Цзюлу Фэйсян

Разлука Орхидеи и Повелителя демонов

LOVE BETWEEN FAIRY AND DEVIL

JIU LU FEI XIANG

Copyright © Jiu Lu Fei Xiang

All rights reserved

© Фокина Е.Ю., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Пролог

– Душа Темнейшего бессмертна. Три царства огромны, а Вселенная бесконечна, но в мире не нашлось существа, способного на равных сразиться со мной.

Черный силуэт безмятежно лежал на поверхности расплавленной лавы. Мужчина играючи набрал пригоршню огненно-красной раскаленной породы и продолжил:

– И ты, слабая женщина, грозишь Темнейшему мечом?

Окутанный смертоносной аурой длинный меч в руках женщины сиял холодным светом. Паря в воздухе, она слегка улыбнулась и задала вопрос, по дерзости превзошедший насмешку Повелителя демонов:

– Боишься принять мой вызов, Дунфан Цинцан?

– Ха-ха-ха! Боюсь? – рассмеялся тот, запрокинув голову.

Лава в его ладони полыхнула огнем, который сгустился в пламенный меч, пышущий жаром. Жгучее дыхание клинка ударило женщине в лицо и всколыхнуло полы ее одежд.

– Дева Чи Ди, жалкие обитатели Небесного царства провозгласили тебя богиней войны. Похоже, ты много о себе возомнила, если посмела тревожить Темнейшего.

Дунфан Цинцан усмехнулся, прищурившись, и встал на ноги. Его серебристо-белые волосы ниспадали до самых лодыжек. Повелитель демонов шагнул вперед, и огнедышащая гора содрогнулась под его поступью, будто от страха.

– Ты явилась вовремя, Темнейший как раз заскучал. – Он поднял руку, и рдеющий клинок заслонил половину лица, подсветив раскосые миндалевидные глаза, в которых переливалась демоническая энергия ци. – Дам тебе шанс испытать свои силы.

Дева Чи Ди вскинула меч.

– Нельзя недооценивать врага на поле боя, Повелитель демонов.

Дунфан Цинцан ухмыльнулся.

– Запреты нужны для слабых. – Кроваво-красные глаза сверкали убийственным холодом; на острых, как у тигра, клыках играли блики огня, придавая лицу свирепый вид. – Темнейший не признает ни запретов, ни правил.

* * *

– Когда в глубокой древности Дунфан Цинцан сразился с девой Чи Ди, небо с землей лишились красок, день и ночь поменялись местами, а порядок светил оказался нарушен. В том бою Повелитель демонов, наводивший страх на три царства, пал от меча бессмертной девы. Слава непобедимой воительницы Чи Ди разлетелась повсюду, а небесные боги и будды, объединив силы, обезглавили тяжело раненного Дунфан Цинцана. Демонов загнали в пустоши мира Девяти Глубин[1], и те никогда не смогли оправиться от поражения.

– А Дунфан Цинцан погиб?

– Душа Повелителя демонов бессмертна, поэтому его нельзя уничтожить. Как только представится случай, он снова вернется.

У Маленькой Орхидеи в цветочном горшке затрепетали листья.

– А когда он вернется? Я не хочу умирать…

– Ему не позволят вернуться. – Сы Мин[2] взяла кисть и начертала натальную карту судьбы. – Я, Небесный император, нынешний бог войны Мо Си, братья на страже Южных небесных врат[3], фея, вчера напоившая тебя водой, – мы не допустим его возвращения. Поэтому успокойся и веди себя смирно. Ты не умрешь.

Выслушав краткий рассказ Сы Мин о давних событиях, Ланьхуа[4] даже подумать не могла, что Повелитель демонов восстанет из небытия и вернется в три царства, а ей суждено будет встретиться с древним злом лицом к лицу, беспомощно хлопая ресницами. Она бы, наверное, размозжила себе голову, если б узнала, что ей предстоит вселиться в тело бессмертного существа, наделенного безграничной силой…

Глава 1. Орхидея на грани отчаяния

Орхидея томилась в тюремной камере, наблюдая за девушкой по другую сторону решетки. Та сидела скрестив ноги, отрешенно закрыв глаза и не издавая ни звука. Даже дыхания не было слышно.

«Сколько же дней прошло? – тревожилась Ланьхуа, подперев рукой подбородок. – Этот парень снаружи не забыл, как дышать? Если он задохнется, что будет со мной?»

Девичье тело напротив принадлежало Орхидее, сама же она оказалась внутри… Ланьхуа потрогала серебристые волосы, свисавшие ниже талии, в сотый раз ощупала широкой ладонью плоскую грудь и вздохнула.

– Прямо как камень… – негромко произнес притягательный мужской голос.

Три слова несколько раз отразились эхом от стен Небесной башни, нарушив затянувшуюся тишину, и постепенно затихли. Девушка за пределами камеры медленно выдохнула, не размыкая век.

– Цветочная демоница, если опять посмеешь играть с телом Темнейшего, не вини его за бесцеремонное обращение с собственным телом.

– Тебя заботит подобная ерунда? Я до твоей груди дотронулась и только. Неужели взрослый мужчина боится прикосновений? – Ланьхуа осеклась и залилась краской. – Ой… А ты что подумал? Что я, по-твоему, трогала? Фу, какая гадость! Ты грязный мерзавец!

Девушка распахнула большие круглые глаза. Язвительная усмешка плохо вязалась с ее внешним видом.

– Ты сама-то не слишком чиста, раз произносишь такие слова.

Орхидея хмыкнула и сменила тему:

– Ты же легендарный Повелитель демонов! Если верить преданию, ты лихо умел таскать кур и щупать собак…[5]

Дунфан Цинцан приподнял брови, и Ланьхуа невольно сглотнула.

– Если у тебя такой изворотливый ум, придумай, как выбраться!

Дунфан Цинцан снова смежил веки:

– Если хочешь выбраться, не мешай мне.

Орхидея возмущенно вытаращила глаза:

– Я сижу в клетке! Чем я могу тебе помешать? Это ты у нас мастер усложнять другим жизнь!

Если бы не он, Ланьхуа не угодила бы в Небесную башню! По его вине малютка Орхидея превратилась из хрупкой барышни в мужлана со звериной натурой… Хотя стоит признать, что мужлан был на редкость хорош собой: гладкая кожа, статная фигура, шелковистые волосы, точеные черты лица, тонкие пальцы… Ланьхуа покачала головой:

– Из-за тебя я угодила в переплет, неудачник несчастный!

– Неудачник? – Дунфан Цинцан прищурился. – Тебе, я вижу, храбрости не занимать, если ты смеешь так обращаться к Темнейшему.

Из-за решетки на Ланьхуа смотрели ее собственные глаза, но их взгляд так пугал Орхидею, что у нее разболелся живот и заныли почки. Тем не менее толстые прутья решетки придавали ей смелости. Она надула щеки и холодно фыркнула:

– Ну так побей меня, если сможешь!

Дунфан Цинцан внезапно ухмыльнулся, собрал в кулак волосы, ниспадавшие на спину, и, прежде чем Ланьхуа успела что-то предпринять, легким движением пальца отсек шелковистые пряди длиной по пояс. Орхидея окаменела. Волосы… Ее прекрасные волосы…

Дунфан Цинцан поиграл отрезанным пучком:

– Ума не хватает, зато волосы растут хорошо.

С этими словами он отшвырнул черные, блестящие волосы в сторону, и те веером разметались по полу, точно павлиний хвост. Повелитель демонов подергал себя за короткие лохмы, едва прикрывавшие уши, скрестил ноги и осведомился со злобной, самодовольной усмешкой:

– Забыла? Теперь твое тело в моих руках.

«Подлец! Бессовестный негодяй!» – Орхидея едва не упала на колени. Она какое-то время с болью глядела на разбросанные по полу волосы, а потом сообразила, что должна отомстить! Она вскинула голову, гневно уставилась на Дунфан Цинцана и крикнула:

– Я с тобой поквитаюсь!

Орхидея пошарила за спиной, ухватилась за длинные серебристые волосы и, подражая жесту Дунфан Цинцана, провела по ним пальцем… К горлу подступили слезы. Либо она не смогла призвать силу, либо в теле Дунфан Цинцана силы не было вовсе – пустить в ход магию не удалось. Дунфан Цинцан, казалось, предвидел неудачу и улыбнулся еще шире.

– Если хочешь остричь Темнейшему волосы, придется потратить больше десяти тысяч лет на совершенствование.

Орхидея скрипнула зубами:

– Не верю!

Ланьхуа накрутила на палец два-три волоса, яростно дернула и вырвала с корнем. От боли она содрогнулась всем телом, а Дунфан Цинцан оцепенел и стер ухмылку с лица. Цветочная фея оправилась от боли и язвительно усмехнулась, передразнивая обидчика:

– Сегодня ты облысеешь.

Дунфан Цинцан помрачнел:

– Немедленно прекрати!

Орхидея один за другим выдернула еще четыре или пять волосков. Дунфан Цинцан прищурился.

– Будешь много себе позволять, отрублю тебе руку.

Ланьхуа совсем рассердилась:

– Только посмей, я перережу тебе горло!

– Еще одно слово, и Темнейший вырвет тебе язык!

– Попробуй! Тогда я тебя оскоплю!

Обменявшись угрозами, оба замолчали и долго смотрели друг на друга. В конце концов у Ланьхуа защипало в глазах. Она отвела взгляд, дважды моргнула и снова увидела волосы, разметавшиеся по полу. Орхидею захлестнула такая обида, что она плюхнулась на пол и обхватила руками колени. Из покрасневших глаз закапали слезы. Все пропало. Отныне ей не заплести красивые косы, не уложить волосы в прическу. По милости Повелителя демонов она проведет остаток жизни в камере. Все кончено…

Дунфан Цинцан наблюдал из-за решетки, как его тело сжалось в комок. Хриплый мужской голос хныкал и подвывал, захлебываясь плачем. Невыносимое зрелище. У Дунфан Цинцана заныло в груди.

– Не смей плакать, – сурово приказал он.

Орхидее и так было ужасно тоскливо, а от резких слов Повелителя демонов она заголосила еще громче. Дунфан Цинцан почувствовал, как рыдания, рвущиеся из его собственного горла, призрачными когтями вонзаются в голову, причиняя мучительную боль. Вытерпеть это оказалось труднее, чем укол ледяной иглы, которой дева Чи Ди поразила его каналы цзинло[6].

– Встань!

Орхидея подняла на обидчика заплаканные глаза.

– Верни мои волосы!

– Сначала встань!

– Сперва волосы!

– Ладно!

Дунфан Цинцан шевельнул рукой: отрезанные пряди взлетели с пола и вернулись в точности на прежнее место, одна за другой. Вскоре волна густых волос вновь ниспадала до пояса – совсем как раньше.

– Поднимайся!

Орхидея оцепенело уставилась на вновь обретенные волосы, от удивления позабыв, как сильно ненавидит Дунфан Цинцана.

– Откуда… в моем теле духовная сила, способная совершить такое?

Дунфан Цинцан с неприязнью покосился на Ланьхуа.

– Приведи лицо Темнейшего в порядок.

Получив назад волосы, Орхидея повеселела и принялась старательно вытирать рукавом слезы. Дунфан Цинцан снова спокойно уселся и сказал:

– Испокон веков ты первая, кому удалось угрозой добиться своего от Темнейшего.

– А ты – первый, из-за кого я заплакала мужским голосом. – Ланьхуа насухо вытерла лицо и сердито посмотрела на Повелителя демонов. – Я не желаю оставаться вместе с тобой ни мгновения! Ты знаешь, как выбраться из башни?

– Конечно.

– И как же?

– Башню нужно взорвать.

Голос Дунфан Цинцана прозвучал так небрежно, словно он собрался прихлопнуть комара. Орхидею его слова застигли врасплох. Она печально понурила голову и жалобно пробормотала:

– Все пропало. Больше я никогда не увижу наставника.

Ланьхуа можно было понять. Шутка ли – взорвать древнюю и священную Небесную башню? К тому же Орхидея не могла отыскать в теле Дунфан Цинцана ни крупицы силы, а если бы и нашла – она ведь не умела пользоваться демонической силой. Ну а Дунфан Цинцан… Ланьхуа невольно усмехнулась. Она прекрасно знала пределы возможностей юной цветочной феи. Даже если Повелителю демонов удалось прирастить отрезанные волосы, это никоим образом не повлияло на очевидный факт: духовная сила в теле Орхидеи копилась всего-то несколько сотен лет – этого хватит, чтобы убить пару мелких демонов, однако, прежде чем пытаться взорвать Небесную башню, следует совершенствоваться еще сотню тысяч лет, если не больше.

У Ланьхуа защипало в носу при мысли, что она поплатится жизнью за собственное любопытство, которое не смогла сдержать при встрече с Дунфан Цинцаном.

– Зачем ты совершил подобную глупость? Раз ты украл мое тело, нужно было остаться за стенами башни, – посетовала Орхидея. – Тогда мы бы смогли действовать сообща. И шансов выбраться из западни было бы больше.

Дунфан Цинцан саркастически улыбнулся:

– Небожители кичатся высокой моралью, а ты готова действовать сообща с Темнейшим, чтобы выжить? Не боишься, что если я выйду на волю, то натворю много бед и ввергну народ в пучину несчастий? – Он бросил быстрый взгляд на Ланьхуа, сидевшую в камере. – Твоя совесть молчит?

Орхидея надула губы.

– Я долго думала и решила, что это забота Небесного императора и его воинства. По словам наставника, покуситься на чью-то плошку с рисом все равно что положить глаз на чужого возлюбленного. Я не смею перечить наставнику.

Дунфан Цинцан помолчал, потер подбородок и предложил:

– Переходи на сторону тьмы, цветочная демоница. У тебя неплохие задатки.

– Нет уж. Наставник наверняка скормит меня свиньям. Но пока я заперта здесь, этого не произойдет. – Орхидея печально вздохнула. – Если бы ты остался снаружи, смог бы позвать плохих парней из царства Демонов на подмогу. А теперь мы оба заперты в башне, как два одиночества, бедные и беспомощные. Отсюда не выйти…

– Почему ты решила, что здесь нам никто не поможет? – Дунфан Цинцан спокойно смотрел на Ланьхуа.

Орхидея удивилась:

– В башне еще кто-то есть?

Она повертела головой: вверх-вниз, налево-направо. Лестница Небесной башни вилась вдоль стены, а в центре зияла пустота. Если поднять глаза, можно было охватить взглядом всю башню и увидеть драгоценную жемчужину, свисавшую с потолка. Укрыться внутри было негде.

Дунфан Цинцан улыбнулся. Даже едва заметное движение губ казалось развязным. «Если в твоем теле засела чужая душа, привычные жесты и мимика будут внушать совсем иные чувства», – заметила про себя Ланьхуа.

Она сокрушенно вздохнула и вдруг услыхала, как Дунфан Цинцан пробормотал:

– Время почти пришло.

Орхидея изумленно наблюдала за тем, как Повелитель демонов зашагал вверх по лестнице.

– Ты куда? Не бегай здесь сломя голову! В башне полно зачарованных ловушек… Эй, ты же в моем теле!

Голос Ланьхуа сорвался на крик, но Дунфан Цинцан даже не оглянулся.

– Эй! Дунфан…

Не успела Орхидея выговорить имя Повелителя демонов, как его голова пропала из виду. Ланьхуа ахнула от испуга. Поднимаясь по лестнице, Дунфан Цинцан растворялся в воздухе. Вслед за головой исчезли шея и плечи, потом – поясница и ноги, а затем он пропал целиком!

Орхидея недоверчиво протерла глаза, присмотрелась внимательнее и обнаружила, что Дунфан Цинцан сгинул на стыке первого и второго этажей. Неужели в Небесной башне скрыты проходы в иные миры? В таком случае она и Дунфан Цинцан здесь явно не одни.

Ланьхуа не помнила, чтобы хозяйка рассказывала о том, как кого-то освободили из Небесной башни или заточили внутри. Малютка Орхидея знала только один такой случай – она сама угодила в башню. Следовательно, если здесь томятся другие демоны, они наверняка попали в темницу давным-давно. Едва ли древние узники окажутся слабыми. Всего в Небесной башне девять этажей. Вероятно, в ее стенах заперто гораздо больше пленников, чем парочка демонов. Если Дунфан Цинцан не подведет и освободит заключенных, то план взорвать башню окажется осуществимым.

Орхидея потерла ладони, чувствуя легкое возбуждение. От мысли, что станет с миром и простыми людьми, когда древнее зло вырвется наружу, она отмахнулась. Сказано ведь, что нельзя отбирать у Небесного императора плошку с рисом.

Ланьхуа с нетерпением предвкушала, как по лестнице величаво сойдет Дунфан Цинцан во главе полчища демонов и призраков, но прошло много времени, а он так и не появился. От Повелителя демонов не поступало известий, словно он напрочь исчез. Орхидея начала переживать, что ее тело никогда не вернется.

Она падала духом день ото дня и почти потеряла надежду. Ей виделись странные, тревожные сны: то грезилось, как заботливо хозяйка поит ее водой, то мерещилось, что Дунфан Цинцан выдрал ей все волосы на голове, то вспоминался день битвы небожителей и демонов… Орхидея торопливо спустилась с Небес и случайно столкнулась с Дунфан Цинцаном, который недавно воскрес и был серьезно ранен. Тот схватил свою жертву и бесцеремонно вонзил белоснежные зубы в девичью шею. Ланьхуа ясно почувствовала, как вместе с кровью душа покидает тело. Прежде чем потерять сознание, она смутно услышала, как Дунфан Цинцан, вселившийся в ее тело, заявил небесным воинам и генералам, примчавшимся следом:

– Я готова войти в Небесную башню, чтобы сторожить этого демона и с чистой совестью совершенствоваться тысячу лет, стремясь к бессмертию.

Орхидее захотелось выругаться: «Чтоб твои предки так хранили чистоту совести! Мне ведь даже первой тысячи лет не исполнилось…»

Очнувшись, она обнаружила, что заперта в камере, а Повелитель демонов сидит снаружи. Такова была реальность, однако во сне Орхидеи каждый из них находился в собственном теле и Большой Демон зло усмехался: «Будешь мне подчиняться? Если нет, я вырву все твои волосы!» Она плакала до хрипоты, но не могла разжалобить своего мучителя. Ланьхуа пребывала на грани отчаяния, изнывая от безысходности. Тут перед ней появилась хозяйка с серпом в руке и мрачно сказала: «Негоже удобрять чужие поля. Лучше срезать никчемный цветок и скормить его свиньям, чем отдать в руки демона». Личико Орхидеи побледнело от испуга. В смятении она услышала холодный приказ:

– Просыпайся.

Орхидея вздрогнула, покрывшись холодным потом, и кое-как поднялась на ноги. Она обнаружила, что заперта в камере, а Повелитель демонов сидит снаружи. «Девушка» равнодушно смотрела на нее из-за решетки.

– Дун… – успела произнести Ланьхуа, как вдруг уловила на себе еще чей-то взгляд.

Она вытянула шею и разглядела за спиной Дунфан Цинцана черноволосого мужчину в красной одежде.

«Подмога!»

Перед Орхидеей забрезжил лучик надежды. Большой Демон и впрямь привел подкрепление! Ланьхуа присмотрелась к незнакомцу, и улыбка исчезла с ее лица. Даже скудных познаний цветочной феи хватило, чтобы понять значение огненной метки между бровей мужчины в красных одеждах.

Падший небожитель. Бессмертный изгой, запертый в Небесной башне. Хозяйка говорила, что падшими становятся те, кто испытал сильную обиду и ненависть. У них извращенный склад ума и искаженное восприятие мира, а их поведение предсказать сложнее, чем поступки обычных демонов. Одним словом, с ними лучше не связываться.

Орхидея молча попятилась, но взгляд незнакомца уже упал на узника за решеткой.

– О, здесь еще есть красавец-мужчина?

Легкомысленный тон заставил Ланьхуа нахмуриться. Прежде чем она успела ответить, мужчина в красном резко повернулся. Его рука легла на плечо Дунфан Цинцана, затем соскользнула вниз и, не встретив сопротивления, прижала Повелителя демонов в обличье Орхидеи к груди падшего небожителя.

– Красотка. – Его глаза, полные чувств, увлажнились. – Ты освободила меня, чтобы спасти его? Какая досада.

«Что?! Да у этого парня только одно на уме!»

– А ну отпусти! – взревела Ланьхуа. – Убери свои лапы!

Как он смеет пачкать скверной чистый цветок орхидеи?!

Услышав звучный крик, парочка за решеткой разом обернулась. Дунфан Цинцан бросил косой взгляд в камеру. Казалось, ему не было дела до прикосновений мужчины в красном. Тот вскинул брови и улыбнулся:

– Что у тебя с ним, красотка? Не заставляй меня ревновать.

– Между нами ничего нет. – В отличие от обезумевшей Ланьхуа, которая по неизвестной причине задыхалась от гнева, Дунфан Цинцан сохранял невозмутимость.

Мужчина в красном захихикал:

– Значит, парень вообразил себе невесть что и бросился на защиту девичьей чести? – Он прищурился, оглядел сребровласого пленника с головы до ног и слегка нахмурился. – Кого-то он мне напоминает…

– Похоже, ты не горишь желанием отсюда выбраться? – холодно оборвал спутника Дунфан Цинцан. – Тогда я запру тебя обратно.

– Не злись, красавица. – Мужчина в красном убрал руку. – Ладно-ладно, давай перейдем к делу. Где уязвимое место Небесной башни, о котором ты говорила?

Дунфан Цинцан сделал несколько шагов вперед, встал в центре башни и взмахом руки обозначил четыре направления.

– Сегодня в час Лошади[7] позиции четырех сторон света немного сместятся. Сильнее всего – на востоке. Тень, которую отбрасывает драгоценная жемчужина, упадет сюда. – Повелитель демонов указал пальцем на стену напротив Ланьхуа. – В самое уязвимое место. Если устроить здесь взрыв, Небесная башня непременно обрушится.

Мужчина в красном почесал подбородок и надолго задумался.

– Красавица, ты похожа на небожительницу. Боюсь, ты не знаешь, что Небесная башня наполнена праведной энергией ци, которая угнетает падших вроде меня. Чем могущественнее узник, тем крепче заслон. Я едва ли смогу задействовать и десятую долю былой силы. Ты уверена, что мне по плечу подготовить взрыв и снести древнюю башню за такое короткое время?

Слова незнакомца звучали разумно. Ланьхуа разделяла сомнения наглеца. Если бы Небесную башню было так просто разрушить, она бы не заслужила славу неприступной темницы.

Дунфан Цинцан ухмыльнулся:

– Конечно же нет. Я сотворю массив заклинаний. В нужное время ты взорвешь стену с теми крохами силы, что у тебя есть.

Распоряжение Дунфан Цинцана окончательно сбило с толку мужчину в красном. Он долгое время ошеломленно смотрел на девушку.

– Очень странно. Ты не падшая небожительница, и у тебя скудный запас энергии ци. Откуда ты знаешь устройство Небесной башни и почему выдвигаешь такие безумные идеи? Кто ты?

– Тебе достаточно знать, что наши цели пока совпадают.

Незнакомец облизнул губы, и в его темных глазах промелькнул огонек.

– Столь загадочная и непостижимая девушка не может оставить меня равнодушным. За свою жизнь я перевидал великое множество женщин, но ни одной – с таким темпераментом.

С этими словами он направился к Дунфан Цинцану, но, не дойдя двух шагов, пошатнулся и закричал:

– Ох, я подвернул ногу!

В тот же момент он быстро протянул руку к груди собеседницы, ухватился за край одеяния, расшитого прекрасными орхидеями, и ловким движением слегка обнажил потаенную ложбинку. Добившись желаемого, мужчина в красном коварно усмехнулся и вскинул голову, чтобы одарить девушку взглядом опытного искусителя, но наткнулся на взор холодных и безучастных глаз. Как это понимать? Почему в ответ на заигрывания девушка смотрит на соблазнителя, как дохлая рыба? Он ожидал совсем другого… Где стыдливость? Гнев? Попытка закатить скандал? Ласкающий ухо девичий крик, способный растопить сердце?

– А-а-а!!!

Мертвую, как стоячая вода, тишину нарушил яростный рык, напоминающий львиный:

– А-а-а!!! Убери руки!

Падший небожитель удивленно повернул голову. Запертый в камере красавец таращил кроваво-красные глаза и бешено ревел:

– Отпусти! Отпусти! Руки прочь! Мерзавец! Я убью тебя! Изничтожу!

Мужчина в красном дважды моргнул и спросил Дунфан Цинцана:

– Что… что происходит?

Дунфан Цинцан спокойно поправил одежду.

– С ногой все в порядке?

– А… Э-э… Подожди, ты не сердишься?

Дунфан Цинцан скривил губы в усмешке еще более коварной, чем недавняя ухмылка незадачливого искусителя.

– На что мне сердиться?

Повелитель демонов оттолкнул мужчину в красном, который застыл на месте как вкопанный.

– Отойди, мне нужно создать массив заклинаний.

Незнакомец посторонился, оцепенело глядя перед собой. Охрипший пленник сыпал угрозами из-за решетки:

– Я отрублю тебе руки! Когда-нибудь точно отрублю!

От злости сребровласый красавец принялся пинать стену. Тем временем пострадавшая от домогательств девушка невозмутимо кружила по башне. Под конец она не выдержала, сняла с ног туфли и стукнула ими по прутьям, недовольно прикрикнув:

– Хватит шуметь! Веди себя тише!

После чего продолжила расхаживать по башне босиком.

Мужчина в красном моргнул. Внезапно ему пришла в голову мысль, что он слишком долго сидел взаперти и перестал понимать этот мир.

Глава 2. О том, как Повелитель демонов сам себя прихлопнул

Близился полдень. Дунфан Цинцан прикусил указательный палец и кровью начертал заклинания по четырем сторонам света. С появлением каждого нового магического знака свет в башне тускнел. К тому времени, когда все заклятия были нанесены, в Небесной башне мерцала только драгоценная жемчужина, висевшая под потолком.

Дунфан Цинцан встал в центре и вывел последний символ. Ланьхуа с болью глядела из камеры на свой укушенный палец и тяжко вздыхала. Мужчина в красном сидел, прислонившись к решетке, и не сводил с девушки глаз.

– Она всегда такая? Молчаливая, деловитая и решительная?

Орхидея по-прежнему злилась на наглеца и сердито бросила:

– Откуда мне знать! Да и какое тебе дело?

Падший небожитель наклонил голову и улыбнулся:

– Она очень похожа на одну мою знакомую. В ней совсем нет жеманства, свойственного женщинам. Она спокойна, невозмутима, полна отваги и лишена страха, как будто всегда имеет в голове готовый план действий. Даст фору любому мужчине…

– Вряд ли ты понимаешь, о чем говоришь.

Собеседник пропустил слова Ланьхуа мимо ушей.

– Такая девушка вызывает восхищение и самую искреннюю любовь.

«Вот только внутри вовсе не девушка! Прежде это тело принадлежало робкой и хрупкой барышне, которая любила всплакнуть и очень боялась смерти. Поэтому нечего пожирать мое тело глазами!» – мрачно думала Орхидея.

– Так что знай, сребровласый. – Мужчина в красном повернул голову, пристально посмотрел на Ланьхуа и вызывающе улыбнулся. – Неважно, что ты за демон. Все равно эту девушку я у тебя отобью.

Орхидея закатила глаза, не находя слов.

– Уверен?

– Готово! – внезапно крикнул Дунфан Цинцан. – Подойди и встань здесь!

Незнакомец в красном отряхнулся и послушно пошел на зов.

– Каждое слово красавицы так выразительно и лаконично, что поражает в самое сердце!

Ланьхуа поняла, что бесконечно устала.

Когда падший небожитель встал в центре магического круга, Дунфан Цинцан, не говоря ни слова, схватил его за руку и быстро рассек на запястье кожу. Мужчина в красном оцепенело смотрел на пролитую кровь. В тот же миг в башне без окон подул ветерок, слегка растрепав всей троице волосы. Бывший небожитель в страхе уставился на Дунфан Цинцана:

– Эти символы…

Повелитель демонов улыбнулся. В его взгляде мелькнуло неистовое безумие.

– Жалкая Небесная башня меня не удержит. С этим массивом заклинаний я могу сломать даже печать Трех Царств.

Падший бессмертный потрясенно молчал, а Орхидея задрожала от страха. Если древняя башня казалась Дунфан Цинцану ничтожной игрушкой, похоже, ничто в этом мире не может его обуздать. Даже лишившись своего тела, Повелитель демонов способен внушать окружающим страх.

Мужчину в красном, очевидно, одолели сомнения, и он беззвучно таращился на Дунфан Цинцана. Тем временем небо пришло в движение, и тени, клубившиеся по четырем сторонам света, внезапно сместились к стене напротив Ланьхуа. Как и предсказывал Дунфан Цинцан, в башне нашелся изъян.

Падший небожитель все еще ошеломленно смотрел на загадочную девушку. Дунфан Цинцан слегка приподнял брови:

– Не хочешь на волю?

Будто очнувшись, мужчина в красном моргнул и направил духовную силу в ладонь. Поток алого пламени ударил в противоположную стену, послышался грохот, и башня заходила ходуном. Ланьхуа заскользила по полу, схватилась за решетку, чтобы устоять на ногах, подняла голову и увидела, что заклинания, которые начертал Дунфан Цинцан, излучают кровавый свет. Чем сильнее дрожала Небесная башня, тем ярче сияли магические символы, окрашивая стены в цвет свежей крови. На лице падшего небожителя отразился отчаянный ужас. Он опустил руку и крикнул:

– Это же демоническая магия!

Дунфан Цинцан оскалил в коварной и злобной ухмылке тигриные зубы.

– Что стряслось, Чи Линь?[8] Ты только сейчас догадался?

– Откуда ты меня знаешь? Кто ты такая? – воскликнул потрясенный мужчина.

Между тем Небесная башня лишилась опоры и, заскрипев, надломилась. Когда стены темницы осели, Ланьхуа увидела, что прутья решетки согнулись.

Не ответив на вопросы небожителя, Дунфан Цинцан поторопил его:

– Нанеси еще удар.

Похоже, ему не терпелось вырваться из башни.

Однако Чи Линь больше не слушал Повелителя демонов. Он попятился и встал за пределами магического круга, отказываясь подчиняться приказам. Он даже готов был навеки остаться в темнице. Дунфан Цинцан прищурился, но внезапно услышал испуганный вопль:

– Эй! Большой Демон! Большой Демон! Помоги!

Он обернулся и обнаружил, что стальная решетка согнулась почти пополам, а рухнувшие потолочные балки зажали Орхидею в углу и вот-вот расплющат в лепешку.

– На помощь! Спаси! Помоги! – Ланьхуа так испугалась, что с трудом ворочала языком.

Дунфан Цинцан скрипнул зубами, досадуя, что железо не обратилось в сталь[9].

– Небесная башня утратила праведную энергию ци. У тебя нет магии, но маломальская сила в теле осталась. Просто смахни этот хлам!

Только теперь Ланьхуа сообразила, что находится в теле Повелителя демонов. Даже без магии оно оставалось бессмертным. Значит, Небесная башня ее не раздавит.

Орхидея успокоилась, уперлась руками в проседавшую балку и с удивлением обнаружила, что ногти оставляют в древесине глубокие борозды, хотя она почти не прилагает усилий. Ланьхуа осмелела, принялась яростно царапать балку и вмиг распилила ее на части. Вот тебе и древняя священная башня!

Пока Орхидея пребывала в изумлении и вздыхала от переизбытка чувств, Небесная башня рушилась у нее на глазах. Решетка из темной стали[10] сломалась. Ланьхуа увидела, как черный прут толщиной с руку полетел в ее сторону, попал прямо в грудь и… согнулся. Тело Повелителя демонов оказалось прочней темной стали. В нем было больше жизненной силы, чем в древней Небесной башне.

Не дожидаясь, пока Орхидея придет в себя, жемчужина на потолке башни треснула и рассыпалась на мелкие осколки. Снова послышался грохот, и башня мелко затряслась. Орхидея, не ведая страха, стояла, выпятив грудь, в облаках пыли и смотрела, как падают стены темницы, открывая взору Небесное царство. Девушка невольно улыбнулась. Солнечные лучи приятно ласкали лицо.

Когда пыль улеглась, Ланьхуа внезапно вспомнила кое-что очень важное. Выбравшись из Небесной башни, Большой Демон наверняка пожелает вернуть свое тело. Перебрав в памяти все, что она успела натворить и наговорить, пока сидела в камере, Орхидея поняла, что жить ей осталось недолго.

Из развалин послышался шорох, и из-под обломков выкарабкался Повелитель демонов. Вид у него был запыленный и до крайности жалкий. Ланьхуа лучше всех знала, как мало проку от ее хрупкого тела. Выползти в девичьей оболочке живым из-под руин обвалившейся башни – воистину небывалое достижение. Дунфан Цинцан медленно повернул голову и встретился с Ланьхуа взглядом.

– Когда я остриг твои волосы, ты рыдала и выла. Почему же теперь ты не пришла мне на помощь?

Орхидея нервно сглотнула.

В этот миг из руин выскочила красная тень, стремительно взмыла ввысь и исчезла за горизонтом. Дунфан Цинцан посмотрел вслед беглецу и холодно улыбнулся:

– Надо же, какой быстрый.

Бросаться в погоню он не спешил. Отряхнувшись от пыли, Повелитель демонов подошел к Ланьхуа:

– Верни мое тело, цветочная демоница.

Орхидея снова сглотнула.

– Есть одно условие… – пролепетала она.

– Говори.

– После обмена телами… меня нельзя убивать.

Дунфан Цинцан помолчал, а затем рассмеялся нечестиво и злобно, как прежде.

– Ладно, Темнейший тебя не убьет.

Слово «лжец» ясно читалось у него на лице, и Ланьхуа едва не заплакала.

– Тогда не будет обмена! Оставим все как есть! Навсегда!

Дунфан Цинцан холодно фыркнул:

– Это зависит не от тебя.

Он протянул руку, чтобы схватить Орхидею. Та в страхе попятилась. Дунфан Цинцан нахмурился:

– Стой спокойно.

Орхидея смотрела на него, дрожа от ужаса.

– По словам наставника, клятвам обитателей царства Демонов можно верить. Тех, кто нарушил клятву, ждет наказание. Поклянись, что не убьешь меня, и тогда я покорно верну твое тело.

Дунфан Цинцан холодно усмехнулся:

– Похоже, наставник забыл поведать тебе, что демоны клянутся именем Повелителя.

Ланьхуа побледнела. Этого хозяйка действительно не упоминала. Выходит, все кончено. Дунфан Цинцана не остановить. Что толку, если он поклянется собственным именем?

Орхидея затрепетала как осиновый лист и разрыдалась. Дунфан Цинцан посмотрел на собственное лицо, залитое слезами, и понял, что проиграл.

– Ладно, иди сюда, я сохраню тебе жизнь, – сказал он, потирая лоб.

Ланьхуа затрясла головой, как погремушкой.

– Нет-нет-нет… Ты должен дать мне гарантии.

Дунфан Цинцан прищурился и подался вперед:

– Раз я сказал, что не убью, значит, не убью.

– Языком молоть всякий горазд! Не приближайся!

Ланьхуа отступала назад шаг за шагом. Внезапно ей в голову пришла мысль: она же находится в теле Дунфан Цинцана! Пока тело Повелителя демонов принадлежит ей, сила на ее стороне. Главное – не дать Дунфан Цинцану к себе прикоснуться…

Не успела Ланьхуа додумать мысль до конца, как Повелитель демонов схватил ее за руку и притянул к себе. Орхидея увидела, что к ней стремительно приближается ее же собственное лицо, сверкая белоснежными зубами… Нельзя позволить себя укусить!

Ланьхуа дернулась назад, приложив слишком много силы. Послышался тихий щелчок, Дунфан Цинцан приглушенно охнул, и его рука, вцепившаяся в жертву, безвольно повисла. Похоже, Ланьхуа ее вывихнула.

В смятении Орхидея совсем потеряла голову и позабыла, что ее хрупкое тело не способно держать удар. Не думая ни о чем, она влепила Дунфан Цинцану пощечину.

– Сказала же, не подходи ко мне, негодяй!

Раздался шлепок. Дунфан Цинцан отлетел в сторону и упал на руины Небесной башни, как воздушный змей, которому оборвали нить. И перестал дышать.

Орхидея обхватила себя руками и присела на корточки, дрожа от страха.

– Я хочу обратно к наставнику. Не хочу умирать…

Прошло немало времени, однако вокруг царила мертвая тишина. Орхидея открыла глаза и покосилась на груду обломков. Ее тело лежало среди руин, как тряпичная кукла: волосы растрепаны, лицо залито кровью, руки и ноги скрючены непостижимым образом. Ланьхуа сглотнула, посмотрела на мощную руку, которая нанесла удар, и наконец осознала, что натворила.

Похоже, она сама себя прихлопнула…

«Я покончила с собой», – в панике твердила Орхидея.

Трепеща, она опустилась на колени, медленно подползла к своему телу и вытянула вперед трясущуюся руку, не зная, к чему прикоснуться. К голове? Шея вывернута слишком сильно, вдруг сломается, если приподнять голову? К руке? Но рука лежит под таким странным углом, что боязно трогать. К ноге? С ногами вроде бы все в порядке… Ах нет! Колени выгнуты назад.

В конце концов Ланьхуа робко обняла девичье тело за талию и приподняла. Как она и опасалась, голова тут же завалилась назад и неестественно повисла. Кажется, сломана шея…

– Большой… Большой Демон, – плаксиво пробормотала Орхидея.

Ей никто не ответил. Кровь струилась по лицу бездыханной девушки к ее волосам, стекала по ним и капля за каплей падала в пыль. Скорбное зрелище так потрясло Ланьхуа, что она даже забыла расплакаться и только неосознанно повторяла:

– Что же делать… Как это исправить…

Пока она пребывала в смятении, вдали раздались громовые раскаты. Орхидея подняла голову: из-за горизонта на нее стремительно надвигались полчища небесного воинства. Его возглавлял Звездный владыка У Цюй[11], с которым Ланьхуа была знакома. Когда-то давно великий полководец приглашал ее хозяйку выпить вина. Однако теперь У Цюй не признал в теле Повелителя демонов нежную Орхидею и закричал:

– Стой на месте!

Не успел его голос затихнуть, как Ланьхуа поразил удар молнии. Тело Повелителя демонов ничуть не пострадало, зато девичий труп в его руках слегка обуглился. «Как будто мне мало несчастий! Хотите даже мой труп стереть в порошок? Ну уж нет!» – ожесточенно подумала Ланьхуа. Она огляделась по сторонам, вспоминая, куда же умчался Чи Линь, покрепче ухватила свое несчастное тело и, недолго думая, скрылась за облаками. Впопыхах она не поняла, как ей удалось взлететь в оболочке Дунфан Цинцана. Орхидея так разволновалась, что и оглянуться забыла. Она летела совсем недолго, однако небесное воинство вскоре осталось далеко позади.

Достигнув царства Людей, Ланьхуа спустилась на землю. Увидев, что вокруг нет ни души, девушка слегка успокоилась, посмотрела на свое почерневшее обмякшее тело и как следует встряхнула его.

– Говорят же, что душу Повелителя демонов нельзя уничтожить. Ну и куда же он мог подеваться? Эй! Хочешь уйти – сперва приведи мое тело в порядок! Может, все это время ты следишь за мной и хохочешь? – Орхидея оглянулась по сторонам. – Большой Демон! Дунфан Цинцан! Хнык-хнык… Неужели и правда пропал…

Когда Орхидея уже была готова расплакаться, хотя не знала, сможет ли выдавить еще хоть слезинку, вдали послышались торопливые крики:

– Господин! Господин!

Ланьхуа поспешно прижала к груди собственный труп и настороженно поглядела туда, откуда неслись вопли. К ней, задыхаясь, мчался белобородый старик. Подбежав к Ланьхуа, он трижды перекувырнулся и с пыхтением пал ниц.

– Ничтожный… ничтожный слуга… Скороход из царства Демонов… почтительно приветствует Повелителя.

Обитатель царства Демонов? Услышав об этом, Орхидея сперва захотела спрятаться, но, вспомнив о своем нынешнем облике, подумала, что в обществе демонов ей безопаснее, чем среди небожителей. Пока Ланьхуа приглядывалась к старику, тот ползал у ее ног, не поднимая головы.

– Позвольте поздравить Повелителя демонов с возвращением в три царства!

Подобострастный старик, казалось, мечтал слиться с землей.

– После великой битвы ничтожный слуга скрывался на Небесах и шпионил за небожителями. Когда Небесная башня обрушилась, грохот разнесся по всему царству. Я понял, что господин сбросил оковы, и поспешил ему навстречу.

Старик на коленях подполз ближе к ногам Ланьхуа, словно желая обнять ее стопы, но та поспешно попятилась. Демон не придал этому значения и распластался на земле.

– Господин воистину достоин звания Повелителя демонов. Вы летели с такой быстротой, что никто, кроме вашего ничтожного слуги Скорохода, не смог бы угнаться за вами. – Старик отвесил Ланьхуа очередной поклон. – С тех давних времен, когда господин бесследно исчез, царство Демонов страдает под гнетом небожителей. Советник Кун Цюэ объединил наш народ, изгнанный в мир Девяти Глубин, и мы с нетерпением ожидали возвращения Повелителя, который возглавит войска и восстановит власть демонов на земле и на небе. Со времен последней битвы Небесный император пребывает в беспамятстве, а древний священный дракон вернулся в заброшенный город Десяти Тысяч Небес. Если господин одолеет бога войны Мо Си, демоны одержат безоговорочную победу…

В голове Орхидеи царил полный хаос. Болтовня старика, потоком лившаяся в уши, напоминала бессмысленное жужжание мухи. Но когда демон назвал знакомое имя, Ланьхуа неожиданно заявила:

– Мо Си, бог войны, никому не причинил зла.

Белобородый старик с воодушевлением докладывал обстановку, но, услышав слова Повелителя, оторопел и выпрямил спину, не смея поднять головы.

– Господин?

– Мо Си, бог войны, и его жена, тетушка Сань Шэн, оба очень хорошие. С ними нельзя воевать.

Старик не верил собственным ушам. Господин называет жену бога войны тетушкой? И утверждает, что она и Мо Си очень хорошие? Легендарный Повелитель демонов, который держал в страхе три царства и взмахом руки двигал горы, оказывается, так представляет себе добро и зло? Не может этого быть. Либо Скороходу на старости изменил слух, либо бессмертный Повелитель демонов за долгие годы заточения повредился рассудком.

– Господин, вы…

Только теперь демон осмелился бросить беглый взгляд на Повелителя и обнаружил, что тот сжимает в объятиях искалеченный труп девушки.

– Ох…

Скороход тут же опустил голову, дрожа всем телом. Не решаясь задать вопрос, старик смиренно поддакнул:

– Господин совершенно прав.

– Ты… – Орхидею внезапно посетила новая мысль, и она осведомилась: – Ты видишь бесплотные души?

Белобородый старик так испугался, что у него даже ягодицы затряслись.

– Нет-нет! Ничтожный ничего такого не видит и видеть не хочет!

– Прекрати дрожать, – начала терять терпение Ланьхуа. – Подними голову и посмотри по сторонам. Прояви усердие. Чувствуешь рядом энергию инь? Да или нет?

– Нет-нет, – поспешно покачал головой Скороход.

– Значит, все кончено, – уныло вздохнула Орхидея.

Должно быть, душа Дунфан Цинцана отправилась в Загробный мир.

Ланьхуа снова занервничала. Она не хотела пасть от руки Дунфан Цинцана, но вечно жить в теле мужчины ей хотелось еще меньше.

– Нет, так не пойдет. Мне нужен Владыка Загробного мира.

Белобородый старик пришел в ужас и потрясенно уставился на Повелителя демонов. Увидев, что тот крепче обнял труп женщины и развернулся, чтобы уйти, Скороход неведомо откуда набрался храбрости, кинулся следом и обхватил своего господина за щиколотки.

– Прошу, господин, не делайте этого! Как можно? На вас возлагает надежды все царство Демонов! Если вас что-то тревожит, ничтожный слуга с этим разберется! Вам нельзя умирать!

– Отпусти! Отвяжись! – Орхидея брыкнула, отталкивая ногой Скорохода. – Не собираюсь я умирать. Мне просто нужно увидеть Владыку Загробного мира.

Хозяйка говорила, что печать Трех Царств поддерживает мироустройство, перекрывая проход между Небом и Землей. Чтобы попасть в Загробный мир, смертный должен умереть, а бессмертный – лишиться телесной оболочки. Есть только один способ войти в Загробный мир в теле Повелителя демонов: разрушить печать Трех Царств. Возможно ли это?

«Жалкая Небесная башня меня не удержит. С этим массивом я могу сломать даже печать Трех Царств», – внезапно всплыла в памяти Ланьхуа безумная фраза. Верно! Ее произнес Дунфан Цинцан, пытаясь разрушить Небесную башню. Ланьхуа закатила глаза, стараясь припомнить, как Повелитель демонов создавал магический массив.

У нее всегда была отличная память. Прежде чем покинуть цветочный горшок, Орхидея часто наблюдала за тем, как хозяйка составляет натальные карты. Порой запись оказывалась такой длинной, что Сы Мин забывала начало. И тогда Орхидея, довольная собой, пересказывала написанное, а потом горделиво потряхивала листьями в ожидании похвалы.

В сознании Ланьхуа один за другим вспыхнули нужные символы, и она взволнованно схватила Скорохода за руку.

– Знаешь, где находится Ечэн?[12] Отведи меня туда!

Город Ечэн в царстве Людей ближе всех находился к Загробному миру и являлся средоточием энергии инь. Сломать печать Трех Царств проще всего будет там.

Пока Ланьхуа держала старика за руку, тот дрожал не переставая.

– Т-т-там! Вон там! Ничтожный слуга вас отведет! Отведет!

Они летели очень быстро и спустя половину стражи достигли цели. Уже наступил полдень, и по улицам сновали толпы людей. Чуткий нос Орхидеи уловил необычный аромат. Это был запах энергии инь. Она наводняла городские улицы даже в полдень, доказывая, что это и впрямь самое близкое к Загробному миру место.

После долгих поисков Ланьхуа обнаружила полуразрушенную усадьбу, двор которой был переполнен энергией Загробного мира. Здесь проходила граница трех царств. В темных трещинах стен скопились все нечистоты царства Людей: ненависть, гнев и пороки. Они обратились в уродливых тварей, пресмыкавшихся по углам, ожидая, что мимо пройдет человек, которого можно схватить, утащить и обглодать до костей.

Скороход спрятался за спину Повелителя демонов и потянул его за рукав.

– Господин, пусть мои слова прозвучат неуважительно, но давайте не будем приближаться к этому месту. По слухам, это самое нечистое место в городе призраков.

«Неужели среди демонов водятся трусы?»

Ланьхуа покосилась на старика, повернула голову и увидела, как из-за ветхой створки ворот выползают клубы серого тумана причудливой формы. Скороход, похоже, ничего не заметил, хотя настороженно озирался по сторонам, съежившись за спиной Орхидеи. Вероятно, подобное зрелище было доступно лишь взору Повелителя демонов. Он один мог разглядеть все уродство и зло этого мира.

Ланьхуа сглотнула и пробормотала про себя, что, если бы могла, ни за что бы не сунулась внутрь. Однако она не обладает силой легендарного Дунфан Цинцана, который, наверное, шутя мог сломать печать Трех Царств откуда угодно. Поэтому ей придется войти и построить массив заклинаний именно здесь.

Орхидея перешагнула порог, сжимая в объятиях свое бездыханное тело.

Пустая телесная оболочка притягивала нечисть, поэтому, когда Ланьхуа вошла во двор усадьбы, темная ци заколыхалась, а злые духи, затаившиеся в углах, с визгом и воплями кинулись к жертве. Их истошные крики резали слух, словно острые лезвия, почти разрывая барабанные перепонки. Нечисть жаждала завладеть мертвым телом.

Ланьхуа трепетала от ужаса, но ни хозяйки, ни Дунфан Цинцана рядом не было. Белобородый старик – еще более никчемный, чем она сама, – ждал за воротами. Орхидея могла полагаться только на себя.

Ланьхуа попыталась успокоиться и в сотый раз мысленно произнесла: «Я – Дунфан Цинцан». Она на мгновение прикрыла глаза, и в ее кроваво-красных очах вспыхнул свет. Орхидея вперила взгляд в черный туман, который несся навстречу. Пронзительный крик внезапно рассеял кромешную мглу. Ланьхуа твердо смотрела перед собой и решительно шагала по двору. Ее тело наполнилось силой, а сердце – отвагой. Больше всего на свете бедняжка боялась смерти и поэтому намеревалась сделать все, чтобы выжить.

Глава 3. Может быть, Повелитель демонов повредился умом?

Ланьхуа нарисовала массив заклинаний кровью Повелителя демонов и, прежде чем успела разбить о стену кирпич, почувствовала, как содрогнулась земля и пошатнулось небо. Кровь Повелителя демонов обладала невероятными свойствами!

Нечисть, наводнявшая двор, с визгом разлетелась, а Скороход за воротами пал ниц и горестно вскричал:

– Неужели господин решится оставить царство Демонов ради небожительницы? Ваш народ ожидал своего Повелителя десятки тысяч лет! Десятки тысяч лет!

Орхидея уже ступила одной ногой в созданный ею портал, ведущий в Загробный мир. Услышав вопли демона, она обернулась:

– Да, ради нее я сделаю все что угодно. Я думаю только о себе, а судьба обитателей царства Демонов меня не заботит. Поэтому нечего на меня надеяться. Смиритесь и прозябайте дальше в мире Девяти Глубин!

При этих словах белобородый старик разрыдался, а Ланьхуа со спокойной душой шагнула в Загробный мир, сжимая в объятиях свое тело.

Вдоль дороги, ведущей к Желтым истокам[13], цвели красные паучьи лилии[14]. Вокруг было так тихо, что можно было услышать, как шумит вдалеке река Забвения[15].

Молва утверждала, что Сань Шэн, жена нынешнего бога войны, в прежней жизни была камнем Трех Жизней[16]. Орхидея присмотрелась и разглядела перед мостом Найхэ[17] тот самый камень. Теперь его причислили к памятникам культуры, огородили веревкой и запретили душам оставлять на нем свои каракули.

Рядом с камнем перед мостом Найхэ скопилась тьма-тьмущая душ. Ланьхуа подошла ближе. Тетушки Мэн[18] нигде не было видно. Никто не раздавал душам отвар забвения, а без отвара они не могли пройти дальше. Само собой, со временем их набралась целая толпа.

Куда, интересно, подевались служители?

Орхидея прошла по дороге с криво установленными указателями ко дворцу Владыки Загробного мира. По пути она тоже никого не встретила, кроме блуждающих душ. Неужели служителям надоело работать и они объявили всеобщую забастовку?

– Здесь что-то не так, – пробормотала Ланьхуа, подходя ко дворцу Владыки Загробного мира.

Двери в главный зал были плотно закрыты, никто их не охранял. Орхидея огляделась по сторонам и осторожно толкнула створку. Та отворилась со скрипом, как будто нехотя. Ланьхуа просунула голову внутрь и остолбенела. Величественный зал был полон павших ниц и дрожащих служителей Загробного мира, а за судебным столом на высоком троне, попирая худосочного Владыку, как и следовало ожидать, восседала душа Дунфан Цинцана.

Повелитель демонов небрежно отбросил в сторону Книгу Судеб.

– Нужен том за более древний период.

Трепещущий служитель мигом поднялся с колен, метнулся в хранилище и принес нужную книгу. Владыка Загробного мира, распластавшийся под ногами Дунфан Цинцана, сдавленным голосом закричал:

– Господин, господин, хватит искать! Довольно! И так все уже перепуталось…

Дунфан Цинцан оставил протест без внимания. Он приподнял брови, и его взгляд остановился на лице Ланьхуа. Их глаза встретились, и сердце Орхидеи внезапно сжалось.

– Явилась сама? – Дунфан Цинцан ухмыльнулся. – Что ж, ты избавила Темнейшего от лишних хлопот.

Собравшиеся в зале служители Загробного мира тут же обернулись и уставились на Ланьхуа. Та хоть и не знала, что собирается делать Повелитель демонов, но почуяла неладное и решила сбежать. Дунфан Цинцан резко вскочил, хлопнув рукой по столу, оттолкнулся ногами от спины Владыки и устремился к Орхидее со скоростью стрелы, спущенной с тетивы.

Ланьхуа попятилась и поспешно захлопнула дверь, однако душа Дунфан Цинцана прошла сквозь дверные створки и сунула голову в тело Повелителя демонов. Орхидея напряглась, почувствовав, как мощная сила теснит и выталкивает ее из тела. Неведомая сила обрывала связи Ланьхуа с ее нынешней телесной оболочкой, и от боли Орхидея была готова заплакать.

– Ты больше не нужна. Убирайся! – прозвучал в ее голове усиленный эхом голос Дунфан Цинцана.

«Он хочет вернуть свое тело!» – поняла Орхидея. Но если Повелитель демонов получит назад свою физическую оболочку, Ланьхуа превратится в бесплотную душу и ей некуда будет деваться. Это равносильно смерти! Она не хочет умирать! Нельзя отдать Дунфан Цинцану его тело! Орхидея отчаянно цеплялась за каждый энергетический канал, который ей удалось нащупать, выдавливая душу Большого Демона наружу.

– Мне нельзя умирать! Наставник расстроится, если навеки меня потеряет! Я должна снова увидеть наставника!

– Можешь подождать его здесь, – заявил Дунфан Цинцан. – Как только Темнейший уладит дела в Загробном мире, то слетает в Небесное царство, убьет твоего наставника и отправит прямиком к тебе.

Когда Ланьхуа это услышала, к ее голове прилила кровь, а сердце в груди забилось сильнее, чем когда-либо прежде.

– Если посмеешь тронуть наставника, я тебе отомщу!

В этот миг Орхидея внезапно захватила контроль над телом Дунфан Цинцана, бросилась вперед и боднула дворцовые двери. Сила удара была так велика, что Загробный мир содрогнулся. Голова Дунфан Цинцана пробила дыру в створке из темной стали и безвольно поникла. Повелитель демонов потерял сознание.

Служители, преклонившие в зале колени, молча таращились на голову Дунфан Цинцана, свисавшую из дыры. Спустя время кто-то спросил:

– Владыка, похоже, Повелитель демонов в обмороке. Что… что будем делать?

Владыка Загробного мира поднялся с пола, отряхнул спину и дважды кашлянул. Не успел он заговорить, как служители загалдели:

– Может, убьем его?

– Раз он попал к нам, то, наверное, и так уже умер.

– Непонятно. Если сюда вломилась его душа, почему из дыры торчит его телесная оболочка?

– Верно. Похоже, дело нечисто.

– Ай, да зачем с ним возиться? Сбросим его на восемнадцатый уровень[19], и дело с концом.

– Думаешь, дело на этом закончится? Если он проделает в Преисподней дыру и выпустит оттуда всех тварей, хлопот не оберешься.

– Ну и что ты предлагаешь с ним сделать?

Неразрешимый вопрос заставил служителей замолчать и дружно посмотреть на Владыку Загробного мира, который снова забрался на трон. Он долго размышлял под пристальным взглядом подданных, а потом прошептал:

– Давайте пока присмотрим за ним…

Служители хранили молчание.

– А заодно отправим в Небесное царство тайное донесение и будем ждать помощи.

Все посмотрели на Повелителя демонов, который даже в обмороке не утратил свирепого вида, и единодушно признали, что это воистину самое мудрое решение.

Посреди безбрежной пустоты Ланьхуа внезапно услышала голос:

– Уходи.

Она открыла глаза и почувствовала, что одна половина тела налилась тяжестью, а вторая стала легкой, как перышко.

– Пошла прочь, – опять произнес сердитый голос.

Орхидея оцепенела, а затем поняла, что приказ исходит из ее собственных уст. Она попыталась зажать себе рот, но смогла пошевелить только левой рукой. Правую половину тела она не чувствовала!

Что случилось? Ланьхуа по-настоящему перепугалась. Глубокий мужской голос и крепкие мужские руки по-прежнему принадлежали ей, но Орхидея остро ощущала, что за время обморока что-то переменилось…

– Выметайся, тебе говорят! – громко выкрикнула она, хотя хотела сказать совсем другое.

В смятении Орхидея не знала, что и думать. Словно в тумане, она увидела, как ее правая рука вытащила магическое зеркало и положила перед ней. А затем произошло нечто ужасное. Ланьхуа увидела в зеркале два лица: свое и Дунфан Цинцана.

– Что… что происходит?

– По твоей милости теперь в моем теле две души.

Орхидея сама спрашивала и отвечала, хотя это был диалог. В зеркале отражалось мертвенно-бледное лицо Дунфан Цинцана, чьи мрачные глаза метали убийственные молнии. Рядом маячило испуганное личико совсем растерявшейся Ланьхуа.

– Мы оба… находимся в одном теле? – безучастно уточнила Орхидея. – Я… и ты?

Дунфан Цинцан, очевидно, не любил повторять дважды.

– Прояви уважение и убирайся из моего тела.

Орхидея на время потеряла дар речи.

– Никуда я не пойду. – Когда Ланьхуа осознала, что случилось, ее мозг лихорадочно заработал. – Если я выйду, то сразу умру. Ты должен оживить мое настоящее тело и пообещать, что не убьешь меня. Тогда я выйду из твоей оболочки.

– Твое настоящее тело сгорело.

– Что? – потрясенно воскликнула Орхидея.

– Ну разумеется, обитатели Загробного мира не могли оставить у себя труп, – равнодушно пояснил Дунфан Цинцан. – Рано или поздно ты все равно умрешь. Сейчас самое подходящее время. Так что выметайся.

– Нет, ты должен вернуть мое тело!

– Ты сама себя прихлопнула, так что поделом тебе. Причем тут Темнейший?

– Твоя рука нанесла удар!

– Темнейшему некогда возиться с тобой.

– Разве можно пренебрегать вопросами жизни и смерти?! В любом случае, если ты не вернешь мое тело, я не уйду, – заявила Орхидея. – Раз я до сих пор нахожусь в твоей оболочке, значит, ты не можешь меня прогнать. Делать мне нечего. Буду приставать к тебе каждый день, скандалить и строить козни. Пусть у тебя все из рук валится!

– Прах того, кто посмел грозить Темнейшему в прошлый раз, давно осел пылью в основании горы, – прищурился Дунфан Цинцан.

– То есть ты собрался покончить с собой?

Дунфан Цинцан замолчал, в зеркале отражалось его помрачневшее лицо. Было неясно, о чем он думает, и Ланьхуа невольно затрепетала. Внезапно Повелитель демонов отложил зеркало и тихо сказал:

– Хорошо, Темнейший тебе поможет.

Ланьхуа больше не видела его отражения, но почувствовала, как раздвинулись в улыбке губы Дунфан Цинцана. Должно быть, сейчас на его лице застыли коварство и лживость. Орхидею вдруг охватило зловещее предчувствие.

– По… почему?

– Разве ты не просила о помощи? – напомнил Дунфан Цинцан. – Если нужно, я помогу.

Дурные предчувствия в душе Ланьхуа только усилились.

* * *

Дунфан Цинцан пообещал Орхидее создать для нее тело, но предупредил, что сначала должен собрать нужные сведения. Ланьхуа удивилась. Книги Загробного мира содержали только записи судеб и ничего не сообщали о способах сотворения плоти. Но Дунфан Цинцан велел искать, поэтому Орхидее пришлось листать вместе с ним Книгу Судеб, раз уж они оказались внутри одного тела. Однако сперва перед ними встала более неотложная задача: им предстояло кое-чему научиться…

– Если Темнейший приказал идти, нужно идти! – с белым как мел лицом взревел Дунфан Цинцан. – Давай! Шире шаг!

Орхидея и Повелитель демонов находились в покоях Владыки Загробного мира. Поднявшись с кровати, они еще не покидали опочивальни. После грубого окрика страх в душе Ланьхуа сменился гневом.

– Разве я не иду? Я не могу шагать шире! Мало ли, порву что-нибудь.

– Что ты можешь порвать?

– А сам не догадываешься?

Дунфан Цинцана охватило прежде неведомое чувство отчаяния, и он потер правой рукой лоб.

– Нет, это просто невероятно! Раньше ты никаких неудобств не испытывала в теле Темнейшего! Веди себя подобающе!

Орхидея поджала губы:

– Когда я была в твоем теле одна, мне ничего не мешало. Но потом сюда втиснулся ты, и у меня появились странные ощущения. Стоит подняться на ноги, как мне делается не по себе… – Ланьхуа прикрыла половину лица левой рукой. – Не желаю чувствовать ничего подобного!

В этот миг в дверь постучали.

– Гос… господин? вам нужна помощь? – робко спросил служитель, не смея войти.

Парочка в комнате ненадолго притихла. Первым подал голос Дунфан Цинцан:

– Принеси тот том Книги Судеб, который я не дочитал вчера.

Служитель пообещал исполнить приказ и удалился.

– Зачем тебе Книга Судеб? – удивилась Орхидея.

– Чтобы раздобыть для тебя тело, – криво усмехнулся Дунфан Цинцан.

Это звучало немного странно, но, если вдуматься, Повелитель демонов рассуждал здраво. Чтобы Ланьхуа выжила, ей действительно требовалось новое тело.

Спустя время служитель принес нужный том, аккуратно положил книгу на письменный стол и замер на месте, ожидая, пока Дунфан Цинцан просмотрит записи. Повелитель демонов даже не пошевелился. Служитель долго и терпеливо ждал, но под конец не выдержал и отважился посмотреть на Дунфан Цинцана. Тот в ответ окатил смельчака ледяным взглядом. Бедолага задрожал и поспешно попятился к двери.

– Ничтожный подождет снаружи. Если господину что-нибудь понадобится, позовите служителя Цзя.

Служитель мелкими шажками выбежал за дверь и плотно закрыл ее, но успел заметить, что Дунфан Цинцан наконец сдвинулся с места. Его походка выглядела очень странно…

– Демон ведь ничего с тобой не сделал? – глухо спросил стоявший за дверью сотоварищ, отведя служителя Цзя подальше от входа в опочивальню. – С тобой все в порядке?

– Со мной все хорошо. – Служитель Цзя потер подбородок. – А у Повелителя демонов, похоже, отнялась половина тела.

– Да? С его телом что-то не так? Вчера он так врезался головой в двери дворца… Может быть, не будем ждать помощи от небожителей и сами… – Второй слуга красноречиво провел пальцем по горлу.

Служитель Цзя хлопнул товарища по руке.

– Прекрати! У меня от одного его взгляда по коже мороз. Так что сторожи дверь как следует. Хотя бы не дадим ему убежать.

От ушей Орхидеи не ускользнуло ни слово, прозвучавшее за дверью. Дунфан Цинцан, разумеется, тоже все слышал. Тело Повелителя демонов отличалось прекрасным зрением, отменным слухом, невероятной крепкостью и было выдающимся во всех отношениях.

Ланьхуа забеспокоилась, не прибьет ли Дунфан Цинцан служителей, если разгневается, поэтому протянула левую руку к зеркалу и положила его перед собой. В зеркале тут же отразились два силуэта. Лицо Дунфан Цинцана ничего не выражало, как будто разговор служителей за дверью его не интересовал. Он покосился на бронзовое зеркало и отбросил его в сторону правой рукой.

– Возьми книгу в левую руку и читай.

Ланьхуа не могла ответить отказом на разумную просьбу. Она послушно подняла книгу и уставилась в нее левым глазом на пару с Дунфан Цинцаном.

– Ты не сердишься? – не сдержалась она. – Слышал, что они сказали?

– Если слышала ты, значит, Темнейший тоже.

– Ты их не убьешь? – допытывалась Ланьхуа.

Дунфан Цинцан перевернул страницу.

– Среди обитателей трех царств тех, кто ненавидит и хочет убить Темнейшего, больше, чем воды в Яшмовом омуте и песчинок в пустыне. Два жалких служителя не стоят того, чтобы Темнейший марал руки.

Услышав, с каким пренебрежением Дунфан Цинцан отзывается о врагах, Ланьхуа надула губы.

– Ты слишком самоуверен.

Повелитель демонов опустил Книгу Судеб.

– Ну вот опять. Не смей корчить лицом Темнейшего такие гримасы.

– Я всего лишь выпятила губу, – удивилась Орхидея. – Что в этом плохого?

– Темнейший не позволяет так делать.

– Ладно-ладно, – согласилась Орхидея и состроила ту же рожицу. – У меня много дурных привычек.

– Я же только что запретил!

– Поняла, поняла.

Дунфан Цинцан глубоко вздохнул, сдерживая досаду и гнев. Только он успокоился и решил вернуться к делу, как вдруг почувствовал, что левый глаз глядит в сторону. Его охватило незнакомое чувство бессилия, которое было не описать словами. Повелитель демонов закрыл правый глаз и подождал, но в конце концов не вытерпел, перестал обращать на Ланьхуа внимание и уставился в Книгу Судеб одним глазом.

Орхидея томилась от скуки, запертая в неподвижном теле. Она пошевелила левой рукой и услышала, как Дунфан Цинцан презрительно фыркнул. В Книге Судеб не было ничего интересного – сплошные даты рождения и смерти, записанные убористым почерком. Читать ее оказалось гораздо скучнее, чем натальные карты, которые составляла хозяйка. Ланьхуа некоторое время смотрела в книгу, но потом ее одолели сонные мошки[20]. После недолгой борьбы она не выдержала, закрыла левый глаз и уснула.

Потрясенный Дунфан Цинцан почувствовал, что в его теле крепко спит чужая душа… Повелитель демонов сосредоточенно обдумывал, не вытолкнуть ли Орхидею прочь. Он обследовал тело изнутри и снова не смог отыскать ни единого зазора между душой Ланьхуа и собственной плотью. Очевидно, его оболочка не отторгала душу цветочной феи, слившись с ней воедино.

Дунфан Цинцан читал Книгу Судеб, бегая взглядом по строкам, и в его голове зарождались самые разные мысли. Внезапно в груди слегка потеплело. Там, где две души соприкасались, возникла едва уловимая тяжесть, как будто вторая душа разомлела, прислонилась к нему без страха и стеснения и уютно устроилась в его груди. Из-за непривычного ощущения Повелитель демонов немного растерялся. Прежде никто не позволял себе расслабиться рядом с ним…

Однако его растерянность длилась недолго. Дунфан Цинцан моргнул и заставил себя вернуться к изучению Книги Судеб. В любой момент в Загробный мир могли явиться небожители, вечно совавшие нос в чужие дела. Дунфан Цинцан не боялся вступить в схватку с врагом, но беспокоился, что его планы могут сорваться. Следует поскорее найти…

* * *

Когда Ланьхуа проснулась, Дунфан Цинцан все еще листал Книгу Судеб. В Загробном мире день неотличим от ночи, а небо всегда серое и хмурое. Орхидея не могла понять, как долго спала, но, покосившись на письменный стол, увидала, что высота стопки томов, которые просмотрел Дунфан Цинцан, уже сравнялась с его ростом.

– Что ты ищешь? – поразилась Ланьхуа.

Дунфан Цинцан оставил вопрос без внимания. Его взгляд был прикован к книге, которую он держал в руке, уже давно не перелистывая страницу.

Ланьхуа тоже посмотрела туда. На странице виднелись восемь циклических знаков, обозначавших дату рождения женщины, и предсказание ее судьбы: «Се Ваньцин скончается в возрасте двадцати двух лет». Орхидея прочла пророчество вслух и вздохнула:

– Двадцать два года – это совсем мало. Имя такое красивое. Жаль бедняжку.

Ланьхуа почувствовала, как приподнялись уголки ее рта, и поняла, что Дунфан Цинцан улыбается.

– Тебе ее жаль? – спросил он. – Что ж, давай ее выберем.

Следующая реплика застигла Орхидею врасплох.

– Пора возвращаться в царство Людей, цветочная демоница, – сказал Дунфан Цинцан, по-прежнему улыбаясь.

Ланьхуа чувствовала, что ее мысли немного путаются. Тем временем Дунфан Цинцан поднялся и направился к двери. Однако стоило ему сделать два шага, как переполнявшие его воодушевление и радость, вызванные удачной находкой, вмиг испарились. Он схватился за стол и отчеканил с предельным терпением:

– Сделай так, чтобы левая нога Темнейшего не выглядела деревянной. Ну же, шевелись!

Услышав свирепый окрик, Орхидея замерла. Дунфан Цинцан отпустил стол и размашисто прошелся по комнате, быстро перебирая длинными ногами.

– Выноси ногу вперед, шагай шире. – Словно соревнуясь с самим собой в скорости, Повелитель демонов заставил Ланьхуа следовать за ним, не отставая. – Размахивай рукой в такт шагам. Ты что, никогда не ходила пешком? Руки и ноги Темнейшего должны двигаться попеременно!

Ланьхуа казалось, что ее душа в теле Дунфан Цинцана переворачивается вверх тормашками. Когда Повелитель демонов снова на нее наорал, Орхидея совсем растерялась. Однако, пребывая в полном смятении, она наконец смогла зашагать со своим мучителем в ногу. Возможно, тело Повелителя демонов обладало собственной памятью. Спустя некоторое время его походка выглядела почти естественно.

– Что этот демон творит в опочивальне? Похоже, он все там вверх дном перевернул.

– Кажется, ходит кругами…

– А ты уверен, что это действительно Повелитель демонов? Тот самый великий демон из древних легенд, а не какая-то безумная тварь, которая им притворяется?

До ушей Ланьхуа донесся бурный диалог двух служителей за дверьми, и Орхидея внезапно почувствовала себя виноватой перед Большим Демоном, которого из-за ее оплошности приняли за самозванца…

Дунфан Цинцан безучастно взмахнул правой рукой, и полы его одежд затрепетали. В опочивальне поднялся сильный ветер, который взмыл подобно дракону, вырвался из покоев, выбив дверные створки, сшиб с ног служителей, охранявших вход, и с воем умчался в безбрежную пустошь Загробного мира. Дунфан Цинцан вышел из опочивальни, и Ланьхуа почти инстинктивно подстроилась под его поступь. Повелитель демонов сделал глубокий вдох и тихо выдохнул, как будто наконец излечился от давней болезни. Он был доволен, чувствуя себя привычно и вольготно: он снова мог нормально ходить.

Дунфан Цинцан прошествовал мимо охранников, не удостоив их взглядом, и служитель Цзя взмолился за спиной Повелителя демонов:

– Господин, вам нельзя покидать Загробный мир…

Ланьхуа хотела обернуться и объяснить, почему ей необходимо отправиться в царство Людей, но Дунфан Цинцан продолжал идти вперед, не поворачивая головы, словно ничего не слышал.

– Смотри левым глазом вперед, – коротко приказал он.

Скошенные в разные стороны глаза Повелителя могли перепугать служителей Загробного мира, и Орхидея послушно уставилась перед собой.

Дунфан Цинцан шагал прямиком к мосту Найхэ, прислушиваясь к нараставшему шуму погони. У камня Трех Жизней путь ему преградил подоспевший Владыка Загробного мира.

– Почтеннейший Повелитель демонов, куда вы собрались? Не желаете ли погостить в Загробном мире? Служители исполнят в вашу честь особый танец…

– Пусть для тебя пляшут.

Дунфан Цинцан даже не поднял руки. Оттолкнув Владыку плечом, он пересек мост Найхэ. Впереди замаячили призрачные тени: Черный и Белый духи[21] встали на пути Повелителя демонов. Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Желаете драться? Хорошо.

Едва его голос затих, он вскинул правую руку. Налетевший порыв урагана всколыхнул неподвижный воздух Загробного мира и прорубил в земле под ногами бездонную трещину. Врагам Повелителя демонов суждено было сгинуть на дне пропасти, если бы только она не разверзлась далеко позади Черного и Белого духов. Потому что в критический момент левая рука Повелителя демонов оттолкнула его правую руку. Было очевидно, что великий демон остановил себя сам, однако в этот момент его лицо побледнело как смерть, словно он хотел разорвать кого-то на мелкие клочья.

– Если меня не пропустят, я искромсаю Загробный мир на ломтики, как доуфу[22], – застенчиво признался Повелитель демонов дрогнувшим голосом. – Уйдите с дороги!

Возможно, это был обман зрения, однако всем показалось, что на лице Повелителя демонов промелькнуло выражение стыда и гнева, а его правая рука, застывшая в воздухе, слегка задрожала. Служители были потрясены. Неужели великий демон способен так разговаривать?

Дунфан Цинцан убрал руку и молниеносно, словно желая провалиться сквозь землю, нырнул в колодец Перерождения. Внутри колодца, где тени чередовались с проблесками света, Ланьхуа отважилась заговорить:

– Большой Демон, не хмурься. Я знаю, что поступила неправильно, когда помешала тебе подтвердить свою значимость, однако убивать всех подряд ради авторитета вовсе не обязательно. Когда ты расколол землю, они и так перепугались. Я ведь помогла тебе сохранить лицо.

Дунфан Цинцан не пожелал с ней беседовать.

Вспыхнул ослепительный белый свет, и окружающий пейзаж мгновенно переменился. Воздух, коснувшийся кончика носа, показался тяжелее обычного. Ланьхуа поняла, что достигла царства Людей, однако… Почему здешний воздух стал таким грязным? Да и ветер слишком силен…

– Господин! Господин!

Скороход, карауливший за воротами, при виде Повелителя демонов заплакал от радости. Выяснилось, что Дунфан Цинцан и Ланьхуа угодили во двор полуразрушенной усадьбы в Ечэне.

– Наконец-то вы вернулись, господин! – По лицу старика текли обильные слезы. – Ничтожный слуга вас дождался! Здесь оставаться нельзя, уйдем побыстрее.

Орхидея почуяла неладное. Она помнила, что прежде здесь повсюду копошилась нечисть, однако воздух не был таким уж скверным и непригодным для дыхания, а сейчас он почти не отличался от ци Загробного мира. Наверное, в царстве Людей так быть не должно?

Ланьхуа оглянулась и широко распахнула глаза. Что случилось? Чтобы спуститься в Загробный мир, она проделала в стене крохотное отверстие. Почему же сейчас размеры дыры в два раза превышают ее рост? Черные трещины карабкались по стене до самой крыши, словно распарывая воздух вокруг. Темная энергия инь текла из пролома, притягивая гнев и пороки царства Людей, в обилии клубившиеся по краям. Похоже, пройдет не так много времени, прежде чем здешний воздух сам собой обратится в огромное чудовище, от которого пострадают жители Ечэна.

– Что ж, отменная работа. – Дунфан Цинцан посмотрел на трещины и удовлетворенно улыбнулся. – Не ожидал, что ты сможешь запомнить массив заклинаний Темнейшего и сорвать печать Трех Царств.

Орхидея едва не разрыдалась от страха.

– Эта… эта дыра увеличивается. Почему она не закрылась?

Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Ты думала, что печать Трех Царств сделана из плоти? И зарастет сама, если ее повредить?

Сердце Ланьхуа наполнилось ужасом.

– Все кончено! Что делать? Это же я пробила брешь. Если наставник узнает, то непременно скормит меня свиньям!

– Скорее бы, – холодно отрезал Дунфан Цинцан.

Он повернулся, чтобы уйти, но его левая нога не сдвинулась с места, намертво прикованная к земле.

– Как ты смеешь закрывать глаза на такую беду? – упрекнула его Ланьхуа. – Прореха растет. А вдруг нечисть обретет силу, что тогда будет?

– Темнейший здесь ни при чем.

– Как это ни при чем?! Я заварила эту кашу, чтобы отыскать тебя!

– Господин? Что вы сказали, господин? – Скороход по-прежнему не смел войти во двор и взывал с улицы, крича во все горло: – Ветер слишком силен, ничтожный слуга вас не слышит! Выходите скорее. В последние дни из-за этой прорехи в душах местных жителей нарастает смятение. Здесь нельзя оставаться. Вас могут найти воины Небесного царства.

Услышав слова Скорохода, Ланьхуа совсем заупрямилась:

– Эта прореха уже дурно влияет на людей. Мы должны поскорее ее залатать, чтобы не случилась большая беда!

В сердце Дунфан Цинцана вскипела досада, а его лицо окаменело.

– Люди никогда Темнейшему не поклонялись, не возносили молитв и не преподносили даров. Почему Темнейший обязан заботиться об их благополучии? Это всего лишь прореха в печати Трех Царств. Темнейший может сорвать печать прямо сейчас и не испытать ни малейших угрызений совести.

Повелитель демонов холодно улыбнулся:

– Иными словами, ты меня поняла. С древних времен Темнейший отвечал за неприятности. Наводить порядок – удел небожителей. Даже если три царства падут и все живое погибнет, Темнейшего это не волнует.

Ланьхуа даже представить себе не могла подобной катастрофы и тут же плаксиво скривила рот.

– Короче, ты просто не хочешь за мной подтирать…

Услышав такое обвинение, Дунфан Цинцан приложил немало усилий, чтобы не схватиться за лоб.

– Мы же с тобой одно целое. Помоги мне! – тихо взмолилась Орхидея. – Отныне я буду во всем с тобой соглашаться. Только помоги разобраться с прорехой.

Повелитель демонов слегка приподнял правую бровь.

– Соглашаться во всем?

Ланьхуа быстро закивала, словно пыталась головой измельчить чеснок. Дунфан Цинцан ущипнул себя правой рукой за щеку и сказал:

– Во-первых, я запрещаю тебе открывать рот в присутствии посторонних.

– Хорошо, – откликнулась Орхидея.

– Во-вторых, никогда не мешай мне делать что-либо. Как в случае с Черным и Белым духами.

Орхидея решила, что лучше сперва согласиться, а там – поглядим. Была не была!

– Хорошо, – повторила она.

– И, наконец… – Дунфан Цинцан сделал паузу и усмехнулся. – Если хочешь, чтобы я помог, попроси как следует.

Хозяйка рассказывала Орхидее, что в этом мире есть те, кому нравится мучить других. Ланьхуа прежде думала, что мир полон солнца и радости, откуда в нем могут взяться подобные личности? Услышав третье условие Дунфан Цинцана, она поняла, что ошибалась.

– Ладно… ладно. – Орхидея скрипнула зубами и выдавила из себя три слова: – Я умоляю тебя.

Повелитель демонов радостно оскалился.

– Что ж, Темнейший удовлетворит твою просьбу.

В его правой ладони вспыхнул и сгустился золотистый свет. Взмах рукава разметал сияние по сторонам, обратив его в трепещущих крыльями бабочек, которые одна за другой упорхнули в зиявшую мглу и преградили поток изливавшихся нечистот.

Спустя мгновение золотистые бабочки плотно запечатали проем в стене. Дунфан Цинцан закатал рукава, и поднявшийся ветер всколыхнул его одежды и длинные волосы. Не успела Ланьхуа и глазом моргнуть, как стена перед ней оказалась полностью восстановлена, а двор ветхой усадьбы – приведен в порядок и очищен от злых духов и призраков. Такова была природа великой силы: она убивала и спасала с одинаковой легкостью.

Орхидея на миг застыла от изумления, а Дунфан Цинцан шагнул к выходу.

– Куда… куда мы идем?

Ланьхуа уже поспешно перебирала левой ногой, чтобы не отстать.

– В пустошь мира Девяти Глубин.

Даже не поглядев на Скорохода, притаившегося за воротами, Дунфан Цинцан исчез, взмахнув рукавами. Верный слуга таращился ему вслед, сидя на земле. Может быть, старика подвело зрение? Или Повелитель демонов и вправду только что залатал брешь в печати Трех Царств? Он озаботился судьбой человечества? А это действительно тот самый великий демон, а не какое-то иное древнее божество?

Глава 4. Приведите мужчину!

Мир Девяти Глубин, сквозь который текли черные воды, с древних времен был пуст и бесплоден. Потерпев поражение от девы Чи Ди, Дунфан Цинцан скрылся в нем, чтобы восстановить силы, но не успел он оправиться от тяжелых ран, как небесные боги и будды застигли его врасплох и обезглавили. Всех без исключения демонов изгнали в пустынный мир Девяти Глубин и запечатали, чтобы не дать им проникнуть в царство Людей. Отныне их главное поселение называлось Столицей демонов.

Догнавший Дунфан Цинцана Скороход всю дорогу задавал наводящие вопросы, пытаясь выяснить, можно ли уничтожить наложенную на царство Демонов печать, если проделать в ней брешь, как это произошло с печатью Трех Царств. И нельзя ли ее побыстрее сорвать, если проделать отверстие побольше…

Сообразив, о чем речь, Орхидея в теле Дунфан Цинцана встрепенулась и, не подумав, выпалила:

– Нельзя этого делать!

Скороход оторопел от грозного окрика, с удивлением наблюдая, как Повелитель демонов крепко зажал себе рот рукой.

– Уже позабыла, что только что обещала Темнейшему? Если еще раз поднимешь шум, Темнейший вернется и сломает печать Трех Царств.

– Но ведь этого и правда нельзя делать, – пробормотала Орхидея. – А если бы я не вмешалась, ты бы непременно согласился.

– Что бы Темнейший ни говорил, не суй нос куда не надо и держи рот на замке.

Дунфан Цинцан и Скороход мчались очень быстро. Сквозь вой ветра белобородый старик слышал, как господин что-то бубнил, зажав себе рот, но не мог разобрать ни единого слова. «Неужели мои речи прогневали Повелителя?» – с тревогой размышлял слуга. Если вызвать неудовольствие великого демона, можно ненароком и души лишиться. Сердце старика бешено заколотилось, и он поспешно опустил голову, не смея больше ни о чем спрашивать. Однако, вспомнив ответ Дунфан Цинцана на свое предложение, Скороход забеспокоился снова.

Молва утверждала, что древний Повелитель демонов всегда думал только о себе. Согласно легенде, когда он обрел бессмертие благодаря совершенствованию, то вовсе не заботился о величии своего народа. Он скитался по миру, бросая всем вызов, затевал ссоры и постоянно лез в драку, словно желал подчинить себе все живое. Вместо того чтобы вести демонов к светлому будущему, он обосновался на Огненной горе, откуда каждый день во всеуслышание заявлял, что ищет встречи с «одиночками, ищущими поражения» – вроде Дугу Цюбая[23]. В конце концов он проиграл сражение деве Чи Ди и угодил в ловушку на долгие-долгие годы.

Когда военный советник Кун Цюэ предложил ради общего блага освободить Повелителя, многие воспротивились. С другой стороны, никто в царстве Демонов не мог сравниться с Дунфан Цинцаном по силе, поэтому он сражался исключительно с небожителями. Это было демонам на руку. Даже если бы Повелитель не пожелал участвовать в борьбе и отстаивать интересы соплеменников, его можно было провозгласить духовным вождем, чтобы присутствие непобедимого воина поднимало боевой дух. Так или иначе, предложение спасти Повелителя выглядело дельным. Однако теперь Скороход засомневался, не слишком ли поспешно они поступили, воскресив Повелителя. По поведению Дунфан Цинцана было трудно определить, друг он демонам или враг…

Как бы то ни было, Повелитель вернулся, и упрятать его обратно вряд ли получится. Похоже, демонам ничего не оставалось, кроме как всячески угождать своему господину. Когда Повелитель спустился в Загробный мир, Скороход послал в царство Демонов донесение о том, что Дунфан Цинцан выбрался из Небесной башни, но затем отправился в Загробный мир из-за женщины. Узнав, что Повелитель мчится в столицу мира Девяти Глубин, его подданные собрались у ворот, сложив руки в приветственном жесте. Они подготовились к встрече великого демона и его возлюбленной. Однако, когда ворота открылись и древний демон грозно проследовал внутрь, его сопровождал только смиренный Скороход. Никакой женщины с ними не было.

За встречу Повелителя отвечал первый министр по имени Шан Цюэ. Он почтительно поприветствовал господина, и демоны позади него грохнулись на колени.

– С превеликим уважением возносим хвалу Повелителю, вернувшемуся в Три Царства!

Орхидею подобная встреча ошеломила. Она подумала, что даже небожители не оказывают своему императору подобных почестей. Дунфан Цинцан, казалось, не проявлял интереса к эффектному зрелищу и только спросил Шан Цюэ:

– Ныне ты предводитель демонов?

– Ничтожный слуга исполняет обязанности первого министра. Царством Демонов правит военный советник Кун Цюэ. Освобождая Повелителя, он получил в схватке с небожителями серьезные раны, от которых еще не оправился, и поэтому не смог прийти, чтобы вас поприветствовать.

– Что ж, тут и так собралась внушительная армия.

Слова Повелителя удивили присутствующих. Подданные с любопытством вскинули головы и посмотрели на Дунфан Цинцана. Как это понимать? Господин прямо с порога намерен вести демонов на войну? Не обращая внимания на всеобщее недоумение, Дунфан Цинцан зашагал дальше.

– У меня есть для тебя поручение.

Ошарашенный Шан Цюэ последовал за ним. Взглянув на лицо Дунфан Цинцана и покосившись на толпу демонов, министр не удержался и задал вопрос:

– Господин, я слышал, что вы спустились в Загробный мир ради небожительницы. Почему же сейчас…

– Она умерла.

В глазах Дунфан Цинцана промелькнули сложные чувства. Шан Цюэ внимательно наблюдал за господином, поэтому чутко уловил и однозначно истолковал его настроение. «Я готов убить ее снова», – отпечаталось на лице Повелителя демонов. Выходит, он недавно спустился ради женщины в Загробный мир, а потом без колебаний разлучил ее душу с телом? Радость и гнев великого демона воистину невозможно предугадать. Поэтому Шан Цюэ умолк.

Он провел Дунфан Цинцана в зал, где заседал совет. Не успев даже сесть, Повелитель распорядился:

– Прикажи слугам найти одну женщину.

Шан Цюэ растерялся и переспросил:

– Женщину?

Господину снова понадобилась женщина? Неужели он полюбил другую и поэтому убил прежнюю пассию?

– Пусть отыщут женщину по имени Се Ваньцин, которая родилась в год под знаками цзя и инь[24] двадцать пятого дня шестого лунного месяца в третьей четверти часа Дракона, – отчеканил Дунфан Цинцан. – Как только найдете, немедленно доложите мне.

Приказ был отдан властным тоном, без намека на учтивость. Шан Цюэ уже давно занимал высокий пост и не привык к подобному обращению, однако распоряжение исходило из уст Дунфан Цинцана, поэтому первый министр воспринял его как должное. Повелитель демонов отдал приказ, и Шан Цюэ без колебаний ответил:

– Слушаюсь, господин.

– И приготовьте для Темнейшего комнату.

– Она готова. Слуга вас проводит.

– Хорошо. Мой приказ следует исполнить как можно скорее.

– Да, господин.

Покинув зал, Шан Цюэ сообразил, что встреча прошла вовсе не так, как предполагалось. Он ведь должен был обсудить с Повелителем, когда и как лучше всего атаковать Небесное царство. Вместо этого он… получил приказ отыскать какую-то женщину и ушел восвояси. Куда это годится?

Первый министр оглянулся: двери в зал заседаний были плотно закрыты. Возвращаться было неловко, поэтому разговор о насущных делах пришлось отложить до более удобного случая.

– Что ты будешь делать, когда найдешь Се Ваньцин? – тихо спросила Ланьхуа, как только зал опустел.

– У Темнейшего есть кое-какие соображения. – Дунфан Цинцан смежил правое веко, чтобы освежить разум. – Закрой левый глаз.

Вскоре в зал вошел слуга, чтобы проводить Повелителя в его покои. Они проследовали по широкой дороге, которая вела к самому высокому дворцу, олицетворявшему могущество царства Демонов.

– Прежде здесь находился храм, где мы поклонялись Повелителю демонов, но теперь, когда Повелитель вернулся, необходимость в храме отпала. Поэтому господин может здесь поселиться, – пояснил слуга. – Сегодня вечером первый министр устраивает приветственный пир в честь Повелителя и надеется, что вы, господин, почтите его своим присутствием.

Когда слуга удалился, Ланьхуа повертела головой и оглядела дворец.

– Тебя здесь действительно боготворят, Большой Демон.

– Так будут обращаться с каждым, – ответил Дунфан Цинцан. – С каждым, кто сравнится с Темнейшим по силе.

Орхидея по старой привычке надула губы.

– Сумасброд!

Дунфан Цинцан сжал губы пальцами и потянул, словно пытаясь их оторвать. Внезапно он почувствовал на себе пристальный взгляд, обернулся и увидел слуг, которые принесли изысканные и дорогие одежды да так и застыли столбом – ни дать ни взять петухи, вырезанные из дерева[25].

– Гос… господин, первый министр прислал вам одеяние для вечернего пиршества…

На лбу Дунфан Цинцана вздулись синие вены.

– Положите одежду. И впредь не входите без дозволения.

– Да… да.

Перед высоким дворцом и на широких ступенях лестницы расставили столы для пира в честь возвращения Повелителя демонов. Красные фонарики залили небо мира Девяти Глубин ослепительно ярким светом.

Когда на лестнице появился Дунфан Цинцан в черном, расшитом золотом одеянии, все обитатели царства Демонов склонились перед ступенями, выкрикивая славословия в знак приветствия.

Орхидее прежде никогда не доводилось участвовать в подобных собраниях. Она так перепугалась, что у нее едва ноги не подкосились. Дунфан Цинцан равнодушно уселся на почетное место, отхлебнул вина и возмущенно спросил:

– Почему ты трясешься?

Ланьхуа затрепетала еще сильнее.

– Я… мне страшно.

Дунфан Цинцана вновь охватило бессилие, которое до встречи с Орхидеей ему было неведомо.

– Чего ты боишься?

– Здесь так много народа, я никого не знаю, а еще они все демоны. Там… там какое-то чудище с рогами на голове. А вон у того вместо рук когтистые лапы. А у этого змеиная чешуя на лице. Святые Небеса, как же мне страшно!

Очевидно, что самым грозным из демонов был Дунфан Цинцан, который с недавних пор составлял с Орхидеей единое целое. Ланьхуа дрожала все сильнее и сильнее, и Дунфан Цинцан попытался ее урезонить:

– Пока ты находишься в теле Темнейшего, бояться нечего.

Кто-то на дальнем конце стола поднял кубок, провозгласил тост в честь Повелителя демонов и выпил за здравие господина. Дунфан Цинцан небрежно вскинул руку и осушил свой кубок. Увидев это, присутствующие принялись наперебой поднимать чаши с вином и восхвалять Повелителя. Дунфан Цинцан безотказно опустошал кубок в ответ на каждый тост. Посреди торжества у Орхидеи все поплыло перед глазами.

– Большой… Большой Демон, нам нельзя больше пить, – сказала она, еле ворочая языком.

– Никто не смеет указывать Темнейшему, что делать, – ответил Дунфан Цинцан и выпил еще один кубок вина.

Глаза Орхидеи беспорядочно блуждали по сторонам.

– Кажется, я слышала, что это вино… называется… называется «Тысячедневный хмель»… По словам наставника, демоны пьянеют только от него…

Ей никто не ответил. Ланьхуа не выдержала, завалилась на бок в широком кресле и заснула. Во сне ее мучили сухость во рту и жар во всем теле. Она потянула себя за воротник, нащупала твердую, крепкую грудь, вздохнула и вдруг услышала голоса:

– Похоже… господина что-то беспокоит?

– Возможно, он слишком давно не… Эй, приведите женщин.

Женщин? Ланьхуа ощутила досаду. Она сама была женщиной. К чему приводить еще? Орхидея приоткрыла глаз и увидела, что в покои по очереди вошли три или четыре женщины в легких и откровенных одеждах. Под слоем тончайшей кисеи виднелись…

– Ах! – Ланьхуа до смерти перепугалась.

Тела демониц были покрыты татуировками в виде змей и скорпионов, которые смотрелись как живые. Казалось, они сейчас набросятся на Орхидею и укусят бедняжку. Она поспешно замахала руками.

– Не подходите! Не приближайтесь! А то ударю!

Женщины обменялись растерянными взглядами. Зловещая ци Дунфан Цинцана внушала страх, невзирая на хмель. Демоницы натянуто улыбнулись и заговорили:

– Господин, первый министр велел позаботиться о вас…

Орхидея надула губы.

– Зачем мне женская забота? Если желаете угодить, приведите мужчину!

Все оторопело воззрились на Дунфан Цинцана, точно пораженные громом.

– Гос… господин?

Ланьхуа слишком устала сидеть на кровати, подпирая тело рукой, поэтому откинулась на спину, постучала себя по груди, а потом похлопала по соседней подушке.

– Нужен вот такой мужчина. Чтобы спал здесь.

Женщины замерли в изумлении и долго не двигались с места. Наконец одна из них шагнула назад, все тут же очнулись от оцепенения, прикрыли руками рты и молча покинули опочивальню. Орхидея почмокала. Вокруг царила тишина. Она уже собиралась смежить веки и провалиться в сон, как внезапно дверь снова открылась и в опочивальню втолкнули стражника в доспехах. Тот упал, перекатился по полу и встал на колени. Вскинул голову, поглядел на Дунфан Цинцана, стиснул зубы и посеменил к кровати, перебирая коленями.

– Гос… господин, ничтожный пришел, чтобы вам слу… слу… слу…

Стражник побледнел как смерть. Крепко стиснутые зубы мешали ему говорить. Казалось, он напуган до крайности. Ланьхуа наклонила голову и долго смотрела на бедолагу, затем протянула левую руку и ткнула ему в лоб указательным пальцем.

– Братец очень силен.

Стражник задрожал всем телом, словно ему проткнули темя. Орхидея похлопала по соседней подушке.

– Уже поздно, спи давай.

Глаза стражника наполнились слезами. Он забрался на кровать, выпрямился и замер. Демон приготовился к самому худшему и уже мысленно себя похоронил, как вдруг услышал рядом с собой размеренное дыхание. С трудом повернул окоченевшую шею и посмотрел на Повелителя демонов. Тот ударил себя по груди и сладко уснул.

Выходит, речь и вправду шла только о сне…

* * *

В царство Демонов тоже приходит утро. В отличие от царства Людей, солнце в мире Девяти Глубин нещадно опаляет землю с самого рассвета. Засушливый зной превратил обитель демонов в бесплодную пустошь без единого всхода.

Ноздри Дунфан Цинцана затрепетали. Он сделал глубокий вдох, как могучий дракон, который проспал тысячу лет и готов пробудиться в ореоле величия. Его ци всколыхнулась сообразно движению ресниц, взметнув прикроватный полог и заставив двери дворца содрогнуться.

Когда Дунфан Цинцан открыл правый глаз, следом открылся и левый. Чужая душа, засевшая в теле Повелителя демонов, подняла левую руку, протерла глаза, зевнула, дважды причмокнула, облизала губы и вытерла со рта слюну. Пока посторонняя сущность распоряжалась его телом, Дунфан Цинцан таращился на рослого, мускулистого бородача, который лежал рядом с ним. Древний демон впал в оцепенение, хотя ни за что не признал бы этого. В такой переплет он прежде не попадал. С тех пор как он повстречал цветочную демоницу, его судьба резко переменилась, а жизнь стала непредсказуемой и превратилась в череду неожиданностей, которые он даже осмыслить толком не мог.

Например, как сейчас.

Стражник всю ночь не спал. Заметив, что господин пошевелился, он с трудом скосил взгляд на соседа по кровати и увидел, что один глаз Повелителя демонов смотрит на него в упор, а второй глаз Дунфан Цинцана полуприкрыт и бесцельно блуждает по сторонам. У стражника душа ушла в пятки, и он окоченел от ужаса.

– Будет лучше, если Темнейшему объяснят, – произнес Дунфан Цинцан и сел. Его глаза источали убийственный холод, способный содрать с костей мясо и изрубить его в фарш, – что происходит…

Не успел он договорить, как его левая рука неожиданно почесала крепкий живот. Дунфан Цинцан опустил взгляд. Прекрасно! Загадок прибавилось: почему, позвольте узнать, полы его одеяния распахнуты?

Повелитель демонов решил, что вопросы пока излишни. Прежде всего следует убить стражника. Глаза Дунфан Цинцана стали красными, черное пламя ярости окутало его тело. Бородач задрожал от страха.

– Господин… господин… – Трясущиеся губы пытались произнести что-то еще, но без конца повторяли одно и то же.

Дунфан Цинцан с потемневшим лицом пинком сбросил соседа с кровати и вскочил на ноги, позабыв обуться. Подворачивая левую стопу, как калека, он бросился к висевшему рядом с кроватью парадному мечу, выхватил из ножен незаточенный клинок и вскинул руку, собираясь разрубить стражника пополам. Тот крепко зажмурился, из уголков его глаз чуть не брызнули слезы.

– А-а-а! – внезапно вскричал Дунфан Цинцан.

Похоже, собственный вопль его не ободрил, а, скорее, напугал.

– Что ты творишь? – завизжал Повелитель демонов.

Меч завис в воздухе и долгое время не опускался. Стражник набрался храбрости и поднял глаза. Левая рука Повелителя демонов удерживала его правую руку. Его лицо сперва потемнело, как железо, а затем побелело, как бумажный лист. Трудно было понять, зол он или напуган.

– Я, я, я… – дрожащим голосом пролепетал стражник. – Я жду смерти, господин…

– Уходи, уходи, уходи! – заорал демон, с трудом ворочая трясущимся языком. – Пошел, пошел, пошел! Быстрей уходи!

Стражник не верил своим ушам – все-таки Повелитель по-прежнему держал в руках меч. Но, сообразив, что меч слишком долго не опускается, бедолага торопливо развернулся, на четвереньках метнулся к двери и выскочил наружу.

В опочивальне повисла тишина, которую нарушало только тяжелое дыхание Дунфан Цинцана.

– Вздумал с утра рубить всех подряд? Ты совсем рехнулся?

Повелитель демонов шумно выдохнул. Ему показалось, что он действительно сходит с ума. Он отшвырнул меч, но его рука все еще дрожала от волнения, которое было никак не унять.

Дунфан Цинцан сжал виски. Похоже, спустя время к нему вернулся рассудок, и он спросил, с трудом сохраняя самообладание:

– Пока Темнейший был пьян, ты… ты… развлекалась, используя его тело?

– Я? Развлекалась? – удивилась Орхидея. – Что за… чушь…

В ее голове медленно всплыли воспоминания: она воодушевленно стучала себя по груди, хлопала рукой по подушке и требовала привести мужчину. У Ланьхуа отвисла челюсть. Что же делать? Кажется, она и впрямь наломала дров. Да к тому же воспользовалась телом Дунфан Цинцана! Самое ужасное, что… она совершенно не помнила, совершил ли стражник непоправимое после того, как улегся с ней рядом…

Орхидея зажала рот рукой и ударилась в панику. Дунфан Цинцан снова уселся на кровать, потирая голову, как будто она ужасно болела.

– Большой Демон… – Когда Ланьхуа осознала, что натворила, ее захлестнуло чувство вины. – Я… Я не нарочно… Я не знала, что спьяну способна…

– Просто заткнись!

– У-у-у! – заголосила Орхидея. – Я очень перед тобой провинилась! По словам наставника, тех, кто нарушает чужое целомудрие, Небеса карают молнией…

Голова Дунфан Цинцана разболелась сильнее.

– Только не убивай братца-стражника. Это я во всем виновата. Хочешь чьей-то крови, накажи меня.

– Упиваешься безнаказанностью? Напоминаешь, что тебе ничего не грозит, пока ты в моем теле?

– Нет-нет… У-у-у! Я знаю, что виновата…

Слезы, текущие из левого глаза, доставляли Дунфан Цинцану неудобство. Он раздраженно оторвал от простыни лоскут и насухо вытер левую щеку.

– Хватит заливать лицо Темнейшего слезами.

Ланьхуа по-прежнему сгорала от стыда.

– Но я же тебя… – всхлипывала она. – Я правда не хотела…

Дунфан Цинцан снова потер виски.

– Все было не так, как ты думаешь.

Орхидея перестала плакать.

– Не так?

– Это ведь и твое тело тоже. Неужели не чувствуешь? Не было ничего.

Только сейчас Ланьхуа догадалась прислушаться к собственному телу.

– Святые Небеса, как же я перепугалась, – с облегчением выдохнула она.

Избавившись от чувства вины, Орхидея тут же возмутилась:

– Тогда почему ты едва не прикончил братца-стражника?

– У тебя еще хватает наглости спрашивать? – приструнил цветочную фею Дунфан Цинцан.

Повелитель демонов вздохнул и, к своему удивлению, почувствовал, что постепенно привыкает к выходкам Ланьхуа. По крайней мере, он научился быстрее восстанавливать душевное равновесие.

Приведя мысли в порядок, он громко приказал:

– Приготовьте Темнейшему воду для омовения.

Через некоторое время в дверь тихо постучали.

– Господин, вода готова, пройдите в зал Очищения.

Дунфан Цинцан запахнул одежду, накинул верхнее одеяние и вышел из опочивальни. Слуги у него на пути все как один неподвижно уставились в пол, не смея косо взглянуть на Повелителя, но, когда тот дважды свернул за угол, сзади послышался шепот. Чаще всего упоминались слова «господин» и «мужчина». Что ж, ничего непоправимого, конечно, не произошло, однако… Орхидея снова почувствовала себя виноватой: похоже, она окончательно разрушила репутацию древнего демона.

Дунфан Цинцан ничего не сказал. Глядя на его каменное лицо, можно было подумать, что он ничего не слышал. В прошлый раз, когда его обсуждали служители Загробного мира, он вел себя точно так же. Он не придавал значения сплетням и презирал кривотолки, как будто судачили не о нем, а о ком-то постороннем.

Ланьхуа не сумела сдержать любопытство:

– Ты не злишься, когда тебе перемывают кости?

– Только слабаки судачат за спинами, – ответил Дунфан Цинцан. – Речи медведок и муравьев[26] мое сердце не тревожат.

Орхидея растерялась. Судя по легендам и тому, что она узнала за последние несколько дней, Дунфан Цинцан был вспыльчивым и раздражительным, убить при малейшем неудовольствии ничего ему не стоило. А еще он оказался заносчивым, нетерпеливым, жестоким и безрассудным. Но после этих слов Ланьхуа вдруг подумала, что, вероятно, Большой Демон не так-то прост. Возможно, у него особое представление о жизни.

– По словам наставника, кривотолки стирают в порошок кости…

Не дожидаясь, пока Орхидея договорит, Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Темнейшему не страшны ни гора мечей, ни море огня, ни древние артефакты. Зачем Темнейшему бояться сплетен? Кривотолки стирают в порошок кости? Ха! Это грозит лишь слабакам.

Орхидея на миг потеряла дар речи, а потом поняла, что никакого особого представления о жизни у Большого Демона нет и в помине. Он просто-напросто высокомерен…

Беседуя с Ланьхуа, Дунфан Цинцан подошел к залу Очищения и открыл дверь: внутри клубился густой водяной пар. Повелитель демонов небрежно скинул верхнее одеяние с плеч и протянул руку, чтобы развязать пояс, но внезапно схватился левой рукой за грудь.

– Что ты собираешься делать? – воскликнула Орхидея.

Дунфан Цинцан посмотрел на просторную купель.

– Разве непонятно?

– Зачем тебе мыться? – всполошилась Ланьхуа. – Ты же сказал, что ночью ничего не произошло.

Дунфан Цинцан нахмурился.

– От тела разит вином. Разве не следует смыть дурной запах?

– А-а-а… Не смей раздеваться, я не хочу мыться вместе с тобой!

– Тогда уходи.

Затащив левую ногу в купель, Дунфан Цинцан обнаружил, что почти свыкся с параличом, который то и дело разбивал половину тела. Когда Повелитель демонов уселся в купель, его левый бок словно одеревенел. Левая рука стыдливо прикрывала левый глаз. Дунфан Цинцан наслаждался редкими мгновениями тишины. Еще никогда чужая душа не вела себя в его теле так смирно. Повелитель демонов прислонился спиной к каменной стене, упиваясь драгоценным покоем. Прежде Дунфан Цинцан покоем не дорожил. Он был могучим демоном, который повелевал ветром и тучами. Обычно это его умоляли проявить милосердие и не нарушать чужой покой, однако теперь… Что ж, как говорится, времена изменились, а вместе с ними и нравы.

Размышляя о древности, Дунфан Цинцан кое-что вспомнил. Он правой рукой выплеснул из купели немного воды. Капли слились вместе, вытянулись и обратились в три неподвижных силуэта.

– Отыщите меч Северного Ветра.

Три фигуры молча кивнули и исчезли из зала Очищения, словно подхваченные ветром. Ланьхуа отняла руку от левого глаза и огляделась по сторонам.

– Что за меч ты ищешь? С кем ты разговаривал, Большой Демон?

– Со стражами, которых создал, – рассеянно ответил Дунфан Цинцан и вдруг улыбнулся. – Ты же хотела себе новое тело, цветочная демоница? Темнейший сотворит его из воды хоть сейчас.

Ланьхуа быстро покачала головой.

– Я помню рассказы наставника о тебе. Знаю, что ты владеешь тайной магией и способен создавать вещи из ничего, но, по словам наставника, ты уступаешь по силе Небесам и Земле, поэтому твои творения пусты и безжизненны. Они обладают чертами людей, но лишены человеческой природы, поэтому через месяц-другой распадутся. Ты меня не обманешь.

Дунфан Цинцан слегка прищурился:

– Хм, твой наставник знает немало.

– Мой наставник – божество, которому ведомо все на Небесах и Земле. Могущественное божество, искусное в магии, – гордо заявила Орхидея.

– Правда? – тихо осведомился Повелитель демонов. – Он сильнее Темнейшего?

– Ты наставнику даже в подметки не годишься. – Выпалив опрометчивые слова, Ланьхуа почувствовала, что обстановка в купальне накалилась. Левый глаз Повелителя демонов заметался из стороны в сторону. – Нет… Я хотела сказать, что наставник силен в своем деле. Познания наставника глубоки, но это не значит, что тебя можно одолеть…

– Младшее поколение небожителей, – пренебрежительно фыркнул Дунфан Цинцан. – Да что они знают о природе Небес и Земли? Даже если им что-то известно, это лишь малая толика знаний, доступных Темнейшему.

Ланьхуа с трудом удержалась, чтобы не скривить губы. Она опасалась, что Повелитель демонов навредит хозяйке, поэтому неохотно признала:

– Да, Большой Демон, ты самый сильный.

Влажный туман застилал глаза. Посидев среди клубов пара, Орхидея расслабилась. Сквозь воду, покрытую рябью, ничего не проглядывало. Ланьхуа успокоилась, заскучала и принялась играть с водой.

Пытаясь призвать силу, которой обладало тело Дунфан Цинцана, она пошевелила указательным пальцем. Внезапно из пальца вырвался поток энергии, который устремился вдаль, оставляя позади след, будто рыба. Дунфан Цинцан приоткрыл правый глаз и снова смежил веки, словно ничего интересного не увидел. Похоже, он нисколько не возражал против шалостей Ланьхуа. Пусть лучше резвится с магической силой, чем тараторит без умолку. Так гораздо спокойнее.

– Эй, не выпускай слишком много…

Не успел он договорить, как Орхидея взмахнула кистью, вызвав мощный порыв ветра. Шквал налетел на каменную стену в двух чжанах[27] впереди и оставил в ней внушительную выбоину. По пути он заодно разметал воду в купели, обнажив тело Дунфан Цинцана. Ощутив прохладу, Орхидея невольно посмотрела вниз и забыла поднять глаза, потрясенная невиданным зрелищем. Всколыхнувшая вода с грохотом обрушилась вниз, снова наполнив купель. Волны бурлили, пенились и бились о края купели, отчего со стены на другом конце зала осыпалась каменная кладка. Утомленный Дунфан Цинцан потер лоб.

– Ты не слышала, что сказал Темнейший?

– Ты… У тебя и правда есть… – пробормотала ошеломленная Орхидея.

Дунфан Цинцан перестал обращать на нее внимание, вышел из купели и взял полотенце. Орхидея, еще не оправившись от испуга, переполошилась:

– Не три грудь! А-а-а! Где ты трешь?! Срам-то какой!

– Будешь шуметь, Темнейший вытрет еще раз.

Ланьхуа тут же угомонилась.

Одевшись, Дунфан Цинцан вышел из зала Очищения. За дверьми его ожидали слуги. Распорядитель робко шагнул вперед:

– Господин, вы чем-то недовольны?

Повелитель демонов мельком взглянул на смельчака.

– Купель тесная. Сломайте и постройте новую.

Оказывается, купель шести чжанов в длину и трех чжанов в ширину слишком мала для Повелителя демонов… Однако приказ исходил из уст Дунфан Цинцана, поэтому никто не посмел перечить. Слуга покорно склонил голову и проводил Повелителя взглядом.

* * *

Дунфан Цинцан провел в мире Девяти Глубин три дня. За это время все разговоры в царстве Демонов были только о нем. Утром господин изволил проглотить кусочек пирожного из рисовой муки и похвалил его вкус. Но тут же выплюнул пирожное и велел скормить его свиньям. В полдень Повелитель любовался садом. Восхитившись красотой орхидей, он вырвал цветы с корнем и приказал закопать, чтобы сделать из них удобрение. Перед сном приставленная к господину служанка увидала в окно, как Дунфан Цинцан разговаривал с зеркалом и долго бубнил что-то невнятное себе под нос.

Со временем обитатели царства Демонов заподозрили, что если Повелитель не самозванец, то наверняка серьезно болен! Иначе почему он требует кормить свиней пирожными, вырывает красивые цветы, разговаривает сам с собой и на каждом шагу меняет решения? Должно быть, древнего демона одолела болезнетворная сила. Поэтому его поступки невозможно предугадать.

Ранним утром четвертого дня Дунфан Цинцан заявил, что отправляется в царство Людей. Повелитель не сказал, что собирается делать, и наотрез отказался от сопровождающих. Он досадливо взмахнул рукавом, схватил левой рукой пару пирожных и покинул мир Девяти Глубин.

Первый министр Шан Цюэ велел Скороходу следовать за господином, но слуга вскоре вернулся в полнейшем унынии. Оказывается, Повелитель чуть не разрубил старика пополам. Тот едва успел увернуться, а когда поднял глаза – господина уже и след простыл. Так быстро передвигаться был способен только Дунфан Цинцан, значит, Повелитель демонов настоящий – сомнений нет. Однако, удостоверившись в этом, обитатели царства Демонов по необъяснимой причине совсем закручинились.

* * *

В первый месяц зимы небо в горах Куньлунь[28] заволокло тучами. Снег валил сплошной стеной. Орхидея с сочувствием глядела на сотворенную из воды фигуру стража, шагавшего впереди. Его ноги и голова превратились в лед, но он все равно упорно продвигался дальше, уводя Дунфан Цинцана в горы, покрытые толщей снега.

– Он вот-вот погибнет, – взмолилась Орхидея. – Ты не можешь подпитать его магией, чтобы немного согреть?

– Его цель – умереть, – ответил Дунфан Цинцан, не ведавший сострадания.

Орхидея скривила губы, в глубине души тайком проклиная безжалостного Повелителя демонов.

Водяной человек поднялся на вершину горы, где на него обрушился порыв студеного ветра. Его тело окоченело и обратилось в лед с ног до головы. Рука стража по-прежнему указывала куда-то вдаль. Ланьхуа взобралась на гору и проследила направление. Вдали зияла глубокая пропасть. На поверхности отвесной скалы виднелся еле заметный вход в ледяную пещеру около двух чжанов в ширину.

Дунфан Цинцан отличался отменным зрением. Ланьхуа моргнула, присмотрелась внимательнее и разглядела, что скалы вокруг ледяной пещеры покрыты крошечными голубыми кристаллами льда. Орхидея никогда не видела ничего подобного, но поняла, что в пещере, должно быть, очень холодно. Она знала, что Дунфан Цинцану силы не занимать, но все же…

Ланьхуа стиснула ворот левой рукой. Повелитель изволил надеть три платья, однако черное верхнее одеяние – очень красивое, слов нет – пропускало ветер и совсем не грело.

– По словам наставника, у подножия гор есть Колдовской рынок. Давай заглянем туда, купим лисью шубу, а потом уже полезем в пещеру? – отважилась предложить Ланьхуа. – Похоже, пещера запечатана магией. И в ней очень холодно.

Дунфан Цинцан ничего не ответил. Направив духовную силу в стопы, он подлетел ко входу в ледяную пещеру, увлекая за собой левую половину тела, которая опять отказала. Не успев и шагу ступить, Ланьхуа ощутила на лице яростный порыв студеного ветра. Это было и впрямь необыкновенное место. Проделав долгий путь сквозь бурю и снег, Орхидея почти не замерзла, но на ветру у входа в пещеру задрожала от холода, хотя и находилась в теле всемогущего Повелителя демонов! Ланьхуа посмотрела на скалы, покрытые голубыми кристаллами льда. Пещера была глубокой и вела неизвестно куда.

Орхидея ужаснулась:

– Что за меч ты ищешь? Не нужен он тебе, давай вернемся! Сделаешь новый. Мне тут не по себе…

– Замолчи, – отрезал Дунфан Цинцан и шагнул в пещеру.

Как будто почувствовав, что кто-то вошел, из пещеры со свистом вырвался морозный ветер, разметавший достигавшие щиколоток серебристые волосы Дунфан Цинцана, которые тут же покрылись ледяной коркой. Орхидея встревожилась еще больше:

– До чего холодно! Большой Демон, это совсем плохое место… По словам наставника, существуют места, куда путь заказан. Меж Небом и Землей есть много диковинных закоулков. Ты, конечно, силен, но нельзя нарушать законы Небес…

– Законы Небес?

Дунфан Цинцан двинулся вперед. С каждым шагом из-под его ног вырывались языки пламени: один уносился вглубь пещеры, сдерживая холодный ветер и с воем прожигая путь, а два других разлетались влево и вправо, взбираясь вверх по скале. Ланьхуа видела, как голубые кристаллы вокруг таяли, и слышала, как они с шумом лопались. Дунфан Цинцан сделал три шага, и поблизости не осталось ни одного ледяного кристалла. На их месте темнела серая поверхность скалы.

– Законы Небес – ничто для меня, – самонадеянно заявил Повелитель демонов, направляясь вперед.

Орхидея в теле Дунфан Цинцана потрясенно глядела вокруг. Чем дальше они продвигались, тем сильнее она беспокоилась.

– Большой Демон, по-моему, кроме холода, здесь кроется что-то еще. Я…

Не успела она договорить, как ощутила острую боль, исходившую из глубины тела. Точно такую же боль она испытала, когда Дунфан Цинцан заставил ее обменяться телами. Орхидея застонала и почувствовала, что завалилась вправо. У нее помутилось зрение, а голова пошла кругом. Она увидела, как таинственный ветер извлек душу Дунфан Цинцана из тела и уволок в ледяной зев пещеры. Душа Орхидеи тоже недолго продержалась внутри. Очередной порыв ветра вырвал ее и унес в нутро зловещей пещеры, наполненной голубоватым сиянием.

«Когда в царстве Людей душа покидает тело, это называется смертью», – объясняла хозяйка.

Глава 5. Вместо одного Повелителя демонов появилась тысяча новых

Орхидея подумала, что Дунфан Цинцан приносит одни несчастья. Как давно они повстречались и сколько раз за этот срок ей довелось умереть? Сначала она по недоразумению сгубила собственное тело, потом ей пришлось бороться с мужчиной и терпеть унижения, чтобы захватить его оболочку, а теперь ее душа и вовсе осталась без приюта. «Адски не повезло», – говорила в таких случаях хозяйка. Ланьхуа подумала, что точнее не скажешь.

Вся дрожа, Орхидея обхватила себя руками, встала и огляделась. Тело и душа Дунфан Цинцана бесследно исчезли. Служителей Загробного мира, явившихся по ее душу, тоже не было видно. Хотя, вероятно, они попросту не могли добраться сюда. Должно быть, о таинственной пещере мало кто знал как на Небесах, так и под землей. По крайней мере, Ланьхуа никогда не слышала, чтобы хозяйка упоминала о ней.

Лишившись могучего тела Повелителя демонов, Орхидея ощущала пронизывающий холод. Благо теперь она бесплотная душа. Окажись она здесь в своем прежнем теле, то не смогла бы подняться с земли, не говоря уже о том, чтобы ходить. Голубые кристаллы льда на каменных стенах излучали мерцающий свет, из-за чего пещера искрилась.

– Большой Демон! – тихо позвала Орхидея.

Голос девушки эхом разнесся по ледяной пещере, проникнув далеко вглубь, но ответа она так и не получила. Ланьхуа помнила, что душу Дунфан Цинцана тоже исторгли из тела, однако не знала, куда же унес душу демона колдовской ветер. Но раз Орхидея цела, наверное, Дунфан Цинцан тоже не пострадал…

«Погодите!» – Ланьхуа вдруг сообразила, что ее подстерегает опасность. Сейчас они с демоном оба лишились тела. Если Дунфан Цинцан ее встретит, то без колебаний убьет. Такова уж его природа. В конце концов, никто не захочет делить с посторонними свое тело, к тому же она в последнее время попортила Большому Демону немало крови… На его месте она бы себя придушила.

Орхидея поняла, что защитный рубеж, мешавший Повелителю демонов ее прикончить, рухнул. Если она хочет выжить, то должна найти и захватить тело Дунфан Цинцана раньше Большого Демона. Только так она сможет восстановить баланс сил и не погибнуть. Ей ни за что нельзя встречаться с Дунфан Цинцаном, пока не отыщет его тело! Ни… за…

– Куда это ты собралась? – прозвучал позади мужской голос.

Орхидея застыла на месте, из ее глаз покатились слезы. В огромном кристалле льда рядом с ней отразилось призрачное лицо Дунфан Цинцана. Его облик дышал холодом и убийственной яростью, которые мгновенно заполнили всю пещеру. Даже лишенная плоти, Орхидея услышала, как быстро заколотилось ее сердце.

– Ты заставила Темнейшего потрудиться. Еле нашел тебя.

Дунфан Цинцан поднял руку, и на кончиках его пальцев вспыхнул огонь. Орхидея не собиралась выяснять, почему бесплотная душа Повелителя демонов способна использовать магию. Едва Дунфан Цинцан метнул в нее пламя, Ланьхуа хлопнулась на колени, увернувшись от огненного залпа, и обхватила демона за ноги.

– Господин! Я признаю свои ошибки! Не убивайте меня!

Честь и достоинство? С ними долго не проживешь! Поэтому Орхидея отринула их, не раздумывая.

Дунфан Цинцан приподнял уголки губ, и обнажившиеся клыки придали его лицу злобное выражение.

– Да уж, ошибок за тобой числится немало. За последние дни Темнейший познакомился с целым букетом твоих недостатков.

Ланьхуа крепче вцепилась в ноги Повелителя демонов.

– Я знаю, что была неправа. Я слишком многое себе позволяла… Хнык-хнык… Но все-таки мы делили постель! И пищу!.. И даже вместе совершали омовение! Молю, отпустите меня!

– Плачешь? – Дунфан Цинцан с притворной улыбкой ущипнул Ланьхуа за щеку, потянул вверх, отчего девичье лицо исказилось, и заставил Орхидею подняться с земли. – Темнейший счастлив, что слезы наконец орошают твое собственное лицо.

Скривившиеся в плаче губы Орхидеи зашевелились, но она не смогла произнести ни слова, потому что Дунфан Цинцан держал ее за щеку. Не в силах взмолиться о пощаде, Ланьхуа усердно захлопала ресницами, изображая невинность и взывая к сочувствию. Растрогать Дунфан Цинцана не удалось. Улыбка исчезла с его лица, а взгляд похолодел.

– Темнейший достаточно повеселился. Пора заканчивать спектакль.

В его ладони снова вспыхнуло пламя, и щеку Орхидеи опалило жаром. Она поняла, что Дунфан Цинцан решил испепелить ее душу. Это сулило необратимую смерть. Ланьхуа разозлилась, взмахнула рукой и влепила Повелителю демонов пощечину. Тот не предугадал перемены в ее настроении и получил звонкую оплеуху.

Оказалось, что Орхидея успела зажать в руке ледяной кристалл, который вонзился демону в ухо. Пламя в ладони Дунфан Цинцана внезапно погасло. Одной рукой он по-прежнему держал Ланьхуа, а второй прикрывал ухо, словно пытаясь растопить осколки льда, попавшие внутрь. В это время Орхидея что было сил вонзила ледяной кристалл в грудь Дунфан Цинцана, метя ему прямо в сердце.

Лед пагубно сказался на боевой мощи Повелителя демонов. Его лицо побледнело, потом покраснело, а пальцы разжались. Ноги Ланьхуа снова коснулись земли. Она схватилась за горло, сильно закашлялась, развернулась и без оглядки умчалась вглубь пещеры.

Завернув за угол, Ланьхуа почувствовала, как сзади нахлынула волна нестерпимого жара, и решила, что Дунфан Цинцан окончательно рассвирепел и жаждет лишить ее жизни. От испуга у нее сердце в пятки ушло. Если Повелитель демонов опять ее схватит, то точно испепелит! Нисколько в этом не сомневаясь, Ланьхуа на одном вдохе преодолела немалое расстояние, миновав более дюжины развилок, и остановилась, только когда начала задыхаться.

Обернувшись, Орхидея не обнаружила погони. Наверное, кристаллы льда причинили Дунфан Цинцану сильную боль. Но ей-то какое дело! Она борется за свою жизнь и сможет успокоиться, только когда отыщет тело демона.

Хозяйка рассказывала Ланьхуа о взаимосвязи пяти первоэлементов, способных порождать и подавлять друг друга. В каждом живом существе, будь то человек, демон или небожитель, с рождения преобладает один из первоэлементов. Орхидея не знала, когда Дунфан Цинцан появился на свет, однако, согласно легендам, а также судя по заклинаниям в его арсенале, стихией Повелителя демонов был огонь, поэтому необычайно холодный лед загадочной пещеры его подавлял.

Дунфан Цинцан мог использовать духовную силу, даже лишившись телесной оболочки. Из тех, кого знала Орхидея, никто, кроме бога войны Мо Си и Небесного императора, не был на такое способен. К тому же Повелитель демонов умудрился пустить в ход магию, оказавшись внутри пещеры, где властвует враждебная ему стихия. Значит, его духовная сила превосходила все мыслимые пределы. Если бы Орхидее противостоял Дунфан Цинцан во плоти, он бы обратил ее душу в пепел прежде, чем она бы успела нанести удар. К счастью, в этом таинственном месте сила Повелителя демонов ослабла, и Ланьхуа смогла дать отпор.

Меж тем Орхидея падала с ног от усталости. Она опустила голову и посмотрела на обмороженные руки, припорошенные инеем. Превозмогая боль, девушка поднесла пальцы ко рту, чтобы отогреть их дыханием, и вдруг осознала странную вещь. Как известно, бесплотные души не могут двигать предметы в царстве Людей. Как ни крути, загадочная пещера принадлежала земному миру. Почему же Ланьхуа удалось припрятать в руке кристаллы льда и нанести удар? Орхидея немного подумала, но не нашла ответа и поэтому выбросила лишние мысли из головы. Перво-наперво нужно найти тело Дунфан Цинцана и забраться внутрь.

Ланьхуа шла вперед, чувствуя, как сгущается холод вокруг, и вскоре оказалась на перепутье: тропинка разбегалась в три разные стороны. Стены двух боковых туннелей были покрыты уже знакомыми голубыми кристаллами льда, а в среднем туннеле сгустился кромешный мрак, в котором вытянешь руку – пальцев не разглядишь.

Орхидея оробела, но потом подумала, что прочие туннели выглядели одинаково. Как говорится, не сломав привычный уклад, нового не построишь. Чтобы прийти в новое место, нужно выбрать путь, который отличается от остальных. Стиснув зубы, Ланьхуа потерла ладони и осторожно вошла в темноту.

Сделав всего два-три шага, она почувствовала, как из туннеля хлынула стужа, едва не превратившая ее в ледышку. «Может, вернуться?» – Сердце Орхидеи стучало, как барабан, отбивавший сигнал к отступлению. Но сзади ее поджидал свирепый демон, которого она окончательно вывела из себя. При мысли о пламени, недавно бушевавшем за спиной, холодный ветер показался девушке не таким уж пронизывающим, а темнота – не очень-то и пугающей. В конце концов, впереди маячил проблеск надежды, а позади притаилась верная смерть.

Ланьхуа собралась с духом и двинулась вперед. Трижды ей приходилось ощупывать пальцами ног землю перед собой, прежде чем отважиться на очередной шаг. Подумав, что она бредет в темноте уже очень долго, Орхидея оглянулась и увидела, что ледяная пещера излучает голубое сияние всего в четырех-пяти чжанах позади.

Внезапно вдалеке послышался грохот взрыва. Кроме нее и Большого Демона, больше никто не мог сунуться в забытую Небом дыру! Должно быть, это проделки Повелителя демонов! Ланьхуа так испугалась, что ее душа едва не рассеялась. Не заботясь о том, куда ступит ее нога, она побежала вперед во всю прыть.

В темном туннеле было бесчисленное множество закоулков, и Орхидея несколько раз ударилась о скалу, а потом совершенно заблудилась в темноте. Она не видела пути назад и не знала, где заканчивается черный туннель. Испуганная и встревоженная, Орхидея не знала, что делать. В этот миг из темноты повеяло странным запахом. Он был очень слабым, но Ланьхуа не сомневалась: обоняние ее не подвело. Там, где не видно ни зги и не слышно ни звука, уловить новый запах намного проще.

Орхидея постаралась успокоиться и направилась к источнику запаха. Никто не знает, как долго она брела, но вдруг впереди забрезжил свет. Вне себя от радости, Ланьхуа кинулась навстречу долгожданному проблеску и наконец покинула темный туннель. Отраженное сияние искрящихся голубых кристаллов слепило глаза, и Орхидея прищурилась, привыкая к яркому свету. Только потом она разглядела, где оказалась.

Запах привел ее в огромную пещеру. Ее высота превышала десять чжанов, а площадь превосходила величественный дворец Дунфан Цинцана в царстве Демонов. Посреди пещеры кто-то воздвиг статую, вытесанную изо льда. Приглядевшись, Ланьхуа обнаружила, что это фигура героической и доблестной воительницы, облаченной в доспехи, с длинным мечом в руке. Похоже, она простояла здесь очень долго, черты ее лица немного стерлись, однако спина сохранила прямую осанку. Первым в глаза бросался сверкавший холодным блеском меч. Даже сквозь лед Ланьхуа ощущала его боевую ци. Казалось, он мог разрубить солнце, луну и землю.

Кем была эта женщина? Орхидея не знала. Не успела она найти отгадку, как холод вокруг усилился. Белый морозный пар сгустился и обратился в человеческий силуэт.

– Кто идет? – Неожиданно мощный голос заставил Орхидею почувствовать себя на редкость неуютно.

– Я… я цветочная фея, нахожусь под началом Сы Мин. А сюда я пришла по принуждению Дунфан Цинцана, Повелителя демонов. Я никому не желала зла, но между нами возникло недоразумение. Сейчас я ищу его тело.

– Дунфан Цинцан, – прошептала белая тень и переспросила: – Значит, ты ищешь его тело?

Не дождавшись ответа, белая тень вытащила из-за скалы тело Дунфан Цинцана. На землю с глухим стуком посыпались камни.

– Да-да-да, это он, – поспешно закивала Ланьхуа.

Белая тень долго молчала, а потом произнесла:

– Он все-таки пришел. Я не в силах сейчас его остановить, но не позволю ему так легко нарушить покой Воительницы.

Слова белой тени озадачили Орхидею. В следующий миг, к ее удивлению, неведомая сила подбросила тело Дунфан Цинцана высоко к потолку. Когда тело Повелителя демонов рухнуло вниз, пещера содрогнулась и в мгновение ока с земли поднялось бесчисленное множество его точных копий!

Орхидея вытаращила глаза и едва не потеряла дар речи.

– Э-э-э… это… это что такое?

Откуда взялось столько Дунфан Цинцанов?!

Ланьхуа посмотрела на двойника Большого Демона, стоявшего рядом с закрытыми глазами. Хотя его тело было вытесано из камня, чертами лица он не отличался от настоящего Повелителя демонов. Да и кожа была точь-в-точь как у него. Может, он и правда настоящий? Орхидея потерла ладони, попятилась, разбежалась и со всей мочи налетела на тело, но не попала внутрь, а прошла сквозь него. Каменный истукан был лишен жизненной силы и не мог удержать в себе душу.

Орхидея совсем пала духом. Она взглянула на бесчисленные ряды больших демонов, и у нее голова пошла кругом: которого выбрать? Ланьхуа поискала белую тень, чтобы вежливо спросить совета, но та бесследно исчезла. Что же делать?

Ланьхуа осмотрелась по сторонам. При взгляде на женскую статую в центре пещеры у нее загорелись глаза. Нужно забраться повыше! Вероятно, если окинуть взором толпу двойников, она сможет отличить оригинал от копий.

Орхидея подбежала к статуе, но стоило ей прикоснуться к пьедесталу, как ее тут же пронзил и едва не сбил с ног нестерпимый холод. Ланьхуа даже опомниться не успела, как ее руки внезапно стали прозрачными. От мысли, что если бы она находилась в телесной оболочке, то наверняка замерзла бы насмерть, у нее испуганно заколотилось сердце.

«Что, в конце концов, происходит?..» – Орхидея подняла глаза и увидела, что скованный льдом меч грозно мерцает, словно давая понять: «Не прикасайся». Ланьхуа не посмела снова дотронуться до статуи. Обернувшись, она посмотрела на тысячи двойников Дунфан Цинцана и почувствовала себя совершенно беспомощной. В этот миг краем глаза она уловила, что в ее сторону бешено несется огненный шар. Орхидея вдохнула холодный воздух и рухнула плашмя на землю. Пламя ударило в постамент позади нее, зашипело и погасло, не оставив и следа.

Воздух в пещере пришел в движение, и белая тень опять обрела форму.

– Дунфан Цинцан!

Звучный голос отразился от стен пещеры многократным эхом. Исполненный ярости и грозного величия, он сотрясал каменные своды. У Орхидеи, распластавшейся на земле, заныло в груди. Она не отважилась подняться на ноги. Сообразив, откуда прилетел огненный шар, она отползла в сторону. «Нужно как можно скорее найти тело Дунфан Цинцана!»

Ланьхуа ползла по земле мимо двойников Большого Демона, дергая то за одну, то за другую ногу, пока вдруг не нащупала нечто, отличающееся от камня. Дунфан Цинцан! Возбуждение охватило Орхидею, она подняла глаза… И ее надежды обратились в прах.

Это и правда был Дунфан Цинцан, а точнее – его душа… «Полный провал!» – повторяла про себя Ланьхуа снова и снова. Она не пыталась ни убежать, ни заплакать, словно забыла, что это возможно. Девушка оцепенело смотрела, как Дунфан Цинцан расплывается в злобной улыбке. Подобных гримас Орхидея прежде не видела даже на лицах демонов. На тигриных клыках, превосходивших длиной зубы смертных, отражались блики холодного света, пронзавшие сердце Орхидеи, словно ледяные клинки. Она чувствовала себя полудохлой рыбой, которую вот-вот прирежут. У нее даже не было права выбрать для себя красивую смерть.

– Дунфан Цинцан! – взревела белая тень. – Зачем ты явился, нечестивец?

Даже не взглянув на нее, Повелитель демонов уставился на затылок Ланьхуа, лежавшей на земле, и холодно сказал:

– Ты и впрямь хорошо разбираешься в законах взаимодействия пяти первоэлементов.

Орхидея готова была зарыться головой в землю.

– Я ничего не знаю, господин…

Белая тень грозно взмахнула руками.

– Ты, очевидно, жаждешь заполучить меч Северного Ветра и пришел, чтобы его украсть. Волшебный клинок издавна предан только Воительнице и не подчинится такому злодею, как ты!

Дунфан Цинцан не спускал глаз с Орхидеи. С его губ сошла улыбка, а выражение лица стало холодным как лед. В его ладони сгустилась духовная сила и полыхнули языки пламени.

– За тысячи лет ты первая, кому удалось так разозлить Темнейшего.

Орхидея по-прежнему лежала на земле и дрожала от страха.

– Господин, вам пытаются что-то сказать…

– Негодяй! – рявкнула возмущенная тень. – Как смеешь ты мною пренебрегать!

Клокоча от гнева, белая тень бросилась на Повелителя демонов. Тот вскинул руку, и пламя в его ладони обратилось в щит, отразивший атаку. Дунфан Цинцан наконец перевел взгляд на белую тень, и в его кроваво-красных глазах засверкала убийственная ярость.

– Тебе тоже не терпится умереть, дух меча.

Белая тень презрительно усмехнулась:

– Даже лишившись тела, сыплешь угрозами. За сотни тысяч лет ты не растерял высокомерия, Дунфан Цинцан.

От воспоминаний о прошлом глаза Дунфан Цинцана наполнились жгучим холодом, и по мановению его руки языки пламени сетью опутали белую тень, но та спустя миг сбросила огненные путы и снова ринулась в бой. Белая дымка сгустилась в форме клинка, которым тень попыталась пронзить сердце врага. Пламя в ладони Дунфан Цинцана вспыхнуло с новой силой и обратилось в длинный огненный меч, парировавший удар. Клинки скрестились, не издав ни единого звука, однако потоки воздуха внутри пещеры пришли в смятение, а со сводов и стен посыпались камни.

Посреди этого хаоса Орхидея отползла подальше от души Повелителя демонов, вскочила на ноги и ринулась прочь. При виде очередного двойника она с разбегу налетала на тело, но удержаться внутри не получалось. И все же Ланьхуа не сдавалась, понимая, что, если не отыщет тело Дунфан Цинцана, пока тот увлечен схваткой, ее ожидает верная смерть!

Орхидея металась из стороны в сторону посреди падающих камней, как безголовая муха, продолжая искать – увы, безуспешно. Оглянувшись, она увидела, что Дунфан Цинцан по-прежнему сражается с духом меча, однако на месте не стоит. Отражая и нанося удары, Повелитель демонов медленно пятился. Дунфан Цинцан отступает во время схватки? Интуиция подсказывала Ланьхуа, что это совсем на него не похоже. Орхидея посмотрела, куда он двигался, и увидела несколько двойников. Поразмыслив, девушка стиснула зубы и бросилась к ним.

Когда она пробегала мимо Дунфан Цинцана, тот отвлекся от боя и метнул в нее огненный шар. Орхидея не успела увернуться, и ее тут же объяло пламя. Убедившись, что шар достиг цели, Повелитель демонов отвернулся, уверенный, что девушка обречена.

Пламя едва не разорвало душу Ланьхуа на части, и она поняла, что долго не протянет. Перед ней стояли три совершенно одинаковых копии Повелителя демонов, проверять всех по порядку времени не было, пришлось положиться на интуицию. Решившись, Орхидея из последних сил бросилась к двойнику, который находился к Дунфан Цинцану ближе всех.

Повелитель демонов краем глаза заметил, как охваченная огнем душа девушки, глотая слезы, нырнула в тело позади него. Невероятно! Как жалкая цветочная демоница с ничтожным запасом энергии ци смогла так долго противостоять его пламени?

Не дожидаясь, пока Дунфан Цинцан придумает объяснение, тело у него за спиной внезапно обрело жизнь: кроваво-красные глаза распахнулись, а серебристые волосы, достигавшие земли, рассыпались по плечам. Ланьхуа подняла левую руку, потом правую, поглядела на них, скривила в усмешке губы и вскричала:

– Почему же так трудно просто остаться в живых? Почему?

Не обращая внимания на душу Дунфан Цинцана, которая по-прежнему билась с духом меча Северного Ветра, Орхидея поджала ноги, обхватила колени, уткнулась в них носом и расплакалась в голос. Услышав отчаянные рыдания, Дунфан Цинцан смертельно побледнел. Он вперил взгляд в белую тень, и пламя ярости в его душе разгорелось с небывалой силой.

– Темнейший тебя не пощадит, дух меча!

Пламенный клинок опустился, нанеся рубящий удар, и рассек меч белой тени пополам. Та не ожидала выпада. Не успела она осознать, что случилось, как огненный меч нанес новый удар, жестоко пронзив белую тень. Вскричав от боли, она обратилась в туман, который поспешно отступил, укрывшись внутри скованного льдом клинка в руках статуи.

После окончания схватки волнение улеглось и хаос прекратился. Дунфан Цинцан убрал меч и встал перед собственным телом, холодно глядя на Ланьхуа.

– Ты двуличный, жестокий, бессердечный и бессовестный мерзавец, я не хочу находиться рядом с тобой!

Орхидею, возмущенную тем, что ее чуть не спалили дотла, переполняли обида и гнев. Дунфан Цинцан долго смотрел на нее, не произнося ни слова. Наконец, смирившись с судьбой, он испустил на редкость беспомощный вздох. Растеряв боевой пыл, Повелитель демонов пнул Ланьхуа по ноге.

– Встань и впусти меня. – Его голос утратил привычную властность.

Орхидея, не желая подчиняться, отодвинулась, не вставая с земли. Дунфан Цинцан подумал, что надо бы на нее наорать, однако его охватило бессилие. Он наклонился, приготовившись нырнуть в собственное тело. Ланьхуа подняла голову: прямо перед ней маячило лицо Дунфан Цинцана. Он прижался к ней лицом, ткнулся кончиком носа в ее нос и проник внутрь. Когда боль утихла, в теле опять стало тесно.

– Такой вот конец у спектакля, – простонала Орхидея.

Они вернулись к тому, с чего начинали… В сердце Дунфан Цинцана нарастало чувство беспомощности.

Битва между Повелителем демонов и духом меча вызвала горный обвал. На статую женщины сыпались камни, которые после соприкосновения с изваянием тут же покрывались толстым слоем льда. Видимо, статуя источала необычайный холод.

Ланьхуа посмотрела на размытые черты лица женщины и неуверенно пробормотала:

– Бессмертные богини Небесного царства носят шелка, их поступь легка и беззвучна, будто стелется дым. Ни одна из них, насколько я помню, не выглядит так доблестно и величаво.

Дунфан Цинцан оперся на правую руку, встал на ноги и саркастически уточнил:

– В Небесном царстве нет статуи богини войны?

Ланьхуа сначала опешила, потом сопоставила одно с другим и сообразила: «Да это же дева Чи Ди!» Легендарная богиня войны, героически победившая Дунфан Цинцана.

Дунфан Цинцан больше не обращал на Орхидею внимания. Пламя в его правой ладони приняло форму лианы и, подобно змее, поползло вверх по статуе девы Чи Ди, устремившись к мечу. Огненная змея обвилась вокруг холодного клинка, жгучий жар и ледяной холод схлестнулись в поединке, белая дымка выплеснулась наружу и наполнила собой пещеру, скрыв все вокруг за плотной завесой тумана.

Битва становилась все более ожесточенной. Потоки воздуха, подобно острым ножам, откалывали от скал камни. Орхидея в ужасе наблюдала, как перед ней разверзлась бездонная трещина, прорубленная сотканным из воздуха ножом. Однако в трех шагах от Дунфан Цинцана трещина остановилась, а воздушный поток бесследно рассеялся. Только тогда Ланьхуа заметила, что перед ней установлен прозрачный защитный барьер, отсекавший ее от царившего вокруг хаоса.

Посреди обвала и землетрясения Дунфан Цинцан стоял незыблемо, как скала, глядя в лицо деве Чи Ди. Ланьхуа наконец поняла: рассказ хозяйки о том, что во время битвы Повелителя демонов и богини войны небо с землей поменялись местами, а порядок светил оказался нарушен, не был преувеличением. Пока Орхидея взволнованно наблюдала за противостоянием, раздался оглушительный грохот и крепкая корка льда, покрывавшая меч Северного Ветра, растаяла и испарилась под воздействием жара, а основание статуи треснуло.

По мановению руки Дунфан Цинцана огненная змея обвилась вокруг меча Северного Ветра и притянула клинок к Повелителю демонов. Тот крепко сжал рукоять. Ланьхуа ясно почувствовала, что меч сопротивляется, но пальцы Дунфан Цинцана наполнились духовной силой, лезвие вспыхнуло красным, и грозный меч затих.

– Ты убил духа меча Северного Ветра? – потрясенно воскликнула Орхидея.

Если дух меча погиб, значит, клинок превратился в кусок бесполезного лома. Дунфан Цинцан приторочил меч к поясу.

– Нет. Всего лишь усмирил.

Без меча ледяная скульптура девы Чи Ди мгновенно утратила великолепие. Свалившийся камень размозжил ей голову, после чего земля вновь содрогнулась и в воздух взметнулись клубы пыли. Пещера рушилась, не выдержав накала магического противостояния.

– Нужно как можно быстрее отыскать выход!

– Зачем же искать? – усмехнулся Дунфан Цинцан.

Его ци пришла в движение. Повелитель демонов взлетел к своду пещеры, пробился сквозь толщу скалы и вырвался на волю. Очутившись на вершине горы, он с легкостью взмыл ввысь. Покинув пещеру, Орхидея невольно оглянулась. Часть заснеженного горного массива с грохотом обвалилась, похоронив под собой ледяную пещеру вместе с изваянием легендарной воительницы. Ланьхуа отвернулась:

– Небеса покарают тебя за подобное разрушение.

Дунфан Цинцан равнодушно улыбнулся:

– На счету Темнейшего и так тысячи преступлений. Чем мне грозит еще одно? Все равно в Небесном царстве никому не по силам тягаться со мной.

Орхидея надула губы:

– Между прочим, я тоже из Небесного царства.

Ответом ей стала гробовая тишина, воцарившаяся в горах Куньлунь после схода лавины.

– Кстати, – продолжила Орхидея, осмелев, – если ты так силен, почему твою душу изгнали из тела при входе в пещеру? Ты продержался в теле ненамного дольше, чем я. Раз – и нет тебя.

Дунфан Цинцан не хотел ввязываться в спор, но Ланьхуа уже распалилась и трещала без умолку, раздражая демона, поэтому он не стерпел и ответил:

– Между Землей и Небесами существует немало зазоров в пространстве и времени. Твой наставник объяснял тебе, что в некоторые места вход заказан, и он не ошибался. В пещере путников подстерегала смертельная опасность. Сперва на незваного гостя обрушивался лютый холод, а потом вошедший попадал в зазор, где его душа отрывалась от плоти. Дева Чи Ди спрятала в пещере свой меч, потому что не хотела, чтобы ее оружие похитили.

– Значит, ты нарушил последнюю волю усопшей, раз забрал ее меч.

Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Можешь винить за бездарность деву Чи Ди, которая не смогла поглубже запрятать клинок.

Орхидея надулась:

– Твою душу исторгли из тела, и ты еще смеешь упрекать кого-то в бездарности?

– Если бы ты не захватила половину тела Темнейшего… – Дунфан Цинцан стиснул зубы, сдерживая гнев. – Неважно. Меч Северного Ветра в руках Темнейшего. Отведи меня на Колдовской рынок у подножия гор Куньлунь. Купим для клинка ножны.

Ланьхуа растерялась. Обернувшись, она посмотрела на обвалившуюся горную вершину.

– Ты все здесь разворотил. Если на Колдовском рынке какой-нибудь любопытный демон разглядит, что наши души находятся в одном теле… В Небесном царстве узнают, что я была рядом, когда ты это все натворил, и покарают вместе с тобой.

– Вот и прекрасно! – Судя по голосу, Дунфан Цинцан и впрямь обрадовался.

Орхидея недовольно надула губы, но не ощутила ни злости, ни уныния. Она понимала, что они с Дунфан Цинцаном заклятые враги и оба искренне желают друг другу несчастий.

Размышляя каждый о своем, Ланьхуа и Повелитель демонов спустились с гор Куньлунь. Когда они исчезли из виду, из-под сошедшей лавины медленно выбралась пурпурная бабочка и упорхнула за горизонт ярким огоньком.

* * *

На Колдовском рынке у подножия гор Куньлунь было шумно и оживленно. Среди покупателей и торговцев попадались разного рода личности. Публика здесь собиралась самая пестрая, о такой говорят – рыбы перемешались с драконами. Кроме всевозможных демонов, сюда время от времени наведывались смертные, практикующие небесный путь и желающие купить магическое оружие.

Хозяйка рассказывала Орхидее, что на Колдовском рынке царит столпотворение, однако действительность превзошла ожидания цветочной феи. С тех пор как Ланьхуа вошла на рынок, ее глаза беспрестанно метались из стороны в сторону. Сперва она обнаружила, что на обочине растут зубастые цветы, потом уставилась на дом, изогнутый дугой. Встречная демоница поймала взгляд Орхидеи в теле Дунфан Цинцана и кокетливо улыбнулась в ответ. В тихом и спокойном Небесном царстве, отрешенном от земной суеты, Ланьхуа никогда не видала столь безудержного веселья. Посетители Колдовского рынка вовсю предавались наслаждениям, здесь ярко сияли красные фонари и рекою текло зеленое вино[29]. Орхидея цокала от удивления языком.

Повелителя демонов не привлекали местные развлечения, он искал оружейную лавку. Ланьхуа то и дело отвлекалась на всякие диковинки, из-за чего левая нога Дунфан Цинцана время от времени не поспевала за правой. Вскоре к мнимому хромцу подошел демон и поинтересовался:

– Братец, тебе нужен посох?

Дунфан Цинцан окинул навязчивого торговца ледяным взглядом. Тот остолбенел, сник и попятился. Владелец лавки со злобой отвесил неудачнику тумака.

– Я насилу выискал в толпе хромого, а ты ничего ему не продал!

– Хозяин, этот демон слаб телом, но силен духом… Ой-ой, не бейте меня!

На Колдовском рынке Дунфан Цинцан и Ланьхуа не обнаружили ни одной оружейной лавки. Орхидея присела в придорожной чайной и предложила:

– Давай расспросим местных. Что толку искать вслепую?

Дунфан Цинцан молча признал правоту Ланьхуа. Они бродили по рынку уже давно, но Повелитель демонов не уловил даже намека на боевую ауру оружия.

Посетителей в чайной было немного. Как только Дунфан Цинцан сел, к нему приблизилась хозяйка с длинным змеиным хвостом. Посмотрев на ярко-красный гребень на голове у змеи, Ланьхуа предположила, что ей, скорее всего, больше тысячи лет[30]. Взгляд хозяйки упал на лицо Дунфан Цинцана, и она улыбнулась.

– Я тебя прежде не видела. Впервые забрел на Колдовской рынок? – спросила демоница, наливая гостю чай.

Повелитель демонов не удостоил ее ответом, поэтому Орхидее пришлось нарушить молчание. Она пригубила напиток и отозвалась:

– Я здесь в первый раз. Позвольте спросить, где у вас продаются мечи?

– Значит, ты, братец, пришел за мечом.

Демоница окинула посетителя с ног до головы внимательным взглядом, задержавшись на длинном мече, притороченном к поясу, и в ее глазах промелькнуло изумление. В следующий миг воздух потяжелел, хозяйка почувствовала укол ледяной ярости, и у нее на спине выступил холодный пот. Женщина-змея быстро отвела глаза и с улыбкой сказала:

– Раз ты здесь впервые, значит, не знаком с местными порядками. Прежде на Колдовском рынке продавалось все вперемешку, но с тех пор, как у нас появился Хозяин, обычные товары и орудия убийства продаются отдельно. Чтобы купить меч, нужно пройти через рощу за рынком и спуститься под лед Замерзшего озера.

– Хозяин? – захлопала ресницами Орхидея. – Кто это?

– Чужаки о нем не слыхали. Его знают лишь те, кто постоянно торгует на рынке.

Дунфан Цинцан дважды стукнул пальцем по столу, встал и собрался уходить.

– Братец, ты чай не допил, – засуетилась хозяйка.

Орхидея запрокинула голову, одним глотком осушила чашу, еще раз поблагодарила демоницу, и правая половина тела потащила ее прочь из чайной.

Когда Дунфан Цинцан отошел подальше, демоница резво поднялась на второй этаж, толчком распахнула дверь и прокричала:

– Доченька, я для тебя присмотрела красивого парня с крепким телом.

Девушка, лежавшая в постели, немедленно села.

– Я не смогла распознать его уровень духовных сил. Наверное, он силен.

– Если он силен… Вдруг зелье не подействует, что тогда делать? – донесся осипший голос из-за прикроватного полога.

– Я сама приготовила разгульное зелье. Перед ним даже небожитель не устоит.

За пологом раздалось шипение, с которым змеи высовывают жало.

– Не забывай об осторожности. И не убивай, как в прошлый раз! Хозяин в последнее время приглядывает за мной.

– Знаю.

– Я заманила красавца в рощу за Колдовским рынком. Следуй за ароматом разгульного зелья и отыщешь его.

Послышался шорох, после которого все стихло.

Глава 6. Грозный Повелитель демонов покупает на рынке белье

По пути к роще Ланьхуа замедлила шаг. Дунфан Цинцан поначалу терпел, но, когда левая нога опять зацепилась за правую, не выдержал, помрачнел и холодно осведомился:

– В чем дело? В лесу для тебя все тоже в новинку?

Орхидея чувствовала себя нехорошо и схватилась за ворот.

– Тебе не жарко, Большой Демон?

Дунфан Цинцан криво усмехнулся:

– Толика зелья смутила твой разум? Ты правда сама обрела человеческий облик, следуя небесным путем?

– Какого зелья? – переспросила Орхидея, снова дергая за ворот.

Повелитель демонов нахмурился, шлепнул себя по левой руке и хотел разразиться гневной тирадой, но Ланьхуа его опередила:

– Позволь ослабить ворот, чтобы перевести дух. Умираю от жары.

– Ну так умирай, – равнодушно откликнулся Дунфан Цинцан.

Орхидея сердито скрипнула зубами:

– Я всего лишь прошу снять верхнее платье. Ты взрослый мужчина, чего стесняешься? Если увижу лишнее, мне же хуже! – Немного помолчав, она добавила: – Хотя я, похоже, давно узрела все, что могла.

Когда с его собственных уст слетели подобные слова, Дунфан Цинцан понял, что устал бесконечно хвататься за лоб. Он не хотел ввязываться в очередной бессмысленный спор и шагнул вперед, но левая нога не двинулась с места, словно ее пригвоздили к земле. Гнев, накопившийся в сердце Дунфан Цинцана, прорвался наружу.

– Думаешь, Темнейший не найдет на тебя управу? – ледяным тоном поинтересовался Повелитель демонов.

Не дожидаясь, пока он договорит, Ланьхуа открыла рот и дважды глубоко вдохнула:

– Нет… Но у меня правда очень необычные ощущения.

Она прикусила губу и коснулась левой рукой низа живота. К голове тут же прихлынула теплая волна, и Орхидею охватило доселе незнакомое, но сильное чувство.

– Большой Демон, твое тело… такое странное…

Брови Дунфан Цинцана сдвинулись к переносице. Он не предполагал, что цветочная демоница так мало достигла на пути к бессмертию. Ее навыки и уровень духовного развития были воистину жалкими, если она почти потеряла рассудок даже от малой дозы зелья. Повелитель демонов решил, что наставник, воспитавший столь ничтожное существо, безусловно заслуживает осуждения. Однако сейчас ему следовало вмешаться. Если позволить зелью взять верх, Орхидея неминуемо втянет Дунфан Цинцана в немыслимые неприятности. Восстановив самообладание, он медленно произнес:

– Успокойся. Органы чувств порождают иллюзии. Оберегай разум, отбрось…

Не успел он договорить, как Ланьхуа скинула верхнее одеяние.

– Давай вернемся в снежные горы Куньлунь. Там свежо и приятно.

Дунфан Цинцан осекся и раздраженно заметил:

– Темнейший готов поделиться с тобой тонкостями учения. Это редкая удача, о которой многие не смеют мечтать. Внимательно выслушай Темнейшего и получишь больше пользы, чем если взойдешь на десять заснеженных гор.

Ланьхуа разгорячилась еще больше. Она растирала рукой низ живота, не желая разговаривать с Дунфан Цинцаном. Нарастающее удовольствие слегка удивило Повелителя демонов. Это не походило на действие обычного приворотного зелья из царства Демонов. Дунфан Цинцан задействовал внутреннее дыхание, чтобы пресечь действие вредоносного зелья, но внезапно услышал откуда-то сбоку шипение. Что-то гладкое и скользкое коснулось левой ноги, заставив невольно охнуть даже Орхидею.

– Почему господин бродит в одиночестве посреди пустынной рощи? Вы заблудились? – прозвучал в ушах Дунфан Цинцана хриплый и обольстительный голос.

Чужое дыхание обдало щеку Дунфан Цинцана жаром, вызвав невыносимый зуд. Ланьхуа не смогла удержаться от дрожи и мелко затрясла левой ногой. Повелитель демонов равнодушно стоял, ожидая, пока демоница-змея приблизит к нему лицо и высунет жало, чтобы поцеловать в губы. С коварным и самоуверенным видом Дунфан Цинцан приподнял правый уголок рта. Правой рукой он притянул к себе девушку, чей хвост обвился вокруг его ног, обратил пальцы в звериные когти и яростно сжал голову незнакомки. Та взвыла от боли, изогнулась и забила хвостом по земле.

– Господин, господин… Ай-я-яй, очень больно!

– Решила завладеть разумом Темнейшего? Что ж, твоя смелость заслуживает похвалы.

Сквозь когти сребровласого мужчины демоница разглядела на его лице два разных выражения. Слева щека покраснела будто бы от вина, а глаз затуманился, как всегда случалось с теми, кто испил приворотное зелье матери. Однако правый глаз смотрел ясно, излучал ярость и грозил смертью. Кривая улыбка мужчины вселяла ужас, напоминая усмешку бога убийств[31].

Противоречивое выражение на лице предполагаемой жертвы потрясло демоницу-змею, но больше всего ее напугала сила мужской руки, сжимавшей ей голову. Она боролась изо всех сил, но не смогла вырваться или хотя бы заставить мужчину ослабить мощную хватку. Сила красавца значительно превышала ее собственную.

– Почтенный господин! Ничтожная демоница признает, что ошиблась.

Дунфан Цинцан кивнул и равнодушно сказал:

– Ладно, раз ты признала ошибку, говори, какого наказания ты заслуживаешь.

– Э-э…

– Если не скажешь… – Лицо Дунфан Цинцана застыло. – Темнейший выберет наказание сам. И покарает тебя прямо сейчас.

Едва голос Повелителя демонов затих, меж его пальцами вспыхнули красные огоньки. Послышалось шипение, и на лице девушки с истинным телом змеи остались ожоги. Она горестно закричала, всполошив лесных птиц, взмывших в небо.

Дунфан Цинцан отшвырнул обмякшее тело, и демоница, страдая от боли, тут же свернулась кольцом на земле. У нее не было рук, поэтому она прикрыла лицо хвостом. Дрожа от макушки до кончика хвоста, она не смела поднять глаза, но все равно видела, как сребровласый мужчина медленно приближается, подволакивая левую ногу. Когда он подошел, воздух вокруг демоницы нагрелся и потяжелел, сдавив ее плоть. Никогда прежде она не ощущала подобной мощи. Уткнувшись носом в землю, демоница боялась подать голос, всем своим видом выражая покорность.

Дунфан Цинцан протянул руку:

– Противоядие.

– Господин, это зелье приготовила моя матушка. От него нет… нет противоядия.

Повелитель демонов приподнял брови.

– Значит, и сохранять тебе жизнь смысла нет?

– Нет-нет-нет, погодите! – взмолилась несчастная. – Я попрошу матушку сделать противоядие. Прошу, господин, пощадите ничтожную!

Она разрыдалась, но Дунфан Цинцан при виде слез только нахмурился:

– Больше всего в последнее время Темнейшего раздражает плач.

В ладони Дунфан Цинцана вспыхнуло пламя, но его левая рука вдруг шевельнулась, прижалась к низу живота и впилась в него пальцами. Повелитель демонов застыл на месте. В этот драматичный момент с его губ сорвался хриплый вздох, пламя в ладони внезапно погасло, и Дунфан Цинцан словно испугался самого себя. Распластавшаяся на земле демоница не понимала, что происходит. Ее глаза метались по сторонам, пока она пыталась сообразить, что случилось с мужчиной. Он все-таки под воздействием зелья?

В роще повисла долгая тишина, но потом вдалеке завыл ветер и прозвучал женский вопль:

– Не тронь мою дочь!

Дунфан Цинцана атаковал убойный поток демонической ци, и он инстинктивно воздвиг защитный барьер, отразивший атаку. От всплеска энергии вокруг повалились вековые деревья. Демоница с истинным телом зеленой змеи встала перед Дунфан Цинцаном и смерила его с ног до головы невозмутимым взглядом.

– Наши ничтожные глаза не разглядели гору Тайшань[32]. Мы оскорбили почтенного господина и просим прощения. У разгульного зелья есть противоядие – моя кровь. Я готова ее пролить, чтобы искупить вину, но надеюсь, впредь господин не станет преследовать нас.

Дунфан Цинцан плотно сжал рот. Похоже, его так испугал звук, сорвавшийся с его собственных губ, что он не решался заговорить. Грозный Повелитель демонов не смел открыть рта! Дунфан Цинцан подумал, что за последнее время умудрился совершить все, чего раньше не делал.

Убрав ладонь Орхидеи с живота, Дунфан Цинцан сплел пальцы рук, чтобы цветочная фея не делала лишних движений и не трепыхалась. Однако возбуждение не спадало. Разгоряченная Ланьхуа царапала тыльную сторону правой ладони Повелителя демонов. Тот нахмурился и наконец приказал древней демонице:

– Подай сюда противоядие.

Женщина тотчас надрезала указательный палец, поворотом руки сотворила из воздуха фарфоровую чашу, сцедила в нее свою кровь и осторожно поднесла Дунфан Цинцану. Тот покрутил в руке чашу, взболтав алую жидкость. Почувствовав запах змеиной крови, Орхидея слегка успокоилась.

– Кровь трехтысячелетнего зеленого щитомордника, должно быть, очень питательна.

Дунфан Цинцан осушил чашу и облизал окровавленные губы. Когда он снова поднял глаза, в них сверкала убийственная ярость, при виде которой древняя демоница невольно попятилась.

– На Колдовском рынке при заключении любой сделки превыше всего ценится данное слово. Почтенный господин пообещал отпустить нас с дочерью. Если откажетесь от обязательств, вас ожидают крупные неприятности.

– М-м?

После чаши змеиной крови душа Орхидеи в изнеможении уснула и перестала тревожить Дунфан Цинцана. Из-за этого левую половину тела разбил паралич. Повелителя демонов охватила досада. Он вспомнил, сколько трудов ему стоило одолеть эту цветочную демоницу, состязаясь в смекалке и мужестве, а ее вывел из строя всего глоток разгульного зелья. Может быть, Дунфан Цинцан попросту ни на что не годен? Он на некоторое время задумался, и его недовольство возросло еще больше. В конце концов он запрятал поглубже невеселые мысли, скривил в улыбке рот и беспечно ответил демонице-змее:

– А если Темнейший как раз-таки ищет неприятностей, что тогда?

Женщина почувствовала, как ее сдавила незримая сила. Демоница отчаянно боролась, но бесплотная длань крепко держала ее, неуклонно притягивая к Дунфан Цинцану. Тот поднял и плавно опустил на шею зеленой змеи правую руку. Холод пронзил ее плоть, лишив возможности сопротивляться. Только теперь она осознала, что задела того, кого трогать не следовало. Как несправедливо! По духу и темпераменту сребровласый мужчина в роще разительно отличался от посетителя чайной. Это было совершенно иное существо! Знала бы она заранее, ни за что бы с ним не связалась, будь у нее даже десять желчных пузырей![33]

Демоница чувствовала себя обманутой, но обижаться времени не было, и она взмолилась:

– Почтенный господин, пощадите ничтожную! Я совершенствовалась три тысячи лет и преодолела дюжину небесных испытаний. Вы можете с легкостью меня убить, но это умалит число ваших благодеяний, которые зачтутся в Загробном мире.

Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Когда встретишь Владыку Загробного мира, скажи ему, чтобы вычел благодеяние. Правда, список злодеяний Темнейшего скоро не уместится в его памяти. Боюсь, Владыка собьется со счета.

Повелитель демонов легко провел кончиком пальца по шее зеленой змеи. Из маленькой ранки выступила кровь, и женщина побледнела от страха, но ужас в ее глазах не тронул Дунфан Цинцана. Он поднес к губам палец с каплей змеиной крови, но не успел ее слизнуть. Откуда-то сбоку налетел слабый порыв ветра, который острым ножом рассек незримые путы на шее демоницы, позволив ей вырваться.

Дунфан Цинцан недовольно нахмурился и повернул голову. С противоположного конца рощи донесся шорох потревоженной опавшей листвы. Вскоре на тропинке, ведущей к Замерзшему озеру, показалась чья-то фигура. При виде незнакомца Дунфан Цинцан прищурился – и не только потому, что незваный гость оказался калекой, прикованным к инвалидному креслу. Повелителя демонов насторожило, что даже он не смог разглядеть уровень духовной силы того, кто посмел бросить ему вызов.

Зеленая змея, освободившись от хватки Дунфан Цинцана, перепугалась еще больше. Она не бросилась навстречу спасителю, а отступила к дочери, рухнула на колени и крепко обняла девушку.

– Хозяин…

Хозяин Колдовского рынка? Брови Дунфан Цинцана приподнялись.

– В последнее время на рынке часто исчезают одинокие мужчины. Это и впрямь ваших рук дело.

Дочь демоницы сжалась от страха в объятиях матери, не смея поднять глаза. Хозяин рынка прикрыл рот рукой и дважды кашлянул.

– Ступайте под лед Замерзшего озера и понесите заслуженное наказание.

– Хозяин… – Демоница вздумала было просить о пощаде, но, встретив бесстрастный взгляд мужчины, сразу же опустила голову, схватилась за окровавленную шею и собралась уйти.

Дунфан Цинцан холодно фыркнул, поток ледяной ярости устремился вперед, и на пути демоницы разверзлась глубокая трещина.

– Разве еда Темнейшего может уйти без разрешения?

Зеленая змея не посмела ответить и молча покосилась на Хозяина рынка. Тот сидел в инвалидном кресле, слуги его не сопровождали. Столкнувшись с сопротивлением Дунфан Цинцана, калека слегка улыбнулся:

– К нам пожаловал достопочтенный Повелитель демонов. Милости просим. Извините за то, что не вышел навстречу.

У зеленой змеи глаза чуть не вылезли из орбит. Повелитель… демонов? Она покусилась на жизнь легендарного Повелителя демонов?

Дунфан Цинцан снова прищурился.

– Как ты узнал Темнейшего?

– Я поддерживаю с царством Демонов дружеские связи и немного осведомлен, что в нем творится. Кто еще из обитателей трех царств обладает столь мощной силой, если не Повелитель демонов, который недавно разрушил Небесную башню? – Хозяин Колдовского рынка усмехнулся и продолжил: – Виноват, что по моему недосмотру подданные отнеслись к вам без должного почтения. Я согласен возместить вам ущерб. Вы можете пройтись по рынку и забрать любые товары.

Дунфан Цинцан указал на зеленую змею.

– Для начала мне нужна ее жизнь.

– Повелитель изволит шутить. Как известно, жизнью нельзя торговать.

– Значит, не отдаешь? – насмешливо уточнил Дунфан Цинцан. – Тогда Темнейший заберет ее сам.

Древняя демоница не смела пошевелиться от ужаса. Двое мужчин больше не произнесли ни слова, но листва на деревьях таинственным образом затрепетала. Женщина решила, что собеседники вот-вот сойдутся в смертельной схватке, но тут Дунфан Цинцан что-то хмыкнул себе под нос. Враждебность, витавшая в воздухе, тотчас рассеялась. Рискуя собственной жизнью, зеленая змея обернулась: Повелитель демонов с мрачным лицом зажимал себе рот. Поистине странные вещи творились вокруг.

– В чем виноваты обитатели Колдовского рынка и какое наказание они заслужили, решать мне. Я не смею обременять Повелителя подобными хлопотами, – нарушил молчание Хозяин рынка. – Ну а в остальном… скоро в Хрустальном городе подо льдом Замерзшего озера пройдет аукцион по продаже изысканной магической утвари и оружия. Вы можете забрать любой лот по своему усмотрению.

Дунфан Цинцана не тронуло щедрое предложение Хозяина рынка. Он опустил руку, прикрывавшую рот, и снова обрел внушавшую трепет стать.

– Еще никому не удавалось проявить неуважение к Темнейшему и сохранить… М-м-м… М-м-м… – Когда с уст Дунфан Цинцана слетели напевные звуки, у него на висках вздулись вены. – Не удавалось сохранить… М-м-м…

Душа Орхидеи крепко спала, однако голос Повелителя демонов ее потревожил, и она недовольно замычала. Дунфан Цинцану снова пришлось прикрыть рукой рот. Хозяина рынка и двух демониц его поведение ошеломило.

Пока Повелитель демонов старался совладать с собой, вены на лбу продолжали пульсировать. Зеленая змея решила воспользоваться случаем: обняла дочь и вздумала бежать. Ее хвост еле слышно зашуршал по земле.

Дунфан Цинцана переполняла огненная ярость, которую некуда было выплеснуть. Услышав шорох, он вскинул глаза, и во все стороны хлынули волны убийственного гнева. Поток силы, которому даже Хозяин рынка не смог воспрепятствовать, со свистом рассек воздух и отрубил от хвоста древней демоницы кусок длиной с руку. Из раны хлынула кровь, змея истошно завопила и рухнула на землю, извиваясь и корчась от боли. Глаза Хозяина Колдовского рынка слегка сузились.

Лицо Повелителя демонов помрачнело. Он протянул руку и схватил обрубок хвоста.

– Темнейший позволит тебе сохранить честь и пощадит твою жизнь. Оружие, которым торгуют на Колдовском рынке, Темнейшего не интересует. Мне нужен оружейник.

Дунфан Цинцан говорил очень быстро, как будто боялся снова утратить контроль над собой, сделав паузу.

Зеленая змея жалобно голосила, а ее дочь, свернувшись кольцом вокруг раненой матери, молча глотала слезы ужаса. Хозяин рынка безмолвно смотрел на Дунфан Цинцана, однако возмущения не показывал. Взгляд калеки остановился на мече Северного Ветра, притороченном к поясу Повелителя демонов, после чего он сказал миролюбиво и искренне:

– Что ж, тогда я приглашаю Повелителя в Хрустальный город под Замерзшим озером.

По мановению его руки в воздухе вспыхнул белый огонек, который медленно поплыл к Замерзшему озеру. Дунфан Цинцан плотно сжал губы и, не произнося ни слова, последовал за огоньком.

Когда Повелитель демонов полностью погрузился в воды Замерзшего озера, бездонные глаза Хозяина рынка обратились к зеленой змее, которая по-прежнему выла, не поднимаясь с земли.

– Вы убили много людей, с каждым разом действуя более умело, отчего ваша смелость росла. И тут вам подвернулся Повелитель демонов.

– Ничтожная не знала, не знала…

Зеленая змея ползала по земле, мелко дрожа, а ее дочь не решалась взглянуть на Хозяина рынка.

– Я всегда проявлял великодушие, однако законы следует соблюдать.

По лицу древней демоницы струился холодный пот, однако она плотно сжимала губы, не смея произнести ни слова.

– Кровь трехтысячелетнего щитомордника, как известно, питательна… – Взор Хозяина рынка устремился на снежные горы Куньлунь. – Что ж, сохраним ее. Де И! – тихо окликнул он.

Пурпурная бабочка выпорхнула из-за инвалидной коляски и приземлилась справа на спинку. Блеснула вспышка, и позади коляски появилась женщина в пурпурном одеянии. Она застыла на месте, опустив голову.

– Выпусти из змеи кровь и сохрани.

Приказ позвучал небрежно, женщина за спиной калеки четко и деловито изъявила согласие. Она безучастно подошла к зеленой змее и протянула руку.

– Хозяин, Хозяин, ничтожная не просит о пощаде, ничтожная умоляет отпустить доченьку…

Взгляд мужчины упал на девушку с человеческой головой и змеиным телом.

– Что ж, она пока не умрет, я найду ей другое применение.

* * *

Орхидея не знала, как долго проспала в темноте. Когда она проснулась, все вокруг изменилось. На дне озера не было света, только странный белый огонек, покачиваясь, плыл впереди и указывал путь.

– Где это мы? – подала голос Ланьхуа, а ее глаза забегали по сторонам.

Не дождавшись ответа, она поглядела на правую руку Дунфан Цинцана, сжимавшую обрубок змеиного хвоста, который извивался и сочился кровью. В испуге Орхидея изо всех сил вывернула шею, чтобы не видеть страшное зрелище.

– Что это? Какая гадость! Дунфан Цинцан, хватит подбирать с земли всякую дрянь!

Повелитель демонов старательно выпрямил шею и, сдерживая гнев, приказал:

– Закрой рот.

Орхидея хотела вступить в перепалку, но огонек впереди внезапно остановился. Послышался скрип, из темноты вырвался луч, перед дорогим гостем распахнулись ворота, и до его ушей донеслись оживленные голоса и шум. Ланьхуа и Дунфан Цинцан сразу ощутили присутствие необычной ци. Цветочная фея была с ней незнакома, зато Повелитель демонов сразу ее распознал. Боевая аура клинков. Ледяная и мощная энергия обагренного кровью оружия. Кровь в жилах Дунфан Цинцана побежала быстрее помимо его воли.

– Хозяин рынка не обманул, здесь действительно много сокровищ.

Когда-то давно наставница рассказывала Ланьхуа, что Повелитель демонов по природе своей задирист. Он сражался со всеми подряд в царстве Демонов и на Небесах и победил всех мало-мальски именитых воителей, пока не потерпел поражение от девы Чи Ди. Прежде Орхидея не понимала, почему Дунфан Цинцан так драчлив, однако теперь, ощутив его возбуждение, осознала, что это врожденное качество Повелителя демонов.

Диковинное место на дне Замерзшего озера, хоть и называлось городом, на самом же деле было больше похоже на огромный подводный дворец с хрустальными стенами, огражденный защитным барьером, который не позволял воде просочиться внутрь. В просторном зале находилась базарная площадь, где заключались более солидные сделки, чем на Колдовском рынке на суше. В виде оплаты в Хрустальном городе редко использовали золото и серебро, в основном здесь расплачивались редкими драгоценностями, такими как русалочий жемчуг[34], и так называемым «нефритом, умиротворяющим душу»[35].

Белый огонек все еще плыл перед Дунфан Цинцаном, ведя его к оружейникам, однако едва Ланьхуа очутилась на рынке, ее внимание тут же приковали местные диковинки, и она с трудом перебирала левой ногой. Слева на прилавке сверкали украшения, а впереди предлагали изысканное скрытое оружие, изготовленное специально для женщин. Чего там только не было!

Орхидею сразу же привлек магазинчик, торгующий дудоу[36], и она почти насильно потащила туда хромавшего на обе ноги Дунфан Цинцана. Ланьхуа щупала красное белье, украшенное искусной вышивкой, и пожирала его глазами.

С лица владелицы лавки, демоницы-сома, свисала пара длинных усов, которые она использовала вместо рук. Встретившись взглядом с сияющим взором Дунфан Цинцана, она любезно сняла усом дудоу, висевший высоко, и протянула сребровласому мужчине.

– Себе или жене покупаешь, братец?

Правая половина лица Дунфан Цинцана потемнела, а левая оживилась.

– Се…

Дунфан Цинцан зажал рот рукой, звонко шлепнув себя по губам и заставив прохожих вздрогнуть от неожиданности. Торговка многозначительно улыбнулась.

– Братец, я в деле давно и все прекрасно понимаю. Сегодня я уже продала немало товара как женщинам, так и мужчинам. Послушай меня. Только у меня ты можешь купить благоухающие дудоу. Сама их шью! Неудивительно, что тебя привлекли эти изделия. Мои дудоу и впрямь хороши: цвет сочный, ткань мягкая. Самое главное, так-то они не пахнут, зато в тепле их аромат раскрывается, да еще какой! Благоухание покоряет сердца и души! А самое-самое главное…

Демоница потерла дудоу, и от него повеяло чудесным ароматом. Когда Орхидея его вдохнула, то сразу признала, что удивительный запах и впрямь покоряет сердца и души. Даже Дунфан Цинцан невольно приподнял брови.

Торговка хитро усмехнулась:

– Если потереть вот так, будешь неотразим, а если приложишь больше усилия, можешь убить. В Хрустальном городе продается только оружие. Это белье годится для самозащиты.

Глаза Орхидеи неудержимо загорелись. Как бы крепко Дунфан Цинцан ни зажимал рот правой рукой, Ланьхуа все равно пробубнила сквозь пальцы:

– Беру! Беру, беру!

Лицо Дунфан Цинцана стало мрачнее ночи: грозный Повелитель демонов покупает на рынке женское белье! Да это ни в какие ворота не лезет! Он развернулся и двинулся прочь, но Ланьхуа идти никуда не желала. Договориться они не смогли и чуть не разорвали тело пополам.

В этот миг в нос Орхидее ударил еще более соблазнительный аромат. Запах еды! Ланьхуа вытянула шею и увидела торговца, который размахивал кухонной лопаткой. В котелке лежало несколько белых пилюль. Торговец громко кричал:

– Съешь пилюлю, и твоя кровь превратится в яд! Лучшее оружие самозащиты! Никто не посмеет ни тронуть тебя, ни покусать! А еще от моих пилюль растет грудь! Они подчеркивают красоту и укрепляют здоровье! Продаю как от сердца отрываю!

«Увеличивают грудь и подчеркивают красоту!» – У Ланьхуа вновь загорелись глаза. Проявив неимоверную силу, она потащила Дунфан Цинцана к прилавку с пилюлями. Дерзко стукнув кулаком по столу, Орхидея крикнула, подражая властному тону Повелителя демонов:

– А ну дай пилюлю Темнейшему!

В глазах посетителей рынка отразилось смятение. Дунфан Цинцан в приступе ярости сбился со счета, пытаясь понять, сколько раз за последнее время ему хотелось сгореть от стыда.

Повелитель демонов не позволил Орхидее съесть чудо-пилюлю. С мрачным лицом прыгая на одной ноге, он покинул оживленный район Хрустального города. Не отставая от белого огонька, который не успел далеко улететь, Дунфан Цинцан начал отчитывать Ланьхуа, задыхаясь от злости:

– Темнейший был слишком добр к тебе, и поэтому ты совершенно распоясалась?

Не получив ни дудоу, ни пилюли, Ланьхуа ощущала досаду, но, услышав гневливый вопрос Дунфан Цинцана, молча сглотнула.

– Если подобное повторится, Темнейший вернется в Ечэн и сломает печать Трех Царств. А как только представится случай, Темнейший отправится в Небесное царство и устроит твоему наставнику и остальным небожителям веселую жизнь. Они будут мечтать о смерти. – Чеканя последнюю фразу, Повелитель демонов скрипнул зубами, словно догадавшись, где кроется причина всех бед, и уточнил: – Ты хоть способна запомнить слова Темнейшего?

Орхидея понимала, что провинилась. Безмолвно выслушав отповедь, она послушно последовала за Дунфан Цинцаном, подстраиваясь под его походку. К тому времени как путеводный белый огонек остановился, ярость в сердце Дунфан Цинцана слегка улеглась. Ланьхуа подняла глаза и увидела черный как смоль дом с табличкой «Оружейная мастерская» на двери. Изнутри доносились стук и лязг. Повелитель демонов шагнул внутрь. В тесной мастерской трудились ремесленники. Задняя дверь была открыта, в проеме маячил крепкий мужчина, который бил молотом по раскаленному докрасна мечу.

Когда Дунфан Цинцан вошел, все тут же на него уставились. Повелитель демонов окинул мастерскую презрительным взглядом, отвязал от пояса змеиный хвост и швырнул его демону-крысе, который обтачивал деревянную деталь. Неожиданно увидев перед собой извивающийся обрубок, сочащийся кровью, тот испуганно вскрикнул, а его глаза наполнились ужасом.

Не удостоив мастерового вниманием, Повелитель демонов снял с пояса меч Северного Ветра, с шумом рассек воздух клинком и вонзил его в пол. В тот же миг послышался хруст, и пол вокруг меча в радиусе двух чи покрылся толстой ледяной коркой.

– Сколько дней нужно, чтобы изготовить ножны из змеиной чешуи?

Все как один тут же перевели взгляд на магический меч, обступили чудо-клинок и зацокали языками от восхищения. Ланьхуа охнула, потрясенная могуществом Дунфан Цинцана: от притороченного к поясу меча не веяло холодом, значит, Повелитель демонов ловко его подавлял. Меч обладал собственным духом и некогда принадлежал деве Чи Ди, его стихия была противоположна огненной природе Дунфан Цинцана, однако тот без малейших усилий заставлял клинок повиноваться. Орхидея подумала, что настала пора задуматься и переосмыслить свое поведение. Нужно найти способ избежать смерти от рук, которыми она сейчас пользовалась, когда ее душа покинет тело Дунфан Цинцана.

Пока Ланьхуа лихорадочно размышляла, мастера ответили, что изготовят ножны за семь дней. Дунфан Цинцан никуда не спешил. Он припугнул оружейников, велел выполнить заказ как следует и соблюдать осторожность, обращаясь с мечом, после чего покинул мастерскую.

Ланьхуа оглянулась в тревоге.

– Меч останется там? А если его украдут? Мы же с таким трудом его раздобыли!

Услышав слово «мы», Дунфан Цинцан мрачно и презрительно фыркнул.

– Они не смогут приблизиться к мечу Северного Ветра даже на один чи. Я оставил оружейникам меч, чтобы они не ошиблись с размером ножен.

В ответ на спесивый тон Дунфан Цинцана Орхидея надула губы. Повелитель демонов уже привык к тому, что мышцы лица двигаются помимо его воли, и воздержался от очередного выговора. Неожиданно он заговорил о другом:

– Темнейший покинул мир тысячи лет назад и не знает, что здесь происходило.

Ланьхуа несказанно удивилась. Все эти дни Дунфан Цинцан неизменно подчеркивал свое превосходство и вел себя как всемогущий. Таким он и был. Повелитель демонов действительно мог говорить и творить что угодно. Но он ни разу не упоминал ни о поражении в битве с девой Чи Ди, ни о своей гибели в стародавние времена, как будто этот досадный инцидент никак не влиял на его жизнь после воскрешения. Однако его последняя фраза дала Ланьхуа понять, что Дунфан Цинцан принимает былую неудачу близко к сердцу. Орхидея догадалась, что чем дольше Повелитель демонов избегает разговоров о неприятном прошлом, тем больше тревоги испытывает.

– Ты говорила, что твоему наставнику ведомо все. Он упоминал при тебе о Хозяине Колдовского рынка? Кто это такой?

Орхидея захлопала глазами:

– Нет, я только сегодня узнала, что у Колдовского рынка есть Хозяин.

Дунфан Цинцан задумчиво уставился в землю.

Торговля в Хрустальном городе шла своим чередом. Застряв у дверей оружейной мастерской, Орхидея заскучала, и ее взгляд снова обратился к прилавкам, где царило оживление. Дунфан Цинцан это заметил, немного подумал и сказал, словно обращаясь к малому ребенку:

– Можешь пойти посмотреть, но при условии, что будешь послушна Темнейшему. Не носись сломя голову и держи рот на замке.

Ланьхуа очень удивилась, что Дунфан Цинцан позволил ей пройтись по торговым рядам, и энергично закивала.

– Хорошо-хорошо, буду во всем тебя слушаться.

Дунфан Цинцан быстро зашагал вперед. Взгляд Ланьхуа не успел задержаться ни на одном прилавке, а Повелитель демонов уже вошел в дом, сложенный из брусков льда. Орхидея промолчала. Очевидно, Дунфан Цинцан тоже хотел кое-что посмотреть.

Обстановка внутри магазина показалась Ланьхуа весьма солидной. Несколько роскошно одетых демонов приценивались к мечам в углу, а продавец расхваливал свой товар:

– Этот клинок обладает воинственным духом, вредоносной энергией ци, жестоким характером и полон ненависти. Правда, он лишен духа истребления, но как только попадет на поле боя в царстве Людей, сразу им напитается…

Ланьхуа повертела головой, оглядывая магазин. Выбором оружия он почти не отличался от других лавок, но изделия смотрелись здесь необычно. Хозяин магазина, белобородый старик, сидел в углу и щелкал костяшками счетов. Как только Дунфан Цинцан вошел, старик поднял глаза, призывно махнул золотой счетной доской, приветствуя покупателя:

– Чего господин желает?

Ланьхуа не смогла разглядеть истинный облик владельца магазина и предположила, что он далеко продвинулся на пути совершенствования. Не удостоив старика вниманием, Дунфан Цинцан окинул его магазин высокомерным взглядом, который остановился на букете цветов посреди стены.

– Темнейший желает вот это.

Глаза старика ярко блеснули.

– Господин, это всего лишь искусственные цветы, они не продаются.

Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Разве Темнейший спрашивал, продаются они или нет?

Хозяин магазина слегка изменился в лице:

– Господин, здесь дела веду я.

Дунфан Цинцан с насмешливым видом повернул правую ладонь и швырнул старику маленький золотой камешек. Орхидея поняла, что это крошечный сгусток духовной силы Повелителя демонов. Дунфан Цинцану ничего не стоило создать такой, однако на Колдовском рынке и во всех трех царствах подобное ценилось чрезвычайно высоко. Впитав силу сгустка, можно было усвоить магические навыки древних демонов или же за одну ночь резко повысить личный запас магической силы. После этого счастливцу не только открывался секрет вечной молодости и долголетия: тот, кто поглотил толику духовной силы Повелителя демонов, мог творить в пределах трех царств все что хотел.

Ланьхуа вздумала было забрать чудесный камень, чтобы он не нарушил баланс в царстве Людей, но, прежде чем она успела пошевелиться, старик сцапал ценную вещицу. Он посмотрел на камешек, потом – на Дунфан Цинцана, покраснел, побледнел и наконец дрожащими губами выдавил:

– Повелитель… демонов?

Дунфан Цинцан покосился на букет, висевший на стене.

– Сними его.

Отношение старика к покупателю резко переменилось. Любезно поклонившись, он снял цветы со стены и протянул Дунфан Цинцану. Тот взял букет и приложил его к левому запястью. Послышался шорох, и цветы исчезли. Вместо них на запястье остался браслет, похожий на виток виноградной лозы. Не глядя на восторженное лицо старика, завладевшего экстрактом его духовной силы, Дунфан Цинцан развернулся и вышел из магазина.

– Подожди, Большой Демон…

– Это костяная орхидея, – пояснил Дунфан Цинцан. – Она охраняет владельца. Береги ее. В случае опасности просто вскинь левую руку. Темнейший не хочет, чтобы его левый бок был беззащитен.

– Спасибо, но… Большой Демон…

– Носи браслет ради своего же блага. Колдовской рынок – необычное место, а у его Хозяина могут быть злые помыслы. Темнейший, конечно, бессмертен, но тратить время попусту не желает.

– Да, но… Большой Демон…

Дунфан Цинцан нахмурился:

– Что-то еще?

– Разве ты не искал девушку по имени Се Ваньцин? – спросила Орхидея. – Я услышала, как покупатель мечей сказал, что Се Ваньцин сейчас на войне…

Дунфан Цинцан замер, резко обернулся и глянул на магазин. Его глаза загорелись, и Орхидея тотчас почувствовала, как в теле Повелителя демонов вновь закипела кровь.

Глава 7. Беда налетела как вихрь

Орхидея совершенно не ожидала, что Дунфан Цинцан беспечно оставит оружейникам Хрустального города меч Северного Ветра, который добыл с таким трудом.

Заказав мастеровым ножны, Повелитель демонов отправился на облаке в Лучэн, важный военный город великой империи Цзинь, который целых триста лет стойко сопротивлялся невзгодам. Над Лучэном нависла угроза, однако вины горожан в этом не было. Император ввел суровые налоги и обременительные поборы, к тому же каждые три года в стране случалась засуха. Население жестоко страдало, но государь не занимался делами, погряз в роскоши и предавался веселью дни напролет. В конце концов в империи вспыхнуло народное восстание. Повстанцам противостояла прогнившая армия императора. Мятежники скашивали правительственные войска, как траву, пока не достигли Лучэна.

Лучэн был хорошо укреплен. Защищать его было легко, а атаковать – трудно. После долгого и утомительного штурма повстанцы не смогли захватить город, поэтому окружили Лучэн и окопались, намереваясь взять крепость измором. Запасов продовольствия в городе было достаточно, так что военные действия зашли в тупик. Мятежники осаждали Лучэн уже восемь дней. Продолжая в том же духе, они рисковали истощить собственные припасы.

– Послезавтра начнется штурм. – Орхидея стояла на городской стене и смотрела на армию, взявшую Лучэн в кольцо. – Наставник обычно пишет в натальных картах, что войска идут на приступ на десятый день.

Дунфан Цинцана судьба города, очевидно, не интересовала. Он развернулся и зашагал по крепостной стене, которая тщательно охранялась. Наложив чары невидимости, Повелитель демонов мог беззастенчиво разгуливать перед носом защитников города. Взгляд Дунфан Цинцана блуждал по лицам воинов.

– Здесь нет Се Ваньцин.

С этими словами он спрыгнул со стены и направился во внутренний город. В Лучэне действовал комендантский час, на улицах было пусто, даже собаки не лаяли, и Ланьхуа чувствовала себя немного подавленной. Желая разрядить обстановку, она решила пошутить:

– Тебе так не терпится найти Се Ваньцин? Неужели влюбился?

Дунфан Цинцан оставил вопрос без ответа, и Орхидея надулась.

– Думаю, это невозможно. Судя по тому, что я видела, ты расчетлив и бессердечен. Мысли о девушке не дают тебе покоя, но движет тобой не любовь. Ты похож на вора, которому не дают покоя чужие деньги. Или на собаку, которая мечтает стащить со стола еду… – Помолчав, Ланьхуа добавила: – По-моему, ты жаждешь мести.

Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Разве Темнейший обязан отчитываться перед тобой? Темнейший отыщет и убьет эту девушку, чтобы ты забрала ее тело. Вот и все.

– Ты хочешь ее убить? – воскликнула Орхидея, вытаращив глаза. – Так же нельзя! Если ты убьешь человека, чей земной путь не подошел к концу, то нарушишь волю Небес. Это вовсе не то же самое, что ждать ее смерти и забрать тело усопшей.

Выслушав доводы Ланьхуа, Дунфан Цинцан презрительно фыркнул и уже собирался их опровергнуть, как вдруг увидел отряд солдат. Они торопливо шли мимо под предводительством стройной девушки, облаченной в доспехи. Она приказала охранять вход в узкий переулок, куда удалилась в сопровождении врача. Миновав две или три двери, она скрылась в следующем дворе. Дунфан Цинцан проследил за девушкой взглядом, а затем без колебаний двинулся за ней.

– Это Се Ваньцин? – спросила Орхидея. – Откуда ты знаешь, что это она?

Дунфан Цинцан не ответил, но Ланьхуа почувствовала, как бурлят его чувства, невидимые глазу. Войдя во двор, она ощутила сильный запах лекарств. Повелитель демонов не удосужился открыть дверь дома, прошел сквозь стены и оказался внутри. Там, облокотившись на кровать, сидел бледный мужчина, а рядом стояла девушка в доспехах. Осанкой и внешностью она отличалась от обычных женщин, явно обладая незаурядными талантами и опытом. Однако ее лицо омрачала печаль.

Доктор пощупал у мужчины пульс и покачал головой, гладя бороду. Молчаливым взмахом руки девушка попросила врача выйти из комнаты, чтобы выписать лекарство, присела на край кровати и нежно взяла мужчину за руку. Тот открыл глаза, спокойно посмотрел на нее, слабо улыбнулся и начертил на ее ладони несколько слов. Прочтя незримую надпись, девушка долго молчала, потом начала писать ответ на ладони больного, но остановилась. Свесив голову, она больше не двигалась и выглядела очень подавленной. Мужчина схватил девушку за руку и крепко сжал пальцы, словно безмолвно подбадривая.

В комнате не происходило ничего интересного, но проявление искренних чувств растрогало Орхидею.

– Девушка-военачальник и глухонемой мужчина, сраженный недугом, так трепетно любят друг друга… Эй-эй! Дунфан Цинцан! Что ты делаешь?

Правая рука Дунфан Цинцана обратилась в лапу с когтями, сверкавшими холодным блеском. Повелитель демонов явно собрался ударить девушку в спину. Орхидея в испуге поспешно перехватила правую руку и крепко прижала к груди.

– Хочешь убить ее прямо сейчас? В такой момент?

Дунфан Цинцан терял терпение:

– Она все равно обречена, почему бы Темнейшему не облегчить ее участь?

– Если она обречена, почему бы не подарить ей еще несколько дней? – не унималась Орхидея. – Если это действительно Се Ваньцин, она погибнет совсем скоро. Все равно ножны еще не готовы, что мешает остаться здесь и подождать?

– Отпусти, – недовольно буркнул Дунфан Цинцан.

– Не отпущу!

Повелителя демонов охватила жажда убийства, окутав его тело смертоносной аурой.

– Кто здесь? – Девушка вскочила на ноги, обнажила меч и уставилась прямо на Дунфан Цинцана.

Проницательность Се Ваньцин застигла Орхидею врасплох. Она почти поверила, что девушка разглядела Дунфан Цинцана. Вскоре, однако, выяснилось, что Се Ваньцин просто смотрит в его сторону, но никого не видит. И действительно – разве может простая смертная развеять чары невидимости, наложенные самим Повелителем демонов? Тем не менее девушка, несомненно, почуяла смертоносную ци, так что в любом случае она весьма необычна… Ланьхуа нахмурилась. Комнату озаряло трепещущее пламя свечи. В ее тусклом свете фигура девушки вдруг показалась Орхидее смутно знакомой, но она не могла вспомнить, где прежде встречала Се Ваньцин.

Та неподвижно стояла, обнажив меч, пока мужчина не взял ее за руку. Она повернула голову, улыбнулась и очень медленно произнесла:

– Я слишком нервничаю.

Мужчина держал ее за руку и молча улыбался. Се Ваньцин убрала меч в ножны, села и надолго застыла. Когда Ланьхуа подумала, что они проведут весь вечер в молчании, глядя друг другу в глаза, девушка внезапно опустила голову и сказала:

– В ближайшие дни повстанцы, наверное, начнут штурм. Они хотят захватить город как можно быстрее, поэтому атака будет мощной. Мои воины очень устали… Боюсь, нам не выстоять.

Се Ваньцин говорила слишком много и быстро. Мужчина не мог прочитать ее речь по губам, но волнения не показывал. Он безмятежно улыбался любимой, а та улыбалась в ответ и смотрела на глухонемого, словно признавалась в любви, а не прощалась с близким человеком.

– Покойный император был милостив к моей семье. Я лучше погибну в бою, чем сдамся мятежникам. Я сегодня уйду и, возможно, уже не вернусь. – Девушка нежно провела пальцами по бровям, кончику носа, щекам и губам мужчины. – Я знаю, что без меня ты будешь послушно принимать лекарства и жить полной жизнью, не станешь тосковать о прошлом и не опустишь в отчаянии руки, так ведь?

Последние два слова Се Ваньцин произнесла очень медленно и отчетливо, и мужчина кивнул. Некоторое время она молчала, затем порывисто обняла любимого, уткнулась головой в выемку между ключицами и долго не разжимала рук.

– Меня ждут дела, пора идти.

Се Ваньцин вышла за дверь. Дунфан Цинцан хотел последовать за ней, но Орхидея обернулась и поглядела на мужчину. После ухода девушки его словно покинули последние силы. Он устало закрыл глаза, еле дыша, и, казалось, застыл на пороге смерти. Зрелище было невыносимым, но Ланьхуа напомнила себе, что вмешиваться в дела смертных запрещено.

– Ты им сочувствуешь? – нарушил молчание Дунфан Цинцан.

Он смотрел в зеркало на комоде, где отражались два лица: одно принадлежало Повелителю демонов, другое – Орхидее. Ланьхуа в зеркале понуро свесила голову, хотя редко падала духом.

– По словам наставника, рождение, старость, болезни и смерть подчиняются небесным законам перерождения, а события будущей жизни обусловлены поступками в жизни прошлой. Поэтому сочувствие в этом мире лишено смысла.

– Но ты им сочувствуешь, – равнодушно повторил Повелитель демонов с утвердительной интонацией.

Орхидея молчала.

– Если не помешаешь Темнейшему убить девушку, он подарит влюбленной счастливую смерть.

Ланьхуа подняла голову, и ее глаза засверкали. Она обратила искрящийся взгляд на горделивое лицо Дунфан Цинцана и притворно забеспокоилась:

– Но так ты нарушишь волю Небес…

Повелитель демонов презрительно посмотрел на девушку и сказал именно то, что она хотела услышать:

– Темнейший нарушил великое множество небесных законов. Одним больше, одним меньше…

Орхидея возликовала:

– Я пыталась остановить тебя, но не смогла. Наставник меня не осудит.

Дунфан Цинцан издал короткий смешок, а в зеркале радостная Ланьхуа потерлась лицом о его щеку.

– У тебя все-таки есть совесть.

Разумеется, Дунфан Цинцан не ощущал прикосновений Ланьхуа, а мог лишь любоваться трогательной сценой в зеркале, однако вид счастливой девичьей улыбки его ошеломил, и он отвернулся.

– Впредь тебе запрещено вмешиваться в то, что делает Темнейший. Иначе Темнейший уничтожит твою душу, как только она покинет его тело.

Когда речь зашла о душе, Орхидея встревожилась и загрустила, но, повторив про себя слова Дунфан Цинцана, захлопала левым глазом и уточнила:

– Значит, если я больше не буду тебе мешать, ты меня не убьешь?

В ответ Повелитель демонов только хмыкнул.

* * *

В царстве Демонов Шан Цюэ подошел к кровати в темной опочивальне и сказал:

– Шпион прислал донесение. Позавчера Повелителя демонов видели на Колдовском рынке у подножия гор Куньлунь.

Мужчина в постели пил микстуру, но при этих словах отнял чашу от губ.

– Повелитель отправился на Колдовской рынок? – Голос звучал на редкость обворожительно. – Но зачем? Что он собирается делать?

– Шпион сообщает, что Повелитель пошел в Хрустальный город, вероятно, чтобы купить оружие, однако кое-что здесь не сходится. – Шан Цюэ нахмурился. – У Повелителя уже был с собой меч, а его поведение и поступки выглядели… слегка подозрительно.

– Да? Почему же?

– Кажется… он проявлял интерес к женскому белью и пилюлям для увеличения груди. – Шан Цюэ потер лоб. – Кун Цюэ, это действительно древний Повелитель демонов? Пока вы находились в забытье, он был здесь и тоже вел себя странно. Разговаривал сам с собой, чудил… интересовался мужчинами…

– Пути древнего Повелителя демонов непостижимы. Мелочи, о которых ты говоришь, не влияют на великое дело. Однако… – Кун Цюэ отставил чашу с микстурой, и в его взгляде промелькнула печаль. – Небесная башня, горы Куньлунь, приказ найти смертную женщину…

– Что здесь не так?

– Шан Цюэ, чтобы воскресить Повелителя демонов, мы перелистали множество классических книг! Тебе ничего не приходит в голову?

Кун Цюэ поднялся с постели, подошел к бронзовому зеркалу, посмотрел на свое отражение и потер бледные губы.

– Одна древняя богиня тоже без всяких причин побывала в двух этих местах, прежде чем сгинуть!

Догадка ошеломила Шан Цюэ.

– Дева Чи Ди…

– Классические книги не упоминают, куда исчезла дева Чи Ди, но я предполагаю, что ее природа мало отличается от Повелителя демонов. Они рождаются, но не умирают, а если умирают, то не пропадают навек. После гибели Повелителя демонов ее никто не мог убить. Она не могла раствориться бесследно среди трех царств и пяти стихий, кроме как отправившись в Загробный мир. – Кун Цюэ растер пальцами губы так, что они покраснели, отчего лицо военного советника похорошело. – Повелитель демонов ищет деву Чи Ди.

– Он… он погиб очень давно, откуда ему знать, где побывала дева Чи Ди? – возразил потрясенный Шан Цюэ.

– Повелитель всегда был задирист. Если наметил жертву, то никогда не отступал. А дева Чи Ди его победила. – Кун Цюэ помолчал. – Похоже, он хочет воскресить деву Чи Ди точно так же, как мы воскресили его.

Шан Цюэ не на шутку перепугался.

– Возвращение девы Чи Ди губительно для царства Демонов.

Кун Цюэ помрачнел.

– Прежде чем она погубит царство Демонов, мы и так, возможно, хлебнем немало горя. Нам и так придется несладко. – Военный советник повернул голову и посмотрел на Шан Цюэ. – Когда Дунфан Цинцан сразился с девой Чи Ди, ход светил оказался нарушен, а пространство и время пришли в хаос. Это не преувеличение. Второй такой схватки Небесное царство не выдержит. Царство Демонов постигнет та же горькая участь.

Шан Цюэ сглотнул.

– А если отговорить Повелителя от опасной затеи?

– Такого надменного демона никто не переубедит. – Кун Цюэ вздохнул. – Если бы Повелитель позабыл прошлое и умерил свое честолюбие, было бы очень хорошо.

Советник положил руку на отполированную поверхность зеркала. С виду обычное бронзовое зеркало внезапно подернулось странными волнами. Рука Кун Цюэ медленно погрузилась внутрь и словно прикоснулась к чему-то. Его лицо слегка исказилось от боли. Он быстро отдернул руку, но за кончиками пальцев потянулся шлейф черной дымки. Крошечный выброс темной энергии заставил Шан Цюэ, стоявшего в стороне, окоченеть и ощутить, как в глубине сердца помимо воли неожиданно всколыхнулась ненависть. Он поспешно подавил внезапное чувство и спросил:

– Что это?

– То, что может заставить Дунфан Цинцана прислушаться к нам.

* * *

В этот миг за тысячу ли от царства Демонов Дунфан Цинцан резко остановился. Орхидея шагнула левой ногой, не увидела, чтобы за ней поспевала правая, и удивилась:

– В чем дело?

Дунфан Цинцан некоторое время смотрел на горизонт, не обращая внимания на Ланьхуа, а затем продолжил путь. Тем временем Орхидею разбирало любопытство.

– Что ты сделаешь, чтобы они были счастливы?

– Избавлю от трудностей, – скучно и просто ответил Дунфан Цинцан.

– Что?

Дунфан Цинцан подпрыгнул и взлетел на городскую стену. Ворота Лучэна были закрыты, в тридцати чжанах от них находился лагерь повстанцев, в котором собралось восемьдесят тысяч пеших и конных воинов. Похоже, они готовились к приступу: вывели лошадей и построились в боевом порядке. На поле брани витала аура истребления, отчего Ланьхуа чувствовала себя немного подавленной. Повелитель демонов окинул армию повстанцев презрительным взглядом и медленно поднял правую руку. Сердце Ланьхуа охватило зловещее предчувствие.

– Большой Демон, когда ты обещал избавить влюбленных от трудностей, ты ведь не…

Прежде чем она успела договорить, равнина сотряслась от громового удара и в десяти чжанах перед воротами Лучэна сгустился магический барьер. Он вонзился глубоко в землю, выдавив из-под себя почву и образовав траншею шириной в целый чжан.

Орхидея вытаращила глаза и открыла рот от изумления.

Землетрясение не только всполошило боевых коней мятежной армии, спешившиеся повстанцы тоже с трудом устояли на ногах. Защитники Лучэна с любопытством смотрели вниз с городской стены, не понимая, что происходит.

– Что случилось? – донесся до ушей Орхидеи спокойный голос Се Ваньцин.

Едва ее голос затих, Дунфан Цинцан снова взмахнул рукой, и на равнине за пределами магического барьера поднялся ветер. Он постепенно усилился и обратился в яростный ураган, который сметал шатры и припасы повстанцев. Когда ужас мятежников достиг апогея, в небо взмыл смерч, подобный дракону, в стремительном круговороте уносивший ввысь пеших воинов и боевых коней, сбившихся в гигантский клубок. В мгновение ока восемьдесят тысяч солдат сгинули в вихре. Ланьхуа потеряла дар речи от изумления и оцепенело смотрела на пустую равнину перед воротами Лучэна, где выдрало даже траву. По мановению руки Повелителя демонов магический барьер исчез, оставив в земле глубокую борозду в доказательство того, что он действительно существовал.

– Готово, – объявил Дунфан Цинцан. – Завтра в час Лошади Се Ваньцин суждено умереть. Темнейший подождет до тех пор и лишит ее жизни.

Орхидея едва не обезумела. Она замахала левой рукой и схватила себя за ворот.

– Ты что, потешаешься надо мной? Издеваешься, да? Думаешь, если я молода и мало знаю, меня можно водить за нос? Что ты за существо?!

Дунфан Цинцан отбросил левую руку.

– Темнейший впервые совершил доброе дело.

– Доброе дело?! Ты считаешь это добром?!

– Ты же хотела, чтобы они были счастливы, – равнодушно парировал Дунфан Цинцан. – Враг уничтожен. Теперь влюбленные могут счастливо дожить до момента, когда я лишу Се Ваньцин жизни. Разумеется, я готов сделать так, чтобы они умерли в один час. Смертные всегда мечтают об этом.

Последние слова он произнес с отвращением, потому что никогда не понимал стремления смертных умереть вместе. Все равно они попадут в Загробный мир. Даже если влюбленная пара войдет туда, взявшись за руки, это не значит, что в следующей жизни они вступят в брак или переродятся братом и сестрой. Выпив отвар тетушки Мэн, они навеки расстанутся и позабудут друг друга.

– Ты когда-нибудь задумывался о моих чувствах? – почти взревела Орхидея. – Чтобы сделать их счастливыми, нужно было всего лишь чуточку изменить натальную карту! Но ты! Ты! Ты сдул с земли восемьдесят тысяч человек! Куда подевались мятежные генералы? Где теперь предводители восстания? А если кому-то из них суждено было стать императором? На кону судьба целого государства! Она подчиняется воле Небес! Ты нарушил небесное предписание, и за это тебя покарает молния!

Дунфан Цинцан скривил губы в улыбке, по обыкновению самоуверенной.

– Пусть карает. Думаешь, Темнейший не переживет жалкой грозы?

Могущественный и своенравный. Как всегда.

Орхидее следовало предвидеть подобный исход, она ведь давным-давно раскусила Повелителя демонов. На нее обрушилась неимоверная усталость. Она ослабила ворот и обмякла, обездвижив левый бок Дунфан Цинцана.

– Мне конец! Что я натворила?! Наставник непременно обо всем узнает. И если не скормит меня свиньям, то я не посмею взглянуть на солнце, которое взойдет на другой день. Мне конец…

Увидев, как восемьдесят тысяч крепких воинов сгинули в мгновение ока, смертные на городской стене испытали еще большее потрясение, чем Ланьхуа. Даже Се Ваньцин выглядела ошеломленной. Опершись о край стены, она смотрела вдаль, недоверчиво хлопая глазами.

– Небесный владыка явил чудо?

– Нам помог сам Небесный владыка! – тут же вскричал какой-то солдат.

Дунфан Цинцан, исполнивший роль Небесного владыки, равнодушно слушал ликующие крики воинов. Кое-как доковыляв до Се Ваньцин, он остановился перед девушкой.

– Скоро, – пробормотал Повелитель демонов себе под нос. – Уже очень скоро.

– Что ты сказал? – спросила Ланьхуа, пытаясь вновь обрести присутствие духа. – Что ты опять задумал?

Дунфан Цинцан не ответил. Орхидея почувствовала, как он приподнял уголки губ, но без зеркала не смогла увидеть кровожадный блеск, мелькнувший в глубине его алых глаз.

Глава 8. Что посеешь, то и пожнешь!

После того как Дунфан Цинцан уничтожил армию повстанцев из восьмидесяти тысяч конных и пеших воинов, над Лучэном сгустились тучи. На город надвигалась гроза, копившая силы.

Орхидея обрела тело небожительницы благодаря хозяйке. За свою короткую жизнь цветочная фея ни разу не видела даже обычной грозы, не говоря уже о молнии, которую Небо насылает на отъявленных преступников. Поэтому Ланьхуа забеспокоилась.

– Большой Демон, по-моему, нам лучше покинуть Лучэн. Я знаю, что ты всемогущий, но жители Лучэна не такие! Что, если их поразит молния?

– Какое Темнейшему дело? – равнодушно ответил Дунфан Цинцан.

Ланьхуа рассердилась:

– По словам наставника, главный закон обращения с людьми – это не доставлять никому неприятностей. Как ты можешь сеять беды дни и ночи напролет, словно так и следует поступать?

Глаза Дунфан Цинцана слегка сузились.

– Кто бы говорил. У тебя еще хватает наглости заявлять мне такое, цветочная демоница?

Орхидея прикусила язык.

Пока они препирались, в зале городского совета распахнулись двери и оттуда один за другим засеменили чиновники. Се Ваньцин вышла последней и остановилась. Она закрыла глаза, подняла голову и глубоко вдохнула. Похоже, у нее было очень хорошее настроение. Ланьхуа заметила, что в уголках ее губ играла улыбка, а на щеках появились милые ямочки. Наверное, если девушка сменит военную форму на платье, то станет просто красавицей. Какая жалость…

Орхидея прикинула, что час Лошади близок и жизни Се Ваньцин суждено вот-вот оборваться. Если бы не Дунфан Цинцан, она бы сейчас отчаянно билась среди тысяч солдат… и пала на поле боя. Любуясь ее улыбкой, Орхидея расчувствовалась:

– Большой Демон, зачем понадобилось ее убивать?

Дунфан Цинцан сделал вид, что не расслышал вопроса. Се Ваньцин двинулась прочь, и он молчаливо последовал за ней. Судя по всему, девушка решила проведать больного.

– Ты спустился в Загробный мир и переворошил Книгу Судеб, а потом приказал демонам отыскать Се Ваньцин. Едва получив о ней вести, ты сразу отправился в путь… За что ты ее ненавидишь? Ты…

Ланьхуа посмотрела на силуэт Се Ваньцин, маячивший впереди, и резко остановилась. Дунфан Цинцан давно привык к тому, что время от времени у него отнимается левая часть тела, и невозмутимо шел дальше.

– Она… это дева Чи Ди?! – потрясенно воскликнула Орхидея.

Повелитель демонов не ответил.

– Подожди, Дунфан Цинцан, подожди!

Орхидея хотела удержать Дунфан Цинцана, но не знала как. Даже с отнявшейся левой ногой тот продолжал прыгать вперед. От безысходности Ланьхуа закричала:

– Ты ведешь себя как дитя! Она переродилась в облике смертной и позабыла о прошлом. Зачем убивать из глупой мести? Какое ребячество!

– Кто сказал, что Темнейший жаждет мести? – не выдержал Дунфан Цинцан. – Если не хочешь, чтобы тебя убили, когда получишь новое тело, веди себя смирно.

Орхидея беззвучно пошевелила губами, но ничего не сказала.

* * *

Близился полдень, но небо над городом затянули плотные черные тучи, скрывшие солнце.

Се Ваньцин быстрым шагом направилась в знакомый переулок. В ладонях Дунфан Цинцана сгустилась духовная сила, и Орхидея поняла, что зрелища гибели Се Ваньцин ей не вынести.

– А-Жань[37], почему ты поднялся с постели?

Се Ваньцин открыла калитку и увидела, что больной, согнувшись, стоит посреди двора. С необъяснимо мрачным лицом он посмотрел на небо, а затем – на девушку.

– А-Жань, повстанцев больше нет. – Се Ваньцин поглядела на мужчину ясными от счастья глазами и медленно произнесла, четко выговаривая каждое слово: – Их нет, Лучэн спасен, великая империя Цзинь спасена. Воины из рода Се могут вернуться с далекого северо-запада.

Мужчина прочел по губам речь Се Ваньцин и помрачнел еще больше. Девушка погладила любимого по щеке, обняла за талию и уткнулась лицом в его грудь.

– А-Жань…

Она осеклась, потому что острый клинок перерезал ей горло. Из раны хлынула кровь. Но удар нанесла не рука Дунфан Цинцана.

Ланьхуа оцепенело смотрела на мужчину по имени Жань, сжимавшего в руке короткий кинжал. Лицо Се Ваньцин застыло. Даже Дунфан Цинцан, взиравший на сцену со стороны, невольно нахмурился. Кровь мгновенно пропитала военную форму Се Ваньцин. Ее руки безвольно повисли, ноги подогнулись, и она, ослабев, упала лицом на землю, закашлявшись окровавленной пеной.

– Жань…

Мужчина опустился на колени, обратил к Се Ваньцин бледное без кровинки лицо, взял ее за руку и написал на ладони:

– Империя Цзинь падет, воины рода Се умрут.

Се Ваньцин вырвала ладонь, из последних сил вцепилась в запястье мужчины, так крепко сжав пальцы, что ногти пронзили кожу, и посмотрела на убийцу в упор. Кровь и слезы пропитали землю. Мужчина молча глядел на девушку, пока из раны на ее шее медленно не стекли последние капли крови, а рука не ослабла. Се Ваньцин не сомкнула глаз до самой смерти.

– Ее душа вот-вот покинет тело, – сказал Дунфан Цинцан. – Ты должна занять ее место, у тебя совсем мало времени.

Орхидею переполнял ужас, но, услышав слова Повелителя демонов, она очнулась от оцепенения. Рука Се Ваньцин соскользнула с запястья мужчины, и белое облачко вырвалось из ее тела и медленно опустилось на правую ладонь Дунфан Цинцана.

– Ты не уходишь?

Едва Повелитель демонов задал вопрос, как ощутил резкую боль в груди. Казалось, что сердце сдавила чья-то рука, желая порвать. Ланьхуа, очевидно, тоже почувствовала боль и закричала:

– Что… Что ты делаешь, Большой Демон?

Но Дунфан Цинцан ничего не делал, однако объяснить этого не успел, потому что его сердце снова стремительно сжалось, заставив согнуться от боли. Орхидея не выдержала и заголосила:

– Я ухожу! Ухожу! Я провела с тобой столько времени, неужели неясно, что мне трудно уйти? Я задержалась совсем ненадолго, зачем же так грубо гнать меня прочь?

Тело Дунфан Цинцана внезапно обрело легкость, а душа Ланьхуа нырнула в тело убитой девушки. Однако после ухода Орхидеи боль в сердце не исчезла, а только усилилась. Повелитель демонов стиснул зубы и попытался ее подавить с помощью магии, потом заставил душу Се Ваньцин принять форму шара и поместил ее в фарфоровую бутылочку, заранее припрятанную в рукаве. Тем временем боль разлилась по всему телу. Казалось, неведомая сила разрывает его на части. Дунфан Цинцан до предела наполнил свое тело магией, и две силы вступили в борьбу.

Когда Орхидея вошла в тело Се Ваньцин, то ощутила на ладони щекотку. Это смертельно бледный А-Жань писал на ее руке:

– Я буду рядом.

Ланьхуа разозлилась, резко села и оттолкнула убийцу.

– По какому праву ты будешь с ней рядом? Ты ей только что горло перерезал!

Ланьхуа указала мужчине кровавую рану на шее, чтобы тот полюбовался. А-Жань оторопел.

– Устроил настоящее месиво!

Орхидея недовольно провела по шее рукой, из-за чего рана под коркой свернувшейся крови снова открылась. Ланьхуа долго терла шею и грудь, но так и не смогла оттереть кровь. Она знала, что клинок рассек артерию.

Орхидея вспомнила улыбку, игравшую на губах Се Ваньцин, когда та выходила из зала совета, и ее проворную, легкую поступь по переулку… Сердце Ланьхуа наполнилось состраданием, после которого снова нахлынула злость. Проклятый предатель! Она оторвала пропитанный кровью лоскут военной формы и швырнула мужчине в лицо.

– Держи! Эта кровь на твоих руках! Уж поверь, в следующей жизни ты получишь по заслугам. Что посеял, то и пожнешь. Наставник тебя не пощадит. Берегись! Небеса ниспошлют на тебя молнию!

Едва Ланьхуа пригрозила убийце грядущей расплатой, как в клубах черных туч мелькнул белый всполох, за которым последовал оглушительный громовой раскат, похожий на грохот горного обвала. От страха на теле Орхидеи пушок встал дыбом. Она вспомнила, что вот-вот ударит молния, призванная покарать Дунфан Цинцана.

Ланьхуа подняла голову, и у нее на глазах огненная вспышка с легкостью пронзила густую пелену туч. Орхидея подумала, что молния метит во двор и неминуемо достигнет цели, но, как ни странно, разряд налетел на незримый купол, раскинувшийся над городом, рассеялся и исчез. Неужели Дунфан Цинцан установил над Лучэном защитный барьер? Повелитель демонов решил позаботиться о людях? Почти не колеблясь, Ланьхуа отвергла такую возможность. Зная характер Дунфан Цинцана, Орхидея предположила, что он водрузил над городом мощный купол в знак презрения к воле Небес. Раскрыл над Лучэном огромный зонт, чтобы сподручней было творить все, что заблагорассудится, невзирая на громы и молнии, посланные Небом. Неистовый и непокорный Повелитель демонов… Что он, кстати, поделывает?

Ланьхуа забыла о мужчине, который сидел на земле, обезумев от страха, и огляделась по сторонам. Находясь в теле смертной, она не могла видеть Дунфан Цинцана из-за наложенных чар, но, судя по тому, куда метила молния, Повелитель демонов не покидал двор. Он забрал душу Се Ваньцин и не ушел? Остался, чтобы прикончить Орхидею? Тогда почему же он медлит?

Вспомнив о боли, которая пронзила перед ее уходом тело Дунфан Цинцана, Ланьхуа внезапно встревожилась. Прожив рядом с Повелителем демонов так много дней, пусть даже большую часть времени они провели в перепалках, Орхидея прониклась дружескими чувствами к товарищу по несчастью.

– Большой Демон? – звала она, кружа по двору. – Большой Демон! Ты где?

По небу пронесся рокот, и грянул еще один раскат грома. Второй удар молнии тоже наткнулся на защитный барьер, который, однако, в этот раз затрещал. Глаза Орхидеи расширились. Она увидела, как третий разряд угодил в образовавшуюся в барьере брешь, после чего магический купол с грохотом обвалился. Не в силах ничего предпринять, Ланьхуа наблюдала за тем, как молнии одна за другой дождем сыпались вниз, словно в отместку.

«Это конец…» – только и успела подумать Орхидея. Она инстинктивно обхватила руками голову и присела на корточки, но, когда в ушах взорвался очередной раскат, не ощутила боли. Ланьхуа осторожно приоткрыла глаза: двор был по-прежнему цел, трава и деревья не пострадали, кругом царило полное благополучие.

Орхидея обернулась и увидела за спиной Дунфан Цинцана. Сложив мудру[38], он поддерживал новый защитный барьер, в разы меньше прежнего. При этом с домов в радиусе двух чжанов сорвало крыши, а маленький переулок выжгло дотла.

Ланьхуа подумала, что Дунфан Цинцан подоспел как раз вовремя, дабы спасти ее. Она была очень тронута и не могла вымолвить ни слова, но, присмотревшись, поняла, что Дунфан Цинцан не сдвинулся с места. Повелитель демонов стоял там же, где Орхидея его оставила. Он создал барьер, чтобы защитить себя, а не цветочную фею, и, сам того не желая, спас ее вместе с убийцей Се Ваньцин, который до сих пор не очнулся от оцепенения.

Орхидея встала, отряхнулась и снова посмотрела на Дунфан Цинцана.

– Большой Демон, твое сердце уже не болит? – спросила она, заметив капельки пота на лбу Повелителя демонов. – Или ты все еще не можешь пошевелиться от боли?

Судя по легендам, которые слагали о древнем Повелителе демонов, он пережил столько ударов молнии, посланной Небом ему в наказание, сколько раз Ланьхуа вкушала пищу. Так что, скорее всего, ему ничто не угрожало. Однако же его защитный купол рухнул, а чары невидимости рассеялись. Он едва удерживал небольшой магический барьер и, похоже, прилагал для этого немало усилий. Казалось, Дунфан Цинцан не ушел со двора не потому, что не пожелал, а потому, что не смог. Ланьхуа подумала, что, кроме невыносимой боли в груди, которую она сама испытала перед тем, как покинуть тело Повелителя демонов, вероятно, больше ничто не могло так внезапно его ослабить.

Молнии падали одна за другой, и с каждым новым разрядом лицо Дунфан Цинцана все сильнее искажалось. Взволнованная Ланьхуа заметалась по двору.

– Что с тобой случилось? Я только вошла в это тело и даже не успела его отогреть. Я не хочу сразу погибнуть от удара молнии…

– На Темнейшего наложили проклятие, – процедил Дунфан Цинцан, скрипнув зубами. – Помоги Темнейшему подняться на гору.

– Проклятие? – оторопела Орхидея. – Кто тебя проклял? Кому это по силам?

– Я знаю, кто это, так что довольно вопросов, – угрюмо ответил Повелитель демонов. – Просто отведи Темнейшего на гору. Там много энергии инь и легче создать массив заклинаний.

– На гору? – Ланьхуа поглядела вдаль и с трудом различила к востоку от города смутный силуэт зеленоватой горы.

Всего лишь силуэт… Орхидея покачала головой.

– Слишком далеко. До горы не меньше двадцати ли. В теле смертной я не могу ни летать на облаках, ни передвигаться под землей. Да к тому же гроза никак не закончится. Как я отведу тебя на гору?

Дунфан Цинцан ничего не сказал и угрюмо уставился на девушку. Та провела в теле Повелителя демонов много времени, но с их первой встречи больше ни разу внимательно не всматривалась в его лицо. Тогда, помнится, Дунфан Цинцан лежал на земле, а Ланьхуа с любопытством изучала внешность сребровласого незнакомца. С тех пор ей даже в голову не приходило взять в руки зеркало, чтобы полюбоваться чертами Большого Демона. Теперь, под зловещим взором Дунфан Цинцана, Орхидея ощутила на сердце тоскливую пустоту и холодное дуновение осеннего ветра. Ланьхуа пришло в голову, что если бы она препиралась с Повелителем демонов, глядя ему в глаза, то потерпела бы поражение после первых же фраз.

Потому что глаза Дунфан Цинцана внушали ужас. Кроваво-красные, от природы полные убийственной злобы, они пронзали до самых костей будто острым мечом, стоило посмотреть в них лишь мельком. У Ланьхуа обмякли и задрожали ноги. Заметив ее испуг, Повелитель демонов подумал, что жизнь наконец-то вернулась на круги своя. Он привык, что его все боятся. Разумеется, цветочная демоница тоже должна перед ним трепетать. Их прежние отношения были всего лишь досадным недоразумением.

Дунфан Цинцан холодно скривил губы и мрачно улыбнулся:

– Если не хочешь помогать Темнейшему, тогда оставайся здесь. Душа Темнейшего бессмертна. Даже если защитный барьер падет, у меня впереди еще целая вечность. Ну а ты… – В голосе Повелителя демонов сквозило презрение. – Достаточно одного удара молнии, чтобы твоя душа безвозвратно рассеялась.

Орхидея сперва остолбенела от страха, а потом скрипнула зубами:

– Это ты во всем виноват! Ты опять причиняешь другим неприятности и делаешь вид, что это в порядке вещей!

Дунфан Цинцан рассмеялся в ответ.

Задыхаясь от возмущения, Ланьхуа огляделась и увидела во дворе колодец, который тоже находился под защитой магического барьера. Она закусила губу и закатала рукава.

– Я тебе не верю. Ты сейчас слишком слаб, чтобы мне угрожать.

Орхидея вытащила из колодца ведро и обвязала веревкой талию. Уже собравшись прыгнуть в колодец, она вспомнила про злосчастного убийцу Се Ваньцин. С трудом доковыляв до глухонемого, Ланьхуа и его обвязала веревкой.

– Я не хочу тебя спасать, но, по словам наставника, лучше спасти одного человека, чем выстроить семиэтажную пагоду. Сделаю доброе дело, и небесная молния меня наверняка пощадит, – трещала без умолку Орхидея, обращаясь то ли к глухонемому, то ли к себе самой.

Она столкнула мужчину в колодец, скорчила Дунфан Цинцану обидную рожицу и без колебаний прыгнула вниз. Повелитель демонов угрюмо наблюдал за ее действиями, а затем злобно процедил:

– Потом будешь умолять Темнейшего…

Орхидея вынырнула из воды в колодце и увидела перед собой глухонемого. Тот по-прежнему пребывал в оцепенении, и Ланьхуа помахала рукой у него перед носом.

– Ты живой?

Заметив движение, А-Жань перевел взгляд на девушку, протянул руку и схватил ее за запястье. Из-за болезни он был очень бледен и в тусклом свете на дне колодца напоминал бесприютного призрака. Ланьхуа сглотнула и забарахталась, пытаясь вырваться.

– Не лапай меня! Большой Демон там наверху мне не по зубам, но с тобой я легко справлюсь.

Однако мужчина оказался на удивление силен. Когда он закашлялся, из уголков его рта потекла кровь, но он не разжал мертвой хватки на запястье Ланьхуа. Убийца Се Ваньцин глядел на девушку в упор и что-то чертил на ее ладони. Орхидея яростно сопротивлялась, поэтому мужчине ни слова не удалось дописать. Отчаявшись, глухонемой отпустил Ланьхуа и разразился жестоким кашлем. Орхидея посмотрела на него с опаской:

– Твой недуг не убьет тебя прямо здесь?

Мужчина не услышал вопроса. Когда кашель отпустил, он жестом попросил Ланьхуа дать ему руку, и та, поколебавшись, исполнила просьбу. «Ты не Ваньцин, – быстро написал глухонемой на ладони. – Кто ты?»

– Конечно же я не Ваньцин. – Орхидея заметила, что мужчина пристально следит за ее губами, и заговорила помедленнее: – Дело запутанное, и я не знаю, как тебе все объяснить, но Се Ваньцин и правда мертва. Ты ее убил. А я забрала ее тело себе.

Мужчина на мгновение замер, а затем помрачнел еще больше.

– Почему ты убил ее? – спросила Орхидея. – Она так любила тебя.

Палец глухонемого надолго застыл над ладонью Ланьхуа и в конце концов написал всего два слова: «Я шпион».

– Шпион повстанцев? – оторопела Орхидея и растерянно пробормотала: – Вот оно что…

На дне колодца воцарилось молчание. Тем временем наверху по-прежнему бушевала гроза. Ланьхуа терпеливо ждала, пока гром прекратится, но, насчитав триста шестьдесят два раската, склонила голову набок и заснула.

Когда она проснулась, уже стемнело, однако гроза не унималась.

– Гадкий демон! – Орхидея не удержалась и выругалась. – Сколько же зла ты натворил!

Она таращилась в темноту, но без всевидящих очей Большого Демона ничего не могла разглядеть. Даже глухонемого. Вспомнив, что сраженный недугом смертный провел целый день в холодной воде, Ланьхуа забеспокоилась и пошарила вокруг себя рукой.

– С тобой все в порядке?

Орхидея долго искала, но нащупала только веревку. Она в недоумении перебрала веревку руками, пока та не кончилась. Глухонемой исчез… У Ланьхуа от страха по коже забегали мурашки, и она опустила глаза. В кромешном мраке колодца не было видно ни зги, но Орхидее показалось, что из-под воды на нее пялится бледное, раздувшееся лицо…

– А-а-а!

Вне себя от ужаса, Ланьхуа быстро полезла наверх.

В Дунфан Цинцана по-прежнему била молния, но он так и не сдвинулся с места. Магический барьер стал еще меньше, однако, к счастью, пока защищал колодец. Растрепанная Орхидея кое-как выкарабкалась из колодца и стремглав кинулась к Дунфан Цинцану.

– Большой Демон! Большой Демон! Там призрак!

Она обняла Дунфан Цинцана за талию, едва не сбив с ног. Повелитель демонов пошатнулся, молния с треском пробила защитный барьер и ударила прямо в колодец.

– Призрак! Призрак! – истошно голосила Орхидея, изо всех сил прижимаясь к груди Дунфан Цинцана.

– Да ты сама почти призрак! – в ярости вскричал Повелитель демонов. – Немедленно отпусти Темнейшего!

– Уходим! Быстро уходим отсюда! Я отведу тебя на гору!

Ланьхуа потащила Дунфан Цинцана прочь со двора, но, как ни старалась, не продвинулась ни на шаг. Орхидея оглянулась.

– Ты же хотел взобраться на гору! Так пойдем!

Дунфан Цинцан стиснул зубы и некоторое время пристально смотрел на Ланьхуа.

– Если бы Темнейший мог ходить, зачем бы он стал тебя утруждать? – мрачно осведомился Повелитель. – Подойди ближе. Понесешь меня на спине.

Орхидея встала как вкопанная.

– Большой Демон, неужели ты… настолько ослаб?

Девушка не смотрела на внушавшее ужас лицо Дунфан Цинцана. Встав перед Повелителем демонов, она рукой прикинула разницу в росте.

– Ты на голову выше меня. Как я смогу взвалить тебя на спину?

– А ты головой подумать не хочешь? – Голос Повелителя демонов звучал крайне неприязненно.

– Так это же не моя голова! – взъярилась Орхидея.

Дунфан Цинцан сделал глубокий вдох, но не нашелся с ответом. Ланьхуа поглядела на гору вдали, затем – на обильный пот, выступивший на лбу Повелителя демонов, и стиснула зубы.

– Неважно. Рискну.

Она обхватила Дунфан Цинцана за талию и, надрываясь, поволокла прочь со двора. Но сколько она ни тужилась, ей удалось дотащить свою ношу лишь до калитки.

– Эдак мы будем идти целый год!

Повелитель демонов закрыл глаза и сосредоточился на отражении молний, явно никак не желая комментировать действия Ланьхуа. Орхидея в отчаянии обернулась и вдруг краем глаза заметила за калиткой, в пределах действия защитного барьера, одноколесную тачку. Без лишних слов Ланьхуа повалила Дунфан Цинцана на тачку.

– Занимайся барьером, – велела Орхидея и, скрипя зубами, принялась толкать.

У тачки имелось лишь одно колесо, к которому крепилась доска без бортов. Ланьхуа не сразу смогла поймать равновесие, виляя из стороны в сторону, и несколько раз уронила Дунфан Цинцана на землю. Изрядно вываляв Повелителя демонов в пыли, Орхидея с грехом пополам справилась с тачкой и повезла свою ношу к горе, как заправский грузчик. «Наверняка в прошлой жизни я крупно задолжала Дунфан Цинцану, – думала Ланьхуа. – Иначе зачем я пашу на него как вол?»

Когда они добрались до городских ворот, стражники давно разбежались в страхе перед жуткой грозой. Уткнувшись в запертые ворота, Орхидея повесила нос.

– Как же нам выйти?

– Шагай вперед, – приказал Дунфан Цинцан.

У Ланьхуа не было встречных предложений, поэтому она послушно направилась прямиком к закрытым воротам. Когда до них оставалось около четырех или пяти шагов, ударила молния. Едва прозвучал громовой раскат, надвратная башня рухнула. Следующий разряд проломил крепостную стену, обломки которой смяли ворота, проделав в них брешь. Пройдя сквозь клубы взметнувшейся пыли, Орхидея покинула Лучэн под защитой магического барьера Дунфан Цинцана. Отбежав подальше, она обернулась и обнаружила, что ворота Лучэна обратились в труху. Глядя на всполохи молний, Ланьхуа разрыдалась:

– Я столько бед натворила с тех пор, как спустилась с Небес…

Целый день Орхидея толкала тачку к подножию горы Оленьего крика и взмокла как лошадь. Однако на узкой горной тропе одноколесная тачка превратилась в помеху. Поразмыслив, Ланьхуа решила ее бросить.

– Как следует запомни слова Темнейшего, цветочная демоница, – вдруг заговорил Дунфан Цинцан, но его голос звучал слабо, как никогда прежде. – Мой дух только что обыскал гору. Следуй по тропе. В трех ли к западу увидишь глубокий омут. Добравшись до берега, пронзи мою грудь и погрузи меня в воду. Потом разложи кусочки моих ногтей по четырем сторонам света.

– Что?!

– Я могу потерять сознание, и тогда защитный барьер рухнет. – Дунфан Цинцан пристально посмотрел на Орхидею. – Тебе стоит поторопиться.

Прежде чем Ланьхуа успела ответить, Повелитель демонов сомкнул веки. Магический барьер внезапно исчез, и, к ужасу Орхидеи, на землю тут же обрушился беспощадный удар молнии. Девушка обхватила руками голову и вскрикнула, но боли не почувствовала. Осторожно открыв глаза, она увидела, что от ее тела исходит мерцание – точно такое же, как от магического барьера, который удерживал Дунфан Цинцан. А рядом… Ланьхуа повернула голову: рядом лежало обожженное тело Повелителя демонов, впавшего в забытье. Неужели он использовал последние силы, чтобы защитить цветочную фею, и не позаботился о себе? «Большой Демон спас мне жизнь», – промелькнула в голове Орхидеи невероятная мысль. Не может быть! Ланьхуа похлопала себя по щеке. Дунфан Цинцан ее спас, потому что ему требовалась помощь.

Снова сверкнула молния, которая метила в Повелителя демонов, и Орхидея в испуге зажала уши. Дунфан Цинцан бездыханный лежал на земле и ни на что не реагировал. Ланьхуа огляделась по сторонам, и в ее голову закралась внезапная мысль: если она под защитой барьера, а ее мучитель лежит без сознания, нет нужды опасаться ни молний, ни Повелителя демонов. Можно ведь просто сбежать! Она получила новое тело, а перед Дунфан Цинцаном у нее нет никаких обязательств. Зачем спасать злодея? Если Большого Демона испепелит молния, на земле воцарится мир!

Однако…

Прогрохотал очередной раскат грома, но Дунфан Цинцан не размыкал век. Смотреть на его лицо было мучительней, чем при первой встрече, когда Повелитель демонов получил тяжелые раны.

Орхидея стиснула зубы, развернулась на носках, подошла к Дунфан Цинцану и взвалила его на плечи. Похоже, она переоценила выносливость девичьего тела. Неподъемная ноша тут же придавила Ланьхуа к земле, и она рухнула на колени, уронив тяжкий груз.

Поднявшись на ноги, Орхидея вытерла пот. Поглядев на закрытые глаза Дунфан Цинцана, девушка молча взгромоздила его обратно на спину, опустилась на колени и на четвереньках двинулась на поиски омута. Ланьхуа решила отблагодарить Повелителя демонов за то, что тот сохранил ей жизнь, когда она покинула его тело.

Три ли – путь недолгий, но Орхидея все равно ободрала коленки. Заметив впереди омут, она едва не запрыгала от радости. Сбросив на землю Дунфан Цинцана, Ланьхуа уселась ему на живот, старательно вспоминая его наставления. Сначала вроде бы надо рассечь ему грудь… Рассечь? Грудь?! Орхидея никогда в жизни не убивала. Она долго смотрела на Дунфан Цинцана и наконец решилась. Рассечь так рассечь. Он же сам приказал.

Ланьхуа огляделась, но не увидела ничего, напоминающего нож. Может, сгодятся ногти Дунфан Цинцана? Орхидея взяла его левую руку, и на землю упали четыре ногтя. Верно, их надо потом разложить по сторонам света.

Орхидея подняла ногти, выбрала один, осмотрела, распахнула на Дунфан Цинцане одежду и нервно сглотнула слюну. В голове не ко времени всплыли воспоминания о попойке в царстве Демонов и приятной на ощупь крепкой груди Повелителя демонов…

Ланьхуа потрясла головой и ногтем рассекла кожу. Из раны хлынула кровь и залила Дунфан Цинцану грудь. На удивление красивое зрелище! Орхидея снова сглотнула и столкнула неподвижное тело в глубокое озеро.

Кровь растеклась по прозрачной воде, и неутомимая молния с треском ударила в омут. Коснувшись озерной глади, всполох словно воспламенил кровь Повелителя демонов, которая обратилась в струйки мерцающего света, наполнив омут восхитительным сиянием. Серебристые волосы Дунфан Цинцана рассыпались по воде, сделав его похожим на призрака. Окутанный голубоватым сиянием, Повелитель демонов медленно погрузился на дно.

Потеряв Дунфан Цинцана из вида, Ланьхуа резко очнулась, поспешно определила стороны света и разложила ногти в нужных местах. Она выполнила все указания Большого Демона, но гром продолжал грохотать. Вскоре повеяло ветром, который мало-помалу разбушевался. Трава вокруг омута тут же увяла прямо на глазах, а деревья сбросили листья, полностью обнажив стволы и ветви. Затем ветер стих. Орхидея в изумлении огляделась. Неужели Большой Демон поглотил духовную силу горы без остатка?

Ланьхуа почувствовала, что воздух снова пришел в движение. Вода в озере помутнела и наполнилась пузырьками. Орхидея напряженно всматривалась в глубину. Озерная гладь подернулась рябью, и на поверхности показались серебристые волосы Дунфан Цинцана, а следом и сам он неторопливо вышел на берег. Серебристые пряди прилипли к его щекам, капли воды стекали по подбородку, скользили вниз по шее и скатывались по обнаженной груди…

– А ты бы могла выполнять указания Темнейшего еще медленнее, цветочная демоница? – хмуро поинтересовался Дунфан Цинцан.

Ланьхуа отвлеклась от крепкого торса, уставилась на лицо мужчины и удивленно воскликнула:

– Почему у тебя почернели глаза, Большой Демон?

У Повелителя демонов изменился не только цвет глаз. Аура истребления, которой прежде сочилась его ци, заметно ослабла, словно…

– Тебя что, поразила молния? И поэтому ты отрекся от зла? – в изумлении спросила Орхидея и получила в ответ холодный пронзительный взгляд.

Не успел Дунфан Цинцан открыть рот, как с неба ударила еще одна молния, метко угодив в Повелителя демонов. Всполох погас, но капли воды на теле мужчины все еще излучали голубоватый свет, который померк спустя время.

Ланьхуа подняла глаза к небу:

– Почему гроза все никак не уймется? Разве ты не создал массив заклинаний?

Дунфан Цинцан презрительно фыркнул:

– Темнейший создал массив заклинаний не ради жалкой грозы. Если Небу угодно метать в меня молнии, пусть мечет.

Прежде чем его голос умолк, на Повелителя демонов снова обрушился удар молнии, ничуть ему не повредив. Орхидея растерянно на него посмотрела:

– Тогда зачем ты израсходовал столько сил на защитный барьер от грозы? Я вся измучилась, пока затащила тебя на гору! Взгляни на мои колени!

Дунфан Цинцан небрежно скользнул глазами по сбитым коленям девушки, но не сказал, что ее труд был бесполезен. Он помолчал, а потом неожиданно снизошел до объяснений:

– Темнейший уже говорил, что на него наложили проклятие. Гроза для меня неопасна, но вкупе с проклятием может навредить.

Орхидея заморгала и тут же переключилась на другую тему:

– Проклятие еще действует?

– Да. – Повелитель демонов посмотрел на мутную воду прежде чистого озера. – Но на Темнейшем больше не лежит.

Оказывается, он перенес проклятие на омут… Неудивительно, что вода в озере помутнела, а растительность на берегах пожухла. Только очень мощное проклятие способно за короткий миг подавить жизненные силы горы. Вспомнив невыносимую боль, раздиравшую сердце и легкие Дунфан Цинцана перед тем, как она покинула тело мужчины, Ланьхуа вновь испытала неизжитый страх. Она склонила голову набок и пристально посмотрела на Повелителя демонов:

– Если ты так силен, почему кто-то смог тебе напакостить? Я была рядом с тобой с тех пор, как ты воскрес. И не видела, чтобы кто-то смог к тебе подобраться.

Дунфан Цинцан покосился на цветочную фею.

– Раз даже ты в состоянии обнаружить злое вмешательство, думаешь, Темнейший позволил бы навести на себя порчу? Это можно было сделать только тогда, когда Темнейший воскресал.

Ланьхуа осенило:

– Тебя прокляли демоны из мира Девяти Глубин! Но… зачем? Разве они с тобой не заодно? Ах да, ты же с давних времен предпочитаешь ни с кем не объединяться.

Легендарный Повелитель демонов всегда действовал в одиночку, был задирист и ко всем равнодушен. Орхидея понимающе кивнула.

– Неудивительно, что тебя прокляли, чтобы опять погубить, если понадобится. На их месте я бы сделала то же самое.

Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Ты? На их месте? Ты бы сразу же сгинула, если бы навела на меня порчу. – Усмешка Повелителя демонов сочилась злорадством. – Тот, кто проклял Темнейшего, на редкость отважен. Если он еще раз попытается задействовать проклятие, его участи не позавидуешь.

В небе клокотали грозовые тучи. На Дунфан Цинцана одна за другой обрушилась целая череда молний, и он нахмурился.

– Надоел этот шум. Внизу есть глубокая пещера, там можно передохнуть. Следуй за Темнейшим.

Мужчина с непринужденным видом протянул Орхидее руку. Та оцепенела от неожиданности. Пока она взирала на профиль Повелителя демонов, сеявшего повсюду зло, ее сердце заколотилось, а щеки зарделись. Ланьхуа застенчиво ахнула, послушно шагнула вперед и сжала слегка прохладную ладонь. Дунфан Цинцан, однако, не двинулся с места. Подняв глаза, Орхидея поймала прищуренный взгляд Повелителя демонов.

– В чем дело? – удивилась она.

– Подставь Темнейшему плечо.

Ланьхуа обиделась и возмущенно отдернула руку.

– Зачем тебе мое плечо, если ты сам выбрался из воды?

– Я устал.

С мрачным видом Орхидея повела Повелителя демонов к пещере, поддерживая под руку. Мерцающий защитный барьер освещал путь, а Дунфан Цинцан указывал, куда идти:

– Налево. Направо. Вверх.

Наконец она помогла Повелителю демонов добраться до нужного места, отдернула руку и сердито сказала:

– Я тебе помогала, а теперь начинаю новую жизнь. Может, судьба нас еще сведет. Хотя нет. Лучше не надо.

Защитный барьер отбрасывал тусклый свет на лицо Дунфан Цинцана, который сидел, опершись о камень. На его губах играла на редкость беззлобная улыбка.

– Что ж, уходи.

Хрипловатый голос замер в ушах Орхидеи. В нем послышалась нежность, от которой у девушки екнуло сердце и порозовели щеки. Ланьхуа подавила волнение, развернулась и тем же путем ощупью двинулась к выходу, придерживаясь руками за стены. Она несколько раз свернула за угол, и отблеск защитного барьера исчез из поля зрения. Дунфан Цинцан прислонился головой к камню, глубоко вздохнул и закрыл глаза. Как он и ожидал, спокойствие длилось недолго. Мерцающий свет вернулся в три раза быстрее, чем удалялся. Его сопровождали восклицания и проклятия.

– Дунфан Цинцан, ты подлец!

Повелитель демонов невозмутимо посмотрел на Орхидею, которая тяжело дышала и свирепо сверкала глазами.

– Передумала? – спросил он с торжествующей улыбкой, дав волю злорадству.

– Почему, когда я вышла из пещеры, защитный барьер сразу исчез? – гневно завопила Ланьхуа. – Меня чуть не испепелила молния!

– Наверное, потому, что барьер исчезает, стоит тебе отойти от Темнейшего на пять чжанов, – равнодушно ответил Дунфан Цинцан.

Признание Повелителя демонов оглушило Ланьхуа сильнее раскатов грома и поразило в самое сердце. Девушка оцепенело уставилась на негодяя. Теперь понятно, почему Дунфан Цинцан защитил ее с помощью барьера и со спокойной душой потерял сознание. Она-то, наивная, думала, что ей доверяют. Оказывается, это не так…

– Дунфан Цинцан! – вскричала Ланьхуа, скрипя зубами. – Ты действительно…

– Изобретателен и умен, – подсказал Повелитель демонов.

– Мы с тобой квиты, – сердито сказала Орхидея. – Я тебе ничего не должна. Почему ты не отпускаешь меня?

– Держу под рукой трудовую лошадку на случай необходимости.

– Ты попросту мстишь! – возмутилась Ланьхуа. – Из-за меня ты несколько раз осрамился, поэтому повредился рассудком и теперь пользуешься случаем, чтобы свести счеты.

– Ну надо же! – беззаботно заметил Дунфан Цинцан. – Наконец-то прозрела.

Услышав в его голосе насмешку, Орхидея окончательно рассвирепела:

– Сейчас я тебе покажу!

Она бросилась на Дунфан Цинцана, пытаясь вцепиться ему в шею. Тот наклонил голову и с легкостью увернулся. Молниеносно вскинув руку, он схватил Ланьхуа за шею, словно утку, а затем поднялся. У Орхидеи голова пошла кругом. Все вокруг завертелось, а потом ее припечатали к земле, усеянной острыми камнями. К счастью, Се Ваньцин носила доспехи, которые звякнули и пронзительно заскрежетали.

Когда все звуки стихли, Орхидея обнаружила, что Дунфан Цинцан придавил ее телом и стиснул ей шею. Его дыхание овевало уши, а серебристые волосы ниспадали с обеих сторон, будто жемчужные занавеси, оставляя для пары лиц совсем мало места.

– Цветочная демоница, – тихо проговорил Дунфан Цинцан. – Запомни как следует: не пытайся напасть на меня, используя ничтожную силу, что тебе дана.

Он провел пальцем по девичьей шее. Рана, оборвавшая жизнь Се Ваньцин, до сих пор не зажила и за два суматошных дня успела загноиться. Повелитель демонов заметил нарыв и ненадолго отвлекся. В этот миг Ланьхуа схватила его за горло, рывком приподняла голову и яростно укусила за шею, словно в отместку. Дунфан Цинцан ощутил, как напряглось тело девушки, пока она изо всех сил сжимала зубы, вгрызаясь в плоть. Однако ему не навредило даже прямое попадание молнии, что уж тут говорить об Орхидее, вселившейся в бренную оболочку. Она кусала так сильно, как только могла, но ее зубы не оставили на шее Повелителя демонов ни единой отметины.

Дунфан Цинцан не шевелился. Он участвовал в схватках свыше десяти тысяч раз. Среди его противников встречались как сильные, так слабые. В их числе было немало женщин, однако никто из них не прибегал к такому приему. Повелителя демонов никогда не кусали за шею. От изумления он даже не подумал оттолкнуть Орхидею.

Ланьхуа разжала зубы, только когда у нее заныла челюсть, но ее руки по-прежнему обнимали Дунфан Цинцана за шею, а голова прижималась к его подбородку. После недолгого молчания Повелитель демонов заподозрил, что с ним заигрывают. Очнувшись в мгновение ока, он уже собирался равнодушно оттолкнуть девушку, но следом послышались всхлипы. Ланьхуа сама разжала объятия, откинулась на землю, закрыла руками лицо и горько заплакала.

– В чем я перед тобой провинилась? Почему ты так жесток со мной?

Дунфан Цинцан пристально посмотрел на нее, и в его черных глазах, словно в зеркале, отразилось лицо Орхидеи, очерченное сиянием магического барьера.

– Сперва ты забрал мое тело, не спросив согласия. Потом мне пришлось выживать в твоем теле, и ты чуть меня не убил. Теперь я насилу заполучила новое тело и хочу вернуться к наставнику. Почему ты опять мной помыкаешь? Не надо было тащить тебя на гору, пока ты лежал без сознания. Нужно было сбежать. Уж лучше погибнуть от молнии, чем быть у тебя в услужении. Надо было оставить тебя. Боролся бы сам с грозой и проклятием… У-у-у…

Дунфан Цинцан молчал, но его взгляд переменился. Он понимал, что Орхидея говорит правду. Даже в забытье его дух осознавал, что происходит вокруг. Повелитель демонов видел, с каким трудом девушка затащила его на гору.

Рыдания Орхидеи звучали все громче и грозили вот-вот сорваться на вой. Дунфан Цинцан нахмурился.

– Если бы ты не послушалась и не отнесла Темнейшего на гору, то погибла бы. – Он отступил и сел в стороне. – Вставай. Темнейший не убил тебя, когда вышел из озера, и не собирается марать руки в будущем.

Ланьхуа тут же прекратила рыдать. Она захлопала мокрыми от слез ресницами, посмотрела на Дунфан Цинцана и уточнила:

– Ты не убьешь меня?

– Когда стихнет гроза, можешь уйти.

Орхидея просияла и робко спросила:

– Раз уж ты собрался меня отпустить, нельзя ли уйти прямо сейчас? Если создать барьер попрочнее…

Дунфан Цинцан покосился на нее и закрыл глаза. Не ответив на вопрос, он коротко распорядился:

– Дай Темнейшему посидеть спокойно и восстановить силы. Не шуми.

Орхидея скривила губы, отошла в другой конец пещеры и села, обняв колени.

Глава 9. Твои чувства к Темнейшему глубже яшмовых вод и жарче песчинок в пустыне?

Ланьхуа немного вздремнула, а когда проснулась, вокруг царила кромешная тьма. Вытянув руку, Орхидея не увидела даже собственных пальцев. Она растерялась, а потом сообразила, что прежде пещеру освещало мерцание защитного барьера. Теперь же оно угасло.

– Большой Демон! – эхом разнесся по темной пещере голос Орхидеи. – Ты что, умер?

Ей никто не ответил, и Орхидея нервно сглотнула:

– Большой… Большой Демон?

– Не шуми, – раздался ледяной голос, и Орхидея с облегчением вздохнула.

– Твой защитный барьер исчез, – сообщила она. – Я решила, ты снова умер…

– Барьер защищал от грозы. Гроза закончилась, и чары рассеялись.

У Ланьхуа загорелись глаза.

– Раз гроза кончилась, значит, я могу уйти?

– Да, – отозвался Дунфан Цинцан так бесстрастно, что было не разобрать, о чем же он думает.

Орхидея радостно вскочила, опершись о стену, и сделала три шага вперед, но тут же услышала предупреждение:

– Выход в другой стороне.

Ланьхуа угукнула, развернулась и пошла в противоположном направлении, но, миновав первый поворот, резко остановилась, как будто о чем-то вспомнив. Поколебавшись, она заговорила:

– Большой Демон, хотя мы оба портили друг другу жизнь, я хочу сказать тебе спасибо. Благодаря тебе я увидела и испытала нечто новое. По учению наставника, нужно благодарить всех, кто оставил в твоей жизни след, неважно – цветы это или плевки. Раньше я этого не понимала, но после встречи с тобой, кажется, уяснила суть.

Дунфан Цинцан открыл глаза. Он прекрасно видел в темноте и без труда разглядел Орхидею, которая держала речь, схватившись за выступ на стене. На ее лице отображалось свойственное девушкам, но редкое для цветочной феи смущение.

– Спасибо тебе!

Ланьхуа отвесила камню почтительный поклон, за что Дунфан Цинцан ее даже не высмеял, вопреки обыкновению.

Выпрямившись, Орхидея снова заговорила, обращаясь к тому же камню:

– Хоть я тебе и признательна, следует заметить, что ты в мою жизнь не просто плюнул, а совершенно ее изгадил, справив нужду на каждом углу. Похоже, именно так ты обращаешься со всеми вокруг…

Дунфан Цинцан пожалел, что не указал Ланьхуа на ее промах.

– От чистого сердца тебе совет: твори меньше зла. По словам наставника, грязь неизбежно вернется к своему истоку, ибо такова воля Небес. Больше мне сказать нечего. Слушать меня или нет, решай сам. Я ухожу, Большой Демон.

Орхидея наконец сдвинулась с места и, пошатываясь, шаг за шагом направилась к выходу из пещеры.

Дунфан Цинцан прожил долгую жизнь и перевидал много женщин. Не то чтобы он никогда не встречал особ с таким же характером, как у юной цветочной феи, но ни с одной из них судьба не свела его так близко. Должно быть, так распорядились Небеса, о которых толковала Ланьхуа. Однако довольно об этом. Повелитель демонов закрыл глаза, собираясь выровнять внутреннее дыхание, но, к своему удивлению, мысленно проследил за силуэтом цветочной феи до выхода из пещеры.

Орхидея выбралась на свежий воздух. Гроза превратила окрестности пещеры в жуткое зрелище, не оставив нетронутым ни единого клочка земли: растительность выжжена, скалы обнажены. Но, несмотря ни на что, солнце светило по-прежнему ярко, и Ланьхуа с удовольствием сделала глубокий вдох. Теперь она распоряжалась своим телом полностью, в ее голове не сидел Большой Демон, источавший презрение и недовольство, а угроза умереть от удара карающей молнии миновала. Хотя ей предстояло в одиночку ползать по грязным камням, спускаясь с горы, Орхидея была уверена, что жизнь прекрасна!

Покидая горную вершину, Ланьхуа оглянулась. К счастью, деревья оголились только у берегов омута и порча не двинулась дальше. Похоже, проклятие больше не действовало. Дунфан Цинцан пока в безопасности…

Ланьхуа потрясла головой. Ей больше не следует думать о Повелителе демонов. Она из Небесного царства. Может быть, однажды она снова встретит Дунфан Цинцана на поле брани и скрестит с ним оружие… Хотя тогда ее поражение неминуемо, поэтому хватит об этом! Прежде всего нужно найти способ вернуться в Небесное царство. Наверное, хозяйка придумает, как создать для Орхидеи новое тело. Нельзя же бесконечно использовать чужой труп.

Пока Ланьхуа размышляла, в лесу раздалась отборная брань:

– Так твою растак! Молния долбила по этой горе столько дней! Я уж решил, что сюда великий небожитель пожаловал. Спустился с небес, чтобы пострадать в шкуре смертного. И что теперь? Устроили шум, попердели и разошлись? Как мне понять, небожитель вознесся или нет? Если вознесся, пусть прольет благословенный дождь или нашлет благовещие облака. Если нет, покажите папочке труп! Папочка его съест.

Ланьхуа похолодела от страха, тихо укрылась за деревом и осторожно высунула голову, чтобы посмотреть на сквернослова.

С востока по лесу семенил маленький узкоплечий демон. Он горбился и льстиво оглядывался на того, кто шагал позади: дюжего верзилу ростом в два раза выше взрослого мужчины. Портрет дополняли свиные уши, рыло и пара длинных клыков, загнутых вверх. Верзила держал в руке человеческую ногу, сыпал бранью и между делом объедал с ноги мясо. Его подбородок и грудь были обильно залиты кровью.

Орхидею чуть не стошнило. Она прикрыла рот рукой, не смея издать ни звука. Демон-кабан обратился в человека не до конца. Похоже, запас его ци не слишком велик. Но как-никак он все же демон! А Ланьхуа – простая смертная, которая ни под землю нырнуть не может, ни завесу невидимости накинуть. Если демон ее обнаружит – сожрет и костей не оставит!

– Господин, господин, не волнуйтесь, – залебезил слуга, шедший впереди. – Гроза стихла, а благовещих облаков нигде не видать. Небожителю наверняка не повезло. Давайте поищем на вершине горы. Может, отыщем его тело. Плоть бессмертных очень питательна. Вы будете рады ее отведать.

Демон-кабан пару раз хрюкнул, отбросил человеческую ногу, внезапно остановился и принюхался.

– Пахнет мертвечиной.

Орхидея крепко сжала губы, опасаясь даже дышать, но шаги кабана все равно приближались. «Сидеть и ждать смерти нельзя, – сказала себе Ланьхуа. – Если не побегу прямо сейчас, другого шанса не будет». Она стиснула зубы и рванула вперед как стрела, спущенная с тетивы.

– Господин, господин, господин! – заголосил слуга. – Она там! Там!

Орхидея неслась вперед сломя голову, но вдруг ощутила резкую боль в затылке и вскрикнула. Это кабан схватил девушку за волосы и дернул назад, едва не сломав ей шею.

Демон безжалостно приподнял Ланьхуа за волосы. Орхидея замычала от боли, но кабан и не думал ее пожалеть. Он уткнулся в лицо девушки рылом и обнюхал ее, вымазав слизью. В нос ударила невыносимая вонь, и Ланьхуа вырвало.

– Смертная? – Кабан еще раз принюхался и небрежно швырнул добычу на землю. – Явно дохлая, но почему-то ходит.

Орхидея заерзала, прижав руку к груди и пытаясь унять рвоту. Если убежать не получится, лучше держаться подальше от кабана. Он так смердит…

Ланьхуа долго ерзала, но кабан преодолел расстояние, на которое ей удалось отползти, за один шаг. Взяв девушку за подбородок, он повертел ее голову из стороны в сторону.

– Собой недурна.

– Нет, – прогнусавила Орхидея, зажимая нос. – Это не мое лицо…

Демон снова поелозил рылом по лицу Ланьхуа.

– Хоть и труп, а плоть мягкая.

– Не мягкая! Совсем не мягкая! – Орхидея торопливо замахала руками в знак протеста. – Я умерла! Умерла! Я невкусная!

Не успела она договорить, как демон безжалостно ущипнул ее за талию. Орхидея взвизгнула от боли, а кабан рассмеялся:

– Талия тонкая, голос приятный. Папочка возьмет тебя в жены.

– Нет-нет-нет! Ты не можешь! – заплакала от страха Ланьхуа.

Рука демона соскользнула вниз, и он ущипнул Орхидею за ягодицу.

– Папочка может жениться на ком пожелает. Следуй за мной!

– На мне нельзя жениться! Нельзя! – Ланьхуа воздела к небу глаза. – Я замужем! Замужем!

Демон взвалил свою жертву на плечи и звонко шлепнул по заднице.

– Решила одурачить папочку? Еще раз дернешься, проверю прямо сейчас, была ты замужем или нет!

Орхидея оцепенела от страха и залилась горькими слезами.

– Большой Демон! Большой Демон! – взвыла она. – У-у-у! Помоги!

Ланьхуа плохо соображала, что делает, но инстинктивно позвала на помощь. Почти сразу бедняжка почувствовала, что кабан вдруг остановился. Он вытащил из-за пояса кинжал и метнул его в толстое дерево.

– Кто здесь?

Короткий клинок вонзился в ствол, который едва могли обхватить три человека, взявшись за руки. Со скрипом и треском дерево переломилось и рухнуло, а за ним показался мужской силуэт: черные одежды, непринужденная поза, серебристые волосы почти касаются земли. Мужчина молча смотрел на демона-кабана и не двигался. Кабан ощутил, что воздух вокруг необъяснимо потяжелел, а его слуга мелко задрожал и вцепился в мохнатую ногу хозяина.

– Господин, господин… Похоже, с ним лучше не связываться…

Ланьхуа разглядела сквозь слезы фигуру мужчины, оцепенела на миг, а потом ее страх бесследно исчез. Вместо испуга девушку захлестнула обида. Она забарахталась, протянула к Дунфан Цинцану руки и заголосила:

– Большой Демон! Большой Демон! У-у-у! Он меня мучает!

В лесной тишине раздавался плач Орхидеи. Кабан посмотрел в глаза Дунфан Цинцану и нервно сглотнул. Он не замечал присутствия даже толики демонической силы, однако под пристальным взором загадочного незнакомца его сердце похолодело. Слуга подергал хозяин за шерсть на ноге.

– Господин, господин… Давайте уйдем…

Демон провел рукой по тонкой талии и округлым ягодицам девушки, которую нес на плече. Вдохновившись красотой ее фигуры, он швырнул свою жертву слуге.

– Присмотри за ней!

Кабан поплевал на ладони, потер руки, вытащил широкий меч, грозно взмахнул им и встал в боевую стойку.

– Мне чихать, с какой горы ты пожаловал! Я забираю себе эту женщину!

Когда демон отпустил Орхидею, она перестала плакать, вытерла слезы и яростно крикнула Дунфан Цинцану:

– Разберись с ним! Большой Демон, задай ему трепку!

Кабан пристально следил за каждым движением Дунфан Цинцана. Внезапно незнакомец в черных одеждах пошевелился, и демон сжал рукоять в ожидании первого выпада. Но мужчина в черном попросту повернул в сторону и зашагал прочь.

Демон остолбенел, а Орхидея совсем растерялась. Заморгав, она проводила глазами Дунфан Цинцана, который невозмутимо удалился вглубь леса, словно ничего не заметил.

– Кажется, он решил нас не трогать! – нарушил безмолвие дрожащий голос слуги.

Действительно. Повелителю демонов была безразлична судьба Орхидеи. В лесу вновь повисла тишина. Слуга посмотрел на оторопевшую девушку и спросил:

– Ты правда его знаешь?

Еще бы не знать!

– Большой Демон! – позвала Орхидея. – Я здесь! Спаси меня!

Кабан покосился на девушку, снова поплевал на ладони и ткнул пальцем в сторону Дунфан Цинцана.

– Эй ты! Бросай свои шутки! Иди сюда! Прими честный бой!

– Она безразлична Темнейшему, – долетел равнодушный ответ Дунфан Цинцана.

Демон повернул голову и обрушил на Ланьхуа поток гневной брани:

– Смеешь лгать папочке, девка? Делаешь вид, что знаешь его? Хочешь меня облапошить?

Орхидея тоже разозлилась: с чего это Дунфан Цинцан воротит от нее нос? Даром что Ланьхуа столько добра ему сделала, так еще и поверила в его порядочность, когда он ее отпустил! И вот результат! Девушка уставилась в спину Повелителя демонов и подумала: «Раз ты такой бессердечный, не вини меня за хитрость!»

Она свирепо пнула слугу и хотела оттолкнуть кабана, чтобы броситься следом за Дунфан Цинцаном, но демон схватил пленницу за запястье. Орхидея обернулась, пристально посмотрела на чудище и указала на силуэт Дунфан Цинцана:

– Это мой муж!

Демон оторопел.

– Я гладила твою грудь и целовала тебя в шею! – заорала Орхидея в спину Повелителя демонов. – Последние два дня не отходила от тебя ни на шаг, а по ночам делила с тобой ложе! Совсем недавно ты придавил меня к земле и дал волю рукам!

Дунфан Цинцан остановился.

– Говоришь, я тебе безразлична? Да наши чувства… Они глубже Яшмовых вод и жарче этих… как их там… песчинок в пустыне! – упорствовала Ланьхуа. – Не вздумай бросать меня! Ты! Подлый сердцеед!

Орхидея едва голос не сорвала. Когда прозвучала последняя фраза, в лесу воцарилась гробовая тишина. Ланьхуа обернулась и похлопала кабана по груди.

– Братец кабан! Ты намного выше и сильнее. Отныне я буду следовать за тобой. Убей его прямо сейчас, и я с радостью выйду за тебя замуж.

При этих словах Дунфан Цинцан повернул голову и холодно посмотрел на цветочную фею, а та скорчила в ответ рожицу. Кабан расхохотался:

– Ладно! Папочка порубит его на куски, отнесет домой и приготовит для братьев рагу!

Он взревел и ринулся вперед с широким мечом наперевес. Расстояние между соперниками стремительно сокращалось, как вдруг кабан вытряхнул из рукава горсть земли и швырнул ею в Дунфан Цинцана. Тот нахмурился и уклонился, но все равно немного испачкался. Земля, как ни странно, не осыпалась с одежды, а прилипла к телу и начала расползаться. Маленькие комочки на глазах разрослись, покрыв живот и поясницу Дунфан Цинцана, а крохи, упавшие к ногам, словно обретя жизнь, облепили лодыжки, не давая сдвинуться с места.

– Что это такое? – всполошилась Орхидея.

Стоявший рядом слуга захихикал.

– Это волшебное оружие господина. Тот, кто увязнет в магической почве, выбраться не сможет. Будь он хоть сам Небесный император!

Ахнув, Орхидея позабыла закрыть рот. У нее на глазах широкий меч кабана рубанул Повелителя демонов по плечу. Цветочная фея невольно зажмурилась, но, вспомнив, что Дунфан Цинцан неуязвим, поспешно разомкнула веки, чтобы ничего не пропустить. Разумеется, острый клинок кабана завис над плечом Повелителя демонов. Тот со скучающим видом неторопливо отлепил от живота комочек почвы, которая не оставляла попыток покрыть его тело сплошной коркой, помял землю в руке и блеснул глазами.

– Где ты это взял?

Увидев, что удар не достиг цели, кабан замер от изумления, но тут же вскинул меч и рубанул снова.

– Спроси у Владыки Загробного мира!

Дунфан Цинцан изогнул губы в презрительной усмешке и поднял руку.

– Значит, не скажешь?

В воздух взметнулась сухая лоза, которая отразила удар клинка. Не успел кабан сообразить, что к чему, как лоза пустила новый росток, поразивший демона прямо в сердце. Проникнув в грудь кабана, лоза скрылась в ней полностью. Демон широко распахнул свиные глазки, и на его морде отразился неподдельный ужас. Он открыл пасть, пытаясь заговорить, но вместо слов из горла хлынула кровь.

Дунфан Цинцан равнодушно наблюдал за смертью демона, словно забил простую свинью.

– Если не скажешь, росток в твоем сердце покроется цветами.

Зловещий голос Повелителя демонов заставил затрепетать даже Орхидею, хотя она находилась довольно далеко. Похоже, цветочная фея впервые увидела, как Дунфан Цинцан убивает.

Догадавшись, что пахнет жареным, слуга растворился в воздухе, как струйка дыма. По жирному подбородку кабана обильно стекала кровь, и он с трудом шевелил губами.

– На горе… горе Тысячи тайн. У Светлого владыки…

– Светлый владыка горы Тысячи тайн? – пробормотал Дунфан Цинцан и скривил губы в усмешке. – Что ж, ты оказался полезен, поэтому Темнейший сохранит твое тело и органы в целости.

Лоза, пронзившая сердце демона-кабана, шурша, выползла из груди. В следующий миг его бездыханный труп полетел в сторону, как ненужный хлам. Волшебная почва, лишившись хозяина, осыпалась к ногам Дунфан Цинцана. Кроме темного цвета, она ничем не отличалась от обычной земли. Повелитель демонов зачерпнул пригоршню и смял в ладони. Комок почвы, едва не покрывшей целиком его тело, сжался до размеров кулака. Дунфан Цинцан некоторое время его изучал, а затем небрежно отбросил. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы встретиться с Ланьхуа взглядом.

Орхидея инстинктивно попятилась, с испугом взирая на браслет из сухой лозы на левом запястье Дунфан Цинцана. Тот самый браслет, который Повелитель демонов выменял в Хрустальном городе на частицу собственной силы. Тогда Дунфан Цинцан назвал костяную орхидею средством самозащиты, и Ланьхуа сразу же о ней позабыла. Кто мог подумать, что сухая лоза так сильна!

Ланьхуа в замешательстве смотрела на Дунфан Цинцана, обнаружив несостыковку: почему Повелитель демонов использовал для убийства не магию, а орудие самозащиты?

– Большой Демон… твоя духовная сила…

Орхидея осеклась, заметив, что Дунфан Цинцан с ухмылкой направляется к ней.

– Большой Демон? Совсем недавно ты бегло выговаривала имя Темнейшего.

Почуяв угрозу, Ланьхуа невольно сглотнула, а Повелитель демонов улыбнулся.

– Подумай хорошенько. Темнейшего уже много лет никто не называл по имени. Можно и соскучиться.

Орхидея не удержалась и сделала еще два шага назад.

– В миг крайней нужды… Волей-неволей… В порыве отчаяния… Короче говоря, все сложилось благополучно. Синие горы незыблемы, зеленые воды да не иссякнут…[39] Ай!

Орхидея глотнула холодный воздух, наткнувшись спиной на древесный ствол. Дунфан Цинцан стоял прямо перед ней.

– Ты гладила грудь Темнейшего, целовала его в шею и делила с ним ложе? А недавно Темнейший на тебя навалился и дал волю рукам?

Девушка закрыла глаза и затрясла головой.

– Нет-нет…

– Твои чувства к Темнейшему глубже Яшмовых вод и жарче песчинок в пустыне? Темнейший не смеет бросить тебя?

Ланьхуа едва не расплакалась.

– Нет-нет-нет…

Дунфан Цинцан наклонился и взял прядь волос Орхидеи.

– Темнейший тебя отпустил, но раз ты питаешь к нему столь серьезные чувства…

– Не питаю, – поспешно возразила Ланьхуа. – Вовсе нет. Я так сказала, потому что хотела жить. Ты даже не представляешь, каким омерзительным был этот кабан. – Она обиженно потерла лицо. – Почему ты не пожелал мне помочь?

Повелитель демонов окинул девушку высокомерным взглядом.

– Ты же сказала, что Темнейший совершенно изгадил твою жизнь, справив нужду на каждом углу. После таких обвинений Темнейший не хочет оставлять в твоей жизни следов.

«Даже это он помнит, – недовольно заметила про себя Орхидея. – До чего же мелочный тип». Дунфан Цинцан отступил на один шаг.

– О чем ты думала, когда науськивала кабана, требуя изрубить Темнейшего на куски? Что, по-твоему, должен был сделать Темнейший с хитрой цветочной демоницей, убив оборотня?

Ланьхуа понурилась и прошептала:

– Я просто хотела избавиться от кабана…

Дунфан Цинцан холодно фыркнул, протянул руку и звонко щелкнул Орхидею по лбу.

– Прощаю в последний раз.

Повелитель демонов развернулся и двинулся прочь. Ланьхуа опешила. Большой Демон проявил великодушие и смилостивился? Как-то не похоже на Дунфан Цинцана! Глядя ему в спину, Орхидея потерла лоб. Она понимала, что с большим демоном лучше не связываться. Пусть уходит. Чем дальше, тем лучше. Но все равно поддалась искушению и спросила:

– Как ты здесь оказался?

Дунфан Цинцан остановился и слегка повернул голову. Орхидея пошевелила пальчиками.

– Ты понял, что я в беде, и пришел, чтобы спасти меня?

Повелитель демонов помолчал, а потом презрительно фыркнул:

– Тебе повезло. Темнейший просто проходил мимо.

Глава 10. Его дыхание касалось ее ушей, а губы – щек

Расставшись с Дунфан Цинцаном, Орхидея снова отправилась в путь, но не успела пройти и десятка шагов, как почуяла неладное. Гадкая слизь, которой кабан вымазал ей лицо, невыносимо смердела и, казалось, провоняла все тело, поэтому Ланьхуа перво-наперво сходила к речке у подножья горы и как следует выкупалась. Выбравшись на берег, она легла на каменистую землю и некоторое время нежилась в лучах солнца, а потом снова унюхала странный запах.

Орхидея поводила носом, но так и не поняла, откуда он исходит. Перевернувшись на живот, она поглядела на свое отражение в воде и с ужасом обнаружила, что рана на горле сильно гноится. Ланьхуа ахнула, в испуге глотнув холодный воздух, схватилась за шею и села. Разве такое возможно? Ведь если в тело вселилась душа, оно не должно разлагаться так быстро. Что происходит?

Ланьхуа подавила страх, опять легла ничком и принялась внимательно изучать свое новое тело. В реке отражалась девушка с посиневшим лицом и фиолетовыми губами – вылитая покойница. Орхидея разозлилась: Дунфан Цинцан подсунул совсем никудышное тело! Пусть забирает его обратно!

Если так дальше пойдет, то совсем скоро у нее отвалится голова. Нельзя же разгуливать среди людей, сидя внутри безголового трупа! О возвращении в Небесное царство и встрече с хозяйкой придется забыть. Она даже в Загробный мир попасть не сможет. Ее наверняка схватят те, кто ищет бессмертия, в надежде выплавить пилюлю вечной жизни[40]. Поэтому нужно найти Дунфан Цинцана и получить новое тело!

Орхидея оторвала от подола лоскут и дважды обернула его вокруг шеи, чтобы прикрыть рану. Она похлопала себя по щекам, заставила собраться с мыслями и задумалась, где искать Дунфан Цинцана. Здравый смысл подсказывал, что он мог вернуться в царство Демонов, чтобы отомстить тем, кто его проклял. Однако, похоже, он лишился духовной силы и, скорее всего, не спешил в мир Девяти Глубин. Дунфан Цинцан не столь безрассуден.

Усердно размышляя, Ланьхуа припомнила кое-какие мелочи. Кажется, Повелитель демонов интересовался волшебной землей из арсенала кабана. Вероятно, он отправился на гору Тысячи тайн за новым оружием. Орхидея нахмурилась. Она вроде бы слышала, как хозяйка упоминала гору Тысячи тайн – призрачный благословенный остров посреди моря, который то появляется, то исчезает. Он показывается лишь тем, кому улыбнулась удача. Можно проплавать по морю всю жизнь и не увидеть легендарной горы. Как ее отыскать, находясь в теле смертной?

Орхидея задумалась. Раз Дунфан Цинцан утратил духовную силу, значит, на облаке не полетит и туман не оседлает. Сейчас он ничем не отличается от Ланьхуа. Чтобы выйти в море, ему понадобится лодка.

Наметив цель, Орхидея надела доспехи и покинула берег реки, опираясь на палку. Впервые в жизни она отправлялась в далекое путешествие в одиночку.

* * *

Миновало полмесяца.

Приморский город Линьхай, важный порт великой империи Цзинь, некогда процветал, но из-за смуты и хаоса его наводнили сомнительные личности. Средь бела дня здесь совершались кражи, а по ночам – грабежи. Путник в соломенном плаще и конической шляпе свернул в безлюдный переулок и по неосторожности столкнулся плечом с мужчиной, который бежал навстречу. Кто мог подумать, что путник не устоит на ногах и рухнет на землю? Лицо бедолаги скрывала шляпа. Торопыга взвесил в руке кошелек упавшего путника, взглянул на свою жертву и язвительно усмехнулся:

– Зачем же ты, хворый калека, прибыл в Линьхай? Смерти ищешь? Считай, что я преподал тебе платный урок. А теперь убирайся туда, откуда пришел.

Путник в соломенном плаще неожиданно протянул вору руку. Тот нахмурился, не зная, чего ожидать.

– Помоги… Помоги встать… Пожалуйста…

Кто просит помощи у грабителя, который украл кошелек? Только тот, кто повредился умом. Мужчина шагнул вперед и дал путнику пинка.

– Не напрашивайся!

Он вложил в удар столько силы, что у путника выгнулась спина и слетела с головы шляпа. Вор увидел перед собой девушку, чья голова кренилась к земле под невероятным углом, а сломанная шея держалась на жалком лоскутке кожи. Как бы то ни было, девушка обиженно уставилась на грабителя и возмутилась:

– Не хочешь помочь, не помогай, но пинаться зачем? Мерзавец! У меня по твой вине хребет пополам сложился! Как теперь выпрямить?

Мужчина от испуга словно язык проглотил. Его губы тряслись, не в состоянии выговорить ни слова. Орхидея с трудом подняла руки, попыталась водрузить голову обратно на плечи, ощупала шею и потрясенно вскричала:

– Ах! Шея совсем сломалась! Что же мне делать?

Она снова перевела взгляд на незадачливого грабителя, который стоял столбом, и выругалась:

– А ну быстро подними меня! Или я с тобой еще поквитаюсь!

– Демон… оборотень… – У мужчины закатились глаза, и он потерял сознание.

– Эй! Сначала помоги встать! – встревожилась Ланьхуа. – У меня перегнулся хребет! Мне самой не подняться!

Скрючившись, она лежала на земле, не зная, что предпринять. В этот миг в переулке послышался тихий смешок. Орхидея скосила глаза, но из-за неудобной позы никого не увидела.

– Здесь кто-то есть? Помоги! Я буду крайне признательна!

Вняв мольбе Ланьхуа, незнакомец медленно подошел, присел на корточки и склонился к ее лицу.

– Что с тобой приключилось, милая барышня?

Орхидея наконец-то смогла разглядеть своего спасителя. Белые одежды оторочены по вороту мехом белой лисы. Чересчур бледное лицо – возможно, из-за местного климата. Манеры и облик выдают незаурядного человека. Незнакомец невозмутимо улыбался и не пытался бежать. Вероятно, он входил в число тех, с кем лучше не связываться, но у Ланьхуа не было выбора, и она жалобно пояснила:

– Долго рассказывать. Приподними меня. Я должна сесть, чтобы выпрямить хребет и поправить голову.

Человек в белом бегло оценил состояние Ланьхуа.

– Давай я вправлю тебе кости.

Не гнушаясь тем, что Орхидея испачкалась в грязи, незнакомец ловко ее перевернул, снял соломенный плащ и провел двумя пальцами вдоль позвонков. Нащупав искривление, рука мужчины замерла. К этому времени голова Ланьхуа совсем отвалилась и, глядя на умелые движения человека в белом, воскликнула:

– Да ты настоящий мастер! Знаешь ремесло костоправа лучше меня.

Мужчина усмехнулся и покачал головой:

– Твое тело настолько прогнило, что вправлять кости нет смысла. Стоит задеть позвонки – и спину опять перекосит. К тому же… – Незнакомец с улыбкой поднял с земли голову Орхидеи. – У тебя голова отвалилась. Зачем тебе тело?

– Но как же… Как я смогу жить без тела? – удрученно спросила Ланьхуа. – Мне нужно на гору Тысячи тайн. Я там ищу кое-кого.

Незнакомец удивленно моргнул.

– Кого же?

Личико Ланьхуа исказилось от гнева.

– Неблагодарного и бессердечного негодяя!

По пути к морю Орхидея наконец разгадала коварный план Дунфан Цинцана. Он не собирался искать для Ланьхуа новое тело. Из глупой мести он хотел убить деву Чи Ди и заодно изгнать душу цветочной феи из своего тела. Хотя в Небесном царстве не сохранилось записей о том, почему древняя богиня войны спустилась в царство Людей и перевоплотилась в смертную, можно было догадаться, что это не испытание и не кара Небес. Видимо, после того как дева Чи Ди переродилась человеком, Звездная владычица Сы Мин больше не могла повлиять на ее судьбу, которая отныне подчинялась лишь небесным предначертаниям. Судьбу же усопшего тела определяли законы природы, поэтому труп разлагался, как и положено, и должен был сгнить, пусть даже в него и вселилась новая душа. Разве Дунфан Цинцан мог об этом не знать?

Неудивительно, что он сперва с легкостью отпустил Ланьхуа, а потом пощадил ее после стычки с демоном-кабаном. Так или иначе она долго не проживет! Рано или поздно труп Се Ваньцин развалится на части, а душа Орхидеи, лишившись приюта, рассеется. Дунфан Цинцан решил себя не утруждать и не вмешиваться.

Вспомнив о подлеце, Ланьхуа вскипела:

– Я хочу найти его и растерзать!

Гнев Орхидеи позабавил незнакомца, и тот рассмеялся:

– Что ж, я доставлю тебя на гору Тысячи тайн.

– Светлый владыка! – прозвучал в переулке чей-то глухой голос.

Ланьхуа скосила глаза и увидела на стене чью-то тень.

– Эта маленькая фея мне приглянулась. Она так мила и наивна! Если ее забрать, беды не случится.

Мужчина загадочно улыбнулся и приказал:

– Принеси-ка сосуд для хранения душ.

Таинственный спутник пребывал в нерешительности и медлил, но затем все-таки протянул черный сосуд. Орхидея в изумлении воззрилась на ласковую улыбку незнакомца.

– Ты видишь, кто я такая?

– Конечно же вижу. Ты – орхидея. Цветочная фея из Небесного царства. – Он поставил рядом с Ланьхуа сосуд. – Тебе нельзя оставаться в мертвом теле. Первое время поживешь в сосуде. Когда я вернусь на гору Тысячи тайн, то дам тебе новое тело.

– Э-э-э… А… ты вообще кто?

Мужчина прищурился:

– Светлый владыка горы Тысячи тайн. Ты отправилась на мой остров и даже не выяснила, кто там хозяин?

* * *

Орхидея подумала, что Светлый владыка не похож на дурного человека. Уж всяко он лучше Дунфан Цинцана!

Оказавшись на горе Тысячи тайн, она уверилась в своем убеждении. Светлый владыка выглядел ученым, вел себя учтиво и отличался изящными манерами. Однако больше всего Орхидею восхитила легкость, с которой хозяин горы создал для девушки новое тело!

Она посмотрела в зеркало, прикоснулась к свежему, нежному личику и недоверчиво спросила:

– Неужели это тело и правда слепили из глины?

Светлый владыка, который сидел за столом за спиной Ланьхуа, неторопливо пригубил чай.

– Да. Тебе нравится? Похоже на твой первоначальный облик, как ты мне его описала?

– Очень похоже! – Орхидея ущипнула себя за щеку. – Невероятно! Плоть мягкая, кости твердые. Суставы работают как надо. Кожа при трении нагревается. Тело в точности как живое!

Ланьхуа была так тронута, что чуть не расплакалась. Лишь Небеса ведали, сколько невзгод она вытерпела по пути от горы Оленьего крика до города Линьхай.

– Но…

Орхидея еще немного полюбовалась на себя в зеркало, терзаясь сомнениями, а потом обернулась.

– По словам наставника, в мире никто, кроме Небес и Земли, не имеет права даровать жизнь. Тело, вылепленное из глины, лишено жизненной силы и поэтому мертво. Даже если вдохнуть в него душу, оно не сможет двигаться. Как же твой мастер сотворил подобное чудо?

Светлый владыка кивнул:

– Твой наставник не ошибался, но здесь, на горе Тысячи тайн, есть немало чудесных вещей.

Он достал из-за пояса мешочек, развязал его и высыпал на стол немного бурой земли, которая сначала легла ровным слоем, а потом образовала маленький холмик. Она походила на живое существо, постоянно менявшее форму.

Орхидея захлопала глазами. Она поняла, что перед ней та самая земля, которую кабан швырнул в Дунфан Цинцана во время схватки. Слуга называл ее волшебной.

– Это земля сижан[41], – пояснил Светлый владыка. – Самое великое чудо, что есть в мире. В отличие от обычной почвы, она способна расти бесконечно.

Хозяин горы протянул горсть волшебной земли Орхидее.

– Если подмешать землю сижан к обычной глине, то изделия из нее смогут двигаться и служить приютом для души, словно живые.

Увидев на лице Ланьхуа неподдельное изумление, Светлый владыка невольно улыбнулся:

– Правда ведь чудо?

Орхидея кивнула.

– Но твой наставник все равно прав. В этом мире никто, кроме Небес и Земли, не может создать живое тело. Твоя новая оболочка не протянет дольше трех дней. Потом сила земли сижан иссякнет, тело потеряет подвижность, и тебе придется его сменить. И поскольку теперь ты состоишь из земли и глины, помни, что ни при каких обстоятельствах тебе нельзя прикасаться к воде. Иначе твое тело придет в негодность и развалится быстрее, чем тот труп.

Ланьхуа хотела налить себе чаю, но, услышав последние слова, отдернула руку от чайника.

– Пить воду тоже нельзя?

Ее собеседник ласково улыбнулся:

– Тебе больше не нужны ни вода, ни даже еда. Ты можешь есть и даже ощущать вкус пищи, но она останется у тебя в животе.

– А я не растолстею?

Хозяин горы прыснул от смеха:

– Конечно же нет.

Он встал и повел Ланьхуа к двери.

– Самый востребованный на моем острове работник – это повар. Какую кухню ты предпочитаешь?

Орхидея ответила не сразу. Она в растерянности уставилась на своего благодетеля, а потом вдруг заявила:

– По словам наставника, лесть расточает либо предатель, либо вор, а тот, кто заботлив без причины, преследует дурные цели. Почва сижан ценится высоко. Чтобы каждые три дня создавать новое тело, потребуется очень много волшебной земли. Мы познакомились совсем недавно, но ты бескорыстно мне помогаешь. Что тебе от меня нужно?

Ланьхуа казалось, что забота Светлого владыки превышает разумные пределы. Хозяин горы даже новое тело для нее создал. Ради чего? Неужели он хочет завладеть душой Орхидеи, чтобы выплавить пилюлю бессмертия?

– Хм… – Светлый владыка опустил голову и улыбнулся. – Барышня согласилась отправиться со мной на гору Тысячи тайн и только сейчас задает подобный вопрос. Не слишком ли поздно?

– Раз спросила, значит, не поздно.

На лице хозяина горы играла теплая улыбка. Слова Орхидеи его нисколько не раздосадовали. Он вывел гостью за порог и указал на пышные цветники, разбитые по обеим сторонам дорожки.

– У меня есть увлечение. Я собираю редкие сокровища. Моя уникальная коллекция хранится на этой горе.

Орхидея захлопала ресницами.

– Неужели я тоже редкое сокровище?

– Да. Причем довольно ценное.

В этот миг к ним торопливо подошла девушка, которая поклонилась Светлому владыке и что-то шепнула ему на ухо. Тот слегка помрачнел, кивнул и махнул рукой, отпуская служанку.

– Что случилось? – с любопытством поинтересовалась Орхидея.

– На гору Тысячи тайн пробрались демоны.

– Демоны? – ужаснулась Ланьхуа.

– Да. Но волноваться не стоит. Они угодили в лабиринт.

– Разве на подходах к горе есть лабиринт?

– Ты попала сюда вместе со мной, поэтому не знаешь о лабиринте, – пояснил Светлый владыка. – Гора Тысячи тайн – очень необычное место. Она стоит посреди моря, то появляясь, то исчезая. Большинству смертных не дано ее видеть, даже если они жизнь положат на поиски. Всем, кто смог попасть на гору, я оказываю теплый прием. Но около десяти лет назад на гору прокрался злодей…

Хозяин горы и Орхидея подошли к цветочному павильону в глубине двора. Светлый владыка предложил Ланьхуа присесть и пододвинул к ней блюдо с пирожными, стоявшее на столе.

– Угощайся. Потом я прикажу приготовить что-нибудь еще.

Орхидея, ничуть не стесняясь, взяла цветочный бисквит и сунула в рот. Пирожное растаяло на языке, заставив Ланьхуа распахнуть глаза. Оно было даже вкуснее, чем сласти, которые преподнес Небесный император, сватаясь к хозяйке цветочной феи. Девушка взяла еще два пирожных и пробубнила с набитым ртом:

– Значит, на гору проник злодей. Что же случилось потом?

Светлый владыка посмотрел на пухлые щечки Ланьхуа, которые так и хотелось ущипнуть. Однако хозяин горы счел подобный жест неуместным и забарабанил пальцами по столу.

– Это был очень сильный демон. Он попал на гору случайно, но хорошо запомнил дорогу. А потом собрал шайку злобной нечисти, чтобы похитить мои сокровища.

– Это уже слишком.

– Да. Что-то им все-таки удалось украсть. Я слышал, что они продали награбленное. – Светлый владыка с сожалением покачал головой. – Если бы они просто сказали, что нуждаются в деньгах, я бы дал им денег.

– Не печалься. Те, кто тебя ограбил, добром не кончат, – сказала Орхидея, жуя цветочное пирожное. – Ты поэтому построил лабиринт?

– Сначала я не хотел этого делать. Ведь лабиринт помешает обитателям горы приходить и уходить, когда вздумается. Однако самое страшное в мире – это жадность. Грабители не остановились на достигнутом. Они являлись снова и снова. Поэтому я задействовал силу сокровищ и соорудил на подводной горе лабиринт. С тех пор те, кто пожаловал без приглашения, попадают в ловушку и погибают.

Последние слова Светлый владыка произнес с таким ожесточением, что у Орхидеи дрогнуло сердце. Она подняла глаза, но гостеприимный хозяин по-прежнему ласково улыбался, ничуть не изменившись в лице. Может быть, ей показалось?

– Жаль, что я так и не отыскал все украденные сокровища, хотя рыскал по миру на протяжении многих лет.

Орхидея проглотила цветочное пирожное и огляделась по сторонам.

– Но у тебя здесь и так много сокровищ. – Она указала на курильницу на столе. – С помощью этой курильницы можно определять время. Во дворе стоит камень Инь-Ян, который предсказывает погоду. А по пути сюда я видела пруд с водой, не касавшейся земли[42]. Хотя этой водой как раз лучше пользоваться с осторожностью. Если омыть в пруду глаза, то узришь всякие непотребства…

С лица Светлого владыки медленно сошла улыбка, и он потрясенно уставился на Ланьхуа.

– Ты… разбираешься в артефактах?

Орхидея кивнула:

– Да, но не все они мне знакомы. В твоем доме слишком много диковинок. Тем не менее…

У хозяина горы загорелись глаза, и он схватил Ланьхуа за руку.

– Идем со мной.

В его голосе звучало такое волнение, словно он нашел утерянное сокровище. Ведя за собой девушку, хозяин горы покинул цветочный павильон, но не прошел и пары шагов, как на его пути выросла тень.

– Светлый владыка, нельзя.

Ланьхуа узнала голос. В городе Линьхай он пытался образумить хозяина горы, решившего взять цветочную фею с собой. Тогда Орхидея разглядела только черный силуэт. И теперь не увидела ничего нового: перед ней снова стояла тень. Таинственный мужчина кутался в черную ткань, даже лицо было скрыто от глаз.

Светлый владыка обошел препятствие и продолжил путь.

– Все в порядке. Ничего страшного. Эта фея бесхитростна.

– Светлый…

Больше ничего Орхидея услышать не успела, потому что хозяин горы утащил ее прочь.

Светлый владыка привел Ланьхуа в комнату, подошел к книжному шкафу и запустил скрытый механизм. Книжный шкаф повернулся, открыв тайный проход в стене.

Орхидея поспешно закрыла глаза.

– Я не смотрю, не смотрю. Если верить наставнику, узревшие тайну долго не живут.

Светлый владыка рассмеялся:

– Я буду тебя защищать. Обещаю, ты не умрешь.

С этими словами он снова взял Ланьхуа за руку.

– Пойдем. Я тебе кое-что покажу.

За потайной дверью было темно, и единственным источником света служил фонарь в руке хозяина горы. Они миновали множество развилок. Сначала цветочная фея пыталась запомнить дорогу, но потом окончательно запуталась и полностью доверилась проводнику. Тот был предельно внимателен к гостье.

– Тебе не страшно? – спросил Светлый владыка, когда они прошли совсем немного. – Можешь прижаться ко мне, если боишься темноты.

Ланьхуа прижиматься не стала, но была очень тронута заботой и чуткостью.

Наконец хозяин горы распахнул дверь, из-за которой пролился ослепительный свет драгоценностей. У Орхидеи отвисла челюсть. Она долго смотрела перед собой и смогла выдавить только:

– Ух ты…

Комната, где громоздились горы сокровищ, являла собой более величественное зрелище, чем палаты Небесного дворца. Кое-какие вещицы Ланьхуа признала, хотя хозяйка и говорила, что на самом деле ничего подобного в мире не существует. Орхидея потрясенно уставилась на Светлого владыку горы Тысячи тайн.

– Ты… Откуда у тебя все это?

Тот улыбнулся:

– Я же тебе рассказывал о моем увлечении. О многих вещах я совершенно ничего не знаю, потому что приобрел их во время странствий по царству Людей, полагаясь на чутье. – Он снова посмотрел на Ланьхуа. – Поможешь мне установить, что это такое? Я прикажу каждый день готовить для тебя разные лакомства.

У Орхидеи загорелись глаза.

Светлый владыка вручил Ланьхуа кисть и тетрадь, чтобы вести учет тем сокровищам, которые она сможет распознать, и попросил записать название, предназначение и историю происхождения каждой вещицы. Поначалу хозяин горы взволнованно следил за каждым артефактом, который Орхидея брала в руки, но под конец залюбовался гостьей и стал с улыбкой за ней наблюдать. Тем временем Ланьхуа вертела жемчужину, отчаянно напрягая память.

– Выглядит очень знакомо. Как же она называется?

Светлый владыка усмехнулся:

– Подумай пока, а я принесу тебе что-нибудь вкусненькое.

Орхидея прикусила кончик кисти и кивнула, хотя вряд ли услышала и осознала слова Светлого владыки. Тот ласково улыбнулся, поднял фонарь и вышел, оставив Ланьхуа одну среди груды сокровищ. Каменная дверь закрылась, и перед хозяином горы вновь появилась тень.

– Светлый владыка, зачем ты оставил ее там одну?

Лицо хозяина горы освещали фонарь и теплая улыбка.

– Сокровище следует хранить вместе с сокровищами. Разве не так? Будет жаль, если барышня попадет в чужие руки.

С этими словами Светлый владыка удалился. Слуга в черном поглядел на каменную дверь и тоже растворился во мраке.

Орхидея в упоении покачивала головой, сидя перед грудой сокровищ, и размышляла. Потом встала, сжимая писчую кисть, и принялась расхаживать взад-вперед, бормоча на ходу:

– Как же она называется?

Она подошла к стене и прислонилась к ней головой.

– Столько сокровищ! В глазах рябит.

Внезапно Ланьхуа почувствовала, как каменная кладка сдвинулась с места.

Прежде чем девушка сообразила, что к чему, под ногами раздался резкий щелчок. Писчая кисть, кончик которой Орхидея покусывала, выпала из рук. «Мне конец!» Не успев больше ни о чем подумать, Ланьхуа почувствовала себя невесомой. Перед глазами все завертелось, а потом у девушки резко заболел копчик, зато она наконец вспомнила название жемчужины – Сияющая во Мраке Ночи. Обычно такие жемчужины не превышали размером ноготь большого пальца, а эта была величиной с кулак.

Ланьхуа встала, потерла копчик, подняла Сияющую жемчужину и огляделась. Она оказалась в темной пещере, над головой нависала гладкая скала. Цветочная фея старательно ощупала стены в поисках механизма, с помощью которого могла бы подняться обратно в сокровищницу, но тщетно. Не желая сдаваться, она пошла вдоль стены, проверяя каждый выступ, но в итоге только заплутала между развилками и даже в пещеру, куда упала, вернуться не смогла.

В темноте раздавались только неуверенные шаги Орхидеи. Казалось, из мрака за пределами света, который излучала жемчужина, на девушку вот-вот бросятся демоны или призраки. Богатое воображение сыграло с Ланьхуа злую шутку. От страха она боялась пошевелиться.

Жемчужина слабо мерцала, и в тусклом сине-зеленом свете внезапно мелькнуло чье-то лицо. Орхидея на миг остолбенела, в ужасе глотнула холодный воздух, уронила жемчужину и попятилась, бормоча:

– Призрак, призрак, призрак!

Закрыв руками лицо, она долго дрожала, но, не уловив никакого движения, разжала пальцы и с опаской посмотрела на свет. В рассеянном свете жемчужины молча стоял мужчина, оглядывая цветочную фею с головы до ног. Черные одежды, длинные волосы и знакомое выражение неприязни на лице.

– Большой… Большой Демон! – воскликнула Орхидея.

Дунфан Цинцан скривил губы в коварной и злобной ухмылке.

– Цветочная демоница…

Ланьхуа ткнула в Повелителя демонов указательным пальцем.

– Ты, ты, ты… Почему ты здесь?

– Об этом я тебя должен спрашивать. Кстати, почему ты еще жива?

Он действительно знал, что тело убитой Се Ваньцин никуда не годится! Орхидея скрипнула зубами и процедила:

– А твоя злая душонка почему до сих пор не рассеялась?

Упавшая на землю жемчужина излучала холодный свет, который причудливо отражался на лицах. Дунфан Цинцан, прищурившись, смотрел на Орхидею. Цветочная фея подробно описала хозяину горы Тысячи тайн свой облик, поэтому ее новое лицо почти не отличалось от прежнего, которое Повелитель демонов видел и запомнил.

– Откуда у тебя это тело? – спросил Дунфан Цинцан.

Ланьхуа опасливо обхватила себя руками и шагнула назад. Ее лицо по-прежнему пылало от возмущения.

– И не стыдно тебе спрашивать, откуда у меня новое тело? Я еще не рассчиталась с тобой за гнилой труп, который ты мне подсунул!

Дунфан Цинцан усмехнулся и шагнул вперед.

– Ладно. Покажи-ка Темнейшему, как ты собиралась с ним рассчитаться.

Орхидея сглотнула и отступила еще на шаг. Ее сердце переполняла лютая ненависть к Дунфан Цинцану. Тот улыбнулся:

– Похоже, ты не усвоила урок, который тебе преподали полмесяца назад.

Полмесяца назад Ланьхуа пыталась натравить на Повелителя демонов кабана, не подумав, что Дунфан Цинцан сделает с цветочной феей после расправы с оборотнем. Потом она, рискуя жизнью, примчалась в Линьхай, желая предъявить Большому Демону счет, но опять не задумалась, что произойдет дальше.

Дунфан Цинцан мог бы и не язвить. Орхидея и так поняла, что мыслит слишком прямолинейно. Сначала делает, а потом уже думает о последствиях… Цветочная фея решила поквитаться с Повелителем демонов? Смех да и только!

Глядя на удрученное лицо Ланьхуа, Дунфан Цинцан подошел на шаг ближе.

– Говори, откуда взялось твое новое тело?

Орхидея пятилась, не в силах противостоять тяжелому взгляду Повелителя демонов, пока наконец не прижалась к скале.

– Я… Мне улыбнулась редкая удача! Как ни крути, тех, кто творит добро, в мире больше. Не все такие злые, как ты.

Брови Дунфан Цинцана приподнялись.

– Ты встретила Светлого владыку горы Тысячи тайн? Подмешать в глину землю сижан – идея хорошая. Жаль только, новый сосуд для твоей души через несколько дней придет в негодность.

– Откуда ты…

Как он может все знать?!

Воспользовавшись замешательством Ланьхуа, Дунфан Цинцан подошел совсем близко. Орхидея ощущала давление и натиск. Не выдержав, она ударила Повелителя демонов в грудь.

– Ты… Еще шаг, и я за себя не ручаюсь!

– М-м? Темнейший с удовольствием полюбуется на интересное зрелище. – Дунфан Цинцан оттянул кожу на щеке девушки, а затем потыкал в нее пальцем. – Неплохо. На ощупь не отличается от настоящей.

Повелитель демонов мял и изучал лицо Орхидеи, будто изысканное изделие выдающегося мастера. Цветочная фея словно окаменела, ее взгляд опустел. Дунфан Цинцан наклонился так близко, что девушка чувствовала тепло его дыхания и отчетливо видела его длинные ресницы. Когда Повелитель демонов повернул ее голову, чтобы рассмотреть пушок на висках, мужские губы едва не коснулись девичьей щеки. Орхидея неожиданно залилась краской. Очнувшись от оцепенения, она яростно толкнула Дунфан Цинцана:

– Негодяй!

Хрупкой девушке было не под силу сдвинуть с места Повелителя демонов, однако же ей удалось выразить несогласие с грубым обращением. В ответ Дунфан Цинцан прищурился и без колебаний подавил сопротивление. Крепкая рука стиснула оба запястья Ланьхуа надежнее, чем кандалы. Затем Повелитель демонов прижал девушку к стене и приподнял, заставив встать на цыпочки. Орхидея балансировала на носочках, пытаясь удержать равновесие, и не могла дать отпор.

– Дунфан Цинцан, что ты делаешь? Немедленно отпусти! Подлец!

Громкий вопль едва не оглушил Повелителя демонов, и тот недовольно поморщился. Прекратив осматривать чудесное изделие местных умельцев, он уставился на Орхидею.

– Если опять закричишь, Темнейший оторвет тебе руки.

Орхидея прикусила губу, ее сердце захлестнула обида, а глаза покраснели, однако новое тело из глины не могло пролить ни слезинки, поэтому она тихо простонала:

– Мерзавец! Любитель срывать чужие цветы![43]

Заметив следы от зубов на губе Ланьхуа, Дунфан Цинцан бесцеремонно оттянул губу вниз, наблюдая, как исчезают отметины. Прикинув что-то в уме, он поднял глаза и поймал взгляд Орхидеи, полный немого укора и горечи. Внезапно в его голове, подобно картинкам в фонаре скачущих лошадей[44], пронеслось несколько слов: «Пора пожалеть бедняжку». Дунфан Цинцан невольно опустил Ланьхуа чуть пониже, чтобы она могла встать на половину стопы, а не переступать на носочках.

– Поверни голову.

Лицо Повелителя демонов оставалось по-прежнему безучастным. Ланьхуа не желала подчиняться, но, как известно, проходя под карнизом, нельзя не поклониться[45], поэтому ей пришлось исполнить приказ. Склонив голову набок, Дунфан Цинцан осмотрел волосы на затылке у девушки, и внезапно выдернул один волосок.

Орхидея содрогнулась от боли и сердито сказала:

– Смотреть смотри, а трогать не смей!

Тут она увидела, что волос в руке Дунфан Цинцана превратился в сухую глину и рассыпался в прах. Ланьхуа удивленно заморгала. Оказывается, даже ее волосы вылеплены из глины. Неужели на такую кропотливую работу ушел всего один день?

– За сколько дней тебе изготовили новое тело?

Очевидно, их мысли сошлись.

– За один… – ответила Орхидея, окончательно растерявшись.

Дунфан Цинцан смотрел под ноги, стряхивая глину с пальцев. Он надолго задумался, затем неожиданно улыбнулся, и его бездонные глаза потемнели.

– Таланты Светлого владыки горы Тысячи тайн воистину возбуждают любопытство Темнейшего.

С этими словами он разжал пальцы, и Ланьхуа наконец опустилась на землю, вздохнув с облегчением. Она потерла запястья, подняла глаза и увидела, что Повелитель демонов развернулся и двинулся прочь.

Орхидея растерялась. Он что, просто уйдет? Девушка огляделась: вокруг царила кромешная тьма, в которой вот-вот должен был раствориться Дунфан Цинцан. Времени подумать не оставалось, поэтому Ланьхуа поспешно подобрала светящуюся жемчужину и засеменила за Повелителем демонов. Почти нагнав Дунфан Цинцана, Орхидея, памятуя о недавнем испуге, не осмелилась с ним поравняться и предпочла держаться на расстоянии. С одной стороны, она опасалась, что Дунфан Цинцан вновь примется изучать ее новое тело, а с другой – боялась потерять его из виду, поэтому не отставала, но и не приближалась.

Спустя время Ланьхуа поняла, что Повелитель демонов не намерен ей вредить, иначе он бы уже давно разобрался с цветочной феей. Поэтому она украдкой подошла ближе. Следуя за Дунфан Цинцаном, Орхидея оглянулась, увидела черноту и сократила расстояние до Повелителя демонов еще на несколько шагов. Вскоре непроглядная тьма пещеры показалась Ланьхуа даже более страшной, чем Дунфан Цинцан. Девушка наконец-то отважилась поравняться с Повелителем демонов и пойти рядом с ним, почти соприкасаясь плечами.

Дунфан Цинцан покосился на спутницу, но не вспылил и прочь ее не прогнал. Он несказанно удивился, узнав, что Орхидея еще жива. Цветочная демоница толком ничего не умела, но всякий раз, когда ее жизни грозила опасность, девушке улыбалась удача и зло обращалось во благо.

– Как ты познакомилась со Светлым владыкой горы Тысячи тайн? – нарушил молчание озадаченный Дунфан Цинцан и, поразмыслив, добавил: – И почему он тебя спас?

– Он хороший. – Орхидея повернула голову и бросила выразительный взгляд на Повелителя демонов. – В отличие от одного вероломного подлеца, чьим обещаниям нельзя верить.

Дунфан Цинцан улыбнулся:

– Разве Темнейший не сдержал данное слово?

– Ты обещал найти для меня новое тело!

– И нашел.

Ланьхуа поперхнулась.

– Да, но оно никуда не годилось!

– Разве Темнейший пообещал отыскать тело без единого изъяна?

Орхидея чуть не задохнулась от гнева. Заметив, что Ланьхуа скрипит зубами от ярости, Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Темнейший как-никак повелевает демонами. Неужели ты надеялась что-то выгадать, связавшись с самим Темнейшим?

– Похоже, ты тоже ничего не выгадал, связавшись со мной, – фыркнула Орхидея. – Мы стоим друг друга. Благодарю, что уступил девушке лавры победы.

Вспомнив, как складывались их отношения, Дунфан Цинцан не мог не признать, что Ланьхуа совершенно права. Они замолчали и некоторое время шли в темноте, прежде чем Орхидея снова заговорила:

– Как ты сюда попал, Большой Демон? Светлый владыка сказал, что кто-то проник в лабиринт. Это был ты? Ты смог разрушить лабиринт?

Дунфан Цинцан обернулся и равнодушно сказал:

– Мы сейчас в лабиринте.

– Что?! – вскричала ошеломленная Орхидея.

– Темнейший удивлен ничуть не меньше. Если Светлый владыка тебя спас, то зачем сбросил в лабиринт? – На губах Повелителя демонов появилась саркастическая улыбка. – Или ты настолько глупа, что по недомыслию сама угодила в ловушку и даже не догадалась об этом?

Ланьхуа смотрела на Дунфан Цинцана, не произнося ни слова, но в ее сердце бушевала настоящая буря. Она всего лишь беспечно прислонилась к стене сокровищницы! Почему она упала в лабиринт? Почему Светлый владыка не предупредил ее об опасном механизме? По словам хозяина горы Тысячи тайн, из лабиринта не выбраться, а через три дня тело Ланьхуа придет в негодность. Она обречена!

Может быть, если Ланьхуа пообещает Повелителю демонов вести себя хорошо, тот ненадолго впустит душу цветочной феи к себе, когда она лишится пристанища? Ведь они прожили в одном теле так много дней. Разве что-то изменится, если их души снова окажутся вместе?

Орхидея посмотрела на Дунфан Цинцана, и ее глаза заблестели. Повелитель демонов поглядел на девушку так, будто разгадал ее тайные мысли, и злобно ухмыльнулся, обнажив острые тигриные зубы.

– Что скажешь?

Глава 11. Обычное пламя… Ой! Одежда сгорела дотла!

Орхидея поняла, что Большой Демон предвкушает спектакль и откровенно злорадствует. Однако она не посмела его упрекнуть и какое-то время молча шла рядом, а потом потянула спутника за рукав. Тот обернулся, и Ланьхуа уставилась на него сияющими глазами.

– Большой Демон, я провела с тобой много времени и поняла, что ты обладаешь цельным характером и вовсе не так плох, как гласит легенда. В твоем сердце скрывается нежность, незаметная глазу…

– С ума сошла? Откуда эти безумные фантазии? – Дунфан Цинцан безжалостно разоблачил ложь Ланьхуа. – Побереги силы и наслаждайся последними днями.

Дунфан Цинцан зашагал дальше, и Орхидея едва не повисла у него на ноге.

– Большой Демон, ты не бросишь меня умирать! Мы так много пережили вместе, делили невзгоды и горе, нас связала крепкая дружба!

– Дружба? – В голосе Дунфан Цинцана звучал откровенный сарказм.

Орхидея скрипнула зубами и отвела взгляд:

– Ладно, если ты не поможешь мне, я тебе тоже помогать не стану. Даже не надейся, что сможешь выбраться из лабиринта!

Повелитель демонов рассмеялся, словно услышал забавную шутку.

– Цветочная демоница, неужели ты так боишься смерти, что начинаешь нести всякую чушь?

– Я внимательно слушала рассказы наставника, – поведала Орхидея. – Легенда гласит, что ты от рождения наделен всевидящими очами, способными узреть все на свете. Ты должен был сразу найти выход из лабиринта, но уже давно блуждаешь в поисках. Большой Демон… – Ланьхуа сделала паузу и рискнула предположить: – Твоя духовная сила не восстановилась?

Дунфан Цинцан медленно обернулся и пристально посмотрел на девушку. Убийственная ярость, скрытая в его взгляде, заставила Орхидею отпрянуть. Но время шло, Повелитель демонов не торопился расправиться с дерзкой цветочной феей и не опровергал ее слова, молчаливо признавая их правоту.

Вне себя от радости, Ланьхуа торжественно произнесла:

– Поэтому ты должен меня спасти!

Дунфан Цинцан приподнял брови.

– Я знаю, где находится Око лабиринта[46].

– Цветочная демоница, ты случайно не перепутала Темнейшего с трехлетним ребенком? – улыбнулся Повелитель демонов. – Ты на редкость бестолкова и даже не знала, что попала в лабиринт, пока тебе не сказали. Как может Темнейший поверить в этот вздор, что ты городишь?

– Сначала выслушай, а потом решай – вздор я горожу или нет, – посоветовала Ланьхуа. – Мой наставник Сы Мин, распорядитель судеб, знает толк в составлении натальных карт и хорошо разбирается в мирских делах, а еще изучает редкие сокровища. Я внимательно слушала наставника и смотрела во все глаза, поэтому многому научилась. Светлый владыка горы Тысячи тайн, кхм-кхм, восхитился моими способностями, отвел меня в свой кабинет и показал секретную комнату.

Орхидея говорила правду и держалась невозмутимо. Дунфан Цинцан не пытался ей возразить.

– Перед тем как войти в секретную комнату, мы долго шли в темноте при свете фонаря. – Ланьхуа указала вперед. – Прямо как сейчас.

Дунфан Цинцан скрестил на груди руки и прищурился.

– В секретной комнате он пообещал принести мне еды и ушел. Я изучала сокровища, но по неосторожности задела потайной механизм и упала сюда.

Орхидея увидела, что глаза Дунфан Цинцана блеснули, и продолжила:

– Ты уже догадался? В секретной комнате хранятся сокровища, она находится в самом укромном уголке острова, значит, лабиринт тоже расположен на острове. Око лабиринта – в секретной комнате! – Ланьхуа пришла к логическому заключению и украдкой взглянула на Дунфан Цинцана. Увидев, что он задумался, она набралась смелости продолжить: – Когда я упала, то запаниковала, долго бродила во тьме и заблудилась. Но… Большой Демон, ты ведь наверняка помнишь, как вошел в лабиринт?

Дунфан Цинцан вновь вскинул брови:

– Да, и что?

Ланьхуа придала лицу загадочное выражение, которое подметила у хозяйки, составлявшей натальные карты, и заявила:

– Лабиринт – точная копия потайного хода, которым меня провел Светлый владыка. Прямо как отражение в зеркале. Поэтому, Большой Демон, если ты отведешь меня ко входу, я смогу отыскать Око.

– Ты помнишь дорогу? – с непроницаемым видом уточнил Дунфан Цинцан.

– Да, – уверенно подтвердила Орхидея.

– Цветочная демоница, Темнейшему никто и никогда не смел лгать.

«Правда? Даже чтобы выжить? Разве по другой причине кто-то рискнет водить тебя за нос?»

С горечью в сердце Орхидея натянула на лицо улыбку.

– Большой Демон, все обитатели Небесного царства добры и правдивы.

Они застыли посреди темноты, не в силах прийти к согласию, как вдруг услыхали протяжный вой. Ланьхуа невольно спряталась за Дунфан Цинцана.

– Что это за шум?

Повелитель демонов слегка нахмурился:

– Смертоносная ци лабиринта пришла в движение.

Лабиринт был напитан смертоносной энергией ци?! Ланьхуа опечалилась, подумав, что Светлый владыка горы Тысячи тайн жесток и коварен. Он не просто создал ловушку, а заставил ее убивать! Неудивительно, что никто не смог выбраться из западни…

Раздался грохот, и впереди за углом вспыхнул огонь. Поток пламени завернул за угол и устремился к Дунфан Цинцану и Ланьхуа. Огонь был родной стихией Повелителя демонов, который один мог наколдовать самое страшное пламя в мире. Поэтому он ничуть не испугался. Зато Орхидею охватил смертельный ужас. Пламя налетело как вихрь и подпалило на девушке платье, прежде чем она успела вцепиться в Дунфан Цинцана.

Ланьхуа показалось, что она вот-вот сгорит заживо. Она закрыла глаза и долго визжала, но боли так и не ощутила. Внезапно ее осенило. Верно! Ее новое тело вылепили из глины, и много раз обожгли, поэтому огонь ей не страшен. Светлый владыка велел остерегаться только воды.

Сообразив, что не умрет, Орхидея слегка успокоилась, но, когда опустила глаза, ее бедное сердечко вновь ушло в пятки. Платье! Оно-то не из глины! И не из таких драгоценных материалов, как одеяние Повелителя демонов! Самое обычное платье. Которое сгорело дотла… Юбка, шелковые чулки, нижнее белье… Даже дудоу не уцелел. А Большой Демон по-прежнему рядом! Неважно, что ее тело вылеплено из глины. Она все равно не желала предстать перед Дунфан Цинцаном совершенно нагой. Какой срам! Ланьхуа не была готова явить мужскому взору свои тайные изгибы.

Красное пламя с ревом пронеслось мимо, не оставив от одежд Орхидеи даже лоскутка. Она пискнула от страха и прижала руки к груди.

Стоявший впереди Дунфан Цинцан услышал шум за спиной и хотел обернуться, но Ланьхуа без колебаний шлепнула его по затылку.

– Не оглядывайся!

Шлепок был таким сильным, что голова Дунфан Цинцана дернулась в сторону. На лбу Повелителя демонов вздулись вены. Пламя погасло, и в пещере вновь повисла тишина. Дунфан Цинцан обернулся, на его лице застыла холодная маска.

– Цветочная демоница, ты все хуже усваиваешь уроки…

Он резко умолк.

Орхидея сидела на корточках, почти свернувшись калачиком и обхватив себя руками. Но Дунфан Цинцан мог разглядеть светлую гладкую кожу, хрупкие позвонки в форме бабочек и изящный контур спины. Девичье тело слегка подрагивало – то ли от холода, то ли от волнения.

Ланьхуа крепко прикусила губу и всхлипнула:

– Я же сказала, не оглядывайся…

Дунфан Цинцан холодно смотрел на нее:

– Для Темнейшего ты не представляешь интереса.

И то верно. Мало того, что тело у Ланьхуа теперь из глины, Дунфан Цинцан успел побывать в ее настоящем теле. Какой уж тут интерес?

Кроме того, нравы в царстве Демонов, по слухам, раскрепощенные. Обнаженные груди демониц можно увидеть на каждом углу. А в древности, как утверждает молва, они вообще ничего не стеснялись. Поэтому Дунфан Цинцану подобное зрелище не в новинку.

Но Орхидея все равно сгорала от стыда.

– Сними одежду, Большой Демон… – попросила она, закрывая руками лицо.

Дунфан Цинцан приподнял брови:

– Пытаешься соблазнить Темнейшего?

– Я просто хочу прикрыть наготу! – Орхидея сжалась в комочек и протянула руку. – Пожалуйста…

– А если Темнейший откажет, что будешь делать? – равнодушно осведомился Повелитель демонов.

Рука Ланьхуа застыла в воздухе, а потом беззвучно опустилась. Девушка долго молчала, дрожа все сильнее и стараясь покрепче сжаться в комок. Совсем как еж, которого дразнят, пока он в тревоге старается защитить свое уязвимое нутро.

Дунфан Цинцан отвернулся и перестал смотреть на Орхидею. Девушка подозревала, что негодяй над ней потешается, отчего обида и стыд в ее сердце возросли во сто крат.

Внезапно ей на голову упала еще теплая ткань, которая немедленно усмирила бурю в душе Ланьхуа, подобно действию мантры Духовного Очищения[47]. Орхидея не раздумывая подхватила одежду, соскользнувшую на плечи. Черное одеяние Повелителя демонов!

Ланьхуа не могла поверить, что негодяй совершил доброе дело. Она распахнула глаза и посмотрела на Дунфан Цинцана. Их взгляды встретились. Тьму лабиринта рассеивал тусклый свет жемчужины, и в черных глазах Повелителя демонов отражался тонкий девичий силуэт.

– Одежда уже не нужна? – уточнил он.

Орхидея намертво вцепилась в ткань.

– Нужна!

Опасаясь, что Дунфан Цинцан передумает, она завернулась в теплую ткань, не вдевая руки в рукава и спеша прикрыть грудь и ягодицы. Суетливо запахнув одеяние, девушка подняла глаза. Дунфан Цинцан стоял к ней спиной и не глядел в ее сторону. Орхидея устыдилась того, что усомнилась в порядочности благородного мужа, рассуждая, как человек низкого происхождения[48].

– Большой Демон… – сказала она и кашлянула.

Дунфан Цинцан не ответил, и Орхидея продолжила:

– Спасибо тебе…

– Готова? Тогда идем.

– Мне еще нужен твой пояс…

Дунфан Цинцан оглянулся. Одеяние, которое ему было впору, висело на девушке балахоном. Подол волочился в пыли длинным шлейфом, и даже широкие рукава почти достигали земли.

– Коротышка, – высокомерно фыркнул Повелитель демонов, презрев правила вежливости.

У Ланьхуа на лбу вздулись вены, но она стиснула зубы и промолчала. Подхватив длинный подол, девушка взмолилась:

– Я не могу идти, придерживая полы. Мне бы твой пояс…

Орхидея поглядела на Дунфан Цинцана и его подпоясанное нижнее одеяние черного цвета. Если снять пояс… Мысленно представив, какое зрелище ее ожидает, Ланьхуа притихла и задумалась.

– Нет, не надо, я как-нибудь справлюсь…

Не успела она договорить, как впереди снова послышался рев. Орхидея побледнела. Шум бурлящей воды!

Усвоив недавний урок после встречи с пламенем, Ланьхуа сразу бросилась к Дунфан Цинцану и сжала мужчине руку.

– Как мне быть, Большой Демон? – в смятении вскричала она. – Светлый владыка сказал, что мое тело как у глиняной бодхисаттвы[49]. Вода его тут же уничтожит!

– Правда? – равнодушно переспросил Дунфан Цинцан. – Темнейший с интересом посмотрит, как ты растворишься в воде.

– До чего же ты злой! – воскликнула потрясенная девушка.

Пока они препирались, гул воды нарастал. У Ланьхуа от страха сошли с лица краски. Она обняла Дунфан Цинцана за шею и вскарабкалась ему на спину. Чтобы строптивец не сбросил ее на землю, девушка крепко обхватила ногами его талию. Дунфан Цинцан помрачнел:

– Слезай!

Ланьхуа его мнение не волновало. Находясь на краю гибели, цветочная фея позабыла запахнуть одеяние и прижалась к широкой спине голышом, обвивая мужчину ногами, как осьминог.

– Или позволь мне войти в твое тело, или придумай способ получше! – завопила она.

Если бы кто-то другой уселся Дунфан Цинцану на спину и заявил нечто подобное, то сразу бы сгинул, не оставив после себя даже воспоминаний. Но от слов Ланьхуа Повелитель демонов вновь ощутил прилив безысходности, который пересилил гнев. Он побледнел как смерть и потянулся, чтобы сбросить руку, ухватившую его за шею.

– Слезай, тебе говорят!

Но прежде чем его пальцы коснулись Орхидеи, он услышал горестный возглас:

– Беда! Беда!

Лицо девушки приникло к его голове, тыкаясь лбом в шею, а бурный поток уже заворачивал за угол, чтобы свирепо ринуться на пленников лабиринта, подобно волку и тигру. Вода была заряжена магией.

Дунфан Цинцан посуровел и повернул запястье. В воздух взметнулась лоза, которая росла и крепла, сплетаясь вокруг Повелителя демонов и Ланьхуа в виде полого шара и образуя защитный барьер, отсекавший их от воды. Один из побегов костяной орхидеи вонзился в каменную скалу, прочно прикрепив к ней шар из лозы.

Бах! Водный поток с грохотом налетел на преграду. Орхидея пошевелила руками и ногами и поняла, что, по счастью, цела. Только тогда она осмелилась поднять голову, огляделась вокруг и поразилась:

– Какой мощный у тебя браслет, Большой Демон…

Дунфан Цинцан проигнорировал замечание, но пояснил:

– Мы угодили в смертельный лабиринт пяти стихий. Он умерщвляет с помощью пяти первоэлементов. Со временем его сила растет. Недавний огонь был самым обычным, а вода уже несла в себе магию. Отразить третью атаку будет еще труднее.

Слова Повелителя демонов ошеломили Орхидею.

– Цветочная демоница, советую тебе помолиться Небесам, чтобы ты действительно смогла вспомнить дорогу к Оку лабиринта.

* * *

Когда потоп схлынул, костяная орхидея вновь превратилась в безобидный браслет, в котором никто бы не заподозрил грозное оружие, готовое в один миг проявить себя в полную силу.

Как только Дунфан Цинцан оказался на земле, то услышал визг Ланьхуа. Девушка прыгала, вцепившись в плечи Повелителя демонов, а потом встала носочками ему на ноги и поспешно обняла мужчину за талию, будто опасаясь, что ее оттолкнут.

«Только что скакала на спине, как мартышка, а теперь посмела оттоптать ноги! Неужели цветочная демоница и правда думает, что ей все сойдет с рук?» Повелитель демонов так ущипнул Ланьхуа за щеку, что лицо девушки исказилось. Она пискнула и уставилась на мучителя ясными и выразительными глазами.

Дунфан Цинцан прищурился:

– Ты совсем распустилась. Темнейший не позволит…

– Вода! Вода!

Дунфан Цинцан взглянул на землю: после потопа в выбоинах скопилось много воды. Орхидея оттолкнула руку Дунфан Цинцана и невинно сказала:

– Мне нельзя прикасаться к воде. Перенеси меня через лужи, а потом я пойду сама.

Дунфан Цинцан холодно посмотрел на цветочную фею, обхватил ее за талию и, прежде чем она успела запротестовать, мощным броском взвалил на плечо.

– Большой Демон! – Ланьхуа затрепыхалась. – Мне неудобно!

– Правда? А на земле тебе будет удобней?

Орхидея покосилась на лужи, решила не спорить и лишь попросила:

– Светящаяся жемчужина! Подними ее…

Дунфан Цинцан нес Орхидею через лужи, а та держала жемчужину, освещая путь. После пары-тройки поворотов девушка обнаружила, что земля под ногами сухая. Только она собралась спуститься с плеч Дунфан Цинцана, как услышала оглушительный треск. Пещеру озарила яркая вспышка, и Ланьхуа задрожала от страха. В памяти всплыло недавнее предостережение: лабиринт умерщвляет с помощью пяти первоэлементов, и со временем его сила растет. Они отразили атаку огня и воды, их ожидает металл…

В следующий миг Орхидея полетела вниз – это Дунфан Цинцан бесцеремонно швырнул ее наземь. Ланьхуа больно ударилась спиной о камни и едва удержалась от брани. Только цветочная фея собралась отругать грубияна, как увидела, что Повелитель демонов наклонился, загородил ее своим телом и молча уставился на нее.

Тьму лабиринта прорезала молния, которая ударила в спину Дунфан Цинцана. От громового раската у Орхидеи едва не лопнули барабанные перепонки, а свет был таким ослепительным, что чуть не выжег глаза. Но несмотря ни на что, Ланьхуа ошеломленно глядела на мужчину перед собой, словно разучилась моргать.

Тело Дунфан Цинцана поглотило разряд молнии, и невредимый Повелитель демонов выпрямился как ни в чем не бывало. С другой стороны, если он не пострадал от карающей длани Небес, разве ему были страшны удары магического лабиринта? Кроме легкого ветра, он, наверное, вообще ничего не почувствовал.

Однако Повелитель демонов впервые по собственной воле спас Орхидею, не дожидаясь, пока та начнет умолять, рыдать, хватать мужчину за ноги и закатывать унизительные сцены.

– Большой Демон…

Прежде чем Ланьхуа успела что-то сказать, до нее донесся странный запах. Она невольно сделала два глубоких вдоха и только потом увидела, что Дунфан Цинцан нахмурился.

– Задержи дыхание, – запоздало приказал он.

Сперва аромат показался девушке насыщенным, но самым обычным. Однако мало-помалу Орхидея осознала, что этот запах давным-давно принадлежал ее хозяйке.

В те времена она жила в цветочном горшке на подоконнике Звездной владычицы Сы Мин, не умела ни говорить, ни принимать человеческий облик, но уже обрела кое-какие познания. Сы Мин распознала в питомице талант, заботливо ухаживала за ней и любила рассказывать разные истории. Хозяйка многому научила Орхидею. Пока та не могла передвигаться, Сы Мин была ее единственной подругой. Ланьхуа очень полюбила хозяйку.

Аромат, казалось, медленно проникал в кости, и Орхидее почудилось, что она снова наблюдает за хозяйкой, пока та составляет натальные карты, склонившись над столом в лучах солнца. Сы Мин сосредоточилась на работе, а Ланьхуа смирно сидела в цветочном горшке, составляя ей компанию.

Внезапно Сы Мин подняла голову и холодно посмотрела на питомицу:

– Я слышала, ты сбежала с Повелителем демонов?

Ланьхуа обмерла.

– Наставник…

– Вы с ним сеете зло, попирая законы Небес и нарушая в мире порядок. Так или нет?

Орхидея еще никогда не получала от Сы Мин столь строгой отповеди и от испуга обмякла. Она соскользнула с подоконника и упала на землю. Картинка вокруг изменилась, солнце погасло, ветер утих. Все сгинуло в пугающем мраке.

Посреди ужасающей тьмы Сы Мин подошла к подопечной с мечом в руках.

– Я растила тебя не для того, чтобы ты шлялась по миру, разрушая судьбы, над которыми я так усердно трудилась.

– Я ничего плохого не делала. – Орхидея попятилась, стоя на четвереньках и стремительно отталкиваясь от пола руками. – Я объясню! Во всем виноват Дунфан Цинцан!

Сы Мин холодно фыркнула:

– Раз он виноват, значит, ты его сообщница. Я зарежу тебя и скормлю свиньям!

Едва голос хозяйки умолк, рядом с ней появился демон-кабан, павший от рук Дунфан Цинцана. Орхидея так испугалась, что могла только молча глотать воздух. Демон-кабан лежал на земле, его лицо было залито кровью и вымазано в слюне. Он таращился на девушку так, будто у него на языке вертелись ругательства и угрозы.

Ланьхуа на коленях подползла к ногам Сы Мин, обняла хозяйку за бедра и с горечью взмолилась:

– Не кормите мною свиней, у-у-у, наставник, не убивайте меня! Обстоятельства вынудили меня остаться с Повелителем демонов! Уверяю, как только мы выбрались из жуткого мрака, я распрощалась с Дунфан Цинцаном и сразу ушла. Он умолял, но я была непреклонна!

– Неужели?

Внезапно рядом возникла фигура Дунфан Цинцана. Он присел на корточки, ткнул пальцем Ланьхуа в лоб и холодно воззрился на нее необычайно прекрасными глазами.

– Темнейший спасал тебя много раз, а ты, цветочная демоница, не хочешь отблагодарить Темнейшего и мечтаешь сбежать?

– Ты не спасал меня, а пытался убить! Я сбежала, потому что оказалась умна.

– Если Темнейший разгневается и решит тебя убить, неужели ты думаешь, что тебя спасет твой жалкий умишко?

Орхидея оторопела. В этот миг Сы Мин снова заговорила:

– Что ж, ты и правда вступила в любовную связь с этим чудовищным злодеем!

Потрясенная Ланьхуа в ужасе замотала головой и замахала руками.

– Нет-нет-нет, это не то, что вы думаете!

Сы Мин не пожелала выслушать подопечную и взмахнула клинком.

– Ладно, тебя я не убью!

Как только ее голос затих, меч вспыхнул холодным светом и мгновенно пронзил сердце ничего не подозревавшего Дунфан Цинцана. Орхидея распахнула глаза. Повелитель демонов побледнел, и у него изо рта потекла кровь. Он поперхнулся, закашлялся и рухнул на землю. Не зная пощады, Сы Мин достала клинок из груди, и кровь захлестала из раны.

Сердце Орхидеи вдруг опустело, и она невольно выдохнула:

– Большой Демон!

Она не раздумывая подползла к Дунфан Цинцану, посмотрела на кровь, льющуюся из груди, и быстро зажала рану ладонями. Ей не удалось остановить кровь, которая мгновенно окрасила девичьи руки алым.

Глаза Сы Мин сочились холодом.

– И ты смеешь утверждать, что не вступала с ним в отношения?

– Нет-нет, между нами ничего не было, – затараторила Ланьхуа. – Но он много раз спасал меня и помогал… Я…

– Ты не желаешь ему смерти? – С меча хозяйки стекала свежая кровь. – Но он Повелитель демонов и не должен вернуться в три царства. Он должен умереть. – Острие клинка нацелилось на сердце Орхидеи. – Если ты ему благоволишь, значит, ты враг Небесного царства и тоже должна умереть!

Ланьхуа побледнела, она смотрела, как Сы Мин наносит удар, понимая, что меч вот-вот поразит ее сердце, но в этот миг мужская рука перехватила сбоку клинок и тот превратился в ветку. В следующее мгновение с громким хрустом ветка переломилась. У Ланьхуа зарябило в глазах, и морок рассеялся.

Демон-кабан и мертвый Дунфан Цинцан исчезли, а Сы Мин превратилась в чучело, сплетенное из стеблей и веток, которое медленно развалилось на части, усыпав пол засохшими прутьями. Жемчужина вновь осветила пещеру тусклым сиянием, и мрак отступил.

Орхидея ошеломленно смотрела на Дунфан Цинцана. Тот равнодушно швырнул на землю сломанную ветку, повернул голову и с неприязнью поглядел на девушку.

– Даже дыхание задержать не можешь? Поверила в незатейливую иллюзию?

– Большой Демон… – потрясенно произнесла Ланьхуа. – Ты жив…

Дунфан Цинцан слегка приподнял брови. Орхидея коснулась своего лица.

– Я тоже жива. Наставник не желает мне смерти… – Девушка испустила вздох облегчения. – Нет, не желает…

Повелитель демонов посмотрел на Ланьхуа, у которой от страха едва не отнялись ноги, подобрал с земли жемчужину и кинул девушке в руки. Когда свет разогнал тьму, Орхидея немного успокоилась. Она продолжала оторопело таращиться на Дунфан Цинцана, но тот уже отвернулся.

– Вставай, – бросил он и зашагал вперед, не оглядываясь. – Пошли.

* * *

Тьма казалась бесконечной. Орхидея не знала, как долго они шли, но у нее не было желания ни жаловаться на усталость, ни гадать, какие еще сюрпризы преподнесет своим пленникам смертоносный лабиринт.

Она молча смотрела Дунфан Цинцану в спину. Вероятно, ее внимание было чересчур пристальным, поэтому Повелитель демонов больше не мог этого не замечать, покосился на спутницу и увидел широко раскрытые, блестящие девичьи глаза. Дунфан Цинцан отвел взгляд. Орхидея продолжала смотреть.

Мужчина долго терпел, но наконец не выдержал:

– Чего ты хочешь?

– Большой Демон, – серьезным голосом произнесла Ланьхуа. – Позволь спросить. Мы так долго идем. Если бы ты взаправду решил меня убить, я бы, скорее всего, убежать не смогла. Почему ты меня не убил?

Дунфан Цинцан остановился, обернулся и проникновенно посмотрел на девушку.

– Так ты хочешь умереть? Темнейший исполнит твое желание.

Повелитель демонов неторопливо поднял руку. Глаза Ланьхуа расширились еще больше, и она поспешно замахала руками.

– Нет-нет-нет, ты неправильно понял, успокойся…

Девушка шагнула назад и почувствовала, как земля проминается под ногами. Орхидея обомлела, глянула вниз и обнаружила, что каменистое дно пещеры превратилось в трясину, в которой она уже увязла по щиколотку. Земля! Пятый первоэлемент смертоносного лабиринта!

Ланьхуа тут же схватила Дунфан Цинцана за руку.

– Большой Демон, вытащи меня.

– Разве ты только что не досадовала, что Темнейший недостаточно жесток и поэтому не убил тебя? – безучастно поинтересовался Повелитель демонов.

– Решил куриные перья и чесночную шелуху[50] пересчитать? Нашел время придираться из-за пустяков! – Орхидея почти обезумела от страха. – До чего же ты мелочный!

Она перевела взгляд на ноги Дунфан Цинцана и в ужасе воскликнула:

– Если не вытащишь меня, сам увязнешь!

Повелитель демонов молчал. Костяная орхидея на его запястье зашевелилась и выпустила множество отростков, которые паутиной оплели стены пещеры, намертво к ним прикрепившись. Затем Дунфан Цинцан схватил Ланьхуа за руку и потянул, но вытащить не смог.

К этому времени девушка уже увязла в трясине по колено. Влажная почва размягчила ноги, вылепленные из глины, с которой как будто стремилась слиться в единое целое.

– Тащи! Тащи! – кричала перепуганная Орхидея.

Дунфан Цинцан дернул за девичью руку что было сил и с чавкающим звуком напрочь ее оторвал. Оба на миг оторопели. Даже Повелитель демонов, который немало повидал на своем веку, был потрясен. У него на глазах белая, как нефрит, рука окрасилась в цвет бурой почвы и, обратившись в прах, осыпалась на землю.

Когда Ланьхуа осознала, что произошло, то сжала рану второй рукой и взвыла от боли. За время этой заминки девушка погрузилась в трясину по пояс. Она понимала, что ей не спастись. Даже если она чудом выберется из топи, к чему ей тело без рук и ног?! Орхидея поспешно протянула руку Дунфан Цинцану и в ужасе взмолилась:

– Большой Демон, быстрее, впусти меня в свое тело…

Если бы она могла выдавить хоть слезинку, то наверняка бы уже разрыдалась.

– Ты не бросишь меня на произвол судьбы! Не допустишь, чтобы я умерла у тебя на глазах? Мы ведь договорились, что я отведу тебя к Оку лабиринта, если ты покажешь, где вход! Я правда помню дорогу. Просто впусти меня в свое тело! Совсем ненадолго! Когда мы выйдем из лабиринта, Светлый владыка горы Тысячи тайн вылепит для меня новое тело…

Ланьхуа погрузилась в трясину по грудь.

– Большой Демон…

Орхидея поняла, что в этот раз Дунфан Цинцан не придет ей на помощь. Разве древний Повелитель демонов пожелает разделить со взбалмошной цветочной феей свое тело? Он и так довольно стыда натерпелся, зачем рисковать снова?

Земля заполнила рот, а следом и нос. Ланьхуа в отчаянии закрыла глаза и не успела заметить, как Дунфан Цинцан приподнял руку…

В этот миг Повелитель демонов ощутил, как стебли костяной орхидеи по необъяснимой причине вдруг задрожали. Он вскинул глаза и увидел, что каменная стена превратилась в топкую грязь, грозившую обрушиться на голову. Ростки костяной орхидеи не успели сплестись в надежный заслон, и Дунфан Цинцан оказался погребен под лавиной вязкой почвы, которая постепенно затвердела, словно ничего не произошло.

Глава 12. Ты обманул меня

В ушах Орхидеи раздавался оглушительный шум, похожий на грохот обвала, рев бурной реки и крики живых существ, терзаемых болью. Ланьхуа нахмурилась, открыла глаза и пришла в ужас от того, что увидела.

Неведомая сила удерживала девушку в воздухе. Облик Земли у нее под ногами разительно отличался от привычной картины. Горы обрушились, реки сменили русло, а человечество погрузилось в пучину бедствий. Почва покрылась сетью бездонных трещин. В них клокотала, внушая ужас и трепет, раскаленная лава, похожая на кровь Земли.

Не успела Орхидея опомниться, как налетел ураган. Ветер острым клинком рассек воздух, вспорол густую пелену черных туч и скрылся за горизонтом. Там, откуда он прилетел, кружили два силуэта в упоении битвы. Одного из воинов Ланьхуа знала – Дунфан Цинцан. Однако его образ не был похож на тот, что запечатлела ее память. Глаза Повелителя демонов окрасились в кровавый цвет, а на лбу алела отметина в форме меча. Он самозабвенно сражался с девой в доспехах, источая ауру истребления, а на его лице сияла безумная улыбка пренебрежения к миру. В прошлом Дунфан Цинцан выглядел более жестоким и злобным, чем тот, кого помнила Орхидея.

Пылающий меч Дунфан Цинцана нанес сокрушительный удар, и дева вскинула клинок, чтобы отразить выпад. В ее руке блеснул длинный меч Северного Ветра. Два клинка скрестились, и взрывная волна смела все живое вокруг. Ланьхуа поняла, что наблюдает за древней схваткой девы Чи Ди, легендарной богини войны, и Повелителя демонов.

Но почему она видит прошлое? Разве она не угодила в роковой лабиринт пяти стихий под горой Тысячи тайн? Разве не погрязла в трясине на глазах у безжалостного Дунфан Цинцана? Почему…

– Отойди.

Не успела Ланьхуа найти ответы на свои вопросы, как ее оттащили назад. Порыв смертоносной ци пролетел мимо, едва не задев девушку. Орхидея в изумлении обернулась и увидела еще одного Дунфан Цинцана у себя за спиной.

– Большой… Большой Демон?

Ланьхуа не понимала, что происходит. Она посмотрела на кровожадного Повелителя демонов, который яростно сражался с девой Чи Ди, а затем перевела взгляд на черноглазого и сребровласого Дунфан Цинцана в нижнем одеянии черного цвета.

– Что здесь творится?!

– Внутри лабиринта была скрыта ловушка, – пояснил Дунфан Цинцан. – Ее приводила в действие стихия земли.

Орхидея застыла.

– Ловушка внутри лабиринта… Но почему же я вижу далекое прошлое? Твою схватку с девой Чи Ди. Что это за ловушка? Как из нее выбраться?

Дунфан Цинцан помрачнел и сделал вид, что расслышал только последние два вопроса.

– Все лабиринты, магические печати и ловушки имеют Око. Отыщешь его – найдешь выход.

– И где это Око?

Глаза Дунфан Цинцана устремились к паре воинов, увлеченных бесконечной битвой. Ланьхуа проследила за взглядом Повелителя демонов и побледнела.

– Ты хочешь сказать… Око там, где сражаются эти двое?

Дунфан Цинцан молча признал справедливость догадки.

Орхидея огляделась по сторонам.

– Но как подойти к ним поближе? Ты только что меня оттащил, потому что смертоносная ци на поле боя слишком опасна, так?

Дунфан Цинцан кивнул:

– На первый взгляд кажется, что смертоносную ци порождает схватка, однако это не так. Убийственную ци источает сама ловушка. – Голос Повелителя демонов зазвучал высокомерно: – На самом деле битва Темнейшего с богиней войны выглядела более величественно.

«Похоже, он… гордился содеянным».

– Смертоносная ци Темнейшему не страшна. Ну а ты… Крепче держись за бренное тело, и Темнейший не позволит тебе умереть слишком быстро.

«Бренное тело?» – Орхидея в изумлении опустила глаза и поняла, почему ощущала слабость. Ее руки и ноги исчезли. От нового тела остались грудная клетка и голова, висевшие на лоскуте одеяния, который сжимал Дунфан Цинцан.

– О Небеса, какой ужас! – воскликнула Орхидея. – Это ты виноват! Если бы ты потеснился и впустил меня в свое тело, я бы не выглядела такой жалкой.

Дунфан Цинцан прищурился:

– Если бы Темнейший не удержал твое бренное тело в трясине, твоя душа давно бы рассеялась.

– Если ты хотел меня спасти, почему просто не одолжил свое тело? – вспылила Ланьхуа.

– Почему Темнейший должен тебя спасать?

Орхидея чуть не поперхнулась.

– Будь благодарна за то, что Темнейший не дал твоей душе рассеяться. А остальные твои пожелания Темнейший исполнит, только если соблаговолит.

Орхидея сердито стиснула зубы, но не посмела перечить Дунфан Цинцану. Повелитель демонов был прав: без него душа Ланьхуа давно бы погибла.

Однако в глубине ее сердца затаилась обида на несправедливость. Сколько же тел она загубила с тех пор, как повстречала Дунфан Цинцана! Если бы не сметливый ум и жажда жизни, она бы давно уже сгинула.

– Похоже, мы с тобой несовместимы, – пробормотала Орхидея.

Дунфан Цинцан холодно фыркнул и устремился вперед. Ланьхуа повернула голову и обнаружила за спиной Повелителя демонов пару огромных крыльев, сплетенных из ростков костяной орхидеи.

– Ты же сказал, что браслет – это средство самозащиты, – изумилась девушка.

– Костяная орхидея питается смертоносной энергией ци, которой здесь полно. Поэтому Темнейший использует браслет по своему усмотрению. – Тон Повелителя демонов был безразличен, как и всегда, но проницательная Ланьхуа почувствовала, что его голос слегка напряжен.

– Большой Демон, ты и дева Чи Ди…

Ланьхуа не успела задать вопрос, как на поле боя полыхнула сиреневая вспышка. Крылья из ростков костяной орхидеи совершили резкий взмах сообразно перепаду настроения хозяина.

Орхидея посмотрела на схватку и заметила третью фигуру. Улучив момент, новый участник битвы, облаченный в пурпур, яростно вонзил в спину Дунфан Цинцана клинок. Тот в гневе обернулся и свирепо ударил напавшего длинным мечом в грудь. Однако, ко всеобщему удивлению, противник не умер на месте. Он схватил Дунфан Цинцана за руку, отчаянно пытаясь помешать ему вытащить клинок. В тот же миг дева Чи Ди замахнулась мечом Северного Ветра и поразила противника в спину, угодив прямо в сердце.

Холод клинка тут же сковал сердце Повелителя демонов льдом, похожим на голубые кристаллы, которые Ланьхуа видела в пещере посреди заснеженных гор Куньлунь. Подобно лозе паутина студеных кристаллов оплела тело Дунфан Цинцана. Едва духовная сила в руках Повелителя демонов иссякла, пылающий меч, сотворенный с помощью магии, исчез. Третий участник битвы бесследно растворился в воздухе. Дева Чи Ди, казалось, хотела выдернуть меч и броситься вдогонку, но Дунфан Цинцан крепко ухватился за острие клинка, торчавшего из груди, хотя холод меча заморозил его ладонь и покрыл кисть коркой льда.

Орхидея ахнула в изумлении:

– Большой Демон… это правда?

«Вот, значит, как было дело…»

В давней битве дева Чи Ди одолела Дунфан Цинцана не в одиночку. Ей помогли… Но почему ни одна из древних хроник не упоминает о третьем участнике? Даже ее хозяйка, Звездная владычица Сы Мин, как будто не знала о нем…

Орхидея подняла голову и увидела, что глаза Дунфан Цинцана замерцали, а крылья из ростков костяной орхидеи ожесточенно забили по воздуху, выдавая волнение.

– Большой Демон?

Ланьхуа понимала, что сцена легендарной битвы разыграна здесь неслучайно. В иллюзорном мире смертоносного лабиринта наружу всплывает то, что таилось в укромных уголках сердца, чтобы ввергнуть жертву в смятение и погубить, как только представится случай. Предыдущий морок действовал точно так же.

Дунфан Цинцан потерпел поражение единожды в жизни и, конечно же, не смирился. А теперь Орхидея узнала, что небесные боги и будды сумели его обезглавить из-за чужого коварства. Зная характер Повелителя демонов, можно было предположить, что в его сердце скопилось немало ненависти.

Но если Дунфан Цинцан рассеян и погряз в злобе, как Орхидее выбраться из ловушки?

Ланьхуа боднула Повелителя демонов в бок.

– Большой Демон, тебя не должна сбить с толку иллюзия. Ты можешь торчать здесь, сколько пожелаешь, но я хочу выбраться!

Дунфан Цинцан не обратил на девушку никакого внимания. Орхидее ничего не оставалось, кроме как тыкаться головой в бок Повелителя демонов.

– Большой Демон! Большой Демон, очнись!

Сколько она ни пыталась докричаться до Дунфан Цинцана, тот не отвечал. Ланьхуа подумала и поняла, что выход только один. Открыла рот и укусила мужчину за бок. Стиснула зубы что было мочи и не жалея сил.

Дунфан Цинцан невольно вздрогнул. Орхидея вздохнула с облегчением, подняла глаза и увидела, что Повелитель демонов мрачно уставился на нее. Ланьхуа кое-как выдавила улыбку.

– Большой Демон, твое тело ведь неуязвимо. Кто же знал, что ты боишься щекотки… М-м-м…

Дунфан Цинцан ущипнул Орхидею за щеку, а его глаза излучали убийственный холод.

– Цветочная демоница, как ты посмела укусить Темнейшего?

Личико Ланьхуа исказилось, она не могла вымолвить ни слова, бормоча что-то невнятное себе под нос.

В этот миг марево миража затрепетало, смертоносная ци лабиринта рассеялась, а взгляд Дунфан Цинцана вновь стал осмысленным. Орхидея напрягла последние силы и обернулась.

– Морок исчез! – воскликнула она.

Дева Чи Ди и ее противник действительно пропали из вида.

Повелитель демонов приподнял брови.

– Заклятие лабиринта снято.

– Что?

Заклятие снято? Выход найден? Но ведь они ничего не сделали!

Ланьхуа все еще не могла прийти в себя, как вдруг ощутила странную легкость. Девушка в испуге повернула голову и увидела, что крылья из ростков костяной орхидеи исчезли! Они оба стремительно падали вниз. Ланьхуа хотела схватиться за Дунфан Цинцана, но у нее не было рук.

– Большой Демон! – в ужасе вскричала Орхидея. – Держи меня крепче!

Дунфан Цинцан не откликался.

Зато Ланьхуа вдруг почувствовала, как чья-то рука обвилась вокруг ее шеи, заключила в объятия и прижала к теплой груди, внушавшей спокойствие.

Она не умрет. Эта мысль всплыла и прочно засела в голове Орхидеи. Она не умрет, пока жив Большой Демон.

Вдруг ее тело обмякло, и Ланьхуа упала на землю ничком, но боли не ощутила. Она приподняла веки: перед ней царил мрак. Краем глаза она уловила смутный проблеск.

– Кажется, я успел, – прозвучал голос Светлого владыки горы Тысячи тайн. – А-Лань, ты в порядке?

Орхидея потрясла головой и заморгала, чтобы зрение прояснилось. Сперва она заметила таинственного незнакомца в черном, стоявшего невдалеке с фонарем. Над ней же склонился, насупив брови, могущественный создатель смертоносного лабиринта – Светлый владыка горы Тысячи тайн. Он выглядел очень огорченным.

– Всему виной моя небрежность. Ты так настрадалась из-за меня.

Орхидея оторопело на него посмотрела, а потом поводила глазами по сторонам. Она вновь угодила в темный туннель, однако аура истребления коварного лабиринта бесследно исчезла.

– А где Большой Демон?

Едва она произнесла эти слова, как ее мысли обрели стройность.

– Где Большой Демон?

Ланьхуа не на шутку встревожилась.

– Немедленно слезь с Темнейшего! – Откуда-то снизу послышалась приглушенная брань.

Орхидея удивленно посмотрела вниз и поняла, что ее уцелевшая грудь придавила лицо Дунфан Цинцана…

– Ах ты негодяй! – вскричала девушка.

Она вознамерилась повернуться и уйти, но без рук и ног смогла лишь недалеко отползти, упираясь головой в землю. Вероятно, сцена была настолько неловкой, что Светлый владыка не выдержал.

– Простите мою неучтивость, – сказал он, снял верхнее одеяние, накинул его на Ланьхуа и поднял ее искалеченное тело.

Теперь Светлому владыке ничто не мешало рассмотреть незнакомца, лежавшего на влажной земле. Хозяин горы Тысячи тайн улыбнулся незваному гостю, покосился на браслет из костяной орхидеи у него на запястье, отвел глаза и поспешил вытереть рукавом грязь с лица Ланьхуа. Его взгляд выражал сострадание.

– Тебе больно, А-Лань? – Голос звучал мягко и ласково. – Может быть, лучше пока перебраться в сосуд для хранения душ?

«А-Лань?» – Дунфан Цинцан прищурился. Похоже, он не ослышался.

Ланьхуа тоже почувствовала, что чрезмерная забота Светлого владыки ее смущает. Он так ценит цветочную фею за то, что она… умеет распознавать сокровища?

Пока Орхидея терялась в сомнениях, Дунфан Цинцан поднялся с земли. Его одежда выглядела жалко, но привычного высокомерия Повелитель демонов не растерял.

– Ты Светлый владыка горы Тысячи тайн?

Услышав вопрос, хозяин горы отвлекся от девичьего лица и посмотрел на Дунфан Цинцана.

– Совершенно верно. – Он смерил незнакомца пристальным взглядом. – Судя по вашему поведению, осмелюсь предположить, что вы прибыли из царства Демонов.

Неужели Светлый владыка горы Тысячи тайн не сумел распознать Повелителя демонов? Орхидея повернула голову, посмотрела на Дунфан Цинцана и все поняла. Вымазанный в грязи, лишенный духовной силы мужчина с мрачным лицом неудачника мало походил на всемогущего древнего демона.

– Я не веду дел с царством Демонов. Что вам понадобилось?

– Земля сижан.

Лаконичный ответ заставил обстановку в пещере слегка накалиться. Мужчина в черном сдвинулся с места, и на запястье Дунфан Цинцана немедленно зашевелились ростки костяной орхидеи. Казалось, в любое мгновение может случиться непоправимое.

– Стоять! – спокойно приказал Светлый владыка своему спутнику.

Тот застыл и молча отступил на один шаг. Костяная орхидея Дунфан Цинцана тут же успокоилась.

Улыбка Светлого владыки стала чуть шире.

– А-Лань говорила, что ищет на горе Тысячи тайн неблагодарного и бессердечного негодяя. Так это вы?

Орхидея напряженно замерла.

– Ах да! – в голосе Дунфан Цинцана смешались веселье и гнев. – Скорее всего, я и есть бессердечный подлец, о котором она упоминала.

У Ланьхуа на затылке встал дыбом пушок. Она сразу поняла, что Повелитель демонов размышляет, как ей отомстить.

Светлый владыка посмотрел на Орхидею, а затем – на Дунфан Цинцана. Он понял, что отношения этой парочки гораздо сложнее, чем то, как их описывала Ланьхуа. Хозяин горы улыбнулся Дунфан Цинцану:

– Друзьям барышни А-Лань на горе Тысячи тайн всегда рады.

Прежде чем голос Светлого владыки затих, мужчина в черном у него за спиной недовольно зашевелился, но хозяин горы не обратил внимания на молчаливый протест.

Ланьхуа покосилась из-за плеча Светлого владыки на тень, однако та куталась в черные одежды, и Орхидея ничего не увидела. Девушка надула губы и хотела отвернуться, но вдруг заметила меж складками черной ткани сверкающий красный глаз, который глядел на нее в упор.

Орхидея в ужасе замерла, сморгнула, и красный глаз бесследно исчез. Может быть, ей почудилось?

Девушка отвела ошеломленный взгляд, Светлый владыка тем временем пояснял Дунфан Цинцану:

– На горе Тысячи тайн действительно есть почва сижан, но зачем она вам, уважаемый друг? Насколько я знаю, демонам от нее нет никакого проку.

Дунфан Цинцан помолчал, а затем мельком посмотрел на Ланьхуа.

– Я хочу создать тело.

Когда Орхидея услышала слова Повелителя демонов, ее глаза вспыхнули, и она резко подняла голову – как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с Дунфан Цинцаном. В сердце Орхидеи хлынул поток тепла, согревший озябшую девушку.

Большой… Большой Демон неустанно трудился в поте лица, преодолел огромное расстояние, отыскал гору Тысячи тайн и прорвался сквозь лабиринт лишь для того, чтобы создать для нее новое тело? Ланьхуа никак не могла успокоиться, хотя, невзирая на потрясение, готова была признать, что объяснение выглядит несколько странным.

Если Дунфан Цинцан отправился на гору Тысячи тайн, чтобы создать для Орхидеи новое тело, почему он не взял с собой девушку сразу, как только узнал о почве сижан? Неужели он не опасался безвозвратно потерять ее душу к тому времени, как тело будет готово?

Или же тело предназначалось вовсе не для нее?

Чем больше Ланьхуа об этом думала, тем холоднее становилось на сердце, и только что вспыхнувший жар постепенно угас. Она молча смотрела на Дунфан Цинцана, недоумевая, кому тот отдаст новое тело, если не ей.

– Вот оно что! – Светлый владыка словно подслушал тайные мысли Орхидеи и спросил вместо нее: – Вы хотите создать для барышни А-Лань новое тело?

Дунфан Цинцан молчал, и Ланьхуа уставилась на него с необъяснимым волнением. В этот миг уголки рта Повелителя демонов приподнялись, и он улыбнулся:

– А для кого же еще?

Услышав ответ, Орхидея не смогла найти слов, чтобы описать свое настроение. Она чувствовала, как щеки и уши горят, и даже в лишенной сердца глиняной груди потеплело.

Большой Демон все-таки хорошо к ней относится.

Светлый владыка горы Тысячи тайн опустил ласковые глаза.

– Похоже, уважаемый друг не такой уж подлец, как утверждала А-Лань. – Хозяин горы переменил тему. – Очень жаль, но придется вас разочаровать.

Светлый владыка жестом велел спутнику в черном идти впереди с фонарем, а сам последовал за ним с Орхидеей на руках, видимо намереваясь вывести пленников из лабиринта.

– Тело А-Лань вылеплено из глины с примесью почвы сижан. Но, к несчастью, оно не протянет трех дней. Боюсь, что желание уважаемого друга неосуществимо.

– Глина мертва, из нее не создать долговечное живое тело. Его следует вылепить только из почвы сижан, – равнодушно пояснил Дунфан Цинцан.

Светлый владыка остановился, и в его глазах отразился свет фонаря.

– Уважаемый друг, наверное, не знает, что почва сижан постоянно растет в объеме. Если в нее не добавить глины, она будет постоянно менять форму. Таким способом тела не вылепить. Даже если вселить в земляной ком душу, он не отрастит ни рук, ни ног, ни лица и останется грудой влажной почвы.

Дунфан Цинцан скользнул по хозяину невозмутимым взглядом и заносчиво заявил:

– Я найду способ придать человеческий облик почве сижан, тебе просто нужно дать ее мне.

Слуга в черном, шедший впереди, замедлил шаг и выругался:

– Самодовольный наглец!

Дунфан Цинцан равнодушно улыбнулся, как будто услышал похвалу. Светлый владыка долго смотрел на высокомерного гостя, а потом сказал:

– Количество почвы сижан ограничено. Даже если использовать всю, хватит лишь на одно тело. Если творение окажется неудачным, барышне А-Лань придется коротать век в сосуде для хранения душ. Уважаемый друг, вы точно уверены в собственных силах?

Ланьхуа забеспокоилась и уставилась на Дунфан Цинцана, хлопая ресницами. Тот по своему обыкновению холодно фыркнул.

– Вылепить тело – дело простое. Как меня может постичь неудача?

И правда! В сравнении с другими вещами, которые делал Дунфан Цинцан, сотворение тела выглядело сущим пустяком. Он ведь и сам умел создавать подобие живых существ. На глазах Ланьхуа, когда они вместе… э-э-э… совершали омовение в царстве Демонов, Дунфан Цинцан плеснул на пол водой и сотворил двух верных слуг. Его создания были недолговечны, но если дать ему почву сижан, то с помощью духовной силы он с легкостью справится… Потому что он – Повелитель демонов. Хотя… Погодите!

Орхидею внезапно пронзила страшная мысль. Дунфан Цинцан… Разве он не лишился духовной силы?

Следуя за слугой в черном, который держал фонарь, путники вскоре вышли из лабиринта, где надолго застряли Ланьхуа и Дунфан Цинцан.

Когда впереди забрезжил яркий солнечный свет, Орхидея испустила долгий вздох облегчения, как будто вернулась к жизни. Она огляделась и обнаружила, что находится там, где сошла с лодки вместе со Светлым владыкой, когда тот доставил цветочную фею на остров. Позади возвышалась гора Тысячи тайн, а впереди волновались морские просторы и белела песчаная отмель.

Оказывается, все это время они с Дунфан Цинцаном кружили по лабиринту, скрытому в горе…

Светлый владыка привел Ланьхуа и Повелителя демонов в свою усадьбу. Он распорядился найти и прибрать комнату для Дунфан Цинцана, а пока попросил гостя обождать в комнате Орхидеи.

Хозяин бережно уложил Ланьхуа на стол и погладил по голове.

– Я попрошу, чтобы тебе вылепили новое тело прямо сейчас. Его доставят сегодня же вечером. Как можно скорее.

– Ты же сказал, что почвы сижан очень мало, – удивилась Орхидея.

– Если использовать глину с примесью этой почвы, то расход невелик, – с улыбкой пояснил Светлый владыка. – Я не храню весь запас чудодейственной земли в одном месте. Он распределен по всему острову. Чтобы собрать его, нужно два-три дня. Проведешь это время в теле из глины. Не переживай, я все хорошо продумал.

Хозяин горы снова погладил девушку по голове и удалился. Орхидея повернула голову и посмотрела на Дунфан Цинцана, который сидел, неторопливо попивая чай.

– Светлый владыка горы Тысячи тайн очень ласков и добр, ты согласен?

– Ласков и добр? – Дунфан Цинцан усмехнулся. – Как скажешь.

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением посмотрела Ланьхуа на демона.

Повелитель демонов неприязненно покосился на девушку, а затем перевел взгляд в окно.

– Камень Инь-Ян, пруд с водой, не касавшейся земли… Сокровища здесь повсюду, но их энергия дышит коварством.

– Коварством?

– Ты научилась различать сокровища по внешней форме, но не познала их суть. Твой легендарный наставник напрасно потратил время на ученицу.

Орхидея проследила за взглядом Дунфан Цинцана и посмотрела в окно. При виде редких цветов и буйных трав под лучами яркого солнца в ее сердце зашевелились странные чувства.

– Большой Демон… О какой сути ты говоришь?

Взгляд Дунфан Цинцана снова упал на лицо Ланьхуа.

– Обрати внимание на тени. Они не принадлежат сокровищам, которые ты видишь.

После подсказки Орхидея уставилась вдаль и обнаружила, что тень розового цветка, стебли которого оплели стену двора, странным образом зашевелилась. Едва заметно, но тень действительно двигалась. При этом во дворе не было ветра, никто не проходил мимо, а сам цветок даже не дрогнул. Тень… перемещалась сама по себе.

Ланьхуа похолодела.

– Большой… Большой Демон… Что это?

Дунфан Цинцан беззаботно потягивал чай.

– Вероятно, одно из сокровищ, о которых рассказывал добрый и ласковый Светлый владыка.

Орхидея вспомнила беседу с хозяином горы, угощавшим гостью пирожными, и побледнела.

– Большой Демон… Что же делать?

– Наблюдать за ходом событий, – ответил Дунфан Цинцан. – Даже если Светлый владыка преследует тайные цели, позволив нам остаться, главное – заполучить почву сижан. Прочее меня не волнует.

– Нет… – У Ланьхуа затряслись губы. – Я о том, что Светлый владыка называл и меня сокровищем. Что это значит?

Повелитель демонов вскинул брови:

– М-м? Ты, значит, сокровище?

Девушка испуганно взирала на собеседника огромными глазами, умоляя о помощи. Тот поставил чашку и с интересом улыбнулся.

– Неудивительно, что он так хорошо к тебе относится. Это весьма любопытно… – Дунфан Цинцан прищурился. – Что в тебе ценного?

При виде усмешки на лице Повелителя демонов Ланьхуа сообразила, что, возможно, не следует пересказывать Дунфан Цинцану слова Светлого владыки. Ибо если хозяин горы – лютый волк, то сребровласый мужчина, что сидит перед ней, – злобное древнее чудище!

* * *

Вечером Светлый владыка горы Тысячи тайн принес Орхидее новое тело.

Обнаружив, что на острове творятся странные вещи, Ланьхуа с трудом выносила нежную улыбку хозяина горы. Она долго смотрела на новое тело и задала наводящий вопрос:

– Волосы сделаны из глины?

Светлый владыка с мягкой улыбкой ответил:

– Да, мастера постарались.

– Вылепить такое прекрасное тело, должно быть, непросто. Однако твои мастера справились быстро.

– Потому что мы храним заготовки человеческих тел. Лишь кое-какие детали требуют правки.

– Заготовки человеческих тел? – не унималась Орхидея. – Но для чего? Неужели… у тебя есть и другие души, которые нужно пристроить? – шепотом предположила девушка.

Задав вопрос, Ланьхуа испугалась. Вдруг по острову бродят неприкаянные души?

Светлый владыка на миг замолчал, вновь улыбнулся и успокоил девушку:

– Откуда у меня другие души? Ты тревожишься понапрасну, А-Лань. Тебе не нравится новое тело? Хочешь пожить в сосуде, пока брат Дунфан не изготовит тело получше?

Ланьхуа назвала хозяину только фамилию Повелителя демонов, не рискнув сообщить его полное имя. В царстве Людей мало кто знал, как зовут Темнейшего, но осторожность еще никому не вредила.

В ответ на вопрос Светлого владыки Орхидея замотала головой. Сосуд для хранения душ был темным и тесным, и Ланьхуа не хотела в него залезать. К тому же, если Светлый владыка будет повсюду таскать ее душу с собой, девушка не сможет тайно перемолвиться словечком с большим демоном. Как ни странно, ему цветочная фея доверяла чуть больше, чем добрейшему и гостеприимному хозяину горы.

Взвесив все за и против, Орхидея поспешно заверила:

– Нет-нет, новое тело очень хорошее. И даже красивей, чем прежнее.

Подобно струйке дыма, душа девушки проскользнула в новую оболочку. Светло-серая глина бездыханного тела понемногу размягчилась, кожа обрела упругость плоти, взгляд стал осмысленным, крылья носа затрепетали, а пальцы пришли в движение.

– Ах, как удобно иметь руки и ноги, – заявила Ланьхуа.

Светлый владыка, наблюдавший за преображением, усмехнулся:

– Конечно. – Он прищурился, чтобы скрыть странные чувства, промелькнувшие в глубине его глаз. – Где сейчас, кстати, брат Дунфан?

– Вышел прогуляться. – Орхидея согнула руки и сжала кулаки. Внезапно сообразив, почему Светлый владыка интересуется Дунфан Цинцаном, она пояснила: – Не волнуйся, он не из тех, кто жаждет сокровищ и денег. И ничего не украдет… наверное…

Ланьхуа говорила без особой уверенности. Кто знает, на что способен Дунфан Цинцан? Как известно, Большой Демон не признает правил…

Светлый владыка рассмеялся:

– С тех пор как я лучше узнал брата Дунфана, я не боюсь, что он положит глаз на сокровища горы Тысячи тайн, однако… – Горящие глаза хозяина уставились на Орхидею. – Мне любопытно, почему небожительница разгуливает по миру вместе с демоном?

Орхидея вздохнула:

– Вначале он овладел моим телом…

Лицо невозмутимого хозяина невольно окаменело из-за двусмысленной фразы. Заметив, как он потрясен, Ланьхуа сообразила, что неверно выразилась, и поспешно замахала руками.

– Нет-нет, ты неправильно понял. Речь о другом. Мои отношения с Дунфаном чисты и… невинны.

Увидев, что смущенная девушка не знает, как загладить оплошность, Светлый владыка не смог удержаться от смеха.

– Значит, ты не влюбленная девушка, которую бросил неблагодарный и бессердечный подлец?

– Что? – Орхидея замерла, а ее сердце заколотилось. – Ах, ты об этом… Я тогда пошутила. Мы с Дунфаном скорее враги…

– Тогда я могу быть спокойным.

– Почему же?

Светлый владыка наклонился, и его дыхание коснулось пушка у девушки за ушами.

– У меня появилась надежда сохранить подле себя редкое сокровище, – прошептал он.

Ланьхуа непонимающе уставилась на мужчину.

– Я… сокровище? – Ее голос слегка дрожал.

– Совершенно верно.

– Что во мне ценного?

– С твоей помощью я смогу исполнить давнюю мечту. – Светлый владыка погладил Ланьхуа по голове. – Ложись спать пораньше. Должно быть, в лабиринте ты натерпелась страху.

Вот теперь Орхидея перепугалась по-настоящему. Понимая, что ей не уснуть, она бросилась на поиски Дунфан Цинцана, едва хозяин горы Тысячи тайн вышел из комнаты.

Покои Повелителя демонов пустовали. Видимо, тот еще не вернулся с прогулки, поэтому Ланьхуа скрестила на груди руки, уселась у двери и принялась ждать. Она ждала, ждала и неожиданно провалилась в сон.

Дунфан Цинцан вернулся темной ночью и увидел Орхидею, которая мирно спала, прислонившись спиной к двери в его комнату. Он приблизился, но девушка продолжала посапывать и дважды причмокнула, словно ела во сне какое-то лакомство. Повелитель демонов подождал, но Ланьхуа не просыпалась, поэтому он резко толкнул дверь и вошел.

Орхидея упала на спину и растянулась на полу комнаты.

– Ой! – вскрикнула она от боли и схватилась за голову.

Ланьхуа села, потерла затылок и обернулась. Дунфан Цинцан уже сидел за столом, попивая холодный чай.

– Не мог сначала меня разбудить, а потом открыть дверь? – сердито спросила Орхидея.

– Разве я виноват, что ты недостаточно бдительна?

Зная, что спорить бесполезно, Ланьхуа пробубнила под нос пару слов, хотя на самом деле вовсе не злилась. Она окинула взглядом пустой двор, вошла в комнату и плотно закрыла дверь.

– Большой Демон, во дворе кто-нибудь есть?

Дунфан Цинцан пригубил чай и равнодушно ответил:

– Нет.

Ланьхуа торопливо подошла к столу и с печальным видом села рядом мужчиной.

– Плохи дела, Большой Демон. Светлый владыка и впрямь собрался оставить меня на острове и хранить как сокровище! Он сказал, что я помогу ему осуществить давнюю мечту.

Дунфан Цинцан поднял глаза, посмотрел на Орхидею, но ничего не сказал.

– Если я правда сокровище, почему я об этом не знаю? – прошептала Ланьхуа. – Допустим, мне мало что известно. Но почему я не слышала об этом от наставника? Никто не относился ко мне как к сокровищу. Почему даже ты не понимаешь, в чем моя ценность?

Повелитель демонов неожиданно улыбнулся:

– К чему так тревожиться? Наверное, ты зачем-то нужна Светлому владыке. Как только он попробует тебя использовать, сразу узнаешь, в чем твоя ценность.

– Так не годится! К этому времени я точно умру неприглядной смертью. – Ланьхуа подумала и добавила: – Странно другое. Если он хочет нам с тобой навредить, почему согласился отдать почву сижан? Если я получу новое тело, в чем его выгода?

Услышав, как непринужденно Ланьхуа использует слово «мы», объединяя себя с ним, Дунфан Цинцан хотел возразить, но девушка его опередила:

– Ладно, это неважно. Все равно, как только ты сотворишь для меня тело из почвы сижан, мы сразу уйдем. Что бы Светлый владыка ни сделал. – Орхидея запнулась. – Ты ведь заберешь меня отсюда, Большой Демон?

Дунфан Цинцан чуть повернул голову и увидел, что Ланьхуа уставилась на него большими глазами, в которых отражалось пламя свечи, так что внутри черных зрачков словно горел огонек. Повелитель демонов отвел взгляд, повертел чашку, наблюдая за тем, как в жидкости преломляется свет, и что-то рассеянно промычал. Орхидея успокоилась, перестала таращиться на Дунфан Цинцана, опустила голову на столешницу и пробормотала:

– Как думаешь, что у него за мечта? Зачем я ему понадобилась? Следуя за тобой, я перевидала столько странностей, что голова идет кругом и плохо соображает.

Взгляд Дунфан Цинцана устремился в окно, где лунный свет падал на листья бамбука, отбрасывая на оконную бумагу длинные тени. Повелитель демонов молчал.

Спустя время он услышал рядом с собой размеренное дыхание. Орхидея снова уснула – в этот раз на столе. Дунфан Цинцан приподнял брови и бесцеремонно ущипнул девушка за щеку.

– Вставай и ступай к себе спать.

Ланьхуа в замешательстве разлепила веки, оттолкнула его руку и отодвинулась.

– Нет, в своей комнате я не усну.

Мысль о причудливых тенях, ползавших повсюду, приводила цветочную фею в ужас. Она устроилась поудобнее, собираясь спать, сидя за столом.

– Это твои проблемы.

Дунфан Цинцан схватил Ланьхуа за руку, но, прежде чем он успел применить силу, девушка насупилась и заныла, не то умоляя, не то заигрывая:

– Я не займу твою кровать. Я посплю здесь. С тобой безопасно.

Безопасно? Дунфан Цинцану на миг показалось, что его подвел слух. Он был Повелителем демонов, перед которым все трепетали, обходя стороной. А цветочная демоница заявила, что с ним безопасно. Дунфан Цинцан не знал, что ответить. Едва он собрался проигнорировать странное чувство, зашевелившееся в душе, и вышвырнуть девушку вон, Ланьхуа потерлась лицом о его ладонь и сладко уснула.

Дунфан Цинцан не шевелился. Некоторое время он разглядывал затылок навязчивой гостьи, затем резко выдернул руку, подошел к кровати и лег, но девушку гнать не стал. Шум потревожил сон Ланьхуа, цветочная фея что-то жалобно пробормотала и вновь погрузилась в сон.

Она действительно очень устала и нуждалась в отдыхе. Но ему-то какое дело? Почему он обязан терпеть это жалкое существо в своей комнате? Дунфан Цинцан заподозрил, что у него, вероятно, беда с головой.

За окном по-прежнему колыхались тени бамбука, хотя на дворе царило безветрие и шороха листвы слышно не было.

* * *

Во дворе, залитом лунным сиянием, стоял Светлый владыка горы Тысячи тайн. Закрыв глаза, он подставил лицо серебристым лучам. У него за спиной маячил спутник в черном. Он пересказывал хозяину беседу Ланьхуа и Дунфан Цинцана – слово в слово.

Светлый владыка приподнял уголки губ в легкой усмешке.

– До чего же у маленькой феи прямодушный нрав. Куда ходил мужчина?

– Обошел остров по берегу.

– М-м? – Светлый владыка открыл глаза. – Хотя он лишен духовной силы, его ци выглядит очень странно. Когда он получит сижан, за ним нужно будет приглядывать. И не пускать куда не следует.

– Слушаюсь.

– Если ты все рассказал, то ступай.

Слуга на мгновение заколебался:

– Светлый владыка, ты действительно хочешь отдать весь запас почвы сижан выходцу из царства Демонов? Если он потерпит неудачу…

– В случае неудачи я просто закутаюсь в черное, как ты. Но если я не попробую, то не успокоюсь.

Хозяин горы поднял руку и коснулся щеки. Кусок кожи с лица уже отвалился, упал и рассыпался глиняным крошевом. Мужчина опустил голову, поглядел на глину и сказал:

– Пойдем, мне снова пора сменить тело.

* * *

Три дня спустя Светлый владыка горы Тысячи тайн передал весь запас земли сижан Дунфан Цинцану. Тот приказал себя не беспокоить. Всем без исключения. В том числе – цветочной фее. Потом взял землю сижан, вошел в комнату, закрыл дверь и не показывался несколько дней.

Ланьхуа изнывала от любопытства и каждый день караулила дверь в комнату Дунфан Цинцана. Светлый владыка, напротив, сохранял спокойствие и выдержку. Как будто его не интересовало, что Дунфан Цинцан делает с почвой сижан. Хозяин горы день за днем приглашал Орхидею прогуляться по острову, а она всякий раз отвечала отказом, предпочитая торчать под дверью Повелителя демонов.

Как-то раз в полдень Ланьхуа приложила ухо к заветной двери, пытаясь понять, что происходит внутри, и внезапно услышала грохот. Испугавшись, она пренебрегла запретом, толкнула дверь и ворвалась внутрь.

На двух столах, составленных вместе посреди комнаты, лежало глиняное изваяние, прикрытое белой тканью. Только девушка вздумала снять покрывало, как ее тут же остановил властный окрик:

– Не смей!

Орхидея обернулась на звук и увидела, что Дунфан Цинцан лежит на полу. Его длинные волосы разметались, а тело скрючилось. Он прижимал руки к груди с искаженным от боли лицом.

Ланьхуа позабыла о статуе и поспешила к Дунфан Цинцану. Только теперь она заметила, что глаза Повелителя демонов обрели прежний кровавый цвет, а ногти на руках вновь отросли.

– Большой Демон, ты… восстановил свою силу? – спросила она.

– Сила Темнейшего… никогда не пропадала, – ответил Дунфан Цинцан. – Я хранил ее в омуте.

Верно! Когда на Повелителя демонов обрушилась небесная кара в виде грозы, он тоже страдал от невыносимой боли. И пояснил, что его прокляли соплеменники из царства Демонов. Он приказал отнести себя к омуту на горе Оленьего крика, воды которого смыли проклятие. Глаза Дунфан Цинцана с тех пор почернели, а духовная сила… на время пропала. Похоже, теперь он вернул себе силу, но вместе с ней возвратилась и боль, вызванная проклятием.

– Тебе больно? – беспокоилась Орхидея. – Это из-за проклятия? Можно унять твою боль? – Она ощущала тревогу и стыд. – Прости! Столько страданий, чтобы вылепить для меня тело…

– Хватит скулить. Лучше помоги Темнейшему подняться, – буркнул Дунфан Цинцан.

Получив отповедь, Ланьхуа прикусила язык. Не смея произнести ни звука, она послушно выполнила все распоряжения Повелителя демонов и помогла ему добраться до кровати.

– Тело из почвы сижан еще не обрело форму. Темнейший… должен немного поспать. – Дунфан Цинцан закрыл глаза, и на его лбу выступил пот. – Пока я сплю, никому не входить.

– Хорошо-хорошо, – покорно кивнула Орхидея.

Голос Дунфан Цинцана постепенно слабел:

– Тебе тоже нельзя… смотреть…

– Хорошо, – снова кивнула девушка.

Повелитель демонов заснул. Ланьхуа присела на корточки у кровати, оберегая его сон, но ее взгляд невольно упал на изваяние под белой тканью… Чем больше она всматривалась, тем больше странностей замечала. Плоская грудь, слишком высокое и коренастое тело…

Орхидея покосилась на спящего, затем – на статую. Встала, обошла стол и присела на корточки у изваяния в ногах. Если украдкой приподнять уголок белой ткани, беды не случится, ведь так?

Поддавшись любопытству, Ланьхуа именно так и поступила. Отогнув уголок, она заглянула под покрывало и обомлела. Что это такое выступает у статуи между ног? Ощутив приступ жара, Орхидея откинула покрывало. Перед ней лежало тело мужчины с плоской грудью, широкой талией и крепкими плечами. Девушка долго молчала, а потом чуть не заскрипела зубами от ярости.

– Ты бесстыжий подлец, Дунфан Цинцан!

Неудивительно, что он запретил ей смотреть! Он вылепил мужское тело!

Ланьхуа так разозлилась, что оторвала комок земли, торчавший у статуи между ног, разломила пополам, скатала два шарика и прилепила к груди. После чего показала спящему Дунфан Цинцану язык и скорчила рожицу.

– Я тебе больше не верю. Сделаю все сама!

Орхидея сняла в нужных местах лишнюю глину. Сделала тоньше руки, ноги и талию. Смягчила черты лица, а нос и глаза вылепила заново. Поглядела на свою работу и торжествующе улыбнулась. Фигура отличная, лицо миловидное. Вот каким должно быть ее новое тело! При этой мысли Ланьхуа почувствовала себя счастливой.

Она надолго замерла у стола, наблюдая, как ее тело медленно высыхает. Постучав пальцем по статуе, она обнаружила, что глина затвердела – почти как у тела, которое вылепил для нее Светлый владыка горы Тысячи тайн. Наверное, когда Дунфан Цинцан говорил, что тело должно «обрести форму», речь шла об этом. На сердце у Ланьхуа стало легко.

В этот миг с кровати послышался глубокий вдох. Орхидея очнулась и быстро накинула на изваяние белую ткань. Она повернула голову и увидела, что Дунфан Цинцан уже поднялся с постели. Он потер лоб, словно приводя себя в чувство. Острые ногти у него на руках исчезли, а глаза почернели.

Похоже, Повелитель демонов снова лишился духовной силы, которую на время вернул, чтобы создать глиняного истукана. Хотя ради этого ему пришлось вытерпеть жестокую боль…

Самопожертвование Дунфан Цинцана несказанно растрогало Ланьхуа: как бы то ни было, Повелитель демонов принял муки ради нее. Но когда девушка вспомнила, что ее едва не превратили в мужчину, то умиление улеглось.

– Проснулся, – прохладно заметила Ланьхуа.

Взгляд Дунфан Цинцана упал на глиняную фигуру, накрытую белой тканью, а затем встретился со взглядом Орхидеи, который беспокойно блуждал по комнате. Повелитель демонов прищурился, подошел к столу размашистым шагом и схватился за покрывало…

– Погоди! – удержала его Ланьхуа. – Давай я сначала войду в новое тело, приоденусь, а потом ты посмотришь!

Дунфан Цинцан сразу догадался, что произошло. Он стиснул зубы, а на его лбу вздулись вены. Орхидея почти слышала, как бурлит его кровь. Повелитель демонов с силой оттолкнул девушку в сторону и откинул белую ткань. Орхидея пошатнулась от удара и рухнула на пол.

При виде глиняной женской статуи с пышной грудью, тонкой талией и объемными ягодицами Дунфан Цинцан помрачнел, как никогда прежде. Он потрогал у изваяния живот, понял, что глина затвердела, и уголки его рта опустились еще ниже.

Повелитель демонов обернулся к Ланьхуа.

– Ты ни во что не ставишь приказы Темнейшего.

Орхидея перепугалась: глаза Дунфан Цинцана полыхнули убийственной яростью. Она хотела оспорить упрек, но под пристальным взглядом Повелителя демонов не смогла вымолвить ни слова. Тот действительно разозлился до крайности. Но из-за чего?! Потому что она вылепила из глиняного истукана женщину?

Прежде чем Орхидея успела что-то сказать, Дунфан Цинцан схватил ее за шиворот и приподнял. Ланьхуа ошеломленно уставилась на Повелителя демонов. Она почти поверила, что тот прикончит ее прямо на месте.

Однако этого не случилось. С ледяным выражением на лице Дунфан Цинцан вышвырнул девушку из комнаты.

– Не входи.

Затем с грохотом захлопнул дверь и задвинул засов.

Ланьхуа ошеломленно застыла у порога, а потом вдруг сообразила: «Неужели он вздумал вернуть статуе мужские черты?!» Девушка яростно заколотила в дверь, но створка не поддалась. Тогда Орхидея проткнула дырку в оконной бумаге и приникла глазом к отверстию. Увиденное ее потрясло.

Дунфан Цинцан начертил на столе магический круг и достал из рукава маленький флакон. Ланьхуа знала, что в нем хранится душа Се Ваньцин. Белое облачко медленно выплыло из флакона, и Повелитель демонов с помощью массива заклинаний приготовился вдохнуть душу убитой девушки в глиняное изваяние!

Глаза Орхидеи расширились от изумления. Дунфан Цинцан… Он вовсе не собирался отдавать цветочной фее вылепленное им тело!

Сердце Ланьхуа вдруг опустело, а в жилах остыла кровь. Ей потребовалось время, чтобы осознать: Дунфан Цинцан ей солгал! Он спасал совершенно другую девушку!

Ярость заполнила Ланьхуа до самой макушки. Ее захлестнула необъяснимая обида, подобная буре посреди лета, которая пересилила прочие чувства. Цветочная фея задрожала от гнева, даже не пытаясь понять, почему же так разозлилась.

– Открой дверь! – Орхидея в исступлении билась о створку. – Дунфан Цинцан, ты подонок!

Никому не было дела до ее возмущения. Увидев, что чужая душа вот-вот войдет в тело, которое она с таким трудом вылепила, Ланьхуа ударилась головой о дверь и потеряла сознание. Ее душа выскользнула наружу, освободилась от глиняного пристанища, просочилась сквозь дверь и устремилась к новому телу.

Взгляд Дунфан Цинцана похолодел. Повелитель демонов прикусил указательный палец, чтобы окропить кровью магический круг. Массив заклинаний ослепительно засиял, и душа Орхидеи врезалась в защитный барьер, который окрасился в красный цвет, связав душу цветочной феи и заставив ее завопить от боли. Ее голос едва не срывался на плач:

– Дунфан Цинцан, ты грязный лжец!

В ее крике смешались гнев, непримиримость и неописуемая обида. Однако Повелитель демонов даже не взглянул на Ланьхуа, упорно стараясь направить душу Се Ваньцин в новое тело.

Орхидея в отчаянии подавила кипевшие чувства, чтобы мыслить как можно более трезво. На изготовление статуи ушел большой запас почвы сижан. Если она не захватит новое тело, ей достанутся жалкие остатки чудесной земли. Ей придется бесконечно менять глиняные тела или томиться в сосуде для хранения душ… Она не желает столь ужасной судьбы!

Красный защитный барьер терзал ее душу. Ланьхуа собрала волю в кулак и закричала, продолжая наносить удары по магическому заслону. Тот еще крепче скрутил ее душу, будто в отместку.

Дунфан Цинцан услышал сдавленный плач Орхидеи. Его взгляд переместился, и он вдруг вспомнил, как выглядела Ланьхуа, уснувшая ночью у него на ладони. Ее нежный голос снова раздался в ушах: «С тобой безопасно». Он оглядел потрепанную Орхидею, и его сердце дрогнуло.

Рядом с ним вовсе не безопасно. Он самый безжалостный и злобный демон на всем белом свете.

Когда Дунфан Цинцан замешкался, тени в комнате зашевелились причудливым образом: некоторые запутались в ногах, а другие забрались на стол, чтобы скрыть магический круг. Чары внезапно ослабли, и Ланьхуа улучила возможность, чтобы прорваться сквозь защитный барьер. Она почти с ненавистью потеснила белое облачко, наполовину скрывшееся в глиняном теле, и сама проникла внутрь. Вторгнуться и захватить! Не предоставить сопернице ни единого шанса!

В этот миг она ощутила непреодолимое желание увидеть мертвенно-бледное лицо Дунфан Цинцана. Почти такое же сильное, как желание жить. Пусть его исказит уродливая гримаса! Чем ужасней подлец будет выглядеть, тем лучше! Он испортил ей жизнь, так пусть его жизнь тоже летит под откос!

Однако новое тело из почвы сижан отличалось от прежних. Когда Ланьхуа в него вошла, ее окутала тьма, и цветочная фея почувствовала, как мощная сила выталкивает ее наружу. Неведомая сила принадлежала не Дунфан Цинцану. Само тело противилось вторжению. Натиск был так велик, что душа Орхидеи готова была взорваться.

Ланьхуа вспомнила, как Светлый владыка горы Тысячи тайн говорил, что почва сижан обладает энергией жизни. Он не ошибался. Сижан не была мертвой, как глина. Она гнала прочь живых существ, вздумавших подчинить ее своей воле.

Но Орхидее нельзя было оказаться снаружи! Там ее ждал Большой Демон, готовый вцепиться ей в горло и обратить беззащитную душу в прах. Дело касалось жизни и смерти, поэтому Ланьхуа стиснула зубы и вступила в борьбу.

Прежде чем боль затмила прочие чувства, она вспомнила давние слова хозяйки Сы Мин: «Жить на свете непросто. Пока ты остаешься в цветочном горшке, ты – самое счастливое существо в мире, маленькая фея». Теперь Орхидея окончательно убедилась в том, что дни, проведенные в цветочном горшке на подоконнике, были и впрямь самыми счастливыми.

Мрак наступал, и Ланьхуа, не в силах сопротивляться, провалилась в глубокую тьму.

Глава 13. В далеком восточном море высится чудо-гора, где тысяча теней обрела человеческий облик

Орхидея думала, что ей снится сон. Сон о том, как она повстречала злобного Повелителя демонов из глубокой древности. Он сгубил ее тело, оскорбил душу, использовал ее и обманывал. Во сне она вместе с Большим Демоном увидела множество необыкновенных существ и пережила небывалые приключения. Она доверилась Большому Демону и поневоле начала на него полагаться, уверовав, что он лишь с виду холоден как лед, однако придет на выручку, если ее жизнь окажется под угрозой. Но в конце концов он отгородился от нее магическим барьером, красные чары которого едва не рассеяли ее душу.

Сон показался Орхидее очень страшным. Она непременно поплачется хозяйке, как только проснется. Та ласковым словом утешит питомицу, заботливо напоит водой, старательно удалит сорные травинки из цветочного горшка и вынесет подопечную во двор погреться на солнышке…

Ослепительный солнечный луч пронзил темноту. Орхидея какое-то время привыкала к свету, а затем медленно распахнула глаза. За окном садилось солнце, и последний золотистый луч упал девушке на лицо. Она лежала на жестких досках, а открыв глаза, увидела над собой потолочные балки. Ланьхуа хотела повернуть голову, но обнаружила, что шея словно окаменела.

Она по-прежнему полагала, что находится в Небесном царстве, в доме Звездной владычицы Сы Мин. Она – орхидея в цветочном горшке, которая еще не умеет ходить. Ланьхуа скосила глаза и разглядела темную фигуру, стоявшую рядом.

– Наставник! – воскликнула Орхидея.

– Ха!

Холодная усмешка иглой вонзилась в висок. Девушке показалось, что ее голова взорвалась. Она мгновенно пришла в себя, сообразив, что видела вовсе не сон.

– Дунфан Цинцан!

Выкрикнув ненавистное имя, Орхидея стиснула зубы. Повелитель демонов шагнул вперед, и солнечный свет, проникавший через окно, упал ему на лицо. Вопреки ожиданиям, он не был ни разочарован, ни удручен. Только черные глаза на привычно бесстрастном лице сверкали ярче обычного. При этом безобидным Дунфан Цинцан не выглядел. Однако Ланьхуа подумала и решила, что раз она уже заняла тело, значит, бояться нечего.

Повелитель демонов постучал согнутым пальцем по глиняной голове.

– Выходи.

Ланьхуа хотела убежать и спрятаться, но ее тело затвердело и не двигалось, поэтому она гневно уставилась на Дунфан Цинцана.

– Размечтался! Это мое тело! Даже не думай, что я уступлю его, мерзавец!

Повелитель демонов прищурился. Глядя на него, Орхидея поневоле вспомнила о красном магическом барьере, рассвирепела и обрушалась на обманщика с обвинениями:

– Дунфан Цинцан, ты мошенник, чьим словам нельзя верить! Обещал сотворить для меня новое тело, а сам строил козни. Ты желал мне смерти и пытался убить! Подлец!

Повелитель демонов посмотрел на Орхидею, несколько раз глубоко вдохнул, сдержался и мрачно возразил:

– Темнейший не желал тебе смерти и не пытался убить.

– А чего ты желал? Чтобы я сама лишила себя жизни? – холодно фыркнула Орхидея. – Ты скрывал злые помыслы и ждал случая, чтобы мне навредить. Я больше никогда тебе не доверюсь.

На лбу Дунфан Цинцана вздулись вены.

– Темнейший найдет для твоей души другое пристанице. Это тело не годится.

Ланьхуа закрыла глаза, чтобы не видеть обманщика.

– Тогда я пока останусь здесь и подожду. Найдешь тело получше, тогда и поговорим.

Он что, принимает ее за полную дуру? Запасы почвы сижан почти иссякли. Если Дунфан Цинцан знал, как создать для цветочной феи новое тело без волшебной земли, зачем приложил столько усилий, чтобы попасть на чудесную гору Тысячи тайн?

– Уходи. Глаза бы мои на тебя не глядели.

Едва она это произнесла, как Дунфан Цинцан сжал ее щеки, едва не разломив голову пополам и не свернув набок шею. Ланьхуа подняла веки: прямо перед ней маячило лицо Повелителя демонов, пышущее яростью, которую Дунфан Цинцан долго пытался сдержать. Его глаза источали холод, а выражение лица было мрачным.

– Цветочная демоница, ты правда думаешь, что Темнейший не найдет на тебя управы?

Прежде, когда Ланьхуа видела Дунфан Цинцана в таком состоянии, каждый раз не могла унять дрожь от страха, удивляясь, почему подгибаются ноги, однако сегодня по неизвестной причине враждебная ци застряла комом в горле. Попытка ее запугать ни к чему не привела.

– Ладно. Если хочешь сломать это тело, можешь ломать, – выпалила Орхидея. – Оно служит для меня заслоном. Если ты его не ценишь, оно меня не защитит. Мои мольбы и страх тебя не остановят. Ты все равно сделаешь то, что захочешь. Поэтому я не буду ни умолять, ни бояться. Я теперь орхидея с твердым характером, которая не хочет опозорить наставника! Делай со мной, что хочешь. В худшем случае я умру. Если вместо меня ты хочешь воскресить деву Чи Ди, пусть ее душа так и останется без приюта!

В комнате повисла тишина. Орхидея, казалось, сама испугалась собственных слов. Глаза Дунфан Цинцана слегка сузились, а духовная сила в его руках на миг ослабла. Девушка зажмурилась, желая откусить себе язык. Последняя фраза прозвучала капризно, зачем Ланьхуа ее произнесла?

Немую сцену внезапно прервали шаги во дворе. Орхидея резко открыла глаза. Светлый владыка пожаловал! Может, он не являлся образцом добродетели, однако считал Орхидею «сокровищем» и наверняка защитил бы. Пусть лучше он сражается с Дунфан Цинцаном, раз Орхидея пока «прикована к постели». Вдруг в порыве ярости Большой Демон и впрямь уничтожит ее новое пристанище? Несмотря на категоричность речей, Ланьхуа по-прежнему надеялась вернуться к хозяйке…

Дунфан Цинцан тоже услышал шаги. Его взгляд посуровел. Повелитель демонов разжал пальцы, стиснувшие голову Ланьхуа, обернул глиняное тело белой тканью и швырнул на кровать.

В дверь постучали. Прежде чем Дунфан Цинцан успел откликнуться, дверь распахнулась и в комнате объявился Светлый владыка. Он выглядел как обычно, однако взволнованный голос и порывистые движения выдавали его беспокойство.

– Тело… тело для А-Лань готово?

Дунфан Цинцан присел у кровати, пристально глядя на хозяина горы Тысячи тайн.

– Да, но конечности пока скованы. Чтобы их разработать, потребуется время.

Светлый владыка даже не посмотрел на Дунфан Цинцана. Он не отводил глаз от лица Ланьхуа. При виде белоснежной кожи, изящных черт и выразительных глаз он пробормотал, пребывая во власти смешанных чувств:

– И впрямь… удалось.

Орхидея невольно вспомнила, как несколько дней назад Светлый владыка нашептывал ей на ушко, что она сокровище. Ее вновь одолели смутные подозрения, а по спине будто заскользила холодная и липкая змея.

Девушка пробубнила что-то невнятное, не смея заговорить, и хозяин горы тут же обеспокоенно уточнил:

– Тебе неудобно? Я прикажу, чтобы в комнате барышни перестелили. Постель нужно сделать помягче…

– Нет нужды. – Прежде чем Орхидея успела ответить, Дунфан Цинцан перебил Светлого владыку. – Она поспит у меня.

– Что? – растерялась Ланьхуа. – Почему…

Дунфан Цинцан не удостоил ее вниманием. Он обращался только к хозяину:

– Я впервые попробовал сотворить живое тело из почвы сижан и не знаю, что может случиться. Поэтому я бы предпочел, чтобы барышня осталась со мной. Я буду за ней присматривать. К тому же чересчур мягкое ложе вредно для позвонков. Эта кровать для ее нового тела в самый раз.

Только теперь Светлый владыка перевел взгляд на Дунфан Цинцана.

– Не смею ослушаться брата Дунфана. – Хозяин горы улыбнулся. – Позаботься о барышне как следует, брат Дунфан. Она сейчас самое ценное сокровище на всем белом свете.

Дунфан Цинцан прищурился и тоже усмехнулся:

– Разумеется.

Светлый владыка попрощался и вышел. Ланьхуа, накрытая одеялом, смерила Повелителя демонов настороженным взглядом.

– Ты оставил меня здесь, чтобы изгнать мою душу из тела и отдать его деве Чи Ди?

– Замолчи, – шикнул Дунфан Цинцан.

Он закрыл глаза, навострил уши и услышал, как Светлый владыка, покидая двор, тихо сказал:

– Нападем завтра вечером. – Голос звучал холодно. – С ним нелегко совладать, будь предельно осторожен.

– Большой Демон?

Орхидея с удивлением наблюдала, как Дунфан Цинцан широко открыл глаза, а затем изогнул губы в чудной и коварной усмешке. Ланьхуа дважды моргнула.

– Ты и впрямь хочешь мне навредить!

Дунфан Цинцан посмотрел на девушку, нехорошо улыбаясь.

– Здесь никто не желает тебе добра.

* * *

Наступила ночь, небо затянуло тучами. Гору Тысячи тайн окутал мрак. На столе в комнате Дунфан Цинцана горела свеча. Повелитель демонов сидел за столом, отбрасывая на пол длинную тень.

У него за спиной на кровати беспокойно ворочалась Орхидея. Она целый день пыталась привыкнуть к новому телу, но научилась только поднимать руки и поворачивать шею. Ниже пояса тело по-прежнему ей не подчинялось. Конечно же, это тревожило и печалило Ланьхуа. Особенно потому, что она делила комнату с Дунфан Цинцаном…

– Не вертись, – буркнул Повелитель демонов, не оборачиваясь. – Еще даже трех дней не прошло. Так быстро нельзя разработать тело.

Орхидея хмыкнула. Едва только Дунфан Цинцан с ней заговорил, она ощутила, как в сердце вздымается накопившийся гнев, и не удержалась, чтобы не съязвить:

– Не строй из себя умника! Хвастал, что вылепишь тело, а сам загнал чужую душу в глиняного истукана и заставил лежать живым трупом.

Повелитель демонов отхлебнул чай, делая вид, что не слышал. Опустив чашку, он задумался, насупив брови. С каких это пор он научился пропускать мимо ушей оскорбления цветочной демоницы? Отодвинув чашку с чаем, Дунфан Цинцан сделал глоток воды, чтобы прополоскать рот, а затем взмахом рукава погасил свечу. Комната погрузилась в полную темноту.

Сердце Орхидеи затрепетало, а когда в темноте послышались шаги Повелителя демонов, который неумолимо приближался, девушка и вовсе пришла в ужас.

– Что ты задумал?

Она завертелась в тщетной попытке подняться. Во мраке девушка не могла ничего толком разглядеть, поэтому обрушила на Дунфан Цинцана поток обвинений:

– Хочешь надругаться над слабой женщиной, чье тело приковано к постели и до сих пор пахнет глиной? Совсем стыд потерял!

– Темнейший не ведает стыда. Ты узнала об этом только сейчас?

Дунфан Цинцан присел на край кровати, ничуть не изменившись в лице. Орхидея побледнела от страха. Пока она пребывала в оцепенении, мужская рука пронеслась над ее грудью, прижалась теплой ладонью к щеке и слегка надавила. Ланьхуа поневоле склонила голову набок. Жаркое дыхание овеяло уши:

– Закрой глаза и спи.

«Разве можно уснуть в такой позе?!» Орхидея задергала головой, пытаясь вырваться, но почувствовала, как указательный палец Дунфан Цинцана мягко водит по уху. Девушка растерялась. Уши заполыхали необычным жаром, и в голове прозвучал голос Повелителя демонов: «Закрой глаза».

Заклинание Тайной Речи. Магия низкого уровня. Неужели, чтобы ее применить, Дунфан Цинцану понадобилось начертить на мочке уха магический знак? Чтобы избавиться от проклятия, он что, полностью отказался от духовной силы?..

Размышляя об этом, Орхидея закрыла глаза и с удивлением обнаружила, что едва сомкнула веки, как перед ней появилась фигура Дунфан Цинцана. Ланьхуа от испуга снова открыла глаза, и ее тут же окутал непроглядный мрак. Девушка даже не сразу смогла сообразить, которая из картинок отображает реальность.

Дунфан Цинцан нетерпеливо ущипнул ее за мочку.

– Тебе велено спать.

Ланьхуа догадалась, что Повелитель демонов хочет ей что-то сказать, поэтому снова боязливо закрыла глаза. Ей тут же явился бесстрастный Дунфан Цинцан.

– Ты по-прежнему хочешь покинуть гору Тысячи тайн?

«Разумеется! Чтобы вернуться к хозяйке, надо выбраться с острова».

– А зачем мне здесь оставаться? – спросила Орхидея, хмуря брови.

– Когда минет завтрашний день, ты останешься здесь навсегда. Даже помимо воли.

Ланьхуа оторопела.

– В далеком Восточном море высится чудо-гора, где тысяча теней обрела человеческий облик. – Дунфан Цинцан холодно усмехнулся. – Пожалуй, гору Тысячи тайн следовало окрестить горой Тысячи теней.

– Что это значит?

– Темнейший указал тебе на странные тени, а ты ничего не поняла? Здешние тени обладают душой. Жители острова – демоны-оборотни, чьи истинные тела всего лишь тени. И Светлый владыка не исключение. Демоны-тени имеют общий изъян. Даже потратив десять тысяч лет на совершенствование, они не могут обрести плоть. Их тела вылеплены из глины. Точь-в-точь как твое.

– Тогда почему же он дал тебе почву сижан, чтобы ты изготовил… – поразилась Орхидея.

Не успев договорить, она догадалась, каким будет ответ, и невольно побледнела. Светлый владыка ничем не отличался от Дунфан Цинцана. Они оба жаждали отобрать у нее тело.

– Но… – Девушке вспомнилась еще одна загадка. – Почему он назвал меня сокровищем? Если ему нужно тело из почвы сижан, считал бы сокровищем волшебную землю или тебя! – Ланьхуа пристально посмотрела на Дунфан Цинцана. – В конце концов, это же ты сотворил нетленное тело из земли сижан.

Дунфан Цинцан с усмешкой прищурился:

– Действительно. С чего бы ему называть сокровищем тебя?

При виде улыбки Повелителя демонов девушка невольно захотела попятиться, но не смогла пошевелиться, как ни старалась.

– Как бы то ни было, – сменил тему Дунфан Цинцан, – завтра вечером Светлый владыка попытается уничтожить Темнейшего…

У Орхидеи загорелись глаза.

– Они могут убить тебя? – Ее голос звучал взволнованно.

Дунфан Цинцан покосился на цветочную фею.

– Думаешь, тебе выгодна смерть Темнейшего? – Он презрительно фыркнул. – Хочешь быть пташкой, запертой в клетке Светлого владыки? О мечтах вернуться в Небесное царство придется забыть. Когда Светлый владыка отнимет у тебя тело из почвы сижан, будешь довольствоваться недолговечной глиняной оболочкой. А когда запасы волшебной земли иссякнут, ты превратишься в одно из сокровищ владыки…

– Что не так с его сокровищами? – изумилась Орхидея.

– В каждом из них сидит демон-тень. Светлый владыка очень умен. Он использовал одухотворенную ци сокровищ, чтобы мелкие демоны обрели форму. – Дунфан Цинцан окинул Ланьхуа равнодушным взглядом. – А тебе скоро суждено поселиться в сосуде для хранения душ.

– Ты используешь заклинание Тайной Речи, – решительно заявила Орхидея. – Думаю, ты замыслил злодеяние. Рассказывай. Мне надо понять, смогу ли я тебе помочь.

– Я не жду от тебя великих дел, – ответил Дунфан Цинцан. – Ты должна запомнить, как начертить вот это заклинание.

Во мраке полыхнул яркий свет, и невидимая рука, словно кистью, начертила в воздухе магический знак. Орхидея нахмурилась:

– Твое заклинание дышит злобой.

– Все заклинания Темнейшего обладают вредоносной ци, – возразил Повелитель демонов. – Остатки чая в чашке содержат кровь и ци Темнейшего. Завтра после полудня Светлый владыка выманит Темнейшего со двора, а тебя удержит здесь. В нужный час смочи палец в чае и начерти на теле владыки магический знак.

Ланьхуа подумала и для начала задала самый важный вопрос:

– Тело из почвы сижан боится воды?

Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Думаешь, тело, сотворенное Темнейшим, никуда не годится?

Успокоившись, Ланьхуа кивнула себе и уточнила:

– А что случится со Светлым владыкой?

– Его тело растрескается, и он погибнет.

Голос Дунфан Цинцана был холоден, как ветер, дующий из Загробного мира. Ланьхуа еще раз внимательно посмотрела на Повелителя демонов.

– Ты затаил на Светлого владыку злобу, потому что не смог выбраться из лабиринта?

Дунфан Цинцан не ответил. Его фигура померкла, а затем и вовсе исчезла. Орхидея скривила губы.

– До чего же злопамятный, – пробормотала она и замолчала.

После того как Дунфан Цинцан ее обманул, Ланьхуа поняла, что должна изменить свое отношение к нему. Древний Повелитель демонов действительно несколько раз спасал цветочную фею и приходил ей на выручку, однако или преследовал личные цели, или действовал по принуждению. Природа Большого Демона никогда не менялась. Он коварен, хитер и вероломен. Он хладнокровно лжет, не меняясь в лице. А еще он очень мстителен. Ему нельзя доверять. И полагаться на него тоже не стоит.

Орхидея уже поплатилась за свою доверчивость. Дунфан Цинцан без колебаний заставил цветочную фею окунуться в суровую действительность. Усвоив уроки прошлого, Ланьхуа осознала, что не должна во всем слушаться Дунфан Цинцана. Следует разработать собственный план. Если она попадет в руки Светлого владыки, то знает, чем кончится дело. Но если она окажется во власти Дунфан Цинцана, разве ее ожидает благоприятный исход? Рано или поздно Большой Демон вытеснит душу цветочной феи из чудесного тела, чтобы добиться желаемого. И Ланьхуа превратится в бесприютного призрака. Не лучше ли коротать свой век на острове Светлого владыки?

Одним словом, Орхидея должна все хорошенько продумать и подготовить для себя пути к отступлению.

Глава 14. Он тебе приглянулся, цветочная демоница?

На следующий день на горе Тысячи тайн зарядил моросящий дождь. В комнате было сумрачно.

Орхидея уже вставала с постели и на негнущихся ногах ходила по дому, держась за стену. Дунфан Цинцан заскучал, томясь от безделья, небрежно взял с полки книгу и прислонился к оконной раме, чтобы почитать. Увидев Повелителя демонов за книгой, Ланьхуа изумилась. Древние легенды и ее собственные наблюдения говорили о том, что Дунфан Цинцан всегда прибегал к силе, устраняя препятствия на своем пути. Неужели он способен внимать писаниям мудрецов и постигать идеалы человеколюбия? Скорее всего, он попросту…

Стоявший у окна Дунфан Цинцан вдруг холодно и презрительно усмехнулся, глядя на книгу. Орхидея дернула уголком рта, сразу уяснив, что к чему. Повелитель демонов удостоверился в том, что сочинители книг безнадежно глупы, и потешался над ними. Дунфан Цинцан, который признавал и почитал только силу, ни во что не ставил истины, изложенные в книгах.

Ланьхуа отвернулась и сосредоточилась на своем занятии. На самом деле, пока Орхидея наблюдала за Дунфан Цинцаном, тот время от времени поглядывал на нее. Новое тело слушалось плохо. Ланьхуа с трудом передвигала ноги и раз за разом падала на пол, сделав несколько кривых шагов. Дунфан Цинцан бросал на девушку взгляд исподлобья, видел, что она поднимается, и вновь утыкался в книгу. Так присматривают за малым ребенком…

Когда вечером в комнату пожаловал Светлый владыка горы Тысячи тайн, то увидел необычную картину полной гармонии и согласия. Его появление нарушило тишину.

Стараясь ступать как можно тише, Ланьхуа посторонилась, чтобы не приближаться к хозяину горы, встала прочно на ноги, держась за стол, и спросила:

– Зачем Светлый владыка пожаловал?

– Пришел повидаться с тобой.

Вопреки его словам, взгляд хозяина сначала скользнул по Дунфан Цинцану и лишь затем обратился к лицу Ланьхуа. Осмотрев девушку с головы до ног, Светлый владыка расплылся в довольной улыбке.

– Ты можешь ходить, А-Лань. Новое тело уже хорошо разработано.

Уловив потаенный смысл, скрытый за приветливыми словами, Орхидея ощутила, как по спине пробежал легкий холодок, и поспешила ответить:

– Я еще не привыкла к новому телу. Падаю то и дело.

– Значит, следует упражняться усерднее. Жаль, что идет дождь и я не могу пригласить тебя в сад. Придется огорчить тебя предложением прогуляться по комнате.

Орхидея молчала, а Дунфан Цинцан, сидевший напротив, делал вид, что не слышал беседы, и невозмутимо читал, пока Светлый владыка не обратился к нему:

– Стыдно признаться, но на горе Тысячи тайн более дюжины искусных ремесленников десятилетиями изучали свойства почвы сижан, но никто из них не смог создать тело из волшебной земли. На второе тело запасов чудесной почвы не хватит, однако ремесленников разбирает любопытство. Не согласится ли брат Дунфан поделиться секретами мастерства?

– Им недоступна моя магия, – холодно отрезал Дунфан Цинцан.

Взгляд Светлого владыки помрачнел. Тогда Повелитель демонов отложил книгу и с привычным высокомерием заявил:

– Но я готов развеять сомнения мастеровых. – С этими словами он направился к двери. – Показывай дорогу.

Хозяин горы Тысячи тайн прищурился, молча разглядывая Дунфан Цинцана. Тот обернулся и спросил:

– В чем дело? Ты не пойдешь?

Светлый владыка усмехнулся.

– Тебя проводит А-Ин[51]. – На зов тут же явился слуга, который всюду сопровождал хозяина горы Тысячи тайн. – Отведи брата Дунфана к мастеровым.

– Ланьхуа. – Выйдя за порог, Дунфан Цинцан вдруг остановился, повернул голову и пристально посмотрел на девушку сквозь завесу дождя. Тусклый свет бил ему в спину. – Будь умницей и дожидайся меня дома.

И развернулся, прежде чем Орхидея успела ответить. Серебристые волосы дерзко взметнулись, описав дугу, и Повелитель демонов, облаченный в черные одежды, шагнул под дождь.

Ланьхуа слегка растерялась, а Светлый владыка сказал:

– Не перестаю восхищаться обликом и манерами брата Дунфана, хоть он и мужчина.

Верно. Труднее всего было смириться с тем, что обладатель самого злобного в мире сердца родился с неотразимой внешностью.

На душе у Ланьхуа было тяжко. Пусть Дунфан Цинцан не боялся ни мечей, ни огня, цветочная фея тревожилась, вспоминая, что даже для простого заклинания Тайной Речи Большому Демону потребовалось начертить магический знак. Она была уверена, что беспокоится вовсе не о Дунфан Цинцане, а о том, что если Повелитель демонов потерпит неудачу, то навредит ее планам.

Светлый владыка устроился у стола.

– А-Лань, не желаешь присесть и отдохнуть?

Услышав вопрос, Орхидея очнулась. Она села, опираясь о стол, и поставила перед собой чашку с чаем. Светлый владыка прищурился.

– Ты уже можешь пить воду?

– Да, – кивнула Ланьхуа. – Большой… Дунфан сказал, что я могу даже в море купаться.

Хозяин горы опустил глаза.

– Все-таки твое новое тело изготовлено из почвы сижан. Оно совсем не похоже на прежнее.

Он тихо забарабанил пальцами по столу, как будто что-то обдумывал. Внезапно земля задрожала, и чай в чашке подернулся легкой рябью. Не дожидаясь, пока Светлый владыка снова заговорит, Ланьхуа внезапно спросила:

– Твои слуги уже на него напали?

Хозяин горы все еще постукивал пальцами по столу. Он поднял глаза, и на его ласковом лице отразилось замешательство.

– О чем ты говоришь?

– Не притворяйся, я все знаю, – выпалила Орхидея. – Ты демон-тень и хочешь заполучить мое тело из земли сижан.

Едва девичий голос затих, в комнате на миг стало трудно дышать. Улыбка на лице Светлого владыки застыла. Он пристально посмотрел на Ланьхуа и спросил:

– Как ты узнала, А-Лань? По моим наблюдениям, брат Дунфан за последние дни кое-что понял и принял меры, но он не мог выяснить все и рассказать об этом тебе.

– В актерской игре вам его не превзойти. Вы лжецы, а он – великий обманщик.

После слов Ланьхуа земля вновь задрожала – на этот раз чуть сильнее, чем раньше, и чайные чашки на столе звякнули друг о друга. После чего Орхидея решительно отчеканила:

– А уж если дело доходит до драки, то никто не сравнится с Дунфаном.

Светлый владыка пристально поглядел на девушку:

– По твоему мнению, брат Дунфан настолько силен? Или же ты считаешь, что твой покорный слуга ни на что не годится?

– Дело не в том, что я думаю. А в том, что он правда силен. – В голосе Орхидеи звучала безысходность. – Я понимаю, что тот, кто создал под горой Тысячи тайн столь хитроумный лабиринт, наверняка обладает немалым талантом. Однако он не соперник Дунфану.

Словно в подтверждение слов Орхидеи, землетрясение усилилась. Стайка птиц за окном взмыла ввысь с беспокойным щебетом. Светлый владыка помрачнел, а Ланьхуа, сделав вид, что ничего не заметила, невозмутимо продолжила:

– Я знаю, что демон-тень не способен обрести человеческий облик даже спустя десять тысяч лет совершенствования. Ты, наверное, страстно желаешь заполучить себе тело, иначе не прилагал бы столько усилий. Я могу просто отдать тело из почвы сижан тебе.

Хозяин горы Тысячи тайн прищурился и уточнил:

– Однако у тебя есть условия.

– Верно, – согласилась Орхидея. – Я хочу заключить с тобой сделку.

Светлый владыка усмехнулся, как будто его не волновало то, что происходит на другом конце острова, и спросил:

– Какую же?

– По словам наставника, торговать следует честно. Я откровенно рассказала тебе все, что знаю. Поэтому ты должен открыто поведать о том, что знаешь сам. Если хочешь заполучить это тело, для начала объясни, почему называешь меня сокровищем.

Светлый владыка улыбнулся:

– Разве брат Дунфан не объяснил тебе?

Орхидея молчала.

– Любопытно, – заметил хозяин. – По правде говоря, я и сам не знаю, в чем твоя ценность, но ведь ты помнишь нашу первую встречу? Твоя душа обитала в насквозь прогнившем теле.

Разумеется. Такого позора Ланьхуа никогда в жизни не позабудет.

– Ты совершенно права. Я действительно демон-тень, который больше похож на бесплотную душу. Поэтому я лучше всех знаю, что необходимо душе, чтобы выжить. Я сразу понял, что заурядная душа не смогла бы так долго бродить по миру, находясь внутри трупа. Твоя же душа так сильно к нему привязалась, что продержалась бы еще два-три дня, если бы не покинула его добровольно.

Орхидея нахмурилась:

– Хочешь сказать, что страх перед смертью порождает невиданную силу?

Светлый владыка рассмеялся:

– Что ж, тогда можно было предположить нечто подобное. Однако сейчас ты обрела приют в новом теле не из страха перед смертью, а потому, что твоя душа была изначально сильна.

Ланьхуа растерялась. Впервые в жизни кто-то похвалил ее за силу.

– Почва сижан постоянно меняет форму и обладает энергией жизни. На протяжении многих лет никто из обитателей острова не мог совладать с ней. – В глазах Светлого владыки блеснул огонек. – Но ты можешь управлять телом из земли сижан. Оно постепенно становится гибким и подчиняется твоей душе. Ну разве ты не сокровище, А-Лань?

Орхидея вспомнила, что пережила, едва оказавшись внутри тела из почвы сижан.

– Когда я наткнулась на магический барьер Дунфана, тени на полу зашевелились и помогли мне пробиться сквозь заслон… Ты хотел, чтобы именно я проникла в тело? Интересовался, что из этого выйдет?

Светлый владыка кивнул с самым искренним видом:

– Я хотел подождать, пока ты разработаешь тело и сделаешь его подвижным. Потом я бы извлек твою душу. К тому времени сопротивление почвы сижан должно было бы снизиться.

Ланьхуа потрясенно притихла на миг, а затем произнесла:

– Оказывается, вы все здесь мошенники, которые только и делают, что бесконечно строят козни.

Светлый владыка не отвечал. Земля задрожала сильнее. Ланьхуа привела мысли в порядок, сделала глубокий вдох и сказала:

– Что ж, не будем ворошить прошлое. Больше всего я хочу вернуться в Небесное царство. И готова отдать тебе тело из почвы сижан.

Хозяин горы нахмурился:

– Ты хочешь попасть в Небесное царство?

– Я цветочная фея родом из Небесного царства. Конечно же, я хочу домой. Если ты доставишь меня к Южным небесным вратам и позволишь вернуться к наставнику, я отдам тебе это тело. В противном случае… – Орхидея опустила палец в чашку с чаем. – Дунфан обучил меня одному заклинанию.

Ланьхуа начертила на столе магический знак. Кончик девичьего пальца не оставил следов, но, едва она закончила чертить и подняла руку, столешницу залил свет, а магический символ исторг волну вредоносной ци. Светлый владыка вскочил на ноги, опрокинув табурет. Нечистая ци окутала стол, и крепкая древесина в тот же миг обратилась в труху. Тень, отбрасываемая столом, издала резкий вопль и исчезла. На пол посыпались опилки, часть которых попала на колени Ланьхуа.

Девушка побледнела, потрясенно взирая на труху. Она знала, что заклинание Дунфан Цинцана несло в себе зло, но не ожидала, что оно способно причинить подобный вред. Если бы она начертила магический знак на теле Светлого владыки, то ей на колени упали бы комья глины и черепки.

Орхидея подняла глаза на хозяина горы Тысячи тайн, который успел отскочить подальше. Его лицо помрачнело, а взгляд похолодел.

– Этому заклинанию тебя научил Дунфан?

– Да, – ответила Орхидея, совладав с приливом чувств.

Лицо Светлого владыки слегка исказилось.

– Кто такой этот Дунфан?

– Я же сказала: тебе его не одолеть. Твой единственный выход – доставить меня в Небесное царство.

Орхидея хоть и побледнела, но изъяснялась решительно и твердо. Видя, что Светлый владыка молчит, она стиснула зубы, демонстративно подняла чашку, смочила палец и поднесла его кончик к груди.

– Иначе нам всем несдобровать.

Взгляд Светлого владыки потемнел, как небо за окном. Пока капли дождя, стекавшие с крыши, выстукивали дробь на каменных плитах двора, в комнате повисла гробовая тишина. Хозяин горы Тысячи тайн долго и угрюмо смотрел на Ланьхуа, а потом неожиданно улыбнулся.

– Я считал тебя простодушной цветочной феей, А-Лань. Не ожидал, что в трудный час ты разработаешь хитроумный план, достойный великого генерала.

– По словам наставника, даже кролик кусается, если загнать его в угол. С одной стороны мне угрожает Дунфан, с другой стороны – ты. Слева волк, справа тигр. Если не пораскину мозгами, то лишусь головы.

Светлый владыка не сводил с Ланьхуа пристального взгляда, как будто ожесточенная борьба на другой стороне острова его совершенно не волновала.

– Мир Девяти Небес находится слишком высоко, А-Лань. Разве же мы, демоны низшего мира, можем добраться до Южных небесных врат? Боюсь, ты сделала неудачную ставку.

– Сам решай, принимать мою ставку или нет. – Орхидея на миг заколебалась, затем стиснула зубы и начертила первый штрих магического знака у себя на груди. – Не пытайся тянуть время, либо мы с тобой уходим сейчас же, либо я…

Не успела она договорить, как послышался оглушительный грохот. Ланьхуа посмотрела в окно и с изумлением увидела, что гора вдалеке покосилась. Спустя мгновение главный пик горы Тысячи тайн обрушился, она начала оседать, а в небо взметнулись облака пыли.

Орхидея потеряла дар речи. Как… как Дунфан Цинцан умудрился устроить такой переполох?! Он что, решил утопить остров в море?

Подземные толчки усиливались, пол под ногами заходил ходуном, дом зашатался. Орхидея еще не научилась управлять новым телом и с трудом удерживала равновесие. Она невольно протянула руку, пытаясь за что-нибудь ухватиться, и ощутила прикосновение теплой ладони. Девушка повернула голову и увидела, что ее держит Светлый владыка.

Ланьхуа испугалась. Чай из заветной чашки давно расплескался, однако на девичьих пальцах еще оставались мокрые следы. Орхидея хотела заключить союз с хозяином острова, чтобы вырваться из лап Дунфан Цинцана, однако для этого сперва следовало подчинить Светлого владыку своей воле. В противном случае какая от него польза?! Уж лучше последовать за Дунфан Цинцаном! По крайней мере, Повелитель демонов так долго ее мучил, что они хотя бы научились друг друга понимать…

Ланьхуа еще раз все обдумала, быстро приняла решение и ткнула пальцем в грудь Светлого владыки, намереваясь начертить магический знак. Но даже будь они равны по силе, новое тело Орхидеи плохо ее слушалось! Поэтому хозяин острова предсказуемо сломил сопротивление девушки и сковал ее в объятиях.

План Ланьхуа рухнул и погряз под обломками землетрясения, которое устроил Дунфан Цинцан. Злополучный Повелитель демонов вечно срывал ее планы независимо от того, рядом он был или нет. Проклятый неудачник!

– А-Лань. – Светлый владыка обнимал Ланьхуа со спины, одной рукой сжимая ее запястья, а другой – обхватив плечи. Его голос звучал ласково, как обычно. – Если будешь сопротивляться, я причиню тебе боль, не повредив тело. Ведь тело из почвы сижан способно испытывать боль, верно? – тихо уточнил он.

Верно…

Переговоры провалились. Ланьхуа лишилась всех преимуществ и была вынуждена подчиниться.

Подземные толчки продолжались, и несущие балки строения в конце концов не выдержали тряски. Раздался грохот, и крыша дома обрушилась. Орхидее, которую по-прежнему удерживал Светлый владыка, ничего не грозило – хозяин острова воздвиг магический барьер, защищавший от каменных обломков и кусков черепицы, а также от моросящего дождя. Орхидея знала, что тело Светлого владыки, вылепленное из глины, боялось воды.

Стены больше не загораживали обзор, и Ланьхуа разглядела, что остров завалило обломками скал и валунами. Единственным безопасным и почти нетронутым местом оказался клочок земли, где находился гостевой дом Дунфан Цинцана. В противном случае Орхидея могла бы давно лежать бездыханным трупом среди камней… Девушка вспомнила, что Повелитель демонов велел ожидать его дома. Потому что… знал, что дом уцелеет?

Ланьхуа пребывала во власти смешанных чувств. Облик острова совершенно переменился. Теперь его окружало кольцо гор, возникших ниоткуда. Орхидея присмотрелась внимательнее и едва не разразилась бранью. Проклятье! Это же вовсе не горы, а волны! Море было готово нахлынуть со всех сторон. Дунфан Цинцан вознамерился затопить целый остров. Морскую воду удерживала духовная сила. Как только защитный барьер будет снят, остров Тысячи тайн сгинет на дне! Но разве Повелитель демонов не лишился духовной силы?

Орхидея потрясенно смотрела на картину бедствия. Светлый владыка помрачнел. Похоже, он наконец осознал, что связался с тем, кого трогать не следовало. Хозяин горы Тысячи тайн давно понял, что с непрошеным гостем поладить непросто, однако не подозревал, что незнакомец сможет отправить на морское дно целый остров. В трех царствах на такое был способен только…

– Дунфан… – Зрачки Светлого владыки сузились. – Дунфан Цинцан! Древний Повелитель демонов?!

Ланьхуа так испугалась при виде высоких волн, что едва не описалась.

– Поздновато же ты догадался…

Светлый владыка крепко сжал плечо Орхидеи.

– Что он задумал?

– Откуда мне знать? – в ужасе воскликнула девушка.

Хозяин горы Тысячи тайн стиснул зубы, подхватил Орхидею и бросился туда, где его подручные напали из засады на Дунфан Цинцана. На месте он обнаружил слугу в черном, который неподвижно лежал на земле. Было неясно, жив он или умер. Орхидея впервые увидела его лицо: размытые черты слились в темное пятно. Вероятно, несчастный почуял присутствие хозяина и медленно разлепил глаза.

– Ступай назад, А-Ин, – глухо приказал Светлый владыка слуге.

Тот внезапно превратился в настоящую тень, которая прижалась к земле и поползла к ногам Светлого владыки. В тот же миг сухая лоза пронзила тень и намертво пригвоздила ее к земле. Тень закричала, и у Ланьхуа волосы на теле встали дыбом.

– Светлый владыка горы Тысячи тайн? – осведомился Дунфан Цинцан, выйдя из-за скалы.

Его поступь была нетороплива. К удивлению Орхидеи, Повелитель демонов не выглядел изможденным и слабым, как в тот раз, когда он задействовал духовную силу, чтобы сотворить тело из почвы сижан. Неужели он разрушил гору Тысячи тайн, не используя магию? Ланьхуа пришло в голову, что она не способна понять древних демонов… Больше ни о чем подумать она не успела – в нее впился острый, как меч, взгляд Дунфан Цинцана.

– По плану Темнейшего он должен был сгинуть из мира трех царств, цветочная демоница. – Дунфан Цинцан слегка повысил голос. – Ты опять решила слукавить, да?

Орхидея почувствовала, как будто вверх по спине, к шее, скользит, высунув жало, дюжина ядовитых змей, и содрогнулась. Повелитель демонов сказал, что Светлый владыка должен был сгинуть. Значит, заклинание, которому Дунфан Цинцан обучил Ланьхуа, способно рассеять душу?! Орхидея захотела срочно вырваться из рук Светлого владыки и стереть мокрый след от магической черты магического знака у себя на груди.

– Повелитель демонов.

Светлый владыка потрясенно взглянул на пригвожденную к земле тень и перевел взор на Дунфан Цинцана.

– Я давно восхищался славой великого демона, мечтал о знакомстве и ни в коем случае не хотел оскорбить при первой же встрече.

Дунфан Цинцан изогнул губы в кривой усмешке.

– Не беда. Темнейший привык, что его то и дело пытаются оскорбить. – В его голосе послышались кровожадные нотки и зазвенела убийственная ярость. – Темнейший отомстит за обиду и уладит дело.

Высокие лазурные волны окружили гору Тысячи тайн, угрожая острову. До слуха Орхидеи донеслись далекие крики ужаса. Светлый владыка нахмурился, признав поражение.

– Ничтожный, имея глаза, не разглядел гору Тайшань и оскорбил Повелителя демонов. Я ни о чем не прошу, кроме пощады для обитателей острова. Они ни в чем не виноваты.

Дунфан Цинцан улыбнулся:

– Разве? Ты создал под островом убийственный лабиринт, в который я угодил. Передо мной провинились и твоя гора, и даже море. Поэтому Темнейший не пощадит никого.

Мстительный демон! Он действительно затаил обиду за унижение, которое испытал в лабиринте. Хотя больше всех в подземной ловушке натерпелась Орхидея, а вовсе не Дунфан Цинцан! Это она пострадала от огня и воды, не причинивших Повелителю демонов никакого вреда. Вот только земля в самом конце поглотила обоих…

Лицо Ланьхуа застыло на миг. Может быть, Дунфан Цинцан недоволен, потому что увидел сцену далекого прошлого? Воспоминания о битве с девой Чи Ди причиняют ему боль? Дунфан Цинцан не выносит даже намеков на давние события? Или же дело в самой богине войны?

При мысли о том, что она находится в теле, предназначенном для девы Чи Ди, которое Повелитель демонов создал с помощью духовной силы, невзирая на боль проклятия, Ланьхуа почувствовала себя неуютно. Цветочную фею вновь охватило ощущение неловкости, прежде сокрытое в глубине души. Она сообразила, что все поступки Дунфан Цинцана были так или иначе связаны с древней воительницей… Меч Северного Ветра, Се Ваньцин… Может быть, Повелитель демонов потерпел поражение в схватке, потому что любил деву Чи Ди?

Орхидея перебирала в памяти события прошлого. Прежде чем она успела отыскать разгадку, из-под земли вновь раздался оглушительный грохот. Морская вода всколыхнулась, и Ланьхуа разволновалась уже по другой причине: если Дунфан Цинцан затопит остров Тысячи тайн, в море поднимутся гигантские волны, а на берег материка обрушится цунами. Мелкие острова и прибрежные деревушки неизбежно пострадают! Ох уж этот Дунфан Цинцан! Истинный Повелитель демонов, ввергающий в хаос Землю и Небеса!

Ланьхуа совсем извелась, пытаясь придумать, как предотвратить ужасное бедствие. Увы! Что она могла сделать, находясь в руках Светлого владыки? Она должна вырваться! Орхидея сверкнула глазами и отчаянно затрепыхалась, однако хозяин острова тут же ухватил девушку покрепче.

Очнувшись от оцепенения, Светлый владыка заговорил снова. Его голос звучал напряженно, но в нем прозвучала надежда.

– Я не знаю, какие отношения связывают Повелителя демонов и барышню. Раз ты проделал такой долгий и утомительный путь ради почвы сижан, значит, А-Лань… Хотя нет. Значит, тело из земли сижан было тебе очень нужно.

Рука Светлого владыки отпустила плечи Орхидеи и сжала ее шею. Мужские пальцы когтями вцепились в горло Ланьхуа.

– Интересно, тело из почвы сижан само залечит нанесенную рану?

Дунфан Цинцан прищурился и равнодушно улыбнулся:

– Кто знает. Почему бы тебе не проверить?

Орхидею застигли врасплох. Она даже не успела сообразить, что происходит. В ладони Светлого владыки полыхнул холодный свет и появился кинжал. Едва хозяин острова пошевелил рукой, как Ланьхуа ощутила холод на шее. В тот же миг к ней со скоростью молнии устремилась сухая лоза. Однако на расстоянии одного чи от Светлого владыки стебель наткнулся на защитный барьер. Столкновение высекло искры, но пробиться сквозь заслон лоза не смогла.

Костяная орхидея не смогла остановить Светлого владыку. Тот замер сам. Разжал пальцы, и кинжал, сотканный из сгустка ци, мгновенно исчез. Только на шее Орхидеи осталась глубокая царапина. Крови не пролилось, но вокруг раны образовалось серое пятно, цветом напоминавшее мертвую землю. Рана не затягивалась. Светлый владыка ощупал разрез.

– Похоже, рану не исцелить.

Личико Орхидеи побледнело от испуга. Она растерянно посмотрела на Дунфан Цинцана. Тот глядел на Светлого владыку. Черные глаза Повелителя демонов сковало холодом. Убийственная аура, его окружавшая, шевелила серебристые волосы, ниспадавшие до щиколоток, намекая, что схватка может разразиться в любой момент. Глядя на Дунфан Цинцана, Орхидея почти уверилась, что он разозлился из-за боли, которую ей причинили. Но иллюзия длилась всего лишь мгновение. В глубине души Ланьхуа понимала, что Дунфан Цинцан рассердился не из-за вреда, который нанесли ей, а из-за ущерба телу, сотворенному из почвы сижан. Большого Демона интересовала только волшебная земля.

Светлый владыка уверенно улыбнулся.

– Кажется, Повелитель демонов кривит душой. – Не дожидаясь ответа Дунфан Цинцана, он стер улыбку с лица. – Раз уж так вышло, тело из почвы сижан мне не нужно. Судьба острова висит на волоске, и я прошу Повелителя демонов пощадить мирных жителей. Иначе…

От ладони хозяина острова отделилась тень, которая змеей заскользила по телу Ланьхуа, кольцами опутывая шею и вычерчивая причудливый узор на лице. Взгляд Дунфан Цинцана застыл, в его зрачках вспыхнул и погас красный огонек.

– Хотя ваш покорный слуга не блещет талантами, однако следует темным путем уже много лет и постиг немало сокровенных тайн и заклятий. Я не ровня Повелителю демонов, но моих способностей хватит, чтобы обратить тело из почвы сижан в прах. Душа, заключенная в теле, тоже рискует пострадать.

Светлый владыка коснулся лица Ланьхуа, нарочито не замечая покрытые острыми шипами стебли костяной орхидеи, уткнувшиеся в магический барьер.

– Заклятие не спадет даже после моей смерти. Снять его могу только я.

Хозяин острова смиренно ожидал, что решит Дунфан Цинцан. Орхидея смотрела на Повелителя демонов округлившимися глазами, но тот даже не пошевелился. Взгляд Светлого владыки помрачнел.

– Похоже, Повелитель Демонов желает, чтобы А-Лань погибла вместе со мной.

Он взмахнул рукавом. Магический барьер вокруг его тела внезапно исчез, и с неба, затянутого тучами, на голову Ланьхуа посыпались мелкие капли дождя. Орхидея оцепенела от страха и хотела повернуть голову, чтобы увидеть лицо Светлого владыки, но тот сжал ее крепче и не позволил.

– Значит, так тому и быть. Я умру, а гора Тысячи тайн сгинет навеки. Но ты все равно не получишь то, чего добивался.

Хозяин острова почти в точности повторил недавнюю угрозу Орхидеи…

Дождь, попадая на кожу, покрытую тенью, причинял девушке жгучую боль. Она попыталась поднять руку, чтобы заслониться от мороси, но Светлый владыка не позволил и этого. Ланьхуа опустила глаза и обнаружила, что руки хозяина острова, открытые дождю, медленно превращаются в мокрую глину. Орхидея была потрясена: неужели Светлый владыка действительно вознамерился умереть вместе с ней?

Глиняная голова хозяина острова тяжким грузом опустилась девушке на плечо, а следом и все его тело обмякло и навалилось на Ланьхуа. Тело Орхидеи по-прежнему плохо ее слушалось. Под весом мужчины у цветочной феи подогнулись ноги, и она упала на колени. В лицо ей брызнула грязная вода, и девушка невольно вскрикнула от боли.

В тот же миг сухая лоза выпустила множество ростков, которые переплелись, образовав вокруг Ланьхуа защитный барьер, а затем опутали ее и хозяина острова так, что им было не сдвинуться с места.

Земля под ногами содрогнулась, раздался оглушительный грохот. Орхидея поглядела на высокую фигуру Дунфан Цинцана. Тот держался с невозмутимым достоинством. Потоки струящейся ци развевали серебристые волосы у него за спиной. Пальцы сложены в мудру, миндалевидные глаза кровавого цвета спокойно взирают на девушку. К Повелителю демонов вернулась духовная сила.

Ланьхуа помнила, как он ослаб, задействовав магию, чтобы сотворить тело из почвы сижан. Неужели теперь ради того, чтобы Светлый владыка снял заклятие, Дунфан Цинцан решил с помощью чар вновь поднять на поверхность моря целый остров, уходивший на дно? Очевидно, Повелитель демонов очень дорожит телом из волшебной земли. Но почему же он смотрит на цветочную фею так, что девушка почти готова поверить: Большой Демон хочет ее спасти? Только ее и никого больше.

– Ха… – Посреди шума и хаоса Светлый владыка, чей облик изменился до неузнаваемости, вполголоса усмехнулся, склонившись к уху Ланьхуа. – А-Лань, забота Повелителя демонов принесет тебе больше вреда или пользы?

Орхидея опустила глаза, уставившись на мокрую землю.

– Он вовсе не обо мне заботится.

Если Дунфан Цинцан старается не ради цветочной феи, зачем размышлять о вреде или пользе?

Земля постепенно прекратила дрожать. Остров с горой Тысячи тайн всплыл со дна на поверхность моря. Ростки сухой лозы, образовавшие защитный барьер, расплелись. Шаги по мокрой земле прозвучали особенно четко в гробовой тишине, повисшей над островом.

– Сними заклятие, – бесстрастно потребовал Дунфан Цинцан.

Светлый владыка ответил тихой усмешкой:

– Повелитель Демонов должен пообещать, что не будет мстить моему острову и его обитателям.

Дунфан Цинцан холодно улыбнулся:

– Хорошо, Темнейший дает тебе слово.

– Твой покорный слуга уверен, что на слово древнего Повелителя демонов можно положиться, – сказал Светлый владыка. – Я не хотел тебе навредить, А-Лань.

Хозяин острова прикоснулся влажной и мягкой ладонью к лицу Орхидеи. Жгучая боль отступила, сменившись ощущением легкой прохлады. Пока девушка постепенно приходила в себя, сзади послышался шорох. Ланьхуа растерянно оглянулась и увидела, что из земли вырос стебель, пронзивший тело Светлого владыки. Большой Демон и впрямь не ведает ни стыда, ни совести! Похоже, теперь он все-таки пустит остров Тысячи тайн на дно.

– Большой Демон… – Орхидея обхватила ноги Дунфан Цинцана. – Нет! Нельзя!

– Нельзя? – Повелитель демонов с равнодушным лицом опустился на корточки, оттолкнул искалеченное тело Светлого владыки, сжал перепачканный грязью подбородок девушки и прищурился. – Хозяин горы Тысячи тайн бегает быстро. Ты не хочешь, чтобы Темнейший догнал его и прикончил, потому что успела его полюбить, цветочная демоница?

Хозяин острова сбежал? Дунфан Цинцан собирался в погоню за ним?

Орхидея с облегчением перевела дух. Прежде чем она успела заговорить, Повелитель демонов с такой силой сдавил ее подбородок, что девушка вскрикнула от боли. Подняв голову, она встретилась взглядом с красными глазами Дунфан Цинцана.

– Помнится, Темнейший приказал его убить, – вкрадчиво произнес Повелитель демонов, крепче стискивая пальцы на подбородке. – Он тебе приглянулся, цветочная демоница?

В глазах Дунфан Цинцана полыхала убийственная ярость. Ланьхуа поспешно замотала головой:

– Нет-нет-нет, я только… Я всего лишь…

Она всего лишь пыталась вступить со Светлым владыкой в сговор, воспользовавшись тем, как сильно он жаждет заполучить тело из почвы сижан, и сбежать в Небесное царство… Если признаться, то, вероятно, ее смерть будет быстрой!

Поэтому Орхидея молчала.

Дунфан Цинцан потряс ее за подбородок.

– Признавайся, где ты начертила магический знак, который Темнейший тебе показал?

– На столе… Водила пальцем от скуки…

Повелитель демонов долго не произносил ни слова, а потом медленно отчеканил:

– Еще никто не пытался так неумело лгать Темнейшему.

Увидев, что Дунфан Цинцан поднял руку, Орхидея испуганно отпрянула и, заикаясь, пролепетала:

– Погоди… Давай все обсудим…

Ее шеи коснулись острые когти, и Орхидея в страхе зажмурилась. Боли, однако, она не почувствовала. Девушка открыла глаза и увидела перед собой сухой стебель, на кончик которого налипла черная земля. Дунфан Цинцан подцепил пальцем комок и приложил к разрезу на шее Ланьхуа. В рану проникло тепло, которое медленно разлилось по телу девушки.

Склонив голову набок, Повелитель демонов осторожно разгладил кожу на шее и убрал руку.

– Почва сижан обладает жизненной силой, поэтому рана заживет сама. Твоя душа еще не слилась воедино с новым телом, поэтому для исцеления необходимо больше времени. Это сижан из глиняного тела Светлого владыки. Я пока залепил ею порез. Когда рана начнет заживать, то вытеснит лишнюю землю.

Орхидея подняла голову. На ее лице застыло потрясенное выражение. Дунфан Цинцан смерил девушку снисходительным взглядом.

– Темнейший знает, что, если не подыщет тебе новое тело, с тобой будет много мороки. Поэтому Темнейший добудет для тебя другое тело. Но до тех пор, хочешь ты этого или нет, оставайся подле Темнейшего. А лукавые мысли тебе лучше оставить прямо сейчас.

Повелитель демонов отвел глаза и выпрямился. Из-за завесы мелкого дождя его лицо казалось немного размытым, но голос звучал холодно и твердо, как всегда:

– Вставай. Нужно как можно скорее покинуть остров.

Глава 15. Одинокий остров, яркое солнце, спящий красавец и сушеная рыба

Дождь по-прежнему моросил. Когда Орхидее с трудом удалось подняться, Дунфан Цинцан уже отошел далеко. Девушка, пошатываясь, заковыляла следом. Остров был усеян валунами и обломками скал, и Ланьхуа по неосторожности споткнулась о торчавший из земли камень.

Не обращая внимания на боль, Орхидея встала, отряхнулась и собралась снова отправиться вдогонку за Повелителем демонов, но тот вдруг вернулся и подал девушке руку.

Ланьхуа сначала непонимающе уставилась на него, затем истолковала его жест по-своему и удивленно воскликнула:

– Не может быть! Я еле ноги передвигаю, а ты хочешь опереться на мое плечо?

Протянутая ладонь замерла в воздухе. Лицо Повелителя демонов выглядело непроницаемым.

– Кто сказал, что я хочу на тебя опереться?

Он схватил Ланьхуа за руку и притянул к себе. Девушка сделала два неловких шага, после чего Дунфан Цинцан обнял ее за талию и перебросил через плечо.

– Дунфан Цинцан! – закричала Орхидея. – Ай-я-яй, мне же больно! Твое плечо упирается мне в живот!

Повелитель демонов нахмурился, теряя терпение.

– Тогда держись сама.

Он развернул девушку, позволив прильнуть к его спине. Орхидея не раздумывая обвила руками его шею, обхватила ногами за талию и повисла у Дунфан Цинцана за спиной, как полотняный мешок. Не заботясь о том, крепко ли держится Ланьхуа, мужчина зашагал вперед.

Стараниями Дунфан Цинцана на острове царила мертвая тишина. Однако этот злодей по необъяснимой причине раз за разом спасал Орхидее жизнь.

Внезапно небо огласил громкий рев, и Ланьхуа снова встревожилась. Дунфан Цинцан обошел несколько валунов, закрывавших обзор, и перед ним показался берег. Над черным бушующим морем возвышался огромный змей, наполовину высунув из воды серебристо-белое тело. Голову змея венчал золотистый гребень, на морде пылали алые глаза размером с фонарь, а тело толщиной не уступало стволу дерева – чтобы его обхватить, потребовалось бы три человека. Змеиная чешуя сверкала холодным блеском, как лезвие ножа.

Орхидея потрясенно уставилась на чудовище. Неужели она видит перед собой легендарного морского демона-змея? Хозяйка рассказывала, что это древнее существо скрылось после великой битвы между демонами и небожителями и, если появится вновь, в мире разразится кровавая буря…

Дунфан Цинцан с невозмутимым лицом направился к змею, и тот смиренно опустил голову на песок в знак покорности. Удивительная сцена пока ничуть не напоминала кровавую бурю… Когда Повелитель демонов приблизился, змей сначала послушно зажмурился, но, вероятно почуяв ци цветочной феи, опять распахнул глаза, вскинул морду и высунул иссиня-черное жало. Чешуя на его теле встопорщилась.

Ланьхуа в страхе покрепче обхватила Дунфан Цинцана руками и ногами. Повелитель демонов не стал ее укорять, бросив на змея косой взгляд. Чудовище почуяло угрозу, втянуло жало и опустило голову.

Дунфан Цинцан холодно фыркнул, взошел змею на спину и уселся в семи цунях[52] от головы. Орхидея по-прежнему не разжимала объятий, и Повелитель демонов сдвинул брови.

– Отпусти.

– Ах… – Ланьхуа нерешительно расцепила пальцы. Ее руки и ноги устали и ослабли от чрезмерного напряжения. – Зачем мы уселись змею на спину…

Не успела она договорить, как демон-змей издал протяжный крик, поднялся в воздух и взмыл в небо.

Орхидея невольно откинулась назад и чуть не покатилась кубарем вниз. К счастью, у нее за спиной встопорщилась чешуя и уберегла девушку от падения. Ланьхуа обернулась и посмотрела на гору Тысячи тайн, которую Повелитель демонов едва не сравнял с землей и не утопил вместе с островом. В мгновение ока остров бесследно исчез.

Неужели Большой Демон сдержал обещание и не отправил островитян на морское дно? Ланьхуа ломала голову, теряясь в догадках: почему злопамятный Дунфан Цинцан, слову которого нельзя было верить, пощадил гору Тысячи тайн?

Орхидея снова посмотрела вперед, собираясь спросить самого Повелителя демонов, и обнаружила, что тот упал змею на спину. Серебристые волосы скрывали его лицо. Ланьхуа оторопела.

– Большой Демон! – окликнула она.

Ответа не последовало. Девушка потыкала Повелителя демонов в бок, но тот по-прежнему не отзывался. Поколебавшись, Ланьхуа в конце концов набралась смелости, подползла поближе и откинула длинные волосы с бледного лица… Кровь! Кровь текла из семи отверстий![53]

– Большой Демон!

Орхидея побоялась тормошить Дунфан Цинцана. Вдруг змей узнает, что Повелитель ранен, и выйдет из подчинения?

– Большой Демон! Дунфан Цинцан, что с тобой? – встревоженно зашептала она мужчине на ухо.

Тот не отвечал. Оказывается, Повелитель демонов отказался от мести не по собственной воле. Он попросту не мог отомстить!

Возвращение духовной силы истощило Дунфан Цинцана. Неудивительно, что он так спешил покинуть гору Тысячи тайн. Если бы Светлый владыка встретил ослабленного врага, то, вероятно, нанес бы ответный удар…

Орхидея огляделась: демон-змей летел поверх белых облаков. Вокруг клубился туман, даже птиц не было видно. Куда же она мчится вместе с Дунфан Цинцаном, получив тело из самородящей почвы?

Ланьхуа извелась, не зная, что делать. Вдруг она заметила, что змей опустил голову и устремился вниз. Цветочная фея перепугалась: неужели змей почуял слабость Дунфан Цинцана и решил сбросить седоков? Орхидея невольно обняла своего спутника: одной рукой обхватила за плечи, а другой – прикрыла мужчине голову. Она не искала защиты, а, скорее, сама защищала Дунфан Цинцана.

Демон-змей прорвался сквозь облака и туман. Внизу показался одинокий остров, покрытый обрывистыми скалами. Змей приземлился и неподвижно застыл на плоском камне, склонив голову.

Орхидея робко поползла вниз, волоча за собой бесчувственное тело. Змей смирно ждал, пока ноги девушки не коснулись земли. Потом взмахнул хвостом, нырнул в море и исчез без следа.

Когда море вновь успокоилось, Ланьхуа с облегчением выдохнула, озираясь по сторонам: сплошные серые скалы и ни единой живой души. Должно быть, здесь безопасно.

Внимание Орхидеи сосредоточилось на Дунфан Цинцане. Она уложила Повелителя демонов поровнее и убрала со лба серебристые волосы. Из его глаз текла кровь, заливая лицо. Девушка принялась вытирать рукавом кровь, бормоча:

– Если бы ты не вздумал потопить целый остров, то не валялся бы здесь без сознания.

Она была уверена, что Дунфан Цинцан не слышит ни слова, но не успела договорить, как Повелитель демонов глубоко вздохнул и медленно произнес:

– Если бы ты покорно исполнила волю Темнейшего и убила Светлого владыку, Темнейший не впал бы в беспамятство.

Ланьхуа вздрогнула от неожиданности, и ее рука, вытиравшая кровь, замерла. Девушка отсела подальше.

– С тобой… все хорошо?

Дунфан Цинцан открыл глаза, все еще отливавшие алым.

– Я не могу умереть, – холодно усмехнулся Повелитель демонов.

Орхидея помолчала, а когда спустя время Дунфан Цинцан снова смежил веки, спросила:

– Твоя духовная сила… Над тобой по-прежнему тяготеет проклятие. Тебе очень больно?

– А ты как думаешь?

Кажется, боль никуда не ушла…

Ланьхуа переплела пальцы и уточнила:

– Тогда почему бы тебе пока не отказаться от духовной силы? Я не знаю, как тебе помочь. Тем более здесь…

Дунфан Цинцан снова презрительно усмехнулся:

– Думаешь, создать массив заклинаний и запечатать духовную силу можно где угодно? Зачем тогда я потребовал, чтобы ты доставила меня к омуту на горе Оленьего крика?

– Но ты же использовал магию, чтобы сотворить тело из почвы сижан. А потом снова ее запечатал. Почему бы тебе не повторить то же самое?

Дунфан Цинцан повернул голову, покосился на Ланьхуа и объяснил:

– Чтобы вылепить тело из волшебной земли, достаточно массива заклинаний, а духовной силы много не нужно. По-твоему, разрушить гору или поднять со дна остров так же просто?

Орхидея не удержалась и пробубнила:

– Мог бы упростить себе задачу и не рушить гору Тысячи тайн… – Заметив недобрый взгляд Повелителя демонов, она торопливо спросила: – Кстати, как ты это сделал?

– Окружил остров массивом заклинаний и заставил гору Тысячи тайн выплеснуть скопившуюся ауру истребления. – Дунфан Цинцан изогнул губы в улыбке и злорадно добавил: – А потом вырыл на морском дне котлован с помощью костяной орхидеи.

Костяная орхидея питается смертоносной ци ярости и злобы. Ланьхуа вспомнила, как Повелитель демонов бродил по острову, вероятно уже тогда вынашивая в голове зловещий план… Вот уж действительно – гений коварства!

– Цветочная демоница, – вдруг сказал Дунфан Цинцан. – Темнейший может забыться и уснуть. Когда Темнейший очнется, мы отправимся на Колдовской рынок.

Ланьхуа удивилась, но не успела спросить, зачем Повелителю демонов понадобилось на рынок, как тот закрыл глаза. Его голос звучал тише, но по-прежнему властно:

– До тех пор послушно оберегай сон Темнейшего и не пытайся сбежать.

Орхидея посмотрела на спящего, снова огляделась по сторонам и сообразила: Дунфан Цинцан приказал змею доставить их на остров, чтобы она не сбежала, пока Повелитель демонов забудется сном?

«Ох уж этот…» Орхидея стиснула зубы и покосилась на окровавленное лицо Дунфан Цинцана, не понимая, почему в ее сердце не закипает гнев.

Чтобы заманить ее в ловушку, Повелитель демонов как следует постарался!

* * *

На острове куда ни глянь высились сплошные скалы, даже травы не росло. Орхидея обошла клочок суши по берегу, вернулась назад и принялась оберегать сон Дунфан Цинцана. Томясь от безделья, она улеглась рядом и тоже уснула.

Мирно проспав ночь напролет, Ланьхуа пробудилась под лучами палящего солнца и едва не ослепла, открыв глаза. По мере того как солнце поднималось над горизонтом, серые камни нагревались все больше. Орхидея оглянулась на Дунфан Цинцана, который лежал на голой скале, и поняла, что так не годится.

Она еще несколько раз обошла по кругу залитый солнцем остров и после долгих поисков наконец обнаружила пещеру, в которой можно было укрыться от зноя. Цветочная фея подхватила Дунфан Цинцана под руки и поволокла в пещеру. Она устала, запыхалась и дышала тяжело, как собака. На одежде Повелителя демонов появились прорехи.

Ланьхуа уронила тело мужчины на пол пещеры, и он застыл в странной позе, как бездыханный труп. Серебристые волосы свешивались ему на лицо. Этих подробностей Дунфан Цинцан не узнает, а девушке не было дела до мелочей.

Она страдала от скуки, оберегая сон Повелителя демонов. Солнце взошло еще дважды, а Дунфан Цинцан все не просыпался. Ланьхуа смотрела на закрытые глаза мужчины и проверяла, дышит ли он. В голову девушки даже закралась мысль, что Повелитель демонов никогда не очнется. Глядя на скалы, Орхидея подумала, что Дунфан Цинцан уж слишком изобретателен и хитер. На этом острове она даже не сможет выкопать яму, чтобы похоронить мертвое тело.

Караулить спящего было невыносимо. Ланьхуа подошла к нему слева и присела на корточки, уставившись на левое запястье свирепым взглядом, а затем сделала вид, будто хочет схватить Дунфан Цинцана за горло. Она скалила зубы и строила злобные гримасы, но костяная орхидея не шевелилась. Орхидея так разозлилась, что встала и пнула камень рядом со спящим. Костяная орхидея тут же взметнулась с земли, мгновенно отрастила длинный стебель, заостренный конец которого замер у девушки перед глазами.

Ланьхуа испуганно вздрогнула и отшатнулась. Присев на корточки, она с хрустом отломила стебель, а затем без колебаний выдернула два волоска с головы Дунфан Цинцана, аккуратно связала узлом и примотала к концу сухой лозы. После чего с довольным видом вышла из пещеры, подобрала острый камень и усердно трудилась все утро, чтобы изготовить рыболовный крючок.

Захватив самодельную удочку, Орхидея отправилась на берег, поймала в расщелинах рифа двух крабов и разбила о камень, чтобы использовать как наживку: швырнула горсть мяса в море, а кусочек насадила на крючок. Затем села, зевая и ожидая, когда клюнет рыба.

По милости Небес или благодаря удаче с помощью незамысловатой удочки Ланьхуа поймала трех рыб. Как назло, у нее не оказалось ножа. После долгих поисков Орхидея вспомнила о Дунфан Цинцане. Она собрала улов, вернулась в пещеру, схватила спящего мужчину за руку и с легкостью вспорола рыбе брюхо острыми ногтями Повелителя демонов. Так девушка выпотрошила трех рыб.

Когда Дунфан Цинцан проснулся, то обнаружил, что его рука вымазана в крови. Он вышел из пещеры и нашел на берегу Орхидею, которая задремала, пока рыбачила. Рядом с ней на солнце сушилась выпотрошенная рыба. При виде этой сцены у Дунфан Цинцана невольно задергались уголки рта. Когда Повелитель демонов приблизился и пригляделся к удочке, у него на лбу вздулись вены. В воде показался демон-змей с рыбой в зубах. Он подплыл и нацепил рыбешку на крючок. Ланьхуа по-прежнему клевала носом, не обращая внимания на удочку.

Дунфан Цинцан хлопнул девушку по затылку и сказал:

– Клюет.

Орхидея вздрогнула и инстинктивно выдернула удочку из воды. Дунфан Цинцан с невозмутимым лицом поймал леску, сделанную из его же волос, и снял рыбу с крючка.

– Большой Демон, ты проснулся! – запоздало сообразила Ланьхуа.

Дунфан Цинцан снисходительно посмотрел на сушеную рыбу, разложенную на камне, и спросил:

– Проголодалась?

Орхидея покачала головой.

– Сушу рыбу забавы ради. – Она оглядела Дунфан Цинцана с головы до ног. – Тебе больше не больно?

– Больно, но сила проклятия ослабла. – Повелитель демонов усмехнулся. – Проклятие мощное и держится уже долго. Тот, кто его наложил, знает толк в своем деле. Но скоро проклятие неизбежно обратится против него самого.

Алые глаза Дунфан Цинцана полыхнули убийственной яростью. Похоже, когда он вернется в царство Демонов, там и впрямь разразится кровавая буря.

– Да Юй, – крикнул Дунфан Цинцан, обернувшись к морю.

Скала задрожала у него под ногами – демон-змей выполз на берег и послушно склонил голову перед Повелителем. Тот наступил чудищу на морду, взошел на спину и приказал:

– Доставь нас на Колдовской рынок в горы Куньлунь.

Ланьхуа долго колебалась, прежде чем наступить Да Юю на морду. В конце концов с трепетом в сердце она тоже полезла змею на спину. Пока она карабкалась, перед ней возникла мужская рука. Орхидея растерянно посмотрела на Дунфан Цинцана. Солнце било ему в спину, в его кроваво-красных глазах не промелькнуло ни тени волнения, зато в них отражалась цветочная фея. Орхидея опустила глаза и вложила руку в теплую ладонь Дунфан Цинцана. Крепко сжав пальцы Ланьхуа, Повелитель демонов затащил девушку на спину змея.

Орхидея сидела позади Дунфан Цинцана, глядя на его спину и длинные волосы, развевавшиеся на ветру. Время от времени перед ней пролетало несколько серебристых прядей, нежно касаясь щеки, словно лаская. Ланьхуа вдруг осознала, что если бы Дунфан Цинцан умел быть нежным, то стал бы прекрасным любовником…

Дерзкая мысль потрясла цветочную фею. Она только что подумала о Повелителе демонов как о любовнике! Она что, сошла с ума? Пока Ланьхуа корила себя на все лады, ее окликнул Дунфан Цинцан:

– Цветочная демоница.

– А?

– Протяни руку, – приказал Дунфан Цинцан, обернувшись.

Просьба застигла девушку врасплох.

– Э?

Повелитель демонов нетерпеливо схватил правое запястье Ланьхуа. Костяная орхидея переползла к девушке и обернулась браслетом, обвив и крепко стиснув ее руку. Дунфан Цинцан убрал руку и отвернулся, как будто не желая больше разговаривать.

Ланьхуа ошеломленно уставилась на браслет, а затем перевела взгляд на Дунфан Цинцана.

– Почему ты отдаешь ее мне?

Без костяной орхидеи Повелитель демонов, лишенный духовной силы, мог хлебнуть немало горя. Зачем он уступает девушке такое мощное оружие?

– К Темнейшему вернулась духовная сила. Ею тяжело пользоваться из-за проклятия, однако защитить себя я смогу. Поэтому костяная орхидея мне больше не нужна. Зато она может пригодиться тебе.

Ланьхуа, помолчав, кивнула:

– Тоже верно. Тело из почвы сижан – вещь ценная. Его следует оберегать.

Дунфан Цинцан покосился на девушку. Та, опустив голову, теребила браслет. Он отвернулся и коротко пояснил:

– В защите нуждается не только почва сижан, но и ты.

Орхидея застыла от изумления.

– Темнейший обещал найти для тебя другое тело. Пока этого не случилось, тебя тоже следует оберегать. – Дунфан Цинцан не оборачивался, равнодушно бросая фразы через плечо. – Поэтому смирно следуй за Темнейшим и все.

Ланьхуа по необъяснимой причине смутилась. Она заправила волосы за уши и что-то невнятно промычала в знак согласия.

* * *

Да Юй летел очень быстро. Когда путники достигли Колдовского рынка, солнце еще не село. Змей снизился, люди на земле ощутили мощный поток демонической силы, подняли к небу глаза и разразились восклицаниями. Ланьхуа чувствовала себя неловко.

– Зачем устраивать представление?

Едва она успела задать вопрос, впереди показалось Замерзшее озеро.

– Держись за чешую, – тихо велел Дунфан Цинцан.

Вслед за этим Да Юй пробил головой лед, и в лицо седокам брызнула студеная вода. Орхидея тщетно цеплялась за чешую, а когда поняла, что ее вот-вот смоет, мужская рука вдруг обняла ее за талию. Девушка увидела, как ее окружили пузырьки воздуха, и зажмурилась. Когда Ланьхуа открыла глаза, выяснилось, что они уже миновали защитный барьер и приземлились в центре Колдовского рынка.

Шум толпы мгновенно умолк. Демоница по-прежнему продавала благоухающее нижнее белье, торговец призывал отведать чудесную пилюлю. Все оторопело уставились на колоритную парочку верхом на гигантском змее.

Орхидея подняла голову. Да Юй не пересек защитный барьер. Он никуда не торопился, беззаботно плавая в озере. По дну, на котором раскинулся рынок, скользила гигантская тень змея, пугая завсегдатаев.

Ланьхуа смущенно почесала в затылке и заявила:

– Не обращайте на нас внимания. Мы пришли кое-что забрать.

Прежде чем девушка договорила, Дунфан Цинцан потащил ее за собой. Сначала он зашел в лавку, где купил костяную орхидею. Когда парочка переступила порог, хозяин заведения перебирал на счетах нефритовые костяшки. Заметив посетителей, он окинул их небрежным взглядом, замер на миг и убрал счеты. Оторопевшее лицо старика расплылось в улыбке.

– Достопочтенный Повелитель демонов снова озарил скромную лавку своим присутствием? – Старик потер руки. – Сгусток вашей духовной силы я уже продал. Выбирайте все, что вам понравится. Моя лавка к вашим услугам!

– Темнейший пришел, чтобы продать товар, а не купить, – сообщил Дунфан Цинцан.

– Продать? – Старик сперва растерялся, но тут же опять улыбнулся. – Какую же плату вы, господин, потребуете за свой товар?

– Я готов принять деньги в оплату за сведения.

– Отлично! – радостно откликнулся хозяин лавки, даже не задумываясь. – Деньги для меня пустяк. Ничтожный уверен, что сведения Повелителя демонов представляют великую ценность, хе-хе…

Дунфан Цинцан коварно усмехнулся:

– В море к юго-востоку от города Линьхай находится остров, на котором высится гора Тысячи тайн.

Орхидея ошеломленно уставилась на Повелителя демонов, а тот продолжал, злорадно улыбаясь:

– На острове хранится множество редких сокровищ. Товары Колдовского рынка им не чета.

Мутные глазки хозяина лавки засияли.

– Темнейший даст тебе карту, где указан путь к острову, – добавил Повелитель демонов.

У Ланьхуа задергался уголок рта. Ох уж этот Дунфан Цинцан! Если не может отомстить сам – науськивает других. Невероятно злопамятный тип!

Когда они вышли из лавки, Повелитель демонов сжимал в руках пачку банкнот. Ланьхуа посмотрела на купюры с надписью «Банк Колдовского рынка» и удивилась:

– Зачем тебе деньги?

Дунфан Цинцан, не замедляя шаг, покосился на спутницу:

– Чтобы купить что-нибудь.

Орхидея не удержалась и съязвила:

– Ты оплачиваешь покупки деньгами? Неслыханное благоразумие для Повелителя демонов!

Вопреки ожиданиям, Дунфан Цинцан не помрачнел, а, наоборот, улыбнулся:

– Темнейший изредка изволит соблюдать правила.

Ланьхуа надулась:

– На самом деле ты просто хочешь натравить алчных торговцев Колдовского рынка на Светлого владыку и доставить ему неприятности, верно?

Довольная улыбка Дунфан Цинцана подсказывала, что догадка Орхидеи верна. За разговором парочка подошла к мастерской оружейников. Повелитель демонов отодвинул дверную занавесь и шагнул через порог. Девушка последовала за ним, но тут же ударилась головой о мужскую спину.

Повелитель демонов источал убийственную ярость. Орхидея робко высунулась из-за его спины и увидела, что оружейники не сводят с грозного посетителя полных ужаса глаз, а меч Северного Ветра, который Дунфан Цинцан ранее перед уходом вонзил в пол, исчез, оставив после себя покрытую инеем трещину.

Повелитель демонов приподнял брови, и его взгляд заскользил по лицам мастеровых.

– Кто посмел прикоснуться к мечу Северного Ветра?

После долгой паузы верзила-кузнец с трепетом пролепетал:

– Хозяин забрал волшебный клинок.

Хозяин Колдовского рынка? Дунфан Цинцан вспомнил калеку в инвалидном кресле и нахмурился.

– Где сейчас ваш Хозяин?

Кузнец замялся, не решаясь ответить и оглядываясь в поисках помощи, однако ремесленники молчали. Дунфан Цинцан прищурился, но в этот момент сзади раздался женский голос:

– Достопочтенный Повелитель Демонов!

Орхидея обернулась и увидела женщину в пурпурном одеянии, которая тихо стояла, склонив голову.

– Господин, его величество знал, что вы вскоре вернетесь на рынок, и отправил меня, чтобы вас поприветствовать и сопроводить для беседы в зал Сбора Снегов.

Дунфан Цинцан развернулся. Ланьхуа, держа Повелителя демонов за руку, снова шмыгнула ему за спину, высунула голову и уставилась на незнакомку.

– Темнейший ни с кем ничего не обсуждает.

Женщина, облаченная в пурпур, по-прежнему не поднимала головы.

– Его величество тревожился, что студеная аура меча Северного Ветра нанесет обитателям города вред, поэтому на время спрятал клинок в зале Сбора Снегов. Если господин желает вернуть меч, ему следует пройти во дворец.

Дунфан Цинцан вскинул брови:

– Вынуждаешь Темнейшего подчиниться? Отваги тебе не занимать.

Женщина в пурпурном одеянии почтительно поклонилась.

– Я обращаюсь к вам с просьбой, господин.

Раз мечом завладел Хозяин Колдовского рынка, Повелителю демонов пришлось принять приглашение.

Орхидея и Дунфан Цинцан проследовали за незнакомкой ко входу в Хрустальный город. В защитном барьере имелось пять дверей. Публика сновала туда-сюда сквозь четыре двери слева и справа, но центральная дверь оставалась закрытой. Когда к ней подошла женщина в пурпурном платье, красно-коричневые створки медленно распахнулись.

Троица перешагнула порог. За дверью щебетали птицы, благоухали цветы и светило яркое солнце. На земле зеленела трава, как весной, меж камней притаились полевые цветы, по синему небу плыли белые облака, теплый ветерок ласкал кожу… Неужели они незаметно оказались на суше?

С тех пор как Орхидея повстречала Дунфан Цинцана, ей то и дело приходилось спасать свою жизнь. Она слишком давно не видала столь мирного и благодатного зрелища. Пейзаж выглядел притягательно, так и маня прогуляться по просторным лугам. Очарованная Ланьхуа в смятении сделала два шага в сторону, но Повелитель демонов схватил ее за рукав и оттащил назад.

– Думай, куда идешь. Это всего лишь иллюзия.

Окрик заставил девушку очнуться. Орхидея в изумлении обернулась и обнаружила, что за порогом по-прежнему шумит Колдовской рынок. Контраст был так очевиден, что сомнений не оставалось: прекрасный мираж сотворили при помощи магии.

Женщина в пурпуре не произнесла ни слова, и троица продолжила путь, ступая по мягкой траве. Взобравшись на склон холма, Орхидея огляделась: вокруг было полно сочной зелени, журчали ручьи, а вдалеке виднелась скромная маленькая усадьба. Неужели Хозяин Колдовского рынка, создавший огромный сказочный мир, не выстроил для себя хоромы?

Миновав зеленый луг, усеянный полевыми цветами, спутники наконец приблизились к усадьбе. Когда Ланьхуа и Дунфан Цинцан вошли во двор, из главного дома показались двое. Женщина, как две капли воды похожая на незнакомку в пурпурном платье и обликом, и нарядом, выкатила навстречу гостям инвалидное кресло, в котором сидел, разумеется, Хозяин Колдовского рынка.

Возможно, Орхидею подвело зрение, однако ей почудилось, что взор Хозяина сразу же устремился именно к ней. Их взгляды встретились, и в глазах калеки блеснул огонек восторга.

В тот же миг Ланьхуа ощутила резкую боль в запястье – костяная орхидея уколола девушку шипом. Цветочная фея с шумом вдохнула. Дунфан Цинцан оглянулся, и она пробормотала:

– Браслет, который ты подарил, колется.

Повелитель демонов оставил жалобу без внимания, отвернулся и сразу перешел к делу:

– Где меч Северного Ветра?

Хозяин Колдовского рынка дважды кашлянул:

– Студеная аура меча Северного Ветра может поранить, поэтому я забрал клинок, ожидая вас.

Калека взмахнул рукой, и две женщины превратились в бабочек с пурпурными крыльями, которые тут же упорхнули со двора. Хозяин указал на скромный дом.

– Ваш ничтожный слуга на время спрятал меч там. Повелитель демонов волен забрать клинок, когда ему заблагорассудится.

Дунфан Цинцан приподнял брови, не веря, что вопрос решился так просто. Хозяин Колдовского рынка не двигался, ожидая, пока грозный гость не войдет в дом за мечом. Калека ни на миг не сводил глаз с Орхидеи. Сперва та ничего не заподозрила, но затем уловила в пристальном взгляде что-то знакомое. У девушки по спине пробежали мурашки…

Светлый владыка горы Тысячи тайн смотрел на нее точно так же.

Глава 16. Понятно, почему цветочная демоница так бестолкова – ее воспитал кабинетный ученый

Ножны для меча Северного Ветра были готовы. Искусные мастера Колдовского рынка постарались на славу, тщательно отшлифовав каждую змеиную чешуйку. Однако за тысячу лет демоница-змея не успела так далеко продвинуться на пути совершенствования, чтобы противостоять студеной энергии, которую источал меч Северного Ветра. Сквозь зазоры между чешуйками струился холод, покрывая ножны кристаллами льда.

Хозяин Колдовского рынка выехал на инвалидной коляске со двора.

– Я вернул владельцу его собственность, а теперь провожу дорогих гостей.

Прячась за спиной Дунфан Цинцана, Орхидея исподтишка поглядывала на калеку. Тот заметил внимание и мягко улыбнулся в ответ, не отводя от девушки глаз. Улыбка была нежной, как весенние цветы. Ланьхуа оцепенела от удивления.

Хозяин Колдовского рынка проводил гостей до подножия холма и остановился на обочине.

– Следуйте по тропинке. Она приведет вас обратно в Хрустальный город.

Дунфан Цинцан тут же бесцеремонно развернулся и зашагал прочь. Отойдя подальше, Ланьхуа потянула Повелителя демонов за рукав и прошептала:

– Хозяин Колдовского рынка ведет себя странно. Он что-то замышляет?

– Если вторгнется враг, его отразит полководец[54], – холодно фыркнул Дунфан Цинцан. – Зачем беспокоиться из-за ничтожных существ?

Ланьхуа невольно оглянулась и увидела, как на тропинке посреди луга, поросшего весенней травой, калека запрокинул голову, призывая пурпурную бабочку. Та уселась мужчине на лоб.

Само собой, с такого расстояния Орхидея не могла ничего толком разглядеть, однако лицо Хозяина Колдовского рынка всплыло у нее прямо перед глазами. Она даже приметила дрожь его ресниц и трепетание крыльев носа…

– Большой Демон!

Ланьхуа пребывала в замешательстве. Мираж, созданный Хозяином Колдовского рынка, совершенно отличался от иллюзий горы Тысячи тайн, способной уходить под воду. Там царили мрак и смертоносная ци, а творение Хозяина рынка напоминало прекрасный сон.

– Здесь так красиво, что я не хочу уходить…

– Умереть хочешь?

Цветочную фею, очарованную пением птиц и запахом трав, слова Дунфан Цинцана огрели, словно кувалдой. В тот же миг Повелитель демонов схватил девушку за рукав и вытащил из мира грез. Они шли слишком быстро и не заметили, что происходит за спиной.

Пурпурная бабочка хотела ускользнуть вместе с ними, но не успела в последний раз взмахнуть крылышками, как незримая мощная сила затянула ее назад. Шумный Колдовской рынок остался за порогом.

– Хотела сбежать?

Стайки грациозных бабочек заполнили небо, напоенное благоуханием цветов. Хозяин Колдовского рынка раскрыл ладонь и тихонько подул на бабочку, сидевшую на кончике пальца. Та отчаянно захлопала крылышками, упала и покатилась по земле с криком боли, постепенно обретая человеческий облик, неотличимый от внешности женщин в пурпурном одеянии.

Она лежала на траве совершенно нагая, с ужасом взирая на калеку в инвалидном кресле. В бесстрастных глазах Хозяина отразился ее силуэт. Внимательно оглядев свою жертву, мужчина вздохнул:

– Прошло столько дней, а ты так и не научилась ей подражать. На ее лице никогда не появлялось подобного выражения. Прекрати плакать.

Женщина задрожала, крепко стиснула зубы, не смея издать ни звука, и торопливо принялась вытирать слезы. Хозяин рынка пристально наблюдал за ней, а потом покачал головой.

– Де И, – позвал он, и рядом тут же возникла женщина в пурпуре, похожая на остальных. Только морщинки в уголках глаз подсказывали, что на ее долю выпало немало невзгод.

– Я здесь.

– Она плохо учится. – Калека махнул рукой. – Выкачай из нее кровь. Как из ее матери.

– Слушаюсь.

Де И шагнула вперед, собираясь утащить женщину, лежавшую на земле, но Хозяин Колдовского рынка внезапно окликнул ее:

– Как долго ты служишь мне, Де И?

Та подхватила с земли бедняжку, которая отчаянно трепыхалась, и безучастно произнесла:

– Восемь тысяч лет.

Калека изогнул губы в улыбке.

– Неудивительно, что ты постарела. – Он повернул голову и беспокойно посмотрел вдаль, словно охваченный крайним волнением. – Но она не состарится. Если она еще жива, то не состарилась ни на день. Все-таки… ты не она.

При этих словах у Де И дрогнула рука, и женщина, которую она держала, застонала от боли. Хозяин рынка пренебрежительно отмахнулся.

– Ее плач раздражает. Унеси ее.

– Слушаюсь.

Калека поднял раскрытую ладонь, и на кончик его пальца села пурпурная бабочка. Еще один взмах рукой – и бабочка превратилась в женщину, которая послушно застыла перед Хозяином. Тот посмотрел на неподвижный силуэт и нежно взял женщину за руку.

– Было бы хорошо, если бы Повелитель демонов поторопился… Тогда я снова увижу ее.

– Как странно, – добавил он, не сводя с женщины глаз. – Я вижу тебя каждый день… Каждый день. Но начинаю забывать твой облик… Наставница…

* * *

Когда Ланьхуа снова подошла к оружейной мастерской, то ахнула, глотнув холодный воздух. Девушка посмотрела на браслет, обвивавший запястье, и перевела взгляд на Дунфан Цинцана.

– Большой Демон, тебя часто колола костяная орхидея? Она целый день больно тычет в меня шипами.

– Она просто почуяла смертоносную ци, которую источает оружие в лавке, – равнодушно ответил Повелитель демонов.

Он отодвинул дверную занавесь и переступил порог. Ланьхуа следовала за ним по пятам.

– Ты же забрал меч Северного Ветра. Зачем мы опять пришли в мастерскую? – поинтересовалась она.

Дунфан Цинцан обернулся:

– С каким видом оружия тебя научил обращаться наставник?

Ланьхуа растерялась, потом сообразила, о чем речь, и недоверчиво уставилась на спутника.

– Ты хочешь купить мне оружие?

Повелитель демонов поднял брови и задал встречный вопрос:

– Разве оно тебе не нужно?

Ланьхуа обвела взглядом стойки с оружием и снова поглядела на Дунфан Цинцана.

– Я… принадлежала гражданскому ведомству. Меня обучали истине, а не военному делу.

– Теперь понятно, почему ты так бестолкова, – недовольно заметил Повелитель демонов. – Оказывается, цветочную демоницу воспитал кабинетный ученый.

– Я небесная фея! – воскликнула Орхидея и запнулась. – И меня воспитал вовсе не кабинетный ученый…

Не успела она договорить, как Дунфан Цинцан протянул ей изогнутый меч. Девушка инстинктивно схватилась за рукоять, но, когда Повелитель демонов разжал пальцы, клинок с лязгом упал на пол. Орхидея залилась краской.

– Слишком… слишком тяжелый…

Дунфан Цинцан молча сунул ей пику с красной бахромой. Ланьхуа взялась за пику обеими руками и поставила прямо перед собой. Повелитель демонов прищурился. Длина пики превышала рост девушки больше чем на голову. Цветочная фея держала пику не как оружие, с которым хотела ринуться в бой, а как шест, на который решила вскарабкаться. Поэтому Дунфан Цинцан отобрал у нее пику и выдал прямой обоюдоострый меч. Ланьхуа сжала рукоять. Клинок по размеру пришелся ей впору. Повелитель демонов удовлетворенно кивнул.

– Исполни пару ударов.

Орхидея состроила страдальческую мину. Она же небесная фея! Цветок, который ожил благодаря магическому дыханию небожительницы. Самое большее, что она делала в своей жизни, – лежала на открытой террасе и грелась на солнышке, наблюдая за тем, как хозяйка составляет натальные карты. Где она могла научиться искусству владеть мечом?

Ланьхуа огляделась. Мастера в оружейной лавке отложили работу, желая насладиться зрелищем. Их лица выражали недовольство затянувшейся паузой. Орхидея попыталась отдать меч.

– Я не умею.

Вокруг раздалось неодобрительное фырканье. Дунфан Цинцан равнодушно обвел мастерскую глазами, снова вложил в руку девушки меч, подошел к ней со спины и сжал ее руку.

– Темнейший научит тебя.

С этими словами он потянул Ланьхуа за руку, заставив взмахнуть мечом. Сверкающий клинок описал радужную дугу и с грохотом снес крышу. Орхидея замерла, оглядывая мастерскую, которая внезапно наполнилась светом. У оружейников, ожидавших забавы, вытянулись лица. Дунфан Цинцан отшвырнул обломок клинка и холодно заявил:

– Меч никуда не годится. Принесите Темнейшему лучший.

Ремесленники засуетились, поспешно пряча готовые мечи. Взгляд Дунфан Цинцана медленно скользил по кузнице. Оружейники один за другим подкидывали идеи:

– Господин, хрупкой девушке не подойдут ни пика, ни обоюдоострый меч. Купите ей кнут.

Мастер кнутов помрачнел:

– Кнут трудно освоить. Еще по себе ударит. Лучше купить гибкий меч.

Мастер гибких мечей всплеснул руками:

– Гибкий меч не годится. К нему даже ножны не сделать. У девушки слишком тонкая талия, гибкий клинок ее дважды обовьет. Вдруг поранится? Купите кинжал.

Мастер кинжалов оторопел:

– Зачем девушке кинжал? Это оружие ближнего боя. Ее убьют прежде, чем она достанет клинок. Купите скрытое оружие!

Последнее предложение единодушно поддержали все ремесленники. Потому что мастера скрытого оружия среди них не нашлось…

Дунфан Цинцан молчал, поэтому заговорила Ланьхуа:

– Скрытое оружие мне подойдет.

Девушка с надеждой уставилась на Повелителя демонов и, привстав на цыпочки, потянулась к его уху, но, пока Дунфан Цинцан хранил горделивую осанку, дотянуться не смогла. Повелитель демонов покосился на цветочную фею и слегка наклонился.

– Большой Демон, ты же хочешь, чтобы я смогла себя защитить? Думаю, что оружие, которое поражает врага без битвы, лучше всего. Я давно присмотрела на рынке благоухающее нижнее белье. Оно такое приятное на ощупь и…

Согнутая поясница Дунфан Цинцана чуть напряглась. Он повернул голову и шепнул девушке на ухо:

– Темнейший скоро вернется в царство Демонов. Если его обитатели посмели наложить проклятие на Темнейшего, жестокой битвы не избежать. – В голосе Повелителя демонов послышались зловещие нотки. – Ты готова сражаться бок о бок с Темнейшим, облачившись в дудоу?

Дунфан Цинцан выпрямился.

– Ты… ты хочешь… хочешь, чтобы я отправилась с тобой в царство Демонов? – оторопела Ланьхуа. – Чтобы биться насмерть?

– Темнейший велел тебе оставаться рядом. Ты последуешь за мной, куда бы я ни пошел. Если я попаду в Загробный мир, как ты одна выживешь в царстве Людей?

Последняя фраза показалась Орхидее знакомой. В прошлом, просматривая натальные карты, составленные хозяйкой, она не раз читала, как возлюбленные говорили друг другу: «Я последую за тобой, куда бы ты ни пошел. Если ты попадешь в Загробный мир, как я проживу среди людей в одиночестве?» Дунфан Цинцан произнес нечто похожее, поменяв «ты» и «я» местами, из-за чего его слова прозвучали как угроза.

Ланьхуа торопливо покачала головой:

– Нет-нет, если ты собираешься драться, на меня не рассчитывай. Меня там зарежут.

Насмешливое выражение сошло с лица Повелителя демонов.

– Поэтому Темнейший настаивает, чтобы ты выбрала подходящее оружие.

– Пусть меня оплетет стеблями костяная орхидея. Я подожду внутри защитного кокона, пока ты закончишь сражаться и заберешь меня. – Получив в ответ презрительный взгляд, вытянула два пальца и поклялась: – Я обещаю, что не попытаюсь сбежать…

Дунфан Цинцан холодно фыркнул, подошел к кузнечному горну и голыми руками выхватил из огня полосу темной стали. Мастеровые от изумления вытаращили глаза.

Повелитель демонов повертел стальную полосу, разглядывая со всех сторон. В его глазах полыхнула красная вспышка, и кусок темной стали окутало яркое пламя. Дунфан Цинцан еще раз внимательно его осмотрел и положил обратно в огонь.

– Темнейший купит этот кинжал.

– Э-э… Он еще не готов…

Повелитель демонов бросил ремесленнику пачку банкнот.

– Темнейший переночует на постоялом дворе Колдовского рынка за пределами Хрустального города. Завтра пришлешь мне готовый кинжал.

Мастеровой недоверчиво уставился на толстую пачку купюр с надписью «Банк Колдовского рынка». Опустив голову, он дважды пересчитал деньги, а когда снова поднял глаза, Дунфан Цинцан уже выводил Орхидею из кузницы.

Ланьхуа все еще сопротивлялась.

– Ты заплатил слишком много! – возмущалась она. – Ты наверняка переплатил! Видел бы ты лица ремесленников! Ты определенно переплатил!

Дунфан Цинцан даже бровью не повел.

– Темнейший доволен, – сказал он, направляясь к выходу из Хрустального города.

– Лучше бы отдал лишние деньги мне, – с горечью пробубнила Орхидея. – Мне они больше нужны!

Повелитель демонов наконец перевел взгляд на девушку:

– Хочешь купить нижнее белье?

Орхидея обратила к Дунфан Цинцану искрящиеся глаза. Тот улыбнулся:

– Хорошо, я куплю тебе дудоу. Скуплю весь товар в лавке.

У Ланьхуа засверкали глаза, но мягкая улыбка на лице Повелителя демонов сменилась коварной ухмылкой.

– Но с этого дня будешь ходить только в нижнем белье. Менять его каждый день, чтобы не повторялось.

Орхидея притихла.

– Согласна?

– Нет.

Заметив, что Ланьхуа поникла, как побитый заморозками баклажан, и безвольно побрела следом, Дунфан Цинцан не удержался и в улыбке приподнял уголки рта. Парочка как раз подходила к границам Хрустального города, и лицо Повелителя демонов отразилось в прозрачном защитном барьере. Обнаружив на своем лице улыбку, Повелитель демонов вздрогнул и поджал губы, пока никто не заметил.

Когда они покинули Хрустальный город, позади с треском хрустнул лед. Орхидея оглянулась. Оказалось, это Да Юй высунулся из озера и покорно опустил голову на берег, ожидая, что Дунфан Цинцан взойдет ему на спину. Однако Повелитель демонов, не оборачиваясь, шагал в сторону Колдовского рынка. Да Юй ждал, но Дунфан Цинцан уходил все дальше, и змей в растерянности приподнял голову. Вид у него был слегка… опечаленный? Орхидее так показалось. Никто не наступил змею на морду, поэтому он расстроился.

– Мы улетим завтра, – успокоила девушка Да Юя. – Порезвись пока в озере.

Тот, не выказав недовольства, спокойно скрылся в озере. Чудище, появление которого, согласно легенде, должно было вызвать кровавую бурю, в присутствии Дунфан Цинцана вело себя мирно, как щенок, воспитанный небожителем. Этого Ланьхуа никак не ожидала.

* * *

Они переночевали на постоялом дворе. Орхидея легла в постель и почти сразу уснула.

Девушка понимала, что грезит. Ее словно заперли в прозрачную клетку и вернули в иллюзорный мир, созданный Хозяином Колдовского рынка. Весенняя трава и полевые цветы, теплое солнце и легкий ветерок. Однако пейзаж во сне отличался от миража, увиденного сегодня. Он казался самобытным, не внушал лишних соблазнов и не обладал противоестественной притягательной силой, больше напоминая реальный мир.

Дева в пурпурном одеянии вышла из скромного дома. Незнакомка выглядела так же, как женщины в пурпуре, которых Орхидея недавно видела, но ее лицо было живым, а облик излучал непоколебимую целеустремленность. Дева потянулась, выпрямилась и посмотрела вдаль. Она что-то приметила, и на ее губах заиграла улыбка.

– Иди сюда, – беззвучно прошептала она.

Кто же придет на ее зов?

Вдали показался мужчина. Он медленно приближался. Улыбка на лице девы лучилась нежностью.

– А-Хао.

– Вставай!

Сон Орхидеи вдруг оборвался. Она открыла глаза: за окном светило яркое солнце. Дунфан Цинцан с каменным лицом стоял у кровати.

– В Небесном царстве принято спать до полудня?

Ланьхуа в оцепенении села.

– Мне казалось, что я проспала совсем недолго… Мне приснился странный сон…

У Дунфан Цинцана блеснули глаза.

– Да? Что тебе снилось?

Орхидея напрягла память и почесала в затылке.

– Когда ты окликнул меня, я сразу забыла.

Дунфан Цинцан молча поглядел на девушку и швырнул ей на матрас новенький кинжал.

– Возьми.

Ланьхуа на миг замерла, затем нахмурилась, подняла кинжал и спросила:

– Ты действительно хочешь, чтобы я сражалась бок о бок с тобой?

– Я не жду от тебя помощи, – заявил Повелитель демонов. – Однако усмирить царство Демонов – задача более трудная, чем покорить гору Тысячи тайн. Скорее всего, костяная орхидея не сможет тебя защитить. Кинжал напитан магией Темнейшего. Он поможет тебе выжить.

Дунфан Цинцан развернулся и направился к двери.

– Не говори потом, что Темнейший о тебе не позаботился. Мы сменим одежду и отправимся в царство Демонов.

Глава 17. Ощути на себе обжигающий взгляд

Солнце нещадно палило. У Орхидеи, сидевшей на спине Да Юя, лицо раскраснелось от зноя. Она посмотрела на спину Дунфан Цинцана.

– Большой Демон, ты не поможешь заслониться от солнца?

Не дожидаясь, пока Дунфан Цинцан обернется, она приподняла его серебристые волосы и опустила их себе на голову, прижавшись лбом к спине спутника. И с облегчением вздохнула:

– Иначе на лице появятся трещины.

Повелитель демонов холодно фыркнул, но не оттолкнул девушку, позволив ей уткнуться головой в свою спину. Дыхание Ланьхуа стало размеренным, но, когда Дунфан Цинцан решил, что цветочная фея уснула, она снова заговорила:

– Большой Демон, зачем ты решил воскресить деву Чи Ди?

Дунфан Цинцан молча смотрел вперед.

– Когда ты воскрес, то отправился в Загробный мир, чтобы отыскать ее душу. Когда прибыл в царство Демонов, то приказал отыскать ее меч. Прямо с Колдовского рынка ты поспешил в царство Людей, чтобы заполучить ее душу. – Орхидея сделала паузу. – Ты солгал, что хотел вылепить для меня тело. На самом деле ты старался ради нее…

В последней фразе едва не прозвучала обида, но, прежде чем Дунфан Цинцан это заметил, Ланьхуа взяла себя в руки.

– Ты проявил снисхождение, и поэтому на тебя напали исподтишка? И потерпел поражение от ее руки?

– Снисхождение? – усмехнулся Дунфан Цинцан. – Зачем Темнейшему проявлять снисхождение?

– Потому что ты любил деву Чи Ди.

Ланьхуа приняла молчание Повелителя демонов за согласие. Когда чувства девушки были готовы хлынуть через край, Дунфан Цинцан внезапно заговорил.

– Что значит полюбил? – презрительно спросил он. – Не пытайся приписывать Темнейшему чувства, свойственные людям.

Орхидея открыла рот, но не нашла что ответить. Перебрав в памяти прошлое, Ланьхуа поняла, что ошиблась. Дунфан Цинцан и прекрасное слово «любовь» были несовместимы. Девушка притихла. Вокруг раздавался только свист ветра. Путь до столицы мира Девяти Глубин они проделали молча.

В этот раз никто не вышел навстречу. Ланьхуа даже не смогла разглядеть вход в царство Демонов. Дунфан Цинцан сошел на землю, ступая по морде Да Юя, обернулся и приказал:

– Защищай ее.

Змей кивнул и свернул хвост кольцом вокруг Орхидеи. Девушка высунула голову и увидела, что Дунфан Цинцан встал перед лесной чащей и вскинул руку. Его энергия ци пришла в движение, потревожив опавшую листву, и вызвала мощный шквал ветра, который устремился вперед, подчиняясь мановению руки Повелителя демонов.

Земля содрогнулась, послышался треск, и в пустоте появилась темная трещина, которая ширилась на глазах. Дунфан Цинцан неторопливо проследовал внутрь. Да Юй не отставал.

Когда Дунфан Цинцан вошел в царство Демонов, окружающий мрак тут же рассеялся. Ланьхуа оглянулась и увидела, что место, которое они только что миновали, превратилось в черную реку, омывавшую бесплодные пустоши мира Девяти Глубин.

Впереди показались несколько солдат из армии демонов. Когда они увидели Повелителя, явившегося из пустоты, то оцепенели. Сообразив, что к чему, воины направили на Дунфан Цинцана наконечники копий.

– По… Повелитель…

Они находились в боеготовности и были до предела напряжены. Дунфан Цинцан равнодушно шагал вперед. Солдаты отступали. Чувство долга мешало им развернуться и убежать. Прежде чем Повелитель демонов успел развязать бой, Да Юй у него за спиной вытянул шею, высунул жало и пронзительно взвыл. Ланьхуа ничего не услышала, но воины заткнули уши и упали на землю, истекая кровью и корчась от боли. Орхидея была потрясена. Змей, которому нравилось, когда ему наступали на морду, оказался на редкость силен!

Не глядя по сторонам, Дунфан Цинцан вышел на главную улицу города, источая убийственную ярость. Ему навстречу сбегались воины, однако преградить путь Повелителю никто не посмел. Солдаты обступили грозного гостя полукругом, в ужасе пятясь по мере того, как он продвигался вперед.

В начале улицы, ведущей к главному храму, Дунфан Цинцан остановился. В конце широкой и прямой дороги высилось величественное здание, выстроенное в его честь. В парадном храмовом зале хранилась позолоченная статуя Повелителя демонов, которой поклонялись обитатели мира Девяти Глубин.

Дунфан Цинцан рассмеялся, обнажив острые клыки.

– Темнейший долго отсутствовал, и народы трех царств решили, что он всего лишь позолоченная статуя в храме. Неслыханное невежество!

Воины вокруг встревожились еще больше. Да Юй тоже склонил голову к земле, словно его придавила незримая сила. Ланьхуа услышала лязг металла. Редкое бряцание слилось в непрерывный звон. Солдаты бросали оружие не по собственной прихоти, а покоряясь воле Дунфан Цинцана. Один за другим они опускались на колени и падали ниц, послушные Повелителю, как Да Юй.

Только Ланьхуа взирала с поднятой головой, как Дунфан Цинцан, словно истинный государь, подчинял обитателей царства Демонов. Орхидее доводилось видеть Небесного императора, правителя трех царств, но даже он не выглядел столь неотразимо. Если бы кто-то иной выступал с такой горделивой осанкой, то смотрелся бы смешно. Однако для Повелителя демонов величавая поза казалась вполне естественной. Потому что он обладал безусловной уверенностью в себе и абсолютным могуществом.

Когда Дунфан Цинцан сделал шаг, из-под земли раздался глухой рев и ровная мостовая выгнулась дугой. Сила Повелителя демонов, подобно дракону, притаившемуся под землей, вырвалась и устремилась к храму. Широкие ступени величественной лестницы треснули одна за другой, и грандиозный дворец в тот же миг обвалился. Позолоченная статуя Дунфан Цинцана стояла по-прежнему прямо, но по мановению руки Повелителя рассыпалась в прах. Вокруг послышались испуганные и потрясенные возгласы.

Удивительное зрелище не слишком впечатлило Орхидею. В свое время Дунфан Цинцан у нее на глазах погубил восемьдесят тысяч конных и пеших солдат повстанческой армии, заставил морские воды расступиться и едва не утопил целый остров. А сейчас всего лишь разрушил храм. Сущий пустяк! Даже смотреть не на что. К подобным вещам можно привыкнуть.

Из облака взметнувшейся пыли торопливо выскочили несколько демонов. Ланьхуа пригляделась и узнала первого министра царства Демонов Шан Цюэ, который сопровождал привлекательного, но изнуренного недугом мужчину. Девушка невольно нахмурилась. Аура красавца была очень странной и заставляла чувствовать себя неуютно.

За Шан Цюэ и Кун Цюэ следовали военные чины – судя по одеянию, высокопоставленные. Разумеется, Дунфан Цинцан их тоже заметил. Он скривил губы в усмешке и шагнул вперед. Бьющая из-под земли сила раздробила брусчатку мостовой, и воины отступили к обочинам, будучи не в состоянии поднять головы в присутствии Повелителя.

По мере того как Дунфан Цинцан шаг за шагом продвигался по улице, выражение лиц первого министра и временного правителя царства Демонов менялось. Шан Цюэ в смятении обернулся к спутникам и спросил:

– Разве его не поразило проклятие? Почему он невредим?

Бледный Кун Цюэ, которого поддерживал под руку военный чиновник, впился в Дунфан Цинцана взглядом.

– На нем действительно лежит проклятие…

Повелителя демонов окружали мощные потоки ци, из-за чего его силуэт казался размытым, но проницательный и остроглазый Кун Цюэ отчетливо видел, как из ушей грозного гостя капает кровь, стекая по шее и скрываясь за черным воротом. Кун Цюэ хрипло рассмеялся.

– Повелитель демонов решил взять нас на испуг. Генерал Лу Ци, – обратился военный советник к мужчине, стоявшему позади. – Органы чувств Повелителя сейчас уязвимы. Заклинание Манящего Голоса приведет его разум в смятение. Немедленно созовите всех наемных убийц. Если мы не заставим Дунфан Цинцана покориться, то царство Демонов уже никогда не дождется от него помощи…

– Советник… – поколебавшись, ответил генерал Лу Ци. – Повелитель демонов не утратил духовной силы. Полагаю, если мы нападем…

– Чего ты боишься? – Голос Кун Цюэ посуровел. – Его терзает проклятие. Разве он может обрушить Небеса? Он держится только благодаря стойкости и упорству. Если мы его одолеем, то вскоре исполним заветную мечту нашего народа и вырвемся из мира Девяти Глубин.

Лу Ци стиснул зубы, накрыл ладонью кулак и поклонился в знак повиновения. Кун Цюэ обернулся к кпервому министру и прошептал:

– Даже если мы проиграем, необходимо во что бы то ни стало убить девушку на спине демона-змея.

Шан Цюэ растерялся.

– Но ведь…

– Если я не ошибаюсь, она находится в теле, которое Повелитель демонов раздобыл для девы Чи Ди. – Кун Цюэ помрачнел. – Мы не можем позволить Дунфан Цинцану завершить начатое.

На карнизах и крышах домов по обочинам дороги замелькали тени. В воздухе витало нечто странное. К волнам смертоносной ци, захлестнувшим небо, присоединился загадочный аромат.

Путь Орхидеи вдруг преградил ряд полуодетых мужчин, оголивших крепкую грудь. Ланьхуа непонимающе уставилась на них и увидела, как лица мужчин медленно обретают черты… Дунфан Цинцана. «Цветочная демоница, – произнес хриплый голос девушке на ухо. – Хочешь прикоснуться к мощной груди Темнейшего?.. А погладить его чуть пониже желаешь?.. Подойди…»

«На помощь! Спасите!» Орхидее показалось, что ее голова вот-вот взорвется. Девушка отчетливо услышала собственный голос: «Да, я хочу прикоснуться… протянуть руку…»

– Посмел применить жалкое заклинание Манящего Голоса?

Насмешка мгновенно заставила хриплый шепот умолкнуть, словно его унес зимний студеный ветер. Орхидея потрясла головой и поняла, что по-прежнему сидит на спине Да Юя, который неотступно следует за Дунфан Цинцаном, а тот вовсю потешается над противником:

– Невежественные юнцы.

Ланьхуа притихла. Вспомнив недавнее зрелище, девушка быстро закрыла лицо руками. Похоже, она сошла с ума!

Пока Орхидея досадовала и огорчалась, Да Юй внезапно рванул вперед. Ланьхуа вздрогнула и очнулась. Змей вел себя странно: он двигался слишком быстро, поравнялся с Повелителем демонов и собирался его обогнать. Так быть не должно. Покорный хозяину Да Юй не мог без дозволения опередить его!

Ланьхуа похлопала Да Юя по спине и окликнула по имени, пытаясь привести в чувство, но тот не обратил на девушку внимания. Когда голова змея все-таки обогнала Дунфан Цинцана, тот взмахнул рукавом и ударил чудище по морде с такой силой, что его шея дважды свернулась кольцом, после чего он опомнился.

Уязвленный Да Юй обиженно взвыл, но потом сообразил, что клюнул на уловку врага и получил от хозяина заслуженную трепку. Змей рассвирепел. Крепко обхватив Орхидею кончиком хвоста, он заревел, навалился на дом по соседству, открыл пасть и тут же сомкнул челюсти. Брызнула кровь.

Ланьхуа присмотрелась и обнаружила в зубах Да Юя две черные фигуры! Оказывается, местные убийцы использовали чары невидимости. Они барахтались в пасти змея, пока тот не запрокинул голову, чтобы проглотить обоих. Орхидея потрясенно ахнула и поспешно заколотила по спине Да Юя.

– Фу! Фу! Не ешь всякую дрянь! Немедленно выплюнь!

Да Юй замер, опустил голову и неохотно отрыгнул незадачливых убийц, которые неподвижно распластались на земле. Змей вывернул шею и посмотрел на девушку, ожидая поощрения, но та хвалить чудище не стала.

Видя, что их чары не действуют на Дунфан Цинцана, убийцы в черном сменили тактику. Они спрыгнули с крыш, обнажили клинки и бросились на Повелителя демонов. Мощная аура Дунфан Цинцана их не угнетала, должно быть, они прошли хорошую подготовку и знали свое дело.

Дунфан Цинцан разомкнул тонкие губы.

– Ищете смерти? – спросил он зловеще.

Смертоносная ци хлынула во все стороны и разорвала нападавших на куски. Кровь тут же окрасила землю перед Дунфан Цинцаном в красный цвет. Однако атака Повелителя демонов не остановила убийц в черном. Новое полчище черных фигур ринулось вперед и превратилось в кровавое месиво. На месте павших появились новые бойцы.

Повелитель демонов почуял неладное. Он стоял на земле, залитой кровью убийц, но выжившие, похоже, получили новый приказ. Они прекратили атаковать и обступили Дунфан Цинцана. Их ряды образовали ровный квадрат. Обагрив руки кровью, убийцы сложили мудру, без конца повторяя слова заклинания.

Ланьхуа почувствовала, что ее куда-то тянет незримая сила. Костяная орхидея на запястье пришла в движение и дала ростки, которые оплели девушку со всех сторон, а затем метнулись стрелой к тому из убийц, кто стоял ближе всех. Но лоза не смогла пронзить наемнику грудь, наткнувшись на невидимый барьер. Потерпев неудачу, лоза сменила направление, но опять не достигла цели. Похоже, девушка угодила в ловушку, напоминавшую прозрачный короб.

Орхидея посмотрела на убийц в черном, которые по-прежнему твердили слова заклинания, и пробормотала:

– Большой Демон…

– Детские забавы, – фыркнул Дунфан Цинцан.

Он шагнул вперед, и длинные волосы взметнулись у него за спиной. Ланьхуа показалось, что несколько серебристых прядей испачканы кровью. Орхидея оцепенела и, прежде чем успела заговорить, услышала приглушенный хлопок. Магический барьер, сотворенный убийцами, прорвало изнутри, а демоны в черном, обступившие Дунфан Цинцана, схватились за грудь. Их вырвало кровью.

Однако Ланьхуа поняла, что ликовать рано. Она заметила, как Дунфан Цинцан незаметно вытер уголки глаз и спрятал руку в широкий рукав. На тыльной стороне его ладони алела кровь. Повелителя демонов терзало проклятие…

Действовать следовало быстро.

Орхидея вскинула голову и посмотрела вперед: первый министр Шан Цюэ поддерживал изнуренного красавца, помогая тому скрыться с поля боя. Взгляд Дунфан Цинцана похолодел. В тот же миг перед ним как из-под земли выскочили демоны в черном, которые бросились на врага, стремясь истощить его силы: духовную и физическую.

Да Юй обвил Орхидею хвостом и поэтому мог только кусать нападавших и рвать их зубами. Сообразив, что так не годится, Ланьхуа похлопала змея по хвосту, чтобы тот ее отпустил. Да Юй не послушался. Тогда девушка почесала мягкие чешуйки подбрюшья. Змей не вынес щекотки и разжал хвост. Теперь Да Юй смог орудовать хвостом, который со свистом взметнулся и опрокинул убийц на землю.

Не желая пострадать от шального удара, Ланьхуа стиснула рукоять кинжала – подарок Дунфан Цинцана, – выжидая момент, чтобы найти безопасное укрытие. Всеобщее внимание было приковано к Повелителю демонов и змею. О девушке словно забыли. Орхидея с гордостью подумала, что в критический момент сможет за себя постоять. Внезапно браслет на ее запястье ожил, а сзади послышался треск. С трудом обернувшись, Ланьхуа увидела над своей головой овеянный холодом меч, который удерживали стебли костяной орхидеи. Военный советник Кун Цюэ! Как же он здесь оказался?

Времени размышлять об этом у Ланьхуа не было. Девушка во всю прыть помчалась к змею, но Кун Цюэ намотал на меч росток костяной орхидеи, не давая жертве сбежать. Затем военный советник разрубил все стебли и пронзил плечо Ланьхуа клинком.

Та закричала от боли, но кровь из раны не потекла. Кун Цюэ удивленно прищурился. Орхидея стиснула зубы, обнажила спрятанный в рукаве кинжал и полоснула военного советника по запястью. Мужчина замер от боли, и Ланьхуа уже собиралась воспользоваться случаем и сбежать, но, развернувшись, уткнулась в чью-то грудь.

Девушка остолбенела от страха. Костяная орхидея не двигалась, не чуя угрозы. Ланьхуа поняла, что сегодня ей суждено обратиться в кучку глиняных черепков, но внезапно кто-то взял ее за руку и загородил собой. У девушки зарябило в глазах. Тем временем ее защитник яростно накинулся на Кун Цюэ.

Орхидея в ужасе пригляделась и обнаружила рядом с собой Дунфан Цинцана! Умело орудуя воспетым в легендах огненным мечом, Большой Демон нанес удар Кун Цюэ в живот и пригвоздил противника к деревянному столбу, который тут же загорелся. Кроваво-красные глаза Дунфан Цинцана, озаренные взметнувшимся до небес пламенем, выглядели еще более свирепыми.

– Военный советник царства Демонов? – Дунфан Цинцан повернул меч в ране Кун Цюэ, отчего тот побледнел. – Знаешь, сколько усилий приложил Темнейший, чтобы создать это тело?

– Хм… – Кун Цюэ улыбнулся, но тут же поперхнулся кровью. – Повелитель демонов… так заботится… о деве Чи Ди… и так одержим прошлым…

Пламя пылающего меча в руке Дунфан Цинцана разгорелось сильнее. У Кун Цюэ хлынула изо рта кровь, однако он по-прежнему улыбался.

– Ты не сможешь убить меня.

Военный советник резко вскинул руку. Дунфан Цинцан нахмурился и выдернул из раны меч, но было уже слишком поздно. В руке Кун Цюэ блеснуло зеркало, Повелитель демонов шагнул вперед и обратился в облако черной дымки, которую затянуло в зеркало. Ланьхуа, не раздумывая, в ужасе бросилась следом.

– Большой Демон!

Она увидела в зеркале свое лицо, небо и земля завертелись, и после приступа острой боли, разрывающей тело на части, цветочная фея потеряла сознание.

* * *

Орхидее казалось, что она провалилась в сон. Девушка отчетливо понимала, что не открывала глаз, но, как ни странно, увидела загадочную картину.

Мимо пролетали бабочки и лепестки цветов, под ногами зеленела трава, неподалеку журчал ручей. Сквозь ветхие, побитые непогодой ворота падали яркие солнечные лучи, отражаясь и сверкая в чане с прозрачной водой. Во дворе, прислонившись к стволу груши, прикорнула женщина. Дерево было в полном цвету и роняло лепестки, которые укрывали женщину будто снегом. Женщина не блистала красотой, однако ее облик внушал необъяснимое спокойствие и умиротворение.

– Наставница, – послышался тихий голос из-за ворот.

Во двор вошел мужчина в пурпурном одеянии. Заметив, что женщина дремлет, он замер, затем подошел к спящей и присел на корточки.

– Наставница, – окликнул он, но ответа не получил.

Белый лепесток плавно опустился на губы женщины. Прежде чем ласковый ветер успел его унести, мужчина в пурпурных одеждах склонился к лицу спящей и снял лепесток губами, нежно коснувшись губ женщины. Отпрянув, мужчина взял лепесток и спрятал. Больше он ничего не делал, смирно сидя подле спящей и любуясь ею.

Внезапно женщина нахмурилась и проснулась. В ее ясных глазах отразилось лицо мужчины.

– А-Хао, ты вернулся. Все хорошо?

Тот кивнул, опустил глаза и тихо ответил:

– С демоном-крысой покончено. Наставница, не волнуйтесь.

Женщина улыбнулась и погладила собеседника по голове:

– Если за дело берешься ты, я никогда не волнуюсь, А-Хао.

Мужчина в пурпуре молча смотрел на женщину, и его глаза лучились нежностью.

* * *

Увиденное озадачило Ланьхуа. Во-первых, мужчина показался ей знакомым, а во-вторых, его отношение к наставнице выглядело слегка…

– Бац! – В ушах Орхидеи прозвучал оглушительный хлопок, похожий на взрыв.

Ланьхуа заволновалась и резко открыла глаза. Развернувшаяся перед ней картина завораживала и потрясала. Девушка парила в бескрайнем звездном небе, почти сказочном и самом прекрасном из тех, что ей доводилось узреть. Орхидея посмотрела вниз: под ногами раскинулось точно такое же звездное небо. Ланьхуа удивленно повертела головой и обнаружила, что небо окутало ее со всех сторон!

– Как красиво! – пробормотала она, обернулась и увидела фигуру мужчины.

Ланьхуа ошарашенно уставилась на него.

– Большой Демон!

Верно. Они сражались с воинами в царстве Демонов, а потом их затянуло в зеркало военного советника Кун Цюэ. Выходит, что они…

– Мы внутри зеркала? – спросила Ланьхуа, но Дунфан Цинцан не ответил.

Он тер подбородок, задумчиво и на редкость серьезно глядя на девушку. Ланьхуа стало немного не по себе, она быстро опустила голову и осмотрела себя, но ничего неподобающего не увидела. Орхидея подняла глаза и спросила:

– В чем дело?

Дунфан Цинцан прищурился:

– Почему ты тоже здесь?

Орхидея растерялась:

– Последовала за тобой.

– Зачем?

Ланьхуа совсем смутилась:

– Хотела вытащить тебя, но не успела, и нас затянуло в зеркало.

Дунфан Цинцан скривил губы в улыбке:

– Вот оно что! Почему же ты решила меня вытащить?

Орхидея открыла рот, но слова «Чтобы спасти!» комом застряли в горле. Она в замешательстве смотрела на Дунфан Цинцана, шевеля губами и понимая, что не может произнести простые слова. Она – цветочная фея и небожительница, а он – Повелитель демонов. Им предначертано враждовать, а она инстинктивно попыталась спасти воплощение зла… Какой позор!

Орхидея отвела взгляд, указала на звездное небо и неловко сменила тему:

– Разве нас не затянуло в зеркало? Почему здесь все так…

Прежде чем девушка успела договорить, Дунфан Цинцан указательным пальцем поддел ее подбородок и приподнял голову, заставив обратить взгляд на него. Орхидея испуганно и удивленно уставилась на Повелителя демонов, к сердцу хлынула волна необъяснимого смущения, из-за которого ее лицо залилось румянцем, а тело словно застыло. В ушах гудело, но голос Дунфан Цинцана звучал четко и ясно:

– Маленькая Орхидея, ты была готова последовать за мной до конца…

Его лицо приблизилось, а дыхание ласкало кожу, будто мягкий ворс писчей кисти. Ланьхуа так растерялась, что даже позабыла отпрянуть. Она слушала чарующий голос, лившийся в уши, словно под воздействием магического заклинания.

– Маленькая Орхидея, ты ведь давно полюбила меня всем сердцем? Твой поступок меня растрогал.

Губы мужчины медленно скользнули от ее ушей к губам. Его тело источало больше тепла, чем у простых смертных, наполняя дыхание жаром. Одного лишь дыхания было достаточно, чтобы Ланьхуа обуял страх.

– Стой! Подожди, подожди!

Когда губы Дунфан Цинцана были готовы прильнуть к ее губам, Орхидея вздрогнула и оттолкнула Повелителя демонов. Хотя ее лицо по-прежнему пылало, она мыслила трезво.

– Ты… Ты правда Дунфан Цинцан?

Ланьхуа вытянула руку, чтобы держать мужчину на расстоянии. Тот усмехнулся и уточнил:

– Разве нет?

– Ты назвал меня милой…

– Так и есть.

– Ты не величал себя Темнейшим. Обычно ты отбрасываешь высокомерие только ради притворства. Но сейчас тебе незачем притворяться. Здесь никого нет.

– Вот оно что.

– А еще ты улыбаешься… Обычно ты улыбаешься мне, когда хочешь высмеять или схитрить.

Мнимый Дунфан Цинцан надул губы, и в его глазах промелькнуло сочувствие:

– Я действительно так с тобой обращаюсь?

– Ты терпеть не можешь, когда дуются…

Поделившись своими наблюдениями, Ланьхуа вдруг осознала, что незаметно для себя хорошо изучила Дунфан Цинцана. Она пригляделась к самозванцу. Глаза красные, но более темного оттенка. Неестественно бледное лицо, слегка посиневшие губы.

– Ты не Дунфан Цинцан.

Орхидея хотела отступить, но мужчина молниеносно схватил ее за талию и сжал, словно в тисках, лишив возможности вырваться. Он ухмыльнулся, обнажив острые зубы. У настоящего Дунфан Цинцана острыми были только клыки, однако рот незнакомца был полон острых зубов, которые внушали страх. «Только что он едва не впился мне в губы», – с ужасом подумала Орхидея.

Самозванец рассмеялся:

– А ты умна. Я действительно не Дунфан Цинцан. Но это далеко не вся правда. Я часть Дунфан Цинцана.

– Какая именно часть? – с дрожью в голосе уточнила Орхидея.

Мужчина нахмурился:

– Странный вопрос.

Ланьхуа молчала, и незнакомец добавил:

– Я могу ответить, но ты должна попросить как следует.

После этих словах Орхидея почти поверила, что перед ней и впрямь часть Дунфан Цинцана. Потому что характер незнакомца тоже оставлял желать лучшего…

Ланьхуа просить не стала, но это никак не повлияло на разговорчивого собеседника. Он запрокинул голову, глядя на звездное небо, собрался с мыслями и приступил к рассказу:

– История долгая. В самом начале я был частицей энергии ци Дунфан Цинцана и с древних времен обитал в его теле. Я не подозревал о своем существовании, пока его не победила дева Чи Ди, а боги и будды не изрубили его плоть. С тех пор его бессмертное сознание витало между землей и небесами. Наверное, как раз тогда я понял, что существую. – Мужчина приподнял брови и посмотрел на Орхидею. – Ты знаешь, где побывал Дунфан Цинцан и что повидал за эти бесконечные годы?

Взмахом руки самозванец указал на безбрежное звездное небо.

– Сейчас покажу.

Не спросив согласия, он притянул девушку к себе и начал вращаться вместе с ней среди звезд то быстрее, то медленнее.

– Каждый новый день напоминал предыдущий. Знаешь почему? – Он крепко держал Ланьхуа, которую уже подташнивало. – Потому что, кроме сознания, не было ничего. Дни и ночи напролет я слышал звуки из небытия. Они не складывались в слова, но я улавливал в них непримиримость, и гнев, и скопившуюся досаду. Звуки меня радовали, и я следовал за ними в небытии, постепенно рос и наконец-то обрел свой истинный облик.

Мужчина посмотрел на Орхидею и уточнил:

– Разве мы не похожи с Дунфан Цинцаном как две капли воды?

– Ты… – Ланьхуа уставилась на собеседника и спросила дрожащим голосом: – Ты мстительный дух Дунфан Цинцана?

– Мстительный дух? – Мужчина задумчиво потер подбородок и улыбнулся. – Ну раз ты так считаешь, значит, я мстительный дух.

Орхидея посмотрела на его острые зубы и невольно затрепетала. Судя по словам духа, его породила досада Дунфан Цинцана, которая медленно нарастала, пока Повелитель демонов пребывал в небытии на протяжении веков. За долгие тысячелетия его злоба из-за поражения в битве с девой Чи Ди разгорелась и обратилась в лютую ненависть. Вероятно, двойник Дунфан Цинцана отличался более непредсказуемым нравом, жаждал крови и… не скрывал своих чувств, как Повелитель демонов, знакомый Ланьхуа.

– Зачем… зачем ты меня держишь здесь? – тихо пролепетала девушка, опасаясь повысить голос, чтобы ненароком не разозлить мстительного духа. – Я небесная фея, которая родилась орхидеей. Мое нынешнее тело создано из земли. Если ты меня съешь, то даже переварить не сможешь.

Двойник Дунфан Цинцана крепко прижал Ланьхуа к груди, невзирая на ее сопротивление.

– Твои слова печалят меня, Маленькая Орхидея. Почему ты думаешь, что я хочу тебя съесть?

Ланьхуа с трудом высвободила шею и голову.

– А что ты хочешь со мной сделать? Задушить? – спросила она.

Мстительный дух рассмеялся.

– Чтобы спасти Повелителя демонов, ты без колебаний рискнула собой. Никто не делал ничего подобного для Дунфан Цинцана. – Он с любовью провел рукой по длинным волосам девушки. – Я хочу позаботиться о тебе.

Ланьхуа оцепенела. Дух почувствовал, что тело девушки напряглось, и его движения стали более осторожными. Он наклонился, почти касаясь губами уха Орхидеи.

– Кажется, я тебя напугал. Ты, наверное, перенесла много страданий, пока следовала за Дунфан Цинцаном. Ничего страшного. Когда я заменю его, то буду любить и лелеять тебя.

Подушечки пальцев с острыми когтями нежно поглаживали Ланьхуа по щеке.

– Согласна?

Орхидея долго не могла прийти в себя, но в конце концов уловила суть.

– Ты хочешь… заменить Дунфан Цинцана?

Мстительный дух отстранился с улыбкой и коснулся пальцем носа девушки.

– Ты быстро соображаешь. Как мило!

Орхидея никак не могла привыкнуть к новой ипостаси Дунфан Цинцана и его речам. Повелитель демонов вечно корил ее за бестолковость. Почему же теперь он восхваляет ее смекалку?

– Но ты… ты же не Дунфан Цинцан, ты лишь его часть… – пробормотала цветочная фея.

В глазах двойника полыхнул красный огонек, и костяная орхидея, мирно обвивавшая запястье Ланьхуа, тут же выпустила десятки острых ростков, которые устремились к сердцу самозванца подобно стрелам. Однако, приблизившись к груди двойника, стебли наткнулись на невидимую преграду и не достигли цели.

Взгляд мстительного духа упала на браслет, украшавший запястье девушки.

– Уникальное оружие, которое нападает в ответ на угрозу? – Самозванец расплылся в улыбке. – Подарок Дунфан Цинцана?

Когда двойник улыбнулся, угроза исчезла, и ростки костяной орхидеи отпрянули.

Ланьхуа не смела заговорить, и мстительный дух расценил ее молчание как согласие.

– Поразительно! Дунфан Цинцан преподносит женщинам подарки. – Двойник Повелителя демонов прищурился. – Он не разучился вожделеть…

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Дунфан Цинцана терзала память о позоре поражения. Когда обитатели царства Демонов воскресили Повелителя, его сознание уцепилось за это воспоминание, а те черты, которые прежде никогда в нем не преобладали, – вожделение и властолюбие, были отброшены. Вместе со мной, разумеется. Я впитал его вожделение и жажду власти и стал тем, кого ты видишь. Когда Дунфан Цинцан возродился, я пустил в ход всю свою магию, чтобы сгуститься в осколок, который закатился в рукав Кун Цюэ, когда тот пал от ран. – Мстительный дух снова улыбнулся. – Даже если я всего лишь часть Дунфан Цинцана, я более целостен, чем он. Он Повелитель демонов, который одержим и живет только воспоминанием, поддерживая с его помощью свое бессмертное тело. Разве так можно?

Ланьхуа потрясенно посмотрела на двойника и спросила:

– Проклятие на него наложил ты?

– Да. – Дух усмехнулся. – Он слишком от многого отказался, изменив себе. Он ненастоящий Дунфан Цинцан. Я впитал его желания и чувства, поэтому настоящий Дунфан Цинцан теперь я. Разве мне не следует занять его место?

– Но для чего?

Мужчина с улыбкой прищурился:

– Чтобы дарить жизнь и карать, наслаждаться господством и познать удовольствия мира. Маленькая Орхидея, ты восхищаешься Дунфан Цинцаном, но он черств и не может дать тебе то, чего ты заслуживаешь. Позволь мне его заменить…

Едва мстительный дух умолк, собеседников окатила волна убийственной ярости. Двойник Дунфан Цинцана попятился. Пылающий меч рассек звездное небо, отгородив Ланьхуа от самозванца. Девушка вскинула голову и увидела черный прямой силуэт в ореоле серебристых волос…

Повелитель демонов не удостоил Орхидею взглядом. Он встал перед ней и холодно усмехнулся в лицо своему двойнику.

– Вздумал занять место Темнейшего?

Услышав короткую фразу, Ланьхуа, встревоженная речами духа, сразу же успокоилась.

Двойник Дунфан Цинцана в ответ улыбнулся:

– Давно хотел тебя повидать.

Самозванец пожирал Повелителя демонов глазами, полными безумия и одержимости. Орхидея тихонько потянула Дунфан Цинцана за рукав и прошептала:

– Когда кто-то жаждет заполучить твое тело, то смотрит именно так. Это сродни помешательству.

Дунфан Цинцан повернул голову и равнодушно покосился на Ланьхуа. Под привычно холодным взглядом Орхидея почувствовала себя уютно. Повелитель демонов всегда смотрел на нее именно так! Страх, вызванный двусмысленными намеками мстительного духа, окончательно рассеялся.

Ланьхуа послушно отступила за спину Дунфан Цинцана.

– Ты увяз в прошлом. Насилу воскрес, но хочешь снова сразиться с девой Чи Ди. Ты так задирист и недальновиден, что я за тебя даже волнуюсь. Если ты не дорожишь ни духовной силой, ни телом, то лучше отдай их мне.

Дунфан Цинцан улыбнулся с насмешливым видом:

– Жалкий хлам, отброшенный Темнейшим, посмел заявить о себе.

Огненный меч полыхал ярче, чем звезды на небе.

– Второй Дунфан Цинцан этому миру не нужен.

Повелитель демонов поднял меч и нанес удар. Самозванец не испугался, обнажил острые зубы и пронзительно рассмеялся.

– Ты отринул вожделение и властолюбие, но не отказался от самомнения! Решил бросить мне вызов?

Силуэт двойника замерцал, и самозванец ловко увернулся от меча. Он стоял всего в трех шагах, и Дунфан Цинцан мог бы прикончить противника одним ударом, но неожиданно замер и прикрыл рукой левую часть груди. Ланьхуа оторопела, обнаружив, что мстительный дух уже давно сжимает в когтях алое сердце. Присмотревшись, девушка поняла, что в его руке не целое сердце, а лишь его половина.

– Отбросив желания, ты отказался от половины сердца, Дунфан Цинцан. Теперь она у меня. Что будешь делать? Прояви благоразумие и уступи мне свое тело.

Орхидея была потрясена. Неудивительно, что мстительный дух смог наложить на Дунфан Цинцана проклятие, из-за которого тот испытывал сильную боль. Вот оно что… Девушка места себе не находила, не зная, что предпринять, и не сводила глаз с Повелителя демонов.

Как раз в момент, когда цветочная фея и самозванец подумали, что Дунфан Цинцан не выстоит, тот внезапно усмехнулся.

– Ничтожная половина сердца… – В его голосе слышалась боль. – Вздумал с ее помощью подчинить Темнейшего своей воле?

Мстительный дух оцепенел. Ланьхуа догадалась, что произойдет дальше, и распахнула глаза. Прежде чем она успела прокричать «нет», Дунфан Цинцан уже держал в руке кусок окровавленной плоти.

Орхидея пришла в ужас. Двойник Повелителя демонов тоже несказанно удивился.

Дунфан Цинцан равнодушно отшвырнул вторую половину сердца. На его бледном лице не дрогнул ни единый мускул.

– Если бы Темнейший раньше обнаружил источник проклятия, то снял бы его уже давно. – Дунфан Цинцан сжимал в окровавленной руке меч, словно не замечая, что рана в груди кровоточит, и улыбаясь, как злобный призрак из Загробного мира. – Что ж, забери тело Темнейшего, если сможешь.

Ланьхуа поняла, что Дунфан Цинцан гораздо более свиреп и ожесточен, чем его двойник. Он ведь… только что вырвал из груди собственное сердце!

Глава 18. Поразительно, но Повелитель демонов совсем обезумел

Прежде чем мстительный дух пришел в себя, Дунфан Цинцан замахнулся и нанес новый удар мечом. Двойник поспешил уклониться, но клинок успел срезать край рукава. Лоскут обратился в черную дымку, которая рассеялась в пустоте. Дунфан Цинцан на мгновение замер и прищурился, наблюдая за зрелищем. Его двойник тем временем очнулся, воспрял и приподнял в улыбке уголки губ.

– Ты не можешь убить меня, Дунфан Цинцан. Я – твоя часть, бесформенная и бестелесная. Даже если твой пламенный меч разрушит три царства, я уцелею.

Дух ухмыльнулся, обнажив острые зубы, и отбросил вторую половину сердца, теперь бесполезную, позволив ей сгинуть вместе с первой половиной, которую отшвырнул Дунфан Цинцан.

– Мы оба не принадлежим миру трех царств. Я – это ты.

Кроваво-красные глаза Повелителя демонов уставились на двойника. Не будучи связан проклятием, он мог задействовать всю свою духовную силу.

– Решил назваться Темнейшим? – Дунфан Цинцан усмехнулся. – Звучит чересчур самонадеянно.

Гнев Дунфан Цинцана всколыхнул ночное небо. В ушах Ланьхуа не стихали грохот и рев, она почти задыхалась. С тех пор как цветочная фея получила новое тело, она ничего подобного не испытывала.

Девушка посмотрела вдаль. Возможно, ее обмануло зрение, но ей показалось, что звезды пошатнулись на небе и вот-вот рухнут. Костяная орхидея на запястье дала росток, который оплел Ланьхуа защитным коконом.

Улыбка невольно сошла с лица двойника. Он сделал короткое движение рукой, и черная дымка сгустилась в длинный обоюдоострый меч. Не дожидаясь атаки, пылающий клинок обрушился вниз с ослепительной вспышкой. Мстительный дух инстинктивно вскинул руку, и его сотканный из черной дымки меч отразил удар. В тот же миг клинок Повелителя демонов запылал с новой силой, послышался треск, и черный меч переломился, вновь превратившись в дымку, окутавшую Дунфан Цинцана и его двойника.

Взгляд Повелителя демонов наполнился холодом, и огненный меч рубанул самозванца по плечу. Из раны хлынул поток черной дымки. Двойник застонал и хотел отступить, но Дунфан Цинцан мрачно усмехнулся.

– Я думал, тебя так легко не сломить.

Ланьхуа, наблюдавшая за схваткой, увидела, что сияние пылающего меча померкло. Сначала она не поняла, что произошло, но, присмотревшись, заметила, что клинок Дунфан Цинцана засел в теле его двойника, внутри которого разгоралось жаркое пламя.

Орхидея услышала, как Дунфан Цинцан презрительно фыркнул. Вслед за этим пылающий меч вновь засиял. Повелитель демонов с легкостью разрубил противника пополам, словно тыкву. Рука Большого Демона даже не дрогнула, хотя его враг выглядел в точности как он сам. Орхидея тут же вспомнила, как Дунфан Цинцан вырвал у себя из груди сердце. Разве можно ожидать от него жалости к окружающим?

При этой мысли девушка оцепенела. Если… если когда-нибудь она вернется в Небесное царство и столкнется с Дунфан Цинцаном на поле боя, то Повелитель демонов не проявит милосердия…

Сумбур в голове не позволил Ланьхуа сделать окончательный вывод. Лицо двойника, которого огненный меч разрубил пополам, озарила зловещая улыбка, внушавшая ужас.

– Дунфан Цинцан, отдай мне свое тело!

Взгляд Повелителя демонов блеснул сталью, и мстительный дух внезапно взорвался, обратившись в черное облако, застившее небо и поглотившее Дунфан Цинцана. Ланьхуа ужаснулась, увидев издалека, как облако приняло форму черепа, меж челюстей которого стоял Повелитель демонов. Зрачки Орхидеи сузились, и она услыхала свой невольный крик:

– Берегись, Большой Демон!

Едва ее голос затих, череп сомкнул челюсти, проглотив Дунфан Цинцана. Черная дымка тут же сгустилась в форме шара, внутри которого скрылся Повелитель демонов.

Ланьхуа невольно хотела броситься на выручку, но стебли костяной орхидеи крепко опутали ее руки и ноги. Не в силах пошевелиться, девушка вынужденно наблюдала за тем, как быстро вращается сфера, сотканная из черной дымки. Наружу то и дело яростно прорывалось бушующее пламя. Даже не видя схватки, цветочная фея догадалась, что противники ведут ожесточенный бой.

Орхидея с трепетом в сердце ожидала исхода, однако противостояние нарастало, пламя и тьма по очереди брали верх, а победителя так и не было. Бой продолжался, и у девушки даже глаза заболели. Через некоторое время она заметила, что сфера вращается медленнее. Сквозь мглу проступили серебристые волосы Дунфан Цинцана, его голова и ступни, бедра и шея; а затем тело Повелителя демонов впитало в себя черную дымку всю без остатка.

Девушка оцепенело смотрела, как Дунфан Цинцан спокойно парит в воздухе, закрыв глаза. Стебли костяной орхидеи постепенно ослабили хватку, и Ланьхуа неуверенно шагнула вперед.

– Большой Демон, – тихо окликнула она, но ответа не получила.

«Кто победил?» – гадала Орхидея в глубине души.

Что означает эта гробовая тишина? Неужели противники прикончили друг друга?

Черты лица Повелителя демонов были по-прежнему изящны, а густые ресницы, как раньше, поражали длиной. Кровь сочилась только из раны в груди. Ланьхуа осторожно протянула руку и проверила, дышит ли он. Дунфан Цинцан еле-еле, но все же дышал. Значит, жив.

С души Орхидеи словно упал тяжкий груз, но вскоре камень опять придавил ее сердце. Кто находится внутри полуживого тела?

Всматриваясь в лицо Дунфан Цинцана, девушка несколько раз тихонько позвала его по имени, но Повелитель демонов не отвечал. Ланьхуа немного подумала, набралась смелости и дрожащей рукой зажала Дунфан Цинцану нос, понадеявшись, что Повелитель демонов захочет вдохнуть и очнется.

Она долго сжимала пальцы, а Дунфан Цинцан не приходил в сознание, и цветочная фея ужаснулась: неужели она задушила Повелителя демонов? Но когда девушка разжала пальцы, то почувствовала, что он еще дышит. Словно живой мертвец… Что делать, если он не очнется?

Орхидея огляделась: кроме бесконечного звездного неба, вокруг ничего не было. Она замерла, слыша только биение собственного сердца и едва уловимое дыхание Дунфан Цинцана.

Слишком тихо.

Ланьхуа испугалась: вдруг Дунфан Цинцан исчезнет и оставит ее здесь одну? Она поспешно обняла его голову и уложила себе на грудь.

Орхидея не знала, сколько времени провела среди пустоты, но звездное небо ей изрядно надоело. Она вспомнила слова мстительного духа: Дунфан Цинцан кружил в небытии долгие тысячи лет. Ланьхуа не могла себе даже представить, что это за срок. Ее уже охватила нестерпимая скука. Неудивительно, что Дунфан Цинцан воспылал лютой ненавистью, которая обратилась в мстительного духа. Понятно, почему Повелитель демонов был так одержим прошлым. Узкомыслие побуждало его отыскать деву Чи Ди и взыскать старый долг. Поэтому он вылепил из земли сижан мужское тело. Вероятно, не желал сражаться с женщиной…

Думая об этом, Ланьхуа вдруг услышала, как Дунфан Цинцан глубоко вдохнул. Орхидея отбросила посторонние мысли и посмотрела Повелителю демонов в лицо. Тот медленно приподнял веки. Его кроваво-красные глаза не потемнели и не внушали ужас. Цветочная фея поняла, что Повелитель демонов победил.

Однако, открыв глаза, Дунфан Цинцан увидел не Орхидею, а звездное небо. Прежде чем девушка успела его окликнуть, он снова смежил веки и скривил губы, издав еле слышный холодный смешок. Ланьхуа оторопела, впервые увидев на высокомерном лице Дунфан Цинцана уныние. Охваченный отчаянием, он принял судьбу, разочаровался и утратил надежду.

– Большой Демон, – тихо окликнула Орхидея.

Дунфан Цинцан резко открыл глаза. На этот раз его взгляд упал на лицо Ланьхуа. Он посмотрел на нее с удивлением, которое не удосужился скрыть.

– Это не сон… – ошеломленно произнес он.

– Какой еще сон? – растерялась цветочная фея.

Дунфан Цинцан перевел взгляд на звездное небо.

– Я решил, что мне приснилось, будто я смог покинуть это проклятое место.

Ланьхуа не ожидала от Повелителя демонов ответа. Тем более такого. Ей показалось, что Дунфан Цинцан позабыл надеть привычную маску и спрятал острые шипы. Он сказал то, что думал. Оказывается, пока Повелитель демонов парил в пустоте, то страдал от безысходности. Он тоже бывал уязвим и заслуживал сочувствия…

Ланьхуа не знала, откуда у нее взялась смелость, но она ущипнула Дунфан Цинцана за щеки и растянула его губы в улыбке. Взгляд Повелителя демонов помрачнел.

– Тебе жить надоело, цветочная демоница?

– Не волнуйся, Большой Демон. – Орхидея разжала пальцы. – Ты действительно воскрес.

Слова девушки ошеломили Дунфан Цинцана.

– Мы угодили в странное место, но ведь мы сможем отсюда выбраться? Наверное. – Орхидея почесала в затылке. – В крайнем случае… скажем, если мы не найдем выхода… я останусь с тобой. – Ланьхуа вовсе не шутила, она была такая серьезная, что Повелитель демонов даже слегка растерялся. – Ты не будешь один.

Дунфан Цинцан промолчал, и в его алых глазах отразилась хрупкая фигура Орхидеи. Светила у девушки за спиной озаряли ее силуэт, отчего он сиял ярче, чем далекие звезды.

Утешив Повелителя демонов, Ланьхуа невольно задумалась вслух:

– Если мы не сможем выбраться, то будем таращиться друг на друга до старости. Как долго продержится мое тело? Ты-то бессмертен, а я? Еда мне, положим, сейчас не нужна, но если в почве сижан иссякнет жизненная сила, то я…

– Этого не случится, – нарушил молчание Дунфан Цинцан. – Сижан не утратит жизненной силы, а мы не останемся здесь навсегда.

Больше всего Ланьхуа потрясло слово «мы», прозвучавшее из уст Повелителя демонов. Похоже, Дунфан Цинцан впервые употребил его в разговоре с Орхидеей! Однако времени осмыслить случившееся у Ланьхуа не оказалось. Когда Повелитель демонов пошевелился, из раны в груди тут же хлынула кровь. В ладони Дунфан Цинцана полыхнула красная вспышка, и он зажал рану рукой.

– Ступай и найди.

– Что найти? – растерялась Орхидея.

Дунфан Цинцан снова закрыл глаза.

– Сердце Темнейшего.

Услышав знакомый тон, Ланьхуа поняла, что Дунфан Цинцан вынырнул из воспоминаний и снова превратился в решительного и сурового Повелителя демонов. Вот только…

Орхидея пристально поглядела на Дунфан Цинцана:

– Где прикажешь искать твое сердце?

– Где-то здесь.

«Ха-ха! Прекрасный совет!»

– Если тебе нужно сердце, зачем ты его отшвырнул так картинно? – вспылила Орхидея.

Увидев, что Дунфан Цинцан побледнел и не обращает на нее внимания, девушка фыркнула и заговорила спокойнее:

– Я здесь не только север от юга не отличу, но даже право и лево могу перепутать. Как мне найти твое сердце? Даже если я его отыщу, то вернуться, скорее всего, не смогу. Или ты отправишься следом за мной, зажимая рану в груди?

Дунфан Цинцан, не открывая глаз, схватил Ланьхуа за руку и стиснул ее ладонь, переплетя пальцы. Двусмысленный жест. Орхидея смутилась и покраснела. Она попыталась вырвать руку, но Дунфан Цинцан сжал пальцы крепче.

– Ты… Что ты делаешь?

– Ставлю печать Темнейшего. – Повелитель демонов наконец отпустил Орхидею. – Чтобы ты не заблудилась.

Ланьхуа посмотрела на руку. На ладони действительно появился оттиск, излучавший красноватый свет. Сияние образовало нить, конец которой находился в ладони Дунфан Цинцана. Печать Повелителя демонов напоминала красную нить, соединявшую смертных по воле Лунного старца[55].

Сы Мин рассказывала воспитаннице, что жителей царства Людей связывают незримые нити. Та с завистью спросила хозяйку про свою красную нить. На что Сы Мин с улыбкой ответила, что для цветка нити не нужны – достаточно пчел.

Даже сейчас Орхидея не понимала смысла этих слов, однако ее осенила догадка: «Хозяйка ошиблась! У цветов тоже бывают красные нити».

– Захочешь вернуться, следуй за нитью. А теперь отправляйся на поиски. – Ледяной голос Дунфан Цинцана отвлек Ланьхуа от размышлений.

Она скривила губы, хмыкнула и поплыла вдаль. Но в тот же миг обернулась в тревоге:

– Ты же вернешь меня назад в случае опасности?

Дунфан Цинцан не ответил. Орхидея долго ждала. Поняла, что Повелитель демонов о ней позабыл и выругалась:

– Снова заткнулся, как тыква-горлянка![56] Лишнего слова сказать пожалел!

Развернулась и упорхнула.

Когда девичий силуэт исчез в темноте, Дунфан Цинцан открыл глаза. Поглядел на красную нить в ладони, снова смежил веки, ощупал грудь, лишенную сердца, и нахмурился. Давно отринутые желания и чувства, которые неожиданно вернулись, причиняли неудобство, внутреннее дыхание то и дело сбивалось, каждый цунь его плоти разрывала нестерпимая боль.

Он не знал, как долго ждал, но внезапно печать на ладони напомнила о себе. Дунфан Цинцан открыл глаза и увидел, что Орхидея несется обратно, сжимая в руках окровавленное сердце. Девушка вся перепачкалась в крови, и алые пятна на ее одеждах подчеркивали бледность лица.

Вечно она так: боится боли, страшится смерти, любая неожиданность выбивает ее из колеи. Дунфан Цинцан всегда презирал подобных существ. Он полагал, что слабых нужно топтать. Однако он терпел присутствие Ланьхуа, осторожно прислушиваясь к собственным чувствам. В критический момент в его голове зарождались странные мысли. Дунфан Цинцан сам удивлялся своей снисходительности.

– Большой Демон, сердце! Сердце! Сердце!

Ланьхуа подлетела к Дунфан Цинцану, торопливо швырнула сердце ему на грудь и в испуге вытерла об одежду руки.

– Какой ужас! Почему оно до сих пор бьется? Всю дорогу колотилось в руках. Я думала, у меня самой сердце из груди выскочит…

Дунфан Цинцан смерил девушку холодным взглядом.

– Как ты обращаешься с сердцем Темнейшего?

Орхидея растерялась:

– А что я должна была сделать? Вложить его в твою грудь?

Дунфан Цинцан приподнял брови:

– А как иначе?

Ланьхуа вытаращила глаза, сперва поглядела на окровавленное сердце, а потом на Дунфан Цинцана и замотала головой.

– Я не могу! Вдруг сделаю что-то не так? Или задену что-нибудь не то? Давай лучше сам.

– Успокойся, – улыбнулся Повелитель демонов. – Я многого от тебя и не ожидал.

Орхидея оторопела. «Издеваешься?» – хотела она спросить, но не успела. Дунфан Цинцан отвернулся, утратив к девушке интерес. Он сжал свое сердце и приложил к груди. Полыхнула красная вспышка, и сердце мгновенно исчезло. Дунфан Цинцан закрыл глаза.

Ланьхуа, склонив голову набок, внимательно наблюдала за Повелителем демонов. Он изменялся: серебристые волосы посветлели еще больше, меж бровей едва различимо замерцала метка в форме меча, а ногти удлинились и стали еще острее. Время от времени по его телу пробегали красные языки пламени.

Орхидея чувствовала, как горит ее ладонь. Даже когда Дунфан Цинцан ставил на ней печать, жгло не так сильно.

Повелитель демонов преображался?

В следующий миг Дунфан Цинцан разомкнул губы, испустив обжигающий вздох. Открыл кроваво-красные глаза, в которых теперь полыхали ярко-алые языки пламени, придавая лицу еще более кровожадный вид.

– Большой… – Ланьхуа оробела и запнулась. – Большой Демон?

Дунфан Цинцан перевел взгляд на Орхидею. Метка меж бровей больше не мерцала, а проступила полностью. Ланьхуа невольно отпрянула. Вот, значит, каков истинный облик древнего Повелителя демонов!

Дунфан Цинцан выпрямился, и его серебристые волосы взметнулись волной.

– Цветочная демоница. – Его голос не изменился. – Темнейший сказал, что ты выйдешь отсюда.

Ошеломленная Орхидея кивнула:

– Да… Ты говорил…

Дунфан Цинцан скривил губы в надменной усмешке, хорошо знакомой Ланьхуа.

– Тогда поспешим.

Он разжал пальцы, и энергия ци окутала его тело, разметав длинные волосы. Орхидея ничего не почувствовала. Она огляделась и обнаружила, что ее окружает сияние. Оказывается, Повелитель демонов установил вокруг нее магический барьер – как тогда, во время грозы. Он действительно защищал цветочную фею.

– Темнейшему надоело созерцать эту картину.

С этими словами Дунфан Цинцан сжал пальцы. В тот же миг небеса и земля содрогнулись, а далекие звезды посыпались вниз и разбились, как игрушки в детских руках. Воздух пришел в движение, всколыхнув одежду и волосы Повелителя демонов. Послышался грохот, и Орхидея невольно обхватила голову руками и зажмурилась.

Когда она снова открыла глаза, мрак рассеялся, а звезды исчезли. Под ногами девушки темнела привычная земля, над ее головой раскинулось знакомое небо, а рядом возвышался несгибаемый Дунфан Цинцан. Они… выбрались из ловушки!

Ланьхуа осмотрелась и обнаружила, что они находятся на дне глубокой ямы. Цветочная фея испугалась, что грезит, и тихо спросила:

– Большой Демон, где это мы?

– Там, откуда вошли. Здесь и выйдем, – ответил Дунфан Цинцан и двинулся вперед, наступив на разбитое зеркало, от которого осталась только рамка.

Повелитель демонов даже не взглянул на обломки, подхватил Орхидею и выскочил из ямы.

Как Дунфан Цинцан и предсказывал, они вернулись в мир Девяти Глубин – на разрушенную дорогу, ведущую к снесенному до основания храму, где по-прежнему лежали обломки позолоченной статуи Повелителя демонов. Невдалеке убийцы в черном связали Да Юя, прижав змея к земле. Да Юй размахивал хвостом, сопротивляясь из последних сил. Почуяв движение, он резко повернул голову и увидел Дунфан Цинцана. Его большой хвост, мотавшийся из стороны в сторону, захлопал по земле, словно умоляя: «Спаси меня…» При виде этого зрелища Ланьхуа подумала, что легендарный змей боится смерти точно так же, как и она. Однако никто, кроме Орхидеи, не обратил на Да Юя внимания. Все взгляды устремились к Дунфан Цинцану.

Кун Цюэ сидел на краю ямы, первый министр Шан Цюэ стоял рядом. Оба уставились на Повелителя демонов, и на их лицах отразился безудержный ужас. Кун Цюэ едва не лишился дара речи.

– Невозможно… Как у тебя получилось?.. – вымолвил он через силу.

– Ха! – холодно усмехнулся Дунфан Цинцан, лицом походивший на злобного бога. Которым он, скорее всего, и являлся. – Молодому поколению дерзости не занимать. Вы удивляете Темнейшего больше, чем ваши предшественники.

Кун Цюэ зажимал жгучую рану от пламенного меча Дунфан Цинцана и протягивал свободную руку к Шан Цюэ, чтобы тот помог советнику подняться. Однако, прежде чем первый министр успел пошевелиться, силуэт Повелителя демонов замерцал и в мгновение ока переместился к военному советнику. Никто не заметил, как это случилось, но в следующий миг неведомая сила отшвырнула министра на другую сторону улицы, приложив о каменную стену дома напротив, где он упал бездыханный. А Дунфан Цинцан схватил Кун Цюэ за горло и приподнял. Ладонь Повелителя демонов полыхала пламенем. Обворожительное лицо военного советника побледнело, а глаза наполнились болью.

– Ты задумывался о последствиях, когда замышлял зло против Темнейшего?

Кун Цюэ был не в силах ответить, а Орхидея, стоявшая за спиной Повелителя демонов, оцепенела. Если вдуматься, она ведь тоже не раз строила козни против Дунфан Цинцана… Наверное, стоит обсудить с Повелителем демонов былые дела, прийти к согласию и позабыть о прошлом?

Пока Ланьхуа прикидывала, что делать, Кун Цюэ затрепыхался в руках Дунфан Цинцана.

– Мы воскресили Повелителя… не для того, чтобы он… увяз в прошлом.

– Темнейший не нуждается в указаниях, что ему делать. – В кровавых глазах Дунфан Цинцана полыхнула убийственная ярость, а его губы изогнулись в язвительной и высокомерной насмешке. – Если ты не согласен, то сразись и одолей Темнейшего.

Повелитель демонов взмахнул рукой и отшвырнул Кун Цюэ прочь. Перед ступенями храма внезапно вырос высокий черный обелиск, острый, как меч. Тело советника со скоростью стрелы полетело к обелиску, который тут же оброс шипами, пронзившими Кун Цюэ насквозь. Тот безвольно повис и больше не двигался. Кровь потекла к подножию обелиска извилистыми струйками. Голова Кун Цюэ поникла. Жив он или мертв, было неясно.

Увиденное ошеломило Орхидею, но прежде чем она вымолвила хоть слово, Дунфан Цинцан шагнул вперед. Его тихий голос достиг каждого уголка царства Демонов:

– Темнейший воскрес и вернулся. Власть в царстве Демонов отныне принадлежит Темнейшему. Несогласные подлежат казни.

Воцарилась тишина, никто не смел даже пошевелиться. По мере того как взгляд Дунфан Цинцана скользил по лицам подданных, воздух сгущался и тяжелел, вынуждая согнуть колени и пасть ниц. Веревки, скрутившие демона-змея, лопнули, словно их рассекли невидимые клинки. Но Да Юй не воспрял, а тоже припал к земле, поклоняясь Повелителю.

Дунфан Цинцан шагнул вперед, и от его поступи развалины храма вновь задрожали. Черные остроконечные камни, напоминавшие первый обелиск, вырастали из-под земли один за другим. Они разметали обломки храма и позолоченной статуи, и на месте прежнего здания появился черный дворец.

Зрелище потрясло Ланьхуа. Если она не ошиблась, черные камни породила магия Дунфан Цинцана… Использовать магию, чтобы построить дворец?! Это выходит за рамки самых смелых фантазий!

Повелитель демонов взмахнул рукой, и ветер развеял прах, в который обратились фрагменты золотой статуи.

– Темнейшему не нужна ваша вера. Он требует беспрекословного подчинения.

Вокруг повисла гробовая тишина. Дунфан Цинцан наступил на обломки и двинулся вперед. Ланьхуа оцепенело уставилась на развевавшиеся серебристые волосы и черное одеяние, не сразу сообразив, что нужно поспешить следом. Цветочная фея так волновалась, что у нее подгибались колени. Спустя миг ее ноги переплелись, и Орхидея рухнула на землю. Она попыталась встать, но темная тень преградила ей путь. Ланьхуа подняла голову и увидела суровый лик Дунфан Цинцана, который вернулся за ней.

– Что… что такое? – запинаясь, пролепетала Орхидея.

Повелитель демонов молча протянул руку. Ланьхуа растерялась. Дунфан Цинцан вскинул брови:

– Не хочешь подняться?

Девушка быстро покачала головой:

– Нет-нет, хочу, конечно.

Она боязливо вложила руку в ладонь Повелителя демонов и ощутила жар его тела. Дунфан Цинцан приподнял цветочную фею. Убедившись, что та встала, он хотел разжать пальцы, но Орхидея тут же пошатнулась, и Дунфан Цинцан передумал. Он поглядел на поникшую девушку, которая не смела признаться, что напугана до дрожи в коленках, вздохнул, потянул ее за руку и зашагал дальше.

Когда они проходили мимо Да Юя, тот подался вперед, но Дунфан Цинцан даже не поглядел на чудище. Мягкосердечная Ланьхуа не удержалась и, прежде чем Дунфан Цинцан утащил ее прочь, погладила змея по морде. Тот радостно завилял хвостом и улегся на землю.

Перед притихшей толпой Дунфан Цинцан остановился. Хотя он поддерживал цветочную фею, чьи ноги заплетались на каждом шагу, его голос был по-прежнему тверд:

– Завтра в полдень чиновники царства Демонов обязаны явиться к Темнейшему на поклон.

Отдав приказ, Повелитель демонов потащил Орхидею во дворец, который только что выстроил сам. Да Юй поднял голову, с напыщенным видом миновал толпу, павшую ниц, и тоже направился ко дворцу. Когда змей удалился, обитатели мира Девяти Глубин подняли головы, обменялись растерянными взглядами, пошушукались и разбрелись восвояси.

Весть о возвращении Повелителя демонов разлетелась по царству в тот же вечер. Безжалостная расправа Дунфан Цинцана с подчиненными привела обитателей мира Девяти Глубин в ужас.

В ту ночь Орхидея тоже трепетала от страха. Дворец наполняла духовная сила Дунфан Цинцана, от взора которого было негде укрыться, и Ланьхуа оказалась в затруднительном положении. Вечером она в отчаянии прибежала к Повелителю демонов и призналась:

– Я хочу помыться.

Дунфан Цинцан оторвался от книги, приподнял брови и перевел взгляд на девушку:

– Ты уведомила Темнейшего о своем желании, чтобы он тебя сопроводил?

Орхидея покраснела и огрызнулась, чтобы скрыть смущение:

– Тут негде мыться!

Дунфан Цинцан снова уткнулся в книгу, и равнодушно заметил:

– Купель здесь имеется.

– Знаю.

– Ну так и иди туда, если знаешь.

Орхидея скрипнула зубами:

– Ты нарочно так поступаешь со мной! Если ты все вокруг видишь, как я могу помыться?

Дунфан Цинцан покосился на цветочную фею и заставил умолкнуть, повторив ее же давнюю фразу:

– Темнейший, похоже, давно узрел все, что мог.

Ланьхуа потеряла дар речи.

– Темнейшему ты неинтересна.

Девушка стиснула зубы и ушла, задыхаясь от возмущения. В тот вечер она искупалась в одежде и улеглась в кровать. Постель была чистой и мягкой. Намного удобнее, чем голые камни уединенного острова, на которых Ланьхуа недавно спала. Но от одной мысли, что она находится во дворце, пронизанном магией Повелителя демонов, цветочной фее становилось не по себе. Под конец ее все же сморило, и девушка забылась беспокойным сном.

В этот миг костяная орхидея кольнула ее запястье, но Ланьхуа так хотела спать, что даже не потрудилась открыть глаза и заснула как убитая. И вновь угодила в сказочный мир грез.

Посреди мглы раздался беспомощный женский голос: «А-Хао! А-Хао!», «Я оставлю это тело и буду вечно скитаться, терпя лишения и муки…» – прозвучало вдали. Вскоре крик обратился в тихие вздохи. «Небесная фея! Небесная фея!» – нашептывал кто-то девушке на ухо. Кто ее звал?

Загадочный голос шептал до утра, но Ланьхуа так и не догадалась, кому он принадлежал. Когда Орхидея открыла глаза, за окном было уже светло. Ее сердце билось быстрее обычного, а тело охватила непривычная слабость. Подобным образом цветочная фея себя чувствовала в первые дни, когда ее душа привыкала к телу из почвы сижан.

Ланьхуа прижала руку к груди, гадая, не могла ли ее душа ночью на время покинуть тело. Может быть, вновь обретя духовную силу, Дунфан Цинцан позабыл про обещание добыть для цветочной феи другое пристанище? И решил втихомолку, пока она спит, изгнать ее душу из тела?

Орхидея настороженно огляделась, но не обнаружила следов присутствия Дунфан Цинцана. Она торопливо оделась, выскочила из спальни и едва не столкнулась с Повелителем демонов, который выходил из опочивальни напротив.

– Большой Демон! – воскликнула Ланьхуа. – Признавайся! Что ты сделал со мной прошлой ночью?

Дунфан Цинцан невозмутимо поправлял на себе одежду, рассматривая цветочную фею: платье накинуто кое-как, волосы растрепаны… Окинув девушку взглядом с головы до ног, Повелитель демонов холодно фыркнул и отвернулся. Ланьхуа оторопела от подобного обращения и сердито сказала:

– Не отпирайся! Объясни, почему я чувствую утром усталость!

Дунфан Цинцан вновь покосился на Орхидею:

– Усталость сильная?

Ланьхуа кивнула:

– Да. Как будто всю душу из меня выжали.

У Дунфан Цинцана блеснули глаза, но прежде чем он успел заговорить, Ланьхуа добавила:

– Ты сотворил со мной что-то неподобающее, пока я спала?

Дунфан Цинцан отвел взгляд:

– Тебе не стыдно говорить Темнейшему такие слова?

Орхидея смутилась и залилась краской. Воспользовавшись передышкой, Повелитель демонов расправил одежду и вышел.

Наступил полдень.

Согласно приказу Повелителя, чиновники царства Демонов прибыли ко дворцу и в ужасе таращились на тело военного советника, свисавшее с черного обелиска. Первый министр Шан Цюэ неподвижно стоял в первом ряду слева. Он был бледен, в уголках его рта виднелись следы крови, а ноги окутывала черная дымка. Один из чиновников набрался храбрости, подошел к министру и обнаружил, что тот находится в забытье и не падает лишь благодаря черной дымке, которая его поддерживала, не давая сдвинуться с места. Чиновник оторопел от испуга.

В этот миг послышался скрип, двери дворца распахнулись, и Дунфан Цинцан, облаченный в черное одеяние, с бесстрастным лицом вышел к собравшимся. Все поспешно опустились на колени и почтительно склонили головы. Шан Цюэ, так и не очнувшись, тоже пал ниц, находясь во власти черной дымки.

– Приветствуем достопочтенного Повелителя демонов! – воскликнули чиновники, не смея поднять головы и не заметив, как из дверей высунулась голова девушки.

Дунфан Цинцан, разумеется, почувствовал чужой взгляд за спиной, но даже бровью не повел. Он поглядел на чиновников сверху вниз и, не повышая голоса, холодно провозгласил:

– Отныне обитатели царства Демонов подчиняются приказам Темнейшего. Несогласные пусть выйдут вперед.

Перед дворцом воцарилось безмолвие, словно там не было ни души. Дунфан Цинцан скривил губы в безумной улыбке.

– Раз несогласных нет, Темнейший будет править единолично. Каждого, кто затеет против Темнейшего заговор, постигнет участь этого жалкого мятежника.

Острые шипы, пронзившие тело Кун Цюэ, зашевелились. Никто не отважился поднять глаза и посмотреть на жуткое зрелище. Звуков разрываемой плоти и льющейся крови было достаточно, чтобы потрясти любое воображение. Обитатели царства Демонов притихли, не решаясь даже дышать. Ланьхуа за спиной Повелителя демонов тоже невольно затаила дыхание.

Когда кровь перестала литься, Дунфан Цинцан заговорил снова, и его слова разом озадачили всех:

– Несколько месяцев назад падший небожитель по имени Чи Линь сбежал вместе с Темнейшим из Небесной башни. Его истинное тело – пластинчатый доспех.

Собравшиеся переглянулись, недоумевая, почему Дунфан Цинцан вдруг упомянул падшего небожителя.

– Отныне силы царства Демонов должны быть брошены на поиски Чи Линя в пределах трех царств.

Взгляд Повелителя скользнул по рядам подданных, и на одного из генералов обрушился удар неведомой силы. Военачальник покачнулся, но поднять глаза не посмел. Не вставая с колен, он дрожал, как сито в руках повара.

– Назначаю тебя ответственным за поиски.

Потрясенный генерал поспешно отвесил несколько земных поклонов.

– По… Повелитель! Ничтожный не заслужил подобной чести… Мои полномочия ограничены, я не вправе командовать армией царства Демонов! Прошу вас назначить другого…

– Какие полномочия тебе нужны? Темнейший их предоставит сегодня же. Никто из демонов не посмеет тебе воспрепятствовать, – отчеканил Дунфан Цинцан и добавил: – Но помни, если через три дня ты не сможешь найти нужного небожителя, поплатишься головой.

У генерала от страха обмякли ноги, и он рухнул на землю в холодном поту. Дунфан Цинцану, однако, требовался четкий ответ.

– Слышал меня?

– Да-да, – пробормотал генерал, запинаясь. – Ничтожный исполнит приказ.

– Ступай, – махнул рукой Повелитель демонов.

Отдав распоряжения, Дунфан Цинцан встряхнул рукавами, развернулся, словно забыв о коленопреклоненных подданных, и пошел во дворец. Когда двери за Повелителем демонов закрылись, чиновники перед дворцом надолго застыли на месте, не веря, что первая встреча правителя со своим народом завершилась подобным образом. Дунфан Цинцан наглядно и грубо показал, кто в царстве хозяин, а затем озвучил странный приказ. Прежде он то и дело менял решения и сам себе противоречил, а теперь окончательно помешался…

Во дворце Дунфан Цинцан направился во внутренние покои. Ланьхуа не отставала, семеня следом. Она долго подбирала слова, но не нашла окольных путей и спросила напрямую:

– Ты ищешь Чи Линя, потому что он связан с девой Чи Ди? Он дух доспеха, который ей принадлежал?

Дунфан Цинцан не удостоил цветочную фею ответом. Та привыкла к подобному отношению и продолжала рассуждать вслух как ни в чем не бывало:

– Нет, не может быть. Вещи девы Чи Ди наполнены божественной силой. Если ее доспех обернулся духом, за что его свергли с Небес? Почему он оказался в Небесной башне? Там ведь место таким, как ты, верно?

Повелитель демонов резко остановился, и Ланьхуа налетела на его спину. Отступив на два шага, она вскинула голову и увидела кроваво-красные глаза. Дунфан Цинцан исподлобья смотрел на цветочную фею.

– Что случилось? – спросила Орхидея, моргнув.

Дунфан Цинцан прищурился:

– Ты не заметила убийственную ярость в глазах Темнейшего?

– Заметила, – кивнула Орхидея. – Она всегда появляется в твоих глазах, когда ты на меня смотришь.

– Тебе не страшно? – вскинул брови Дунфан Цинцан.

– Я привыкла, – пояснила Ланьхуа. – Костяная орхидея, которую ты мне подарил, даже не шелохнулась. Значит, ты не собираешься меня убивать.

Взгляд Дунфан Цинцан скользнул по браслету на запястье девушки, и его алые глаза слегка потемнели. Повелитель демонов ничего не сказал и отвернулся.

Глава 19. Ты снова мне лжешь?

Хотя Дунфан Цинцан утверждал, что не пытался навредить Ланьхуа, она пару ночей проспала еще хуже. Неизвестная женщина окликала ее не только во сне. Даже когда девушка просто лежала в постели и бодрствовала, голос в голове звучал четко и ясно: «Небесная фея! Небесная фея!»

Может быть, Орхидею преследует призрак?

Но Ланьхуа находилась в царстве Демонов. В кровати, которую сотворил Дунфан Цинцан с помощью магии. Даже Владыка Загробного мира не посмел бы приблизиться к зловещему дворцу, полному убийственной ярости. Что уж говорить о рядовых призраках.

На третью ночь, едва Ланьхуа сомкнула глаза, загадочный голос послышался снова. У девушки лопнуло терпение. Она решила немедленно отыскать Дунфан Цинцана, чтобы тот объяснил, что происходит. Пусть днем Повелитель демонов всячески третировал цветочную фею, но мучить ее по ночам и лишать сна – это уже чересчур!

Но когда девушка собралась откинуть одеяло, то обнаружила, что не может пошевелить рукой. Открыть глаза тоже не получилось, как Ланьхуа ни старалась, – на веках словно повисли тяжелые гири. Может быть, ей на грудь уселся призрак?[57]

– Не верь Дунфан Цинцану. – Женский голос, звучавший в голове Орхидеи, перестал ее звать и произнес другую фразу: – Он причинит тебе вред…

Голос был ясным и спокойным, лишенным коварства и внушающим доверие.

Ланьхуа испугалась, но пересилила страх, хлынувший из глубины ее сердца, и тихо спросила:

– Кто ты? Что ты хочешь со мной сделать?

Однако ответа не получила.

Похоже, последние слова истощили силы загадочной женщины, и вокруг воцарилась полная тишина. Орхидея ощутила легкость в руках и ногах и внезапно открыла глаза.

Она по-прежнему лежала в постели, укрытая одеялом. В спальне никого не было. Ланьхуа уставилась на полог кровати, полная сомнений. Если она до сих пор не смогла распознать, кто говорит с ней во сне, то, возможно, напрасно всюду сопровождала Дунфан Цинцана в его бесконечных странствиях и терпела лишения. Голос неведомой женщины ей не почудился. Кто-то пытался побеседовать с Орхидеей. Но разве Дунфан Цинцан об этом не знает? Дело ведь происходит во дворце, который он сам и воздвиг.

Ланьхуа подняла руку и посмотрела на запястье в лунном свете. Костяная орхидея не двигалась, доказывая, что девушке ничего не угрожало и незнакомка не замышляла дурного. Кто же она такая? Что ей нужно?..

* * *

Ранним утром сонная Орхидея вышла из комнаты, чтобы погреться на солнышке и освежить голову. Путь из дворца ей преградил Дунфан Цинцан, застывший в дверях. Повелитель демонов стоял, заложив руки за спину, прямой, как стрела.

Когда Ланьхуа подошла ближе, то услышала доклад генерала, который три дня назад получил приказ отыскать падшего небожителя. Уловив в голосе полководца дрожь, Орхидея поняла, что вникать в суть доклада нет смысла: генерал не справился с заданием.

– Ничтожный отыскал место, где прячется Чи Линь, но его убежище окружает магический барьер, связующий Землю и Небеса. Ничтожный старался изо всех сил, но не смог разрушить барьер… Поэтому…

– М-м, где же находится это место? – равнодушно спросил Дунфан Цинцан, не показывая гнева.

– К… к юго-западу от царства Демонов, на цветочном лугу, – боязливо ответил генерал.

Повелитель демонов хмыкнул и сосредоточил в ладони духовную силу, но тут у него за спиной раздался вздох. Это Ланьхуа не удержалась и ахнула. Не потому что испугалась ледяной ярости Дунфан Цинцана, а потому что ощутила резкую боль в запястье. Костяная орхидея выбросила росток, острый кончик которого вонзился девушке в руку. Из ранки закапала кровь.

Ланьхуа прикрыла запястье, подняла голову и встретилась взглядом с Дунфан Цинцаном. «Он причинит тебе вред». Фраза, которую девушка услышала ночью во сне, эхом отозвалась в голове.

Угроза задела ее за живое, заставив невольно съежиться, прикусить губу и отступить на шаг. Цветочная фея смотрела на Повелителя демонов, не смея издать ни малейшего звука.

Дунфан Цинцан заметил в глазах Орхидеи страх, который она пыталась скрыть, и ему вдруг пришла в голову вздорная мысль: он напугал цветочную фею. Повелитель демонов посчитал мысль нелепой, потому что прежде о таком не задумывался. Испытывать страх перед правителем царства Демонов в порядке вещей. Благоговейный трепет и ужас – вот чувства, которые он внушал всем вокруг.

Дунфан Цинцан размышлял об этом, в глубине души признавая, что прямо сейчас у него нет настроения никого убивать. Он повернул голову, и его голос прозвучал так же холодно:

– Темнейший хорошо помнит свой приказ. Не приведешь пленника, поплатишься головой.

Генерала затрясло так сильно, что он почти потерял человеческий облик.

– Ничтожный… ничтожный слуга… оказался не способен…

– Ты действительно ни на что не способен. Даже не догадался указать Темнейшему путь и заставил потратить время на встречу с тобой.

После этих слов генерал перестал дрожать и в испуге замер, не поднимаясь с колен. Дунфан Цинцан прищурился и уточнил:

– Похоже, ты предпочитаешь лишиться головы, а не проводить Темнейшего к нужному месту?

Генерал наконец очнулся и отвесил несколько земных поклонов.

– Ничтожный глуп и туго соображает. Ничтожный укажет Повелителю путь.

Дунфан Цинцан кивнул и вышел. Сделав два шага, он остановился, обернулся, посмотрел на Ланьхуа и щелкнул пальцами. Орхидея ощутила жар на запястье. Оказывается, Дунфан Цинцан вылечил ее ранку с помощью магии. Девушка ошеломленно уставилась на Повелителя демонов.

– Жди во дворце и никуда не ходи. Пока Темнейший отсутствует, обитатели царства Демонов не станут с тобой церемониться.

Дунфан Цинцан не берет Орхидею с собой?

– Да Юй посторожит у входа во дворец.

Змей высунул голову и закивал, глядя на Ланьхуа. Если бы он умел, то расплылся бы в заискивающей улыбке.

– Если что-то случится, спрячься в покоях Темнейшего.

Когда Дунфан Цинцан отдал последнее распоряжение, генерал не сдержал любопытства и незаметно приподнял голову, чтобы посмотреть на Ланьхуа. Но прежде чем он успел разглядеть лицо девушки, незримая сила придавила его голову обратно к земле.

Повелитель демонов спустился по лестнице, и Орхидея невольно тоже шагнула вперед. Дунфан Цинцан часто ее попрекал и обращался с девушкой не лучшим образом, к тому же предостережение загадочной женщины по-прежнему звучало в ушах Ланьхуа, однако… цветочная фея привыкла во всем полагаться на Повелителя демонов. Особенно если спокойствия не предвиделось. Зависимость от Дунфан Цинцана напоминала клеймо, от которого Ланьхуа не могла избавиться. Девушка понимала, что, возможно, с собой не в ладах, но ничего не могла поделать.

– Большой Демон…

Дунфан Цинцан остановился.

– Когда ты… вернешься?

Повелитель демонов заметил тревогу в глазах цветочной феи и коротко бросил:

– Завтра.

– Тогда… я посижу в твоей комнате.

– Это разумно.

Дунфан Цинцан ушел не оглядываясь. Он не возразил, и Орхидея решила, что ответ Повелителя демонов означал согласие. Когда он скрылся из вида, Ланьхуа протянула руку и погладила Да Юя по морде.

– Сторожи дверь как следует.

Смышленый Да Юй потерся головой о ладонь Орхидеи.

* * *

В ту ночь Ланьхуа бесцеремонно улеглась в кровать Дунфан Цинцана, укуталась в одеяло и заснула. В конце концов, она даже в его теле уже побывала, чего ей теперь стесняться?

Но и в спальне Повелителя демонов Орхидее во сне привиделся размытый силуэт женщины, которая произнесла: «Маленькая Ланьхуа, ты должна покинуть это тело».

Каждую ночь одно и то же.

* * *

Рано утром вернулся Дунфан Цинцан. За ним следовал мужчина в красных одеждах – Чи Линь. Повелитель демонов действительно управился за один день.

Ланьхуа прокралась к главному залу и увидела, что Чи Линь стоит на коленях перед троном.

– Можешь меня заколоть или разрубить на части. Я не буду помогать тебе, демон.

Дунфан Цинцан холодно усмехнулся:

– Кто сказал, что Темнейший хочет тебя убить?

В тот же миг на его пальцах отросли длинные когти, а из-под ног Чи Линя к потолку взметнулись прутья толщиной с палец, заперев падшего небожителя в клетке. Дунфан Цинцан снова взмахнул рукой, и клетка переместилась в угол тронного зала. Ланьхуа обнаружила, что в углу также находится меч Северного Ветра.

Чи Линь тоже удивился при виде клинка. Он посмотрел на Дунфан Цинцана, и беспечное выражение сползло с лица падшего небожителя, сменившись на редкость серьезным видом.

– Что ты задумал?

– Темнейший не намерен обсуждать свои замыслы.

– Сначала ты отыскал меч Северного Ветра, потом захватил меня… – Чи Линь пристально посмотрел на Дунфан Цинцана. – Повелитель демонов настолько одержим прошлым и воспоминаниями о древней битве, что пытается воскресить мою госпожу и снова сразиться, чтобы смыть позор поражения?

Дунфан Цинцан не вспылил, когда его вывели начистоту. Только изогнул губы в усмешке.

– Если так, что с того?

Чи Линь не ожидал, что Повелитель демонов так легко признает, что его замысел раскрыт. Падший небожитель замер и сурово заявил:

– У тебя ничего не получится.

– Уверен?

– В древности госпожа отреклась от духовной силы и удалилась из Небесного царства. Но пока ее сознание не покинуло этот мир, она не позволит тебе добиться желаемого.

Дунфан Цинцан улыбнулся:

– Темнейший все-таки попытается. Поглядим, что из этого выйдет.

Вдруг он увидел в дверях чью-то тень. На пороге стояла Ланьхуа. Выражение ее лица показалось Повелителю демонов странным. Он прищурился, рассматривая Орхидею. Слова и поступки цветочной демоницы всегда были просты и незатейливы, Дунфан Цинцан читал ее как открытую книгу, но сегодня не мог понять, что у девушки на уме. Она замерла у входа, не глядя на трон и уставившись на Чи Линя. Пленник повернул голову, заметил девушку и приподнял брови:

– Ты?!

У Ланьхуа дрогнули уголки рта. Она посмотрела на Дунфан Цинцана, но так ничего и не сказала. На миг взгляд Повелителя демонов утратил привычную невозмутимость.

– Чего тебе?

Орхидея отвела глаза:

– Просто пришла убедиться, что ты вернулся… Раз это так, значит, все хорошо. Я ухожу.

И она действительно умчалась обратно в свою комнату, ни разу не обернувшись.

Глаза Дунфан Цинцана слегка потемнели. В стенах дворца, который он выстроил с помощью магии, каждый камешек содержал частицу его сознания. Повелитель демонов удостоверился, что девушка вошла к себе, закрыла дверь, села перед туалетным столиком и принялась расчесывать волосы. Похоже, и впрямь приходила в тронный зал, чтобы убедиться, вернулся ли Повелитель.

Дунфан Цинцан сразу же позабыл об Орхидее, уверенный, что цветочная демоница не сможет ничего натворить. Он снова перевел взгляд на Чи Линя и продолжил:

– Темнейшему любопытно, по какой причине грозная богиня войны отказалась от духовной силы и бессмертия?

Чи Линь помрачнел и не ответил. Дунфан Цинцан пошевелил пальцами.

– Молчи, если хочешь. Причины для Темнейшего неважны.

* * *

Ланьхуа вернулась в свою комнату, посмотрела в зеркало и оторопела. Когда Дунфан Цинцан вылепил из драгоценной почвы сижан мужское тело, она разозлилась. Ей пришлось изрядно потрудиться, чтобы придать изваянию девичью внешность, но результат все равно разительно отличался от прежнего облика Орхидеи. Однако сегодня Ланьхуа обнаружила, что ее лицо постепенно обретает знакомые черты. Если бы Чи Линь ее не узнал, Орхидея нескоро заметила бы перемены. В конце концов, кто удивится привычному отражению в зеркале?

К тому же…

Ланьхуа ощупала запястье. Вчера ее уколола костяная орхидея, а потом Дунфан Цинцан исцелил ранку. Однако прежде порезы не кровоточили, а покрывались слоем серой глины. Может быть, ее душа постепенно сливается с телом?

Дунфан Цинцан создал тело для девы Чи Ди. На его глазах оно преображалось, однако Повелитель демонов как будто бы ничего не замечал. Либо у него испортилось зрение, либо он замышляет недоброе. Копнув так глубоко, Орхидея опечалилась. В последние дни ей казалось, что она лучше узнала Дунфан Цинцана. Уверилась в том, что Повелитель демонов ее недолюбливает, однако вреда не причинит. Возможно, она ошибалась.

В придачу Ланьхуа начала подозревать, что женщина из ее снов – это дева Чи Ди. Если ей действительно снится богиня войны, значит, от всевидящих глаз Дунфан Цинцана все-таки можно укрыться даже в его дворце. Чи Линь заявил, что дева Чи Ди отреклась от бессмертия. Почему же она во сне призывает Ланьхуа покинуть тело из почвы сижан? Почему предупреждает, что Дунфан Цинцан хочет причинить Орхидее вред?

Ланьхуа долго думала, но объяснения найти не смогла и решила получить ответ из первых рук. Она отложила расческу, улеглась в постель и быстро уснула, а когда открыла глаза, уже наступил полдень. Спала она крепко, но женского голоса не услышала.

После обеда Дунфан Цинцан бесцеремонно толкнул дверь в комнату девушки и подошел к кровати.

– Ты заболела?

Орхидея как раз собиралась снова вздремнуть. Когда раздался вопрос, она распахнула глаза, укуталась в одеяло и съежилась, как испуганный кролик. Дунфан Цинцан не двигался. Ланьхуа в досаде высунула из-под одеяла голову и тихо поинтересовалась:

– Что случилось?

Дунфан Цинцан скрестил на груди руки.

– Ты боишься Темнейшего?

– Да, – буркнула Орхидея, но, увидев, как Дунфан Цинцан приподнял брови, уточнила: – Это благоговейный трепет.

Повелитель демонов усмехнулся, не потрудившись упрекнуть Ланьхуа за откровенную лесть.

– Ты целый день пролежала в постели, – сказал он.

Дунфан Цинцан сделал паузу, но ответа на свое замечание не дождался. Он недовольно нахмурился и повторил:

– Ты целый день пролежала в постели.

Ланьхуа не понимала, к чему он клонит.

– Да…

Дунфан Цинцан помрачнел.

– Если тебе нездоровится, почему не обратилась к Темнейшему?

Орхидея вцепилась в одеяло и пролепетала:

– Я хорошо себя чувствую…

Не обратив внимания на слова девушки, Дунфан Цинцан резко наклонился, приподнял ей веки, ощупал шею, а потом сунул руку под одеяло и прижал ладонь к ее сердцу. Ланьхуа так испугалась, что даже забыла воспротивиться. Когда рука Дунфан Цинцана легла ей на грудь, она почувствовала, как сердце забилось быстрее. Орхидея в смятении подняла глаза, опасаясь неминуемого разоблачения. Очевидно, Повелитель демонов заподозрил, что цветочная фея опять что-то затевает.

Дунфан Цинцан тоже поднял глаза, поэтому их взгляды встретились. Ланьхуа так смутилась, что даже не догадалась отвернуться. Повелитель демонов с каменным лицом убрал руку, расправил одеяло и холодно объявил:

– С твоим телом ничего не случилось.

«А что с ним могло случиться?»

– Я просто хочу поспать. – Орхидея зарылась головой в одеяло, стараясь укрыться от взгляда мужчины.

Она подождала, но Дунфан Цинцан не уходил. Ланьхуа скрипнула зубам и, не удержавшись, спросила:

– Большой Демон, ты обещал найти для меня другое тело. Но поисками никто не занимается. Тебя больше интересует Чи Линь. Когда ты подыщешь для меня тело?

Дунфан Цинцан молчал. Ланьхуа терпеливо ждала, однако выдержки юной девушке не хватило, и она вспылила.

– Ты опять что-то замыслил? Передумал искать для меня тело? – с обидой спросила Орхидея.

Ланьхуа не знала, что ее затуманенные обидой глаза и опущенные уголки губ способны растопить даже ледяное сердце. Дунфан Цинцан присел на край кровати, глядя на цветочную фею, и ее силуэт отразился в его кроваво-красных глазах.

– Жаждешь покинуть Темнейшего?

Ни отказа выполнить обещание, ни холодной усмешки, ни колкостей. Простой вопрос.

Орхидея растерялась. Дунфан Цинцан протянул руку и убрал с ее лба спутанную прядь.

– Поживи еще немного в этом теле, хорошо?

Возможно, девушке показалось, но голос Дунфан Цинцана прозвучал на удивление… ласково. Хотя, вероятно, ласковым Повелитель демонов не был. Не исключено, что Орхидея приняла желаемое за действительное.

– Большой Демон… – Ланьхуа потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя от изумления. – Ты… ты заболел?

Дунфан Цинцан сверкнул глазами, бесцеремонно ущипнул Орхидею за щеку, оттянув на лице кожу.

– Этот вопрос только что задал тебе Темнейший. Или ты так бестолкова, что не понимаешь слов?

Лицо Ланьхуа исказилось, но вырваться она не пыталась.

– Слова я понимаю. Я не понимаю, как они слетели с твоих губ.

Дунфан Цинцан разжал пальцы и холодно сказал:

– Оставайся рядом с Темнейшим.

Ни намека на чувства. Обычный для Повелителя демонов властный тон. Приказ обсуждению не подлежит.

Глаза Орхидеи расширились, и отражение Дунфан Цинцана заполнило всю поверхность ее черных зрачков.

– Ты поняла?

«Чего уж тут не понять…»

– Но… – Орхидея изо всех сил пыталась сохранить ясность ума, но сознание затуманилось помимо ее воли. – Почему?

– Без причины, – отрезал Дунфан Цинцан. – Темнейшей просто желает, чтобы ты осталась.

Ланьхуа оторопело уставилась на мужчину и тихо произнесла:

– Ты полон лукавства и поступаешь дурно. – Девушка вцепилась в одеяло и снова съежилась. Ее голос звучал робко и беспомощно, вызывая сочувствие. – Ты… заставляешь меня думать, что я тебе нравлюсь.

Дунфан Цинцан отвел глаза.

– Темнейший не запрещает подобные мысли.

Орхидея не верила своим ушам.

– Большой… Большой Демон… ты…

Что это значит? Он признал, что ему нравится цветочная фея? Древний Повелитель демонов проникся симпатией к Ланьхуа?

– Если костяная орхидея часто колет тебя, просто сними браслет.

Дунфан Цинцан встал и решительно направился к двери. Однако девушка и думать забыла о колючем браслете. Она проводила мужчину потрясенным взглядом и очнулась, только когда он вышел из комнаты.

Она нравится Дунфан Цинцану? Дунфан Цинцан… хочет, чтобы она осталась…

Орхидея смущенно схватилась за сердце.

– Прекрати колотиться так сильно… – сказала она. – Тебя могут услышать…

* * *

Ланьхуа не видела Дунфан Цинцана два дня. Он не покидал личных покоев, занимаясь неизвестно чем. Орхидея слонялась без дела и неминуемо вспомнила о Чи Лине, запертом в тронном зале.

На самом деле девушка до сих пор возмущалась из-за того, что в Небесной башне Чи Линь распускал руки. Но, чтобы задобрить падшего небожителя и добиться от него ответов, она прихватила с собой куриную ножку.

Встав перед клеткой, Ланьхуа подумала, как резко повернулось колесо судьбы. Ведь в Небесной башне за решеткой сидела она.

Чи Линь поглядел на девушку и молча закрыл глаза. Орхидея просунула в клетку куриную ножку.

– Хочешь есть?

– Думаешь, мне нужна еда? – усмехнулся Чи Линь.

Орхидея надулась, отдернула руку и принялась звучно грызть сочную ножку, сразу заполнившую рот ароматным жиром. Чи Линь нахмурился, открыл глаза и сердито сказал:

– Раньше ты была добропорядочной небожительницей. Почему связалась с демоном и прибегла к темным чарам? Похоже, теперь ты и вовсе духовной силы лишилась. Сама виновата. Получила по заслугам!

Злые слова ничуть не задели Ланьхуа. Она выплюнула косточку и спросила:

– Раньше ты был добротным доспехом, почему превратился в изгоя?

– Меня вынудили избрать этот путь, – буркнул Чи Линь.

– Меня тоже вынудили, – парировала Орхидея. – Но я справилась лучше. По крайней мере, не сижу за решеткой, как ты.

Ланьхуа приблизила к прутьям лицо и поинтересовалась:

– Ты же не хочешь оставаться в клетке, правда? Я могу тебя вытащить, – солгала она, не моргнув глазом. – При условии, что ты ответишь на три вопроса.

Чи Линь скривил губы в язвительной насмешке:

– Да уж. Ты вскружила демону голову еще в Небесной башне. Когда он увидел, что я распустил руки, то заскакал, как мартышка.

– Сам ты мартышка! – огрызнулась Орхидея.

– Не любишь, когда тебя ругают? – продолжал насмехаться Чи Линь. – Если ты поладила с демоном, зачем ставишь условия, чтобы получить сведения из моих уст?

Ланьхуа прочистила горло.

– Не задумывайся о причинах. У меня всего три вопроса. Как выглядела дева Чи Ди? Кто нанес удар в спину Дунфан Цинцану, когда он сражался с богиней войны? И третий вопрос, какой у девы Чи Ди нрав? Если ответишь, то я, возможно… кхм-кхм, тебя выпущу.

Чи Линь неожиданно переменился в лице.

– Откуда ты знаешь о древних событиях?..

Падший небожитель прикусил губу и больше не проронил ни слова, не обращая внимания ни на угрозы, ни на посулы Ланьхуа. Девушка ничего не добилась и удрученная пошла к себе в комнату.

Когда она проходила мимо покоев Дунфан Цинцана, дверь внезапно открылась. Повелитель демонов холодно уставился на Орхидею, сидя в центре опочивальни.

– Почему ты заинтересовалась девой Чи Ди?

Ланьхуа не решалась смотреть Дунфан Цинцану в глаза. Она огляделась по сторонам и переплела пальцы.

– Захотела узнать, какой она была, чтобы потом рассказать наставнику, – пролепетала девушка и толкнула дверь в свою комнату.

Орхидея знала, что не сможет укрыться за дверью от всевидящего взора Дунфан Цинцана, но чувствовала себя гораздо лучше, когда ей не приходилось смотреть Повелителю демонов в лицо.

* * *

В ту ночь девушка снова увидела сон.

– Ты дева Чи Ди? – спросила она у незнакомки.

Эхо кружило во мраке, не давая ответа. Ланьхуа была готова признать поражение, но вдруг из темноты послышался голос:

– Да.

– Зачем я тебе понадобилась? – тут же спросила цветочная фея.

– Дунфан Цинцан тебе лжет, – заявила дева Чи Ди. – Покинь это тело, Маленькая Орхидея. Он тебе лжет.

У Ланьхуа похолодело на сердце, но о чем бы она ни спрашивала, дева Чи Ди твердила одно и то же: «Он тебе лжет».

Поутру Орхидея проснулась в холодном поту, который стекал по вискам, и оцепенело уставилась на изголовье кровати.

Дунфан Цинцан хотел возродить деву Чи Ди, но утверждал, что желает оставить подле себя цветочную фею. Дева Чи Ди воскресать не собиралась, но убеждала Ланьхуа покинуть тело из почвы сижан. Дело выглядело запутанным. Как ни крути, кто-то действительно лжет – или Дунфан Цинцан, или дева Чи Ди.

* * *

Пока Ланьхуа пребывала в растерянности, в царстве Демонов наступил великий праздник – день рождения легендарного Повелителя демонов. День, когда его подданные традиционно приносили в храмах жертвы, преклоняли колени перед статуей Дунфан Цинцана и старательно перечисляли пакости, которые за прошлый год смогли причинить небожителям, осчастливив своих соплеменников. В царстве Людей так было принято встречать Новый год.

Однако теперь, когда Дунфан Цинцан воскрес, праздник вышел унылым. На месте главного храма Повелитель демонов воздвиг для себя черный дворец, величественный и мрачный. Обелиск, на шипах которого висело бездыханное тело Кун Цюэ, отпугивал горожан, явившихся на поклон, чтобы соблюсти традицию.

Дунфан Цинцан занимался сугубо личными делами, не заботясь о повседневной жизни подданных. Приближенные Повелителя находились в недоумении. У обитателей столицы не было никакого желания отмечать день рождения великого Дунфан Цинцана.

Ланьхуа посмотрела на черное как смоль ночное небо и подумала, что горожанам не терпится запихнуть Повелителя обратно в утробу матери. К сожалению, кто его мать, никто не знал. Дунфан Цинцан родился и вырос по воле Небес. Его с трудом удалось один раз умертвить, но подданные сами же его и воскресили.

Во дворце было уныло и тихо, как всегда. Вечером Ланьхуа снова помылась, не снимая одежды. Не заботясь о том, чтобы высушить волосы, она, повинуясь порыву, вышла из дворца. На ступеньках спал Да Юй, свернувшись калачиком. Увидев Орхидею, змей поднял голову. Девушка попросила чудище пригнуть шею, взобралась ему на спину, наступив на морду, и попросила:

– Взлети высоко-высоко, чтобы меня обдуло ветром.

Просьба показалась змею странной, но он не отказал Орхидее и взмыл в небо прямо со ступеней дворца. Поднявшись повыше, Ланьхуа оглядела царство Демонов и обнаружила, что в небольших поселениях вокруг столицы подданные отмечают праздник, не нарушая традиции. Вдалеке один за другим вспыхивали фейерверки, и хотя девушка не слышала грохота, но могла видеть мерцающий свет.

Ветер развевал мокрые волосы Орхидеи. Она улеглась на макушку Да Юя, обхватила обеими руками змеиную голову и пробормотала:

– До чего же красиво!

– Это жалкое зрелище тебя поразило?

Ланьхуа обернулась и увидела за спиной Дунфан Цинцана. Как давно он появился на хвосте змея, непонятно. Орхидея поспешно села, расправила смятую одежду и пригладила мокрые волосы. Она по-прежнему не смела смотреть на Дунфан Цинцана. Уставившись вдаль, девушка пробормотала:

– Если тебя не радует вид, зачем ты поднялся так высоко?

– Темнейший желал узнать, что тебя позабавит.

Орхидея смутилась и надула губы:

– Чем я могу позабавиться, пока сижу у тебя под носом? Ты же у нас великий Повелитель демонов. Покажи, что забавляет тебя.

Слова цветочной феи прозвучали насмешливо, но Дунфан Цинцан не рассердился. Он приподнял уголки губ и сказал:

– Ладно.

Из ладоней Повелителя демонов вырвались яростные языки пламени, которые устремились ввысь, взрываясь фейерверком. Однако от обычных фейерверков они отличались. Разогнав облака и очистив небо, искры вновь собрались в форме пары драконов. Чудища выглядели как живые и затеяли свирепую схватку. В небесах то и дело раздавался легендарный драконий рык. Орхидея завороженно смотрела на ночное небо, приоткрыв рот.

Дунфан Цинцан покосился на девушку. Зарево пламени оттеняло изящный силуэт, заставляя вспомнить тот миг, когда он очнулся среди пустоты, уверенный, что ему суждено парить среди звезд до скончания веков. А потом он вдруг увидел нежные очертания цветочной демоницы, которая обняла его и пообещала: «Ты не будешь один».

Ресницы Повелителя демонов дрогнули. По щелчку его пальцев драконы слились воедино и в мгновение ока обернулись фениксом, который издал протяжный крик, расправил крылья, взмыл в небеса, подхватил сотканную из огня жемчужину и подлетел к Орхидее. Снижаясь, он уменьшался в размерах и замер перед Ланьхуа, став величиной с обычного голубя. Феникс положил огненную жемчужину на девичью ладонь, обратился в искру и улетел вместе с ветром, а драгоценность в руках Ланьхуа преобразилась в цветок орхидеи: бутон набух, расцвел и рассыпался в прах, развеянный ветром.

В ночном небе вновь воцарилась тишина, как будто ничего не произошло. В глубоком безмолвии Ланьхуа услышала снизу изумленные возгласы: столичные жители тоже увидели «забаву» Дунфан Цинцана. Ланьхуа до сих пор ощущала на ладони тепло огненной орхидеи.

– Большой Демон, – произнесла девушка. – Ты вполне можешь стать идеальным любовником из рассказов наставника. Если захочешь.

Дунфан Цинцан изогнул брови:

– Любовником? Ты что, захотела унизить Темнейшего?

Орхидея не ответила. Она долго сидела, опустив голову. Под легким ветерком пряди волос медленно, одна за другой, разлетались у девушки за спиной. Словно приняв решение, она подняла глаза на Дунфан Цинцана, который стоял выпрямившись, и спросила:

– Большой Демон, признайся, ты обманываешь меня?

Жаркое пламя разогнало облака и туман. Мужчину и девушку на спине гигантского змея заливал лунный свет. Серебристые волосы Дунфан Цинцана развевались, алые глаза не выдавали его настроение.

– Нет.

Ланьхуа глядела на Повелителя демонов, и в ее черных глазах мерцали отблески серебристых волос.

– Раз ты сказал «нет», я тебе верю.

Девушка поправила одежду и уселась более чинно. Дунфан Цинцан посмотрел на нее и вдруг подумал, что в мире нет второй пары таких выразительных глаз, как у цветочной демоницы. Казалось, что в них вечно стоят слезы, придавая девушке несчастный и трогательный вид. Поначалу это раздражало, потому что то же самое происходило с образом Дунфан Цинцана, пока он делил свое тело с Орхидеей. Однако потом Повелитель демонов привык. И временами даже испытывал к девушке сочувствие. Вот только она вызывала жалость далеко не всегда. Цветочная демоница порой проявляла такую силу, что даже Повелитель демонов поневоле чувствовал, что… задет за живое. Как сейчас. Когда Ланьхуа сказала, что верит ему.

– Хотя я знаю, что ты нехороший, – добавила Орхидея и опустила голову. – Я буду с тобой откровенна, только ты надо мною не смейся. Я прошла с тобой много дорог. И хотя по пути мы часто ссорились, но теперь я всем сердцем верю, что ты не причинишь мне вреда. И в глубине души надеюсь, что ты меня не обманешь, хотя в прошлом ты совершил немало зла… Ты сказал, что не лжешь, Большой Демон, и я тебе верю.

Дунфан Цинцан промолчал. Ланьхуа потрогала волосы и сообщила:

– Волосы высохли, и я собираюсь лечь спать.

Она похлопала Да Юя по голове, подавая знак, что пора снижаться. Когда змей приземлился, Орхидея спрыгнула. Следом спустился Дунфан Цинцан.

– Цветочная демоница, – внезапно окликнул он девушку. – Пока ты в царстве Демонов, носить костяную орхидею больше не нужно.

Ланьхуа оцепенела от неожиданности. Она обернулась и хотела расспросить Дунфан Цинцана о причинах, но тот уже скрылся из вида. Орхидея склонила голову набок и задумалась, не в силах разгадать очередную загадку. Вернувшись в спальню, она поколебалась, но все же прислушалась к совету Дунфан Цинцана, сняла браслет и сунула под подушку. Она закрыла глаза и решила, что пора как следует потолковать с девой Чи Ди.

Орхидея быстро погрузилась в сон, где царил знакомый кромешный мрак. Ланьхуа шагала вперед в темноте и тихо звала:

– Дева Чи Ди!

Девушка ощутила болезненный укол в шею, инстинктивно прикрыла ее руками и услышала голос богини войны:

– Не верь ему.

Орхидея завертела головой, оглядываясь по сторонам. Наконец впереди в темноте она увидела белую дымку, которая медленно сгущалась, обретая форму размытой фигуры безликого человека.

– Маленькая Орхидея, не верь ему. – Голос девы Чи Ди звучал отчетливо, как никогда прежде, в нем сквозили тревога и опасение. – Он тебе лжет.

Ланьхуа покачала головой:

– Дунфан Цинцан сказал, что он не обманывает меня. И я готова ему поверить.

Светлая тень заколыхалась:

– Он использует тебя, потому что ты способна вдохнуть жизнь в тело из почвы сижан.

Девушка слегка напряглась, вспомнив о крови, пролитой, когда костяная орхидея пронзила ее запястье, и о лице, которое постепенно принимало ее первоначальный облик. Она кивнула и сказала:

– Я так и поняла. Но Большой Демон велел мне побыть в этом теле… Может быть, он хочет отдать тело именно мне…

Ланьхуа сама себе не поверила, потому что лучше всех знала, как отчаянно Дунфан Цинцан хочет снова сразиться с девой Чи Ди.

– Если ты останешься в этом теле, то превратишься в частицу жизненной силы, – вздохнула дева Чи Ди. – Маленькая Орхидея, прости, но Дунфан Цинцан правда желает твоей смерти.

У Ланьхуа похолодело на сердце, словно меч Северного Ветра обратился в иглу и оставил на ее теле великое множество ран. Она долго молчала, а потом растерянно произнесла:

– Но он только что уверял, что не лжет. Я ему верю…

– Однажды он уже обманул тебя. Когда создавал тело из почвы сижан.

Орхидея сжала кулаки. «Наверное, у меня лицо исказилось от злости, – подумала она. – Вот только во сне мне себя не увидеть».

Дева Чи Ди не знала, что Дунфан Цинцан обманывал Орхидею не один раз. Он солгал, заявив, что согласен найти для Ланьхуа тело. Он ничего не собирался искать. Повелитель демонов хотел захватить душу девы Чи Ди и подсунул цветочной фее труп, в котором она чуть не сгинула.

Орхидея покачала головой:

– Я тебя даже не видела и не могу тебе верить.

Дева Чи Ди долго молчала.

– Ты меня видела. Мы встречались очень давно. Сейчас у меня нет времени для долгого разговора. Если Дунфан Цинцан тебя не обманывает, расспроси у него, что из себя представляло твое изначальное тело.

Белый силуэт медленно бледнел, и голос девы Чи Ди прозвучал тише:

– Дунфан Цинцан поместил меня в костяную орхидею…

Светлая фигура полностью исчезла, тьма рассеялась, и Орхидея резко открыла глаза. Шея напомнила о себе колющей болью. Ланьхуа нахмурилась, дотронулась до нее и ощутила на пальцах влагу. Осмотрев руку, она обнаружила маленькие капельки крови.

Орхидея откинула подушку. Браслет лежал на прежнем месте, но из него торчал острый, как игла, росток, покрасневший от крови. Дева Чи Ди не лгала. Дунфан Цинцан действительно спрятал ее душу в браслет…

Как следует поразмыслив, Ланьхуа почувствовала, что на спине выступил холодный пот. Слова девы Чи Ди снова и снова прокручивались у нее в голове: «Дунфан Цинцан желает твоей смерти».

Глава 20. Ты не просто желаешь мне зла! ты разрушил мою репутацию!

Снова уснуть Орхидея не смогла. Она забилась в угол кровати, обхватила колени и уткнулась в них головой. Она говорила себе, что истинный Повелитель демонов именно таков: полон коварства и лицемерия, преуспел в искусстве лжи и соблазна. В самом начале Дунфан Цинцан без зазрения совести показал, на что способен Большой Демон. Ланьхуа ошибалась. Она провела слишком много времени рядом с Дунфан Цинцаном и чересчур хорошо о нем думала…

Ланьхуа уронила голову на колени, заставила себя на время забыть о Повелителе демонов и задумалась о словах девы Чи Ди, которые ее поразили. Возможно, Орхидея не та, за кого себя принимала.

Светлый владыка горы Тысячи тайн утверждал, что душа Ланьхуа обладает невероятной силой и способна слиться воедино с телом из почвы сижан. Но дела на острове пошли наперекосяк, и Орхидея не придала значения словам Светлого владыки. А теперь дева Чи Ди повторила, что лишь Ланьхуа может наполнить энергией жизни тело, вылепленное из волшебной земли. Следует хорошенько подумать: возможно, необычные свойства Орхидеи проявлялись и раньше. Она ведь смогла отвоевать половину тела у Повелителя демонов. А когда в горах Куньлунь их души покинули тело и Дунфан Цинцан собирался прикончить неугомонную цветочную фею, та вонзила ему в голову ледяной кристалл. Как бестелесная душа смогла удержать предмет из царства Людей? Кто же Орхидея такая, в конце концов?

Она помнила себя цветком, который вырастила на окне Звездная владычица Сы Мин. Нерадивая хозяйка порой забывала полить орхидею, когда была слишком занята. А если между ними возникали разногласия, то хозяйка грозила выдернуть цветок из земли и скормить свиньям. Как после столь грубого обращения поверить, что ты бесценное сокровище?

Но дева Чи Ди утверждала, что они прежде виделись. Вот только легендарная богиня войны покинула мир в глубокой древности! А Ланьхуа ощущала себя юной девушкой. Неужели она гораздо старше и уже многое испытала на своем веку?!

* * *

На другой день Ланьхуа захотела погреться на солнышке. Она распахнула дверь и тут же лицом к лицу столкнулась с Дунфан Цинцаном. Цветочная фея полночи не спала и была в плохом расположении духа, но при виде Повелителя демонов вскинула голову и выпятила грудь так резко, словно ее укололи иглой. Она не хотела, чтобы Дунфан Цинцан прочел ее мысли, но скрыть усталость на лице было невозможно. Взгляд мужчины скользнул по запястью девушки и не обнаружил браслета. Повелитель демонов всмотрелся в лицо Ланьхуа.

– Ты повстречала призрака прошлой ночью?

Орхидея встречала призрака почти каждый раз, стоило ей уснуть, но рассказать об этом Дунфан Цинцану не могла. Она понимала, что ее душевное состояние оставляет желать лучшего. Девушка снова и снова призывала себя успокоиться и притвориться, что ничего не произошло. Но вспоминая, что Дунфан Цинцан хочет ее убить, невольно ощущала холод, боль, безудержную обиду и горечь.

Стараясь не глядеть на Повелителя демонов, она неохотно произнесла:

– Большой Демон, ты попросил остаться с тобой…

Девушка запнулась, вспомнив, что почувствовала, услышав повеление Дунфан Цинцана. Она ощутила насмешку и боль. Ей захотелось влепить себе пару пощечин. А потом отхлестать по щекам Дунфан Цинцана – величайшего в мире лжеца.

Ланьхуа сделала глубокий вдох.

– Если я не захочу больше оставаться здесь и пожелаю вернуться в Небесное царство, ты отыщешь для меня новое тело? Ты мне поможешь?

Дунфан Цинцан не ответил. Орхидея долго ждала, а потом подняла глаза и заметила, что Повелитель демонов моргнул, как будто хотел скрыть свои чувства. Натянув на лицо знакомую равнодушную маску, он холодно отрезал:

– Нет.

Ланьхуа рассердилась и не смогла этого скрыть:

– Почему? Ты ведь собирался! Из-за чего передумал?

– Почему ты решила вернуться в Небесное царство? – задал встречный вопрос Дунфан Цинцан.

Орхидея задохнулась от возмущения:

– Я хочу вернуться к наставнику.

«Снова наставник!»

Дунфан Цинцан с высокомерным видом скрестил на груди руки.

– Звездный владыка Сы Мин? Темнейший возьмет его в плен.

Орхидея подскочила, как кошка, которой наступили на хвост, и возмущенно воскликнула:

– Не смей!

Глядя, как яростно цветочная фея вступилась за наставника, Дунфан Цинцан почувствовал, что в его сердце разгорается пламя. Он грозно прищурился.

– О? Думаешь, что Темнейший не осмелится? – Голос Повелителя демонов не выдавал ни гнева, ни радости.

Ланьхуа хорошо знала Дунфан Цинцана и понимала, что он-то готов на все. Девушка стиснула зубы, пытаясь сдержать негодование.

– Как бы то ни было, ты хочешь, чтобы я оставалась с тобой, так?

То есть, по словам девы Чи Ди, не покидала тело из почвы сижан, напитала его жизненной силой, а сама окончательно сгинула.

– Да, – кивнул Дунфан Цинцан.

Ланьхуа захлестнули обида и ярость, но она их подавила. Глаза девушки наполнились слезами, и она отвернулась.

– Я выйду погреться на солнышке.

Дунфан Цинцан ее не остановил. Он проводил цветочную фею мрачным взглядом, в котором сквозило раздражение, холодно фыркнул и направился в тронный зал. Повелителя демонов ожидали более важные дела. В мире Девяти Глубин царила тишь да гладь, однако ветер мог перемениться в любой момент. Дунфан Цинцану следовало разобраться, какой заговор сплел военный советник, чье тело свисало с каменной стелы, вместе с первым министром, посаженным под замок. А тут еще какой-то Звездный владыка Сы Мин… Дунфан Цинцан замедлил шаг, и в его алых глазах сверкнула убийственная ярость.

* * *

Орхидея покинула дворец, задыхаясь от возмущения, наступила на морду Да Юя, уселась ему на спину и потребовала:

– Хочу в таверну!

Да Юй в нерешительности высунул жало. Ланьхуа шлепнула его по голове.

– Даже ты противишься моим желаниям!

Орхидея вела себя так разнузданно, что Да Юй испугался. Шлепок по голове не причинил ему боли, зато упрек задел за живое. Змей неохотно пополз к рыночной таверне. Когда они оказались на месте, посетители разбежались. Даже хозяин со слугой спрятались, не смея взглянуть на Ланьхуа. Заметив всеобщую панику, Орхидея окончательно разозлилась. Она помнила себя прелестным цветком, который вселял умиление в сердца небожителей. А теперь по вине Дунфан Цинцана от нее шарахаются, как от призрака. Повелитель демонов вздумал не просто лишить ее жизни. Он вдобавок испортил ее репутацию!

Чем больше Ланьхуа об этом думала, тем больше злилась. Стукнув кулаком по столу, она заказала два кувшина вина. Сначала она пила из чашки, потом из кувшина, а под конец схватила пузатый сосуд размером с голову и принялась выливать содержимое себе в рот.

Голова Да Юя не пролезала в дверь. Он поглядел, что творит Ланьхуа, и тихонько потыкал девушку в спину кончиком хвоста. Та оттолкнула змея.

– Проваливай! Держись от меня подальше вместе со своим Повелителем!

Да Юй поджал хвост, положил голову на порог и с беспокойством уставился на Ланьхуа. Прошло немало времени, прежде чем цветочная фея икнула и опустила сосуд. Она улеглась на стол, бормоча:

– Гадкий демон! Противный демон! Мерзкий негодяй! Ублюдок!

Раззадорив себя бранью, она смахнула на пол кувшин и велела трясущемуся от страха слуге принести новый. Схватила сосуд, уткнулась в него лицом и сделала большой глоток. Оторвалась от выпивки и, не вытерев рта, выругалась, глядя на потолочную балку:

– Поганец! С волчьим сердцем и легкими пса![58] Бессердечная тварь!

Увидев цветочную фею в таком состоянии, Да Юй в испуге отпрянул.

Ланьхуа злилась на Дунфан Цинцана, который обошелся с ней слишком жестоко, и на себя, потому что не знала, как противостоять Повелителю демонов. Второй сосуд быстро опустел. Орхидея не стала звать слугу, а неверной походкой направилась в винный погреб, бормоча себе под нос что-то неразборчивое.

Да Юй по-прежнему не мог протиснуться в узкую дверь и потерял Ланьхуа из вида. Змей разволновался и решил вернуться во дворец, чтобы найти Дунфан Цинцана, но, обернувшись, обнаружил, что Повелитель демонов уже стоит у входа в таверну с мрачным выражением лица. Его появление вызвало настоящий переполох в заведении. Но Дунфан Цинцан, не глядя по сторонам, последовал за Ланьхуа.

В погребе царил полумрак. Орхидея успела сунуть голову в чан с вином и уже погрузилась в него по пояс, булькая и пуская пузыри. Повелитель демонов сперва оторопел, а потом ускорил шаг. Он подошел и вытащил Ланьхуа из чана. Она раскраснелась и взмокла, ее влажные волосы прилипли ко лбу. Дунфан Цинцан с отвращением подул девушке на лицо, и оно тут же высохло, но запах вина так и не выветрился.

– Решила превратиться в клецку, вымоченную в вине? – презрительно осведомился Повелитель демонов.

Орхидея молча покачала головой, пошатнулась и упала в объятия Дунфан Цинцана. Тело девушки было мягким, даже не верилось, что оно вылеплено из глины. Ланьхуа хорошо над ним потрудилась, придав фигуре соблазнительные очертания. Даже Повелитель демонов…

Орхидея поерзала в объятиях мужчины, затем резко подпрыгнула и ударилась головой о его подбородок. Дунфан Цинцан ничего не почувствовал, зато Ланьхуа обхватила руками голову и заплакала:

– До смерти больно! У-у-у…

Девушка села на корточки и горестно разрыдалась. Дунфан Цинцан глубоко вздохнул.

– Вставай.

– Я разбита…

Дунфан Цинцан молча опустился на корточки и бесцеремонно убрал девичьи руки, прикрывавшие голову, но действовал не слишком грубо. По крайней мере, Орхидея не вскрикнула от боли. Повелитель демонов внимательно осмотрел макушку цветочной феи.

– Где?

Ланьхуа продолжала рыдать и не ответила. Когда же Дунфан Цинцан переспросил, теряя терпение, она указала на сердце:

– Мое сердце разбито и ужасно болит…

– Ты напилась и решила закатить скандал? – мрачно уточнил Повелитель демонов.

Ланьхуа подняла голову и обратила на Дунфан Цинцана яркие глаза, в которых стояли слезы. Повелитель демонов оторопел от проникновенного взгляда и вспомнил, что прошлой ночью девушка смотрела на него точно так же. В глазах цветочной феи отражался только его силуэт. Она сказала, что верит ему.

В этом мире даже болван не поверит словам Повелителя демонов. А эта дурочка заявила, что верит. И он тут же, к своему удивлению, сам превратился в глупца и расчувствовался. А теперь дурочка опять молча уставилась на него. И Дунфан Цинцан понял, что вновь превращается в мягкосердечного дурака.

– Ты пьяна, пойдем домой, – проговорил он, и его голос прозвучал почти ласково.

Орхидея обиженно надула губы:

– Я с тобой не пойду.

– Почему?

Ланьхуа всхлипнула, и слезы покатились из ее глаз, как жемчужины.

– Потому что ты мне солгал. Ты плохой и хочешь мне навредить.

Дунфан Цинцан прищурился:

– Кто тебе это сказал?

Орхидея закрыла лицо руками, плача и что-то невнятно бормоча сквозь пальцы. Дунфан Цинцан понял, что больше не выдержит, поднялся, схватил Ланьхуа за руку и потянул.

– Вернемся домой.

Орхидея решительно и резко оттолкнула мужчину. Тот на миг растерялся, но затем снова опустил руку девушке на плечо.

– Хватит капризничать.

Произнеся эти слова, Дунфан Цинцан испугался самого себя. Он что, сходит с ума? Жалкая цветочная фея, ударившая его по руке, должна была приготовиться к смерти, а он миролюбиво просит ее не капризничать?!

Повисшую в погребе тишину нарушал только плач Орхидеи, который прерывали редкие вздохи. Мужчина и девушка пробыли в погребе уже очень долго, и Дунфан Цинцан решил, что сцена выглядит слишком глупой. Он выпрямился и собрался применить силу, но Ланьхуа так яростно дернула его за длинный рукав, что одеяние соскользнуло с плеча, обнажив ключицу. Опухшие, как у кролика, глаза Орхидеи жалобно смотрели на Повелителя демонов.

Дунфан Цинцан ощутил бессилие.

– Что теперь случилось?

Орхидея нахмурилась и пролепетала сквозь слезы:

– Ты за меня в ответе.

Фраза прозвучала на редкость странно…

– Почему же? – удивился Дунфан Цинцан.

– Ты отнял мое тело!

Повелитель демонов ответил не сразу:

– Это было давно.

– Из-за тебя все ненавидят меня и боятся. Даже когда я пришла выпить вина, посетители таверны шарахались от меня, – воскликнула Ланьхуа. – Когда я жила в Небесном царстве, все было иначе, у-у-у…

Дунфан Цинцан поднял брови:

– Темнейший заставит их встать перед тобой на колени и смотреть, как ты пьешь.

Ланьхуа слышала только себя и продолжала бросать обвинения Дунфан Цинцану в лицо:

– Ты меня оскорблял!

– Сейчас нет.

– Ты постоянно мне лжешь!

– В чем же я тебя обманул?

– Ты попросил остаться с тобой.

– Верно.

– И сказал, что я тебе нравлюсь.

Дунфан Цинцан сделал паузу и поглядел на большой винный чан, стараясь не смотреть в глаза Ланьхуа.

– Это твои домыслы.

Орхидея прикусила губу и уставилась на Повелителя демонов, затем снова дернула его за рукав, пытаясь подняться с пола, но не удержалась на ногах и упала мужчине на грудь. Прежде чем тот успел отстраниться, девушка выпрямилась, опершись на него, и разразилась гневной тирадой:

– Почему ты такой плохой? Как можно лгать в подобных вещах?!

– Темнейший не лгал, а утаивал…

Повелитель демонов не договорил, потому что Орхидея вконец разозлилась и укусила его. Впилась зубами прямо в обнаженную ключицу. Глаза Дунфан Цинцана сузились, но он не сопротивлялся. Зубы Ланьхуа не были острыми, а после вина девушка ослабла и лишилась сил. Ее укус скорее напоминал поцелуй или облизывание. Вместо боли Дунфан Цинцан почувствовал зуд и легкое жжение, после чего тепло медленно, но неумолимо устремилось к его сердцу. Противостоять этому было труднее, чем самой мощной атаке.

Орхидея не знала, что чувствует Дунфан Цинцан. Она кусала его ключицу, как кролик, который щиплет траву или точит зубы. Она чувствовала, что исчерпала последние силы.

Наконец в ее ухе раздался тихий голос:

– Ты хочешь соблазнить Темнейшего, цветочная демоница?

В голосе слышалась непривычная хрипотца.

– Ты негодяй! – разомкнула губы Орхидея. – Большой негодяй!

Нежное дыхание обдало его шею ароматом вина. Дунфан Цинцан посмотрел вниз. Глаза девушки были затуманены вином, а цвет губ в полумраке при тусклом свете свечи выглядел манящим, как никогда прежде. Повелитель демонов увидел в черных глазах свое отражение и почувствовал, что его взгляд смягчается.

– Обманщик… – сказала Ланьхуа. – Ты даже не представляешь, как я была счастлива, услышав твои слова. Непростительно счастлива…

Свет в глазах Дунфан Цинцана померк, Орхидея прильнула к его губам и прошептала:

– Но ты мне солгал.

Блестящие девичьи слезы, не успевшие остыть, падали на губы, слившиеся, словно в поцелуе, и стекали в рот. Влага была соленой и терпкой. Вкус оказался так неприятен, что Дунфан Цинцан нахмурился.

– Как ты мог…

Слезы капали одна за другой. Ланьхуа почти не стояла на ногах, но по-прежнему прижимала губы к губам Дунфан Цинцана. Во хмелю она не осознавала, что руки мужчины незаметно поддерживают ее за спину. Возможно, даже Дунфан Цинцан этого не осознавал…

– Ты же нравишься мне. Как ты мог так со мной обойтись…

Ланьхуа не успела излить обиду, вложив последние слова в уста мужчины. Это было не робкое прикосновение и не мягкая ласка, а желание покорить и обладать. Поцелуй походил на штурм города, преданного огню и мечу, и не оставил девушке пути назад. Она не могла ни отказаться, ни воспротивиться, а лишь продвигаться глубже и глубже.

Глава 21. Ты знала, что Темнейший – воплощение зла

Казалось, что поцелуй не прекратится никогда. Вначале главенство захватил Дунфан Цинцан, однако Ланьхуа уже доводилось выходить за рамки дозволенного, поэтому, когда натиск слегка ослаб, она поднялась на цыпочки и начала кусать Повелителя демонов за губы и язык, пока не прикусила свой собственный. Девушка глухо застонала от боли и остановилась, желая забить в барабан в знак отступления[59].

Ланьхуа попыталась отпрянуть, но Дунфан Цинцан не мог допустить, чтобы «враг», который его раздразнил, попросту взял и сбежал. Повелитель демонов сжал цветочную фею в объятиях и придержал ее голову, не позволяя вырваться. Орхидея сделала шаг назад, и Дунфан Цинцан тут же подался вперед. Ланьхуа пятилась, пока не уперлась в шершавую стену погреба. Пути к отступлению были отрезаны.

Из ее глаз катились слезы, Дунфан Цинцан почувствовал их запах и невольно замедлился. Он лизнул ранку Ланьхуа, исцелил ее с помощью магии, и боль утихла. В этот миг поцелуй, который сперва больше напоминал яростную атаку и акт возмездия, стал нежным и ласковым. Мужчина и девушка медленно и не спеша пробовали друг друга на вкус. Привкус крови Ланьхуа постепенно смешался со вкусом вина, который вскоре возобладал. Повелитель демонов и цветочная фея невольно продолжали смаковать вино. Дыхание Дунфан Цинцана окутало Ланьхуа, а его поцелуй взбудоражил сознание. В свое время он точно так же бесцеремонно вторгся в ее жизнь, нарушил покой и опрокинул солнечный и гармоничный мир цветочной феи.

– Большой Демон… – пробормотала Орхидея, улучив паузу. – Ты большой подлец!

Дунфан Цинцану было нечего возразить. Он знал, что действительно вел себя подло, но ему хотелось выглядеть лучше в глазах Ланьхуа. Он не помнил, когда у него зародилось это желание. По крайней мере, пусть цветочная фея хотя бы считает его хорошим.

Орхидее показалось, что ее сознание перенеслось в другой мир, девушка медленно закрыла глаза и заснула. Дунфан Цинцан молча смотрел на ее спокойное лицо и губы, которые были намного ярче обычного. Во рту у него до сих пор ощущался пьянящий вкус вина. Дунфан Цинцан подумал, что, вероятно, сошел с ума.

Повелитель демонов не забыл, зачем вылепил тело из почвы сижан. Если бы Ланьхуа не вмешалась, оно бы принадлежало мужчине, с которым Дунфан Цинцан хотел сразиться. Что же он творит с этим телом сейчас?.. Не в силах сдержать волнения в сердце и унять его порывов, грозный Повелитель демонов поддался страсти, как презренные земные юнцы. Самым же непонятным для Дунфан Цинцана было то, что, вопреки здравому смыслу, он чувствовал, что все сделал правильно. Наверное, он и впрямь сошел с ума.

Дунфан Цинцан обхватил Ланьхуа за талию и хотел взвалить на плечо, но вспомнил, что в прошлый раз, когда он так сделал, цветочная фея жаловалась на боль. Повелитель демонов замер, потом одной рукой подхватил Орхидею под спину, скрытую за волной волос, а другой – под колени и поднял.

С девушкой на руках он вышел из винного погреба. Владелец таверны и слуга по-прежнему сидели на корточках под прилавком и дрожали от страха. Когда Дунфан Цинцан проходил мимо, то немного помедлил и обернулся. Пара демонов съежились, словно их укололи иглой, и нырнули под прилавок.

– Вино получилось хорошее.

Голос Дунфан Цинцана не выдавал его чувств, поэтому хозяин со слугой не поняли, похвалил их Повелитель демонов или наоборот. Кто разберет, что у Дунфан Цинцана на уме? Хозяин и слуга мелко тряслись, не решаясь заговорить.

– Отправьте все запасы Темнейшему во дворец, – распорядился Повелитель демонов и покинул заведение.

На улице он поднялся змею на спину и умчался обратно. Владелец таверны и слуга нескоро пришли в себя. Неужели Повелителю демонов действительно понравилось их вино? Никто не заметил, как в этот миг Дунфан Цинцан на спине Да Юя облизнул губы.

* * *

Орхидея проснулась только утром. Это был самый спокойный сон за долгое время. Она потянулась под одеялом. Комнату заливал солнечный свет. Утро выдалось таким же прекрасным, как в Небесном царстве.

Ланьхуа зевнула и села, полная сил, но вдруг обнаружила…

– Ой!

Почему она… спала в одном нижнем белье? Орхидея сжала завязки дудоу и начала перебирать в голове последние события. Воспоминания ворвались в сознание, как табун диких степных лошадей. Причудливые картины, странные звуки и голоса… Ланьхуа застыла, словно ее растоптали десять тысяч лошадей. Кажется, вчера она сказала Дунфан Цинцану что-то ужасное… А потом совершила нечто невообразимое…

Она…

Орхидея схватила себя за волосы, ее собственный голос эхом отдавался в голове: «Ты же нравишься мне. Как ты мог так со мной обойтись…» Она полюбила Повелителя демонов?!

Ланьхуа прижала руку к сердцу и распахнула рот, чтобы отдышаться, но едва сделала вдох, как вновь ощутила на себе дыхание Дунфан Цинцана и вспомнила вкус его поцелуя. Орхидея повалилась на кровать. Она призналась Повелителю демонов в своих чувствах, и он ее поцеловал… А потом она проснулась в одном нижнем белье. Похоже, что…

В этот миг скрипнула дверь и вошел Дунфан Цинцан. Ланьхуа очнулась от оцепенения, закуталась в одеяло и сжалась в комочек в углу кровати. Дунфан Цинцан поглядел на нее: в девичьих глазах снова блеснули слезы.

– Что такое? Что опять случилось?! – Повелитель демонов сам удивился тому, как беспомощно прозвучал его голос.

– Подлец! – По щекам Орхидеи потекли слезы. – Что ты со мной сделал? Ты! – Ланьхуа прикусила губу с таким видом, словно готова умереть от позора, и безвольно повторила: – Подлец!

Дунфан Цинцан поднял брови, сообразив, что Ланьхуа все не так поняла.

– Ты знала, что Темнейший – воплощение зла, – холодно заявил он.

После этих слов слезы Орхидеи потекли быстрее, и у Дунфан Цинцана пропало желание насмехаться над девушкой. Он нахмурился и указал в угол.

– Вчера я единственный раз в жизни повел себя порядочно, но ты все равно обвиняешь Темнейшего во всех грехах?

Там, куда указывал Дунфан Цинцан, лежала груда одежды, от которой исходил странный запах. Винный аромат за ночь выветрился, оставив после себя резкий запах спиртного. Ланьхуа поглядела на одежду, ощупала себя, не обнаружила ничего необычного, вытерла слезы и воспряла духом.

– Я обвиняю тебя в том, что ты воспользовался моим состоянием… – пробубнила она.

При этих словах в комнате повисла поразительная тишина. Орхидея покраснела и опустила голову, пряча лицо.

– Цветочная демоница, – внезапно нарушил молчание Дунфан Цинцан, – ожидать, что я отвечу на твои чувства, было бы опрометчиво. Даже я в это не верю.

Ланьхуа не подняла головы и не видела лицо Дунфан Цинцана, но по его голосу поняла, что Повелитель демонов говорит серьезно. Орхидея прекрасно понимала, что он прав. Дунфан Цинцана не заботила ни печать Трех Царств, ни судьба мира. Что для него значит какой-то жалкий поцелуй? Возможно, Повелитель демонов просто… поддался случайному порыву.

После слов Дунфан Цинцана румянец на лице девушки медленно угас, а душевная буря, которую она долго не могла унять, улеглась.

– Темнейший пришел, чтобы задать вопрос, – продолжил Повелитель демонов. – Вчера ты заявила, что я хочу тебе навредить. Кто тебе это сказал?

Орхидея прятала лицо, стараясь успокоиться. По словам Дунфан Цинцана, она должна сама разбираться со своими бедами, а не ждать от Повелителя демонов помощи. И поднимать скандал ей не следовало. Она хочет выжить, а Дунфан Цинцан желает ей смерти. Ему нужно, чтобы цветочная фея напитала тело из почвы сижан жизненной силой и сгинула. Если Орхидею такая участь не устраивает, она должна покинуть тело, вылепленное из самородящей земли. Сделать подобное под носом Дунфан Цинцана невозможно, поэтому ей нужно бежать. В одиночку ей будет трудно добиться желаемого, однако она не одна. У Дунфан Цинцана много врагов: дух меча Северного Ветра, и Чи Линь, запертые в тронном зале, а еще дева Чи Ди… Повелитель демонов пока не знает, что легендарная богиня войны посещает цветочную фею во сне. Если Орхидея не способна одолеть Дунфан Цинцана, возможно, дева Чи Ди справится? Поэтому нужно хранить тайну браслета, чтобы Повелитель демонов его не отобрал. Ей предстоит сразиться с Дунфан Цинцаном в смекалке и мужестве. Когда она победит, то сбежит из царства Демонов и вернется в к хозяйке на Небеса. Та наверняка отыщет способ, чтобы спасти питомицу. И цветочная фея возродится!

Ланьхуа собралась с мыслями и взглянула на Дунфан Цинцана:

– Я сама поняла, что ты желаешь мне зла. Об этом не требуется говорить.

Повелитель демонов прищурился. Ланьхуа опустила глаза, рассматривая узоры на одеяле.

– Ты вылепил это тело для девы Чи Ди. Когда мы с тобой угодили в ловушку и парили в пустоте, я встретила твоего двойника – мстительного духа. И узнала, как сильно ты одержим девой Чи Ди. Но при этом ты не позволяешь мне покинуть это тело, не ищешь для меня нового и настаиваешь, чтобы я оставалась с тобой…

Ланьхуа обхватила руками колени. Цветочная фея хотела изложить Дунфан Цинцану сухие факты, но ее вновь захлестнула обида. Девушка положила подбородок на колени. Она выглядела подавленной.

– Ты мне нравишься, – сказала в итоге Орхидея. – Потому что я глупая.

Волосы упали ей на лоб, закрыв глаза. Пальцы Дунфан Цинцана дрогнули. Повелителя демонов пронзило желание аккуратно заправить за уши непослушную прядь. Но Ланьхуа опередила его и сделала это сама.

– Но ты не глуп, – продолжала она. – Ты древний демон. Могучий и грозный. Конечно же, ты не настолько глуп, чтобы меня полюбить и подарить мне бесценное тело из почвы сижан.

Дунфан Цинцан сжал кулаки, но ничего не возразил.

– Значит, ты хочешь использовать меня и погубить. – Орхидея скривила губы. – Теперь я вижу тебя насквозь, Большой Демон.

Последняя короткая фраза прозвучала на редкость уныло. Долгое время Дунфан Цинцан считал себя неуязвимым, однако, услышав слова Ланьхуа, увидев ее поникшую голову и потускневшие глаза, Повелитель демонов внезапно почувствовал боль, как от удара ножом. Слова Орхидеи пронзили в самое сердце. Плоть будто кровоточила, в груди закололо. Дунфан Цинцан вспомнил цветочную фею с горящим взором, которая смотрела на него в ту ночь и говорила, что верит ему. Он слегка рассердился, скрестил на груди руки и холодно покосился на девушку.

– Хм! Кто-то позавчера утверждал, что верит Темнейшему.

Орхидея застыла, словно ее ударили палкой, а потом подняла голову. Их взгляды встретились. Ланьхуа молчала. В ее глазах не было ни тени упрека, но Дунфан Цинцан впервые почувствовал, что сказал что-то лишнее.

Спустя время Орхидея опять понурилась.

– Да, – согласилась она. – Я сказала, что хочу тебе верить. Но когда успокоилась и как следует подумала, то поняла, что доверилась негодяю. Потому что я глупая… – Пальчик Ланьхуа вычерчивал на одеяле круги. – Только поэтому ты мне понравился и я тебе поверила. Но глупцы обычно умнеют. Наверное, и я начала умнеть. И больше тебе не верю. А со временем постепенно мои чувства к тебе угаснут.

Повелитель демонов хранил безмолвие.

– Но как же ты можешь быть таким плохим?! – Орхидея нырнула под одеяло, и Дунфан Цинцан больше не мог разглядеть выражения ее лица, однако по всхлипам догадался, что девушка ранена в самое сердце. – Ты воспользовался доверием, чтобы высмеять…

Дунфан Цинцан понял, что ему нечего возразить. В комнате воцарилась тишина, которую нарушила Ланьхуа:

– Уходи.

Голос прозвучал тихо, но настойчиво. И Дунфан Цинцан без возражений вышел, удивившись собственной покорности. После ухода Повелителя демонов Орхидея медленно свернулась калачиком, вытерла слезы, сделала глубокий вдох и притихла. Укутавшись одеялом, она осторожно протянула руку и дотронулась до костяной орхидеи под подушкой. Браслет был на месте, Дунфан Цинцан его не забрал. Ланьхуа успокоилась, закрыла глаза и заставила себя заснуть.

Она искала встречи с девой Чи Ди. Цветочная фея больше не хотела оставаться ни в царстве Демонов, ни рядом с Дунфан Цинцаном. С нее хватит! Орхидея считала в уме и перебрала бесконечное множество чисел, прежде чем наконец погрузилась в долгожданный сон.

Кругом царил мрак, как и раньше. Орхидея шла в темноте, следуя за потоком едва уловимой энергии, а потом ощутила укол в шею. Потекла кровь. Ланьхуа поняла, что дева Чи Ди здесь. И действительно – когда цветочная фея подняла глаза, то увидела впереди клубы белой дымки, которая постепенно сгущалась. Силуэт девы Чи Ди выглядел более четким, даже на ее лице проступали черты.

– Ты приняла решение, Маленькая Орхидея? – спросила богиня войны.

Ланьхуа кивнула.

– Я сделаю, как ты сказала. Покину это тело. Буду действовать с тобой заодно… – Орхидея запнулась и добавила: – Чтобы одолеть Дунфан Цинцана.

– Тебе не потребуется объединять со мной силы. Я вовсе не хочу одолеть Дунфан Цинцана. Не желаю больше ввязываться в раздоры и споры.

– Почему?

– Не будем ворошить прошлое.

Ланьхуа посмотрела на безмятежное лицо девы Чи Ди.

– А у тебя найдется время рассказать, что я за сокровище? В прошлый раз ты посоветовала обратиться к Дунфан Цинцану, но я побоялась раскрыть твой секрет и не посмела спросить.

– В древние времена в мире повсюду росли орхидеи, которые отличались от прочих растений, – тихо сказала дева Чи Ди. – Орхидеи этого сорта не выносили соседства с жизненной силой и вымирали везде, где появлялись люди. Народ размножился, а редкие цветы полностью исчезли во всех трех царствах.

Ланьхуа кивнула:

– Кажется, я слышала эту историю от наставника.

– Однако никто не знает, что орхидеи, которые гибнут в присутствии жизненной силы, обладают чудесным даром исцелять души. Даже если душа готова вот-вот развеяться, стоит лишь посадить рядом редкую орхидею, и душа возродится. Таковы свойства самого нежного и хрупкого растения в мире.

– Ты говоришь обо мне? – оторопела Ланьхуа.

– О твоем изначальном теле, – пояснила дева Чи Ди. – Я собрала семена и посадила множество древних орхидей. Но как ни старалась, сколько бы магии ни истратила, даже прикоснуться к цветам не смогла. Только с тобой, Маленькая Орхидея, у меня получилось.

– Я древняя орхидея, которую ты посадила?

– Верно. Я не знаю, где ты скиталась и как обратилась в небесную фею, после того как я утратила духовную силу и покинула Небеса. То, что мы снова встретились, – судьба.

Ланьхуа опустила глаза и спросила:

– Чью душу ты хотела исцелить, высадив множество древних орхидей?

– Своего ученика.

Цветочная фея кивнула:

– Значит, мое изначальное призвание – врачевать души. – Подумав, она покачала головой. – Теперь уже неважно, кем я была прежде. По воле наставника я превратилась в небесную фею и получила новую жизнь. Дунфан Цинцан не имеет права использовать меня, чтобы оживить тело из почвы сижан и проложить тебе путь обратно в три царства. У тебя тоже нет права использовать меня для исцеления ученика.

Дева Чи Ди рассмеялась:

– Разумеется, я же не демон. Разве можно использовать чью-то жизнь ради спасения других?

Орхидея снова кивнула, признав:

– Ты мыслишь разумнее, чем Большой Демон.

Дева Чи Ди помолчала и произнесла:

– Повелителю демонов не свойственно благородство. Помни об этом, Маленькая Орхидея, и не отдавай ему свое сердце.

– Я знаю, ведь я уже достаточно настрадалась. Я уже трижды обожглась и в четвертый раз не полезу в огонь. Я хочу сбежать из царства Демонов и вернуться к хозяйке в Небесное царство. Она поможет мне выбраться из этого тела, а тебе – обрести покой. Сделает так, чтобы Дунфан Цинцан тебя больше не искал и не тревожил. Ты мне поможешь?

Дева Чи Ди улыбнулась:

– Конечно.

Древняя богиня войны, лишившись свободы, не утратила ни отваги, ни решительности.

Орхидея прикусила губу, глядя на деву Чи Ди.

– Боюсь, что сбежать из мира Девяти Глубин будет не так-то просто. Здесь повсюду витает магия Дунфан Цинцана, поэтому он всегда знает, куда я направилась. К тому же путь из царства Демонов в Небесное царство запечатан.

– Печать Небесного царства нам не помеха. Молодое поколение божеств следовало традиции и заимствовало магию древних, поэтому я найду способ сломать печать. Что же касается Дунфан Цинцана… – Дева Чи Ди на мгновение задумалась. – В теле военного советника Кун Цюэ, которое свисает с черного обелиска перед дворцом, еще теплится жизнь. Он враг Дунфан Цинцана. Царство Демонов только кажется спокойным и мирным. Недовольство деспотичным правлением Повелителя нарастает. Думаю, скоро мир Девяти Глубин погрузится в хаос, и беспорядки отвлекут Дунфан Цинцана. Ты воспользуешься случаем, наденешь браслет и сбежишь. У тебя вполне может получиться.

Ланьхуа нахмурилась:

– Но мы не знаем, как скоро жители царства Демонов устроят мятеж. Ты сказала, что я постепенно превращаюсь в частицу жизненной силы. Если пройдет много времени…

– Посмотрим, как быстро ты сможешь наслать на царство Демонов губительные воды[60], – заметила дева Чи Ди.

– Что еще за воды? – не поняла Орхидея.

– Демоны считают тебя возлюбленной Дунфан Цинцана. Попробуй своим поведением вызвать негодование среди простого народа и недовольство чиновников, – с улыбкой пояснила дева Чи Ди. – Действуй, как обольстительная красавица, способная погубить целое царство, и сама узнаешь, как быстро демоны взбунтуются.

– Ты предлагаешь мне вызвать смуту, подобно предателю? – Орхидея оторопела от страха.

– Я хочу, чтобы ты стала роковой женщиной.

Ланьхуа много раз встречала упоминания о роковых женщинах в натальных картах хозяйки. Та всегда уточняла, что подобная женщина обладает несравненной красотой, способной завоевывать страны и покорять города.

Орхидея ощупала свое лицо и огорчилась:

– Я вылепила себе очень красивое лицо, но со временем стала похожа на себя прежнюю. Боюсь, я недостаточно красива.

Дева Чи Ди рассмеялась:

– Тебе, чтобы стать роковой женщиной, красота не нужна. Главное – проявлять заносчивость и строптивость, вызывать неприязнь и доставлять побольше хлопот Дунфан Цинцану.

– По-моему, вызывать больше неприязни, чем Дунфан Цинцан, невозможно, – ответила Ланьхуа после паузы. – Но раз, по твоим словам, это нужно, я постараюсь!

У нее нет прекрасного лица, чтобы сыграть роль роковой женщины, однако имеется голова на плечах. Дунфан Цинцана и царство Демонов ожидают суровые испытания. Уж если играть, то по-крупному.

Глава 22. Меч Северного Ветра яростно вонзился в сердце Дунфан Цинцана

Что бы такого натворить?

В прошлом Ланьхуа старалась всеми силами неприятностей избегать, но неизменно их причиняла. Хозяйка всякий раз наводила порядок, бранила и колотила питомицу, называя ходячим бедствием. Поэтому Орхидея была уверена, что справится, следуя проторенной дорогой. Однако, когда ей предстояло решительно взяться за знакомое дело, цветочная фея вдруг растерялась. Ведь ее мелкие проступки не шли ни в какое сравнение с катастрофами, которые обрушивались на государства по вине роковых красавиц. Как доставить Дунфан Цинцану крупные неприятности и какие именно? Ланьхуа ломала голову и не находила ответа. Грабить подданных? Лишить их доходов? Похищать их жен и дочерей?

На другой день Орхидея вышла из дворца, ведя за собой гигантского змея. Военный советник Кун Цюэ по-прежнему висел на черном обелиске, израненный, сломленный, но все еще живой… Все-таки народ в царстве Демонов несгибаемый. Девушка взглянула Кун Цюэ в глаза, надеясь, что военный советник, в котором якобы теплится жизнь, сможет воспользоваться грядущими беспорядками и поднимет мятеж, как предсказала дева Чи Ди.

Орхидея посетила самых высокопоставленных чиновников царства Демонов одного за другим. Она не стучала в двери и не просила разрешения войти, а вламывалась верхом на змее, руша стены. Когда хозяин дома преграждал путь незваным гостям, Да Юй грозно шипел и высовывал жало. Ланьхуа провела в царстве Демонов достаточно времени, чтобы все узнали, кто покровительствует этой обычной на вид девушке. Поэтому демоны позволяли цветочной фее бесчинствовать.

Лишь один непреклонный и вспыльчивый военачальник выразил недовольство, когда Орхидея вошла без приглашения и попыталась забрать цветочную вазу. Генерал выхватил вазу и замахнулся на девушку мечом. Та перепугалась и сломя голову выскочила из дома. Во дворе Да Юй свернул хвост кольцом вокруг Ланьхуа и с яростью бросился на обидчика. Военачальник оказался не из трусливых и снова поднял меч, готовый сразиться с гигантским змеем.

В этот миг воздух внезапно потяжелел. Меч генерала с лязгом упал на землю. На глазах у потрясенной Орхидеи демоны во дворе опустились на колени. Даже непокорного генерала придавила неведомая сила, заставив коснуться коленями земли. Смертоносная ци, витавшая в воздухе, сгустилась в хлыст, который обрушился на военачальника, вспарывая кожу.

– Отдай то, что она хочет, – прозвучал низкий и холодный голос Дунфан Цинцана.

Незримая сила давила на генерала со всех сторон так, что у него хлынула кровь из семи отверстий. Хозяин дома, стиснув зубы, терпел, но в конце концов не выдержал и разжал пальцы. К ногам Орхидеи покатилась цветочная ваза. Ланьхуа почувствовала, что тоже превратилась в негодяйку – под стать Дунфан Цинцану. Она не посмела поднять вазу, оседлала змея и погнала его прочь со двора. Прежде чем уйти, девушка оглянулась на генерала, распростертого на земле. Тот уставился на цветочную фею налитыми кровью глазами, как ядовитая змея, готовая в любой момент прыгнуть и укусить.

Ланьхуа посетила еще две или три резиденции высокопоставленных сановников и вернулась с богатой добычей. Возможно, среди чиновников распространялись слухи о проделках цветочной феи. Хозяева резиденций явно не собирались проявлять твердость характера и даже выражали готовность лично проводить цветочную фею до двери.

Дела шли из рук вон плохо. Орхидея подумала и направилась в текстильную мастерскую.

Столичная мастерская по изготовлению тканей была самой крупной во всем царстве Демонов. Ее товар покупала добрая половина населения мира Девяти Глубин – от знатных сановников до простого народа.

Орхидея, восседая на спине змея, испытывала робость, собираясь исполнить задуманное. Тем временем начальство мастерской, узнав о приближении цветочной феи, тоже забеспокоилось. Управляющий в окружении дюжих охранников вышел навстречу незваной гостье, улыбаясь во весь рот.

– Барышня пожаловала, чтобы купить ткань или сшить платье?

При виде груды сокровищ на спине Да Юя по лицу управляющего заструился холодный пот. Ланьхуа прочистила горло и, подражая манере Дунфан Цинцана, невозмутимо заявила:

– Я желаю услышать треск разрываемой парчи.

Орхидея помнила только один сюжет из истории о роли роковой красавицы в падении империи[61]. Управляющий начал заикаться:

– Т-т-треск… п-п-парчи? Звук разрушения… Не к добру, не к добру. Зачем девушке слушать такое? Через три улицы на восток есть лавка музыкальных инструментов, где не умолкает музыка. Хотя бы одна из мелодий наверняка придется барышне по душе.

– Я не люблю слушать музыку. Мне по нраву треск рвущейся парчи, – сказала Ланьхуа, спрыгивая со спины гигантского змея.

Крепкий охранник загородил собой управляющего. Тот вытер пот и кивнул:

– Хорошо, ничтожный слуга распорядится, чтобы для барышни доставили и порвали парчу.

– Я сама выберу. – Орхидея вошла в мастерскую и наугад ткнула пальцем. – Вот эта. И эта. Я не знаю, с каким звуком рвется дорогая ткань и дешевая. Заодно и послушаю.

Управляющий взмолился, изменившись в лице:

– Барышня, так нельзя! Запасы на будущий месяц…

– Если не разорвешь сам, это сделаю я.

Девушка похлопала змея по морде, тот взмахнул хвостом и обрушил его на мастерскую. Послышался грохот, и стойки для просушки ткани обвалились.

– Порви все! – сурово приказала Орхидея.

Уродливая гримаса исказила лицо управляющего. Он помолчал и спросил:

– Барышня услышит, как рвется парча, и покинет мастерскую?

Ланьхуа кивнула. Управляющий взмахнул рукой и велел охранникам разорвать упавшую ткань. Треск рвущейся парчи казался бесконечным. Управляющий мрачнел, а на лице Ланьхуа застыло невозмутимое выражение. Когда всю упавшую ткань разорвали, управляющий хотел что-то сказать, но Орхидея снова похлопала по змеиной морде.

– Маловато парчи. Разорвите еще вон ту.

Не обращая внимания на почерневшее лицо управляющего, Да Юй снова взмахнул хвостом и обрушил стойки с другой стороны мастерской. Работники и управляющий оторопели. Очевидно, что эта ткань была дороже уже порванной и предназначалась для высших чинов. Управляющий свирепо уставился на Орхидею.

– Ты слишком много себе позволяешь!

Ланьхуа в глубине души до смерти испугалась, но все же не растерялась и вскинула голову.

– Не люблю демонов. Поэтому хочу их унизить. Что скажешь?

Охранники засуетились, Да Юй открыл пасть и взревел, повалив могучим рыком множество демонов. Устоял на ногах только управляющий, который подошел ближе всех к змею. Взгляд главы мастерской переменился.

– Дунфан Цинцан высокомерен, но его женщина совсем распоясалась. Это невыносимо!

Да Юй свернул хвост кольцом, собравшись поразить управляющего, но силуэт главы мастерской замерцал, и демон увернулся от удара. Змей совершил вторую попытку, но безуспешно. После третьей попытки управляющий вплотную приблизился к Ланьхуа. Да Юй зазевался, и спустя миг демон очутился за спиной Орхидеи. Он поднял когтистую лапу, намереваясь перерезать цветочной фее горло. Но тщетно.

Налетевший ураган сбил нападавшего с ног. Управляющий барахтался, пытаясь встать, но не смог. На змеином хвосте появился мужской силуэт. Ветер развевал черные одежды и серебристые волосы. Мужчина не сводил глаз с Орхидеи.

– Хочешь насладиться треском парчи? Прекрасно! Темнейший тоже желает послушать.

Повелитель демонов обернулся к служащим мастерской:

– Вынести всю ткань и порвать перед ликом Темнейшего. Всю до последнего отреза.

В тот день в текстильной мастерской изорвали все запасы ткани.

* * *

На обратном пути Дунфан Цинцан и Ланьхуа не проронили ни слова. Вернувшись во дворец, Повелитель демонов покосился на цветочную фею и спросил:

– Хочешь распалить в народе ненависть к Темнейшему? Чтобы уничтожить Темнейшего чужими руками?

Орхидея промолчала.

– Зря стараешься, – холодно заметил Дунфан Цинцан. – Темнейший справился гораздо лучше.

Он говорил правду. Повелитель демонов сам, без помощи Орхидеи вел себя как… роковой красавец, насылающий гибель на царства.

Бунт вспыхнул вскоре после блистательного выступления цветочной феи. Недовольство правлением Дунфан Цинцана росло. Предпринимались попытки снять военного советника с обелиска, но Повелитель пресекал все поползновения к мятежу и безжалостно казнил бунтовщиков. Однако число демонов, решивших спасти военного советника, увеличивалось день ото дня. Ранним утром, когда противостояние достигло предела, Ланьхуа сквозь сон услышала непривычно громкий шум. Она открыла глаза и поглядела в окно, но увидела только взметнувшуюся в небо пыль. Цветочная фея инстинктивно сунула за пазуху костяную орхидею, присмотрелась и поняла, что столицу охватил мятеж.

– Сегодня, – прозвенел в голове цветочной феи голос девы Чи Ди.

В последние дни костяная орхидея то и дело колола Ланьхуа, подпитываясь ее кровью, что позволяло бесплотному духу девы Чи Ди обрести силу. Богиня войны уже могла беседовать с Ланьхуа, когда та не спала, подбадривая цветочную фею и укрепляя ее решимость.

– Прямо сейчас? – уточнила Орхидея.

– Подожди, пока подавление смуты не поглотит все внимание Дунфан Цинцана.

Ланьхуа кивнула. В комнате тут же скрипнула дверь. На пороге стоял Повелитель демонов. Судя по внешнему виду, его ничуть не беспокоили беспорядки, охватившие царство.

– Не выходи сегодня из дворца, – приказал он.

Орхидея на миг растерялась, а затем кивнула:

– Угу.

Дунфан Цинцан еще раз мельком взглянул на девушку и удалился. Неужели Повелитель демонов приходил проверить, что цветочная фея в безопасности? Если Орхидея привыкла во всем полагаться на Дунфан Цинцана, может быть, Повелитель демонов тоже привык ее защищать? Однако Ланьхуа больше не могла рассчитывать на «защиту» Дунфан Цинцана. Потому что должна была уйти и защищать себя сама.

* * *

Орхидея примостилась на окне, наблюдая за тем, что происходит. А потом услыхала грохот вдали и отыскала глазами источник шума: оказывается, на востоке столицы объявилась огромная тень с человеческими очертаниями высотой в пять или шесть чжанов. Монстр запрокинул голову и взревел, сотрясая все царство.

Ланьхуа оторопела.

– Это еще что?

– Творение местных жителей. Они создали чудовище и долгое время скрывали его.

– А оно сильное?

– Это сгусток демонической силы. Пока сила не иссякнет, чудовище не убить. Демоны наверняка создали запечатанный массив заклинаний. Пока Дунфан Цинцан не отыщет и не сломает печать, с чудовищем не совладать. Лучшего способа справиться с Повелителем демонов его подданные придумать не смогли.

Ланьхуа невольно сжала кулаки. Она смотрела, как чудовище передвигает ноги, шаг за шагом приближаясь ко дворцу. От тяжелой поступи сотрясалась земля. Орхидея затрепетала от ужаса. Внезапно на монстра налетел порыв мощного ветра. Тот остановился, но ураган не сбил его с ног. Чудовище взмахнуло гигантской рукой, и ветер тут же затих.

– Закрой окно и пригнись! – распорядилась дева Чи Ди.

Когда речь шла о жизни и смерти, Орхидея всегда действовала очень быстро. Она захлопнула створки и опустилась на корточки, обхватив голову руками. Послышался гул, и поток магической силы ударил в окно. Ланьхуа от страха зажмурилась. Вокруг дворца повисла тишина. Спустя время девушка открыла глаза и выглянула наружу. Все дома перед дворцом превратились в руины, и только стела из черного камня возвышалась на прежнем месте.

Следом раздался рев, полный убийственной ярости, и к чудовищу устремилась тень гигантского змея. Орхидея присмотрелась внимательнее и увидела, что на макушке Да Юя стоит Дунфан Цинцан. Да Юй подлетел к монстру в мгновение ока. В руке Повелителя демонов заполыхал огненный меч, и в голове Ланьхуа прозвучал голос девы Чи Ди:

– Как только начнется схватка, беги к выходу из царства Демонов и не оглядывайся.

Орхидея ждала, затаив дыхание. Время тянулось бесконечно долго. Наконец Дунфан Цинцан замахнулся длинным мечом и опустил его на голову монстра.

– Сейчас! – крикнула дева Чи Ди.

Ланьхуа стиснула зубы, с трудом отвлеклась от битвы, толкнула дверь и выскочила наружу. Вокруг дворца царило столпотворение из воинов и лошадей. Орхидея воспользовалась хаосом и бросилась бежать сломя голову, но все равно не удержалась и бросила быстрый взгляд на Дунфан Цинцана, который сражался с монстром, кружа в воздухе. Дева Чи Ди сказала, что, пока магическая сила, породившая чудовище, не рассеется, его не одолеть. Пока что монстр бился с Дунфан Цинцаном на равных.

Почуяв приближение потока смертоносной энергии, Ланьхуа резко остановилась. Удар пришелся в землю, и перед ногами цветочной феи разверзлось глубокая трещина. Орхидея растерянно посмотрела в небо. Вдали Дунфан Цинцан верхом на гигантском змее по-прежнему сражался с монстром, но интуиция подсказывала Ланьхуа, что Повелитель демонов успел бросить холодный, убийственный взгляд на цветочную фею. Девушку охватил ужас. Она знала, что, если в этот раз не сбежит и угодит в руки Дунфан Цинцана, ей несдобровать…

Медлить было нельзя. Орхидея отошла назад, разбежалась, перепрыгнула через трещину и, даже не пытаясь прочно встать на ноги, покачнулась и помчалась дальше. Удары смертоносной энергии сыпались один за другим, и Ланьхуа петляла из стороны в сторону, чтобы увернуться. К тому времени, когда впереди показался магический барьер, окружавший мир Девяти Глубин, цветочная фея изрядно перепачкалась в земле. Однако, прежде чем девушка успела расплыться в радостной улыбке, с неба обрушился свирепый поток пламени, который мог запустить лишь Повелитель демонов. Земля раскололась, образовав непреодолимую пропасть. Следом раздался болезненный крик монстра.

Ланьхуа едва успела остановиться на краю пропасти. Она поглядела вниз, и ее прошиб холодный пот. Пропасть казалась бездонной. Если в нее упасть, выбраться вряд ли получится. Орхидея посмотрела по сторонам: у новой трещины не было конца и края. Неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы ее обойти.

Монстр по-прежнему ревел от боли, и Ланьхуа растерялась, не зная, что делать. К счастью, дева Чи Ди, не теряя хладнокровия, обучила девушку простому магическому заклинанию, чтобы перебраться через пропасть. Орхидея в смятении, запинаясь, несколько раз повторила нужные слова и уже собралась применить заклинание, но услышала, как кто-то презрительно фыркнул. Голос, прозвучавший в ушах, словно принадлежал злому призраку:

– Цветочная демоница.

Это напоминало сцену из ночного кошмара. Орхидея боялась обернуться, но ей все же пришлось. Тело огромного монстра пылало, окрашивая небо царства Демонов в кроваво-красный цвет. Пламя оттеняло алые глаза Дунфан Цинцана, который смотрел на цветочную фею. Сердце девушки внезапно упало.

– Хочешь сбежать?

Ланьхуа сглотнула:

– Я… вышла на прогулку…

– Темнейший помнит, что запретил тебе покидать пределы дворца.

Орхидея отвела глаза, мучительно вспоминая заклинание, которому ее обучила дева Чи Ди. Девушка повторяла про себя магические слова, но Дунфан Цинцан с бесстрастным выражением лица внезапно подался вперед. Ланьхуа ощутила натиск силы и невольно попятилась, но позади чернела пропасть, и нога Орхидеи шагнула в пустоту. Осознав, что падает, цветочная фея распахнула глаза, инстинктивно протянув руку. Повелитель демонов без колебаний ее схватил и прижал девушку себе. Его вторая рука скользнула сквозь длинные волосы и обняла Ланьхуа за талию.

Их тела соприкасались далеко не впервые, но Орхидея все равно почувствовала стыд и неловкость. Она сразу же попыталась вырваться из объятий, и Дунфан Цинцан разомкнул руки, холодно фыркнув. Ланьхуа снова едва не упала и в страхе прильнула к Повелителю демонов, не смея пошевелиться.

– Бежать вздумала? – В голосе Дунфан Цинцана звучала язвительная насмешка. – Это ты-то?

Орхидея была так унижена, что не произнесла ни слова. Повелитель демонов ее приподнял, мир завертелся у девушки перед глазами, а затем она обнаружила себя в знакомой позе: Дунфан Цинцан ее нес, перебросив через плечо. Он больше не разговаривал с цветочной феей, но обстановка в любом случае не располагала к беседе.

Из-под земли выскочило множество чудовищ, которые окружили Повелителя демонов, пожирая его алчными взглядами. Тела монстров окутывали клубы демонической ци, то скрывая, то обнажая небывало свирепые морды.

Ланьхуа пришла в ужас при виде чудовищ, но Дунфан Цинцан не испугался и не замедлил шаг. Он пошевелил пальцами правой руки, и в его ладони вспыхнул огненный меч. По мере того как Дунфан Цинцан приближался, монстры забеспокоились, а затем внезапно ринулись к Повелителю демонов, словно получили приказ атаковать.

Орхидея крепко зажмурилась и прижала голову к спине Дунфан Цинцана. Она чувствовала, как двигались его лопатки, когда Повелитель демонов взмахивал рукой, полной силы, и даже в плотном кольце врагов ощущала себя в безопасности. Рядом с Дунфан Цинцаном ей ничего не грозит. Эта тайная мысль зрела на протяжении долгого времени, вот только сегодня цветочная фея предала Повелителя демонов. Когда он разберется с чудовищами, то призовет Ланьхуа к ответу.

Мысли в голове Орхидеи смешались. Огненный меч рассек воздух, красные языки пламени заполыхали и охватили монстров. Ланьхуа закрыла глаза, в лицо повеяло жаром. Девушка отважилась поднять веки и потрясенно воскликнула:

– Что это за огонь?

Дунфан Цинцан беспечно улыбнулся:

– Глупцы обратили всю силу царства Демонов против Темнейшего. Поглядим, сколько силы успеет уничтожить Темнейший.

Чудовища так истошно вопили, что у Ланьхуа волосы встали дыбом от страха. Дунфан Цинцан шагал вперед, размахивая мечом. Там, где он проходил, чудовища, порожденные демонической силой, исчезали один за другим. Повелитель демонов не удосужился поискать магическую печать, о которой упоминала дева Чи Ди. Его не волновало, сколько еще монстров преградит ему путь. Дунфан Цинцан действовал в соответствии с принципами: «если вторгнется враг, его отразит полководец» и «пришла вода – строй дамбу». Он был готов истребить всех врагов без остатка и выстоять против всеобщей ненависти.

Дунфан Цинцан донес Орхидею до лестницы, ведущей во дворец. Изувеченное тело Кун Цюэ пропало с каменной стелы, но Повелителю демонов было все равно. Он поднялся по ступеням и вошел во дворец, не оглядываясь. Ланьхуа вытянула шею и посмотрела на столицу, в которой царил настоящий хаос. Да Юй величественно парил среди черных туч, нависших над городом, надзирая за каждым движением горожан, как вторая пара очей Дунфан Цинцана. Повелитель демонов в одиночку кроваво подавил первый бунт в своем царстве.

Дунфан Цинцан отнес Ланьхуа обратно в ее комнату и захлопнул дверь. «Царству Демонов настал конец, – пришла в голову Орхидеи простая мысль. – Мне тоже конец». Мужчина бесцеремонно швырнул Ланьхуа на кровать. Девушка перевернулась, юркнула под одеяло и натянула его на грудь, в ужасе глядя на каменное лицо Дунфан Цинцана. Тот скрестил на груди руки, в его глазах сквозило презрение.

– Облик дурнеет, а дерзость растет.

Орхидея кусала губы, не смея ответить.

– Признавайся, кто тебя надоумил, – холодно приказал Дунфан Цинцан.

Этого вопроса Ланьхуа боялась больше всего. Она не сводила с Повелителя демонов испуганных глаз. Тот пренебрежительно ухмыльнулся.

– Судя по твоему виду, ты удивлена. Думала, Темнейший не догадается, что ты действовала не одна?

Дунфан Цинцан наклонился, нависая над Орхидеей. Его лицо приблизилось, и Ланьхуа отпрянула. Теперь она лежала на кровати. Мужская ладонь опустилась ей на грудь и придавила. Свободной рукой Повелитель демонов схватил прядь ее волос.

– Одна ты бы ни за что не прошла сквозь защитный барьер, – тихо сказал Дунфан Цинцан. – Ты бы не отважилась на побег без чужой помощи.

Глаза Орхидеи округлились при виде мрачного лица Дунфан Цинцана, и она даже рта не посмела раскрыть. Висок пронзила резкая боль – Повелитель демонов потянул за прядь.

– Кто захотел, чтобы ты оставила Темнейшего?

Ланьхуа скривилась от боли, в конце концов не выдержала и выпалила:

– Неужели непонятно, почему я хочу уйти? – Она вспомнила все, что с ней произошло, и в ее сердце вскипели обида и злость. Боль напомнила ей о том, как отвратителен Дунфан Цинцан. – Непонятно, почему я хочу убежать? Я хочу жить! И не хочу умереть от твоей руки!

Ланьхуа задыхалась, с трудом держа себя в руках. Она поняла, что плакать сейчас бесполезно, поэтому с усилием проглотила слезы и громко спросила:

– Неужели я должна покорно принять судьбу и пожертвовать собой? Ты хочешь возродить деву Чи Ди и положить конец одержимости прошлым, а я должна вымостить твой путь к цели и превратиться в камень у тебя под ногами? Так? Ты могуч и силен. Ты призван играть в мире главную роль и готов отправить в могилу жителей трех царств. Неужели ты так деспотичен, что запрещаешь живым противиться смерти?

Закончив тираду, Орхидея сделала два тяжелых вдоха. Ее глаза и нос покраснели, но она пересилила себя и не расплакалась.

Дунфан Цинцан помолчал, а когда заговорил снова, его голос был по-прежнему холоден, но в нем послышалось явное нетерпение.

– Ладно.

Он откинул одеяло, которым Орхидея прикрывала грудь.

– Можешь не говорить. Темнейший узнает сам…

Дунфан Цинцан протянул руку, чтобы схватить Ланьхуа за край ворота, но в этот миг костяная орхидея отрастила две острые ветви, которые нацелились на глаза Повелителя демонов. Они двигались так стремительно, что Дунфан Цинцан невольно отпрянул, чтобы от них уклониться. «Беги!» – прозвучал в голове Ланьхуа голос девы Чи Ди. Длинный стебель вонзился в пол у порога и резко потянул за собой Орхидею, так что та отлетела к двери. Голос девы Чи Ди немного ослаб: «Беги и найди Чи Линя! Слова заклинания… “Алый Доспех, действуй”». На этом дева Чи Ди замолчала.

Орхидея очнулась, скользнула взглядом по Дунфан Цинцану, который замер, прикрыв глаза, и во всю прыть помчалась в тронный зал. Чи Линь по-прежнему находился там. Увидев Ланьхуа, которая стремглав неслась в его сторону, он в недоумении поднялся.

Прутья клетки, отлитые с помощью магии Дунфан Цинцана, начали толстеть на глазах, пытаясь слиться в единое целое. Орхидея не обратила на это внимания.

– Чи Линь! – воскликнула она.

Тот пристально смотрел на Ланьхуа сквозь щели, которые постепенно сужались. Девушка почти задыхалась, но все равно прокричала:

– Алый Доспех! Алый… – Глаза Чи Линя внезапно расширились. Когда решетка почти превратилась в глухую стену, до его слуха донесся изменившийся голос Ланьхуа: – Алый Доспех, действуй!

Давным-давно позабытое заклинание, покрытое пылью веков, наконец прозвучало. Орхидее показалось, что она слышит стук сердца, однако не своего, а чужого. Клетка Чи Линя тем временем оказалась почти полностью запечатана. Ланьхуа переводила дух, согнувшись и опершись о колени руками.

Провал… Неужели ей придется снова терпеть унижения и оскорбления от Дунфан Цинцана? Павшая духом Орхидея вдруг заметила, что сквозь тонкую щель из клетки пробивается свет. Подобно первому лучу красноватого солнца, прорезавшему ночную тьму, он прорвался сквозь заслон и озарил лицо Ланьхуа.

В тот же миг перед девушкой, словно призрак, промелькнула фигура сребровласого мужчины в черных одеждах. Дунфан Цинцан хотел схватить девушку за запястье, но тут на нее упал новый луч света. Орхидея и глазом моргнуть не успела. Она повернула голову и посмотрела на клетку… Тело Чи Линя излучало красноватый свет. Ланьхуа даже не успела разглядеть лица мужчины, как ее саму тоже окутало красноватое сияние. «Чи Линь долгие годы ждал госпожу», – прозвучал в ушах девушки голос. После этих слов падший бессмертный исчез, а на теле Орхидеи появился пластинчатый доспех, сиявший как солнце. Легенды о небесной богине войны утверждали, что дева Чи Ди ближе всех в этом мире к солнцу. Орхидея… надела доспех девы Чи Ди.

Обернувшись, она заметила, что меч Северного Ветра подрагивает в углу. Ножны из кожи демоницы-змеи уже не могли сдержать рвущийся наружу холод, и пол вокруг клинка мгновенно покрылся толстым слоем голубых кристаллов льда. Ланьхуа протянула руку, меч откликнулся и в мгновение ока оказался в ладони.

Орхидея держалась за рукоять, не чувствуя ни малейшего сопротивления. Меч был покладист и прохладен, напоминая не древнее священное оружие, а чашу со свежим питьем, утоляющим летом жажду… Ланьхуа схватилась за ножны и обнажила клинок! Тронный зал заполнила стужа. «Сражайся!» – прозвучал в сознании Орхидеи слабый голос девы Чи Ди. А затем богиня войны умолкла.

Ни спрятаться, ни убежать. Выход один – только драться.

Ланьхуа уставилась на Повелителя демонов, который, прищурившись, наблюдал за цветочной феей, подняла меч Северного Ветра и направила острие Дунфан Цинцану в лицо.

– В этот раз я не убегу, Большой Демон, – сказала она. – Ты же хотел воскресить деву Чи Ди, чтобы снова скрестить с ней клинок. Она не желает возвращаться, поэтому я займу ее место. Все равно ты не оставишь меня в живых, так что я готова рискнуть и сразиться с тобой, – решительно заявила цветочная фея.

Алый Доспех вновь объявился, меч Северного Ветра излучал смертоносную ярость. Дунфан Цинцан больше всего на свете мечтал увидеть подобное зрелище. Однако оружие и доспех оказались не у того, у кого должны были, поэтому Повелитель демонов не испытал возбуждения от встречи с врагом, а невозмутимо спросил:

– Ты направила меч на Темнейшего, цветочная демоница?

Энергия Дунфан Цинцана заставил кончик клинка задрожать, но сила Алого Доспеха укрепила запястье девушки. Ланьхуа заставила себя успокоиться и уточнила:

– Ты знал, каким было мое изначальное тело, Большой Демон?

Взгляд Дунфан Цинцана слегка переменился, но он промолчал.

– Я древняя орхидея, способная исцелять души. Ты знал об этом?

Дунфан Цинцан по-прежнему не произносил ни слова. Орхидея не сомневалась, что Повелитель демонов молчаливо признает ее правоту. Она ощутила отчаяние.

– Ты держал меня в этом теле не потому, что хотел сберечь. Не потому, что тебе было жаль расставаться со мной. И не из опасений, что моя душа будет неприкаянно скитаться по миру. Ты воспользовался мной, чтобы я вдохнула жизнь в тело из самородящей почвы. Верно?

Алый Доспех удерживал запястье девушки на весу. Меч Северного Ветра был снова нацелен на Дунфан Цинцана.

– Ты дал мне костяную орхидею не для того, чтобы защитить, а потому, что вложил в браслет душу девы Чи Ди, которую хотел возродить с помощью моей ци.

Дунфан Цинцан опять ничего не сказал. Орхидея горестно вздохнула. На самом деле в глубине души она робко надеялась, что дева Чи Ди ее обманула, но молчание Дунфан Цинцана разбило эту надежду вдребезги, подобно пощечине судьбы. Дева Чи Ди не лгала, все это время цветочную фею обманывал Дунфан Цинцан. Раз за разом, снова и снова, без передышки.

Орхидея опустила глаза, и ее голос зазвучал тише:

– Если я останусь в этом теле, то вдохну в него жизнь, а душа девы Чи Ди окрепнет. Но я в конце концов исчезну, превратившись в частицу жизни. Об этом… ты тоже знал, так ведь?

После долгого ожидания она так и не услышала ответа Дунфан Цинцана. Пальцы Ланьхуа стиснули рукоять меча Северного Ветра. Повелитель демонов желал ее смерти. После стольких испытаний он был по-прежнему полон решимости погубить цветочную фею.

– Ты… – Она запнулась, а когда вскинула голову и опять посмотрела на Дунфан Цинцана, в ее глазах вспыхнуло пламя. – Ты подлец!

С мечом наперевес девушка бросилась на Дунфан Цинцана, занесла повыше клинок и вложила в удар все свои силы. Дунфан Цинцан не двинулся с места, но, когда меч Северного Ветра должен был вот-вот опуститься ему на голову, в воздухе возник защитный барьер. Ледяная аура клинка столкнулась с огненным барьером. Жаркие искры и кристаллы льда брызнули во все стороны. В глазах Орхидеи поочередно замелькали синий и красный цвета, образуя запутанный узор. Она сжала зубы и посмотрела в глаза Дунфан Цинцану сквозь завесу сияния.

Повелитель демонов тоже молча глядел на цветочную фею. Он не мог ни оправдаться, ни опровергнуть слова Ланьхуа. Потому что та была права. Именно так он все и устроил. Самым быстрым, простым и эффективным способом. Дунфан Цинцан следовал инстинктам и считал положение дел естественным. Повелитель демонов не ожидал, что, когда цветочная демоница узнает правду, устроит допрос и выведет его на чистую воду, обвинив в эгоизме и жестокой расчетливости, он… потеряет дар речи.

Совесть и нравственная чистота – ерунда! Он – Повелитель демонов, который признавал только силу. Правила игры устанавливал сильный, получая право играть жизнью слабых. Никто не виноват. Разве что слабый – в том, что оказался недостаточно силен. Однако вопросы Ланьхуа слегка поколебали веру Дунфан Цинцана в свод собственных правил, которому он неукоснительно следовал с древних времен…

Повелитель демонов чувствовал, что лишенные смысла совесть и мораль, державшие в узде смертных, связали его по рукам и ногам, подобно веревкам, вызывая неловкость и даже… чувство вины.

Под пристальным взглядом Орхидеи, пронзавшим защитный барьер, Дунфан Цинцан отвел глаза. Он едва заметно взмахнул рукой и выпустил поток духовной силы – гораздо более слабый, чем во время схватки с чудовищами.

– Если хочешь мирно прожить остаток жизни, покорись Темнейшему.

Орхидею защищал Алый Доспех, поэтому под атакой Дунфан Цинцана она не отступила ни на шаг. Мстительно стиснув зубы, она несколько раз ударила мечом по барьеру. Дунфан Цинцан был ошеломлен и невольно ощутил недовольство, видя, что его авторитету бросили вызов. Он чувствовал вину и неловкость перед Орхидеей, но по-прежнему оставался могучим Повелителем демонов, который не выносил, когда ему противились.

– Не испытывай терпение Темнейшего, – приказал он. – Опусти меч.

Дунфан Цинцан щелкнул пальцами, выпустив более мощный поток духовной силы, яростно ударивший Ланьхуа по запястью. Руку пронзила острая боль, Орхидея, пошатываясь, отступила на несколько шагов, чуть не выронив меч. Она прижала запястье к груди и уставилась на Дунфан Цинцана. Ее взгляд был полон гнева, обиды и недоверия. Повелитель демонов не смотрел девушке в глаза, он глядел только на меч Северного Ветра.

– Будь умницей и не заставляй Темнейшего повторять распоряжение трижды.

– Приказываешь покорно ждать смерти?

От волнения у Орхидеи участилось дыхание.

– Дунфан Цинцан! – Она отчеканила его имя слог за слогом. – Ты правда не знаешь поговорку о том, что даже кролик кусается, если загнать его в угол?

Девушка переложила меч в другую руку и поднесла острие к своей шее.

– Отпусти меня! Иначе твои надежды погибнут вместе со мной.

Повелитель демонов поднял брови:

– Не смогла победить и начала жульничать?

Ланьхуа не ответила.

– Думаешь, Темнейший прислушается к твоим угрозам? – холодно спросил Дунфан Цинцан.

Орхидея вскинула меч и полоснула себя по горлу. Кровь потекла по фарфорово-белой шее, залила одежду и брызнула на плечи. Лицо Ланьхуа побледнело от боли. В рану от меча Северного Ветра проникла ледяная энергия клинка, которая побежала по телу вместе с кровью, отчего губы девушки посинели. Она дрожала, но ее глаза не моргая смотрели на Дунфан Цинцана взглядом кролика, который решил идти до конца.

– Значит, так тому и быть, – сказала цветочная фея.

Она подумала, что лучше умереть от собственных рук, чем от рук Дунфан Цинцана. Раз Повелитель демонов желает ей зла, пусть будет плохо всем. Если повезет, ее душа после смерти попадет в Загробный мир. Хотя она больше никогда не увидит хозяйку, но что поделать? Если не повезет, ее душа сгинет… Что ж, ну и пусть! Если вдуматься, то умереть гораздо проще, чем жить. Девушка посильнее нажала на клинок, и кровь окрасила алым почти половину ее тела.

Дунфан Цинцан не верил собственным глазам. Жалкая цветочная демоница, которая всегда боялась смерти и боли, в самом деле рассекла себе шею мечом… Из ее горла вытекало все больше и больше крови, девушка осела на пол, словно не могла стоять на ногах.

Повелитель демонов очнулся от оцепенения и бросился к цветочной фее, чтобы ловким движением выхватить из ее рук меч Северного Ветра. Но едва он приблизился, Орхидея выставила окровавленный меч перед собой, сделала выпад, и клинок яростно вонзился в сердце Дунфан Цинцана. В грудь Повелителя демонов проникла холодная энергия меча. Под воздействием боли в глубинах памяти Дунфан Цинцана медленно всплыла сцена из далекого прошлого – дева Чи Ди пронзает его сердце клинком. Картина перед глазами наложилась на воспоминание, но женщина перед ним изменила свой облик. Ему противостояла не могущественная и ослепительная небесная богиня войны, а хрупкая, ничтожная и презираемая им девушка, которую он тем не менее не раз защищал по воле насмешливой судьбы.

Дунфан Цинцан смотрел на Орхидею и видел в ее глазах удивление и недоверие. Из раны на ее шее по-прежнему лилась кровь, затекая за ворот, из которого высовывались стебли костяной орхидеи, обвивавшие девичью руку. Значит, кровь Ланьхуа питает душу девы Чи Ди, заточенную в браслете?.. Выходит, новый удар нанесла та же самая женщина, некогда поразившая Повелителя демонов мечом в сердце.

Однако по неизвестной причине непримиримость и гнев не бурлили в его сердце, как в прошлый раз. Дунфан Цинцан смотрел на испуганное и побледневшее личико Ланьхуа, на котором темнели посиневшие губы…

Если бы не его беспечность, дева Чи Ди не смогла бы его достать даже с помощью сотни костяных орхидей. Дунфан Цинцан проявил неосмотрительность, но не мог поступить иначе, увидев, как хлещет кровь из раны на девичьей шее. К цветочной демонице он испытывал…

Дунфан Цинцан протянул руку и схватил Ланьхуа за горло. Та пошатнулась от толчка и рухнула на пол. Даже под тяжестью Повелителя демонов она не разжимала пальцы на рукояти меча, наблюдая, как кровь из груди Дунфан Цинцана непрерывно стекает по лезвию, окрашивая ее ладонь в красный цвет. Орхидея открыла рот, но не смогла выговорить ни слова. На этот раз Дунфан Цинцан наверняка ее убьет…

Но Повелитель демонов так и не стиснул пальцы на горле девушки. Его тело склонилось в сторону, и он упал. Ланьхуа вынула меч из груди Дунфан Цинцана, и клинок со звоном покинул сердце Повелителя демонов. Рана от меча Северного Ветра медленно покрылась льдом. Дыхание Дунфан Цинцана сгущалось в белый туман, а его ресницы припорошило инеем.

– Маленькая Орхидея, пора уходить! – прозвучал в голове Ланьхуа голос девы Чи Ди.

Ланьхуа не пошевелилась.

– Удар мечом не остановил сердце Повелителя демонов, – поторапливала дева Чи Ди цветочную фею. – Силы вернутся к нему за день и ночь. Воспользуйся случаем, чтобы сбежать!

Она должна использовать шанс…

Внезапно земля задрожала. Точнее говоря, дрожала не земля, а дворец – творение магии Дунфан Цинцана. Сила Повелителя демонов перестала подпитывать его создание, поэтому дворец не устоял. В мгновение ока он развалился на части. Тело Дунфан Цинцана осело и упало на груду камней, из которых был выстроен главный зал храма Повелителя демонов, им же и разрушенный. Теперь Дунфан Цинцан лежал на осколках камней, сам напоминая обломок.

Орхидея тоже упала на камни, но под защитой доспеха не пострадала. Оклик девы Чи Ди прозвучал в голове Ланьхуа, словно голос разума:

– Маленькая Орхидея, ты должна покинуть тело из почвы сижан и Дунфан Цинцана. Он плохо к тебе относился и не заслуживает сочувствия.

Верно. Повелитель демонов удерживал ее в теле из почвы сижан, ожидая, пока цветочная фея покорно не превратится в частицу жизненной силы. Он хотел причинить ей вред. Он недостойный мужчина, разве можно отдать ему сердце?

Орхидея стиснула зубы и на четвереньках выползла из развалин. Кругом, куда ни глянь, царили хаос и опустошение. Паривший в небе Да Юй увидел, что произошло, и торопливо спикировал на землю. Обнаружив Повелителя на груде руин, он свился кольцом вокруг неподвижного тела. Ланьхуа тем временем уже выкарабкалась и бежала к магическому барьеру на границе царства Демонов. Да Юй обеспокоенно зашипел. Но девушка не обернулась. Под рев гигантского змея она мчалась к барьеру без передышки.

Девушка боялась, что если замедлит бег, то снова проявит слабость и сжалится над Дунфан Цинцаном. Боялась, что у нее на глазах на Повелителя нападут коварные демоны и она не сможет сделать ни шагу. Боялась, что, позабыв о достоинстве, согласится исполнить волю Дунфан Цинцана, одержимого прошлым, и отправится на верную смерть…

На подступах к барьеру по-прежнему зиял глубокий разлом от магического удара Повелителя демонов, но в этот раз пропасть Орхидею не остановила. Девушка разбежалась и прыгнула. С помощью силы Алого Доспеха она с легкостью перемахнула через ущелье и уткнулась в защитный барьер.

Ланьхуа обернулась: над царством Демонов медленно сгущалась черная аура, со стороны развалин дворца доносился рев огромного змея. В голове Орхидеи вновь зазвучал голос девы Чи Ди. Ланьхуа уставилась на защитный барьер и произнесла заклинание, повторяя за богиней войны магические слова. Неприступная стена начала расступаться. Сквозь темноту постепенно просачивались слабые и разрозненные лучики света, образуя узкую дверцу, через которую мог протиснуться только один.

– Идем же, Маленькая Орхидея.

Ланьхуа стиснула зубы и, не оглядываясь, пересекла границу царства Демонов. Она шла вперед, следуя за сиянием. Окружающая тьма медленно отступала, а солнце, озарявшее царство Людей, грело мягче и ласковей. Орхидея посмотрела по сторонам: защитный барьер исчез, она стояла посреди обычного леса, под ногами росли дикие травы и цветы. Мирный пейзаж ничем не отличался от привычных царству Людей картин, разве что вокруг разливалось необычайное спокойствие.

Орхидея наконец-то сбежала от Дунфан Цинцана! У нее отлегло от сердца, ноги подкосились, и Ланьхуа опустилась на землю. Она дотронулась до шеи, залитой вязкой кровью, думая, что рану сковало льдом, но неожиданно для себя нащупала мягкую кожу. Порез оказался очень глубоким, однако рана больше не кровоточила. Видимо, была не такой опасной, как думала Ланьхуа.

– Маленькая Орхидея, медлить нельзя. Хотя Дунфан Цинцан ранен, его силу нельзя недооценивать. Жители царства Демонов вряд ли с ним справятся, – вновь подала голос дева Чи Ди. – Когда он очнется, то, скорее всего, помчится в Небесное царство. Ты должна побыстрее вернуться и предупредить небожителей.

Дева Чи Ди была права. Орхидея похлопала себя по щекам и встала на ноги, опираясь на меч Северного Ветра.

– У меня нет духовной силы. Можешь подсказать, как попасть в Небесное царство?

– Я научу тебя летать на мече.

Ланьхуа была небожительницей, поэтому с легкостью освоила заклинание. Спустя короткое время она смогла устоять на лезвии клинка и кое-как взлететь, виляя то влево, то вправо. С помощью силы меча Северного Ветра и Алого Доспеха цветочная фея обратилась в луч света и взмыла в небеса, как стрела, спущенная с тетивы.

В прошлом, читая натальные карты, составленные хозяйкой, она мечтала сойти с Небес на землю. Но, спустившись в земной мир, пережила не самые приятные ощущения. Худшего приключения даже представить было нельзя. Ланьхуа предпочла бы всю оставшуюся жизнь провести в цветочном горшке на окне Звездной владычицы Сы Мин, греясь на солнышке, питаясь росой и дождем и слушая, как хозяйка между делом рассказывает забавные истории о мире смертных.

Меч Северного Ветра летел очень быстро и в мгновение ока достиг мира Девяти Небес. Стражники Южных небесных врат попытались преградить Орхидее путь, но девушка так торопилась вновь увидеть хозяйку, что не пожелала тратить время на пару воинов. Меч Северного Ветра беспрепятственно пересек границу Небесного царства. Прежде чем стражники успели что-то предпринять, их обдало порывом такого студеного ветра, что у воинов застучали зубы. Они оторопели и обменялись растерянными взглядами.

– Кто из высших небожительниц только что пронесся мимо?

– Не признал.

– У нее странная ци, давай-ка доложим командованию.

Орхидею не волновало, скольких небожителей она по пути напугает. Все ее помыслы были о хозяйке. Наконец она добралась до усадьбы Звездной владычицы Сы Мин, увидела знакомую дверь и спрыгнула с меча, испытывая чувства, которые с трудом поддавались описанию. Во дворе витала привычная аура.

В свое время демоны, пытаясь спасти Повелителя, дерзко напали на Небесное царство, ввергнув мир Девяти Небес в хаос. Ланьхуа сидела дома и ждала, когда же вернется хозяйка. А не дождавшись, отправилась на поиски. Когда же цветочная фея с трудом отыскала хозяйку среди переполоха и хаоса, та заявила питомице, что ищет возлюбленного! Ланьхуа посчитала, что ею пренебрегли, обиделась, рассердилась и в порыве злости спустилась в земной мир. Она рассчитывала, что позволит себе этот невинный каприз, порезвится среди людей, а потом за ней явится хозяйка и лаской уговорит вернуться домой. Она не ожидала, что приключение затянется, а обратный путь придется проделать самой.

Переступая порог, Орхидея ощущала себя ребенком, давным-давно похищенным, но нашедшим силы с чужой помощью вновь благополучно оказаться дома. При виде знакомого двора и в окружении знакомых запахов в душе Ланьхуа всколыхнулась обида, которую она долго сдерживала. По щекам девушки потекли слезы.

– Хозяйка…

Она плакала навзрыд посреди двора, но никто не отзывался. Ланьхуа подумала, что Сы Мин спит крепким сном допоздна, как бывало и раньше, поэтому быстро толкнула дверь в дом и огляделась. Внутри царила чистота, но чистота необычная: стулья, столы, кровати и комоды исчезли…

Непривычная пустота так напугала Орхидею, что она даже перестала проливать слезы из покрасневших глаз. Девушка подошла к подоконнику, перед которым прежде стоял письменный стол Сы Мин, где Звездная владычица составляла натальные карты. Провела по подоконнику пальцем – на кончике остался толстый слой пыли. В доме давно никто не жил. Звездная владычица Сы Мин… его покинула.

Ланьхуа опять огляделась, и обида сменилась беспомощной паникой.

– Хозяйка… у-у-у… хозяйка!

Орхидея подумала, что по ошибке зашла в чужую усадьбу, и, пошатываясь, побежала к выходу. Выскочив со двора, она посмотрела на ворота. На них висела табличка с именем хозяйки – Звездной владычицы Сы Мин. Ланьхуа не ошиблась. Куда же подевалась хозяйка?

Орхидея в тревоге несколько раз пересекла порог усадьбы, бегая взад-вперед. Она отказывалась признать, что хозяйка ушла.

В этот миг издалека послышался шум. Ланьхуа подняла глаза и увидела, что к усадьбе летит Журавль-небожитель – посланник Небесного императора. Он держался с неизменным достоинством и выглядел, как всегда, опрятно: волосы аккуратно причесаны, а одежды сидят безупречно. Приземлившись, посланник нахмурился и подошел ближе. Увидев Алый Доспех и меч Северного Ветра, он невероятно удивился.

– Небесная Орхидея, ты…

Журавль-небожитель оглядел Орхидею с ног до головы: на шее девушки зияла рана, а тело было покрыто запекшейся кровью. Посланник долгое время оторопело молчал.

– Где ты была? – заговорил он наконец. – Что с тобой приключилось? Откуда у тебя меч и доспех?

Ланьхуа не ответила посланнику. Она обвела рукой пустой двор и сама засыпала небожителя вопросами:

– Где моя хозяйка? Куда она подевалась? Почему в доме никто не живет? Она переехала? Сбежала вместе с возлюбленным?

Последний вопрос Орхидея задала дрогнувшим голосом:

– Я… я ей больше не нужна?

Из девичьих глаз снова закапали слезы. У посланника голова пошла кругом от обилия вопросов. Он позабыл, о чем спрашивал сам, и пояснил:

– Звездная владычица Сы Мин предпочла не расставаться с древним демоном-драконом. Однако дракон представлял для трех царств большую угрозу, поэтому… Небесный император заточил их обоих в заброшенном городе Десяти Тысяч Небес.

– Заброшенный город Десяти Тысяч Небес? – Орхидея не верила собственным ушам. – Но почему? Почему вы отправили хозяйку в заточение?.. Она же такая хорошая…

– Звездная владычица сама пожелала отправиться в заточение.

Глаза Ланьхуа опустели. «Пожелала сама?» Значит…

– Выходит, хозяйке я действительно больше не нужна…

Цветочная фея совсем растерялась и пала духом. Небожитель дважды кашлянул и снова заговорил:

– Ты… Сначала я доставлю тебя к императору.

Ланьхуа было все равно, куда идти. Ее словно поколотили палкой. В голове раз за разом повторялась одна и та же фраза: «Я больше не нужна хозяйке». Звездная владычица бросила питомицу на произвол судьбы. Похищенный ребенок после долгих скитаний вернулся домой и в мгновение ока стал беспризорником…

Взлеты и падения, радости и печали… Как много перипетий выпадает на долю обитателей этого мира!

* * *

Посланник доставил Орхидею в Небесный дворец, где собрались все высшие чины. Первым среди генералов стоял бог войны, Мо Си. Его жена Сань Шэн заняла место Звездной владычицы Сы Мин. Взгляды небожителей устремились на Ланьхуа. На их лицах отображались самые разные чувства: от удивления до растерянности. Император держался сурово и величаво.

– Небесная Орхидея, где ты взяла меч и доспех?

Верно! Ланьхуа едва не позабыла о своей главной задаче. Она глубоко вздохнула, с усилием подавила волнение и произнесла:

– У Большого Демона… Я похитила меч и доспех у Дунфан Цинцана.

После этих слов в зале тут же поднялся переполох.

Глава 23. Казнь

Когда шум умолк, Небесный дворец погрузился в тишину, которую нарушал только тихий голос Ланьхуа.

Понурив голову и глядя в пол, она четко и ясно, без всяких прикрас поведала, что с ней произошло. Девушка опустила подробности своих двусмысленных отношений с Повелителем демонов, рядом с которым провела так много времени, но, как ни старалась сократить рассказ, он все равно вертелся вокруг Дунфан Цинцана. Эпизоды, не вошедшие в ее историю, всплывали в сознании Орхидеи один за другим: пройденные вместе дороги, ссоры, перепалки и нечаянные прикосновения. Выстланный облаками пол Небесного дворца покрылся туманом, сквозь который в глазах Ланьхуа проступали два силуэта: ее собственный и Дунфан Цинцана. Цветочная фея завершила рассказ и замолчала, еще раз перебирая прошлое в памяти.

Чиновники последовали ее примеру, никто не проронил ни звука. Спустя долгое время тишину нарушил Небесный император:

– Судя по твоим словам, дева Чи Ди сейчас находится здесь?

Ланьхуа показала браслет на руке:

– Вот она.

Орхидея положила на пол меч Северного Ветра и задумалась, как снять Алый Доспех, но тот словно прочел ее мысли, превратился в сияние и спустя мгновение тоже лежал на полу.

– Здесь ее меч, доспех и душа.

Только сейчас Ланьхуа сообразила, что вместе с телом из почвы сижан забрала у Дунфан Цинцана все, что тот стремился заполучить.

Император осмотрел вещи, подумал и уточнил:

– Повелитель демонов серьезно ранен?

Орхидея замерла, вспомнив неподвижное тело Дунфан Цинцана среди груды развалин, и кивнула:

– Да, но я не знаю, когда он очнется, поэтому следует быть начеку…

Взмахом руки император перебил девушку:

– В древние времена боги и будды обезглавили Дунфан Цинцана, когда он был серьезно ранен. Такую возможность нельзя упускать. Мо Си, – сурово произнес он, – отправляйся в царство Демонов во главе ста тысяч солдат и обезглавь Дунфан Цинцана.

Получив приказ, Мо Си развернулся, чтобы покинуть Небесный дворец. Никто из бессмертных не возразил императору. По мнению небожителей, время было действительно подходящим, чтобы убить Дунфан Цинцана. В прошлом Орхидея тоже возрадовалась бы тому, что Небесное царство защищает бог войны Мо Си, способный убить Большого Демона ради блага и процветания трех царств. Но при виде того, как спокойно Мо Си чеканит шаг, следуя к выходу, цветочную фею по необъяснимой причине охватило смятение.

– Погодите! Подождите немного…

Все оглянулись на крик Ланьхуа. Она помолчала и робко уточнила:

– Ну, на самом деле достаточно просто укрепить оборону Небесного царства…

Император нахмурился:

– Если не уничтожить Дунфан Цинцана, то рано или поздно он навлечет на три царства беду. Поэтому медлить нельзя.

Орхидея открыла рот, но ей нечего было сказать.

Когда Мо Си удалился, император снова обратил взор на Ланьхуа:

– Что касается тебя, то рукотворное тело из почвы сижан нарушает законы Небес, поэтому ему не место в трех царствах.

Цветочная фея оторопело уставилась на императора, среди небожителей тоже послышались шумные возражения.

– Древние орхидеи исчезли давным-давно, – продолжал император. – Твоя способность исцелять души тоже таит угрозу. Тебя необходимо уничтожить, чтобы предотвратить грядущие беды.

Император вынес суровый приговор с такой легкостью, что Ланьхуа поняла каждое слово, но общий смысл от нее ускользнул. Она растерянно глядела на императора с отсутствующим выражением лица.

В конце концов Сань Шэн не стерпела и запротестовала:

– Уничтожение души – суровая кара. Орхидея не совершила серьезного преступления. Более того – она тяжело ранила Дунфан Цинцана, чем оказала услугу нашему царству. Небесному императору не следует мыслить так узко. Цветочная фея не ожидает награды, но зачем же ее убивать?

Император и Сань Шэн обменялись холодными взглядами.

– Древним орхидеям было суждено покинуть этот мир, она же осталась, нарушив небесный порядок. Сгинет ее душа или нет – решать Небесам. Она умеет врачевать отлетающие души, чем опять-таки нарушает небесные законы. Ныне не только Дунфан Цинцан замышляет козни против трех царств. Не исключено, что кто-то, подобный Повелителю демонов, обратит ее редкий дар во зло. Если не уничтожить ее, как этому помешать?

Сань Шэн нахмурилась:

– Опять вы толкуете о предотвращении бед. Вы заточили Сы Мин и великого черного дракона в заброшенном городе Десяти Тысяч Небес, чтобы воспрепятствовать злу. Теперь вы желаете уничтожить юную Орхидею, чтобы не допустить беды. Очевидно же, что никто из них не совершил преступления. Вы поступаете неразумно, ваше величество.

– Все ли сановники полагают, что мы вынесли неразумное решение?

Чиновники на миг притихли. Первым заговорил небожитель, стоявший позади Сань Шэн:

– Император заботится обо всех живых существах в трех царствах. Это не подлежит сомнению. Госпожа Сань Шэн, ты мыслишь чересчур однобоко.

Собравшиеся одобрительно закивали, лишая Сань Шэн возможности выступить снова.

Снявшая Алый Доспех Орхидея стояла посреди тронного зала. Она выглядела слабой и хрупкой. Кровь на ее теле запеклась и потемнела, что придавало девичьей фигуре поразительно жалкий и несчастный вид. Небожители только что согласились ее убить. Цветочная фея чувствовала себя посмешищем. Словно никчемная пылинка, она никогда не распоряжалась своей судьбой. Когда Дунфан Цинцан захотел ее убить, она сочла это несправедливым и с превеликим трудом сбежала от Повелителя демонов. Но жители Небесного царства тоже приговорили ее к смерти.

«Уж лучше погибнуть от рук Дунфан Цинцана», – внезапно подумала Ланьхуа. По крайней мере, тогда ее смерть имела бы смысл.

– Журавль-небожитель, – властно изрек император.

Посланник сразу понял, о чем речь. Судя по выражению лица, мысль о том, что ему предстояло сделать, была для него невыносима, но небожитель подавил свои чувства и подошел к Ланьхуа. Сань Шэн порывалась шагнуть вперед, чтобы вмешаться, но ее удержал сановник, стоявший позади.

Цветочная фея обратила на посланника пустой взгляд. Тот не отвел глаза. В ладонях небожителя полыхнуло сияние, но, когда он собирался связать руки девушки у нее за спиной, костяная орхидея на запястье Ланьхуа зашевелилась и выпустила длинный стебель, который обвил плечо цветочной феи, отрастил на конце острый шип и уколол Журавля-небожителя. «Я не смогу долго управлять костяной орхидеей, – раздался в голове Ланьхуа голос девы Чи Ди. – Надевай Алый Доспех и бежим!»

Цветочная фея молчала. Костяная орхидея схлестнулась с духовной силой посланника. Последовал мощный выброс энергии, который сбил Ланьхуа с ног, и она упала на выстланный облаками пол Небесного дворца. Девушку окутал туман. «Куда мне бежать?» – беззвучно спросила она то ли деву Чи Ди, то ли саму себя. Дунфан Цинцан хотел ее убить. Небожители тоже желают ей смерти. Ее дом опустел, хозяйки, которую девушка почитала как родную, больше нет. Куда ей идти? Дева Чи Ди не ответила.

В этот миг Ланьхуа скрутили золотистые магические путы. Император снисходительно посмотрел на цветочную фею и взмахом руки приподнял ее. «Маленькая Орхидея…» «Все хотят меня убить…» Цветочная фея закрыла глаза. Она почувствовала, как чары вытащили ее из Небесного дворца. Она не знала, куда ее отправят, думая лишь об одном: «Все желают моей смерти»…

– Неужели мне действительно лучше исчезнуть, как сказал император? – Голос Орхидеи прозвучал не плаксиво, а хрипло, как будто ее разрывало на части. – Я недостойна остаться в живых?

Дева Чи Ди опять промолчала. У нее не нашлось ответа на вопрос Ланьхуа. В целом император рассуждал разумно. Но ведь каждый заботится также и о себе. Дева Чи Ди о себе не забывала, иначе ее жизнь сложилась бы совершенно иначе…

Незримая сила, которая тащила Орхидею прочь из Небесного дворца, внезапно ослабла. Девушке в лицо ударил порыв вредоносной ци, золотистые путы как будто исчезли. Ланьхуа открыла глаза и сразу поняла, где она находится. Император решил столкнуть ее с террасы Истребления Небожителей…

Внизу находилось скопление самой жестокой убийственной силы во всех трех царствах. Даже высший бессмертный не пережил бы падения с террасы. А уж душа цветочной феи наверняка рассеется.

Ланьхуа посмотрела на клокотавшую вредоносную ци, и к сердцу хлынула волна отчаяния. Она оглянулась, но позади не было ни души. Тем временем золотые путы сгустились в сплошную стену, которая неторопливо надвигалась на жертву. Стена прижалась к спине Ланьхуа, начала теснить девушку, подталкивая к краю… Под воздействием враждебной ци медленно заживавшая рана на шее разошлась, из нее снова закапала кровь.

Костяная орхидея по-прежнему обвивала запястье Ланьхуа, душа девы Чи Ди находилась внутри. Похоже, Небесный император решил погубить не только цветочную фею. Деву Чи Ди он тоже не пощадил.

Внезапно стена за спиной Ланьхуа толкнула девушку с такой силой, что ее подбросило вверх, после чего несчастная упала с террасы Истребления Небожителей. Орхидея надеялась, что ее душа сразу же рассеется, однако…

Вредоносная ци впилась в глаза и обожгла кожу, приступы удушья один за другим разрывали грудь. Цветочная фея чувствовала себя тряпичной куклой, игрушкой в руках Небесного владыки, которая наскучила хозяину, и ее без сожаления вышвырнули. Никого не волновала ее судьба: больно ли ей, ранена ли она и сможет ли выжить…

Орхидею захлестнула невыносимая обида. Она боролась с Дунфан Цинцаном, состязаясь с самим Повелителем демонов в смекалке и мужестве, отчаянно рвалась обратно в Небесное царство, думая, что здесь ее дом, и что в результате?

Враждебная ци проникла в грудь, и неописуемая боль пронзила костный мозг. Ланьхуа устала стискивать зубы, пытаясь вытерпеть муки, и разрыдалась. Увы, слезы не помогли унять боль, которая продолжала терзать беззащитное тело, словно желая стереть его в порошок. Цветочная фея не удержалась и закричала:

– Мне больно! Больно!.. Хозяйка!.. Хозяйка!..

Девушке вспомнились солнечный свет, благодатный дождь и ласковый голос Сы Мин. Но память о былом счастье померкла, когда в голове Ланьхуа снова прозвучали слова Журавля-небожителя: «Звездная владычица сама пожелала отправиться в заточение».

Хозяйка больше не придет. Еще есть Большой Демон… Но и он не придет.

Орхидея закрыла лицо руками. От невыносимой боли у нее не было сил плакать. Она подумала, что обречена…

Когда Ланьхуа окончательно утратила надежду, чья-то рука крепко схватила ее за плечо и приподняла, а вторая рука, источавшая знакомую силу и привычное тепло, обвила ее талию. Руки сомкнулись и заключили девушку в объятия. Тепло согрело ей каждую косточку, а титаническая сила вытеснила враждебную ци из ее тела. Боль, от которой Ланьхуа едва не теряла рассудок, утихла. Вокруг возник защитный барьер, отгородивший ее от буйства пагубной ци, позволив насладиться удивительной тишиной.

Девушка потеряла слишком много крови и была очень слаба. Если бы ее не поддерживали за талию, она бы безвольно упала на землю. Ланьхуа изо всех сил старалась разлепить веки и разглядеть спасителя, но с сожалением обнаружила, что не может даже повернуть голову. Кто-то скрипнул зубами у нее над ухом, и мужской голос отчетливо произнес:

– Темнейший взыщет с тебя этот долг. Ты будешь долго расплачиваться.

Большой Демон! Тот, кто постоянно ее обманывал и строил против нее козни, но при этом чаще других приходил ей на помощь! Он снова явился, чтобы спасти цветочную фею.

Поэтому, если она выживет, а Дунфан Цинцану потребуется ее жизнь, Ланьхуа не станет противиться. Раз Повелитель демонов ее спас, жизнь цветочной феи отныне принадлежит только ему.

Голова Орхидеи безвольно покоилась на плече Дунфан Цинцана. Девушка дважды всхлипнула, как раненый щенок, и потеряла сознание. В алых глазах Повелителя демонов вспыхнул гнев, который, казалось, не уступал по силе вредоносной ци, клубившейся у террасы Истребления Небожителей.

«Сбежать сбежала, а защитить себя не смогла!»

Дунфан Цинцан был не в состоянии объяснить, какие чувства переполняли его в этот миг. Он мог лишь на время их подавить. Движением правой руки Повелитель демонов призвал духовную силу, чтобы сдержать волну пагубной ци, увлекавшую его в бездну, и устремился вверх.

Однако легко ли противостоять вредоносной ци, скопившейся вокруг террасы Истребления Небожителей за десять тысяч лет? К тому же недавно Дунфан Цинцана пронзил меч Северного Ветра. Чудо, что Повелитель демонов смог так быстро очнуться, да еще и пустить в ход столько духовной силы. Вскоре на ране образовались ледяные кристаллы, но выражение лица Дунфан Цинцана не изменилось. В конце концов он просто-напросто сжал защитную сферу. Тонкий слой сияния теперь окружал только Ланьхуа, а на Повелителя демонов обрушилась вся мощь вредоносной ци, терзавшей тело подобно острым клинкам.

Ощущение не из приятных.

Дунфан Цинцан покосился на прильнувшую к его груди Орхидею, чье лицо и тело были залиты кровью. Обитатели Небесного царства действительно обрекли цветочную демоницу, которая так боялась смерти и боли, на подобные муки?! Да знают ли они, сколько усилий ему потребовалось, чтобы создать это тело? А каких трудов ему стоило сохранить Орхидею в живых! Когда она дни и ночи напролет замышляла побег, когда радостно строила против него козни, даже когда ударила его, грозного и древнего Повелителя демонов, мечом, сдержался и не убил ее! А этот небесный сброд покусился на ее жизнь?!

Ярость в сердце Дунфан Цинцана почти затмила свирепость пагубной ци. Его пальцы напряглись и стиснули рукоять огненного меча. Алые глаза наполнились жаждой убийства. Издав низкий крик, Повелитель демонов запустил в пропасть под террасой Истребления Небожителей мощный поток неистовой духовной силы, пробив брешь в клубах бурлившей вредоносной ци, которая на миг ослабла и перестала тянуть Дунфан Цинцана вниз. Он сразу же воспользовался моментом. Его фигура замерцала, и спустя мгновение Повелитель демонов уже стоял на террасе, сжимая в объятиях Орхидею.

К тому времени сто тысяч небесных воинов взяли террасу в кольцо, над солдатами парили небожители, готовые встретить врага во всеоружии. Похоже, Небесное царство бросило на битву с Дунфан Цинцаном все силы.

Увидев, как Повелитель демонов взлетел на террасу Истребления Небожителей, прижимая к груди окровавленное тело цветочной феи, среди воинов пробежал ропот. Пожалуй, даже сам Небесный император не смог бы спрыгнуть с роковой террасы и вернуться невредимым. А Повелитель демонов еще и девушку на руках вынес…

Брови Дунфан Цинцана припорошило инеем, а дыхание, вырывавшееся у него изо рта, обращалось в холодный пар, но его подобные мелочи как будто не волновали. Его мощи было по-прежнему трудно противостоять. Сто тысяч солдат? Для Повелителя демонов сущий пустяк!

Он скривил губы в усмешке и беспечно заметил:

– Небесное царство подготовило хороших воинов. Они все-таки успели догнать Темнейшего.

Облаченный в серебряные доспехи бог войны Мо Си, спокойно стоявший во главе стотысячной армии, натянуто улыбнулся:

– Премного благодарен Повелителю демонов за похвалу.

С этими словами Мо Си обнажил меч. Серебряный клинок отражал небесный свет, излучая ослепительный холодный блеск. Дунфан Цинцан ухмыльнулся, оскалив острые, как у тигра, клыки:

– Заманчиво, но… – Взгляд алых глаз упал на императора, стоявшего позади небесного воинства. – …у Темнейшего мало времени, чтобы тратить его на тебя.

Огненный меч указал на императора.

– Ты! – Улыбка исчезла с лица Повелителя демонов. – Объясни Темнейшему, почему цветочную демоницу столкнули с террасы Истребления Небожителей?

Все вокруг оторопели. Повелитель демонов явился на Небеса, чтобы спросить императора, за что Ланьхуа приговорили к казни? Кажется, Дунфан Цинцана должны интересовать совсем другие вещи, ведь так?

– Те, кто противится воле Небес, подлежат казни, – сурово заявил император. – Цветочная фея и ты – вы оба виновны.

Дунфан Цинцан рассмеялся, но от его смеха сердца небожителей сковало холодом.

– Хорошо, Темнейший посмотрит, как ты предашь его казни.

Не тратя лишних слов, Дунфан Цинцан взмахнул мечом, и яростное пламя устремилось к императору, неся мощный заряд смертоносной ци. Мо Си подал знак, и воины за его спиной в мгновение ока выстроились в боевой порядок. Испустив громкий крик, небожители объединили силы и создали огромный щит, отразивший поток убийственной ци.

Тогда Дунфан Цинцан с мрачной улыбкой вонзил в террасу огненный меч. Меж бровей Повелителя демонов проступила красная метка, и терраса Истребления Небожителей покрылась множеством трещин.

Сообразив, что он задумал, собравшиеся пришли в смятение. Помешать Повелителю демонов было уже невозможно. Коварно усмехнувшись, Дунфан Цинцан резко выдернул меч, и терраса мгновенно развалилась на части. Осколки камней обратились в пыль, и ее тут же поглотила враждебная ци, клокотавшая внизу.

Вредоносная энергия, которую подавляла терраса, устремилась вверх и ринулась на небожителей с быстротой урагана. Те торопливо пустили в ход магическое оружие, чтобы сдержать натиск обжигающей пагубной ци, а Мо Си поспешно приказал воинам перестроиться. Однако за короткий отрезок времени смертоносная ци разлетелась повсюду. Она притягивала к себе самых слабых небожителей, и те истошно кричали. Вокруг воцарился хаос. Император слегка изменился в лице. Ему тоже пришлось задействовать магическое оружие, чтобы противостоять напору пагубной ци.

Дунфан Цинцан с мрачной улыбкой наблюдал за действиями императора. Его багряно-красные глаза, скрытые пеленой вредоносной ци, таинственно сверкали, заставляя гадать, какова же истинная сила Повелителя демонов. Силуэт Дунфан Цинцана медленно таял, пока не исчез. Только голос витал в пустоте, словно призрак:

– Говоришь, нельзя противиться воле Небес? Темнейший нарушил небесный закон, что ты теперь со мной сделаешь?

Глава 24. Хочешь использовать меня – используй

Вредоносная ци разбушевалась, и небожители на время позабыли о Дунфан Цинцане. У них и без того хватало забот. Когда император и бог войны опомнились, то обнаружили, что Повелитель демонов покинул Небесное царство. Его присутствие больше не ощущалось. Как известно, три царства огромны, Дунфан Цинцан мог отправиться куда угодно. Когда он оправится от ран, небожителям вряд ли снова выпадет случай его обезглавить…

Император посмотрел на своих подданных, которые все еще сражались с пагубной ци, и нахмурился.

* * *

Орхидея не знала, как долго спала, но запомнила сон. «Ты мне больше не нужна, – заявила во сне Сы Мин. – Следуй за этим подлецом, Дунфан Цинцаном, куда пожелаешь. Чтоб вы сгинули вместе!» Вопреки обыкновению, Ланьхуа не заплакала. Она неподвижно стояла и безучастно глядела в спину Сы Мин, которая удалялась, растворяясь во мраке. Понурив голову, цветочная фея уставилась на свои ноги. Она не протянула руки, потому что знала, что не удержит хозяйку. Она ничего не сказала, не желая уподобляться ручному зверьку, которого бросили, когда он наскучил. Пусть она в прошлом всего лишь цветок, но у нее тоже есть чувство собственного достоинства. Ланьхуа долго стояла одна в темноте, пока не почувствовала, что холод пробирает ее до костей. Она дрожала, дрожала – и наконец проснулась.

Открыв глаза, Орхидея увидела в небе длинный-предлинный Млечный Путь и надолго застыла от изумления. Ее органы чувств постепенно восстановились. Ланьхуа поняла, что лежит на твердом неотесанном камне, снова ощутила холод и услышала чье-то тяжелое дыхание. Она посмотрела в сторону и обнаружила рядом Дунфан Цинцана, который лежал, положив руку ей на живот. Кончики его пальцев были неестественного темно-синего цвета. Переведя взгляд, Орхидея заметила, что грудь Повелителя демонов покрыта голубыми кристаллами льда, прекрасными, как снежинки, но гораздо более холодными. Губы Дунфан Цинцана побледнели, а лицо припорошило инеем. Ресницы и брови тоже искрились инеем, делая Повелителя демонов непохожим на самого себя.

Ланьхуа долгое время оторопело смотрела на Дунфан Цинцана, а затем в ее сознании постепенно всплыли воспоминания. Ее столкнули с террасы Истребления Небожителей, а Большой Демон ее спас. А перед этим она вонзила ему в грудь меч Северного Ветра…

Взгляд Орхидеи снова упал на грудь Повелителя демонов, скованную льдом. Рана еще не зажила… Неужели Дунфан Цинцан ее спас, не оправившись от удара мечом?

В трех царствах, наверное, только Повелителя демонов заботила жизнь цветочной феи. Потому что он хотел, чтобы Ланьхуа слилась с телом из почвы сижан и вдохнула в него жизнь. Он был готов терпеливо ждать, пока не придет срок и жизнь Орхидеи не подойдет к концу. Подумав об этом, Ланьхуа оценила иронию. Ее хотели использовать как лекарственное средство, поэтому она пыталась сбежать от Большого Демона. Кто мог подумать, что в конце концов именно он спасет цветочную фею? Орхидея посмотрела на звездное небо и вдруг вспомнила фразу, запавшую в сердце: «Невозможно предугадать, как обернется жизнь». Ланьхуа сообразила, что так говорила Сы Мин, и притихла.

Вскоре рука Дунфан Цинцана, которая покоилась на ее животе, стала такой ледяной, что Орхидея не вытерпела. Она села и хотела пойти поискать дров, чтобы развести огонь и хоть немного согреть Дунфан Цинцана. Но как только она пошевелилась, рука на ее животе напряглась. Не открывая глаз, Повелитель демонов хрипло спросил:

– Снова бежать собралась?

Холодный воздух, вырывавшийся из груди Дунфан Цинцана, пока он говорил, бил Орхидее в лицо. Девушка задрожала, по коже побежали мурашки.

– Я хочу развести костер. – Орхидея удивилась тому, как осип ее голос, и откашлялась. – И найти воды. Жажда замучила.

Дунфан Цинцан ненадолго замолчал, не убирая руки.

– Об этом месте никто в трех царствах не знает, но это не значит, что небесные воины и генералы не могут его отыскать. Если у тебя есть иные помыслы, Темнейший настоятельно советует от них отказаться, пока не поздно.

О чем еще могла думать Орхидея, пережившая собственную казнь?

– Я не убегу, – пообещала она. – Я буду послушно следовать за тобой и никуда не уйду.

Все равно ей больше некуда было идти. Она появилась на свет, потому что деве Чи Ди понадобилось лекарство. Теперь она выполнит свой долг и поможет воскресить богиню войны. Пройдет свой жизненный цикл от начала и до конца.

Услышав слова Ланьхуа, Дунфан Цинцан открыл глаза, стряхнув белый иней с ресниц. Кроваво-красные глаза какое-то время внимательно изучали Ланьхуа, после чего Повелитель демонов убрал руку с ее живота.

– В трех ли к юго-востоку должен быть источник, – сказал он, после чего повернулся, улегся на камень плашмя и закрыл глаза.

Орхидея встала, опершись на руки, сделала пару шагов и удивилась. Когда ее столкнули с террасы Истребления Небожителей, она не могла не пострадать. Почему же на ее теле нет ран?

Ланьхуа обернулась и посмотрела на Дунфан Цинцана. Тот услышал, что Орхидея остановилась, и уточнил:

– Что опять случилось?

– Большой Демон, ты исцелил мои раны?

– А ты как думаешь? – В голосе Дунфан Цинцана послышался легкий сарказм. – Или решила, что тебе по силам спрыгнуть с террасы Истребления Небожителей и вернуться обратно без единой царапины?

Ланьхуа пошевелила пальчиками, опустила голову и тихо произнесла:

– Большой Демон, я знаю, что ты очень дорожишь телом из почвы сижан, потому что самолюбив и стремишься исполнить свое желание. Но каждый раз, когда ты делаешь что-то хорошее, пытаясь сохранить это тело, у меня возникает иллюзия, что ты заботишься обо мне.

Дунфан Цинцан промолчал.

– Поэтому, когда ты в следующий раз проявишь заботу об этом теле, напомни мне, что я тут ни при чем. Чтобы я не питала надежд. Потому что они напрасны, – прошептала девушка. – Нет ничего страшнее ложных надежд, они могут ввергнуть в отчаяние.

С этими словами цветочная фея ушла. Вернулась она с охапкой хвороста. К этому времени камень, на котором лежал Дунфан Цинцан, покрылся инеем. Сила меча Северного Ветра воистину велика…

Орхидея ощупала свою шею. Порез, нанесенный мечом Северного Ветра, был на месте, но почти зажил. Похоже, Большой Демон и тут постарался. После того как Ланьхуа пронзила клинком его грудь, Дунфан Цинцан схватил ее за горло. Она-то подумала, что Повелитель демонов разозлился и хочет ее задушить. Только теперь девушка сообразила, что Дунфан Цинцан ее спас. Что тут скажешь? Отныне жизнь цветочной феи, без сомнения, принадлежит Повелителю демонов.

Ланьхуа сложила хворост рядом с Дунфан Цинцаном и попробовала добыть огонь трением. Она едва не стерла ладони, но хворост не разгорался. Повелителя демонов утомил надоедливый скрип. Он нахмурился и тихо фыркнул. В следующий миг рядом с ним заполыхал яркий костер.

Орхидея примостилась возле огня. Пламя разгоняло холодную ци, витавшую над Дунфан Цинцаном, и согревало цветочную фею. Ланьхуа обхватила колени руками и замерла, уставившись на пляшущие языки пламени. За последние несколько дней произошло слишком много событий, из-за чего у девушки голова шла кругом. Ей предстояло все обдумать и привести мысли в порядок.

Ланьхуа настроилась провести ночь в молчании, но Дунфан Цинцан неожиданно решил завязать разговор.

– А где, кстати, твой всемогущий наставник? – спросил он с насмешкой и неприязнью. – Когда тебя столкнули с террасы Истребления Небожителей, он тоже прилетел к месту казни?

Орхидея промолчала. Не дождавшись ответа, Дунфан Цинцан потерял терпение и открыл глаза. Вид Ланьхуа его поразил. Девушка смотрела на огонь, танцующие языки пламени отражались в ее черных глазах, подчеркивая их бездонную глубину. Цветочная фея выглядела потерянной, беспомощной и опустошенной. Повелителю демонов показалось, что его сердце пнули в самое уязвимое место. Внезапная боль его смутила.

– Он действительно был там? – Насмешливый тон Дунфан Цинцана сменился на гневный.

Ланьхуа крепче обхватила колени руками.

– У меня теперь нет наставника, – отрешенно сказала она. – Моему наставнику я не нужна.

На сердце Дунфан Цинцана обрушилась целая серия пинков. Повелитель демонов привык вызывать всеобщую ненависть, однако сейчас готов был признать, что незнакомый Звездный владыка Сы Мин из Небесного царства его превзошел и заслужил гораздо больше ненависти. Дунфан Цинцана охватило волнение и безудержная тоска.

– И куда подевался твой наставник? – Повелитель демонов помолчал, не стерпел и неожиданно для самого себя выпалил: – Если послушно последуешь за Темнейшим, через три дня Темнейший его найдет.

Услышав, как с его уст слетели эти безрассудные слова, Дунфан Цинцан подумал, что у него явно не все в порядке с головой. Пока он подвергал себя самобичеванию, Ланьхуа равнодушно подбросила хворост в костер и сказала:

– Такова воля наставника. Искать смысла нет, поэтому я не буду.

Дунфан Цинцан умолк. Чувствовал он себя отвратительно. Потом нахмурился, закрыл глаза и холодно произнес:

– Как хочешь.

В ту ночь Орхидея больше не проронила ни слова.

Они хранили молчание, пока не наступил час Лошади.

Солнце поднялось высоко и светило ярко, но костер по-прежнему горел, и Ланьхуа не сводила с него отрешенного взгляда. До тех пор пока не поняла, что вокруг похолодало. Девушка обхватила себя руками, потерла плечи и придвинулась поближе к огню, но холод не отступал. Ланьхуа посмотрела на неподвижное тело Дунфан Цинцана, который лежал, не открывая глаз, и увидела, что его дыхание вновь обращается в густой белый пар, однако дышит Повелитель демонов с явным трудом.

Орхидея сначала оцепенела от испуга, затем поспешно опустилась на колени перед Дунфан Цинцаном и протянула руку. Но прежде чем кончики девичьих пальцы коснулись припорошенной инеем кожи, Ланьхуа почувствовала, как по ним пробежал холодок, который проник в ее кровь и едва не сковал кости льдом. Ланьхуа ненадолго застыла, но все ж упрямо протянула руку и стряхнула с губ Дунфан Цинцана иней.

– Большой Демон! – позвала она. – Что с тобой случилось?.. Дунфан Цинцан!

Внезапно Повелитель демонов перестал выдыхать белый пар. Орхидея так испугалась, что ощупала его нос, едва не отморозив пальцы, а потом поискала на его шее пульс. И ничего не нашла. Никаких признаков жизни. Словно Дунфан Цинцан умер. От лица Орхидеи вмиг отхлынула кровь.

– Большой Демон! – окликнула она. – Посмотри на меня… Пошевелись…

Ланьхуа опустила голову, посмотрела на грудь Повелителя демонов и увидела, как во все стороны от раны медленно расползаются голубые кристаллы льда. Девушка, спотыкаясь, вернулась к костру и передвинула горящую груду хвороста поближе к Дунфан Цинцану, едва не спалив на нем одежду. Однако ледяные кристаллы по-прежнему расползались с невероятной быстротой прямо на глазах и уже добрались до шеи. Пока Ланьхуа старательно подбрасывала в огонь хворост, лед полностью сковал тело Повелителя демонов. Ледяная корка напоминала идеальный гроб, выполненный строго по меркам Дунфан Цинцана. Цветочная фея ненадолго оцепенела, а потом в изнеможении рухнула на колени рядом с неподвижным телом.

Она не догадывалась, что рана Повелителя демонов так опасна. Дунфан Цинцан всегда казался ей невероятно сильным. Ланьхуа была уверена, что, даже тяжело раненный, он мог бы придушить цветочную фею одним пальцем. Но… похоже, он умирает.

– Большой Демон…

Орхидея осторожно коснулась голубых кристаллов на груди Дунфан Цинцана. Лютый холод пронзил ее пальцы, и Ланьхуа задрожала, но руку не убрала, а опустила на грудь всю ладонь. Слезы капля за каплей падали на тыльную сторону ладони, замерзали и скатывались на ледяные кристаллы прозрачными бусинками. Цветочная фея напоминала русалку, которая, по легенде, плачет жемчугом.

– Оплакиваешь Темнейшего? – прозвучал в ушах Ланьхуа мужской голос, застигнув ее врасплох.

Орхидея нерешительно повернула голову. На нее бесстрастно смотрел Дунфан Цинцан. На его лице медленно таял лед, открывая знакомые черты. Не успела Ланьхуа очнуться от потрясения, как лед на его груди тоже растаял. Рука Орхидеи прикрывала раненое сердце Повелителя демонов.

Взгляд Дунфан Цинцана на миг утратил невозмутимость.

– Думала, я умер, и рыдала от радости?

Ланьхуа уставилась на него, как будто впервые увидела, а потом растянула губы в улыбке:

– Да… да.

Она смеялась и обливалась слезами. По мнению Дунфан Цинцана, знавшего толк в красоте, девичье лицо в этот миг выглядело совсем некрасиво, но по неизвестной причине у него потеплело на сердце. Спустя мгновение Ланьхуа бросилась ему на грудь и обняла. Улыбка сошла с ее губ, сменившись горючими слезами.

– Большой Демон… Большой Демон… – восклицала она раз за разом.

– Что такое? – беспомощно спросил Дунфан Цинцан.

– Я думала, тебя больше нет…

Дунфан Цинцан молчал, позволяя плачущей Орхидее тереться щекой о его голову.

– Хочешь обманывать меня – обманывай, хочешь использовать – используй. Я не боюсь твоих козней. Только не оставляй меня.

Повелитель демонов подумал, что раньше признание Ланьхуа его бы обрадовало. Он добился желаемого. Но услышав горестный плач девушки и почувствовав дрожь в ее теле, он вдруг понял, что больше не хочет того, чего добивался. Дунфан Цинцан ожидал, что мятежная и дерзкая цветочная фея будет состязаться с ним в смекалке и мужестве, сердито глядя на соперника. А не отчаянно рыдать, как сейчас…

Орхидея понемногу успокоилась и разжала объятия, но ее пальцы по-прежнему теребили прядь серебристых волос. Ей казалось, что, пока она прикасается к Дунфан Цинцану, тот не покроется льдом.

– Что с тобой случилось, Большой Демон?

– Меч Северного Ветра имеет много чудесных свойств и наполнен праведной ци. В час Лошади между Землей и Небесами господствует праведная ци. Она взаимодействует с энергией холода, частицы которой остались в ране после удара клинком, и тело Темнейшего покрывается льдом, – бесстрастно пояснил Дунфан Цинцан, как будто речь шла не о нем. – Через три дня энергия холода больше не потревожит Темнейшего.

Другими словами, нельзя, чтобы в ближайшие три дня враги обнаружили Дунфан Цинцана в час Лошади. Иначе Повелителя демонов сотрут в порошок.

* * *

Ланьхуа и Дунфан Цинцан на три дня задержались в потаенном месте.

На третий день в час Лошади тело Повелителя демонов снова медленно обросло кристаллами льда. Орхидея заранее развела вокруг неподвижного тела костры, но не для того, чтобы согреть Дунфан Цинцана. По опыту первых двух дней Ланьхуа поняла: сколько костров ни разводи, Повелитель демонов все равно покроется льдом. Она окружила раненого кострами, чтобы не дать энергии холода распространиться за пределы огненного кольца. Дунфан Цинцан исцелил ее раны после падения с террасы Истребления Небожителей, однако цветочная фея с тех пор не выносила холода.

Разведя огонь, Орхидея села в сторонке и положила голову на колени, безучастно глядя на Дунфан Цинцана. Шел третий – последний – день. Куда направится Повелитель демонов, когда очнется? Он хочет воскресить деву Чи Ди. Ланьхуа не потеряла браслет, но душа богини войны, похоже, серьезно пострадала во время казни. Дева Чи Ди молчала, а костяная орхидея не подавала признаков жизни. Падение с террасы Истребления Небожителей убило все, чем обладала Ланьхуа… включая надежду.

Орхидея больше не собиралась бороться за свою жизнь. Она решила покорно последовать за Дунфан Цинцаном и превратиться в частицу жизненной силы в теле сижан. Цветочная фея не могла не признать, что Повелитель демонов выбрал для нее самую милосердную смерть из возможных.

Ланьхуа подняла голову и посмотрела на солнце, зная, что час Лошади уже на исходе. В этот миг земля содрогнулась. Сначала Орхидея подумала, что ей показалось, но потом из-за тряски запрыгало пламя. Почуяв неладное, цветочная фея огляделась, но не успела заметить что-либо странное, как из-под земли, менее чем в трех чжанах от нее, вдруг выросла чья-то тень.

Орхидея распахнула глаза… К ним пожаловал военный советник, Кун Цюэ!

– Повелитель демонов упростил ничтожному слуге его поиски.

Кун Цюэ с улыбкой покосился на Ланьхуа, а затем его взгляд упал на скованного льдом Дунфан Цинцана. Обворожительные глаза советника, формой напоминавшие очи феникса, переполняла безумная жажда мести.

– Ходили слухи, что тяжело раненный Повелитель покинул мир Девяти Глубин и отправился в Небесное царство. Я подумал, что он ищет смерти. Никто не ожидал, что Повелитель демонов погонится за девчонкой.

Кун Цюэ посмотрел на бледное лицо Ланьхуа и холодно улыбнулся:

– Грозный Повелитель демонов, который погряз в личных обидах и далеком прошлом, меня невероятно разочаровал. Я ошибся, воскресив Повелителя. Мне же и суждено с ним покончить.

Военный советник прикрыл лицо веером, и вокруг его тела сгустилась черная дымка. Орхидея, не раздумывая, пнула костер, отбросив в сторону горящий хворост, кинулась к Дунфан Цинцану и прикрыла собой неподвижное тело. Девушка действовала так решительно и быстро, что Кун Цюэ не успел отреагировать. Удар военного советника угодил Ланьхуа в плечо. Острая боль пронзила сердце цветочной феи, и она глухо застонала. Едва не погибнув после падения с террасы Истребления Небожителей, Орхидея знала, что подобную боль она может стерпеть, стиснув зубы. Потому что, даже если она закричит и проявит слабость, никто не проявит сочувствия. Ей не на кого положиться. Она всего лишь жалкая пешка, брошенная на произвол судьбы.

– Забавно! Кукла, вылепленная из почвы сижан, пытается спасти своего создателя, – усмехнулся Кун Цюэ за спиной Ланьхуа. – Ладно, тогда я сначала убью тебя, а Повелитель демонов отправится следом.

Орхидея поглядела на Дунфан Цинцана: его лицо начинало оттаивать. Скрипнув зубами и не обращая внимания на боль, она загородила собой голову Дунфан Цинцана, обернулась и уставилась на Кун Цюэ. Увидев, что в его ладонях сгущается черная дымка, Ланьхуа заговорила:

– Не знаю, как ты нас нашел, но, похоже, ты действуешь в одиночку. Иначе не явился бы сюда лично после ран, которые получил. – Ланьхуа сделала паузу. – Наверное, когда ты висел на обелиске у всех на виду, тебе было несладко.

В глазах Кун Цюэ вспыхнула злоба. Орхидея знала, что военный советник, привыкший к высокому положению, воспринял наказание за измену как величайший позор.

– Ты ведь боишься Большого Демона? Поэтому решился напасть на него только сейчас, когда он потерял сознание после тяжелых ран? Как подло!

Кун Цюэ приподнял уголки рта в холодной усмешке:

– Пытаешься тянуть время, гадкая девчонка?

Не слушая Ланьхуа, военный советник взмахнул рукой. Поток черной дымки скользнул по телу цветочной феи и ударил Дунфан Цинцана в живот у нее за спиной. Раздался щелчок, и ледяная корка на животе Повелителя демонов раскололась. Трещина ширилась, образуя множество мелких ответвлений. Орхидея перепугалась, а Кун Цюэ тем временем готовился к новой атаке. Не тратя времени на раздумья, Ланьхуа раскинула руки и заслонила Дунфан Цинцана. Сквозь густую пелену черной дымки она видела, как улыбается уверенный в победе Кун Цюэ.

– Прощай, Повелитель демонов.

В сторону Ланьхуа и Дунфан Цинцана со свистом устремился поток черной дымки, похожий на огромного дракона. Орхидея не сдвинулась с места. Вредоносная ци ударила ей в лицо, и девушка крепко зажмурилась.

Внезапно кто-то схватил Ланьхуа за талию. Из-под земли выросла стена пламени, преградившая путь потоку черной дымки. Орхидея опустила глаза. Она увидела, что на ее талии лежит мужская рука. К спине прижималась крепкая грудь. В ушах прозвучал хладнокровный голос Дунфан Цинцана:

– Ты пришел раньше, чем Темнейший отправился на твои поиски. – Повелитель демонов улыбнулся, обнажив острые клыки. – Темнейшему нравятся такие, как ты. Те, кто сам идет на заклание.

Кун Цюэ переменился в лице. Прежде чем он успел что-то предпринять, Дунфан Цинцан холодно фыркнул, взмахнул рукой, и вокруг военного советника заполыхало свирепое пламя. Кун Цюэ попытался отгородиться, окутав себя черной дымкой, и его силуэт скрылся во тьме. Дунфан Цинцан едва заметно нахмурился, и пламя угасло. В тот же миг исчезла и тьма вместе с военным советником. Повелитель демонов отпустил Орхидею.

– Пусть пока поживет, – презрительно бросил он.

Ланьхуа оглянулась. Рана Дунфан Цинцана еще не затянулась, и Повелитель демонов не мог сражаться в полную силу. Вероятно, поэтому он позволил Кун Цюэ уйти.

– Как он смог нас найти? – спросила все еще не оправившаяся от испуга Орхидея.

– Он явился не за нами. В древности Темнейший любил здесь отдыхать. Именно здесь состоялась битва с девой Чи Ди. По сей день это место пропитано боевым духом Темнейшего и богини войны. Поэтому демоны приходят сюда за исцелением, – пояснил Дунфан Цинцан. Резко нахмурившись, он спросил: – У тебя на плече рана?

– Да, но уже не болит.

– На плече серое пятно, – сердито заметил Дунфан Цинцан. – Рана слишком большая. Ее нужно заделать почвой сижан.

Орхидея не ответила. Повелитель демонов погрузился в молчание, а затем мрачно пообещал:

– Когда Темнейший снова встретит этого грязного демона Кун Цюэ, то заставит его душу навсегда покинуть три царства.

Не обратив внимания на угрозу Дунфан Цинцана, Ланьхуа перевела беседу в новое русло:

– Но почвы сижан больше нет.

Повелитель демонов медленно приподнял уголки рта:

– У Темнейшего нет. А у нашего знакомого есть.

Орхидея вспомнила, что у Светлого владыки горы Тысячи тайн осталось немного волшебной земли, которой, увы, не хватало на новое тело. Неужели Дунфан Цинцан намекает, что… им предстоит снова ограбить Светлого владыку? Ланьхуа вдруг прониклась сочувствием к хозяину горы Тысячи тайн. Имея столько редких сокровищ, он был не в состоянии их защитить.

Глава 25. Не защищай меня и не окружай заботой

С тех пор как Повелитель демонов и цветочная фея покинули гору Тысячи тайн, прошло немало времени.

Орхидея примостилась за спиной Дунфан Цинцана, прижимаясь к нему грудью. Когда вдалеке сквозь облака и туман она разглядела гору Тысячи тайн, то едва не задохнулась от переизбытка чувств. После всех испытаний, выпавших на ее долю, Ланьхуа подумала, что было бы лучше сразу позволить Дунфан Цинцану поместить в тело из почвы сижан душу девы Чи Ди. Пусть бы ее собственная душа рассеялась и сгинула, избавив Орхидею от грядущих мучений, страданий и горестей.

Дунфан Цинцан не знал, о чем думала Ланьхуа. Стоя на облаке, он изучал местность. Установив, где находится гора Тысячи тайн, он наклонился и спикировал прямо на остров.

Чудесная гора еще хранила следы великой битвы, во время которой остров едва не сгинул на морском дне. Чтобы восстановить былое великолепие, вероятно, потребуется несколько лет. Только усадьбе Светлого владыки почти успели вернуть прежний цветущий вид.

– Всех демонов Колдовского рынка изгнали?

– Первую свору прогнали, – ответил слуга в черном, почтительно склонив голову. – Но поутру мы обнаружили новых грабителей у восточного берега. Ваш покорный слуга отправил подчиненных разобраться.

Светлый владыка забарабанил пальцами по столу и холодно фыркнул:

– Когда я воссоздам защитный барьер, проходимцы пожалеют, что явились без приглашения!

Хозяин острова внезапно прищурился:

– Кто здесь?

Волна смертоносной энергии разлетелась вокруг вслед за голосом, наткнулась на незримое препятствие и взорвалась. Когда пыль осела, на месте взрыва медленно появилась фигура Дунфан Цинцана, за спиной у которого сидела Орхидея.

Ланьхуа спрыгнула на землю. Повелитель демонов незаметно поддержал девушку, пока она твердо не встала на ноги. Потом поднял голову и с величавым видом посмотрел хозяину острова прямо в глаза.

– Давно не виделись, Светлый владыка горы Тысячи тайн, – сказал Дунфан Цинцан, злобно улыбаясь. – Похоже, что жизнь у тебя невеселая.

Орхидея бросила на спутника быстрый взгляд. Вне всяких сомнений, остров страдал от нашествия грабителей после того, как Дунфан Цинцан снабдил торговца Колдовского рынка морской картой. Итак, Повелитель демонов разрушил чудесную гору, снес дом Светлого владыки, указал разбойникам путь к его сокровищнице, а теперь объявился снова, чтобы осыпать жертву насмешками и опять поживиться за чужой счет. Дунфан Цинцан и правда испорчен до мозга костей. Ланьхуа никак не могла взять в толк, почему и с каких это пор ей приглянулся такой негодяй.

Слуга в черном был начеку и загородил собой хозяина. Теперь Светлый владыка знал, с кем имеет дело, и не собирался ни умничать, ни шутить. Он оглядел Дунфан Цинцана с ног до головы и заметил, что незваный гость слаб, а его дыхание поверхностно. Однако Светлый владыка не желал повторять прежних ошибок. Он получил слишком болезненный урок.

Поэтому хозяин острова сразу перешел к делу и холодно поинтересовался:

– Что в этот раз привело на наш остров уважаемого Повелителя демонов? Чем я могу услужить?

Дунфан Цинцан уже вдоволь повеселился, поэтому не стал ходить вокруг да около и заявил прямо:

– Отдай мне все запасы почвы сижан.

Слова Повелителя демонов застигли Орхидею врасплох. Неужели рана на ее плече такая серьезная? Она помнила, что когда переделала мужское изваяние в женское, то сэкономила немало драгоценной земли. На целое тело было бы недостаточно, но на половину – хватило бы с избытком.

Светлый владыка тоже был ошарашен дерзким требованием. Он посмотрел на цветочную фею и нахмурился.

– Что за рана у барышни А-Лань? Зачем ей столько земли сижан?

Дунфан Цинцан небрежно приподнял брови:

– Разве Темнейший обязан давать объяснения? Или ты отдашь весь сижан, или твой остров утонет. Выбор за тобой.

Разумеется, угроза разозлила слугу в черном.

– Повелитель демонов ведет себя неподобающе!

Дунфан Цинцан скривил губы в улыбке:

– О, ты пока плохо знаешь образ действий Темнейшего.

Демон-тень в гневе выхватил меч, но Светлый владыка остановил слугу.

– Господин, дело не в том, что я скуп. А в том, что почвы сижан почти не осталось. Мое тело изготовлено из глины с примесью чудесной земли. Если ты заберешь весь запас…

Дунфан Цинцан окинул хозяина острова презрительным взглядом.

– Полагаешь, Темнейшего интересуют твои трудности?

Светлый владыка так и не смог договорить.

Тем временем Дунфан Цинцан явно терял терпение.

– Сижан или остров. Выбирай.

Глядя на мрачное лицо хозяина, Ланьхуа не выдержала, потянула Дунфан Цинцана за рукав и прошептала:

– Может быть, нам не нужно так много…

– Не лезь не в свое дело, – буркнул Повелитель демонов, скосив на цветочную фею глаза.

Затем вновь посмотрел на Светлого владыку, и воздух вокруг внезапно потяжелел.

– Похоже, что острову с горой Тысячи тайн не место в этом мире.

Слуга в черном сдвинулся с места, но Светлый владыка решительно пресек нападение. В мире, где господствует сила, можно выжить, лишь следуя правилам сильных.

Хозяин острова закрыл глаза, глубоко вздохнул и кивнул:

– Я отдам тебе землю сижан.

– Господин! – потрясенно воскликнул его верный спутник.

Светлый владыка пристально поглядел на незваного гостя и добавил:

– Но у меня есть условие.

– Говори, – приказал Дунфан Цинцан.

– Повелитель демонов разрушил скрытый на морском дне лабиринт под горой, который оберегал остров, а потом какой-то негодяй продал мошенникам Колдовского рынка карту, где указан путь к острову.

Хозяин сделал многозначительную паузу, но Дунфан Цинцан даже вида не подал, что намек адресован ему. Светлый владыка понял, что молчание затянулось, и продолжил:

– Поэтому я покорнейше прошу Повелителя демонов защитить остров от грабителей и прочих обитателей внешнего мира. Если Повелитель выполнит мою просьбу, я отдам всю почву сижан без остатка.

– Сущий пустяк! – усмехнулся Дунфан Цинцан и прикусил большой палец.

Из ранки закапала кровь. В руке Повелителя демонов появился пылающий меч, который вонзился туда, где упали алые капли. Кровь в почве вскипела, а пламя поползло во все стороны, как паутина. Однако в этот раз огонь не выжигал все живое на своем пути, поэтому деревья и трава не пострадали. Когда пламя исчезло из виду, в небе внезапно возникла гигантская магическая печать – зеркальное отражение огненной паутины, опутавшей остров. Обернувшись вокруг оси, печать бесследно исчезла.

– В течение пятисот лет ни одно существо, кроме демона-тени, не проникнет на гору Тысячи тайн.

Смелое утверждение было высказано на редкость самоуверенным тоном, однако никто не посмел в нем усомниться. Светлый владыка почтительно отвесил низкий поклон.

– Благодарю Повелителя демонов. Покорный слуга отправляется за чудесной землей. А-Ин, проводи дорогих гостей в комнату, чтобы они отдохнули.

Хозяин острова удалился, а мужчина в черном отвел Ланьхуа и Дунфан Цинцана в комнату. Как только слуга вышел, Орхидея обернулась к Повелителю демонов:

– Светлый владыка так просто отдаст волшебную почву? Может быть, он что-то задумал?

– Ты научилась соображать быстрее, – заметил Дунфан Цинцан.

Ланьхуа сперва растерялась, а потом опустила голову.

– Когда тебя то и дело обманывают, поневоле научишься соображать.

На мгновение в комнате повисла тишина. Дунфан Цинцан отвел глаза.

– Главное, чтобы он собрал и доставил землю сижан. Если у него найдутся другие скрытые таланты, пусть попробует их проявить.

* * *

Под вечер Светлый владыка передал Дунфан Цинцану все запасы волшебной земли, которые явно уменьшились с тех пор, как Ланьхуа видела их в последний раз. Оно и понятно, ведь хозяин острова тоже использовал почву сижан, чтобы выжить. Если забрать у него все без остатка…

Орхидея посмотрела на Светлого владыку. Тот почувствовал ее взгляд, улыбнулся и ушел, ничего не сказав.

На самом деле, если вдуматься, хозяин острова никогда не желал зла цветочной фее. Он всего-навсего мечтал о лучшей жизни.

Ланьхуа переплела пальцы и хотела заговорить, но Дунфан Цинцан словно прочел ее мысли и заговорил первым, попутно разминая комок волшебной почвы:

– Без почвы сижан он не умрет.

Земля сижан обладала жизненной силой и поэтому норовила принять разные формы, но в руках Дунфан Цинцана вдруг стала послушной, как тесто.

Повелитель демонов подергал Орхидею за ворот.

– Приспусти, – приказал он.

Ланьхуа спокойно повиновалась и обнажила раненое плечо, наблюдая за тем, как Дунфан Цинцан накладывает на рану слой почвы сижан. Рана, которая не болела, внезапно напомнила о себе. Жгучая боль проникла в кровь, разлилась по конечностям и костям, а затем устремилась к сердцу. Мало-помалу боль отступила, и Орхидея почувствовала у себя на плече мужскую ладонь, которая отдавала больше тепла, чем руки простых смертных.

– Демону-тени для выживания тело не требуется. Светлый владыка обладает достаточным запасом ци, чтобы жить подобно своему слуге. Вечное тело из почвы сижан – его заветная мечта, не более того. Как сказал бы ваш император, мечта Светлого владыки нарушает волю Небес.

Под звуки голоса Дунфан Цинцана тепло его ладони проникло в сердце Ланьхуа, однако теперь оно не согревало, а жгло. Орхидея подумала, что ее сердце вот-вот поджарится.

– Поэтому не беспокойся о маловажных существах, цветочная демоница. Возможно, им живется лучше, чем тебе.

Орхидея опустила голову. В лучах солнца, проникавших в окно, мужчина и девушка отбрасывали на кровать две тени, которые почти соприкасались. Почти…

– Большой Демон, – вдруг сказала она. – Наверное, я предаюсь странным фантазиям и слишком прислушиваюсь к своему настроению, но разве твоя забота обо мне… не выходит за рамки твоих интересов?

У Дунфан Цинцана едва заметно дрогнули ресницы.

– Тебе достаточно заботиться о благополучии этого тела, – пояснила Орхидея. – Не обращайся со мной так… хорошо. Иначе я могу вообразить то, чего нет.

Повелитель демонов молча убрал ладонь с плеча Ланьхуа. Кожа на плече восстановилась, стала гладкой и сияла, как белый фарфор. Дунфан Цинцан сам не заметил, что подушечки его пальцев задержались на плече Орхидеи чуть дольше, чем требовалось. Он понимал, что прикасается к земле, однако земля, ставшая частью девичьего тела, загадочным образом его притягивала.

– Все хорошо? – спросила Ланьхуа, обернувшись.

Дунфан Цинцан пришел в себя, равнодушно отвел взгляд и встал.

– Пока все в порядке. Через несколько дней этот комок полностью сольется с твоим телом.

Орхидея кивнула, посмотрела на оставшуюся землю и удивилась:

– Так много! Что ты собираешься с ней делать?

Дунфан Цинцан тоже уставился на большой ком, но ничего не ответил. Как будто… и сам не знал, зачем ему столько волшебной земли.

Орхидея привыкла к тому, что Повелитель демонов часто пропускает ее слова мимо ушей. Случись нечто подобное несколько дней назад, она бы, возможно, надула губы и выразила недовольство, однако сейчас ей этого не хотелось. Потому что теперь цветочная фея то и дело задавалась вопросами: как долго она проживет в этом теле, сохраняя сознание? Как долго ее собственные глаза смогут видеть Дунфан Цинцана?..

То ли из-за того, что тишина в комнате затянулась, или же потому, что Дунфан Цинцан слишком странно смотрел на ком самородящей почвы, Ланьхуа не выдержала и заговорила:

– Большой Демон.

Дунфан Цинцан повернулся к девушке, и в его ярко-красных глазах отразился ее силуэт. Ланьхуа забыла прикрыть белоснежное плечо. Ее огромные глаза ослепительно сверкали, а в голосе звучала хрипотца, словно девушка еще не оправилась от полученных ран.

– Большой Демон, ты правда позволишь мне умереть в угоду собственной прихоти?

Дунфан Цинцан молча смотрел на нее.

Орхидея немного подумала и натянуто улыбнулась:

– Неужели… ты никогда не хотел избавиться от одержимости прошлым?

Повелитель демонов по-прежнему не отвечал. Его глаза напоминали пруд со стоячей водой, по которому никогда не пробегали волны. У Ланьхуа задрожали уголки губ, она больше не могла улыбаться.

– Я знаю, что это всего лишь мои фантазии.

Она опять улыбнулась, теперь – с легким сарказмом и более естественно.

– Раньше я думала, что уже все поняла: жизнь и смерть зависят от воли Небес. Однако… – Орхидея провела рукой по плечу, к которому только что прикасался Дунфан Цинцан. – Ты слишком горяч. А мое истинное тело, наверное, не цветок орхидеи, а мотылек. Если ты подаришь мне немного тепла, я полечу за тобой. Я спрашивала наставника, почему мотыльки летят на огонь. Мне ответили, что такова их судьба. Встреча с тобой, Большой Демон, наверное, была предначертана мне судьбой. Поэтому не относись ко мне слишком хорошо, не защищай меня сверх меры, не окружай заботой и не беспокойся о том, что я в глубине души думаю. Если ты будешь вести себя так… – Улыбка Орхидея наполнилась горечью. – Если будешь вести себя так, то перестанешь выглядеть как негодяй… И тогда я начну тосковать, не захочу сгинуть в небытии, не пожелаю расстаться с жизнью… и с тобой. Не веди себя так. – Девушка удрученно закрыла руками лицо. – Если ты негодяй, то не должен так поступать…

Ланьхуа стиснула зубы, чтобы не заплакать в голос, но слезы все равно просочились и закапали на пол. Длинные тонкие пальцы поймали несколько капель. Дунфан Цинцан молча смотрел, как слезы растекаются на подушечках пальцев, напоминая распустившиеся цветы. Свободной рукой он невольно прикрыл свое сердце. Рана, нанесенная мечом Северного Ветра, зажила и больше не могла причинять боль. Однако сердце щемило, и Повелитель демонов не понимал почему.

* * *

Рано утром Ланьхуа сквозь сон услышала, как Дунфан Цинцан спросил у кого-то за дверью:

– На острове Тысячи тайн имеются книги о сотворении плоти из почвы сижан?

– Имеются, конечно, но раз Повелитель демонов и так знает, как вылепить тело из почвы сижан, мои книги его вряд ли заинтересуют, – раздался голос Светлого владыки. – Неужели Повелитель демонов захотел сотворить из остатков волшебной земли еще одно тело?

Затуманенный сном разум Орхидеи вмиг прояснился. Она села и невольно прислушалась к беседе за дверью.

– С каких это пор Темнейший обязан отчитываться перед тобой? – осведомился Дунфан Цинцан привычно высокомерным и презрительным тоном. – Даю тебе полстражи.

На мгновение снаружи воцарилась тишина, а потом Светлый владыка вдруг усмехнулся:

– Хорошо, я принесу Повелителю демонов книги.

Проходя мимо приоткрытого окна, хозяин острова скосил глаза, заметил удивленное лицо Ланьхуа и замер. Его взгляд слегка изменился, он помрачнел и опять повернулся к Дунфан Цинцану, который по-прежнему стоял на пороге.

– Покорный слуга отдаст Повелителю книги и волшебную землю. Если Повелитель демонов задумал вылепить новое тело, никто не посмеет ему помешать. Но следует помнить, что почва сижан обладает жизненной силой. Простым душам трудно войти даже в тело, в котором присутствует лишь ее примесь. Чем больше волшебной земли содержит глина, тем труднее душе войти в тело и тем легче его покинуть. Если же почвы сижан слишком много, жизненная сила волшебной земли разорвет слабую душу на части.

Светлый владыка снова покосился на Ланьхуа.

– Поэтому покорный слуга настоятельно просит не забывать простое правило: перед тем как впускать в тело из почвы сижан чужую душу, следует выяснить, способна ли душа противостоять жизненной силе волшебной земли.

С этими словами хозяин острова удалился. Ланьхуа прикоснулась к своему лицу и задумалась. Вероятно, Светлый владыка догадался, что Дунфан Цинцан собирается вылепить новое тело для цветочной феи. Весть о том, что Повелитель демонов хочет воскресить деву Чи Ди, давно разлетелась по миру. Хозяину острова не требовалось долго думать, чтобы прийти к выводу: тело из почвы сижан предназначалось для девы Чи Ди, а тело из волшебной земли с примесью глины – для Ланьхуа…

Мысль о том, что Дунфан Цинцан хочет создать для нее новое тело, растрогала Орхидею. Пока все вокруг пытались ее убить, Повелитель демонов искал способ продлить ей жизнь. Можно было даже предположить, что Дунфан Цинцан неравнодушен к цветочной фее. Однако после предупреждения Светлого владыки Ланьхуа засомневалась: выдержит ли ее душа еще одно столкновение с жизненной силой волшебной земли? Ведь, если вдуматься, на ее долю выпало слишком много невзгод…

Ее душа смогла захватить тело Повелителя демонов, провести полмесяца в гниющем трупе Се Ваньцин, войти в тело из почвы сижан, подавить сопротивление волшебной земли, исцелить душу девы Чи Ди и выжить после падения с террасы Истребления Небожителей. Даже теперь, ожидая неминуемого превращения в частицу жизненной силы, ее душа цеплялась за жизнь. До чего же сильной была ее душа, если смогла вынести столько испытаний и не сгинуть! Однако всему есть предел… Если Небеса ей прежде благоволили, это не значит, что их милость продлится вечно. А если Ланьхуа не сможет подавить сопротивление волшебной земли, забравшись в новое тело, вылепленное из остатков почвы сижан, ее душа… исчезнет навеки.

Хотя чего ей бояться? Она уже встала на путь, ведущий к погибели. Хуже и так быть не может, поэтому если есть шанс – нужно за него ухватиться.

Дунфан Цинцан вошел в дом, и его взгляд упал на лицо Ланьхуа. Девушка посмотрела в глаза Повелителю демонов и заговорила первой:

– Большой Демон, если ты сможешь вылепить еще одно тело, если я смогу благополучно в него перебраться – неважно, как долго это тело протянет, – возьми меня с собой, ладно? Я обещаю, что не доставлю тебе хлопот.

Дунфан Цинцан молчал.

– Потому что, похоже, я могу жить только рядом с тобой. Если же… если новое тело меня не примет, не торопись его разрушать. Светлый владыка будет рад даже женскому телу. У него ведь иначе никогда не появится собственного тела. Как у бессмертных духов из царства Людей, которые работают на небожителей. У них, одиноких и несчастных, даже пристанища нет. Их участь очень плачевна.

Пока Орхидея серьезно и вдумчиво излагала свою последнюю волю, у Дунфан Цинцана дрогнули губы. Внезапно он схватил Ланьхуа, наклонился и, прежде чем девушка успела отпрянуть, впился ей в шею. Когда острые клыки Дунфан Цинцана прокусили кожу, Орхидея ощутила легкую боль и странное тепло. Кровь подхватила жар и разнесла его по костям и конечностям. Покружив, жар вернулся к источнику. Дунфан Цинцан облизнул клыки и нахмурился. Ланьхуа захлопала ресницами:

– Что случилось?

– Тебя одолевала сонливость в последнее время?

– Да, после падения с террасы Истребления Небожителей мне все время хочется спать, но сейчас уже меньше.

После битвы у террасы Истребления Небожителей Дунфан Цинцан пролежал в забытьи три дня и три ночи, затем отразил нападение Кун Цюэ и стремглав помчался на остров Тысячи тайн. Повелитель демонов не отличался чуткостью и не привык заботиться о других, поэтому не почуял неладного.

– Судя по выражению твоего лица, меня не спасти? – с тревогой спросила Ланьхуа. – У меня совсем мало времени, верно?

Дунфан Цинцан протянул руку и заговорил о другом:

– Отдай костяную орхидею и больше не надевай браслет.

Орхидея растерялась:

– А как же душа девы Чи Ди? Она тоже пострадала после падения с террасы Истребления Небожителей и с тех пор не произнесла ни слова. Я должна ее исцелить.

Повелитель демонов нахмурился и нетерпеливо повторил:

– Отдай браслет.

Но Орхидея неожиданно заупрямилась, словно надеялась получить ответ на тревоживший ее вопрос.

– Разве ты не хочешь, чтобы я исцелила…

Не успела девушка договорить, как Дунфан Цинцан выбросил руку вперед, пытаясь отнять браслет, но не успел. Внезапно земля содрогнулась. Ланьхуа уставилась на Повелителя демонов:

– Ты снова решил затопить остров?

Дунфан Цинцан нахмурился и посмотрел в окно. В небе мерцал и переливался магический барьер, который он недавно установил над островом. Повелитель демонов скривил губы в презрительной усмешке:

– Они посмели атаковать магическую печать Темнейшего. Все-таки юнцы из царства Демонов невероятно глупы.

– На остров напали демоны?

Ланьхуа немного подумала и поняла, что к чему. Кун Цюэ сбежал, зная, что Повелитель ранен. У демонов появилась возможность избавиться от Дунфан Цинцана. Разве они могли упустить такой шанс?

Орхидея посмотрела на грудь Повелителя демонов:

– Твоя рана…

Дунфан Цинцан ограничился снисходительным взглядом, даже не потрудившись ответить.

– Жди здесь. Никуда не ходи, – отрезал он.

Он развернулся, взмахнув рукавами, и вышел. За спиной у него полыхнула красная вспышка. Ланьхуа поняла, что Дунфан Цинцан установил вокруг дома защитный барьер.

Орхидея проводила взглядом прямую спину Повелителя демонов, и у нее по необъяснимой причине вдруг сжалось сердце. Как будто она испугалась, что Дунфан Цинцан уже не вернется.

– Большой Демон! – окликнула она.

То ли Повелитель демонов ее не услышал, то ли не удостоил ответом. Как бы то ни было, он ушел не оглянувшись. Орхидея уселась на кровать, скрестив ноги, и посмотрела в окно. На магическую печать обрушивался удар за ударом, отчего остров каждый раз содрогался. Ланьхуа обеспокоенно вздохнула.

В этот миг в комнате внезапно повеяло ароматом диковинных трав и цветов. Орхидея моргнула и увидела, что створки окна с треском захлопнулись, а дверную щеколду кто-то задвинул. Перед кроватью сверкнула белая вспышка, и перед девушкой появился знакомый силуэт.

– Вы?! – Ланьхуа распахнула глаза. – Хозяин Колдовского рынка?

Мужчина в инвалидном кресле нежно смотрел на нее.

– Я пришел за тобой, цветочная фея.

– За мной? Но зачем? – Ланьхуа поглядела в окно. – Как вы сюда попали?

– Защитный барьер Дунфан Цинцана для меня не помеха. – Пол под ногами заходил ходуном, но калека, словно не чуя угрозы, протянул девушке руку. – Рядом с Повелителем демонов вечно творится кровопролитие. Пойдем со мной, цветочная фея.

Орхидея забилась в угол кровати.

– Я… лучше останусь здесь.

Во взгляде, которым Хозяин Колдовского рынка пожирал Ланьхуа, читалась настойчивость, граничившая с одержимостью…

– Я не намерен с тобой торговаться.

Орхидея почувствовала, как ее тело напряглось. Невидимая сила притянула ее к Хозяину Колдовского рынка.

– Чего вы хотите? – в ужасе воскликнула Ланьхуа.

– Чтобы ты была рядом со мной.

Свет внезапно померк, словно незримая сила утащила цветочную фею в бездонную пропасть. Она долго летела вниз, пока не забылась…

* * *

Тьма, безграничная тьма. Как ни странно, Орхидея не ощущала холода. Наоборот, ее словно укутали в мягкое одеяло, и она расслабилась, нежась в тепле. Пусть так будет всегда. Ни борьбы, ни угроз, ни страхов, ни опасений. Как приятно плыть по течению…

– Маленькая Орхидея! – окликнул ее глухой и далекий голос, в котором звучало беспокойство. – Не спи!

– Кто здесь?

– Маленькая Орхидея… Не спи…

Голос приближался, и Ланьхуа наконец узнала деву Чи Ди.

– Я очень устала. Помолчи. Дай немного поспать, – взмолилась цветочная фея. – Я не хочу ничего знать. И думать не хочу. Позволь мне поспать…

– Если будешь спать дальше, уже не проснешься.

Орхидею словно молотом по голове ударили. Девушка вздрогнула и проснулась. Яркий солнечный свет едва ее не ослепил, заставив невольно прикрыть руками заслезившиеся глаза. Помимо жжения в глазах Ланьхуа ощущала странную боль во всем теле. Она только что пробудилась, но сердце в груди билось быстро, а дышала она чересчур часто. Прошло немало времени, прежде чем ее дыхание восстановилось, а глаза привыкли к свету. Орхидея вдохнула витавшие в воздухе ароматы цветов и трав, а затем увидела порхающих бабочек.

Ланьхуа села. Простое движение далось ей с трудом, как будто она слишком устала. Хотя нет. Дело было совсем не в усталости. Кажется, тело отказывалось ей подчиняться. Может быть, потому что она слишком долго спала? Орхидея хотела встать, но не смогла, как ни старалась. Почти отчаявшись, она услышала скрип деревянных колес, обернулась и увидела Хозяина Колдовского рынка в инвалидном кресле.

Калека смотрел на цветочную фею с предвкушением, которое она не знала как истолковать. Ланьхуа моргнула и вспомнила, что Хозяин Колдовского рынка похитил ее с острова Тысячи тайн. Цветочная фея огляделась и узнала пейзаж. Если ей не изменяла память, она находилась в Хрустальном городе на дне Замерзшего озера. В иллюзорном мире – творении Хозяина Колдовского рынка.

– Прошло пять дней, а ты все еще осознаешь себя.

В голосе калеки послышалась растерянность, которую калека не смог утаить. Ланьхуа оторопела. Пять дней… Ей показалось, что она лишь вздремнула. Неужели прошло целых пять дней?! Неудивительно, что она ощущала слабость. Время ее пребывания в этом теле подходило к концу. Возможно, ей осталось жить несколько дней. Поэтому дева Чи Ди ее разбудила. Предупредила, что иначе цветочная фея уже не проснется. Но… погодите! Откуда об этом узнал Хозяин Колдовского рынка?

– Вы… Кто вы такой? Зачем вы меня похитили? – тихо спросила Орхидея дрожащим голосом.

Стоило ей разволноваться и произнести всего пару фраз, как сердце заколотилось быстрее, а на грудь навалилась тяжесть.

Калека улыбнулся, поднял руку, и пурпурная бабочка опустилась на кончик его пальца. Он уставился на бабочку и неторопливо произнес:

– Я – Хозяин Колдовского рынка в предгорьях Куньлуня. А раньше я… – Палец мужчины дрогнул, и бабочка улетела. – Раньше я был учеником девы Чи Ди.

Орхидея потрясенно молчала. Ее собеседник усмехнулся.

– В Небесном царстве эту историю предпочли забыть. Ведь… – Хозяин проследил взглядом за бабочками, танцующими среди цветов, и небрежно продолжил: –…в глазах небожителей отношения между мной и наставницей были тяжким грехом.

– Тебе… нравилась дева Чи Ди?

– Нравилась? – Калека от смеха зашелся кашлем, который прекратился не сразу. – С тех пор как наставница взяла меня в ученики, все мои помыслы были только о ней. Я полюбил солнечный свет, легкий ветерок, весенние травы и полевые цветы только из-за нее. А ты спрашиваешь, нравилась ли мне наставница. – Хозяин запнулся. – Я был ею болезненно одержим.

Ланьхуа немного помолчала и заметила совершенно искренне:

– Вы хорошо себя изучили.

Мнение цветочной феи калеку не интересовало.

– Поэтому не жди, что Дунфан Цинцан найдет тебя и заберет. Я никому больше не позволю разлучить меня с наставницей.

Орхидея на миг растерялась, а затем, не удержавшись, пробормотала:

– Дунфан Цинцан тоже хотел отдать тело из самородящей почвы деве Чи Ди. Ты так долго ждал. Зачем волноваться из-за нескольких дней…

– Если ты вернешься к Дунфан Цинцану, неизвестно, кому достанется это тело, – загадочно изрек Хозяин Колдовского рынка.

Ланьхуа подумала, что ей послышалось, и переспросила:

– Что вы имеете в виду?

Калека не удостоил цветочную фею ответом и удалился, толкая инвалидное кресло. Орхидея вскочила и хотела броситься следом, чтобы попросить объяснений, но незримая сила пригвоздила ее к земле, а Хозяин Колдовского рынка даже не оглянулся.

– Отбрось посторонние мысли. Я не хочу причинить вред телу наставницы из-за тебя, – прозвучал его голос, растворяясь вдали вместе с силуэтом.

Сила, сковавшая Орхидею, больше ее не удерживала. У девушки подогнулись колени, и она осела на землю. Кружившие в воздухе цветочные лепестки осыпали ее с ног до головы. Хозяин Колдовского рынка бросил ее одну…

Ланьхуа посмотрела по сторонам, но, кроме травы и цветов, густо усеявших холмы и поля, ничего не увидела. Пейзаж выглядел живым и красочным, но девушка почувствовала себя одинокой и опустошенной. Она опустила глаза на лепестки, упавшие на руку, и внезапно в ее сознании всплыла знакомая картина. Ее давний сон.

В простом и скромном дворе мужчина, как две капли воды похожий на Хозяина Колдовского рынка, целовал женщину, прикорнувшую под сенью дерева. Ланьхуа потерла лоб. Оказывается, могущественный калека и есть тот самый А-Хао из ее сна. Выходит, что женщина – это дева Чи Ди. Странно, что она совсем не похожа на изваяние из ледяной пещеры, затерянной в горах Куньлунь…

Однако сейчас не время беспокоиться о подобных вещах, верно? Раз она скоро умрет, нужно подумать, как лучше прожить отведенное время. Подумать о том, сможет ли Дунфан Цинцан ее отыскать… Орхидея посмотрела на руку и пошевелила пальцами, которые странным образом одеревенели. Она вздохнула и откинулась на спину, наблюдая за белыми облаками, плывущими по небу. Ее веки отяжелели. Разум подсказывал, что спать нельзя. Что если она снова заснет, то неизвестно, когда проснется. Если проснется вообще. В то же время другой, более настойчивый голос убеждал Ланьхуа: «Поспи, ничего уже не изменить». В конце концов Орхидея закрыла глаза.

Ланьхуа парила в темноте, где было по-прежнему тепло. Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем впереди замерцало сияние. Орхидея склонила голову набок, присмотрелась и поняла, что дева Чи Ди приближается к ней в новом обличье. Похоже, ее душа почти исцелилась. Зато Орхидея… Цветочная фея посмотрела на свою ладонь, прозрачную и бледную.

– Ты сможешь снова увидеть ученика, – сказала она.

Дева Чи Ди нахмурилась.

– Чи Линь говорил, что ты не хочешь возвращаться в три царства. Похоже, он прав. Но почему? – удивилась Ланьхуа.

– Я еще не претерпела страдания, предначертанные судьбой.

– Страдания?

Поколебавшись, дева Чи Ди приступила к рассказу:

– Ради победы над Дунфан Цинцаном я использовала тайную магию и преобразилась. Моя внешность полностью изменилась. Тайная магия помогла мне ненадолго сравниться с Дунфан Цинцаном по силе. Однако ценой победы была моя жизнь… Если бы в той битве А-Хао не напал на Дунфан Цинцана исподтишка, я бы погибла вместе с Повелителем демонов. Однако… – Дева Чи Ди помрачнела. – А-Хао успешно атаковал Дунфан Цинцана, но и сам пострадал. Я не захотела продолжить схватку и бросилась спасать А-Хао, позволив Повелителю демонов улизнуть.

Дева Чи Ди пересказала ход битвы, которую Ланьхуа видела, угодив в ловушку смертельного лабиринта под горой Тысячи тайн. Богиня войны пронзила Дунфан Цинцана мечом и последовала за учеником. Тяжело раненный Повелитель демонов сбежал, а затем боги и будды его обезглавили.

– Дунфан Цинцан рассек моему ученику мышцы, артерии, вены и сухожилия. Его душа готовилась покинуть этот мир. Я удержала остатки израненной души. Пыталась исцелить с помощью орхидей. Но хрупкие растения чахли в присутствии жизненной силы. За долгие годы я ничего не добилась. А потом появилась ты.

На лице Орхидеи отразилась печаль.

– Я не посмела изготовить лекарство из нежного ростка и посадила тебя в изголовье постели А-Хао. День за днем его душа восстанавливалась. Я ждала, пока ты окрепнешь, чтобы сварить целебное снадобье, но император узнал и пришел в ярость.

Орхидея кивнула.

– Догадываюсь, – с горечью заметила она, вспомнив свой визит в Небесный дворец. – Император, должно быть, сказал, что твои действия противоречат воле Небес.

– Император приказал немедленно уничтожить тебя и душу А-Хао, – признала дева Чи Ди. – Но после стольких усилий разве я могла… Тайная магия, которую я применила ради победы над Дунфан Цинцаном, меня истощила. Если бы император применил силу, я бы не сберегла А-Хао. Поэтому я спрятала тебя в глуши царства Людей, а душу А-Хао укрыла в ледяной пещере в горах Куньлунь. Я оставила в пещере меч Северного Ветра, чтобы его дух защищал А-Хао. А потом… император схватил меня и приказал выдать тебя и душу А-Хао. Я отказалась. И тогда император обрек меня на вечные муки. Каждую мою ипостась предают самые близкие и дорогие мне люди.

– Поэтому Се Ваньцин пала от руки возлюбленного? – вспомнила Ланьхуа.

Раз за разом погибать по вине близких – это действительно пытка.

– В роду Небесного императора с древнейших времен никто не ведал добра, – заметила Орхидея.

Дева Чи Ди улыбнулась и продолжила рассказ:

– Чи Линь возмутился, узнав, как несправедливо со мной обошлись, переметнулся на темную сторону и угодил в Небесную башню.

Орхидея с трепетом слушала бесстрастный голос богини войны. Оказывается, она позабыла свое прошлое. Дева Чи Ди спрятала ее в царстве Людей, а Сы Мин, по случайному стечению обстоятельств, ее нашла и вернула в Небесное царство. Звездная владычица не знала о скрытых способностях своей питомицы и грозила скормить ее свиньям…

– Но ведь А-Хао может тебя воскресить, – сказала Ланьхуа, пристально глядя на деву Чи Ди. – Ты должна быть счастлива. Почему ты не хочешь снова увидеть его?

– Маленькая Орхидея, с тех пор прошло много лет. Так много, что А-Хао очнулся, выбрался из ледяной пещеры и долго скитался по царству Людей в одиночестве. Я не могу сосчитать, сколько трагедий пережила, и не знаю, сколько горечи мне еще предстоит испить. За все это время он не смог отыскать ни меня, ни мою душу, ни даже мой след. Знаешь почему?

Ланьхуа покачала головой.

– Император был прав: я воспротивилась воле Небес и понесла заслуженное наказание. Никто, кроме Дунфан Цинцана, презревшего законы, не смог бы нас снова свести. Нам не суждено быть вместе. Когда я искуплю вину, то вряд ли отважусь на новую встречу, которая не сулит ничего хорошего. Лучше оставить все как есть. Я продолжу страдать, а он – искать меня. Когда-нибудь он успокоится и начнет новую жизнь. Я не хочу… снова подвергать его опасности.

– Но он… уже раздразнил Дунфан Цинцана.

– Когда ты исчезла с острова Тысячи тайн, его атаковали демоны. Дунфан Цинцан не догадается, что в этом замешан А-Хао.

Ланьхуа подумала и признала правоту девы Чи Ди.

– Но если ты возродишься в теле из почвы сижан, Дунфан Цинцан рано или поздно узнает, что Хозяин Колдовского рынка действовал у него за спиной…

– Поэтому я не могу возродиться, – сурово ответила дева Чи Ди.

Орхидея замолчала, размышляя о странности судеб. Люди обычно цепляются за жизнь. Почему же все вокруг грезят о смерти? Загадочно…

До падения с террасы Истребления Небожителей Ланьхуа во что бы то ни стало хотела выжить. Она скучала по хозяйке и Небесному царству. Надеялась, что рано или поздно горести останутся позади и ее жизнь наладится. Но надежды не оправдались. Хозяйку она потеряла, а небожители ее отвергли. За трудными днями последовали дни еще горше. Ланьхуа чувствовала себя в безопасности только рядом с Дунфан Цинцаном, но Повелитель демонов слишком часто ей лгал, и Орхидея больше не могла ему верить. Большой Демон сохранил ей жизнь, потому что ее срок умирать еще не пришел. Его милосердие имеет предел. Дунфан Цинцан без лишних раздумий принесет Ланьхуа в жертву, когда пробьет час. Поэтому не следует питать иллюзий. Нужно жить день за днем, пока живется. Раз дева Чи Ди не хочет возвращаться в три царства, Орхидея последует ее совету и проживет еще несколько дней, однако…

– Моя судьба не зависит от моей воли. Даже если я буду цепляться за жизнь, рано или поздно моя душа растворится в теле из почвы сижан.

– Отправляйся в Загробный мир, – сказала дева Чи Ди. – И забери меня с собой. В Загробном мире твоя душа покинет тело из почвы сижан. Ты сможешь переродиться.

Предложение звучало заманчиво. Тетушка Сань Шэн говорила Ланьхуа, что отвар забвения стирает память о прошлой жизни. Орхидея прежде боялась лишиться памяти, но теперь была бы не против позабыть все плохое.

– Хорошо, давай отправимся в Загробный мир, – согласилась Ланьхуа, но тут же, захлопав глазами, спросила: – Но ведь я заперта в мире грез Хозяина Колдовского рынка. Ты поможешь мне выбраться?

Дева Чи Ди едва заметно улыбнулась:

– Конечно. Ведь это я обучала А-Хао магии.

Богиня войны исчезла, темнота отступила, и Ланьхуа снова ощутила ароматы цветов. Она открыла глаза, прижала руку к груди, и сердце забилось быстрее. Она вытерла со лба холодный пот и села, опираясь на локти. Костяная орхидея кольнула Ланьхуа в грудь. Девушка достала браслет, который выпустил стебель, обвивший запястье и потянувшийся дальше. Ланьхуа последовала туда, куда указывал стебель.

* * *

Хозяин Колдовского рынка стоял посреди простого и скромного дворика и спокойно смотрел на порхающих бабочек. К нему медленно подошла женщина в пурпурном одеянии.

– Де И, – тихо произнес калека, не оглядываясь. – Что, по-твоему, подумает наставница, когда возродится и увидит вас? Она будет недовольна?

Де И вздрогнула и промолчала. Хозяин Колдовского рынка нахмурился и взмахнул рукавом. Поднявшийся ветерок без предупреждения, подобно острому лезвию, искромсал бабочкам крылья. Скорбные крики наполнили воздух и эхом разнеслись по округе. Вскоре они умолкли. Клочья пурпурных крыльев усыпали землю, как диковинные лепестки. В мире цветов и трав повисла мертвая тишина, леденящая душу. Де И стояла за спиной Хозяина рынка и невозмутимо глядела на мертвых бабочек. Калека обернулся и протянул руку. Женщина наклонилась, и Хозяин погладил ее по щеке.

– Мне жаль расставаться с тобой.

Она следовала за своим господином несколько тысячелетий. И заслужила лишь жалость…

Де И опустила глаза и бесстрастно заметила:

– Мне повезло.

Хозяин рынка опустил руку.

– Что ты хотела мне сказать?

Женщина выпрямилась.

– Дунфан Цинцан перевернул царство Демонов в поисках Орхидеи и пробивается с боем в Небесное царство.

Калека улыбнулся:

– Выдержит ли он? Вот уже несколько дней и ночей он сражается без перерыва. – Взгляд мужчины похолодел. – А ведь рана, нанесенная мечом Северного Ветра, еще не зажила. Дунфан Цинцан действует безрассудно. Или он ищет смерти, или же… – Калека постучал пальцем по инвалидной коляске. – Или же хочет заполучить Небесное Око[62], чтобы узнать, кто похитил Орхидею.

Де И слегка заволновалась:

– Господин, если Дунфан Цинцан заглянет в Небесное Око…

– Невелика беда, – отмахнулся калека. – Я готовился много лет. Защитный барьер Колдовского рынка надежен и крепок. Дунфан Цинцан мне не страшен. Пусть приходит. – Калека опустил глаза, и в его голосе прозвучало коварство: – К тому времени наставница уже возродится. И Повелитель демонов ничего не сможет поделать.

Хозяин Колдовского рынка раскрыл ладонь, и на ней появился белый цветок, в сердцевине которого прятался целый мир: среди бескрайних степей, долин и холмов порхали лепестки, а Ланьхуа шагала вперед. Калека молча смотрел на картинку внутри цветка и вдруг помрачнел:

– Она… видела наставницу.

Де И за спиной у Хозяина услышала его шепот и растерялась. Она не успела ничего сказать, как калека бесследно исчез. На сиденье инвалидного кресла остался лежать белый цветок. Женщина в пурпурном одеянии взяла бутон и прижала к груди. Села в инвалидное кресло, закрыла глаза и глубоко вздохнула.

* * *

Хозяин Колдовского рынка объявился в мире, скрытом в сердцевине белого цветка. Ланьхуа оторопела от неожиданности. Прежде чем она очнулась от потрясения, калека бросился к девушке и схватил ее за руку.

– Ты ее видела?

В его взгляде сквозило безумие. Орхидея так испугалась, что хотела отпрянуть, но калека держал ее крепко. Сильные пальцы едва не сломали девушке запястье.

– Видела? Она явилась к тебе? А меня она видит?

– Отпустите… Сначала отпустите меня!

Ланьхуа попыталась выдернуть руку, но тщетно. Хозяин Колдовского рынка притянул цветочную фею к себе и обнял.

– Я не позволю тебе уйти. – Он говорил как помешанный. – Наставница, наставница…

– Я не ваша наставница! – крикнула Ланьхуа, упираясь руками в грудь Хозяина рынка и отталкивая его.

В этот миг костяная орхидея на ее запястье пустила росток, уколовший калеку в грудь. Тот охнул и отпустил девушку. В ее голове раздался голос девы Чи Ди:

– Беги! Быстрее!

В голосе слышалась неуверенность. Ланьхуа помчалась туда, куда указывал росток. Сердце бешено колотилось, словно чужое. Цветочная фея неслась без оглядки, пока не рухнула в пустоту. Стебель костяной орхидеи чиркнул по воздуху, и окружающий мир развалился на части. Ланьхуа упала и оказалась посреди простого и скромного дворика. В инвалидном кресле сидела женщина в пурпурном одеянии: служанка Хозяина Колдовского рынка! Ланьхуа попыталась снова кинуться прочь, но Де И очнулась от оцепенения. Разве она могла упустить цветочную фею? По мановению ее руки травы опутали ноги беглянки, и та повалилась на землю. Налетел порыв ветра, и калека опять объявился в своем инвалидном кресле. У него на груди алели кровавые отметины от уколов костяной орхидеи.

Взгляд женщины в пурпуре дрогнул.

– Хозяин…

– Пустяки! – отмахнулся калека.

Он посмотрел на цветочную фею, лежавшую на земле, а потом на браслет.

– Неужели Дунфан Цинцан вложил ее душу в эту вещицу? – пробормотал Хозяин рынка. – Браслет тянет тебя прочь… Значит, наставница… хочет покинуть меня? – Калека схватился за грудь и побледнел. – Это она меня ранила?

Орхидея уставилась на Хозяина рынка, гадая, что он собирается сделать. Похоже, А-Хао сошел с ума. Он так долго ждал встречи с наставницей, что одержимость лишила его рассудка.

– Я не позволю тебе уйти, – сказал он. – Де И, посади ее под замок.

Ланьхуа, чьи ноги были по-прежнему связаны, оперлась на руки, стараясь подняться.

– Я видела деву Чи Ди, – призналась она, тяжело дыша. – Видела ее много раз. Она не желает встречи с вами и не хочет возвращаться в три царства. Вы мечтаете ее возродить, но не спросили у нее согласия. Вы ведь ее любите, почему же тогда…

Стебли цветов обвились вокруг шеи Ланьхуа и заткнули ей рот. Хозяин Колдовского рынка не сводил с девушки глаз.

– Я же сказал, что не испытываю любви. Я одержим. – Калека взмахнул рукой. – Сторожи ее как следует, Де И.

Глава 26. Я все равно люблю тебя

Сидя в простой хижине, Орхидея смотрела в окно на весенние травы и полевые цветы. В воздухе витали приятные ароматы, дарившие радость. Если вдуматься, тихое и спокойное место прекрасно подходило для того, чтобы прожить остаток отпущенных дней.

Хозяин Колдовского рынка был прав. Следуя за Повелителем демонов, Ланьхуа не знала покоя, подвергалась опасности и боролась за свою жизнь. Но теперь, лежа в постели и наблюдая за проплывавшими облаками, она поняла, что скучает по Дунфан Цинцану. Он бы, наверное, мрачно усмехнулся, назвал Ланьхуа размазней, а потом щелкнул пальцами и с легкостью разрешил бы все трудности. Орхидея привыкла быть узницей Дунфан Цинцана. Сменив тюремщика, она никак не могла приноровиться к мирному течению жизни.

Зарывшись лицом в мягкое одеяло, Ланьхуа глубоко вздохнула. Так глубоко, что у нее заколотилось сердце. Девушка выровняла дыхание и услышала скрип инвалидной коляски. Насторожилась, подняла голову и невольно забилась в угол кровати. Чтобы совершить простое действие, ей потребовалось немало усилий. В голове звучал непрерывный гул. Орхидея видела, как Хозяин Колдовского рынка открывает и закрывает рот, но не могла разобрать ни единого слова.

– По-прежнему в сознании? – Спустя время голос калеки все же достиг ее ушей.

Со вчерашнего дня этот вопрос раздавался уже три или четыре раза. Каждый раз – все более нетерпеливо. Орхидея сделала два глубоких вдоха и не ответила. Хозяин Колдовского рынка взял прядь ее волос и провел по ним рукой.

– Ты вызываешь недоумение, цветочная фея. Зачем ты упорствуешь? Неужели надеешься, что Дунфан Цинцан тебя спасет?

Ланьхуа ощутила внутри пустоту, словно слова Хозяина Колдовского рынка пробили в сердце дыру. Она ведь и правда ждала Повелителя демонов – не желая признаться в этом даже самой себе.

– Дунфан Цинцан действительно здесь. – Калека посмотрел на просветлевший взгляд девушки и равнодушно заметил: – Но мой иллюзорный мир изменчив. Внутри миража появляется новый мираж. Поэтому Повелитель демонов тебя не найдет. Я приказал Де И перевоплотиться в меня и сразиться с Дунфан Цинцаном в другом мираже. Думаешь, он явился, чтобы спасти тебя?

Орхидея промолчала.

– Нет, он пришел за моей наставницей. – Хозяин рынка отпустил волосы Ланьхуа. – Говорит, что тело из почвы сижан принадлежит ему, и требует его вернуть. Хотя это жестоко, но он здесь не ради тебя.

Калека ткнул пальцем в пустоту, и Ланьхуа увидела новый мираж. Дунфан Цинцан возвышался перед двойником Хозяина Колдовского рынка, который сидел в инвалидном кресле.

– Темнейший долго пестовал это тело, а ты, ничтожный воришка, посмел его украсть?

Лицо Дунфан Цинцана было мрачным, а полы черного одеяния оставляли на земле полосы крови – неизвестно, чужой или принадлежавшей Повелителю демонов. Большой Демон, похоже, не ведал покоя. Ланьхуа посмотрела на него и неожиданно улыбнулась.

– Верни то, что украл у Темнейшего. И я сохраню твою жалкую жизнь.

Отдай или умри… Знакомый стиль.

Улыбка Орхидеи становилась все шире и лучилась даже в прищуренных глазах девушки. Хозяину Колдовского рынка не было дела до настроения цветочной феи. Он не сводил глаз с миража.

– Дунфан Цинцан никогда не отступает от цели.

Совершенно верно. У Большого Демона всегда была четкая цель. Разве он может забыть о заветном желании? Воскресить деву Чи Ди, искупить позор поражения. И Дунфан Цинцан, и Хозяин Колдовского рынка оба хотят, чтобы тело из почвы сижан досталось деве Чи Ди. Они оба желают, чтобы богиня войны воскресла. А Орхидея – всего лишь лекарство. Она знает об этом давным-давно…

Сердце внезапно сжалось в комок. Неведомая сила, исходившая из глубин костного мозга, рвала ее душу на части. Тело из почвы сижан ее пожирало. Ланьхуа ясно чувствовала боль – точно такую же, как во время борьбы с жизненной силой волшебной земли. Однако, помимо боли, ее терзало горькое разочарование. После стольких мытарств она так и осталась всего лишь лекарством.

Де И в обличье Хозяина Колдовского рынка покачала головой:

– У меня нет того, что ищет Повелитель демонов.

Дунфан Цинцан нахмурился и холодно улыбнулся:

– Значит, не отдашь…

Не тратя лишних слов, он ударил мнимого Хозяина Колдовского рынка огненным мечом. Пылающий клинок обращал в пепел все, к чему прикасался. Фигура Де И растворилась в воздухе. Инвалидное кресло, цветы и травы сгорели без остатка, и покрытая пышной растительностью земля обернулась выжженной пустошью. Ввысь взмыла пурпурная бабочка, и Дунфан Цинцан рассмеялся:

– Жалкий трюк!

Длинные пальцы вмиг превратились в когти, которые схватили пурпурную бабочку. Ее крылья и тельце были безжалостно раздавлены. Повелитель демонов крепко сжал горло Де И.

– Отдай! – холодно приказал он, но Де И как будто не ощущала угрозы.

– Зачем торопить события, Повелитель демонов? Рано или поздно ты все равно с ней встретишься. В том облике, который мечтал увидеть…

Дунфан Цинцана помрачнел:

– Что и когда хочет видеть Темнейший, не твоего ума дело.

В его ладонях вспыхнуло пламя, которое сразу же охватило Де И. Женщина не сопротивлялась, словно не чувствуя боли. Пламя сожгло ее кожу, отчего ее лицо высохло и увяло. Повелитель демонов без сожаления отбросил искалеченное тело. Де И упала на землю, на ней догорало пурпурное одеяние. Она посмотрела на скромный домик и рассыпалась в прах.

Взгляд Хозяина Колдовского рынка, наблюдавшего за сценой, даже не дрогнул.

– Жаль… – равнодушно промолвил он.

Тем временем Ланьхуа страдала от невыносимой боли и не знала, о чем сожалел ее тюремщик. А Дунфан Цинцан никогда не испытывал сочувствия к тем, кто пал от его руки. Он хмуро огляделся по сторонам. Незажившая рана в груди покрылась голубыми кристаллами льда, которые он небрежно стряхнул.

– Думаешь, мир многослойных иллюзий надолго задержит Темнейшего? – громко спросил Повелитель демонов.

Хозяин Колдовского рынка улыбнулся и поглядел на Орхидею:

– Много времени не потребуется.

Прежде чем он договорил, Дунфан Цинцан внезапно взмахнул руками и сровнял дом Хозяина рынка с землей. Шагнул вперед, ступая по выжженной земле, и рассек себе ладонь огненным клинком. Кровь окрасила пылающее лезвие в красный цвет, отчего меч засиял ослепительнее. Спустя мгновение Дунфан Цинцан яростно вонзил клинок в землю у себя под ногами. Мир содрогнулся.

Улыбка испарилась с лица Хозяина Колдовского рынка. Цветы и травы зашевелились, воспряли, словно услышав тайный приказ, и набросились на Дунфан Цинцана, намереваясь опутать его длинный меч. Но, прикасаясь к клинку, сгорали дотла. По лезвию меча на землю потекла кровь Повелителя демонов. Стебли травы, обвившие Дунфан Цинцана, внезапно обмякли, как змеи, получившие удар в семи цунях под головой, и безвольно упали. Повелитель демонов не выпускал рукоять клинка. Кровь струилась по лезвию и орошала землю. Дунфан Цинцан разомкнул губы и тихо произнес заклинание. Даже Орхидея почувствовала, как сильно задрожала земля. Дунфан Цинцан спешит к ней на помощь…

Ланьхуа стиснула зубы, пытаясь разглядеть Повелителя демонов внутри миража, но картинка, как назло, расплывалась перед глазами. Хозяин Колдовского рынка сжал пальцы, и мираж исчез. Калека хмуро уставился на девушку. Его лицо выглядело озабоченным и очень мрачным. Вдруг послышался грохот, и подземные толчки прекратились. Хозяин Колдовского рынка инстинктивно протянул руку, чтобы схватить Орхидею, лежавшую на кровати. Он не ожидал, что девушка перережет на ногах путы с помощью шипов костяной орхидеи.

Ланьхуа кое-как слезла с кровати, собираясь бежать. Калека вцепился ей в плечо, и девушка отчаянно затрепыхалась. В этот миг кто-то дернул ее за другую руку, отбросив инвалидное кресло в сторону. Оно опрокинулось, и застигнутый врасплох Хозяин Колдовского рынка покатился по полу. Необычайно теплые руки обняли Ланьхуа, которая едва удержалась на ногах. Мир вокруг переменился, хижина исчезла. Девушка обнаружила, что стоит на том самом месте, где недавно видела Дунфан Цинцана внутри миража.

В землю был воткнут пылающий меч. Повелитель демонов отыскал Глаз магической печати и объединил все иллюзорные миры. Орхидея подняла голову, любуясь необычайно красивым лицом Дунфан Цинцана. Его всевидящие очи без труда находили выход из любой магической ловушки. Стоило Ланьхуа окунуться в эти алые глаза, как она не могла оторваться. А если бы и смогла, то не захотела бы.

– Большой Демон… – с неимоверным трудом проговорила она.

Дунфан Цинцан посмотрел на нее и нахмурился:

– Я заберу тебя…

Он не договорил. Орхидея, словно исчерпав последние силы, обняла его за шею и прильнула к его губам. Дунфан Цинцан растерялся. С древних времен он в одиночку разгуливал по трем царствам, повелевая пятью стихиями, испил немало крови, утоляя жажду, и сохранял хладнокровие в яростных схватках. Он никак не ожидал, что однажды его поцелуют на поле боя на глазах у врага. Дунфан Цинцан смежил веки. К собственному удивлению, он не оттолкнул Орхидею, а отгородился защитным барьером. После чего немедля обнял девушку за талию, свободной рукой придерживая за затылок, прижал к груди и поцеловал. Губы и языки вступили в битву, которая вышла из-под контроля. Он хотел слиться с девушкой воедино, спрятать ее, посадить под замок, чтобы ее больше никто не похитил. Последние дни он только и делал, что неутомимо искал. И был сыт по горло поисками.

Орхидея первой прервала поцелуй и прижалась к щеке Дунфан Цинцана, прислушиваясь к его прерывистому дыханию. Ей вдруг показалось, что далекие холмы, покрытые цветами, увеличились в размерах. Сердце забилось так быстро, что Ланьхуа больше не замечала странной боли, терзавшей тело. В конце концов мир перед глазами слился в ослепительно белое сияние, а звуки исчезли вместе с благоуханием трав и цветов. Орхидея крепко обнимала Дунфан Цинцана, вцепившись в него, как в спасительное бревно посреди бурной реки. Она потерлась об ухо Повелителя демонов.

– Ты ужасен, Большой Демон, – произнесла она.

Девушка не знала, что ответит Дунфан Цинцан. Она даже не знала, рядом ли он, потому что ее пальцы больше ничего не ощущали.

– …но я все равно люблю тебя.

Ланьхуа подумала, что наконец-то высказалась. В этот миг ее мир словно исчез. Или же это она исчезла из мира.

Глава 27. Темнейший использует ваш костный мозг для заточки ножей

Слово «люблю» еще раздавалось в ушах, но девичье тело в его руках внезапно обмякло. Ланьхуа перестала дышать, ее сердце больше не билось. Дунфан Цинцан оказался к этому не готов. Его сердце упало. Он продолжал обнимать Орхидею, словно надеясь, что его сердце снова воспрянет. Но Орхидея так и не очнулась.

– Цветочная демоница, – позвал Дунфан Цинцан, но не дождался ответа. – Маленькая Орхидея.

Он хотел окликнуть цветочную фею, чтобы она пробудилась, и только сейчас сообразил, что у нее даже имени приличного нет. Неудивительно, что он обращался с девушкой так бесцеремонно. Все имеет причину и следствие. Раньше Дунфан Цинцан относился к Ланьхуа с пренебрежением, а теперь внезапное чувство потери едва не свело его с ума. Он приоткрыл девушке веки, чтобы посмотреть, не притворяется ли она. Затем опомнился и осознал, что поступает нелепо.

Что он творит?..

Он хотел, чтобы цветочная демоница очнулась. Он был готов сделать что угодно, лишь бы она открыла глаза, надула губы и обиженно заявила: «Почему ты так долго не приходил, Большой Демон?» Но увы! Цветочная демоница уже никогда не очнется. Дунфан Цинцан знал это лучше, чем кто-либо другой. Потому что все получилось в точности так, как он и рассчитывал. Ни в лазоревом небе, ни у Желтых истоков он больше не повстречает цветочную демоницу…

Сердце внезапно сжалось, каждый удар отзывался такой резкой болью, словно его вырвали из груди и растоптали. Невыносимое чувство застигло Дунфан Цинцана врасплох. Он дышал глубоко, но ему все равно не хватало воздуха.

Внезапно у девушки затрепетали ресницы! Дунфан Цинцан невольно затаил дыхание, и его рука, сжимавшая плечо Ланьхуа, невольно напряглась.

Девушка открыла глаза. Они сияли, как прежде, но смотрели сдержанно и невозмутимо. У Ланьхуа никогда не было подобного взгляда. Девушка молча посмотрела на Дунфан Цинцана, оттолкнула его, отступила на два шага и замерла. Потом уставилась на свою руку, стиснула пальцы в кулак и разжала. Холодно усмехнулась.

Дунфан Цинцан глядел на непривычное выражение на знакомом лице. Он понял, что тело сменило хозяйку. Дева Чи Ди вскинула голову.

– Теперь ты доволен, Повелитель демонов? – обратилась она к Дунфан Цинцану.

Нет. Он не чувствовал удовлетворения. Дунфан Цинцан молчал, но голос в его душе звучал четко и ясно, сообщая: он не просто не ощущает радости, он удручен и страдает от боли.

– Ты достиг своей цели.

Да, он добился своего. Получил то, к чему стремился с тех пор, как воскрес. Осуществил давнюю заветную мечту. Но уголки его рта остались напряженными, их не коснулась улыбка, которая знаменует успех.

– Ты ведь воскресил меня, чтобы покончить с одержимостью прошлым? Что ж, победи меня.

Прежде чем Дунфан Цинцан успел ответить, чьи-то теплые руки обняли деву Чи Ди за талию. У нее зарябило в глазах. А потом богиня войны бесследно исчезла. Повелитель демонов просто стоял и смотрел, как дева Чи Ди уносится прочь. Он не двигался, он был как в тумане.

Когда мельтешение прекратилось, дева Чи Ди огляделась и увидела, что стоит на весеннем лугу. Ее по-прежнему обнимали за талию. Дева Чи Ди повернула голову: Хозяин Колдовского рынка стоял у нее за спиной, держась на ногах с помощью магии.

– Наставница… – проговорил он.

Дева Чи Ди долго молчала.

– Отпусти, мне нужно кое-что сказать Дунфан Цинцану, – вымолвила она наконец.

Хозяин Колдовского рынка только крепче стиснул руки. Он прижался лицом к щеке девы Чи Ди, изо всех сил стараясь почувствовать ее присутствие. Как будто она сразу же убежит, стоит только ослабить объятия.

– Я знаю, что ты не хотела назад. Знаю, что ты не желала со мной встречаться. Но, наставница, я готов тебе повиноваться. Лишь бы видеть тебя. От этого я не могу отказаться. Ты хочешь использовать силу Дунфан Цинцана, чтобы вновь ускользнуть от меня. Я не согласен.

Дева Чи Ди молча смотрела на порхавшие вдалеке лепестки. Спустя долгое время она подняла руку и похлопала ученика по тыльной стороне ладони.

– Дай мне увидеться с ним. Я ему кое-что объясню и уйду вместе с тобой.

Хозяин Колдовского рынка растерялся. Выражение его лица смягчилось, и он спросил:

– Откуда ты знаешь, что я собираюсь отсюда уйти?

– Я хорошо изучила тебя. Ты готовился много лет и не позволишь, чтобы трофей увели у тебя из-под носа. Многослойная иллюзия всего лишь уловка для отвода глаз. Чтобы укрыться от Дунфан Цинцана, у тебя должно быть другое потайное место.

– Наставница понимает меня лучше всех, – усмехнулся Хозяин Колдовского рынка.

– Время идет, А-Хао.

Имя подействовало на ученика как магическое заклинание. Он отпрянул, а затем медленно и неохотно убрал руки с талии девы Чи Ди. Хозяин Колдовского рынка загородил собой наставницу, взмахнул рукой, и они оба увидели изображение Дунфан Цинцана. Тот не сдвинулся с места и молча стоял рядом с огненным мечом. Ни ярости, ни одержимости. Лишь недоумение. Он как будто бы размышлял о том, что натворил. И о том, кого потерял.

– Наставница, Повелитель демонов непредсказуем. Чтобы он не погнался за нами, нужно действовать быстро.

– Кажется, у него нет желания гоняться за нами.

– Наставница намекает, что Повелитель демонов в замешательстве и опечален утратой? – спросил Хозяин Колдовского рынка, находя подобное предположение невероятно забавным. – Это он-то? Дунфан Цинцан?

– Кто знает? Пусть он тоже увидит меня, – распорядилась дева Чи Ди.

Хозяин Колдовского рынка покорно ткнул пальцев в изображение, и оно подернулось рябью.

– Ты раскаиваешься в содеянном, Дунфан Цинцан? – спросила дева Чи Ди.

Повелитель демонов поднял голову и уставился на богиню войны алыми глазами, в которых, вопреки всем стараниям, промелькнуло уныние.

– Темнейшего больше всего раздражают высокомерные лица небожителей, читающих нотации. – Казалось, из его глаз вот-вот хлынет кровь. – Темнейший никогда не раскаивается. Ни о чем не жалел, не жалеет и не будет жалеть.

Чем больше он говорил, тем сильнее разгоралась его убийственная ярость.

– Темнейший желает лишь убивать. Тебя, воинов Небесного царства и жалких злодеев из царства Демонов. Неважно где. Хоть внутри многослойной иллюзии, хоть в Небесном дворце, хоть в Загробном мире. Темнейший использует ваш костный мозг для заточки ножей.

Огненный меч, воткнутый в землю, вспыхнул чудовищным пламенем, едва не разрушив окружающую иллюзию. Хозяин Колдовского рынка нахмурился, глядя, как стремительно расползаются по груди и животу Дунфан Цинцана ледяные кристаллы. Калека поспешил взять деву Чи Ди за руку, чтобы уйти.

– Дунфан Цинцан обезумел.

Дева Чи Ди высвободила руку и сняла с запястья костяную орхидею.

– Если ты ни о чем не жалеешь, значит, крупицу души Ланьхуа хранить незачем, – сказала она. – Хорошо, что она покинула этот мир. Больше никто ее не обманет, а любимые не предадут.

Дунфан Цинцан уставился на браслет. Серебристые волосы, беспорядочно развевавшиеся в потоках убийственной ци, медленно опали. На лице Повелителя демонов отразилось недоверие:

– Крупица души?

– Когда она умирала, я направила все свои силы, чтобы сохранить хотя бы ее частицу. – Браслет в руках девы Чи Ди замерцал. – Может быть, это всего лишь тончайшая энергетическая нить.

Хозяин Колдовского рынка тоже был ошарашен.

– Наставница! Разве можно действовать так опрометчиво?! – нервно спросил он. – А если бы произошло что-то непредвиденное, ты бы…

Дева Чи Ди перебила ученика:

– Все в порядке. Я у нее в долгу.

– Но раз Повелитель демонов ни о чем не жалеет, – продолжила она, – частицу души удерживать незачем. Лучше ее отпустить. Все равно Ланьхуа перед смертью отчаялась и потеряла надежду.

Дева Чи Ди отступила на шаг и прислонилась к груди ученика. Тот замер, сразу же понял, что от него требуется, и взял наставницу за руку. Богиня войны швырнула браслет в цветочные заросли. Алые глаза Дунфан Цинцана расширились. Фраза: «Да как ты смеешь…» не успела слететь с его уст. Вокруг Хозяина Колдовского рынка поднялся ураган. Травы и полевые цветы разлетелись по небу, а браслет занесло ветром в неведомые иллюзорные дали. Когда буря утихла, дева Чи Ди и ее ученик бесследно исчезли.

Дунфан Цинцана охватил необузданный гнев. Ввысь устремился столб красного пламени, прожигая дыру в фантазийном мире Хозяина Колдовского рынка и обнажая небо за пределами миража. Паривший в воздухе калека посмотрел вниз, встретился взглядом с Дунфан Цинцаном и удалился прочь. Повелитель демонов не бросился в погоню.

– Он и впрямь не погнался за нами. Я думал, у всех в мире есть сердце, кроме Дунфан Цинцана. Похоже, я ошибался, – заметил Хозяин Колдовского рынка. – Наставница, раз уж ты захотела помочь Орхидее, почему попросту не отдала ему браслет?

– Я хотела, чтобы он узнал, как тяжело вернуть утраченное, – прошептала дева Чи Ди.

Ее ученик на мгновение замолчал.

– Эту истину… я усвоил лучше, чем кто бы то ни было.

Иллюзорный мир содрогнулся и едва не рухнул. За миг до его уничтожения Дунфан Цинцан внезапно остановился. Он мрачно посмотрел на бескрайние зеленые луга, уходящие вдаль, взял себя в руки и осторожно закрыл глаза. Несколько языков пламени поднялись с земли, превратились в огненных драконов и устремились в небо. Подобно огромным столбам, они поддержали готовый обрушиться мир.

Ледяные кристаллы покрывали почти половину тела Дунфан Цинцана, но тому было все равно. Он сделал шаг, и под его ногами вспыхнул золотистый свет. Пламя волнами расходилось во все стороны, как круги на воде. Спалив дотла небольшой участок, Повелитель демонов остановился. В его память всплыли слова девы Чи Ди о частице души Ланьхуа.

Пламя на земле внезапно погасло. Дунфан Цинцан нахмурился, подавил беспокойство и снова шагнул вперед, продолжая то, в чем не был силен: медленные и кропотливые поиски.

Магия Хозяина Колдовского рынка больше не подпитывала иллюзорный мир безбрежных зеленых лугов. Мираж держался только за счет магии Дунфан Цинцана. Со временем мир окрасился в яркий цвет пламени. Несмотря на окружавший его жар, тело Повелителя демонов источало невыносимо холодную ци. Он выдыхал облака белого пара и оставлял за собою следы, припорошенные инеем. Равнины, усеянные весенними цветами, были расчерчены цепочками заснеженных следов, скованных льдом.

Внезапно гигантский столб пламени, упиравшийся в небо, угас. Иллюзорный мир вздрогнул, пошатнулся и обвалился за спиной у Дунфан Цинцана, обратившись в ничто и скрывшись во тьме. Повелитель демонов не обернулся, потому что уже обыскал этот край. Он шагал вперед. Холодная ци, которую он выдыхал, потяжелела. Ледяные дорожки поднимались по шее, напоминая сосуды. Дунфан Цинцан не останавливался.

Через пару шагов второй столб пламени тоже погас, и мираж опять задрожал. Иллюзия слева исчезла. Когда Повелитель демонов туда посмотрел, то увидел, что пейзаж, который только что выглядел как настоящий, теперь напоминал порванную декорацию, шелестевшую в темной пустоте. Если бы Дунфан Цинцан не вышел оттуда до того, как погас огненный столб, то сгинул бы под обломками созданного магией мира. Прежний Повелитель демонов не ведал страха, но теперь… Дунфан Цинцан посмотрел на свою ладонь, где темнело иссиня-черное пятно обморожения. Сжал пальцы в кулак, наблюдая, как осыпаются с ладони кристаллики льда. Поднял голову и двинулся дальше.

Заметив, что еще один огненный столб вот-вот погаснет, а иллюзия рассыплется на куски, Дунфан Цинцан стиснул зубы и снова разжег пламя. Тот край он еще не обыскал. Вдруг цветочная демоница там… Съежилась, обхватила колени руками и плачет…

Грудь пронзила острая боль, у Дунфан Цинцана перехватило дыхание, и столб пламени тут же погас. Иллюзия справа рухнула, не оставив надежды. Сердце Повелителя демонов охватило бессилие. Страх проник в костный мозг подобно крошечной игле. Блуждая по телу, он впивался во внутренние органы.

Рядом зеленел клочок травы, где Дунфан Цинцан еще не искал, а последний столб пламени дрожал и грозил вот-вот погаснуть. Повелитель демонов сделал шаг, споткнулся и чуть не упал. Едва он отвлекся, как огненный столб тут же померк. Путь впереди тут же исчез, рассеявшись в клубах дыма. Дунфан Цинцан оцепенело уставился в темноту. Свет в глубине алых глаз потускнел.

Вокруг царила кромешная тьма, и Повелитель демонов не мог описать свои чувства. Он парил в темноте долгие тысячи лет и больше всего в этом мире ненавидел мрак. Однако сейчас темнота не внушала ему отвращения. Ведь, если он выйдет наружу, идти ему некуда. Ни надежд, ни стремлений…

Дунфан Цинцан свесил голову, и в его кроваво-красных глазах отразилось слабое сияние. Он стоял посреди зеленой травы. Предмет, попавшийся ему под ноги, был костяной орхидеей, которую он так долго и безуспешно искал. В темноте белое сияние браслета манило и притягивало. Дунфан Цинцан не сразу решился поднять костяную орхидею, опасаясь, что сияние угаснет, стоит только дотронуться до браслета. Он долго смотрел на сухой стебель орхидеи, затем подавил в сердце дрожь и положил браслет на ладонь. Оказывается, кое-что в мире можно получить, лишь переступив порог отчаяния.

Глядя на костяную орхидею, Дунфан Цинцан неожиданно рассмеялся. В его смехе звучали печаль, сожаление и целая смесь разных чувств. Никто, кроме Повелителя демонов, не смог бы испытать подобного настроения.

Вдоволь насмеявшись, Дунфан Цинцан закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он снова разомкнул веки, его глаза алели ярко, как прежде. Повелитель демонов надел браслет на запястье и взмахнул рукой. Из темной бездны вынырнул огненный меч, и ладонь Дунфан Цинцана стиснула рукоять клинка.

Дунфан Цинцан вонзил меч в клочок зеленой травы у себя под ногами и прочел заклинание. После сильного толчка лужайка рассыпалась в прах, а фигура Повелителя демонов растворилась во мраке.

* * *

На Колдовском рынке не утихал шум. Крах иллюзорного мира Хозяина рынка на торговле никак не сказался. Старик, торговавший вразнос целебными снадобьями, нахваливал свой товар. Внезапно воздух вокруг сперва накалился, а затем резко похолодел. Покупатели и торговцы застыли в недоумении, и тут на улице объявился Повелитель демонов в черных одеждах с мечом в руке. Он пошатнулся, но, к счастью, удержался на ногах, упершись в землю мечом.

Толпа ненадолго притихла, взгляды зевак обратились к Дунфан Цинцану. Его грудь покрывали ледяные кристаллы, а глаза полыхали жаждой убийства. Он резко обернулся, и торговец снадобьями, испугавшись горящих кровавых глаз, рухнул на мостовую, рассыпав товар.

Дунфан Цинцан поглядел на груду лекарств, поводил носом, шагнул вперед и выудил флакон из белого нефрита.

– Это… это… это мое… – потрясенно пробормотал старик.

Не успел он договорить, как Дунфан Цинцан откупорил флакон, вылил снадобье в рот, небрежно сорвал с груди ледяную корку и швырнул на лоток. Старый торговец посмотрел на кусок льда и проглотил слова «фамильное лекарство, доставшееся от предков».

Не обращая внимания на зевак, Дунфан Цинцан посмотрел в небо, где в облаках парил Да Юй. Когда он отправился в царство Демонов на поиски Ланьхуа, то заодно освободил гигантского змея, угодившего в плен. Отправился на нем в Небесное царство, где отыскал Небесное Око и узнал, что цветочную фею похитил Хозяин Колдовского рынка. И помчался на выручку.

Дунфан Цинцан был искренне рад тому, что в свое время не поленился и освободил змея.

– Да Юй, – тихо окликнул он.

Змей оживился, зашипел и подлетел к Повелителю демонов. Тот запрыгнул Да Юю на спину и спокойно приказал:

– Отправляйся в Ечэн.

Да Юй снова взмыл к облакам, пролетая сквозь них, будто дракон. Дунфан Цинцан посмотрел на солнечный свет, падавший змею на голову, и проплывавшие облака, дотронулся до костяной орхидеи, обвивавшей запястье, и закрыл глаза.

* * *

Да Юй летел быстро, но даже он добрался до цели только спустя одну стражу.

Дунфан Цинцан стоял на пороге двора, полного темной энергии инь, и равнодушно разглядывал обосновавшуюся там нечисть. Его запасы ци были истощены. Разум подсказывал, что ему вовсе не следовало появляться у входа в Загробный мир и направляться к Желтым истокам. Но он не придумал лучшего способа вернуть Орхидею к жизни.

Повелитель демонов приказал Да Юю ожидать снаружи и вошел во двор. Злые духи закопошились в углу, но Дунфан Цинцан не обратил на них внимания. Он подошел к стене, сотворил массив заклинаний и с его помощью с легкостью пробил брешь в защитном барьере Загробного мира. И шагнул внутрь. Разрушить барьер было несложно, но чем глубже Дунфан Цинцан погружался, тем явственней ощущал, как сила Загробного мира пытается вырвать его душу из тела. Раньше Повелитель демонов эту силу не замечал. Страдать от нее – удел слабых. А теперь ради цветочной демоницы, чья душа притаилась в браслете, он отважился испытать неведомое прежде бессилие…

Приведя мысли и чувства в порядок, Дунфан Цинцан добрался до дворца Владыки Загробного мира. При виде незваного гостя служители затрепетали от страха. Самые быстрые из них уже предупредили владыку о визите Повелителя демонов.

Когда Дунфан Цинцан пожаловал во дворец, Владыка Загробного мира спрятался под столом. Повелитель демонов бесцеремонно хлопнул по столешнице, та развалилась и придавила владыку. Он истошно заголосил, а потом, дрожа, отполз в угол, жалобно глядя на Дунфан Цинцана.

– Достопочтенный Повелитель демонов! Почему вы снова здесь? Говорят, что вы отыскали деву Чи Ди!

Дунфан Цинцан протянул владыке костяную орхидею:

– Здесь хранится душа. Пусть она оживет.

Маленькие глазки владыки уставились на костяную орхидею, и он страдальчески сморщился:

– Господин! Да разве ж мне это под силу?! Разве же это душа?! Это всего лишь ее дыхание! Как мне ее оживить? Если она угодит в колодец Перерождения, то сразу рассеется… К тому же ведь существует порядок! А это вообще не душа…

Слушая нудную болтовню, Дунфан Цинцан заметно мрачнел. Наконец владыка почуял неладное, запнулся и осторожно сказал, заглядывая грозному гостю в глаза:

– По-моему, лучше ее отпустить. Дать ей…

Увидев, как Дунфан Цинцан поджал губы, Владыка Загробного мира замахал руками:

– Ах, нет-нет-нет, я хотел сказать, что, если вы не согласны ее отпустить, пусть она обитает внутри сокровища. Чтобы вы могли о ней вспоминать. Этот ценный браслет как раз полон одухотворенной ци.

– Вспоминать? Отпустить? – На Дунфан Цинцана было страшно смотреть. – Ни за что. Темнейший желает, чтобы она ожила.

Владыка разрыдался без слез:

– Но что я могу сделать?..

Вдруг у него загорелись глаза. Вглядываясь в лицо Дунфан Цинцана и пытаясь понять его настроение, владыка сказал:

– Говорят, что Сы Мин из Небесного царства знает все на свете. И, вероятно, отыщет способ оживить частицу души. Может быть, стоит попытаться?

Услышав знакомое имя, Дунфан Цинцан приподнял брови. Он перевел взгляд на костяную орхидею и тихо спросил с загадочным выражением на лице:

– Где сейчас Сы Мин?

– По слухам, сидит в заточении в руинах заброшенного города Десяти Тысяч Небес. Путь туда лежит через Небесное царство.

У владыки созрел хитрый план. Он видел, что Дунфан Цинцан серьезно ранен, но опасался нападать на Повелителя демонов, ведь в случае неудачи мог пострадать Загробный мир. Если же обманом заманить Дунфан Цинцана в Небесное царство, где он угодит в руки Мо Си, то… богу войны не составит труда освежевать негодяя. Для могучего воина это так же легко, как сжечь лист бумаги.

Владыка Загробного мира настороженно следил за собеседником. Тот перевел на плута кроваво-красные глаза, сдавил шею владыки крепкой рукой, приподнял его и прижал его к стене. Владыка беспорядочно засучил ногами.

– Решил обвести Темнейшего вокруг пальца? – грозно прищурился Повелитель демонов.

Владыка Загробного мира широко раскрыл глаза и с трудом покачал головой. За спиной Дунфан Цинцана у входа во дворец маячили Лошадиная морда, Воловья башка[63], а еще Черный и Белый духи. Они хотели войти, но Дунфан Цинцан неизвестно когда умудрился установить на пороге защитный барьер.

– Темнейший тяжело ранен, но соображает неплохо. Ты придумал этот корявый план, потому что тебе больше не нужна голова? Или ты хочешь проверить, что чувствуют, когда отлетает душа?

Вредоносная ци, которую источал Повелитель демонов, превосходила по тяжести пагубную ци Загробного мира. Владыка затрепыхался, стараясь вырваться. Наконец Дунфан Цинцан слегка ослабил хватку, владыка перевел дух и ответил:

– Нет-нет, я не смею обманывать господина. Эти… э-э-э… руины Десяти Тысяч Небес и пустынный город Бесконечности расположены за границей трех царств, чьи обитатели могут туда войти, но обратно не выйдут. Сы Мин находится там в заточении за проступки. Не так давно в заброшенных городах приключился обвал. Небожители сумели восстановить город Десяти Тысяч Небес, который был разрушен лишь наполовину. Однако заново отстроенный город уже не является порождением Неба, а последний обновленный участок имеет изъян. На ворота не тянет, но это единственное место в трех царствах, откуда можно увидеть, что творится среди руин. Поэтому я… я…

Дунфан Цинцан отпустил Владыку Загробного мира, понимая, что бедолага хоть и пытается хитрить, однако говорит правду.

Повелителю демонов предстоял путь к руинам Десяти Тысяч Небес.

* * *

Река Забвения спокойно несла свои воды, тетушка Мэн у моста Найхэ, как обычно, раздавала отвар, только служители Загробного мира, трудившиеся рядом, пребывали в растерянности. Двое из них улизнули и укрылись за камнем Трех Жизней, огороженным веревкой как памятник культуры.

– А если Повелитель демонов не уйдет, что тогда делать? – сокрушался однорогий служитель. – Как ему угодить? Он непредсказуем. Чуть что – сразу грозит лишить жизни и рассеять душу. Как же нам быть?..

Клыкастый собеседник попытался его утешить:

– Загробный мир беден и темен. Повелителю демонов у нас не понравится, он наверняка скоро уйдет. В крайнем случае, даже если он здесь останется, беда невелика. Ты же заметил, что Повелитель демонов явился сюда… – клыкастый провел по груди пальцем, – …с глубокой раной. Если задержится в Загробном мире, бог войны Мо Си с ним разберется.

– Говорят, Повелитель демонов недавно разрушил террасу Истребления Небожителей. Наплыв вредоносной ци вызвал хаос в Небесном царстве. Его обитатели до сих пор не восстановили порядок. Бог войны очень занят. Спустится ли он к нам в Загробный мир?

– Не забывай, что тетушка Сань Шэн родом отсюда. Все знают, что бог войны очень любит жену. Он обязательно нам поможет.

– Думаешь?

– Да! К тому же тетушка Сань Шэн подарила богу войны сына. К ней теперь особое отношение…

– Значит, даже на непобедимого Повелителя демонов найдется управа…

– Вы оказали Темнейшему большую услугу, – раздался холодный голос у сплетников за спиной.

Те обернулись и увидели сребровласого Повелителя демонов, который смерил их надменным взглядом. На берегу реки Забвения повисла тишина. Души умерших обратили взоры на необычное зрелище. Сплетники потрясенно молчали. Они вовсе не собирались оказывать Повелителю демонов никаких услуг!

Не вдаваясь в объяснения, Дунфан Цинцан исчез точно так же, как появился. Загадочным образом растворился в воздухе, будто призрак. Служителям ничего не оставалось, кроме как обменяться растерянными взглядами.

* * *

Покинув Загробный мир, Дунфан Цинцан отпустил гигантского змея. Применив чары невидимости, Повелитель демонов обратился ветром и устремился в мир Девяти Небес. Могучие воины на страже Южных небесных врат почувствовали, как порыв ветра растрепал на их шлемах красные кисточки, но больше ничего не заметили.

Хотя обитатели Небесного царства быстро восстановили террасу Истребления Небожителей и усмирили враждебную ци, пагубное влияние тлетворной энергии еще ощущалось в разных уголках мира Девяти Небес. Грохот и шум не умолкали, но на небе Несокрушимости, где обитал бой войны, царили мир и покой. Усадьбу непобедимого бога окружало цветочное море неувядающих красных слив. Их чарующий аромат можно было почуять издалека. Женщина в платье под цвет лепестков красной сливы сидела в доме и тихо напевала, покачивая колыбель и листая сборник хуабэней[64]. Иногда она кривила губы и что-то бормотала себе под нос, дивясь повороту сюжета.

Яркий солнечный луч проник сквозь окно и упал на колыбель. Женщина насторожилась и тут же почувствовала, как ей на горло повеяло жаром. Она подняла голову и увидела сребровласого Дунфан Цинцана в черных одеждах. Алые глаза смотрели на нее сверху вниз с явным презрением.

– Ты жена бога войны?

Сань Шэн покосилась на огненный меч, огляделась по сторонам и уставилась Дунфан Цинцану в лицо:

– Если скажу, что ты обознался, отпустишь меня?

Незваный гость прищурился.

– Похоже, что нет. – Сань Шэн отодвинула колыбель подальше от огненного клинка. – Да, я жена бога войны. Что привело ко мне Повелителя демонов?

– Будешь моей заложницей, – холодно ответил Дунфан Цинцан. – Вставай.

– Ладно, – согласилась Сань Шэн.

Женщина заложила нужную страницу, закрыла и убрала книгу. Встала, отряхнула одежду и еще чуточку сдвинула колыбель. Поглядев на спящего ребенка, она моргнула и опять перевела взгляд на Дунфан Цинцана.

– Если тебе нужна заложница, значит, убивать меня ты пока не намерен. Можно задать пару вопросов? Если удовлетворишь мое любопытство, я покорно последую за тобой. Договорились?

Слегка ошарашенный нравом супруги бога войны, Дунфан Цинцан приподнял брови:

– Темнейший не отвечает на чужие вопросы.

– Тогда выбери те, на которые захочешь ответить, – непринужденно предложила Сань Шэн. – Можешь не отвечать, но как-никак ты причиняешь мне неудобства, требуя стать заложницей. Скажи, зачем я тебе понадобилась? Если ты замыслил злодеяние и жаждешь наживы, я не буду тебе помогать. Если у тебя есть другие причины, более убедительные, возможно, я пойду на уступки и постараюсь помочь.

Заложница, которая ставит условия? Дунфан Цинцан решил, что жена бога войны не в ладах с головой. Он обошел упрямицу. Острие огненного меча уткнулось Сань Шэн в спину, вынуждая двигаться вперед.

– Ступай ко входу в заброшенный город Десяти Тысяч Небес.

Сань Шэн дважды моргнула, сделала несколько шагов и принялась осыпать Дунфан Цинцана вопросами:

– Зачем тебе в город Десяти Тысяч Небес? Хочешь кого-то спасти? Или задумал вызволить преступника, чтобы посеять смуту?

Дунфан Цинцан не ответил, и Сань Шэн забормотала себе под нос:

– Ты спас Ланьхуа после падения с террасы Истребления Небожителей… Где же она, почему не с тобой? Цветочная фея угодила в переплет. Если ее схватит Небесный император, то непременно казнит. Ты хорошо с ней обращался? Она не могла долго оставаться в теле из почвы сижан. Ты нашел для нее другое тело? Если нет, следует поторопиться… А-а! – Сань Шэн закивала, словно ее осенила догадка. – Я поняла! Сы Мин! Вот кого ты ищешь! Хочешь узнать, есть ли способ спасти Ланьхуа? Да-да-да, можешь не признаваться. Сы Мин знает больше, чем кто-либо другой. Спросить совета – неплохая идея. Кажется, ты хорошо относишься к Ланьхуа…

Сань Шэн перебирала ногами, тараторя без умолку, но вдруг осознала, что ей в спину больше не упирается огненный меч. Она обернулась и обнаружила, что Дунфан Цинцан давно стоит на месте, растерянно и уныло рассматривая что-то в руке.

«Какой непочтительный похититель!» – мысленно возмутилась Сань Шэн, пригляделась к неизвестной вещице и обомлела.

Она была родом из Загробного мира и могла гораздо быстрее почуять присутствие бесплотной души, чем прочие небожители. Она сразу поняла, что на ладони Дунфан Цинцана лежит не простая безделица.

– Почему… Почему я ощущаю дыхание Ланьхуа?

Дунфан Цинцан промолчал.

– Ты не сберег ее? – вскинула глаза Сань Шэн.

Дело было не в том, что Повелитель демонов не сберег цветочную фею. Он даже не попытался ее сохранить. Слова Сань Шэн иглами впились Дунфан Цинцану в сердце, которое болезненно сжалось.

– Замолчи, – холодно приказал Повелитель демонов.

Сань Шэн внимательно посмотрела на лицо похитителя.

– Неужели… ты ее погубил?

Молчание Дунфан Цинцана походило на признание вины. Сань Шэн вспомнила прозвучавший в Небесном дворце рассказ Ланьхуа о странствиях в обществе Повелителя демонов. Упоминая Дунфан Цинцана, Орхидея загадочным образом менялась в лице. А затем Повелитель демонов самоотверженно ринулся в Небесное царство, чтобы спасти цветочную фею, и обрушил свой гнев на небожителей. Увязав все события вместе, Сань Шэн предположила, что между демоном и цветочной феей разыгралась волнующая история любви. Кто мог подумать, что у истории будет трагичный финал…

– Значит, ты обрек Орхидею на смерть, а теперь хочешь просить у ее наставника помощи? У того, кто души не чаял в нежном цветочке? Если Сы Мин узнает, как ты обошелся с питомицей, вряд ли обрадуется…

Глаза Дунфан Цинцана блеснули холодом.

– Не чаял души? А потом бросил, не попрощавшись?

Сань Шэн удивленно притихла. Кажется, Повелитель демонов ревнует Орхидею к Сы Мин! Но… какой в этом смысл?

– Ладно, – кивнула женщина, меняя тему. – Раз уж ты пытаешься спасти Ланьхуа… Я чувствовала себя виноватой из-за того, что не спасла Орхидею от казни. Поэтому я отведу тебя ко входу в город Десяти Тысяч Небес.

Взгляд Дунфан Цинцана ненадолго утратил невозмутимость.

– Ты знаешь, где вход?

Сань Шэн снова кивнула:

– Конечно, ведь это я провожала пленников в заточение. Пойдем.

Дунфан Цинцан молча отправился следом. В глазах жены бога войны он не увидел лукавства. Даже если она замыслила хитрость, Повелителя демонов это не пугало.

Сань Шэн действительно приложила все силы, чтобы провести Дунфан Цинцана через Небесное царство, минуя оживленные места. Им повстречалась только юная небесная фея, которую Сань Шэн сама же и оглушила…

Повелитель демонов беспрепятственно добрался до входа в заброшенный город Десяти Тысяч Небес, где кружил в пустоте черный вихрь, поглощавший свет и тепло. Что находилось внутри, было не разглядеть.

Сань Шэн отступила на два шага.

– Это вход в заброшенный город. Я не знаю, что происходит внутри, но ты должен сберечь Ланьхуа, – сказала она, указав на костяную орхидею. – Как ты смог сотворить с ней такое? Ее душа от природы обладала неимоверной силой. Погубить ее было непросто.

Дунфан Цинцан опустил глаза:

– Темнейший преследовал иную цель.

Голос Повелителя демонов прозвучал как всегда невозмутимо, но в нем послышались мрачные ноты. Ради достижения собственной цели он довел Ланьхуа до погибели.

Сань Шэн замолчала. В этот миг на горизонте полыхнула белая вспышка. Женщина вскинула голову:

– Ой, сюда мчится Мо Си! Не будем тратить слов попусту. У меня остался всего лишь один вопрос, Повелитель демонов. Если ты сознательно погубил Ланьхуа, почему же теперь всеми силами пытаешься ее воскресить?

Глаза Дунфан Цинцана излучали холод.

– Поступки Темнейшего не имеют причины.

– У всего есть причина. – Сань Шэн указала на луч, который неумолимо и быстро приближался. – Ход твоих мыслей мне неизвестен. Но посмотри, ты похитил меня, и Мо Си бросился на выручку. Если однажды над жизнью Мо Си нависнет угроза, я поспешу мужу на помощь. Ни лес из мечей, ни дождь из клинков меня не остановят. Потому что мы любим друг друга и слушаем голос сердца. Такова природа любви.

Прислушиваться к голосу сердца? Идти на жертвы ради любви? Она намекает, что Дунфан Цинцан… любит цветочную фею?

– Быстрей уходи!

Белый всполох сверкнул перед глазами. Разгневанный Мо Си замахнулся мечом и ударил Дунфан Цинцана. Тот отразил выпад огненным клинком, но рана в груди ослабила Повелителя демонов, и его лицо слегка исказилось. Ледяные кристаллы вмиг покрыли его грудь, как цветы по весне застилают луга. Даже щеки и виски Дунфан Цинцана припорошило инеем…

Скрипнув зубами, Повелитель демонов издал низкий крик. Вспыхнувшее пламя заставило Мо Си отступить. Укрывшись за стеной огня, Дунфан Цинцан произнес заклинание. Из ярко-красной отметины меж его бровей хлынул поток демонической силы вперемешку с каплями крови, которые стекали по щекам, оставляя на коже алые дорожки.

Под воздействием заклинания печать на входе в город Десяти Тысяч Небес дрогнула, в ней образовалась узкая щель, откуда повеяло ветром. Дунфан Цинцан наклонился и исчез в темноте. Он не увидел, как встревоженный бог войны метнулся к жене.

* * *

Над городом Десяти Тысяч Небес сияла яркая луна. Сы Мин резко открыла черные глаза, в которых отразился лунный свет, проникавший в окно. Любимый, деливший с ней ложе, исчез.

Сы Мин села в постели и замерла, но вдруг услышала шорох в саду. Она накинула платье, встала и направилась к двери. Толкнув створку, Звездная владычица оторопела. У ворот в залитый луной сад спокойно стоял сребровласый мужчина в черных одеждах, окутанный демонической ци. Кровь стекала со лба по прекрасному лицу, оставляя на щеках извилистые дорожки. Незнакомец опирался на меч, воткнутый в землю. На пальцах, сжимавших рукоять, сверкали голубые кристаллы льда.

Напротив незваного гостя застыл Чан Юань. Заметив Сы Мин, он загородил собой женщину и сказал:

– Возвращайся обратно в дом.

Дунфан Цинцан шагнул вперед. Из его рта вырывались клубы белого пара, очертания которых в лунном свете поражали болезнетворной красотой, как и лицо Повелителя демонов. Он протянул руку – сухую и теплую, в отличие от той, что сжимала меч. Вещица, лежавшая на ладони, едва заметно мерцала и казалась самим совершенством.

– Сы Мин. – Дунфан Цинцан не сводил с Чан Юаня непроницаемый взгляд алых глаз. – Цветочная демоница… – Губы Повелителя демонов посинели, а брови сковало льдом. – Спаси ее… И верни Темнейшему.

Ледяная корка полностью скрыла его лицо. Повелитель демонов вместе с мечом очутился внутри ледяной глыбы, словно в прозрачном гробу. Только рука с костяной орхидеей осталась снаружи.

Сы Мин и Чан Юань в недоумении посмотрели друг на друга.

– Что здесь происходит? – спросила Звездная владычица.

Чан Юань погладил любимую по голове.

– Не бойся, я разберусь.

Он подошел к Дунфан Цинцану, обратившемуся в ледяное изваяние, и нахмурился:

– Повелитель демонов?

– Неудивительно, что у него такая мощная аура, – протянула потрясенная Сы Мин. – Проверь, что он держит в руке, Чан Юань. О какой демонице он толковал?

Чан Юань взял с ладони Дунфан Цинцана костяную орхидею. Опустевшую руку тут же покрыли ледяные кристаллы. Мужчина изучил браслет и в изумлении посмотрел на Звездную владычицу:

– Похоже, внутри хранится дыхание чьей-то души.

Сы Мин подошла ближе и пригляделась:

– Ланьхуа?

Глава 28. Ты сожалеешь?

Нос уловил слабое благоухание. Черные густые ресницы Повелителя демонов дрогнули, и он открыл глаза.

Квадратный внутренний дворик был обильно уставлен пышными живыми цветами в горшках. Среди них преобладали орхидеи. Высокий стройный мужчина с благодушным лицом поливал одну из них.

Дунфан Цинцан нахмурился. Он хотел пошевелиться, но не смог и решил, что его ноги скованы льдом. Посмотрев вниз, Повелитель демонов увидел, что лед полностью исчез, а на месте его удерживают золотистые чары, опутавшие тело. Угодив в ловушку, Дунфан Цинцан не огорчился, но поведение высокого мужчины его возмутило.

– Нашел время цветы поливать, – недовольно буркнул он, обнаружив, что его переполняют странные чувства, ранее скрытые в глубинах сердца.

Он потратил столько усилий, чтобы доставить сюда Ланьхуа, с призрачной надеждой на ее спасение. А этот парень неторопливо поливает цветы? Растит новые орхидеи?

Дунфан Цинцан вспомнил, как часто Ланьхуа нахваливала наставника. Наставника, который беззаботно поливает другие цветы, когда жизнь воспитанницы под угрозой, и ни о чем не волнуется. Сердце затопила горечь, и Повелителя демонов охватил необъяснимый гнев.

– Сы Мин… – окликнул он.

Мужчина в белых одеждах, не обращавший на пленника внимания, вздрогнул и обернулся. Они разглядывали друг друга при свете дня. «Теперь все понятно», – мысленно заметил Дунфан Цинцан. Неудивительно, что цветочная демоница была так предана наставнику. Оказывается, он весьма хорош собой.

Дунфан Цинцан презрительно фыркнул, решив, что Ланьхуа все-таки не блистала умом. Скрыв свои чувства, он невозмутимо заявил:

– Если ты не сделаешь все возможное для спасения цветочной демоницы, то Темнейший тебя покарает.

Чан Юань вскинул брови:

– Как именно?

– Хм! – Дунфан Цинцан изогнул губы, и его взгляд стал ледяным. – Бросаешь вызов Темнейшему? А тебе смелости не занимать, Звездный владыка Сы Мин.

Повелитель демонов незаметно проверил внутреннее дыхание и понял, что провел без сознания около трех дней, за которые его тело восстановилось. Студеная ци еще не покинула грудь, но так или иначе сил у него прибавилось. Он по-прежнему не мог управлять всем запасом энергии, однако беречь свое тело не собирался. В тот же миг его охватило пламя, и золотистые путы звучно затрещали. Чан Юань нахмурился, на кончиках его пальцев сгустилась духовная сила.

Неожиданно дверь в дом распахнулась, и женщина сердито прокричала с порога:

– Прекратите! Мне и без вас хватает хлопот!

Мужчина в белых одеждах отвлекся, и Дунфан Цинцан разрушил защитные чары. Чан Юань загородил собой женщину и тихо сказал:

– Уходи в дом, Сы Мин. Он опасен.

Дунфан Цинцан, обуреваемый жаждой убийства, услышал предупреждение, и его воинственный задор сразу угас. Он долго молчал, глядя на женщину, а потом нерешительно уточнил:

– Сы Мин – это ты?

Сы Мин – женщина?! Любимый наставник цветочной демоницы, ее опора и предмет поклонения на самом деле… женщина? Дунфан Цинцан растерялся.

Звездная владычица вырвалась из объятий Чан Юаня и окинула Повелителя демонов негодующим взглядом.

– Очнулся? – Ее тон не предвещал ничего хорошего. – Тогда объясняй, что ты сделал с моей Орхидеей! Как ты довел ее до такого состояния? – с пристрастием допытывалась Звездная владычица, напоминая мать, которая обличает сердцееда, поглумившегося над ее дочерью. – Не объяснишь, я тебе ноги переломаю!

Дунфан Цинцан сначала остолбенел, затем пришел в себя и, не удержавшись, спросил:

– Ты оживила цветочную демоницу?

Он в нетерпении сделал два шага вперед, и Чан Юань, оберегавший любимую, тут же сложил мудру, воздвигнув защитный барьер. Дунфан Цинцан встревожился и разозлился. Казалось, дело зашло в тупик.

– Нет, не оживила, – призналась Сы Мин.

В ее голосе прозвучало уныние, и Дунфан Цинцан замер от потрясения.

– Я лишь удержала ее дыхание. – Звездная владычица строго уставилась на Повелителя демонов. – Поэтому ты должен мне рассказать, что случилось. Зная причину, я, вероятно, смогу найти решение.

Во дворике повисло молчание.

– Я… – промолвил Дунфан Цинцан. – Я использовал силу ее души, чтобы вдохнуть жизнь в рукотворное тело для другого. Душа Ланьхуа слилась с этим телом и растворилась. Осталось только дыхание.

Сы Мин очень долго не произносила ни слова. Потом указала на Повелителя демонов и отчеканила:

– Поколоти его, Чан Юань.

Мужчина в белых одеждах посмотрел на любимую и понял, что та не шутит. Поток золотистой духовной силы сорвался с его пальцев, пробил защитный барьер и ударил Дунфан Цинцана в грудь. Повелитель демонов не оказал сопротивления. Золотистая энергия смешалась с холодной ци, и по каналам цзинло хлынула боль, разрывая тело на части. Горло наполнилось кровью, но Дунфан Цинцан решительно стиснул зубы.

Увидев, что Повелитель демонов не уклонился и стойко вынес удар, Сы Мин и Чан Юань обменялись удивленными взглядами, после чего Звездная владычица обернулась и посмотрела на стол в комнате.

Костяная орхидея лежала в стороне. Сы Мин заменила ее на живой цветок. Новым пристанищем для души Ланьхуа теперь служила орхидея, которая уютно устроилась в глиняном горшке. Зеленые листочки колыхались при полном отсутствии ветра, словно трепеща от волнения.

Сы Мин закрыла глаза, глубоко вздохнула и успокоилась.

– Ладно, – сказала она, глядя на бледного Дунфан Цинцана, замершего у порога. – Неважно, зачем ты пожаловал. Перво-наперво нужно восстановить душу Ланьхуа. Можешь войти. Обсудим, как спасти цветочную фею.

Чан Юань снял защитный барьер, но не отходил от Сы Мин ни на шаг. Дунфан Цинцан переступил порог, увидел цветок и удивился:

– Но ведь костяная орхидея – мощный артефакт с огромным запасом духовной силы…

– Верно, – согласилась Сы Мин и пояснила: – Но это также оружие, полное смертоносной силы, которая небезопасна для Ланьхуа.

Сы Мин взяла со стола кисть и начертила в воздухе силуэт. В ее руке тут же возник кувшин с водой.

– Руины города Десяти Тысяч Небес были мрачным и гиблым местом. К счастью, один добрый друг подарил мне волшебную кисть. Я нарисовала солнце, луну, горы, реки и живых существ. В моих творениях мало духовной силы, зато они чисты и непорочны. Ланьхуа нуждается именно в этом.

Дунфан Цинцан промолчал.

На столе были разбросаны кипы бумаг с записями Звездной владычицы. Сы Мин порылась в них и выхватила листок.

– За последние дни я перебрала в голове множество способов, как возродить душу Ланьхуа. Но она серьезно пострадала, поэтому мне удалось лишь укрепить ее дыхание с помощью духовной силы. Я могу поддерживать ее дыхание хоть тысячу лет, но пока не знаю, как ее воскресить. Почти все артефакты, способные исцелить душу, исчезли в далеком прошлом. – Сы Мин прикусила черенок писчей кисти. – Вот список тех, которые, наверное, сохранились. Я читала о них в древних книгах. Однако об этих предметах сложили столько легенд, что я не уверена. Не исключено, что их не существует.

Дунфан Цинцан пробежал глазами список из восьми пунктов. Пять артефактов признали фальшивкой, когда Повелитель демонов только появился на свет. А оставшиеся три предмета сгинули у него на глазах. Дунфан Цинцан нахмурился, размышляя. Внезапно его глаза загорелись, и он спросил:

– Почему ты не упомянула древние орхидеи?

Сы Мин озадачилась:

– Древние орхидеи умели исцелять душу?

Оказывается, Звездная владычица об этом не знала.

Дунфан Цинцан кивнул:

– Да, цветочная демоница изначально такой и была.

– Что?! – потрясенно воскликнула Сы Мин. – Ланьхуа – древняя орхидея?!

В комнате воцарилась тишина.

Сы Мин, хлопая ресницами, смотрела на орхидею в цветочном горшке, бормоча про себя:

– Золотце мое, да я же грозила скормить тебя свиньям, когда злилась. А ты, оказывается… Но… Погодите! Если Ланьхуа – древняя орхидея, значит, она и сама обладала способностью исцелять души! А ты…

Дунфан Цинцан молча уставился на цветок кроваво-красными глазами.

– Если я смогу оживить Ланьхуа, то скажу ей держаться подальше от парней вроде тебя, – скрипнула зубами Сы Мин.

– Древние орхидеи чахли в присутствии жизненной силы, – предупредил Дунфан Цинцан. – Ныне в царстве Людей…

Сы Мин сердито отвернулась, обнимая цветочный горшок.

– В царстве Людей их больше нет. Но я знаю, где они растут. А теперь уходи! Я знаю, как спасти Ланьхуа. В Повелителе демонов больше нет надобности.

Дунфан Цинцан протянул руку, чтобы остановить Звездную владычицу, но золотистый луч преградил ему путь и отбросил Повелителя демонов в сторону. Чан Юань обнял Сы Мин за талию, не сводя глаз с Дунфан Цинцана.

– Нам пора, Чан Юань, – сказала Сы Мин, не удостоив Повелителя демонов взглядом.

Фигуры мужчины и женщины обратились в луч света и исчезли. Дунфан Цинцан стиснул зубы, алые глаза полыхнули кровавым блеском. Уловив незримый след небожителей, Повелитель демонов кинулся в погоню.

Рассекая хаос, Сы Мин и Чан Юань как будто не двигались, лишь тени и свет мелькали вокруг слишком быстро. Мужчина оглянулся:

– А Повелитель демонов, оказывается, кое-что умеет. Похоже, он сможет догнать нас, хотя тяжело ранен. Изможден до предела, но не подает вида.

Сы Мин прижала к груди цветочный горшок и фыркнула:

– Пусть догоняет. Если его не проучить, он подумает, что моя Ланьхуа круглая сирота, за которую некому постоять.

Чан Юань усмехнулся:

– А кем ты ей приходишься? Матерью?

– Сначала была наставницей, а потом навсегда стала матерью, – сурово отрезала Сы Мин. – Ты признаешь Ланьхуа своей дочерью?

Чан Юань рассмеялся и тихо сказал:

– Если ты признала, значит, и я признаю.

Тем временем впереди забрезжил слабый, но неугасимый свет. После ослепительной вспышки перед путниками раскинулась бескрайняя пустошь. Дунфан Цинцан с мертвенно-бледным лицом преследовал их по пятам. Увидев, где он оказался, Повелитель демонов оторопел. На голой земле ничего не росло, кроме редких травинок. Дунфан Цинцан уставился на тонкие стебли и вспомнил, как они называются… Древние орхидеи.

Пока он пребывал в оцепенении, Сы Мин и Чан Юань успели уйти далеко. Приглядевшись, Дунфан Цинцан увидел, что Звездная владычица произносит заклинание, чтобы высвободить частицу души Ланьхуа. Ее дыхание витало в воздухе пушистым белым клубком, умиротворяя сердце. Точно такое же ощущение в прошлом дарило присутствие Ланьхуа. Повелитель демонов посмотрел на мягкое облачко, и холодная ци, клокотавшая в ране, улеглась вместе с болью. В сердце поселилось странное тепло, проникшее в кровь и согревшее тело. Почему же он раньше такого не чувствовал? Быть может, чувствовал. Но желал чего-то другого.

Звездная владычица подтолкнула белое облачко к пышному и крепкому кустику, и частица души Ланьхуа быстро скрылась среди зеленых листьев, словно наконец обрела дом. Сы Мин и Чан Юань подождали немного и подошли к Повелителю демонов.

– Так и будешь стоять здесь? – с неприязнью спросила Сы Мин.

– Где мы? – задал Дунфан Цинцан встречный вопрос. – Почему тут растут древние орхидеи?

– Заброшенный город Бесконечности и руины Десяти Тысяч Небес – это порождение Небес и Земли, – ответила Сы Мин, озирая бескрайнюю пустошь. – По устройству они напоминают магическую печать. В каждой печати есть Глаз. Он перед тобой. Раньше здесь росло много древних орхидей, но… – Сы Мин посмотрела на Чан Юаня. – По ряду причин я разрушила город Бесконечности и уничтожила заросли древних орхидей. К счастью, заброшенный город Десяти Тысяч Небес пострадал меньше, и древние орхидеи выжили. Они очень хрупкие. Даже легкое дуновение жизненной силы обращало их в пепел, поэтому они сохранились только внутри Глаза магической печати, где царит чистота. Я думала, эти милые, нежные создания существуют, чтобы дарить людям радость. И только сегодня узнала, что они способны исцелять душу.

Сы Мин взглянула на Дунфан Цинцана:

– Это противоречит моим представлениям о мироустройстве. Оказывается, самое хрупкое существо способно залечить тяжкие раны. Наверное, древняя орхидея – это воплощение самого мощного и нежного слияния сил Земли и Небес.

Дунфан Цинцан молчал.

– Ты должен уйти вместе с нами, – заявила Сы Мин. – Если останешься, то помешаешь исцелению.

Повелитель демонов не сдвинулся с места. Женщина пристально на него посмотрела:

– Хочешь опять навредить Ланьхуа?

Алые глаза слегка потускнели.

– Я буду держаться на расстоянии, – ответил Дунфан Цинцан. – Но я останусь на страже.

– Дело твое, – сказала Сы Мин после паузы.

Покидая Глаз магической печати, Звездная владычица обернулась:

– Достопочтенный Повелитель демонов, ты сожалеешь, что погубил Ланьхуа?

Дунфан Цинцан замер в растерянности. Дева Чи Ди в свое время задавала ему тот же вопрос. Что он ответил? Он заявил, что никогда и ни в чем не раскаивался. Что за долгие тысячи лет ни разу ни о чем не пожалел. Потому что Повелитель демонов не ведает ни добра, ни зла. И поэтому не совершает ошибок. Однако теперь… Дунфан Цинцан опустил глаза. Сожалеет ли он?

Не дождавшись ответа, Сы Мин и Чан Юань удалились. Опять окунувшись в хаос, Чань Юань спросил у Звездной владычицы:

– Что ты наделала? Оставила вероломного сердцееда рядом с дочерью, чтобы он снова причинил боль твоему чаду?

Сы Мин улыбнулась:

– Дунфан Цинцан ей больше не навредит.

– Откуда такая уверенность?

– Ну… – Сы Мин склонила голову набок и ненадолго задумалась. – Всего лишь интуиция. Повелитель демонов похож на избалованного ребенка, не обученного ценить то, что дорого. Жизнь его потрепала, и, возможно, он многое понял.

– Значит, ты…

Сы Мин усмехнулась:

– Избивала собаку, упавшую в лужу[65].

Чан Юань рассмеялся:

– Думаешь, Повелитель демонов питает к Ланьхуа искренние чувства?

– Когда Дунфан Цинцан смотрел на Ланьхуа, я поняла, что мне знаком этот взгляд. – Сы Мин взяла мужчину за руку. – Ты смотришь на меня точно так же, Чан Юань. Твои чувства ко мне искренни?

Мужчина опустил голову и нежно поцеловал любимую в лоб.

– Безусловно.

Глава 29. Почему ты вечно ходишь за мной по пятам, Дунфан Цинцан?

Небо не меняло цвет. В отличие от места, где среди мрака и звезд парил пойманный в ловушку Дунфан Цинцан, здесь никогда не наступала ночь. Однако Повелитель демонов чувствовал одиночество и… тоску.

Но все же сейчас было лучше. Потому что… всякий раз, когда взгляд Дунфан Цинцана падал на пышный куст орхидеи, в его сердце шевелилась смутная надежда. Надежда на то, что из-под земли вот-вот выскочит резвая фигурка и звонко окликнет: «Большой Демон!» Поэтому Дунфан Цинцану казалось, что здешняя скука вполне терпима. Он может еще подождать.

Он не знал, сколько времени прошло. Окружающий пейзаж ничуть не изменился. Ощущения Дунфан Цинцана становились все более расплывчатыми. Единственным подтверждением хода времени была рана в груди, которая медленно заживала. В тот день, когда отвалился струп, Дунфан Цинцан вдруг пожалел, что рана затянулась. Без нее он даже не чувствовал, что время идет.

Пушистый куст орхидеи, росший вдали, по-прежнему не двигался. Время словно застыло на месте. Дунфан Цинцан не заметил, как успел позабыть, почему он упорно стоит на страже. Потому что ждет, когда Ланьхуа очнется? Или потому что у него появилась новая навязчивая идея? Как в древние времена, когда дева Чи Ди нанесла ему поражение, положившее начало его одержимости…

Как бы то ни было, но однажды потерявший чувство времени Дунфан Цинцан проснулся и невольно посмотрел на заветный кустик. Затуманенные сном зрачки медленно расширились, и в алых глазах отразилось белое облачко, которое весело каталось по зеленой траве. Дунфан Цинцан невольно затаил дыхание, как будто боялся, что если выдохнет чересчур много воздуха, то дивное видение упорхнет. Белое облачко напоминало пушистый клубок, который резвился, как шаловливый ребенок.

Повелитель демонов уставился на него не мигая. Ему захотелось погладить клубок, потыкать его, даже ущипнуть шутки ради. Желание подойти нарастало, вызывая беспокойство и зуд. Дунфан Цинцан ощущал нетерпение, как незрелый юнец. Прежний Повелитель демонов давно бы подошел к душе Ланьхуа, ущипнул ее, сжал в ладони и успокоился. Но теперь похвалявшийся бесстрашием Дунфан Цинцан по неизвестной причине вдруг испугался. Он боялся причинить вред душе Ланьхуа. Боялся, что если приблизится, то она снова исчезнет.

Раньше Дунфан Цинцан презирал хрупкие и уязвимые души слабых существ, считая их медведками и муравьями. Сейчас же он всеми силами хотел сберечь нежное облачко, поэтому держал себя в руках, терзаемый страхом. Страхом, что может опрометчиво разбить вдребезги то, что с таким трудом сумел получить. Поэтому при виде белого облачка Дунфан Цинцан неожиданно для себя попятился.

Покатавшись по траве, душа Ланьхуа как будто устала и улеглась среди орхидей. Дунфан Цинцан смотрел на нее и не двигался. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем облачко снова зашевелилось.

Постепенно Повелитель демонов постиг закономерность. Он установил на пустоши камень и запустил вокруг него огненный шар. Когда шар совершал оборот, душа Ланьхуа просыпалась. Дунфан Цинцан определял по облачку время, вместе с ним просыпался и засыпал. Он наблюдал, как белый клубок крепнет, постепенно принимая форму младенца.

* * *

Повелитель демонов весь обратился в зрение. Каждый день он замечал и запоминал перемены, которые происходили с душой Ланьхуа. Как-то раз, когда ему было нечем заняться, Дунфан Цинцан смотрел на вращавшийся огненный шар и внезапно прищурился, осознав, что, к своему удивлению, доволен подобной жизнью.

Однако вскоре, словно в ответ на мысли Дунфан Цинцана, в его жизни наметился новый поворот. Проснувшись и открыв глаза, он увидел, что древние орхидеи исчезли! Сперва Повелитель демонов подумал, что ему изменило зрение. Когда он присмотрелся внимательнее и удостоверился в том, что глаза его не подвели, то почувствовал, как в сердце проник холод – более лютый, чем от удара мечом Северного Ветра.

Дунфан Цинцан подбежал туда, где рос заветный кустик, и его смятение улеглось при виде спящей девочки трех-четырех лет от роду, свернувшейся калачиком на земле. Длинные шелковистые волосы, хрупкие очертания, окутанные белым сиянием. Душа без тела и плоти, которая уже обладала жизненной силой. Может быть, из-за нее древние орхидеи исчезли?

Дунфан Цинцан наклонился, протянул руку, надолго задержал ее у щеки Ланьхуа и наконец дотронулся до лица. Девочка почувствовала тепло и потерлась круглым личиком о мужскую ладонь. От этого прикосновения сердце Дунфан Цинцана растаяло, а лицо смягчилось, как никогда прежде. Маленькая ручка схватила его за палец, брови на пухлом личике сошлись к переносице, и Ланьхуа проснулась. На Повелителя демонов уставилась пара лучистых глаз. Девочка молчала. Возможно, она не умела говорить. Ее испытующие глаза переполняло любопытство. Разумеется, Ланьхуа ведь вступала в новую жизнь. Дунфан Цинцан надеялся, что так и произойдет. Он не хотел, чтобы Ланьхуа вспоминала прошлое.

* * *

В городе Десяти Тысяч Небес Сы Мин и Чан Юань играли в вэйци. Звездная владычица размышляла, держа в руке камешек. К ней подбежала девочка лет семи-восьми, прильнула к груди и пожаловалась:

– Матушка, я никогда раньше не видела такого свирепого мужчину.

Сы Мин не отрывала глаз от доски.

– М-м… Ты опять стащила мою волшебную кисть, Чан Шэн? Вот сама и разбирайся с тем, кого нарисовала.

– Никого я не рисовала, – оправдывалась девочка. – У этого мужчины серебристые волосы, черная одежда, красные глаза и белая кукла в руках.

Сы Мин и Чан Юань обменялись потрясенными взглядами.

– Спустя десять лет Ланьхуа наконец возродилась, – невольно пробормотала Звездная владычица.

– Ланьхуа – это кто? – спросила Чан Шэн.

Сы Мин подтолкнула девочку к мужу:

– Спроси у отца.

Чан Юань послушно обнял дочурку, наблюдая за тем, как жена заторопилась к воротам, опустил голову и успокоил Чан Шэн:

– Ланьхуа – твоя тетя… Или, скорее, старшая сестра.

Пока Сы Мин торопилась в передний двор, Чан Мин, ее старший сын, преградил Дунфан Цинцану путь. Мальчику исполнилось чуть больше десяти лет. Ростом пока невысокий, по характеру он был спокойней и вдумчивей младшей сестры. Повелитель демонов молчал, но его облик и стать вселяли ужас. Чан Мин тем не менее держался с достоинством.

– Сестренка вам объяснила, что родители выйдут чуть позже, – сказал он без заискивания и высокомерия.

– Иду-иду!

Сы Мин поспешила навстречу нежданному гостю. При виде малышки на руках у Дунфан Цинцана она просияла от радости.

– Живая! И вправду живая! – Сы Мин обернулась к сыну. – Чан Мин, принеси-ка волшебную кисть.

Чан Мин повиновался, но перед уходом с любопытством взглянул на малышку. Тот заметил внимание мальчика, прищурился и покрепче прижал Ланьхуа к груди, загородив от посторонних взглядов. Чан Мину пришлось, не мешкая, удалиться, чтобы исполнить поручение матери.

Сы Мин налюбовалась малышкой, а затем посмотрела на Дунфан Цинцана.

– Минуло больше десяти лет, а Повелитель демонов совсем не изменился.

Узнав, сколько времени он провел среди древних орхидей, Дунфан Цинцан не ответил. Десять лет для него – сущий пустяк. Если душа Орхидеи наконец возродилась, ожидание того стоило.

– Ее душа возродилась, но у нее нет пристанища, – сказал Повелитель демонов. – Чтобы выжить, ей необходимо тело.

– В городе Десяти Тысяч Небес создать для нее тело довольно просто.

Чан Мин принес матери волшебную кисть. Звездная владычица обвела ею контуры малышки, сидевшей на руках Дунфан Цинцана, и та заметно потяжелела.

– Я сотворю для нее любое тело, какое она пожелает. Однако, боюсь, что тебе здесь не место.

Прежде чем Дунфан Цинцан успел ответить, Ланьхуа вцепилась в волшебную кисть. Ощупав черенок, малышка схватила Звездную владычицу за палец и затрепыхалась, пытаясь перебраться к ней на руки. Повелитель нахмурился и попытался удержать Ланьхуа, но стоило ему сжать ребенка покрепче, как девочка скривила рот и расплакалась. Дунфан Цинцан понял, что причиняет ей боль, и сразу ослабил хватку. Сы Мин, не церемонясь, воспользовалась случаем и заключила пухленькую малышку в объятия.

– Похоже, я нравлюсь ей больше, – торжествующе улыбнулась Звездная владычица. – Я слышала, что Повелитель демонов способен сломать печать Трех Царств. Так что барьер, отделяющий город Десяти Тысяч Небес от Небесного царства, тебя в любом случае не остановит. Поэтому не смею задерживать.

Сы Мин развернулась и направилась в сторону флигеля.

– Чан Мин, помоги прибрать комнату.

Дунфан Цинцан сжал кулаки. Ци, окутавшая его тело, излучала угрозу. Звездная владычица руководила уборкой. Ланьхуа положила голову Сы Мин на плечо и посмотрела на Повелителя демонов, который не сдвинулся с места. Пара кристально чистых глаз обезоружила Дунфан Цинцана, не позволив прибегнуть к насилию, чтобы отобрать малышку. Повелитель демонов был испорчен до мозга костей, но в глазах девочки, позабывшей прошлое, он хотел выглядеть лучше.

* * *

Ланьхуа поселилась в доме Сы Мин, а Дунфан Цинцан бесцеремонно обосновался в комнате Ланьхуа. Звездная владычица гнала Повелителя демонов прочь, но тот делал вид, что не слышит. Обмакнув палочки для еды в сахарницу, Дунфан Цинцан поднес их ко рту малышки. Поглядев на незваного гостя, Сы Мин насмешливо прищурилась:

– Вот уж не думала, что легендарный Повелитель демонов, наводящий ужас на обитателей трех царств, такой толстокожий!

Дунфан Цинцан вел себя так, словно Звездной владычицы не существует. Ланьхуа слизнула сахар, и несколько белых крупинок упали на пальцы Повелителя демонов. Малышка надула щечки, обхватила губами палец Дунфан Цинцана, запыхтела и начала обсасывать. Даже несколько раз укусила. Повелитель демонов посмотрел на девочку, и уголки его губ невольно приподнялись в улыбке. Увидев такое, Сы Мин ничего не сказала, развернулась и вышла.

* * *

Спустя два-три дня добродушные члены семьи привыкли к присутствию пухлой малышки и злобного Повелителя демонов. Ланьхуа очень привязалась к Сы Мин. Пока Дунфан Цинцан не брал девочку на руки, та готова была следовать за Звездной владычицей куда угодно. Более того, когда Повелитель демонов забирал малышку, та проявляла недовольство и вырывалась. Разочарование, которое Дунфан Цинцан с трудом подавлял, росло день за днем.

Ланьхуа развивалась быстро. Не прошло и полмесяца, как она уже лопотала с Чан Шэн и Чан Мином. Поэтому Сы Мин нарисовала для нее тело побольше. Еще через полмесяца Ланьхуа научилась выманивать у Чан Шэн еду. Сообразив, что Ланьхуа умна не по годам, Сы Мин, поразмыслив, нарисовала для приемной дочери тело взрослой девушки. Ланьхуа обрадовалась, но управлять новым телом оказалось непросто.

Дунфан Цинцан спокойно наблюдал, как девушка учится ходить, ковыляя по комнате. Он вспомнил, как давным-давно на острове Тысячи тайн вылепил тело из почвы сижан, а цветочная фея его захватила. Тело не слушалось хозяйку, и Ланьхуа точно так же пошатывалась, пытаясь удержаться на ногах… «Цветочная фея не может навеки остаться в городе Десяти Тысяч Небес», – внезапно подумал Дунфан Цинцан. Точнее говоря, она-то может, но Повелитель демонов не согласен. Тут обитает Сы Мин, которую Ланьхуа обожает, а еще здесь живет неравнодушный к Ланьхуа…

Дунфан Цинцан оторвал взгляд от девушки и заметил Чан Мина, который притаился за дверью и подсматривал за Ланьхуа. Мальчик почуял дуновение немыслимой для города Десяти Тысяч Небес убийственной ярости, на миг растерялся и с нарочито невозмутимым видом ушел.

Повелитель демонов поглядел на Орхидею, которая, ни о чем не подозревая, ковыляла вокруг стола, и решил, что с него хватит. Добившись цели, он жаждал большего. Потому что он – демон, которому присущи человеческие желания, обостренные до предела. Прежде он черпал наслаждение в бесчисленных победах, утверждавших его безграничную власть, а теперь… Все его надежды и чаяния были возложены на Ланьхуа. Он хотел обладать всем, не желая терпеть чужих алчных взглядов.

У Ланьхуа подвернулась нога, и она пошатнулась. Дунфан Цинцан пробормотал заклинание, чтобы поддержать девушке колени и не дать ей упасть.

– Не гляди под ноги, цветочная демоница. Подними голову и смотри, куда идешь.

Ланьхуа молча сделала еще один шаг, но ее ноги опять подкосились, и она повалилась вперед. Силуэт Повелителя демонов замерцал, и Дунфан Цинцан в мгновение ока подлетел, чтобы подхватить девушку. Он обнял Орхидею и не отпускал. Только когда Ланьхуа забилась в его объятиях, он немного ослабил хватку.

Орхидея высвободила голову и спросила:

– Почему ты вечно ходишь за мной по пятам, Дунфан Цинцан?

Повелитель демонов приподнял брови:

– А ты как думаешь?

– Сы Мин называет тебя призраком, чья темная душа никак не рассеется.

На лбу Дунфан Цинцана вздулись вены. Повелитель демонов укрепился в решении забрать Ланьхуа из города Десяти Тысяч Небес.

– Разве призрак стал бы тебя защищать?

– Тогда почему ты всегда рядом?

Дунфан Цинцан поднял руку, коснулся пальцами щеки Ланьхуа, а затем взял ее за подбородок.

– Потому что ты моя.

Он прижался губами к губам Орхидеи, с удовлетворением отметив, что Ланьхуа не противится. Повелителю демонов никогда не составляло труда очаровать девушку.

Дыхание Дунфан Цинцана заполнило нос и рот Орхидеи. Она не понимала, что ее целуют и что подобное позволяют себе лишь самые близкие люди. Ланьхуа прислушалась к своим ощущениям и закрыла глаза. Когда мир погрузился во тьму, она, будто сквозь сон, почуяла ароматы травы и цветов и услышала знакомый голос: «Ты ужасен, но я все равно люблю тебя». Сладость во рту сменилась вязкой горечью. «Я живу не ради того, чтобы меня использовали как лекарство», – вновь прозвучал голос в ее сознании. У девушки перехватило дыхание. Ланьхуа показалось, что неведомая сила рвет ее душу на части, пытаясь сломить и уничтожить. Череда хаотичных картинок стремительно пронеслась у нее в голове. «Ты опять обманул меня, Большой Демон!» Обвинение пронзило ей сердце, словно стрела. Девушка содрогнулась от боли и резко открыла глаза.

Она попыталась оттолкнуть мужчину, но упала сама. Ланьхуа подняла на Дунфан Цинцана растерянные глаза. В комнате повисла тишина. Повелитель демонов увидел, что из глаз Ланьхуа капают слезы. Орхидея уставилась на Дунфан Цинцана пустым взглядом, как будто не понимая, что происходит. Не зная, что сказать, Повелитель демонов шагнул вперед и наклонился, чтобы поднять Орхидею, но, когда протянул руку, девушка вдруг задрожала.

Она боялась.

– Я не твоя. – Орхидея попятилась, перебирая по полу руками, и ее глаза наполнились ужасом. – Я не твоя. – Она вытерла губы. – Я… я не хочу тебя видеть.

Дунфан Цинцан думал, что рана в груди от меча Северного Ветра полностью зажила. Но сейчас по неизвестной причине ему показалось, что самую нежную часть его сердца вырезали тупым ножом, причинив жестокую боль, которая разъедала, жгла и колола так, что словами не выразить.

– Я не хочу тебя видеть.

Рука Дунфан Цинцана беспомощно повисла в воздухе. В конце концов он убрал руку, подавил свои чувства, молча развернулся и вышел как ни в чем не бывало.

Закрыв за собой дверь, Повелитель демонов закрыл глаза и сосредоточился. Он и без глаз мог постичь достоверную картину мира вокруг. Дом, порожденный волшебной кистью Сы Мин, исчез. Цветы и травы пропали. Осталась лишь Ланьхуа, которая съежилась на земле, обхватив руками колени. На безучастном лице застыло беспомощное выражение. Вероятно, она что-то вспомнила, и воспоминания ее не обрадовали…

Прежде Дунфан Цинцан ни о чем не тосковал, но при виде убитой горем Ланьхуа понял, что хочет быть рядом. Он готов был пустить в ход всю свою магию, лишь бы разгладить складку у девушки меж бровей. Лишь бы смыть с ее глаз потерянное выражение.

Сожалеет ли он, спрашивал раньше Дунфан Цинцан у себя. Да, он сожалеет. Он совершил ошибку? Да, совершил. Если бы он начал сначала, то не использовал бы Ланьхуа, не обманывал бы ее и не играл бы с ней в игры, уверенный в собственной правоте.

Отключив магическое сознание, Дунфан Цинцан прислонился к двери, неподвижный, как прекрасная статуя.

* * *

В ту ночь Орхидее приснился долгий сон. «Большой Демон, Большой Демон!» – кричала она во сне, не давая себе отдыха. Ей пригрезились знакомые места и лица: Небесная башня, Загробный мир, Се Ваньцин, гора Тысячи тайн, столица демонов в мире Девяти Глубин и даже терраса Истребления Небожителей. Цветочная фея боролась, плакала и умоляла Большого Демона не дать ей сгинуть. Не расходовать ее жизнь как лекарство. Но в конце концов она исчезла, растворившись в темноте… Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем мир снова медленно посветлел. Ясным днем Орхидея заметила на далеком холме мужчину в черном, который молча стоял, как будто на страже. Когда бы она ни смотрела на холм, мужчина был там, неколебимый, как скала, и неизменный, как древняя сосна. Он тоже смотрел на девушку, и его алые глаза не сочились убийственной злобой, а лучились неудовлетворенной нежностью.

Пробудившись от долгого сна, Орхидея открыла глаза и увидела потолочную балку. В голову хлынули новые воспоминания. Ланьхуа терпела молча, и буря в ее голове улеглась. Девушка встала с постели. Не обувшись и позабыв про верхнее платье, она подошла к двери и толкнула створку.

Над горизонтом поднималось солнце, а сребровласый мужчина в черном по-прежнему стоял у двери. Услышав скрип петель, он повернул голову, и в ярко-красных глазах отразилось девичье лицо. Орхидея смотрела на Повелителя демонов, не произнося ни слова. Дунфан Цинцан тоже долго молчал.

– Ты и сегодня не хочешь видеть меня? – вымолвил он наконец.

В его голосе прозвучала насмешка, но насмехался Дунфан Цинцан над собой, что было редкостью. У Ланьхуа дрогнули губы, но прежде чем она заговорила, ворота распахнулись и во двор внезапно вошли Сы Мин и Чан Юань. Звездная владычица поглядела на пару, застывшую на пороге.

– В чем дело? Ссоритесь спозаранку…

Не успела она закончить фразу, как Ланьхуа босиком подбежала к наставнице, обняла ее и заплакала. Сы Мин и Чан Юань растерялись. Женщина похлопала Орхидею по спине и свирепо уставилась на Дунфан Цинцана:

– Ах ты негодный сердцеед! Снова ее обижаешь?!

Дунфан Цинцан смотрел на фигурку Орхидеи и хмурился.

* * *

После этого дня Орхидея, казалось, вела себя как прежде. Хотя, если вдуматься, кое-какие перемены все же произошли. Ланьхуа сторонилась Дунфан Цинцана. Пока он находился рядом, Ланьхуа скупилась на слова и не улыбалась.

Поэтому Повелитель демонов целыми днями летал над усадьбой, которую нарисовала Сы Мин, и любовался Орхидеей издалека. Он думал, что пока может смотреть на девушку, то вытерпит все что угодно. Ланьхуа сама выбрала жизнь, которую Дунфан Цинцан был готов с ней разделить. Но Повелитель демонов переоценил свою выносливость.

Однажды Чан Мин учил Ланьхуа рисовать. Мальчик стоял у девушки за спиной, держал ее за руку и что-то шептал ей на ушко. Когда Орхидея обернулась, губы Чан Мина случайно коснулись ее щеки. Чан Мин покраснел, но сохранил невозмутимость, а Ланьхуа улыбнулась и принялась беспечно подтрунивать над беднягой. У дома имелась крыша, но она не служила помехой для всевидящих очей Дунфан Цинцана. Повелитель демонов так разозлился, что его терпение лопнуло.

В ту ночь, когда Орхидея спала, Дунфан Цинцан пинком распахнул дверь ее комнаты. Повелитель демонов сотворил заклинание, в лицо перепуганной Ланьхуа повеяло духовной силой, и девушка потеряла сознание.

Как ни крути, Дунфан Цинцан все-таки был негодяем!

Когда Сы Мин и Чан Юань прибежали на шум, Дунфан Цинцана и след простыл. На столе в опустевшей комнате Ланьхуа лежала записка: «Благодарю за радушный прием. Девушка отныне со мной». Звездная владычица скомкала записку, хлопнула ладонью по столу и громко выругалась:

– Подлец! Даже свадебных даров не оставил! Совсем приличий не чтит!

Глава 30. Минуя Камень трех жизней, я каждый раз писала на нем его имя

Ланьхуа недолго находилась во власти чар Повелителя демонов. Едва она покинула город Десяти Тысяч Небес, тело, нарисованное волшебной кистью Сы Мин, растворилось в воздухе, и чары рассеялись вместе с ним. Орхидея почувствовала, что стала легкой как перышко. Когда она открыла глаза, Дунфан Цинцан плыл среди облаков. Внезапное исчезновение Ланьхуа сбило его с толку. Глядя на призрачную душу, которая то появлялась, то терялась в белых облаках, Повелитель демонов замер. Ощущение пустоты и утрата опоры заставили Орхидею невольно протянуть руку к Дунфан Цинцану.

– Большой Демон…

Не успела она договорить, подул сильный ветер, и Ланьхуа поняла, что ее вот-вот унесет вместе с вихрем. Затрепетав на ветру, она растерялась, но в тот же миг ее подхватила незримая сила, окутав теплом. Сила тянула Ланьхуа за собой. Белые облака расступились, и Орхидея налетела на крепкую мужскую грудь, которая, однако, не послужила преградой. Сила затянула Ланьхуа внутрь, позволив раствориться в теле Дунфан Цинцана.

У девушки потемнело в глазах. Когда она очнулась, то почувствовала, что левая половина тела потяжелела, а правая, наоборот, казалась почти невесомой. Что-то подобное уже…

Ланьхуа попыталась пошевелить левой рукой, и рука послушно поднялась. Поглядев на длинные пальцы с острыми когтями, Орхидея обомлела. Плоская грудь в черном одеянии, прикрытая серебристыми волосами, развевающимися на ветру…

– Я… – произнесла Ланьхуа голосом Повелителя демонов. – Дунфан Цинцан! Почему ты опять залез в мое тело?

Правая рука отбросила серебристые волосы за спину.

– М-м, что значит «опять»?

Орхидея притихла, чувствуя, что ее глаза слегка прищурились помимо воли.

– Ты что, совсем ничего не помнишь, цветочная демоница?

Пальцы Ланьхуа несколько раз сжались в кулак и разжались. Скрипнув зубами, она спросила:

– Ты разве не понял?

Теперь она знала о Дунфан Цинцане не меньше, чем тот знал о ней.

– Разве ты молча не признался в содеянном? Отпусти меня. Я хочу обратно к наставнику.

– Не отпущу, – непреклонно и жестко отрезал Дунфан Цинцан.

– Я хочу вернуться к наставнику! – рассердилась Орхидея. – В этот раз я не последую за тобой, чтобы ты вертел мной как вздумается! Я не позволю себя обмануть. Не хочу, чтобы меня снова использовали как лекарство. – Голос Ланьхуа звучал тише и тише. – Только наставник не причинит мне вреда.

– Темнейший… тоже не желает тебе зла, – торжественно заметил Дунфан Цинцан, словно давая клятву.

Орхидея вздрогнула и умолкла, а Повелитель демонов уточнил:

– Тебя все равно нельзя использовать как лекарство. Твоя душа возродилась, но ее прежнюю силу восстановить невозможно.

– Тогда зачем ты меня воскресил? – выпалила Ланьхуа, заставив Дунфан Цинцана надолго погрузиться в молчание.

Когда Орхидея решила, что ответа уже не получит, Повелитель демонов заговорил:

– Темнейший прислушался к голосу сердца. Такова природа любви.

Ланьхуа оцепенела, подумав, что ей изменил слух. Будь у нее собственное тело, она бы отвесила Дунфан Цинцану пощечину, чтобы тот очнулся. После долгого молчания, так и не дождавшись от Повелителя демонов пояснений, Ланьхуа прикусила губу и сказала:

– Ты снова лжешь.

– Верить или нет, дело твое. Как бы то ни было, твое место подле Темнейшего.

– Почему ты опять встаешь у меня на пути? – беспомощно спросила цветочная фея.

– Темнейший сказал, что из-за любви.

Пока Ланьхуа пыталась оправиться от потрясения, Дунфан Цинцан обратился в сверкающий луч и устремился вниз.

– Что ты собираешься делать? – уточнила Орхидея, перживая за свою судьбу.

– Найти для тебя тело.

Повелитель демонов был готов осуществить ее давнюю мечту. Ланьхуа притихла, не шевелясь. Дунфан Цинцан вломился в царство Демонов сквозь защитный барьер, подволакивая левую ногу, точно калека. Демоны смотрели на хромого Повелителя как на умалишенного, когда тот с угрожающим видом вошел в столицу.

За десять с лишним лет демоны навели в своем царстве порядок после катастрофы, случившейся по вине Дунфан Цинцана. В конце главной столичной улицы они возвели новый величественный дворец.

Кун Цюэ и Шан Цюэ, получив донесение, вывели войска, чтобы преградить Дунфан Цинцану путь. Кокетливый наряд военного советника плохо вязался с его искаженным лицом.

– Дунфан Цинцан, – с ненавистью прошипел заклятый враг Повелителя демонов.

Стоявший бок о бок с ним первый министр напрягся, но взял себя в руки.

– Позвольте узнать, зачем Повелитель вернулся в царство Демонов спустя более десяти лет?

Дунфан Цинцан приподнял брови:

– Разве Темнейший не может прийти в царство Демонов, когда пожелает?

Последние слова он произнес чуть более мрачным тоном, недовольный, что его всемогуществу бросили вызов.

– Жалкие юнцы окончательно утратили расположение древнего демона.

Голос Повелителя вверг демонов в трепет, и ряды воинов преклонили колени. Кун Цюэ и Шан Цюэ смотрели на Дунфан Цинцана, скривившись. Взгляд алых глаз нанизал их сердца на крюк, вытащив на свет тщательно скрываемый ужас. У Шан Цюэ подкосились ноги, и министр пал ниц. Кун Цюэ, стиснув зубы, пытался держаться прямо, но Дунфан Цинцан лишь изогнул губы в улыбке, полной сарказма. Повелитель демонов, стиснув пальцы, воздел правую руку, и военный советник повис в воздухе. Дунфан Цинцан сжимал непокорному шею, пылая жаждой убийства.

– Чуть не забыл, что это ты вырыл Темнейшему яму.

Из ладони Дунфан Цинцана хлынула черная дымка, разъедавшая шею Кун Цюэ. Глаза военного советника расширились, и он задрыгал ногами в воздухе.

Потрясенный Шан Цюэ взмолился:

– Пожалуйста, отпустите военного советника!

Повелитель демонов не обратил на его просьбу внимания. Поток демонической ци усилился. Черная дымка расползалась по лицу Кун Цюэ, придавая ему ужасающий вид.

Левый глаз Дунфан Цинцана внезапно закрылся, и он вдруг осознал, что Орхидея тоже наблюдает за происходящим. Повелитель демонов нахмурился и отшвырнул военного советника, который находился на последнем издыхании.

– Сегодня Темнейший не желает марать руки, так что тебе повезло. – Дунфан Цинцан с досадой взмахнул рукавами и повысил голос: – Когда бы и куда бы ни пожаловал Темнейший, от вас требуется только одно. – Повелитель демонов сделал паузу и невозмутимо закончил: – Покорность.

Дунфан Цинцан сделал шаг, но Ланьхуа отказалась ему подчиняться, и левая нога не тронулась с места. Повелитель демонов заковылял, волоча отказавшую ногу. Тень на земле повторяла его движения, забавно покачиваясь и дергаясь. Даже стоя на коленях, демоны не могли не заметить странную походку Дунфан Цинцана. Но никто не проронил ни слова.

И глазом не моргнув, Дунфан Цинцан выдвинул новое требование:

– Темнейший пожаловал, чтобы кое-кого найти. Направьте все силы на поиски Хозяина Колдовского рынка и его женщины. Как только их найдут, Темнейший удалится. А до тех пор Темнейший займет дворец.

Отдав приказ, Дунфан Цинцан, не мешкая, направился к величественному дворцу и спустя мгновение скрылся в его стенах. Когда он ушел, напряжение спало. Солдаты встали и зашептались. Шан Цюэ поспешно помог военному советнику подняться, и тот с ненавистью стиснул зубы. Спасение Повелителя во имя возрождения и процветания царства Демонов было, вероятно, самым нелепым решением в жизни Кун Цюэ! Дунфан Цинцан вовсе не древнее божество, а настоящий дух поветрий![66]

* * *

– Большой Демон, твои подданные могут подумать, что ты заболел… – заметила Ланьхуа, входя во дворец.

– Ну и что? После встречи с тобой Темнейший никогда не казался здоровым. – Дунфан Цинцан остановился. – Шагай как следует.

Орхидея что-то пробубнила себе под нос, но все же послушалась.

Ночью Ланьхуа не спалось. Она открыла левый глаз, а Дунфан Цинцан – правый. Никто не произнес ни слова, и они молча лежали в темноте. «Как странно, – подумала Орхидея. – Мы находимся в одном теле, но не можем прочесть мысли друг друга. Мысли бесплотны и, вероятно, запрятаны где-то слишком глубоко. Себя-то бывает трудно понять. Что уж тут говорить о других».

Ланьхуа не могла разобраться в собственных чувствах. Девушка была уверена только в одном: она больше не верит Дунфан Цинцану. Или же… Она больше не хотела ему верить. Допустим, Повелитель демонов признался в любви и пообещал найти для нее тело. Ланьхуа напряженно думала, что же он потребует взамен. Чем Орхидея может быть полезна Дунфан Цинцану?

Ночь выдалась тихой. Когда за окном начало понемногу светать, Ланьхуа осознала, что они с Дунфан Цинцаном пролежали, не смыкая глаз, до рассвета, но не сказали друг другу ни слова…

– Большой Демон.

– Что?

– Нет, ничего… Ты тоже всю ночь не спал?

– Ждал, когда ты заговоришь.

У Орхидеи дрогнуло сердце, но она подавила волнение.

– Мне нечего сказать. Почти рассвело, я немного посплю.

Дунфан Цинцан промолчал, и Ланьхуа решила, что он уже не ответит, однако ошиблась.

– Цветочная демоница, ты разве не говорила, что Темнейший ужасен, но ты все равно его любишь?

Верно. Это ее слова.

– Большой Демон, – тихо произнесла Орхидея, – я уже умирала однажды. – Она сделала паузу. – И с тех пор многое изменилось.

Что это значит? Она больше не любит?

Дунфан Цинцан бессознательно сжал правую руку в кулак, а затем молча разжал пальцы.

* * *

Пока Дунфан Цинцан жил в царстве Демонов, Кун Цюэ и Шан Цюэ места себе не находили, но ничего не могли поделать с могущественным Повелителем. Желая поскорее выпроводить «духа зловредных поветрий», они подгоняли подданных, заставляя демонов усердно искать Хозяина Колдовского рынка.

Наконец-то спустя полмесяца они обнаружили след.

– Цветочный луг? – Дунфан Цинцан забарабанил пальцами по подлокотнику трона. – Там, где десять лет назад прятался Чи Линь?

Генерал, пришедший с докладом, кивнул в знак согласия.

Дунфан Цинцан немного подумал и уточнил:

– Есть ли вести о женщине, которая сопровождает Хозяина Колдовского рынка?

– Э-э-э… с Хозяином Колдовского рынка нет никакой женщины.

Повелитель демонов изогнул губы в коварной улыбке.

– Спрятал, значит? – пробормотал он. – Ты похитил у Темнейшего девушку. За это Темнейший разрушит твой мир.

Никого не предупредив, Дунфан Цинцан исчез так же внезапно, как появился. Когда генерал поднял глаза, то заметил, что на блюде по левую руку от трона не хватает пары пирожных.

Повелитель демонов двигался быстро и в мгновение ока добрался до цветочного луга. Ланьхуа осмотрелась и приуныла. Луг выглядел точно так же, как многослойный мираж Хозяина Колдовского рынка, где небесная фея погибла в заточении. Неудивительно, что у нее остались плохие воспоминания о прекрасном пейзаже.

– Тебе никто не навредит, – успокоил девушку Дунфан Цинцан, почувствовав, что она напряглась.

Да, в этот раз никто не сможет причинить ей боли. Ведь она находилась в теле Дунфан Цинцана, самого могущественного и дерзкого демона в мире. С ним Ланьхуа в безопасности.

Цветы и травы благоухали, как прежде, но теперь, укрывшись в теле Дунфан Цинцана, Орхидея отчетливо ощущала запах магии, видела, где расположен защитный барьер, и даже смогла обнаружить Глаз магической печати. Все-таки тело Повелителя демонов было гораздо более сильным и приспособленным, чем тело из почвы сижан.

Дунфан Цинцан не стал медлить и направился прямиком к Глазу магической печати. На лугу стояла точно такая же скромная и простая усадьба, но если раньше Хозяин Колдовского рынка разместил Глаз во дворе, то теперь он запрятал его под землей.

Алые глаза Повелителя демонов наполнились духовной силой, позволив ему рассмотреть подземное сооружение на глубине десяти чжанов. Мудреные конструкции, хитросплетение пещер и туннелей, множество тайных гротов, вырубленных в скале для отвода глаз, не смогли сбить с толку Дунфан Цинцана. Он с первого взгляда нашел то, что искал.

В каменном гроте нижнего яруса кто-то сидел. Повелитель демонов смежил веки, мысленно исследовал подземный лабиринт и улыбнулся:

– Ты разве не знала талантов Темнейшего, цветочная демоница?

Орхидея давно о них знала. У нее на глазах Дунфан Цинцан разрушил Небесную башню, взмахом руки заставил исчезнуть восемьдесят тысяч конных и пеших воинов и, не произнеся ни слова, погрузил остров Тысячи тайн на морское дно. Поэтому Ланьхуа не сомневалась в могуществе Повелителя демонов. Однако сейчас, даже находясь в неуязвимом теле, девушка слегка испугалась.

Она сглотнула и спросила:

– Что ты собираешься делать?

Дунфан Цинцан улыбнулся:

– Хозяин Колдовского рынка нанес Темнейшему тяжкую обиду и заслужил его недовольство. – В руке Повелителя демонов вспыхнуло пламя в форме меча. – Обокрав Темнейшего, жалкий воришка, должно быть, возгордился и почивает на лаврах. – В голосе Дунфан Цинцана прозвучала явная угроза. – Очень скоро Темнейший оставит его ни с чем.

Повелитель демонов никогда не воздавал добром за обиду.

Он направил духовную силу в огненный меч и взмахнул им, словно Паньгу[67], чей топор, по преданию, отделил Небеса от Земли. Цветы и травы сразу же обратились в пепел. Да что там цветы и травы! Мощная энергия хлынула во все стороны, подбрасывая в воздух даже тяжелые камни. На лугу образовалась трещина, которая ширилась и уходила далеко вглубь. Под воздействием заклинания земля расступилась, словно вода.

Окутанная ослепительным сиянием, Ланьхуа вдруг услышала, как за спиной кто-то скрипнул зубами и крикнул:

– Дунфан Цинцан!

В спину ударил поток убийственной ци, но Повелитель демонов не обернулся. Он соорудил на пути у врага огненный барьер, а сам прыгнул в трещину. Перед прыжком Орхидея оглянулась и увидела того, кого задержал защитный барьер Дунфан Цинцана.

– Это Хозяин Колдовского рынка!

– Вовремя подоспел, – заметил Повелитель демонов. – Пусть увидит своими глазами, как Темнейший похитит его сокровище.

Путь в каменный грот нижнего яруса преградил прозрачный защитный барьер. Дунфан Цинцан нахмурился и взмахнул мечом, чтобы устранить помеху. С другой стороны к барьеру подошла дева Чи Ди. К изумлению Орхидеи, на ногах богини войны висели тяжелые стальные кандалы.

– Повелитель демонов. – Дева Чи Ди держалась прямо, ничуть не смущенная тем, что угодила в заточение. – Ты пришел, чтобы забрать тело из почвы сижан? – Она указала на огненный меч. – Тогда не используй клинок. Если разрубить защитный барьер, гора рухнет.

Дунфан Цинцан спокойно и неторопливо опустил меч.

– Мне не выйти отсюда, но ты можешь написать на барьере восьмисловное заклинание и оросить его своей кровью. И преграда исчезнет, – невозмутимо посоветовала дева Чи Ди.

Повелитель демонов изогнул брови и прислушался к тому, что творилось внутри его тела. Душа Орхидеи чувствовала себя хорошо, ей ничего не угрожало. Поэтому Дунфан Цинцан послушно начертал восьмисловное заклинание и смочил барьер каплей крови. Магический заслон тут же рассеялся.

Хозяин Колдовского рынка рвал и метал за пределами пламенной завесы. Даже глубоко под землей Дунфан Цинцан чувствовал, как враг лихорадочно атакует стену огня с помощью магии.

Ланьхуа посмотрела наверх, а затем на деву ЧиДи.

– Если он любит тебя, почему посадил под замок?

Услышав знакомые интонации, дева Чи Ди оторопела.

– Маленькая Орхидея?

– Да, это я.

Дева Чи Ди улыбнулась Дунфан Цинцану:

– Побоялся оставить ее снаружи и поэтому спрятал внутри? Что ж, ты получил по заслугам, Повелитель демонов.

Дунфан Цинцан холодно усмехнулся и указал на стальную цепь, сковавшую ноги девы Чи Ди.

– Похоже, богиня войны тоже получила по заслугам.

В подземном каменном гроте пара заклятых врагов подтрунивала друг над другом. Дева Чи Ди не выдержала и рассмеялась, но в ее смехе прозвучало бессилие.

– Он боится, что я убегу. На цепи лежит проклятие. Мой ученик ждал меня слишком долго и повредился рассудком.

– Твой ученик держит тебя в заточении больше десяти лет? – нерешительно спросила Ланьхуа.

– Да, – кивнула дева Чи Ди. – Но он и сам провел в плену многие тысячи лет.

Она позвенела цепями на ногах:

– Все-таки законы Небес нельзя обойти.

Дунфан Цинцан презрительно фыркнул и взмахнул рукой. Из его ладони вырвалось пламя, которое обернулось острым клинком и ударилось о стальную цепь. Цепь, однако же, не расплавилась, и Повелитель демонов нахмурился. Лодыжки девы Чи Ди покраснели от жара, но богиня войны и бровью не повела. В цепь полетели два новых клинка, и та, наконец, не выдержала.

– Законы Небес – это пустяк! – пренебрежительно заявил Дунфан Цинцан.

– Пустяк? Неужели за последние десять лет ты так ничего и не понял? – Дева Чи Ди посмотрела на давнего врага. – Ты по-прежнему не ведаешь страха, Повелитель демонов?

Дунфан Цинцан промолчал. Ему было чего бояться. Раньше он был бесстрашен, потому что ни о ком и ни о чем не заботился, но теперь у него появилось нечто ценное. То, что он хотел сберечь.

Земля содрогнулась. Хозяин Колдовского рынка едва не пробил брешь в барьере Дунфан Цинцана. Повелитель демонов вскинул брови.

– Хватит болтать. Отдай тело Темнейшему.

– Разумеется. Я долго ждала этого дня.

Ланьхуа вдруг осенило. Неужели дева Чи Ди сохранила частицу ее души, ожидая, что Дунфан Цинцан воскресит цветочную фею и явится, чтобы забрать тело из почвы сижан? И тогда дева Чи Ди сможет переродиться в царстве Людей. Если это действительно так, значит, богиня войны на редкость умна, но себя совсем не жалеет…

Не дожидаясь, пока Орхидея задаст свой вопрос, дева Чи Ди медленно закрыла глаза.

– Дунфан Цинцан, исполни мою последнюю волю. Убей А-Хао, но не уничтожай его душу. Я подожду его на берегу реки Забвения. – Она едва заметно улыбнулась. – Пока на камне Трех Жизней не запретили писать имена, каждый раз, проходя мимо, я выводила имя А-Хао.

Душа, напоминавшая белое облачко, покинула тело из почвы сижан. Защитный барьер Дунфан Цинцана рухнул.

– Наставница! – хрипло прокричал Хозяин Колдовского рынка.

– Ступай, – тихо скомандовал Повелитель демонов, выталкивая душу Ланьхуа прочь из своего тела.

Но девушка сама догадалась, что делать, и быстро вошла в знакомое тело. Больше десяти лет тело из почвы сижан служило пристанищем для души, поэтому не сопротивлялось и не отторгало Орхидею. Ее душа уютно устроилась внутри. Цветочная фея пошевелила пальцами, открыла глаза и посмотрела на Дунфан Цинцана. Выдержав столько испытаний, она наконец обрела свое тело.

Однако обрадоваться Ланьхуа не успела. Обезумевший Хозяин Колдовского рынка бросился на Дунфан Цинцана, словно желая впиться зубами в его плоть.

– Как ты посмел! – с ненавистью воскликнул он.

Калека сжал пальцы, и в его руке появился меч Северного Ветра. Орхидея не на шутку испугалась. Она хорошо помнила, какие тяжелые раны наносил Повелителю демонов грозный клинок.

Хозяин Колдовского рынка сделал выпад, и огненный меч скрестился с ледяным клинком. Столкновение вызвало выброс энергии, и Ланьхуа с трудом устояла на ногах. Отразив нападение, Дунфан Цинцан не сразу кинулся в бой. Его силуэт замерцал, он поспешно обнял Орхидею и поставил ей на шею кровавую метку.

– Береги себя.

У Ланьхуа зарябило в глазах. Очнувшись, она обнаружила, что оказалась на поверхности. Под пышной сенью деревьев журчал звонкий ручеек. Пышущий гневом Хозяин Колдовского рынка исчез. Похоже, Дунфан Цинцан отправил цветочную фею туда, где ей не грозила опасность, а сам же…

Словно в ответ на тревожные мысли Ланьхуа, в небо взлетела стая испуганных птиц, послышался грохот, и покрытая снегом гора вдалеке зашаталась и осела.

Цветочный луг располагался как раз на склоне…

– Большой Демон…

Орхидея вспомнила налитые кровью глаза Хозяина Колдовского рынка, его ярость, обезумевшее лицо, меч Северного Ветра и последние слова Дунфан Цинцана. «Береги себя». Смятение в душе Ланьхуа нарастало. Ноги болели после ожогов, которые оставила на лодыжках раскаленная цепь, но Орхидея не обращала на это внимания. Неверной походкой она заторопилась к склону обвалившейся горы.

Тем временем Дунфан Цинцан сдерживал натиск ополоумевшего Хозяина Колдовского рынка. Глядя врагу в лицо, Повелитель демонов безмятежно сказал:

– Наставница велела тебе отправляться к реке Забвения.

– Какая еще река Забвения! – Калека побагровел от гнева. – Я помню все, что происходило тысячи лет тому назад. И все, что случилось за последние тысячи лет. Я не желаю забывать наставницу. Я так долго ждал и предвкушал нашу с ней встречу, а ты погубил ее… Тебе не дано понять! Если бы не ты… Если бы…

Он ревел как сумасшедший, словно готов был спалить в пламени ярости всю духовную силу и биться насмерть. Калека орудовал мечом гораздо быстрее, чем ожидал Дунфан Цинцан. Повелитель демонов отразил очередной удар, не предугадав, что это был ложный выпад. Спустя мгновение меч Северного Ветра поразил его в грудь…

Гора, которая медленно рушилась под натиском битвы, обвалилась. Крики горных зверей и всполошенных птиц звенели в ушах. Постепенно грохот камнепада утих, все звуки умолкли. Всполохи от столкновения духовных сил тоже угасли. Ланьхуа надолго застыла как вкопанная, ожидая Дунфан Цинцана, но так и не дождалась. Ее снедала тревога. Девушка снова поспешила к горе, перебираясь через обломки скал и непролазную грязь.

– Большой Демон… Большой Демон… – звала она, но Повелитель демонов не появлялся.

Цветочная фея продолжала звать Дунфан Цинцана, пока не смерклось. Когда девушка добралась до рухнувшей горы, ее истерзанные ноги кровоточили. Она огляделась, повторяя заветное имя, робкая и беспомощная, как потерянный ребенок.

– Большой Демон! – закричала Орхидея, но никто не ответил.

Вдруг среди нагромождения валунов цветочная фея заметила пылающий меч. Она подбежала и принялась разгребать камни, ожидая увидеть руку Дунфан Цинцана, но ничего не нашла. Только меч.

Ланьхуа подняла клинок и ощутила тепло рукояти. В глазах и носу защипало.

Кто сказал, что если умрешь, то переменишься? Чувства цветочной феи к Повелителю демонов не изменились. Кто, кроме него, вечно был рядом и в жизни, и в смерти? Он причинял ей боль, но и спасал многократно. Она сомневалась в нем, не доверяла ему, но готова была потратить вечность, чтобы сблизиться с ним. Она не могла впустить в свое сердце кого-то еще. Разве родился на свете мужчина, способный превзойти Повелителя демонов?

– Дунфан Цинцан! – воскликнула Орхидея, заливаясь слезами и беспомощно роясь среди камней. – Большой Демон!

Когда Ланьхуа почти отчаялась, она вдруг споткнулась и упала на скалы. Поранила руки и оцарапала лоб. Когда же попыталась встать, перед ней кто-то присел на корточки. Серебристые волосы упали на землю, в кроваво-красных глазах отразилось заплаканное лицо.

Дунфан Цинцан вытер девушке слезы. Он смотрел на Ланьхуа, насупив брови. Сожаление и горечь в его глазах сменились неописуемым облегчением с налетом сомнения.

– Разве ты не говорила, что все изменилось?

Оказывается, не только она сомневалась и хотела прочесть чужие мысли.

Ланьхуа на мгновение замерла, словно вконец обессилев, а затем разрыдалась:

– Подлец! Ты снова солгал мне!

Дунфан Цинцан молча глядел, как она плачет. Когда же цветочная фея устала и притихла, он пообещал:

– Это в последний раз.

– Я тебе больше не верю! – громко и сердито заявила Орхидея. – Я тоже тебя обманула! Я не люблю тебя! Не люблю! И не желаю видеть!

Дунфан Цинцан, не тратя лишних слов, схватил девушку за затылок и бесцеремонно поцеловал в губы. Глубже, еще глубже. Непререкаемое господство и обладание. Отныне это тело принадлежало цветочной фее и Повелителю демонов. Больше никто не посмеет к нему даже притронуться.

* * *

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, Дунфан Цинцан спустился со склона горы, усыпанной валунами, с девушкой на спине. Орхидея положила голову ему на плечо и спросила:

– Куда ты идешь?

– А ты куда хочешь пойти?

– Обратно к наставнику.

Дунфан Цинцан помрачнел:

– Ну уж нет.

– Ты ведешь себя неразумно!

– Призываешь Повелителя демонов к благоразумию? Ты что, издеваешься над Темнейшим, цветочная демоница?

Ланьхуа рассердилась и вырвала два серебристых волоса. Потом прижалась к широкой спине, выждала и спросила:

– Когда ты пообещал найти для меня тело, я день и ночь напролет гадала, в чем подвох. Что тебе понадобилось от меня в этот раз?

Дунфан Цинцан ответил не сразу:

– У Темнейшего есть кое-какие соображения.

– Ты все-таки что-то замыслил! – возмутилась огорошенная Ланьхуа. – Какие интриги ты снова плетешь?

– А что ты можешь мне дать, цветочная демоница, кроме себя самой?

– Ты!!! Я хочу домой, к наставнику, в город Десяти Тысяч Небес!

– Ни за что.

– Ты ведешь себя неразумно!

Повелитель демонов и цветочная фея отбрасывали на обломки скал причудливую тень, которая бесконечно вытягивалась, купаясь в последних лучах заходящего солнца. Когда солнце село, звуки ожесточенной перепалки стихли вдали.

Бонусные главы

Глава 1. Позабытые сокровища. Костяная орхидея

Когда Ланьхуа и Дунфан Цинцан покинули город Десяти Тысяч Небес, Чан Мин долго тосковал. Однажды он случайно увидел, как Сы Мин и Чан Юань разглядывают костяную орхидею, которую позабыли хозяева.

– Ты печалилась, что Повелитель демонов не оставил свадебных даров? Считай, что один подарок у тебя все же есть, – улыбнулся Чан Юань.

Сы Мин скривила губы:

– Эта игрушка надежно защищает владельца, но в городе Десяти Тысяч Небес от нее мало толку. На память оставить можно, но это не свадебный дар.

Чан Мин размышлял несколько дней, а потом прибежал к Сы Мин и после долгих колебаний попросил:

– Матушка, отдай мне костяную орхидею.

Сы Мин удивилась:

– Зачем она тебе? – Звездная владычица склонила голову набок и задумалась. – Чтобы поквитаться с младшей сестрой, когда она будет тебя задирать? Так не пойдет. Костяная орхидея – мощное оружие, которое может больно поранить твою сестренку.

– Нет. – Чан Мин запнулся. – Мне просто нравится этот браслет.

Мальчик так и не признался, что хочет оставить себе костяную орхидею на память о Ланьхуа, но Сы Мин и сама догадалась. После недолгих раздумий она отдала сыну браслет. Мать понимала, что в заброшенном городе Десяти Тысяч Небес мальчик никогда никого не видел, кроме родителей и сестры, а потом неожиданно повстречал Ланьхуа, к которой успел привязаться. Но счастье Чан Мина длилось недолго. Девушка, зародившая в его сердце первые смутные чувства, исчезла. В конце концов, костяная орхидея всего лишь браслет. Если мальчик будет его носить, в цветок она не превратится. Если же, наоборот, запрятать костяную орхидею подальше, у Чан Мина появится навязчивая идея ее отыскать.

Чан Мин надел браслет на руку. Поначалу он часто замирал, оцепенело уставившись на костяную орхидею, но со временем, как и предвидела Сы Мин, начал относиться к браслету как к обычному украшению. Однако ни сын, ни мать не ожидали, что костяная орхидея окажется не просто браслетом! Спустя годы она превратилась в духа.

Когда Чан Мину исполнилось двадцать лет, он очнулся солнечным утром от глубокого сна и почувствовал у себя на лице что-то прохладное. Не открывая глаз, юноша смахнул непонятный предмет, уверенный, что это проделки сестры.

– Довольно, Чан Шэн, – пробормотал он.

Чан Мину никто не ответил, а загадочный предмет вернулся на место. В этот раз юноша понял, что ему на лицо легла чья-то рука. Мало того, вторая прохладная рука касалась его груди, а чужая нога придавила ему бедро…

Чан Мин резко открыл глаза. Перед ним маячило лицо незнакомой девушки. Не размыкая век, девушка недовольно промычала что-то себе под нос, прижалась к груди Чан Мина и потерлась ногой о его ногу под одеялом. Что?! Что происходит?

Юноша откинул одеяло и забился в угол. Незнакомка проснулась от шума, потерла глаза и с досадой спросила:

– В чем дело? Почему тебе не спится?

– Кто ты такая? – спросил Чан Мин, потом осекся, помрачнел, спрыгнул с кровати и бросился прочь из комнаты, натягивая одежду и кипя от возмущения.

Распахнув дверь, юноша громко крикнул:

– Что ты опять нарисовала, Чан Шэн? Совсем меры не знаешь!

Девочка грызла во дворе кукурузу и что-то рисовала. Услышав крик брата, она с недоумением посмотрела на юношу:

– Я рисую магическую печать. Что не так?

– Печать?! Разве это печать? – Чан Мин указал на комнату и приказал: – А ну быстро разберись с ней.

Чан Шэн совсем растерялась.

– С чем разобраться?

Она заглянула в комнату брата и обнаружила девушку, которая сидела на кровати и терла сонные глаза. С ее плеч соскользнуло одеяло, и незнакомка лениво его приподняла. При виде такой обольстительной картины Чан Шэн ахнула от удивления, обернулась к юноше и с подозрением уставилась на него:

– А ты умеешь хранить секреты, братец.

– Это попросту неприлично! – рассвирепел Чан Мин. – Убери ее отсюда!

– Я этого не рисовала, – надулась девочка. – Как я ее уберу?

– Если не ты, то кто же? Или в город Десяти Тысяч Небес прокрался чужак?

– Я не чужая, – подала голос незнакомка.

После сна слова прозвучали немного хрипло, но мыслила девушка четко и ясно.

– Я твоя.

Услышав неожиданное признание, Чан Мин помрачнел, а Чан Шэн многозначительно улыбнулась:

– Ой-ой-ой, мой строгий и рассудительный братец умело хранил свой секрет. А ну говори, когда ты успел стащить у матушки волшебную кисть и нарисовать для себя красотку?

На лбу Чан Мина вздулись синие вены. Незнакомка посмотрела юноше прямо в глаза и заявила:

– Я не рисунок. Я – Гу Лань, Костяная Орхидея.

– Костяная… Орхидея? – оторопело переспросил Чан Мин.

Юноша бросил взгляд на руку. Браслет, который он постоянно носил на запястье, действительно исчез.

* * *

Превращение костяной орхидеи в духа всколыхнуло спокойную и размеренную жизнь Чан Мина в городе Десяти Тысяч Небес. Что уж тут говорить, даже обычный сон превратился в настоящее испытание.

– Оденься. – Чан Мин потер лоб и терпеливо напомнил: – Я уже в третий раз прошу тебя не забираться ко мне голой в постель. Грех, как известно, прощается трижды.

Гу Лань невинно смотрела на юношу, лежа в кровати.

– Но, хозяин, мы ведь столько лет спали вместе.

– Это не считается! – Чан Мин стиснул зубы, подавил гнев, схватил одежду и швырнул на кровать. – Оденься.

Юноша вышел из комнаты. Гу Лань взяла одежду и вздохнула. В конце концов она послушно оделась и тоже вышла. Чан Мин тут же вернулся и закрыл за собой дверь, оставив девушку снаружи.

– Ступай к себе в комнату и ложись спать, – велел он напоследок.

Свеча в спальне Чан Мина тут же погасла. Гу Лань потыкала пальцем в дверь, но не посмела шуметь, чтобы не потревожить хозяина. Она развернулась и села, прислонившись головой к двери. Глядя на луну, которую нарисовала Звездная владычица, девушка опять глубоко вздохнула.

Почему хозяин так переменился? Ну что ж, ничего не попишешь, придется смириться с его причудами. Костяная Орхидея готова была потерпеть.

Гу Лань закрыла глаза и уснула. Девушка не знала, что глубокой ночью, когда она тихо и мирно посапывала, дверь в комнату приоткрылась. Чан Мин вышел из спальни и беспомощно покачал головой при виде спящей. Юноша поднял руку, и кончики его пальцев засияли. Белый свет поплыл к Костяной Орхидее и окутал ее подобно шелку. Заботливый жест помог девушке крепче уснуть. Она сменила позу, потерлась головой о стену и погрузилась в глубокий сон, не ведая, что творится вокруг. Чан Мин молча наблюдал за ней, а потом возвратился к себе.

Спустя несколько дней, когда Чан Мин почти привык к присутствию Гу Лань, его сестренка устроила близким неприятный сюрприз… Она сбежала из города Десяти Тысяч Небес.

– Как она выбралась? – спросила у сына Сы Мин, поедая куриную ножку. – Вчера, когда я спала, раздался хлопок. Ну и резвая же плутовка!

Чан Юань усмехнулся:

– Прямо как ты, когда спешишь.

– Она изучала заклинания и магические печати Повелителя демонов.

В отличие от невозмутимых родителей, Чан Мин не на шутку встревожился.

– Чан Шэн ведь толком ничего не умела. Откуда у нее такие познания?

– Я ей рассказала, – раздался ответ, застигший Чан Мина врасплох.

Юноша обернулся и увидел Гу Лань, которая подошла со спины совсем близко.

– Я помогла младшей сестре хозяина, чем смогла. Я провела с Повелителем демонов много времени и выучила кое-какие заклинания. И объяснила Чан Шэн, как их использовать.

Чан Мин рассердился:

– Как ты могла? Она с детства не проявляла старания, обучаясь магии. Выучила пару заклинаний сомнительного свойства и успокоилась. Мир за пределами города Десяти Тысяч Небес очень опасен. Вдруг с ней случится беда?

Гу Лань растерялась и опустила голову:

– Хозяин прав, я совершила ошибку.

Чан Мин смутился, услышав покаянный ответ, и его голос смягчился:

– Я не виню тебя…

Сы Мин несколько раз перевела взгляд с юноши на девушку. Затем отшвырнула дочиста обглоданную куриную косточку и сказала:

– Хм, плутовка Чан Шэн заставила всех разволноваться. Вот как поступим. – Звездная владычица встала и похлопала сына по плечу. – Ступай и разыщи сестру.

Чан Мин оторопел:

– Матушка!

Не глядя на юношу, Сы Мин повернулась к мужу:

– Что думаешь, Чан Юань?

Тот ласково улыбнулся:

– Сделаем, как ты скажешь.

Прежде чем Чан Мин успел возразить, Сы Мин выпроводила его за ворота.

– Пусть Гу Лань научит тебя, как отсюда выбраться. Ты способнее, чем сестра. Раз она сумела сбежать, значит, и у тебя получится. Если снаружи тебе понравится, не беспокойся ни обо мне, ни об отце. Береги себя. Прости, провожать не буду.

Ворота захлопнулись. Чан Мин с недоумением на них уставился, не зная, смеяться ему или плакать. Он постучал, но мать не открыла.

– Я приведу сестренку обратно домой, матушка, – крикнул юноша.

– Не надо! – торопливо ответила Сы Мин из-за ворот. – Захочешь вернуться, приходи. Если сестра не захочет домой, не принуждай ее.

Чан Мин открыл было рот, но, вспомнив характер матери, ничего не сказал. Он оглянулся: Гу Лань по-прежнему маячила у него за спиной, не отходя ни на шаг.

– Ты знаешь, какие заклинания применила Чан Шэн? – беспомощно спросил юноша.

Гу Лань кивнула.

– Тогда пойдем.

Увидев, что Чан Мин превратился в белый луч и бесследно исчез, покинув город Десяти Тысяч Небес, Сы Мин вернулась к мужу.

– Прямо не знаю, в кого уродился этот мальчонка. Кто приучил его к строгости?

Чан Юань, улыбаясь, пригубил чай.

– Ты с такой легкостью отпустила обоих. Совсем не волнуешься?

– Беспокоиться стоит лишь об одном. О том, что Небесный император вздумает навредить нашим детям. Но Мо Си ни за что не позволит убить их. К тому же Ланьхуа тоже бродит по внешнему миру, она наверняка поладила с Повелителем демонов. С такими покровителями, как Мо Си и Дунфан Цинцан, детям ничто не грозит. Я, скорее, волнуюсь за судьбу Небесного императора. – Сы Мин сделала паузу. – А у отца неспокойно на сердце?

– Если они смогли выбраться из города Десяти Тысяч Небес, значит, они сильнее, чем я был в их возрасте.

Сы Мин промолчала и поинтересовалась:

– Не хочешь выйти и проследить за ними?

Чан Юань поставил чашку и погладил жену по голове.

– Мне достаточно того, что ты здесь.

* * *

Выбравшись из города Десяти Тысяч Небес, Чан Мин обыскал Небесное царство с помощью ци. Дети Чан Юаня обладали энергией дракона и могли почуять друг друга даже за тысячи ли. Однако в Небесном царстве юноша не обнаружил следов сестры. Подумав, что Чан Шэн могла спуститься на землю, Чан Мин нахмурился. Он шагнул вперед, и Гу Лань повторила его движение.

Чан Мин помолчал, а затем обернулся к девушке.

– Теперь ты больше не магическое оружие, ты преобразилась в духа. Раз мы выбрались из города Десяти Тысяч Небес, ты вольна идти куда хочешь.

Гу Лань опешила.

– Хозяин больше не желает меня видеть?

– Дело не в этом…

Видя, как погрустнели блестящие глаза девушки, Чан Мин запнулся и смягчил свой тон.

– Отныне ты дух, у тебя есть ноги, поэтому ты можешь сама выбирать себе путь. Если вдуматься, никакой я тебе не хозяин. Ты не обязана оставаться рядом со мной.

– Я хочу пойти туда, куда идешь ты, – прозвучал непреклонный ответ.

Чан Мин на время погрузился в молчание. Объясниться парень с девушкой не успели, потому что вдалеке послышались голоса небесных воинов:

– Из руин Десяти Тысяч Небес опять кто-то выбрался!

– Нужно быстрей доложить императору!

Чан Мин сдвинул брови. Не успел он сказать «бежим», как Гу Лань запустила в небо два потока смертоносной ци. Один из них угодил в воина, и тот упал. Его сотоварищ побледнел от страха. Глаза Гу Лань полыхнули убийственной яростью, но Чан Мин не позволил девушке атаковать снова. Он схватил спутницу за запястье, превратился в белый луч и направился в царство Людей.

Чан Мин летел очень быстро, и вскоре парень с девушкой достигли земли. Их окружала пышная растительность, поблизости журчал ручеек. Должно быть, путники и впрямь угодили в Земное царство.

– Разве можно сразу лезть в драку? – упрекнул Чан Мин девушку, как только встал на ноги. – Покинув город Десяти Тысяч Небес, мы должны соблюдать осторожность.

Пронзительный взгляд Гу Лань надолго задержался на руке, сжимавшей ее запястье. Чан Мин опомнился, отпустил девушку и прочистил горло, а Костяная Орхидея подняла голову и расплылась в улыбке:

– Я люблю, когда ко мне прикасается хозяин. По всему телу сразу разливается тепло.

Чан Мин покраснел и снова закашлялся, начисто позабыв слова упрека. Юноша попятился, желая отойти подальше от Гу Лань, но едва он шагнул назад, как та двинулась за ним. В конце концов спина Чан Мина уперлась в дерево. Отступать было некуда. Тогда юноша вытянул руку и оттолкнул девушку.

– Не подходи слишком близко.

Гу Лань заметно расстроилась и сникла.

– Ладно, – покорно сказала она.

Чан Мин вздохнул с облегчением и отправился в путь. Но едва он прошел пару чжанов, к его запястью прикоснулась чужая рука. Гу Лань незаметно нагнала юношу и по привычке приблизилась почти вплотную. Чан Мин остановился и многозначительно посмотрел на Костяную Орхидею. Та с жалобным видом попятилась. Затаенная обида в глазах девушки заставила Чан Мина почувствовать себя неуютно… Хотя он-то в чем провинился?

Покинув рощу, Чан Мин вошел в маленькую деревушку. По пути парень с девушкой ловили на себе любопытные взгляды. Наблюдая за настоящими, живыми людьми, Чан Мин осознал, что они отличаются от творений волшебной кисти. Люди из плоти и крови, рожденные по воле Небес, питались злаками и могли сойти в Загробный мир.

Заметив, что Чан Мин пристально разглядывает женщину, которая развешивала белье для просушки, держа на спине ребенка, Гу Лань удивилась:

– Хозяин?

– Пойдем, – очнулся юноша.

Чан Мин примерно понял, куда двигалась Чан Шэн. Сестра пробиралась на север, и юноша не раздумывая последовал за ней.

По дороге они услышали вести о том, что на севере свирепствует голод из-за неурожая и оттуда бегут люди. Север был охвачен хаосом, чем не преминули воспользоваться демоны. Они затесались среди людей, сеяли в человеческих сердцах смуту и разжигали вражду. Чан Мин не боялся, что демоны обидят сестренку. Скорее, он опасался, что коварные создания собьют наивную девочку с истинного пути…

Юноша нахмурился, погрузившись в тревожные мысли, и в этот миг к нему подбежал нищий в лохмотьях. Прежде чем Чан Мин понял, что происходит, Гу Лань за его спиной вскинула руку. Острый стебель стрелой рассек воздух и пронзил оборванца насквозь, пригвоздив к земле у ног Чан Мина. Юноша оторопел.

– Гу Лань! – с негодованием крикнул он.

Девушка растерялась и в недоумении уставилась на хозяина.

– Зачем ты…

Не успев договорить, Чан Мин почуял дуновение демонической ци, исходившей от трупа. Нищий был демоном…

– Он пылал яростью и хотел убить тебя… – пробормотала Гу Лань.

Костяная Орхидея чутко реагировала на любую угрозу и всегда защищала хозяина. К этому девушку призывали инстинкты, и винить ее было не за что. У Чан Мина дрогнули губы, но извиниться он не успел. Гу Лань отступила на два шага и больше не прикасалась к руке Чан Мина. Девушка опустила голову, глядя в землю и не произнося ни слова. Ее глаза слегка покраснели, как будто она вот-вот расплачется от обиды.

– Я… Хозяин, нам следует поторопиться.

Чан Мин не нашел что сказать.

К вечеру они достигли северных земель. Крупные города опустели, словно их наводнили призраки. Воздух был обильно пропитан демонической ци. Чан Мин и Гу Лань нашли обвалившийся храм на окраине города, разожгли огонь и устроились на ночлег. Гу Лань подбросила в костер дров, одиноко присела на пороге, обняла колени и уставилась на темное небо. Чан Мин долго обдумывал, что сказать, подбирая правильные слова, и наконец подошел к девушке. Вопреки ожиданиям, та не удостоила его взглядом. Юноша почесал кончик носа и бесцеремонно уселся рядом.

– М-м-м… Я зря отругал тебя сегодня, прости.

Гу Лань по-прежнему не обращала на него внимания. Она никогда не считала себя бесценным сокровищем и всегда уступала хозяину, и что в результате? Чан Мин принимал ее за негодяйку, способную лишь убивать направо и налево. Разве неясно, что она просто-напросто защищала хозяина, не желая, чтобы тот пострадал?

Чан Мин не умел извиняться и утешать. Встретив холодный прием, юноша смутился и позабыл, что собирался сказать. В глубине души он горько усмехнулся: Гу Лань постоянно называла его хозяином, но разве служанка воротит от господина нос, если ее разок отругали?

Юноша вздохнул и предложил:

– Если сердишься, можешь завтра уйти. Я же говорил, что ты вольна…

Девушка обернулась, не дожидаясь окончания фразы. Ее глаза наполнились слезами.

– Сперва отругал, а теперь гонишь прочь?

Чан Мин смотрел, как девичьи слезы капают одна за другой. Его мучили угрызения совести, одолевали растерянность и бессилие. Но он не понимал, в чем провинился, и не видел причин для стыда.

– Я… я… я… – Последний раз Чан Мин заикался в детстве, глядя в глаза Ланьхуа. – Я… – Но даже перед лицом Ланьхуа он так не волновался. – Я не это хотел сказать.

Гу Лань не расплакалась в голос, решив не позориться перед хозяином. Девушка молча отвернулась и вытерла слезы рукавом, отчего ее глаза стали еще краснее. Жалкое зрелище вызвало в сердце Чан Мина настоящую бурю. Он вспомнил слова Гу Лань о том, что прикосновение хозяина делает ее счастливой, наполняя тело теплом. Юноша присел на корточки перед девушкой и протянул руку, замер на миг и большим пальцем осторожно вытер слезы, капавшие из глаз Гу Лань.

– Я сказал что-то не то, – с горькой усмешкой признал Чан Мин. – Что мне сделать, чтобы тебя утешить? Я заранее согласен.

Гу Лань подняла голову и встретилась с юношей взглядом.

– Я хочу спать рядом с хозяином.

Рука Чан Мин застыла у лица Костяной Орхидеи.

– Э-э-э…

– Нельзя?

Чан Мин снова ответил горькой усмешкой:

– Можно… Можно.

Он кивнул, примирившись с судьбой.

В ту ночь Чан Мин спал вместе с Гу Лань. Она взяла руку юноши и прижала к груди, словно защищая любимое сокровище. Чан Мин слышал ее ровное дыхание, смотрел на безмятежное лицо и думал, что спать вместе не так уж и плохо. Пусть отныне будет так…

Что же касается дневных событий… Чан Мин вспомнил о демоне, пронзенном Костяной Орхидеей, и понял, что прочитал много книг, написанных матерью, но узнал слишком мало о мире вокруг. Он хотел повстречать больше людей, повидать больше мест и познать настоящий мир, прежде ему неведомый.

На другой день Чан Мин тщательно выискивал следы сестры, но та, похоже, обнаружила его присутствие и передвигалась кружными путями, устремляясь то на восток, то на запад. Однако сбить с толку юношу было непросто. Все-таки Чан Шэн знала и умела гораздо меньше старшего брата.

Под вечер Чан Мин и Гу Лань остановили девочку на казенном тракте, переполненном беженцами. Чан Шэн прикрыла голову черной тканью и, сделав вид, что не узнала брата, шмыгнула в сторону. Юноша, не церемонясь, схватил сестренку за ворот.

– Идем домой.

Чан Шэн затрепыхалась, но в конце концов сдалась и потребовала, чтобы Чан Мин убрал руки.

– Я еле выбралась и назад не вернусь.

Юноша нахмурился и хотел возразить, но Гу Лань, питавшая к Чан Шэн дружеские чувства, его опередила:

– Я верна хозяину, но скрывать правду не стану. Сы Мин просила не неволить Чан Шэн. – Костяная Орхидея повернулась к девочке. – Твоя мать сказала, что ты не обязана возвращаться, если не хочешь. Брат не должен тебя принуждать.

У Чан Шэн загорелись глаза.

– Я всегда знала, что матушка мыслит здраво. Я пошла.

– Стой! – крикнул Чан Мин.

Девочка что-то пробубнила себе под нос, но все же остановилась.

– Ты в нашей семье – главный тугодум.

– Чешуйчатый меч при тебе?

Чан Шэн похлопала по волшебной сумке, притороченной к поясу.

– Да.

– Держи меч на виду. Ци дракона в твоем теле привлекает демонов. Чешуйчатый меч изготовил отец, его ци оградит тебя от неприятностей. Я дам тебе три бумажных талисмана. Если случится беда, сожги талисман и позови на помощь.

Три золотистых луча упали девочке на ладонь. Чан Шэн в изумлении сжала полоски бумаги.

– Что с тобой, братец? Тебя кто-то поколотил?

Чан Мин позабыл об учтивости и отвесил сестренке подзатыльник.

– Соблюдай приличия. Не дерзи, не зазнавайся и не причиняй никому вреда без крайней необходимости. Запомнила?

Девочка ошеломленно кивнула. Чан Мин погладил сестренку по голове:

– Ну, ступай.

– Ты отдал мне талсманы и на этом все? – недоверчиво уточнила Чан Шэн.

Юноша промолчал.

– Ты не будешь меня удерживать? Я правда могу идти?

– Да, иди.

– А как же ты? – робко спросила девочка.

– Тоже хочу побродить по миру.

Чан Шэн постояла немного, затем широко улыбнулся, сложила руки и неловко отвесила учтивый поклон.

– Зеленые горы незыблемы, а изумрудные реки не замедляют свой бег[68]. Еще увидимся, братец!

Девочка, не оглядываясь, юркнула в толпу беженцев и степенно направилась прочь.

Гу Лань молча стояла за спиной Чан Мина. Тот обернулся и сказал:

– Что ж, пойдем и мы.

– Ладно.

Чан Мин сделал паузу.

– Ты не спросишь куда?

– Туда, куда пойдешь ты. – Вспомнив недавнюю размолвку, Гу Лань вскинула голову. – Или… ты снова хочешь прогнать меня?

Юноша рассмеялся:

– Нет. Я не буду тебя прогонять. Разве что ты сама пожелаешь уйти.

– Если я сама захочу уйти, ты не сможешь меня прогнать, – покачала головой Костяная Орхидея.

– Верно, – опять усмехнулся Чан Мин.

Странствуя по царству Людей, он понял замысел матери. Сы Мин хотела, чтобы сын сам проторил свой путь, повидал мир вокруг и осознал, что из себя представляет настоящая жизнь. И зажил по своему усмотрению… Не по указке, а руководствуясь собственным выбором.

Глава 2. Позабытые сокровища. Меч северного ветра

Дух меча Северного Ветра был глубоко опечален. После битвы Повелителя демонов с Хозяином Колдовского рынка его забыли под обломками скал на цветочном лугу. Дунфан Цинцан не проявил к мечу интереса и не пожелал его откопать. Спас свою будущую женушку, взвалил ее на спину и ушел, переругиваясь с девицей. А меч Северного Ветра томился в грязи под грудой камней, не видя белого света.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем подземный буйвол перевернулся[69] и разметал валуны на цветочном лугу. Целых два дня лил нескончаемый дождь. В итоге меч Северного Ветра с лязгом и звоном покатился вниз по склону вместе с потоком камней и грязи. С жалким видом упал на каменную россыпь и снова увидел солнце.

Клинок долго лежал среди камней. Небо прояснилось, дождевая вода схлынула, а камни поросли травой. Дух меча понял, что так продолжаться не может. Зачем прозябать в покое и тишине? Дева Чи Ди спустилась в Загробный мир и переродилась, Хозяин Колдовского рынка последовал за ней и сгинул, а Повелитель демонов вместе с женушкой странствует по миру в свое удовольствие. Никому не было дела до меча Северного Ветра: ни небожителям, ни демонам. Даже бродячая собака не пожелала его утащить. Дух легендарного меча чувствовал, что его самолюбие глубоко задето. Поэтому он решил найти нового хозяина: поутру обратиться юношей и отправиться в путь.

Однако тем вечером у подножья горы появилась девушка. Заметив в густой траве меч Северного Ветра, она удивленно воскликнула:

– Тесак!

Что за чушь?! Очевидно же, что он – обоюдоострый меч! Дух клинка возмущенно фыркнул. Повеяло стужей, и девушка зябко поежилась, но не отпрянула, шагнула вперед и схватилась за рукоять. Дух меча не хотел причинять ей вреда и сдержал энергию холода. Он думал, что незнакомка не удержит тяжелый клинок и сразу же разожмет пальцы. Однако… девушка оказалась сильна не по годам.

Она унесла меч и показала старику, который тащил на спине корзину с целебными травами.

– Дедушка, я нашла тесак!

Ну вот опять. Не тесак, а меч!

– А ты сможешь им пользоваться?

– Да. Похоже, он новый.

Девушка взмахнула рукой и рубанула мечом по деревцу. Клинок со свистом рассек воздух, на тонком стволе полыхнула белая вспышка. Меч перерезал деревце наискосок, верхушка с ветвями съехала и упала на землю. Старик перепугался и не сразу пришел в себя.

– Где ты раздобыла тесак, Баочжи?[70]

Да он же меч! Меч! Дух клинка рассвирепел.

– На горе, – невозмутимо призналась Баочжи, ни капли не удивившись. – Пора сменить топорик для рубки хвороста. Этот как раз подойдет.

Дух меча оторопел… Рубка хвороста? Что за шутки?!

* * *

Ночью со двора ветхого домика доносился треск хвороста. Каждый удар доставлял духу меча невыносимые муки. Он собирался улизнуть, как только хозяева уснут. Кто мог подумать, что трудолюбивая девушка сразу потащит находку на задний двор и примется рубить хворост? Легендарным мечом Северного Ветра, пристанищем грозного духа!

Дух разозлился и выплеснул поток холодной ци. Рука Баочжи дрогнула, и клинок со звоном упал на землю. Девушка потерла ладони, нагнулась, не тратя лишних слов, подобрала меч и с каменным лицом продолжила рубить хворост.

Дух удивился. Жалкая смертная выстояла под натиском студеной ци и как ни в чем не бывало опять приступила к работе?! Воистину чудо! Сдержав удивление, дух изучил тело Баочжи и обнаружил, что оно переполнено горячей ци, более мощной, чем у прочих смертных. Да человека с таким редким природным даром днем с огнем не сыщешь! Если девушка займется совершенствованием прямо сейчас, то со временем вполне сможет стать мечу Северного Ветра достойной хозяйкой, разнося славу о нем по землям трех царств. Дух призадумался. Он понимал, что подобных людей очень мало, жаль упускать редкий шанс. Хотя девчонка его оскорбила, заставив рубить хворост, но, если ее обучить и познакомить с истинной силой меча, она наверняка преисполнится благоговением к бесценному клинку. Тогда он подскажет девчонке, как обрести бессмертие всего лишь за дюжину лет. Решено! Дух никуда не уйдет.

На другой день с первым криком чужих петухов старик заорал:

– Девчонка, вставай!

Баочжи, не отлынивая, поднялась, позавтракала, взяла меч и отправилась следом за стариком на гору. Тот приступил к сбору лекарственных трав, а Баочжи принялась наполнять заплечную корзину хворостом. Дух меча захотел покрасоваться и проявить свою мощь. Девушка взмахнула клинком, и целая роща обрушилась с треском и шелестом. Баочжи растерянно уставилась на меч Северного Ветра. Дух с гордостью наблюдал за выражением ее лица. Спустя время в его сердце возникло странное чувство, как будто… девчонка разглядела, что в клинке обитает дух…

Прежде чем он успел в этом удостовериться, Баочжи взялась за работу: она срезала ветки, разрубая те, что не помещались в корзину. Невозмутимо собрала хворост, попрощалась со стариком и пошла домой.

Неужели девчонка не чувствует его истинной силы? Дух меча оскорбился до глубины души. «Ладно, ладно, – утешал он себя. – Просто смертные мыслят недостаточно глубоко».

Так размышлял он, а Баочжи в это время шла мимо чьего-то двора. Внезапно на другом конце улочки показались люди, гнавшие прочь собаку.

– Бешеный пес! Посторонитесь!

Рука Баочжи, сжимавшая меч, напряглась. Дух меча обрадовался, что ему снова подвернулся шанс…

Не успел он опомниться, как ощутил небывалую легкость. Земля и небо стремительно вращались перед глазами. Бешеный пес приближался… Негодница запустила им в собаку! Просто. Взяла. И. Швырнула!

Бум! Рукоять угодила точно в голову пса, тот взвыл, рухнул на обочине и забился в конвульсиях. Клинок отлетел в сторону.

Дух меча смотрел на небо, валяясь в грязи. Вскоре Баочжи подняла клинок. Не заметив на лице девушки ни тени сожаления, дух меча пришел в такое душевное состояние, какого сроду не испытывал, претерпев немало невзгод.

Баочжи небрежно сорвала два травяных листа, вытерла меч и сунула в заплечную корзину. Лежа среди хвороста, грозный дух меча обливался слезами. Как же низко он пал!

Баочжи вернулась домой, высыпала из корзины хворост, но меча не обнаружила. Решив, что обронила клинок по дороге, девушка отправилась на поиски. Когда она проходил мимо придорожной таверны, у нее на глазах за порог вышвырнули буйного гуляку. С унылым видом пьяница громко кричал:

– Нельзя так со мной обращаться! Жалкие смертные! Как вы смеете мною пренебрегать?! Я пожимал руку богине войны, бил по лицу бессмертных, утолял голод плотью нечисти, а жажду – кровью Повелителя демонов. Я дух древнего меча… Я древний священный клинок…

Пьяница поскользнулся и рухнул к ногам Баочжи. Та с бесстрастным выражением лица уставилась на мужчину. Валяясь на земле, дух меча принялся осыпать девушку упреками:

– Ты с детства хоть раз улыбнулась? Кого ты хочешь напугать? – В обиженном тоне послышались гневные нотки. – Я так хорошо к тебе относился, а ты… Чем ты мне отплатила? Ни стыда, ни совести! Волчье сердце и легкие пса!

Баочжи вздохнула:

– Хватит скандалить. Пора домой хворост рубить.

– С чего ты взяла, что я стану рубить для тебя хворост? Кто позволил тебе запустить мной в собаку? – кричал уязвленный дух. – Если будешь так обращаться с древним священным мечом, тебя постигнет кара!

Девушка присела на корточки и попросила:

– Потерпи десять дней.

– Зачем?

– Раз ты остался со мной и старался себя проявить, значит, ты что-то замыслил и я нужна тебе, верно? Я пробуду здесь еще десять дней, а потом уйду вместе с тобой.

Откровенность и прямота Баочжи застали духа врасплох. Он долго моргал и, постепенно трезвея, все шире раскрывал глаза:

– Ты… ты, ты! Ты в самом деле…

Девушка знала, кто он такой! Видела его истинное тело!

– Ты не простая смертная!

– Нет, я смертная, – возразила Баочжи. – Но я с детства видела много странных вещей и привыкла. – В ее глазах не было ни тени волнения. – Ты согласен на мое предложение?

Дух меча потерял дар речи. С какой стати… Почему жалкая девчонка ставит ему условия?

Когда они вернулись домой, Баочжи сложила хворост и принялась за работу. Меч Северного Ветра рассекал воздух. Двое молча трудились, понимая друг друга без слов. Дух меча больше не бубнил себе под нос и не выражал недовольства. Только спросил, не прекращая работы:

– Ты с самого начала знала, кто я такой?

– Я не знаю, кто ты, – ответила Баочжи. – Я просто вижу, как ты живешь в мече.

– Но теперь ты знаешь, кто я?

– Ты спьяну сам рассказал.

– И ты мне поверила?

– У тебя нет причин лгать.

Дух меча смутился. Девушка рассуждала логично и держалась с достоинством. Ее ровный голос и спокойствие вселяли в духа давно позабытое чувство… безопасности. Да, именно безопасности. Признав превосходство девушки, дух меча испытал желание ей покориться и с небывалым усердием вернулся к работе.

– Почему ты хочешь остаться в деревне на десять дней?

Взгляд Баочжи на миг потускнел.

– У дедушки испортилась аура. Когда это случилось с родителями, они скончались через десять дней.

Голос звучал спокойно, но в нем проскользнул неизбежный детский страх. Дух меча растерялся. Он не ожидал от девушки подобной проницательности. Если она способна увидеть приближение смерти, то после обучения и тренировок сможет с легкостью черпать силу Небес и Земли. У нее прирожденный талант!

– Э-э-э… – глядя на печальное лицо Баочжи, дух меча обдумывал фразу. – Рождение, старость, болезни и смерть сменяют друг друга, подчиняясь закону Небес, и поэтому неотвратимы.

– Угу.

Слова утешения не возымели действия. Баочжи обреченно кивнула:

– Всем суждено покинуть этот мир.

Дух меча на мгновение замолчал, а затем превратился в юношу с черными волосами длиной по пояс и в белых одеждах с широкими рукавами. Его тело окутывала голубоватое сияние холодной ци, которое озарило глаза Баочжи подобно светильнику. Юноша опустился на одно колено и посмотрел на девушку не по годам мудрыми глазами.

– Если ты согласна стать мечу Северного Ветра хозяйкой, я клянусь всюду следовать за тобой и вовеки не покидать.

Дух взял обеими руками клинок и преподнес Баочжи. Та замерла, растерянно глядя на юношу:

– Меч Северного Ветра…

Баочжи протянула руку и нежно провела пальцами по лезвию. Дух меча ощущал то же, что и клинок. Вдоль его спины заструилось тепло, а сердце защемило от неги.

Девушка взяла меч и спросила:

– Если я соглашусь, ты станешь моим? И никогда не покинешь?

Дух меча усмехнулся и отвесил почтительный поклон:

– Если только хозяйка сама не пожелает оставить меня.

Баочжи сжала рукоять, посмотрела на юношу и кивнула:

– Тогда доруби собранный хворост.

– Тебе что, больше делать нечего?

– Еще надо овощи на кухне нарезать. Предпочитаешь этим заняться?

Глава 3. Жизнь орхидеи

(1)

Дунфан Цинцан спросил Ланьхуа, какую жизнь она хочет отныне вести. Та долго размышляла, понимая, что от ее ответа зависит очень многое, но так и не придумала, что сказать.

Однажды, бесцельно скитаясь по миру вместе с Повелителем демонов, Орхидея зашла в шумный город, поглядела на суетливую толпу и наконец осознала, чего хочет.

– Давай познаем многообразие царства Людей, Большой Демон.

Дунфан Цинцан обернулся и приподнял брови.

– Вот как? И что же ты хочешь постичь?

Ланьхуа подумала и пояснила:

– Я читала натальные карты, которые составляла хозяйка, но никогда не видела, как сбываются предначертания. Вместе с тобой я пробежалась по царству Людей, поглядела на Загробный мир и остров Тысячи тайн, покружила по царству Демонов. Но у меня не было времени, чтобы остановиться и понаблюдать за тем, что происходит вокруг. – Она загибала пальцы, перечисляя: – Я хочу посмотреть на дворец императора. Хочу узнать, как выглядят император и его сановники. Хочу повидать мир Цзянху[71], полный любви и ненависти. Хочу посмотреть, как обитатели Цзянху, опираясь на силу меча, воздают за добро и карают злодеев. Хочу познакомиться с теми, кто ищет бессмертия, и узнать, как они занимаются совершенствованием. Говорят, что моя хозяйка некогда тоже состояла в одной из школ.

– Ладно, – без колебания согласился Дунфан Цинцан. – Завтра же мы едем в столицу.

Сговорчивость Повелителя демонов безмерно удивила Ланьхуа.

– Ты даже не спорил!

– Зачем Темнейшему спорить с тобой?

– Раньше ты либо сразу отвергал мои предложения, либо начинал торговаться и выдвигал условия. А если соглашался, то пытался меня перехитрить. – Орхидея сделала паузу. – Ты опять что-то задумал?

Дунфан Цинцан замолчал ненадолго.

– Нет. – Повелитель демонов решительно поглядел в глаза Ланьхуа. – Больше никаких хитростей и уловок.

Получив прямой и честный ответ, Орхидея сперва растерялась, а потом радостно кивнула.

На другой день она проснулась уже недалеко от столицы. Да Юй доставил ее и Дунфан Цинцана на окраину города и умчался, чтобы вдоволь порезвиться. Повелитель демонов и Ланьхуа целый день развлекались и пировали в столице, а под вечер Орхидея устала и захотела на постоялый двор, чтобы отдохнуть.

– Сегодня мы проведем ночь не на постоялом дворе, – отрезал Дунфан Цинцан.

– А где же тогда? – растерялась Ланьхуа.

Не успел ее голос умолкнуть, как вокруг сменился пейзаж. Подняв глаза, Орхидея увидела величественный дворец. Повелитель демонов небрежно сотворил заклинание и уверенно прошествовал об руку с Ланьхуа сквозь главные двери – где, по легенде, имел право ступать лишь император. Стражи, стоявшие по бокам, ничего не заметили.

Войдя во дворец, Орхидея огляделась и вздохнула. Все-таки Дунфан Цинцан ни в чем не знал меры. Прибыл в столицу и решил обосноваться в самом средоточии власти! Однако ночь еще не опустила свой занавес, и Ланьхуа подумала, что, возможно, пока не разгадала истинный замысел Повелителя демонов. Она заподозрила неладное, когда Дунфан Цинцан по-хозяйски вошел в императорский кабинет и приставил к горлу государя пылающий меч.

– Большой… Большой Демон!

Император сидел за письменным столом. При виде сребровласого Дунфан Цинцана и его алых глаз государь побледнел от страха, не смея пошевелиться. Он не мог не заметить, что с появлением незнакомца телохранители и придворные евнухи все как один пали ниц.

– Что ты творишь, Большой Демон?!

Император переводил взгляд с мужчины на девушку, не в силах скрыть смятения. Дунфан Цинцан приобнял Орхидею за талию, презрительно посмотрел на государя и потребовал:

– Издай указ.

– К-к-какой? – дрожащим голосом уточнил император.

– Об отречении.

– Об отречении?

– Да, об отречении!

Ланьхуа растерялась не меньше, чем государь:

– Зачем тебе нужно его отречение?

Дунфан Цинцан нахмурился, покосился на Орхидею и переспросил:

– Ты же хотела узнать, как выглядит придворная жизнь?

– Да… Верно.

– Разве можно получить полный обзор, не взобравшись на вершину?

– Ты рассуждаешь разумно… – Ланьхуа запнулась. – Но совершаешь ошибку! Я не хотела, чтобы император отрекался от престола! И не желала становиться императрицей!

Орхидея поразилась подобной нелепице.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы император вот так восходил на престол? Какой-то незатейливый государственный переворот. Нужно ведь захватить дворец силой, перебить стражу и только потом свергать императора. Вломиться во дворец, оглушить охрану с помощью магии, избежать боя и убить государя? Таков твой план? Где же тут преодоление трудностей? В натальных картах все по-другому!

Дунфан Цинцан по обыкновению приподнял брови и беспечно заметил:

– Темнейший избрал самый короткий путь.

Ланьхуа глубоко вздохнула и уставилась на потолочную балку.

– Давай отправимся в мир Цзянху. Императорской двор нам не подходит. Здесь слишком много условностей…

Повелитель демонов был рожден, чтобы презирать условности. Если допустить его к власти в царстве Людей, не пройдет и трех дней, как на императорский дворец обрушится небесная кара в виде молнии.

Дунфан Цинцана смутился и уточнил:

– Ты не желаешь стать императрицей?

– Никогда не хотела!

Орхидея схватилась за голову и вздохнула. Большой Демон на редкость заносчив и вряд ли отступится. Как же его переубедить?..

Пока Ланьхуа размышляла, Дунфан Цинцан внезапно убрал огненный меч, щелкнул пальцами, и император уснул за столом. Увидев, что Повелитель демонов прислушался к ее словам, Орхидея удивилась:

– Ты… не сердишься, что я тебе докучаю?

– Сержусь, – равнодушно ответил Дунфан Цинцан без намека на недовольство.

Он покосился на Ланьхуа и прервал разговор. Взял девушку за руку и повел прочь из дворца. Когда они проходили мимо горевших свечей, огоньки начинали плясать, потревоженные порывом ветра, который летел вслед за удалявшейся парой. Их тени на земле тоже раскачивались и трепетали. В тусклом, мерцающем свете Ланьхуа растерянно глядела на Повелителя демонов, державшего ее за руку. Похоже, Большой Демон относится к ней иначе, чем прежде…

Ланьхуа казалось, что она ненадолго уснула, а проснувшись, вскоре все вспомнила. Воспоминание о самой смерти сводились к одному короткому мгновению. Она знала, что с тех пор прошло много леь, но не догадывалась, как это время тянулось для Дунфан Цинцана…

(2)

Раз пожить при дворе императора не удалось, может быть, жизнь в мире Цзянху заладится. В мире Цзянху мало условностей, зато много места. Банды разбойников борются за власть, благородные воины сгорают от любви и ненависти, воздают за добро и карают врагов. Есть на что посмотреть.

Ланьхуа все взвесила и просчитала. Покинув столицу, она и Повелитель демонов отправились на юг. Там как раз обострилась борьба между воинами Боевого леса[72] Срединной равнины[73] и школами Южных окраин. Во времена смуты всегда происходит немало интересных событий, за которыми любопытно понаблюдать.

Орхидея не ожидала, что ее сведения слегка устарели. Когда путники прибыли к южным границам, союз восьми крупных банд Боевого леса уже разгромил школу Поклонения Луне и захватил ее главный храм. Победители бурно пировали, празднуя свой триумф.

Дунфан Цинцан, как обычно, применил заклятье невидимости. Ланьхуа смотрела на пиршественный зал, полный пьяных гуляк.

– Ты этим мечтала полюбоваться? – осведомился Повелитель демонов, оглядевшись по сторонам.

Орава мужланов с обнаженными торсами, запах вина и пота…

Ланьхуа почесала затылок:

– Я представляла мир Цзянху немного иначе…

– Сборище безмозглых бандитов, признающих лишь грубую силу и вечно дерущихся между собой. По-твоему, это достойное зрелище?

Орхидея покосилась на Дунфан Цинцана.

– Разве тот, кто ныне высокомерно осуждает бандитов, прежде не творил то же самое?

Повелитель демонов наклонил голову, и его прекрасные глаза пронзительно уставились на Ланьхуа.

– Ты уподобила Темнейшего простым смертным, цветочная демоница?

Орхидея бессчетное множество раз смотрела в лицо Повелителя демонов, способного стирать народы и страны с лица земли, и неизменно оказывалась очарована им. Ланьхуа подумала, что, наверное, слишком ценит внешнюю красоту. Иначе почему она с легкостью согласилась последовать за Дунфан Цинцаном?..

Пока Орхидея рассеянно размышляла, мимо пробежал грубый верзила. Дунфан Цинцан, не раздумывая, приобнял девушку за талию и прижал к груди. Ощутив жар его тела, излучавшего больше тепла, чем у обычных людей, Ланьхуа покраснела. Слушая, как колотится сердце, она положила руки на грудь Дунфан Цинцана и чуть отстранилась.

– Мы ведь скрыты завесой невидимости… – сказала она. – Он не смог бы ко мне прикоснуться.

– Темнейший все равно не рад подобному соседству.

Он потратил столько усилий, чтобы вновь заполучить ее тело и душу. Никому не дозволено прикасаться к цветочной демонице. Даже задеть ее тень на земле – преступление.

Ланьхуа растерялась, а верзила тем временем подбежал к возвышению, сложил руки в почтительном жесте и поклонился.

– Предводитель! Роковая красотка из школы Лунного учения выбила дверь темницы, покалечила дюжину воинов и сбежала с горсткой учеников!

Шум и гомон внезапно стихли. Взгляды присутствующих устремились к мужчине в белых одеждах, который развалился на лежанке, стоявшей на возвышении. Тот дремал, сраженный хмелем, но, услышав тревожную весть, медленно открыл глаза и приподнялся.

– Разве ее не заставили принять порошок, отнимающий силы?

– Похоже… она обратила вспять течение ци в меридианах цзинмай…

Главарь банды задумался, а когда снова поднял глаза, в них горела лютая ненависть.

– Она далеко не уйдет.

Применив технику цингун[74], мужчина вылетел из зала. Орхидея торопливо похлопала Дунфан Цинцана по руке:

– Поспешим следом!

– Смертная, обратившая вспять течение ци в меридианах, долго не проживет. Хочешь посмотреть, как она умирает?

– Ясно же, что главарь банды влюблен в роковую красотку. Давай поглядим на красивое зрелище!

– Где ты углядела любовь? – Дунфан Цинцан холодно фыркнул. – Он лишил ее сил с помощью волшебного порошка, а теперь намерен уничтожить. Ты называешь это любовью?

– Ну и что? – выпалила Ланьхуа. – Вспомни, сколько раз ты пытался меня убить. Разве теперь не любишь?

Дунфан Цинцан поперхнулся. Похоже, цветочная демоница права!

Повелителя демонов до сих пор терзало чувство вины перед Орхидеей. Ни Дунфан Цинцан, ни Ланьхуа не вспоминали о прошлом, которое рассеялось подобно облаку. Когда Орхидея, желая увидеть любопытное зрелище, нечаянно упомянуло былое, ее слова, как рыболовный крючок, вытащили на свет тревогу и стыд, скрытые в глубинах сердца.

– Эй! Если сейчас не отправимся в путь, то все пропустим.

Ланьхуа подняла голову и поглядела на Дунфан Цинцана. Тот, не тратя лишних слов, обнял девушку за талию и устремился следом за предводителем банды в белых одеждах.

Для смертного главарь банды воистину блистал талантами. Не успела сгореть палочка благовоний, как он уже отыскал беглянку. Но та, очевидно, тоже кое-что умела и помогла ученикам скрыться. Женщина стояла посреди рощи, опираясь о землю мечом, и холодно смотрела на главаря банды. Ее глаза налились кровью, лицо побледнело и лишилось красок, а губы почернели. С первого взгляда было понятно, что она умирает.

– Так любят друг друга, что готовы убить, – вздохнула Орхидея, паря в воздухе вместе с Дунфан Цинцаном. – Похоже, она обречена.

– Хочешь, чтобы она выжила?

Ланьхуа сосредоточенно наблюдала за сценой, не отводя глаз.

– Судя по тому, что хозяйка писала в натальных картах, красавица выжить не сможет.

Тем временем главарь банды нарушил молчание:

– Все еще надеешься сбежать?

Женщина холодно улыбнулась. На ее лице промелькнула невыразимая тоска.

– Предлагаешь дождаться, пока ты меня убьешь?

– Посмотри на ее лицо. Она не сдается, – объясняла Ланьхуа Повелителю демонов. – Любимый загнал ее в угол. Она, вероятно, страдает от отчаяния.

В этот раз в сердце Дунфан Цинцана вонзился не рыболовный крючок, а острый нож.

– Она спасла учеников. Значит, очень сильна. – Ланьхуа вздохнула. – Почему он не скажет ей что-нибудь ласковое? Она все равно умирает. Лучше солгать, чтобы она с легким сердцем отправилась к Желтым истокам…

В прошлом, когда душа Орхидеи едва не рассеялась на горе Тысячи тайн, Дунфан Цинцан не сказал девушке ни единого доброго слова. Он никогда не прибегал к красивой лжи. Наверное, цветочная демоница тоже страдала от безысходности, лишившись надежды… Совсем как беглянка в роще.

Дунфан Цинцан посмотрел на главаря с ледяными глазами, словно увидел прежнего себя, и сжал кулаки.

– Если красавица умрет, он пожалеет.

– Верно. Еще как пожалеет, – поддакнул Повелитель демонов, чего раньше никогда не делал, и Ланьхуа удивленно воззрилась на спутника.

В этот миг женщина вскинула меч и нацелила острие на главаря банды.

– Хватит болтать! – Движения причиняли красавице сильную боль. В уголках ее рта выступила кровь, которую она тут же вытерла. – Сражайся!

Главарь банды сжал рукоять палаша. Орхидея вздохнула, не в силах больше смотреть. Неожиданно налетел порыв ветра, и Дунфан Цинцан бесследно исчез. Когда Ланьхуа перевела взгляд на рощу, ноги Повелителя демонов уже коснулись земли. Поднялся ураган, взметая пыль и песок. Вокруг потемнело.

Когда буря утихла, главарь банды лежал на земле, из уголков его рта текла кровь, грудь еле вздымалась. Он умирал. Женщина, наоборот, выпрямилась, а к ее лицу вернулся румянец. Она в недоумении распахнула глаза, посмотрела на небо и землю, на поверженного главаря банды, а затем – на свои руки, не понимая, что произошло.

Дунфан Цинцан вернулся к Ланьхуа.

– Что ты сделал? – спросила она.

– Спас одного человека и прикончил другого. Вот и все.

Повелитель демонов расправился с главарем банды, словно желая наказать себя самого за ошибки прошлого, когда он вел себя как последний негодяй.

Женщина надолго застыла на месте, а потом медленно подошла к умирающему. Глядя на распростертое тело, она подняла меч.

– Что?! – воскликнула потрясенная Орхидея.

Красавица беспощадно вонзила клинок в грудь врага. Из раны брызнула кровь, запачкав одежды беглянки, но это не помешало ей с мрачным лицом еще раз поднять и опустить длинный меч, добивая главаря банды. Тот задергал ногами и умер.

– Тьфу! – сплюнула красавица. – Такова воля Небес. Раз я сегодня не умерла, то уничтожу все восемь банд Срединной равнины!

Цветочная фея вытаращила глаза и едва не проглотила язык. Женщина вынула меч, и в небо забил фонтан алой крови. Холодно фыркнув, красавица улизнула, применив технику цингун и ни разу не обернувшись. Подул ветерок, и Ланьхуа поняла, что мир вокруг зыбок и ненадежен. Дунфан Цинцан тоже слегка растерялся. Он покосился на оцепеневшую девушку и уточнил:

– Говоришь, так любят друг друга, что готовы убить? – Он усмехнулся. Дурные наклонности Повелителя демонов вновь напомнили о себе, придав его голосу язвительный тон. – Неплохо. Ты угадала ровно наполовину.

Ланьхуа не сразу очнулась от потрясения.

– Э-э-э… эту натальную карту наверняка составляла тетушка Сань Шэн. Ей нравятся неожиданные повороты судьбы. Я тут ни при чем!

Дунфан Цинцан напустил на себя безразличный вид, а затем скривил губы в коварной усмешке.

– Глава еретической школы сбежала. Мир Цзянху ожидают бурные времена. Темнейшему любопытно.

– Я не хочу жить в мире Цзянху…

Как ни крути, Повелитель демонов посеял очередную смуту по вине Орхидеи. Ланьхуа не желала разгребать последствия… Но Дунфан Цинцана это не волновало.

– Хорошо. Что еще ты хочешь познать?

Императорский двор не годится, мир Цзянху тоже… Орхидея подумала и посмотрела на Дунфан Цинцана. Ему в спину бил яркий солнечный свет, и Ланьхуа сощурилась.

– Большой Демон.

– М-м-м?

– В древние времена и после воскрешения ты наводил ужас на три царства. Твое имя стало легендой.

Дунфан Цинцан не спорил, потому что Орхидея говорила чистую правду. Цветочная фея продолжила после паузы:

– Я тоже хочу попробовать…

Повелитель демонов приподнял брови:

– Я обучу тебя магии. Если проявишь способности, то спустя три месяца сможешь сломать печать Трех Царств. И твое имя тоже войдет в легенды.

– Я не об этом! – Орхидея перевела дух и пояснила: – Я имею в виду, что можно жить как вздумается, не опасаясь возмездия, потому что никто не в силах тебя покарать. Звучит заманчиво. Но… ты не задумывался о том, чтобы сменить образ жизни? Из мира трех царств нам не сбежать. Но мы можем найти уголок среди мирской суеты. Жить вместе. Как моя наставница с мужем. Шумной и мирной семьей.

Дунфан Цинцан слегка растерялся. Завести с цветочной демоницей семью, произвести на свет несколько непослушных сорванцов… Он кивнул. Ланьхуа схватила Повелителя демонов за руку.

– Подберем тихое место для дома.

– Ладно.

(3)

На другой день Орхидея посмотрела на Дунфан Цинцана, стоявшего рядом. Они только что не спеша поднялись на пологий холм. Небо вдали начинало светать, впереди простиралась дорога. Свежий утренний ветерок развевал черные одежды и серебристые волосы Повелителя демонов. Заметив пристальный взгляд Ланьхуа, Дунфан Цинцан повернулся к девушке. На невозмутимом лице не дрогнул и мускул, но в алых глазах отразился ее силуэт.

– Пора в путь на поиски дома.

Восходящее солнце заливало землю лучами, удлиняя две тени и намекая, что жизнь только начинается.

Послесловие

Как бежит время…

Я пишу эти строки 30 ноября 2020 года, не зная, как скоро переиздание новеллы выйдет в свет. Надеюсь, что читатели смогут быстро и с удовольствием насладиться сюжетом.

Я опубликовала первый отрывок в октябре 2014 года и дописала новеллу к марту 2015 года. То есть после выхода первого фрагмента прошло шесть лет. Недавно книгу назвали старой, и я удивилась. Старая?! Прошло всего лишь шесть лет, друзья мои! Будь книга ребенком, она бы пошла в первый класс! Скажем так, шестилетний ребенок может помогать по хозяйству. Мой же «ребенок» по хозяйству не поможет, зато он готовится к переизданию. Вы увидите книгу в оригинальном обличье – в новой обложке и в иной форме. Я с нетерпением жду результата вместе с читателями. Возможно, это будет аниме или киноэкранизация. Очень надеюсь, что обновленная книга доставит вам радость.

Однако, что бы с новеллой ни произошло, я дописала историю шесть лет назад. Все эти годы она существовала в виде текста, ожидая благодарных читателей. Большое спасибо всем, кто обратил на нее внимание, прочел и прочувствовал. Для автора это большая честь.

На самом деле я тоже довольно-таки старый автор, который пишет уже почти десять лет. Все это время я с энтузиазмом барабаню по клавиатуре, и писательство стало моей жизнью, не только работой. За последние десять лет я совершила много поступков, о которых сожалею, но я ни на секунду не пожалела о том, что занялась творчеством.

Сочинять приходится в тягостном одиночестве, поэтому я страдаю от прокрастинации, которая переросла в неизлечимую болезнь, но от лечения я отказываюсь. Каждый раз, начиная писать, я испытываю боль. Свидетельство тому – редеющие волосы.

Но муки начала работы над рукописью не сравнить с восторгом по случаю ее завершения, а также читательского признания… Переживания, связанные с творчеством, сделали меня зависимой, и я не могу от них отказаться. Радует, что я могу выговориться: ведь историю за моим авторством прочло так много людей!

Я словно установила с окружающим миром уникальную и удивительную связь, которая объединила меня с вами, пусть даже нас разделяют тысячи ли. Если вы прочли эту историю, значит, мы прекрасно провели время вместе, хотя не встречались ни разу. Спасибо вам!

С годами я слышу все больше признаний о том, что кто-то вырос на моих книгах. Сначала я думала, что это шутка. Сколько мне лет? В этом году исполнилось восемнадцать. Как я могла привлечь читателей, выросших на моих книгах? Очевидно же, что я росла вместе с ними! Но со временем я примирилась со странным утверждением и даже радуюсь, когда его слышу. Мне очень повезло, что кто-то растет, читая мои книги. Я почту за честь, если придуманный мною мир оставит след в вашем сердце. Я глубоко тронута и полна благодарности. Приятного чтения!

Глоссарий

ИЗМЕРЕНИЕ ВРЕМЕНИ В ДРЕВНЕМ КИТАЕ

Один древнекитайский большой час равен двум современным часам. Сутки делились на 12 часов – «стражей», каждая из которых называлась в честь животного восточного гороскопа.

1-я стража: Час Собаки – между 19:00 и 21:00

2-я стража: Час Свиньи – между 21:00 и 23:00

3-я стража: Час Крысы – между 23:00 и 01:00

4-я стража: Час Быка – между 01:00 и 03:00

5-я стража: Час Тигра – между 03:00 и 05:00

6-я стража: Час Кролика – между 05:00 и 07:00

7-я стража: Час Дракона – между 07:00 и 09:00

8-я стража: Час Змеи – между 09:00 и 11:00

9-я стража: Час Лошади – между 11:00 и 13:00

10-я стража: Час Козы – между 13:00 и 15:00

11-я стража: Час Обезьяны – между 15:00 и 17:00

12-я стража: Час Петуха – между 17:00 и 19:00

Также использовались следующие способы измерения времени:

1 чашка чая – по «Правилам служителя Будды» чашка чая зимой длится 10 минут, летом – 14,4 минуты. Считалось, что этого времени достаточно, чтобы подать чашку, дождаться, пока она остынет, и медленно, распробовав вкус, выпить до дна. Со временем это стало устоявшимся выражением, обозначающим «около 15 минут».

1 курительная палочка – горение одной курительной палочки (благовония) составляет около получаса. Завязано на традиции медитации, изложенной в каноне «Правила служителя Будды»: каждая медитация длилась 30 минут, столько же времени горела стандартная палочка благовоний.

ИЗМЕРЕНИЯ ДЛИНЫ И ВЕСА В ДРЕВНЕМ КИТАЕ

ЧЖАН (кит. 丈) – мера длины, равная 3,33 м.

ЧИ (кит. 尺) – мера длины, равная примерно 32 см.

ЛИ (кит. 里) – мера длины, используемая для измерения больших расстояний. Примерно равна 500 м.

ЛЯН (кит. 两) – мера веса, равная примерно 50 грамм.

ЦУНЬ (кит. 寸) – мера длины, равная примерно 3,33 см.

ТЕРМИНЫ

ВНУТРЕННЕЕ ДЫХАНИЕ (кит. 内息) – одна из дыхательных техник в цигун; глубокое и осознанное дыхание, при котором человек концентрируется на энергетических центрах тела.

ВРЕДОНОСНАЯ ЦИ (кит. 邪气) – вредоносный тип жизненной энергии ци. Она постоянно окружает человека и находится в его организме. Всегда должен быть баланс здоровой и вредоносной ци. Но если происходит перевес вредоносной ци, человек ослабевает и начинает болеть.

ИСТИННОЕ ТЕЛО (кит. 真身) – феномен нетленного тела святых монахов в даосизме и буддизме; в фэнтези обычно это истинное обличие духов, богов или демонов.

КАНАЛЫ ЦЗИНЛО (кит. 经络) – согласно метафизическим представлениям традиционной китайской медицины – область циркуляции энергии ци в живом теле.

МЕРИДИАНЫ ЦЗИНМАЙ (кит. 经脉) – продольные каналы, по которым в человеческом теле, согласно представлениям традиционной китайской медицины, циркулирует энергия ци.

ОДУХОТВОРЕННАЯ ЦИ (кит. 灵气) – духовная сущность жизненной энергии, пристутствует в «сердце» – сознании и психике человека; способна спонтанно приходить и уходить.

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ (кит. 修仙) – духовное преображение в контексте даосских практик.

ЭНЕРГИЯ ЦИ (кит. 气) – жизненная сила в китайской философии и медицине. Выражает идею фундаментальной, пространственно-временной и духовно-материальной субстанции, которая лежит в основе устроения Вселенной, где все существует благодаря ее видоизменениям и движению.

ЭНЕРГИЯ ИНЬ (кит. 阴气) – в китайской фиолосфии и медицине женская темная энергия. Считалось, что наиболее сильна по ночам.

ЭНЕРГИЯ ЯН (кит. 阳气) – в китайской фиолософии и медицине мужская светлая энергия. Считалось, что наиболее сильна днем.

Сноски

1

Мир Девяти Глубин (кит. 九渊) – в современном языке является образным названием подземного мира, но по сюжету романа он отличается от Загробного мира (кит. 冥界), куда попадают души умерших. Одно из первых упоминаний Девяти Глубин встречается в трактате «Ле-цзы» (ок. 300 г. н. э.): «Существует всего девять глубин: глубина водоворота и стоячей воды, проточной воды и бьющего источника, родника, текущего с горы, и источника, вытекающего из ямы, реки, вернувшейся в русло после прорыва [дамбы], реки, растекающейся по болоту, и нескольких ручьев, вытекающих из одного источника» (пер. Л. Д. Позднеевой). (Здесь и далее – прим. переводчика.)

2

Сы Мин (кит. 司命) – в древнекитайской мифологии божество, которое ведает судьбой и определяет срок человеческой жизни.

3

Южные небесные врата (кит. 南天门) – главный вход в Небесное царство.

4

Ланьхуа (кит. 兰花) – переводится как «орхидея».

5

Таскать кур и щупать собак (кит. 偷鸡摸狗) – устойчивое выражение, означающее «тащить что попало; заводить любовные интриги».

6

Каналы цзинло (кит. 经络) – система продольных и поперечных каналов, по которым в человеческом теле, согласно представлениям традиционной китайской медицины, циркулируют кровь и энергия ци. (Далее термины см. на стр. 668).

7

Час Лошади (кит. 午时) – промежуток времени с 11:00 до 13:00. (Далее термины древнекитайской системы измерения времени см. на стр. 666).

8

Чи Линь (кит. 赤鳞) – переводится как «алый доспех».

9

«Досадовать, что железо не становится сталью» (кит. 恨铁不成钢) – устойчивое выражение, означает «ожидать от человека большего».

10

Темная сталь (кит. 玄铁) – вымышленный материал повышенной прочности для изготовления магических артефактов.

11

Звездный владыка У Цюй (кит. 武曲星君) – согласно китайским народным поверьям является покровителем военного дела и соответствует звезде Мицар в созвездии Большой Медведицы.

12

Ечэн (кит. 邺城) – древний город на территории современной провинции Хэбэй, построенный в VII в. до н. э. Несколько раз служил столицей древнекитайских царств. Разрушен в VI в. н. э.

13

Желтые истоки (кит. 黄泉) – подземные родники, по преданиям, через них можно было попасть в Загробный мир.

14

Красные паучьи лилии в ряде восточных культур считаются цветами смерти.

15

Река Забвения (кит. 忘川河) – в китайской мифологии отделяет мир мертвых от мира живых.

16

Камень Трех Жизней (кит. 三生石) – согласно народным поверьям находится у моста Найхэ. Считается, что если две души напишут на камне свои имена и вместе пройдут по мосту, то в следующей жизни снова окажутся вместе, несмотря на то что отвар забвения сотрет их воспоминания. Три жизни – это три существования: прошлое, настоящее и будущее.

17

Мост Найхэ (кит. 奈何桥) – мост между миром живых и миром мертвых. Упоминается в 11-й главе романа «Путешествие на Запад» У Чэнъэня (1500–1582).

18

Тетушка Мэн (кит. 孟婆) – божество, которое поит души умерших отваром забвения.

19

Согласно китайским легендам, в аду может насчитываться до восемнадцати уровней.

20

Сонные мошки (кит. 瞌睡虫) – в китайской мифологии насекомые, которые вызывают сон, заползая в ноздри.

21

Черный и Белый духи (кит. 黑白冥差) – согласно китайским народным поверьям служители Загробного мира, которые сопровождают души умерших.

22

Доуфу (кит. 豆腐) – творог из соевых бобов.

23

Дугу Цюбай (кит. 独孤求败) – имя вымышленного персонажа трех популярных романов в жанре уся известного китайского писателя Чжа Лянъюна (1924–2018 гг.), которое переводится как «одиночка, ищущий поражения».

24

Год под знаками цзя и инь (кит. 甲寅年) – согласно традиционному китайскому летоисчислению 51-й год 60-летнего цикла, год древесного, или зеленого, Тигра. В XX в. наступал в 1914 г. и 1974 г.

25

«Застыть, как деревянный петух» (кит. 带如木鸡) – устойчивое выражение, которое восходит к сюжету из трактата «Чжуан-цзы» (ок. 300 г. до н. э.) о том, как Цзи Син-цзы тренировал для государя бойцового петуха. Спустя сорок дней петух был почти готов к поединку. «Даже если рядом закричит другой петух, он не беспокоится. Посмотришь издали – словно из дерева вырезан», – сказал тогда Цзи Син-цзы (пер. В. В. Малявина).

26

Медведки и муравьи (кит. 蝼蚁) – образное выражение, означает «ничтожные существа».

27

Чжан (кит. 丈) – традиционная китайская мера длины, рав-ная 3,33 м. (Далее китайские термины длины и веса см. на стр. 667).

28

Куньлунь (кит. 昆仑) – один из самых протяженных горных массивов на территории Китая, который фигурирует во многих преданиях и мифах. Обитель богини Сиванму, повелительницы Запада и хранительницы плодов бессмертия.

29

«Красные фонари, зеленое вино» (кит. 灯红酒绿) – устойчивое выражение, означает «предаваться разгулу, кутить».

30

Согласно народным поверьям, чем сильнее облик животного-оборотня отличается от обычного, тем больше времени оно потратило на совершенствование и тем древнее существо.

31

Традиционно считается, что четыре бога убийств (кит. 杀神), или массовой резни, – это великие полководцы эпохи Сражающихся царств (V–VII вв. до н. э.): Бай Ци, Ли Му, Ван Цзянь и Лян По.

32

«Имея глаза, не разглядеть гору Тайшань» (кит. 有眼不识泰山) – устойчивое выражение, означает «не понять, с кем имеешь дело; не оказать должного уважения». Тайшань – гора в провинции Шаньдун высотой 1545 м, одна из пяти священных даосских гор.

33

Желчный пузырь в Китае традиционно считается вместилищем храбрости.

34

Согласно китайским легендам слезы русалок обращаются в жемчуг.

35

Нефрит, умиротворяющий душу (кит. 镇魂玉) – ценный магический артефакт, способный исцелять и защищать душу.

36

Дудоу (кит. 肚兜) – разновидность женского нижнего белья в Древнем Китае, расшитый лоскут квадратной или прямоугольной формы с завязками и полукруглым вырезом сверху, который прикрывал грудь и живот или только живот.

37

В имени А-Жань (кит. 阿然) первый слог представляет собой уменьшительно-ласкательный префикс, а второй, являясь фамильным знаком, имеет много значений, в том числе «справедливо», «правильно».

38

Мудра (кит. 结印) – в индуизме и буддизме ритуальное расположение кистей рук и пальцев; здесь – магический жест.

39

«Синие горы незыблемы, зеленые воды да не иссякнут» (кит. 青山不改绿水长流) – фраза, которую произносят в час разлуки с близким человеком в знак неизменной привязанности.

40

Согласно даосской алхимии, из души небожителя можно выплавить пилюлю бессмертия.

41

Самородящая почва сижан (кит. 息壤) из древнекитайских мифов может беспредельно увеличиваться в объеме. Гунь, отец легендарного Юя, выкрал ее из Небесного дворца, чтобы построить дамбы и остановить потоп, от которого страдали люди.

42

Не касавшаяся земли вода (кит. 上水池) упоминается в 105-й главе «Исторических записок» Сыма Цяня, где говорится, что, принимая некое секретное снадобье вместе с чудесной водой, врачеватель Бянь Цяо научился видеть человеческие внутренности и распознавать болезни.

43

«Вор, срывающий цветы» (кит. 采花贼) – образное выражение, означает «насильник».

44

Фонарь скачущих лошадей (кит. 走马灯) – праздничный фонарь в форме бумажного цилиндра с изображением животных, который вращался от тепла горевшей внутри свечи, создавая иллюзию подвижной картинки.

45

«Проходя под карнизом, нельзя не поклониться» (кит. 人在屋檐下，不得不低头) – пословица о необходимости подчиняться непреодолимым обстоятельствам.

46

Око лабиринта – энергетический центр магической ловушки.

47

Мантры Духовного Очищения (кит. 净神咒) – восемь главных даосских мантр: мантра Очищения Сердца, мантра Очищения Рта, мантра Очищения Тела, мантра Золотистого Света и др. Даосы используют их для изгнания злых духов и как средство общения с богами.

48

Цитата из древнекитайского исторического трактата «Цзо чжуань», или «Комментарии [господина] Цзо» (IV–VII вв. до н. э.), перевод Е. Фокиной.

49

Часть устойчивого выражения: «Глиняная бодхисаттва переходит вброд реку – даже собственное тело трудно сохранить в целости» (кит. 泥菩萨过江，自身难保).

50

«Куриные перья и чесночная шелуха» (кит. 鸡毛蒜皮) – устойчивое выражение, означает «пустяки, сущая мелочь».

51

Ин (кит. 影) переводится как «тень».

52

Согласно китайским поверьям, в семи цунях под головой находится самое уязвимое место змеи.

53

Кровотечение из семи отверстий головы (кит. 七窍流血) – кровотечение из носа, глаз, ушей и рта.

54

«Если вторгнется враг, его отразит полководец» (кит. 兵来将挡) – устойчивое выражение, означает «любая атака будет отражена».

55

Лунный старец (кит. 月老) – даосское божество, покровитель влюбленных и брачных союзов. Согласно преданию связывает будущую пару неразрывной красной нитью.

56

«Закупоренная тыква-горлянка» (кит. 闷葫芦) – устойчивое выражение, означает «молчун; скупой на слова человек».

57

«Призрак уселся на грудь» (кит. 鬼压床, сонный паралич) – состояние паралича мышц при пробуждении, когда человек обездвижен и не может ни говорить, ни открыть глаза. В древности сонный паралич объясняли вмешательством нечистой силы.

58

«Волчье сердце, легкие пса» (кит. 狼心狗肺) – устойчивое выражение, означает «жестокий злодей».

59

«Бить в барабан, извещая о выходе из зала» (кит. 打退堂鼓) – устойчивое выражение, означает «бросить дело на полпути»; восходит к традиции, согласно которой в Древнем Китае выход чиновника из зала сопровождался боем барабана.

60

Губительные воды (кит. 祸水) – устойчивое выражение, означает женщину, способную погубить правителя и целое царство подобно разрушительному потопу. В Древнем Китае вода считалась женской стихией, которая может «залить» мужскую стихию – огонь.

61

Красавица Бао Сы, любимая наложница последнего императора династии Западная Чжоу (1045–770 гг. до н. э.), Ю-вана (795–771 гг. до н. э.), никогда не смеялась, но ей нравился треск рвущегося шелка, поэтому император приказал доставить во дворец все запасы дорогой ткани и порвать, чтобы усладить слух наложницы.

62

Небесное Око (кит. 天眼) – всевидящий глаз, который позволяет видеть все и везде, а также все сокрытое в ком-либо.

63

Лошадиная морда (кит. 马面) и Воловья башка (кит. 牛头) – согласно китайским преданиям помощники Владыки Загробного мира, сопровождающие грешников.

64

Хуабэнь (кит. 话本) – китайская городская народная повесть, зародившаяся из устного сказа в X – ХIII вв.

65

«Избивать собаку, упавшую в лужу» (кит. 痛打落水狗) – устойчивое выражение, равнозначное фразеологизму «бить лежачего».

66

Духи поветрий (кит. 瘟神) – группа духов в китайской народной мифологии, появление которых сулит эпидемии и болезни.

67

Паньгу (кит. 盘古) – согласно китайским мифам первый человек на земле.

68

«Зеленые горы незыблемы, а изумрудные реки не замедляют свой бег» (кит. 青山不改，绿水长流) – строка из стихотворения Бо Цзюйи (772–846) «Разлука», которую традиционно произносят в миг прощания в надежде увидеться снова.

69

Согласно поверью, когда подземный буйвол поворачивается на другой бок, происходит землетрясение.

70

Баочжи (кит. 宝芝) – название грибов долголетия линчжи, которые фигурируют в китайском фэнтези как чудодейственное лекарственное средство, дарующее бессмертие.

71

Цзянху (кит. 江湖) – вымышленный мир мастеров боевых искусств.

72

Боевой лес (кит. 武林) – сообщество мастеров боевых искусств в мире Цзянху.

73

Срединная равнина (кит. 中原) – историческая область на Великой Китайской равнине по среднему и нижнему течению реки Хуанхэ, где располагались древние столицы Чанъань, Лоян и Кайфэн; колыбель китайской цивилизации.

74

Цингун (кит. 轻功) – особая техника, позволяющая мастеру боевых искусств передвигаться с поразительной скоростью.

Content

Цзюлу Фэйсян
Разлука Орхидеи и Повелителя демонов

Пролог

Глава 1. Орхидея на грани отчаяния

Глава 2. О том, как Повелитель демонов сам себя прихлопнул

Глава 3. Может быть, Повелитель демонов повредился умом?

Глава 4. Приведите мужчину!

Глава 5. Вместо одного Повелителя демонов появилась тысяча новых

Глава 6. Грозный Повелитель демонов покупает на рынке белье

Глава 7. Беда налетела как вихрь

Глава 8. Что посеешь, то и пожнешь!

Глава 9. Твои чувства к Темнейшему глубже яшмовых вод и жарче песчинок в пустыне?

Глава 10. Его дыхание касалось ее ушей, а губы – щек

Глава 11. Обычное пламя… Ой! Одежда сгорела дотла!

Глава 12. Ты обманул меня

Глава 13. В далеком восточном море высится чудо-гора, где тысяча теней обрела человеческий облик

Глава 14. Он тебе приглянулся, цветочная демоница?

Глава 15. Одинокий остров, яркое солнце, спящий красавец и сушеная рыба

Глава 16. Понятно, почему цветочная демоница так бестолкова – ее воспитал кабинетный ученый

Глава 17. Ощути на себе обжигающий взгляд

Глава 18. Поразительно, но Повелитель демонов совсем обезумел

Глава 19. Ты снова мне лжешь?

Глава 20. Ты не просто желаешь мне зла! ты разрушил мою репутацию!

Глава 21. Ты знала, что Темнейший – воплощение зла

Глава 22. Меч Северного Ветра яростно вонзился в сердце Дунфан Цинцана

Глава 23. Казнь

Глава 24. Хочешь использовать меня – используй

Глава 25. Не защищай меня и не окружай заботой

Глава 26. Я все равно люблю тебя

Глава 27. Темнейший использует ваш костный мозг для заточки ножей

Глава 28. Ты сожалеешь?

Глава 29. Почему ты вечно ходишь за мной по пятам, Дунфан Цинцан?

Глава 30. Минуя Камень трех жизней, я каждый раз писала на нем его имя

Бонусные главы

Глава 1. Позабытые сокровища. Костяная орхидея

Глава 2. Позабытые сокровища. Меч северного ветра

Глава 3. Жизнь орхидеи

Послесловие

Глоссарий

Сноски