Focsker

Князь тьмы по призванию!

Глава 1

— Эй! Ты чё тво… — Выбежав на сигнал тревоги, договорить я не успел и проморгал собственную жизнь. Слишком зациклился на увиденном, на окровавленной бабе и том говнюке, что на потеху толпе херачил её поваленную ногами.

Один из трёх малолетних, разодетых, гламурных гомиков из-под пуховика вытянул ствол. Вынырнув из-за спины друга с вытянутой в мою сторону рукой и пушкой на конце, пацан окатил меня до боли знакомым взглядом. На мгновение мы пересеклись глазами. Я едва видел его зрачки, сраный нарик застал меня врасплох.

Выстрел, сразу, без раздумий. Отсаженный на всю голову, обколотый засранец при десятках свидетелей, под камерами моментально нажал на курок, и мир в глазах моих тут же потух. Не помогли мои внушительные размеры, опыт в единоборстве и пауэрлифтинг по понедельникам и средам. Всё произошло слишком быстро, слишком неожиданно. По факту, я только и успел, что чутка испугаться, причём дважды. В первый раз, когда он выстрелил, второй, когда уже, скорее всего будучи покойником, внезапно вновь стал видеть свет.

Никакой размытости в глазах, боли, потери слуха, вообще ничего. Кто-то щёлкнул пальцами, и я тупо переместился в другое место.

Высокие потолки, много света от огромных, трёхметровых окон, странные, длинные, на шестерых парты и подростки… Сука, их тут не меньше полусотни. Все разные: с зелёными, красными и даже голубыми волосами! И ладно если бы бабы, но и пацаны… Чё это? Где я? Это ад для гомофобов? Повернув голову в сторону, ища выход, вижу мужика, нормального! Темные волосы, щетина, в рясе то ли священника, то ли препода в каком-то лёгком пальто или плаще, с указкой в руке.

— Мужик, где я?

Казавшийся секунды назад нормальным, препод бледнеет, пятится, налетев на стул, с грохотом падает на землю, кричит что-то на иностранном, точно не английском языке. Да еще и так громко…

Мысли начинают путаться. Бля, может я это… После смерти стал… Типа той заспиртованной лягушкой, что внезапно воскресла? Или вообще скелетом реберным. Шевельнув рукой, замечаю странное, их две… По обе стороны и обе красные как варёные раки! Чё за приколы, это ведь не я, не я же?

— Эй, вы чё со мной сделали… — В пол голоса, стараясь сохранять спокойствие, говорю я преподу и краем глаза замечаю. Оттолкнув в сторону женщину, на меня с огромным тесаком… Бля, да это же меч… На меня несётся какой-то хрен с мечом! Белобрысый коренастый пацанёнок, в белом фраке со всякими рюшечками, атакует настолько неожиданно, что мне только и оставалось, что выставить левую руку в надежде костями заблокировать рубящий удар. Откуда в моей жизни столько психопатов⁈

Бзынь… Что-то, а скорее всего меч, ударилось об одну из поднятых рук. Уж не знаю, почему я не почувствовал боли, но просто так я подобное спустить не могу. Тут же правым боковым сквозь блок, выставленный широченными красными ручищами, наношу удар по «кадету». Две огромные руки словно в желе проваливаются.

Хруст, треск такой, словно разом сломалось сразу несколько десятков костей. Тело напавшего на меня летит в одну сторону, голова в другую. Из-за своих столов, один за другим поднимаются очень грозно настроенные ребята. Да ладно, бля, это сон, это всё сон…

— Я же просто защищался⁈ — пытаюсь тех успокоить, но от голоса моего они как собаки срываются с цепи.

— Остановитесь! — Выставляя руки, рявкнул я, и рёв мой оказался настолько громким, что стекла повылетали, стены затряслись. Крик подобный выстрелу пушки, нет, как взрывная волна от увесистого снаряда. Порывы ветра, вырывающиеся прямо из моего рта, переворачивают парты, сбивают с ног доходяг-студентиков, откидывая далеко назад всех тех, кто осмелился кинуться на меня.

Прячась за устоявшими на ногах мечниками, выползая из-под перевернутых парт, с ненавистью в глазах, с колен встают самые пафосные, кажущиеся опасными доходяги. Все что-то шарят в своих карманах, словно вот-вот разом достанут стволы. Приготовившись кинуться в их сторону, тут же ощущаю кого-то позади себя. Создаётся чувство, что оно держит меня, не даёт шагнуть вперёд. Голова моя, как у совы, испугав меня самого, поворачивается на добрые сто семьдесят градусов. С ужасом от того, что вытворяет моё тело, будучи напуганным, я гляжу на эту вчерашнюю школьницу. Девчушка, блондинистые, длинные и непослушные волосы, темные круги под глазами от недосыпа, потрескавшиеся губы, никакого макияжа, в каких-то лохмотьях, с каким-то хрустальным шаром в руках. Глядя на меня с неподдельным ужасом, вся трясётся, словно вот-вот описается от страха, она тихонько, сквозь шок и панику произносит, «Мамочка… не хочу, не хочу умирать!»

Тут же, словно по команде, руки мои выворачиваются из суставов по направлению взгляда моих глаз. Я охватываю, плотно обнимаю замарашку, всем телом закрываю её от… От чего, пуль? По спине моей пробежались волны жара и холода. За которыми, словно дождём из странных ощущений, возникающих во время массажа, что-то приятно забарабанило. Вроде ничего страшного, да только всё вокруг искрится, и в доску летят куски льда, какие-то фейерверки, это чё, над малышкой так жестоко издеваются? В это я поверю больше, чем в то, что попал в мир магии, одним ударом разорвал человека. Этого же быть не может, как и четырёх рук, головы, повернутой на сто семьдесят, и… Повернув голову в сторону препода, вижу, как тот с яростью в глазах, вытянув посох, чё-то кастует, прям как в каком-то сериале про волшебников. Фаербол в меня под таким углом? Нет, он целит не в меня, а в девку, сука!

На подсознательном уровне ощутив угрозу, плотнее прижимаю малышку к стене, полностью закрываю собой и четырьмя руками. Странное чувство, что из спины у меня, где-то чуть выше копчика, есть ещё одна конечность, заставляют сконцентрироваться на ней. Не естественно выгибаясь, словно хрящ, переплетенный мышцами, странной штукой с двумя пальцами я с земли подбираю валяющийся мелок. Вес, форма, тактильно своей пятой конечностью я могу определить всё, что нужно. Прицельно, контролируя силу и желанный результат, с размаха кидаю мелок прямо в наставника. Кидаю не рукой, как мне казалось сначала, а хвостом, красным, длинным, с двузубой вилкой на конце. Простой школьный мелок, пробил череп мужика, с кусками мозгов его вылетел насквозь, и мир вокруг тут же замер. Пауза была не долгой. Постепенно, словно кто-то отматывает плёнку назад, меня принудительно разворачивает, заставляет ещё раз глядеть на малышку, затем на тех уродов с мечами, и главного суицидального паренька, которого мой удар фаршем по стене размазал. Урон от двух кулаков оказался сравним со столкновением с фурой. Кадет буквально выскочил из своих ботинок, ломанными костями разбившись о прочную, несущую стену.

Всё вокруг меня, сохраняя баланс, неподдельные меняющиеся эмоции, постепенно возвращалось назад, отматывалось. Казалось, в этом измерении лишь я один обладаю возможность думать, шевелить глазами, где-то конечностями, ещё и говорить. Мысли о том, что это тоже какая-то моя способность, держались в голове ровно до момента, когда я вновь взглядом пересёкся с наставником.

Он, как и я, контролировал эмоции, мог говорить и говорил со мной. По интонации я мог определить, он что-то спрашивал. Но, как и в прошлый раз, я ничего не понимал. Через неприятные ощущения, боль, словно девка позади это самое важное, что у меня есть, рукой я попытался прикрыть её от скверного взора препода. Зачем? Таков был приказ.

И вот, спустя минуту, все мы стоим на местах, в момент когда я впервые открыл глаза. Лица студентиков полны высокомерия, смеха, да и препод внезапно перестал глядеть на меня. Упёршись локтём в стол, подпирая голову, со своего места он глядит исключительно на девочку в центре. Ту самую перепачканную замарашку, что на фоне всех других, разодетых в дорогие одежды и украшения, выглядела оборванкой. Неожиданно время начало проматываться ещё дальше. По крупицам собирая информацию о случившемся, понимаю, что препод оказался тем ещё козлом. Вся группа и так глядела на малую с неприязнью, а когда она вышла, он что-то ляпнул, ещё сильнее пошатнув решимость студентки, вызвав смех у всей аудитории. Козёл, не зря я ему башню проломил, и ещё б разочек втащил, как тому блондинчику. Для препода все студенты должны быть равны!

Девчушка, словно я в привидение превратился, проходит насквозь моего живота. Со стороны она казалась не такой уж и маленькой, наверное, уверенные метр семьдесят, вот только, какого же роста был я, если она прошла чуть выше моей красной груди.

Так стоп, хвост, красные руки, а ноги… ноги то хоть не козлячие⁈ Я ж не чёрт! В панике отвлёкся от наблюдения за девкой, опустил взгляд, заметив здоровенный, словно у коня, хер, а ниже, слава богу, человеческие ноги. Бля, да таким членом только лошадей ебать… Взяв бандуру сантиметров тридцать не меньше в такую же здоровенную красную руку, впервые в жизни ощутил себя секс машиной из порнофильмов. Мда, мне б такой в прошлой жизни, может и охранником работать не пришлось бы. Глядишь, в свои двадцать восемь где-нибудь в Голливуде, под камерами малых на «перекладине» за деньги крутил. Обидно…

Только я успел порадоваться этому, по истине приятному для меня приобретению, как мир и краски в нём вновь изменили свой цвет. Всё вокруг опять погрузилось во тьму.

* * *

6-ая аудитория Констебля Маркуса Езефа. Заключительный экзамен, вспомогательной 9-той группы.

Сидя за учительским столом, Маркус Езеф, в прошлом простолюдин, а ныне один из наставников магической академии Латимор, с внутренним спокойствием изучал список кандидатов, что обязаны пройти дополнительный экзамен. Из самых проблемных: бунтарка, лентяйка, любительница кутежей, Третья принцесса Шотольбурга София Коронет, и ищущий её внимания второй принц Зарберга, Эрнест Марлини. Штольбург и Зарберг — крошечные королевства соседи, ведущие междоусобные воины на протяжении ста последних лет. «Неподкупная и честная» Магическая академия Латимор, по договорённости сторон, должна была стать местом, что «случайным» образом соединит два враждующих народа, прекратив войну. Мир пошёл бы всем на пользу, но проблема заключалась в принцессе Софии, не способной действовать согласно какому-либо плану.

«Бестолочь, не способная видеть дальше своих хотелок, и воинственный принц, что ради достижения мира, наплевав на честь и достоинство рыцаря, опустился до пребывания в одной группе с отборной клоакой». — Смеясь с злодейки судьбы, Констебль Маркус один за другим перелистывал списки тех, кто ещё до начала экзамена уже был помечен как «прошёл». «В этой стране покупается и продаётся всё», думал Езеф, глядя на то, как парты шестерки, один за одним заполняют дети торговцев, лордов, судей и именитых горожан, занимавших в городском совете значимые посты. В 9-той специальной группе, его, группе, всегда собирались «сливки общества, подобающие наставнику», — смеясь, подначивали Маркуса более именитые, знатные коллеги по цеху.

Однако второсортному магу, человеку без врождённого дара, с фамильяром-талисманом, контролирующим малую дольку отведенного человеку времени, хватало и этого. «Лишь бы этот год, как и прошлый, прошёл без смертей на моих занятиях».

Качаясь на стуле, проводя пометки и перекличку в журнале, Констебль не досчитывается одной ученицы. Девушки из мелкой дворянской семьи, помеченной проклятой меткой и сосланной из дома в лавку третьесортной портнихи семейства, что, как часто бывает, скорее всего являвшейся биологической матерью девочки. «Изгнанница лишённая фамилии, ещё и проклятое дитя, что ж. Всей группе, включая девочку, будет только лучше, если она не явится».

Хлопнув крышкой карманных часов, Маркус встаёт со своего места, возвращает фамильяра обратно в карман:

— Итак, уважаемые абитуриенты, заключительный экзамен 9-той группы об…

— Подождите! — Двери с громким ударом о стену распахнулись. В класс врывается девушка. Блондинка с растрёпанными волосами, синяками под глазами, в старом шерстяном гольфе из овечьей шерсти, длинной, черной юбкой, что по фасону напоминала траурную, и ботинках. С виду хороших, но под слоем грязи вряд ли кто-то сможет отозваться о них лестно.

— Простите, наставник, простите… Я же успела, успела да? — По одному лишь виду девочки, по эмоциям, всплывшим на её лице, Маркус решается поступиться с прошлыми желаниями. «Люди, лишённые тяги к самопознанию и самосовершенствованию, не носят столь усталых масок».

— Да, успели, но впредь, если вы конечно поступите, попрошу приходить вас заранее. — Говорит Констебль, рукой указывая на одно единственное свободное место на первом, ближайшем к центральному выходу ряду. Обычно, там садились те, кто не стеснялся своих знаний. Кто в любой момент, по требованию наставника, мог встать из-за стола, выйти к доске и решить пример. Увы, сегодня все в аудитории, боясь дополнительных вопросов и внимания со стороны Маркуса. Поступающие сползлись и сжались в центрах шестиместных парт, всё только ради того, чтоб не сыскать лишнего внимания на экзамене.

Девочка-замарашка без страха, вызывая у Маркуса всё большее и большее внимание, садится на своё место, достаёт заранее заготовленный листок, собственную чернильницу и перо. «Хм… Игры с Живыми чернилами легко читаются. Неужели она не собирается жульничать? Не будет использовать магическое, затирающееся перо? Не может или не хочет? Чернила — вещь опасная, грязи и неразборчивости в ответах даже я терпеть не стану».

Едва девочка собирается воспользоваться единственным преимуществом крайнего места и повесить сумку на крючок парты, как тот тут же обламывается, со стуком укатываясь в сторонку.

«Ещё не поступила, а уже портит мебель…» — Тяжело вздохнув, Маркус командует:

— Экзамен начался. — Лёгкий пасс рукой от экзаменатора, перед всеми абитуриентами из воздуха возникают тестовые листы. Девяносто заданий, ответить верно нужно как минимум на тридцать процентов, после чего следовал второй и, по совместительству, самый главный этап экзамена. Проявив себя на котором, даже человек с нулём баллов в тесте мог пройти дальше.

Спустя десять минут от начала занятий, приметив за партами несколько скучающих, ожидающих второго этапа абитуриентов, Констебль при помощи магии двигает в центр класса тумбу, а после осторожно вытаскивает из своего стола коробку. Там хранилось его главное сокровище, то, что он купил за свои деньги и благодаря чему мог учувствовать в экзаменах, принимать их и вести отборы. Вспомогательная сфера призыва души фамильяра. Таких именных сфер, созданных под заказ, на всём материке штук пять от силы наберётся. Маркусу больше десяти лет пришлось рисковать жизнью, сражаясь с монстрами, бандитами, собирая все необходимые алхимические элементы для создания. Только чтобы доложить на сферу, ему пришлось продать почти что все необходимые авантюристу артефакты и экипировку. Всю юность будущий Констебль убил на достижение своей цели: переезд из кровожадных лесов в теплый, безопасный, наполненный кабаками и борделями город. Наличие такого артефакта, что Маркус мог призвать, используя любое затемненное, не видимое постороннему глазу места, говорило о многом. В первую очередь, о целеустремленности того, кто им владел. Сфера призыва бесполезна в быту, бою, и желанна всеми академиями, ищущими среди черни скрытые таланты. Именно сфера призыва души фамильяра, а не сам хранитель порядка, Констебль Маркус Ёзеф, ценились директором в академии.

С появлением сферы, первые, самые талантливые или торопливые студенты стали подтягиваться к центру. «Отстреляться и домой!» — один за другим, призывая живых фамильяров из числа прислужников семье, довольные собой, дети глав гильдий, горделиво задрав нос, покидали аудитории. «Способное поколение», — при виде очередного призванного элементаля, Маркус ставит высший бал, отпускает абитуриента и тайком разрывает тест, в проверке которого теперь нет никакого смысла.

«Талантов в этом году хоть отбавляй», — при виде вставшей из-за парты, своей главной на сегодня головной боли, принцессы Софии Коронет, Маркус на всякий пожарный посылает в сферу магический импульс. Наставник вроде Маркуса не имел права допустить, чтобы Третья принцесса королевства выступила хуже каких-то горожан. Он не мог позволить кому-то столь знатному пасть лицом в грязь, посрамив своей ленью и невежественным отношением к учёбе целую страну.

София, гордо задирает нос. Не смотря под ноги, приподняв пышное платье с множеством лишних для здешних мест украшений, собирает на себе взгляды всех, кто до сего момента не успел разглядеть её красоту. Статная, богатая, как и всё коренное население Штольбурга, обладающая обворожительными голубыми глазами и длинными, белыми как снег волосами.

Высокий каблук принцессы Софии сталкивается с внезапно образовавшейся преградой в виде валявшейся на полу железной петелькой. Стальная набойка каблучка скользнула о стальную петельку, элегантно и красиво принцесса, вместе со всей жизнью и светлым будущим Маркуса, носом летит прямо в пол.

«Пиздец!» — только и успел вскочить на ноги Констебль.

Принцесса падает в руки молниеносно подскочившего к ней второго принца Зарберга Эрнеста Марлини.

«Слава тебе господи…» — В сердце Маркуса защемило, в горле пересохло, резко захотелось напиться в стельку.

— Вы не ушиблись, о прекрасная принцесса? — Одной рукой держа девушку за талию, другой за кисть, застыл над беловолосой красавицей блондинчик с такими же голубыми глазами. Ария, как и Эрнест, происходила из одной страны. Большинство абитуриентов в аудитории видели, что послужило причиной для падения принцессы Софии, знал это и Эрнест. Если бы сейчас Штольбургская принцесса была попрана, если бы будучи обесчещенной и выпачкавшейся о грязный пол сбежала, последний шанс Зарберга на примирение с Штольбургом был бы утрачен.

— Грязное животное, из-за тебя могло случиться непоправимое, — кинув полный ненависти и злобы взгляд в сторону Арии, произнёс Эрнест. — Мне отвратительно осознавать тот факт, что мы соотечественники.

— Ну что вы, благородный рыцарь, всё хорошо… — Сжав руку Эрнеста, будучи очарованной своим спасителем, говорит София.

— Дабы подобное не повторилось, позвольте вас сопроводить. — Взяв девушку под локоток, Эрнест, под восторженные взгляды не только мужчин, но и приметивших статного, благородного красавчика женщин, исполняет задуманное. Очаровывает принцессу, втирается в её доверие не дожидаясь поступления и перевода из девятой группы.

— О-о-о-о… Это и вправду сила принцессы⁈

— Невероятно, белокожая саламандра!

— Это же Ледяная саламандра, редчайший северный фамильяр!

На душе Маркуса Езефа отлегло второй раз. «Нет, я сегодня точно напьюсь». На экзаменах подобного типа не редко всплывал факт наличия у члена одной семьи, фамильяра другой, что в девяноста процентах случаев означало факт измены. Случай с Третьей принцессой Софией оказался скорее исключением, чем правилом. Она- кровь от крови правящей династии северян Штольбургов, и Ледяная саламандра, та, что пройдя несколько ступеней эволюции, может обратиться в разумное, человекоподобное существо, тому неоспоримое доказательство.

— Ой, какая милая ящерка, смотрите, принц… — Протянула Эрнесту саламандру София. Фамильяр лощившийся в руках хозяйки, на попытку Марлини коснуться себе тут же оскалился. На устах, напоминавших беззубую улыбку младенца, показались, а после клацнули в воздухе ядовитые зубки.

Саламандры лучше кого-либо знали, как к избранным ими хозяевам относились посторонние. Маркус, взглянув на принца, разочаровано покачал головой. Эрнест скорее всего тот ещё дамский угодник, уже сейчас состоящий в отношениях и добивающийся принцессы исключительно в интересах своей страны. Если ничего не изменится, после свадьбы двух правящих семей мир долго не продержится.

— Потрясающий результат, принцесса София Коронет, с вашего позволения я буду ходатайствовать о переводе вас из вспомогательной группы в именитую первую. Что скажете? — Смахнув пот с лица, пользуясь моментом спихнуть на кого-то барышню знатных кровей, говорит Маркус.

— О… наверное, это здорово, но у меня здесь уже появился друг. — С идиотской улыбкой на лице поглядела на боевого принца София.

«Дура… как будто кто-то вроде него мог остаться в вспомогательной группе!» — Сохраняя нейтральную улыбку на лице, подумал про себя Констебль.

— Не переживайте, прекрасная леди, я без труда пройду в первую группу следом за вами. Экзаменатор, разрешите приступить к практическому экзамену.

— Действуйте. — Мечтая, чтоб паренёк поскорее уволок отсюда эту аристократичную проблему и чудачку, отдал команду Маркус.

Не касаясь сферы, второй принц Зарберга из магии света призывает шестикрылую, золотую ящерку, либо же детёныша дракона света, что так же, как и ледяная саламандра, при достижении определенных условий мог эволюционировать в драконида.

«Сейчас, как и сто лет назад, Штольбург и Зарберг абсолютно равны между собой».

— Великолепный результат, достойный именитого рода. — Хлопая в ладони, чуть ли не пищит от счастья Маркус. — Теперь, принц и принцесса, вы можете не волноваться, ваше светлое будущее под надёжной защитой прекрасных и сильных фамильяров. «Тех самых, что сейчас оскалились, клацая зубами, пожирают друг друга взглядами».

— Принц Эрнест, я так рада, что вы со мной… — Смело взяв мужчину за руку, первой проявив инициативу, говорит София.

— И я, о прекрасная принцесса. — Отвечая на соблазнительную женскую улыбку своей, говорит Эрнест. — Но перед тем как покинем аудиторию, наставник, позвольте лицезреть результат одной особы.

Взгляд второго принца падает на Арию. Девушку, что без задней мысли, как другие в аудитории, любовалась прекрасной, аристократической парой. До конца не осознав, о ком идёт речь, Ария оборачивается, глядит на пустую позади неё парту.

— Я о тебе, животное. Давай, покажи, как тебя надрессировали в свинарнике, из которого сбежала.

— Принц, попрошу вас следить за своей речью. — Грозно отозвался Констебль Маркус Езёф. Хоть он и был простым экзаменатором, но подобного хамства в своём присутствии, ещё и на экзамене терпеть не мог. Проклятой девчушке просто не повезло, возможно, за сегодня даже и не один раз.

Эрнест проигнорировал заявление Маркуса, наставник, в свою очередь, стиснув зубы, не желая начинать конфликта с одним из принцев, проигнорировал непослушание.

— Ария, — Езеф не стал называть прописанный в бланке дом портнихи, дабы горячий принц не обрушил на простых рабочих весь свой показушный гнев. Тихо, как можно мягче, он обращается к девочке. «Прости, тут даже я ничего не могу сделать» — будьте любезны, удовлетворите желание принца и принцессы, проявите себя, после можете вернуться к тесту, использовав дополнительное время.

— Видишь, свинка, тебе даже поблажки сделают. Давай, «удовлетвори наши желания».

Испуганная, зашуганная жизнью в большой и в то же время малозначимой дворянской семье, Ария покорно поднимается со своего места. Ей по жизни не везло; проклятие, передававшееся в их семье по наследству, из двадцати наследников досталось именно ей. Всю жизнь помогая в лавке портной, своей родной, изгнанной из дома за рождение проклятого дитя матери, девочка копила деньги на поступление в академию. Наметившись влезть туда, где не важна магическая мощь, а требуются лишь знания и усердие, проклятое дитя нацелилось на курс артефакторики или малого зачарования. Именно в этих областях Ария не только знала теорию, но и уже практиковалась, работая с матерью.

Поступление не должно было вызвать проблем, если бы не проклятье. Сначала, в самый ответственный день, по всему дому разом выгорели временные камни, затем встали часы. Нервничая, оставшись вместе с матерью в одной комнате дожидаться рассвета, обе несчастные, случайно или нет, уснули. Затем был спешный сбор, выход на улицу, где во всю лил ливень, дул ветер, вырвавший из рук Арии зонтик. Всё было против девушки, и свою лепту в противостояние ей внес проезжающий мимо, окотивший ту водой из лужи дилижанс. Но Ария явилась на экзамен. Собрав всю решимость в кулак, сломав в себе скромную и добрую личность, пришла доказать всем и себе, что ещё способна противостоять проклятию!

Дрожа, с взмокшими от пота ладошками и спиной, девушка подходит к шару, едва касается его и слышит громкое, едва ли не истеричное…

— Стой!

Добрый наставник, впустивший её невзирая на опоздание, обещавший дать дополнительное время на теорию, изменился в лице, побледнев, схватился за внутренний карман и вытащил из него что-то.

То был фамильяр Маркуса Езефа, Часы предзнаменования — вещь, способная предупреждать о страшном, либо же раз в год позволить своему хозяину, в случае смертельной опасности, заранее увидеть свой исход. Сильнейший и в то же время слабейший фамильяр, Часы предзнаменования, пробили, треснув напополам, дали новый откат и растворились прямо на руках экзаменатора.

Весь ужас произошедшего никто из студентов осознать не смог.

— Но наставник, как же так⁈ — Слёзы побежали по лицу обиженной Арии. — Я же ведь ещё не начала я…

— Видимо, сфера души испугалась твоего зловония! — Крикнул кто-то с задних парт, множество студентов, включая Эрнеста, принялись высмеивать ничего не понимающую Арию.

— Принц, принцесса, вы получили желаемое? Покиньте аудиторию, а вы Ария, экзамен ещё не завершен, займите своё место.

— Констебль Маркус, ну что вы, ей богу, дали бы девочке ещё один… — проронил ехидно принц, на что экзаменатор не выдержал, истерично крикнул:

— Вон из моего кабинета!

— Экзаменатор? — Переживая за состояние человека, пискнула третья принцесса, в момент, когда Езеф, руками держась за голову, сполз на своё рабочее место. Сердце его бешено колотилось, он не чувствовал своего фамильяра, что означало, он погиб, погиб как и тогда, десять лет назад, сохранив Маркусу жизнь.

— Я этого так просто не оставлю. — Прихватив Софию под локоток, с жестокостью и яростью в голосе, перед выходом на всю аудиторию заявил Второй принц Эрнест. Но речи его громкие не достигли ушей Констебля. Отправив Магический сигнал, просьбу о помощи, с рвущимся от страха и из груди сердцем, Езеф внимательно следил за Арией и тем, как постепенно меняется аура вокруг неё.

«Это он, это точно был он!». — Как и Маркус, внимательно разглядев и запомнив всё произошедшее. Держа руку на темном клинке, готовился ценой своей жизни вырвать сосуд из рук священников, третий неизвестный.

Глава 2

День спустя.

Очередное пробуждение, в новом непонятном месте. В этот раз находился я не в аудитории, а в какой-то маленькой комнатке. Большое окно задёрнуто плотной шторой, письменный стол завален книгами. Есть ещё в комнате шкаф, кровать и табуретка, с покосившейся в сторону ножкой. Ничего особенного, за исключением небольшого семейного портрета, на котором изображены трое человек: женщина красавица, светловолосый ребёнок лет четырёх и, судя по фраку, комплекции, мужчина с отсутствующей, вместе с куском картины, оторванной головой.

Взгляд упал на сопящую, скрутившуюся комком на кровати девушку. Лет восемнадцати-девятнадцати. Стоило только увидеть её непослушные, взъерошенные волосы, я тут же узнал ту замарашку с аудитории.

Что-то непонятное, напоминающее змею проползло по голове девочки. Слегка испугавшись, трижды подумав, что это не моё дело, таки решился подойти к ней поближе. Бля, я здоровенный, краснокожий, четырёхрукий мужик с хером размером с кувалду. Если она увидит меня в этой комнате, ой чёрт, даже думать не хочу об этом, но… Ладно, была не была!

На цыпочках, не издав и звука, подобрался к малютке, внимательно следя за чёрной, облизывающей волосы человека змеей, резким, быстрым движением пальцев пытаюсь схватить тварь и случайно, под весёлый «чпок», отрываю ей голову. Лёгкий ветерок, возникший от моего рывка, заставил девочку поежиться. Тем временем змея, рассыпаясь словно прах, пепел от листа сожжённой бумаги, полностью исчезает. Чертовщина какая-то, но ладно. Ещё раз оглядевшись, думаю, что мне пора отсюда сваливать. Ничего не имею против компании малышки в пижаме, однако я голый, демоноподобный человек, вряд ли кто-то будет рад увидеть меня спросонья. Спокойно, на цыпочках подхожу к двери, берусь за ручку и… Пальцы мои проходят сквозь её, словно тело моё — это дым.

Чё бля? Пробую взяться двумя руками, после головой хочу пройти сквозь двери и с размаху мордой своей ударяюсь о невидимую преграду. Я не могу отсюда выбраться⁈ Взгляд мой падает на окно. Ладно, если не получилось через двери — план Б. Перестав бояться кого-то разбудить, уверенной, всё так же не издающей и звука поступью иду к окну. Замахнувшись, с кулака намереваюсь пробить тонкое, прозрачное стёклышко и… Бах… Удар, словно о бетонную стену, всего аж перетрясло. Я не смог его разбить, не смог пройти сквозь двери, стекло, стены, потолок, я был заперт и… Лишён возможности воздействовать на любые из объектов окружения. Но как быть тогда с той странной змеей? Может она так же, как и многие другие темные, мелкие, ползучие твари в этой комнате, нечто на подобии призрака? Если подумать, это логично, только вот вопрос, хорошие это духи-призраки или плохие? Я то лично себя считаю хорошим, и цвет у меня, ай бля… Я как чёрт выгляжу, у меня даже хвост есть и… Рукой коснувшись головы, нащупал их. Сука… Даже рога на месте. Господи, за что⁈

Ну и вот как быть с этими мелкими, темными таракашками, паучками, змейками, что прячутся в каждом темном уголке этой мелкой комнатки? Это ведь не духи хранители какие-нибудь, феи там или фамильяры. Даже для меня, мужика двадцати восьми лет, они выглядят чутка жутковато. Нормально будет, если я всех их тут перехерачу? Или лучше не трогать… Блин, скучно…

Разглядывая декор, старую семейную картину, разбросанное по комнате женское бельё, прикольную чернильницу на столе и… Видимо настоящее письменное перо, случайно натыкаюсь на записную книжку. Кажется, это был дневник, прям как в американских сериалах, где подростки записывали всё происходящее.

— Вот угар. Не знал, что кто-то так делает.

Будучи человеком, лишённым множества хороших черт, без капельки стеснения пытаюсь прочитать и… Ничего не понимаю. Какие-то каракули, закорючки. Единственное что, я понимал на бумаге, так это следы, пятна, повредившие структуру листа. Скорее всего они образовались от жидкостей, от слёз. А плакали от счастья или горя, честно говоря, не знаю.

Очередная странная, напоминающая паука тварь по столу ползла к какому-то камню, с тускло мерцающим на нём иероглифом. Мне почему-то камушек напомнил будильник. Понаблюдав чутка, вижу, как насекомое впивает в камень свои зубы, как тот крошится, и свет становится всё тускнее и тускнее. Не, это точно не нормально.

Указательным пальцем, под очередной «чпок», размазываю паучка Геннадия по столу. Камень возвращает себе свой привычный свет, а существо, повредившее его, обращается в пепел.

— Гы, прикольно, ну раз мне всё равно делать не хер. Проведём дезинфекцию. — Встав из-за стола, размяв сразу четыре руки, уставился на первых попавшихся мне на глаза букашек. Твари, что до этого игнорировали моё присутствие, начинают пятиться, прятаться. — Врёшь, не уйдёшь!

До самого восхода солнца, под весёлое «чпоканье», сравнимое с разрывом пузырчатой пленки, продолжаю свою ненавязчивую, но весьма и весьма интересную охоту. Насекомые… Не знал, что они бывают настолько разнообразными и умирают, издавая столь приятные уху звуки.

С первыми лучами солнца камень, который я так благородно защитил, издал резкий, неприятный уху звук. Девушка в кровати шевельнулась, рукой попыталась нащупать свой будильник и… Не дотянулась. Приподнявшись с заспанными, туманными глазами, волосами во все стороны и расстёгнутой, демонстрирующей левую, плоскую сисечку пижамкой, незнакомка сладко зевнула.

— Почему, когда не нужно, ты работаешь, чёртов камень… — Выдала она, и я чуть ли не взорвался от радости. Я понял её, понял, что она сказала!

— Девочка, — вывалив хер у её лица, обратился я — ало, приём-приём, игнорируешь меня, плоскодонка⁈ — прыгая перед ней, пытаясь прихватить то за грудь, то за задницу, понимаю, всё бесполезно. Меня не слышат, не видят, не чувствуют. Но как же тогда с монстром получилось? Я ведь порыв ветра создал. Сконцентрировавшись, встав в стойку, кулаком рассекая пустоту, наношу удар в сторону девчушки. Да! Волосы её колыхнулись, но сама она, лишь передернувшись, поглядела в сторону окна…

— Сквозняк что ли? Ай, бог с ним, даже если заболею, мне теперь никуда не надо. — Девчушка подходит к дневнику, шмыгнув носом, с горечью прошептала. — Попробую в следующем году.

Записная захлопнулась. Пуговка за пуговкой, казавшаяся страшной грязнулькой малыха скидывает с себя чистенькую, мятую пижамку. Тело у девчушки что надо: светлая кожа, длинные волосы, подтянутая грудь с розовыми, торчащими сосками и… Обходя ту, взглядом упираюсь в десятки шрамов на спине. Словно её хлестали плетью или чем-то, что способно вспороть кожу, прорезать мясо до костей. Спереди лицо и тело аристократки, сзади — рабыни. На спине и подтянутой попке с пол сотни старых, давно закрывшихся ужасных шрамов.

Внутри меня всё сжалось. С ненавистью глянув на портрет без головы, произнёс:

— Что за выблядок мог сделать такое с ребёнком.

Засветив небритый вареник, сменив голубенькие трусики на розовые в белую полосочку, девушка, приодевшись в бытовую, серую и невзрачную одежду, собирает волосы в большую, длинную косу. Вся её женственность и красота, вмиг растворились стоило ей лишь нацепить на себя столь невзрачный наряд. Ещё раз поглядев на себя в маленькое, настольное зеркальце, девчушка ладошками ударяет себя по щёчкам, успокаивающе произносит:

— Не сдавайся, Ария!

Вытащив из-под одеяла плюшевого медведя, заправив кровать, девушка по имени Ария в темпе покидает комнату, оставляя задумчивого меня на её пороге.

— Прошлый раз я носом в стену воткнулся. Может сейчас… — Постепенно вытягивая одну из рук, внезапно ощущаю, барьер, сдерживавший меня, исчез. Я был свободен! Тут же бегом отправляюсь за моей эксгибиционисточкой. Кажется, неспроста я её и в прошлый раз видел, защищал и теперь, когда она отдалилась, не мог её оставить. Может всё это как-то связано? Нужно выяснить.

Бочком спускаясь по узкой, едва вмещавшей мои габариты деревянной лестнице, головой или, вернее, рогами то и дело цеплял этих мелких, темных паразитов. Весь дом был в этих блядских насекомых. Повсюду: на ступеньках, потолке, в углах. Все они, словно ожидая, когда Ария появится, при виде её тот час зашевелились, медленно и уверенно поползли в след за ней. Может она их привлекала внешне или запахом? Принюхавшись, ничего не почувствовал. Блин, ладно, куда она там делась…

Мир в глазах моих перевернулся с ног на голову, когда я увидел её, мамочку Арии. Женщина с добрыми, голубыми глазами, волосами цвета весенних солнечных лучей и… Грудью. Клянусь, она была не меньше пятого размера, ещё и как-то сама держалась! Сказать, что я был очарован ею, ничего не сказать. Если бы в прошлой жизни увидел такую особу, точно бы влюбился и добивался. Впервые за долгое время испытав подобные чувства, а с ними стыд, не посмел подглядывать за столь очаровательной, самой настоящей королевой милф. Вот она, моя богиня…

Прекрасным голоском женщина из комнаты своей пропела что-то на непонятном языке.

— Хорошо, мама. — Отозвалась Ария, отправившись разжигать печь, хлопотать по кухне. Ладно, во имя моей «королевы» я тоже постараюсь, избавлю этот дом от проклятых жуков. Рано или поздно, мне наверняка удастся заполучить физическую оболочку, тогда то за помощь свою и попрошу оплаты, а пока…

— Погнали… — Стопой раздавив сразу двух темных тараканов, так же как и все в этом доме, принимаюсь за работу.

Покинуть мастерскую без Арии мне так и не удалось. Когда она спустилась на первый этаж, я мог бродить среди комнат. Разглядел и изучил все помещения, кухню, склад даже, заглянул в туалет, находившийся в доме, но напоминавший сельский, с ведром под доской, удерживавшей жопу. Много вещей в этом месте казались очень необычными и в то же время знакомыми. Была тут и газовая горелка для розжига, не имевшая при себе конструкции для газового болона. Были тут и лампы без свечей, лампочек накаливания, но с каким-то, хрен пойми каким светящимися в сартире камнем. Но больше всего меня удивили две работницы, это был просто пиздец. Две бабульки, одна с розовыми волосами и розовыми контактными линзами, вторая с волосами зелёными и глазами серыми. Совсем что ль старушки на старости лет сбрендили… Не, я старость уважаю, но чувство стыда за их внешний вид испытал сполна.

Полчаса я кружился вокруг этих двух бабуль, разглядывал их глаза, волосы, то, как они себя вели, и понять не мог. Чё то внутри меня скреблось, уж слишком свежей и хорошей казалась их краска, да и волосы ведь имеют свойство отрастать, не могли же они обе в один день только-только прокраситься? Розовых глаз и волос в природе ведь существовать не может? Хотя, недавно в меня огненным шаром кидали, да и час назад я трёхглавую черную змею в пепел превратил. Боже, этот мир точно сведёт меня с ума.

Дзынькнул громко колокольчик, и Ария тут же поспешила в отдельную, огороженную от производственного помещения комнату. Там то и была лавочка с уже имевшейся одеждой. Устав разглядывать цветных бабок, гадать, какого цвета у старух мех между ног, отправляюсь в след за малышкой, и боже, лучше бы я остался с бабульками.

Молодой пацан в рубашке, подтянутый, с острыми чертами лица, кольцом в ухе и… Блять, с розовыми глазами и волосами.

— Господи, если я могу к тебе в таком виде обращаться, перестань! Мне ещё педиков сегодня до кучи не хватало. — Сложив четыре руки в молитве, задрав голову смотрю в потолок. Ответа с верху не последовало.

Подозрительный парнишка что-то попискивал на своём тарабарском, передал Арии какой-то узелок с коробочкой, а после быстро ретировался.

— Тётушка, вам Эди обед принёс… — Эди? Да, это имя явно ему подходит. Глядя в след уходящему парню, хвостом увязался за Арией. Теперь то мне стало понятно, что волосы в этом мире — дело семейное. Только вот груди… Взгляд мой упал на плоские равнины Арии, и вспомнил те резкие, великие холмы её «мамочки». Хоть волосы и глаза одинаковые, но может Ария приёмная…

Так, в размышлении о том, наследная ли черта сиськи, давя тараканов в окружении цветных бабок, девочки-шрама и мамы-богини, я провёл весь световой день. Место здешнее стало в разы чище, сама малышка веселее, да и у мамочки на щеках румянца прибавилось. Однако темные силы всё продолжали и продолжали просачиваться в ткацкую мастерскую. Через окна, витрины, под дверями и через щели в полу и стенах. Час другой, в очищенном мною шкафу с инструментами, кто-нибудь да вновь заводился. Их было уже не так много, но всё же.

Постепенно, улицу охватила ночь. Убив в себе джентельмена, желая ещё раз полюбоваться мисс вселенной, я ждал, когда мама Арии решит принять мыльно-рыльные процедуры. Весь день глаз с неё не мог свести, намеревался во всех деталях изучить каждую её складочку. Да только в планы мои вмешался жестокий рок судьбы. Какой-то на удивление нормальный мужик, в приличных одеждах, с черными волосами, карими глазами принёс письмо. Как я понял по лицу Арии, заветное и счастливое. Расплывшись в улыбке, прыгая и пища от счастья, она сказала о том, что её вызывают ещё на один экзамен, что экзаменатор готов дать ей ещё одну попытку. Ураганом взлетев на второй этаж, быстро переодевшись, она с криком «Я на экзамен» тут же вылетела из дома.

Какой к чёрту ночью может быть экзамен?

В голове моей что-то не укладывалось, да и я с момента, когда малышка покинула мастерскую, почему-то не мог, не желал оставаться в ней. Нечто выталкивало меня, сдавливая шею, грудь и сердце, влекло за блондинкой.

— Чёрт, а ведь у меня были другие планы… Ладно. — Насквозь пройдя через стекло, шагом быстрым, чувствуя, куда побежала девка, устремляюсь в след за ней. Мы явно были связаны, я, как пёс, ищейка, даже с закрытыми глазами и ушами мог слышать её голос, чувствовать с какой скоростью и в какую сторону отдаляется от меня Ария.

Это точно ловушка, западня, я уверен!

Как и ожидалось, малая внезапно с чем-то столкнулась. Чувство опасности, страх заиграли во мне чужими эмоциями, и я с шага перешёл на бег. Всего несколько длинных, нечеловеческих рывков, и вот я почти нагнал её. Поворот на соседнюю улочку, под деревянной табличкой в виде кексика и ублюдских иероглифов, я вижу окружённое десятью мужиками дитя. Четверо на крышах, по обе стороны улицы, вооружены посохами и арбалетами. Шестеро на дороге. Трое спереди и трое сзади, берут девочку в кольцо, направляя на ту мечи и арбалеты, подходят вплотную, грозно что-то требуя.

— Стойте, подождите, я не сатанистка, я не демон, по-подождите, не трогайте меня, на помощь, спасите! — Мужик, накинувшийся на неё сзади что-то сделал, Арии обмякнув пала в его руки. Вместе со своим напарником что-то обсуждая, они замечают меня.

Ох, сучёныш, зря ты её тронул.

Следующий шаг, сделанный мной в сторону похитителей, отзывается тяжёлым, дробящим ударом о землю. Мощёная камнем дорога трещит, я чувствую, что вновь обрёл физическое тело, мог ощущать холод, запахи и… Нечто новое… Глядя на людей, я видел исходящий от них свет, на фоне которого рожицами кривыми виделся настрой той или иной личности. Глядя на их ауру, я мог увидеть, почувствовать их истинные эмоции, исходивший от них страх.

— Ну чё, сукины дети, даю вам последний шанс, — подняв одну из четырёх рук, пальцем указательным показываю на Арию. — Отпусти или умрёшь!

В том, что с лёгкостью разнесу всё и всех ради девочке, я был абсолютно уверен. Казалось, ничто не может встать на моём пути. Сила, она переполняла меня, толкала вперёд, именно на помощь к ней.

Ответом на моё требование стал выстрел арбалета. Болт ударился о мою грудь, отскочил в сторону словно от цельного, толстого куска стали. Похитители переглянулись, их аура стала ещё более тусклой, трусливой и жалкой.

— Пишите завещание, пидары.

Глава 3

Мрак безлюдной улицы разорвал разряд молнии. Сорвавшись с посоха одного из магов, он ударил в то место, где я был секунду назад. Тело моё, лёгкое, быстрое и послушное, за считанные мгновения преодолело расстояние в двадцать метров. Помня, что было с пацанёнком кадетом в прошлый раз, выйдя на дистанцию прямого правого, прицельно, стараясь едва коснуться, наношу удар прячущемуся за спиной Арии ублюдку в голову. Враг мой не то, что не поспевает, он вообще не видит моих движений.

Башка нападавшего запрокинулась, тело обмякло. Бессознательная Ария вываливается из его рук. Осторожно, что б не навредить, подхватываю мою «принцессу», закидываю на плечо. Помня прошлый опыт, осознавая на сколько опасен для окружающих, всеми силами сдерживаюсь. Меня даже ранить не могут, я понимаю это, а они нет. С ноги, ударом с разворота, отправляю в стену ублюдка, подкравшегося сзади. Бил осторожно, но всё ровно думал, что его разорвёт. Повезло, ублюдок оказался крепче кирпичного дома за его спиной. Стена постройки пошла трещинами, а выродок только и сделал, что упал на колени да кровью харкать начал.

Вновь несколько болтов летят в меня и Арию, защищаю нас левыми руками. Контролировать каждую по отдельности я ещё толком не научился, потому левую часть тела использую как щит, правую как меч. Куда бежать, где прятаться, что делать? Убивать не хотелось. Не скажу, что это было бы мне в новинку, но и повторять столь горький жизненный опыт не хочу. Тогда это была самозащита, я чуть не сел, спасло лишь то, что я защищал директора, и адвокат его вписался за меня, как за своего «хозяина». Сейчас, за кого-то вроде меня, с рогами и четырьмя руками, вряд ли кто-то впишется.

— Мужики, давайте без лишнего насилия. Я не хочу проливать кровь!

Выкрик мой заставил окружавших меня людей замереть. Отлично, они хотя бы перестали атаковать. Значит, есть контакт.

Переглянувшись между собой, тот, что на крыше, в белой рясе, в вопросительной форме мне что-то крикнул. Что именно, хер разберешь.

— Не понимаю. — Указав пальцем на рот, после, скрестив две руки в форме креста, ответил я. — Не понимаю!

Маг и бойцы вновь переглянулись. Чел в рясе потянулся куда-то под рясу. Сука, меня всегда нервировало, когда я не видел рук людей. Вот и в этот раз, прикрыв Арию, приготовился в случае надобности прорваться через окружения и дать деру. Моя главная задача, защитить жизнь девушки, с остальным я потом разберусь.

К нашему общему счастью, в руке мага оказался не пистолет, а какой-то камень. Сжав его в руке, он прилаживает его к горлу, повторяет за мной на ломанном:

— «Не пон-маю, не мон-маю». — Вот и я не понимаю, чего он от меня хочет. Постояв так несколько секунд, осознав, что между нами нет контакта, маг скидывает камень своему подопечному, мужику в такой же рясе, из-под которой в области горла виднеется стальной доспех. Что-то обсудив со своим боссом, фехтовальщик кладёт меч на землю, подняв руки вверх, идёт ко мне с этим камнем.

Я максимально осторожен, взглядом ещё раз пересчитываю всех засранцев. Хоть мне и кажется, что ребята хотят передать мне эту магическую штуку, но вдруг это граната и ебанёт прямо у меня около головы? Чё тогда? Когда мужик подошёл довольно близко, одной из правых рук хватаю его за горло, притягиваю к себе. Враги резко зашевелились, перепугались вновь, обнажили оружие, а я, прижав того к своей красной тушке, не без труда беру вторую правую руку под контроль, забираю камень и таки прикладываю к горлу. Если рванёт, я может и выживу, а этому, у чьего темечка граната, точно башку снесёт нахер.

— Ты понимаешь нас, камень действует? Краснокожее чудовище, ты понимаешь, что я говорю⁈ — Кричит с крыши испуганно маг.

За чудовище ты у меня позднее ответишь. А пока:

— Да, понимаю, а вы меня?

Маг выдохнул.

— Понимаем. Что ты за демон, к какой семье принадлежишь, зачем тебе дитя по имени Ария, с какой целью ты её преследуешь?

Ох… вот тут то я слегка и подрастерялся.

— Я не демон, я человек. Судя по тому, что успел понять, Ария призвала меня на свою защиту. Преследовать её у меня нет желания.

— Фамильяр? Не может быть, экзамен ведь был отменён, ты… — Затараторил второй маг, тот, что был на соседней крыше, так же с посохом и в маске. По голосу я узнал говорившего.

— Нет, то, что ты вернул нас назад во времени, не отменило факта моего появления. Я всё видел, всё чувствовал и хочу сказать тебе спасибо за то, что не позволил мне убить тебя и того мальчика. — Отвечаю я.

Немая пауза повисла в воздухе. Нападавшие растеряны, они явно не ожидали от меня слов благодарности. На шум прошлой возни и наших перекриков, к улице стали подтягиваться зеваки.

— Сейчас мы вернём Арию в сознание, скорее всего, когда она поймёт, что не в опасности, это отменит твой призыв. Ты поверишь мне, тому, кто ответственен за твоё появление в этом мире? — Вновь говорит маг, пытавшийся сжечь меня вместе с малышкой.

— Нет, не верю, но я согласен попробовать. Только перед тем хочу, чтобы ты знал, если вы, сучье племя, решитесь меня обмануть, и с ней что-то сделать, я убью каждого до кого дотянутся руки. Ты веришь мне, призыватель? — Глядя на маску, повторил его вопрос я.

— Верю. — Отвечает он, после чего спрыгивает с крыши двухэтажного дома, словно там не семь восемь метров высота, а каких-то метр-полтора. — Прошу вас отойти в сторонку, она может вновь испугаться.

Осторожно усаживаю малую на дорогу. Послушно делаю шаг назад в узкий переулок. Посох мужика засветился белым, режущим мне глаз светом. Он осторожно, медленно коснулся лба Арии, и та, издав томный вздох, открыла глаза.

— Н… Констебль Маркус Ёзеф, а… а что вы тут делаете. — Голосом то ли пьяным, то ли полу сонным, произносит Ария. Оглянувшись на меня, мужик, перебздев, растягивает на лице своём наигранную улыбку.

— Да вот, решил лично вам сказать, вы прошли экзамен.

— Правда? — пискнула доверчивая дурочка, а после, обхватив того за шею, во весь голос прокричала — Ура-а-а-а!

Словно и не было нападения, боя, настроение Арии пошло в гору, а тело моё, теряя физическую составляющую, вновь обратилось в призрака. Так вот значит, как это работает, только в момент прямой угрозы или нужды я могу обрести плоть. Честно говоря, обидно жить и быть собой только тогда, когда ты кому-то нужен. Выходит, я её раб, слуга, или… Как там… О Фамильяр! Понятно.

— Так, леди, вот вам знак академии, завтра в шесть утра жду вас у парадного входа, не опаздывать, — продолжает дискуссию Маркус. Его дружки уже растворились, даже того, которого я впечатал в стену не видать. Лишь только трещины, да удивлённый, вышедший из дома дед, видимо хозяин постройки, оглядывающий нанесённый ему ущерб.

— Конечно, конечно, я буду, уважаемый Маркус, скажите, как я могу вас отблагодарить за помощь⁈ — Экзаменатор вновь напрягся, помня, где я стоял, поднял взгляд в сторону переулка и в пол голоса ответил:

— Благодарить вам нужно не меня.

— А кого? — тут же, вся на эмоциях и радостях, спрашивает Ария.

Маркус, поиграв челюстью, вновь наигранно улыбнулся. Аура его по-прежнему источала страх.

— Себя Ария, себя, на тесте вы показали превосходный результат. Я просто допустил ошибку, и… — глаза Маркуса вновь стрельнули в сторону пустующего переулка, я-то был уже у него за спиной. — и… не смог разглядеть скрывающийся в вас потенциал. За что прошу прощения. Теперь разрешите откланяться, мне нужно идти.

Ещё с десяток раз поблагодарив экзаменатора, девчушка взглядом провожает мага. Сердце её радостно колотится, не помня последние секунды перед отключением, она, со слезами радости, бросается в сторону мастерской.

— Эй, милая, ты не видела кто это сделал? — Указывая пальцем на огромную трещину в стене, опираясь на палочку, кричит той в след старичок. Ария не слышит его, ей сейчас не до посторонних.

Стоп, а почему я деда понял? Ещё раз взглянув на свои руки, вижу лишь превратившийся в песок камень. Он уничтожен, не в моих руках и не у горла, но я понимаю их? Хера себе, штука то, походу, полезная была. Ну да ладно, пусть скажут спасибо, что ещё живыми остались. Изначально думал всех поубиваю, слава богу сдержался.

А ты, дедуль, извини уж, как телом нормальным обзаведусь, всё возмещу. На прощание слегка приклонив голову перед домом и старостью, следую за своей непутёвой «хозяйкой». Интересно, мамочка её уже провела мыльно рыльный ритуал, или мои шаловливые глазки ещё успеют полюбоваться прекрасным зрелым телом.

Возвращаясь обратно в лавку, будучи уверенным в безопасности и сохранности Арии, я смог получше разглядеть тот город, в котором по неволе очутился. Мощёная каменная дорога, отсутствие каких-либо тротуаров, резкие, уходящие вверх острыми шпилями фонарные столбы и, конечно же, странные, не похожие на постсавковую архитектуру двух и трёхэтажные, деревянные, каменные и кирпичные домики. Окна их были высокими, сужающимися к верху в форме наконечника стрелы. Их вполне можно было назвать стрельчатыми оконными арками. Все постройки, крышами своими словно стремились ввысь, через два-три дома, в виде четвертого этажа, виднелись забавные, маленькие башенки. Так же, к некоторым строениям, словно отражая статность, проход был закрыт металлическими, гнутыми заборами с причудливыми узорами. Все немногочисленные прохожие, в основном нетрезвые мужики, слонявшиеся по ночным улицам, были одеты очень даже недурно. Все в костюмах, уважуха. Брюки, рубашка, пиджаки, кто-то вообще в костюме троечке, только грязноватые и старые они все с виду, да и обувь какая-то побитая, затасканная, а так, даже у меня, человека из двадцать первого века, подобный стиль одежды вызывал не только одобрение, но и настоящее уважения.

— Классика — это круто. Интересно, тут шьют костюмы под мой размер и на четыре руки? Хе-хе.

Вернувшись в лавку, слишком поздно подумал о том, что в принципе, мог и не возвращаться. Только шагнув за порог, до меня это дошло, и я, развернувшись, пытаясь свалить, болезненно ударился головой о невидимую преграду. Это сила, державшая и ведшая меня следом за Арией, жутко бесила.

— Девочки, девочки, я так рада! — Кричал знакомый голосок пышногрудой богини этого дома. — Давайте праздновать, давайте отмечать, наша Ария смогла сотворить чудо, она, она…

Женщина, не сумев сдержать эмоций, разрыдалась, рухнула на плечо пухлой, розововолосой старухи.

— Катрин, мы тоже очень рады! — Поглаживая плачущую от радости мамочку, говорит розововолосая. — Только завтра у Арии важный день, для вас обоих он очень важный, а покутить, по-женски, без мужланов всяких, мы и после субботней вечеры сможем. Сейчас вам как никогда ранее нужно готовиться к завтрашнему дню.

— Послушай, Жозет, — Улыбаясь во все свои двадцать зубов, говорит зеленоволосая старуха. — Как-никак, её сын так же в прошлом году поступил. Может, чем поможет Арии, как старшекурсник, позаботится о нашей кудеснице.

Ария смутилась, она знала, о ком идёт речь, и по её румянцам на лице сразу стало понятно. Девочка испытывала некие чувства к… Может к тому пацанёнку, что бабуле обед приносил? Хм, в принципе, мне пофиг на отношения студентиков, главное, чтоб эта дурёха не постро… Минуточку, я в теле рогатого чёрта, какого хрена я думаю о чувствах, о безопасности чужой бабы вместо того, чтобы думать о возможности вернуться в человеческое обличие⁈ БЕСИТ!

К сожалению, в час, когда мастерскую покинули посторонние, мама Катрин уже была в своей ночнушке. Как утешение, мне оставалось подглядывать за её довольной, переодевающейся дочуркой, при виде шрамов на спине которой вся эротичность и пикантность подглядывания тут же пропадала. Не свойственная мне эмоциональность, злоба и ярость просыпались к тому, чьего лица я не видел на семейном портрете и чью голову реальную оторвал бы собственными руками.

Ария ложится спать, лицо её светится от счастья. Крутясь в кровати, ворочаясь, она трижды за час вставала, понабирав по дому все мерцающие камни, в числе трёх штук выставила их на столе, под кроватью, один засунула под подушку. Улыбаясь, хихикая, стуча ногами по кровати и одеялу, она, как маленький, счастливый подросток, с нетерпением ждала завтрашнего дня. Только когда полумесяц луны стал опускаться, малышка, что сегодня вполне могла быть похищенной или убитой, наконец-то уснула.

— Пошли вон. — Ударом кулака по столу, с чпоканьем превращаю в пыль очередную, ползущую к временным камням гниду. — Вон пошли, я сказал, глядя во мрак, видя всю ораву насекомых, тянущуюся к Арии, говорю я. Насекомые не послушны, им плевать на мои слова, что ж. Спи спокойно, малая, сегодня твой сон никто не потревожит.

По сложившейся привычке и от скуки, разгоняю демоническое тараканье племя, что, как я выяснил за день, никто кроме меня не видит. Потом, ещё раз пристальным взглядом оглядел спальню Арии. Ударами, способными превратить человека в фарш, но без тела вызывающих лишь ветерок, из-под шкафа, кровати и тумбочки выдул какую-то заколку, завалявшийся чулок и ещё одни трусики, с вышитым на них медведем. Это что, у неё фишка такая вещами разбрасываться, или может эти потусторонние твари всё растаскивают? Ответ на данный вопрос я получил в результате маленького эксперимента. Когда одна из букашек доползла до заколки, а после, ухватившись за неё жвалами, стала тянуть под тумбу. Тогда-то и стало всё понятно. Эти духи — мелкие воришки и вредители. Возможно, они питались негативной энергией девочки, либо же чем-то, что она могла оставить в своих вещах. Запах, пот… магия какая-нибудь. Всё что угодно могло влиять на приманивание этих существ. Слишком сложно для меня, слишком много неопределенностей, непонятных вещей разом появилось в моей жизни. Потому утра и первого дня в академии я ждал ничуть не меньше, чем сама Ария. Тот мужик, кажется его звали Маркус Ёзеф… Интересно, что здесь имя, а что фамилия? Хотя, пофиг. Скорее всего завтра он вновь попытается через Арию выйти на меня, что означало очередную опасную для малой, возможно, и для меня, ситуацию. Дядька выглядел смышлёным, пришёл разбираться с девочкой вместе с толпой подельников, один из которых, хоть и не без проблем, пережил мой удар ногой. Не сильный, особо неприцельный, но всё же пережил. Значит, скорее всего, в этом мире я не самый сильный, и есть те, кто могут отделить мою голову от плеч так же легко, как я отделил её от тела того кадета. Констебль Маркус Езеф, умный, обладающий поддержкой на стороне, наделённый силой способной отматывать время и возможностями, позволяющими нападать на людей посреди ночи. В том, что он влиятелен, я не сомневаюсь. Ария назвала его Констеблем, хер знает, что это такое, но звучит солидно. Может это типа их местного директора или шишки какой-то? Завтра стоит с ним держаться предельно осторожно. Ни на секунду не оставлять малую, готовясь в любой миг обрести тело и защитить её.

Ночь постепенно отступала, разобравшись со всеми комнатными тварями, встав у окна, внимательно следил за улицей. Вглядывался в соседние окна, окна проезжавших мимо дилижансов, слоняющихся редких прохожих.

Слежка… За кем-то вроде меня и этой мелкой обязательно должны были установить слежку. Я искал подозрительных косящихся на этот обычный домик личностей, и… В конце концов, нашёл то, что искал. Всего на мгновение мне открылась странная персона. Держась в тени переулка, используя серый плащ для маскировки, незнакомец глядевший прямо на лавку, блеснул красными глазами и тут же отступил, растворился на фоне каменной стены. Странное ощущение осталось после его обнаружения. И странное оно было потому, что пусть и на миг, мне показалось, он увидел то, что хотел — он увидел меня.

Глава 4

— Где моя ленточка, мама!

— Ой-ой, забыла, я вчера брала края подшить… Сейчас, сейчас, милая…

— А башмачки, где мои башмачки⁈ — Носясь по первому этажу, в панике, летает из угла в угол Ария. Следом, носясь за дочей, в ночнушке, с растрёпанными волосами и заспанным лицом бегала мамочка Катя, или по местному, Катрин.

Хоть все магические камни и сработали, да и я сумел защитить сон и пробуждения Арии, эти чёртовы насекомые, сумели испоганить утро, забравшись и заклинив дверной замок, на который малая никогда не закрывалась. Слава богу, Ария узнала о проблеме в тот же момент, когда проснулась, и решила сходить в туалет, а двери то… Не поддаются. Несколько десятков минут мучений, неспешных попыток, до малой дошло, что возникла проблема. Она долго кричала, звала именно Катрин на помощь, и возможно именно по этой причине я никак не мог ей помочь, оставаясь в бестелесной форме. Мама появилась, когда дочь уже была готова справить нужду прямо под себя. Реагируя на слёзный голос дочери резким всплеском агрессии, богиня этого дома за секунды прибежала на второй этаж, рявкнула:

— Отойди от двери! — А после, каким-то заклятьем вышибла её во внутрь. Громких и благодарных речей от малой не было. Пулей устремившись в туалет, Ария делает все свои дела, а после, понимая, что время уходит, в спешке начинает собираться. Мамочка Катрин проспала. Посетив её комнату, на таких же как у малой камнях заметил этих сраных жуков-паразитов. Бесят. Виновниками пропажи ленточки, башмачков, постиранных шнурков так же были эти ублюдки. Не в силах хоть чем-то помочь бедным девушкам, оторвав паукоподобную тварь от временного камня(камня будильника), пытаюсь себя развлечь: лапка за лапкой, вырываю конечности у этого испортившего всем нам утро насекомого. Внезапно, такой подход повлиял на всех других, разбросанных по столу и полу темных тварей. При виде того, как их собрат выгибается, мучается, они начинают уползать от меня, пытаться спрятаться.

Гы-гы-гы. Значит смерти вы не боитесь, а вот боль вполне себе можете чувствовать? Очень хорошо.

Писк и гомон ещё около получаса наполняли пространство в веселой лавке-мастерской. Найдя и вытащив из под кровати Катрин темную тварь, ящерку, что размерами своими была больше других. Я выхожу в центр мастерской, под наблюдением десятка темных, забившихся по углам таракашек, выдергиваю той лапу и… Слышу писк. Она изгибается, пытается ухватить меня зубами, но ничего не выходит. Она беспомощна. Отлично, чтоб убедиться, что меня поняли, в голос произношу:

— Этот дом теперь принадлежит мне. Всех, кто не оставит его, ждёт та же участь! — После чего выдергиваю вторую лапу. Вновь писк, наконец-то кто-то меня слышит. Растворяясь, проходя сквозь стены, комната начинает освобождаться. Когда я закончил с потусторонней тварью, внутри остались самые хитрые и ушлые насекомые, добить которых мне не составило труда, если бы…

— Мама я побежала!

— Удачи доченька!

Если бы не эта женская парочка.

Оставив все свои важные дела, как всегда голым и бесплотным, по улице, маневрируя, а иногда и проходя сквозь людей, бреду за Арией. Лишь попав в массы, в толпу, я по-настоящему осознал свои габариты, понял, насколько сильно превосхожу всех, даже самых крупных людей. Рост примерно два тридцать, руки — базуки, но не синтоловые, а вполне себе мясные. Грудь как у Арии в будущем(надеюсь), пресс, как доска для стирки, ну и конечно же ноги, мощные. Я — ебучая машина, с кулаком размером в две головы взрослого мужчины. Я — дорожный каток, попав под который живым мало кто сможет уйти. Ух, если б не эта мелкая, столько всего наворотить в этом мире можно было бы. Может и вправду, стать каким-нибудь князем тьмы с гаремом в тысячу рабынь.

— У-ха-ха-ха… Тысяча рабынь, а что, звучит неплохо. Уверен, среди них Катрин была бы моей старшей наложницей, или… Нет, я настолько очарован её улыбкой, что сделал бы её своей королевой! Милфы — это здорово…

Следя за Арией, готовясь в любой момент прийти ей на помощь, я, вместе с девочкой, без эксцессов добираюсь до последней преграды на пути к Академии. Трехметровая стена из красного кирпича, покрытая плющом и стальными, торчащими вверх из стены штыками. Подпрыгнув на месте, я без труда заглянул на территорию.

Сад с цветущей вишней, зеленые лужайки, белая тротуарная плиточка и фонтаны. Выглядело всё невероятно дорого и красиво. Не говоря уже о высоком, четырёхэтажном, белом строении, находившемся посреди цветущего парка. Не знаю, как на самом деле выглядел Гарвард, ну или Хогварст, который в этой… В Англии, но думаю, это учебное заведение вполне себе могло с ними потягаться в роскошности и красоте. Ладно, думать это не моё.

Проходя под величественной аркой-вратами, за которыми открывалась академия, я в очередной раз своей многострадальной головой влетаю в какую-то преграду. Влетаю, и, словно это плёночка от молочного супа, рву её, даже толком и не почувствовав. Какое-то странное чувство, слегка пощипывая во всём теле, взбодрив меня, быстро исчезло. Возможно, какая-то магическая тонизирующая штука, пройдя через которую, человек начинает чувствовать себя лучше. Вон, даже Ария взбодрилась, хотя виной тому, скорее всего, встречающий её Маркус Езеф Констебля.

— Констебль или Констебля… Чёрт, забыл, как же его там должность называлась?

Стоило нам протий с десять шагов в компании этого экзаменатора, а я уже, по меньшей мере, насчитал почти что пятьдесят внимательно следящих за нами голов. Среди массы расфуфыренных студентиков, чьи волосы были всех цветов радуги, я чётко видел тех, кто выделялся своей обыденностью, а так же исходящей от них жаждой крови. Эти уроды, надеюсь, они понимают, если Арии будет угрожать опасность, я не постесняюсь даже самых гнусных методов для того, чтобы её защитить. А ведь я — тот настоящий, что скрыт под личиной демона, никому не желаю вреда.

Взяв Арию в словесную обработку, Езеф очень внимательно крутит головой, он ищет. Ищет того кто одну руку держит на плече Арии, а вторую — на его плече. Отвесив малышке в новом свитере пару лестных комплиментов, соизволив поправить ей красную ленточку на волосах и даже пригласить на чай, он без труда завоёвывал доверие. Уводил нас с оживлённого входа, туда, где никто не сможет помешать. Я ни разу не видел, чтобы мужчина в дорогом костюме, с белоснежной улыбкой на лице, приглашал девушку отведать чая в полуподвальное, стрёмное заведение. И чтобы та, ничего не подозревая, отвечала ему благодарностью, искренней и радостной улыбкой. Цокольный этаж, черный вход, холодные мрачные стены, такое же освещение и улыбающиеся друг другу влиятельный мужчина и доверчивая молодая девушка. Мир этот явно плохо знаком с маньяками и убийцами. Впрочем… Когда мы внезапно оказались в комнате с ярчайшим, теплым светом, дорогой мебелью, картинами, статуями и даже фонтаном, я тут же забил на все свои предрассудки. Чёртов параноик.

— Леди, присаживайтесь, я велю горничной подать чай. — Усадив Арию на диван из массива, облитого золотистой краской и обтянутого красной тканью, Маркус исчезает из моего поля зрения. Это даёт мне пару спокойных минут на то, чтобы быстро изучить всю комнату, найти несколько незамысловатых, странных рычажков, за которыми спрятаны пустоты и люди. Пройдя сквозь стену, я глаза в глаза сталкиваюсь с напряжённым, потным мечником, позади которого целая толпа вооруженных и облачённых в доспехи солдат. Из только мною раскрытых, потайных комнат, в любой момент могло выбежать по меньшей мере тридцать воинов, среди которых ребята с магическими посохами и в обтягивающих комбинезонах, с кинжалами и сюрикенами.

— Боже, во что я вляпался… — Произнеся это в форме демона, понимая, что день может быть как очень длинным, так и вместе с моей жизнью завершиться в следующие секунды. Выдохнув, сев рядом с Арией, дожидаюсь Маркуса и его сферической штуки. Я не сомневался, что для нашего с ним разговора он вынесет именно её. Так оно и было. Напоив девочку «чайком с пряностями», явно одурманив и взяв под свой контроль, он заставляет Арию вновь провести ритуал призыва. Тело моё обретает форму, по новому мною ощущается тишина, царящие в мире, исходящие от того же чая, запахи и аура, человеческая, гнетущая и в то же время крайне-крайне нестабильная.

Стоило мне только появиться, Маркус стиснул зубы, сжал кулаки. Исходившая от него энергия напоминала пламя костра, на который обрушился сильнейший ветер. Он был напуган моим видом, хотя и всячески старался это скрыть.

— Здравствуйте, Маркус Езеф. — Желая побыстрее разогнать всё то недопонимание, что было вызвано моим появлением, первым начал я.

— Князь тьмы Дьябло, приветствую вас в магической академии Латимор. — Положив руку на сердце, уважительно приклонил голову Маркус.

Чё?

— Князь тьмы? — Переспросил я.

— Вы же не думали, что сможете скрыть своё истинное имя после того случая в городе? — Стараясь сдерживать дрожь в голосе, говорит Маркус. — Зачем вы здесь, для чего уничтожили защитное поле вокруг академии, это был акт демонстрации силы или нечто большее?

А… какое ещё к чёрту защитное поле, какой князь тьмы? Дядя, у тебя с головой всё нормально⁈ От моего тяжёлого, задумчивого выдоха, настольная лампа внезапно затухла. Езеф испуганно потянулся рукой к рукоятки клинка, бугорком выпиравшей под его жакетом.

— Давай только без глупостей, Маркус, я не желаю вреда тебе и твоим людям. — Взглядом указав туда, где как мыши прятались по своим норам бойцы, спокойно говорю я.

— Опрометчиво было предполагать, что стены и барьеры позволят нам укрыться от ваших глаз. — Произнёс мужик, отвесив мне очень даже лестный комплимент. Хех, ну так сам меня ж князем тьмы назвал, чё уж теперь. Бля, я — князь тьмы, серьёзно? Хотя… Не, ну а что, звучит солидно. Главное по еблу за присвоение чужого титула потом не получить. — Позвольте повторно озвучить свой вопрос, зачем вы здесь?

Каждое моё слово, любой ответ мог как навредить, так и помочь той, из-за кого я здесь. Что будет, если скажу, что виной моего появления служит Ария? Как с ней поступят? Заточат в темницу, в надежде держать в заточении всю жизнь вместе со мной. Либо же попытаются убить разом нас обоих? А ведь есть ещё вариант того, что, прознав о нашей связи, её или меня попытаются взять под контроль, использовать как оружие или предмет для шантажа, угроз. В ситуации, в которой мы оказались с этой девочкой, я не мог найти даже одного, стопроцентного положительного исхода.

— Скажу так, назвав меня Князем тьмы, вы обознались. Я простой человек в форме демона. И не преследую злых умыслов.

Маркус несдержанно рассмеялся. Аура его стала более гнетущей, плотной, чувство страха предо мной возросло.

— Вы мне не верите?

— Вряд ли в этой стране найдётся тот, кто сможет поверить в столь откровенную ложь, вы уж извините за правду. — Отвечает мужик. Блять, ну и как я должен его переубедить? Рассказать, что переродился демоном, что сила, которой он так боится, мне ещё непонятна и неизвестна? А где гарантии, что, прознав о моей текущей слабости, нас тут же не попытаются прирезать, надеясь избежать дальнейших проблем и моего саморазвития. Я ведь Дьябло… Задушить проблему в зародыше — лучшее решение вопроса, лично мой босс поступил бы именно так.

— Ладно, ты меня раскусил. — Откинувшись на спинку дивана, глядя в глаза Маркуса, говорю: — Я и вправду Князь тьмы, Дьябло.

Внезапно, после признания моего, вместо того, чтобы измениться в худшую сторону, аура мужчины наоборот, чуть посветлела. Это что, означало улучшение наших с ним отношений? Хм, удобно.

— Как и говорил ранее, я не желаю вреда тебе и твоим людям. Прибыл сюда по своим целям, можно сказать, даже с благими намерениями. Произошедшее на экзамене случайность.

— Вы убили Второго принца Эрнеста, переломали его охрану и размозжили мне голову мелком. Скажите, как подобное может сочетаться со словосочетанием «благие намерения»? — Спокойным тоном, как можно вежливее интересуется Маркус.

— Справедливости ради скажу, это не я кинулся на вас, а вы напали на меня и это дитя. — Взглядом указал на девочку.

— Значит, проклятье на этом ребёнке — не ваших рук дело? Поклянитесь именем Двенадцатого владыки тьмы Дьябло, что не попытаетесь взрастить из неё новый сосуд⁈ — Езеф взялся за оружие, стены зашумели, из-под них плотной, негативной энергией поплыла по земле злоба, отчаяние, страх, исходивший от солдат, ждавших в своих норах.

Дядя, а у тебя есть право такое с меня требовать? Начинает раздражать, но ладно.

— Клянусь именем Дьябло и своим титулом, я здесь не при чём, и уж точно никогда не причиню этому ребёнку вреда. — Всё равно клянусь не своим именем, так что, как бы жизнь не повернулась, мне будет пофиг.

— Вот значит как. — Эмоции Маркуса стали более чёткими, аура стабилизировалась, приняв более плотной и нейтрального цвета. Рожица, что я видел на пламени, исходившем от человека, выглядела слегка испуганной, подозрительной, но уже не опасной. — Позвольте поинтересоваться, для чего вы прибыли в Латимор?

— Как и все, учиться магическим наукам, заводить друзей…

— Значит, ответа я не дождусь. — Сам за меня ответил Маркус. — Понимаю, кто-то вашего уровня вряд ли бы прибыл к нам просто так. Могу предположить, здесь замешены подпольные оккультные секты академии, пытающиеся воскресить вашего конкурента, предыдущего князя тьмы.

О-о-о-о… Легенда, что надо. Незаметно для себя самого расплылся в улыбке. От чего Маркус тоже позволил себе слегка улыбнуться.

— Значит, я угадал. Хотя и думаю, что это ещё не всё. Из-за каких-то пешек вряд ли бы Князь тьмы лично к нам пожаловал. — Взгляд мужика падает на Арию. — Вам ведь зачем-то нужен этот ребёнок, верно? Можете не отвечать, я и так знаю, что нужен. И, судя по тому, как вы защищали её на экзамене, её состояние и здоровье вас по-настоящему беспокоят. Позвольте извиниться за моё ошибочное первое впечатление, простите за нападение на вас. От всего сердца спасибо, что тогда, на улице, пощадили моего друга. Ударь вы его всерьез, ни один врач не смог бы ему помочь.

Меня опять осыпали благодарностями и теориями… Кивая под такт слов Маркуса, играя в большого и умного дядю, решаю добавить:

— Убей я его тогда, и эмоции твои уже давно взяли бы верх над разумом, что привело бы к очередному, никому не нужному кровопролитию.

Взгляд Маркуса дрогнул, брови нахмурились.

— Вы… Не только предвидели наш разговор, но ещё и способны читать эмоции по ауре… Ха-ха-ха… Всё это время мы послушно исполняли и делали то, что вы от нас ждали. Какой позор. — Так же как и я, откинувшись в кресле, мужчина, левой рукой прикрывает своё лицо.

— Спокойней, Маркус, — в этот раз не сдерживая улыбки, говорю я, — как и говорил ранее, в мои планы не входит причинять кому-либо вред. Сейчас я лишь заинтересован в том, чтобы Ария училась, жила своей жизнью, и никто ей в этом не мешал, понимаешь? Помоги мне в этом, и мы даже можем стать друзьями.

— Князь тьмы Дьябло предлагает Латимор свой протекторат и защиту? Но мы ведь под властью короны, не означает ли это то, что вы хотите поработить всю страну⁈

Что? Нет, блять, нет! Я просто… Ай, короче.

— Я предлагаю лишь свою дружбу и ничего более. Вы помогаете нам, я помогаю вам, на этом всё.

— Согласен, — не медля, протягивает руку Маркус. — Во имя страны, академии и её учеников, я готов заключить сделку на крови. Отдать жизнь…

— Жизнь отдавать не нужно. — Так же тяну ему на встречу свою лапу.

— Естественно… Зачем кому-то вроде Дьябло жизнь простого Констебля. Вас не проведёшь.

Осторожно, что б не сломать мужику руку, пожимаю её тремя пальцами: средним, указательным и большим.

— Хорошо. Теперь, когда мы достигли взаимопонимания, я сразу попрошу тебя о помощи, Маркус.

— И я помогу, но только с тем, что не противоречит моей вере и интересам государства. — Решительно отвечает наставник. Только вера и интересы государства? Значит, честь и законы мы с лёгкостью можем игнорировать, это хорошо.

— Когда Ария в опасности, то мне сложно сдерживаться, и появляюсь я именно в этом образе. Во время обучения может случиться разное, в любой момент она может оказаться в беде и призвать Дьябло таким, каким ты его видишь. Потому я прошу тебя о помощи, мне нужно нечто на подобии того камня, что позволил мне понимать вас. Мне нужен не сосуд, не чья-то жизнь или душа, а просто нечто похожее на человеческое тело, физическая форма. То, благодаря чему я смогу смешаться с толпой, обретя лик простого смертного. Так я смогу помогать и приглядывать за Арией, не вселяя ужаса в людские сердца.

Маркус задумался. Затем, щелкнув пальцами, отворил все потайные двери, из которых медленно, держа оружие в ножнах, в комнату вывалила толпа.

— Придворный маг Жоржолон, вы слышали, о чём на просит князь тьмы Дьябло?

— Слышал. — Отвечает лысый дед в чёрной рясе, с большим, древесным посохом в руках. — Зеркало тысячи и одного лица, хранящаяся в доме Безликих, отлично подойдёт для данной задачи. Однако, магическая трансформация и постоянное поддержание тела, что в разы меньше оригинала, будет поглощать неимоверное количество маны. Это может ослабить кого угодно, даже Князя тьмы.

— Сойдёт, а если я ослабну, так для вас даже лучше будет. — Отвечаю я, и все, включая Маркуса, тут же соглашаются.

— Дьябло, что-нибудь ещё?

— Да, наденьте на Арию какой-нибудь магический ошейник, чтоб не призывала меня по пустякам.

— Призывала? — маг и констебль переглянулись. — Она и на такое способна?

— Кто знает… Если девочка освоит призыв без этого шара, в дальнейшем, я могу всю академию перепугать. Нужно как-то стабилизировать, сделать постоянным моё присутствие в физической форме. О, и да, только без глупостей, решите обмануть, сами понимаете… Лучше постарайтесь чтобы все мы жили дружно-мирно.

Моя угроза дошла до ушей людей. Проглотив ком, в этот раз руку мне для рукопожатия тянет придворный маг:

— Сделаем всё, что в наших силах, князь тьмы Дьябло.

Глава 5

Поверил ли я обещаниям мага и Констебля? Конечно же нет. Они, как и я — люди. А люди всегда, даже когда не нужно, обманывают и предают. Выдворив из комнаты всю стражу, готовясь снять с Арии чары, с барского плеча мага Маркус передал мне очередной одноразовый камень. Ценность подобных артефактов даже я понимал, они были очень редки и полезны. В этот раз голову мою заполонили знания о том, без чего никто не могут учиться в местной академии, а именно, знание и понимание письменности.

Все бланки по подаче документов, созданию лживой, несуществующей формы фамильяра, были взвалены на плечи придворного мага. Пожав мне руку, старый пердун был очень доволен. Аура его источала жадность и предвкушение чего-то, что старика очень радовало. Надеюсь, он не думал что за помощь, я каким-то макаром смогу подарить ему бессмертие.

— Итак, перед тем, как я верну Арию в сознание, хотелось бы обсудить класс. — Говорит Маркус.

— Девятая группа, этого достаточно. — Отвечаю я.

— Исключено. — Категорично заявляет он. — Девятая группа и её преподавательский состав славятся своей безалаберностью и некомпетентностью. Никто, включая меня, в случае беды, даже на секунду вас задержать не сможет. Потому, с вероятностью девяносто девять и девять процентов, вас двоих зачислят в первый спец класс.

— Издеваешься, хочешь поместить меня, князя тьмы рядом со всеми сливками мирового общества? Что будет, если я решусь разом со всеми ими покончить, одним ударом пустить под нож наследие множества семей.

Маркус ждал этого вопроса.

— Сейчас в спец классе сто восемнадцать человек, из которых лишь двадцать восемь дети королей, герцогов и глав гильдий. Все остальные — это элитная стража, боевая прислуга высшего класса. В случае твоего безумства, если они не смогут остановить князя тьмы, то и никто другой тоже.

— А старшие группы и их охрана? — Спрашиваю я.

— В спецгруппах второго, третьего и четвертого года обучения лишь на одного учащегося больше, чем в группе этого года. Соответственно, они помогут, но помощь эта будет не столь существенна. — говорит Маркус.

— Иными словами вы идёте ва-банк, ставя на тех, кто будет сражаться вместо вас.

— Так оно и есть. — Разводит руками Маркус. — Латимор — это ведь учебное заведение, а не клетка для особо опасных князей тьмы. Да и к тому же, в лучшем классе, ваша Ария сможет заполучить доступ к лучшим учебникам, учителям, знаниям, может даже и влиятельных друзей, покровителей найдёт. Если вы, конечно, ей позволите такими обзавестись. Всё же, замыслы ваши нам до конца не ясны.

— Ладно, а другие преподаватели будут знать, кто сейчас на занятиях?

— Лишь избранные, те, кто обязан знать. Мы постараемся минимизировать распространение информации о вас. Так же будем стараться, чтобы вас лишний раз не дергали и не вызывали. Однако я был бы очень вам признателен, хотя бы за попытку учиться, либо же ознакомиться с нашими человеческими книгами.

Никогда не любил читать.

— Я подумаю над вашим предложением. — Вежливо послав Маркуса на три буквы, взглядом велю ему возвращать в привычное состояние Арию. Завтра мне притянут это странное, непонятное зеркало, выдадут малой какую-то непонятную штуку, что позволит мне поддерживать тело в физической форме, а ей не даст отменить призыв. Есть вероятность, что нас вообще попытаются разъеденить, и даже в этом особых минусов настоящий я не вижу. Свобода, равенство, братство, так сказать. В рабы студентки не нанимался и вообще здесь не по своей воле. Ни вздохнуть, ни пёрнуть, даже вкус еды ощутить не могу, хотя вроде и голода тоже не испытываю. Только и остаётся, что по ночам тараканов давить. Не устраивает в общем меня такое положение дел. Свободу хочу, бабу хочу, да и выпить тоже б не отказался. Не каждый же день умираешь, а после чертилой каким-то воскрешаешься. Эх, жизнь говно… Ещё и убить хотят.

Проворонив нападения хандры, в момент пробуждения Арии вновь становлюсь бесплотным духом.

— Ой, простите. наставник, неужели я задремала? — Сияя этому засранцу улыбкой полной счастья и радости, говорит малая. А тот, словно принц на белом коне, и рад глупышке понравиться, втереться в доверие. Она то не знает, что этот хер был одним из тех, кто сначала хотел убить её, прямо на экзамене вместе со мной, а после ещё и в нападении участвовал. Почему она улыбается именно ему, а тогда… Тогда, когда я защищал её, смотрела на меня как на чудовище, мерзкое, страшное. Сука, почему бабы всегда со мной так. И цветы, и подарки, и на руках носишь и в жопу дуешь, а в конце к какому-нибудь смазливому улыбчивому педерасту убегают. Ненавижу себя, тогда, будучи метр девяносто, облысевшим в двадцать два, ненавидел. И сейчас, став за два тридцать, обретя рога, хвост и чуть ли не копыта, тоже, опять ненавижу. Может это судьба моя такая, вечно прислуживать кому-то, быть большим и тупо колотить людей.

Настроение опустилось ниже нуля. Бесплотной, духовной скалой, пропуская через себя и своё ранимое, дьявольское сердце идущих навстречу людей, я слепо следовал за Арией и сопровождавшим её Маркусом. Сейчас, дабы у моей испытывавшей финансовые трудности подопечной в дальнейшем не возникло проблем в классе. Езеф намеревался выдать ей униформу академии. В аристократическом, светском обществе спецгруппы никто не носил форму, пытаясь выделиться на фоне тех, кто и так выделялся в толпе своим положением и охраной. Но так как у Арии не было ни первого, ни второго, да ещё и денег не было, особо выбора малая не имела.

Пока девчонка, красуясь у зеркальца, переодевалась в кладовой, Маркус, хоть и не видя меня, проговорил, что специально подготовит для меня около сотни разного размера и вида костюмов. То, что этот дядька мог достать всё и в огромных количествах, буквально сводило меня с ума, заставляя в очередной раз думать, что ж это за всемогущее звание то такое, «Констебля».

Переодев Арию, в очередной раз заставив миленькое личико сиять своей прекрасной улыбкой, по пути в класс Езеф заводит разговор о фамильяре Арии. Данная тема была интересна как мне, так и ему самому. В ходе скоротечной беседы, становится понятно, Ария ничего не помнит и вообще не знает, кого же она призвала на экзамене. Девочка до дрожи в голосе хотела знать, чем таким смогла заинтересовать академию, что её, лишённую титула дворянку, сосланную проживать свой век с матерью, внезапно зачислили в самую престижную из возможных групп.

Езеф всячески мялся, уклонялся от темы, что сам завёл, а после, явно помолившись, заявил:

— Вы призвали пробуждённого фамильяра невероятной силы.

Оказавшись у того за спиной, играясь в князя тьмы, рукой пытаюсь дотянуться до его сердца. Сейчас настоящий демон произнёс бы что-то на подобии «Человек посмел назвать Дьявола фамильяром?», после чего вырвал бы ничтожному сердце и заставил то сожрать. Однако, я ж фальшивый Князь тьмы, и рука моя прошла насквозь груди Маркуса, но по спине мужика холодок то пробежал. Он так забавно дрогнул, гы-гы. Хотя, наверное, если бы я и вправду вырвал сейчас ему сердце, обоим нам было бы уже не до смеха. А с другой стороны, не вырвал же, и то хорошо.

— Я призвала кого-то настолько сильного⁈ — Удивлению Арии не было предела.

— Верно, более того, скажу вам по секрету. Все, включая директора, были этому удивлены не меньше вашего. Это существо некоего нового типа, таких фамильяров ещё свет не видывал, потому-то академия и хочет изучить его. А вам, как хозяйке, предоставляет все блага, что только доступны спец классу.

Ария была рада словам Маркуса, но улыбка её чутка подугасла. Да, малая, не за знания, а из-за случайности тебя зачислили. Хотя, как по мне, это не повод вешать нос. Рукой пытаюсь ударить Маркуса в спину.

— Эй, козел, а ну-ка подбодрил мою малую, не слышишь че ли, я сказал, подбодрил! — Буквально ору тому на ухо, но мужик не слышит, как шёл, так и пошёл дальше. Сука, отпизидить бы пару пидоров, заебало всё. Эта беспомощность, игнор, меня в гроб вгонит.

Обернувшись, намереваясь двинуться дальше вслед за Арией и её верным рыцарем Маркусом, внезапно, на полу перед собой замечаю маленькую, беленькую ящерку, что в корне отличалась от той, которую разорвал этим утром. Хлопая глазками, не уворачиваясь от людей, что так же проходили насквозь неё, она таращилась на меня, а я на неё.

— А тебе чё надо? — Спрашиваю я, и та, словно услышав, чутка поворачивает голову на бок. — Ты меня понимаешь? — Вновь спрашиваю я, и та, о чудо, кивает головой! Боже мой, наконец-то я нашёл себе собеседника! Так стоп, спокойнее, вдох, выдох. — Ты меня боишься?

Белая ящерка вновь чуть поворачивает голову, но только уже на другой бок. Видимо нет, но всё же стоит проверить. Присев на корточки, протягиваю той руку, предлагаю залезть на одну из моих больших ладоней. Существо реагирует очень спокойно, уверенно по пальцам моим взбирается на ладонь, а после, щекотя саму мою душу, устраивается в ладошке и закрывает глаза. От неё исходит тепло, и чувствую я какое-то внутреннее спокойствие.

— Ладно, у меня тут дела, пойдем что ли. Держа ту осторожно, словно драгоценный и очень хрупкий камень, прибавляю шага, настигаю воркующую парочку: учителя и ученицу. Вся прогулка по внутреннему корпусу для меня выглядела чем-то напоминающим экскурсии по музею. А я не люблю музеи. Ария и Маркус обсуждали картины, значимые личности, культуру, в то же время мне не хотелось отводить взора от одного единственного, появившегося у меня друга. Сунув под нос Езефа новый трофей в надежде, что его хоть кто-то заметит, получаю ожидаемый результат. Ни-ху-я. Нас не видят, живым мы интересны только когда для чего-то нужны.

— Эх, дружок, мне даже покормить тебя нечем. — Своим пальцем сарделькой, коснувшись дремавшей ящерки, чувствую от неё какое-то движение, сквозь гул окружающего мира, слышу звук, отдалённо напоминающий кошачье мурчание. Хе, кажется, ему… Эм, не, пусть лучше будет «она», кажется, ей нравится.

Поднявшись по широкой, винтовой лестнице на третий, предпоследний этаж, внезапно, не дойдя до аудитории каких-то жалких десять метров, мы натыкаемся на тех, кого сегодня хотелось видеть меньше всего. Парень кадет, а рядом с ним девчушка в пышном, белом наряде, будто на свадьбу припёрлась.

— О, девочка с экзамена. — Раскрыв рот от удивления, а после, прикрыв того веером, пискнула «невеста».

— Вы… — Глядя на Арию и Маркуса как на дерьмо, сквозь зубы протянул кадет.

— Принц Эрнест, принцесса София. — Склонив голову, уважительно поклонился студентам Езеф. — Вот, познакомьтесь, Ария, теперь она, как и вы, так же студентка Первой специальной группы магической академии Латимор.

Ария отвешивает глубокий поклон.

Ох, по одному только вздоху принца я понял, дерьмо сейчас начнёт жутко вонять.

— Какого чёрта, эта свинья, эта грязь с подошвы селянина, оказалась в одной группе с элитами, с… С принцами, принцессами и наследниками самых знатных и могущественных семей⁈ Я требую ответа, наставник Маркус.

Глаз Езефа нервно дернулся.

— Вы не являетесь директором, его заместителем или же моим инспектором, потому прав что-либо от меня требовать у вас нет. Будьте любезны, позвольте нам пройти.

Принцесса, проявив уважение к учителю, едва заметно приклонив голову, сделала шаг в сторону, пропуская нас. Лишь с оглядкой на свою «ненаглядную» то же сделал и принц Эрнест. Каблук несчастный. Проходя мимо Софии, ящерка в моих руках внезапно оживилась. Крутанувшись напоследок, скользнув между пальцев, запрыгнула на плечо «невесточки».

— Твоя хозяйка значит, симпатичная, позаботься о ней, подруга. — Говорю я с ящерицей в шутку, но та, словно одобрив мои слова, весело крутанулась на плече Софии, а после, приподнявшись на задних лапах, поклонилась… Эх… Меня наверное, реально глючит, то с рептилиями разговариваю, то ящерицы мне кланяются. Может я в дурке лежу, и сейчас с меня и моего поведения хохочет какой-нибудь санитар?

— Ты здесь работать не будешь. — Едва слышно, в след Маркусу сквозь зубы прошептал Эрнест. То ли от профессионализма, то ли от привычки к угрозам наставник проигнорировал слова принца, как ничего и не было, прошёл дальше. Именно в спец классе, когда мы зашли, я понял, насколько сильно разняться в этом мире сословия. Огромное помещение как три, а то и четыре школьных спортзала. Повсюду роскошь, картины, я вновь словно в музей попал. Только одно напоминало здесь об учебном заведении, это парты. Особенные, достаточно широкие, чтобы за ними сидели восемь и больше учеников, хотя по факту, за каждой наблюдалось не более четырёх лиц. Двое ряженых, пестро одетых, с гелиевыми причёсками, и двое приближённых приспешников, либо телохранителей. Вся остальная многочисленная прислуга и охрана располагались либо за столами позади учебного класса, либо, наблюдая за своими хозяевами, подпирали стены кабинета. Тут реально было больше ста человек!

— Что это… — глядя на униформу академии, спросил ближайший к стене стражник. — Ученик второсортной группы попутал этажи? Нищеброды обитают этажом ниже.

— Нищеброды подпирают стены на всех этажах, — вступившись за испуганно опустившую голову Арию, произнёс Маркус, а затем в голос вопросительно прикрикнул: — Сир Алан, с каких это пор ваша стража смеет оскорблять учеников первого спец класса.

Гул и перешёптывания пошли по помещению. Произошло что-то из ряда вон выходящее, и тот, чьё имя произнесли, подорвавшись с места, бегом бежал к нам вместе со своим сопровождающим.

— Извольте объясниться, Констебль Маркус Езеф. Вы ведь знаете, я бы никогда не позволил кому-либо из своей свиты оскорбить знатного человека.

— Тогда почему это открывает свой рот? — Кинул недобрый взгляд на рыцаря Маркус. — Сир Алан, прошу любить и жаловать, ваша новая одногруппница, мисс Ария Блекберри. На вступительных в практическом экзамене мисс Ария с первого раза призвала пробуждённого, человекоподобного, разумного фамильяра с огромным магическим потенциалом! — Воскликнул наставник, и все, включая тех, кто старательно игнорировал наше появления, тут же обернулись, стали переспрашивать у соседей по парте, не ослышались ли. — До сели, такого в академии ещё не было, потому фамильяр мисс Арии Блекберри проходит проверку на степень опасности и угрозы. Существо крайне опасное своей схожестью с людьми. К тому же агрессивное, но, подчеркиваю, но, очень разумное. Завтра на чаепитии в честь дня поступления у вас всех будет возможность с ним познакомиться. А пока, мисс Ария, прошу, располагайтесь на любом свободном месте. — Рукой указав на класс, туда, где собрались знатные отпрыски половины мира, говорит Маркус и, словно теперь всё будет хорошо, просто берёт и уходит.

Оставшись в одиночестве, без поддержки, прижимая к своей новой, бело-черной мантии старую, пожёванную временем и темными духами сумку, Ария бредет в центр класса. Девочка раз за разом, перед слугами, учениками, рыцарями повторяет «Здравствуйте, я Ария, рада знакомству». Сколько раз она это сказала перед тем, как нашла свободный уголок, даже сосчитать трудно. Её местом стал крайний правый стол, располагавшийся возле окна, неподалёку от зоны, где отдыхали слуги знатных особ.

Шёпот, хихиканье, сплетни, мы только пришли, а вся эта местная, токсичная и мерзкая аудитория уже во всю перемывала и обсасывала косточки моей подопечной.

— Может, она с ним спит?

— Нет, скорее всего просто замаскированная прислужница.

— Да быть того не может. Скорее всего любимая наложница генерала Вулеса.

— Мой отец никогда бы не присунул такой уродине…

Поползли жестокие и очень обидные для маленькой, слабой девочки перешептывания. Она слышала их, а избалованные засранцы даже и не пытались говорить о ней, скрывая своего отвращения и пренебрежения. Слишком выделяющейся на фоне всего этого гламурного бардака была её простая, академическая, двухцветная и строгая одежда.

Глава 6

Вечер того же дня. Экстренный совет комитета безопасности академии Латимор.

В центре светлой комнаты, у длинного стола серповидной формы, склонив голову, стоял Констебль Маркус Езеф. Уже как три года никто не созывал экстренный совет, и экзаменатор всегда надеялся, что ему лично никогда не придётся принимать в нём участие.

— Маркус Езеф, надеюсь, причина, по которой вы всех нас здесь собрали, крайне веская. Иначе сами знаете, что с вами будет. — Говорит младший брат текущего короля, герцог Эндрю Барбадас, лично прибывший в академию по просьбе придворного мага Жоржолон Тадаро. Вместе с братом короля, так же на совете присутствовали директор академии Латимор, Первосвященник, Министры здравоохранения, безопасности и заместитель командира городского гарнизона, представляющий интересы армии и командующего войсками Корнелиа.

— Двенадцатый Князь тьмы, воинственный и непобежденный Дьябло, которого считали без вести пропавшим пятьдесят лет назад, объявился в академии Латимор. — Понимая, что каждая секунда на счету, произносит Маркус, после чего в помещение повисает гробовая тишина.

— Это шутка какая-то? — Поглядев на реакцию собравшихся, а после, на серьезного констебля, коего из-за происхождения откровенно недолюбливал, спрашивает Эндрю Барбадс.

— На экстренном заседании не до шуток, — со своего места хриплым голосом произносит придворный маг Жоржолон. — Я лично видел Дьябло, и если бы не некая веская причина, то скорее всего был бы мёртв. Вместе с Маркусом и всем отрядом, которым мы намеревались завладеть или покончить с проклятым дитя.

— Безумие, — взявшись руками за голову, произносит Барон Рейвен. Представитель от армии. — Вы чем вообще думали, нападая на слугу самого Дьябло? Из-за вашей глупости могла начаться очередная война с демонами, к которой люди и их союзники не готовы! — Ударом тяжелого кулака расколов стол под собой, рявкнул Барон.

— Прошу, сохраняйте спокойствие. — Смахнув платочком пот с жирного лба, говорит директор Олаван. — Наверняка, в момент нападения, Констебль не знал, с кем имеет дело. И раз он сейчас с нами, докладов о смертях не поступало, значит всё прошло хорошо, так ведь?

— Вы правы, но лишь на половину. — Отвечает Маркус. — При нашей первой встрече всё произошло слишком быстро. Я толком и не успел разобраться, с кем имею дело, а принц Эрнест со своей охраной, после и сам я, были уже мертвы.

— Что за вздор, вы вышли из ума, выдавая свои сны за истину⁈ — Запутанный словами Маркуса, вскочил из-за стола разъярённый герцог Эндрю.

— Не горячитесь, уважаемый герцог, — вновь вступает в разговор директор. — Маркус Езеф один из наиопытнейших авантюристов, один из двух счастливчиков, сумевших увидеть Трехглавого цербера и выжить.

Герцог поумерил пыл, сев на место, уточняюще спросил.

— Того самого, на которого сейчас охотится имперский герой Луи и его группа?

— Верно. — Отвечает директор. — И помог в этом нашему констеблю его фамильяр, Часы предзнаменования. Способные раз в год дать своему обладателю шанс избежать гибели.

— Когда в прошлом, я и отряд столкнулись с цербером, меня спасла ошибка нашего лидера, и то, что кто-то вроде меня оказался не на передке, а глубоко в тылу. То был привал, меня как следопыта, отправили за водой, назад к ручью что мы прошли ранее. Когда внезапно послышался магический взрыв, и по окрестностям разлетелся крик, я тут же кинулся обратно, к товарищам. Когда я подоспел, наш капитан-паладин был мёртв, мага огня и целителя пережевывали две головы, а стрелка в тот день с нами не было. Я внезапно остался один на один с самим Цербером. От него не убежать, не спрятаться, я даже толком испугаться не успел, а пасть ублюдка уже захлопнулась вместе с половиной моего туловища. Часы предзнаменования перенесли меня в момент, когда бой заканчивался, и я был на пол пути к товарищам.

— Как вас убили в этот раз, какую силу или способность показал Двенадцатый князь тьмы? — Спрашивает Первосвященник, чьё лицо скрывала непрозрачная вуаль.

— Способность? Вы думаете кто-то вроде меня мог заставить владыку демонов использовать способности? Да он размозжил мне череп кусочком мела! Вы когда-нибудь видели, чтобы кого-то хоть раз убили сраным куском мела? А я видел, я был тем кого убили, и… — Понимая, что вновь сорвался, по испуганным лицам той аристократии, собравшей за столом, Маркус прерывается, склоняет голову и извиняется за неподобающее поведение.

— Я могу тебя понять, Езеф, пережив смерть, сложно сохранить здравомыслие и рассудительность. — Успокаивающе произносит придворный маг. — Итак, что мы будем делать с Дьябло? Ваши предложения, уважаемый совет.

— От имени Первосвященника, я отправлю запрос в империю, с просьбой немедленно предоставить нашей стране в защиту героя и его компаньонов.

— Герой занят цербером на западе, а на востоке, вот уже три месяца беснуется Семиглавая гидра, и запрос на её усмирение поступил гораздо раньше. Она уже успела разрушить два королевства, и вряд ли, отряд героя будет отправлен туда, где всё тихо, мирно и спокойно. — Говорит представитель и помощница главного целителя страны, Ольга Мэил.

— Значит, армия позаботится об этой проблеме. От имени командующего Корнелиа, мы отправим запрос на выдачу задания для групп золотого и адамантового ранга. Вряд ли они совладают с самим Дьябло, но если тот взбесится, хотя бы спасут короля и его семью. — Говорит Барон Рейвен.

— Маркус, есть предположения, зачем владыка тьмы, спустя пятьдесят лет, объявился в столь далёком от земель демонов королевстве? — Успокоившись и в зародыше задушив свою неприязнь к констеблю, интересуется Герцог Эндрю.

— Он напрямую заявил о своих интересах защищать проклятую ученицу первого года Арию. Исходя из этого, смею предположить, что причина подобному кроется в дьяволопоклонниках и приспешниках одиннадцатого владыки. Ходили слухи, что они собирались воскресить прошлого князя.

— Что⁈ — Вскочил с места Первосвященник.

— Этого нельзя допустить! — Воскликнула Ольга. — Если два князя тьмы схлестнуться в наших землях, то от королевства камня на камне не останется, и даже герой здесь не поможет.

Пока совет оживлённо думал, как выкрутиться из по истине ужасающего положения, Маркус, склонив голову, вспоминал свой разговор с нынешним владыкой тьмы. Горделивый, но вполне терпимый, не брезговавший представиться человеком, рассудительный настолько, чтобы показать силу и при этом никого не убить. Да, одному из королевских гвардейцев не повезло нарваться на удар ногой. Восемь сломанных рёбер, трещина в позвоночнике, сотрясение, переломы рук и ног, парня чудом откачали, но всё же он выжил. Самой первой атакой, сдерживая свою силу, Дьябло показал им себя. Шансов угнаться за ним не было. И то что сражение сразу после этого не закончился и воин пострадал, вина Маркуса и придворного мага, а не пытавшегося избежать жертв Дьябло. Демон, представший пред Констеблем, в корне отличался от всех, тех кого тот видел в своей жизни. А повидал он их немало.

— Тишина! — не сводя глаз с Маркуса, воскликнул герцог Эндрю. После рассказа о цербере, о том чуде и смертях, которые во имя страны и учеников пережил Констебль, мнение брата короля о безродном наставнике полностью изменилось. От чего-то Эндрю захотелось услышать, о чём думает тот, кто уже дважды был по ту сторону жизни. — Констебль Маркус, хочу узнать ваше мнение по поводу Дьябло. Как нам следует поступить?

— А… я? Простите, не в моих полномочиях… — растерялся наставник, не желая участвовать в обсуждении и принятии столь важных для всей страны решений.

— Я задал вопрос, отвечайте. — не слезая с того, требует герцог.

— Что ж, если позволите, я бы хотел предложить помочь Дьябло. — Зажмурившись, ожидая осуждения со стороны церкви и выдвижение в сторону его обвинений в дьяволопоклонничестве, замер наставник.

— Продолжай. — Словно сам хотел предложить это, но боялся опозорить всю церковь, требует Первосвященник.

— Дьябло — это проблема, но если он и вправду прибыл сюда для личных разборок с последователями секты одиннадцатого князя тьмы, то ему следует помочь. При нашем минимально участии, его руками, мы истребим всю ту мерзость, прячущуюся в канавах и стоках столицы, а, быть может, даже и страны. Нам следует поделиться с ним имеющейся информацией, направить его на след наших врагов и позволить решать не только свои, но и наши проблемы. Пусть убивает своих врагов, всех, кого сам найдёт и кого предложим мы. Думаю, пока он будет упиваться собственной силой и чужой кровью, барон Рейвен, вместе с командующим Корнелиа, уже смогут привлечь на нашу сторону достаточное количество умелых авантюристов. Возможно, пока ещё в теории, собственными силами, без участия героя мы сможем избавиться от опасности возрождения одиннадцатого владыки, очистить город от зла и даже одолеть двенадцатого Князя тьмы Дьябло.

— Ну… а ещё, если поверить словам самого двенадцатого, возможно, он просто уйдёт. — Пожав плечами, говорит придворный маг Жоржолон. Трёхсекундная тишина сменяется лёгким смешком членов совета. По мнению всех и каждого, Дьябло не мог уйти, не попытавшись захватить или уничтожить всё королевство.

— Хорошо, я принял решение. — Встав из-за стола, глядя констеблю в глаза, герцог произносит. — Маркус Езеф, вы назначаетесь личным куратором Двенадцатого владыки демонов Дьябло. Всеми возможными средствами, правдами и не правдами, вы должны угождать ему. Защищать ученица Арию и помогать ей в обучении. В курс дел разрешаю вводить только самых проверенных и надежных учителей. Пусть защищают князя тьмы и его шестерку. Так же, наладьте связь с бароном Рейвеном, постепенно скармливайте Дьябло информацию о культе, его последователях. Прошу всех собравшихся, только не торопитесь, займите чем-то князя тьмы. Если тот захочет пролить кровь, позвольте ему, захочет разрушений, найдите подходящее место. Как можно дольше тяните время. Любой ценой мы должны дождаться подкрепления, адамантитовых авантюристов или героя. На кону будущее всей страны!

Соглашаясь с герцогом, все присутствующие встают со своих мест, поддерживают его овациями.

— Маркус, — подойдя к простолюдину, кладёт тому руку на плечо Эндрю. — Страна надеется на вас. Выполните это задание, и, клянусь, титул лорда, а так же друга короны, станет для вас и вашей семьи щитом и опорой.

Преисполненный чувствами, Констебль кулаком бьёт себя в грудь, и боль позволяет его горделивому разуму отрезветь. Не в первый раз кто-то столь сильно полагался на него, но впервые он получал столь опасное, почти что самоубийственное задание. «Быть куратором князя тьмы, издеваетесь⁈ У меня жена и дети, чёрта с два я подохну за эту гнилую страну…»

— Клянусь, сделаю всё, что в моих силах! — рявкнул Маркус, а про себя подумал, «Нужно готовиться к переезду».

* * *

Катакомбы Карлика. Севернее учебного полигона Латимор.

Тридцать мужчин и женщин в черных мантиях, с капюшонами, прикрывавшими их лица, собрались в руинах старых академических подвалов. Основные входы время давно сравняло с землей, а о новых знали только сами сектанты. В тусклом свете факелов, окружив пентаграмму, кровью начертанную на земле, убийцы оживлённо обсуждали только что принесённую в жертву женщину. Волшебница второго курса, изнасилованная, полностью нагая, изрезанная, со связанными руками, ногами и остекленевшим взглядом. Она бездыханно разлеглась в центре демонического круга, целью создания которого был призыв и заключение контракта с демоном. Тем, что был повержен более двух столетий назад.

— Опять неудача, старший брат. — Стоя на отдалении от пешек и шестёрок, использующихся в группе, как разменная монета, говорит Средний брат. — Хотели призвать Князя тьмы, а получили силу загонщика третьего круга.

— Она недостаточно страдала. — Глядя сквозь толпу на девушку, говорит Старший брат и, по совместительству, основатель секты. — Слишком быстро умерла, слишком мало рыдала, мало кричала. В следующий раз нужна не только женщина, но и её семья, желательно с возлюбленным, что бы они всё видели. Поступим так, сначала, под угрозой расправы, заставим её обслуживать наших прислужников, после, сказав что она плохо старается, убьём её любимого. Затем, пока её насилуют, одного за одним перережем членов семьи, и только в конце, когда она останется одна, начнём пытать, калечить при этом не переставая насиловать! Вот тогда жертва точно познает отчаяние, пробудит в себе ненависть, презрение и жажду мести… Да, я уверен, тогда у нас точно получится призвать Её, королеву страсти и погибели, одиннадцатую, самую прекрасную, самую жестокую… — Сунув себе в рот пальцы, облизывая длинные, грязные ногти, шепчет безумный сектант.

— Отличная идея, старший брат. — Поддерживает того средний, вступивший в культ только из похоти и интереса к жестокости и убийствам. — Мы доработаем печать, в следующий раз как минимум призовём демона шестого круга!

— Рассчитываю на тебя, младший брат. — Вспомнив крики и агонию умирающей, содрогнулся в экстазе психопат. — О, чуть не забыл, прошла информация, что в академию приняли проклятое дитя. Кто-то из аристократических изгоев. Говорят её фамильяр был настолько силён и могущественен, что сам директор одобрил её зачисление в спец группу, состоящую поголовно из тех, до кого нам не дотянуться.

— Хотите, чтобы мы занялись именно ей и её семьей? — Спрашивает средний.

— Не сейчас. — Отвечает старший. — Доработайте круг, призовите душу демона шестого ранга, и только после этого, мы воспользуемся подаренным нам судьбой шансом. Девушка без денег и связей, беззащитная и обладающая силой настолько большой, что даже Латиморская академия поступилась с гордость и принципами, зачислив проклятое дитя в первую группу. Это ли не зов нашей Княжны, это ли не шанс, которого мы все так долго ждали? — С безумным взглядом глядя в глаза перепугавшегося среднего брата, спрашивает Старший.

* * *

Первый учебный день подходил к концу. Мы с Арией, а вернее с тем, что осталось от её самооценки после первого учебного дня, возвращались обратно домой. Сказать, что её полоскали, оскорбляли, унижали, ничего не сказать. Собравшаяся в классе знать, узнав, что это дочка портной, словно сговорившись, буквально накинулась на малышку с всякого рода провокационными шуточками. То её постоянно путали с прислугой, что должна была массажировать ноги, то называли её уборщицей, кидая в ту скомканные листы бумаги. Вот вроде в группе все были взрослые, не младше восемнадцати, а вели себя, как умственно отсталые двенадцатилетние ублюдки. Даже попытки учителей пресечь издевательства, остановить оскорбления, не увенчались успехом. Эти избалованные гниды понимали только язык силы, денег, власти и угроз. Ничего из перечисленного у Арии естественно не было, пока что не было.

Эх, малая… потерпи ещё немножко. Завтра я получу своё тело и наконец-то стану тем, кем был всю свою недолгую жизнь. Перекаченным, здоровенным мордоворотам, что быстро наведёт порядки среди этих глиномесов. Заодно и проверим, на что способна охрана этих мелких гаденышей. Уже не терпится разбить пару знатных ебальничков и посмотреть, чем после этого они будут улыбаться!

— Мисс Ария. — Внезапно, уже когда мы оказались за вратами, обратилась к нам третья принцесса София. Весь день она наблюдала за нами, за издёвками, что переживала моя подопечная. Хоть сама участия и не принимала, но и защитить не пыталась, занимала нейтральную позицию и за всем следила издалека. — Прошу, простите меня за то, что не вступилась за вас в классе.

Взглядом полив Арию дерьмом, в разговор влезает левый тип. Один из тех, кто как и Эрнест, положил на Софию глаз.

— Принцесса, вам не нужно извиняться перед этим…

— Не мешай нам. — Грубо обрезала того София, а после, словно вспомнив, что должна играть роль недотроги, добавила. — Позволь девочкам посекретничать наедине. Пожалуйста. — «Пожалуйста» её звучало, как «Сьебал», и парень это понял. Тут же ретировался к кучеру и ожидавшей у дилижанса страже. — Ещё раз, Ария, мне очень жаль, что я ничем не смогла тебе помочь.

— Ваш друг был прав, принцесса. Вам не следует извиняться пред кем-то моего статуса.

— Друг? Ты об этом? — Обернувшись, веером прикрыла рот беловолосая София. — Его то и мужчиной назвать сложно, не то что другом, жалкий подхалим без яиц.

От слов принцессы Ария сначала согласившись хохотнула, а после, засмущавшись от взгляда аристократки, ссутулилась, опустив голову.

— Какая милая реакция на правду. — Прижавшись к Арии и по-дружески толкнув ту плечом, говорит Принцесса. — Ты пришлась мне по душе. И фамильяр твой очень понравился моей Ледяной саламандре, а ведь она, между прочим, крайне избирательна и жестока ко всем, включая членов королевской семьи. Один факт того, что есть кто-то, кто ей нравится, заставляет моё сердце трепетать, понимаешь?

— Не совсем. Я ведь даже и не видела, своего фамильяра. — Сжавшись ещё сильнее, отвечает Ария.

Один из стражей на повышенных зовёт принцессу, напоминая о каком-то важном приёме. Закатив свои голубенькие глазки, та, вновь прикрыв ротик веером, едва слышно ругнулась. Так же, показавшись из-за пазухи хозяйки, оскалилась в сторону кареты и моя подружка ящерка.

— Ария, есть целый ряд причин, по которым я не могу защищать тебя в академии, но прошу, хотя бы за пределами её, позволь мне называть тебя моей подругой. — Принцесса берёт в свои руки ладонь моей подопечной, с надеждой глядит в смущенные синие глаза Арии. Эти двое, они чем-то похожи.

— А… ага, — отвечает проглотившая язык от удивления малая.

— Вот и славно, мне пора, до завтра! — В полупоклоне присела София пред Арией, а ящерка, та, что вылезла принцессе на плечо, склонила голову перед мной.

— До свидание. — Ответила Ария.

— Завтра увидимся. — Отсалютовав вежливой ящерке, произнёс я.

Да уж, завтра…Завтрашний день обещает стать незабываемым!

Глава 7

Утро оказалось невероятно прекрасным. Благодаря мне и моему контролю за комнатой, все временные камни, они же будильники, уцелели. Двери, которые Катрин вчера снесла с петель, также не стали помехой. Прошлым вечером счастливая Ария не смогла закрыться в своём маленьком мирке, запереться в комнате, и я целую ночь напролёт мог гулять по лавке, а так же, помочь в защите сна моей ненаглядной, златовласой императрицы.

Сегодняшним утром, я вдоволь насладился её наготой. Большая, женская грудь, что не поместится ни в одной человеческой руке, слегка покачивалась, когда Кэтрин обтиралась от пота после сна. Эти большие, розовые круги с торчащими по центру сосками, выглядели соблазнительней всего того что я видел в жизни. Одно только в ней меня не радовало, это тот золотистый, вековой лес, образовавшийся между идеальных, стройных ножек. Когда она изгибалась, когда обмывала попку, возбуждённо обтирала киску, издавая неприличный звук… забыв обо всём, я вечно был готов любить её в любом виде, любом положении и состоянии.

Впервые за неделю встав вовремя, не проспав, настроение, царившее в портной мастерской кардинально изменилось. Мой ночной труд пошёл им на пользу. Следуя за довольной, украсившей свою униформу парой красных ленточек Арией, всю дорогу думал о том, какие мужчины могут нравится Катрин. Эта женщина была довольно высокой, выше дочери. Почти что метр восемьдесят. Значит, я должен быть не ниже, и в комплекции не слабее. Однако перекаченных качков я на улице ни разу не видел, да и тот мужчина с картины, где Ария и её мама счастливо улыбались, по плечам был лишь незначительно выше самой Катрин. Значит, сегодня придётся заказать у Маркуса по внешности что-то чуть лучше среднего в этом мире, и при этом обязательно с аристократическими нотками лица. Всё же, эти две златовласые красотки-аристократки могут на подсознательном уровне держаться холодно с теми, кто ниже их по статусу.

Когда до академии оставалось меньше половины пути, рядом с нами остановилась карета, вчера кем-то названная как дилижанс. Малая, взглянув на ту внезапно, что-то вспомнила, помрачнела, настроение её резко ухудшилось.

Из-за отодвинутой шторки в окошке показалась София. Велев слуге открыть двери, она выгоняет его к извозчику и буквально силком затягивает внутрь Арию. Тело моё вместилось лишь на половину, пришлось сидеть с руками торчащими через стену.

— Привет подруга. — Увидев сонную ящерку на плече принцессы, говорю я, и малышка, как и вчера, отвечает мне поклоном. Зевнув, белокожее создание закрывает глаза, предаётся сну. Очень милое существо, и почему только в прошлой жизни я не завёл себе что-то похожее. Выбрал рыбок…

— Слушай, ты ведь уже поняла да? — Смущённо теребя в руках синий бант, коим сегодня было украшено очередное, светлое платье, спрашивает у Арии принцесса. — Прости нас пожалуйста, за день экзамена. Из-за моих капризов извозчик мог лишиться работы, вот и гнал. Да и вчера толком поговорить не получилось. Мне очень жаль, что мы тебя обрызгали и испачкали, прости пожалуйста.

Забыв о титулах, правилах, склоняет перед Арией голову принцесса.

— Ну что вы, перестаньте кланяться, пока нас никто не увидел. — Взяв ту за плечо, просит Ария.

— Не перестану, пока не простишь, — настойчиво, категорично, с вполне себе реальными, а не наигранными эмоциями говорит София. Мда уж, такие аристократы бывают? Чудо какое-то.

— Хорошо, хорошо, только перестаньте. — Своим раскрасневшимся от стыда лицом заставляет Софию улыбаться Ария.

Всю оставшуюся дорогу София весело щебетала, распиналась перед Арией, рассказывая, кто ей в академии понравился, а кто наоборот, вызывал отвращение. Сплетница, беззаботная простушка и в то же время коварная интригантка. Третья принцесса королевства, та, кто со слов стражи должна была стать невестой Эрнеста и прекратить войну. София в корне разочаровалась своим женихом. Назвала его козлом и злодеем, столь милое ругательство, и то, как принцесса, произнеся его, смутилась, позабавило даже нас с ящеркой. Этот дух, фамильяр, во всём соглашался с Софией, когда та обливала Второго принца помоями. Казалось, принцесса и белохвостая буквально были копиями по характеру, просто созданы друг для друга. Не то что мы с Арией, разница между нами, как между рюмкой и пивным бокалом!

Хотя наверное, кое в чём и мы с ней были похожи.

Выезжая на главный тракт, от коего до ворот рукой подать, дилижанс остановился. Слуга оповестил Софию о том, что моей подопечной «необходимо сойти сейчас». Спорить малая не стала, поблагодарила попутчицу и просто покинула дилижанс. От легкой грустинки при встрече не осталось и следа. Мы спокойно дошли до врат, где нас уже привычно ждал Маркус. Пара стандартных приветствий, разговоров ни о чём, и вот мы вновь в его полуподвальном логове, Ария в отключке, а я вновь в физическом теле.

В темпе, не забывая о скором начале занятий, нам притягивают большое зеркало. Три метра высотой, два шириной. Оно источало странный свет, снизу и сверху, имелось что-то напоминающее ползунки смартфона. Все старательно держались подальше от него, боялись увидеть в нём своё отражение. Мне же велели встать напротив. Предупредив о последствиях в случае обмана, как доверчивый лошок становлюсь напротив, тут же видя старого себя.

— Внешность, что предстала вам, сейчас являет собой ваше желание. Будьте осторожны Дьябло, говорят, эта вещь влюбила и тем самым погубила множество самолюбивых личностей.

Желания? А ну как… Я вспомнил Кэтрин, и внезапно она предстала предо мной в том виде, в котором я хотел. Абсолютно голая, с большой, тяжёлой грудью… Минуточку, это не в зеркале, это я стал Кэтрин! Бабой⁈

Маркус, смущённый моим видом тут же отворачивается, добавляет:

— Для зеркала пол ничего не значит. Благодаря проклятой силе, каждый может стать тем, кем хочет.

Ясно. Что ж, а эта большая грудь штука очень неудобная и тяжёлая, я буквально чувствую, как меня тянет к земле. Пожмякав груди, насладившись их мягкостью, тяжело вздохнул. Ну не могу же я сам себя ласкать при косящемся на меня мужике. Да и отсутствие хера меня нисколько не воодушевляет. В этом мире все ставить раком и ебать буду я. Я! А не меня…

Словно на телефоне листаю фото в галерее, нацелив пальцы на иероглифы, делая легкий взмах рукой. Возвращаюсь к виду себя прежнего, того человека, коим я был в прошлой жизни. Слишком большой, сломанные уши, нос в сторону, белая кожа, голова лысая, уставшие серые глаза. Я выглядел как типичный скинхед, либо же представитель спортиков, но точно не как один из представителей аристократов. Ладно… Начнём с роста. Уменьшу как я себя до ста восьмидесяти пяти сантиметров, сдвину в плечах, спину ровней, уберу пивное пузико, что отрастил за прошлый год. Укорочу в ногах, а то как цапля, затем… Затем лицо. Моё многострадальное лицо. Сколько раз оно переживало тяжёлые удары, от которых у любого другого череп бы раскрошился, а у меня только сотряс. Именно с лицом оказалось прощаться сложнее всего, но это нужно было сделать. Вспомнив всех тех смазливых засранцев, на которых вешались тёлки в клубах, подумав о том, в ком сейчас может нуждаться Катрин, и каким должен быть защитник Арии, решаю для себя выбрать роль этакого, всесильного дворецкого. Из наблюдений, сделанных за последние дни, оставляю себе белую, свойственную аристократам кожу, затем заменяю свою круглую, вдавленную в череп челюсть на квадратную, с острыми скулами и таким же слегка островатым подбородком. Двигаясь чуть выше, убираю перекошенный, здоровенный нос, заменяя его небольшим, ровным, так же чутка островатым. После, идут уши. Вот с ними… Любые были лучше, чем мои, оттопыренные как у героя отечественных мультфильмов. Были тут уши и эльфийские, и похожие на мои, обезьяньи, но остановился на тех, что соответствовали моему лицу и были лишь чутка оттопырены.

— Вроде ничего так получаюсь. — Оставалось только разобраться с волосами, убрать пару рук и здоровенный хер, болтавшийся снизу словно кабачок.

Волосы выбрал средней длинны, черные, так же убрал рога. Лысых аристократов я тут мало видел, и все они были в основном из списка местных вышибал. То же касалось парней с короткой стрижкой. Аристократ — обязательно патлатый, показывающий, что может ухаживать за собой и своими волосами. Да и со средней длиной волосни гораздо проще в последующем будет сделать устраивающую Арию и мою Катрин причёску. Мне не очень хотелось превращаться в гламурного засранца, но ради этих двух готов потерпеть.

Лишние руки исчезли по одному лишь моему волеизъявлению, с хером здоровенным прощался почти что с той же печалью, с которой расставался с лицом. Сильно менять его не стал, оставил приблизительно на двадцати пяти сантиметрах. Конечно же, после убрал все напоминания о хвосте.

О глаза, чуть не забыл…

Смотря в зеркало, видя мужика, сошедшего с обложек глянцевых журналов моего мира, лишь по глазам я ещё мог узнать старого себя. Усталый, тяжелый, пристальный взгляд серых, переживших не одну мордо дробительную схватку глаз. Очередной пас рукой, серый, невзрачный цвет сменяется на красный. На фоне белой кожи, черных волос, рельефного, подтянутого и молодого тела, они сияли как два дорогих рубина. Этот цвет буквально гипнотизировал, глядя самому себе в глаза, я буквально заводился. Чёрт, это зеркало и вправду очень опасно!

— Маркус, красные глаза в этом королевстве встречаются?

— Обыденность для народов Ольдрика и Пауза. Ну и демонов, конечно, хотя ваши сородичи предпочитают больше цвет бездны, черный цвет, если так будет понятней.

Тогда оставим.

— Хорошо, — закончив с изменением внешности, оборачиваюсь к Езефу. Мужик, что о чём-то распинался, встречается со мной взглядом, роняет на пол выбранные под мой рост костюмы.

— Матерь божья, вы… Надеюсь вы не собрались соблазнить королеву!

Ха-ха-ха, отличная реакция, значит смазливые красавчики моего мира тут тоже канают.

— Таких целей себе не ставил. — Продолжая играть роль князя тьмы, величественно произношу я. — Мне нужен костюм дворецкого, думаю, фамильяру роль слуги придётся как нельзя кстати.

Челюсть Маркуса опускается ещё ниже.

— А, э… Я, простите… Я наверное ослышался, вы сказали дворецкого? Вы… Вы… Должно быть шутите или меня хотите переодеть? П…п…просто я не осмелюсь, я не могу предложить двенадцатому Князю тьмы, самому Дьябло, костюм дворецкого, костюм слуги. Если демоны узнают, меня на куски порвут!

Ха-ха-ха-ха… Я ржал в себя, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться, набираю в лёгкие воздуха, закрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Выдох, вдох… Спокойствие, только спокойствие. Открыв глаза, вижу бледного как смерть Маркуса, застывшего в полу поклоне с протянутым вперёд черным костюмом.

— Прошу, не гневайтесь! Это униформа академических, старших дворецких. Прошу! — Еба, это он моего молчания так испугался? Забавно, да и большой шишкой быть ахренеть как весело.

— Не переживай так, Маркус, — переняв костюм, говорю я. — Кто в здравом уме всерьёз примет информацию о том, что Дьябло облачился в костюм слуги?

Без эмоций повторив слова Констебля, говорю я, и тот, словно открыв для себя истину, поднимает голову.

— И вправду! Это ведь просто невозможно. Я точно об этом никогда не подумал… — Лицо его нервно подрагивает, кажется, своими надуманными стереотипами обо мне, он обманул самого себя.

Накинув костюм дворецкого, мне сначала показалось, что тот великоват, но ткань, магическая, имевшая зачарование, потихоньку усаживалась, стягивалась, позволяя почувствовать невероятно приятные ощущения. Черные туфли, брюки, ремень с позолоченной пряжкой, костюм тройка с белой рубашкой под ним, а так же лицо фотомодели с рубиновыми глазами. Я был великолепен, лучшей из возможных форм себя.

— Осталось только позаботиться об Арии, вы принесли, что обещали? — Спросил я, напоминая о необходимости сдерживания неподконтрольного отзыва со стороны малышки.

— Разумеется. — Ответил Констебль, а после, словно на оценку вложил мне в руку браслет. — Эта вещица, артефакт из Первой эпохи правления демонов. Магический накопитель сырой энергии. Ваша духовная сущность слишком велика, а дитя, выбранное вами в качестве призывателя, слишком слабо. Ария, как начинающий маг, просто неспособна постоянно удерживать возле себя фамильяра обладающего запасом маны в десятки тысяч раз больше, чем у неё самой.

«А мне кажется, что способна, я даже из дома без её разрешения выйти не могу!»

— И? Чем она тогда мне поможет?

— Попробуйте влить в браслет свою ману, после, мы наденем его на руку Арии, что установит между вами духовную связь. Настроив накопитель на нужные магические частоты, мы сделаем так, что Арии больше не придётся тратить свои силы на ваш призыв. И ваша стабильная, физическая форма будет зависеть только от вас.

— А как же её тренировки? Что если на занятиях она воспользуется заимствованной у меня силой и… К примеру, кого-то чисто случайно убьёт? — Глядя в глаза смутившегося Маркуса, спрашиваю я.

— Ну… вещица сложная, такое и вправду может случиться. Но вы не переживайте! Прошу вас, Дьябло, доверьтесь мне, я отлично умею налаживать магические связи. Не просто так я являюсь первым наставником в области артефакторики и малого зачарования. — Успокаивает меня Констебль. — Если же не доверяете, можете создать связь сами, я буду только рад ознакомиться с редкой в нашей стране магией демонов.

— Ха, размечтался. — Поправив галстук, словно я босс во всём непонятном, что он перечислил, отворачиваюсь. — Давай, маг, колдуй, посмотрим, на что ты способен.

— Колдовство — это другое… но благодарю за оказанное доверие. — Ещё раз смутившись, поклонившись, берется за работу Езеф.

Заимствованное, измененное тело… супер! Пока артефактор занимался новой побрякушкой для Арии, я просто разминался. Привыкал к низкому росту, к той скорости, что из-за уменьшений в размерах казалась возросшей. Ну и конечно же, к волосам… Они лезли в глаза, закрывали обзор, щекотали уши. Длинные волосы — это отстой, но ради Катрин, ради нашей с ней встречи и любви, буду терпеть.

— Так, уважаемый Дьябло, я закончил. Браслет в принципе невидимый, но, на всякий случай будьте предельно осторожны.

— Понял.

— Готовы к встрече со своей… с… гос… с Арией, вы готовы? — так и не решился произнести это слово Езеф.

— Буди. — Подойдя к столику, пока маг чёт-то там колдует, сажусь напротив. Я нервничал, ладони начали потеть, хотя в комнате не жарко. Надев на руки белые перчатки, сделав пару успокаивающих вздохов и выдохов, взглядом встречаюсь с очнувшейся «хозяйкой».

— Ой, здравствуйте… Разрешите представиться… — щёки малышки налились краской, смутившись того, что вновь уснула, она отводит взгляд в сторону, после, стрельнув глазками, вновь таращится на моё лицо, краснеет ещё больше и опять отводит взгляд.

— Ария, — произношу как мягче я и внезапно для себя понимаю, что имя то себе я не выбрал!

— А… Да, это я, мы знакомы? — Глядит на наставника малая, пытаясь понять, что происходит. Так же на него вопросительно гляжу и я. Чёрт, мне нужно какое-то имя. Нормальное имя из этого мира! А какие они, нормальные имена⁈

— Ария, позволь тебе представить, это твой фамильяр. — Указывает на меня Маркус. Сука, имя, дай мне имя, блять! — Прожигая того на сквозь взглядом, надеюсь, что мужик поймёт, но нет. Он просто бледнеет и молчит…

— Мой фамильяр, человек? — Поглядев на наставника, спрашивает Ария.

Думай, рогатая твоя голова, думай… О точно! Да простят меня все верующие…

— Разрешите представиться… — Вспомнив, как это делалось в фильмах из моего мира, протягиваю девушке свою руку, дожидаюсь, когда она в кисть мою, положит свою ладонь. — Имя мне Люциус, к вашим услугам.

Губами касаюсь тыльной стороны ладони и слышу, как со звоном, ударившись о плиточный пол, разбилась взятая Маркусом чашка с чаем. Перевожу на него взгляд, вижу, как тот рукой держится за сердце, как сжались в оскале его зубы, как исказилось в ужасе лицо. Да чё опять не так-то?

— Люциус? — Наклонив голову на бок, спокойно переспрашивает Ария. — Вас зовут так же, как звали первого владыку тьмы?

Блять…

Глава 8

Весь путь на третий этаж Маркус буравил меня зловещим, полным негодования взглядом. Бляха, ну откуда я мог знать, что был такой князь тьмы? Ещё и самый первый. Надо было пошутить, попытаться съехать с темы, но до такого додумался слишком поздно. Неудобно перед мужиком, сам ж просил, говорил, что хочу законспирироваться, а тут такой подъёб. В общем, сорян Маркус, сорян, мой косяк, потом как-нибудь сочтёмся.

Играть роль слуги оказалось не так то и сложно, пока. Много раз я сопровождал босса на важные встречи в ресторанах. Катал его с любовницами, женой, катал любовников жены и, в принципе, кое-что из арсенала официантов, ресепшеонистов и швейцаров запомнил. Только вот этикет и прочая хрень мне не знакомы.

— Прошу, госпожа… — У входа, взглядом прощаясь с Маркусом, открываю двери для стеснительной, красной и старающейся не смотреть мне в глаза Арии. Девушка быстро проходит вперёд, я собираюсь двинуться за ней и тут же натыкаюсь на отполированный до блеска нагрудник стражника. Того самого, что не так давно облил помоями Арию. О-хо-хо, как я долго этого ждал… Ща прольётся кровь!

— Пропустите, это мой фамильяр! — Громко, во всеуслышание заявила Ария. Шум и гомон в аудитории ту же стихли, девчушка вновь собрала на себе все взгляды. Однако, мой коллега по цеху, рыцарь мордоворот, даже не сдвинулся с места. Подняв голову, с вызовом гляжу в его поганые глаза цвета болотной тины.

— Это правда, — говорит из-за спины моей Маркус, — уйдите с дороги лорд, или вчерашние проблемы, которые вы доставили своему господину, покажутся детским лепетом.

— Я всего лишь делаю свою работу. — Хмыкнув, уходит обратно подпирать стену мордоворот. Ублюдок херов, чё, зассал да? Бля, как же руки чешутся, так и хочется кому-нибудь переебать. Где этот надменный выродок Эрнест? Он то должен ведь чё-то такое ляпнуть, за что его смазливую харю я в свинячье рыло превращу.

Едва сдерживая гнев, с трудом сохраняя спокойствие на лице, оглядываю класс. Да это издевательство какое-то, его здесь нет. Над академией звучит колокол, все, включая неторопливых учеников, расходятся по местам. Ария так же, стараясь не обращать внимание на моё отставание и временное помешательство, делает то же самое. Чёрт, я же ведь слуга, а не вышибала, соберись Дьябло! Свою хозяйки нагоняю ровно тогда, когда нужно отодвинуть стул, помочь ей сесть. Затем, дабы той не пришлось нагибаться за сумкой, сам достаю из неё чернильницу, листок, коробочку для пера.

— Вам нужно что-либо ещё, моя госпожа? — Предполагая, что мог что-либо забыть, присев на одно колено, спрашиваю я.

— Мама… — Когда наши взгляды пересеклись, пискнула, а после отвернулась Ария, — нет, всё есть, спасибо Люциус.

Выдохнув, поднимаюсь с колена, становлюсь позади своей хозяйки и… Стоило мне только поднять взгляд, как от нас с Арией тут же все отвернулись. За нами следили так пристально, всей группой, а я, переживая, что сделаю что-то не так и даже этого не заметил. Сдаю позиции, совсем разучился следить за окружением, пока был в бестелесной форме верзилы. Нужно быть осторожным, не дай бог кого плечом заденешь, на ногу наступишь, потом проблем не оберёшься.

Старая женщина, в большой шляпе, проведя перекличку, интересуется у прислуги куда пропал Эрнест. Гаденыш, словно предчувствовал свою скорую кончину и сегодня отсутствовал по каким-то государственным делам. Такое, как я понял в спец. классе не редкость, потому, пометив что-то у себя в журнале, наставница велела слугам законспектировать информацию, а после, продолжила лекцию.

Что она так говорила, чё за тригонометрические потоки, хер разберешь. Я просто стоял и вслушивался, пытаясь во всём этом магическом словесном бардаке услышать хоть одно знакомое мне слово.

— Простите, простите, а как вас зо…

— Тс, идёт занятие… — Когда меня тронула за рукав неизвестная горничная, приложив палец к губам, цыкнул на неё я. Арии и так не сладко, сейчас все вокруг только и ждут когда она, а теперь и я, сделаем что-либо дурное. Молча стоять с грозным лицом я хорошо умею, потому, позорить себя и её не дам.

Горничная тут же отступила. На смену одной проблеме, внезапно возникла другая. Скользнув по соседнему столу, отпрыгнув от одной из студенток на прислугу, а от прислуги мне на колошу, пришла моя духовная подруга ящерка. Взобравшись на пояс, хулиганка мелкая юрко втиснулась между пуговиц моей рубахи. Щекотя, пробежалась по рёбрам, спине и вылезла через воротник, хвостиком овившись вокруг моей шеи. Эта София вообще не смотрит за своим фамильяром! Кстати о них… Делать было нечего, потому начал всматриваться в тех, кто даже во время урока не спускал с меня своих глаз. Фамильяры, существа совершенно разных видов и форм. Вчера, на первом из занятий, один из учителей около часа распинался, доказывал ученикам, что плохих фамильяров не бывает. Мол, каждый может пробудиться, обрести силу и так далее. Однако главными или, можно сказать, элитными фамильярами считались те, что обладали телами животных, насекомых или рыб. Считалось, что именно такие существа ближе остальных к эволюции, обретению человеческой формы тела и мышления. Именно такие, как я, фамильяры — разумные, говорящие, находились на пики почёта, считаясь самыми могущественными из-за возможности одновременно колдовать вместе со своим хозяином. Как по мне, животные фамильяры и фамильяры в виде вещей были не такими уж и глупыми, даже не имея возможности говорить, они мыслили, могли меня понимать и даже отвечать примитивными жестами. Вот, та же белая ящерка, была в разы умнее самоубийцы Эрнеста, при этом ей даже эволюция не требовалась.

Словно почувствовав, что я её хвалю и оскорбляю нашего общего врага, четырёхлапая подружка издала странные, довольные звуки.

Занятия в академии длились гораздо дольше, чем в моём мире. Ни о каких сорока пяти минутах и речи не шло. Уверенные часа полтора-два, затем, около часа перерыв, потом снова длинная, мучительная и томительная лекция о хрен пойми чём. Из плюсов, в любой перерыв можно было сходить в местный ресторан, поесть, если хочется, пойти в другой конец огромного зала поспать, ну или, если нужно выпустить пар, сходить размяться в тренировочную комнату. Так, на третьем этаже нашего учебного крыла находилось всего пять помещений. Первое, наш класс или аудитория хрен знает, как это назвать. Второе помещение — это огромный ресторан напоминающий школьную столовую, где во время отдыха мило беседовали и перекусывали учащиеся, а во время занятий могла подкрепится их свита (если, конечно, могла себе позволить). Третье помещение, вроде как библиотека, четвертое — тренировочная комната, пятая, вроде лазарет. Ни во второй, ни в третьей, ни в четвертой с пятой мы с Арией ещё ни разу не были, так как практические занятия не начались, а на остальное либо нет денег, либо нет нужды.

Когда первая лекция подошла к концу, и старуха преподша велела подготовить к следующей «паре» книги, Ария распереживалась. Я, в свою очередь, извинившись перед девушкой служанкой, которую ранее проигнорировал, поинтересовался, можно ли взять в библиотеке на занятие недостающие учебники. К нашему с Арией счастью — можно. Шепнув той на ушко радостную весть, получив сразу спол десятка слов благодарности, мы с Арией собираемся покинуть аудиторию но тут, внезапно, путь нам преграждает несколько расфуфыренных девок. С виду они все миленькие, да и сиськи гораздо поперспективней, чем у Арии, однако их выражение лица, когда глядели на малую, просто убивало. Две девки из высших кругов общества. В цацках, кольцах, серьгах, ожерельях, у каждой на поясе по волшебному прутику, ну или жезлу, палочке. Ещё с двумя служанками, из разряда приближённых полу-учениц, полу-подружек своих господ, короче, предкорытницы. Обращаясь к Арии, они делали это так, словно малая им чё-то должна, а отдавать не хочет.

— Дорогуша, продай мне его. — Преградив путь, говорит красноволосая девчушка с такими же красными глазами. Менее яркие, чем у меня, однако тоже крайне вызывающие.

— Или, если не хочешь иметь дела с Руини, продай мне. — Оспорила предложение подруги вторая девица с темно-фиолетовыми косами. — Зачем тебе такой фамильяр? Ты же всё равно не сможешь использовать весь его потенциал. Так что лучше продай.

Ария напугана, по лицу её видно, что расставаться со мной она не торопится. Ладно, думаю, хватит. Выхожу вперёд, грудью закрываю от посторонних, гнетущих её глаз.

— Вы пугаете мою госпожу, прошу немедленно прекратить.

— Оу… Какой смелый и заботливый. — Моя попытка отогнать этих бестий потерпела крах. Отвечая на моё сближение, на встречу выходит красноволосая. — Тебе здесь не место, на правах Четвертой принцессы Рэйнмара, Сисиль Руини, я требую…

— Как сказал наставник Маркус, вы ничего не можете с нас потребовать. — Перебив огненную девочку, делаю ещё шаг той навстречу, сближаюсь настолько, что стоит лишь дернуть головой, и наши носы соприкоснутся. — Предупреждаю последний раз, прочь с дороги.

Сисиль испуганно пятится, щёки её смуглой кожи покрылись румянцем. Но тут дело было скорее в стыде или страхе, а не каких-то там романтических чувствах. Оглянувшись, она ищет поддержки у ретировавшихся подруг. Не найдя её, взглядом цепляется за идущую ей на выручку стражу. Наконец-то хоть разомнусь.

— Люциус, не нужно. — Берёт меня за рукав Ария. — Давайте просто уйдём.

— Простите, госпожа, и подождите немного, я заставлю их раскаяться…

Между мной и идущими на меня тремя бугаями возникает девушка в белом платье и с синим бантом. София, ты то куда лезешь⁈

— Простите, дамы, господа, хочу во всеуслышание заявить, данный фамильяр, как и его хозяйка, сейчас находятся под покровительством Второй принцессы Штольцбера, и по факту принадлежат мне, — прикрыв ротик веером говорит София.

— Думаешь, в это кто-то поверит? — С первых парт, не повернувшись к нам, со своего места произносит девушка, чьи прямые длинные волосы были того же цвета что и мои. — Принцесса София, вы и ваше маленькое королевство слишком много на себя берёте. Я, как первая наследница восточной династии Тау, не могу вам позволить, вот так вот присваивать чужое.

— Это расценивать как акт агрессии против страны? — Всё так же, прикрывая ротик веером, мило хохоча спрашивает София.

— Как попытку восстановить справедливость, — так и не обернувшись к нам, говорит незнакомка.

— Тау и справедливость? Даже Дьябло смеялся б с такой шутки!

Не-а… не смешно, совсем.

Ссора между двумя сильными мира сего, только набирала обороты. Со всех углов, к одной и второй принцессе стягивались сторонники из числа учеников, прислуги и солдат. Интерес у местных к нам спал.

— Идёмте, госпожа. — Взяв малую за руку, вдоль стеночки вывожу за пределы комнаты. Клиент жив, здоров, а что внутри сейчас будет и кто погибнет, не моё дело.

— Люциус, а как же София? — Спрашивает Ария.

— Не беспокойтесь, эта девушка куда умнее и опаснее, чем о ней говорят. К тому же, для меня в приоритете именно вы и ваше образование. — Если Ария дома будет занята книгами, у меня останется больше времени на ухаживание за дорогой Катрин. Да и бабский спор, ссора, это дело страшное. Влезешь куда не просят, поругаешься, а через неделю, эти две уже подружки, но одна из них на тебя клык до конца жизни точить будет. Опасный вид — бабы, чем богаче, тем злопамятней и опасней.

Малая послушно бредёт за мной, а я, ориентируясь на вчерашний рассказ наставника об академии, двигаюсь туда, где по предположению находится библиотека. Сегодня, я рассчитывал найти там сексуальную работницу, в мини-юбке, круглых очках и всю такую недотрогу, которую мог бы покадрить, пока ария занимается поисками книг. Да только всё сегодня шло совсем не по моему плану, и вместо сногсшибательной библиотекарши я встретил трёх толстых клерков, понятливо объяснивших, что книги слишком ценны, и на дом никто их нам не даст. Козлы…

Материал на руки получили быстро, вернувшись в аудиторию, застали начало холодной войны между Штольбергом и представительницей Тау, даже не глядевшей в мою сторону. Может, я ошибся, посчитав, что ей нужна чисто моя сила? В этом мире есть рыцарство и магия, а значит должно быть и благородство. Хотя, кого я обманываю, это её служанка меня в начале занятий за рукав дёргала. Так, попав под снайперский прицел аристократической семьи, пока шло занятие, я получил три письма с предложением о совместном обеде, и одно, точно такое же письмо, но с прошением. Иными словами, были те, кто выставлял себя равными нам, и те, кто, поступившись с гордость, откровенно жаждал внимания.

— Я так рада, что вы удовлетворили мою просьбу, уважаемая Ария. — Заняв столик, на котором даже за то, чтобы просто посидеть, нужно платить деньги, говорит София.

— Ну, как я вам могла отказать… — будучи вся на иголках от здешних цен, способная позволить себе разве что воду, отвечает Ария. Та, кто вообще не хотел сюда идти и буквально вынудил меня применить силу.

— Так приятно, что вы не сердитесь на меня за тот инцидент…

— Принцесса София, я могу уточнить, за какой именно инцидент? За то, что ваша карета окатила мою госпожу, или за то, что без одобрения причислили нас к своей свите? — Когда я сказал это, Ария не выдержала, башмачком ударила меня по ноге. Мило, однако, гнев её неуместен.

— Мне очень жаль, за всё. Разрешите в качестве извинения хотя бы угостить вас обедом? Можете заказать всё что угодно, я оплачу. — Как и ранее эмоционально, по простому щебечит София, переодически стреляя хитрыми глазками в мою сторону.

— Ну что вы… — Пытается отказаться Ария, и я, прерывая ту, кладу девушке на ляжку руку:

— Мы с благодарностью принимаем ваше предложение. — Пусть хоть поест вкусно на халяву, а то вообще удачей своей редкой не пользуется.

— Вот и славно, вот и чудесно, дорогая подруга, выбирайте всё чего душе угодно.

Пока простачка, с блестящими глазами, облизываясь, изучало меню с картинками, София глаз с меня не спускала. Улыбалась, отвешивала комплементы, узнав моё имя даже шутить не стала. Только сказала, что оно подстать моему коварству и жесткости, с которой я бросил её разбираться с Тау. Эта коварная, беловолосая, молодая стервочка что-то замышляла. Её доброта, фамильяр вьющийся и невылазящий из-за моего воротника, а так же решимость защищать Арию, говорили о резкой смене приоритетов в отношении. Ещё вчера она хотела оставаться подругами лишь за стенами, а сегодня в открытую выступила против другой семьи, показывая свою решимость и готовность отстаивать наши интересы. Между двумя днями, из значимых событий только моё появление, и больше ничего. Сложив два плюс два, дождавшись, когда Ария от пуза наестся, помогаю счастливой «хозяйке» выбраться из-за стола. С наивностью ребёнка, благодарностями и улыбкой, она, забыв куда попала берёт тарелки, несёт их туда, откуда вышли официанты. Простушка и дура, что с неё взять…

— Слушай, Люциус, ты…

— Я служу Арии, и если, не приведи господь, с ней что-то случится или кто-то попытается с ней что-то сделать… — Слова не компоновались. Угрожать тем, кто тебя кормит — всегда трудно. — Скажем так, многие погибнут.

— Ты настолько уверен в своей силе? — Пряча истинные эмоции под поднятым веером, спрашивает София.

— На это есть веские причины. — Отвечаю я, давя лыбу с того, как Ария извиняется и кланяется перед официантами, а те в свою очередь извиняются и кланяются перед ней.

— Тогда, может свидание? У меня есть очаровательный вассал, у твоей госпожи обворожительный фамильяр. Равноценный обмен, как в алхимии.

— Звучит заманчиво, думаю, мы согласимся. — Ария уже близка, скоро наш разговорчик подойдёт к концу и, пока есть шанс, пока София убрала свой веер, я не мог не попытаться вывести ту на эмоции. — Если что, мне нравятся девушки в откровенных нарядах…

Лицо принцессы покраснело, как и моя малая, та резко отвела взгляд в сторону, вновь подняла веер произнеся грубое и звонкое.

— Пошляк.

К сожалению, фразу эту услышала и Ария…

Глава 9

После вкусного обеда, время рвануло вперёд, как БМВ на красный сигнал светофора. За обедом меня толком никто и не кормил, фамильяры, не чувствую голода. Ради приличия, кофейком угостили и печеньку со стола стянуть позволили. Ощущение от употребления еды показалось странным. Когда пил, мне казалось, что прям из ничего силу черпаю. Странное чувство.

Беседа с Софией, её приглашение на званный ужин в семейный ресторан, погрузили Арию в размышления. В то же время я, как очень послушный и полезный слуга, не отвлекал «хозяйку» от учёбы и раздумий. Когда вернулись к занятиям, одолжил у более богатых слуг несколько листков бумаги и магическое перо. Взял одну из библиотечных книг и начал её переписывать. Слова там мудрёные, непонятные, да и круги, начертанные на них, сложно перерисовать, ничего не упустив, однако, делать всё равно было нечего.

На последнем занятии, когда вот-вот должен был ударить «колокол свободы», ко мне подошла рыженькая девушка с веснушками, в черном платье до пола и белом переднике. Она щедрее других делилась со мной бумагой. Не уверен, но потому что за все занятия она так и не подошла ни к одному из учеников, горничная могла представлять интересы отсутствующего кадета, пока ещё возлюбленного Софии.

— Люциус, неужели вы способны понимать древние гримуары, написанные на мёртвом языке?

А…«Мемуары»? Это она об этих книжках, которые мне сейчас предстояло переть обратно в библиотеку? Перевернув обложкой, прочёл название сего творения «Самоучитель по абсорбции души, как сотворить элемент, не потеряв конечности».

— Ты это прочесть можешь? — Пальцем указал на обложку с символами, спрашиваю у горничной.

— А это разве не просто рисунок? — Хлопая ресничками, глядит на меня своими серыми глазками служанка. Значит, она не понимает. Скорее всего дело в том артефакте, который дал мне Езеф.

— Получается, что способен. — Ударил колокол, занятие закончилось. — Спасибо за бумагу и перо, обещаю, верну вам долг. — Приклонив пред той голову, возвращаю перо. Веснушка неуверенно мнётся, теребит свой фартук. — Что-то ещё?

— А, да, скажите, уважаемый фамильяр, а у вас бывают выходные? Госпожа Ария отпускает вас на прогулки, либо за покупками, там… Тканями для пошива.

— Хм… — Ещё одна засланка? Много же их сегодня было, подхалимок, ищущих силы пробуждённого фамильяра. Ладно, служаночка, ты у меня сегодня не первая. Хотела очаровать своими глазками? Лови ответку.

Взяв ту за талию, подтягиваю к себе так плотно, что руками ощущаю, как груди её упругие вжимаются в мою грудь. Наклонив голову, дразня, едва носом не касаясь её ушка, тихонько произношу:

— Если я и отлучаюсь от своей госпожи, то только на охоту… — Служанка дрогнула, хотела отстраниться, но я прижал её ещё сильнее. Пальцы мои, держащие ту в области талии, опустились чуть ниже пограничной, безопасной зоны. — За такими соблазнительными и слабыми девушками, как ты.

В голове служанки словно чайник взорвался. От кончиков ушей и до самого горла лицо её налилось краской. А тело, внезапно перестав дрожать и сопротивляться, обмякло в моей хватке. Хе-хе, кажется, птичка сдалась. Повесив голову, пряча глаза и смущение за выпавшими из-под чепчика локонами, она просто молчит. И мне тоже, на самом деле, как-то не ловко. Всё же такие признания — это пипец как стрёмно. Скажи я в прошлой жизни что-то такое, и через пятнадцать минут меня бы уже паковали менты, заклеймив маньяком или насильником. Только я отпустил её, повернувшись спиной, как к ослабевшей бедолаге тот час подскочили ещё три служанки из других семей, принявшихся у той что-то выпытывать. Все ищут подход к силе Дьябло, но перед этим им придётся столкнуться с красавчиком Люциусом!

Я был доволен собой и тем, что на меня за домогательство не накинулись с мечами рыцари. Этим то как раз вообще всё по фиг было, лишь бы хозяев не трогали. Увидев глядевшую на меня Арию, подмигнул той. Малая должна гордиться столь преданным фамильяром, сила моя служит только ей, и я точно смогу сделать её жизнь и жизнь Катрин лучше.

Чё?

Никаких радостных эмоций, только безэмоциональный взгляд и какое-то отвращение. Сейчас, в той оболочке в которой я заключён, чувствовать и видеть ауру сложно. Но даже поднапрягшись, в отличии от других людей, я не мог понять, что на душе у Арии. Возможно, причиной этому так же служил призыв и то, что я ощущал себя, как слуга этой малютки. Может, она недовольна проделанной мною работой? Мало листов законспектировал? Или мне стоило попытаться завербовать эту служанку, через неё как-то выйти на Эрнеста, выбив из него извинения. Второй вариант какой-то нереалистичный бред, думаю, из-за него у нас возникнет множество проблем. Хм… Ария, о чём ты думаешь? Обернувшись всего на миг, ещё раз взглянув на служанок, вижу свет их ауры. Духовные рожицы за ними отвечают мне улыбкой, легким смятением, рваными непостоянным эмоциями, что в целом источали приятные, светлые оттенки.

Я никого не обидел, без приказа сделал множество записей, за просто так получил ценную, крайне полезную бумагу. Так в чём же дело, что тебе не нравится, Ария?

— Ты, похот… ай, забудь. За мной! — Как к собаке обратилась ко мне Ария, и я… Я не смог даже ответить ей. В спину будто товарный состав врезался, толкая следом за хозяйкой. Что это такое, почему я не могу с этим ничего сделать⁈ Кровь внутри этой оболочки стала закипать, я видел как прозрачные ноготки чернеют, а плоть под ними окрашивается в красный. Если продолжу сопротивляться, могу прямо тут вернуться в облик Дьябло!

Да бля, сука, придётся подчиниться… Сделав шаг следом за Арией, ощущаю, как давление спало. Тяжесть и боль внутри всего тела стали отступать по мере того, как я эмоционально успокаивался, соглашался с приказом и сближался с малой.

Мелкая поршивка, я даже злиться на неё толком не могу! Внутри всё кипело, старый я злился, готовился воспламениться, а новый, наоборот, тушил пожар, требуя спокойствия и тишины. Ладно, запишем этот случай, обещаю, мы ещё с тобой, малая, это обсудим.

Вернув книги обратно в библиотеку, молча, стараясь лишний раз не бесить, следую за мелкой и властной Арией. Надув щёчки, она так умилительно сердилась, что я даже не сразу понял, из-за чего та бесится. Вариантов столь скверного поведения имелось много, но главный, это конечно же ревность. Все разношерстные призванные фамильяры, коих я видел в академии, в основном вились вокруг своих господ и призывателей. Глупые, слабые животные, питающиеся энергией своего хозяина, попросту не могли позволить себе то, что делал я. Вот и вели себя как бесполезные, но со стороны очень миленькие зверушки. Ария просто не понимала, я ведь обладаю человеческим телом и сознанием, а значит, я не просто полезное магическое украшение, а личность, способная как вести переговоры, так и заключать сделки. Я сильный, я вышибала, и сила моя нужна всем. Взять даже в пример тех двух ящериц Софии и Эрнеста. За два дня я понял, что в этом мире все буквально ссутся по ящеркам и по тому, что они могут эволюционировать. А тут хуяк, я, уже здоровый, сильный, прям машина для убийств. Правда об этом знают не многие, но это ведь не помешает тому же Маркусу слить информацию обо мне какой-нибудь аристократической швали, что сейчас и занималась тайно моей вербовкой. Ария просто не понимает всего этого, не ценит того, насколько мощное оружие попало в её руки. Просто у дурочки дефицит внимания, вот и ведёт себя по-детски. Ладно, вернёмся домой, всё ей объясню, а пока… Щелбаном сбил с её плеча духовное насекомое. Пусть пока побесится…

Весь путь по коридорам академии я провёл под пристальным наблюдением. Следили за мной наставники, скорее всего посвящённые в моё истинное обличие. Приглядывали за мной и стражники аристократов, их прислуга, ну и, конечно же, сами «сливки прокисшего общества». Звучнее и эмоциональнее других кричали и возмущались во дворе ребята те, что узнали Арию. Они вместе с ней поступали и думали, что девчонка не прошла. А тут костюм академии, свойственный средней значимости группам, ещё и дворецкий из числа прислужников.

— Как такое возможно, да она наверняка сжульничала! — Кричал какой-то дрыщавый парнишка.

— Вот именно, невозможно призвать такого фамильяра, он точно человек! — Поддерживали того девицы из девятой вспомогательной группы.

Поджав нижнюю губу, малая просто проигнорировала выкрики. И сделала правильно, льва недолжно волновать мнение овец. Я то знаю, насколько Ария хороша в теории, прилежна и кропотлива на лекциях. Никто за ней на занятиях не записывает, в жопу не дует, и даже когда она вернётся домой, то сначала поможет Катрин и только после сядет за учебники. И учиться, и работать, и терпеть все эти нападки ублюдков сможет далеко не каждый. Она сильная, гораздо сильнее всех этих блеющих овец и баранов.

Перед выходом из академии, за главной аркой, мы пересекаемся с ожидавшим нас Маркусом. Окружённый парой тройкой ребят из девятой группы, он порывается в нашу сторону. Подняв кисть, неприметным жестом велю тому не рыпаться. У нас всё нормально, пусть решает свои проблемы.

Движение моё наставник заметил, так же, едва заметно кивнув на прощание, вернулся к обычному, рутинному общению с учениками. Смышлёный, зараза…

Свернув с основной, широкой дороги на улицу трактиров и кондитерских, проходим её от начала и до конца. Затем сворачиваем на улочку ещё меньше. Здесь с трудом разминались две повозки; извилистая и ухабистая дорога проходила между владениями ремесленников и лавочников, работавших и живших в своих заведениях. Именно в конце этой улицы, на т-образном перекрестке, чуть справа, и находилась швейная мастерская матери Арии. Очень и очень скромное строение, никакой вывески, скупая, простетская рабочая одежда на витринах. О семье Арии ходили дурные слухи, аристократы знали о проклятом дитя, потому и не захаживали в здешние места, опасаясь проблем. Всё же, даже в больших городах, знать тесно контактировала друг с другом, слухи расходились быстро, и скрыть хоть что-то, преданное огласке, почти невозможно. Другое дело горожане, что жили за улицами лавочников. Многие из них знали слухи, однако цена плюс качество побеждали стереотипы и предрассудки. Катрин была искусной портной, и малышка в этом ничуть ей не уступала, периодически практикуя на обычной рабочей одежде магию усиления. Какой рабочий пройдёт мимо зачарованной вещи, продаваемый по средней рыночной одежды обычной? Правильно, только тот, который об этой вещи ничего не знает. Реклама, этому месту требовалась именно она!

— Я дома! — После звона колокольчика, предупреждая, кто зашёл, кричит Ария.

— С возвращением, милая! — Показалась из дверей мастерской любопытная головушка Катрин. Голубые глаза её при вечерних, ускользающих солнечных лучах буквально сияли, а добрая, нежная улыбка была способна залечить даже самую тяжёлую душевную рану. — Как прошёл день, и… ох, а кто это с тобой?

Женщина, поправив косынку на голове, всё же отвлекается от работы, идёт к нам навстречу. Она взволнована, можно даже сказать, напугана наличием рядом с дочерью кого-то вроде меня.

— А, это…

Ну уж нет, ты не отберешь у меня возможность представить так же, как это делали все выскочки этого мира. Возможно, я буду сразу отшит, но, если повезёт, хотя бы руку смогу ей поцеловать!

— Позвольте представиться, — делаю шаг вперёд, кладу спрятанную под белой перчаткой левую кисть на сердце и приклоняюсь. — Я Люциус. — Прядь волос сваливается на лоб, чёртова причёска, наведённая мне одной из горничных, пока я конспектировал, по-прежнему отказывалась слушаться, вынуждая постоянно запихивать волосы за ухо.

— К… Катрин Блекберри, я мама Арии, в прошлом мы из дворян, но сейчас живём как простые горожане. — На щёчках женщины проступил румянец. Протягивая мне руку, она всё так же мило улыбалась. Катрин была спокойна, и голос её нежный приятно ласкал мой слух. Богиня…

— Прекрасная Катрин, я был очарован и покорён вашей красотой в ту же секунду, как увидел вас.

— Ох, ну вы и льстец, уважаемый Люциус. Стоит ли такое говорить зрелой, одинокой даме…

Взяв руку Катрин в свои, коснулся губами тыльной стороны её ладони. Ес… Я сделал это! Сердце стучало как бешенное, словно школьник, впервые признавшийся учителю в чувствах, я нервничал, боялся, но уже не мог остановиться.

— В моих словах одна лишь правда, позвольте мне заботиться о вас до конца своих дней.

От прикосновения моих губ к её руке, Катрин дрогнула, выражение её лица сменилось. Исчезла та добрая улыбка и появилась озабоченность.

— Простите, уважаемый Люциус, я слишком стара, у меня есть дочь ваших лет… — Глядит на застывшую Арию Катрин.

— Возраст — всего лишь грубые цифры. Цифры не способны встать на пути моей любви!

Лицо Катрин покрывается румянцем, растерянность сходит, кидая быстрые, резкие взгляды в сторону дочери, она вот-вот сдастся.

— Ну, раз вы…

— Ах ты грязное животное! — Не выдержав, взревела Ария. Так же как и мать, красная, но только от злости, она, пользуясь тем, что я всё ещё в полу поклоне пред Катрин, хватает меня за воротник. — С Софией я твои выходки терпела, когда ты флиртовал с горничными, я терпела, даже когда в открытую пытался закадрить прислугу чёртового Эрнеста, я тоже терпела, но маму… Маму то за что, чёртов ты кобель⁈

— Ария, не будь так груба с гостем… — испуганно втиснув свои изящные, тонкие ручки между двух молочных холмов, с упрёком поглядела на дочь Катрин.

— А ты, старуха, лапшу с ушей сними, ты что, не видишь, он ж тебя соблазняет! И вообще, он не гость, он мой фамильяр.

— Такой хорошенький… — Всем телом сжавшись от слов Арии, не спуская с меня глаз, произносит Катрин, чем ещё сильнее выводит из себя малую. Напрягая глаза, желая знать, не поменялось ли ко мне отношение хозяйки лавки, вижу странную, слегка непонятную ауру. С одной стороны, мне кажется, всё хорошо, но с другой… Демоническая рожица на рвущейся от нестабильности ауре пускает слюни, облизывается. Кажется, в Катрин заиграла жадность и алчность, меня и моё положение фамильяра собирались использовать. Что ж, ладно, если это будет она, я не против.

— Всё, достали! — Потянув меня за воротник, Ария сделала то, что по идее не смог бы даже здоровый мужик. Она не просто сдвинула меня с места, но и повалила, как лёгкую, ничего не весящую кошку потянула в сторону лестницы, а после, заставляя копчикам биться о каждую ступеньку, затянула на верх.

— Люциус, я на правах хозяина запрещаю тебе покидать эту комнату. — Зашвырнув меня через открытый дверной проём, на последок прикрикнула Ария и, испустив ноздрями пар, словно паровоз, громко ударяя босыми пятками о пол, вернулась в мастерскую.

Блин.

Поднявшись с пола, подхожу к открытому дверному проёму. Сжав указательный палец крючком, ударяю по месту где предположительно барьер. Как и думал… слышится звук, в стороны расходятся волны, словно стучу в закрытую дверь. Стучу, после, с размаха, во всю мощь бью по нему кулаком. Больно только мне.

Ария, она и вправду имеет полную власть над моим телом и разумом. Проклятье!

Кажется, я позволил себе лишнего, наверное, переборщил с местными подкатами. Но, с другой то стороны, Катрин не против, да и внешне ещё молодым фору даст. Почему не позволить ей жить полноценной жизнью, женское счастье, все дела. Отчим, конечно, из меня как и фамильяр, никудышный, но кое чего тоже могу. Двери там починить, ножку от стула прикрутить, о, кстати о ножках.

Обернувшись, вновь вижу не дававший мне покоя, покосившийся на одну сторону, опасный стул. Ремонт ровно — лишний повод поболтать с Катрин, делать то всё равно нечего…

Глава 10

— Ты ещё дуешься?

— Нет.

— Тогда отпусти.

— Не дождёшься.

— Почему?

— Потому что ты опять будешь приставать к моей маме.

Минутная пауза в нашем диалоге.

— И что, даже не попытаешься возразить⁈

— Я не могу так откровенно лгать в вопросе, касающейся Катрин. Она мне нравится.

От Арии слышится недовольное, злобное мычание в подушку, затем беспомощное барахтанье в кровати и сыплющиеся на одеяло удары ногами. Сегодня уже как второй день её мечта стала реальностью, и в то же время тот, кто воплотил её мечту, то есть я, страшно бесил свою хозяйку. Моя сила, разум, возможность читать и переписывать древние гримуары, для понятия которых ученикам требовалось учить мертвый язык, являлось неоспоримым плюсом. А мои, абсолютно нормальные, человеческие, мужские потребности, перечеркивали всё жирным минусом.

— Ария, тебе не кажется, что это не честно? — Стоя в углу, головой упиравшись в стену, по которой ползли черные тараканы, спрашиваю я.

— Всё честно, — мыча в подушку, отвечает малая. — Ты — мой фамильяр, ни принцессы, ни мамы, а мой. И наказан за плохое поведение. Веди себя завтра хорошо, и тогда…

— Тогда ты опять проспишь, будешь всё утро пытаться уложить непослушные волосы, бегать и искать одежду, которую оставила на стуле, что я починил.

— С чего ты взял? — Приподнявшись в кровати, не понимая, но догадываясь о чём я, спросила Ария.

— С того, что ты или твоё проклятие притягиваете темных духов.

— ЧТО? Духов⁈ — Малая вскочила в кровати, прижав к себе подушку, начала ёрзать и оглядываться. — Каких ещё темных духов⁈

— А таких, от которых я тебя по ночам защищаю.

— Врешь…

— Сколько камней времени сломалось с момента твоей попытки поступить? Не считая тех, что в комнате уважаемой Катрин.

— Нисколько.

— Сколько вещей пропало?

— Ну… Я кое-что нашла, но вроде ничего…

— Прошу, складывай свои чулки в шкаф, я уже устал за них воевать.

— Не указывай мне! — Пискнула Ария, а после послышался скрип кровати и звук быстро переместившихся от неё до шкафа босых ног. Молодец, спрятала, оттуда их они точно никуда не утянут. Перемешают с другими вещами, но не утянут.

Дверка шкафа закрылась, несколько секунд и малая уже в кровати и, накрывшись, буравит мою спину взглядом.

— Люциус, а какие они, злые духи?

— Мелкие, вредные и мерзкие на вид.

— Какой ужас, а в мастерской и у мамы в комнате они тоже есть? — С головой накрылась Ария. — Всё, хватит, отмена приказа, можешь выйти из угла, иди разгоняй их… Но только к маме не лезь, понял?

Чтоб не дай бог не обратиться в истинную форму, приходилось вести себя тихо и мирно. Служение восемнадцатилетней девке сильно утомляло. Даже тот факт, что я помог с ремонтом старой мебели, вернул двери на место, предварительно сняв замок, не смогло умилостивить Арию. А вот страх… Страх и запугивание тем, с чем ей не совладать, как всегда работали куда лучше добрых дел и теплых слов.

— Слушаюсь, моя госпожа. — Как же утомительно служить неблагодарным людям…

— И ещё… Спасибо за то, что устроил обед, без тебя я никогда бы не попробовала королевские креветки.

Беру свои слова о неблагодарности обратно.

— Рад стараться. Спокойной ночи, госпожа Ария.

— Доброй ночи, Люциус. — Отвернувшись лицом к стенке, прижав к себе плюшевого медведя, устало протянула малая.

Наведя порядок в её комнате, напомнив всем потенциальным гадам, что бывает с теми, кто не слушается, краем глаза, через штору замечаю какое-то странное движение на улице. Несколько человек в «мусорном переулке», где наши соседи вечно складируют отходы своего производства. Какие-то там непонятные телодвижения.

— Госпожа, дайте разрешение выйти на улицу. — Тихо, чтоб в случае, если та спит, не разбудить, прошу я.

— Духи…? — Сонно протянула девочка. — Разрешаю…

В физической форме проходить сквозь объекты я не умею. Пришлось по старинке, на цыпочках по лестнице и к главному входу. Осторожно, предварительно сняв с себя дорогой пиджак, жилет, оставшись в белой рубашке, лицо прикрываю белой косынкой, попавшейся под руку. Продолжая осторожничать, чтоб никого не разбудить при возвращении, снимаю колокольчик у двери, выхожу на улицу. Между мной и переулком кучи хлам, за которыми то и дело что-то мелькает. В кромешной тьме даже искорка подобна сигнальному костру. Там явно кто-то, используя магию или аналог зажигалки, пытается разжечь огонь. Но зачем? Соседей спалить хотят? В наглую подходить и спрашивать не стал. Засиделся я дома, хотелось размяться, да и силушку в руках этого тела проверить. В общем, решил использовать дарованную мне возможность на все сто. Как в фантастических блокбастерах про супергероев, что частенько смотрел в юности, решаю застать парней врасплох, зайти с самого неожиданного места, с крыши.

Заметив удобный для приземления выступ, как раз через дом от неизвестных, присев, напрягаю ноги, прямо с входа в нашу лавку выпрыгиваю максимально вверх, на встречу крыше и… Не долетаю!

Мне требовалось прыгнуть на девять метров в высоту и метров семь в длину. В настоящей оболочке, я за рывок, за движения ног мог вперёд вылететь и, не касаясь земли, пролететь двадцать метров, а тут… Барахтая в воздухе руками и ногами, понимая, что сейчас влечу в чьё-то окно, группируюсь, готовлюсь к встрече со стеклом и проваливаюсь в комнату. Занавески, запутавшись в них, стараюсь по скорее высвободиться, покинуть чужое жилище. Боже, спасибо, окно было открыто, ничего не разбилось, как же повезло!

Стараясь случайно в спешке не порвать чужое имущество, делая всё как можно тише, случайно срываю карниз, тот с гулким «бум» ударяет мне по темечку. Да блять, что за сети то такие, демонические. Наконец-то выпутавшись, становлюсь свидетелем, а вернее соучастником или… Даже не знаю, как это назвать.

На кровати, окружив голую девушку, с кустарно изготовленными кроличьими ушками, сидело три голых мужика.

— Мальчики, — сплюнув белую, вязкую жидкость себе на сиськи, приподнимается «крольчиха», мы договаривались только на троих. За четвертого придётся доплатить…

Молча выйдя в окно, я, слегка оттолкнувшись, подпрыгиваю, цепляюсь пальцами за выступ на крыше. Закинув ногу на черепицу, подтягиваюсь и взбираюсь на заветную высоту. Я ничего не видел, ничего не было.

Кровли зданий, нависавшие над переулком, располагались так, что пространство между ними можно было преодолеть за один широкий шаг. Главным в этом оставалось осторожно переставлять ноги. Черепица подо мной оказалась очень и очень подвижной. Сделав несколько шагов, разочек оступившись и чуть не шлёпнувшись, добираюсь до нужного дома.

— Да чё ты там возишься, дай я!

— Отвали, почти получилось…

— Да не так надо.

— А как?

— Дай сюда.

Три мужских силуэта под постоянно вылетающие искры всё продолжали воодушевленно спорить, у кого получится лучше. Они пытались разжечь факел, чтоб потом от него дать огоньку едреной смеси — она же в простонародии коктейль Молотова. По голосу — пацанята, по расхлябанности и не профессиональности — дети. Никого на шухере, хочешь с улицы к ним заходи, хочешь сзади из переулка. Одним словом — кучка кретинов. Я бы мог прямо сейчас начать профилактическую и воспитательную беседу, однако мне требовалось узнать, к кому именно эти дегенераты пожаловали.

Шла третья, пятая, седьмая минута, дебилы всё продолжали мучиться с своей магической, нерабочей приблудой. Будь у меня зажигалка, чес слово, давно им её скинул. Вдруг, произошло чудо, факел полыхнул, мальчишки, словно приматы, радостно задрыгались, похватали коктейли, принявшись подпаливать.

— Ну чё, действуем по плану.

— Да, ща покажем этим вонючим выскочкам, в чём разница между проклятой чернью и избранной богом аристократией!

О… всё понятно, дальше наблюдать за этим представлением нет смысла.

Двое пареньков выбегают на улицу, держа в руках подожжённые коктейли. По задумке, третий должен был поджигать и подносить им «коктейли», а те, швырять и швырять… Едва пацаны отвернулись, оставили в тылу занятого, беззащитного работягу с факелом, как я тут же спикировал. Ему не повезло.

Ногами падаю прямо на руку сидящего на корточках засранца, коей он взялся за горлышко бутылки с горючей жидкостью. Хруст, открытый перелом, кровь, парень испуганно набирает в рот воздуха, собираясь заорать. Не сильно и ладошкой, ударяю его по голове. Слышится глухой удар, словно орех об рельсу треснули. Мелкий пакостник тут же заваливается вперёд. Сегодня не твой день. Выдернув из бутылки тряпку, за считанные секунды перетянул её у парня на локте, остановил кровь и рванул в сторону оставшихся.

— Получайте! — Кидает едрёную смесь прямо в витрину уродец. Пролетев между этими двумя как пуля, в прыжке, сделав кувырок, коленями ударившись о каменную дорогу, испачкав свои единственные брюки дворецкого, еле-еле успеваю перехватить бутылку прежде, чем она достигла стекла. Хух, сантиметров десять оставалось… Было близко.

— Ты ещё чё за хер⁈

Глядя на горящий фитиль, игнорируя крикуна, решил кое-что проверить. Набрав в лёгкие воздуха, да побольше, со всей силы дунул на пропитанный смесью, объятый пламенем кусок ткани.

— Да ладно… — опустив руки, произносит второй из нападавших после того, как я не просто задул, но и заставил обледенеть горлышко бутылки.

Хе-хе-хе, видали, как я могу!

— Ты чё встал, кидай, Зак, ещё, давай ещё. Эй, Зак, где ты, мать твою⁈ Бутылки, неси бутылки… — Едва крикун обернулся узнать, где его товарищ, я тут же воспользовался возможностью покрасоваться. В рывке сблизился с мелким вредителем. Такой прыти, как и появления моего, он не ожидал, весь дерганый с лицом, перекошенным от ужаса.

— Не шуми, люди спят. — Обмерзшая бутылка разбивается о тупую голову. Этому дебилу ничего не будет, а вот горючее масло в ней жалко. Оно тут дорого стоит. Держа в руках розочку, увернувшись и подхватив брошенный мне под ноги «коктейль», обгоняю, а после, ударом с ноги под колено кладу пытавшегося убежать парня. Кувыркнувшись, разбив о камни локоть и лоб, тот пробует подняться, но колено моё уже упирается ему в лопатки, а битая роза, приставленная к щеке, у правого глаза.

— Даю тебе шанс выжить, говори, на кого работаешь.

— Зак, Жан, ты убил их?

— Пока нет, но тебя непременно убью, если ещё раз откроешь рот не по теме. — Убрав стекло от лица, с размаха вгоняю ту пацану в плечо, не глубоко, но так, чтоб проорался, понял, что человек, стоящий над ним, не шутит.

— А-а-а-а… — верещит щенок, — больно…

— Это только начало, — окрасившийся в кровь стеклянный цветок стремится к глазу пацана, и тот испуганно верещит:

— Эрнест, всё принц Эрнест… Он приказал барону разобраться с Проклятой девкой и зазнавшимся простолюдином наставником. Нам, как мелкой знати, велели заняться девкой. Сказали припугнуть, чтоб не смогла и думать об академии.

— И вы решили сжечь ей дом. Ясно. Есть ещё, что я должен знать? — Пацан мычит с земли, божится, что нет. — Ладно, сегодня я добрый, поверю. Оставляй все деньги, которые есть, забирай дружков и катитесь к херам собачим, чтоб глаза мои вас больше не видели.

Побитая дворняга, скуля поднимается с земли, получив добротный подсрачник, кувыркнувшись через голову, бежит к второму, тому, о чью голову я разбил бутылку. Хоть они и доходяги, но стойкие, быстро оклемались.

— Масло с бутылками оставь. — Подбрасывая в ладони мешочек с монетами, угарая с трёх идиотов, прикрикнул в след. И чё им неймется, вроде из знатных семей, одеты хорошо, а занимаются какой-то херней. Ладно мы с пацанами в своё время саляру сливали, колёса, диски и магнитолы тырили, но там-то на покушать нужно было, а эти из приличных семей вроде… Дураки, для нормального «разговора» с ними мне по факту и сверх силы не требовались. Подошел бы к ним со стороны улицы, да расхерачил поодиночке. Неженки, мля, даже толком и не размялся.

Едва я так подумал, как спину мою обожгло знакомое, сверлящее чувство. Заигрался и не заметил того, кто всё это время наблюдал за происходящим с боку? Поглядев на пустую дорогу, при тусклом сиянии луны не вижу людей. Однако, вижу мрачную, падающую от нерабочего столба тень и ауру, слишком светлую и громоздкую, чтобы спрятать её за столбом. Если сравнивать по размерам, то скрывавшийся по силе приблизительно равен Маркусу и даже в подмётки не годится мне.

— Ты с ними? Если да, то извини, уйти просто так я тебе не дам. Если нет, то представься, обещаю, первым бить не буду.

Понимая, что обнаружен, из-за фонаря, что не толще руки мужчины, выходит человек. Должно быть, какая-то магия. По серому капюшону, по блистающим из-под него рубиновым глазам, я сразу узнал моего личного сталкера. Того, кого видел под окнами лавки в первую ночь.

— Дьябло… — Внезапно, тонким и высоким голосом произносит девушка. Она знала то имя, коим меня окрестил Маркус. Это не к добру.

— Ну и… Может теперь сама представишься?

Удивившись моим словам, незнакомка охнула, сделала неуверенный шаг назад. Словно не веря в то, кто я, встряхнула головой, от чего с той спал капюшон. Белая как снег кожа, черные волосы, мешки под глазами и губы, обведенные ярко-красной помадой. Я видел её впервые и мог с уверенностью сказать, то был не человек.

— Владыка Дьябло, имя мне Шат-шах-та, я из рода демонидов и прибыла в мир людей с одной целью, убить вас. — С улыбкой на лице, глядя мне прямо в глаза, говорит чертовка. Демонид там или ещё хер пойми кто, просто так умирать я не собирался.

— Ну и имечко у тебя… Слушай, а ты уверена в том, что сказала? Силёнок то хватит? — Закатывая рукава, готовлюсь к серьезной драке. Девка чем-то очень сильно напоминала вампира, но назвалась демонидом. Что-то на подобии оборотня или духа… Будь оно так, это бы объяснило её возможность проходить сквозь фонари, вылазить из тени. Любая из сверхспособностей, связанных со скоростью, полётом и перемещением, для меня сейчас могла стать большой проблемой. Ведь по факту, кроме грубой, физической силы я более ничем не владею. Хотя, может и владею, но, пока ещё об этом не знаю.

— Разумеется. — Словно мог быть другой ответ от уверенной в себе демоницы, отвечает Шах-чё-то там. — Разумеется, мне никогда не сравниться с кем-то уровня князя тьмы. — Падая передо мной на оба колена, лоб свой опускает на камни баба. — Я, Шат-шах-та, из рода демонидов, отрекаюсь от своего имени, семьи и титула, преклоняю пред вами голову и смиренно молю: Двенадцатый князь тьмы Дьябло, прими душу мою и тело в своё темное войско, не прощай грехов Шат-шах-та, но позволь кровью, потом и верой в тебя искупить проступок.

Откинув в сторонку плащ, светлокожая девушка в обтягивающих, черных, латексных одеждах, спизженных из секс-шопа, не поднимая головы, перед собой кладёт два клинка, спрятанных в ножнах.

Так, ситуация, мягко говоря, неожиданная. Я не против секс игрушки на свободное время. Вот только в дальнейшем нашем общении, когда она поймёт, что пред ней не владыка демонов, а охранник из ночного клуба. Пусть и элитного, пусть и с грязным прошлым до клуба, но всё же… Как тогда мне поступить?

— Ты обозналась. Я никакой не князь, уходи.

— Не прогоняйте! — Подняла голову, со слезами красного цвета на глазах, крикнула извращенка в латексе. — Если я не могу служить князю, то позвольте служить тому, кого я сейчас вижу пред собой!

Чёрт, вот заноза в заднице. Она опасна, а с другой стороны, полезна. Да и о Дьябло как-то пронюхала. Мне нужны ответы, союзники, блин… Из-за поворота показалась пьяная, шумная компания. На пути которой, на коленях, стояла баба извращенка, ящик коктейлей Молотова, и я…

— Ладно. Хочешь служить — служи. А пока проваливай, остальное обсудим завтра.

Глава 11

Мы с поклонницей настоящего Дьябло благополучно расходимся. Ни о месте встречи, ни о времени разговора не было. Она, поклонившись, продемонстрировав всю плоскую себя, просто смешалась с тенями зданий, а я, забрав масло, вернулся в мастерскую. В распоряжении моём имелся ещё как минимум час. Следовало проверить камни времени Арии, подчистить мастерскую от самых наглых таракашек и, по возможности, если получится, убедиться в том, что Катрин в безопасности. Но до этого нужно придумать и объяснить появление масла. Деньги то я у себя спрячу, а вот с ним…

— Люциус, это вы? — Бесшумно, словно профессиональный воришка, подкралась сзади Катрин. Кажется, я много чего не знал об этой барышне. Несмотря на то, что она выглядела как простая, светская дама необычайной красоты, эта женщина очень быстро и легко выбила забаррикадированную дверь при помощи всего одного заклятья. И теперь, будучи неуверенной кто в её лавке, вооруженной волшебной палочкой, умудрялась сдерживать свои эмоции и ауру под полным контролем.

— Простите, если разбудил, госпожа Катрин. — Меня застали врасплох, коктейли спрятать не успел, поэтому оставалось надеяться, что она не догадается, что это и для чего используется.

Крутанув магический камень на вещице, напоминавшей подсвечник, женщина в тоненькой, просвечиваемой от лампы ночнушке с облегчением вздыхает. Окружавшая её аура меняется в положительную, благосклонную ко мне сторону.

— Нет, не вы, на улице кто-то кричал, и я распереживалась. А где колокольчик? — Светит сначала на двери, а после, прямо мне под ноги, на ящик, Катрин. — Боже правый, нас что хотели поджечь?

Чёрт, мало что сильная, красивая, так ещё и умная.

— Нет, не нас, понимаете, там соседи…

Женщина нахмурилась, громка топая по полу босыми пятками, глядя прямо в глаза, сближается со мной на опасную дистанцию, такую, что её выступающие из-под прозрачной ночнушки соски вот-вот упрутся в меня.

— Пожалуйста, не врите! — Взгляд её серьезных глаз не пережить. Ну не могу я ей врать, хочу казаться для неё героем и мужчиной мечты…

— Да, нас пытались поджечь, но пусть вас это не тревожит. Пока я здесь, и Ария позволяет мне свободно перемещаться, никто вам двоим не навредит. Клянусь, я…

Поднявшись на цыпочки, Катрин одаривает меня коротким, сладким поцелуем. После чего, опустившись на пяты, таки грудью своей упирается в меня, заставляет от неожиданности податься назад и спиной упереться в стену. Облизнувшись, чувствую на губах приятный сладостный вкус с ароматом свежей мяты. Приказ Арии действовал, я хотел схватить смущённую своим поступком Катрин, сорвать с неё последнюю одежду, сделать то, о чём ещё даже и не мечтал. Но приказ действовал, и, если я решу ему сопротивляться, наверняка обращусь в огромное, четырёхрукое чудовище.

— Ария и эта мастерская — всё, что у меня есть. Люциус, спасибо. — Вновь губами тянется ко мне Катрин, в этот раз поцелуй более настойчивый, страстный, она запускает язычок в мой рот, шалит в надежде, что я подхвачу, отвечу, сделаю хоть что-нибудь с её горячим телом. Но я не могу… Всё внутри кипит, бунтует, я хочу, но не могу!

— Люциус, я, должно быть, сделала что-то лишнее. Может, не так поняла ваши слова, произнесённые вечером. Мне казалось…

— Ария приказала не лезть к вам. Я хочу, но тело меня не слушает, ничего не могу с собой поделать, Катрин я…

Палец женщины касается моих губ. Взгляд этих вечно добрых, голубых глаз в корне изменился, так же изменилась и её аура, став точной копией той, что я видел вечером, перед тем как меня загнали наверх. Жадность и ненасытность, желание использовать полученный момент на максимум.

— Молчите, Ария не должна нас услышать. — скинула с себя ночнушку похотливая женщина. Глазам моим открывается вся, полностью обнаженная и прекрасная дамская красота. Длинные волосы цвета спелой пшеницы. Облегая плечи, большую женскую грудь с не менее большими, круглыми сосками, из-за моего тяжелого дыхания, они колышутся в области бёдер и… Лобка. Выбритого словно у выпускницы. Катрин ждала меня, готовилась, и я хотел её, хотел сделать хоть что-то, но не мог.

— Расслабьтесь, Люциус, — Расстегивая мой ремень, запускает руку мне в штаны Катрин, — Я способна всё сделать сама… ой… а… а что это… — Схватив моего удава, резко отпускает того Катрин. Её растерянность граничит с непониманием. Присев на коленки, та стягивает мои штаны и жесткий, окаменевший кол выныривает прямо у её красивого, аристократического личика. Через член, разделяющий её лицо на пополам, я вижу два огромных, округлившихся от удивления синих глаза.

Подняв левую руку, поглядев на свой мизинец, Катрин вновь смотрит на мой член.

— Неужели и такие бывают… — Ладошка её аккуратно коснулась головки, затем, словно проверяя настоящий ли он, тиская пальчиками двух рук, прошла до самого основания. — Настоящий значит. Ещё и такой активный, твёрдый, ха-ха, подрагивает, когда я касаюсь головки… Такой милый.

Катрин, хватит говорить столь постыдные вещи, находясь в такой позе. Я сейчас от прикосновений кончу!

— Люциус, вы можете пошевелиться или отойти в сторонку, паралич вас не охватил? — резко соскочив с темы, спрашивает Катрин.

— А… Нет. Вроде могу.

— Ясно, тогда подождите, я сейчас.

Тихонько, на пальчиках, будучи довольной, виляя своей голой, упругой попкой, Катрин из спальни прямо в прохожую зачем-то выносит одеяло, кидает его на пол, а после, внезапно заметив, что витрины не задернуты, испуганно кидается к ним. Плотные шторы тут же закрывают нас от улицы, защелкивается щеколда на дверях.

— Хух, Люциус, вы бы тоже об этом могли подумать. — Глядя мне в глаза, сердится Катрин. А я… А что я, я не могу перестать пялиться на её сиськи, на поблёскивающую в свете свечи соки, сочащиеся из её промежности. — Какой нетерпеливый фамильяр. Ложитесь на спину. — Указав рукой на одеяло, повелевает вторая госпожа и я тут же подчиняюсь. — Люциус, не о чём не переживайте. Сейчас, я благодарна вам и хочу отплатить вам за добро не меньше, чем вы хотите воспользоваться моим телом.

Раздвинув ножки, Катрин становится на колени, повиснув надо мной, расстегивает пуговицу, стягивает с меня штаны и киской своей гладко выбритой садится на ногу, чуть выше колена. Я чувствую исходящий от её зада жар, бегущую по ноге натуральную смазку.

— Времени не так уж много, но мне бы хотелось получше изучить эту штуку. — Взявшись руками за член, Катрин, с язычка, на головку пускает тоненькую струйку слюны. Осторожно размазывает и увлажняет гиганта по всей его длине. — Наверное, сейчас вы думаете, что я конченая извращенка, шлюха, вы в праве так считать, но скажу вам честно, в моей жизни до сего дня был лишь один мужчина. Мой бывший муж…

— Это он так обошёлся с Арией? — Пусть вопрос и был не уместен, но я просто не мог его не задать. Катрин промолчала, её лицо было прекрасно даже в печали. Кивнув, подтверждая, что именно отец Арии избивал её, она снова о чём-то задумалась, отвела взгляд в сторону лестницы.

— Люциус, я не шлюха, но поступаю ли я правильно, отбирая мужчину, пусть и фамильяра у своей дочери? Может, она…

— Я видел, как Ария глядела на розововолосого мальчика, внука Жозет. Видел румянец на её лице, чувствовал, как трепещет её сердце. Думаю, и без меня вашей дочери есть кого любить. — Зная, что любое любовное чувство Арии можно прервать простой трансформацией в четырёхрукого красного гиганта, говорю я.

— Да? Как же я рада, значит и в жизнь Арии наконец-то пришла весна! — Упав мне на грудь, с проступившими на глазах слезами, прошептала Катрин. Я не мог приставать к ней, не мог по собственной воле даже коснуться её тела, но рукой, спрятанной в перчатке, мог хотя бы смахнуть слезу с её румяных щёк.

— Катрин, это ведь моя ненастоящая форма. Я не человек, и мой внешний вид…

— Оставьте откровения на другой день. Давайте сделаем то, что планировали. — Опустив мне на живот свои груди, правой рукой подначивая член и убеждаясь, что тот готов, женщина усаживается по выше. От света магического светильника я вижу затемненную, заветную щелочку, вижу покачивающиеся от каждого движения богини груди. Я вижу её всю, от начала и до конца. Приподняв бёдра, попкой прицеливаясь и помогая себе рукой, Катрин, облизывая губы, с неподдельным интересом зачем-то пару раз пытается прощупать мои размеры своей узенькой попкой. Затем, слегка болезненно поморщившись, направляет дрын к влажным складочкам вагины. В глазах её азарт, двигаясь вперёд, назад, управляя моим членом как заблагорассудится, она забывает простую истину, мужики имеют свойства кончать раньше женщин. И если так продолжится, я сорвусь ещё до начала основного блюда.

— Люциус, вы дрожите, неужели я слишком долго примерялась? Наверное, следует поторопиться.

Не в бровь, а в глаз!

— Будьте любезны.

Раздвигая узкие, тесные складки, головка протискивается в горячее, плотное женское лоно. По лицу Катрин видно, ощущение далеко не самые приятные. Но лицо её болезненное я вижу всего секунды. Закрыв глаза, чуть приподняв бёдра, а после, вернув их на прежнюю высоту, сделав ещё одну попытку сесть, женщина возбуждённо прикусывает нижнюю губу. Она не торопится, не пытается обуздать всё, что у меня есть. Двигается постепенно, аккуратно, почему-то, постоянно держа свою правую руку в области ягодиц. Возможно, кто-то был фанатом дополнительной стимуляции. Забирая шлюх от шефа, я пару раз слышал, как те обсуждали своё личное удовольствие, предлагали подругам пробовать на себе и на клиентах фишку с проникновением через задний ход. Кажется, это помогало им получать кайф, когда клиент был красивый, по-настоящему хотелось с ним жгучего секса, но член его оказывался слишком маленьким. Проверить свои догадки я не мог, но пометку в мозгу сделал.

— Ох, Люциус, поднимите руку… — Ускоряясь, заставляя меня уже бороться со своими инстинктами и желаниями, требует Катрин, и я повинуюсь. Едва я выполнил просьбу, женщина грудью своей тяжёлой падает на мою ладонь. Мягкий молочный холм, проваливаясь сквозь растопыренные пальцы, обволакивает каждый сантиметр ладони. Центром кисти я чувствую упирающийся набухший сосок, и ту мягкость, разлившуюся вокруг него.

Движения Катрин становятся всё более аккуратными, вздохи тяжёлыми и громкими.

— Ой, ох, ах… — то ли специально, то ли неосознанно, проваливаясь всё глубже, уже полностью обхватив своей влажной киской всю головку, продолжает стонать и двигать бёдрами Катрин. — Пожалуйста, сожмите её, прошу, Люциус, сожмите, — держась за мою руку, просит невозможного женщина. Левая женская грудь, повиснув надо мной, растянувшись, качается против такта движения бёдер Катрин. Как гипнотический шар, как соска для младенца, она, эта грудь, манит беззащитного меня. Понимая, что вот-вот кончу, что больше не могу сдерживаться, внезапно, чувствую последний такт, заветный рывок так и не сумевшей обуздать мой член Катрин. Дугой выгнувшись, приподняв, а после, собственными зубами впившись в свою грудь, она мычит, дрожит, и я…

— Кончаю…

От сказанного я надеялся, что женщина слезет, что сделает хоть что-то, но слово возымело обратный эффект. Бедра её сжались ещё сильнее, буквально сжали мой член, и всё, что только копилось во мне в этом мире, и месяцами до перерождения, хлынуло в женскую пещерку, переполняя и выливаясь из той. Около полу минуты Катрин, прибывая в замершем состоянии, с запрокинутой головой глядела в потолок, а после, заключительно и тяжело выдохнув, рухнула прямо на меня.

Член мой, всё ещё находился в её пульсирующей, продолжающей сокращаться киске. Он словно родным стал для неё, как ножны для меча.

— Боже, хе-хе, я не хочу его доставать, это невероятно Люциус…

— Я тоже такого никогда не испытывал. — понимая, что в руке моей по-прежнему грудь Катрин, разжимаю пальцы, развожу руки в стороны.

— Ну, это и не удивительно, сколько дней назад вас призвали? Один-два, я вот лично прожила тяжёлых тридцать три года и могу с уверенностью сказать, впервые ощущаю нечто настолько прекрасное.

— Тридцать три? Во сколько же вы тогда родили Арию?

— Пятнадцать. — Приподняв голову с улыбкой на лице говорит Катрин и после секундной паузы, вытащив мой член из себя, сильно сжимает его рукой. — Милый Люциус, не хотите ли вы сказать, что я выгляжу старше?

Что-что, а вот боль, как и в прошлом удовольствие, членом я ощутил с полна. Возможно, это и есть моя ахиллесова пята.

— Увидев вас впервые, я подумал, что вы сёстры. — Выкручиваясь, отвечаю я.

— Ой, да перестань, врунишка! — пища от восторга, лицом падает на мою рубашку радостная Катрин. Пронесло… — Слушай, как думаешь, мы ещё разок успеем?

Пальчик её игриво водит круги в области моего паха.

— Знаешь, я была бы не против, если ты… — Наверху послышались чьи-то шаги. — Ария проснулась. — Спохватившись, резко вскочила с меня Катрин, подобрала сорочку, и, когда я перекатом освободил одеяло, тут же побежала в свою спальню. Не зевая, да простит меня Катрин, стянул со своей шеи её платок, коим до этого, на улице прятал лицо. Быстро обтираю от соков и спермы член, подтягиваю портки. Такие следы после простой стирки не сойдут, нужно быть осторожным. Босые ноги спускаются всё ниже и ниже, не зная куда деться, куда прятаться, я просто сажусь на табуретку, стоящую в центре комнаты. Приняв позу задумчивого памятника, оборачиваюсь и тупо пялюсь в сторону двери и светильника… Блять, светильник, он же был из комнаты Катрин!

— Люциус, а почему ты не спишь? — Сладко и лениво зевнув, глядя в сторону света, спрашивает Ария. — Я не нуждаюсь во сне, госпожа. — Отвечаю я и случайно, как бы невзначай, интересуюсь. — Надеюсь, мои скитания по мастерской вас не разбудили?

— Не… Я в туалет… — Пальцем указав в сторону каморки под лестницей, говорит малая и исчезает в дверях. Сделав свои дела, заспанная, словно пьяница, ударяющая о стены плечами, Ария возвращается обратно в комнату.

— Ушла? — дождавшись, когда скрипы на лестнице стихнут, шёпотом интересуется из-за дверей Катрин.

— Ага, — полушепотом отвечаю я и вижу, как из спальни, вновь в чём мать родила, выходит моя светловолосая богиня.

— Мне так нравится, как ты на меня смотришь, прямо пожираешь глазами, проказник, — вильнув у лица моего попкой, берет с окна колокольчик и вешает его обратно голая королева.

— Ничего не могу с собой поделать. — Понимая, что мы с ней пришли к общему знаменателю и оба интересны друг другу, отвечаю я.

— Я, как одинокая, брошенная с ребенком женщина этому безгранично рада. — Всё так же наслаждаясь моим вниманием и щеголяя по дому голой, занимается своими делами Катрин. — В твоих глазах есть что-то доброе, Люциус, скрытое под неумело созданной маской слуги.

— Доброе, во мне? Ха-ха, Катрин, уж извините, но в этот раз вы ошиблись. Я грубое, неотёсанное быдло, бойцовый пёс на цепи у вашей дочери. Прошу, пусть моё обличье не вводит вас в заблуждение.

— Правда? — хихикнув, спрашивает Катрин, а после, не дожидаясь ответа, добавляет. — Как же бойцовый пёс смог устроить званный ужин с принцессой, как он, будучи псом, умудрился вкусно накормить мою дочь, добыть для неё первоклассную, высококачественную бумагу. Более того, никогда не слышала, чтобы бойцовые псы читали, переводили и переписывали гримуары с мертвых языков.

Слишком много хорошего в мою сторону, даже поспорить не могу.

— Я особой породы.

— Ха-ха-ха, пожалуй, так оно и есть. Ты и вправду особенный пёс, Люциус, но псом ты являешься только для чужаков и тех, кто пытается навредить нам. Для меня лично ты не пёс, ты… — женщина задумалась, в ауре её появился оттенок каверзны и хитроты, за которым стояла пелена любви и заботы. — О, точно, для меня ты удачно подвернувшийся, необычно приятный и полезный любовник!

Катрин не лгала.

— Пусть будет так. — Встав с места, как принято делать в этих местах, склоняю пред её красотой и добротой свою голову.

Двумя часами позже.

Этим утром, получив от меня ровно половину трофейных денег, Катрин решила расщедриться. Для меня и дочери достала малиновое варенье, успела сбегать к пекарю за первым свежим хлебом и даже собрать для Арии ссобойку, отварив рисовой каши с жаренной курицей, обильно приправленной специями и солью.

Уплетая хлеб с вареньем и запивая его теплым, только-только купленным прямо из рук развозчика молоком, Ария, чувствуя изменения, косилась в нашу с Катрин сторону.

— Мама, что-то случилось?

— А? — На прекрасном, сияющим лице Катрин не дрогнуло и мускула. — С чего ты взяла?

— Ну, ты сегодня прям светишься. Вся такая бодрая и весёлая с утра, варенье достала, завтрак… Вот я и подумала… — Взгляд Арии уткнулся в меня. В отличии от женщины- мечты я столь невозмутимо вести себя не мог.

— Люциус… — Отложив в сторону надкусанный бутер, злобно протянула Ария, — признавайся, что ты опять натворил⁈ Приставал к маме, мешал спать своей лживой трепней, да?

— Ария, замолчи. — Повысила голос и тут же успокоила малую Катрин. Всё же, у своего ребёнка она пользовалась высшей степенью авторитета, девочка и слова против неё пискнуть не могла.

— Немедленно извинись перед Люциусом.

— Но мама… Он ко все девочкам в академии клеился, и тебя…

— Ария, мне нужно повторить?

— Катрин, не стоит, я…

— С вами, Люциус, я потом поговорю… — тем же холодным взглядом окатила меня Катрин. — Ладно, хочешь правды, хорошо, всё дело в том… — Боясь не выдержать позора, я встаю из-за стола, не нужно об этом говорить! — Что Люциус спас нас с тобой этой ночью.

Немая пауза, подливая себе и дочери молока, Катрин косится в мою сторону, с хитрецом и прищуренным взглядом спрашивает:

— Чего вы подорвались с места? Уважаемый фамильяр, вашим поступком нужно гордиться, а не скрывать.

— А… я… но… — Взгляд Катрин резко изменился с грозного на снисходительно довольный. Да она специально меня провоцировала, издевалась… Это… Это дьяволица, а не женщина! Я думал, она на ревности сейчас чего выпалит, а тут просто ради удовольствия своего потешалась.

— Спас? — Злобное личико Арии сменилось непонимающей гримасой.

— Именно, — рукой указала в угол, на ящик Катрин. — Знаешь, что это такое?

— Масло в бутылках? Ой, горючие смеси, но откуда… Как… Неужели…

— Именно, этой ночью нас пытались сжечь. Надеюсь, ты не забыла, как бедный Люциус буквально умолял дать разрешение, чтобы он мог нас защитить? — Сверху вниз глядит на дочку Катрин.

— Нет, мама, я… Я просто переживала за тебя, я… — Понимая, что могло случиться, если бы я не бодрствовал, испуганная Ария встаёт из-за стола, кланяется мне под углом девяносто градусов. — Люциус, спасибо! Я была не права и очень сожалею. Пожалуйста, впредь защищай меня и маму, делай для этого всё, что только потребуется, пожалуйста!

Девочка прям расплакалась, мне стало её жалко, и я взглянул на Катрин. Подмигнув мне, женщина опять расплывается в снисходительной, добродушной улыбке, подходит к дочурке и прижимает к себе.

— Ария, у тебя молодой и хороший фамильяр, позволь ему быть собой и делать свою работу.

— Какую работу? — Обняв маму, шмыгунв носом спрашивает Ария.

— Работу цепного пса. Только прикажи ему, ради тебя Люциус порвёт любого негодяя.

— Правда? Ты правда порвёшь… Ради меня? — Глядит на меня покрасневшими глазами малая.

— Даже убью, но только если в убийстве будет необходимость. — Отвечаю я.

Ария спокойно заканчивает с завтраком, заворачивает в узелок ссобойку, проверяет все записи, а также, чтобы не вынуждать меня вновь попрошайничать, прихватывает из дома несколько листов второсортной коричневой бумаги и магическое перо.

— Я пошла, Люциус, не отставай! — Весело и беззаботно, словно и не было никакого разговора о ночном нападении, застучала башмачками по мощеной камнем дороге Ария.

— Катрин, это было очень грубо, заставлять её извиняться. — Когда мы остались наедине, обращаюсь к женщине я.

— У Арии почти нет друзей, из-за проклятия её, что в детстве сгубило Шалли, её остерегаются даже местные дети. — С печалью говорит Катрин.

— Шалли? Хотите сказать, что проклятие настолько мощное, что способно убить? Как же вы тогда…

— Шалли мы звали попугая, её единственного друга. Он умер от старости, но я так и не смогла доказать этого Арии. Глупышка во всём, как и другие, окружающие её дети винила только себя. Ей нужно научиться доверять тебе, Люциус. Ты — фамильяр, больше, чем друг или брат, ты будешь с ней даже тогда, когда меня не станет. — С нежностью и теплотой в голосе говорит женщина, а после, подталкивая меня локотком в рёбра, добавляет. — Ступай, герой любовник. В академии можешь делать что хочешь. Но помни, грядущей ночью я очень надеюсь увидеть тебя полным сил и во всём своём великолепии.

Провокация?

Рукой своей, не сдержавшись и проверив, спал ли запрет, прихватываю Катрин за сочную и упругую ягодицу. Через грубую ткань сжимаю ту так, что женщина, ойкнув подалась вперёд, надеясь высвободиться. Не уйдешь, прихватив её за талию, затаскиваю обратно в лавку, с трудом сдерживаясь, страстно целую, запуская свой язык в жаркий похотливый ротик красотки. Всего один поцелуй так вскружил мне голову, что я даже не заметил, как одна моя рука была в промокших женских трусиках, а вторая, как и просили этой ночью, сильно сжимала объёмную, красивую грудь.

— Хватит меня дразнить, ступай… — уперевшись ладошками в мой член, то ли пытаясь за него схватиться, то ли отталкивая, отведя взгляд в сторону, сопротивляясь, не просит, а умоляет Катрин.

Глава 12

Утренняя прогулка до академии выдалась молчаливой и спокойной. Мелкая, что-то напевая себе под нос, весело размахивала старой сумкой, изредка поглядывая назад и проверяя, не отстал ли я. Беззаботная, даже с учётом отношения к ней в группе, счастливая и верящая в то, что дальше её ждёт светлое будущее. Жизнерадостности Арии я мог только позавидовать.

Моё хорошее настроение и надежда на рутинный день в академии исчезли ещё перед вратами. Под «судьбаносбой аркой» стояло три разные группы. Первая, Езеф и придворный маг Жоржолон. Вторая, София, выродок Эрнест и их многочисленная прислуга. Ну а в третьей, я нашёл ту, с кем познакомился этой ночью. Шт…шт что-то там, в компании какой-то простушки, из групп с шестой по девятую.

Поравнявшись с Арией, становлюсь слева, так, чтобы, когда мы проходили арку, тронуть или дотянуться до неё мог разве что Маркус или стоящая дальше девушка демон.

Завидев нас, ещё за пол сотни метров Второй принц расплылся в свой мерзкой улыбке. Блять, я не понимаю, ну откуда в человеке может быть столько говна?

— О, вот и свинка со своим попрошайкой…

Плечом оттеснив Арию в сторону, подталкиваю малую дальше. Здороваться с ними, любезничать, когда тебя с порога унижают? Не-а. Вытащив из внутреннего кармана кошелёк с золотыми монетами, словно собаке кость, бросаю мешочек прямо в руки принца.

— За бумагу… — Вспомнив, что с ним София, не сдержался, чуть замедлившись, обернулся и добавил, — в другой раз не опозорься и найми кого по опытнее.

Зубы принца, словно волчья пасть сомкнулись, то уже был не человеческий, а звериный оскал. Сколько же в нём ненависти? Пока ещё ни у кого в этом мире из людей или им подобных существ я не видел такой же беспросветно темной ауры.

— О чём это он? Эрнест… Второй принц Эрнест, я требую ответа… — Затараторила София.

— Сукины дети, да как вы посмели… Как смеете… вы… игнорировать меня⁈ Кто дал право пройти и не поприветствовать особ королевских кровей, я… — Задыхаясь от ненависти, рычит Эрнест.

Достал. Внутри меня так же вскипает ярость. Я чувствую, как тело одолевают негативные, требующие кровопролития эмоции. Гнев, он буквально подпитывает меня, заставляет тело меняться. Тонкая полоска кожи, между белой перчаткой и рукавом пиджака багровеет, покрываясь волдырями, показывает о готовности тела в любой момент принять облик Дьябло.

Остановившись, таки решаюсь разьебать этого дебила. Хватит с меня. Обернувшись, тут же вижу пред собой наставника Маркуса, Жоржолон, а за ними, четырёх ребят моего роста… До перерождения. Волосатые, с мечами, в качественной начищенной броне. Этакая рота почётного караула его высочества принца самоубийцы. Что ж, их как раз четверо, гроб удобно будет нести.

— Отойди Маркус.

— Люциус, пожалуйста, он второй принц. — Грудью став у меня на пути, просит наставник.

— Что там? — Из-за спин солдат спрашивает Эрнест. — Животное, что только научилось говорить, вступилось за хозяйку… Кажется, кому-то нужно припадать урок.

Лицо наставника и мага прям перекосило, они с негодованиями глядят на стражу, те в свою очередь, переглядываясь, пытаются понять, почему придворный маг самого короля ведёт себя столь неподобающе. Защищает какую-то нищебродку.

Мне плевать чем всё кончится, фляга свистит, Эрнест, он меня окончательно достал! Сняв перчатки, чтоб не порвать, отдаю пиджак в руки Маркуса, расстегиваю, закатываю рукава на рубашке.

— Меня не послушают, давай ты… — понимая, что сейчас прольётся кровь, сквозь зубы обратился к магу наставник. В этом бою, когда я попытаюсь убить принца, а я попытаюсь, у Маркуса не останется выбора, кроме как стать моим врагом. Что бывает с моими врагами, он уже хорошо знал, да и та девка, пообещавшая мне служить, оказалась смышлёной. Поняла, к чему всё идёт, и уже во всю словесно обрабатывала Арию, давая понять, что как может прикроет малую, пока я веселюсь.

Маркус замер, старичок, быстро перебирая ногами, обходит стену из четырёх верзил, что-то начинает нашептывать принцу.

— Стой, где стоишь, смерд. — Когда я поравнялся с наставником, сделали к нам навстречу шаг рыцари. Все такие бравые и железные… — Ты и твой покровитель из трущоб забыли своё место? На кладбище торопитесь?

— Яж вас как консервы вскрою. — Вряд ли они знали, что такое консервы, но слово «вскрою» поняли, как нужно.

— Попробуй, если жизнь не мила! — Все четверо, словно из балета или только с парада, отточено, одновременно кладут руки на мечи.

Держись Дьябло, сдерживай гнев, успокойся. Вдох, выдох. Нельзя убивать, там ведь Ария смотрит…

— Хотя, какая жизнь может быть у такого жалкого каблука и невоспитанного быдла, как ты. — Говорит центральный страж. — Даже величественных людей, благодаря которым только и можете жить, дышать полной грудью, поприветствовать не в силах, бездари тупорылые…

Меня открыто спровоцировали, и я поддался. Сжав кулак, глядя в сияющую броню, целюсь куда бить. В живот, чтоб от разрыва органов помучался перед смертью, или, реально, сразу в сердце…

— Киньте в него перчатку, уважаемый Люциус.

— Что? — Поглядев на наставника, вижу, как тот повесил нос, как чёлка наползла на лоб, скрывая его пылающие гневом глаза. — А… перчатка, точно, это вроде как дуэль. Маркус, кого из них мне можно убить первым?

Наставник молчит. Кажется, мне и вправду можно будет кого-то загасить? Вот так просто, без судов, следствия? Ха-ха-ха, кто сильнее, тот и прав значит, хорошо, очень хорошо, ведь я сильный!

— Выбирайте любого, мне без разницы, секундантом будет Жоржолон.

— А двоих сразу можно, Маркус?

— Одного.

— А потом то второго вызвать можно?

— Я сказал одного. — Повысив голос, понимая, что сейчас по факту отдаёт на закланье, на убой живого человека владыке демонов, произносит наставник. Эх, ну и драма у него там в голове разыгралась, наверное. Его оскорбляют, меня оскорбляют, а он вынужден играть роль защитника.

— Э, четыре дебила, выбирайте, кто из вас умрёт. Можете тянуть жребий или за хуй друг друга, мне всё равно. — Кинув в центрального, самого говорливого перчатку, поворачиваюсь к Маркусу. — Слышь, где здесь место окончательной регистрации граждан?

— Вы об арене для дуэлей? — Всё так же, прибывая не в духе, спрашивает наставник. — Идем, я покажу, ещё по дороге в арсенал заглянем. Выберете себе оружие.

— Арсенал? Звучит интересно.

Перепалка наша с толпой собравшихся вокруг свидетелей переросла в нечто большее, чем просто поединок «чести». Группы первогодок, с девятой по шестую, большей частью своего состава собирались вокруг Арии и вампирши. Остальные, кто побогаче, кидая на толпу бедняков косые взгляды, подтягивались к принцессе и принцу, коего сейчас всеми правдами и неправдами успокаивал Жоржорон. Эрнест требовал крови буквально за всё. За неподчинение, за неуважение, за то, что я покалечил его людей, что пытались сжечь мою лавку. Избалованный, эксцентричный, при этом, ещё и боевым принцем называли. Да какой он к чёрту боевой, от боевого в нём только меч на поясе. Уверен, этого сосунка даже близко к полю боя не подпускали. По глазам человека, по его речи и тому, как он держится, легко определить, стоял ли оппонент на краю. Эти четверо уродов, защищавших его, обладали такими глазами, а вот Эрнест — нет.

Разглядев огромное множество деревянных и железных «музейных экспонатов», беру меч, простой, железный. Как он назывался, да хрен знает, вроде острый и уже хорошо.

— Люциус, ты не должен. — Видимо отойдя от шока, осознав, что происходит, и вырвавшись из цепких лап вампирши, трусливым голоском щебечет Ария. — Давай я лучше извинюсь, ничего страшного в том, чтобы извиниться нет. Просто поклонимся и нас про…

— Не смей. — Кинул я злобно малой, и та умолкла. — Но ведь ты можешь пострадать, или кто-то другой пострадает. Наставник и мама опытные маги, они говорили, что ты сильный, но это не значит, что можно просто так причинять людям вред.

Просто так? За просто так я бы и палец о палец не ударил.

— В этот раз, уважаемая Ария, я настоятельно советую вам не мешать. — Произносит Маркус, кажется, прямо сейчас он был на моей стороне.

— Наставник… И вы… — Малую за плечи берёт вампирша, подмигнув мне, уводит ту куда-то в сторону песчаной площадки. Когда речь зашла про зону для дуэлей, я представлял себе что-то на подобии Колизея или клетки для гладиаторов какой-то. Но на самом деле это было просто поле, засыпанное речным песком, с парой скамеек по периметру.

Подготовка к дуэли со стороны рыцаря заняла какое-то время. Благородный говнюк, глядя на врага что был в обычной рубахе и с мечем, решил так же раздеться, правда до пояса. Скинул шлем, наплечники, кирасу, затем куртку, которая была под ними. Остался в одной, простой рубахе и штанах с вшитыми в них металлическими пластинами. Сейчас, глядя на нас со стороны, и не поймешь, кто аристократ, а кто простолюдин.

Дождавшись, когда свидетелей вокруг прибавится, Жоржолон поднимает руку и как-то неестественно громко для человека произносит:

— Стороны, огласите условия!

Вспомнив слова Арии, хозяйки, ребенка, девочки, верящей в светлое и полное розовых слоников будущее, в очередной раз иду на понятную.

— До тех пор, пока одна из сторон не сдастся. — Говорю я и словами своими вызываю неподдельное удивление на лице мрачного Маркуса.

— Ха-ха-ха-ха, грязное животное, чёртов фамильяр испугался моего рыцаря? Где твоя бравада, где твоя гордость! Ты ведь даже при смерти просто отправишься в очередной цикл и воскреснешь, так чего боишься⁈ — Кричит со стороны скамейки Эрнест. — До смерти, пусть дерутся до смерти!

Глядя в глаза уверенного в себе, но при этом более не смеющего меня оскорблять рыцаря, я пожимаю плечами.

— До смерти так до смерти, я не против. Ария, надеюсь, ты слышала, я пытался…

— Умри! — Когда маг скомандовал «бой», тут же рванул в мою сторону мечник. Быстрый, возможно даже быстрее тех ребят, что напали на малую позапрошлой ночью. Да только…

Довернув корпус, выбрасываю в сторону меч. Воин, что использовал какую-то магию для ускорения, застыл напротив меня, сделав выпад мечом вперёд. Он хотел убить меня, проткнуть, но я просто повернул корпус и, как матадор пропускает быка, позволил ему пролететь мимо.

Тормозить в таких ботинках как у нас на песке — задача непростая. Скорость воин набрал приличную, по инерции, метра три проехал, прежде чем обернулся и вновь кинулся на меня. Может так он хотел всё закончить одним ударом? Показать Эрнесту свою крутость? Что ж, его жизнь уже принадлежит мне, так почему бы не поиграть с ним немного? Становлюсь в классическую стойку самбиста. Если опять решит колоть, я вновь пропущу рядом с собой его меч, а после, схватив за руку, метну через себя. В принципе, я и за меч схватить его могу и так же швырнуть, да только, кажется мне, это станет перебором. Я ведь просто сильный фамильяр, а не бог какой-нибудь.

В этот раз солдатик удивил финтом, укол с попыткой рубануть вверх, оттуда, откуда я хотел попытаться схватиться за его оружие. Позволив ему подумать, что я растерян его догадливостью, пячусь, играя на публику, начинаю уклоняться от целой серии очень продуманных, пытающихся выбить меня из равновесия ударов.

— Кто этот черноволосый мужчина?

— Фамильяр простолюдинки.

— Почему они сражаются?

— Защищает честь своей хозяйки в бою против гвардейца Зальберга.

— Что не поделили?

— Приезжий принц зазнался, думал, что всё можно… Да подбери ты уже меч и наподдай ему!

Пока я просто разминался, заводил публику, давая той время обсосать происходящее, оппонент мой начал замедляться. Обувь его набрала песка, да и я специально тянул более тяжёлого противника в сторону самой мягкой, буквально засасывающей ноги песчаной массы. По одному лишь виду, я мог сказать, что речной песок привезли недавно, ещё не успели утрамбовать. На такой поверхности легко подвернуть лодыжку, оступиться, особенно с непривычки.

— Как он так держится, неужели рыцарь проигрывает?

— Зачем фамильяр вообще оружие выкинул, показушник чёртов!

— С мечом может уже и уделал бы его!

Риторика народа менялась с той же скоростью, с которой уставал оппонент. Его меч был длиннее, шире того, что я выбросил в самом начале. Сказывался и вес штанов, прикрытых множеством защитных, наверняка тяжелых элементов. Глядя, как этот засранец старается меня достать, как из кожи вон лезет, пытаясь защитить имя поливающего его грязью хозяина, мне стало жалко рыцаря.

Уклоняясь от следующей атаки, подсев, я прихватываю его за ножны. Осторожно, чтобы не убить слишком быстро, вырываю их вместе с поясом. Перекатом ухожу от попытки бойца зарубить меня согнувшегося, после чего, играясь уворачиваюсь ещё от пары ударов, встаю на ноги. Слыша и видя, как тот тяжело дышит, как пот стекает с волосатой, горячей головы, заливаясь в его усталые глаза, я перехожу на бег трусцой. Вокруг него то приставными шагами, то перебежками, запугивая замахами, подскоками, смеюсь и… и веселю толпу. Им кажется, всё это шутки, игры какие-то. Встав в оборонительную стойку, взяв меч в две руки, рыцарь хочет успокоиться, перевести дух и попытаться сыграть на контратаке. По ауре его, целостной и лишь слегка взволнованной, легко понять, дядька ещё имеет в рукаве пару тузов.

— Атаковать не будешь? — Когда я перестал бегать, встал напротив дуэлянта спиной к принцу, спросил солдат.

Говорить с ним бессмысленно, жалкая пешка, брошенная на убой. Повторив за солдатиком стойку, с которой он кидался на меня в надежде уколоть, с ножнами тупыми в качестве оружия, я совершаю рывок. Колю его, но только на скорости в три раза выше. Деревяшка вонзается в штаны, меж пластин проникает в мягкие ткани правой ноги, обламывается. Я, не сумев нормально затормозить, падаю в песок и кубарем пролетаю добрых метров пятнадцать. Вот блять, столько думал про сраный песок и сам же на нём и ёбнулся. Это тело, его скорость, до сих пор мною не познаны. Рубашка в клочья, штаны разодраны, вокруг поднявшееся пылище и толпы зевак с разинутым ртом.

— Они, они оба попали⁈

— Но как…

— Орберик ранен⁈

— Фамильяр тоже изорван, но крови нет.

— Дебил, он же фамильяр!

— И что, фамильяры тоже кровоточат!

В толпе зевак, что выросла с момента начала поединка втрое, разгорелись нешуточные споры. Казалось, после моей дуэли пройдёт ещё ряд экспериментов или поединков, в которых ребята будут выяснять, есть ли кровь у фамильяров или нет.

Поднявшись, отряхнувшись, с обломком ножен в руках, иду в сторону опирающегося на меч солдата. Он в шоке от произошедшего, аура его в смятении, в последнюю секунду перед тем, как я ударил, он успел активировать какое-то заклятье, наверное, контратакующее, оно то и выбило меня из равновесия. Точно, когда я последний раз ступил перед замахом, что-то разбилось о мою ногу… Гляжу на штаны, в области колена ткань слегка дымится.

Ну, в принципе, он меня смог удивить. Хоть я был и быстрее, и сильнее, а ловушечку то разглядеть не смог. Выходит, меня обставили.

— Эй, фокусник, даю тебе очередной шанс, извинись перед моей госпожой, назови её самой прекрасной девушкой на свете, упади в ноги, и тогда, так уж и быть, игнорируя все правила, я тебя пощажу.

— Клоун… — Подняв меч, подзывает к себе дуэлянт

Значит попробую в рывке ускориться не в три, а в четыре раза.

Ноги в толчке отрываются от земли, создавая за мной воздушный взрыв, что поднимает в воздух кучу песка. Воин всё ещё видит мои движения, делая упор на вторую ногу, замахивается. В этот раз удар его ещё более медлителен. Перед тем, как вонзить ножны во вторую ногу, я наконец-то замечаю, как мужик что-то произносит, и под песком, красным, едва заметным пятном, возникает круг.

Воспользовался моей увлеченностью, понимая, что в атаке не преуспеет, мой враг ушёл в оборону. Заранее, пока я кружил вокруг него, Орберик установил на верхнем слое песка магические круги, а после, меняя положение рук, заставил меня сконцентрироваться на мече, а сам ногами присыпал ловушки песком, что б их было сложнее заметить. Хм… Хитро, но…

Специально наступаю в центр круга, чтобы узнать всё, на что способна его магия и тут же уколом вгоняю обрубок меча бойцу во вторую ногу.

Взрыв подбрасывает меня от земли на метр.

— Сдохни! — Пытаясь разрубить меня на пополам, своим клинком ударяет в живот боец и прибивает меня к земле.

Гарь, пыль, холодное лезвие на моём брюхе и, облокотившись на него всем телом, тяжело дыша, на меня выпученными, усталыми глазами смотрит дуэлянт…

На мне ни царапины, даже боли какой-то не почувствовал. Лёжа на земле, к верху пузом, я просто смотрю в его потерявшее всякую надежду лицо. Вижу как он мрачнеет, вижу ауру страха и отчаяния, поднимающуюся за ним.

— Ну и? Ты ведь понимаешь, что с тобой будет дальше? — всё так же, лёжа на спине, глядя тому в глаза спрашиваю я.

Мужик пытается поднять меч с моего живота, но я уже положил на него свою руку. Лишь от прикосновения сталь затрещала, а после и вовсе рассыпалась. «Рыцарь чести» с пробитыми ногами, испуганным словно от ночного кошмара лицом, падает на задницу, истекая кровью, начинает пятиться в сторону своего хозяина.

Сев, гляжу на свои штаны, рубашку и правую туфлю попавшую под заклинание… От неё остался только каблук да какие-то кожаные лохмотья. В принципе, сойдёт… Сняв разорванный ботинок, попробовал его оббить об ладонь. Каблук держится, чем-то по виду напоминает полотенце с завязанным мылом на конце.

— Эй, у нас же дуэль на смерть, ты куда пополз? — Размахивая ботинкам, медленно преследую цель, двигаясь по окровавленному следу.

— Стой, подожди, я сдаюсь. Сдаюсь…

— Не-а.

Ногой своей, используя внутреннюю силу Дьябло, наступаю и ломаю ублюдку голень, заставляя верещать от боли.

— Извинись перед моей госпожой, упади пред ней на колени, назови самой красивой девушкой в мире и тогда я подумаю…

Солдат переворачивается на живот, впиваясь в песок пальцами, ползёт к растерянному Эрнесту с мольбами о помощи. Ударом ноги по рёбрам, переворачиваю того обратно на спину.

— Нет… Я служу, я слуга Эр… — С размаха и не в полную силу, каблуком бью того по еблу. Бах, рассечение губы, да и нос в сторону вывернуло. Силы не рассчитал, нужно помягче.

— Извиняйся…

— Не…

Бах, ещё один удар, и глаз его закрывается от хлынувшего со лба рассечения.

— Назови самой красивой…

— Нико…

Бах, и щека от удара лопнула как зрелая вишня.

— Жоржолон, это бесчестно, он ведь проиграл, проиграл! — Стоя буквально в паре метров от своего воина, удерживаемый оставшейся троицей и ещё пятком слуг, кричит Эрнест. По глазам его напуганным, по лицу перекошенному я окончательно убеждаюсь, он не воин.

— Вы сами огласили условия поединка. Если хотите кого-то о чём-то просить, то просите не меня, а фамильяра Люциуса. — Отвечает маг.

— Мои требования просты. — Улыбнувшись с земли, глядя в напуганные глаза Эрнеста, повторяюсь в очередной раз. — Извинитесь и назовите госпожу Арию самой красивой девушкой.

Разумеется Эрнест такого никогда не скажет. А вот его солдат…

Удар по лицу.

— Милая.

Очередной удар.

— Добрая.

И еще разок ударил, да так, что меня аж забрызгало.

— Давай, говори или сдохнешь… Ну, не слышу… — еще один замах.

— Ария… сама…са… красивая хк-кх… — Кашляя кровью, выплёвывая зубы, не говорит, а шепчет едва живой боец.

Жоржолон тут же подлетает к нам, в след за ним сразу несколько женщин и мужчин в белых рясах.

— Бой окончен, — схватив мою руку, поднимает ту над головой старик. — Победитель Люциус!

Глава 13

— Ой, девочки, он смотрит, смотрит! А-х-х-х… Какой суровый взгляд…

— Я просто таю…

Стоило мне только поглядеть в сторону дальних столов аудитории, где хозяев ожидала их многочисленная свита, как служанки тут же начинали пищать, а рыцари источать ауру негодования и злобы. Бойцов с оружием, я как раз таки понять мог, всё же отделал одного из них, да ещё так показушно. А вот бабы… Если и есть в мире кто-то более непостижимый, так это они. Я чуть не заебашил мужика каблуком от разорванного ботинка. Превратил его лицо в фарш, пробил насквозь две ноги. В своих предположениях я должен был стать чудовищем как минимум для половины всех тех, кто наблюдал за расправой. Своими действиями я желал всем продемонстрировать то, что со мной лучше не связываться. Однако суровое местное общество, для которого казнь человека сродни воскресному походу семьей в кино, восприняло всё иначе. Меня в шутку назвали «рыцарем всех женщин». Для большинства служанок и слуг, выходцев из простых семей, я стал тем, кто без статуса и страха может противостоять аристократии и их связям. Моё личное желание пощадить защитника Эрнеста, а так же слухи, что пошли по академии о втором принце Зарберга и его недостойном поведении, тут же ударили по репутации всей семьи Марлини. О чём меня своевременно и предупредил Маркус. По ауре наставника, да и тупому выражению лица во время наблюдения за нашим поединком, я видел, как Езеф всей душой наслаждался избиением прихвостня Марлини. Хоть я и Дьябло, поддерживал он в том поединке именно меня. Чтобы потом, в конце боя, вместо похвалы, противореча собственным чувствам, сказать: «Лучше бы ты его убил».

Я прилюдно свершил непоправимое, заставил знатного сына идти на попятную, пытаться вмешаться в дуэль в надежде изменить правила. После, безоговорочно одолев врага, отказавшись выполнять условия продиктованные мне до дуэли, я надавил на верного, лучшего воина Марлини. Заставил того поступиться с честью рыцаря и, в попытке спасти свою жизнь, повторять надиктованное. Этой выходкой ещё раз попрал честь и достоинство правящей семьи Зарберга. Просто не убив сразу, пощадив бедолагу, за пару десятков минут без труда я сделал всех Марлини своими врагами. Для любого другого простого горожанина это означало лишь одно — верную гибель.

Только вот я был не совсем горожанином и точно не простым. Об этом мне во весь голос в каждое ухо кричали засланные служанки чуть ли не большей половины всех местных знатных дам. Моя выходка поставила крест на и без того натянутых отношениях между Софией и Эрнестом. Первое занятие мы, как и большая часть академии, пропустили. Хоть дуэль и оказалась скоротечной, на то, чтобы отмыться от чужой крови и переодеться, ушло довольно много времени. Да и вампиршу из той самой девятой группы, видевшую моё пробуждение, за то что успокоила, а после и приглядела за малой, пришлось поблагодарить. А ведь всё это занимает время.

На занятия мы явились к началу второй пары. К этому времени прихвостни семейки Коронет разнюхали о неудачном нападении на лавку Блекберри. Возможно, они ещё до начала занятий уже что-то знали и только и делали, что ждали подходящего случая, чтобы поделиться информацией со своей госпожой. Третья принцесса прилюдно, прямо перед занятием, в слух огласила полученную информацию о произошедшем, источником получения которой был непосредственный участник ночного инцидента. Она осудила действия Второго принца Эрнеста, назвав их недостойными благородного мужчины. После чего приплела сюда столетний конфликт их стран и заявила о том, что Штольберг добьётся справедливости и разобьёт столь подлого и слабого соседа. «Подлый принц — подлая страна. Слабый принц — слабая страна». Высмеяв Эрнеста, лишившегося своего лучшего бойца, София, держась рядом со мной, буквально заставила Марлини стыдливо прятать глаза и сбежать с занятий. Сейчас, когда она открыто выступила с нашей стороны, сделав вид, что мы союзники, у Зальбергских прихлебателей, союзников Эрнеста, хер не поднимется выступить против Софии, а так же внезапно поддержавшей нас принцессы семейства Тау. Одним поражением на дуэли Эрнест Марлини разом лишился всего. Наблюдать за этим, как рушится его положение и статусность среди этим балованных подростков, оказалось приятнее всего. Когда тот наконец-то свалил, я надеялся, что всё закончилось, и я с хорошим настроением вернусь к переписыванию книг. Только вот София и не думала переставать нас удивлять. Избалованная всеобщим вниманием, поддерживаемая даже вчерашней соперницей, она решает сменить своё место пребывания в аудитории.

Доброжелательно попросив, а по факту выгнав ближайших соседей Арии, принцесса рода Коронет требует, чтобы её парту подтянули ближе к моей малой. Так же поступает ещё как минимум три знатные семьи: Тау и двое их восточных союзников. В гонке за сильным фамильяром, принцессы начинают подмазываться к Арии, так как со мной подобное не работало. Единственное, что я сегодня сумел всем доказать, так это свою верность и преданность как фамильяра. Потому говорить со мной хоть о чём либо, пытаться подкупить или соблазнить в обход Арии, означало заведомо в пустую тратить своё время. Я гордился собой, своим поступком и тем, что после ухода Эрнеста в аудитории стало не так душно.

Одно слегка печалило, девчонка, служанка Марлини, оставленная в гордом одиночестве записывать информацию с лекций. Её теперь все стороной обходили, в один миг стала как прокажённая. Хотя вчера со всеми так мило беседовала, да и сильно выручила, предоставив бумагу, перо. Деньги за материалы я отдал, а вот должок за проявленную ко мне любезность, человечность что ли… Этот долг ещё висит непогашенным.

— Ария, — подойдя к хозяйке в перерыве между второй и третьей лекцией, во время оживлённой беседы с кем-то из приспешников Софии, тихонько прошу, — у тебя ведь за партой могут сидеть двое? — Взглядом указываю на горничную, не знающую куда деться. — Поможешь?

— Конечно! — Улыбнувшись мне своей беззаботной улыбкой, Ария тут же встала с места, извинилась перед другими девочками и привела за наш стол служанку. Риторика малой, то как она защищала «веснушку» (так я её прозвал), как заботливо доказывала всем, что ни к кому не питает зла за прошлое. Всё это выстроило вокруг Арии образ некой святой простушки. Почти что все в первый день смеялись с неё, парни не скупились на оскорбления, думали, не выдержав жестких местных нравов, проклятое дитя вылетит как пробка от шампанского. Вот только пробкой вылетел тот, кто посмел с ней связаться. Учителя, охрана, прислуга, с появлением моим риторика всех присутствующих в корне изменилась. Фамильяр, что со старта, без хозяина способен вынести боевого рыцаря. Я — желанный трофей. И чтобы заполучить мою силу, сначала придётся расположить к себе малую, вернее, хозяйку. В борьбу за меня, одной из первой вписалась так нуждающаяся в силе принцесса София. Сейчас у Штольберга и Зарберга по четыре дракона с каждой стороны. Штольберг владеет одним пробуждённым, двумя взрослыми и вот теперь одной молодой ледяной саламандрой. А Зарберг двумя пробуждёнными, одним взрослым и так же одним молодым драконом света. В прошлом десятилетии, на войне наблюдался партит с лёгким перевесом в сторону Зарберга. Однако всё изменилось, когда нынешний король Коронет Третий, в бою, лично ранил одного из пробуждённых драконов. Баланс сил сместился, Марлини, используя накопленные резервы, почти выдохлись и нуждались в передышке. Именно её и пытался для своей страны организовать Эрнест. Не получилось.

К четвертому занятию София так профессионально объездила ушки Арии, что малая согласилась на якобы ничем нас не обязывающее положение. Ария приняла шествие и главенство над нами Софии, а так же согласилась на защиту и покровительство над лавкой семьи Коронет. Теперь любое посягательство семейства Марлини на имущество Блекберри, фактически означало начало боевых действий Зальберга на территории третьего государства. Как объясняла София, юридически, с её точки зрения, это называлось актом агрессии или, если всё «правильно подстроить», самой настоящей интервенцией. Что такое «интервенция» — не знал, но звучало так круто, что я даже поинтересовался у слуг. Многое из происходящего оставалось непонятным. София, которую называли простушкой, избалованной принцессой-развратницей, в голове своей крутила такие схемы, что даже глядя на её ауру, я и понять не мог, чего контрено она добивается.

Продолжая переписывать вчерашний гримуар под монотонную нудятину препода, под нежное щебетание голоска Арии, в пол голоса обсуждавшей что-то со служанкой, ловлю себя на мысли: текущему мне, то есть Дьябло, тупо в кайф. Мне нравится приносить пользу, делать что-то полезное для своей хозяйки. Это приносило какое-то умиротворение, чувство внутренней удовлетворённости, сравнимое с тем, когда я стоял на посту в клубе, и ночь проходила весело и мирно. Раньше, ещё в школе, у меня одна тетрадка на все предметы и всю четверть была. Ручки вообще не покупал, что с пола поднял, то и моё. А сейчас… Подчерк корявый, пишу медленно, но те, кто за этим наблюдают, и так в восторге. Ведь, по факту, для них я не переписываю, а перевожу, да ещё и с мертвого языка, ебать! Никогда не думал, что после своих девяти классов, трёх лет в строительном и десяти лет в мордобойном бизнесе, буду работать переводчиком, ха-ха-ха… Вот житуха то пошла.

— Уважаемая Ария, понимаю, день не задался, но вы же всё-таки на занятиях. — Подошедшая к нам старуха, игнорируя весь шум исходящий от всей остальной аристократии, не брезговавшей даже чай и вино посреди занятий распивать, прицепилась почему-то именно к комариному писку Арии. — И мне кто-нибудь объяснит, почему почётные ученики внезапно оказались здесь?

— А вы туда гляньте, наставница… — Кивнула в мою сторону наследница рода Тау.

Поправив очки, карга, что явно не знала до кого доебаться, подходит ко мне. Пристально смотрит в мои записи. Со школы не любил подобных морщинистых страшил.

— Хм… — С любопытством протягивает бабка. — Так, верно, стоп… Что… Эм, молодой человек, а тут оши… Или нет. Разрешите? — Присев на корточки, наставница пододвигает к себе поближе мои каракули. Смотрит на них, на меня, на Тау, что походу, как и другие, понимает то, что вообще не понимаю я. — Мда, занятно, занятно. Уважаемая Ария, скажите, а кто был наставником вашего слуги?

— Я — фамильяр и способен понимать мертвый язык с самого своего сотворения… — Соврал я. Наблюдать за реакцией старухи, что явно не была введена Маркусом в курс всех дел, оказалось крайне приятно. Учителя здесь менялись как перчатки, не было какой-то четкой системы, либо одной, большой темы, в которой хоть кто-то определённо мог заявить: «вот это абсолютно хорошо, а это абсолютно плохо». Вся находящаяся вокруг нас тема магии, в развитии, в постижение не постигнутого. Драконы, нежить, люди, демониды и прочая хрень — все они по-своему трактовали понятия о магии, имели свои сильные и слабые стороны, поняв которые абсолютно любой маг мог усовершенствовать абсолютно любое заклинание. По крайней мере так рассказывали в первый день занятий.

— Значит, вы уверены в том, что здесь написано? — Отойдя от шока, взяв эмоции под контроль, спрашивает старуха.

— Что вижу, то и пишу. — Пожав плечами, ответил я.

— Могу я позаимствовать ваши рукописи до конца занятий? — Явно перешагнув через гордость наставника, с наигранной улыбкой спрашивает старуха.

— Хотите законспектировать? — Задал очевидно провокационный и тупой вопрос я. Старуха аж побледнела, но стерпела и ответила сквозь зубы.

— Именно так.

— Всегда пожалуйста. — Приклонив голову, передаю бумаги. — Заберу в конце занятия. — Ставя ту во временные рамки с ограничением примерно двадцать минут, вижу, как наставница, осознавая происходящее, думает как выкрутиться.

Забрав мои черновики, жадно облизнув сухие губы и окатив аудиторию пристальным взглядом, наставница хлопает в ладоши. — Хорошо, оставшуюся часть лекции отдыхаем, вы все славно потрудились и заслуживаете дополнительное время на отдых!

По аудитории покатились радостные и слегка утомленные возгласы знати. Лишь некоторые из них, видя, как спешно старушка шурует к своему столу, как достаёт маг перо и листы, понимают истинную причину столь любезного одолжения.

— Да она ж просто боится не успеть присвоить себе переводы Люциуса. — Фыркнула прислужница Тау.

— Мне не жалко. — Пафосно откинувшись на стуле, я наконец-то сделал то, о чём долго мечтал. На мгновение вернувшись в школу, в измененную её версию, я приятно удивил учителя, каким-то образом дав ему то, что он не имел. В прошлом на уроках меня хвалили разве что физрук с трудовиком. Никому из умников, гуманитариев и этих, вторых… Дела не было до ученика, что хрен забивал на их науки. С одной стороны логично, с другой, на меня даже не пытались повлиять, хулиган до мозга костей из неблагополучной семьи. Никто не хотел с таким связываться. Повезло, что во время практики на стройки меня босс подобрал. Интересно, как он там, быстро мне замену нашёл… Наверняка быстро. Таких как я у него по сети клубов добрый взвод наберётся.

— Люциус, с вами всё хорошо? — Интересуется та, что ближе всех сидела не к Арии, а ко мне, принцесса Тау. — Выглядите так, словно в глаза прошлого заглянули.

Это чё, магия какая-то, как она догадалась?

— Нет, просто забыл на чём остановился в переводе, да и страницу незаконченную тоже отдал.

— Что ж вы так неаккуратно, — наигранно улыбнувшись, говорит черноволосая азиаточка. — А хотите чая? В нашей стране выращивают лучшие, самые качественные и дорогие сорта. Во всей академии, да что там, в целом городе можете таких не сыскать.

— Не откажусь. — Едва я открыл рот, Тау щёлкнула пальцами. Словно предвидела подобное развитие событий, заранее заказав, нам тут же подают напитки. — Сахар? Он у нас белый как снег.

— Две ложечки, — глядя в хитрые глаза говорю я, и девушка, словно восторгаясь от каждого моего решения, вновь эмоционально спрашивает:

— Тоже любите сладенькое? Понимаю, жаль только от них слишком быстро растёт лишний вес. На девушках моего статуса и возраста это плохо сказывается, всё же мы должны постоянно прибывать в поиске подходящей партии.

Перенимая чай на блюдце из рук горничной, с благодарностью той кивнул. Игнорируя все принципы приличия и морали, на которые в этой аудитории последнее время все хер положили, Тау поднимается с места. Велев слугам поставить стул у моей парты, показушно садится напротив. Не люблю я такие «разговоры не о чём».

Софие, только-только выступившей в роли нашей защитницы и покровительницы, это тоже не понравилось. То, что беспокоило её, волновало и Арию, а если Ария волновалась, я и сам начинал нервничать:

— Принцесса Тау, давайте сразу к делу, что вам от меня нужно?

Девчушка покосилась в сторону Софии, в фоне её ауры читался стыд. Она не хотела никого провоцировать, но и имела какие-то свои причины обратиться к нам.

— Давайте сначала попьём чаю, пока горячий он…

— Чай будет ещё вкуснее, если вы прямо скажете, что вам нужно. — Бесцеремонно перебив ту, отставив чашку в сторону, ещё разок произношу: — Что вам нужно?

Так же отставив посуду в сторонку, заглянув мне в глаза, Тау решительно отвечает:

— Помощь.

Блять, вот это «неожиданность»… Ладно, отбросим сарказм, дело сдвинулось с мертвой точки и на том спасибо. Взяв в руки чашку, пригубил напиток. М… И вправду хороший чай, не соврала принцесска. Звучно отхлебнув и издаваемым звуком заставив Тау и слуг её морщиться, вспоминаю вновь прошлое и своего босса. Я не люблю горячее, а его бесил тот звук, который я издавал.

— Помощь значит, ну давайте, рассказывайте. С самого начала и в подробностях…

Глава 14

— Её зовут Ю, она второгодка и дочь нашего вассала. Позавчера отправилась в ваш квартал праздновать поступление в академию своей подруги, домой так и не вернулась. Нам нужна помощь, любая. — Просит принцесса Тау.

— Тогда обратитесь к страже, заплатите денег сыщикам каким-нибудь или бродягам. — Пытаясь понять, при чём тут мы, иду в отказ. — Я в этом мире третий день, ничего не знаю, ничего не могу. Лучше и надежней занести кому нужно денег. Пусть работают профессионалы.

— А профессионалы не будут работать с Тау, — подслушав наш разговор, едко, через веерок, кинула словечком София. — Обманывать, наживаться на них, шантажировать будут, но точно не помогать.

— И почему же? — Повернувшись к Третьей принцессе, спросил я. Нахалка сначала опустила веер, показав свою хитрую улыбку, затем этим же веером указала на азиаточку, мол, пускай сама скажет.

— Десять лет назад семя Тау поступила с этим городом очень жестоко. Мой дед, величайший и умнейший из когда либо живших глав дома, смог предсказать надвигающийся голод. После чего, отправил моего отца в здешние королевства с заданием скупать продукты.

— Да, всё так и было. — Говорит София. — Год был холодный и без снега, земля вымерзла, а по весне ударила страшнейшая жара. Засуха сожгла всё то, что не замёрзло. Наши земли и земли всех наших соседей оказались в большой беде.

— Мой отец, как верный сын и наследник, исполнил приказ императора. Он выкупил практически все запасы еды в четырёх ближайших королевствах. После чего, используя её как оружие, захватил королевство-город Ливон, превратив его в свой личный рынок и склад, коим тот является и по сей день. — Заключила принцесса Тау.

— И? — Вновь готовясь сказать гадость, протянула София. — Больше ничего не скажешь? А как же цены на еду, что твой отец монополист поднял в десять раз. А как же цены на семена? Что твоя семья продавала по цене заморских специй? Может расскажешь, сколько своих крестьян в качестве рабов были вынуждены продать на восток здешние короли, лишь бы только купить еды и прокормить оставшихся? Всего за два года твоя семья убила людей на западе больше, чем война Штольбурга и Зарберга унесла за пол столетия. Мало того, так вы ещё в наши дела решили сунуться, парламентарии х… Простите, я не сдержалась. Ария, я бы настоятельно не советовала вам иметь какие-либо дела с этими людьми. Они недостойны вашей доброты.

Взглянув на каменное лицо Тау, понимаю, в нём нет раскаяния, лишь признание вины.

— Мы более не имеем дела с провиантом, то время прошло. Сейчас семья Тау занимается более выгодными предприятиями. Чай, кофе, сахар, хлопок, табак и его переработка — это основные отрасли дохода нашей семьи. Наставник Маркус, к коему я обратилась часом ранее, порекомендовал именно вас, и я догадываюсь почему. Семейство Блекберри держит портную мастерскую, верно? Хоть Тау в здешних местах не любят, но из-за наших богатств и власти над торговыми маршрутами, никто, включая принца Эрнеста, не посмел бы вам вредить. За помощь, любую информацию, я могу предложить вам ткань высшего качества по её себестоимости после доставки в город…

— Какая щедрость. Аж противно. — Закатив глаза, вроде общаясь с подругами, но всё равно продолжая кидать в нас токсичными фразами, выплюнула София.

— Ещё, я намеревалась предложить вам покровительство, но в условиях, когда мы даже союзников защитить не можем. Подобное может прозвучать как насмешка…

После услышанного, желание хоть как-то помогать Тау отпало напрочь. Жадные работорговцы и спекулянты. Аристократы, что в погоне за прибылью идут по головам невинных, умирающих с голоду. Они истинные злодеи, враги простого народа, и просто так Маркус точно не направил бы их ко мне. Значит в истории этой, действиях его был какой-то подтекст. Гадать, строить теории, да вообще думать — это не моё. После занятий пойду и напрямую спрошу. Тут до его подвала идти то минут семь-десять.

Из-за стола, показывая характер и своё несогласие, встаёт Ария.

— София, Люциус, десять лет назад Ю было примерно девять. Вряд ли лично она отдавала приказ морить наши народы голодом. — С наивностью и помыслами святой, чётко обозначает свои намерения помочь Арии. — Да и к тому же, шёлк с востока, даже по себестоимости, это очень хорошее предложение. Принцесса Тау, я поговорю с мамой, расспрошу соседей, если что-то узнаю, обязательно вам расскажу. Мы же теперь учимся вместе и должны помогать друг другу…

От последних слов Арии перекосило не только меня, но и обоих принцесс, их свиту и всех тех, кто слышал эти слова. Принцы и принцессы дальних, враждебно настроенных друг к другу государств будут работать сообща и помогать друг другу? Боже, даже я понимаю, что такого никогда не будет. Король королю волк и враг, а дети их — зеркальная копия своих родителей. Большинство из них здесь для оценки своих собственных сил, сил соседей и потенциальных врагов. Только в конце, по важности и приоритетности стоит поиск союзников. Лишь в связке, объединившись, под угрозой уничтожения, слабые смогут примириться, одолеть сильных и талантливых, тем самым обеспечив себе выживание. То что эта дурочка несёт, просто бредни мелкой, ничего не смыслящей в мире взрослых девочки. Здесь все враги, и все всех хотят нагнуть. Вечером, перед «ночной аэробикой», следует поговорить с Катрин об этом, пусть нормально объяснит Арии, что такое взрослая жизнь в светском обществе. Обществе, где все хотят друг друга сожрать, отняв всё, до чего дотянутся их руки. Именно в этом вопросе, теме обмана ближнего своего, я кое-что понимал. Помнил, как ещё вечером мой начальник выпивал со старым другом, улыбался ему, выслушивая проблемы, с которыми тот столкнулся. А уже утром, солнце еще не встало, мы в ментовской форме, с муляжами автоматов «рейдили» их офис, где хранилась вся чёрная бухгалтерия с грязной наличкой. Хорошо, что босс тогда не доверил нам настоящее оружие. Мы — молодые обезьяны там бы такого тогда натворили, хе-хе-хе… От воспоминаний аж кровь в жилах стынет.

После последних слов Арии, я считал вопрос окончательно снятым с повестки. Малая уже всё решила за нас двоих, дальше как скажет, так и будет. Я это понимал, София понимала, но почему-то Тау продолжала ждать ответа именно от меня. Маркус, надеюсь ты не взболтнул лишнего.

Спустя десяток минут забил колокол, ознаменовавший завершение очередного учебного дня. Поднявшись и сладко потянувшись, София что-то хотела мне сказать, но я торопился и, перебив ту, произнёс:

— Госпожа, мне нужно кое-что обговорить с Маркусом. Пожалуйста, побудьте пока в аудитории, с наставницей, кажется, она ещё не закончила с переводами. Я быстро.

— Люциус, я насчёт… — Уже в след мне произнесла София.

— Простите, принцесса, всё потом.

Из-за окончившихся занятий, коридоры и лестницы были заполнены многочисленной, торопливой прислугой и их более медлительными, неспешно бредущими по своим делам хозяевами. Маневрируя среди людских потоков, быстро дохожу до лестницы, миную пролёт, другой, и вот, только нога переступила порог центрального входа, меня окликнули.

— Торопитесь куда, «защитник всех женщин?» — Вампирша…

— Шт…

— Прошу, вы же знаете, я отреклась от этого имени. — Блеснув красными глазами, недовольно нахмурила бровки блондиночка. — Наставник Маркус с придворным магом и директором покинули академию после третьего занятия. Кажется, это как-то связанно с той публичной экзекуцией чести и достоинства Марлини, что вы устроили перед занятиями.

С утра она профессионально оценила обстановку, пока я развлекался, взяла под защиту Арию. Теперь, только завидев меня, знала, куда и зачем я тороплюсь.

— Ты что, мысли мои читаешь?

Вампирша, расплывшись в улыбке, преклоняет голову.

— Лучшей похвалы для верной слуги и быть не может. Итак, зачем вам понадобился Маркус? Может безымянная слуга, всё ещё ожидающая от вас милости и имени, сможет чем-то помочь?

Глядя на эту хитрую, догадливую особу, до сих пор пытаюсь и не могу понять. Зачем, зачем кому-то вроде неё мне помогать? Как я понял, она этого Дьябло даже в глаза ни разу не видела, а так из кожи вон лезет ради него. Что это, один из её фокусов или слепая вера в своего босса? Ай, не важно, сейчас любая информация и помощь пригодится. Мастерской Катрин и вправду подвернулся шанс обзавестись лучшим сырьём по самой доступной цене, так что нужно хотя бы попытаться помочь.

— Принцесса Тау, они говорили о чём-то с Маркусом, после, та пришла ко мне с просьбой найти некую Ю, дочку торговца шёлком из далёкая страны.

— Давайте отойдём в сторонку, где не будет столько глаз и ушей. — Кивнув головой в сторону, просит Вампирша. — С прискорбием могу сообщить, скорее всего эта самая Ю мертва.

— Что, но… Как, откуда… Ты её убила? — Она что, вообще всё на свете знает⁈

— Нет. — Отвечает вампирша. — От убийства второкурсницы с посредственными способностями, такими же знаниями, да ещё и проходящей обучения в обществе учащихся седьмой группы, моё настроение никак бы не улучшилось. Скорее всего, её пропажа — дело рук местных сектантов, демонопоклонников и последователей, идеалов одиннадцатой Княжны тьмы Агонии. Именно её чары похоти, разврата и ревности посеяли в здешних местах больше всего последователей. Каждый третий оккультный клуб мечтает призвать её, попав в демонический гарем с неземными наслаждениями. Когда я только прибыла в этот город шесть месяцев назад, на меня вышла одна из пешек демонопоклонников называвшихся Апостолами. Он владел остатками призванного демона первого круга, а так же кое-какими опасными церковными знаниями. Я впервые посетила крупный человеческий город, была уверена в своей маскировке и ошиблась. Он застиг меня врасплох, подловив на демоническом кругу, стал вербовать в свою секту. После, узнав, что я слуга двенадцатого и прибыла с миссией убить его для продвижения в свет кандидатуры нового тринадцатого князя, культист сам пожелал расправиться со мной. К счастью, он оказался любителем, и магический круг-ловушка имел кучу ошибок в сотворении. Тело моё он сдержал, а вот высшее заклинание обращения в нежить блокировать не смог. Обратив того в упыря, я и узнала о тридцати двух апостолах и о том, за кем эти помешанные сейчас ведут свою охоту. Слоняясь по городу, от безделья я собирала всю возможную информацию. Так постепенно и узнала, что две другие цели одна за одной исчезли. Теперь вот, вы говорите о Ю, дочери торговца шёлком, что была в их списке последней. Вывод напрашивается сам собой, это дело рук сектантов, помешанных на насилии и жертвоприношениях. На фоне их интересов, риторики самих апостолов, могу сказать, с вероятностью в девяносто пять процентов, жертва мертва.

Обмозговывая всё сказанное, поражался с того, насколько эта девка проницательна и опасна. Использует магию перемещения, способна брать людей под контроль, выведывать из них всю информацию и создавать этих… Прости господи, упырей. Бой баба…

— Знаешь, где их логово?

— Увы. — Разочарованно выдохнув, развела руками вампирша. — Тот кого я поймала, оказался простым слугой, в попытке выйти на его хозяина, чуть не нарвалась на ищеек первосвященника, уже ждавших меня и знавших о смерти слуги. С последней войны люди лучше стали понимать природу нашей магии, а демоны, погрязшие в распрях, так ничему новому и не научились. Прискорбно…

— Согласен. — Если бы Вампирша только знала место… — Как звали хозяина того упыря?

— Кларк Штильферн, единственный сын Вассал дома Коронет, двоюродный брат Третьей принцессы Софии Коронет, подруги вашей Арии.

А вот это, блять, подстава. В мире столько людей, а эти… Переебались друг с другом и теперь думай, как это выруливать. Единственный сын — это плохо, особенно с учётом того, как сильно здесь все помешаны на наследовании титулов и крови. К тому же, Кларк имеет каких-то влиятельным покровителей в кругах церкви, что и так наверняка следят за мной. Будь я лишён физического тела и дай мне Ария вольную, то мог бы в качестве духа пошнырять по окрестностям, проверить дома, подвалы, порыться в нижнем белье Штильферна. Вот только как быть, когда я его найду? Без возможности обратиться в физическую форму, пока вернусь обратно к Арии, пока дождусь её пробуждения и очередного похода в академию, пока вновь получу тело и отправлюсь в логово Кларка, всё может по десять раз перевернуться. Да и действовать придётся в человеческом обличии. Поменяв лицо, возвращаясь в академию либо к Маркусу, либо к Арии, я рискую привести за собой погоню, оставить следы, по которым хвостом придут проблемы. Ещё и не факт, что обыскав целый город, каждый подвал, каждую конуру, я смогу хоть что-то разнюхать. Вероятность нахождения базы оккультистов за пределами города крайне высока. Там и лес, и реки, и горы, и подвалы какие-нибудь можно вырыть глубокие и безопасные. А следить за Кларком двадцать четыре часа в сутки я тоже не могу. Кто тогда позаботится о Арии с Катрин? То что София взяла нас под своё крыло, ещё не говорит об их безопасности. Вон, та же Ю относилась к вассалам одного из самых богатых домов — не помогло. Да и если всё напрямую скажу Софии, высока вероятность, что на это либо закрою глаза, либо начнут долгое и мучительное разбирательство, в ходе которого вся эта шушаль разбежится по своим норам, а Кларк… Вот кто я такой, чтобы верить мне и не верить дворянскому роду, поколениями служащему тебе⁈ Станет ли София ссориться с семьей ради разоблачения и наказания убийцы Ю, служащей семье Тау, которой Коронеты, мягко говоря, не любят. Да за такое кто-нибудь из особо обиженных, старших братьев Софии ещё и премию этому Кларку дать может, со звездной наградной на лоб. Ситуация — дерьмо. Из союзников только Вампирша, да Принцесса Тау. Скажи я которой, кто виновник, ещё внутри академии может начаться поножовщина.

Стоя на против вампирши, перебирая варианты, про себя благим матом весь мир проклинал.

Ария, ну и работёнку ты мне подкинула, не по профилю…

Глава 15

Взяв в обработку Арию, увязавшаяся за нами вампирша, умело претворялась другом, рассказывала малой о своих приключениях. Без умолку говорила о том, как бороздила море, как пробиралась сквозь жгучую пустыню, где на тысячи миль во все стороны нет ничего кроме песка. Она вливала малой в уши свои геройские оды, забывая о том, что сейчас ей всего восемнадцать-девятнадцать лет, а не век-два…

— А я вот после того как нас выгнали из дома, бывала за городом лишь раз. Смутно помню, как жила в поместье, большом-большом особняке… Красивом. Там все боялись меня и вскоре после кончины дедушки нас выгнали. Эх… Деда всегда нас защищал.

Настроение Арии от воспоминаний стремительно портилось. Кинув грозный взгляд на вампиршу, требую её всё исправить.

— Вот как… — протянула Шалли. — А куда вы с мамой ездили, ну, в тот единственный раз?

Дура… Если он единственный — об этом точно спрашивать нельзя!

— За тканью, — печально улыбнувшись, ответила Ария, — только выехали, и у повозки отвалилось колесо. Дяденька сильно ругался на нас, винил во всём маму и сказал, чтоб мы убирались восвояси. Тогда ещё дождь пошёл, ветер поднялся, и мама простудилась. После этого стены города заменили мне пейзаж зеленого леса, а морской порт и синева за ним стали сказочным миром. — Впервые с момента моего появления рассказала хоть что-то о себе Ария. — Ой, простите, что это я… Столько времени прошло, а я даже имени вашего не узнала. — Приклонив голову пред вампиршей, пискнула стыдливо Ария.

— Хо… Имя? У меня их много, может, пока идём к вам домой, поиграем в угадайку? — Блондинка, как и Катрин, обладала высоким для девушек ростом, через голову малышки Арии косилась в мою сторону. Она ждала, когда я наконец-то дам ей имя, фактически признав себя её хозяином. Признать честно, всегда хотелось быть боссом, да только у меня даже рыбки аквариумные дохли, я не годился на роль командира. На роль солдата, разменной монеты и пешки, запросто, но не командира.

— Дайте подумать… — Заинтригованная игрой, общением с человеком, коего уже трижды назвала подругой, Ария оживилась. Один за одним стала накидывать варианты, получая от вампирши растянутую улыбку и постоянное, безызменное «нет».

— Ну… Я даже и не знаю. Вы прибыли с отцом из таких далей, наверняка имя какое-то загадочное, очень и очень необычное. Такое, каких в наших краях не бывает. — Надув щечки, создав вид активной мозговой деятельности говорит Ария.

— Кто знает, — продолжая играть роль веселой и жизнерадостной особы, скрестив руки за спиной, вышагивая по камням, задрала нос вампирша. — Может, Люциус попробует отгадать, говорят фамиляьры способны ощущать и чувствовать то, что не способны люди.

— Да? Ну, может… Люциус, есть идеи? — Манипулируя Арией, добивается своего Вампирша.

— Ну, знаете, есть одна…

От слов моих вампирша прям засияла, а девочка нетерпеливо потребовала:

— Говори тогда!

— Шалли. — Косясь на вампиршу, отвечаю я.

— Не-е-е-е-т… — Скривившись, словно дольку лимона в рот взяла, выдала Ария.

— Именно так! — Хлопнув и сжав ладоши в молитвенной форме, сияя идеальной улыбкой с торчащими клыками, воскликнула вампирша.

— Да ладно, правда? — С округлёнными от удивления глазами, глядит на меня, а после на вампиршу Ария. — Невероятно, вот так, с первого раза. Люциус, ты и вправду нечто. Я бы никогда не подумала о возможности такого совпадения…

— Совпадения? — Переспросила плоскогрудая блондиночка. — О чём это вы?

Улыбка спадает с лица демоницы словно сброшенная маска.

— Только не обижайся, пожалуйста. — Просит Ария. — Но, Шалли, звали моего покойного попугайчика. Я выдумала это имя и честно при честно не думала, что когда-нибудь встречу человека с таким именем.

Вампирша остановилась. Спиной я почувствовал её недовольный взгляд и обернулся. Убийственная аура, красные охваченные пламенем глаза.

Хе-хе-хе, не, ну а что, сама попросила… Пожав плечами, словно не причём, продолжаю свой размеренный путь за Арией. Мда, ладно, перебрал чутка, нужно её как-то успокоить.

— Мне кажется это имя очень красивым. Благородным что ли… — Отведя взгляд в сторону, подкидываю Арии темку для разрушение возникшей стены неловкости.

— Да, да, конечно, я тоже так считаю, просто так совпало, не держи на меня зла, Шалли. — Затараторила Ария.

— Ну, раз вы считаете его красивым, то не буду… — Утихомирившись, вновь поравнявшись с нами и всё так же стреляя в мою сторону глазками, едва слышно пробубнила дьяволица.

Когда мы добрались до мастерской, Ария, обсуждая что-то с занятий, непринуждённо заходит в лавку. Я же, пользуясь тем, что мы остались наедине, высказал Шалли своё мнения о Ю. Девочку, конечно, жалко, да только она и так скорее всего мертва. Риск, коему ввязываясь в это дело, я подвергал Блекберри неоправданно высок. Кусок ткани и спасибо от монополистов, не стоили вложенных в это дело усилий. Сделаем вид, что озабочены, что помогаем, но сами лезть не станем.

— Мудрое решение. — Всё так же стоя на пороге, глядя мне в спину, говорит вампирша.

Двери за мной закрылись, бледнокожая всё так же оставалась стоять на улице. Секунда, другая, третья… Приоткрываю двери, спрашиваю:

— Чё стоишь, особое приглашение ждешь?

Вампир виновато опустила голову.

— Именно так. Я не могу без спроса зайди в защищённый ритуальной магией дом. — Взгляд Вампирши падает на колокольчик.

— Снять?

— Не поможет, — отвечает девушка.

— Попросить Арию тебя пригласить?

— Будьте любезны, — склоняет голову вампирша.

Предупредив, что с ней будет, если попытается навредить Катрин, с прямого приглашения Арии запускаем плоскогрудое чудовище в наше уютное гнёздышко. Богиня этого места, при виде новой подружки своей дочери, ослепляя меня своей улыбкой, радостно бросает все дела, несётся накрывать на стол. Та трепетность и забота, с которой Катрин обхаживает Шалли, как осыпает её с ног до головы добрыми словами, комплиментами благодаря за связь с дочерью, даже вампиршку застаёт врасплох.

— Эти двое, они странные. — Подмечает Шалли.

— Так и есть. — Поддерживаю я.

Отведав тёплого молока с подсохшим батоном и вареньем, выслушав истории Катрин о том, какой непоседой в детстве была Ария, хозяйка лавки устраивает небольшую экскурсию. Показывает свои рабочие приблуды, раскрывает мелкие тайны ремесла, после чего мы медленно добираемся до комнаты Арии. Маленькая, скромная, самая простая подростковая спальня, согнала с лица Шалли вечную улыбку. Оь вампирши повеяло печалью, завистью.

— Хорошая комната. Чистенькая. — Едва шагнув за порог, произнесла Шалли. — Люциус, а где ваша комната, спальня или кровать?

Вопрос оказался неуместным. Смутил как Арию, так и Катрин.

— Я не нуждаюсь во сне и предпочитаю постоянно быть на страже дома. — Отвечаю, как есть.

— Хм… Понятно. — Кинув косого в сторону смущенной Катрин, Шалли решает на сегодня закончить. Поблагодарив за гостеприимство, собирается уйти, и тут Ария внезапно вспоминает о Ю, после чего предлагает прогуляться по кварталу, на всякий случай сопроводив свою новую подругу до дома.

— Уже темнеет, опасно гулять одной, а Люциус сильный, он нас защитит. — Взяв холодную ладошку вампирши в свои беззаботные ручки, прям навязывается Ария, не скрывая желания поглядеть, как живёт её новая подруга.

Шалли не в восторге, то улыбается со всем соглашаясь, то кривится.

— Мои родители не такие дружелюбные…

— Мы только проведём, не переживай, Шалли! Мама, мы пошли… — Утягивая бледнокожую на улицу, кричит Ария.

— К ужину жду дома! — Прикрикнула с кухни Катрин.

Скупо отвечая на вопросы Арии, вампирша, пропуская ту вперёд, останавливается, делая вид, что поправить чулок, не поднимая головы, произносит:

— Я ночую в подвале старого сгоревшего притона…

— Тогда пройдёмся, выберешь особняк подальше и побогаче. — Улыбаясь остановившейся Арии, сквозь зубы прошептал я. — Соври, а я подыграю…

Вампирша кивнула. Поднявшись, поглядела на меня или даже через меня. Глаза её, словно заметив что-то неприятное, расширились, брови надвинулись на переносицу. Поправляя темно-белую академическую рясу, та, сглаживая складки одежды, ладонями проходится по выпуклостям в области талии. Там, где заканчивался ремешок и начиналась белая блузка, я приметил какое-то оружие. К чему это, просто проверила себя или подала знак? Может, за нами следят. Ничего не сказав, Шалли тут же нагнала Арию, подхватила за локоток, принявшись в очередной раз расспрашивать её о местных блюдах и достопримечательностях.

Слишком быстро она отстранилась. До этого изредка косилась назад, а сейчас словно уступила эту роль мне. На всякий случай, сокращаю дистанцию между нами до минимума. Держась сзади, в центре между двумя девушками, принимаю спокойный и уверенный вид. Тело расслаблено. Ладони расположены в карманах брюк так, чтобы большим пальцем держаться за ткань и в любой момент иметь возможность сразу за что-либо схватиться свободной ладонью. Сжать кулаки или просто поднять руки, оттопырив пальцы. Подобным жестом рук, зная, что существует некая опасность, легко запутать и спровоцировать человека на нападение. Руки охранника должны быть свободны, в любой момент готовы утянуть клиента с линии огня или прикрыть от метко брошенного предмета. Я не бодигард какого-нибудь шейха и не секьюрити голливудской знаменитости. Однако, в реакции и силе, что раньше, что сейчас не уступлю самым элитным мордоворотам. По крайней мере, мне так кажется, ибо в себя я верю.

— У… Как же далеко ты живешь, Шалли. — Когда ночь полностью овладела небом, и мы нарочно свернули в какую-то темную подворотню, проговорила Ария.

— Мы уже пришли. — Видя в конце переулка шестерых вооруженных мужиков, отвечает Шалли.

Засада…

За моей спиной что-то блеснуло. Свет луны отразился от выпущенной стрелком жестянки. Щелчок, арбалетный болт как смертоносное жало летит прямо в малую. Левой поднятой ладонью, как щитом отражаю выстрел, пуская его по косой вверх. В след за залпом, быстро пробежавшись по стене, на меня с замахом кидается воин с серповидным мечом. Сдерживаясь, понимая, что враг в воздухе и никуда не денется, использую своё преимущество в скорости, повышенную чувствительность ко всему происходящему вокруг меня. Такие медленные… Почему бы слегка не покрасоваться?

— Маваши гери дзедан… — Довернув корпус, задрав ногу, останавливаюсь. Не бью нападавшего, а просто встречаю выставленным в направлении переносицы каблуком.

Слышится хруст от удара его лица о мою ногу. Я даже толчка не почувствовал, а парня остановила, как будто тот весил не восемьдесят-девяносто кг, а грамм двести размазавшихся по подошве.

Комбинируя удары, из-за спины первого нападавшего в сторону Арии с выставленным вперёд копьём уже летит второй. Хотел использовать преимущество длинной палки и из-за спины друга дотянуться?

Слишком медленный!

Продолжив красивую комбинацию, выходя в серию, на месте разворачиваюсь, сдерживаясь, пробиваю ногой тому в рёбра.

Ещё не всё⁈

Проход очищен, в конце, рядом с кавалеристом, замечаю двух стрелков и мага. Один арбалет в зарядке, второй только прицелился. Слышу мерзкий щелчок и вновь блик от острия болта. ХА! Как в фильмах про ниндзя, выставив руку прямо перед лицом, в этот раз своим, останавливаю жало, сжав кулак, ломаю древко на пополам. Полторы секунды, один в отрубе с разбитой головой, второй на земле кряхтит и держится за рёбра.

— Эрнест, не стыдно? — Глядя на озлобленного принца, сидящего верхом на коне, в окружении все продолжавших собираться вокруг него мордоворотов, спрашиваю я. — Нападать на девочку, ночью, ещё и в таком месте. Ну и странные же у Марлини понятия о чести…

— Заткнись, грязное животное! — Взревел Эрнест Марлини. — Ария Блекберри, ты обвиняешься в нападении на воинов дома Марлини, в провокации и нанесении тяжких телесных травм вассалам Зарберга, а так же в злонамеренном очернение нашей семьи. Именем короля, я арестую тебя и немедленно доставлю в Зарберг, где тебя ждёт суд и справедливое наказание!

Арест? Да какой к черту арест, это же ебучее похищение⁈

— Законы Зарберга не распространяются на территории Бавонии. — Вступает в разговор вампирша. — К тому же, семья Блекберри теперь под покровительством рода Коронет и третьей принцессы Штольберга Софии. Любое нападение на Арию Блекберри — это нападение на принцессу Софию, а это постфактум объявление войны всему королевству Штольберг! Вы отдаёте отчёт своим действиям⁈

— Молчать! Стража, принесите мне голову Арии, вторую в расход. Быстро!

Уж не знаю, зачем ему голова Арии, но ладно, смысла сдерживаться больше нет.

— С тылом справишься? — Поглядев на Шалли, вижу, как та, пронзив и добив двух стражников на земле длинными иглами, поднимает нежить. Ставив их рядом с безсознательной Арией.

— Защищать. — Командует она, и мертвецы, игнорируя крики соратников, становятся для малой живым щитом.

— Вы двое, какого чёрта⁈ — Воскликнул усатый дядька из свиты принца. — Предать нас вздумали⁈

— Какого хера медлите, сожгите их вместе с предателями! Маги, огонь! Арбалетчики, стреляй, стреляй, убейте их!!! — Верещит словно баба с седла избалованный принц.

Несколько быстрых движений, я на коне, стою рядом с седлом, балансирую, пытаясь осознать, насколько быстро оказался рядом с принцем моё тело. Эти возможности за пределами человеческого понимания. Слишком быстрое, слишком сильное, а я… Зол, буквально охвачен яростью и желанием убивать.

— Слазь… — Острый нос туфли ударяется о аристократическое лицо, как кроссовок школьника влетает в старый, мягкий футбольный мяч. Мешком с картошкой, запрокинув голову, одной ногой зацепившись за какую-то шлейку, Эрнест сваливается. Башкой своей пустоголовой бьётся о землю, замирая с подвешенной в воздухе задницей.

— Принц⁈ — Забыв о приказе стрелять, спохватились маги и прочая шушаль.

— Защитить принца! — Воскликнул усатый, старый дед в чёрном балахоне. Среди остальных он выглядел самым возрастным, вот с него, пожалуй, и начнём…

В пол силы, но с намерением убить, пробую свой кулак на его голове. Полу колхозный, размашистый правы оверхенд встречается с выставленным, призванным из ничего стальным щитом. Крутая у него магия…

БА-а-а-х! — Воздушная волна расходится в разные стороны, кулак проваливается сквозь железо, пробивает дерево и, сместившись, уходит чуть правее.

— Чудовище! — Атакует из-под большого щита коротким клинком старик. Финт крутой, использовал деревяшку, преграждая обзор, чтобы подготовить тайный удар. Вот только… Пропустив клинок между растопыренных пальцев левой кисти, обхватываю лезвие вместе с гардой и рукой старика. Порезы, раны? От острого меча мне даже не щекотно.

— А-а-а-а-а-а! — Орёт усач, когда я, ломая лезвие, гарду и его пальцы, сжимаю свой кулак. Магический фаербол прилетает мне в затылок. Красноватый свет разогнал мрак, осветив охваченное ужасом лицо схваченного мною воина. Как мне тебе убить?

— Люциус, сильно не калечьте, мы ещё можем обыграть всё как налёт бандитов. — Обратилась ко мне спокойным голосом Шалли. Позади блондиночки уже стояло шестеро оживлённых покойников, в своих руках, как принцессу, она держала бессознательное тельце Арии. Прыткая, умная, сильная. Вампирша уже закончила со своей работой, а вот я нет.

— Как скажешь.

Лёгкой подсечкой, отпустив руку, сбиваю с обеих ног усача. Развалившись в грязи, тот только и успевает поднять обезображенную культю, как я опускаю большой щит ему на шею, отсекая голову от тела.

Вновь вспышка, в меня опять хотят кинуть огнём. К левой руке с кровью прилип осколок меча, использую его и броском насквозь прошиваю голову мага, а за ним ещё и стену. Никак не могу привыкнуть к этой силище. С двух сторон щелкнули арбалеты, чуть поправив траекторию болтов, позволяю ублюдкам подстрелить друг дружку, а после, серией быстрых ударов превращаю в кашу их органы. Не убил, но точно умрут…

— Ч… чудовище! — Заверещал последний, тот самый, в балахоне, держась за которым нас и преследовал принц Эрнест. Я видел его мельком, даже значения этому не придал, а вот Шалли среагировала, заметила. Сразу чувствуется опыт прожитых веков.

Сбежать наблюдавшему не дал, едва он развернулся, я, подскочив со спины, пробил его грудь, пока никто не видел, закинул обратно в переулок. Бойня, устроенная нами, продлилась от силы минуту, в два раза больше Эрнест распинался о причинах своего нападения. Бля… Здоровый, богатый пацан, со связями и, наверняка, светлым будущим. Ну зачем… Просто, на кой хер он полез к Арии? Не понимаю.

Возвращаясь к этому барану, лежащему в лужи крови собственных солдат, всё ещё размышляю о способе его убийства.

Не придя в себя, будучи в тумане, перепачканный принц, как свинья в собственном дерьме, вертится, дрыгается, высвободив ногу, повторяет:

— Зарберг, я принц, я принц, со мной стража… Зарберг, я — будущее…

Подняв меч Эрнеста, глядя на этот одушевленный кусок дерьма, валяющийся на земле, спрашиваю:

— Разве мало на земле баб, зачем… Почему пристал именно к Арии. София, она ведь так красива, так умна, чего ты хотел добиться, унижая тех, с кого и взять нечего? Какой во всём этом смысл?

— Смею предположить… — вмешивается вампирша, — чем больше вес в мире имеет существо, тем сильнее обманывается, полагая, что мир крутится вокруг его.

— Стража… стража… будущее, защитите… — приподнявшись на четвереньках, всё ещё не понимая происходящее, пытается разбудить покойника Эрнест. Вот идиот, даже смеяться с него не хочется. Оценив, как в кисти удобно сидит его меч, прикидываю, куда лучше нанести удар, чтоб принц не мучался.

— Будущее, я будущее, я принц, второй, подожди… Мы договоримся, я… — наконец-то придя в себя, словно собака, задравшая голову вверх, смотрит на меня одним целым глазом Эрнест.

— Будущее, говоришь. Нет, ты не будущее, ты уже прошлое.

Голова принца отделяется от тела, дважды крутанувшись в воздухе падает в грязь. Глазами голубыми, полными страха и ужаса, она глядит на прекрасную, пополневшую за пару дней луну.

— Что дальше, мой тёмный господин? — когда я бросил меч, передала мне в руки Арию вампирша.

— Собери всё ценное, монеты разделим, украшения спрячем или утопим.

— А как же девочка? Перед тем, как я наложила чары, она видела вас, сражающегося с бойцами Эрнеста. Лишних вопросов избежать не получится, особенно, когда по академии пойдёт слушок о случившемся. Да и произойдёт это скоро.

— Ария поймёт. А пока, околдуй тела, преврати их в упырей и сожги в какой-нибудь печи. — Нет тела — нет дела, нужно просто избавиться от них.

— Упыри не полезут в огонь, этот приказ противоречит колдовству, коим я их контролирую. — Говорит Шалли.

— Тогда отправь в море и утопи. Это ведь портовый город, пусть нацепят на себя побольше железа и идут по дну так далеко, сколько смогут. В чём проблема?

— Ни в чём, — опускает голову вампирша. — Простите, я об этом не подумала.

Ярость внутри меня ещё бушевала, я злился… Злился на себя за то, что убил, за то, что свершил страшное, фактически казнив беззащитного. Всё вокруг меня бесило, и больше другого раздражал факт того, что людская жизнь для меня значила столько же, сколько и факт околдованности Арии. Вампирша, она помогала, она защищала, а я испытывал к ней такую же злость, что и к людям Эрнеста. Я нагрубил, поступил неправильно и, лишь продышавшись, смог взять мысли с телом под полный контроль. Безумие, вот во что превратилась моя жизнь…

— Шалли, спасибо. — Поборов гордость, выглянув из переулка, пытаюсь отвесить комплимент. — Если бы не ты, кто знает, чем всё закончилось.

— Не стоит благодарности, владыка Дьябло. Вы и с целым войском способны справиться в одиночку. А я и вправду оказалась слишком глупа, не додумавшись утопить трупы. Это мне стоит извиняться и… Опа… — Внезапно, с земли, удивлённо вампирша произносит. — А вот за это и вправду можно меня поблагодарить.

Отрубленная голова деда вдруг зашевелила ртом, хрипя, могильным, потусторонним голосом произнесла: Я лорд Парвар, я Семьюэль Парвар, я — рыцарь ночь, я… я… девятнадцатый апостол, я…

— Апостол… — На лице моём воспылала улыбка. И хороший настрой мой разделила Шалли. Отлично, сейчас я сотворил зло, но теперь судьба дарит шанс сохранить баланс и сделать что-то хорошее.

— Да, именно он, — улыбнулась вампирша. — Девятнадцатый апостол, настоящий подарок. Кажется, господин, мы нашли с вами ключик к одиннадцатой княжне Агонии, а с ней, пропуск в семью рода Тау.

Глава 16

С нашим возвращением домой и тем, в каком виде я принёс спящую Арию, настрой Катрин на эту ночь полностью изменился. Она сразу почувствовала чары, коими околдована малая. Позволив мне её уложить, женщина устроила допрос, на котором я чистосердечно признался… Разумеется, не во всём.

На Арию напали разбойники и недоброжелатели из академии. Назвал фамилии, имена, численность, а так же не забыл упомянуть и то, чьим вассалом сегодня по факту себя признала Ария. Катрин была в шоке. Во всём случившемся она винила себя, проклятье дочери и то, что не смогла отговорить глупышку от несбыточной мечты стать как мама, волшебницей.

— Меня учили магии при дворе мужа. Дед Арии, Лорд Альберт, земля ему пухом, не жалел на нас с дочерью сил. Когда Альберт утратил здоровье, слег с недугом, мой муж, обретя власть, попал под влияние куртизанок, бывших работниц враждебного нам клана. Он стал подозревать меня в том, в чём сам много раз себя проявил. Ревновавший меня к каждому взгляду, каждому доброму жесту, сделанному мужчиной в мою сторону, он объявил о разводе, заклеймил меня шлюхой и сослал в город. Он всеми силами хотел лишить меня дворянства и той последней лавки, доставшейся мне в помощь от семьи.

Хоть я более и не принадлежала своему клану, нас с Арией не бросили. Мой отец тайно выступил против мужа. Между правящей аристократией и кланами Бавонии едва не разгорелась междоусобная война. Ария стала заложницей мужа, а отец… Он подставился, специально. Спустя год папу казнили за беспорядки, кто-то должен был ответить за произошедший в городе бардак. И так как «виновные» понесли наказание, под давлением верхушки Бавонских кланов, Ария вернулась под моё крыло, на улицы некогда принадлежавшие моему отцу. Его старые знакомые по-прежнему навещают нас, приходят за формой для своих рабочих.

— Я думал, это простые покупатели, ваши знакомые.

— Нет, вовсе нет. — Со щеки Катрин скатилась слеза. Она смеялась и плакала одновременно. — Нам просто кидают подачки, как и обещали, в память об отце поддерживают, не давая умереть с голоду. Мать шлюха и проклятое дитя, унаследовавшее боль и печаль целого рода. Вчера я думала, это снова «Он»… Его прихвостни. Оказалось всё гораздо хуже. Не жалкий лорд предатель, а целая королевская семья.

С кухни женщина выносит темную, покрывшуюся пылью бутылку. С ней две глиняных кружки.

— Извини, Люциус, сегодня из удовольствий только красное полусладкое, будешь? Я не особо люблю алкоголь, но за упокой души второго принца выпью. Нужно посидеть и подумать, как быть дальше, как защитить Арию…

Сев рядом, отодвигаю ещё пустую кружку в сторонку. Не люблю вино, да и нуждался в трезвом уме. Сейчас из способных сражаться всего двое: я и Шалли. Сам то с лёгкостью могу оберегать Арию. В академии, на рынке, за городом, где угодно. А как быть с лавкой, с Катрин? Попросить Шалли отказаться от учёбы, стать моей верной собачкой и, наплевав на всё, исполнять исключительно мои хотелки? Можно. Но даже в этом случае есть силы, как те же святоши на службе Штольберга, что с лёгкостью одолеют вампиршу, после чего ещё и за связь с демонами привлекут Катрин. София, со своими псами на поводу у церкви, для нас не союзники. Слишком опасно приплетать Штольберг, так как любой из их вассалов да кто угодно может оказаться святошей, ещё и культистом вдобавок. Значит нужно привлечь людей со стороны, а это либо члены бывшего клана Катрин, коих я не знаю. Либо всё те же Тау.

Как вампирша и говорила, Ю мертва, мы узнали это из разговорчивой головы усача. Тело Ю скинули в подземный ручей, проходящий под городом. Словно издеваясь над словом безопасность и конспирация, доморощенные фанатики не придумали места для сборов лучше, чем старые катакомбы, расположенные севернее академией Латимор. Все старые проходы давно завалены, новых имелось несколько, но каждый из сектантов знал исключительно о своём пути и маршруте, что заметно усложняло любую попытку устроить облаву. Так же немаловажной была информация о поиске новой, достойной цели. Старший и средний брат Апостолов дали команду тридцати младшим разыскать не просто цель, а пай девочку с большой семьей и любящим парнем. Ублюдки задумали такое, от чего даже у меня в жилах кровь стынет. А ведь это только начало. Конечной целью их является Ария, ну или же «проклятое дитя, что ещё на первом курсе призвала пробуждённого фамильяра».

Усатый лорд, прибывший сегодня на поимку Арии, предполагал лёгкую прогулку. Взяв всю ответственность на себя, он созвал всех своих людей расквартированных в Бавонии, а после, предложил Эрнесту сделку. В ходе которой фамильяр после извлечений доставался Марлини, а ему, в качестве награды за риски, молодая, отвечающая его вкусам простолюдинка. Всё пошло не по плану деда когда Эрнест, поддавшись эмоциям, отдал приказ убить всех. А дальше… Дальше даже жизнь его прервалась «не по плану». Старый кусок говна, а я ведь даже ему в моменте сопереживал!

— Люциус, о чём ты думаешь?

— О людях, нужны те, кто станут для вас защитой в моё отсутствие. Есть идеи?

— Ни одной… — Сделала большой глоток Катрин. — У меня в друзьях осталось две старухи, Ария и… Безумно сильный фамильяр. Люциус, мне кажется, это конец. Марлини не простят нас. Поэтому забирай Арию и уходите из города. Есть одно средство, его можно приготовить в домашних условиях и стереть себе память. Я останусь в Бавонии, выиграю вам немного времени. А вы бегите на ближайшем торговом корабле…

— Глупости. Думаешь, Ария согласится, а Марлини тут же отстанут? — Спрашиваю я.

— Но что мы можем…

— Многое. — Отвечая на печаль в голубых глазах своей улыбкой, решаю напомнить. — Катрин, ты ведь помнишь, это оболочка, тело твоего собеседника, оно не настоящее. И даже в ней для наших врагов я опасен гораздо больше, чем они для нас. Мне нужно немного времени, чуть-чуть подождать, и я стану ещё сильнее, смогу ещё больше. Даю слово, я защищу Арию и тебя.

Женщина кивнула, налила себе ещё раз, полную до краёв кружку.

— Говоришь как волшебник из детской книжки. Может ты и вправду сказочный персонаж? Фамильяр Люциус — первый владыка демонов, князь тьмы и узурпатор, прославившийся своей жестокостью, коварством и гаремом из тысячи красавиц. Кому-то вроде него, ха… Ох, прости, я несу какую-то чушь, извини, если оскорбила, назвав демоном

Тысяча⁈ Бля, реально хорош…

— Ничего, — отвечаю я, — мне даже лестно, что ты сравниваешь меня с кем-то столь сильным.

Катрин печально улыбнулась. Поднявшись из-за стола, налила себе ещё немного, залпом выпила и скривилась,

— Отвратительный вкус. — Закупорив бутылку, Катрин собирает посуду, и, перед тем как вернуться в спальню, говорит: — Люциус, я рассчитываю на тебя. Спокойной ночи.

Женщина исчезает в полумраке спальни, двери её закрываются, оставляя меня одного в обеденной комнате. Блять, ну и кашу я заварил. Осмысливая всё происходящее с Арией, я испытываю смешанные чувства… Хочется сказать, что сглупил, перегнул и в то же время я убеждаю себя, что поступил правильно. Люциус отстоял честь, достоинство, не позволил именем Арии вытирать пол. Всё сделано для неё и ради неё, сейчас и будет делаться дальше исключительно во благо! Эмоции внутри перемешались, гнев, неприязнь, отторжение самого факта, что можно поступиться с гордостью хозяйки, заставляло подбирать способы и планы расправы над врагами. А ведь помимо Марлини, Коронет, Тау есть ведь ещё и городской совет, правящая Бавонией династия, что уже наверняка осведомлена о появлении Дьябло в своих угодьях. Они ведь тоже ни с того, ни с сего могут начать охоту на Блекберри. Плохи наши дела, нужны союзники, верные прихлебатели. Да только где их искать? Может, если есть культ этой дьяволицы Агонии, то и культ Дьябло где-то неподалёку найдётся? Заполучив в свои руки побольше мяса, можно сформировать внутри города группировку, расквартировать её вокруг лавки и… А что потом? Чем платить, вознаграждать, мотивировать. Для организации, крышевания, важен аспект получения доходов. Будут деньги, будут люди, и… В принципе для найма защитников хватит просто денег. А для этого мне либо идти заниматься грязными делишками, поступаясь с принципами Арии, либо попытаться помочь Катрин развить свой бизнес. Их семейная «франшиза» запачкана клеймом проклятого ребёнка и шлюхи, связанной с преступным кланом. Поэтому стоит прибегнуть к кое-какой уловке, коих на ум пришло две. Первая, через помощь Шалли, используя чужое имя, её рабский труд, попробовать сбагрить залежавшийся товар на площади. Второй вариант менее доходный, но так же перспективный, просто пойти и самому отдать товар на реализацию. Продадут, получим деньги, украдут — получу рычаги давления и выбью с лавочника в разы больше, плюс ещё и выходы на его крышу получу. А выйдя на крышу, найдя и оторвав голову лидеру, могу попытаться подмять под себя местные банды. Чёрт… Кража нашего товара звучала даже перспективней, чем первый, честный вариант. Думаю, стоит попробовать оба.

Завтра у самых ленивых местных, законный выходной. Днём проводится ярмарка, весь центр города будет заставлен торговыми киосками… Или как эта хрень называется. Так же, в воскресенье многие лавки и магазинчики ремесленников и поваров работают чуть ли не до вечера. Стоит обойти и их, поискать самых ушлых, неприятных и мерзких личностей, готовых взять наш товар под реализацию и уже после этого двигаться в гости к Софии. Пока гуляли с Шалли в поиске её «дома», малая рассказала о приглашении Софии и о том, что завтра их семья устраивает званный ужин. На который мы приглашены в качестве новых друзей Коронет. Отказываться естественно, не станем. Это отличная возможность для Арии обрести новые связи, а для меня разузнать побольше о местных негодяях. София прилюдно заявила о том, что Коронет не станут мериться с Марлини. И когда всплывёт информация о том, что Эрнест мёртв, и баланс сил ещё сильнее сместился в пользу Штольберга, опять начнётся сеча. Из которой нам желательно так же попытаться извлечь пользу. Контракт от королевской семьи на пошив одежды, плащей, чего угодно… Позволит Катрин увеличить производственные обороты, нанять дополнительных людей, а значит и зарабатывать больше денег. Больше заказов — больше денег, больше денег — больше людей и, соответственно, выше значимость семья. Мы уже по голову вляпались в это дерьмо, влезли в войну двух королевств, пусть и маленьких. И словно этого недостаточно, я лично обезглавил принца. Спасибо за такое никто не скажет, а значит, пора действовать более дерзко и нагло.

Коронет не союзники — торговый партнёр и «попутчик», Марлини — враг, Тау — нейтральная партия, для которой у нас есть кое-какая информация. Далее, следует Бавония и её академия Латимор, здесь так же пока всё негативно-нейтрально, ожидать можно чего угодно. Приблизительно такой расклад сложился у меня в голове на момент рассвета нового дня.

Дежурно проверив все временные камни, по-хозяйски подмёл на первом этаже и, прибывая в ожидании пробуждения домочадцев, сидел и таращился в окно. Сегодня весь город предпочёл поспать подольше. Работяг не много и только торговых телег, с кипишными, радостными торгашами, наблюдалось больше обычного. Да, сегодня день спекулянтов и сельских рабочих, что всю неделю трудились в надежде заработать лишнюю копейку. Так, наблюдая за приличным обществом, поглядывая на дверь в спальню Катрин, прошло ещё где-то пол часа.

— Сколько можно дрыхнуть… — Кто-то дернул за ручку двери нашей лавки, дверь, естественно, закрыта. Приподняв шторку, вижу несколько сельских оборванцев, они не походили на горожан. О чём-то переговариваясь между собой, те, оставляя позади себя ауру разочарования, уходят вместе со своей ручной телегой. Кажется, не только кланы покупали одежду Катрин. Хоть вывески и нет, но пришли именно к ней, и простой человек, не знающий о существовании Блекберри, не стал бы так расстраиваться. Тут подходит ещё одна пара, в этот раз две женщины, так же с виду не местные. Опять та же реакция. Всё… Хватит!

— Хозяйка Катрин, — трижды осторожно, чтоб не выбить двери, стучусь в спальню. — Пора вставать…

— М-м-м… — слышится из кровати. — Люциус… Сегодня воскресенье… Выходной, отдыхай… — Говоря в подушку, мычит женщина. Хрена се, то есть там такая толпа, что всё увеличивается и увеличивается, а вы спать удумали⁈ Нихера, я не сплю, и вы спать не будете!

— Хозяйка Катрин, уже двое гостей пытались к вам зайти… Они выглядели расстроенными, узнав, что мы закрыты.

— Ну так открой и продавай сам… Ты же умеешь читать и писать? Журнал с ценами в столе…

— Но они ведь идут к вам…

— Отстань… — Коротко выдала женщина и, шабурша в кровати, точно так же как любит делать Ария, завернулась в одеяло. Блять, что дочка, что мать. Может это из-за вина её так растащило. Ладно, нужно открываться, только, стоп… Вашу ж мать, да какой к чёрту из меня продавец⁈ Я ж ничего в этом не понимаю, вообще ничего!

Встав за прилавок, быстро прикинул по себе виды мужских брюк, отметил для себя три основных. Большие для меня, подходящие мне и меньше моих. Так же с виду, прямо на свой костюм прикинул рубахи, за ними, женские платья. Именно с ними возникло множество вопросов, так как все они были свободными, и я вообще не понимал, как их по размерам мерять. Да и в лавке ещё как на зло отсутствовала примерочная. Еп… Да как вообще без примерочной можно хоть что-то продать? Почесав репу, быстро сходил на второй этаж, порылся в кладовой, в шкафу Арии, извлёк из него два колючих покрывала цвета старых, грязных мешков из-под картошки. В мастерской нашлось несколько ржавых, гнутых, толстых и длинных гвоздей. Поравняв их голыми руками, за непрозрачной, высокой деревянной стенкой прилавка, на скорую руку в уголке сооружаю примерочную. Не хорошо пускать покупателей в дом, дальше витрин, но украсть у меня, точно так же как убежать, сделав что-либо дурное, не получится. Таких людей я ещё в этом мире не встречал.

Щеколда издаёт рабочий звук, двери отпираются, едва я успеваю отойти, раздаётся скрип и звон колокольчика.

— Я всё сделала. — Появившись как чёрт из табакерки, вместо здрасте, произносит вампирша.

— И тебе доброе утро. Хорошо, молодец, проходи и садись. Может, чаю? — Я очень хотел, чтобы мои труды со старта окупились, и это был посетитель, но увы…

— Вы лично сделаете мне чая? — Удивлённо спрашивает вампирша.

— Конечно же нет. — Отвечаю я. — Чайник у печи, там же заварки с травами. — Проговорил я, занимая своё место. Кем я только не был за эти пару дней. И нянькой, и телохранителем, и дуэлянтом-переводчиком-соблазнителем женщин. Боже, чё за прикол, какого хера теперь мне приходится стоять и продавать одежду? Кстати, об одежде.

— Шалли, у тебя как подчерк, нормальный? — Внимательно следя за тем, куда и с какой скоростью слоняется по дому вампирша, спрашиваю я.

— Лучший в Шатх-шарате. — Без дольки гордости, словно это нечто обычное, и я знаю, что такое Шатх-чё-то-там, отзывается гостья. — Вам что-то нужно написать?

— Да… Две деревянные таблички. Одна большая, с надписью «Одежда», и вторая поменьше, с надписью «Открыто» и «закрыто» на сторонах.

— Сделаю. — Отлив в чайник воды из ведра, щелчком пальцев разжигает камин Шалли.

Не успели мы закончить со всеми нововведениями, за которые велик шанс, что мне влетит, в лавку зашли первые покупатели. В этот раз это были люди из числа горожан. Портовые работники с заплывшими от дешёвого пойла лицами. На бандитов не особо походили, из оружия при себе имели разве что перегар, способный с ходу свалить на землю любого аристократа.

Первый, самый крупный, сразу уходит в сторону, туда, где стояла витрина с рубашками разных цветов. Второй, столкнувшись глазами со мной, слегка опешил, расстегнул верхнюю пуговицу старой рубахи с грязным воротником. Наверное, он растерян, наверняка хотел с утреца по раньше полюбоваться местной красавицей, королевой Катрин.

— Это… Здрасьте… — Внезапно высоким голосом, явно женским, говорит мужик, что поменьше. Приглядевшись, понимаю, ну точно, женщина… Да плечистая такая и руки здоровенные, охренеть. — Нам, ну… Мне, как бы, штаны, покрепче и подешевле.

Прикинув габариты, рост, финансовые возможности, как и положено любому продавцу, с улыбкой и галантностью, рукой указываю на прилавок с самыми бюджетными вариантами. Женщина приглядывается, по ней видно, штаны уже выбрала, да только постоянно кидает в мою сторону косые взгляды.

— Вас что-то беспокоит, спрашивайте, не стесняйтесь. — Играя в «самого дружелюбного человека на земле», говорю я.

— А… Ну, нет, наверное. Мне просто говорили, что здесь работает ш… — Заикнулась гостья и тут же прервалась. Только посмей её так назвать. Кулаки уже сжались, издеваться над Катрин я не позволю, как и смеяться над надуманной про неё историей. — Нет, ничего, наверное, всё это городские бредни. Вы не похожи на тех, о ком мне рассказывали. Дайте вот эту пару брюк, заплачу сразу, схожу прикину и…

— Зачем куда-то ходить, примерьте у нас. — Рукой указав за прилавок, провожаю гостью в примерочную, а после, подзываю к себе бездельницу Шалли.

— Господин? — Шёпотом произносит она.

— Мне нужна информация о муже Катрин, а так же о клане, что сейчас приглядывает за этим местом.

— Деньги есть, разузнаю, не убивая, — отвечает вампирша.

— Через два часа с информацией жду в лавке. Есть ещё кое-какая работёнка, ты мне нужна. — На бледном лице не дрогнуло и мускула, но аура существенно сменилась. Хотя я и был груб, вампирше любительнице латекса это пришлось по нраву. Забрав из рук Шалли чай, сделал глоток, вернул той напиток и в голос с улыбкой спросил:

— Уважаемый покупатель, как вам брюки, подошли?

— Беру! — донёсся голос из примерочной.

Глава 17

В лавочке творился настоящий бардак. Клиенты и клиентки заходили один за одним, колокольчик звенел без перерыва, прилавки пустели, а песка намело столько, что можно было на нём поскользнуться.

— Так дёшево…

— Лавку выкупили? Раньше здесь всё ощущалось по-другому…

— Примерочная есть, удобно…

— Почему мы никогда раньше сюда не заходили, милый?

— Какой красивый продавец… Интересно, у него есть девушка?

Десятки голосов слились в один протяжный гул. Жалея о своём решении открыться, сражался с толпой как мог, сражался и проигрывал. До того момента, пока не проснулась Катрин. Напуганная звуками из её профессиональной обители, женщина вылетела на подмогу с взъерошенными волосами и сонными глазами. Хорошо хоть накинула рубаху и жакет, а не как любит, в одной просвечиваемой сорочке.

— Люциус, кто все эти люди? — В момент, когда люди в очереди менялись, шепнула на ушко Катрин.

— Не знаю, но мне кажется, покупатели. — Не без издёвки, так же шёпотом отвечаю я. Мой укол женщина пропустила, заметив опустевший прилавок с кусками ткани под платки, портянки и что-то напоминающее варежки для выпечки, спохватилась, убежала в сторону мастерской. «Боже-боже, боже-боже…» Юлой крутилась, подметала, протирала, пополняла Катрин. Похоже, маленький магазинчик её отродясь столько людей не видел. И тому виной был не только лишь я, но и кое-кто ещё. Приметив знакомый дилижанс, что, проехав нас, остановился на отдали, в слепой зоне, спихнув на Катрин все обязанности, на секундочку отлучаюсь. Быстро поднявшись на второй этаж, бужу Арию и невзначай с окна выглядываю на улицу. Как и думал, знакомые горничные, сто процентов гербы дома Коронет. Ещё и седой дворецкий, впихивающий в руки деньги покупателю, коего я обслуживал получасом ранее. Вот так неожиданная помощь. Сама принцесса решила влезть в наши дела, подмазывается так? Или пытается посадить нас на финансовую иглу, сделав зависимыми от доходов, показав, на что способна её семья. В любом случае, такая бесплатная помощь сейчас нам на руку. Дилижанс двинулся дальше, наблюдатель за лавкой остался на месте, понятно…

— Ария, пора вставать. — Выбрав из гардероба рабочую одежду, кладу ту на стол. — Хозяйка, просыпайтесь.

— Осторожно, ост…! — Подскочив, словно вспомнив вчерашний день, Ария вскакивает в постели. Не понимая, где она, хлопает глазами. — Люциус, Люциус, на нас напали!

— Ага-ага, — делая вид, что не понимаю о чём она, киваю головой. — Покупатели напали, госпоже Катрин сейчас нужна ваша помощь.

Ария поднимается, крутит своей взъерошенной головой, чёрт, неужели одного упустил? Подняв подушку, замечаю черного жучка. Так и есть… Раздавив того пальцами, оборачиваюсь, вижу как сонная досочка по имени Ария, встав с кровати, таращится куда-то в дверной проём.

— Как… Когда мы пришли домой? Шалли, она в порядке?

— Вчера вы соизволили проводить уважаемую Шалли до дома. Там нас встретили дворецкие, вы соизволили выпить и перебрали.

— Я, пить? Ничего не помню.

— Госпожа, это неудивительно, так бывает. Давайте быстрее… — Пододвинув обувь, чулочки, проверив наличие лент, иду к двери. По заспанному лицу малой понятно, она вообще ничего не понимает. Это все ещё магия действует, или она просто глупенькая?

— А трусики где… — В след мне кидает Ария.

Нет, точно глупенькая.

— Прикажете мне выбрать вам нижнее белье? — Обернувшись спрашиваю я.

Малая глядя на меня, внезапно понимает, что сказала. Покраснев, под длинными золотистыми локонами прячет смущенное личико.

— Ждём вас внизу.

К обеду в лавке воцарилась привычная безлюдность. Прилавки и запасы опустели, Катрин, не веря своим глазам, пересчитывала кассу. Сегодня я соизволил грубость, зная, что цена на её товары и без того занижена, в кое-каких моментах позволял себе слегка завышать стоимость. Каких-то десять-пятнадцать процентов, когда покупатели с виду казались людьми крайне обеспеченными, особой роли не сыграли. Не сыграли для покупателей, а вот для хозяюшки…

— Люциус, мы похоже кого-то обсчитали, здесь больше, чем должно быть.

— Нет, я просто немного добавил в цене…

— Что, зачем⁈

— Затем, что любой труд должен оплачиваться. Тем более ваш. — Взяв женщину за руку, хотел было поцеловать, но сверлящая мне взглядом спину Ария, вынудила просто улыбнуться. — Скажите, Катрин, вы уже думали о расширении производства?

Отойдя в сторонку, вместе с женщиной наблюдая за тем, как со шваброй в руках моет полы злая Ария, спросил я.

— Конечно нет. Это всего один удачный день. Случайность, не думаю, что так и дальше будет.

— Зря. — Вытащив из кармана листок с бумагой, на котором начертано предложение о сделке, передаю его Катрин. — Сегодня во время работы получил от неизвестного джентльмена. Есть вероятность, что хотят сделать крупный заказ. Так же, сегодня заметил у лавки людей второй принцессы Коронет.

— София тоже была здесь? — Отвлекшись от швабры, удивилась Ария.

— Да, не лично, но карету видел. Оно подослала нам своих людей, принцесса явно заинтересована в том, чтобы дела наши шли хорошо.

— В таком случае, и вправду стоит расширяться. — Не отводя глаз от полного монетами кошелька, прикусив ноготок, задумчиво протянула Катрин. Её жадность, желание добиваться большего, шли в ногу с нечеловеческим трудолюбием. Эта женщина, она в одиночку растила дочь, держала дом в чистоте, шила и продавала одежду, при этом всём умудряясь сохранять свою неписанную красоту. Чудо человек… Истинная милфа.

— Рад, что вы согласились. Вы помните, сегодня Арию ждёт званный ужин, сама принцесса София пригласила нас в академии. Потому, следует в ближайшее время закончить со всеми делами и заняться поиском подходящих кандидатур.

— Верно, — соглашается Катрин, — но перед этим мне нужно купить ткань и нитки, сейчас мы совершенно не готовы. Люциус, присмотрите за Арией, а я…

— Считаю, что вам лучше отправить именно нас. — Перебил женщину я. — Сегодня у нас запланирована встреча с Шалли… — Звонит колокольчик, с опозданием появляется запыханная вампирша. — О, кстати, вот и она, вы долго…

— Извините, сегодня на улицах слишком многолюдно. Вы уже готовы? — Глядя на Арию, спрашивает Шалли.

— А? — Не понимает малая.

— Мы же с вами вчера договаривались прогуляться по лавочкам, забыли?

Переглянувшись с Катрин, беру с мастерской корзинку, пока Ария переодевается, рассказываю о планах найти тех, кто станет реализовывать наши товары под процент. Идея для Катрин нова, но спорить со мной она не стала, отправилась выбирать из остатков что получше. Тем временем, я частично ввёл в курс дел вампиршу, вкратце рассказав, о чём сейчас осведомлена Катрин и спешно прибиравшаяся Ария.

— Ну и игру вы затеяли, Люциус. — Выдала базу бледнокожая. Да бля… В такое мне в жизни ещё играть не приходилось.

— И принцы, и лавки, и балы… И банду колотить нужно, чтоб вес имели не только мои кулаки. Только где тут верных людей взять. Таких, чтоб на сто процентов уверенными быть в их верности и невозможности предать.

— Вам заклейменные нужны. — Внезапно выдала вампирша. Чё? Я что, вслух думал… Всё, походу от этих цифр клинить начало, заработался Дьябло.

— Кто такие заклейменные? — Спрашиваю я.

— Рабы, с магическими печатями на сердце. Первоклассный портовый товар, у нас в городе на них всегда высокий спрос. — Отвечает Шалли. — Сразу говорю, профессионального ремесленника не купить. Там такие бешенные цены на них, жуть. Тоже самое и с подмастерьями, да и с виду красивого, сильного заклейменного тоже вряд ли купить получится.

— Верно говорите, Шалли. — Вступает в разговор вернувшаяся Катрин. — Нужно выбирать из категории иноговорящих, зверолюдов, желательно, чтобы с явными проблемами в здоровье. Инвестиция очень рисковая, но при хорошем уходе, лечении и обучении как языку, так и ремеслу, через год-два можно продать с наценкой до тысячи процентов. Таким рабам не нужно платить, не нужно создавать особых условий для содержания. Их судьба незавидна, думаю, если мы возьмём одного такого себе на поруки, то что-нибудь да выйдет.

— А можно поподробней об этих клейменных? — Слишком много выгоды. Если бы клеймо ставилось просто так, то всех слуг, в надежде избежать предательства, клеймили бы. Я должен знать, где собака зарыта.

— В число клейменных попадают за особо тяжкие преступления. — Говорит Шалли. — Нанести клеймо, всё равно что искалечить душу, вместо своей воли, желания жизни, в человека помещается один единственный приказ, служить и умереть во благо своего господина. Нет способа разрушить эту печать, снятие клейма означает одно — смерть. Проклятья эти получают несколькими способами. Первый способ — западный, гуманный. Приговоренным к казни, как милость предлагают клеймо. С клеймом есть шанс, что тебя заметят на рудниках, где такие и доживают свой век в искуплении грехов. Будучи сильным, уверенным в себе и здоровым рабом, остаётся шанс, что тебя выкупят и отправят на арену, в армию, куда-угодно, но только не на плаху или смертельно опасные, тяжёлые работы. Это что касается первого, второй более гнусный.

— Война и налёт, устранение конкурентов… — Говорит Катрин.

— Верно. — Понимая, что женщина в теме, улыбнулась, показав клыки, Шалли. — Явление дикое для мира и обыденное для крупных преступных кланов, имеющих в рядах Проклятого Архимага. Обычно, церковь всеми силами стремится под нож вырезать всех владеющих магией нанесения клейма, но «талантами» земля полнится. Сильные банды подминают слабых, устраивают налёты на деревни, разбой, грабят, насилуют, самых красивых клеймят и через подпольные каналы перепродают между своими. Выкидывая небольшую часть подпорченного товара на рынок рабов.

— Но а если купили бывшего свободного, неужели нельзя выйти на того ублюдка, что нанёс клеймо?

— Нельзя, — отвечает Шалли. — Вернее, можно, но только если по чистой случайности. Клеймо это — абсолютная власть. Человека можно заставить сделать всё, что угодно, и забыть немалую часть из прожитого. У заклейменных нет ничего своего, даже памяти, всё принадлежит покупателю. Именно поэтому данная магия считается Высшей магией. Её невозможно нанести против воли, но волю можно сломить, а человека обмануть.

Мда, мерзкое дело, но, в принципе, если человека поставить выбирать между жизнью в неволе или смертью, большинство, да и я наверное тоже, выбрал бы жизнь. Какой бы она не была.

— И кто нам нужен? Какой-нибудь здоровяк, охранник, либо же грузчик?

Катрин покачала головой.

— На такого денег у нас не хватит. — Говорит женщина, а после, высыпав содержимое мешочка на стол, начинает пальчиком в две стороны отодвигать монетки. — Нам нужен кто-то молодой, слабый, желательно больной, но не смертельно. Мальчик или девочка — не важно, обязательно должны присутствовать все пальцы на руках, да и ручки маленькие тоже будут приветствоваться. Нам нужна этакая серая и невзрачная версия Арии…

— Мама! — В ответ на упрёк недовольно пискнула переодевшаяся Ария.

— Я же сказала, кто-то похожий на тебя, а не такая же как ты… — Явно подтрунивая над дочкой, с ноткой обиды в голосе за то, что мы все работали, пока та спала, говорит женщина. — Люциус, здесь немного, навряд ли хватит на заклейменного, но ты всё равно возьми и вещи в корзинку закинь. Я отобрала самые невзрачные, так что, если не сдашь под… Как ты сказал, реализацию, ничего страшного. Прогуляйтесь с Арией, можете даже по яблочку в карамели съесть, а после, возвращайтесь. Ткани я сама потом закажу.

— Мы пошли! — Едва услышав о сладком, прихватив вампиршу за руку, выскочила малая.

— Будьте в лавке, никуда не уходите. — Когда мы остались одни, прошу я, и Катрин, подойдя, охватывает меня и губами своими впивается в мои. Её большие груди, отвечая на тяжёлые вздохи, вздымаются, а пальцы тонкие, но такие сильные, сжимают мои ягодицы, заставляя ощущать себя желанным.

— Ступай… — Внезапно, я даже заметить не успел, как ручки Катрин съехали с моего зада, оказавшись в области паха. Прямо у моей промежности, из ниоткуда показался маленький, короткий ножик портной.

— Вау… — не сдержав удивления, развожу руки в стороны, от чего Катрин лишь хихикнула, одарив меня коротким поцелуем в щёчку.

— В отличии от дочери, я смогу за себя постоять. Иди. — Довольная тем, что смогла меня провести, сияя своей белоснежной улыбкой, Катрин возвращается к хлопотам в своей мастерской. Вот же дьяволица. Постояв пару секунд, потупив, ступаю к выходу и тут же вспоминаю, что забыл забрать деньги со стола. Обернувшись, не вижу на нём кошелька, только открываю рот и вижу хитро косящуюся в мою сторону Катрин. Ну не могла же она… Рукой проверяю внутренний карман пиджака, нащупываю кошелек. Сука, могла… Она всунула мне деньги, но когда⁈

В сторону мою летит воздушный поцелуй.

Я без ума от этой женщины…

Покинув лавку, маневрируя среди толпы, следую за девочками. Шалли, прикрытая плащом «эксгибициониста», под которым может быть как всё, так и ничего, играя роль простушки, весело щебечет с дурочкой, старающейся казаться умной. Со спины эти двое выглядели как настоящие подружки, обычные девочки, по которым и не скажешь, кто вампирша, а кто хозяйка Князя тьмы. Так, с юморком и лёгкой иронией, мы дошли до оживлённого, забитого людьми центра. Бесконечные ларьки, шуты-жонглёры, музыканты, певцы, попрошайки и, конечно же, успевшие наклюкаться, отдыхающие у стен пьянчуги. Сегодня здесь, среди горожан, со стражей спокойно слонялась аристократия, то и дело мелькали светские лица и даже некоторые персоны из группы Арии. Там, в академии, все такие недостижимые, внеземные и призирающие чернь. А здесь, простые покупатели, что, переплатив всего какой-то медный, могли потешить себя хвалебными и лестными одами, боготворивших их торгашей. Свои возможности — им не приходилось их тут проявлять, они знали, куда шли, потому лишний раз и на грубость старались не нарываться. Что-что, а городской стражи сегодня на улице с лихвой. Бравые парни, в кожаных коричневых куртках, с клинками, магическими палочками и гордыми лицами, показывали готовность всыпать любому. Они выглядели уверенными в себе, держались пятёрками, стараясь не отставать и контролировать периметр вокруг своей группы. Что удивительно, они никого не задирали, вообще не обращали внимание на пьянчуг у дороги, просто переступали их, продолжая следить за порядком. Мне местные блюстители порядков пришлись по вкусу. Они в корне отличались от полиции моего мира, больше напоминая наёмных мордоворотам из клубов, для которых главное — это чтобы все посетители были довольны.

— Как же сладко! — Надкусив красное яблочко, покрытое сахарной карамелью, пищит от восторга Ария.

— Да, сладко. — Куснув, без эмоций говорит Шалли. — Люциус, попробуете? — Протягивает угощение мне вампирша.

— Не люблю сладкое, — отвечаю я, проходя вперёд.

Толпа тут большая, один мужик, успевший с утра поддать, едва не врезался в зазевавшуюся вампиршу. Плечо в плечо, лысый здоровяк отлетает в сторону, на мужика с соломенной корзиной, из которой, выпав, в разные стороны разлетаются две куры.

— Эй, ты чё, ахуел? — Вставая с пятой точки, рычит на меня здоровяк.

— С рождения. — Встав как вкопанный, не реагирую на его стремительное сближение. Чуть ли не своим лбом упираясь в его нос, игнорирую попытку противника задавить меня морально своими габаритами. Нас подмечает стража, они ждут, как и ждут продолжения все замершие вокруг горожане.

— Живи, пока… — Толкает меня в груди здоровяк, и я, так же не желая связываться со стражей, делаю вид, что теряю равновесие, отхожу на своих девушек. Лысый доволен такой моей реакцией, выругавшись, проходит мимо, мы поступаем точно так же. При других обстоятельствах его руки нашли бы в сточной канаве, оторванными по плечи. Но то при других обстоятельствах…

— Люци-и-иус, — жуя яблоко, обращается ко мне Ария. — Ты в порядке?

— В порядке. Шалли, будь любезна, проводи нас на аукцион, — пользуясь моментом, пока малая занята едой, пропускаю вампиршу вперёд и в пол голоса спрашиваю. — Рассказывай, что удалось узнать?

Глава 18

— Сто золотых!

— Сто десять!

— Двести! Ха… Нищеброды, не видать вам этих сисек!

Торги за женщину с востока разгорелись нешуточные. Отличная задница, красивая интимная стрижка, и из киски ничего не вываливается. Всё это хорошо дополняли каштановые волосы, смуглая кожа и сиськи, которые превосходили в размерах даже груди Катрин. Заклеймённая ведьма с ярко-зелёными глазами обладала поистине нечеловеческой притягательностью; собственно, за это и была помечена клеймом. Руками околдованного принца она вырезала целый королевский род, из безродных взобралась в королевы, после чего церковью была низвергнута на землю. Её должны были казнить, но одурманенный принц не позволил; так сильно любил, что, угрожая войной церкви, потребовал сохранить ведьме жизнь. Принца казнили, а ведьма как-то умудрилась оказаться здесь, на аукционе Бавонии. Наверняка не обошлось без этих чар или умело раздвинутой рогатки. В общем, опасная женщина, память которой будет переписана после покупки, продавалась как лучшее украшение, премиум-товар для борделя и рисковой аристократии.

— Шалли, а золотой — это много? — Когда цена перевалила за отметку в двести пятьдесят, спросил я.

— Ну… Для кого как. — Пожала плечами вампирша. — Вроде в Бавонии за три золотых корову купить можно. За пять — коня боевого. Ну, а если брать просто один золотой, то семья из пяти крестьян в деревне декаду жить может, и ещё курица каждую неделю на столе будет. Хорошие деньги…

Пиздец, за вот эту убийцу, просто шлюху, которую иначе как спермоприёмником использовать опасно, кто-то заплатил стадом в сто сорок коров. Цены на этом рынке и вправду ненормальные.

— Слушай, а мы точно сюда пришли? — Глядя, как на помост выводят мужика, здорового, рукастого, с бородой до яиц и ценой со старта в полсотни, спрашиваю я.

— Да, — ответила вампирша, — от аукциониста зависит, какие лоты выйдут в начале, а какие в конце. Сегодня какой-то новенький, молодой ещё, неопытный, торопится, плохо публику греет. Хотя…

Мы с Шалли переводим взгляды на стыдливо прикрывающую лицо Арию. Через растопыренные пальцы рук она скромно пялится на причиндалы мужчин и женщин, выставленных напоказ. Вот такая озабоченная простушка… В какой-то степени, может, только этим она и похожа на своего отца. Лорд Грегор Хорн, хозяин родового поместья Хорн, владелец трёх крупных деревень и нескольких придорожных трактиров, — вот кто такой папаня Арии. Большая часть его свиты, его защитники, доверенные — это всё члены одной большой семьи. Сейчас у Хорна насчитывается около сорока пяти детей, включая бастардов. Все при доме, пристроены, в тепле и одеты, что уже говорит о готовности лорда защищать «своё». Однако даже при таких условиях счастливой жизнь его детей назвать сложно. Кто-то сдан в армию Бавонии, исполняет долг аристократа и отдаёт часть жалования в казну семьи. Кто-то, как старший сын, живёт припеваючи, но при этом полностью на побегушках у отца. Другие просто существуют в качестве прислуги и разменного товара. Грегор не постеснялся и из дочерей от прислуги у себя в резиденции «мини-бордель» состряпал для развлечения важных гостей. Он не гнушался самыми грязными, порой жестокими методами, используя всех и вся для достижения собственных целей. Гнусный и ушлый, достойный прозвища Пиявка, которым его окрестили в обществе.

Убить его, при этом не настроив всю Бавонию против себя, возможности нет. Вообще нет. У него всегда в доме веселье, постоянные кутежи, пьянки, а когда такое происходит и есть за что пить и гулять, друзей всегда вокруг много. Любитель шлюх, Грегор сдружился со всей мелкой аристократией, даже сунул свой нос в круги Бавонских Кланов, заручившись поддержкой нескольких старых семей. Именно такой щедрый по отношению к партнёрам подход позволил ему во время Смуты одолеть верного и правильного старика Альберта. Альберт Блекберри был представителем старой школы, человеком, что в городе имел титул Справедливый, что в преступных кругах явление исключительно редкое. Если бы не предатели и перебежчики, чью лояльность и верность купили, Альберт смог бы победить Хорна. Смог бы начать полномасштабную, открытую войну, в которой Грегор ничего бы не смог противопоставить преступному миру. Но Альберт был честным, а Грегор ушлым. Играя на амбициях правящей верхушки Клана Тальвини, взятками, своими молодыми девственными дочерями, славящимися красотой, он подкупил старую верхушку, помог Тальвини пропихнуть в палаты министров своих людей. Взятка оказалась весомой, но недостаточной для полного и моментального устранения Альберта Справедливого. Примирив все кланы, сконцентрировав внимание общественности на своей персоне и судьбе дочери с внучкой. Будучи гордым, Альберт, предчувствуя поражение, не дал Арии пасть судьбой других малозначимых для Хорна девочек. Он умер, отдав своим девочкам всё, что имел. И забота его по сей день окружала Катрин с Арией.

— К Грегору не подобраться. — Заключает вампирша. — А любая ваша попытка заявиться и убить его тут же приведёт ищущих к Арии и её непобедимому фамильяру.

— Он сам к нам придёт. — Принимая во внимание характер Хорна, появление у его дочери сильного фамильяра тот без внимания не оставит. Наверняка, не сам, но через кого-то попытается подлизаться, выйти на контакт и через извинения, раскаяние использовать выпавший шанс. А что… Ария вновь обретает дворянский титул, а он использует её силу, то есть меня.

От одной лишь мысли об этом захотелось блевать. Хрен ему в сраку, да по самый желудок, а не моя сила. Пусть только момент подходящий представится, разорву на кусочки и рыбам скормлю.

Между делом, аукцион продолжался. Ария всё так же хлопала глазками. Восторженно обсуждала с нами разного рода причудливых «нелюдей», со звериными и демоническими чертами, а мы, играя в таких же удивлённых и простых «друзей», тихонько продолжали свой разговор.

— Сколько у нас золота? Того, что можно использовать.

— Должно хватить.

— На кого?

— На кого-то вроде неё. — Указала пальцем на хромую девку вампирша.

Ох боже, глаза б мои такого зрелища не видели. Темно-синие волосы, вся в синяках, груди почти нет, одна нога вывернута куда-то в сторону. Клеймо прямо на шее, на пол-щеки и до лба ожог. Ещё и глаза правого не видно. Аура не убийцы, а животного, приведённого на бойню. История, которую задвинул торгаш, заключалась в том, что девчонка вырезала свою семью, подожгла дом, но была схвачена подоспевшими селянами. Шалли сказала, что это типичная байка для тех, кого поработили работорговцы. Но правду никто и никогда уже не узнает, так как жертве искусственно могли внушить роль убийцы, в которую она будет верить до того, как личность вновь сотрут. Калека без глаза, хромая убийца семьи, что была ростом ниже Арии. Маленькая, худая, хрупкая, в прошлом использовавшаяся в борделе и теперь продающаяся хозяином за ненадобностью. Единственное, что было при этом человеке, — бумага из ордена Чистоты, подтверждающая отсутствие у рабыни венерических заболеваний. Будь по-другому, её бы убили и скинули в канаву, — объясняла присутствие такого лота на аукционе вампирша.

— Будете торговаться за неё? — Вопрос Арии пришёлся не к месту. Мы уже видели много рабов, и торги на всех начинались от двадцати золотых. Примерно столько и было у нас, если сложить абсолютно все наши финансы.

Лениво, кое-как, цена за эту рабыню перевалила пять золотых. Редкое явление, даже для здешних мест, да и цена подогревала интерес Арии к несчастной.

— Давайте заберём бедняжку, я уверена, её оболгали, она не могла…

— Могла, ещё как могла. — Пытаясь сбить розовые очки с глаз Арии, говорит Шалли. — Если сознание изменено, то значит, так оно и есть.

— Люциус, но хоть ты скажи! — Требует от меня девчонка.

— Нога травмирована, тяжести носить, ходить за покупками, да даже прибираться толком вряд ли сможет. Госпожа, погляди на её лицо, эту девушку не поставить за прилавок, у неё нет глаза, что усложнит работу и обучение.

— Но зато она местная, может говорить на нашем… — Защищает лот Ария.

Цена переваливает за семь золотых.

— Если берёте во внимание моё мнение, я против. — Заявляю я.

— Я тоже. — Поддерживает вампирша.

— Ну-у-у… А я сказала, мы берём, Люциус, приказываю, торгуйся!

— Восемь золотых. — Подняв руку, исполняя приказ, влезаю в эту авантюру я.

— Два… Три. Продано джентльмену в чёрном фраке! — Пропустив цифру один, радостно воскликнул аукционер.

Блять…

Нам не пришлось дожидаться конца мероприятия, в котором ещё как минимум четыре более пригодных лота могли отправиться с нами в мастерскую. К сожалению, с тем, что есть, ждать начала новых торгов не имело смысла. Поинтересовавшись у подскочившего к нам помощника аукциониста, я узнаю, что все их торги будут начинаться минимум от тринадцати золотых. А у нас в карманах всего двенадцать. Ария… я всё твоё любил.

Когда нас отвели к рабыне и начался разговор по выбору подложенных воспоминаний, женщина-убийца со шрамом, словно не веря в то, что говорят о её прошлом, не соглашается, качает головой. Кажется, даже после замены, человек ещё мог ощущать, понимать того старого себя и даже с измененной памятью отрицать прошлое.

— Как тебя зовут? — Перед тем как «обнулить» память, спросила Ария, надеясь оставить девушке хоть что-то принадлежащее ей.

— Какая разница, — прорычала рабыня и тут же получила от работника пощёчину.

— Отвечай, сука… — Замахнувшись второй раз, потребовал мужик, но я ловлю его руку.

— Не смей портить наш товар.

— Ох… Ну что же ты… — Пожурил работника пальцем подскочивший к нам маг. — Извините, уважаемый, я сделаю вам скидку в один серебряный. Вон с глаз. — Толстяк с седыми, пышными кудрями до плеч прогоняет работника, принимает из моих рук кошелёк.

— М-м-м… — недовольно мычит маг. — Мелочёвка Бавонии, и… о, золото Зарберга и Штольберга. Позволите взять плату крупными? С ними проще иметь дело за чертой Бавонского королевства.

— С золотом везде проще иметь дело, — говорит Шалли, вынуждая мага взять и мелочью, и крупными поровну.

Имя рабыня так и не назвала. Когда перстень хозяина переместился на палец Арии, она не стала требовать, причиняя невольнице вред, не стала заставлять её говорить. Вместо этого она попросила, чтобы все воспоминания девушки о плохом прошлом стёрли, на что маг лишь рассмеялся.

— Вы хотите стереть ей целую жизнь. Лишить её способности ходить, есть и говорить… Извините, я так не могу.

— Тогда сотрите всё о совершённом ею преступлении. Я считаю, она не виновна! — сказала Ария, внезапно, даже для рабыни. Маг переменился в лице, поиграв челюстью, сказал:

— Осторожнее, девушка, вы сейчас обвинили аукцион в очень опасном деле.

Я встаю между ними.

— Делай, за что тебе платят, маг, — глядя ему в глаза без дольки страха, говорю я, сжимая кулак в ответ на его движение кисти в сторону палочки.

— Я всего лишь ваш слуга, — ответил хитрой улыбкой волшебник и лёгким пасом руки отправил рабыню в царство снов. Ноги её подкашиваются, Ария, что обычно не быстрее черепахи, приходит ей на помощь, подхватывает, не дав упасть и повредить голову о каменную кладку площади. Она в гневе, я в гневе, и даже вампирша начинает беситься. — Всё готово, как вы и просили, ступайте, до новых встреч! — стоя всего в полуметре от меня, прокричал мне в лицо вонючий маг, глядя как бы сквозь мою голову.

Шалли сбросила с себя плащ. Сегодня на ней красовалась студенческая форма. Обычно девятым такую не выдают, значит, кое-кто использовал полученные деньги для личных целей. Что ж, пускай, так в толпе мы выглядели гораздо солиднее. Завернув малую в плащ, закидываю её себе на спину. Руки её перекидываю наперёд, поддерживаю за костлявую задницу, берём курс обратно к лавке. Посредников для продажи вещей найдём потом, хотел сказать я, но вампирша пришла на выручку. Приметив что-то в нужном квартале, кивком указав на какую-то лавку, предложила своё посредничество и помощь. Тоже сойдёт, она в этом городе дольше, уже знает, какой «порядочный» посредник мне нужен, потому, думаю, не подведёт. Разделившись, мы медленно бредём к лавке, люди при виде нас шарахаются, кто-то шутит, но в основном все расходятся. Лишь короткого диалога со стражей, решившей узнать, не похитители ли мы, избежать не удалось.

— Кто такая, куда идёте? — Дежурно задал вопрос здоровый дядя в кожаной куртке с нашивкой головы оленя на правом плече.

— Ария Блекберри, ученица первого года спецкласса академии Латимор, идём…

— Простите, должно быть, мы обознались…

— Да, простите, почтенная ученица, точно обознались. Должно быть вашей подруге нездоровится, всего доброго. — Тут же отшагнув в сторону, не дослушав, склоняют головы взволнованные постовые. Эх, бля, а я только их зауважал. Непрофессионально, парни… Кажется, звание ученицы спецкурса это нехилый такой блат, корочка, способная защитить даже от преступления. Мда, мы, может, человека похитили, а эти… Блюстители порядка во всех мирах одинаковые? Даже документы не проверили. Едва сделав несколько шагов, специально замедлившись, я отчётливо слышу:

— Походу та самая…

— Да, и фамильяр дворецкий, ну и взгляд у него жуткий. Точно пробуждённый.

О, я жуткий? Класс, приятно слышать от здоровых мужиков подобное. Кажется, байки о Блекберри уже на слуху у всего города. Либо, кое-кто из знати даже тут успел сунуть свой нос, куда не просят. Теперь, когда моё лицо знают, следует втрое осторожнее вести тёмные дела. Нужна маска, как у Зорро, или нет, лучше как у Бэтмена, хотя они обе не очень. Никогда не понимал, как близкие к ним люди по форме зубов, челюсти, губ и голосу даже не догадывались, кто перед ними. Ну не логично!

Очередной поворот, с небольшого пригорка видится наш Т-образный перекрёсток. Рабыня на моей спине начинает ёрзать, так не вовремя готовится проснуться. Чего ждать от неё: истерики, криков, агонии — я не знал. Не хотелось так прилюдно позориться, вынуждать Арию на людях командовать и утихомиривать голую барышню. Маг-торговец мог ли он специально наложить недолговременное заклятье? Конечно мог, он тот ещё мерзавец, по глазам было видно. Чуть ускорившись, вынуждаю Арию перейти на неудобный, но более быстрый шаг. Объяснив причину спешки, получаю слова одобрения и у перекрёстка, едва успев среагировать, останавливаюсь, за плечо прихватив малую, возвращаю её обратно. У лавки стража, их много, не городская, а какая-то именитая, со стальными наплечниками, в блестящих кирасах и на лошадях. Человек десять, рядом маг. Неужели ночью мы прокололись?

— Что случилось, Люциус, кто все эти рыцари? — Выглядывая из-за угла, спрашивает Ария.

— Не знаю. — Из лавочки с озабоченным лицом выходят Катрин и Маркус. Общаются они спокойно, но по ауре женщины я вижу, насколько она обеспокоена и напугана. Вслед за хозяйкой выходят ещё трое. Спокойные, уверенные в себе и слегка разочарованные. Не нашли то, что искали? А… Точно, золото Зарберга.

— Ладно, пойдём и спросим? Мы же с вами ничего не делали. — Улыбнувшись Арии, пропускаю ту вперёд, и когда девочка отдалилась, ударом кулака в стену пробиваю небольшую дыру. Следующим действием, спиной, прикрывая выемку, из внутреннего кармана достаю кошелёк, запихиваю в стену и закрываю дроблёными останками кирпича. Вроде не видно, а стырят — хрен с ним, главное, чтобы руки мои были чисты.

— О, Люциус, Ария, наконец-то… Вижу, вы приобрели заклейменную. Послушайте, говорят…

— Не мешайте, мадам. — Встав между нами, встревает бравый молодец со светлыми волосами и голубыми глазами, чем-то сильно напоминающий Эрнеста. — Прошу простить, но я вынужден вас досмотреть.

— А в чём дело? — Спрашивает Ария.

— Пожалуйста, проверяйте сколько угодно, только помогите с девушкой, она без сознания. — Указав на рабыню, что так не вовремя приоткрыла глаза, говорю я. Блин, лишь бы она молчала, лишь бы ничего не сказала!

Клейменную синеглазку снимают с моих плеч. Плащ проверяют, а то, что под ним, сканируют пристальным взглядом. Если и могла бы такая спрятать что-то, то только в заднице.

— Только купили? — Спрашивает женщина-стражник и берётся за проверку Арии.

— Ага, отдали почти всё, что было, — говорит Ария.

Светловолосый рыцарь не стал лично проверять меня и делегировал задачу двум другим. По их опаске и тому, как на меня глядели ещё двое, взявшие нас в кольцо, ясно, кого они опасались больше всего. Сняли с меня фрак, сняли рубашку, все карманы вывернули, весь я, с ног до головы, был обшарен, без носок и штанов в кальсонах на каменной дороге стою, как дурак, под пристальными взглядами проходящих мимо зевак.

— Уважаемые, мы же на людях, нельзя ли зайти внутрь? — Вступилась за мою честь Катрин.

— Нельзя. — Сверля меня пристальным взглядом, отвечает молодец. У него на меня явно зуб, и делается это всё так медленно, показушно неспроста. Мне мстят, это точно шестёрка Марлини.

В отличие от рабыни, меня хотят заставить снять и трусы, встать раком и раздвинуть ягодицы. Вот тут им хрен, такой же, каким я захерачил Эрнеста.

— Позорить себя не дам. — Рукой оттолкнув в сторону пытавшегося склонить меня рыцаря, вижу, как остальные хватаются за мечи.

— Мне расценивать это как сопротивление и признание вины? — глядя мне в глаза, спрашивает мальчишка. По смазливому лицу можно сказать «молоко на губах не обсохло», но вот по взгляду… Сучёныш уже убивал, причём лично, и не раз. Он был куда круче и опаснее Эрнеста.

— Расценивать? Кто ты такой, чтобы судить вассала семьи Коронет и прилюдно его порочить! — выгнул в удобную для себя позицию статус Арии.

— Не припомню, чтобы вы давали клятву.

Всё понятно. Дальше действовать никто не будет. Не малой сдерживает мечников, а Маркус и тот маг, что прибыл с ним. Всё это от начала и до конца показуха, носившая исключительно добровольческое поведение с нашей стороны. Вот сука, выставили меня кретином, на понт взяли!

— А вот я хорошо помню, как отдубасил и прилюдно опозорил одного выскочку. Кстати, где этот трусливый пёс? Он так быстро бежал из аудитории… Бывает же такое, проиграл он, а стыдно мне, стыдно за то, что моя госпожа учится с кем-то настолько ничтожным… — мальчишка выхватил меч, надеясь заставить меня действовать. Замахом быстрым, но недостаточно сильным, направил лезвие в мою сторону. Он намеревался убить и мог убить. Однако мы здесь не одни. Маркус, верный «друг», выполнил то, зачем был здесь: быстрым рывком выставив палочку, словно она из прочнейшей стали, заблокировал удар.

— Как вы смеете нападать на граждан Бавонии⁈

— Он лишь фамильяр!

— Он разумен и служит Арии Блэкберри! — Наставник в гневе. — Четвёртый принц Жозеф, вы перешли рамки дозволенного. Я буду ходатайствовать о вашем аресте и…

— Не распинайся Маркус, сегодня нас уже не будет. Я найду Эрнеста, а после заставлю этих Бавноских шлюх молить о прощении семейства Марлини.

Пиздец тебе, малой…

Двинув вперёд с помутневшим от злобы рассудком, натыкаюсь на удерживающего меня Маркуса. Придя в себя, краем взгляда замечаю пристальный взгляд мелкого ублюдка. Он специально провоцировал меня на нападение, хотел заставить и почти заставил кинуться на него, чтобы никто не смог усомниться в том, что я мог напасть, мог быть причастен к пропаже Эрнеста.

— Желаю всему вашему роду сдохнуть в дорожной канаве, принц. — Со всей дружелюбностью отвешиваю поклон. Жозеф опешил, замер, мои слова, кинутые в спину, достигли цели. — Что-то не так? Если хотите, можем устроить дуэль на смерть, и я прямо сейчас вас туда отправлю. Туда — это в канаву.

Пацана аж кололнуло. Я слышал, как хрустят его сжатые зубы, видел по сковавшим всё его тело движениям, как тот боролся с собой, лишь бы не кинуться на меня. Ха-ха-ха, давай, сучёныш, сделай нам всем одолжение, позволь убить тебя прямо сейчас.

Принц залез на коня и, не оборачиваясь, с хрипотцой скомандовал:

— Уходим!

Глава 19

На прощание, перед отъездом щенок Марлини устроил в доме Катрин обыск с сопутствующим погромом. Всё перевернуто, что-то сломано, посуду суки и ту побили, но искомого не нашли. Ничего, ни одной побрякушки, ни одной золотой, что могла указать на нашу стычку с Эрнестом и его покойниками. Маркус долго распинался, что-то там рассказывал мне об аристократическом праве и прочей юридической местной лабуде. Я его оправдания даже не слушал. Когда на нас попытались надавить, переступили через рамки дозволенного, он палец о палец не ударил. Когда одну одинешеньку, бедную, но, отмечу, стойкую Катрин пытались запугать, расколоть, он тоже ничего не сделал. Нужно отдать ей должное, дочка мафиози знала, как вести себя в подобных ситуациях, отыграла роль на ура и лишь когда все, включая Маркуса, ушли, дала волю своим истинным эмоциям.

— Думала, вилку в глаз воткну…

— Кому? — испугавшись такой реакции от мамы, спросила Ария.

— Щенку Марлини. Он буквально насиловал меня взглядом, пока дом обыскивали. — Охватив себя руками, с настроением темнее тучи, женщина оделась в более теплые одежды. Да, ей сегодня пришлось несладко.

— Думаю, данный визит принца Зарберга последний. Если уважаемая Ария сообщит второй принцессе о случившемся, а та, в свою очередь, отправит жалобу в исполнительный орган, принца арестуют и призовут к ответу.

— Вот только он пришёл, нагадил нам на крыльцо и свалил, — произношу я, ставя на место поваленную витрину с сорванными полочками. Оглядывая лавку, вход, что по себе олицетворяет лицо любого магазина, вижу сорванные полы, продырявленный потолок, всё верх дном. Понадобится немало времени и средств для ремонта, а ведь завтра уже нужно вновь открывать магазин и, возможно, браться за заказы от Коронет.

Читая мои мысли, видя озабоченность на моём лице, Катрин говорит:

— Завтра лавка не откроется, да и послезавтра, наверное, тоже. Деньги ещё есть, пока вы на учёбе, я займусь заготовками, закуплю инструменты, закажу новую мебель и материалы. Люциус, вы ведь поможете нам с ремонтом?

— Разумеется, хозяйка Катрин. — Словно я мог ей отказать, приклоняю голову.

— Чудесно, ещё и новенькой время прийти в себя будет. — Скрестив ладошки в молитвенной позе, сквозь всю печаль и подкативший от обиды к горлу ком, наигранно улыбается Катрин. Ей тяжело, и всё, что я мог, — лишь подыграть, сделав вид, что не вижу её страданий. Нельзя жалеть человека, когда он на публике старается казаться сильным. Нельзя, иначе все старания будут обесценены.

— Так и сделаем, но только сейчас. — хлопнув в ладони, словесно поддерживаю самого главного человека в доме. Возвращая взгляд на растерянную, сидящую на стульчике синевласую рабыню, добавляю: — Нужно браться за работу, некогда грустить. Работы сегодня много, нужно прибраться, вернуть всё по местам и оценить нанесённый ущерб, чтобы госпожа Ария вечером смогла выставить счёт семейству Коронет. Пусть наши новые защитники видят последствия неисполнения своих обязанностей. Мы на них рассчитывали, а помощи нет, одни слова. Подобное в светском обществе недопустимо, или я ошибаюсь, Шалли, как думаете?

— Вы полностью правы, — кивнула вампирша, — пусть София Коронет берёт на себя ответственность. Мы же соберём все сливки, отыграем роль жертвы, заполучим и помощь, и людей для дальнейшего развития предприятия уважаемой Катрин.

— Подождите, нас ведь только…

— Нужно использовать момент, — перебила женщину вампирша, — мы обязаны по максимуму извлечь выгоду. Можно даже слух пустить, что после сегодняшнего торгового успеха семейства Блэкберри недоброжелатели и завистники Марлини устроили налёт. Это ещё больше настроит горожан против Марлини и заставит сострадающих и лояльных Коронет прийти к нам на помощь. Словом, покупкой или заказом, люди могут поддержать ваше предприятие.

— В этом есть смысл, молодец Шалли. — Подняв большой палец вверх, говорю я, поздно осознав, что этого символа местные не понимают. — Ладно, проехали, перестаём жевать сопли и за работу.

— А я… а что мне делать? — донеслось со стула из центра комнаты. То наконец-то подала голос рабыня.

— А тебе, дорогая, я сделаю отвара, принесу одежду и перекусить. Подожди немного. — С привычной для себя, подкупающей каждым словом добротой отвечает Катрин.

Работа кипела по всему дому. Сила Дьябло оказалась невероятно полезной в ремонте, строительстве. Мне не требовались молотки, плоскогубцы, гвоздодёры, да даже болгарка. При необходимости и нужде я мог ножом для масла идеально ровно рассечь доску или же ногтём заточить зубья ручной пилы, что тоже присутствовала в коморке хозяйственной Катрин. Для того чтобы магазин и мастерская как можно скорее начали функционировать, я, после согласования, вырываю доски из жилых комнат и кладовой. Самые хорошие идут на настил в лавке, средние — в мастерскую, чтобы работницы не пострадали, ну а оставшееся… Придётся делать заказ на пилораме и стараться не убиться. Так, за три часа мы восстановили все рабочие площади, а также помогли бедной Катрин вернуть искреннюю улыбку. Сделав кое-какую перестановку, расширив лавку за счёт уменьшения неиспользуемой площади кухни, вынесли примерочную за внутренние витрины. Добавили к старым покрывалам несколько крючков, чтобы шторка примерочной не отъезжала и покупатель чувствовал себя более уверенно. Когда мы уже заканчивали, узнав о случившемся, проведать нас пришла розоволосая толстушка Жозет. Она была в ужасе и, увидев новую работницу в старых одеждах Арии, чуть в обморок не упала. Бабулька близорукая и подумала, что это Ария, даже цвет волос её не смутил. Ну, как бы тёмно-синий и блонд… В общем, старикам лишь бы поохать и ахать, а тем временем, я уже заканчивал с ремонтом петель и полок прилавка. Лавочка, старательно намытая и вычищенная, буквально сияла. А мы, вернее, я и Ария, уже перешли ко второй фазе и должны были готовиться к отправке на званый ужин.

— Ой, Люциус, у вас жакет порвался, — говорит Катрин, вгоняя меня в депрессию. Боже мой, да сколько можно… Это какой, второй или третий костюм? Если я и дальше продолжу каждый день по костюму убивать, Маркус может расстроиться. Катрин приступает к ремонту, слава богу ничего страшного в надрыве между швов нет. Поглядеть, как, что, к чему подходит и наша девочка со шрамом. Лицо у неё до безобразия пугающее, а вот ведёт она себя с нами почти как Ария. Только молчит всё время и любого громкого звука да резкого действия шугается. Жертву насилия видно сразу.

Пока моя одежда восстанавливалась умелыми руками, подогрел и принёс Арии воду с полотенцами. Попросил Шалли забрать золото, приглядеть этим вечером за лавкой. К сожалению, исполнить эту просьбу сегодня она не могла, так как также была званым гостем, что для поддержания своей истории был обязан явиться на «свидание» к одному из толстосумов. У нас не оставалось выбора, кроме как искать кого-то на стороне. Тут нам улыбнулась удача. старушка Жозет имела достойную кандидатуру. Её муж, старший егерь в отставке, имел огромный боевой опыт и трёх сослуживцев, что, по заявлению тётушки, могли и давали фору молодым, проводя тренировки для новобранцев. Все как один достойные, и, на этой неделе, свободные.

— За бочонок брожёного они хоть до утра следующего дня просидят. Да и я бы, со своей подругой, винца дябнула, — потирая ладони, пока Катрин не слышит, говорит Жозет.

— Они точно не нажрутся? — косясь на хозяев, спрашиваю я.

— При мне не посмеют, — отвечает она, — в Егерях до старости мало кто доживает. Будь уверен, наши мужики умеют следить за окружением и обстановкой.

За неимением лучшего, вложил в руки старухи два золотых вместо одного, попросил позвать чуть больше народу, тех же подруг. Она долго не сопротивлялась, лишь раз буркнув: «Это слишком много», — деньги взяла, сменив показушно растерянное лицо на вполне себе деловое, серьёзное, кивнула. Львиная доля людей в этом городе имела вторую, тёмную сторону, и Жозет не была исключением.

Вскоре Шалии покинула нас, ей также требовалось сменить одежду, посетить баню. Обтереться от пота стоило и мне. Хоть, по факту, я и не чувствовал исходящего от себя запаха, это ведь не гарантировало стопроцентной чистоты. К тому же руки, лицо, стоило обмыть как минимум от домашней пыли. Для мыльно-рыльных процедур мне выделили комнату Арии. Используя оставшуюся тёплую воду, подгоняемый опасностью опоздать на ужин, быстро раздеваюсь, начиная обтираться и слышу скрип лестничных ступенек. Мелкая извращенка Ария решила через отсутствующую замочную скважину подглядеть за своим фамильяром. Как мило…

Тело, что я выбрал, принадлежало настоящему красавчику. Рельефному, подкаченному, стройному, со смазливым лицом и средней длины зачёсанными в сторону затылка чёрными волосами. В отличие от баб, устраивать сцену от того, что за мной подглядывают, не собирался. Более того, чтобы всего меня и в лучших ракурсах разглядели, довернулся под нужным углом. Может, и во мне есть что-то такое от маньяка? Ха-ха-ха, что, малая, смотри, может, когда-нибудь наберёшься смелости воспользоваться статусом хозяйки и пригласишь в постель. А пока просто любуйся и благодари судьбу за то, что я у тебя есть.

Закончив с показушностью, начинаю одеваться в то, что было, и тут же слышу стук в дверь.

— Мама просила передать готовую одежду и сменное мужское исподнее. Забери, пожалуйста, — смущённо, словно только что пришла, говорит Ария.

— Спасибо, госпожа, вы так любезны. — Забрав одежду, как ни в чём не бывало оделся, спустился на первый этаж, где нас уже ожидал дилижанс, дворецкий и извозчик.

Старый усач, седоволосый дедушка в чёрном костюме, белых перчатках слегка преклоняет перед Арией голову, сообщает о личном желании Софии удостовериться, что мы прибудем вовремя. Спецгости как-никак. Малая в темпе прощается с Жозет, Катрин, не забывает и о нашей рабыне, подойдя к которой, наказывает вести себя хорошо и во всём слушаться «маму». Она в ней как будто младшую сестру увидела, а не работника, до конца дней своих обязанного ей повиноваться.

Переглянувшись со старушкой, получив уверенный кивок, обещавший всё и в лучшем виде, открываю перед Арией и нашими гостями двери, после чего вслед за дворецким, что помог малой забраться, сам сажусь в эту странную повозку.

Сегодня мы оба выглядели, мягко говоря, странно. Малая при мне впервые нацепила украшения: серьги из тонкого, как проволока, золота и кулончик в виде цветка на плетёной светлой ниточке. Синее платьице без рукавов, с декольте, выглядело взрослым и совсем не подходило её детскому внешнему виду. В ту же топку я мог кинуть и её помаду, слава богу, хоть не яркую, не ту, которую она использовала при поступлении. Когда мы выдвинулись, уже вечерело, на дворе стало прохладнее, сквозь щели в карете чувствовался сквознячок, что в сумме с нервозностью заставил мелкую дрожать. Гусиная кожа… Дабы спрятать её, накидываю Арии на плечи свой фрак. Она смущённо таращится на меня, я же просто гляжу в окно, стараюсь полностью игнорировать вечерний блеск её обворожительных голубых глаз. Без них есть о чём подумать.

Дилижанс движется околицами, выезжает на просторную дорогу. Слева от которой в низине порт, справа склады, а впереди возвышенность с множеством очень больших и дорогих особняков. Местная аристократия, в основном зарабатывающая на торговле, предпочитала селиться неподалёку от своих активов, чтобы в любой момент иметь возможность явиться на «зов денег». С возвышенности открывались отличные виды на море, отражающийся в нём закат и корабли, большие и прекрасные парусники, заходящие в гавань. Красиво, чёрт возьми, очень красиво.

Путь до резиденции Коронет оказался неблизким. Ехали мы около сорока минут, ещё немного стояли, ожидая, пока пара местных торгашей соизволит убрать с дороги потерявшую оба левых колеса телегу. Ситуация показалась мне максимально подозрительной, я легко мог исполнить предложение Арии и помочь, но отказался, напомнив о её собственной безопасности и защите.

Как ни старался извозчик, мы всё равно опоздали. Прибыли к резиденции, когда стемнело. Из большого трёхэтажного здания, чем-то напоминавшего миниатюрную версию Белого дома в США, доносилась музыка, окна нижних двух этажей, все как одно, горели, когда третий пребывал во мраке. Между въездной аркой и самим строением метров двадцать по мощёной дороге, вдоль газончиков, с круговой дорогой вдоль большого фонтана. Останавливаясь перед высокой широкой лестницей с по меньшей мере двадцатью ступенями, ведущими ко входу, дед опять кланяется. Завершив свою работу, передаёт нас в руки более молодой прислуги и, вместе с дилижансом, закончив круг вокруг фонтана, покидает территорию резиденции.

— Ария, ну наконец-то, я уже начала волноваться! — Когда мы отшагали полпути по ступеням, доносится голос Софии. Встретив нас, приняв дежурные хвалебные оды по платью с бантами и по поводу строения, принцесса, явно торопясь, тащит нас в банкетный зал. Где, сбившись по кучкам интересов и статусов, развлекалось всё буржуазное сословие Бавонии.

Белый мраморный пол, целый симфонический оркестр в дальнем углу, огромный длинный шведский стол с закусками, всевозможным алкоголем и десятки одетых по строгому стандарту официантов, следящих за тем, чтобы бокалы в руках гостей всегда были наполнены. Всё, от столовых приборов и до огромной люстры… Хрен знает, как она называлась правильно, вызывала у меня приступ изжоги. Я вновь чувствовал себя на выставке, где люди, нарядив себя в золото и дорогие наряды, демонстрировали свою значимость и величие. Все они улыбались, все как один демонстрировали хорошее настроение, когда на самом деле, оценивая друг друга, источали злобу, алчность и ненависть к тем, кто выглядел богаче и лучше их.

— Знакомьтесь, Ария Блекберри, на данный момент, лучшая из учениц специальной группы первого года обучения. — Затянула нас в кружок своих подхалимов София. — Я много вам о ней рассказывала, знания Арии, её усердие нисколько не уступают силе и могуществу призванного ею фамильяра. — Принцесса указывает на меня, позволяя представиться.

— Люциус, фамильяр госпожи Арии Блекберри, — склоняю голову, заставляя часть возрастных женщин и мужчин испытать настоящий, ненаигранный восторг.

— Я думала, это прислуга…

— Невероятно, он же выглядит как человек!

— Боже правый, так слухи оказываются правдой.

Перешёптывания, оценивающие взгляды нервируют меня и внезапно повышают настроение хвастунишке Арии. Я не видел её ауры, но по приподнятому вверх носику и прищуренным хитрым глазкам понимал — ей ой как нравится, когда её хвалят.

— Должна признать, Люциус также силён, как и красив, в нём, как и его хозяйке, теплится аристократическая кровь. Тот факт, что из-за надуманных обвинений Ария лишена дворянского титула, не даёт мне покоя. Я лично буду просить папеньку оказать любезность помочь с несправедливостью в Бавонии, либо же предложу Арии и её семье стать частью дома Коронет.

В ответ на слова принцессы, все тут же осыпают нас овациями. Даже Ария улыбается, рада заботе, хотя отчётливо видно, по факту София просто продолжает постепенно, шаг за шагом следовать своему плану. Изначально, после первого дня, когда простушка Ария показалась в спец классе, София прикинула палец к носу, поняла, что за просто так никто статуса Арии не может оказаться там, где есть. Сила — вот что привело Арию в лучшую группу. И пока София не знала, насколько эта сила полезна, решила с ней сблизиться, поиграть в подружку, зайдя издали, продолжив наблюдать. Дальше, на следующий день после моего появления, наступает время перехода во вторую стадию. София раньше кого-либо из класса, ещё до моего появления, втерлась в доверие Арии, имея заготовленный плацдарм, начала наступление и поспешную вербовку. Из всех кандидатов в наших покровителей, благодаря её смышлёности, именно Коронет выглядели достойнее всего. И вот теперь, когда известна сила, когда моими руками нанесён урон Марлини, когда мы под угрозой удара, что сами можем не пережить, является наша спасительница. Каков шанс, что не София подговорила Эрнеста на все эти злодеяния, направленные против Арии? Может ли быть, что эта девушка, используя мужчину враждебного клана как куклу, натравила на нас Эрнеста, убила его моими руками, и теперь, как гвоздь в крышку гроба всего Зарберга, пытается заполучить мою силу. Нет, так просто, принцесса, я тебе не дамся.

— Вторая принцесса София Коронет, позвольте полюбопытствовать. — Когда та уже почти захомутала Арию, решаю кое-что узнать.

— Да, конечно, всё что угодно, Блекберри и их фамильяры теперь ведь наши друзья, — улыбается София.

— Об этом и хотел спросить. Скажите, это ведь именно вы пообещали нам защиту, покровительство, заботу о лавке семьи Блекберри? — Лицо Софии остаётся всё таким же невозмутимым, но аура дрогнула.

— Всё именно так, я…

— Сегодня на нас был совершён налёт семейством Марлини. Полы вырваны, мебель перевёрнута и разрушена, враги семьи Коронет не гнушались бить посуду, наше имущество, запугивать одну единственную, беззащитную женщину, мать Арии. — Говорил я медленно, чтобы до каждого из окружавших нас дошло. И до людей постепенно доходило… — Вы обещали нам покровительство, дружбу, но никто даже и не попытался протянуть нам руку помощи. Остановить действующих без разрешения Марлини. Скажите, как я и моя госпожа должны на это реагировать?

Наигранное беспокойство всплывает на лице Софии, и всё внимание собравшихся перемещается именно на неё. Она не думала, что я осмелюсь спросить подобное, обвинить хозяйку дома на её званом ужине, да ещё и в кругу её же людей. Милое женское личико демонстрирует озабоченность и растерянность, но аура, разрывающаяся лоскутами пламени недовольства и злости, в корне отличается от того, что видят окружающие. Ей не удаётся скрыть от меня свои истинные эмоции. София Коронет злится, она в бешенстве, но вынуждена продолжать свою игру. Кажется, только что я ухватил змею за хвост.

Глава 20

Либо мелкая принцесса оказалась гением театральной игры, либо я облажался в своих догадках. София злилась, горела со стыда и чуть ли не бранью свойственной бескультурной черни поливала какого-то аристократишку, людям коего и повелела приглядывать за лавкой. Лично за воротник притянув в нашу компанию утреннего покупателя, чью козлиную бородку из-за нелепости я запомнил, принцесса устраивает показушную порку. Мужик Софии слово — она ему три, он говорит, что за день не успел найти подходящих для защиты людей, а она его за каждую копейку выделенную из её кармана, и за каждого гвардейца, что сегодня весь день углы вокруг усадьбы обивал. Бля, ситуация сложилась такая, что я в открытую назвал покровительство Софии Коронет фарсом, выказал полное недоверие к её возможностям, при этом даже доказывать ничего не пришлось. Я сделал её семье большое одолжение, сначала нанёс урон репутации Марлини, а после и вовсе грохнул… Хотя, об этом они пока не знают. Друзья Софии, хоть и надулись, оскорбились из-за резкости моих слов, но на удивление, меня не осудили, а вот Софию… Положение её в обществе семьи оказалось не столь крепким, а власть не безгранична. Она облажалась и как бы дальше не старалась строить из себя «девочку-крутышку», виня во всём своего личного «козла отмщения», всё играло против беловолосой снежной принцессы.

— Мне очень жаль, — едва заметно приклонила голову София. — Обещаю, я кратно компенсирую все понесённые убытки.

— Я лишь фамильяр, защищающий интересы своей госпожи, и не достоин ваших извинений. — Холодно, даже без намёка на то, что верю её оправданиям, скидываю всё общение на Арию. София сжала зубы, она расстроена, гнев и недовольство в ауре сменяются обречённостью.

— Ария, и у вас прошу прощения, моя ошибка доставила вам много проблем.

— Ничего, София, мы же подруги, я знаю, что ты точно не желала нам вреда. — Обидевшись на меня, разбубнелась Ария. Дура, смогла бы ты ответить так же, если бы ублюдок Марлини убил или изнасиловал Катрин? В отличии от Арии, принцесса понимала всю опасность, и я понимал, потому и злился. Злился на себя, за то что так же, как беловолосая выскочка, ничем не смог помочь Катрин.

Острые темы беседы постепенно стали сглаживаться. Знакомя нас со своими поставщиками, торговцами, являвшимися друзьями семьи, София ведёт нас через весь танцевальный зал. То ли хвастаясь, то ли заговаривая зубы, проводит экскурсию у картин с величественными и смешными одновременно лицами предков. В зависимости от времени и того, как с ним росло мастерство художников, портреты от комичных всё более и более приобретали реалистичные человеческие черты. Конечной точкой которых стала работа не уступавшая по детальности снимку фотоаппарата. То был портрет Софии, коим она очень гордилась.

— А где ваш папа? Я не заметила его в числе работ на стене.

София всегда, когда хотела что-то скрыть, прикрывала рот веером, так же поступила и в этот раз.

— Отец негативно относится к творчеству художников. По его мнению, на стенах допустимо присутствие лишь поверженных трофеев, а «его лик» не трофей, и к тому же он ещё живой. Помнится, последнему художнику, что осмелился предложить написать его портрет, по приказу папеньки сломали обе руки.

— Какой ужас. — Пискнула Ария.

— Да, он действительно страшный человек. — Отвечает София и убирает веер. Девушка испытывала отвращение к тому, кто на протяжении всей жизни убивал людей, защищал их королевство. Могу понять как её, так и старшего Коронета. Кровавые дела, преступления против самой человечности, незаметно для самого человека делают того жестче, злее. Я ведь изначально тоже не думал, что смогу убить человека, пусть и по случайности. А после, перейдя через эту черту, даже и не думал о них, почти…

Пока девочки обменивались тяжёлыми историями, пытаясь выяснить, у кого ситуация казалась более неприятной, я в очередной раз оглядел толпу в поиске знакомых лиц. Никого из преподавательского состава, однако, поголовно все из нашей группы. Ну, или почти все. Среди гостей Коронетов, почти не видел представителей Тау и их азиатской шайки. Отдельные личности присутствовали, даже прислуга была, что говорило о наличии рядом хозяев, однако, самой принцессы найти не удалось.

— О, София, а я вас искал. — Мужской голос, зрелый, уверенный, слегка надменный. Обернувшись, вижу мужчину с потрясающими физическими данными и нечеловеческими глазами. Жёлтые белки, тёмная радужка и зрачок — его я не видел вовсе.

— Кларк, отлично, тебя то я и хотела видеть!

КЛАРК ШТИЛЬФЕРН… Кулаки сжались, я едва сдержался что бы с мета не убить мерзавца.

— Знакомьтесь, дорогой брат, это Ария Блекберри, — приобняв за локоть высокого, так же как и она сама беловолосого мужчину с голубыми глазами, София произносит, — а это Кларк Штильферн, наш верный Вассал и мой двоюродный брат. Именно ему я собираюсь поручить защиту тебя и твоего дома.

Только не это…

— С радостью исполню любой приказ, дорогая сестра. — Взяв Арию за руку, источая яд, демонстрируя безумие в глазах, говорит чудовище с аурой чернее ночи. Десятки демонических рож и морд радостно плясали в черном костре над Кларком. Тварь в человеческом обличии, демон и наш самый главный враг. Он тот, кто уже заприметил и готовился к похищению Арии, он — зло, мой враг, и я должен ударить раньше, не допустить того, что они уготовили предыдущей жертве. Начинается милая беседа ни о чём. Лживые интересы переплетаются с реальными достижениями и наградами. Кларк владел силой выпускника академии, был одним из апостолов, а так же управлял половиной от войска своего отца. «Пятьдесят человек в моём подчинении» хвастливо заявил он. Достаточно много для мелкого дворянина и слишком много для меня, которому никак не разорваться между защитой Арии и Катрин.

Нужно что-то делать, срочно, до того, как он и его люди возьмут под полный контроль Арию и наш дом. Нужно отстраниться, но как? Вырвать из беседы Арию, сказать ей всё прямо? Рисково, она — дурёха, может не поверить, а если и поверит, начнёт себя вести подозрительно, может ляпнуть чего, спровоцировать ублюдка на поспешные действия. Говорить с Софией вообще бесполезно, тогда остаётся только одно, я должен убить подонка, оторвать ему голову, через силу вампирши узнать, когда у них запланировано следующее жертвоприношение и перебить всех, разом. Но, даже поступи я так, сделай всё идеально, прихлебатели из числа пешек Кларка и людей Коронет в любой момент могут напасть. Пусть верхушка и мертва, но молодняк может попытаться возродить секту на запасном аэродроме. Ведь это только нам известно, что апостолов тридцать два, а что если их больше? А на всех сборах для конспирации, всегда присутствует именно это число… Один упущенный, может вновь поднять с земли всю секту, чьи последователи в кругу семейства Коронет. Мне нужен кто-то далёкий от этих дел, тот, кого ненавидят все здешние, и тот, что в априори не может иметь дел ни с Марлини, ни с Коронетами… — Выбор только один — Тау.

Дождавшись момента, когда к Софии и прилипшему к ней братишке подойдёт очередная пара восторженных гостей, одергиваю Арию в сторону. Малая, слегка охмелев, едва не выронила стакан…

— Люциус, ты чего…

— Госпожа, у нас проблемы. — Мои слова действуют отрезвляюще.

— Слушаю.

— Намечается что-то плохое, как фамильяр чувствую это. Потому хочу лично убедиться в своих догадках и отлучиться. Госпожа Ария, пожалуйста, прошу вас, ни в коем случае, ни под каким предлогом не покидайте танцевального зала, оставайтесь с госпожой Софией но ничего ей не говорите. Особенно попрошу держаться настороже с Кларком, этот человек явно опасен.

— Так значит и ты тоже это почувствовал? — Удивив, спрашивает малая. Не знаю, о чём она, но кивнул. — Поняла, ступай и не переживай, если выкинет что-то, буду кричать. Кричать я умею лучше всего.

Молодец, на душе стало легче и спокойнее, ответ оказался в разы лучше всех мною заранее представленных. В коем то веке не разочаровала. Пока София занята, а Ария, пристав к слуге, заказывает чай без сахара, в надежде отрезветь, я растворяюсь в толпе. Через подъём на второй этаж, со ступенек лестницы пытаюсь найти Тау. Принцессы нигде нет, но зато нахожу Шалли. Вновь иду через толпу, вежливо ссылаясь на выполнения задания госпожи, отшиваю несколько уже известных личностей, ищущих моего внимания.

Попав в окружение Шалли и той пары мужчин, в компании которых она прибывала, прошу вампиршу уделить мне минуточку внимания. Черноволосая, в двух словах описав кто я, чей слуга и по чьим делам прибыл(тут уже выдумала), моментом отбивает у парней желание нам мешать.

— Где Тау… — Отойдя, спрашиваю я.

— У фонтана снаружи, они собирались уезжать. Штильферн, чего он к вам привязался? — Дав краткий ответ, спрашивает вампирша.

— София назначила его защитником лавки Блекберри.

— Поняла, ступайте к принцессе Шэнь, я прослежу за Кларком и Арией.

— Шэнь? — Переспросил я. — Это кто?

— Тау Шэнь, ну, имя Шэнь, а династия Тау… Не знать имя человека, у коего собираетесь просить помощь, это так… Сильно и по-княжески. — Вампирша загадочно улыбнулась, я даже и не понял, стёб это или возведение моей тупости в абсолют. В прочем, не важно. Сейчас главное кареглазка. Выйдя на улицу, чуть не сбив какую-то женщину на ступеньках, извиняюсь, едва ли не бегом спускаюсь вниз, к фонтану, где, укрыв белые плечи шалью, с причёской в виде огромной большой гульки на голове, уже ждала своего дилижанса принцесса. Приметив меня, свита её взбодрилась, предложив хозяйке обернуться, все возможные очевидцы нашего разговора расходятся.

— Люциус, признаться, даже и не думала, что вы осмелитесь здесь ко мне подойти. Рада вас видеть в добром здравии. Как Ария? Слышала днём…

— Принцесса Шэнь Тау, я по поводу Ю. — Откинув все любезности, говорю прямо, а после, рукой предлагаю уйти в сторонку, подальше от людских глаз.

— Так значит вы не из любезности приняли мою просьбу. Удивлена вдвойне, что вы мне хотели сказать?

— Она мертва. Убита последователями оккультной секты, именуемой себя Апостолами.

Азиатка с неподдельной болью закрывает глаза, щурится, показывая белые зубки.

— До меня доходили слухи, что в этом городе пропадают молодые девушки. Ю… Как же так. Кто это сделал, говорите, вы ведь уже знаете? Это представитель семей Марлини, хотите объединить нас с Коронет и уничтожить их. Или кто-то из прихвостней Софии это сделал! Говорите, я…

— Тише, принцесса… — Прикрыв крикунье рот ладонью, толкнул её в тень лестницы, прижал к стене. Кто-то очень любопытный проходил мимо, услышав женскую ругань, остановился, я видел это по тени, падающей от света окон резиденции. — Я здесь не для того, чтобы настраивать вас против кого-то. Как вы ранее в академии обратились к нам за помощью и с предложением дружбы, так и я сейчас обращаюсь к вам с тем же. Мы с вами не питаем друг к другу особых чувств. Вы ненавидите Коронет и Марлини, как потенциальных врагов своего государства, мне же в свою очередь не по нраву то, что ваши предки заморили голодом несколько стран. Но всё же, мы взрослые люди и должны договариваться.

— Пон-я-а… о-п-у-и-т-и… — промычала в ладонь принцесса.

— Извините. — Только в конце осознав, что сотворил, достаю из кармана платок, протягиваю женщине. Твою мать, вся рука в помаде, пудре, ебать, да на ней тонна штукатурки, не люблю за это азиатских девок. Они милые, но косметика их это просто пиздец, ещё и обслюнявила.

— Что вам нужно? — Вытираясь, спрашивает Шэнь.

— Ваши люди и защита нашей лавки.

— Хочешь моими руками убить своих врагов?

— Дура. Не перебивай, — торопясь, в ответ на её злобу и недоверие в голосе, прорычал, — я сказал, просто выдели людей и защитите лавку, кого нужно — я сам убью, ещё и голову убийцы Ю тебе принесу.

Даже сквозь метр штукатурки на её лице я видел, как нервно дергается её глаз, как та хочет мне залепить пощёчину, но сдерживается.

— Ударь, если хочешь, пошли меня куда подальше, и тогда с Ю погибнет ещё очень много ни в чём неповинных людей. — Давя на больное, добавляю. — Хотя, видимо вашему роду нравится наблюдать за тем, как умирают чужие вам люди.

Пощёчина, звучная, но совершенно безболезненная. Хоть Тау и била со всего плеча, боль причинила лишь себе. Глаза её пылали злостью, я задел её гордость, она ведь не такая, как отец, большинство сложных подростков чурается походить на вырастивших их ублюдков. Давай, правильно, злись, скажи это прямо мне в глаза, скажи…

— Я не такая, как мой дед! — Сквозь зубы прошипела Шэнь. — Я не такая, и время уже не то… — Отводит взгляд в сторону принцесса. — Прости, мне не следовало бить фамильяра прислужницы Коронет, изви…

— Не извиняйся, сейчас ты причинила боль только себе. Но если откажешь мне вновь, умрут многие, и их страдания, смерти, произойдут и по твоей вине тоже. — Продолжая держать принцессу прижатой к холодной стене, нависая, веду себя грубо, продолжаю давить и… Дожимаю её.

— Хорошо, я лично прослежу за лавкой со своей гвардией, когда это нужно?

— Люциус, Люциус! — Взволнованно доносится с лестницы, спустившись по которой, я вижу бодрую, готовую действовать вампиршу, за которой хвостиком вниз сбегает Ария. — Вот вы где, Люциус. Кларк, он внезапно исчез, сказал Софии о каких-то делах и тут же пропал, быть может…

— Ты спрашивала, когда мне понадобятся твои люди? — Перевёл взгляд обратно на принцессу, осознал что сейчас при всех буквально зажимал ту у стены, сделал быстрый шаг назад. — Они нужны мне сейчас.

— Значит Штильферн… — Словно ничего и не было, тут же смекнула Шэнь. — Я немедля исполню твою просьбу, Люциус, делай, что обещал. — Заявив это, азиатка, проклиная меня взглядом, проходит мимо, в голос злобно кричит: — Где чёртов дилижанс⁈ Сколько ещё принцесса Шэнь Тау должна ждать!

— Ария, тебе нужно вернуться домой, с принцессой. Она подвезёт тебя, познакомишь с К…

— Нет! — Заявляет Ария даже не понимая, на что подписывается. — Люциус, это приказ, защищай меня и расскажи, что знаешь о Штильферне.

Шалли не успела вырубить Арию. Малая отдала приказ быстрее, чем вампирша сумела среагировать, и я, не дав вампирше сотворить заклятье, едва не сломал запястье. Чёртова магия, я не могу сейчас перед всеми стать Дьябло и взять Арию с собой туда, где намеревался устроить бойню. Рассказав о Кларке, об Апостолах, о жертвоприношениях и том, что это чудовище собиралось следующей целью избрать Арию, я ещё раз прошу малую вернуться домой.

— Т…тридцать один? Ты хочешь их всех убить? Люциус, это ведь опасно и жестоко. Их нужно арестовать, я, хочу что бы ты их арестовал и передал закону, мы… и… но… — По глазам Арии текут слёзы, она понимала, я не вру, а то что она просит, невозможно.

— К сожалению, закон не всегда на стороне правды и справедливости. В кругах Апостолов приспешники Одиннадцатой Княжны тьмы Агонии. Они фанатики, большая часть из знатных семей. Помните, вы говори о нападении, что ночью в переулке на нас напали? Это был не сон. Принц Эрнест и его люди пришли за вами, хотели убить вас, каким-то образом они намеревались заставить меня служить им. Не получилось. Мы с Шалли убили их всех, включая Эрнеста, один из слуг Зарбергского принца рассказал нам о культе… — Тут я прервался, дал возможность себе недоговорить и продолжить вампирше.

— Именно так, — сходу подхватила Шалли. — Перед смертью, сначала умоляя, а после угрожая, слуга Эрнеста сознался в связи с культом и сказал, что за него отомстят слуги тех, кому мы доверяем больше всего. Я не могла в это поверить, потому, перед тем как добить мерзавца, провела запретный ритуал.

— Шалли, ты владеешь темной магией? — В ужасе пропищала Ария.

— Я сделала это исключительно для нашей общей защиты. Если бы не полученная информация, — вампирша наигранно оглядывается, — вас и Катрин уже не было бы в живых. Мы с Люциусом защищаем вас как можем, поэтому, пожалуйста, Ария, позвольте мне, вашей подруге помочь. Слушайте Люциуса, отправляйтесь домой.

Ария смотрит на меня как на предателя, она обижена за то, что я ей ничего не говорил. Ей грустно, и грусть эта ощущается в каждой клеточке моего собственного тела.

— Я буду тебе мешать, Люциус? — Спрашивает малая. — Ответь честно, глядя мне в глаза, это приказ.

— Да, вы будете самой главной помехой. — Жестоко отвечает мой рот.

Слёзы потекли по щечкам малой, поднявшись, та тихо пискнула: «Я всё сделаю» и убежала к Тау.

— Князь, некогда грустить, нам нужно поторопиться, пока мой упырь его не упустил. — Поправив рукой волосы, протягивает мне большой платок вампирша.

— Ты кого-то убила? — Спрашиваю я.

— Ага, слугу Кларка. Одарила старика смертельным поцелуем. Он был тем ещё ублюдком и к тому же знал о тайных пристрастиях принца.

— А как ты узнала, что он негодяй?

— Никак, мне просто на них везёт. — Улыбнувшись в хищные тридцать два, словно убийство — это её естество, закатывает глазки Шалли и добавляет, — Они уже покинули резиденцию, нам тоже лучше выйти через главный выход.

Глава 21

«Хозяйка решила продолжить праздновать в обществе новой знатной подруги». — Так для стражи звучала легенда того, почему беспризорный фамильяр в одиночку покидает пределы резиденции. С кем уехала Ария, они знали, а куда не их дело. Сославшись на собственную недальновидность, мол меня отругала хозяйка. Зачем-то поблагодарил мужиков за прекрасный званный ужин, бал, и ещё с три короба всякого-всякого, о чём не имел понятия, наговорил. Стражники в открытую с меня смеялись, значит роль несмышлёного дурачка и только созданного фамильяра я отыграл успешно. Спустя несколько минут, на улице, в ближайшей подворотне меня нагнала Шалли. Как ни странно, под рукой у вампирши уже была целая сумка с одеждой и оружием. Тот платок был нужен лишь для действий внутри дома Коронет и не понадобился. Для работы на улице у девушки был заготовлен план Б. Заскочив в подворотню, гордясь и показывая мне свою наготу, выбритость, плоскую грудь с торчащими сосками, она вновь облачается в чёрную кожу. Блестящую обтягивающую, но чутка по качеству не дотягивающую до латекса. Зубы, ножи, перчатки с выдвижными когтями и множество игл, распиханных по всем нычкам костюма, вот её арсенал.

А мой…

— Господин, тут есть мечи, клинки, небольшой топор, палочка, хотя не припомню…

— Оставь. — Ударив кулак о кулак в пол силы, создаю воздушную волну, растрепавшую девке волосы. — Вот моё оружие.

Глаза её восторженно блестят. Не сказав и слова, та осторожно собирает мои вещи, складывает их идеально ровно, обворачивает в отдельную от оружия сумку. На мне просторная одежда, широкие льняные брюки с латками на коленях и между ног. Подтяжки на два плеча с поржавевшими застежками. Старая, белая и перештопанная разноцветными кусками рубаха, на макушке бескозырка, на лице, выше носа и вниз до груди, черный платок. Руки придётся запачкать, шёл я убивать. Потому от перчаток отказался, закатал рукава, в задние карманы брюк запихнул платок, коим позже намеревался пользоваться во время мытья. Внутри ощущалась лёгкая нервозность, впереди маячило самое жестокое и грандиозное преступление в моей жизни. Отнять тридцать жизней, даже если это по факту казнь отпетых негодяев — задачка морально не самая простая.

— Как думаешь, мы найдём их в логове? — Готовый выдвигаться, интересуюсь у ожидавшей меня вампирши.

— Само собой. Я видела этого ублюдка Кларка, когда его помощник принёс «благую весть». Его лицо… Он должен был родиться демоном, тогда может и смог бы спрятать от меня свою искаженную жаждой к жестокости морду.

Понятно, значит предначертанного не изменить:

— Веди.

По подворотням, мимо и насквозь оживлённых улиц, я двигался следом за мелькавшей под ногами тенью. Лицо прятал платок, руки в карманах, там где можно, шёл как нормальные люди, где вампирша проходила сквозь ограды и запертые воротные арки, оглядываясь, придерживая кепку, просто перепрыгивал, пробегал и вновь переходил на шаг.

— Сложно играть роль фамильяра, поддерживая приданное зеркалом тело? — Хихикая из тени, думая, что всё обо мне знает, нашёптывала вампирша.

— Заткнись и следи за Клакром. Кстати, где он сейчас?

— Уже в катакомбах. Я не пустила упыря дальше, приказала следить за местом входа.

— Поторопимся. — Перехожу на бег трусцой и ещё надеюсь спасти тех, кого сегодня должны принести в жертву.

Улица, фонари, подворотни, крыши, запихнув кепку за шиворот рубахи, я не бежал, а прыгал, чуть ли не летел над крышами. Сегодня погода благоволила нам. Ночь оказалась облачной, темной, и в пробежках по крыше обнаружить меня могла лишь треклятая белая рубаха. В прочем, я перемещался на скорости, за которой даже вампирша в своей бесплотной форме поспеть не могла. Приходилось даже ждать. Обычным людям разглядеть меня то же, что увидеть проблеск фонаря, мелькнувшего на фоне поднимающегося в ночное небо дыма. Прогулка по городу, легкотня. Сложности должны были начаться на подступах к академии. Так я считал, но тоннели, перекрытые известной Шалли магией, проходили далеко от защитных магических плетений Латимор, способных поднять тревогу. Да и вампирша прекрасно знала абсолютно все тонкости сигналок, а так же план с местом нахождения простых и громких ловушек. Апостолы действовали самоуверенно, но не глупо. Их титулы, связь, что была выше связи простых «друзей», давала кое-какие гарантии, что не работали после смерти и обращения в нежить.

По периметру вдоль Латимор, мы подошли к старым кварталам города, с района которых на возвышенности виднелся академический забор. Там я и заметил стоячего трупа. Выглядел он как человек, в ночи даже кожа его казалась вполне себе здорового цвета, только губы чутка посинели. Оглядевшись, Шалли четыре раза топнула ногой, что-то прошептала, и, о чудо, земля в метре от нас просела, открыв ступеньки и мрачное, неосвещенное подземелье впереди. Идти туда — значило идти во тьму без света.

— Первые пять ступенек нужно обойти. — Подойдя к входу с боку, спрыгивает на лестницу вампирша. Вот бля, прикольная ловушка, не попасть в неё можно разве что случайно. Вряд ли кто-то добровольно может проявить инициативу взять и спрыгнуть во мрак, желая переломать себе ноги или заработать растяжение. Повторяю за первопроходчицей, захожу и спускаюсь с её стороны. Переживать о зрении пришлось не долго. Около десятка секунд в полной слепоте, и тут всё вокруг начинает играть старыми красками. Такими, какими я видел мир при привычном свете.

— О, Дьябло, ваши глаза так прекрасны… — Простонала обнимающая себя, таращащаяся на меня извращенка. — В этой кромешной тьме они горят словно пламя инферно, я могла бы наслаждаться их красотою вечно!

Реально на голову больная. Демоница, хули…

— Потом полюбуешься, веди.

— Я запомню ваше обещание, Князь Дьябло, и не думайте, что я забуду! — Виляя задницей, Шалли начинает изменять своё тело. Сотворяет некое заклятье. Из позвоночника её, сквозь мелкое отверстие в латексе, вылезает хвост с острым наконечником. Из спины, так же через едва заметные прорези, просачиваются перепончатые крылья. Лишь лоб, всё так же без рогов, да и кожа всё так же бледная. — Теперь, двадцать секунд не дышать… — Говорит вампирша и, сделав следующий шаг, словно заставляет пространство впереди колыхнуться. Послушно исполняя, так же прохожу вперёд. Ещё одна очень простая ловушка, да только, если ты идиот в магии как я, не попасть в неё — задачка со звёздочкой.

Где-то в конце коридора послышался выкрик, тяжёлый, истошный. мужской. Переглянувшись с вампиршей, получаю сигнал «можно» и тут же с места рвусь вперёд. Тоннель закруглялся, постепенно, преодолевая его, вижу свет, тени, слышу не только мужское беспомощное мычание, но и плач, множественный, женский. Ещё не опоздал, ещё успею!

Сильнейшим ударом, как хоккеист влетает в борт площадки, не вхожу в поворот и впечатываюсь в стену. Камни, пыль, факел, на который я налетел, припаливает мне одежду. Во мне просыпается тяга к насилию, вижу нелицеприятную картину и ощущаю как зверею, как сила начинает наполнять моё тело. Окружив бедную, беззащитную, связанную девушку с заплаканными глазами, разбитым лицом, стоят три десятка оголённых по пояс ублюдков. У ног их, сопя, глядя на родную, любимую, пуская слёзы, сопли, лежат старик, старуха, два молодых мужчины и три, таких же голых, избитых и беспомощных девушки.

Разум мой помутился, тело вспомнило просьбу о том, что я должен придать их суду, не убить, а взять живыми и передать. Неужели это был приказ? Ария… что ты наделала, неужели… Нет, нихуя.

Милосердие? Они не заслужили милосердия!

Одежда, как молочная плева лопается, лоскутами повисая на увеличившимся в размерах телом. Руки разрывают рукава, ботинки лопаются и даже исподнее рвётся на лоскуты.

— П-п-получилось? — Со спущенными штанами спрашивает у подельника один из культистов, с ублюдским капюшоном на голове.

— Это… Не Агония, мы… Мы призвали не того. — Делает шаг назад тот, у кого спрашивали.

— Это Дьябло! — Только и успел заверещать, кинуться в один из восьми тоннелей оккультист, как я тут же рванул в его сторону. Мощнейшим ударом кулака, не сдерживаясь, заляпал остатками его требухи, костей и крови стены, пол, потолок. Моя красная кожа была заляпана его дерьмом, но мне повезло, я сумел вовремя вспомнить, среагировать, сдержаться, ударить так, чтобы не пострадала голова. Держа в правой лапе голову, стряхивая от кишок левую, скидываю с его лица колпак. Какой-то незнакомец, кидаю башку в сторонку, гляжу на оставшихся.

Паника, крики, культисты один за одним бросаются в тоннели, а я, как собака, как бешеный, злой охотничий пёс, реагирую на каждого. Медленные, жалкие и никчёмные, я рву их тела, размазываю по стенам, одного, второго, третьего. Конечности летят во все стороны, культисты орут, кричат как резанные и пленники, но крики всех и каждого словно услада, алкоголь, наркотик. Безумие, меня охватила жажда крови, убийства, я чувствовал себя так хорошо, словно вот-вот познаю саму суть слова «блаженство».

Удар, заклятье, сильного, такого, с коим я ещё не имел дело, возвращает меня в сознание. Выводит из неконтролируемого припадка. То бил демон, прямо мне в затылок, магией земли, каким-то рассыпавшися на песчинки камушком. Оглянувшись, на земле, возле лишённого ног, ползущего к одному из выходов культиста, вижу двух существ. Первый напоминает чем-то маленького человечка, солдатика созданного из камня. В руке своей он держит несколько каменных шипов. И второй, в виде нормального такого, чем-то похожего на Шалли демона, ростом с взрослого мужика.

— Эй-эй, Дьябло, это не я, слушай… Это всё он, это мелкий засранец кинул в тебя той зубочисткой? Давай только без на… — Разговорился козлоподобный хер, с аурой, что ничем не уступала ауре Кларка. Ударом кулака я снёс этому демону голову, а с ней пол туловища в придачу. Мелкого каменного фамильяра с зубочистками не трогал, он кидал их только тогда, когда хозяин произносил команду «кидай». Наступив культисту на спину и раздавив, лёгким движением руки отрываю голову, смотрю на лицо. Это опять не он…

Со смертью господина фамильяр замирает. Не пропадает, а просто стоит и смотрит на меня. У него нет голоса, но я слышу некие облегченные возгласы, благодарность за избавление. Он не хотел меня атаковать, пришлось. Забив на каменного, оборачиваюсь, смотрю на результат своего безумства. Кровь, кишки, оторванные конечности и писюны с бубенцами по всем стенкам. Будь здесь старый я, сто процентов блеванул, слишком жестокое месиво предстало глазам. Да только, сознание моё, как и тело, слишком сильно изменилось. Визуально картина глазу неприятна, но морально я был удовлетворён.

— Эй, никто не ушёл? — Видя прячущийся в тени силуэт вампирши, спрашиваю я. Голос Шалли сильно изменился, задрожал. — Разумеется, нет, владыка. Словно существует сила, способная уйти от вас в гневе… Это… Это было великолепно, шедеврально, богоподобно!

— Тише ты, там свидетели, я их не убил?

— Разумеется нет, даже в припадке ярости пеклись о букашках, как матери вампиры не пекутся о своём потомстве. Невероятная заботливость. — Отвечает вампирша, приобретая человеческое тело. — Я усыпила их, да только, поздновато. Поспеть за вами невозможно, явилась, когда вас уже назвали истинным именем Дьябло. Может лучше убить их, клянусь, сделаю это безб…

— Не смей и пальцем тронуть. — Говорю я, и демоница, подняв ручки, отходит к стене. В глазах и ауре её животный страх.

— Тогда магия, зелья там всякие, убивать ведь… Неправильно. Ха-ха-ха… Да? Вы же и меня не убьёте, как того? Я ведь вам помогаю, да?

Вампирша задрожала. Да что с ней такое, сама не своя.

— Разумеется. Собирай головы в кучу, мы должны убедиться, что Кларк здесь.

— Слушаюсь и повинуюсь!

Ох, и раскидал же я трупы по катакомбам, повсюду кровища, останки, головы, что катались и летали. В приступе ярости, я захерачил как минимум двух наших одногруппников, с десяток именитых местных шишек, в числе коих и торговцы, и аристократы со своим помётом-детьми. Только Кларка всё найти не мог. Где ты, блять, чудовище злоебучее… По второму разу перекладывая головы, гляжу на Шалли, что по третьему разу пересчитывала их.

— Тридцать две… — Глядя на меня полными растерянностями глазами, говорит вампирша. — Ой-ой, кажется, их было больше…

Нет, только не это!

* * *

Улица Лавочников. То же время.

Сидя в карете, глядя на часы, Кларк Штильферн облизнулся. Его темные братья уже начали первый ритуал, девушки девственницы, он лично оценил их красоту, и… был вынужден уйти. Сегодня судьба ему улыбнулась дважды. Старший Апостол повстречал проклятое дитя Арию Блекберри, сам смог убедиться в исключительности её проклятья и силе фамильяра. Девочка из простой семьи с множеством талантов сразу раскусила его, почувствовала истинную суть и отстранилась. Цель испугалась, сбежала, но по воле судьбы сегодня была обязана стать его жертвой. Та энергия, целомудренность, сила и красота, исходившие от Арии, говорили об одном, она — тот самый идеальный сосуд для Княжны Агонии.

Кларк Штильферн знал, сегодня братья его долго, до самого рассвета будут измываться над своей жертвой. На счастье, там имелось сразу три молодые девки, и одна постарше, играться с ними можно долго, а мучать их мужчин ещё дольше. Потому, этой ночью он и не торопился, хотел сегодня же, пока пламя чужих мучений горячо, заполучить и свершить ещё один, финальный ритуал. Ария Блекберри, девочка из трущоб, пробившаяся на самые вершины человеческого общества. «Глупое дитя, добыча, она должна стать моей» — глядя в горящие окна, в столпотворение из прикорытников Тау, терпеливо наблюдал и ждал Кларк.

Время шло. «Почему они здесь, чего так долго, почему не уходят?» — Нервничая, всё чаще проверяя свои карманные часы, апостол предполагает худшее, задаётся вопросами. Ария испугалась его, пропал и не вернулся помощник, что должен был сопроводить кузина на ритуал. Что-то шло не по плану, всё слишком растягивалось. Впервые на памяти оккультного любителя демонов, ощущение надвигающейся беды сдавливало его горло.

— Больше ждать нельзя. — Обращаясь к соратнику, говорит Кларк.

— Но ведь луна только достигла фазы. Старший брат, сектанты…

— Я сказал, ждать нельзя. — Ударив кулаком о стенку, рыкнул на бастарда отца, незаконнорождённого брата Кларк. — Вчера пропал один из средних от Марлини, даже письмо не послал. Сегодня Мой связной не прибыл с докладом от средних братьев. Он не мог забыть мой прямой приказ, не мог. Что-то явно идёт не так.

— Запасные фигуры исчезают? — Припав к плечу любимого брата, единственного, кто заботился о нём и в жизни, и в постели, спрашивает бастард.

— Именно. И это пугает. Сейчас отправишься с Костерис в наш дом, соберешь бойцов. Скажешь, что Тау взяли в заложники Блекберри, обещают убить, а мы, верные Коронет вассалы, не позволим свершиться подобному беззаконию. Если сделаем всё быстро, никто и пикнуть не успеет. Понял?

— Понял, — кивнул бастард, — но братец, а как же ты?

— Не переживай, милый, ступай, а я пока ещё понаблюдаю. Давай, вперёд, этой ночью свершится великое!

— Слушаюсь, мой повелитель! — Пискнул слабохарактерный, всеми нелюдимый и в прошлом, едва неубитый собственным отцом прислужник.

Кларк нервничал, промахи и недочёты подопечных сказывались на общем деле. Секта росла, только из постояльцев Бавонии уже насчитывалось около трёх групп «избранных», считавших себя уникальными тридцатью двумя Апостолами, полного числа которых даже сам он, причисленный к должности «старших братьев», не знал. Кто главный, откуда тянуться его руки, те, кто задавал такие вопросы, долго не жили, да и Кларка всё устраивало. Пока судьба позволяла ему делать всё, что заблагорассудится, пока дурманящие разум яды постепенно убивали его отца, двигая его к титулу лорда, всё шло по плану.

— Ещё чуть-чуть и содомия, порок и бесконечное наслаждение вновь вернутся в этот мир. Осталось совсем немного, чуть-чуть… — Всё так же глядя в окно, на лавку и охрану Тау, повторяет Кларк. Лёгкое дуновение ветра и ощущение словно кто-то появился рядом, заставили его обернуться.

Девушка с черными волосами, белой, словно у свежего мертвеца кожей и красными как рубины глазами. Она сидела рядом, вся в коже, безоружная, с загадочной улыбкой и черным мешком в руке.

— Ты кто? — Потянувшись за кинжалом на поясе, сквозь зубы, стараясь сохранять невозмутимость лица, прошипел мужчина и следующее, что увидел, так это собственное обезглавленное тело, дно мешка и голову только что отправленного в особняк брата.

— Хух… — Тяжело вздохнув, наконец-то позволила себе расслабиться Шалли. — Задача выполнена, хозяин точно будет мною доволен!

Конец первого тома.

Content

Focsker
Князь тьмы по призванию!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21