Вася Неторопливый

Подружка Мелинои

/Посвящается стремительно испаряющимся мечтам о прекрасном будущем./

Захар остановился и прислушался к звукам ночи. Вроде тихо. Но вдруг встрепенулась в кустах птаха, почуяла чужих. Послышался звук шагов. Кто-то приближался. Вскоре стало понятно: не звери — люди идут. Охотники. Захар потянул из-за голенища нож и застыл, стараясь даже не дышать. Пальцы крепко стиснули рукоять оружия, сталь поблескивала в лунном свете. Вот-вот подойдут. Это хорошо: лучше все закончить до рассвета.

Поблизости хрустнула ветка. Захар чуть присел и отвел руку с ножом в сторону, ожидая приближения Охотников. Скоро клинок отведает крови. В том, что люди придут, можно не сомневаться. Каждый раз, когда появлялась у берега Острова лодка, один из обитателей исчезал. Причем всегда тот, чей портрет вывешивали на стене управы. Были те, кто безропотно сдавались, бывало, что кто-то сбегал. Но беглецов быстро находили. А конец один: лодка увозила несчастного, и больше его никто не видел.

Когда пришла очередь Захара, он уже был готов к такому повороту событий. Он начал готовиться загодя, практически сразу, как попал на Остров. Из куска металла, найденного в старом сарае, он соорудил нож. Сталь была неважнецкая: любой кузнец из самой дрянной деревеньки мог лучше полоску отковать, но для клинка все же годилась. Рукоятка вот только получилась неказистой, но ухватистой — грех жаловаться. Да и со временем, после постоянных вечерних доводок, форма уже не играла роли. Главное, что уютная ложбинка находилась для каждого пальца. А в лезвие можно было смотреться, как в зеркало. Помимо изготовления ножа Захар изучал лесистую часть Острова. Бывало, что он не просто бродил, а бегал, стараясь увернуться от хлещущих веток или срубить их. Теперь вряд ли кто из Охотников знал лес так же хорошо, как Захар.

Снова шорох, но уже ближе. И еще стало отчетливо слышно тоненькое попискивание дьявольской «ищейки» Охотников. Захар затаил дыхание и ловил каждый звук, чтобы определить направление, откуда идут люди, а затем бесшумно отступил в противоположную сторону. Там как раз была крохотная полянка. Буквально через секунду туда же вышел Охотник с палкой «ищейки» в руках. Не дожидаясь, пока противник сориентируется, Захар развернулся и ударил идущего в горло. Нож с хрустом вонзился в шею. Человек от неожиданности тихонько хрюкнул и выронил пищащую машинку. Он прижал руки к влажно клокочущему кровью горлу, словно хотел закрыть рану. Лицо Охотника выражало только безмерное удивление. Впрочем, глаза его быстро обессмысливались, стекленея. Захар подхватил человека и аккуратно положил на траву. Кровь, казавшаяся под лунным светом черной горячей смолой, скупыми толчками выплескивалась из раны. Охотник умирал. Губы его все еще слабо шевелились, но, кроме доносившегося из-под забрала едва слышного клокотания, никакие другие звуки не нарушали тишину ночи. Это хорошо. Человека затрясли конвульсии. Захар изо всех сил прижимал окровавленного врага к земле. Внезапно из твердой круглой шляпы Охотника донесся голос:

— Женя, ты где? Отзовись! Это Кэй. Что у тебя на радаре? Где Гость?

Гостем, как помнил Захар, был он. Точнее, все они, кто жил здесь. На Острове только и обитали, что Охотники да Гости… Человек затих. Захар перевел дух: хороший враг — мертвый враг. И он ничего не скажет своей говорящей шляпе, смахивающей на горшок.

Рядом с мертвецом валялась палка — дьявольская машинка. Она продолжала пищать. Захар унял невольную дрожь и поднял устройство. От нее к поясу мертвеца тянулась веревка. Захар рубанул веревку ножом — пищание стихло, но зато в шляпе снова послышался голос:

— Женя, ты где? Что с тобой? Телеметрия показывает неисправность радара. Ответь!

Захар вытер нож о траву и убрал его за голенище, затем поднял новое оружие и резко махнул им. Дубинка из пищащей палки получилась легковатой, но удобной. Неплохое оружие, в общем, если вдруг заварушка какая наметится.

— Женя, Женя! — не унималась шляпа.

Захар присел на корточки. Из-под прозрачного забрала в небо смотрели мертвые глаза врага. Захар хмыкнул и ответил:

— Он уже в аду! И ты там скоро будешь!

Голос на секунду замолчал, а потом послышался крик, похожий на визг свиньи. Захар довольно осклабился: пусть теперь знают, с кем связались. Присев на корточки, он снял с мертвеца широкий пояс с привязанной к нему коробкой и обшарил карманы комбинезона — пусто. Тогда Захар попытался взломать коробку в надежде, что хоть там что-то полезное найдется, однако коробка не открывалась.

— Как же ты без ножа-то доброго в лес пошел? Любой зверь бы тебя добыл, — покачал головой Захар. — Ладно, не важно. Главное, что ты тут у меня приманкой маленько побудешь.

Он замер, прислушиваясь. Второй враг двигался гораздо шумнее. Его Захар засек издалека и приготовил дубину, прикидывая силу удара. Второго обязательно надо добыть живым: с Острова могла уйти только та лодка, на которой прибыли Охотники, и управлять ей могли только они. Все плоты и лодки, которые пытались строить островитяне, благополучно уничтожались железными чудищами, живущими в прибрежных водах. Людей они, правду сказать, не трогали, но охотно пожирали дерево вместе с припасами.

Этот враг оказался меньше ростом и вообще выглядел куда худее своего павшего товарища, только одет в такой же комбинезон. Ну и на голове красовалась похожая твердая шляпа с прозрачным забралом. Щуплый Охотник озирался, поводя из стороны в сторону устройством, чем-то смахивающим на короткий мушкет. Захар удивился очевидной нелепости таких действий: стоять надо в тени, а не там, где луна светит. Ясно дело, что с места, где стоит Охотник, ничегошеньки не разглядеть. Значит, второй — новичок, и вдобавок боится темноты.

Захар сжал в руке снятый с мертвеца пояс и отступил за сосну. Там он обмотал ремень вокруг коробки, и, выждав момент, швырнул получившийся ком в сторону второго врага. Уловив движение, человек вскинул странный мушкет и выстрелил два раза. Да только что это за выстрелы? Так, словно прутик под ногой щелкнул. Но это и не важно. Главное, что враг заметил товарища. Щуплый подбежал к телу, отбросил мушкет и, забыв обо всем, принялся стаскивать с мертвеца шляпу. Захар с резким выдохом опустил дубинку на голову второго. Раздался глухой звук, словно удар пришелся по стволу дерева, человек тихонько всхлипнул и повалился рядом с телом первого. Захар сунул дубину за пояс и стянул горшок с головы упавшего.

— Надо же, девка! — изумился он и даже отступил на шаг.

И впрямь удивительные тут дела творятся: с мушкетами девки ходят. Да еще такие дохлые. Такой и ветку не доверишь от комаров борониться, а тут — мушкет…

Когда Кэй очнулась, уже почти рассвело. Она никак не могла вспомнить, как оказалась тут. А когда попыталась встать — с удивлением обнаружила, что ее руки связаны. Шлем валялся поблизости. Рядом, прислонившись к сосне, сидел какой-то кто-то бородатый человек. Кэй подумала, что надо его предупредить о смоле на стволе дерева: одежду ведь можно испортить.

Память возвращалась медленно и неохотно. Лишь спустя добрую минуту девушка сообразила, что рядом с ней сидит тот самый Гость, которого они с Женей искали. Бородач же добрался до пищевого пакета и теперь поглощал витаминизированный мусс, зачем-то раскурочив тюбик. Человек этот противно чавкал и шумно отхлебывал сок из фляги Жени. Часть еды повисла на грязной бороде, на замызганной рубашке и даже на грязных штанах Гостя. Кэй не сразу поняла, что это не грязь, а кровь. И руки Гостя вымазаны ею чуть не до локтей. Всюду была кровь. Откуда столько?

— Женя! — вскрикнула девушка и приподнялась на локтях.

Она увидела, что слева лежит ее погибший товарищ. Из глаз Кэй сами собой хлынули слезы. Человек прекратил чавкать и взглянул на девушку.

— Очнулась, девка? Это хорошо. Пойдем сейчас к твоей лодке и поедем отсюда. Домой мне пора.

— Вы — Захар? — спросила она.

— Мы?

Человек огляделся и недоуменно пожал плечами:

— Один Захар тут. Эх, сильно, видать, я тебя тюкнул, ну да ничего, обойдется.

Девушка попыталась высвободить руки из пут, на что Гость только покачал головой:

— Не рыпайся, деваха! Я, чай, не первый год по лесам-то… Знаем, как вязать, знаем…

Захар взялся за веревку и одним мощным рывком поднял девушку на ноги. Та пискнула от боли.

— Пора нам, пока тихо. Пойдем, пойдем — я вот и мушкет твой прихватил.

Кэй увидела, что за поясом у Гостя заткнуты парализатор и антенна поискового радара, с заляпанной кровью рукояткой. Кровью Женьки! Она покосилась на труп и ноги ее стали ватными. Девушка зашаталась, но Гость удержал ее.

— Ты чегой-то такая слабая? Крови боишься? Так отвернись.

Девушка не могла не смотреть на мертвого товарища. Его комбинезон был залит темной запекшейся кровью и горло… Чудовищная кровавая улыбка от уха до уха! Кэй рухнула на колени и ее стошнило. Захар снова дернул веревку.

— Идем давай!

Хотя плечи вспыхнули болью, девушка осталась сидеть на земле и только с ненавистью поглядела на Гостя.

— Мы пришли, чтобы просто отправить тебя домой! — прохрипела она. — Домой, неандерталец чертов! Понимаешь?

Захар почесал в затылке: девка гладко говорила, да что-то не шибко верилось.

— Дык ить все знают, что людей уводят с Острова навсегда. А куда? Навсегда-то сама знаешь куда идут. Не хочу твоего дома. Ад там ваш кромешный — крещеному и глядеть на него туда грех. Вот я у себя отродясь таких штук не видел. Ни нашенских, ни заморских. Лодка над водой летит, ко… камо… камеры эти ваши висят кругом. А жандарм? Он же из железа весь. Учителя эти самые — их насквозь пройти можно, а вроде и люди. И мы — люди. Не-е-ет, в ад утащить хотите. Хоть грешник я, а дом мой не таков. Ты меня обратно вези.

Гость был отвратителен. Даже не будь он убийцей, Кэй совершенно точно не хотелось заполучить такого соседа. Хорошо, что подобное невозможно: Гостей надо отправлять обратно во что бы то ни стало.

— Мы! Собирались! Везти! Тебя! Обратно! — отделяя слова, отчеканила Кэй.

— А зачем тогда привезли? — хитро прищурился Захар. — А почему увозите не по сроку? Смотри, как получается: кто раньше пришел — живут еще, а кого и на другой день — фьють! И поминай как звали. Не, девка, мы вдвоем пойдем, кабы чего не вышло. Как звать тебя?

— Тебе не все равно? — с вызовом и ненавистью крикнула Кэй и сжалась, ожидая удара.

— Ну не хочешь — не говори, — неожиданно миролюбиво сказал Захар. — Я и так знаю. Кэй тебя звать, я в шляпе той слышал. Имя какое-то неудобное, Ксюха пусть будет. Пойдем, Ксюха!

Захар снова дернул за веревку.

— Больно ж, идиот! — зашипела Кэй.

— А ты не упирайся тогда, а то больнее будет.

Она с трудом поднялась на ноги и посмотрела наверх. Клочок неба в окружении крон деревьев был голубым и чистым. И мирным.

Дежурный покачивался на стуле и отрешенно глядел на экраны, временами отхлебывая кофе из огромной кружки. Скука! Да и было от чего заскучать. Одно изображение показывало проплешину диаметром километра в два, огороженную от окружающей тайги глухим пятиметровой высоты забором; второе — такую же плешь, только обнесенную сеткой и находящуюся на пыльном растрескавшемся такыре. Только изредка на экранах вспыхивали яркие точки, а так — унылая статика. Позади дежурного сидел темпоролог-практикант, совсем молоденький парнишка, и следил за разноцветными вертикальными линиями. Время от времени он поглядывал на дежурного — порывался сообщить результаты наблюдений, но побаивался отвлекать. Однако, когда парню показалось, что напряженность т-поля стала слишком большой, он не выдержал и позвал:

— Виктор!

— А?

Дежурный очнулся от каких-то своих мыслей и обернулся.

— Тут уже сильно линии расходятся.

Виктор приземлил стул на все четыре ножки, поставил кружку на подставку и развернулся лицом к практиканту.

— В каком секторе линии?

— Пока еще в зеленом, но…

— Ничего страшного. Бывало, что и до конца желтого доходило. Подозреваю, что даже в начале красного вряд ли начнутся критичные разрывы. Просто физики перестраховались — не принимай близко к сердцу.

— Еще один момент: нарастание идет почти в два раза быстрее, чем обычно.

— Наверняка Гостя успеют доставить вовремя, уместимся.

Виктор повернулся к экранам и потянулся было за кружкой, но тут картинка изменилась: посреди проплешины сверкнула молния и возник человек.

— Гость! Фиксирую, — сообщил он практиканту и запустил анализатор.

Информационная карта прибывшего была готова через несколько секунд. Виктор переслал ее напарнику. Тот приложил параметры т-поля и отправил идентификатор наблюдателям БР. На время все стихло. Люди ОЗ некоторое время ждали — бывало, что Гости исчезали, а потом заходили внутрь периметра, целясь в стоящего человека из парализаторов. Виктор приблизил изображение, чтобы рассмотреть подробности. Безусловно, Айк приложит к инфокарте видеосъемку, прежде чем отправит все в архив, и всем можно будет посмотреть на Гостя с любым разрешением и под каким угодно углом, но запись есть запись. Еще со времен ОЗ Виктор предпочитал быть очевидцем событий.

Практикант с любопытством смотрел на экран: посреди полигона стоял смуглый человек с какой-то мотыгой в руках и дико озирался. На Госте было надето непонятное серое тряпье и широкополая соломенная шляпа. Увидев приближающихся вооруженных людей, человек бросил свое орудие, уселся на землю, сжался, согнулся в три погибели и положил руки на голову, безжалостно ломая солому головного убора. Сотрудник ОЗ нажал на спуск — Гость завалился на бок и замер. Второй сотрудник вызывал планер.

К системе подключился квазир и озвучил свой вывод по идентификационным данным.

— Перу, начало двадцатого века. Требуется уточнение?

Голос Айка показался Виктору насмешливым. Правда, уж чего-чего, а чувства юмора за квазиром не замечалось, но кто знает… Вот на кой черт он про уточнение заговорил?

— Не требуется, спасибо, Айк, — ответил Виктор, и тот послушно отключился.

Тем временем экран показывал, как дюжие бээровцы с базы «Лес» затащили Гостя в планер. Машина приподнялась над деревьями и ушла в сторону моря. Практикант, подсматривавший за происходящим через плечо Виктора, спросил:

— А если сразу запрос?

— Очень мала вероятность, разряды перемещаются. Бывает, что сутками никого не просят, — пожал печами Виктор и потом, после секундной паузы добавил: — Во всяком случае, на моей памяти самый короткий промежуток был — двенадцать часов.

— Значит, этот Гость отправится на Остров?

— Именно так, — подтвердил Виктор. — На Остров, а оттуда домой, как только пойдет идентификатор.

— А вдруг кто в воронку из наших попадет при отлете? — поинтересовался парень.

Виктор улыбнулся и покачал головой.

— Воронка берет только Гостей, темпоролог.

Практикант уселся за свой стол, но тут же вскочил, будто кто подложил ему на сиденье кнопку:

— Уже красный сектор, Виктор, красный!

— Ч-ч-чертовы олухи! — раздраженно сказал дежурный и вызвал Остров. — Эй, кто есть на связи?

На экране возникло заспанное лицо вахтенного. Он протирал глаза.

— Слушаю вас, пост!

— Клим, ты? Это Виктор, пост «А», — представился дежурный.

— Клим, Клим. Я узнал тебя, инспектор, привет! — отозвался вахтенный. — Что стряслось?

— Темпоролог я нынче, — поправил Виктор Клима и спросил: — Где Гость?

— Все нормально, отправился с час назад на глиссере. Я видел отход. В чем проблема?

— Все хорошо, прекрасная маркиза. Разве что кроме одного: Гостя тут еще нет. Клим, запроси глиссер. Я пока тряхну базу.

— Знаешь, а глиссер не отвечает, — спустя минуту отозвался озадаченный Клим. — Поднимаю наших по тревоге.

— Действуй, — кивнул Виктор и сам поразился командным ноткам инспектора ОЗ, прозвеневшим в голосе.

Он отключил Клима и попытался вызвать базу «Пустыня», но ответа не дождался. Творилось явно что-то неладное. А напряженность т-поля между тем нарастала…

Прежде чем выйти из леса, Захар внимательно огляделся. Глиссер покачивается у причала, домик около берега, как всегда, закрыт и неприступен. А сторож наверняка спит. Они утром всегда спят, сторожа-то, любого вора прошляпят. И добыть такого легко, да забор невидимый не пускает. Захар как-то хотел подобраться к сторожу, но получил удар от ограды. Причем такой силы, что аж отбросило в кусты. Но коль скоро сторож дрыхнет, то и нет нужды добираться до него. Вот хорошо, что сегодня не Герман дежурит — это да. Он единственный сторож такой, с причудами, дрыхнет на улице. Под открытым небом любит ночевать. Вот он-то наверняка бы услышал.

— Пройдем тихо, Ксюха. Ну а шум подымешь — убью, поняла?

Захар достал ножи поводил лезвием перед носом у девушки. Та отшатнулась, судорожно всхлипнула и кивнула.

— Вот и ладушки, — кивнул Захар и убрал оружие.

Они на цыпочках миновали сторожку и забрались в глиссер. Оказавшись на борту, Захар первым делом выбросил в воду парализатор и только после этого перерезал путы на руках девушки. Кэй принялась растирать запястья, исподлобья глядя на Гостя.

— Давай-ка едем уже, — поторопил Захар, не спуская глаз со сторожки.

— Тебя все равно изловят. Жаль только, что отправят домой. Я б тебя за Женьку…

В голосе девушки слышалась ненависть, перемешанная со страхом.

— Ты с лодкой управляйся, девка, а угрозы себе оставь. Я, Ксюха, в лесу лешаком жил, пропитание и деньгу вольную ножом да кистенем добывал, меня так просто не напугаешь. И нет мне дела до ваших дел, я в свой дом хочу попасть. Да не зыркай, не зыркай своими глазищами. Понадобится — и тебя убью, глазом не моргну.

— Ты смелый со слабыми, я уже поняла.

Девушка смерила Гостя презрительным взглядом, демонстративно сплюнула и включила пульт глиссера. Автопилот подмигнул зеленым индикатором, под днищем ожили водометы. Глиссер бесшумно отошел от причала, развернулся, нацеливаясь носом в ведомую только компьютеру точку. Затем поднялись защитные экраны и машина рванула с места. Она быстро набрала ход и словно бы полетела над волнами.

Знавшая повадки глиссера Кэй держалась за скобу, а вот для Захара интенсивный разгон оказался сюрпризом: он упал и крепко ударился головой о металлический бортик. По рассеченному лбу текла кровь. Заметив, что Захар не подает признаков жизни, девушка испугалась. Нельзя допустить, чтобы Гость погиб, он нужен живой. Но убедившись, что тот жив, она бросилась к ящику со спасательным оборудованием и отыскала веревку. Необходимо было обездвижить Захара, пока он не пришел в себя. Увы, без должной сноровки получалось плохо: ей все время казалось, что столь жалкие узлы не в состоянии удержать бандита. И девушка упорно обматывала плечи и руки Гостя веревкой, благо та была длинной.

Кэй еще не закончила, когда Захар очнулся. Сперва он недоуменно крутил головой, но потом, видимо, все вспомнил.

— Развяжи, девка, и я тебя тогда прощу. А не то…

— Все, сиди, убийца. Сейчас свяжусь с берегом и попрошу помощи.

Кэй отвернулась к экрану и набрала код базы. Возникло изображение задумчивого Натана. Он посмотрел на девушку и встревожился:

— Что случилось, Кэй? Где Женька?

— Нат, у нас ЧП! Гость… — голос девушки сорвался, но она собралась с силами и продолжила. — Гость… убил… Женю. Но я справилась, связала его. Как утверждает компьютер, глиссер будет на месте через пятнадцать минут.

— Хорошо, встречаем, — мрачно кивнул Натан.

Экран отключился. Девушка повернулась к Захару, но на том месте лежали лишь веревки.

— Девка, не надо было тебе меня связывать.

Кэй ощутила на горле что-то холодное и с ужасом поняла, что это сталь клинка.

— Пойдем-ка, красавица, в уголок укромный. Прямо сейчас и встретишься со своим Женей, а лодка и сама довезет меня до берега.

— Нет, без меня не довезет.

— Не лги, Ксюха. Ты ж не касаешься ничего — лодка сама едет, — возразил Захар, но в голосе его все же мелькнула нотка неуверенности. — Но, может, и правда — пригодишься потом. Тогда посиди внизу.

Он подвел девушку к лестнице, ведущей в каюту, и скомандовал:

— Лезь!

Девушка возликовала, но не подала виду. В каюте глиссера под сиденьями были ящики, в которых хранилось снаряжение на все случаи жизни. Она знала, что там обязательно отыщется что-нибудь нужное. Но Захар вошел в каюту вслед за Кэй и внимательно оглядел крохотное помещение. Затем присел на корточки, посмотрел под сиденья и хмыкнул:

— Хитро как придумано. И не поймешь сразу.

Он встал, подошел к сиденью и поднял его. Рундук был набит барахлом до отказа.

— Хитро… — повторил Захар, поглядел на Кэй и сощурился. — Давай-ка я тебе руки-то свяжу. Ты ж знаешь, как управляться со всеми этими штуками, запросто в дураках меня оставишь. Уж не обессудь…

Девушка не стала сопротивляться. Во-первых, ей все равно не удалось бы справиться с этим бугаем, а во-вторых, она уже поняла, как развязаться, если Гость оставит ее одну.

Быстро и умело Захар стянул руки Кэй найденным линем, усадил ее на пол, а сам принялся шарить по ящикам. Но девушка тоже не теряла времени даром, а следила за своим мучителем и старалась запоминать, что где лежит. Портативная радиостанция, например, оказалась под передним сиденьем. Хорошо, что Гость не понял, что это за вещь. Покрутил в руках и кинул обратно. Так он поступил с множеством полезных и нужных вещей, не догадавшись об их предназначении. И только когда в одном из рундуков обнаружилась ракетница, Захар обрадовался, словно отыскал любимую игрушку.

— То что надо! — прокомментировал он и потряс устройством в воздухе.

Кэй не могла понять, чему радуется Захар: обычный пистолет для подачи сигналов, когда отсутствует возможность связаться как-то иначе. Но когда Гость достал из коробки патрон и принялся внимательно его разглядывать, она вдруг с ужасом поняла, что ракетница может служить еще и оружием.

Захар отложил патрон и покрутил в руках пистолет. Затем осторожно отвел боек до щелчка и спустил курок, направив ракетницу на дверной проем. Механизм глухо щелкнул. Захар прикинул, что вряд ли заряд забивается со ствола: не нашлось ни полки, куда сыпать порох, ни места для кремня. С минуту он крутил пистолет в руках, пока случайно, а может, и не случайно, не нажал рычажок. Ствол откинулся. Хитро ухмыляясь, Захар вставил в казенник патрон, аккуратно защелкнул ствол и вышел на палубу. Сняв багор, ткнул им вверх, проверяя, нет ли там, над головой, какой-нибудь крыши, затем прицелился в небо и выстрелил. Взвилась красная ракета. Захар понаблюдал за ней с кормы, а затем с удовлетворением произнес:

— Доброе оружие!

Наблюдавшая за стрельбой Кэй закусила губу. Захар спустился в каюту, зарядил ракетницу и сунул ее за пояс. Распотрошив коробки, он рассовал по карманам боезапас, не обращая внимания на цвета. На глазах девушки навернулись слезы: ей было жалко ребят на пристани. Этот дикарь начнет палить во всех, кого сочтет помехой своему бегству. Плевать ему на человеческие жизни. Кэй представила вдруг, как горящие ракеты вонзаются в людей, из глаз ее покатились слезы.

— Не смей стрелять в моих друзей! Ты… животное!

Она даже не заметила, что громко кричит. Захар же хмыкнул, вытер ладонью кровь со лба и показал Кэй.

— Видишь? Ай, девонька, если б я умер, когда башкой-то приложился, ты б и слезинки не проронила. А ведь дело-то мое правое — домой пробираюсь. Ну а ты льешь слезы по тем, кто живой и невредимый. Грешно.

— Мы тебя и так отправляем домой! Домой, понимаешь?! Мало того, если ты не попадешь туда, к себе, вовремя — произойдет катастрофа. И не будет ни тебя, ни меня, никого! Там туннель такой специальный, колодец…

— Вы меня, лешака, убьете, в колодец пихнете — и вся недолга, — перебил ее Захар, по-своему воспринимая слова. — Вы тут загорать будете, я червячков кормить у тракта. Нет, мы сделаем вот как: ты пойдешь со мной, и дружок твой, что там будет встречать, пойдет, если жить захочет.

И Захар указал пальцем на торчащую за поясом ракетницу.

— О боже! — простонала Кэй и закрыла лицо руками.

Не получалось ей переубедить этого питекантропа. Не слышит же ничего, дурень чертов. Точнее, слышит только то, что хочет. И самое страшное, что он сейчас важнейший человек на всей Земле. Его даже пальцем нельзя трогать.

— А если… э-э-э… Гостя не отправить? В теоретическом курсе нам, конечно, давали общие, так сказать, понятия. Но ведь первые Гости — их-то не отправляли. Не было полигонов, расчетов, и никакой катастрофы не произошло.

— Сергей, когда появился первый Гость, я другими делами занимался. Да и когда проводили сам Эксперимент, я не очень-то следил за новостями. У меня на то были веские причины… личного характера. В общем, масса ушла к Центавру — вот все, что мне было известно. Как и что там с первыми Гостями — не следил, извини. Меня привлекли к работе много позже, после взрывов в районе Тунгуски. К тому времени уже и вход в Кызылкумах рассчитали, и полигоны построили.

— Да, я читал. И еще тогда определили, что если не отправить Гостя обратно, будет катастрофа.

— Не то чтобы… С организацией отправки уже при мне заканчивали. А до этого стали появляться точечные пробои т-поля. Они ветвились и множились, как молнии от генератора Тесла. Били наугад, непредсказуемо. В разных местах выбивало разновеликие куски и вышвыривало в тайгу, в то самое место, где сейчас полигон. Взрывы, шум… Забором тогда все обнесли, чтоб людей не нервировать. Если хочешь, залезь в архив, поройся в файлах.

— Хотел, но они под грифом «Для служебного пользования», — вздохнул парень. — Меня не пустили.

— Прости, забыл, — виновато улыбнулся Виктор. — Так-то в файлах множество разнообразных наблюдений и остроумных теорий. Читается как фантастический роман. Потом я попробую тебе допуск организовать, а пока опишу вкратце. В общем, эти разрывы-разряды никто, кроме автоматических регистраторов, естественно, не видел. Сперва что-то происходило в необитаемых районах, в океанах и морях. Приборов не много было в те времена, да и всплески списывали на ошибки техники. Подобные всплески случалось и раньше из-за несовершенства детекторов. Наверное, так бы и продолжалось, но под удары стали попадать сооружения и машины. В том числе и планеры, что заставило забить тревогу диспетчерскую систему. Количество катастроф росло, но до поры все случаи получали правдоподобные объяснения. Говорили про разные флуктуации и почтенный возраст машин. Всякое придумывали. Потом, когда число аварий сильно превысило среднестатистическое, причем настолько, что не хватало объяснений, в тайге нашли людей. Точнее — безжизненные тела. Информация о них не значилась ни в одной базе, а одеты они были так, словно собрались играть в исторических фильмах. Причем вся одежда — подлинная. Тогда и догадались, что с приборами-то полный порядок, и принялись фиксировать эти самые разрывы. Потом наделали регистраторов, а всех темпорологов мобилизовали следить и предсказывать места, где произойдет убыль массы. Да только толку мало вышло из этого. Единственное, что удавалось выяснить, — что не такой уж разброс случайный. Ну и что выбиваемая т-полем масса вещества растет. И сильнее всего в определенных местах.

— Дальше я помню, — перебил Виктора практикант. — Рассчитали координаты, стали отслеживать. Сперва никто не понимал, что за место, ну а потом обнаружили связь между Гостем и затуханием бури в т-поле. И так далее. Я зачет сдавал по поиску.

— Успешно? — с улыбкой поинтересовался Виктор.

— Ну, как сказать… — замялся Сергей. — В общем-то, да.

— А дальше что было — расскажешь?

— Да, конечно! — закивал практикант. — Обнаружилась связь и зависимость. Провели наблюдения и на их основе сделали вывод о связи между Гостем и воронкой т-поля. Я на экзамене вычерчивал линии и…

— А теперь я тебе поведаю, как все было на самом деле, — прервал рассказ парня Виктор. — К месту будущего полигона первой прибыла группа быстрого реагирования ОЗ. Знаешь такую организацию?

— Угу.

— Ребята провели обследование местечка, обнаружили воронку, которая напрочь отказывалась принимать зонды. Точнее, она их как бы выплевывала обратно. Тогда в управлении решили… — Виктор с трудом проглотил комок, — …решили отдать Времени то, что ему принадлежит. То есть, тех людей, которых выдернуло из разных эпох и мест. Собрали Гостей, их тогда уже было одиннадцать человек…

— Сволочи… — с ненавистью в голосе проговорил Сергей.

— Не стоит их осуждать, — тяжело вздохнул Виктор. — Они искали способ спасти Землю.

— Все равно — так нельзя!

— Так вот, — проигнорировав последнюю реплику, продолжил Виктор. — Каждого Гостя подводили к воронке. А когда одного из них она забрала — т-поле угомонилось. В результате измерений появились кое-какие данные, обнаружились зависимости. В общем, когда начался новый всплеск, то бээровцы уже везли к воронке следующую кандидатуру на отправку. Вот так… гм… конвейер и наладили.

— Какие же гады эти вояки из ОЗ! — угрюмо проговорил Сергей.

— Дружище, как бы я хотел, чтобы тебе никогда не пришлось решать, кому жить, а кому нет, — тихо сказал Виктор. — Это по-настоящему страшно, я помню…

— Н-да, спасатели… А зачем скрывали все так долго тогда? Ведь многих катастроф удалось бы избежать, знай люди об опасности.

— Сергей, ты должен понимать, что некоторые вещи большинству людей очень трудно объяснить. Если человек не видит опасности, он может и не поверить в ее существование. И своим скепсисом помешать работать тем, кто занимается предотвращением возможной катастрофы. Но может и поверить, что опасность существует. При этом он будет абсолютно уверен, что машины и знания человечества в состоянии его защитить. И это тоже опасно. Если вдруг окажется, что на самом деле все не так, — произойдет беда. Люди могут превратиться в толпу, а толпа — страшный зверь.

— Но цивилизация… — начал было Сергей.

— Цивилизация — фиговый листок, темпоролог, — жестко прервал его Виктор. — Я знаю об этом не понаслышке. Когда рухнет привычный мир, люди достаточно быстро вернутся к своим базовым инстинктам. Цивилизованность будет облетать, как шелуха. Так было и так будет.

— Мы — другие!

— Я тоже так думаю, коллега, но история утверждает обратное. Уж поверь, мне необходимо было ее знать по роду деятельности. Сейчас — да, каждый по отдельности готов даже умереть, вызволяя тебя из опасности. Но едва общество в целом столкнется с глобальной проблемой, и ты уже не сможешь узнать многих своих друзей. И вовсе не потому, что они стали плохими. Они подчиняются все той же воле большинства. Толпа тебя растопчет, если ты перед ней встанешь. Толпа, состоящая из твоих же друзей. Просто прими это к сведению, и когда все бегут, то не стой на пути — отойди в сторону.

— А что у тебя был за род деятельности, если не секрет?

— Я был инспектором ОЗ, — сухо признался Виктор.

— Во-о-от, значит, как… Что ж, тогда понятно, — с нотками презрения в голосе сказал парень. — Значит, ты из тех, кто умеет убивать.

— Умею, — не стал отпираться Виктор. — Так сошлись звезды, что моей задачей как работника ОЗ было спасение людей. Спасение любым способом, включая и убийства. Все остальное — лирика. Так понятней?

— Да, — вздохнул молодой темпоролог. — Но это как-то…

— У всех своя дорога, — отрезал Виктор.

— Но ведь наука — она для людей. Как же все это… — парень помотал головой. — Не понимаю.

— Поймешь, думаю. Ты парень головастый. А пока учись предвидеть последствия своих открытий.

— То есть, если разряды начнут расползаться, то… — неуверенно начал Сергей.

— …ты будешь улыбаться друзьям, смеяться вместе с ними и рассказывать анекдоты, — закончил за него Виктор. — Так ты дашь работникам ОЗ время, необходимое для поиска Гостя. Они будут защищать его даже ценой жизни, пока не доставят на полигон. В общем, тебе придется побыть немного в моей шкуре.

Сергей вздохнул и взглянул на экран. Полосочка была почти точно на границе. Еще немного, и она переползет в красный сектор.

— Получается, что катаклизм, который рассчитали теоретики, который рассчитывал я, — обман? Все построено на лжи?

— Никоим образом! Просто не все темпорологи становятся служащими ОЗ. Поэтому вам дали чуть искаженные, но вполне верные данные, а остальное аккуратно обошли. И правильно сделали. Просочись это все, и ОЗ пришлось бы здорово побегать!

Ожил экран, появилось изображение всклокоченного Клима.

— Один из Охотников — Евгений Милютин…

Клим заметил Сергея и умолк.

— Продолжай, — кивнул Виктор. — Сергей — стажер ОЗ.

Практикант обалдело воззрился на старшего товарища, но промолчал.

— Евгений Милютин убит, — продолжил докладывать Клим. — Ему… Ему перерезали горло. Кэй Симмонс и Гость отбыли без оповещения. Люди точно были на глиссере — там пятна крови. Синицкого и Костюшко на пристани нет. Пост обстрелян и сожжен. Отряд БР идет по меткам Натана.

— Ч-ч-черт!

Виктор отключил связь, раскрыл файл с идентификационными данными и пробежал глазами строчки текста, вычленяя главное: Захар прибыл из первой половины девятнадцатого века, обучение на Острове прошел вполне успешно. Спокоен, но асоциален. На записи прибытия — человек с бородой, в серой косоворотке и кривым ножом за поясом. Гость явно не относился к аристократии своего мира. Отчаянный, похоже.

— Сереж, будь другом, налей кофейку еще, а?

Все еще не пришедший в себя практикант кивнул и ушел к аппарату.

Виктор послал запрос диспетчеру бээровцев, тот отозвался почти моментально, словно ожидал вызова.

— Привет, Виктор! Чем могу?

— Привет! Что там у вас? С Натаном связались?

— Да. Он идет по следу Гостя. Со сканера поступает информация — скоро догоним. Кир идет к просеке, чтобы перехватить их там и прикрыть Кэй. Есть какие-нибудь идеи?

Вернулся Сергей, поставил чашку перед Виктором. Тот на миг отвлекся: кивнул и коротко улыбнулся.

— Спасибо, стажер!

А затем снова посерьезнел.

— Думаю, что стоит отправить в лес планер. Пусть туда доставят машину.

Виктор вызвал карту и быстро нашел большую лесную поляну, называвшейся почему-то Лунной.

— Конкретно — в квадрат двадцать четыре десять, скорее всего они идут туда. И, если не сложно, держи меня в курсе.

— Да, — кивнул диспетчер.

Связь немедленно прервалась. Сергей с любопытством рассматривал Виктора.

— А с чего вдруг ты решил, что я хочу работать с вашей организацией? — спросил наконец практикант. — Я как-то…

— А у тебя выбора-то нет. События закрутились так, что уже некогда рассуждать на отвлеченные темы и заниматься чистоплюйством. Надо действовать. Иначе завтра тебе, возможно, придется хоронить кого-то из друзей. Как видишь, мне тоже пришлось вернуться, раз такое творится.

Парень насупился, потом мотнул головой.

— Временно?

— Безусловно.

— Согласен. Тогда скажи, а почему именно туда отправил планер?

— Гость отчаянно хочет попасть домой. Мест не знает, идет не один — с девушкой. По идентификатору — далеко не дурак и явно понимает, что за ними погоня. Кэй наверняка уверена, что по следу идут товарищи, но спасать ее не станут, чтобы ненароком не задеть Гостя. А так как главная задача — доставить этого самого Захара в пустыню, то пойдут они к ближайшей поляне, где сумеет сесть планер. Кэй в этом лесу как у себя дома ориентируется — не промахнется. На планере она живо его добросит до воронки, если, конечно, сможет уговорить влезть. Если нет — тогда уж вмешаются ребята из БР.

— Значит, я на службе в ОЗ, как и ты, — проговорил задумчиво Сергей.

— Как и я, к сожалению.

Глиссер сбавил ход и пришвартовался к захватам причала. Захар крепко обвязал Кэй веревкой и вывел девушку на палубу. Затем очень внимательно оглядел берег и строения. Убедившись, что там все чисто, достал из-за пояса ракетницу и приказал девушке:

— Вылазь из лодки.

Кэй послушно шагнула через борт на пристань. За ней, наматывая на руку веревку, выбрался и Захар. Он встал за спиной девушки и некоторое время выжидал, следя за ближайшим домиком. Ему показалось, что в окне мелькнула тень. Что ж, наверняка за ними следят и готовы в любой момент напасть.

— Иди, девка, — приказал Захар и ткнул Кэй стволом между лопаток.

Она покорно двинулась вперед. Но не успели они дойти до конца пристани, как из домика вышел Нат с линеметом в руках.

— Эй! Отпусти девушку! — крикнул парень, поднимая оружие.

Захар вскинул ракетницу и без предупреждения выстрелил. Зеленая ракета прошла мимо, но срикошетировала от ветки и влетела в дверь. Из дымящегося проема, держась за плечо, выбрался вахтенный и упал в траву. Нат залег за холмиком. Гость перезарядил ракетницу и выстрелил еще раз, уже специально целясь в дверь. Внутри строения что-то затрещало, зашипело, из проема повалили густые клубы черного дыма. Обжигая пальцы, Захар споро перезаряжал оружие.

— Парень, лучше пропусти нас добром, — крикнул он, высовываясь из-за плеча Кэй. — Иначе я девку убью. Не бери греха на душу.

— Вали, психопат чертов! — прокричал Нат из укрытия.

— Вот и ладно тогда получается у нас. Да, придержи своего парнишку там. Видел, зацепило — так пройдет до свадьбы, если умным будет, чтоб дожить до нее самой.

Натан жестом приказал высунувшемуся было Киру лежать, а Захар продолжил:

— Ты за нами пойдешь, я знаю. В случае чего, если, там, напасть захочешь — я девку сразу того. Понятно?

— Мог бы не объяснять.

— Вот и молодец. Пойдем, Ксюха.

Захар дернул веревку. Девушка с ненавистью посмотрела прямо в глаза мучителю:

— Мр-разь!

Тот ухмыльнулся.

— Жизнь такая, девонька! — и повторил: — Жизнь такая, ничегошеньки не попишешь.

Они быстро миновали береговую полосу и углубились в лес. Захар почувствовал тут себя куда лучше, нежели на открытой местности. Не один год перебивавшийся лихими делами разбойник понимал значение любого шороха. Пусть и в других местах рос этот лес, но и здесь все на стороне беглеца. Звери, птицы, веточки, листочки — их язык легко понять, если, конечно, у человека голова на плечах, а не треснутый чугунок.

Захар прислушивался и ухмылялся в бороду, слыша шум далеко позади. Преследовал их, наверное, тот давешний парень. Не умеет ходить: неуклюже хрустит ветками. Ничего, пусть идет. Следы можно всегда запутать так, что ни человек, ни зверь не поймут. Вот только куда тут идти? Где тропка, что к дому выведет?

— Ну-ка, постой, Ксюха.

Кэй остановилась и обернулась.

— Что тебе?

— Да попытать тебя хочу немного.

Девушка побледнела и пошатнулась.

— Эй, ты что? — недоуменно спросил Захар, поддерживая ее за плечи. — Ничего страшного не спрошу, но знать хочу, где тропа?

— Какая? — сдавленным голосом спросила Кэй, понемногу приходя в себя.

— Что к дому ведет, какая еще…

— К ней лететь надо, на такой машине, что на Остров прилетает. Далеко до твоей тропинки.

— А как нам ее найти? Как добраться до летающей лодки? Как бишь ее? Планер!

Кэй подумала, что данные о происшествиях наверняка уже попали в дежурную службу. Можно не сомневаться, что Нат идет по следу уже не один, а с сотрудниками БР. Безопасность — это их компетенция. Что дальше предпримет ОЗ? Скорее всего, отправит еще одну группу туда, куда Кэй наверняка приведет Захара. Самое лучшее местечко для рандеву здесь — Лунная поляна. Она большая и круглая, там, кстати, и планер посадить можно.

— Идем, — уверенно кивнула Кэй. — Я знаю, где планер найти. Он на большой поляне ждет.

— Ты бойкая какая стала. Думаешь, завести меня можешь? Я ж сам лешак опытный: просто так не попадусь.

Девушка насмешливо посмотрела на Захара. Не потому, что ей вдруг стало весело, просто так была возможность скрыть волнение. Она была практически уверена, что на поляне их поджидают.

— При чем тут ты? У нас планеры всегда в лесу стоят, чтобы бороться с пожарами, — уверенно врала Кэй. — Где есть большая поляна в лесу, там всегда будет и планер. Мы к поляне этой и пойдем.

— Ох, девка… — с сомнением в голосе проговорил Захар и мотнул головой, — Врешь ты мне все, чую.

Легенда действительно получилась так себе. Гость пробыл на Острове долго и многое успел узнать — требовалось как-то развеять его сомнения. Сейчас он вряд ли поверит даже самому убедительному аргументу, значит, надо попробовать действовать несколько иначе. Например, изобразить из себя оскорбленную.

Кэй уселась на землю и с вызовом в голосе сказала:

— Не веришь — сам ищи поляну. Я никуда больше не пойду.

Захар достал нож. Нарочито внимательно он проверил заточку лезвия большим пальцем и криво усмехнулся.

— Нет, значит… — неожиданно он полоснул себя клинком чуть выше запястья и сунул руку под нос Кэй. — Гляди! Еще как поведешь.

Увидев, как порез набухает кровью, девушка судорожно сглотнула и торопливо поднялась на ноги. И хотя выглядела она испуганной, на душе у нее отлегло: Захар поверил.

— Ладно, пошли, — покорилась Кэй.

Идти им пришлось довольно долго. Девушка какое-то время работала тут на временной биостанции и неплохо знала эти места, но шла не по прямой — старалась затянуть поход, чтобы дать время товарищам подготовиться. Однако когда за деревьями начало угадываться свободное пространство, Захар дернул веревку.

— Молчи и слушай, — сказал он шепотом Кэй, когда они остановились. — Я сейчас все проверю, а ты посидишь тут привязанной. Пикнешь — прирежу. Понятно?

Кэй с трудом скрывала ликование. Гость и не подозревал, что микроботы, циркулирующие у нее в крови, сейчас работают в режиме постоянной передачи данных, позволяя пеленговать местонахождение. Оставаясь здесь, она ничем не рискует.

— Я бы и покричала, да там нет никого, — с мукой в голосе ответила девушка.

— Вижу, не боишься, — кивнул Захар. — Значит, не врешь. А я все ж таки проверю на всякий случай, а потом пойдем.

Он привязал девушку к не слишком толстой березке, а сам высмотрел дерево побольше. Снял ботинки, обернул пояс вокруг ствола и повис, упершись в ствол босыми ногами. Кэй наблюдала, как Захар резкими толчками передвигает ремень вверх по стволу, а затем прыжком перемещается выше. Двигаясь подобно гигантской лягушке, человек довольно быстро достиг толстых веток, а затем стал подниматься по сучкам, как по лестнице. Очень скоро он скрылся в гуще кроны.

Кэй попыталась освободиться, но узлы оказались затянутыми на совесть. Захар вязал умело, и она решила не растрачивать зря силы. Надо просто дождаться помощи. Кэй понимала, что раз товарищи не могут видеть происходящее, то и не станут рисковать ее здоровьем. Тем более что поляна совсем близко, а там они организовали засаду. Освободят. Или… И тут она вдруг поняла, что засады не будет. Сейчас для всех наиважнейшее дело на свете — как можно скорее отправить Гостя домой, доставить его на полигон живыми здоровым. Никакого захвата никто устраивать не будет — слишком рискованно. Сейчас все надеются на нее, на Кэй, что она все поняла и отвезет Гостя на базу «Пустыня». А она отвезет?

— Если все так и есть — да, — решительно прошептала Кэй, чтобы подбодрить себя.

Минут через пять Захар соскользнул по стволу на землю.

— Никого там нет, — довольно проговорил Гость. — А лодка и впрямь стоит.

Девушка устало пожала плечами.

— Конечно.

Захар надел обувь и перепоясался ремнем, затем рубанул ножом по веревке, которой Кэй была привязана к дереву, — оранжевый линь упал. Девушка встала, растирая запястья.

— Пошли, деваха, — мотнул он головой в сторону поляны. — Пора лететь домой.

Они вышли на поляну и направились к планеру.

— Нарастает… — кивнул на экран практикант.

Виктор кивнул, глядя на дно чашки: там мутно поблескивала черная жижа. Требовалась добавка. Инспектор встал с кресла, потянулся, взял чашку и пошел к машине, нимало не заботясь о наблюдении. Следить за экраном уже не было никакого смысла.

— Совсем плохо? — спросил Виктор, посмотрев на расстроенного практиканта.

Тот вздрогнул и оторвался от созерцания апокалиптических графиков.

— Уже подходит к границе красного сектора.

— Понятно…

Машина шипела, дыша ароматным паром. Виктор следил, как в чашке растет уровень напитка, и почему-то вспоминал темные витки «Дилоса». Почему вдруг такая ассоциация? Темнота? Может быть… А ведь если бы тогда ничего не вышло, то и не стоял бы сейчас вновь вернувшийся на службу работник ОЗ у кофейного автомата. И «Аврора» бы не ушла в атмосферу Венеры. И не было бы никакого Эксперимента… И катаклизма…

Вернувшись на место, Виктор включил Кызылкумы и принялся за кофе. В ленте регистраций мелькали красные оповещения — разряды уже начали расползаться. Недалеко пока, но уже неприятно. Инспектор пил напиток мелкими глотками, рассматривая изображения с дронов. Вахта — молодцы! Оперативно отреагировали: отогнали планер подальше в пустыню и вездеходом волокли туда же жилые модули. Давненько на полигоне не случалось таких происшествий. За много лет мобильные сооружения буквально вросли в такыр.

Разряд ударил совсем рядом с крыльцом одного из модулей. Виктор поставил чашку и вызвал полигон.

— «Пустыня», есть кто на связи?

На экране высветилось личико очень юной девы.

— Катерина Цыплакова на вахте, дежурный!

— Вот и хорошо. Скажите своим ребятам, пусть бросают модули и отходят подальше в пустыню. Планер, вездеход берите — остальное бросайте. Разряды ползут активно, не стоит рисковать. Надеюсь, конечно, что Кэй с Гостем скоро будут у вас, но…

— Так оборудование же! Как потом отправлять…

Виктор взорвался.

— Если что-то пойдет не так, то ни оборудование, ни какие-либо другие побрякушки уже не будут иметь значения как для вас, так и для человечества в целом. А сейчас — берегите людей. Вам ясно, вахтенный?

— Да… — растеряно ответила девушка и слезинка показалась в уголке глаза.

Темпоролог смутился и понизил голос.

— Все нормально, Катерина. Простите, пожалуйста, тут от нервов клочки одни остались…

— Да, дежурный, я понимаю. Мы уходим.

— Спасибо!

Отключив связь, Виктор откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти. Полегчало. Практикант подсел к Виктору. Парень сильно нервничал и очень по-детски грыз ноготь. В глазах читалось отчаяние: до паники недалеко. Надо его успокоить.

— Ничего, нормально, Сергей. Рабочие моменты… — сказал Виктор будничным, с нотками усталости голосом. — Планер с Гостем вот-вот прибудет. Отправим и поскучаем до конца смены.

Ему и самому очень хотелось верить в сказанное, но параметры т-поля искажались со слишком высокой интенсивностью. До катастрофы оставались считанные минуты. И сделать ничего нельзя: сейчас все решалось там, в пустыне. Вот приземлится планер, прибудет Гость — тогда и дышать станет легче. Или не станет. Но хоть прогнозы какие-никакие получится делать.

— Не нервничай заранее, отвыкай от такой привычки. Ты же ничего изменить не сможешь. Кофе попей лучше или минералки холодненькой.

— Не хочу, — сказал парень. — Не лезет уже.

— Смотри сам. А то когда планер сядет — некогда будет.

— Переживу, — усмехнулся Сергей, и Виктор почувствовал, что стажер успокаивается. — Но Гость этот… Жаль, что его приходится отпустить. Он — страшный человек, убийца…

— Дружище, Время — куда более страшное явление. И безжалостное. Приходится прощать любого, кто спасет нас от гнева Времени.

— Но все же зря, — помотал головой парень.

— Что зря? — не понял Виктор.

— Зря мы их обучаем, вот что. Они же становятся гораздо опасней. Вот Захар этот уже вооружен. Чего-то такое безопасное нужно давать. Сказки бы читали им, что ли…

— Нет, не напрасно. Удерживаем идентификатор. К сожалению, сказки тут не подходят — мозг должен работать с нагрузкой. Культура, знания техники, открытия — все в дело идет. Ну и на Острове им вместе уживаться надо как-то. Разные времена, разные языки, разная культура… Знания тут — общий знаменатель.

— Да понятно. В теории — понятно. А вот идентификатор… А было такое, что он менялся?

— Поначалу, говорят, случалось. Тоже в архиве есть. Первых Гостей помещали в карантин и давали им для развлечения всякую ерунду. Кто-то забавлялся, кто-то угрюмо сидел носом в стену. Случайно получилось, что первые затребованные Гости были из категории любопытных. Они проходили в воронку без проблем. Но однажды настала очередь парня, просидевшего почти месяц в некоторой отключке. Прошел он тогда за ограду и стоит: никак его воронка не цепляет. Стали сравнивать идентификаторы, а там каша — будто другой человек. Кое-как раскачали — опознало его Время. С той поры Гостей и тормошат. Ну и потом…

— Они на подлете! — прервал рассказ Виктора Сергей.

— Отлично!

В открывшемся окошке связи возник Натан.

— Виктор, там, в багажном отсеке, — Костюшко, — сообщил он угрюмо. — Спрятался, чтобы подстраховать Кэй.

— Понял тебя, — сухо ответил Виктор, отключил связь и процедил: — Герои, черт бы вас…

Он включил оптическую наводку на планер. Дело оказалось нелегким: на экране плясали разряды, а машина шла на посадку. Вокруг полигона оставалось очень мало свободного от возмущений т-поля пространства.

— Сядет? — почему-то шепотом спросил практикант, неотрывно глядя в экран.

— Мало шансов, — не стал обнадеживать Виктор. — Хорошо если упадут мягко.

Рука его замерла в миллиметре от иконки команды диспетчерской службе на аварийный возврат планера. Одно нажатие — и людей можно спасти! Вот только что случится с планетой, если Гость не уйдет… А через миг стало поздно что-то предпринимать. Планер вдруг дернулся и накренился: он угодил под удар разряда. Стабилизаторы выпрямили машину, но тут же ударило снова, и она стала кривобокой. Теперь планер мелко трясло. А затем третий удар выбил модуль стабилизации. Машина закачалась и рухнула на землю, подняв тучу пыли, которую тут же поглотило множество микровозмущений.

— Люди, судя по отчетам медботов, не пострадали, — радостно сообщила вахтенная.

К планеру побежали бээровцы. Но они не успели сделать и десятка шагов, как машина вздрогнула и вдруг быстро заскользила к пролому в сетке. Ее несло прямо к воронке. Разряды встали сплошной стеной, словно нарочно отрезая путь отряду. Бегущие остановились: им оставалось только наблюдать.

Планер подтянуло в центр полигона, а затем воронка жадно набросилась на покалеченную машину. Планер смяло, скрутило, и он исчез в черном раструбе.

— Есть стабилизация! — радостно сообщил обернувшийся к своему экрану Сергей.

Виктор вздрогнул: слово пробудило тяжелые воспоминания. Сердце щемило от недобрых предчувствий. Стажер еще не видел, что может вернуть Время.

— Я понял, — кивнул Виктор. — Теперь ловим планер на выходе.

Внутри огороженного периметра базы «Лес» на мгновение вспыхнул яркий свет и громыхнуло. Совсем как гроза, вот только небо оставалось чистым. Посреди полигона лежали обломки искореженного планера. Слишком мелкие обломки, чтобы под ними мог оказаться человек. Ворота открылись, и на территорию полигона влетела санитарная платформа, на которой сидели бээровцы в полной боевой экипировке. Платформа зависла над обломками. Ребята спрыгнули на землю и проверили каждый мало-мальски крупный осколок разбитой машины. Через восемь минут — предельный безопасный срок нахождения внутри периметра — бээровцы уселись на платформу и отбыли. А внутрь въехал автоматический бульдозер. Он тщательно сгреб все осколки и выпихнул собранное за территорию. Ворота закрылись.

Виктор уронил голову на руки. Испуганный практикант коснулся его плеча.

— Что с вами?

Темпоролог вздрогнул, поднял голову и посмотрел на парня тоскливыми глазами:

— Извини, Сергей! Сегодня двое хороших людей… Двое навсегда ушли. И мне кажется, что я виноват в их гибели. Вот как бывает у нас, брат…

Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Стажер уселся в свое кресло и поглядел на экран. Т-поле переливалось зеленым, но от этого становилось почему-то еще горше.

Когда планер ударило первый раз, Захар схватил в охапку Кэй и рухнул на пол. Вовремя. Спустя мгновение последовал еще один мощный удар, и сквозь дыру в корпусе ворвалась пыль. Но невидимому великану показалось мало, и он еще раз хватил дубиной покалеченную машину. И еще. Все вокруг сминалось, лопалось, скрежетало, звенело. Голова шла кругом, пыль забивала глаза. Казалось, некая могучая сила пыталась разодрать машину на части. А потом корпус не выдержал и людей вышвырнуло в заросли папоротника.

— В болото угодили, а? — пробормотал Захар, выбираясь из хлюпающей грязи.

Пахло сыростью и грибами. Ноги подкосились, Захар упал на колени. Его обильно стошнило. Он сел, прислонившись спиной к чахлому деревцу, и утер рукавом рот. Полегчало. Он огляделся и увидел Кэй. Девушка лежала неподвижно. Захар шатаясь подошел к ней, подсунул руку под спину и приподнял. Голова Кэй бессильно свесилась, лицо было белым. Захару на мгновение показалось, что она умерла. Он коснулся ее шеи тыльной стороной ладони — жилка чуть заметно пульсировала.

— Жива.

Захар поднял девушку на руки и бережно отнес к соснам, росшим на пригорке.

— Полежи тут немного, красавица, — сказал он Кэй. — Оклемаешься, подсохнешь, а там поглядим ужо…

Уложив девушку, Захар спустился к болоту. Он решил поискать планер и добыть из разбитой машины что-нибудь полезное, однако не обнаружилось ни единого обломочка.

— Вот ить, а? В трясину угодила, видать. Невезуха…

Ничего не попишешь, надо возвращаться. Но едва Захар сделал в сторону места, где лежала Кэй — услышал стон. Едва слышный, но для человека, привычного к звукам леса, он прозвучал как гром.

— Что еще за чудо чудное в моем царстве-государстве? — удивился Захар.

Он проверил, заряжена ли ракетница, взвел курок и подошел к кустам. Там, уткнувшись лицом в траву, лежал парень в таком же комбинезоне, как у Кэй. Захар присел на корточки и перевернул лежащего на спину. Лицо парня было покрыто слоем грязи и запекшейся крови. Судя по прожженному на плече комбинезону, это был тот самый молодой человек, который выскочил из домика на пристани.

Парень снова застонал. На бедолагу было страшно смотреть. Видимо, его выкинуло из машины раньше, поэтому ему пришлось довольно много проползти, чтобы выбраться на сушу. Об этом красноречиво говорила полоса содранной травы, оканчивавшаяся у тела. В руках раненый судорожно сжимал остатки какого-то оружия.

— Эх, паря, и как ты в летающей этой повозке оказался? — почесал в затылке Захар и вдруг улыбнулся в бороду — догадался. — Ох ить Ксюха, лиса! Водила кругами, значит.

Он заткнул за пояс ракетницу, подхватил парня подмышки и, затащив на холм, уложил рядом с Кэй.

— Тяжелый какой, а на вид — щуплый. Ладно, теперь и передохнуть не грех.

Захар уселся под деревом, поглядел в небо и прищурился на луч солнца, пробившийся сквозь кроны. Не совсем, конечно, как дома, но места лешачьи — точно. Даже запах свойский, настоящий. Совсем малости не хватало, чего-то такого, очень привычного. Только, вот чего? Ладно, потом узнается. А сейчас, если пойти за солнцем, то наверняка найдется какая-никакая тропка, а то и тракт проезжий. Там можно уже и оглядеться.

Девушка стала приходить в себя. Ей при посадке досталось гораздо меньше, нежели парню. Да и Захар самортизировал… Кэй не могла понять, что происходит, она еще не отошла от глубокого обморока. В глазах ее жила бессмысленная отрешенность. Девушка смотрела то на Кира, то на Захара, то на лес вокруг. Она хмурилась, пытаясь сообразить, что произошло.

— Очнулась, деваха? — Захар хмыкнул и, заметив вспыхнувшую в ее глазах злобу, сам себе ответил: — Очнулась. Вижу, что уже снова съесть меня готова.

— Что ты с ним сделал? — сдавленным голосом спросила Кэй, глядя на Кира.

— Я его вон из тех кустов притащил. А сделал — у тебя бы спросить не худо, чего это нас об землю так шмякнуло.

— А где планер?

— Нету его. Пропал. Рухнул и исчез. Наверное, в трясину угодил и утонул бесследно.

Девушка растеряно огляделась, а затем снова посмотрела на Кира. Тот вздрогнул, словно почувствовал обращенный на него взгляд, попытался открыть глаза, но не сумел. Какое-то время он тяжело, с хрипом, дышал, а затем простонал:

— Пить!

Пальцы его разжались, рукоятка парализатора упала на землю, из пораненной ладони закапала кровь.

— Ох ты ж! Очнулся, болезный! Полежи, милок, сейчас тебе принесу водички. Вокруг сыро — ключ наверняка где найдется, — Захар посмотрел на девушку и усмехнулся. — Если чешется — можешь и бежать, только некуда, мне видится. Потонешь али заблудишься. Ты лучше друга свого успокой, что ли. Все польза будет.

— Без тебя разберусь, — огрызнулась Кэй, но совет был все же дельный.

Когда Захар ушел, она принялась осторожно гладить Кира по грязным спутанным волосам и тихонечко приговаривала:

— Подожди немного. Сейчас будет водичка: попьешь, и станет легче. Скоро прибудет помощь, отвезем тебя в больницу.

Девушка посмотрела вверх, в небо, но медпланер все еще не появился. Странно. Боты Кира должны были беспрерывно передавать сигнал о том, что человек в опасности. Может, что-то разладилось при аварии? Впрочем, дело может быть и не в медботах. Как биолог Кэй понимала, что сейчас крохотные машинки вынуждены сражаться на два фронта. Если внутренние повреждения организма значительны, боты большую часть получаемой от клеток энергии потратят на спасение человека и на передачу может и не хватить. Тем более, вокруг лес, а Кир лежит. Что ж, можно попробовать иначе. Девушка встала, перевела свой старинный идентификационный браслет в режим аварийного вызова и на всякий случай подняла вверх руку. Уж теперь сигнал наверняка заметят. Постояв так с минуту, Кэй опустила руку. Теперь только ждать.

Она села рядом с Киром и тихо сказала:

— Теперь уже скоро.

— Там… — прохрипел вдруг он. — Там… В кармане. Возьми!

Слова дались Киру нелегко: он снова отключился.

— Сейчас, сейчас! — торопливо проговорила Кэй, обшаривая карманы его комбинезона. В нагрудном она нащупала шарик аварийного коммуникатора. Ну конечно, все просто — аком выручит! Ведь такие штучки входили в стандартное снаряжение полевых работников. Приборчик мог связаться напрямую с любой станцией и даже со спутником. Кэй от досады на себя закусила губу: как она могла забыть про вещицу? Пусть и работала в ОЗ недавно, но ведь ей уже доводилось бывать вдали от цивилизации и вызывать аварийный борт для эвакуации раненого. Девушка попыталась отыскать свой аком, но карман оказался пуст, только обрывок ремешка, к которому тот был пристегнут. Вероятнее всего, Захар нашел и выбросил. Что ж, не страшно: у Кира-то аком был. Кэй осторожно вытянула ремешок, достала шарик и сжала его в ладони. Аком растеряно замигал, пытаясь отыскать ближайшую сеть или связаться со спутниками. Затем зеленое мигание поиска сменилось красным, а затем все погасло. Это означало, что связь отсутствовала. Причем любая. Мало того, в радиусе нескольких километров не было ни одного источника излучения, который возможно использовать как пеленг. Вряд ли деревья так экранировали сигналы, но все же девушка вышла на более-менее открытое место. Тщетно. Ни единого всплеска энергии не удалось засечь. Что же случилось?

Внезапно у Кэй захолонуло сердце: вдруг с ними произошло то, чего быть не могло в принципе, и их забросило в прошлое? Но ведь только мертвая материя могла пройти через время, да и то там не задерживалась — возвращалась в настоящее.

— Нет, чушь, не может быть! — громко, чтобы рассеять подступающую панику, спокойно произнесла Кэй, хотя самом деле не ощущала спокойствия.

— Есть тут кто? — хриплый голос Кира вернул ее к реальности.

— А? — вздрогнула Кэй, оборачиваясь, и успокаивающе проговорила: — Иду, иду.

Судя по всему, пока она пыталась наладить связь, Кир окончательно пришел в себя. Он даже сделал попытку встать, но упал и едва не скатился с холма. Девушка подбежала к парню и попыталась снова подтащить его к дереву. Не получилось — слишком тяжелый. Тогда она села рядом и положила его голову себе на колени.

— Потерпи, потерпи еще немножко! — уговаривала она Кира.

— Я ничего не вижу! — прохрипел тот и зашелся в кашле. — Не могу открыть глаза… Кто здесь?

— Это я, Кэй. Кэй Симмонс. Скоро вода будет и я помогу тебе.

— Кэй, ты как? Где этот? Вспышка меня, черт, резанула. Больно очень… Вызови планер, пожалуйста.

— Да, конечно, потерпи. Я вызвала, скоро будет лучше.

Кэй не смогла найти в себе силы рассказать парню про то, что связи нет и, вероятно, никогда не будет. Что это место находится вне пределов их родного мира. И что вряд ли удастся вернуться.

От этих мыслей Кэй всхлипнула, из глаз закапали слезы. Хорошо, что Кир ничего не видел. Чтобы окончательно не разрыдаться, девушка прикусила губу.

— О, девка, чего ревешь? — сурово взглянув на Кэй, поинтересовался подошедший Захар. — Жив твой дружок, шевелится.

Он держал в руках пластиковый мешок с водой, вполне чистой на вид.

— Дела… — произнес Захар, разглядывая Кира, словно пытался определить место, с которого лучше всего начать умывание. — Воды тут не напасешься.

Кэй снова судорожно всхлипнула.

— Да не реви ты белугой, девка! — поморщился Захар. — Сейчас вот сперва водичкой его лицо умоем, а там поглядим.

— Да, да, я все уже, — Кэй быстро закивала, смахивая слезы. — А откуда ты пакет взял? Планер нашел?

— Штука удобная, а? — ухмыльнулся Захар. — Нет, не с планера она. Ваши чего-то привезли на Остров, а я и в карман сунул втихаря. Вишь — пригодилось. На, умывай своего…

Девушка подсела к Киру и поискала платок. К ее радости, в боковом кармане обнаружилась непочатая упаковка салфеток. Кэй вытащила сразу несколько листов, окунула их в воду и принялась аккуратно обтирать лицо парня, при этом стараясь не задевать царапин. Глаза, щеки, лоб…

— Глаза! Больно глаза! — простонал Кир.

— Сейчас, сейчас, потерпи! — уговаривала Кэй, тщательно стирая грязь и кровь.

Когда лицо Кира стало более-менее чистым, она намочила две чистые салфетки и положила их парню на веки. Он вздрогнул и поднес ладони к глазам, но Кэй решительно взяла его за руки.

— Не смей трогать! — строго приказала она.

— Хорошо… — Кир покорно опустил руки.

— Глазам стало полегче? — поинтересовалась она у парня, поправляя салфетки.

— Да…

— Тогда полежи спокойно — я тебя немного оботру. А то страшно смотреть. Пить хочешь?

— Да.

— Открой рот, я постараюсь тебя напоить.

Кэй осторожно сжала бока пакета, заставляя воду выливаться тонкой струйкой. Большая часть пролилась, но Киру тоже досталось. Он кивнул. Девушка убрала пакет.

— Хватит, спасибо! — выдохнул парень и поинтересовался: — Где мы? В лесу? Болото… Пахнет болотом.

— Да, в лесу. Болото рядом тут, — не стала возражать Кэй и снова едва не расплакалась.

Она достала салфетки и принялась очищать руки Кира. Затем принялась за плечо, там, где ракетница прожгла плотную ткань комбинезона. Кое-где материал прилип к коже. Девушка попыталась убрать ткань, но Кир зашипел от боли.

— Все, все, я больше не буду, — подула она на ожог и положила сверху мокрую салфетку.

— Аптечка… Посмотри там, в боковом кармане. Она должна быть там. Нет, я сам.

Кир нашарил рукой в кармане плоскую коробочку и протянул девушке.

— Вот, возьми. Я прихватил, когда вас встречал.

— Здорово как! — обрадовалась Кэй.

Аварийный комплект сейчас был как нельзя кстати. Конечно, он без автохирурга, но зато изыскательский, расширенный. Там отыскалась и маленькая упаковка искусственной кожи.

Сняв с глаз парня салфетки, девушка распылила на веки лекарство из баллончика.

— Холодное какое! — подражая ребенку, капризно произнес Кир и попытался улыбнуться.

— Терпи, маленький! — в тон ему ответила Кэй.

Затем она осторожно и внимательно принялась укладывать на сильно поврежденные участки кожи раненого белые полоски защитного материала. Соприкоснувшись с одной из ран, материал почти сразу стал оранжевого цвета и не прилип. Значит, остались какие-то опасные бактерии. Кэй тщательно обрызгала место антисептиком и снова приложила кусок. На этот раз он прилип и стал прозрачным. Последний кусок кожи-пластыря девушка уложила на обожженное плечо Кира, предварительно убрав остатки комбинезона. Парень стиснул зубы и не издал ни звука, когда Кэй резко сорвала последний кусок прилипшего к ране материала. Медботы, конечно, постарались заблокировать боль, но у них плохо получилось.

Когда Кэй закончила, Кир уже сумел приоткрыть глаза. Препарат из баллончика на время снял воспаление, и теперь парень мог видеть.

— А он что тут делает? — Кир кивнул головой на Захара. — Ему положено было провалиться в свое время.

— Мы… — голос девушки дрогнул. — Мы провалились вместе с ним, наверное.

— Куда, к нему? Но этого не может быть! Это противоречит…

— На акоме сигнал мигает, — прервала его Кэй. — Связи нет.

— Ни с кем?

— Ни с кем, — кивнула девушка. — И даже со спутниками.

— Черт! А планера нашего тоже нет?

— Его, похоже, выбросило обратно.

Кир закрыл глаза: даже сквозь блокаду, организованную медботами, прорывались всплески боли. В такие моменты он стискивал зубы и шумно дышал.

— Накормили воронку, значит… Эх, повезло ж нам с этим Гостем, — пробормотал он, оправившись после очередного приступа.

Кэй подняла голову и посмотрела прямо в глаза Захару. Тот не смутился — он явно не чувствовал своей вины за случившееся.

— Ты лесной человек, так? — спросила она Гостя.

— Тем и пробавлялся! — кивнул Захар.

— Так скажи, как тут жить? Где спать? Как еду добыть?

— Вот дружок твой идти сможет, и побредем помаленьку по свету. Найдутся тут места такие, что и укроют, и накормят знающих. Лес к людям добрый, если они к нему с добром.

— Смогу идти, смогу, — буркнул Кир. — Пойдем. Не валяться же тут вечно.

Он с трудом поднялся и понял, что состояние далеко от идеала. Даже стоять получалось только держась за дерево. И тем не менее он упрямо повторил:

— Пойдем.

— Ты, милок, на ногах не держишься и видишь плохо, — мгновенно оценил Захар.

— Ты, главное, веди, а там разберемся, — зло бросил парень. — Кэй, ты как?

— Я — за. Если ты считаешь, что сможешь…

Девушка уже закончила врачевать свои ссадины. Она вымыла руки и, вылив остатки воды, отдала пакет владельцу. Захар аккуратно сложил его и убрал.

— Ну, раз готовы — пошли тогда, — пожал он плечами.

Захар по лесу шел удивительно легко, как садовник по своему парку. Лихо обходил завалы, словно знал о них загодя, и перескакивал через невидимые в траве ямки. И шел-то вроде бы неторопливо, чуть не прогулочным шагом, но Кэй и Кир едва за ним поспевали. Девушка приглядывала за парнем. Кир держался молодцом, однако видно было, что ему нелегко. Однако скоро он тихонько попросил:

— Кэй, дай мне руку.

— Тяжело идти? — сочувственно поинтересовалась девушка, подавая ему руку.

— Глаза, — лаконично пояснил он.

Но идти по лесу держась за руки оказалось невозможным. Пришлось остановиться и снова воспользоваться спреем. Захар остановился, терпеливо поджидая спутников, но смотрел он то ли осуждающе, то ли скептически.

На этот раз средство подействовало быстро. Кир открыл глаза буквально через минуту.

— Отличная штука! — улыбнулся он Кэй.

— Ага, — охотно согласилась девушка.

Перед тем как убрать спрей, она украдкой тряхнула баллончик — лекарства оставалось на донышке. Если боты в ближайшее время не справятся с «ремонтом» зрения — возникнет серьезная проблема.

Шли они долго. Даже Захар стал уставать, не говоря уж про Кэй и Кира. В конце концов он остановился:

— Уф, привал. Посидим, отдохнем, послушаем… Непонятно как-то: идем, идем, а ни тропинки, ни дорожки, ни веточки сломанной…

— Проводник! — Кир презрительно сплюнул.

— Т-с-с-с, — приложил палец к губам Захар и замер, внимательно слушая лес.

Кэй тоже прислушалась: шорохи как шорохи. Кир, похоже, был с ней солидарен.

— Не нравится мне звук, — покачав головой, сообщил Захар спустя минуту. — Как бы беды не вышло…

Девушке вдруг показалось, что слева, за деревьями, что-то блеснуло. Она осторожно тронула разбойника за плечо и тихо спросила:

— Что там может быть? Птица?

Захар вслушался в звуки леса и сообразил, что его беспокоило: тут не пели птицы. Их и не видать вовсе. Там, дома, какая-никакая пичуга чирикнет, а тут — глухо. Лес тут же показался чужим и враждебным, ибо птицы замолкают, когда чуют опасность.

Захар довольно долго всматривался в то место, куда указала Кэй, потом покрутил головой.

— Непонятно. Чего-то вроде бы есть. Просека, полянка… Оттуда звук доносится, — прошептал он. — Пойду я сторожко, погляжу, а вы тут тихо посидите.

Захар вытащил из-за пояса ракетницу и отправился на разведку. Было странно видеть, как этот крупный и с виду неуклюжий мужчина крадется. И вроде шагал тяжело, грузно переваливаясь, но при этом — совершенно бесшумно. Ни веточка не хрустнет, ни листик не зашуршит — человек будто бы скользил над землей. Кэй и Кир неотрывно наблюдали за Гостем, пока тот не скрылся из вида.

Острый глаз не подвел Захара: за деревьями и вправду была довольно большая поляна. Она была расположена ниже уровня леса и казалась идеально круглой. Так обычно выглядели заболоченные места, но на этой поляне вроде бы виднелись какие-то большие растения.

Пригнувшись, Захар пробежал к кустам, росшим на опушке леса. Отсюда было уже ясно видно, что растения — гигантские грибы. Тихий гул шел от них. Захару такие говорливые и большие никогда не попадались. В конце концов он решил, что грибы они и есть грибы и ничем эдаким не могут угрожать, если, конечно, не попытаться их съесть. А больше ничего тут не наблюдалось, кроме сочной, но не слишком высокой травы. В такой человеку и большому зверю не спрятаться. И на болотную не похожа, а это значит — полянка относительно сухая.

Захар еще раз оглядел прилегающую местность. Наметанным глазом лесного жителя он сумел заметить просеку. Выходит, какая-то дорога рядышком тут точно есть. Или была, что близко к истине. Учитывая то, что просека практически незаметна — тут давненько никто не езживал. Что ж, такие места не привлекают лихих людей. Но раз есть дорога, пусть и заброшенная, то место не совсем гиблое: найдутся и более-менее обжитые места. Или от них найдутся пути к обитаемым землям. Оставалось только убедиться, что дорога и вправду есть, а не случайный какой завал образовался, похожий на просеку.

Выбравшись из кустов, Захар двинулся вдоль опушки. Он поглядывал на вершины деревьев, пытаясь отыскать вторую просеку по другую сторону поляны, но ничего похожего не обнаружил. А вдруг и впрямь случайно деревья так рухнули или что-то раньше важное тут находилось, для чего дорогу и строили? Может, потому тут грибы сатанинские и выросли? Но вопросы эти Захара сейчас мало волновали. В общем-то, все, что хотел, он разведал — можно было возвращаться. А загадки пусть остаются там, где и были.

Он решил не делать крюк, огибая полянку, а пройти напрямую. Неприятно поразило, что невысокая мягкая трава, вопреки ожиданиям, не скрадывала звуки, а отзывалась на каждый шаг громким хрустом. Непонятно. Это на поляне, где нет деревьев, то есть не должно быть и веток. Захар остановился и поддел одну из светлых коряг ногой. Форма казалась какой-то странно знакомой. Лишь спустя добрый десяток секунд он понял, что смотрит на сломанную кость какого-то довольно большого зверя. Но когда Захар наклонился, чтобы рассмотреть находку получше, то услышал позади себя неприятное шипение. Он резко обернулся и увидел, что из-под шляпки гриба активно валит белый дым. Шипение шло именно оттуда. Захар смотрел на дым, пытаясь сообразить, что все это может значить, но земля вдруг закачалась под ногами, деревья стали крениться, а голубое озеро неба едва не выплеснулось на солнце. Уши будто чем-то заткнули, звуки стали доносится как бы издалека и порождали странное звенящее эхо, к горлу подкатывала тошнота… Отрава! С трудом одолев дурманную одурь, Захар вытащил ракетницу и выстрелил в гриб. Заряд из ракетницы прожег в шляпке огромную дыру. В пробоине замерцали голубые вспышки, похожие на крохотные молнии. Кое-как вытащив непослушными пальцами гильзу, Захар попытался перезарядить оружие, но ракетница выпала из ставших чужими рук. Все тонуло в белом тумане. Ноги подкосились, и Захар упал. Он напряг все силы и попытался хотя бы доползти до леса, но силы иссякли. Тело лежащего понемногу тонуло в тяжелом дыму гриба.

Увидев вспышку от ракеты, Кир вздрогнул. Каким бы дремучим Захар ни был, но палить просто так, ради озорства, он точно не станет, а значит — что-то случилось.

— Побудь тут, Кэй, я осторожно гляну, чего наш бандит там учудил, — сказал парень, поднимаясь. — Очень надеюсь, что он не по людям стрелял.

— Кир, я с тобой, а то ведь тебе тяжело будет идти. Да и я не смогу тут одна, если что-то вдруг… — дрожащим голосом сказала девушка.

Парень заметил на слезы, задрожавшие в уголках глаз Кэй, и неохотно кивнул.

— Ладно, пойдем. Только позади меня держись.

Пригибаясь, они подошли к опушке. Кир увидел гриб с дырой в шляпке, а рядом лежащего ничком человека. Судя по одежде — Захара. Никого другого поблизости видно не было, но нападавший мог скрыться в лесу.

— Подойдем поближе, — шепотом сказал Кир. — Пройдем по лесу, вдоль опушки, чтоб не выходить на открытое место.

— А вдруг нападавшие этого и ждут? — так же шепотом спросила Кэй.

— Не думаю. Если бы они знали про нас, то нашли бы и без всяких засад. К тому же вон там, рядом с грибом, что-то блестит. Возможно, что ракетница. Те, кто атаковал Гостя, ничего не знают про нас и про оружие. Такие дикари вряд ли станут дожидаться тут кого-то еще. Скорее всего, тут их с Захаром дорожки случайно пересеклись. Вот только почему Гость стрелял в гриб? Местность-то открытая, и…

— Это не грибы, Кир, таких грибов не бывает, — прервала его Кэй. — Это я тебе как биолог говорю. Да и у пробоины края словно оплавлены, а не обожжены.

— Возможно, что радиация… — неуверенно предположил Кир. — Мутировали грибочки, мутация.

— Требуются какие-то совсем иные факторы, чтобы она произошла, радиация не способна на такое, — упрямо возразила девушка. — И я больше чем уверена, что на грибы эти создания просто похожи. Что они такое на самом деле — трудно сказать. Одно могу сказать наверняка: эти так называемые грибы неподвижны.

— Какую же опасность обнаружил Захар, что начал палить по безобидным, в общем-то, растениям? — недоуменно посмотрел на нее Кир. — Вот чем может угрожать такой… подберезовик-переросток? Кто-то еще тут был.

— Сомневаюсь. Посмотри, видишь? — Кэй указала на темную полоску примятой травы, заканчивавшуюся у самых ног лежащего. — Эта тропинка — след Захара. А больше никаких других следов не видно. Если только кто-то с воздуха напал, но это маловероятно, мне кажется.

— Наверное, ты права, — неохотно согласился Кир. — Но все же обойдем поляну по опушке. На всякий случай.

— Хорошо, — согласилась Кэй.

Идти вдоль опушки было трудно. К тому же они старались ступать как можно тише и из-за этого продвигались довольно медленно. Путь показался бесконечным. К намеченной точке Кэй и Кир вышли изрядно вымотанными.

С точки, где они остановились, уже ясно было видно, что лежащий человек — Захар. А рядом с телом лежит ракетница с откинутым стволом.

— Пытался перезарядить, — шепотом пояснил Кир, рассматривая местность из-за кустов. — Вон и патрон валяется. И все же зачем он в гриб-то этот стрелял?

Кэй из-за плеча друга рассматривала место происшествия.

— Может, промахнулся и зацепил шляпку? — предположила она.

— Черт его… Возможно, — Кир поморщился, растирая плечо. — Плохо, что отсюда не разглядеть, живой он или нет. Сейчас попробую добраться и проверить.

— Не ходи! А вдруг…

— Я осторожно, ползком. Только к нему и обратно, а заодно прихвачу ракетницу. Ты последи за происходящим вокруг и крикни, если что. Мне будет не видно.

— Хорошо, — сказала Кэй, ощущая, что ей уже становится страшно.

Кир опустился на землю и пополз к Захару. Расстояние вроде бы было небольшим, но ползти пришлось довольно долго: в траве почему-то оказалось очень много разных царапающихся веток. Добравшись до места, Кир сперва огляделся, потом помахал Кэй — та махнула в ответ. Затем он попытался выяснить, что с Захаром. То, что Гость жив — никаких сомнений не было: дышал он хоть неглубоко и тихо, но ровно. Никаких повреждений или крови на теле не наблюдалось. Создавалось впечатление, что человек просто лег и уснул.

Кир подобрал ракетницу, а затем попытался оттащить Захара к кустам. Подошвы ботинок только скользили по влажноватой траве, да и свободной рукой уцепиться было не за что. Все попытки Кира сдвинуть тяжелое тело Гостя кончались неудачами. Да и раны саднило немилосердно. Тогда Кир решил рискнуть и встать. Поднявшись на ноги, он приподнял тело под мышки и попятился к опушке. Демаскировка, конечно, полная. Кир понимал, что теперь отлично виден отовсюду. Ему оставалось только побыстрее добраться до леса. Но едва он успел сделать несколько шагов, как услышал крик Маришки.

— Кир, гриб! Беги!

Парень обернулся. Из-под остатков шляпки с шипением выползал белый дым. Судя по всему, это и была причина обморока Захара. Задержав дыхание, Кир тащил тело Гостя, стараясь как можно быстрее отбуксировать его подальше от клубов дыма. Но силы таяли. Увидев, что Киру тяжело, Кэй покинула укрытие и пришла на помощь. Выбиваясь из сил, они дотащили Захара до места, куда белесый дым еще не дополз, и решили немного передохнуть. Однако отдых надолго не затянулся: скоро они заметили, как проклятый газ струится между травинками. Гриб генерировал эту мерзость непрерывно. Да и другие грибы тоже задымили, внося свою лепту.

— Двигаемся дальше, — мотнул головой Кир в сторону леса. — Сдается мне, что за пределы поляны газ не уползет — слишком тяжелый. Поднимемся к лесу — и мы в безопасности.

Из последних сил они втащили бесчувственного Захара вверх по склону и в изнеможении уселись на землю. Отсюда было видно, как дым постепенно поднимается над травой. Он почти достиг кустов, и Кир с Кэй схватили за руки Захара, чтобы оттащить тело подальше, но грибы одновременно, словно по команде, перестали дымиться.

Парень и девушка снова уселись и некоторое время отрешенно наблюдали, как дым оседает, будто уходит в землю.

— Голова кружится, — нарушил тишину Кир, растирая пальцами виски. — Нюхнул газа, похоже.

— У меня тоже, — с виноватым видом призналась Кэй и полезла в аптечку.

Она начала перебирать лекарства, пытаясь отыскать антидот широкого спектра действия, но Кир остановил девушку.

— Не ищи. Думаю, само все пройдет. А этот и так проснется — что ему будет, — сказал парень и добавил: — Или не проснется — невелика потеря.

— Зачем ты так? Он ведь человек, мы должны его спасти, — с укоризной произнесла Кэй.

— Этот человек Женьку… Да и нас загнал неизвестно куда, — возразил Кир.

Кэй судорожно вздохнула, когда услышала имя погибшего друга, но сдержалась, не заплакала.

— А может, мы в его время провалились? — высказала она предположение и сама себе возразила: — Нет, вряд ли.

— Но кто сказал, что мы в тех самых местах, откуда прибыл этот Гость? — Кир с сомнением огляделся.

— Те места или другие, но таких… м-м-м… хищных тварей природа точно не создавала никогда. Мне кажется, что мы угодили в место пострашней, — Кэй поежилась и виновато прибавила: — Знаешь, тут совсем нет птиц. И насекомых не видно.

— Нет и нет. Может быть, птицы в теплые края улетели, а жучки в землю зарылись: холодов ждут, например. А без комаров — так и лучше, как мне кажется.

— Кто-то в лесу всегда остается, — девушка вздохнула. — А тут — ты прислушайся: тишина жуткая какая, только ветер в кронах шумит.

— Значит, будем настороже, — резюмировал Кир, поднялся с земли и осмотрелся. — Страшное место или нет, но надо решить, как быть дальше. Первый вариант — пойти обратно. Группа БР наверняка начнет поиски от той точки, куда упал планер. Впрочем, нет. В воронку не так-то просто войти, а уж отыскать точку пространства-времени, куда нас забросило, — совсем маловероятно. Ладно, могу сходу предложить вариант номер два: немедленно пойти искать кого-нибудь. Нам нужна еда и вода, тут мы долго не протянем. Ты как?

— А его бросим здесь? — Кэй указала на Захара. — Но это нельзя…. Неправильно будет.

Кир вздохнул:

— Нам не стоит брать его с собой. Нельзя ему доверять. Пусть лучше отдельно от нас ищет, как спастись. Он же промышлял в лесах — выживет. Мне кажется, он куда лучше подготовлен, нежели мы. Вот пусть и занимается делом.

— Может, все же попробуем еще немного подождать? Вдруг и БР появится? — голос Кэй предательски дрожал, она была готова разреветься.

— Спасателей не будет, не стоит ждать невесть чего.

— Умеешь ты обнадежить… — судорожно вздохнула Кэй.

— Извини, пожалуйста! — Кир развел руками. — Я так ляпнул.

— Дорога… — вдруг прохрипел Захар. — Дорога там!

— Очнулся! Кир, он очнулся! — Кэй разве что в ладоши не захлопала.

Парень подошел к Захару и присел на корточки:

— Чего за дорога? Толком говори.

— Каменная, наверное, дорога, раз деревья не растут на ней. Такая, как там, на Острове вашем, только эта кустами и мхом заросла, — разбойник закашлялся. — Идет она куда-то от поляны этой грибной, мать ее.

— Кого мать? Поляны? Дорога мать поляны? Или наоборот? — попыталась уточнить Кэй, с тревогой глядя на Гостя: не начались ли у него галлюцинации?

Но Захар хохотнул, хотя тут же скривился от нахлынувшей головной боли. Кир, что интересно, тоже хмыкнул. Видимо, выражение было ему известно.

— Да ну вас! — обиделась девушка. — Ничего объяснить толком не можете.

Захар, кряхтя, приподнялся и потряс головой.

— Во гриб какой попался! Башка теперь трещит, как орех расколотый. Вот ведь штука: раньше я их ел, грибы эти, а нынче они меня чуть сами не сожрали. Ох и страшно!

Кэй открыла коробочку и не колеблясь вытащила из упаковки капсулу антидота:

— Глотай, душегуб. Голова перестанет болеть.

— Пилюля… Верите вы в них слишком уж… — поморщился Захар, но таблетку все же проглотил.

Лекарство подействовало быстро. Захар смог встать на ноги минут через пять. Конечно, он еще не совсем оклемался, но сознание его с каждой минутой становилось все яснее. Помолчав немного, он посмотрел на гриб, на просеку и сказал:

— Пошли-ка в обход, от греха.

А затем похлопал себя по поясу и в упор глядя на Кира спросил:

— Эй, а где пистоль мой?

— У меня, — парень направил ракетницу на Захара, взвел курок и холодно приказал: — Заряды доставай и кидай на землю, быстро!

— Ладно, твоя взяла, — буркнул Захар, выгреб ракеты из карманов и швырнул на траву.

— Так-то лучше, — хмыкнул Кир и попросил девушку: — Кэй, собери, пожалуйста, боеприпасы.

Несколько шокированная поведением друга, Кэй принялась собирать ракеты.

— Эх, совсем меня безоружным оставили, — насупившись, пробасил Захар. — Ножик бы приличный дали, а то места-то здешние уж больно нехорошие…

— А твой, которым ты Жене… горло перерезал, не подойдет? — поинтересовалась Кэй.

— Дрянь там железо, — вытащив из-под полы самодельный нож, Захар продемонстрировал, как гнется лезвие. — Плохой кузнец делал. Таким ножом и одежку не пробить.

— Нет у нас другого ножа.

— Тогда пистоль пусть у меня снова будет, а тебе я нож отдам. Ты ж застрелить лиходея не сумеешь: так что толку носить железяку.

— Ничего, рискну, — Кир щелкнул предохранителем и сунул ракетницу в специальный карман, предназначенный для инструментов. — На этом предлагаю закрыть дискуссию. Ракетница останется у меня, и точка.

— Кого закрыть? — не понял Захар и сплюнул. — Слово-то какое богомерзкое.

Он насупился и не оглядываясь быстро зашагал вдоль опушки, огибая грибную поляну. Парень с девушкой пошли следом. Лес тут был редкий, поспевать за Захаром не составляло труда, но вскоре Кир положил руку на плечо девушки и попросил не спешить: у него снова начали слезиться глаза.

Вскоре деревья расступились, и люди вышли на широкую просеку или, скорее, заросшую дорогу.

— Вот она, эта мостовая, — сказал Захар, тыкая пальцем себе под ноги.

Подобрав палку, Кир сковырнул дерн. Под слоем перегноя виднелся темный от влаги бетон. Выходит, Гость не ошибся, когда утверждал, что дорога каменная… Кэй присела на корточки, провела рукой по шершавому покрытию и задумчиво спросила:

— Интересно, куда она может привести? Куда мы угодим, если пойдем по ней?

— Когда придем — тогда и выясним, — пожал плечами Кир. — Древняя мудрость гласит, что дороги всегда приводят к тем, кто их строил. Бетон, опять же. Какая-никакая, а цивилизация. Не думаю, что в конце пути нас ждет что-то враждебное. Будем осторожны, вот и все.

— Надеюсь, что в поселении кто-то живой все же отыщется, — сказала Кэй, отряхивая ладони. — Судя по растениям и слою перегноя, дорогой уже минимум лет двадцать никто не пользовался.

— Это верно. Но вариантов у нас немного, не из чего выбирать, — вздохнул Кир, помогая девушке подняться на ноги. — Не через лес же идти.

И Захар, и Кэй не нашли, что возразить. Даже если не принимать во внимание, что в лесу могут найтись какие-нибудь опасные формы жизни, вроде давешних грибов, то продираться через заросли — удовольствие сомнительное.

— Кэй, плесни мне, пожалуйста, твоего снадобья, опять я ничего не вижу, — смущенно попросил Кир.

Девушка кивнула, достала спрей и побрызгала в глаза парню. Затем встряхнула баллончик и украдкой бросила его в кусты: лекарства больше не осталось. Захар обернулся на шорох, потом взглянул на Кэй. Он явно заметил то, что она сделала, но ничего не сказал.

— Спасибо, спасительница! — подмигнул Кир девушке. — Идем?

И они продолжили в путь. Люди шли практически бесшумно, перегной и растения, покрывшие бетонку толстым слоем, скрадывали звук шагов. Кир возглавлял их маленький отряд, держа взведенную ракетницу стволом вниз. Каждый шорох, каждое движение заставляли парня вскидывать оружие. Но от выстрелов он все же удерживался.

— Стой! — вдруг скомандовал он вполголоса, напряженно вглядываясь во что-то вперед. — Там что-то есть.

Кэй и Захар послушно остановились. Захар положил руку на рукоять ножа и тоже пригляделся, а затем хмыкнул и махнул рукой.

— Это большая машина какая-то. Старая, в землю вросла.

Как ни силилась Кэй разглядеть в темной массе впереди знакомые очертания — ничего не вышло. Оставалось только завидовать острому зрению Гостя.

— Хорошо! — неуверенно сказал Кир. — Тогда подойдем и посмотрим. Возможно, раздобудем что-нибудь полезное.

— Что в этом мусоре может полезного найтись? — пробурчал Захар. — Но если хочешь — идем.

Кэй в общем-то была согласна с Гостем: она опасалась каких-нибудь неприятных сюрпризов, вроде давешних грибов. И все-таки не могла не поддержать Кира.

— Идем, — преувеличенно громко сказала она.

Подойдя поближе, они и впрямь увидели машину. Транспортный механизм давно прошедшей эпохи: многоколесный длинный ящик-вагон, прицепленный к короткому колесному же локомотиву.

Похоже, что машина застряла тут потому, что потерпела аварию. Железо впереди выглядело так, будто чем-то ударили. Через складки измятого листового металла и проеденные ржавчиной дыры виднелся какой-то массивный агрегат, который, по всей видимости, приводил в движение всю эту конструкцию. Перед машиной лежали сгнившие остатки древесного ствола — покрытая мхом труба из коры. Наверное, дерево снес локомотив. И было это очень давно. Колеса машины вросли в землю чуть не до половины, а какой-то пластик, некогда покрывавший металлические барабаны, растрескался и частично распался.

Похоже, здесь можно было не опасаться сюрпризов, но и вряд ли получится отыскать что-то полезное. Захар глядел на машину без всякого интереса, Кэй все же немного побаивалась, а вот Кира древний механизм заинтересовал. Парень разглядывал ржавого монстра с любопытством. Кэй хотела было его предупредить, что лекарства больше нет и надо пройти как можно дальше, пока действие спрея не закончилось, но не решилась. В конце концов, путь впереди наверняка долгий — никакого лекарства не хватит.

Удивительно, что при столь серьезных повреждениях от удара стекла кабины уцелели — их только затянула муть. Кир встал на подножку, при этом ржавый металл противно заскрипел. Парень протер рукавом стекло и тут же отпрянул.

— Там кости! — воскликнул он, отступая от кабины.

— Кости? — удивилась Кэй. — Но тут все закрыто, и животное туда не смогло бы…

Девушка вдруг побледнела и на всякий случай тоже отступила на шаг. Захар усмехнулся и покачал головой.

— Эх, а ну дай-ка я влезу туда.

— Попробуй, — не стал возражать Кир.

Он хотел было пояснить, что надо нажать на ручку, но Захар дернул за скобу и дверь оторвалась. Посыпалась ржавчина и какой-то мусор. Захар заглянул внутрь. Там валялось какое-то тряпье и кости, а поверх лежал ухмыляющийся череп, до половины закрытый кепкой. Из-под головного убора торчали пучки волос. Не выказывая и толики страха или отвращения, Захар взобрался на подножку и спокойно ощупал заплесневелые тряпки. При этом череп скатился на пол и гулко ударился о покрытие. Кепка слетела, волосы рассыпались. Кэй зажмурилась и отвернулась. Кира замутило. Захар же принялся азартно копаться в вещах.

— Нашел! — наконец воскликнул он и поднял над головой здоровенный тесак.

Нож совершенно не поржавел и к тому же оказался отлично заточен. Хищно изогнутый конец лезвия выглядел пугающе. А еще на верхней кромке клинка шли зубья, делавшие нож похожим на пилу.

— Доброе оружие! — удовлетворенно кивнул Захар, срубив с одного взмаха деревце чуть не в руку толщиной. — Там ружье еще есть какое-то. Принести?

Кир посмотрел на потрескавшийся ремень ножен, сглотнул и кивнул. На большее парня не хватило. Захар выволок странную, изрядно поржавевшую железяку. Она чем-то смахивала на ракетницу, только с длинным стволом. С первого взгляда стало ясно, что воспользоваться оружием не удастся. Кир покачал головой.

— Можешь выбросить, оно неисправно.

— Как знаешь… Айда посмотрим, что там внутри здорового ящика?

— Фургон! — вдруг звонко воскликнула Кэй. — Я вспомнила. Машина эта — фургон. На них раньше перевозили грузы. Грузовые фургоны такие.

— Да, важные сведения, — чуть иронично улыбнулся Кир.

— Да ну тебя! — обиделась девушка.

— Прости, Кэй! Шучу. Шутки у меня такие дурацкие. Пошли глянем, что там в ящике этом. Как он называется, говоришь?

— Фургон он называется.

— Пошли, посмотрим этот самый фургон.

Изрядно намучившись с задвижками, Кир и Захар открыли-таки створки. Внутри обнаружились сгнившие коробки, из которых по полу раскатились непонятные пластиковые цилиндры. Некоторые, разбитые и потрескавшиеся, были пусты, но остальные выглядели целыми, хотя и грязными.

— «Пустынный рацион. Мясной рулет», — прочитал Кир, смахнув ладонью грязь с одного из цилиндров. — Кэй, похоже, это еда.

— Никогда подобного не видела, — согласилась девушка. — Это до того, как появились синтезаторы?

Кир кивнул, подцепил сверху колечко и потянул его на себя. Внутри была не очень аппетитная по виду масса, но запах, что интересно, оказался вполне приемлемым. Они набрали банки с разными названиями. Тут были и горошек, и ветчина, и фасоль. Надписи уверяли, что продукты эти могут храниться неограниченное время, но вряд ли изготовитель рассчитывал на несколько десятилетий.

— Не отравиться бы… — задумчиво проговорил Кир.

Пожав плечами, Захар взял из его рук банку, выгреб тесаком приличный кусок и принюхался.

— Пахнет нормально.

— Это ни о чем не говорит. Цианид тоже миндалем пахнет, — резонно возразил Кир.

Но Захар только неопределенно хмыкнул, откусил кусок от массы, лежащей на лезвии, и принялся жевать.

— Ну как? — поинтересовался Кир, наблюдая за его реакцией.

— Добрая еда! — крякнул Захар, доедая остатки.

Кир и Кэй смотрели на него, но медлили пробовать. Однако аппетит, с которым уминал консервы Захар, и чувство голода разбили страхи. Слишком уж хотелось есть, да и в аптечке оставались кое-какие снадобья, если вдруг что-то пойдет не так.

Для Кира и Кэй вкус консервов был непривычным. Грубоватая пища резко контрастировала с той, которую готовили даже самые примитивные синтезаторы. Но сейчас было не до капризов. Правда, компоты в банках оказались выше всяких похвал. Да и чистая вода тоже прекрасно сохранилась. Поэтому грех было жаловаться.

После обильной трапезы они некоторое время отдыхали. Теперь положение не казалось таким уж безнадежным, коль скоро есть некоторый запас продуктов. Осталось только решить, как унести побольше банок.

Захар первым нашел решение. Он вытащил нож и полез в кабину. В прошлый раз он заметил, что там, позади дивана, была словно бы маленькая комната. А в таких закутках всегда отыщется что-то полезное.

Опыт не обманул. В углу комнатки валялась котомка с лямками, чтобы можно было носить ее за плечами. Кажется, она называлась рюкзак, но Захар не был уверен. Да и не важно название: для переноски банок он вполне годился. Но рюкзака не хватит, чтобы прихватить с собой хороший запас еды для долгого перехода. Захар еще раз внимательно оглядел кабину, а затем срезал обивку с полки. Из нее может получиться отличный мешок.

Когда Захар вернулся, Кир уже отобрал кое-что из консервов и сложил их в кучу. В основном, мясо и воду. Компот и другие сладкие консервы брать не стал.

— Пить после него очень хочется, — пояснил парень, видя тень огорчения на лице Кэй.

Кэй согласно кивнула: да, банки слишком тяжелые, а путь впереди наверняка неблизкий. И все же сама она непременно бы прихватила что-нибудь сладкое.

Рюкзак, принесенный Захаром, не был пуст. Кир вытряхнул содержимое на землю. В основном какое-то пахнущее плесенью тряпье. Вероятно, некогда оно было одеждой водителя транспорта, но теперь никуда не годилось. Однако среди вещей обнаружился и вполне приличный бритвенный набор в герметичной заводской упаковке. Кир сунул было находку в карман, но затем провел ладонью по лицу и передумал. Откупорив банку с водой, он протянул ее Захару, попросил:

— Когда скажу — лей понемножку!

Затем вскрыл упаковку и принялся за бритье, глядя в приложенное зеркало. Покончив с гигиеной, Кир почувствовал себя гораздо лучше. Кэй заметила, как приободрился друг, и немного смущенно попросила:

— Если найдем душ или чистую речку, я ополоснусь, ладно?

— Конечно! — кивнул Кир. — Лучше, конечно, душ. В речке неизвестно кто водиться может.

— Это как получится, наверное, — пожала плечами Кэй и поинтересовалась: — Ну что, собираемся?

Кир кивнул, и принялся как можно плотнее укладывать в рюкзак консервы. Закончив, приподнял поклажу за лямки и крякнул: вес оказался довольно приличным. А вот доверху заполненный импровизированный мешок мужчины не смогли оторвать от земли даже вдвоем. Пришлось выкинуть значительную часть банок.

Несмотря на то, что хорошо поели, идти с таким грузом быстро не получалось. Вдобавок они несли рюкзак поочередно и для смены останавливались. В итоге порядком выдохшийся Кир передал ракетницу девушке.

— Руки как не мои уже, — извиняющимся тоном сказал он. — Мне все равно не успеть выстрелить в случае чего.

Теперь их процессию возглавляла Кэй. Девушка шла, крепко сжимая оружие и поглядывая по сторонам, но суровой отнюдь не выглядела. Вкупе с голубыми глазами, еще чуть припухшими губами и встрепанной каштановой шевелюрой, вид ее, скорее, мог вызвать улыбку, чем заставить трепетать сердца врагов.

Захар, согнувшийся под тяжестью рюкзака — наступила его очередь нести, — не мог этого не заметить. Он коротко хохотнул и предложил:

— Эй, Ксюха, дай лучше мне пистоль этот. Я его в зубах понесу — все толку больше будет.

Кэй упрямо тряхнула волосами и поджала губы, старательно игнорируя выпад.

— Ну-ну… — неопределенно произнес Захар, сплюнул и закашлялся.

За изгибом дороги группа наткнулась на еще одно свидетельство, что некогда в этих краях обитали люди. Среди деревьев стояла непонятная конструкция явно искусственного происхождения. Захар и Кир с облегчением опустили поклажу на землю и подошли поближе. Кэй держалась за их спинами.

Вблизи стало понятно, что артефакт представлял собой некую платформу. По крайней мере то, что сохранилось, наводило именно на такие мысли. Ее поверхность частично скрылась под перегноем. Этот плодородный слой облюбовали кусты и трава. Вероятно, агрегат оставили тут очень давно, но видневшийся в проплешинах металл сверкал как новенький.

Кэй приложила ладонь к поверхности и тут же отдернула руку.

— Эта штука теплая! — испуганно воскликнула девушка.

Кир тоже коснулся металла и явственно ощутил тепло. Получается, что система, чем бы она ни была, обладает каким-то источником энергии.

И тут случилось то, чего никто и предположить не мог. Из зарослей кустов метнулась змея и, обхватив парня за руку, потащила на платформу. Кир закричал и принялся вырываться. Он уже почти преуспел, но тут из кустов на выручку первой бросилась еще одна такая же гадина. И тоже обвилась вокруг руки. Действуя синхронно, они стали затаскивать Кира на платформу. Волокли прямо на то место, где металл был искорежен и торчал острыми кусками.

И Захар, и Кэй завороженно следили за происходящим. Их словно парализовало ужасом. Но уже через секунду Кэй смогла побороть оцепенение и выстрелила. Ракета срикошетировала и заскользила по траве платформы, оставляя дымный след. На какое-то мгновение ракета исчезла, а затем послышалось громкое шипение, которое тут же перекрыл жуткий вой. Одновременно с этим Захар взмахнул ножом и одним ударом рассек обеих змей. Обрубки вскинулись, заметались и скрылись в кустах. Кир упал в траву. Захар спокойно вытер клинок пучком травы и сунул его в ножны.

— Вот так.

Парень встал и брезгливо оторвал от рукава сочившиеся зеленой жидкостью обрубки.

— Щупальца? — вопросительно посмотрел он на Кэй.

— Да, — кивнула девушка. — Но такие конечности довольно необычны для сухопутного животного.

Хотя говорила она спокойно, но от пережитого ее била крупная дрожь. Кир обнял Кэй за плечи.

— Все прошло, все нормально.

Она уткнулась ему носом в грудь и разрыдалась. Парень посмотрел Захару прямо в глаза и тихо произнес:

— Спасибо!

— Сочтемся, — хмыкнул Захар. — Давай-ка лучше я пистоль возьму, а то не ровен час еще кто кинется.

Всхлипывающая Кэй услышала предложение и передала оружие Киру. Помедлив самую малость, парень взял ракетницу за ствол и протянул Захару. Вслед затем передал и все наличные сигнальные ракеты. Захар рассовал их по карманам, а затем, перезарядив оружие, прицелился в куст и выстрелил. Судя по ужасному реву и вою, заряд угодил точно в цель. Из кустов повалили клубы дыма.

— Попал, кажись, — удовлетворенно кивнул бородач. — Вона как воет. Кустики горят, опять же: поджарят скотинку.

Растения горели довольно неохотно, но пламя все же не гасло, и существо, что таилось в кустарнике, затихало. Кир оторвал от ограждения площадки торчавший кусок трубки и потыкал в кусты. Импровизированный щуп уперся во что-то мягкое. Парень моментально отскочил назад, однако щупальца не появлялись.

— Сдохло, похоже, — сообщил он, брезгливо рассматривая зеленую массу, повисшую на конце трубки.

— Еще бы! Вон как кусты горят, — сказала Кэй и вздохнула. — А мне хотелось бы взглянуть на это существо.

— Вряд ли оно такое одно в этих краях, — успокоил ее Кир и добавил: — Но лучше бы нам с ними не встречаться. Неизвестно, кто в следующий раз окажется быстрее.

— Это верно. Но все же…

— Кэй, давай договоримся так: сейчас для нас биология — наука прикладная. И должна помогать нам выживать. Когда… — Кир на миг запнулся. — Когда группа БР будет здесь — мы обязательно поищем этих… осьминогов.

— Ты прав, — печально согласилась Кэй.

От этого разговора она почувствовала себя неловко. Да от очередного напоминания о том, что спасение — штука призрачная, у нее начало щипать в носу.

— Ой, а она на чем стоит? — Кэй присела на корточки и заглянула под днище машины.

Кир присел рядом и тоже не смог разглядеть подпорки. Он даже поводил под днищем трубой, но так ничего и не обнаружил. По всему выходило, что платформа висела над землей. Антиграв? Сомнительно. Для подобной системы машина была явно маловата. Да и энергии антиграв требовал ой-ей сколько. А тут висит непонятный аппарат на высоте сантиметров тридцать над землей. Похоже, давно висит, а борта теплые. Ведь любой источник бы выдохся, как утверждает физика.

Кусты в глубине уже едва тлели, а те, что снаружи, даже не загорелись. В общем-то, можно было удовлетворить свое любопытство.

— Ну-ка! — Кир влез на платформу. — Побудьте здесь. Захар, если что — стреляй. Только постарайся не попасть в меня.

— Оно понятно, — солидно кивнул бородач, держа заряженную ракетницу стволом вверх.

— Осторожней только, ладно? — дрогнувшим голосом попросила Кэй.

— Я могучий воин и держу в руках дубину! — дурачась, Кир махнул над головой трубой и улыбнулся девушке.

Кэй робко улыбнулась в ответ.

Парень раздвинул кусты и почти сразу наткнулся на обугленные останки владельца щупалец. На этом разведку пришлось временно прекратить. Кир позеленел, зажал ладонью рот и, перегнувшись через ограждение, издал серию неприятных звуков. Труба выпала из его рук. Кэй испуганно ойкнула.

— Зверушку увидел, — понимающе кивнул Захар. — Ладно, я подсоблю.

Он забрался на машину и попросил:

— Ксюха, палку железную подкинь и отвернись. А то вдруг и тебе плохо будет.

— Вот еще! — упрямо фыркнула девушка.

Она подала Захару трубу. Тот подошел к обугленной туше, поглядел на нее, а потом, орудуя трубой, как рычагом, выгреб останки из кустов и скинул с платформы. Кэй тут же принялась рассматривать существо. Оно было хоть и обуглено, но местами неплохо сохранилось. Коричневая пупырчатая кожа, щупальца, шесть глаз по кругу и когти вокруг рта. Короткие лапки заканчивались бородавчатыми присосками. Стало понятно, как этот сухопутный осьминог держался на гладком металле. От отвратительного запаха першило в горле, но Кэй была к нему безразлична.

Захар не мог понять, почему хрупкая девчушка чуть не обнимает отвратительное порождение ада. Черт с ним, что страшное, но воняет-то как! Он отметил, что в боку существа ракета выжгла приличную дыру. Значит, твари эти уязвимы, а значит, не так уж опасны, если их вовремя заметить.

— Все, Ксюха, оставь его в покое, а то плохо тебе станет, — покачал головой Захар.

— Не станет, — упрямо тряхнула головой Кэй, не отрывая взгляда от обгорелой туши.

Кир же старался держаться подальше от трупа и не смотрел в ту сторону.

— Странные вы какие, ей-бо, — пробурчал Захар. — И как только живете там, у себя? Покажи мужику дохлую лягушку и он — хлоп… А бабе — сожрет с потрохами.

— Нормально живем, — ответил ему бледный Кир и полез на платформу. — Просто техника мне как-то ближе. А Кэй — она биолог.

— А, живите как хотите, — махнул рукой Захар. — Чего ищешь-то? Больше нет зверья.

— Да не живность я ищу, а как управлять этой штукой. И вроде нашел! — Кир торжествующе обдирал растительность вокруг покосившегося столбика с ручками. — Живем! Надо всю машину очистить. Кэй, залезай, поможешь.

Он помог девушке забраться на платформу. Захар покряхтел, покрутил носом, но присоединился. Работая вместе, они минут за двадцать очистили всю поверхность машины. Попутно обнаружили и что-то вроде скамеек.

Кир взялся за ручки на столбике и потянул за одну из них. Платформа стала послушно поворачиваться вправо. Затрещали и оборвались какие-то вьюны, цеплявшиеся за ограждение. Стебли бессильно повисли на изуродованных поручнях. Захар удивленно открыл рот:

— Итить ее, а движется же!

Кир хмыкнул и потянул за другую ручку: платформа повернулась влево. Он уверенно кивнул, словно соглашался с чем-то, и сделал движение, будто толкает столбик от себя. Машина послушно тронулась вперед.

— Ну что ж, можем отправляться в путь. Грузимся?

Возражений не последовало, и Кир с Захаром погрузили припасы на платформу. Затем парень развернул машину и вывел ее на дорогу. Мощь у аппарата оказалась приличная. Деревья, преграждавшие путь, сломались, как спички. Кир не то чтоб удивился, но зауважал неведомую силу, послушно работавшую где-то под ногами. Он начал потихоньку прибавлять скорость, однако вскоре прекратил разгон и даже немного притормозил. Чем быстрее платформа двигалась, тем труднее становилось ею управлять.

— Придется медленно лететь, — извиняющимся тоном пояснил Кир. — Видимо, из-за повреждений машину тянет вправо. Чем быстрее разгоняешься, тем больше сил нужно, чтобы держать курс.

— Даже медленно ехать куда лучше, чем тащиться пешком, — Кэй погладила теплый металл и спросила: — Кир, как думаешь, а откуда тут такая платформа взялась? У нас такие есть?

— Нет и не было, — уверенно ответил парень. — Так же, как и тот осьминог мерзкий.

— Он очень интересный… — начала было Кэй, но осеклась. — Да, здесь странный мир. Не мир — вневременье.

В фойе было традиционно безлюдно. Оно и понятно. Да, аврал, да, нештатная ситуация. Но она уже давно такая, со времен Эксперимента. Беготней и толкотней ничего решить нельзя. Вот аналитики сейчас не отходят от Айка, скармливая ему всевозможные данные. Темпорологи спорят и ругаются, но чаще всего — посредством экранов в своих домах. Инженеры — у себя. БРовцы опекают полигоны.

У двери координатора Виктор остановился. Автосекретарь сообщал, что «Идет совещание: не входить». Но, видимо, грозное предупреждение касалось не всех. Перед Виктором двери в кабинет координатора гостеприимно разъехались. Он шагнул через порог и застыл от изумления: просторное помещение было до отказа забито людьми. Такого столпотворения здесь, кажется, еще не случалось. За многочисленными спинами визитеров даже хозяина кабинета не получалось разглядеть. Лишь изредка в просветах мелькала лысина Горыныча. Виктор похлопал по плечу рослого парня, загораживающего широченной спиной остатки обзора. Тот живо обернулся:

— Виктор?

— Свен, здорово! Двинься, я ни черта не вижу.

Здоровенный скандинав торопливо посторонился, отдавив, правда, кому-то ногу. Теперь Виктор смог рассмотреть, как Николай Львович водил пальцем по экрану, указывая тона одну диаграмму, то на другую. Сквозь гомон слышались обрывки фраз:

— … здесь всплески. Аналитики предполагают… и что возможна блокировка. Тише, если можно… Прекратить.

— О чем речь? — спросил вполголоса Виктор.

— Если вкратце, аналитики наконец серьезно встряхнули Айка, и он выдал вариант прекращения всего этого безобразия. Вот Горыныч и задергался.

— О Гостях беспокоится?

— Недоговаривает старик чего-то. Скрывает. Ты знаешь Горыныча — и на ровном месте секрет отыщет.

Виктор вслушивался, пытаясь понять, о чем шла речь, но гул голосов уже стихал. Фразы теперь получалось расслышать, но ничего прояснить они не могли. Да и вообще, совещание явно заканчивалось.

— …во время остановки… за Остров — четвертый и пятый сектора. Всем спасибо! Кудрявцев Виктор?

— Да, тут.

— Останься, пожалуйся! Ты мне понадобишься.

Не смотря на просьбу шефа, Виктору все же сперва пришлось выйти. Слишком уж много людей устремилось в фойе: против течения не попрешь. Пришлось ждать, когда поток иссякнет. К тому же все время попадались знакомые и малознакомые личности, стремившиеся поздороваться, что затягивало процесс. В конце концов люди вышли, и Виктор вернулся в кабинет. Створки дверей сошлись, отсекая помещение от фойе. Горыныч вытер платком пот с лысины и ткнул пальцем в стул:

— Уф! Вон, устраивайся. Пиво будешь?

— Спасибо, не очень пиво мне…

— Ну, тогда я с твоего позволения… — хозяин кабинета открыл дверцу небольшого шкафа и вытащил жестянку. — Холодненькое. Что там? Ах, да, черт, ты же устал. Кофе. Сейчас я тебе его попробую сотворить…

— Не надо, Николай Львович. Жарко тут.

— У меня всегда жарко — это верно. Ну тогда минералки возьми. А то одному наслаждаться прохладой как-то не комильфо.

— Нет, не хочу, спасибо!

— Как знаешь, — Горыныч дернул кольцо, содержимое зашипело. Чуть заметное облачко пара моментально растаяло во все еще спертом воздухе, сверху показалась пена.

Пока шеф потреблял напиток, Виктор откинулся на спинку кресла и принялся рассматривать схемы и графики на экране: ему почему-то показалось неудобным смотреть, как Горыныч пьет. Если не вникать в суть, то казалось, будто за спиной координатора висит картина безумного абстракциониста. Есть в графиках этих что-то такое сумасшедшее. А если понимать, о чем идет речь… Да никакому художнику в самых невероятных грезах не явится то, что сейчас творится в реальном мире. Фантазия пасует перед последствиями даже самой маленькой т-бури.

Горыныч с видимым удовольствием осушил банку и точным броском отправил ее в мусорную корзину. Затем промокнул губы платком и приступил делу.

— Я специально пригласил тебя на попозже, но не уложился, уж извини. Тебе уже в общих чертах наверняка обрисовали ситуацию?

— Да, Николай Львович. И если я правильно понял, существует некий шанс убрать последствия Эксперимента?

— Да, Айк выдал решение, как все привести в норму после прекращения воздействия. Но речь не об этом сейчас, как ты понимаешь. Иначе бы я пригласил тебя на пару часов раньше, — шеф задумчиво почесал переносицу и спросил: — На твоем дежурстве пропали люди?

— Да, — кивнул Виктор. — Они на планере…

— А ты в курсе, что это третий такой случай? — довольно бесцеремонно прервал изложение подробностей Горыныч. — По ту сторону… воронки сейчас уже четверо, включая и Кэй с Киром.

— Это билет в один конец, к сожалению, — вздохнул Виктор. — Даже неизвестно, живы ли они.

— Айк утверждает: вероятность, что они живы, — высокая. А я ему верю.

— Живы? — голос Виктора едва заметно дрогнул.

— Живы. Квазир дает больше восьмидесяти процентов. Аналитики скормили ему все известные факты, и Айк прикинул вероятности. И тут же возникла проблема.

— Из-за того, что они живы?

— Да. Лучше бы так… м-м-м… не оказалось.

Виктор промолчал. Он понял, что шефу вновь пришлось вспомнить этическую теорему высшего порядка. Это очень тяжело — решать, кому жить, а кому умереть.

Горыныч повернулся к холодильнику, вытащил очередную банку пива и вздохнул:

— Я понимаю, что все звучит страшно. Но приготовься, сейчас будет еще страшней.

Координатор сделал солидный глоток и закашлялся, а затем продолжил говорить уже несколько севшим голосом.

— Так вот. Айк выдал решение не только на тему устранения последствий, но и главное — прекращения самого Эксперимента. По его мнению, покуда люди живы, невозможно остановить происходящее. Они — дестабилизирующие центры, и их надо… В общем, они не должны там жить.

— И никакой альтернативы?

— И про альтернативу в анализе есть. В случае если там, черт его знает где, ребята живы, а мы продолжим, как и раньше, устранять последствия, то вся планета рано или поздно разлетится на куски.

Шеф смял банку и бросил ее в ведро, но промахнулся, и жестянка загромыхала по полу.

— Да, именно так: Земли не станет. Ну и не только ее: Айк уверяет, что произойдет страшная беда со Вселенной, вот только для нас это уже не будет иметь ровно никакого значения. И я, повторюсь, склонен ему верить. Там такая математическая каша подгорела, что даже Гарриса пришлось отпаивать валерьянкой.

— Дональда Гарриса? Разработчика Постмодели?

— Именно. Последствия уже вышли за все мыслимые пределы вероятностных изменений модели, — Горыныч сердито взглянул на лежащую в углу банку так, будто она во всем была виновата, и продолжил: — В общем, это была третья часть, в общих чертах, разумеется. А теперь главное. Четвертое пророчество нашего фотонного умника касается почему-то только тебя. Он это дважды подчеркнул. Но не льсти себе: оно очень неприятное.

— Когда это мне доставалось что-то приятное? — буркнул Виктор.

— Да, тебе в этом плане неимоверно везет… Так вот, ты отправишься в воронку.

— Без Гостя? Не выйдет, скорее всего, — возразил Виктор. — Да и не факт, что попаду, куда надо. Никто толком не знает, куда отправляются смешанные — как бы это сказать? — экипажи.

— Были одиночные уходы. Информация засекречена, и все такое, но факт есть факт. Айк нашел закономерности, медлаб составил карты по отчетам индивидуальных ботов и прочее в том же духе. По выводам квазира наши технари сварганили хитрую штуку, которая на время превращает человека частично в Гостя. Испытатели говорят, что терпимо переносится. Что-то с раздвоением сознания, но безопасное. Да и ненадолго все — час, плюс-минус секунды, зависящие от индивидуальных особенностей человека. Поэтому ты пойдешь один. Проверишь, исправишь, ликвидируешь помехи и, в конечном итоге, остановишь Эксперимент. Если, конечно, процессы не ускорятся, вероятность чего тоже существует.

От всего сказанного Виктору стало тошно. Ликвидировать помехи, значит? То есть, убить всех тех, кто попал в заварушку? М-да, умел шеф найти нужные слова. В горле у Виктора пересохло.

— Дайте, наверное, и мне пива, Николай Львович!

Горыныч кивнул, достал из холодильника банку и кинул Виктору. Тот поймал, дернул кольцо и сделал несколько глотков. Все — чуть не в одно движение. Пиво ледяным комом скатилось в горло, но это было сейчас то, что надо для просветления головы.

— Я понимаю, что тебе сейчас неприятно. Но кто-то же должен выполнять и такую работу. Так уж сложилось, что все в твоих руках сейчас. Единственное, что я хочу только уяснить окончательно: мы оба понимаем, какую работу ты должен выполнить?

— Думаю, да. Тщательно ликвидировать последствия, чтоб наверняка. Но остаюсь я. А насколько я понял, покуда с той стороны есть люди отсюда, даже один человек… Все понимаю, но вряд ли мне хватит сил ликвидировать и себя. Я же не…

— Ты пойдешь со специально запрограммированными медботами. Ровно через год она сработает, и… В общем, медики гарантировали, что больно тебе не будет.

— Понятно… — кивнул Виктор, быстро допил пиво, сжал банку в руке и так же, как Горыныч, отправил блин точным броском в мусорную корзину. — Билет в один конец, значит.

Горыныч кивнул и, понизив голос, как-то виновато сказал:

— Знаешь, я бы сам отправился, но Айк не меня выбрал. Но я уверен, что навыков, реакции, решительности для такого дела у тебя куда больше.

Виктор хмыкнул:

— Про решительность — из-за «Вектора»?

— Что ж если и так? Ты спас тысячи жизней тогда, когда…

— … застрелил несчастную девушку, которая хотела просто вернуться домой, — прервал шефа Виктор.

Горыныч побагровел и грохнул кулаком по столу так, что на темной поверхности ярко вспыхнуло какое-то изображение. Виктор на миг решил, что такой удар наверняка разрушил матрицу экрана.

— А если бы ей удалось взорвать судно? Ты ведь не колебался ни секунды, и я уверен, что не за себя боялся. Ты…

Виктор поднял обе руки, словно сдаваясь:

— Лучше дайте еще пива, Николай Львович! — прервал он отповедь шефа.

— На! — буркнул Горыныч, передавая ему банку.

— Будете смеяться, но колебался. Доли секунды колебался. Я видел иной выход, но риск был слишком велик. Теперь вот…

Виктор отхлебнул напиток и закашлялся. Шеф уже остыл и перестал сопеть.

— Будь уверен, что ты выбрал правильный вариант. Я не успокаиваю, а констатирую факт. И благодарен тебе за спасенные жизни.

— Ладно, я понял. Просто стрелять-то пришлось в безоружного человека. И с первого раза…

Виктор вдруг вспомнил широко раскрытые глаза молоденькой девушки, чем-то похожей на Кэй. Ее звали Юлия. Да, она уже готова была нажать кнопку остановки двигателя, но все, чего девушке хотелось, — вернуться домой. Она смотрела в глаза Виктору прямо и спокойно. Жизнь-смерть. Равновесие. И другие люди — Хранители. Они окружили ее, обнажив ножи, готовые ринуться в бой. Каким же тяжелым показался Виктору тогда пистолет. Выстрелить, чтобы закрыть голубые, как небо Земли, глаза. Взгляд Юлии проникал в самую душу! Виктор стоял перед девушкой с поднятым пистолетом, и Юлия словно прочла его мысли: во взгляде исчезала надежда, уступая место отчаянию. Девушка поняла, что любые слова Виктора будут ложью. Ее рука, украшенная браслетом, дрогнула. Потом он не мог вспомнить, как выстрелил. Запечатлелись в памяти только грохот, вспышка, и девушка, сползающая по окровавленной стене. Стекленеющие глаза… Выжгло тогда этим выстрелом душу инспектора почти начисто. Гад все же ты, Горелик Николай Львович — Горыныч, знаешь все, предполагаешь. И псикарту небось составил загодя, и про чувство вины там есть, и не только одного меня Айк назначил, это как пить дать.

— Ты потом зайди к медикам нашим, — сказал шеф с какой-то усталой обреченностью в голосе, словно прочитал мысли подчиненного. — Пусть пороются у тебя в мозгах. Почитаешь свой псипортрет на ночь, глядишь, и полегче станет. Я распоряжусь, чтоб тебе на руки выдали. Дурацкая секретность все же, если подумать. А тебе как раз не повредит.

Виктор едва не поперхнулся пивом. Ему стало стыдно перед стариком, ведь Горыныч явно тяжело переживал происходящее. Каково это, обрекать на верную смерть не только одного из давних своих сотрудников, но и ни в чем не повинных молодых ребят, которым без этого несладко там, в неведомом нигде? Виктору вдруг подумалось, что он сам не смог так отправить кого-то. Скорее всего — да, пошел бы сам, напролом, наплевав на выводы компьютера. А Горыныч…

— Ты уж извини, что выбора тебе не оставил. Да и нет его почти, поверь. Окончание этой истории от Айка совсем грустное. При следующем сбое стабилизация может уже и не произойти. Так, пятьдесят на пятьдесят. Похоже на правду: времени на отправку Гостя у нас с каждым разом все меньше. Значит, все совсем рядом. Та точка, которой мы боялись, и не верили, что к ней придем еще по крайней мере лет сто.

Виктор чувствовал легкое головокружение от пива. А по душе стекала темная горечь из воспоминаний.

— Чер-р-ртов Эксперимент!

— Ну, не стоит так уж осуждать. Просто всего предусмотреть невозможно. Так вышло. Вспомни историю Кюри, например. Человек — существо любопытное, а любопытство не только губит кошек, но и раздвигает границы познания.

— Знаю. Хотя иногда так хочется… — Виктор рубанул рукой воздух и вздохнул. — Значит, ровно через год от моей отправки все восстановится?

— Надеюсь, что да, — кивнул шеф и достал еще банку. — Тебе?

— Можно.

Виктор принялся открывать жестянку, а сам мысленно встал и поклонился Горынычу. Ждать чьей-то смерти, чтобы жили остальные. Но если Айк напортачил с расчетами? Что если отправка еще одного человека в воронку ускорит катаклизм? Своими руками уничтожить не только себя, но и добрый десяток миллиардов душ, среди которых друзья, семья. Ведь семья есть у него, у Горыныча-то. Вон портрет внуков на столе красуется — и он их… Нет, врагу не пожелаешь такого!

Пиво они допили молча. Зашвырнув очередную банку в корзину, Виктор спросил, выдавив улыбку:

— Приступать, значит, вчера надо?

— Угадал, — хмыкнул шеф. — Иди к оружейникам, там они тебе подберут все что нужно. Я их для этого на аналитиков натравил пару дней назад. Потом к… В общем, в медлабораторию загляни, и ко мне. Я отдам тебе фотографии наших коллег, что застряли на той стороне, и попрощаюсь. Потом отправишься на полигон, там тебе прошьют личность. И спикируешь на всем ходу.

— В… Туда, в воронку, на планере?

— Да. Так надежнее. Все, иди. Жду тебя тут.

Виктор встал и направился к двери. Створки услужливо разошлись, выпуская человека. На пороге он резко обернулся. На миг Виктору показалось, что в глазах шефа сверкнули слезинки. Но Горыныч насупился, сердито махнул рукой и уткнулся в какие-то записи. Нет, показалось, не имеет права координатор ОЗ на лишние эмоции.

Тихо прожужжал механизм двери за спиной. Подъехал лифт. Зайдя в кабину, Виктор чуть помедлил и нажал кнопку этажа медлаба: лучше сразу покончить с неприятной частью. В дверном проеме стоял Пинцет в белом халате. Высокий, с той же густой копной волос на голове и окладистой бородкой. Вадим все еще выглядел молодо, но вокруг глаз залегли морщинки. Да и серебристые волоски проглядывали в черной шевелюре.

— Привет! Рад тебя видеть! Горыныч звонил, сказал, что сейчас придешь.

— Привет! — ответил Виктор, почти не удивившись проницательности шефа. — Я тоже рад! Пусть повод и не самый лучший, но все же…

— Да я уже знаю. Да, дела. И все же завидую я тебе! Сидишь тут, сидишь… А у тебя жизнь кипит, можно сказать. Вот и сейчас собираешься в непростые места. Вычислители специальную программу для твоих ботов приготовили, я ее и не смотрел. И дополнительных прислали. В общем, ложись вон на койку, и начнем тебя прощупывать. Один из моих ребят тебя посмотрит, а я программку прогляжу. Они там, на седьмом небе, умники, конечно, но проверить их стоит. Не медики.

Пинцет отправился к себе, а в смотровую вошел сумрачный молодец в белом халате.

— Здравствуйте, Виктор! — сухо поздоровался вошедший.

— Здравствуйте!

— Меня зовут Азик, — сообщил врач.

— Нас представляли, — улыбнулся Виктор.

Разумеется, мимолетное знакомство в кабинете у шефа не давало представления о человеке. Впрочем, хоть Азик в ОЗ совсем недолго, но успел зарекомендовать себя как профессионал и отличный парень. Ребята отзывались о нем хорошо, по крайней мере.

— Ах да, в кабинете Николая Львовича. Что ж, тем лучше, тогда приступим.

Но приступить не успели. Дверь с грохотом распахнулось, и из своего кабинета выбежал Пинцет. Причем уже обряженный в полевой комбез и с тревожным чемоданом в руках. Виктор машинально отметил, что красный крест в белом круге, изображенный на рифленой крышке, уже изрядно потерся. Рисунок пересекали блестящие полосы металла.

— Извини, срочный вызов! — бросил Пинцет Виктору и выдал инструкцию Азику. — Я помчался, а ты просканируй пациента. Если не успею обернуться в течение часа — запускай программу, вводи ботов. Я подкорректирую позже.

— Удачи!

Но пожелание не достигло цели — Вадим исчез за дверью. Виктор понял, что Пинцета устранили не просто так и что через час он не вернется совершенно точно. Главе медлаба ОЗ не сочли нужным сообщить о подробностях программы. И правильно сделали, наверное: перво-наперво, врач обязан спасать от смерти пациента. А Вадим в состоянии понять общие принципы работы программы и вряд ли допустит ее к использованию. К моменту же возвращения ничего переделать уже будет нельзя. В этом Виктор был абсолютно уверен.

Разумеется, Пинцет не успел. Через час завершилось сканирование и началось самое главное. Что интересно, процедура не взволновала инспектора, а ведь она напрямую относилась к его времени жизни. Наверное, во всем повинны рутинные приготовления, ну и настрой играл немаловажную роль.

Вся операция по установке «бомбы» продлилась минут пятнадцать. Из них две трети времени ушло на «притирку». Чуть не высунув язык, Азик старательно «знакомил» ботов друг с другом. Затем тщательно просмотрел графики и с видимым облегчением активировал программу.

— Контрольные точки совпали, — с важным видом сообщил он.

Виктор улыбнулся.

— Спасибо, доктор!

Ему хотелось сделать Азику приятное.

— Когда вернетесь — зайдите. Я деактивирую дополнительных ботов. Мне кажется, они лишние.

Виктора на миг даже смутила нелепость приглашения: пересечься с Азиком уже никак не получится при любом исходе. А потом вспомнилось, что тот ведь не в курсе. Пришлось отшутиться.

— Конечно! Куда ж я с таким грузом на пляж? Так и утонуть недолго.

Доселе серьезный и несколько сумрачный Азик рассмеялся так легко и радостно, что Виктор не мог не улыбнуться в ответ.

— Нет, инспектор, вы не утонете. Женщины не позволят. Эх, мне б такую фигуру…

Врач мечтательно прикрыл глаза и нарочито громко вздохнул.

— Все, процедура закончена. Прошу покинуть медлаб, пока я от зависти не высох.

Удивительно, как улыбка преображает людей. Азик теперь казался не суровым хранителем врачебных тайн, а вполне свойским парнем.

— Все, все, исчезаю, — в тон ему ответствовал Виктор, с деланным испугом пятясь двери. — До свидания!

— Удачи! — прозвучало вслед.

Но створки дверей уже закрывались, и Виктор предпочел не оборачиваться. Удача в том деле, которое предстоит… Эх, хорошо бы Азику повезло никогда с подобным не столкнуться.

У оружейников Виктора встретил сам Барин. Никто не знал, сколько лет этому кряжистому мужчине. Но даже координатор относился к нему с большим пиететом. Говорят, оружейник побывал когда-то в таких передрягах, что сведения о них до сих пор неведомы даже всезнайке Айку. В подобное верилось, правду сказать, с трудом, но кто знает… Жизненного опыта Барину уж точно не занимать. Во всяком случае, до сих пор проницательный и неторопливый оружейник ни разу не промахнулся с советом.

— Здорово, здорово! — сердечно поприветствовал Виктора Барин. — Я все думал: когда заглянешь-то?

— Здравствуйте, Аркадий Семенович! — слегка наклонил голову Виктор, пожимая руку оружейника. — Да я вроде бы уволился, темпорологом работал. И ведь не хотел обратно, но не смог удержаться.

— Я бы сильно удивился, не вернись ты в ОЗ, — усмехнулся Барин. — Ладно, проходи, садись. Сейчас тебе принесу все что понадобится.

— Ага, спасибо! Только я уже у Николая Львовича насиделся. Можно я поброжу?

— Отчего ж нет? Можно, конечно.

Оружейник ушел подбирать снаряжение, а Виктор принялся рассматривать чудовищные образцы разнообразного вооружения, что лежали на стеллажах. Номинально все эти экспонаты числились за складом, но на самом деле представляли собой экспонаты коллекции Барина. Некоторые штуковины было непонятно за что и брать, не говоря уже про то, откуда, как и чем они стреляют. Неведомо сколько лет собиралась эта коллекция, но явно долго: полки были уставлены сверху донизу. Однако не все образцы годились для работы. Барин, говорят, консультировал археологов, а те ему присылали самые отборные экземпляры, найденные в раскопах.

Виктор так увлекся осмотром экспозиции, что не заметил, когда оружейник вернулся.

— Любуешься? Заканчивай. Будем тебя экипировать. Вот тебе самое первое, — Барин ткнул пальцем в лежащей на столе приличных размеров нож. — Прикинь-ка к руке.

Виктор поднял увесистый тесак. Ручка легла в ладонь как влитая.

— Клинок из нержавейки. В ручке — генератор, фонарик и сигнальный маячок. Надо вот тут надавить и повернуть. Ножны и пояс — вот. Все устройства — аналоговые, архаичные, но вполне работоспособные.

Виктор застегнул пояс и убрал нож в ножны. Тот еле заметно щелкнул.

— Замок электромагнитный. Пока не повернешь вот так, — Барин наклонил рукоятку и слегка повернул ее по часовой стрелке, — нож никуда не денется. Можешь усложнить процесс, но это лишнее, по-моему. Помешать может.

— Я ножом-то не очень умею орудовать, — признался Виктор.

— Никто не умеет толком. Разве что кроме меня. Но нужда припрет — научишься. Считай его продолжением руки, и все получится. Нож — вещь незаменимая! Он не требует батарей, зарядов, всегда готов к бою и в хозяйстве полезен. Резак, конечно, легче и острее, но т-поле — штука капризная.

Виктор попробовал вытащить и убрать нож. Алгоритм работы фиксатора и правда оказался вполне интуитивным. Да, вещь заметно тяжелее резака, однако тяжесть не казалась неприятной.

Оружейник кашлянул, привлекая внимание Виктора.

— Есть еще одна вещь, которая тебе пригодится. После некоторых событий она может показаться тебе неприятной, но ты постарайся понять…

На стол перед Виктором лег тот самый пистолет. Вполне рабочий образец оружия истребления из далекого прошлого. Смертоносный металл, сразивший Юлию.

— Вижу, что узнал.

Виктор взял пистолет, направил ствол в стену, оттянул верхнюю часть, отпустил, нажал на курок. Маслянисто щелкнул механизм.

— Узнал. Но почему не парализатор?

— Так ведь никто толком сказать не может, что происходит в воронке. Не было вернувшихся, чтоб знать наверняка. Вполне вероятно, что электроника может и разрушиться. А эта штука не содержит ни единого электронного элемента. Пойдем, надо подогнать рукоятку под твою руку.

— Но вроде бы я и так смог, — Виктору вдруг показалось, что он вновь ощущает противный запах сгоревшего пороха.

— Пойдем, — вздохнул Барин, показывая рукой на проход между стеллажами.

Там оказалась небольшая комнатка со столом, уставленным приборами, и единственным стулом. Барин забрал у Виктора пистолет, обернул рукоятку чем-то вроде ткани и протянул оружие обратно.

— Держи крепче, чтобы замеры точнее были.

Виктор послушно сжал рукоятку. Через несколько минут из раструба выехало два причудливо изогнутых куска пластика. Ловко орудуя отверткой, оружейник открутил старые накладки и установил новые.

— Попробуй!

Теперь, после доработок, Виктор и впрямь ощутил разницу. Пистолет словно бы прирос к руке. Даже неприязнь к оружию притупилась.

— Владей!

— Но он же… Он может и не вернуться обратно. Не жалко?

— Это, друг мой, не оригинал, а просто точная копия древнего армейского кольта из современных сплавов. Надежней и легче настоящего, не требует ухода. Настоящий для таких походов не годится. Да и патроны тут немного другие. На вот, держи обойму. Пробуй!

Виктор вогнал в рукоятку пенальчик, заполненный белесыми цилиндрами с закругленными наконечниками, оттянул затвор, прицелился в круг мишени и нажал спуск. Оглушительно грохнул выстрел, рукоятка сильно дернулась в ладони.

— Сожми крепче, этот локоть отведи немного. Вот так! Эту ногу ставь сюда, а эту здесь. Ступню разверни. Во-о-от! И спину держи, не забывай! Старайся не отклонять корпус, когда жмешь на курок, — приговаривал Барин, поправляя Виктору стойку.

— Вот как-то так. Стой, не шевелись. Сейчас надену тебе и себе наушники, и можешь стрелять.

Виктор прицелился и выстрелил. Он нажимал на курок еще и еще, пока не отстрелял всю обойму. Барин посмотрел на экран и покачал головой:

— Посредственно, но лучше вряд ли получится. Эх, потренировать бы тебя, да все наспех… Ничего не попишешь. Ладно, сойдет. Вот, возьми еще патроны.

С некоторым недоумением Виктор прочитал на коробках, что там патроны для спортивной стрельбы. Оружейник кивнул:

— К твоему сведению, есть куча народу, которые с удовольствием соревнуются в стрельбе из таких вот реплик. Для них и делают заряды. Материалы и калибры иные, конечно, не те, что были раньше, но от этого стало только лучше. Клади в этот вот рюкзак. Там, к слову, еще один пистолет и кобура.

— Спасибо, — кивнул Виктор, укладывая оружие.

— И еще одну штуку прихвати, — Барин взял со стола небольшой увесистый цилиндр, торец которого смахивал на перечницу. — Игломет. Видел когда-нибудь?

Виктор отрицательно помотал головой. Оружейник вздохнул, взял цилиндр в правую руку, направил в сторону висевшей близко мишени. Затем левой потянул рифленый хвостовик и, повернув на пол-оборота, задвинул обратно.

— Взведено. Теперь сдвигаешь рычажок большим пальцем сюда…

Тихо защелкало, появилось едва заметное облако дыма. Через несколько секунд Барин положил игломет на стол и увеличил изображение: мишень была покрыта маленькими дырочками. Оружейник перещелкнул и снял хвостовик, затем подсоединил небольшой пенал и словно выдавил в игломет содержимое.

— Оружие не ахти, но в ближнем бою — самое то. Попробуй. Все просто. Считай, что держишь нож, и смотри, куда хочешь ударить, пока удерживаешь спуск.

Первая проба оказалась не слишком удачной. Редкие иглы попали в мишень, но пара пробоин оказались бы вполне проблемными для противника.

— Вот еще две обоймы. Здесь веревка, брусок взрывчатки с детонаторами и пакет сублимированных продуктов. Синтезатора, как ты понимаешь, не будет. Аптечка, соответственно, тоже обыкновенная. Ну еще кое-какая мелочевка. В общем, вполне нормально можно протянуть недельку.

Рюкзак выглядел полупустым и весил совсем немного. Что ж, к лучшему.

— Спасибо, Аркадий Семенович!

— Ну, удачи! — протянул руку Барин. — И не только себе, а нам всем. И еще — попробуй вернуться.

— Я…

— Я в курсе, не продолжай. И у меня в свое было целых два таких верных билета в один конец, а мы беседуем.

— Спасибо!

Виктор вдруг ощутил, что с души свалился камень. Он с чувством пожал оружейнику руку, подхватил рюкзачок и вышел. Из головы не шли слова Барина о заданиях без возврата. Что ж, впереди год. Возможно, что все сложится совсем не так, как представляется. И не нужно будет ликвидировать последствия, не нужно будет умирать…

У психиатров — «психов» — все оказалось совсем просто. Хмурый и раздраженный Мозголом, в миру Илья, протянул бумажку. На ней был довольно замысловатый код. Мозголом был немногословен.

— Твоя карточка там. Вали, — буркнул он.

— Да я…

— Вали, я тебе говорю! — раздраженно повторил Илья. — Старик, видать, решил, что знает больше, чем я. Пусть знает.

— Нет, он…

Мозголом медленно встал, взял со стола молоточек с резиновым набалдашником и выразительно стукнул себе по ладони. Спорить и объяснять отпало всякое желание. Виктор быстро ретировался.

Вообще-то, всю подготовительную часть можно было считать законченной. Оставалось только снова зайти к Горынычу, но это оказалось самым сложным. Виктор долго стоял у дверей лифта, не решаясь вызвать кабину. Наверное, пришло-таки осознание того, что дорога в одну сторону начинается отсюда. Возможно, конечно, что и не в одну. Да, хорошо бы оружейник оказался прав, что шанс есть всегда. Вот только шанс настолько мал, что легко и упустить. Лучше уж думать, что все-таки больше в одну…

Когда Виктор вошел в кабинет, Николай Львович рылся в шкафу. Инспектор уселся в кресло, а на соседнее положил рюкзак. Шеф взглянул через плечо на вошедшего.

— А, пришел… Ты извини, я сейчас. Навалилось тут… Бюрократия чертова!

— Ничего страшного, — Виктор, получивший неожиданную крохотную отсрочку, почему-то почувствовал себя гораздо лучше.

Нет, в первый момент заклубилось облачко раздражения: мол, я иду умирать, а он в бумажках вязнет. Но потом оно, облачко это, рассеялось и уступило место расслабленному спокойствию. Он наблюдал за суетливыми движениями шефа с каким-то отрешенным, абстрактным интересом к действию, а не к результату поисков.

— Фух! — координатор выбрался наконец на свет божий и протянул Виктору квадратные кусочки пластика. — Держи снимки тех, кто на той стороне.

— Вот от Мозголома, — Виктор передал шифр.

— Не смотрел? — быстро спросил координатор.

— Нет. Не интересно, честно говоря. Не ощутил любопытства.

— Что ж, может, и к лучшему, — потер переносицу координатор. — Но что-то непроясненным еще осталось, я же вижу.

— Осталось, — не стал отпираться Виктор. — А если там, за воронкой, остались не только наши, но и Гости? С ними как, мир не рухнет?

— Нет, не рухнет. Если все у нас… у тебя пройдет… нормально, остальных сразу выбросит домой с вероятностью девяносто девять и сколько-то сотых. Это как-то связано с тем, что они не современники Эксперимента. Хотя где тут связь — ума не приложу, но пусть будет так, — Горыныч неторопливо разглаживал ногтем бумажку с кодом. — Конечно, все может быть, но вряд ли. Ты лучше скажи, тебя оружейник порадовал чем?

Виктор посмотрел шефу в глаза, пытаясь разгадать, есть ли в вопросе подвох или намек, но потом кивнул на рюкзак.

— Нагрузил вот игрушками разными. Хорошо предупредил, что электронику брать не стоит.

— На самом деле, стоит. Кое-что уж точно можно. Просто Барин старается по максимуму исключить всякие неприятные сюрпризы. И он, в общем-то, прав: выживать куда легче с тем оборудованием, которое осталось в рабочем состоянии. Но аком много места не займет: возьми на всякий случай. Если сдохнет — выбросишь. А если нет… Глядишь, и свяжешься с кем на аварийной частоте.

— Радиус-то у него невелик, а спутники, надо думать, там не летают.

— Кто ж их знает, — пожал плечами Горыныч, доставая прибор. — На, возьми. Включишь там, на той стороне, поглядишь.

Резон в словах шефа был. Виктор убрал коммуникатор в карман, встал, задвинул стул и закинул рюкзак за спину.

— Пойду я, Николай Львович, а?

— Удачи тебе, мальчик! Удачи, и… — голос шефа внезапно дрогнул. — И пусть окажется прав Барин.

— Спасибо! Я постараюсь вернуться. И если получится — верну людей.

Горыныч удовлетворенно кивнул, словно ожидал этих слов.

— Мы все надеемся на тебя.

На этот раз слова прозвучали сухо, казенно, но, возможно, так даже лучше. Виктор кивнул, пожал шефу руку и вышел за дверь. Когда инспектор ушел, Николай Львович открыл банку и поднял ее на манер кубка, словно салютуя, и тихо пробормотал:

— Идущие на смерть приветствуют тебя!

Виктор поднялся на крышу. Он прошел вдоль ряда машин и выбрал старенькую модель, стоящую в конце. Постоял, оглядывая аппарат, зачем-то похлопал по обшарпанному борту и со вздохом сказал:

— Что, старина, угостишь напоследок кофейком?

Удивительно, но весь полет Виктор проспал. Очнулся только когда машина заходила на посадку. Едва выбравшись из планера, Виктор ощутил, как на зубах захрустела мелкая пыль. Прибежал дежурный:

— Виктор, там для вас ребята все приготовили. Запись можно начинать прямо сейчас, но, может, посидите с нами на дорожку?

— Только не долго. Времени совсем мало осталось.

— Не, там минутку совсем. Подарки вам приготовили кое-какие, и вообще.

Внутри домика обнаружился накрытый стол. Тут был и чай в традиционных пиалах, восточные сладости и, конечно, арбузы, дыни, персики. В другое время и несколько часов просидеть тут — в радость: поболтать, поклевать всякую свежую вкуснятину, что в средней полосе не вызревает. Но кусок в горло не лез. Да и разговор как-то не клеился.

Вещи, собранные ребятами в подарок, показались весьма практичными: верблюжье одеяло, войлочная шляпа и расшитый халат. Последний, правда, смахивал на простой сувенир, но был сделан из какого-то современного материала, поэтому не занимал много места. Виктор поблагодарил дарителей и уложил халат в боковой карман рюкзака.

В медблоке совсем молодой врач усадил Виктора в кресло и попросил:

— Положите руки на подлокотники и откиньте голову на подголовник. Вот так. Старайтесь прижаться посильнее.

Виктор послушно прижал затылок к прохладной поверхности. Парнишка поколдовал у экрана и уселся на табуретке рядом с креслом.

— Сейчас почувствуете себя немного странно. Эмоциональные отклики на одно и то же событие начнут различаться, и возникнет некая двойственность. Это нормально. Лучше закройте глаза и не пытайтесь сопротивляться, так перенесете легче.

Виктор выполнил требование. Сперва он ничего не почувствовал, но вскоре ощутил, что темнота перестала быть спокойной. Где-то глубоко внутри возник и принялся разгораться страх. Бешеный, неуправляемый, животный, липкий, он, вместе с тем, не доминировал. Страх бился в клетке холодной бесстрастности. Не будь ее, страх раздробил бы душу на мелкие кусочки, заставил паниковать. Но и ледяная умиротворенность, без обжигающего неистовства ужаса, грозила остановить разум, погрузить сознание в вечный сон. Две сущности находились в яростном противоборстве и этим дополняли друг друга. Виктор открыл глаза, и от этого как-то сразу полегчало, хотя и чувствовал он себя необычно.

— Вот и все. Готово! — врач взглянул на экран и потом встревоженно на Виктора. — Что-то не так? Судя по…

— Не так, конечно, но терпимо. Вы сами испытывали эту штуку?

— Да, на себе.

— А кто был… э-э-э… донором?

— Константин, эколог базы, а…

— А мой донор кто и откуда?

Врач вывел на экран досье. По иронии судьбы это был тот Гость, что прибыл из Мексики в то злосчастное дежурство. Что ж, тогда понятно, почему разум трясло, словно в лихорадке: иначе и быть не могло. Как бы то ни было, но он успешно справился с задачей, уравновешивая эмоции несчастного мексиканца.

— В следующий раз… — Виктор запнулся и поправился: — В общем, если возникнет еще необходимость в наложении матрицы от Гостя из прошлого, подготовьте реципиента к испытанию страхом. Уж очень трудно без подготовки справляться с наплывом подобных эмоций.

— Вы первый, кто получил матрицу Гостя, и ваш опыт очень важен. Данных, по известным причинам, практически нет, — врач виновато улыбнулся и развел руками: — Вы, можно сказать, испытатель. Спасибо, что предупредили! Учтем.

— Надеюсь, что поможет, — кивнул Виктор.

Выйдя на улицу, он забрал у дежурного свой рюкзак, затем как можно сердечнее попрощался с ребятами. Увы, получилось не очень: двойственность ощущений оставила-таки свой отпечаток на поведение.

Спиной ощущая доброжелательные, но недоуменные взгляды, Виктор пошел к машине. Он, так и не оглянувшись, вошел в планер. Дверь закрылась, словно отсекая прошлое. Усевшись за пульт, Виктор откинулся на кресле и почти минуту просидел, невидящим взглядом уставившись в отключенный экран. Темпоролог ждал, когда волна страха, превратившаяся в цунами, разобьется о ледяную стену безразличия.

Когда волна ушла, Виктор огляделся, подумал, затем поднял рюкзак и надел его на грудь. Из-за этого осложнится доступ к управлению, но зато ценная поклажа уж точно не потеряется, не сгинет в воронке, случись проблема на выходе. Вот теперь можно подать энергию, и в путь! Виктор посмотрел на экран, решая, запускать тест или нет, но потом махнул рукой. Перед смертью не надышишься.

Набрав код, Виктор включил систему ручного управления. Затем, осторожно двигая рукой по экрану, поднял машину в воздух. Планер послушно завис в десятке метров над землей. Стоящие у домика люди наблюдали, как аппарат неторопливо сделал круг по периметру полигона, а затем неожиданно резко свернул и взял курс на воронку. Миг, и машина исчезла.

Через секунду на экране координатора ОЗ появилось сообщение с полигона «Лес»: «Планер выбросило. В обломках нет органики».

А затем пришла депеша и от темпорологов: «Воронка стабилизировалась».

— Вот и все, начинается обратный отсчет, — одними губами произнес Горыныч, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Время пошло. Триста шестьдесят пять дней минус несколько секунд…

Кир остановил платформу.

— Чего там такое? — спросила Кэй.

— Дорога. И проезжая дорога, кажется, — он осторожно продвинул машину чуть вперед и снова остановился.

Захар подошел к ограждению.

— Ишь ты! Смотри-ка, слева идет и к этой примыкает. Останови пока, а я слезу, посмотрю-поразведаю…

Не дожидаясь остановки, Захар спрыгнул с платформы, дошел до перекрестка и, присев на корточки, стал чего-то внимательно разглядывать. Затем поднялся, походил туда-сюда, поднял какую-то штуковину и залез обратно.

— Во! — гордо продемонстрировал находку Захар. — Подкова, вишь.

Кир фыркнул, взял находку и внимательно рассмотрел. Металл был стесан, но ни следа ржавчины. Парень передал подкову Кэй.

— Легкая какая! — Девушка взвесила изделие на ладони. — Я только тяжелую держала, ржавчиной изъеденную. У нас над дверью такая висит… Висела. На… на счастье…

Кир обнял Кэй. Выпавшую из ее руки подкову Захар поднял, заткнул за пояс и туманно пояснил:

— Если кто дернется, тому — ых! Легковата она, конечно, но сгодится для такого дела.

— Развоевался… — пробурчал Кир, возвращаясь к управлению.

Немного поколебавшись, он свернул налево и повел платформу над другой дорогой. Кэй понемногу успокоилась и теперь снова с интересом рассматривала пейзажи.

— Какой интересный холм, — она показала рукой на возвышенность справа. — Форма необычная. Словно корабль.

Кир пригляделся. Действительно, было в нем что-то от корабля.

— Сейчас поближе подъедем, — сказал парень и повернул платформу.

По мере приближения к холму, форма становилась все более четкой. И в конце концов стало ясно, что никакого отношения к естественному рельефу возвышенность не имеет. Посреди степи на прямом киле стоял огромный океанский лайнер.

— Какой большой! — сказал Кир, останавливая платформу.

— Что? А, да! — Кэй с восторгом разглядывала огромный борт со стеклянными уступами и не сразу обратила внимание. — Прекрасный корабль!

— Не корабль, — возразил Кир. — Если я правильно помню курс истории, корабль — когда военный. А это океанский лайнер первой половины двадцать первого века. В фильмах старых есть такие. Значит, судно.

Кэй махнула рукой:

— Не придирайся, все равно красиво!

Впечатленный размерами лайнера, Захар только изумленно качал головой. Кир коснулся управления, и они подъехали ближе. Отсюда уже было видно, что огромные борта поржавели, а часть стекол разбита. А деревья и кустарники вокруг указывали, что лайнер на земле стояло довольно ровно. Кто, зачем и как его сюда притащил — загадка.

Они двинулись вдоль борта к носу и обнаружили, что обшивка там местами разошлась, в набившейся земле росли кустарники. На ржавом борту судна удалось рассмотреть название.

— «Аделаида»… — прочитала Кэй. — Как звезда.

Кир развернул платформу и направил ее к корме. Там оказался густо поросший травой глубокий ров, на дне которого, надо полагать, и находился киль судна. Огромные ржавые винты висели в воздухе над самым рвом. Вообще, создавалось впечатление, что лайнер въехал в степь прямо из океана.

Они облетели корму, чтобы рассмотреть как следует другой борт. С другой стороны поджидал сюрприз: там обнаружился огромный щит из бревен. Он висел на тросах под углом к борту и чем-то походил на трамплин. Киру пришла в голову мысль, что, возможно, это подъемный мост. Нелепо. Если только для защиты от опасных животных, тогда такой вариант вполне оправдан. Так или иначе, но наличие подобного сооружения однозначно указывало на присутствие людей.

Кир кивнул головой на сооружение:

— Вход закрыт, похоже.

Кэй кивнула.

— Ага, помню! Как в средневековых замках подъемные мосты.

— Наверное, от животных, — предположил Кир.

— От кого же еще? — пожала плечами Кэй.

— Давай им крикнем?

Захар вдруг помотал головой.

— Не надо. Еще как шмальнут из чего там у них есть, и будут от нас кусочки валяться.

Кир пожал плечами.

— Они ж подняли мост. Чего им боятся нас? Мы с миром пришли.

— Они-то об этом не знают. И мост убрали, чтоб мы не вошли. Мы у них как на ладони.

— Захар, тут ты ошибаешься, они…

— Изыдите, посланцы ада! — раздавшийся сверху зычный голос прервал попытку Кира доказать Захару свою точку зрения.

— Эй, мы не причиним вреда! — задрав голову, прокричал Кир. — Мы просто хотим поговорить.

— Я знаю! Ничто не в силах причинить вред великой «Аделаиде». Мы проводим время в постах и молитвах, и потому демоны минуют эти стены. А если кто нападает, тому несдобровать. Можем показать вам, что от них осталось.

Послышались громкие звуки, будто кто-то бил в барабан, раздались завывания и с борта «Аделаиды» на платформу посыпалась какая-то труха. Кэй стряхнула с волос мусор и теперь с изумлением рассматривала черную ладонь. Захар поднял какой-то кусочек и понюхал:

— Ты смори-ка! Кость жженая. Зачем сыплют-то?

— Это не мусор! — выдавила из себя Кэй и подбежала к ограждению, где ее и стошнило.

Кир тоже побледнел. Захар непроизвольно облизывал губы и сплевывал.

— Эй, вы! — крикнул Кир, — Мы не демоны. Мы просто заблудились.

— И летаете на платформе? Демоны и есть. Уже такие прилетали.

— Это такая машина. У вас же на «Аделаиде» тоже есть машины. Огромные. И в рубке там…

— Рубка — священное место. Откуда ты знаешь про нее? Кто тебе рассказал?

— Ну-ка дай теперь я, — Захар оттер плечом Кира и заорал, задрав к небу бороду. — Эй, дурень, ты нам дорогу покажи к гнездовью демонов, а тут хоть тоже сгори. Нам все равно. В какую сторону ехать?

— Куда хотите. Мы усердно молимся, чтоб вы сгинули.

Вой стал громче — наверное, это звучала упомянутая молитва. Захар сплюнул.

— Кир, дай пистоль, а? Я им устрою огненную потеху.

Парень отрицательно помотал головой и принялся разворачивать платформу. Захар что-то буркнул и, стряхнув ладонью со скамейки пепел, уселся. Кир увел платформу подальше от моста и остановился. Обитатели «Аделаиды» тут же прекратили сыпать пепел, но петь не перестали. Кир тщательно вытер смоченным в воде платком лицо и руки. Кэй занималась тем же самым. Ей явно полегчало, но руки все еще дрожали, а губы безостановочно шептали:

— Они сожгли людей! Они жгут людей! Звери!

Кир стиснул зубы, встал за пульт и разогнал платформу до максимальной скорости, стараясь убраться от лайнера как можно дальше. Машину трясло и швыряло, но это помогало отвлечься от нарисованных воображением картин. Только выбравшись на дорогу, Кир снова остановил платформу. Пепел с нее сдуло, но парень все равно вытирал поверхности носовым платком. Он действовал больше машинально, нежели осознанно. Затем, очнувшись, выкинул почерневший кусок ткани за борт. С трудом удалось подавить желание рвануть платформу с места и умчаться к горизонту, чтоб оказаться как можно дальше от страшного места.

Внезапно в борт что-то ударило, из обшивки вылетел кусок. Платформа потеряла управление, завертелась. Ее кренило и сносило в сторону. Люди едва удерживались на поврежденной машине. Кир отчаянно старался удерживать ее в горизонтальном положении, но управлять становилось все труднее. Из пробоины валил белесый пар, резко пахло озоном.

— Прыгайте! — крикнул Кир и швырнул сумку за борт. — Я не смогу долго держать горизонт.

Кэй легко спрыгнула и покатилась по траве. Захар сбросил мешок, повис на ограждении и, улучив момент, отпустил руки. Упал мягко, на бок, но тут же вскочил и выхватил нож. Платформу закрутило. Кир рассчитанным прыжком бросил тело по касательной, против вращения, и даже ухитрился устоять после прыжка. Платформа сделала еще оборота три вокруг оси, затем начала заваливаться, с гулом ударилась о землю, перевернулась и замерла. Люди выжидающе смотрели на аппарат. В тишине что-то громко звякнуло, из-под платформы выползала и тут же застывала густая пена.

— Вот и долетались, — констатировал Захар, оглядываясь и убирая нож.

— Только непонятно, что нас сбило.

— Может, эта штука, что тут лежит? — высказала предположение Кэй, задумчиво разглядывая кусок какой-то синего каната.

Присев рядом с ней на корточки, Кир принялся рассматривать находку. Затем к ним присоединился и Захар.

— На большую змею похоже, — высказал предположение Кир. — Тут вот голова была, наверное.

Он ткнул пальцем в ошметки зеленоватой плоти, облепленные грязью. Захар вытащил нож и попытался ковырнуть кончиком один из синих сегментов тела существа. Сталь звякнула.

— Камень, — удивленно сообщил Захар, убирая оружие.

— Чего?

— Как в камень тыкаешь ножом. Звякает лезвие.

Кэй подняла кусок ограждения платформы и ткнула им в змею.

— Да, похоже. Странный панцирь. Точно, на хитин не похоже. И это…

Девушка ткнула в место, откуда текла зеленая кровь. Внезапно безголовое тело свернулось кольцом, вырвав кусок трубки из рук. Кэй ойкнула, отскочила и затрясла рукой: ее ударило по пальцам. Затем кольца ослабли. Покореженная и сплющенная трубка упала. Кир опасливо поднял ее и рассмотрел:

— Сильно! А вот тут даже разорвало. Такая змеюга запросто могла борт пробить.

В воздухе послышался гул, трава в нескольких метрах от людей стала клониться, будто на нее направили невидимый вентилятор. Звук усиливался, по полю шла волна. Кэй огляделась и поежилась:

— Странно тут. Пойдемте лучше к дороге.

— Дело говоришь, деваха, — кивнул Захар и поднял мешок. — Змеюга-то, а? Ее ведь и нож не возьмет, небось, каменную такую… Ну, было и прошло. Пошли, что ли?

Но уйти не удалось — из травы поднялись люди. Их кожу покрывали зеленые с коричневым пятна. Люди были вооружены каким-то непонятными штуковинами. Кир потянулся к ракетнице, но передумал. Сколь странным ни выглядел бы арсенал незнакомцев, а просто так его наверняка не таскали.

Вперед выступил человек, на шее которого был повязан грязный зеленый платок.

— Вы на территории государства Аделаида. Сдайте оружие и припасы.

Кэй улыбнулась человеку.

— Но ведь нам припасы тоже нужны! Давайте мы вам часть отдадим, и вы нас отпустите?

— Кэй!..

— Что? — обернулась девушка к Киру. — Они же голодные, наверно, и просят им помочь.

— Им нужно все, понимаешь? — парень выразительно посмотрел на Кэй.

— Но почему?

Вожак осклабился:

— А твой дружок уже сообразил почему. Но ты не бойся. Ты чистенькая, хорошенькая. Капитану понравишься. Если останешься у него в гареме — тебя есть не будем.

— Есть? — голос девушки дрогнул.

Захар скинул с плеча мешок и вытряс его на землю. Поднял банку с ветчиной, открыл и оглядел воинство:

— Кто жрать хочет, братва? Вот, держите.

Один из вояк поймал жестянку. Ветчина вывалилась ему на грудь. Воины переминались с ноги на ногу, нерешительно поглядывая на вожака. Тот посмотрел на своих людей и скомандовал:

— Собрать все в мешок. Отнесем Капитану и…

Договорить он не успел. Захар тенью скользнул к предводителю, схватил его за платок и приставил к горлу нож.

— Вы, ребята, ружьица свои на землицу-то положите, а то, не ровен час, у командира вашего горло прохудится. Скажи им, мил человек, пару слов. Только говори правильно, если еще пожить хочешь.

Захар чуть ослабил хватку, давая возможность легким предводителя поработать. Побагровевший вожак жадно вдохнул и хрипло приказал:

— Оружие на землю!

Зазвенело железо. Кир достал ракетницу и взял одно из ближайших ружей. Оно оказалось с двумя стволами.

— Заряды к нему где?

Один из бойцов вынул из кармана несколько патронов и кинул их на землю. Кир, стараясь не выпускать противника из вида, присел на корточки и собрал цилиндрики в карман.

— Хороший улов! — подмигнул Кир Захару и прислушался к вновь возникшему гулу. — Что за звук?

— Рой! — крикнул один из раскрашенный людей и как подкошенный рухнул на землю.

Остальные последовали его примеру. Предводитель выпучил глаза и задергался, пытаясь вырваться из лап Захара и заорал:

— Ложитесь, а то умрете!

Кир дернул Кэй.

— Падаем!

Они не понимали, что за опасность приближается, но лучше в таком деле довериться чутью аборигенов. Захар же остался стоять, придерживая дергающегося вожака за платок на манер щита.

Волна подкатывалась все ближе, гул усилился. Внезапно растения выпрямились, послышался непонятный визг, и часть головы вожака словно попала в мясорубку. Окровавленный платок остался в руке Захара, тело вожака рухнуло. Визг снова перешел в гул и стал удаляться, гоня по траве волну.

— Что… это… было? — запинаясь спросил Захар, машинально стирая с лица кровавую кашу.

Он какое-то время рассматривал руку, затем перевел взгляд на обезглавленное тело.

— Как это?

— Ложись! — крикнул ему Кир.

Но Захар не послушался. Он вдруг резко повернулся и побежал к дороге. Кэй приподнялась было следом, но Кир дернул ее за руку.

— Лежи!

Захар удирал не оглядываясь, словно старался обогнать свою тень. Киру вдруг почудилось, что над травой мелькнула синяя молния, затем другая. Но тут снова вдали послышался гул. Видимо, пресловутый рой развернулся. Бойцы государства Аделаида повскакивали и побежали в сторону судна. Мост был опущен — явно ждали возвращения отряда.

Кир схватил Кэй за руку, и они, пригнувшись, помчались к дороге, словно бы догоняя Захара. И вновь нечто мелькнуло над травой. Девушка споткнулась, Кир не удержался, и они покатились по траве.

— Фух! Обо что это… — начал было парень, отряхиваясь, но девушка прислонила палец к губам и кивнула головой вперед. Там, неподвижно и зловеще, раскачивалась живая родственница найденной рядом с крушением твари. Люди завороженно смотрели, как пластины вокруг граненой головы раскрылись в шестиугольный шипастый воротник. Геометрическая правильность линий и четкость движений гипнотизировали. Киру змея чем-то напомнила смешанный вирион из учебника по курсу вирусологии, и это сравнение, как ни странно, успокоило. В голове мелькнула мысль, что такое животное надо отвлечь каким-либо движением. Парень медленно достал ракетницу и выстрелил, целясь правее существа. Расчет оказался верным: змея немедленно среагировала и бросилась догонять ракету. Кир подхватил ружье, и они с Кэй не мешкая побежали к дороге.

— Пить хочется… — пожаловалась Кэй, отдышавшись.

— Там вода осталась, с мешками.

Захар поморщился, вздохнул, полез за пазуху и вытащил небольшую пластиковую бутылку.

— На, Ксюха. Только немного. Тут все, что осталось.

Девушка кивнула, сделала пару глотков теплой воды и отдала бутылку обратно.

Захар протянул воду Киру:

— Будешь?

— Не стоит… — парень вдруг ощутил сухость в горле, однако вода могла пригодиться для Кэй. — Я пока не так уж и хочу.

— Глотни, глотни. Нам идти еще по солнышку — не сдюжишь. А тебя мне не доволочь. Деваху могу, а ты тяжелый больно.

В словах Захара был резон. Кир кивнул и сделал пару глотков теплой, но необычайно вкусной воды. Хлебнув последним, Захар тщательно закрутил крышку и убрал бутылку обратно.

— Куда двинем? — спросил он.

— Вперед. Туда.

— Рой-то не зацепит нас? — пугливо глядя в степь, спросил Захар. — Змеи эти тож…

— Не думаю. У них дорога — запретное место. Пока мы не съехали — на нас не нападали.

— Хорошо.

По выщербленному бетону если и ездили, то не часто. Люди шли второй час, но ни встречного, ни попутного транспорта не появлялось. Кир отдал ракетницу и патроны девушке, сам же на ходу разбирался с ружьем. Конструкция оказалось чрезвычайно простой. Патроны заряжались так же, как и в ракетнице.

— А ну-ка попробуем, — остановил своих спутников Кир.

Выбрав в качестве мишени какую-то кочку, он выстрелил. Отдача больно ударила в плечо, а бугорок вздыбился. Из него вырвалось облако чего-то белого и взвился чуть не до небес огонь. Бетон под ногами дрогнул, от грохота заложило уши.

— Ничего себе! — прошептал парень.

— Чем это ружье стреляет? — испуганно спросила девушка, когда вновь обрела способность слышать.

Кир дал ей патрон. Та покрутила в пальцах пластиковый цилиндр. Парень пояснил:

— Это вот пуля. Обычный мягкий металл. Скорее всего, свинец, судя по весу.

— Но что же взорвалось?

— Вероятно, попал я во что-то, — пожал плечами Кир.

— На холмики эти наступать-то не стоит, — задумчиво пробормотал Захар.

Кэй отдала цилиндрик обратно и вздохнула.

— Змеи каменные, рой этот невидимый, взрывающиеся холмики, газовые грибы… В этих краях нелегко выжить.

— Но ведь у нас нет другого выхода, — улыбнулся ей Кир. — Только двигаться дальше, искать людей. Идем?

Девушка кивнула. Захар достал нож и пошел впереди отряда. Кир не возражал. Он старался идти так, чтобы хоть чуть-чуть прикрывать Кэй от палящего солнца. Несколько раз путешественники слышали звук приближающегося роя, и даже однажды появилась волна. Люди на всякий случай залегли, но либо теория Кира была верна, либо рой просто свернул.

— Пить очень хочется, — хрипло проговорила Кэй.

Захар без колебаний протянул ей воду.

— Допивай, деваха. Только бутылочку отдай, не выбрасывай. Еще пригодится.

Девушка взяла воду и вопросительно поглядела на Кира. Тот улыбнулся:

— Пей, Кэй, пей. Мы еще добудем.

Она благодарно улыбнулась и допила остатки воды.

— Спасибо!

Дорога по широкой дуге обогнула рощицу, скрывавшую разрушенный городок. Закопченные остатки стены под ярким солнцем выглядели зловеще. Покосившиеся столбы с обрывками проводов, зависший над землей кусок дороги, почти упершийся в бетонку, кучи кирпича… Казалось, неведомый великан выдернул могучей рукой это поселение из одного мира и швырнул в другой.

— Завременье… — Кэй вздохнула. — Узел, водоворот…

— Может, ты и права, — задумчиво кивнул Кир.

— Пошли воду поищем? — предложил Захар, кивнув на городок. — Рощица, вишь, сама так просто расти не станет — водица нужна. А значит, там ее поискать можно: ручеек, бочажок какой-никакой…

Кэй вспомнила уничтоженного обитателя платформы и поежилась:

— И что там, в развалинах, живет? Стоит ли рисковать? Вспомните того… — девушка сглотнула, — …паука.

— Тут дорога-то рядышком. Успеем вернуться.

— Ладно, рискнем, — согласился Кир. — Кэй, оставайся тут. Мы скоро.

Но едва они с Захаром сошли с дороги, как послышался странный, вибрирующий свист и что-то промелькнуло и зависло. А затем, помедлив мгновение, ринулось на людей. Кир вскинул ружье, но нож Захара успел раньше. Нечто рухнуло на дорогу и, хлопая крыльями, поползло, волоча за собой облепленные пылью кишки.

— Да, не стоит, пожалуй, рисковать, — сдавленно проговорил Кир, кивнув головой на «добычу».

Люди смотрели на умирающее создание, пытаясь отыскать в нем общие черты, присущие животному миру Земли, но не получалось. Все было чужим, невозможным. На каждой из четырех граней головы судорожно и в разнобой то открывались, то закрывались пластины. Перламутровые наросты, словно покрытые сеткой, едва выступали за уровень «клюва». Ближе к окаймленному перьями хвосту та же четкая центральная симметрия, что и у змеи. Крыльев восемь, и очень странной формы. Кир взял у Захара нож и расправил одно из них. Перепонка с едва заметными прожилками словно бы натянута на тонкий каркас из того же твердого материала, из которого состояли и пластины змеи: нож звякал, словно им постукивали по камню. Кэй вдруг сказала:

— А ведь эта… м-м-м… птица должна была как-то приземляться, а ног у нее нет. Как она взлетала, раз крылья вокруг тела?

— Вертикально, скорее всего, — Кир попытался раздвинуть перья на хвосте, но нож только проскрежетал по тоненьким пластинам. — Она на хвосте стоять и может, наверное. А двигается только в полете.

— Похоже.

— От ить ее! — Захар помотал в изумлении головой. — И каких адских тварей на земле этой грешной не уродится, а?

— Не эта земля породила птицу, как мне кажется, — Кир встал и отдал нож. — Пойдемте-ка отсюда побыстрее. Птички эти облюбовали развалины, похоже.

Рощицы попадались все чаще, дорога теперь довольно прихотливо вилась между этих островков. А за очередным поворотом людей ждал сюрприз: по обочинам стояли странные машины.

— Вертолеты! — воскликнул Кэй. — Я похожий в музее видела.

— Точно! — хохотнул Кир. — Старые знакомые. И тоже, наверное, не летают.

Обломанные лопасти винтов свисали по сторонам выгоревших грязно-зеленых кабин. В помутневших стеклах кое-где виднелись пробоины. Встречались и совсем покореженные аппараты, явно побывавшие в серьезных передрягах. Путники настолько увлеклись разглядыванием этих музейных экспонатов, что не сразу обратили внимание на стоявшего между машин человека в светлой пятнистой униформе и выгоревшей почти добела панаме. Он стоял, скрестив руки на груди и, по всей видимости, поджидал идущих.

Когда путешественники остановились, человек коротко поклонился и холодно улыбнулся. Цепкий взгляд серых глаз, скользивший по лицам путников, не казался дружелюбным.

— Здравствуйте! — как можно доброжелательней сказал Кир, протягивая руку. — Меня зовут Кир.

Человек проигнорировал представление, все так же разглядывая людей, стоящих передним. Кир убрал руку и пожал плечами: мало ли какие тут порядки? Может и спрашивать-то не стоит.

— Пошли, — вздохнул он, махнув рукой своим спутникам.

Но едва он двинулся вперед, намереваясь обойти человека, как тот поднял ладонь и скомандовал.

— Стой!

Справа что-то скрипнуло. Там, в вертолете, в проеме двери сидел еще один человек в униформе и целился в людей из непонятного оружия. Устройство возвышалось на облезлой ножке, и сбоку к нему был подвешен зеленый ящик. На носу стрелка красовались зеркальные очки, скрывавшие глаза. Правда, одна линза была расколота, что несколько портило картину, но оружие выглядело вполне серьезно. Кэй снова улыбнулась человеку в панаме и попыталась наладить контакт.

— Здравствуйте! А что там? Город? Вы охраняете его? Нам пройти надо. Пропустите нас, пожалуйста.

Улыбка под панамой угасла. Человек переключил все свое внимание на Кэй, отчего та засмущалась. Он разглядывал биолога примерно с минуту, но потом покачал головой, сплюнул и повернулся к девушке спиной. Кэй это задело.

— Эй, сударь, это с вашей стороны невежливо! — попеняла она незнакомцу.

Захара поступок тоже смутил

— Ты б сказал чего полезное, мил человек, — пробурчал он в бороду.

Человек в панаме не отреагировал на слова, только тихо скрипнула турель. Захар опасливо покосился на оружие и продолжил:

— Мы, паря, из лесу пришли, но нет там указателей. А нам домой надо. Не мешай, ладно? А то ж нехорошо получается. Пропусти нас, солдатик, и мы тихонько протюхаем своей дорогой.

— А не пропустите, — вклинился Кир, — мы обойдем по полю вашу… заставу.

Внезапно человек в униформе рассмеялся. Смех получился странным, беззвучным.

— Так пропустите же нас! — раздосадованная Кэй топнула ногой. — Мы пытаемся отыскать место, где нам могут оказать помощь.

Человек в панаме и стрелок, сидящий в вертолете, переглянулись. А затем внезапно вспыхнули ярким бирюзовым светом и исчезли. Скрипнула ржавая турель в опустевшем вертолете. Из проема к людям протянулась тень. А через миг, будто кто выключил свет, — мир канул во тьму.

Все произошло настолько стремительно, что Виктор даже не сообразил, как оказался на земле. Даже не на земле — в болоте. Вокруг торчали травянистые кочки, на которых уродливыми огрызками расположились чахлые деревца. Виктор ухватился за ближайший ствол и кое-как встал. Грязь зачавкала, неохотно выпуская человека и его поклажу. Темная вода хлынула в яму.

— Черт бы… — ругнулся Виктор, почувствовав, как хлюпает в ботинках вода.

Он хотел тут же сесть и вылить ее, но решил, что не стоит. «Посадка» произошла на окраине болота, где тоже достаточно воды. До сухого места еще добраться надо. Сколько раз за поход ботинки хлебнут болотной жижи — неведомо.

По дороге он провалился только раз — нога соскользнула с кочки. Держа рюкзак за лямку, Виктор выбрался на берег. По мере подъема редели мхи, их сменяла трава. Вскоре обнаружилась и симпатичная круглая полянка. Поперек, словно перечеркивая круг, лежало дерево. Виктор уселся на ствол, разулся и вылил из обуви воду. С удовольствием ощущая влажную прохладу земли босыми пятками, собрал ветки и развел почти бездымный костер. Ботинки он повесил вверх подошвами на воткнутые поблизости от костра палки. Затем распечатал брикет полевого рациона, но вопреки ожиданиям никакого блюда из него не получилось. Наверное, прав был Барин: через Воронку не все вещи неизменными проходят.

— Ладно, пусть вкуса нет, но состав-то все равно прежний, — успокоил себя Виктор и откусил кусок брикета.

От привкуса его передернуло. Казалось, что во рту оказался кусок заплесневелой картонной упаковки, пропитавшийся когда-то рыбой, салом и фруктовым соком. Консистенцией концентрат смахивал на замазку и вяз на зубах. Спецы говорят, что в брикете заключено все необходимое для поддержания нормальной жизнедеятельности организма в течение дня, но в виде полуфабриката месиво вызывало отвращение к процессу этой самой жизнедеятельности. Да и чувства сытости после сырого рациона не появилось.

Кое-как справившись с едой, Виктор попробовал включить аком. Аппарат заработал. Инспектор досадливо поморщился: лучше бы синтезатор брикета рабочим остался. А когда аком растеряно замигал, не найдя никаких сигналов, то стало и вовсе тошно. Виктор хотел было выключить прибор, но решил, что не стоит. Питание у него автономное, хватит надолго. Авось что клюнет.

Позади хрустнула ветка, Виктор обернулся. Любопытный зверек неведомой породы высунул свою пушистую мордочку из кустов и внимательно изучал человека. Остренькая мордочка, черные бусинки глаз, коричневая шерсть с черной полосой от носа к ушам. Кисточки как у рыси. Особого страха зверек не испытывал и выглядел довольно симпатично. Инспектор улыбнулся.

— Привет тебе, житель неведомого мира! — с комично напыщенностью в голосе поздоровался он с любопытным созданием.

Существо будто бы поняло слова и совершенно безбоязненно вышло на поляну. Удивительно, но под лапками при этом почему-то громко захрустели ветки. А когда зверек вспрыгнул на ствол, тот даже покачнулся, будто существо весело добрый центнер. Постояв немного, зверек, раскачиваясь из стороны в сторону, двинулся к Виктору. При этом на лоснящейся шерстке заиграла радуга, как на мыльном пузыре. Дерево тяжело содрогалось при каждом шаге существа. Смутно чувствуя опасность, Виктор вытащил нож. Как оказалось — вовремя. Совершенно неожиданно зверек бросился на человека. Тот успел увернуться и взмахнуть ножом. Клинок блеснул на солнце и скользнул по шерсти зверька. Зверька? На поляне перед Виктором стояла огромная бестия, примерно полтора метра в холке. По виду — помесь динозавра, пантеры и волка. Тварь молотила себя по бокам хвостом и явно готовилась ко второму раунду. Инспектор выхватил из костра горящую ветку, и в тот же миг зверь прыгнул. Прыжок был настолько стремительным, выверенным и точным, что Виктор едва сумел увернуться. Совсем близко сверкнули огромные клыки. И все же инспектор успел-таки подпалить шерсть существа. Зверь взвыл от неожиданной боли и на мгновение забыл о своем враге. Виктор попытался ударить зверя ножом. Лезвие вошло в тело по самую рукоять, но, похоже, не задел жизненно важные органы. Зверюга взревела, дернулась, рукоятку ножа вырвало из ладони. Тварь закрутилась на месте, силясь дотянуться зубами до ножа. Виктор попытался достать пистолет, но что-то зацепилось. Искать причину не было времени. Инспектор в одно движение раскрыл рюкзак и вытряхнул содержимое на землю. Игломет нашелся сразу. Виктор едва успел привести его в боевое положение, как существо атаковало снова. Защелкали иглы. Тварь взревела, ткнулась носом в землю и в агонии забила лапами. Из множества мелких ранок текла кровь. Оружие сработало как надо, вот только вид изуродованной морды вызывал тошноту и… жалость.

Виктор вздохнул и потянулся было к рукоятке ножа, как вдруг застыл от изумления: задняя лапа зверя начала быстро уменьшаться. Очень странно выглядела эта крохотная лапка, невесть как приросшая к телу большого хищника. Инспектор выдернул оружие и обтер клинок пучком травы. Затем осторожно коснулся острием лапы. И конечность тут же обрела прежние «взрослые» размеры. Тогда Виктор осторожно приложил ладонь к шерсти существа. Спустя несколько секунд он увидел, как ладонь уменьшается, превращаясь в детскую ручонку. При этом не возникало никаких ощущений, если не считать легкой щекотки. Виктор резко отдернул ладонь и на всякий случай вытер ее обеззараживающей салфеткой. Рука тут же вернулась к прежнему размеру, но начал уменьшаться труп зверя. Он съеживался тех пор, пока снова не превратился в маленького симпатягу, и только примятая трава выдавала истинные размеры тела существа.

— Дела…

Убрав клинок в ножны, Виктор собрал вещи в рюкзак и принялся разбираться с пистолетом. Оказалось, что оружие прекрасно вынималось из кобуры, только надо было отстегнуть на ней нехитрый ремешок. И ведь Барин говорил про эту штучку, да вот только из головы все вылетело. Виктор несколько раз открыл и закрыл кобуру, чтобы запомнить, а потом снова принялся рассматривать неведомую зверушку. Понятно, что иллюзия беззащитности очень хороша для охотника: сам себе являешься живцом. Однако как происходит уменьшение? Дыхания нет, мозг наверняка мертв. Значит, сознательно поддерживать такое состояние зверь не может. Шерсть? Во всяком случае, тут что-то автономное работает. Может, микроорганизмы? Виктор достал бактерицидную салфетку и бросил на труп существа. Буквально через мгновение зверюга показалась во всей своей красе.

— Значит, колонии простейших, — пробормотал Виктор.

Что ж, нормальный симбиоз. Бактерии питаются вместе со зверем. Чего им перепадает — вопрос второй, однако ясно, что ботинки досушивать в здешнем лесу не стоит: есть немалый шанс нарваться на какого-нибудь местного льва, выглядящего мышью. И выиграть схватку куда больше шансов у хозяина, нежели у гостя. Виктор обулся, расшвырял угли и затоптал костер. Горячий пластик ботинок был еще противным, влажным. Обуви не хватило совсем чуть-чуть; придется досушивать интенсивной ходьбой.

Инспектор закинул было рюкзак за плечи, но потом снял, достал игломет и переложил оружие в карман. Такую вещицу лучше иметь поближе. Затем расстегнул кобуру и снял пистолет с предохранителя.

Всего час назад идти через лес казалось легким делом. Свежий воздух, мало завалов, никакой опасной живности. Но теперь, после встречи с хищной местной фауной, все время приходилось озираться и прислушиваться. Дремавшие до поры инстинкты очнулись и решительно отодвинули в сторону разум. Хрустнет ли ветка, скрипнет ли где чего-то — Виктор замирал и внимательно оглядывался, стараясь прижаться спиной к ближайшему дереву. А раза два он слышал вверху странный звук — вибрирующий свист — и выхватывал пистолет, внимательно высматривая цель. Однако звук исчезал раньше, чем человек успевал заметить источник.

Лес все тянулся и тянулся. А между тем день потихоньку клонился к вечеру. По крайней мере, так казалось. Перспектива же ночевки здесь совсем не радовала. Укрытие не найти, ибо неведомы возможности местного зверья. Что на деревьях, что под деревьями — безопасной щелки не отыскать. Значит, придется палить костер. Местечко только подобрать, чтобы до костра от деревьев никто не допрыгнул, и там расположиться.

Уже заметно стемнело, когда за деревьями обнаружилась нужная полянка. И все бы ничего, вот только точно в центре, зарывшись одним концом в траву, лежала труба весьма приличного диаметра. Лежала, по всей видимости, давно, ибо зелень местами совершенно скрыла поверхность. Виктор осторожно подошел к непонятной штуковине.

Вблизи труба оказалась куда больше, нежели с опушки. Обходя непонятный артефакт, Виктор споткнулся о торчащую вбок закругленную плиту, почти невидимую под растительностью. Очень похоже, что некогда это было летательным аппаратом. Во всяком случае, подобные фюзеляжи были у лайнеров, что несколько веков назад активно бороздили небо. А судя по тому, что в корпусе не было стекол-иллюминаторов, аппарат этот грузовой.

Виктор ножом расчистил заросли травы и кустарника. Стал виден разорванный металл, свисали обрывки проводов, трубок и обшивки. Скорее всего, хвост и какая-то часть фюзеляжа оторвалась при падении. Включив фонарик, Виктор обнаружил в глубине дверь. Находка обрадовала. Если она открывалась, то эту часть фюзеляжа можно было использовать для ночевки. Едва инспектор нажал ручку, как замок щелкнул, и дверь открылась. Внутри оказались завалы из раскиданных коробок, мешков, ящиков… Виктор тщательно прикрыл за собой дверь и оглядел отсек: явных повреждений не видно. И воздух не затхлый. Видимо, обшивка где-то разошлась, но, похоже, не сильно. В любом случае, лучшего места для ночевки и желать нельзя. Из мешков помягче Виктору удалось соорудить вполне приемлемую постель. Он лег, думая, что после таких нервных перегрузок со сном возникнет проблема, но почти сразу отключился.

Проснулся он разом, буквально вынырнув в реальность, и осторожно приоткрыл дверь. Снаружи едва намечался рассвет. Светло-серые сумерки только собирались уступить место ярким краскам подступающего утра. Самое то. Ночные хищники уже угомонились, а дневные еще дрыхнут. Надо двигаться дальше. Виктор подхватил рюкзачок и выбрался из укрытия. Он шел осторожно, держа пистолет наготове, но лес заполняла густая предутренняя тишина. Даже ветер еще недостаточно окреп, чтобы заметно шуршать в кронах. Даже птиц не слышно. Птицы! Человек вдруг осознал, что еще не так с лесом. Конечно, птицы! Обычно в любом, даже захудалом лесочке всегда найдутся пичуги, что засвистят, обругают пришельца. А тут…

Пройдя от силы сотню метров, Виктор обнаружил еще один кусок фюзеляжа. Это была носовая часть, оторванная при ударе. Сквозь дыры в стеклах виднелся только мох. Он покрывал абсолютно все, так что даже если там и находились останки пилотов, то не представлялось возможным разглядеть их. Может быть, и к лучшему.

Виктор двинулся дальше. Скоро по пути обнаружилась очередная полянка, похожая на предыдущую. Только на этой не валялись обломки самолетов, здесь росли гигантские грибы. Выглядели они довольно безопасно, но интуиция предостерегала от попытки пересечь поляну по диаметру. Да и следы на траве виднелись. Вдобавок у одного из грибов шляпка вроде как прострелена и трава примята вокруг. Кто знает, что тут произошло…

— Береженого бог бережет, — тихо проговорил Виктор и решил обогнуть поляну.

Сделать это оказалось не так уж и просто. По краю вдоль опушки виднелись иссиня-черные, идеально круглые лужицы разного диаметра. Обойти их можно было только по лесу, а это не самый удобный путь. Взяв палку, Виктор ткнул в ближайшую лужицу: дерево скользнуло по поверхности, словно по стеклу. Вроде бы твердое что-то. Появились лужи недавно: травинки казались примятыми. Виктор отбросил палку и попытался сковырнуть одно из пятен ногой. И ботинок тут же намертво прилип к луже. Мало того, субстанция стала наползать на обувку. Виктор выхватил нож и попытался отсечь черную гадость, однако клинок не оставил на скользкой твердой поверхности ни царапинки. Глядя, как со все возрастающей скоростью масса обволакивает ногу, Виктор задергался, словно попавшая в паутину муха. Затем масса вспучилась, разрослась и накрыла его. В голове мелькнула мысль: «Все!» Вокруг закружил мощный ледяной вихрь, но неприятное ощущение холода отступило настолько быстро, что Виктор не успел его осознать. Инспектору показалось, что рядом живое существо. Вихрь не походил на физическое явление. Он и крутился как-то очень осторожно, едва касаясь легкими порывами, будто пытался ощупью изучить человека. То рукав тронет, то кобуру, то нож. Внезапно Виктор почувствовал, как прервалось дыхание и захолонуло сердце, но через мгновение все пришло в норму. Между тем, вихрь раздался в ширину. Он отодвинулся примерно на расстояние вытянутых рук. Бешено вращающуюся поверхность прорезали цветные полосы и узоры. Рисунок становился все сложнее и затейливей. И в какой-то неуловимый момент картинка проявилась. Виктор обнаружил себя стоящим в отсеке «Вектора». И снова целился из пистолета в девушку. Только на этот раз перед ним была… обнаженная Кэй Симмонс. На голове у девушки красовался венок из желтых одуванчиков. Она заливисто смеялась, гладя на поверженную иглометом давешнюю зверюгу. Хищник вроде бы тоже улыбался, но из глаз животного текли кровавые слезы. На высунутый язык из разнесенного иглами носа капала кровь. По спине пробежал холодок. Виктор зажмурился, мысленно сосчитал до десяти и открыл глаза. Наваждение не исчезло, но стало статичным трехмерным изображением, что, в общем-то, не сделало сцену приятней. Внезапно на плечо легла чья-то ладонь. Виктор вздрогнул и обернулся.

— Ты пришел за нами?

Оказалось, что позади стоял Кир с каким-то древним двуствольным мультуком в руках. Парень задорно и очень по-доброму улыбнулся.

— Спасибо что пришел, Вик! Будешь стрелять? Возьми, на. Отличная машина — не подведет, бьет наповал.

Виктор отшатнулся. Тут же все вокруг заколыхалось и образы вплелись цветными нитями в вихрь. Однако, похоже, кинотеатр закрываться не спешил. Цветные узоры сплетались в новый большой кокон.

Горыныч сидел за столом с банкой пива в левой руке и плакал, разглядывая фотографию в рамке. На развернутом экране строчка за строчкой проползала информация от Айка: графики темпоральных катаклизмов. И в центре экрана завертелась воронка. Она росла в размерах, размазывая стол и шефа по внутренней своей поверхности. Она корежила, затягивала все, что оказывалось рядом. В том числе и его, Виктора. Тело скрутило, завернуло, его выжимали, словно белье. Сознание отключилось, и снова картина. Теперь Виктор на учебном полигоне, только воюет не с роботом. Здесь бой между людьми. На Виктора исподлобья смотрел погибший в прошлом году в катастрофе Гарик Левин. Противник держал в руках древний шестиствольный пулемет. Снизу клубился туман, обвиваясь белесыми щупальцами вокруг ног, словно бээровец стоял на облаке. Виктор вдруг не к месту подумал, что столь тяжелую штуку не удержал бы в руках даже здоровяк Гарик. Но парень, по-видимому, понял мысли инспектора: повел плечом, усмехнулся. Стволы закрутились. Виктор беспомощно посмотрел по сторонам, пытаясь отыскать какое-нибудь укрытие, щелку, в которую можно спрятаться, беспомощно посмотрел на свои пустые руки, на туман…

Гарик резко повернулся и выпустил очередь в сторону полигона. Стволы изрыгнули пламя, послышался затухающий вой. Здание учебного центра раскололо, выплеснулась стена огня. Гарик хмыкнул, подмигнул и не оглядываясь пошел к пожару.

— Стой! — крикнул Виктор и побежал за другом.

Но тот поднял руку, словно приказывал остановиться, и шагнул в надвигающуюся волну лавы. Жар казался невыносимым, но при этом справа и слева от огня стремительно намерзал лед. Виктор бросился в сторону, стараясь откатиться подальше, и встал. Перед ним теперь стояла Леда. Его Леда, не сумевшая перешагнуть невесть как попавшие к ней результаты по «Дилосу». Ее планер разбился в Карпатах через день после того, как она узнала ту историю.

— Случайность, отказ системы, — выразили мнение специалисты. — Вероятность одна на миллион, но все же бывает.

Виктор не стал спорить, не было смысла. Вот только слишком много совпадений перед крушением. А специалисты… Они ведь и подумать не могли, что кто-то захочет… уйти сам.

Девушка посмотрела Виктору в глаза, виновато улыбаясь. Затем коснулась его щеки и сказала:

— Я не иду с тобой, Вик!

Виктор вздрогнул: он уже давно отвык от шутливого прозвища. Теперь оно отозвалось внутри ностальгической нежностью.

— Леда… — Виктор попытался удержать руку, но девушка легко выдернула ладонь.

— Нет, Вик, нет. Этот путь для тебя или для него.

Она кивнула куда-то за плечо Виктора. Он резко обернулся: на другой стороне огненной реки, посреди ледяного поля стоял человек в грязном комбинезоне. Второй инспектор Кудрявцев оживленно беседовал с Барином. Он что-то объяснял оружейнику. Виктор тряхнул головой и повернулся к Леде, но девушка исчезла. Он снова посмотрел на двойника. Тот, как оказалось, тоже остался в одиночестве и вдобавок пристально разглядывает инспектора-один.

Странная встреча, странное место. Двойник этот, огонь, лед. Тоненькие ручейки текут от ледника к реке, но на берегу испаряются без следа. Виктор еще немного постоял и пошел вдоль берега. Двойник сделал то же самое. Они шли вдоль реки огня, время от времени поглядывая друг на друга. Виктор не выходил за пределы узкой полосы, где жар рассеивал холод. Левее было пекло, правее — полярная стужа. Двойник, по-видимому, полностью одобрял такой путь. Хотя отличие все же было: Виктор-два шел немного под наклоном. Виктор вдруг сообразил, что и его тропа тоже наклонилась, а ледяное поле норовит превратиться в стену. Но вскоре в вогнутую стену превратилась и огненная река. Теперь двойник брел как бы вниз головой. Еще миг, и весь этот ледяной-огненный мир вдруг замкнулся в сферу, две половинки которого разделяла полоса огня. И два человека шли теперь по внутренней поверхности. Но метаморфозы не кончились на этом. Вскоре сфероид стал вытягиваться, искривляться. То тут, то там возникали провалы, где в вихрях и громком шипении сливались огонь и лед. Разрывы «оболочки» множились, расширялись. Сфероид стремительно исчезал. Тот кусочек поверхности, что был под ногами Виктора, продержался дольше всех, но вскоре исчез и он. Инспектор в полной мере осознал это только через несколько секунд, но испугаться не успел, ибо вскоре последовал мощный удар, пришедшийся на ребра. От резкой боли потемнело в глазах и перехватило дыхание.

Виктор попытался сесть и закашлялся. От каждого вздоха острая боль пронзала тело, вызывая мучительные спазмы и новый кашель. Кое-как успокоив дыхание, Виктор огляделся: вокруг был все тот же лес, только теперь не видно ни одной черной лужицы. Рядышком обнаружился рюкзак. Виктор проверил поклажу: вся амуниция вроде как цела. Только аком больше не подавал признаков жизни. Жаль, конечно. Виктор покрутил почившее устройство в руках, размышляя, что с ним делать. Увы, отремонтировать аком «на коленке» нечего было и думать. Инспектор вздохнул и зашвырнул прибор в лес. От резкого движения тело пронзила боль. Виктор мысленно отвесил себе подзатыльник и достал нож. Клинок выглядел прекрасно, а он сейчас куда важнее любого электронного устройства.

Боль никак не хотела униматься, и Виктору пришлось съесть таблетку. В ожидании действия лекарства он решил соорудить себе посох. Такой универсальный «инструмент» наверняка пригодится в дороге. Найдя подходящее деревце, Виктор срезал его, прикинул и укоротил сантиметров на двадцать. Затем с помощью бактерицидной салфетки соорудил рукоятку: к смолистой древесине неприятно прилипала ладонь.

Вскоре таблетка подействовала и боль унялась. И вроде как даже сил прибавилось. Виктор продолжил путь. Довольно скоро высокие деревья сменились уродливыми, с искривленными стволами, растениями. Листья их были похожи на дубовые, но жесткие, словно отлитые из пластика. Вдобавок края оказались настолько острыми, что оставляли на посохе зарубки. Росли эти деревья не плотно, между ними оставалось достаточно места, чтобы пройти, вот только огромные их корневища выпирали из земли чудовищными змеями. Приходилось все время перепрыгивать, а то и перелезать через них. Сходство с пресмыкающимися было настолько сильным, что один раз Виктору показалось, будто корневище пошевелилось.

Из леса он вышел уже в полной темноте, но идти стало легче: под ногами оказалось твердое покрытие. Свет включать было довольно небезопасно, поэтому Виктор присел на корточки и провел рукой по шероховатой поверхности. Так не разобрать, но похоже на асфальт.

Внезапно темноту взорвал бирюзовый свет. Темное небо рассекли яркие лучи, оставляя за собой волны, похожие чем-то на северное сияние. Все пересекалось, сплеталось, рассыпались, перемешивалось… Затем всполохи стали менее хаотичными и в них начала прослеживаться какая-то непонятная, но все же система. Движения лучей тоже замедлялись, а затем и вовсе прекратились. Непонятное мутное свечение лениво колыхалось над дорогой. Еще через мгновение картинка словно бы проявилась и возникла переливающаяся арка. А под ней стоял… тот самый обшарпанный старичок-планер, на котором Виктор нырнул в воронку. Трудно было поверить своим глазам. Да такого просто не могло быть! Машина наверняка рассыпалась, куски металла расшвыряло по полигону.

Сбросив оцепенение, Виктор подошел к планеру и похлопал по обшивке. Не призрак, не галлюцинация. Ладонь ощущала вмятинки и царапинки корпуса. Виктор коснулся сенсора, и дверь открылась. Световая дорожка протянулась из проема, будто приглашая войти. Она, конечно, не могла соперничать в яркости с аркой, но этот будничный желтоватый цвет был очень домашним. Виктор усмехнулся, разглядывая детально воспроизведенный интерьер. Что ж, в конце концов даже если это муляж, не способный подняться в воздух, то переночевать, по крайней мере, можно.

Взойдя на борт, Виктор закрыл дверь, скинул на пол рюкзак и практически упал в потертое кресло. Только сейчас инспектор понял, насколько устал. Он ногой задвинул рюкзак под сиденье и закрыл глаза. И все же сон никак не желал приходить. Из-за избытка ли впечатлений, а может, и переутомление сыграло свою роль, но заснуть не получалось. Что ж, тогда стоило напрячь синтезатор и перекусить. Если, конечно, и он восстановлен. Впрочем, это легко проверить, не вставая с места.

Виктор протянул руку и коснулся рукой экрана, вызывая тестовую страницу. Тот послушно отозвался россыпью пиктограмм. И все они были зелеными, что говорило о полной исправности всех узлов. И если до сих пор Виктор еще сомневался в том, что это клон планера, то как раз эта деталь развеяла все сомнения. Ну не бывает у старой машины все настолько в порядке. Желтые пиктограммы прогнозируемых отказов — нормальное явление для подобного планера, а тут — сплошная зелень.

Однако порадовало, что, если верить тесту, синтезатор живой. Виктор осторожно заказал себе не слишком замысловатый ужин и обрадовался жареной яичнице так, будто это какой-то невероятный деликатес. Как бы то ни было, но восстановлен планер идеально.

По окончании ужина Виктор включил обзор, но за стенами переливалось все то же бирюзовое свечение арки. Из-под нее надо было выбираться.

Виктор запустил систему. На экране растеряно замигало красное предупреждение об отсутствии связи с диспетчерской. Компьютер вежливо попросил сообщить о столь вопиющем факте непосредственно системе контроля и услужливо развернул окно вызова.

— Извини, дружище, — пробормотал Виктор и ввел код, деактивируя систему безопасности.

Машина перешла в режим ручного управления, о чем немедленно известил компьютер. Подчинившись команде, заработали приводы. Планер качнулся и поднялся над землей.

Осторожно касаясь полусферы манипулятора, инспектор двинул машину чуть вперед, но свечение не исчезло, а наоборот — усилилось. Планер же словно бы уперся носом в стену.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал Виктор и попытался вернуться в исходную точку, однако там тоже оказался барьер.

Арка стала расплываться, превращаясь в мутный овал. По свечению пробегала рябь. Немного помедлив, оно начало оседать вокруг планера, становясь все более вещественным. Превращаясь в яркую линию. Возникшее кольцо затрепетало, его прорезали красные вертикальные полосы, и оно начало вращаться в горизонтальной плоскости. Зрелище завораживало.

Виктор видел, как нарастает скорость вращения: все быстрее и быстрее мелькали полосы на бирюзовой поверхности. Где-то через пару десятков секунд он уже не мог разглядеть мелькания. Одновременно с этим кольцо начало местами словно расширяться. Вскоре Виктор сообразил, что оно как бы раскачивается на невидимой горизонтальной оси. Процесс нарастал. И уже спустя примерно минуту планер висел как будто внутри светящегося шара. Удивительно, что хоть приборы планера не фиксировали движений, но ощущение перемещения присутствовало. Виктор снова коснулся манипулятора, пытаясь двинуть машину вперед, но та игнорировала команду. Планер явно вышел из-под контроля, при этом надпись о включенном ручном управлении утверждала обратное. Однако неведомая сила не имела никакой власти над человеком, что, правда, служило довольно слабым утешением. Вряд ли сейчас разумно пытаться выбраться наружу. Стоит подождать и посмотреть.

Чтобы скоротать время, Виктор нажал пиктограмму логгера и откинулся в кресле. По экрану послушно поползла информация о прошлом планера. Несмотря на то, что значок журнала был зеленым, все же что-то там сбоило. Вот, например, отметка о стоянке. Логгер утверждает, что она длилась примерно триста лет. Явная несуразица! Машина, которую начали делать-то сотню с гаком лет назад, никак не могла иметь столь почтенный возраст. Тем более что первые модели столетней давности, стоящие ныне в музеях, выглядели натуральными кривобокими кастрюлями.

Что ж, это несложно проверить по отметкам видеозаписи. Виктор запросил видеоотчет регистратора и убедился, что в системе сбой: за все эти невероятные годы набралось от силы минуты две записи подвижных объектов, да и те не слишком внятные. Мельтешащие снежинки, вспышка света, идущий человек… Пора списывать машину. Да, жалко, но для такого старичка новую нейронную схему никто растить не будет — нет смысла. Порежут, и в переработку.

Вздохнув, Виктор остановил видео и увеличил изображение. Фигура человека, шедшего сквозь метель, показалась знакомой. И фигура, и походка… Человек обернулся, и Виктор отшатнулся от неожиданности. Сознание отказывалось верить в происходящее: с экрана смотрела Леда. Смотрела пронзительно, в самую душу, как случалось во времена их ссор. Внезапно, словно перехватив взгляд Виктора, она улыбнулась и приглашающе махнула рукой. А затем повернулась и растворилась в метели. Невозможная картинка. Где мог стоять аппарат? Где он запечатлел Леду? Или… не ее? Впрочем, это было легко проверить.

Он взглянул на метку времени и усмехнулся: почти восемьдесят лет назад съемка была, если верить дате. Похоже, машина не врет, зря обидел планер. Но снег в июле… Виктор остановил и приблизил снежинки из первого кадра. Нет, это не снег — рой насекомых. Правда, с тем же успехом это могут быть и какие-нибудь помехи, уж очень мелкие объекты — трудно понять. Наверное, все же помехи: «снег» постепенно делался прозрачным и исчезал. Вспышка и была тем, чем виделась: вспышкой — коротким и мощным всплеском видимого излучения. Логгер зафиксировал десяток предшествующих ей секунд: кромешная мгла. Потому-то даже в записи вспышка резанула по глазам. Виктор зафиксировал картинку, выставил фильтры и максимально приблизил изображение: внутри белесого поля засветки вращался какой-то маленький черный куб. Интересно, что бы это могло быть? Причем судя по метке, произошла вспышка примерно пять часов назад. А тогда был день еще. Однако, если сбоил компьютер, с тем же успехом событие могло произойти и год назад.

— Эх, ты, бедняга! — Виктор погладил обшарпанный подлокотник. — Потрепало тебя по этим закоулкам.

Машина будто услышала слова — планер тряхнуло. Виктор огляделся. За стенами все так же равномерно мерцала стеклом бирюзовая оболочка сферы. Или нет, не совсем равномерно. Стало заметно мелькание полос — на грани восприятия, но заметно. Получалось, что кольцо потихоньку замедляет вращение. Вновь тряхнуло. На этот раз куда мощнее: едва не выбросило из кресла.

— Что-то кочек много тут, на пути этом бирюзовом, — пробормотал Виктор, торопливо застегивая ремень.

И вовремя — машину опять затрясло. Да так, что в глазах потемнело, а ремни затрещали. Виктор ждал продолжения, но его не последовало. Скорее всего, потому, что кольцо прекратило вращаться. Нет, решительно не стоило лететь на «самостоятельном» планере. Виктор принялся опускать машину. Он садился буквально по миллиметру, стараясь не обращать внимания на показания альтиметра. Прибор утверждал, что до земли целых шестьдесят метров. От этого появлялось искушение прибавить скорость снижения. Но если высота меньше… Высокая скорость превратит машину в груду металлолома. Соответственно, пилоту тоже достанется.

Посадка вышла чертовски долгой. Казалось, что там, внизу, раскинулась бездна и несчастный планер будет приземляться еще столетие. Но легкий толчок совпал с цифрой ноль на альтиметре. Значит, все ж таки не врал прибор.

И снова за окном висела бирюзовая арка. Недолго, правда. Всего примерно минуту удалось полюбоваться всполохами, прежде чем вспышки света разметали сооружение в клочья. Обрывки бирюзового свечения затухали красиво и плавно.

Вокруг царил кромешный мрак. Кир развел руки в стороны и наткнулся на что-то мягкое.

— Тихо ты! — буркнул Захар. — Глаз мне высадишь, ручищами своими махая.

— Темно тут. Дайте кто-нибудь руку, чтоб не наткнуться ненароком, — попросила Кэй.

Говорила она спокойно, но голос предательски дрожал. Девушка отчаянно трусила.

Кир нащупал плечо Захара и сказал:

— Держи меня за руку. Похоже, тут большое помещение — как бы не потеряться.

— Чертям тут раздолье… — пробормотал разбойник. — Любят они тьму.

Его шершавая ладонь вцепилась в руку парня. Захар, похоже, чувствовал себя в темноте не слишком уверено. Кир вытащил платок, скомкал и бросил его под ноги. Оставил метку на всякий случай. Затем попросил девушку:

— Кэй, разведи руки в стороны и потихоньку крутись на месте. И что-нибудь говори. Мы идем к тебе на голос.

— А можно я буду петь?

— Можешь петь, — разрешил Кир.

Если уж начистоту, то парень тоже чувствовал себя не лучшим образом: воображение рисовало разные провалы, острые осколки камней и смертоносные ловушки. Но надо было действовать. И для начала — собрать команду вместе.

В темноте тонкий голосок Маришки пел старенькую детскую песню про елочку. Звук то чуть двоился эхом, то казался совсем близким, а иногда глох, словно тонул в вате.

— Захар, не выпуская мою руку, отходи, насколько сможешь. Вторую тоже вытяни. И будем искать Кэй.

Насчет не выпускать — можно было и не говорить. Испуганный разбойник не отпустил бы руку и за все сокровища мира. У Кира аж пальцы заныли от его железной хватки.

— Движемся туда, откуда слышен голос.

Через несколько секунд счастливая девчонка повисла на шее Кира.

— Как хорошо! Как хорошо, что вы здесь! — повторяла и повторяла Кэй.

— Кэй, все нормально, все в порядке. Все прошло, маленькая!

Девушка всхлипывала, а Кир радовался, что вокруг кромешная тьма. В такой не разглядеть ни слез радости, ни следов испуга. Правду сказать, испугаться в сложившихся обстоятельствах— не такой уж большой грех. После людоедов, роев, змей тех, всего можно было ожидать… Что там еще уготовила людям земля завременья — поди угадай.

Кир с неохотой отпустил руки товарищей, опустился на корточки и положил на пол ремешок от акома в качестве метки. Затем поднялся и вновь нашарил ладони своих спутников.

— Чего делать будем-то? — подал голос Захар, смешно шмыгнув носом.

Ладошка Маришки дрогнула в руке Кира. Девушка все еще побаивалась.

— Что делать? Пока подождем немного, пообвыкнемся. Вдруг чего разглядеть удастся. Можно сесть на пол, чтобы не стоять. Только не отпускаем друг друга, а то потеряемся.

— А сколько мы… — начал было Захар, но Кир дернул его за руку.

Они опустились на пол там, где стояли. Темнота вокруг казалась густой, осязаемой. Но в какой-то момент Киру показалось, что он что-то видит. Вроде бы намек на свет возникал, когда смотришь чуть в сторону. Но стоило попытаться вглядеться, и все исчезало. Иллюзия? Не похоже. Кир мог поклясться, что видит едва заметный абрис справа. Слишком миниатюрный для Захара. Значит, Кэй. Или кажется все-таки?

— Светает никак! — радостно выдохнул Захар. — Деваха, я тебя, кажись, вижу.

— И я заметил! — Кир коснулся плеча девушки.

— Да, да! Я вас всех вижу! — Кэй радостно вскочила.

— Хорошо, конечно, но откуда свет?

— Может быть, стены как-то светятся? — неуверенно предположила Кэй.

— Возможно, — кивнул Кир. — Или где-то есть скрытый источник.

Свет понемногу разгорался, хотя понять, откуда он идет, так и не удавалось. Кир встал и прошелся по помещению. Под дальней стеной он увидел скомканный платок, а поближе — ремешок акома. Присев на корточки, Кир мысленно провел линию от ремешка до платка. Затем посмотрел на товарищей. Что-то не получалось. Люди находились не там, где должны были. Не могли они пройти от ремешка так далеко в сторону, а платок просто физически не мог лежать у стены. Значит, все как-то передвинулось, переместилось.

Между тем, в помещении стало совсем светло.

— Надо б дверку какую-никакую отыскать, — задумчиво поскреб бороду Захар.

Кир подумал о том же. Это было бы очень кстати: отыскать выход из непонятной ловушки, пока ей вновь не захотелось двигать предметы.

— Давайте разделимся, — предложила Кэй. — Я там пойду посмотрю, — Кэй кивнула на противоположную стену. — Кир, ты туда. Захар — туда.

Предложение было дельным. Они разошлись и принялись внимательно осматривать гладкие камни, пытаясь отыскать какую-нибудь пригодную лазейку. Тщетно. Увлекшись поисками, Кир и Кэй сделали круг и столкнулись. Секунду они непонимающе смотрели друг на друга, а потом с облегчением расхохотались. Еще через минуту к ним присоединился Захар. Люди смеялись без всякой причины, и им становилось легче. Не было еды, воды, оружия, не нашлось и дверей, ведущих из темницы, а они смеялись.

И темница сдалась. Конечно, это было простым совпадением, но внезапно, словно обидевшись на смех над собой, их тюрьма открылась. Одна из стен отъехала, выпуская людей наружу, и компания вышла на поляну.

На изумрудную траву падали лучи солнца, пробившиеся сквозь лес. Опушку окаймляли низкорослые искривленные деревья с раскидистыми кронами, словно бы охранявшие подступы к чаще. Таким лучше подошли бы скалы, где подобные растения в порядке вещей. Там деревья стараются поплотнее прижаться к почве и не упустить ни единой частицы солнца. Почему такие росли здесь — непонятно.

— Солнце! — воскликнула Кэй и вытянула руку, удерживая на ладони солнечный зайчик.

Кир жмурился и наслаждался живительным теплом. Захар удовлетворенно кряхтел: он тоже откровенно радовался солнцу.

— Ой! — Кэй испуганно указала на деревья.

Два больших корявых растения неожиданно резко приподнялись на толстых корешках и отодвинулись друг от друга. Через мгновение на поляну выбежал здоровенный паук. Поросшие редкими жесткими волосками длиннющие лапы росли из каплеобразного черного тела. Существо остановилось в считанных сантиметрах от закрывшего собой Кэй Кира. Огромные хелицеры едва не уперлись парню в грудь. Паук какое-то время раскачивался, словно раздумывал, с кого начать трапезу, а затем почему-то опустился на брюхо. Хитин противно заскрипел. Люди замерли, ожидая нападения, но произошло совсем иное: панцирь на спине чудища откинулся, и из нутра паука выбрался человек. Такого никто не мог предвидеть. Кэй ойкнула, Кир потряс головой, а Захар истово закрестился.

На человеке был синий комбинезон самого что ни на есть обычного покроя и рабочие ботинки. А еще он с любопытством рассматривал стоящую перед ним компанию и улыбался. Солнечный зайчик, оседлавший лысину, тоже, казалось, веселился вовсю.

— Привет, новички! Я Джеральд. Лучше Джерри.

Кир улыбнулся в ответ и протянул руку:

— Кирьян! Или просто Кир.

— Кэй! — девушка вышла из-за спины парня и тоже протянула ладонь.

Джеральд совсем уж ослепительно улыбнулся:

— Из какого мира вы, красавица?

— Мира? Мы с Земли. Только из другого времени. Вот Захар с границы девятнадцатого и двадцатого веков. Наш — двадцать второй.

— Ага, про вас я понял, одежка, гляжу, знакомая. Есть там у нас еще пара ребят из вашего времени.

— Джеральд, а…

— Просто Джерри!

— Да, простите. Джерри, а что тут такое вообще? Куда нас забросило?

— Поехали, ваши расскажут.

— Поехали?

— Тут пешком ходить вообще-то не рекомендуется. Можно с корнеедом познакомиться. Кэй, поедете внутри?

Девушка побледнела и яростно замотала головой:

— Я не смогу. Вот Захар пусть.

— Я? В брюхо этого сатанинского отродья?

В итоге внутри согласился ехать Кир. Джеральд ткнул пальцем в хитиновые створки:

— Тогда поедете сверху. Там с упряжью разберетесь сами. Ничего сложного.

Забравшись внутрь чудища, Кир уселся на какие-то банки. Джерри потянул рычаг, закрывая створки, и устроился в кресле. Внутри все люминесцировало. Захар и Кэй опасливо забрались на панцирь, который прогибался и пружинил. К хитину были привинчены скобы и ремешки. Сообразить, что там и зачем, не составляло труда.

Джерри постучал в панцирь.

— Устроились там?

— Да, — ответила Кэй.

— Тогда — в путь!

Паук поднялся на лапы, мягко качнулся, как бы разминаясь, развернулся и плавно, словно это и не ходячая конструкция, а летающая платформа, двинулся через лес.

Кир внимательно наблюдал, как Джерри управляется с машиной. Машиной ли? Пальцы человека словно утонули в зеленоватом желе, перед лицом дрожат какие-то светящиеся точки. Никаких окон или экранов. Но паук идет уверено, четко удерживая направление, значит, что-то для контроля должно быть.

Кир рискнул отвлечь водителя.

— А он что, живой?

— Конечно! — пожал печами Джерри, не отрывая взгляда от точек. — Тут все живое. Другая история эволюции.

Затем помолчал и добавил:

— Завод молотит на всю катушку.

— Завод?

— Конечно! А у вас такого разве… Ах, да, черт! Пашка ж говорил, что у вас нет Завода. Впрочем, у нас он все же остался на уровне примитивных машин и мощностей его хватает только на поддержание существования самого Завода.

Кир кивнул. Он толком ничего не понял, но уточнять не стал. Всему свое время.

Джеральд пошевелил пальцами в желе и продолжил.

— Живое все. Ты на питании паука сидишь, кстати. В банках — «паучий коктейль», как его называют наши ребята. О, прибываем!

Паук замедлил ход и опустился на брюхо.

— Прибыли, можно вылезать!

— Джерри, я могу взглянуть, как ты там что видишь?

— Запросто. Внимательно посмотри на точки.

Кир пристально вгляделся в белые крупинки и отпрянул от неожиданности: на каждый глаз пришлось градусов по сто двадцать обзора. Словно висишь в пространстве и видишь развернутую сферу.

— Дело привычки! — засмеялся Джерри, хлопнул Кира по плечу и постучал в хитиновый потолок. — Твои, надеюсь, отстегнулись? А то и не выберемся.

Но Захар и Кэй уже спрыгнули на землю. Джерри дернул рычаг, и створки с хрустом разошлись. Кир на секунду зажмурился от солнечного света, вылез из паука и сразу обратил внимание на разновеликие домики. Небольшие и разноцветные, но вполне себе строения. Целый поселок.

Джеральд указал на домики.

— Ближе подъехать не удастся, а то деревня наша сбрендит.

— Люди? — с удивлением спросила Кэй.

— Не, помощники, конечно. Сбегут сразу. Да и корнееды пауков недолюбливают.

Кир и Кэй переглянулись, Захар тоже наморщил лоб. Понять все это было трудно. Джерри рассмеялся, заметив их недоумение.

— Да идемте же, сами все увидите. Люди сейчас, правда, заняты, но все соберутся через полчаса. Познакомитесь.

По мере приближения стало понятно, почему дома разноцветные. Они были построены из разнообразных подручных материалов. Металлические и пластиковые листы, каркасы из деревянных жердей. Разнообразие стен восполняли крыши. Они у всех были сделаны из одного материала, листы которого смахивали на надкрылья гигантских жуков. Искривленные деревья позади домов нависали кронами над самыми кровлями, огромные же корни залезали под строения. На ветках висели какие-то большие груши.

— Нам сюда! — Джерри махнул рукой на домик побольше. — Это что-то вроде ратуши у нас. Заходите.

Дверь перегораживала ветка дерева. Но едва Джерри подошел ближе, как она вздрогнула и приподнялась. Он толкнул дверь, и все вошли в просторное помещение.

Интерьер оказался своеобразным. Вдоль одной из стен стояли кресла, словно снятые с какого-то транспортного средства. Сами стены украшены затейливыми рисунками. Рядом с креслами стоял небольшой стол, сооруженный из листа толстого пластика. Через распахнутые окна врывался теплый ветерок.

— Поесть не предлагаю, — развел руками Джерри. — Скоро все соберутся, и тогда отметим ваше прибытие неплохой трапезой. Вы побудьте здесь, а я пойду. Да! Если дерево просунет в окно ветку — стукните по ней. Корнееды любопытны, но не так уж опасны. Они не любят только Завод и все, что с ним связано.

Сказав это, ушел.

— Странно тут, — задумчиво сказал Захар. — Как бы не к беде…

— Не думаю, — Кэй разглядывала рисунки. — Красивые картины какие!

Она медленно шла вдоль стены и, остановившись напротив одного из них, сказала:

— А это, наверное, тот самый Завод.

Кир подошел к девушке. Пейзаж и правда напоминал индустриальный: геометрически правильно расположенные коробки, приплюснутые цилиндры и башни. А вокруг — голая степь. Изобразивший Завод художник видел все как бы с горы. Если рисунок выполнен с натуры, то гора эта была покрыта лесом. Очень интересно выглядело грибообразное устройство, зависшее в воздухе. Оно не загораживало вид, ибо находилось гораздо правее, но и не терялось на общем фоне. В общем, в картине были мастерски переданы чужеродность и красота непонятного места. Даже подошедший позже Захар завороженно рассматривал пейзаж.

— Наверное, да. Завод.

— Да, вы правы. Завод, — сказал кто-то.

Голос заставил людей вздрогнуть. Позади стояли местные жители и рассматривали новичков. Некоторые доброжелательно улыбались, кое-кто хмурился, но вражды не ощущалось. Кир кашлянул и шагнул вперед:

— Здравствуйте!

Вышедший навстречу молодой парень с эмблемой темпоролога на рукаве комбинезона протянул руку:

— Олег. Я с Земли Эксперимента.

— Кир. Наверное, тоже оттуда, если я правильно понял про Эксперимент. Сотрудник ОЗ. Это Кэй, тоже ОЗ. Захар… Он из начала двадцатого века, но тоже… гм… как бы наш.

— Хорошо! Я — местный координатор. Присаживайтесь, я немножко введу вас в курс дела, а потом подыщем вам жилье. Вы хотите вместе жить?

Олег смущенно кивнул на Кэй. Кир сперва не понял, потом улыбнулся и отрицательно помотал головой:

— Нет, мы просто коллеги.

Координатор кивнул. Как показалось Киру — с облегчением.

— Тут у нас некоторые жилищные проблемы. Если не… гм… пара, то распределим по общежитиям. Перекусите, и начнем.

В дом вошла женщина с подносом, поставила его на стол и улыбнулась:

— Угощайтесь.

На подносе стояли чашки с каким-то явно горячим и ароматным напитком, в корзинке — пирожки. Бутерброды на тарелках. Дважды никого уговаривать не пришлось. Принесшая еду женщина еще раз с любопытством оглядела людей и вышла.

Все местные жители деликатно разошлись по своим делам, оставив новичков одних. Примерно через час, когда вернулся Олег, все было уже съедено. На душе у всех потеплело и все беды словно отодвинулись. Олег уселся в кресло, налил себе сока и начал свой ликбез.

— Начну с плохого: наш поселок — тупик. Отсюда некуда идти. Поэтому мы его называем поселок Надежда, чтобы полегче было. Из хорошего: у нас есть все необходимое. С Завода мы берем инструменты и материалы, изучаем его потихоньку. Обрабатываем землю, разводим животных… Ну и, конечно, надеемся когда-нибудь вернуться домой.

— А что такое Завод?

— А! — Олег махнул рукой. — Наверное, что-то вроде автомата фон Неймана. Во всяком случае, работает черт-те сколько и непонятно зачем. На этой Земле и на нескольких других есть такие Заводы. Тут, в этом мире, он самый эффективный из известных. Откуда взялся — никто не знает. Зачем — тоже не ясно. Выпускает разных механических уродцев, вступающих в конфликт с местной флорой-фауной. При этом делает их строго ограниченное число, только поддерживает популяцию. Местная жизнь борется, потихоньку перенимая черты аппаратов; машины, в свою очередь, стараются взять верх. Бесконечная гонка. Думаю, не ошибусь, если скажу, что Заводу больше миллиона лет. И потому машины стали больше напоминать животных, чем механизмы. За миллионы лет вот пауки появились, например. Деревья эти — тоже оттуда, хотя, по-моему, не очень хотят это помнить. Птицы, змеи бронированные. Рой еще. Видели рой?

— Видели. Точнее, видели, что он творит.

— Вот-вот! Сами по себе такие существа и не появились бы никогда, если бы… Ладно, все сами увидите. Завтра отправлю вас к бригаде поопытней, будете получать полезную поселку профессию. А пока — идемте, устроим вас.

Общежития оказались такими же домиками, как и остальные. Народу в каждом обитало не много. Кэй попала в компанию еще двух девушек: Руфи и Ларисы. Обе были из других реальностей. Руфь работала когда-то в биолаборатории, а Лариса — на космоверфи. Девушки помогли Кэй собрать кровать и за чаем долго расспрашивали о ее родном мире. А вот Киру с Захаром не очень повезло. Пришлось ютиться в махонькой хижине на окраине — фактически в сторожке, где с трудом встали две койки. Но зато все удобства располагались близко.

— Простите за тесноту — это временно, — извиняясь, развел руками Олег. — Люди прибывают теперь чаще, не успеваем строить.

Прихватив рюкзак, Виктор вышел из планера. Было зябко. На травинках поблескивали капельки росы. Едва он отошел от машины на несколько шагов, как вокруг планера возник пульсирующий радужный пузырь. Машину смяло, скрутило немыслимым образом, и она пропала. Спустя несколько секунд с тихим звоном лопнул и сам пузырь. Над травой поднялось облачко пара. Волна тепла мягко окутала Виктора и высушила росу на растениях. Он пожал плечами и спросил, обращаясь то ли к лесу, то ли к самому себе:

— И куда мне идти теперь?

Ответа, естественно, не последовало. Да и вопрос был чисто риторическим. Виктор огляделся. Справа за деревьями виднелся просвет. Он направился туда, но оказалось, что там обрыв. Где-то далеко внизу в дымке виднелась степь. Удалось разглядеть, как там, на дне, прихотливо извивалась ниточка реки. Еще угадывались даже какие-то вроде бы развалины. Виктор пошел вдоль обрыва.

Путешествие оказалось не слишком долгим, ибо оказалось «кругосветным». Виктор вернулся в исходную точку. По всему выходило, что он находится на скале с плоской, поросшей лесом вершиной. И ни единого намека на спуск, вот что плохо. Необитаемый островок на километровой, а может, и выше, высоте. Позади послышался шорох. Виктор резко повернулся и едва не стукнулся лбом о парящий в воздухе «гриб». По крайней мере, так сперва показалось. Полукруглая стальная «шляпка» с уныло обвисшими полями, цилиндрическая, заметно гудящая ножка. По краям полей торчали окуляры объективов или чего-то схожего.

— Привет! — улыбнулся Виктор, кивнув «грибу». — Ты знаешь дорогу вниз?

Если аппарат что-то и знал, то сообщать об этом явно не стремился. Но при этом он неотступно следовал за человеком, как верная собачонка. Летающая, если таковые бывают. Стоило Виктору сделать шаг, как машина немедленно следовала за ним, соблюдая минимальную дистанцию. Но когда человек резко останавливался и разворачивался, несчастный робот впадал в ступор. «Гриб» сразу начинал раскачиваться и вибрировать: то ли сердился, то ли пытался сохранить равновесие. Какова бы ни была причина появления машины, вреда она не приносила. Скорее, какой-то соглядатай — автомат для сбора информации. Интересно, хозяева смотрят сейчас веселую передачу или потом прокрутят запись? Виктор и не пытался гнать робота. Скорее всего, это было почти невозможно. Но не стрелять же в безобидную железяку! В итоге Виктор решил перестать обращать на машину внимание.

Вскоре нашелся спуск. Ручей причудливо петлял по лесу и исчезал в довольно большой пещере. Виктор двигался осторожно, подсвечивая путь фонариком. Временами приходилось сползать по округлым мокрым валунам, рискуя свернуть себе шею. Он недолюбливал пещеры вообще и сырые в частности. А тут вдобавок еще и вода в ручье оказалась ледяной. Даже головоломный спуск не согревал. Только метров через двести русло стало глубже. Полегчало. Не то чтоб совсем, но сухо — это уже кое-что.

Виктор нашел опору, перенес вес тела на правую ногу и попытался ухватиться за какой-то торчащий обломок, но тот раскрошился под пальцами. Теряя равновесие, потянулся к другому камню, но не достал. В голове мелькнула мысль, что на этом все приключения и закончатся.

Ничем хорошим не закончилось бы падение, не подхвати Виктора кто-то сзади. Робот! Грудь плотно обвили кольца щупалец, сделанных из какого-то упругого материала. Машина легко приподняла человека и, интенсивно ускоряясь, полетела, держась над потоком. Спуск получился настолько стремительным, что от быстрого перепада высот закладывало уши. Замечать удавалось только крупные камни, все другие детали на такой скорости смазывались. Виктору даже думать не хотелось, что произойдет, если робот не впишется в очередной вираж.

Сам полет занял не больше десяти минут объективного времени, но субъективно спуск показался очень долгим. Едва стены пещеры исчезли, робот завис над берегом ручья, опустил свою ношу на траву и убрал щупальца.

Виктор почувствовал под ногами землю, и ему стало легче. Он взглянул на робота. Грибообразная машина опять уныло висела и жужжала. Окуляры холодно блестели, словно ничего не произошло.

— Спасибо, дружище! Выручил, — человек протянул руку. — Давай знакомиться? Я — Виктор.

Но робот явно не хотел налаживать контакты. Недовольно жужжа, он отплыл на метр и снова завис.

— Вот ты, брат, какой. А я подумал было, что ты бесстрашный спасатель… — хмыкнул Виктор, — Но все равно — спасибо!

Поправив лямки рюкзака, он зашагал к тем постройкам, что принял за развалины. Теперь-то стало ясно, что это не развалины вовсе, а самое настоящее строительство. Небольшие машины, смахивающие на летающих осьминогов, что-то приносили, раскладывали, рыли… В общем, стройка во всей красе процесса.

Виктор шел по оставленным между стенами проходам. Больше всего планировка напоминала огромную фабрику, корпуса которой строились под конкретные производства.

В центральной же части человека поджидал сюрприз. Здесь обнаружились вполне законченные строения. И вдобавок ко всему — действующие: площадки между ними были буквально завалены жутковатыми остатками каких-то машин. Все это очень походило на предприятие по переработке отходов. Дополняли образ выбегавшие из ворот центрального корпуса роботы, похожие на крабов. Они выдергивали из завалов то одну штуковину, то другую, лихо раздирали ее на части и шустро бежали обратно. Виктор продолжил было свою «экскурсию», но остановился, заметив какое-то движение в куче мусора. Среди обломков шевелился непонятный механизм. Он словно бы пытался совладать со своими конечностями, однако ничего не получалось, и раз за разом машина падала. Определить предназначение механизма не получалось, просто какая-то автономная система. Простенький сервок, к тому же еще и не работающий толком. В общем, ничего интересного.

Пройдя вперед, Виктор обнаружил еще один корпус. Из открытых ворот доносился запах гниющего мяса. Борясь с подступающей тошнотой, Виктор заглянул внутрь и отшатнулся: в здании находилась самая натуральная бойня. Скупыми и точными движениями манипуляторов машины-крабы отрывали конечности у какой-то несчастной дергающейся твари. Работали они так же слаженно и четко, как и их собратья, что на свалке разделывали роботов. Куски органики укладывали на медленно ползущие вдоль стен ленты транспортеров. Подготовленное трепещущее еще «мясо» транспортеры сбрасывали в темные проемы в конце помещения. Зрелище было не из приятных.

В какой-то момент Виктору показалось, что он увидел среди кусков органики какие-то блестящие предметы. Он рискнул пройти вперед, фактически вошел в цех. Машины вроде бы не обращали внимания на человека, но Виктор все равно держал пистолет наготове. Однако на ленте транспортера не обнаружилось ничего заслуживающего внимания. Возможно, блеск только привиделся или же непонятные предметы уехали далеко вперед. Виктор зашагал вдоль транспортера. Сперва он опасливо поглядывал на «крабов», но потом сосредоточился на поиске заинтересовавших его объектов. Увы, но искомое все же затерялось. Виктор остановился около небольшой круглой башенки и вдруг почувствовал, что больше не ощущает тяжелого духа гнили. По-видимому, башенка служила для вентиляции, а то и очистки воздуха. Во всяком случае, рядом с ней ничем не пахло и вокруг как бы струился легкий теплый ветерок. Так или иначе, но Виктор почувствовал себя лучше.

Непосредственно за башенкой обнаружилась дверь. Виктор решил пройти дальше и поглядеть, что происходит в соседнем помещении. Дверь оказалась не заперта и распахнулась от легкого толчка. За ней был короткий коридор, ведущий в большое помещение с высоким потолком. Оно было заполнено разновеликими шарами. Подойдя к такому шару, Виктор за прозрачной оболочкой обнаружил кусок одного из расчлененных обитателей мира. Отпрянув, инспектор исследовал другие сферы. Насколько можно было судить, органы в шарах не повторялись.

Виктор попытался толкнуть ближайшую сферу и едва не упал: рука легко прошла как сквозь оболочку, так и через содержимое. Это были голографические изображения. Но зачем? Коллекция? Усевшись на какой-то приступок, Виктор стал рассматривать шары. Там оказалось немало интересных голограмм. И вскоре он заметил, что сферы вовсе не висят на одном месте, а медленно двигаются в пространстве. Перемещения казались хаотичными. Но самое интересное, когда шары «сталкивались». Точнее, они проходили сквозь друг друга. И тогда содержимое сливалось, состыковывалось, начинало трансформироваться с бешеной скоростью, порождая фантастические образы. Например, обвивший клешню лохматый хвост, похожий на лисий. Это длилось короткое мгновение и обычно заканчивалось тем, что шары расходились. Но изредка, повинуясь каким-то капризам этого непостижимого места, голограммы становились единым целым. И тогда уже новый объект плыл в воздухе.

Зрелище завораживало. Некоторые из частей Виктору что-то напоминали, что-то недавно виденное. И лишь спустя полчаса он сообразил, что кое-какие органы внутри сфер очень похожи на части машин, ожидавших своей участи на свалке возле соседнего корпуса. Выходит, механизмы смоделированы по образу и подобию частей тел из этого голографического хранилища? Странный способ конструирования. И результаты, похоже, чаще всего отрицательные. Интересно, зачем моделировать машины так неудобно и кто вообще этим занимается? Загадки, загадки… Виктор почувствовал, что вымотался за этот суматошный денек. Волнами накатывала усталость. Хотелось закрыть глаза и немного поспать. Можно даже тут, только местечко выбрать получше. Виктор прошел вдоль стены, достал коврик, что исполнял роль спинки в рюкзаке, и уселся на пол. Он еще хотел достать что-нибудь из одежки и подстелить, но каменный пол оказался приятно теплым. Или он не каменный?

— Вот черт!

Виктор вскочил, с недоумением глядя на пол. Камень под местом, где он только что сидел, вспучился, вывернулся грибом и быстро превращался в большое полукруглое возвышение, смахивающее на кресло. Трансформация произошла буквально за десяток секунд. Выросшая мебель не выглядела опасной, однако Виктор не спешил садиться. Сперва он осмотрел кресло и пощупал и только потом сел. Оказалось вполне комфортно. Положив на колени рюкзак и пистолет, Виктор откинулся на спинку, расслабился и совершенно незаметно для себя отправился в царство сна. И уже не видел, как шары расступились и сверху на него опустилась большая полусфера. Тихонечко вращаясь вокруг невидимой оси, она начала издавать чуть заметные звуки. Шары-голограммы вокруг завибрировали, словно резонировали. Из некоторых стерлись изображения, а в других начались стремительные трансформации.

Инспектору же снился океан и пляж. Как, закусив губу от боли, на одной ноге прыгает Леда. Она порезалась обломком ракушки, и теперь из царапины сочилась кровь. Виктор помог девушке сесть и осмотрел ногу. Хныкая, с текущими по щекам слезами, Леда обнимала его за шею. Ее еще влажный купальник касался руки и заставлял сердце биться сильнее. Царапина была неглубокой. Дотянувшись до травы, Виктор сорвал листок вездесущего подорожника, облизал его и приложил к ранке.

— Ой! — Леда вздрогнула.

— Все будет хорошо, маленькая! — он погладил девушку по ноге. — Посиди тихонько.

— Ну почему у меня все не так, Вик, а? Каждый раз что-то происходит…

— Не расстраивайся! До свадьбы заживет.

Девушка вдруг прыснула, и ее улыбка сверкнула так, что могла бы запросто разогнать грозовые тучи. Слезы высохли, оставив две чуть заметные дорожки на лице.

Ранка затянулась неожиданно быстро. Девушка погладила Виктора по голове:

— Ты кудесник, Вик! Мне хорошо с тобой.

Они обнялись…

Когда Виктор проснулся, полусфера уже исчезла, а вокруг продолжали кружить шары. Он поднялся с кресла, зевнул и потянулся. Затем сделал несколько взмахов руками, чтобы разогнать кровь. Кресло, словно понимая, что более оно не потребуется, съежилось и исчезло в полу. Все ж таки было в этом что-то удивительное. Виктор не удержался, присел на корточки и легонько стукнул по камню стволом пистолета. Сталь звякнула по вполне твердой поверхности. Стало понятно, что простыми методами загадку не разрешить. Некоторое время понаблюдав за кружением шаров, Виктор закинул рюкзак на плечо и двинулся к выходу.

Первое, что бросилось в глаза, — органические останки «крабы» уже почти разобрали. Двор был пуст. Только в углу, у самого «вивария» уныло висел тот самый летающий гриб. Он тихонько гудел и посверкивал окуляром. Наверное, ждал. Виктор кивнул грибу, как старому приятелю и предложил:

— Ну что, пошли, старина?

Дважды уговаривать аппарат не пришлось. Когда человек вышел из ворот, следом за ним, выдерживая расстояние метров в пять, поплыл и робот-гриб.

За воротами заметных изменений не было. Разве что «крабы» теперь носились как угорелые. Наверное, какая-то производственная необходимость. Только непонятно, что они здесь производили? Виктор попытался увязать то, что он наблюдал, в какую-то логичную схему, но не получалось.

Погрузившись в размышления, он не сразу понял, что идет по какой-то тропинке. Она была узкой, очень прямой, но все же тропинкой. Скорее всего, ее протоптали роботы, что таскают в «виварий» разных местных уродцев. Пока ясно одно: где-то там, за пределами территории Завода, есть места с живностью. Еще бы понять, зачем работает это жутковатое предприятие и кем управляется.

По прямой тропке идти получалось легко где-то с километр. А потом ноги стали исчезать в самом прямом смысле слова. Они по щиколотку «утонули» в поверхности тропинки. Заметив эту странность, Виктор остановился и осторожно поднял ногу: никакой грязи, пыли и другой субстанции на обуви не наблюдалось. Мало того, ни малейшего сопротивления движениям тоже не ощущалось, зато под подошвой чувствовались камни. Виктор сделал несколько шагов назад и снова стал видеть свои ботинки. По всем признакам выходило, что поверхность тропинки дальше становится иллюзорной. Что-то вроде голограммы, скрывающей спуск.

Идти обратно не хотелось: и бессмысленно, и «виварий» не вызывал положительных эмоций. Можно поискать и другой путь, но кто поручится, что альтернатива окажется лучше. И уж эта иллюзия вряд ли закончится каким-нибудь обрывом. Лучше двигаться вперед. Сняв с предохранителя пистолет, Виктор решительно зашагал по тропе. Он ненадолго остановился только когда «поверхность» поднялась на уровень подбородка. Понимая всю нелогичность поступка, Виктор набрал в грудь побольше воздуха, затаил дыхание и присел на корточки.

Тропинка продолжалась под «поверхностью». Сперва она мало чем отличалась от своей голограммы, но дальше скрывалась за валунами. Вскоре идти стало гораздо сложнее. Под ноги то и дело попадали приличные булыжники — приходилось внимательно следить, куда ступаешь. В этих местах сломать или вывихнуть лодыжку не составляло труда, а такое происшествие здорово бы осложнило переход. Та аптечка, что лежала в рюкзаке, была просто набором препаратов, а не стандартным автохирургом.

Прихотливо петляя, тропа уводила Виктора все дальше в нагромождения камней. За очередным поворотом обнаружились обломки робота — явного родственника снующих по Заводу машин. В какую передрягу угодил аппарат, понять было трудно: конечности механизма были оторваны, а из-под расколотого пластика вытекала желтоватая жидкость. Вряд ли такие повреждения возникли в результате падения со скалы.

Вдоль спины пробежал неприятный холодок. Существо, способное так изуродовать робота, вряд ли будет безобидным травоядным увальнем. Виктор покрепче сжал рукоятку пистолета и осторожно двинулся вперед. Идти стало гораздо труднее. Теперь уже приходилось не только следить за дорогой, но и осторожно заглядывать за каждый поворот. Еще дурацкий гриб уныло колыхался позади, раздражая тихим гудением. Лучше бы вперед выбрался, поразведал, что да как. Казавшийся теперь нестерпимо громким, звук нервировал и отвлекал.

Бесконечный переход неожиданно закончился. Тропа убегала в лес. Выйдя из каменного лабиринта на опушку, Виктор почувствовал, как выдохся. Теперь хотелось только одного: отыскать местечко для отдыха и ночевки.

Едва Виктор успел подумать об этом, как заметил, что за деревьями что-то мелькнуло. Он вскинул пистолет. В следующий миг нечто лихо перемахнуло деревца, росшие на опушке, и устремилось к человеку. Даже не отдавая себе отчета в том, что делает, Виктор нажал курок. Грохнул выстрел, другой, но они не причиняли атакующей твари никакого вреда. От бронированной шкуры пули с визгом рикошетировали. Только шестой заряд, по-видимому, угодил твари в какое-то уязвимое место. Она упала в кусты и ворочалась там, словно пыталась подняться.

Виктор сменил обойму и медленно подобрался к кустам, чтобы добить раненое животное. Однако со своей позиции увидел только раскачивающийся панцирь и подумал, что пули, наверное, рикошетировали от него. Лучше бы тварь поднялась, чтобы открылась какая-никакая плоть.

— Давай вставай, дружок! — подбодрил Виктор существо.

Словно поняв, чего хочет человек, бронированный монстр приподнялся. Теперь, когда удалось разглядеть подробности, Виктор понял, что больше всего зверь походит на улитку с конусообразной раковиной. Но судя по тому, как ярко блестели царапины и потертости, раковина была металлической.

Стальная улитка покачивалась на суставчатых конечностях, словно размышляла о чем-то. Сухо поблескивали глаза. Виктор сообразил, что это оптика. Монстр оказался не монстром, а роботом. Вдобавок он чем-то напоминал робота-гриба. Машина. А человеку не стоило бояться машин. Опасаться — может быть: любой механизм немного опасен в силу несовершенства. Но уж пугаться машины нормальный человек просто не должен. Любое живое и хищное существо во сто крат опаснее любого, даже самого совершенного робота.

— Эй, болван железный, ты чего на людей бросаешься? — крикнул Виктор почти дружелюбно.

Он убрал пистолет в кобуру и спокойно вышел из-за деревьев. Теперь ситуация показалась, скорее, забавной. А тут еще летающий робот приблизился к собрату и кивнул шляпкой, словно укоризненно что-то пояснял балбесу. Тот безропотно стоял, все так же покачиваясь на тоненьких ножках.

Внезапно послышался громкий шорох, и через мгновение лес будто вскипел. Сотни похожих на робота существ выбегали на опушку. И двигались они вовсе не как механические устройства — не хватало им скупой точности движений. Совершенно определенно, это были некие живые существа.

Одно из них молниеносно выпростало щупальца и обхватило ими грибообразного робота. Бедолага взвыл всеми своими приводами и попытался улететь. Он стал подниматься, таща за собой противника, но тот вцепился свободными конечностями в дерево намертво. Гриб рванулся раз, другой, но не преуспел. Зато на помощь держащему робота моллюску поспешили его собратья. Несчастный гриб выжимал из моторов последние соки, однако щупальца оказались сильнее.

Судя по останкам машины, которые Виктор наблюдал по дороге сюда, уничтожить робота моллюски могли запросто. Оставлять гриба безмозглым существам на растерзание ему стало совестно. Тем более что однажды он помог. Виктор достал пистолет, прицелился и выстрелил в одну из улиток. Пуля прошила панцирь, выбив из него солидный кусок. Голубоватая жидкость выплеснулась и потекла по тропе. Существо завалилось на бок. Щупальца его задергались и обмякли. Второй выстрел тоже угодил в цель. Еще один моллюск рухнул, судорожно свивая и распрямляя конечности. Видимо, улитки эти не были такими уж безмозглыми. Они смекнули, что к чему, и неохотно отпустили робота. Тот от неожиданной свободы пулей рванул в небо.

Но теперь внимание стаи переключилось на человека. Моллюски наклонили свои раковины-конусы и, используя их на манер щитов, двинулись к Виктору. На этот раз стрельба не возымела эффекта. На место убитого тут же вставал другой моллюск.

Понимая, что численность врагов превышает количество патронов, Виктор начал отступать к скалам. Когда робот понял, что опасность грозит человеку, он круто развернулся и растопырил щупальца. Моллюски явно считали машину кем-то из своих, однако демарш собрата не произвел на наступающих впечатления. Они сходу принялись рвать аппарат на куски. По какой-то причине несчастный робот все время экзекуции стоял без движения. Он не сделал ни единой попытки защититься, поэтому через пару минут превратилась в кучу обломков. Виктору стало не по себе. Получалось так, что машина старалась защитить человека так, чтобы не причинить вреда моллюскам. То есть, в ее понимании они были равны. Мистика.

Покончив с роботом, моллюски снова продолжили зловещее наступление. Внезапно сверху раздалось сердитое гудение. Виктор задрал голову и увидел, как, выпростав щупальца, на него пикирует с небес робот-гриб. Через миг они уже взмыли над тропой. От стремительности маневра захватило дух. Неожиданно потеряв врага из виду, моллюски растеряно остановились, а затем принялись ползать взад-вперед. Вскоре кто-то из них обнаружил жертву, и тогда вся стая начала подпрыгивать.

Не сказать, что Виктору было приятно болтаться над деревьями, но зато тут можно было не опасаться этих сухопутных трилобитов. Он наблюдал, как некоторые из них подскакивали довольно высоко, но летать, к счастью, никто из них не умел. В конце концов, стая умаялась, с аппетитом закусила своими убитыми сородичами и неторопливо уползла в лес. Стало тихо. Спустя еще примерно минут пять робот поставил человека на землю.

Первое, на что обратил внимание Виктор, — вокруг жутко воняло. Преодолевая рвотные позывы, Виктор подошел к роботу-моллюску. От того остались оторванные щупальца, изрядно покореженная металлическая раковина да лужа желтой жидкости.

— Зачем ты был нужен, дружок? Кто тебя создал?

Но робот не ответил. Виктор присел на корточки и принялся рассматривать останки. Ни один из узлов не походил на те, что стандартно используются в робототехнике. По крайней мере в земной. Опять всплыл надоевший уже вопрос: кто хозяева Завода? Если люди, то кто они и где их искать? Если нет, то как роботы не путают его, человека, с фауной планеты? Да тот же летающий робот-гриб почему-то сопровождает и спасает. И тот, похожий на моллюска, тоже отказался нападать.

Вонь донимала все сильнее, от нее уже кружилась голова. Надо было уходить. Стараясь дышать через раз, Виктор перезарядил пистолет, попутно размышляя о том, на кого охотились моллюски. Вряд ли такую стаю могли прокормить исключительно темпорологи, находящиеся в служебных командировках. А раз улитки на кого-то охотились, то и они, в свою очередь, могли являться частью пищевой цепочки. В таком случае верхнее звено занимают весьма свирепые хищники. Да в общем-то, везде и всюду лесные животные не так уж дружелюбны.

Уже вечерело, когда Виктор наткнулся на огромного жука. Насекомое лежало на поляне, не делая попыток двинуться с места. Осторожно подойдя поближе, Виктор сумел немного лучше разглядеть членистоногое: непонятная и, надо заметить, неприятная помесь паука и осы. И только подобравшись еще ближе, он понял, что насекомое это никогда не принадлежало к миру живых. Вещь, устройство, машина. Хотя, надо признать, весьма искусно замаскированная под представителя фауны.

Машина была неисправна. Крылья сломаны, часть корпуса, что не поросла мхом, помята. Похоже, что жук по какой-то причине рухнул на землю. Крушение, судя по лежащим трухлявым стволам, произошло довольно дано. Возможно, это и к лучшему. Местное зверье привыкло к виду машины и не станет излишне любопытствовать. Если отыскать люк в корпусе, то есть шанс вполне комфортно переночевать. Разумеется, при наличии свободного места.

Виктор нашел палку покрепче и принялся сдирать с корпуса мох. Вход обнаружился неожиданно. Причем нашел его робот-гриб. Он все время уныло висел, наблюдая за орудовавшим палкой человеком, а потом — то ли надоело ему, то ли понял, о чем речь — аппарат вдруг подлетел к голове жука-осы, выпростал щупальце и приложил его к прямоугольной пластине. Голова, тяжело заскрипев, откинулась, и открыла доступ внутрь машины. Зажегся свет: по-видимому, гриб поделился питанием с братом по металлу.

Отсек оказался пустым, тесным, без окон и сидений. Возможно, это какой-то автоматический грузовой транспорт. Но для отдыха места более чем достаточно. К тому же обшивка внутри сделана из какого-то упругого и относительно мягкого материала. Для ночевки — самое то. Когда Виктор забрался в отсек, «голова» за ним плавно закрылась.

То ли робот подзарядил машину, то ли включил какое-то ее резервное питание, но свет внутри теперь и не думал гаснуть. И так из-за переутомления засыпать трудно, а уж с освещением и вовсе не получалось.

От усталости в голову лезли разные бредовые мысли. В том числе и про медботов: после всех отключек и прыжков было бы очень неплохо узнать, насколько меньше осталось дней. Вдруг там что-то сместилось в их программах? Пусть они и не электронные, а вполне нормальные биомехи, но все же… Сколько времени прошло для них? Одно дело субъективное восприятие и совсем другое — программный таймер. Это не просто любопытство — это шкурный интерес.

Затем мысли закружились, спутались. Он увидел Леду, как она смотрит из полумрака комнаты. Грустная улыбка… Летний ветер раздувает тюль, наполняя помещение запахами лета. В банке на подоконнике — ромашки и васильки.

Виктор шагает вперед, но не может перешагнуть порог комнаты. Почему-то не получалось войти в помещение. Леда улыбается, прикладывает зачем-то палец к губам и идет к двери. Подошла, обняла, прижалась… Ласковое тепло укутало Виктора, голова закружилась.

— Я слышу твое сердце, Вик!

— Оно бьется для тебя, маленькая!

— Я не маленькая! Перестань! — притворно сердясь, девушка отстранилась и топнула ногой. — Иди лучше ко мне.

Виктор сделал еще одну попытку. И вдруг как-то легко и просто удалось переступить злосчастный порог. Виктор притянул Леду к себе, обнял. От ее волос пахло морем. Внезапно иной ветер, теперь уже пахнущий соленой влагой и йодом, ворвался в комнату. Занавески закрутились в жгуты. Банка упала на пол и разбилась. Среди блестящих осколков лежали мокрые цветы. И снова порыв, но теперь уже осеннего ветра. Сухой, прохладный, он присыпал цветы сухими листьями и заметался по комнате, попутно закручивая маленькие торнадо. Ветер загонял листву под стол, раскидывал по углам. Теперь в комнате все шуршало, жило. И снова пахнуло морем. Но уже сумрачным, холодным.

Леда поежилась и повела плечом.

— Зябко!

— Сейчас…

Виктор подошел к окну. По ту сторону тяжело качалось штормовое море. Свинцовые тучи грозили скорой неистовой бурей. Виктор захлопнул створки, отсекая ветер и шум.

— Шторм там. Плохо, нам еще идти надо.

— Мы можем переждать. Посидим, подождем, когда шторм немножко утихнет.

— Что ты! — махнул рукой на окно Виктор. — Такой несколько дней может длиться.

— Но тогда как же нам быть, Вик?

— Доберемся. У нас есть плот, и от острова совсем близко до материка. Что мы, километр не одолеем?

— Холодно, ветер… Плот захлестывать будет.

— У нас есть чем укрыться, маленькая!

— Да, Вик! Подожди меня, я сейчас!

Девушка вышла и через минуту вернулась с сейсмосканом. Агрегат смахивал на оружие из старинных фильмов.

— Зачем тебе? — удивился Виктор.

— Тут скоро будет землетрясение. Посмотрим, что под ногами.

— Здесь? Землетрясение?! — Виктор улыбнулся. — Маленькая, этот остров…

И в этот момент пол дернулся, со стола посыпались книги, бумага… Затем еще раз. И еще. Стены раскачивались. Леда выбежала на лестницу, ведущую к самой воде. Виктор помчался следом. В этот момент дом подхватил ветер, приподнял, закружил и опустил на воду. Строение закачалось на волнах. Девушка уселась на ступеньку, положив сейсмоскан рядом, и обхватила руками колени. Виктор спустился на ступеньку ниже, присел на корточки и посмотрел снизу вверх на любимую.

— Леда, милая, что стряслось?

Она тяжело вздохнула.

— Не вышло… Всегда у меня все наперекосяк.

— Ничего, в другой раз все выйдет.

— Нет. В другой раз все будет другое. Вот видишь? Сейчас дом научился у плота плавать. И кто знает — может, поплывет и лучше.

Леда оттолкнула сейсмоскан, и тот съехал воду. Виктор пытался ухватить прибор, но сам едва не нырнул следом.

— Зачем ты его бросила? Хорошая же штука.

— А, все равно, Вик. Не нужен он. У меня есть вот! — девушка подняла руку: на пальце красовалось золотое кольцо — датчик сейсмоскана.

Сердце Виктора стукнуло, на миг застыло и снова забилось, потихоньку выравнивая ритм. Он открыл глаза и несколько секунд мучительно пытался понять, где находится. Светло и жарко. Вспомнились роботы, бой с моллюсками… И сон, где Леда… Виктор от души стукнул кулаком по стене, дав волю чувствам. Машина, похоже, восприняла удар, как команду и открыла выход. За ним клубился плотный туман.

Виктор выбрался наружу и проделал несколько гимнастических упражнений. Короткая зарядка помогла разогнать кровь и взбодрила. Позади раздалось знакомое жужжание: Виктор обернулся. Робот-гриб уныло и безучастно висел рядышком, посверкивая объективами. Он, казалось, превратился в некую константу и воспринимался частью пейзажа.

Раскрыв рюкзак, Виктор решил позавтракать. Лежащее поблизости бревно как нельзя лучше подходило на роль стола.

— Симпатичный пикник на природе, — усмехнулся Виктор. — Костерок бы еще сюда.

Развести огонь было бы не сложно, но уж очень он демаскирует. Набежит еще кто любопытный. Активировав паек, Виктор взглянул на робота. Тот висел чуть поодаль, словно бы обижаясь на то, что его не приглашают к столу.

— Будешь? — на всякий случай предложил Виктор, обводя рукой «стол». Но еда робота ожидаемо не заинтересовала. — Как знаешь.

Под тихое гудение робота, Виктор принялся за еду. К сожалению, насладиться полевым рационом невозможно: задача входившего в него коктейля — держать человека в форме. Не больше. Почему-то именно сейчас, в туманном лесу, хотелось приличного завтрака. Чтоб глазастая яичница с подернутыми поволокой желтками шкворчала на сковородке, скрывая нарезанную кружками колбасу. Или просто кусок мяса. Виктор вздохнул. С мясом придется пережить. А что если попробовать отловить и зажарить какого-нибудь моллюска? Виктора передернуло, но зато и мечты о мясе испарились. Возможно, с голодухи эта мысль не покажется такой уж отвратительной — голод не тетка, но пока еще дней десять на концентратах протянуть реально.

Убрав все оставшееся от трапезы в рюкзак, Виктор встал и кивнул роботу.

— Ну, ты готов? Пошли. Знать бы куда еще? Ты не в курсе?

Машина традиционно промолчала. Он усмехнулся.

— Ну тогда продолжим идти вперед. Тропинка эта куда-нибудь да приведет ведь.

Виктор поправил рюкзак, проверил пистолет и уверенно направился по тропе в лес. В конце концов, альтернативы все равно нет.

На этот раз поход сильно не затянулся. Примерно через километр закончился лес. Тропа пересекала открытый участок. Виктор почувствовал, что начался подъем. А потом голова проткнула небо, и тропа оказалась под подбородком. Снова та же голограмма. Интересно, зачем требовалось скрывать этот участок пути?

Неуловимо, где-то по границе сознания, мелькнуло бирюзовое свечение. Или просто показалось… Виктор зажмурился и тряхнул головой. Нет, ничего такого.

Обломки скал, в которые уперлась тропа, явно возникли после мощного взрыва. Катаклизм был давно: камни затянуло какое-то ползучее растение. На высокой скале, свернувшись в кольцо, грелась синяя змея, похожая величиной на питона. Такую рептилию тревожить уж точно не стоило.

Виктор осторожно отступил назад, но поздно. Змея резко развернулась и бросилась на человека. Казалось, сверкнула синяя молния. Виктор рефлекторно уклонился, выхватил пистолет и выстрелил. Однако попасть в такую мишень было непросто. Магазин опустел. Змея, целая и невредимая, покачивала четырехгранной головой, готовясь к новой атаке. Виктор пожалел, что вместо пистолета не выхватил нож. С разряженным оружием не оставалось ни шанса. Змея раскрыла пасть странным четырехлепестковым цветком и снова сделала выпад. В тот же миг робот взвыл моторами и завис между человеком и рептилией. Зубы змеи клацнули по шляпке гриба, и на металлической поверхности появились желтоватые потеки. «Похоже, яд», — подумал Виктор.

Он бросил кольт и выхватил нож, приготовившись к атаке. Но гадина словно обиделась: захлопнула пасть и, неуловимо струясь, сгинула в нагромождениях камней.

— Вот ведь, а? Но спасибо, старик! Буду должен.

Виктор отдал роботу шутливый салют ножом. Машина безразлично гудела. Виктор поднял пистолет, зарядил его. Оружие выглядело надежно, но пусть лучше побудет в кобуре. Против гадов нож куда эффективнее любого другого оружия. К тому же робот явно взял человека под свое покровительство. А значит, в случае чего будет шанс успеть и до пистолета дотянуться, если следующим атакующим окажется не змея.

Они отправились дальше. Виктор посматривал на робота и строил версии, для кого и что снимает этот его металлический ангел-хранитель. Вряд ли для собственного удовольствия он таскается с пришельцем по разным злачным местам. Причем на охранника аппарат не тянет. Вероятно, основная функция его — шпионить. Его право, если разобраться, он тут абориген.

Впереди показалась небольшая ровная площадка. Едва человек ступил на ее край, как песок словно взорвался. Виктор отпрянул и, споткнувшись о камень, упал. Только падение спасло от хлещущих щупалец. В центре площадки вспух серый пузырь и распался на дольки, каждую из которых украшали внушительные загнутые внутрь зубы. Не тратя времени на попытки встать, Виктор отполз на четвереньках. И только оказавшись достаточно далеко, он поднялся, отряхивая ладони. Робот повис рядом.

— Ну, заснял? — хмуро поинтересовался Виктор у своего спутника.

Машина ничего не ответила. Она только чуть заметно покачивалась, словно из-за ветерка, и тихо гудела.

— И черт с тобой. Пошли тогда обход искать.

Жуткий скрежет на улице был не самым приятным звуком для побудки. Казалось, кто-то усиленно тер куском пенопласта по стеклу, добавляя к этому неритмичные удары железным прутом по треснувшему тазику. Какофония длилась с минуту и вполне успешно вытряхивала из сна. В первые секунды Кир едва не рухнул с койки. А Захар немедленно вплел во все это звуковое безобразие свой рык. Что, к слову, тоже не настраивало на лирический лад. А через некоторое время лежавших как-то неприятно обдало ледяным холодом.

— Что за дьявол? — Захар недовольно поежился и залез под одеяло с головой.

Кир вскочил, быстро натянул комбинезон и, схватив ракетницу, вышел на улицу.

Над поселком кружился снег, всюду висели сосульки. Происходящее было настолько неожиданным, что Кир даже на миг почувствовал какую-то щемящую радость. Вспоминался новогодний праздник в лесу под Мурманском. Однако мороз крепчал настолько стремительно, что вскоре начал обжигать лицо.

Мимо пробежал замотанный в одеяло Олег. В руках он сжимал странный шест. На бегу парень крикнул:

— Быстро возвращайтесь в дом!

— Что за диво? — почесал бороду подошедший Захар. — Про что он там кричал-то?

— Да чтоб домой шли…

Пока они пытались разобраться в происходящем, со всех сторон неожиданно быстро наползла белесая мгла.

— Давай-ка и вправду обратно пойдем, — поежился Кир, озираясь.

— Куда идти-то? — пробурчал Захар. — Ни зги ж не видать.

— Так мы ж всего в двух шагах от дома были. Рядом он где-то.

Кир попытался нашарить что-нибудь в плотном тумане, но наткнулся на бороду Захара и отдернул руку.

— Глаз выткнешь, — буркнул разбойник. — Перестань шарить, нет тут ничегошеньки.

— Тогда будем ждать, — вздохнул Кир и поежился: долго в одном комбезе тут не протянешь.

Между тем туман начал светиться. Сперва возникло просто белое зарево, а затем оно постепенно стало бирюзовым. При этом, что с удовольствием отметил Кир, вокруг заметно потеплело.

— Вот так так… — Захар озадаченно кашлянул. — Ты, вот что, малец, прислонись спиной к моей. У меня нож в руках. А то мало ли чудище какое подкрадется.

— У меня ракетница с собой, если что.

— Пистоль тот? Ага, живем! — произнес Захар нарочито бодрым тоном, хотя никакой бодрости не ощущал.

— Живем! — так же фальшиво бодро отозвался Кир.

Проходили минуты. Свечение вокруг сжалось, превратилось в дугу, повисшую на уровне пояса. Ее свет становился ярче и скоро сделался невыносимым. Люди закрыли глаза, оберегая их от яркого света, а потому не видели, как дуга начала вращаться вокруг незримого центра, образовывая окружность. Из-за толщины она походила на ярко-бирюзовый обод. Тот, в свою очередь, принялся раскручиваться вокруг вертикальной оси. Обороты возрастали. Полосы мелькали все быстрее и быстрее, пока не слились в громадную сферу, просвечивающую даже из-под земли.

Кир осторожно открыл глаза: свечение уже не было столь ярким, как в начале. Он заметил впереди какой-то темный силуэт, напоминающий человеческий.

— Захар, смотри! — Кир осторожно ткнул бородача в бок локтем.

Захар приоткрыл глаза и тут же выхватил нож. На стали клинка сверкнуло бирюзовое зарево.

— Что это? — сдавленным шепотом спросил Захар.

— Кто ж его знает… — пожал плечами Кир, снимая с предохранителя ракетницу. — Пойдем, посмотрим.

Они пошли вперед, но силуэт вдруг зашевелился, и раздался крик:

— Стойте, кто там идет! У меня сейсмоскан. Я буду… стрелять!

Голос принадлежал женщине. Кир придержал Захара за рукав, и они остановились. Есть у дамы этот аппарат или нет — поди угадай. Рисковать не стоило. Был жутко представить, во что превратит людей удар сейсмоскана. Машина, на раз вызывающая локальные землетрясения, — совсем не игрушка.

— Эй, мы стоим! Не стреляйте!

— Кир, Захар?

Они узнал голос.

— Кэй!

Девушка опустила сейсмоскан, села на землю и разрыдалась. Кир осторожно вытащил из ослабевших пальцев прибор и уселся рядом. Захар потоптался, не зная, что делать, а затем расположился напротив.

— Успокойся, Кэй! Это мы, все в порядке, — приговаривал Кир, обнимая девушку за плечи.

— Да, да, я сейчас, — девушка судорожно всхлипнула. — Просто испугалась очень. Чуть от страха с ума не сошла. Хорошо, что сейсмоскан этот нашелся.

— Все в порядке.

— Нет, — Кэй покачала головой, — ничего не в порядке. Мы же ушли из поселения.

— Ушли и ушли. Вернемся.

— Не знаю. Когда вас затянуло в воронку, Олег ушел на Завод: он думал, что вас выбросило туда. Но там — никого. А через полгода опять была воронка и пошла искать вас.

— Через сколько? — Кир ошарашено уставился на девушку, едва смысл ее слов дошел до него.

— Через шесть месяцев. Вас полгода не было.

— Ты, Ксюха, эта, не того? Мы тут всего ничего толчемся, — пробурчал Захар и почесал бороду.

Кир усмехнулся.

— Кто ж тут что разберет, Захар. Неясно, что тут вообще за место, а уж как здесь течет время…

— Ладно, — меланхолично согласился Захар, пожимая плечами.

Он достал из кармана подобранный когда-то плоский камень и принялся точить свой тесак. Работал Захар спокойно и вдумчиво. После каждого прохода поднимал нож и рассматривал кромку.

— А что с Заводом? — спросил Кир у Кэй.

— Непонятно. Поселенцы ведут каталог механизмов, журналы наблюдений и все такое прочее. Кое-что обнаружили. Вроде как можно влиять на производство. Например, если класть предметы в определенном месте, то некоторые из них роботы забирают и уносят в один из цехов. Спустя некоторое время на площадку вытаскивают несколько почти одинаковых агрегатов, не числящихся в каталоге. Поселенцы прямо там разбирают их на орудия. Если повезет, то и источники питания добывают.

— А что за орудия?

— Разные. Всякие сельскохозяйственные штуки. А то и ложки с вилками. Вообще все что угодно, что можешь придумать и исполнить, даже и в одном экземпляре. Соседка Руфь рассказывала: она как раз занималась моделированием. У нее уже даже получается предсказывать немного, сколько единиц Завод сделает и какую форму будут иметь аппараты.

— А почему же Олег нас туда искать пошел? Мне кажется, нас трудно спутать с деталями и орудиями.

— Говорят, несколько раз случалось, что и людей утаскивали. Их потом спящими на площадке находили. Ну он и попытал счастья. Лучше уж проверить.

— Да, пожалуй, он прав. А вообще, много там у вас еще событий произошло за… за полгода этих?

— Ну, когда вы пропали, был совет. Когда поняли, что не заводские вас утащили, то воронку обсуждали. Идеи разные. Обсуждали идею, что мир этот — противовес, что время пытается отстабилизироваться после Эксперимента и так восстанавливает равновесие. Да много чего… Они каждую воронку на совете обсуждают, если та что-то натворить ухитряется. И меня обсудят, наверное. Потом разные дела текущие. Я в поле работала.

— Да, а что тебе не сиделось? Чего в воронку полезла?

— Я сон видела. Вы тонули и просили о помощи.

— Кэй, ты…

— Да, да, я знаю! Это иррационально, и вообще… Но я проснулась, а у меня на пальце синталловое кольцо от сейсмоскана.

— Чертовщина какая-то! Оно у тебя?

— Да. На.

Девушка протянула Киру золотистое кольцо генератора с характерными уступами под фиксаторы с шести сторон. Да, колечко ни с чем не спутать. Их и найти-то вне приборов и специализированных контейнеров невозможно. Не потому, что их мало, просто сам синталл довольно быстро распадается, оставаясь без влияния переменного магнитного поля.

Кир разве что не обнюхал кольцо, прежде чем вернуть.

— Надо же… — пробормотал он, протягивая детальку Кэй. — И ты пошла?

— Да, — девушка пожала плечами, — После нашего крушения и воронки… Кто знает, что тут значит сон.

Кир помолчал, задумчиво глядя на бирюзовое свечение, потом улыбнулся.

— Ты просто молодчина, Кэй! Спасибо!

— Что ты! Не за что…

Между тем, сфера начала мерцать. Первым это заметил Захар.

— Опять мигает, гадюка!

Яркость плавно нарастала. Скоро уже по глазам людей била яркая дуга. Пришлось снова зажмуриваться. Когда удалось открыть глаза, вокруг клубился туман, потихоньку теряя бирюзовый оттенок. А еще через несколько секунд пелена исчезла.

Они стояли на лесной полянке. Дул ветерок, шумела листва над головой, солнце пробивалось сквозь кроны. Над травой плыла легкая дымка. Похоже, в этом месте вовсю бушевало ранее утро.

— Куда пойдем? — Кэй с любопытством огляделась.

Кир пожал плечами.

— Туда, где просвет, наверное. Хотя бы узнаем, что там есть.

— А ведь тут человек ходил, — присевший на корточки Захар рассматривал траву. — Давно. Может с месяц, а то и поболе.

— Уверен? — Кир присел рядом.

— Да. Вот, гляди, след глубокий — еще видно. Сильно вмяло землицу: прыгал он тут зачем-то. Человек был один. Вот поломанные стебли и росток деревца с листиком бурым. Знать, месяц назад все было.

— Ладно, месяц так месяц.

— Тсс! — вдруг зашипела Кэй

— Ты чего? — Кир проследил ее взгляд и осекся.

Позади, тихо жужжа, парило странное создание, карикатурно похожее на человека. Скорее даже на гнома, если принять во внимание размеры. Руки длинные, голова блестела на солнце и по кругу располагались темные точки. Ноги было две, но заканчивались они небольшой круглой платформой. Захар вынул было нож, но Кир помотал головой.

— Не стоит за оружие хвататься. Это робот, машина.

— С чего ты взял, что я боюсь? — Захар насупился и убрал тесак. — Но осторожно надо бродить, в лесу-то…

Кэй попыталась подойти поближе к роботу. Тот загудел чуть сильнее и отодвинулся, сохраняя дистанцию.

— Не бойся, мы не кусаемся, — пыталась она уговорить машину, словно живое существо.

— Ты его не переубедишь, — улыбнулся Кир. — Робот выполняет приказы. Думаю, он за нами следить теперь будет.

— Он… шпион? — вспомнила забытое слово Кэй.

— Кто?

— Шпион. Собирает сведения для кого-то.

— Наверное, что-то в этом роде. Глупость, если прикинуть. Мы бы сами все рассказали. Зачем такие сложности? — пожал плечами Кир и махнул рукой в сторону просвета. — Пошли туда, посмотрим, что есть.

Они вышли к обрыву. Со скалы открывался вид на долину, по которой петляла река. Виднелись какие-то здания.

— Городок какой-то или поселок, — предположил Кир, разглядывая тонувшие в легкой дымке постройки.

— Завод, — уверенно сказала Кэй. — Такой, как там, откуда мы прилетели… прибыли. Или почти такой. Очень похож, по крайней мере.

— Что ж, пойдем туда, — не стал спорить Кир. — Ведь если робота сделали, то явно те, кто связан с Заводом. Вдруг помогут чем?

Захар почесал бороду.

— А спуститься-то как? Тут и ступенек нет. И нигде не видать.

— Найдем. В крайнем случае, сейсмосканом поработаем.

— Нельзя же! Опасно! — не на шутку испугалась Кэй.

— Извини, я неудачно пошутил, — проговорил Кир, виновато разводя руками. — Раз тут робот, то наверняка есть возможность попасть вниз. Не зря же сюда прислали машину. Значит, кто-то рассчитывает на то, что мы найдем выход. Что ж, попробуем поискать.

Однако поиски так ничего и не дали. Спуска не было. А высота приличная: с километр, а то и боле. Кир подумал, что про сейсмоскан — не такая уж и шутка. Да, опасно, но если качнуть во-о-он ту скалу, то…

Кир уже прикидывал, что сказать на эту тему Кэй, но его размышления прервал Захар.

— Пошли-ка по ручью.

— Это зачем еще?

— Ручей завсегда куда-то течет. Озера тут нет. Куда вода девается? Небось вон в ту реку, что внизу течет, и стекает. Найдем, где он в землю уходит, — может, и спустимся.

— Ты молодец, Захар! — хлопнула в ладоши Кэй и тут же умолкла: ее неприятно поразило, что она восхищается этим доисторическим убийцей.

— Да ладно, чего уж… — смутился польщенный Захар.

— Да, ты прав, — Киру тоже понравилась идея. — Надо было и мне догадаться.

— Надо, — не стал спорить Захар.

Они пошли вдоль ручья и вскоре обнаружили пещеру.

— Во! И тот, кто до нас проходил, был здесь!

— Что?

— Человек тот. Вот след его, — Захар ткнул пальцем в отпечаток подошвы.

Глина прекрасно сохранила след. Кир сделал рядом свой отпечаток. Все уставились на следы, которые выглядели практически идентично.

— Это наш человек был, — прервала молчание Кэй. — Из нашей реальности.

— И кто это мог быть, по-твоему? — задумчиво поинтересовался Кир.

— Наверное кто-то из ОЗ проходил.

— Думаешь?

— Мне так кажется. Мало кто в повседневной жизни носит столь серьезную обувь. В общем, наш кто-то, — она вздохнула и добавила. — Жаль его.

— Что? — не понял Кир.

— Оказаться далеко от дома, неведомо где… — в глазах блеснули слезинки.

Кир тронул ее за плечо.

— Мы вернемся, обещаю, — сказал он тихо.

Она кивнула и отвернулась. Захар хмыкнул.

Спуск вдоль потока оказался не из легких. Вдобавок еще и сейсмоскан пришлось тащить. Даже в транспортировочном футляре это штука очень неудобная, а уж на ремешке своем и подавно.

У запасливого Захара нашелся моток веревки. Если бы не она, поход мог закончиться плачевно. Пару раз они едва не погибли.

Летающий гном бесстрастно наблюдал за экспедицией. Ближе к концу спуска всех стало раздражать навязчивое присутствие соглядатая.

— Лучше бы помог, сволочь, — досадливо пробормотал Кир вполголоса, с ненавистью глядя на робота.

Кое-где стали попадаться места открытые. Там людей нещадно палило солнце. Временами хлестала вода, стараясь утащить с собой.

Кэй почти выбилась из сил. Мужчины по мере сил старались помогать девушке, но из этого выходило мало толку. А когда, вымотанные до предела, они пошли по траве, растущей вдоль русла, то никак не могли поверить, что спуск закончен. Было тепло, тихо журчала вода, а солнце уже спряталось за скалой. Люди не сговариваясь опустились на землю. Хотелось лежать и не двигаться долго-долго. Мысли текли лениво, тянуло подремать, но все понимали, что делать этого не стоит.

Кир отчаянным усилием сумел освободиться от плена лени и скомандовал:

— Вставайте, надо идти.

— Куда? — Кэй с трудом разлепила глаза.

— На пресловутый Завод. Встретиться с владельцами.

— Кир, там никого нет. Одни машины. Давай еще отдохнем.

— Нет и нет. Но пойти стоит.

Захар кряхтя поднялся, исподлобья взглянул на Кира и буркнул:

— Давай лучше поищем укрытие какое-никакое.

— Да, — поддержала Захара Кэй. — Найдем убежище и сперва поспим, прежде чем двинемся куда-нибудь.

— Можно я напомню, что нам нечего есть? — осторожно проговорил Кир. — На Заводе хоть какой-то шанс есть съестное отыскать, а здесь — пустыня.

— Кир, там, похоже, нет никого. И еды наверняка тоже нет.

— И все же надо туда идти. Потом вернемся и отдохнем, — он поглядел на Кэй и предложил: — Хочешь, я тебя понесу?

— Я сама могу, — сердито глядя на Кира, сказала Кэй, с трудом поднимаясь с земли. — Не беспокойся.

Захар тяжело вздохнул, зачем-то вынул тесак, полюбовался отблеском солнца на лезвии и убрал в ножны.

— Ладно, пошли. Только сперва воды надо набрать из ручья.

До Завода идти оказалось не близко, хотя и не очень тяжело: почва под ногами казалась плотно утрамбованной. Однако из-за того, что долгий спуск отнял практически все силы, люди шли медленно. Они часто останавливались, чтобы попить. И даже не потому, что хотелось: просто когда пьешь, не надо двигаться.

К корпусам Завода они подошли уже ближе к вечеру. Вокруг царила тишина. По дорогам около корпусов не было заметно никакого движения.

Захар шумно втянул носом воздух и констатировал:

— Тянет тухлым мясом.

Кир и Кэй тоже принюхались, но не ощутили ничего подобного.

— Показалось, может?

— Не-е. Зверь какой падет, так его за версту слышно на следующих день. Ну, не чуете и не надо. Я это к чему: где тухлятина, там и свежатине местечко найдется. Пойду-ка, погляжу…

— Захар, вместе идем. Вдруг что случится?

Словно в подтверждение слов Кира из ворот здания выбрался краб и довольно шустро двинулся по своим делам. За ним с интервалом секунд в пять побежали еще трое таких же.

— Вот, например, такая тварь нападет.

— А! — Захар пренебрежительно махнул рукой. — Машины это, отсюда вижу.

Он вынул нож, придирчиво его осмотрел, сунул в ножны, помялся и спросил:

— А дай пистоль этот. Коль уж один иду, дык…

Кир чуть помедлил, испытующе посмотрел на Захара, кивнул и протянул ракетницу и заряды.

— Захар, ты вот что. Стреляй лучше вверх. Ракета яркая: мы увидим и придем на помощь. У нас тут, — Кир похлопал рукой по корпусу сейсмоскана, — есть грозное оружие. Зови.

— Странные вы, ей богу. Я… А, с разговорами до свету не управимся, — Захар махнул рукой, сунул ракетницу за пояс и двинулся в путь.

— Кир, нехорошо это, — тихо произнесла Кэй. — Один идет. У нас в заповеднике-то так не принято было, а здесь…

— Знаю. Но что мы можем сделать? Он привык так жить. И потом, он убил…

— Да, я помню. Но он — человек! И мы обязаны защитить его. Ты же помнишь устав ОЗ.

— Да, Кэй. Прости.

Девушка погладила парня по плечу.

— Ты просто устал и…

Внезапно над Заводом взвилась зеленая ракета. Кир засек направление и крикнул:

— Бежим! Ориентиры: висящая балка и стена. Четко между ними.

Они неслись на всех парах, буквально выкладываясь на этой короткой дистанции. При этом Кир на ходу как-то ухитрился перевести сейсмоскан в рабочий режим и теперь сжимал прибор обеими руками, готовый нажать на спуск. Кэй бежала следом, стараясь не отставать. Еще одна вспышка, но уже как зарево. На этот раз тревожная, красная. За звуком выстрела послышался высокий захлебывающийся крик: по-видимому, Захар ранил нападавшего. Третья ракета, красная, громкий звук выстрела, и снова крик. Но теперь низкий, звериный. Похожий больше на вой.

Кей и Кир подбежали к Захару. Тот стоял перед воротами цеха. Было видно, как перед ними несмело толкутся «крабы». Один робот еще горел. Запах паленого пластика смешивался с удушающей вонью гнилой органики. Кэй не выдержала. Ее стошнило.

— Стреляй в них! — прорычал Захар, указывая стволом ракетницы на ворота цеха. — Там упыри-людоеды! Стреляй! Иначе и нас раздерут, душегубы.

— Захар, это машины, ты же сам говорил, — Кир с трудом сдерживал тошноту. — Они не убивают людей.

— А это? Это были люди!

Захар зарядил ракету и выстрелил вверх. На этот раз ракета оказалась осветительной. В небе вспыхнул белый огонь. Кир увидел, что рядом с цехом, почти у стены лежат ноги, руки, головы… Кэй пронзительно вскрикнула и осела на землю без сознания. У Кира поплыли круги перед глазами и закружилась голова. Он, не осознавая, что делает, поднял сейсмоскан. Одна мысль билась в мозгу: уничтожить это место. Еще миг, и чудовищный цех провалится в воронку, под землю. Палец нащупал подсвеченную кнопку. И вдруг, перед раструбом прибора повис их персональный шпион.

— Уйди! — прошипел Кир, стараясь излучателем отодвинуть дурацкую машину.

Захар выстрелил в робота из ракетницы, тот увернулся, но не покинул линии огня. Кир опустил сейсмоскан.

— Ты что? — Захар уставился на товарища ненавидящим взглядом. — Убей, уничтожь упырей! Сожрут!

— Нет. Уходим.

— Тогда я сам! — взревел Захар.

Взмахом тесака он перерезал ремень. Подхватив прибор, Захар направил раструб на ворота и принялся нажимать все кнопки подряд. Выстрела не произошло. На экране мигало предупреждение о блокировке.

— Успокойся, Захар! Это не упыри, это машины. И части тел вовсе не от людей остались. Это как… как запчасти, что ли. Ну и еще: если в цеху есть живые люди, то ты их уничтожишь вместе с роботами.

— Ух! — Захар зло сунул сейсмоскан в руки Кира и поднялся. — Дьявольские отродья. Пошли отсюда.

Совет показался Киру дельным. Он осторожно поднял с земли Кэй, и они вернулись ко входу в первый цех.

Воздух здесь показался теперь сладким, напоенным волшебными ароматами. Кэй застонала и очнулась, оглядываясь по сторонам.

— Что… Что там было?

Кир пожал плечами.

— Не знаю. Но ничего смертельного. Какая-то органика. Запчасти от роботов или что-то вроде.

Девушка задумчиво посмотрела в темноту ворот.

— Как ты понял?

— Помог наш шпион. Я понял, что это не отдельная машина, а часть Завода. Когда стрелял Захар, он и ухом не повел. Ведь тот робот, в которого угодил заряд, загорелся и никакой реакции от собрата не последовало. Однако когда я собрался применить более мощное оружие, способное повредить цех, он тут же встал перед стволом. Не вырвал скан из рук, не шарахнул манипулятором по голове, а подставил корпус под выстрел. Вообще, из подобных действий и бездействий напрашиваются определенные выводы. Самый заметный — Завод или робот, или сразу оба, вполне понимают, что я человек. Далее, в цеху нет людей: робот бы обезвредил сперва Захара, чтобы тот не мог никого ранить. Заводу же ракета сколь-нибудь заметного вреда причинить не могла. Зато сейсмоскан — запросто. И Завод не захотел быть уничтоженным.

— Ну, ракета пожар могла бы устроить… — засомневалась Кэй. — Робот вот сгорел, значит, там много чего горючего.

— Могла, наверное, — не стал отрицать Кир. — Но, вероятно, там есть защита, какая-то система на подобный случай, раз Завод посчитал такую угрозу несущественной. А вот что интересно, так это откуда летающему нашему приятелю, а точнее Заводу, известно, как работает сейсмоскан?

— Кто знает… — пожала плечами Кэй и огляделась, словно пыталась найти ответ где-то в окружающем их пространстве.

Но там происходило все то же. «Крабы» деловито бегали туда-обратно. Что-то приносили, уносили, убирали. Движения были явно исполнены какого-то смысла, однако понять его люди были не в силах.

Внезапно вокруг возникло свечение. Едва заметное, тускло-желтое. Оно призрачной стеной отделило людей от окружающего мира. Они попытались выйти за пределы «загона», но невидимая упругая стена не давала этого сделать. А через минуту целая толпа роботов пронесла мимо барьера какую-то темную массу и скрылась за воротами цеха. Замерцав, желтое свечение угасло. Вытянув руку, Кир шагнул вперед и понял, что барьера больше нет.

— Мы свободны, — сообщил он, но в голосе его звучала больше озабоченность, чем облегчение.

— Похоже, что-то от нас скрывают, — предположила девушка и задумчиво посмотрела на цех.

— Или защитили от чего-то, — высказал свою версию Кир и махнул рукой. Было, прошло — и ладно.

Время шло. Уже ощутимо хотелось чего-нибудь перекусить. Внезапно из темноты материализовался краб-недомерок. Захар выхватил тесак, подозрительно глядя на машину. Но робот зажужжал приводами, снял манипуляторами у себя со спины небольшого размера контейнер, поставил на землю и снова канул во тьму.

Пока все гадали, что бы это могло быть, ящик засветился, верхнюю грань рассекли яркие диагональные линии и верх исчез. Отпрянувшие было люди подошли ближе и заглянули внутрь. Оказалось, что весь внутренний объем занимали… консервные банки. Выглядели они так же, как и те, что были в ржавом грузовике, только без этикеток. Захар наклонился и вытащил одну из них, вскрыл и понюхал содержимое.

— Мясо! Мы такое ели, — с радостным удивлением сообщил он.

В другой банке обнаружился компот. Содержимое контейнера обещало весьма сносный ужин. Никого уговаривать не пришлось. На каждого пришлось по две банки тушенки и по одному компоту.

За ужином явно кто-то следил. Едва Кэй допила свой компот, из темноты возник давешний робот, собрал пустые банки в ящик и отбыл.

— Хорошо! — Захар положил руку под голову и смотрел на звезды.

— Чего хорошего? — почему-то обиженно спросила Кэй.

— Звезды… И еда.

Кир хмыкнул.

— Думаю, нам принесут еще.

— С чего бы это? — Захар не глядя достал тесак и положил рядом.

— Машины… — неопределенно ответил Кир.

Словно в подтверждение его слов, из темноты вновь возник тот же «краб» и поставил перед людьми знакомый ящик, который немедленно раскрылся. Снова банки, но теперь не еда — вода. Люди выгребли содержимое и принялись рассовывать по карманам.

Снова возник «официант», забрал пустой ящик и принес полный. Так удалось сделать запасы еды. Когда банки стало некуда класть, робот забрал почти полный ящик и больше не появлялся.

— Машины… — снова проговорил Кир то ли с насмешкой, то ли с уважением.

Они так и не смогли поспать. Сидели спина к спине, глядя в темноту, пока небо на горизонте не начало сереть. Стали видны силуэты строений. Уже можно было разглядеть висящего в воздухе робота-сопровождающего.

— Пошли, что ли? — Захар кряхтя поднялся с земли и отряхнулся.

— Куда? — спросила Кэй, и в голосе ее послышалось уныние.

— Предлагаю вернуться в то местечко для сна, — сказал Кир, зевая. — Мне кажется, сейчас это лучший вариант. Тем более что и провизией мы запаслись какой-никакой.

Он поднялся с земли и помог встать Кэй.

— Ты идешь? — спросил Кир робота и протянул в сторону машины руку, словно хотел коснуться корпуса.

Однако кибер не захотел терпеть такую бесцеремонность и отодвинулся, сердито жужжа приводами.

— Красноречиво, — усмехнулся Кир, забрасывая сейсмоскан за спину. — Значит, идем обратно к скале.

Они поплелись прочь с Завода. Но стоило им только выйти с территории, сзади окликнули.

Обход искать пришлось долго. Эти странные твари тут были на каждом шагу. Мало того, попался какой-то пятнистый. Этот вообще плевался иглами с такой силой, что один из «снарядов» оставил заметную вмятину на корпусе робота. Повезло, что с меткостью стрельбы у зверя было плохо, а то экспедиция тут и завершилась бы.

— У тебя, случаем, карты этого места нет? — спросил Виктор только для того, чтобы немного развеять царившую вокруг тишину. Он разговаривал с роботом часто, ведь больше говорить было не с кем. С самим собой-то он уже все давно обсудил. — Ты как мыслишь? Там просвет, вроде, а? Тогда туда и пойдем. Только камешков наберем. Время собирать камни, дружище. Да, время собирать…

Камешки очень пригодились. Швыряя их перед собой, Виктору два раза удалось избежать нападения деревьев и однажды — атаки непонятного существа. К покатившемуся камешку из студенистого мешка потянулась когтистая лапа. Вторая, чуть погодя, метнулась к человеку вовсе не для рукопожатия. Несмотря на весь свой аморфный вид, движения твари были точны и стремительны. А сил в лапе было столько, что сдавленный камень раскрошился.

Впрочем, один раз только случайность позволила избежать гибели. Когда Виктор шел через полянку, то едва не угодил под разряды молний. В воздухе запахло озоном, словно разразилась гроза. Виктор задрал голову, пытаясь разглядеть в небе тучу, но там висели лишь тоненькие блестящие нити, соединенные между собой. Они смахивали на паутину. Короткие отрезки свисали по краям, и с них время от времени срывались молнии. Паутина медленно опускалась, перекрывая площадь чуть ли не четверти поляны.

Пока Виктор раздумывал, куда ему бежать, какое-то неизвестное животное величиной с крупную кошку заскакало по траве, стремясь уйти в лес. Больше десятка молний с сухим треском одновременно ударили в землю. Несчастный беглец на миг замер. Этого оказалось достаточно, чтобы один из разрядов угодил в шкуру зверька. Бедолага заверещал, закрутился на месте. А уже через секунду на него опустилась длинная нить. Жертва попыталась вырваться, но паутина приклеилась намертво. Затем сверху стали опускаться еще нити. Зверек был обречен.

Наблюдая за охотой, Виктор понял, что заряды не мощные и их вполне можно перетерпеть. Да и робот нисколько не опасался этих молний. А вот паутина достаточно крепкая и липкая, чтобы из нее было трудно вырваться даже человеку. Значит, надо выбираться туда, где можно не опасаться нитей. То есть, в лес.

Виктор пошел к деревьям. Молнии немедленно принялись стегать человека. Удары и впрямь оказались слабыми, но все же неприятными. Паук или кто-то еще не появился. Или его не было вовсе, а охотником была сама паутина, или он хорошо маскировался. Но выяснять это Виктор не пожелал.

Преследовать жертву в лесу паутина не стала. Виктор наблюдал, как серебристая сеть неторопливо поднялась в небо и практически исчезла из вида. Он остановился и огляделся. Впереди, чуть правее, виднелся просвет. Возможно, там была просека или дорога.

— Пойдем-ка туда. Ты как, старик?

Робот, понятно, не ответил. Виктор пошарил в кармане и с огорчением понял, что камушки кончились. Пришлось сперва начать сбор веток. Они, конечно, не слишком хороши для зондирования пути, но на безрыбье, как говорится…

Просвет оказался вовсе не просекой, а поляной, заросшей кустарниками. Точнее, сперва показалось, что это кустарник, но на самом деле это было вполне себе животное. Похожие на листья присоски существа цеплялись во все, что подходило, подползало или подлетало слишком близко, и сразу тащили в треугольную пасть. Довольно большую и зубастую, как успел заметить Виктор. В пищу существо предпочитало употреблять что-нибудь помягче и посъедобней. Брошенную палочку, например, зверь есть не стал: попробовал на зуб и выбросил. Зато ползшего жука схватил и тут же сжевал.

Пришлось обходить поляну. Еще примерно через час Виктор снова заметил просвет. Опасаясь, что снова наткнется на чьи-нибудь охотничьи угодья, инспектор не торопился. Однако просвет ширился. Стал слышен ритмичный шум и мощные тяжелые удары. За деревьями стали видны скалы. И море.

— Вот и пришли… — кивнул Виктор роботу.

Подковообразный берег оказался высоким. Осторожно подобравшись к краю, Виктор посмотрел вниз. Высота обрыва была метров сто, а внизу тяжелые волны бились о громадные камни. Стены отвесные, нечего и думать спуститься здесь вниз. Да и смысла особого нет, ведь плыть по морю все равно не на чем. Да если бы и было… Куда, собственно, плыть?

Виктор медленно брел вдоль обрыва, слушая яростный грохот воды. Прихотливо изрезанная береговая линия то скрывалась за лесом, то вдруг ныряла в низину. В очередном таком провале Виктор обнаружил фуникулер. Ржавая кабина с сохранившимися следами голубой краски; висящий лохмотьями тент. Колеса и рельсы механизма были в ужасном состоянии. Внутри сохранились рассохшиеся доски скамеек. Но в центре ржавого пола стоял куб из глянцевитого пластика. Артефакт выглядел чужеродным.

Виктор забрался внутрь вагончика и прикоснулся к кубу: тот оказался заметно теплым. Возможно, что это какой-то энергоблок. Вот только зачем он здесь? Рядом с кубом находился ржавый стальной рычаг с рукояткой стопора.

Перегнувшись через ограждение, Виктор посмотрел вниз и увидел поросший деревьями холм. И, наверное, крышу, хотя из-за веток само строение было трудно разглядеть. Но скорее всего, дом пуст, раз фуникулер остался наверху.

Виктор коснулся было рычага, но отдернул руку. Ведь если отпустить тормоз, то фуникулер, возможно, поедет. Виктор критически оглядел машину и решил, что вряд ли конструкция развалится по дороге. Да и выбора фактически нет, коль скоро лестницу тут не удосужились построить. Разве что по рельсам ползать, но это не самый простой и удобный вариант. Значит, единственный приемлемый путь для любопытствующих и гостей — фуникулер. Вот только как потом наверх…

Еще с минуту Виктор колебался, а потом махнул рукой.

— Да какого лешего, в конце-то концов!

Решительно взявшись за рычаг, он сжал рукоятку стопора и освободил тормоз. И … ничего не произошло. Похоже, ржавчина серьезно прихватила механизм, а это быстро не исправишь. Придется, значит, все ж таки как-то спуститься по рельсам. Виктор потянул было рычаг на себя, чтобы заблокировать машину на веки вечные, но тут раздался пронзительный скрежет и фуникулер чуть заметно дрогнул. Кабина дернулась, сдвинувшись на считанные сантиметры, словно просела. Ржавчина отчаянно сражалась с гравитацией, но последняя явно побеждала. Скрежет перешел в писк. Кабина еще раз вздрогнула и вдруг покатилась, отчаянно скрипя всеми колесами, словно громко жалуясь на судьбу. Она набирала ход. Виктор схватился за рычаг, стараясь притормозить машину, но та разгонялась, совершенно не обращая внимания на действия человека. Лохмотья тента хлопали на ветру.

Виктор уже прикидывал, как и куда ему спрыгнуть, когда тормоза все же заработали. Причем так резко, что Виктора едва не выбросило из машины.

Фуникулер замер возле около остатков площадки. Виктор с облегчением покинул норовистую машину и побрел в сторону примеченного сверху домика. Грохот прибоя, влага, запахи моря, довольно свежий ветер… Стоило закрыть глаза, и сразу вспоминалась поездка на Балтику. Там в период осенних штормов они с Ледой собирали кусочки янтаря. Волны набрасывались на пустынный берег и иногда умудрялись схватить-таки за пятки легкомысленных кладоискателей. Леда ойкала, ощущая холодную воду у себя в туфлях, и ежилась на холодном ветру. Виктор старался оттеснить девушку подальше от кромки прибоя туда, где сухо. Да вот только янтарь там искать не получалось, и пара потихоньку снова уходила в сторону моря, повинуясь азарту поисков. А потом они возвращались к планеру и рассматривали найденные драгоценности. Виктор нашел тогда паучка, заключенного в красивой, чуть с голубоватым оттенком капле окаменевшей смолы. И спрятал находку. А когда они вернулись к себе, заказал в мастерской для капли оправу. Тезка Виктора сделал ее из циркония. Зеленоватый металл отлично сочетался с капелькой солнца. И с цветом глаз Леды.

Тропинку, ведущая к домику, почти скрыла трава. Виктор не спешил. Он начал с того, что принялся собирать камешки: кошмарные существа, обитавшие наверху, и тут могли неплохо устроиться. А значит, следовало соблюдать осторожность.

Тот, кто прокладывал тропинку, явно не любил прямых линий. Виктор истратил почти все камешки, прежде чем вышел на более-менее открытое место. Тропинка теперь была выложена разноцветными пластиковыми плитками и имела вполне цивилизованный вид. Трава тут росла довольно хиленько, а в тени ее и подавно не было. В общем, любую тварь можно разглядеть.

Лесок тоже производил неплохое впечатление. И пахло тут хорошо, по-доброму. Или по-настоящему. Даже на миг голова закружилась от запахов. И звуки настоящие… Только чего-то не хватает. Виктор вдруг понял, что исчезло постоянное жужжание приводов. Виктор обернулся и убедился, что да, сопровождающий робот пропал. Наверное, остался у фуникулера. Почему-то кольнула грусть, едва заметная; они немалый путь прошли вдвоем и сейчас вот расстались…

Дом оказался заброшенным, что, в общем-то, не удивительно, учитывая состояние большей части тропинки и фуникулера. Дверь распахнута настежь, окна тоже. Создавалось впечатление, что последний жилец перед уходом решил тщательно проветрить помещение. В открытые проемы заползла зелень. Мох на пластике, обломки какой-то мебели… Местами трава уже проросла. Да и ветви деревьев чувствовали себя вольготно. Вездесущие вьюны опутали все, за что можно зацепиться. Но вот что удивительно: вроде и уныние просто обязано тут витать, и дух заброшенности, ненужности, ан нет. Солнечные лучи, пробивающееся сквозь растительность, придавали помещению какую-то торжественность, что ли… Вдобавок ветер не оставлял в покое ни одного растения, ни одного обрывка. Напоенный ароматами моря, он буквально выдувал забвение.

Виктор бросил рюкзак на пол, стряхнул пыль с сиденья уцелевшего металлического стула и уселся напротив окна. Отсюда был виден берег моря, бьющиеся о камни волны. Он вытянул ноги и откинулся на спинку. Влажный ветер словно выдувал все грустные мысли. Навалилась звенящая безмятежность. Волны качали, лес шуршал листвой… И даже попискивающий сигнал вызова казался далеким…

Сигнал вызова? Виктор так резко вскочил, что стул упал. Инспектор принялся лихорадочно обыскивать каждый закуток. Оказалось, что вьюнам удалось скрыть целую стойку с аппаратурой. Под свисающими лианами виднелись экраны и удивительно знакомый пульт. Именно такие стоят на всех стационарных постах т-службы. Пришлось здорово помахать ножом, чтобы очистить оборудование.

С радостно бьющимся сердцем Виктор нажал кнопку ответа. Повинуясь команде, включился экран. Но окно связи не открылось: вызывавший темпорологов по аварийному каналу респондент больше не дежурил у своего аппарата. Дело в том, что аварийный вызов не выключается автоматически. Будет мигать, пока в системе есть энергия.

Виктор закрыл окошко и принялся выводить содержимое памяти. Возникло изображение графиков разрывов времени. Точнее, графики возмущений: разрывов как таковых не было. По крайней мере в районе поста все чисто. Но коль скоро есть пост т-службы, то должны существовать и полигоны. Возможно, что разрывы исчезли, но места-то остались наверняка!

Оказалось, что таких мест нет вообще. У Виктора по спине пробежали мурашки. Что тут такое происходило? Зачем тогда пост? Чудеса.

Виктор вывел карты и попытался найти хотя бы датчики. Пусто. Тогда он выудил из памяти архивные таблицы и просмотрел данные. По динамике происходивших катаклизмов удалось восстановить картину событий. И даже в первом приближении стало понятно, что Землю вовсе не разнесет вдребезги. Она просто станет другой. Ее как бы инкрустирует иными реальностями, а она передаст часть себя в другие миры. Как ни крути — результат один и тот же. Если в мире не останется людей, то не велика разница с тем, о чем предупреждал Горыныч.

Знание ничего не меняет. Все равно получается, что он, Виктор, остается пока единственным фактором, способным повлиять на происходящее. Вот только неизвестно, сколько осталось на это времени: боты могут сработать через минуту, а могут и через год. Или вообще никогда. Кто ж скажет, какие искажения происходят с попавшим в подобный переплет.

Виктор поднял стул, вновь уселся у окна и попытался увязать в единое целое разрозненные кусочки всего, что стало известно.

Этот мир-фантом. И другие, по которым его носило. Миры, созданные из кусков других. Тогда понятно, откуда кунсткамера и почему так много общего. Заводы, живность… Они и одинаковые, и разные одновременно. И Земля станет частью этого скопища. Или стала, или была… Если так повлиял на Время результат Эксперимента, то каково оно, это самое Время? Как выразить его суть?

— Здравствуй, Вик!

Виктор повернулся и увидел Леду. На всякий случай он тут же бросил взгляд себе под ноги, однако черной лужи не увидел. Но мало ли невидимых «луж» может быть в пространстве мира, сотканного из кусков других? Разрывы вот тоже не видны…

— Здравствуй! — повторила Леда. — Ты не слышишь меня, что ли?

— Слышу. Здравствуй! Просто мне показалось, что в прошлый раз тебе встреча не понравилась.

— Мало ли… — девушка улыбнулась немного грустно. — Всегда что-то идет не так. Или никак…

Леда подошла, положила руки Виктору на плечи и выглянула в окно.

— Красиво…

— Красиво, — согласился Виктор. — Посидишь? Мне кажется, у тебя была трудная дорога.

— Дорога? — Леда нахмурилась, будто что-то старательно вспоминая. — А-а-а, нет! Это рядом. Это тут, точнее, вон там.

Она махнула рукой куда-то в сторону моря. Виктор вздрогнул. Все очень похоже на его Леду, но… Девушка словно угадала мысли.

— Ты прав. Мы с ней совсем разные. Но ведь миры тоже разные, и все же ты идешь. Однажды начавшись, все расползлось, растеклось. Смотри! — Леда провела рукой, и пылинки затанцевали в солнечном луче. — Видишь? Все они закружились. Такова их жизнь сейчас. Когда-нибудь они осядут, сольются в единое целое. Но если сейчас убрать несколько пылинок, — девушка сложила ладошку ковшиком и сделала движение, будто зачерпывает воздух, — то ничего существенно не изменится. Единое будет знать о том, что потеряло часть себя.

Пылинки закружились в новом вихре. Виктор завороженно смотрел на странный танец. Они с Ледой тоже танцевали, кружились, спешили куда-то. И терялись.

— Да…

— Да… — повторила Леда, вздохнула и исчезла.

Виктор встал, взял стул за перекладину и пошел было к пульту, но тут воздух впереди замерцал. Странная завеса возникла в комнате. Как полуцилиндр от потолка до пола. Завеса огибала место, где располагался пульт. Виктору показалось на миг, что это предупреждение. Секунду спустя мерцание стало ярче, затем внутрь него из ниоткуда вошли люди. Точнее, первым вошел парень, а за ним вбежала девушка. Оба в комбинезонах ОЗ. Чуть позже к ним присоединился бородатый человек в одежде Гостя. Бородач держал в руках внушительный нож и нервно оглядывался по сторонам. Люди!

— Эй!

Виктор крикнул и махнул рукой. Но люди продолжали заниматься своими делами, они его явно не заметили. Виктор рванулся было вперед, но отступил. Черт его разберет, чем может грозить приближение к странному свету. Надо сперва понаблюдать. Тем более что сейчас у пришельцев из его мира было полно работы: они расчищали пульт.

Парень повернулся к встревоженному бородачу и попросил:

— Захар, нож дай, пожалуйста.

— А? На.

Девушка пыталась руками сдирать упрямые лианы, оплетающие пульт, но нее плохо получалось. Парень оттеснил девушку в сторону.

— Кэй, отойди, пожалуйста! Сейчас я немножко подстригу этот газон.

Он срезал под корень пучки растений, но работа продвигалась медленно.

— Давно все тут бросили…

Виктор узнал людей, находившихся по ту сторону светящегося барьера. Он видел их на снимке, который показывал Горыныч. Кэй Симмонс, биолог, не так давно ставшая работником ОЗ, Кир, с которым они даже вроде бы пересекались по служебным делам, и бородатый — Захар. Гость, которого вовремя не отдали воронке. Люди-мишени. Его мишени.

Стало страшно. Виктор ощутил, как внутри поднимается ледяной холод. Словно от завесы повеяло смертью. Да по сути так оно и было. Ведь эти люди, которые… которых…. В общем, они как раз те, кто, по мнению Айка, угрожает существованию Земли. А заодно, может быть, и Вселенной…

В душе заколыхалось тяжелое черное месиво. Противное ощущение неотвратимости трагедии, как тогда, в рубке. Ведь и правда, все как тогда. Только у этой девушки зеленые глаза и она не знает, что ее рука нажимает на кнопку, чтобы опустить занавес над существованием всего человечества.

Виктор достал пистолет, вынул обойму и тщательно ее осмотрел. Затем проверил сам механизм. В всем этом не было никакой нужды, но хотелось как-то оттянуть неизбежность.

Патроны на месте… Обойма в рукоятке… Слишком быстро идет проверка. Затвор. Сталь маслянисто лязгнула, хлестнув по натянутым нервам. Все готово. Успеют ли они удивиться? Возможно. Ведь в ОЗ учат защищать. И защищаться, чтобы защищать. Вот только не от своих. И сила, и слабость. Они будут умирать с недоумением. Возможно ему, Виктору, стоит начать стрелять так, чтобы люди не успели удивиться, только станет ли от этого легче — большой вопрос.

Люди же не догадывались, что смерть с ними сейчас практически в одной комнате, они просто обсуждают увиденное на экранах.

— Прямое попадание?

— Сдвиг.

— Этого еще не хватало! Вот, смотри!

Девушка коснулась пальцем экрана.

Нет, так нельзя, нечестно. Не сейчас. Для стрельбы будет время, наверное будет. Виктор убрал пистолет и еще раз попытался привлечь к себе внимание.

— Эй! — крикнул он и помахал рукой.

Кир вздрогнул и оглянулся.

— Что-то случилось? — спросила Кэй, заметив движение.

— Показалось, что кто-то говорит, — пожал плечами Кир.

Виктор обрадовался. Он принялся кричать, махая зачем-то руками над головой.

— Здесь я! Слышите?

Теперь все трое принялись оглядываться.

— Да, точно, слышно, — подтвердила Кэй. — Похоже, это система экстренного оповещения.

— Вот! — Кир ткнул в какую-то точку на экране. — Уходим отсюда! Скоро начнется! Хорошо хоть оповещение сохранилось…

Какое жестокое разочарование! Похоже, случилось какое-то нелепое совпадение. Виктор вновь достал пистолет и посмотрел на оружие. Наверное, и пытаться не стоит стрелять.

Виктор прицелился в участок потолка над экраном и выстрелил. Потом еще и еще. В пульт, в стены, в пол… Инспектор нажимал на курок до тех пор, пока не опустела обойма. Грохотали выстрелы, но пули лишь врезались в мерцающую стену, оставляя на ней черные отметины. Однако агрессия не прошла бесследно: пятна стали разрастаться. Тьма заполнила все, мерцание исчезло, словно и не было ничего. Затем темнота рассыпалась черными точками, которые, в свою очередь, растворились в дневном свете.

Людей нигде не было видно. Можно было бы попытаться все списать на мираж, однако на полу валялись пучки срезанной травы. Виктор сделал несколько глубоких вдохов, стараясь унять дрожь в пальцах, и подошел к очищенному от растений пульту. По экрану ползли строчки. Что-то о разрывах. Виктор поднял голову, но выбоин от пуль не обнаружил. Похоже, мерцающее нечто все сожрало.

Виктор взял стул и подсел поближе к пульту. Все произошедшее больше смахивало на фильм. Даже нет. На видение. Руки перестали дрожать, стало полегче думаться. Только гул занудный, надоедливый… Гул? Человек оглянулся. Над полом покачивался робот. Виктор хмыкнул:

— Поздно ты приперся, дружище. К шапочному разбору, считай. Уже все закончилось.

Машина равнодушно поблескивала линзами окуляров. Вопрос, откуда она появилась и почему именно сейчас?

Виктор задумчиво посмотрел окно: на первый взгляд снаружи не поменялось ничегошеньки. Может, робот потерялся или произошел программный сбой какой-нибудь? Все бывает. Или такой фантастический вариант, что удалось ступить на краешек будущего, а машина туда попасть была просто не в состоянии. М-да, загадка. Одно хорошо: что не случилась эта… ликвидация.

Поглядывая в окно, Виктор принялся неторопливо вставлять патроны в обойму. Закончив процесс, он убрал оружие и машинально бросил взгляд на экран. И по спине темпоролога пробежали мурашки: судя по цифрам, вот-вот должна начаться буря. И не просто буря! Такого еще никто никогда не видел там… в том мире. Даже рядом с воронкой.

И тут, словно чтобы развеять сомнения Виктора, заработало голосовое предупреждение.

— Внимание! Темпоральный протуберанец! Внимание…

Предупреждение повторялось постоянно. Виктор не мог припомнить такого термина, но видимо, те, кто здесь работал, понимали все про этот самый протуберанец. И возможно, даже знали, как надо выживать при возникновении такого явления. Но пришедшему из другого мира темпорологу это состояние Времени было в новинку, поэтому он только пожал плечами, взял стул, рюкзак и разместился у окна.

Снаружи ничего не менялось. Разве что ветерок теперь стал заметно теплее. Если и происходили какие-то катаклизмы рядом, то не явные. Протуберанец… И что? Темпоральный протуберанец, надо же…

Пол под ногами начал заметно подрагивать. Сперва Виктор решил, что это землетрясение, но потом увидел, что огромная скала кусок за куском падает в море. Связано это было с катаклизмом или нет, но катастрофа выглядела не столько страшно, сколько величественно. Неторопливо соскальзывали обломки, вздымая фонтаны брызг.

Чтобы лучше видеть происходящее, Виктор подхватил рюкзак и вышел на полянку. Почва заметно вздрагивала, а затем вдруг ушла из-под ног, ухнула куда-то. Полянка исчезла, но тут же снова появилась. И только она: ни домика, ни деревьев, ни фуникулера поблизости не было. Робот, берег и рушащиеся скалы…

Снова встряска, от которой на миг помутилось сознание. Очнувшись, Виктор не сразу сообразил, что лежит на песчаной отмели. С трудом поднявшись на ноги, он огляделся. Полянка превратилась в идеально круглый остров метров в сто диаметром. До другого берега не слишком далеко, но рушащиеся скалы быстро расширяли пролив. Оставалось только наблюдать, как исчезает неведомая земля.

— «В один бедственный день и в одну бедственную ночь…» — процитировал Виктор, вспомнив описание гибели Атлантиды.

Интересно, а ее, часом, не Эксперимент ли зацепил? Как вариант. Здесь вот протуберанец. Там, возможно, какой-нибудь т-ураган. Только тогда станций не было.

Когда берег окончательно исчез из поля зрения, Виктор шумно выдохнул и уселся на песок. Пришло время подбивать итоги. Итак, только что исчез огромный кусок суши. Разрушился и утонул. Остался прекрасный пляж с кварцевым песком, где, вероятно, закончится жизнь темпоролога, ибо отсюда выбраться невозможно. А вслед за гибелью смертника, не выполнившего задачу, и все сущее сгинет в неведомом катаклизме. Какую форму примет апокалипсис — дело десятое. Но миру крышка — в этом можно не сомневаться: Айк свое дело знает туго.

Размышления отвлекли Виктора, и он пропустил тот момент, когда на море установился штиль. Вроде бы и ничего не случилось. Мелкие волны лениво наползали на песок, солнышко припекало. Прямо курорт! Жаль только, деревьев не наблюдалось. Тенечек бы не помешал.

Хорошо бы окунуться, да кто знает, что таят в себе воды этого мира. Но перспектива получить тепловой удар была для него куда реальнее, нежели поджидающие в глубинах монстры. Да и вряд ли они тут на мелководье загорают. Вода прозрачная, чистая. Их за километр видно будет.

Отбросив мысль об опасности, Виктор разделся, сложил одежду и с разбегу нырнул. Вода оказалась довольно прохладной. Сделав несколько энергичных гребков, Виктор быстро согрелся и взбодрился. Выбравшись на берег, он лег прямо на песок. Голова теперь работала четко, хотелось действовать.

Для начала Виктор попытался даже определить свое местоположение, что, в общем-то, не имело большого смысла. К тому же мир двигался вокруг своего солнца по довольно замысловатой траектории. А однажды, Виктор мог в этом поклясться, светило перепрыгнуло из одной точки небосвода в другую. Возможно, так проявились последствия какого-нибудь очередного протуберанца.

Позади раздалось сердитое жужжание. Снова появился робот, и опять из ниоткуда. Виктор улыбнулся машине, как старому знакомому, и поприветствовал ее:

— Здорово, банка ты моя консервная! Что ты прилетел? Считай, кончился уже твой клиент, ищи другого.

Робот с минуту покачался, словно прислушиваясь к словам, затем пролетел мимо человека и камнем упал в море. Это было настолько неожиданно, что Виктор еще долгую минуту смотрел в воду, будто ожидая, что машина снова появится.

— Вот елки! — прокомментировал он, приходя в себя.

Вообще, машина по своему желанию в море топиться не станет. После недолгих размышлений Виктор решил, что вероятнее всего по каналам связи поступила команда на «самоубийство». Однако следующие события заставили усомниться в предположении. В том месте, куда рухнул робот, море вдруг забурлило, словно там ожил подводный вулкан, и над волнами повис какой-то предмет. Когда пар развеялся, предмет удалось разглядеть: это был мерцающий куб. Глядя на полупрозрачные грани, Виктор подумал, что куб этот доводится каким-то родственником давешней стене, что не пускала к пульту.

Внезапно верхняя грань куба откинулась, увлекая за собой ту, на ребро которой опиралась. Затем дрогнули и начали открываться боковые грани. Куб превратился в плоский неровный крест. Однако плоской фигура оставалась недолго: над всеми ее поверхностями выросли стопки парящих друг над другом полупрозрачных же пластин. Теперь в воздухе парили уже шесть своеобразных кубов.

Действо разворачивалось неторопливо и завораживающе. Виктору спешить было некуда, и он решил в полной мере насладиться зрелищем. Он лег, подложив под голову рюкзак, и продолжил наблюдать за происходящим.

Посмотреть было на что. Получившиеся кубы понемногу видоизменялись. Часть пластин мутнела, часть меняла цвета. Весьма вероятно, что происходила не только смена гаммы, но и плотность. Была в трансформациях своя особая красота, творимая с машинной точностью. Но в какой-то момент синхронность построений разрушилась, грани кубов, а затем и пластины начали деформироваться. Теперь неприятно и неаккуратно топорщились немыслимые углы, кое-где вспухали полукружия… А в какой-то миг вся конструкция как-то непонятно «впиталась» в реальность.

Происходящее больше всего напоминало наведение объектива на резкость. Размытые пятна позади пляжа превратились в скалу и лес. Картинка становилась все четче. Вскоре и фуникулер нашелся, только стоял он наверху. Виктору показалось, что за деревьями виднеется домик.

Но это как раз несложно было проверить. Виктор встал, оделся, подхватил рюкзак и направился к месту, где, как он помнил, начиналась тропинка. То, что она там и оказалась, его почти не удивило. Та самая тропа и, похоже, в том же виде. Да, местечко как-то восстановилось. Если изменения и были, то незначительные.

Тропинка послушно привела к дому. Там тоже не наблюдалось изменений, по сравнению с тем моментом, когда Виктор его увидел. Заросший пульт, песок без признаков следов. Сюда еще не приходили люди. Если протуберанец как-то обнулил время, то все некогда уже произошедшее начнется сначала.

Виктор взял стул и уселся у пульта с твердым намерением не упустить появление людей. Но все было тихо. Ничего не замерцало, не загудело, не появилось…

Внезапно позади громыхнул выстрел. Виктор соскользнул на пол и откатился в сторону, за боковую стойку пульта. Снова выстрел, пуля взвизгнула, срикошетировав от металла. Стреляли, если судить по звуку, из такого же, как был у Виктора, древнего кольта.

Стрелок не оставлял попыток достать противника. Пули врезались в пульт: одна разнесла вдребезги экран, вторая уничтожила динамик. На голову сыпались куски пластика. Виктор инстинктивно старался как можно сильнее вжаться в угол, радуясь, что огонь ведется не от двери. С той позиции стрелок бы точно не промахнулся.

Когда грохот выстрелов затих, Виктор быстро выглянул из-за стойки. В глубине комнаты никого не было, а спрятаться там негде. Виктор достал оружие и осторожно выбрался из укрытия. Он двигался медленно, постоянно оглядывался и пригибался, готовый спустить курок при малейшем намеке на опасность. Но вокруг не было ни души, словно стрелявший в него человек растворился в воздухе. Виктор посмотрел на подоконник, но слой пыли выглядел нетронутым. Да и остатки рамы перегораживали проем, оставляя не так уж много больших лазеек. Если стрелок сиганул бы в окно, то наверняка снес бы посеревшие деревяшки.

Вернувшись в комнату, Виктор попытался отыскать следы, но нашел только отработанные гильзы. Он поднял одну и рассмотрел. Гильза от такого же патрона, что были в обойме его, Виктора, пистолета. Точно такие же… Наверное, можно было выстрелить и проверить характерные следы, сравнить гильзы, но, скорее всего, во всем мире существует только один кольт: пистолет Виктора.

— Занимательно как… — пробормотал Виктор, оглядываясь.

Теперь он знал, кто был стрелком, и понимал, что тот больше не опасен. Виктор вспомнил, как расстреливал мерцающую стену, и поежился. Возьми он тогда левее…

Почему-то очень захотелось увидеть робота. Как-то спокойней было с ним. Наверное, где-то подсознательно машина воспринималась защитником. Увы, но персональный шпион похоже сгинул.

— Бедный Йорик! — вздохнул Виктор.

Он еще немного постоял в центре комнаты, сунул подобранную гильзу в карман и вышел из домика. Тут был вполне себе умиротворяющий пейзаж. Солнце пробивалось сквозь листву, шум прибоя, теплый ветер. Но именно сейчас почему-то вспомнился пресловутый кот Шредингера. Несчастное существо, что вот-вот умрет или уже умерло от яда — если рассматривать ящик снаружи. И недовольный заточением зверь, если рассматривать коробку с точки зрения кота. Кот не понимает смысла циферок генератора случайных чисел, не знает, что может в любой момент умереть. Животному просто хочется на свободу. Желания и планы его просты, и кот по-своему счастлив: он может надеяться без оглядки. А вот когда знаешь, что неожиданная смерть с тобой всегда, — состояние особое. Понятная, известная, родная смерть, живущая внутри. И ладно бы точно отмеренный промежуток, как задумано. Но те места, где великое Время неумолимо и прямолинейно, нынче далеко. Этот мир для него, Виктора, — огромный ящик Шредингера. И может быть, вот в эту секунду боты заблокируют жизненно важные функции, синтезируют яд. Или это произойдет через год. Или завтра…. Мир Шредингера — он для наблюдателя/жертвы, находящегося внутри данного пространства. И коту мыслящему вовсе не хочется мириться со своей участью живого мертвеца или мертвого живчика.

Виктор вышел на площадку фуникулера и взглянул вверх. Кабина была далеко. Можно по рельсам попытаться взобраться, но есть ли смысл? Разве что вернуться на Завод и поискать другого робота. Там наверняка есть еще какие-нибудь летающие грибы.

Стоп, Завод. Зачем вообще нужен какой-то производственный комплекс в мире, где, похоже, нет избытка разумных живых существ? Виктор вздохнул, прилаживая рюкзак за спину. Загадки множились, да только решать их некогда. Вот когда дело будет завершено, а время еще останется — можно поискать ответы.

Перед тем как начать поход, Виктор достал пистолет и проверил обойму, затем подумал, сдернул рюкзак и сунул кольт под поклажу. До поры лучше хранить оружие подальше. В этих местах эксперименты со стрельбой явно слишком опасны.

Тропинка вывела к берегу. Однако теперь он не был пуст: на мелкой воде покачивался крохотный глиссер-платформа. Обычный и довольно пошарпанный, но полностью заряженный, раз ухитряется держаться вблизи берега, подрабатывая моторами. В противном случае комп поставил бы суденышко на якорь. Откуда взялся тут глиссер и почему стоит в режиме ожидания — непонятно. Приглашающе аппаратик выглядел, прямо провоцировал отправится в путь.

Вообще, если бы мир и правду восстановился из своей «архивной копии», то глиссер был. Но Виктор мог поклясться, что машины раньше не видел. То есть кто-то внес изменения и добавил элемент. А может, на суденышке прибыла ТА команда? Не сходится. Люди появились здесь позже Виктора… Или раньше. Он потряс головой. Все закручено, свернуто, искривлено. Нет ни одного прямого угла, зацепки, вообще ничего логичного. Вдобавок возникла уверенность в приближении важных событий.

— Или узел, или точка… — задумчиво проговорил Виктор, вспомнив модное некогда течение.

В свое время даже образовались две группы: узловики и точечники. Узловики считали, что где-то во времени есть основной узел, образовавшийся из-за Эксперимента в прошлом, а все происходящее — последствия влияния. Точечники же придерживались теории, что каждое наблюдаемое событие — продолжающийся Эксперимент, проекция его координат во времени. Периодические находки разнообразных анахронизмов не вносили ясности в позиции сторон. Однако по мере того, как последствия разрывов становились все более катастрофичными, теоретические споры утихли. Ученым теперь хватало забот с текущими делами.

Виктор прошел по мелководью и взобрался на платформу глиссера. Суденышко качнулось, словно коротко поклонившись человеку, и тут же с тихим гудением включились экраны, отсекая ветер. Сферический купол навигационного компа призывно помаргивал, требуя прокладки курса. Виктор взглянул на карту: там и выбрать нечего толком. Ближайший берег сойдет. Если его… подопечные где-то и бродят, то, скорее всего, там.

Запустив программу, Виктор уселся в кресло. Глиссер, словно дожидался именно этого момента, мягко тронулся, развернулся и, набирая ход, заскользил над водой.

Кир вскинул сейсмоскан, Захар выхватил ракетницу. Кэй тихонько ойкнула.

— Не стреляйте! Я не причиню вам вреда, — раздался голос.

Окруженная переливчатым сиянием, в центре темного пятна стояла женщина. Заговори с ними робот — это было бы в порядке вещей, но сейчас всех почему-то удивил человеческий голос.

— Кто вы? — Кир опустил сейсмоскан и попытался подойти к незнакомке.

— Это неважно. Но если нужно имя, то пусть будет Леда.

Мерцание немного поблекло. Стало видно, что говорившая стоит в одном купальнике. Нога ее была забинтована.

— Вы ранены?

— Нет, все в порядке. Просто так я когда-то выглядела.

Мерцание продолжало стихать, стало еле заметным. Теперь удавалось разглядеть и другие детали происходящего. Кир рассмотрел, что правая рука Лады сжимает ключ аварийной разблокировки энергоблока, воткнутый в невидимый пока пульт. Из-за этого же казалось, что откинутый предохранительный колпак словно бы висит в воздухе.

Что-то в картине наводило на мысль, что Леда вот-вот повернет ключ. Кэй тоже обратила на это внимание и спросила:

— У вас авария? Мы можем чем-то вам помочь?

— Авария? — Леда растеряно огляделась. — Почему?

— Но вы хотите разблокировать энергоблок, — подсказал Кир. — Ключ у вас в руке.

— Н-н-нет, наверное. Это я так выглядела…

Женщина разжала пальцы и поднесла руку к глазам. Затем внимательно посмотрела на стоящих перед ней людей и улыбнулась.

— Да, так, наверное, лучше, но совершенно не важно. Я пришла предупредить.

Леда подняла вверх левую руку и какое-то время с интересом наблюдала, как между сжатых в кулак пальцев сыпется песок. Когда песчинки перестали высыпаться, она раскрыла ладонь и дунула. Остатки песка разлетелись. Женщина внимательно осмотрела людей, словно только что впервые увидела их, а затем тихо сказала:

— Вам нужно на другой берег. Обязательно. Иначе… Время исчезнет. Его сдует, как как песчинки с ладони.

— На какой берег? — спросил удивленный Кир.

Но Леда не ответила. Она шагнула вбок и исчезла. Мерцание на миг усилилось, а затем резко пропало.

Зато безучастно висевший робот вдруг подлетел к Кэй и принялся кружить. Ощущался даже ток теплого воздуха от работающих приводов. Можно было бы подумать, что робот взволнован. Но машинам неведомы чувства. Скорее всего, он куда-то звал.

— Ты ему понравилась! — подмигнул Кир, с улыбкой кивая на робота.

Захар хохотнул. Кэй почему-то покраснела.

— Да ну тебя! Пойдем лучше, раз зовут.

Кир кивнул, забросил сейсмоскан за спину и, подойдя к месту, где недавно стояла Леда, поднял несколько песчинок. Они были ярко-белыми.

— Кварцевый песок, похоже…

— Странно, а тут пыль.

— Берег. Она про него говорила? Похоже, там отыщется вполне симпатичный пляж.

Кэй вздохнула: море и пляж были бы как никогда кстати. По ходу дела, ни на душ, ни тем более на ванну в ближайшем будущем рассчитывать не стоило.

Люди пошли за роботом. А вскоре они заметили, что ботинки понемногу исчезают под тропинкой.

— Наваждение сатанинское, — Захар остановился и принялся истово креститься. — Я дальше не пойду.

Кир вздохнул. Он и Кэй поняли, что происходит, довольно быстро и потому не волновались.

— Захар, надо идти. Ничего страшного нет, это иллюзия. Ты же смотрел фильмы?

— Там другое!

— Да то же самое. А сделано все, наверное, чтобы скрыть место. Видишь, ничего страшного.

— Говорю ж — наваждение!

Пока они препирались, робот носился кругами. А затем, будто сообразив, кто виновник задержки, с разгону поддал под зад Захару.

— А-а-а! — заорал разбойник и выхватил тесак. — Я тебя сейчас на кусочки разрежу!

Робот завис почти перед самым носом человека и тихонько покачивался, словно дразнясь.

— У-у-у!

Захар взмахнул ножом и ринулся на обидчика. Тот отступал, ловко уворачиваясь от ударов. Сам того не замечая, Захар шел, все глубже «погружаясь» в тропу, пока не скрылся совсем. Кэй рассмеялась. Оценив юмор ситуации, Кир присоединился к девушке, однако осекся: по всему выходило, что робот далеко не тупая машина. Аппарат продемонстрировал отличное знание психологии, интуицию и кучу всего, что ни одному программисту не удалось бы алгоритмизировать. Ведь робот специально привел человека в бешенство, тем самым устранив страх.

Они шли мимо скал. За нагромождениями камней начинался довольно плотный лес. Робот уверенно летел впереди, стараясь удерживать дистанцию подлиннее, но Захар уже поостыл и только что-то бурчал себе под нос. При этом бородач внимательно поглядывал по сторонам, прислушивался к шорохам. Из всей команды он производил меньше всех шума. Под его ногами не хрустнула ни единая веточка.

Кэй немножко завидовала Захару и злилась на себя: у нее, в отличие от него, под ногами все время что-то трещало, то громче, то тише, но постоянно. Но заметив, что и Кир идет довольно шумно, она решила не обращать на подобные вещи внимания.

На полянке, к которой вывела их тропа, торчали какие-то конические штуковины, чем-то смахивавшие на гигантские раковины неведомых моллюсков.

— Огромные тут улитки водятся, — улыбнулась Кэй.

Кир пожал плечами.

— Кто их разберет? Может быть, это и не улитки вовсе. На Заводе и органика в ход шла, насколько я мог видеть. Наделали непонятно чего.

Внезапно из-под ближайшего к людям конуса появился кончик щупальца. Робот тут же резко дернулся в сторону, и одновременно, словно по команде, все раковины приподнялись.

— Живые существа… — одними губами прошептала Кэй, отступая за спины мужчин.

Захар потянул из-за пояса ракетницу и взвел курок. Кир же подумал, что, скорее всего, моллюски тихоходны и вряд ли станут нападать, но на всякий случай привел сейсмоскан в рабочее положение и прицелился в крупное скопление существ.

— Кэй, отойди подальше назад, — попросил Кир, не отрывая взгляда от экрана прибора.

Девушка кивнула и отступила еще на несколько шагов. Едва она остановилась, как моллюски практически синхронно подпрыгнули и ринулись в атаку. Кир немедленно нажал гашетку запуска цикла. «Выстрел» начался с того, что завибрировал воздух. Каждая травинка на поляне заколебалась, затем принялись трещать деревья. Стволы ближайших разнесло в щепки. По земле волна за волной прокатывался низкий гул. Группа моллюсков, на которую пришелся основной удар, превратилась в месиво. Самого шустрого, успевшего перед «выстрелом» проскочить за защитный барьер, подстрелил из ракетницы Захар. И вся стая, резко развернувшись, ринулась под защиту леса.

Некоторое время люди ждали повторной атаки, но моллюски не пытались больше атаковать. Видимо, их впечатлила разрушительная мощь сейсмоскана. Но и Киру от вида сотворенного стало нехорошо, его мутило. Он тяжело, с присвистом, дышал, судорожно сжимая рукоятку прибора. Кэй уткнулась лбом ему в спину и тихонько плакала: она не могла смотреть на последствия бойни. Захара же бойня не впечатлила. Он воинственно рассекал воздух тесаком, готовый ринутся в рукопашную.

— Ты… Ты больше не… Не стреляй, хорошо? По живым не стреляй, — всхлипнув попросила Кэй.

— Я очень постараюсь, — прошептал Кир и нажал кнопку блокировки.

Перед тем как перебросить прибор за спину, он машинально считал показания и впал в ступор. Если верить данным, плотность земли под ногами была примерно такой, какой обладает разве что наполнитель подушки. И списать на настройки не получится. Стволы деревьев на экране имели вполне нормальные характеристики для древесины. Перепроверить же не поднималась рука. Еще один удар превратит моллюсков, прячущихся в подлеске, в кашу. Лучше уж просто побыстрее уйти отсюда.

Из-за деревьев вылетел робот. Он как-то не очень уверенно покачивался в воздухе. Похоже, его настиг удар: сейсмоскан охватывает довольно широкий сектор. В таком случае робот еще прилично держался. В месте, откуда машина выбралась, было немало расщепленных древесных стволов.

Люди обошли поляну и гуськом двинулись по лесу. Робот двигался впереди. Захар шел в арьергарде, охраняя отряд с тыла. Он постоянно оглядывался и отслеживал каждый шорох, чтобы убедиться, что группу никто не преследует.

Деревья поредели, впереди наметился просвет. Между стволами виднелась вполне миролюбивая, заросшая травой и цветами поляна. Но Кир отлично понимал, что в этих местах лучше держаться настороже, поэтому подобрал сучок побольше и швырнул, метясь в центр лужайки. Деревяшка подпрыгнула и скрылась в траве. Кир подождал, но полянка сюрпризов не преподнесла: никто не выпрыгнул, ничто не обрушилось… Робот, словно поняв, что впереди безопасно, смело пролетел метров десять и завис, поджидая людей.

— Пойдем, — решился наконец Кир и двинулся вперед.

Однако едва он сделал несколько шагов по поляне, как сверху полился огонь. Яркие, подвижные, словно живые, струи текли с неба. Стало жарко. На каждое движение небо отвечало новым ручейком пламени. Кир поспешно отступил, а еще толком не оправившийся от удара робот заметался, уворачиваясь от огненных струй. Он дергался, уходил, тормозил, разгонялся, но яркие и, похоже, весьма жгучие плети все равно успевали хлестнуть по корпусу. Тогда, словно обезумев, робот рванулся в огненные небеса и пропал из виду.

— Бедолага, — Кир покачал головой.

— Что будем делать? — Захар испуганно прикрывал руками бороду.

— Ждать!

Внезапно девушка шагнула вперед и смело сунула ладошку в льющееся с небес пламя. Это было настолько неожиданно, что мужчины не успели среагировать и оттащить ее подальше.

— Кэй! — в испуге крикнул Кир.

Но она лукаво улыбнулась и вытянула руку обратно.

— Все в порядке, — она показала нисколько не пострадавшую от огня ладонь мужчинам. — Это все иллюзия. Пламя холодное.

Кир опасливо протянул руку к ближайшей огненной нити. По мере приближения ладони к пламени он ощущал нарастающий жар, но едва она попала в пламя, как температура моментально упала. Даже вроде бы прохладой повеяло, как от легкого ветерка.

— Да, Кэй, иллюзия, — сказал Кир, разглядывая ладонь. — Что ж, тогда пошли.

Едва они шагнули на поляну, как тут же возникли сотни новых ручьев пламени. Они свивались, крепли, крутились… Кир шел первым, осторожно проходя сквозь огонь. Захар что-то причитал. Он то ли молился, то ли ругался, но шел, старался не отставать от товарищей. Когда они вошли под сень деревьев, огонь тут же пропал. Вновь над поросшей травой и цветами поляной было голубое небо.

— Интересно, — пробормотал Кир, рассматривая верхушки окружающих поляну деревьев.

— Чего интересного нашел? Наваждение Сатана наслал, — Захар истово перекрестился.

Кэй не удержалась и хихикнула, но тут же посерьезнела.

— Полагаю, это сотворило живое существо или существа, что вероятнее.

— Думаешь? А зачем такая иллюзия нужна?

Кэй внимательно осмотрела на руку.

— Это не очень и иллюзия. Струи пламени — колонии крохотных светлячков. А когда светятся — выделяют тепло. Поэтому жарко становится.

— Красивая гипотеза!

— Это не гипотеза, а теория, — обиженно сказала Кэй. — Сам приглядись, и увидишь.

— Хорошо, а почему «горят» над поляной, когда кто-то идет? — поинтересовался Кир.

— А ты не понял? Все просто: кушать хотят. Морочат жертву, сбивают с толку. Думаю, есть еще какой-нибудь симбиот, похожий на паука, например. Он убивает мечущуюся жертву. А потом все питаются останками.

— Похоже на правду. Правда, симбиота мы не видели. Возможно, он не нападает на крупную дичь.

— Это дьявол приходил по мою душу! — взревел Захар, не понявший ничего из сказанного Кэй.

— Ох, хорошо бы, если б так! — нарочито мечтательно вздохнул Кир. — Заодно и глупости твои прихватил бы. А то унес робота, понимаешь, и пропал с концами.

Захар насупился, угрюмо зыркнул на парня и принялся тщательно протирать лезвие тесака. Чувствовалось, что ему все еще не по себе.

— Ну что, пошли дальше? — предложил Кир. — Полагаю, не стоит ждать нашего бедолагу-робота. Судя по стартовой скорости, он уже отсиживается в стратосфере.

Кэй улыбнулась и кивнула. Как ни странно, все случившееся на поляне привело ее в прекрасное расположение духа. Решенная загадка придала уверенности в своих силах.

— Пойдем. Не будем ждать.

Захар с облегчением вздохнул. Ему уже давно хотелось бежать подальше от этого дьявольского места. Да и так на душе скребли кошки: дом теперь далеко, а те, с кем его угораздило попасть в столь страшные места, сами не могут вернуться. Эх, будь он капельку умнее… Да, все сильны умом задним.

За деревьями вновь возник просвет. Однако теперь это явно была не очередная лужайка: ветер доносил звуки прибоя и неповторимый запах морской воды.

— Море! — воскликнула Кэй. — Ребята, там море! Давайте скорее идем.

Кир кивнул, поправляя на плече ремень сейсмоскана.

— Я тоже чувствую, что там море. Но, Кэй, не стоит особо спешить, ты же понимаешь.

Но девушка уже не обращала внимания на слова Кира. Море! Ведь это как вернуться домой! Море означало надежду, и Кэй теперь просто светилась от радости.

Они вышли к обрыву. Огромные волны с грохотом разбивались о скалы. От ударов под ногами вздрагивала земля. Ветер приносил водяную пыль. На губах ощущался привкус морской воды.

Вдоль обрыва не росли деревья, даже трава казалась редкой и жухлой, как в пустыне. Но зато вдали виднелось непонятное сооружение.

Кэй осторожно подошла к самому краю и посмотрела вниз.

— Высоко как! Надо поискать спуск. Наверняка где-то есть место, откуда можно спуститься к морю. Может быть, у той штуковины?

— Конечно, Кэй! Мы непременно там спустимся на симпатичный пляж, — с самым серьезным видом сказал Кир. — Вот я, например, с радостью посижу в шезлонге под пальмой. И чтоб прибой доставал до ног.

— Ну тебя! — рассердилась Кэй. — Я же серьезно.

Захар не обращал на разговор внимания. Он пытался понять, что там вдали за сооружение. Что это, здание или машина — отсюда разглядеть не получалось, но выглядело не страшно, а значит, вряд ли такое поставили бы в аду.

— Может, пойдем и посмотрим? — предложил Захар, прерывая пикировку Кэй и Кира.

Предложение было принято, и маленький отряд отправился в путь. Идти пришлось не так уж долго, а когда они подошли ближе, то увидели скромных размеров беседку, висящую над довольно крутым спуском. В крохотном строении кто-то установил механизмы, отчего места внутри стало еще меньше. При всем при том беседка имела небольшие железные колеса, покоившиеся на уходящих вниз по склону рельсах. Внизу виднелся лес, какие-то тропинки… Вообще, создавалось впечатление, что в тех местах кто-то жил.

Ни Кэй, ни Захар ни разу не видели ничего подобного. Кир тоже долго рассматривал беседку, прежде чем понял ее назначение.

— Это самый настоящий древний фуникулер! — с восторгом воскликнул он и пояснил: — Средство передвижения, вроде лифта. На нем можно спуститься вниз.

Спутники не разделяли его восторгов. Краска на фуникулере выгорела и облупилась, чешуйки нежно голубого цвета валялись на рассохшихся досках. Железо поржавело. На ветру хлопали остатки брезента. Спускаться на этом древнем аппарате было опасно.

— Давай поищем какую-нибудь другую дорогу, — осторожно предложила Кэй, но Кир ее не услышал.

— А вот лебедка. С ее помощью и спустимся, — сказал он, дергая поржавевшую рукоятку.

— Что там такое? — спросил Захар, пытаясь что-то разглядеть.

— Где? — завертела головой Кэй.

— Вон там, левее, на берегу, — Захар указал пальцем на серебристый предмет.

Кэй поняла сразу.

— Глиссер! — воскликнула она.

Кир вздрогнул и обернулся.

— Глиссер… — прошептал он, разглядывая суденышко.

— Так это лодка?! Вот поди ж ты! — Захар обрадовано гыкнул.

— Надо спускаться, — резюмировал Кир, похлопав по лебедке.

— Только не на этом, — отрезала Кэй. — Не верю я, что тут нет лестницы.

Лестница и впрямь нашлась, метрах в десяти от фуникулера. Точнее — остатки ее. Деревянные ступени сгнили, и любая попытка по ним спуститься наверняка закончится плачевно. Не стоило даже рисковать.

Девушка вздохнула и пожала плечами.

— Ладно, — сказал Кир. — Придется реанимировать нашего железного друга. Заходите. Только осторожно! Вставайте не на доски, а сюда, на железные балки.

Когда все расположились внутри фуникулера, Кир попытался разблокировать лебедку. Стопор не поддавался, с механизма сыпалась ржавчина. Подошел Захар.

— Давай-ка подсоблю!

Они навалились вдвоем. Подгнивший рычаг заскрипел, и люди упали на пол. Одна из досок затрещала, но выдержала.

— Эх, придется как-то сползать по рельсам, наверное, — с обреченностью в голосе сказал Кир.

Внезапно Захар выхватил тесак и яростно рубанул по стопору. Зазвенел металл. Под ржавчиной засверкало железо. Захар ударил еще раз, и еще. Внезапно шестерня провернулась и снова остановилась. Фуникулер даже не шелохнулся.

— Аварийный тормоз! — сообразил Кир.

Он дернул рычаг. Тот заскрежетал, но пошел на удивление легко. Значит, не в тормозе дело. Скорее всего, прихватило подшипники колес.

— Захар, давай попробуем растолкать это древнее чудо.

Мужчины уперлись ногами в землю и попытались толкнуть машину. Та пронзительно скрипела, будто жалуясь на судьбу, вздрагивала. А затем, словно устав упираться, фуникулер тронулся с места и с пронзительным скрежетом поехал вниз. Захар и Кир едва удержались за ржавый поручень и запрыгнули внутрь.

Фуникулер мчался все быстрее. Тональность скрежета росла. Теперь колеса отчаянно визжали ближе к ультразвуку.

— Кир, тормози! — отчаянно вскрикнула девушка.

— А? — парень очнулся от ступора и потянул рычаг.

К визгу добавился низкий скрежещущий вой. Скорость падала медленно. Кир уперся в корпус лебедки и тянул рычаг изо всех сил, но площадка конечного пункта приближалась слишком стремительно. Когда до нее оставались считанные метры, Кир крикнул:

— Прыгайте!

Девушка спрыгнула первой. Она удержалась на ногах и, пробежав несколько метров, остановилась. Киру и Захару повезло меньше: вдоль рельсов начинался ров. Они упали. Кабина продолжила путь. Она подскочила на упорах, приваренных к рельсам, перевернулась, разбила площадку перрона и, прокатившись метров десять, замерла изуродованной грудой ржавого металла. Наступила звенящая тишина.

— Прибыли! — проговорил Кир, растирая ушибленное колено.

— Больно? — участливо спросила Кэй.

— Пройдет, — морщась, ответил Кир и улыбнулся. — Славно прокатились.

— Просто сказочно! — в тон ему ответила девушка и рассмеялась.

Кир рассмеялся в ответ. Басовитыми раскатами к ним присоединился Захар. Они смеялись долго и от души. И все неприятности, приключившиеся с ними, теперь казались незначительными происшествиями.

— О, а вот и тропка какая-то! — отсмеявшись, сообщил Захар и ткнул пальцем в еле заметную дорожку, убегавшую куда-то в чащу. — Пошли туда?

— Мы, кажется, собирались к глиссеру, — возразил Кир, указывая на берег.

— Да, к глиссеру, — поддержала друга Кэй.

На самом деле, глиссер ее манил куда меньше, нежели возможность окунуться в море. Идти же в лес ей и вовсе не хотелось.

Они прошли к пляжу. Судно висело почти над самой кромкой воды. Оно выглядело вполне рабочим, но им, похоже, довольно давно не пользовались. Моторы были остановлены, якорь отдан, а на площадке лежал тонкий налет песка. Даже на генераторах защитных экранов виднелся белесый налет соли. Кир провел пальцем — слой оказался толстым. Впрочем, это не играло большой роли. Главное, если верить индикатору, энергии в накопителях было много.

Девушка же присела на корточки у самой кромки воды и любовалась бликами. Затем опустила в воду ладонь.

— Теплая… — проговорила Кэй и вздохнула. — Искупаться бы.

Кир подумал о том же. Он огляделся и заметил справа крохотную лагуну.

— Пойдем, посмотрим. Если там глубина достаточная, то можно искупаться, не опасаясь нападения каких-нибудь тварей.

Песчаная коса практически полностью отрезала лагуну от моря. Кир подыскал длинную палку и измерил глубину. Тут было примерно два метра. В чистейшей воде сновали мелкие рыбешки. На дне виднелись песок и разновеликие камешки. Спрятаться на дне было негде, снаружи незамеченным проникнуть в лагуну никто не сможет. В общем, ничего опасного.

И все же Кир колебался. Он смотрел то в воду, то на Кэй, не решаясь дать ей добро на купание. Но у девушки был такой несчастный вид, что Кир не выдержал.

— Ладно, ныряй, но только быстро!

— Спасибо! Только вы отвернитесь!

Мужчины отошли подальше. Кир побаивался оставлять девушку одну, но, чтобы ее не смущать, глядел на отражение происходящего в полированной накладке сейсмоскана. Но даже нечеткая картина заставляла сердце биться сильнее, и Кир время от времени начинал рассматривать окрестности. Захар же уселся на песок и, казалось, разглядывал склон.

— Слышь, Кир, а ведь птиц тут нету! — внезапно сообщил он.

— Что? — вздрогнул Кир. — А, птицы… Так что с ними?

— Нету их, вот что, — ворчливо повторил Захар. — Сам гляди, коли не веришь.

И правда, сколько ни вглядывался Кир в небо, но так и не увидел ни единой птахи. Как такое могло быть и почему раньше не заметили?

Небо этого мира было пустым, безжизненным. Кир припомнил, что на глиссере не обнаружилось ни одной чаячьей «метки», а ведь экраны тут были давным-давно отключены. Наверное, нишу птиц заменили другие существа.

Так как любое серьезное нарушение равновесия в природе зачастую приводит к катастрофическим последствиям, будущим ОЗшникам преподают прикладную биоматематику. Кир попытался хотя бы примерно понять, какими существами занята ниша птиц, но данных было слишком мало. Но коль скоро система устойчива, то наверняка кто-то есть. Равновесие может достигаться разными путями.

В студенческие годы Кир работал над курсовиком о последствиях, которые возникнут, если вдруг в конкретном биотопе исчезнет один из видов жука-плавунца. Ну и требовалось посчитать, как все это безобразие исправить. По прикидкам, раскачка системы все же имела затухающий характер. Биоценоз довольно быстро стабилизировался, и до глобального апокалипсиса дело не дошло, но на ближайшую пару веков местечко стало несколько менее пригодным для жизни людей. Выводы оказались правильными, а вот точки и варианты воздействия, позволявшие изменить ситуацию и повернуть процесс вспять, Кир тогда просчитал довольно небрежно, а потому схлопотал за курсовик трояк. В его работе воздействия не слишком благотворно влияли на биоценоз, а потому приносили результаты через гораздо больший срок, нежели естественное затухание нестабильности. Кир тогда насчитал целое громоздкое производство.

Интересно, что тут вдруг обнаружился некий Завод. Забавное такое совпадение. Еще бы узнать, участвует ли здешний промгигант в поддержании экологического баланса. Интуиция говорила Киру — да, участвует. Органика, роботы…

— Я все! — крикнула Кэй.

Кир обернулся. Девушка улыбалась. И не просто улыбалась, а светилась и чуть не парила над пляжем. Кир даже невольно взглянул на песок чтобы убедиться в наличии следов. Счастливая Кэй тряхнула мокрыми волосами.

— Отличная вода! Идите искупайтесь.

— Пойдем сперва в лес сходим, а сполоснемся перед тем, как отправимся к глиссеру, — предложил Кир и обернулся к Захару. — Ты как?

— Я? Да чего уж. Сделал дело, как говорится…

Тропинка, петлявшая меж деревьев, вывела людей к заброшенному дому. Что интересно, даже оплетенный лианами, с пустыми оконными проемами и покосившейся крышей, он все равно выглядел довольно уютным. Даже нет, по-родному. Это цеха Завода были чужеродными, созданными машинами для машин, а этот дом когда-то строили люди. И теперь казалось, что он радуется возвращению хозяев.

Кир встал в дверях, держа на изготовку сейсмоскан. Захар с ракетницей в руке заглянул в окно. Однако внутри ничего опаснее растений не было, и люди вошли.

Жизнь потрудилась тут на славу: лианы свисали с балок, какой-то лишайник примостился в тенистом углу, а у стены образовался целый холм в рост человека, заросший травой.

— Очень похоже на заброшенный муравейник, — прокомментировала Кэй, указывая на холм. — Вот только муравьев я в этих краях не видела.

Кир не ответил, только кивнул, соглашаясь с выводами девушки. Он рассматривал детали самой постройки, пытаясь отыскать, что могло бы поведать о строителях. Захар же бродил по дому с видом грибника. Время от времени он останавливался, чтобы рассмотреть какие-нибудь предметы.

Кэй подняла металлический стул, уселась рядом с дверью на освещенное солнцем место и просто наслаждалась теплом. Выглядела она фантастически: солнечные лучи словно укутали девушку тоненькой золотой вуалью. Казалось, что светится сама Кэй. И вроде бы даже ветерок, весело носившийся по дому и чем-то скрипевший, боялся коснуться ее волос. Время от времени Кир украдкой поглядывал на девушку, и сердце его теплело.

— Хорошее место, — со вздохом проговорил Захар. — Только скрип этот …

Кир, доселе не обращавший внимания на звуки, прислушался.

— Это сигнал, а не скрип, — сказал он через секунду. — Сигнал системы оповещения. Откуда только он тут…

Парень двинулся по периметру комнаты, старательно прислушиваясь к звуку.

Сигнал звучал отчетливей всего рядом с холмом. Кир остановился и раздвинул растительность, скрывавшую «муравейник».

— Наблюдательный пост темпорологов! — радостно сообщил парень и осекся: на пульте лежали кости руки, с пристегнутым к запястью браслету.

Время от времени внутри браслета вспыхивали цветные огоньки запросов системы, отчего казалось, что рука мертвеца все еще управляет машиной.

Захар отпрыгнул и перекрестился.

— Чур меня!

Подбежала встревоженная Кэй, увидела кости и помрачнела.

— Захар, нож дай, пожалуйста, — попросил Кир.

— На, — протянул тот тесак рукояткой вперед.

— Кэй, отойди. Сейчас я немножко подстригу этот газон, и мы… все отыщем.

Каждый взмах освобождал кусок пульта. Из-под наслоений появлялся тускло блестящий металл. Вот только костей больше не обнаружилось.

— Давно их тут бросили… — сказал парень, когда работа была закончена.

— Кого? — спросила Кэй.

— Оператора и пульт. Машина все еще включена, от человека осталась только рука. Он умер на посту.

— Наверное, зверье боялось браслета управления, — предположила Кэй.

— Наверное… — согласился Кир печально. — Надо бы похоронить останки…

Он бережно приподнял кости и снял браслет, чем активировал панель управления. Включился экран. По нему поползли столбики цифр.

Люди вышли из дома. Кир отнес руку к небольшому холмику. Захар, орудуя тесаком как лопатой, выкопал небольшую могилу, и кости были преданы земле. У Кэй на глазах навернулись слезы. Постояв так с минуту, люди вернулись в дом.

Кир взял браслет в руку и осторожно погладил его поверхность. Столбики цифр на экране исчезли, и возникло изображение планера. Машина заходила на посадку, но вдруг заколебалась и исчезла, словно угодила в разрыв. Кэй вздрогнула.

— Прямое попадание?

Но через несколько секунд в нескольких метрах от места исчезновения планер возник снова. Было видно, что машина полностью потеряла управление: она падала.

Кир покачал головой.

— Больше похоже на сдвиг.

— Этого еще не хватало! Вот, смотри!

Кэй показала на появившуюся в месте падения планера воронку. Черный провал походил на раскрытую пасть, поджидавшую добычу. Маленький серебристый диск падал прямо в центр бездонной тьмы. Миг — и все было кончено, Время поглотило аппарат. Все произошло тихо, однако Кэй чудилось, что она слышит довольное чавканье.

Кир вздрогнул и резко обернулся, задев плечом девушку.

— Ты чего? — испуганно спросила Кэй.

— Тихо! — приложил Кир палец к губам. — Мне кажется, я слышу голос…

В тишине стало слышно, как кто-то отчетливо говорил:

— Внимание, темпоральный протуберанец! Внимание, темпоральный протуберанец! Внимание…

— А, ясно, — кивнул Кир. — Это система оповещения. Только непонятно, что за такой-сякой протуберанец.

— Вот, полюбуйся, — девушка указала на экран.

Казалось, что невидимое гигантское лезвие срезает реальность, оставляя за собой пустыню. Экран мигал: это вместо уничтоженных камер подключались другие. Возникло изображение леса, берега и дома.

— Оно приближается! — опомнилась первой Кэй. — Бежим отсюда, а то накроет.

Они побежали к берегу, где покачивался глиссер — их единственный шанс на спасение.

Глиссер мчался над волнами задорно. Словно истомился у берега за долгие годы и теперь радовался неожиданной свободе. От экранов то и дело отлетали капли. Сильный боковой ветер и волны пытались сбить машину с курса, но аппарат только весело перемахивал через очередной гребень и несся вперед. Виктор пристегнулся ремнями и откинулся на спинку сиденья. Хорошо было лететь по необъятной поверхности моря; подставлять лицо солнцу, обгонять тяжелые мысли…

Но расслабиться толком так не получилось. Солнце скрылось, стало прохладно, и появился странный неприятный звук. Виктор открыл глаза и не сразу понял, что глиссер полным ходом несется в непроглядную черноту. И это не ночь, не гроза там, а неведомый черный кошмар. Тягучая ненасытная тьма окружала, давила, прижимала, высасывала свет и тепло. Неприятный звук превратился в тяжелый низкий гул, от которого по телу пробегали мурашки. Ни радар, ни прожектор не могли рассеять эту тьму впереди, куда на всех парах летело утлое суденышко.

Практически не раздумывая, Виктор рванул рукоятку аварийной остановки. Глиссер резко затормозил и завис, ремни затрещали, сдавливая грудь. Волна тяжело ударила в днище. А может быть, и не волна вовсе? Кто знает, что там во мгле внизу?

— Темпоральный протуберанец какой-то, будь он неладен, — вспомнил почему-то Виктор.

Во тьме сверкнула молния. Почему-то бирюзовая. Еще одна…

— Вот оно как, значит… — усмехнулся Виктор, — Что ж, проходили.

Тьма подступила почти к самым защитным экранам. Глиссер вздрогнул, словно уперся в причал. Впереди появилась невыносимо яркая ниточка, порождая на платформе фантастические тени. На панелях суденышка заиграли блики. Все как тогда, в кабине планера, только на этот раз ниточка не горизонтальная, а вертикальная. Виктор прикрыл глаза. Полоса начала смещаться, одновременно изгибаясь. Огромная светящаяся дуга неторопливо обошла глиссер по кругу. Еще раз. Еще… Каждый оборот получался заметно быстрее предыдущего. Через пару минут вокруг машины образовалась сфера. Виктор уселся поудобней. Теперь уже некуда спешить: неизвестно, сколько продлится это «путешествие».

Он решил перекусить. Достал концентраты и воду, но, прежде чем приступить к трапезе, переключил экраны на затемнение. Бирюзовый свет почему-то раздражал, а жемчужно-золотистая подсветка палубы была сейчас очень даже в тему.

Ел он с аппетитом. Не то чтоб вкусно, просто очень хотелось есть. Да и что там ждет дальше — непонятно. Покончив с едой, Виктор закрыл рюкзак и прикрыл глаза.

Он уже давно свыкся с мыслью о «бомбе» внутри себя, и потому это знание не мешало отдыху и размышлениям. Теперь Виктор часто думал о том, что может ждать там, за пределами странных миров. Или что происходит на Земле, мире номер один? И что изменится, когда… задание закончится успешно? Вариантов ответов всегда получалось немало.

Или вот тоже загадка: а к чему привязать тот отрезок времени, в течение которого он, Виктор, сейчас летит от одного неведомого к другому? По идее, перемещение должно быть мгновенным, без перерыва на обед, так сказать.

— А оно и есть мгновенное, — раздался голос.

Виктор вздрогнул и открыл глаза. Рядом с ним сидела Леда и улыбалась. Мало того, она положила ему руку на плечо. И вдруг все происходящее схлопнулось до какой-то уютной точки, стало хорошо и спокойно.

— Правда-правда! Это мгновение, Вик. Даже субъективно мгновение. Но ты сам не торопишься, пытаешься разобраться. Поэтому кажется, что проходит много времени.

Виктор присмотрелся к девушке. Она стала все больше походить на Кэй Симмонс. Или так кажется? А может, это и вовсе галлюцинация.

— Да я рад бы, но никак, — ответил он Леде.

— Значит, ты еще не готов, — очень буднично произнесла женщина и улыбнулась.

Виктор пожал плечами. Честно говоря, ему сейчас было абсолютно все равно, что там, за пределами сферы, и сколько продлится «путешествие». Здесь и сейчас с ним сидела Леда. Реальная, теплая. Живая. И был уют, и было тепло…

— Вик, и все же тебе надо идти. Осталось немного. Несколько шагов. Не оставайся тут.

— Куда идти? Где свернуть? Не говори загадками, а лучше карту нарисуй. Иначе мне не успеть.

— Нет никакой карты. Ты сейчас совсем рядом с местом, куда необходимо попасть. Но оно твое, как восприятие движения времени. Ты же сам строишь пути. А я, — женщина вздохнула, — я пытаюсь помочь тебе не ходить кругами. Мне очень трудно. Вот!

Леда протянула руку и достала из замерцавшего нечто пригоршню снега. Он таял, капая на пол. Виктор подставил руку. Вода была холодной.

— Видишь? Все просто. Там, за всем этим, — реальный мир, а ты… ты идешь по тропе своих иллюзий.

— И сейчас от них не хочется уходить, — подхватил Виктор. — Ведь ты живешь в этих мирах. Там живет мое прошлое, там прошла моя жизнь, там хорошо, наконец. Зачем мне реальность?

Она наморщила нос, улыбнулась и потрепала Виктора по волосам.

— Поймешь. Ты главное — иди. Если станет легче — неси с собой иллюзии. С ними тяжело, наверное, но интересно. Не по ним иди, а с ними, — Леда вздохнула. — Ты извини, мне пора. Я буду ждать тебя там…

— Где? Скажи, где? — едва не кричал Виктор.

Но Леда исчезла. Только таяло пространстве едва заметное мерцание.

— Иллюзии…

Виктор отключил затемнение и с ненавистью посмотрел на сферу. Та уже заметно мерцала. Что ж, выходит, дуга останавливалась. Оно и к лучшему: поезд прибывает на конечную станцию.

На этот раз «остановка» получилась жесткой: глиссер рухнул на что-то твердое. Машины этого типа могли парить над водой или у кромки воды, где было достаточно сыро, но не над сухой почвой.

Потирая ушибленное плечо, Виктор морщился. В последний момент он успел сгруппироваться, и рюкзак смягчил падение, что помогло избежать травм посерьезней, но было неприятно.

Оглядевшись, Виктор решил, что могло закончиться гораздо хуже. Глиссер вот рассыпался на кусочки и лежал грудой металлолома. Под ногами была даже не почва, а раскаленный солнцем потрескавшийся бетон.

Никто не спешил на встречу потерпевшему крушение: ни люди, ни роботы. Виктор принялся отряхиваться от пыли. Ветерок тут же уносил ее, но часть попадала в нос, заставляя чихать. Покончив с полезным занятием, Виктор подхватил рюкзак и пошел к полуразвалившемуся сараю, что стоял на самом краю бетонной площадки. Не потому, что так уж жаждал встретить кого-то, а просто это было единственное строение в поле зрения. На фоне унылого пейзажа оно хоть как-то выделялось, если не считать холмов на горизонте. Да и солнце там не так будет печь, если укрыться в тени.

Серый бетон искрошился, камешки похрустывали под ногами. Серый сарай, голубое небо и яркое солнце… Негусто. Для живого здесь места не предусмотрено. Тут даже птицы не парили. Внезапно Виктор осознал, что при всем многообразии природы за время путешествия он ни разу не видел птиц. Какие только монстры не встречались, а птиц не было. Странно это. Воздушный океан слишком огромен, чтобы оставаться пустым.

Внутри постройки было пусто и грустно. Пластик покоробился, дерево рассохлось. Отсюда все, что могло представлять хоть какой-то интерес, вынесли давным-давно.

Виктор пододвинул ногой какой-то ящик, стряхнул ладонью пыль и уселся на прогибающийся пластик.

Сквозь щелястые стены сарая виднелся серый мир. Солнце жарило, раскаляло поверхности, словно стремилось превратить серость в расплав. Что ж, оставалось только выбрать направление и идти. И понять, иллюзия вокруг или нет.

— И в какую сторону повернуться, чтобы правильно шагнуть вбок? — вполголоса задал себе вопрос Виктор.

Звенящая тишиной пустота. Слышно, как ветер посвистывает в щелястых стенах. Кто сотворил эту пустыню? Зачем?

Виктор достал кольт и выстрелил вверх, целясь в дыру в крыше. Грохот выстрела ударился о стены сарая и покатился куда-то в синюю дымку. Теперь в ушах звенело по-другому. Звук будто укутали в ватное одеяло, и от этого почему-то стало легче. Наверное, не так пусто.

Подхватив рюкзак, Виктор шагнул за порог и… очутился по другую сторону бетонного полигона. С этой точки сарай казался игрушечным.

— Рядом, значит… — хмыкнул Виктор. — Вполне может быть.

Идти через площадку к сараю пришлось довольно долго. Виктор постоял у двери строения, долго не решаясь войти, но потом все же шагнул в пыльный полумрак.

Первое, что он заметил: ни единого следа на полу не осталось. Второе — тот самый ящик опять лежал у стены и был покрыт пылью. Виктор поглядел на ладонь: она была в пыли.

— Чудеса… — пробормотал он, затем примерился и пнул ящик.

Пустая тара с грохотом улетела к противоположной стене, где виднелись какие-то останки. Виктор прошел вперед и остановился перед покосившимся столиком. Столешницу покрывал толстый слой пыли, одна ножка была подломлена.

Отряхнув ящик, Виктор уселся перед колченогим столиком и ткнул пальцем в пыль, покрывавшую пластик. Получилась жирная точка. Затем нарисовал рядом прямоугольник и поставил точку по другую сторону фигуры. Зачем? Он и сам не знал. С тоской глядя на предыдущий чертеж, добавил еще один прямоугольник и поставил пару точек. Затем смахнул рисунки ладонью, подняв облачко пыли.

Да, похоже, что это мир, где Время замерло. Где можно идти, оставаясь на месте. Сплошной разрыв. Потом вдруг вспомнилась Леда… Или не та Леда… Кто она на самом деле? Та, что когда-то ушла, — вряд ли вернулась. Кто-то собрал ее образ, вытащил его из памяти. И этот кто-то прекрасно понимал, как Виктор отреагирует. А значит, не мог не знать, что человек будет мучиться при каждой встрече. Да, хороший прием. Более утонченной пытки и не придумать.

— Сволочь!

Виктор вынул из рюкзака пистолет и сквозь доски прицелился в далекие, подернутые голубоватой дымкой холмы. Но не выстрелил.

— Значит, успокоиться и шагнуть в сторону? — вспомнил он разговор с Ледой.

Время лечит? Черта с два! Время… Где-то по самому краешку сознания скользнула легкая тень понимания. Лечить… Как говорится, время лечит. А лечит ли само себя? Возможно. Пытается лечить. Разрывы — нити. Оно словно пытается вернуть равновесие, стать единым, стать однородным. Только не выходит никак. И миры, существующие в разных реальностях, взаимопроникают, перемалывают друг друга и разрываются на части, останавливая Время на локальных участках.

Виктор решительно сунул пистолет в кобуру, шагнул за порог и… очутился в маленькой комнате. Под потолком светила запыленная лампа накаливания, стоял какой-то инвентарь. Ведра, швабры… Это выглядело настолько обыденно и вместе с тем невероятно, что Виктор даже не поверил в реальность происходящего, пока не коснулся рукой стоящей на полке стеклянной колбы и не обжегся.

— Черт бы тебя! — прошипел он, дуя на пальцы.

Реальность не изменилась, а на запыленном стекле остались следы его пальцев. Хотя древний чулан с раскаленной колбой вряд ли вписывался в норму. Тем более что колба выглядела пустой.

Стараясь ничего не задеть, Виктор повернулся спиной к полкам и дернул ручку. Дверь открылась легко и бесшумно. За ней вправо и влево тянулся коридор. Освещенный, чистый, пустой, но при этом пахнущий гарью, он, похоже, был построен вокруг какого-то большого цилиндра.

Виктор вышел на середину коридора и огляделся. Направления два, и оба в неизвестность: разницы, куда идти, нет и Виктор двинулся вправо. Стена по левую руку вдруг стала прозрачной, но что находилось по ту сторону, разглядеть не удалось. И вообще, создавалось впечатление, что в огромном помещении произошел мощный взрыв. Массивные металлические конструкции причудливо искривлены, потеки на стенах. А пройдя еще немного дальше, Виктор обнаружил, что приличной толщины прозрачный материал стены пробит и из дыры торчит обломок какого-то агрегата, наглухо перекрывая коридор. Хорошо, что между полом и конструкцией оставался довольно приличный зазор, вполне достаточный, чтобы проползти. Едва Виктор оказался по другую сторону, как рядом с ним с сухим треском ударила бирюзовая молния. Разряд не испугал, а, скорее, вызвал раздражение: цвет этот порядком надоел. Вторая молния, на этот раз побольше первой, ударила гораздо ближе. Еще чуть-чуть, и попала бы в ботинок. Казалось, что человека пытаются отогнать подальше от конструкции.

— Ухожу, ухожу… — примиряюще проговорил Виктор, ускоряя шаг.

Совершенно автоматически он отметил, что в месте попадания разряда осталась светящаяся осточертевшей бирюзой пульсирующая капля. Внезапно от нее протянулся тонюсенький усик, словно лучик лазера. А затем стал стремительно двигаться в сторону первого попадания, обходя препятствия на пути. Из-за этого казалось, что пол треснул и из-под него пробивается свет. Едва две капли соединились, как коридор осветила очередная вспышка. Достаточно быстро пол, стены и потолок избороздили замысловатые, светящиеся бирюзой дорожки.

Интуиция подсказывала Виктору, что ждать чего-то хорошего от происходящего не стоит. И вообще лучше перейти на бег. Но бежать не получилось. Даже с ходьбой возникла проблема. Виктора будто схватили за рюкзак, и попытки вырваться оказались тщетными. Похоже, времени на размышления не оставалось.

Не оборачиваясь, Виктор сбросил лямки и побежал. Лишь метров через десять он позволил себе на миг обернуться. В памяти запечатлелся висящий над полом рюкзак, с которого свисали три светящиеся нити. Четвертая медленно погружалась в материал. Не хотелось даже представлять, как могут воздействовать такие штуки на человека. А уж о том, чтобы возвратиться за вещами, и речи быть не могло, пусть там и осталась куча нужных для выживания предметов.

Виктор изо всех сил бежал по коридору. Он все время слышал треск молний и перепрыгивал множащиеся нити. При каждом звуке разряда кожа на спине съеживалась и очень хотелось побыстрее обнаружить какую-нибудь дверь, пролом или, на худой конец, другой коридор. В общем, местечко, где нет этой бирюзовой пакости и кругом лишь гладкие закругленные стены.

Внезапно и впереди возникло бирюзовое свечение. И вроде бы даже в пол ударила молния, но отсюда было не разглядеть толком. Дело принимало скверный оборот. Виктор перешел на шаг. Он уже подумывал и вовсе остановиться где-нибудь, чтобы спокойно дождаться окончания всего этого кошмара, но тут заметил, как правую стену расколола темная вертикальная трещина. Щель быстро расширялась, открывая проем. Виктор остановился, едва не вляпавшись в бирюзовую паутину, осторожно шагнул в комнату. На стене одно под другим мягко вспыхнули разноцветные пятнышки. Белое, синее, зеленое, красное. Виктору больше понравилось зеленое, и он прикоснулся к нему рукой. Двери мягко сошлись, отсекая коридор с его паутиной и молниями. В следующий миг пол под ногами дрогнул и мягко провалился.

Лифт! Надо же. А ведь никаких обозначений на стене не было. По-видимому, те, кто пользовался кабиной, прекрасно знали, где находится дверь. Еще интересней было бы узнать, куда он опускается. Ведь совсем не факт, что там, внизу, окажется лучше. Впрочем, выбора все равно не было.

Пол снова дрогнул, лифт остановился. Виктор ждал, но двери открылись с другой стороны. Открылись бесшумно, и он скорее угадал, где открылся выход, нежели услышал. За дверями виднелось зеленое фойе. Зеленое больше в экологическом смысле: под слоем прозрачного материала росла трава, а пастельных тонов стены затянуло лианоподобными растениями. Все выглядело бы очень умиротворяюще, но без людей вся эта красота настораживала. Фойе казалось более опасным, чем коридор с бирюзовой паутиной. По спине пробегал холодок.

Виктор достал кольт и вышел из кабины. Сразу же обнаружились следы тех, кто здесь когда-то обитал. На полу валялась листы бумаги, а чуть дальше, ближе к выходной двери, — заплесневелая разорванная сумка. Похоже, люди очень спешили, раз не стали собирать записи.

Внимательно оглядевшись, Виктор спрятал оружие и присел на корточки, чтобы получше рассмотреть написанное. Пластиковая бумага прекрасно сохранилась, да только понять вот так, с налету, о чем речь, — не получалось. Листы с математическими выкладками, испещренные пометками и помарками, были перепутаны. И не слишком сложная математика, только непонятно, к чему все это относится. Требовалось сперва сложить листы по порядку, а на это нужно время. Лучше оставить на потом. Пролежали там бумаги много лет, значит, и еще немного потерпят.

Виктор подошел к прозрачной двери. Та услужливо отъехала в сторону, выпуская человека в жаркий летний полдень другого мира — другого, ибо тут в небе были птицы. За небольшим газоном шумел прибой непонятного моря. Вода пришла только что или совсем недавно: трава на линии прибоя еще не успела пожухнуть, а на мутных волнах покачивался разнообразный мусор, явно исконный обитатель суши.

С ужасающей четкостью Виктору вдруг представилось, куда делись все люди, жившие поблизости. Наверное, когда объявили эвакуацию, они разошлись по домам…

— Стоп! — приказал себе Виктор, притормаживая воображение.

Прежде чем делать выводы, стоило сперва обойти здание. Вполне может оказаться, что там, позади, есть прекрасная дорога, по которой и ушли когда-то люди. А то и вовсе кто-то остался дежурить. Команда какого-нибудь местного отделения ОЗ, например.

Обходить пришлось долго. Мало того, что здание было высоким, оно еще оказалось встроенным в скалу. Причем очень изящно. Виктор даже остановился, чтобы полюбоваться, насколько красиво архитектор соединил природный камень и искусственные материалы.

С каждым шагом надежды отыскать людей таяли, а само место оказалось не слишком большим островом. Вернувшись ко входу с другой стороны, Виктор мрачно поглядел на море. Набежавшая волна накрыла траву газона и в последнем усилии дотянулась до мыска ботинка. Виктор отступил на шаг и придвинул ногой веточку. Она должна была послужить меткой, чтобы узнать, прибывает вода или нет.

Внезапно над головой послышался короткий низкий гул. Не успел Виктор поднять голову, как на землю рухнула окровавленная тушка птицы, едва не забрызгав ему ботинки. Он вынул кольт и принялся разглядывать небо, но там как ни в чем не бывало летали какие-то местные чайки. Время от времени то одна, то другая птица камнем падали в воду и взмывали, унося в клювах что-то серебристое. Наверное, рыбу.

В воде что-то мелькнуло и пропало. Потом снова. Что-то большое. Ничего удивительного: коль скоро есть мелкая рыбешка, то найдется и покрупнее. Акула какая-нибудь.

Больших рыбин становилось больше. Птицы перестали нырять и кружились в небе, словно чего-то ожидали. Наверное, остатков трапезы хищников.

Виктор заметил какую-то темную точку. Он мог поклясться, что минуту назад горизонт был чист. Точка быстро росла, становилась больше. Над ней ритмично вспыхивала искорка. Не сразу Виктор понял, что это отражатель солнечного маяка. Или, как называют его любители глиссеров, гелиографа. Причем уверяют, что знают, какой у кого сигнал.

Вскоре уже можно было различить, как глиссер мчится над волнами. Он подходил все ближе и ближе, но тут одна из крупных рыбин вылетела из воды. Точнее — поднялась на изогнутом водяном столбе, зависла на вершине и рухнула в воду, едва не ударив хвостом глиссер. Суденышко просто чудом ушло от столкновения. Наверное, отработала автоматика — для человеческих нервов такая скорость реакции недостижима.

Едва глиссер вернулся на курс, как над водой поднялся второй столб. Еще одна рыбина взвилась перед машиной. И началось. Еще не успевала упасть одна, как над водой взвивалась следующая тварь. Автоматика глиссера уводила судно от одного столба и тут же попадало под удар другого. Рыбы били в экраны, но пока только вскользь: прямого попадания туши тоненькие пузыри точно не выдержат. Они предназначались для защиты от ветра и брызг.

Глиссер теперь не шел к берегу, а метался на крохотном пятачке, не в силах приблизиться из круга. Компьютер отрабатывал программу спасения людей и потому был не в состоянии вырваться из круга.

— Автоматику! Отключайте автоматику! — тихо процедил Виктор, внимательно наблюдая за атакой.

И тут суденышко рвануло вперед, буквально поднырнув под один из возникших только что столбов. Временами экраны проскальзывали по волнам.

— Молодцы! — облегченно выдохнул Виктор.

Но глиссер не спешил к берегу. Оторвавшись от преследователей, он резко развернулся и остановился. А через секунду вода перед ним буквально вскипела и громадный столб, не чета рыбьим, поднялся чуть ли не к небу. Загрохотал гром. Под ногами вздрогнула земля. Виктор знал только одно оружие, а точнее, инструмент, способный на столь впечатляющий удар.

Сейсмоскан!

Кто-то ударил по морю зарядом из сейсмоскана. Причем этот кто-то прекрасно знал, как пользоваться инструментом, и применил так, чтобы не задело остров. Да, сейчас всю морскую фауну в секторе оглушило километров на пять. Людям на борту тоже наверняка досталось — глиссер не исследовательское судно, — но не так, как агрессивным «акулам». Но хоть атаки рыб после удара прекратились. Глиссер тоже не двигался.

— Э-ге-гей!

Виктор закричал и замахал руками, пытаясь привлечь внимание людей, а затем выстрелил в воздух. Пусть знают, что тут их ждут. Глиссер оставался неподвижным, хотя и висел над волнами, не давая им касаться днища. Экипаж пострадал? Нет, вряд ли. Гораздо вероятнее, что при ударе могло повредить автоматику. Генератор-то живой, иначе глиссер давно опустился бы на воду, а вот управление — да. Правда, в таком разе откажут и экраны, что хуже: ведь твари могут очнуться и устроить новую атаку.

Хорошо бы как-то подтащить глиссер к берегу, но для этого требовалось какое-то плавсредство. Или то, что может таковым стать.

Виктор побежал к зданию, перепрыгивая через мертвых растерзанных птиц. Пока не было времени разбираться, из-за чего они в таком количестве нападали.

Сейчас главное — помочь людям, а с птицами разберемся потом.

Вбежав в лифт, Виктор хлопнул ладонью по красному кружку, и кабина отправилась вниз.

Кир первым забрался на палубу и помог Кэй. Захар тоже не медлил. Из-за того, что судном долго никто не пользовался, палубу покрывал слой соли: на одежде появились белые пятна.

— С энергией было все в порядке, — сообщил Кир, быстро взглянув на индикатор.

Кэй тоже подошла к пульту управления и через плечо друга разглядывала карту. До ближайшего берега получалось неблизко, но энергии и правда хватало с избытком. Кир быстро коснулся карты в точке, предложенной компьютером. Силовые экраны тут же поднялись, и глиссер двинулся в открытое море.

Люди стояли на корме и завороженно глядели на осыпающиеся скалы. Мощные стены одна за другой рушились в воду. Спуск, где курсировал фуникулер, неожиданно съехал, засыпая камнями лес. Вся земля таяла, как кусок сахара в чае. А над скалами, словно чудовищное перевернутое торнадо, росла воронка пресловутого протуберанца. Росла и опускалась все ниже. Величественное зрелище катастрофы завораживало.

Кир первым очнулся от созерцания жуткой картины и резко ускорил ход. Глиссер рванулся вперед с такой скоростью, что Кэй с трудом удержалась на ногах, а Захар, отброшенный экраном на палубу, недовольно морщился и потирал бок.

— Ты полегче там, кормчий, — пробурчал он. — Я ж не железный.

— Ты лучше держись как следует, — посоветовал ему Кир. — А лучше сядь в кресло и ремнями пристегнись. А то опять упадешь, случись что.

Вообще-то глиссер шел довольно ровно, но кто сможет предсказать, каковы моря этого мира. К тому же, хотя судно шло на максимальной высоте, днище время от времени касалось гребней волн, и тогда машина заметно вздрагивала.

Переложив заботы об управлении на автопилот, Кир и Кэй уселись в кресла и пристегнулись. Захар присоединился к ним.

— А искупаться так и не получится… — Кир разочарованно вздохнул. — Надо было сразу после тебя нырять.

— Хорошо, что не задержались, — ответила Кэй. — Тогда бы мы не услышали оповещения. А что бы было дальше — не хочется и предполагать.

— Да я так, брюзжу… — махнул рукой Кир. — Отойдем подальше — с глиссера окунусь. И Захара окуну заодно, а то рядом тяжеловато дышится.

Бородач насупился, запыхтел и молча уселся на стоящий вдоль борта рундук. Отвернувшись, он старательно делал вид, что рассматривает берег. Честно сказать, Захар не слишком-то и обиделся. Просто он недолюбливал машины и даже побаивался, поскольку считал их дьявольским наваждением. Сидя же на рундуке, он находился далеко как от механизмов, так и от людей, возящихся с чертовыми железяками.

Кэй задумчиво просматривала на экране пульта данные глиссера. Захар тоже тянул шею, но уловить смысл не мог. Ну, красивые картинки, цветастые. А что в них особенного — неведомо. Скоро это дело ему наскучило, и он принялся рассматривать небо.

Глиссер шел весело, словно суденышко застоялось без дела и теперь радовалось неожиданной разминке. У Захара скоро начали болеть глаза, и он закрыл их, лишь изредка украдкой посматривая по сторонам. В один из таких моментов ему показалось, что над волнами мелькнула какая-то тень. Может быть, и не показалось, кто ж разберет в этом чертовом логове, где какой морок… И снова мелькнуло черное что-то: большое, лежащее попрек их пути. И это что-то стремительно приближалось.

— Берег! — заорал что было сил Захар, пихая локтем Кира.

— Нет тут берега, тут… стена, — изумленно проговорила Кэй, оторвавшись от изучения программы глиссера.

Кир очнулся от дремы и несколько драгоценных секунд пытался понять, что происходит. Затем хлопнул по грибку аварийной остановки и ткнул на карте в точку отправления. Глиссер рванулся с места, но поздно. Стена не только выросла до небес, она теперь окружала судно со всех сторон. Суденышко шло прямо на нее. Кир снова остановил глиссер. И тут на мгновение исчезло небо. Все накрыла беспросветная мгла. Кэй ойкнула и вцепилась в руку парня. Ей стало так страшно, как никогда не было.

И вдруг, без всякого перехода, все закончилось: стена исчезла, засияло солнце, а небо вновь стало голубым. Глиссер спокойно висел над волнами, на пульте мигало окошко выбора команды. И будто не было этой мимолетной мглы.

— Что за чертовщина? — Кир крутил головой.

Кей вдруг рассмеялась.

— Птицы! — воскликнула она, указывая пальцем в небо. — Смотрите, птицы! Мы дома!

Приложив ладонь козырьком ко лбу, Кир посмотрел в небо. Там и правда кружили какие-то создания.

— Вполне может быть, — кивнул парень. — Что ж, тогда — вперед!

Он задал курс и включил автопилот. Глиссер начал плавно набирать ход.

— Дома, — Захар хмыкнул, с интересом наблюдая за птицами. — Вы-то дома…

Кир изменил масштаб карты и вздохнул.

— Не хочу тебя расстраивать, Кэй, но… Смотри сама, в общем.

Кэй взглянула на экран: очертания континентов и вправду не походили на привычные земные.

— Но птицы… — робко проговорила она.

— Это птицы другого мира. И, думаю, у нас в связи с этим возникла другая проблема. Вряд ли карта глиссера теперь годится. Поэтому нам больше нельзя полагаться на автоматику. А то, не ровен час, на сушу вылетим на полном ходу — никакие экраны не спасут.

Он не стал говорить, что есть и еще один вариант развития событий, который куда хуже, чем неожиданная суша прямо по курсу. Вдруг берег теперь настолько далеко, что до него не хватит энергии в накопителях? Они даже не знают, есть ли какие-нибудь припасы. А главное — вода или опреснители. Без них туго придется.

— Пить хочется… — почему-то виновато сказала Кэй.

— Загляни в рундук. Там все есть, — с уверенностью, которой он на самом деле не чувствовал, предложил Кир.

— Там пусто, — открыв крышку сообщила девушка.

— Становись к пульту, я сам поищу, — сказал Кир.

— А птицы-то низко летают, — заметил Захар. — И много их.

— Наверное, берег близко, — предположил Кир, прекращая поиски воды. — Чайки далеко от берега редко улетают, и эти такие же, скорее всего. Думаю, скоро мы увидим сушу.

И, словно подслушав их разговор, на горизонте показалась темная полоса.

— Земля, кажись… — проговорил Захар, старательно вглядываясь в горизонт.

Кэй тоже пригляделась и подтвердила:

— Земля!

Кир облегченно вздохнул. Может, там их и не ждет ничего хорошего, но зато не придется теперь смотреть, как мучается от жажды Кэй. Он машинально взглянул на карту и не увидел на ней суши. Значит, все правильно: программировали компьютер не в этом мире.

Полоса земли становилась выше и больше, понемногу скрывая горизонт. А вскоре люди смогли разглядеть, что над сушей клубятся бирюзовые облака. Вид у них был довольно зловещий. Киру захотелось немедленно развернуться, но он не поддался порыву. В накопителях осталась примерно треть, а где искать другую сушу — неизвестно. Так что лучше высадиться здесь. В открытом море их ждала неизбежная смерть.

Внезапно волны стали больше. Они ударяли в днище глиссера, рискуя разбить судно. Поднять машину выше приводы были не в состоянии. Однако волнение немного улеглось, но на смену ему пришел белесый туман. Плотный и непроницаемый, он полностью исключал возможность высадки, ибо видимость заканчивалась примерно в метре от борта глиссера.

Кир решил попытаться дойти до берега, пользуясь исключительно радаром. Самым малым ходом он двинулся к берегу, очертания которого довольно отчетливо проступали на экране. Но спустя несколько минут береговая линия вдруг стала приближаться со скоростью, намного превосходившую скорость судна. Цифры в углу экрана будто сошли с ума. Да и берег стал выглядеть прямой линией.

Дав полный ход, Кир заложил крутой вираж, рискуя удариться экраном о волну, и направил глиссер в открытое море.

— Ты что? — едва не в один голос вскричали упавшие Кэй и Захар.

— Сейчас тут будет что-то пострашнее цунами, — сквозь зубы процедил Кир, раз за разом проводя ладонью по краю экрану снизу вверх. — Сядьте и пристегнитесь.

Он уже не обращал внимания, что движок мощности и так поднят на самый верх, потому что не отрывал взгляда от развертки радара.

— С чего ты взял?

Парень помотал головой, не отвечая. Он прислушивался к моторам судна, которые буквально выли от натуги. Запас энергии быстро таял.

— Мы же так добраться никуда не сможем… — тихо сказала Кэй, глядя на приборы.

— Сможем как-нибудь, — отмахнулся Кир. — Но только в том случае, если уйдем подальше.

Белесая стена темнела и быстро росла, неумолимо нагоняя глиссер. В какой-то момент суденышко вдруг взлетело к небесам, чуть не к местным чайкам в гости. Несколько секунд глиссер повисел в поднебесье и заскользил с водяного эвереста в черную пропасть. Кир развернул глиссер носом к волне и дал полный реверс. Приводы взвыли.

Вторая волна оказалась выше и страшнее предыдущей. Глиссер плавно вознесся на вершину и заскользил вниз со все возрастающей скоростью. Моторам не хватало мощности затормозить судно. И в этот момент впереди поднялась черная стена третьей волны. Она казалась куда выше и страшнее двух предыдущих.

— Держитесь как следует! — крикнул Кир, проверяя свой ремень.

Кэй вскрикнула, отвернулась и закрыла глаза. Захар обнял девушку и прижал к себе, а затем и сам зажмурил глаза, не в силах смотреть на приближающуюся смерть.

Махонькая щепка бессильна против таких могучих сил. Кир стиснул зубы и сжал поручень пульта, ожидая удара. В душе парня бушевала злость. Он злился на себя, на глиссер, на весь этот чертов Эксперимент, на многие тысячи тонн воды, что нависли над головой и вот-вот размажут людей и глиссер. И тут в гигантской волне, прямо по курсу, открылся туннель. Суденышко в мгновение ока пролетело по коридору всю толщу воды насквозь и зависло над мелкими волнами спокойного моря.

— Прорвались! Мы прорвались, слышите?! — еще не совсем не веря в произошедшее, закричал Кир.

Захар шумно выдохнул и открыл глаза. Кэй огляделась и смахнула слезы.

— Все? — робко спросила она.

— Все! Уже все!

Ветра почти нет, можно сказать — штиль. Только вместо голубоватой воды — муть, а на мелкой зыби колыхался разнообразный мусор. Деревяшки, пучки травы, листы бумаги…

— Люди… — прошептала Кэй, и на глазах у нее навернулись слезы. — Там… Там были люди. А суша пропала.

— Пропала, — согласился Кир. — Только во-о-он там я вижу чего-то. Гора какая-то, что ли.

— Похоже, — кивнула Кэй.

Кир направил глиссер к скале, стараясь не глядеть на мигающее предупреждение насчет энергии. Должно хватить, в общем-то, если ничего эдакого не произойдет.

— Смотрите! — Захар тыкал пальцем куда-то в воду, — Там что-то есть.

— Где? — спросила Кэй, пытавшаяся разглядеть хоть что-то в толще мутной воды.

Включил ход на самый малый, Кир присоединился к ним, но так ничего и не увидел.

— Ну вас, — он подошел к пульту и прибавил ход.

Внезапно глиссер шарахнулся влево. Так бывает, когда комп маневрирует, заметив невидимую опасность. Люди не удержались на ногах и попадали.

— Что за чертовщина? — пробормотал Кир, потирая ушибленное колено.

Он пытался рассмотреть отметки на радаре, но ничего особенного не обнаружил.

Захар помог Кэй подняться.

— Скорее бы берег… — вздохнула девушка.

Люди снова расселись по креслам, поэтому следующий рывок врасплох не застал.

— Во-во! Опять! Видели? — махнул Захар рукой, указывая на что-то впереди.

Кэй растерянно пожала плечами. Она ничего не заметила, зато Кир успел краем глаза углядеть мелькнувшую черную тень и кивнул Захару:

— Видел.

И снова без видимых причин глиссер заложил крутой вираж. Теперь виновника маневров увидели все, хотя опознать сам предмет не получалось. И только когда подобные штуки, а скорее, существа, принялись выныривать со всех сторон, то люди их тут же узнали. Прыгунами оказались родственники моллюсков с поляны, которых Кир разнес сейсмосканом. Во всяком случае — похожи.

От этого, правда, легче не стало. Глиссер теперь беспрерывно швыряло из стороны в сторону. Моллюски окружили машину, а автоматика старательно выводила ее из-под ударов. Несколько раз моллюски задевали экраны, но хорошо, что вскользь. Серьезного удара защита не выдержала бы, ведь она была рассчитана на брызги воды и ветер. А твердый конус моллюска выглядел так, что весит под сотню килограммов. Впрочем, быстро приближалась и другая опасность: энергии в накопителях почти не осталось. А неподвижный глиссер станет отличной мишенью.

— Какого лешего, в конце-то концов… — пробормотал тихо Кир и крикнул: — Кэй, перехватывай управление и правь вдоль берега, а я попробую разогнать стаю.

Девушка уселась перед пультом, Кир схватил сейсмоскан и пополз к корме.

— Опусти кормовой экран, когда скажу! — крикнул он, уцепившись за поручни.

— Да! — ответила девушка.

Прибор мучительно медленно выходил в рабочий режим. За секунду до того, как индикатор заряда подобрался к метке, Кир заорал:

— Давай!

Экран исчез. В лицо ударили брызги, заливая глаза. Кир поднял сейсмоскан и, кое-как прицелившись, нажал кнопку.

В инструкции к прибору есть оговорка: ни в коем случае не сканировать подводные объекты на мощности выше, чем две трети от полной. Стало понятно почему. От мощного удара глиссер содрогнулся и закрутился на месте. Кира вместе с сейсмосканом сбросило прямо в гущу всплывающих мертвых моллюсков.

Кэй застопорила ход. Захар ухватил парня за ворот комбинезона и рывком вытащил на палубу. Девушка тут же подняла экран, развернула глиссер к берегу и запустила моторы. Тяги хватило лишь на несколько секунд. Красный цвет индикатора заряда стал черным: емкости опустели. Машина беспомощно зависла над водой, убрав все экраны, а затем опустилась и закачалась на волнах. Кэй поежилась на прохладном ветру.

— Все. Нет ни капли энергии, — констатировала она очевидное.

— И сейсмоскан утонул, — подытожил Кир. — Все прекрасно, в общем.

Парня с ног до головы покрывала зеленовато-голубая кровь моллюсков. Ко всему, его колотил озноб.

— Зато искупался, — постарался улыбнуться он, стуча зубами.

Девушка через силу улыбнулась, выключила пульт и откинулась на спинку кресла. Захар достал тесак и проверил большим пальцем остроту лезвия. Он решил, что стоит быть готовым к нападению, если улиткам захочется напасть снова. Кир подумал о том же. Он порылся в багажном отсеке и извлек металлическую трубу с острием на одном конце и крюком на другом. Оказалось, что конструкция телескопическая. В рабочем положении получалось острога длиной больше двух метров. Неплохо.

В поисках оружия Кир заглянул и в ящик под пультом. Там обычно хранили инструменты для мелкого ремонта, а сейчас бы очень пригодился резак. Но то, что он там увидел, заставило парня радостно вскрикнуть.

— Эй, резерв здесь! Смотрите, резервный блок!

Он достал серый цилиндр и подкинул его на ладони. Видя недоумение остальных, он пояснил:

— Это аварийный запас энергии для планера. Если вдруг что-то произошло с накопителем, благодаря этому блоку планер не рухнет на землю, а плавно опустится.

— А этот живой? — поинтересовалась Кэй.

— Да. Вот тут полосочка. Попробую его подключить к глиссеру, нам должно хватить до берега.

— Помощь нужна?

— Я сам. Только хороший нож нужен, — Кир покосился на тесак в руках у Захара.

— А? — Захар очнулся от своих мыслей. — Чего? Нож нужен? На.

Кир протянул бородачу острогу, взял тесак и улегся на палубу под пультом.

За бортом послышался громкий плеск. Захар сжал острогу и принялся всматриваться в воду. Но вокруг равнодушно плескались мелкие мутные волны.

По глазам резанул яркий свет. Виктор инстинктивно зажмурился, а когда зрение наконец восстановилось, он увидел, что находится в коридоре с закругленными серыми стенами. Пол коридора покрывали выпуклые черные пятна, словно расплывшиеся капли чего-то вязкого. Они неприятно походили на те, что некогда попались в лесу…

Виктор пошел вперед, стараясь обходить пятна подальше. Он прекрасно понимал, что если в них не вляпаться, то ничего эдакого и не произойдет, но все равно держался настороже. Наверное поэтому он не сразу заметил, что выпуклые лужи и сами стараются отползти.

— Надо же! — усмехнулся Виктор, разглядывая очередного «беглеца». — Чего это вы меня побаиваться вдруг стали?

Поняв, что может двигаться беспрепятственно, он ускорил шаг. Лужи стали заметно подвижнее, будто заметили это ускорение, и отползали неожиданно шустро. Вскоре обнаружились неприятные черные жгуты, свисавшие с потолка. Они перекрывали коридор полностью. Но стоило Виктору подойти ближе, как их буквально отшвыривало в стороны. Даже серая ячеистая стена, неприятно пульсировавшая за свисавшими жгутами, рассыпалась мелкими шариками и освободила путь. Похоже, все неведомое, заполонившее коридор, всячески старалось избегать контакта.

А вскоре Виктор наткнулся на огненную реку. Она текла через пролом в коридоре и явно не подозревала, что ей надлежит освободить дорогу. Виктор остановился, рассматривая неожиданное препятствие. В общем-то, пройти вперед было можно: куски искореженных створок образовывали над огненным потоком своеобразную арку. Но само зрелище завораживало. В лаве вспухали пузыри, громко лопались и разбрызгивали вокруг горящие капли. Темные водовороты возникали и исчезали среди всполохов пламени.

Виктор стряхнул с себя оцепенение и совсем было собрался ступить на своеобразный мостик, как тот вдруг провалился в поток. По большому счету, на этом поход можно было считать завершенными.

Что-то в происходящем казалось неправильным. Наверное, то, что не было вспышки. По идее, угодивший в лаву материал не мог просто так кануть, без малейших признаков огня. Присев на корточки, Виктор протянул руки к потоку и не почувствовал жара. Он поднес ладони ближе — ничего. Все признаки лавы есть, и при этом нет тепла. Мало того, показалось, будто на ладони подул прохладный ветерок. Как ни невероятно это звучало, но лава была холодной.

Порывшись в карманах, Виктор обнаружил бумажный прямоугольник с кодом доступа к своему досье.

— Надо же! Сохранился, — мимолетно удивился он своей находке, скомкал листочек и бросил в поток.

Тот не вспыхнул, однако задымился. Причем тяжелый дым словно бы тек по бумаге, пока не покрыл ее всю. Затем комочек появился снова, но теперь он стал ярко-белым. А через секунду рассыпался пылью. Поток не сжигал, а, похоже, замораживал.

— Вот, значит, как… — пробормотал Виктор и решил провести еще один эксперимент.

Он достал патрон из обоймы кольта и бросил в лаву. Послышался тихий хруст, словно кто-то ломал солому, а затем боеприпас начал лопаться, издавая тихий звон. Вскоре и он рассыпался пылью.

— Все ясно… — кивнул Виктор и поднялся. — Что ж, тогда только обратно.

— Стой!

Голос громыхнул, точно выстрел. Виктор вскинул голову: на другом берегу реки ледяного огня стоял человек. Не сразу в этом осунувшемся бедолаге он узнал себя. Вдобавок ко всему двойник держал в руках продолговатый мешок, которого не было у оригинала.

— Лови! — крикнул стоявший на том берегу Виктор и кинул поклажу через поток.

Мешок глухо ударился об пол, подняв облако пыли.

— Это что? — спросил Виктор-один.

— То, что тебе нужно, — крикнул двойник.

— А кто ты?

Виктор-два как-то невесело хмыкнул, опустился на корточки и зачерпнул ладонью черную субстанцию из лужи. Та даже не сделала попытки ускользнуть. Наоборот, потянулась к двойнику, наползала на него. А потом… Из-за поворота вышла Леда! Девушка подошла к двойнику, обняла его левую руку, прижалась к ней.

— Мы снова вместе, Вик, видишь? — лукаво улыбнулась она Виктору-один.

Двойник взглянул на девушку, погладил ее по голове, а затем поднял руку. С пальцев к запястью заструилась черная дрянь. Виктор-два некоторое время с любопытством наблюдал, как чернота подползает к плечу, а затем спокойно сказал:

— Иди, дружище, не стой. Идти-то осталось совсем немного. А потом займись тем делом, которое тебе больше по душе.

— Но ведь все разрушится, если я не выполню то, что на меня возложено.

Виктор-два как-то от души, очень искренне рассмеялся. Леда улыбнулась и потерлась щекой о его руку. Почти скрывшая пару черная вакса заколыхалась, словно тоже хохотала над глупостью ничтожного человечишки.

— Ты переоцениваешь свою значимость, человек. Все обретается вне твоих действий, вне твоего времени. И хотя ты очень важная часть вселенной, она запросто обойдется без тебя. Если вылить воду из стакана, разве стакан от этого умрет? Вообще, чтобы осознать оценить пустоту, нужно сперва знать, что она есть. Попробуй. Но пока беги на помощь людям с глиссера. Им там несладко приходится.

Совет был дельным, бежать хотелось уже давно. И не только для того, чтобы спасти. Хотелось бежать, чтоб сохранить остатки разума. Но Виктор все же замешкался. Немного. Он увидел, как двое… два фантома превратились сперва в черный холм, а потом растеклись по полу поблескивающей лужей. Душу кольнула боль. От воспоминаний сердце на миг сжалось.

— Бежать… — прошептал он.

Подхватив продолговатый мешок, Виктор понесся к лифту. Тот немедленно, не дожидаясь нажатия кнопки, открыл дверь, а когда человек оказался внутри, самостоятельно стартовал. Удивляться такому поведению машины уже как-то не получилось: в этом мире действовали иные законы.

В кабине Виктор быстро развязал веревку и заглянул в мешок. Судя по оранжевому цвету и запаху резины — что-то надувное. Наверное, нечто вроде спасательного плотика.

На берегу Виктор вытряхнул поклажу и дернул чеку на коробке, притороченной сбоку. На панельке замигал красными и зелеными огоньками индикатор, и плот начал надуваться. Когда борта и дуги палатки обрели форму, Виктор выбрал на панели значок лодки. Получив команду, активатор тихонько загудел. Через минуту у кромки прибоя стояло небольшое суденышко. Оно не могло похвастаться изящными обводами, но вполне годилось для плавания. Накопитель привода еще только набирал энергию, когда Виктор спихнул лодку и запрыгнул внутрь.

Когда наконец вспыхнул разрешающий запуск привода сигнал, моллюски снова принялись атаковать глиссер. Виктор запустил ходовой режим на максимум, но лодка двинулась неторопливо. Накопители еще не набрали достаточно энергии, чтобы хватило и на защитный полог, и на приличную скорость. Виктор не раздумывая отключил защиту и перевел накопитель в аварийный режим. Привод сожрет все за пару десятков секунд, но этого должно хватить, чтобы подобраться поближе и отвлечь тварей на себя.

Лодка подняла нос; ветер и брызги ударили в лицо. Индикатор нервно замигал, выказывая недовольство большим расходом энергии. Желтый свет быстро сменился красным, ход замедлялся. Виктор стиснул зубы жал и жал на пластину ускорителя, но глиссер все еще был далеко.

Когда накопитель опустел, лодка приняла форму восьмиугольного плота и закачалась на мутных волнах. Индикатор теперь горел красным. Генератору понадобится как минимум час, чтобы…

Внезапно вокруг все стало меняться. Потемнело, утих ветер, волны превратились в неподвижные гряды холмов. Плот прекратил раскачиваться и остановился, наклонившись, будто его выволокли на сушу. Виктор опустил за борт руку и тут же ее отдернул. Поверхность воды оказалась вязкой и, прилипнув, тянулась за рукой, словно тесто. Срывавшиеся с пальцев капли лениво плыли в воздухе, медленно опускаясь обратно в воду.

Виктор помотал головой, словно пытался отогнать наваждение.

— Бред какой-то!

Затем случилось и вовсе что-то непонятное. Казалось, будто огромные невидимые ножницы вырезали кусок моря между суденышками, а через мгновение края разреза сошлись, и плот закачался на волнах буквально в каком-то десятке метров от глиссера. Без всякого перехода вспыхнуло солнце, ожили волны и поднялся ветер.

Но даже оставшиеся десять метров одолеть было невозможно. Приводу не хватало мощности, чтобы сдвинуть плот хоть на метр.

А вокруг уже шел бой. Моллюски по какой-то причине совершенно проигнорировали плот. Раз за разом они пытались взобраться на борт глиссера. Защитное поле то ли ослабло, то ли вовсе перестало действовать, но моллюскам это слабо помогало: с нападавшими расправлялись два человека. Один из людей, бородатый, с яростным хеканьем рубил щупальца тесаком; второй молодой, в рабочем комбинезоне ОЗ, протыкал тела какой-то острогой. Третьего видно не было, но Виктор не сомневался, что он, а точнее она, тоже на борту. Это была та самая команда, которую требовалось найти и…

Плот заметил парень и, отвлекшись на мгновение, махнул рукой.

— Эй, уходите немедленно… — он явно хотел предупредить об опасности, но тут ногу его обвило щупальце, и он упал на палубу.

Это лицо Виктор когда-то видел на фото: Кир. Бородач рубанул по щупальцу, но другое ухитрилось вырвать из руки тесак. Тот вытащил из-за пояса цилиндр и дернул чеку. Вспыхнул красный огонь. Бородач, Захар, ткнул факелом в тело моллюска, тот забился, свернулся в клубок и, стукнувшись раковиной о палубу, рухнул за борт. К Киру протянулись другие щупальца и уже потащили к краю. Не раздумывая более ни секунды, Виктор выхватил кольт, прицелился и выстрелил. Раковину разнесло вдребезги, Кир откатился подальше и вскочил на ноги. Один из моллюсков схватил Захара. Тот успел дотянутся и ткнуть тварь угасающим факелом. Моллюск рухнул в воду, так и не отпустив ногу. Захар вцепился в поручень, но сразу несколько тварей не дали человеку выбраться на палубу. Виктор выстрелил, разбив раковину одной из тварей, однако это не улучшило положения Захара. На подмогу товарищу ринулся Кир, и пришлось прекратить стрельбу, чтобы не попасть в человека. Но парень опоздал: Захар скрылся в мутной толще воды.

Словно удовлетворившись этим, моллюски тут же прекратили атаку. Кир хотел прыгнуть в воду вслед за Захаром, но подбежавшая Кэй вцепилась ему в руку.

— Нет! Ты погибнешь! Их там много, очень много! — пыталась вразумить его девушка.

— Но он, может быть, еще жив! — кричал в ответ Кир, стараясь освободиться.

Виктор выстрелил в воздух. Кир вздрогнул и прекратил вырываться. Он мельком взглянул на плот, принялся вглядываться в воду. Кэй подбежала к пульту и быстро подвела глиссер к плоту.

Когда Виктор перебрался на палубу суденышка, Кир поднялся и хмуро посмотрел на вновь прибывшего.

— Виктор, темпоролог, инспектор ОЗ.

— Кир, инспектор ОЗ, — парень пожал протянутую руку и мрачно добавил: — Добро пожаловать на борт.

— Здравствуйте, Виктор, — сказала девушка, протягивая руку. — Я вас помню и очень рада видеть. Особенно сейчас, когда…

Она судорожно вздохнула и поджала губы.

— Очень рад, — пожал ей руку Виктор, и вдруг ему стало страшно.

Девушка походила на Леду. Он мог поклясться, что раньше, там, на Гавайях, между ними не существовало ни малейшего сходства. Но что страшнее, Кэй походила и на ту девушку — Юлию. Проклятье, он, наверное, сходит с ума. Сделав над собой усилие, он вновь вгляделся в лицо Кэй. Сходство было несомненным.

— Наверное, стоит двигаться к берегу, пока наши друзья не вернулись.

— Нет! — отрезал Кир. — Надо найти Захара.

— Его больше нет, — тихо проговорила Кэй, осторожно касаясь руки парня. — Мы уже ничем ему не сможем помочь. Пойми, ничем.

Кир дернул плечом.

— Нам даже отбиться будет нечем, — сказал Виктор, доставая оружие.

Вытащив обойму, он продемонстрировал ее Киру, воткнул обратно и размахнувшись, забросил оружие в воду.

— Поехали?

— Да, — еле слышно ответил парень и устало рухнул в кресло.

Девушка тряхнула волосами и взялась за управление. Глиссер помчался над волнами к острову. Виктор глядел на него с кормы. Внезапно плот вдруг поднялся над волнами, а затем исчез в воде, словно его и не было.

— Вовремя… — пробормотал он и подошел к пульту.

— Что? — Кэй не расслышала слов.

— А, нет, ничего. Все в порядке!

Кэй кивнула. Виктор уселся рядом с поникшим Киром.

— Дружище, что случилось то случилось.

Кир ничего не ответил и отвернулся.

— И не забудь, ведь ты работник ОЗ. От тебя зависят жизнь и здоровье населения всей планеты.

— Я больше не работник ОЗ! — вдруг взорвался парень. — К черту эту работу! Нельзя там его бросить. Он был не просто человеком, а другом и соратником, понимаете? Тем, кто шел с нами, верил нам.

— Успокойся! Так тоже бывает, — Виктор хлопнул парня по плечу и встал с кресла. — Успокойся, а потом поговорим. Где друзья и кто враги…

— А вы ведь тот самый человек, кто спасал людей с «Дилоса», — припомнил вдруг Кир.

— В общем, да, — пожал плечами Виктор.

— Помнится, вы тоже ушли из ОЗ после некоторых событий, где погиб… погибла одна женщина. Как вас… вам… вас угораздило сюда попасть?

— Приказ. Или просьба. Или судьба. Или домыслы Айка. Называй как хочешь, — спокойно пожал плечами Виктор. — Есть мир, который кто-то должен спасти. В этот раз кем-то оказался я. Завтра ты. Или Кэй. В этом суть ОЗ.

— Как же хочется домой, — со вздохом сказал Кир, меняя тему. — Мама, наверное, волнуется…

— Домой… — повторил Виктор. — Это здорово, когда кто-то ждет дома. И есть… желание вернуться. А кто был ваш товарищ? Одет как Гость.

— Захар? Захар был… был неплохим человеком. Выручал нас.

— Он… Он хороший, он помогал… — сказала девушка, и в глазах ее заблестели слезы.

Виктор взглянул на нее, потом на Кира и снова на девушку.

— Я не начальник и приказывать не могу. Но в докладах описывалось все несколько иначе. Очень бы хотелось услышать версию, скажем, без излишних эмоций. Такую, суховатую, в стиле ОЗ.

Слово взяла Кэй. Она нахмурилась, тряхнула головой и сжато изложила все, что произошло. Получился четкий и непредвзятый доклад. Вообще говоря, Виктор практически не слушал: он все и так прекрасно знал. Такой рассказ был необходим прежде всего Киру и Кэй, чтобы вернуть их к реальности, отбросить эмоции.

Пока Кэй говорила, Виктор размышлял обо всех этих плюсах и минусах, которые и составляют человеческую натуру. Эти знаки… Их равное количество. Как судить его поступки? Вот в древности была у людей такая богиня, ответственная за правосудие: Фемида. Ее изображали с повязкой на глазах. В одной руке богиня держала меч, в другой — весы. Но если бы ей и вправду пришлось оценивать всю глубину вины человека, то оружие оказалось бы лишним. Чаши весов уравновешены всегда. И уравновешивает их время… Вместо меча богине лучше держать часы.

Глиссер прошел по мелководью и выполз на травянистый берег. Люди покинули суденышко и, по предложению Виктора, пошли к зданию. Уже у самых дверей Кир вдруг остановился как вкопанный и внимательно посмотрел на вход. Затем отступил, стараясь охватить взглядом все здание.

— Что случилось? — с тревогой спросил Виктор.

— Это же… Вы разве не видите? Кэй, подойди сюда!

Девушка подбежала к Киру и остановилась рядом. Виктор присоединился к ним и попытался разглядеть то, что видел парень. Ничего особенного: стекло, бетон, камень…

— Эксперимент! — указывая на сооружение пояснил Кир. — Вы что, правда не видите? Здесь произвели Эксперимент, в этом здании, да, Кэй? На снимках оно было.

У девушки от изумления приоткрылся рот.

— Да… — прошептала она, рассматривая легендарное строение.

Виктор почему-то никак не мог припомнить, чтобы где-то ему попадались фотографии этой лаборатории. Но ведь не могли темпорологов не знакомить с столь важной информацией. Тогда как она улетучилась из памяти? Вообще, символом Эксперимента всегда был иридиевый кубик, а отправляли его с орбиты, с борта старого грузовика «Могучий». Фокусировала «Аврора».

По спине Виктора пробежал холодок. Несомненно, эти ребята были сотрудниками ОЗ, но место, из которого они отправлялись, отличалось от того, где некогда жил темпоролог Кудрявцев. И на той Земле, согласно канонической версии, все разнесло вдребезги. Но тут сложно сравнивать: и на Земле, откуда прибыли Кир с Кэй, последствия Эксперимента оказались катастрофическими. Или это он, Виктор, стал фактором, изменившим реальность той же самой Земли? Но тогда где и, главное, когда существует этот мир?

Трое людей смотрели на здание молча. И для молодых сотрудников ОЗ, и для Виктора оно теперь казалось неким символом. Они даже не сразу поняли, что вдали что-то загудело. Первой очнулась Кэй. Она прислушалась к звуку и крикнула:

— Бежим!

— Зачем? — не понял Виктор.

— Все потом, бегите в здание! — повторил Кир.

Гул был совсем близко, когда люди забежали в фойе. Из-за прозрачных дверей они видели, как невидимые существа за несколько секунд буквально выбрили траву на газоне. Похожая на нарисованное сердце проплешина заставила поежиться.

— Это что такое было? — пораженный Виктор пытался рассмотреть странное явление.

— Рой, — тихо сказала Кэй, и ее невольно передернуло от воспоминаний. — Страшная штука! Мы видели, как он человека…

Виктор перевел взгляд на Кира, и тот молча кивнул, словно подтверждая слова девушки, а затем спросил:

— А что там, на этажах?

— Там тоже довольно страшная штука. Бирюзовая паутина, черные лужи… По крайней мере, на пару этажей выше. Здесь, внизу… — Виктор на миг замялся и решил, что не стоит говорить о встрече на берегу лавовой реки. — Здесь внизу, где грузовой пандус, тоже прохода, в общем-то, нет. У нас есть шанс пройти в энергоблок, если найдется отдельный вход. Я не видел указателей.

— Давайте поищем тогда, — предложил Кир. — Должны же были люди как-то проходить туда.

— Можем поискать, — согласился Виктор.

— Заодно в центральный зал стоит заглянуть, — подсказала Кэй.

— Да, и не будем разделяться, — сказал Виктор, памятуя о своих злоключениях в коридоре. Мало ли что.

Возражений не последовало: люди уже приобрели достаточный опыт жизни в этом мире. Да и из оружия остались только ножи.

Группа шла медленно, внимательно разглядывая пол, стены и даже потолок помещения. По дороге Виктор рассказал о черных лужах и механизме их действия, о паутине и молниях. Поневоле он подумал, что для этих ребят он был когда-то самой опасной ловушкой. И как иронично поступила судьба. Она забросила в место проведения Эксперимента людей, только одной своей жизнью угрожающих существованию своего мира. Мира, где Эксперимент проводился в здании.

Вход в энергоблок нашелся неожиданно. Кусок прозрачной стены отъехал в сторону, и из проема пахнуло гарью, сильно сдобренной какой-то страшенной химией. Помещение за порогом было темным, но тьма эта была полна звуков. От входа виднелась только идущая вдоль стены рифленая металлическая дорожка. Люди осторожно ступили на нее и пошли вперед.

Когда проем исчез из вида, глаза уже немного привыкли к темноте. Она, как оказалось, была не абсолютна, но тусклое освещение позволяло разве что не спотыкаться.

Внезапно и одновременно все звуки смолкли. Теперь темнота казалась осязаемой, вязкой. Даже шаги по металлическому настилу, растворявшиеся в недавней какофонии, отныне звучали громко, чуждо, враждебно. Нарушали покой этого места. Отчего-то людям теперь показалось, что они внутри памятника, гробницы. И говорить-то тут казалось святотатством.

Когда они добрались до центра помещения, то ощущение гробницы усилилось. В месте, где располагалась исполинская конструкция, высилась груда искореженных обломков. Более-менее удалось опознать только массивные балки, служившие опорами. Страшно было представить себе силы, способные смять толстенный металл, как картон. От самого устройства и вовсе осталась груда черных искореженных кусков. Понять, как оно выглядело изначально, не представлялось возможным.

Оставалось непонятным, куда исчезли звуки. Даже не так: что их издавало раньше. Возможно, что некто голодный сейчас медленно подбирается к практически беззащитным людям.

Виктор вытащил нож и принялся всматриваться во тьму, насколько позволял еле теплящийся рассеянный свет. Он не сразу заметил, что в самом центре разрушений есть черное пятно. Сперва подумалось, что это какая-то пробоина, но даже в полумраке слишком уж контрастной она выглядела.

— Смотрите! — вполголоса позвал товарищей Виктор, указывая черное пятно.

Кэй и Кир остановились.

— Может, это проход? — робко спросила девушка.

— Как вариант, — кивнул Виктор. — Либо одна из этих «луж-ловушек», только большая. Но насколько я помню, они всегда располагаются там, где есть пути. В любом случае стоит подобраться ближе и сориентироваться на месте.

Отряд раз за разом пытался отыскать проход в царившем хаосе. Поиски грозили затянуться. Среди завалов решительно невозможно было найти сколь-нибудь приемлемую тропку. Однако все же нашелся чудом уцелевший участок: лестница, перекинутая через обломок цилиндрической трубы.

Первым взошел на верх Кир, Кэй отправилась вслед за ним, замыкал переправу Виктор. Когда они стояли наверху, инспектору показалось, что там, в далеком теперь проеме, мелькнула вездесущая бирюза. Что ж, если выход блокирован, то главное задание можно считать выполненным. Все произойдет само. Выйти некуда, запасов продовольствия нет. Ничего нет. Почему-то эта мысль вызвала облегчение: с плеч будто гора свалилась.

По лестнице люди поднялись на другую металлическую тропу, ведущую непосредственно к темному провалу. Теперь он казался огромным и опасным. Точнее, не опасным даже, а неправильным.

Пока девушка завороженно разглядывал пещеру, уходившую куда-то в центр хаотического нагромождения металла, Кир шепотом сказал Виктору:

— Я не уверен, что мы все выберемся. Вы старше, у вас больше опыта. Возьмите на всякий случай, — парень полез в карман и протянул на открытой ладони карточку регистратора.

— Это данные сейсмоскана. Одна карта осталась. Остальное… Остальное на дне.

Виктор кивнул, убрал прямоугольник в карман и кивнул на пещеру:

— Идем?

Когда они подошли ближе, то поняли, что это не пещера и не «лужа», а некий сгусток. Глаз никак не мог уловить границ этого странного образования. К тому же сгусток парил среди металлических обломков и еле заметно пульсировал. Казалось, он дышал.

Непонятно только, откуда он брал энергию. Множественные взрывы наверняка разнесли вдребезги подводящие линии. Да и оплавленные обрывки кабелей кое-где виднелись. Этот сгусток тьмы явно был сам по себе.

Кэй уселась на высокий обломок.

— Мне кажется, мы добрались до центра этого мира, — вздохнула она, разглядывая сгусток.

Виктор присел рядом и вытянул гудящие от долгих походов ноги.

— Вряд ли это центр. Хотя… Мало данных для того, чтобы подтвердить это или опровергнуть.

— Да, возможно что и начало… — девушка рассеяно подняла с пола железяку и осторожно попыталась ее согнуть. — А скорее, начало конца. Провалились куда-то в неведомое прошлое…

— Нет. В прошлое нельзя провалиться. Невозможно попасть в прошлое. И в будущее.

— Разве? А Гости?

Виктор увидел, что Кир идет по обломку балки прямо к сгустку.

— Стой! — закричал он парню.

Девушка вскрикнула и вскочила с места.

— Кир, нет!

Парень покачал головой.

— Не пытайтесь приблизится, иначе я шагну во тьму прямо сейчас, — печальным голосом произнес он.

— Зачем?! — в один голос воскликнули Виктор и Кэй, резко остановившись в нескольких шагах от парня.

— Мне сказали, что надо идти. И я верю, что надо.

— Это галлюцинация, — уверенно сказал Виктор, едва заметно перемещаясь к Киру.

— Стой! — приказал тот, уловив движение и повторил: — Стой. Мне сказали, что ты пришел за нами. И что сам тоже…

Виктор вздрогнул и остановился. Кэй не отрываясь смотрела на напарника и по щекам ее текли слезы.

— Не торопись, — как можно спокойнее попросил Виктор. — Давай спокойно обсудим твои видения. Мне кажется, мы сможем найти разумное…

— Нет, — прервал его Кир. — Пусть даже если привиделось, из-за меня погиб человек. Эта тьма поможет все забыть и…

Он на мгновение умолк, а затем продолжил:

— Я устал и очень хочу домой. Может быть, мне повезет. Счастливо, друзья!

— Стой! — рванулся к нему Виктор.

Но было поздно: парень коснулся сгустка. На одежде его словно бы проявились бирюзовые нити. Их становилось больше, яркость увеличивалась. Кэй рвалась к Киру, но Виктор удерживал девушку. Она билась, пытаясь вырваться, добежать, спасти…

Свет становился все более невыносимым. Нити сплетались между собой, свивались в сложные спирали. Удивительно, что сквозь режущее глаза сияние можно было все еще разглядеть виноватую улыбку…

А потом сияние погасло. Кир исчез. Кэй перестала вырываться и упала на колени. Еще несколько секунд, прижав ладони к груди, с надеждой смотрела на сгусток. Она словно молила неведомого бога вернуть друга, а затем закрыла руками лицо и разрыдалась. Виктор помог ей встать и дойти до балки.

Он обнимал девушку за плечи, но больше не затем, чтобы успокоить, а из-за опасений, что и она последует за Киром. К счастью, Кэй не стала вырываться. Она уткнулась Виктору в плечо и тихо вздрагивала.

— Кэй, — тихо проговорил Виктор. — Нам с тобой надо будет подумать, как действовать дальше. Прикинуть спокойно, без эмоций. Я очень рассчитываю на твою помощь. Поможешь?

Он почувствовал, как девушка кивнула. Похоже, она понемножку начала успокаиваться. Теперь надо срочно придумать что-то на тему куда идти. Кэй это очень нужно сейчас, просто необходимо. Нельзя ей говорить, что путь закончен и единственный вариант — уйти, как Кир. Посмотреть, куда ведет этот путь. Да, самый лучший выход. И мир спасен, и все спасены.

Удивительно, но Виктор совсем ничего эдакого больше не чувствовал, только пустоту и отрешенность. Вроде бы да, надо спасать. И Горыныч, и ребята там… Но когда придет срок, для него самого все возможные миры исчезнут. Как для Леды. А девушка, что сидела рядом… Если верить проклятому компьютеру, она мешала выжить миру. Какому же миру она мешала выжить? Тому, где Эксперимент проводился в здании, или на станции в атмосфере Венеры? Черт! Неизвестность.

Виктор ощутил, как вздрогнули плечи Кэй.

— Все, все! Успокойся. Мы выкрутимся, уйдем, вернемся.

Она должна жить вопреки всему! Он принял это решение и теперь постарается сделать для девушки все.

В глазах все еще рябило от бирюзового света. Виктор устало потер глаза тыльной стороной ладони. От рези это не избавило, но субъективно полегчало.

— Это правильно, Вик. Там ничего нет.

Виктор вздрогнул, недоуменно взглянул на Кэй и еле сдержался, чтобы не отпрянуть. Он обнимает плечи Леды!

— Откуда, как? Где Кэй?

— Там, где и была, — Леда лукаво улыбнулась. — Можно сказать, что почти в эпицентре Эксперимента, рядом с тобой.

Покореженный металл, стены, пол… Все вокруг затрепетало и растаяло. Виктор стоял на залитом солнцем острове, и пятно тьмы трепетало в самом центре маленького клочка суши.

— Пойдем? — Леда потянула за руку Виктора.

— Куда?

— Искупаемся! Смотри, какое тут море! Видишь?

— Я… Леда, прости. Там мой товарищ и…

— Это тот самый, которого… которую тебе надо было убить? — уточнила девушка и улыбнулась, словно ей очень нравилась эта идея.

— Да! — выдохнул Виктор.

— Да, жаль, что ты все еще не готов сделать следующий шаг, — Леда вдруг посерьезнела и, помедлив, добавила: — Это очень больно. Очень, Вик!

Словно боясь крикнуть, она прикусила губу. Виктор увидел, как выступила маленькая капелька крови.

— Прости, я всегда был непонятливым…

Он виновато улыбнулся и попытался стереть кровь, но девушка отстранилась, а когда обнял — отвернулась. Виктор опустил руку. Леда села на песок, обхватила колени и стала наблюдать за волнами.

— Леда, я не хотел… — начал было Виктор, но тут же умолк.

— Вик, просто вспомни. Как ты шел, что видел. Помнишь Завод?

— Еще бы!

— Так вот. Когда ты спал, он скопировал тебя.

Виктор ощутил, что ноги его больше не держат, и опустился на песок рядом с Ледой.

— Скопировал? — зачем-то переспросил он девушку.

— Да. Как бы я могла существовать, если бы не ты? Ведь я погибла, я помню, и часть меня вовсе не хочет жить. От этого очень больно.

Очень хотелось обнять девушку, прижать к себе, успокоить, но делать этого он не стал. При всей похожести, существо рядом было только похоже на Леду. И это сходство поднимало старую боль пополам с надеждой. Надеждой глупой, дурацкой, иррациональной. Умершие не возвращаются. Даже коренные обитатели «Дилоса» знали, что только призраки способны вернуться. Но призраки могут быть разными… Эта Леда похожа еще и на Кэй, и на Юлию. Синтезированная личность?

Где-то на уровне интуиции Виктор понимал, что в появлении этого призрака наверняка как-то поучаствовал Завод. Коль скоро он скопировал личность, то со всем содержимым памяти. И хотя первая встреча с новой Ледой произошла задолго до того, как Виктор побывал на Заводе, но связь прослеживалась несомненная.

— Ты же не полностью Леда, так ведь?

— Конечно, полностью. И все другие — тоже я.

— И как это возможно? Другие должны влиять на твои поступки, на отношение ко мне. Юлия, в которую мне пришлось стрелять, Кэй, которую меня послали убить…

— Пусть, — Леда махнула рукой, словно отметая лишнее. — Того Времени, что существует в твоем понятии, нет, есть только бесконечное множество пространств. И потому смерть в одном из них вовсе не означает исчезновения личности в остальных.

— То есть, Время — функция бесконечного числа пространств?

— Субъективно — да, но на самом деле, скорее наоборот.

— Пространства не могут быть функциями времени, — возразил Виктор. — Вот я где-то иду, ты где-то говоришь. Место, где в течение промежутка времени происходит какое-то действие, первично. Вполне очевидно, что мы в течение какого-то времени движемся по пространствам, разве нет?

— Не движемся — создаем, — строго поправила Леда. — Разумеется, все куда сложнее, но подробности потребуют очень долгого рассказа. Если проще — создается оболочка, а вовсе не то, что ты подразумеваешь под пространством. Оболочки же не приспособлены для жизни. Все взаимосвязано.

— Но Время?..

— А Время и есть жизнь, — развела руками девушка.

— А тогда что… — начал было Виктор, но Леда вдруг исчезла, и он очутился рядом с Кэй.

Переход произошел быстро, человека как бы мягко толкнуло из одной реальности в другую, словно очнулся от глубокого сна. Наверное поэтому Виктор сперва подумал, что просто задремал и ему это все приснилось. Припомнив подробности, он поднес к глазам палец и увидел на коже темное пятнышко запекшейся крови Леды. Значит, все ж таки не во сне произошла встреча, а потому все эти бесконечности миров придется как-то обдумать.

Но размышлять тут, рядом с чуть заметно пульсирующей тьмой, на развалинах надежд, как-то не выйдет. Сперва надо выбраться. Или все же остаться? Второй вариант — объективно удачный: те, чья смерть прекратит разрушение Земли, умрут. Оставался маленький нюанс, что последствия их смерти останутся для них самих неизвестными.

Достав нож, Виктор осторожно положил его на пластик рядом с собой. А если Айк ошибся? С чего бы компьютеру и не ошибиться, пусть он и супер, и анализ делает — заткнет за пояс любого спеца. Сказала же Леда, что Время совсем не то, что мы себе представляем. То есть, изначальная концепция неверна. Значит, смертью можно не восстановить, а нарушить равновесие.

Виктор посмотрел на поблескивающий клинок, затем перевел взгляд на прямоугольничек входа: там больше не было бирюзового свечения. Что ж, можно попробовать выйти там, где вошли. Что бы ни ожидало в коридоре — вряд ли оно страшнее смерти. Поэтому и нож пусть остается тут.

Легко коснувшись плеча девушки, Виктор тихо спросил:

— Кэй, пойдем, а?

— Да, конечно, — сказала она, устало поднимаясь с балки. Зачем-то отряхнула комбинезон, посмотрела на темный сгусток и повторила: — Конечно, идем.

Они прошли по лестнице и вышли на настил, ведущий к выходу. Вокруг все еще было тихо, будто нечто затаилось и ждало ухода чужаков.

— Пространства, значит… — пробормотал он себе под нос и усмехнулся.

— Что? — спросила его Кэй.

— Нет, ничего, все в порядке. Это я так, про себя.

— А-а-а…

Довольно скоро они подошли к проему. Виктор осторожно выглянул: коридор и вправду оказался пуст. Они без приключений добрались до фойе и прошли к выходу. Сюрприз поджидал их за дверями здания.

— Но как? — только и смогла спросить Кэй, оглядываясь по сторонам.

— Не знаю, — пожал он плечами в ответ.

Моря нигде не было, только лес, трава, дорога. Справа стоял вполне новенький планер. Виктор вспомнил о множествах пространств и поежился. Изменение в одном отражается на других. Или порождает другие. Пена из пространств.

— Птицы! — девушка протянула руку к небу.

Виктор задрал голову. Там, в бледной, словно выцветшей голубизне и вправду кружили птицы. Жизнь… Движение… Смерть… Случай… Все сущности Времени.

— Идем к планеру, Кэй! Идем к планеру. Я думаю, что у нас есть шанс добраться до дома.

— Правда?

— Да!

Виктор ответил с таким убеждением в голосе, что девушка улыбнулась. Она хотела домой. И он ее туда отвезет. Надо просто составить маршрут через нужные пространства. Почему-то теперь это казалось несложным делом. Чуть не на уровне инстинкта.

Планер взмыл в небо и заложил вираж над зданием. Скала позади частично обрушилась, а мир словно затерло серовато-бирюзовым туманом. Происшествие не удивило Виктора: так и должно быть.

Темнота скрутила, сжала, выбросила на что-то твердое. Превозмогая боль, Виктор приподнялся на локтях. Вокруг было довольно сумрачно и непонятно. Сперва показалось, что он лежит в лесу, но через секунду, когда зрение полностью восстановилось после удара, он понял: это чья-та нога. Штанина комбинезона, знакомый ботинок. Вообще, весь «лес» вокруг состоял из подобных «деревьев».

Сплюнув набившуюся в рот грязь, он встал и огляделся. И сразу же захотелось снова упасть на землю или, на худой конец, проснуться. Вокруг стояли его, Виктора, копии. А может, и клоны. Завод-то, если верить Леде, мог и одну копию сотворить, и миллион… Суровые ребята в комбинезонах молча смотрели отовсюду, как суетится их прототип. Толпе не видно было конца.

— Привет! — хрипло поприветствовал «собрание» Виктор севшим голосом.

Вместо ответа ближайший к нему клон протянул флягу. Виктор открыл сосуд, принюхался и осторожно попробовал. Там оказалась вполне обычная вода. Сейчас она оказалась весьма кстати.

— Спасибо! — вежливо поблагодарил он свою копию, напившись.

Он протянул лягу обратно, но ее взяла не лапа клона, а изящная женская рука.

— Тебе лучше, Вик? — спросила одиноко стоящая Леда.

— Лучше? Безусловно, — серьезно кивнул Виктор. — Особенно после того, как сперва исчезло море, появился и исчез планер и сгинула в неизвестном направлении Кэй. Поэтому вода из рук двойника оказалась очень кстати. Всего-то и осталось, что сожалеть об отсутствии психиатра, способного побороть мои кошмары. Хорошо хоть клоны исчезли.

— Зря ты! — уловила иронию в его голосе Леда. — Все в порядке, поверь!

— Попробую. Еще раз попробую.

— Но ведь ты нашел дорогу и помог Кэй. Значит, ты сам должен знать, какой тропой идешь.

— Должен, — не стал возражать Виктор, — но пока не знаю, не чувствую тропы. К тому же в каких-то пространствах я таки мог натворить бед.

— Нет-нет! — Леда радостно рассмеялась. — Ты даже не представляешь… А, не важно это. Главное, все обошлось.

— А Кэй куда делась? Где планер и где я?

— Машина там, где должна быть. Кэй тоже. А ты здесь, со мной.

— Но ведь ты…

— …погибла? — она грустно улыбнулась, отрицательно качнув головой. — Виктор, сколько бесконечно тонких прямых можно провести от центра сферы к ее поверхности? Или нет, лучше оставим эту тему. Объяснять придется долго, а детали все равно ничего не изменят. Прошу тебя об одном: заверши Эксперимент. Это сейчас самое важное. А дальше… Дальше поговорим, если тебе к тому моменту еще понадобятся ответы.

— Но…

Леда снова не стала ждать очередного вопроса и исчезла. Виктор в сердцах ударил кулаком себе по ладони, а затем громко и зло сообщил серому пространству:

— Отличный разговор получился! И где мне что искать? И вообще, сколько мне жить-то осталось? Ответь!

Но мир презрительно молчал. Ему явно не было дело до шумного человечка, застрявшего в своих эмоциях.

— Куда мне идти? — крикнул он в серое небо.

И, не дожидаясь ответа, пошел вперед, в никуда.

Земля из-под ног ушла, а затем появилась вновь настолько быстро, что Виктор не успел приготовиться. Палило солнце. Множество разнообразных звуков после тишины серого мира двойников казались громкими, но вовсе этим не раздражали. В синей дымке за степью, заросшей ковылем, висели горы. Ветер заставлял ковыль колыхаться, словно морские волны. Остро пахло травами.

Совсем рядом послышался знакомый гул. Виктор обернулся. Позади висел старый знакомый робот-гриб.

— Бесконечность плюс один… — хмыкнул инспектор, не решив, радоваться или огорчаться появлению этого болвана.

Потом решил, что ничего страшного уж точно не произошло. Во всяком случае, этот мир куда приветливее предыдущего. Теперь найти бы местечко, где возможно Эксперимент прекратить. Хотя сперва неплохо бы отыскать еду. И воду: надо было флягу оставить себе. И еще нож, что остался лежать на обломке пластика, тоже сейчас бы не помешал.

Виктор внимательно взглянул в небо — там парил одинокий орел. Или кто-то очень похожий. В какой-то момент он камнем рухнул на землю и вновь взмыл в воздух, держа что-то в когтях. Хищник. Вообще, если есть птицы — то уже все не так уж плохо. А уж хищные — совсем хорошо. Охотники не выживают там, где нет добычи. Где-то в степи явно есть травоядная живность, на которую местные орлы и охотятся. Еще бы воды найти. Должны же и птицы запивать свои трапезы.

Брести по степи наугад пришлось недолго. За невысоким холмом обнаружилась дорога. Причем бетонная. Серая поверхность ее местами была выщерблена, а кое-где бесстыдно торчала ржавая арматура. Судя по всему, здесь давно никто не ездил. Но дорога — еще один плюс этого мира. По ней и идти удобней, чем через ковыль, и направления только два. А древняя мудрость гласит, что дороги всегда приводят к тем, кто их строил.

Навстречу солнцу идти трудно, поэтому Виктор выбрал противоположное направление. Он шел по краю дороги, где выбоин было меньше, и поглядывал по сторонам. Однако вокруг ничего не менялось.

По ощущениям, время перевалило за полдень. Но кто знает, что происходит в этом мире. Как бы то ни было, инспектору очень хотелось пить. Да и от еды он бы не отказался.

— Время… — Виктор усмехнулся и сделал вид, что зачерпывает воздух ладонью, — Никому не требуется горсточка пространств? Отдам за глоток воды и упаковку концентрата.

Никто не откликнулся на столь выгодное предложение, и он продолжил путь. Часа через три ходьбы он сбавил шаг и теперь неторопливо брел. Спешить было некуда. Прямая как стрела дорога упиралась в пустой горизонт, солнце все так же высоко висело, замерев в местном полдне. Пить уже хотелось куда больше, чем есть.

Инспектор остановился и повернулся к роботу.

— Как мне идти, чтобы двигаться в нужную сторону? — тихо спросил он, едва шевеля запекшимися губами.

Но робот лишь тихо жужжал, ожидая, когда человек вновь тронется в путь.

— Ты бы подсказал, а? Ведь если пространства бесконечны, то и дорога такая же. Те, кто ее строил, явно знали тайные тропы, по которым можно дойти в более приветливые места. И ты должен их знать. Я же без воды долго не протяну, понимаешь? И ты останешься один.

По-видимому, машину явно не занимали рассуждения подопечного. Она обладала безграничным терпением и терпеливо ждала, когда человек выговорится. И лишь покачивалась, когда налетал ветерок посильнее.

Отвернувшись, Виктор снова отправился в путь. Вскоре он снова перестал обращать внимание на гул машины за спиной, а просто неторопливо шагал к горизонту.

Однако что-то все же нашлось. За холмом справа мелькнули какие-то постройки, явно искусственного происхождения. Это вполне мог быть и город.

— Завод или нет? — спросил Виктор, повернувшись к роботу.

Гриб жужжал, ожидаемо игнорируя вопрос.

— Да и черт с тобой, молчи сколько влезет, — махнул рукой Виктор и шагнул в ковыль.

Оказывается, к городу когда-то тоже прокладывали дорогу. Видимо, до поворота надо было еще пройти. Виктор вышел на нее где-то километра через два.

В отличие от основной дороги, ответвление было сделано из металла и потому прекрасно сохранилась. Однако быстро по ней идти не получалось: раскалившийся на солнце металл жег ноги даже через ботинки. Приходилось время от времени сворачивать и идти по целине.

Жара становилась невыносимой, но она хотя бы приглушала голод. Чтобы отвлечься, Виктор пытался размышлять, но мысли путались и добавляли дискомфорта к общим страданиям. Хорошо только, что цель похода приближалась.

Время от времени Виктор оглядывался и смотрел на робота. Тот не отставал. Интересно, зачем он вообще нужен? Какие сведения собирает и кому передает? Вряд ли Заводу требуется что-то такое, чего он не знал при клонировании. Если только следить, как поведет себя объект… А если он, Виктор, клон? Незаметно для себя Виктор стал рассуждать вслух.

— Возможно, наблюдателям интересно, какие пространства я пересекаю. Да, им, наверное, интересен путь. Леда говорила… Нет, какая она Леда? Так… Призрак, порождение временных катаклизмов, возникших из-за Эксперимента. А те призраки на «Дилосе» и видения при спуске в атмосферу? Скорее всего, это тоже последствия Эксперимента, который произошел в будущем.

Виктор остановился и встряхнул головой.

— Эдак я все спишу на Эксперимент. Лучше уж про машину, — он оглянулся и посмотрел на робота. — Он же исчез — факт. Исчез, когда… Интересно! А ведь на тех направлениях, которые осваивает некий энный Виктор, робота может не быть. Например, он там не предусмотрен. А я предусмотрен?

Пришлось остановиться, чтобы прекратить этот дурацкий монолог. Он сошел на обочину и огляделся. Вокруг было так хорошо и мирно, что Виктору вдруг захотелось улечься в ковыль и уснуть. Это вечное плавное движение манило, тянуло к себе. Забыть о голоде и жажде, о вечной усталости. Заснуть и не проснуться. Все равно однажды боты активируют программу уничтожения. Зачем же тянуть?

Виктор уселся на землю, но тут же резко встал.

— Двигай, слабак, шагай! Тоже придумал — сдаться, — прорычал он сам себе. — Это всегда успеется.

Город был близко, но пошагать еще придется. Надо чем-то себя занять. Так, пусть будут кадры, как на древних кинопленках. Представлять себе, что один шаг — десяток кадров, и рисовать в каждом из них что-нибудь занимательное. И чтоб наверняка заморочиться — гнать сразу десяток лент, где все немножко смещается.

Виктор представил себе, как рисует в кадрах фигурку робота, идущего по диагонали. Тогда в центре он мысленно поставил точку-себя. Вот машина движется от нижнего угла матрицы по диагонали к верхнему. Весь кадр робот с ним. А на других линиях не только нет пересечения, но и кадров меньше. Очевидный факт сейчас казался открытием.

— Если количество лент бесконечно, движение… — продолжил Виктор размышлять уже вслух, но его грубо прервали.

Где-то справа громыхнуло, отчетливо раздался звонкий щелчок по металлу. Похоже на выстрел. По крайней мере, так грохотал когда-то кольт Барина. Да, ничего не скажешь, теплый тут подготовили прием. Вот только деваться некуда. Идти обратно — умереть от жажды, а с теми, кто стреляет, есть шанс договориться. В любом случае терять нечего.

— Эй! — просипел Виктор, не особо, правда, надеясь, что стрелок услышит. — Не стреляйте!

С той стороны не донеслось ни звука. Правда, услышать ответ стрелка мог помешать ветер, дувший в ту сторону.

— Эй, я сейчас сделаю шаг вперед! — попытался крикнуть Виктор, но пересохшее горло издавало только хрипы. — Нам надо поговорить.

Раздался выстрел, взвизгнула чиркнувшая по металлу пуля. Только на этот раз немного левее. Теперь Виктору показалось, что он видел вспышку. Интересно, сколько тут этих стрелков? И не видно ж никого, а в степи и укрыться-то негде толком.

— Эй! Я не причиню зла! — прохрипел Виктор, не слишком, впрочем, рассчитывая на ответ.

Но на этот раз реакция последовала: в затылок уперлось что-то твердое.

— Я уверен, что не причинишь, — раздался за спиной хрипловатый низкий голос. — Руки подними и очень плавно. Не оборачивайся. У меня курок чувствительный очень.

Виктор безропотно подчинился, но не бросил попыток наладить контакт.

— Простите, а…

— Пришелец, учти: и вопросы могут заставить механизм сработать. Если проще: они сейчас не ко времени. Понятно?

— Да, — ответил Виктор и про себя отметил многословие своего пленителя.

— Отлично! Шагай вперед. Но сперва машине своей прикажи остаться. Ни к чему ей с нами.

— Я не могу ей приказать. Робот сам по себе.

Нажим усилился.

— Ты врешь.

— Мне нет смысла врать, — Виктор чуть не пожал плечами, но вовремя одумался.

— Тогда придется вас двоих тут навсегда и оставить.

Что-то маслянисто щелкнуло. У Виктора мгновенно съежилась кожа на затылке, но вместо выстрела послышался вздох и глухой удар. По металлу дороги что-то звонко загрохотало. Виктор немного постоял, держа руки над головой, затем осторожно кашлянул, надеясь вызвать ответную реакцию незнакомца. Но позади было тихо. Очень медленно, не делая резких движений, Виктор повернулся. Человек неподвижно лежал на дороге. Он был весь укутан в какие-то лохмотья зелено-бурого цвета. Поблизости валялось допотопное длинноствольное оружие. Оно тоже было замотано в лохмотья. Над безжизненным телом висел и чуть заметно покачивался робот, старательно удерживая тень над головой лежащего. Виктор задумчиво посмотрел на машину.

— Эк ты его, а? Чем?

Робот, естественно, снова проигнорировал вопрос.

— Ладно. Сейчас попробуем привести стрелка в чувство и поищем в городе людей. Если кто-то защищает вход, то есть и те, кого он защищает.

Виктор поднял ружье за ствол, размахнулся и зашвырнул подальше в ковыль. Оставлять в тылу вооруженного противника опасно, а тащить тяжелую неуклюжую железяку вовсе бессмысленно. Только силы зря тратить.

Чтобы привести стрелка в чувство, Виктор решил сперва расстегнуть его зеленые лохмотья. Виктор пошарил под тряпками и обнаружил вполне цивильные застежки, пришитые к добротной ткани. Значит, не просто лохмотья на человеке, а маскировочная одежка. Причем очень неплохая. В такой и вправду можно на ровном месте спрятаться.

Под «лохмотьями» обнаружилось тело жилистого, молодого и довольно компактного парня. А еще, что особенно порадовало Виктора, на поясе стрелка висела фляга. Виктор расстегнул чехол, вытащил емкость, прикинул на руке — похоже, полная — и открутив крышку, сделал глоток. Вода! Свежая, чистая и не слишком теплая. Похоже, что стрелок набрал ее совсем недавно.

Выхлебав за раз чуть не половину, Виктор опомнился, закрутил крышку и положил фляжку на место. Жажда не то чтоб совсем ушла, но стало гораздо легче: горло перестало саднить, начала потихоньку отступать головная боль. Виктор присел на корточки и потряс лежащего за плечо. Стрелок открыл глаза и бессмысленно уставился в голубое небо. Сознание к бедолаге возвращаться не спешило.

— Хорошо ты его выключил! — с укором глядя на робота, произнес Виктор. — Что теперь прикажешь? Тащить его? Путь-то неблизкий.

Но взгляд человека все же начал приобретать осмысленное выражение. Память не совсем вернулась, но руки уже беспокойно зашарили вокруг.

— Ружье ищешь? — улыбнувшись, спросил Виктор. — Так я его выкинул. Не стоит стрелять по людям. Это плохо.

Лежащий вздрогнул и, похоже, очнулся окончательно. Во взгляде читалась ненависть. Стрелок попытался вскочить, нашаривая что-то на боку. Робот тут же придвинулся, угрожающе раскачиваясь чуть не над самой головой парня. Лежавший замер.

— Вот, правильно, эта машина терпеть не может резких движений. А теперь поговорим, ладно? Тебя как звать? Я — Виктор, инспектор ОЗ, — представился Виктор. — А ты, как тебя зовут?

— Лука! — буркнул парень.

То ли он знал, что такое ОЗ, то ли слишком расстраивался из-за своей неудачи, но никакого любопытства он не проявил.

— Вот и отлично! — Виктор протянул руку, но Лука демонстративно сжал ладонь в кулак.

— Как хочешь, — пожал плечами инспектор и сказал: — Тогда пойдем в город.

— Пусть твоя машина меня убьет лучше! Я не могу туда вернуться пленником. Это смерть. И несмываемый позор семье.

— Пойдем тогда как приятели. Так можно?

— Ты чужак!

— Я, как ни странно, в курсе. Но мне хочется попить и поесть, а в этой пустыне нет ни одного кафе. Только у вас, наверное.

— Кафе? — Лука недоуменно уставился на Виктора. — У нас нет кафе.

— Столовая, ресторан… Любое место, где поесть можно.

— Надо винтовку найти, — озабоченно пробормотал парень, вставая.

— Ружье твое? В ковыле вон там валяется, — увидев, что обрадованный парень рванул в сторону оружия, Виктор предупредил: — Ты только стрелять не пытайся: во второй раз робот может и посильнее шибануть.

— Понял уже! — Лука нырнул в траву и поднял свою допотопную аркебузу.

Он чем-то щелкнул, выпала коробочка обоймы. Затем в одно движение вогнал ее обратно, закинул ружье за плечо и поправил свою маскировочную хламиду. Робот безучастно висел метрах в десяти и не обращал внимания на действия парня. Виктор с сомнением поглядел на машину. Сейчас он вовсе не был уверен, что робот вступится, но надеялся, что Лука усвоил все с одного раза.

— Идем, — скомандовал инспектор и пошел вперед.

Пока они двигались к городу, Виктор внимательно поглядывал по сторонам. Неизвестно, один ли страж был на этой дороге. А другой стрелок мог оказаться не только менее любопытным, но и более метким. Разглядеть же в ковыле прячущихся коллег Луки, если они обряжены в подобные костюмы, было бы довольно затруднительно.

Однако больше обстрелов не случилось. Да и вообще ничего не менялось. Разве только ветер гнал вперед облачка пыли, когда для охлаждения подошв ботинок приходилось шагать по обочине.

— Лука, а что за народ тут обитает? — попытался завязать разговор Виктор.

— Северяне, — пожал плечами парень, словно это все объясняло.

— Вы сельским хозяйством живете?

— Чем? — удивленно спросил парень.

— Ну, это когда еду, там, разную выращиваете, скот пасете, — пояснил инспектор.

— Нет, зачем? Еда — она там, где Свет. Она есть всегда. Там много всего.

— А от кого дорогу-то защищаешь?

— От южан.

— Понятно. Но как ты один справишься, если нападут? — кинул пробный шар Виктор.

— Не нападут, сейчас перемирие. Им пока меняться выгодней. Я так, на всякий случай.

— Вы, как я понимаю, им еду даете. А они вам?

— Не только еду. Свет щедрый, много что нам дает: одежду еще, железки разные. Я не особо в курсе, теми делами старейшины ведают. А южане нам рабов поставляют, — парень мечтательно улыбнулся. — И рабынь, конечно.

— А… — хотел было спросить Виктор, но сглотнул и умолк.

Информация о рабах так ошеломила его, что тот вопрос, который он хотел задать, совершенно вылетел из головы.

— А… а зачем вам… рабы?

— Так надо город содержать в порядке. Народу мало, никто не хочет этим заниматься. Ну и все остальное, как понимаешь, — Лука хихикнул. — Без баб же никуда.

— Понятно, — кивнул Виктор, чувствуя, как нарастает отвращение к этому аборигену.

Пришлось собрать волю в кулак, чтобы не выказать эмоций. Придется потерпеть общество, благо город уже довольно близко.

Обдумывая сведения, Виктор пришел к выводу, что ему, сотруднику ОЗ, тоже уготована участь раба. В таком обществе чужаки наверняка занимают нижнюю ступеньку в иерархии. И, как учит история, молчат из боязни плетки хозяев. А тут еще интересней: коль скоро еда распределяется высшим сословием, имеющим доступ к некоему Свету, то в случае бунта просто сдохнешь с голоду, если раньше не пристрелят.

С другой стороны, можно что-то и придумать. Виктор обернулся: робот следовал за ними. Во всяком случае, эта машина готова защищать человеческую жизнь. Если что — удастся прорваться.

У границ города их встретила охрана. Два хмурых человека в выцветших камуфлированных куртках располагались по обе стороны от ворот. Часовые стояли за невысокими полукруглыми укрытиями, сделанными из обломков бетона.

— Стойте! — скомандовал один из стражников.

Виктор продолжил идти как ни в чем не бывало. Стрелять сразу эти люди вряд ли станут, раз рядом шагает их же коллега, но зато можно проверить реакцию робота.

— Стой! — повторил страж.

На этот раз приказ сопровождался металлическим лязгом справа и слева от ворот. Почти синхронным. Часовые подняли свое оружие. Робот усиленно зажужжал и придвинулся поближе. Каким-то образом машина явно понимала, когда следует приготовиться к защите. Возможно даже считывала эмоции людей.

Лука вышел вперед.

— Это — Потерянный, он со мной. Спокойный. Пропустите нас.

Но стражники не торопились опускать оружие.

— Обыскал его? — спросил один из них, с подозрением оглядывая Виктора.

— Да.

— Что за машина с ним?

— Не знаю. Пусть старейшины разбираются.

Стражники переглянулись. Затем один, видимо старший, чуть заметно кивнул, и они опустили ружья.

— Веди его к старейшинам.

— Пришлите смену на мой участок, — сказал им Лука и махнул Виктору рукой. — Пойдем.

Город выглядел неопрятно и больше напоминал трущобы, как их описывали в книгах. Люди ковырялись в куче мусора рядом с полуразрушенным зданием. Казалось, на них одинаковая униформа. Но на самом деле одежду покрывал слой серой пыли. Даже лица казались пропыленными. Пара надзирающих сидела чуть поодаль, положив оружие на колени. Наверное, охраняли тех самых рабов, про которых говорил Лука. Виктор стиснул зубы: помочь людям он сейчас был не в состоянии, но очень хотелось. Но монастырь тут чужой, да и устав писан давно.

У двери небольшого и удивительно опрятного дома они остановились.

— Иди, Виктор! — Лука кивнул на дверь. — Там еда и вода. И все объяснят.

Робот подлетел поближе, наверное что-то чуял. А когда открылась дверь — тут же влетел в темное помещение. Загрохотали выстрелы.

Лука отскочил в сторону и навел было винтовку на Виктора, однако тот пригнулся и нырнул в дверной проем. Упав на пол, инспектор откатился к какой-то тумбе и выглянул из-за нее, чтобы оценить ситуацию. Робот метался по довольно просторному помещению, а два человека в пятнистой форме стреляли по мечущейся машине. Выстрелы не причиняли аппарату заметного вреда. Однако когда один из людей прицелился в Виктора, робот тут же ударил в ствол разрядом.

— А-а-а! — человек заорал благим матом, отшвырнул оружие и принялся баюкать руку. — Проклятая железяка! Убей Потерянного!

Второй попытался исполнить команду и прицелился в Виктора, но произошло ровно то же самое. Обезоружив стрелков, робот преспокойно отлетел к стене и как ни в чем не бывало завис, чуть заметно поблескивая окулярами. Виктор выбрался из укрытия и подошел к воякам.

— Ну, что, поговорим? — предложил он старшему.

— Угу, — угрюмо согласился тот.

— Хорошо! — спокойно ответил Виктор. — Мне нужно поесть, мне нужна вода.

— Здесь за это надо работать. Таков закон.

— Согласен, разумный закон. Но, как я понял, у вас нет недостатка еды. Почему бы тогда надсмотрщикам не присоединиться к работающим и не помочь? Да и вы ребята здоровые. Взявшись всем миром, вы разгребли бы все тут в два счета. Мне не кажется, что те люди, которых вы сделали рабами, обладают столь низким уровнем развития, что не могут работать свободно.

— Это не наше дело, кто и почему работает, — злобно сверкнул глазами стражник. — Есть порядок. Потерянных много бродит, их приводят южане. Мы берем себе самых сильных, чтобы работали. И кормим. И женщин красивых берем, чтоб они рожали воинов.

— А остальные? Кому не повезло быть сильными и красивыми? Что южане с ними делают?

Человек безразлично пожал плечами.

— У южан нет Света. Лишних южане съедают.

Виктор вспомнил жрецов «Дилоса», разделывающих Акони, и к горлу подкатила тошнота. Хотелось скорее покинуть эти злые пространства неведомого мира. К сожалению, без припасов двигаться дальше было просто невозможно.

— Ладно. Пойдем тогда за едой.

— Эй, тебе к Свету нельзя!

— Я попробую. С вами или без вас, но я добуду припасы, — сказал Виктор и угрожающе добавил: — А робота оставлю с вами, чтобы не дергались.

— Надо к куполу идти, — мрачно проговорил старший стражник, с ненавистью поглядывая на машину.

Они вышли на улицу. Лука, по-видимому как-то наблюдавший за происходящим, удрал. Его ружье валялось у входа.

У наблюдателя со стороны процессия вызвала бы недоумение. Возглавлял шествие человек в комбинезоне с эмблемой ОЗ; чуть поотстав, справа и слева шли люди в камуфлированной одежде стражников. А замыкал группу летающий робот, на которого то один, то другой вояка время от времени опасливо поглядывал через плечо.

Они шли к куполу, расположенному, по всей видимости, в центре города. Встреченные по дороге местные жители жались к стенам. Виктор отметил, что люди здесь очень походили на сам город: серые, с унылыми взглядами и какие-то пропыленные. От рабов их отличало только оружие, висевшее на поясах.

Из-за завалов поход грозил затянуться: то и дело приходилось искать пути в обход очередной мусорной горы. Да еще эти людоеды-южане не выходили у Виктора из головы. Чтобы отвлечься, он принялся размышлять о городе. О людях, которые худо-бедно приспособились жить в этих трущобах. Наверное, любят, растят детей… Может быть, люди и рады покинуть это место, да некуда идти. Безводная степь, судя по всему, тянется очень далеко, а ни колесных машин тут не видать, ни летающих. Да и снабжение — вот оно, рядом. Свет, что бы это ни означало, дает все необходимое, а рабы занимаются неквалифицированными работами. Из этого рая не уйти не потому, что он хорош: альтернативу надо еще отыскать. Пока только к южанам податься, разве что. Но это тоже тупик, скорее всего. Третий путь искать надо, третий путь. Как всегда и всюду.

За размышлениями Виктор не заметил, что меняется ветер, и только когда ледяное дыхание заставило поежиться, он остановился и огляделся. Изменился не только ветер: исчезли сопровождающие. Люди исчезли. Вдобавок еще и робот пропал. Город превратился в развалины, и только близкий купол оставался более-менее целым.

Когда Виктор увидел сооружение целиком, то его поразила гармоничная и чужая красота здания. Может, и из-за контраста так казалось. Несмотря на частично обрушившуюся колоннаду и облезлые стены, выглядело оно куда лучше остальных домов.

Подойдя к лестнице, Виктор остановился. На ступеньках лежали останки человека в лохмотьях. Выбеленный солнцем череп щербато улыбался, глядя на город. Кости рук сжимали почти рассыпавшийся в труху металл. Наверное, остатки оружия. Видимо, человек охранял когда-то вход и погиб на посту.

Аккуратно обойдя кости, Виктор вошел в здание. Пыль не смогла полностью скрыть рисунки на полу, но понять, что там изображено, было невозможно. Солнце проникало сквозь круглые окошки в куполе, и потревоженная шагами пыль серебрилась в столбах света.

Виктор прошел около половины пути до центра зала, затем стер ногой пыль, чтобы получше рассмотреть рисунок. И вздрогнул. Под ногами оказалось небо. С облаками и птицами, глубокое, холодное… Виктор невольно отступил от протертого «окошка». Изображение было настолько реалистичным и глубоким, что, казалось, можно провалиться в неведомое небо. Он прошел немного вперед и снова разгреб пыль. Здесь тоже было небо, только заметно светлее. Да и цвет немного изменился: стал немного зеленоватым. В центре зала за расчищенным «окошком» виднелись пузырьки. Разноцветные, сцепленные и разнесенные, соединенные плавно утончающимися к центру нитями. Неведомый художник ухитрился сделать и эту композицию объемной. Все очень реалистично, легко, ажурно. Пузыри, скорее всего, что-то должны были означать. Возможно, надо видеть всю картину, чтобы понять значение фрагментов, но, к сожалению, разгрести всю поверхность пола — дело даже не одного дня.

В центре зала находился невысокий постамент. Виктор хотел подойти к нему, но долго не решался сделать шаг. Казалось кощунством идти по произведению искусства. Но любопытство пересилило.

Постамент был богато украшен довольно аляповатыми рисунками, выполненными из блестящих нитей. По-видимому, металлических. Вообще, в этом зале он выглядел лишним. Виктор осторожно разгреб пыль у возвышения и вздрогнул: на полу был нарисован огромный глаз. Очень живой, с бирюзовой радужкой. Вот только кто-то догадался установить дурацкую тумбу точно на зрачок. Виктор как мог разгреб пыль. Брови, ресницы, морщинки в уголках, махонькая родинка над веком. Именно в этих бесконечных глубинах, только зеленых, а не бирюзовых глаз, он когда-то тонул. Он вспомнил, как на самом донышке вспыхивали яркие смешливые или гневные искорки…

Чей или даже, скорее, чьи портреты изображены на полу, Виктор понял. И даже пузырьки эти имели непосредственное отношение к женщинам. Но кто, когда и зачем создал эту картину?

Виктор решил выйти из зала на улицу. В конце концов, чем бы ни был тот Свет, что когда-то давал жителям города все, он исчез. А стоять на таком изображении было очень неправильно, нехорошо.

Но едва инспектор сделал шаг к выходу, как позади раздалось знакомое жужжание. Он обернулся и увидел своего соглядатая. Робот безучастно уставился на Виктора блестящими окулярами, словно пытался разглядеть, какие изменения произошли с человеком.

— Опять ты здесь… — покачал головой Виктор и взглянул на пол.

Внезапно голова закружилась, а под ногами разверзлась бездна. Он словно завис в какой-то точке пространства, где находился художник, сотворивший картину. Все встало на свои места, детали обрели четкость, и стало видно, что Леда смотрит куда-то в сторону. В место, находящееся левее и позади Виктора. Он проследил ее взгляд и увидел пульсирующий сгусток тьмы, похожий на тот, что поглотил Кира. Вот только здесь в центре трепещущего мрака что-то поблескивало. Виктор прошел к сгустку, присмотрелся и увидел, что там словно бы плавает какой-то блестящий предмет. Кубик… Столь знакомый по снимкам первопроходец межзвездных путешествий. Кусок иридия, прошедший сквозь пространство и застрявший во времени.

Виктор почувствовал, что мир замер. Исчезла пульсация сгустка, кубик словно бы вплавился в темноту. Исчезли все звуки. Не хватает сил, чтобы отодвинуться подальше. Из пространства ушло Время.

Человек здесь не мог двигаться. И не только. Виктор осознал, что не дышит, не чувствует, не видит и не слышит. Отключились все органы чувств, осталась только возможность мыслить. А значит, согласно Декарту, это означало жить. Выходит, мысль — огромная сила, раз позволяет существовать сознанию в остановившемся пространстве.

— Сделать шаг…

Мысль прогудела набатом. Да, можно шагнуть, надо шагнуть. Необходимо преодолеть барьер, дотянутся и выбить из мертвого темного пространства этот кусок иридия. Завершить неудачный Эксперимент.

Единственный спасительный пузырек, крохотная вселенная, единственное место в бесконечных пространствах, где нет ветвлений. Ключевая точка, от которой зависит не жизнь или смерть людей, а самое существование Мироздания.

Где-то в сознании возник темный провал с крохотной точкой. Тьма теперь внутри, а не снаружи. Не важно, что все замерло, теперь нет нужды в ногах. Маленький шажок. Не важно, что руки не действуют, — есть мысль. Осталось немножко потянуться, взять этот кусок металла… Силы! Как они быстро тают.

На сознание временами наползала серая пелена.

— Сделай, Вик! Прошу тебя! — жалобно, со слезами в голосе, попросила Леда.

Никто ничего не говорил. Виктор знал, он был абсолютно уверен, что сейчас бесконечность неподвижна. Он один жив. Он — единица минус бесконечность. И если все так останется, он один будет всегда знать, что Леда погибла из-за него. Она теперь будет погибать в каждом его пространстве, через которое пройдет мысль. Застынет ударившийся о скалы планер. Пластик и металл раздерут плоть. Пока жив его, Виктора, разум, смерть станет постоянной ее пыткой.

Виктор рванулся вперед. Кубик увеличился в размерах, но оставался недосягаемым. Еще полшажочка. Нет! К черту шаги! Надо не приближаться к тьме, а слиться с ней, превратиться во тьму, а для этого недостаточно идти — надо полюбить мрак. Виктор вспомнил темноту «Дилоса» и Юлию с Акони, пляж и Кэй. И когда они с Ледой шли по лугу, споря о цвете неба и облаков. Тогда в какой-то момент девушка повернулась и вдруг очутилась в объятиях Виктора.

— Вик, я вижу закат, и он цвета твоих глаз.

— Леда…

Он нежно обнял ее и ощутил, что готов достать звезду с неба, если попросит любимая. Любое тяжелое горячее светило, даже если оно будет в миллионы раз больше Солнца.

Ладони обожгло, по глазам резанул яркий свет. Виктор на миг зажмурился и закрыл лицо ладонями. Дышалось тяжко, словно после долгого бега. Дышалось! Глаза! Руки!

— Черт! — Виктор закашлялся и потряс головой.

Похоже, что все обошлось, раз пыль все так же танцует в лучах света. Инспектор посмотрел себе под ноги и увидел, что пол состоит из хорошо пригнанных каменных плит без всякого намека на рисунок. Тумба в центре зала отсутствовала. Еще под ногами блестел гранями знакомый кубик из иридия. Как ни странно, но на Виктора легендарный артефакт не произвел впечатления. Куда больше удивлял робот. Доселе спокойная машина теперь носилась над полом кругами.

— Успокойся, старина, — крикнул ему Виктор. — Я тут, все в порядке.

Но робот продолжал метаться. Виктор подобрал тяжелый кубик и положил его в карман. Затем огляделся, словно прощался с помещением, и направился к выходу. Робот на уход подопечного не обратил никакого внимания.

Почему-то Виктору казалось, что теперь все должно наладиться. В конце концов, Эксперимент завершен, кубик в кармане и ничем не угрожает множеству миров. Однако стоило выйти за дверь, как реальность явила всю свою неприглядность.

За ближайшей к двери колонной устроился здоровенный охранник. Он бил короткими очередями по жутковатого вида повозке. Оттуда отвечали одиночными выстрелами. Пули цокали, выбивая кусочки камня из каннелюр и базы. Виктор шмыгнул за колонну, стоявшую по другую сторону от входа. И вовремя: несколько пуль ударили в ступени. Охранник же, видимо, принял Виктора за кого-то из своих.

— Мясники напали! Где оружие у тебя?

Виктор пожал плечами.

— Проклятье! Тогда смотри в оба, чтоб не подобрались.

Человек перекатился на спину, достал флягу и жадно припал к горлышку. Капли воды стекали по щекам и падали в пыль, образуя темные шарики. Напившись, боец аккуратно закрутил крышку и убрал фляжку. Затем посмотрел на Виктора.

— Не трусь, жрец, не пропадем! — подмигнул он инспектору, перекатился на живот и выпустил длинную очередь по повозке.

Начавшие было наступать пресловутые мясники залегли и отползли обратно. На поле боя осталась лежать скрюченная фигура. То ли убитый, то ли раненый.

— Вот так их! Понял, жрец?

— А?

Человек сплюнул.

— А, какие вы теперь жрецы. Ни жратвы, ни воды, ни Света…

Жрецы? Виктор не видел внутри ни одного человека. Да и ничего ценного внутри. Зачем этот парень вообще стреляет? Можно пробежать под прикрытием колонн и уйти в город, подальше от этого места. Но спрашивать казалось не слишком уместным. Возможно, солдату отдали приказ. А есть кто за спиной или нет — дело десятое. На то солдат и существует, чтобы исполнять приказы командиров. Во все времена, в любом месте. И даже если эти приказы облечены в мягкую форму просьбы, как в ОЗ, например.

Воспользовавшись тем, что пресловутые мясники перестали стрелять, Виктор перебежал к колонне, за которой укрывался его собеседник. Так можно было хотя бы не кричать друг другу. Противник явно видел маневр, но не стрелял. Владельцы повозки, наверное, совещались, как лучше выковырять из-за колонны обороняющихся. Дело нелегкое: у стрелка лежало под рукой немало боеприпасов.

— Пойду я, наверное, нет с меня проку.

— Куда, жрец? — с любопытством поинтересовался стрелок.

— Подальше от города, во всяком случае.

— Зря, здесь легче выжить. Да и без оружия ты никуда и не дойдешь. Степь кругом, южане весь город перекрыли, — стрелок покачал головой и смерил Виктора оценивающим взглядом. — К тому же ты довольно упитанный. Готовый кандидат в жаркое. Лучше дождись прихода дружины. Наверняка они на марше и скоро будут тут.

Похоже, боец и вправду думал, что сюда кто-то придет. Вряд ли хоть один правитель теперь рискнет отпустить солдат ради защиты места, которое больше ничего не стоит. Этот «волшебный» Свет, производящий всяческие материальные блага и еду, угас. Хорошо, что этот парень не в курсе, чья в том вина. Судя по всему, здесь получился некий узел, куда темпоральный «пылесос» сбрасывал многое из того, что затягивало в разрывы. Ну и, лишившись прорехи, пространство немедленно вернулось в исходное состояние.

— Знаешь, я попробую, — тихо сказал Виктор. — В конце концов, если получится — пришлю помощь.

— Удачи тебе! — с изрядной долей скепсиса в голосе, пожелал ему боец.

— И тебе удачи, — искренне ответил инспектор.

Не медля больше ни секунды, он пригнулся и перебежал за соседнюю колонну. Грохнули запоздалые выстрелы, пули взвизгивали, рикошетировали от камней, выбивая из них крошку. Едва пальба смолкла — Виктор побежал к обломкам следующей и рухнул в пыль. Снова началась пальба. Стрелки явно переместили свое внимание с защищавшего вход солдата на Виктора. Может быть, считали, что неведомый второй хочет обойти их с тыла каким-то образом? Что ж, нет худа без добра: парень немного передохнет.

Виктор перекатился к следующему укрытию и задом отполз за выпуклость стены, где южане не могли его достать. Там он поднялся и увидел стоящую у лестницы большую грузовую платформу. Вокруг нее лежали тела людей и непонятного существа. Шестиногое животное, смахивающее на огромного покрытого щетиной рогатого муравья, уткнулось носом в пыль. Вокруг него растекалась синяя лужа. «Муравей», похоже, двигал платформу, ибо был опутан сложной системой ремней, часть которых крепилась к перилам платформы.

Когда Виктор попытался подобраться ближе к грузовику, раздались выстрелы и пули зацокали по камням, не давая пройти вперед. В ответ загрохотали очереди охранника, и огонь южан стих. Самый подходящий момент для рывка.

Пришлось бежать по дуге, чтобы оказаться у платформы с противоположной стороны от южан. Пули корпусу машины не страшны: привод должен быть хорошо защищен.

Платформа стояла низко, в погрузочном режиме, но грузов на ней не было. На тумбе управления болталось расшитое примитивными узорами покрывало. Похоже, ребята так и не освоили управление машиной, использовали ее как телегу. Благо кто-то оставил режим перемещения разблокированным и при толчке автоматически включался антиграв и убирались опоры. Но коль скоро эти узлы действовали, то запас энергии у платформы был.

То, что нашелся транспорт, оказалось очень кстати. Блокировка на пульте примитивная — Виктор не сомневался, что сможет «оживить» привод.

Пули ударили в металл обшивки. Виктор присел на корточки. Слева лицом вниз лежал труп человека. Похоже, кто-то из пришлых: на нем были надеты рубаха и штаны, сшитые из грубой, явно самодельной, ткани. Сапоги тоже выглядели кустарно. Остальные были одеты примерно так же.

Черные пятна запекшейся крови, растекшиеся вокруг тел, и валяющиеся повсюду гильзы наводили на мысль, что людей расстреляли с довольно близкого расстояния. Возможно, та самая дружина. Оружия южан Виктор не увидел. Наверное, стрелявшие подобрали.

Виктор перевернул тело и обнаружил на поясе мертвеца нож. Это было кстати. Возня с упряжью под обстрелом — не самое веселое дело. Вот только рукоятка оказалась покрытой коркой запекшейся крови.

— Извини, старина, очень нужно, — виноватым голосом произнес Виктор и, превозмогая тошноту, вытащил клинок из ножен.

Мертвец не возражал, он безучастно смотрел в небо припорошенными пылью глазами. Держа нож за лезвие, инспектор постарался обтереть рукоятку об одежду погибшего. Стало получше. Виктор положил оружие на платформу и, дождавшись перерыва в стрельбе, выбрался на нее сам. Затем ползком подобрался к перилам, перевернулся на спину и перепилил упряжь. Оказалось, что она сделана вовсе не из кожи, как показалось сначала, а из вполне себе синтетических веревок.

То ли нож был не слишком острым, то ли веревки прочными, но времени на перерезание потребовалось куда больше, чем рассчитывал Виктор. Зато когда последняя веревка упала, над головой послышалось знакомое жужжание: над платформой висел робот. Видимо, снова пришла пора его существования. А значит, поменялось и пространство.

Перевернувшись на живот, Виктор огляделся и совсем не удивился, обнаружив, что город частично исчез. Пропал в том числе и купол вместе с повозкой южан и солдатом охраны. Соответственно, стрелять было некому.

Виктор поднялся на ноги, отряхнул комбинезон, а затем подошел к тумбе и сдернул покрывало. Догадка оказалась верна: пульт был заблокирован. Инспектор запустил устройство. Простенький компьютер машины вывел на экран сообщение о готовности.

Повинуясь команде, платформа зависла в метре над землей. Виктор посмотрел на то место, где когда-то был купол. Там теперь находилась впадина, вокруг которой шуршал сухой камыш. Наверное, тут когда-то был водоем. Ни следа постройки.

На малом ходу Виктор двинулся к сохранившимся строениям. Однако к городу они не имели никакого отношения: небольшие белые домишки какого-то заброшенного поселка.

Инспектор остановил машину и посмотрел на робота.

— Что скажешь?

— Он ничего не скажет, Вик!

Виктор обернулся. Облокотившись на перила, на поднятом пандусе стояла Леда. Ветерок трепал подол ее ослепительно-белого платья, солнечные лучики путались в волосах. Она выглядела настолько красивой, что Виктор залюбовался ею и не сразу отозвался.

— Рад тебя видеть! — сказал он после секундной паузы.

— Ты ранен? — нахмурилась она.

— С чего это? — Виктор осмотрелся и заметил на руке кровь южанина. — Нет, это не мое. Но ты же должна знать…

— Нет, не могла, робота ведь не было.

— А он передает тебе сведения? — сухо поинтересовался Виктор.

— Нет, что ты! — Леда рассмеялась. — Ты не понял? Это машина проецирует тебя в пространствах, страхует, защищает. Но она машина и не может оказаться везде.

— Я заметил. Робот редко появляется там, где его помощь оказалась бы весьма кстати.

— Нет… — начала было девушка, но посмотрела на город и воскликнула: — Смотри, выравнивается!

— Что выравнивается?

— Назови это Мирозданием, так будет ближе всего к истине. Складки выравниваются, пространства обретают прежние границы.

— А время? — лукаво спросил Виктор.

— Время — другое. Неужели ты не понял?

Леда убрала со лба прядь волос и взглянула Виктору в глаза. Тот пожал плечами.

— А что я должен понять? Время есть время. Где-то оно есть, где-то его нет или течет оно не так.

— Ты забрал кубик? — неожиданно спросила девушка.

— Вот! — Виктор достал из кармана тяжелый кусочек обработанного металла и протянул Леде. — Он тебе нужен? Забери.

— Нет. Он нужен тебе. Как раз затем, чтобы ты не забывал про суть Времени.

Виктор сжал кубик в руке так, что ребра и углы больно впились в ладонь.

— Ты говорила… Ты говорила, что можно будет… было вернуть тебя.

— Не вернуть, Вик! В каждом пузырьке пены совсем иная атмосфера. Все пространства немного иные. Да и в принципе мертвых вернуть нельзя, но видеть и говорить с ними иногда удается. Такая возможность появляется, как только возникает точка нестабильности на стыке пространств. Ты же помнишь «Дилос»…

— Ты про призраков? Вот, значит, что такое там было… — Виктор потер переносицу и спросил: — А предотвратить смерть?

— Все приходит в норму, — вместо ответа сказала девушка и указала на развалины: — Видишь?

Строения поселка исчезли, только редкие камни еще виднелись под колышущимся ковылем.

— А люди, что жили тут? Куда делись люди?

— Вик, их нет и никогда не было, раз Эксперимент закончен!

— А мой мир?

— Мир один для всех… — Леда пожала плечами и пропала.

Виктор раскрыл ладонь и взглянул на куб. На полированной грани, находившейся под безымянным пальцем, виднелось пятнышко с папиллярным рисунком. Наверное, отпечаталась кровь человека, которому принадлежал нож. Значит, человек все же был?

Подышав на куб, инспектор попытался оттереть пятно, но не удалось. Замысловатый рисунок словно въелся в твердую поверхность. Кончиком ножа удалось даже пощупать рельеф.

— Ничего себе! — Виктор опустил куб в карман и взглянул на подушечку пальца: кожа как кожа, чистая, ни следа крови.

Да уж, сувенирчик знатный! Жаль, никто не поверит, что это отпечаток пальца. А с другой стороны, кто его увидит…

Развернув платформу, Виктор задал направление на юг. Конечно, это условность. С тем же успехом можно было отправится и на север. Требовалось направление, точка отсчета, вот и все. Вряд ли тут юг и север имеют то же значение, что и на Земле. Но если исходить из утверждения, что мир один…

Когда ветер стал достаточно сильным, спереди поднялись экраны. Машина шла над старой бетонной дорогой. Виктор заметил, что она стала лучше, нежели раньше. Покрытие вполне приличное. Только куда ведет — непонятно.

Где-то спустя час на горизонте возникла темная полоска. По мере приближения она расширялась, становилась выше, и вскоре стало видно, что это лес. Дорога шла вдоль опушки. Лес был старым, смешанным, немного угрюмым, но не чужеродным. Такие же растут в средней полосе.

За плавным поворотом дороги Виктор вдруг увидел, что на опушке стоит какой-то древний многоколесный механизм с уложенными на нем бревнами. Монстр изрыгал из труб черный дым и явно собирался вырулить с бокового проезда на основную трассу. Виктор прибавил ход. Когда он поравнялся со старинным грузовиком, лес исчез, а далекий горизонт вспыхнул багровым светом.

Платформа резко затормозила перед стеной, протянувшейся поперек дороги от скалы до скалы. Возникший в момент торможения тонкий силовой экран защитил Виктора от удара о пульт управления. Стихло гудение привода, машина зависла.

Виктор прошел к переднему краю платформы и осмотрел препятствие. Впереди стояли покрытые толстым слоем пыли шеренги роботов. Их неподвижные корпуса преграждали путь к зданиям Завода, видневшимся немного дальше. Виктор невольно оглянулся на своего спутника, однако его робот исчез. Выходит, в этих краях он никогда не существовал.

Платформа отказывалась двигаться вперед. Примитивный компьютер не мог самостоятельно отыскать способ обойти препятствие. По воздуху же перелететь через роботов не позволяла небольшая высота подъема. Пришлось искать проезд в ручном режиме.

Роботы стояли плотно, плечом к плечу: ни единого шанса протиснуться. Вероятно, когда-то они вышли защищать Завод, но лишились энергии и стали стеной. А стену можно попробовать пробить.

Сдернув защитную панельку, Виктор перевел пульт в режим аварийного управления. Затем отвел платформу назад, остановился и передвинул ползунок на экране в положение максимальной скорости. Вокруг возник силовой экран, и машина рванула вперед. Виктор ощутил, как его вжимает в пленку, не давая упасть. Роботы приближались. Платформа ударила в шеренгу, разметав неподвижные механизмы. Виктор на миг влип в податливый и прочный экран, но машина, казалось, не получила повреждений и спокойно полетела дальше.

Путь был свободен, но Виктор решил осмотреть Завод. Он остановил платформу около ближайшего корпуса. Здесь тоже стояло несколько многоногих роботов. Стояли они давно. В сочленениях корпуса, забитых землей, виднелись зеленые ростки.

Безликий корпус выглядел заброшенным, однако когда Виктор прикидывал, заходить в ворота или нет, включилось освещение. И не только тут: свет загорелся во всех корпусах. Источник энергии, выходит, все еще дышал, а он для такого предприятия должен быть немаленьким. Хватило бы и на роботов. Выходит, машины отключили за ненадобностью.

Он шагал по пустым цехам. Что здесь производилось — непонятно. Часть оборудования закрыта мощными щитами, снять которые без крана представлялось затруднительным. Одно можно было сказать точно: к людям это предприятие не имело никакого отношения.

Прогуливаясь, Виктор не старался проникнуть в тайны производственного цикла. Он искал ответ на вопрос: зачем? Завод копировал живых существ и создавал роботов, похожих на них. Возможно, робот-соглядатай тоже копия существа, являющегося одним из элементов некой экосистемы неведомого пространства.

Виктор даже остановился, пораженный этой догадкой. Ведь робот-птица или робот-дерево вполне могли бы помочь поддерживать равновесие в той же экосистеме Земли, в том пространстве, где жил он, Виктор. А здесь та машина-моллюск, созданная по образу и подобию коренных обитателей, натаскивала «сородичей», помогала им выжить. То есть, Завод существовал для того, чтобы защитить пространства условного Единого мира, сохранить равновесие в них. И, какой бы ни казалось сумасшедшей догадка, но похоже, что Заводы строились только для нивелирования последствий Эксперимента. Пространства перестали быть стабильными, постоянно видоизменялись и взаимопересекались. И несчастные машины были созданы, чтобы штопать возникающие прорехи каждом существующем пространстве, помогать Времени. Или нет, тут более вероятен другой вариант, не оказывающий непосредственного влияния. Задача Заводов — помогать местным обитателям эволюционировать, если они сами оказывались не в состоянии. Естественно теперь, когда заноза выдернута, они оказались не нужны. Везде не нужны, во всех пространствах мира.

Одно из помещений Виктор узнал сразу. Такие же шары заполняли помещение. Казалось, их стало даже больше. Виктор пригляделся к одному из них и отпрянул: там находилась человеческая рука. Другие тоже не пустовали. Руки, ноги, ребра — целый склад запчастей для производства человека. А когда сквозь стенку шара на Виктора уставилась грустными глазами его собственная голова, он с трудом удержался от панического бегства, ибо она казалась вполне живой частью тела. Еще и взгляд осмысленный.

Тут были и другие головы… Тех, кого Виктор знал или даже мельком видел. Казалось, вокруг кружила память и теребила душу, выдергивала ниточки. Шар, другой, третий… Рука, сжимающая рукоятку… Почему-то ботинок, а следом — покрытое инеем лицо замерзшего в скафандре Вадима.

Виктор вспомнил, как они ремонтировали застрявший на орбите автоматический челнок с туристами. Произошла разгерметизация технического коридора — всего-то! Включилась блокировка. Люди решили, что кислорода не хватит, на борту поднялась паника. Вадим решил пойти и успокоить туристов до прихода спасательного буксира. Но те, кому он хотел помочь, отправили спасателя в шлюз, оставив себе скафандр с запасом кислорода. В шлюзе Вадима и нашли. Замерзшего.

Эти лица… Показалось, что из скопища шаров глянули пронзительные голубые глаза…

Виктор не выдержал и вышел на улицу. Прохладный ветер помог успокоиться. Стало легче. К тому же склад, наверное, скоро исчезнет. Сущее залечивало рану, нанесенную людьми, но оставляло следы в их душах.

Как никогда захотелось подержаться за что-то незыблемое, материальное. Виктор потянулся было к карману, чтобы взять кубик, но отдернул руку. Там был отпечаток пальца. Рисунок, который немыслимым образом выжгла на грани капля крови одного из южан. Кровь пространства, которая не сотрется из памяти.

Виктор вышел на улицу и взобрался на платформу. В душе колыхалась серая пустота, и единственное, чего сейчас больше всего хотелось, — есть и пить. Он поднял платформу повыше и неторопливо двинулся прочь с территории. Возможно, ему посчастливится обнаружить какое-никакое заброшенное жилье с припасами или, на худой конец, колодец.

Едва машина миновала последний цех, как вокруг нее возникло бирюзовое кольцо. А буквально через мгновение платформа очутилась над дорогой, пересекающей степь. Над головой ярко пылало солнце.

Виктор огляделся. Далеко впереди и немного правее виднелось какое-то сооружение. Где-то на горизонте маячила темная полоска. Скорее всего, лес. Еще Виктор автоматически отметил, что робот так и не появился. Наверное, он теперь и вовсе не нужен…

Уже совсем было собравшись направить платформу к строению, Виктор убрал руки с пульта. Внимание инспектора привлекли синие то ли веревки, то ли куски шлангов. Виктор спустился на дорогу и присел на корточки, чтобы получше разглядеть непонятные предметы. Не сразу он понял, что видит перед собой останки существ. Они чем-то напоминали змей с заостренной граненой головой. Виктор встал и мыском ботинка подвинул одну из рептилий. Сегменты заскрежетали по дорожному покрытию с таким звуком, будто шкура у существа была каменной.

Подивившись прихоти местной эволюции, Виктор прошел дальше, к другому существу. Это, скорее всего, умело летать, хотя явно приходилась родственницей змеям, потому как его шкура тоже состояла из каменных сегментов. Никаких следов повреждений на существах разглядеть не удалось. Они просто умерли. По всей видимости, пространства стирали из памяти все лишнее. Все, что явилось следствием воздействия Эксперимента.

Да, куб не был в прошлом или будущем, он просто нарушил равновесие, тщательно отлаженное Временем. Бури, выбросы, Гости, полигоны… Все это существовало рядом, пока не возникли разрывы. А люди сочли, что есть путешествия во времени. Впрочем, откуда они там могли знать, что одно из вчера находится так же близко, как одно из завтра. Бесконечные пространства одного Мироздания…

Поднявшись на платформу, Виктор направился к строению. Когда он съехал с дороги, высокие травы зашуршали по днищу. Но инспектор решил не поднимать машину выше. Так увеличится расход энергии, а ее, если верить индикатору, в накопителях оставалось не так уж много.

Подъехав ближе, Виктор увидел, что конструкция, которую он принял за здание, — корабль! Точнее, пассажирский лайнер, морское судно, неведомо как очутившееся в степи. Платформа подплыла к глубокой борозде. Над ней торчали изрядно поржавевшие винты. Создавалось впечатление, что судно оказалось тут, когда шло полным ходом, и по инерции пропахало землю. Виктора находка порадовала: наверняка на борту отыщутся какие-нибудь съестные припасы. Уж какие-никакие консервы-то наверняка сохранились.

Вспыхнувшая было надежда несколько поугасла, едва платформа обогнула корму. Тут явно обитали люди: с борта на землю был спущен широкий трап.

Виктор заблокировал пульт платформы и осторожно ступил на трап. Инспектор не спешил. Серые доски прогибались, скрипели и потрескивали, но опасался он вовсе не за их надежность. Судя по всему, народ тут жил не самый передовой, а ресурсов в степи маловато. Вряд ли жители привечают чужаков.

Однако на палубе Виктор понял, что опасения напрасны: если кто-то здесь обитал, то довольно давно. Настил покрывала нетронутая пыль, а местами и вовсе намело барханчики. Люди ушли. И выгнать их могла нехватка продовольствия. В таком случае склады здесь будут пустыми. Вот только где искать эти самые склады? Виктор решил найти камбуз. Вряд ли склад находился далеко от рабочего места кока.

Поиски не затянулись. Очень помогли планы судна, кое-где сносно сохранившиеся на стенах коридоров. И пускай символов языка, на котором было написано в том числе и название лайнера, Виктор не знал, но пиктограммки оказались вполне понятными. Ориентируясь по ним, Виктор сперва отыскал камбуз, а затем и склад. Там нашлось несколько компактных запертых контейнеров. Вероятнее всего, обитатели судна не смогли справиться с магнитными замками. Остальные ящики, снабженные обычными механическими задвижками, стояли пустыми.

Конструкция запоров не была традиционной, но принцип оставался тем же. Спустя несколько секунд, Виктор уже рассматривал этикетки на банках. Здесь тоже были надписи на неизвестном языке, но буквы его разительно отличались от букв на планах эвакуации. А сами банки в принципе не предназначались для открывания руками. Сам контейнер и содержимое напоминало рацион звездолетчиков. Причем тот, где хранились не концентраты, а сублимированные продукты. «Свежатина», как они ее называли собой. Этой едой иногда «разбавляли» синтезированную пищу. Как консервы оказались тут — не важно. Главное, что они есть. Но консервы попали сюда, что сейчас очень кстати.

Виктор едва не поранил пальцы, пытаясь кухонным ножом вскрыть банку. Но в итоге та сдалась. Система подготовки зашипела. Виктор поставил нагревающуюся банку на контейнер и принялся ждать. Вскоре по складу пополз одуряющий запах свежего плова. Сейчас, после долгой вынужденной голодовки, он показался Виктору потрясающим деликатесом. В другой банке нашлась и вода. Точнее, натуральный сок неизвестного плода. Вкус его был необычным, но вкусным. Сок прекрасно утолял жажду.

После обильной трапезы Виктор ощутил прилив сил. Он отправился на поиски сумки, чтобы взять с собой запас еды, но едва сделал несколько шагов, как почувствовал, что пол накренился. Виктор взобрался по трапу и выскочил на палубу. Вокруг было море, в которое медленно погружалось судно. Оно все сильнее кренилось на правый борт. Все правильно. После многих лет, проведенных в степи, вода ему была противопоказана.

Морской ветер пронесся над палубой, сметая с нее пыль. Держась за перила, Виктор посмотрел по сторонам, но шлюп-балки были пусты. Зато под самым бортом покачивался деревянный трап. Веревки были оборваны.

Виктор швырнул в воду валявшуюся поблизости доску и последовал за ней. Когда, подобрав деревяшку, инспектор выбрался на импровизированный плот, крен судна был очень сильным. Казалось, еще немного, и оно опрокинется. Схватив доску, Виктор принялся остервенело грести, стараясь отойти подальше, чтобы не затянуло водоворотом, когда лайнер пойдет ко дну. Плот двигался еле-еле, но расстояние между плотом и судном все же увеличивалось.

— Быстрее, черт бы тебя! — подбадривал плот Виктор.

Но внезапно доска вылетела из рук, а сам Виктор упал ничком в траву. Причем в мокрую траву. Он сел, озираясь. В этом пространстве лил дождик. Мелкий, теплый, он шумел как-то деликатно, спокойно, словно помогая человеку прийти в себя, собраться с мыслями.

Виктор поднялся на ноги и огляделся. Опушка, полянка, беседка…

— Ты весь промок, Вик! Иди сюда.

В беседке, положив ноги на лавочку, сидела Леда и махала ему рукой. Он зашел под крышу и молча уселся на соседнюю лавку.

Капли дождя ударяли в ограду беседки, стучали по крыше. Леда молчала, Виктор смотрел на нее и тоже молчал.

— Привет! — наконец произнес он, чтобы прервать неловкую паузу.

— Здравствуй, Вик! — откликнулась она и прибавила с укоризной: — Ты долго шел.

— Все приходит в норму, — пожал он плечами. — Пути изменились.

— Да, изменились, — согласилась она. — Ты изменил их.

— Он, — Виктор вынул из кармана иридиевый кубик и показал его девушке.

Как назло, отпечаток пальца оказался на верхней грани.

Леда посмотрела на кубик, вздрогнула и отвела взгляд.

— Другого выхода не было? — тихо спросил Виктор.

— Я не обрекаю на смерть, Вик. Я даю жизнь. Ты должен был ощутить все сам, — девушка взяла с его ладони кубик и посмотрела в него, словно в призму. — Ты видел грань жизни и смерти. И шел, оставаясь на месте. Почему?

— Не знаю.

— Вик, Время — живое существо. Одинокое, любящее, ранимое существо. Чтобы появилась жизнь, должно было появиться Время, иначе Мироздание оказалось бы набором вероятностей, бессмысленной и ненужной свалкой камней.

— Мне кажется, я понимаю, о чем ты, — вспомнил Виктор свое озарение там, на Заводе.

— Все верно ты понял. Нет никакого прошлого, нет никакого будущего. Есть равновесие пространств. Эксперимент нарушил конструкцию моего дома, так тщательно скрепленную вероятностями. Пришлось спасать его, ставить подпорки. А теперь все возвращается в исходное состояние. Потому исчезли те люди. Причем окончательно и бесповоротно. Нигде не останется даже намека на их существование. И мне больно…

— Но ты помнишь, я помню.

— Вик, ты уйдешь и будешь вспоминать только Леду. Ту, которой никогда не было, девушку вне пространств. Ее не существует, но она все равно останется. Без Времени пространства мертвы, а без любви Время не в состоянии сделать их живыми. Мне надо, чтобы любовь осталась. Твоя любовь к Леде мне нужна.

Вспыхнуло бирюзовое сияние, и Виктор на миг ослеп. А когда открыл глаза, то увидел, что сидит на лавочке возле дверей ОЗ. Светило солнце, но одежда почему-то была мокрой. Он произнес вслух единственную мысль, вертевшуюся сейчас в голове:

— Вот и все.

Карман комбинезона что-то оттягивало. Виктор достал из кармана кубик и посмотрел на грань, где каким-то неведомым способом оказался рисунок, похожий на отпечаток пальца. Как он туда попал, кто его выжег — неясно.

— Салют, Вик!

Рядом уселся жизнерадостный толстяк. Виктор вздрогнул, но потом узнал его.

— Привет, Дональд!

— Ты чего испугался, будто призрака увидел?

Признаться, что так и показалось, Виктор не смог. Увидеть Гарриса у здания ОЗ сейчас он ожидал меньше всего. Да и не хотел, если честно.

— А чего весь мокрый? С задания? — допытывался толстяк.

— Угадал. Дон, двигай лучше к Горынычу. Он заждался, небось.

— А, подождет! Дело неспешное. Установку еще не построили, примерные прикидки Айк еще с год будет вертеть. Туповатый он.

Виктор кивнул, делая вид, что в курсе происходящего. На самом деле он думал, как побыстрее избавиться от нежелательного собеседника.

— Знаешь, старина, мне тут дождаться надо одного человечка… — начал Виктор, не придумав ничего лучше.

— Ладно, понял! — надулся Гаррис и поспешно встал. — Так бы и сказал. Типа, нудит какой-то над ухом!

— Нет, ты не понял, — замотал головой Виктор, но Дональд махнул рукой и скрылся за дверью.

Виктор повертел в руках кубик и задумался. По-хорошему, надо уже давно быть у Горыныча, но похоже, что рассказать нечего. Да и занят будет сейчас шеф часа два, не меньше: Гаррис ведь пока все не изложит — не уйдет. Можно в свой пенал подняться, переодеться, новости посмотреть.

В фойе было прохладней, чем на улице. В мокрой одежде казалось, что и вовсе холодно. Виктор поспешно прошел к лифту и вознесся на свой этаж.

В кабинете все осталось по-прежнему. Аккуратный сервок обходил каждый предмет, даже валявшуюся на полу бумажку, убирая пыль. Виктор открыл шкаф и достал оттуда чистый рабочий комбинезон. Все равно ничего другого там не было. Мокрую же одежку упихал в мусорную корзину: почему-то подумалось, что уже не захочется ее носить.

Маленькая душевая, в которой и не развернуться толком, казалась измученному телу верхом роскоши. Виктор простоял там не меньше получаса. Ощущение было такое, словно вместе с водой стекают невзгоды и проблемы. Хотелось стоять вот так, подставляя лицо под струи воды, пока из памяти не вымоет все тревожащее душу.

Неохотно закрыв кран, Виктор понежился немного под струями теплого воздуха сушилки, вернулся в кабинет и надел чистый сухой комбинезон. Возникло ощущение уюта. Даже потянуло посидеть в кресле, наслаждаясь чашечкой кофе и хорошей книгой.

И тут Виктор вспомнил про иридиевый кубик. Пришлось достать из корзины мокрую одежду и вытрясти все из карманов. Помимо пресловутого куска металла, там обнаружился оранжевый прямоугольник, очень похожий на карту памяти сейсмоскана. На ней осторожно помаргивал красный огонек маяка — значит, там была информация.

— Елки! — Виктор с недоумением уставился на экран.

Метка гласила, что запись сделал некий Кир. Произошло это недавно, но совершенно непонятно где. Если верить координатам, человек проверил сейсмосканом остров Терсейра Азорского архипелага. Причем в самом центре Ангра-ду-Эроишму. Виктор вывел на экран изображение города и убедился, что никаких разрушений там нет. Откуда тогда запись — непонятно.

Виктор убрал карточку, взял кубик и взвесил его на ладони. Тяжеленький. Значит, из цельного куска металла выточен. Зачем такой сделали, интересно? Вполне возможно, что просто сувенир. Зачем же он тогда оказался в кармане? Наверное, прихватил с собой, когда возвращался. Откуда? Что там было? Инспектор буквально физически ощутил, как из памяти улетучиваются последние сведения о том задании, которое он выполнял. Придется выяснить.

Покрутив кубик в руках, Виктор увидел отпечаток пальца на одной из граней. Наверно, все же сувенир, иначе зачем такая гравировка на ценном металле? Инспектор хотел отложить кубик, но потом передумал: что-то цепляло. Может есть какая-то связь с темпорологией? Кубик могли пытаться отправлять в прошлое или будущее, например.

Включив терминал, Виктор ввел поиск по слову «эксперименты со временем иридиевый куб». В памяти Айка на эту тему нашлось не так уж много сведений, но зато присутствовали изображения артефактов. Кубики были точно такими же, как и тот, что сейчас был в руке Виктора. Десять раз пытались отправить их, но все исчезли. И только последний куб вернулся, при этом разнес вдребезги экспериментальную установку Института проблем темпорологии. Произошло это вчера.

Вчера… Слово будто приоткрыло какой-то шлюз и память к Виктору начала возвращаться. Кусочки, фрагменты, эпизоды. Вот коридор, с потолка которого капает непонятная жижа, прожигающая пол. Озерцо расплавленного металла, разрушенный машинный зал. Вспышки молний и пульсирующая тьма перед глазами. Виктор раз за разом заставлял себя вспомнить детали произошедшего и наконец сумел добраться до момента, когда этот самый кубик оказался в руке. Потом вспышки разрушающихся ячеек накопителя, жар, вода… Сработала система пожаротушения. И что-то страшное там случилось. Пострадали люди? Да, возможно. Виктор сообразил теперь, что память приглушили медботы. По всей видимости, они таким образом сохраняли силы организма. И теперь, заканчивая «ремонт», боты возвращали память. Сперва фрагментарно, а потом все больше и больше. Требовалось только подождать.

Виктор вывел на экран изображение здания Института и тут же вспомнил, как прибыл туда на глиссере с группой БР. Как помогал искать выживших. Да, хорошо, что строение примыкало к скале, словно врастало в нее. Потому-то стены и устояли, сохранив множество жизней.

Все встало на свои места. Теперь вполне можно было отправляться к шефу и отчитаться. Сунув в карман кубик, Виктор прошел к лифту, но затем вернулся и взял со стола карточку сейсмоскана. Что-то подсказывало, что она как-то связана с катастрофой в Институте.

В дверях кабинета шефа Виктор задержался на секунду, словно пытался убедиться в реальности происходящего. Все было как обычно: в помещении жарко, а Горыныч сверкал потной лысиной, просматривая что-то на экране.

— Здравствуйте, Николай Львович!

— А, Виктор, заходи! Вон там присаживайся, я сейчас. Может, пива пока?

— Не откажусь.

Горыныч, не отрывая взгляда от экрана, на ощупь достал банку и пустил ее по столу, каким-то чудом верно задав направление. Инспектор поймал запотевшую жестянку, дернул кольцо и послушал шипение, почему-то ощутив дежа вю. Неторопливо потягивая ледяной напиток, Виктор то и дело бросал любопытные взгляды на экран шефа. На столешнице Горыныча возникали и исчезали формулы, выводы, доклады… Четкими движениями пальцев шеф сортировал информацию. Что-то вычеркивал, что-то выделял… Виктору показалось, что формулы относились как раз к временным параметрам и зависимостям изменений энергетических всплесков. Вполне может быть. Любопытно только, чего ради Горыныча занесло в эту область? Пытается понять, что произошло в Институте?

Наконец Горыныч закончил. Он откинулся в кресле, вытер платком потную лысину, выключил стол и в упор посмотрел на Виктора.

— Что ж, сейчас приступим к твоим подвигам, — шеф достал из холодильника банку. — Но сперва вопрос к тебе как к темпорологу: стоит ли продолжать экспериментировать со временем?

Виктор поперхнулся напитком и отставил банку в сторону. Вопрос застал его врасплох. После такой катастрофы очень трудно дать положительный ответ, но ведь исследования тоже важны. Даже крохи знаний о времени позволили создать резаки, стабилизаторы и антигравы. Польза большая, но и цена немаленькая.

— Я не знаю, — честно признался Виктор, после долгой паузы. — Вопрос трудный.

— Ты не торопись. Пиво еще есть.

— Все равно ничего не скажу.

— Тебе повезло, что не сидишь этом чертовом кресле. Мне этот вопрос задают чуть не каждый час. Достало аж вот так, веришь? — шеф приставил ладонь к горлу.

Виктор кивнул.

— И самое обидное, — продолжил Горыныч, — что никто мое мнение и не учитывает. Темпорологи грозятся устроить Эксперимент, как только их выпустят из больницы. Гаррис Айка загрузил, но и этот электронный предатель дал добро. Кстати, чего ты на него взъелся?

— На Айка? — изумленно спросил Виктор.

— На Дона же! Он говорит, что ты на лавке сидел и разговаривать с ним не захотел.

— Не со зла, честное слово! Устал, промок…

— Хорошо, коли так. Знаешь, меня больше беспокоит, что придется мне ребят туда ставить. Вдруг кого спасать придется. Мощности огромные. Старый, говорят, провалился, потому что не хватило немного…

— Старый удался, шеф… — тихонько сказал Виктор, рассматривая запотевший бок банки. — Правда, мне кажется, что полученный результат несколько отличается от ожидаемого.

— С чего ты взял? — удивился Горыныч.

Виктор сунул руку в карман, достал кубик и положил его на стол отпечатком пальца вверх.

— Вот. Получите и распишитесь. Уж не знаю, где побывал куб, но я его нашел вот с этим. Насколько я помню, все грани были чистыми, а теперь отпечаток.

Виктор толкнул кубик к шефу, полированный металл легко заскользил по столу и уткнулся в подставленную ладонь.

Горыныч покрутил кубик в руке.

— А отпечаток чей? — поинтересовался он, разглядывая папиллярный узор.

— Не знаю, — пожал плечами Виктор. — Но вряд ли кто-то из людей Земли способен оставить такой на иридии.

— Это да, — согласился заметно повеселевший Горыныч. — Отдадим экспертам.

Он провел гранью по столешнице и тут же отослал снимок. Ответ пришел практически мгновенно, но шеф не спешил говорить.

— Это отпечаток безымянного пальца правой руки, — медленно выговаривая слова, наконец произнес Горыныч и добавил: — Твоего пальца. Значит, ты был там.

— Где? В Институте? — не понял Виктор, но шеф его не слушал.

— Наверное, я тебя туда послал потому, что тут стало совсем паршиво, — не обращая внимания на вопрос и не поднимая глаз, продолжал Горыныч.

На секунду Виктору показалось, что координатор знает нечто, чего ему, инспектору, тоже положено помнить, но тут же отмел эту версию. Просто шеф лихо умел делать выводы.

— Вик, не пугайся, это гипотеза. Ведь если бы требовалось что-то сделать для спасения Земли, то я бы отправился сам. Или мог отправить тебя. И вот ты здесь, а на иридии отпечаток твоего пальца. В наших, земных, условиях человек не в состоянии проделать такой трюк без помощи некоторого оборудования. Остается предположить, что ты оказался там, где такая возможность существовала. А когда глобальный катаклизм закончился, все вернулось в прежнее русло. Ни ты, ни я, ни кто-то еще не могут вспомнить ни единого события из тех, что и происходили, и не происходили одновременно. Остался только один свидетель: куб. И подозреваю, что он нам предоставлен специально. Это предупреждение.

Виктор с недоверием посмотрел на шефа.

— Но ведь я помню, как…

— Ты помнишь то, что должен помнить. Мало того, катастрофа, несомненно, произошла. Возможно, она проекция того, что было где-то еще. Во всяком случае, легче воспринимать все так. Одно могу сказать совершенно точно: ты — молодчина. Раз куб у тебя, ты справился и сумел вернуться. Если бы так было всегда…

— И что теперь делать?

— Тебе? Отчет, конечно. Постарайся доказать, что экспериментировать со временем опасно. Полагаю, что и кубика будет достаточно, но все же… В общем, действуй.

Выйдя из кабинета шефа, Виктор направился к себе. По дороге он раз за разом прокручивал в голове весь разговор. Пожалуй, шеф точно прав в одном: на одну только память не стоило надеяться. Правда, в кармане была еще карта с записями регистратора сейсмоскана. Вдруг сведения, хранящиеся на ней, окажутся полезными?

Комп сглотнул карточку и вывел столбики данных. Айку потребовалось меньше секунды на расшифровку, но информация не внесла ясности. По данным разведки получалось, что, например, существовали невесомые скальные массивы. Вкупе с местом, где якобы производилась разведка, это говорило о неисправности прибора. Виктор очистил карту, чтобы отключился маяк, и швырнул ее в корзину. Оранжевый прямоугольник улегся поверх кома мокрой одежки.

Виктор попросил Айка вывести на экран новостную мозаику, выбрал камеры на орбите Венеры и пронаблюдал, как достраивают «Аврору» Там вовсю шел монтаж генератора, а значит, уже совсем скоро расширение для колонии на «Дилосе» уйдет в атмосферу. Там уже дает себя знать теснота, из-за чего даже пришлось свернуть туристические полеты.

Открылась дверь и в комнату въехал сервок-мусорщик. Он деловито обследовал корзину, в одно движение перегрузил содержимое в свой контейнер и отбыл. Дверь закрылась.

Выключив экран, Виктор еще немного посидел в кресле, затем встал и потянулся. Как бы то ни было, но пора было двигать к дому. Отчетом заняться, опять же. А потом недельку отдыхать, отъедаться и отсыпаться.

Когда Виктор подошел к лифту, двери открылись и из кабины вышел Барин. Он оглядел Виктора с ног до головы, а затем приятельски хлопнул по плечу и похвалил:

— Отлично у тебя получилось! Но думаю, ты еще не раз пройдешься той стороной.

Пока ошарашенный Виктор собирался с мыслями и подбирал слова, оружейник развернулся, вошел в лифт и отбыл. Поведение Барина не удивило: в ОЗ ходили легенды про этого человека. Он каким-то образом всегда был осведомлен больше, чем любой другой сотрудник, включая Горыныча. Однако нельзя исключить и того, что так только казалось…

Дождавшись лифта, Виктор прошел через традиционно пустое фойе и вышел на улицу.

Яркое солнце слепило, но на улице было не жарко. Прохладный ветер гонял первые осенние листья. Виктор зажмурился и вздрогнул, когда позади раздался знакомый голос.

— Вик, ты уже совсем про меня забыл?

— А? — сердце гулко ударило о ребра, он резко обернулся.

— Ты что так испугался, будто увидел призрака? Я тебя уже почти час жду. Пойдем скорее!

— Леда?! — выдохнул Виктор.

— Конечно! — фыркнула она и нейтрально поинтересовалась: — А ты ожидал увидеть кого-то другого?

— Тебя, естественно!

— Правда-правда?

Она улыбнулась и в зеленых глазах ее вспыхнули бирюзовые искорки. И в тот же миг Виктор почувствовал, как с его плеч упал самый настоящий Эверест. Пришло ощущение правильности и равновесия. Легкий ветерок, солнце, чуточку тронутые желтизной листья в парке ОЗ. И Леда, прекрасная Леда здесь, рядом…

— Ну, так и будешь меня рассматривать? То не видишь в упор, то налюбоваться не можешь!

Она нахмурилась, потом не выдержала — улыбнулась, решительно взяла Виктора под руку и твердо сказала: — Идем, пока ты опять не провалился в воспоминания.

— Прости, милая! — погладил он пальцы жены. — Идем, конечно! Теперь все мое время — твое!

Content

Вася Неторопливый
Подружка Мелинои