Оксана Силаева

Странник Тим. Миражи Амальгамы. Книга вторая

Художники Евгения Смоленцева и Екатерина Глейзер

© О. П. Силаева, 2021

© Е. Ю. Смоленцева, 2022

© Е. В. Глейзер, 2022

© ООО «Издательство «Абрикос», 2024

* * *

В первую очередь я хочу поблагодарить издательство «Абрикобукс», в частности издателя Людмилу Никитину и редактора Яну Валуеву – с вами комфортно работается, с вами я чувствую себя в надёжных руках.

Благодарю также Михайлову Наталью Михайловну, Горулько Людмилу Николаевну, Колистратова Виктора Викторовича и Глазкову Анжелу Владимировну за предоставленную мне возможность совмещать работу и написание книги.

В заключение хочу поблагодарить человека, которому посвящается эта книга, – мою маму Мельник Валентину Фёдоровну. Мамочка, мой светлый, добрый человек, благодаря тебе в душе я так и осталась наивным ребёнком, верящим в дружбу, справедливость и добро, которое нельзя забывать. Мне очень тебя не хватает!

Глава 1

Голубой ангел

Утро в Амальгаме было удивительно красивым. Аллея Серебристых каштанов безмятежно дремала. Величественное дерево, усыпанное ажурными, похожими на свечки белыми цветами, заросшая упругой травой лужайка и покрытый крупными красными ягодами кустарник стали для Тимура родным домом. Он стоял на крыльце и вдыхал наполненный нежным ароматом воздух, когда поймал себя на странном, едва уловимом чувстве… Всё вокруг, казалось, было по-прежнему, ничего не изменилось… Но откуда тогда это ощущение? Оно разливалось по телу приятной волной, как домашнее тепло по возвращении с холодной улицы. «Как хорошо, что есть Амальгама, Каштан, и Крендель, и все обитатели этого мира. Как же внезапно жизнь может перемениться, – размышлял Тимур. – Я жил в детдоме, дни были расписаны по часам: завтрак, обед, ужин, школа, зубрёжка. И ничего не происходило, ничего!»

– Тим, а не навестить ли нам Пэкву?[1] – вдруг прервал размышления Тимура Крендель, который с интересом рассматривал толстую гусеницу, ползущую в траве. – Я видел вчера Адсилу.

Тимур рассмеялся. Зато теперь его жизнь полна приключений. Он не задумывался, плохо это или хорошо, он просто жил.

– Пэкву? – Он поднял голову и зажмурился от солнца. – Почему бы нет, давай сходим. Сейчас только переоденусь.

– Угу. – Крендель поднял было лапу над гусеницей, но задумался и поморщился. – Ладно, такое прекрасное утро не стоит начинать с убийства. – Проводник спрыгнул со ступеней и направился к дороге. – Тим, догоняй!

Хозяев дома-каштана под номером сорок четыре они застали за странным занятием: Пэква стояла на спине Адсилы и самозабвенно распевала. Но, заметив, что за ней наблюдают, она смущённо замолчала, потеряла равновесие и упала.

– Привет! – весело фыркнула, сверкнув белыми клыками, Адсила.

– Здравствуйте! – Тимур не знал, куда деть руки, и засунул их в карманы. Но, посчитав, что это невежливо, быстро спрятал за спину.

– А мы решили в гости зайти, – довольный Крендель уселся на траву. – Чем вы тут занимаетесь?

– Тренируемся, – буркнула, поднимаясь, Пэква и недовольно посмотрела на Тимура. Адсила укоризненно покачала головой. – Учусь сохранять равновесие, – уже более дружелюбно продолжила девочка. – Профессор с меня шкуру спустит, если завалю зачёт по спорту.

– Не господин Кандэлаки? – поинтересовался Крендель. – У него ещё очень длинный нос, который он всегда суёт куда не надо.

– Угадал, – неожиданно рассмеялась Пэква, да так звонко, что через секунду подхватили и остальные.

– Проходите. Чай? – пригласила Адсила.

– Мы, наверное, откажемся, – неуверенно ответил Тимур. Затея пойти в гости вдруг показалась ему неудачной.

Рядом с девочкой-странницей он чувствовал себя растерянным и неловким. Его не покидала мысль, что в душе Пэква потешается над ним, хотя вроде бы никаких причин для этого не было, да и виделись-то они всего пару раз.

– Ладно тебе, чего дуешься? – весело бросила Пэква, тряхнув торчащими в разные стороны косичками. – Пошли.

Она схватила Тимура за руку и потащила к крыльцу. Внутри Каштан под номером сорок четыре мало чем отличался от их с Кренделем дома, разве что было в нём два, а не три этажа.

– Чем сейчас занимаешься? – Пэква колдовала на кухне, добавляя в чай всё новые щепотки трав. – Вкус будет удивительный, немного необычный, но тебе понравится. Я слышала, ты распутал несколько очень серьёзных дел?

– Было такое, но сейчас новых расследований нет. – Тимур, пытаясь выглядеть солиднее, нахмурился и расправил плечи. Но заметил смешинки в глазах Пэквы, не выдержал и тут же прыснул. – Мы пока бездельничаем.

– Как ты их расследуешь? – подперев кулачками подбородок, серьёзно спросила Пэква и пододвинула Тимуру кружку ароматного чая. – У тебя же никакого образования нет. Я уже второй курс академии заканчиваю и то не всё понимаю. Завидую тебе.

– Не знаю. – Тимур заметил, какие изящные у неё пальцы. На щеке под левым глазом чуть заметный шрам, уголки подвижных губ всё время подрагивают, словно Пэква вот-вот рассмеётся. – Интуиция, наверное. – Он с трудом отвёл взгляд, пожал плечами и отхлебнул из кружки. Чай действительно оказался необыкновенно вкусным.

– Везёт, а я уже два дня сижу над контрольной по сбору вещественных доказательств, – расстроенно вздохнула Пэква. – И ничего не получается. Моя интуиция, видимо, где-то затерялась.

– Давай помогу, – обрадовался, что может быть полезным, Тимур.

– Правда? – глаза Пэквы заблестели.

– Да, мне несложно, но правильность не гарантирую, – сразу предупредил он.

– Я сейчас. – Пэква легко взбежала по лестнице. Через несколько минут она принесла тетрадь и фотографии. – Это место преступления. Потерпевший говорит, что его ограбили, но профессор Фучик утверждает обратное. По его словам, пострадавший сам инсценировал ограбление, и доказательства этого есть на снимке. Только я не знаю какие. Смотрю, смотрю – и ничего не нахожу. – Пэква с досадой тряхнула косичками.

Тимур стал внимательно рассматривать снимок. В изображённой на нём комнате был полный беспорядок: ящики письменного стола открыты, на мраморном полу куча рассыпанных бумаг, перевёрнутые стулья и осколки разбитой посуды, вырванные из рам картины.

– Инсценировка, сразу же видно, – выпалил Тимур и осёкся: вдруг в его голосе прозвучало превосходство, обидное для Пэквы?

– Не переживай, – рассмеялась она, махнув рукой. – Проблемы с внимательностью у меня всегда были. Лучше рассказывай скорее.

– Статуэтки.

– Что «статуэтки»? – удивилась Пэква, перегнулась через стол и посмотрела на фотографию. Кончики её волос коснулись лица Тимура – пахну́ло солнечным зноем и лёгким ароматом цветов.

– Хозяин, видимо, их очень любит, – смущённо пробормотал он и покраснел.

– С чего ты так решил? – с сомнением спросила Пэква.

– Посмотри, на камине ровно семь кружков, не покрытых пылью. Столько же и статуэток. Следовательно, они там стояли задолго до прихода так называемого грабителя. А если вор всё в комнате перевернул, то почему с фигурками так бережно обошёлся?

– Они же валяются на полу.

– Да, но ни одна не разбита, – терпеливо объяснял Тимур. – То есть преступник разгромил всю квартиру, а статуэтки аккуратно разложил на полу?

– А здесь? – Пэква протянула следующий снимок. – Зима. Свидетель возвращался с работы и услышал шум в доме. Подышал на замёрзшее стекло, заглянул в комнату – а там преступник.

– Врёт ваш свидетель, – выпалил Тимур, – то есть обманывает, – и в очередной раз покраснел. – Окна замерзают с внутренней стороны. Не мог он ничего увидеть, для этого нужно было находиться в комнате.

– Браво! – зааплодировала Адсила. – А тебе надо быть повнимательнее, а то вечно торопишься, поэтому и самое важное упускаешь.

Пэква с Тимуром так увлеклись фотографиями, что не заметили, как к ним присоединились проводники.

– Я же говорила, не моё это. – Пэква подошла к Адсиле и обняла за шею. – Не выйдет из меня хорошего полицейского, – грустно добавила она, уткнувшись в густую шерсть.

Тимур смутился и сложил снимки. Крендель ему ободряюще подмигнул.

– Ну и ладно, – тряхнув косичкам, сказала Пэква. – Не получится гения сыска – станем рядовым исполнителем. Так, надо что-то делать с настроением, – решительно заявила она и вернулась к столу. – Чем занимаешься вечером?

– Не знаю, – пожал плечами Тимур. – На сегодня никаких планов, – стараясь не смотреть ей в глаза, добавил он.

– Вот и отлично! Ждём вас за полчаса до полуночи.

– Сегодня же День сияния! – вспомнил Крендель.

– Какой день? – переспросил Тимур.

– Вечером узнаешь! – Пэква весело рассмеялась.

Остаток дня Тимур провёл в ожидании. Все его попытки расспросить Кренделя о приглашении заканчивались только хитрой улыбкой рыси. Наконец за полчаса до полуночи они отправились вниз по аллее Серебристых каштанов. Небо усыпали яркие звёзды, мерцания которых не могли приглушить даже лёгкие облака. Круглая луна, словно огромный прожектор, освещала всё вокруг. Воздух был наполнен свежестью и тишиной ночи. Абсолютное безмолвие улицы заставляло Тимура нервничать. На дороге их уже ждала Пэква, рядом сидела Адсила. Обменявшись приветствиями, компания двинулась в сторону озера Забвения.

Ночью его вода казалась ещё темнее и напоминала блестящую тушь. Чёрная гладь создавала удивительный эффект – отличить берега от их отражения было практически невозможно. Складывалось впечатление, что озеро бесконечно. Реальными оставались лишь луна и потускневшие на зеркальной поверхности созвездия. Ребята остановились. Крендель и Адсила, тихо переговариваясь, прошли дальше и расположились на самом краю песчаной косы.

– Сейчас, ещё совсем немного, – Пэква тронула Тимура за локоть.

Он хотел спросить, чего они ждут, но не решился.

– Я люблю здесь бывать во время сияния. Тебе обязательно понравится, такое чудо запоминается надолго, – негромко сказала Пэква. Она стояла так близко, что её распущенные волосы касались плеча Тимура. Он глубоко вздохнул, будто ему не хватало воздуха.

Вдруг на поверхности воды разлилось огромное зелёное пятно. Оно стремительно разрасталось, становясь всё ярче и насыщеннее.

– Что это? – напряжённо спросил Тимур.

– Смотри, – шикнула на него Пэква.

В ту же секунду из глубины вырвался гигантский светящийся столб. И через мгновенье взорвался, развернувшись изумрудным полотном, которое тут же разбилось на миллионы мерцающих точек. В бешеном темпе они то соединялись, образуя замысловатые фигуры, то снова распадались, как в калейдоскопе, только цвет здесь был один с тысячами оттенков.

– Красиво, правда? – прошептала заворожённая Пэква.

Световая феерия захватывала, приковывая взгляды восхищённых зрителей.

– Фантастическая картина, – согласился Тимур, рассматривая точёный профиль девочки. Он боялся даже пошевелиться из опасения нарушить волшебство.

А всполохи всё метались – то бились о купол неба, то устремлялись вниз, разыгрывая свою изумрудную мистерию. Призрачный зелёный свет коснулся берега и погрузил его в атмосферу таинственности.

– Мы с мамой всегда приходили сюда в этот день, – грустно сказала Пэква.

Тимур смутился и промолчал. Он знал: потерю близкого смягчить словами невозможно. Вдруг тёплая ладонь скользнула в его руку.

– Стояли рядом и молча смотрели… Самые счастливые моменты в моей жизни. – Пэква продолжала наблюдать за световой феерией, словно ничего не произошло. Тимур осторожно сжал её пальчики и почувствовал ответное пожатие.

Светящееся полотно то сворачивалось, то растекалось над чёрной гладью озера, пульсировало и меняло форму – завораживающее зрелище.

– Светлячки Онтарио. Именно они своим танцем показывают воспоминания, но случается это редко, – в голосе Пэквы звучала печаль. – Крендель сказал, что тебе удалось увидеть прошлое. А у меня не получилось ни разу. Жаль.

– Мне понравилось, но было немного не по себе, – слегка поёжившись, ответил Тимур.

– Повезло, некоторые и за всю жизнь не удостоились такой чести. Ты любимчик озера, – улыбнулась девочка.

Пэква вдруг толкнула Тимура в плечо, тот не удержался на ногах и съехал в озеро, увлекая подругу за собой. Вода оказалась неожиданно тёплой. Они дурачились, смеялись и брызгались, пока в воздухе не запахло дымом костра. Крендель с Адсилой уже успели развести огонь, достали из рюкзака Пэквы провизию и устроили настоящий пикник с печённой в золе картошкой и жареным хлебом.

Онтарио танцевали всё медленнее и уже не так замысловато, а затем в один миг упали зелёным дождём в воду – и исчезли.

– Некоторые учёные утверждают, что светлячки – одни из самых высокоразвитых созданий Амальгамы. Они обладают коллективным разумом, отсюда их способность воспроизводить чужие воспоминания. – Крендель задумчиво смотрел на пламя костра.

– Странно, никогда бы не подумал, что насекомые могут быть высшими существами. – Тимур палкой разгребал угли в поисках затерявшейся в золе картошки.

– В Амальгаме всё иначе, – ответила Пэква. – Иногда она меня пугает, но я люблю её, наверное, даже сильнее, чем свой мир. Так хочется остаться здесь навсегда.

– Мне тоже. – Тимур не ожидал от себя таких откровений. – Только ещё захватить бы сюда своих близких и друзей. – Смутившись, он деловито подкинул дрова в огонь.

Адсила с Кренделем переглянулись и улыбнулись.

После недолгой паузы речь зашла о жизни за пределами Амальгамы. Пэква рассказывала о резервации [2], а Тимур – о детдоме и Лисёнке. Им было так легко друг с другом, словно они знакомы тысячу лет и эта беседа – продолжение сотни точно таких же.

– Ты правда умеешь фехтовать? – удивилась Пэква.

– Угу. – Тимур, обжигаясь, надкусил подгоревшую картофелину.

– А меня научишь?

– Конечно.

– Смотри, ловлю на слове, – пригрозила Пэква, вытирая испачканный золою нос.

Только Крендель с Адсилой не принимали участия в разговоре. Они расположились подальше от огня и лишь время от времени, довольно щурясь, переглядывались.

Теперь Пэкву и Тимура часто видели вместе. Держась за руки и хохоча, они носились на роликах по улицам Амальгамы. А почтальоны рассказывали друг другу истории про двух фехтовальщиков, которые устраивают бои прямо на аллее Серебристых каштанов.

– Пошли гулять? – Прискакала на одной ноге Лиза и остановилась у стола. – Сколько можно сидеть за компом? – Продолжая прыгать, она сделала круг по комнате.

– Ну-у, Ти-им!

– А дождь кончился? – Тимур неотрывно смотрел в экран. – Потерпи, у меня последний уровень. Чуть-чуть, ещё несколько минут.

– Ага, уже третий раз так говоришь. Врёшь опять, чтобы я отстала. Не получится, ты мне обещал. – Лиза обошла стол и встала напротив Тимура, умоляюще заглядывая ему в глаза.

– Хорошо, хорошо, только не смотри на меня так, маленький манипулятор!

После амальгамских путешествий хотелось только покоя, но это не причина не уделять время сестрёнке. Мир Лизы крутится вокруг него, и с этим ничего не поделаешь. «Напрягись, Тим, ты должен соответствовать званию старшего брата», – Тимур решительно отключил компьютер.

Осень в этом году была удивительно тёплой. Желтизна и багрянец лишь едва коснулись листьев. Даже после ливня на улице совсем не похолодало, только воздух стал тяжёлым и влажным. В небе раздался протяжный крик. Тимур по привычке посмотрел вверх в поисках Пуха, но это оказался стройный косяк птиц, летящих на юг.

Тимур не любил осень, даже такую приятную, как сегодня. Было в ней что-то печальное, словно прощание с чем-то близким и сокровенным. Грустная улыбка лета напоследок. Небо всё чаще мрачнеет, дожди длятся дольше, а дни становятся короче и короче. Так хочется чего-то яркого и праздничного, чтобы притупить осеннюю тоску.

– Чего желаете, моя принцесса? – Тимур тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли.

Он улыбнулся и щёлкнул Лизу по носу. Славная у него сестрёнка – рыжее солнышко в любую погоду.

– Всего! – гордо ответила Лиза. – У меня есть целых сто рублей, – похвасталась она и протянула мятую бумажку. – Мне Лиана дала. Поедем в ларёк и купим леденцов?

Тимур пожал плечами, стараясь скрыть смущение. Он забыл, насколько жизнь здесь отличается от Амальгамы. Мог бы догадаться и прихватить что-нибудь вкусненькое для Лисёнка.

– Леденцы так леденцы! – Тимур дал себе зарок в следующий раз не возвращаться с пустыми карманами.

Из-за разбитой тротуарной плитки коляска бесконечно подпрыгивала и норовила съехать на шоссе. Он пытался удержать её, но, в очередной раз вильнув, она всё равно соскользнула на дорогу и уткнулась в колесо стоявшего на обочине грузового трейлера.

– Давай помогу, – Лиза деловито нахмурилась и попыталась затащить коляску обратно на тротуар. Тимур помогал ей, упершись руками в колесо.

– Может, за Ромкой сбегать? – предложила она, выбившись из сил.

– Вы что там делаете? – раздался грозный окрик.

Шофёр открыл дверь кабины и спрыгнул на асфальт.

– Мы застряли, – испуганно залепетала Лиза.

– А я подумал, колёса спустить хотите. – Невысокого роста мужчина с непропорционально длинными руками почему-то напомнил Тимуру обезьяну.

Водитель легко выдернул коляску из рытвины и подтолкнул вперёд.

– Дальше сами. – Сплюнул себе под ноги и направился к кабине.

– Спасибо, – крикнула ему вслед Лиза и быстро покатила коляску, старательно объезжая ямы.

– Помоги мне, странник… – раздался тихий и печальный голос.

Тимур вздрогнул, обернулся. Сзади не было никого, кроме пыхтевшей от напряжения Лизы.

– Ты чего?

– Да так, слуховые галлюцинации, – улыбнулся он.

– Помоги мне, странник… – отчётливее прозвенел хрупкий, как перезвон хрустальных колокольчиков, зов, такие ещё называют голосом ангелов.

– Ты что-то сказала? – спросил Тимур, растерянно оглядываясь.

Слова звучали в голове, но страха не было. Амальгама уже приучила его не удивляться совершенно ничему.

– Нет, – Лиза тряхнула рыжими кудряшками.

– Стой! – приказал Тимур, перехватив руками колёса. – Немного постоим и поедем дальше.

Он замолчал и прислушался. Не было слышно ни звука. Неужели показалось?

– Тебе больно? – озабоченно склонилась к нему Лиза, но, получив отрицательный ответ, с нетерпением добавила: – Так мы идём?

– Помолчи, пожалуйста, несколько минут. – Тимур машинально взъерошил волосы.

Лиза надулась. Привычка брата не объяснять причину, а загадочно молчать обижала.

– Ты злой. – Она демонстративно отвернулась и посмотрела на проезжающие машины.

– Не сердись. Извини, пожалуйста, мне нужно всего несколько минут тишины.

– Помоги… – снова раздался голос.

Тимур напрягся, пытаясь определить, откуда могли доноситься звуки. Вдруг источник где-то рядом?..

– Тим, что с тобой, у тебя голова болит? – встревоженная Лиза всматривалась в брата.

Он не ответил, оглянулся – трейлер остался позади. Шофёр в кабине завис в смартфоне. На другой стороне улицы ни прохожих, ни строений, только стройный ряд старых клёнов.

– Странник… – голос стал тише и глухо доносился издалека, как отзвук эхо.

Тимур занервничал. Кто-то зовёт его, просит о помощи. А главное, непонятно, как это возможно здесь, в его мире.

– Лисёнок, давай вернёмся? – попросил он, коснувшись руки Лизы. Возможно, зов доносится именно от грузовика.

– Зачем? – удивилась она и сразу заволновалась. – Тебе всё-таки плохо?

– Пожалуйста, потом объясню. Очень, очень надо. – Тимур улыбнулся и подмигнул.

– А леденцы?

– Кое-что проверим и пойдём в город.

– Уговорил, – вздохнула Лиза и развернула коляску.

Стоило им приблизиться к машине, как нежный голосок раздался вновь, но значительно громче и отчётливее:

– Помоги…

– Чего вернулись? – шофёр выглянул в окно и подозрительно сощурился.

– А вы куда едете? – спросил Тимур.

– В Питер, а тебе что?

– Да так, ничего. Интересно, наверное, кататься по всей стране.

– Не по всей, но кое-где побывал. Когда был молодой, сам просился в дальние рейсы.

– Жизнь на колёсах – это классно! – громко сказал Тимур, пытаясь заглушить продолжающиеся мольбы о помощи, которые слышал только он.

– Что бы ты понимал в этом, – хмыкнул шофёр. – Работа адская, день и ночь за рулём. И никого не интересует, болеешь ты или нет, дождь или снег, – груз доставить обязан вовремя. Сутками не спишь, бывает, питаешься как попало, так что радостей мало.

– Вы сломались? – сочувственно спросил Тимур.

– День сегодня невезучий: то гаишники проходу не давали, а теперь бензонасос полетел. Сутки стоять придётся, пока запчасти привезут, заодно и товар в другую машину перегрузим. А вы, ребятки, из детдома, что ли?

– Ага, – тряхнула кудряшками Лиза. – А в Москве были? А в Сочи? Там тепло? И пальмы видели? – затараторила она.

Шофёр выпрыгнул из кабины и минут пять увлечённо рассказывал о своих путешествиях.

– А что за груз? Скоропортящийся? – поинтересовался Тимур.

– В зоомагазины рыбок везу. У меня и трейлер специально для этого оборудован. Многие из них немалых денег стоят.

– У нас в детдоме тоже есть аквариум, – похвасталась Лиза, – у директора в кабинете. Они краси-и-ивые. Им постоянно кислород нужен, у вас есть?

– Не переживай, всё укомплектовано как положено, – успокоил её шофёр. – Держи-ка, – он сунул Лизе в карман сто рублей. – Купи что-нибудь, Златовласка.

– Не надо, у меня есть, – девочка смущённо покраснела.

– Ничего, пригодятся, – улыбнулся мужчина и погладил её по волосам.

Лиза застряла в очереди у ларька, и Тимур поехал в глубь парка, задумчиво разглядывая гуляющих. История с голосом не давала покоя. На обратном пути надо снова покрутиться вокруг трейлера. В воздухе раздался волшебный запах свежеиспечённого хлеба, смешанный с ароматом цветов, видимо, в пекарне за углом открыли окна. Молодые мамы и бабушки с внуками засуетились и направились за свежей выпечкой. На скамейке остался только рыдающий мальчик лет семи.

– Ты чего? – Тимур подкатил коляску к лавочке и тронул его за рукав.

– А-а-а, – ещё громче зарыдал ребёнок.

– Да ладно тебе реветь. Рассказывай, что случилось? – Он погладил мальчика по голове.

– Я… ушёл… из дому. – Залитое слезами лицо опухло от рыданий.

– Как ушёл? Тебя обидели?

– Тим, – подлетела Лиза, пытаясь запихнуть в карманы вываливающиеся пачки с леденцами. – Я его ищу, ищу, – возмущалась она. – Эй, а ты чего ревёшь?

– Из дома ушёл, – пряча улыбку, серьёзно пояснил Тимур. – Выдавай-ка нам свою тайну. Лисёнок всё равно не отстанет, она такая.

Мальчик глубоко вздохнул и вытер нос рукавом.

– Платок надо с собой носить, – с умным видом высказалась Лиза. – И хватит рыдать, скоро взрослые набегут и отправят тебя в полицию. Родители где?

– Я к бабушке приехал, – шмыгнул носом мальчик. – Мы живём в Грузии. Мама с бабушкой очень долго не дружили, теперь помирились, и меня привезли сюда на каникулы, – он говорил быстро, словно боялся, что его перебьют и не дослушают. – А сегодня они сказали, что деньги пропали. То есть Катя сказала. А я не брал, не бра-а-ал. – И снова зарыдал.

– Как тебя зовут? – Лиза уселась рядом. – И хватит плакать, слезами горю не поможешь, – гордо объявила она.

Тимур еле сдержал смех. Оказывается, его сестра ещё и эксперт по утешению незнакомых пацанов.

– Котэ, – вздохнул мальчик. – Костя. Константин Дашниани, – поправил он сам себя.

– Меня Лиза, а это – Тим. Он очень, очень умный и поможет обязательно.

Две пары глаз с надеждой уставились на Тимура. Ему ничего не оставалось, как согласиться. Скоро выяснилось, что Костя живёт недалеко, в старом двухэтажном доме на соседней улице. Через пять минут ребята были уже там. Им повезло: квартира бабушки находилась на первом этаже, а оказавшийся рядом парень помог вкатить коляску Тимура в подъезд по пандусу.

Костя остановился у дверей с потёртой табличкой «Павлиашвили О. Г.».

– Как бабушку зовут? – спросила Лиза.

– Офелия Гамлетовна. – Тут мальчик снова начал тихо подвывать.

– Ого, – удивился Тимур. – А Катя – это кто?

– Бабушкина подруга. Она к ней очень давно ходит, помогает по дому, лекарства приносит, в поликлинику сопровождает, – всхлипнул Костя.

– Ну чего ты, – дёрнула его за рукав Лиза. – Хватит уже. Всё будет нормально. Тимка разберётся.

Тимур улыбнулся: у Лисёнка нет и тени сомнения, что он справится с проблемой нового знакомого. В действительности же Тимур не представлял, как помочь Косте. Убедить родных в его невиновности? А если всё наоборот?

– Они мне не поверят, – у мальчика задрожали губы.

– Мы попробуем им доказать. Звони, Лисёнок, – уверенно сказал Тимур. Решение вмешаться уже принято, а там как получится.

Лиза не успела коснуться звонка, как двери распахнулись.

– Котэ, как ты мог?! Я места себе не находила, собралась в полицию звонить! – Пожилая женщина в чёрном строгом платье с белоснежным кружевным жабо на груди трясущимися руками притянула мальчика к себе. – Разве можно так пугать?! Мы тебя по всем соседним дворам искали, весь подъезд всполошили!

– Я не брал деньги, не брал, – глухо зарыдал Костя, уткнувшись ей в живот.

– Да бог с ними, – запричитала Офелия Гамлетовна, поглаживая его по голове. – Взял и взял.

– Нет! – закричал Костя, отталкивая бабушку.

Офелия Гамлетовна растерянно смотрела на внука и теребила кружева.

– Котэ, Котэ…

– Извините, – вмешался Тимур, пытаясь предотвратить очередную истерику. – Давайте спокойно разберёмся.

– А вы кто? – Офелия Гамлетовна близоруко сощурилась. Она только теперь заметила, что внук пришёл не один. – Вы к нам? Я вас раньше не видела в нашем доме. Недавно переехали?

– Это со мной, – буркнул Костя и вызывающе посмотрел на бабушку. – Они мне помогают.

У Тимура разыгралась фантазия: сейчас Офелия Гамлетовна достанет из кармана лорнет и будет строго разглядывать непрошеных гостей.

– Катюша, мои… – не оборачиваясь, она протянула руку за дверь.

– Сейчас, – не дал договорить женский голос. – Вы опять их оставили на холодильнике.

Тимур улыбнулся – почти угадал. Невидимая Катя подала женщине пенсне с маленькими круглыми стёклами в тонкой золотой оправе. Нацепив его на нос, Офелия Гамлетовна стала похожа на строгую учительницу.

– Вы привели Котэ? Огромное спасибо! – в голосе неожиданно прозвучала искренняя радость. – Проходите, проходите, что же мы в дверях стоим? Катюша, накрывай на стол, у нас гости! – крикнула она. – Вам помочь?

– Мы справимся, – заверила Лиза.

– В таком случае, Котэ, на правах хозяина дома проводи гостей в столовую, – с нежностью посмотрела на внука Офелия Гамлетовна.

Тимур тоже с интересом разглядывал женщин. Кате на вид лет шестьдесят. Прямая сухощавая фигура, похожая на стальной гвоздь, узкое лицо, узел туго скрученных волос, тонкий длинный нос. Офелия Гамлетовна ей под стать: стройная женщина лет семидесяти, затянутая в строгое платье без единой складочки. Красиво уложенные седые волосы, точёный профиль и изящные пальцы, унизанные перстнями. «Так выглядят профессорские жёны, – подумал Тимур. – Косте с ними явно нелегко».

– Вы не представились. Как к вам обращаться? – Катя поджала тонкие губы, расставляя на столе чайные чашки из почти прозрачного стекла. Женщина заметно нервничала, возможно, из-за грязного пятна на белой блузке: она всё время старалась развернуть рукав так, чтобы его было не видно.

– Тимур.

– Лиза.

– Елизавета – очень красивое имя. Так звали одну из великих русских императриц, – улыбнулась Офелия Гамлетовна и ласково погладила девочку по плечу.

– Элиза, меня зовут Элиза, – смутилась та.

– Тоже интересное имя, с древнееврейского переводится как «мой Бог – клятва», с английского – «лебедь», с немецкого – «благородная дева». В любом случае очень необычное.

– А Тимур? – глаза Лизы загорелись неподдельным интересом.

– Означает «железный». Многие исследователи связывают это имя с известной исторической личностью – военачальником Тамерланом…

– Великим завоевателем и правителем империи со столицей в Самарканде, – закончил за неё Тимур.

Офелия Гамлетовна удивлённо посмотрела на него.

– Приятно встретить молодого человека, интересующегося историей.

– Тимка такой, – похвасталась Лиза, – он всего Яна [3] прочитал: и «Чингисхана», и «К последнему морю». И мне разрешал читать вслух. Многое, правда, я не поняла, но всё равно было интересно. Там про Золотую Орду, про монголов и про дань.

– Очень похвально и, я бы даже сказала, неожиданно, – Офелия Гамлетовна внимательно посмотрела на них поверх очков. – Прошу вас за стол. Котэ, проводи гостей в ванную. – Когда она произносила имя внука, её голос менялся и становился мягким.

Костя, который весь разговор, надувшись, стоял рядом с Тимуром, поплёлся в коридор.

– Руки мыть, – буркнул Костя, – у бабушки с этим строго.

Тимуру милостиво разрешили вытереть руки мокрой салфеткой. Первой вернулась Лиза и осторожно присела на край стула.

– Катюша, Элизе забыли подать приборы. Принеси, пожалуйста.

Ложка с громким стуком упала на стол, недовольная Катя всем своим видом показывала – ей не нравятся новые друзья Кости.

Тимур огляделся: большая светлая кухня. Старая, добротная мебель, светлые шторы, нежные пастели на стенах и современное кухонное оборудование создавали уютную атмосферу – тёплую и ненавязчивую.

– Котэ, торт будешь? – ласково спросила Офелия Гамлетовна.

– Нет, – буркнул Костя и демонстративно уставился в окно.

– Котэ, пожалуйста…

Тимур заметил, что бабушка очень хочет наладить отношения с внуком. Каждый её взгляд, каждое движение были пронизаны искренней привязанностью к мальчику.

– Офелия Гамлетовна, – вмешался Тимур, – я могу поговорить с вами наедине?

Не дожидаясь ответа, он развернул коляску и поехал в другую комнату.

Тимур огляделся. Вдоль стен стояли массивные старинные книжные шкафы, за стеклом которых тускло поблёскивали корешки книг. На дубовом двухтумбовом столе с перламутровой инкрустацией – открытый ноутбук. Несколько венских стульев, огромный кожаный диван и кресла с высокими спинками, обитыми медными гвоздиками, и круглыми валиками вместо подлокотников, в углу – рояль с поднятой крышкой и потемневшими от времени клавишами. Портьеры из тёмно-зелёного бархата, украшенные серебряной бахромой и кистями, едва касались медового паркета. Тимур вдруг позавидовал Косте – его семья сумела сохранить не только мебель, но и традиции. Представить этих пожилых женщин в домашних халатах в таком интерьере было невозможно.

– Это квартира моего отца, – пояснила Офелия Гамлетовна, поймав удивлённый взгляд Тимура. – Мы ничего не переставляли. Папа был профессором военной кафедры. Его труды до сих пор пользуются уважением в научном сообществе. Моя мама, – пальцы коснулись пожелтевших от старости клавиш, – всю жизнь преподавала в Гнесинке, хотя её приглашали на работу в знаменитую Парижскую консерваторию. Для меня эта мебель – целая жизнь, – словно оправдываясь, сказала она.

– Мне у вас очень нравится.

– Правда?! – лицо женщины посветлело от улыбки. – Котэ разрешается всё. Как же иначе? Дом живёт, если в нём звучат детские голоса.

– Вот поэтому нам следует обсудить произошедшее. Мне кажется, это будет справедливо по отношению к Косте.

Офелия Гамлетовна прижала руки к груди и прислонилась к роялю, словно боялась не удержаться на ногах.

– Может, не стоит? – с тоской спросила она.

– Если мы не выясним сейчас, Костя никогда вам этого не простит.

– Я боюсь… вдруг… вдруг… – Офелия Гамлетовна мучительно пыталась выговорить, – это он?

– Тем более. Хотя я сомневаюсь. Вы должны поговорить с внуком о том, что брать чужое нельзя, – уверенно ответил Тим.

Однажды он без спроса взял немного денег из маминого кошелька, и Агата терпеливо, но настойчиво объясняла ему неправильность поступка. Доводы, которые она приводила, Тимур запомнил навсегда.

– Хорошо, – вздохнув, согласилась Офелия Гамлетовна. – Вы правы, нужно разрешить все сомнения.

– Пригласите всех сюда, пожалуйста.

Тимур проехал по комнате, методично обследуя мебель: провёл рукой по столу, поднял часы и коснулся пальцем поверхности под ними, прошёлся ладонью по креслам и дивану. Когда он закончил, все уже были в сборе и внимательно наблюдали за его действиями.

– Офелия Гамлетовна, где лежали деньги? – спросил он.

– Здесь, в шкатулке наверху, – Катя показала пальцем на высокий шкаф и сердито добавила: – Пятнадцать тысяч, вся пенсия.

– Может, вы путаете? Или забыли? Возможно, они были в другом месте, в сумке или ещё где-нибудь? Вы знаете, так бывает: кладёшь в одно место, а ищешь в другом.

– Я сама их туда положила, – вздохнула Офелия Гамлетовна, с каждой минутой лицо её становилось печальнее. – Сразу после ухода почтальона.

– Отлично! – обрадовался Тимур.

Все удивлённо на него посмотрели.

– Тимка, ты что, знаешь, где они? – Лиза широко раскрыла глаза.

– Почти.

– Правда?! – лицо Кости вспыхнуло радостью.

– В любом случае я точно знаю, что ты их не брал.

– Вы уверены? – вырвалось у Офелии Гамлетовны. Она тут же покраснела. – Прости, прости, Котэ, я не это хотела сказать, то есть… – И, сбившись, заплакала.

Костя сердито сверкнул глазами на бабушку и отвернулся.

– Расскажу вам по порядку, – Тимур улыбнулся и подмигнул Лизе. – Какая высота у вашего шкафа?

– Два метра. Может, немного больше, – неуверенно ответила Катя и пожала плечами. – У нас потолки два с половиной, значит, как-то так.

– Плюс резной бортик сантиметров десять, получается примерно два метра десять сантиметров. Костя, какой у тебя рост?

– Метр двадцать, нас в школе мерили недавно, – замешкавшись на секунду, ответил тот.

– Подставь стул и попробуй достать до шкатулки.

Костя, обиженно сопя, пододвинул стул и забрался на него, потянулся, встал на носочки, но не смог достать даже до края.

– Что и требовалось доказать, – засмеялся Тимур. – Ваш внук не мог взять деньги.

– А если два? – хитро сощурилась Лиза. – Без обид, Костя, мне просто интересно.

– Лисёнок, стулья-то венские, у них ножки выгнуты с внешней стороны, поверхность сиденья у́же, чем расстояние между ними. Даже если поставить их друг на друга, то забраться на такую шаткую конструкцию и взрослому будет сложно, не то что ребёнку. Высота стула около сорока сантиметров, плюс Костин рост – получается метр шестьдесят, до шкатулки ещё полметра. Другая мебель, которую можно использовать как подставку, или слишком массивная – и передвинуть её Костя физически не мог, или она ещё ниже, чем стулья.

– И правда, старая я дура, – ахнула Офелия Гамлетовна, – как я сама не догадалась! Прости меня, Котэ, прости. Подумала, с кем не бывает, может, ребёнку что-то захотелось купить. Я виновата перед тобой. – Офелия Гамлетовна была не просто расстроена, а убита подсчётами Тимура.

Мысль, что она могла обидеть кого-то необоснованными обвинениями, была ей невыносима. Чувство стыда всё нарастало, Офелия Гамлетовна побледнела, тяжело задышала и опустилась в стоящее рядом кресло.

– Котэ, ты вправе на меня сердиться. Моё поведение не имеет никаких оправданий! – в отчаянии воскликнула она.

Костя, насупившись, молчал и не смотрел на бабушку, но плечи распрямил и поднял голову.

– Денег нет, они исчезли, – тихо, но твёрдо сказала Катя. – У нас никогда ничего не пропадало.

– Извините, я не знаю вашего отчества, – Тимур спокойно посмотрел на неё.

– Леонтьевна.

– Екатерина Леонтьевна, это вы взяли деньги, – он улыбался, но глаза оставались серьёзными.

– Что? – сорвалась на крик Катя. – Как вы смеете обвинять меня?! – Её лицо стало серым и злым.

– Катюша?! – испуганно воскликнула Офелия Гамлетовна.

– Пришли неизвестно откуда, ничего не знаете и такое заявляете, – яростно начала защищаться Екатерина Леонтьевна, но вдруг сникла и горько добавила: – Для меня Офелия Гамлетовна – самый родной человек, а вы… вы… – заплакала она.

– Моя дорогая, все знают, я без тебя пропаду, – бросилась утешать её Офелия Гамлетовна. – Зачем Кате это, зачем?! Да она столько лет за мной ухаживает! В прошлом году я неделю с простудой пролежала, Катюша ни на минуту от меня не отходила и спала рядом на кушетке!

Теперь они, обнявшись, плакали вдвоём. Лиза растерянно переводила взгляд с Тимура на рыдающих женщин.

– Простите, но это так, – твёрдо произнёс он. – Екатерина Леонтьевна, вы сегодня выходили из дома?

– Нет, – Катя испуганно выглянула из-за плеча Офелии Гамлетовны.

– А кто-нибудь посторонний в доме был?

– Нет.

– У вас идеальная чистота, нигде не пылинки. Уверен, даже на шкафу.

– Да, я вчера вытирала, – пробормотала Екатерина Леонтьевна, стараясь не смотреть на Тимура.

– На вашей блузке пыльное пятно. Оно вас раздражает, и вы постоянно пытаетесь его спрятать. Не успели переодеться, всё так быстро завертелось, правда?

Екатерина Леонтьевна сделала шаг назад, на её лице застыло растерянно-виноватое выражение. Офелия Гамлетовна испуганно приложила руку к губам.

– Вам нужно было действовать быстро, – решительно продолжал Тимур, – спрятать деньги в гостиной или в других комнатах вы не могли. Офелия Гамлетовна перевернула бы весь дом, стараясь их найти. От этого зависело честное имя её внука… Здесь есть кладовая?

– Да, – ответил Костя, махнув рукой в сторону прихожей. – Я покажу.

Узкое помещение, приспособленное под кладовую, находилось в коридоре. На полках с двух сторон – аккуратно сложенные коробки.

– Здесь всякое старьё, – Офелия Гамлетовна стояла за спиной Тимура и смущённо оправдывалась. – Но мне жаль его выбросить, оно напоминает о моей молодости.

– Пройдите, пожалуйста, в кладовку. Немного дальше. Не оборачивайтесь, протяните руку. Да, на верхнюю полку. Что там?

– Свёрток, – Офелия Гамлетовна обернулась. Лицо застыло, глаза наполнились слезами. – Как вы догадались? – Она достала тонкую пачку денег, завёрнутую в целлофан.

– Единственным пыльным местом в вашем доме может быть только подсобное помещение. Везде же идеальная чистота! А пятно есть, и Екатерина Леонтьевна не выходила из дома. Значит, кладовка. Я её заметил сразу, как только мы вошли. Дальше всё просто, – Тимур развернул коляску, чтобы видеть всех присутствующих. – Если предположить, что Костя не виноват, остаются двое. Допустить, что виновна Офелия Гамлетовна, практически невозможно. Зачем разыгрывать спектакль и красть деньги у самой себя? Чтобы обвинить внука? Глупо. Дальше понятнее: когда торопишься и не можешь покинуть квартиру, некогда искать укромное место, остаётся только кладовая. Действовать пришлось быстро. Екатерина Леонтьевна правша, значит, деньги должны были быть с правой стороны. Если бы она положила их на среднюю полку, то, скорее всего, рукав бы не испачкался. Получается, верхняя, – сделал вывод Тимур.

– Ого! – Лиза радостно захлопала в ладоши. – Тим, ты настоящий детектив!

Тимур улыбнулся своим мыслям: если бы Лисёнок знала, насколько она близка к истине.

– А вы мне не верили! Я же говорил, что не брал! – радостно закричал Костя.

– Катюша, – Офелия Гамлетовна с несчастным лицом протягивала деньги. – Ты могла у меня попросить, я бы и так дала. Зачем? Зачем?

Екатерина Леонтьевна с побелевшим лицом отступила к стене. Глаза потускнели, она уставилась в пол, нервно перебирая пальцами край блузки.

– Я слышала, слышала, как утром вы сказали Косте, что, возможно, уедете к его родителям, чтобы быть рядом с ним. А я? – выпалила она, губы искривились, по щекам покатились слёзы, оставляя мокрые следы на воротнике. – Что будет со мной?! – закричала она. – У меня, кроме вас, никого нет!

Офелия Гамлетовна смотрела на неё удивлённо и в то же время испуганно.

– Катюша…

Екатерина Леонтьевна медленно сползала по стене. Она не рыдала, а только судорожно всхлипывала.

– Тётя Катя, тётя Катя, – закричал Костя и подскочил к женщине. – Бабушка, бабушка, давай свои капли, скорей, – по-взрослому скомандовал он.

Офелия Гамлетовна, отшвырнув деньги, бросилась в комнату.

– Сейчас! Сейчас!

– Лиза, воды, – приказал Костя, стараясь удержать заваливающуюся набок Екатерину Леонтьевну. – Тим, помоги.

– Кажется, несколько лишних капель. – Офелия Гамлетовна дрожащей рукой протянула стакан, раздался резкий запах корвалола.

– Ничего, сейчас это даже полезно, – успокоила её Лиза.

– Прости, прости меня, Котэ, – плакала Катя. – Сама не знаю, что на меня нашло. Как чёрная пелена упала. Ничего не вижу, только страх, – она схватила Офелию Гамлетовну за руку. – Страх одиночества! Как жить без вас?! У меня никого нет, я никому не нужна. Думала, поругаетесь, и внук уедет один. А потом деньги вроде как случайно найду и скажу, что по старости засунула и забыла.

Седые волосы выбились из стянутого на затылке узла, упали на посеревшее лицо. Екатерина Леонтьевна беспомощно смотрела на всех, пытаясь вымолить прощение.

– Катюша, что ты, что ты… – растерянно бормотала Офелия Гамлетовна, поглаживая её по голове. – Навыдумывала. Куда я без тебя?

– Я так радовалась, когда ты приехал, – Катя схватила Костю за рукав. – Мы и про болезни забыли, взбодрились: в доме ребёнок. Мне так нравилось о тебе заботиться. А тут… Прости, прости, Котэ.

– Да ладно вам, – голос мальчика звучал неожиданно серьёзно. – Вы же добрая и самая заботливая. Когда ночью кричу из-за кошмара, кто ко мне первый бежит? Вы! Приходите и сидите, пока я не усну, за руку держите, как маленького. Кто меня в ванную носил, когда ногу подвернул? А когда порезался? Вы хорошая. Я знаю. И совсем на вас не сержусь. Правда!

– Катюша, как ты могла подумать, что мы тебя бросим! – зарыдала Офелия Гамлетовна, обнимая обоих. – Если и уедем, то только все вместе. Глупенькая, почему ты не спросила, не сказала прямо?

– Пойдём, – прошептал Тимур, подталкивая Лизу к двери.

– Ну ты даёшь! – веселилась Лиза. – А Катя, Катя! Кто бы подумал!

– Ты не поняла, Лисёнок, – грустно сказал Тимур и погладил её по плечу. – Они все очень хорошие и любят друг друга.

– Любят? Да Катя хотела Котьку подставить!

– Так бывает. Родные люди часто мало разговаривают о важном и принимают любовь как должное. Если бы Офелия Гамлетовна обсудила с Катей отъезд, если бы Костя чаще показывал, что ему нравится Екатерина Леонтьевна, ничего бы не случилось.

– Они счастливые, да? – тихо спросила Лиза. – Они семья, как мы?

– Да, – согласился он и в очередной раз подумал о том, как мало времени уделяет Лисёнку.

Всю дорогу назад Лиза беззаботно щебетала. А Тимур тревожно ждал приближения трейлера, подсознательно готовясь снова услышать странный голос. Амальгама оказалась ближе, чем он думал.

«Помоги…» – донёсся едва слышимый зов, когда они миновали машину. «Я не знаю как, – мысленно ответил Тимур, – но я придумаю».

– Лисёнок, быстро найди моего соседа. Скажи, что срочно мне нужен.

Без лишних вопросов Лиза помчалась по коридору. Ромка пришёл минут через пятнадцать. Они долго шептались, закрывшись в комнате. Теперь осталось договориться с ребятами из команды и дождаться темноты.

Тимур никогда ещё так не радовался заходу солнца. «Только бы всё получилось, – билось в голове, – только бы получилось». Правда, пришлось растрясти свою копилку, да ещё у Лианы занять, но без телефонов не обойтись, а за прокат надо платить. Старшие ребята просто так ничем не поделятся.

Коляска стояла в тени под ветвистым дубом. Отсюда дорогу и трейлер было отлично видно – над машиной горел единственный уцелевший на улице фонарь. Главное – дождаться, когда шофёр выйдет из машины. Тимур очень на это рассчитывал, иначе весь разработанный план рухнет.

Он занимал пост наблюдателя и лишь напряжённо вслушивался, что очень раздражало. Раздались глухие удары: пацаны из команды Ника стали бросать толстые сучья в лобовое стекло. Водитель заорал, выскочил из кабины и погнался за ними. Ромка проскользнул в трейлер. Тишину разорвал треск телефона. Тимур вздрогнул, хотя и ждал звонка.

– Тим, что искать-то? Здесь куча рыбок в аквариумах. Хорошо, что освещение есть. Какую тебе надо?

– Не знаю…

– Ты чё, прикалываешься? Сейчас водитель вернётся. Соображай быстрей.

– Что-то… Что-то похожее на ангела, – вырвалось у Тимура.

– На кого? Ну ты загнул… хотя подожди… Кажется, есть такое… Голубая рыбка, красивая, плавники как крылья. А куда её девать? Не в карман же засунуть?

– Ищи какую-нибудь тару! Водитель возвращается. Быстрей, Ромка, быстрей!

Тимуру казалось, сейчас сердце из груди выскочит. Как можно было не подумать о банке! Если Ромку поймают, разразится скандал, который неизвестно чем может закончиться.

Шофёр, потирая спину, медленно шёл обратно. Пятьдесят метров, сорок пять, двадцать, пятнадцать…

– Почти попался!

Тимур чуть не вывалился из кресла от неожиданности. Ромка стоял рядом и улыбался.

– Ты… как?

– Там же кусты, я туда, прошёл подальше и через дорогу к тебе. Держи. – Ромка поставил пластмассовый контейнер Тимуру на колени. – Только я не уверен, что это именно та, что надо. И не понимаю, зачем тебе рыбка? Что ты с ней делать будешь?

– Сам не знаю. Спасибо, ты настоящий друг!

– Да ладно, сочтёмся, – Ромка широко улыбнулся.

Тимур задумчиво рассматривал удивительное существо, действительно похожее на ангела – на голубого ангела[4]. Оно медленно двигалось по кругу. Вытянутое тело, в длину не больше четырёх сантиметров, хрупкие, расходящиеся лучами плавники цвета незабудки.

– Что же ты молчишь? – тревожно спрашивал Тимур. – Неужели я ошибся?

Он поднял контейнер и слегка встряхнул.

– Это ты мне? – поинтересовался Ромка.

– Да нет, – смутился Тимур. – Деньги положил?

– Да, сделал, как просил. Странный ты, Тимка, зачем воровать рыбку и при этом оставлять за неё деньги? Шофёр всё равно присвоит и скажет, что по дороге сдохла.

– Так правильно, – пожал Тимур плечами.

– А мне кажется, штука за неё – многовато. – Ромка завалился на кровать и поправил подушку. – Будешь продавать? Или аквариум заведёшь?

– Не знаю, потом решу.

Через минуту рядом уже раздавался храп, а Тимур всё продолжал сидеть над рыбкой. «Наверное, стоит лечь спать». Возможно, все ответы он найдёт в другом мире. Ведь Амальгама – город сновидений.

– Ого, ничего себе! – ахал Крендель, кружа вокруг контейнера. – Голубой дракон. Я думал, их здесь давно истребили.

– Что ты знаешь о них? – Тимур замер в ожидании ответа.

– Мир голубых драконов – Двадцать пятая параллель. Очень, очень давно контрабандисты вывезли детёнышей в Сорок седьмую параллель. На удивление, они прижились, но измельчали ужасно. – Крендель с интересом разглядывал существо. – Маленький дракончик – чуднó!

– Мы можем отправить его домой? Он просил, – Тимур с надеждой посмотрел на проводника, – а теперь молчит. Боюсь, вдруг с ним что-то случилось?

– Я, конечно, не всемогущий. – Крендель важно оттопырил усы, но, не удержавшись, хихикнул. – Что за глупый вопрос? Конечно! Кодексом странника такое допускается. Тем более драконы вывезены контрабандой, что уже незаконно, а мы восстановим справедливость.

Под ними гулко шумел океан. Бескрайний, теряющийся в пространстве, он белел внизу бегущими гривами бурунов.

Мощные волны бились о скалу, взрывались хрустальными брызгами и водопадом белой пены отступали назад, обнажая острые камни. Воздух был наполнен прохладной влагой.

– Нам надо спуститься ниже. Я же не могу бросить его в воду с такой высоты. Вдруг он разобьётся? – Тимур посмотрел на подножье утёса.

– В воду? С чего ты взял, что он живёт в океане?

– Но…

Тимур замер: по небу летела стая огромных голубых драконов. Медленно взмахивая гигантскими крыльями-плавниками, они гордо плыли по воздуху, касаясь облаков. Их вытянутые тела двигались плавно и грациозно, вспыхивая синими искрами под яркими лучами солнца.

– Это…

– Голубые драконы, я же тебе говорил, – Крендель улыбался, довольный произведённым эффектом.

– Приветствуем вас, странник и проводник, – пронеслось в голове Тимура.

– Ты их слышишь? – с интересом спросил Крендель.

– Конечно.

Малыш тревожно заметался в контейнере. Тимур осторожно подхватил его рукой. Вода стекала сквозь пальцы. Дракончик затих, потом начал бить плавниками и вдруг поднялся в воздух – сначала на несколько сантиметров, потом выше и выше. И вот уже парит над ними. Прощальный круг – и голубой дракон взмыл ввысь.

– Спасибо, – раздалось у Тимура в голове.

– На здоровье, – весело фыркнул Крендель. – Кстати, они совсем не безобидны – умные сильные хищники. Здесь они полноправные хозяева, всё тут принадлежит им.

– Не понимаю. Они давно живут в моём мире, разучились летать и потеряли способность к телепатии. Как у него получилось говорить со мной? То есть не говорить… Ну, ты меня понял.

– Есть среди людей гении и очень одарённые личности? Способные сделать то, что остальным не под силу?

– Да.

– Вот и этот малыш уродился особым, не таким, как все. Он почувствовал тебя и смог передать мысли. Всё просто.

– Действительно просто. – Тимур приложил ладонь к глазам. Драконы уже превратились в яркое синее пятно. – Они прекрасны.

– Ага, когда не считают тебя своим обедом, – хмыкнул Крендель.

– И всё-таки удивительно, существо из другой параллели в моём мире, – покачал головой Тимур.

– Удивительно? Бывают, мой друг, вещи и покруче! Просто не все о них знают. Надеюсь, тебе знаком Леонардо да Винчи?

– Вроде слышал. Кажется, он художник, мама что-то рассказывала.

– Хочу указать, что родился он в XV веке. И не только рисовал. Он был первым, кто описал прототип вертолёта, дельтаплана и даже самого любимого средства передвижения амальгамцев – велосипеда. А Сирано де Бержерак? В XVI веке пишет о лампе накаливания, о космических путешествиях, и… цитирую: «…из этого ореха, словно из человеческого рта или музыкального инструмента, начинают литься различные звуки… Это воистину Книга, но это чудесная Книга без листов и букв; наконец, чтобы читать эту Книгу, не требуются глаза, но только уши…». По словам Сирано де Бержерака, эти «книги» можно «подвешивать к ушам в виде серёжек и даже отправляться гулять вместе с ними». Ничего не напоминает?

– Аудиокниги? – удивился Тимур.

– А то, – многозначительно подмигнул ему Крендель. – И многие, многие другие. Все они были либо странники, либо двуликие. Миры связаны между собою намного крепче, чем кажется на первый взгляд. Вот так!

Глава 2

Волшебная кисть

Дома Тимура ждала ещё одна неожиданность.

– Иди, я тебя догоню. За продуктами заскочу, – крикнул Крендель и свернул на рыночную площадь, когда они почти вернулись.

Тимур направился по тропинке к Каштану, но, увидев силуэт женщины у порога, замедлил шаг. Принимать сейчас посетителей совершенно не хотелось. «У нас гости – и с этим ничего не поделаешь», – сказал он себе под нос и бодро зашагал к крыльцу.

Высокая стройная незнакомка в вишнёвом костюме стояла к Тимуру спиной и нервно постукивала пальцами по сумочке.

– Добрый день! – приветствовал её Тимур, вежливо улыбаясь.

Женщина обернулась и молча поправила выбившийся из-под шляпки локон. Под густой вуалью лица было не разглядеть, но сердце Тимура ёкнуло, что-то очень знакомое промелькнуло в этом жесте.

– У вас к нам дело? – как можно учтивее поинтересовался он.

– Дело? – недоумённо переспросила гостья. – Ах, дело, нет, – красивый бархатный голос завораживал.

Она откинула вуаль. Тимур растерялся.

– Надеюсь, вы догадываетесь, кто я? – Голос, несмотря на мягкость, звучал уверенно и властно.

Хотя Тимур и принял её сначала за медсестру – внешне они действительно были неотличимы, – слегка высокомерное выражение лица гостьи никак не вязалось с мягкими, нежными чертами Лианы.

Женщина нетерпеливо щёлкнула пальцами.

– Я мать Ноэль.

– Извините, королева, я не… – Тимур не знал, как себя вести, ему ещё не приходилось встречаться с царствующими особами.

– Не надо извинений, у меня мало времени, – жёстко произнесла Велимерия. – Я хотела поблагодарить за Ноэль. Вы спасли не только её, но и… – она запнулась, словно ей было трудно произносить эти слова, – меня.

Вскинув голову, королева внимательно посмотрела Тимуру в глаза.

– Но не думайте, что теперь я обязана вам до конца жизни.

– И не думаю!

– Что? – нахмурившись, спросила Велимерия.

– Извините, это случайно вырвалось, – тут же попытался исправить ситуацию Тимур.

– Что вы хотите в награду за свою работу? – теперь голос королевы звучал мягче.

– Ничего.

– Совсем? – склонив голову набок, Велимерия продолжала сверлить его взглядом.

– В вашем деле у меня был свой интерес, – твёрдо ответил Тимур. – Я спасал не только Ноэль, но и свою сестру.

– При чём тут она? – на лице королевы промелькнула тень заинтересованности.

– Она двойник Ноэль.

Гостья вздрогнула и сделала шаг назад.

– Как её зовут? – стараясь подавить дрожь в голосе, спросила она.

– Элиза.

Велимерия опустила вуаль, словно хотела спрятать под ней свои эмоции.

– Странники не имеют двойников, – уверенно произнесла женщина.

– Лиза не странник, она моя названая сестра.

Велимерия отступила на несколько шагов, как будто собиралась уйти, не окончив разговор. Но остановилась и опять открыла лицо.

– Её родители?

– Неизвестны, она живёт в детском доме.

Повисла тишина.

– Я бы хотела увидеть её фото, – не терпящим возражения тоном потребовала королева.

– У меня его нет, – пожал плечами Тимур.

– И я должна поверить вам на слово, – Велимерия снова нервно щёлкнула пальцами.

– А я и не прошу, – возмутился Тимур. – Хотя нет, у меня есть просьба.

– Слушаю.

– Берегите Ноэль и… – конец фразы Тимур практически прошептал, – себя.

– Вы указываете мне на то, что я плохая мать?

Велимерия высокомерно дёрнула плечом, опустила вуаль и пошла к аллее, где её уже ждал чёрный кеб.

– Нет, просто напоминаю, что от вас зависят жизни дорогих мне людей, – прокричал ей вслед Тимур.

Королева остановилась и, не оборачиваясь, спросила:

– Почему во множественном числе?

– Думаю, вы знаете.

Тимур так и остался стоять, пока не хлопнула дверца кеба.

– У нас были гости? – весёлый голос Кренделя вывел его из оцепенения.

– Большие гости. – Взъерошив волосы, Тимур сел на ступени. – Нас посетила королева.

– Ого, – проводник уронил покупки.

– Почему ты не сказал, что Лиана её двойник?

– Тим, я что, видел твою Лиану? – Крендель присел рядом.

– Извини, – Тимур с несчастным лицом обнял его за шею. – Мне становится страшно, когда я понимаю, насколько Амальгама связана с моим миром. Любое неосторожное действие амальгамцев может привести к непредсказуемым последствиям и изменить жизни дорогих мне людей.

– Эмоции в сторону, – проводник посмотрел на дорогу и прикрыл глаза. – Два человека – двойники – находятся в твоём мире рядом.

– Крендель, всё намного запутаннее, – упавшим голосом перебил его Тимур. И, сбиваясь, рассказал о своём приключении в кабинете директора, когда они с Ромкой достали личные дела Лизы, медсестры и тренера.

– Очень интересно. – Крендель спрыгнул и задумчиво прошёлся по поляне. – Двойников, как правило, зовут по-разному, а вот странников – никогда. Они в любом мире остаются со своим именем. – Он остановился и почесал лапой за ухом. – Скажу даже больше, Нильс Оттович Таммсааре, твой учитель фехтования, – странник. – Крендель почему-то смутился, помолчал и осторожно добавил: – И приближённый королевы. Ходят слухи, что он отец Ноэль.

– Ник Великий такой же, как я?

– Да, и очень уважаемый человек в Амальгаме. Хотя многие считают его слабохарактерным из-за любви к королевской особе. Но это неправда. Он добрый, порядочный человек, для которого честь не пустое слово. Велимерия – властная женщина, отношения между ними очень сложные и запутанные.

– Я догадывался. Получается, что Ник узнаёт о рождении в моём мире девочки – двойника его Ноэль. Находит её, но что-то идёт не так. Лисёнок попадает в приют, и Ник остаётся с ней, скрывая её местонахождение.

– Возможно, это связано с безопасностью ребёнка. Чем меньше о нём знают, тем надёжнее.

– А… – Тимур запнулся, – настоящие люди чувствуют своих двойников?

– Да, они же их копии. Слово, конечно, не очень подходящее, но не знаю, как это по-другому назвать. Они рождаются в один день, у них разные имена, разные родители, друзья и социальный статус, но чаще всего – абсолютная эмоциональная совместимость. Хотя бывают и полные противоположности. В любом случае чувствуют они друг друга точно. Двойник видит сны о жизни «оригинала», если так можно сказать о видениях, которые постоянно его преследуют, улавливает обрывки мыслей, желания. Правда, Новгородцев говорит, что, если приложить усилия и потренироваться, можно свести эту связь к минимуму, оградить доступ двойника к личному пространству человека, но такое не всем под силу. Связь между ними очень сильная, поэтому смерть одного влечёт за собой гибель другого.

– А как же долгожительство амальгамцев? – Тимур с сомнением посмотрел на проводника.

– Правильный вопрос. Сейчас Лиана и королева ровесницы, но уже лет через двадцать Лиана начнёт понимать, что неувядающая молодость становится проблемой, и ей придётся переезжать как можно дальше от знакомых и родственников, менять паспорта. Так будет до тех пор, пока жива Велимерия.

– Грустная перспектива, – расстроился Тимур. – Одно радует: Лисёнок будет со мной очень долго. – Он встал, подошёл к каштану и погладил шершавый ствол. – Тебе не кажется странным, что столько двойников и странников оказалось в одном месте?

– Ещё как кажется! – фыркнул Крендель.

– Мне, видимо, стоит показать фотографии всех, кто находится в приюте, может, ты увидишь ещё кого-нибудь знакомого.

– Эй, лежебоки, подъём! – Пэква тарабанила в дверь. – Гости пришли!

Тимур подскочил и несколько секунд тряс головой, пытаясь проснуться. А поняв, кто его разбудил, соскочил с постели и быстро оделся. Кое-как мазнул водой по лицу, пригладил мокрой рукой волосы и спустился.

Пэква шумела всё громче. Вскоре к ней прибавились ещё два голоса – бархатный Адсилы и хриплый Кренделя.

– Привет!

Сегодня странница была одета очень необычно – в национальный индейский костюм: вышитая песочного цвета рубаха до колен и узкие брюки в тон. На ногах красовались коричневые мокасины.

– Нравится? – Пэква весело покружилась на месте. – Сегодня у меня день рождения.

– Извини, я не знал, – смутился Тимур, чувствуя себя виноватым. «Мог бы у Адсилы поинтересоваться, не первый же день знакомы». – У меня нет… у меня есть для тебя подарок. – Тимур бросился в дом и через несколько минут вернулся со скейтом. – Это тебе!

– Классно! Теперь мы вместе будем кататься! – Пэква подняла на него сияющие глаза.

Тимур почувствовал, как при взгляде на неё сердце в очередной раз ухнуло.

– Да, – кивнул он, стараясь не выдать волнения.

– Так что, празднуем?! – спасая друга, вклинился в их разговор Крендель.

– Отправляемся в путешествие, – Адсила лениво потянулась.

– Я покажу классное место! – загадочно улыбнулась Пэква. – Тебе понравится.

– И где же это? – поинтересовался Крендель.

Адсила наклонилась и что-то прошептала проводнику на ухо, тот кивнул в знак согласия.

– Идём?! – Пэква протянула Тимуру руку, он осторожно сжал её тонкие пальцы.

– Бежим!

В Астральной башне сегодня было безлюдно. Пэква, не отпуская Тимура, потащила его к зеркалу под номером три.

– Готов?!

– Конечно! – кивнул Тимур, любуясь, как задорно пружинят её косички, и про себя добавил: «С тобой – куда угодно».

Крендель с Адсилой что-то тихо обсудили и через минуту подставили спины.

Когда Тимур открыл глаза, все четверо были уже на вершине горы. Прохладный ветер тут же взъерошил волосы. Открывшаяся панорама была фантастически прекрасна.

– Виникунка[5] на языке индейцев кечуа означает «горы, раскрашенные цветами радуги», – тихо сказала стоящая рядом Пэква.

Тимур заворожённо рассматривал растянувшуюся внизу гряду, словно покрытую пёстрой тканью или нарисованную художником-сюрреалистом.

– Они настоящие? – только и смог выговорить он.

– Настоящие, – подтвердила Пэква и снова взяла его за руку. – Провинция Киспиканчис – священная земля инков.

Крендель и Адсила переглянулись и с довольным видом улеглись на камни.

– Это родина твоих предков? – спросил Тимур и сразу пожалел об этом. Не надо было напоминать о печальной истории её народа, всё-таки сегодня день рождения.

– Ничего, – Пэква словно прочитала его мысли. – Это всё в прошлом. А мы в настоящем. – Она грустно улыбнулась и вдруг положила голову ему на плечо.

Тимур почувствовал, как вспотели руки, и, чтобы не выдать волнения, стал рассматривать долину.

Горная гряда из песчаника, за миллионы лет окрасившегося во все оттенки жёлтого, красного, зелёного, голубого и белого, стала свидетелем того, что потом Крендель назвал «первой любовью».

Тимур замер, затаив дыхание, боясь нарушить хрупкое ощущение счастья. Он мог бы простоять так вечность, лишь бы Пэква была рядом.

– У нас встречное предложение, – нарушил тишину Крендель.

Тимур вздрогнул и обернулся.

– Сейчас очередь нашего подарка. – Заметив раздосадованное лицо Тимура, Крендель весело подмигнул. – Прошу, проводники в вашем распоряжении.

Место, куда перенесли их Крендель с Адсилой, превзошло все ожидания ребят. Перед ними раскинулся инопланетный пейзаж. По белоснежному склону, плавно переливаясь из чаши в чашу, текли ручьи пронзительно-голубой воды, образуя травертиновые террасы[6]. Атмосфера вокруг была фантастической!

– «Хлопковый замок»[7], – Крендель с довольным видом смотрел на потрясённые лица Тимура и Пэквы. – Серьёзно, так и называется.

Глядя на идеальную чистоту камня, Тимур вдруг почувствовал себя варваром, забредшим в грязной обуви на белоснежный ковёр.

– Давай разуемся? – Пэква, прыгая на одной ноге, уже снимала мокасины.

Тимур в очередной раз удивился, насколько схожи чувства, которые они испытывают в один и тот же момент.

Вода оказалась такой тёплой, что ребята не устояли и уже через пару минут болтали ногами в миниатюрном бассейне, поднимая тучи брызг. Капли попадали на лицо. Тимур хотел было смахнуть их с глаз, но остановился, стараясь удержать одну на ресницах. Мир сквозь неё переливался радугой.

– Ты скучаешь по маме? – вдруг спросила Пэква, рассматривая плывущие по небу облака. – Извини, что спрашиваю. В день рождения мне всегда хочется о ней поговорить.

Тимур зачерпнул ладонью прозрачно-голубую воду.

– Уже не так, как в первый год. – Он смотрел, как стекают по пальцам тонкие струйки. – Нет, я её не забыл. Просто теперь не так больно, когда думаю о ней.

– Мне тоже. Иногда из-за этого становится ужасно стыдно, как будто я её предаю, – лёгкая тень грусти промелькнула по лицу Пэквы.

– Не говори так, – Тимур посмотрел ей в глаза. – Мы не можем постоянно думать об этом. Я бы, наверное, с ума сошёл. – Он нашёл её руку и сжал пальцы. – Спасибо Лисёнку.

– Это та девочка в детдоме? Мы бы с ней точно подружились.

– Конечно! – встрепенулся Тимур. – Она прелесть: рыженькая, вся в веснушках. Недавно у неё выпал передний зуб. Я её теперь Сквозняком зову.

– Как?! Сквозняком?! – захохотала Пэква. – Это надо додуматься – Сквозняком!

Она толкнула Тимура, и тот рухнул в воду, подняв фонтан брызг. Но сразу вынырнул, схватил её за ногу и потянул за собой. Теперь в белоснежном источнике оказалась и смеющаяся Пэква.

– Девочке так не хватает семьи и друга, – вздохнула Адсила. – Я очень надеюсь, что Тим сможет всё исправить. Жизнь в резервации угнетает её, только в Амальгаме Пэква настоящая.

– Я тоже на это рассчитываю. – Крендель с улыбкой наблюдал, как они барахтаются в воде. – Одиночество – страшная вещь.

Тимур вернулся из кинотеатра раньше всех. Фильм ему не понравился, и, предупредив воспитательницу, он отправился в детдом. Всеволожск – маленький городок, и добраться самому до Приютина[8] было несложно. Тимур с удовольствием прокатился по улицам, наслаждаясь тёплым осенним днём – последним, если верить прогнозам синоптиков, на завтра обещали резкое похолодание и первый снег.

Тимур с усилием въехал на пандус перед входом в детдом. В коридорах было непривычно тихо. Он переодел футболку и поморщился, зацепив тканью порезанный палец. «Угораздило же так пораниться, надо заклеить пластырем», – подумал он. Лисёнок решила построить маленькую ферму на заднем дворе – с сараями и скотным двором, огороженным высоким забором. Когда Тимур обтачивал одну из штакетин, нож соскочил и срезал кожу на пальце. Но он не расстроился, радость, искрящаяся в глазах Лизы, компенсировала всё. Последнее время Тимур пытался чаще бывать с малышкой и по мере возможности реализовывал все её фантазии. Первой была башня из спичек по Лизиному эскизу. Как он ни старался тогда придерживаться рисунка, конструкция всё равно отдалённо напоминала амальгамскую Астральную башню. Но Лиза была счастлива – а это самое главное.

Тимур подъехал к парте, где-то в ящике должен был быть пластырь. Сначала, правда, придётся покопаться в куче «нужных» вещей. Нашёл! Он мельком глянул на стол и уже развернулся к двери, но вдруг резко остановился. Увиденное его насторожило. Что-то было не так. Тимур вернулся и внимательно осмотрелся. Вроде бы всё как обычно: учебники справа от компьютера, тетрадки, ручки и мышка слева. «Фантазируешь, Тим», – одёрнул он себя.

Стоп. Тимур снова проверил порядок на столе.

Мышка слева. Почему? Он торопился, отключил комп и точно ничего не передвигал. Тимур правша, и, следовательно, мышка должна была остаться справа. Кто-то копался в компьютере, и этот человек был левшой. Во всём детдоме левой рукой писали только двое – шестилетний Мишка и… Константин Михайлович. Пацан, само собой, исключается. Сомнительно, что он вообще умеет пользоваться компьютером. Остаётся директор.

Что он искал? Зачем ему файлы? Тимур в очередной раз похвалил себя за то, что записи об Амальгаме надёжно спрятал в недрах компьютерной памяти, а для того, чтобы открыть зашифрованные документы, нужны навыки программирования. Но интерес директора его встревожил. Даже если это не связано с Амальгамой, всё равно неприятно, когда кто-то вторгается в твою личную жизнь. И он дал себе зарок: впредь быть ещё осторожнее и внимательнее.

С недавнего времени Тимур пришёл к выводу, что уборка – отличный способ привести в порядок мысли или, наоборот, отвлечься от неприятных воспоминаний. Особенно Дому нравилось, когда протирали стены, – от прикосновений любое место сразу же начинало светиться ярче. Тимуру это казалось священным ритуалом, от которого становится спокойно и радостно на душе. Маленькое, недавно народившееся кресло быстро подросло и уже превратилось в странный гибрид дивана и качалки на одной ножке. Тимур присел возле него на корточки, осторожно наклонил и так же аккуратно отпустил – кресло спружинило, качнулось из стороны в сторону и остановилось.

– Очень интересно, – рассмеялся Тим и надавил на спинку сильнее.

Кресло снова пришло в движение на несколько секунд – и замерло. Тимур погладил полированную ручку. Вся мебель, поданная домом, была янтарного цвета и вечерами мерцала так же, как стены. К ней было приятно прикасаться и ощущать исходящее тепло. Иногда даже казалось, что она незаметно меняет форму специально для того, чтобы Тимуру было комфортнее сидеть.

Крендель, никогда не принимавший участия в домашних хлопотах, посвятил себя любимому делу – сну. Под его мерное сопение Тимур успел убрать весь первый этаж.

Он мыл окно, когда услышал, что кто-то тихо скребётся в дверь.

– Торопыжка, сейчас же прекрати. Я скоро выйду.

Маленькая мерцелия в последнее время постоянно просилась в дом. Ей нравилось бегать по комнатам, заглядывать под мебель, но особенно она любила примоститься на подоконнике и с гордым видом смотреть в окно на другие растения. Вот, мол, я домашняя, а вы уличные. Крендель ворчал, что не положено давать Торопыжке такую свободу, земля с неё сыпется повсюду, да и приручать не стоит, всё-таки она цветок, а не домашнее животное. Но Тимуру было жаль лишать мерцелию такого удовольствия, за что теперь и приходилось расплачиваться, оттирая подоконник от грязных разводов.

Кто-то снова поскрёбся. Уверенный, что это проделки Торопыжки, Тимур продолжил уборку. И только раздавшееся с улицы тихое подвывание заставило его всё бросить и открыть дверь.

– Тороп… – запнулся Тимур от неожиданности.

На пороге стоял темноволосый мальчик лет шести и самозабвенно плакал.

– Ты чего? – удивился Тимур. Скоро встречи с рыдающими детьми станут для него нормой.

– Мне… мне… детектив нужен. А у вас… молоток дверной далеко, я достать не могу… – Мальчик поднял опухшее от слёз лицо и протянул руку. – Возьмите.

– Что это?

На раскрытой ладони лежала горсть серебристых монет.

– У меня больше нет, – ещё громче заплакал малыш, – но я найду, заработаю… Пожалуйста.

– Так, что здесь за потоп? – выглянул из-за двери Крендель.

Увидев огромную морду проводника, мальчик испуганно затих, засунул в рот палец и громко икнул.

– Ты его напугал, – тихо сказал Тимур.

– Да ладно! Я могу улыбнуться. – Крендель энергично растянул пасть, продемонстрировав ровный ряд острых зубов.

Мальчик, округлив от страха глаза, заикал ещё громче.

– Так, всё понятно. Пойду-ка я ещё полежу, пока вы не разберётесь. – Морда Кренделя исчезла, и раздался тяжёлый скрип тахты.

– Как тебя зовут? – Тимур встал на колени возле малыша. Он давно пришёл к выводу, что детям легче говорить, когда они на одном уровне со слушателем. – Я Тим, а ты?

– Кеша, – икнул мальчик. – Ин-н-нокентий.

– Ух, какое у тебя красивое имя! Пойдём-ка, Иннокентий, умоемся, а потом всё расскажешь.

– Лучше Кеша, – шмыгнул носом мальчик. – Меня дома полным именем зовут, только когда я что-нибудь натворю.

Тимур, подхватив его на руки, занёс в дом. После небольших водных процедур Кеша был усажен на стул, странник устроился рядом на полу.

– Теперь рассказывай. Только громко, чётко и по порядку. И…

– Не плакать, – всхлипнул Кеша. Потёр рукой опухший нос и громко выпалил: – У меня пропала волшебная кисточка!

– Что? – Крендель приоткрыл глаза.

– Волшебная кисточка, – осмелев, повторил мальчик.

– Ничего не фантазируешь? – Тимур с проводником переглянулись. – И откуда у тебя такое чудо?

– Мне папа купил. Я сначала не знал, что она волшебная. Мне просто нравилось писать ею акварели. А потом оказалось, что кисточка умеет поправлять мои ошибки.

– А вот с этого момента поподробней! – Крендель заинтересованно приподнялся. – Ты хочешь сказать, что она за тебя рисует?

– Нет, она направляет мою руку. Как же вам объяснить? – Мальчик задумался, затем добавил: – Не могу объяснить. Кисточка умеет всё исправлять. Что теперь делать? Ведь скоро у дедушки день рождения, – карие глаза Кеши снова затуманились слезами.

– Не плачь, – Тимур погладил мальчика по руке. – Подаришь деду картину, которую раньше нарисовал.

– Вы не понимаете. Дедушка в детстве заболел и с тех пор не слышит. Я играю на пианино, а он всегда мечтал услышать мою музыку. Теперь… – губы Кеши задрожали.

– Что-то я не понял, – Крендель спрыгнул и подошёл к ним, – при чём тут кисточка?

Мальчик испуганно посмотрел на него, но плакать передумал и, поёрзав на стуле, выпалил:

– Она и музыку рисовала!

Тимур недоумённо посмотрел на Кешу. Фантазия у пацана отличная, придумать такое!

– Любопытно, – Крендель придвинулся ближе. Его глаза загорелись в предвкушении чего-то необычного.

Мальчик испуганно вжался в стул.

– Ты пугаешь его, – прошептал Тимур.

– Это мы сейчас исправим, – подмигнул Крендель и неожиданно сделал сальто назад, потом вперёд.

Кеша засунул палец в рот и восторженно наблюдал за огромной рысью, совсем забыв о страхе. Проводник снова подмигнул и повторил трюк.

– Цирковой кот! – восхищённо воскликнул мальчик.

Тимур прыснул, прикрыв рот ладонью.

– Кто? – возмутился Крендель, и последнее сальто закончилось громким шлепком. – Я проводник! – рыкнул он, обиженно поглядывая на хихикающего Тимура. – Вот так и делай добро.

Кеша снова испуганно съёжился.

– Не бойся, киса шутит. Он действительно цирковой кот. – Тимур сделал Кренделю большие глаза, кивая.

Но Кеша уже залился слезами.

– Так что там с волшебной кисточкой? Рассказывай, мы тебе поможем, – постарался переключить внимание мальчика Тимур.

– Правда поможете?

– Конечно, я же детектив. Начинай, только по порядку.

Кеша кивнул.

– Мне подарили кисточки на день рождения. Я решил нарисовать дедушке музыку.

– Это как? – удивился Крендель.

– Мне кажется, у каждой ноты есть цвет, – смущённо объяснил Кеша. – А когда их несколько, получается цветок или животное, а иногда волны или облака.

Тимур задумчиво посмотрел на него: откуда у крохи такие мысли?

– И как? Получалось? – скептически поинтересовался Крендель.

Мальчик вытер рукавом нос.

– В наборе только у одной кисточки был ворс всех цветов радуги. Я не вру, – обиженный недоверием, насупился Кеша. – Тогда мне захотелось нарисовать море, как в «Грозе» Вивальди, чтобы волны двигались, облака по небу плыли, ветер дул. И дедушка увидел бы, про что музыка. А потом… Я разучивал пьесу на скрипке, а кисточка стала сама рисовать. Сама! – Мальчик с надеждой посмотрел на них. – Вы мне верите?

– Конечно, – кивнул Тимур.

– Вот то, что мы успели нарисовать.

Кеша открыл папку и выложил на стол листы. Такого Тимуру видеть не приходилось. Картины были живые, как гифки. На одной бушевал шторм, на другой ветер гнал по небу облака.

– «Полёт шмеля» Римского-Корсакова, – ткнул пальчиком Кеша в другой рисунок, где среди цветов в замысловатом танце кружил шмель.

Тимур вопросительно посмотрел на Кренделя.

– А скажи-ка мне, юное дарование, ворс кисточки был действительно цветной, ты не ошибся? – поинтересовался проводник.

– Да, – обрадовался мальчик. – Семь цветов, я дал ей имя – Радуга.

– Так, история становится всё интересней. А в каком магазине твой папа приобрёл такой замечательный подарок?

– Что-то не так? – спросил не понимающий ничего Тимур.

– Всё не так. Кисточки Рангинкамон[9] – магический предмет, такой же древний, как и наш город. Они принадлежали слепой художнице Парисе. В манускриптах написано об удивительном даре их создательницы – одушевлять предметы и управлять ими, – пояснил Крендель.

– Ты имеешь в виду телекинез? – удивился Тимур.

– Понятия не имею, о чём ты, – безразлично ответил проводник.

– Умение усилием мысли двигать предметы, – пояснил Тимур.

– Нет. Способность Парисы была намного сильнее – она наделяла предметы жизнью.

Кеша недоумённо переводил взгляд с одного на другого.

– Да, да, кисточка была живая, – подтвердил он. – Я играл, а она рисовала.

– Считалось, что кисточек всего две. После смерти Парисы постановлением парламента они были внесены в список Киреева. Их забрали у наследников и передали в музей «Конфискат».

– Почему? – спросил совершенно заинтригованный Тимур.

– Такие предметы можно использовать для подделки картин и денежных купюр, – Крендель многозначительно поднял глаза к небу.

– Они что, слушаются любого? – не прекращал задавать вопросы Тимур.

– Нет. Между кисточкой и её обладателем должна образоваться некая связь, лишь тогда она будет подчиняться, – терпеливо пояснил Крендель.

– Тише, – прошептал Тимур.

Убаюканный их разговором, Кеша примостил голову на стол и спал, тихо посапывая.

– Уморился, – улыбнулся Крендель. – Так что, берёшься за дело?

– Наверное, да. Надо помочь пацану, и волшебную кисточку хочется увидеть, – тихо рассмеялся Тимур. – Где здесь продают товары для художников?

– В единственном магазине «Мозаика красок».

– Где он находится? – в глазах Тимура заплясал огонёк азарта.

– Недалеко от переулка Чудес.

– Вызывай кеб, отправим мальчишку домой.

Кеша, прижавшись к стеклу лицом, махал им рукой. Тимур улыбнулся и кивнул в ответ.

– Славный малыш. Скейт, велосипед или?.. – поинтересовался Крендель.

– Ролики, – решил Тим.

Магазин «Мозаика красок» располагался в маленькой светлой комнате. Симпатичная продавщица обрадовалась приходу покупателей и тут же засуетилась у стеллажей, расхваливая товар.

– Здравствуйте. А кисточки с цветными щетинками у вас есть? – вежливо поинтересовался Тимур.

– Конечно! Вот чёрная, это синяя, есть ещё белая и жёлтая, – девушка за прилавком охотно показывала гостям товар.

– Нет, нет, чтобы каждый волосок из нескольких цветов, – уточнил Тимур.

– Извините, таких у нас никогда не было, – пожала плечами продавщица, сразу потеряв к посетителям интерес.

Тимур машинально открыл несколько коробочек с кисточками и посмотрел на переулок за витринным стеклом.

– Он пришёл и положил кисточку в коробку, – прошептал он.

– Зачем и кто? – так же тихо спросил Крендель.

– Если бы тебе срочно потребовалось спрятать книгу, куда бы ты её положил?

– Ну, не знаю, – задумался Крендель. – А с чего ты всё это взял?

– Неужели ты веришь, что такой дорогой и редкий магический предмет попал сюда просто так? Кому-то захотелось таким образом от него избавиться. Вернёмся к моему вопросу: тебе срочно нужно спрятать книгу… Я бы поставил среди других книг. Если не знать название и автора, это всё равно что искать иголку в стоге сена, – пояснил ход своих размышлений Тимур.

– Ты хочешь сказать, её специально подложили к другим кисточкам? – задумчиво поинтересовался Крендель.

– Скажите, пожалуйста, на вашей улице в последнее время не случалось никаких происшествий? – вместо ответа Тимур повернулся к продавщице.

– Вроде нет, хотя… – Девушка задумалась. – Подождите, месяц назад ограбили дом господина Сиканена напротив.

– Валттери Сиканена?

– Да.

– Это известный в городе коллекционер, – тихо пояснил Крендель Тимуру. – А вы не могли бы рассказать более подробно? Не бесплатно, конечно, мы отблагодарим за любую информацию, – таинственно улыбнулся проводник.

Продавщица не успела ответить, потому что в магазине появился новый посетитель – молодой, атлетически сложённый мужчина.

– Джари, – обрадовалась девушка и тут же спохватилась. – Это мой жених, он был охранником у Сиканена. Если вы заплатите, он всё расскажет в деталях.

Тимур достал блокнот и карандаш.

– Разрешите, – он выдвинул стул и уселся за упаковочный стол.

– Вы не обманете? – заинтересованно сощурившись, уточнил Джари. – А то уже такое было. Журналисты набежали, обещали золотые горы, а сами ни одного амальгамума не дали.

Тимур с Кренделем одновременно кивнули.

– Так что вас интересует? – деловито спросил мужчина.

– Всё! – ответили они хором.

– Да особо и рассказывать нечего. Хозяин отправился к родне в Пятидесятую параллель, а нас с напарником оставил дом охранять. На третий день после отъезда Сиканена явились пожарные с проверкой. Показали распоряжение мэра по профилактической работе с домовладельцами, имеющими камины. Один под моим присмотром поднялся на крышу проверить трубу, другой остался внизу с напарником. Слышу, кричат – у соседки загорелся дом. Я побежал вниз, наш-то особняк из натурального дерева, полыхнёт – не потушишь. Но всё обошлось, коттедж миссис Тотти удалось спасти. А через два дня хозяин явился, крик поднял: дверца сейфа приоткрыта, пропала какая-то кисточка. Да мы её и в глаза не видели, комнаты проверяли каждые полчаса, всё было в порядке.

– Пожарный точно один не оставался? Только честно, – Тимур внимательно посмотрел на бывшего охранника.

– Вроде нет, – Джари нахмурился, пытаясь вспомнить.

– А ваш хозяин – художник?

– Да нет, так, мажет как попало, это и картинами не назовёшь, – скривился Джари. – Но рисует постоянно.

– Где находился сейф? – уточнил Тимур.

– В кабинете хозяина, на последнем этаже.

– И вы уверены, что не оставляли пожарного одного?

– Да. Нет, подождите, – Джари хлопнул ладонью по ноге, – может, минуты на три. Я говорю: «Бежим», а он: «Сейчас заслонку проверю и догоню». Ну, считай, следом за мной и спустился.

Тимур с Кренделем переглянулись.

– Нас и уволили после этого, – обиженно вздохнул Джари, – а мы с Сарой на свадьбу копили, – он ласково накрыл ладонью руку девушки.

– Ничего не понимаю. – Тимур задумчиво покусывал кончик карандаша. – А как выглядели эти пожарные, вы запомнили?

– Как обычно, в форме, невысокие, светловолосые, – пожал плечами молодой человек. – Так что, ещё будут вопросы?

– Нет, нет, – Тимур протянул купюру.

– Ну, если что, вы знаете, где нас найти. – Джари передал Саре деньги и обнял за плечи. – Нам сейчас очень нужны деньги, поэтому всегда рады помочь, – прокричал он вслед уходящим Тимуру и Кренделю.

– Странно, – Тимур мерил шагами тротуар около дома Сиканена.

– Что именно? – поинтересовался Крендель.

– У дома слева горел первый этаж, а у соседей справа – забор.

– С чего ты взял? Забор-то новенький.

– В том-то и дело, что не весь, а только один пролёт. Видишь, он отличается – везде краска уже выцвела от времени, а тут свеженькая, – анализировал Тимур.

– А может, он и не горел? – Крендель с интересом заглянул во двор.

– Трава почернела, как и у дома слева.

– Господа, что вам здесь надо? – на дорожке, ведущей к особняку, появился мужчина в лёгком светлом костюме.

– Здравствуйте, – Тимур подошёл ближе к забору. – Скажите, пожалуйста, это у вас пожар был месяц назад?

– У нас, а что? – Мужчина протёр очки и, водрузив их на нос, внимательно посмотрел на незнакомцев.

– Вы не могли бы нам подробно рассказать, что именно произошло? – Крендель старался говорить как можно вежливее. – Мы частные детективы, расследуем дело о поджогах. Представляете, за этот месяц пострадал не только ваш дом, но и несколько коттеджей в округе!

– Да вы что! – ахнул мужчина. – Значит, не одному мне вся эта история кажется подозрительной?! Конечно, я всё расскажу. Такое дело нельзя пускать на самотёк, вдруг в городе завёлся сумасшедший любитель пожаров?!

– Да, да, – согласился с ним Крендель. – Жизни жителей Амальгамы в опасности!

– Так что же произошло в тот день? – Тимур пытался подавить улыбку, слушая пафосные разглагольствования Кренделя.

– Сначала загорелся коттедж мадам Савоновой. Понятное дело: женщина пожилая, страдает склерозом, забыла закрыть дверцу в камине. Но у меня?! Ни с того ни с сего загорелся забор. От чего? От искры? Но особняк Сиканена целёхонек, а у меня горит! Спрашивается, каким образом?

– Вот и мне интересно, каким образом, – пробормотал Тимур.

– Я сразу вызвал пожарных и полицейский наряд. Поджог налицо! – всё больше распаляясь, повысил голос мужчина.

– А что загорелось раньше?

– Как потом выяснилось, коттедж Савоновой, а через несколько минут уже мой забор. Мы практически одновременно позвонили в пожарную часть. Меня уверяли, что это случайность, но я очень, очень сомневаюсь. Дом соседа в два раза выше моего, и по всем правилам первым должен был пострадать он, а не мой забор.

– Спасибо, вы нам очень помогли, – вежливо сказал Тимур, увлекая за собой Кренделя.

– Надеюсь, вы поймаете этого преступника-поджигателя! – прокричал им вслед мужчина.

– Что ты выяснил? – спросил Крендель.

– Костюм пожарного здесь легко достать? – вопросом на вопрос ответил Тимур.

– Практически невозможно. Он шьётся из особого материала в определённом ателье по спецзаказу пожарного ведомства. Даже обрезки, остающиеся после раскройки, сдаются и идут на переработку. Слишком дорого стоят волокна водоросли ламании, из которых делают ткань.

– А похожий материал можно найти?

– Ты не понимаешь, о чём говоришь. Сложно объяснить, нужно увидеть.

– Тогда в этом замешаны пожарные или… – Тимур остановился возле тумбы для объявлений. – В Амальгаме есть театр?

Яркая новая афиша сообщала о том, что в течение месяца будет идти пьеса «Через параллели – к цели». Из-под плаката выглядывал потрёпанный кусочек старой листовки с горящей крышей дома. Тимур осторожно отогнул краешек – на рисунке двое пожарных в серебристой форме героически тушили огонь.

– А ты можешь представить уважающий себя город без театра? – обиделся Крендель.

– Да я не о том, – махнул рукой Тимур. – Костюмы!

– Что костюмы? Конечно, городские власти выделяют на декорации приличные деньги, – гордо произнёс Крендель. – Эстетическое развитие амальгамского общества всегда в приоритете.

– Получается, – Тимур загадочно улыбался, – что костюм можно либо сшить из похожей ткани, либо взять напрокат у пожарного ведомства.

– Что-то я тебя не понимаю, – нахмурился Крендель.

– Преступники не могут пошить костюмы, так как невозможно достать нужный материал. Украсть у пожарного ведомства сложно и опасно – началось бы расследование, а им не нужен лишний шум. Остаётся только одно место, где можно взять экипировку на время и без огласки, – театр. Смотри!

Тимур отогнул новую афишу и продемонстрировал Кренделю рисунок на старой.

– Поджог выглядит очень странно. Исключаем причастность настоящих пожарных: нужно быть полным идиотом, чтобы надеть свою личную форму. Значит, воры её позаимствовали, а забор подожгли, чтобы отвлечь охранников.

– Хочу напомнить, загорелся коттедж Савоновой, – с умным видом заметил Крендель.

– Это точно не они. Стечение обстоятельств. Так бывает, я столько фильмов видел, где преступники попадались из-за случайности. Поджог дома – слишком много шума и суеты, а забора – так, мелочь. Преступники сами бы его потушили. Но вышло всё по-другому. Им пришлось срочно избавляться от кисточки. Пропажа могла обнаружиться раньше, чем они успели бы скрыться, а тут и пожарные, и полицейские.

– Они не ожидали, что сосед вызовет ещё и полицию, – догадался Крендель.

– Испугались, – продолжил за него Тимур. – Один из преступников снял форму пожарного, забежал в магазин и спрятал кисточку среди остального товара. Он был уверен, что, как только всё уляжется, ему удастся её забрать. А тут вторая роковая случайность: появился отец Кеши и купил набор.

– Представляю лицо вора, у которого на глазах уплывает добыча, – хмыкнул Крендель.

– Он проследил за покупателем. Дождался удобного случая и выкрал кисточку. Одного не понимаю: если Рангинкамон не подчиняется всем подряд, то какой смысл её воровать?

– Каждый надеется, что ему повезёт. Сиканен несколько лет пытался приручить кисть, но безуспешно, а Кеша сумел найти с ней общий язык сразу.

– Конечно, фантастическая версия, но проверить её нужно, – подытожил Тимур.

Театр находился на соседней улице, в двухэтажном приземистом белоснежном здании. В окошке кассы они узнали, где находятся гримёрные артистов, которые играли пожарных в пьесе в прошлом месяце. Поплутали по коридорам и наконец нашли комнату с табличкой «Матео Гонсалес, Диего Родригес». На стук никто не отозвался.

– Там никого нет, – из гримёрки напротив выглянула молодая женщина с синими волосами, которые, впрочем, совершенно её не портили, а, наоборот, только подчёркивали красоту. Она грациозно откинула длинную прядь назад, вышла на порог и сердито добавила: – Эти бездельники в очередной раз взяли отпуск. В самый разгар сезона! – Нежное лицо скривилось в презрительной гримасе. – Не понимаю, зачем держать актёров, от которых никакого толку. У вас какое-то дело?

– Да так, есть несколько вопросов, – Крендель заворожённо наблюдал за ней. – А вы Азерра? – восхищённо спросил он.

– Вы видели мои спектакли? – девушка очаровательно улыбнулась.

– О да, я поклонник вашего удивительного таланта!

– Спасибо! – Азерра звонко рассмеялась, тряхнув синими волосами.

– Крендель, – проводник галантно склонил голову и указал на Тимура: – Мой друг.

Тимур смущённо кивнул.

– Проходите, – спохватилась актриса. – Что же я вас в дверях держу. Проходите, может, смогу чем-нибудь помочь.

В маленькой гримёрной было светло и уютно. Тимур почувствовал посторонний запах, который совсем не подходил к легкомысленной обстановке в розовых тонах. Определить, чем пахнет в комнатке, он не смог, а спросить постеснялся.

– Присаживайтесь, сейчас угощу вас соком. Что вам нужно от этих чудиков?

– Мы детективы, – важно растопырив усы, произнёс Крендель.

Тимур сделал вид, что случайно наступил ему на лапу.

– Детективы?! – глаза Азерры загорелись восхищением. – Как мне повезло! – она радостно захлопала в ладоши. – Мы сейчас репетируем пьесу, где расследуется жуткое преступление. Я играю главную роль.

– Из вас выйдет прекрасная сыщица! – польстил ей Крендель, расплываясь в улыбке.

– Пожалуйста, возьмите меня с собой на дело. Пожалуйста, – Азерра умоляюще сложила руки, заглядывая в глаза Тимуру. – Я буду вести себя тихо, вы меня даже не заметите.

– Конечно, – не задумываясь ответил Крендель и глупо хихикнул. – Тим?

– Не знаю, будет ли вам интересно, – выдавил растерявшийся Тимур и сердито посмотрел на проводника. Как теперь избавиться от неожиданного предложения?

– Будет! – от счастливой улыбки на щеках Азерры появились очаровательные ямочки.

– Хорошо, – Тимур смутился: похоже, и он не устоял перед её красотой.

– Из нас получится отличная команда, – Крендель пребывал в прекрасном настроении.

– Рассказывайте, рассказывайте. Мне так интересно! Что же вы расследуете? Убийство? – сыпала вопросами Азерра.

– Обычная кража драгоценностей, – опередил Тимур Кренделя. Тот недоумённо посмотрел, но промолчал.

Тимур решил не говорить Азерре всей правды, и причина была не в недоверии. Он сомневался, что сможет рассказать всю историю связно, не упоминая о собственных неподтверждённых версиях.

– Нам стало известно, что ваших соседей видели на месте происшествия. Они важные свидетели, – с расстановкой объяснил Тимур.

– Не думаю, что от этих бестолочей будет толк. Им роль-то с трудом удаётся запомнить, – махнула рукой Азерра. – Но, правда, добрые, и, стоит признать, с ними всегда весело.

– Вы часто общаетесь? – подал голос немного обиженный невниманием Крендель.

– Обычно в театре, на репетициях. Иногда сидим в баре, обмениваемся незначительными подарками по праздникам, оставляем друг другу ключи, если турне не совпадают. У них рыбки, у меня – цветок. Помогаем друг другу по мелочам. Вы ведь понимаете, невозможно работать с людьми каждый день и не общаться.

– Можете открыть их гримёрку? Мы только посмотрим, и всё, – заверил её Крендель.

– Это важно? Неудобно как-то, – Азерра растерянно посмотрела на них. – Ой, какая я глупая, вы их подозреваете? Да?

– Как сказать, – протянул Крендель, стараясь придать себе важности.

– Хорошо, – решительно тряхнула волосами Азерра. – Идёмте!

Посмотрев по сторонам, они быстро проскользнули в соседнюю дверь. Эта гримёрная была полной противоположностью комнаты актрисы. Здесь царил бардак: повсюду раскиданы вещи и мятые костюмы, пол усыпан клочками бумаги и пакетами.

Тимур осмотрелся и остановился около двух висящих на стене шаржей.

– Это они?

– Да, – рассмеялась Азерра. – Правда прикольные?

– Вы нарисовали? – поинтересовался Тимур.

– Что вы, я круг ровно не нарисую, – хихикнула актриса, махнув рукой.

– А вы не знаете, где они жили? – не отрывая взгляда от рисунков, спросил Тимур.

– Где-то совсем рядом, кажется. Никогда у них не была. Я могу спросить у режиссёра.

Больше ничего интересного в гримёрке не нашлось. Обычная комната двух неряшливых мужчин, с единственным исключением – чистым, ухоженным аквариумом с золотой рыбкой.

Тепло попрощавшись с актрисой, Тимур и Крендель договорились встретиться с ней на следующий день.

– Прелестная девушка, – осторожно проговорил проводник.

– Да, мне она тоже понравилась, – согласился Тимур. – И красивая.

– Ты тоже заметил? – воодушевлённо подхватил Крендель, решив, что за привлечение постороннего человека к расследованию никто не сердится. – Как ей идут синие волосы! Я всегда был противником радикальных перемен во внешности, но она редкое исключение. А талантище какой! Как-нибудь сходим на представление с её участием.

– Азерра сократит нам время, которое мы потратили бы на поиск дома двух друзей, – в задумчивости сказал Тимур.

– Повезло, – Крендель довольно сощурился.

На следующий день все трое встретились на Центральной площади и отправились в квартиру, которую, как выяснилось, Матео и Диего снимали вдвоём. Азерра радостно сообщила, что ей удалось добыть ключи у хозяйки.

Тимур долго возился, прежде чем открыл заедающий замок. В коридоре было темно, и он застрял на пороге, тщетно пытаясь нащупать на стене выключатель.

– Давайте я попробую. – Азерра проскользнула вперёд и зажгла свет.

Обычная захламлённая прихожая, мало чем отличающаяся от гримёрной: такие же кучи ненужных вещей и журналов.

– Пить хочется. – Тимур нервничал. Вломились в чужую квартиру, а вдруг сейчас явятся хозяева? Попробуй объясни, что они тут делают.

– Сейчас найду, – сказала Азерра и уверенно пошла по коридору.

– Предпочитаю чай, – ворковал Крендель, следуя за актрисой по пятам.

Тимур улыбнулся: проводник совсем потерял от девушки голову.

Крохотная кухня – шкаф, плита и стол с парой стульев. После увиденного в театре даже грязная посуда выглядела здесь естественно.

– Чаю так чаю, – Азерра открыла нижнюю полку шкафа и достала баночку с заваркой.

Крендель восхищённо наблюдал за грациозными движениями девушки. Она сумела превратить в представление даже приготовление напитка. Напевая весёлую мелодию, Азерра пританцовывала с чайником в руках и щебетала с сияющим проводником.

Тимур добродушно ухмыльнулся, покачал головой и отправился осматривать другие комнаты. Он проверил полки – личные вещи отсутствовали, только на полу валялось несколько носков. В бумагах, как и в ящиках стола, не оказалось ничего важного. На выцветших обоях – пятно от фотографии или картины. На полу и на подоконнике – слой пыли.

Тимур вернулся на кухню, где ему тут же вручили кружку ароматного чая.

– Про свою роль в комедии рассказываю, – засмеялась Азерра и скорчила смешную рожицу. – Я буду играть вот с таким лицом.

– У вас будет ошеломительный успех, – заверил её восхищённый Крендель. – Что ты выяснил, Тим?

Тот сел за стол и несколько минут молча рассматривал плавающие чаинки.

– Верните кисточку, пожалуйста, – медленно произнёс Тимур.

Азерра вздрогнула и уронила блюдце на пол, осколки полетели в разные стороны. Крендель, поперхнувшись чаем, надсадно закашлялся.

– Я что-то не понял, – проводник нервно сглотнул.

– Мы никому не скажем, – Тимур продолжал внимательно смотреть на Азерру.

– С чего вы взяли?! – искренне возмутилась девушка.

– Это шутка? – попытался разрядить ситуацию Крендель. – Тим, я, конечно, восхищаюсь твоими дедуктивными способностями. Но…

Не успел он договорить, как Азерра выскочила из кухни, а через секунду раздался хлопок входной двери.

– Что теперь делать? – ошарашенный Крендель таращился на Тимура. – Кто бы мог подумать? Идиот! – сокрушался он.

– Нам следует как можно скорее добраться до Астральной башни. Азерра попытается исчезнуть из Амальгамы. Единственный выход – скрыться в одной из параллелей. Если ей это удастся, мы никогда не увидим кисточку.

Небо над Амальгамой было удивительно синим, в дымке перистых облаков. Усевшись на каменную брусчатку спиной к спине, Тимур с Кренделем ждали развития событий. Прошло уже около часа, а девушка всё не появлялась.

– А если она не придёт? – грустно вздохнул Крендель. – Я так напортачил, извини меня.

– Всё нормально, никто бы не устоял перед обаянием хорошей актрисы, – успокоил его Тимур и, помолчав, добавил: – Искать её по городу бесполезно. Придётся сообщить полиции.

– И снова получить взбучку от Петерссона? Перспектива не очень радужная, – хмыкнул Крендель. – Как ты догадался?

– В этой истории с самого начала было что-то не так. Два друга-«бездельника», как о них отзывалась Азерра, разработали оригинальный план преступления, где всё рассчитано по минутам. Матео и Диего – неряхи: в гримёрной и в квартире бардак. Актёры они тоже неважные: опаздывают на работу, прогуливают репетиции. Сложно представить, что такие люди способны продумать многоходовую комбинацию. Три минуты для совершения кражи, то есть точный расчёт каждого шага, движения. Нет, Крендель, за ними стоит гениальный манипулятор.

– Азерра? Она такая милая, – печально сказал Крендель.

– Милая, – согласился Тимур, – но слишком самоуверенная. Ошибка с чаем была последним пазлом в картине.

Удивлённый Крендель развернулся и посмотрел на Тимура.

– Представь, ты впервые попал в чужую квартиру, нужно приготовить чай. Что будешь делать?

– Гм, – задумался проводник, – заварку искать.

– Правильно, причём по всей кухне. Ты ведь представления не имеешь, где она.

– Может, Азерра угадала? – не успокаивался Крендель.

– Хорошо, мы стоим на кухне, – вскочил Тимур, – перед нами полки. Представил? Какую ты откроешь в первую очередь?

– Ту, что передо мной.

– И я о том же! А Азерра сразу открыла нижнюю. Так поступит человек, который уже не раз это делал. Ещё одна мелочь – выключатель в прихожей.

– А с ним что не так?

– Он был невысоко от пола и за шкафом. Поэтому я никак не мог его нащупать, а Азерра сразу нашла. Плюс шаржи и скипидар.

– Я что-то пропустил?

– В гримёрной пахло растворителем, немного, правда, но… – вздохнул Тимур и сел рядом с Кренделем. – Так пахло, когда мама писала картины. Азерра рисовала перед нашим приходом и почему-то предпочла это скрыть. Шаржи тоже написала она, – продолжил он, прижимаясь к тёплой спине проводника.

– А если она не отдаст кисточку добровольно?

– Придётся забрать силой.

В проёме появилась миниатюрная фигурка актрисы. Она сделала несколько шагов в сторону зеркал и остановилась.

– Отдайте, пожалуйста, кисточку. Если вы сбежите, мы обратимся в полицию. Не очень приятная перспектива: придётся прятаться всю оставшуюся жизнь, – Крендель печально посмотрел на Азерру. – Даже деньги от продажи Рангинкамон не спасут, если вам вообще удастся её продать. Люди, которые жаждут получить кисточку, ни перед чем не остановятся. Жизнь маленькой актрисы ничего не стоит.

Тимур с уважением посмотрел на проводника, он не ожидал от него такой серьёзной речи.

– Нет, – судорожно выдохнула Азерра и прижала к груди сумочку.

– Если надеетесь приручить её, поверьте, ничего не получится. Вы же знаете, её невозможно заставить подчиняться, она должна вас полюбить.

– Я смогу! Мне нужно время! – с жаром воскликнула Азерра.

– В глубине души вы знаете, что нет, – тихо сказал Крендель.

– Рангинкамон не поверит, так же, как не поверили мы, – Тимур положил руку на загривок проводника. – И я согласен с Кренделем, ваша жизнь в опасности. Возможно, ваших друзей-актёров уже нет в живых, заказчику кражи не нужны лишние свидетели.

Азерра отошла назад и остановилась. Взгляд девушки метался, лицо искривила гримаса ненависти и страха.

– Откуда вы знаете? – голос актрисы задрожал.

Тимур шагнул к ней и протянул руку.

– Отдайте, – тихо, но твёрдо сказал он.

Азерра ещё несколько секунд сжимала в руках сумочку, но затем дрожащими пальцами открыла замок.

– Я могу уйти? – хрипло спросила она, протягивая кисточку.

Тимур с Кренделем отошли в сторону. Накинув капюшон, девушка сделала пару шагов и обернулась.

– Вы правы. Он страшный человек, надеюсь, вы никогда с ним не встретитесь.

– Как его зовут? – Тимур бросился за Азеррой, но она уже исчезла в зеркале.

– Может, ты ошибаешься? – Крендель подошёл к краю башни и посмотрел вниз. – И всё придумала актриса, у неё для этого данные налицо.

– Да, она умная и хитрая, но не гениальная. – Тимур встал рядом. Река, текущая вспять, лениво играла волнами. – Известный коллекционер похвастался Рангинкамон актрисе, пусть даже хорошей? Не верю. Любое незначительное упоминание о существовании кисточки уже опасно. Сиканен мог показать её только тому, кому безгранично доверял. – Тимур подставил лицо тёплому ветру.

– А вдруг он страстный театрал и пригласил Азерру к себе? – не сдавался Крендель.

– Ага, а потом растрогался и сказал шифр от сейфа.

– Соглашусь, выглядит немного фантастично. Молодая красивая женщина, вокруг столько поклонников… Лишнее слово и его последствия не предсказать, – кивнул проводник. – И кто же он? Уверен, у тебя уже есть зацепки.

– Можно сказать, что на кукловода у меня практически ничего нет, так, незначительные детали. Уверен лишь в одном: он или очень богат, или занимает высокую должность. И, возможно, у него феноменальная память или идеальный слух.

– С чего ты взял? – Крендель удивлённо посмотрел на Тимура.

– Попасть в дом коллекционера с улицы нереально, а открывать при ком-либо сейф – глупость. Сиканен явно не дурак, понимал, что обладать Рангинкамон опасно. Но не удержался и похвастался приобретением человеку, которому верил. Возможно, их связывает не дружба, а что-то другое, о чём мы понятия не имеем. Не исключаю вариант, что всё могло произойти непреднамеренно – гость появился внезапно и застал горе-художника с кисточкой в руках. Просто цепь непредвиденных обстоятельств: загорелся дом, а не только забор; отец Кеши именно в тот день решил зайти за подарком в магазин и выбрал именно тот набор; у афиши отклеился уголок, и я заметил старое объявление; запах скипидара в гримёрной; незначительные на первый взгляд ошибки Азерры. Всему виной – случай. Никто из участников кражи не мог продумать такое развитие событий. Повезло нам, а не им, – Тимур грустно улыбнулся.

– Думаешь, кукловод, как ты его назвал, выкрал код сейфа?

– Возможно. Или у него феноменальная память, позволяющая точно воспроизводить движения. Я читал в интернете, есть люди с идеальным слухом, которые с закрытыми глазами по звукам могут восстановить любые передвижения, – задумчиво проговорил Тимур.

– А это ты сейчас к чему сказал? – поинтересовался Крендель.

– В фильмах про грабителей часто показывают, как вскрывают сейф. Там правильные цифры определяют на слух.

Тимур посмотрел на изумлённую морду проводника и захохотал.

– Щелчок раздаётся в том случае, когда цифра на ручке занимает правильное положение.

– Значит, ты считаешь, что у кукловода абсолютный слух, а обычного взломщика сейфов не допускаешь? – прищурился Крендель.

– У грабителя было слишком мало времени на подбор цифр. – Тимур погладил кисточку – на ощупь ворс оказался очень мягким.

Через несколько дней посыльный принёс прямоугольный свёрток. Тимур сразу догадался – картина. На ней был изображён их цветущий Каштан. Невидимый ветерок волновал серебристые листья и зелёную траву. За окном мелькали знакомые фигуры, а на порожке Торопыжка увлечённо ловила насекомых.

– Мне кажется или я слышу, как жужжат мухи? – недоверчиво нахмурился Крендель.

– А я чувствую запах цветов и слышу шелест листьев, – улыбнулся Тимур.

– М-да, – протянул проводник, – Парис была удивительной волшебницей.

Тимур перевернул картину, на обратной стороне стояла аккуратная подпись: «От Кеши и Рангинкамон». Он повесил картину в своей комнате – вечерами долго смотрел на переливающуюся серебристую волну и засыпал с улыбкой.

Глава 3

Тайна дома О’Ши

Тимур задумчиво смотрел в окно: на улице лил промозглый дождь. Капли барабанили по стеклу, потоки воды с гулом струились по водосточным трубам и уже затопили дорожки в саду. Сегодня выходной, и все разбрелись по детдому. Лиза ускакала на кружок рисования. У сестрёнки есть талант, что подтвердили победы на всероссийских конкурсах. Тимуру нравились её картины – нежные пастельные тона, лёгкость мазка и правильное построение пространства. Всё-таки он согласен с мамой, которая часто иронизировала над работами современных художников, особенно абстракционистов. «На них нет объекта, за который можно зацепиться взглядом, – говорила она. – Приходится выяснять, что хотел сказать автор. Они пишут для нас, зрителей этих полотен, так почему я вынуждена додумывать, о чём эта картина?»

Агата была приверженцем старой школы и оценивала таких живописцев по собственным критериям: «Художник должен иметь несколько реалистических картин, где проявлены все возможности его таланта. Если нет, тогда слово “авангардизм” скрывает обычную мазню». Когда в гости приходили друзья Агаты, на этой почве часто разгорались яростные споры. И в большинстве случаев Тимур был на стороне мамы.

Именно поэтому ему так нравились картины Лизы. Там был сюжет и герои, даже в пейзаже всегда можно было различить главное и второстепенное. У них с Лисёнком обязательно будет свой дом, и он всё сделает, чтобы Лиза пошла учиться в Суриковский[10].

К вечеру распогодилось. Мелкий дождь прекратился, но на смену ему пришёл холодный ветер. Мокрые деревья за окном метались из стороны в сторону на фоне лиловой полосы неба, где опять сгущались чёрные тучи. Красивый, но в то же время тоскливый закат.

Тимур поудобнее устроился в кресле, поправил упавшую на глаза прядь, включил компьютер, но сразу выключил – захотелось посидеть в тишине и подумать. Перебирая бумаги мамы, он наткнулся на папку с надписью «Дело № 0». Внутри оказалась пара исписанных красивым почерком листков и нарисованная схема. Её содержание взволновало Тимура.

Это было, скорее, досье на некоего Эдварда Спрута. Причём необычная фамилия казалась настолько неоднозначной, что больше походила на кличку или псевдоним. Фамилия вообще штука странная, например, у них в детдоме работали женщины с фамилиями Добробаба и Халявка. В приложенной схеме упоминались дела, в разное время распутанные Агатой. Теперь Тимур, похоже, понимал объединявшую их закономерность. Почти за всеми преступлениями стоял тайный манипулятор, а явно тщательно разработанный план совершенно расходился с небрежной реализацией. Все перечисленные в схеме дела были очень похожи на три его последних расследования: «Прóклятое кресло», «Похищение Ноэль» и теперь вот «Волшебная кисточка». В каждом из них Тимур интуитивно чувствовал присутствие ещё одного фигуранта, руководившего действиями исполнителей. Причём они его явно смертельно боялись, ведь имя «режиссёра» не прозвучало ни разу. О существовании этого человека говорили лишь детали, такие как обгоревший листок у фотографа и платок с инициалами у Матильды… Тимура уже тогда заинтересовала личность подарившего несчастной служанке академика Белачеу такой дорогой аксессуар. Возможно, она и вовсе взяла платок сама – вряд ли человек, осторожный до такой степени, стал бы демонстрировать своё имя. Ведь горничная была в музее не одна, но юношу так и не смогли разыскать, а Матильда наотрез отказалась о нём говорить.

В похищении волшебной кисточки просматривался тот же след. Тимуру было совершенно очевидно, что ни один из задействованных персонажей не мог выстроить настолько хитроумный план. Но кто знал, где лежит кисточка и как открыть сейф? А Азерра? Она прямо намекнула на существование такого человека.

В тот вечер Тимур восстановил ещё несколько своих расследований, которые, как ему показалось, могли подходить под категорию связанных с Эдвардом Спрутом. Но как его вычислить? Где найти ниточку, потянув за которую можно было бы распутать весь клубок преступлений? Зацепок нет, описания нет – только имя на папке. И то, скорее всего, вымышленное.

Целый день Тимур рисовал схемы похищений и анализировал детали, пытаясь отыскать хоть что-то общее, подсказку, которая поможет найти главное действующее лицо. Получалось плохо. Пару раз заглянул Ромка, звал на улицу, но Тимур отказался.

Когда вернулась Лиза, пол в комнате был завален скомканными листами.

– Не получается? – посочувствовала она.

– Тебе нужно найти человека. Ты не знаешь ни его имени, ни как он выглядит… Что бы ты сделала?

– Наверное… – Лисёнок задумалась, – то, что умею: попробовала бы его представить и нарисовать.

Тимур с интересом посмотрел на неё: неожиданный ответ, даже очень. Сестрёнка выросла и научилась рассуждать.

– А тебе зачем? Ты кого-то ищешь?

– Да нет, просто детектив интересный читаю, до конца далеко, а мне хочется самому вычислить преступника.

– Так посмотри в конце, – рассмеялась Лиза.

– Будет нечестно. Да и рисовать-то я всё равно не умею, – улыбнулся в ответ Тимур.

– Тогда давай так, – она забралась с ногами на кровать, – рассказывай, а я попробую сделать эскиз, – сказала Лиза и достала свой этюдник.

Тимур похвалил себя. Папка для рисунков была тёмно-синей, с золотым тиснением в виде ажурного узора. Прекрасный подарок он захватил из Амальгамы. Девочке завидовали все юные дарования в художественном кружке.

– Слушаю, – напомнила о себе Лиза с карандашом в руке.

Тимур попытался обрисовать общую картину всех преступлений, не вдаваясь в детали и имена. Получилось путано, но основную суть он объяснить смог. Лиза слушала внимательно, иногда задавала вопросы, потом замолчала и стала быстро водить карандашом по бумаге. Тимур с интересом за ней наблюдал. Рыжие кудряшки упали на глаза и закрыли собравшиеся от напряжения морщинки на лбу. Закусив нижнюю губу, девочка сосредоточенно рисовала. Стараясь не шуметь, он снова занялся построением графиков. Прошло не менее двух часов, когда на стол лёг рисунок. Если исключить все погрешности в изображении лица, то Лиза отразила главное из того, что Тимур безуспешно пытался передать при помощи схем.

– Ну ты даёшь, – присвистнул Тимур.

– У меня лица не получаются, так что можешь не нахваливать. Знаю, что плохо, – серьёзно сказала Лиза.

– Ты правда молодец, – он сосредоточенно рассматривал портрет, состоящий из двух половинок. Левая часть лица принадлежала обычному парню приятной наружности, с мягкой, располагающей улыбкой, а вот справа на него смотрел жёсткий волевой человек с хищным оскалом.

– Напомните-ка, сколько вам лет, принцесса?

– Десять скоро. Как будто ты не знаешь, – хихикнула Лиза.

– Лет через пять ты будешь рисовать не хуже мамы, а то и лучше, – Тимур с нежностью посмотрел на неё. – Из тебя выйдет отличный художник, а может быть, даже гениальный.

– Правда? – глаза девочки радостно вспыхнули.

– Кривда, – рассмеялся Тимур. – Лучше расскажи, почему именно так нарисовала.

– Ты сказал, что этот человек смог уговорить воровать, значит, он симпатичный и умеет быть хорошим. Если тебе кто-то не нравится, ты же не станешь с ним дружить? – рассуждала Лиза. – Но если он заставляет делать плохое, то у него есть второе «я», и не очень приятное.

– Это откуда такие познания в философии? – поразился Тимур.

– Лиана говорит, в каждом человеке есть добро и зло. У кого-то хорошего больше, а у кого-то – плохого, – серьёзно продолжила Лисёнок.

– Очень интересно, – Тимур улыбнулся уголками губ.

– Я побегу? Там Катька ждёт, забыла совсем про неё, – спохватилась Лиза.

– Угу, – кивнул Тимур.

Может, Лиза и права: во всех преступлениях задействованы люди разных профессий и разного уровня благосостояния, при этом ни один из них никогда раньше не попадал в поле зрения полиции. Значит, Спрут действительно очень обаятелен и умеет расположить к себе людей, а заманив в свою паутину, не даёт возможности вырваться.

– Не ту фамилию он себе выбрал, я бы назвал его Паук.

Брат и сестра О’Ши появились у них в доме поздно вечером. Стройные, светловолосые, голубоглазые и жизнерадостные, они вызывали симпатию.

– Можно я буду звать вас по имени? – с милой улыбкой уточнила девушка, едва переступив порог. – Не люблю формальности. И вы меня зовите Ита, так будет проще. Это мой брат Гай. Мы пришли по конфиденциальному делу, – почти скороговоркой выпалила она. – Разрешите, я присяду?

– Да, да, извините, проходите, – смутился Тимур.

– По очень конфиденциальному, – подтвердил молодой человек, когда они расселись вокруг стола. – Для остальных членов семьи всё должно оставаться в тайне.

– И для прессы, конечно, – вставила Ита. – И для полиции.

– Этого обещать не можем, – строго сказал Крендель. – Если в деле имеет место тяжкое преступление, обязанность любого детектива поставить в известность полицейский департамент.

Брат с сестрой переглянулись.

– Хорошо, – в один голос согласились они.

– Только говорите по одному, – сразу предупредил Тимур, подозревая, что рассказ будет бурным. – И начните, пожалуйста, с того, кто вы и где живёте.

– Наша семья одна из богатейших в городе. Наш дед Гарольд – известный политик от партии серых. Сейчас он отошёл от дел в связи с возрастом.

– Вы живёте вместе с ним? – поинтересовался Тимур.

– И не только мы. У него было трое детей. Наш отец Девин, Гаррет и Кари. Папа погиб при несчастном случае. Дядя переселился в Тридцать вторую параллель, где скончался от неизлечимой болезни. Тётя благополучно проживает с нами.

– Вас в доме четверо? – Тимур с любопытством рассматривал гостей.

– Нет, нет. Ещё с нами живёт сын дяди Гаррета – Диглан и дочь тёти Кари – Мэри, – пояснил Гай.

– Дальний родственник Оскар и его гувернёр Нолан, наша няня Абанга и дворецкий Парт, – продолжила перечислять Ита.

– Да у вас целое общежитие, – хмыкнул Крендель.

– Дед очень добр ко всем нам. Он богат и не жалеет для близких денег, – объяснил Гай.

– Так что вас к нам привело? – поинтересовался Тимур.

– Кто-то хочет убить нашего дедушку, – выпалила Ита и покраснела.

– Дорогая, ты сильно преувеличиваешь. У тебя всегда была бурная фантазия, – скептически улыбнулся Гай.

– Нет, – покачала головой Ита, – я уверена: кто-то хочет его смерти. – Она почувствовала, что Тимура объяснение не удовлетворило, и торопливо добавила: – Поверьте мне, пожалуйста, я не вру.

Повисла тишина. Слышно было, как за окном набирает силу ветер.

– Вы кого-нибудь подозреваете? – решил ускорить разговор Тимур.

– Нет, – уклончиво ответила Ита. – Мне страшно подумать, что мои близкие причастны к этому. Но я хочу знать правду, – она воинственно вскинула подбородок.

– Ты, как всегда, драматизируешь! – горячился Гай.

– Если ты так не считаешь, зачем пошёл со мной? Сидел бы дома, – вспылила девушка.

Гай смутился и промолчал.

– Так-так, молодые люди, давайте успокоимся, – примирительно предложил Крендель, подозревая, что сейчас разразится бурный спор, – и вы нам спокойно и последовательно расскажете, что происходит в вашем доме.

Ита встала и начала ходить между окном и столом.

– У нас в доме завелось привидение, – решительно сказала она, остановилась и снова уселась на стул.

– Привидение? – Тимур удивлённо поднял брови.

– Да, – подтвердила Ита. – Я понимаю, звучит немного глупо, но всё именно так.

– И чьё оно? – осведомился Крендель невинным тоном. – Что-то абстрактное или…

– Или, – с вызовом ответила девушка. – К деду приходит наша бабушка Айрин. – И, выдержав небольшую паузу, добавила: – Дедушка очень любил её, они были счастливой парой. С ней Гарольд совершенно менялся, превращался из хитрого дальновидного политика в милого заботливого влюблённого. Дед с Айрин пылинки сдувал, беспрекословно исполнял любое желание, любой каприз. А после её смерти сильно сдал. Здоровье сразу пошатнулось, дед бросил политику, и теперь у него одно развлечение – мы.

– Вы лично видели бабушку, то есть привидение? – уточнил Тимур, не отрываясь от записей. Ему явно нравилось новое дело, было в нём что-то интригующее.

Брат с сестрой отрицательно покачали головами.

– Возможно, ваш дедушка скучает по ней и просто всё выдумывает? – предположил Крендель.

– Я тысячу раз об этом говорил, а сестра уцепилась за свою идею, – подхватил Гай и выразительно посмотрел на Иту. – Всё дело в старческих причудах.

– Тебя послушать, мы с дедом – заядлые фантазёры, один ты у нас реалист! – разозлилась девушка и нервно хрустнула пальцами. – А как быть с тем, что бабушка хочет его убить? Я имею в виду привидение, – уже более спокойным голосом спросила она.

– Вы уверены? – вскинул брови Крендель.

– Ты преувеличиваешь, – попытался разрядить обстановку Гай.

– Преувеличиваю? – возмущённо фыркнула Ита и, не скрывая сарказма, стала перечислять: – Случайно упал с лестницы, случайно чуть не выпал с балкона…

– Расскажите подробнее об этих происшествиях, – Тимур хотел направить разговор в нужное русло.

– Месяц назад дедушка ночью упал с лестницы и только чудом отделался ушибами, – горячо и быстро заговорила Ита. – Неделю назад он чуть не упал с балкона. Мы вовремя вернулись с вечеринки, иначе всё закончилось бы трагедией.

– Как он это объясняет? – нахмурился Крендель.

– Гарольд говорит, что Айрин зовёт его за собой, поэтому он и оказался и на лестнице, и на балконе, – с вызовом ответила девушка.

Гай закатил глаза и покачал головой.

– Вы хотите сказать, что дедушку пытается убить его покойная жена? – уточнил Крендель.

– Её привидение, – поправил Тимур.

– Да, – подтвердила Ита. – Мы решили… – начала она.

– Ты, – вставил Гай.

– Хорошо, я решила пригласить вас пожить у нас некоторое время, – твёрдо произнесла Ита, откинув упавшую на лицо прядь волос. – Сможете увидеть всё происходящее изнутри и на месте решить, что нам делать дальше.

– И как вы нас представите? – улыбаясь, поинтересовался Крендель.

– Как наших друзей. Дедушка добрый, он совершенно не будет против, – вступил в разговор Гай.

– Так вы берётесь за дело? – с надеждой спросила Ита.

– Да, – кивнул Тимур. – Ждите нас завтра.

Ранним утром следующего дня они вызвали кеб и отправились в поместье О’Ши. Поездка заняла около часа. За окном медленно проплывали улицы Амальгамы с причудливыми зданиями и степенно идущими по своим делам жителями. Потом дома стали попадаться всё реже, а городской пейзаж сменился ухоженными полями с аккуратными, словно игрушечными, коттеджами.

Кеб катился по дороге среди старых могучих деревьев, и Тимуру казалось, что им нет ни конца ни края. Изредка мелькала испуганная птица. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь листву, их тонкие нити были похожи на струны музыкального инструмента. Лёгкий ветер покачивал ветки, изгибая линии, словно играл мелодию.

– Солнечная арфа, – тихо сказал Тимур.

– Что? – переспросил Крендель.

– Ничего. Красиво здесь.

– Это да, пригород Амальгамы – чудесное место, – согласился проводник.

Узкая дорога теперь вилась полями, уходящими в стороны жёлтыми квадратами, которые спускались в ложбины, поднимались на холмы, и постепенно закруглялась вдали, обрастая рощами и плывущими кучевыми облаками.

Наконец кеб остановился на въезде в поместье. Им пришлось пройти по длинной извилистой аллее, обсаженной старыми мерцелиями, прежде чем попасть на круглую брусчатую площадку. Перед ними возвышался мрачный старинный дом с конусообразными крышами и выступающими фронтонами. Тёмно-вишнёвый, вьющийся по стенам до самой крыши плющ делал его похожим на замок из какой-нибудь древней легенды. И только свежевыкрашенные зелёные карнизы и балконы портили впечатление – словно художник неудачно мазнул краской по старинной картине.

– В таком доме и привидению место, – Крендель, задрав голову, смотрел на узкие бойницы-окна.

Из парадной двери вышла Ита в лёгком бирюзовом платье. Она приветственно помахала рукой, приглашая гостей подняться. Тимур взбежал по ступеням и остановился рядом с девушкой. Оттуда открывался красивый вид – поросший кудрявыми деревьями холм и ухоженный сад, затянутые утренней дымкой.

– Очень красиво, – восхитился он. – Никогда не бывал в этих местах.

Солнечные лучи подсвечивали синевой утопающую в зелени долину. Туман постепенно рассеивался, освобождая верхушки холмов. Воздух становился всё прозрачнее. На горизонте, мерцая, поднимались и плыли по небу розовые облака.

– Ощущение покоя и гармонии, – согласилась Ита и с горечью добавила: – Было до последнего времени. Пройдёмте, я покажу вам дом.

– Вы не передумали? – степенно шагая между девушкой и Тимуром, поинтересовался Крендель. – Может, всё-таки стоит пригласить полицию?

– Нет. Если подозрения подтвердятся, мы постараемся всё решить в семейном кругу. Я хочу знать правду, – неожиданно горячо сказала она, – и боюсь! Боюсь, что режиссёр спектакля с привидением доведёт дело до конца! И этим человеком окажется кто-то из моих близких.

По дорожке к дому из сада медленно двигалась пожилая женщина в простом тёмном платье, с корзиной, полной роз.

– Абанга, – представила Ита, спустилась ей навстречу по лестнице и забрала цветы. – Няня, их и так уже некуда ставить.

– Ничего, найдём применение. Естественная красота ещё никому не мешала. И не хмурься, от этого появляются морщины.

Полное добродушное лицо с толстыми губами засветилось нежностью. Женщина поправила шляпу на коротко остриженных волосах и поинтересовалась:

– У нас гости?

Тимур поймал неожиданно проницательный взгляд няни.

– Мои друзья, – смутилась Ита. – Они останутся у нас на несколько дней.

– Могла бы и предупредить, – недовольно проворчала няня. – Надо комнату подготовить.

Тимуру вдруг показалось, что раздражение Абанги связано с появлением внезапных гостей. Следуя за женщинами, Тимур и Крендель прошли через просторный светлый холл и оказались в большой зале с персиковыми стенами и мягкой мебелью, обитой тёмно-зелёным велюром. Всё свободное пространство было заставлено букетами, которые наполняли воздух тонким ароматом. Абанга, извинившись, отправилась на кухню, оставив корзину на попечение Иты.

– Присаживайтесь. – Девушка начала расставлять розы по вазам. – Скоро вся семья соберётся к завтраку. В основном мы живём на втором этаже, на первом находятся спальни няни, прислуги и Диглана.

– Расскажите о ваших родственниках, – Тимур опустился в мягкое кресло и вытянул ноги, затёкшие от долгой поездки в кебе.

Ита задумалась.

– Мэри – моя двоюродная сестра. Увлечений особых нет. Обожает красивые платья, драгоценности и постоянно читает глупые любовные романы. Каждого встречного мужчину оценивает только с позиции будущего мужа.

– Вы её недолюбливаете? – Крендель растянулся на светлом ковре у кресла Тимура.

– Нет, что вы, – удивилась Ита. – Я просто реально смотрю на людей. Мэри такая, какая есть, и ничего с ней не поделаешь. Не блещет умом, но вполне безобидна. Мне кажется, из неё вышла бы прекрасная актриса. Для Мэри каждый день – как новая театральная пьеса, где у неё главная роль. Но злой или мстительной, а тем более хитрой я её не считаю. Тётя Кари – умная, замкнутая и безумно любит свою дочь. Диглан, мой двоюродный брат, покажется вам немного странным, даже эксцентричным, но в душе он добрый человек. Правда, очень вспыльчивый. Его может разозлить любая мелочь, и тогда он становится неуправляемым и отвратительно неприличным. Оскар – наш очень дальний родственник. Несчастный и совершенно безобидный мальчик, страдает психическим заболеванием, чем-то похожим на аутизм. Я никогда не могу понять, что он чувствует, – никаких эмоций на лице.

– Ита, что же ты не предупредила, что у нас гости? – в комнату не вошла, а ворвалась молодая женщина в длинном васильковом платье. Золотистые волосы уложены замысловатыми локонами, синие глаза на продолговатом лице сияют. – Что за привычка – никогда не предупреждать о гостях? Я не одета к приёму. Теперь я не знаю, что же мне надеть к завтраку. Синее или зелёное? Вы к нам надолго? Чем занимаетесь? – она приятным хриплым голосом сыпала вопросами, а взгляд оценивал незнакомцев в поисках подсказок о статусе.

Не дожидаясь ответов, женщина ослепительно улыбнулась и исчезла в дверях.

– Мэри. Сегодня она играет роль глупенькой простушки, – невозмутимо объяснила Ита. – Не обращайте внимания, это поначалу кажется странным, потом привыкаешь.

Постепенно в столовую начали стекаться все члены семейства. Гарольд О’Ши, бодрый седоволосый мужчина с выражением детского упрямства на лице, показался Тимуру очень здравомыслящим и жизнерадостным стариком. Опираясь на руку дворецкого, он сел во главе длинного стола, покрытого белоснежной кружевной скатертью.

– Я рад увидеть новые лица в нашем доме. Скажу по секрету, у нас довольно тоскливая компания, – живые, в лучиках морщин глаза улыбались. – И зовите меня Гарольд, без всяких формальностей, – рассмеялся он, когда Ита представила гостей.

– Спасибо, что разрешили нам остаться. Надеюсь, мы не сильно вас стесним, – вежливо сказал Тимур.

– Мне, наоборот, очень интересно. Сто лет не видел ни одного странника. Удивительные люди! А ваши проводники – вообще необъяснимое чудо.

Крендель выпрямился и самодовольно улыбнулся.

– Чем нас сегодня балуют? – с наигранной весёлостью Гай плюхнулся на стул рядом с сестрой. – Привет! Вам ещё не показали ваши комнаты? – хитро спросил он.

– Я провожу их после завтрака, – осуждающе посмотрела на брата Ита.

– Да ладно, тебе не идёт строгий вид, – продолжал он подтрунивать, но, не встретив ответной улыбки, замолчал.

Мэри появилась в сопровождении женщины средних лет с короткой мальчишеской стрижкой. Красивое застывшее лицо и неожиданно пытливый взгляд серых глаз.

– Доброе утро, – вежливо произнесла она.

– Тётя Кари, а с сестрой вы уже знакомы, – представила вошедших Ита.

От утренней болтушки не осталось и следа. Теперь это была элегантная женщина в строгом тёмно-сиреневом костюме, с собранными в классический узел волосами.

– Доброе утро, – Мэри отодвинула стул с высокой спинкой, глянула на себя в зеркало и чинно присела, сложив руки на коленях.

Тимура с Кренделем усадили между Итой и Гаем.

– Что-то Оскар задерживается, – встревоженно сказал Гарольд, поглядывая на дверь.

– Или ждёт особого приглашения, – фыркнула тётя Кари.

– Возможно, Нолан опаздывает, ты же знаешь, Оскар один не спустится, – смущённая таким выпадом, вступилась Ита.

– Оскару следовало занять комнату внизу, – степенно поддержала Мэри мать. – Он избавил бы и себя, и всех от многих неудобств.

– Мальчик любит смотреть с балкона, для него это радость. В его положении важна даже такая мелочь, – искренне возмутилась Ита.

– Особенно когда есть возможность командовать, – в дверях появился хорошо сложённый мужчина в светлых брюках и белой водолазке. Поздоровавшись со всеми кивком головы, он вразвалочку отправился к стулу напротив Тимура. – И ему это нравится, – мужчина раздражённо провёл рукой по тёмным волосам.

– Это Диглан, – прошептала, склонившись к Тимуру, Ита.

– Прекратите, – неожиданно вспылил Гарольд и тут же бессильно откинулся на спинку, прикрыв глаза.

Все смущённо замолчали.

Раздались шаги, и в комнате появился высокий крупный мужчина, нёсший на руках юношу лет пятнадцати.

– Доброе утро, господа, – почтительно произнёс он.

Кари поджала губы, а Диглан презрительно ухмыльнулся.

Тимур задумчиво посмотрел на вошедшего. Крутой лоб, упрямые скулы, квадратный подбородок, мощные плечи и руки, прямой взгляд – всё в нём выдавало человека с большой силой и волевым характером.

– Это Нолан, гувернёр и сиделка Оскара, – снова прошептала Ита.

– Доброе утро, – чуть слышно пробормотал юноша, уставившись на скатерть. Оскар был полной противоположностью своему гувернёру. Чёрные брюки и рубашка были слишком просторны для его худощавой фигуры. Изящные руки, такие же тонкие черты лица.

Тимуру Оскар понравился сразу, единственное, что напрягало, – отсутствующий взгляд.

– Он не может ходить? – прошептал Крендель Ите.

– О нет, – так же тихо ответила она. – Оскар слишком медлительный, всего пугается, нервничает, гувернёру проще его донести, чем часами добираться со второго этажа до столовой.

Нолан осторожно усадил подопечного и подвинул к нему столовые приборы.

– Извините, мы задержались, – сказал он, перехватывая руку Оскара, потянувшегося к маслу. – Вам нельзя много жирного. – Юноша испуганно вздрогнул. – Вам следует есть больше сметаны.

Никто не обратил внимания на этот инцидент. Все были заняты разговором. Возможно, поведение гувернёра было вполне обычным, но Тимуру оно показалось странным.

Вяло перебрасываясь незначительными фразами, все принялись за завтрак. Было заметно, что каждый из членов семьи был погружён в собственные мысли.

– Омлет? – предложила Ита Кренделю.

– Не откажусь, – проводник потянулся за второй порцией.

Тимур отрицательно покачал головой, он наблюдал за Оскаром. Нолан решал за него всё – что есть, из чего пить.

– Диглан, как проходят поиски работы? – вдруг спросил Гарольд, когда к столу подали десерт.

– Мне предложили одно место, но я пока в раздумье, – явно смущённый вопросом, Диглан неловко налил воды из графина.

– Твоё раздумье длится уже целый год, – строго произнёс Гарольд, недовольно поглядывая на него. – Имей в виду, я не буду оплачивать твои долги, если не найдёшь приличное место.

– Да, дедушка, – согласился молодой человек с виноватым видом.

– Когда ему искать работу? Он до полуночи бродит неизвестно где, – ехидно вставила Кари.

– Как и твоя дочь, – холодно отрезал Гарольд.

Руки Мэри зло скручивали и раскручивали край салфетки, в то время как лицо оставалось удивительно безмятежным. Заметив, что Тимур внимательно за ней наблюдает, девушка опустила глаза.

– Она была у подруги, репетировали театральную постановку, – мать попыталась вступиться за дочь, но под строгим взглядом Гарольда осеклась.

– Кари, тебе следует найти для Мэри занятие, помимо поисков женихов.

Последней к завтраку явилась няня Абанга, которая тут же принялась всех опекать. Она суетилась, переставляла тарелки, старалась каждому положить кусочек именно того, что он предпочитает.

– Абанга, тебе стоит и самой позавтракать, – одёрнул её Гарольд. – Ты с ними носишься как с младенцами.

Няня как раз накладывала варенье Диглану. В её глазах промелькнуло недовольство, но она не ответила на замечание Гарольда и молча села за стол.

– Извините, дедушка иногда бывает очень прямолинеен, – оправдывалась Ита, провожая после завтрака гостей на второй этаж.

Тимур и так понял: за маской добродушного старика скрывается жёсткий и волевой человек, домочадцам с ним действительно нелегко.

Они поднялись по лестнице и оказались в длинном коридоре.

– Ваша спальня в самом конце, – показала Ита. – Это комната дедушки, она соединена с библиотекой. Следующая – Кари, а рядом спальня Мэри. Напротив – комната Диглана, дальше – Гая, а рядом с вашей – моя.

– А Оскара? – спросил Тимур.

– Его спальня самая первая, чтобы Нолану было удобней, – пояснила Ита, толкая дверь.

Стены спальни были выкрашены в бледно-кремовый цвет, на полу – тёмный ковёр, над камином – небольшая картина. Из мебели было только самое необходимое: кровать, софа, стол, несколько кресел.

– Извините, здесь очень скромно, но зато какой вид, – Ита откинула портьеру и открыла створки. От солнечного света внутри сразу стало уютнее.

Тимур выглянул в окно – перед ними расстилались зелёные холмы, перерезанные лентами дорог и тропинок.

– Красиво, – согласился Крендель, тоже залюбовавшийся открывшимся простором.

– Я нарисовала план дома, чтобы вам было проще ориентироваться. А то у нас здесь куча комнат и комнатушек. – Ита достала из кармана лист бумаги и положила на стол.

– Как давно к вашему дедушке стало приходить привидение? – Тимур уселся в одно из кресел.

– Около месяца назад, – девушка с виноватым видом оглянулась на дверь, словно боялась, что их подслушивают. – Сначала он был счастлив, рассказывал с таким энтузиазмом, словно побывал на свидании с бабушкой. – Она села напротив. – А затем начались странности, – Ита устало откинулась на спинку.

Тимур заметил, что её лицо будто осунулось, а под глазами залегли тени.

– То есть месяц назад произошло нечто, что вызвало появление привидения, – вставил Крендель, растягиваясь у камина.

– Ничего необычного я не помню, – нахмурилась Ита. – Кажется, всё было как всегда.

– Может, появились новые знакомые или сменилась прислуга? – настаивал Тимур.

Ита отрицательно покачала головой.

– Кто наследник в случае смерти вашего дедушки? – задал главный вопрос Крендель.

– Почему вы спрашиваете? – Ита расстроенно провела рукой по лбу.

– Вы сами утверждали, что привидения в вашем доме быть не может, – Крендель, положив голову на лапы, снизу вверх посмотрел на девушку.

– Если считать, что духов не существует, то единственный вывод: Гарольда хотят убить из-за наследства. – Тимур еле удержался, чтобы не добавить: «Сочувствую».

Он взял со стола песочные часы и несколько раз перевернул, но тонкая струйка песчинок продолжала подниматься наверх.

– Дедушка в равных долях делит наследство между родственниками, прислуге будет назначена пожизненная пенсия. Нет, я не хочу в это верить! – лицо Иты исказило страдание. – Я не могу сейчас говорить об этом! – вдруг раздражённо вскрикнула она. – Извините! Меня ждут на кухне! – Девушка вскочила и торопливо вышла.

– Что ты думаешь об этой семейке? – поинтересовался Крендель, когда они остались одни.

– Очень интересные люди, – Тимур продолжал крутить в руках песочные часы, пытаясь заставить песок сыпаться как положено.

– Бесполезно, – хмыкнул Крендель, наблюдая за его манипуляциями. – Кадиум-интерес – часы-утешение.

– Почему утешение?

– Каждому хочется вернуть ушедшее время. Они из Сто пятнадцатой параллели. Арабские мастера отличаются философским отношением к жизни. Так что ты думаешь о родственниках Иты? – Крендель поднялся, потянулся и запрыгнул на софу. – Вроде мягкая, – довольный, он прошёлся по ней.

– Гарольд – властный старик, скрывающийся под маской добродушия. Ему нравится управлять домашними, но делает он это слишком прямолинейно. Мэри ненавидит деда, но умело это прячет, да и она не такая простушка, как кажется. Кари обожает дочь и пойдёт ради неё на многое. Диглан – довольно неприятный тип, наглости ему не занимать. Но больше всего меня заинтересовал Оскар. Ты заметил, он боится своего гувернёра?

– Да? Как-то не обратил внимания. – Крендель перешёл на тахту, та жалобно заскрипела. – А няня?

– Одно слово – преданность. И обожает всех домочадцев. Хотя, возможно, сердится на старика или злится. Я ещё не разобрался.

– Кого подозреваешь? – закончил Крендель, который уже вернулся на софу и, совершенно довольный, растянулся на ней.

– Всех! – Тимур снова перевернул часы, струйка песка упорно тянулась вверх.

– И Иту с Гаем? – удивлённый Крендель поднял голову.

– Их в первую очередь.

До обеда они бродили по поместью. Несколько гектаров роз всех расцветок и оттенков придавали саду изумительный вид.

– Почему в Амальгаме так много цветов? – Тимур разглядывал необыкновенно крупную белую лилию.

– А что может быть прекраснее их? – Крендель с шумом вдохнул аромат, лепестки потянулись к нему. – Апчхи! Апчхи! Знаю же, у меня на запахи аллергия, но перед такой красотой не удержаться.

Сад был симметрично разбит на аллеи, и палитра цветов, подобранная с особой тщательностью, создавала ощущение необыкновенного покоя и гармонии.

Они подходили к дому, когда наткнулись на няню. Не замечая их, Абанга ожесточённо давила каблуком гусеницу. От насекомого осталось уже только мокрое пятно, но женщина всё продолжала разъярённо топтать землю. Её толстые губы скривились, что придавало лицу хищный вид.

Тимур с Кренделем, стараясь не шуметь, ретировались за аккуратно подстриженную изгородь.

– Вот тебе и милая старушка, – пробормотал Крендель, прибавляя шаг.

Прячась за кустами, они прокрались несколько метров, пока не оказались в тени густых елей.

– Я больше не могу! – до них донёсся громкий шёпот. – Сколько можно пресмыкаться перед Гарольдом? Я хочу свободы, замуж! Чем ему не понравился Лео, а Фридрих? Из-за него я останусь старой девой.

Тимур осторожно выглянул, но увидел лишь вздрагивающий белый зонтик за кустами напротив.

– Тише, Мэри, нас могут услышать. Девочка моя, надо ещё немного подождать. Всё образуется! Терпение. Ты же знаешь: пока он жив, мы связаны по рукам. На ежемесячное содержание не пошикуешь. Будь умницей, я всё устрою.

– Очаровательные родственницы перемывают старику кости, – хмыкнул Крендель.

– Тише, плохо слышно. – Тимур попытался пробраться поближе, но набежавшая туча вдруг рассыпалась крупными каплями. Потемневшее небо грозило разверзнуться ливнем. Мать и дочь, прервав разговор, заспешили по аллее к дому.

– Человек быстро привыкает к лёгким деньгам. Если они не заработаны своим трудом, их хочется всё больше и больше, – осуждающе проворчал проводник, отряхиваясь.

– Знаешь, Крендель, – Тимур подставил дождю лицо, – мне кажется, параллельные миры не так сильно отличаются друг от друга. Везде одно и то же: и тот, кто много имеет, и тот, кто довольствуется малым, так или иначе мечтают о большем. Пойдём, пока совсем не промокли.

На повороте аллеи Тимур остановился.

– Что там? – Крендель его почти догнал.

– Да так, ерунда, – задумчиво ответил Тимур, рассматривая отпечаток обуви большого размера под кустом. – Пойдём, ничего интересного. Какое злое было лицо у Абанги, – добавил он. – Как быстро меняют людей эмоции. Мгновение – и милая женщина превратилась в фурию.

В холле никого не было, но наверху, на лестничной площадке, вполголоса яростно спорили Нолан и Диглан.

Тимур приложил палец к губам, Крендель замер.

– Вы не посмеете, или я… – донёсся до них возмущённый голос гувернёра.

Схватив Диглана одной рукой за рубашку, он приподнял его и прижал к стене. Мужчина был в бешенстве и не сдерживал себя.

Неожиданно Крендель оглушительно чихнул.

– Здравствуйте, – с невинным видом сказал проводник. – А на улице дождь. О чём спорим?

Занесённый для удара кулак разжался, Нолан отпустил Диглана, приветственно кивнул и исчез в коридоре.

– Будь здоров, – ехидно произнёс Тимур.

– Спасибо, – виновато пряча глаза, ответил Крендель.

– Как вам наш сад? – как можно беспечнее спросил Диглан и поправил дрожащими руками воротник рубашки. – Извините, я спешу. Приятно провести время.

Он торопливо спустился по лестнице и проскользнул мимо них в дверь.

На обеде присутствовали лишь Ита, Нолан с Оскаром и Гарольд. Кари с Мэри, сославшись на плохое самочувствие, попросили подать обед наверх. Диглан и Гай, как сказал дворецкий, уехали в город.

Старик пребывал в прекрасном расположении духа, шутил и заразительно смеялся. Ита, напротив, была молчалива и задумчива. Нолан периодически что-то настойчиво шептал своему подопечному. Оскар нервничал и водил вилкой по скатерти.

– Как сегодня погуляли? – неожиданно спросил гувернёр.

– Прекрасно, – Тимур посмотрел на мальчика, затем на Нолана. – А вы?

– Мы пока собирались, погода испортилась. – Глаза у него были светло-серые, взгляд жёсткий и холодный. – Не любим сырость, надо сказать дворецкому, пусть растопит камин.

Оставшееся время обеда прошло в молчании.

– Какой мерзкий тип этот гувернёр, – возмутился Крендель, когда они поднялись в свою комнату. – Ты прав, он мальчишке покоя не даёт, – добавил проводник и растянулся на ковре.

Тимур молча кивнул, продолжая крутить в руках песочные часы.

– Всё равно не понимаю, как они устроены. Что заставляет песчинки двигаться наоборот?

– Дались тебе эти часы. Немного физики, немного магии.

– А если открыть?

– Думаешь, ты один догадался? Чудо исчезнет, поверь моему опыту, то есть опыту твоей прабабушки, – с видом знатока парировал Крендель.

– Ночью мы сделаем вылазку. – Тимур поставил часы на стол и положил голову на скрещённые руки.

– Будем ловить привидение? – Крендель приподнялся.

– Или того, кто им является, – задумчиво ответил Тимур.

– Тогда следует вздремнуть, – предложил проводник и закрыл глаза.

Тимур проснулся после полуночи.

– Подъём, нас ждут великие дела! – Тимур выглянул в тёмный коридор.

– Молодёжь, – с завистью пробормотал Крендель. – Подними в любое время суток – и всё нормально. А тут… – Он с хрустом потянулся и громко зевнул. – Не выспался – и сил нет.

Они бесшумно двинулись по ковровой дорожке, останавливаясь у каждой двери. В доме стояла тишина.

– Надеюсь, все спят, – чуть слышно сказал Тимур.

– Куда дальше? – прошептал Крендель, сверкая глазами. Ему всё больше нравилось их ночное приключение.

– Попробуем попасть в комнату Гарольда.

– Как?

– Пока ты уплетал гренки, Ита мне сказала, что комнату старика никогда не запирают на ночь. Был случай, когда пришлось ломать замок.

Тимур осторожно нажал на ручку, дверь открылась без единого скрипа. Из комнаты послышался голос Гарольда. Они замерли, испугавшись, что их заметили, но разговор продолжался.

С порога Тимур мог разглядеть только часть спальни, освещаемой единственным тусклым светильником над картиной. Старик, сгорбившись, сидел на кровати, но его собеседника видно не было.

– Айрин, дорогая, помнишь, мы с тобой на приёме у Саниных поссорились? Этот хлыщ Василий пытался за тобой ухлёстывать, – зазвучал заразительный смех Гарольда. – Всё крутился вокруг тебя, комплиментами сыпал. О, как мне хотелось стукнуть по его проплешине, еле сдержался.

– Что там? – нетерпеливо переминаясь, прошептал Крендель.

Тимур отмахнулся, продолжая загораживать проводнику всё происходящее.

– Я так тоскую по тебе. Мне так одиноко. Молодёжи полный дом, а поговорить не с кем. Эх, плохо мы с тобой воспитали детей – несамостоятельные, ленивые. Умру – что с ними будет? Лодыри! Они не понимают, деньги с неба не падают, их зарабатывать надо. – Старик тяжело вздохнул. – Сейчас, сейчас попробую встать. Я совсем расклеился после твоей смерти, ноги меня не слушаются. – Он оперся о спинку кровати, встал и сделал несколько неуверенных шагов в сторону окна.

Тимур громко постучал и вошёл в комнату.

– Господин Гарольд, с вами всё в порядке? Нам не спится, решили к вам заглянуть.

– Кто там? Я никого не звал, – недовольно ответил старик. – Айрин, – тоскливо позвал он. – Айрин.

Крендель проскользнул мимо Тимура и невозмутимо уселся напротив кровати.

– Зачем пришли? Что надо? Напугали Айрин, моя дорогая девочка ушла из-за вас. – По лицу Гарольда потекли слёзы.

– Вы уверены? – проводник, сощурив глаза, внимательно осматривал комнату.

– Глупый вопрос, я не сумасшедший. Моя малышка только что была прямо на том месте, где вы сидите, – горячо возмутился старик.

Крендель, стараясь сохранить невозмутимый вид, всё-таки передвинулся подальше и стал рассматривать портьеры.

Тимур, пытаясь успокоить Гарольда, стал объяснять: они шли по коридору, услышали голоса и решили узнать, может, нужна помощь.

– Тим, смотри, – проводник показал на старый ржавый замок, висевший на решётке окна. – Айрин не проходила мимо нас, окно закрыто. Так куда же она делась?

– Моя Айрин, я столько не успел ей сказать, – закрыв лицо дрожащими руками, продолжал плакать Гарольд.

Тимур обошёл комнату, но никого не нашёл. Единственным местом, где можно было спрятаться, был маленький альков, который, видимо, некогда принадлежал Айрин. Там стоял изящный туалетный столик с женской косметикой и с кучей детских фотографий. Он присел на кровать рядом с рыдающим стариком.

– Простите нас. Мы испугались, что с вами случилось несчастье, – Тимур осторожно погладил его по плечу. – Хорошо, что Айрин не забывает вас. Не плачьте, она обязательно вернётся.

– Правда? – лицо старика стало по-детски счастливым.

Тимур смутился: умный, властный старик из-за тоски по жене превратился в наивного ребёнка, верящего в чудеса.

– Конечно, вы же её видели, почему мы должны сомневаться? – уверенно подтвердил Крендель. – О чём беседовали?

– Она только слушает. Моя девочка всегда была молчалива, – обрадованный вниманием, Гарольд с энтузиазмом принялся рассказывать. – Айрин приходит и садится рядом, берёт меня за руку. Мне становится так тепло от её горячей ладони. А я рассказываю про детей, прислугу, домашние дела. Айрин слушает и поглаживает меня по плечу. Вы не понимаете, как мне тяжело. – Старик снова сник, взгляд его потух, и по щеке скатилась одинокая слеза.

– Ваша жена зовёт вас с собой? – мягко спросил Тимур.

– Только в последнее время, – грустно покачал головой Гарольд. – Айрин стала такой тревожной. Я чувствую, она хочет мне что-то показать. А мои ноги, мои проклятые ноги такие ненадёжные.

– Она сердится на вас? – осторожно поинтересовался Крендель.

– Моя Айрин? Да что вы, глупость какая. Моя девочка самое безобидное создание в мире.

– Но вы же чуть не упали с балкона, а потом скатились с лестницы, – вставил Тимур.

– А при чём здесь она? – Гарольд возмущённо пожал плечами и с негодованием продолжил: – Всё было не так. На балконе я просто слишком перегнулся через перила – Айрин была внизу, а я плохо вижу. На лестнице всё произошло случайно, там просто крепежи ковровой дорожки раскрутились, и я споткнулся, когда мы с ней решили погулять в саду.

Крендель и Тимур встревоженно переглянулись. Ещё немного поговорив об Айрин, они помогли старику прилечь на кровать.

– У вас всегда такой тусклый ночник? – Тимур заботливо укрыл его одеялом.

– Он горит всю ночь, меня это не беспокоит. Айрин не любит яркий свет.

Тимур подошёл к картине, висевшей над светильником. С портрета на него смотрела хрупкая девушка с нежным тонким лицом. Золотистые волосы густой волной ниспадали на плечи.

– Красивая, – гордо сказал Гарольд, заметив интерес Тимура. – Она совсем не изменилась, – счастливо вздохнул он и закрыл глаза.

– Что ты об этом думаешь? – поинтересовался Крендель, когда они вернулись в свою комнату.

– Очень загадочное дело. Ты заметил, замок на решётке был открыт. Возможно, нам удалось предотвратить ещё одну попытку убийства. А что, прекрасное объяснение: полоумный старик выпал из окна.

– Кого подозреваешь? Надеюсь, ты шутил, что Гай и Ита замешаны? – Крендель, лёжа на спине, сложил лапы на груди и рассматривал лепнину на потолке. – Я бы взял на заметку всех, кроме них и несчастного мальчика. – Он перевернулся и подпёр лапой голову. – Видел, какое лицо у гувернёра? Такой убьёт и глазом не моргнёт.

Тимур промолчал и задумчиво кивнул. Затем подошёл к окну, раздвинул шторы и посмотрел вниз. Полоски пыли на зелёном козырьке были отчётливо видны под утренним солнцем.

– Тим, ты меня слушаешь?

– Что? Да, да, я полностью с тобой согласен. Но меня больше интересует привидение. – Тимур повернулся и сел на подоконник.

– Меня тоже. Жуть, шерсть дыбом, как вспомню об этом. – Проводник задумался. – Думаешь, действительно дух Айрин?

– Я уже ничему не удивляюсь в Амальгаме, – Тимур, хитро улыбаясь, уселся в кресло. – В этом спокойном и тихом городке с добропорядочными гражданами…

– Да хватит уже, будешь мне всегда припоминать? Ну, хвастанул немного, хотелось, чтобы ты полюбил город.

– А я и полюбил его. – Тимур подошёл к тахте, сел рядом с Кренделем и обнял его за шею.

Следующим утром не произошло ничего интересного. Ита забежала на несколько минут поинтересоваться, как продвигается дело, но, не получив желаемого ответа, сослалась на занятость и ушла. Завтрак прошёл в молчании. Все члены семьи выглядели утомлёнными и невыспавшимися. Тимур тревожно посмотрел на Гарольда в ожидании, что тот расскажет о ночном визите. Но старик, видимо, или забыл о происшествии, или просто не хотел обсуждать это с родными. Ещё один человек в столовой выглядел обеспокоенно – Абанга. Она была явно рассержена. Тимура настораживали её резкие движения и мрачный взгляд. Няня пристально рассматривала присутствующих, словно видела впервые. В какой-то момент тарелка выскользнула из её рук и разбилась.

– Спишь на ходу? – пробурчал Гарольд. – Забыла, сколько стоит сервиз?

Абанга не ответила, опустилась на колени и стала собирать осколки, враждебно посматривая на старика. Ита бросилась ей помогать. Почувствовав на себе взгляд Гарольда, няня пробормотала извинения и поспешно покинула комнату.

После завтрака Тимур уселся с книгой на балконе. Крендель растянулся рядом на софе, которая явно была ему мала. Лапы соскальзывали, но он стоически пытался дремать. Остальная часть дня прошла без происшествий, а вот вечером разразилась настоящая буря, хотя начиналось всё совсем безобидно.

Ужинали без Гарольда. Он, сославшись на головную боль, так и не появился. После еды Ита предложила развлечься картами, её идея неожиданно понравилась остальным. Оказалось, и в Амальгаме играют в обычного подкидного дурака. На кон поставили мелочь и разбились на пары. Крендель развалился на ковре и наблюдал за всеми сквозь прикрытые веки.

– Гай, ты опять всё перепутал. Козыри крести, – Ита, смеясь, ударила брата колодой карт.

– Итуша, иногда и дураками нужно побыть, – парировал Гай.

Тимур наблюдал за перепалкой брата и сестры, и у него потеплело на душе. Возможно, через несколько лет они с Лисёнком тоже будут вечерами сидеть в своём доме и весело перекидываться шутками.

– Ты невнимателен. Где витаешь? – Ита тасовала колоду. – С тобой невозможно играть. У меня уже вся мелочь закончилась.

– Видел у антиквара чудесный замочек, – Гай мечтательно посмотрел в потолок. – Весь в завитушках, миниатюрный, но, к сожалению, без ключей.

– Брат с детства собирает коллекцию, – пояснила Тимуру девушка. – Облазил все старые дома. А сколько скандалов с соседями! Мама была в шоке, когда он украл у старьёвщика замок. Гай вам его покажет, если захотите.

– С удовольствием посмотрю, – Тимур хлопал по карманам в поисках завалявшегося амальгамума. – У тебя… – он посмотрел на Кренделя.

– Извини, штаны дома забыл, а в зубах мелочь носить не привык, – лениво потягиваясь, сказал проводник.

– Понятно. Тогда я пуст, – развёл руками Тимур. – А почему решётки только на окнах Гарольда? – он решил не терять времени даром.

– О, они появились ещё при Айрин и за много лет до нашего рождения. Однажды ночью к ним в комнату по плющу забрался хорёк, – махнула рукой Ита.

– Представляю, как она верещала. Я бы тоже струхнул: спишь себе, а к тебе на кровать прыгает… – Гай неожиданно схватил сестру за ногу, та взвизгнула и хлопнула его по руке.

– Дурак, – засмеялась Ита, – когда ты уже вырастешь? Так и остался мальчишкой! О чём я говорила? – Она задумалась. – А, да, бабушка так испугалась, что распорядилась установить решётки.

– А там замочек, – покачал головой Гай, – мечта-а-а. Жаль, открыть нечем, а ломать такую красоту рука не поднимается. Надеюсь, попадётся мне когда-нибудь его двойник да с ключами, и утащу я его в свою коллекцию, – он изобразил, как прижимает замок к груди. – Если умру раньше, знай, я доверяю хранить сокровище только тебе.

– Прекрати, – рассердилась Ита и стукнула хохочущего брата колодой по лбу.

– Угомонитесь, – Мэри выиграла и довольно улыбалась, с превосходством поглядывая на остальных. – Вечно вы пикируетесь. Не надоело?

– Я помню, как мама покупала этот замок. Мы с ней вместе ходили в лавку. Хозяин тогда сказал, что нам крупно повезло: второго такого не существует. Сделан на заказ. Не сбыться твоей мечте. – Кари подвинула к себе деньги и тщательно пересчитала. – Ещё сыграем? – с надеждой спросила она и посмотрела на Нолана.

– Я невезучий, всегда проигрываю, – оправдался гувернёр. – И нам пора спать, – он посмотрел на Оскара.

Мальчик, уткнувшись глазами в пол, раскачивался на стуле взад-вперёд.

– Вам, наверное, тяжело с ним? – Крендель зевнул и поднялся. – Бедный ребёнок, жаль пацана.

– Нормально, я привык. Одна проблема – никакой личной жизни. Всё время провожу с ним. – На руку Нолана упал неизвестно откуда взявшийся паучок. Гувернёр осторожно встал, подошёл к открытому окну и стряхнул насекомое в сад.

– Сочувствую, – Тимур понимающе улыбнулся. – Тяжёлая у вас жизнь.

– Но я не представляю её иначе, – Нолан похлопал по плечу Оскара. – Не так она и плоха. Как вы у нас устроились? – поинтересовался он.

– Мне всё нравится, особенно как готовит ваш повар, – засмеялся Крендель. – Каюсь, я любитель покушать.

Неожиданно в комнату ввалился пьяный Диглан, споткнулся о Кренделя и, бормоча извинения, упал на диван.

– Что ты себе позволяешь? – возмутилась Кари. – Явиться в таком виде! Хорошо, Гарольд не видит.

– Ах, ах, ах, какой я плохой, – Диглан захихикал и скорчил гримасу. – А вы все такие хорошие, добренькие, интеллигентные. Одна паршивая овца в стаде.

– Сейчас же прекрати, – разозлилась покрасневшая Ита. – Это отвратительно!

– Да что ты?! Невинная девочка! Вот только этот ангелочек, помнится мне, в позапрошлом году, когда дед не дал денег на очередную причуду, шипела как змея: «Ненавижу, старый дурак всегда всё испортит».

– Ты… ты… – Ита задохнулась от негодования.

– Прекрати сейчас же, – встал на защиту сестры Гай.

– А если нет? – ухмыляясь, Диглан сел и закинул ногу на ногу. – Ударишь меня? Да ты трус с самого детства! Стоило тебя обидеть, сразу орал: «Ита!» Ну, иди сюда, ударь меня, ударь!

У Гая забегали глаза, и он стал быстро собирать карты со стола.

– Хам, – скривила губы Мэри.

– Ты бы вообще молчала! Кто на прошлой неделе закатил истерику, когда дед отшил очередного ухажёра? Помнится, твоя матушка орала, что Гарольд старый маразматик, который одной ногой в могиле, а другим жить не даёт.

– Мэри, мы уходим, – Кари решительно встала из-за стола. – Прошу нас извинить.

– Бегите, бегите, вам уже пора пошушукаться и обсудить, как бы вы прекрасно жили, если бы дед умер.

– Извините нас, – возмущённый безобразной сценой, Нолан пытался сгладить обстановку.

– Да ладно, не переигрывай. Смотрите, какой благородный мужчина. А собачек отравил. Не жалко? Знаем мы вас… – ухмыльнулся Диглан.

Нолан угрожающе двинулся к дивану, но в него вцепился испуганный скандалом Оскар.

– Замолчи! – выкрикнула взбешённая Ита. – Я-то врежу не задумываясь, – она оперлась ладонями на стол и подалась вперёд, сверкая глазами.

У Диглана, потянувшегося за бутылкой, дрогнула рука.

– Забыл, как я недавно устроила тебе взбучку? Сейчас же отправляйся наверх в свою комнату. И не смей выходить, пока не протрезвеешь. Идиот!

На удивление, скандалист сразу обмяк, ссутулился, молча встал и вышел.

– Нам тоже пора, – красный от злости Нолан положил руки на спинку кресла.

– Может, ещё посидим? – попыталась всё поправить Ита.

– Извините, но нам пора спать, – жёстко произнёс гувернёр и развернул кресло Оскара. Из-под чёлки мелькнули несчастные глаза мальчика.

– И мне хочется подремать. – Крендель встал и вышел в холл.

– Вам помочь? – Тимур остановился у лестницы.

– Нет, спасибо. Мне не трудно, – Нолан с Оскаром на руках с лёгкостью поднимался по ступеням. – Извините за испорченный вечер, иногда Диглан бывает настоящим гадом.

– Ничего страшного, мы всё равно хорошо провели время, – успокоил шагавший следом Крендель.

– Тем не менее неприятно, – гувернёр повернулся, и нога Оскара оказалась между балясин. Нолан дёрнулся, ботинок мальчика упал и покатился вниз.

– Я помогу, – Тимур подобрал его и передал Оскару. – Вы где-то испачкались, – улыбнулся он, показывая на зелёное пятно на кончике подошвы.

– Это с ним часто случается, вечно витает где-то в облаках, – Нолан поблагодарил за помощь кивком головы. – Спокойной ночи!

– И вам хороших снов, – пожелал Крендель.

Ита догнала их в коридоре.

– Извините за эту неприличную сцену. Диглан не такой плохой, как хочет казаться, но, когда выпьет, становится невозможным, – она с грустной улыбкой устало провела рукой по волосам. – Мне так неудобно.

– Вы в этом не виноваты, – успокоил её Тимур. – Всё нормально.

– Мы сегодня опять дежурим? – Крендель открыл окно. – Тим, смотри, какая красота.

Аллеи в саду, залитые светом мерцелий, уходили в тёмную бесконечность. Сверху клумбы казались огромными шляпами, украшенными парящими в воздухе головками цветов. Раздался тихий шелест.

Тимур подошёл, облокотился на подоконник и выглянул. Огромные бутоны лиан с тихим хлопком раскрывались, издавая нежный аромат.

– Лунный цветок, – восхитился Крендель, наблюдая, как стены дома покрываются колышущимися белоснежными волнами. – Как тебе семейка О’Ши?

– У каждого свои тайны, поэтому подозревать можно всех и никого, – ответил Тимур.

– Твоя мама говорила: «У каждого свои скелеты в шкафу», – Крендель задумчиво дёрнул себя за ус. – Получается, все желают смерти старому Гарольду. Даже Ита. Кто бы мог подумать, такая милая девочка.

– Мне кажется, скоро всё станет ясно, – уверенно сказал Тимур.

Крендель ошарашенно посмотрел на него.

– Мне осталось выяснить несколько деталей, и дело будет раскрыто. Завтра уточню пару моментов у садовника и дворецкого, тогда вся картинка сложится. Надеюсь, – добавил он, усаживаясь в кресло. – Пару часов вздремнём и отправимся на охоту за духами.

Тимур осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Старик, положив ладонь под щёку, спал, свернувшись калачиком. Привидение сегодня запаздывало. Он обошёл комнату, отодвинул портьеру, проверил окно – замок исчез.

– Очень интересно, – прошептал Тимур. – Придётся караулить всю ночь. Кто-то открыл решётку.

– Иди поспи, потом меня сменишь, – предложил Крендель.

– Нет, я лучше тут подремлю, за диваном. Спинка высокая, нас будет не видно. – Тимур сел на пол.

Ночь прошла спокойно, лишь несколько раз было слышно, как в алькове скребётся мышь.

– Привидение решило взять выходной, – проворчал невыспавшийся Крендель, когда они на рассвете покинули свой пост и оправились к себе. Но отдохнуть не удалось: через пару часов их разбудила Ита, приглашая на завтрак.

Гарольд снова не появился, сославшись на плохое самочувствие. После вчерашнего происшествия разговор за столом не клеился.

Абанга принесла с кухни стакан ярко-оранжевого сока для старика.

– Я сама отнесу, – предложила Кари. – Спрошу, может, вызвать врача. Папа в последнее время расклеился, и меня это беспокоит.

– Мам, тебя дворецкий звал к телеграфу, – сказала раздражённая Мэри. – Ещё двадцать минут назад.

– Забыла, – охнула Кари, поставила напиток на поднос и поспешила в холл. – Доброе утро, – пробормотала она, столкнувшись в дверях с Ноланом, который нёс на руках Оскара. Гувернёр приветственно всем кивнул и осторожно опустил мальчика на стул.

– Как прошла ночь? – Тимур попытался завязать разговор. – Мы с Кренделем сегодня проспали. Запах цветущей лианы действует усыпляюще.

– У меня от него голова болит, – буркнул недовольный Нолан.

Оскар пододвинул к себе стакан, предназначенный Гарольду, и отхлебнул прежде, чем гувернёр успел его забрать.

– Это не для вас. И… – Он хотел что-то добавить, но его перебила Ита с букетом свежесрезанных роз.

– Всем доброе утро! Простите за опоздание, такой славный день, не удержалась и с утра убежала в сад. – Стараясь не смотреть на Тимура, она наигранно беспечно обратилась к Кренделю: – Как прошла ночь?

– Всё отлично, – ответил проводник, уплетая творожную запеканку. – Ваш повар – кудесник: что ни блюдо, то шедевр. Обязательно схожу на кухню и поблагодарю. Если так пойдёт, придётся толстеть. Хотя в моём случае это не страшно, штаны расшивать не придётся, – хихикнул Крендель.

– Подайте, пожалуйста, вазу, – попросила Ита.

Тимур встал, но зацепил ногой стул, и тот с грохотом упал.

– Извините за неуклюжесть… – начал Тимур, но увидел расширенные от ужаса глаза девушки. – Что-то случилось? Вам плохо?

Ита отрицательно покачала головой.

Тимур обернулся – на полу в конвульсиях бился Оскар, изо рта обильно текла пена.

– Воды! – закричала вошедшая из кухни Абанга и отшвырнула поднос с чаем. – Нолан, очнись, помоги мне! – Няня подложила под голову мальчика ладони. – Подушку, живо! – крикнула она Нолану

Гувернёр не реагировал, он не мог оторвать взгляд от Оскара. Его лицо исказила гримаса страха и удивления.

– Я вызываю карету скорой помощи, – Ита, спотыкаясь, побежала в холл.

– Глупый, глупый мальчик, – плакала Абанга, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Положите его на бок, – Тимур попытался перевернуть тело, – у него пена, он может захлебнуться. Нолан, помогите!

Крендель чувствительно стукнул гувернёра лапой по спине. Тот вздрогнул, пришёл в себя и бросился помогать.

Когда приехала скорая, Оскару было уже легче. Его несколько раз вырвало, и судороги прекратились.

– Мальчику лучше, – вздохнула Абанга, – можем перенести его на диван.

Врач с медсестрой выпроводили всех из комнаты.

Ожидание было мучительным. Побледневший Нолан сидел на ступенях, закрыв лицо руками. Ита плакала и отпаивала успокоительными каплями трясущуюся Абангу. Растерянная Кари шагала взад-вперёд, держась за виски. Мэри сидела на стуле и рассматривала свои туфли. Крендель, не зная, чем себя занять, пялился на лепнину. Тимур сосредоточенно смотрел в окно.

Наконец двери открылись, и семейство бросилось к доктору.

– Всё обошлось, доза лукум барбары была мизерной. Помогло обычное промывание желудка. Ему нужен покой и желательно постельный режим, – объяснил врач, закрывая на ходу саквояж. – Рецепт на столе. Извините, мы спешим, сегодня вызов за вызовом.

– Прошу вас, поднимитесь к Гарольду, – Абанга схватила доктора за рукав. – Он не ест со вчерашнего дня. Пожалуйста!

Нолан в сопровождении доктора и няни бережно отнёс Оскара наверх. Остальные собрались в столовой.

– Ничего не понимаю, – Ита нервно шагала по комнате. – У нас в саду растёт только лукум бербера.

– Это растение? – спросил Тимур, размазывая ложкой кашу по тарелке.

– Да, и очень похожее на ядовитую лукум барбару, – Кари положила локти на стол и пальцами массировала виски.

Вернулась Абанга.

– Всё хорошо, – уставшим голосом сказала няня, отвечая на встревоженный взгляд Иты, и облокотилась на дверной косяк.

– Кусты очень красивые, у нас половина аллей засажена ими. Различить растения трудно, – продолжала Кари, – это может сделать только профессиональный садовник. Няня, пойдём, ляжешь отдохнуть, на тебе лица нет.

Абанга действительно выглядела плохо. Пухлые щёки обвисли, глаза запали, кожа приобрела землистый оттенок, между бровями пролегли глубокие морщины.

Поддерживаемая Кари, она, шаркая ногами, медленно вышла из комнаты.

– Тим, что же происходит? – заплаканная Ита, прижав руки к груди, упала в кресло. – Кто-то хотел убить Оскара?

– Похоже на то, – ответил за него Крендель.

– Несостоявшийся пока ещё убийца, – решительно сказал Тимур, отодвинув тарелку. – Ита, нам следует поговорить с вами наедине.

– Да, конечно… – пролепетала испуганная девушка. – Поднимемся в мою комнату.

– А у вас премиленько, разрешите? – Крендель кивнул на огромное велюровое кресло.

– Да, конечно. Располагайтесь, – Ита махнула рукой и села на стул у зеркала.

– В вашем доме должен быть потайной ход, – Тимур остался стоять у двери, – из комнаты Гарольда. Не помните ничего необычного из детства, связанного с этим местом?

– Нет, – девушка отрицательно покачала головой.

– Подумайте хорошо, – настаивал Тимур.

Ита молчала несколько минут.

– Однажды мы с Гаем играли в прятки. Я спряталась у бабушки в алькове. Брат уже нашёл меня, но тут пришёл Гарольд, и нам пришлось залезть под стол. Хорошо, что скатерть была длинная. Если бы нас обнаружили, на неделю без сладкого оставили бы.

– И? – взволнованно спросил Тимур.

– Сейчас, сейчас… ноги дедушки… – медленно добавила она.

– М-да, – разочарованно вздохнул Крендель.

– Стойте! Они появились не со стороны двери, – воскликнула Ита и потёрла пальцами лоб. – Раздался скрип… и дедушка уже стоял перед нами. Он нас заметил и очень долго кричал.

– Что стояло напротив стола? – Крендель спрыгнул с кресла.

– Книжная полка.

– Спасибо, Ита. Я прошу никому не говорить о нашем разговоре. Нам пора, – Тимур жестом пригласил проводника на выход.

– Тим, что ты задумал? Мне жутко интересно, – спросил Крендель, когда они вернулись в свою комнату.

– Ты можешь пригласить капитана? – уверенно произнёс Тимур.

– Не понял.

– Пригласи, пожалуйста, Петерссона. Сегодня к восьми часам вечера.

Как ни странно, капитан не стал задавать лишних вопросов, ответил, что потом с ними поговорит, и прислал двух полицейских. Тимур попросил всех, кроме Гарольда, собраться в столовой. Он решил, что не стоит расстраивать старика.

– Кто пытался его убить? – звучало со всех сторон, после того как Ита объявила причину появления детектива в их доме.

– Я пока не знаю, – пожал плечами Тимур.

– Ты должна была поставить нас в известность о том, что пригласила в дом ищеек, – презрительно скривила губы Мэри и демонстративно уселась на диван, закинув ногу на ногу. – Идиотская идея! Ты нас опозорила! Завтра все газеты будут писать о нас гадости!

– Что сделано, то сделано, – Гай нервничал и отщипывал лепестки у розы, пока сестра не отодвинула вазу. – Мы волновались и переживали за дедушку. Считаешь, стоило подождать, пока его убьют?

– Вы думаете на меня? – съёжилась в кресле Кари. – Я держала в руках этот проклятый стакан, – она дрожала и постоянно вытирала салфеткой пот на лице.

– А что, тётушка вполне способна, – Диглан уже с утра потягивал очередной коктейль. – В глубине души ты та ещё ведьма.

– Сейчас же замолчи, – разозлилась Мэри, – мама тут ни при чём.

– Сама-то веришь? – подал голос Гай и получил от Иты подзатыльник.

– Я тоже считаю, что Кари не виновата, – подтвердил Тимур. Он сидел на стуле у дверей, оттуда ему было отлично видно всех присутствующих.

– Уверенность имеет подтверждение? – усмехнулся Диглан, рассматривая Мэри через стекло бокала. – Мы все под подозрением. Каждый из нас способен провернуть такое дельце.

– Не будь гадом, – рассердилась Ита. – И так все на нервах.

– Так-так, – Диглан, не обращая внимания на её выпад, подпёр голову кулаком и уставился на Тимура, словно впервые увидел. – Никогда бы не подумал, что вы детектив. Что скажете?

– Уточним детали, и всё прояснится, – невозмутимо ответил Крендель. – Любой преступник оставляет улики, – добавил он с умным видом.

Тимур обвёл взглядом собравшихся. Кари отрешённо уставилась в одну точку. Абанга стояла у окна и тревожно переводила взгляд с одного на другого, на её лице отражались безысходность и отчаяние. Оскар, раскачиваясь на стуле, с отсутствующим видом смотрел в окно. Нолан, наоборот, был взвинчен и напряжён, он постоянно сглатывал, словно в горле застрял ком. Ита стояла за креслом Гая, сжимая рукой его плечо.

– Подстроить несчастный случай мог любой из вас, – Тимур старался ни на кого не смотреть. – Сенатор привык всеми командовать. Властный, жёсткий, он не мог не раздражать. Его смерть – решение многих проблем любого члена семьи. Но тогда наследство было бы разделено между родственниками в равных долях, так?

– Да, – Ита прятала глаза. – Я видела завещание.

– Но кто-то решил разыграть Гарольда, переодевшись Айрин, – продолжал Тимур. – Старик плохо видит и слышит, обмануть его несложно. А главное, он хочет быть обманутым, потому что любит жену и тоскует по ней до сих пор. Но зачем такая сложная и опасная игра? Привидение могли увидеть или поймать. Проще выбрать момент и столкнуть Гарольда с лестницы, – рассуждал вслух детектив.

– Вас послушать – убить человека проще простого, – Кари схватила салфетку и вытерла вспотевшие руки.

Тимур не ответил на её выпад.

– Я предположил, что всё затеяно ради завещания. И один из вас хочет получить наследство целиком. Зная подробности жизни Айрин, изобразить её дух не так сложно.

– Да, мы все в курсе бабушкиной биографии. Гарольд мог часами о ней рассказывать, – усмехнувшись, перебил Диглан. – Нельзя ли ускорить вашу речь? Я тороплюсь, у меня деловая встреча.

– У тебя – и деловая? – хихикнула Мэри.

– Представь себе, – парировал молодой человек.

– Прошу вас успокоиться, – Тимур подошёл к столу.

У Кренделя сжалось сердце – Тим всё больше становился похожим на мать, тот же разрез глаз, та же форма носа, но особенно поражало одинаковое выражение упрямства на лице.

– Скажу честно, – Тимур нерешительно улыбнулся, – мне впервые пришлось столкнуться с таким количеством возможных преступников. В первую очередь я стал подозревать вас, – он посмотрел на Иту.

Девушка вздрогнула и опрокинула вазу. Все уставились на растекающееся тёмное пятно на полу.

– Глупости! – возмутился Гай.

– Извините, – Ита бросилась подбирать розы. – Почему? – с вызовом спросила она и швырнула цветы на стол.

– Вы так переживали, но ничего не сделали для того, чтобы Гарольд не оставался один. Не наняли охранников или хотя бы сиделку.

– Он категорически отказался, – Ита сложила руки на груди. – Мы пытались, но дедушка такой упрямый. Своих денег у меня нет, оплачивать расходы я не могу.

– А я решил, что вам нужны свидетели спектакля, которые подтвердят вашу невиновность. Мальчишка-детектив – лучший вариант. Кто прислушается к его доводам? К тому же всем известно, полиция не приветствует вмешательство частных сыщиков, – Тимур положил руки на стол и наклонился вперёд.

– Ничего я такого не думала, – возмутилась Ита и покраснела.

– Говорил же тебе, история с детективом к хорошему не приведёт, – досадливо махнул рукой Гай. – Доказывай теперь обратное!

– Не надо, – Тимур ободряюще улыбнулся. – Вы не виноваты. Я попробую рассказать всё по порядку. Кому-то пришла в голову идея использовать дух Айрин для того, чтобы расчувствовавшийся Гарольд переписал завещание, а затем помочь старику случайно погибнуть.

– Глупость какая, – фыркнула Мэри и забарабанила пальцами по столу.

– Прошу не перебивать, – строго оборвал Крендель.

– Он разрабатывает план с привидением и подстраивает несчастный случай с лестницей, затем – с балконом. К вам нотариус не приезжал недавно?

– Был с месяц назад, – буркнул недовольно Гай. – Решал вопрос по аренде земли.

– Уверены? – Тимур отодвинул стул и сел за стол.

– Дедушка беседовал с ним наедине, – тихо сказала Ита, закрыла глаза и провела рукой по лбу. – Вы правы, возможно, новое завещание сейчас и хранится в сейфе Гарольда.

– А вдруг это действительно было привидение? – Кари растерянно обвела взглядом комнату. – Мы живём на перекрёстке миров, здесь может быть всё что угодно.

– Гарольд утверждает, что руки Айрин были горячими. К тому же она пользовалась потайным ходом в алькове, открывала замки на решётках, бегала по лестницам. Слишком активная для бестелесного духа. Сначала я подозревал всех женщин, но, когда увидел портрет Айрин, исключил Иту и Мэри из числа подозреваемых.

– Потому что вы толстухи, – нервно хихикнул Диглан. – Бабушка всегда была худенькой и стройной.

Мэри с негодованием посмотрела на него.

– И намного выше ростом, – уточнил Тимур. – На совместной фотографии Айрин едва достаёт Гарольду до плеча. А вот Кари действительно подходила на её роль.

– Что? – в глазах женщины мелькнул страх. – Да, я знала, что в доме есть потайной ход, мы все в детстве пытались его найти. Но клянусь, я не пыталась убить Гарольда! Он мой отец!

– Вторым подозреваемым стали вы, Нолан, – не обращая внимания на тираду Кари, продолжал Тимур.

– Я? – гувернёр воинственно вскинул голову.

– Свежий отпечаток вашего ботинка я нашёл за кустами в парке, где вы подслушали разговор Кари и Мэри, в котором мать пообещала помочь дочери избавиться от опеки Гарольда.

– Там никого не было, – возразил Нолан. – Шёл ливень.

– Нет, – Тимур покачал головой. – Садовник успел полить кустарники, след был свежим, влажным и с чёткими очертаниями. После дождя он бы расплылся.

У Нолана задёргалась щека от нервного напряжения.

– Но сами вы не подходили на роль духа бабушки. У вас должен был быть сообщник. Например, Кари. По комплекции она вполне могла изображать привидение и тоже мечтала избавиться от Гарольда. А Диглан, подтвердив ваше участие в отравлении собак, усилил мои подозрения.

Нолан опустил голову, пытаясь скрыть выражение лица.

– Или всё-таки вы помогали матери? – Тимур разгладил ладонями скатерть и посмотрел на Мэри. – Я никак не мог определиться. Постоянно всплывали разные мелочи, которые путали картину преступления.

– Это оскорбление, – Мэри возмущённо вскочила. – Мы сейчас же уйдём отсюда.

Но, наткнувшись взглядом на полицейских у дверей, замолчала и упала в кресло.

– Ваша мама в саду пообещала помочь избавиться от опеки Гарольда. Идеальная пара заговорщиков. Но история с настолько очевидным отравлением исключила вас из числа подозреваемых.

– Почему? – растерянно спросила Кари, не понимая, радоваться словам Тимура или нет.

– Вы не настолько глупы, чтобы подлить яд в бокал при свидетелях. А вот Гай мог быть вашим сообщником. Он заходил на кухню и имел возможность добавить яд.

– Если бы мы были с ним заодно, зачем ему меня подставлять? – фыркнула Кари.

– Завещание переписали, и вы стали не нужны, – парировал Тимур.

– Но мы же сами вас позвали! – возмутилась Ита.

– В основном на этом настаивали вы, а брат сопротивлялся. Тем более появился факт, подтверждающий это.

– Интересно какой? – зло выкрикнул Гай.

– Ваша коллекция. Замок на решётке в комнате Гарольда не был сломан, его открыли ключом.

– Но не идиот же он, – хлопнула ладонью по столу Ита, – так себя подставлять!

– Поэтому я и его исключил из подозреваемых, – вдруг согласился Тимур. – Кто-то снова намеренно направлял нас по ложному следу. Тогда я решил присмотреться к Диглану. У него было не меньше причин ненавидеть Гарольда. А скандал с Ноланом подтолкнул меня к мысли, что вы шантажируете гувернёра, заставляя помогать вам, – теперь Тимур пристально смотрел на молодого человека. – Но кто же играл Айрин? Всё опять указывало на Кари.

Абанга закрыла лицо руками. Ита подошла и обняла её за плечи.

– Очень интересно, – невесело хмыкнул Диглан. – Надеюсь, ваши выводы были ошибочны?

– Да, – согласился Тимур. – После отравления отпала и версия с Кари. Слишком много действующих лиц, я растерялся и забыл маленькую деталь. Моя невнимательность замедлила расследование. Зелёная краска.

– Зелёная краска? – вскинулась Кари. – Вы снова будете меня обвинять в подготовке убийства! Я наняла маляров, и всё, больше ничего такого!

– При чём тут это? – встала на защиту матери Мэри.

– Кто помнит, когда Гарольд чуть не упал с балкона? – спросил Тимур, не обращая внимания на недовольные возгласы.

– Я, – ответила Ита. – Ремонт закончили именно тогда.

– Да, – добавил Гай. – Помню, мне пришлось вызывать кеб для маляров.

– Вы ещё скажите, что ребята с кисточками всё подстроили, – фыркнул Диглан.

– Нет, это сделал Оскар, – с ледяным спокойствием заявил Тимур.

Юноша никак не отреагировал на слова детектива и продолжал раскачиваться с отсутствующим видом.

– Ха-ха, – хихикнула Мэри, но её смех тут же оборвался.

– Нет, Тим, нет, – Ита сложила просительно руки на груди. – Он несчастный ребёнок.

– Глупость какая, – нервно рассмеялась Кари.

– А я ему верю, – вдруг сказал Диглан. Все обернулись и уставились на него. – Вы были правы насчёт шантажа. Всё началось с отравления собак. Нолан тогда нёс всякую чушь: вроде это получилось случайно, он хотел избавиться от кротов в парке. Но почтальон видел, что собак кормил Оскар, – Диглан обвёл всех взглядом. – Так, между прочим, всплыло в разговоре, когда принесли газеты. Я давно подозревал, что мальчишка ведёт какую-то игру. Актёр он прекрасный, ничего не скажешь, но мелочи, мелочи выдают всегда.

Диглан с интересом рассматривал Оскара, хотел добавить что-то ещё, но передумал, прищурился и только многозначительно улыбнулся.

– Садовник предположил то же самое, – подтвердил Тимур. – Ведь Нолан никогда не интересовался парком, да и кроты здесь не водились.

Повисла тягостная тишина.

Лицо гувернёра потемнело. Нервно одёрнув воротник, он тревожно посмотрел на своего подопечного. Мэри сжала руку матери, словно ища у неё поддержки. Гай поднялся, подошёл к Ите и успокаивающе обнял за плечи. Она испуганно отпрянула, в её расширенных глазах застыли удивление и боль.

– Оскар, вы идеально подходили для роли Айрин, – Тимур сцепил пальцы и подпёр подбородок, – рост, фигура. А парик и платье превратили вас в её двойника. В полумраке комнаты подслеповатый старик мало что мог увидеть.

Оскар продолжал молчать, у него лишь нервно подёргивалось правое веко.

– Прекратите. Я не верю, Диглан всё врёт, – тихо, но твёрдо сказала Ита. – Вы доведёте бедного мальчика до приступа.

Тимур сделал вид, что не слышит её, и продолжал:

– Говорить вам не требовалось, обмануть Гарольда, тоскующего по жене, нетрудно. Он был готов пойти за Айрин куда угодно.

– А краска-то тут при чём? – в голосе Мэри звучало искреннее недоумение.

– На подошве ботинка Оскара была крошечная полоска зелёной краски, – Тимур откинулся на спинку стула.

– И что? – резко выкрикнул Нолан. – Я выносил его на балкон подышать воздухом.

– Но бордюры были покрашены с улицы, – возразил Тимур. – Такой след мог образоваться, только если находиться с внешней стороны. Оскар, изображая Айрин, завлёк Гарольда на балкон, потом спустился вниз по ветвям луноцвета. Он хотел, чтобы сенатор попытался слезть за ним. И я не говорил, – Тимур сощурил глаза, – ни слова про балкон.

– Вы не можете, – неожиданно отчаянно вскрикнул Нолан, загораживая собой Оскара. – Он болен, он очень болен!

– Оскар вас чем-то шантажирует? – с сожалением глядя на гувернёра, спросил Тимур.

– Он мой брат, сводный, – Нолан рухнул на стул и обхватил голову руками. – Вы не знаете, как нам было тяжело. Я виноват, не уследил.

– Заткнись, идиот, – в голосе Оскара не было злости, в нём звучали только презрение и холод.

Все замерли, ошарашенно глядя на мгновенно изменившееся лицо – от маски больного аутизмом не осталось и следа.

– Простите его, простите. – Нолан сразу сник, съёжился, словно стал меньше ростом. – Наши родители умерли. Оскар был такой маленький, несчастный, а тут богатые родственники. Мы решили, то есть он сказал, что, если прикинуться инвалидом, можно получать вдвое больше денег из жалости. И нас никогда не выгонят из дома – побоятся пересудов в обществе. Нам повезло, мы оба двуликие и смогли попасть сюда.

– Какой умный юноша, – хмыкнул Гай. Оскар полоснул его взглядом, полным ненависти.

– Заткнись, Нолан, – снова повторил он.

– Я чувствовал, надвигается беда, пытался отговорить, – всхлипывая, продолжал Нолан. – Вы не знаете, какой он упрямый, – на глазах у него навернулись слёзы. – Я старался быть строгим, но недосмотрел. Значит, моя вина, только моя.

– Вот тебе и запуганный гувернёром несчастный мальчик, – покачала головой Кари. – Прекрасно разыграно!

– Паук, я же говорил, самый настоящий паук! – возмущённый Диглан подскочил и оттолкнул Нолана.

Между ними завязалась драка.

– Ненавижу! – неожиданно прошипел Оскар. От его яростного шёпота дерущиеся остановились. – Ненавижу вас всех! Сытые, ленивые бездельники. Вас бы в нашу лачугу в Двенадцатой параллели, где кусок хлеба – самый большой праздник.

– Оскар, мы же любили тебя! – отчаянно воскликнула Ита.

– Любили? Это вы считаете любовью? – Лицо Оскара перекосило от злобы и ненависти. – Жалкие крохи денег и тарелка супа за столом? А мне этого мало, – брызгая слюной, продолжал он. – Я хочу жить, как мне хочется и где хочется, а не зависеть от вашего придурочного Гарольда.

– Бедный ребёнок, – глухо произнесла Абанга. – Бедный, несчастный ребёнок.

– Думаешь, мне нужна твоя жалость?! Бегаешь вокруг всех: «Мои деточки, мои деточки». А на самом деле ненавидишь их, как и я!

– Не смей так говорить про няню, – сжав кулаки, Гай шагнул к Оскару. Его удержала Абанга, схватив за руку.

– Я люблю вас всех, – спокойно ответила она.

– Вы знали, – озарённый догадкой, Тимур с удивлением смотрел на няню.

Абанга молча кивнула, слабая улыбка тронула её лицо.

– Я сразу поняла, что Оскар психически болен. Мне ли не знать? – грустно вздохнула она. – Этим недугом всю жизнь страдала моя сестра. С виду прелестная девочка, а внутри – исчадие ада. Но у меня не было доказательств, поэтому я искренне жалела Оскара. Помню, когда они приехали, мальчик был таким тощим, грязным, постоянно голодным. Я впустила его в своё сердце, и для меня он стал таким же членом семьи, как и вы, – Абанга подняла голову, напряжённо обвела взглядом домочадцев, ожидая слов осуждения, но все промолчали. – Я старалась уберечь его от опрометчивых шагов, но такие больные – очень умные и хитрые. Как только я заметила, что из аптечки исчезло снотворное, сразу поняла: Оскару надо избавиться от опеки Нолана. Несколько ночей мне пришлось дежурить у двери Гарольда, но он меня вычислил и ни разу не появился. Я приняла решение всё рассказать Ите, – Абанга погладила девушку по плечу. – Ты у нас умница и нашла бы выход. Но тут появились вы. Сначала я рассердилась, потом вздохнула с облегчением, когда увидела вас ночью у дверей Гарольда. Теперь он был под присмотром. Но больше всего меня волновали наши дети, они так неосмотрительно себя вели, что всё должно было указывать на них. Один Диглан чего стоит, – женщина подошла к нему и отвесила лёгкий подзатыльник.

– Няня, – стыдливо протянул Диглан.

– А я всё не мог понять, почему вы на него злитесь, – догадался Тимур.

– Ага, – фыркнула Мэри, – он её любимчик с самого детства.

– То же самое я могу сказать и о тебе, – вставил Гай.

– Не спорьте, – строго оборвала Абанга, – вы все выросли на моих руках и все мне дороги.

– Ненавижу! – неожиданно отчаянно закричал Оскар и бросился на Тимура с ножом в руках.

Мощная волна серебристого света откинула молодого человека назад, он отлетел, ударился о стену и упал на пол.

Раздался вопль Нолана. Он поспешил к брату и, лишь нащупав пульс, облегчённо вздохнул, прижимая к себе безвольное тело.

– Эффект Каштана, – обведя всех торжественным взглядом, сообщил Крендель. – Я же говорил: убить странника в Амальгаме практически невозможно. – Довольно ухмыльнувшись, проводник невозмутимо принялся мыть лапу.

– Честно, я так и не понял, когда ты заподозрил Оскара? – Крендель развалился на тахте и наблюдал за Тимуром, вытирающим пыль с подросшего за последнее время кресла.

– А я до последнего не брал его в расчёт. Если бы он не перестарался с отравлением, никогда бы не догадался, – Тимур присел на корточки и нежно погладил витую ножку. – В тот день яд в напиток могли добавить Абанга, Гай и Кари, остальные к нему не подходили. Или Оскар – он подмешал его в стакан перед тем, как выпить.

– Зачем?

– Он знал, что мы слышали разговор Кари и Мэри. И решил ускорить события. Наше появление всех встревожило, возможно, они навели справки про наше агентство. Оскар слишком самоуверен, поэтому перестарался, подставив других.

– А если бы отравился на самом деле?

– Нет, – покачал головой Тимур. – Ему нравилось убивать, поэтому и погибли бедные собаки. Полиция нашла у него медицинский справочник, лукум барбара в определённых дозах может быть использована как лекарство. Оскар ничем не рисковал, всё было рассчитано до миллиграмма.

– Почему не гувернёр? – спросил Крендель.

– Помнишь, Нолан за столом поймал паучка на рукаве? Как бы ты поступил?

– Обычно, прихлопнул бы, и всё, – ухмыльнулся проводник.

– И я тоже, а он отнёс к окну и выпустил в парк. Не вяжется это со злостным отравителем собак. Оскар слишком торопился, старался запутать следы и допускал промахи. У парня не всё в порядке с головой, откуда нам знать, что им двигало? В любом случае это было лишь частью пазла. – Тимур грустно улыбнулся и подошёл к окну. – Мне жаль Оскара. Он действительно болен. Ита сказала, что теперь его поместят в хорошую психиатрическую лечебницу.

– М-да, – протянул Крендель, – но болезнь не оправдала бы смерть Гарольда.

– Кстати, – Тимур тряхнул головой, пытаясь избавиться от неприятных воспоминаний, – это было классно! Я про эффект Каштана. Меня словно окутало наэлектризованным теплом, потом – бах! – рассмеялся Тимур. – Ты всё время пытаешься меня прикрыть в Амальгаме. Хотя здесь со мной ничего случиться не может.

– Ты невнимательно слушал, – Крендель свернулся калачиком, – я сказал «почти ничего». Ох, будет нам взбучка от капитана, – вздохнув, добавил он.

– Но мы же не расследовали убийство, а, наоборот, предотвратили его, – неуверенно возразил Тимур.

Правда, в глубине души он понимал: это мало что изменит, взбучку от Петерссона они всё равно получат.

– Пэква пропала, – встревоженный Крендель заглянул в кабинет.

– Как пропала? – переспросил Тимур. – С чего ты взял?

Рука дрогнула – и только что сложенные в стопку книги полетели на пол.

– На ушко нашептали старые знакомые из Полицейской академии.

Сердце тревожно забилось. Со Дня сияния прошло полгода. Тимур с Пэквой виделись каждый день и проводили много времени вместе: носились на роликах по улицам Амальгамы, решали задачи по криминалистике или просто бродили по берегам озера Забвения. Встречи после лекций стали постоянными, как и путешествия по параллельным мирам. Время летело незаметно.

Неделю назад Пэква предупредила, что будет отсутствовать несколько дней – подошло время практики в академии. На все вопросы Тимура о месте назначения она улыбалась, старательно уходя от ответа.

– Ты можешь подробно объяснить, что произошло?

– Межпараллельная полиция ведёт какое-то расследование с привлечением практикантов из академии. Пэкву отправили в мир Х, и обратно она не вернулась, – сказал Крендель.

– Какая это параллель? – не унимался Тимур.

– Всё суперзасекречено.

Встревоженный Тимур метался по кабинету. Он был уверен, они всегда будут вместе. И вдруг такое.

Пэква легко скользит по полу и, напевая, танцует. Щёлкнула пальцами, раскинула руки, как крылья, и, постукивая каблучками, продолжает кружиться, кружиться… Тимур тряхнул головой, отгоняя воспоминания.

– Я знаю, кто нам поможет!

Мерный стук телеграфа разнёсся по дому, через час в дверь постучал посыльный.

– Письмо от Вильяминова.

«Уважаемый Тимур, я подключил к решению вашего вопроса все свои связи, но, к сожалению, очень мало выяснил. Дело имеет статус государственной важности. Межпараллельная полиция держит всё в секрете, об операции знает только узкий круг людей. В него не входят члены парламента, и даже королева имеет лишь обрывочные сведения. Единственное, что могу вам сообщить, – Пэква была отправлена с напарником. Ни о нём, ни о ней известий на данный момент нет. Академия также отказалась предоставить информацию, ссылаясь на запрет департамента Межпараллельной полиции».

Тимур перечитал письмо несколько раз и швырнул на стол.

– Совсем всё плохо? – вздохнул Крендель.

– Вильяминов нам не поможет. Мне кажется, из наших знакомых никто не сможет помочь! – в отчаянии воскликнул Тимур и слегка ударил ладонью по столу, вдруг испытав огромное желание что-то сломать, разрушить.

– Тим, – Крендель строго на него посмотрел, – у тебя много ценных качеств, но жалость к себе к ним точно не относится. Соберись, ты должен что-то придумать!

Тимур нервно сложил и снова развернул письмо сенатора, задумчиво посмотрел на стену.

– Всё сходится на департаменте государственной безопасности и на Полицейской академии, – он задумчиво тарабанил пальцами по краю стола. – Первое ведомство для меня точно недоступно, остаётся второе. Я должен поступить в академию.

– Что? – поперхнулся Крендель.

– Только так я смогу узнать, куда отправили Пэкву.

– Но тебе нет шестнадцати лет, – недоумевал проводник. – Как ты себе это представляешь?

– Значит, мне нужна протекция. – Решительно настроенный, Тимур встал и достал телеграфный справочник. – Кому-то придётся за меня похлопотать, – объяснил он, не переставая переворачивать страницы.

– Что-что? – вытаращил глаза Крендель и задумчиво почесал за ухом.

– Причём это должны быть не только компетентные люди из полиции, но и уважаемые жители города.

– Ого, и кто же, если не секрет? – Крендель всерьёз заинтересовался планом.

– Маловски! Они одни из самых богатых семей Амальгамы. У Амалии с Амандой тоже найдутся влиятельные друзья. Можно подключить Новгородцева, сенатора Вильяминова и… Ларса Петерссона.

– Ларса Петерссона? – хмыкнул Крендель. – Да он последний, кто с тобой будет разговаривать на эту тему. Забыл, что мы постоянно путаемся у полиции под ногами?! И вообще, как, по-твоему, это будет выглядеть? Придёшь и скажешь: «Здравствуйте, вы не могли бы дать мне рекомендации к поступлению, правда, мне ещё не исполнилось шестнадцать и я постоянно создаю вам проблемы, но…»

– Ты прав, с капитаном это не пройдёт, – задумался Тимур. – Есть идея! Мы используем недовольство полиции нашими расследованиями в своих интересах.

– Что-то я совсем запутался, – проводник озабоченно нахмурился.

– Крендель, пожалуйста, отправь письма с просьбой встретиться всем, кого я назвал. Нам придётся убедить их, что мне обязательно нужно поступить в академию. И срочно! – Тимур быстро писал на листке номера для телеграфных сообщений. – Напиши, что дело не терпит отлагательства, очень важное и от их помощи зависит моё будущее. Как-то так. Думаю, ты знаешь, что сказать. Я сейчас соберусь, пойдём к Петерссону.

Крендель покачал головой, но промолчал и занялся телеграфом. Тимур взлетел наверх, быстро переоделся. Спустился к умывальнику, намочил волосы и постарался пригладить торчащие вихры. Потёр лицо руками, посмотрел в зеркало и прошептал своему отражению:

– Ты должен быть убедительным, очень убедительным, от этого многое зависит!

Капитан принял их через полчаса. И кабинет, и его хозяин совсем не изменились с последнего посещения. Тимуру лишь показалось, что Ларс стал ещё шире в плечах, а на голове прибавилось седины. Петерссон кивнул в знак приветствия и жестом указал на кресла напротив стола.

– Что привело вас ко мне? – начал капитан без всяких предисловий.

– Мы… – вся смелость Тимура улетучилась под тяжёлым взглядом полицейского. – Мы…

– Прошу выражаться чётко и по делу, меня ждут другие посетители, – ледяным тоном произнёс Петерссон и ехидно добавил: – Или вы решили просто зайти поболтать о погоде?

В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь ритмичным тиканьем часов на стене. Тимур посмотрел на Кренделя в надежде на помощь, но тот сидел на краешке кресла, опустив глаза в пол.

«Ну почему, почему я всё время теряюсь при виде капитана? Такое ощущение, что это не человек, а какой-то монстр. Чем я хуже? Давай, Тимка, возьми себя в руки, ты бывал в местах и пострашнее».

– Господин Петерссон, я решил поступить в Полицейскую академию, – выпалил Тимур и почувствовал, что предательски краснеет.

Брови капитана поползли вверх.

– Похвальное рвение, – произнёс он после непродолжительного молчания. – Но, насколько я знаю, вы не подходите по возрасту. Или ошибаюсь?

Петерссон исподлобья глянул на странника, взял ручку со стола и начал вертеть её в руках.

– Да, – подтвердил Тимур, стараясь, чтобы голос звучал как можно убедительнее, – только теперь я понял, что в расследованиях мне очень не хватает знаний. – Он сбился и замолчал. Вся приготовленная заранее речь вылетела из головы.

– Боюсь, господин капитан, – вдруг вступил в разговор Крендель, – незнание может привести к трагедии. Вы же знаете, на какие ошибки способны несведущие в уголовном праве люди, – он говорил медленно, словно взвешивая каждое слово.

Капитан перевёл взгляд на проводника, но тот стоически его выдержал и не опустил глаза.

– Я правильно понял: вы хотите получить протекцию для поступления?

Тимур с Кренделем одновременно кивнули, пытаясь выглядеть как можно естественнее. Сложно сдерживать эмоции в ситуации, когда обманываешь и боишься быть пойманным. На несколько минут в кабинете повисла вязкая тишина. Петерссон молчал, пристально рассматривая посетителей. «Только бы поверил. Если начнёт расспрашивать – всё провалим. Эх, врать я так и не научился как следует».

Тимуру очень хотелось исчезнуть. И с чего он решил, что этот номер с капитаном пройдёт?

– Я свяжусь с деканом академии и отправлю свои рекомендации насчёт вас, – вдруг сказал Петерссон. – Надеюсь, учёба действительно пойдёт вам на пользу, и вы перестанете путаться у нас под ногами. – Он встал и с интересом посмотрел на пришедших сверху вниз.

Тимур не смог сдержать вздох облегчения, что не ускользнуло от внимания капитана.

– Можете идти. В течение трёх дней я решу этот вопрос. Вы получите подробный отчёт о ходе дела. Свободны.

– Спасибо, – подскочив, одновременно сказали Тимур и Крендель.

– Надеюсь, вы не решили, будто я поверил в то, что вы мне тут наплели.

Тимур как раз открывал дверь, когда услышал последнюю фразу капитана. Он замер на секунду, но не обернулся и выскользнул вслед за Кренделем в коридор.

– Проводники не потеют, но у меня ощущение, что я мокрый от кончика хвоста до кончиков кисточек на ушах, – взбудораженно рассказывал Крендель, когда они возвращались домой. – Откуда такой страх?

– Я перед ним тоже цепенею, и все слова из головы вылетают, – согласился Тимур.

В Амальгаме только капитан заставлял Тимура чувствовать себя нашкодившим мальчишкой. Петерссон словно сканировал его насквозь и видел сокровенные мысли, неблаговидные поступки – в общем, то, что каждый человек пытается скрыть от посторонних.

– Не завидую его семье. Как с ним жить можно?! Всё время как под лупой, – продолжал ворчать Крендель.

– У него она есть? – удивился Тимур. – Мне кажется, ни одна женщина не согласится выйти за него замуж, от капитана холодом веет за километр.

– Ошибаешься, ты слишком юн и ничего не понимаешь в женщинах. Для них Ларс – загадка, и что может быть интереснее, чем её разгадать? – глубокомысленно пояснил Крендель.

Из телеграфа заструилась лента с ответами.

– Нас ждут! – Тимур улыбнулся. – Собирайся.

– А обед? – грустно вздохнул Крендель.

Дни в детдоме тянулись бесконечно долго. Тимур с нетерпением ждал ночи, чтобы узнать, как продвигается вопрос с его поступлением. От мыслей о Вечном городе отвлекали только Лиза и фехтование. На тренировках он просто блистал. Амальгама дала ему столько уверенности, что даже инвалидное кресло не могло замедлить заданный темп. Сегодня очередной турнир. Тимур возбуждённо собирался, но Лиза не оставляла его ни на секунду.

– Ты в каком бою по счёту? А долго ждать? С кем ты будешь драться? – лился непрерывный поток вопросов, при этом она всё время кружилась вокруг него.

– Стоп, – Тимур поймал её, схватив за плечи, – тараторка.

– Лиана говорит, тарахтушка, а Ник…

– Стоп, тараторка, тарахтушка и… как там говорит Ник, я очень рад, что ты рядом. Но, если вы, моя принцесса, не замолчите, у меня заболит голова, и я проиграю бой, – рассмеялся Тимур.

– Правда? – Лиза испуганно посмотрела на него. – Тимочка, я буду молчать, стану настоящей молчушкой, – и она клятвенно сложила руки на груди.

«Надо же, как выросла за последние полгода. Опять всё проворонил. Может, сегодня сходить с ней в кафе?» – Тимур пригладил малышке волосы и расправил воротник платья. Его Лисёнок сегодня такая нарядная. Непослушные кудряшки заплетены в замысловатые косы, новое белое платье удачно оттеняет ярко-рыжие волосы.

– Ты сегодня очень красивая.

– Нравится, да?! Мне Лиана платье купила и волосы заплела, – сразу забыв об обещании, затараторила Лиза.

Тимур не дал ей договорить и прижал к груди.

– Ты самая замечательная сестра на свете.

– И я тебя люблю, – ответила Лиза, шмыгая носом. – Сильно-сильно.

– Так, принцессы не плачут, – он слегка щёлкнул её по носу. – Не положено по статусу. Так что не сметь тут сырость разводить!

– Почему? – отстранившись, удивлённо спросила девочка.

– Потому что они будущие королевы, которым предстоит править народом. Они обязаны быть сильными и волевыми.

– Ой, да откуда у меня свой народ? Фантазёр ты, Тимка. Тебя послушать, так мне за короной бежать надо, – хихикнула Лиза.

– А мы с Ромкой чем не твои подданные? – засмеялся Тимур.

– Уговорил, разрешаю сопровождать меня на турнир мушкетёров. – Гордо поправив косичку, она ухватилась за ручки коляски и покатила Тимура к выходу.

Если бы Лисёнок знала, насколько она важна для королевского двора Амальгамы, она бы так не смеялась.

Турнир решили проводить на спортивной площадке. Зрителей собралось на удивление много, пришли даже жители соседней Бернга́рдовки. Тимур опоздал и поймал на себе укоризненный взгляд Ника. Жеребьёвку уже объявили, его бой был вторым.

Погода стояла отличная, по небу плыли только лёгкие перистые облака, сдерживая палящие лучи солнца. В воздухе витало ощущение праздника, люди оживлённо переговаривались, толкались у ларьков с водой и мороженым, отовсюду раздавался смех, а кто-то уже в нетерпении громко свистел, требуя начала боя.

Тимур с Лизой отправились к участникам турнира, с трудом пробираясь через толпу. Оттуда были хорошо видны первые ряды зрителей. Внимание Тимура сразу привлекла долговязая фигура директора. Он со скучающим видом жевал попкорн, периодически запивая его водой из бутылки. Ему-то что здесь надо? Тимур не помнил ни одного раза, чтобы Константин Михайлович присутствовал на таких мероприятиях.

– Тимка, смотри, Лиана! – Лиза подпрыгивала, махала обеими руками, пытаясь привлечь внимание, но безрезультатно. Медсестра смотрела в другую сторону, не замечая ничего вокруг. Вместе с белым халатом и шапочкой исчезли строгость и неприступность, осталась только красивая молодая женщина в нарядном платье. Тимур проследил за её взглядом – Ник проверял рапиры перед боем.

Зазвучала торжественная музыка. Трибуны притихли.

– Лисята, кыш отсюда, – Ник, пробравшийся к ним, подтолкнул Лизу к выходу. – Быстро.

– Но…

– К Лиане – и без возражений!

Бой прошёл намного проще, чем ожидал Тимур. Он не выиграл, но по баллам отстал всего ничего, так что, можно считать, победил. Ник улыбнулся и пожал ему руку.

– Молодец, Тим, так держать! – похвалил его тренер.

Поединки шли один за другим, Тимур объехал трибуны вокруг и присоединился к Лиане с Лизой. Сестрёнка сияла от гордости за брата.

– Всегда знала, Тимка лучший! – смеясь, она повисла у него на шее. – И не спорь! Судей на мыло, они тебя засудили!

– Так я действительно проиграл, всё было по-честному, – улыбнулся Тимур, усаживая её на колени.

– И что? Все знают, что ты лучший! – стояла на своём Лиза.

– А с тобой никто и не спорит, – успокоила её Лиана.

После церемонии награждения зрители и участники смешались, повсюду громко обсуждали бои, раздавались смех и восторженные возгласы. Ник пробрался сквозь толпу и тут же попал в плен Лизы, которая без умолку стала рассказывать ему все новости за сегодня: как собиралась на праздник, какое платье надела, сколько конфет съела на завтрак, что бой брата засчитали неправильно и Тимка победил. Девочка тараторила, дёргая его за рукав рубашки. Тимур заметил, как покрываются румянцем щёки Лианы, когда Ник обращается к ней с каким-нибудь вопросом по поводу Лисёнка. Почему у взрослых всё так сложно? Если ты неравнодушен к человеку, сделай первый шаг, попытайся. Возможно, ничего и не получится, зато используешь шанс и не будешь потом жалеть, что не сделал этого.

Тимуру было легко с Пэквой, без объяснений и доказательств. Иногда они спорили, и спорили до хрипоты, но без обиды или зла, наоборот, всё, как правило, заканчивалось смехом. И никогда не скрывали друг от друга того, что можно сказать здесь и сейчас.

Лиза схватила Ника и Лиану за руки и теперь торопливо что-то говорила, переводя взгляд с одного на другого. Им пришлось склониться к ней так, что их головы почти касались. Вдруг Тимур поймал хитрый взгляд сестры.

– А мороженое купите мне? В кафе пойдём?

«Ах ты, Рыжик, – улыбнулся Тимур, – всё продумала». Мудрый маленький Лисёнок пытается сделать то, на что боятся решиться двое взрослых людей.

– Тимка, ты с нами? – смеясь, спросил Ник.

– У меня есть выбор? Приказ принцессы, – развёл он руками, – не обсуждается. Как скажете, Ваше Величество.

– Ох уж мне это величество, – покачала головой Лиана, – лишу я его за болтливость сладкого на ужин.

Ник бросил на Тимура странный взгляд.

– А Тимка и Ромка теперь мои подданные, – серьёзно объяснила Лиза. – Буду ими повелевать. Завтра с утра потребую мороженого и чтобы уроки за меня сделали. И ещё… – Она на минуту замолчала. – Ладно, потом придумаю. Так что держитесь!

– И я, моя принцесса, – Ник шутливо опустился на одно колено перед стоящей на скамейке Лизой, – буду служить вам верой и правдой всю жизнь. – Но эта фраза прозвучала как-то иначе, в ней не было и тени насмешки.

Лиана встревоженно на него посмотрела.

– Разрешите, Ваше Высочество, донести вас до апартаментов.

– Разрешаю! – захохотала Лиза. Вдруг смех резко оборвался, она качнулась и завалилась на бок, Ник еле успел её подхватить.

Лиана бросилась к ним. Тимур испуганно вздрогнул.

– Ой, да с лавочки оступилась, – прыснула Лиза. – А вы чего так испугались?

Но, увидев страх на лицах взрослых, недоумённо застыла.

– Вы чего? Я же не специально, так получилось, – непонимающе хлопая ресницами, стала объяснять девочка.

«Моё лицо, наверное, выглядит не лучше. Надо с этим что-то делать. Пора собраться втроём и поговорить», – подумал Тимур.

Глава 4

Полицейская академия

Сегодня начало нового учебного года в академии. Тимур придирчиво рассматривал себя в зеркало и не мог понять, нравится ему форма студента или нет. Зато Кренделю происходящее определённо доставляло огромное удовольствие, отчего его морда периодически расплывалась в улыбке.

– Тебе не кажется, что я в ней смешной? – поинтересовался Тимур, поправляя воротник. Особенно его смущал галстук с булавкой-вензелем, который он бесконечно дёргал.

– Не выдумывай, ты выглядишь как настоящий студент академии. Будущий полицейский, будущий межпараллельный полицейский и так далее, сам знаешь, – растроганно произнёс Крендель.

«Вроде бы ничего», – Тим ещё раз критически осмотрел себя, поправил взлохмаченные волосы и снова потрогал галстук.

– Темновато здесь, – сказал он, поворачиваясь к зеркалу боком. Дом тут же прибавил света. – Спасибо! Нам обязательно там присутствовать? – спросил он, не ожидая отрицательного ответа.

– И так знаешь, чего спрашиваешь? Вызовем кеб или пойдём пешком? – уточнил Крендель.

– Сами, – Тимур одёрнул край форменного пиджака и разгладил вышитый на рукаве вензель. – Пошли?

День был солнечный и безветренный. Тимур на секунду остановился на пороге. Сегодня начинается новая страница в его жизни, хорошая или плохая, он ещё не знал, поэтому решительно шагнул вперёд. Раздался пронзительный крик, Пух обдал Тимура тёплым потоком воздуха. Огромные крылья мелькнули над головой, и археоптерикс снова взмыл ввысь.

– Ох, Тим, на следующей неделе явится Новгородцев, представляю его восторг от Пуха, – вздохнул Крендель.

– Хорошо, что профессор один приходит, не думаю, что такой же восторг Пух вызовет и у других учёных, – улыбнулся Тимур, провожая взглядом превращающуюся в точку огромную птицу.

Его всё больше волновала судьба Пуха, четырёхметровый археоптерикс не мог не вызывать тревогу. Слишком заметным стал он для жителей Амальгамы. Пока только однажды в газете промелькнула заметка о том, что над городом кружит гигантская птица. А что будет, если журналисты всё-таки найдут их? Скрывать правду тогда станет невозможно. Пуха нарекут монстром, естественно, со всеми вытекающими последствиями. Тимуру об этом даже думать не хотелось. Правда, в глубине души он понимал, что гигант с размахом крыльев в восемь метров не может вызвать бурю положительных эмоций. Одна надежда, что Пух так и будет охотиться в долине Ветряных мельниц и не выйдет за рамки своих вкусовых пристрастий.

– Славный Пуховище получился, как и большая проблемища, – словно прочитал его мысли Крендель. – Но ничего, семью не выбирают, – ворчливо добавил он, пытаясь обойти вертящуюся под ногами Торопыжку.

– Не злись, она у нас как раз самая незаметная, – Тимур остановился и погладил листочек. Торопыжка вспыхнула яркими цветами, счастливо мигая. – Хоть тут проблем нет.

Мерцелия карликовая подтверждала своё название – её рост остановился на пятидесяти сантиметрах. Это очень радовало Кренделя, которому постоянно приходилось выставлять во двор растение, раз за разом прокрадывающееся в дом.

Они прибавили шаг и через двадцать минут были у здания академии. Торжественное мероприятие должно было проходить на заднем дворе, в парке. Везде висели штандарты и знамёна с вензелями. Студенты в форме стояли ровными шеренгами по периметру площади.

– Косачевский, бегом в строй, – окрикнул их незнакомый высокий мужчина, указывая на место рядом с собой.

– Извините, – смутился Тимур.

Он быстро пробрался к нему и затоптался на месте, не зная, за кем встать. Преподаватель схватил его за плечо и подтолкнул к толстому мальчику. Тимур от неожиданности споткнулся и врезался в соседа, ощутимо наступив ему на ногу.

– Извините, – снова пробормотал он, стараясь разглядеть оставшегося на другой стороне площади Кренделя.

Гостей было немного, в основном родственники студентов. Проводник колоритно выделялся на их фоне. Поймав взгляд Тимура, он махнул ему лапой. По рядам пробежал шёпот – из главного здания двигалась процессия преподавателей и руководителей академии в фиолетовых, развевающихся на ветру мантиях. Шеренги сразу подтянулись и выровнялись.

Тимур приподнялся на цыпочках, его внимание привлекли двое мужчин в чёрном и сером плащах, подошедшие к трибуне с другой стороны. Он не ожидал увидеть здесь королевских сенаторов. Стало душно, и пришлось ослабить узел галстука. Кто бы подумал, что это мероприятие так его взволнует. Поступление в академию было вынужденным шагом – пора начинать поиски Пэквы, но сегодня Тимур почувствовал, что всё не так просто, как ему казалось. Он действительно станет настоящим полицейским, будет ходить на занятия, встречаться со студентами, делать домашние задания и, возможно, даже заведёт друзей.

На трибуну поднялся мужчина в чёрном плаще.

– Кто это? – не оборачиваясь, спросил Тимур у рядом стоящего парня.

– Тартаскони.

– Уважаемые преподаватели и студенты! – начал речь сенатор. – Сегодня мы собрались в честь торжественного начала нового учебного года в Полицейской академии! Именно здесь воспитывают людей, для которых служба Амальгаме и её народу станет неотъемлемой частью жизни, настоящим призванием, а борьба с нарушителями закона – делом чести. Верность своему городу и присяге, достоинство, мужество и честь – вот что объединяет будущих полицейских. Амальгаме всегда нужны компетентные, преданные, мужественные, высоконравственные и благородные сотрудники полиции, готовые выполнять свой профессиональный и гражданский долг в самых сложных и опасных условиях.

Чем дольше сенатор говорил, тем растеряннее чувствовал себя Тимур. Тартаскони не просто внешне напоминал директора детского дома Константина Михайловича, он был его точной копией, только более высокомерной и самодовольной. Или наоборот. Кто на кого похож, сейчас уже не имело значения.

Закончив речь, Тартаскони освободил место следующему выступающему. Вот здесь Тимур был приятно удивлён. Вильяминов нашёл его взглядом среди толпы и чуть заметно кивнул. Обращение сенатора к студентам было похоже на предыдущее выступление, но прозвучало более искренне и душевно. Чувствовалось, что он действительно рад присутствовать на мероприятии.

– Полицейская академия Амальгамы вносит существенный вклад в обучение и воспитание молодых сотрудников полиции. Она не только эффективно и целенаправленно работает над повышением уровня профессионализма учащихся, но и укрепляет взаимодействие с подразделениями в других параллелях, расширяет связи с иными мирами. Безусловно, перед вашим коллективом стоит немало сложных задач. Но я уверен, что вы способны успешно справиться не только с ними. Студенты академии всегда достигают самых высоких целей и результатов. Сегодня особую признательность я хочу выразить преподавателям за их самоотверженную работу, которая является примером для всех нас. Сердечно поздравляю собравшихся с началом нового учебного года! Искренне желаю крепкого здоровья, успехов в службе и учёбе, счастья и благополучия, свершений и побед!

Тимуру стало стыдно: он поступил в академию обманным путём, преследуя только личные цели, и вернуться назад теперь невозможно. Получится ли из него настоящий полицейский? Нужно ли ему это? А если придётся постоянно лгать? Скорее всего, так и случится, если он займётся поисками Пэквы. Это будет предательством или… Мысли не давали покоя, но ответ на вопрос, что он здесь делает, так и не появлялся. Тимур занервничал, украдкой вытер пот со лба и оглянулся. Лица студентов были серьёзны и сосредоточенны. После Вильяминова слово взял декан академии. По рядам пробежал предупреждающий шёпот: «Всем приготовиться».

– Уважаемые студенты, пришло время давать клятву. Многие, наверное, посчитают это обычной формальностью, но я уверен, с каждым днём, проведённым в стенах нашей альма-матер, вы будете всё отчётливее понимать, насколько важны эти обещания для каждого. – Он на секунду замолчал и, чётко проговаривая слова, громко продолжил: – Поступая в Полицейскую академию, я торжественно присягаю на верность Амальгаме и её жителям! Клянусь уважать и защищать права и свободы человека и гражданина, свято соблюдать законы Амальгамы.

– Клянусь! – грянул дружный ответ студентов.

– Клянусь быть мужественным, честным и бдительным, не щадить своих сил в получении знаний, которые в будущем помогут бороться с преступностью.

– Клянусь!

– Достойно исполнять свой долг студента по отношению к учёбе и возложенным на меня обязанностям по обеспечению законности и правопорядка, хранить государственную и служебную тайны.

– Клянусь! Служу Амальгаме, служу закону!

С каждой клятвой голоса студентов становились твёрже. Тимур чувствовал, как торжественные обещания всё глубже проникают в душу. Последнее «клянусь» отдалось в самом сердце. Мама… Жаль, она этого не видит. Теперь пути назад точно нет. Он не сможет нарушить данные обязательства, так же как не нарушала Кодекс чести странника Агата. «Ну что, Тим, придётся тебе стать достойным студентом и настоящим профессионалом, чтобы людям, которые за тебя поручились, не пришлось краснеть».

После торжественной части всех распустили, и толпа студентов слилась с гостями. Вокруг слышались смех и поздравления. Тимур пробрался к сидящему в стороне проводнику.

– Тим, это… было… так… – глаза Кренделя увлажнились. – Жаль, Агата этого не видит.

Тимур кивнул и встал рядом.

– Ты видел Тартаскони? – перевёл он разговор на другую тему, чувствуя, что сейчас сам не удержит слёз. – Не поверишь – вылитый наш директор.

– Детского дома? – Крендель поискал глазами сенатора, но увидел лишь удаляющийся развевающийся чёрный плащ. – Надо же, – покачал он головой. – Такой же высокомерный, как Тартаскони?

– Почти один в один.

– Странно, кажется, что в твоём мире двойников вокруг тебя слишком много.

– Вот и я о том же, – ответил Тимур. – Надо об этом подумать.

– Дерзай, – легко согласился Крендель. – Ты у нас мозг агентства, а я прозаичен до невозможности. Есть хочу, одним словом.

Тимур рассмеялся.

– Домой?

– Через мясную лавку?!

Нажарив полную сковороду колбасы, они решили расположиться в саду, чем несказанно обрадовали Торопыжку. Она умостилась на кроссовке Тимура, периодически отлучаясь на охоту за букашками. Крендель развалился на траве, блаженно закрыв глаза. Солнечные лучи пробивались сквозь ветки каштана, отчего листья становились золотыми. Всё вокруг дышало покоем. Казалось, даже ветер не хотел нарушать эту умиротворённость.

– Если двойники чувствуют друг друга и у них есть пусть обрывочные, но общие воспоминания, – рассуждал Тимур, расслабленно откинувшись на спинку кресла, – тогда получается, Константин Михайлович знает про меня или догадывается, так? У меня давно возникло такое подозрение, слишком часто он крутится рядом, странные вопросы задаёт. А может, следит исподтишка?

Крендель кивнул, взял со стоящей на траве тарелки большой кусок колбасы и сосредоточенно начал пережёвывать.

– Угу, – поперхнувшись, согласился проводник. – Видимо, так.

– Надо осторожно расспросить Лисёнка и Лиану про сны. Что они видят? – лениво заключил Тимур, чувствуя, что засыпает.

Проснулся он вечером. Солнце катилось к закату, и потянуло лёгкой прохладой. Проводник с пристроившейся рядом Торопыжкой громко сопел. Было удивительно тихо, даже вечно жужжащие мухи куда-то подевались. Вдохнув полной грудью, Тимур посмотрел на дорогу. Пусто. Последнее время всё реже встречались странники, возвращающиеся домой. Иногда ему казалось, что с пропажей Пэквы на аллее Серебристых каштанов остался он один.

– Крендель, хватит спать! – громко сказал Тимур и хитро добавил: – Ужинать пора!

– Так что, бежим, вперёд, на кухню! – сразу среагировал проводник, открыв глаза.

– Как ты думаешь, – деловито продолжил Тимур, делая вид, что о еде никакого разговора не было, – с чего нам начать поиски в академии? Может, у декана есть информация?

– Не факт, – голос Кренделя сразу потускнел, – его могли просто поставить в известность, а точного места отправки не сообщить.

– И что тогда? – нахмурился Тимур.

– Ничего, найдутся и другие варианты. Не торопи события, сначала походи на занятия, потолкайся среди студентов. Узнаешь много интересного. Тем более некролога Пэквы не было, значит, она жива.

– Некролога? – голос Тимура дрогнул.

– А ты как думал, она такой же житель Амальгамы, как и все остальные. Если бы такое, тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул Крендель, – случилось, об этом бы обязательно напечатали.

– Но вдруг человек пропал?

– Если житель Амальгамы в течение года не проходит по документам организаций, связанных с оплатой света, воды, и его не фиксирует Зеркальная башня, то полиция обязана проверить место жительства гражданина. Только после подтверждения отсутствия даётся объявление о пропаже. Ты забыл дело Беркович?

– Точно, – обрадовался Тимур, выводы Кренделя давали надежду.

– Значит, всё в порядке. Возможно, мы зря волнуемся, Пэква на серьёзном задании и не имеет возможности выйти на связь. Ты рюкзак на завтра собрал? – внимательно посмотрев на Тимура, спросил Крендель.

– Нет ещё, да и что туда класть – ручку и тетрадку?

– Завтра получишь учебники и ощутишь тяжесть знаний, – ответил проводник с ухмылкой.

Утро в академии действительно началось с посещения библиотеки. Тимур держал в руках длиннющий список учебников и причитал.

– Да я в жизни этого не прочитаю. Учебник по криминалистике, по одорологии, по…

– Куда ты денешься, – весело усмехнулся Крендель, его радовала эта предучебная суета.

– Хорошо тебе говорить, у меня ещё там школа есть. А как же расследования? – Тимур расстроился.

– Дорогой мой Тим, – торжественно начал проводник, – если человек правильно распределит своё время, то его точно на всё хватит.

– Кто бы говорил, – фыркнул Тимур. – У тебя время в основном распределено между кухней и тахтой.

– Не завидуйте, юноша. Зависть – плохое чувство, – гордо произнёс Крендель. – Кесарю кесарево, а кому-то и дремать надо. Ты только подумай о моих мучениях! В академии нет мягких ковриков, мои бедные бока будут незаслуженно страдать во имя науки.

– Ага, щас прямо и начну сочувствовать. – Тимур почесал затылок, пытаясь сосчитать количество учебников.

– Жестокий друг, – с показной обидой произнёс Крендель. – Хватит высчитывать, пошли в библиотеку.

Тимуру с трудом удалось запихнуть в рюкзак лишь часть книг, оставшиеся он решил взять на следующий день.

– Надо было брать только те, которые сегодня нужны на занятиях, а остальные – перед уходом домой, – высказался Крендель.

– Ты не мог раньше посоветовать? – рассердился Тимур, пытаясь надеть объёмный рюкзак.

– Кто ж нас, вечно спящих-то, спросит? Молодые всегда считают себя умнее, – съехидничал проводник и, гордо подняв голову, зашагал к аудитории № 4.

Тимур не выдержал и рассмеялся, у него вдруг поднялось настроение.

– Ну извините, партнёр, – крикнул он.

– То-то же. Принимается, – не поворачиваясь, ответил Крендель, – донести рюкзак не предлагайте.

Тимур с трудом сдержал смех и двинулся следом.

Первая пара – криминалистика. Студентов оказалось немного – аудитория была почти пуста.

– Добрый день! Приветствую вас на кафедре криминалистики, – преподаватель поднял голову и внимательно посмотрел на присутствующих. – Криминалистика – это…

Профессор оказался совсем не таким, как представлял себе Тимур. Педагоги Полицейской академии виделись ему статными мужчинами с атлетическим телосложением и с командным голосом. Альберт Фучик был полной противоположностью. Низкорослый человек с копной растрёпанных седых волос, должно быть, прекрасно смотрелся бы в саду: в кресле-качалке, укутанный пледом, с толстым томом по садоводству, – но никак не в аудитории. Из-за массивной кафедры выглядывали только голова и сутулые плечи. Рубашка с мятым воротничком и синий костюм, который давно потерял форму, потому что ему приходилось обтягивать довольно плотное тело, никак не сочетались с блестящими лакированными ботинками огромного размера. Густые усы практически полностью закрывали рот, из-за чего невозможно было отличить насмешку от серьёзности на его бледном уставшем лице.

– Профессор Фучик – один из лучших в криминалистике, – прошептал Крендель, с восторгом разглядывая преподавателя. – Его ученики всегда самые достойные и высококвалифицированные полицейские.

Тимур молча кивнул, радужное настроение улетучилось, он чувствовал внутри смесь напряжения и раздражения. Ночью ему так и не удалось уснуть, поэтому сейчас хотелось только одного – очутиться дома, в любимом кресле, и слушать мерный храп Кренделя.

Аудитория находилась на первом этаже академии. Тимур посмотрел в открытое окно, выходившее в парк. Гигантские кусты, остриженные в форме животных, выглядели фантастически – огромный лев затаился перед атакой; двухметровый слон, задрав хобот, трубил тревогу; изящная пантера, выгнув спину, готовилась к прыжку. Фантазия садовника восхищала. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву и разбрасывали алмазные крапинки на сером галечнике садовых дорожек. У Тимура было странное для такого торжественного дня ощущение грусти. Он сидит в аудитории, в которой сидела его мама и ещё куча неизвестных ему родственников. Они ходили среди этих массивных, потрескавшихся от времени столов-парт из тёмного дерева, спорили, смеялись, а кое-кто, вероятно, и плакал. Возможно, на одном из них маминой рукой нацарапано «Класс!!!», так же как на его откидывающейся крышке.

– Тим, – на него с пониманием смотрел Крендель, – ничего, всё будет хорошо. – Проводник привалился горячим боком к ноге Тимура.

– Я знаю!

«Красивое слово “хорошо”, мягкое и успокаивающее, но не всегда гарантирующее обещанное. “Хорошо” ещё не означает, что мне удастся найти и вернуть в Амальгаму Пэкву, равно как и то, что моё зачисление – осознанный выбор судьбы полицейского».

– Молодой человек! Может быть, вы обратите, наконец, внимание и на меня?!

Тимур вздрогнул от строгого окрика преподавателя и автоматически подскочил.

– Извините.

– Так как я вижу проводника, то вы, если не ошибаюсь, Косачевский?

Тимур смутился и покраснел.

– Да.

– Садитесь. Если мы перешли на личности, то, как это принято в приличном обществе, давайте представимся. – Профессор достал толстый журнал и перелистнул страницу. – Так, Айнауткон Айванат.

Тимур оглянулся. С соседней парты поднялся высокий стройный юноша со смуглой кожей, светлыми волосами и узким разрезом глаз.

– Онкилон[11], – прошептал Крендель, – древний народ Чукотки, отличные воины и мореходы из Семьдесят второй параллели.

– Ильма Сворожич.

Из-за стола впереди поднялся и вышел в проход коренастый парень с атлетической фигурой. Особенно поражали его широкие плечи и мощная шея, которые контрастно выделялись на фоне низкого роста.

– Гмур[12], – снова прошептал Крендель. – Они до сих пор живут под землёй и воюют с подземными драконами.

– Пирифой Элат.

– Лапиф[13] из фессалийского племени, из Двадцать четвёртой параллели.

– Альберих Зигл.

Тимур увидел маленького человечка ростом около метра, с всклоченными рыжими волосами.

– Нибелунг[14], воинственный народ, обладающий несметными сокровищами, из Шестьдесят девятой параллели.

Остальных студентов, чьи имена называл профессор, Крендель сопровождал единственной характеристикой – амальгамцы. Лишь раз он удивлённо округлил глаза, когда прозвучала фамилия Петерссон.

– Ого, вот это нам повезло, сын начальника полиции! – хмыкнул проводник и снова растянулся на полу рядом со столом.

– Это сын капитана Ларса? – Тимур с интересом разглядывал толстого неуклюжего мальчишку с коротко стриженными волосами и пухлыми красными губами.

– М-да, – протянул Крендель. – Никогда бы не подумал, что он его родственник.

Олав, словно почувствовав, что о нём говорят, тревожно обернулся. Но при взгляде на Тимура покраснел. Выглядел он очень несчастным.

– Теперь, когда все приличия соблюдены, перейдём к тому, из-за чего мы здесь собрались. – Фучик встал, заложил руки за спину и начал прохаживаться около доски. – Надеюсь, мне не стоит снова объяснять вам, что такое криминалистика?

По аудитории пронёсся одобрительный гул.

– Поэтому начнём с главного. Как вы уже догадались, объектами криминалистики являются, с одной стороны, преступление, а с другой – предварительное расследование, судебное разбирательство и, самое главное, предупреждение правонарушений! – профессор поднял указательный палец. – Вы – будущие полицейские, и именно вам предстоит взять на себя ответственность за признание человека преступником, – Фучик специально делал ударение на местоимениях, стараясь подчеркнуть личную ответственность сотрудника правопорядка. – Именно вы будете доказывать степень вины человека и выбирать меру наказания за проступок. Поэтому каждый должен приложить все свои умственные и физические способности для построения доказательной базы и использовать как можно больше методов при расследовании. Согласны со мной?

Студенты закивали. Тимур растерянно смотрел на сокурсников, он почти ничего не понял из пафосной тирады профессора.

– Прекрасно. Тогда перейдём сразу к делу. Что происходит, как только вы прибываете на место преступления? – Фучик хитро улыбнулся.

– Осматриваем, где и что произошло, – громко сказал кто-то.

Тимур посмотрел вокруг, но не понял, кому принадлежал ответ. Зато наткнулся на затравленный взгляд Олава Петерссона.

Интересно, что так напугало мальчишку?

– Не осматриваете, а наблюдаете, дорогой мой друг, наблюдаете! – Профессор уселся на стул и закинул ногу на ногу, покачивая блестящим носом лакированного ботинка огромного размера. – За предметами, которые там видите, за людьми – за свидетелями или родственниками, за их поведением, за тем, что они из себя представляют, насколько устойчивы психически. Умение наблюдать и способность делать правильные выводы, пожалуй, самые важные качества полицейского-следователя. Иногда первое впечатление от места преступления является ключом к разгадке. Второе, не менее важное действие – описание. Замечая мельчайшие детали происшедшего, вы подсознательно фиксируете не только факты, но и ощущения. Иногда следователь интуитивно обращает внимание на не самый примечательный на первый взгляд предмет, который впоследствии оказывается очень важной уликой.

Тимур вспомнил зелёную краску из дела семьи О’Ши.

– Есть же фотоаппарат, зачем такие сложности? – пожал плечами Альберих Зигл.

– Вы считаете, что это проще? – сердито фыркнул профессор Фучик.

– Глупый мальчишка, – проворчал Крендель, – болтает, о чём и понятия не имеет.

– А что сложного? Щёлкай да щёлкай, – уверенно продолжал Альберих Зигл.

Над столами пронеслись сдавленные смешки. Тимур промолчал, стараясь не привлекать к себе внимание.

– Сделать фотографию места преступления – это, мой друг, не запечатлеть пейзаж на прогулке, – строго отчитал его профессор. – Это метод фиксации деталей, связанных с расследованием: расположение объектов, обстановка. Значение снимков велико! – Фучик подскочил со стула и, заложив руки за спину, зашагал между рядов. – Они необходимы для идентификации улик при проведении экспертизы и многого другого, о чём вы узнаете на следующих курсах. Надо же – «щёлкай да щёлкай», – он осуждающе посмотрел на студентов. – Придёт же такое в голову! А вы знаете, что существует несколько видов криминалистической фотографии? – обратился он к Альбериху Зиглу.

Теперь Тимуру была видна лишь спина профессора и скрещённые руки.

– А: визуальная фиксация места преступления или хода следственного эксперимента при очной ставке и во время проведения обыска. Б: съёмка потерпевших – как живых, так и мёртвых. В: запечатление важных улик – отпечатков ног, рук, следов орудий преступлений, документов и многого другого, что имеет очень большое значение при расследовании, – не дожидаясь ответа Альбериха, перечислил Фучик. – При этом, если, конечно, вы хороший полицейский, – ехидно произнёс профессор, обращаясь к смущённому Зиглу, – снимки следует делать с нескольких ракурсов, не исключая панорамную, макро– и микросъёмку. Может, расскажете нам, что это такое?

Нибелунг встал и, стараясь не встречаться взглядом с преподавателем, уставился на пустую доску.

– Ну, слушаем, – Фучик весело смотрел на Зигла, склонив голову набок.

– Я… я… это… – И Альберих замолчал.

Тимур сочувствовал ему: оказаться под прицелом насмешливых взглядов однокурсников – ситуация не из приятных.

– Садитесь, – махнул рукой профессор.

Зигл плюхнулся на стул под сдавленные смешки и зло стрельнул глазами по аудитории. Он обязательно запомнит каждого, кто позволил себе смеяться над ним. Запомнит – и отомстит.

– Кому-то весело? – Фучик обвёл студентов строгим взглядом. – Ну что ж, посмеёмся вместе. Задание первое.

Студенты зашуршали, открывая тетради для записи. Тимур напрягся: интересно, сможет ли он справиться?

– Начинается самое главное, – Крендель самодовольно улыбнулся и прикрыл глаза.

– Кеб господина N в полдень сбил прохожего, – профессор вернулся за кафедру и достал из конверта пачку фотографий. – Но хозяин транспортного средства утверждает, что в это время находился в другом месте и занимался любительской съёмкой, поэтому никак не мог совершить наезд на потерпевшего. Перед вами кадры, сделанные подозреваемым, – он прошёлся между рядами, раскладывая на каждом столе снимки. – Даю вам десять минут, чтобы доказать, что подозреваемый N лжёт и вводит следствие в заблуждение. Начнём. Время пошло. – Довольный профессор уселся за кафедру, потирая руки.

Тимур растерянно смотрел на фотографии, лихорадочно соображая. Ничего необычного. Деревья, кустарники. Гуляющие люди.

– Не дёргайся и не спеши, у тебя всё получится, – успокоил Крендель, не отрывая глаз от маленькой жёлтой птички, вспорхнувшей на подоконник.

– Спасибо, – обиделся Тимур. – Мог бы и помочь.

– Ещё чего, ты же знаешь, не в моих правилах нарушать правила. О, как получилось складно, – Крендель почесал нос и положил голову на лапу. – Работай, Тим, работай.

Тимур глубоко вздохнул и снова взял снимок в руки. В конце концов, не казнят же его за неправильный ответ. В академию приходят учиться, значит, ошибок не избежать. Он детально рассмотрел фотографию, но так и не заметил ничего примечательного.

– Время, – радостно сообщил Фучик. – И кто у нас самый смелый?

В аудитории повисла тишина.

– Понятно, – веселился профессор. – Итак, когда произошло преступление?

– В полдень, – ответил недружный хор голосов.

– А на снимке… – Фучик выжидающе обвёл всех взглядом. – А на снимке… – медленно повторил он. – Не слышу ни единой идеи. – И серьёзно добавил: – Печально, я не ожидал многого, но хотя бы один ответ.

Тимуру показалось, что профессор смотрит именно на него, и опустил глаза, стараясь не встретиться с ним взглядом.

– Понятно. Даю подсказку. Какое время суток на снимке? Вы можете определить? Или в школе вас и этому не научили?

Тимур ещё сильнее склонил голову, половина студентов сделала то же самое.

– Ясно. Надеюсь, все видят деревья? А тени, падающие от них, вам ни о чём не говорят? Не на меня смотрите, а на фотографии, – рассердился профессор. – Длинные тени бывают только…

Фучик выжидающе посмотрел на студентов, но, так и не дождавшись ответа, разочарованно добавил:

– О, blbeček. Утром или вечером, соответственно. А кебмен утверждает, что сделал их в полдень. Всё очень, очень просто, если немного использовать свои серые клеточки, – профессор демонстративно постучал пальцем по виску.

Тимур сдвинул брови. Как же так? Он даже не придал этому значения. Крендель прав, здесь он получит знания, которые так необходимы для расследований. Одной интуиции иногда катастрофически не хватает.

– Первый опыт не удался, поэтому продолжим. Для вас у меня приготовлена ещё одна задачка.

– Я же говорил тебе, будет очень интересно, – подмигнул Крендель.

– Угу, – согласился Тимур, с тоской глядя на профессора.

Что бы он ни предложил, студенты всё равно в очередной раз почувствуют себя идиотами.

– Криминалистическая съёмка должна вестись с разных ракурсов для более детальной фиксации места происшествия. Чтобы не быть голословным, предлагаю небольшой эксперимент. Сейчас я снова раздам вам фотографии, – Фучик прошёл по аудитории, раскладывая снимки. – Вы должны внимательно их рассмотреть и рассказать мне, что вы о них думаете.

Тимур потёр руками лицо. «Давай, соберись, ты же детектив, смотри, остальные уже… Ага, у других такие же вытянутые лица, как, наверное, и у тебя, когда ты смотришь на новое задание».

На фотографиях, сделанных с разных ракурсов, был изображён песчаный пляж с двумя расходящимися цепочками следов.

– Дай посмотреть, – Крендель с интересом заглянул через плечо. – Что ты думаешь?

– Это…

Тимур не успел договорить, как со всех сторон стали раздаваться ответы.

– Двое прошли по пляжу в разные стороны.

– Blbeček, – профессор недовольно сдвинул брови. – Я просил внимательно рассмотреть снимки, – сердито сказал он.

В кабинете повисла тишина.

– Что такое blbeček? – тихо спросил Тимур у Кренделя.

– Бестолочь, – хмыкнул тот в ответ и вытянулся во всю длину.

– Один человек прошёл сначала туда, потом обратно.

Смущённый Олав опустил глаза, словно испугался собственных слов.

– С чего вы взяли, Петерссон? – заинтересованно спросил Фучик.

– Размер ноги и деформированный мизинец одинаковы в обоих случаях, – сбиваясь, произнёс Олав и уткнулся в пол.

– Молодец, chytrá holka, – улыбнулся профессор.

– С-с-спас-сибо, – заикаясь, пролепетал ошарашенный мальчик.

– Кто хочет что-нибудь добавить? – профессор обвёл студентов взглядом. – Неужели больше никто ничего не заметил? Смотрим не на меня, а на фотографии! И думаем, думаем! – он повысил голос.

– У человека была ноша, от которой он избавился, – вырвалось у Тимура.

– Доказательства? – Фучик пытливо посмотрел на него.

– Глубина следов. Отпечатки в одну сторону более глубокие. Он что-то нёс, поэтому и вес был больше.

Крендель гордо поднял голову и насмешливо обвёл всех взглядом.

– Вы частный детектив, насколько я знаю? – профессор внимательно глянул на Тимура поверх очков.

Странник кивнул, смутившись обращённых на него взглядов сокурсников.

– Ну что же, – преподаватель довольно потёр руки, – Петерссон и Косачевский продемонстрировали нам, насколько важны внимательность и логическое мышление при анализе улик и доказательств. На сегодня всё. На следующих занятиях мы более серьёзно займёмся разбором теории криминалистики.

Тимур с Кренделем вышли из аудитории последними. В коридоре было шумно, студенты оживлённо делились впечатлениями от лекции.

– Старик считает себя самым умным. У моего отца за время учёбы крови попил о-го-го, – Ильма Сворожич с чувством превосходства рассказывал о Фучике окружившим его сокурсникам. – А главное, он слепой как крот, и очки не помогают. Списывать можно не скрываясь.

– Дурак ты, Ильма, – процедил сквозь зубы проходящий мимо Айнауткон Айванат. – Сильно тебе списывание сегодня помогло бы? Здесь думать надо, а не языком болтать.

– Что ты сказал? – Ильма ухватил Айнауткона за рукав.

– Что слышал, – твёрдо ответил тот.

Они сцепились, схватив друг друга за пиджаки.

– Отпусти его, – тихо сказал Крендель.

Ильма зло усмехнулся, но от Айнауткона отошёл.

Тимур был приятно удивлён уважением, с которым студенты посмотрели на проводника. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как за спиной раздалось:

– Эй, жиртрест, подвинься, весь коридор занял! Целый день, наверное, блинчики трескаешь!

Тимур обернулся: Сворожич толкнул растерянного Олава, и тот, не удержавшись, упал.

– Какое безобразие, – возмутился Крендель и угрожающе оскалился.

Ильма, стараясь скрыть страх, медленно отряхнул пиджак, повернулся и направился в другую сторону.

– Сильно ударился? – Тимур протянул Олаву руку.

Мальчик с недоумением посмотрел на него и, покачав головой, встал сам.

– Н-н-нормально, – пробормотал Петерссон, пытаясь привести форму в порядок.

– Пошли с нами обедать, – вдруг вырвалось у Тимура.

Крендель с удивлением глянул на странника.

– П-правда? – Олав неуверенно замялся. – Не знаю д-даже…

– Пошли, – Тимур потянул его за рукав к выходу.

Следующая пара проходила на втором этаже на кафедре оперативно-разыскной деятельности и криминалистической тактики.

– Тема нашего занятия – один из важных пунктов расследования – обыск. Кто мне скажет, что это такое? – профессор Бенджамин Кинг собрал со стола ручки и карандаши и воткнул их в вазочку-кувшин, где уже торчала зубная щётка.

– Обследование помещения на предмет улик по ведущемуся расследованию, – автоматически ответил Олав.

– Именно так, благодарю вас, Петерссон. Прежде чем мы приступим к теории, предлагаю провести обыск на практике. В данной комнате, – профессор обвёл рукой аудиторию, – спрятана улика. Найдите её. Она небольшая, но очень приметная. И поскольку здесь не так много предметов, я думаю, вы прекрасно справитесь с этой задачей.

Студенты бросились к стеллажам и начали методично перебирать книги.

– Как она выглядит? – спросил Тимур у преподавателя.

– Неправильный вопрос, – ответил профессор.

– По какому делу проходит эта улика? – тут же сориентировался Олав.

– Правильно, Петерссон. По делу о краже картины. Но это вам не поможет. Вперёд!

Студенты с ещё большим рвением занялись потрошением книг. Затем дружно обследовали стены, плинтусы, заглянули во все парты. Поиски растянулись на полчаса, но результата не было. Ничего подозрительного найти не удалось. Уставшие и раздражённые, ученики разбрелись по своим местам.

– Не огорчайтесь, с первого раза получается не всегда. Для этого вы и поступили в академию, чтобы получить все нужные навыки и стать настоящими полицейскими. Правило первое, – продолжал профессор Кинг, – обыск – это командное дело. В первую очередь вы должны были разделить помещение на секторы и распределить обязанности. А уже после приступить к детальному обследованию и поиску, то есть начать собственно обыск. Кто назовёт совершённые ошибки?

– Мы все бросились искать одновременно, в одном месте нас было много, а в другом один-два студента, – раздалось с заднего ряда.

Профессор одобряюще улыбнулся и кивнул.

– Правило второе: обыск – это планомерные, систематические и тщательные поиски. Для этого следует осматривать каждый участок, последовательно передвигаясь вдоль стен по часовой стрелке или наоборот. Исследуются все без исключения предметы, вне зависимости от их расположения, – висящие на стенах, стоящие на полках или лежащие на полу, а также сами стены помещения. Ваши ошибки?

– Мы искали хаотично, где кому захотелось, – ответил Тимур.

– Правильно. Правило третье: всегда наблюдайте за поведением подозреваемых, за их реакцией на происходящее. Распознать эмоциональное состояние человека очень непросто, не каждый следователь имеет такой дар. Но постоянные тренировки, изучение жестов, мимики могут дать огромное преимущество. Часто во время обыска подозреваемые своим поведением дают возможность определить, где именно находится искомый предмет. Далеко не все способны управлять своими эмоциями, поэтому их легко заметить по выражению лица или по непроизвольным движениям. Очевидное волнение, страх или радость свидетельствуют о вашем приближении или удалении от нужной улики. Как вы думаете, чем можно усилить проявление таких эмоций?

– Мой отец рассказывал, что однажды ему удалось закончить обыск за пятнадцать минут. Он просто называл места, которые собирался осматривать. И преступник выдал себя, – подал голос Олав.

– Никогда не сомневался, что капитан Петерссон – прекрасный полицейский, – подмигнул профессор. – Он использовал так называемую словесную разведку. Отличная уловка, которая заключается в том, чтобы вслух называть планируемые зоны обыска и наблюдать за реакцией подозреваемого. Также хочу добавить, что немаловажно обращать внимание на очевидные несоответствия характера найденных предметов личности предполагаемого правонарушителя. Например, вы нашли лак для ногтей в доме заядлого холостяка, или картину в дорогой оправе в квартире с простой обстановкой, или, например…

– Зубная щётка на вашем столе, – вырвалось у Тимура.

– Браво, странник Тим!

– Если бы не ваша лекция, я бы в жизни не догадался, профессор.

Знакомство с жителями аллеи Серебристых каштанов, которое переросло в дружбу, положило конец одиночеству сына капитана Петерссона. Олав с Тимуром часто проводили время вместе и сидели за одной партой в академии. Он оттаял, стал более общительным и оказался очень толковым, но катастрофически закомплексованным парнем – полнота делала его неуклюжим, а заикание лишь усугубляло положение. Только с Тимуром Олав чувствовал себя уверенно и, самое удивительное, говорил почти не запинаясь.

– Не повезло мальчишке, – вздыхал Крендель, – такая светлая голова и в таком теле. Все судят по внешности, а то, что парень – умница, никто не замечает.

Тему старшего Петерссона они никогда не поднимали, делая вид, что с ним незнакомы. Олав тоже избегал разговоров о своей семье. Лишь однажды обмолвился, что у них с отцом очень сложные отношения.

– Папа сердится на меня, считает, что сын полицейского должен быть спортивным и выносливым, а я уж точно не соответствую этим параметрам.

Дорога к старому пруду вела через небольшой перелесок. Тимур редко бывал здесь из-за грунтовой дороги в бесконечных рытвинах. Но сегодня он совершил этот «подвиг» ради Лизы, которая хотела поведать ему какую-то тайну и именно на пруду.

– Там из наших редко кто бывает! – сообщила она и категорически отказалась назвать причину их путешествия.

Больше получаса они пытались преодолеть всевозможные ямки и канавки. Тимур устал, руки ныли. Лиза надсадно пыхтела сзади, толкая коляску через очередную колдобину.

Неожиданно из-за кустов появился мужчина и быстрыми шагами направился в сторону детдома. Тимур автоматически отметил про себя: «Каштановые волосы, короткая стрижка, карие глаза, широкие брови, сросшиеся на переносице, курносый нос, крупные, выступающие вперёд зубы, узкий треугольный подбородок, светлая рубашка, чёрные джинсы и серые кроссовки. Кажется, всё» – и ухмыльнулся. Занятия в академии явно идут ему на пользу. Теперь он на всё, даже происходящее здесь, пытается смотреть с точки зрения криминалиста.

– Приехали! – закричала Лиза, обогнула коляску и рванула вперёд. – Тимка, красиво как!

Старый пруд действительно не зря так назывался. Окружённый зарослями камыша и стройными белыми берёзами, с плавающими на водной поверхности жёлтыми кувшинками, это был кусочек нетронутой цивилизацией природы, что делало его красоту особенно притягательной. На берегу росли два старых вяза, словно созданных для того, чтобы на них залезать. При желании можно было без труда забраться на самую макушку, откуда, скорее всего, открывался шикарный вид на окрестности.

– Классное место, правда? Мы сюда рыбачить ходим! Нам Ник сделал удочки, я даже одного малька поймала! – Лиза вскарабкалась на вяз и уселась, свесив ноги.

– Красиво, – согласился Тимур.

Оказывается, он не всё знает про своего Лисёнка. Это плохо. Какой ещё Лиза может преподнести сюрприз?

– Я его, конечно, отпустила, он же совсем маленький. Пусть живёт, вырастает в большую рыбину и никогда не попадается рыбакам!

– Странная логика, зачем тогда рыбачить? – с улыбкой спросил Тимур.

– Мне с Ником интересно, мог бы и сам догадаться, – с досадой ответила девочка.

Тимур подкатился к остову скамейки с единственной перекладиной. Лиза, словно маленькая обезьянка, забралась ещё выше и встала, держась за ветку.

– Никого нет! – прокричала она, прикрыв ладонью, словно козырьком, глаза.

– Слезай, пожалуйста, там же высоко!

– Да ладно, Тимка, я тысячу раз здесь была, – беспечно махнула рукой Лиза.

– Лисёнок! – твёрдо повторил Тимур.

– Иду!

Подскочив к Тимуру, она достала из кармана шортов огрызок карандаша и склонилась над оставшейся целой доской.

– Теперь мы должны с тобой здесь расписаться, – строго сказала Лиза. – Ух, мальчишки совсем писать не умеют, можно было бы и поаккуратнее, растянули свои имена на всю доску. Для нас совсем места мало осталось, – она придирчиво осматривала исписанную перекладину.

– Зачем?

– Как зачем? – искренне удивилась Лиза. – Распишемся и число поставим. А через много-много лет, когда станем совсем-совсем старые, мы придём сюда и найдём наши имена! Здорово будет! – Она посмотрела на Тимура в ожидании поддержки.

– Конечно, – он пытался скрыть улыбку и серьёзно добавил: – Это напомнит нам об ушедшей молодости.

– Сейчас найду свободное местечко.

Лиза, высунув язык, сосредоточенно вывела печатными буквами своё имя. Отодвинулась, полюбовалась и протянула карандаш Тимуру. Он расписался рядом.

– А число?

– Сейчас.

– Теперь буквы нужно вырезать, чтобы не стёрлись. Я и ножичек прихватила, – деловито сообщила Лиза.

Потом они бросали камни в пруд и считали, от чьих расходится больше кругов. Плели из камышей корзину, правда, она получилась кособокой, но Лисёнок была счастлива.

– Тимка, я самого главного тебе не сказала! – воскликнула девочка.

– И чего же?

– Я тоже веду расследование, – заговорщическим тоном сообщила Лиза.

– Что? – Тимур опешил.

– Тебе же понадобится помощник, когда мы откроем детективное агентство?

– С чего ты взяла? – удивился Тимур, он никогда не говорил с ней об этом.

– Не знаю, мне кажется, детектив – твоё призвание, – повела плечами девочка.

– Ладно, потом обсудим. Так что там за расследование?

Лиза достала из кармана маленькую записную книжку, сделанную из обычной школьной тетрадки, и раскрыла её. На первой странице было аккуратно выведено: «Список подозрительных лиц». Тимур ожидал чего угодно, только не этого. Лисёнок очень серьёзно отнеслась к своему первому делу. Перечень состоял из шести человек, имена пятерых были зачёркнуты, нетронутым осталось только одно: Иван Иванович, или И. И., как называли его в детдоме дети.

– Кладовщик-то тебе чем помешал? – с интересом спросил Тимур.

– Их было намного больше, – ответила Лиза, – но потом я вычеркнула остальных. Мне не удалось ни одного из них уличить в каком-либо преступлении. Теперь остался только И. И.

Тимур растерялся: Лиза не просто удивила, она заставила посмотреть на неё совсем по-другому. Оказывается, он не только понятия не имеет о том, где сестрёнка проводит без него время, но и её саму не знает.

За списком следовал раздел «Подозревается», где было написано: «Имеет ключ от подвала и карманный фонарик».

– У меня тоже есть карманный фонарик, – с улыбкой возразил Тимур.

– Это другое дело!

– А ключи?

– Ты что, не понимаешь? – удивилась Лиза. – К замку идут всего три ключа.

– Откуда знаешь? – пытаясь не рассмеяться, сощурился Тимур.

– Я видела, как слесарь ставил замок на двери подвала и сказал директору: «Здесь три ключа». Один Константин Михайлович оставил себе, другой отдал Нику, а третий – пожарному. Так откуда взялся ключ у кладовщика? – с превосходством спросила Лиза. – Сразу понятно: сделал себе дубликат! А для чего?

– Для чего? – переспросил Тимур.

– Чтобы никто не знал, что он туда ходит! – торжественно заключила она.

– Очень интересно, – Тимур с трудом сдержал смех, кивнул и перелистнул страницу. – «Состав преступления»! Ты откуда такого набралась?

– Наша комната рядом с телевизором. Воспитательницы нас спать уложат и давай детективы смотреть, а мне всё слышно.

– «И. И. 23.06, – продолжал читать Тимур, – после отбоя открыл дверь подвала, зашёл и вышел, держа что-то под мышкой». Лисёнок, это-то ты откуда знаешь? – воскликнул он. – Ты ночью ходишь по территории?!

– Да нет, – успокоила Лиза, – у нас окна комнаты выходят как раз на погреб под столовой. Мне не спалось, открыла окно, а там И. И. с фонариком. Представляешь, наконец я нашла подозрительного человека! Зачем он ночью идёт в подвал? У него рабочий день давно закончился, и живёт кладовщик во Всеволожске. Я сама видела, как он пошёл на автобусную остановку и зачем-то вернулся! – возбуждённо рассуждала Лиза.

Тимур не отрывал взгляда от её лица. Вот тебе и маленький Лисёнок, да она многим амальгамским студентам сто очков вперёд даст.

– И что ты думаешь обо всём этом? – спросила Лиза.

– Первое: И. И. не хочет, чтобы его видели на территории детдома ночью, – автоматически ответил Тимур. – Второе: кладовщик что-то прячет в подвале.

– Это ещё не всё, – хихикнула малышка.

– Только не говори, что ты пошла за ним, – испугался он.

– Да не волнуйся, всё было хорошо!

– Лисёнок! – Тимур по-настоящему рассердился.

– Тимка, не злись, – Лиза обняла его за шею. – Я знаю, что должна была тебе сказать, но ты же не можешь со мной пойти. Не обижайся, пожалуйста.

Тимур подавил вспыхнувший гнев: Лисёнок права, какой он ей помощник со своей инвалидной коляской?

– Я вылезла через окно – и за ним, – перейдя на шёпот, продолжала Лиза. – Ой, Тимка, жути там натерпелась! Но представила, что ты рядом, и сразу перестала бояться. Дверь была приоткрыта, и я заглянула. И. И. спустился по лестнице, потом завернул, наверное, за угол, потому что свет фонарика исчез.

Тимур слушал её рассказ и чувствовал, что, с одной стороны, гордится бесстрашием Лизы, а с другой – что сердце сжимается от страха за сестру.

– Что дальше? – спросил он севшим голосом.

– Спустилась на несколько ступенек и нашла конфету. А потом страшно стало! Показалось, из темноты за мной кто-то наблюдает! И глаза появились. Глаза, представляешь?! Жуть! Я бежать! Правда, потом оказалось, что это наша кошка детдомовская Мурка за мной из подвала выскочила. Вот, – она протянула обёртку от конфеты. – Правда, съела её, ничего? Всё равно испортилась бы.

– Лиза, давай договоримся, больше никаких секретов от меня. Никогда!

– Не буду, – кивнула она. – Только не зови меня Лизой, пожалуйста, – несчастные глаза с мольбой смотрели на Тимура.

– Ох, Лисёнок!

– А ты мне поможешь? Проследим как-нибудь за ним? Ромку, если что, попросим.

– Не надо никого просить, я тебе и так всё расскажу. И. И. дружит с поварихой Клавдией. Скорее всего, они подворовывают продукты и прячут в подвале, а ночью кладовщик их выносит.

– Не может быть! Где доказательства? – сердито-воинственно спросила Лиза. Лёгкость, с которой Тимур разгадал дело, её расстроила.

– Тебе конфета не показалась знакомой?

– Нам такие на полдник дают, – растерянно ответила она. – Точно, на прошлой неделе ты мне ещё свои отдал.

– Что и подтверждает мои слова.

– Значит, из меня не выйдет настоящего сыщика? – разочарованная Лиза закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать слёзы. Она очень хотела удивить брата, готовилась, собрала информацию, а всё вышло совсем не так, как она себе представляла.

– Не выдумывай! Ты будешь великолепным детективом! Если уже в этом возрасте раскрываешь дела, то что будет дальше?!

– Но об этом я не догадалась, – Лиза неуверенно шмыгнула носом.

– А кто собрал улики? Кто провёл слежку? Без тебя и я бы не догадался, а ты со временем сама бы всё поняла. Лисята, они же умные! – произнёс Тимур с такой уверенностью, чтобы у Лизы не осталось и тени сомнения, что именно она раскрыла дело.

– Всё-таки ты лучший брат на свете! – зажмурившись, обняла Тимура девочка.

– Естественно! Твоя очередь кидать камни.

Глава 5

Нераскрытое дело Агаты

Высокий мужчина в светлом костюме появился у них вечером. Солнце уже почти закатилось за горизонт. Тимур расположился в кресле и читал одно из старых маминых дел. Торопыжка мирно дремала рядом, Тиму даже казалось, что он слышит её детское сопение. Пух уже сутки не появлялся дома, Тимур переживал и периодически поглядывал в окно в ожидании знакомого силуэта в небе. Нервничал он ещё и потому, что прошло уже целых три дня учёбы в академии, а ему так и не удалось выяснить что-нибудь о Пэкве.

Стук в дверь совершенно его не удивил, Тимур почему-то был уверен – сегодня предстоит новое дело. Ему нравилось учиться, но по настоящим расследованиям он определённо скучал.

– Добрый день! – На пороге стоял элегантный, атлетически сложённый мужчина.

– Здравствуйте, – Тимур открыл дверь шире, пропуская гостя вперёд. – Проходите.

Дремавший Крендель лениво приоткрыл глаз, но, решив, что ничего интересного не предвидится, сделал вид, что крепко спит.

– Я вас слушаю, – вежливо обратился Тимур к гостю. – Хотите чаю?

Мужчина отрицательно покачал головой.

– Тогда приступим к делу. Что вас к нам привело?

– Даже не знаю, с чего начать, – печально посмотрел на него посетитель.

– А вы расскажите то, что кажется наиболее важным, – ободряюще улыбнулся Тимур, внимательно рассматривая незнакомца.

На вид мужчине было чуть больше тридцати. Светлые, густые, коротко остриженные волосы, длинная чёлка с седой прядью зачёсана назад, волевой подбородок – классические черты красивого, породистого лица. Если бы не глаза… Потухшие, с тёмными кругами, они делали его болезненным. При всей внешней мужественности в госте чувствовалась какая-то надломленность, обречённость, отчего он казался совершенно беззащитным.

– Я так понимаю, вы тот самый детектив, о котором так много говорят в городе? – попытался начать разговор гость.

– О нас говорят? – поднял голову Крендель. – А поподробнее? Это интересно, можно узнать о себе много нового.

Тимур укоризненно посмотрел на проводника и пригласил незнакомца присесть в кресло. Торопыжка, почувствовав нового человека, подбежала и заглянула ему в лицо. Видимо, он ей понравился, поэтому она сразу залезла к мужчине на ботинок и затихла.

– Здравствуйте, – растерялся он, с удивлением разглядывая мерцелию.

– Извините, она такая неугомонная, если вам мешает, я сейчас…

– Нет-нет, – торопливо покачал головой незнакомец. – Я слышал об этих крохах, но никогда не видел. Очень милое существо.

Он протянул руку и осторожно погладил мерцелию. Та с радостью ответила на ласку и потёрлась о его ладонь.

Мужчина улыбнулся. Тимур обратил внимание, насколько обаятельным он стал в это мгновение.

– Давайте знакомиться, я Тим, это Крендель, милое полосатое создание – Торопыжка, – бодро сказал Тимур, как вдруг услышал крик спикировавшего на поляну археоптерикса. – И Пух! – радостно закончил он.

– Это… – Гость, открыв рот, несколько минут молча наблюдал за археоптериксом, который сложил крылья и уже заглядывал в окно.

– Теперь подожди, я занят, – рассмеялся обрадовавшийся Тимур. – У нас гости, веди себя прилично.

Пух обиженно пискнул и развалился на поляне, вытянув левую ногу с мощными острыми когтями.

– Ну вот, кажется, представил вам всю нашу семью. Извините, я вас перебил, – обратился Тимур к посетителю.

Мужчина начал путано рассказывать. Он то торопливо говорил, перескакивая с одного события на другое, то замолкал, погружаясь в воспоминания. Тимур с Кренделем его не перебивали. Судя по выражению лица гостя, он понимал, что поверить его словам очень трудно, даже невозможно, слишком неправдоподобно звучала история.

– Мы дружили с самого детства. Марек во всём был первым, самым талантливым, полным идей и разных замыслов, – глаза незнакомца чуть оживились. – Хотя, глядя на него, этого никто не мог и предположить: худой, небольшого роста, подвижный как ртуть. За ним было не угнаться – всегда в движении, всегда в поиске, – голос мужчины был пронизан любовью. – Мы всё делали вместе.

– Мы? – многозначительно посмотрел Тимур.

– Ой, извините, я не представился. Джереми Олдридж, бывший владелец антикварного магазина «Тайны времени» и галереи искусств «Ящик Пандоры».

После этих слов Крендель открыл оба глаза и навострил уши.

– Бывший? Вы разорились? – уточнил Тимур.

– Имущество было конфисковано в пользу вдовы погибшего Алании Гилберт. – Крендель, потянувшись, спрыгнул с тахты и уселся около стола.

– Так вы в курсе? – оживший взгляд Джереми снова потух.

– Это не имеет значения, в любом случае лучше услышать всё лично от заказчика, – Тимур укоризненно глянул на Кренделя. – А кто и что про вас говорит, нас совсем не интересует. И поверьте, всё сказанное здесь не выйдет за пределы этой комнаты.

Джереми нервно откинул чёлку назад и, ссутулившись, облокотился на стол.

– Как я уже говорил, мы с Мареком дружили с детства. Вместе учились в университете. Он блестяще его окончил, я тоже не отставал, но это благодаря моим спортивным достижениям, из-за них мне везде делали поблажки. Потом мы немного путешествовали, развлекались, пока не появилась Алания… Она удивительная – нежная, тонкая. Конечно, мы оба сразу в неё влюбились. Марек тогда как с ума сошёл. Какие он придумывал для неё подарки, какие разыгрывал представления! Однажды даже устроил ей ночь мангарий. Представляете?!

– Помню, помню, – хмыкнул Крендель. – Вся полиция Амальгамы ещё сутки гонялась за этими существами по городу.

– Да, да, – неподдельное восхищение другом не угасало в голосе Джереми.

– И кто это? – поинтересовался Тимур.

– Марек создал их из искр мангарии! – воскликнул Джереми, ожидая удивления слушателей.

– Мне это ни о чём не говорит, – пожал плечами Тимур.

– Искры мангарии – живые существа из Сто тридцать третьей параллели. Выглядят как крохотные огненные всполохи. Безобидны, живут всего несколько суток и очень трудно поддаются дрессировке. Как он смог их приручить, да ещё и заставить летать роем в определённом порядке? – Крендель с интересом посмотрел на гостя. – Помню, там были гигантские стрекозы, птицы и даже лилия.

– Понятия не имею, в этом был весь Марек! – улыбнулся Джереми. – Разве я мог с ним соперничать? Конечно, Алания выбрала его. Клянусь, я никогда не пытался встать между ними! Для меня это были не просто друзья, они стали моей семьёй. – Он снова ссутулился и опустил голову. – Мы построили дом на двух хозяев, одна половина принадлежала молодожёнам, другая мне. Наследство моих родителей позволило нам организовать фирму. Так исполнилась наша давняя мечта. Марек занимался поиском антиквариата, а я курировал экономическую часть. Всё складывалось прекрасно, доход превышал всякие ожидания. Четыре года назад родился Энтони. Вы не представляете, какая это была для нас радость! Чудесный малыш! Фирма процветала, денег было более чем достаточно, дружная семья – моё самое счастливое время!

– И год назад вы его убили, – неожиданно произнёс Крендель.

– Д-да, – Джереми сжался от его слов, как от удара.

Повисла гнетущая тишина.

– Тогда зачем вы к нам пришли? – Тимур с жалостью посмотрел на мужчину: убить своего друга…

– Не знаю… понимаете… я не мог этого сделать… не мог, – Джереми вскинул голову и посмотрел Тимуру в глаза. – Я не мог убить Марека, – неожиданно твёрдо произнёс он.

– Бывает такое, избавляются от родителей, не то что от друга, – скептически заметил проводник.

– Не знаю, что там может происходить с другими, – Джереми развернулся лицом к Кренделю, – могу отвечать только за себя. Я не убивал Марека, – тусклым, безнадёжным голосом повторил он.

– Вы хотите, чтобы мы доказали вашу невиновность, правильно я понимаю? Тогда придётся рассказать, как было на самом деле, ничего не скрывая и не придумывая. Мне нужны детали, иногда от них зависит всё расследование.

Наблюдавший за Джереми Тимур проникся уверенностью и почти почувствовал, что тот никого не убивал. Было в нём какое-то врождённое благородство, которое нельзя сымитировать. Оно отличало его поведение, движения, разговор. Какая-то неуловимая печать честности и нравственности, так редко встречающаяся у людей.

– Так что же произошло? Расскажите всё, как помните.

– Понимаете, Тим… Можно я буду вас так звать? – с грустью начал Джереми.

Тимур молча кивнул, доставая блокнот и карандаш.

– Получилась очень странная история. И я уже не знаю, где правда, а где ложь. – Мужчина задумался, уставившись в одну точку. – Всё так непонятно… У полиции своя версия, у меня – другая.

– Вы расскажите то, что помните, а о мнении полиции поговорим потом. – Тимур пошевелился, словно собирался поменять позу, но почему-то передумал и только улыбнулся краешком губ. – Мы вам поможем, не сомневайтесь.

Крендель скептически фыркнул и снова запрыгнул на тахту.

– Так вы мне верите? – На лице Джереми, сменяя друг друга, промелькнули недоумение, радость и неуверенность в том, что он всё понял правильно. Но, встретив открытый взгляд Тимура, сосредоточенно нахмурился. – За неделю до убий… всего этого, – по его лицу пробежала болезненная гримаса, – я познакомился с молодой парой – Дайзи и Рудольфом Дайсон. Прекрасные люди, умные, воспитанные, любители поэзии и музыки. – Он потёр пальцами виски и замолчал.

– Говорите всё, как было на самом деле. То, что вы расскажете, никогда не выйдет за пределы этого дома, – напомнил ему Тимур. – Постарайтесь вспомнить каждый день.

– О да. Понедельник… Я был на спектакле, шла пьеса «Лоскутное небо». При выходе из театра на меня налетел молодой человек и выбил из рук шляпу. Дайзи тогда ещё его пожурила, какой он, мол, увалень. Так мы и познакомились. Я проводил их до съёмной квартиры. Они оказались из Двадцать восьмой параллели, приехали к началу театрального сезона. Договорились встретиться на следующий день и сходить в только что открывшийся ресторан. У меня не так много друзей, круг общения всегда сводился к семье Марека, поэтому я был рад знакомству с молодой весёлой парой. Месяц был тяжёлый, мы долго заключали контракт с одной из фирм, и всё наконец-то разрешилось выгодной сделкой. Было что праздновать. Ресторан мне понравился. Знаете, такой маленький, уютный, посетителей мало, готовят отлично. Это был вторник, – Джереми потёр переносицу. – В среду я не смог с ними встретиться из-за деловых переговоров, а в четверг они предложили сходить в салон предсказаний. Я тогда посмеялся ещё, что не верю в пророчества, и отказался принимать в этом участие. В пятницу мы снова не виделись, теперь уже по причине занятости Дайсонов, а в субботу я весь день был на встречах. В воскресенье мы погуляли по набережной, как раз был День города, и договорились, что следующим вечером снова посидим в ресторане, отпразднуем отъезд моих новых знакомых. – Джереми запнулся и потемнел лицом, подыскивая нужные слова.

– Он погиб в воскресенье? – помог Тимур.

– Полиция утверждает, что я пришёл домой в три часа ночи, прошёл на половину Марека через общую дверь и ударил его ножом. Звучит так, будто убить человека мне так же легко, как заключить договор: пришёл, махнул подпись и отправился спать, – Джереми передёрнул плечами. – Но я не мог этого сделать!

– Почему? В жизни всякое случается: повздорили, затаили обиду, – наигранно простодушно подначивал Крендель. – Тем более Алания – первая любовь – каждый день на глазах. Вы завидовали их счастью. Такое бывает. И… не выдержали.

– Нет, – Джереми отрицательно покачал головой, в его глазах мелькнуло изумление, подбородок дёрнулся. – Чтобы убить человека, нужно его ненавидеть или злиться на него. Я никогда не испытывал и капли вражды по отношению к Мареку. А Алания для меня просто друг – и ничего более, – он говорил ровно, почти без эмоций.

– Что сказала полиция? – Тимур внимательно смотрел на мужчину. Возможно, спокойствие связано с тем, что он уже понёс наказание за содеянное и подвергся психической обработке. Ведь не зря же его отпустили и теперь он живёт вместе с семьёй Марека.

Тимур даже представить не мог, что Джереми чувствует каждый день, встречаясь с женой и сыном друга. Теперь он понял, насколько жесток и справедлив этот закон Амальгамы. Более тяжёлое наказание и придумать сложно – всю оставшуюся жизнь нести бремя вины в кругу людей, которые тебя, вероятно, никогда не простят.

– У них совсем другие сведения об этой истории, – печально усмехнулся Джереми. – И вы не представляете насколько. В течение той недели меня видели сначала в баре «Одинокий причал» на краю города, где в основном собираются люди, связанные с контрабандой, а я якобы пытался купить там медленнодействующий яд. Потом вечером в парке, где я будто бы рыдал на плече незнакомого человека, рассказывая о своей любви к Алании и выкрикивая угрозы в адрес Марека. Но я не был ни в одном из этих мест.

– Уверены? – уже с интересом посмотрел на него Крендель.

– Ну, если только я мог раздвоиться, – безучастно ответил Джереми.

– Подождите, – Тимур сдвинул брови, – у нас есть две совершенно разные версии одной и той же истории, я правильно понимаю?

– Не просто разные, а кардинально противоположные, – хмыкнул Крендель.

– Я хочу знать правду, – твёрдо сказал Джереми. – Для меня это очень важно, не могу я с этим жить… с кровью Марека на руках.

– Но всё же очень просто: у вас есть свидетели, почему полиция их не допросила? – удивился Тимур.

– Они исчезли.

– Как?

– Вот так. Оказалось, что того ресторана в Амальгаме вообще никогда не было. На празднике меня никто не запомнил – столько народу, неудивительно. Квартиру Дайсоны не снимали. И регистрацию пара с такой фамилией в Астральной башне не проходила. Понимаете? Их в природе не существует!

– Что-то я запутался, – недоумённо посмотрел на Джереми Тимур. – Так вы встречались с ними или нет?

– Встречался.

– А полиция утверждает, что ваша история просто выдумка, – сощурился Крендель. – Помню это дело. Оно очень заинтересовало Агату.

– Тем более мы берёмся за него, – решительно произнёс Тимур. – Где найти мужчину, у которого вы рыдали на плече?

– Не знаю, – Джереми вздохнул и устало потёр глаза.

– Тогда мы посетим места, где вы бывали с Дайсонами, – уверенно заявил Тимур.

– Конечно! – Джереми подскочил, не скрывая радости. – Куда сначала?

– Туда, где жили ваши новые друзья.

Квартира, которую снимали Дайсоны, находилась далеко от аллеи Серебристых каштанов, но они всё же решили прогуляться пешком. Стоял прекрасный солнечный день, лёгкий ветер гнал по небу облака, похожие на перья гигантской птицы. Тимур в очередной раз радовался, что в Амальгаме всегда лето: ни промозглых дождей, ни осенней сырости, ни морозной стужи.

Жёлтый двухэтажный дом ничем не выделялся среди остальных – цветочные кашпо на балконах и буйная зелень вдоль изгороди. Дверь в квартиру на первом этаже открыла миловидная женщина лет пятидесяти в тёмно-синем халате.

– Добрый день! – Тимур, стараясь произвести приятное впечатление, улыбнулся.

– Здравствуйте! – приветливо ответила женщина, но при взгляде на Джереми её лицо приняло испуганно-злое выражение. – Снова вы? Я пожалуюсь в полицию! Приходите, обвиняете во лжи, угрожаете. Сколько можно издеваться надо мной? Думаете, если богач, то вам всё сойдёт с рук?

– Извините, извините, – виновато зачастил Джереми. – Я понимаю, что надоедаю, простите, но выслушайте нас, пожалуйста.

– И не подумаю, – женщина попыталась захлопнуть дверь. – Теперь вы явились с поддержкой и снова будете меня допрашивать?! Ни за что! Совсем с ума посходили, порядочным людям покоя не дают!

– Подождите, – мощная лапа Кренделя не дала двери закрыться до конца. – Что вам стоит поговорить с нами? Или вы что-то скрываете?

– Я? – растерялась женщина. – Мне нечего скрывать, – она гордо подняла голову. – Господин Олдридж неделю изводил меня расспросами про эту несуществующую пару. Сто раз ему объясняла, что никогда и никому не сдавала свою квартиру. Бесполезно!

– А мы не могли бы зайти? Если, конечно, вы ничем не заняты. Просто пройдёмся по квартире, – Тимур просительно посмотрел на женщину. – Если вы уверены в своей правоте, вам нечего скрывать.

– Не знаю, стоит ли… Ладно, проходите. Надеюсь, после этого господин Олдридж перестанет меня изводить! – повысила голос хозяйка. – Можете звать меня Леонтия.

Скромная уютная квартирка в две комнаты, никаких излишеств. Старая добротная мебель, слегка потёртые ковры и дешёвые выцветшие шторы.

– У вас есть дети? – поинтересовался Тимур, остановившись у полки с мягкими игрушками ручной работы.

– Нет. Игрушки шила на заказ, пыталась свести концы с концами. На зарплату секретарши не разгуляешься, – с досадой объяснила хозяйка.

– Здесь всё было по-другому, – прошептал Джереми, когда Леонтия демонстративно отошла к окну и уставилась на улицу. – На этом месте были дорогой диван и кресла, здесь лежал шикарный ковёр, который стоит немалых денег. Портьеры из радужного фарма – чудесная вещь.

– Фарм – очень дорогая материя из Четырнадцатой параллели, – объяснил Крендель.

Во второй комнате стояла обычная деревянная кровать и тумбочка с книжным шкафом. Тимура удивил только железный крюк прямо на потолке.

– Полгода назад у меня умерла мама, – объяснила Леонтия, перехватив его взгляд. Она почему-то встревожилась и теперь следовала за ними по пятам. – К крюку крепилась перекладина, чтобы мама могла самостоятельно садиться.

Неожиданно затрещал телеграф, хозяйка извинилась и побежала в прихожую. Тимур быстро подошёл к тумбочке и открыл её. Она была набита лекарствами в ярких упаковках.

– Ого, – присвистнул Джереми. – Да тут целое состояние!

– Госпожа Леонтия, я могу попить воды у вас на кухне?

– Проходите, чистая посуда слева на полке, – хозяйка, не отрываясь, что-то быстро передавала по телеграфу.

Тимур набрал стакан воды и, отхлебнув несколько раз, провёл пальцем по новой сверкающей электрической плите.

– Нашли? – появилась Леонтия.

– А мы разве что-то ищем? Каприз заказчика, понимаете, парень малость не в себе, – вкрадчиво улыбаясь, тихо проговорил Крендель. – У вас идеальная чистота, позавидовать можно. Сразу видно – прекрасная хозяйка!

Женщина смущённо улыбнулась и покраснела.

– Разрешите помыть руки? – вдруг спросил Тимур.

– Пожалуйста, – Леонтия проводила его удивлённым взглядом.

Ванная была совсем крохотная, но прекрасно оборудованная. Титан, душ, раковина и фен над ней – совершенно новые. Тимур быстро сполоснул ладони и выскочил в прихожую, куда хозяйка уже выпроводила Кренделя с Джереми.

– Спасибо за понимание, – поблагодарил проводник и широко улыбнулся. – Господин Олдридж просто хотел лишний раз убедиться, что был не прав. Так мало пройдено дорог, так много сделано ошибок, – негромко напевая, закончил он. – Вы уж простите нас за назойливость, теперь мы понимаем, что зря вас подозревали.

– Ничего страшного, всегда готова помочь, – Леонтия зарделась.

Попытавшийся что-то сказать Джереми сразу сник под строгим взглядом Кренделя.

– Извините, что я вам надоедал, – промямлил он и выскочил в дверь первым.

Тимур тоже тепло попрощался с хозяйкой и покинул квартиру.

– Крендель, что за цитата об ошибках? – смеясь, поинтересовался Тимур.

– Стихи, мой друг, стихи небезызвестного тебе поэта. Есенин, – закатив глаза, ответил Крендель.

– Ты у нас, оказывается, любитель поэзии, – удивлённо хмыкнул Тимур.

– Не я, а прапрапрабабушка твоя, Аглая, – проводник, важно вышагивая, двинулся вдоль улицы.

Ресторан, по словам Олдриджа, находился рядом, на соседней улице, но теперь на его месте стоял магазин тканей. Продавец на их вопросы о ресторане отреагировал почти так же, как и Леонтия.

– Не морочьте мне голову, здесь всегда был магазин! Вы, господин Джереми, уже не первый раз сюда приходите! – гневно кричал он. – Я бы посоветовал вам обратиться к врачам. Не перекладывайте с больной головы на здоровую! Будете приставать – вызову полицию! – отрезал мужчина, выставляя их за дверь.

Тимур, недолго думая, перешёл на другую сторону улицы – там оказался точно такой же магазин, только немного меньше по размеру.

– Лавка Мейсона? Да он настоящий пройдоха! Я вообще подозреваю, что деньги он где-то украл, – радостно согласилась посплетничать хозяйка. – Держал захудалую лавчонку швейных принадлежностей, а тут через год отгрохал ремонт и стал торговать дорогими тканями. Откуда, спрашивается, деньги? Не от продажи же иголок? Наследство он получил, так мы и поверили, да у них в семье сроду богачей не было.

– Очень интересная получается история, – Тимур почесал затылок. – Где находится тот бар, в котором вы хотели купить яд? – обратился он к Джереми.

Они наняли кеб и через полчаса были уже на окраине Амальгамы. Серая унылая улица с обшарпанными зданиями наводила хандру. Бар располагался в полутёмном подвальном помещении одного из домов.

Крендель сморщил нос от сильного запаха кислой капусты и рыбы. Они огляделись: несколько столиков на четыре персоны, накрытых несвежими скатертями, пара ламп в противоположных сторонах бара, которые почти не освещали обитые тёмным деревом кабинки для посетителей. Было сумрачно и уныло, хотя свободных столиков не наблюдалось.

Бармен, пожилой представительный мужчина, цепким взглядом окинул компанию.

– Опять? Я же вам сказал, – он смотрел на Джереми. – Не буду я менять своих показаний – это были вы.

– Откуда такая уверенность? – спросил Тимур, стараясь говорить как можно вежливее. – Вы видели его лицо?

– Этот парень сидел в третьей кабинке прямо под лампой, и его седую прядь было видно издалека. Или вы хотите сказать, что мужиков с такой меткой здесь целая куча? – он возмущённо обвёл рукой зал. – Тем более я вытирал соседний стол, когда он рыдал на плече Эмили, – твёрдо ответил мужчина.

Джереми с каждым словом темнел лицом. Крендель, понимая, что он может не сдержаться и вступить в спор с хозяином, предупреждающе наступил ему на ногу.

– Мы можем с ней поговорить, с Эмили? – спросил Тимур.

– Да, вон она, на том же месте.

Они оглянулись: в третьей кабинке сидела женщина. Тусклый свет освещал только пышную причёску, разглядеть в полумраке лицо было невозможно.

– М-да, – протянул Крендель, – что-то мне здесь совсем не нравится. Как говорил один мой не очень воспитанный знакомый, тухлое местечко.

– Подождите меня, – направляясь к столику, сказал Тимур.

Эмили оказалась весёлой хохотушкой и без всяких ломаний согласилась рассказать, как всё было.

– А коктейль мне закажете? – в первую очередь поинтересовалась она и, получив подтверждение, сразу принялась болтать. – Джереми, так он назвался, когда я пришла, был очень даже навеселе и пригласил меня к столику. Смешной такой, весь вечер нёс какую-то чепуху, – хохотала Эмили. – Купил несколько напитков и всё рассказывал, что любит какую-то Аланию, а та замужем. Он ненавидит её мужа, но ничего не может сделать. У них совместный бизнес. Потом…

– Это он? – Тимур показал на Джереми, стоящего у барной стойки.

Эмили внимательно посмотрела на него.

– Наверное, – с сомнением произнесла она, – фигура очень похожа. Но я не уверена, здесь вечерами ещё темнее, так что точно сказать не могу. Пусть подойдёт поближе и снимет шляпу.

Тимур махнул рукой, приглашая Джереми с Кренделем подойти ближе.

– Вроде он, а может… – нерешительно протянула Эмили. – И да, и нет. Специально же не запоминала, мне важно было, чтобы он счёт оплатил. Я приезжая, денег всегда не хватает, а здесь есть возможность поесть за чужой счёт.

– Вы не могли бы снять шляпу? – попросил Тимур Джереми.

– Точно! Эту седую прядь я никогда не забуду. Ещё подумала, что она его совсем не портит. Ему очень даже идёт. Мне кажется, так экстравагантно и необычно, – продолжала тараторить Эмили.

– А посетитель, к которому он потом пересел, здесь часто бывает?

– Вальто? После того дня ни разу и не видела. Противный тип, жадный и злой. Всё время ржёт и гадкие шуточки отпускает. Я даже рада, что его в городе нет! Говорят, разбогател и куда-то уехал. Кстати, это он к нам подвалил. Сначала ко мне цеплялся, потом с этим парнем шептался, – Эмили кивнула на Джереми.

– Спасибо, вы нам очень помогли, – перебил её Тимур и довольно улыбнулся.

– А главное, чем? – поинтересовался Крендель, с подозрением вглядываясь в его сияющее лицо. – Мне кажется или твой довольный вид говорит о том, что ты узнал много полезного? Выкладывай, Тим, не мучай старого доброго друга.

– Всё потом, – тряхнул головой Тимур. – Мы можем посетить дом вашего друга?

Совсем поникший Джереми обречённо кивнул.

Здание в современном стиле выглядело изящным. Много бетона и стекла, наружные стены выкрашены в тёплые оттенки жёлтого с белой отделкой, что придавало дому лёгкость и изысканность – большая редкость в архитектуре.

– Дядя, дядя! – раздался радостный возглас, как только они открыли дверь.

В прихожую выскочил темноволосый малыш лет шести и, весело подпрыгивая, бросился к ним. Джереми подхватил его и прижал к себе.

– Почему ты так долго не приходил? Я сидел, сидел у окна, а ты всё не идёшь! – щебетал малыш, заглядывая ему в глаза. – Мне скучно без тебя, ты же обещал, что мы в лошадку поиграем, а сам весь день где-то ходишь!

– Прости, немного задержался. Всё, что обещал, исполню, а ещё куплю тебе механического коня, будешь настоящим наездником, – глаза Джереми светились нежностью. – Извини, сейчас я буду немного занят, а потом всё только для тебя.

– Энтони, сейчас же слезь! Ты уже взрослый мальчик, веди себя прилично. – На лестнице второго этажа появилась красивая женщина в чёрном платье.

– Ну, мам, – захныкал малыш.

– Иди в свою комнату. Сколько раз тебе говорить, не смей выходить, когда в доме посторонние люди, – она была непреклонна. – Что привело вас, господа, в мой дом? – довольно грубым тоном спросила женщина, спустившись на несколько ступеней.

Энтони, еле сдерживая слёзы, побрёл наверх.

– Извини, Алания, я привёл гостей, – Джереми сжался под её взглядом и стал как будто меньше ростом. – Мы ненадолго. Возникло небольшое дело, но мы вам не помешаем. Если ты, конечно, не против, – сбиваясь и краснея, проговорил он. – Разреши представить моих друзей…

– Меня это не интересует, – отрезала Алания и стала подниматься следом за сыном. – Я же не могу тебе запретить…

Конца предложения они не услышали – стояли и молча наблюдали за неестественно прямой спиной уходящей женщины.

– Я так больше не могу, – тусклым голосом произнёс Джереми, – невыносимо так жить. Она меня ненавидит, ненавидит и терпит, соблюдая при этом все приличия. Вы не представляете, какая это пытка, лучше бы убили меня, а не Марека.

– Энтони ничего не знает? – посочувствовал Крендель.

– Мы решили не посвящать его в детали. Мальчик слишком привязан ко мне, для него будет ударом, что любимый дядя убил отца. Он ещё такой маленький, – Джереми дрожащей рукой провёл по волосам. – Я даже боюсь представить, что случится, когда Энтони узнает.

– В доме есть кто-нибудь ещё? – перевёл разговор Тимур.

– Да, тётя Татти, двоюродная бабушка Алании. Она ослепла после болезни, и, когда осталась одна, мы забрали её сюда.

– Кто был дома, когда произошло убийство?

– Только Татти, Марек оказался здесь совершенно случайно. Его не должно было быть в городе – вся семья уехала к друзьям в долину. Если бы он не решил вернуться, всё сложилось бы иначе.

– Проводите нас, пожалуйста, на место преступления, – попросил Тимур.

– Там ничего не изменилось с того дня. Мы туда даже не заходим. – Джереми, ссутулившись, прошёл вперёд.

Мастерская Марека находилась в застеклённой мансарде. Комната была залита светом, проникающим из огромных окон. Солнечные блики скользили по покрытой толстым слоем пыли мебели.

– Я… я не могу, – задохнулся Джереми и застыл у двери. – Здесь всё напоминает о нём.

Тимур перешагнул через порог, раздалась лёгкая трель колокольчика, оповещающего о госте. Он прошёл вперёд. В середине комнаты стояла недоработанная скульптура несущегося коня. Удивительно реальная: грациозный поворот головы, растрёпанная грива, трепещущие ноздри. Глаза лошади были сделаны из отражающих свет серебристых кристаллов, отчего казалось, будто конь тревожно косится на присутствующих, норовя сорваться и умчаться прочь. Теперь Тимур понял, почему Джереми называл Марека гением.

– Его убили прямо за работой?

– Да, за столом, – сдавленно ответил Джереми, так и оставшийся у двери.

– Он не сопротивлялся?

– Нет.

– Этот звонок-колокольчик всегда был здесь?

– Да.

– Из дома что-то пропало?

– Нет.

На Джереми было жалко смотреть, он смертельно побледнел и как-то осунулся, взгляд потух и бессмысленно скользил по комнате. Крендель протиснулся мимо него и принюхался – пахло пылью и застоявшимся воздухом.

– Здесь было что-нибудь? – поинтересовался Тимур, остановившись около стола.

– Чашка. Разбилась, видимо, когда Марека… – Джереми замолчал, лицо исказила судорога: даже попытка представить картину преступления отзывалась в нём болью.

– А осколки?

– Полиция вернула их после следствия, – Джереми кивнул на пыльный пакет на настенной полке рядом с фотографией юных Марека и Джереми. – Всё хотел склеить, это была его любимая чашка, но так и не смог.

– Я могу их забрать? – спросил Тимур, не до конца осознавая, зачем они ему.

– Конечно. Вы можете взять всё, что посчитаете нужным. Если поможет в расследовании, я буду только рад.

– Для чего? – прошептал заинтригованный Крендель. – Будешь играть в пазлы?

– Не знаю, – прошептал Тимур, засовывая пакет с осколками в рюкзак. – Интуиция, наверное. Я могу поговорить с тётей Татти? – уже громче спросил он.

– Да, конечно. Нам придётся вернуться, её дверь следующая по коридору. Пройдёмте.

Небольшая чистая комната была плотно уставлена мебелью. Тёмные шторы наполовину задёрнуты, стены оклеены неяркими обоями в мелкий цветочек. Бабушка Алании, полная женщина с одутловатым лицом, сидела в кресле у окна.

– Что вам надо? – резко спросила она после извиняющихся объяснений Джереми.

– У меня лишь несколько вопросов, вы не могли бы на них ответить? – Тимур немного растерялся, когда она повернулась на голос. Глаза были подёрнуты мутной пеленой, казалось, в них не было зрачков.

– Зачем? – грубо спросила пожилая женщина.

– Мы хотим узнать правду, – мягким голосом начал Крендель.

– Правда в том, что друг убил друга, – резко оборвала его Татти.

– Он утверждает, что нет, – попытался спокойно продолжить разговор Тимур. – Вы совсем не допускаете мысль, что всё может быть иначе? И Джереми, возможно, не виноват.

– Ещё бы, кому захочется в таком сознаваться! Хотелось бы мне посмотреть на убийц, которые с радостью признали свой чудовищный поступок! – фыркнула Татти и отвернулась.

– Так вы ответите на вопросы? – несмело спросил Тимур.

– Спрашивайте, если пришли, – женщина недовольно перебирала губами. – Хотя не вижу смысла в этих разговорах. Суд давно всё решил и наказал виноватого.

Крендель мог поклясться, что она посмотрела именно туда, где стоял измученный Джереми.

– Вы ничего не видели, то есть, извините, не слышали? Какие-то звуки в комнате или рядом, может, шёпот или трель колокольчика? – Тимуру казалось, что сейчас он услышит что-то очень важное, и не ошибся.

– Шаги, – недовольно проворчала Татти.

– Кто-то проходил мимо? – встрепенулся Крендель.

– Нет, здесь, в комнате. У меня не настолько развит слух, чтобы слышать всё, что происходит в доме, – рассердилась женщина.

– Уверены? Может, вам показалось? Или вы задремали и… – напрягся Тимур.

– Такой вопрос задавали мне и полицейские, – резко ответила Татти. – Но я не дура и точно слышала шаги, – она воинственно вздёрнула подбородок. – Ещё спросила, что ему надо, но он только походил и ушёл.

– Вы видели Джереми? То есть я хотел сказать, это были его шаги? – смутился Тимур.

– Нет, у него совсем другая походка, да и топает он как слон. Шаги были другие, лёгкие такие, – Татти задумалась, словно попыталась воспроизвести в голове происшедшее, – сейчас я бы даже сказала – крадущиеся, но тогда решила, что новенькая горничная попутала комнаты. Недотёпа, каких поискать.

– В тот день в доме была прислуга?

– Нет, мы всех отпустили. Но я подумала, может, Алания передумала и оставила её за мной присмотреть.

– Долго тот человек находился в вашей комнате?

– Нет, несколько минут, не больше.

– Помогите нам восстановить картину происшедшего, пожалуйста, – попросил Тимур. – Я сейчас выйду и снова зайду, а вы направите меня дальше, хорошо?

– Зачем?

– Но вам же интересно узнать, что тот неизвестный делал в вашей комнате? – заинтриговал Крендель.

Татти сначала отказалась, но любопытство взяло верх, и она согласилась на эксперимент. Тимур остановился на пороге и прошёл к креслу, где сидела женщина.

– Нет, не туда. Попробуйте снова от двери.

Он сделал несколько шагов к кровати у стены.

– Нет, – покачала головой Татти. – Идите помедленнее, не торопитесь и не топайте, в конце концов, как Джереми!

Тимур двинулся к комоду с тонкой резьбой на дверцах. Женщина молчала. Он подошёл к нему ближе, в комнате повисла тишина.

– Да, он точно пошёл туда, – нервно рассмеялась Татти. – Что там? Отвечайте быстрее, мне же интересно!

– Это что-то вроде серванта, – Тимур разглядывал фарфоровые фигурки на полке.

– Горка. Ни в чём не разбирается нынешняя молодёжь. Ты ещё комодом назови, – фыркнула Татти. – Попробуй выдвинуть ящик. Другой! – азартно командовала она. – Нет, не то. Дверцу нижнюю! Нет. Верхнюю! Стоп! Именно этот звук я слышала!

На полке стояла фарфоровая шкатулка. Тимур осторожно поднял и опустил крышку.

– Да, именно такое позвякивание, я ещё подумала, как стекло брякает. Что это?

– Шкатулка, – ответил Тимур, разглядывая вещицу.

– Что там хранилось? – поинтересовался Крендель у Джереми.

– Обычные каменные бусы, Марек привёз их из какой-то параллели, ничего стоящего. Грубая работа, плохо отёсанный гранит, кажется, мы так и не смогли определить минерал, из которого они были сделаны. Выставлять на продажу не стали, а выкинуть жалко, вот они и лежали здесь. Камень такой грязно-зеленоватый с вкраплениями чёрного и с…

– С прожилками серого?

– Откуда вы знаете? – удивился Джереми.

Тимур не ответил, чувствуя, как сжалось сердце, – одну из таких бусин мама носила на тонкой серебряной цепочке. Подруги ругали её за отсутствие вкуса, а она, смеясь, отмахивалась от них.

Комната Татти находилась рядом с мастерской Марека. Преступник не мог ошибиться, он специально зашёл сюда из-за бус. Что же в них такого важного?

– Что вы узнали? – после долгого молчания устало спросил Джереми, когда они вернулись на аллею Серебристых каштанов. Ощущение безысходности сквозило в каждом его слове.

– Что вы не убивали своего друга, – просто ответил Тимур, не отрывая взгляда от лужайки за окном.

– А… а… как… – Джереми судорожно пытался задать вопрос. – Не может быть! Считаете, что я не виноват?! Не может быть, – снова повторил он.

– Что-то я не понял, вы же хотели это доказать или передумали? – хмыкнул Крендель.

Джереми испуганно затряс головой.

– Тим, мне тоже, кстати, интересно, откуда такие выводы? Рассказывай, по твоему довольному лицу я сразу догадался, что ты что-то высмотрел! И давай, пожалуйста, по порядку. – Заинтригованный Крендель даже забыл произнести свою коронную фразу «Может, поедим?».

– Хорошо, – кивнул Тимур, любуясь дремавшей у кресла Торопыжкой. – Первое – квартира Дайсонов, то есть Леонтии. У хозяйки в доме явно появились лишние предметы.

– Я не совсем понял, – растерялся Джереми. – Это как?

– Новая электрическая плита, сантехника в ванной, новые вещи на вешалке. Откуда они в бедной квартире скромной служащей? Да ещё за такой короткий срок? Сколько это всё стоит? – рассуждал Тимур.

– Тысяч тридцать, по моим самым скромным подсчётам, – задумчиво ответил Джереми.

– Сколько получает секретарь в небольшой фирме?

– От полутора до трёх амальгамумов, – ответил Крендель.

– При этом ещё и больная мать, затраты на лекарства. Они недешёвые, да? Те, что мы видели в тумбочке, – уточнил Тимур.

– Очень дорогие, некоторые из других параллелей. Ты к чему ведёшь? – спросил Крендель.

– В Амальгаме можно взять кредит?

– Нет, – отрицательно покачал головой Джереми. – Только рассрочки, и то на небольшой срок.

– Лотерея?

– У нас такие вещи не приняты.

– Всё могло бы объяснить наследство, но Леонтия даже не упоминала об этом. И её фразы «шила», «пыталась свести концы с концами» в прошедшем времени, то есть сейчас у неё с финансами всё благополучно. Ей кто-то заплатил за ложные показания: квартиру не сдавала, Дайсонов никогда не видела. С магазином та же история. Откуда у хозяина появились деньги на закупку дорогих тканей? Подозреваю, что источник у него тот же, что и у Леонтии. Он сдал свой магазин на одну ночь под мистификацию с рестораном, за что его щедро наградили. Вывески же не было?

– Нет, – заторможенно ответил Джереми. – Я ещё удивился, такой приличный ресторан, а уличной рекламы нет.

– М-да, – Крендель почесал за ухом. – Пока мне нечего тебе возразить.

– Теперь история с баром, где вы встречались с Эмили, – продолжал Тимур.

– Я не встречался, – встрепенулся Джереми.

– Знаю. Кто-то, очень похожий на вас или загримированный, сыграл роль, что, кстати, было не слишком трудно. Все в основном запоминали седую прядь, тем более в баре всегда полумрак. Вот и контрабандист разбогател, да так удачно, что сразу уехал. Теперь вернёмся к смерти Марека. Преступление было заранее спланировано. Во-первых, он знал своего убийцу.

– С чего… – вырвалось у Кренделя.

– Колокольчик в дверях должен был предупредить о приходе гостя, но Марек продолжает спокойно сидеть и работать за столом. Значит, человек не только не вызвал у него никаких подозрений, но и был близким семье. Марек не попытался встать и проявить гостеприимство. Теперь самое странное, – продолжал Тимур, – зачем кому-то понадобились дешёвые бусы? Убийца не взял драгоценности, которых в доме явно было достаточно. Что-то пошло не так? Что? Его спугнули? Если да, то свидетель не сообщил в полицию, а предпочёл промолчать. Почему? – Он потёр в напряжении лоб. – Не знаю, у меня вопросов больше, чем ответов. Кто знал, что бусы хранятся в вашем доме?

Джереми задумался, а затем удивлённо произнёс:

– А знаете, об этом знало не так много людей, не считая прислуги. Я, Марек, Алания, мой отец, он разбирался в ювелирном деле, но умер пять лет назад. Они не представляли никакой ценности, кому их можно было показывать?

– Фотография в студии, вас там трое, кто этот третий? – строго спросил Тимур.

– Как трое? – удивился Джереми. – Мы там вдвоём, как раз вернулись из поездки и праздновали нашу первую сделку. Точно помню, нас двое – я и Марек. Вы что-то путаете!

– Кто-то же нажимал на кнопку полароида, – слегка раздражённо сказал Тимур.

Крендель с тревогой глянул на него: никогда ещё странник не позволял себе подобное поведение в отношении клиентов.

– Сейчас, сейчас, – Джереми нахмурился, стараясь вспомнить. – Тайсон, Вилли Тайсон. Наш давний знакомый по университету и партнёр по бизнесу. Ему принадлежат пять процентов наших акций. После смерти Марека он принимает активное участие в бизнесе и… – Олдридж смущённо замялся, – в связи с тем, что сейчас дела идут не очень хорошо, нам пришлось продать ему ещё часть бумаг.

– Вот и возможный мотив, – констатировал Тимур.

– Вилли? Вы ошибаетесь, он милейший человек, – запротестовал Джереми. – Не может быть!

Крендель удивлённо переводил взгляд с одного на другого.

– Тем более он знал о шкатулке и бусах, – заключил Тимур.

– Откуда?

– На фотографии за вашими спинами на столе стоит открытая шкатулка, а рядом лежат бусы. Почему вы фотографировались в комнате Татти?

– Тогда она ещё не переехала. Это была наша кают-компания, – ответил недоумевающий Джереми.

– Извините, мне нужно отдохнуть и подумать, – вдруг сказал Тимур. Он действительно выглядел уставшим и немного подавленным.

Джереми смутился и засобирался.

– Вы не представляете, что для меня делаете. Появилась надежда, пусть и небольшая, что я не убийца. Даже если ничего не получится, я всё равно буду вам благодарен за неравнодушие. – И несмело добавил: – Можно я зайду на днях?

– Нужно, – задумчиво ответил Тимур. – И… извините, можете, конечно, не отвечать. Я новичок в Амальгаме и ещё многого не знаю… Как… как это всё происходит? – Он запнулся.

– Вы об этом… – сразу догадался Джереми. – Всё совершенно безболезненно: на голове закрепляют электроды, считывающие мозговую деятельность. Затем специальным оборудованием, без операции, ставят фиксаторы на миндалины, стимулирующие гипоталамус, если проще, на ту часть мозга, которая отвечает за гнев и агрессию. Вот и всё, – Джереми грустно улыбнулся.

– И как вы теперь себя чувствуете?

– Я не злюсь, не ору, не испытываю желания подраться, если вы об этом. Но и интерес ко многому потерял, ведь гнев не всегда отрицателен. Возникают, например, опасные ситуации, и нет возможности убежать, тогда организм реагирует агрессией. Это как рефлекс «бей или беги». Столкновение с препятствием, когда нужно достичь определённой цели, тоже вызывает гнев, но это помогает решить проблему и добиться своего. А я теперь потерял интерес к работе, к спорту – исчез азарт, а с ним и желание. Представляете, я даже не смогу защитить Аланию с сыном, если это потребуется. – Джереми плакал тяжело и скупо, не всхлипывая, не издавая ни звука, только смахивал слёзы и судорожно сглатывал.

Не ожидавший такой реакции Тимур растерялся, он впервые видел плачущего мужчину и не знал, чем его утешить.

– Ничего, дружище, мы ещё поборемся, – Крендель похлопал Джереми по плечу. Тот благодарно кивнул и вытер лицо платком.

– Извините, нервы совсем сдают. До свидания!

– До свидания! – попрощался Тимур.

– До встречи, – сказал Крендель.

Как только за ним закрылась дверь, Тимур достал из рюкзака осколки чашки и, разложив их на столе, занялся склеиванием.

– Я думал, ты спать пойдёшь, завтра же в академию. – Крендель зевнул и потянулся.

– Сейчас доделаю и пойду.

Проводник вздохнул и отправился на тахту.

– Крендель, Крендель! – тряс его Тимур. – Чашек было две, значит, я был прав, Марек совершенно не боялся этого человека, если собирался пить с ним чай!

– И зачем так орать? – спросонья недоумевал Крендель. – Откуда такая уверенность?

– Смотри, – Тимур гордо протянул ему осколок стекла. – Лишняя, понимаешь, лишняя. – На столе стояла вытянутая чашка из тонкого фарфора с изящным рисунком. – Значит, была вторая, преступник собрал её осколки, но один пропустил. И вот!

– Зачем ему собирать её осколки?

– Там же отпечатки пальцев!

– Ты что, спать не ложился?! – возмутился Крендель, поняв, что за окном уже взошло солнце. – Как ты на занятиях сидеть будешь?

– Ну да, – сразу потух Тимур. – Я полчасика подремлю, ты меня разбуди, хорошо? – И он, зевнув, лёг рядом с Кренделем.

Ещё толком не проснувшийся Тимур непонимающе таращился на табличку «Кафедра трасологии».

– Профессор Дамир Багдади, – представился студентам преподаватель. – Так как вы будущие полицейские и в основном мужчины, – он строгим взглядом обвёл студентов, – я думаю, мой предмет будет у вас одним из самых любимых.

Внешний вид профессора к этому совершенно не располагал: длинный, острый, изогнутый, как клюв коршуна, нос, две глубокие борозды, протянувшиеся от переносицы к уголкам рта, тонкие губы и выдвинутый вперёд подбородок. Не очень приятное лицо, но точно запоминающееся.

– Тема нашего занятия – стрельба из арбалета, – улыбнулся Багдади. Его угрюмое угловатое лицо стало мягче и добрее.

В аудитории раздался одобрительный гул.

– Классно! – громким шёпотом произнёс Айнауткон Айванат и подмигнул Ильме Сворожичу.

– Вот это мужское дело, а то порошочки, кисточки – тоска, – согласился тот, с превосходством посмотрев на остальных студентов.

– Ты умеешь стрелять? – Олав побледнел в предчувствии будущего позора.

Тимур отрицательно покачал головой и посмотрел на Кренделя.

– Я в этом точно не помощник, тут как-нибудь сами, господа будущие полицейские, – многозначительно ответил Крендель, с интересом рассматривая стол с арбалетами.

– Отлично, – тоскливо протянул Олав, – будет весело.

– Но для того, чтобы хорошо стрелять, – продолжал Багдади, – вы должны знать устройство оружия. Перед вами экземпляр обычного полицейского арбалета.

Все уставились на плакат позади профессора. Олав, подперев голову руками, печально приготовился слушать.

– Да ладно, справимся, – толкнул его локтем Тимур. – Справимся, – твёрдо повторил он, но, посмотрев на арбалеты, нерешительно добавил: – Наверное.

– Куда вы денетесь, экзамен сдавать точно придётся, – ехидно прокомментировал Крендель.

– Замок, – Багдади ткнул указкой в плакат, – фиксирует тетиву арбалета во взведённом состоянии. Ложа – основа арбалета. Она должна быть лёгкой и удобной, поэтому сделана из дерева особой породы. Плечи, или дуги, – элементы, которые накапливают механическую энергию для последующего выстрела.

Указка скользила по плакату, и чем меньше оставалось деталей, тем несчастнее становились лица Тимура и Олава. Преподаватель всё говорил и говорил, углубляясь в теорию стрельбы из арбалета. Студенты слушали затаив дыхание, в предвкушении практических занятий.

– Я вообще оружия боюсь, – вздохнул Олав. – Папа пытался меня научить, но ничем хорошим это не закончилось.

– Представляю, – посочувствовал Тимур, вспомнив волевое лицо капитана Петерссона. – Сомневаюсь, что я тоже смогу выстрелить в кого-нибудь, а тем более убить.

– Ага, размечтались, – фыркнул Крендель. – Полицейский арбалет оснащён двумя видами стрел: с металлическим наконечником для стрельбы в тире и с резиновым – их используют при задержании преступников. Бьют не смертельно, но очень чувствительно.

– Тогда не понимаю, – Тимур озадаченно посмотрел на проводника, – зачем они. Кого можно напугать почти детской игрушкой?

– О, вам не угодишь, то стрелять не хотим, теперь, когда выяснилось, что ими вреда не принесёшь, недовольны, – сделал круглые глаза Крендель. – Запрещено в Амальгаме полицейским пользоваться огнестрельным оружием, таков закон. Так что тренируйтесь, времени у вас будет достаточно.

– Это хорошо, – обрадовался Олав. – Правда?

– Правда, – грустно согласился Тимур, – только меткости нам это не прибавит. Вот народ похохочет, – добавил он, оглянувшись на сокурсников. – Может, хоть сегодня пронесёт и отделаемся одной теорией? Сомнительно, конечно, не зря же стрелы на кафедре лежат.

– Что-то мне подсказывает, так и будет, – огорчённо подтвердил Олав.

– Не раскисать! – рассердился Крендель. – Не позорьте мои кисточки. Прости их, Амальгама, бестолочей, – он театрально закатил глаза.

– Стремя, – продолжал преподаватель, – предназначено для того, чтобы облегчить процесс взведения тетивы. С его помощью стрелок удерживает оружие, одновременно натягивая эластичный шнур. Стрельба из арбалета учит выдержке, решительности, холодному расчёту и концентрации, – жизнерадостно сообщил профессор. Он достал из кармана жилета огромные серебряные часы-луковицу и внимательно посмотрел на циферблат. – Так, о чём я? Сейчас мы попробуем определить, кто у нас самый меткий. Прошу вас подойти к тиру, – Багдади махнул рукой в угол аудитории.

Студенты, не дожидаясь повторного приглашения, ринулись к столам, толкая друг друга. Каждый хотел подержать оружие в собственных руках.

– Полицейский в силу своей должности всегда корректен и спокоен, – повысил голос профессор. – Суета и шум никогда не были присущи стражам порядка.

Все смущённо замолчали и уже спокойнее распределились рядом с оружием.

Олав и Тимур подошли последними и выбрали самые крайние мишени.

– Не дрейфите, у вас всё получится, – напутствовал Крендель. – Наверное, – тихо добавил он, улыбаясь. – Эх, какие славные полицейские растут.

– Прошу вас взять в руки арбалет, рассмотреть его детали, примерить к себе, ощутить вес, попробовать принять удобную стойку для стрельбы, – Багдади продемонстрировал, что имел в виду.

Перешёптываясь, студенты принялись ощупывать оружие.

– Смотри, онкилон к нему даже не притрагивается, – тихо сказал Олав и вытер выступивший на лбу от волнения пот.

Тимур оглянулся, Айнауткон действительно стоял со скучающим видом возле своего арбалета. Это заметил и профессор.

– Молодой человек, вас совсем не интересует мой предмет? Почему вы позволяете себе не подчиняться моим требованиям? – сердито повысил голос Багдади.

Айнауткон, не оборачиваясь, зарядил арбалет и, практически не прицеливаясь, выстрелил по мишени.

Все ошарашенно уставились на торчащую в её центре стрелу.

– Браво! – похвалил профессор. – Вы в очередной раз подтвердили, что онкилоны – одни из лучших воинов параллельных миров. Разрешаю пропустить эту часть занятий. Но остальным придётся потренироваться.

Айнауткон с ухмылкой превосходства покинул тир и со скучающим видом уселся за парту.

– Повезло, – буркнул Олав, нервно проводя рукой по голове. От пота волосы встали торчком. – Сейчас над нами будут смеяться.

– Точно, – согласился Тимур, которого перспектива прослыть худшим стрелком тоже не очень привлекала.

– Самый быстрый способ перезарядки арбалета – вручную. Ставим ногу на стремя. Студент Элат, если вы не знаете, что это такое, посмотрите на плакат. Тянем тетиву к защёлке, – Багдади взял в руки арбалет. – Центр нити должен лечь ровно на середину спускового механизма. Точность при стрельбе зависит от положения тела, дыхания и умения правильно пользоваться оружием. Займите устойчивое положение, ноги на ширине плеч, тогда вес тела будет распределён равномерно. Расслабьтесь, правой рукой держите приклад, левая – на цевье арбалета. Щекой прижимаетесь к гребню приклада. Крюк затыльника должен находиться между подмышкой и грудиной. Глубокий вдох, а на полувыдохе выстрел. Обратите внимание, только плавный спуск курка поможет вам избежать болезненной отдачи.

Профессор выстрелил, и его стрела вонзилась рядом со стрелой Айваната.

– Ого, – по аудитории пронёсся гул одобрения.

– М-да, – хмыкнул Крендель, всё это время наблюдавший за слабыми попытками своих подопечных справиться с арбалетом. – Это явно не ваше. Два оболтуса не могут не то что стрелять – тетиву натянуть.

– Хорошо тебе говорить, сам бы попробовал, – огрызнулся Тимур. – И зачем мне вообще это нужно?

– Арбалеты используются не только для охраны правопорядка в Амальгаме, но и выдаются межпараллельным полицейским при расследовании в мирах, где запрещено или ещё не изобретено огнестрельное оружие, – проворчал Крендель. – В академии нет предметов, которые потом не пригодятся в работе. Будь добр, тяни сильней, а то я сейчас от стыда сгорю.

– Ещё скажи, покраснею, – нахмурившись, Тимур с усилием закрепил тетиву на защёлке.

– Твой юмор, молодой человек, неуместен, – обиделся Крендель и демонстративно отправился к профессорскому столу.

– Извини, – раскаялся ему вслед Тимур, понимая, что злится на себя, а сорвался на проводнике.

Справившись со своим арбалетом, он помог Олаву, который не только не смог натянуть тетиву, но и умудрился порезать ею пальцы. Постигая премудрости подготовки к стрельбе, студенты выслушали о себе массу нелестного от профессора.

– Приготовились! На счёт «раз»!

Результат был неутешителен как для преподавателя, так и для учеников. В мишень попали только четверо, остальные – лишь в белое пространство за кругом. Стрела Тимура легла чуть выше цели, а Олав умудрился вонзить свою в потолок. Багдади закатил глаза и покачал головой.

– Вы видели, господин Крендель?! И это подрастающее поколение амальгамских полицейских! Куда, интересно, они смотрели, когда стреляли? О чём мечтали? – гневно отчитывал подопечных профессор.

– Это же первый раз, – попытался возразить кто-то.

– Полицейский за любое дело берётся вдумчиво и серьёзно, – отчеканил Багдади. – На задании может произойти всё что угодно. Например, вы попадёте в незнакомый мир вообще без оружия и для защиты будете вынуждены пользоваться тем, что окажется под рукой. Именно для защиты! Какой третий закон полицейского устава?

– Использовать любое оружие только для защиты в случае прямой угрозы жизни полицейского и никогда для нападения на подозреваемого, – неожиданно отчеканил Олав.

Все удивлённо посмотрели на него, тот сразу смутился и покраснел.

– Повторите громче, Петерссон!

– Использовать любое оружие только при прямой угрозе жизни полицейского, – сильно заикаясь, ответил Олав, – и никогда для нападения на подозреваемого.

– Все слышали? Очень надеюсь, что вы это запомните. Теперь вернёмся к нашей теме. Почему никто из вас не обратился ко мне за помощью? Не попросил показать или рассказать подробнее? Решили, что всё умеете сами?

Час на стрельбище оказался для Тимура пыткой, арбалет не хотел слушаться и стрелял куда угодно, но только не в мишень. Рядом нервно вздрагивал и пыхтел мокрый от пота Олав – у него была та же проблема. Наконец объявили перерыв, и все бросились на улицу, во внутренний парк академии.

– Ну что, горе-стрелки, – Крендель, сощурившись, наслаждался солнечными лучами, – какие впечатления?

– У меня руки до сих пор трясутся, – признался Олав, демонстрируя вытянутые перед собой дрожащие пальцы.

– Я понял: ненавижу трасологию, – вздохнул Тимур. – То есть раньше я и не знал, но теперь совершенно уверен – терпеть не могу этот предмет. Интересно, а больничные здесь дают? С радостью буду болеть в дни, когда идут пары Багдади.

– Ага, щас, размечтался, – рассмеялся Крендель, – и не думай! Экзамен по трасологии входит в аттестацию по окончании академии. Ну, юноши, соберитесь, всё не так страшно.

– Возможно, – грустно согласился Олав. – Только боюсь, мне после занятий придётся выжимать рубашку, – он показал мокрые круги под мышками.

– Ничего, пот – признак трудолюбия, – Крендель прикрыл один глаз.

Проводник оказался прав – вторая половина занятия была намного интереснее. Когда они вернулись, позади кафедры был установлен длинный деревянный стенд с разнокалиберными вмятинами.

– Трасология – раздел криминалистики, посвящённый изучению средств и методов обнаружения, фиксации и исследования следов с целью определения способа их образования, – надеюсь, это понятно? – профессор ткнул указкой на вмятину. – Они имеют существенное значение для расследования, – торжественно произнёс он. – При совершении любого, даже идеального преступления всегда остаются следы. Ваша обязанность заключается в том, чтобы с применением специальных средств обнаружить, зафиксировать, изъять и исследовать эти образцы. Немного теории, которую необходимо запомнить. – Багдади двинулся вдоль рядов. – Трасология делит следы на два вида – на динамические и статические. К динамическим относятся следы скольжения, резания, вращения, разруба и распила. Мы можем наблюдать их как в виде борозд, валиков, так и полос или царапин. Например, это могут быть следы от лыж, пилы или… – профессор снова указал на вмятину на стенде.

– От стрелы? – высказал предположение Пирифой Элат.

– Правильно. – Довольный профессор вернулся к доске. – По ним мы определяем направление движения объекта, например человека, или узнаём особенности внешнего строения предмета, оставившего отпечаток. Динамические следы, в свою очередь, также имеют различия и поэтому делятся на объёмные, поверхностные и периферические. Объёмными называют те, которые отражают отпечаток в трёх измерениях – по ширине, глубине и длине. Где мы встречаем такие? – профессор с интересом посмотрел на аудиторию.

– Оттиск обуви на грунте!

– И…

– Шины, – сказал Олав.

– Правильно! По ним, например, можно определить вид транспортного средства. – Багдади воодушевлённо продолжал: – Поверхностные же следы – это?

– Видимо, они находятся на поверхности, – несмело высказался Альберих Зигл.

– Молодец! Нибелунги всегда всё схватывают на лету!

Тот гордо обвёл сокурсников взглядом.

– Испачканная краской обувь, частицы металла от отмычки при взломе и многое другое, – закончил профессор. – Периферические следы, как правило, образуются на поверхности исследуемого объекта, за границами области непосредственного воздействия. Прошу подойти к столу, – Багдади жестом пригласил студентов встать. – Перед вами поднос с блюдцем. Берём распрыскиватель, – он выпустил струю воды, – затем убираем и… – Профессор выжидающе уставился на слушателей.

– Вы убрали блюдце… – Олав на секунду замешкался, – и остался круглый сухой след.

– Из чего мы можем предположить, что на этом месте лежал объект в форме круга. А следовательно, сделать вывод, что данный предмет находился здесь ещё, скажем, до дождя. Всем понятно моё объяснение?

Грянуло всеобщее «да», но почему-то у Тимура сложилось впечатление, что должно было прозвучать обратное. Слишком растерянными выглядели лица сокурсников.

– А чем это нам поможет при расследовании? – хитро сощурился Багдади.

Ответом была тишина.

– Понятно, – хмыкнул профессор. – Вы попали на место преступления после ливня. Как определить, какие улики были там ещё до него, а какие появились после? Кто ответит?

Все посмотрели на Олава.

– Всё, что лежало до дождя, будет иметь под собой сухую поверхность, крупные предметы во всяком случае. А после, соответственно, влажную, – отчеканил тот, низко опустив голову.

– Отлично! – профессор довольно потёр руки. – Тогда перейдём к практике. Перед вами стенд со следами от разных предметов. Вы можете подойти поближе и лично их исследовать. Затем я бы хотел услышать ваши выводы.

Все ринулись к стенду. Аудитория наполнилась шумом: кто-то спорил, доказывая свою правоту, кто-то громко рассуждал, перечисляя доводы. Всё слилось в сплошной гул.

Крендель с интересом наблюдал за шепчущимися Тимуром и Олавом. Их склонённые головы вызвали у него приступ умиления.

– Эх, старею, – довольно проворчал он. – Мальчишки мои молодцы.

Несколько минут Багдади прохаживался за спинами студентов, прислушиваясь к рассуждениям, и наконец предложил объявить итоги.

– У меня след от молотка!

– От предмета, формой похожего на молоток, – поправил профессор.

– У меня – от похожего на иголку.

– Отлично.

Ответы, в основном правильные, неслись со всех сторон. Только Тимур и Олав не спешили сообщать свои выводы. Они что-то перепроверяли, зарисовывали, измеряли и спорили. Крендель с интересом наблюдал за этой суетой и улыбался, предвкушая удивление преподавателя от их вердикта.

– Думаешь, это след от стрелы? – шептал, ковыряя пальцем углубление, Тимур.

– Вроде похож. Смотри, отметина от наконечника – внутри узкая, а кверху расширяется и плоская к тому же, – рассуждал Олав, который от важности момента даже перестал заикаться.

Тимур давно заметил: когда происходит что-то серьёзное, друг забывает и о своей фигуре, и о заикании. Лицо становится напряжённым, глаза сияют, и весь он как-то подтягивается. Однозначно, Олаву катастрофически не хватает уверенности в себе.

– Петерссон и Косачевский. Один детектив, другой сын известного служащего департамента полиции. Я надеялся, что именно от вас услышу первые ответы, – профессор остановился рядом с ними.

Однокурсники обернулись и уставились на них. По лицу гмура проскользнула ехидная усмешка. Олав глубоко вздохнул и выпалил:

– Мы считаем, что эти следы принадлежат оружию вроде арбалета или лука, то есть, скорее всего, стреле, – на последнем слове он запнулся.

– И всё? – слегка обиженно спросил Багдади, видимо рассчитывавший на более интересный ответ.

– Все три отверстия сделаны стрелами, выпущенными с разных сторон, – добавил Тимур.

– Вот с этого момента поподробней, – улыбнулся профессор, довольно сложив руки на животе.

– По скосу отверстия я… мы решили, что одна стрела вошла справа, другая слева, а третья – прямо.

– Молодец, – шепнул Крендель.

– Интересный вывод, и, так как вы имеете ещё очень неполное представление о трасологии, будем считать его допустимым. А сейчас прошу всех подойти к моему столу и получить задания на следующий практикум. Итак, задача первая: идентифицируйте обувь по оставленному следу.

Задача вторая: определите направление движения транспортного средства. Даю подсказку: капли жидкости, падающие с транспортного средства, образуют пятна, вытянутые в направлении движения.

Задача третья: произведите сравнительное исследование отпечатков пальцев рук. Ответьте на вопрос: не оставлены ли данные следы одним и тем же человеком? Обоснуйте свой вывод и сделайте соответствующую разметку.

После занятия студенты нестройными рядами потянулись к выходу, вполголоса обсуждая прошедшую лекцию.

– У меня новое дело, мне нужна твоя помощь, – обратился к Олаву на выходе из аудитории Тимур и посмотрел на него в упор. – О нём никто не должен знать, особенно твой отец. Дело очень важное и, скорее всего, опасное. Я не обижусь, если откажешься.

– Советую хорошо подумать, своей репутацией точно рисковать придётся, – Крендель протиснулся между ними.

– Ты действительно возьмёшь меня на расследование? – на глазах Олава навернулись слёзы. – Мне доверяет лучший детектив в городе!

– Не только доверяет, а нуждается в твоей помощи. Ты прекрасный аналитик, с цепким взглядом и вниманием к деталям. – Тимур со вчерашнего вечера готовил эту речь, поэтому она прозвучала веско и значительно. Но, не выдержав, рассмеялся. – Мне правда без тебя не справиться.

Благодарный Олав залился краской.

– Поговорим после уроков, – хлопнул его по плечу Тимур.

Следующая пара называлась «Классификация признаков внешности».

– Сегодня мы с вами проведём допрос свидетеля преступления, – весело начал профессор Антон Мельник, высокий стройный молодой человек лет тридцати. – Я не буду сейчас загружать вас терминологией, это вы узнаете из учебников. Мы допросим реального свидетеля и будем учиться на реальных ошибках. Прошу вас, госпожа Славина, – он обернулся в сторону подсобки справа от своего стола.

Из двери появилась маленькая худая старушка, бесцветные глаза на морщинистом угловатом лице слезились, отчего казалось, что она плачет. Поправив складки чёрного палантина, женщина уселась на заранее приготовленный стул, напротив студенческих парт.

– Мы пригласили госпожу Славину, – продолжал улыбаться профессор, – которая стала свидетелем ограбления. Преступник, выбегая из магазина, столкнулся с ней у дверей, но, к сожалению, мадам не помнит, как он выглядел. Вы должны помочь даме составить портрет вора. Прошу, кто первый?

– Как он выглядел? – раздалось сзади.

– Не помню, – голос у старушки оказался неприятно скрипучим.

– Во что был одет? – попытался следующий.

– Не помню.

На все вопросы, которые задавали студенты, звучал лишь один ответ: «Не помню».

– Как я вижу, ваши усилия ни к чему не привели. А вы, Косачевский, что уточнили бы у свидетеля? – неожиданно обратился профессор к Тимуру, который всё занятие шептался с Олавом о предстоящем расследовании. Поэтому он даже не услышал, что от него требуется, пока Крендель довольно чувствительно не наступил ему на ногу.

– Портрет преступника, допрос, вопрос, – коротко объяснил проводник, сердито сверкая глазами.

Тимур растерянно встал, обвёл взглядом аудиторию в надежде на подсказку – он пропустил всё, что говорилось до этого, но однокурсники молчали.

– Какой у него был рост? – брякнул он не задумываясь. – То есть мужчина был выше или ниже вас?

Старушка нахмурилась, поправила шляпку, зачем-то открыла и закрыла ридикюль безумного жёлтого цвета, который будто так и просил: «Заметь меня, укради меня». Странный выбор для столь пожилой дамы.

– Выше, точно выше, – радостно воскликнула старушка. – Я стукнулась о его грудь. И куртка на нём была такая тёмная, с большими пуговицами, они больно впились мне в лоб при ударе.

– Очень интересно, – ободряюще улыбнулся профессор Мельник. – Продолжайте, Косачевский.

– У него кожа была белая, чёрная или просто смуглая?

– Белая, конечно, чернокожего я точно бы не забыла, – возмутилась старушка.

– Петерссон, прошу присоединиться.

– У него была большая чёрная борода или длинные усы? – Олав сразу втянулся в начатую Тимуром игру.

– Нет, ничего такого не было, это я помню прекрасно. Он был идеально выбрит, что очень странно для бандита.

– Нос большой, с горбинкой? Длинный, короткий, широкий? – продолжил сыпать вопросами Тимур.

– Я бы сказала, картошкой, – после минутного молчания ответила госпожа Славина. – Подождите, стукнулась о пуговицу… – она потёрла лоб, подняла голову, – ноздри такие широкие, и волосы из них торчат… Точно картошкой.

Кто-то прыснул на задних рядах.

– А глаза узкие, стального цвета? – продолжал сияющий Олав.

– Почему узкие? – удивилась Славина. – Нормальные глаза, тёмные, – встрепенулась старушка.

Профессор слушал и довольно улыбался.

– И кудрявые чёрные волосы?

Тимур залюбовался Олавом, надо же, как его меняет уверенность в себе, совершенно другой человек.

– Да почему кудрявые? – возмутилась старушка. – Стрижка была короткая, и волосы светлые. Ох, – она прижала сумочку к груди, – я его помню!

Профессор с удовлетворением потирал руки.

– Вы, Петерссон и Косачевский, сейчас продемонстрировали, сами того не подозревая, допрос с использованием ассоциаций. И провели его выше всяких похвал!

– Я вами гордился, – торжественно произнёс Крендель, когда они всей компанией вернулись домой. – Как вели допрос, загляденье!

– Не обобщай, это наш умник всех удивил! – засмеялся Тимур и обнял Олава за плечи. – А с каким видом допрашивал! Настоящий следователь. Ты видел, какие были лица у студентов? А профессор? Я думал, он от радости прыгать начнёт!

– Ага, только я так перепугался, – счастливый Олав наливал себе чай. – Жуть! Тим, ты как догадался, что допрос нужно именно так вести?

– Не знаю, – признался Тимур, – как-то само собой получилось. Мы с мамой часто играли в игру «Запомни, что видишь». Короче, в Шерлока Холмса. Только я тогда не понимал, зачем и почему у неё это получается намного лучше. И всегда проигрывал. А на лекции всё как-то само сложилось.

– Это книга про известного сыщика? – встрепенулся Олав. – У папы есть такая, я её раз десять перечитывал.

– Так, хватит об этом, мы тебя позвали по другому делу, – Тимур хитро на него посмотрел.

Они с Кренделем очень подробно рассказали Олаву историю Джереми.

– Ого! А я помню этот случай. Отец тогда не поверил, что Олдридж виноват, но так и не смог этого доказать. Куда он только не обращался, даже выговор получил за превышение должностных полномочий. Но ничего не помогло. А ещё приговор, который вынесли Джереми, папа назвал несмываемым пятном на репутации полиции, а тот день – одним из самых чёрных в своей жизни.

– Ну, мои дорогие, если капитан считает Олдриджа невиновным, значит, не стал бы возражать против вашего расследования! – воскликнул Крендель. – Это стоит отпраздновать! Лёгкий ужин: жареные колбаски в томатном соусе и чай с пирожными?

– Твои идеи? – спросил Тимур Олава, когда они плотно поели и расположились на прохладном полу.

– Если исходить из того, что Джереми не виноват, значит, есть некое неустановленное лицо, которое всё и подстроило. И человек этот богатый – организовать ресторан и квартиру по высшему разряду, плюс финансовые затраты за молчание свидетелей не каждому по карману. План преступления готовился тщательно, не один день. Не пойдёшь же на улицу и не предложишь кому попало стать соучастником. Нужно найти людей, навести о них справки, подобрать подходящие помещения, закупить мебель. Согласен?

Тимур с восхищением смотрел на Олава, тот выстроил в логическую цепочку всё, что хаотично витало в его голове. Теперь у него есть не просто друг, а человек, с которым совпадают не только интересы, но и мысли, идеи.

– Ты классный! – вырвалось у него.

– Правда? – смущённо обрадовался тот.

– Кривда! – рассмеялся Крендель. – Пора уже хоть немного верить в себя, тогда и другие в тебя обязательно поверят. Прекрати уже бояться высказывать своё мнение. Ты умница, каких ещё поискать!

– Давайте подробно всё распишем, – предложил Тимур, подвинул блокнот, разлиновал страницы и приготовился записывать.

Олав методично перечислял все имеющиеся факты, сверяясь с записями дела Олдриджа и строго соблюдая последовательность происходящего с ним в те дни. Даже мелкие детали, которые, возможно, и не пригодятся в расследовании, были аккуратно занесены в отдельный список. Лишь один раз Олав запнулся и задумался.

– Джереми утверждает, что воскресенье он провёл на празднике на набережной, откуда ушёл в четыре утра, но свидетелей нет, так?

– Угу, – Тимур грыз кончик карандаша, – он не встретил ни одного знакомого.

– Может, нам попробовать их найти? Есть же торговые палатки или что-то в этом роде, – предложил Олав.

– Почему нет? Но Олдридж утверждает, что они никуда не заходили, держались той стороны набережной, где практически отсутствовали прохожие, да и представления оттуда были не видны.

– Тебе не кажется это странным? Гости попросили его показать праздник, а сами увели в конец набережной, где ничего не разглядеть.

– Нужно ещё раз переговорить с Джереми, – решил Тимур.

– А ещё лучше самим туда пройтись, поспрашивать людей, торговцев, вдруг кто-нибудь его запомнил, – глаза Олава загорелись.

Решив не откладывать дело, они тут же отправили Олдриджу сообщение телеграфом.

Джереми приехал сразу на набережную, где его уже ждали Олав, Тимур и Крендель.

– Что вы хотите здесь увидеть? – неуверенно спросил он, опираясь на перила заграждения.

– Мы хотим, чтобы вы вспомнили, как всё происходило: где стояли, в какую сторону шли, какие-то мелкие детали – свет, запахи или одежду прохожих. Что-то же запомнилось? – пояснил Тимур.

– Где останавливались, двигались справа или слева от своих спутников, о чём беседовали, что покупали, – добавил Олав.

– Это так важно? – разочарованно протянул Джереми, видимо, он ожидал большего от этой встречи. – Двигались от начала набережной к концу. Шёл слева от Дайсонов. О чём говорили? О музыке, о театре, о путешествиях, так, ничего интересного, обычная светская беседа.

– Вы представьте, что мы – они, так будет проще и вам, и нам проникнуться обстановкой того дня, – предложил Олав.

Джереми выстроил всех в нужном порядке, и они двинулись вниз по набережной.

– Здесь стоял продавец шаров, но мы не останавливались. Затем навстречу попалась молодая пара, как выглядели, не помню. Здесь торговали сладостями, но мы тоже обошли это место. Дайсоны сослались на то, что у них аллергия на сахар.

Они медленно двигались всей компанией, притормаживая там, где указывал Джереми, но пока ничего интересного прогулка не принесла. Олдриджу не удалось вспомнить ни одной детали, которая бы доказывала его невиновность. Оказалось, Дайсоны провели его, минуя все торговые ларьки. Возможность найти хоть одного свидетеля сошла на нет.

– Очень странно, – Олав облокотился на перила и задумчиво смотрел на реку, – гулять на празднике города и не купить ни одного сувенира, не попробовать даже мороженого. Зачем тогда сюда идти? Почти два часа бродить по набережной, просто шагая туда и обратно?

– Дайсоны тянули время, получается, им нужно было увести Олдриджа из дома именно на два часа. Причём так, чтобы никто не смог подтвердить, был он здесь или нет, – Тимур встал рядом с Олавом.

– Вы думаете, молодожёны в этом замешаны? – присоединился к ним Джереми. – Тогда я совсем ничего не понимаю в людях. Такие искренние, весёлые, влюблённые – и оказались преступниками, – грустно добавил он.

– Не об этом жалеть нужно, – Крендель поставил передние лапы на перила. – Река сегодня такая спокойная, тёмная, почти фиолетовая. – И, вздохнув, продолжил: – Вам, Олдридж, стоит печалиться о том, что наша разведка не принесла никаких результатов, а значит, мы топчемся на месте. Доказательства вашей невиновности становятся всё призрачнее. Домой?

Они уже повернули назад, когда их окликнула девушка:

– Господин, подождите! Эй, остановитесь!

Джереми недоумённо обернулся.

– Вы её знаете? – поинтересовался Тимур.

Олдридж отрицательно покачал головой.

– Симпатичная, – подмигнул Крендель. – Стоит познакомиться. Всё равно спешить некуда.

Они остановились и дождались незнакомку.

– Вы мне? – уточнил Джереми.

– Да, да. Вы не хотите, чтобы я написала ваш портрет? – Ветер трепал лёгкий сарафан, так что девушке приходилось придерживать его руками.

Тоненькая, с изящной фигурой и копной каштановых кудрей, она привлекала внимание. На таких милых личиках, с маленьким вздёрнутым кончиком носа и тёплыми карими глазами, всегда задерживается взгляд.

– Мой? – удивился Джереми. – Нет, конечно.

– Жа-аль, – разочарованно протянула девушка. – А я так долго вас искала. – И, развернувшись, пошла в противоположную от них сторону.

– Она сказала «Я долго вас искала» или послышалось? – уточнил Тимур.

– Мне тоже так показалось, – согласился Олав.

– Остановите её! – воскликнул Крендель.

– Подождите! – закричали они в один голос и бросились догонять.

Девушку звали Варвара. Оказалось, она пишет картины и специально в день гуляний была здесь, на набережной, чтобы запечатлеть толпу.

– Понимаете, там, где шли основные представления, было слишком много света, фотографии получались размытые, а мне нужны чёткие лица. Я пишу со снимков, – объяснила она, – поэтому и ушла в эту часть. Здесь и обстановка была спокойнее, и люди двигались медленнее. Фотографий получилось много, не все, конечно, пригодились, но ваша была лучшая. И мне захотелось написать портрет – настоящий, с натуры. Где вас искать, я не знала, но очень надеялась встретить тут. Знаете, как бывает, уверен, что повезет, и всё! – Варвара звонко засмеялась. – И видите, всё-таки мне повезло!

– Простите, но я бы обязательно вас запомнил! Тем более если бы вы нас снимали, – Джереми боялся спугнуть удачу. – Забыть такое красивое лицо невозможно, – он не сводил с девушки восхищённых глаз.

– А вы и не могли меня видеть, у меня есть особое место, на парапете у столба. Свет фонаря там падает на тротуар, а я остаюсь в тени. Отличная позиция – люди идут и не обращают внимания, естественные лица, естественные позы. Отсюда можно делать прекрасные снимки. Вы получились у меня очень чётко, даже седая прядь видна. У вас было такое печально-весёлое лицо, что снимок сразу меня привлёк. – Варвара посмотрела в глаза Джереми, поправила упавший на лицо каштановый локон и мягко улыбнулась.

– У вас есть фотография? – глаза Тимура загорелись интересом.

– Можно посмотреть? – сразу приступил к делу Олав.

– Если пройдёмся до моего дома, я вам её покажу.

– Тим, там проставлены дата и время съёмки. Олдридж не мог убить своего друга, в это время он находился на набережной, – сиял Олав. – Жаль, что семейка Дайсонов не попала в кадр, вдруг они всё наврали и живут в Амальгаме?

– Сомневаюсь. Тот, кто разыграл этот спектакль, слишком умён и не будет так рисковать. А вдруг увидят знакомые или полиция начнёт искать? Нет, скорее всего, они из другой параллели. И не думаю, что в ближайшее время эта парочка посетит Амальгаму. Мне и самому до сих пор не верится, что нам так повезло, – покачал головой Тимур, наблюдая за беседой Джереми и Варвары. – Они красивая пара.

– Ты тоже заметил? – довольный Крендель разлёгся у его ног. – Может, повезёт и эта встреча перерастёт во что-то большее? Очень хочется, чтобы так и было, парню сейчас нужна поддержка. Он потерял друга, семью, у него покопались в мозгах, одиночество в таких случаях противопоказано. Пожелаем ему удачи, любовь в сложившейся ситуации – лучший выход, – философски закончил проводник.

Олдридж совершенно забыл, зачем они сюда пришли, и был полностью поглощён разговором с девушкой. Они оба так увлеклись друг другом, что остальное, казалось, их совсем не интересовало, словно мир вокруг перестал существовать.

– Молодые люди, нам пора, – намекнул им Крендель. – Время позднее, нас дома ждут дела.

Всю дорогу назад Джереми искренне благодарил Тимура и Олава за помощь. Его словно подменили, даже походка стала другой – подбородок выше, плечи развёрнуты.

– Теперь я смогу доказать, что не убивал Марека! Вы совершили чудо!

– Возьмите с собой Варвару, снимок и отправляйтесь к капитану Петерссону. Он единственный, кто может вам помочь, – сказал Тимур.

– И мы вас очень просим, не говорите о нас, – попросил Олав. – Не стоит ему знать об этом расследовании.

– Но как же так? Вы столько сделали для меня! Я в любом случае никогда не забуду вашу помощь. Если возникнут проблемы, особенно финансовые, всегда готов помочь! – Засиявший Джереми развернулся и направился снова к дому Варвары.

– Подождите, а кто же тогда убил Марека? – почесал затылок Олав. – Если Олдридж не виноват, то кто? Неужели дело так и останется нераскрытым, а преступник – на свободе?

– Нам ещё предстоит это выяснить, – важно ответил Крендель. – Не знаю, правда, как, да и не моего ума дело. Но у нас есть два отличных детектива, наверное, это их задача, – пошутил он.

Проводив Олава, они вернулись домой, и Тимур снова достал архивы Агаты. Его мучила мысль, что мама каким-то образом имеет отношение к этому преступлению, нужно только найти зацепку. Как бусина из дела Олдриджа попала к ней? Существует ли между ними связь? Или просто случайность?

– Ты спать собираешься? – поинтересовался зевающий Крендель.

– Пока нет, – не поднимая головы, ответил Тимур. Он раскладывал на полу вокруг себя папки по алфавиту.

– Что ты ищешь?

– Пока сам не знаю.

– Не засиживайся долго, – проворчал Крендель, растягиваясь на тахте. – Завтра на учёбу.

– Помню.

Тимур открывал каждое дело и быстро пробегал глазами в поисках знакомых фамилий, так как понятия не имел, как могла назвать папку Агата. Общие знакомые? Нет. Пересечение интересов? Нет. Листок за листком, он перебрал все записи. Классифицировал по месту преступления, потом по годам. Запутался. Начал снова. Ничего подходящего. Тимур разочарованно сложил документы на полку.

«А почему я решил, что это обязательно должно быть оформленное дело? Может, о нём упоминается в маминых записях», – сказал Тимур сам себе и с воодушевлением вытащил все бумаги из ящиков стола Агаты. Их оказалось немало. В одну сторону счета, в другую – открытки, вырезки из газет и всякую ерунду, которая всегда скапливается в любом столе.

Тимур давно собирался их разобрать и отсортировать в каком-нибудь порядке – самое время совместить полезное с приятным. В отдельную стопку сложил письма, перечитав перед этим каждое. Ничего интересного. Затем принялся за записи, которые не поддавались классификации и выглядели ворохом разрозненных бумажных обрывков.

Тимур уже засыпал на ходу, когда наткнулся на обычный тетрадный лист в клеточку.

«…нанял меня для выяснения очень деликатного дела. Ему кажется, что в его фирме творятся тёмные делишки, о которых он хочет знать, особенно о том, кто за всем этим стоит. Джереми исключили сразу, Марек ему доверял как себе. Редко встретишь такую безоговорочную веру в дружбу. Я даже позавидовала немного. У меня таких друзей никогда не было. После проверки несколько незначительных белых пятен обнаружилось только у двоих – у Вилли и у Адама. Марек сразу встал на защиту Вилли, он его партнер, и они вместе много лет, об Адаме никто толком не знает. Пришлось сосредоточиться на нём. Работает в фирме недавно. Отзываются о нём хорошо, о личной жизни ничего не известно. Следила за ним три дня, ничего примечательного, лишь один раз встретился с незнакомым мужчиной в ресторане на окраине города. О чём говорили, выяснить не удалось. Как и договаривались, я присмотрела ночью за домом. Если бы знала раньше, что Марек вернулся, у меня была бы возможность спасти ему жизнь. А так подумала, что просто забыли выключить свет в одной из комнат. В ту ночь человек, похожий на Адама, проник в особняк через окно первого этажа, с внутренней стороны двора. Я не рискнула отправиться за ним, решила дождаться на улице. Полицию вызывать не стала, задержать такого хлюпика с ворованным было бы нетрудно. Тем более Марек приказал ни в коем случае не привлекать власти к расследованию. Только следить и только фиксировать. Мужчина появился минут через десять и бросился бежать. Я кинулась за ним. Догнала у калитки, но зацепилась курткой за зубья металлического забора. Падая, смогла ухватиться за его пиджак, но он вывернулся и скрылся. Переоценила свои силы, знаю, что это не оправдание, но так получилось. Извини. На земле я нашла бусину, возможно, она выпала из кармана вора. К сожалению, не могу точно утверждать, что это был Адам. По неизвестной причине свет на всей территории вокруг дома был отключён, а чётко рассмотреть что-либо в темноте сложно. Мне очень жаль. Смерть Марека была для меня ударом. Он уверял, что в тот вечер никого не будет, кроме Татти, которая спит уже в семь часов. Они все должны были уехать за город. Ларс, но уверяю тебя, в ту ночь, кроме вора, там был ещё один человек. Когда я наконец выскочила на дорогу, от дома отъехал кеб без фонаря над задней дверцей. Не думаю, что Адам ждал столько времени, чтобы убраться оттуда. Нам следует встретиться и многое обсудить. Мне кажется, это всё детали одной большой картины, автор которой Эдвард Спрут. Он ищет “Возвращатель”…»

Дальше записи обрывались. Лист вообще был похож на черновик письма: что-то перечёркнуто, некоторые строки из-за исправлений уже невозможно прочитать.

Тимур лихорадочно перебрал оставшиеся бумаги, но вторую часть ему найти не удалось.

– Так, – он нервно взъерошил волосы, – мама занималась этим делом по просьбе Марека. Но откуда о нём знал Петерссон? Или не он? Вдруг в Амальгаме полным-полно людей с таким именем? Но данного Ларса интересовало именно это дело. Олав сказал, что отец пытался доказать невиновность Джереми. Мама с капитаном были друзьями? Она звала его по имени. Тогда почему он никогда не упоминал об их дружбе? – Тимур потряс головой. – Засыпаю… Если всё произошло так, как она написала, значит, в тот день в доме были двое. Предположим, что А украл бусы, а Б убил Марека. Почему один прокрался через задний двор, а другой… получается, через двери. Если они сообщники, зачем такие сложности, не проще проникнуть в дом вдвоём? Или просто стечение обстоятельств? Не могу, – устало пробормотал Тимур, – мне не хватает деталей. Единственное, что я выяснил, – как бусина попала к маме. Чем эти бусы так ценны, если из-за них убили Марека?

– Что ты там бурчишь? – сонно отозвался Крендель. – Иди уже спать.

– Иду.

Глава 6

Двойники

«Хорошо, что сейчас каникулы», – радовался Тимур. Выдержать такой поток информации в двух мирах было бы очень сложно. Учёба в академии начиналась первого июня, а не так, как в его школе, первого сентября. Это сильно облегчало жизнь студенту-первокурснику. Тимур хотел удержать в голове всё, что слышал от преподавателей, поэтому, как только оказывался у себя в комнате, сразу садился за конспекты, стараясь не упустить ни одной детали. Неожиданно для себя он выяснил, что зубрёжка полицейских учебников – дело скорее занятное, чем скучное. Возможно, из-за того, что теория, которая давалась на лекциях, тут же отрабатывалась на практике, усвоить новые знания было совсем не трудно.

– Тимка, пойдём на улицу, – вздохнула сидящая рядом Лиза, – пойдём, а?

– Сейчас, ещё секундочку. – Тимур пытался нарисовать схему преступления. Получалось не очень, и вокруг него уже валялась куча скомканных листков. – Потерпи, немного осталось, и я свободен.

– Ты уже раз пять так говорил, а сам полчаса возишься. На улице такая погода классная, а мы в комнате сидим, – надулась Лиза.

– Хорошо. Видишь, убираю. Вредина ты, Лисёнок, тебе всё сразу надо. Знаешь, говорят: не всегда бывает так, как хочется, – рассмеялся Тимур и захлопнул тетрадь. Он и правда проводит с ней мало времени. – Куда отправимся, моё Высочество?

– Так-то лучше. Сначала говорили мне: «Мы твои подданные, исполним любое желание». Ромка сбежал играть в футбол, а ты с бумажками не расстанешься никак. На горку?! – засияла Лиза.

– Куда хотят рыжие принцессы, туда и мы.

Старую детскую площадку наконец-то выкрасили, и теперь она сияла ярким пятном среди зелёного парка. Сестрёнка, не дожидаясь его, помчалась вприпрыжку. Тимур с улыбкой наблюдал, как при каждом движении качелей взлетают вверх золотистые кудри.

– Лисёнок, а помнишь, ты мне рассказывала про сны, про кота, про дом?

– Помню! Ух, Тимка, смотри, как я высоко, выше макушек!

– Расскажи мне, – осторожно попросил Тимур.

– Кот большой такой, глаза вот такие, – Лиза на секунду оторвала ладони от креплений качелей и показала ему. – И зубы большие, и кисточки смешные на ушах… добрый такой. Когда он снится, мне всегда хорошо, я с ним никого не боюсь, так же, как с тобой!

Тимур подумал, что надо обязательно рассказать про это Кренделю, ему будет приятно.

– И Лиану вижу, только она такая… сердитая… и всё время что-то пишет. Люди к ней приходят странно одетые. И дом огромный, красивый, такие в сказках бывают. Я часто брожу по нему. Тимка, в нём холодно. Не так, когда замерзаешь, нет, а когда одиноко. Мне обидно, что Лиана Сергеевна на меня внимания не обращает. Я даже плакала однажды, так мне хотелось с ней поиграть, а она не согласилась. Во сне, конечно. Наша Лиана, не сонная, лучше в сто раз. И Ника нашего я во сне видела.

– А ну-ка, Лисёнок, притормози. – Тимур подъехал поближе. – И часто ты его видишь?

– Да нет, – беззаботно тряхнула головой Лиза. – Но лучше бы чаще, он всегда во сне со мной играет, даже больше, чем здесь. И они ругаются часто, – тихо сказала она заговорщическим тоном.

– Кто? – не понял Тимур.

– Лиана с Ником.

Тимур внимательно посмотрел на Лизу: почему ему раньше не пришла в голову мысль расспросить её о снах? Он давно бы узнал много интересного о королевской семье.

– Сейчас прошу всех пройти в амфитеатр. – Преподаватель Кандэлаки, подтянутый, стройный мужчина в спортивном костюме, энергично зашагал вперёд.

– Я не ослышался, он сказал «амфитеатр»? – недоумённо переспросил Тимур.

– Нет, не ослышался, – Крендель уже спускался по лестнице.

– Он находится в подвале, – подтвердил Олав. – Когда началось строительство здания, оказалось, что под верхним слоем земли есть пустоты. И архитекторы решили использовать их под подсобные помещения.

– Ого, это какой же должен быть подвал? – удивился Тимур.

– Так ты не слышал? Под академией целый подземный город, никто из студентов точно не знает, сколько здесь залов. Возможно, пять или десять, а может, и двадцать, – пояснил Олав.

Через несколько пролётов они оказались в круглом помещении, напоминающем театральные подмостки со зрительным залом.

– Это следственная комната. Здесь разыгрываются представления. Один курс готовит преступление, другой расследует. Ведутся обыски, допросы, фиксируются следы. Все принимают участие, – рассказывал Олав, стараясь не отставать от Тимура.

Они спустились ещё на ярус ниже и попали в зал, похожий на стадион. На зелёном поле студенты в жёлтых и синих майках с гербом академии азартно гоняли клюшками мяч на одноколёсных велосипедах.

– Здесь у нас проходят занятия по ратболу, – с довольным видом рассматривая играющих, пояснил Кандэлаки. – Все желающие после занятия могут записаться у тренера, господина Камасаки.

– Ни за что, – буркнул Олав. – Я на ногах еле держусь.

– Вы так думаете? – преподаватель внимательно посмотрел на него. – Игра в ратбол основана на динамическом равновесии, а самый простой его пример – ходьба. Когда вы идёте, вы ведь не боитесь упасть, то есть воспринимаете движение как естественный процесс? При этом человек, между прочим, постоянно находится в неустойчивом положении и только благодаря корректирующим действиям сохраняет равновесие. Так что вы глубоко ошибаетесь, Олав, считая, что езда на моноцикле вам не подходит. В основе любого передвижения в первую очередь лежит набор рефлексов. Овладев навыками, вы начинаете действовать на автомате. В принципе, это не сложнее езды на роликах, – Кандэлаки многозначительно улыбнулся, посмотрев на Тимура.

Все студенты сразу обернулись.

– Д-да, – смутился тот. Он не ожидал, что о его прогулках знают даже в академии.

– Так что, Петерссон, не зарекайтесь, возможно, вы станете лучшим ратболистом. И я с удовольствием буду присутствовать при вашей игре.

Все дружно захохотали, но, наткнувшись на сердитый взгляд Кренделя, замолчали. Олав густо покраснел и опустил голову.

– Профессор, а что там? – один из студентов показывал наверх.

Тимур замер. Зал делился на два яруса. На самом верхнем была расположена конструкция из металлических труб, которая опоясывала пространство по периметру. Трубы извивались спиралью, переплетались, создавая ощущение хаоса. Но стоило присмотреться, как становилось очевидным, что у кажущейся беспорядочности была определённая симметрия. Под куполом на досках странной формы, похожих на скейт, скользили студенты, выписывая такие виражи, что у стоящих внизу захватывало дух. Развивая бешеную скорость, ребята перепрыгивали с трубы на трубу.

– Удивительно, правда? – рассмеялся Кандэлаки. – Любители экстрима. «Фуга» буквально переводится как «бег» или «бегство». Но в нашем случае ближе «полёт». Для занятий этим видом спорта требуется специальная доска с креплением из гибкого металла моллита, который деформируется и восстанавливается за сотые доли секунды, что позволяет носиться по треку с высочайшей скоростью. Ребята такие пируэты исполняют – сердце замирает. Фугой занимаются очень немногие, поэтому у нас их прозвали пэнами, то есть «пёрышками».

– Как Питер Пэн, – пробормотал Тимур, не отрывая взгляда от мелькающих под потолком мальчиков.

– Вот чем я точно никогда не буду заниматься, – при каждом прыжке Олав зажмуривался от страха.

– Соглашусь с вами. Думаю, во всей нашей группе вряд ли найдётся даже пара-тройка желающих. Не всякому мужчине это под силу, – вздохнул Кандэлаки, с завистью наблюдая за катающимися. – За время существования академии у нас был только один случай, когда фугой занималась девочка. Она лучшая из всех пэнов, которых мне приходилось видеть! К сожалению, Скахтлелохски сейчас в отъезде, а то вам посчастливилось бы увидеть одно из самых захватывающих представлений.

– Профессор, а…

Тимур хотел расспросить о Пэкве, как вдруг один из пэнов сорвался и полетел вниз. Кто-то не удержался и испуганно вскрикнул. Мальчик падал камнем, но в какой-то момент словно ударился обо что-то и, пружиня, подлетел вверх несколько раз.

– Там невидимая сеть, – успокоил всех Кандэлаки. – Вы же не думали, что академия позволит своим студентам получить увечья?

– А почему невидимая?

– Психологический момент – важная составляющая в занятиях фугой. Если ты не видишь страховку, то подсознательно боишься упасть и концентрируешься на сохранении равновесия сильнее, чтобы этого избежать, – пояснил профессор. – Пойдёмте дальше.

Амфитеатр представлял собой круглый зал, в центре которого располагалась овальная арена, заполненная водой. У пристроенных с двух сторон причалов качались на волнах импровизированного моря полутораметровые копии кораблей.

– Согласитесь, они прекрасны, наши каравеллы, – Кандэлаки не сдерживал восхищения.

Трёхмачтовые суда, украшенные резьбой, с развевающимися, как белые крылья, парусами завораживали грацией и хрупкостью. Всё, начиная с оснастки и заканчивая миниатюрными пушками в бойницах, было выполнено с невероятной точностью. Они были действительно прекрасны.

– Классно, правда? – засиял Олав.

Тимур кивнул, не отрывая взгляда от каравелл.

– Но зачем академии целая флотилия?

– Здесь проводятся навмахии, – объяснил Крендель.

– Нав…

– Морские бои, – вставил Олав. – Всегда мечтал поучаствовать в таком.

– Но они же игрушечные, – удивился Тимур. – Мы полезем в воду и будем их толкать, изображая сражение?

– Ошибаешься, у них есть огромное преимущество, они изготовлены известным тебе мастером Джианю Гао и его любимой ученицей Лилинг Минчжу.

– Тогда нужно быть готовыми к какому-то подвоху: если игрушки одного гения непредсказуемы, то от двоих даже боюсь предположить, чего можно ожидать, – покачал головой Тимур. – Теперь объясните мне, что это за навмахия.

– Игра, имитирующая морской бой. Её позаимствовали у древних римлян, – терпеливо пояснил Крендель. – При разработке подземных ярусов академия наткнулась на озеро. Тогда и было решено использовать его для проведения таких сражений, а каравеллы для них заказали у Джианю и Лилинг.

– Ты хочешь сказать, они управляемые? – теперь Тимур уже с интересом рассматривал каравеллы.

– Да! Игроков делят на две команды. Каждому выдаётся капитанский жезл такого же цвета, как его корабль, с колёсиками – с их помощью можно изменять направление движения судна. Затем избирается адмирал, командующий всем боем. Мы будем участвовать в настоящем сражении! – В предвкушении развлечения у Олава загорелись глаза. – Папа рассказывал, как они устраивали баталии всем курсом!

– Пушки тоже стреляют? – Тимур подошёл ближе.

– Да, краской, обычной краской. Такая отметина означает, что в корабле пробоина. Если она не опасна, остаёшься в игре, а если серьёзна, считается, что судно пошло ко дну, – объяснил Крендель.

– Классно, правда? – продолжал восхищаться Олав. – Представляешь, мы станем участниками навмахии. Будем управлять настоящим кораблём!

– Зачем полицейским морские сражения? – поинтересовался Тимур, не разделяя бурной радости друга. – Какое отношение это имеет к криминалистике и преступлениям?

– Не догадался? Вы должны научиться слаженно работать в команде, – серьёзно ответил Крендель.

– Мне всегда казалось, что для этого нужно другое – умение ладить с людьми.

Тем временем профессор Кандэлаки начал выдавать студентам жезлы капитанов. Тимуру досталась чёрная каравелла «Спящий лев», Олаву – сиреневая под названием «Ингерманланд»[15].

– Основная задача сегодняшнего занятия – научиться управлять судами. От вашей ловкости и скорости зависит исход сражения. Каждый должен подойти к своему кораблю и отшвартовать его от берега. Первое колесо на жезле двигает судно вперёд, второе – назад, третье и четвёртое – поворот влево и вправо. Предлагаю начать тренировку.

Тимур снял трос, удерживающий его каравеллу у бортика, и осторожно крутанул колёсико на жезле. «Спящий лев» медленно отплыл, развернулся влево и врезался в борт каравеллы Олава.

– Ой, извини, я, как всегда, всё порчу, наверное, неправильно управляю. Всё не так классно, как мне казалось. Жезл реагирует даже на лёгкое прикосновение: чуть тронул, и корабль уже поплыл. Да ещё и не туда, куда надо. Я не справлюсь, – расстроился Олав.

– Не выдумывай, я сейчас такой же неуклюжий, как и ты. И прекрати оправдываться, – Тимур улыбнулся и отправил своего «Спящего льва» подальше от бортов.

Стук в дверь раздался очень не вовремя – у Тимура на плите горела яичница. Он схватился за раскалённую сковороду, фыркнул, переставил её на подставку и теперь рассерженно тряс рукой.

– Кого принесло в такую рань в выходной день? – пробурчал он и, нарочито громко топая, пошёл к двери. Крендель приоткрыл глаз, усмехнулся и перевернулся на другой бок. Второй день шёл дождь, вызывая лишь одно желание – спать.

На пороге, промокший до нитки, стоял съёжившийся Олав.

– Привет! – удивился Тимур. – Ты чего спозаранку бродишь? Выходной сегодня. И охота в такую погоду выходить из дома? Ливень вон какой.

– Можно мне к вам? – шмыгнул носом Олав, заглядывая ему в глаза. – Я ненадолго, немного посижу и пойду.

– Чего спрашиваешь, заходи. Завтрак уже готов, так что ты вовремя. Яичница, правда, подгорела, но придётся есть такую, ничего другого предложить не могу.

Олав бочком протиснулся в комнату, стараясь не запачкать Тимура.

– М-да, – присвистнул тот, разглядывая моментально образовавшуюся лужу. – Раздевайся сейчас же и иди в мою комнату… Нет, стой тут, а то ты по всему дому устроишь потоп!

Тимур, перепрыгивая ступеньки, помчался наверх и через секунду вернулся с мягким пледом. Олав, съёжившись, переминался с ноги на ногу в одних трусах около мокрой кучи грязных вещей.

– Картина маслом «Олав – повелитель стихий», – проворковал Крендель.

Тимур сердито зыркнул на него, заметив, как покраснел друг. Шутка проводника сейчас была неуместна.

– Молчу, молчу. Чем у нас таким горелым пахнет? Повар забыл про блюдо? Эх, молодёжь, ничего поручить нельзя, где-нибудь да напортачат. Испортить яичницу – это надо постараться, – Крендель лениво потянулся на тахте. – Выбирать не приходится, будем завтракать. Что на десерт?

Через полчаса, завёрнутый в тёплый плед, с кружкой чая с мёдом, Олав уже довольно улыбался.

– Ты так и не сказал, чего в такую рань под дождём болтаешься? – Тимур мыл посуду в раковине. – Заболеть захотел? Или решил немного отдохнуть от академии?

Улыбка Олава померкла.

– Меня папа на дополнительные занятия записал, – выдохнул он, с сожалением расставаясь с пустой кружкой.

– Капитан, конечно, великий человек и профессионал своего дела, но так мучить единственного сына… – проворчал Крендель.

– Нет, нет, папа совсем меня не мучает, – горячо возразил Олав. – Я стараюсь, очень стараюсь, но не всё получается, и многое мне совсем не нравится. Он только хочет, чтобы я вырос настоящим мужчиной.

– А у него есть сомнения? – уточнил Крендель, не меняя позы.

– Наверное, – Олав сразу поник.

Тимур вытер руки полотенцем, повернулся и ободряюще улыбнулся.

– Перестань, Крендель. А ты не раскисай, твой отец просто не догадывается, какой его сын герой. Мы же не можем ему рассказать о наших делах.

Олав несмело кивнул, последнее время он часто помогал Тимуру в расследованиях.

– Ты настоящий друг, а это чего-то стоит. В учёбе один из лучших. Да, не спортсмен, так и я призовых мест не беру. Капитан Петерссон очень мало о тебе знает, но это беда многих родителей.

Олав застенчиво улыбнулся и снова потянулся к тарелке.

– Куда же капитан на этот раз тебя пристроил?

– В школу фехтования, – стараясь прожевать яичницу, невнятно произнёс он.

– Куда? – Тимур уронил кружку, и та, звякнув, покатилась по полу.

– В школу фехтования, – наконец с трудом проглотив, испуганно ответил Олав. – А я не могу представить, как можно колоть другого человека. Ты видел рапиры? Они такие тонкие, боюсь, что сломаю, – он с тоской посмотрел на свои крупные ладони.

Тимур оглянулся на Кренделя, но тот, повернувшись к ним спиной, демонстративно храпел.

– В Амальгаме есть школа фехтования и я только сейчас о ней узнаю? – громко произнёс Тимур, обращаясь к спине проводника. – И…

– Чего орать-то, не глухой, – не поворачиваясь, ответил Крендель. – Значит, так надо было. Да что такое, выходной день – и никакого покоя. Являются некоторые повелители стихий и слишком много болтают, – сердито проворчал он.

– Надо было? Кому? – ехидно поинтересовался Тимур. – Господин Крендель, вы не могли бы к нам повернуться?!

Олав недоумённо наблюдал за их перепалкой и продолжал уплетать завтрак. Он впервые видел, чтобы Тимур и Крендель разговаривали на повышенных тонах.

– Могу, конечно. И что? Ну есть у нас школа фехтования, – вздохнул проводник. – Ну не сказал я тебе. Просто забыл, – он хитро прищурился.

– Надо же, забыл, – возмутился Тимур. – Как ты мог? Знаешь же, что у меня ни разу в жизни не было настоящего боя… на своих ногах, – у Тимура от обиды выступили слёзы.

Крендель смущённо отвернулся.

– Так надо было.

– Кому? – почти выкрикнул Тимур.

– Всем. Хоть один кусочек для приличия оставь на столе, – буркнул проводник.

Олав от неожиданности поперхнулся и отдёрнул руку.

– Я как-то немного увлёкся. Когда нервничаю, всегда много ем, – оправдывался он, покраснев.

– Не переводи разговор, – настаивал взбешённый Тимур.

– Тим, я не могу всего объяснить.

– Конечно, кто бы сомневался. Постоянная отговорка, сколько раз я уже это слышал!

– А может, пойдём все вместе? – несмело предложил Олав, тревожно переводя взгляд с одного на другого.

– А почему бы и нет. Вот и запишусь туда заодно, – сказал Тимур, демонстративно поднимаясь по лестнице. – Сейчас переоденусь, и пойдём.

– Иногда мне хочется тебя стукнуть, – сердито произнёс Крендель, разглядывая свою лапу, – или укусить.

– А что я такого сказал? – испугался Олав. – Фехтование не преступление. Откуда мне знать, что Тиму туда нельзя? Предупреждать надо, – обиделся он.

– Сказатель ты наш, – фыркнул Крендель и недовольно уставился в окно.

Через несколько минут все трое вышли во двор. Дождь перестал лить, и сквозь тучи пробивались несмелые лучи солнца. Идти пришлось долго. Крендель всю дорогу отряхивал лапы и ворчал, мол, кеб можно было вызвать, а не плестись по грязи. Тимур сосредоточенно молчал. Олав, чувствуя свою вину, без умолку болтал, пытаясь втянуть их в разговор, но, когда понял, что ничего из этого не выйдет, громко вздохнул несколько раз и замолчал.

Школа располагалась в неказистом сереньком здании. Едва переступив порог, компания оказалась в тёмной тесной раздевалке. Тимур дёрнул следующую дверь и зажмурился от ударившего в глаза света. В зале спиной к ним стройный поджарый мужчина укладывал маски на полку.

– Здравствуйте, господин тренер! – громко сказал Крендель, выступая вперёд. – Привёл к вам юных фехтовальщиков. Не совсем юных, но ещё вполне годных к обучению, – ехидно закончил он.

Тот повернулся, сердце Тимура замерло. Знакомое лицо, знакомый голос… Мир словно с грохотом рухнул. Такого предательства он не ожидал, тем более от человека, которому доверял и которого любил.

– Ник… – прошептал он.

– Тим…

Таммсааре улыбнулся и шагнул навстречу, но Тимур отступил назад.

– Вы всё это время были здесь и не нашли меня?

– Во-первых, почему вдруг на «вы»? Во-вторых, я всегда просил тебя не делать поспешных выводов и не торопиться, – спокойно ответил Ник, продолжая двигаться.

– Вы предатель, такой же, как Крендель! – выкрикнул Тимур, пытаясь протиснуться мимо Олава в дверь, но Ник оказался быстрее и, схватив его поперёк туловища, затащил обратно в зал.

– Прекратить истерику, – гаркнул он, больно встряхнув мальчика за плечи.

– Истерику, значит, истерику… – выкрикивал Тимур. – Вы знали маму, вы могли мне всё рассказать. А я здесь… А Крендель… Лисёнок… – Он задыхался, его душили слёзы и злость.

– Так ты хочешь меня обвинить, Тим Бесстрашный? Хорошо. Соберись! Я вызываю тебя на бой. Давай!

Ник подтащил его к полкам, встряхнул за шиворот и заставил надеть маску.

– Держи, – он резко бросил рапиру Тимуру.

Та, ударившись о его грудь, звякнула и упала на пол. Тимур автоматически поднял её и сжал эфес. Ник, уже в маске, занял позицию, отдавая ему честь клинком. Казалось, что бой длился от силы несколько минут. В каждый удар, в каждый выпад Тимур вкладывал всю накопившуюся обиду. Ник виртуозно уходил от атак, легко передвигаясь по залу.

– Возьми себя в руки, злость в бою плохой помощник… Сосредоточься… Держи руку правильно… Молодец… Неправильный выпад… Кисть жёстче.

Постепенно боль отступила, её место занял азарт. Тимур должен хотя бы один-единственный раз достать тренера. И у него получилось, пусть слегка, вскользь, но получилось.

– Стоп, загонял меня, – Ник, смеясь, снял маску. – Сколько?

– Сорок минут, – раздалось из-за спины.

Тимур, услышав незнакомый голос, обернулся. В углу комнаты стоял огромный пятнистый, как гепард, проводник. Он был почти на голову выше Кренделя. Широкая грудь в продольных полосах шрамов, мощные лапы и глаза цвета крепкого кофе – глаза хозяина.

– Он тебя загонял. Прекрасный ученик, достоин своего учителя.

– Мой Гарт, – представил Ник. – Это он с виду такой сердитый, а в душе почти котёнок.

– Ещё какой, – улыбнулся проводник, демонстрируя клыки.

Крендель уважительно склонил голову, Гарт ответил ему тем же.

Вдруг кто-то громко чихнул – Олав застыл, прижавшись к дверному косяку и сжимая в руках печенье.

– Я это… прихватил… знал, что нервничать буду, – попытался оправдаться он.

Все неожиданно засмеялись. Тимур схватился за живот и, хохоча, опустился на пол. Даже проводники еле сдерживались. Глядя на них, заулыбался и Олав – наконец-то все помирились и довольны.

– Вот так встреча! Не ожидал, правда не ожидал. Знал, что обязательно встретимся рано или поздно, но не сегодня точно, – вытирая выступившие слёзы, сказал Ник и сел на лавочку.

– Это я не усмотрел, – вздохнул Крендель. – Шустрые ребята, не успеваю за ними.

– Давай, Тим, поговорим как мужчина с мужчиной.

– Когда мой папа так говорит – жди выволочки, – вздохнул Олав, присаживаясь рядом.

– Знаю, твой отец суровый человек, но порядочный, сейчас таких мало, – улыбнулся Ник. – Ничего, придёт время, и он поймёт, что яблоко от яблони недалеко падает. Тем более я прекрасно помню Ларса в детстве, – подмигнул Ник.

– Правда? Расскажите, какой он был? – у Олава загорелись глаза.

– В другой раз, хорошо? Сейчас нам с Тимом нужно разобраться. Не сходите ли всей компанией погулять?

– Пошли, – Крендель потянул Олава к дверям, – людям поговорить надо.

Тимур присел рядом. Ник положил ему руку на плечо.

– Я не мог сказать тебе раньше. Такие правила.

– При чём здесь правила? Легко всё свалить на них и ничего не объяснять, делая вид, что всё в порядке. Ты меня обманул, и друг с кисточками, – съехидничал он, – тоже.

– Кодекс чести странника, – просто ответил Ник, словно это должно было всё объяснить.

– Ты как Крендель: «Кодекс чести», но есть же живые люди. Они рядом, надеются, верят, любят, и их этот свод законов совсем не волнует!

– Тим, ты не воруешь, не бьёшь маленьких, не делаешь подлости – почему?

– Как почему? – растерялся Тимур. – Так правильно.

– То есть это твой кодекс чести и нарушать ты его не собираешься?

– Нет, – не до конца понимая, к чему клонит Ник, ответил Тимур.

– Так почему ты требуешь этого от нас с Агатой? Если все будут нарушать правила, потому что так хочется или нужно в какой-то момент, что тогда будет с нами? С Амальгамой? Тебе следовало попасть сюда намного позже, когда твоя психика стала бы более устойчивой и ты смог бы принимать взрослые, взвешенные решения странника. Не просто человека, а именно странника, который отвечает не только за себя и своих близких, но и за миры, куда попадает. Но ты появился здесь раньше положенного срока, и, будь я рядом, тебе пришлось бы настраивать жизнь в Амальгаме, полагаясь и рассчитывая на мою помощь. Странники не обычные люди, они особенные. Думаешь, Агата стала бы водить тебя за ручку по мирам? Объяснять, что и как? Уверяю тебя, нет. Она не допустила бы этого. Человек редко учится на чужих ошибках, ему, чтобы понять, нужно совершить собственные. Совершить и исправить.

– Я не совершал ошибок!

– Конечно. Как там поживает Пух? А «Возвращатель»? Ты хоть понимаешь, что ты шёл по самому краю между добром и злом? Что всё могло закончиться не так хорошо? – Ник внимательно смотрел ему прямо в глаза.

Тимур опустил голову и не ответил.

– Вот поэтому твоя мама ничего не говорила. Поэтому молчали и Крендель, и я. Своим детским порывом ты мог выдать меня, и тогда мир Элизы был бы закрыт для обычного сторожа Ника. Я держал связь с Кренделем, который, между прочим, утаил кое-что и от меня, – Ник укоризненно посмотрел на появившегося в дверях проводника. Тот смущённо отвёл взгляд. – Но всего остального ты должен был добиться сам. Для странников нет никаких поблажек, потому что каждая ошибка может стоить жизни.

– Она твоя дочь? Лисёнок? – тихо спросил Тимур.

– К сожалению, нет, – Ник устало провёл рукой по ёжику волос. – Моя дочь Ноэль.

– А королева?

– Не сложилось у нас, Тим, бывает так у взрослых. Элиза – двойник принцессы, а ты теперь знаешь, насколько они связаны между собой. Я с большим трудом нашёл Лисёнка, ещё до рождения. Её мать погибла сразу же, как только покинула роддом. От удара молнии, представляешь? Если бы не Гарт, Элиза умерла бы вместе с ней. Мне пришлось отдать малышку в дом малютки.

– Почему? Вы же могли удочерить Лисёнка?

– И попасть под неустанное око опеки? Они стали бы копаться в моей биографии, проверять, опрашивать соседей, в конце концов что-то бы всплыло, и мне пришлось бы бежать. А так я обычный дворник в доме малютки, потом неприметный сторож в Приютине. Главное, она со мной.

– Вы с ней похожи. Очень. Даже больше, чем с Ноэль.

– Правда? Хотя действительно, рыжие такие – приметные. Я её очень люблю. И Ноэль тоже. Для меня они обе дороги. Но здесь никто не знает, что Элиза – двойник моей дочери. И я прошу тебя об этом молчать. Для её же безопасности.

– Вы редко видитесь с принцессой, да?

– Очень. Мы так решили с королевой. Она моя слабость и её тоже. А слабым трон не удержать.

– Странные вы, взрослые. Зачем вам трон и власть, когда у Ноэль нет отца, который ей так нужен? – искренне недоумевал Тимур.

– Всё не так просто, Тим. Взрослая жизнь намного сложнее, существуют долг и обязанности. Королева отвечает за всю Амальгаму. Что будет с городом, если к власти придут жестокие, жаждущие денег люди? Не думаю, что тогда в нём найдётся место таким, как мы, – с грустью объяснил Ник. Потом потрепал Тимура по волосам и встал.

– А Лиана?

– Что Лиана?

– Она любит тебя, – едва скрывая эмоции, произнёс Тимур.

Ник несколько секунд молчал.

– Она? – в его голосе звучало неподдельное удивление.

– Да… Вы, взрослые, такие иногда невнимательные, – Тимур покачал головой. – Даже я это вижу.

Ник стал растерянно собирать разбросанные рапиры и перчатки. Потом сел на пол и задумчиво посмотрел в окно.

– Я не думал, что всё так серьёзно.

– Мне кажется, и Лисёнок догадывается. Она всё время пытается держать вас обоих за руки. Словно вы… это… – Тимур смутился, – семья. И просто идёте гулять. Так… по-семейному.

– Идиот! – вырвалось у Ника. – Какой же я идиот, совсем замотался между мирами. Иногда даже не понимаю, какая реальность реальнее, и кто же я на самом деле – сторож Ник или Нильс Таммсааре, и какой из миров мне дороже.

Он замолчал, обхватил ноги руками и положил голову на колени.

– Ирония судьбы. Меня не любит королева, но любит её двойник. Меня почти не знает родная дочь, но любит Лисёнок. Так где же я настоящий? – горько усмехнулся Ник.

– Там, где тебя всегда ждут, – вырвалось у Тимура, – мне так кажется. – И добавил, помолчав: – Любовь близких, наверное, самое главное.

Ник посмотрел на него и печально улыбнулся.

– Тебе ли этого не знать, Тим Бесстрашный. Всё, хватит о грустном, – он бодро встал. – Помоги-ка убраться, сегодня у меня уже занятий не будет.

– А мы с Олавом можем к тебе приходить?

– Он ещё спрашивает! Да я из вас настоящих бойцов сделаю. Веришь? – Ник внимательно посмотрел ему в глаза.

– Верю.

– Нам нужно поговорить, – Тимур дождался Ника после тренировки.

Прочитав письма матери Ларсу, он долго думал, стоит ли кого-то ещё посвящать в детали этого дела, но, посовещавшись с Кренделем, всё-таки остановился на том, что без Нильса Таммсааре не обойтись.

Первым порывом Тимура было обратиться к Петерссону. Правда, стоило вспомнить тяжёлый взгляд капитана, как желание исчезло. Тем более объяснение было бы не из лёгких. Да и стал бы слушать его капитан? После смерти Агаты прошло несколько лет, а он даже не интересовался жизнью её сына, кроме тех моментов, которые касались служебных обязанностей.

Тимур рассказал Нику обо всех деталях, связанных с Э. С., с которыми он сталкивался в своих расследованиях, про капитана, про двойника Тартаскони, про письмо Агаты. Он старался не сбиваться, а чётко придерживаться хронологии событий. Ник слушал не перебивая, и с каждой минутой его лицо становилось всё мрачнее.

– Ты хочешь сказать, что похищение Ноэль тоже организовал Эдвард Спрут? – спросил он.

– Да, я думаю, контрабандист, который должен был доставить принцессу в Бесконечный лес, действовал по его распоряжению, – размышлял вслух Тимур. – Тогда это объясняет, зачем рядовому преступнику ребёнок королевы. Если бы он хотел выкуп, мог потребовать его в тот же день. К чему столько сложностей? Или в Амальгаме негде укрыть похищенного пленника?

– Мест предостаточно, – задумчиво произнёс Ник. – Ты даже не представляешь масштаб, – горько усмехнулся он. – Когда я искал Ноэль, побывал в таких трущобах, о существовании которых даже не подозревал. А сколько их ещё по всему городу!

– Тем более, – продолжил Тимур, – не проще было бы спрятать ребёнка в подготовленном пристанище, чем рисковать, разъезжая с ней по городу?

– Скорее всего, здесь дело не в выкупе и не в шантаже. Ноэль хотели именно убить, – тихо сказал Ник.

– А в Амальгаме этого сделать нельзя? – Тимура передёрнуло от мысли, что маленькую девочку можно лишить жизни из-за каких-то интриг.

– Дело в том, что в момент смерти тело убитой или погибшей королевской особы выбрасывает столп света, который вздымается на несколько метров и не гаснет в течение трёх дней. Поэтому убийство… – Ник запнулся, видимо, ему так же, как и Тимуру, было неприятно и страшно произносить это имя, – Ноэль оказалось бы слишком проблематичным.

– Это подтверждает и мамино письмо. Он искал «Возвращатель», а у контрабандиста в чемодане был осколок. Зачем несведущему в артефактах человеку кусок обычного камня? Я бы в жизни не обратил на него внимания, если бы не видел точно такой у Кондаковых и Новгородцева. Эдвард Спрут, видимо, считает, что с ним он сможет изменить реальность. – Тимур помолчал и добавил: – Так думал и я. Но «Возвращатель» не исполняет желания, он может поменять ход событий, но то, что должно произойти, всё равно произойдёт. – Тимур хотел сказать что-то ещё, но, поймав проницательный взгляд тренера, смутился и замолчал.

– Так, понятно, – Ник сделал вид, что ничего не заметил. – С капитаном я вопрос решу. Честно, я и сам его боюсь, – рассмеялся он. – Это не человек, а какой-то сгусток воли, правил и законов. Рядом с ним я чувствую себя провинившимся мальчишкой и лихорадочно начинаю вспоминать, где, как и что нарушил. – Тут Ник, не сдержавшись, захохотал, а вместе с ним и Тимур.

– Представляешь, каково Олаву каждый день под неусыпным оком Петерссона? А он пацан классный и друг замечательный, только стеснительный очень, – с теплом сказал Тимур.

– Теперь про Тартаскони. – Ник замолчал, лицо снова стало серьёзным. – Я тоже удивился, увидев Константина Михайловича, а когда появились ты и Лиана, был поражён. Здесь соглашусь с Кренделем – слишком много двойников и странников в одном месте, – его голос звучал напряжённо. – Сначала это сильно тревожило, но шло время, ничего не происходило, и я успокоился, – он покачал головой. – Наверное, старею, стал часто находить оправдания своему бездействию.

– А сенатор?

– Тартаскони? – Ник задумался. – Не очень приятный человек – высокомерный, напыщенный, но на него ни разу не пала тень предательства. Очень щепетилен в делах чести, не думаю, что он причастен к истории с Ноэль. Тем более он столько лет знает о существовании Лисёнка, через Константина, но до сих пор ни с кем не поделился этой очень практичной тайной. Да, при желании директор мог давно уничтожить Лизу, это бы подкосило Ноэль, и вряд ли она когда-нибудь оправилась бы. – Он посмотрел поверх головы Тимура в окно на заходящее солнце, стараясь не выдать эмоции. – Если умирает двойник, то оригинал словно лишается половины души, то есть становится лишь собственной тенью.

С каждым произнесённым Ником словом в душе Тимура крепла тревога. Он и раньше понимал всю сложность связи Лизы и Ноэль, но, когда услышал подтверждение от того, кто действительно знает о возможных опасностях, ему стало по-настоящему страшно.

– Мы должны всё рассказать Лиане! – заявил Тимур.

– Зачем? – удивился Ник. – Она и так догадывается о существовании Ноэль и королевы. И… Кодекс чести странника запрещает такие вещи. Одно дело, если она узнает об этом каким-то образом сама или останется несведущим двойником, только чувствующим свой оригинал, а совсем другое – если ей сообщит странник.

– Если не расскажешь ты, значит, это сделаю я! Мы можем тысячу раз уважать Кодекс чести, но ни один закон не стоит жизней маленьких девочек, – возмутился Тимур. – И мама всегда говорила: «Не можешь поступить разумно – поступай правильно».

Ник посмотрел на него так, словно видел впервые, и, не удержавшись, потрепал его волосы.

– Ого, и как ты это понимаешь?

– Поступать разумно… – сначала Тимур смутился, но затем твёрдо продолжил, – значит так, как велит разум, общественное мнение и нормы, а правильно… Я думаю, это когда какое-то чутьё подсказывает тебе верный путь. Интуиция, некое шестое чувство, которое, возможно, не соответствует точке зрения большинства, но полностью удовлетворяет тебя самого.

– Ты копия мамы. Агата всегда говорила, что, помимо Кодекса чести странника, у неё есть ещё и личный кодекс, их пункты часто не совпадают, но это не означает, что она должна нарушать именно свой, а не другой. Убедил! Идём, пусть уж лучше Лиана узнает всё от меня.

Всё время, пока говорил Ник, Лиана молча стояла к ним спиной, глядя в окно. Её волосы пронизывали лучи заходящего солнца, создавая иллюзию сверкающей короны.

– Ты любишь её? – спросила она.

– Уже не знаю, – смутился Ник. – Прошло слишком много времени, в котором мы не были счастливы. Всё очень запутанно. Ноэль, Велимерия – часть моей жизни, и с этим ничего нельзя сделать.

Тимур удивлённо посмотрел на напряжённую спину Лианы. Как нужно любить человека, чтобы даже проблемы всех миров и параллелей свелись к единственному вопросу?

– Это началось ещё в детстве. Сначала я воспринимала всё как интересные сны с удивительными картинками из другого мира, – задумчиво произнесла Лиана, по-прежнему не оборачиваясь. – Повзрослев, я стала понимать, что со мной что-то не так, особенно меня встряхнуло твое появление и рождение Ноэль. Во сне, в видении, – поправила она себя, – я испытывала к ней такие чувства, какие свойственны только матери по отношению к своему ребёнку. Потом появилась Агата. Они не были с королевой подругами, но по обрывочным разговорам я поняла, что их связывает нечто важное. Как это объяснить… – Лиана наконец повернулась и села за стол, продолжая делать вид, что Ника и Тимура в комнате нет. – Я не вижу полностью всю картину, так… обрывки, осколки чувств королевы или часть того, что видит она сама. Я не могу отделаться от ощущения, будто сижу в зрительном зале. Да, сопереживаю главному герою, но остаюсь наблюдателем. Это ужасно, – она закрыла глаза. – Королева нервничала из-за Агаты, пыталась наводить справки, а тут папа решил перестроить нашу дачу и поручил мне найти модного и приличного дизайнера. Когда я в интернете увидела личную страницу твоей мамы, – Лиана посмотрела на Тимура, – у меня был шок: человек из мира сновидений существует на самом деле. Я нашла её в соцсетях, выяснила, что у неё есть сын, и узнала место жительства. Тогда и решила поехать к вам, чтобы наконец понять, что же со мной не так. Но опоздала, у вашего дома уже была полиция, соседи рассказали об аварии. Я подключила связи папы, скорую развернули и направили в Питер. Так я нашла тебя.

– Вот почему вы были в больнице, – Тимур печально улыбнулся краешками губ. – Плохо вас помню, но помню.

Лиана кивнула и ответила ему такой же грустной улыбкой.

– Так ты стал частью моей жизни, как и Лисёнок и… – Она впервые посмотрела на Ника и осеклась. – Ошибаешься, Велимерия знает о Лизе, как и то, что ты её опекаешь, поэтому и не беспокоится о Ноэль. Она уверена, что отец сделает всё, чтобы уберечь дочь. Чем ты здесь и занимаешься. Великие цели, великие дела царственных особ – самое важное для тебя… А она жестокая, твоя королева, – горько усмехнулась Лиана.

Ник вздрогнул и отвёл глаза.

– Считает, что мир крутится только вокруг неё.

– Ты не права, Лиана, – Ник попытался встать на защиту Велимерии. – Амальгама не просто город, это перекрёсток миров, и от того, кто им правит, зависит жизнь и в других параллелях. Королева должна быть жёсткой, ведь на ней завязаны все пересекающиеся между мирами нити. Так что, возможно, она и права, когда считает, что мир крутится вокруг неё, – с жаром заговорил Ник, но, наткнувшись на негодующий взгляд Тимура, замолчал.

«Во даёт, разве можно так восхвалять другую, когда на тебя смотрит Лиана? Ник, конечно, классный, но уж слишком прямолинейный, даже я понимаю, что нужно щадить чувства любящей тебя женщины».

И без того грустные глаза Лианы потухли, теперь в них осталась только боль. Она отвернулась и снова стала смотреть в окно.

– По поводу Лисёнка вы можете не беспокоиться. Я найду причины, и у меня достаточно связей, – безжизненный, тусклый голос звучал глухо, – чтобы получить разрешение переселить её в мою комнату на этаже воспитателей. Я давно думала о том, чтобы оформить опекунство над Лизой и Тимом, но тогда нам пришлось бы покинуть детдом. Я боялась, что в этом случае мы лишимся твоей поддержки, Ник, а чем это могло грозить, точно не знала. Так что можете спокойно странствовать среди оригиналов, великие странники, а мы, простые двойники, будем вас ждать, – закончила она и устало провела рукой по глазам. – Уходите, пожалуйста…

Тимур схватил растерявшегося Ника за руку и подтолкнул к выходу. Как только за ними закрылась дверь, Лиана, прижав ладони к лицу, заплакала. Тихо и безысходно, как плачет женщина, лишённая надежды на любовь в будущем, но уже страдающая от неё в настоящем.

– Ну ты даёшь, – впервые по-взрослому начал отчитывать Тимур тренера на улице. – Решил её до истерики довести? Ты бы ещё рассказал, как до сих пор обожаешь королеву.

– Я этого не говорил, – насупившись, Ник сосредоточенно рассматривал свои кроссовки. – Ты думаешь, она действительно так любит меня? – вдруг спросил он, подняв глаза на Тимура.

– Не только тебя, но и Лисёнка, и Ноэль, и меня. Неужели ты не понял?

Ник ссутулился, словно бремя сделанных открытий давило на плечи, остановился и сел на ступеньки.

– Я никогда не задумывался, что чувствует двойник, когда живёт жизнью оригинала, Тим, это ужасно, – он смотрел на Тимура снизу вверх несчастными глазами. – Она постоянно мучилась ревностью, слушая, как я признаюсь в любви королеве. А остальное… – Ник тряхнул головой, – не хочу даже думать об этом. – Зло взъерошив волосы, скрипнул зубами и добавил: – И это ждёт нашего Лисёнка?!

– Надеюсь, Ноэль не встретит ещё одного странника, очень надеюсь, – вздохнул Тимур. – А что, ориг… – он запнулся, ему не нравилось это слово по отношению к людям, – оригинал чувствует то же, что и двойник?

– Нет, всё проще, – ответил Ник, – оригинал почти ничего не знает о своём двойнике, хотя, конечно, догадывается, что он существует. Небольшие видения присутствуют, но таких ярких эмоций он не переживает. Как я ошибался, считая, – его лицо потемнело, – что у Лианы всё так же. А получается… – Ник не закончил фразу и обнял Тимура за плечи.

Глава 7

Мир Теней

– Зачем такие сложности в архиве обычной полицейской академии? – Тимур удручённо рассматривал десять замочных скважин в мощной дубовой двери. – Как в банке, где хранятся сокровища.

Олав сочувственно топтался рядом, то засовывая руки в карманы, то снова вытаскивая.

– Ты ошибаешься, мой друг, – Крендель попытался заглянуть в одно из отверстий. – Есть вещи, которые дороже всяких сокровищ. Не все параллели дружественны Амальгаме, кое-какие даже враждебны, поэтому некоторые двуликие выходцы из академии стали разведчиками, другие обладают уникальными способностями, о которых тоже никто не должен знать.

– Для того, чтобы подобрать отмычки к десяти замкам, уйдёт уйма времени. У нас его просто нет. Прошёл месяц, а я до сих пор не знаю, где находится Пэква. – Тимур нервничал. Он пытался взять себя в руки, поэтому то ворошил волосы, то тёр лицо. – А если ей нужна моя помощь? А я неизвестно сколько буду заниматься добычей ключей. Если бы не Олав, мы бы ещё год архив искали, в этих лабиринтах с ума можно сойти. Как думаете, дубликаты можно сделать?

– А где оригиналы возьмём? – поинтересовался Крендель.

– Может, есть другой выход? Заходят же они сюда хотя бы иногда, значит, и замки открывают, – Тимур тоскливо смотрел на неприступную дверь.

– Заходят, только узнать бы когда.

– Здесь поможет человек-ключ, – несмело сказал молчавший до этого Олав.

– Кто? – Тимур с Кренделем одновременно посмотрели на него.

– Человек-ключ, – повторил Олав и, опасаясь, что его перебьют, не дослушав, торопливо добавил: – У папы однажды был гость из Сто двадцать первой параллели. Я случайно услышал, честно, – оправдывался Олав. – Друг отца сказал, что у них есть мальчик, которого называют человеком-ключом из-за его способности открывать любые замки. Папа ещё посмеялся, что не хотел бы такого жителя в Амальгаме – с ним хлопот не оберёшься.

– Мы можем туда попасть? – Тимур озадаченно посмотрел на Кренделя и провёл пальцем по двери.

– Можем, – вздохнул Крендель. – Но очень не хочется.

– Снова какие-нибудь чудовища?

– Это параллель, где произошла ядерная война, – ответил за проводника Олав. – Жуткое место, – он передёрнул плечами.

– Настоящая? – зачем-то переспросил Тимур, прекрасно понимая, что сейчас не до шуток.

– Самая что ни на есть, и последние десять лет там продолжается ядерная зима, – подтвердил Крендель.

– А люди?

– Увидишь, – вздохнул проводник. – Я так понимаю, выбора у нас всё равно нет. Как место называется?

– Кажется, Сэлт, – ответил Олав.

– Так, по-моему, одного двуликого оттуда я знаю, – задумчиво произнёс Крендель.

Переход прошёл, как всегда, быстро. Они просто вывалились из зеркала в полутёмной комнате без окон. Единственным источником света там была свеча в стеклянном стакане, свисающем с потолка в грубо скрученном из проволоки подсвечнике. У стены напротив обшарпанной двери лежал на деревянных ящиках старый матрас. Остальная мебель – маленький квадратный стол и стулья – была сделана из поддонов.

– Где мы?

– В жилище двуликого. В каждом из них есть зеркало перехода.

– А если он нас увидит?

– У Амальгамы с ними договор о помощи странникам.

Хлопнула дверь, и в комнате появилась женщина средних лет в тёмном залатанном комбинезоне.

– У меня гости! – обрадовалась она, увидев Тимура и Кренделя. – Лаура Бертис.

– Тим.

– Говорите, пожалуйста, тише, здесь слишком тонкие стены, – попросила Лаура. – Не хотелось бы лишних разговоров. Так что привело странника в наш мир? – добавила она, понизив голос.

– Ищем мальчика, его ещё называют человек-ключ, – с надеждой ответил Тимур. – Только мы не знаем ни его имени, ни фамилии. Кличка – всё, что у нас есть. Понимаю, звучит глупо – найти в целом городе неизвестного ребёнка, но для нас он очень важен. Вопрос жизни и смерти.

– Мутанта, значит, – кивнула Лаура. – Это всё упрощает.

Тимур испуганно посмотрел на Кренделя.

– Тогда нам, скорее всего, стоит посетить приют «Возрождение». Все дети, рождённые во время взрыва, получили разные степени мутации, – пояснила она. – Многие родители просто испугались своих необычных малышей, и государство организовало для них пристанище. Но если там его нет, я вряд ли смогу вам помочь. Не будем же мы ходить и спрашивать у прохожих, – улыбнулась Лаура и добавила: – И переоденьтесь, пожалуйста, чтобы не привлекать внимание.

– А?.. – Тимур окинул взглядом массивную фигуру проводника.

– За меня не волнуйся. Ох, не люблю я это.

Вокруг Кренделя вдруг появилось серебристое свечение, ещё мгновение – и лучи заполнили всю комнату, поглотив проводника полностью. Ослеплённый, Тимур зажмурился, но сияние пробивалось даже сквозь сомкнутые веки.

– Да всё уже, открывай, – раздался писклявый голос снизу.

Тимур перестал жмуриться. Свет исчез, а на грязном полу под ногами сидела миниатюрная копия Кренделя и с тревогой смотрела на него глазками-бусинками.

– Ох, – Тимур, пытаясь подавить смех, закрыл рукой рот.

– Так и знал, – обиженно нахмурился проводник.

– Ты… – выдавил из себя Тимур и, вытирая выступившие слёзы, присел перед ним на корточки. – Ты…

– Вот вещи, – Лаура, не обращая внимания на происходящее, вытащила из очередного ящика грязно-серый комбинезон и курточку-ветровку.

Тимур быстро переоделся, подхватил Кренделя и спрятал его на груди.

– Пришло время и меня покатать, – засмеялся проводник, выглядывая из куртки.

– Прошу вас соблюдать осторожность, старайтесь не разговаривать, а главное, не смотрите никому в глаза. Они могут вас выдать.

– Кто? – не понял Тимур.

– Глаза, – Лаура укладывала что-то в сумку из-под противогаза. – У вас глаза человека, живущего наверху.

– А мы…

– Под землёй. Приют находится не так далеко, на станции «Элиос», доберёмся до неё быстро. Старайтесь, чтобы вашего проводника никто не заметил, с продуктами у нас туго, может плохо закончиться. Готовы?

Внезапно Тимуру стало жутко от мысли, что он может увидеть там, за ободранной дверью. По спине пробежал неприятный холодок.

– Готовы, – пискнул за него Крендель. – Я так понимаю, это был намёк, что я могу стать чьим-то обедом, – вздохнул он и забрался поглубже.

Выйдя из комнаты, они оказались на станции метро. Её арочный свод поддерживали два ряда квадратных колонн, облицованных серо-голубым мрамором. Когда-то они, видимо, эффектно гармонировали с теперь уже потрескавшимися, местами обвалившимися ярко-жёлтыми стенами. Тёмный гранитный пол, изрезанный выщербинами, неприятно хрустел под ногами. Станция представляла собой жуткое место. Вся платформа была усыпана мусором, мятыми жестяными банками и осколками битой плитки. Грязными пятнами чернели граффити. В тусклом свете редких светильников всё казалось призрачно-серым, даже воздух. Хибары, сложенные из глиняных брусков, словно соты, лепились вдоль стен. В оконных рамах дрожали отблески горящих свечей.

– Как всё произошло? – Тимур с тревогой рассматривал людей, молчаливо жавшихся к краю платформы.

– Богатые власть делили, всем больше хотелось, а в итоге никому ничего не досталось, – ровным, без эмоций голосом ответила Лаура. – Мы просто оказались под землёй. Правительству и приближённым, конечно, комфортнее, у них бункеры высшего класса, а нам метро отдали. Бóльшая часть жителей погибла сразу, многие в считаные дни умерли от ран и облучения уже здесь. Потом прокатилась волна эпидемий, которая унесла тысячи жизней. Оставшиеся в живых благоустроили метро как могли. Вот так и живём, одна надежда на подсчёты учёных – говорят, через два года наверху закончится ядерная зима, и мы сможем вернуться.

Они влились в толпу на платформе. Рядом оказался мужчина – худой, словно стручок, в тёмной одежде не по росту. Его застывшее продолговатое лицо с приоткрытым беззубым ртом, красные воспалённые глаза с корочками засохшего гноя вызывали острое желание отойти подальше. Лаура дёрнула Тимура за рукав, показывая глазами – смотреть вниз. Он смутился и уставился под ноги. Теперь стало ясно, почему нельзя разглядывать лица прохожих: почти у каждого они были в таком же ужасном состоянии.

Раздался ритмичный скрип, к платформе подошла ручная дрезина с компактным прицепом и грубо сколоченными лавочками по бортам. Люди дисциплинированно выстроились в очередь, шестеро не спеша заняли места в тележке. Один из пассажиров сменил водителя у рычага, и дрезина медленно тронулась. В течение получаса таких мини-поездов прибыло не меньше семи, толпа постепенно редела. Наконец пришла и их очередь.

Тимур, стараясь не смотреть по сторонам, осторожно присел на лавочку рядом с Лаурой. Соседом слева оказался тот самый беззубый мужчина с загноившимися глазами, которого он видел на платформе. От него исходил настолько острый запах немытого тела и грязной одежды, что Тимур, не сумев подавить чувство брезгливости, непроизвольно отодвинулся.

Дрезина медленно покатила по рельсам, оставляя позади тусклые огни станции. Когда платформа скрылась из виду, они оказались в кромешной темноте. Прохладный ветер, гулявший по подземным коридорам, взъерошил волосы. Неожиданно вспыхнул факел, один из пассажиров поднялся, держа его над головой. Огонь вырывал из мрака покрытые ржавчиной рельсы и мокрые заплесневевшие стены. Давящую тишину нарушал лишь мерный скрип колёс. Лаура вытерла выступившую на лбу испарину. Дрожащее пламя озаряло тревожные лица переговаривающихся вполголоса пассажиров. Чувствовалось всеобщее напряжение.

Крысы появились неожиданно, их было не так много, чуть меньше десятка.

– Готовсь! – закричал мужчина с факелом.

Пассажиры засуетились, доставая из-под скамеек увесистые дубинки.

– Назад, пацан, – сосед, схватив Тимура за плечо, толкнул его в середину прицепа и закрыл спиной. – Держись меня, если что, падай на пол, – коротко бросил он. – Держим круговую оборону!

Неровный, трепещущий свет плясал по сосредоточенным лицам людей. Все тревожно всматривались в глубь уходящего во мрак тоннеля.

– Крендель, Крендель, – прерывистым шёпотом позвал Тимур. Он почувствовал, как по телу пробежала дрожь.

– Тим, я рядом. Если что, плевать на запреты, я защищу тебя. Их много? Сколько? – неуверенный голос проводника глухо звучал из-под одежды. – Если поймёшь, что дело совсем плохо, расстёгивай куртку. Мне нужно будет свободное пространство. А лучше сразу брось на рельсы, трансформируюсь ещё до того, как коснусь земли.

Крендель понимал, что со стаей крыс ему справиться будет сложно, но выбора у него не было. Главная проблема заключалась в отсутствии здесь зеркальных поверхностей, значит, при необходимости он не сможет перенести их в Астральную башню.

Тимур молчал, из-за спин окруживших его людей ничего не было видно. Но воображение рисовало ему, как огромные монстры с длинными острыми клыками бесшумно снуют в тишине, окружая дрезину.

Глухой удар и раздавшийся следом визг заставили его вздрогнуть. Крендель тревожно зашевелился, пытаясь выбраться наружу.

– Нет, – Тимур сжал руками края куртки.

Снова удар и снова визг. Тишина. Среди пассажиров пронёсся вздох облегчения.

– Повезло, – нервно рассмеялся мужчина с факелом. – Всего несколько штук, да и те мелковаты. Отбой!

Весело переговариваясь, все снова уселись, пряча дубинки обратно под лавочки.

– Эй, пацан, садись, всё закончилось, – беззубый сосед потянул Тимура за рукав, обдав гнилостным смрадом.

Тот судорожно выдохнул, чувствуя, что паника отступает, оставляя лишь неприятное напоминание в виде липкого холодного пота. Лаура успокаивающе похлопала его по коленке. Тимур слабо улыбнулся в ответ. Он стыдился своего страха и в то же время испытывал огромную благодарность незнакомым людям, которые только что не задумываясь закрыли его собой. К горлу подступил горячий ком, и он закусил губу.

– Ничего, пацан, бывает, – успокоил его сосед. – Все мы не герои. Нам так же страшно, как и тебе.

Крендель после этих слов заворочался, улёгся поудобнее и затих.

До станции «Элиос» они добирались не меньше часа. За это время все пассажиры, кроме Тимура, успели сменить друг друга на месте «машиниста». Дрезина остановилась, странник поднялся и шагнул было на платформу, но опомнился, повернулся и протянул руку соседу.

– Спасибо, – стараясь не смотреть в глаза, сказал он.

Смущённый мужчина растерялся, суетливо вытер ладони об одежду и крепко сжал ладонь Тимура.

– И вам спасибо, – обратился Тимур к остальным, глядя куда-то в сторону, и, не дожидаясь реакции, развернулся и быстро зашагал за Лаурой.

«Элиос» оказалась копией предыдущей станции. Те же закопчённые облупленные стены с отвалившимися кусками плитки и удушающий сумрак, окутавший всё вокруг. Тимуру стало казаться, что с каждым вдохом в него проникает серая безысходность, которая словно расползается внутри, укореняется и поглощает все радостные воспоминания.

– Держись, Тим, – заворочался Крендель. – В таких местах всегда так, даже я чувствую себя неуютно. Ничего, скоро домой, – обнадёжил проводник, – а там Каштан, Торопыжка, Пух и наш любитель покушать!

Тимур потряс головой, отгоняя от себя тоскливые мысли, и прибавил шагу, чтобы не отставать от Лауры.

– Крысы часто нападают? – внутренне передёрнувшись, спросил он.

– На нашей линии метро более или менее спокойно. Бывают, конечно, стаи покрупнее, но очень редко. А вот там, где поблизости находятся склады продуктов, – там, говорят, они с хорошую собаку. – Лаура с отвращением сплюнула под ноги. – Всегда терпеть не могла крыс.

– Фу, полностью согласен – мерзость та ещё, – фыркнул Крендель.

– А чем же вы питаетесь?

– Раз в день приезжает полевая кухня и раздаёт сухие пайки. Мизер, конечно, но хватает, чтобы не умереть с голоду. Раз в неделю из государственных теплиц перепадают кое-какие овощи. Нам, двуликим, легче, а вот остальным… – Лаура печально покачала головой. – Дети, как правило, не доживают и до года, так, единицы. Может, это и к лучшему. Что их здесь ждёт?..

– Почему Амальгама и другие миры не помогут вам?

– Закон невмешательства – один из главных для всех миров, – подал голос Крендель.

В сумраке платформы показался сложенный из глиняных кирпичей приют. Громоздкое безобразное здание с узкими длинными окнами напоминало неуклюжий многоугольник.

– Хоть глины у нас достаточно, – Лаура остановилась у входа. – Облегчает постройку зданий.

– Сюда может зайти любой? – Тимур рассматривал грязную табличку «Приют “Возрождение”».

– Зайти и поиграть с детьми может каждый, желающих, правда, немного, – равнодушно ответила Лаура и толкнула дверь.

Они беспрепятственно прошли мимо охранника, уныло ковыряющегося в зелёно-коричневой массе, размазанной по тарелке. Он безразлично скользнул по ним взглядом и отвернулся. Выбеленный извёсткой коридор привёл их в большую комнату, где под тусклым дрожащим светом свечей на потёртом ковре играли несколько детей. Малыши как по команде подняли глаза и уставились на них. Тимур изо всех сил старался сдержать эмоции и сохранить невозмутимость. Теперь он понял, о чём говорила Лаура, – бóльшая часть воспитанников была изуродована аномалиями. Малыш лет четырёх, который сидел ближе всех, с кряхтением поднялся на кривые ножки и, коверкая слова, спросил:

– Мы пойдём гулать?

Правая половина его лица была покрыта ужасными рубцами, а левая осталась абсолютно чистой, с нежной, почти прозрачной кожей. В глубине голубых глаз таилась надежда: вдруг сегодня пришли именно за ним?

Тимур почувствовал, как его захлёстывает волна отчаянного бессилия, и судорожно сжал кулаки. Крендель тревожно заворочался на груди.

– Нет, сегодня не получится, – буднично ответила Лаура.

Малыш сразу сник, снова уселся на пол и стал что-то рисовать карандашом на дощечке.

– Но эти же вполне нормальные, – стараясь взять себя в руки, тихо сказал Тимур. – Что с ними не так?

– Они получили необычные способности.

– И только поэтому от них отказались родители?

– Это пугает. Как бы вам жилось с ребёнком, который умеет менять облик или двигать предметы? Вы бы смогли с ним общаться? В том-то и дело, не все выдерживают такое испытание. Надо попробовать расспросить, они всегда очень смышлёные.

– Привет, – Тимур присел возле одного из малышей.

– Здравствуйте, – мальчик поднял на него глаза удивительного василькового цвета.

– Как дела?

– Вы странник? – ответил он вопросом на вопрос.

– С чего ты взял? – удивился Тимур.

– Так думает киса у вас за пазухой.

– А что ещё она думает? – рассмеялся Тимур, расстёгивая куртку.

– Да что же такое! Всё время меня приписывают к кошачьим, – проворчал, выглядывая, Крендель.

– Он очень любит вас и волнуется, чтобы с вами ничего не произошло. – Малыш затих, словно прислушиваясь к чему-то, и добавил: – Как с Агатой.

– Ты читаешь мысли? – догадался Тимур.

– Да, – буднично согласился малыш и занялся самодельными глиняными кубиками. – Хаим в следующей комнате. Не бойтесь, я никому не скажу.

– Как он выглядит?

Малыш молчал, продолжая строить что-то вроде стены. Тимур не стал переспрашивать, лишь погладил его по голове.

Пройдя в другую комнату через узкую дверь, они оказались в такой же, только чуть меньшей по размеру, детской. За грубо сколоченным столом сидел мальчик лет шести с коротко остриженными тёмными волосами. Он скользнул по ним равнодушным взглядом и продолжил увлечённо закручивать болтик, используя вместо отвёртки палец. Тимур несколько секунд наблюдал за малышом.

– Хаим?

– Да.

– Привет, как ты это делаешь? Никогда такого не видел! – Тимур встал на колени возле стола.

– Не знаю, – буркнул Хаим.

Он достал новый болтик, повертел в руках, и его палец принял форму крестообразной отвёртки.

– Ничего себе, – искренне удивился Тимур.

– И как это получается? – любопытная мордочка Кренделя снова появилась из куртки. – Теперь я понимаю, что имел в виду Олав, когда рассказывал о человеке-ключе.

– Это ребёнок, – Тимуру неожиданно стало стыдно, что они пытаются использовать несчастного мальчика. – А мы втягиваем его почти в преступление.

– Но у нас нет другого выхода, – возразил Крендель. – Кстати, это твоя идея, а теперь ты злишься на меня.

– Значит, нужно придумать что-нибудь.

– Так думай. Малыш хоть наестся у нас вдоволь, – проводник с жалостью смотрел на маленькое худое тело.

– И придумаю, – разозлился Тимур.

– Вы меня отсюда заберёте? – вдруг спросил Хаим, оторвавшись от своей игрушки. В его глазах светилась такая же надежда, как у малыша в первой комнате.

– Понимаешь… – Тимур смутился, не зная, что сказать.

– Не заберёте, – глаза Хаима погасли, он опустил голову и осторожно погладил Кренделя.

– Девяносто процентов детей из приюта – двуликие, а если он попал именно в оставшиеся десять? – Лаура стояла, облокотившись на косяк.

– Придётся проверить, – неожиданно вырвалось у Тимура. – Пошли, Хаим, – он протянул руку. Мальчик недоверчиво посмотрел на него и осторожно вложил свою ладонь. Она оказалась такой маленькой и холодной, что у Тимура дрогнуло сердце.

Как и говорила Лаура, охранника совсем не интересовало, куда забирают воспитанника приюта. Он даже голову не поднял, когда посетители проходили мимо.

Дрезина пришла очень быстро, и пассажиров оказалось немного, но было заметно, что места рядом с ними всю дорогу оставались пустыми. Люди интуитивно сторонились Хаима. А малыш будто чувствовал это и молчал. Даже Лаура старалась не прикасаться к мальчику, словно он прокажённый. Путешествие прошло спокойно: крысы, видимо, искали добычу в другом месте.

До дома двуликой они добрались без приключений, но, как только дверь закрылась, у Хаима подогнулись ноги. Тимур едва успел подхватить его.

– Переволновался, – Крендель легко спрыгнул на пол. – Наконец-то я могу… – выдохнул он, начиная источать серебристое сияние.

Тимур, прижав к себе Хаима, с интересом наблюдал за превращением. Проводник отряхнулся, как мокрая собака, разбрасывая брызги искрящегося света.

– Вот оно, счастье быть собой! – хохотнул он.

– Что будем делать дальше? – У Тимура потеплело в душе от массивной родной морды, расплывшейся в довольной улыбке.

– Хаим, видишь это зеркало? – Крендель подошёл поближе. – Ты должен сосредоточиться и представить, что это обычная дверь, а ты можешь открыть её и выйти. Понимаешь?

Мальчик отрицательно помотал головой.

– Ты просто должен туда шагнуть, как будто там другая комната, – попытался объяснить Тимур, опустив Хаима на пол. – И не бойся, там очень хорошо.

Малыш испуганно таращился, не понимая, чего от него хотят. Глаза наполнились слезами, и одна, не удержавшись, скатилась по щеке.

– Там, за дверью, совсем другой мир, там есть солнце, голубое небо и трава, – Тимур попытался его убедить.

– Зелёная, как в книжке? – в глазах Хаима мелькнул восторг.

– Да, и много, много всяких вкусностей.

– А леденцы там есть? Такие маленькие и круглые. Мне няня рассказывала, что, когда она была маленькая, ела леденцы и настоящие яблоки в сахаре.

– Конечно, Хаим, – подтвердил Крендель.

– Вот так, – вдруг сказала наблюдавшая за ними Лаура, шагнула в зеркало и исчезла.

Мальчик удивлённо захлопал глазами и, сделав несколько шагов, потрогал зеркальную поверхность. Неожиданно в проёме появилась голова двуликой.

– Пошли, – ободряюще улыбнулась она и протянула мальчику руку.

Хаим испуганно отскочил. Но потом недоумение на лице сменилось любопытством. Он неуверенно подошёл, робко коснулся пальцем пульсирующей плазмы и улыбнулся.

– Тёплая, – Хаим осторожно погружал в зеркало ладонь.

– Не больно же? Иди ко мне, – подбодрила Лаура.

Мальчик отрицательно покачал головой – и шагнул.

У Тимура и Кренделя одновременно вырвался вздох облегчения.

Когда они появились на Астральной башне, испуганно озирающийся Хаим громко плакал. В Амальгаме была ночь. Тимур подхватил его на руки и попытался успокоить. Мальчик трясся всем телом, хватаясь за его куртку.

– Дальше без меня! Удачи вам! – Лаура помахала на прощанье и через мгновение исчезла в зеркале.

Стражи башни потребовали регистрации новоприбывшего двуликого. Таможенные перипетии длились несколько часов. Тимуру пришлось подписать кучу непонятных бумаг, после чего ему сообщили, что он должен в течение трёх дней предоставить опекуна для Хаима. Если этого не случится, мальчик будет принудительно отправлен обратно.

– Возьмём кеб, малыш устал, – предложил Крендель, когда они оказались на мосту.

Мальчик действительно выглядел измотанным: стоило ему сесть и прижаться к тёплому боку Кренделя, как он тут же уснул.

– Бедный ребёнок, такая маленькая жизнь – и уже столько страданий, – вздохнул проводник.

Дома Тимур осторожно положил Хаима на свою тахту и накрыл одеялом. Мальчик всхлипнул и тихо засопел.

– Чаю? – предложил Крендель, когда Тимур спустился вниз. – Спит?

– Бедный малыш. Так паршиво чувствую себя, как будто совершаю какую-то гадость.

– Глупости. Мы пытаемся спасти Пэкву.

– Мы используем Хаима как инструмент, который потом нужно вернуть в ящик. Неужели ты не понимаешь? Он же живой! Мы покажем ему мир Амальгамы, а потом заберём всё это. Что станет с ним, когда он вернётся назад?

– Тим, не мучай себя. Случилось то, что случилось. Иди ложись, будет день – будет пища.

Но Тимур не смог уснуть и вышел на улицу. Над Серебристым каштаном раскинулось небо, усыпанное тысячами звёздных огоньков. Полная луна равнодушно висела над макушкой ветвистого дома. Настроение было ужасное, ему хотелось что-то придумать, немедленно решиться, но в голову, как назло, ничего не приходило. Он посмотрел вверх и свистнул. В ответ прозвучал пронзительный крик и раздалось хлопанье гигантских крыльев. Обдав странника потоком тёплого воздуха, на поляну приземлился Пух.

– Пуховичок, малыш, – Тимур ласково почесал ему под клювом. – Где ты пропадаешь? Я волнуюсь. Вдруг случится непоправимое? А тебе всё нипочём. Так нечестно.

Археоптерикс от удовольствия прикрыл глаза.

– Ты самая красивая птица, которую я когда-либо видел.

Тимур обнял его за шею. Пух, тихо урча, нежно перебирал клювом волосы странника.

– Спасибо, малыш.

Вдруг археоптерикс начал подталкивать Тимура к спине.

– Что ты задумал? Хочешь меня покатать? – рассмеялся он. – Думаешь, стоит попробовать? Я уже большой мальчик.

Пух призывно вскрикнул, приподнялся и взмахнул огромными крыльями. Серебристый каштан ответил ему шелестом. Под ногами засуетилась, тревожно мигая, мерцелия.

– Торопыжка, беги отсюда. Ничего не случится. Мы просто покатаемся и вернёмся.

Тимур взобрался на спину Пуха. Тот пружинисто оттолкнулся от земли мощными лапами и практически вертикально взмыл в небо. Странник припал к массивной шее и зажмурился. Потоки воздуха, казалось, вот-вот оторвут его. Подъём прекратился неожиданно – несколько минут спустя археоптерикс уже парил над землёй, раскинув могучие крылья. Тимур открыл глаза – мерцающие звёзды приблизились, превратившись в сверкающие россыпи. Внизу раскинулась Амальгама с вереницей сияющих фонарей-мерцелий, которые, словно новогодние гирлянды, освещали город. Тимур почувствовал, как его наполняет непередаваемый восторг от единения с таким маленьким и в то же время необъятным миром.

– Спасибо, Пух. – Тимур прижался щекой к жёстким перьям, когда они опустились у Каштана, и прошептал: – Ты не представляешь, что это для меня значит.

Археоптерикс снисходительно скосил на Тимура изумрудный глаз и поудобнее уложил огромную голову на плече странника.

– Жаль, ты не можешь говорить, мы бы с тобой отлично поболтали. Лети, малыш.

Пух снова взмыл в небо, сделал круг и умостился на самой макушке каштана. Пронзительно крикнув несколько раз, затих и стал невидимым, слившись с серебристой листвой.

Тимур сел на ступени, устало облокотился на перила крыльца и закрыл глаза.

– Понравилось? – горячий бок Кренделя внезапно оказался рядом.

– Угу, – он улыбался, не открывая глаз.

Утром, как только рассвело, появился взъерошенный Олав.

– Ты чего, так и спал на ступеньках? Всё получилось или не получилось? Вы его нашли? – сыпал он вопросами. – Всю ночь ворочался, думал, где вы, что делаете.

Открыв дверь, они услышали горький плач – заспанный Хаим стоял на ступенях и самозабвенно рыдал.

– Эй, малыш, ты чего? – Тимур взял его на руки и поймал себя на мысли, что всегда мечтал вот так носить Лисёнка. Жаль, сестрёнка уже выросла. – У нас сегодня шикарный завтрак – оладушки с повидлом! Вку-у-усные!

– Я даже знаю, кто их будет жарить, – съехидничал Крендель, вручая сковороду Олаву.

– Подумаешь, – тот ничуть не расстроился, – сейчас состряпаем. Я знаю классный рецепт. Вместо молока берём кефир, яйца, муку, а главное, добавляем творог, – весело приговаривал он, колдуя над плитой.

– Тогда это уже будут сырники, – хмыкнул Тимур.

– Какая разница, главное – вкусно!

– Это… – Хаим недоумённо уставился на тарелку, которая появилась перед ним на столе.

– Вкусняшка, – Олав весело подмигнул и намазал повидлом толстую оладью. – Делаешь вот так и отправляешь в рот, – продемонстрировал он. – Вкусно-о-о-о.

– Да уж, ты в этом знаешь толк, – поддел Крендель. – Парень ты у нас умный и упитанный.

– Знаю, – со вздохом согласился Олав, тоскливо поглядывая то на свой круглый живот, то на тарелку с оладьями. – Давай попробуем? А то ты худой такой, ужас. Посмотри на меня. Видишь, какой я большой? Потому что ем много.

Хаим несколько минут хлопал глазами, рассматривая Олава, затем осторожно взял ложку и попытался ухватить большой кусок повидла. Получалось плохо, но он с этим справился.

– Молодец! Всё очень просто, научишься быстро, – похвалил Тимур. – Теперь ешь. Не бойся!

– Бери побольше, у нас ещё много такого добра. На всех хватит, – успокоил Олав.

Мальчик неуверенно посмотрел на тарелку.

– Вкусно? – Крендель с интересом за ним наблюдал.

– Угу, – промычал с полным ртом Хаим, подтягивая к себе вазочку с повидлом.

Все дружно захохотали.

– А леденцы? – тихо спросил Тимур.

– Забыл я про них, забыл, – Крендель хлопнул себя по голове. – Собирался же с утра на рынок отправиться.

– Ничего, сам сбегаю. – Тимур вылетел за дверь и помчался на рыночную площадь.

Ещё никогда покупки не приносили ему такого удовольствия. В лавке Чанг Минга он не ограничился одними леденцами и прихватил ещё кучу сладостей. На обратном пути Тимур увидел вывеску «Кукольный дом» и не раздумывая заскочил в магазинчик. От многообразия игрушек внутри разбежались глаза. Здесь можно было бродить часами, но так и не определиться с предпочтением. Яркие упаковки с загадочными изображениями завораживали, хотелось забрать всё.

– Выбрали? – поинтересовалась продавщица. – У нас лучшие поставщики, берите, не пожалеете.

– Нет. Да. – Тимур неожиданно для себя показал на коробку с нарисованными мыльными пузырями. – Я это возьму.

– Отличное решение, – обрадовалась продавщица. – Вам обязательно понравится!

Тимур пожал плечами, удивлённый её бурной реакцией.

– Есть квадратные, круглые, ромбовидные, треугольные, вам какие? – девушка выкладывала и выкладывала цветные упаковки на прилавок.

– Все, – обескураженно кивнул Тимур.

Дома царил полный хаос – Олав с хохочущим Хаимом на спине изображал лошадку и шумно гонялся на четвереньках за изображавшим дичь Кренделем, снося при этом всё на своём пути.

– Тим, смени, они меня уморили, – прохрипел проводник, падая на тахту. – Я не припомню такой гонки за всю жизнь. Этот ребёнок даст фору каждому из нас.

Тимур бросил покупки и прямо с порога включился в игру. Только теперь он, встав на четвереньки, гонялся за «всадником на коне». Хохот и визг стояли невообразимые. Даже Каштан не удержался и устроил настоящее световое представление, окрашивая стены во все цвета радуги. Через полчаса обессиленная компания упала на пол.

– Чуть не забыл, – Тимур поднялся и развернул пакет с леденцами на столе.

– Что там? – подхватился Хаим.

– Леденцы, – Тимур с улыбкой посмотрел на мальчика. Тот был слишком мал ростом – над столом виднелись только сияющие глаза и торчащий ёжик чёрных волос.

– Какие красивые, – прошептал Хаим, поднявшись на носочки, и стал осторожно перебирать разноцветные сладости. У него было такое изумлённое лицо, словно это не конфеты, а настоящие сокровища. – Как же их есть?

– Ешь, они для того и сделаны, а мы потом ещё купим, – Крендель махнул лапой.

– Много-много, – вставший рядом Олав положил руку ему на плечо.

– Можно те, что не съем, я возьму с собой в приют?

Вопрос прозвучал неожиданно, счастливые улыбки застыли на лицах.

– Да, конечно, – смутился Тимур.

Сборы на прогулку заняли больше времени, чем они планировали. Сначала, чтобы не напугать Хаима, пришлось показать ему поляну перед домом через окно. Олав поставил мальчика на подоконник, тот прилип лбом к стеклу и долго стоял молча.

– Пойдём? – предложил Крендель. – Хочешь поехать на мне? Я большой, и со мной не страшно. Там красиво и поиграть ещё можно.

Мальчик, слезая на пол, отрицательно покачал головой и протянул руки Олаву и Тимуру.

– Теперь осторожно выходим. Нельзя его напугать. – Проводник возглавил шествие и первым шагнул за порог. Навстречу им хлынул поток яркого солнечного света.

– А-а-а! – закричал от боли Хаим и, закрыв руками лицо, бросился обратно в дом.

– Старый идиот! – стукнул себя лапой по лбу Крендель. – Глаза!

– Что? – не понял Тимур.

– Нужны защитные очки, он не привык к солнечному свету.

– У меня есть, – спохватился Олав, – сейчас. – Он торопливо вытащил из кармана очки и протянул Хаиму. – Взял на всякий случай, сегодня жаркий день обещали.

Мальчик замер на пороге, боясь сделать шаг. Тимуру даже показалось, что за тёмными стёклами его глаза наполняются слезами.

– Смелей, – подмигнул Крендель. – Мы же рядом. Теперь всё будет в порядке.

Каштан призывно шелестел листьями, стараясь приглушить яркий свет. Примчалась Торопыжка и нетерпеливо подпрыгивала у крыльца. Мальчик посмотрел сначала на Тимура, потом на стоящего рядом Олава, снова взял их за руки и – шагнул. Поднимающееся над горизонтом солнце, словно прожектор, ослепляюще било в глаза.

– Солнце, оно как большой ярко-жёлтый блин, очень красивый блин, правда без повидла. Съесть нельзя, зато любоваться можно, и тёплое, как пуховое одеяло, – Олав ободряюще сжал руку Хаима.

Они посмотрели друг на друга и дружно рассмеялись. Решили расположиться под Каштаном. Притащили стол, тарелки со сладостями и коробки с мыльными пузырями.

– Трава зелёная? – заволновался малыш, боясь сдвинуться с места. – Как в книжке?

– Конечно, какой же ей ещё быть? – удивился Олав, забыв, что на мальчике затемнённые очки.

Тимур с Кренделем укоризненно посмотрели на него. Тот смутился и добавил:

– Хочешь потрогать?

Они гуляли до самого обеда. Хаим быстро освоился. Носился вместе с Торопыжкой за бабочками, плёл венки с Олавом и вдоволь накатался на Кренделе. Его счастливый смех раздавался то на одном, то на другом краю поляны. Тимуру показалось, что даже Серебристый каштан шелестит сегодня как-то по-особому, наблюдая за маленьким гостем. Дома компанию ждал сюрприз – рядом со столом за каких-то три часа вырос маленький стульчик на высокой ножке, как раз для Хаима.

После обеда осоловевшего от еды мальчика отнесли наверх, и Тимур с Олавом занялись детальной разработкой плана. Было решено проникнуть в академию после полуночи. Дежурили там всего два охранника и перед пересменкой вдвоём проходили по этажам, проверяя аудитории.

– Это самое удобное время. Вы бы знали, сколько я страха натерпелся, пока стоял под окнами, – поделился Олав.

– Стоп, – удивился Крендель, – если ты стоял внизу, то откуда знаешь, что они ходят по кабинетам?

– Свет в окнах зажигался поочерёдно, – спокойно ответил Олав.

– Надо же, всё так просто, – дёрнул себя за ус Крендель. – Мне кажется, дорогие мои, я сижу с двумя будущими великими детективами.

– А ты сомневался? – Тимур хитро посмотрел на проводника. – О нём ещё вся Амальгама говорить будет.

Олав залился краской, он никак не мог привыкнуть к тому, что им можно восхищаться.

Время до полуночи пролетело незаметно. Небо затянули облака, и ночь предстояла тёмная.

– Нам везёт, – голос Олава дрожал от напряжения.

До академии они добрались на кебе, вылезли на соседней улице и остаток пути проделали пешком. Дождавшись, когда на верхнем этаже загорится свет, компания проскользнула в открытую Хаимом дверь. По очереди неся малыша на руках, Тимур с Олавом и проводником спустились в архив.

Крендель первым добрался до двери и с интересом стал рассматривать замки.

– Неужели получится? – недоверчиво прошептал он.

– Вот эта дверь, – сказал Тимур, ставя мальчика на пол.

Олав, испуганно оглядываясь, топтался рядом и постоянно вытирал рукавом пот с лица.

– Стой спокойно, все лапы мне сейчас оттопчешь, – шикнул на него Крендель. – Всем страшно, не тебе одному.

Личико Хаима стало серьёзно-сосредоточенным, мальчик один за другим погладил каждый из замков, еле слышно что-то бормоча, словно пытался договориться с ними. Потом отступил на шаг и выставил руки перед собой.

– Как?.. – на глазах изумлённого Тимура пальцы мальчика вытянулись, закрутились и приняли форму ключей. Страннику даже показалось, будто он слышит, как трещат, деформируясь, суставы. Тим испуганно заглянул в лицо Хаима в поисках признаков боли, но малыш оставался спокойным.

Замки щёлкнули одновременно. Крендель вздрогнул и отодвинулся.

– Получилось, – обескураженно пробормотал он. – Я, конечно, верил, но… где-то в глубине души всё-таки сомневался. Тут действительно вспомнишь капитана: иметь такого гражданина в городе проблематично.

– Как ты? – обеспокоенный Олав развернул Хаима к себе.

– Это было интересно! – глаза мальчика довольно сверкали. – Может, ещё что-то открыть надо?

– Нет уж, малыш, на сегодня хватит. Теперь только закрывать будем. Надеюсь. Быстрее, Тим, – Крендель проскользнул в приоткрывшуюся дверь.

Олав подхватил Хаима и поторопился за ними.

– Здесь архив по алфавиту, это всё упрощает, – обрадовался Тимур.

– Ищем ящик на букву «С». Фамилия Пэквы – Скахтлелохски – «жёлтая птица», – уточнил Крендель.

– Вот он!

Стражи башни пропустили их в зал. Сегодня гостей в Амальгаме было на удивление много: почти все скамьи заняты, а к выходу выстроилась целая очередь. Тимур с притихшим Хаимом на руках растерянно оглядывался. Толпа закружила, и, если бы не Крендель, пробивавший дорогу своим массивным телом, их снова вынесло бы на улицу. На лестнице Тимур остановился, пытаясь со ступеней разглядеть кого-то в толпе.

– Что ты там застрял? – заворчал проводник. – Столько посетителей я ещё никогда не видел. Будешь стоять – мы никогда не доберёмся до зеркал. Узкие лестницы башни не рассчитаны на такой наплыв гостей.

– Сейчас. – Тимур ещё раз с надеждой посмотрел по сторонам и, обречённо опустив плечи, стал протискиваться между спускающимися.

– Что за невоспитанность! Сейчас же пропустите! Вас что, родители не научили правилам приличия?! – раздался возмущённый голос.

Тимур оглянулся: над толпой воинственно возвышался ярко-жёлтый зонт. Люди испуганно расступались, образуя проход. Крендель с интересом наблюдал за происходящим: когда ещё увидишь, как одна маленькая старушка в инвалидном кресле пугает уйму народа?

– Если вы сейчас же не отодвинетесь, я проткну вас зонтиком!

– Бабушка!

– Аманда! – голос Тимура предательски сорвался. – Мы здесь! – Он сильнее прижал к себе ничего не понимающего Хаима. – Мы здесь!

Они с трудом протиснулись назад – навстречу Кондаковым.

– Какая неожиданная встреча, – весело проворковал проводник. – Давно не виделись!

– Вы, вы… – Тимур не мог сдержать счастливую улыбку.

– Нас не было в городе, – оправдывалась Аманда. – Приехали полчаса назад, прочитали ваше письмо и еле нашли свободный кеб. Как хорошо вы придумали!

– Что происходит? – недоумевающий Крендель уставился на Тимура.

– Сначала на воздух, – скомандовала Амалия Викентьевна. – Здесь просто невозможно находиться! Этой ночью Амальгама трещит от гостей.

– Ты ничего мне не сказал, – обиженно ворчал проводник.

– Не сердись, пожалуйста, – Тимур тронул его за лапу. – Я отправил письмо телеграфом перед самым уходом и, честно, даже не надеялся, что всё получится. Хотел сказать тебе в башне, а там столько народу.

– Да ладно, – зажмурился Крендель от удовольствия. – Ты правильно поступил, мне бы и в голову такое не пришло. Видел, что он с ними сделал?

Тимур промолчал, перед его глазами стояли лица: счастливое – Хаима, окружённого хлопочущими вокруг женщинами, помолодевшее – поглощённой заботой Амалии и жизнерадостное, сияющее счастьем – Аманды.

День стоял безветренный, и Тимур решил потренироваться в парке. Но, проезжая мимо зарослей сирени, внезапно наткнулся на Ника с Лианой, которые яростно о чём-то спорили. Он не хотел им мешать и, поскольку кусты полностью скрывали коляску, решил остаться в укрытии. Слов было не разобрать, он лишь видел, как Ник несколько раз хотел взять Лиану за руку, но женщина вырывалась и пыталась уйти. Очередная попытка закончилась звонкой пощёчиной.

– Ого, – охнул Тимур, ему было искренне жаль этих двух запутавшихся в реальностях людей.

Неизвестно, чем мог закончиться спор, если бы с другой стороны аллеи не появилась Лиза. Разговор в мгновение стал спокойным. Лисёнок сразу забралась на руки Ника, дотянулась и обняла за шею Лиану. Её рыжие кудряшки оказались между лицами взрослых. Тимур рассмеялся: ребёнок – прирождённый манипулятор. Возможно, гениального художника из неё и не выйдет, но политик получится отличный. Через несколько минут троица двинулась по парку. Лиза держала взрослых за руки и, видимо, бесконечно задавала вопросы, потому что её голова постоянно поворачивалась от одного к другому.

Тимур заметил, что после того случая Лиана оттаяла. Она больше не поднимала вопрос о жизни Ника в Амальгаме, общалась с ним спокойно, без эмоций. Правда, казалось, тренеру от этого стало ещё более дискомфортно.

Штабом по разработке плана действий стал медкабинет. Уложив Лизу спать, Лиана ждала там обоих странников. Из-за этого посещение Амальгамы пришлось сдвинуть на более позднее время, о чём Тимур совершенно не жалел. Они до поздней ночи практически построчно разбирали все дела Агаты, выискивая зацепки, которые вывели бы на Эдварда Спрута.

Тимур несколько раз порывался рассказать Нику о поисках Пэквы, но в последний момент останавливался, поскольку понимал, что это противозаконно. Если он втянет в историю отца Ноэль, то на него, как на взрослого странника, падут все обвинения. И чем всё обернётся для приближённого королевы, представить было сложно. Хватит того, что Тимуру помогал сын капитана Петерссона.

– Крендель, что находится в Сто шестидесятой параллели? – Тимур облокотился на подоконник и смотрел сквозь тёмную листву на первые бледные звёзды. Они слабо мерцали в глубине вечернего неба.

– Понятия не имею. Её не существует в принципе.

– Но в деле Пэквы написано, что она отправлена в Сто шестидесятую параллель.

Под ветвями Серебристого каштана сгущались сумерки, всё вокруг расплывалось, принимая неясные очертания.

– Есть только одно объяснение. Бытует легенда, что под Астральной башней находится ещё один зал, с зеркалами запрещённых миров.

– И что это за миры? – Тимур напряжённо всматривался в наплывающую темноту.

Крендель забеспокоился. Разговор становился опасным, и он догадывался, чем всё закончится.

– Параллели, посещение которых запрещено и чьи гости нежелательны для города.

– И как же нам туда попасть? – Тимур повернулся к проводнику и посмотрел ему прямо в глаза.

Крендель развёл лапами.

– Помещение находится в Астральной башне. Значит, туда должен вести вход, за которым ведётся наблюдение, – продолжил странник.

– Гипотетически да, – в глазах проводника застыла тревога, которая не покидала его весь вечер. – Осталась мелочь – найти его.

– У нас нет выбора. Отправляемся туда и будем разбираться на месте, – невесело усмехнулся Тимур.

– Это опасно, Тим! Если нас поймают… Я даже не знаю, что за это будет, – хмурый Крендель растерянно наблюдал за ним.

– Если мы не попробуем, то не сможем найти Пэкву! Ей требуется наша помощь. Может, она сейчас умирает, а мы сидим здесь в тепле и уюте, – в голосе Тимура звучали нотки нарастающего раздражения.

Крендель и раньше замечал, что Тимуру очень нравится Пэква, но даже не думал, что всё настолько серьёзно. Всегда спокойный и рассудительный, странник терял самообладание.

В Астральной башне снова было не протолкнуться. Огромный людской поток без остановки поднимался и спускался по лестнице. Тимура это даже обрадовало: в толпе легче затеряться и остаться незамеченным.

Он остановился возле первого ведущего наверх пролёта, делая вид, будто кого-то ждёт. А потом, улучив момент, юркнул под лестницу. Проводник двинулся следом. Перед ними стояла украшенная резьбой деревянная дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён».

Тимур безуспешно щупал все выступающие детали, но ни замков, ни каких-либо других устройств ему обнаружить не удалось. Крендель осторожно выглядывал из-за угла, чтобы в случае чьего-то появления тут же предупредить.

– Здесь не то что ручки, даже замочной скважины нет! – возмущался Тимур.

– И что дальше? – обернувшись, поинтересовался проводник.

– Не знаю! Как-то же она открывается.

– По всей видимости, да. Если есть двери, то, следовательно, они сделаны для того, чтобы открываться, – философски заметил Крендель.

– Спасибо, очень нужная информация, – буркнул Тимур.

– Ты не понял. Отсутствие замка говорит лишь о том, что нужно дождаться того, кто её откроет, – снисходительно посмотрел на него проводник.

– У нас нет столько времени! – злился Тимур и, присев на корточки, продолжал ощупывать косяки.

– Тим, если будешь так реагировать, то только уменьшишь наши шансы на спасение Пэквы. Странник, ты отличный детектив, соберись, без твоего дара раскрывать самые запутанные дела нам не обойтись, – Крендель бросил свой пост и подошёл.

– Извини, в последнее время я не могу сосредоточиться, постоянно представляю, где может быть Пэква, думаю, жива или нет. – Тимур повернулся, и проводника поразило растерянное выражение его глаз. – У неё, кроме нас, никого нет. Исчезла девчонка, а никто не волнуется.

– Тим, всё будет хорошо, – неуверенно произнёс проводник и добавил: – Значит, нам надо ускорить процесс. Возвращайся, я догоню.

Тимур поднялся на первые три ступени, когда Крендель, сделав один гигантский прыжок, оказался рядом с ним.

– Что ты там сделал?

– Воспользовался логикой. Если дверь потайная, то должна быть и сигнализация от таких любопытных, как мы, – довольно усмехнулся проводник.

Через несколько минут под лестницу пробежал мужчина в форме таможенника.

Расталкивая людей, Тимур с Кренделем торопливо поднялись и, делая вид, что заняты созерцанием потолка, наблюдали за служащим через лестничный пролёт.

– Как тебе удалось? – поинтересовался Тимур, когда охранник ушёл.

– Стукнул немного, – Крендель растопырил свою огромную лапу, выпустив острые когти. – Пойдём. Ты видел, что он делал? У него был ключ? Я ничего не смог рассмотреть.

– Нет, – Тимур внимательно исследовал дверь. – Таможенник стоял ко мне спиной, протянул руку сюда. Если учесть, что он выше меня… – странник, задумчиво повторяя движения охранника, приподнялся на носках, – то кнопка должна находиться где-то здесь.

Пристально всматриваясь в узор из переплетений диковинных животных и цветов, Тимур методично надавливал пальцами на все имеющиеся выпуклости, но безрезультатно.

– Остаётся один выход, – вздохнул Крендель, когда они вернулись домой, – амальгамское метро. Только ты можешь нам помочь, – проводник постучал лапой по толстому узлу корня Серебристого каштана. – Дело, конечно, не государственной важности, но жизни и смерти точно. Тайная Астральная башня. Противозаконно, знаю, поэтому имеешь право нам отказать, но ты наша последняя надежда.

Несколько минут ничего не происходило, а затем корень зашевелился, разбухая на глазах. Он увеличивался до тех пор, пока не достиг по меньшей мере метра в диаметре. Раздался оглушительный треск, и прямо на глазах в корне образовался проём.

Всё было как в прошлый раз: отодвигающаяся при приближении деревянная стена и ощущение как в жёлобе аквапарка. Только теперь приземлились они очень аккуратно. Небольшая дыра в полу – ни трещин, ни разломов, ни крошек земли. Когда Тимур и Крендель выбрались, проход закрылся, а плитка стала ровной, словно ничего и не было.

Они находились в длинном полутёмном коридоре с высоким потолком.

– Это…

– Обычные зеркала, – Крендель напряжённо вглядывался в светящуюся поверхность стен.

– Зачем их столько?

– Возможно, отвлекающий манёвр, а может быть, кто-то из нежелательных гостей боится отражения.

Тимур сделал несколько шагов. Фигуры множились, зеркала дробили пространство на сотни частей, и вот уже десятки мальчиков и рысей двигались по коридору.

– Жуткое место, – странник зябко повёл плечами, его не покидало ощущение нереальности происходящего.

– Мне тоже как-то не по себе, – Крендель опустил глаза, стараясь не обращать внимания на свои шагающие копии.

За поворотом коридор неожиданно закончился, и они оказались в башне-близнеце, только зеркала здесь были чёрные, а их поверхность крест-накрест пересекали серебристые ленты.

– Значит, это всё-таки правда, – Крендель тревожно разглядывал тёмную пульсирующую массу в проёмах рам.

– Что это? – Тимур хотел потрогать одну из лент.

– Не надо, – испуганно дёрнулся Крендель, – там может быть сигнализация. Это астральный фиксатор, он не выпускает никого и ничего из зеркала.

– Но Пэква же попала туда? – Тимур стоял перед зеркалом под номером 160.

– Пэква – странник, её проводник Адсила легко преодолела сигнальные ленты. Вопрос, почему они не вернулись назад? Ох, Тим, не нравится мне эта идея, – тоскливо вздохнул Крендель и уселся на пол.

Что-то в Тимуре дрогнуло при этих словах, он обхватил проводника за шею.

– Прости меня, прости, я всё время втягиваю тебя в какие-то истории.

– Да ладно. – Крендель, сверкнув глазами, лизнул Тимуру лицо. – Странников, как и родителей, не выбирают, а просто любят. – Готов? Тогда вперёд!

Багровый туман волновался дымчатыми неровными краями.

– Ты где?

– Я рядом, – глухо ответил проводник.

Тимур задрал голову, но неба не увидел – его либо не было вовсе, либо оно выцвело до черноты и слилось с лиловым сумраком вокруг. Зато явно ощущалось, что туман встревожен их присутствием, он дышит и шевелится.

– Что это? – Тимур вытащил фонарик из рюкзака.

Узкий луч пронзил сумеречную завесу. Впереди что-то метнулось. Сначала Тимуру показалось, что это очертания животного, но какого именно, он не понял. Уследить за передвижениями силуэтов было невозможно, они безостановочно скользили в тумане с места на место, уворачиваясь от света. Тишину разорвали протяжные гортанные звуки.

– Как ты думаешь, где мы? – с тревогой спросил Тимур.

– Боюсь, что не знаю. Но место жуткое, точно. Слышишь, кто-то шепчется в темноте? – напряжённый Крендель прислушался.

– Я думал, у меня слуховые галлюцинации, – Тимур не мог избавиться от дрожи.

– Там явно кто-то есть. Тим, вдруг здесь живут чудовища или призраки? Мне совсем не хочется стать их обедом.

– Может, ужином? – Тимур попытался пошутить.

– Что?

– Зловещее, говорю, место. – Тимур крутанул фонарик по кругу, и от них тут же отпрянули несколько размытых силуэтов. – Куда направимся?

– Не знаю, – Крендель пытался увидеть в сумерках хотя бы какой-то ориентир.

– Тогда прямо.

Стало холодно и промозгло, амальгамское тепло, которое они принесли с собой, растворилось в сырой мгле. Тимур похвалил себя, что благоразумно надел куртку.

– Ты как?

– Продрог до костей, – недовольно пробормотал проводник.

Пурпурный туман становился всё гуще и пульсировал клубами лиловой дымки. Им приходилось двигаться практически на ощупь, постоянно спотыкаясь о кочки и валуны. Тимур несколько раз упал, больно ударившись коленками. Крендель громко охнул: неудачно прыгнул и приземлился в какую-то канаву. Размытые тени и тихий шёпот сопровождали каждый их шаг.

Загадочная живая темнота тревожила, обволакивая липким страхом. Звуки в плотном тумане становились глуше. Чтобы слышать друг друга, страннику и проводнику приходилось говорить всё громче. Тимур был уверен: существа крадутся за ними бесшумно, чтобы обнаружить себя лишь в последнем прыжке. Но как определить, когда он будет, этот решающий бросок?

– Я дико хочу спать, мне кажется, ещё немного, и я упаду, – отрывисто дыша, Тимур с трудом переставлял ноги.

– Ты тоже? – сонно спросил Крендель и зевнул протяжно, равнодушно, с завыванием.

– Что будет, если мы уснём?

– Хороший вопрос, но ответа я не знаю, – вяло ответил проводник.

Тимур устало привалился к валуну.

– Всё, больше не могу.

– Вставай, Тим, не думаю, что это подходящее место для сна. Шепчущие твари идут по пятам. У меня ощущение, что они так и ждут, когда мы уснём, чтобы напасть, – тряс его Крендель.

Позади раздался пронзительный вопль, в ответ на первый послышался второй, потом третий. Они не были похожи на человеческие, но и от животных отличались. Звуки леденили душу, проникая под кожу холодной иглой.

– Кто вы? – прошептал Тимур. – Что вам надо? Вы знаете, где Пэква?

– Тим, нужно уходить, и как можно быстрее, – сонливость Кренделя сменилась страхом.

– Не могу, ноги словно налились свинцом. – Сердце Тимура забилось как сумасшедшее, причиняя острую боль.

Он беспорядочно водил фонариком, стараясь направить луч выше тумана.

– Стой, снова налево! Там что-то есть, – крикнул Крендель.

Над дымкой в тусклом неоновом свете громоздились неясные очертания здания. Башня, казалось, совсем рядом, в каких-то сотнях метров.

– Поднимайся, Тим!

Тимур тяжело встал и поплёлся за Кренделем. Леденящий нечеловеческий крик заставил их замереть на месте. По спине Тимура пробежал озноб, а волоски на руках встали дыбом.

– Быстрее, Тим, быстрее, – подгонял его Крендель.

В действительности башня оказалась намного дальше, чем Тимур думал сначала. Туман значительно искажал расстояние, и пришлось идти ещё не менее получаса, прежде чем они достигли строения.

Совершенно выдохнувшийся Тимур устало прислонился к сложенной из грубого камня стене.

– Держись, Тим, – Крендель ободряюще лизнул ему лицо и отправился вокруг башни. – Здесь вход!

Тимур медленно двинулся на зов и увидел массивную аркообразную дверь.

– Что дальше? – Тимур сполз на землю. – Как мы войдём?

– Просто. – Крендель зацепил лапой кольцо-ручку и дёрнул со всех сил. На удивление, створка с протяжным скрипом подалась. – Вставай, Тим, вставай.

Но Тимур его уже не слышал, он провалился в сон. Крендель, тяжело вздохнув, ухватил зубами воротник куртки странника и затащил внутрь. Громкий хлопок закрывающейся двери заставил Тимура вздрогнуть и открыть глаза.

Тусклый свет мерцающей на стенах плесени вырисовывал очертания плохо отёсанного серого камня, которым было отделано всё вокруг. Закрученная по часовой стрелке деревянная лестница исчезала где-то наверху. Пахло сырой землёй, гнилью и ещё чем-то неприятным. Тимур медленно опустился на влажный пол и обхватил голову руками. Мысли путались, кровь частыми и сильными ударами била в виски. Он глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя.

– Болит? – сочувственно поинтересовался Крендель.

Проводник сам держался из последних сил, мир Теней явно был ему противопоказан. Он чувствовал, как внутри что-то словно… нет, не надломилось – дало трещину, которая разрасталась, забирая силы.

Тимур молча кивнул и попытался встать. Перед глазами всё плыло, от приглушённого эха загудело в голове.

– Что это было? Там… снаружи? – прохрипел Тимур.

– Не знаю. Ты можешь идти? – встревоженный Крендель внимательно вглядывался ему в глаза.

– Наверное. В любом случае я должен найти Пэкву, а значит, справлюсь и с этим.

Тимур сделал несколько шагов и схватился за перила. Подъём давался с трудом, но с каждой ступенью он чувствовал, что сознание проясняется и ему становится намного лучше. Пролёт за пролётом они добрались до последней площадки. Крендель, поднявшийся первым, уселся перед дверью. Тимур толкнул её, и она легко открылась.

В круглой комнате, положив голову на руки, за столом сидел седой старик. Серебристый свет от аквариума со светящейся жидкостью падал на измождённое лицо. В его безвольно открытой ладони лежал металлический предмет в виде тонкой зубчатой иглы, выступающей из чёрного камня с неровными краями.

– «Замедлитель времени», – Крендель, беззвучно ступая, подошёл к столу. – Тим, вон, видишь коробочку на полу? Подними и как можно аккуратнее подцепи ею артефакт. Главное, ни в коем случае не касайся его.

– А что будет? – Тимур достал коробок и, осторожно поддев, благополучно уложил в него камень.

– Он замедляет время для того, кто берёт его в руки. Оно словно застывает. Всё вокруг меняется, двигается, только обладатель «Замедлителя» остаётся неизменным. Человек замирает, как на полароидном снимке. Интересно, сколько времени это уже длится?

Несколько секунд ничего не происходило, как вдруг старик глубоко вздохнул и поднял голову.

– Что случилось? – хрипло спросил он.

– Мы тоже хотели бы узнать, – Тимур присел на стоящий рядом стул.

– Вы кто? – старец пытался сфокусировать на гостях взгляд, но это удавалось с трудом. – Что-то в глазах двоится.

– Скоро пройдёт, – успокоил Крендель. – Так бывает после замедления. Тим, его надо напоить. Побочный эффект – большая потеря жидкости.

Тимур прошёлся по комнате и нашёл деревянный бочонок, доверху наполненный водой, набрал полную кружку и помог мужчине утолить жажду.

– В горле всё пересохло, спасибо, – взгляд старика стал осмысленным. – Как вы сюда попали?

– Через дверь, – просто ответил Крендель. – Нас больше интересует, где мы и кто вы?

– Я Исидор, смотритель маяка, – мужчина попытался встать, но, не удержавшись на ногах, снова упал на стул. – Это мир Теней, или, как их ещё называют, шептунов.

– Значит, он всё-таки существует, – сощурившись, задумчиво произнёс Крендель.

– Объясните мне, что происходит? – подал голос Тимур.

– Мир Теней считается запрещённым для посещений местом, – отрывисто ответил погружённый в мысли Крендель. – Но мы не видели никакого света, или маяк находится в другом месте?

– Ох, – подскочил Исидор. – Моя лампа! – И он бросился вверх по лестнице.

Тимур ринулся было за ним, но Крендель его остановил:

– Не мешай, старик сделает свою работу и вернётся.

Голос проводника заставил Тимура внимательно на него посмотреть.

– Тебя что-то тревожит? – спросил он, понимая, насколько глупо звучит сейчас этот вопрос.

– Боюсь, что второго перехода я не перенесу. Я слишком чувствителен для такого места, – стараясь перевести всё в шутку, ответил Крендель.

Только теперь Тимур заметил, насколько плохо тот выглядит. Огромные яркие глаза потускнели, всегда воинственно торчащие бакенбарды уныло обвисли, гладкая блестящая шерсть больше не лоснилась. Крендель осунулся и выглядел очень уставшим.

– Тебе плохо? – испугался Тимур.

– Наверное, этот мир не для проводников, – грустно улыбнулся он.

– Всё в порядке, – бодро возвестил вернувшийся Исидор. – Давайте-ка мы перекусим, а то у меня такое ощущение, будто я вечность не ел.

Старик засуетился. На столе появилось вяленое мясо и несколько ломтиков сыра.

– Хлеб, правда, засох совсем, но мы размочим его в воде с мёдом.

Тимур, ещё минуту назад остро чувствовавший голод, с трудом проглотил кусочек, не сводя тревожного взгляда с вяло жующего Кренделя.

– Вы не могли бы рассказать нам более подробно об этом мире? – спросил он Исидора.

– Так особо и рассказывать нечего. Мир шептунов относится к запрещённым параллелям. Здесь специально установили маяк, для того чтобы Тени не смогли пробраться в Амальгаму. Единственное, чего боятся шептуны, – это свет.

– А чем они так страшны?

– Я занимался их изучением всю жизнь и до сих пор не могу точно сказать, что они собой представляют. По моей гипотезе, это двойники тёмной стороны души.

– Двойники?

– Да, у каждого из нас есть тёмная и светлая сторона, так вот, тёмная обитает здесь.

– Ну тогда мне это не страшно, у странников не бывает двойников.

– Возможно, вы правы, возможно, нет, это никому не известно. Они умные и хитрые. Быстро учатся, и у них прекрасно налажена система оповещения. Вы только появились, а в другом конце мира о вас уже знают. Шептуны усыпляют человека и пытаются поселиться в его душе. Но их слишком много, они… – Исидор на секунду задумался, – как бы выразиться попроще… разрывают её на части, истощают эмоционально, и человек погибает. Поэтому и закрыли сюда вход, чтобы не допустить катастрофы.

– Вы хотите сказать, что они могут стать людьми? – удивился Тимур.

Исидор кивнул.

– Да. Если им удастся вырваться на свободу, в любой из миров, где много эмоциональной пищи, произойдёт катастрофа! А если шептун найдёт своего двойника…

– То его тёмная сторона увеличится вдвое, – подал голос Крендель.

– Не знаю, насколько это правда, – старик тревожно посмотрел на Тимура. – В старых манускриптах пишут, что такие люди получают сверхъестественные способности, но…

– Злой гений, – тоскливо сказал Крендель.

– Да, да, как-то так, – согласился Исидор. – Вашему проводнику совсем плохо. Для них шептуны настоящий яд. Сейчас я кое-что дам, и ему немного полегчает.

Старик покопался в шкафу и достал маленькую бутылочку с жидкостью.

– Живица, – сказал Крендель.

– Конечно, ничего эффективнее до сих пор не существует. – Исидор налил несколько ложек в тарелку проводника. – И медку добавим, теперь точно лучше станет. Так о чём я говорил? – Старик задумался, встряхивая бутылочку в руках. – Тени боятся только солнечного света, он для них губителен. Для этого и построили маяк, его свет направлен на выход в Амальгаму. А моя обязанность – следить, чтобы лампа не погасла.

– Лампа? – переспросил Тимур.

– Это я её изобрёл, – зарделся от удовольствия Исидор. – До меня ох и мучились же здесь. Электричества нет, чего только не пробовали, а я нашёл простейший выход: камень электроэммонсит и сера. В паре они дают мощнейший заряд света, близкого к солнечному, – и проблема решена. Почти вечный двигатель: раз в десять лет поменял камень, и лампа снова работает.

– Когда мы пришли, маяк не работал, – сказал Крендель.

– Сам не понимаю, как эммонсит мог так быстро разрядиться и погаснуть. Сколько же я проспал?

– Понятия не имеем, – ответил проводник, – но не думаю, что десять лет. Меня больше волнует, откуда у вас «Замедлитель времени»? – поинтересовался Крендель, сейчас он выглядел намного бодрее.

– Мне передали посылку из Амальгамы. Я открыл её – и больше ничего не помню, – сдвинув брови, нахмурился Исидор.

– Сюда были отправлены странники, вы их видели? – Тимур замер в ожидании ответа.

Ему давно хотелось задать этот вопрос, но он всё откладывал, боясь услышать ответ, который разобьёт все надежды.

– Нет, никого не видел, – Исидор отрицательно покачал головой. – Я уже последние лет сто сорок никого не видел. Как давно это было?

– Три месяца назад, – плечи Тимура поникли.

– Думаете, я проспал три месяца? – ужаснулся старик. – А выход?!

– Всё нормально, установили с другой стороны двойную защиту, – успокоил Крендель.

– Кстати, как вы получаете посылки? – Тимур сосредоточенно уставился на противоположную стену.

– Мне собачки приносят, – просто ответил Исидор.

– Собачки? – в один голос переспросили Тимур и Крендель.

– Призрачные гончие.

– Дурдом какой-то, – покачал головой Крендель – И где они? Мы ни одной не встретили.

– На псарне, в подвале башни. Шептуны боятся их – для гончих они самое вкусное блюдо. Я отправляю пёсиков за посылками с продуктами из Амальгамы.

– Собаки могут нам помочь найти Пэкву, – в глазах Тимура загорелся свет надежды.

– Что-то мне подсказывает, что они имеют с ней мало общего, – засомневался Крендель.

– Да я не против, но три месяца здесь никто не протянет. Боюсь, что… – Смотритель запнулся, встретившись со взглядом Тимура. – Конечно, попробуем. – Он потупил глаза и стал суетливо убирать со стола. – Да и пёсики мои голодные столько времени. Охота для них будет в радость.

Они спустились по лестнице. Исидор ухватился за торчащую из пола скобу и с усилием потянул. Снизу раздался радостный лай.

– Мои малыши, – ласково запричитал старик. – Деточки мои соскучились по папе, сейчас, сейчас, – откинув люк, он стал спускаться.

Тимур заглянул в проём и в ужасе отпрянул. Исидор стоял в окружении жутких существ.

– Улыбающийся череп собаки мне ещё видеть не приходилось, – почесав за ухом, философски изрёк Крендель.

Скелеты огромных псов радостно прыгали вокруг Исидора, пытаясь дотянуться до лица. Смотритель маяка счастливо улыбался и старался приласкать каждого, поглаживая гладкие черепа. Жуткое зрелище. Тимура передёрнуло, когда старик поцеловал в морду самого большого питомца.

– М-да, – протянул Крендель, – любовь слепа.

– Спускайтесь, не бойтесь, они очень умные. Нельзя, это свои, – строго произнёс Исидор. – Главное, не показывайте виду, что вам противно, они очень чувствительны и обидчивы. Правда, Аид? Ах ты моя умница, – смотритель нежно погладил массивную голову вожака стаи.

– Имя подходящее, – прошептал Крендель.

Они медленно спустились. Собаки настороженно приблизились, вытянув морды. Тимур зажмурился, стараясь не думать, что его окружают прыгающие скелеты.

– Можете их погладить, – в голосе Исидора звучала гордость.

– Нет уж, избавьте меня от этого, – как можно ласковее сказал Крендель и в два прыжка оказался наверху.

Тимур почувствовал, как его руки коснулось что-то холодное и гладкое. Он приоткрыл глаза – Аид подсовывал голову под ладонь.

– Это Атанас и Вазилис, а это моя любимица Джонас, – перечислял остальных Исидор.

Тимур осторожно погладил вожака, стараясь не смотреть в пустые глазницы. Тот в ответ вильнул костлявым хвостом.

– Мне нужна ваша помощь, – прошептал Тимур. – Очень нужна ваша помощь, – уже громче произнёс он.

Собаки, словно уловив смысл слов, одновременно к нему повернулись.

– У меня есть её записная книжка, – стараясь не делать резких движений, Тимур достал из внутреннего кармана куртки блокнот Пэквы и протянул вожаку. – Пожалуйста, найдите её.

Пёс поднял голову. Если бы у него были глаза, Тимур мог бы поклясться, что тот внимательно его рассматривает. Аккуратно взяв блокнот в зубы, Аид понёс его к остальным.

– Будьте осторожны, – напутствовал гостей Исидор. – Возьмите маленькую копию моей лампы, она вам поможет, – он протянул Тимуру с виду обычный керосиновый фонарь. – Старайтесь не выходить из её света. Шептуны знают, что вы здесь, и будут ждать. Тени – холодные и расчётливые охотники – преследуют жертву группами. У них нет вожаков – все равны в правах. Каждый получает порцию счастья пойманного человека, но приоритет, конечно, у того, чьим двойником он считается.

Тимур застегнул куртку. Напряжение нарастало. Ему не терпелось поскорее покинуть маяк и отправиться на поиски.

«Это просто невозможно, – он гнал мысли, что Пэква может быть уже мертва. – Она умница и обязательно придумала какое-то решение».

Смотритель открыл дверь. Пурпурный туман стал ещё гуще. Собаки с радостным лаем рванули вперёд, и только Аид терпеливо ждал их на выходе.

– Удачи вам. Берегите его, – Исидор с тревогой глянул на напряжённо стоящего в дверном проёме проводника.

– Пойдём?

– Пойдём, – обречённо согласился Крендель.

Предчувствие неминуемой беды сжало Тимуру сердце.

– Может, останешься? Мы же вернёмся, – как можно спокойнее произнёс он.

– Оставить тебя одного? – Крендель посмотрел ему в глаза. – Никогда! – И шагнул в туман.

Тимур поднял фонарь высоко над головой, яркие лучи пронизывали сумрак и растворяли его. Они шли в световом коконе, а вокруг простиралась лиловая мгла. Лай собак и жуткий вопль прорезали тишину.

Аид рванул вперёд, но быстро вернулся и не торопясь трусил рядом, возглавляя группу. Снова раздался отчаянный крик и рычание призрачных гончих. Тимур содрогнулся и положил руку на прижавшегося к нему Кренделя.

Земля шла под уклон. Они спускались в какое-то ущелье или в глубокую яму. Голоса больше не беспокоили. У Тимура появилась надежда, что шептуны испугались и оставили их в покое. Вдруг рядом раздалось невнятное бормотание, а потом Тимур отчётливо услышал:

– Он пришёл…

– Тим пришёл…

– Иди сюда, малыш…

– Мы поможем тебе…

– Где Тим?

– Позовите его…

Тимур споткнулся и остановился. Ласковый шёпот раздавался уже со всех сторон, стало жутко. Он испуганно посмотрел вперёд, Аид скрылся в тумане.

«Не паниковать, у нас есть фонарь. Пока он горит, нам ничего не грозит».

– Подожди, не уходи, малыш, – голос был до боли знакомым.

– М-мама? – Тимур стал испуганно оглядываться.

– Да, сынок, я здесь, не уходи от меня…

– Тим, Тим, я здесь, – издалека донёсся звонкий голос Лисёнка.

– Не бойся, он не уйдёт, – успокаивала Лиана.

– Конечно, не уйдёт, он же Тим Бесстрашный, – рассмеялся Ник. – Где Тим? Передайте ему, чтобы он пришёл.

– Крендель, эти голоса у меня в голове? – Тимур испуганно смотрел на замершего рядом Кренделя.

– Ты их тоже слышишь? – расширенные зрачки проводника сверкнули в свете фонаря. – Аглаю Спиридоновну, Аниту?

– Нет, – Тимур тряхнул головой, словно отгонял назойливого комара, но шёпот продолжал гудеть, – маму, Лиану, Лисёнка, Ника.

Теперь они поднимались по пологому холму. Под ногами хрустела странная, похожая на стекло трава, сменившаяся нагромождением валунов. Тимур карабкался, цепляясь за камни одной рукой, а другой поднимая фонарь как можно выше. Из тумана выскочил Аид, и шёпот сразу же стих. Тим увидел метнувшиеся через завесу мрака Тени. Пёс нетерпеливо перебирал лапами и тыкался в него мордой, словно подгонял вперёд. Тимур почувствовал благодарность к этому странному жуткому существу и погладил его по голове. Вожак вежливо махнул хвостом, развернулся и потрусил в туман.

– Крендель, ты как?

– Терпимо, – глухо ответил проводник, осторожно перешагивая с камня на камень. – Не сказать что хорошо, но пока двигаться могу.

– Тим, – снова позвала мама. – Сынок, я так скучала по тебе. Помнишь, как мы с тобой…

– Тим Бесстрашный, неужели ты нас боишься? – презрительно бросил Ник.

– Он не уйдёт от нас, правда? – ласково произнесла Лиана.

Шёпот раздался совсем рядом, Тимур озирался, но вокруг только клубился туман.

В следующую минуту бормотание стало тише, словно Тени вели разговор между собой. Вдруг раздался голос – тонкий, резкий. Настойчивые интонации напоминали вопли директора детского дома.

– Гадёныш, думаешь, тебе удастся уйти?

Тимура охватил настоящий страх. Сердце забилось в бешеном ритме. Пот застил глаза. Руки свело судорогой, так крепко он сжал ручку фонаря.

– Не слушай его, Тим, я тебя защищу, мой мальчик, – ласково сказала мама.

Теперь голоса уже не просили и не умоляли, а настаивали и требовали. Тимуру казалось, они мечутся и бьются в его голове. Если так будет продолжаться, он долго не продержится и просто сойдёт с ума.

Очередной вой и бешеный лай призрачных гончих нарушили недолгую тишину – загнали очередную жертву. Тимур не мог сосредоточиться, какофония из голосов не давала закончить ни одной мысли.

– Я… – Тимур споткнулся и упал, больно ударившись головой о камень. Фонарь отлетел и разбился, издав громкий хлопок.

Договорить странник не успел, его обволокло что-то тёплое и ласковое, глаза закрылись. Последнее, что выхватил взгляд, – свернувшийся калачиком проводник. «Крен…» – промелькнуло в голове, и с этой мыслью Тимур погрузился в дрёму, в мягкое забытьё на тонкой грани яви и сна. Реальность перестала существовать. Он плыл в зыбком пространстве, смутно разбирая доносящиеся извне звуки: лай призрачных гончих, шелест шёпота. Странное ощущение: он словно вышел за пределы тела, оставаясь при этом в сознании, так бывает, когда вот-вот заснёшь, но ещё продолжаешь воспринимать происходящее вокруг.

Тимур очнулся на изумрудно-зелёной поляне перед белоснежным двухэтажным коттеджем с мансардой и зимним садом. На открытой веранде стояли несколько плетёных кресел и лёгкий ажурный столик. Он медленно прошёл по вымощенной плиткой дорожке к дому.

На лужайке, не замечая его, Лисёнок с Ником запускали воздушного змея.

– Папа, смотри, мой выше, – заливисто смеясь, Лиза бежала босиком по траве и высоко подпрыгивала.

– У лисят всё получается лучше всех, – Ник подхватил её на руки.

– Ник, Лисёнок, – позвал растерянный Тимур.

Они не услышали. Ник подкидывал Лизу и ловил. Всё происходило как в замедленной съёмке: счастливое лицо Лисёнка, пружинящие рыжие кудряшки, которые падали ей на глаза, Ник, наполненный отцовской гордостью, с восхищённой улыбкой на губах.

– Идите обедать! – Лиана в белом платье призывно махала с порога дома. – Тим!

Она бросилась к нему, обхватила и прижала к себе.

– Где ты был? Мы ждали тебя!

– Тимка, Тим! – неслась через двор Лиза. – Папа, папа, мой брат вернулся! – Она прижалась к нему с другой стороны.

– Ну здравствуй, Тим, – Ник подошёл и протянул руку. – Эй, женщины, дайте мужчинам поздороваться.

Лиана с Лисёнком, улыбаясь, отпустили Тимура.

– Где пропадал?

Тимур почувствовал твёрдое рукопожатие. Ник отпустил его ладонь и обнял, потом отстранился и взъерошил ему волосы.

– Тим Бесстрашный, – глаза Ника лучились радостью.

Тимур никогда ещё не был так счастлив. Его ждали, о нём помнили.

Вдруг словно гигантская волна смыла всё вокруг. Теперь он стоял у подножия холма, вдаль уходила пыльная грунтовая дорога с цепочкой узких маленьких следов. Сердце ухнуло.

– Мама, – уверенно прошептал он и побежал. – Мама-а-а.

Тимур добрался до вершины и увидел Агату. Ветер развевал её бирюзовое платье, белый шарф парусом парил сзади.

– Ма-ма-а-а, – закричал он, сбегая вниз.

Агата обернулась и остановилась, приложив ладонь козырьком ко лбу.

– Подожди меня! – выкрикнул Тимур.

Он догнал её и схватил за руку. Агата нежно улыбнулась и привычно потрепала его по волосам.

– Мама, – выдохнул Тимур, вглядываясь в родное лицо и стараясь запомнить каждую чёрточку.

Радость разливалась в душе, заполняя каждый её уголок. Видения сменялись одно другим, и в каждом из них Тимур был бесконечно счастлив. Но чем счастливее он становился в своих грёзах, тем сильнее чувствовал потерю чего-то очень важного в реальности, странное ощущение рождало беспокойство и безотчётный страх.

– Мы любим тебя, Тим…

– Любим…

– Любим…

– Ты станешь сильным…

– Очень сильным…

Тимуру казалось, будто кто-то словно вгрызается ему в мозг. Не было никакой боли, наоборот, слова звучали пленительной мелодией, проникающей в него и пропитывающей душу незнакомым раньше чувством превосходства и силы. Тёмной силы. Стало страшно. Искушение было велико. Оно позволяло сбросить груз ответственности и забот, отказаться от усложняющих жизнь эмоций и переживаний. Его манили свободой без запретов и норм, той, в которой есть только инстинкт самосохранения, чувство превосходства и безграничная власть. Больше не будут важны любовь, доброта, сочувствие, сопереживание.

– Я пришёл, Тим…

Невыносимая боль пронзила грудь, будто внутри разгорелось невидимое пламя. Жар расползался по телу, проникая в кровь и мышцы. Организм вырабатывал энергию, необходимую для перерождения. Ещё немного, и тело расплавится.

Яркая вспышка ослепила. Тимур попытался открыть глаза, сил не хватало. Он снова стал проваливаться в сон. «Скорее вернуться назад». Но свет не давал покоя, заставляя посмотреть на реальность.

– Не уходи, сынок, – кричала мама.

– Тим, Тим, смотри, – смеялась Лиза.

– Я сейчас, – прошептал Тимур.

Свечение усиливалось, пронизывая сомкнутые веки и причиняя дикую боль. Тимур заставил себя открыть глаза, чтобы прекратить пытку.

Озаряемый сиянием, над ним возвышался Серебристый каштан. Мощный поток света разогнал туман, окружив Тимура мерцающей сферой, вокруг которой, злобно шипя, метались шептуны. Странник, отгоняя видение, тряхнул головой. Каштан не исчез, а, наоборот, стал ещё реальнее. Листья налились густым серебром, гигантские корни, словно огромные змеи, шевелились на земле, распахнутая дверь звала внутрь.

Тимур попробовал подняться. Тело, будто налитое свинцом, отказывалось подчиняться.

– Я не могу, – прошептал он. – Не могу.

Дико захотелось пить, пересохшие губы потрескались. Струйка тёплой крови стекла по подбородку. Под спиной что-то двигалось, настойчиво подталкивая. Тимур обернулся. Толстый корень Каштана, изгибаясь, нежно обхватил его, приподнял и поднёс к ступеням. Сил переползти порог не осталось. Толчок, и он оказался в доме – дверь с оглушительным грохотом захлопнулась. Очертания комнаты становились яснее. Тимур попытался сесть. Нащупал рукой что-то мягкое, с трудом повернул голову и увидел Кренделя, неподвижно лежавшего рядом. Сердце мальчика сжалось от острой боли.

– Крендель, Крендель, – шептал он, пытаясь растормошить проводника, но тело оставалось неподвижным.

Он обнял его за голову и зарыдал.

Призывный лай призрачных гончих вывел Тимура из оцепенения.

– Пэква… Помоги мне, – странник сидел посреди комнаты. – Помоги…

Дом содрогнулся. Серебристый каштан, поднявшись на мощных корнях, шагал, отчего, казалось, сотрясалась земля. Чёрные Тени испуганно разлетались в разные стороны. Свора собак с диким воем отскочила назад, освобождая дорогу, но не прекращая огрызаться. Яркое сияние, исходящее от Дома, осветило камень с гладкой зеркальной поверхностью. Рядом лежали человек в тёмной одежде и серый проводник, прижавшийся к нему спиной. Их тела словно усохли, будто лишились всей жидкости. Жуткая, страшная картина.

– Мы уходим отсюда, – сквозь зубы прохрипел Тимур. – Уходим.

Каштан тяжело развернулся, как вдруг с другой стороны валуна странник увидел белую кроссовку.

– Стой!

Дом замер. Тимур прильнул к окну. Это действительно была кроссовка с ярко-полосатым шнурком – кроссовка Пэквы. Адсила сумела её отсюда вывести.

Серебристый каштан вздохнул, вытянулся, Тимуру показалось, что комната в момент сузилась, а потолки стали выше. Исходящий от стен свет становился ярче и ярче, пока не залил всё вокруг.

Тимур ходил из угла в угол, иногда замирая на полпути. Прислушивался к происходящему внизу – тихо, абсолютное безмолвие.

– Мёртвая тишина, – прошептал Тимур.

Ни скрипа, ни звука. Дом, который всегда находился в движении, сейчас молчит, так же как замерший на полу Крендель.

Надо действовать. Но что можно изменить, если твой друг мёртв? Друг, который вчера с тобой говорил, смеялся, оберегал тебя, а теперь лежит неподвижно. Как жить дальше? Как вообще с этим жить? Он втянул Кренделя в эту историю и остался жив, а самый близкий друг погиб. Как найти себе оправдание? И существует ли оно? Тимур обхватил голову руками и тихо завыл, стиснув зубы. Он должен спуститься к нему. Нельзя оставлять его там одного. Неправильно. Так не должно быть.

Тимур медленно двинулся вниз, останавливаясь на каждой ступени. «Мне было так же больно, когда я потерял маму… Теперь Крендель… Я не могу… не хочу…» Он развернулся и стал быстро подниматься обратно, но остановился и усилием воли заставил себя вернуться.

Проводник был там, где он его оставил. Мягко ступая, словно боясь разбудить друга, Тимур подошёл и сел рядом на пол. Потом закрыл Кренделю глаза (было невыносимо видеть остекленевший взгляд), осторожно поднял его голову и положил себе на колени.

– Прости меня, прости.

Тимуру очень хотелось плакать. Но в нём как будто высохли все слёзы. Ни одной, совсем ни одной. Сухие воспалённые глаза, блуждающий взгляд. Он перебирал шерсть на голове Кренделя и только повторял:

– Прости, прости меня…

Яркий свет ударил со спины. Тимур медленно обернулся и зажмурился.

Примечания

1

Индейское имя, переводится как «лягушонок».

2

Территория, на которой проживает коренное население той или иной местности.

3

В. Г. Ян – автор трилогии о нашествии монголо-татар на Русь: «Чингисхан», «Батый» и «К последнему морю».

4

Голубой дракон, голубой ангел или глаукус атлантический (лат. Glaucus atlanticus) – вид хищных брюхоногих моллюсков, обитающих в умеренных и тропических водах побережья Австралии и США.

5

Часть Андского горного хребта в Перу.

6

Известковые образования, сформированные из осадков карбоната кальция, содержащегося в воде минеральных источников.

7

Термальные источники Памуккале на юго-западе Турции.

8

Сохранившаяся до наших дней усадьба первой половины XIX века в Ленинградской области.

9

С таджикского языка переводится как «радуга».

10

Московский государственный академический художественный институт имени В. И. Сурикова.

11

Онкилоны – мифическая народность, по преданиям, проживавшая на Чукотке, а потом переселившаяся на острова в Северном Ледовитом океане; переводится с чукотского как «морской народ», «береговой житель».

12

Согласно славянским сказаниям, гмуры – искусные кузнецы и ювелиры, жившие в горах и пещерах.

13

Лапифы – легендарное племя, отличавшееся огромным ростом, в буквальном переводе с древнегреческого «хвастуны».

14

Нибелунги – карлики из германо-скандинавского эпоса.

15

Парусный линейный корабль Балтийского флота Российской империи, построенный по чертежам Петра I и считавшийся лучшим в своём роде.

Content

Оксана Силаева
Странник Тим. Миражи Амальгамы. Книга вторая

Глава 1 Голубой ангел

Глава 2 Волшебная кисть

Глава 3 Тайна дома О’Ши

Глава 4 Полицейская академия

Глава 5 Нераскрытое дело Агаты

Глава 6 Двойники

Глава 7 Мир Теней

Примечания