Игорь Свинин

Наследники Триглава

Иллюстрации Елены Кочетковой

© Игорь Свинин, 2019

© Е. Кочеткова, 2020

© ООО «Издательство «Абрикос», 2024

Пролог

Раздался свист, глухой стук, и арбалетный болт глубоко вошёл в корявый ствол северной сосны в трёх пальцах от капюшона. Древко вспыхнуло пучком ярких искр, опалило ветхую ткань плаща и рассыпалось, оставив на коре и лишайнике бурое пятно с ядовито-зелёными краями. Только отводящий глаза морок, на который изгой потратил последние капли магии, не дал игре закончиться прямо здесь.

Охотники Равновесия, уставшие скакать по сопкам и болотам полуночного берега, решили закончить всё быстро. Пустили в ход самые смертоносные заклинания. Брать беглеца живым они уже не собирались. «Ну уж нет, мою маску вы не получите, особенно сейчас! Предки не простят мне неудачи. Дверь в убежище так близка, до неё всего несколько шагов. Клянусь ветром и луной, я не мог ошибиться, другого такого места нет!»

Седые, источенные северными морозами скалы обступили полукольцом крохотное озерцо. Посередине из-под большой треугольной плиты сочится тонкий ручеёк. Замшелый валун сзади и есть, конечно же, изваяние хранителя древнего святилища… Как и его близнец на другом конце стены.

Изгой смахнул с основания глыбы мусор и хвою, обнажив знаки, высеченные в незапамятные времена, и усмехнулся. Значит, он не ошибся. Осталось лишь добраться до треугольной плиты порога и войти. Но как?

Путь один – вдоль отвесной стены, по узкой осыпи, поросшей редким сосновым стлаником. И укрыться негде.

Трое преследователей в серых кафтанах не спеша поднимаются снизу, из долины. Стрелок в центре натягивает тетиву арбалета. Маги-искатели заходят с двух сторон, выставив перед собой короткие серебряные жезлы, готовые метать сгустки заклятий. Можно не торопиться: изгой как на ладони, и деваться ему некуда. Вот он жмётся к основанию каменного столба. Грязный, драный плащ почти слился с пятнами лишайника, но белая фарфоровая маска сверкает из-под капюшона, отражая свет хмурого северного полдня.

Арбалетчик поднял оружие, прицелился.

Порыв ветра разорвал облачный занавес. В прореху хлынули струи света, ударили в глаза солдатам Равновесия, заставив на миг зажмуриться. Лучи очертили грани камней, породив чёрные тени в ложбинах, пронзили фигуру в плаще, и она начала расплываться, словно утренний туман.

Стрелок поспешно спустил тетиву, но наконечник прошёл сквозь прорезь белой маски, высек искры из камня.

Искатели бросились вперёд, остановились у подножия валуна.

– Куда делась эта тварь?

Старший взмахнул рукой – рассыпал в воздухе зачарованный порошок, отыскивая следы колдовства. Пыль на миг укрепила зыбкий, тающий силуэт и вдруг разом осела, прочертив тонкую исчезающую дорожку в сторону ручья.

– Эй, смотрите!

Стрелок повёл прицелом направо.

По камням скользила тень. Её можно было бы принять за след облака, если б не знакомое светлое пятно наверху, точно там, где должна быть фарфоровая маска.

Тренькнула тетива, но болт бессильно отскочил от стены. Следом ударили сгустки заклятий, рассыпаясь стеклянными каплями, синими искрами и клубами белого дыма, срывая с плит подушки цветущего мха.

Прореха в облаках разошлась ещё шире. Лучи осветили стену, и тени от выступов сложились в арку с тёмным провалом входа как раз над треугольным порогом. Силуэт изгоя дотянулся до него и нырнул в чернильную гладь. В тот же миг солнце снова скрылось, на месте призрачной двери остался только бугристый камень.

Старший искатель в три прыжка добрался до ручья – не жалея сыпанул перед собой зачарованную пыль. Но та лишь бестолково клубилась в воздухе, падая на плиту. Прозрачные струйки сочились из трещин, подхватывали блёклые хлопья и уносили вниз.

Слуги Равновесия бессильно сверлили взглядом неприступную стену.

– Здесь нет ничего: ни следов оборотня, ни прохода! – наконец высказался младший. – Я и без пыльцы это чую.

– Сам знаю, – буркнул старший, стряхивая порошок с рукава кафтана. – Только морок пустой, представление для дураков! Что теперь куратору докладывать? Столько зелья зря извели. Снова перевёртыш нас провёл. Думаю, следит за нами с какой-нибудь сопки и от смеха корчится.

– Давайте скажем, что он прахом рассыпался от моей стрелы, – предложил арбалетчик, аккуратно спуская тетиву. – Этой нежити, поди, не одна сотня лет, истлел давно изнутри!

Искатели покосились на него. Младший скривился в презрительной гримасе, старший устало вздохнул:

– Гляди, как бы тебе не истлеть за враньё где-нибудь в рудниках. Шут с ними, с костями и прахом, но его маска? Мы должны её забрать, в личине вся сила… Не стойте столбом! – прикрикнул он на спутников. – Обыскивайте всё вокруг. Не найдёте следов к вечеру – идём к дозорной башне.

* * *

– Только тень сольётся с тенью. Только прах сольётся с прахом. Только полдень в день весенний тени дверь во тьму откроет…

Изгой произнёс слова древнего заклинания и расхохотался. Эти самодовольные олухи даже не поняли, куда исчезла их добыча!

Впервые за много лет звуки голоса раскатились под сводами древнего святилища, эхом перешёптываясь по углам. Здесь царил глубокий сумрак, лишь из узких щелей наверху пробивались робкие лучики. Но гостю этого было достаточно. Он умел видеть даже в полной темноте и теперь, вытянув руку, следил, как клубящийся угольно-чёрный плащ тает, рассеивается, обнажая ветхую ткань и сухую бледную кожу. Магический покров лишь на несколько мгновений обратил хозяина в бесплотный силуэт на камне. Но их как раз хватило, чтобы войти.

Теперь даже слабый след этой накидки будет хранить незваного гостя от ловушек убежища. Заклятья посчитают его одним из давно сгинувших жителей тени. Он и сам был последним порождением своего племени, таким же призраком ушедших времён, как и безмолвные статуи вокруг. Но у него ещё оставалась надежда всё изменить.

Обходя пустые залы, изгой едва скользил взглядом по бесценным сокровищам, колдовским амулетам и вместилищам силы, за которые иной маг продал бы душу. Для них ещё будет время. Сейчас ему, измождённому погоней, не терпелось увидеть цель своего долгого пути.

Комната, которую он искал, была невелика, от силы десять шагов в длину. Купол над головой слабо сиял россыпью крохотных белых кристаллов. Высокая стена напротив входа мерцала золотом символов, вплавленных в гранит. Тонкая лента вычертила знак Триглава – вписанный в круг трилистник размером в человеческий рост.

Внутри трилистника неизвестный художник поместил фигуры людей.

Наверху, под руной разума, был изображён юноша в ореоле радужного сияния.

Справа внизу символ души указывал на девушку – над головой птицы, вокруг травы и цветы, у ног мёртвые черепа. Внизу слева, рядом со знаком силы, стоял крепкий парень в окружении четырёх стихий. В сердцевине трилистника могучий мужчина с тремя лицами держал в руках весь мир: небо, землю и море. По окружности, охватившей знак, тянулась надпись причудливой вязью жителей тени: «Первый, наследник по крови, соберёт троих воедино, и Триглав, Великий Отец, вернётся. Оценит деяния, исправит неправильное и завершит незавершённое».

– Это я знаю и без вас. Где искать этого первого наследника – радужника, который отыщет остальных?

«Мир, подвластный Великому, лежит у тебя под ногами» – гласила самая нижняя надпись.

Гость поспешно отступил назад, к входу, оторвал от полы плаща кусок ткани и принялся стирать вековую пыль с мозаичного пола.

Под тусклый свет поддельных звёзд явилась карта. От скованного льдом северного моря до тёплого южного, от восточного предела до западных островов.

В те далёкие времена, когда мастера укладывали цветные кубики этой мозаики, бóльшую часть Подлунья делили поровну две огромные державы, гордые и вечно враждующие. На западе простиралась Империя Магов-странников, очерченная полоской малахита. На востоке – Республика Вольных Мастеров, отмеченная розовой яшмой. Взаимные обиды и ненависть копились, пока не полыхнули Великой Войной. Наука и колдовство сошлись в непримиримой схватке, грозя выжечь все земли от моря до моря. После опустошительных сражений наступало краткое перемирие – лишь для того, чтобы противники выковали новое оружие.

Всё окончилось, когда люди по обе стороны, устав от столетий раздора, тайком от своих правителей созвали Совет Равновесия. Соединив науку и магию, они придумали невиданные защитные заклинания и боевые механизмы. Истощённые сражениями державы покорились третьей силе, образовав Новую Империю.

Отныне опасные виды оружия и чародейства были объявлены незаконными. Искатели Равновесия строго следили за балансом науки и магии. Казалось, для людей наступил долгожданный мир. Но Подлунье населяли и иные племена.

На цветном камне мозаики проступали очертания не только двух держав-гигантов, но и других, давно не существующих государств и селений. Среди них – княжества горных цвергов и владения лесных велтов-великанов, колонии пустынных кобольдов и закрытые от чужаков города-лабиринты мудрых чудинов. Отмечены были даже крохотные земли ночных охотников – сородичей изгоя.

Потомкам этих древних родов новые порядки пришлись не по нраву.

Но Равновесие оказалось сильнее. Непокорные были повержены, их вотчины отошли Новой Империи. Теперь только Великий Отец, для которого время – игрушка, а ткань мироздания лишь холст картины, может потягаться с союзом науки и магии, вернуть дома изгнанникам и возродить сгинувшие племена.

А карта поможет найти его наследника.

Гость отбросил грязный лоскут, сверля взглядом камень. Как заставить мозаику выдать секрет?

«Хочешь получить ответ – отдай что-то взамен. Назойливая тройка снаружи послужила бы отличной жертвой, но сейчас любой из них сильнее меня. И теневой покров почти истаял – дверь назад не пропустит. Осталось только это».

Оборотень снял белоснежную маску и положил её у ног.

Фарфор рассыпался пылью, из неё родился переливчатый огонёк, побежал над мозаикой, остановился и сел. Изгой схватил искру, сжал в кулаке. Теперь он знал, куда идти.

Но не сейчас, позже. Прежде чем начинать охоту, нужно создать новую маску, восстановить силы долгим зачарованным сном. И насытить тьмой магический плащ, иначе убежище станет тюрьмой.

Глава первая

Призраки Жабьего леса

За спиной раздался мокрый шлепок. Так падает в дорожную грязь кожаный мешок с сырыми отрубями. Ланек обернулся, но сквозь пелену дождя не смог рассмотреть и ближних деревьев. В промозглых сумерках Жабьего леса даже камни дороги едва можно было различить. Наверное, так даже лучше – когда до последнего не видишь своей погибели. Вот только любой житель Прилучья, узкой долины между Драмским хребтом и северным берегом Зелёного моря, отлично знает: там, во мраке, в зарослях высоченной осоки, ползают, шелестя чешуёй, страшные прожорливые змеи – полозы-заглоты!

Холодные ручейки сочились сквозь прорехи куртки, устремляясь вниз по спине. Но останавливаться нельзя. Наоборот, беглец из последних сил прибавил шагу, глядя под ноги, чтобы не провалиться в колдобину. Нужно уйти подальше от зловещих звуков. Может, тогда и пронесёт, может, сжалится судьба, кривая пряха.

Неудивительно, что незнакомца он не заметил и со всего маху врезался носом ему в грудь, в грубый брезент плаща.

– Тебе что, парень, дороги мало? – пророкотал сверху хрипловатый насмешливый бас.

Когда пальцы нащупали под мокрой тканью живот, стало понятно, что это живой человек – не дождевой морок, не гниющая нежить. К тому же он курил трубку! Под капюшоном в деревянной люльке теплился алый огонёк.

«Как она не гаснет в такой сырости?! Здесь даже масло гореть не будет!»

Беглец как заворожённый смотрел на дымную звёздочку, а она снова ярко вспыхнула, озарив лицо мужчины. На улице или в корчме к такому поостережёшься подойти без нужды. Широкие угловатые скулы, грубый шрам через левую щёку, глаза с прищуром под тяжёлыми бровями. Не иначе, из тайной гильдии или лихоманов – тех, что грабят сейчас «Три камня».

Так звался постоялый двор у дороги, где Ланек работал на конюшне за еду и жильё – грязную каморку в подклетях. Кряжистый сруб, огороженный частоколом, стоял на голом холме посреди леса рядом с тремя валунами. Как молчаливые стражи, огромные камни обступили родничок – единственный источник чистой воды на болотистой равнине. Никто не знал, откуда они взялись здесь, за полперехода от ближайших скал. Местный конюх Ян за кружечку хмеля рассказывал постояльцам, что это велты, лесные великаны, которых бродячий волшебник обратил в камень за то, что осквернили священный ключ. Вот и пришлось им стоять при нём вечной стражей. Только никто не верил. Все знали: валуны уже были здесь, когда первая тропа прорезала лес. Но старик не обижался и, хлебнув ещё глоток, начинал новую историю.

Закончив чистить конюшню, Ланек частенько прокрадывался в общий зал и заворожённо слушал байки про древних магов-странников и мастеров-механиков, злобных лесных духов и мудрых четвероруких чудинов, про цветущие среднеморские острова и непролазные северные чащи. В такие вечера он прощал Яну все дневные тычки и затрещины. А конюх всё говорил, и в его зрачках плясало пламя камина.

Лихоманы напали в сумерках, когда последняя телега въезжала в ограду. Колёса завязли в грязи, измученная за день лошадь не могла вытянуть её и только надсадно хрипела. Два хозяйских сына, бросив копья, стали помогать вознице, торопясь закрыть ворота, пока туман не выполз из леса на дорогу.

Ланек затащил в конюшню тяжеленную охапку волглого сена и устало распихивал его по кормушкам, когда снаружи раздались крики, звон, проклятья, надрывный собачий лай и визг. Потом плечо больно сжали костлявые пальцы конюха.

– Пакля, ты? – прошептал он в самое ухо. – Брось, не слышишь, что ли? Там лихоманы, пожри их змей! Бежать надо! Давай, прошмыгнёшь за сарай и лезь за забор, дуй по дороге к заставе, поднимай там крик! Да смотри не заблудись, слепая тетеря!

– Но темно же! Дождь там, змеи повылазили… – чуть слышно ответил Ланек.

– Ну так держи! – В руку ткнулась проволочная дуга. – Давно припас, у стражи выменял. Фонарь с цверговым серебром. Даже заглоты его боятся, а нежить и подавно. Запалишь, когда через колья перемахнёшь. Если что, тычь склянкой в морду. Или хочешь, чтобы тебя здесь прирезали, как поросёнка? Хозяина да сынков они, может, и уведут в полон под выкуп, а нам не жить! Понял, Пакля? Не жить! Дуй за мной, я пока в подклети спрячусь, пережду… стар уже по лесу бегать.

Подкрепив приказ тычком, конюх шагнул в темноту. Сгорбленная фигура мелькнула в сером проёме створок. Ланек послушно двинулся следом, замешкался на пороге, выглянул наружу. Во дворе и за распахнутыми воротами метались зловещие бесформенные фигуры. Ян лежал на спине у задней двери корчмы, разбросав руки, и неподвижно глядел в тёмное небо. Над ним стоял лихоман в лохматой меховой накидке, в руке блеснуло лезвие ножа.

«Ян говорил, у них даже лицо волосатое и зубы в два ряда. А я не верил. Вот сейчас узнаю, правда или… или…»

Капюшон разбойника медленно повернулся. Под ним белел овал маски с тёмными провалами глазниц. Казалось, они уставились точно на щель ворот, за которой притаился парень.

Дышать вдруг стало тяжело. Ноги начали неметь.

«Это не лихоман, а колдун проклятый! Заметил меня! Сейчас заворожит, приморозит к месту!» – молнией сверкнула мысль. Пальцы из последних сил начертили в воздухе знак оберега – сплетение-трилистник, а губы прошептали: «Это неправильно, огради меня, отец Триглав!»

Мягкая невидимая рука легла на плечо, погладила, успокаивая. Перед воротами встала прозрачная, но вполне ощутимая стена, отразив заклятье.

Наваждение схлынуло, Ланек отшатнулся, бросился в спасительную темноту конюшни, в самый дальний угол. Остановился, схватил кривой нож для лошадиных копыт.

«Буду отбиваться. Нет, глупо! Кого этой медяшкой напугаешь? Лучше сделаю, как Ян велел. Надо как-то за частокол попасть… Может, с крыши туда спрыгнуть?»

Отбросив резак, он начал взбираться по яслям к тесовой кровле, где давно приметил дыру-продух, прикрытую сверху только древесной корой.

Ворота жалобно всхлипнули и распахнулись под ударом ноги разбойника.

«Идёт за мной! Значит, точно заметил!»

Стоило только сдёрнуть лубяную заплатку, и в прореху хлынула вода. Края мокрых трухлявых досок крошились под пальцами. С трудом удалось выбраться наружу, на скользкий край стены. Теперь забор был совсем рядом.

Жердь под ногами хрустнула, просела, заставив взмахнуть руками. Ланек чуть не свалился обратно в дыру, и пришлось наугад прыгать вперёд. Склянка драгоценного светильника зацепилась за ветку, повисла на ней, дужку вырвало из пальцев. От встряски вспыхнула серо-зелёная колдовская звёздочка, осветив гнилой тёс крыши и листву вокруг. А парень уже скользил вниз по мокрым брёвнам забора, обдирая спину о сучки. Рухнул в заросли крапивы, сжался и затаился, прислушиваясь.

Крики разбойников остались по ту сторону изгороди. Фонарь валялся где-то на сарае. Впереди серая прореха в тёмной стене леса – просека Болотного тракта. Над ним едва заметно колышется грязная перина вечернего тумана.

Назад на частокол уже не забраться, прятаться в жидких окрестных кустах и того глупее. Едва рассветёт, взгорок будет как на ладони. Осталась одна дорога – к заставе. Хотя неизвестно, что хуже – попасть в лапы лихоманов или лезть ночью в Жабий лес без оружия и фонаря.

Разозлившись на себя за трусость, парень до боли дёрнул свои жёсткие, жёлтые, вечно растрёпанные волосы, из-за которых его и прозвали Паклей.

«Ну, чего раскис? Это обоз с телегами будет ползти полдня, а бегом можно и за три часа! Давай же!»

Он оттолкнулся от скользких брёвен и бросился вперёд, прорезая густой туман, скользя и падая. До тех пор, пока не выдохся, ноги не налились свинцом и грудь не начала гореть изнутри. Но и потом продолжал упрямо брести, прислушиваясь к звукам чащи. И вот наткнулся на незнакомца.

«Неужто всё зря? Даже вырываться сил нет. Сейчас этот амбал сгребёт меня и поволочёт назад, в «Три камня»!»

Но и бояться он больше не мог. Ватная усталость высосала все силы, и навалилось равнодушие. Пакля вздохнул и обмяк в руках незнакомца.

«Может, так лучше? Кончу жизнь под крышей, среди людей, а не в болоте, в брюхе заглота…»

– Эй, как ты тут ночью оказался? От обоза отстал или сбежал? Ты что, язык проглотил? – Прохожий сжал кулачищами худые плечи и встряхнул. – Да не бойся, не обижу. Я по делам в «Три камня» иду. Ты же оттуда?

Мужчина снова пыхнул трубкой. Алый огонёк отразился в зрачках. Совсем как у Яна, когда он сидел у очага.

Воспоминания набежали волной, захлестнув с головой, и смыли оцепенение. Глаза защипало от запоздалых слёз. Ланек уткнулся в грудь незнакомцу, всхлипнул.

– Нет больше «Трёх камней», никого нет!

– Как так нет? – Прохожий озадаченно почесал шрам на щеке. – Ну, парень, воды и так много, прекрати. Скажи толком, что случилось?

– Лихоманы…

– Лихоманы?! – Незнакомец сердито хмыкнул. – Вот уж кого не ждал… Так… А вспомни-ка, видел ли ты в корчме моряка-южанина, смуглого, чуть выше тебя ростом? Он из Ригля шёл, ещё вчера должен был заселиться.

Ланек шмыгнул носом, вытер кулаками глаза и честно перебрал в памяти лица постояльцев.

– Нет, не было такого.

– Точно не было? – Прохожий выпустил паренька, и тот едва не упал в грязь. – За каким рожном они тогда явились? Не за тобой же? Тут хороший куш должен быть… Очень хороший, чтобы ради него ночлег разорить. Теперь же купцы в обход пойдут, через Ленивый Брод. С кого тогда разбойничкам откуп брать? Может, гости у вас богатые были?

Ланек в ответ только мотнул головой.

Незнакомец озадаченно замолчал, недовольно раздувая ноздри. Позади, заглушив шорох дождя, что-то громко плюхнуло. Ланек вздрогнул, отпрянул от мужчины, обернулся, сразу вспомнив, где они.

Посреди Жабьего леса, ночью, в дождь!

Бескрайние заросли чахлого ивняка, осинника и явора на безлюдной болотистой равнине звались так недаром. Местность вокруг кишела огромными жабами, ростом с собаку. В дождь эти квакуши вылезали из нор, а следом и змеи-заглоты, что ими питались. Для которых человек – добыча ничуть не хуже.

На счастье, полозы боялись света и охотились только в темноте, избегая сухих мест. Их прочная кожа высоко ценилась на рынке, но к вечеру даже бывалые змееловы торопились вернуться домой, оставив в лужах ловчие петли из медной проволоки.

– Что вздрогнул, парень? – снова усмехнулся незнакомец. – Не бойся. Главное, ко мне ближе держись.

– Там, – Ланек опасливо глянул через плечо, – я слышал…

– Знаю, здесь они, утробы ненасытные. Ты думаешь, зачем я в такую погоду трубку курю? Табачок у меня особый. Так что, пока ты со мной, не тронут. Как ты вообще сумел так далеко забраться? Видно, кто-то наверху за тобой присматривает.

«Конечно, присматривает, я же его сам просил…»

– Куда… куда вы теперь? – прошептал Ланек.

– Да, видно, назад, на Сорочью гору. Не в гости же к лихоманам… раз уж моего знакомого в корчме нет. Они обратно в лес уходить не собирались?

– Не знаю…

– Вряд ли. У них-то моего табачка нет, значит, заночуют в корчме. Надо стражу предупредить – может, успеют кого спасти, если сразу отправятся. Крепись, парень, не знаю, увидишь ли ты своих. Ты, кстати, из местных или…

Ланек выпрямился, губы упрямо сжались. Всё-таки он горожанин, хоть и попал в батраки к трактирщику. Не по своей же воле!

– В прислугах жил, помощником конюха. Нет там моих никого…

– Понятно. Держи, а то промокнешь совсем. – Незнакомец вынул из сумы плащик заглотовой кожи, накинул пареньку на плечи.

Слева донеслись булькающие стоны, шипение и шелест осоки. Какой-то жабе не повезло, зато сытая змея теперь к людям не сунется.

Дорога петляла, пробираясь по высоким местам, обходя заполненные водой ямы и поросшие лесом холмики. За долгие годы насыпь оплыла и покрылась изрядными колдобинами. Но незнакомец, похоже, видел в темноте не хуже кошки: ни разу не сошёл на вязкую, раскисшую обочину.

Болотный тракт, соединивший портовый город Гунт в устье реки Рены с крепостью Ригль у восточного края Драмских гор, был проложен больше ста лет назад. Прежний путь по горным тропам через Ленивый Брод тогда же и забросили. Там теперь ходили только цверги-рудокопы, ненавидевшие болота.

Корявый куст впереди вздрогнул и закачался, размахивая скрюченными ветками. Тёмное пятно под ним начало расти, выползая на дорогу, вытянулось и, извиваясь, двинулось в сторону путников.

Ланек разглядел мерцающие жёлтые глаза с вертикальным зрачком, и воздух застрял в горле, а желудок больно сжался. Пальцы сами начали плести знак трилистника, губы шепнули: «Отец Триглав…» – но ничего не случилось. Никто не склонился над испуганным мальчиком, не встал рядом, прикрыв от опасности нерушимой завесой.

«Только раз в день можно просить помощи. Запомни крепко и не трать оберег зря, – прошелестели над ухом слова матери. – Защитник вернётся, только когда взойдёт новое солнце…»

Что теперь делать? Придётся переставлять ватные ноги, лишь бы не отстать от мужчины, не затеряться одному во мраке.

А незнакомец преспокойно шлёпал по лужам навстречу двум огонькам.

«Да что он, ослеп, что ли?! Ведь сожрут!»

До заглота оставалось три шага. Ланек уже тянул руку, чтобы схватить спутника за плащ, остановить, но трубка ярко вспыхнула, выпустив клубы такого едкого дыма, что даже в горле запершило. И гад свернул в сторону, соскользнул с насыпи, шурша камышом и осокой. Мелькнул обрубок хвоста, и путь снова был свободен!

– Вот видишь, парень, – выдохнул попутчик, – действует табачок! Тут и до заставы уже недалеко. Давай-ка, рассказывай, откуда ты. Как в «Три камня» попал?

– Из Заозёрья. Сюда тётя Алия привела. Она в Гунте живёт, а меня оставила в «Трёх камнях», сказала, нужно только перезимовать… Их там пятеро, каморка маленькая, для меня пока места нет.

– Нет, значит… Понятно, – хмыкнул попутчик. – А родители?

– Матушка две зимы как умерла.

– А отец?

– Не знаю. Воевать на запад ушёл, давно уже. Я его и не помню.

– А как звали, не скажешь?

– Лан…

Мальчуган запнулся на полуслове, вспомнив слова матери.

«…Ланкром – родовое имя твоего отца. Запомни, но никогда никому не говори. Обещай мне, одуванчик! Вырастешь, сам его отыщешь».

– Самого-то как звать?

– Ланек, а прозвали Паклей.

– Где тётка живёт, знаешь? Как её найти?

– Только улицу помню…

– Тогда вот что, Ланек, сын Лана. Когда на заставу придём, говори, что отца своего не знаешь, а сам ты из Ригля. Он хоть и рядом с Заозёрьем, но раньше был крепостью Старой Империи. Ваш-то городок, сам знаешь, это бывшая Республика Мастеров. А в Гунте заозёрных не любят, никак не забудут последнюю войну. Всё понял?

– Да, господин.

– Какой я тебе господин? Мастером меня зови. Мастер Дарен.

«Мастер! Значит, он из гильдии… Какой – торговой или оружейной? Может, возьмёт меня в подмастерья? Главное, что не колдун, хотя вон как его змей испугался!»

– Мастер, а я могу учеником вашим стать?

Дарен удивлённо взглянул на мальчика.

– Ты? Механиком? – Он приостановился, задумчиво потирая шрам на щеке. – Давай сначала до города доберёмся. Там и поговорим, согласен?

Ланек радостно кивнул.

«Не может такого быть. Не может! Здесь, на дороге, в лесу… Он – механик! Спасибо, кривая пряха, за подарок. Только бы не сглазить, только бы не…»

Беглец даже про дождь и холод позабыл. Он выпрямился и, не замечая мелких ям и луж, неотрывно смотрел на обтянутую мокрым брезентом спину. Чуть ли не каждый мальчишка бывшей Республики мечтал стать мастером. А для Ланека самой желанной была Башня механиков. Он до сих пор помнил её до мельчайшей чёрточки. В небольшом Заозёрье, где и двухэтажные здания редкость, она была намного выше резиденций остальных шести гильдий. Над небесно-синей кровлей вознёсся гранёный каменный шпиль, вокруг него по медным кольцам-орбитам катились сияющие шары из цветного стекла – символы планет и светил. Под этими вселенскими часами за толстыми кирпичными стенами скрывались все тайны земной и небесной механики. Чтобы узнать их, нужно всего лишь стать учеником.

Но Совет Равновесия, решив, что мастеров в Прилучье и так слишком много, закрыл бесплатные школы. Плата за учёбу была высока, и скопленных денег матушке хватило лишь на два толстых, изрядно потрёпанных учебника.

Оставалась одна надежда – осенью, на празднике урожая, показать свои знания и смекалку в Испытании Семи Башен. Десяти лучшим соискателям, десяти счастливчикам, Городское собрание позволит постигать науки за счёт казны.

Ланек зачитал учебники до дыр, часами крутился у мастерских, подглядывая за работой умельцев, иногда выполнял мелкие поручения. Если бы только позволили, он и сам в мгновение ока разобрал и собрал бы музыкальную шкатулку или каминные часы. Но такое даже не каждому ученику доверяли.

Матушка не мешала, старалась справляться с хозяйством сама. Ходила в лес за травами и кореньями и возвращалась с полным мешком за плечами. Вечерами сидела у очага, перетирая в ступках порошки из коры, трав и семян. Гильдия аптекарей исправно платила ей за всё это, хоть и не слишком щедро. Как она радовалась: к осени удастся скопить денег на новую одёжку Ланеку, чтобы не выглядел на испытании деревенским оборванцем!

В разгар лета над Прилучьем пронёсся ледяной дождь. Матушка вернулась из леса насквозь промокшая и слегла. Не помогали самые редкие ягоды и коренья, которые она держала про запас. Знакомые аптекари только руками разводили.

Когда первые листья упали с веток, десятилетний сирота отправился вслед за тёткой на запад по Болотному тракту.

Ланек вспомнил белёные стены родного дома, круглую черепичную крышу, резеду и бархатцы под окном, пряный аромат гирлянд из трав и корешков. Шмыгнул носом.

Два года в придорожной корчме слились в серый, бесконечный поток дней, таких же блёклых, как окрестные заросли и топкие луга. Вечная монотонная работа, сырость, ругань, затрещины и скука. Тётя Алия не возвращалась. Может, она вообще забыла о нём?

Даже Башня механиков в памяти поблёкла и затуманилась.

«Лишь бы Дарен согласился, лишь бы не прогнал, когда попадём в Гунт, а я уж постараюсь, покажу ему всё, что умею. Обещал матушке, что стану мастером, – и стану!»

Лес кончился, теперь дорожная насыпь заметно возвышалась над трясиной и грязи сильно поубавилось. Заросли краснотала по обочинам поредели, влажная дымка сползла с дороги, сквозь прорехи в тучах подмигивали звёзды, отражаясь в бесчисленных зеркальцах-лужах. Даже дышать стало легче, тяжёлый болотный дух остался внизу.

– Вот и застава. Тут до утра переждём.

Дарен остановился, вынул из зубов трубку, выбил о голенище сапога и сунул куда-то за пазуху.

Глава вторая

У Стана

Сторожевая застава на пути к Гунту растянулась вдоль каменистого склона Сорочьей горы. Вход во двор преградило бревно на врытых в землю рогатинах. Под навесом было пусто, свет горел только в узкой бойнице башни и в окне приземистой караулки.

Спутники пролезли под перекладиной и остановились. Раздался собачий лай – лохматая морда высунулась из конуры и спряталась обратно, а на шпиле черепичной крыши вспыхнул шар-светильник.

– Кто там шастает? – окликнули из окна.

– Прохожий, со мной парень из «Трёх камней». Там лихоманы людей режут, а у вас тут даже стражи нет.

– Ты сам-то кто такой? А ну подойди к крыльцу, убегать не вздумай.

На медной двери красовался чеканный герб Равновесия – меч остриём вниз с большими весами на рукояти. Петли заскрипели, и на пороге появился солдат: в одной руке цвергов фонарь, в другой – взведённый арбалет. Посветил в лицо, хмыкнул и опустил оружие.

– В караулку не пущу, не положено.

– Я и не прошу, – ответил Дарен. – Охотник Стан здесь живёт?

– Где ж ещё? Второй дом от забора.

– У него переночуем.

– Ну попробуй.

Солдат повесил склянку с зеленоватой звёздочкой на крючок и взялся за медную ручку.

– Господин стражник, вы спасёте людей в корчме? – крикнул ему в спину Ланек.

– Во-первых, я гвардеец Равновесия! И не смей меня сравнивать со сбродом из городской стражи, – возмутился караульный. – А во‑вторых, это капитану решать. Вот вернётся из города, доложу ему. Хотя вряд ли… в такую-то слякоть. Людей мало, а змеи в лесу и так жирные. Раньше рассвета не тронемся. Так что проваливайте!

– Как же так, ведь вы должны!

Дверь захлопнулась у Ланека перед носом. Парень от досады пнул её ногой.

– Идём, тут ничего не добьёшься. – Дарен положил ладонь ему на плечо и повёл вверх по склону.

Вдоль дороги выстроились приземистые каменные хижины. На стук в дверь гулко залаяла собака, и, судя по голосу, преогромная. В щели притвора показался свет.

– Тише, Уголёк! – раздался недовольный голос. – Кого ляд принёс?

– Это дом почтенного Стана?

– Ну я Стан, – пробасил хозяин, – и что?

– Тебе привет и посылка из Хороса, – ответил мастер и, понизив голос, добавил: – Ключ и подкова.

– Привет, говоришь?

Дверь приоткрылась. Хозяин был чуть выше Ланека, но вширь раздался не меньше, чем ввысь, и силой, видно, был наделён немалой. Одной рукой он легко удерживал за ошейник громадного, чёрного как уголь пса, другой сжимал двусторонний боевой топор с серебряным лезвием. Нетрудно было догадаться, что перед ними стоял горный цверг. Сородичи Стана, искусные кузнецы и рудокопы, часто навещали Заозёрье и всегда ладили с вольными мастерами, а колдовство, напротив, недолюбливали. Они славились умением варить особое серебро – нетускнеющий сплав, лучший материал для оружия против нечисти и тёмного ведовства. Стоило цвергово серебро куда дороже золота, и та секира, которую держал в руках Стан, могла бы обеспечить его до конца жизни. А век низкорослого народца был втрое длиннее человеческого благодаря отменному здоровью и немалому упрямству цвергов. Новой власти соплеменники хозяина сопротивлялись дольше других, потому и наказаны были особенно сурово. Солдаты Равновесия по камешку разнесли их горные крепости, от прежнего процветания не осталось и следа.

Пёс перестал рваться и сел – уставился на пришельцев, чуть оскалив клыки. Хозяин тоже осматривал их, сощурив в щёлочки и без того узкие глаза.

– Давненько я не слышал тайного слова столичных механиков. Но раз уж я им обязан… Чего хотите?

– До утра переждать пустишь?

– Входите, раз пришли.

Хозяин посторонился. На угловатом, словно вырубленном из камня, лице не дрогнул ни один мускул. Только когда гости переступили порог, Стан выдохнул и поставил секиру у стены.

– Вижу, не болотная нечисть пожаловала, иначе Уголька не удержать. Да и порог у меня непростой.

Механик усмехнулся.

– Северная соль? Думаешь, она от любой твари защитит?

– Кто её не боится, здесь не бродит. А вы откуда?

– Дарен из Хороса. Шёл к «Трём камням», да вернулся с полпути. Корчму лихоманы разорили, а этот парень сбежал. Успел полперехода отмахать, пока на меня не наткнулся. Представь, в дождь, без фонаря, без оружия…

– И в пасть заглоту не попал? – Цверг удивлённо качнул головой. – Ловкий. Если решишь в охотники податься, приходи, возьму в помощники. Вот, держи на память.

Он порылся в кармане и протянул змеиный зуб на верёвочке. Ланек взял его, благодарно поклонился.

Дарен кивнул на мальчишку:

– Ко мне в ученики просится.

– Это дело. Думаешь, потянет?

– В Гунте решим.

Мужчины сели к столу – гость на табурете, хозяин на единственном массивном стуле со спинкой. Ланек принялся развешивать у огня одежду. На вороте Даренова плаща, с изнанки, заметил шитый серебряной ниткой значок в виде циркуля и половинки шестерни.

«Точно, механик, не обманул! Когда стану учеником, мне тоже такой разрешат».

– Куда, куда ставишь! Кто так сушит?! – прервал его мечты цверг. – На полшага отнеси, а то скукожится!

Пришлось перевешивать плащик. Хозяин знал толк в змеиной коже, судя по орудиям охоты на стенах.

Под потолком мягко сияли свежие паутинки, освещая хижину. Рядом в корзинке-клеточке сидел крупный паук-светопряд – перебирая полосатыми лапками, плёл ещё одну мерцающую нить.

Пока мужчины беседовали, Ланек умял половину лепёшки с сыром. Потом присел на полено, скинул насквозь мокрую рубаху и протянул к огню озябшие руки. Пар от одежды поднимался к тесовому потолку, жар приятно убаюкивал. Но стоило Ланеку задремать, как набегали видения: тёмный двор, мечущиеся тени, болотный туман. Пришлось поскорей открыть глаза и таращиться на огонь, чтобы не заснуть. Уголёк, лёжа у очага, поглядывал на чужаков. Потом встал и направился к хозяину. Обнюхал висящую на краю стола сумку механика и чихнул – да так, что пламя испуганно заметалось в каменной нише.

– Табачок мой нашёл! – улыбнулся Дарен. – Что, крепкий?

Внезапно дверь содрогнулась под мощными ударами. Механик схватился за нож на поясе, цверг – за рукоять топора.

– Эй, Стан, открывай! Кто там у тебя ночует?

Хозяин нахмурился, вполголоса бросил:

– Это Кермик, капитан охраны, принесла же нелёгкая…

Он нехотя поднялся и отодвинул засов.

В домик ввалились трое. Первый, в чёрном доспехе с бронзовыми бляхами, сразу шагнул к столу, остальные встали у двери. Пёс глухо зарычал на пришельца.

– Тихо, Уголёк! – прикрикнул на него цверг. – Чего вам, капитан? Это мой дом и мои гости.

– На заставе всё принадлежит Равновесию. У меня приказ – проверять тех, кто идёт с востока. Для начала просто поговорим, согласны?

Охотник обернулся к гостю, бессильно развёл руками.

– Хорошо, – кивнул мастер, – давайте поговорим.

– Весьма благоразумно. Итак, кто вы?

– Механик, мастер хоросской гильдии.

Хозяин, сложив руки на груди, встал возле прислонённого к стене топора.

Солдаты смотрели на пса, сжимая ружья с короткими толстыми стволами. Один выстрел из такого даже Уголька остановит. Капитан меж тем повернулся к сидящему у огня подростку. От взгляда холодных голубых глаз Ланека пробрала дрожь, как от порыва зимнего ветра.

– Хочу услышать, что скажет мальчишка. Тебя как звать?

– Ланек из Ригля.

Парень быстро натянул ещё влажную рубаху и начал сбивчиво рассказывать про налёт на постоялый двор. Когда дошёл до встречи в лесу, капитан перебил:

– Говоришь, впервые встретил мастера Дарена? Может, знал его раньше?

– Нет, господин, не знал. Первый раз.

– У тебя есть родственники в Гунте? Или где-то ещё?

Ланек покосился на механика и понял: лучше не поминать тётку.

– Нет.

– Сирота? Ладно, с тобой разберёмся позже. Теперь вы, мастер Дарен. Что вас привело в Жабий лес ночью, да ещё в такую погоду?

– Торговые дела, господин капитан. Шёл в «Три камня» на встречу с компаньоном.

– Можно узнать суть вашей сделки?

– Это тайна гильдии.

Ланек слушал, стараясь понять, может ли этот опасный человек помешать его планам.

«В чём провинился мастер? А если провинился – его арестуют? И кто тогда будет меня учить? Кому нужен бездомный сирота?»

Сверкающая Башня механиков покачнулась и начала уплывать в темноту.

– Слушай, парень, а как же тебя не съели заглоты? – Кермик скептически ухмыльнулся. Он не верил россказням этих подозрительных бродяг. – Туда бы сейчас и уважаемый Стан не сунулся со всем своим арсеналом, верно?

Цверг у стены угрюмо кивнул.

– Так сумерки только… бежал быстро, потом мастера встретил…

– Допустим. Только больше всего змей на краю леса, как это вы мимо них прошли? Дарен пустил в ход магию? Механикам это запрещено, знаешь? Учти, если вы в сговоре, тоже пойдёшь на каторгу.

«Только бы не сболтнуть лишнее… и знать бы ещё, что лишнее! Если я подведу мастера сейчас…»

– Он нёс фонарь-амулет? Рисовал у себя на лице охранные знаки? Разбрызгивал эликсиры? Какие?

– Нет! – замотал головой парень. – Не было фонаря, и знаков не было, я видел, когда трубка горела…

Ланек понял, что проговорился, но было поздно…

– Ах, значит, трубка?! В лесу, в дождь! – Капитан откинулся на спинку, с довольной ухмылкой глядя на Дарена. – Механик с магическим огнём?

– Это просто дорогой табак, никаких зелий.

– А я всё не мог понять, что это за странный запах здесь. – Кермик взмахнул перед лицом ладонью, разгоняя воздух. – Змеегон! Это, конечно, не колдовство, но товар редкий и дорогой! Потратить три десятка золотых, чтобы дойти ночью до корчмы? Почему бы не дождаться утра? Согласитесь, подозрительно. Придётся произвести полный досмотр от имени Совета Равновесия! Где ваши вещи? Доставайте.

Мастер спокойно выложил на стол сумку, плащ и кошелёк.

– Борк, неси ищейку, – приказал Кермик солдату. Тот кивнул, вышел за дверь и вскоре вернулся с небольшим кожаным сундучком. Капитан поставил его рядом с пожитками механика и, осторожно открыв потёртую крышку, достал предмет из тонких латунных и серебряных спиц с вкраплениями зеркалец и гранёных цветных бусин. В отдельном кармашке лежал маленький, с ноготь, прозрачный пузырёк с ярко сияющей ртутной капелькой на дне.

Кермик вложил его в медную корзиночку, и предмет ожил, раскрылся, превратился в скелет паука. Судя по всему, механизм лепили со светопряда, даже искра на брюшке оказалась в нужном месте.

Магический паук поднялся на ноги, но вдруг покачнулся, рухнул и судорожно попытался снова встать. Ланек, заворожённый красотой устройства, протянул руку и, прежде чем его успели остановить, поправил согнутые рычажки.

Мужчины с удивлением взглянули на парня, а паучок вскочил и начал выписывать круги, стуча коготками по дубовым доскам. Коромысла и маятники мелькали, стекляшки и зеркальца разбрасывали рой отблесков. Удивительный паук-ищейка обежал и обнюхал всё, что лежало на столе, потом вернулся к сундучку, сел и поджал лапки.

Кермик убрал пузырёк, положил на место. Потом вздохнул, не скрывая досады.

– Ваше счастье, мастер Дарен, что контрабанды и запретной магии у вас нет. Но не думайте, что это снимает с вас все подозрения. С кем вы хотели встретиться в корчме? Может, её разорили, чтобы вам помешать или скрыть следы?

– Господин капитан, может, вам лучше заняться бандой лихоманов?

– Будете меня учить, как ловить разбойников? – зло сверкнул глазами начальник заставы. – Хотите, чтобы я попал в ловушку ваших лесных дружков? Отличная погода для засады.

– Хорошо, капитан, чего вы хотите? – устало вздохнул механик. – Если я раскрою тайну сделки, вы меня отпустите?

Кермик многозначительно промолчал.

На столе появился замшевый свёрток, в нём пряталась инкрустированная золотом коробочка. В гнезде под крышкой-луковицей лежал чёрный шар. На матовых угольных боках искрились белые точки, повторяя звёздное небо. По ободку бежали серебряные стрелки с незнакомыми символами.

– Что это?

– Звёздный компас для кораблей Алостана. Мы хотели продать султану большую партию.

– Равновесие об этом знает?

– Конечно, бумаги в сумке, можете проверить.

– Зачем тогда все эти предосторожности?

– Подумайте сами, капитан! От его врагов, эмиров Огненного архипелага, разумеется! Хороших шкиперов всегда не хватает, а с этой игрушкой вести корабль сможет любой грамотный моряк. Султан увеличит свою эскадру в разы. Вряд ли соседям это понравится. Потому полная тайна – одно из условий сделки. Ну, это всё? Теперь мы свободны? Вы же видите, мы ничего не нарушили…

– Разве? – Кермик задумчиво глядел на коробочку, потом протянул руку, захлопнул крышку и потянул свёрток к себе. – Нарушили или нет, решат городские дознаватели. Слишком ваша история подозрительна. Я ещё не понял, как вы связаны с налётом, но, если связаны, вам с подручным светит каторга. Конечно, столичным умникам полезно посидеть в каменном мешке с простым народом, но… вдруг вы признаетесь прямо сейчас? Тогда, может, и наказание удастся смягчить…

– Мне не в чем признаваться. И мальчишка этот не мой, так что возитесь с ним сами. Отвечать за каждого оборванца я не собираюсь.

Ланек удивлённо взглянул на Дарена.

– Почему, мастер? За что?

«Он не может меня бросить! Ну сболтнул про трубку… Ясно же, этот Кермик не собирался нас отпускать, только повод искал, чтоб отправить в каталажку!»

– А паренёк-то хотел вас прикрыть, – усмехнулся капитан, довольный, что уличил механика в маленьком предательстве. – Ладно, раз он ни при чём, отправится в приют. Городские крючкотворы его ещё допросят…

– Допросят? О чём? Я всё вам рассказал! – Дарен вскочил. – Учтите, гильдия этого так не оставит!

– Кермик, ты про меня забыл, это мои гости! Не позволю…

Хозяин хижины схватился за топор. Уголёк у очага встрепенулся, привстал на лапах и оскалил клыки. Солдаты отшатнулись, вскинули ружья.

– Стойте! – вмешался механик. – Стан, не нужно! Спасибо за гостеприимство! Считай, я ушёл сам.

Дарен произнёс несколько слов на языке горных цвергов, звенящих, как металл под молотом.

Охотник склонил голову и отошёл, опустив топор.

– Ещё раз выкинешь такое – отправишься следом как бунтовщик! – Взяв в руки сундучок, капитан резко встал. – Борк, отведи мальчишку в караулку, – распорядился он, – а мы проводим в башню уважаемого мастера.

Механик не спеша накинул куртку и плащ, повесил на плечо сумку. Проходя мимо Ланека, застывшего столбом у очага, чуть наклонился и быстро прошептал:

– Не болтай! И дождись меня!

Глава третья

Рыжий Вик

Арестантская повозка, скрипя на колдобинах, с раннего утра тащилась по дороге. Снаружи всё чаще доносились голоса и ржание лошадей. Людный портовый Гунт приближался, а с ним и неизвестный, зловещий приют.

Не зря конюх Ян говорил: судьба, кривая пряха, любит посмеяться над человеком. Подбросит блестящую игрушку, мечту – ты потянулся за ней, а она дёрнет за нитку да и вырвет из рук.

Так и есть. Ланек до боли стиснул кулаки. Что ж, сам и виноват! Потому что не мечтай, живи как живётся… Ты кто, сын купца, знатный наследник? Чёрта с два… Бездомный и безработный сирота, пустое место! Захотел, дурень, стать учеником, механиком!

Ланек забился в угол, уткнулся лицом в колени. Он еле сдерживал слёзы обиды – на мастера Дарена, капитана Кермика, Равновесие… на весь мир! Сердитые мысли отгоняли сон, но голова кружилась, и глаза слипались. Прикорнуть в караулке на жёсткой лавке так и не удалось. Стражники всю ночь играли в карты и громко ругались. А теперь, как и тогда, в хижине охотника, спать не давали корявые сучья и змеиный немигающий взгляд, которые выплывали из тумана, как только Ланек закрывал глаза.

Тарантас резко остановился, дверь распахнулась, и в короб влетел паренёк.

– Не вздумай шуметь, поганец! А будешь кусаться, зубы выбью! – крикнул красный от злости стражник, захлопывая створку. Ржаво скрипнул засов, щёлкнули вожжи, и тюрьма на колёсах снова тронулась.

– Укусишь тебя, как же! Перчатки кожаные надел!

Мальчишка был невысокий, щуплый, огненно-рыжий, весь в веснушках. По виду ровесник. Он уселся посреди пола и, потирая плечо, показал дверям язык. Потом заметил попутчика, подполз к нему и несильно толкнул кулаком:

– Привет! Как звать?

– Зачем тебе?

– Как зачем, нас же обоих в приют везут! Давай вместе держаться. Я вот Вик.

– Пакля.

– Это погонялка, моя – Рыжий, а имя-то?

– Ну Ланек.

– Чего такой скучный, «ну Ланек»?

– А чему радоваться? Что я тут в клетке?

– Что, первый раз вляпался? Правда?

– Ну первый.

– И забрать тебя некому?

Ланек отвернулся, ответил не сразу:

– Я один. Тётка отдала на конюшню служить да и забыла… А мастер…

– Какой мастер? – сосед почему-то перешёл на шёпот. – Из тайных?

– Нет, механик. Вчера встретил, думал, в ученики меня возьмёт…

– Ну и плюнь, взрослые все такие. Им на нас плевать, так и нам тоже.

– А мне нет! Всё равно его найду и спрошу, почему он меня бросил!

– Ладно, ладно, не кипятись. – Рыжий снова перешёл на многозначительный шёпот: – Могу тебя пристроить в тайную гильдию. Я там мастер Викториус!

Кто же не слышал про тайную гильдию – союз бродяг, воров и циркачей! Баек про неё ходило немало, но и правды никто не знал. Потому всякий выдумывал что хотел.

– Мастер! – Ланек прыснул от смеха, забыв про свои обиды. – Тоже мне, Викториус! Здоров заливать! Так чего ж ты тут сидишь? Тебе сам чёрт велел замки одним взглядом открывать…

– Тут видишь какое дело… с пустым брюхом колдовать не выходит.

– Лучше сразу скажи – не умеешь! – добродушно поддразнил Ланек.

– Всё я умею…

Рыжий насупился и замолчал. Но продержался недолго.

– Ладно, не хочешь – не верь… Ты сам откуда?

– Из Ригля.

– Не из восточных? Больно нос у тебя длинный… – Рыжий толкнул плечом и зашептал в самое ухо: – Слушай, а ты удрать не пробовал?

– Нет. И не буду, вдруг мастер за мной вернётся?

– Вот завёл шарманку… Слушай, не будь остолопом! Если нас сдадут на Колесо, поздно будет.

– Какое ещё колесо?

– Приют на скале, там колесо водяное, большущее. Оттуда не смоешься. Давай сейчас?

– Слушай, чего прилип, отвяжись!

Вик уселся напротив, обхватил колени, изрёк многозначительно:

– Учти, Пакля, попадёшь в приют – колдуны из тебя все соки выпьют. Ещё и спину гнуть на них будешь целый день. Давай лучше дёрнем!

– Хочешь – беги. Я останусь.

– Ну так мне подсоби, а сам тут кисни, раз такой баран…

– Ладно, только чтоб ты отстал.

Ланек огляделся. Крошечное зарешёченное окошко им не поможет. Стены у тарантаса тонкие, но, если выбивать доски, шум сразу услышат. Пол крепкий. На дверях надёжный засов… зато петли… Вытолкнуть ось, она и соскочит! Темновато тут, правда, но можно попробовать…

– Неужто придумал? – догадался Рыжий. Он еле сдерживал восторг.

– Нож или железка есть?

– А то. Держи.

Из подошвы растоптанного башмака появился заточенный гвоздь, похожий на сапожное шило.

Возиться с петлями пришлось почти на ощупь. Только у самых городских ворот Ланеку удалось наконец раскачать и вытащить штырь.

– Готово! Если толкнуть ногами…

– Погоди, – шепнул Вик, прильнув к щели в стене короба. – Сейчас к рынку подъедем, тогда и дёрнем. Всё, пора, давай!

Створку лягнули вместе, она слетела и повисла на одной петле. Рыжий соскользнул в щель, дёрнул Ланека за ногу, и тот вывалился из повозки спиной на мостовую. В нос ему ударила густая смесь ароматов овощей и фруктов, специй и вездесущей рыбы. Ланек вскочил, потирая ушибленный бок.

– Эй, паршивцы, а ну стой!

Повозка стала, с козел спрыгнул охранник и замахнулся плёткой. Витой кожаный конец свистнул у самых глаз, но сзади рванули за куртку, и Ланек очутился между торговыми палатками.

– Ты чего замер? – крикнул Вик. – Давай за мной!

Вокруг визжали торговки, ругались носильщики. Ланек мчался вслед за приятелем по извилистому проулку, стараясь не задеть стоящие повсюду кувшины и бочки.

Куда больший переполох производил стражник, грубо расталкивая встречных. Он отставал всего на пару мгновений. Вскоре приятели выскочили на площадь у крепостной стены среднего города. Его кварталы раскинулись на скалах гораздо выше порта. Желающие туда подняться выстроились перед аркой в стене круглой башни. Ланек слышал про эти колдовские подъёмники, где замурованные в стены амулеты поднимали людей и грузы прямо по воздуху. Правда, их подъёмная сила была невелика, подниматься можно было по одному, и людям приходилось ждать своей очереди. Но Вик уже тянул приятеля в обход терпеливых горожан – нахально оттеснил сначала щуплого старичка, потом тётку в зелёной накидке…

– Прыгай за мной! – крикнул он, протискиваясь в арку, оттолкнулся и взмыл вверх по каменной трубе.

– Ни за что не пущу, и не думай, дармоед! – В рукав вцепилась тётка в зелёном. – Я битый час на жаре пекусь, а эта шелупонь… Люди, да помогите!

Ланек оглянулся, увидел сердитую толпу и перекошенную от бешенства физиономию стражника. Медлить нельзя. Он с треском вырвал рукав и шагнул в жёлтый стеклянный круг на полу колодца. Тело вдруг стало совершенно невесомым. Сильный толчок ногами – и он взлетел вверх следом за Рыжим. Однако стремительный полёт скоро начал замедляться. Пришлось, подражая Вику, цепляться за неровные камни кладки, отталкиваясь руками и снова набирая скорость, чтобы не отстать. Вдогонку им неслись угрозы, но броситься в погоню никто не решился. Когда парни прыгнули внутрь, над входом уже горел красный кристалл, показывая, что подъёмник занят. Если силы заклятья не хватит, все рухнут вниз с высоты городской стены.

– Пакля, берегись!

Ланек глянул вверх, но было поздно. Они стремительно приближались к горожанке, плывущей к вершине узкой башни неспешно, словно грозовая туча. Коричневая юбка вздулась колоколом, заполнив всё пространство колодца, так что свободной осталась только щель по краю.

– К стене прижмись! – крикнул Вик приятелю, врезаясь в ничего не подозревающую торговку.

Девица взвизгнула, поджала ноги, подтянула юбку. С корзины соскользнула крышка, и изнутри потекла, сверкая чешуёй, солёная селёдка. Рыжий сумел наконец проскользнуть мимо, пнул корзину, отчего горожанка и вовсе повисла на месте. Ланек прижался к самой стене и тоже миновал затор. При этом одна из рыбин, холодная и скользкая, попала за шиворот и, ускользая от пальцев, поползла по спине всё ниже.

Вик ухватился за перила верхних мостков, подтянул к себе приятеля и, вытолкнув его наружу, прыгнул следом. Оба покатились по гладким плитам мостовой среднего города.

Старик попрошайка испуганно шарахнулся в сторону. Прохожие глазели с недоумением на двух оборванцев, а те хохотали, сидя на камнях.

Из колодца раздался рёв стражника. Видно, он всё-таки решился на прыжок и только теперь увидел перед собой облако чешуи и девицу.

Парни бросились наутёк. Через полквартала они свернули в узкий проулок и остановились.

– Этот болван в её юбке надолго запутается! Давай здесь переждём.

Ланек выудил наконец из-под рубахи рыбину, исцарапавшую плавниками спину, и хотел зашвырнуть её куда подальше, но Рыжий перехватил руку.

– Ты чего? Еду выбрасывать? Не нужна – мне отдай!

– Она же чужая. – Ланек повёл носом. – И, похоже, несвежая.

– Не хочешь – не ешь, а я буду!

Вик вытащил из рукавов ещё две тушки и сунул в свои необъятные карманы, а ту, что отобрал, принялся пожирать, урча от удовольствия. Он был похож теперь на тощего уличного кота. Один такой как раз алчно следил за чужаками со старой повозки у стены.

– Как ты можешь! – скривился Ланек. – Брось, плохо станет.

– Погоди, сначала доем…

Рыжий не спеша закончил трапезу и швырнул в кусты обглоданный хребет. Кот тут же бросился за ним и, схватив добычу, исчез за углом.

– Ну, теперь к нам в берлогу! Или ты сам по себе?

Ланек заглянул за угол. Мимо шли по своим делам незнакомые люди.

«Куда идти? Искать тётку? А вдруг она уже здесь не живёт? Ещё и стража за мной гоняется. К механикам? А если Дарена там нет? Кто мне поверит?»

– Ладно, я пока с тобой, – вздохнул он.

– Вот и правильно! Надо вместе держаться. Ты мне сразу приглянулся. Пошли, не отставай!

Они направились вверх по узкой улочке. Порт и шумный рыбный рынок остались под стеной, локтей на тридцать ниже мостовых среднего города. За башнями виднелась только серая даль моря да мачты кораблей, пришвартованных в устье Рены. Здесь тоже шла торговля, но неторопливая и степенная. Хозяева старались завлечь покупателей не криками, а красотой витрин. Даже уличные лотки сияли чистотой. Между ними прогуливались моряки со всех концов света, белокожие купцы с севера и смуглые – с жаркого юга.

Мальчишки старались держаться в тени, у стен, хотя никому до них не было дела. Ланек остановился, засмотревшись на изящные музыкальные шкатулки, но Вик потащил его дальше.

– Здесь ничего не тягай! – прошептал на ухо.

– Я и не собирался! – оторопел Ланек. – Просто посмотреть хотел.

– Ну-ну, – усмехнулся Рыжий.

Башни гильдий – механиков и аптекарей, оружейников и магов, мечников и мореходов – были совсем рядом, они выстроились вдоль стены верхнего города. А за стеной, на самой вершине холма, красовались дворцы знати.

Парни свернули в узкий проход между трёхэтажными домами. Черепичные крыши почти сомкнулись над ними, оставив лишь узкую полоску серого неба. Вик ловко влез на карниз по торчащим из белёной стены балкам, три раза стукнул по кирпичу, махнул приятелю.

– Чего встал? Поднимайся, пока никто не увидел.

Можно было поклясться, что стена сплошная, но Рыжий нырнул в неё, словно в воду. Ланек осторожно вскарабкался следом. Прямо из облупленной штукатурки появилась рука и втащила внутрь. По лицу прошлась грубая пыльная ткань. Вслед за Рыжим Ланек покатился по каким-то доскам и рухнул на огромную кучу тряпок. Рядом, валяясь на спине, хохотал Вик.

– Это что, морок был? – ошарашенно спросил Ланек.

– Понравилось? Рядом пройдёшь и не заметишь. Эту обманку я ещё в ту зиму в лавке на Аптекарской стащил.

Над дырой в стене, задёрнутой грубой занавеской, мерцало ожерелье из зелёных камешков.

Это и была «берлога» – чердак с крошечным слуховым окошком. Слабый свет пасмурного дня едва пробивался сквозь пыльные стёкла. У дальней стены громоздились ящики. Между балками кровли висели гамаки и верёвочные лестницы, ниже раскачивались корзины. Напротив окна переливались связки блестящих кристаллов, зеркалец и жестянок, перебрасывались солнечными зайчиками, загоняя их даже в самые тёмные углы.

– Красиво, да? – кивнул на блестящие гирлянды Вик. – Пузырь сделал, он у нас мастер на такие штуки. Даже на базаре их продаёт. Эй, чего притихли, слазьте!

По верёвкам скатились двое чумазых мальчишек: один – худой и смуглый, на вид лет семи, другой – круглолицый, чуть младше Ланека. Наверно, тот самый Пузырь.

– А это дружок мой Пакля, сбежать мне помог. Пока у нас спрячется.

Младший недовольно скривился:

– Ещё и его кормить? У нас самих шаром покати!

– Не пыхти, Воробей. Вот, добыл по пути.

Вик выложил на ящик две солёные рыбины и, к немалому удивлению Ланека, три яблока. Когда только Рыжий ухитрился их стянуть?

– Маловато, – проворчал младший.

– У меня тоже есть.

Ланек вытащил из-за пазухи и положил на ящик большой кусок лепёшки с сыром, оставшийся у него со вчерашнего вечера.

Расправившись с едой, все по очереди напились воды из кувшина и уселись в кружок.

– Смотри, как я могу, – обратился младший мальчик к Ланеку.

Он сложил руки перед лицом лодочкой, дунул в них и вдруг поднялся над лежанкой и перекувырнулся в воздухе. Потом раскинул руки, растянул рот в щербатой улыбке и рухнул назад на лежанку. Все подпрыгнули и раскатились в стороны с хохотом. Наверху зазвенели, вторя им, блестящие стекляшки. Вик выбрался из складок пыльного полога, сел, глядя на Ланека.

– Твой черёд. Показывай, что умеешь.

Теперь все трое выжидательно смотрели на новичка.

«Что я умею? Чинить разное? Не пойдёт. Они ведь думают, будто я тоже местный, а здесь в почёте колдуны. Узнают, что я заозёрский, могут и прогнать. И про оберег говорить нельзя…»

– Да я просто на конюшне работал… – пробормотал он. Но, увидев разочарование в глазах новых знакомых, не выдержал: – Хочу механиком стать…

И замер, испугавшись, что выдал свою тайну. Но Пузырь неожиданно расплылся в улыбке:

– О, здорово! А можешь одну штуку починить? Мелкий, тащи ящик.

Воробей вскочил, порылся среди хлама и приволок старую сломанную шарманку.

– Погляжу. – Ланек повертел ящик в руках. – Нужно открыть. Вик, дай какую-нибудь железку.

Ему протянули сразу шило, гвоздь и кривой ржавый штырь. Стоило немного поковыряться в защёлке, и крышка подалась. Поломка оказалась несложной: валу не давал вращаться согнутый рычаг молоточка. Ланек разогнул его, поставил на место пружинку, крутанул ручку – и из коробки полилась красивая печальная мелодия.

– Ух ты! – подпрыгнул на кровати Воробей.

Вдруг край покрывала зашевелился. Из-под него показалась меховая рожица с кулак величиной, с круглым чёрным носом и большими кошачьими глазами.

Ланек уставился на уродца и перестал играть.

– Красиво, – проскрипел карлик. – Ещё дай!

– Он музыки просит! – догадался Пузырь.

Под нежный перезвон шарманки мохнатый выбрался наверх и улёгся, сложив ручки с острыми когтями под голову и прикрыв жёлтые глаза с вертикальным зрачком. Он весь был покрыт шерстью и напоминал большого кота, но с круглым, как репа, тельцем в бурой жилетке и без хвоста.

– Красиво, – снова промяукал он, тронув пальцами колено гостя. – Друг.

– Кто это? – прошептал Ланек.

– Мохмик, наш чердачник. Не бойся, он добрый. Я думал, он теперь долго не покажется, не любит чужих. Но ты ему приглянулся, похоже… из-за шарманки. Он и до нас тут жил – прятался, когда домовиков стали отлавливать. Почти всех вывели.

– Зачем?

– Кто это Равновесие поймёт!

Шарманку слушали дотемна. От зеленоватых камней входной завесы шло мягкое сияние. Стеклянные кристаллы дробили его на сотни зайчиков, и потолок становился похожим на звёздное ночное небо.

Ланек лежал в гамаке, чуть покачиваясь, пока глаза не закрылись сами. На этот раз ему снились звёзды, небо и ветер, и среди них не было ни белой маски, ни змеиных глаз.

Глава четвёртая

Гунт многолюдный

Солнце щекотало глаза сквозь сомкнутые ресницы.

Ланек поморщился и закрылся ладонью. В спину неожиданно ударило что-то мягкое.

– Эй, вы чего! – Он свесился с гамака вниз.

Там хохочущий Вик, с мешком, набитым тряпками, уже было замахнулся, чтобы повторить шутку.

– Пакля, хватит дрыхнуть, слезай.

Утренние лучи, отражаясь в висячих зеркальцах и стекляшках, пронзали пыльный воздух. Хозяева чердака уже проснулись и сидели внизу у ящика-стола. Младшие что-то жевали, и в животе у Ланека настойчиво заурчало. Спать сразу расхотелось – он скатился по верёвке вниз. Вик протянул кусок сухаря:

– На, погрызи, последние поделили.

– Сейчас рыбки бы… – вздохнул Пузырь мечтательно.

Рыжий покачал головой:

– В порт пока стрёмно соваться после вчерашнего… Чего доброго, стража опознает.

– Тогда с шарманкой на площадь? – предложил Воробей. – Ротозеи музыку любят!

– Точно, идите, вам с Пузырём больше подадут. А мы с Паклей вверх по улице прогуляемся. Пора Седому платить.

– Кто это – Седой? – Ланек уже расправился с сухой горбушкой и потянулся к кувшину, который оказался почти пустым.

– Седой, – Вик перешёл на шёпот, – гранд-мастер тайной гильдии! Мы им платим, вот нас и не трогают. Тебе тоже придётся.

– У меня же нет ничего.

– Будет. Удить научишься. Хваталки у тебя ловкие.

– Рыбу, что ли?

Троица так и покатилась со смеху.

– Рыбу! – сквозь проступившие слёзы выдавил Вик. – Ну ты здоров шутить. У раззяв удить, из карманов!

– Воровать? – Ланек нахмурился и подобрался. – Ну уж нет!

– А ты думаешь, добрый Вик тебя кормить будет? Если с нами, так и работай, как все. В мастеровые тебя не возьмут, там своих хватает, прислугой и подавно. Разве в рыбный порт, требуху таскать. Или что похуже…

– Лучше уж требуху, но честно.

Ланек упрямо скрестил на груди руки, сдвинул брови. Вик сначала так же сердито уставился на него, но через мгновение расхохотался и стукнул приятеля в плечо, отчего тот опрокинулся на спину.

– Не дуйся, Пакля, а то лопнешь. Вот поглядишь, как я ужу, может, ещё раздумаешь.

– Да не дуюсь я вовсе. – На Рыжего просто невозможно было злиться. – Только не передумаю, не жди. Слушай, а Мохмик где?

– Дрыхнет, до заката не покажется.

Вик встал, потянулся, прикрикнул на мелких:

– Ну, чего расселись? Хватайте ящик, кувшин – и пошли! Воды набрать не забудьте.

Самое людное место у перекрёстка уже занял нищий, но, увидев шарманку в руках Пузыря, посторонился: на музыку больше народу соберётся. Ручка закрутилась, колокольчики в ящике затянули печальную мелодию, и вот уже первая монетка упала в глиняную кружку Воробья.

Рыжий с Ланеком напились из фонтана под недовольными взглядами горожанок с кувшинами и отправились на площадь Мечников.

Впереди, запрудив улицу, галдела толпа зевак. Гудели дудки, ухали трубы, звенели цимбалы и бронзовые тарелки. Над головами поднимались пёстрые тряпичные шары, крутились сверкающие колёса, взлетали языки цветного пламени. Толпа то охала и откатывалась, то снова подавалась вперёд, подбадривая уличных циркачей криками и свистом.

– У громил сегодня праздник, – шепнул на ухо Вик. – Наёмный отряд с войны вернулся.

Юная гимнастка в серебристом трико легко скользила по проволоке. Сделав стойку на одной руке, она бросила в воздух пригоршню блёсток и послала публике воздушный поцелуй.

– Не туда смотришь! – толкнул Ланека приятель. – Гляди, сколько тут разинь… Будем работать!

Вик подобрался с видом кота, заприметившего голубя, и принялся обшаривать взглядом толпу.

– А ты, Пакля, никого не приглядел?

– Я же сказал, не буду!

– Главное, смотри, чтоб не застукали, – словно не слыша, продолжал учить Рыжий.

– А если всё ж заметят?

– Тогда только вовремя смыться… Хочешь, свою цапалку одолжу?

– Что?

– Сейчас увидишь.

Рыжий начал ввинчиваться в толпу и поволок за собой приятеля. Потом остановился, подтянул его к себе и прошептал:

– Видишь ту дамочку в синем?

Около циркачей остановилась молодая горожанка в сильно потёртом бархатном платье. В руках она держала корзину с покупками, из-под свёртков выглядывал краешек кожаного кошелька. Вик засучил рукав, обнажив на правом запястье узкий плетёный браслет с гранёными стёклышками. Стоило повернуть его, и всё, что ниже блестящих проволочек, превратилось в едва заметную тень. Браслет разделился пополам, кисть сама по себе полетела вперёд, огибая зевак. Призрачные пальцы коснулись мешочка с монетами и осторожно вытянули его из корзины.

Удильщик снова повернул браслет, и рука в мгновение ока оказалась на своём месте. Вполне реальная, видимая, она сжимала добычу.

– Пошли! – Рыжий начал выбираться из толпы. – Да, штучка отменная… Но если Равновесие застукает, пиши пропало, на каторгу загребут лет на десять!

Ланек догнал его уже в ближайшей подворотне, схватил за плечо и развернул к себе.

– Стой, так ты мне врал? Ты же мог сам из повозки сбежать! Открыть засов снаружи!

– Чего орёшь? – оттолкнул руку Вик. – Вот и нет, если б цапалка со мной была, я бы в клетку не угодил.

– И с той девушкой, в синем, так нельзя… Может, это её последние деньги. Надо их вернуть!

Ланек схватил кошелёк, но Рыжий вырвал его, а приятеля чувствительно прижал к стене. Он был чуть ниже ростом, зато сильнее и наверняка старше, чем казался.

– Сдурел, что ли? Ты хоть что-то понимаешь? Думаешь, она спину гнёт весь день? Не видишь, это прислуга! Хозяйка послала в лавку, и деньги хозяйские!

– Представляешь, как ей влетит?

– Ну получит пару оплеух, не убудет. Видел, ей поношенные тряпки отдают, значит, она из любимых. А это остаток, хотела прибрать себе, надуть хозяйку.

– Всё-то ты знаешь, – насмешливо отозвался Ланек. – Выходит, по-твоему, у богатых воровать можно? Так вперёд, давай! Вон как раз один…

– Этот?

Вик кивнул на проходившего мимо степенного купца в алом жилете.

– Э, нет, это добыча для других, постарше. Видишь того чернявого, в трёх шагах позади? Думаешь, на кой ляд он за ним тащится? Примеряется, как половчее обчистить! Не дадут нам к нему сунуться… И кошелёк той дурёхе уже не дадут вернуть.

– Как не дадут, кто?

Стоило произнести эти слова, как рядом возник блёклого вида тип и молча тронул Вика за локоть. Тот кивнул, быстро вытряхнул себе на ладонь содержимое краденого кошелька – три серебряные монеты. Две из них мгновенно исчезли в лапе блёклого.

– Усёк? – прошептал Рыжий, когда неприметный молодчик растворился в толпе. – Тайная гильдия за всеми присматривает. И за так никто не работает. Зато свистнут нам, если стража или Равновесие явятся. Думаешь, эти скоморохи только за подаяние стараются? Они тоже в доле.

Тяжёлый серебряный кругляш опустился в карман, а кошелёк исчез в трещине стены.

– Всё равно так нельзя! – упрямо тряхнул волосами Ланек и оттолкнул приятеля. – Уж лучше голодным буду. Или в порт пойду работать.

– Не дуйся – лопнешь! – Вик шутя стукнул спутника в плечо. – Побатрачить всегда успеешь… Пошли лучше на площадь, сегодня я угощаю!

Толпа ушла вверх по улице довольно далеко, и приятели не спеша отправились следом. Ланек упрямо молчал. Он не желал красть. В Заозёрье воров презирали, там уважали только честный труд.

В просвете стен показалась площадь и стоящая там Башня мечников – угрюмая кирпичная твердыня, даже с виду неприступная. Над крышей скрещены клинки в три роста каждый, на старом железе – ржавые потёки. Такой меч даже богатырю-велту был бы великоват.

Из хлебных рядов до мальчиков доносились упоительные, дразнящие ароматы. Большой пирог с рыбой, купленный Виком, оказался таким вкусным, а оба они были так голодны, что думать о нечестных деньгах, на которые был приобретён их обед, Ланеку не хотелось. По крайней мере сейчас, когда он сидел рядом с приятелем на кирпичном выступе между лавками и, с аппетитом поглощая поджаристый ломоть, глазел по сторонам.

Мимо, жужжа шестернями, проехал безлошадный шарабан. Под днищем крутились зубчатые колёса, гудели туго свёрнутые пружины. На чёрном лаковом борту сверкала золотая шестерня и циркуль. В Заозёрье мальчишки иногда катались на таких, прицепившись за сиденьями. Вот бы и сейчас проехаться!

– Слушай, а давай к механикам сходим?

– А что, можно! – легко согласился Вик.

Резиденция гильдии механиков высилась в конце улицы, мощённой цветным камнем. Это была круглая башня из серого и красного кирпича, с вертикальными пазами, похожими на зубцы огромной шестерни.

Над позеленевшей медной кровлей по шести обручам неспешно катились золотое солнце, серебряная луна и несколько крупных восьмиконечных звёзд из белого стекла. Ниже медленно вращались бронзовые диски циферблата, неподвижная стрелка указывала время и дату.

– Видел такое? – толкнул локтем Вик.

Ланек кивнул. Башню механиков в Заозёрье украшали часы вроде этих, хоть и не такие богатые.

Половина площади вокруг башни была огорожена грубо сколоченным забором, у единственного входа – стража. Во двор пропускали только людей и повозки со знаком гильдии. Там, за оградой, сновали ученики: одни были заняты уборкой мостовой, другие усердно мыли с длиннющих лестниц стены и окна резиденции. На главных воротах сияли уже начищенные и отполированные шестерни.

– Что они затеяли? Что за праздник будет?

– Ну ты темнота! Осенняя ярмарка через три дня, Испытание Семи Башен… Вот где можно развернуться!

– В Гунте? Испытания? А что победители получат? Бесплатно учиться смогут?

– Ну да, чем мы хуже столицы? И угощение будет задарма…

– А участвовать любой может?

– Всякий, кто грамоту знает. Иначе только в мечники. Тут хоть и я мог бы, да зачем? Была охота всю жизнь железякой махать. Мне пальцами сподручней!

Ланек смотрел на дубовые ворота башни, на подмастерьев, полирующих медные обручи часов. «Неужто кривая пряха расщедрилась и привела меня сюда как раз вовремя? Или это снова обман? Может, и так… Только, если не попытаюсь, потом себе не прощу!»

– Слушай, Вик, а я ведь смогу побороться на испытаниях, я готовился…

– Потягаться с нашими зазнайками хочешь? Вот здорово! – Рыжий схватил его за плечи, восторженно тряхнул. – У нас будет свой мастер-механик! Может, и до гранд-мастера доберёшься?

– Если стану учеником, меня хотя бы в приют не упекут! И у тебя на шее сидеть не буду.

– Тогда надо скорей всё разузнать, чтоб наверняка! – Вик даже приплясывал от нетерпения, так ему понравилась идея. – Давай за мной. Вон у того разини всё выспросим.

У входа в ограду остановился долговязый парень лет шестнадцати. На плече блестела четвертушка шестерни – знак младшего подмастерья. Из кожаной сумки торчал краешек дорогого замшевого футляра. Нацелившись на него, Вик спустил рукав, взялся за браслет…

– Что ты делаешь? – толкнул его Ланек.

– Не дёргайся, верну, это для дела!

Вскоре коробка перекочевала к нему в руки.

– Тяжеленный! – Вик взвесил добычу и сунул под куртку. – Чего там, как думаешь?

– Приборы или инструмент, наверно.

– Небось дорогущий… Ну, теперь учись!

Долговязый направился к башне, на ходу читая что-то в кожаной тетради. Вик сжал в ладони короткую железку, крутанул браслет и отправил кулак вперёд, незаметно воткнув штырь в щель брусчатки прямо перед башмаком верзилы. Налетев на препятствие, парень едва не растянулся в полный рост, а Рыжий успел скинуть ремешок с его плеча. Долговязый подхватил упавшую сумку, заглянул в неё и начал испуганно озираться, шаря взглядом по мостовой.

Тогда Вик шагнул к нему и протянул коробку.

– Эй, приятель, не твой?

Увидев потерянный было футляр, парень чуть не подпрыгнул от радости:

– Ну да, мой, где ты нашёл его? Премного благодарен!

Он протянул руку с намерением забрать свою вещь.

– Э, нет, сперва…

– Хочешь денег? Сейчас! – Подмастерье схватил кошелёк.

– Не, не надо.

Долговязый насторожился, ожидая подвоха.

– Ладно, говори, чего хочешь? Только смотри, я могу и стражу позвать!

– Вот засада, чуть что, опять медноголовых… Ты лучше про испытания растолкуй.

Подмастерье облегчённо выдохнул.

– И только? Да что рассказывать? Всё как обычно: допускают всех, кто может своё имя написать. Два задания дают. Справишься правильно и быстро – станешь учеником.

– А делать чего?

– Ну, в прошлый раз – чертёжик набросать и починить музыкальную машинку. А в этот… кто знает, чего мастера надумают.

– Когда начинают?

– До полудня надо прийти, чтобы тебя в список внесли. И залог дать в два талера – за пергамент и инструменты.

– Ничего себе! – присвистнул Вик.

Ланек только печально вздохнул, махнул рукой.

– Ладно, отдай ему. Всё равно у нас таких денег нет.

Получив назад футляр, подмастерье приободрился и снисходительно хохотнул.

– Да вы что, сами хотите? Читать-то хоть умеете? Тут дети гильдейских купцов не могут пройти…

– Он может! Не хуже ваших сынков! – с гордостью кивнул на приятеля Вик. – А ты добро своё стереги, как бы ещё чего не посеял…

Подмастерье схватился за сумку и, зло зыркнув на мальчишек, поспешил в ограду.

– Ишь, припустился! – прыснул Вик. – Ловко я его пуганул!

– Пошли отсюда.

Ланек развернулся, чтобы уйти, и вдруг заметил в толпе знакомую щёку со шрамом. Он бросился бежать, протискиваясь между людьми и стараясь не упустить из виду спину в буром брезентовом плаще.

Мастер не пошёл в ворота изгороди, а направился вдоль неё к крыльцу длинной двухэтажной пристройки.

– Мастер! Мастер Дарен!

Крик утонул в гомоне толпы.

– Эй, ты ослеп?

Ланек едва не сбил с ног молодого господина в изумрудном плаще. Под капюшоном блестела изящная серебряная полумаска, прикрывая нос, щёки и лоб.

«Аристократ!»

Парень поспешно согнулся в поклоне.

– Простите, я нечаянно! Пустите, добрый господин! Пустите, он уйдёт!

– Ну ты наглец! – Франт схватил Ланека за шиворот. – Да я прикажу с тебя шкуру спустить. А ну вытирай сапог, который испачкал!

– Не могу! Мне нужно догнать… пустите!

На помощь подоспел Вик – схватив господина за руку, вырвал приятеля:

– Отцепитесь от него!

– Ого, да вас двое! Это что, банда? Эй, Саур! Где тебя ляд носит, когда ты нужен! Ладно, я сам.

Франт схватился за шпагу, но парни уже скрылись в толпе.

Широкая спина Дарена виднелась у бокового входа резиденции механиков. Туда мальчишки и рванули, но резная дверь уже закрылась. Ланек с ходу бросился к ней, схватил витую кованую ручку, но дюжий охранник одним ударом локтя отшвырнул его, даже не оторвав спину от стены.

– Куда? Пошёл прочь, оборванец!

– Господин охранник, сюда сейчас мастер Дарен вошёл. Скажите ему, я Ланек, он меня знает! Он меня ищет!

– Ага, как же! – Детина смачно сплюнул. – Нужна мастеру всякая шпана! А ну дуй отсюда, пока я добрый!

– Да вы! Да ты… пусти!

Ланек в отчаянии бросился на привратника, отлетел назад, как мячик, не удержался и со всего маху сел на мостовую. Он сморщился от боли, но снова вскочил. Стражник со вздохом сожаления отлип от стены, нахмурился, свёл брови.

Мальчишка намерился проскочить у него под рукой, но его перехватил Вик.

– Пакля, стой! Пора подмётки рвать!

К ним приближался аристократ в зелёном, за спиной у него маячил мрачный детина-южанин в чёрном доспехе.

Вик рванул Ланека в сторону. Они быстро затерялись среди зевак, обогнули площадь и бросились вниз по улице. Остановились отдышаться только в тени высокого крыльца посудной лавки. Там Рыжий схватил приятеля за рубаху:

– Ты чего, с ума спрыгнул? На знатного кинулся, потом на сторожа! В острог загреметь хочешь? Из-за кого? За кем ты там увязался?

– Это мастер, который меня учить хотел! Может, он меня искал, а мы сбежали!

– Да брось… Думаешь, ты ему нужен?

Ланек сгорбился, уставился в землю. На глаза навернулись слёзы, но он быстро смахнул их рукавом. Потом выпрямился и, глядя на Башню механиков, твёрдо сказал:

– А я докажу, что да! Назло Дарену пройду испытание и стану учеником! Что он тогда скажет?

– Это дело! – Вик одобрительно хлопнул по плечу. – Теперь бы монетами разжиться.

– Где? За два-то дня?

– Да, засада. – Вик озадаченно почесал макушку. – Столько нам не наудить. Слушай, нужно к Седому топать, под такое дело он, глядишь, и в долг даст.

– Точно даст? – Ланек взглянул на Рыжего с сомнением.

– А то! Мы же с ним вроде как приятели. Вот завтра с утра и отправимся. А пока надо жратвой запастись, сегодня пируем!

«Ладно, будем пировать, не обижать же Вика. Вот стану учеником, найду эту служанку и деньги верну. Обещаю!»

Глава пятая

Облава

Цверг Стан сидел на любимом стуле спиной к очагу и грел ноющую поясницу. Рядом Уголёк тихо посапывал во сне. Под потолком вокруг клеточки светопряда вился большой мохнатый мотылёк. Паук замер, слился с прутьями, только сияющее пятно на брюшке пульсировало, манило к себе жертву.

Наконец мотылёк подлетел слишком близко и коснулся одной из липких нитей. Восьминогий охотник бросился вперёд, принялся пеленать добычу.

Внезапно Уголёк дёрнул ушами, вскочил и оглушительно залаял. Стан, ещё в полудрёме, дёрнул к себе боевой топор, сжал рукоять и затаил дыхание, глядя на вход в хижину. Засов двери окутался серой дымкой, задрожал и со скрипом сдвинулся, открываясь. Цверг глухо выругался и встал. Он знал, кто умеет вот так снимать запоры, не прикасаясь к ним.

Тяжёлая створка распахнулась, впустив в жилище сырой холодный ветер с болот. Пёс зарычал, напрягся, глядя в тёмный проём. На пороге стояла фигура в плаще, сотканном из текучих, словно дым, теней. Лицо скрыла изящная фарфоровая маска аристократа с тончайшим золотым узором по краю. Только на лбу не хватало родового герба владельца.

– Придержи свою зверюшку, Стан, не хочется её давить.

Голос звучал молодо и насмешливо.

– Масочник, ты? Уголёк, ко мне! Сидеть!

Пёс с радостью выполнил приказ, прижался боком к хозяину, продолжая скалить клыки. Квадратная ладонь цверга легла на жёсткую шерсть между ушей.

– Я войду, ты же не возражаешь?

– Стой, где…

Но незваный гость уже шагнул внутрь. Замер на мгновение, переступая заговорённый порог.

– Неприятно, но не помеха.

Цверг досадливо сплюнул.

– Я думал, ты сгинул на севере. Знал бы, что ты явишься, достал бы драконов огонь. Чего ты хочешь, нежить?

– А ты постарел, друг мой, раньше бы и к дому не подпустил. Или заговорённые стрелы кончились? Мы можем побеседовать, вспомнить прежние времена. Но, если ты настаиваешь, опустим вступления и сразу к делу, – тон говорящего стал низким, угрожающим. – Прошлой ночью здесь был мальчишка. Куда он делся?

– Что за мальчишка? – хозяин старательно сыграл удивление. – Ты теперь охотник на детей?

– Не твоё дело. Он мне нужен.

– Не знаю никакого мальчишку! – Цверг медленно поднялся, боком отступил к стене с оружием и удобнее перехватил рукоять топора.

Гость же, словно и не заметив его приготовлений, шагнул к столу, провёл по его краю бледной ладонью. На месте указательного пальца белел короткий обрубок.

– С ним был кто-то ещё, – задумчиво произнёс Масочник. – Взрослый, весь провонял дымом змеегона и горного чертополоха, не могу разобрать его запах. Кто это? Слуга Равновесия? Хотя нет, его я проследил от самой заставы, с ним были два солдата. Это они увели обоих – мальчишку и того, другого? Кто он? Колдун из города? Скажи, и я просто уйду. Поверь, прошлое забылось, я не собираюсь мстить.

– Зато я всё помню. И от меня ты ничего не узнаешь!

Масочник обернулся к хозяину хижины. Из тёмных прорезей в фарфоре ударил злой обжигающий взгляд.

– Хочешь, чтобы по его следам пошли Слепые Братья? Монахи с удовольствием его прикончат. Орден давно мечтает, чтобы сгинул последний радужник. Чтобы потомки Триглава не топтали Подлунье.

– Радужник? Он? Ты врёшь, тварь!

– Нет, сейчас нет. – Белый овал под капюшоном едва заметно качнулся из стороны в сторону. – Лучший выход для мальчишки – это прийти ко мне, согласись.

– Может, и так… – Охотник на змей задумался, опустил топор и вдруг снова вскинул его. – Нет! Радужник в твоих лапах – это конец Новой Империи, конец Равновесию!

– Защищаешь надменных стариков из Совета Равновесия? Что ты получил от них за преданность? – Гость презрительно фыркнул, обвёл рукой комнату. – Эту убогую хижину у болот? Даже в город жить не пустили! Всегда будешь изгоем, грязью на башмаках. Не пора ли поумнеть? Заметь, я ничего не предлагаю. Ты сам можешь назвать цену – я заранее согласен. Верные соратники мне нужны.

– Хочешь снова продать мне маску? – брезгливо скривился цверг. – Второй раз я на это не куплюсь.

– Хорошо, – кивнул гость. – Назови другую плату.

– Твоя жизнь! – Охотник крутанул в пальцах топорище. – Если она в тебе ещё осталась!

– Уверен? – Мастер масок разочарованно вздохнул и качнул головой. – Жаль. Значит, ваши поговорки врут. Старость не прибавила тебе мудрости.

– В последний раз ты ушёл без пальца, нежить!

– Это было давно, я был молод и слаб. Неужели ты и теперь думаешь меня победить? – в голосе гостя слышалась откровенная насмешка. – Надеешься на свой серебряный топор?

– Проверим?

Первым на нежить бросился пёс, потом лезвие очертило сверкающую дугу, рассекло белый фарфор маски. Брызнули осколки.

Над караулкой Сорочьей горы со звоном вспыхнул жёлтый шар, почуяв рядом вспышку ворожбы. Стражник выглянул в окно, стараясь хоть что-то рассмотреть в ненастной темноте за воротами.

Из охотничьей хижины донеслись рычание и жалобный визг собаки, потом гулкие удары, звон железа, треск дерева. На крыльце появилась фигура в чёрном плаще и капюшоне. Неизвестный брезгливо стряхнул с полы белую соляную пыль, оглянулся на башню. Солдат увидел светлое пятно лица с тёмным проломом на левой щеке и вдруг схватился за глаза. В них словно песком бросили.

Одеяние взметнулось, укрывая хозяина тёмным облаком, и слилось с ночным мраком. Когда караульный смог взглянуть туда снова, дорога уже была пуста.

* * *

Утром Ланек с Виком отправились в соседний квартал искать мастера тайной гильдии, загадочного Седого.

Город уже проснулся, на улицах было шумно и людно. Подошло время осенних торгов – с каждым днём в порту швартовалось всё больше кораблей. Купцы торопились сбыть свой товар, чтобы до зимних штормов закупить новый.

– Выудить бы у него побольше… Мы ж должны приодеть тебя на испытания, а, Пакля? Вдруг да выгорит… Седой под такое дело запросто раскошелится, ему же нужны свои люди у механиков!

Вик вдруг замолчал и остановился, скривив лицо в злорадной улыбке.

– Смотри! – Его рука с браслетом указала на торговую палатку. – Вон та тётка нас всегда гоняет, один раз чуть страже не сдала. Сейчас я ей устрою!

Рыжий с невинным видом направился в сторону прилавка. В окружении лотков с овощами сидела толстая торговка, обмахивая товар веником. Заметив мальчишку, она насупилась и попыталась прикрыть зелень руками.

– Эй, заглотов сын, чего тут шныряешь? Пошёл прочь, не то квартального кликну!

– Смотри не лопни от злости, – хохотнул Вик и показал нос.

Завернув за угол, он подтянул к себе Ланека, выглянул из-за кирпича. Тётка всё ещё настороженно озиралась.

– Сейчас я её проучу!

– Брось, что она тебе сделала? А если правда закричит?

– Не бойся… – Вик взялся за браслет, его кулак растворился в воздухе и появился уже за спиной торговки, около карниза соседнего окна, как раз у неё над головой. Пальцы вцепились в подоконник и качнули старую доску. Она не поддалась, зато выпал камень подкоса, ударил цветочный горшок, и всё это вместе рухнуло на ручную тележку с капустой и брюквой. Кузов перекувырнулся на оси, высыпав товар, ручка огрела тётку по мягкому месту и сбросила с сиденья.

– Грабят! Воры! – заорала зеленщица.

На крик стали собираться прохожие.

– Вот теперь бежим! – всполошился Вик.

– Это они! – кричала тётка, показывая на улепётывающих мальчишек. – Голодранцы проклятые, чтоб их ляд прибрал!

Вик нырнул в щель между домами и вывел приятеля в новый проулок.

– Ну и устроил я ей тарарам! – не удержался он от хвастовства. – Скажи, Пакля? Ладно-ладно, ты прав, зря это я. Придётся теперь другой улицей ходить. Ты чего, а? Уж и пошутить нельзя?

– Шутка шутке рознь… Мы с матушкой тоже на улице торговали. Ты бы и с нами так?

– Ага, я такой плохой, думаешь? Да я всего-то пару брюкв у неё стянул, и те гнилые оказались! А она в меня камнем запустила… в ногу… два дня потом хромал!

Вик остановился, повернулся к Ланеку, прищурив глаза:

– Тут каждый за себя, сечёшь? Мы для них хуже крыс! Им бы нас в клетку запихнуть, и все дела!

Ланек мрачно молчал.

– Ну опять дуешься, ладно тебе. – Рыжий сменил тон на примирительный, долго злиться он не мог. – Пришли мы вроде.

Башмачная улочка была вся увешана вывесками в виде туфель и ботинок, наполнена запахами сыромятной кожи, воска и дёгтя. Из подворотни доносился лязгающий стрекот швейной машинки. Свернув туда, мальчики увидели сидящего под шаром-фонарём коренастого сапожника с белой гривой волос. Его мускулистые руки мелькали так, словно их не две, а больше. Да их и в самом деле было четыре! Ага, так, значит, это чудин! Об этих удивительных созданиях, жителях подземных лабиринтов, ходило множество легенд. Их называли хранителями древней мудрости, говорили, что они были учителями первых механиков. До этого Ланек никогда их не видел: среди людей чудины появлялись редко, а после победы Равновесия в последней войне и вовсе укрылись в недрах земли. И вот один из них сидит здесь и тачает сапоги!

А за соседним верстаком пристроился цверг. Судя по щуплому сложению, округлому лицу и украшенной перламутровыми подвескам косице пепельных волос, он был из породы речных цвергов – тех, что занимались рыболовством и торговлей. В отличие от своих горных сородичей, они быстро поладили с Равновесием, так же как раньше сумели приспособиться и к магам, и к мастерам.

Коротышка бросил перебирать старые подмётки и уставился на Вика.

– Принёс чего? – осведомился он.

– Нет, мы к Седому.

– Постой тут, – буркнул башмачник и скрылся за низкой дверцей. Ланек всё таращился на чудина, а тот, словно и не замечая мальчишек, продолжал строчить машинкой.

Скоро из дома вышел неприметный человек в потёртой одежде. Кажется, это был именно тот блёклый тип, что вчера забрал долю добычи у Вика. Он только взглянул на гостей, а тонкие губы уже растянулись в гостеприимной улыбке.

– Вик, мальчик мой, ты сам его привёл! А я уж искать тебя хотел.

– Кого? – не понял Вик.

– Его, белобрысого, – палец указал на Ланека. – Подожди, Седой сейчас сам придёт. Он будет доволен.

Неприметный с цвергом снова скрылись в доме. Чудин вскочил, продолжая двумя руками крутить колесо машинки, остальными подтащил мальчишек к себе и зашептал:

– Бегите! Седой сдаст вас страже.

– Почему? – возмутился Вик. – Мы же платили!

– К говоруну иди, сам увидишь! Ну, чего встал?

– Я твой должник! – кивнул Вик и поволок Ланека вон из подворотни.

Чудин устало моргнул большими, почти белыми глазами, глядя им вслед, потом снова уселся за верстак и как ни в чём не бывало принялся за башмак.

– Вот ведь крыса старая! – шипел Рыжий на ходу. – Продать решил!

– А кто этот говорун?

– Ты что, не видал ни разу? Сейчас покажу.

Посреди маленькой площади, расположившейся на перекрёстке трёх оживлённых улиц, Ланек увидел мраморный бассейн.

Из витых раковин в руках каменных ундин текли, весело журча и наполняя чашу, струйки кристальной горной влаги. Над всей этой красотой был установлен большой, молочного цвета шар-говорун, к которому Ник и подвёл приятеля. Издали он напоминал обычный фонарь, если же приблизиться, на каменной поверхности становились видны медленно движущиеся надписи и картинки. Но главное, шар болтал без умолку: ровным мужским голосом зачитывал указы городского собрания и вердикты Равновесия, сообщал о новых пошлинах и налогах. Картинки менялись… и вдруг на одной из них Ланек узнал себя! Конечно, сходство не зеркальное, но всё же рисунок был очень похож.

«Совет Равновесия сообщает, – бубнил говорун, – из приюта сбежал воспитанник. Любой, кто укажет, где он находится, в случае поимки беглеца получит награду – два талера серебром…»

Горожанка, набирая воду в кувшин, заметила отражение Ланека в воде, рядом с рисунком в говоруне, охнула и попятилась от бортика, выпустив глиняную ручку из пальцев. Вик схватил товарища за плечо и шепнул:

– Даём дёру, быстро!

Мальчишки пробежали вверх по улице и спрятались в какой-то подворотне. Теперь Рыжий глядел на приятеля с уважением и опаской.

– Ну, Пакля, ты крут! Чего натворил, если тебя даже в говоруна засунули?

– Не знаю, просто сбежал. С тобой же вместе.

– Да не, это ерунда… Может, стянул чего и спрятал? А может, запретным занимался? Ты не оборотень, случаем, не ведьмак?

– Да нет, ты что. Какой из меня колдун.

«Если только никто не подсмотрел мой оберег!» – от одной этой мысли у Ланека заныло в груди.

– Темнишь ты. Если уж само Равновесие за тебя взялось, это неспроста. Меня же в говоруна не затолкали… Слушай, ты же тогда с мастером-механиком связался… Может статься, из-за него тебя и ловят? – Вик задумался и вдруг хохотнул: – Мне, что ли, самому тебя сдать? Нам с дружками надолго хватит… – И он весело подмигнул приятелю.

Ланек растерянно молчал.

– Ой, ты бы себя видел… Да ты чего, я ж в шутку! Ладно, не дуйся. Теперь ты наш, значит, будем прятать. Тебе бы фасад подправить, больно ты приметный. Я скоро. Сиди тут и нос не кажи.

Видя сомнение на лице Ланека, Рыжий со смехом хлопнул его по плечу:

– Не дрейфь, не сдам – ты же ход в нашу берлогу знаешь! Жди тут.

Сидя в ожидании Вика под крыльцом какого-то дома, Ланек весь извёлся. Казалось, прошло полдня, а приятель не возвращался. Может, пора бежать? Вдруг стража Равновесия уже его окружает? Из тёмного закутка ничего не видно, но и выглядывать опасно. Наконец появился Вик, протянул накидку-капюшон.

– Гляди, что добыл, надевай! И ещё…

Он достал из кармана найденный где-то уголёк и старательно испачкал другу подбородок, потом затемнил белёсую чёлку над глазами.

– Так-то лучше. Пошли, к берлоге пробираемся.

Но на улице намётанный глаз воришки сразу приметил двух обычных с виду горожан: они тёрлись у перекрёстка, озираясь по сторонам. К топтунам подошёл стражник, обратился с лёгким поклоном. Рыжий остановился и потянул Паклю в тень.

– Видишь ту парочку? Это облава, Равновесие. Назад заворачивай.

Но и в конце улицы уже показались двое в медных шлемах. Они остановили паренька, чем-то похожего на Ланека, принялись расспрашивать.

– Похоже, толстуха у фонтана на нас настучала, чтоб ей… Придётся по окраинам обходить. Как бы мимо тех медноголовых прошмыгнуть?

И справа, и слева дома стояли плотно, без проулков. Спрятаться негде. Стражник обернулся, осматривая улицу; казалось, вот-вот заметит беглецов.

Перед мальчиками со скрипом остановилась безлошадная повозка. С подножки сошёл солидный горожанин, и экипаж снова тронулся.

– Пакля, цепляйся!

Приятели бросились вслед за шарабаном – повисли на задней раме для сундуков и корзин, поджав ноги. Под ними мелькали камни мостовой.

– Всё равно заметят. – Рыжий выглянул из-за колеса и снова спрятался. – Вот бы осадить её… Видишь там подворотню?

– Я знаю, как остановить!

– Подожди!

Рыжий повис на одной руке, зубами повернул браслет на запястье. Плетёная полоса послушно раздвоилась, отделив ладонь. Она исчезла, появившись уже возле водосточной трубы на углу, и крепко вцепилась в забитый между кирпичами железный костыль.

– Давай! – шепнул Вик. – И прыгай!

По счастью, в кармане завалялся железный штырь, которым Ланек вчера ремонтировал шарманку, и он быстро вставил его между шестернями.

Раздался скрип, визг, колёса стали на полном ходу, повозка едва не завалилась набок, развернулась посреди улицы и замерла. Пассажиры закричали, извозчик разразился бранью. Вик обхватил спутника за пояс, и браслет, словно на невидимой верёвке, поволок обоих по воздуху, стремясь соединить две свои половинки. Мальчишки в одно мгновение нырнули в подворотню и бросились бежать.

Наконец они остановились в изнеможении. Ланек прислонился к стене, чтобы немного отдышаться, и вдруг, взглянув на вывеску напротив, схватил приятеля за руку.

– Слушай, на этой улице моя тётя живёт. Может, у неё спрячемся?

– Точно? А она пустит?

– Тётя Алия? – Ланек задумался. – Ну… наверно.

– Ладно, деваться некуда, чем скорее притаимся, тем лучше. А искать её где?

– Она что-то про лавку говорила. То ли козёл, то ли…

– А, «Синий баран»? Знаю, она тут одна такая. Пошли.

Обшарпанный дом лепился боковой стеной к магазину тканей с вывеской в виде синей бараньей головы. Увидев полдесятка дверей и лестниц, Ланек озадаченно почесал за ухом. В какую стучать? Вдруг в узеньком подвальном окошке он заметил знакомое лицо. Тётя Алия!

К незапертой двери вели несколько выщербленных ступенек. В комнатке с низким потолком сидели за столом перед пустыми мисками трое мальчиков, старшему на вид лет десять. Хозяйка, стоявшая у очага, услышав скрип петель, обернулась.

– Кто там?

Ланек сбросил колпак.

– Тётя Алия, это я! Можно нам здесь пересидеть?

– Ланек? – Женщина вздрогнула, шагнула к племяннику, недоверчиво провела рукой по его вымазанным волосам. – Как ты до города добрался?

Он начал сбивчиво рассказывать о своих приключениях. Тётя Алия услышала про разорённую корчму и в ужасе всплеснула руками:

– Разорили? Страх-то какой!

Но тут, увидев Рыжего, воровато зыркающего по сторонам, она упёрла руки в бока и недоверчиво прищурилась:

– А ты не врёшь? С чего это разбойникам корчму жечь? И застава там рядом. Поди, работать надоело, лодырь! С ворьём уличным связался?

– Да нам всего на два дня, тётя! Они же нас в приют упекут!

Но тётка ещё больше разозлилась.

– Ишь какие! Сами набедокурили, а мне вас прикрывать?! И чего худого в приюте? Кормят, поят, крыша над головой. Думаешь, мы тут жируем? Вон братцы – голь перекатная, даром что при живых родителях! Отец день-деньской в порту спину гнёт, а толку…

– Тётя, один день, иначе Равновесие…

От одного этого слова хозяйка переменилась в лице, побледнела.

– Чего вопишь, вдруг кто услышит! Молчи, сейчас дверь прикрою… – И она оттолкнула мальчишек в глубь каморки, а сама проворно выскочила из неё. Хлопнула дверь, загремел амбарный замок. Снаружи донёсся сварливый голос: – Сидите тихо! Я из-за вас на каторгу не пойду! Сейчас знакомого стражника кликну. А вы, сыночки, присмотрите за ними!

– Нет, тётя Алия, пожалуйста, не надо! Они же нас на Колесо…

Ланек бросился к двери, ударил плечом со всей силы, но та даже не дрогнула.

Тёткины башмаки простучали по ступеням, юбка мелькнула в окне.

– Опять скажешь, я не прав? – ухмыльнулся Вик.

Сам он всё это время осматривал каморку, принюхиваясь к вареву в кастрюле.

Ланек был в отчаянии. Он снова толкнул дверь, но та лишь возмущённо скрипнула. И с петель её не снять: доски толстые, щели в косяке нет, это тебе не хлипкая арестантская повозка. В узкое окошко под самым потолком пролезть не удастся – переплёт прошили два толстых железных штыря. Не иначе, в подвальчике была когда-то купеческая кладовка.

Между тем три братца, сидя на табуретах, молча разглядывали гостей.

– Чего таращитесь? – рассердился Ланек. – Скажите лучше, как нам выйти…

– Не скажу, – насупился старший. – Мать не велела!

– Слушай, тощий, я из тайной гильдии! – надвинулся на него Рыжий. – Не расколешься – на нашей улице не появляйся!

– Тоже напугал! – фыркнул средний. – Врёшь ты!

– Не веришь, ладно… А это хотите?

Вик полез в карман, достал три медные монетки.

– А не обманешь?

– Да чтоб я… вот зуб даю!

– Ладно, – кивнул наконец старший. – Можно через погреб уйти.

Под половиком на полу обнаружилась крышка люка, ведущего в подполье. Когда Вик, Ланек и старший брат, схватив за ржавое кольцо, подняли её, снизу дохнуло сыростью и грибами. Спускаться пришлось по кривой скрипучей лесенке. Даже под мальчишками она ходила ходуном. Оказавшись среди бочек и ящиков, братец указал на слабый свет в углу, идущий из пыльного окошка.

– Видишь? Там не заперто. Теперь давай, что обещал.

Вик сунул старшему монетки и полез вперёд. Измазавшись в паутине и пыли, беглецы выбрались на тесный задний двор.

– Вот говорил же! – скривился Рыжий, отряхиваясь. – Взрослым на нас плевать, даже твоей тётке. Мы сами по себе!

Ланек в ответ только тяжело вздохнул. Вик был прав.

– В берлогу нам нельзя… Видел на углу медноголовых? Или сразу прихватят, или выследят, – размышлял на ходу Рыжий. – Есть тут одна норка, где я в облавы отсиживаюсь. Если Седой про неё не пронюхал, схоронимся.

Снова пришлось протискиваться в узкие щели, перелезать заборы. Наконец приятели оказались в извилистом проулке, пропахшем свежим деревом, смолой и лаком.

– Вот и мой чуланчик. Пошли…

– Стой… – Ланек схватил приятеля за руку.

Слишком здесь было пусто и безлюдно, неприятно пусто, до ужаса. В разгар дня не бывает такой тишины. Как будто всю улицу накрыли ватным одеялом.

– Да ладно, – отмахнулся Рыжий, – всё равно больше некуда. И рядом ни души, нам это на руку.

Он стряхнул пальцы приятеля и, хрустя рассыпанной повсюду стружкой, начал пробираться через кучу деревянного хлама в угол тупика. Отодвинул несколько досок, приоткрыл узкую дверцу и заглянул внутрь.

– Вот, всё как оставил. Давай скорей, пока никто не видит.

Ланек вдохнул поглубже и шагнул в проулок.

Когда до чулана оставалось несколько шагов, пыль и мусор под ногами взвились вихрем, и из него выскочила блестящая верёвка. Она хлестнула по ногам, с шипением скрутила лодыжки, рванула вбок, бросив на спину. Удавка, словно живая, принялась заматывать его, не давая встать или отползти. Вик сразу оказался рядом, выхватил шило и ударил блестящий шнур, но остриё соскользнуло с чешуек, а ловушка сжала Ланека так, что он вскрикнул от боли.

– Помоги, она мне ноги сломает! Эй, ты куда?

Рыжий вскочил, испуганно глядя куда-то за спину приятеля.

– Прости, Пакля, я тебе должен, но своих бросить не могу. Молчи про нашу берлогу… Если что, сможешь у нас отсидеться…

– Стой, куда ты? Ты же говорил, мы вместе!

Но Вик уже мчался вверх по улице что было сил.

– Пусть уходит, он нам не нужен, – раздалось сзади.

Там стояли двое в серых гладких кафтанах без украшений. На плече у каждого весы и стрела – знак искателей Равновесия. Рядом, почтительно согнувшись едва ли не вдвое, маячил знакомый цверг-башмачник.

Глава шестая

Приют на Колесе

Кабинет Волислава, гранд-мастера механиков Гунта, занимал верхний этаж башни гильдии. За витражным окном проплывали светлые тени стеклянных звёзд. Из-за каменной стены доносилось жужжание шестерён, стук зубцов, шелест бегущих цепочек. Старый механизм отмерял мгновения, ни на толику не сбиваясь с ритма.

Астрономические часы были главной приметой этой башни, так же как огород на крыше – символом резиденции аптекарей, а дракон, вечно догоняющий свой хвост, – знаком твердыни магов. Конечно, думал Волислав, им далеко до вселенских часов, что украшают Дворец машин в его родном Хоросе. Вот настоящее чудо света! Хотя удивляться тут нечему: столичная резиденция всех механиков Новой Империи и должна быть особенной.

Безупречный ритм часов можно было слушать бесконечно, но дела не ждали. Хозяин кабинета вздохнул, оставил мысли о далёкой родине и вернулся к широкому столу. И как раз вовремя. Одно из цветных окошек, врезанных в синий бархат столешницы, ярко вспыхнуло. Раздался короткий звон, и крышка медной почтовой трубы открылась. Из неё выскочил дубовый пенал с бумагами и откатился к золочёной чернильнице. Листы донесений и отчётов были заполнены ровными частыми строчками, вечное перо готово к работе.

– Гранд-мастер, к вам Дарен из Хороса. Требует личной встречи, – голос секретаря, глухой и дребезжащий, донёсся сверху, из круглого рупора на телескопической трубке.

Волислав потянул его к себе, задумчиво глядя в бумаги.

– Дарен? Он ещё в Гунте?

– Да. Вы его примете?

– Пропусти.

Рупор с жужжанием втянулся на место. Радуясь нежданной передышке от дел, гранд-мастер отложил перо и подпёр руками подбородок. Когда входная дверь скрипнула, Волислав, не поднимая глаз, произнёс:

– Неожиданный визит, мастер Дарен. Мне казалось, ты получил чёткий приказ – срочно вернуться в Хорос.

– Моё почтение, гранд-мастер. Виноват, что ослушался, но я узнал нечто чрезвычайно важное.

– Ради этого ты готов сгинуть в подвалах Равновесия?

В ответ Дарен прошёл к столу и положил на него кусок пергамента.

– Помните, я рассказывал вам про парня, которого встретил на Болотном тракте? Того, что так ловко исправил паука-ищейку на заставе? У мальчишки несомненный талант. Из него выйдет гениальный механик, или он тот самый…

Дарен замолчал, ожидая реакции хозяина кабинета, но гранд-мастер напряжённо всматривался в тусклые, начерченные углём на пергаменте линии.

– Я не смог просто уехать, – продолжил механик, – решил его разыскать. Но Ланек, нетерпеливый мальчишка, сбежал от стражи и затерялся в городе. Тогда я стал наводить справки о его родственниках и наткнулся вот на это.

Волислав взволнованно поднял пергамент, посмотрел на просвет. Скупые штрихи обрисовали фигурку человека с тремя лицами. Внизу чернильный оттиск: трилистник, заключённый в круг. В каждом лепестке – причудливая руна. Стрелка указывала на подошву статуэтки; видимо, это была своего рода печать. Гранд-мастер заворожённо провёл пальцами по знакам оттиска.

– Печать Триглава? Не может быть! Ты её видел, держал в руках?

– Увы, нет, – вздохнул Дарен, – только этот торговый ярлык. Выкупил у хозяина антикварной лавки.

– Кто ещё знает про печать?

– Только покупатель и бывший владелец. Запись о сделке при мне вырвали из регистровой книги. Я сам сжёг его, а пепел развеял над фонтаном. Теперь даже колдовством не восстановить. И, должен заметить, это стоило очень дорого…

– Расходы мы компенсируем, – нетерпеливо сказал гранд-мастер. – А где покупатель? Он ещё жив? Любой колдун отдаст за печать четверть жизни. Или даже половину!

– Думаю, вещь ещё в городе. Продали её совсем недавно… одному аристократу. Возможно, успеем перехватить.

– А твой найдёныш имеет к ней отношение?

– Очень вероятно…

– Думаешь… он её наследник? – Волислав невольно понизил голос до шёпота, словно кто-то мог подслушать его здесь, в самом сердце крепости механиков. – Почему мальчишка до сих пор не у нас?

– Никто не знает, где Ланек. Может, в городе, а может, уже в руках Равновесия.

– Так найди и вытащи его! И печать не забудь. Если он в самом деле наследник, это окупит любые затраты. И прошлые промахи…

Дарен хотел что-то возразить, но гранд-мастер жестом остановил его:

– Знаю-знаю, ты не виноват, что сорвалась сделка в «Трёх камнях»… Сейчас разговор о другом. Мальчишку надо непременно найти. Ты знаешь его в лицо, так что пока остаёшься в городе. Но действуй тайно, никто не должен знать, что механики ищут радужника. Равновесие сделает всё, чтобы он не попал к нам.

* * *

Старое, рваное одеяло не спасало от холода, даже если закутаться с головой. К тому же в нём, кажется, кто-то копошился. Промозглая сырость пропитала всё: и одежду, и соломенный тюфяк, застеленный пыльной рогожей. Ланек свернулся в клубок на узкой лежанке, спрятав немеющие пальцы под мышки. Он не знал, как здесь оказался, сколько времени провалялся без памяти. Не понимал, день сейчас или ночь. Последнее, что вспомнилось: искатель Равновесия вскидывает руку. Потом только серая муть.

Эта темница наверняка в глубоком подвале. Ни один звук из-за стен не доносится, окна не видно. Паутинка светопряда под потолком почти потухла от старости. Очертания предметов едва различимы.

Время текло медленно, как сосновая смола. Когда за кованой дверью послышались шаги и старые петли заскрипели, он встрепенулся в надежде узнать хоть что-то о своей участи. Но в клетушку вошли те самые искатели из проулка столяров.

Парень испуганно вжался в угол, подтянув к себе колени.

Один из вошедших держал в руке шар-фонарь. У второго над раскрытой ладонью висел кристалл-многогранник. Камень вращался, наливаясь внутренним светом, притягивая взгляд и не позволяя его отвести. Серый с кристаллом уселся на каменную лежанку и начал неторопливый допрос. Сначала осведомился, сколько лет пленник работал в корчме. Потом заставил подробно вспомнить последний день в «Трёх камнях», особенно налёт лихоманов и встречу с механиком.

Ланек чувствовал, как любопытные колдовские пальцы лезут под череп, роются там, отыскивая укрытое. Соврать невозможно, сопротивляться нет сил, да и не хочется. Он вдруг почувствовал равнодушие. Мастер Дарен, тётка, а теперь и Вик – все бросили его, предали. Больше некому верить. Никто не придёт на помощь. Ради кого стараться, выпутываться, хранить секреты? Если эти двое хотят что-то знать, он расскажет. Может, тогда позволят согреться и дадут еды.

На счастье, дознавателей и не интересовало, откуда мальчишка родом. Они не спрашивали ни про отца, ни про тайный оберег. Да и Вик с его берлогой был им безразличен. Зато каждый шаг механика заставили вспоминать до мельчайших подробностей.

Наконец, искатель спрятал кристалл. Пленнику натянули на голову мешок и повели куда-то по скользким ступенькам. Сняли тряпку уже снаружи.

После затхлого подземелья хмурый осенний день показался ярким до рези в глазах, а влажный ветер с моря – тёплым и приветливым. Ланек закашлялся, чихнул, прочищая нос от пыли и плесени.

Он сидел на скамье безлошадного шарабана. Повозка, плавно покачиваясь и жужжа пружинами, катилась по улочкам среднего города в сторону внешней стены, оставив позади башни и дворцы Гунта. Раньше бы он порадовался поездке, но теперь…

Запястье сжимал браслет с верёвкой, продетой в кольцо на ручке. Бежать не получится, да он и не собирался. Зачем, куда? Снова скитаться по улицам, где каждый готов сдать тебя страже? От судьбы не скроешься. Наверняка кривая пряха корчится сейчас от смеха у своего всевидящего зеркала. Ланек уставился на бегущую под колёса мостовую. Повозку накрыла тень, исчезла и появилась снова, потом ещё раз. Впереди над крышами лачуг городской окраины неспешно вращалось колесо втрое выше любого дома, с толстенными спицами. Одна сторона оси опиралась на приземистую башню красного камня, другая была скрыта в недрах мощного утёса, изрезанного окнами, уступами и лестницами.

Основание скалы опоясала высокая кирпичная стена. Повозка остановилась у ворот, окованных причудливо перевитыми железными полосами. Узор напоминал ветви и корни деревьев.

– Вылезай! – велел конвоир. Отвязав верёвку от кольца, он стукнул круглым дверным молотком.

Над оградой раскатился гулкий звон. Вскоре калитка открылась, появился речной цверг-привратник и отошёл, уступая дорогу хозяину – высокому господину в серебряной полумаске колдуна-аристократа. Фигуру скрывал просторный зелёный плащ до пола с глубоким капюшоном, золотой каймой по краю и белым драконом на груди. Такой могли носить только члены магического ордена.

Этот человек едва заметно кивнул прибывшим.

– Нам сообщили о вашем приезде.

– Здоровья вам, господин настоятель. – Стражник поклонился и втолкнул Ланека в калитку. – Осторожней с ним, он уже сбегал от нас.

– Я слышал. Здесь это невозможно, – снисходительно улыбнулся сухими губами глава приюта.

Цверг услужливо подставил спину. Аристократ, опершись на неё, отпечатал свой перстень на документе, вернул бумагу стражнику, и калитка захлопнулась.

Новый воспитанник постоял, равнодушно озираясь вокруг, и покорно побрёл к резному порталу вслед за привратником.

– Постой, – настоятель положил ладонь новичку на плечо. – Иди, тронь ограду.

Ланек послушно вернулся, протянул руку и коснулся обросших мхом кирпичей.

В кончики пальцев ударили колючие синие молнии, мышцы до самого плеча пронзила судорога боли. Он отшатнулся, испуганно взглянул на мага.

– Думаю, ты понял: попытки сбежать бесполезны. Идём. Теперь твой дом здесь.

Тщедушный цверг с трудом открыл большую двустворчатую дверь, уводящую внутрь скалы.

– Добро пожаловать в приют Белого Дракона, дитя моё. Сейчас мы поднимемся в нашу обитель. А я пока расскажу тебе кое-что.

Прорубленный в камне коридор скудно освещали крохотные светильники, висящие над закрытыми проходами в недра горы. Издали доносились шум и журчание.

– Отныне ты должен вести себя, как подобает воспитаннику приюта. С уважением относись к воспитателям, точно выполняй приказы. Все личные вещи запрещены. Будешь носить одежду, единую для всех, это приучает к смирению…

Коридор кончился в просторной пещере, полной шума, лязганья и скрипа. Ланек огляделся и позабыл обо всём. Стены уходили ввысь, где-то там виднелся свет пасмурного дня. Из темноты выступал обод того самого колеса, которое виднелось ещё за три квартала от приюта. Медленно опускались черпаки, в каждом можно было бы поместиться целиком. С них стекали, журча, струйки воды.

Большое колесо приводило во вращение множество маленьких, зубчатых, а они в свою очередь крутили лебёдки и валы. Совсем рядом бежала вверх бесконечная цепь подъёмника с деревянными люльками. Два речных цверга забрасывали в них большие тюки, и те уплывали куда-то к небу.

Перед медной клеткой на четырёх толстых цепях настоятель остановился. Служитель поклонился ему, открыл перед пассажирами дверцу и потянул рычаг. Корзина дёрнулась и поплыла ввысь. Шум заглушал нотации настоятеля, ему пришлось повысить голос.

– Поток приходит с гор по акведуку, вращает большое колесо, и оно поднимает часть воды в верхний город, а ещё даёт силу машинам. Не удивляйся, мы, маги, тоже используем механику – там, где это допустимо. Но запомни: воспитанникам строжайше запрещены колдовство и иные виды занятий, та же механика. Вы должны выполнять только задания своего наставника.

Мимо плыли фонари. Корзина дёргалась, покачивалась, и Ланек испуганно хватался за прутья. Настоятель же, привыкший к таким путешествиям, был совершенно спокоен.

– Любые ссоры и драки влекут наказания, от розог до заключения в карцер. Список провинностей и воздаяний висит на стене трапезной.

Теперь клетка двигалась по узкому колодцу, на расстоянии локтя лязгали цепи грузового подъёмника. Яркие фонари приближались, и вскоре клетка стала на месте. Коротышка у рычага управления согнулся в поклоне. Стоящий рядом молодой смуглый южанин в сером плаще и полумаске открыл дверцу.

Настоятель благосклонно кивнул ему и вытолкнул Ланека вперёд.

– Смотри, отрок, это твой воспитатель Саладар. Следуй за ним в свою комнату.

Дверь полутёмного склада распахнулась в ослепительную синеву, и новый обитатель приюта едва не задохнулся от ударившего в лицо свежего морского ветра.

На срезанной макушке утёса раскинулся широкий двор, огороженный массивной стеной. Гранёные угловые башни крепости и жилые здания были высечены прямо в скале. Слева над черепичными крышами вздымалось знакомое колесо. Влажно поблёскивали глиняные гребные лопасти. Только здесь, вблизи, при дневном свете, можно было понять, какое оно старое. Бурые железные заплатки перемежались зелёными медными листами, некоторые деревянные балки были светлее и чище. Их недавно меняли, и дерево не успело обрасти лишайником и водорослями.

Гунт остался внизу. Приют стоял выше шпилей верхнего города. Его окружало только небо с серыми обрывками облаков. Ветер с моря, не находя достойной преграды, проносился над утёсом, забирался под рваную куртку, пронизывал насквозь. Ланек ещё не отогрелся после подвала, и влажный бриз заставил его дрожать и кутаться.

Спальни занимали двухэтажное здание выше по двору. Узкая лестница с дубовыми перилами привела в длинный коридор. Стрельчатые окна в правой стене, затянутые мозаикой мелких стёклышек, отбрасывали сеть цветных пятен на целый ряд совершенно одинаковых входов в комнаты.

– Твоё жилище, – указал Саладар.

На тёмных досках двери в окружении узора из чугунных завитков выступала цифра «шесть».

– Новый жилец, – произнёс воспитатель и тронул её пальцами. – Приложи ладонь. Знак запомнит тебя. Теперь ты всегда сможешь в неё войти. Другие двери тебе не откроются.

Ланек почувствовал, как руку кольнуло искрой, и замок внутри щёлкнул.

В каморке длиной в пять шагов стояли четыре кровати, и только две из них были застелены.

– Займи место у окна. Не закрывай дверь, тебе принесут одежду и постель. Переоденься. Скоро твои товарищи придут с утренней беседы, и вы отправитесь обедать.

Южанин вышел. Явился молчаливый белобрысый мальчик со стопкой белья и одежды. Ланек застелил соломенный тюфяк, скинул изодранную куртку, а следом и штаны. Обновки из грубой дерюги невыносимо кололись и царапали кожу.

Пытаясь согреться, он накрылся одеялом, но и это не помогло. Казалось, сами стены вытягивали из него тепло. Но здесь хотя бы не было ветра, который гулял снаружи.

– Привет!

Из коридора шагнул черноволосый парень, худой, бледный до синевы, но с нездоровым румянцем на щеках. Приютская одежда висела на нём мешком.

Следом явился второй – высокий, крепкого сложения. Этому парню бурая роба, наоборот, была маловата – видно, в приюте размер одежды на всех один. В руке он держал палку, которой простукивал пол. Голубые глаза неподвижно смотрели куда-то вдаль.

Ну ясно, слепой.

Худой сосед сел напротив, заглянул в лицо.

– Значит, это ты новенький? Говорят, тебя встретил сам магистр Равентал?

– Это кто ещё?

– Настоятель наш, в зелёном плаще.

– А-а… ну да, он… – Ланек вяло кивнул.

– Давай знакомиться, что ли? Я Войтек, это Волян.

– Ланек, а прозвали Паклей, – мрачно выдавил он.

Пусть уж лучше по-старому, а то ведь такое приклеят…

– Ты вот что, Пакля, держись пока с нами. Сейчас давай на обед в трапезную, а после растолкуем тебе, что да как.

Войтек бросил на новичка сочувственный взгляд, уж очень взъерошенным и несчастным казался Ланек, до самых глаз натянувший на себя грубое одеяло.

– Да ты не бойся, мы за тобой присмотрим… – добавил слепой, усаживаясь рядом.

– Я и не боюсь вовсе! – возмутился новый жилец, отбрасывая одеяло. – И в няньках не нуждаюсь… нашлись опекуны… – Он сердито взглянул на растерянные лица соседей и немного смягчился: – Ладно, показывайте, где у вас тут кормят!

Трапезная стояла на другой стороне двора. Вдоль стен длинного светлого зала протянулись два дощатых стола с лавками.

– Вон наше место, у самого окна.

Войтек повёл их в глубь трапезной, держа Воляна за руку. А Ланек вдруг остановился. Что-то было не так в этом большом, наполненном детьми зале. И он понял, в чём дело: никто из них не смеялся и даже не улыбался.

– Эй, шевели ходулями!

Ланек получил увесистый подзатыльник, сжал кулаки и обернулся. На новичка сверху вниз смотрел рыжий здоровяк с крупными конопатинами на пухлых щеках. Силы были явно неравны.

– Чего вытаращился? Больно ты на железячника смахиваешь! А ну колись, откуда взялся? Длинноносым за стол нельзя, к своим вали. – Конопатый указал на двух забитых подростков, стоявших в углу у двери.

Рядом маячил смуглый, высокий и тощий, как щепка, подпевала.

– Из Ригля я, – буркнул Ланек.

– Брешет, поди, – криво усмехнулся подпевала. – Да там тоже одни железячники.

– Нет, если правда из Ригля… пусть всё по правилам будет.

– Отстань от него. – Волян шагнул вперёд. – Он свой, не видишь?

– Да мне плевать!

Детина хотел было стукнуть слепого в лоб, но потом передумал, просто толкнул в грудь и поддал ногой его трость так, что она вылетела из рук:

– Ползи дальше, крот, сегодня я добрый. Дрын, а ну проводи их!

Тощий дёрнул Войтека за шиворот, стукнул в живот так, что тот согнулся пополам и тяжело закашлялся.

– Вот чахоточный! Ляд тебя дери с заразой твоей! – отшатнулся Дрын и бросился догонять дружка.

Ланек подобрал палку, сунул в руку Воляну:

– Я тебя просил встревать? Сказал же, в защитниках не нуждаюсь!

И добавил для других воспитанников, глазеющих на новичка:

– Чего уставились? Я вам не шут!

Он раздвинул локтями толпу, занял свободное место у окна, подпёр подбородок руками. С тех пор как Ланек попал в приют, он сам себя перестал узнавать. Его захлёстывали горечь и жгучая обида на всех вокруг.

Соседи уселись рядом.

– Это Бурган был, – шепнул Войтек. – Ты осторожней, он тут всем крылом верховодит, с ним никто не связывается. Его даже воспитатели уважают.

– А второй?

– Дрын. Цепкий, как репей. Трус он, за дружка всегда прячется.

– Ладно, прости, Волян, но больше не лезь, я сам разберусь!

Раздался звон колокола, шум затих, словно по волшебству. По рукам пошли глиняные миски с жидкой бобовой похлёбкой.

После обеда детей отправили таскать тюки льна от подъёмника в верхнюю часть двора. Там в мастерских шумели мялки и теребилки. К концу дня новенький вымотался так, что сил едва хватило, чтобы заползти в комнату и рухнуть на кровать.

– Пойдёшь гулять? До заката можно по двору ходить, – позвал Войтек.

– Не хочу, – пробурчал Ланек и отвернулся к стене.

Волян подошёл, тронул за плечо.

– Слушай, если тебе нужно чего, мы…

– Сказал же, не хочу! Отстаньте…

Дверь закрылась. Новичок перевернулся на спину, глядя в потолок. Внутри у него кипела бессильная злость.

«Не лезьте ко мне никто! Проклятое Равновесие! Сегодня я бы уже прошёл испытания гильдии механиков…»

Соседи вернулись в сумерках.

– Зря ты не вышел, ветер стих, тепло было. К мастерским чайки прилетали. Одну Дрын чуть камнем не подбил.

– Развлекайтесь, вам в самый раз.

– А ты бы чего хотел? – недоумённо поднял брови Войтек.

– Ну уж не тюки здесь таскать.

Все замолчали. Волян крутил в руках свою палку. Войтек просто сидел на кровати, глядя в окно.

– Да, – вдруг спохватился он, – если хочешь по нужде, пошли сейчас, я покажу. Скоро обход будет, а ночью выходить нельзя.

– Почему это?

– Запрещено. А ещё, – он понизил голос до шёпота, – там по ночам девчонка бродит. Обнимет тебя – и всё, поминай как звали! Говорят, она вся из воды. Её даже вызвать можно, только тогда она всех утащит.

– Что? Какая ещё девчонка?

– Не знает никто… Может, дух или даже нежить!

– Ты нежити не видел! – Ланек снисходительно глянул на соседа. – Ладно, пошли, мне до ветру нужно.

Они вернулись как раз к обходу и забрались под одеяла. Воспитатель заглянул внутрь, посветил фонарём и закрыл дверь.

Ланек долго лежал, тараща глаза в темноту. Потом не выдержал, сел на кровати.

– Эй, вы же не спите. У вас светильник какой-нибудь есть?

– Фонари запрещены. И свечи, и лучины… – сонно протянул Волян.

– Хочешь, мы звёздочку сделаем? – заговорщически прошептал Войтек. – Только не вздумай болтать, а то все в карцер загремим. Давайте одеяло.

Мальчики, усевшись рядом, накрылись полотном, словно палаткой. Войтек пробежал пальцами по камню стены, ухватил что-то и потянул. Из трещины показалась, слабо мерцая, синяя ниточка. Он скатал её в комок, положил на ладонь, дунул и второй прикрыл сверху. Снизу его руки поддержал Волян.

– Звёздочка, звёздочка, с неба сойди, норку нашу освети! – прошептали оба одновременно.

Сначала ничего не случилось, но потом между пальцами начали пробиваться голубые лучики. Когда Войтек раскрыл кулак, в нём сверкала настоящая звезда.

– Вот это да!

Ланек вдруг испугался, что сияние вырвется из-под одеяла, зальёт всю комнату и тогда всем наверняка влетит. Но потом успокоился. Свет чуть притух, стало понятно, что он не так уж и ярок, просто глаза привыкли к темноте.

– Тепло от неё, – прошептал Волян.

– Да тут читать можно!

– Не получится, – вздохнул Войтек, – гаснет быстро. Она моей силой жизни питается, а её и так негусто осталось.

– Так погаси! Зачем ты тратишь?!

– Мне Волян помогает. Если хочешь, ты тоже можешь… Давай руку. Представь, что по ней течёт жар, собирается в горсти.

Звёздочка уже начала заметно меркнуть, и Ланек приложил снизу свою ладонь. Клубок вспыхнул с новой силой.

– Ого, да ты один можешь её разжечь!

– Я слышал, если весь такими нитками обмотаешься, можно из приюта сбежать, перелезть через стену. Они заклятье отведут. – Волян вздохнул с сожалением. – Только где их столько набрать?

– Набрать-то можно, – возразил Войтек. – Только они раньше тебя самого досуха высосут. Всю жизнь до капли, одна мумия останется. Смотри, звёздочка не гаснет совсем. Слушай, Пакля, может, у тебя тоже колдовской дар есть? Свой внутренний огонь? Давай я тебя учить буду. Если сумеешь…

Ланек отдёрнул руку, огонёк сразу погас, а он выскочил из-под одеяла и перепрыгнул на свою постель.

– Не хочу! – крикнул, накрываясь с головой. – Ненавижу колдовство!

«И друзья-колдуны мне не нужны!» – добавил он уже про себя.

Глава седьмая

Клетка под облаками

Башня Равновесия в Гунте одним своим видом внушала горожанам трепет. Ещё до восхода работники отполировали бронзовое лезвие огромного меча перед входом в здание. Этот направленный вниз клинок высотой с трёхэтажный дом всегда грозно сверкал, напоминая о неминуемой каре за нарушение законов Новой Империи.

На рукояти покоилось коромысло гигантских весов – каждая из чашек легко могла накрыть небольшую повозку. Левая обозначала меру магии, творимой в городе, правая – меру науки и механики. Горожане верили, что чаши едва заметно движутся. Так ли это, знали разве что сами советники, призванные следить, чтобы баланс был нерушим и никто не получил преимущества. Капитан Кермик не верил в слухи о весах, но всякий раз пытался разглядеть неуловимый перевес одной из чаш и всегда приходил к заключению, что его нет, а коромысло лежит абсолютно ровно.

Входов в здание было три. Слева от острия располагалась дверь для магов, аристократов и жителей бывшей Империи. Справа – для иных гильдий и народов старой Республики. Средняя же дверь была прорублена прямо в металле меча и предназначена только для слуг Равновесия. Туда и прошёл капитан Кермик. Он беспрепятственно миновал два рубиновых столба, установленных тут для улавливания запретного колдовства – если оно обнаруживалось, вспыхивал свет и раздавался громкий звон. Достав бумаги, капитан представился охране, нашёл свободный подъёмник, похожий на городские летучие колодцы, оттолкнулся и поплыл вверх, на третий этаж, где его уже ждали.

Помощник советника, невысокий пожилой северянин, встретил Кермика в просторном кабинете и, поправив большие очки, кивнул на свиток, разложенный на столе.

– Мы изучили ваш доклад про налёт на «Три камня». Очень прискорбно, что вы не смогли поймать ни одного разбойника.

– Господин помощник, мы добрались до корчмы, как только смогли…

– Да, мне это известно, – перебил хозяин кабинета. – Всё было исполнено согласно предписаниям. Вы не стали рисковать своими людьми ночью, в дождь, и мы это одобряем. Думаю, без потерь бы не обошлось. Но вот что меня беспокоит… Всё-таки для лихоманов такое поведение очень странное. Почему они не потребовали выкупа за владельца корчмы? Почему не угнали пленных для продажи в рабство, а постарались уничтожить всех свидетелей разбоя? Это заставляет предположить, что у них были совсем иные цели, нежели простая нажива.

– Разрешите мне вернуться на заставу, – шагнул вперёд Кермик, – и я постараюсь найти ответ…

– Нет-нет, срок вашего командования таможней подошёл к концу.

– Мне вернут прежнюю должность? – со скрытой надеждой спросил капитан.

– Едва ли. В деле «Трёх камней» много неясного, и в Совете не все со мной согласны. Вам ставят в вину промедление и отсутствие результатов. И к тому же вы наверняка ещё не слышали о последнем происшествии на заставе?

– Нет. Что там могло случиться? Я уверен в своём заместителе, как в себе.

– Он справляется, дело в другом. Позапрошлой ночью в своей хижине на Сорочьей горе был убит охотник на змей цверг Стан.

– Убит?

– Да. И вдобавок на месте преступления обнаружены следы тёмного колдовства. Есть и гораздо худшие подозрения…

– Я должен вернуться! – воскликнул капитан.

– Нет, – предостерегающе поднял ладонь помощник советника. – На заставу уже отправился наш искатель. Для вас есть другое поручение: распутать следы этого дела здесь, в городе. Мы думаем, к нему причастен задержанный вами механик и его юный спутник. К сожалению, мастера нам пришлось отпустить, но он до сих пор в Гунте. Найдите его и выследите его сообщников.

* * *

Первую ночь в приюте Ланек провёл плохо. Было холодно даже под одеялом, и снова перед глазами вставали призраки Болотного тракта – жёлтые змеиные глаза и туманные очертания деревьев. Когда небо начало светлеть, он совсем проснулся и просто лежал, глядя в стену. Ноздреватый камень был похож на сдобный коричный пирог, как у булочников в Заозёрье. В порах вспыхивали и гасли крохотные, едва различимые белые искорки, мерцая в такт ударам сердца. Иногда цепочка светлячков дружно пробегала вдоль невидимой жилки. Таких нитей было много. Наверно, одну из них и поймал вчера Войтек.

Стоило подуть на них, огоньки исчезали, тогда становилось чуть теплее. Но, когда они снова разгорались, даже под одеялом начинали зябнуть пальцы.

«Странно! Видно, искры собираются около человека, чтобы тянуть из него тепло, но сами боятся дыхания. Может, про них говорил Вик? Может, так проклятые колдуны сосут из нас жизнь? Тогда я здесь не останусь, и никакие заклятья меня не удержат! Что, если попробовать на них амулет Триглава? Нет, нельзя! Надзиратели могут почуять. И соседи тоже. Войтек, похоже, умеет неплохо колдовать. Почему они оба меня так обхаживают? Может, им старшие велели? Хотят ещё что-то выведать? Тогда придётся быть хитрым, таким, как Вик, чтобы ничего им не выдать. Всё разузнаю, всё осмотрю, а сам буду тише воды ниже травы. Пусть увидят, что я смирился, и перестанут следить. Тогда-то я и попробую из этой клетки выбраться».

На Колесе оказалось не так уж и невыносимо. С утра проводили беседу. Воспитанники слушали и хором повторяли указы и предписания Равновесия, правила приюта. После обеда и до самого вечера работали: перетаскивали корзины с мятым и чёсаным льном из мастерской на склад. Два года при корчме сделали такой труд привычным. Вязанки дров и сена бывали потяжелее. Сегодня и ветер едва ощутим, можно не кутаться.

Трудней было покорно снести подзатыльник от Бургана, но рядом прохаживался надзиратель, и Ланек, стиснув зубы, промолчал.

Потом всех отпустили на вечернюю прогулку, и малышня принялась играть в догонялки, но как-то вяло и словно нехотя. Старшие же просто валялись на подсыхающей траве или болтали, собравшись кучками. Ланек сел на землю, прислонился к нагретому солнцем камню фундамента и стал подводить итог своим наблюдениям. Внутренний двор со всех сторон огорожен высоченной стеной. Перелезть, конечно, можно, только на другой стороне пропасть. Скалы с уступами и трещинами остались за корпусами вокруг водяного колеса. Но как туда попасть? С крыши спрыгнуть? Чтобы все кости себе переломать? Есть ещё подъёмники внутри утёса, но там всегда полно цвергов и охраны. Как же отсюда бежать? Разве что улететь, как птица… Сейчас бы пригодилось умение Воробья. Хотя с такой высоты, наверное, и он бы не спустился, колдовских сил просто не хватит.

«Спросить у соседей? Они-то здесь уже давно, присмотрелись… может, и заметили чего… Нет, не нужно мне предателей! Вику я доверился, и что вышло? Сам найду выход и подготовлюсь, времени у меня полно».

Взгляд Ланека упал на квадратную башню в центре двора – резиденцию наставников. К ней примыкала обшарпанная пристройка из красного кирпича. Узкие окошки подслеповато щурились под самой крышей. Изнутри, наверное, видно только небо. Между стеной пристройки и утёсом осталась брешь метра в полтора.

«Интересно, что за этим лазом? Надо бы разведать».

– Отдыхаешь? – Войтек уселся рядом и перешёл на шёпот: – Слушай, хочешь вон туда, за башню сходить? – Приятель указал на строение, про которое только что думал Ланек. – Там много чего припрятано.

– Давай, а что это за хибара?

– Лазарет.

– И кого там лечат?

– Нас, кого ещё… – вздохнул Войтек. – Уже два соседа туда угодили, скоро и я, наверно. Одного трясучка замучила, второй с водяной девчонкой встретился. Он после этого говорить перестал и побелел весь.

– Откуда же ты знаешь, что это водяная девчонка была? Если он сказать ничего не мог?

– Чего ты его пугаешь! – вступился Волян, который тоже подошёл и стоял рядом, опираясь на палку. – Пакля, идём, там старая молотилка и ткацкий станок, а ещё каменные картины. Они такие гладкие на ощупь. Я раньше не знал, как кони выглядят или птицы. Войтек мне много всего на них показал.

– Да, и череп велта можно увидеть.

– Сказки это, – махнул рукой слепой. – Сколько уже пытались… Вон даже верзила Бурган ничего не разглядел.

– Потому что череп в кабинете настоятеля на шкафу. – Войтек указал на третий этаж квадратной башни. – Чтобы увидеть, на стену нужно залезть, а Бурган боится.

– А сам чего не залез? – поддел его Ланек.

– Просто не хотел, что я, костей не видел? – обиделся Войтек. – Ну, идёшь?

– Конечно! Только никого больше не зовите.

– Мы и не собирались. Слушай, переходи двор вдоль ограды, пролезай под старой лестницей и жди нас на той стороне.

Ланек кивнул, поднялся и неторопливо побрёл к башне.

За выщербленным кирпичным углом прятался короткий тупик, перегороженный обломками старой каменной лестницы. Когда-то она вела на второй этаж башни. У основания виднелся большой пролом. Чтобы проскользнуть в него, пришлось присесть и согнуться, рискуя ободрать колени об острые углы расколотых блоков.

По ту сторону прятался маленький дворик, захламлённый, заросший бурьяном. Под наружной стеной за сухими пучками полыни белели резные плиты с барельефами, те самые «каменные картины». Некоторые были ещё целы, на них велты боролись с дивами, маги творили заклятья, трёхголовый богатырь бился со змеем.

Сзади послышался шорох каменных осколков. Соседи подоспели.

– Воспитатели не заметили? – осведомился Войтек.

– Нет… Слушай, а там дальше что? – Ланек указал на забор слева. За ним виднелась ещё одна черепичная крыша.

– Кутузка для взрослых из разных гильдий – для всех, кроме магов.

– И за что их сюда упекли?

– Запретные искусства, – зловещим тоном протянул Войтек. – Хочешь посмотреть? За углом можно наверх залезть.

– Ты что, а если поймают?! – Слепой загородил им путь.

– Кто нас увидит? Там даже окон у башни нет, – отодвинул друга Войтек. – Пошли, Пакля, никто нас не увидит! А ты, раз так боишься, стой здесь. Если что, стучи палкой.

За поворотом забор тюрьмы треснул, несколько каменных блоков выпали. По ним, как по лестнице, приятели и забрались наверх.

Двор на той стороне был врублен в тело утёса ещё глубже, наверное на целый рост, и похож на широкий квадратный колодец. На голом камне сидели и стояли мужчины в бурых дерюжных робах, таких же, как на мальчишках, только размером побольше. Кто они были? Одинаковая одежда не позволяла отличить гильдейца от рыбака или селянина. Рядом с черноволосыми среднеземцами расхаживали светлые северяне, русые заозёрцы и одинокий смуглый южанин.

Несколько узников сидели прямо под трещиной. Один, с густой проседью в волосах, возился с чем-то, прикрываясь от надзирателя, который дремал на каменном балконе тюрьмы. Ланеку стало интересно, что мастерит этот человек. Он заполз повыше – и вдруг уронил камешек седовласому на руку.

Мужчина вскинул голову, заметил наблюдателей, печально улыбнулся, встал.

– А, детишки… Ловите! Может, вы сумеете улететь из этой клетки…

И он подбросил в воздух что-то округлое. На уровне ограды серый ком вскинул растрёпанные крылья, взмахнул ими, миновал забор, едва не задев головы воспитанников, завис перед башней, взбивая воздух пёстрыми перьями, и вдруг заскользил влево, ударился о стену, упал в бурьян.

Приятели скатились на землю. Ланек бережно освободил от сухой травы причудливое устройство из ниточек, щепок и соломинок.

– Это не магия, это хуже… механика! – прошептал Войтек. – Если нас с ней застукают… поселимся в карцере навечно. Летать даже Равновесию запрещено! Знаешь, кто это был? Механик Ванда, его Орлом Гунта прозвали – за то, что летал! И сюда за это же упрятали.

– Если бы я только умел… – произнёс Ланек задумчиво.

– Вот потому у них там, во дворе, даже травы нет. Мало ли что они из неё сплетут.

– Зато у нас этого добра полно. Ещё лён, палки…

– А где ты мастера найдёшь, чтобы крылья построил? – усмехнулся Войтек.

– Может, и искать не надо… – пробормотал Ланек, разглядывая надломленный каркас. – Сперва нужно эту птичку починить, тогда я пойму…

– А ты можешь? – Войтек удивлённо заглянул в лицо новому приятелю.

– Не знаю, попробую. Подумать надо. Ладно, пошли, Волян заждался. А птичку спрячем.

Укрытие нашлось под выпавшим блоком, игрушка как раз туда вместилась. Наскоро забросав дыру сухой травой, мальчики вернулись к лестнице.

– Эй, привет! Что вы там ищете?

Ланек обернулся на голос, чистый, как горный ручей. За низким резным заборчиком стояла девочка в длинном платье из привычной бурой дерюги. Она встряхнула головой, рассыпав по плечам медные пряди волос, и улыбнулась.

Мальчишки застыли, уставились на неё, не зная, что ответить. Она была единственной, кто не хмурился в этой выстуженной ветром каменной коробке.

– Я её знаю, – прошептал Войтек. – Это Аника.

Он поднял руку, помахал в ответ.

– А вон Марика.

Из-за угла появилась вторая девчонка. Отбросила пальцами со лба короткую пепельную чёлку. Увидев глазеющих на неё мальчишек, недовольно сжала пухлые губы.

Ланек попытался улыбнуться и тоже поднял в приветствии ладонь. Марика в ответ презрительно сморщила вздёрнутый нос и поволокла подругу за угол башни.

– Здесь есть девчонки? – удивился Ланек. Он заметил, что всё ещё машет им вслед, и поспешно опустил руку.

– Да, только в другом крыле. Обычно они из своего двора не выходят. И нам туда заходить нельзя.

Из-за кучи мусора донёсся стук палки, и приятели, не сговариваясь, бросились на звук.

У дыры под лестницей, криво ухмыляясь, стояли Бурган и его подпевала.

– Эй, Дрын, глянь, какая компашка – слепой, тупой и чахоточный. Чего тут шастаете?

– Ничего, просто гуляем! – примирительно пробасил Волян, шагнув на голос.

Но задиры обогнули его и с ходу двинули Ланека с Войтеком кулаками в живот, добавив по паре чувствительных затрещин.

– На девок пялились? Я вам устрою девок! Сказано же, нечего там шастать!

– Мы череп велта смотрели! – сквозь кашель выдавил Войтек.

– Да? Не три мне уши! Я что, дурак? А ну, валите на двор!

Побитые покорно поплелись к лазу, помогли слепому перебраться через кучу камней, остановились в тупике. Забияки нависли над ними.

– Ну что, Дрын, пора наказать их по правилам. – Бурган уже занёс кулак.

– Что здесь происходит?

Из-за угла появился Саладар. Остановился, сложив руки на груди, ожидая ответа.

– Ничего, господин воспитатель, – затряс головой конопатый, – я это… просто этим говорил, что тут бродить не…

– Нежелательно, – закончил за него воспитатель и обернулся к троице. – Это так?

– Да, господин воспитатель. – Соседи дружно кивнули.

– Он просто правила объяснял, больше ничего, – добавил Войтек.

– Хорошо, Бурган. Я тобой доволен. Все отправляйтесь в спальни, скоро будет обход.

Как только дежурный воспитатель закончил осмотр их комнаты, Войтек уселся напротив новичка и пристально посмотрел ему в глаза:

– Давай, Пакля, говори. Что задумал?

– Я? – Ланек старательно сделал удивлённые глаза. – Ничего.

– Не ври! Каждый, кто сюда попал, бежать пытается. Кто-то сразу, кто-то через несколько дней. Кроме вон Воляна.

Слепой не стал спорить:

– Меня сюда бабушка отдала. Всё лучше, чем подаяние просить. Нам и жить негде было.

– Ну, выкладывай, – настойчиво повторил Войтек.

– Чего привязался? – Ланек уселся в угол, сложил руки на коленях. – Сам-то ведь про свои секреты не болтаешь!

– Почему? Пожалуйста!

Войтек встал на кровать и, вытянув руку вверх, вынул что-то из щели в кладке окна. На ладони у него лежал раскрытый медальон с длинной цепочкой, а в нём два портрета – красивая женщина и девочка лет пяти.

– Это мама и сестра. Они даже не знают, где я. Мне нужно к ним вернуться!

В ободке светилась свёрнутая в кольцо синяя нить из стены, едва заметно пульсируя в такт сердцу.

– Видишь, в волоске частичка моей жизни. И она каждый день тускнеет. Если совсем погаснет…

Он захлопнул медальон и уронил на кровать, потом схватил Ланека за ворот:

– Если хочешь сбежать, скажи как! У меня времени совсем нет!

Парень вдруг закашлялся, выпустил дерюгу. Скорчившись, уткнулся лицом в ладони.

– Чахотка, – пробормотал Ланек. – Я такое видел… А почему тебя не лечат? Колдунам же это раз плюнуть.

Войтек вытер кровь с губ и вытянул из-за пазухи свёрток.

– Вот эту дрянь дают.

Он показал круглую чёрную пилюлю.

– Каждый день их глотаю, а толку? Кто будет на меня дорогие заклятья тратить? Мне бежать нужно больше, чем тебе, понял?! Я успеть должен!

Он отвернулся к окну, глядя на тёмное небо и серые тени гаснущих облаков.

«Значит, колдунам на своих, имперских, тоже плевать… Им на всех плевать! Как и тогда, два года назад…»

…Сосед-аптекарь был растерян:

– Нечем мне больше твоей матушке помочь. Ты пойми, я бы и в долг лекарство приготовил, но… тут не простая болезнь. Может, порча, может, ещё что… Тебе бы мага-целителя найти, настоящего, из Империи. Говорят, объявился недавно тут один.

Но когда, собрав последние медяки, Ланек бросился к колдуну, умоляя его помочь больной матери, тот даже головы не повернул. Лишь отмахнулся надменно, будто пыль с полы отряхнул…

– Думаешь, многие здесь до совершеннолетия дотягивают и на волю выходят? Да почти половина через пару лет в лазарет загремит! Вот и я скоро, – грустно усмехнулся Войтек. – И сбежать уже по-всякому пробовали. Придумать бы что-то новое. Может, ты знаешь, как крылья сделать и улететь?

– Может, и знаю.

Повисло тяжёлое молчание. Только ночной ветер свистел за окном.

– Хватит, ложись, наконец, завтра же испытания, – нарушил тишину Волян. – Вдруг тебя выберут? Ты же лучше всех колдуешь. А в школе по-настоящему лечат…

– Ты же знаешь, не возьмут меня, – вздохнул чернявый, – кому нужен чахоточный…

– И слепой тоже, – добавил Волян.

– Куда? – Ланек подался вперёд, очнувшись от раздумий. – В какую школу?

– Белого Дракона. На бродячего волшебника учиться. Туда только из нашего приюта набирают. Человек семь каждый год. Предлагал же, давай подучу. Если у тебя есть талант колдовать, запросто можешь в гильдию магов пристроиться!

– А в механики?

– Ну нет. Разве что в Равновесие иногда берут…

– Не хочу ни к тем, ни к другим! – Ланек улёгся, отвернулся к стене и накрылся одеялом с головой.

– Ну и дурак! – обиделся Войтек.

«Сам ты… Все вы, имперские… только и можете, что сапоги своим аристократам лизать. Да вы для них грязь под ногами. Даже если пойму, как крылья собрать, без вас обойдусь!»

Этим вечером больше никто не проронил ни слова.

Глава восьмая

В Лабиринте странников

На следующий день рано утром всех собрали во дворе. Полсотни мальчишек выстроились в два ряда вдоль правого крыла спального корпуса. Солнце едва поднялось над морем, но уже первые лучи, прошивая редкие облака, били в лицо, заставляя щуриться, а некоторых – и чихать.

Вдруг кто-то крикнул:

– Смотрите, девчонки!

Наставницы привели два десятка воспитанниц и построили у левого угла здания. Головы мальчишек дружно повернулись к ним. Воспитатели принялись бегать вдоль строя, одёргивая подопечных.

Вскоре со стороны главной башни появился настоятель приюта. За ним следовали четыре мага в плащах с шитым серебром белым драконом, два наблюдателя Равновесия в серых кафтанах с изображением золотого ока и весов и странный монах в мешковатой рясе, с белой повязкой на глазах.

– Слепой монах! – пробежал по рядам удивлённый шёпот.

– Вот наши отроки, – настоятель обвёл строй рукой. – Разрешите указать достойных внимания…

– Не нужно, – остановил его маг в красном. – Мы сами определим кандидатов.

Процессия двинулась вдоль рядов, быстро миновав самых младших. Впереди колдун в синем плаще с вытянутой вперёд рукой, под растопыренными пальцами – шар из тонких серебряных проволочек с зелёным кристаллом внутри. Время от времени гранёный камень начинал вращаться, блестя на солнце.

– Он скрытые силы чувствует, – шепнул стоящий рядом Войтек.

Отбирали немногих. Воспитатели отводили их к каменной доске с правилами приюта. Когда дошли до Ланека, счастливчиков набралось всего шесть. Взгляд мага в синем плаще так ощутимо колол лицо, что хотелось спрятать глаза. Тонкие губы под сапфировой полумаской произнесли:

– Как зовут?

– Ланек.

– Выходи, ты интересен. А тебя?

– Меня? – Сосед удивлённо вскинул брови. – Войтек, господин.

– Ты тоже. – Маг повернулся и двинулся дальше.

Оба отправились к остальным кандидатам под завистливыми взглядами неудачников.

Странный монах остановился возле Воляна, будто разглядывая его сквозь белую повязку. Парень почувствовал это и повернул голову, прислушиваясь.

Но монах лишь едва заметно кивнул и, не проронив ни слова, отправился вслед за магами.

Отбор закончился. Два десятка счастливчиков, в числе которых оказался и Бурган, гордо поглядывали на оставшихся у стены. Подпевала Дрын, разлучённый с главарём, уныло уставился в землю под ногами. В стороне стояли пять девчонок под надзором толстой воспитательницы, среди них Аника с Марикой.

Кандидаты в ученики и гости приюта отправились вверх по двору и остановились за мастерскими – там, где кончались тёсаные стены и начиналась бурая, необработанная скала. В ней темнел высокий, грубо вырубленный портал с крутой лестницей в глубь утёса.

Первым по ней начал спускаться настоятель, вслед за ним воспитанники. Семеро гостей замыкали шествие. Должно быть, во время этого долгого спуска все дети думали об одном: сегодня им выпал шанс сбежать из ненавистного приюта. И они молчали, будто боясь спугнуть удачу.

Но Ланека тревожили совсем другие мысли: «Почему проклятые колдуны взяли меня? Или Войтек прав, и я тоже, как они… Может, это из-за оберега? Но о нём же никто не знает. И не должен узнать! Если возьмут в ученики, сбежать будет проще или наоборот? Или на кривую пряху положиться и будь что будет? Надо было соседей про испытания расспросить, а не дуться! Так мне и надо, высокомерному тупице!»

Войтек вдруг тяжело закашлялся и, когда Ланек наклонился, чтобы его поддержать, прошептал на ухо:

– Держись рядом, вместе проще до конца добраться.

«А что, можем и не дойти? Ничего себе испытание. Тогда неизвестно, кому больше повезло – нам или остальным наверху…»

Лестница кончилась в большом полутёмном зале. Детей выстроили полукругом, и они принялись озираться.

А посмотреть было на что.

Свод подпирали квадратные колонны чёрного мрамора с рельефным орнаментом – рунами в обрамлении виноградных лоз и дубовых листьев. В нишах стен искрились цветные камни мозаик, с них грозно взирали волшебники в плащах и масках самых разных цветов, в руках – сверкающие золотом родовые гербы. Напротив лестницы по обе стороны резной арки с каменной дверью-заслонкой стояли две статуи в длинных плащах с капюшонами; в правой руке посох, в левой – чаша, лица покрыты гладкими масками без украшений и гербов.

– Это же маги-странники древности! – прошептал рядом Войтек.

Настоятель вышел в центр полукруга:

– Дети мои, каждый из вас удостоился чести пройти испытания на способность к чародейству. Другие гильдии уже провели отбор в ученики на площадях Гунта. Теперь и вы можете присоединиться к победителям. Для этого нужно дойти до конца лабиринта быстрее остальных. Хочу вас предупредить: испытания опасны и для вашей души, и для вашего тела. После того как вы войдёте в эту дверь, никто не сможет вам помочь, кроме вас самих. Есть ли у вас вопросы?

Ланек выступил вперёд.

– Господин настоятель, а можно отказаться?

Все удивлённо посмотрели на него. Маг насмешливо дёрнул губами:

– Ты боишься?

Парень вдруг смутился, покосился на девчонок.

– Нет… не в этом дело…

– Думаю, уже поздно. Выбор сделан, придётся идти.

Маг в красном указал первую пятёрку – самых старших мальчиков. Тяжёлая задвижка со скрежетом поднялась. Что за ней, разглядеть не удалось, всё затянула серая дымка. Когда дверь закрылась, магистры и наблюдатели отошли в дальний угол зала. Там на стене остался кусок чистого камня без росписей и мозаик. По его полированной поверхности пробежали искры, сделав камень прозрачным, как вода. Но дети, стоявшие в центре зала, увидеть этого никак не могли.

Следующими вызвали Бургана, Ланека и Войтека. Они вышли вперёд, остановились напротив заслонки.

– Ты, чахоточный, – толкнулся верзила, – не вздумай меня обойти! И ты, хитроносый, тоже. Учеником буду я!

– Это мы ещё посмотрим… – пробурчал под нос Войтек.

Как ни странно, Аника и Марика оказались вместе с ними в той же второй пятёрке. Ланек взглянул на девчонок: рыжая Аника заворожённо рассматривала дракона над входом, а её светловолосая подруга ответила ему коротким презрительным взглядом и сразу отвернулась.

Наконец каменная заслонка снова поднялась, и все пятеро дружно нырнули в густую дымку. За колдовской завесой прятался новый зал с квадратными колоннами. Под потолком вдоль карниза сияли врезанные в камень маленькие белые световые шары. В грубо тёсанных стенах темнели многочисленные проходы, над каждым красовался серебряный знак.

Войдя, они остановились в центре зала и молча огляделись. Заслонка уже опустилась, и, если бы не дальний рокот Колеса, просочившийся даже сквозь многометровый камень, тишина была бы полной.

– Ну, куда пойдём? – Марика первой нарушила молчание.

Отзвуки голоса прокатились между колоннами, шёпотом повторяя её слова на все лады.

– Вы с нами? – уточнил Войтек.

– На кой ляд они сдались? – проворчал Бурган. – Ещё в обморок грохнутся – на себе их, что ли, волочь!

– Как бы тебя волочь не пришлось, – отрезала Марика.

– Нужно идти туда! – Аника указала на проход с изображением бабочки и шагнула к нему. – Нас там ждут.

Ланек только сейчас заметил, что один глаз у неё тёмно-карий, а другой светло-зелёный.

– Кто ждёт? – воскликнула Марика. – Чудища – на обед? Ну да, ты же всех любишь… даже если тебя сожрать хотят… Слушай, давай хоть мальчишек возьмём! – Она схватила Анику за руку, пытаясь остановить.

Ланек обернулся к спутникам-соперникам.

– Ну что, за ними?

Бурган скривился:

– Ты, Пакля, дурак? Она же чуднáя! Чахотка, что думаешь? – он повернулся к Войтеку. Тот разглядывал порталы.

– Не знаю… Я бы туда не…

Свет в зале внезапно стал угрожающе алым. Мальчишки, не сговариваясь, задрали головы: шары вдоль карниза сделались огненными и нетерпеливо дрожали в своих гнёздах, рассерженно шипя. Один из них сорвался с места и устремился прямо в голову Аники. Разглядывая бабочку над проходом, она не заметила опасность.

Марика бросилась наперерез, подняла скрещённые руки и что-то выкрикнула. Клубок пламени отбросило назад, он ударился о колонну, отскочил и врезался в потолок. А сверху уже сыпались новые снаряды, целя теперь в мальчишек.

«Белобрысая – колдунья? Вот сюрприз!»

– Не стой, бежим! – дёрнул за рукав Войтек.

Бурган первым нырнул в проход с изображением закрытого глаза – он оказался ближайшим – и провалился в туман. Войтек кинулся следом, обернулся на бегу, вскинул руку, и сгусток огня, летевший ему в лицо, отскочил в сторону.

«Он тоже не промах! Может, и Бурган? Я один тут колдовать не умею?»

Ещё один шар, отбросив полу рубахи, чиркнул по руке. Всё внутри сжалось в ожидании жгучей боли, но Ланек её не ощутил: шар был холодным.

Девочки исчезли под серебряной бабочкой. Клубки фальшивого пламени заполнили зал, рикошетили от стен и колонн. Войтек закашлялся на пороге под закрытым глазом, согнулся пополам, но нашёл в себе силы сделать ещё шаг.

Ланек, услышав шипение, оглянулся. И вовремя: шар летел прямо в живот, и увернуться в проёме двери было некуда.

«Этот огонь не жжётся. Я знаю!»

Он уже приготовился что было силы ударить по огненному клубку сцепленными в замок пальцами, но сзади, из тумана, дёрнули за рубаху. Промелькнула серая прохладная завеса, и Ланек свалился под ноги товарищам. Алые мячики остались по ту сторону, а здесь…

Даже голова закружилась. Пол и потолок, выложенные цветными шестиугольными плитами, повторяли друг друга, словно отражения в зеркале. Стены же были гладкими и жёлтыми, как песок. Напротив виднелись две тёмные щели выходов. Между ними сидели… нет, висели на потолке вниз головами три уродливых лысых карлика. Ноги скрещены, руки сложены на груди, глаза закрыты.

На мгновение Ланеку почудилось, что это не хозяева зала, а они, мальчики, висят, как мухи, прилипнув ногами к потолку. Его спутники, видно, чувствовали себя не лучше. Оба присели, нащупывая руками поверхность под башмаками.

За спиной с грохотом закрылась каменная задвижка – путь назад отрезан.

Бурган тряхнул за плечо Войтека:

– Эй, Чахотка, теперь-то чего делать?

Тот вздохнул и указал на тёмные выходы:

– Наверно, туда дойти нужно.

– Ну так давай! Вали первым.

Иллюзия отпустила, и Ланек смог наконец выпрямиться, уже уверенный, что стоит как надо, ногами вниз.

– Подожди, тут всё не просто так. – Войтек тронул носком башмака синюю плитку, нажал сильнее и шагнул на неё. Постоял, потом надавил ногой на изумрудную. Плитка провалилась в пустоту, сделала оборот на оси и вернулась на место, но теперь стала жёлтой. Её близняшка на потолке тоже перекувырнулась и поменяла цвет. – Видишь, ловушки. Наверно, все зелёные…

Но соседний, красный шестиугольник тоже был крышкой тёмного колодца, как и бывший зелёный. Пришлось отступить.

– Думать нужно!

– Да чего мозги морщить? – Бурган был настроен решительно. Не собираясь медлить, крикнул что было мочи: – Эй, сморчки, как тут пройти?

Но карлики не обратили на него никакого внимания. А вдруг это просто статуи?

– Над дверью был закрытый глаз, может, и нам глаза закрыть? – предложил Войтек.

– Давай. Если не выгорит, вас обоих вперёд погоню…

Все трое зажмурились. В темноте поплыли цветные пятна, похожие на расчерченный пол. Одни ярче, другие темнее, они пытались сложиться в рисунок, но его никак не удавалось разглядеть. У Ланека даже голова разболелась.

Он открыл глаза – и вовремя. Бурган сделал шаг:

– Я просёк!

Сначала неуверенно, потом всё твёрже конопатый двигался вперёд, перешагивая с одной плиты на другую.

– Не отставай! – толкнул соседа Ланек, схватил его за рукав и ринулся следом по тем же шестиугольникам.

Скоро все трое стояли у правой двери. Здоровяк усмехнулся.

– Видали? Сам прошёл, без вас, умников!

– Слушай, как ты узнал?

– Мне в голове картинки показывали. Да я теперь где хошь пролезу! На кой ляд вы мне сдались? Может, тут вас закрыть? Тогда я, как ни крути, первый!

– Они тебе путь показали, – кивнул на висящих над головой карликов Войтек. – Значит, ты чужие мысли можешь видеть, в этом и было испытание. А что там дальше, в лабиринте, знаешь?

Бурган задумчиво почесал затылок.

– Ладно, топайте пока за мной, там поглядим. Всё равно я первым буду. А станешь умничать – получишь!

Проём вёл на узкий балкон без перил. Внизу под ногами плыл серый туман. Что в нём, вода или колья? Между тем заслонка за ними снова захлопнулась.

Дымка рассеялась, и слух наполнили гул и лязганье металла. Перед глазами возник гигантский механизм, полностью занимавший зал. В глазах рябило от зубчатых колёс и рычагов; на вертикальных осях медленно вращались коромысла, с них свисали цепи с перекладинами и лестницами. Всё кружилось, мелькало, запутывая, сбивая с толку.

На каждой из трёх других стен, ровно посередине, был такой же балкончик с дверью, как и тот, на котором стояли мальчишки. Похоже на выходы, только как до них добраться? Внезапно раздался громкий щелчок. Плита под ногами дрогнула, едва заметно наклонилась и начала проседать.

– Она нас сбросит! – Войтек шарахнулся назад, вжался в закрытую створку.

– Чего встали, задохлики? – Бурган схватил его за рубаху и толкнул к обрыву. – Вон цепь, сигай на неё! Если не свалишься, я следом!

– Стойте! – Ланек встал на пути конопатого. – Там тоже ловушки!

Он дёрнул ближайшую цепочку, та соскочила с крепления и со звоном исчезла внизу.

Бурган отшатнулся.

– Тьфу ты… а как туда…

– Не мешайте, я должен всё понять!

Когда с десяток цепочек улетели вниз, Ланек сообразил наконец, в чём дело: прочно укреплены на балках только те, на которых по три перекладины. Осталось прикинуть путь до любого балкона, но времени уже не было. Ещё пара щелчков – и все сорвутся с плиты. Нужно действовать!

– Слушайте меня, мы сможем выбраться только вместе. Бурган, прыгай на ту перекладину! Войтек, держись за эту цепь!

Здоровяк уравновесил на конце коромысла щуплых товарищей, словно на весах. Мальчики, покачиваясь, плыли над серой бездной, а Ланек уже наметил новую цель. Спутники послушно выполняли приказы. Компания перебиралась по перекладинам всё ближе к выходу. Самым трудным было удержать в равновесии части механизма, но пока все справлялись. Вскоре осталось последнее препятствие – балка, на которую можно было взобраться только с балансира, повернув его на пол-оборота. Первым наверх поднялся Войтек и переполз через шарнир, следом за ним Ланек. Бурган ухватил свисающую цепь и начал тянуть изо всех сил. Ось заскрипела, механизм возмущённо всхлипнул, балансир подался, сжимая пружину, и вот уже Войтек соскочил на шестерню, а с неё на балкон.

Бурган привязал цепь к скобе, влез на балансир, остановился у шарнира. Ланек спрыгнул на зубчатое колесо.

Неуравновешенный рычаг сразу просел, вместе с осью откатился назад.

– Стой там, я сейчас!

Нужно бросить конопатому цепь, иначе ему не перебраться. Подходящая как раз болтается рядом. Ланек уже взялся за неё – и вдруг замер, глядя на обнявшего ось здоровяка. «Сейчас ты не такой грозный! Поможет ли тебе твоя сила? Что он сделает сам? Попробует прыгнуть – рычаг уйдёт назад. Может, оставить его здесь? Тогда Войтек станет первым, его возьмут в ученики, вылечат от чахотки…»

– Пакля, ты чего?

Бурган почуял неладное.

– Эй, не вздумай!

Приятно щекочущее чувство заполнило грудь. Злорадство и власть, пряная смесь…

И вдруг словно окатило холодной водой: он увидел в глазах конопатого испуг и отчаяние. «Нет, не буду, я же не такой… кривая пряха мне не простит. Обещал, что мы все дойдём, – значит, должен его вывести».

– Лови! – Ланек качнул цепочку, толстые пальцы здоровяка поймали её, вцепились намертво. И вот уже вся троица собралась на выступе перед дверью.

– Ты голова, Пакля! – Бурган хлопнул ручищей по спине. – Я уж подумал…

Щёлк! Камень под ногами дрогнул и начал проседать.

– Заглотовы дети! Вздохнуть не дадут! Давай туда!

Бурган толкнул спутников-соперников сквозь дымчатую завесу и прыгнул следом. Упала заслонка, зажёгся свет.

Теперь они оказались на узком уступе. Вниз уходила лестница, сложенная из разнокалиберных мраморных кубов. Пол и стены квадратного зала были покрыты серыми плитами со множеством мелких отверстий. Внизу рисунок дырочек был беспорядочным, но выше, на уровне глаз, он складывался в знакомые символы воды, ветра, огня и земли.

Строго в центре каждой стены выступал каменный козырёк с дверью над ним.

Кандидаты в маги переглянулись.

– Нам что, эти каменюги перетаскивать? Лестницу строить? – Бурган разглядывал блоки под ногами.

– Давайте хоть спустимся, – предложил Войтек.

– Правильно, Чахотка, и камешки себе присматривайте. Я один горбатиться не буду.

Стоило только всем троим ступить на пол, и лестница за спиной словно вскипела. Каменные кубы покатились, как мячики, аккуратно обходя мальчишек, и сами сложились в уступчатую пирамиду посередине зала.

– Явились?! – раздался из-под потолка противный каркающий голос.

Все посмотрели вверх: над пирамидой висела чаша на цепях, в которой сидел зелёный, похожий на сморщенную лягушку большеротый карлик.

– Кто это? – прошептал Ланек.

– Кажется, кобольд! – так же шёпотом ответил Войтек. – Видишь, какая пасть!

– А, это те, что в старых рудниках живут?

– Ну да.

Карлик показал мальчишкам большой серебряный ключ.

– Хотите выйти из лабиринта, жалкие недоделки? Без этого не получится! А ну-ка, достаньте его!

– Да запросто, сморчок! – Бурган бросился к пирамиде.

– Ну нет, не так резво, сначала побарахтайтесь!

Коротышка хлопнул в ладоши, и под ногами раздалось громкое бульканье. Из отверстий хлынула вода. Бурган запрыгнул на первую ступеньку пирамиды и начал резво взбираться вверх. Спутники старались не отставать.

– Самый шустрый? – ухмыльнулся кобольд, глядя на конопатого. – Ну так поплавай!

Каменные кубы снова зашевелились и принялись ворочаться. Пирамида будто отплясывала под музыку ревущих струй. Войтек и Ланек сразу свалились с уступов, с головой ухнув в пучину кипящих водоворотов.

– Пакля, я не умею… – донеслось сквозь шум бульканье Войтека.

Но Ланек и сам не мог справиться с бешеным потоком. Волны накатывали, не давая вздохнуть, тянули в глубину, несли куда-то. Стихия, словно верёвками, вязала руки, прижимала к телу, не давая даже шевельнуть пальцем. Вот уже влага хлынула в горло, нос, отбирая остатки воздуха. Свет начал меркнуть.

«Оберег! Пора, или я… Это неправильно, отец Триглав…»

Он не успел начертить знак трилистника. Вода внезапно схлынула, выпустила жертв и с шумом ушла в отверстия.

Бурган стоял на коленях, отфыркиваясь. Войтек кашлял, растянувшись на полу. Ланек тоже согнулся пополам, выгоняя жидкость из лёгких.

– Жалкие червяки! – рассмеялся карлик. – Священная влага жизни струится в ваших жилах, а вы её не чувствуете! Ну, что заставит вас отобрать у меня ключ? Может, огонь?

Теперь из отверстий вдоль стен ударили тонкие языки пламени, мгновенно просушив камень. Это был не призрачный, а настоящий огонь, опаляющий своим дыханием даже издали. Мальчики попятились к пирамиде, но алые змейки метнулись им наперерез, отсекая от спасительных уступов и заключая каждого в огненное кольцо. Язычки плясали, словно крохотные саламандры, с каждым кругом сужая хоровод. Уже пахло палёным, начали трещать волосы, занялась холстина балахонов…

Но тут огонь вдруг разом потух.

– Бесполезные недоделки! – зашипел карлик. – Где ваше собственное пламя? Зачем мне подсунули таких тюфяков? Хоть на что-то вы годитесь? Покажите мне…

Из отверстий со свистом вырвался ветер. Упругие воздушные жгуты ударили в лицо, принялись рвать и трепать балахоны, легко оторвали мальчишек от пола, закружили, перебрасываясь ими, как мячиками, и наконец прижали к стене.

– Чего надо-то, недомерок, чего ты хочешь? – выдавил Бурган.

Ланек снова попытался сделать знак оберега, а Войтек просто висел в объятиях урагана безвольной куклой. Вихрь схватил их, закружил, разбросал и стих. Каждый из мальчишек оказался в одиночестве на выступе одной из стен, перед выходом.

– Проваливайте, жалкие червяки! – прошипел кобольд. – Вам нечего делать в зале стихий!

Воздушный кулак ударил в грудь, швырнув Ланека в проём двери. Он упал, покатился по полу и сел, потирая бока. Заслонка с грохотом опустилась.

– Эй, парни, слышите?

Тишина – он остался один. И всё-таки не совсем…

Когда дымка рассеялась, Ланек увидел тысячи своих отражений. Стоило сделать движение – и они повторяли его, словно передразнивая, насмехаясь. Множество зеркал в человеческий рост выстроились плотными рядами, образовав настоящий лабиринт с просторными галереями, поворотами и тупиками. В какую сторону ни пойдёшь, везде одно и то же. И потолка не видно: вверху висит плотная туманная дымка. Разве что цвет стекла разный – изумрудный и васильковый, розовый, как заря, и алый, как закат. По краям пластин он густел, образуя подобие рамы.

Голова кружилась; казалось, он сам – одно из многих отражений в лабиринте. Ланек побрёл наугад… и вдруг больно ударился о стекло, так что едва не расшиб лоб. Остановился, шагнул в соседний проход и снова стукнулся.

– Ну, чего пялитесь? – крикнул он зеркалам. – Лучше подскажите, куда идти!

Но зеркальные близнецы только дружно качнули головой.

– Ладно, не хотите – сам догадаюсь.

Ланек со злости ударил кулаком по зеркалу и… провалился в пустоту, едва не растянувшись во весь рост. Сделал два судорожных шага и выпрямился. Что за чудеса: ведь он был уверен, что стекло прямо перед ним, а оно оказалось в трёх шагах, в глубине тупика!

«Значит, они могут обманывать, приближать отражение? Как же я пойму, куда идти? Пометить бы их. Жаль, с собой ничего нет, ни уголька, ни мела».

Пакля сел, опершись спиной о гладкую холодную стенку.

Его двойник устроился напротив, сложил руки на коленях, повесил нос. И… начал таять. Розовое стекло затянула дымка, отражение затуманилось, поплыло и исчезло.

По ту сторону зеркальной грани проступил глинобитный дом с белёными стенами, крохотный дворик, знакомый до последнего камешка. Вот женщина, молодая, весёлая, раскладывает под навесом собранные травы, рядом с ней пятилетний мальчик. Вот уже он тащит воду, а матушка стирает бельё.

Теперь они сидят в комнате над книгой. На столе свежие, ещё горячие коврижки. От пряного запаха аниса и мяты на душе становится уютно, тепло и спокойно. Так и хочется шагнуть туда, навсегда раствориться в этом блаженстве, забыться…

«…И тогда мудрый чудин Данан протянул Ванде-механику молот, кузнечные щипцы и сказал…»

Знакомый голос читал любимую сказку.

– Матушка? Это ты?

Ланек вскочил, бросился вперёд и снова ударился о стекло. За ним в розовой дымке проступил знакомый силуэт. Простое полотняное платье, платок, подхваченные лентой светлые волосы…

– Я скучала, одуванчик.

– И я… очень…

Как же сильно захотелось прижаться к ней и больше не отпускать!

– Матушка, это правда ты?

– Конечно, я всегда рядом, ты же знаешь.

В груди стало горячо до боли. Он потянулся вперёд и опять наткнулся на холодное стекло.

– Я здесь, одуванчик.

Женский силуэт исчез и появился в другом стекле, в раме небесного цвета. Теперь матушка смотрела на сына, чуть наклонив голову, с грустью в глазах.

Жар в груди сменился щемящей болью.

– Матушка, я не хочу терять тебя снова!

– Тогда иди ко мне!

– Но я не могу. Ты же там, в отражении…

– Может, ты просто не хочешь остаться со мной – здесь, навсегда?

За спиной женщины появился домик у леса.

– Он же давно не такой. – Ланек покачал головой. – И не наш…

– Да, ты прав, одуванчик.

Женщина печально вздохнула, и её образ начал меркнуть.

– Нет-нет, подожди…

– Зачем, если всё потеряно? – послышалось слева. Новое стекло было тёмно-синим, словно лепестки ириса. – Или ты всё-таки хочешь вернуться?

– Вернуться? Как? – Он бросился к ней и остановился в двух шагах.

Всё внутри сжалось: он её больше никогда не увидит! Надо решиться, или он снова будет один, а вокруг только чужие, равнодушные, готовые предать…

– Подожди, я готов! Хочу с тобой…

Ланек бросился в синюю дымку…

– Стой!

Кто-то схватил его за руку, дёрнул назад, повалил на спину и несколько раз звонко шлёпнул по щекам. Он принялся отбиваться, чтобы вырваться туда, за грань стекла…

Туман вдруг рассеялся. Сверху испуганно глядела Аника, а Марика прижимала его к полу.

– Очнулся? Меня видишь? Или добавить? – Марика занесла руку для новой пощёчины.

– Всё, хватит, я тебя понял! Отпусти. – Ланек сел, сжал голову ладонями. – Зачем ты меня вернула? Кто тебя просил?

– А ты туда хотел? Вон, смотри!

В полу между зеркалами чернел провал бездонного колодца. До него осталось всего полшага.

– Я сама чуть в такой не свалилась! – Марика заглянула в пропасть и тряхнула головой: – До сих пор в себя прийти не могу. Если бы не сестричка…

– Так вы сёстры?

Девочки кивнули.

– Как вы оба не чувствуете? – Аника недоумённо смотрела на них. – Там, за стеклом, всё неживое, пустые картинки. Эти стекляшки с душой играют. А цвета – это чувства. Розовый – покой, алый – любовь, голубой – грусть, тёмно-синий – отчаяние. Так они и ведут тебя к краю…

– Это тебе всё ясно, – вздохнула Марика, – а мне там было так спокойно… Я думала, проснусь, и весь этот кошмар, лабиринт, приют… всё это исчезнет, и мы снова дома!

– Ты тоже хотела вернуться? – Ланек покосился на потускневшее зеркало. – Куда? Домой к родителям? А откуда вы?

– Не твоё дело, – огрызнулась Марика.

Ланек, сжав губы, поднялся, отряхнул штаны. «Чего я перед этой колдуньей раскис? Тоже нашлась… Не нужны мне её тайны!»

Аника уверенно пошла по зеркальному лабиринту, ни разу не обманувшись, не сбившись. Следом за ней сестра. Ланек плёлся последним, оглядываясь на розовые стёкла. А вдруг…

Галерея упёрлась в серую стену с привычной прямоугольной дверью. Между косяками, как обычно, висела серая пелена. Сёстры остановились, переглянулись. Не пасовать же перед девчонками… И Ланек с уверенным видом шагнул вперёд.

– Чего встали? Смелее!

Но, сделав ещё один шаг, он вдруг понял, что падает. Короткий полёт – и Ланек приземлился на груду песка и тряпок. Не успел он встать, как сверху свалились девчонки. Теперь все трое барахтались среди мусора.

– Да уйди ты! – Марика стукнула его коленом в живот и оттолкнула в сторону. – Куда ты смотрел? Мог предупредить!

– Я даже крикнуть не успел!

Оба встали, сердито сопя. Аника молча отряхивала платье.

– Где мы? – Ланек ковырнул башмаком странные обрывки ткани.

Вход остался высоко, почти под самым потолком, а выход из крохотной комнатки был один, без привычной уже вуали тумана, зато перекрытый каменной плитой.

Марика сразу принялась ощупывать заслонку и стену вокруг неё.

– Ну, нашла? – не выдержал Ланек.

– Не знаю, – пожала плечами девчонка. – Ни знаков, ни подсказок, ни заклятий. Ничего не чувствую.

– Может, нужно просто попросить? – Аника подошла к плите, приложила ладонь: – Откройся, пожалуйста.

И камень покорно отъехал в сторону.

За порогом открылся обычный зал без украшений, освещённый факелами. Первый, кого они увидели, был Бурган. Он решил, что всех опередил, и теперь раздувался от гордости. Рядом стоял Саладар. Войтека почему-то не было.

Воспитатель подозвал всех к себе и бесстрастно произнёс:

– Итак, испытание окончено. К сожалению, никто из вас в ученики не годится. Следуйте за мной.

«Значит, первым был Войтек! – решил Ланек. – Молодец сосед!»

Дети побрели к лестнице. Забавно было видеть, как самодовольство покидает Бургана, уступая место унынию.

– Где Чахотка? – шепнул он остальным.

– Ты разве не с ним был? – удивился Ланек. – Господин Саладар, а Войтек…

– Он вас всех обогнал, – не оборачиваясь, ответил воспитатель, – и теперь отправится в школу Белого Дракона. Думаю, вы больше не увидитесь.

Глава девятая

Водяное зеркало

Волян вошёл в кабинет старшего воспитателя, ощупывая дорогу палкой.

– Здесь брат Барнард, он хочет поговорить с тобой, – сообщил мальчику Саладар, стоя за спиной. И добавил уже для гостя приюта: – Вот отрок, которого вы просили привести. Я оставлю вас, прошу простить, у меня дела.

– Конечно, господин воспитатель, – кивнул из кресла слепой монах. – Когда закончим, я сам вас найду.

Саладар с поклоном вышел, прикрыв за собой тяжёлую створку, но не до конца. Надеется подслушать разговор, догадался монах. Он усмехнулся одним уголком губ, щёлкнул пальцами. В раскрытое окно влетел порыв ветра, захлопнув дверь.

Мальчик стоял у входа, терпеливо ждал.

– Тебя, кажется, зовут Волян?

– Да, господин Барнард…

– Брат Барнард. Так меня подобает называть. Ты ведь слышал про орден Слепых Братьев?

– Да, конечно!

– А ты не думал, что можешь стать одним из нас?

– Нет. А разве можно?

– Всё возможно, но нужно тебя проверить. Готов?

– Да, брат Барнард.

– Тогда подойди поближе.

Волян шагнул было вперёд, но остановился. На пути стоял тяжёлый табурет. Мальчик сначала отступил, потом стукнул по нему тростью. После этого уверенно обошёл.

Монах довольно улыбнулся.

– Что ж, первое испытание пройдено. Ты почувствовал препятствие раньше, чем его коснулась твоя палка. Теперь садись и слушай.

– Куда мне сесть?

– Сам знаешь.

Трость снова нащупала табурет, и воспитанник опустился на деревянное сиденье.

– Итак, что ты слышал про Слепое Братство?

– Оно… служит Равновесию?

– Мы никому не служим! – Брат Барнард в досаде ударил ладонью по подлокотнику. – Кто сказал вам такую глупость? Здешние надзиратели? Слепые Братья охраняли порядок мироздания задолго до Совета Равновесия, ещё до того, как маги-странники основали Старую Империю. Чему ещё вас учили?

– Кодексу Равновесия и законам Новой Империи.

– А грамоте? Счёту? Устройству мира? Ладно, не отвечай… Чего дельного могли вам дать эти надменные колдуны! Постараюсь разъяснить сам. Запомни: и колдовство, и наука нарушают естественный ход вещей. А он должен оставаться незыблемым. Потому и магии, и механики в мире должно быть как можно меньше.

– Так ведь Равновесие за этим следит.

– Ну, не совсем так. – Монах поднялся, подошёл к столу, провёл над ним рукой, взял прозрачный кристалл-многогранник, взвесил на ладони. – Цели Совета Равновесия гораздо… – брат Барнард запнулся, подбирая подходящее слово, – меркантильнее. Они хранят баланс науки и колдовства, пользуясь и тем и другим. И они слишком увлечены собственной властью. Мы же пытаемся вернуть в мир изначальный порядок.

Он снова замолчал, задумался, перебирая пальцами кристалл. Волян терпеливо ждал. Наконец брат Барнард очнулся от своих мыслей и вспомнил про мальчика.

– Теперь вернёмся к тебе. Ведь ты слеп от рождения?

– Да, так бабушка говорила.

– Всегда пользовался палкой? Она уже стала частью тебя? И не замечал, что она тебе не нужна?

Один щелчок пальцев – и Волян выронил трость. Он испуганно протянул руку и замер, не зная, что делать дальше.

– Встань, – приказал брат Барнард, – и слушай. Твоя слепота – это не проклятие, а дар. Ты можешь чувствовать тоньше других, познать истинную суть предмета, а не его внешнюю оболочку, не лживую магическую форму. И при этом ты свободен от иллюзий зрения, от видений и мороков.

Монах остановился за спиной воспитанника, провёл правой ладонью у него над головой.

– Ощути пространство вокруг себя. Это в твоих силах.

Левая рука брата Барнарда выпустила кристалл, и он завис над полированной столешницей, вращаясь и сверкая гранями.

– Найди в этой комнате то, что неправильно, что нарушает порядок вещей. Давай!

Мальчик топтался на месте, сощурив слепые глаза. Он наморщил нос, сжал кулаки – и вдруг, остановившись, повернулся к висящему в воздухе гранёному камню и попытался сделать шаг. Монах проворно выставил перед ним трость.

Волян вскрикнул, заваливаясь вперёд. Брат Барнард подхватил его, усадил на табурет.

Кристалл опустился, прокатился по столу и замер.

– Хорошо, отлично!

– Я справился? – удивился мальчик.

– Да. Только не забывай следить за всем, что происходит вокруг, а не только за своей целью. – Монах взял со стола камень, вложил в руку ученика. – Ты искал это, а я проверил, действительно ли ты слеп. Прости.

– Брат Барнард, вы будете меня учить? Возьмёте в братство?

– Да, только на сегодня достаточно. Надеюсь, мы встретимся завтра.

* * *

Кабинет настоятеля приюта был обставлен с большим вкусом. Дорогая мебель из чёрного дерева, полки с золочёными корешками фолиантов, магические кристаллы на подставках в виде драконьих лап, светильники из шипастого рога снежной фурии. На шкафу огромный, как котёл, череп велта.

Семеро гостей расселись на диванах. Хозяин занял своё кресло, оправил зелёный плащ. Старший воспитатель Саладар встал чуть позади.

– Итак, коллеги, – обратился настоятель к магистрам ордена Белого Дракона, – вы довольны испытаниями?

– Более чем, – кивнул маг в вишнёвом плаще. – Мы выбрали пятерых учеников, вот список.

Старший воспитатель с поклоном его принял.

– Надеюсь, завтра до обеда они будут готовы к переезду.

– Безусловно, – кивнул настоятель. – А вы, господа наблюдатели Равновесия, нашли достойного?

– Одного, некоего Бургана, – ответил посланник в сером. – Мы заберём его на следующей неделе.

– Как будет угодно.

– Я бы хотел погостить у вас немного, – обратился к настоятелю слепой монах. – Мне нужно будет ещё раз встретиться с тем мальчиком, Воляном. Я пока не принял решения…

– Конечно, брат Барнард, будьте нашим гостем. Вас проводят в вашу комнату.

Когда все, кроме воспитателя, ушли, настоятель бросил на стол плоский камешек. Амулет встал на ребро и начал крутиться, словно волчок.

– Теперь они нас не услышат.

– Это же…

– Погремушка от самого Искусника, – самодовольно кивнул настоятель. – Любое заклятье «длинного уха» получит только шум.

– Вы, как всегда, на шаг впереди, магистр Равентал, – подобострастно склонился южанин. – Потому всё и сложилось как нельзя лучше.

– Безусловно. – Хозяин кабинета благосклонно улыбнулся, одобряя лесть, и кивнул на список: – Конечно, жаль отдавать школе этих пятерых, да и Бургана тоже, в нём так много жизни. Если бы мы только могли открыть Лабиринт странников без наблюдателей Равновесия…

– Зато те, кто нам действительно нужен, остались здесь.

– Да, вы виртуозно занизили их способности, даже магистры ничего не заметили. Теперь можно начинать.

* * *

Ланек в одиночестве бродил возле спального корпуса. День догорал, давно вернулись с испытаний последние кандидаты. Остальные воспитанники закончили работу и расселись прямо на траве, греясь в закатных лучах. Его слепой сосед во дворе так и не появился.

Ланек отправился в комнату, но и там никого не было. «Неужто Воляна тоже забрали? Он же испытания не проходил… – Ланек улёгся на тюфяк, глядя в низкий серый потолок. – Ну и ладно… Хотя… вообще-то жаль».

Когда начало темнеть, воспитанники разошлись по спальням, шаги и стук дверей стихли. И тут дверной запор щёлкнул. Ланек вздрогнул и сел. Это был Волян, но ведь палка не стучала по каменному полу. Теперь она просто висела на руке, хотя глаза, как обычно, глядели в никуда.

– Пакля, ты здесь?

– Да, ты где был?

– У брата Барнарда, слепого монаха. Представь, он меня к ним в орден возьмёт! А Войтек где?

– Он всех обошёл – прямо из лабиринта в школу Белого Дракона забрали. А я так и не спросил, за что его сюда упекли.

– Войтек у западных ворот молоко крестьянкам заговаривал, чтоб не скисло. Мать у него тоже ворожея, только разрешения от гильдии нет, оно же больших денег стоит… Искатели его схватили, даже родным сказать не дали. Зато теперь-то уж его вылечат… Своих увидит.

– Значит, вам всем повезло, – вздохнул Ланек.

Сосед уселся рядом.

– Слушай, Пакля, ты подожди… окажусь снаружи – обязательно тебя вытащу.

– Не напрягайся, толстый, сам справлюсь. Вот только узнаю, как тут всё ночью охраняют.

– Ты что, нельзя ночью выходить! Говорили же, снаружи водяная девчонка ходит.

– Слушай, хватит сказки рассказывать! Её хоть кто-нибудь видел? Это ж болтовня, страшилка для мелкоты, зачем вы все ею прикрываетесь? Скажи уж лучше честно, что сбежать кишка тонка… Мыши вы трусливые…

– Ничего не трусливые! – Волян засопел обиженно. – До тебя тоже были такие, лезли на рожон, ходили во двор по ночам, и все пропали: и Белек из десятой комнаты, и Миха-Жук, который с нами до тебя жил.

– Ага, да их просто воспитатели поймали и отправили в кутузку понадёжнее. Прятаться надо лучше!

– Слушай, Пакля, правда, не надо, не пробуй! Войтека забрали, ты у меня последний друг остался. Не хочу, чтобы ты пропал.

– Спи давай… друг, тоже мне… Вот ты скоро к монахам отправишься, а мне, что ли, здесь оставаться? Лучше бы помог, подсказал чего.

Но сосед промолчал. Ланек отвернулся к стене, укутался, пытаясь согреться. «Не хочешь помогать – не надо. Без тебя разберусь. Вот дождусь, когда ты захрапишь…»

Волян долго ворочался на жёстком тюфяке, потом засвистел носом. Ночной ветер шумел за окном, облака закрыли тонкий лунный серп, и в комнате стало совсем темно. Только в толще стен иногда вспыхивали ненасытные голубые искры.

«Пора! Хорошо, раздеваться не стал, теперь нужно только плащ накинуть да поглубже натянуть капюшон. А башмаки пусть под кроватью ждут, так шаги тише. И вообще нечего меня пугать, я ночью через болото прошёл! Что мне ваши колдуны!»

Если дверь открывать медленно, она не скрипит – это он заранее разведал днём. В коридоре темно, как и по всему приюту.

Лестница справа. Там же и закуток для дежурного воспитателя.

«Есть там кто-нибудь? Ни свечи не видно, ни фонаря. Может, спит?»

Ланек выглянул наружу сквозь синее стекло. Вытоптанный каменистый двор пуст. Бóльшую часть скрыли густые тени, только в башне воспитателей горит свет. Яркий квадрат от окна лёг как раз посреди двора, но от этого окрестный мрак кажется ещё беспросветнее. Чудилось, что тихий звук шагов разносится по всему корпусу. На счастье, закуток дежурного в самом деле пустовал. Нарушитель направился дальше, спустился по лестнице, приоткрыл тяжёлую дверь и выскользнул во двор.

Ветер дул с гор, шелестя сухой травой, на скале за стеной перекрикивались птицы, скрипело неугомонное Колесо. В таком хоре шлёпанье босых ног казалось почти неразличимым, и Ланек прибавил ходу. Он быстро миновал башню и склады, подбираясь к подъёмникам, остановился и выглянул из-за угла.

Этот кусок двора был хорошо освещён. Под большим шаром-фонарём у входа в пещеру копошились речные цверги, закатывая внутрь тележки с тюками. «Здесь не пройти! Если только спрятаться в кипах льна или коробах. А вдруг их досматривают внизу? Да и маловаты они для меня.

Куда теперь? Лезть в темноте на скалы? Там даже днём свернуть шею – раз плюнуть. Можно ещё проверить, что между девчачьими спальнями и тюрьмой для взрослых. Точно, нужно обойти башню и госпиталь. Заодно и игрушку проверю».

Ланек перебежал узкий нижний дворик, прижался к фундаменту и начал продвигаться в сторону кирпичной постройки. Ярко-жёлтое окно оказалось как раз над головой. «А если заметят? Проклятые колдуны даже в темноте видят! Куда, интересно, все охранники подевались?»

Вдруг простая догадка как будто ударила его, и спина враз покрылась холодным потом. «Ну я и дурак! Зачем им самим караулить? Никто ничего не охраняет, потому что кругом тут заклятья и ловушки! Как я до сих пор не попался? Добраться бы теперь назад, до спальни!»

Ланек попятился, испуганно озираясь. Теперь в каждом углу ему чудились уродливые бесформенные образы, призраки-сторожа или зачарованная нежить. Но это были лишь отсветы лунного света и тени камней. Он чуть успокоился и смелее двинулся вперёд. Вот наконец пройдено полпути до безопасной комнаты. Главное, бдительности не терять.

А это кто? Справа в тени башни что-то шевелилось. Сквозь шум травы пробился странный булькающий звук, блеснул гладкий бок. Остатки решимости куда-то испарились. Сердце бухало в груди, словно молот, мешая дышать.

Блестящие подушки всё вспухали, поднимались над землёй. И страх победил. Ланек пустился наутёк прямо через светлое пятно в центре двора, уже не думая, заметят ли его из башни. Только добежав до корпуса и схватив ручку двери, он решил оглянуться. Рядом всё спокойно. Никакого движения – ни шагов, ни бульканья, только ветер свистит в трубе водостока.

Едва приоткрыв створку, он протиснулся внутрь и очутился в полной темноте. На ощупь нашёл перила лестницы, начал подниматься, миновал нишу дежурного и заглянул в коридор. Пусто. Закрытые двери, на полу цветные пятна от луны за окном. Но снизу донеслось бульканье и журчание. Этот мирный звук вызвал у него прилив холодного ужаса. Из темноты кто-то смотрел на дерзкого мальчишку, который посмел разгуливать по ночам.

«Вода! Водяная девчонка! Так она в самом деле есть, это не сказка? Наверняка местный призрак, как на заозёрском кладбище. Мы с приятелями даже камни в него кидали, и ничего он нам не сделал. И она не сделает. Точно не сделает!» Разум пытался отгородиться от страха, но он же и подвёл: Ланек вспомнил, что это духи сторонятся воды, а вот злые мокруны, крадущие души утопленников, наоборот, её любят. Он попятился, не отрывая глаз от лестницы. Пропустив чужие комнаты, приложил ладонь к двери, ожидая знакомого покалывания, но ничего не почувствовал, и замок внутри не щёлкнул.

«Не та? А где моя? Перепутал? Тут не видно ничего… А вдруг… ночью комнаты не открываются? Или меняют номера? Как же я к себе попаду?» Нога ступила во что-то холодное. «Это лужа! Не хочу оглядываться. Не буду…» Но вкрадчивое журчание за спиной всё-таки заставило обернуться.

Он словно глянул в странное, искажённое зеркало. Рядом стоял его двойник, целиком из воды, отражая слабый свет окон и едва заметно мерцая. Ланек открыл рот, чтобы закричать, но не смог. Водяной столб шевельнул головой, рассматривая свой оригинал, потом, плавно перетекая, двинулся ему навстречу, начал поднимать прозрачную руку. Внутри двойника колыхалось холодное сияние. «Если он меня коснётся, если только коснётся…»

– Это неправильно! Отец Триглав, огради меня!

Парень чиркнул воздух пальцем, обводя линии оберега. Знак трилистника вспыхнул жёлтым, синим и зелёным. Мокрун наткнулся на невидимую стену, лицо расплющилось, исказилось в злобной гримасе. Ланек снова попятился, опёрся рукой на кованые завитушки номера. Замок щёлкнул, скрипнули петли, и он ввалился внутрь спальни. Захлопнув дверь, юркнул под одеяло и притих.

Всё было спокойно, только Волян сопел во сне. Ни журчания, ни движения. Жуткий двойник остался снаружи.

Глава десятая

Раздавленные крылья

Волян торопился, ведь его ждал брат Барнард.

На этот раз он сам открыл дверь кабинета, смело вошёл, обогнул стул, всего один раз коснувшись его тростью, и сел.

– Можете идти, – монах отпустил старшего воспитателя и, только когда дверь закрылась, продолжил: – Чувствую, ты уже кое-чему научился. Хочешь двигаться дальше?

– Конечно! – Волян выпустил палку, и она упала рядом со стулом.

– Тогда положи руки на колени, забудь обо всём, останься один в своей привычной темноте. Почувствуй, как она растекается вокруг тебя, где становится гуще, что огибает, где завихряется. Где сталкивается с живым теплом, а где – с мёртвой твердью.

Ученик старательно выпрямился на стуле, закрыв глаза. Монах умолк, повисла тишина. Сквозь цветные стёкла окна доносились далёкие голоса. Тихо подрагивала скала под основанием башни, вторя гулу водяного колеса.

– Теперь скажи, что ты чувствуешь?

– Окно дребезжит.

– Нет, не слушай! Отстранись от звуков! Постарайся представить объём, пространство – и говори, что ощущаешь.

Волян замер, даже дышать перестал, потом поднял руку.

– Тут большое…

– Это стол.

– Здесь, рядом, что-то твёрдое и высокое… – Он указал на соседний шкаф. – И там вот такое… – Он повторил рукой очертания огромного глобуса чуть дальше в углу.

– Вот теперь хорошо. А меня ощутил? Стою я или сижу?

– Вы… как пятно, продолговатое и тёплое… высокое… Стоите!

– Ты прав. Что сейчас происходит?

Монах очертил в воздухе круг.

– Вижу знак… – взволнованно прошептал Волян.

– Нарисуй его.

Мальчик повторил фигуру указательным пальцем.

– Верно. Но руку я давно убрал. Что же ты тогда наблюдаешь?

– Не знаю…

– Это отпечаток заклятья – его след на ткани бытия. Конечно, он постепенно тает, но мы – такие, как ты и я, – можем найти его и через многие сотни часов. Обычные маги проводят в тренировках полжизни, но лишь единицы из их числа обретают жалкую тень этой способности: видеть следы колдовства. А всё потому, что глупые колдуны ищут во всём лишь свой «священный огонь», ведь он служит основой их магии. Его они создают или из собственной жизненной силы – это магия разрешённая; или крадут для этого жизнь других существ – тогда это магия запретная. Из этого огня они плетут свои заклятья, подчиняя и коверкая души стихий и живых существ. Мы же, Слепые Братья, можем ощутить мир напрямую, не имея «священного огня». И при этом нам дано различать колдовство как чужеродную отметину – оскорбление первоначальной чистоты.

Некоторые народы, те же цверги или племена людей с востока, тоже начисто лишены «священного огня». Но ни один из них не может видеть сущее так, как мы. Чтобы прозреть, нужно изначально быть чистым листом, не запятнанным образами зрения. Они только сбивают с пути. Не дают увидеть истину.

Монах начертил в воздухе крест.

– Повтори.

Волян воспроизвёл знак.

– Неплохо.

Барнард ещё долго тренировал мальчика. Наконец он остановился. Старое кресло возмущённо заскрипело, когда слепой монах уселся в него.

– Продолжай занятия, не ленись, для этого тебе нужны лишь тишина и одиночество. Постарайся разглядеть потоки разных сил. Здешние камни пронизаны охранными и сторожевыми заклятьями, разыщи их. Только будь осторожен, не касайся плетений. Иди вперёд, путь я тебе указал.

Волян вдруг понял, что эти слова похожи на прощание, и спросил испуганно:

– Брат Барнард, разве вы не заберёте меня с собой?

– Не получится. Братству нужно сначала подать прошение и получить разрешение попечителей. Они наверняка начнут торговаться. Это долго… но я не отступлюсь. И ещё запомни: если вдруг ты окажешься вне стен приюта, найди любую нашу обитель и проси защиты. Тогда тебя не сможет вернуть даже Равновесие.

* * *

– Ни за что не останусь в этом логове колдунов! – бормотал про себя Ланек. – И плевать, что по ночам стены охраняет мокрая тварь. Не хочу, чтобы меня ей скормили. Понятно теперь, куда все пропадают. Если нужно сделать крылья, чтобы улететь, я их сделаю! И начну с той игрушки. Пойму, как она в воздухе держится, потом построю большую птицу или сам крылья надену!

Весь день он подбирал всё, что может сгодиться для починки игрушки: щепочки, нитки, даже комок смолы, – и прятал под рубахой. Этого добра у мастерских, куда таскали кипы льна, было предостаточно. Главное, взять незаметно.

Волян вернулся только после обеда. Он был молчаливей, чем обычно, и на прогулке сразу уселся у стены. Царапая землю палкой, глядел невидящими глазами в небо. Ланек не знал, что и думать. «Чего это он такой смурной? С утра к своему монаху как на крыльях летел, а теперь… Ну и пусть, так даже лучше. Не будет под ногами мешаться, а то увяжется и вляпается со мной за компанию».

Не теряя времени, он прокрался в тупик за башней, забрался на забор, но мастера-механика, который бросил ему игрушку, не увидел. «Вот досада, хотел про полёт его расспросить… Придётся, значит, самому…»

Механическая птица ждала там, где её оставили, в тайнике среди камней. Когда сочленения были расправлены, а перья разглажены, нашлась и поломка – лопнувшая спица. С помощью ниток, смолы и щепочки он быстро справился с ремонтом. Крыло отлично держалось, раскрывалось и делало взмах. Скоро Ланеку стало понятно, как натянуть пружину и завести хрупкий механизм. Но из осторожности пришлось привязать к нему длинную нитку. Не хватало ещё, чтобы птичка долетела до окон воспитателей.

Солнце уже опускалось за зубцы стен, и ветер утих. Самое время испытать игрушку в полёте. Освобождённые крылья ударили воздух, и оживший механизм устремился вверх, немного заваливаясь на повреждённую сторону.

– Эй, что это у тебя?

Ланек испуганно дёрнул механизм вниз и только потом обернулся.

За низким заборчиком стояла Марика.

– Привет! – Парень облегчённо выдохнул и поймал деревянную птичку, исчерпавшую завод. – Это просто игрушка. А где твоя сестра?

– Я здесь.

Из-за угла появилась Аника, приветливо улыбнулась и махнула рукой. И снова это показалось ему удивительным. Обитатели приюта обычно не проявляли такого дружелюбия.

– Идите сюда, я покажу.

Девчонки остановились, рассматривая клубок щепочек, ниток и перьев в руках у Ланека. Он заново взвёл пружинку и отпустил крылья.

Игрушка, порхая, словно бабочка, поднялась в воздух и натянула привязь, пытаясь вырваться на свободу.

– Вот пойму, как она летит, и себе крылья сделаю…

– Она же ненастоящая! – разочарованно выдохнула Аника. – А я думала, живая…

– Чего это вы тут собрались? – За спиной раздался ехидный голос Дрына.

Внутри у Ланека всё оборвалось.

«Изобьют? Cдадут колдунам? Девчонок же тоже накажут…»

– Отвали от них, Дрын, я ему должен. Хотя это и не по правилам… – Из дыры в старой лестнице появился Бурган. – А вы, недоумки, нашли где в игрушки играть. Сюда Саладар топает. Прячьте своё барахло и валите!

Ошарашенный подпевала разинув рот смотрел на командира.

– Чего встал? Пошли отсюда, – толкнул его Бурган и полез обратно.

– Быстрей, уходим! – Марика потащила сестру к забору.

Но Аника всё время спотыкалась, оглядываясь на мальчишку с жёлтыми волосами и комком перьев в руках.

– Нет там никого, господа воспитатели, – послышался голос за лестницей. – Я проверил…

Ланек ринулся было к тайнику, начал поспешно складывать шарниры. С ними игрушка никак не влезала в щель между камней.

«Всё равно найдут, это же колдуны!»

Взгляд его упал на старую каменную плиту с барельефом. Там забытый бог уносился в небо на четырёх распахнутых крыльях, свободный и гордый, переполненный силой.

«Отпущу, пусть летит! Как раз на крышу госпиталя, там её никто не увидит!»

Ланек поднял на вытянутых руках символ своей свободы и подбросил вверх. Трепеща крыльями, запретная игрушка поплыла к черепичной крыше и уже коснулась подушек бурого мха. Но коварный ветер не захотел играть на стороне неудачника. Или это кривая пряха снова решила посмеяться над ним?

Резкий порыв сбросил птичку назад, она зависла над головой Ланека, из последних сил взмахивая крыльями.

– Это недопустимо!

У лестницы стоял старший воспитатель. Он вытянул руку, хрупкая конструкция замерла в воздухе и, точно скомканная невидимыми пальцами, упала к ногам. Саладар, отбросив обычную для него степенность, проворно подбежал и придавил птичку ногой. Захрустели, ломаясь, щепочки, лопнули нити, перья разлетелись в стороны.

– Стой на месте! – рявкнул воспитатель.

Ланек и не пытался убежать, только ошарашенно смотрел на обломки, на свою растоптанную надежду.

– Ты знаешь, что это запрещено? – прошипел воспитатель. – Отправишься в карцер на сутки! Без воды и хлеба!

Карцером оказалась тесная ледяная каморка, похожая на каменный мешок. Вместо окна – узкая прорезь под потолком, едва пропускавшая свет. В углу нужник в виде дыры. На узком каменном выступе, где и сидеть-то невозможно, не то что лежать, – кучка гнилой соломы. Напротив двери старый заложенный очаг. Наверное, когда-то это было частью жилой комнаты, которую потом превратили в несколько темниц.

Вечный холод уже привычен. Хорошо, хоть толстый дерюжный плащ не отобрали, в нём куда теплее. Узник сгрёб сырую солому в кучу, уселся на неё, подтянул к себе колени, укутался, стараясь унять спазмы в пустом желудке. «Снова взаперти, да сколько же можно! Хорошо Войтеку, его в ученики забрали. И Волян себе место нашёл. А я… Видно, кривая пряха здорово на меня рассердилась. Знать бы, за что».

Ланек с ненавистью смотрел на камни очага.

«Проклятые булыжники, как вы мне надоели!»

Рука сама собой начертила трилистник:

– Это неправильно! Отец Триглав, помоги мне!

Оберег вспыхнул, поплыл к очагу и лёг на камень кладки. Там он вдруг перевернулся, мигнул и исчез. Сколько ни ждал узник, ничего больше не происходило.

«И всё? Что это значит? И что мне теперь делать?»

Ланек опустился на колени, принялся ощупывать шершавый блок, на котором только что горел трилистник. Ничего необычного – грубо отёсанный известняк.

«Если знак перевернулся, может, нужно и камень перевернуть? Только как?»

В очаге было тесно. Ланек дёргал и толкал, пытался надавить так и этак, но ничего не выходило. Потянул вправо, потом влево, со злости стукнул кулаком по нижней стороне камня. Тот вдруг поддался, со стуком повернулся и ушёл в сторону. Соседний тоже отъехал, образовав узкий лаз. Внутри было совершенно темно, но издали доносились плеск воды и рокот вращающегося Колеса.

«В скалу уходит, в пещеру… сейчас бы фонарь или светец. Или повторить трюк Войтека? Для этого надо нить найти».

Но стены карцера были темны и мертвы. Ни одной зачарованной жилки.

«Чего это я жду, неужели опять струсил?.. Ладно, давай вперёд, – приказал он сам себе, – всё лучше, чем сидеть тут и мёрзнуть!» И, вдохнув поглубже, нырнул в темноту, ощупывая руками путь.

За очагом проход был просторнее, но всё равно пришлось ползти на четвереньках. После нескольких поворотов и плавного спуска показался тусклый свет. В стене сияла узкая щель, сквозь которую и просачивались лучики.

С той стороны доносились голоса. Ланек прислушался, прижав ухо к стене: разговаривали несколько человек. Один из голосов, несомненно, принадлежал настоятелю приюта, который раздражённо отчитывал кого-то:

– Вы же обещали, что он протянет дольше! Надо было повременить с ритуалом или отправить мальчишку к аптекарям, чтобы подлатали. Что теперь прикажете делать? Оживить его не в нашей власти, так что скоро мы останемся без источника!

– Но этот Войтек был куда сильнее тех пятерых, что мы отдали болванам из Белого Дракона, – раздался незнакомый хриплый голос. – Я не мог предположить, что его огонь так быстро закончится…

«Это они про нашего Войтека, что ли? – Ланек взволнованно приник к щели. – Только почему «был»? И почему он здесь, а не в школе? Или нас обманули? Так… Я догадывался, что всё это враньё… колдуны и не могут по-другому! Уволокли для своего проклятого чародейства, высосали жизнь, как паук у мухи… Нет! Это неправильно, несправедливо, он же хотел своих увидеть, попрощаться!»

– Кстати, все магистры и наблюдатели ушли? – осведомился настоятель.

– Да, забрали учеников и спустились в город, – был ответ. Ланек узнал голос Саладара.

– Убрались, отлично. Одной заботой меньше. А слепой брат?

– Тоже. Но был очень недоволен. Мы же не отдали ему того слепого толстяка. Теперь будет просить его у попечителей.

– А мы можем использовать слепого в чаше? – предложил хриплый. – Вдруг из него выйдет новый источник? Раз он так нужен братьям?

– Едва ли. Не чувствую в нём внутреннего огня. А его способности… – настоятель запнулся на полуслове, – мне они непонятны. Эти монахи всегда меня пугали. Как они творят заклятья без магических сил?

– Может, в самом деле отдадим? – предложил Саладар. – Не будем связываться с братством?

– Нет, оставим пока, придержим и подождём, что они предложат.

«Значит, толстяк – это Волян? – Ланек со злости стукнул кулаком по камню. – Проклятые колдуны! А я думал, чего это он такой потерянный… Вот и разгадка: его из приюта отпускать не хотят!»

– Так что будем делать? – вступил в разговор четвёртый голос. – Отступать уже поздно: без источника плетение рассыплется, и новое заклятье мы сможем создать лет через двадцать. Может, пора выпустить големов в город? Сколько можно гонять их на охрану стен? Пусть пьют жизнь из портового сброда, его не убудет.

– Они уже были в Гунте, высосали с десяток бродяг, – доложил Саладар. – Только в них мало жизни, а уж огня и вовсе нет. Это нам не поможет.

– Нужно продержаться ещё три дня, – твёрдо заявил настоятель, – пока луна не истает до конца и вода не подчинится нам полностью.

– А девчонка с разными глазами? – предложил четвёртый. – Вы же говорили, что она откроет нам неисчерпаемый источник силы.

«Аника? Они и её хотят уморить?! Да что со мной не так? Все, кого я знаю, или пропадают, или…»

– Да, наверное, – задумчиво протянул настоятель. – Придётся положить её в чашу раньше срока, иначе мы не сохраним плетение заклятья.

– У неё же есть сестра, она не подойдёт? Хотя бы на два дня…

– Нет, у Марики другой, алый окрас внутреннего огня, она несовместима с водой и всё испортит.

– Дети, – с плотоядной нежностью произнёс старший воспитатель. – В них так много огня, прямо на поверхности. Если бы наше заклятье могло впитать любой цвет…

– Завтра же нужно доставить эту девчонку, Анику, к оси, – приказал Равентал. – Займитесь, Саладар.

– Конечно, господин настоятель. Забыл вам доложить: новенький, который был с ней в лабиринте, собрал летающую игрушку. Сейчас он в карцере.

– Ланек? Я ждал от него чего-то такого. Говорят, он выжил ночью в Жабьем лесу. Потом искатели гонялись за ним по всему городу.

– Странно, судя по испытаниям, способностей к магии у него нет, – возразил четвёртый.

– Видно, этот парень был нужен Равновесию как свидетель. Думаю, из него уже выжали всё, что нужно, потому нам и отдали. Зато он сообразительнее многих, хорошо разгадывает загадки, создал запретный механизм, провёл своих дружков через зал шестерёнок. Стоит взять его на заметку, он будет нам полезен…

«Меня заполучить хотите? Руки коротки! Чтобы я помогал колдунам?!»

Ланек вскочил, от возмущения забыв про низкий потолок. Ударился головой, ойкнул и тут же испуганно зажал рот.

– Вы слышали? – произнёс Саладар настороженно. – Мне показалось, звук идёт из стены. За нами могут следить?

– Не думаю, но можно проверить. А лучше идёмте вниз, к оси. Там барьеры куда надёжней.

«Надо убираться, пока не поймали! Только проверю сначала, куда ход ведёт».

Вскоре впереди снова показался слабый свет, а знакомый шум Колеса усилился. Ещё поворот, и лаз закончился преградой – старой деревянной дверцей, сквозь щели которой сочилось голубоватое сияние. Ланек нащупал ржавый запор, снял его, толкнул доску – и чуть не вывалился в пустоту. За порогом оказался обрыв, проём был вырублен в отвесной скале. Где-то далеко внизу горели цепочки светильников, а прямо перед ним на расстоянии вытянутой руки медленно плыли спицы Колеса.

Легко можно перепрыгнуть на балку и съехать вниз. Но неподалёку раздался голос настоятеля:

– Поднимайте доски. Да не копайтесь, рыбоеды. Всё нужно сделать быстро! Шевелитесь, у вас остался один день!

«Вот засада! Сунусь туда сейчас – заметят и схватят. Или, может, нет? Спрячусь, проскочу, как-нибудь выберусь. Но… что тогда с Аникой будет? Если её заберут, она ведь уже не вернётся… И Войтек тоже. Если сбегу сейчас, получится, я их бросил, не помог. Значит, я такой же, как все эти надменные колдуны? Кривая пряха такого не простит. До конца жизни удачи не будет. Надо вернуться, как-то сестёр предупредить, спрятать… и Войтека вытаскивать. Может, мы потом все вместе сбежим?»

Ланек плотно прикрыл дверцу, задвинул запор и пополз назад. Когда выбрался в камеру, повернул камень. Блоки кладки со скрипом встали на место.

Теперь сидеть в холодном мешке стало ещё тягостнее. Через щель под потолком был виден только клочок неба. Сколько осталось до вечера, непонятно. Может, Анику уже увели вниз? От бессилия хотелось кричать, биться головой о дверь…

Когда пришёл воспитатель, даже не нужно было притворяться, чтобы выглядеть измученным и удручённым. Узник выслушал нравоучения, вяло кивая, и под надзором поплёлся к спальному корпусу.

Волян его ждал. Услышав шаги, вытащил из-за пазухи горбушку хлеба.

– Возьми, ты голодный.

– Слушай, а воды нет? Жутко пить хочу! – Ланек облизал пересохшие губы.

– Я набрал немного в трапезной. Под кроватью стоит, в кувшине.

Воды хватило на три глотка. Хлеб был чёрствый, но Ланек и ему был рад, так страшно он проголодался за сутки.

– Брат Барнард ушёл, – вздохнул сосед. – Сказал, всё равно за мной вернётся. Но не знаю, сколько придётся ждать.

– Не жди. Мой мастер так же говорил. Колдуны тебя не отпустят.

Ланеку не терпелось рассказать о разговоре воспитателей в пещере. Волян слушал, изредка кивая. Узнав, что его не хотят отдавать монаху, не слишком и удивился. Зато сообщение о Войтеке его поразило:

– Ты же говорил, его в школу магов забрали!

– Так мне Саладар сказал. Соврал, выходит. Теперь даже не знаю, жив ещё Войтек или…

– Погоди, если его утащили сразу из лабиринта, значит, его коробочка здесь. Он бы её не оставил.

– Точно! Сейчас найду!

Ланек вскочил, дотянулся до щели, нащупал пальцами медальон и вытянул за цепочку. Коробочка раскрылась с лёгким щелчком. Колдовской волосок под крышкой едва мерцал.

– Он погас почти.

– Да, вижу, – опечалился Волян.

– Видишь?! Но как?

– Брат Барнард научил. Теперь я могу и заклятья видеть, и силы стихий. И живых.

– Правда? Отлично! – Ланек хлопнул товарища по плечу. – Это нам пригодится. Пошли во двор. Пока не стемнело, нужно девчонок найти, Анику с Марикой.

В коридоре и на лестнице Волян почти не пользовался своей палкой. Если бы Ланек не знал, что он слепой, ни за что бы не поверил.

Надзирателей поблизости не было. Мальчики пересекли двор и остановились у госпиталя.

– Вчера меня там поймали, – предупредил Ланек, – теперь нужно осторожней быть. Жди у дыры, карауль. Если что, притворюсь, что обломки птички собираю. Пойду сестёр искать.

Но искать никого не пришлось.

– Эй, белобрысый! Слышишь? Иди сюда!

Марика пряталась за грудой камней у фундамента под большим кустом полыни. Среди стеблей виднелась её макушка. Парни подошли не спеша, остановились рядом, прижавшись к стене пристроя. Ланек, не поворачивая головы, почти прошептал:

– Зачем явилась? И где Аника?

– Не знаю, потому вас и ищу! Она из мастерской не вернулась. Надзиратели говорят, что в лазарете, а я чувствую, её там нет!

– Всё сходится, – вздохнул Ланек.

– Что сходится? – дёрнула его за штанину Марика. – Что ты знаешь?

– Слушай, а чего ты к нам пришла, а не к подружкам?

– К нашим курицам? Они Анику дурочкой разноглазой дразнили, а меня и вовсе ненавидят! Давай выкладывай всё, что знаешь!

– Её вниз увели, в гору, к оси Колеса.

– Зачем? Кто увёл? Воспитатели?

– Да, настоятель и остальные колдуны. Они что-то затевают внизу. Про водяную девчонку слышала?

– Это же сказки… – фыркнула Марика.

– Ничего не сказки, я её, как тебя, видел. Вроде человека, только из воды. Эту гадость воспитатели состряпали. Они её големом называют. А чтобы она не растеклась, тянут из нас силы.

– Так вот зачем им эти нитки в стенах! Сосут жизнь по капле, а потом всё уходит куда-то вниз. Только в главной башне этой паутины нет, я много раз проверяла.

– Им этих капель мало, вот они и воруют нас по одному, чтобы досуха выжать, а говорят, что в госпиталь, лечить.

Войтека забрали, сунули в какую-то чашу. Туда же и Анику отправят, она им напоследок нужна, в новолуние!

– Это же запретная магия! – Марика зашуршала полынью: наверное, уже устала сидеть скрючившись. – Они всё это тайком делают! Слушай, нужно на них донести Равновесию!

– Как? Где ты здесь найдёшь наблюдателей?

– Позавчера были, чего ты молчал? – сердито прошептала девчонка.

– Так я только сегодня об этом узнал, случайно подслушал в карцере!

– Что делать-то теперь, как их вернуть? – волновался Волян.

– Я знаю, как в скалу спуститься, чтобы никто не заметил. Войтек и Аника наверняка там! Найдём их, а потом в город сбежим. Надо только как-то отвлечь работников и воспитателей, чтобы все наверх сбежались.

– Не бойся, белобрысый, это я устрою! – пообещала Марика. – А потом куда? Ограда же под заклятьем.

– Волян колдовство чувствует. Скажет, где можно через стену перелезть. В Гунте спрячемся, там у меня знакомые есть. Ну, или к Слепым Братьям подадимся.

Глава одиннадцатая

Вода и маска

Узкая улочка нижнего города вывела мастера Дарена прямо к пристани. Вдоль дырявого дощатого настила выстроились угрюмые каменные склады. Облака закрыли последний краешек тающей луны. Теперь только успевай глядеть под ноги: ухнешь в такую прореху – и завязнешь по пояс в иле и водорослях.

Над входом в скобяную лавку в зелёной бутыли едва мерцает старая паутинка светопряда, так что ручку двери с трудом можно разглядеть. Зато внутри куда светлее. Два небольших белых шара мягко сияют прямо над длинным прилавком. В углу дремлет лохматый детина в матросской робе. На полках вдоль стен разложены разные мелочи – от гвоздей до корабельных часов.

За стойкой старый цверг. Желтоватые волосы собраны на макушке в короткий пучок, украшены синими бусинами и перьями чайки. Увидев посетителя, хозяин вскочил, гостеприимно развёл руки.

– Дорогой мастер, я ждал вас! Надеюсь, вы здоровы?

– Вполне. И вы, я вижу, тоже, уважаемый Валинт. Заказ готов?

– Конечно, конечно, вот он. – Цверг выложил свёрток длиной с ладонь. – Можно полюбопытствовать, для чего это вам?

– Поверьте, лучше вам не знать. Больше ничего для меня?

– Ещё кое-какие слова. Вот, прошу.

На ветхом, потрескавшемся клочке пергамента чуть проступали две короткие строчки на непонятном языке.

– Да, это оно.

Подняв записку к свету, механик кивнул и выложил на затёртую сотнями рукавов стойку тугой кожаный мешочек.

– Благодарю, добрый мастер. – Цверг быстро спрятал деньги в карман фартука. – Ещё просили передать, что за вами волочится длинный хвост. И крыса носит маску.

– Это я знаю. Хвост можно и отрубить.

– Вы смелый человек, мастер Дарен! – восхищённо качнул головой торговец.

– Приходится. Скоро я снова загляну.

– Милости просим. А сейчас передохнуть не хотите? Погода сегодня…

– Благодарю, нет времени. Доброй ночи.

Детина у выхода взглянул исподлобья и снова закрыл глаза.

На улице стало совсем промозгло. Мастер с сожалением оглянулся на светлое окошко.

«Валинт прав, сейчас не помешало бы отогреться у огня, выпить кружечку тёплого взвара. Но дела не позволяют».

Он не спеша двинулся вверх по улице; обходя редких прохожих, приостановился на углу. Крыса была, и не одна: из переулка появились две тени и потащились следом, держась у самых стен.

«Что ж, господа, рядом есть отличный лодочный сарай, давно заброшенный. Там нам никто не помешает».

Миновав два квартала, вытянутых вдоль набережной, Дарен нырнул в густую тень под мостом, добрался до старого пирса и шагнул в распахнутые ворота.

Каменный склад без крыши был почти пуст, только четыре дырявые шлюпки прислонены к стене кверху днищем. За ними грелись у костерка портовые выпивохи.

– А ну бегом отсюда, да поживей! – приказал вошедший.

– Да кто ты такой…

Он молча откинул полу плаща, под которой блеснула сталь длинного ножа. Пьянчужек как ветром сдуло, и механик отступил в тень.

В воротах между тем мелькнули два знакомых силуэта. Первым крался аристократ с оголённой шпагой, алый свет догорающего костерка играл на клинке. Под капюшоном серебрилась полумаска. За ним, прикрывая спину, так же бесшумно двигался телохранитель на голову выше хозяина. В своём тёмном камзоле с кожаными нашивками, он почти сливался с ночным сумраком.

Когда соглядатаи подошли ближе, Дарен выступил из-за лодки.

– Что забыл в этих трущобах благородный господин? Уж не меня ли вы ищете?

Франт в зелёном плаще отпрянул, выставив перед собой лезвие, и остановился, видимо раздумывая, что ответить. Затем произнёс высокомерно:

– Искать какого-то простолюдина? Это недостойно моего положения, на это есть слуги.

– Я всё-таки мастер гильдии, вы-то должны знать. Два дня ходите за мной по пятам.

– Пусть даже так. Ты рыскаешь по нашему городу, подкупаешь торговцев и стражников. Учти, то, что ты ищешь, принадлежит нам. Это не твоё дело.

– Ошибаетесь, благородный господин, это моё дело.

– Тогда пойдёшь с нами, в моём подвальчике есть уютная темница как раз для таких нахалов.

– Ну нет, у меня другие планы на вечер. Думаю, это вам придётся отправиться со мной.

– Ты слишком наглый для простого ремесленника.

– А я не совсем простой.

– Так, моё терпение сейчас лопнет! Саур, накажи-ка этого хама!

Из-за спины франта выступил телохранитель.

«Ну, кто ты будешь? Сразу видно, силён, движения отточенные. На плечо камзола нашита зелёная лента, знак дворянского дома Равенталов. В руке только короткий кинжал странной формы для усиления ворожбы. Значит, ты маг. Судя по тёмной коже, южанин. Аристократы любят брать в телохранители колдунов-иноземцев из низких сословий. Каким заклятьем атакуешь?»

Пока Саур делал первые движения, Дарен уже понял, что сейчас произойдёт, и сбросил плащ. Его руки от локтя до запястья были закрыты бронёй парных наручей. На левом кованые пластины с лязганьем раскрылись, создав фигурный щит. Острое ребро щита рассекло летящий в лицо «воздушный кулак», разбросав его потоки в стороны. Порыв ветра разметал костерок, рассыпал по песку рдеющие угли, и сразу стало темнее. Но тут же полыхнула целая горсть огненных шариков, брошенных механиком под ноги противнику.

Трубка в наруче щёлкнула, выбросив крохотный снаряд. Шарик ударил южанина в живот, с треском лопнул, выпустив клуб бурого дыма.

Новый порыв ветра разметал ядовитое облако, из обрывков вынырнули сразу три Саура, обступив механика. Мастер тряхнул головой, на глаза упала прозрачная маска. Наколдованные видения расплылись грязными кляксами, а настоящий южанин остался чётким. И он уже готовился нанести удар.

Оберег на поясе кольнул раскалённой иглой, предупредив о чародействе за спиной. Пришлось отскочить в сторону, наугад швырнув ещё одну бомбочку в лицо телохранителя, и обернуться.

Дарен увлёкся и совершенно упустил из вида отпрыска Равенталов. А он тоже был не промах. Правда, его чар хватило только на зеркальный морок, за которым он прятался, обходя нахального простолюдина с тыла. Если бы не амулет, манёвр бы удался. Но теперь деваться было некуда, и аристократ бросился вперёд, целя шпагой в спину противнику.

Совершенно неблагородно!

Увернуться было сложно. Механику удалось лишь отбить клинок левым запястьем. Остриё разорвало ткань на боку, проскрежетав по чешуям брони под курткой.

Дарен усмехнулся: «Не зря три дня таскал эту тяжесть» – и сжал рукоятку в механизме наруча. Выскочили кривые стальные зубцы, намертво зажав клинок. Теперь осталось резко дёрнуть рукой, чтобы шпага сломалась с жалобным звоном. Франт даже удивиться не успел, получив локтем в лицо, – отлетел к стене, ударился о борт лодки, опрокинув её на себя.

Но радоваться было рано: Саур успел подготовить атаку. Он поднял руки для двойного воздушного удара, собираясь расплющить наглеца. Механик отпрыгнул назад, прикрываясь щитом, и вскинул правую перчатку, метя в колени противника. Щёлкнула пружина метателя, выпустив снаряд – два шарика на длинной цепи.

Южанин едва успел послать заклятье – и рухнул, его лодыжки намертво стянула колючая цепочка. Дарен же сумел разрубить струю ветра, но на ногах тоже не устоял и покатился по песку, кроша в пыль гнилые обломки лодок. Ещё не успев подняться, он послал прямо под нос телохранителю очередной взрывной шарик. Колдун вдохнул сонное зелье и обмяк, сжимая в кулаке колдовской нож.

Механик с трудом поднялся, хрустнул плечом, вправляя его на место. Поморщился от боли. Потом тряхнул левой рукой, складывая щит.

«Прискорбно. Ещё немного, и Равентал мог бы ликовать. Неужто теряю сноровку?»

Франт барахтался под грудой обломков. Пусть там пока и остаётся. Сперва нужно разобраться с его слугой. Оттащив тяжеленного южанина к стене, Дарен связал его и заткнул тряпкой рот, после чего накрыл старой лодкой. Потом вернулся к аристократу и, разбросав в стороны деревянную рухлядь, поднёс к лицу отпрыска Равенталов его же собственный кинжал.

– Итак, благородный господин, я же говорил, что это вам придётся отправиться со мной.

Поверженный франт испуганно глядел из-под треснувшей пополам маски, наверняка прикидывая свои шансы остаться в живых. Наконец он выдавил:

– А где Саур?

– Не бойтесь, он жив, просто спит пока.

– Да пусть бы сдох, дубина! Сколько я ему плачу, а он проиграл какому-то механику!

– Вы к нему несправедливы, я не простой механик, предупредил же. А сейчас, извините, руки я вам свяжу и глаза закрою. Не стоит вам знать, куда мы отправимся.

* * *

– Давай, Пакля, не тяни.

– Да я не вижу ничего! Хорошо тебе, ты привычный.

От луны осталась тонкая полоска, да и ту скрыли редкие облака. Теперь в спальне царил полный мрак. Ланек на ощупь прокрался к двери. Он был готов к побегу ещё со вчерашнего дня. Да и не было в этой комнате ничего, что стоило брать с собой, кроме медальона Войтека.

– Ну, выходим? – нерешительно спросил толстяк.

– Сначала сам выгляни, ты же теперь колдовство чувствуешь. А через дверь можешь?

– Нет. Чары на замке мешают.

– Ладно, пошли, но, если там мокруны, сразу говори! Лучше от них подальше держаться.

Дверь едва слышно скрипнула. Волян, сопя от испуга, высунулся наружу. В коридоре было пусто и чисто: ни магии, ни заклятий, ни духов.

Друзья проскользнули к лестнице, спустились и оказались во дворе.

– А если големы нас учуют? – Слепой остановился, в нерешительности поднял перед собой палку, словно защищаясь. – Они по двору ползают?

– Вдоль наружных стен они ходят, как стража, так колдуны говорили. А нам нужно к складам. И тихо тут, а они журчат, когда двигаются.

Мальчики поспешили вверх по двору, прижимаясь к зданию.

– Пакля, там сразу пять сгустков колдовства. – Волян указал на другую сторону двора. – И шестой, самый большой… тёмный, холодный. К ним ещё два ползут. Может, вернёмся?

– Нельзя, Марика ждёт. Пусть мокруны вместе собираются, подальше от нас, мешать не будут.

И всё-таки Ланек оглянулся. Влажные отблески окружили сторожевую башню. Среди них на стене шевелился на фоне звёздной пыли комок живой тьмы. Из неё на беглеца устремился знакомый пронизывающий взгляд. Волна мурашек пробежала от загривка до пяток, ноги онемели, так же как там, в сарае у «Трёх камней». Перед глазами промелькнуло видение: тело конюха и белая маска под лохматым капюшоном лихомана.

«Нет, так не бывает! Откуда ему тут взяться?»

– Пакля, ты чего?

Волян забеспокоился, тронул друга за плечо.

Это разрушило наваждение. Ланек поспешно отвернулся.

«Ничего там нет и быть не может!»

– Да так, ерунда, – ответил он. – Идём быстрей. Вон уже склад.

Миновав ворота, друзья спрятались за углом, под коробом от телеги. Но Ланек всё не мог унять дрожь. Ужасно хотелось взглянуть, что творится там, внизу у башни.

– Ну и где эта Марика? Обещала же сама всё устроить!

И Марика не обманула. Скоро за дверью расцвели алые всполохи, и в небо потянулось тёмное облако гари.

– Пожар! Пожар! – донеслись испуганные голоса.

Зашуршала рассыпанная солома, и девчонка плюхнулась рядом, тяжело дыша.

– Эй, белобрысый, это вы?

– Сама ты белобрысая! – прыснул Ланек. – Конечно, мы, кто ещё?

– Сейчас все переполошатся, и можно двигаться.

– Никто хоть не сгорит?

– Нет, я дальнюю кипу льна подпалила, пустила бегучий огонёк. Долго будут возиться. Ты за них, что ли, волнуешься?

– А откуда ты заклятье узнала?

– Бабка научила. Не веришь? Вот, смотри.

Она поднесла руку к лицу, шепнула неразборчиво и дунула на ладонь. С кончиков пальцев слетело несколько алых искр.

– Ловко. Бабка кто была?

– Не твоё дело. Тихо, вот они!

Когда служители и воспитатели промчались мимо, все трое выбрались из-под короба. Гуськом прокравшись к спуску в подвал, скатились по узким ступенькам и оказались в коротком коридоре с тремя дверями. Ключи от пустующих камер висели рядом, на стене. Ланек их приметил ещё вчера. Отомкнув среднюю, он прошептал:

– Это здесь. Заходите! Тут нас никто искать не будет.

– Сторожевых чар нет, – подтвердил Волян.

Марика достала свёрнутую в клубочек нить, дунула на неё, прошептала: «Звёздочка, звёздочка, с неба сойди…» – и подняла, озарив каморку слабым голубым сиянием.

– Ты тоже так умеешь?

– Да это почти все умеют. Ну, давай, где твой тайный ход?

Ланек встал на колени у очага, нащупал камень, повернул, и блоки послушно разошлись.

– Вот он.

Девчонка поднесла искру к дыре, заглянула внутрь.

– Ладно, только вы первые лезьте.

– Свет погаси, а то нас заметят, там щели в кладке.

Но на этот раз лучики из-за стены не пробивались, голосов слышно не было, неведомые пещеры в горе пустовали. Видно, маги и охранники сбежались на пожар. Ржавый запор в конце лаза закрыт изнутри – всё так, как осталось в прошлый раз. Ланек толкнул дверцу, впустив внутрь рассеянный свет из недр горы. Марика выглянула наружу, охнула и отпрянула назад.

– Пакля, ты что, дурак? Это же Колесо! Хочешь, чтобы мы спускались по Колесу?

* * *

Солнце давно село, тонкий истаявший месяц скрылся в облаке. Глубокие тени заполнили закоулки приюта на Колесе, особенно густо укутав фундаменты древних укреплений. На стене – там, где она упиралась в сторожевую башню, – шевельнулось тёмное пятно, вытянулось вверх и сделалось высоким человеком в плаще с капюшоном, под которым белела гладкая маска.

Когда на месте Гунта появились первые рыбацкие деревушки, замок ордена магов-странников уже возвышался на прибрежном утёсе. Здешние камни пропитаны древними охранными чарами. Конечно, нынешние хозяева куда слабее предков, но всё-таки нужно быть очень осторожным.

Оборотень потянул воздух. Взгляд из тёмных провалов глазниц обшарил двор и сразу уцепился за две фигурки в тени здания. Мальчишки в бурых дерюжных накидках крались вверх, к приземистым сараям у скалы.

Как удачно! Теперь нужно лишь прорваться сквозь частокол заговоров, и долгая погоня окончена.

Мастер масок резко выпрямился, довольно заурчал, шагнул в сторону домов. Костлявые ладони дважды хлопнули, сплелись в нетерпении, потом одна из них легла на выветренный блок крепостного зубца.

По камню пробежала искра, ударила бледную плоть, оставив крохотную жёлтую вспышку и едкий дымок. Оборотень вздрогнул, отдёрнул пальцы. По невидимой преграде скользнул синий отблеск.

– Проклятый орден! – прошипел он. – Таким фокусом нас не остановишь.

В ответ раздалось тихое журчание. Слева выросла статуя из воды, подсвеченная изнутри голубоватым сиянием. Она точно повторяла облик незваного гостя.

– Удивительно! Недоучки не теряли времени даром.

Зыбко колыхаясь, двойник поплыл вперёд. Масочник взмахнул рукой – переливчатый столб рассекло надвое. Но половинки снова соединились и как ни в чём не бывало двинулись дальше. Прозрачная рука потянулась к нарушителю, схватила за запястье. Вода поползла выше, к локтю, смывая с сухой плоти клубящийся тёмный покров. Мастер масок поспешно вырвал кисть, стряхнул жидкость, ударил раскрытыми ладонями, сбросив мерцающий ком вниз, на камни. Обернулся, отыскивая свою цель, и снова услышал сзади вкрадчивое журчание. На стене появился ещё один фантом.

В дальнем конце крепости, у скалы, вспыхнуло пламя, раздались тревожные крики, показались мечущиеся фигуры. Нарушитель запахнул плащ, чтобы раствориться в тенях, но водяная струя схватила его, скрутила, обволокла тонкой плёнкой. Оборотень зарычал и взмахнул руками. Брызги полетели в стороны, но рядом уже стояли новые двойники. Внизу, в сухой траве, шевелились голубые щупальца.

– Хорошо, я ухожу! – прошипел он, отмахнулся от назойливой статуи и прыгнул в проём между зубцами навстречу глубокой пропасти, на лету обращаясь в тень.

Глава двенадцатая

Побег

Выходя из низкой двери портовой лавчонки, капитан Кермик пригнулся и всё-таки задел головой вывеску. Привязанная к ней бутыль с мерцающей паутиной качнулась – тени заметались по проулку, по лицам двоих солдат Равновесия, терпеливо ожидающих указаний начальника.

Под ногой хлюпнуло. Капитан вытянул сапог из грязи, брезгливо поморщился.

– Первый раз вижу цверга-алостанца в Гунте. По всему судя, пройдоха не хуже местных, – ни к кому не обращаясь, произнёс он. – Разумеется, коротышка хитрит: механик у него был, и совсем недавно. Наверняка ушёл в сторону старых доков. Идём к мосту.

Он ткнул пальцем стрелка – того, что пошире в плечах.

– Ты посмотри на набережной, а мы поднимемся на квартал выше. Встретимся на перекрёстке.

Капитан направился вверх по улице, стараясь держаться ближе к середине, где грязи было поменьше. Обогнув брошенный дом с выбитыми окнами, вышел к перекрёстку. Навстречу выскочили два босяка, от которых за версту разило спиртным.

Кермик поймал одного за шкирку, отодвинул подальше от себя и встряхнул, приводя в чувство.

– Куда несётесь? Гонится кто?

– Там в доке, леший их возьми… знатные дерутся! Огонь, дым столбом! – заплетающимся языком пролепетал пьянчужка. – Ну как на меня кинутся, мы ж их видели!

– Я из Равновесия. – Кермик ткнул пальцем в брошь с весами у себя на плече. – Где потасовка? Веди.

– А что я за это… – начал было торговаться оборванец, но, взглянув в глаза капитану, поперхнулся и молча кивнул.

В старом сарае, хоть он и стоял без крыши, пришлось зажечь светец. Приближалось новолуние, а звёзды скрыла пасмурная дымка. Здесь в самом деле недавно была драка. Одну из лодок разломали в щепки, две другие опрокинули. По песку были размётаны растоптанные угли от костра. Кермик сразу узнал среди следов отпечаток больших сапог мастера Дарена.

Челнок у стены шевельнулся, из-под него послышался сдавленный стон, потом кто-то ударил в борт. Стрелки отбросили дырявую плоскодонку и подтащили к начальнику связанного Саура.

– Рот ему освободите. Ну, что тут случилось?

Даже избавившись от кляпа, южанин предпочёл помалкивать. Видимо, понял, к кому попал в руки.

– Посадите его, прислоните к лодке, – велел Кермик.

Палец в кожаной перчатке прошёлся по зелёной ленте, нашитой на камзол.

– Вижу, ты слуга Равенталов. Что за дела у них с механиком Дареном? Говори! Или ты ещё не понял? Я капитан Равновесия.

Южанин мотнул головой, потом всё-таки ответил:

– Не могу без позволения господина.

– Понимаю, честь слуги! Но мне нужно знать, что здесь произошло.

Саур снова качнул головой и демонстративно сжал губы.

– Ладно, а хозяин твой где?

– Его тут нет? – удивился южанин.

– Увы. Может, всё-таки скажешь его имя?

– Господина забрал проклятый механик! – Охранник дёрнулся, пытаясь освободить руки. – Пустите меня, я должен его найти!

– Думаю, мы сделаем это за тебя. Давно лежишь под лодкой?

– Не знаю, Дарен меня усыпил, – буркнул Саур.

– Ладно, поднимите его и забирайте с собой, я рассмотрю следы.

* * *

За проёмом дверцы в голубом полумраке неторопливо проплывало Колесо. Совсем рядом, рукой можно коснуться. Замшелые балки, позеленевшие медные скобы, потемневшие доски обшивки. Нужно просто перепрыгнуть на перекладину и подъехать на Колесе к основанию скалы.

Марика протиснулась мимо мальчишек, долго смотрела вниз. Потом протянула руку и тронула ржавую заплату на деревянном брусе.

– Да ты не бойся, – подбодрил её Ланек, – здесь полшага всего.

– Хочешь, чтоб мы все убились? Ещё слепого с нами потащил!

– Я могу прыгнуть, – возразил Волян. – Только скажите когда.

– А ты как хотела вниз попасть? Думала, нас на подъёмнике спустят, с почётом? Не хочешь на Колесо – иди назад, ещё не поздно.

– Ну уж нет! Я не для того сюда лезла. А вот твой дружок может…

– Нет, я с вами! – категорически заявил Волян. – Я вам нужен.

– Как хочешь, – пожала плечами Марика. – Свалишься – не ори. Вон подходящее место, давай готовься.

Сверху приближался кусок конструкции, который недавно чинили; спицы и поперечины там были обмотаны верёвками, чтобы рабочие могли взбираться. Девчонка примостилась на самом краю, свесила ноги, дожидаясь, когда нужная перекладина подплывёт ближе.

– Садись рядом, – велела она слепому. – Я прыгаю, ты сразу за мной. Сначала руки вытяни! Ухватишься за верёвку – тогда отталкивайся.

Волян, пыхтя, опустился на каменный порожек тоннеля. Марика легко, как кошка, перескочила с карниза на перекладину Колеса.

– Давай, – Ланек хлопнул друга по плечу.

Волян подался вперёд, нащупал пеньковый узел, вцепился в него и соскользнул с края. Верёвки затрещали под его немалым весом, но девчонка ухватила слепого приятеля за робу и подтянула к перекладине, где канаты сплетались в прочную лестницу. Волян вцепился в них мёртвой хваткой и переполз на другую сторону толстенной дубовой спицы.

Ланек даже позавидовал ему. Когда не видишь под собой тёмную пропасть со слабым мерцанием на дне, решиться на прыжок куда проще. Да и нужно-то всего лишь оттолкнуться от надёжного камня. Так давай же, пора! Прыжок – руки хватаются за пеньку, и он уже висит, опускаясь вниз вместе с Колесом, почти задевая спиной грубую влажную стену пещеры.

Оказавшись внутри обода, Ланек и Марика приникли к щели между досками, высматривая, что творится снаружи. Мимо плыли тёмные залы, выдолбленные в скале. Снизу приближался каменный жёлоб акведука с водой, полной голубоватого мерцания того же оттенка, что и нити из стен. Казалось, вся влага внизу смешана с этим синим огнём. Даже яркие отражения шаров-светильников не могли его заглушить.

– Спрыгнем где-нибудь, – заявила Марика и поползла к краю Колеса.

– Стой! – Ланек схватил её за руку, дёрнул назад. – Смотри!

Выше края акведука тянулся широкий уступ, по которому расхаживал маг-надсмотрщик. Работники перетаскивали свежие доски и брусья, складывая у стены.

– Ты же говорил, никого не будет, все на пожар сбегутся! – вскинулась Марика.

– Откуда я знал, что они тут затевают?

– Тогда давай на другую сторону! – Своевольная девчонка поползла по поперечине к правому краю.

Но там русло акведука переходило прямо в отвесную стену. Откуда-то сверху по ней змеились тонкие светящиеся нити, ныряя в воду, наполняя её васильковым сиянием.

– Не могу! – прошептал Волян, указывая на нити и пытаясь спрятать лицо. – Слишком сильно жжётся!

– Пакля, узнаёшь волокно? – толкнула спутника Марика. – Вот куда они нашу жизнь закачивают!

– Тише, пригнись! – шепнул Ланек.

Друзья как раз проплывали мимо рабочих. Вода, толкая лопасти, поворачивала деревянную махину, журчала уже под самыми пятками.

Троица притихла, дожидаясь, когда Колесо понесёт их вверх, подальше от мага на уступе. На подъёме в лицо полетели брызги. Это струи из глиняных корыт, привязанных снаружи, полились в приёмные желоба.

– Смотрите! – Марика указала в полумрак пещеры. – Это же сестра!

Вдалеке угадывались тёмные от патины бронзовые шестерни, корзины и цепи подъёмника. Ниже по висящему над пропастью помосту трое воспитателей вели кого-то на голову ниже себя, закутанного в крапивный плащ.

– Точно, она. Нужно спрыгнуть! Отберём её!

– Как? Колдунов своими искрами закидаешь?

– Вокруг них целый клубок чар, – прошептал Волян. – Очень сильных!

– Я тоже кое-что умею. Мало не покажется!

– Да прекрати! – Ланек прижал девчонку к доскам. – Куда ты? В воду прыгать собралась!

– Мне всё равно, отвяжись, Пакля!

Марика оттолкнула его и вдруг начала падать назад – пальцы сорвались со скользкого края доски. Ланек едва успел схватить её за капюшон и подтянуть обратно.

– Перестаньте! – рассердился слепой. – Держитесь, или мы сейчас свалимся!

За спором они не заметили, как поднялись выше оси

Колеса, и теперь обшивка обода была уже над ними. Беглецы оказались висящими над бездной без всякой опоры. От падения их удерживали лишь пеньковые верёвки, за которые приходилось цепляться руками и ногами.

– Довольна? Чуть не загремели.

– Ну и что теперь, умник? Спуститься не можем, вернуться тоже?

– Не знаю, подумать дай. Лучше любуйся пока!

Колесо подняло троицу из каменного кармана в теле утёса на открытый воздух. Теперь они плыли, вися между перекладинами Колеса, высоко над крышами среднего города. В окнах призывно подмигивали редкие огоньки, а на площадях, перед башнями и подъёмными колодцами, горели яркие светильники. Вырванные из мрака дома казались крошечными, словно нарисованными. Дальше, за пределами внешних стен, царила полная темнота, только на западе светлела полоска неба, очертившая контур Драмских гор.

Свежий ветер унёс запах плесени и мокрого камня. Ланек вдохнул полной грудью, подтянулся к обшивке, сквозь щель в досках высунулся наружу и глянул вперёд.

Он давно привык к полумраку и теперь в свете звёзд хорошо разглядел макушку скалы, в которой было выдолблено вместилище Колеса. Она закрыла две трети обода, со стороны вершины нависая над ним козырьком. Там, у нижнего края склона, лежала плоская площадка, пустая и гладкая, со всех сторон окружённая невысокими стенками. Лопасти и корыта-черпаки проходили как раз под ней, исчезая в темноте пещеры.

Площадка приближалась, вот каменный карниз проплыл над головой, едва не задев волосы, и огни города погасли, остались за стенами. А беглецы снова оказались внутри утёса, неотвратимо опускаясь на дно акведука.

Марика уселась на брус перекладины, обернулась к спутникам:

– Всё равно сейчас спрыгну! Не хотите – не надо, сама пойду за Аникой! Плаваю я хорошо, проскочу под Колесом – и не заметят.

– Прекрати, что ты одна сделаешь…

Ланек взглянул на правую стену с сеткой синих волокон, потом вниз.

– Видишь, что там творится? Ты к ним торопишься?

Сияние в жёлобе акведука пошло сгустками, собираясь в мохнатые шары. Несколько таких клубков поплыли к карнизу и выползли на камень, превращаясь в лепёшки из воды. Они перебрались через ребро уступа, начали расти, обретая форму человеческих тел. Работники испуганно прижались к стене, а маг выступил вперёд, вытянул руку. В пальцах блеснул овал из мерцающего стекла. Водяные фигуры остановились, осели и послушно поползли назад. Но под Колесом их пляска стала только резвей.

– Чего встали? – прикрикнул надсмотрщик на цвергов и людей. – Големы что-то почуяли, вот и полезли наружу, а теперь обратно ушли. Давайте, жабьи дети, шевелитесь!

– Нас они почуяли, – прошептал Ланек. – Убираться из пещеры надо!

Клубки волокон злились всё сильнее, нити шевелились в глубине, словно пучки зловещих водорослей. Марика сама себе зажимала рот, прыгать в воду она уже передумала. Волян стиснул голову ладонями.

«Скоро мы проедем мимо, – твердил себе Ланек. – Сейчас… ещё немного, и они успокоятся».

Мгновения тянулись медленно. Мокруны всплывали к поверхности, вспучивая её бугром. Страшно было даже вздохнуть. Казалось, из каждой водяной кочки начинает проступать лицо двойника.

«Оберег? Нет, все увидят. И вдруг он станет нужен потом? Второй раз до рассвета не выйдет. Нет, ещё не край. Потерплю, мы уже поднимаемся!»

Когда ненавистный жёлоб начал удаляться, Ланек и Марика радостно выдохнули, но Волян толкнул их, указывая назад.

Мерцающий пузырь зацепился за глиняную лопатку и взбирался вверх по балке, вырастая на ходу. Следом ещё два. Мокруны блуждали по каркасу, облизывали брёвна и медные заплаты, оставляя влажный след. Они жаждали живого тепла, отыскивая его остатки на старом дереве.

– К нам идут, мерзкие медузы! – Девчонка подняла руку, собираясь метнуть пучок искр.

– Брось, – остановил её Ланек. – Пошли наружу! Скорей, пока Колесо не повернулось! Я знаю, как от них сбежать.

В старой обшивке зияла прореха, не хватало доски. Туда троица и устремилась. Вскарабкались как раз вовремя – когда поднялись на уровень оси и вылезать стало удобней всего. Девчонка проскользнула в проём легко, но толстяк замешкался, зацепился рубахой, пришлось ему помогать. Пока возились, доехали почти до самого верха.

Теперь они стояли на обшивке обода. Вокруг снова был вольный простор, с моря долетал свежий бриз, внизу мерцали огоньки города.

– Смотри. – Ланек указал на край скального карниза впереди. – Заберёмся на корыто и прыгнем туда. Давай, бери Воляна под мышки, я тоже помогу.

– А мокруны где?

– Остались внутри.

– Нет, они рядом, там. – Слепой указал под ноги, но послушно полез на обшивку глиняного черпака.

– Мы успеем, главное, не бойтесь!

Брусок под ногой скользил и пружинил, но Ланек постарался выпрямиться, держа друга под руку, и осторожно обернулся.

Две мерцающие водяные лепёшки проступали над тёмным деревом, вырастая и неотвратимо приближаясь. А до скалы ещё далеко.

«Проклятое Колесо, ну почему так медленно? Что делать? Стоять ждать? Или бежать к корыту, которое впереди? Нет, там скользко, на досках сплошная плесень – это же самоубийство! Загремим – костей не соберёшь! Всё, ставлю амулет, он задержит медуз. Пусть все увидят, зато живы останемся!»

Палец привычно вычертил трилистник.

«Это неправильно! – прошептал он про себя. – Отец Триглав, помоги нам!»

Оберег вспыхнул и погас, а его хозяин отвернулся, готовясь к прыжку. Больше он ничего не мог сделать. Если мокруны догонят, значит, так решила кривая пряха.

Вот и край карниза, в одном шаге.

– Давай! – Ланек и Марика выкрикнули это одновременно и рванули толстяка, спрыгивая с доски.

Камень площадки ударил по ногам, все трое покатились по ней, обдирая руки, бока, и врезались в дальнюю стенку.

«Вроде жив! – Ланек ощупал себя. – И даже цел».

Первой вскочила девчонка, испуганно глядя на Колесо. Рядом охнул, поднимаясь, Волян.

Ланек обернулся: ни мерцания, ни водяных нашлёпок. Только тёмные доски обшивки и мокрые корыта движутся навстречу, исчезая под карнизом.

– Спаслись? Пакля, вроде нет никого.

– Где мы? – Слепой ухватился за плечо приятеля.

Далеко внизу огоньки торговых кварталов, выше – очертания верхнего города. Черепичные крыши приюта остались слева, за зубцами скалы.

– На утёсе мы, между склоном и Колесом, – объяснил Воляну Ланек. – Ты рядом ничего не чувствуешь?

– Нет, – ответил слепой, на мгновение задумался и повторил уверенно: – Ничего нет, всё колдовство внизу осталось.

– Значит, мокруны нас потеряли.

Марика отряхнулась от мусора и насмешливо хмыкнула.

– Они-то потеряли! И мы сами потерялись. Ну, умник, куда ты нас привёл?

Глава тринадцатая

Небесный парус

– Ну что же, благородный господин, – не знаю, как вас по имени… здесь нам беседовать никто не помешает.

Дарен сдёрнул повязку с глаз франта – расколотая серебрёная полумаска свалилась с лица, оставив на коже мелкие осколки фарфора. Пленник сидел на кривоногом стуле, надёжно привязанный к перекладинам. В каморке царил полумрак, но тусклого света цвергова фонаря вполне хватало, чтобы видеть, как ярко блестит перед глазами кинжал механика. Тот вертел своё оружие в пальцах правой руки, потирая при этом левой грубый шрам на щеке.

Пленник подобрался, съёжился, с голым лицом чувствуя себя жалким и беззащитным. Но родовая гордость взяла верх, и, отвечая, он вложил в свои слова как можно больше презрения.

– Почему это я должен с тобой разговаривать?

– Потому что вы связаны и безоружны, чего нельзя сказать обо мне. А ещё мне совсем не нравится, что вы ходите за мной по пятам и суёте нос в чужие дела. Кстати, колдовать не пробуйте: это особый светильник, и последствия вам не понравятся.

Мастер поднёс остриё ножа к самому горлу.

– Ты не посмеешь, я Равентал!

– Что это меняет? Мы, вольные мастера, не испытываем симпатии к имперской знати, вам-то это хорошо известно. Итак?

Пленник усмехнулся и твёрдо сжал побелевшие губы.

– Нет?

Дарен убрал кинжал и отодвинулся, задумчиво глядя на франта.

– Должен признать, вы не робкого десятка, а времени у меня немного. Может, просто вывести вас на люди без маски? Это позор для вашего дома.

– Больший, чем оказаться в грязных лапах мужлана? – фыркнул связанный. – Не смеши. К тому же это было бы принуждением, а значит, бесчестьем только лично для меня. Ради семьи я это переживу.

Механик вздохнул, признавая правоту противника, и достал из сумки несколько разноцветных пузырьков.

– Тогда используем другие средства. У меня тут есть кое-какие эликсиры, и, кажется, я готов угостить вас ими. Правда, должен предупредить: после этого вы надолго лишитесь собственной воли и станете моей послушной куклой.

Дарен вытащил пробку, поднёс горлышко к носу пленника.

– Ну так как? Или вы сами всё расскажете? Тогда, обещаю, обойдёмся без этих зелий.

Увидев алхимический символ на бутылочке, франт испуганно дёрнулся, пытаясь отстраниться.

– Ладно-ладно, обними тебя заглот! Убери, я скажу.

Когда пробка вернулась на место, он перевёл дух и осел на стуле, повесив голову.

– Для начала познакомимся, – предложил механик.

– Равиан, – угрюмо буркнул аристократ.

– Дарен, к вашим услугам, хотя вы это и так знаете. Зачем вам старинная статуэтка? Та, что вы купили в лавке антиквара?

Перед глазами франта возник пергамент с изображением Триглава. Взглянув на него, пленник презрительно фыркнул.

– Мне? Да я бы за этот кусок камня и монеты не дал. Это дядюшкин заказ.

– А дядя кто?

– Маркон Равентал, глава дома, магистр, настоятель приюта на Колесе.

– Ого! – присвистнул механик. – Как же получилось, что вас на побегушках держат? При такой-то родне?

Связанный печально усмехнулся.

– Отец погиб, когда мне года не было. Из наследства – только Обсидиановый замок в верхнем городе да захудалый рудник в горах. Не разгуляешься. Маг из меня никакой, а тёплые места дядя для своих сынков бережёт. Вот и приходится ему прислуживать – искать разные безделушки да за назойливыми механиками следить.

– Зачем Маркону Равенталу статуэтка?

– Не имею понятия. Зачем вообще нужны давно забытые идолы? Может, для украшения или для коллекции. Силы в них никакой, уж это я почувствовать могу. Только странно: сперва он готов был за неё душу вытрясти, а потом и не взглянул ни разу… Дел у него теперь по горло.

– И каких, если не секрет?

Дарен покрутил в пальцах матовый пузырёк. Франт покосился на него, брезгливо передёрнул губами.

– В приюте своём… Всё заговоры строит, точит зуб на Равновесие. Решил теперь вернуть Гунт благородным.

– Белому Дракону?

– Этим подпевалам Совета? – скривился пленник. – Смешно! Нет – настоящим аристократам, тем, кто восстановит великую Империю Магов-странников! Так что всем вам скоро будет не до бесед.

Механик хмыкнул, откинулся на спинку стула, разглядывая пергамент в руках. Снова потёр шрам и достал новый пузырёк.

Увидев его, Равиан задёргался ещё сильнее, лицо перекосил испуг.

– Эй, эй, стой, ты же обещал! Я всё расскажу, а ты не будешь меня этой гадостью травить!

– Правда, обещал, – с сожалением вздохнул механик. – Жаль. Так что должно случиться и когда?

– Новолуние – через два дня, – торопливо затараторил Равиан. – Под скалой на Колесе у них какая-то магическая машина. Точно не знаю, сам не видел. Вся вода в Гунт через этот акведук течёт и будет напитываться переработанной жизненной силой. А уже в городе из фонтанов полезут водяные големы. Целая армия будет в руках у дяди, и тогда с ним никому не совладать – ни магистрам, ни советникам. И первым делом он город от восточных выскочек очистит.

– Вот как? – Дарен задумчиво качнул головой. – Интересно… Но это ничего не меняет. Мне всё равно нужна статуэтка.

– Тебе её не достать, – усмехнулся франт и дёрнул головой, сбросив с лица острый осколок. – Она в моём личном хранилище.

– В Обсидиановом замке? Как в него попасть? Ключ?

– Ты его не получишь, делай со мной что хочешь! Эти воспоминания заперты заклятьем, я всё равно не смогу рассказать чужому.

– Думаю, это перстень. – Дарен стянул кольцо-печатку с пальца Равиана, поднёс к свету, разглядывая затейливый узор родового герба. – И некая фраза, обычно девиз основателя рода, вроде «Расти и рваться ввысь!».

– Лядов механик! Чтоб тебя заглот уволок! Откуда ты узнал? – Пленник даже плюнул со злости, метя в своего тюремщика, но промахнулся.

– Купил клочок из старой рукописи совсем недавно. Смею заметить, довольно дорого. Аристократы высокомерны и потому предсказуемы. Ещё мне интересно вот это.

Мастер кивнул на простую серебряную брошь с голубым стеклом, приколотую к дорогой атласной сорочке франта. В глубине мерцали едва заметные ниточки света.

– Что за игрушка? У вашего пёсика-южанина такая же была.

– Это… амулет, от водяных големов. Только не забирай!

– Извините, – Дарен снял брошь и пристегнул себе на грудь, спрятав под плащом, – мне она нужнее.

Он шагнул назад, выпрямился, едва не задев головой потолок.

– Здесь вас никто не тронет – в ближайшие три дня. Хозяин за вами присмотрит.

* * *

Ланек стоял у края площадки, глядя, как медленно ворочается Колесо. Всполохи пожара на стенах крепостных башен уже почти затухли.

«Скоро надзиратели начнут искать причину, а мы всё ещё в ограде приюта».

Марика тряхнула его за плечо.

– Ну, чего молчишь, ты же нас сюда затащил! Дальше куда?

– В город уходить нужно, назад я не вернусь, – ответил он, глядя на тёмные кварталы.

– Мы, между прочим, в пещеру полезли, чтобы Анику спасать! Забыл? Или ты просто решил сбежать с нашей помощью? Смотри, не сдержишь слово, сама тебя придушу не хуже мокрунов!

– Ты же видишь: нам без помощи не обойтись. Спустимся – придумаем что-нибудь.

– Как? Со скалы спрыгнем?

– Может, и так… Днём мы здесь будем как на ладони. Смотри, вон верхние окна башни воспитателей, как раз напротив.

– Так думай, уже полночи прошло!

– Сначала нужно тут всё осмотреть.

Это был каменный пятачок шагов шесть в длину, огороженный неровными зубчатыми стенками до пояса. В углу валялись старые доски и остатки верёвок.

– Здесь были плотники, Колесо чинили, – рассудил Ланек. – Значит, как-то они сюда поднимались… Давайте проверим края.

За досками прятался водосток. Он же был началом крутой тропинки с узкими ступенями и вбитыми в камень редкими стальными штырями-перилами. Марика посмотрела туда и осталась недовольна:

– В темноте тут можно голову свернуть. Может, искорку засветим?

– Ага, – кивнул Ланек, – чтобы нас весь город видел!

– Тогда давайте хоть верёвкой свяжемся, чтобы толстый вниз не загремел. – Марика кивнула на мотки под досками. – Вроде крепкие. Я видела, так цверги в горах делали.

– А куда лестница ведёт? – вмешался Волян. – Вдруг в скалу, что тогда?

– Не знаю, – отмахнулся Ланек. – Но всё равно больше некуда. Спустимся – будем думать. Ботинки снимайте, без них ловчее.

Выбрав из обрывков бечевы те, что попрочнее, и обвязав вокруг пояса, троица отправилась вниз. Первой шла Марика, за ней Волян. Стена была почти отвесной, ступени редкие. Пришлось двигаться медленно, проверяя каждый камень. На полпути попался закрытый глухой дверью ход внутрь скалы. Её даже не попробовали открыть, отправились дальше.

Когда ладони, исколотые острыми камнями и ржавыми штырями, начало жечь, словно огнём, тропа упёрлась в широкий уступ. Здесь в каменную стену был врезан портал с двумя входами. С обеих сторон от него крутой обрыв, ни намёка на спуск.

Волян, тяжело дыша, уселся на камень и прислонился к стене. Марика подползла к краю, глянула вниз:

– Нашей верёвки до земли не хватит. Тут ростов шесть, не меньше. Прыгать придётся.

– Подожди, давай сначала посмотрим, что за дверями. Волян, ничего не чуешь? Сторожей на порогах нет?

Тот качнул головой:

– Пусто.

Левая створка легко поддалась, стоило потянуть ржавую скобу. За порогом крутая лестница, снизу пахнуло влагой и водорослями.

Беглецы переглянулись.

– Это к жёлобу. Туда мы не пойдём.

Ланек захлопнул её и шагнул к правой. Здесь пришлось попотеть: доски перекосило, словно дверь нарочно не пускала чужаков внутрь. Даже поддавшись, она только лишь приоткрылась с ворчливым скрипом.

Марика достала клубочек колдовских нитей, засветила искру. И тут беглецы поняли, что им повезло: это была кладовая строителей, набитая разным хламом. Жерди, брусья, мотки верёвок, какие-то тюки.

– Теперь-то уж спустимся! – Ланек попробовал на прочность конец тонкого каната.

– Спустимся, только куда? – скептически усмехнулась Марика. – Вокруг скалы стена, а она вся охранными заклятьями опутана.

– Может, и не вся. Волян, погляди, в стене под нами есть прорехи?

Тот устало вздохнул и потянулся к краю уступа. Друзья придерживали его за рубаху.

– Ни одной щёлочки: колдовство каждый кирпичик оплело, и оно злое. Сначала убьёт, потом тревогу поднимет.

– Ну, что дальше? – Девчонка уселась между спутниками, уныло глядя на далёкие, недосягаемые огоньки городских окон.

Ланек оглянулся на кладовку, потом на тёмное поле загонов вокруг стен, прикинул расстояние до крыш ближайших домиков, едва различимых в предутреннем сумраке.

– Забросить бы верёвку вон на те столбы.

– Как? Тут далеко. Даже если докинешь, крюк нужен, чтобы верёвка держалась. А ближе и зацепиться не за что, одни плетни гнилые.

Но никаких крюков в кладовой не оказалось. Обшарив все углы, Ланек перепачкался в паутине, напоследок поскользнулся на старой ткани и растянулся во весь рост, выронив искру.

– Нашёл? – Марика заглянула в щель, подобрала у порога сияющий клубочек и спрятала в кулаке. – Или ты здесь пол носом подметаешь?

– Нету ничего! Эх, сейчас бы крылья… Всего-то и дела через стену перемахнуть!

Ланек задумчиво поднял за край полотнище…

И тут его осенило.

– Ну да, крылья, вернее крыло! То есть…

– Пакля, ты опять размечтался! Снова будет как с Колесом…

– Это крыло не для нас, и не совсем крыло. Помоги мне!

Разворачивая пыльную ткань, оба беспрестанно чихали. Пришлось выйти наружу, отдышаться.

– К утру поднимется ветер, – пояснил Ланек, – в это время он всегда с моря дует.

– Это я и без тебя знаю, – пожала плечами Марика. – И что с того?

– А то, что дуть он будет в сторону домов. Вы когда-нибудь змеев воздушных запускали?

– Нет, а что это?

– Вот сейчас и увидишь. Нам бы только дотянуться.

Скоро у двери были сложены мотки верёвок, тонкие прочные прутья, длинная бечева и само полотнище.

Девчонка шевельнула кучу ногой, недоверчиво фыркнула:

– Из этого крыло получится?

– Не крыло – парус!

Ланек быстро собрал треугольную раму высотой в свой рост, натянул на неё полотно и прочно примотал. Сделал уздечку, привязал к железному кольцу, а в него продел петлёй длинную бечеву.

– Ты разглядела? Возле конюшен копна соломы, а рядом столбы для коновязи. Вот туда нам и нужно эту петлю накинуть.

Приближался рассвет, ветер как раз начал крепчать. Небесный парус надулся и понёс раму в сторону домов, высоко над стеной, вровень с уступом.

Моток бечевы быстро худел, змей рыскал, приближался к цели и снова уходил. Осталось улучить момент и опустить верёвочную петлю на макушку бревна. Но парус висел слишком высоко, а при порывах норовил подняться ещё выше.

Все трое, упираясь в косяки двери, старались удержать змея точно над скирдой, а он дёргался, пытался вырваться на свободу.

– Сколько можно? У меня сейчас руки отвалятся! – ворчала Марика. – Что опять не так?

– Такого урагана по утрам недели две не было. Я же не Облачный Пастух, ветрами не командую! Думал, будет как обычно, – оправдывался Ланек.

– Скоро светать будет! Может, бросим его?

– Не вздумай! Держите! На второго змея ткани не хватит. Эй, дуй потише!

Парень и сам уже начал прикидывать, не выпустить ли своевольный парус. Счастье, что их пока не заметили, но на рассвете сторожа начнут обход, так что времени в обрез. И ветер, будто услышав его, стал стихать.

Рама опустилась к столбу, зацепилась за макушку.

– Всё, отпускайте!

Змей упал на землю, надев петлю на бревно.

– Уже готово? – спросил Волян.

– А она нас выдержит? – Девчонка с сомнением смотрела на старую, потёртую бечёвку.

– Ты думаешь, зачем я к уздечке кольцо приделал? Для веса?

К одному концу бечевы привязали прочную верёвку и стали тянуть за другой. Она дошла до кольца и вернулась. Петлю закрепили на дверях, из скрученных обрывков ткани сделали три сиденья.

– Где ты этому научился? – удивилась Марика.

– Мы с ребятами так через речку переправлялись, когда в лес бегали за светопрядами. Только там всё уже давно натянуто. Давай, ты первая. Не бойся, внизу сено.

Девчонка неуверенно просунула ногу в петлю и замерла на краю, не решаясь оторвать вторую ногу от камня. Тогда Ланек тихонько толкнул её в спину.

Марика, взвизгнув, понеслась вниз, врезалась в копну и вскочила, грозя мальчишке кулаком.

Вторым отправился Волян. Под ним переправа прогнулась, но выдержала. Когда в куче соломы оказался сам Ланек, он даже вскочить не успел, почувствовав на горле руки рассерженной девчонки.

– Ещё раз так сделаешь – придушу! – предупредила она, пихнула коленом в живот и отпустила.

– Да я чуть-чуть помог… – Он хотел оправдаться, но наткнулся на холодный взгляд серых глаз и примолк.

– Ладно, пошли. – Марика отряхнула сор с платья.

– Стойте, нужно же переодеться, – сообразил Волян. – В приютских робах нас сразу поймают.

– Правильно! Вон какое-то тряпьё сушится, – девчонка указала на верёвки за забором. – Сейчас достану.

– У тебя прямо воровские замашки. Ты, часом, не из тайной гильдии?

– Представь себе, нет – жизнь научила!

Одежда была старой, латаной, да ещё и на взрослых. Марика спряталась за копной и вернулась в длинном плаще, подвязав его тесёмками. Мальчики тем временем тоже переоделись в чужие штаны и рубахи. Ланеку достался старый балахон, Воляну – парусиновая куртка. Ненавистную казённую дерюгу спрятали под солому.

Из-под доски с лаем выскочила мелкая собачонка, её поддержали, кажется, все шавки околотка. Пришлось воришкам улепётывать по загонам, перепрыгивая через жерди, шарахаясь от лошадей и овец. Остановились они только на пустыре под внешней стеной.

Глава четырнадцатая

Погасший амулет

Гунт был разделён водами Рены на две неравные части. На правом берегу – главная крепость и верхний город, на левом – половина среднего и треугольный клочок нижнего города, зажатого между западной стеной, старыми затопленными причалами и мостом Трёх Магистров. Здесь, в квартале портовых крыс, ютились те, кому больше некуда податься. Попасть в него можно было только по набережной или через узкий проезд под тем же мостом. Тёмные улочки утопали в грязи. Кривые лачуги не падали, казалось, только потому, что стояли плотно, упираясь друг в друга боками.

Городская стража и солдаты Равновесия бывали здесь редко: лишь два-три раза в год устраивали облавы на контрабандистов и подмастерьев тайной гильдии, для которых эти трущобы были что дом родной.

Где надёжней спрячешь человека, будь он хоть аристократ, хоть крестьянин!

Старый док, где Дарен подкараулил Равиана, находился в самом начале квартала, и пленника пришлось тащить на себе до дрянной ночлежки почти у самой городской стены. Там мастер держал для себя каморку на всякий случай, исправно платя за неё хозяину. А чтобы тот не задавал вопросов, добавлял ещё пару монет.

Дарен захлопнул дверь ночлежки, взглянул на небо и побрёл вниз по улице к тёмной громаде моста. Звёзды начали тускнеть, скоро рассвет. «Если франт не лжёт, Гунту осталось два дня привычной жизни. Нужно успеть найти печать и, главное, её хозяина. Когда схлестнутся маги и Равновесие, никто не станет разбирать, кто прав, кто виноват… Хлыщ в зелёном никуда не денется. Колдовать ему фонарь не даст, связан он крепко. Вот только…»

Чужой прилипчивый взгляд неприятно колол спину от самой ночлежки.

«…теперь-то что за хвост за мной волочится? До причалов нужно его обрубить».

Кривые улочки, полные сырого тумана, даже днём почти безлюдны. Выбрав подходящий поворот, Дарен затаился за углом и бросил в воздух щепоть скрывающего порошка – на случай если по следу идёт колдун.

По гнилым доскам мостовой крался худой парень в засаленной парусиновой куртке. Он нервно вертел головой, словно принюхивался, отыскивая пропавшую жертву.

Обычная портовая крыса, надеется на лёгкую поживу.

Дарен шагнул ему за спину, но тощий был настороже и мгновенно обернулся, замахнувшись ножом. Механик парировал удар любимым наручем и вышиб оружие. Парень отскочил назад и принялся угрожающе размахивать руками, изображая чародейские жесты.

– Не видишь, я маг! А ну брось нож и отдавай кошелёк! И сумку! Или сожгу в пыль!

Увидев в ответ усмешку, парень выставил перед собой ладони и крикнул:

– Явись, алый всполох!

Из воздуха возникло колесо дыма и искр, надвигаясь на мастера, но он только тряхнул головой, сдвинув на глаза прозрачную маску, и выбросил вперёд сжатый кулак.

Взрывной шарик разбился о лоб тощего, выпустив густое облако сонного дыма. Колесо потухло, а сам грабитель рухнул как сноп. Механик брезгливо перевернул его носком сапога и сплюнул с досады.

– Недоучка! Узнал пару заклятий и решил меня напугать? Зря только время на тебя потратил.

Он не стал обыскивать вора, а поспешил к мосту. Надо как можно скорей предупредить гильдию про заговор.

«Жаль, самому идти в башню нельзя: на площади соглядатаев полно. Все мои шалости сразу предъявят в уплату гранд-мастеру. За одно только похищение зелёного франта Равновесие с механиков шкуру спустит.

Будем надеяться, если что, гильдия меня с каторги вытащит».

Уже в порту, завернув в первый попавшийся трактир, мастер сунул хозяину монетку и взял со стойки светильник и карандаш. Сидя в углу, быстро набросал письмо и сложил клочок пергамента в плотный шарик.

Подъёмные колодцы были ещё закрыты, пришлось подниматься в средний город по лестнице. Стража даже не взглянула в лицо, достаточно было показать им знак гильдии.

На улицах уже появились фонарщики, торговцы молоком, кухонная прислуга и разносчики – все те, кто вставал за полночь, чтобы подготовить зажиточным горожанам приятное пробуждение и вкусный завтрак.

Дарен тоже сделал вид, что спешит по делам. Свернул с улицы Мечников в Кузнечный проулок, потом через вереницу дворов добрался до чёрного хода харчевни, толкнул неказистую, но прочную дверь и оказался в кухонных комнатах, где хлопотали слуги, готовя еду навынос.

Многие кивали, завидев мастера: здесь его знали. Харчевню прозвали «Стрела погоды» из-за большого бронзового барометра, висевшего над главным входом, со стрелкой в виде чёрного дротика. Прибор исправно показывал прохожим, что их ожидает: дождь, буря или ясный денёк, к большому неудовольствию уличных магов-погодников, у которых такое предсказание стоило денег. Они-то наверняка и насылали на механизм порчу, и Дарену уже трижды приходилось чинить, чистить и смазывать старый прибор.

В зале для гостей кроме него был всего один посетитель – лесной карлик с востока, сидевший у самого входа. Проходя мимо, Дарен споткнулся и уронил письмо ему на стол. Комок пергамента мгновенно исчез в рукаве коротышки, а сам он даже не поднял головы.

Взяв у хозяина кувшин яблочного взвара, мастер сел на своё любимое место у окна. Отсюда была хорошо видна верхняя часть улицы Механиков и два проулка напротив. День сегодня будет долгим, а пока можно позволить себе короткий отдых. Заодно и понаблюдать, что творится снаружи.

Стул у входа уже опустел, значит, весточка отправилась к гранд-мастеру. Дарен улыбнулся сам себе, налил в чашку взвара, вдохнул аромат яблока и специй. За стеклом уже царили розовые утренние сумерки, споря со светом фонарей. Скоро появятся первые зеваки и богатые бездельники.

Вдруг взгляд зацепился за странную троицу, шагавшую со стороны порта. Одеты они были довольно нелепо, не по росту, держались неуверенно. Нырнули за угол, в тень, и остались там, наблюдая за улицей. Один из них, закутанный в балахон, казался странно знакомым.

«Где я его видел? И кого они высматривают здесь, напротив харчевни? Уж не по мою ли душу? Ладно, сейчас узнаем, что это за странные топтуны и кто их послал».

* * *

Марика уселась на камень, подобрала полы плаща и ткнула сухой соломиной в грудь Ланеку.

– Ну, белобрысый, куда мы забрались? Что это за пустыри, скалы и стены вокруг?

– Похоже, восточная стена Гунта. Вон ту башню с уступом я видел, когда меня в приют везли. За ней верхний город, значит, где-то слева улица Мечников…

– Очень интересно! – проворчала Марика. – Сбежали, чтобы по помойкам шататься. На Колесе хоть кормили.

– Да, поесть бы не мешало! – поддержал её Волян.

– У вас что, брюхо вместо головы? Кто-то недавно сестру спасать рвался! – съязвил Ланек.

– Если я с голоду помру, кто её вытаскивать будет? А ты, раз такой мудрый, достань чего-нибудь. Стащи хотя бы.

– Красть не буду, – возразил Ланек, – да и не умеем мы, сразу попадёмся. Сперва надо найти где отсидеться, чтобы на улицах не мелькать, а уж потом про еду думать. Волян, может, нас твои Слепые Братья приютят? Где их искать-то?

– На Западном тракте, Обитель Седого Дуба.

– Это далеко?

– Через весь город идти. Но я дороги не знаю, и ворота сейчас закрыты. Их так рано не открывают.

– Засада! – Ланек вздохнул и уселся прямо на землю. – Вот бы мастера моего найти… Только как ему теперь верить? И к Башне механиков нас не подпустят…

– Ну вы и слабаки, не можете даже харчи добыть! И не надо, без вас обойдусь… Уж как-нибудь найду где перекусить. Зачем нам вообще мастер какой-то? Лучше сразу пойти в Башню Равновесия… или вон в караулку. Они же должны охранять граждан Империи? Значит, Анику тоже спасти обязаны!

И Марика, недолго думая, рванула к стражникам. Двухэтажная башенка с шаром-светильником на крыше прислонилась к городской стене у края пустыря.

– Ты что?! Они же нас обратно в приют отправят или того хуже! – крикнул Ланек, пытаясь остановить упрямую девчонку, но не успел. Она уже ударила колотушкой по медному блину. Раздался глухой звон.

– Какого ляда! – послышалось изнутри. Задвижка на окошке открылась, показалась злая, заспанная рожа стражника. – Чего надо, пигалица?

– Я Марика Антамар, хочу заявить про заговор против города Гунта. Воспитатели и настоятель приюта на Колесе занимаются запрещённым колдовством! – приосанившись, словно знатная дама, заявила девчонка. – Вы обязаны проверить мои слова и выплатить положенное мне вознаграждение!

– Эй, старшой, иди послушай. Тут бродяжка какую-то ерунду несёт про заговор и деньги.

– Бродяжка? Так хватай её, болван! Нам ещё троих на Сорочью гору в каменоломни отправить нужно!

– А ну стой! – рявкнул караульный, потянулся рукой через окно и… застрял в узком проёме.

Марика отпрянула, соскочила со ступеньки и бросилась обратно на пустырь. Следом припустился Ланек, увлекая за собой Воляна. Все трое быстро затерялись в сером утреннем сумраке и высоком бурьяне, так что, когда медноголовый освободился наконец от оконного плена и с громкой руганью выскочил на крыльцо, никого уже не было видно. Стражнику ничего не оставалось, как досадливо сплюнуть и вернуться в караулку.

Мальчики нагнали свою спутницу на другом краю пустоши. Она стояла на коленях, тяжело дыша, и с ненавистью смотрела на тёмную громаду Колеса.

– Ладно, – проворчала она, услышав шуршание стеблей и пыхтение толстяка за спиной. – Вы правы. Пошли в город механика искать. Он точно нам поможет?

– Не знаю. – Ланек вдруг задумался. – Может быть.

У источника на перекрёстке улицы Мечников и Башмачной остановилась толстая зеленщица в цветастой накидке, села на край чаши сбрызнуть водой травы в корзине. Заметив в отражении трёх странных подростков, проводила их подозрительным взглядом.

«Что ещё за новые оборванцы? Мало нам местной шпаны!»

– Хорошо, что ещё темно и стражи не видно. – Ланек глубже натянул шерстяной капюшон. – А то бы нас живо…

– Слушайте, я пить хочу, – капризно протянула Марика.

– Иди, вон фонтан.

Тётка при их приближении подхватила поклажу и поспешила в сторону рынка.

Молочный шар на резной подставке сейчас казался обычным камнем. Ночью говорун отдыхал, чтобы не мешать сну состоятельных горожан из соседних домов.

Когда друзья утолили жажду, Ланек повёл их вверх по улице Мечников, потом свернул направо и остановился на перекрёстке.

– Там площадь Механиков. Только к башне нам подходить нельзя, там стражи полно.

– Так зачем мы туда тащимся?

– Мы и не пойдём, подождём здесь, мастер рано или поздно пройдёт мимо.

– А если нет?

– Тогда только к Слепым Братьям… Но всё равно переждать придётся, пока западные ворота не откроют.

Троица устроилась в узком проулке под старым навесом. Из-под него были хорошо видны и мостовая, и часть площади.

Марика откровенно скучала. Скоро она и вовсе начала зевать, опёрлась о камень и прикрыла глаза. Слепой был, как всегда, невозмутим. Он положил ладони на колени и замер – наверное, снова принялся развивать свои непонятные способности.

Мимо проходили горожане и купцы, слуги и подмастерья, но никто не был похож на внушительного столичного механика.

– Хватит тут сидеть понапрасну. – Девчонка протёрла глаза и потянулась. – В приюте скоро кормить будут, а мы тут торчим… На кой ляд? А, Пакля?

– Подожди ещё немного.

От подворотни в глубине проулка отделилась тень в плаще и стремительно приблизилась к беглецам. Марика вскочила, прижалась к стене, скрестив перед собой руки. Ланек тоже хотел встать, но у самого носа блеснуло остриё длинного ножа.

– Стойте тихо и не пытайтесь бежать! – раздался из-под капюшона знакомый голос. – Кого вы здесь высматриваете?

– Мастер… мастер Дарен?

– Ланек! – Мужчина выронил нож, схватил парня за плечи, радостно встряхнул. – Наконец-то ты нашёлся! Где ж ты был всё это время?

– Мастер… – Ланеку снова, как тогда, в лесу, захотелось уткнуться головой в грудь Дарену. Но он вдруг передумал и настороженно взглянул ему прямо в глаза: – Вы правда меня искали? А я думал, бросили…

– Да ты что, я весь Гунт вверх дном перевернул! Обещал же, что найду тебя! А ты, когда из повозки в порту сбежал, как в воду канул…

– Да, как в воду… – Ланек всё-таки коснулся лбом брезентового плаща, пряча глаза. Не хватало, чтобы Марика заметила его слёзы. – Я вас потом видел, у башни, не догнал только…

– А это кто с тобой?

Ланек обернулся к своим спутникам, молча наблюдавшим встречу:

– Мои друзья, Марика и Волян, мы вместе из приюта сбежали. Мастер, там такое творится!

– Догадываюсь, – кивнул механик. – Идёмте, нечего вам в таком виде разгуливать. Тут недалеко харчевня, там и поговорим. Лица получше спрячьте. Ланек, ты сразу за мной. Марика, Волян, вы на отдалении. Только не теряйтесь!

Они пересекли улицу, нырнули в проулок и скоро снова вышли к харчевне «Стрела погоды», но уже с чёрного хода.

– Жди друзей, я оплачу комнату, – распорядился Дарен и пошёл искать хозяина.

Свободна была лишь одна каморка. Внутри, кроме двух коек и маленького светильника, ничего не было.

– Вот, располагайтесь, – Дарен указал на лежанки. – Голодные? Ну да, конечно… Погодите, я сейчас.

Едва за Дареном закрылась дверь, Марика накинулась на Ланека:

– Пакля, ты с ума сошёл? На лицо его посмотри… Он же нас прирежет или в рабство продаст и даже не чихнёт!

– Ты просто его не знаешь. Он меня спас!

– Оставайся, если хочешь, а я ухожу! Волян, ты со мной?

– На дверях охранные заклинания, – сообщил слепой, – и на окне тоже.

– Вот видишь! Тут кругом колдуны…

– Марика, не глупи! Куда ты пойдёшь?

– Ну и сиди!

Марика вскочила, оттолкнула мальчишку, бросилась к двери и… чуть не сшибла входящего механика. В одной руке он держал миску с варёным мясом и хлебом, в другой – кувшин.

– Ты куда-то собралась? Может, сначала позавтракаешь?

На это Марике возразить было нечего: в животе у неё настойчиво урчало. Дарен раздал всем троим глиняные чашки, разлил по ним молоко. Теперь они оказались надолго заняты едой. Дарен устроился напротив Ланека.

– Назови я тебя учеником тогда у Стана, ты бы вместе со мной в Равновесие загремел… Я не был уверен, что смогу отвертеться. Что, если бы нас обоих на каторгу отправили? Вот я и сказал им, что не знаю тебя: детский приют всё же лучше каторги. Потом меня выпустили, и я сразу пошёл за тобой – думал, найду тебя в городской каталажке для бродяг. Они же, перед тем как в приют кого-то отправить, сначала туда отвозят. И вытащить оттуда мальчишку – дело плёвое, только монетой позвени. Но ты сбежал…

– Я не хотел, так вышло. Вик побежал, и я за ним, – объяснил Ланек, с наслаждением откусывая хлеб. – Меня потом снова поймали…

Когда с едой было покончено, механик собрал посуду, вздохнул.

– Знаю, вам бы сейчас поспать, да времени нет. Рассказывайте вашу историю, только коротко.

– Мастер, меня искатели, когда поймали, всё про вас расспрашивали. – Ланек вздохнул, виновато опустил глаза. – И я не смог… рассказал им…

Дарен вопреки ожиданиям только усмехнулся.

– Это не страшно, ты же ничего важного и не знал. Что в приюте-то было?

– Меня после допроса туда привезли, и я с Воляном и Войтеком оказался в одной комнате…

Закончив свой рассказ, Ланек достал заветную коробочку.

– Это его талисман? – Механик заглянул внутрь медальона. – А где сияние?

В самом деле, волосок внутри был тёмным и безжизненным.

– Звёздочка, звёздочка, с неба сойди… – пробормотали мальчики хором, но слова не смогли зажечь нить. Жизнь, вложенная в неё, истаяла.

– Ничего не чувствую. – Толстяк взял ладанку, поднёс к лицу. – Мы опоздали, его поздно спасать. Прости нас, Войтек.

– Не вините себя, – сказал Дарен. – Что вы могли сделать одни против всех этих магов и без подготовки? Хорошо, что сами выбрались…

– Стойте, а моя сестра? – Марика вскочила. – Вы про неё забыли? Мы должны её спасти, вы обещали!

Все удручённо молчали.

– Ну, так и знала, вы просто трусы жалкие! Чего ещё ждать от механиков…

Девчонка мрачно глядела в пол. Мастер был погружён в собственные мысли. Ланек вздохнул, закрыл коробочку и спрятал.

– Анику мы найдём, – твёрдо заявил он. – Только как в приют попасть? Летать мы не умеем, на подкоп времени нет.

– В детстве я в яму провалился, – вспомнил Волян. – Там внизу ход был, в него мальчишки лазали, а потом его засыпали. Бабушка говорила, эти ходы под всем Гунтом прорыты. Раньше там цверги ходили, а теперь тайная гильдия прячется. По ним можно куда угодно попасть. Наверно, и в приют.

– Да, я тоже слышал про этот лабиринт, – оживился механик. – Даже старую карту видел, но сейчас не вспомнить.

– Мастер, вы нам поможете?

Ланек и Марика с надеждой посмотрели на Дарена. Он вздохнул, задумчиво потёр шрам на щеке.

– Да, одним вам не справиться. Только прямо сейчас пойти не могу, сначала нужно в верхний город наведаться, дело одно закончить. Хотя… мне бы там не помешал хороший вор, настоящий мастер. Так что ищем тайную гильдию, это работёнка для них! Заодно и про катакомбы разузнаем. Только с чего бы начать? С чужаками они не дружат.

– Я знаю! Нам Вик поможет эту встречу устроить! Он рядом живёт, на улице Мечников. И он мне должен!

Глава пятнадцатая

Охотник идёт по следу

Cвет раннего утра в окошке на мгновение померк. Послышался стук сапог с набойками по камням лестницы, потом постучали в дверь. Алия бросила бельё в корыто, наградила своего старшего звонким подзатыльником, указав на скамью у стола, и поспешно отворила. На пороге стоял высокий господин в чёрном плаще, камзоле, белой с золотыми узорами маске. Хозяйка почтительно согнулась в поклоне.

– Кланяйтесь, дубины! – обернулась она к сыновьям: все трое неподвижно сидели за столом, уставившись на удивительного гостя. – Ваше сиятельство, вы, наверно, ошиблись, тут наше жильё, лавка рядом…

– Я уполномочен попечителями приюта Белого Дракона, – голос из-под маски звучал молодо и приветливо. – Здесь живут родственники отрока по имени Ланек?

– Я его тётка родная, – кивнула хозяйка. – А что, уже поймали? Пыталась я их запереть, ваше сиятельство, детьми клянусь! Через подвал ушли, негодники! Окно там на зады ведёт, они и ушли… Вы уж простите, не углядела!

Гость нагнулся, перешагнул порог, втянул воздух. Казалось, болтовня Алии ему совсем не интересна.

– Правду говорите, он здесь был. А почему ушёл? Почему тут не живёт?

– Ох, не можем мы его к себе взять, благородный господин, – запричитала Алия. – Семья-то у нас и так большая…

– Ну что же, тогда о нём позаботятся попечители. Мне нужно знать, не осталось ли после него долгов или имущества?

– Нет-нет, все долги я уплатила, когда дом его матери продала и всё имущество тоже. Пусть не сердится на меня покойная, долгов на ней нет.

– Но и сироте, должно быть, что-то осталось?

– Ох, ваше сиятельство, какое там… На одну дорогу в Заозёрье сколько ушло! Да и мне как-никак за труды полагается… у моих деток положение тоже трудное…

– Да… – кивнул посетитель, разглядывая замызганные стены и серый потолок. – Значит, пожертвовать приюту вам нечего. Ну а семейные реликвии? Может быть, остались вещи, которые особенно дороги мальчику? Попечители могли бы их выкупить и вернуть ему.

– Ну… посуда же у них была простая, мебель так себе. Ещё две ложки серебряные, фигурка старинная с тремя лицами да книжки. От отца, видно, достались. Но за них много не дали, гроши сущие… я всё в лавку снесла. Около караульной на улице Мечников…

– Значит, вы отказываетесь от опекунства над своим племянником и на его имущество претендовать не будете?

Впервые гость прямо взглянул на хозяйку сквозь прорези маски. Женщина попыталась разглядеть за ними глаза, но увидела лишь чёрную пустоту. От этого ей стало не по себе, даже мурашки по спине пробежали.

– Итак, ваше решение?

Алия очнулась от наваждения, спрятала взгляд и принялась кивать и тараторить:

– Отказываюсь, ваша милость, отказываюсь, прости меня, сестра. Мне бы своих поднять…

– Ну что ж, тогда не буду вам мешать…

Гость повернулся к двери.

– Спасибо вам… – кланялась тётка, – спасибо, ваше сиятельство…

Посетитель поднялся по щербатым ступеням, провёл по перилам ладонью без указательного пальца, стирая пыль, поднёс к лицу, принюхался и брезгливо отряхнул.

– Да, он был здесь, курица не соврала. А жадность её достойна восхищения!

Место для лавки антиквара на улице Мечников было выбрано удачное: рядом перекрёсток с фонтаном, напротив караулка городской стражи.

Странно, в прохладном утреннем воздухе витал запах наследника Триглава, словно он где-то рядом. Неужели повезло и можно продолжить охоту прямо сейчас? Масочник ощупал пристальным взглядом горожан, но никого не приметил. Он снова принюхался и понял, что след старый. Мальчишка проходил по этим камням раньше, и не однажды. Может быть, искал свою реликвию?

Лавка только что открылась. Слуга как раз сдвигал ставни витрины с бархатными подставками для старинных украшений.

Оборотень провёл ладонью перед глазами. На лбу маски послушно проступил золотой цветок шиповника – герб столичного дворянского дома Мартеусов.

Широкие ступени вели к двери, украшенной гранёными стёклышками – сильными и дорогими оберегами от нечисти. Но гость лишь поморщился и дунул на кристаллы, отчего блестящие грани потускнели и потрескались. Войдя, он оказался в просторной комнате. Столы и полки были уставлены заморскими диковинами, статуэтками, вазами и редкими книгами.

Услышав звон дверного колокольчика, откуда-то сзади появился хозяин, невысокий и лысоватый мужчина лет пятидесяти. С первого взгляда отметив в госте ценного клиента, он низко поклонился.

– Что угодно благородному господину? Вы, если не ошибаюсь, прибыли из столицы? Ищете что-то особенное, что-нибудь определённое?

– Можно сказать и так. Я интересуюсь древностями – всем, что относится к старым культам.

– О, у нас есть что вам предложить, – перешёл на шёпот антиквар. – Правда, такие вещи не очень поощряются Равновесием, так что… цены высоки. Но для вас же не это главное. Пожалуйста, прошу за мной.

Хозяин провёл посетителя в огороженный шкафами тупик. Там, под светильниками, на чёрном и розовом бархате расположились статуэтки божков и части алтарей, обереги и идолы, чаши для приношений и даже несколько ритуальных ножей угрожающего вида.

– Пока вы осматриваете коллекцию, извольте попробовать заморские сладости из Алостана и с острова Южного Когтя, очень редкие. – Торговец указал на стеклянную вазу с разноцветными причудливыми конфетами. – Это угощение.

– Нет, благодарю.

Некоторые вещи интересны, но той реликвии, которую он искал, среди них не было. Взгляд Масочника дважды обежал витрины и остановился на синих бусинах над верхними полками. Мгновения хватило, чтобы все они полопались с треском. Указатели тёмной магии почуяли злую силу гостя.

Продавец побелел лицом, начал пятиться к задней двери, но страшный посетитель обернулся к нему и как-то враз оказался рядом.

– Не ждите стражу, ваш сигнальный амулет не сработает.

Костлявый мизинец указал на зелёную бутылочку в серебряной сетке, и та лопнула, а содержимое разбрызгалось по бархату витрины.

– Вы же не думали, что гильдейские колдуны продадут вам что-нибудь стоящее. Всё это годится против шаманов-недоучек и деревенских ведуний. А мне неприятно, но не более.

Теперь хозяин лавки тянулся дрожащей рукой к колокольчику на стойке.

– Не делайте этого, – качнул головой гость. – К чему мне калечить ваших слуг? И шуметь не стоит. Давайте просто поговорим. Поверьте, ни ваше богатство, ни жизнь, ни здоровье мне не нужны.

– П-п-правда? – выдавил из себя антиквар. – Что же т-тогда?

Посетитель взял с полки фигурку с солнечной короной на голове, повернул, усмехнулся и поставил обратно.

– Сведения. Это никак не скажется на вашей деловой репутации, всё останется между нами. Мне нужно знать, кто купил у вас одну вещь. Это коричневая каменная статуэтка-печать, человек с тремя лицами.

– Д-да, я помню… З-зачем я на неё позарился? И тётке н-недоплатил, пожадничал… Может, за то мне теперь воздаётся?

– Не думаю. Она тоже завладела реликвией не вполне честно. Но сейчас речь не об этом. Кто купил статуэтку?

Посетитель взглянул на антиквара. Тот, увидев тёмные провалы в белоснежном фарфоре личины, снова попятился и ухватился руками за стол с вазой для сладостей.

– К-когда она поступила, я сразу подумал про дом Р-Равенталов, они такое л-любят. Её выкупил племянник главы.

– Равентал? – Масочник задумчиво коснулся ногтем, больше похожим на коготь, подбородка маски. – Давно?

– Три недели назад. И заплатил с-сразу сполна.

– Это всё? Вы говорили про какие-то неприятности.

– Да, недавно приходил м-мастер-механик, неместный, со шрамом на щеке, очень у-угрожающего вида, выкупил и сжёг запись о п-продаже. А это п-проблемы с Городским советом, если сделку оп-протестуют! Но я не мог ему отказать, п-поверьте.

Гость потянул воздух и тряхнул головой с досады.

– Да, узнаю запах змеегона. Снова меченый меня опередил! Куда он отправился?

– Почём м-мне знать…

– Верю, – кивнул посетитель. – И ещё одно: о моём приходе никому не надо знать. Не хочется, чтобы с вашей красавицей женой что-нибудь случилось. У неё отличные духи, алостанские, если не ошибаюсь. А ваша очаровательная малышка так мило пахнет молоком. Послушайте совета: просто забудьте про меня. Так будет лучше для всех.

Тёмный гость протянул палец к клетке, в которой сидела шипастая ядовитая ящерица. Гад дёрнулся и начал на глазах сморщиваться, превращаясь в мумию.

– Да-да, конечно… я н-никому… – Антиквар еле держался на ногах от ужаса.

– Надеюсь, мне не придётся вас навещать.

Масочник кивнул хозяину и шагнул к двери.

– И я… очень надеюсь.

Дверь ещё не успела захлопнуться, когда изнутри донёсся стон, звуки падающего тела и разбитого фарфора. Масочник сошёл на мостовую, повернулся к площади, глядя на башни верхнего города.

– Механик придёт за печатью к Равенталам. А мы будем его ждать.

* * *

Утром по улице Мечников, мимо только что открывшихся лавок оружейников, портных и аптекарей, неторопливо шагали двое – высокий широкоплечий мужчина в коричневом шерстяном плаще без знака гильдии и светловолосый подросток в длинном не по росту балахоне.

Издали они были похожи на старого воина-наёмника с учеником-оруженосцем. К тому же на левой щеке у старшего белел большой грубый шрам.

Мастер Дарен и Ланек – а это, разумеется, были они – остановились на углу переулка, глядя в узкий, тёмный даже днём проход между добротными каменными домами.

– Мастер, это там.

– Слушай, а твои друзья не сбегут, когда меня увидят?

– Хм… да, лучше я один.

Около берлоги воришек ничего не изменилось. Ланек быстро взобрался по стене к карнизу, тронул колдовскую завесу, сунул внутрь голову.

– Эй, Вик, это я, Пакля. Ты дома?

Никто не ответил.

Парень вздохнул, перебрался через край и покатился вниз по доскам на широкую лежанку.

Внутри было темно. Солнце едва показалось над морем и до слухового окошка ещё не дотянулось, но глаза быстро привыкли к полумраку. На чердаке тишина. Всё вокруг: и стеклянные подвески, и гамаки – застыло в вязком желе пыльного воздуха. Куда же вы все делись? Или Вик бросил свою берлогу?

Сбоку за кучей мешков мелькнуло что-то лохматое. Ланек испуганно обернулся, и вдруг на него свалился меховой шар, едва не сбив с ног. Отскочил назад, уселся, глядя в лицо жёлтыми кошачьими глазами.

– Друг. Кушать. Дай. Дай.

– Мохмик? Это ты?

Чердачник фыркнул, дёрнул гостя за штанину.

– Кушать.

– Ты голодный? – Ланек развёл руками. – Прости, у меня ничего с собой нет.

Карлик вздохнул, недовольно сморщив мордочку. Потом вдруг встрепенулся, схватил Ланека за руку когтистой лапкой и потянул к дальней стене.

– Иди, иди. Плохо. Беда.

Пузырь сидел в углу за сундуком, скрестив ноги. Издали и не заметишь. Он был бледен до синевы, дышал почти неразличимо, неподвижно глядя в одну точку, и казался мраморной статуей, припорошённой пылью.

– Эй, – Ланек потряс его за плечо, – ты живой?

И тут же отдёрнул руку: кожа была холодной как лёд.

– Да что с тобой? Ты меня слышишь? Очнись! А остальные где? Вик, Воробей? Что с ними случилось? Мохмик? Эй, Мохмик, ты где?

Но чердачник куда-то пропал. Ланек прислушался. От мёртвой тишины вдруг стало не по себе.

«А если толстяка зачаровали или он с нежитью повстречался, заразился и сам уже нежить? Ждёт, чтобы я отвернулся, и зубами вцепится…»

Вдруг ужасно захотелось наружу, под утренний солнечный свет. И он не стал сопротивляться желанию.

Дарен терпеливо ждал на углу.

– Нашёл?

– Нет там Вика, – выдохнул Ланек, стараясь отдышаться. – Только его друг Пузырь, но странный, околдованный, что ли… или больной.

– Ну пойдём посмотрим.

– Только нужно еды прихватить.

– Для кого?

– Там… ещё один мой друг.

– Ладно, подожди здесь, вон сидит лоточник с лепёшками.

Наверх мастер взобрался с большим трудом, протиснулся в узкую дыру, едва не сорвав занавеску, скатился по жёлобу, провалился сквозь мешки и тряпки. Ланек помог ему выбраться и показал беспризорника.

– Ты прав, похоже, он под заклятьем, – кивнул механик, когда пощупал Пузырю запястья, послушал дыхание и заглянул в глаза. – Ищи верёвку, спустим его вниз. Тут хороший целитель нужен или маг.

Покидая чердак, Ланек положил на сундук ещё горячую лепёшку с сыром для чердачника.

Он слез первым и ждал, пока мастер спустит вниз толстяка, подхватив его верёвочной петлёй вокруг груди. Остановив на улице повозку, Дарен с Ланеком не без труда усадили Пузыря на сиденье. Мастер бросил вознице серебряную монету:

– В квартал аптекарей!

Повозка, набирая ход, покатилась вниз по улице.

– Эй, отвалите от Пузыря! Куда поволокли?!

Ланек обернулся на знакомый голос и увидел, что на прутьях заднего короба повис Вик. Шарабан снова качнуло на выбоине, и воришка едва не сорвался. Пришлось перегнуться через спинку сиденья, схватить его за руку и втянуть в багажную корзину.

– Пусти! Глаз выколю! – начал вырываться приятель. В кулаке блеснуло шило.

– Рыжий, ты чего?!

Ланек скинул капюшон.

– Пакля?

От удивления Вик выпустил перекладину и едва снова не вывалился, но вовремя ухватился за борт.

– Вот ляд! А я струхнул… Ну как вы из тайных или колдуны?.. Ты как сбежал? И куда вы Пузыря везёте?

– К лекарю.

Мастер заметил потасовку, тронул возницу за плечо, а тот потянул рычаг тормоза. Шарабан со скрипом остановился.

– Так ты и есть Вик?

Мальчишка настороженно смотрел на грозного незнакомца со шрамом, видимо размышляя, бежать ли, пока не поздно, или остаться с другом.

– Не бойся, я не стражник, я механик.

– Вы Дарен?

– Он самый. Залезай, не обидим. Мы почти приехали.

В маленькой чистой аптечной лавке сухопарый старичок, старый знакомый Дарена, показал, куда занести больного, уложил его на каменный стол в дальней комнате и долго осматривал.

– Что с ним? – не выдержал Вик.

– Увы, не знаю. Таких, как он, в городе уже десятка три. Может, новая болезнь, а может, ведьма в Гунте завелась. Или ещё какая нечисть. Судя по признакам, у него осталось очень мало жизненной силы, едва душа в теле держится.

– Вы его вылечите? – Вик схватил аптекаря за руку, заглядывая в глаза. – Я заплачу, вот достану денег и заплачу!

– Сделаю всё, что смогу, молодой человек, – кивнул хозяин, – правда, придётся повозиться с рецептами снадобий…

Он снял с полки несколько пузатых зелёных склянок, заглянул в них:

– Порошок иглохвоста почти закончился, нужно прикупить.

– Этого пока хватит? – Дарен выложил на стол золотую монету. – Мы зайдём через три дня, если ещё будем в Гунте.

На улице механик положил руку на плечо Вика.

– Не бойся, старик своё дело знает, поставит вашего Пузыря на ноги. А ты, надеюсь, не сбежишь? Разговор есть.

– Какого ляда мне бежать, я ваш должник теперь.

– Да и мой тоже! – пнул его Ланек. – Помнишь, как ты меня тогда бросил? Друг называется!

– Прости, Пакля, – смущённо забормотал Вик. – Ну сгребли бы нас обоих, кому от этого лучше? А мои без меня пропадут… Скажите, чего хотите, я для вас всё сделаю.

– Для начала расскажи, что с вашим приятелем приключилось, – предложил Дарен.

Рыжий задумался, глядя на серые камни под ногами.

– Позавчера они с Воробьём ночью к фонтану пошли, за водой. Воробей вернулся один, сам не свой… Говорит, Пузыря водяной уволок прямо в фонтан! Ну, я с ним и побежал. Глядим, Пузырь сидит на краю фонтана, весь синий, молчит. Мы его тормошили сначала, потом домой увели. Я думал, денег на лекарство наужу, да что-то не везёт мне…

– Это его мокруны сцапали! – Ланек со всей силы топнул ногой по брусчатке.

– Да, похоже, – кивнул Дарен. – Видно, франт не соврал: скоро они весь город заполонят. Так что подумай, парень, куда податься, если что.

– Это как, почему? – удивился Вик. – Какие ещё мокруны?

– Которых маги на Колесе наколдовали, а теперь хотят в город выпустить. – Ланек остановился, взял приятеля за локоть, посмотрел в глаза: – Слушай, ты должен нам помочь. Нужно одну девчонку из приюта спасти. Отведи нас к Седому! Он же гранд-мастер тайной гильдии! Может, они знают дорогу под скалу?

– К Седому? А по-другому никак нельзя? Не хочу ему на глаза попадаться.

– Нет уж, веди, – хлопнул его по спине Ланек. – И будем считать, что я тебя простил.

– Ладно, попробую, – вздохнул воришка. – Только он большую цену запросит. А может, опять продаст.

– Это уж наше дело, парень, – усмехнулся механик. – От тебя требуется встречу устроить, а там как-нибудь сговоримся.

Глава шестнадцатая

Подземелья и подвалы Гунта

– Итак, капитан, вы явились ко мне без видимых результатов и утверждаете, что во всём виноваты попечители приюта Белого Дракона? Что они якобы препятствуют вашим поискам?

Помощник советника снял очки и принялся протирать их бархатной тряпочкой, сверля взглядом вытянувшегося перед ним Кермика.

– Нет, господин куратор, – возразил тот, – вы не совсем верно меня поняли. Дело механика Дарена продвинулось, собрано много доказательств, хотя сам он ещё на свободе. Считаю, что он действует один, без поддержки гильдии – по крайней мере механиков Гунта. Никаких признаков применения запрещённой магии я пока не обнаружил. Конечно, многие его механизмы разрешены только для столицы…

– Да-да, читал, – хозяин кабинета оборвал говорящего нетерпеливым жестом. – Это и есть цель вашего визита?

– Не только. В ходе расследования, при допросе южанина Саура, выявилось другое вопиющее нарушение. Группа магов производит запрещённые ритуалы в приюте на Колесе, угрожая безопасности всего города. Смею напомнить про ряд недавних нападений неизвестных водных сущностей на граждан. Есть основания думать, что здесь имеется связь…

– Хорошо, я слушаю, у вас десять минут. Но если это всего лишь домыслы и попытка оправдаться…

– Начнём с того, что спутник механика Дарена, некий Ланек, проходил отборочные испытания в Лабиринте странников и после этого якобы исчез. Я подозреваю, что воспитатели скрывают его намеренно, с целью использовать в ритуале…

Чтобы изложить свои догадки и признания телохранителя Равенталов, капитану потребовалось на две минуты больше отведённого ему времени. Однако помощник советника слушал не прерывая и всё больше мрачнел.

– Я изъял у этого Саура подозрительный артефакт.

Кермик положил на стол свой главный козырь – брошь со стеклянной вставкой, в глубине которой мерцали голубые волоски.

– По его словам, это охранный амулет от колдовства, которое затевается в приюте.

Увидев украшение, куратор вскочил из-за стола и сгрёб протоколы допроса.

– Даже если это только предположение, необходимо его немедленно проверить!

– Согласен, господин куратор. Дайте мне ордер на инспекцию и арест зачинщиков!

– Для этого нужны неопровержимые факты… Все наши доказательства – признание чужака-южанина да брошка-амулет. Маловато… Нельзя к тому же исключать, что это провокация тех же заозёрцев или алостанского султана. Слишком много желающих столкнуть Белого Дракона и Равновесие. Так что для начала надо собрать конклав магов и выступить там с обвинением в нарушении кодекса. Если они откажутся от защиты нарушителей, это развяжет нам руки. Тогда сможем действовать жёстко.

– Но осталось всего два дня!

– Таковы правила, – вздохнул чиновник. – Мы их сами установили и не должны нарушать. Идёмте!

* * *

– Я вас только доведу, дальше вы сами. Не хочу в катакомбы соваться. Говорят, водится там всякое…

Ланек усмехнулся и толкнул Рыжего в бок.

– Ты же говорил, Седой твой приятель, почти друг.

– Мало ли чего сболтнул.

Сейчас Вик выглядел испуганным, даже жалким. С приближением к логову Седого вся его задорная самоуверенность куда-то испарилась.

В подворотне Башмачной улицы на месте чудина теперь сидел человек в засаленном фартуке и грязном колпаке, лениво вращая колесо швейной машинки. Разбитый механизм оглашал подворотню недовольным лязгающим стуком. Рядом за низким верстаком скучал знакомый цверг. Разглядев посетителей, он зевнул, нехотя дважды стукнул в дверку, и из неё выглянул неприметный горожанин.

– Викториус, мой мальчик, рад тебя видеть. Зачем пришёл?

– Мы к мастеру… вернее они.

Блёклый смерил взглядом Дарена и Ланека.

– Ты уверен, что Седому эта встреча интересна?

– Конечно, ещё как!

– Учти, если он зря потратит время, ты будешь нам должен.

– Знаю, – угрюмо глядя в землю, буркнул Вик и сплюнул.

– Что ж, уважаемые, – обратился проводник к гостям, – прошу за мной.

Чтобы протиснуться в низкую дверцу, великану механику пришлось сложиться почти вдвое.

– Я распорядитель у мастера Седого, – представился блёклый, когда гости миновали тесную прихожую.

Среди кучи башмаков, колодок, рулонов кож и войлока скучали двое громил деревенского вида.

– Придётся вам глаза прикрыть, уважаемые, – развёл руками проводник. – Но сначала мы вас проверим на заклинания. Советую зажмуриться.

Он достал склянку с порошком, высыпал щепоть в ладонь и сдул на посетителей. Серое облако заклубилось вокруг них, обтекло, словно вода, и осело на пол.

– Чисто!

Кажется, распорядитель был даже разочарован.

– Зря трудились, – насмешливо фыркнул Дарен. – Механики держат слово. Но обыскивать себя не дам! И не пытайтесь, плохо кончится!

Он сердито покосился на громил.

– О, что вы, – качнул головой неприметный. – Обычное оружие нас не волнует. Можете нести с собой хоть целый арсенал. У тайной гильдии свои методы защиты.

– Как и у механиков, – хмыкнул мастер. – Надеюсь, до драки дело не дойдёт.

Охранники надели на головы чужаков плотные мешки и повели по длинным гулким коридорам, скрипучим лестницам. Вокруг стало заметно холоднее, запахло землёй и сыростью. Дарен догадался, что это и есть те самые тайные катакомбы среднего города. Под ногами то хлюпала вода, то шуршали мелкие камни. Неподалёку слышались чужие шаги и голоса. Разговорчивое эхо передразнивало их на все лады. Подземный город не пустовал.

Резиденция воровского князька была обставлена с яркой, безвкусной роскошью. Золотые и серебряные курильницы, зеркала в рамах резной кости со вставками цветных камней. Под бугристым каменным сводом целая гирлянда светильников, три из них – редкого розового стекла. У стен, завешанных полосатыми и пятнистыми шкурами, выстроились клетки на высоких ножках. Из них шипели, глядя на пришельцев, ядовитые пустынные ящерицы. Два крупных, с ладонь, паука-светопряда ткали коконы. Большая сетчатая змея спала, свернув кольца. Ланек отодвинулся от гада подальше, больно уж он напоминал своих болотных собратьев.

Дарен сразу заметил подвески-амулеты на стенах, бледную черту магического щита на полу и цверговы фонари над головой.

Хозяин был не стар, но действительно совершенно сед; длинные, грязно-жёлтые патлы стянуты в хвост на затылке. Глава воров полулежал на диване с бархатной обивкой перед серебряным столиком с фруктами и южными сладостями. Взмахом руки он отпустил громил и указал гостям на два скромных плетёных стула.

– Не пытайтесь бузить, – предупредил он.

Щелчок пальцев – и в нише за его спиной осветилась фигура арбалетчика в полной броне со взведённым оружием.

Дарен кивнул, давая понять, что понял предупреждение, и сел.

– Долгих лет тебе, мастер Седой! Мы пришли заключить сделку.

– И тебе, механик Дарен. Не многие видели моё лицо. Но про тебя мы наслышаны, потому вы здесь. Чем могу быть полезен?

– Нам нужна карта, а ещё лучше – проводник, который может провести по тоннелям до подвалов приюта на Колесе.

– К колдунам хотите заглянуть? – Седой задумался, отодвинул блюдо и сел прямо, сложив ладони. – Это опасно. Мышь дёргает за хвост кота? Зачем? Я слышал, там полно тёмной магии и разных чудищ.

– Нам нужно спасти своего человека.

– Понятно. Возможно, я соглашусь пропустить вас. Что можете предложить взамен?

– Деньги?

Седой подпёр голову рукой и капризно надул щёки.

– Нет, это скучно! Я бы мог получить награду, просто сдав вас Равновесию. Вы уж предложите что-нибудь интересное.

Дарен задумался, привычно потирая шрам и глядя, как шипастый ящер пытается дотянуться сквозь прутья до соседней клетки с пауком.

– А если я проведу вас в личное хранилище аристократа? Как раз собираюсь нанести визит, пока его нет дома. И помощь мастера-взломщика мне пригодится.

– Да, это любопытно, – одобрительно кивнул хозяин, взял с подноса виноградину и отправил в рот. – Значит, у вас есть магический ключ? Вы можете войти, минуя колдовские ловушки? А…

– Тайное слово тоже есть. Оно проверено. Конечно, я не ношу ключ с собой.

– Ну разумеется, – снисходительно улыбнулся Седой. – Иначе бы я в вас разочаровался. Какой дом хотите навестить?

– Равенталов. Хранилище в Обсидиановом замке.

Вор удивлённо поднял брови.

– Вот как? Тогда я, конечно, в деле. И дам своего человека, он отличный взломщик. Учтите, семья непростая, искушённая в тёмном искусстве. А что вам нужно в этой кубышке, если не секрет?

– Всего лишь старую антикварную статуэтку. Она не представляет для вас ценности.

– Вы, механики, забавны.

Вор снова улёгся на диван, с интересом коллекционера рассматривая гостя.

– Всё ищете тайные знания в обход Равновесия? Ладно, будем считать, что мы договорились.

– Ещё нужны пути отхода из дома Равенталов.

– Мы об этом позаботимся. В семь вечера мой человек подойдёт к вам на мосту Мечников и покажет это. – Седой стянул с пальца кольцо с золотым цветком. В чашечке сверкал маленький изумруд. – В верхнем городе вам нужно взять чужое имя и обличье, не думаю, что там рады механикам, но здесь я помочь не могу. Если понадобится что-то ещё, мальчишка, что вас привёл, мне передаст.

Вик, который ждал их у перекрёстка, сразу вцепился в Ланека, дрожа от любопытства.

– Ну, что Седой? Столковались?

– А то.

– Ух ты! А что посулили?

Ланек вопросительно глянул на механика, но тот качнул головой:

– Этого, парень, тебе лучше не знать, спокойнее будет. Ты с нами в харчевню пойдёшь?

– Нет, я к себе, – вздохнул Рыжий и сразу поскучнел. – Воробей там один, и Пузыря надо навестить.

* * *

Из-за двери каморки слышался мерный стук каблуков. Марика нервно ходила по крохотной комнатке. Едва завидев Дарена и Ланека, она разразилась гневной тирадой:

– Вы вообще соображаете? Сколько можно ждать?!

– Часа два уже так топает, – вставил Волян.

– Сторговались? Когда в приют идём?

– Тише, тише! – осадил девчонку механик. – Сначала придётся в замок к одному аристократу наведаться, кое-что там изъять. Это наша плата за проводника до Колеса.

– Туда? – Девчонка расхохоталась. – Вас даже в подъёмный колодец верхнего города не пропустят. Поглядите на себя: из вас знатные – как из меня молотобоец!

– Ты права, – кивнул Дарен и уселся на кровать, задумчиво потирая щёку. – Нам нужно прикрытие. Наверх может попасть только колдун, благородный или прислуга. Из нас разве что…

Взгляд его остановился на Марике, которая стояла посреди комнаты, недовольно уперев кулачки в бока.

– А ну, моя госпожа, подними нос! Представь, что ты знатная дама.

Она послушалась, опустила руки, расправила плечи и поглядела на мальчишек со снисходительной полуулыбкой. Даже тряпки, что были на ней надеты, вдруг показались дорогим платьем.

– Из тебя получится отличная наследница рода, – кивнул механик. – Жаль, ты не маг. Нужно придумать какой-то фокус, чтобы тебя признали…

– Не нужно!

Девчонка вытянула перед собой ладонь, дунула на неё. С пальцев сорвался сноп алых искр. Мастер ошарашенно отпрянул, восхищённо хлопнул ладонями.

– Браво! Это вполне подойдёт. Итак, позвольте вам помочь, принцесса.

Марика снисходительно кивнула, грациозно протянув руку.

– Великолепно. Откуда такие манеры? Может, ты в самом деле из знатных?

– Вас не касается! – оборвала его девчонка. – Готовьтесь, раз так решили. Меня сестра ждёт.

– Да, нужна подобающая одежда для вас и ваших слуг. И ещё драгоценности. Духи, пудра…

– Только учтите, я сыграю знатную дурочку с одним условием – если вы дадите слово спасти Анику. И не вздумаете потом отказаться!

Дарен задумался. Давать твёрдое обещание, когда в задаче столько неизвестных…

– Я тоже ей обещал! – напомнил Ланек. – Значит, должен!

– И я, – добавил Волян. – Аника мой друг.

– Что ж, раз так… Не хотел я ввязываться в эту свалку колдунов и Равновесия, но теперь, видно, придётся. – Пальцы мужчины легли на вышитую серебром шестерню на груди. – Даю слово мастера Хоросской гильдии механиков.

– Теперь верю, – улыбнулась наконец Марика. – А у вас есть чем от мокрунов отбиться?

Дарен улыбнулся:

– Пока нет, но… Тут надо бы понять, как от всех големов разом избавиться… Впрочем, это потом. А сейчас надо готовиться к походу в верхний город. Итак, молодые люди, дел много. Мы тут по дороге Ланека приодели.

– Да, вижу, – небрежно кивнула Марика. – Только лучше не стало, как был деревенщиной…

– А ты надень вот это. – Мастер бросил на кровать свёрток. – Платье старое, но приличное, там ещё плащ и туфли. И тебе, Волян, вот штаны… вместо этого рванья. Скажи, ты и вправду магию чувствуешь?

– Да, мастер, не всегда хорошо, но…

– Значит, тоже пригодишься. Идём, парни, подождём внизу, пусть наша принцесса переоденется.

Первым местом, куда направился Дарен, была лавка ювелира. С собой он взял только Воляна. Вернувшись, мастер достал из-под плаща два свёртка. Развернув тот, что покрупнее, протянул Марике белую женскую полумаску.

– Проверили, заговоров на них нет. Надевай и запомни: отныне ты знатная наследница. Но имени пока никому не называй. Веди себя, как положено знати, и ничему не удивляйся.

На улице Цирюльников Дарен долго присматривался к модным лавкам и наконец выбрал одну довольно скромную, в проулке. Посетителей в ней, по счастью, не было.

Хозяйка встретила их у порога. Увидев гостью в потрёпанном платье и маске аристократки, она удивлённо вскинула брови. Но механик сразу отвёл даму в сторону.

– Простите, не знаю, как вас…

– Дора, к вашим услугам…

– Дорогая Дора, я понимаю, всё это выглядит странно, но сложилась очень деликатная ситуация. Вы помните бурю неделю назад?

– Ещё бы, ветер был такой, что с крыши черепицу срывало!

– Вот видите, а госпожа в это время проплывала на корабле мимо Левого Рога. Корабль напоролся на скалы, и весь багаж пропал. Один слуга и вовсе утонул. Ей пришлось добираться до Гунта на торговой лодке. Конечно, это моя вина, но я ничего не знал, дожидался её в порту. А теперь у нас очень мало времени, приём уже назначен. Вы же понимаете, мы не можем идти в таком виде в замок её родственников.

– О, конечно, бедная девочка! – всплеснула руками хозяйка. – Сделаем всё, что в наших силах! Найдём лучшую ванну и цирюльника…

– Нет-нет, не нужно лучших! Вы же понимаете, пойдут слухи… возьмите самых надёжных, которые не разболтают. У вас же есть всё необходимое?

– Конечно, я понимаю, у нас всё найдётся, – доверительно улыбнулась модистка.

– Вот и отлично. Это задаток. – Мужчина протянул мешочек с монетами.

– Бедная девочка, – ещё сочувственней вздохнула хозяйка, пряча золото. – А позвольте узнать, основной цвет её дома…

– Морской волны. Но об этом тоже не надо…

– Разумеется, я понимаю… Хороший цвет, у меня как раз есть что предложить…

– К сожалению, мне сейчас нужно отлучиться по делам. Вот этот мальчик останется здесь, посидит у выхода. – Дарен указал на Воляна. – Госпожа…

Марика только холодно кивнула. Она отлично вошла в роль.

– Следи, чтобы никакого колдовства поблизости. Особенно на нарядах, которые ей принесут, – шепнул механик слепому, проходя мимо. – Ланек, идём.

Проходя по узкому переулку, Дарен вдруг схватил своего спутника за плечо и оттащил за угол, а сам прижался рядом.

– Не иначе, опять хвост за нами. Стой тихо!

Мастер бесшумно скрылся в подворотне, а Ланек глянул вверх и замер. С соседней крыши на него уставились знакомые жёлтые глаза на мохнатой мордочке.

– Мохмик? Это ты? Эй!

– Нет никого, показалось. – На плечо легла рука Дарена.

– Мастер, я там нашего чердачника видел. – Ланек указал на черепичный карниз.

– Чердачника днём? Вряд ли. Это кот был, их здесь полно. Пошли, времени мало.

Над входом в подвал торгового дома не было никаких вывесок, только на кирпиче выцарапана игральная кость.

Охранник на входе взглянул исподлобья, щёлкнул пальцами. Цвергов фонарь над аркой вспыхнул и погас, не обнаружив сплетений магии. Только тогда посетителей пропустили внутрь.

Там было людно. Торговцы, моряки и горожане бросали резные кубики, пытая удачу за круглым столом, другие следили за бегами юрких золотых змей в стеклянных лабиринтах или за битвой пустынных скорпионов, делая ставки и азартно вскрикивая.

У стены за столиком одиноко сидел лесной карлик, раскидывая по истёртому бархату старые потрёпанные карты. К нему и направился Дарен, увлекая за собой Ланека.

– Хотите сыграть? – Старик поднял на мужчину большие золотистые глаза без белков.

Механик наклонился и ответил вполголоса:

– Да, но у меня только три гроша на двоих.

– И только?

– Ещё полушка.

– Этого достаточно. Вы за зельем? Я провожу вас.

Карлик нырнул в проход за драпировкой, поманив туда и гостей. Длинный извилистый коридор кончился ещё одним занавесом. За ним оказалась окованная медными полосами дверь, она открылась, как только провожатый дунул на зелёную бусину в центре.

Дарен и Ланек миновали три крутые ступеньки и оказались, судя по всему, в логове алхимика. Чем ещё могло быть это место? Полки на стенах уставлены склянками, пузырьками и чучелами разных гадов. Рядом груды кристаллов и камней всех цветов. Крохотный горн рдел углями, подогревая медный сосуд, увитый трубками. Они тянулись к широкому мраморному столу, исчезая в машине со множеством крутящихся шестерёнок и валиков.

Горный цверг в больших очках с кожаными наглазниками, стоя на стремянке, подсыпал в воронку кусочки руды. Из недр механизма доносились хруст и урчание, а в фарфоровую ступку стекал по жёлобу ручеёк бурого порошка.

Хозяин отложил ведро, спустился с лесенки и недовольно взглянул на гостей.

– Никак Дарен пожаловал? Зелья кончились?

– Долгих лет, мастер Сарн. Моя мельница ещё держится?

Цверг едва заметно усмехнулся. Глубокие морщины подчеркнули резкую угловатость лица. Волосы, затянутые в тугую косицу, не просто поседели, а выцвели до снежной белизны. Ланек боялся даже думать, сколько лет обитателю этой мастерской.

– Просил же, не называй меня так! Гильдия от меня отреклась…

– Но им всем по-прежнему до тебя далеко…

– Перестань, это давно не так. Что за паренёк с тобой?

– Это Ланек. Готовлю себе в ученики.

Пока старшие беседовали, будущий подмастерье разглядывал удивительный механизм. Внутри мелькали рычаги, со свистом вырывались из клапанов струйки пара.

– Твой заказ.

Алхимик вытянул из-под стола туго набитую сумку.

Механик заглянул внутрь, достал сложенный пергамент, развернул. Это был подробный план Обсидианового замка. По углам красовались гербы с дубовыми листьями.

– Мастер, у вас отличные связи, как вам удалось? – Недоверчиво улыбаясь, Дарен сложил план и спрятал обратно в сумку.

– За длинную жизнь появляется много полезных знакомых. Лучше скажи: там что-то очень важное, раз ты решил вломиться в дом аристократа?

– Да, очень.

– Мои снадобья уже в сумке, на дне. Кстати, ты слышал про Стана?

– Змеелов с заставы? Что с ним?

– Убит. Говорят, Стана навестил ночной охотник.

– Убит? Как жаль! – Дарен огорчённо покачал головой, потёр шрам на щеке. – Но откуда там перевёртыш? Я думал, в Империи их не осталось.

– Все так думали. Как видишь, один из них в Гунте. И, похоже, взял след. Уж не твой ли?

– Мой? Зачем? Я с ними дела не имел. Мало мне Равновесия и колдунов с водяными. Ты слышал, что творится в подвалах приюта на Колесе?

– Нет, интересно бы узнать.

Дарен уселся на низкую лавку и коротко рассказал. Цверг, опершись локтем о лестницу, только неодобрительно вздыхал.

– Плохо, очень плохо. Наверху болтают про водяных в фонтанах. Вот, значит, откуда ветер дует. И ты хочешь сунуть туда нос? Мало тебе одного шрама? Отговаривать не поздно?

– Поздно, мастер, я слово дал. И не в том вопрос, как влезть в это осиное гнездо, а как потом ноги унести. Там же повсюду наколдованные мокруны… Как их убрать с дороги?

Цверг присел на ступеньку стремянки, сдвинул очки на лоб, положил мозолистые, с пятнами от едких снадобий руки на колени, задумчиво обводя взглядом полки со склянками.

– Если всё так, как вы думаете… У этого колдовства должно быть сердце, средоточие, где сила жизни превращается в плетение заклятий. Оно же, это сердце, связывает колдовские порождения воедино. Вырвешь его – и колдовство умрёт.

– А мокруны? Они исчезнут?

– Думаю, да. Кроме тех, которые уже напились чужой жизни. Эти могут и уцелеть. Только связь с хозяевами потеряют.

– И как это сердце выглядит?

– Если бы я знал… – развёл руками цверг. – Мне известны лишь общие принципы устройства магических машин. А уж что учудят мятежные магистры…

– Но как же его уничтожить?

– А ведь я учил тебя, как ты мог забыть? – Цверг удивлённо взглянул на механика. – Разрывающее зелье истребит огнём любые чары.

– У тебя оно есть?

– Мало, но по старой дружбе добуду. Так что и ты постарайся. Хочу спокойно дожить свой век в этом городе. Среди людей, а не водяных нежитей. Запомни, нужно поджечь зелье в сердце магического круга, у самого источника плетения.

– Мастер, я в неоплатном долгу…

– Про это потом поговорим. А пока… – Алхимик достал из ящичка стола четыре прозрачных шарика на тонких цепочках. – Раздай своим подопечным, пусть наденут, и ты всегда сможешь их найти. Положи один на любую карту и скажи: «Покажи моих братьев». Ланек, сынок, иди к друзьям, тебя проводят до выхода, а мне с твоим наставником ещё посекретничать нужно.

Когда за парнем закрылась дверь, цверг подошёл к механику вплотную, глядя в глаза снизу вверх.

– А теперь скажи, мастер Дарен, понимаешь ли ты, что делаешь?

– То есть?

– Я про мальчишку… Про твои намёки в письме. Это он радужник? Первый наследник?

– Возможно. Печать Триглава хранилась в его семье. Точно сказать пока нельзя. Ланек уже года два как сирота и отца не помнит.

– Значит, ты веришь в эту легенду. – Цверг принялся нервно расхаживать по подземелью, сложив руки за спиной. – Положим, он наследник. Но обучен ли он? Знает ли о своих способностях?

– Пока нет.

– Плохо. Когда проснётся сила радужника, сможет ли он её контролировать? Удастся ли ему скрывать своё сияние? Боюсь, что нет. Мальчику нужен наставник, кто-то из Слепых Братьев. Но где ты найдёшь такого? Любой из них, узнав, кто твой ученик, попытается его убить! Я никогда не мог понять этих фанатиков. Положим, наследники в силах изменить сами законы сущего, и Братья этого боятся. Ведь цель монахов – изначальный порядок. Но уничтожать сам род наследников… Хотя, если подумать, что может натворить твой мальчишка без присмотра…

– Поэтому лучше он будет со мной, чем в руках магов или Равновесия.

– Согласен, – задумчиво кивнул старик. – Я хочу только убедиться, что ты понимаешь, с чем имеешь дело. А то обстоятельство, что твоих подопечных как раз трое, не показалось тебе странным? Может, у тебя в руках все три части целого? Не хочешь вызвать Триглава?

– Нет, зачем? Моя судьба меня вполне устраивает. Да и вряд ли это получится. Даже если Ланек – наследник крови, «разум», а Волян – «сила», то Марика никак не может быть «душой». Она маг, да ещё и огненный.

– Да, это не она. Потому ты и лезешь под Колесо? Думаешь, «душа» – её сестра?

Механик пожал плечами. Цверг вздохнул, покачал головой.

– Будь осторожен, мастер, ты ходишь по самому краю.

– Как всегда. И вот ещё. Как бы побольше разузнать про наших сестричек? Боюсь, сам я буду занят.

– Хорошо, попробую, – кивнул цверг, снова присаживаясь на ступеньку.

Глава семнадцатая

Под чужими именами

Дарен вошёл в лавку, гадая, какую глупость могла выкинуть без него странная троица. Но всё было на удивление спокойно. Ланек и Волян сидели у входа, тихо разговаривая, в то время как хозяйка хлопотала за ширмой над нарядом Марики. Из задних комнат появился цирюльник, прижимая к груди корзину со своими принадлежностями, и, проскочив мимо Дарена, вышел на улицу.

– Госпожа, я вернулся.

– Мы почти готовы. – Дора отодвинула занавес.

Друзья у входа удивлённо примолкли. Теперь Марика выглядела настоящей принцессой. Трудно поверить, что совсем недавно это была замарашка в обносках, неотличимая от мальчишки.

Механик подал хозяйке бархатный свёрток:

– Драгоценности для госпожи.

Модистка умелым движением достала серьги и ожерелье с большим аквамарином, приладила их на место, поправила.

– О, моя девочка, вы прекрасны, – проворковала она, расправляя оборки. – Теперь вам не стыдно и в столице показаться.

– Согласен, – кивнул Дарен. – Благодарю, Дора, вы отлично справились. Госпожа, экипаж сейчас будет подан.

Хозяйка лавки получила ещё один мешочек с монетами за молчание. Марика с ног до головы закуталась в плащ простой горожанки. Механик же, кивнув парням, отправил их вперёд. Затем он подал юной даме руку и вывел её на улицу.

– Теперь сними маску, – шепнул он. – Не нужно, чтобы на тебя обращали внимание.

Повозка довезла их только до перекрёстка. К харчевне, как обычно, пробирались пешком, задними дворами.

– Стойте! Пакля, держи меня, я ботик потеряла! – Марика взвизгнула и ухватилась за плечо Ланека, балансируя на одной ноге. Кожаный башмачок, надетый поверх изящной туфельки, соскочил и остался в луже. – Надо было прямо до харчевни доехать, а не тащиться по этой грязи!

– Чтобы тебя все зеваки на улице запомнили?

Дарен вытянул из лужи ботик, отряхнул. Марика приподняла кружевной подол и позволила снова себя обуть.

– Можешь за меня держаться, – предложил Волян.

Но она только презрительно передёрнула плечами. Как только все четверо добрались до знакомой комнатки, новоявленная принцесса немедленно принялась отчищать пятно на замше каблука, сердито зыркая на механика. А он тем временем открыл сумку, принесённую от алхимика, и достал два браслета с аметистами.

– Это твои обереги от сглаза. Чистые, проверенные.

Девчонка взяла украшения и сразу же примерила, но промолчала, продолжая дуться.

Следующим из сумки был извлечён пергамент, его разложили почти на всю кровать.

– Итак, давайте взглянем на семейное древо Равенталов. Вот родственники по материнской линии, далеко на севере. – Палец указал на боковую веточку, довольно хилую на фоне остальной кроны. – Это нам подойдёт, вряд ли они часто встречались. Ты будешь Велмой Батром, кузиной Равиана. Я – мечником-охранником. Зови меня мастер Ди.

Пока Дарен старательно выводил строчки рекомендательного письма, а Марика зачитывала вслух имена членов семьи Батром, названия поместий и истории родов, Ланек даже успел вздремнуть.

– Зачем нам всё это? – вскоре взбунтовалась девчонка. – Если хозяина дома нет, я просто представлюсь, и мы войдём.

– Ну уж нет! – осадил её механик. – Мы не знаем, кто нам встретится. Лучше быть готовыми ко всему!

В этот момент в дверь негромко постучали.

– Тише! Замрите все!

Мужчина вскочил, шагнул к двери:

– Кто?

– Посылка для мастера Дарена, – ответил детский голос. – Сердечные капли на горной воде.

На пороге стоял мальчишка, держа в руках свёрток из грубой холстины.

– Вот ведь хитрый старик! – хохотнул механик. – Пятый шарик себе оставил, теперь присматривает за нами. Ладно, давай, Дарен – это я. И передай хозяину: «Четыре стеклянных брата шлют поклон».

Нарочный протянул посылку и исчез. Под тремя слоями ткани оказалась прозрачная бутыль, а в ней бурый порошок с серебряными блёстками. Несколько скрученных фитилей были впаяны в сургучную пробку и прикрыты от сырости колпачком.

– Это и есть наша бомба. – Дарен проверил, как держится колпачок, и снова укутал бутыль. – Заложим её в самое сердце машины, которая рождает мокрунов, подожжём фитили, и через минуту будет знатный бабах! Разрывное зелье не шутка. Все заклятья как ветром сдует. Смотрите, тут и записка есть: «Если справишься – считай это подарком».

– Стойте, как это «бабах»?! Там же Аника! – возмутилась девчонка, отбросив пергамент с родословной. – Вы обещали её спасти, а не взорвать!

– Если она уже в чаше, нам её не освободить, пока действует колдовство, – возразил механик, – оно её не отпустит. Да и нам потом из подвала не вырваться, водяные задавят. Поверь, я не хочу обижать твою сестрёнку, но придётся рискнуть. Иначе големы Гунт захватят, и тогда уж точно все погибнут. Так что читай дальше, а мне пора на встречу со взломщиком.

Набережная у моста Мечников, застроенная лавочками и харчевнями, была, как всегда, многолюдна. Дарен устроился у каменных перил с откровенно скучающим видом. За спиной шумели воды Рены, унося городскую грязь в бухту Прилучья. Два мраморных воина с мечами остриём вниз замерли на постаментах по обе стороны переправы. Прохожие спешили мимо них в заречную часть и обратно. Изредка проезжали экипажи, шныряли вездесущие мальчишки.

– Ну и где он? – проворчал механик себе под нос.

– Мастер Дарен?

Смуглый южанин, невысокий и худощавый, в добротном платье слуги богатого дома, подошёл совершенно бесшумно. С первого взгляда механик признал в нём матёрого взломщика, сильного и гибкого, готового просочиться в любую щель. К тому же, подумал Дарен, этот парень отлично подойдёт на роль расторопного лакея – осталось только нашить на плечо ленточку цвета морской волны. Седой не обманул, прислал лучшего.

Южанин показал кольцо с камнем. Дарен кивнул.

– Да, это я.

– Тёрн, – представился вор.

– Знаете, что нужно сделать?

– Приблизительно.

– Тогда поговорим в другом месте, у меня тут комната в харчевне неподалёку.

Едва завидя входящего в комнату незнакомца, Марика набросилась на Дарена:

– Кто это?

– Наш проводник и взломщик.

– Он же южанин! И эта тряпка… – Она указала на тонкий пёстрый шнурок, вплетённый в прядь волос Тёрна. – Такие только в племени дархутов носят! Не пойду никуда с грязным дархутом!

– Капризна, как все знатные, – обернулся к вору механик, виновато разводя руками. – Оставьте нас ненадолго, я её уговорю.

Тёрн кивнул и послушно вышел за дверь. Понять по лицу, обиделся он или нет, было невозможно. Взломщик отлично владел собой.

Механик же шагнул к своевольной девчонке:

– Ты что творишь? Пойми, он нам необходим, я вынужден ему доверять! Или ты уже не хочешь спасти сестру?

– Дархуты убили наших родителей! – процедила «принцесса» и уставилась в пол. Казалось, ещё немного, и зашарканные доски вспыхнут под её жгучим взглядом.

– Но ведь это не он!

– Не знаю, не помню… Те были старше. Всё равно… Я их всех ненавижу!

– Может, ты сама найдёшь дорогу в подземелье? Или тебе известен другой способ попасть в приют? Нет? Тогда прекрати капризы. Тёрн будет изображать твоего слугу. Можешь над ним покуражиться, но не переборщи. Итак, я жду ответа…

– Ладно, ляд с вами! – Девчонка плюхнулась на кровать, отвернулась к стене и снова вскочила, бешено сверкая глазами: – Только не причитайте, если я ненароком всажу ему нож в спину…

Дарен спокойно взглянул на неё, пряча усмешку:

– Но, надеюсь, не раньше, чем он укажет нам дорогу к твоей сестре?

* * *

Верхний город, возвышавшийся над остальным Гунтом, расположился на плоской вершине большого утёса. Крепостная стена с изящными бойницами и контрфорсами словно вырастала из скалы. В обитель аристократов вёл единственный подъёмный колодец – массивная восьмиугольная башня. Солнце уже скрылось за вершинами гор, ветер с моря посвежел, развевая флаги на шпилях дворцов, когда у подножия подъёмника остановился безлошадный экипаж. Первым вышел слуга, худощавый южанин, открыл дверцу и подал руку молодой девушке в платье цвета морской волны, васильковом плаще и изящной серебряной полумаске.

Незнакомка ступила на мостовую, недовольно скривилась, стукнула лакея веером. Третьим был мечник-телохранитель – рослый мужчина со шрамом на щеке, двумя длинными кинжалами на поясе и мечом за спиной. Под плащом виднелся кожаный панцирь.

Стражники у входа склонились перед юной аристократкой, но пропускать не спешили.

– Госпожа Батром из Эдлиса! – сообщил слуга.

Караульные переглянулись.

– Простите, ваша милость, мы вас не знаем. Вы здесь впервые и должны…

Гостья, брезгливо поморщившись, поднесла ладонь к подбородку и дунула на неё. Искры полетели в лицо стражнику, он схватился за обожжённую щёку и поспешно отступил.

Первым под каменную арку вошёл мечник и умчался наверх. Как только вспыхнули синие кристаллы над входом, сообщая, что подъёмник свободен, внутрь проследовала аристократка, не удостоив солдат даже презрительного взгляда.

Верхний город был невелик. Полтора десятка роскошных домов-замков в окружении маленьких парков выстроились вдоль единственной улицы, вымощенной цветным камнем. Зачарованные радужные бабочки кружили над светящимися гирляндами, растянутыми на витых столбах. Издали доносились музыка и голоса. Обсидиановый замок должен быть третьим справа. Марика уверенно направилась вперёд, навстречу манящим огням. Дарен и Тёрн держались чуть позади.

– Как только окажемся у Равентала, постарайся занять прислугу, чтобы нам не мешали, – вполголоса наставлял спутницу механик. – И не вздумай что-нибудь из украшений потерять. Мне нужно будет вернуть деньги за каждую пуговицу. И ещё…

– Замолчите, или я назад поверну, и тогда сами выкручивайтесь, – прошипела Марика. – Все уши прожужжали! Что я вам, кукла безмозглая? Справлюсь как-нибудь без нотаций!

Троица миновала первый замок, украшенный золочёными статуями. Парк за ним был тихим и пустынным, редкие фонари подсвечивали листву изящно подстриженных деревьев. Высокие окна следующего дворца сияли, в саду шло шумное празднество. Навстречу пришельцам из ворот выплеснулась весёлая стайка молодых людей. Кружась под музыку, они размахивали жезлами, из которых били фонтаны цветных искр.

Два юных господина подбежали к Марике, раскланялись.

– Какой прекрасный цветок появился в нашем саду. Простите, что нас некому друг другу представить.

Вперёд выступил мужчина лет пятидесяти в роскошной золочёной маске.

– Наша семья когда-то правила Гунтом. Смею надеяться, мы не нарушим этикет, если наша очаровательная незнакомка сама мне представится.

Марика рассмотрела герб на маске и поспешно склонилась в низком поклоне.

– Милорд Анадар, меня зовут Велма Батром, я прибыла из Эдлиса.

– Приятно видеть вас в нашем городе, леди Велма. Позвольте представить вам Радамира Эрми и Энрика Венто.

– Вы должны почтить наше собрание, прекрасная Велма, – сразу же насели на неё юноши. – Не убивайте нас отказом.

– Господа, я спешу…

– Это бал в честь моего совершеннолетия, прошу вас, – ещё раз поклонился Радамир, протягивая ей руку.

– Хорошо, но не слишком долго, – нехотя кивнула Марика. – Мне нужно отдохнуть с дороги.

Дарен за её спиной едва сдержал раздражённый рык.

«Только этого не хватало… Терять драгоценное время! А если девчонку раскусят?»

Но деваться было некуда. Механик со взломщиком отправились вслед за своей фальшивой хозяйкой в ярко освещённый сад, полный смеха и музыки. Пришлось присоединиться к другим слугам и охранникам, скучающим в тени деревьев за живой изгородью.

Сквозь сплетённые ветви доносились обрывки беседы. Господа, разгорячённые танцами, напитками и весельем, говорили громко. Дарен каждую минуту ждал, что Марика ошибётся, сделает глупость, но она вела себя на удивление легко и непринуждённо, раскланивалась с гостями, смеялась шуткам.

– …Нет, я прежде не бывала в Гунте.

– А мы – в Эдлисе. Это где? Очень далеко?

– У западной границы.

– А что привело вас к нам?

– Ах, вы знаете, у нас же все воюют: и отец, и дядя, и братья. Матушка умерла, и я почти всегда одна… А когда горцы замок Вентонов захватили, отец решил отправить меня в Гунт. Не хотелось уезжать, но пришлось послушаться.

– Бедняжка, – поддакивали ей девицы, – ехать в такую даль. А как вы там живёте, в глуши, так далеко от столицы?

– Скучно. Рядом всего два замка и ни одной модной лавки. Представьте, платья и даже пудру приходится ждать из города по два месяца. Это весьма утомительно.

– Да, это ужасно!

– У вас здесь так весело! Ваш верхний город просто чудо…

Дарен наконец успокоился. Марика играла глуповатую знатную наследницу так виртуозно, что он и сам бы поверил, если бы не знал её раньше.

«Кто же ты, девочка, как попала в приют? Способности огненного мага, воспитание, благородные замашки. А ещё история с южанами…»

Он покосился на скучающего рядом взломщика.

– А те двое ваши слуги? – донеслось из-за деревьев. – Большой и страшный – это телохранитель? Никогда не видела мечников-северян. Можно позвать его?

– Давайте, давайте позовём, – подхватили остальные девицы.

– Мастер Ди, – хлопнула в ладоши Марика, – подойдите к нам.

«Что она опять придумала?»

Механик поднялся, обогнул живую изгородь с мерцающими цветочками-фонариками и вышел на залитую светом площадку. Несколько пожилых аристократов и дам чинно скучали на лавочках вдоль зелёной стены. Дарен поклонился им и сложил руки за спиной, ожидая приказаний.

Молодёжь обступила мастера, рассматривая его доспехи и оружие.

– Слишком всё новое, – протянул наконец Энрик. – Даже зарубок нет. Он хоть драться умеет?

– Где вы учились? – спросила одна из девушек.

– В гильдии мечников Эдлиса, – ответил механик с лёгким поклоном.

– А откуда шрам?

– От южных пиратов. – Здесь механик не покривил душой.

– Ставлю свой перстень, он не выстоит против Барнава, – усмехнулся Радамир.

– А я думаю, он его побьёт, – вступилась за мастера одна из девушек. – Велма, вы что думаете?

Марика пожала плечами.

– Конечно, мастер Ди победит. Думаете, у нас на севере нет хороших телохранителей? Он ходил в походы на велтов, лесовиков и западных горцев.

– А мой Барнав лучший в Гунте мечник! – не сдавался хозяин бала. – Хотите пари? Ваш не продержится против моего и пары минут!

– Хочу, и проиграет ваш!

– Увидим. Что вы ставите на кон?

– Могу поставить на него свои браслеты! По правде сказать, они мне уже наскучили.

Дарен чуть не поперхнулся.

«Эта нахальная девчонка меня разорит! Она хоть знает, сколько они стоят? Ну и устрою же я ей, когда мы отсюда выберемся!»

– Смею напомнить, госпожа, это подарок вашего…

Но Марика отступать не собиралась. Куражиться над механиком было так увлекательно.

– Без тебя знаю, – отмахнулась нахалка. – А вы, Радамир, что поставите?

– Тогда… да хотя бы вот этот кинжал. – Наследник рода отстегнул с пояса украшенные самоцветами ножны. – Он тоже зачарован. Эй, кто-нибудь, позовите Барнава!

Наёмник Радамира сложением был заметно мощнее

Дарена. Стальные накладки на панцире сохранили много боевых отметин. На поясе – два внушительных тесака фальшиона.

«Вот девчонка! Сильно она меня подставила!»

– Господа, прошу вас, дайте место бойцам, – обратился к гостям виновник торжества, и те отступили к деревьям, освободив площадку.

Противники остановились друг против друга и обменялись поклонами. Дарен снял плащ, отдал его слуге, правой рукой вынул меч, левой – длинный нож. Наёмник глянул на серый блеск лезвий и уважительно качнул головой.

– Цвергово серебро? На севере много нежити?

– Встречается, – кивнул механик.

– Начинайте, – махнул платком хозяин.

Барнав криво усмехнулся, молниеносно вырвал из ножен свои тесаки и двинулся вперёд.

Первые же мгновения показали, как он опасен. Удары сыпались один за другим, не давая передышки. Лезвия чертили сверкающие круги, со свистом рассекая воздух. Сталь звенела, высекая искры.

«Победить будет непросто. Может, и не нужно? Сдамся и окончу поединок. А браслеты? Вот заглотова дочь! Она знала, что мне нельзя их терять!»

Мечник был безупречен.

«Наверно, и в самом деле лучший в городе. Честно его не одолеть, он просто загоняет меня до полусмерти. Придётся схитрить, и поскорее. Лишь бы господа не заметили!»

Когда правый тесак наёмника начал падать сверху, механик подставил не нож, а предплечье левой руки. Сталь проскрежетала по стали – под широким шёлковым рукавом прятался любимый наруч. Из кованой пластины выскочили кривые шипы, намертво зажав лезвие и вырвав рукоять из пальцев хозяина. Косой удар второго фальшиона Дарен отбил мечом, и остриё его кинжала оказалось у горла Барнава.

Мечник зарычал от досады, швырнул клинок и, подняв руки, отступил назад. Бросив на Дарена полный ненависти взгляд, он обернулся к хозяину, как будто собирался что-то сказать… Но вдруг передумал и поклонился, признавая своё поражение.

Механик с сожалением посмотрел на распоротую рубаху.

«Ведь только сегодня купил. Два серебряных отдал!»

Зрители, особенно девушки, начали аплодировать.

– Браво, мастер Ди! Браво!

Дарен поклонился хозяину, потом гостям.

– Ну что же, прекрасная Велма, вот ваш выигрыш. – Именинник подал Марике кинжал. – На нём заклятья удачи и верной руки. Надеюсь, он будет вам полезен. Вы подарите мне в утешение ещё один танец?

– Извольте, но он будет последним.

Довольная победой, девчонка кивнула охраннику:

– Идите, мастер Ди. Ждите меня на улице.

Механик снова поклонился и, махнув рукой взломщику, направился к воротам. Оба остановились на углу за оградой, ожидая госпожу.

Слева послышались тяжёлые шаги и звяканье металла. Вор напрягся, потянулся за пазуху, но Дарен остановил его.

– Не нужно, я сам разберусь.

Из тени появился Барнав и с ним ещё один незнакомый боец.

– Северянин! Стой на месте! – судя по тону, наёмник был очень зол.

– В чём дело? Я не хочу ссориться. Победа была честной.

– Для тебя. Только ты не мечник! В благородном поединке мы не мухлюем! Твой наруч с шипами – грязный приём изгоя. Ты обманул этих знатных олухов, и я не стал при них оправдываться. У моего господина много врагов, они могут сказать, что он не хочет отдавать долг чести – выигрыш твоей хозяйки. Для него это куда хуже, чем потерять какой-то кинжал. Так что разберёмся с глазу на глаз.

– Ладно, и чего ты хочешь? Выкупа?

– Ты оскорбил гильдию! Я вышел на поединок с равным. Если бы знал, что ты чужак, дрался бы иначе. Теперь мы отдадим тебя на суд братьев-мечников, и не советую бежать…

Детина двинулся навстречу, доставая тесаки, следом его товарищ с двуручным клинком.

– Может, разойдёмся миром? – дружелюбно улыбаясь, предложил механик.

– Бросай оружие и иди с нами.

– Простите, парни, не могу.

Дарен вскинул левую руку. Самострел под шёлковым рукавом швырнул дымную бомбочку.

Мечник был великолепен, он успел отбить снаряд лезвием, вот только шарик на удар ответил взрывом. Над головой Барнава повисло бурое облако, он вдохнул и начал падать назад. Его товарищ замахнулся мечом, но Тёрн метнулся в сторону и накинул на рукоять петлю длинной цепочки. Боец замешкался, потом тоже глотнул сонного дыма и рухнул рядом с дружком.

– Теперь тащим в тень, вон туда, под арку, – показал механик.

– Это у них надолго?

– Часа на три. Надеюсь, к тому времени нас здесь уже не будет. Где носит эту девчонку?! Нужно уходить, пока их не хватились.

* * *

В тени увитой цветами беседки на краю парка сгустилось пятно чистой тьмы, приняв облик человеческой фигуры.

Мастер масок повернулся к живой изгороди, за которой шумели гости, принюхался.

Меченый механик здесь, под ночным небом. Если бы он скрылся в доме, учуять его было бы куда трудней. К тому же он очень занят, бьётся на мечах с каким-то громилой.

Оборотень снова втянул напоённый ароматами воздух и полоснул когтями ненавистные цветочные стебли.

«Да, механик рядом, но мальчишки с ним нет! Где проклятый выскочка его спрятал?»

Вырвать у мастера признание не получится, и тёмное искусство не поможет. Много сил ушло лишь на то, чтобы незаметно попасть в верхний город сквозь колдовские барьеры. Вокруг слишком много сторожевых заклятий и амулетов. Стоит только чуть обнажить свою суть, и вся мощь этого места обрушится карающим мечом, защищая хозяев. Снова придётся бежать, заметать следы. Нет, нужно действовать иначе. Не можешь сделать сам – заставь другого. Пора вспомнить искусство подложных масок.

Оборотень заглянул в прореху стены. Люди веселились, плясали и раскланивались друг с другом, довольные и беззаботные.

Среди них блондинка в сине-зелёном плаще, та, что кружится сейчас с юным франтом. Она явилась сюда вместе с механиком и отлично подойдёт для работы. От неё исходит дивный аромат гордости, самолюбия и упрямства. Проскальзывают нотки обиды и недоверия. Великолепный букет! Личина подойдёт ей как собственная кожа. Лишь бы она не поглотила хозяйку слишком быстро, ведь в девчонке так много внутреннего огня.

* * *

Марика уклонилась от очередного танца и тихо сбежала, когда все отправились на поляну за домом смотреть огненное представление. К выходу из парка вела аллея с беседкой в конце. Ступив под увитую плющом арку, она заметила в тени чёрный силуэт, остановилась, нащупала рукоять зачарованного кинжала.

– Не бойтесь, я не причиню вреда столь прекрасной девушке, – раздался молодой приятный голос.

– Кто вы?

– Странник. Мастер масок. Создаю шедевры для знатных и уважаемых. Вы ведь тоже носите маску.

Незнакомец выплыл вперёд, будто просто висел в воздухе и не касался ногами каменных плиток. Под чёрным капюшоном белел идеальный фарфоровый овал, слишком яркий в царящей полутьме.

– Вам какое дело?

Марика отступила назад. Теперь происходящее казалось ей сонным мороком, но она отлично понимала, что не спит.

– Просто хочу предложить кое-что. Сегодня судьба назначила вам день выигрышей и сюрпризов. Такое случается нечасто, и не нужно сразу отвергать мой подарок.

– Подарок? С чего бы это? Не верю в подарки.

– Правильно, вы умная девушка.

Незнакомец вдруг оказался совсем рядом, склонился над ухом. Голос из-под маски лился ровным, баюкающим потоком. И говорил он именно то, что Марике так хотелось услышать.

– Хорошо, я возьму нечто взамен и помогу вам достичь своей мечты. Ведь вы не собираетесь вечно плестись за мужланом-механиком, словно телёнок на верёвочке? Чувствовать, как он и все вокруг пользуются вашим великодушием. Согласитесь, ведь ваше место здесь, среди знатных, среди равных. Вы должны получить всё, чего достойны, всё, что по праву ваше.

– Откуда вы знаете? Может, я хочу не этого?

– Мастер должен видеть, какие чувства, мысли, нравы люди прячут за масками, чтобы понять, что ему скрыть, а что выставить напоказ. Но вам не нужно ничего скрывать, вы и так безупречны. Нужно лишь что-то подчеркнуть, усилить, а что-то немного приглушить. И тогда вы смело войдёте в круг знатных…

– Нет, не желаю быть одной из них! Ненавижу аристократов! Когда мы с сестрой остались одни, все отвернулись, выбросили меня как мусор. Если бы я сейчас назвалась настоящим именем…

– Зачем оглядываться? Признайтесь себе, ведь ваша злость как раз оттого, что вы не можете остаться. Поверьте, мастеру виднее. Сколько вам лет? Тринадцать? Четырнадцать? Пора задуматься о своей судьбе. О своём пути. Или хотите назад, на грязные улицы?

– Нет, туда я не вернусь, ни за что!

– Тогда возьмите это. – Оборотень протянул Марике точную копию полумаски, что была на ней сейчас. – Надев её, вы будете читать в сердцах людей и управлять собственным сердцем. Перестанете подчиняться порывам неверной души и будете замечать в чужих душах то, чего не видели раньше.

– Стойте, а что взамен? – Марика всё ещё пыталась сопротивляться наваждению. – Вы говорили о плате.

– Сущий пустяк. Ваши сомнения и неуверенность, глупые терзания и сожаления. У них тоже есть цена, но, поверьте, без них куда проще. Многие давно оставили их позади и поднялись очень высоко.

– А если…

– А если будете недовольны подарком, просто снимите и спрячьте.

Глава восемнадцатая

Сторож Обсидианового замка

Советник Равновесия и его помощник ожидали Кермика на площади.

– Вы задержались! – холодно процедил помощник, куратор капитана, когда тот появился наконец у входа в Башню магов. – Магистры ордена уже ждут нас, а время позднее.

– Прошу извинить меня за опоздание, господа. – Капитан явно был взволнован. – Дело в том, что мы искали механика Дарена и почти нашли его.

– Это подождёт. Наше дело куда важнее, не правда ли, ваша милость?

Советник кивнул и первым направился к парадным воротам.

Над входом в резиденцию магов был высечен в камне свернувшийся кольцом белый дракон. Мифическое существо, словно живое, шевелило хвостом и следило за посетителями изумрудным глазом. Выше располагались огромные песочные часы, образ быстротечного времени, в окружении живых символов стихий: пляшущих языков огня, бегущих по знаку воды волн, крутящегося вихря. И только гранитный треугольник «земли» оставался недвижим.

Внутри башня оказалась куда скромнее: каменные стены без украшений, вход без привычных цветных гранёных камней – охранных амулетов. Место магических подъёмников занимали обычные лестницы. Аристократы предпочитали ходить пешком, никуда не торопясь, а лишние заклятья им только мешали.

В зале собраний магистры ордена Белого Дракона тихо переговаривались, сидя в ложах и дожидаясь гостей. При появлении слуг Равновесия голоса смолкли. Советник поднялся на кафедру, поклонился главе собрания и, разложив перед собой роскошную папку тиснёной кожи, начал зачитывать обвинения в заговоре и запрещённом колдовстве. Закончив, он громко захлопнул папку.

– Итак, я жду ответа. Возьмёт ли орден на себя вину собратьев по гильдии или предоставит Равновесию вершить дознание и правосудие?

Поднялся возмущённый шум.

– Чем вы это докажете? – выкрикнул с места маг в оранжевом.

– Это просто слова, – поддержал его сосед.

– Здесь сам настоятель. Пусть он ответит! – раздались голоса.

Все взоры обратились к ложе Маркона Равентала. Тот поднялся, всем своим видом показывая, насколько глубока нанесённая ему обида.

– У меня нет слов… Я оскорблён нелепыми домыслами и наветами! Наш приют всегда служил благу воспитанников и всей общины славного Гунта.

– В таком случае вам нечего скрывать. Вы откроете подвалы приюта для инспекции? – напрямую спросил советник.

– Позвольте, ведь это ещё одно оскорбление, вы оскорбляете нас недоверием! – мотнул головой Маркон Равентал. – Разве вам мало моего слова?

– Вы видите? Настоятель приюта скрывает от нас положение дел в своём заведении! – Советник Равновесия обернулся к главе ордена, ища поддержки.

Анадар, старейший из магистров, поднялся, опираясь на посох, оправил пурпурный плащ с золотой каймой. Старик руководил орденом Белого Дракона уже два десятка лет и всегда отличался благоразумием. Если он встанет на защиту Равентала, значит, дело проиграно. Кермик затаил дыхание, ожидая ответа.

– Мы не можем принять решение, опираясь лишь на слова сторон, – кивнул советнику гранд-магистр. – Предоставьте нам хотя бы одно материальное свидетельство запрещённого колдовства, и тогда орден сможет объявить голосование по вашему заявлению.

– Такое доказательство есть. Вот артефакт, изъятый у человека, связанного с заговорщиками. Он создан с использованием запретной магии. – Советник Равновесия повернулся к Кермику.

Капитан подошёл к кафедре и положил на столик перед ней брошку-оберег, снятую с камзола Саура. В прозрачном голубоватом стекле едва заметно мерцал свитый в кольцо волосок.

Анадар вышел из ложи, с трудом спустился по лестнице и протянул пальцы к украшению. Жилка внутри на мгновение ярко вспыхнула.

Глава ордена брезгливо отдёрнул руку, повернулся к остальным магам.

– Доказательство Равновесия принято. Я верю словам уважаемого советника и отдаю свой голос против нашего брата Маркона Равентала.

Зал взорвался от гвалта. Одни маги обвиняли советника в подлоге, другие возмущались, как такое злодейство возможно в просвещённом Гунте.

– Постойте, господа, каждый сможет высказаться, – вскинул руку Анадар. – Мы начинаем голосование, прошу тишины.

Когда слуги Равновесия вышли из башни и направились вниз по площади, Кермик чувствовал себя таким измотанным, словно сутки скакал на лошади. Сам воздух в зале, пропитанный колдовством, давил на обычного человека.

– Поздравляю, капитан, вы победили! – Советник вытер вспотевшее лицо кружевным платком. – Можно начинать штурм Колеса. Но всё, что я могу вам дать сейчас, – это наши искатели, три десятка солдат с ружьями и две мортиры.

– Разве магистр Анадар не накажет Равентала?

– Если бы всё было так легко… Да, они согласились с нашими обвинениями и теперь будут до весны их обсуждать. Но самое большее, на что можно рассчитывать, – это изгнание Равентала из ордена. Многие магистры наверняка сочувствуют настоятелю… Эти колдуны только и ждут повода, чтобы вцепиться нам в глотку, воспользовавшись любой оплошностью Равновесия. Приходится проявлять осмотрительность. Сейчас для нас важно, что они отказались защищать магов с Колеса. Раздавим гнездо заговора, а уж потом станем искать пособников.

– Капитан, разрешите доложить!

Кермика догнал старший искатель, поклонился и принялся рассказывать.

– Мы знаем, где Дарен снял комнату, это совсем рядом. С ним видели троих детей.

Капитан остановился, проворчал досадливо:

– Вот проклятье, не могу сейчас… Как же мне хочется самому арестовать этого выскочку! Ты вот что, возьми ещё двух искателей на выбор, задержи всех подозреваемых и вези в башню. Да смотри не упусти, отвечаешь головой! Закончу с приютом – прибуду сам.

* * *

Марика появилась наконец из тёмной аллеи. Заметив Дарена с Тёрном, она махнула им рукой и направилась вверх по улице к дому Равенталов. Мужчины поспешили следом.

– Мы потеряли кучу времени, – недовольно сказал Дарен, как только нагнал фальшивую госпожу. – Могла бы не вытанцовывать с каждым повесой!

– Они меня не отпускали, – пожала плечами кокетка. – Вы же сами хотели, чтобы я хорошо играла роль.

– А ваше пари? Как ты могла так меня подставить?!

– Но вы же победили – это во‑первых, – дразнилась бессовестная девчонка. – А во‑вторых… мне так захотелось. И вообще, запомните, наконец: я не намерена вам подчиняться!

– Похоже, ты не понимаешь… сейчас не время для забав! Из-за тебя мы чуть не провалились! Пришлось усыпить этих двух… А что было делать, когда они меня раскусили? Ждать, когда поднимут шум?

– Я-то при чём, сами и виноваты. И может, хватит нотаций на сегодня?

Дарен промолчал, только бессильно сжал кулаки.

Обсидиановый замок оказался большим особняком с колонным портиком и облицовкой из серых пластин вулканического стекла. Едва лишь «гости» подошли к парадному крыльцу, над ним с тихим звоном вспыхнул зелёный светильник. Дверь приоткрылась, появился слуга-привратник. Выслушав Тёрна, он исчез и вернулся с распорядителем.

– Приветствую вас, госпожа Велма, – поклонился пожилой толстяк. – Хозяина сейчас нет дома. Изволите подождать?

– Признаться, я рассчитывала у него остановиться, – разочарованно протянула самозванка. – В этом городишке нет приличных гостиных домов.

– О, конечно, сейчас же распоряжусь. Ваши комнаты будут готовы через десять минут, а пока пройдёмте в гостиную. Хотите, чтобы ваши слуги…

– Я от них устала. Найдите им угол подальше от меня. Надеюсь, здешние лакеи не так медлительны.

Когда Марика проследовала внутрь, мажордом кивнул Дарену и Тёрну:

– Идёмте, я покажу вашу комнату.

Он отвёл их в тесный закуток с двумя койками и выдал каждому по зелёному овалу с булавкой.

– Эти значки уберегут вас от охранных заклятий. Но имейте в виду, входить в личные покои господ с ними нельзя. На кухне вас накормят. А теперь простите, у меня дела, нужно достойно принять вашу хозяйку.

Гости остались одни. Свет от крошечного шара под потолком позволял разве что не стукаться лбами. Пришлось вместе с планом замка достать и складной фонарь.

– Вот наша комната, а хранилище на втором этаже. – Палец механика пробежал по рисунку, минуя лестницы и коридоры. – Главные ловушки здесь и здесь. Возможно, есть и другие. Недалеко от кабинета хозяина тупик с кладовыми и лестницей на чердак. В случае чего укроемся там.

До кабинета добрались на удивление легко. Слуги были заняты гостьей, которая с упоением предавалась капризам. Только однажды пришлось спрятаться за портьеры от горничной: не стоило всё же лишний раз попадаться на глаза.

«Жаль, я не вижу колдовства, как Волян, – пожалел Дарен. – Наверняка здесь и окна, и стены затянуты густой сетью заклятий».

Около кабинета Тёрн остановил сообщника.

– Стойте, нужно всё проверить.

Южанин достал из кошеля бутылочку, вынул пробку. Над горлышком появился густой зелёный дымок. Взломщик дунул, облачко коснулось двери и заискрилось всеми цветами радуги.

– Видите, двери зачарованы, и крепко. Помните, что сказал мажордом? С этим, – он щёлкнул по овальному значку на груди, – мы не сможем войти. Я могу снять защиту, но поднимется тревога.

– Нет, шуметь пока не будем. Что предлагаете?

– Покажите-ка план здания.

Механик послушно достал пергамент.

– Видите, над кабинетом чердак. Не думаю, что потолок охраняется так же хорошо. К тому же в комнатах должны быть отдушины.

Лаз наверх скрывался в соседнем тупике за плотными бархатными портьерами. Чердак встретил воров сухой едкой пылью и полной темнотой. Дарен снова достал фонарь, едва сдерживаясь, чтобы не чихнуть.

Отдушина нашлась быстро, но была слишком узка даже для Тёрна. Взломщик снова взял план, поднёс свет к пергаменту и несколько минут всматривался в чернильные линии.

– Смотрите, здесь стены слишком толстые, в них что-то есть.

Он быстро отсчитал сажени и остановился.

– Как раз это место. Нужно вскрыть потолок.

Когда смахнули пыль, появились очертания квадратного люка. Трухлявые доски поддались легко, под ними открылся тёмный зев колодца.

– Тайный ход, – прошептал Тёрн. – Просто подарок судьбы. Дайте свет.

На бечёвке опустили вниз фонарь. Узкая каморка в полтора шага длиной имела сбоку ещё один лаз, видимо, на первый этаж. В нём виднелся конец деревянной лестницы.

Тёрн сыпанул вниз щепоть порошка, дождался, когда пыль осядет на пол.

– Заклятий нет, наверно, про эту нору все давно забыли.

Взломщик спустился первым, осмотрел стены, нашёл глядельце и приник к нему, осматривая комнату по ту сторону деревянных панелей.

– Там никого нет, слезайте, – махнул он спутнику, а сам нажал на замок и сдвинул часть обшивки, открыв путь в кабинет Равиана.

Здесь было чем поживиться. Золочёную мебель и расписной фарфор скудно освещали два шара розового стекла. Тёрн зажёг второй фонарь, бросился к письменному столу и начал обшаривать инкрустированные перламутром ящики.

А Дарен тем временем занялся поиском входа в тайное хранилище. Судя по карте, дверь пряталась за шкафом с книгами. Но сдвинуть его не удалось, доски словно вросли в пол.

– Оставьте эту мелочь, – недовольно окликнул взломщика механик. – Лучше помогите.

Вдвоём они всё-таки приподняли и сдвинули шкаф, за которым открылась грубая каменная кладка. Врезанная в неё кованая дверь тайника, с толстыми полосами петель и ржавыми железными заклёпками, выглядела очень старой. Чугунный щит посередине – на таких обычно пишут девизы – был пуст, по канту шёл кованый узор из листьев бука. Вверху красовался литой бронзовый герб рода Равенталов, на месте розетки чертополоха темнело небольшое углубление.

Механик достал перстень, вставил в гнездо, повернул и внятно произнёс на староимперском: «Расти и рваться ввысь».

Металл щита потемнел, на гладком поле проступили названные слова. Железные листики встрепенулись, потянулись вверх, а замок внутри двери лязгнул запором и… открылся. Вор усмехнулся, потянул на себя тяжёлую створку. Петли отозвались ворчливым скрипом. Видно, хозяева навещали тайник нечасто.

Стены круглой комнаты были сверху донизу заняты стеллажами, большей частью пустыми и пыльными. На нижних полках стояли шкатулки, футляры со свитками, книги, фарфоровые вазы.

Взломщик начал рыться в документах, а механик бережно взял то, что искал так долго.

Это была небольшая, высотой с ладонь, статуэтка коричневого камня в виде трёхликого человека в хитоне и с миром-яйцом в руках.

Дарен осторожно обтёр фигурку, перевернул, провёл пальцем по выступам печати-трилистника.

– Какая радость, у меня гости! – раздался за спиной ехидный голос. – Давненько никто не заходил, а тут сразу двое!

Около двери, над скромной курильницей-треногой, висел образ юноши в одежде горного охотника, сотканный из сизой дымки. Светильник под потолком был не слишком ярок, и полки почти не просвечивали сквозь призрака.

– Вы же не думали, что всё будет так просто? – развёл руками сторож. – Пришли, забрали и ушли? Это неинтересно.

– Вот почему на двери нет чар! – стукнул себя по лбу взломщик. – Надо же так глупо попасться!

– Наверно, нужно поднять тревогу? – Охотник сложил руки за спиной и сделал несколько шагов прямо в воздухе. Казалось, что, обдумывая свой вопрос, он расхаживает по комнате, хотя на самом деле оставался на месте. – Но ведь потом снова скука и одиночество! Представляете, хозяин заходит ко мне раз в месяц, а то и реже, и при этом молчит, словно меня здесь и нет. Только последний раз, когда оставил эту самую вещицу, сказал: «Охраняй, если украдут – развею!»

Бестелесный страж уставился на незваных гостей, ожидая ответа.

– По-моему, это слишком жестоко, – поддакнул Дарен.

– Ещё как! – кивнул дух. – Мало того что его дедушка приковал меня к этой каморке – он совсем не учёл мои потребности. А мне нужно общение! Я же всё-таки призрак, а не кладбищенская нежить. Хотели получить безмозглого охранника, так и заклинайте нужным образом, зачем было сохранять мне разум?

Тёрн тем временем сделал два крохотных шажка к выходу и потянулся за пазуху, наверняка за рассеивающим эликсиром.

– Не советую пробовать, – погрозил ему пальцем охотник. – Уверяю, здесь множество заклятий, способных мгновенно довести вас до моего нынешнего состояния. Лучше давайте побеседуем. Вам теперь торопиться некуда.

– Но, может, мы как-нибудь договоримся? – спросил механик. – У вас наверняка есть какие-нибудь пожелания.

Сторож вздохнул, печально покачал головой.

– Жаль, что придётся отдать вас этому молодому грубияну. Из пяти гостей, которые были здесь в бытность мою на посту, только вы спросили об этом. Обычно все ограничиваются угрозами и попытками бузить. Да, есть у меня одно упование, но не думаю, что вы согласитесь.

– Какое? – недоверчиво протянул вор. – Отдать своё тело и заменить тебя? Слышал я про такое. Нет уж!

– Вот опять, ещё не выслушали, а уже отказываете. Я не столь коварен. Всего лишь прошу вынести меня из этого скучного узилища.

– То есть вынести эту треногу? – показал на курильницу механик.

– Увы, не так всё просто. Мне можно покинуть пределы этих стен только внутри живого существа. Одному из вас придётся вобрать меня в себя.

– Вобрать? – удивился Дарен. – Это значит стать одержимым?

– Нет, это нечто вроде соседства, – поспешил заверить призрак. – Я совершенно не буду вам мешать, а в подходящий момент мы просто расстанемся. И хочется, чтобы это были вы. Молодой человек мне не слишком подходит.

– А если мы не согласны?

– Увы, – развёл руками дух, – придётся поднять тревогу.

– Деваться некуда, по рукам, – решился механик. – Что нужно делать?

– Просто согласиться и вдохнуть весь дым из этой курильницы.

– Стойте, он может обмануть! – вмешался Тёрн.

– У вас есть другой вариант?

Дарен шагнул к треноге, наклонился и втянул в себя белёсый туман.

Призрак таял, растворялся, едва заметным облачком окутывая голову механика, пока не исчез совсем. Мастер покачнулся, схватился рукой за полку, потом тряхнул головой.

– Вы как? – Вор спрятал в суму за пазухой ещё несколько свитков и свёртков.

– Как всегда. – Механик хрипло прокашлялся. – Нужно быстро уходить. Почему-то я в этом уверен. Закрывайте.

Взломщики торопливо покинули кабинет, приведя всё в изначальный порядок, и вернулись в тайную каморку. В то время когда Тёрн осматривал спуск на первый этаж и ветхую лестницу, в коридоре послышались шаги и голоса.

– …Хорошо, что проклятый цвергов фонарь потух, без зеркального заклятья я бы не выбрался. А эту дрянную маску, представь, пришлось купить у старьёвщика! Обменять на пуговицу.

Дарен узнал голос.

«Ляд его забери! Франт выбрался из заточения и вернулся домой!»

– Мы не подозревали, что вы в беде, – заискивающе ответил распорядитель.

– И не могли. А Саур не объявился? Где его носит? Я вычту ущерб из его жалованья. Или он уже сбежал? Пусть тогда не появляется в Гунте. Без меня шума не было? Никто в дом не залезал?

– Нет, хозяин.

– А эта Велма – она хорошенькая? Никогда её не видел. И зачем вообще приехала? В рекомендательном письме ни намёка, одна болтовня.

– По делам семьи – так нам сказали.

– Уж не хотят ли её за меня просватать? Интересно, какое у неё приданое? Ладно, сейчас сам её навещу, надеюсь, ещё не спит. Хранилище проверим потом. Заклятья на дверях вроде не тронуты. Только не верю я, что этот механик отказался от своей затеи.

Башмаки прошаркали к выходу, хлопнула дверь кабинета, и всё затихло. Хозяева ушли.

– Куда идём? – спросил шёпотом Тёрн.

– Вниз. Не хватало ещё с Равианом столкнуться.

Лестница привела в другую каморку. Из неё выходил коридор, такой узкий, что едва можно было протиснуться. Взломщики зажгли фонарь и начали кое-как продвигаться, собирая со стен пыль и паутину. Только в самом конце обнаружилась дверь. На счастье, комната за ней пустовала.

Мужчины отряхнулись, как смогли.

– Нужно вытаскивать девчонку и бежать.

– Согласен. Сейчас узнаем, где она.

На план дома положили стеклянный шарик. Зелёный огонёк указал комнаты по соседству.

– Повезло, это недалеко. – Механик спрятал карту. – Придётся вам идти за нашей госпожой. Меня Равентал узнает даже со спины.

С возвращением хозяина Обсидиановый замок ещё больше оживился. В коридорах вспыхнули бездымные свечи, служанки спешили в гостиную с корзинами и подносами. На чужака со значком гостя никто не обратил внимания.

Дарен чуть приоткрыл дверь, наблюдая, что творится снаружи. Он видел, как взломщик вошёл в покои Марики и как вскоре оттуда вышел хозяин дома в сопровождении распорядителя. Франт направился по коридору в сторону их убежища.

Механик прикрыл дверь до узкой щёлки, погасил свет и встал за косяком, напряжённо вслушиваясь в разговор.

– Ладно, пусть отдохнёт, но проследи, чтобы её разбудили к завтраку. А она миленькая, не находишь?

– У вас отличный вкус, хозяин.

– А этот её лакей-южанин даже на вид проныра.

– Мне он тоже не понравился.

– Следите за ним и за вторым тоже. Узнай, где этот громила. Да, расставьте охрану по дому. Механик постарается влезть в замок, уверен. Кабинет и хранилище проверю сам.

Голоса стихли, в коридоре послышались мягкие шаги, потом дверь приоткрылась. Дарен затаился в темноте, пальцы нащупали рукоять кинжала. Внутри всколыхнулось тревожное чувство, ощущение угрозы.

– Мастер Ди, вы здесь? – спросила Марика.

– Здесь! – ответил он. – Входи быстрей!

Следом за ней юркнул взломщик и прикрыл за собой дверь. Вспыхнул фонарь.

– Неприятностей не было? – шепнул механик. – Тогда нужно бежать прямо сейчас. Франт пошёл в свою кубышку. Проверит её и поднимет шум, а нас нет в комнате. За выходами уже присматривают. Тёрн, у вас же есть запасной путь отхода?

– Есть, надо попасть в уборные в заднем крыле.

– Дорогу знаете?

Вор кивнул и первым вышел в коридор.

Троица быстрым шагом миновала кухню и прачечную. Слуги, занятые работой, удивлённо уставились на чужаков в пыльной одежде. Одна девушка бросила бельё и убежала – наверняка решила доложить распорядителю. Тёрн быстро отыскал за клозетами узкую грязную лестницу, прорубленную прямо в камне скалы, и начал спускаться. Марика остановилась у первой ступеньки, брезгливо глядя вниз.

– Какая вонь! Вы правда туда собрались?

– Давай, другого выхода нет! – Дарен подтолкнул её в спину. Девчонка обернулась, обожгла презрительным взглядом:

– Не смейте меня трогать!

Механик даже отшатнулся. Он снова ощутил угрозу, но фальшивая госпожа уже спускалась вниз, и странные чувства быстро улеглись.

«Что меня в ней так пугает? Что изменилось?.. Раньше так же грубила… Наверно, пора подлечить нервы».

Лестница привела троицу в круглую комнату. Смрад в ней был такой, что пришлось заткнуть нос. По каменным лоткам стекали мутные ручейки, падая через чугунную решётку в широкий колодец.

– Это сток канализации? А где охрана? – удивился Дарен. – Снизу же кто угодно забраться может!

– Нет. – Тёрн указал на стенки. – Видите зачарованные кристаллы? Упасть можно только вниз. Если что-то движется наверх, заклятье сожжёт это мгновенно.

– Тогда зачем решётка?

– Наверно, просто для надёжности.

Вор достал бутылочку, аккуратно сбрызнул литые прутья от центра к краю. Металл закипел и рассыпался бурыми хлопьями.

Под рубахой у взломщика вокруг пояса была намотана тонкая верёвка. Один её конец бросили в колодец, второй привязали к ручке входной двери. Под порог Тёрн насыпал толстый слой бурого порошка, им же припорошил и доски.

– Сюрприз для хозяина. Вспыхнет, если откроют.

Дарен одобрительно кивнул, достал горсть взрывных шариков и налепил их вдоль косяка.

– А это добавка.

Марика глядела на приготовления, косилась в зловонную бездну.

– Вы думаете, я туда полезу?

– Не хочешь – оставайся, – пожал плечами механик. – Как думаешь, что эти благородные господа с самозванкой сделают? А сестру свою в приюте бросишь?

Марика вдруг переменилась в лице. Она так увлеклась игрой в аристократку, что забыла про Анику. Напускная заносчивость вдруг осыпалась, как шелуха, остались только тревога и нетерпение.

– Ладно, пустите, я первая. Подождите, юбку подберу.

– Стой! – Южанин достал ещё одну бутылку, сбрызнул прозрачными каплями Дарена, Марику, а потом и себя.

– Что это?

– Специальный эликсир, помогает выйти сухим из воды.

– Никогда не слышал, – качнул головой механик. – После вас, госпожа.

Девчонка взглянула на него, зло прищурив глаза, схватила верёвку и с брезгливой гримасой сиганула вниз.

Глава девятнадцатая

Равновесие против колдунов

Штурмовой отряд остановился на пустыре напротив ворот приюта. Солдаты разобрали ружья, построились в шеренгу. Начищенные бронзовые стволы и каски блестели в свете факелов. Кермик подошёл к калитке в окружении двух искателей с боевыми жезлами в руках.

Первый же удар дверным молоточком раскатился над оградой чистым хрустальным звоном. Цверг-привратник открыл ворота и сразу же отошёл, уступая дорогу магу в синем плаще и жёлтой полумаске.

– Кто вы и по какому делу? – спросил колдун, хотя наверняка отлично это знал.

– Капитан стражи Равновесия Кермик. От имени Совета Равновесия требую внеочередной инспекции приюта, подземелий и водовзводного колеса с сопутствующими механизмами.

– Простите, господин Кермик, не могу вас пропустить. Разрешить осмотр может только настоятель, а он сейчас отсутствует.

– Тогда я вынужден объявить ваш отказ препятствием правосудию и войти с помощью силы!

– Как будет угодно, – поклонился маг.

Капитан шагнул ему навстречу, но калитка с грохотом захлопнулась перед носом. Из столбов ограды пробились стальные ростки, намертво скрепляя со стеной полотно двери и ворот. По кирпичам пробежал синий отблеск – признак охранного заклятья.

– Что же, значит, придётся её выломать! – ухмыльнулся капитан. – Так даже интереснее. Начинайте.

Солдаты поспешно расступились. Лязгая медными паучьими лапами, к воротам подползла самоходная мортира. Канонир покрутил ручку наводки, надел на глаза очки-телескопы и поднёс к запалу горящий фитиль. Грохот выстрела слился с треском магических молний. Заклятье порвало ядро в клочья, но осколки долетели до цели и выбили калитку вместе с железной порослью. Края дыры вспыхнули синим огнём, из камней потянулись новые корни, закрывая пролом, однако подоспела вторая мортира и рявкнула, свалив опору ворот.

У входа в тоннель замерли, подняв посохи, два наставника. Из-за створок двери выглядывал испуганный цверг.

Стрелки Равновесия взяли воспитателей на прицел, намекнув, что колдовать не стоит. Маги поспешно укрылись внутри утёса. Когда ворота снесли окончательно, в дело вступили искатели, выжигая железную поросль. Обломки стены сыпали трескучими искрами, оборонные заклятья не желали сдаваться без боя, но их сила стремительно таяла.

Наконец путь был расчищен. Отряд Кермика ступил во двор приюта на Колесе и окружил закрытую дверь в подземелье. По створкам бежал знакомый синий отблеск. Стуча бронзовыми башмаками лап, подползли мортиры. Следом солдаты волокли ядра и бочонки с порохом. Канониры навели жерла стволов на резной портал и начали заряжать орудия.

Равновесие твёрдо решило показать колдунам, кто хозяин в городе, и отступать не собиралось!

* * *

– Волян, ты здесь?

– А где ещё? – раздалось неподалёку недовольное кряхтение.

– Цел?

– Вроде да.

Ланек сел, потирая ушибленный бок, и вдруг вспомнил про опасный груз. Он быстро скинул мешок и испуганно ощупал бутыль с разрывным зельем.

«Уф, кажется, цела! Хорошо, упал на бок и бомба в тряпки завёрнута».

– Темно, как в мешке… И светец потерял! Толстый, как думаешь, где мы?

– Наверно, в каком-то подвале. Плесенью пахнет и землёй.

Ланек принялся ощупывать всё вокруг.

«Сзади наклонный жёлоб из камня. Это по нему мы скатились. Рядом стена, а сверху свисает что-то тонкое и липкое. Паутина! Интересно, что пауки здесь едят? Мух-то нет. Каких-нибудь пещерных мотыльков?»

От одной мысли о невидимых мохнатых бабочках стало до ужаса противно.

– Волян, ты что-нибудь чувствуешь?

В ватной тишине даже шёпот казался невозможно громким.

– Тут коридор низкий, потолок достать можно. Может, мы под городом, в подземном лабиринте?

– Скорее всего. Что делать будем? Вперёд пойдём?

– Наверно. Не хочу тут сидеть.

– И я. Не верю тайной гильдии. Только как идти, без света-то?

– Так давай я тебя поведу.

Слепой шагал уверенно, как по мостовой, зато его зрячий друг то и дело спотыкался, а после трогал стену, чтобы не затеряться совсем во мраке и пустоте. Ход был обложен не то тёсаным камнем, не то кирпичом, влажным и шершавым. Везде под ногами хрустел мусор.

– Похоже, тут давно никто не ходил, – заметил Ланек, запнувшись в очередной раз. – Смотри осторожней, а то завалит.

– Скорее, вниз свалимся. Там яма впереди.

– Ляд побери этих тайных. Могли и предупредить. Глубокая?

– Не знаю. Чувствую только большую пустоту. Зато за ней ход широкий в две стороны. Куда нам?

– Наверно, налево, приют где-то там.

Обходить провал пришлось по узкому карнизу, прижимаясь животом к холодной стене и разведя руки в стороны. Волян снова был впереди. Ланек старался не отставать, но получалось плохо. Стоило чуть покачнуться, и уже казалось, что он летит спиной в пустоту. Спасало только ощущение бугристой кладки под ладонями.

И вдруг перед носом из стены выступило лицо мертвеца с оскаленными зубами. Ланек вскрикнул, отшатнулся и начал заваливаться назад, судорожно царапая пальцами скользкие блоки.

На морде призрака проступило злорадство, бельма без зрачков приблизились, разглядывая живого, но Волян схватил друга за руку и втащил на прочный пол. Теперь над пустотой висели только ноги.

Ланек отполз от дыры. Сел, тяжело дыша и глядя, как гнилостно сияющий силуэт снова прячется в стене.

– Пакля, ты чего? – Волян нащупал его плечо и встряхнул. – Зачем так дёргаешься? Чуть не загремел!

– Толстый, ты его видел?

– Кого?

– Мертвяка. Из стены выпрыгнул. Такой жуткий, у меня чуть сердце не лопнуло! Встречал раньше, но этот… чего ему надо от меня?

– Я только сгусток холодный почувствовал. Но он слабый очень, нам навредить не может.

– Вот нежить! Значит, напугать хотел, чтобы я сам убился, а потом остатки моей жизненной силы сожрать! Слушай, а тебе хоть бы что! Ну да, ты же его зубы не видел. Иногда я тебе завидую.

– Не стоит, – вздохнул слепой. – Ну, налево идём?

Друзья оказались в широком тоннеле. Здесь было куда чище и дышалось легче, но скоро Волян остановился, и Ланек ткнулся ему в спину.

– Здесь перекрёсток. Теперь куда?

– Ветерок сырой потянул. Стой, там свет впереди! Скорей, прячемся!

Ланек оттащил приятеля за угол, осторожно выглянул. Ничего рассмотреть не получилось, понятно только, что огонёк приближается.

– Идёт кто-то. И оружия нет, вот ведь засада! Что делать, толстый?

– Может, убежим?

– Куда? Сзади яма, загремим с ходу, а пока будем обходить, всё равно догонят и заклятьем свяжут. Ты можешь понять, кто там? И сколько их?

Волян напрягся и, кажется, даже дышать перестал. Наконец ответил:

– Двое. Один поменьше, маг, горячий, очень на Марику похож, а второй большой, как Дарен. И огня в нём нет.

– Так, может, это они? Нас ищут?

– Может. Только в большом сгусток силы странный…

– Какой? Тёмный, злой?

– Нет, не злой… неправильный.

– Не поймёшь тебя. Правильный, неправильный. Да вся магия неправильная.

– У твоего мастера вообще никакой не было.

– Да, точно, это не он. Может, кто-то ими притворяется – искатели или колдуны из приюта? Нас хотят обмануть. Жаль, сбежать не получится. Попробуем спрятаться. Стой и не дыши.

Свет приблизился, проплыл мимо, а потом фонарь полетел за угол, упал у ног мальчишек и ярко вспыхнул. Лучи ударили в глаза, заставив зажмуриться. Ланек прыгнул вперёд, наугад замахнулся палкой. Руку схватили мёртвой хваткой, вторую прижали к туловищу. Сверху раздался знакомый голос:

– Тише, это мы!

– Мастер Дарен?

– Второй раз ты меня не узнал. И Волян тут, всё как Седой обещал. Вы в порядке?

– Чего им сделается! Бутыль у тебя? – Из-за спины мастера выглянула Марика.

– Да, со мной. Целая! – Ланек похлопал по мешку.

– Отлично. Все рассказы и объяснения потом, надо добраться до приюта, пока карта не исчезла.

– Мастер, с вами что-то плохое случилось? – Слепой наклонил голову, словно разглядывая механика.

– Ты про что?

– Большое тёмное пятно внутри.

– А, Болтун? Это долгая история. По крайней мере, пока он не мешает, даже наоборот. Лучше следи за дорогой, тут могут быть ловушки. Ланек, это тебе.

Мастер отстегнул с пояса длинный нож.

– Он с серебром, мало ли что за нечисть тут водится.

– Да уж, мы повстречали одного недавно.

Проходя мимо Марики, Ланек демонстративно сморщил нос.

– Ну и запах от вас, принцесса!

– От тебя не лучше! – огрызнулась девчонка. – Весь в плесени!

– Потом будете ругаться, – осадил их механик, поднял фонарь и пошёл назад по своим следам.

Сыростью тянуло всё сильнее. Скоро послышалось тихое журчание. Вода близко. Ланек поёжился: «Вода, а с ней и мокруны».

Тоннель неожиданно кончился, превратился в каменный мост над широким каналом. Ветерок дул из круглого устья колодца далеко наверху. С неба подмигивали усталые утренние звёзды.

– Водовод среднего города, – сообщил мастер, рассматривая пергамент. – Мы где-то под восточными пустырями. Приют уже рядом.

– Глядите!

Марика показала вниз. В глубине каменного жёлоба проплывали сгустки светящихся нитей.

– Мокруны! – ахнул механик. – Скорей, пока они нас не почуяли.

Все четверо бегом миновали мост и скрылись в тоннеле на другой его стороне.

Пятно света от фонаря ещё не исчезло за поворотом, когда обрывки теней потекли вниз по стенам колодца и, собираясь тёмными кляксами, сплелись в фигуру, укутанную плащом. Масочник подобрал с пола белый осколок, выпавший из волос девочки, и поклонился вслед убегающим:

– Спасибо за помощь, Марика Антамар, теперь я у цели.

* * *

– Опять мост! – недовольно скривилась Марика. – Бежим?

– Стойте! – Дарен придержал подопечных. – На той стороне уже подвалы приюта. Теперь слушайте меня внимательно. Нужно проскользнуть к оси Колеса так, чтобы нас не заметили. Где-то там центр магической машины, куда стекается вся ворованная сила. Ланек, ты заложишь бутыль прямо в него, потом раздави огненный шарик и брось на фитиль. Вспышка будет сильная, глаза берегите. А это защитит тебя от водяных. – И он приколол на грудь парню брошь с голубым стеклом. – Я возьму на себя колдунов, если что, отвлеку их, а ты старайся держаться в тени. Вы двое, будьте рядом с ним и охраняйте. Волян, гляди в оба! А это нашей огненной принцессе.

Кожаная сумочка, которую получила Марика, была доверху полна бурых шариков чуть крупнее лесного ореха.

– Только осторожно, они взрываются от удара.

Механик достал карту, подал фонарь Воляну и ткнул пальцем в пергамент.

– Ось Колеса здесь. Можно к ней пробраться…

Листок вспыхнул, выпал из рук. До пола долетел только пепел.

– Что, уже час прошёл? Седой, обними тебя заглот! Мог бы и подольше…

– Сзади враг! – шепнул Волян.

Дарен мгновенно обернулся.

Посреди тоннеля стоял человек, закутанный в чёрный плащ. Белый овал маски глядел из-под капюшона пустыми провалами глазниц.

– Наконец-то! Мастер и ученик, оба здесь.

Молодой весёлый голос не подходил к мрачному облику. Тёмные отверстия повернулись к девчонке, и ей показалось, что нарисованные губы улыбнулись.

– Приветствую вас, госпожа Антамар, – прошелестело над ухом.

Марика шагнула за спину Дарена, судорожно нащупала на поясе украшенную самоцветами рукоять.

– Ты кто? – спросил механик. – Ночной охотник? Это ты был у Стана? Что тебе от нас нужно?

– Ты же знаешь: печать Триглава и его наследник.

Костлявый палец указывал на Ланека, и тьма внутри глазниц смотрела на него. Совсем как в ту ночь во дворе «Трёх камней» и в крепости магов в день побега! Оба раза эта нежить осталась ни с чем… и теперь снова рядом, в пяти шагах, и снова пугает до дрожи в коленках, заставляя пятиться.

«Да сколько можно! Как я устал всех бояться!»

Ланек уже научился переплавлять страх и обиду в злость, смывая оцепенение.

– За мной пришёл? Хочешь как Яна! Не получишь!

Он выхватил кинжал и ринулся на врага. Но Дарен остановил его левой рукой, правой вытаскивая меч. Бросил коротко:

– Уходите. Я догоню.

– Мастер, нет, я вас не брошу!

– Иди! Марика, Волян, уведите его!

Друзья схватили Ланека за куртку и потащили на другую сторону жёлоба. Они бежали по коридору, пока мост не скрылся за поворотом. Там парень наконец вырвался, оттолкнул обоих.

– Вы поняли, что сделали? Без него мы не справимся! Не сможем даже подойти к оси! А ты, принцесса, думаешь, что от водяных и колдунов огненными шариками отобьёшься? Да они скрутят нас, как только заметят!

– Замолчи, Пакля! – Марика тоже толкнула парня в грудь, приводя в чувство. – Будем прятаться, как он велел! Я сестру не брошу, не жди!

– Зато мастера бросила! Все вместе мы бы эту нежить одолели! А теперь он с ним один! Скажи, Волян!

– Не согласен, – отдуваясь, возразил толстяк. – Тот тёмный жутко сильный. Нас он как мух прихлопнет. Только сгинем зря, я знаю!

– Слышал? Пошли уже! – Марика зашагала к приюту.

– Да что ты понимаешь! – Ланек никак не мог успокоиться. – Он Яна убил! Теперь мастера хочет… А ты… ты сразу Дарена невзлюбила. Потому и оставила! Рада теперь?

Марика вдруг остановилась, развернувшись так, что он едва не налетел на неё, и бросила прямо в лицо:

– Ну так беги назад к своему мастеру! Нечего скулить! Только помни, он сам приказал уходить! Думаешь, не понимал?! Да, он хотел, чтобы мы сами всё сделали как надо! Вот если повернёшь, тогда точно его предашь! Скоро ночь кончится, последняя ночь новолуния… И тогда конец – и городу, и сестре. А ведь ты обещал её вытащить!

– Да, обещал… – Ланек снова вспомнил встревоженный взгляд разных глаз из-под рыжей чёлки, выдохнул и тряхнул головой: – Раз обещал, значит, должен.

Скала вздрогнула под ногами, по подземелью раскатился долгий рокот, гулким эхом перекатываясь по пустым коридорам.

– Что это? – Девчонка вырвала у толстяка фонарь, подняла, вглядываясь в тоннель. Волян прислушался:

– Там что-то такое… Много колдовства, много огня. Бросайте свои глупости, спешить надо.

Теперь впереди бежал слепой. Его огромная тень металась по стенам тоннеля.

«Мастер Дарен выкрутится, он и не в таких переделках бывал, – уговаривал себя Ланек. – Расправится с нежитью и догонит».

Со стороны приюта всё явственней доносились крики, глухие удары, треск.

«Что у них творится? Большая драка? С кем?»

На этот раз Ланек с Марикой уткнулись в широкую спину товарища. Волян остановился перед хлипкой на вид дощатой загородкой поперёк коридора. Дверца справа была чуть приоткрыта, она прямо-таки манила войти. Девчонка и шагнула к ней, потянулась к ржавой ручке.

– Не трогай! – ударил её по пальцам слепой.

Марика испуганно отдёрнула руку.

– Эй, а бить зачем?

– А лучше без пальцев остаться?

– Почему?

– Ловушка там. – Волян неуверенно шагнул вперёд. – Слева от двери что?

– Обычные доски. Похоже, совсем трухлявые.

– Нужно сделать лаз. Там прореха в плетении… Нет, лучше я сам! Он отодвинул девчонку и принялся ощупывать гнилушки, отрывая хрупкие куски.

– Эй, давай быстрее! – поторопила Марика. – Слышишь, что там творится? Нужно Анику вытаскивать!

– Тише, тут кругом волокна колдовства. Тронешь – начнут рвать нас на куски.

Больше его не отвлекали. Сначала поддалась одна доска, потом вторая, с хрустом сломалась перекладина. Теперь проход стал достаточно широким.

– Я первый! – Волян с трудом протиснулся на другую сторону.

Следом юркнула Марика, за ней Ланек. Теперь они оказались в высоком зале, свет фонаря едва доставал до купола. Грубо отёсанные стены поднимались уступами, к которым вели каменные лестницы. Повсюду темнели входы в низкие тоннели.

– Куда нам? – Ланек обшаривал взглядом зал. – Карты-то теперь нет.

– Туда. – Волян указал наверх. – За той дырой очень много сильного колдовства, значит, машина где-то рядом.

Неуёмная девчонка снова опередила всех, взбежала по ступеням и, подняв фонарь, шагнула в низкую арку. Где-то впереди в самом деле виднелось слабое голубоватое мерцание.

– Смотрите, это там!

Марика бросилась к свету и вдруг выскочила назад. За ней плыл одинокий голем, сияя клубком нитей в водяной утробе. Почуяв живых, он жадно тянул к ним тонкие отростки, постепенно превращаясь в подобие незваной гостьи.

– Марика, пусти, меня он не тронет!

Ланек попытался отодвинуть спутницу, но та его оттолкнула, сунула пальцы в сумочку и швырнула в мокруна сразу два шарика.

– Закройте глаза!

Водяную куклу разнесло в мелкие брызги. Обрывки мерцающих нитей судорожно корчились на стенах, пытаясь собраться в клубок.

– Вот так с ними надо! – Девчонка осторожно опустила назад оставшийся шарик. – Волян, куда нам?

– Туда. – Слепой, прикрыв лицо ладонью, как от яркого солнца, указал на единственную дверь в конце коридора.

Стоило приоткрыть её, и все трое окунулись в знакомое зловещее сияние. В уши ударили треск разрядов, грохот выстрелов. Звуки боя совсем заглушили гул водоподъёмника и задорное журчание струй в желобах.

За порогом оказалась неширокая площадка без перил. Под ней вращались блестящие от масла шестерни, бежали цепи, приводя в движение механизмы наверху. В стороны расходились хлипкие на вид леса, на них – узкие деревянные мостки.

Бронзовая ось Колеса лежала много ниже, на медном ложе, врезанном в тело утёса. Рядом стояла круглая белоснежная чаша, локтей шесть в ширину, полная кристально чистой жидкости. Синие волокна сползали по стене, веером собирались к сердцу машины, наполняя бассейн нестерпимым сиянием. Там оно густело и толстыми шнурами спускалось в жёлоб водовода.

Над чашей вращались медные обручи-шестерни с зеркалами и кристаллами, собирая отблески света на тёмное пятно в центре. Там, в воде, в мешанине колдовских нитей, раскинув руки крестом, лежала человеческая фигурка.

Марика дёрнула Ланека за локоть.

– Это Аника! Пакля, это же она! Давай, чего стоишь? Нужно её достать!

Девчонка была готова спрыгнуть к сестре прямо с уступа, не глядя на то, что творилось вокруг. Но он оттащил её от края, указав направо.

– Стой, посмотри сначала!

На самом нижнем ярусе, около жёлоба, полыхали синие молнии заклятий и жёлто-алый огонь ружейных выстрелов, мелькали цветные плащи магов, серые кафтаны искателей и медные шлемы стражи.

– Ты поняла? Равновесие сцепилось с колдунами. В такой суете никто нас не заметит! Мы осторожно спустимся и сделаем всё как надо.

Глава двадцатая

У оси Колеса

Механик и ночной охотник замерли лицом к лицу посреди моста. Дарен чуть наклонился вперёд, держа наготове меч. Масочник стоял прямо, словно зловещая статуя.

– Ты же знаешь, что не сможешь меня остановить! – голос из-под маски звучал задорно и насмешливо. – Цвергово серебро на мече тебе не поможет.

– Посмотрим.

Шрам на щеке Дарена дёрнулся. Мастер отлично видел врага даже в сгустившемся мраке – ещё один ценный дар Болтуна. Фигура оборотня качнулась, поплыла в сторону, растекаясь кляксой по стене, и вдруг метнулась вперёд, пытаясь проскользнуть на другую сторону жёлоба. Но рядом с человеком возник силуэт молодого охотника. Он выпустил стрелу, пригвоздив пятно, а потом схватил его и оторвал от камня.

Ком темноты полетел назад в тоннель, прокатился по полу и поднялся на ноги, обретая плоть.

– Наш мастер не так-то прост! – Масочник озадаченно тряхнул головой. – Тень против тени! Браво, не ждал! Тогда пойдём напролом!

Он прыгнул вперёд, метя в грудь отросшими когтями. Механик отбил выпад мечом, трубка в левом наруче дохнула пламенем, слизнув с руки оборотня слой чёрного тумана.

Противники разошлись, обдумывая новый ход, не спуская друг с друга глаз.

– Твой плащ отлично горит, – усмехнулся Дарен. – Без него ты станешь обычной нежитью, тогда и серебро пригодится.

– Надеешься сжечь его целиком? Огненного зелья хватит?

В лицо Дарену полетели чёрные сгустки, один он отбил мечом, другой сжёг. И снова наступила передышка.

– Время не ждёт, механик. Твои детишки идут к колдунам в зубы. Не боишься потерять наследника?

– Тебе он тоже нужен. Отступись, а я не дам его в обиду.

– Какой самоуверенный человек. Думаешь, твой хилый призрак всех защитит? У него не хватит сил. И твои фокусы не помогут. Никто из вас не выберется из подземелья. Водяные задавят, и мальчишка достанется магам. Только я могу спасти наследника и печать, отдай мне их, механик, и не мешайся под ногами. Решай, мы не можем стоять здесь вечно.

– Можем. Ребята подготовились, справятся и без меня.

На скалу приюта обрушился страшный удар, камни под ногами вздрогнули, в воду посыпались мелкие обломки со стен.

– Что это? Твои фокусы, перевёртыш? – Остриё Даренова меча со злобным свистом рассекло воздух в двух вершках от белой маски.

– О нет, это не я! – Оборотень отскочил к перилам, глянул вниз, под мост.

Вода в жёлобе вскипела. Вверх потянулись мерцающие щупальца, по стенам взбирались прозрачные пузыри с синими клубками внутри.

– Кажется, там, в приюте, большая заварушка. – Механик отступил на шаг назад, не решаясь отвести взгляд от врага. Мастер масок втянул сырой воздух.

– Дымом пахнуло и огненным зельем. Неужто Равновесие в гости к колдунам пожаловало?

– Это уже перебор, – нахмурился механик. – На них я не рассчитывал. Слушай, если не хочешь, чтобы наследника поймали, помоги мне.

– Помочь? – удивился оборотень. – Ты это всерьёз? Чтобы вы снова улизнули? Я искал его десять лет!

– Я не смеюсь. – Дарен покосился на стены, облепленные мокрунами. – Даже ты не справишься со всеми сразу. Искатели не слабее магистров, сам знаешь.

– Хорошо, мы отложим спор на потом. – Белый овал под капюшоном качнулся, подтверждая согласие. – Всё равно от меня не спрячетесь.

– Перемирие? – Механик опустил оружие. – Слово ночного охотника?

Масочник приложил когтистую руку к сердцу.

– Клянусь луной и ветром, что не причиню вреда тебе и мальчишке, пока не выберемся из-под скалы.

Дарен повторил его жест, но слова застряли в горле. Болтун был очень недоволен, не хотел мириться с нежитью. Борьба продолжалась несколько мгновений, и наконец призрак согласился на время уступить.

– Слово механика гильдии Хороса. Не причиню тебе вреда, пока не выберемся из-под скалы.

На краю перил появился голем и начал расти. Струя огня, полыхнувшая из наруча, сожгла пучок колдовских нитей, и вода стекла обратно. Дарен довольно усмехнулся, стряхнул пепел с обрывков шёлкового рукава.

– Не отставай, механик!

Перевёртыш стремительно истаял, став плоской тенью на камнях, и метнулся в тоннель, где скрылись дети. Угнаться за ним было трудно, но Масочник сам дождался Дарена у хлипкой дощатой перегородки со свежим проломом.

– Умные у тебя детки, смотри! Обошли ловушку!

– Сказал же, не пропадут.

Механик и сам почуял, что входить в калитку не стоит.

– Лезь первым, – оборотень указал на дыру. – Заклятье спит, но учует меня и взбесится. Будет жаль, если тебя перемелет ещё до главной драки.

– А может, ты просто хочешь от меня избавиться?

– Тогда мне просто стоило промолчать!

Дарен кивнул, начал протискиваться между камнем и досками, но вдруг понял, что застрял. Он дёрнулся и услышал хруст. На изломе дерева хищно вспыхнула синяя нить, к ней метнулась тень руки Болтуна, сжала и погасила. Механик рванул что было сил и, выломав кусок стены, покатился по полу.

Пока он вставал, следом чёрной кляксой проскользнул оборотень. Рассерженные молнии запоздало били во все стороны, но нарушители уже были далеко от ловушки.

Они остановились в центре зала.

– Теперь маги знают, что мы здесь, – донеслось из-под маски. На белом фарфоре чернел след разряда.

– Думаю, им не до нас.

В тот же миг оборотня отбросило к стене.

Слева появилась четвёрка колдунов. Вожак в синем плаще вскинул жезл с алой каплей навершия – и Масочника подбросило вверх, прижав к камню невидимым прессом заклятья. Болтун внутри недовольно заворчал, почуяв колдовскую силу.

– Мечник, убирайся с дороги, или размажу! – приказал предводитель.

– Конечно, господа маги. – Дарен поднял руки, отступая к распятому на камне перевёртышу и незаметно взводя пружины в самострелах. – Давайте каждый пойдёт своей дорогой.

– Конечно, – ухмыльнулся старший, – твоя – на корм големам.

Подчиняясь его жесту, из пола проросли водяные столбы, принимая вид человека в доспехах, и двинулись на Дарена. Сами же хозяева направились к тоннелю в город, посчитав, что оборотень надёжно связан, а мечник не опасен. И напрасно. Рой взрывных шариков накрыл колдунов огненной волной. Старший упал, выронив жезл, зажимая ладонями лицо с разбитой маской, остальные укутались воздушными щитами и поволокли раненого к загородке. Новые заряды рвались, разбиваясь о невидимую броню. Зато маг в синем оставил в покое оборотня, и тот рухнул на пол бесформенной дымной грудой.

Механика обступили мокруны, пришлось заняться ими. Первый десяток разнесло в клочья, а потом… пружины в самострелах щёлкнули вхолостую. Шарики кончились, вставлять новые не было времени. Пришла пора доставать посеребрённый меч.

– Снова на железо надеешься, механик? – прохрипел ночной охотник. Он поднялся, опираясь спиной на стену.

– Гляжу, ты не так уж и силён.

– Меня застали врасплох, – рыкнул оборотень. – Дай прийти в себя. Может, у тебя ещё сюрпризы есть? Самое время.

– Найдутся. Не хотел тратить сейчас, но, видно, придётся…

В этот момент оглушительный грохот выстрелов заметался по пещере. Половина мокрунов взорвалась облаками пара.

– Всем сложить оружие именем Равновесия!

Дарен узнал этот голос. Капитан с Сорочьей горы! Он-то что тут делает?

Кермик стоял на уступе, искатели спускались по лестнице, отрезая магам дорогу к бегству. Солдаты перезарядили оружие и нацелили его на хозяев приюта. Но те не спешили сдаваться. Они снова бросили в бой своих кукол, и големы волной покатились навстречу солдатам Равновесия.

– Механик? – Кермик заметил пару у стены. – Стой, где стоишь! И ты, рядом с ним, тоже! Не пытайтесь…

– Извините, капитан, не могу! – Дарен бросился к ближайшему выходу, свободному от мокрунов. Мастер масок просто слился со стеной и тенью понёсся в темноту.

– Остановите их!

Искатель метнул петлю заклятья, собираясь скрутить механика, но призрачная рука Болтуна легко рассекла и отбросила её.

– Не стрелять! – Кермик ударил по дулу ружья, наведённого в спину беглецу. – Он нужен мне живым! Много вопросов накопилось!

* * *

Чудовищное оружие Равновесия легко могло смести магов зачарованными пулями. Но вместо этого стрелкам пришлось биться с нескончаемой волной водяных кукол. На месте развеянного голема вырастал новый, и конца им не было видно.

Бой до сих пор шёл внизу, у подъёмников. Средний ярус пещеры был пуст, и путь к оси свободен.

Ланек вёл Воляна за руку по хлипким мосткам ремонтных лесов. Нужно добраться до приставных лестниц позади белой чаши.

Справа медленно проплывали деревянные спицы Колеса. Из-за этого временами казалось, что ты падаешь куда-то вбок, хотелось схватить перекладину лесов, прижаться к ней и зажмуриться.

Как же цверги здесь так резво снуют?

Марика ушла далеко вперёд. Над чашей колдовской машины она остановилась, глядя вниз, на тёмный крест в центре озера света.

– Пакля, давай здесь слезем. В обход долго. Можно же по перекладинам. Тут невысоко…

– Ничего себе невысоко, локтей двадцать – сразу расшибёшься! Давай к лестнице ползи!

– Сам ползи, а я вниз!

– Вот накаркали! Тише вы оба! – Волян встал на колени и пригнул голову. – Маги идут!

И точно, чашу окружили пять колдунов во главе с настоятелем. Они встали лицом к лестницам, охраняя своё главное сокровище от любых атак.

– Нужно продержаться до рассвета! – наставлял собратьев Равентал. – Тогда нас уже никто не остановит!

– Големы станут неуязвимы, они получат собственную жизнь, – поддакнул ему магистр в синем плаще.

«Тот самый хриплый голос! Один из колдунов, которых я подслушал тогда за стеной карцера!» – догадался Ланек.

Маги поставили перед собой посохи, возложили руки на навершия. Воздух вокруг них едва заметно мерцал, застывая незримой бронёй.

– Вот ляд! Надо им было явиться! – прошептал Ланек. – Может, поджечь бомбу и швырнуть вниз?

– Ты что! – Марика схватила его за руку. – Там же сестра! Ты в неё попадёшь!

– Что же делать?

– Я отвлеку их, а ты спустишься!

– Отвлечёшь? Да ты мгновение не продержишься!

– Перестаньте! – Волян сел, сжимая голову руками. – Сюда искатели поднимаются. Сейчас будет драка.

* * *

Дарен остановился у входа в большую пещеру. Где-то справа внизу, там, куда спускались цепи подъёмников, в такт канонаде ружей и треску разрядов сверкали цветные вспышки. Слева лилось зловещее синее сияние, чётко обрисовывая громаду Колеса.

Медленно вращалась маслянистая бронзовая ось, приводя в движение зубчатые колёса и обручи над белой чашей. Хоровод зеркал и кристаллов разбрасывал по стенам отблески света. Значит, проклятое сердце водяного колдовства там. Не зря же этот бассейн так хорошо охраняют.

Путь преградил строй магов. Перед ними из пола вырастали ряды големов, повторяя очертания людей в плащах и капюшонах. Болтун внутри встрепенулся. Дарен почувствовал и его ненависть к колдунам, и тяжёлую усталость. Защита компаньона давалась призраку нелегко, силы были не бесконечны. Ещё чуть-чуть – и они совсем иссякнут.

– Где же Ланек с толстяком и несносной девчонкой? – Кажется, механик произнёс это вслух.

Тень отделилась от стены. Масочник сложил руки на груди, глядя на строй магистров.

– Чувствую, он совсем рядом, сейчас найду!

Оборотень потянул носом воздух, потом указал налево и вверх.

– Вон они, на лесах!

Три фигурки замерли у края помоста высоко над осью.

– Что они там замышляют, механик?

– Похоже, хотят бросить в чашу разрывающее зелье.

– Славно! – удивился временный союзник. – Откуда такое богатство?

Дарен промолчал. Потом в досаде стукнул кулаком по стене.

– Если промахнутся, заряд пропадёт зря, а это наша последняя надежда. И спуститься не получится, пока здесь эти болваны с посохами. Нужно как-то отвлечь настоятеля.

Оборотень расправил плечи, вдохнул полной грудью, отчего его плащ заклубился, словно туча.

– Не бойся, механик, я расчищу тебе дорогу, а ты вытаскивай мальчишку. Здесь разлито так много даровой силы – как раз для создания големов! Эти недоучки возомнили, что лишь они умеют лепить кукол! Посмотрим, как им понравится моя армия теней!

Ночной охотник поднёс костлявые пальцы к лицу и сдёрнул маску. Теперь на её месте клубилась только первозданная тьма. Фарфор расслоился на тончайшие слои, множество одинаковых личин. Оборотень взмахнул рукой и швырнул этот веер в сторону магов.

Белые овалы сухими листьями закружились в воздухе, окутались тьмой и стали точными копиями мастера масок. А он истаял до бесплотной тени и поплыл следом за рядами своих солдат.

Мокруны заволновались. Навстречу чёрным фигурам потянулись водяные щупальца.

– Пора и нам с вами встретиться, господин Равентал! – Дарен заложил в самострел последнюю горсть шариков, спрятал меч в ножны. Против водяных он почти бесполезен.

Болтун вскинулся, предупреждая хозяина, но было уже поздно. Усталый призрак прозевал угрозу. Механика скрутило невидимой сетью, прижало к стене.

«Как же меня угораздило забыть, что Равновесие за спиной!»

– Господин столичный механик! – раздался довольный голос Кермика. – Я же просил не уходить. Что у вас тут происходит?

* * *

– Можете сидеть здесь, как куры на насесте, а я вниз! – Марика закатала рукава, ухватилась за перекладину, глянула за край помоста и ойкнула. – Там мастер масок! И… его много!

Перед мокрунами выстроились воины в чёрных плащах. Ряды противников неторопливо сближались. Навстречу водяным щупальцам полетели клубы чёрного дыма. Там, где они сталкивались, вода замерзала и крошилась, а сгустки мрака расползались грязно-серыми обрывками.

– Если этот оборотень здесь, значит, Дарен… – Ланек не решился договорить.

– Тем более нечего нюни разводить! Пошли, Пакля! – Марика больно стукнула его в плечо. – Вставай! Дарен хотел, чтобы мы спасли Анику. Пока чёрные отвлекают магов, мы можем спуститься к чаше.

Маски напирали, превращая водяных в искрящуюся ледяную крошку, но и сами неумолимо таяли. Оборотень бесплотной тенью метался между своими отражениями. На мгновение сливаясь с одним из них, он обретал плоть и разносил длинными когтями сразу несколько окоченевших големов.

Между чёрными плащами и невидимой преградой остался последний ряд мокрунов, и один из магистров не выдержал. Внезапно опустив свою часть щита, он метнул в проём молнию – и едва увернулся от брошенного в ответ чёрного дротика.

– Не отвлекайся! – одёрнул его Равентал. – Этого они и ждут! Держите защиту, пусть бьются големы!

В ответ грянул ружейный залп. Пули ударили в невидимую стену, вспыхивая россыпью слепящих искр. Отряд стрелков Равновесия пробился на средний ярус и с ходу пошёл в атаку на главарей мятежа.

Марика снова стукнула мальчишек.

– Чего сидите? Быстро за мной, пока никто не видит!

А сама в несколько прыжков одолела расстояние до ближайшей лестницы из жердей, перепрыгнула на корявую ступеньку, нащупывая ногой следующую. Ланек закинул на плечо мешок с бутылью и поспешил следом, потянув за собой Воляна.

Глава двадцать первая

Опаляющий свет

Механик перестал бороться и обвис в невидимых путах заклятья. Пытаясь вырваться из петли, Болтун истратил последние силы – спрятался где-то внутри, став незаметным для искателя.

Кермик обернулся к пленнику.

– Мастер Дарен, откуда там столько ваших друзей-нежитей?

– Он мне не друг, только временный союзник, – возразил механик. – Враг моего врага. И, кстати, он один, остальные – его куклы.

– Как интересно. Големы против големов.

Капитан озадаченно следил, как армия мастера масок атакует ряды мокрунов, осыпая пол ледяной крошкой.

– Перевёртыш не к магам прорывается, он отвлекает внимание, – догадался Кермик, – я прав? А от кого? Да-да, вижу.

За спинами магистров по лестнице из жердей спускались подростки. Стрелок из отряда капитана взял троицу на мушку:

– Командир, я могу их подстрелить.

– Подожди. Что они там замышляют, мастер?

– То, что пойдёт вам на пользу, уж поверьте, капитан. У мальчишки в мешке разрывающее зелье. Он зажжёт его в чаше, и все големы сгорят!

– Не стреляй! – приказал Кермик. – И что же вы не поделили с магами, господин столичный механик?

– Скажем так, они украли мою подопечную. Вот видите, у нас общий враг, позвольте мне помочь детям.

– Хорошо, помогайте. Отпустите его, пусть поработает на нас. – Капитан кивнул искателю, и объятия невидимой петли исчезли. – Из приюта вам всё равно не уйти, мастер. Все выходы перекрыты.

* * *

Дарен крался вдоль стены, стараясь прятаться за стойками лесов. Сейчас главное – остаться незамеченным как можно дольше. Он щедро посыпал себя скрывающим порошком. Увы, это зелье спасёт лишь от магического чутья, но не от взгляда. И стоит любому магистру оглянуться…

Оборотень устал, его сила таяла, а с ней и армия двойников. Белые маски, утратив остатки чёрного облачения, одна за другой падали на пол и рассыпались в пыль. А на помощь водяным воинам неизменно спешила подмога.

Теперь уже мокруны пошли в наступление. Уцелевшие личины собирались вместе, прикрывая своего хозяина и отступая к стене пещеры. Мастер масок готовился к бегству. Заговорщики тем временем занялись назойливыми стрелками. Невидимая броня до сих пор исправно защищала магическую машину от пуль, но требовала слишком много колдовских сил.

Равентал самозабвенно управлял големами, волнами бросая их на солдат Равновесия в паузах между залпами. Стрелки едва успевали перезаряжать ружья, палить приходилось почти в упор. Два искателя прикрывали своих, как могли, размахивали чёрными жезлами, разбивая и рассеивая заклятьями самых шустрых водяных кукол.

«Надо занять настоятеля, иначе медноголовых сейчас сомнут! – Дарен ещё раз осмотрел свой арсенал. – Огненное зелье закончилось, взрывных шариков осталось штуки три, да и не достать магистров самострелам. Нужно подобраться ближе… Ланек, чего ты копаешься?»

Механик нашёл взглядом своих подопечных. Им осталось одолеть с десяток ступеней.

«Жаль, Болтун уснул, сейчас бы очень пригодился. Всё, пора! Больше ждать нельзя. Вот вам мой последний сюрприз, господин Равентал!»

На дне сумы ждал своего часа толстый дротик длиной в три ладони. Дарен вставил его в дуло самострела; вытянув руку, направил на магов и нажал спусковой рычажок наруча. Пружина щёлкнула, снаряд выпустил огненный хвост и со свистом унёсся к цели. Остриё ударило в воздушный щит, раздался взрыв, и колдовскую преграду разнесло в клочки. Волна пламени накрыла настоятеля, опалив маску. Равентал пошатнулся, упал на колени, выронив посох. Магистры удивлённо обернулись, но их вожак уже поднимался и снова устанавливал перед собой зачарованную палку.

* * *

До пола оставалось всего ничего. Старая лестница похрустывала и скрипела, но эти звуки тонули в шуме боя. Волян спускался последним и чуть отстал, а Марика уже соскользнула на пол и бросилась к чаше, перепрыгивая через синие жгуты.

Грохот взрыва заставил всех обернуться.

Ланек увидел упавшего на колени Равентала и Дарена. К мастеру ползли мокруны, и он достал меч.

«Я знал, знал, что он жив! Одолел оборотня, заставил биться с магами! И настоятеля победил!»

Только справиться с колдуном оказалось не так просто.

Магистр снова поднялся, вскинул посох и выкрикнул заклинание. Дарен успел закрыться наручем, но ледяное копьё, пробив пластины щита, ударило его в грудь и отшвырнуло к стене.

– Нет! Мастер!

Гнилая жердь лестницы, не выдержав рывка, разломилась под ногой Воляна, и его тяжёлый башмак придавил Ланеку пальцы. Вскрикнув, он выдернул ладонь из-под подошвы, повис на другой руке, вцепившись в перекладину лесов. Но теперь лямки мешка соскользнули с плеча, лишь в последний момент удалось поймать их ноющими пальцами. Парень до хруста сжал холщовые ремни, превозмогая боль в руке.

«Нет, не дам бомбе разбиться! Я его не подведу, сделаю, что обещал…»

Ланек хотел ещё раз взглянуть на учителя… и встретился глазами с Равенталом.

Кажется, само время замедлилось, загустело вязкой патокой. Настоятель приюта, криво усмехаясь, поднимал руку с посохом. Мгновение всё тянулось и тянулось. Сейчас в лицо сбежавшему воспитаннику ударит смертоносная молния. Мальчишка сделал единственное, что пришло в голову: закрылся от угрозы рукой, в которой держал бомбу, и зажмурился.

Сгусток синего огня пробил толстое стекло бутыли. Ланек запоздало отбросил от себя мешок, но всё вокруг уже залил ослепительный белый свет, обжигая даже сквозь сомкнутые веки.

* * *

Он сел, опёрся на локоть и вскрикнул от боли. Кожу рук и лица спалило напрочь. Казалось, по щекам всё ещё течёт жидкий огонь. Но зрение, как ни странно, возвращалось. Проступили контуры предметов, потом появились цвета.

Маги рухнули, как и стояли, в ряд, лицом вперёд, не выпустив посохов. Лишь настоятель лежал на спине, раскинув руки. Големы сгорели в сиянии вместе с синей паутиной. На полу и стенах остался только белый невесомый пепел. В тоннеле стонали стрелки и искатели, закрывая руками глаза. У стены, рядом с мастером Дареном, лежало странное голое существо, похожее на очень жилистого человека, покрытого коротким серым ворсом. Большие вытянутые челюсти напоминали волчьи. Разбитая белая маска валялась рядом, а дымный плащ исчез без остатка.

Шум боя у подъёмников смолк. Видно, обе стороны гадали, что произошло наверху.

Марика упала навзничь в полушаге от чаши. Над ней проплывали зеркала и гранёные стёкла, отбрасывая зайчики на водную поверхность. А там снова разгоралось синее свечение. Вода заволновалась, за край выбрались первые кончики нитей. Ощупывая камень, они сползали на пол, множась и разрастаясь. Одни устремились вниз, к жёлобу под Колесом, другие – вверх по стене, к источнику пищи.

Сердце проклятой машины осталось невредимо.

Рядом застонал Волян, сел, потирая руками обгоревший лоб.

– Пакля? Что это было, такое яркое? Вот ведь, кажется, снова ослеп. Ничего не чувствую.

– Бутыль рванула, Дарен погиб… А клятая машина цела! – Ланек хотел пнуть горелый остаток заплечного мешка и скривился от острой боли. Левая ступня смотрела в сторону, не иначе, кость сломана. – Мы проиграли, понимаешь? Мастер же говорил, что нужно зажечь заряд в самом центре колдовства!

– Подожди… Как? Проиграли?! А Марика, Аника? Они живы?

– Не знаю. Принцесса у чаши упала, а рыжая… я отсюда не вижу.

– Так посмотри…

– Не могу. Нога…

– Покажи, куда идти, я тебя дотащу.

– Давай, только быстрее, пока эта синяя гадость не отросла.

Друзья поползли навстречу друг другу. Ланек только шипел, когда что-нибудь касалось обожжённой кожи. Они поднялись и, обнявшись, поковыляли к чаше, проскользнув под зеркальным кругом. Остановились около лежащей девчонки.

– Толстый, Марика жива, дышит. И вроде цела…

– Где она? Нужно её поднять…

– Да тут, прямо под ногами. Только давай сначала её сестру из воды достанем.

Над поверхностью поднималось лицо, бледное и спокойное. Казалось, Аника просто спит и видит хороший сон. Нити уже обнимали её, сплетаясь с медными волосами, пеленая тело в синее кружево. Ланек опёрся коленом о край чаши, опустил руку в ледяную, обжигающую воду, схватил худое запястье и потянул к себе.

Волокна сжались, сплетаясь в плотный кокон, не желая отдавать свою добычу.

– Что там? Достал?

– Проклятые нитки не дают! Мы не сможем её вытащить. У нас больше ничего нет… и уйти не сможем… Нет, толстый, ты сможешь. Иди… и Марику забери…

– Прекрати! – Волян тряхнул головой. – Так нельзя! Я не могу вас бросить! У тебя же есть оберег! Забыл про него?

– Против этого? Да что он сделает?! Глупость… – Ланек сполз на пол, прислонился к холодному бортику чаши. – Брось, уходи. Найди себе трость…

– Давай попробуем, вызывай оберег! Ты сам не знаешь, какая в нём сила. А я помогу.

– Ладно, хуже не будет. Подними меня, бери рыжую за руку и повторяй за мной!

Пришлось сесть на край чаши, вытянув больную ногу. Палец начертил над грудью Аники трилистник, и знак вспыхнул ярким белым огнём. Стоило сжать холодную ладонь девочки, как живое тепло начало перетекать в неё, а тело мальчишки – стремительно неметь.

– Отец Триглав, – произнёс Ланек, чеканя каждый звук, и Волян эхом повторил его слова. – Помоги нам, своим детям, подскажи, что верно, и исправь то, что неправильно! Отец Триглав, помоги нам…

Трилистник вращался всё быстрее. От него побежали тёмные кольца, словно круги по воде, стирая всё вокруг троих, взявшихся за руки, оставляя лишь серое ничто.

Боль исчезла, холод отступил, теперь они, все трое, стояли в пустоте, на большом знаке Триглава, глядя друг другу в глаза: Аника, в длинном изумрудном платье, Волян, в синем плаще, и он сам, в жёлтом камзоле…

«Где мы? Мальчики? Пакля? Волян? Откуда? Это опять только видения… сны…»

«Так вот они какие! Красивые. Первый раз вижу людей…»

Слова звучали в голове, и Ланек вдруг понял, что это мысли не его, а его друзей.

Разум троих сливался в одно целое, становился новым, большим, единым. Чем-то иным.

Вдруг всё поглотила серая муть, а потом мир вернулся. Но теперь он был похож на рисунок карандашом по пергаменту – множество исписанных и сложенных в стопку полупрозрачных листов. Сквозь скалы можно было рассмотреть городские дома и пустыри. Тонкие линии набросков очертили водоводы и пещеры, прорезанные глубоко в теле утёса. Силуэты людей подкрашены густыми, тёплыми переливами живой души. Всё остальное – прозрачными, акварельными оттенками стихий. Только пятна зачарованных волокон на полу и дне чаши выделялись ядовитым голубовато-гнилостным отблеском.

Ланек, Волян и Аника исчезли. Теперь над белой чашей стоял великан с тремя лицами, закутанный в серый плащ. Триглав, древнее божество, откликнулся на зов потомков и явился во плоти, соединив троих воедино.

Печать, отпирающая двери мира, тоже была здесь и мерцала сквозь заплечный мешок мужчины в чёрных доспехах. Он лежал у стены, истекая кровью. В памяти всплыло имя – мастер Дарен. Значит, это он принёс её сюда, позволив воплощению свершиться.

Великан осмотрелся и понял, что́ он должен исправить.

В глубине каменной чаши пульсировала грязная клякса – сердце запретного колдовства. Оно питалось силой жизни, украденной у детей из приюта, высасывая её жадными корнями-щупальцами, а переварив, закачивало в мерзкие водяные создания.

Триглав схватил сердце машины, вырвал и раздавил в пальцах. Ударом кулака он разбил вдребезги каменную чашу, потом сорвал с подвесов медные круги с зеркалами и кристаллами, изломал и смял, словно бумагу. Теперь ему пора уходить. Скоро колдуны очнутся, да и солдаты Равновесия уже поднимались по лестницам с ружьями наперевес. Великан забросил на плечо светловолосую девочку, лежащую без сознания у его ног. Потом подобрал мужчину с печатью. Замер на мгновение, возложив руку на его рану, залечил плоть и вдохнул новые силы в гаснущую искру жизни.

Триглав в последний раз огляделся, наступил на хрустнувший, словно прутик, посох магистра Равентала и шагнул прямо сквозь камень на простор восточных пустырей, раздвинув стены пещеры, как ветхую портьеру.

* * *

Утренний ветер шумел сухой полынью, вдалеке слышался собачий лай. Ланек чихнул, отмахнулся от щекочущей нос травинки и сел, озираясь. Рядом поднялся Волян. Из-за него выглянула совершенно голая Аника. Увидев, что Ланек очнулся, ойкнула, закрываясь руками. Он поспешно отвернулся, сдёрнул куртку и бросил ей.

– Что случилось? – Марика вскочила, оглядываясь по сторонам. – Где мы?

– Это пустыри, – ответил Дарен. – А вон приют.

Он тоже сел, держась за грудь и ощупывая рваную пробоину в панцире, сквозь которую виднелась свежая кожа.

– Кстати, парень, я тоже хочу узнать, как мы тут оказались.

Все почему-то посмотрели на Ланека, но он только пожал плечами, недоумённо трогая лицо. Странное дело, оно же было обожжено до костей, а сейчас совершенно здоровое! И нога почему-то не болит! Ступня смотрит куда положено…

«Что случилось, когда я начертил знак? Не помню… Какие-то обрывки».

– Сначала Равентал взорвал бутыль с зельем, всех раскидало, вы лежали без памяти. Потом мы с Воляном выдернули Анику из воды. Кажется, чаша разлетелась вместе с зеркалами… потом я видел сквозь скалу… и вот мы тут.

– И всё? – Дарен удивлённо поднял брови.

– Да, – развёл руками Ланек.

Слепой промолчал.

– А я, кажется, силы лишилась. – Марика, набрав воздуху, дунула на ладонь, но не смогла зажечь и крохотной искорки. – Это из-за взрыва, да? Что же мне делать теперь? Как её вернуть?

Механик молча встал с земли и принялся отряхиваться. Потом, сняв с плеча суму, обернулся к новенькой:

– А ты, судя по всему, Аника? Держи, это платье твоей сестры, думаю, как раз подойдёт. Туфли там тоже есть. Марика, помоги ей. Что ж, поднимайтесь, пора. Нужно уходить из города, пока Равновесие нас не хватилось.

Эпилог

По главной улице посёлка прохаживался, поглядывая на прохожих и редкие повозки, пожилой стражник. Остановился, поправил тяжёлый бронзовый шлем и недовольно крякнул. Что за наказанье таскать на себе эту кастрюлю! Но ничего не поделаешь – знак должности. Работа у него важная: именно тут, у подножия Драмских гор, пролегает Западный тракт, главный путь из Прилучья в столицу. Конечно, местные и так знают его в лицо. Вот только летом пришлых здесь втрое больше, чем местных. Да и в начале осени их было немало. Одни тянутся в Гунт, другие через Змеиное ущелье – в срединные земли и сам Хорос. И за всеми гляди в оба… Ничего, скоро зима. Перевалы станут непроходимыми, торговля заглохнет, корчмы опустеют. Настанут наконец спокойные денёчки.

Стражник обернулся на тихий смех. Мимо него, весело переговариваясь, проследовали две девицы в добротном дорожном платье, рыжая и блондинка. Их сопровождал бородатый северянин в доспехах, с внушительным мечом на боку. Последним шёл подросток, светлые волосы топорщились из-под шапки, словно пакля.

Вся компания, рассматривая вывески, двигалась к северным воротам.

Белобрысый внезапно остановился на перекрёстке, глядя куда-то в проулок. Присмотревшись внимательней, стражник увидел, как парень, быстро отбросив полу плаща, ухватил рукоять длинного кинжала – даже, кажется, чуть вытащил из ножен.

Пора вмешаться. Блюститель порядка вздохнул, сделал пару шагов и крепко взял подростка за локоть.

– Не вздумай доставать, или в острог загремишь.

– Что? – Белобрысый вздрогнул, обернулся. – О, простите, господин стражник, я не хотел…

– А чего ж за нож схватился?

– В чём дело, уважаемый? – Северянин вернулся, услышав спор.

– Твой парень?

– Ну да, мой подмастерье. – Бородатый полез за пазуху, протянул сложенный пергамент. – Бумаги в порядке, там всё как есть, сопровождаем дочек гильдейских торговцев по найму.

Стражник быстро взглянул на чёткие строчки подорожной.

– Да, верно… Ты, мастер, приглядывал бы за подмастерьем своим. А то, сдаётся мне, парню железкой помахать захотелось.

– В самом деле? – Бородатый бросил вопросительный взгляд на подростка.

– Мастер, мне показалось…

– Опять тебе мерещится?

Мечник сердито тряхнул головой, забрал у стражника бумагу:

– Извините, уважаемый, больше не повторится.

– На первый раз прощу. Только, чую, если вы тут задержитесь, хлопот не оберёмся и с ним, и с девицами. Куда идёте?

– В Хорос.

– Где же вас носило? Почти все караваны ушли, а те, что остались, чужих не берут.

– Тогда плохо дело. – Северянин задумчиво потёр щёку. – Раньше-то мы не могли никак, одна из барышень наших хворала… Может, посоветуете чего?

И он вложил в ладонь блюстителя серебряный кругляш.

– Ладно, есть тут один прохвост, попутчиков искал. Ему срочно охранник нужен. Три проулка вперёд и налево, спрóсите Седрика.

– Спасибо, уважаемый, век не забуду! Если свидимся, с меня угощение! – Бородатый благодарно кивнул стражнику. Очень довольный, весело подтолкнул своего задумчивого парнишку: – Вперёд! И не отставай больше!

* * *

– Мастер, я не вру! Ну, может, мне и в самом деле показалось…

– Слушай, я знать не хочу, кто там тебе привиделся: искатели, Масочник… За нож не хватайся – отберу. Нам только скандала со стражей недоставало… Начнут разбираться и…

– Эх, Волян бы точно сказал…

– Как, Пакля, ты разве забыл? – вскинулась Марика. – Он же после того взрыва не может, как раньше… всё вокруг чувствовать! Или ты никак не успокоишься, что твой дружок предпочёл Обитель Седого Дуба? Что в Хорос с тобой не пошёл? А я считаю – правильно сделал. Представь, если бы ты сначала прозрел, а потом ослеп, смог бы ты потом жить по-прежнему? Может быть, брат Барнард его снова научит… Правда ведь, мастер?

– В самом деле, – согласился Дарен. – Один раз получилось, возможно, и в другой получится. И к тебе, принцесса, сила ещё вернётся, снова будешь нас искрами пугать. И с Воляном, я уверен, вы ещё увидитесь… Но сейчас давайте думать о том, как попасть в караван. Не хотелось бы тут зимовать.

– Лучше бы мы тогда у мамы Войтека остались, – сказала Аника. – Она такая добрая… как наша кормилица из замка. Только всегда печальная… так жаль её!

Механик покачал головой:

– Вейле и без нас нелегко, спасибо ей, что тебя выходила. Дорога впереди длинная, а больному в горах делать нечего. Не волнуйся, тех припасов, что мы ей с дочкой оставили, пожалуй, до лета хватит.

– Как же там хорошо было, спокойно! И её анисовые булочки… всё бы сейчас за них отдала! – Марика вздохнула, вспомнив маленький дом, увитый диким виноградом. – И кто нас теперь приютит? Разве что бабушка наша в Хоросе…

– Вам с Аникой нельзя было оставаться у Вейлы, – твёрдо сказал Дарен. – Люди Равновесия рано или поздно отыскали бы вас, да и про меня с Ланеком вызнали бы, уж тут они мастера. Так что всем нам путь один – в столицу.

* * *

Механик наклонился, выходя из низкой двери, кивнул спутникам:

– Нас берут. Завтра на рассвете отправляемся в Змеиное ущелье. А вам, принцессы, придётся готовить еду на весь обоз.

– Вот ещё! – возмутилась Марика. – Я вам что, стряпуха?

– Не хочешь работать – оставайся. Или ты сама за место в повозке заплатишь? Нам и так, считай, повезло, что старый охранник приболел. Караван и правда последний. Идём, времени мало. Надо ещё купить арбалет.

В оружейной лавке Ланек сразу приметил добротный самострел с амулетом «Меткий глаз».

– Э, нет, такой нам не по карману. – Дарен вернул оружие на место. – А этот почём?

Он указал на потёртый арбалет, стоящий в углу.

– Шесть серебряных, – ответил хозяин, – только там механизм сломан.

– Починим. Пять – и по рукам.

Вдруг тишину нарушил тихий, дребезжащий звон струны. Аника держала в руках потрескавшееся ка`нтеле, умоляюще глядя на Дарена.

– Зачем тебе этот мусор? – Марика попыталась забрать инструмент у сестры.

Но механик уже повернулся к продавцу, доставая кошелёк:

– Сколько?

– Возьмёшь два пучка болтов к арбалету – отдам всё за семь монет.

– Тогда добавь пузырёк льняного масла.

На улице Дарен вручил самострел Ланеку.

– Теперь это твоё оружие, чини. Натрёшь все деревяшки маслом. – Дарен встряхнул пузырёк, посмотрел на просвет. – И про ка`нтеле не забудь. Высохнет – запоёт как новое.

Струны под пальцами Аники прозвучали красивым аккордом, потом ещё одним – и полилась протяжная мелодия.

– Уже настроила? – удивился механик. – Ну вот и тебе работа нашлась. С музыкой дорога короче будет. А теперь спать, завтра вставать рано.

Дарен направился к корчме, Ланек и сёстры следом. Солнце уже почти скрылось за синими громадами Драмских гор. Ветер прошёлся по крышам придорожного посёлка, сдувая сухие листья. Зажглись первые огоньки в ожидании длинной осенней ночи.

Content

Игорь Свинин
Наследники Триглава

Пролог

Глава первая Призраки Жабьего леса

Глава вторая У Стана

Глава третья Рыжий Вик

Глава четвёртая Гунт многолюдный

Глава пятая Облава

Глава шестая Приют на Колесе

Глава седьмая Клетка под облаками

Глава восьмая В Лабиринте странников

Глава девятая Водяное зеркало

Глава десятая Раздавленные крылья

Глава одиннадцатая Вода и маска

Глава двенадцатая Побег

Глава тринадцатая Небесный парус

Глава четырнадцатая Погасший амулет

Глава пятнадцатая Охотник идёт по следу

Глава шестнадцатая Подземелья и подвалы Гунта

Глава семнадцатая Под чужими именами

Глава восемнадцатая Сторож Обсидианового замка

Глава девятнадцатая Равновесие против колдунов

Глава двадцатая У оси Колеса

Глава двадцать первая Опаляющий свет

Эпилог