Джули Шэкман

Домик в горах

Julie Shackman

COTTAGE IN THE HIGHLANDS

First published in Great Britain in ebook format by HarperCollinsPublishers 2022 under the title

THE COTTAGE IN THE HIGHLANDS

Copyright © Julie Shackman 2022

Translation © Eksmo Publishing 2024, translated under licence from HarperCollins Publishers Ltd.

Julie Shackman asserts the moral right to be acknowledged as the author of this work.

Перевод с английского Юлии Каллистратовой

Иллюстрации на обложке Марии Кузьмич

Художественное оформление Анастасии Зининой

© Каллистратова Ю., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

– Что с тобой, Дуг? Ты аж побледнел.

Наш главный редактор Дуглас Дреннан, как в замедленной съемке, отнял от уха мобильник – на мгновение я будто перенеслась в сцену из «Матрицы».

Шеф натянуто улыбнулся с другого конца нашей скромной редакции, в которой едва помещались три письменных стола, а интерьер оживляли лишь стопки газет за прошлую неделю, несколько растений в горшочках и пара черно-белых фотографий Силвер-Несса. В воздухе витал еле уловимый аромат свежесваренного кофе.

– Звонили из главного офиса. Меня вызывают в город.

Сидящая напротив Фрэнсис Уайт – в свои тридцать с небольшим мать двоих детей и наш старший корреспондент – махнула золотистыми ногтями.

– Не дрейфь, Дуг. Тебе, может, медаль дадут. А может, и пинок под зад.

Я бросила на коллегу укоризненный взгляд и развернула стул лицом к Дугу. Всем Фрэнсис хороша, вот только тактичностью природа обделила.

– Волноваться и правда не о чем, – подбодрила я. – Скорее всего, очередное нудное совещание по бюджету.

Дуг провел рукой по осунувшемуся лицу:

– Да, скорее всего… По бюджету.

Я напряглась. Наш главный редактор был из тех неутомимых журналистов старой закалки, которых и в шестьдесят ничем не проймешь. По-прежнему считал, что кружка пива и луковые чипсы способны развеять все мировые печали. Вечно шутил, что в жилах у него течет не кровь, а чернила. Но сейчас он явно нервничал.

В десятый раз сверившись с часами, Дуг резко вскочил и набросил на плечи слегка помятый пиджак.

– А ты, часом, не стаканчик решил пропустить вместо обеда? – подмигнула Фрэнсис, захлопывая серебряную пудреницу. – В последнее время ты что-то зачастил в паб.

Шеф дернул подбородком:

– Я же сказал: меня вызывают в главную контору, ясно тебе?

Фрэнсис сделала большие глаза и примирительно вскинула руки.

– Ясно, ясно. Чего сразу на людей-то бросаться? Пошутить нельзя…

Дуг поправил черный галстук, кашлянул и уставился в покрытый ковролином пол.

– Встреча в одиннадцать тридцать, так что я, пожалуй, пойду.

Сделав пару шагов к двери, он внезапно обернулся и посмотрел на меня.

– Леони, не напишешь пять сотен слов о даме с Карбет-роуд, с которой ты говорила сегодня утром?

– Та, чей пес нашел на пляже бутылку с запиской? – Шеф рассеянно кивнул. – Уже пишу. Симпатичная старушка. Представляешь, ее собака…

– Не сейчас, – оборвал Дуг, заставив меня невольно моргнуть. – Пришли статью к моему возвращению. Пожалуйста.

Ничего себе! Что это на него нашло? В последнее время начальник часто бывал раздражителен, однако таким, как сегодня, я его не помнила.

Неловко потоптавшись на месте, Дуг толкнул дверь и вышел.

Фрэнсис скорчила гримасу.

– У-у! Кое-кто забыл с утра принять валерьянку, – театральным шепотом произнесла она, когда за ним закрылась дверь.

Я принялась теребить в пальцах ручку:

– Дуг чем-то явно озабочен… Кстати, тебе не кажется, что он какой-то сам не свой?

– Еще как кажется, – кивнула она. – Небось, опять поцапался с Шерил.

– У них проблемы?

Из-за спины Фрэнсис на меня смотрел берег Силвер-Несса – огромная песчаная улыбка, расплывшаяся в тусклых лучах октябрьского солнца.

Фрэнсис медлила.

– Колись, Шерлок. Я же вижу: тебя так и подмывает посплетничать.

Коллега закусила губу:

– Ты заметила, что он с недавних пор допоздна задерживается на работе? Уходит последний.

Я задумалась. Действительно, главный редактор уже несколько недель оставался по вечерам в офисе и сидел там один, уставившись в экран компьютера.

– Думаешь, у него дома не все ладно?

– Похоже на то.

И сегодня Дуг выскочил из редакции как ошпаренный…

– Может, поговорить с ним, когда вернется? Пусть знает, что мы готовы его выслушать, поддержать, если нужно.

Фрэнсис согласно качнула своей блестящей черной шевелюрой:

– Шеф, конечно, не любитель задушевных разговоров, но подставить дружеское плечо никогда не помешает.

Я открыла свой репортерский блокнот и начала строчить статью о послании в бутылке.

В обеденный перерыв я отправилась в прибрежный ларек деликатесов. Мы ходили за едой по очереди.

Пробежав глазами ассортимент начинок на витрине, я скорбно вздохнула. Ну как тут выбрать? Разнообразие того, с чем можно сделать бутерброд, ставило меня в тупик по нескольку раз на неделе.

Последние два года я работала репортером в «Вестях Силвер-Несса», и работа мне ужасно нравилась. Я родилась и выросла в этом прибрежном городке в добром часе езды от Глазго. Вдоль моря здесь тянулись симпатичные коттеджи, предлагающие ночлег и завтрак, а также небольшие магазинчики семейного бизнеса. Чем здесь только не торговали: от лопат и ведер до живописных полотен с изображением золотистой кромки песка у воды. В свое время городок был загадочным образом связан с пиратами и контрабандой, что привлекало сюда туристов и служило излюбленной темой игр для местной детворы.

Прежде чем получить должность в местной газете, я три года проработала копирайтером в претенциозном рекламном агентстве на юге Глазго. Попала туда после четырех лет учебы на журналиста. Не найдя места по специальности, я последовала маминому совету «работу легче искать, уже имея работу» (вдобавок к необходимости на что-то жить) и устроилась в агентство.

Это был сущий ад!

Суетливая, ханжеская деятельность выжимала из меня все соки, не говоря уже о ежедневном мотании туда-сюда, на которое я тратила по два часа в день. Впрочем, и другие сотрудники выглядели не менее затюканными, чем я. Любое упоминание о том, что кроме работы существует личная жизнь, вызывало у коллег недобрый смех. Смотрели косо даже на тех, кто обедал не за рабочим столом. Мне было всего двадцать пять, а чувствовала я себя на все девяносто. Даже удивительно, что продержалась там столько времени. Думаю, не последнюю роль сыграла приличная зарплата, но в конце концов я поняла, что здоровье дороже, и уволилась.

А потом мама случайно столкнулась на улице с Фрэнсис – старшим корреспондентом местной газеты, – и та пожаловалась, что ее помощник переезжает к подруге в Лондон. Я сразу же подала заявку на освободившуюся вакансию и страшно обрадовалась, получив приглашение на собеседование.

Готовясь к интервью, я за несколько дней изучила всю доступную информацию о Силвер-Нессе. К моему стыду, раньше родной город меня особо не интересовал, и я плохо разбиралась в его богатом событиями прошлом. Теперь же я прочитала обо всем, включая историю основания местной газеты, статистику тиражей, имена регулярных подписчиков и биографии достойных внимания журналистов.

Вопросы на собеседовании задавали Дуг и сотрудник с каменным лицом из отдела кадров издательской группы «Кларити». Пару дней спустя, к моей превеликой радости, меня утвердили на должность младшего репортера.

Как же я старалась! Буквально набрасывалась на людей с диктофоном, блокнотом, широченной улыбкой или сочувственным ухом. Благодаря такому рвению я в считаные месяцы заручилась прочными контактами в местной полиции, городском совете и пожарной службе.

Мне нравилось работать в такой важной для местного населения газете – за прошедшее столетие она стала неотъемлемой частью многих семей. Я чувствовала собственную значимость, радовалась возможности хоть немного отблагодарить полусонный городок, в котором родилась и выросла.

За своим рабочим столом я вдыхала запах моря и слышала галдеж чаек над волнами, а приходя домой, могла расслабиться и отдохнуть…

От мириады сортов булок на витрине разбегались глаза. Октябрь только начался, а предприимчивые владельцы уже украсили витрину тыковками, пластмассовыми летучими мышами и ведьминой метлой.

Мысль о срочной бюджетной встрече, на которую вызвали нашего шефа, не давала покоя. В течение двух лет, что я проработала в газете, головной офис всегда заранее уведомлял нас о запланированных собраниях, и, если Дуг бывал в отпуске, вместо него ездила Фрэнсис. Она считала руководство теми еще занудами, но в делах у них царил порядок, и протоколы и документы обычно приходили заблаговременно.

Назначать встречу в последнюю минуту было не в их духе.

Я мысленно закатила глаза, уговаривая себя не паниковать и все еще мешкая у витрины. С моря дул пронзительный ветер, и я плотнее закуталась в пальто. В застекленном ларьке отразилось мое озабоченное веснушчатое лицо. Я сердито откинула со лба копну каштановых кудряшек.

«Хватит, Леони! Прекрати себя накручивать!»

Мама дорогая, так недолго и до безработицы додуматься!

Втянув в себя воздух, наполненный солью и водорослями, я попыталась мыслить трезво. Дуга могли вызвать для чего угодно. Вариантов масса. Шефа всегда слегка выбивали из колеи эти «разборки», как он их называл. «И не забудь, что сказала Фрэнсис насчет Шерил, – подсуетился внутренний голос. – Неспроста же он засиживается допоздна». Оттого и ведет себя странно, бросается на всех.

У него наверняка проблемы с Шерил, работа вообще ни при чем.

Ну конечно. Зря я драматизирую.

Я глянула на часы. Черт! Фрэнсис, небось, уже клавиатуру грызет, не дождавшись своего бутерброда с лососево-огуречным салатом.

Взяв себе бейгл с говядиной, я заспешила обратно по набережной. Мало кто мог похвастаться работой в таком живописном месте. Бирюзовая гладь моря встречалась со скалами, а справа, как мозолистая рука, тянулась к паре скрипучих рыбацких лодок гавань. Позади меня, словно нанизанные на нитку радужные бусины, теснились разноцветные домики и разношерстные магазинчики.

Куда лучше, чем каждое утро битый час трястись в поезде, вдыхая аромат подмышек попутчиков.

– Мисс Бакстер?

Я обернулась – ко мне подошла миссис Кук, пожилая дама, у которой я недавно брала интервью для газеты. Она обратилась за помощью в «Вести Силвер-Несса» после того, как ушлые ребята из одной фирмы по ландшафтному дизайну нагрели ее на шестьсот фунтов. Я написала о ней статью, и благодаря всеобщему вниманию и поднявшейся шумихе миссис Кук вернули деньги. Фирма, где работали те жулики, заявила, что при «перерасчете стоимости услуг по подрезанию живой изгороди миссис Кук обнаружилась административная ошибка».

– Хочу еще раз поблагодарить вас за помощь.

– Ой, ну что вы, миссис Кук, – засияла я и скромно добавила: – Я всего лишь выполняла свою работу.

– А вот и нет. Вы сделали гораздо больше и были ко мне очень добры. – Она подалась вперед, прижимая к себе плетеную сумку. – Я отправила вашему редактору письмо с благодарностью, расхвалила вас, хотя он, наверное, и сам все прекрасно знает.

Я зарделась от счастья:

– Будем надеяться, хотя напомнить никогда не помешает. Спасибо!

Миссис Кук усмехнулась и переключила внимание на новые открытки, выставленные перед сувенирным магазином.

По дороге в офис мне пришла в голову мысль: а не ввести ли нам рубрику жалоб потребителей? Для местных читателей. Дуг часто просил нас с Фрэнсис делиться новыми идеями для развития газеты, которые можно предложить руководству.

Редакция «Вестей Силвер-Несса» располагалась в выцветшем здании с витражными окнами. Раньше там был паб, где в начале прошлого века после изнурительных выходов в море отдыхали рыбаки. Окнами наш офис выходил на набережную, за которой открывался вид на пустынный пляж.

Подойдя ближе, я заметила на парковке черный «Хендэ» Дуга. Что-то коротковато для бюджетного собрания. Такие обычно растягиваются по меньшей мере на пару часов. После них шеф всегда возвращался со съехавшим набок галстуком, жалуясь на то, как некоторые обожают слушать самих себя и отказываются придерживаться регламента. После чего объявлял, что не отказался бы выпить пивка.

Знай я, что он вернется до обеда, прихватила бы в ларьке его любимое сливочное мороженое.

Я вошла в редакцию, прикрыла за собой дверь и помахала бумажным пакетом с логотипом магазина деликатесов. После похвалы миссис Кук меня так и распирало от гордости. Я протанцевала по комнате.

– Охотники-собиратели вернулись!

При взгляде на коллегу улыбка сошла с моего лица. Фрэнсис сидела и промакивала платком глаза.

Обычно непринужденную атмосферу редакции сменило странное напряжение.

Я посмотрела на Дуга, потом опять на Фрэнсис. Внутри все опустилось.

– В чем дело?

Дуг переступил с ноги на ногу, пряча глаза:

– Будь добра, Леони, включи автоответчик. Нам надо поговорить.

Глава 2

Меня словно ударили под дых.

– Вы серьезно или шутите?

Фрэнсис подъехала на своем вращающемся стуле поближе. На костюме образовались складки, в глазах заблестели слезы.

– Сожалею, – только и смог произнести Дуг.

– Но ведь закрытие газеты…

– Не закрытие, а «слияние». – В тоне редактора слышалась неприкрытая издевка.

В голове не укладывалось. Издательская группа «Кларити» решила объединить нас с «Драммонд пост» – газетой соседнего городка, с которым, сколько себя помню, Силвер-Несс по-дружески соперничал.

Меня охватила настоящая паника. Раскачиваясь взад и вперед на стуле, я думала о том, что не зря волновалась из-за вызова Дуга в головной офис. Это было не внеурочное бюджетное собрание, а грязная бомба, которую руководство бросило в нашу жизнь.

Фрэнсис всхлипнула в носовой платок.

Я догадывалась, о чем пойдет речь, но все равно спросила. Хотя не была до конца уверена, что готова услышать ответ.

– Неужели ничего нельзя сделать? – С каждым словом мой голос звучал все отчаяннее. – Не знаю, ну, например, немного модернизировать газету. Никаких кардинальных перемен, просто чуть-чуть обновить подход?

– Леони… – вставил Дуг поникшим голосом.

– Я ведь как раз об этом думала, – продолжала тараторить я, стараясь говорить с энтузиазмом. – Можно организовать здоровую конкуренцию, подключить местных предпринимателей, чтобы сделать газету более рентабельной.

Фрэнсис всхлипнула громче.

– Или добавить рубрику «Читатель недели» и писать о тех, кто сделал что-нибудь полезное для города…

Полное отсутствие какого-либо отклика на мои идеи заставило меня наконец замолчать.

– Думаешь, я не пытался этому противостоять? Не перебрал в уме все возможные аргументы? Да я пересмотрел все наши доходы от рекламы, ознакомился с новаторскими идеями… – Дуг взъерошил свои седеющие волосы, которые так и остались торчать вверх, как у перепуганного дикого зверя. – Ничем другим не занимался, даже семью забросил, взвалил все хозяйство на бедную Шерил.

Я без сил опустилась в кресло:

– То есть ситуация безвыходная?

– Боюсь, что да.

На моем экране мигал какой-то текст, но я не разбирала слов из-за пелены подступивших слез.

– А что сделают с нами?

Понурый взгляд шефа упорно не желал встречаться с моим.

– Мне в отделе кадров предложили уйти на пенсию.

– А как насчет меня и Фрэнсис?

Коллега заерзала на стуле и, ни на кого не глядя, промямлила:

– Дуг сказал, меня оставят на полставки в новом издательстве.

– Надо же, осчастливили.

– Не идеально, конечно, – вздохнула она, – но хоть так.

– А я? – еле слышно пробормотала я. Страшное предчувствие накатило, как прилив на берег. – Что будет со мной?

Дуг скривился так, будто ему ногу отдавили. Слова полились сплошным потоком:

– Я очень сожалею, Леони. Правда, очень. Я старался как мог, просил найти для тебя должность в новой газете или даже в других издательствах. Пытался выбить хоть полставки, но все только и твердят, что про падение роста доходов и сокращения…

«Ты останешься без работы, – прошипел внутренний голос. – Вот что с тобой будет».

Виски сжало мертвой хваткой.

Дуг вещал о решении сохранить существующую квоту сотрудников в «Драммонде», но я уже ничего не воспринимала. Слова и предложения громоздились в сознании одно на другое, все с тем же неизменным убийственным результатом: меня увольняют.

Мой невидящий взгляд блуждал по нашей скромной редакции, которую я так любила, несмотря на довольно обшарпанные стены. Шеф с таким же успехом мог бы зачитывать список покупок на неделю – я была не в состоянии сосредоточиться.

– Но ведь лучше местного репортера им никого не найти, – хрипло сказала я. – Я родилась и выросла в Силвер-Нессе, никто не знает город лучше меня…

– Я и это им говорил, – подхватил Дуг. – Рассказывал, какая ты замечательная журналистка, как здорово ладишь с местными жителями, заручилась прочными контактами…

Фрэнсис встрепенулась, и ее каре в стиле ретро закрыло пол-лица. Она оборвала словесный поток Дуга:

– Так, минутку! И давно ты уже в курсе?

С его лица сошла последняя краска.

Фрэнсис выпрямилась, сидя на самом краешке стула.

– Ну?

Вид главного редактора не оставлял сомнений, что тот готов сквозь землю провалиться.

– Я правда сделал все, что мог…

То есть он уже знал, что такое может случиться? Знал, что будущее «Вестей Силвер-Несса» под угрозой?

Мы с Фрэнсис переглянулись.

– Так что же ты молчал? – выпалила я, несмотря на отчаянные усилия не выглядеть обвинителем. Дуг и без моих упреков выглядел хуже некуда.

И все-таки почему он ничего не сказал нам с Фрэнсис? Ни о чем не предупредил? Ведь называл же нас «тремя мушкетерами», чтоб ему пусто было!

Вдруг у нашего тройственного союза было больше шансов противостоять ненавистному решению?

Дуг нервно сглотнул, в лице смешались боль и стыд.

– Я надеялся, что смогу этому помешать. Думал, сумею их переубедить. Однако сэр Джон был непреклонен: в условиях общего падения тиражей местных газет и огромного количества людей, читающих новости онлайн, они просто вынуждены были так поступить.

Теперь настала очередь Фрэнсис пристыдить начальника.

– Неужели трудно было нас предупредить, Дуг? Мы бы помогли.

Шеф вздохнул.

– У вас обеих и без того забот хватало. – Он повернулся ко мне. – Ты только рассталась с Майлзом.

Я вздрогнула от воспоминания.

– А у свекрови Фрэнсис диагностировали Альцгеймер.

– Спасибо за заботу, – откликнулась коллега.

Внезапно ее как током ударило, челюсть отвисла.

– Погоди-ка… Диагноз Сары, Леони и Майлз… Все это случилось в начале года.

Дуг зашагал, как зверь в клетке, – взад и вперед перед своим столом, на котором стояли чашка с эмблемой его команды по шотландскому регби и пара фотографий Шерил – симпатичной улыбающейся брюнетки.

– Ты столько времени знал и скрывал?! – ахнула я. – Десять месяцев молчал?

С видимым усилием Дуг заговорил:

– Да, я знаю, что виноват. Облажался по полной программе. – Он извлек из ящика картонную папку и швырнул ее на стол. – Но это не значит, что я сдался и сидел сложа руки. Я пытался спасти нашу чертову газету, торчал здесь допоздна и вкалывал, а не кроссворды решал!

Фрэнсис с подозрением уставилась на папку:

– Это еще что?

– Смотрите сами.

Я протянула руку и взяла папку. Внутри находился объемный отчет с прогнозами относительно показателей продаж, предложениями нововведений и вырезками с эксклюзивными статьями, которые каждый из нас троих в то или иное время ухитрился продать центральным газетам. Даже парочка свежих презентаций.

Расширенными от удивления глазами я сквозь слезы уставилась на шефа:

– Ты это все сам подготовил?

Дуг с досадой фыркнул:

– А толку-то.

Фрэнсис подкатила стул поближе, шурша ярко-красным костюмом. Она ткнула в броский заголовок одной из презентаций: «Альтернативный план развития «Вестей Силвер-Несса» и покрасневшими глазами пробежала по распечаткам слайдов.

– Ты предлагал руководству перевести нас в онлайн или выходить раз в две недели?

С горестным выражением лица Дуг отхлебнул совсем остывший кофе.

– Да ради нашей газеты я готов был пойти на бесплатную раздачу образцов для вязки или ароматизированных презервативов. – Он скорбно пожал плечами. – Думал, чем черт не шутит.

Я метнула многозначительный взгляд в сторону Фрэнсис и перевернула еще несколько страниц.

– Простите меня, дамы. – На лице шефа отражалась целая буря эмоций. – Я перебрал все мыслимые и немыслимые варианты, чтобы предотвратить закрытие, но все напрасно.

Фрэнсис громко высморкалась, уткнув нос в платок:

– Прости, Леони.

Я резко вскинула голову:

– А тебе-то за что извиняться?

– Ну, меня как-никак оставили. Перед твоим приходом Дуг как раз объяснял, что все дело в их дебильном правиле: последним пришел, первым ушел. – Она скривила губы. – Видимо, меня спасло то, что я проработала тут десять лет.

В голове все перемешалось – как будто мозг рассыпался на множество мелких осколков, которые я никак не могла собрать воедино.

– Когда нас закрывают? – Вопрос застрял где-то в горле.

Дуга передернуло.

– Через пару месяцев. Решили оставить только драммондский офис. Там аренда чуть дешевле. Сегодня объявили, кого переводят в новое помещение.

Прекрасно. Останусь без работы как раз под Рождество.

Главный редактор повозил чашку с кофе по столу и добавил:

– Кстати, они уже утвердили название новой газеты.

Фрэнсис и я одновременно вскинули брови. Ничего себе молодцы, времени не теряют.

Дуг на мгновение замялся и с явной неохотой произнес:

– «Спикер Драммонда и Силвер-Несса».

– Боже, и не выговоришь! – скривилась я.

– Фигня какая-то, – отрезала Фрэнсис.

– Сэр Джон говорит, так звучит по-американски.

Фрэнсис подалась вперед и взяла меня за руку. Лучше бы она этого не делала. Не хватало еще разрыдаться от жалости к себе. Ведь я считала, что в кои-то веки жизнь более-менее наладилась. Любимая работа помогала преодолеть разрыв с Майлзом…

За окном вились и кричали чайки; волны у берега Силвер-Несса мерцали, не обращая никакого внимания на разгоравшиеся поблизости страсти.

Короче, стоило моему светлому будущему замаячить на горизонте, как судьба опять отшвырнула меня в исходную точку.

Я просто не представляла, как пережить этот день.

В офисе висела тягостная, удушливая атмосфера.

В какой-то момент Фрэнсис надела пиджак и поспешила освещать заседание городского совета по планированию, а я погрузилась в сочинение рекламы для местных производителей сантехники.

Чувство вины так и не покинуло мою коллегу – она повесила его как вериги себе на шею. То и дело бросала на меня сконфуженные взгляды и едва дождалась, когда можно будет улизнуть на заседание.

Дуг был сам на себя не похож. Ни язвительных шуточек по поводу заголовков новостей, ни метких замечаний в адрес известных политиков. Казалось, он, подобно Джеку Николсону, ушел в себя.

Меня же одолевали противоречивые эмоции, заставляя бросаться из одной крайности в другую. Злость и жалость к себе сменялись стоическим принятием беспощадной реальности: шеф взвалил на себя непосильную задачу по спасению газеты и теперь сражен и подавлен.

Дуг не виноват. Он как мог боролся за будущее редакции – наше будущее. Жаль только, не сказал нам об этом раньше. Кто знает, авось мы бы помогли. Хотя из его слов я заключила, что за нас все решили давным-давно, еще когда мы трое, пребывая в блаженном неведении, продолжали оповещать городок о важных и интересных событиях.

Я перестала печатать, пальцы замерли над клавиатурой. От сознания безысходности своего положения скрутило живот. Я перевела взгляд с экрана на заваленный бумагами стол Дуга. Мамочки! Я останусь без работы.

Не знаю, как досидела до конца рабочего дня. Наконец пробило пять.

Дуг разрешил Фрэнсис не возвращаться в офис после заседания совета.

Я надела свое стеганое пальто, схватила сумку. Главный редактор сидел, глядя в одну точку:

– Ты идешь?

Он вытянул под столом ноги, с трудом пробуждаясь от мыслей о чем-то далеком:

– Нет еще. Хочу для следующего выпуска доредактировать статью Фрэнсис про гончара.

Он выглядел разбитым и потерянным. Лицо осунулось, голова втянута в плечи.

Я открыла было рот, чтобы уговорить его бросить статью и идти домой, но он уже отвернулся к экрану компьютера, в свете которого под глазами шефа отчетливо обозначились темные круги.

– Спокойной ночи, Леони. До завтра.

Я ехала к дому родителей, внутренне проклиная погоду. Утром в окно моей спальни хлестал дождь, а теперь октябрьский вечер был забрызган пятнами бледно-лимонного солнца.

Куда с большим удовольствием я прогулялась бы пешком. Родители жили всего в десяти минутах от моря и в пятнадцати минутах от моего дома. Было бы здорово подышать морским воздухом, успокоиться, остановить карусель в голове. Подумать и решить, что делать дальше, как выживать без работы. И не просто работы, а любимой, ради которой стоило просыпаться пять дней в неделю.

Я проехала по мощеным улочкам, окаймленным подвесными цветочными корзинами, разноцветными коттеджами, сулящими ночлег и завтрак, миновала магазины, двери которых украшала всякая всячина – от открыток до пляжных мячей. Увидев в зеркале заднего вида удаляющуюся пристань, я поняла, что доехала на автопилоте. Я припарковалась у дома в стиле семидесятых годов и какое-то время сидела в машине, обдумывая, как сообщить папе с мамой неприятную новость.

В душу закрался страх. Родители, разумеется, запаникуют, особенно мама. Виду она не подаст, но, стоит мне выйти за дверь, начнет заламывать руки и донимать папу.

Пальцы вцепились в руль. «Покончи с этим одним махом, Леони. Раз – и готово».

Я представила мамин встревоженный взгляд, как она бросится меня обнимать. Папа обязательно выдаст какую-нибудь позитивную, успокаивающую тираду вроде той, что я в два счета найду новую работу.

Выходя из машины, я чувствовала себя мухой, увязшей в патоке. Каждый шаг стоил неимоверных усилий. Голова кружилась, меня чуть не тошнило.

Внезапно, прервав мои мучительные размышления, входная дверь распахнулась, и на дорожку выскочила моя десятимесячная кокапу Харли.

Я схватила в охапку извивающуюся массу кудряшек цвета кофе с молоком и прижала к себе. Собака принялась неистово облизывать меня своим розовым, как у младенца, языком. От излияний ее безоговорочной любви сделалось только хуже. Захотелось зарыться в нее лицом и напрочь забыть этот паршивый день. Стереть его из памяти.

Вот ведь только-только начала приходить в себя после Майлза, как свалилась новая напасть! Чтобы не разрыдаться от нахлынувших чувств, пришлось зажмуриться и прикусить губу.

– Привет, моя хорошая! – засияла мама, целуя меня в щеку. Я отразилась в ее темно-шоколадных итальянских глазах. – Как прошел день? Есть интересные новости?

Я крепче сжала Харли и вымучила фальшивую улыбку. Мама пристально вгляделась в мое лицо.

– У тебя все в порядке? Какая-то ты бледная и усталая. – Она нахмурилась. – Не высыпаешься? Не ешь ничего? Небось, одним воздухом питаешься. Росс, – позвала она, полуобернувшись. – Взгляни-ка на свою дочь! Она хоть что-нибудь ест? – Мама тряхнула копной темных волос. – Входи, я тебя как следует накормлю.

Несмотря на все свои печали, я не смогла сдержать улыбку:

– Не смеши, мам. Ты мой зад в джинсах давно не видела?

– Твой зад в полном порядке. Настоящий женский зад, как у всех Карлуччи. Помнишь знаменитые слова Софи Лорен? «Всем, что вы видите, я обязана спагетти».

Я закатила глаза, пряча лицо в шерсть Харли. Что вообще я делаю тут на пороге, обсуждая Софи Лорен и семейные задницы, когда пришла огорошить их новостью, что их единственная дочь вот-вот встанет в очередь за пособием?

– Мам… – начала я, и тут в дверях появился отец.

– Ты только посмотри на нее, – с новой силой набросилась мама. – Посмотри и скажи, что она похудела. По-моему, она ничего не ест. Ты как думаешь, Росс?

Папа застыл в нерешительности, понимая безвыходность своего положения.

– Chi mangia solo s’affoga, – добавила мама, не дав ему и рта раскрыть.

– Кто ест в одиночку, тот… подавится? – осторожно предположил папа, привыкший к неиссякаемому запасу маминых итальянских поговорок.

– Молодец, – облегченно вздохнула я, – с первого раза в точку.

Мама наморщила нос и придирчиво оглядела меня с головы до ног, выискивая свидетельства того, что я морю себя голодом.

– Тебе не помешала бы хорошая тарелка ньокки с помидорами черри и рикоттой.

Папа тоже задержал на мне пристальный взгляд. И вдруг улыбнулся:

– По-моему, наша девочка прекрасна такая, какая есть.

Это было последней каплей. От добрых слов отца эмоции хлынули через край, как монеты в игровом автомате.

Его улыбка мгновенно потухла.

– Леони, милая, что такое? Что случилось?

В ответ я лишь горько разрыдалась.

Глава 3

Следующие несколько недель промчались незаметно, пока я один за другим прочесывала медийные сайты.

Я сразу разослала свое резюме в несколько онлайн-журналов и подала заявление в пару крупных региональных газет, надеясь то ли на случайную вакансию, то ли на неотразимость своей кандидатуры, которая впечатлит их настолько, что мне тут же предложат работу. Ха-ха!

Время от времени я пыталась не замечать (а то и подавлять) непрошеную панику. За собственный домик приходилось выплачивать ипотеку. Я обманывала себя, отказываясь рассматривать даже краткосрочную работу на ином поприще, но чувствовала, что начинаю сдаваться. Приближался момент, когда другого выбора могло просто не остаться.

Я отогнала от себя мрачные мысли и переключила внимание на тарелку с лазаньей и пармезаном. Отломила кусочек чесночного хлеба, задумчиво покрутила его в руке. Рядом хрустела своим кормом Харли.

Потом я убрала со стола и пошла к входной двери, зовя собаку и размахивая блестящей розовой шлейкой. Меня как будто вздернули вверх ногами и хорошенько встряхнули.

– Идем гулять, пока я окончательно не свихнулась.

Харли радостно завиляла хвостом. Я заперла снаружи дверь, застегнула шлейку и окинула взглядом свой нехитрый палисадник с керамическими горшками и цветочной изгородью. От моего домика рукой было подать и до родителей, и до офиса. Я купила его по относительно выгодной цене, когда начала работать в газете. До меня там жил старичок, который уже не мог толком ухаживать за домом. После его кончины родственникам, живущим на юге Англии, так хотелось поскорее отделаться от обузы, что они согласились на мое скромное предложение.

Пришлось немало потрудиться, чтобы довести новое приобретение до стандартов двадцать первого века. К счастью, отцу, частично вышедшему на пенсию декоратору интерьера, вместе с парой друзей удалось превратить это старье с крикливыми узорчатыми коврами и венецианскими жалюзи на окнах в уютный современный коттедж.

Наверное, как и все, кто родился у моря, я питала особую любовь ко всему морскому. Обожала голубой цвет, всякие ракушки и камушки. Стены прихожей украшали фотографии с видами одинокого маяка, а в гостиной и спальне преобладали мотивы из сверкающей гальки и морских звезд. Даже в ванной на полке стоял миниатюрный маячок, который я когда-то, не удержавшись, купила в одном из местных сувенирных ларьков. После того как мы выкрасили все стены в сине-голубые, желтые и песочные тона, мой домик окончательно преобразился в «Ракушку».

По небу упрямо плыли мрачные тучи, но мне было просто необходимо куда-то себя деть.

– Давай-ка отъедем на машине чуть подальше? – предложила я.

Харли послушно просеменила за мной и запрыгнула на сиденье. Так и не решив, куда отправиться, мы выехали из Силвер-Несса.

Вскоре справа показались поля, на которых, как в экзотическом танце, колыхалась высокая трава. От пейзажа за окном в голову стали приходить позитивные мысли. Как-никак я имела опыт работы в рекламном агентстве и внушительный список волонтерских проектов. И это не считая двух лет репортерства в «Вестях Силвер-Несса». Плюс университетский диплом журналиста.

Тучи понемногу расползлись, образовав просветы, через которые проглядывало полусонное солнце. Мы ехали по проселочной дороге мимо ватных комочков овец, прижимавшихся друг к другу, чтобы согреться. Зима была не за горами.

Поля остались позади, нас окружил довольно дремучий лес. Деревья уже сбрасывали листья, которые, покачиваясь, опускались на землю, как изящные янтарные и бордовые лодочки во время отлива. Вспомнив о мочевом пузыре щенка, я решила, что пора остановиться. Чуть дальше начинался Драммонд, мы находились примерно посередине между ним и Силвер-Нессом. Идеальное место для прогулки с собакой – и надо же было так распорядиться судьбе, что именно отсюда на «Вести Силвер-Несса» надвигалось корпоративное слияние.

Я припарковалась на стоянке заброшенной поляны для пикника; стоило щелкнуть карабином, как Харли выскочила из машины и сразу потянула поводок.

– Эй, Харли, притормози!

Она остановилась, высунув язык и вопросительно глядя на меня своими шоколадными глазами.

– Да, да, сеньорита, я к вам обращаюсь.

Мы двинулись по дорожке. Я едва успевала за собакой, так ей не терпелось побегать на свободе.

Я скомандовала «сидеть», и она тут же плюхнулась передо мной на землю.

– То-то, сеньорита. – Я пошарила в кармане джинсов и извлекла оттуда свисток. – Ладно, спущу тебя с поводка, но запомни: как только свистну вот так… – для пущей наглядности я дунула в свисток, – сразу бегом ко мне, и я дам тебе вот это, поняла?

Достав из другого кармана пакет с угощением, я помахала им у Харли перед носом. Ее глаза округлились.

Родители говорили, что собака слушается уже лучше, да я и сама это подметила, когда выводила ее в парк в выходные. Она неизменно подбегала по свистку. Думаю, решающим фактором стало лакомство со вкусом арахисового масла и банана.

Я встала и осмотрелась. Сонное солнце уже клонилось к закату. В это время года Шотландия погружалась в темноту около семи вечера.

– Ну давай, беги. Скоро позову тебя обратно, так что будь готова!

Я отстегнула карабин на шлейке Харли, и та с радостным лаем помчалась по поляне. Вскоре ее шерстяная попка скрылась в траве, и я зашагала следом.

Набрав полные легкие лесного воздуха, я почувствовала умиротворение. Я никогда раньше не гуляла тут с собакой, но уверенно шла за ее пушистым хвостом, то и дело мелькавшим среди высокой травы. Ритм собственных шагов действовал успокаивающе. Здесь, пусть и на короткое время, переживания по поводу работы немного отступили.

Я вспомнила свой первый рабочий день в газете, как лезла из кожи вон, стараясь угодить; вспомнила потрепанные рождественские украшения, которые Дуг развесил в редакции, и как я настояла на том, чтобы сходить в магазин и купить новые; вспомнила свою первую заметку, промелькнувшую на первой полосе, и наши с Фрэнсис шуточки по поводу кричащих рубашек шефа… Наскакивая друг на друга, эмоции огромным комом подкатили к горлу.

Я на мгновение закрыла глаза, подставив лицо негреющим лучам заходящего солнца. «Мысли позитивно».

Небо окрасилось в живописные малиновые тона. Я глянула на часы:

– Ну, Харли, нам пора.

Я поднесла ко рту висевший на шее свисток и пронзительно свистнула.

Собака не появилась.

Я свистнула еще раз – с тем же результатом.

У меня кровь застыла в жилах. Я ускорила шаг, вглядываясь в даль.

– Харли! Ты где? Харли!

Свистнув еще раз, я побежала, чувствуя во рту привкус металла. Собаки и след простыл.

Мамочки. Куда она подевалась? Вдруг упала в кроличью нору или того хуже? И зачем только я спустила ее с поводка! О чем вообще думала? Ну что за идиотская неделя!

Огромным усилием воли я постаралась взять себя в руки. Так. Хватит паниковать. Она не могла уйти далеко. Ее хвост мелькал впереди буквально минуту назад.

Я изо всех сил дунула в свисток, и лес пронзил мой отчаянный зов:

– Харли! Ко мне!

В ветвях над головой захлопали крыльями птицы, однако моя кокапу как сквозь землю провалилась.

Меня охватил ужас. Где ее черти носят?

Я оглядела поляну. Вдруг она потерялась, выскочила на дорогу и попала под машину? Или провалилась в яму и застряла?

Каждый мой зов все больше походил на визг. Я не могла потерять собаку. Просто не могла. Ради всего святого, ведь я обязана была за ней присматривать! Я взяла ее совсем крохой из приюта, чтобы обеспечить ей лучшую жизнь, а не терять на ночь глядя!

В очередной раз выкрикнув ее имя, я рванула сквозь заросли, и тут какое-то движение справа заставило меня остановиться.

Харли?

Я бросилась наперерез, но, к своему разочарованию, увидела лису, остромордую, с бурой шерстью. И сразу услышала лай. Слава богу! Собака наверняка учуяла лису.

Поискав глазами, я наконец разглядела собачьи уши, подпрыгивающие вслед за юркнувшим в кусты зверем. Вот она!

– Харли! – выдохнула я. – Наконец-то. Ко мне! Стой!

Толстовка под курткой прилипла к подмышкам. Я попробовала дунуть в свисток – он выскочил из губ. В полном отчаянии я припустила вперед. Нельзя было терять ее из вида. Куда она опять делась?

Небо на горизонте поглотила тьма. Заметно похолодало.

Я двигалась будто в замедленной съемке и понимала, что догнать Харли не получится. Она вконец меня измотала. Все. Придется обновить абонемент в тренажерный зал.

Если с собакой что-нибудь случится, виновата буду я. Не стоило вызволять ее из щенячьего питомника в Эдинбурге ради того, чтобы она угодила в какой-нибудь колодец. Я должна была о ней заботиться, любить ее и оберегать.

Внутренний голос подсказывал, что поблизости вряд ли находятся колодцы, но я ничего не могла поделать с разыгравшимся воображением.

Я остановилась, уперев руки в колени, чтобы отдышаться. Слезы застилали глаза.

– Харли! – завопила я что было мочи. – Где ты?

В ответ раздался громкий лай. Сердце подпрыгнуло от радости – на этот раз звук был совсем близко.

Я выпрямилась и в тот же момент увидела, как Харли нырнула в подлесок. Издав жалобный стон, я вновь устремилась за ней. За подлеском начиналась лесная подстилка из веток, опавших листьев и коры. Ну хоть не проезжая дорога, и на том спасибо. Образы моего щенка, выскакивающего перед автомобилем, опять замелькали в голове.

Теперь я дышала коротко и отрывисто. Я уже собралась в очередной раз свистнуть, как вдруг споткнулась и чуть не упала. Прямо у моих ног лежала Харли: с вывалившимся из пасти языком она словно ухмылялась от уха до уха.

Испуг уступил место облегчению, которое тут же сменилось яростью.

– Ах ты, засранка! – взорвалась я, хватая ее в охапку.

Харли осыпала мое пылающее, вспотевшее лицо собачьими поцелуями.

– Когда слышишь вот это, ты должна бежать ко мне, – я помахала перед ней свистком, – а не гоняться за лисами, забыв обо всем на свете. Буду тебя строже воспитывать. И никаких прогулок без поводка лет до пяти.

Харли подняла на меня глаза, и я уткнулась головой в ее шкуру, из последних сил сдерживаясь, чтобы не зареветь от усталости и перевозбуждения.

– Если бы я тебя потеряла…

Харли было четыре месяца, когда я увидела ее на страничке благотворительной организации, занимающейся спасением собак. Она мгновенно покорила мое сердце. Я не собиралась заводить собаку, но с их выводком в щенячьем питомнике приключилась душераздирающая история, и когда я заметила щекастую мордочку на фотографии, то сразу запала. Эта шоколадная малышка нуждалась во мне, а я – в ней. В начале года я рассталась с Майлзом, и следующие шесть месяцев Харли поддерживала меня, как никто другой. Я мысленно себя отругала. Слава богу, моя собака была в безопасности и, похоже, ничуть не пострадала. Я крепче прижала ее к себе:

– Все обошлось. Едем домой. На сегодня потрясений хватит.

Я опустила Харли на землю и прицепила поводок к розовой шлейке.

Не прошли мы и нескольких шагов, как сбоку за деревьями что-то блеснуло. Харли в это время тщательно обнюхивала улитку, а я медленно повернула голову и всмотрелась, на этот раз крепко держа поводок.

Мне не померещилось: сквозь ветви деревьев действительно что-то поблескивало. Как ни хотелось поскорее отвезти Харли домой и завалиться на диван с плиткой горького шоколада, журналистское любопытство одержало верх.

Я пару раз дернула поводок, призывая Харли пожалеть улитку и следовать за мной. Наступая на ветки, мы двинулись в направлении отсветов.

У меня создалось впечатление, что мерцало где-то далеко. Однако деревья неожиданно расступились, и взору открылся старый, величественный дом, окруженный живописным, но сильно запущенным садом. Заднюю часть дома скрывал высокий деревянный забор.

То, что привлекло мое внимание, оказалось отражением заката в одном из окон. Дом наверняка пустовал, ведь никто же не бросит такой огромный сад на произвол судьбы? В его неухоженности ощущалось какое-то особенное великолепие: потрескавшиеся горшки с трудом удерживали разросшееся буйство кремовых чайных роз и пурпурного вереска.

Перед домом, у края ядовито-зеленого газона, стояла пара облетевших вишневых деревьев. Газон не косили, похоже, несколько лет. Если палисадник был настолько запущен, то страшно подумать, в каком состоянии пребывал остальной сад!

Харли принюхалась – воздух наполняли запахи мха и сырого леса.

Сам дом неимоверно впечатлял: кирпичный, выкрашенный в белый цвет, с черными балками и подоконниками. Под скошенной крышей располагалось круглое окно-иллюминатор. Во входную дверь из черного дерева была встроена длинная узкая панель с матовым стеклом, на окнах висели заметно выцветшие тюлевые занавески.

Я подошла ближе и встала у окна. Подоконник был покрыт пылью. Харли заняла позицию наблюдателя у моих ног.

Сквозь щель в неплотно задернутых шторах я разглядела гостиную. Лучи заката освещали тяжелую резную мебель. Напротив друг друга стояли два дивана из потрескавшейся темной кожи. Антикварную атмосферу завершал ковер с огуречным мотивом.

В комнате не было телевизора, зато вдоль стены шли полки, заставленные семейными фотографиями, разглядеть которые не получалось. В глаза бросилась картина с видом на берег Силвер-Несса.

Я уже собиралась отойти, как внезапно мое внимание привлек яркий предмет.

Я ахнула от изумления: справа на столике стоял рождественский подарок, завернутый в блестящую красную бумагу с оленями.

Боже! Сколько же он тут простоял? Неужели владелец дома умер и никто об этом не знает? А вдруг он до сих пор там? Вдруг случилось несчастье, а родственников не осталось? Вдруг ему стало плохо и он не смог позвать на помощь?

Я крепко сжала поводок Харли:

– Идем, малыш.

Не удержавшись, я заглянула в кухню. Половину окна закрывала лоскутная занавеска. Здесь тоже все носило отпечаток заброшенности. Янтарного цвета раковина, шкафчики и длинная штора из бусин в дверном проеме – китч семидесятых годов.

Мы с Харли пересекли заросшую, но упорно не желающую исчезать в траве мощеную дорожку. Через узкое окно на этой стороне дома я разглядела ванную комнату с раковинами цвета авокадо.

Затем мы вернулись к парадному входу. На этот раз я заметила стопку сложенной под дверью почты.

Дневной свет почти угас. Я не знала, что предпринять. Что, если здесь действительно живет одинокий старый человек, который упал и нуждается в помощи?

Я вынула из кармана мобильный телефон и включила фонарик – он высветил пыльное окно гостиной.

Небо совсем заволокло, и росшие вокруг деревья с голыми скрюченными ветвями сильно смахивали на призраков. Я потянулась к почтовому ящику в надежде, что, если пошуметь, из дома откликнутся и скажут, что все в порядке. И вдруг почувствовала, что сзади кто-то стоит.

Сердце бешено заколотилось. Я подскочила на месте, а Харли испуганно зарычала.

– Что вам здесь нужно? – раздался сердитый женский голос.

Глава 4

Женщина смерила нас с Харли ледяным взглядом и повторила:

– Что вам здесь нужно?

Ее черты никак не удавалось разглядеть. На заостренное лицо лишь изредка попадали блики света.

Я постаралась обворожительно улыбнуться:

– Мой щенок потерялся.

Женщина сердито ткнула пальцем в сторону Харли:

– Похоже, вы его нашли.

– Ее, – поправила я. – Это девочка.

Враждебно настроенная особа сделала шаг вперед. Половина ее лица оставалась в тени. Прищуренные глаза поразительного сиреневого оттенка недобро блестели, густые молочно-белые волосы были собраны назад. Она переводила холодный взгляд с меня на Харли и обратно.

Следующий вопрос прозвучал вызывающе:

– Ты что тут разнюхиваешь?

Я затрясла головой:

– Ничего, просто Харли погналась за лисой и пропала, пришлось ее искать.

Лучше бы незнакомка подошла ближе – стоять один на один с темной личностью в дремучем лесу было совсем не уютно.

Она недоверчиво щелкнула языком.

– Дом такой впечатляющий, – начала я, указывая себе за спину. – Вы знаете, кто в нем живет?

Собеседница заметно напряглась:

– Какое тебе дело до Мерри-Вуда?

Я заморгала:

– Какого Мерри-Вуда?

Женщина закатила глаза, мол, что за дура перед ней:

– Вот этого дома!

Я обернулась и только сейчас увидела едва заметную в зарослях плюща деревянную табличку, на которой в самом деле значилось «Мерри-Вуд». Завороженная великолепием этого места, я ее даже не заметила.

Наконец женщина шагнула из темноты. Губы скривились в недовольную гримасу, вокруг рта пролегли морщины. На вид я дала бы ей лет семьдесят, не меньше. В лице было нечто притягательное, в высоких скулах угадывалась былая красота. Держалась она прямо и чопорно, под стать застегнутой до верха цветастой блузке.

Изогнув ухоженные седые брови, старуха продолжила:

– Ты не ответила на мой вопрос. Что ты тут выискиваешь?

Незнакомка явно не была настроена на светскую беседу.

Харли решила обнюхать мои походные ботинки. Я пригнулась и почесала ее за ухом, чтобы хоть на несколько секунд дать себе передышку.

– Да просто любопытно, – сказала я, выпрямляясь и вновь одаривая собеседницу улыбкой. – Вот ведь, всю жизнь прожила в Силвер-Нессе, а понятия не имела, что тут такой дом.

Температура стремительно понижалась, причем не только воздуха. Собеседница сунула руки в карманы полотняных брюк.

– Ну и что? К чему эти расспросы? Ты, часом, не из городского совета?

– Нет, что вы! Совсем нет.

Она посмотрела на Харли и недоверчиво прищурилась.

– И не из газеты?

Ее брови выжидающе поползли вверх.

Мгновение я боролась с искушением солгать. Я прекрасно знала, как люди реагируют, когда им сообщаешь, что ты журналист. Но этот дом на отшибе манил и притягивал, мне страшно хотелось узнать его тайну. Поэтому обманывать не имело смысла.

Я распрямила плечи и постаралась ответить как можно увереннее:

– Вообще-то я репортер. Работаю в «Вестях Силвер-Несса».

Слова, которые за последние два года я повторяла несчетное количество раз, полоснули как ножом по сердцу. Недолго осталось их говорить.

Усилием воли я собрала разбежавшиеся мысли и сосредоточилась на незнакомке.

– Только моя работа здесь ни при чем, это чистое совпадение. Я действительно потеряла Харли…

Не успела я закончить, как женщина развернулась, скрипнув кожаными сандалиями.

– Уходи. Мне не о чем говорить с такими, как ты. – Она бросила на меня грозный взгляд через плечо. – И поживиться здесь нечем. Пустой дом – вот и вся история.

С этими словами она зашагала прочь в направлении едва различимого столбика дыма, поднимавшегося над лесом.

С каким облегчением я вернулась к машине, устроила Харли на сиденье и помчалась по темной проселочной дороге! В лесу не оставлял страх, что старуха задумает сыграть в «Пряничный домик» и бросит нас с Харли в кастрюлю с кипятком.

Придя домой, я заварила чаю и, пока Харли кемарила в своей корзинке, села с ноутбуком на кухне, чтобы поискать название загадочного дома. «Вот и вся история» – так я и поверила! Опыт подсказывал, что тут кроется какая-то загадка, и мое любопытство зашкаливало.

Однако зародившаяся было надежда вскоре зачахла. Ничего не нашлось, даже ни единой фотографии! Я вводила всевозможные варианты написания: Мерри-Вуд, Мерривуд, Мерри Вуд – никакого результата. Совершенно необъяснимо.

Мой оптимизм улетучился.

Я мысленно вернулась к тишине покрытых пылью комнат, в окна которых успела заглянуть, к утомленной мебели, застывшей в странном ожидании, к роскошному, однако одичавшему палисаднику. Если сад за домом был таким же, то во времена своего расцвета он, наверное, потрясал.

Вот только куда подевались жильцы? Допустим, хозяева переехали, но не могли же они оставить такой дом ветшать? И почему старуха так ощетинилась? Непохоже, чтобы она жила в Мерри-Вуде, хотя наверняка где-то недалеко. Недаром материализовалась как по волшебству, да и дымок над лесом шел, небось, из ее дома.

Я потянулась за блокнотом, взяла ручку и набросала план действий. Поговорю с парой сотрудников городского совета, спрошу, нет ли у них информации о Мерри-Вуде. Может, в регистрационном бюро найдутся сведения о том, кто там проживал. Или удастся обнаружить кое-что интересное в реестре рождений, смертей и браков. И, пожалуй, стоит поболтать с моим знакомым в местном полицейском участке…

Внезапное осознание того, что через несколько недель наша газета перестанет существовать – по крайней мере в ее нынешнем виде, – несколько охладило мой пыл. Зато впереди маячил интригующий сюжет, способный развеять тоску от пока что бесплодных поисков новой работы.

Я отхлебнула чай и решила, что не мешает еще разок проверить вакансии в информационных агентствах. Покопаться в архивах насчет Мерри-Вуда можно было и на работе.

На паре сайтов, куда я писала раньше, висело лишь несколько объявлений для руководителей отделов пиара и маркетинга. Журналисты нигде не требовались. Я сникла, как сдувшийся воздушный шарик. Знала ведь, что бесполезно.

Только я собралась закрыть очередную вкладку с вакансиями от фирм, ищущих рекламных агентов, как на экране всплыло бело-розовое объявление. В последний раз, когда я заходила на этот сайт, его точно не было.

Я подалась вперед и, не веря своим глазам, начала читать.

Глава 5

Мы ищем сотрудника для журналистских расследований, обладающего бойким пером и отличной коммуникабельностью.

Популярному шотландскому еженедельнику «Богиня» требуется профессионал высокого класса, готовый свернуть горы и не боящийся задавать провокационные вопросы. Желательно иметь диплом журналиста и как минимум двухлетний опыт работы корреспондентом в газете или журнале.

Я с трудом перевела дыхание и продолжила чтение:

Вас ждет работа непосредственно под началом основательницы и редактора «Богини» Афины Мэйхью. Если вы мечтаете работать в ведущем шотландском издании для независимых женщин, присылайте свое резюме и очерк на двести слов, который убедит нас, что вы именно тот или та, кто нам нужен.

Взгляд метнулся на соблазнительную ставку и сопутствующие льготы, которые, впрочем, меркли рядом с отрезвляющим сообщением, что начальницей успешного кандидата станет Афина Мэйхью.

В мире гламурных изданий Афину боялись как огня. Не было журналиста, который ее не знал или не слыхал о ней, не говоря уже о тех, кого угораздило побывать мишенью ее убийственных отповедей.

Она славилась тем, что не терпела дураков, и при всяком удобном случае напоминала, что самостоятельно пробила себе дорогу в условиях жесткой и беспощадной конкуренции журнального мира. Ходили слухи, что она могла стереть в порошок видавших виды управленцев, а подчиненных даже дома обязывала держать мобильники под рукой, чтобы всегда быть на связи.

Двадцать лет назад Афина Мэйхью впервые устроилась в скромный еженедельник для женщин. Назывался он «Обещания», там она отвечала на телефонные звонки и занималась администрированием рекламного отдела. Спустя каких-то два года она уже работала выпускающим редактором в том же журнале, после чего ушла оттуда и возглавила редакции сразу нескольких более престижных изданий, пишущих о моде и красоте. Теперь она сама владела журналом.

Я отогнала мысли о пугающей перспективе работы на этого тирана и вернулась к объявлению. Прием заявлений заканчивался через неделю, 15 октября.

Под вакансией стояла ссылка на сайт «Богини», по которой я вышла на профиль Афины Мэйхью. В ее биографии значилось следующее:

Журналистика у меня в крови, и от своих сотрудников я ожидаю равного себе профессионализма. После скромного начала я доросла до директора одного из самых известных изданий на планете. Женские журналы должны не просто информировать, а спорить, провоцировать, вдохновлять. «Богиня» предлагает своим читателям материалы высшего качества, и это неизменно. Но если вы желаете измениться сами, стать сильной женщиной, читайте наш журнал и откройте в себе Богиню!

Мама дорогая! Не биография, а партийный манифест. Так и хочется встать по стойке смирно и отдать честь.

Рабочих мест в медийных изданиях оставалось все меньше, поскольку в онлайн-новостях и журналах скорее сокращали, чем набирали персонал. Разборчивость была мне просто-напросто не по карману.

Я села прямее и расправила плечи. Ведь я умею находить контакт с людьми – может, и к Афине Мэйхью найду подход и обнаружу, что не такая она страшная, как ее малюют… Кого я дурачу? Она потрясающая, но беспощадная женщина.

Скорее всего, дело даже до собеседования не дойдет.

Однако других вариантов не намечалось, а время поджимало. «Вестям Силвер-Несса» через пару недель конец. Вернее, трансформация.

Интересно, что хуже: работать на Афину или сидеть без денег?

Харли свернулась в клубок и сонно засопела в своей корзинке. Я тяжело вздохнула и решила ознакомиться с веб-сайтом «Богини».

Передо мной замелькали фотографии уверенных в себе женщин, причем обязательно на вершинах вересковых холмов. По низу экрана шла полоса с обложками предыдущих выпусков и надпись: «Мы не открываем в себе Богиню – мы ею становимся».

Справа располагались эффектные портреты вылощенных сотрудниц и их впечатляющие биографии, а возглавляла группу Афина Мэйхью. Подтянутая белая кожа, художественный беспорядок из волос бордового оттенка на голове.

Я пролистала заголовки последнего номера журнала: от «Тартан – хит сезона» и «Женщина из Глазго – местный Билл Гейтс» до эксклюзивного материала о мошеннических сайтах, нацеленных на женщин-предпринимателей, и статьи об эксплуатации эскортниц от источника, работающего под прикрытием.

Внутри зашевелилась надежда. Оказывается, Афина Мэйхью уделяла внимание не только обычной гламурной мишуре. Кроме мало интересовавших меня статей о средствах из морских водорослей для удаления волос или последней моде на какие-нибудь «губы дьявола», там печатались серьезные, шокирующие истории, обличающие неравенство и несправедливость.

Работать предстояло в новом шикарном офисе на севере Глазго, в Каукадденсе – районе с современными многоквартирными блоками, уютными ресторанчиками и шумными офисами газеты «Геральд». Я судорожно глотнула воздуха и вернулась к описанию вакансии.

Внимательно перечитала текст. Что и говорить, выглядело очень заманчиво.

Конечно, здорово писать очерки о школьных спектаклях и других событиях, интересующих жителей Силвер-Несса, но от одной мысли о новой гибридной газете сводило живот. К тому же я все равно за бортом.

Я навела курсор на объявление и задумалась. Вероятнее всего, меня и на собеседование-то не пригласят. Найдется немало свежих выпускников, жаждущих проявить себя, – эти юные, наивные души, возможно, никогда не слышали об Афине Мэйхью и не подозревали, что их ждет.

Я посмотрела на дремлющую Харли, оглядела кухню с нарциссово-желтыми стенами, темно-синими шкафчиками и деревянными балками под потолком.

Во время работы в рекламном агентстве мне уже доводилось сталкиваться с непростыми персонажами. Неужели я спасую перед зловещей репутацией Афины Мэйхью, особенно на фоне счетов за ипотеку?

Я неплохой журналист, обладаю моральным компасом; трудолюбива и добросовестна…

Не успела я толком осознать, во что ввязываюсь, и дать себе время подумать – а то и передумать, – как пальцы уже стучали по клавиатуре, набивая мотивационное письмо.

Глава 6

На следующее утро на работе мысли блуждали от заявления в журнал «Богиня» к исчезновению Харли и заброшенному дому в лесу.

А эта мегера откуда ни возьмись… что ей понадобилось? Вся такая настороженная, явно что-то скрывает.

Вчерашние происшествия порядком утомили. Я глянула поверх настольной перегородки на Фрэнсис – та сосредоточенно смотрела в экран, изредка смущенно улыбаясь в мою сторону. Я, наверное, раз двадцать повторила, что не обиделась из-за того, что ее решили оставить в новой газете, а меня нет. Она все равно не верила, и в офисе продолжала царить гнетущая, натянутая атмосфера.

Такой же затравленный вид был у шефа. Время от времени он вставал и брел в кухню заварить себе свежий кофе.

Приходилось мириться с таким положением, по крайней мере, несколько недель. Мы как могли старались не впадать в уныние и продолжали выпускать газету, которую так ценили жители городка, но неизбежное закрытие «Вестей Силвер-Несса» висело над нами дамокловым мечом.

Наши читатели ничего не знали о предстоящем слиянии. Дуг готовил об этом специальное редакционное сообщение для следующего выпуска. Вот уж кому не позавидуешь.

Я смотрела в экран, силясь сосредоточиться. О своем обращении в «Богиню» я решила пока ничего не говорить коллегам – боялась сглазить и хотела сначала дождаться ответа.

Наконец я с трудом заставила себя дописать очерк из нескольких сотен слов о самой древней лодке Силвер-Несса и отослала текст шефу. Взгляд упал на страницу в блокноте с разными вариантами написания «Мерри-Вуда». Перед глазами промелькнули поляна с уносящейся в лес Харли и величественный черно-белый дом с заросшим садом.

– Вы когда-нибудь слышали о старом доме в лесу на окраине Силвер-Несса? Вернее, ближе к Драммонду.

Фрэнсис ошарашенно уставилась на меня, как будто я вырвала ее из спячки. Каждый из нас троих плохо справлялся с происходящим, но мы старались как могли.

– Адрес какой? – спросила Фрэнсис.

– В том-то и дело, что адреса я не знаю. У дома есть название – Мерри-Вуд, и стоит он в лесу.

Дуг задумчиво отхлебнул похожий на смолу кофе:

– Нет. Никогда о таком не слышал.

Фрэнсис качнула темным каре:

– Я тоже. Где, ты говоришь, он стоит?

– В глухих лесах между нами и Драммондом.

Коллега скривила рот:

– Ишь куда забрались.

Дуг внимательно смотрел поверх своей чашки:

– Напала на что-то интересное, Леони?

Я пожала плечами:

– Сама еще не знаю. Поехала туда вчера погулять с Харли. Она почуяла лису и убежала, я погналась за ней и случайно наткнулась на этот странный дом.

– С привидениями? – оживилась Фрэнсис.

Я закатила глаза:

– Без привидений. И без жильцов.

Дуг вернулся к своему столу:

– Как это – без жильцов?

Я повертела в пальцах ручку:

– Очень странно. Мебель на месте, но не похоже, что там кто-то живет. Дом как будто бросили.

Шеф сел и покачался взад-вперед на стуле.

– Может, позвонить твоим знакомым в совете? Вдруг что-нибудь всплывет.

– И в бюро регистраций поспрашивай, – добавила Фрэнсис.

– Я об этом тоже думала, – согласно кивнула я.

Дуг поморщился:

– Наверняка какой-нибудь уклонист от налогов или толстосум из тех, что покупают второй дом для сдачи на выходные. – Шеф горестно улыбнулся. – Впрочем, какая разница? Какую бы сенсацию о спрятанных под половицами трупах или особняках с привидениями мы ни опубликовали, газету это уже не спасет.

Следующие пару часов я просидела с телефоном, прижатым к уху, которое под конец приобрело эффектный багровый оттенок.

Как я и предполагала, легче было добыть номер мобильного телефона Идриса Эльбы, чем информацию о Мерри-Вуде и его жильцах.

Источник из полиции о доме никогда не слышал. К ним не поступало ни жалоб о беспорядках, ни сообщений о пропавших родственниках.

Та же история в городском совете.

– Я всех расспросила и, к сожалению, ничего не выяснила, – сообщила Эйприл, моя знакомая из пресс-службы. – Ты уверена, что правильно записала название?

– Совершенно уверена. Я своими глазами видела табличку.

Эйприл вздохнула:

– Видишь ли, даже если я направлю тебя к коллегам из отдела по жилищным вопросам, они не смогут тебе помочь. Информация о частной собственности попадает под закон о защите личных данных.

Вот досада!

– Я так и думала. Спасибо, Эйприл.

Только я собралась повесить трубку, как она, видимо, сжалившись надо мной, добавила:

– Знаешь? У меня сегодня хорошее настроение, поэтому дай мне полчаса, и я попробую кое-что сделать. Один мой приятель работает в Службе регистров Шотландии.

– Было бы здорово, Эйприл. Буду очень признательна.

Я повесила трубку.

– Никаких новостей? – сочувственно спросила Фрэнсис, видя мое кислое выражение.

Я покачала головой:

– Ничегошеньки. Ни о доме, ни о жильцах. Очень странно.

Фрэнсис задумчиво пожевала губу:

– А соседей расспросить нельзя?

Мне сразу вспомнилась ледяная фурия с горящим взором.

– Одну соседку я вроде бы видела.

– Так вернись и постарайся втереться к ней в доверие! – обрадовалась коллега. – Если из этого удастся выжать необычную историю, ею может заинтересоваться национальное издание, и, кто знает, глядишь – тебе предложат место или внештатную работу.

Она осеклась и покраснела, осознав свою бестактность.

– Прости.

– За что? – не поняла я.

– За то, что перешла на темную сторону, – отшутилась она. – Леони, я чувствую себя просто ужасно.

– А зря, – твердо сказала я. – Во-первых, ты тут ни при чем. Во-вторых, на тебе близнецы, о которых надо заботиться.

Выкрашенные яркой помадой губы дрогнули.

– Все равно ужасно неприятно.

– Перестань. Я обязательно что-нибудь найду.

– Конечно! – энергично закивала Фрэнсис. – Ты прекрасный журналист. Тому изданию, куда ты попадешь, просто повезет. – Она замялась. – Ну а что ты решила по поводу Обители духов?

– Обители духов? – Я непонимающе заморгала, пока до меня не дошло, что она имела в виду Мерри-Вуд. Я расхохоталась. – Он не такой страшный! Хотя да, стоит на отшибе и в темноте выглядит жутковато…

Фрэнсис улыбнулась:

– Продавец из тебя знатный. Никогда не думала о карьере агента по недвижимости?

– Ха! Очень смешно. И между прочим, если дом немного привести в порядок, от него будет глаз не оторвать. Ты бы видела палисадник с дикими розами и вереском. Представляю, какой там сад за домом!

Фрэнсис пощелкала мышкой.

– И все-таки странно: мебель на месте, а жильцов нет. – Она ободряюще улыбнулась. – Доверься своему паучьему чутью, Леони. Если оно подсказывает тебе, что тут какая-то тайна, не сдавайся.

В этот момент зазвонил телефон.

– Здесь по-прежнему ничего нового, – вздохнула Эйприл из пресс-службы горсовета. – Зато я поговорила с приятелем из Регистров. Он сказал, что в тридцатые годы дом принадлежал чете по фамилии Мерри. Они прожили там сорок с лишним лет, а потом продали семье с фамилией Тэлбот.

Все ясно: дом назван в честь мистера и миссис Мерри.

– Супер! Спасибо, Эйприл! Ты мне очень помогла. И эти Тэлботы до сих пор владеют домом?

– Судя по всему, да. По крайней мере, так сказал Джерри – тот, что работает в Службе регистров.

Значит, у дома есть владелец. Тогда почему все выглядит таким заброшенным?

– Я тебе очень благодарна, Эйприл.

– Не за что.

Я отключилась и поймала на себе вопросительный взгляд из-за стола напротив.

– Новости о доме привидений? – спросила Фрэнсис.

Я опять закатила глаза.

– Звонила Эйприл из городского совета. Она выяснила, что фамилия владельцев Мерри-Вуда – Тэлбот.

– Которые там не живут? – уточнила Фрэнсис.

– Вроде того.

– М-да… все чудесатее и чудесатее. – Коллега протянула мне чашку в цветочек от Кэт Кидстон. – Кстати, твоя очередь заваривать кофе.

– Ты прямиком домой? – спросила Фрэнсис и набросила на плечи подогнанный по фигуре пиджак. – А то, может, зайдем в бар выпить по стаканчику?

Я глянула в окно. Совсем недавно прошел ливень, и пляж словно покрылся бриллиантами.

– Давай в другой раз, ладно? Хочу съездить к Мерри-Вуду и попробовать разговорить неприветливую соседку.

Фрэнсис сделала обиженное лицо:

– Если уж вцепишься во что-нибудь, Бакстер, то мертвой хваткой! Ты хоть иногда отключаешься?

Я взяла со стола блокнот:

– Ну, не всех же нас осчастливили работой в «Кларити».

Черт! Я тут же пожалела о своей несуразной ремарке. Фрэнсис покраснела и опустила глаза.

– Ой, прости, прости, я не хотела, – затараторила я. – Случайно вырвалось.

– Незачем извиняться. Ты права.

Она еще немного потопталась у моего стола.

– Если могу чем-то помочь, например, со статьей или с поиском работы, ты только скажи. Ладно?

– Спасибо, обязательно скажу.

Дуг ушел раньше – его пригласили в книжный на презентацию нового романа одного местного писателя. Я заперла офис и свернула за угол на парковку, где стояла моя «Шкода». После ободряющих слов Фрэнсис я твердо решила прокатиться до Мерри-Вуда в тот же вечер, поэтому черкнула родителям записку о том, что задержусь и заеду за Харли позже обычного. Мама ответила, чтобы я не волновалась, она ее покормит и поиграет в саду.

«Я купила в зоомагазине веревочную игрушку, – написала она. – Харли теперь с ней не расстается!»

Невольно улыбнувшись, я повернула ключ зажигания и выехала с парковки. Вечно мама покупает что-нибудь для Харли. Даже представить страшно, как она баловала бы внуков!

От неожиданной мысли брови взметнулись вверх. Все время, что мы были с Майлзом, мне и в голову не приходило заводить детей. Уж точно не с ним. Парень был порядочным эгоистом. Он не считался со мной и мог в последнюю минуту отменить наши планы ради замаячившей газетной сенсации, а когда я ему выговаривала, обвинял меня в отсутствии амбиций.

На самом деле амбиции у меня были. Просто я любила его сильнее, чем он меня, и ставила наши отношения превыше всего. Не так давно я наткнулась на упоминание о нем в одном из интернет-журналов, на которые подписывался Дуг. О Майлзе написали в разделе «Влиятельные люди», после того как его повысили до редактора новостей на телеканале в Мидленде.

Мы познакомились, когда Майлз работал репортером на региональной музыкальной радиостанции. Нас представила друг другу Фрэнсис на одной из своих домашних вечеринок. По-моему, она до сих пор себя за это винит.

Все закрутилось так стремительно, что не успела я опомниться, как начала регулярно ночевать в его квартире с видом на реку Клайд. Когда работа в рекламном агентстве меня окончательно достала и я согласилась на должность корреспондента в «Вестях Силвер-Несса», Майлз мое решение не одобрил.

«Провинциальная газетенка, – презрительно хмыкнул он. – Где твое честолюбие, Л.?»

Постепенно он стал вести все более популярные репортажи на радио и вменял мне, что возвращением в Силвер-Несс я спустила свою карьеру псу под хвост. В один заснеженный январский вечер за бутылкой кьянти он объявил, что ему предложили работу на телевидении в Мидленде. Так закончились наши отношения.

Помню, он взял мою руку, склонил голову набок, как ручной попугайчик, и поклялся, что будет любить меня вечно, но – ты же понимаешь! – упускать возможность прорваться на телевидение глупо.

В тот же вечер я наспех покидала в хозяйственную сумку вещи, которые оставляла в его квартире: зубную щетку, шампунь, дезодорант, пару смен белья, – и села в поезд. Всю дорогу по щекам текла тушь.

Я заставила себя встряхнуться, чтобы отогнать непрошеные мысли о Майлзе. Он больше не заслуживал места в моей голове.

«Одни зубы да прическа, – отозвался о нем папа вскоре после того, как мы расстались. – Он мне никогда не нравился. В нем глубины не больше, чем в луже».

Как всегда, в точку.

По пути я сочиняла, что сказать грозной даме, если та опять выйдет на вахту. Я не сильно надеялась ее разговорить. Она не проявила особой общительности при нашей первой встрече, и ничто не предвещало каких-либо улучшений на этот раз. Тем более она знала о моей профессии.

Мимо в дымке вечернего солнца проносились лужайки и грунтовые дорожки. В осенней прохладе шелестели и колыхались живые изгороди. Справа замелькали поля, а за ними лес, где я бегала за Харли. Кое-где на ветвях еще трепетали последние листья, с которыми деревья никак не желали расстаться.

Как и в прошлый раз, я поставила машину у края поляны для пикников и вышла, вспомнив, что до таинственного дома предстоял неблизкий путь через лес. Шагая по высокой траве с уверенностью, которой не чувствовала, я ни минуты не сомневалась, что мегера не захочет со мной говорить. И все же, как истинный журналист, я не могла сдаться, не попытавшись.

Возможно, мое появление застанет ведьму врасплох. Но опять же, что ей мешает погнаться за мной на метле, прихватив с собой шипящего черного кота? Забавно, как внезапно может повернуться жизнь. Плывешь себе спокойно по течению, как вдруг раз – мало того что без пяти минут безработная, да еще рыщешь ночью по лесам.

Я ступала решительным шагом, приминая ботинками траву, которая тут же вновь распрямлялась. Если я все правильно запомнила, Мерри-Вуд стоял где-то впереди, за поросшими вереском склонами. Я уходила все дальше и дальше, пока не очутилась в густом лесу. Еще немного – и прямо передо мной, на фоне пастельных оттенков неба возник тот самый дом.

Вечерний свет падал на палисадник, отбрасывая феерические отблески на фиолетовые заросли вереска. Над высоченным деревянным забором виднелись всполохи увядающей в саду багряной листвы.

Я снова заглянула в окна. Внутри дом оставался таким же безжизненным, пыльным и пустым.

Угрюмая соседка, должно быть, жила где-то совсем рядом. Я помнила, откуда шел дым. К тому же на многие мили вокруг никаких других домов не было.

Я отошла от Мерри-Вуда и через пару минут блуждания по густому подлеску увидела ухоженный каменный домик – с покатой крышей и створчатыми окнами на шероховатом фасаде. Справа и слева от парадной двери, выкрашенной в темно-серый цвет, в горшках росли цветы. Возле входа стояла белая садовая скамейка.

Я поднялась по выложенным плиткой ступеням и посмотрела по сторонам. Отсюда сквозь деревья проглядывал Мерри-Вуд – он возвышался буквально в двух шагах.

Не рассчитывая на радушный прием, я подняла руку и постучала.

Я едва не упала от неожиданности, когда из ближайшего окна высунулось рассерженное лицо.

– Кто здесь? Что вам нужно? – гаркнула женщина.

Увидев мою заискивающую улыбку, она скрылась в доме, и через мгновение передо мной распахнулась дверь.

– А, это ты.

Само гостеприимство, ничего не скажешь.

– Простите, что беспокою…

Женщина скрестила тонкие бледные руки на переднике:

– Опять, что ли, собаку потеряла? Нечего ее с поводка спускать. Так недолго и в лисью нору угодить.

– Нет, я ее не теряла, – сказала я и откашлялась. – Еще раз простите за беспокойство. Если честно, после того как я побывала здесь на прошлой неделе, Мерри-Вуд не выходит у меня из головы. Я хотела бы узнать о нем побольше… и надеялась на вашу помощь.

Тут я заметила, что руки собеседницы перепачканы в муке.

– Ах вот как?

– У меня такое чувство, что из этого может получиться интересная история. – Я указала себе за спину. – И я была бы очень признательна, если бы вы поделились со мной тем, что знаете о доме.

Она тряхнула головой, и наспех собранные в пучок серебристые волосы покачнулись.

– Да ну? И с чего вдруг у тебя такое чувство?

Я немного съежилась, не привыкшая к тому, что вопросы задавала не я.

– Судя по вашей реакции, вам не понравилось, что я репортер. – Я опять прокашлялась. – Не обижайтесь, однако вы вели себя как охранник.

Губы пожилой женщины сжались плотнее. В чертах промелькнуло страдальческое выражение.

– Не хочу вам грубить, девушка, но это не ваше дело. Вы ничего не знаете ни обо мне, ни о доме.

Ух, крепкий орешек.

– Вы правы, – согласилась я. – Именно поэтому мне и нужна ваша помощь.

Ведьма смотрела на меня в упор.

– Послушайте, мисс… – Я придала своему голосу вопросительную интонацию.

Собеседница колебалась, не сводя с меня напряженного взгляда своих сиреневых глаз.

– Миссис, – наконец выдала она. – Миссис Лили Крукшенк. Я вдова.

– Миссис Крукшенк, – повторила я, радуясь, что выудила из нее хотя бы имя. – Меня зовут Леони Бакстер.

Сообщение не произвело ровным счетом никакого впечатления.

– Мне очень жаль, – продолжила я.

– Чего?

– Что вы потеряли мужа.

Она вскинула подбородок.

– Я его не теряла.

Та-ак, ладно…

Я стояла, переминаясь с ноги на ногу.

– Видите ли, я пробовала искать информацию о Мерри-Вуде, но ничего не нашла.

– Неудивительно, – хмыкнула она.

– Это почему же?

Ее бледные губы тронула довольная улыбка.

– В доме уже лет пятьдесят никто не живет.

– Пятьдесят? – ахнула я. Слова женщины буквально пригвоздили меня к крыльцу. – И все это время он пустовал? Но почему?!

– Времена меняются. Жизнь продолжается. – Она помолчала. – Люди с разбитым сердцем часто поступают нелогично.

– Что вы имеете в виду?

Лицо женщины помрачнело. Она не ответила.

Я смотрела ей прямо в глаза.

– Одна знакомая говорила, что домом владеет некто по фамилии Тэлбот. Это правда?

Лицо миссис Крукшенк приняло отстраненное, даже печальное выражение, но тут внезапная возня дроздов в кустах вывела ее из забытья. Вымазанные в муке пальцы потянулись к двери, рука оперлась на косяк. Впалые щеки побледнели. Женщина пошатнулась и крепче ухватилась за дверь.

– Миссис Крукшенк, вам нехорошо?

Она вздрогнула и пару раз глубоко вдохнула.

– Все нормально. Не беспокойтесь.

– Выглядите вы не очень…

Она овладела собой. Мимолетная мягкость в ее чертах исчезла.

– Я сказала вам более чем достаточно, мисс Бакстер. Похоже, вы и так все знаете. А теперь извините, мне пора.

С этими словами хозяйка дома скрылась за дверью.

Глава 7

Я побрела обратно к машине, то и дело оглядываясь на Мерри-Вуд, пока тот не скрылся из виду.

О чем думала Лили Крукшенк, говоря, что люди с разбитым сердцем поступают нелогично? Почему дом пустует вот уже пятьдесят лет? Что там могло случиться? Семейные дрязги или растянувшийся на годы скандал? Или в доме совершено преступление?..

Пришлось себя одернуть – слишком уж разыгралось воображение.

И все-таки, судя по словам и выражению лица миссис Крукшенк, в одном можно было не сомневаться: с домом связана какая-то злополучная история. Семью Тэлбот окружала тайна, и соседка не желала ее раскрывать.

Мысли все еще роились в голове, когда я приехала к родителям забрать Харли. Не мешало бы погуглить эту Лили Крукшенк, вдруг найдется зацепка, которая послужит отправной точкой.

Придя домой, я накормила Харли и влезла в старые джинсы и мешковатый белый свитер. Потом смешала себе салат с остатками курицы и открыла ноутбук.

Очень скоро я уже смотрела на нечеткую фотографию некой Лили Крукшенк в «Вестях Силвер-Несса» от третьего июля тысяча девятьсот семьдесят второго года. Наверняка она. На черно-белом снимке была заснята группа официальных лиц перед булочной на главной улице города.

Я вгляделась в экран, смакуя хрустящие листья салата, политые оливковым маслом. Подпись под фотографией гласила:

Миссис Лили Крукшенк (в центре) откроет 6 июля свою новую пекарню «У Лили».

Миссис Крукшенк стояла в окружении официально одетых членов городского совета и предпринимателей, чьи имена перечислялись тут же слева направо. Ее длинные густые волосы лежали на плечах, лицо дышало молодостью. В каждой руке она держала по батону хлеба и выглядела очень целеустремленной. Фасад булочной показался смутно знакомым. По полосатому навесу я узнала нынешний магазин «Стильные сумки».

Перед глазами всплыл недавний образ Лили Крукшенк на пороге ее дома. Покрытые пятнами руки перепачканы в муке. Ну конечно! Она до сих пор печет хлеб.

Я переключила внимание на сопутствующую статью.

На главной улице нашего города открывается новая пекарня и кафе. Двадцатишестилетняя Лили Крукшенк родом из Перта, она училась у знаменитого пекаря и кондитера Арчибальда Стрэнга и работала в его пекарне «Голден». Миссис Крукшенк, ранее Лили Брюс, вышла замуж за местного жителя Бернарда Крукшенка, и сейчас пара обживает новый дом на окраине Драммонда. Вот что она рассказала о своем начинании: «Выпечка хлеба всегда доставляла мне огромное удовольствие, а возможность открыть собственный бизнес и заниматься любимым делом стала настоящим воплощением мечты. Я столькому научилась в пекарне легендарного мастера Стрэнга, что мне не терпится разделить удивительный вкус и тепло домашнего хлеба с жителями Силвер-Несса». Официальное открытие пекарни «У Лили» состоится 6 июля в 10 часов.

Я еще раз всмотрелась в молодое лицо, в широко распахнутые, полные решимости глаза. Надо бы порасспросить родителей, не помнят ли они Лили Крукшенк и ее булочную. Из задумчивости меня вывел писк компьютера, возвещающий приход нового имейла.

Харли подошла и улеглась рядом, прижавшись к моей ноге. Я опустила руку и погладила собачью макушку, запустив пальцы в мягкие пушистые кудряшки. Щелкая на значок почты на экране, я ожидала увидеть скидку на свой любимый шампунь или очередное предложение по утеплению чердака.

Однако письмо с пометкой «конфиденциально» пришло из журнала «Богиня».

У меня вырвался странный звук – что-то среднее между вздохом и фырканьем. Мама дорогая! Это ответ на мое заявление? Вежливый отказ?

Время словно остановилось, пока письмо всплывало на экране ноутбука. Меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, я страшно хотела получить эту работу, с другой стороны, внутренний голос, не переставая, напоминал, на кого придется работать.

Наконец перед глазами замаячил текст.

Сердце бешено стучало.

Дорогая мисс Бакстер!

В ответ на ваше обращение в журнал «Богиня» по поводу вакансии журналиста-аналитика с удовольствием приглашаю вас на собеседование в понедельник, 22 октября, в 10 часов. Собеседование будут проводить…

Я несколько раз моргнула, пытаясь совладать с охватившим меня волнением. С трудом переведя дыхание, я продолжила читать.

Собеседование будут проводить начальница отдела кадров Барбара Маккиннон, помощник редактора Оли Ноакс и исполнительный директор «Богини» Афина Мэйхью.

Дальше шли объяснения, как к ним доехать и где припарковаться. Как будто кто-то мог не знать, где находятся офисы журнала – его стеклянная, отливающая розовым башня возвышалась над горизонтом Глазго, как зеркало королевы-мачехи.

Я замерла на мгновение, переваривая прочитанное. Затем, чтобы убедиться, что мне не почудилось, я глубоко вздохнула и еще раз просмотрела письмо.

Нет. Не почудилось. Меня приглашали на интервью. С Афиной Мэйхью. По поводу работы.

Глава 8

Первым делом я позвонила родителям, чтобы сообщить о предстоящем собеседовании. Они пришли в восторг и не поняли, из-за чего я так нервничаю.

– Ты прекрасно справишься, – заявила мама. – Представь, сколько им заявок прислали! То, что тебя пригласили на интервью, говорит о многом.

За этим следовала очередная итальянская поговорка: A caval donato non si guarda in bocca, что значит: дареному коню в зубы не смотрят.

– Да я не в себе сомневаюсь, – возразила я. – Просто на собеседовании будет сама Афина Мэйхью.

– Кто?

Я в красках расписала репутацию Афины в журналистских кругах.

– Прямо гибрид Евы Браун и Маргарет Тэтчер! – воскликнула мама.

– В таком случае я ей польстила.

Мама засмеялась в трубку:

– Наверняка с ней можно будет поладить.

– Кто знает, – вздохнула я. – Но если не брать в расчет МДВ, возможность просто потрясающая.

– МДВ?

– Мать Дарт Вейдера.

Мама опять рассмеялась, не впечатлившись грозившей мне опасностью.

Я понимала, что должна была собрать всю свою решимость и попытаться. У меня просто не оставалось другого выбора.

Журнал «Богиня» выделялся среди прочих глянцевых изданий резкостью суждений и проникновенностью историй, а также более критичным взглядом на красоту и моду. Единственное, что смущало, – это перспектива работать на Афину Мэйхью. Если, конечно, мне предложили бы работу.

Словно прочитав мои мысли, мама сказала:

– Послушай, тебе надо сначала пройти собеседование. Проявить себя. А там посмотрим.

Откуда-то издалека донесся голос папы:

– Твое от тебя не уйдет!

Эту фразу я слышала чуть ли не с пеленок.

Со всеми волнениями по поводу предстоящего интервью я чуть не забыла спросить родителей о Лили Крукшенк. Мама на минуту задумалась. Честно говоря, я ни на что не надеялась, но, к моему удивлению, мама вдруг воскликнула:

– Ну конечно! Лили Крукшенк, вот уж поистине призрак из прошлого. Давненько не слышала этого имени.

Затаив дыхание, я наклонилась и потрепала Харли за бархатные ушки.

– Так ты ее знала?

– Слышала о ней от родителей. Насколько я поняла из их слов, Лили толком не знал никто. Она была приветливой, но о себе не откровенничала. Твоя бабушка называла ее рыжеволосой молчуньей, хотя относилась к ней, по-моему, с симпатией.

– У Лили была своя булочная, правда?

– А ты неплохо подготовилась, – удивленно заметила мама. – Откуда такие сведения? – Она понизила голос, хотя услышать могли только мы с папой. – Ее муж Бернард родился и вырос в Силвер-Нессе. Не знаю, болтовня это или правда, но я слышала, что он был тем еще мерзавцем. Следил за женой ревностно, как коршун.

– Ты о нем много знаешь?

– Нет, – уверенно ответила мама. – Только то, что местные жители его недолюбливали. Вредный был мужик, ни с кем не общался.

Я задумалась:

– Мам, а бабушка не упоминала, счастливо ли они жили? Я имею в виду Лили с Бернардом.

– Не помню, чтобы об этом заходил разговор, но, судя по слухам, ужиться с ним было нелегко.

– А не вспомнишь, чем этот Бернард занимался? Где работал?

Мама на минуту заколебалась с ответом.

– Если не ошибаюсь, он был кем-то вроде управляющего в магазине у пристани, где продавались рыболовные снасти. Постоянно разъезжал, чтобы пополнить запасы, потому что его босс, старый мистер Кэпшоу, неважно себя чувствовал. – Мама вновь бог знает зачем понизила голос. – Кажется, в одной из своих командировок он и встретил Лили. Твоя бабушка, помню, всегда удивлялась, что та в нем нашла – они были как небо и земля… – Мама помолчала. – Где она теперь, не знаю. О ней много лет уже ничего не слышно.

– Она по-прежнему живет здесь, мам, – сообщила я.

– Да ну? Быть не может!

– Может.

И я рассказала, как встретилась с Лили Крукшенк, гоняясь по лесу за Харли.

– Ну и дела, – протянула мама, с трудом веря своим ушам. – Я предполагала, что она уехала или даже умерла. Никто не видел и не слышал ее с тех пор, как зачах пекарный бизнес.

– Пекарня «У Лили»? Ты уверена? Она не просто решила продать свой магазин?

Судя по тому, что я прочитала в газете и поняла из разговора с самой Лили, она была не из тех, кто сдается. Наоборот, производила впечатление человека, который не мирится с неудачей.

– Так поговаривали, – ответила мама. – Булочную «У Лили» называли мимолетным успехом, мол, начала хорошо, но не выдержала конкуренции, когда в местном супермаркете стали продавать дешевый свежий хлеб и выпечку. Другие судачили, что ее муженек качал из пекарни деньги на азартные игры и что успех жены ему поперек горла встал.

– Ты хочешь сказать, он завидовал собственной жене?

Просто в голове не укладывалось.

– Ага. Если верить сплетням, ходившим во времена твоей бабушки, Лили создала себе прекрасную репутацию, мужу это не понравилось, и он заставил ее закрыть пекарню, а сам пустил слух, что продажи идут неважно и бизнес лучше свернуть, чтобы не нести убытки. – Мама цокнула языком. – Жаль, конечно. Местные говорили, что хозяйка вкладывала в дело всю душу.

– Так… что же произошло на самом деле?

– Да почем я знаю, Леони? – засмеялась в трубку мама. – Чем эта Лили Крукшенк тебя так заинтриговала?

– Я пытаюсь кое-что выяснить, – ответила я. – История Лили связана с одним заброшенным домом, о котором я хочу написать.

– Загадочно, – согласилась мама. – Где, ты говоришь, она теперь живет?

– В коттедже на задворках Драммонда. – Я вспомнила мамины слова о муже Лили. – А что сталось с Бернардом?

– Понятия не имею. Слышала только, что бизнес не задался, поэтому они его продали и уехали.

Я силилась собрать воедино полученную информацию, мысленно поворачивая и перекладывая кусочки пазла в надежде, что из них сложится картинка. Между тем мама задумчиво продолжала:

– Твоя бабушка не верила слухам о банкротстве, ведь в булочной всегда было полно народу, да и хозяйка выглядела довольной. Лили хорошо вписывалась в местную жизнь, со всеми ладила. Местным она уж точно нравилась куда больше, чем ее муженек. – Мама фыркнула и помолчала. – Так ты, говоришь, ее видела? Здесь, в Силвер-Нессе?

После очередного подтверждения с моей стороны мама решила пересказать все отцу:

– Росс! Ты только послушай! Помнишь истории про рыжеволосую девушку, одно время державшую тут пекарню?

Последовал обмен репликами, перемежавшийся мамиными сетованиями на то, что папа недостаточно быстро вспоминает события многолетней давности, о которых слышал в детстве. В конце концов папа подтвердил: он действительно помнит рассказы о Лили и ее хлебе, который, говорят, был просто изумительным, а еще что мои бабушка с дедушкой недолюбливали «ее противного мужа».

– И что же, никто не знает, что с ними сталось?

– Не-а, – отозвалась мама. – По нему, во всяком случае, никто не скучал… Другое дело Лили: вероятно, она пекла обалденно вкусный хлеб. – В голосе мамы слышалась досада. – Силвер-Нессу не помешала бы такая пекаренка. Произвела бы фурор не только у местных жителей, но и у туристов.

Я согласно кивнула, хотя мама не могла меня видеть, а в голове продолжали вертеться назойливые вопросы.

– Мам, а название дома «Мерри-Вуд» вам с папой ни о чем не говорит?

– Нет, а что?

– Сама не знаю. – Я пожала плечами. – Дом совершенно потрясающий, только, похоже, заброшен много лет назад.

– И где он находится?

– Рядом с домом Лили Крукшенк.

Мама усмехнулась.

– Ничего удивительного. От такого соседа, как Бернард Крукшенк, сбежал бы кто угодно. Если, конечно, верить слухам, – добавила мама и перевела разговор в более привычное русло. – Пора подумать о делах насущных, cara. Что ты будешь есть на ужин? А то у меня остались запеченные колбаски polpettina с макаронами.

В тот вечер я набила в поисковике имя Бернарда Крукшенка и наткнулась на коротенький некролог в архиве «Вестей Силвер-Несса» за 16 сентября 2006 года.

Бернард Мартин Крукшенк. Родился 5 января 1947 года. Умер 16 сентября 2006 года в возрасте 59 лет. Супруг Лили Крукшенк (урожденной Брюс).

Я несколько раз моргнула и откинулась на спинку стула. Домашним животным и то пишут более эмоциональные некрологи. Ни капли сожаления, ни грамма скорби по любимому мужу. То-то Лили отмахнулась от моих соболезнований по поводу утраты супруга.

В памяти всплыли рассказы мамы о том, что Бернард не пользовался популярностью среди местных жителей. Может быть, овдовев, Лили вздохнула с облегчением?

Неудачный брак и незадавшийся бизнес… Это многое объясняет.

Глава 9

Следующая неделя пролетела незаметно. Я с головой ушла в работу, еще раз наведалась в каменный домик в лесу (Лили наверняка была дома, но дверь не открыла), а все остальное время посвятила подготовке к собеседованию, до которого оставались считаные дни.

Получив письмо из «Богини», я взяла пару отгулов в счет ежегодного отпуска – прекрасно понимала, что буду нервничать и ни до, ни после работать не смогу. В назначенный день я заказала такси, чтобы не беспокоиться о пробках, спущенных шинах и тому подобных несчастьях. Как бы маловероятны они ни были, рисковать не хотелось.

В комнату для собеседований меня ввела блондинка с точеными скулами, идеально прямыми волосами и голливудской улыбкой. Такими же ухоженными и напомаженными выглядели остальные сотрудники, сидящие за белоснежными столами. Атласная кожа, ослепительные улыбки и безупречные укладки были здесь, похоже, минимальной нормой даже для мужчин.

Моя взрывная средиземноморская шевелюра и пышные формы в здешнюю обстановку совсем не вписывались.

Комната была уставлена стеклянной неудобной на вид мебелью и огромными вазами с бело-зелеными растениями, больше подходящими для гламурной свадьбы.

Передо мной за длинным столом сидели Барбара Маккиннон и Оли Ноакс. У Барбары была дерзкая стрижка ярко-каштанового цвета, а у Оли – чисто выбритый затылок и скучающее выражение лица. Между ними стоял свободный стул. В точности начало реалити-шоу «Ученик», перед тем как из-за матовых дверей появляется барон Шугар.

Я через силу улыбнулась и натянула подол своей угольно-черной юбки. Напряжение в комнате росло. Не знаю, кто в ожидании появления Афины Мэйхью выглядел более напуганным – я или ее коллеги. Наконец за спиной с шелестом раскрылись стеклянные двери.

Я осталась сидеть, глядя перед собой. Не хотелось раздувать пламя, и без того полыхавшее внутри.

Афина Мэйхью прошла мимо и заняла свое место. Некоторое время она изучала лежащее перед ней резюме, не удостоив меня даже взглядом. После еще нескольких мучительных мгновений, будто снизойдя, она подняла свои светло-зеленые глаза. Оттененные скулы зловеще блеснули.

– Леони Бакстер, – изрекла она, будто объявляла не имя, а диагноз.

Я нервно поправила воротничок своей блузки в полоску:

– Да, мисс Мэйхью.

Она изобразила подобие улыбки, обнажив ряд маленьких жемчужных зубов.

Я ждала, пока трое интервьюеров перелистывали разложенные перед ними бумаги.

– Журналистское образование. Работа в рекламном агентстве. Местная газета. Внештатная работа. – Каждое слово Афины вылетало, как пуля. Она скрестила пальцы на полированном стеклянном столе. Золотые пуговицы в виде змей на ее блузке неприветливо сверкнули. – Объясните, почему мы должны взять именно вас?

Я ослепила, как я надеялась, уверенной улыбкой вопросительно смотрящую Барбару и угрюмо насупившегося Оли.

– Почему бы и нет? Я целеустремленная, трудолюбивая журналистка с солидным опытом репортерской работы. – Для наглядности я указала на свое резюме на столе. – Журнал «Богиня» – не просто красивые картинки, ваши статьи меняют жизнь многих женщин к лучшему, и мне хотелось бы внести свою лепту. Я способна писать острые, толковые статьи…

Афина Мэйхью бесстрастно меня перебила:

– Каким вы видите среднестатистического читателя «Богини»?

– По-моему, таких не существует, – ответила я, пытаясь не замечать внезапно занывшие от шпилек пятки. – «Богиню» читают разносторонние люди, которые интересуются окружающим миром и не хотят пропустить что-то важное. – Я сделала над собой усилие и продолжила: – Ваших читательниц объединяет одно: они хотят обогатить свою жизнь независимо от того, кто они и откуда.

Я перевела дыхание. Из меня так и сыпались заученные дифирамбы и комплименты.

– Например, мне очень понравились ваши статьи о женщинах-пилотах и о движении сторонниц женского бокса.

Темно-шоколадная бровь Афины Мэйхью взлетела вверх. Косые взгляды, которыми она обменялась со своими коллегами, поставили меня в тупик.

– Что бы вы могли предложить для нашего журнала? – включился в разговор Оли Ноакс. – Над какими новыми темами хотели бы работать?

Я расправила плечи, по очереди устремив на каждого из них свой самый серьезный взгляд.

– Я с удовольствием сделала бы репортаж о неравенстве в оплате труда женщин в СМИ и взяла бы интервью у Блейза Макгивера, шотландского аналога дрэг-квин Ру Пола. – Коротко вздохнув, я продолжала, едва успевая за собственными мыслями. – Кроме того, написала бы о том, как трудно женщинам, особенно обремененным семьями, участвовать в политической жизни.

Губы Барбары чуть скривились в мимолетную, но одобрительную улыбку, и она что-то записала.

– Эти проблемы до сих пор не решены, а их быть не должно. Я думаю, что такой престижный журнал, как «Богиня», может оказать влияние и если не искоренить, то уж точно развеять мифы о работающих матерях и хоть немного облегчить им жизнь.

Я замешкалась, изучая лица трех интервьюеров. Мама дорогая! Я боялась сглазить, но собеседование, похоже, началось довольно удачно. Даже Афина Мэйхью, казалось, улыбнулась или, по крайней мере, попыталась это сделать. С другой стороны, выражение ее лица могло означать, что и ей туфли на шпильках тесноваты.

– Мисс Мэйхью. Прошу прощения.

От неожиданности я подскочила на стуле, растеряв выстроившиеся в стройную цепочку мысли.

В дверях стояла девушка с глянцевыми щеками и переминалась с ноги на ногу. Глаза Афины Мэйхью сузились.

– В чем дело, Орион? У нас собеседование.

Орион вздрогнула:

– Простите, мисс Мэйхью, но дело срочное.

Мутные глаза Оли Ноакса чуть не вылезли из орбит.

– Настолько срочное, что стоит врываться?

Девушка одарила меня извиняющейся улыбкой и прикусила губу.

– Боюсь, что да.

Афина Мэйхью метнула неодобрительный взгляд на сжавшуюся Орион и, прошелестев атласным костюмом клубничного цвета, вышла. Она плотно закрыла за собой дверь, и пунцового цвета Орион пустилась в объяснения.

Только этого не хватало! Я, можно сказать, поймала волну, почувствовала некое подобие уверенности в себе…

Некоторое время мы с Барбарой и Оли обменивались неловкими репликами о погоде и о том, как я к ним добиралась, пока в дверях опять не возникла Афина со своей дорогой эльфийской стрижкой. Орион поспешно ретировалась.

– Извините, интервью закончено.

Я непонимающе заморгала. Что?!

– Но… оно ведь только началось… – заблеяла я.

– Я свяжусь с вами через Барбару, – отчеканила Афина.

Барбара и Оли схватили в охапку бумаги и оттолкнули свои футуристические кресла от стола.

На мгновение я застыла на месте, словно провинившийся ребенок. Что происходит? Я что-то не так сказала? Да нет. Точно нет. У них, видимо, случилось какое-то ЧП, раз эта блондинка решилась вызвать Афину.

Ничего не понимая, я вскочила на ноги и схватила сумку. Меня переполняло разочарование.

– Будем на связи, – заверила Барбара, пожимая мне руку. Оли подкрепил ее слова неубедительным кивком.

На том все и закончилось.

Просто невероятно! Какого черта мое интервью так грубо и бесцеремонно прервали?

Я глотнула ледяной воды в кафе недалеко от здания «Богини», и кубики льда звякнули о стенки стакана. Неужели с тех пор, как меня выставили за дверь, прошло уже полчаса? Голова все еще гудела и кружилась!

Несчастная секретарша, вызвавшая Афину, выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок – она едва на ногах держалась.

Я закинула голову назад и уставилась на лакированные балки из красного дерева и причудливые фонарики, подвешенные к потолку небольшой уютной забегаловки. После фиаско с собеседованием я чувствовала себя такой подавленной, что просто не могла сразу ехать домой.

Изучив потолок, я оперлась локтями на круглый деревянный столик и стала рассеянно пролистывать сообщения в телефоне. Может, потребовать перенести собеседование? Не сдаваться? А что, вполне разумная просьба.

Официантка поставила передо мной заказ и удалилась. За соседним столиком жужжали обедающие офисные работники.

Может, оно и к лучшему. Может, это знамение свыше.

По телу пробежала дрожь. Что, если мне вообще не суждено работать журналистом? Я печально откусила кусочек панини с расплавленным грюйером. Говорил же Майлз, что я не тяну на успешную журналистку, что я недостаточно амбициозна и настойчива. Я содрогнулась при одной мысли о том, как он стоит на расстоянии вытянутой руки и эдаким снисходительным тоном читает мне нотации. Он часто повторял, что я слишком покладистая.

Однажды, после того как мы расстались, я пересказала его слова маме.

«Ерунда, – возразила она, прижимая меня к себе. – Таких репортеров, как ты, еще поискать. Ты поступаешь по совести, небезразлична к людям, готова прийти на помощь. В тебе есть все то, чего недостает ему».

Воспоминание вызвало кислую улыбку.

«Чтобы преуспеть, вовсе не обязательно быть бесчувственным эгоистом! – вмешался тогда папа. – Тоже мне! Послушать его, так ладить с людьми – преступление».

Я в задумчивости откусила еще кусочек. Хватит думать о Майлзе Эндрюсе, пора переключить внимание на себя. Он остался в прошлом. Мысли, спотыкаясь, наскакивали одна на другую. Да, надо позвонить в журнал и потребовать перенести интервью! Майлз бы этого так просто не оставил.

Мои пальцы скользили вверх-вниз по стакану. Впереди маячила безрадостная перспектива: через несколько недель у меня не будет работы. И не то чтобы другие предложения так и сыпались со всех сторон.

Кошмар! Мне впору с мотивационными речами выступать.

Я заложила за ухо выбившуюся прядь.

Пусть у Афины репутация мегеры, но работа под ее началом стала бы жемчужиной в моем резюме… Я не могла сидеть сложа руки и позволить кому-то другому увести эту должность у меня из-под носа. Я за нее еще поборюсь! Смирился бы на моем месте Майлз? Черта с два! Он потребовал бы нового собеседования и компенсацию за причиненный моральный ущерб!

Майлз.

Меня охватило смешанное чувство стыда и злости. Опять я за старое. Позволила ему занять в голове место, которого он не заслуживал. Всякий раз, когда я думала, что избавилась от него, он возникал из ниоткуда, как какой-то назойливый призрак.

Полная решимости, я одним махом допила остатки лимонада. К черту все! Сейчас же позвоню в «Богиню» и попрошу о новом интервью. Пусть Афина Мэйхью знает, что у нее нет монополии на напористость.

Я подозвала проходящую мимо официантку и попросила счет.

– Ой, простите, мне звонят. Я должна ответить, – засуетилась я, вынимая из сумочки кредитку и наскоро расплачиваясь. – Алло?

Машинально кладя кредитку обратно и доставая чаевые, я слушала сбивчивое бормотание на другом конце провода.

Когда я наконец разобрала смысл сказанного, у меня от удивления отпала челюсть. Звонила Орион из журнала «Богиня». Просила вернуться. Незамедлительно.

Глава 10

Я во все глаза таращилась на Барбару, Оли и Афину. Мы сидели в том же помещении, ужасно смахивающем на приемную отеля. Точь-в-точь «День сурка»!

– Простите, что?

На кроваво-красных губах мисс Мэйхью наметилась улыбка, которая, впрочем, тут же исчезла. Обменявшись многозначительными взглядами с коллегами, она отчетливо повторила:

– Мы предлагаем вам работу.

Я открыла рот и какое-то время сидела, не произнеся ни слова.

– Но… но ведь наше собеседование прервали. Я даже собиралась позвонить и договориться о новом.

Мама дорогая, что за лепет! Так меня, пожалуй, выгонят, не успев нанять.

Афина махнула длинными черными когтями.

– Это лишнее. Ваши заслуги говорят сами за себя. – Она обнажила мелкие зубы. – Как скоро вы сможете начать?

Я глотнула принесенной воды. Неужели это правда? Неужели я не сплю?

Мамочки! Мозг отказывался верить в реальность происходящего. Мне действительно предлагают работу репортера? И как же они определили, что я подходящий кандидат?

Я лихорадочно пыталась включить рассудок. Видимо, им достаточно короткой беседы и резюме. Но работать на Афину Мэйхью?.. Хотя с чего я взяла, что не справлюсь? Владелица «Богини» казалась вполне адекватной. Конечно, я еще не удостаивалась ни одной из ее знаменитых тирад.

Внезапно сообразив, что молчу, я смутилась.

Три пары глаз выжидающе смотрели с другой стороны стола… Ох, не думала, что придется принимать решение впопыхах, но времени на обдумывание не было. Меня поставили перед немедленным выбором.

– Да! – выпалила я, стараясь заглушить внутренний голос, шипящий о подозрительности такой спешки. – С радостью принимаю ваше предложение. И сразу же переговорю со своим редактором. Он вряд ли будет против, если я уволюсь чуть раньше, чем планировала.

– Вот и прекрасно! – заключила Афина, поднимаясь с кресла. – Барбара оформит ваш контракт и в кратчайшие сроки отправит для подписи все бумаги. По поводу отпусков и прочих условий работы обращайтесь к ней.

Она процокала на шпильках мимо и у дверей обернулась.

– Для бьюти-редактора «Богини» ваш… скажем так, естественный стиль несколько непривычен, – изрекла она, осматривая меня с головы до ног. – Думаю, это даже освежит журнал.

Я уже наклонялась за лежащей у стула сумкой, но от ее слов замерла, как громом пораженная.

«Какой еще бьюти-редактор? Мне послышалось?»

– Простите? – в полном замешательстве переспросила я.

Оли отвел глаза, на бледных щеках Барбары вспыхнул яркий румянец.

– Будете писать статьи о красоте и стиле, – небрежным тоном пояснила Афина. – Пора уходить от набивших оскомину искусственных пустышек. – Ее глаза, оттененные кофейными блестками, так и буравили меня. – Образ неприхотливой простушки может привлечь более широкую аудиторию.

Слова, как ножи, проносились над головой. Нет. Это какая-то ошибка.

Моя душа случайно переселилась в чужое тело, вот оно что! Все происходит не со мной. Какой из меня бьюти-репортер? Я же ни черта не смыслила в красоте!

То есть я, конечно, как любая женщина, следила за собой: делала маникюр и педикюр, брила ноги, раз в квартал наведывалась в парикмахерскую, чтобы хоть как-то сдерживать буйные завитушки на голове. Вот, собственно, и все.

Я подумала о своем резюме и обращении в журнал. Я подавала заявку на работу журналиста-аналитика. По крайней мере, мне так казалось. Меня стали одолевать сомнения. Может, я невнимательно прочла описание? Или перепутала вакансию?

Да нет же. Я все верно прочла и написала. Ничего не перепутала. Так в чем же дело?

У меня была масса идей и планов относительно будущих статей: о работающих матерях в издательском бизнесе, о женщине, совсем недавно ставшей футбольным арбитром. Я хотела писать о читательницах «Богини» для читательниц «Богини», а не втюхивать им спа-салоны и массажи с камнями.

– Прошу прощения, – с нервным смешком выдавила я. – Произошла досадная ошибка. – Брови Афины сошлись на переносице. – Я здесь по поводу другой вакансии: не бьюти-редактора, а журналиста-аналитика.

Пальцы мисс Мэйхью зависли над позолоченной ручкой двери.

– Та вакансия уже закрыта, – мелодично произнесла она.

– Как это? – опешила я. – Быть того не может. Я сегодня утром проходила собеседование.

«Если этот фарс вообще можно назвать собеседованием».

Афина поджала губы.

– У нас объявился другой претендент с бо́льшим опытом работы на местах, так сказать.

Происходящее походило на какой-то бредовый сон. Я ждала от Афины объяснений, но она молчала. Работу отдали кому-то другому? Кому? Когда успели?

Мое воодушевление по поводу предложения о работе сдулось, как проколотый воздушный шарик.

Я крепко сжала ремень сумки.

– П-простите, – заикаясь, выговорила я. – Мне не совсем понятно, что происходит.

Афина смерила меня оценивающим взглядом.

– Все предельно ясно. Вы пришли к нам на собеседование, и мы предлагаем вам работу.

– Верно, – упавшим голосом подтвердила я, силясь улыбнуться. – Только это не та работа, ради которой я проходила собеседование.

Бровь Афины взлетела вверх.

– Вам предлагают место в нашем журнале. Я полагала, вы будете рады.

– Да, да, я счастлива получить работу, – затараторила я, собрав остатки самообладания. – Однако это не та должность, которую я хотела. – Я откашлялась. – Ведь вы предлагаете мне место репортера в сфере красоты?

– Контракты совершенно одинаковые, – вставила Барбара из угла комнаты. – Шесть недель ежегодного отпуска плюс праздники, пенсионный план компании… – Она продолжила перечислять разные льготы, упомянув зарплату, которая на несколько тысяч фунтов превосходила мой доход в «Вестях Силвер-Несса».

Мисс Мэйхью больше не скрывала своего нетерпения. Я заметила, что она начала постукивать туфлей на убийственной шпильке по натертому до блеска паркету.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить разбегающиеся мысли. Вместо того чтобы писать о несправедливости, придется описывать косметические процедуры с золотой пылью и вагинальное пропаривание?.. Внутри все опустилось. Не на это я рассчитывала. Впрочем, разве у меня был выбор? Работы в газетах и журналах днем с огнем не найти. Три другие вакансии, на которые я подала заявки, мне явно не светили. Из двух мест вообще не удосужились ответить, а в третьем ответили вежливым отказом, сообщив, что моя кандидатура им не подходит. Не могла же я существовать без денег, без занятия, к тому же работа под началом Афины Мэйхью безусловно украсит мое резюме.

Тем не менее не на такую работу я рассчитывала.

Гладкий подбородок Афины заострился.

– Извините, мисс Бакстер, я очень занята. Если вы не согласны, уверяю вас, найдется масса новоиспеченных журналистов, которые с радостью займут это место.

Я облизнула губы, стараясь успокоиться.

– Боюсь, я не слишком хорошо разбираюсь в индустрии красоты, – призналась я, выигрывая время.

– Я не сомневаюсь, – отозвалась Афина, разглядывая мою шевелюру. – Но это неважно. Вам помогут коллеги, научитесь по ходу дела. – Она все сильнее раздражалась. – Кроме того, нас консультирует одна из лучших дерматологов в стране – мисс Сьюзи Колдервуд.

Перед глазами возник образ Сьюзи Колдервуд с ее советами по уходу за кожей. Эту стильную, уверенную в себе деловую брюнетку постоянно приглашали на телевизионные шоу поговорить о трендах по омоложению и последних открытиях в дерматологии.

Затем я увидела себя, без работы, едва сводящей концы с концами, чтобы выплатить ипотеку и прокормить нас с Харли. Мрачные видения заполонили сознание и не желали отпускать. Если я откажусь, то сильно об этом пожалею, как, впрочем, и мой менеджер в банке. А если соглашусь, смогу ли быстро поднатореть в вопросах красоты и стиля? Видимо, придется. Положение безвыходное.

Привлекала меня такая работа? Нет. Однако должности, на которую я претендовала изначально, больше не было. Она досталась кому-то другому.

Мои надежды не оправдались. Но имела ли я право отказаться? Другого шанса могло не быть, я вообще могла не найти работу журналиста. От одной мысли, что придется вернуться в рекламное агентство вроде того, где я работала раньше, просто мутило. Я бы этого не пережила. Моя бедная психика тоже.

Выжидающие лица Афины, Барбары и Оли вывели меня из транса.

– Я согласна! – выпалила я, не давая себе возможности передумать. – Принимаю ваше предложение. Спасибо.

Афина хлопнула в ладоши.

– Прекрасно! – промурлыкала она.

Покидая розово-золотые офисы, я так погрузилась в раздумья о передряге, в которую угодила, что не заметила жалостливых взглядов своих новых коллег.

Глава 11

– А ты нас не разыгрываешь? – спросил Дуг. Новость его явно забавляла.

– Да нет же! Я серьезно.

Фрэнсис скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

– Так, давай по порядку. Ты подала заявку на вакансию новостного журналиста и получила место копирайтера по красоте у Афины Мэйхью?

– Вроде того, – буркнула я, теребя коврик для мыши.

Дуг протяжно присвистнул:

– Как ты ухитрилась так вляпаться?

– Сама не понимаю, – простонала я, ткнувшись лбом в стол. – Меня загнали в угол.

– Флаг тебе в руки, Леони. Честно говоря, не таким я представлял себе твое будущее.

– Я тоже, – пробормотала я. – Но что мне оставалось делать? Выбор стоял между безработицей и этим предложением. И, к вашему сведению, через пару месяцев Рождество.

Фрэнсис подняла бровь, ожидая разъяснений:

– Ты уверена, что не откликнулась на другую вакансию?

– Ну конечно! Я отослала мотивационное письмо и, по-моему, вполне приличное резюме на должность журналиста-аналитика и получила приглашение на собеседование. – Я со вздохом закатила глаза. – Только мы и пяти минут не беседовали, как Афину вызвали по срочному делу. – Я облокотилась на край стола. – Мама всегда говорит, что легче перейти с одной работы на другую. К тому же не скажешь, что на меня прямо-таки сыплются предложения о работе.

Я продолжала теребить коврик для мыши.

– Знаю, не стоило гуглить термины «бьюти-редактор» и «бьюти-журналист», но ничего не могла с собой поделать. – У меня вырвался сдавленный стон. – Многие в этой сфере имеют колоссальный опыт ведения бьюти-блогов или квалификацию по уходу за кожей и волосами… Это вам не комментарий к шампуню написать.

Я вновь опустила голову на стол, закрыв глаза и страстно желая, чтобы все это оказалось страшным сном. Боже, что я наделала?!

– Да ты быстро поднатореешь, – подбодрил Дуг. – Дай себе время.

– А кому досталась другая должность? – спросила Фрэнсис.

– Неизвестно, – ответила я. – Кому-то «с бо́льшим опытом работы на местах».

Фрэнсис склонила голову набок, на лице появилось сочувственное выражение.

– Всем известно, что нашему брату, особенно в медиаиндустрии, сейчас нелегко. Однако работа под началом Афины Мэйхью – отличный шанс в карьере. – Она помолчала. – Ну, так когда ты начнешь писать об увлажняющем креме для змеиной кожи?

– Это еще что? – спросила я, гадливо сморщив нос.

– Понятия не имею, но звучит подходяще для демографической группы читательниц «Богини».

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась я, пряча лицо в ладони. – Вчера вечером пришло письмо из отдела кадров, предлагают начать пятого ноября. В Ночь фейерверков – лучше не придумаешь! – Я выдохнула, надув щеки, все еще до конца не понимая, во что ввязалась. – Афина хочет, чтобы я вышла как можно скорее, пока другие сотрудники не ушли в рождественский отпуск.

Дуг что-то промычал, сверяясь с календарем на компьютере.

– Сегодня двадцать третье, так что остается буквально пара недель.

– Прости, – буркнула я, борясь с чувством вины. – Мне очень жаль. Все получилось совершенно неожиданно.

– Ничего страшного, – заверил шеф. – Не переживай.

– Нас по-любому прикроют до конца ноября, – добавила Фрэнсис. – К этому времени я уже перееду в отдел новостей в Драммонде.

Я огляделась вокруг, задержав взгляд на чайках, вьющихся над морской рябью за окном.

– А что станет с нашей редакцией?

– В «Кларити» намерены ее продать, – сказал Дуг. – Скорее всего, откроют какое-нибудь кафе-мороженое или благотворительный магазин, хотя я слышал, что их жаба душит из-за расположения и они заломят баснословную цену.

В офисе повисла напряженная тишина. Внезапно шеф хлопнул по столу.

– Так, команда, хватит киснуть. Пора заняться организацией прощальной вечеринки в честь Леони.

Несмотря на щемящую тоску, я не смогла сдержать улыбки.

– Другими словами, куда отправимся в последний раз на ланч и кто оплатит первый «раунд» напитков?

Следующие две недели я читала обо всем подряд: от ретинола и массажа горячими камнями до кристаллического пилинга и обертываний морскими водорослями. А еще погрузилась в сочинение специального материала для «Вестей Силвер-Несса» о проведенных там двух годах. Задача оказалась непростой, поскольку от каждого счастливого воспоминания к горлу подкатывал ком.

В голове возникла такая мешанина из косметических средств и личных переживаний, что я и думать забыла о Мерри-Вуде и Лили Крукшенк. Вернее, решила, что смогу спокойно вернуться к расследованию, когда начну работать в «Богине».

Наконец настала последняя пятница октября. Мой последний рабочий день. Прощальный обед прошел со слезами на глазах. Дуг, Фрэнсис и я смаковали вкуснейшие морепродукты, любуясь видом на пляж Силвер-Несса с набегающими на песок волнами и поскрипывающими в соленой воде лодками. В ресторане «На безрыбье» стояли столики из вишневого дерева, вдоль стен красиво свисали рыболовные сети, а в нишах мерцали сказочные огоньки.

Дуг и Фрэнсис подарили мне макет первой полосы в рамочке с изображением моих самых запоминающихся статей. Среди них была одна, ради которой я встала безбожно рано, чтобы выйти в море на главном рыболовном траулере Силвер-Несса, ради другой пыталась заделаться экспертом-собаководом под руководством именитого городского дрессировщика. Одного взгляда на Харли достаточно, чтобы понять, насколько я преуспела.

А еще коллеги вручили мне позолоченную деревянную ручку с моими инициалами. Я чуть не расплакалась, наблюдая, как апатичное осеннее солнце закатывается за кромку моря – прямо-таки библейский пейзаж.

На прощание Фрэнсис меня обняла, а Дуг привстал и, наклонившись через стол, чмокнул в щеку.

Затем он выпрямился и кашлянул.

– За будущее «Вестей Силвер-Несса»! Конечно, не в том виде, каким мы его запомним. – Шеф сел и вновь поднял бокал с вином, стараясь выглядеть веселым. – За наши новые начинания!

Меня словно вбросили в чужую жизнь и оставили барахтаться или тонуть.

Вместо нашей уютной редакции на троих с восхитительным ароматом газетной бумаги и кофе я очутилась за розоватым столом из матового стекла, которому самое место в кукольном домике. Прежде всего помощница Афины перезнакомила меня по очереди со всеми сотрудниками. Они производили вполне приятное впечатление, хотя, пожалуй, воспринимали себя чересчур серьезно.

Меня окружали хищного вида растения и зеркальные колонны, в которых отражалось мое ошеломленное веснушчатое лицо.

Я перебрала в уме имена и лица своих новых коллег. Странно. Кто из них был бьюти-редактором, под чьим руководством предстояло работать? Я не могла припомнить, чтобы Орион представила кого-то из них как шеф-редактора раздела о красоте.

Бог с ним. Скорее всего, он или она придет попозже, и тогда нас познакомят. А пока все готовились к приходу Афины, которая должна была появиться с минуты на минуту. В воздухе застыло напряжение.

Я включила компьютер. По заверению Орион, все было готово к работе. Пока он включался, я заглянула в лоток для бумаг. Там лежала куча причудливо выглядящих пресс-релизов, рекламирующих всякую всячину – от туши для ресниц с эффектом размазывания до крема для рук с улиточной слизью.

Плечи уныло поникли.

Орион ободряюще улыбнулась из своего угла, и я с трудом изобразила ответную улыбку. На другом конце офиса, глядя поверх экранов, перешептывались новые коллеги.

Внезапно все стихло. Двери распахнулись, и в помещение ворвалась Афина с парой флуоресцентных папок под мышкой.

– Общее собрание! – рявкнула она, ни на кого не глядя. – Все в мой кабинет.

Несколько коллег украдкой закатили глаза. Я взяла блокнот и ручку и последовала за другими.

Кабинет Афины напоминал штурвал футуристического космического корабля. Белоснежный ковер, треугольный стол для совещаний, струящиеся темные жалюзи на окнах. Даже два комнатных растения у дверей – и те стояли в угловатых горшках.

Я села рядом с Орион и бросила на нее настороженный взгляд. Очень хотелось узнать, придет ли сегодня другой новичок – тот, кого взяли на должность журналиста-аналитика. Да и судьба предыдущего бьюти-редактора не давала покоя…

Афина заняла место у штурвала в кресле с высокой спинкой и, подавшись вперед, открыла одну из папок.

– Полагаю, Леони, вы уже со всеми познакомились?

– Да, Афина, спасибо. Только я еще не видела…

– Урсула, – оборвал меня энергичный окрик Афины, – как обстоят дела со стеклянными стрингами?

Мама дорогая! Она что, серьезно?

Афина тем временем переключилась на Дайсона.

– Что у нас с интервью, которое мы надеялись взять у Джеймса Макавоя?

Мисс Мэйхью переходила от одного вопроса к другому с пугающей скоростью, как будто строчила из пулемета. Либо ответы ее удовлетворяли, либо она поджимала губы и выдавала дальнейшие указания.

Наконец подошла очередь Орион.

– Сегодня приступает к работе наш новый журналист-аналитик. Приготовь для нее все необходимое.

– Обязательно, Афина.

Я постаралась отогнать непрошеное чувство обиды. Значит, кандидат-везунчик тоже начинает сегодня. Кто она? Где работала прежде? Как бы то ни было, Афина считала ее более подходящей для этой работы. Ужасно обидно, но что поделаешь? По крайней мере, у меня есть работа, пусть и не та, о которой я мечтала…

– Леони, ты слушаешь?

Черт! Я подскочила, больно ударившись коленями о крышку стеклянного стола.

Афина обращалась ко мне. Я поспешно схватила блокнот:

– Да, конечно.

Она грозно нахмурилась. «Молодец, – пронеслось в голове. – Не пробыла здесь и пяти минут, а уже изловчилась вызвать недовольство начальницы».

Я рискнула поднять глаза и тут же пожалела. Трикси с наращенными золотыми косами, накачанный Коул, Урсула с ничего не выражающим лицом и Дайсон, который закончил осматривать свой маникюр и окинул меня холодным взглядом. Они походили на школьников, которые поймали редкое насекомое и теперь его разглядывают. Догадываетесь, кто был насекомым?

– Так вот, я говорила о том, – подчеркнуто сказала Афина, – что, раз у нас появился бьюти-редактор в лице Леони, мы можем вернуться к первоначальному плану. – Она сделала многозначительную паузу. Собравшиеся встрепенулись. – Итак, Леони, твоя первая задача – подготовить самый броский материал о красоте, который когда-либо печатался в «Богине».

У меня отвисла челюсть.

– Мы уже подписали контракт с тремя ведущими супермоделями: Эстер Дрю, Данте и Кариной Салазар, которые согласились сняться для нашего рождественского номера. Они представят новейшую косметику «Аванти». Идеи твоего предшественника относительно места и темы съемок никуда не годились. Какие будут предложения, Леони?

Сердце бешено застучало, дыхание участилось. Я пыталась не захлебнуться в накатившей волне паники. Перед глазами замелькали образы трех знаменитых моделей. Ознакомительный период для меня, похоже, не предусмотрен. Придется прыгать с места в карьер.

Я пару раз открывала рот, но он тут же захлопывался. Коллеги буравили меня взглядами. Вот же угораздило! Первый рабочий день – а я произвожу впечатление выброшенной на берег трески. Надо срочно что-то придумать!

– Вы хотите услышать мои предложения прямо сейчас? – охрипшим голосом спросила я.

Афина чуть приподняла бровь, давая понять, что именно этого и ждет.

Во рту пересохло. Неужели она всерьез предполагает, что я ни с того ни с сего выдам кучу потрясных идей? Я чуть было не сказала это вслух, но вовремя сдержалась.

Нравилось мне это или нет, надо было как-то выкручиваться. Не тонуть же! Мозг лихорадочно работал, пытаясь выдать что-нибудь умное. Рот скривился в подобие улыбки.

– Все зависит от бренда.

– «Аванти», – повторила Афина, не скрывая раздражения. – Смелая, дерзкая косметика. Одежда вторична, хотя мне представляются тонкие полупрозрачные туники и рубашки. Фокус на макияж. – Она смерила меня жалостливым взглядом. – Надеюсь, ты о них слышала?

Сознание собственной беспомощности захлестывало. Во что я ввязалась? Должность явно не по мне. «Тебе она нужна», – услужливо напомнил внутренний голос. Я глянула в свой блокнот, хотя, кроме рисунков треугольника и плюшевого мишки, ничего в нем не было.

– Конечно, кто ж их не знает?

– Ну так что? – не отступала Афина, облокотившись на стол. – Есть предложения?

Я, разумеется, слышала об их дорогой, роскошной косметике, которую предпочитают звезды вроде Дженнифер Лопес и Николь Кидман, но мне она была не по карману. Я не решилась рассказать Афине, что мои косметические покупки обычно происходили во время еженедельного похода в супермаркет, где я брала любимую розовую помаду или тени для век кофейного цвета за пять фунтов.

Подняв подбородок в надежде выглядеть увереннее, я открыла рот. До сих пор мои попытки что-либо сказать заканчивались неразборчивым мычанием. По выражению на лицах коллег нетрудно было догадаться о радости, которую они испытывали, что на посмешище выставляли не их, а кого-то другого.

На дальней стене кабинета Афины висела картина с изображением вокзала Квин-стрит в Глазго в начале двадцатого века.

– Может, в качестве декорации подойдет холл старого отеля или вокзал? – пробормотала я, цепляясь за эту внезапную идею, как за скользкий спасательный круг.

Афина пригвоздила меня к стулу скучающим взглядом.

– Обе локации уже до смерти надоели. Пожалуйста, придумай как можно скорее что-нибудь незаезженное. Спасибо.

И она повернулась к Картеру, графическому дизайнеру, сидящему напротив. Я откинулась на спинку стула, ощущая нехватку кислорода. Какого черта? Утро только началось, а я уже выдохлась!

После совещания я поспешила к своему рабочему столу. Мои внутренности, казалось, перемололи в блендере.

Я прежде читала о трех моделях, которых собирались задействовать для съемки, и, по слухам, у них было эго размером с Большой каньон. Я вспомнила реакцию Афины на мои упоминания об отеле и вокзале и непроизвольно вжалась в кресло. В ее взгляде было столько ненависти, словно меня вырвало ей прямо на туфли. Вот так боевое крещение.

Должно быть, мой остолбеневший вид заставил Орион притормозить у моего стола. Она понимающе улыбнулась и поманила за собой. Я взяла чашку и направилась в комнату отдыха, оснащенную хромированной кофеваркой и светлой мебелью.

Орион жестом пригласила меня сесть в дальнем углу:

– Как ты? Выглядишь, будто тебя переехал двухэтажный автобус.

– Точнее не скажешь, – вздохнула я.

Я подождала, пока мимо нас проплыл сначала Картер, потом девушка по имени Кэлли с розовыми косичками.

– Тебе досталось по полной, – посочувствовала Орион. – Первое собрание, и от тебя с ходу потребовали готовых решений со всеми прибамбасами.

Я вскинула и тут же безвольно опустила руки.

– Не знаю, на что я рассчитывала. Наверное, на то, что новичкам дают хоть немного времени освоиться, прежде чем бросать на амбразуру вроде сьемок для «Аванти».

Орион утвердительно качнула гигантским красным бантом в горошек на голове.

– Афина не дает времени освоиться. Никому и никогда. – Коллега понизила голос до доверительного шепота. – Не мучайся и не пытайся прыгнуть выше головы. Если нужна помощь, только скажи.

Я с шумом выдохнула:

– Спасибо, приму к сведению.

Мы налили себе чаю и отправились обратно к рабочим столам.

– Орион, а что случилось с моим предшественником? С прошлым бьюти-редактором. И когда я познакомлюсь со своим шефом?

– Каким шефом? – переспросила Орион.

– Ну, с главным редактором раздела красоты.

Коллега открыла было рот, но в этот момент у моего стола возникла Афина. Орион даже вздрогнула от неожиданности.

Афина сжимала в руках пресс-релиз:

– Леони, ты слышала о Тилли Кребтри?

Я бросила на Орион испуганный взгляд:

– Да. Это та визажистка, к которой стремятся попасть все знаменитости?

– Она самая, – удовлетворенно кивнула Афина. – Она моя хорошая подруга. Сегодня Тилли запускает новый ассортимент тональных кремов, ты не могла бы заскочить на презентацию и сделать репортаж? Все подробности здесь.

Она ткнула мне пресс-релиз, который держала в руке, и развернулась на каблуках.

– Да, кстати, я обещала ей, что ты попробуешь кремы сама и напишешь отзыв. Спасибо!

Афина скрылась у себя в кабинете, а у меня вырвался страдальческий стон. Орион сочувственно кивнула.

– Не забудь: если надо помочь…

– Спасибо.

– Не за что. Афина нам все уши прожужжала о том, какие надежды возлагает на съемки для «Аванти».

– Вот спасибо. Сразу полегчало.

Орион хихикнула, обнаружив на левой щеке ямочку.

– Да не переживай, все у тебя получится.

Получится разве что костьми лечь.

Она собиралась отойти, но я не хотела упускать такую возможность.

– Орион, где мой непосредственный начальник? – Коллега промолчала. – Главный бьюти-редактор, – уточнила я. – Я не помню такого на собрании сотрудников. Он или она сейчас в отпуске?

Орион покраснела до корней волос. Казалось, она хочет испариться на месте.

– Нет, не в отпуске. Ее попросту нет.

Я поднялась, чувствуя, как ужас застывает в моих венах.

– В разделе красоты нет редактора? То есть как? Ты хочешь сказать, что, кроме меня, этим никто не занимается?

Орион поправила рюши на плече:

– Не сомневаюсь, что рано или поздно назначат новую.

Недоброе предчувствие усиливалось.

– Новую? А что случилось со старой?

Темно-серые зрачки Орион метались слева направо, как на картине в доме с призраками.

– В двух словах не объяснишь. Они с Афиной разошлись во мнениях, и редактор решила уйти.

Мне резко поплохело.

– Когда это случилось?

Орион наморщила нос, припоминая.

– Пару недель назад, – ответила она и резво зашагала прочь.

– Тогда почему не назначили нового? Вакансию вывешивали? Пытались кого-нибудь переманить? – Помощница Афины резко развернулась на своих кроссовках на высоких платформах. – Что происходит, Орион?

– Чтобы найти кого-то другого, требуется время… – последовал неуверенный ответ. – Ничего, в конце концов кто-нибудь обязательно найдется.

Со все нарастающим беспокойством я решила, что никто не хочет занимать эту должность или что как только потенциальные кандидаты узнаю́т, на кого будут работать, то сразу теряют интерес.

В голове всплыло испуганное лицо Орион во время моего интервью, когда она вызвала Афину по срочному делу.

– Так мое собеседование потому и прервали? В тот день уволилась ваша бьюти-редактор?

Орион совсем смутилась:

– Может быть…

Та-ак. Туман в голове начинал рассеиваться. Получается, работу повесили на меня потому, что Афине позарез понадобился бьюти-редактор?

Неутешительный вывод, особенно для того, кто и так обделен уверенностью в себе.

Я попробовала собраться с мыслями.

– А новый журналист-аналитик, который сегодня приступает к работе?.. – протянула я, не закончив вопрос. Орион сунула руку в карман своего кремового комбинезона. – Ты знаешь, кто это?

Коллега на мгновение заколебалась:

– Ее зовут Керри Викс.

Я порылась в памяти – имя ни о чем не говорило.

– Где она работала раньше?

Орион явно не хотелось отвечать.

– Откуда столько расспросов? – Взглянув на мое удивленное лицо, она со вздохом добавила: – Не знаю, где она раньше работала.

Вот уж не поверю. Помощница Афины не знала о прошлом нового сотрудника?

Орион отошла, а я продолжала бросать на нее вопросительные взгляды со своего рабочего места. В конце концов она что-то буркнула себе под нос, встала и, проходя мимо, незаметно коснулась моего рукава, приглашая следовать за ней.

Не успели мы сделать и нескольких шагов по коридору, как Орион втащила меня в дверь пустой комнаты для отдыха.

– Черт с тобой, Леони. – Ее глаза метнулись по сторонам, убеждаясь, что свидетелей нет. – Ты все равно рано или поздно узнаешь.

– Что узнаю?

Она с минуту молчала, уставившись куда-то мне за спину:

– Никому не расскажешь?

– Обещаю. В чем дело?

Орион топталась на месте со страдальческим лицом:

– Новый журналист… Керри Викс… на самом деле племянница Афины.

Глава 12

Угораздил же черт так вляпаться!

Ну хорошо, я получила должность репортера в одном из ведущих журналов нашего времени. Работа завидная – под началом лидера журналистики, самой Афины Мэйхью!

С другой стороны, мне подложили свинью в виде проекта с тремя самыми претенциозными моделями на свете, обратиться за советом не к кому, а работу, которую я на самом деле хотела, отдали племяннице Афины. Более того, место бьюти-редактора досталось мне от безысходности, я просто под руку подвернулась.

На презентацию фонда Тилли Кребтри я шла пешком. Во-первых, потому, что мероприятие проходило в роскошном универмаге всего в нескольких кварталах от здания «Богини». Во-вторых, я надеялась, что прогулка хоть немного поможет привести в порядок мысли. На дворе стояло лишь пятое ноября, а в витринах магазинов уже наступило Рождество: их украшали елки, гирлянды, банты и венки из остролиста.

Я в очередной раз глянула на пресс-релиз, который всучила Афина: с великолепной черно-белой фотографии смотрела Тилли в строгом темном костюме на голое тело. Выглядела она гламурной и очень довольной собой.

«Подарите коже силу новой тональной гаммы, созданной выдающимся визажистом нашего времени Тилли Кребтри, – гласил рекламный текст под фотографией. – Нанеся любую из тональных основ «Глориус», вы увидите, как ваша кожа засияет, затмевая дневной свет…»

Что?!

«Ваше лицо больше не будет сухим или тусклым, а обретет русалочий блеск и вызовет восхищение и комплименты. Увлажняя и насыщая кожу витаминами, тональные средства «Глориус» изменят ваше представление о себе – и то, как вас воспринимают другие…»

Мама дорогая! Может, они и глобальное потепление обращают вспять?

Я свернула за угол и прошла вдоль величественных гранитных офисов и магазинов. Улица упиралась в старый мост, расписанный легендарным шотландским художником Чендлером. Здесь он нарисовал лодку, с трудом прокладывающую путь по бурным волнам. Над лодкой кружили чайки, а из воды торчала рука, сжимающая спасательный жилет. Под рисунком значилось:

«Всякий рано или поздно нуждается в спасении».

Росписи Чендлера, подобно картинам Бэнкси, появлялись в самых удивительных и неожиданных местах на радость широкой публике. Они внезапно возникали на автобусных остановках, в полуразрушенных зданиях, на случайных кирпичных стенах – от сатирических шаржей на политиков до мрачных изображений жилых домов Глазго с комментариями о социальной несправедливости, бедности и лишениях.

Самого Чендлера никто не видел. После каждой работы он словно растворялся в темноте. Так продолжалось с начала семидесятых годов. Время от времени в прессе появлялись предположения о том, кем может быть этот неуловимый художник. Называли и титулованного искусствоведа, и музейного куратора, и бывшую рок-звезду, увлекшуюся искусством, но никто не знал наверняка. Ходили даже слухи, что загадочный автор стрит-арта – член королевской семьи.

Чендлер был частью шотландского фольклора, легендой, вплетенной в ткань общества почти так же, как лох-несское чудовище.

Я остановилась полюбоваться росписью на кирпичной кладке. Мимо спешили покупатели и медленно двигался транспорт, изредка разражаясь автомобильными гудками.

Картина казалась настолько реалистичной, что я почувствовала на лице морские брызги. Вот бы узнать, кто такой Чендлер. А еще лучше – заручиться у него эксклюзивным интервью. Он, насколько известно, никогда не общался с прессой.

Я постояла еще немного, любуясь облупившейся белой краской и ржавчиной на боку лодки, потом вспомнила, что не далее как сегодня приступила к новой должности и меня ждет первое журналистское задание. Я перешла дорогу и, повернув направо, остановилась перед универмагом «Саския», где толпились представители прессы и перевозбужденные девочки-подростки с мобильными телефонами.

Другого выхода, кроме как извлечь максимальную выгоду из той передряги, в которую вляпалась, не было. В конце концов, это всего лишь работа. Если продержусь хотя бы несколько месяцев, авось подвернется что-то еще в другом журнале или газете.

Перед мысленным взором мелькнула самодовольная улыбка Майлза, и я заморгала, чтобы отогнать видение.

Чтоб меня! Поверить не могу, что так сплоховала.

Подойдя к охраннику с хмурым лицом, я предъявила приглашение и удостоверение сотрудника «Богини». Он направил меня на четвертый этаж.

Я вошла в лифт вместе с группой других журналисток, которые гадали, повезет ли увидеть последнего бойфренда Тилли, актера Дилана Макнайта. На выходе из лифта нас встретил другой охранник и провел в огромный зал, отделанный лиловым атласом. У входа, а также в каждом углу помещения стояли римские урны с лиловыми и белыми цветами. На огромном настенном экране прекрасная незнакомка с самой совершенной кожей, которую мне доводилось видеть в жизни, бежала по старинному замку.

В одной из зеркальных колонн я заметила собственное озабоченное выражение и потянулась за стаканом воды к проходящему мимо официанту. Мне срочно требовалась влага. Подумать только! Совсем недавно я писала о пропавших мусорных контейнерах, чайках, вырывающих у туристов чипсы, и угрозе закрытия местной библиотеки.

Раздался взрыв восторженных аплодисментов, от которого я чуть не выронила стакан. Я повернулась к собравшейся толпе как раз в тот момент, когда из-за лиловых занавесок, подобно королеве, выплыла Тилли Кребтри. Она то и дело отводила назад копну темных волос и обнажала зубы, словно хотела кого-то укусить. Наконец, широко раскинув руки, как будто собиралась всех благословить, она произнесла:

– Добро пожаловать на презентацию «Глориус»!

Дождавшись, пока стихнут восторженные аплодисменты, Тилли заговорила о том, что для нее значит нести в массы такой потрясающий продукт.

Я завороженно смотрела на ее гладкий лоб, на котором не появлялось ни единой морщинки, даже когда она двигала бровями.

– «Глориус» – настоящая революция в макияже, – вещала она, меряя шагами сверкающую сцену. – Неважно, сколько вам лет, молоды вы или не очень, эта основа станет для вас источником блаженства.

«Кое-кто предпочел бы ночь с Генри Кавиллом», – подумала я.

Мимо пронесся официант с подносом, уставленным фужерами с шампанским – как раз то, что нужно, чтобы продержаться, так как уйти отсюда в скором времени я даже не мечтала.

– Мадам, бесплатный подарок от мисс Кребтри, – произнесла лучезарно улыбающаяся девушка с раскачивающимся из стороны в сторону хвостиком.

– Благодарю.

Когда она исчезла в облаке пьянящего парфюма, я поставила бокал на соседний столик, чтобы рассмотреть подарок поближе. Внутри мешочка из лилового атласа среди россыпи цветочных конфетти лежал набор экстравагантных бесплатных товаров: розово-золотая пудреница Swarovski, крем для рук с золотым блеском и серебряный футляр для помады, усыпанный бриллиантами. А еще пара фирменных теней от Тилли Кребтри.

Я восторженно ахнула, как ребенок в рождественское утро. Невероятно! Бог знает, сколько стоил каждый из этих бесплатных мешочков.

– Мисс Леони Бакстер? – раздался над толпой несколько охрипший женский голос. – Леони Бакстер из журнала «Богиня»?

Я схватила свой бокал и сделала огромный глоток. Шампанское мне точно понадобится. Зажав мешочек с подарками правой рукой, я вскинула левую вверх:

– Я здесь!

Все головы разом повернулись ко мне.

– Следуйте за мной, – улыбнулась девушка, вручившая подарок. – Насколько я понимаю, вам назначена встреча с мисс Кребтри для тестирования нашей революционной гаммы «Глориус»?

– Э-э… да. Верно.

– Тогда прошу сюда.

Мы пробрались сквозь толпу мимо все еще бегущей по замку рекламной красавицы. Пусть она и узница замка, зато какая идеальная кожа!

Девушка с раскачивающимся хвостиком завела меня направо, минуя очередной занавес и пару охранников, в отдельную комнату, обставленную мебелью лазурного цвета. Внимание привлекало огромное зеркало со слепящей подсветкой.

– Добро пожаловать! – защебетала Тилли. – Вы, должно быть, Леони? – Мы пожали друг другу руки. – Мы с Афиной давние подруги. Правда, она чудо?

– О… не то слово, – заикаясь, выговорила я.

– Кофе, мерло, зеленый чай?

– Спасибо, не надо, – заверила я, покачав своим бокалом, прежде чем поставить его вместе с подарочным мешочком на стильный туалетный столик.

– Что ж, прекрасно! – машинально отозвалась Тилли, изучая мое лицо, и коснулась кожи у носа. – Суховато. Нос недостаточно влажный, негодница.

– Хорошо, что я не собака, – пошутила я.

Шутка вызвала лишь любезную полуулыбку.

– Так, средиземноморский загар, – заключила она, оценивающе отступая на шаг. – Испанка?

– Итальянка. По маме.

– Превосходно, превосходно! Мы этим воспользуемся, – пообещала она и потянулась за стеклянной бутылочкой с ярко-лиловой крышкой. Мутная жижа внутри напомнила те редкие случаи, когда Харли получала слишком много лакомств.

Одна из ассистенток театрально расправила и закрепила у меня на шее накидку из лилового полиэтилена. Тилли незамедлительно приступила к работе, нанеся сначала очищающее, а затем тонизирующее средство. Потом выдавила на ладонь немного подозрительно выглядящего тонального крема и вымазала им мое лицо, без конца смешивая и промакивая губкой.

Она суетилась вокруг меня, как художник перед мольбертом или как неугомонная марионетка. Я откинулась на спинку кресла, шурша накидкой и стараясь не думать о своем дебюте в «Богине». Его нельзя было назвать успешным.

Через какое-то время возникло странное ощущение.

– Ничего, что кожа немного стянута? – спросила я.

Тилли проигнорировала вопрос и продолжила наносить тональный крем.

Кожа на лице раздражалась все больше, а участок вокруг левого уха возмущенно покалывал. Что происходит? Так и должно быть?

Наконец Тилли отступила назад и принялась восторгаться своим творением.

– Вы только посмотрите! Взгляните на себя!

«Как я на себя посмотрю, если ты загораживаешь зеркало?» – хотела крикнуть я.

– Одну минутку.

Она отошла в сторону, предоставив мне обзор.

Я приоткрыла один глаз, потом другой.

Из зеркала пялилось жуткое, напоминающее маску существо. Кто это? Я себя не узнала. Мамочки! На меня было страшно смотреть!

Я силилась заговорить, но лицо словно окунули в бетон. Это была не я, а восковая голова из фильма ужасов. Тогда я попыталась улыбнуться – вышло еще хуже.

– Я сама на себя не похожа, – процедила я задеревенелыми губами, как бездарный чревовещатель. – Что вы из меня сделали?

– Это ты, только лучше, – ответила Тилли с маниакальной улыбкой. – Просто итальянская богиня!

– Скорее, экспонат Музея мадам Тюссо, – пробурчала я.

– Прошу прощения?

– Экспонат Музея мадам Тюссо, – повторила я, все больше раздражаясь. – Послушайте, мисс Кребтри, я знаю, вы мечтаете увидеть на страницах «Богини» положительный отзыв о ваших новых кремах, но это…

Я вспомнила о романтической красавице из рекламы, которую крутили на повторе в главном зале. Я стала чудовищем, от которого она убегала! Мое лицо словно обернули резиной.

– Вас что-то не устраивает?

Я хохотнула – насколько позволяло зажатое тисками лицо.

– Вы издеваетесь? Да я выгляжу как карикатура на саму себя! Лицо как расплавленное. – Я резко развернулась в кресле, отчего лиловая накидка пошла рябью. – И такое ощущение, что из кожи выкачали всю влагу!

За считаную долю секунды Тилли Кребтри превратилась из радушно щебечущей хозяйки в огнедышащего дракона. Я перепугалась.

– Да кем ты себя возомнила, черт тебя дери? И пяти минут не проработала в «Богине»! – Она ткнула в меня парой влажных салфеток. – Я Афине все выскажу. Подослала непонятно кого, когда я просила адекватного репортера!

Я вынула из сумки телефон и сфотографировала свое изуродованное лицо. Затем, схватив салфетки, с неимоверным облегчением соскребла с него мерзкий тональный крем – весь без остатка. Напоследок повернулась к зеркалу левой стороной. По щеке, где чувствовалось покалывание, расползлись уродливые красные пятна.

Горстка сотрудников универмага наблюдала, как я собираю сумку, допиваю остатки шампанского и ухожу. Хорошо, не пришлось появляться на публике в образе горгульи.

Не успела я переступить порог офиса, как Афина вылетела из своего кабинета с видом ангела мести.

– Леони, на пару слов. Немедленно.

Я поплелась за начальницей, облаченной в тесный костюм из ткани «гусиная лапка». Она захлопнула за мной стеклянную дверь, которая возмущенно завибрировала.

– Какого черта ты себе позволяешь? Без году неделя, а уже умудрилась оскорбить мою близкую подругу!

– Афина, она зацементировала мне лицо своим новым кремом так, что я стала похожа на маску смерти. – Я повернула голову вправо. – И заметьте: сегодня утром никакого раздражения не было.

Начальница прищурилась, изучая покраснение. Я тем временем достала мобильник и ткнула ей чуть ли не в нос свои последние фотографии.

Она отшатнулась:

– Господи! Что это?

– Это я, замурованная в тональную основу из новой гаммы Тилли.

Афина недоуменно уставилась на меня:

– Ты просто никудышный фотограф.

Боже, дай мне сил! Я бы много отдала, чтобы вновь оказаться в редакции «Вестей Силвер-Несса».

Афина скрестила на груди свои худосочные руки, зазвенев по меньшей мере дюжиной браслетов.

– Твоя задача – найти достоинства, а не выпячивать недостатки. Какова текстура? Мягкая ли? Шелковистая? Или, например, цена? Насколько конкурентоспособна на рынке?

– На ощупь крем как бетон, а цена за бутылочку в 50 мл просто запредельная. На такие деньги можно неделю прокормить семью из четырех человек.

Она сердито сощурилась:

– Не нравится мне твое отношение, Леони. Совсем не нравится.

От страха сводило живот, однако я стояла на своем. С какой стати я буду врать и писать восторженный отзыв о таком товаре? Я еще раз взглянула на фотографии в телефоне – просто грабитель банка с натянутыми на голову капроновыми колготками.

Афина начала разглагольствовать о преданности «Богине» и лично ей, но это только подстегнуло мое негодование. Она же не хотела, чтобы я сочиняла небылицы?

Раздражение на коже возле уха не проходило. Я наклонила голову и откинула назад непокорные локоны.

– Афина, умоляю, взгляните повнимательнее. – Она присмотрелась к красным пятнам. – Когда я шла на презентацию, никаких пятен не было. Это все из-за тонального крема.

Уголок рта мисс Мэйхью дрогнул.

– Не может быть. Ты просто не заметила.

– Ничего подобного.

У Афины от ярости свело челюсти; казалось, она вот-вот взорвется. По счастью, в дверях кабинета появилась Орион:

– Афина…

– Ты что, не видишь, я занята?

Не обращая внимания на угрожающее выражение лица начальницы, Орион продолжила:

– Вам обязательно нужно посмотреть. Я только что получила письмо от двух сотрудниц универмага «Саския» – они тоже были на презентации Тилли Кребтри.

– Ну и что?

– Обе вызвались попробовать макияж Тилли на основе тонального крема «Глориус».

Афина нетерпеливым жестом поторопила помощницу:

– Ну и?

– Кожа обеих женщин воспалилась через десять минут после нанесения крема. Как у Леони.

Взгляд Афины стал еще жестче, хотя она промолчала.

– Прежде чем вы спросите, – спокойно продолжала Орион, – они прислали фотографии.

Мисс Мэйхью метнулась к дверям.

– Покажи, – потребовала она, выходя из кабинета.

Орион приподняла верхнюю губу в стиле Элвиса и последовала за начальницей к своему компьютеру, а я, естественно, за ней.

– Вот, пожалуйста.

Она щелкнула мышкой на присланные изображения, и на экране открылись две фотографии обиженных женщин с точно такой же красной сыпью на щеках, как у меня.

– Они слышали разговор Леони с мисс Кребтри и, зная, что Леони работает в «Богине», решили с нами связаться.

Афина склонилась к экрану, сердито выпятив губу. От напряжения у нее на виске начала пульсировать жилка.

– Публиковать после такого положительный отзыв было бы неэтично и неприемлемо, – убежденно сказала я. – Только представьте, в какое положение такой отзыв поставил бы журнал!

Афина заскрежетала зубами. Ее правая нога в туфле на скошенном каблуке нервно застучала по полу.

– Я поговорю с Тилли. Объясню ситуацию и все улажу. – Она смерила меня взглядом. – И посоветую ей вернуть «Глориус» на стадию разработки.

Мы с Орион смотрели ей вслед, пока она дефилировала к своему кабинету. У дверей Афина обернулась:

– Надеюсь, вы проявите не меньше усердия и ответственности, работая над проектом «Аванти». Я возлагаю на тебя большие надежды, Леони. Не подведи.

По-моему, это была пассивно-агрессивная угроза.

За три первых дня, проведенных в «Богине», я вымоталась так, будто проработала там безрадостные и мучительные полгода.

Орион по секрету рассказала мне о кумовстве Афины, и я не могла предать ее доверие. Насколько мы могли судить, никто не знал, что Керри – племянница мисс Мэйхью. А если и знали, то не подавали виду.

Я держала эту информацию при себе, стараясь не позволять обиде вырваться наружу. Обидчивость была мне несвойственна, и я не хотела становиться озлобленной неудачницей.

Керри мне, в общем, понравилась, хотя выглядела несведущей и растерянной. Большую часть времени она проводила на «материнском корабле», как называли кабинет Афины мои коллеги.

Что же касается моего проекта с участием «трех граций», то он разрастался не по дням, а по часам и висел надо мной зловещим дамокловым мечом. В среду утром Афина поинтересовалась темой для фотосессии, и я выдала несколько идей, включающих космический антураж и дискотеку семидесятых, от которых она отмахнулась.

– Не стильно, Леони. Мы должны задавать тон.

«Интересно, какой тон мы задаем, беря на работу по блату?» – подумала я, опускаясь обратно в кресло.

Какое же огромное облегчение я испытала, когда моя первая неделя в «Богине» подошла к концу. Она утонула в море восторженных отзывов и комплиментов в адрес омолаживающей зубной пасты, новейших дезодорантов с солью Красного моря и прочих штучек.

Я забрала Харли и отмахнулась от расспросов родителей о причине моей подавленности. Незачем было препарировать труп, чтобы выяснить, почему я чувствую себя дурой не на своем месте. Ностальгия по работе в «Вестях Силвер-Несса», по тому времени, когда я писала о жизни людей, об их достижениях, борьбе за сохранение городской библиотеки, вызывала настоящие спазмы.

Желая поскорее отделаться от навязчивой опеки родителей, я пообещала позвонить после ужина и ретировалась.

Дома я надела приталенную рубашку и расклешенные брюки в полоску, нашла в холодильнике немного лосося и заметила, что пришел последний экземпляр «Медиамира» – ежемесячного журнала с подробным описанием последних новостей и вакансий в медиаиндустрии.

Пока я готовила ужин и кидала Харли пищащую игрушку-ботинок, я пролистала несколько страниц под шипение лосося на сковороде.

И вдруг замерла.

Из журнала на меня смотрела триумфальная лучезарная улыбка Майлза.

Телеведущий новостей Майлз Эндрюс и его невеста, тележурналистка Кармел Дженнингс, начали совместную работу над биографией покойного газетного магната сэра Рассела Степни. Эндрюс работает на центральной региональной станции ITV…

Взгляд застрял на первых же фразах. Невеста? Майлз помолвлен? Уже? Мы расстались всего десять месяцев назад!

Я не могла отвести глаз от фотографии, на которой они стояли в обнимку. Кармел выглядела великолепно и чем-то напоминала актрису Тэнди Ньютон.

Дальше читать не хотелось. Я захлопнула журнал и отбросила его на дальний конец столешницы. На мне Майлз жениться не собирался. Его вполне устраивали эпизодические ночевки у него на квартире, о большем он и не заикался. Всякий раз, когда мы проходили мимо ювелирного магазина и я засматривалась на обручальные кольца, Майлз отводил меня в сторону и уверял, что мы «однажды заглянем в будущее, когда поймем, куда толкает нас жизнь». Мой бойфренд уже тогда решил, что дальше жизнь будет толкать его без меня.

Подперев подбородок и тыкая вилкой в тарелке, я какое-то время наблюдала за тем, как Харли поглощает свой куриный фарш.

Меня ему было недостаточно. Наших отношений ему было недостаточно.

Как только Харли закончила есть, я вскочила со стула. Мне срочно требовался глоток свежего воздуха. Вокруг и внутри меня все ломалось и рушилось.

– Пойдем, малыш, проветримся.

Я ехала на автопилоте вдоль синей кромки моря все дальше и дальше от дома, по покрытым огненной листвой сельским дорогам. Какие-то листья еще цеплялись за ветки, другие, сдавшись ноябрьской прохладе, кувыркались вокруг машины. Мы выехали на шоссе в сторону Драммонда.

Харли сидела пристегнутая на заднем сиденье, похожая на китайскую статуэтку.

Увидев деревянные столы для пикника, я притормозила и заехала на парковку. Вышла, пристегнула к розовой собачьей шлейке поводок, заперла машину, и мы зашагали по поляне.

После тяжелой и неудачной недели новость о помолвке Майлза особенно больно ударила по самолюбию. Мы расстались только в январе, а он уже помолвлен с другой, чтоб его! Мало того, он делал блистательную карьеру в теленовостях!

Его жизнь не стояла на месте, двигалась вперед и вверх, в то время как я по уши завязла в какой-то трясине. Я писала о процедурах орошения толстой кишки и отбеливании зубов, занимаясь работой, которую мне предложили и на которую я согласилась от безысходности.

Харли семенила рядом. Я решила пока не спускать ее с поводка. В кустах по краю поляны все время что-то шуршало, и совершенно не хотелось снова гоняться по лесу за собакой.

Молочные сумерки сменялись брызгами сонного вечернего солнца – вот-вот должно было стемнеть.

Мысли переключились на требования и ожидания Афины. Она высмеивала и отвергала любое мое предложение по проекту «Аванти». Совершенно невыносимо. Зря я не прислушалась к своему внутреннему голосу и согласилась на работу бьюти-редактора. Рано сдалась.

Я плотнее закуталась в длинный вязаный шарф и зимнюю куртку и все глубже уходила в густую дымку леса. Впереди показался Мерри-Вуд с оголенными деревьями и потрескавшимися горшками переросшего вереска вокруг.

Харли потянула поводок и посмотрела на меня щенячьим взглядом.

– Ладно уж, побегай, – вздохнула я, отстегивая карабин. – Только никаких гонок за лисами, ясно?

Собака радостно завиляла хвостом с кисточкой и, ощутив внезапную свободу, помчалась, как ягненок, к дому. Добежав до ветхого забора, она принялась скрести расшатавшуюся доску.

– Харли! – громким шепотом позвала я, в страхе озираясь по сторонам. – Перестань, не то мне опять попадет. Не успели прийти, а ты уже оскверняешь святую обитель!

Естественно, Харли не обращала на меня никакого внимания и продолжала рыть подкоп. Из-под ее лап вырывался фонтан коричневой земли. Я бросилась к ней, держа наготове поводок.

– Харли! Если нас засечет старая ведьма, у обеих будут большие неприятности!

В этот момент хрупкий кусок дерева с жалобным скрипом поддался и отлетел в сторону.

– Фу, Харли! Нельзя!

Я оттащила собаку и, присев на корточки, попробовала пристроить отломанный кусок доски на место. Харли встала рядом на задние лапы.

– Ты только посмотри! Посмотри, что ты наделала!

Сгорбившись у забора, я пыталась вставить деревяшку на место, надеясь, что Лили Крукшенк не заметит моей халтуры. Может, попросить папу взглянуть на забор?..

Ух ты!

При виде того, что предстало моему взору через образовавшуюся в заборе щель, у меня отвисла челюсть.

Конечно же, все заросло высокой травой, торчащей вверх длинными, ядовито-зелеными стрелами. Зато лужайку окружали прекрасные статуи цвета слоновой кости. Они изображали молодых, мечтательных женщин в струящихся одеждах и с распущенными волосами, взирающих на зажатые у них в руках цветы.

Я глянула по сторонам – Лили Крукшенк поблизости не было.

Не в силах устоять перед соблазном, я чуть отодвинула сломанную деревяшку и увидела на другой стороне сада россыпь красных ягод на фоне празднично поблескивающих листьев остролиста и плюща.

Я выпрямилась и заглянула дальше в сад.

За лужайкой стояла садовая скамейка, утопавшая в зимней жимолости – я уловила аромат кремово-белых лепестков. Рядом над серебристо-зелеными листьями красовались ярко-розовые, алые и белые цветы цикламена, и все это утопало в голубых и нежно-розовых тонах вереска. Несколько деревьев, изящно склонивших свои голые ветви на фоне вечернего неба, отбрасывали тени на деревянную скамейку. Сад напоминал картину Ренуара.

Вблизи послышалось журчание воды, что еще больше разожгло мое любопытство. Я пошла вдоль забора, увлекая за собой Харли. Теперь я отчетливо слышала журчание – наверное, в саду был фонтан. Я решила проверить, не поддастся ли другая видавшая виды доска. К моей досаде, забор не поддался.

Я вернулась к тому месту, где мы с Харли проделали брешь. Решение было мгновенным: надо проникнуть внутрь. Образовавшегося отверстия наверняка хватит, чтобы через него протиснулись двадцатисемилетняя журналистка и щенок кокапу.

– Пойдем глянем? – ободряюще подмигнула я собаке.

Харли моей уверенности не разделяла. Даже отступила на пару шагов. Тогда я взяла ее на поводок и погладила по бархатной голове.

– Там будет много разных птичек, за которыми можно побегать.

Она продолжала недоверчиво смотреть, как я протискиваюсь в щель, и тут я вспомнила о пакете с лакомствами в кармане джинсов, достала его и помахала в воздухе. Собака, естественно, не устояла и проскользнула за мной в сад.

Вот это да!

От вида всполохов лазурных и фиолетовых цветов, величественных деревьев, густой изгороди и романтичной скамейки захватывало дух и разбегались глаза. Осмотревшись по сторонам, я увидела фонтан в форме раскрытого цветка лотоса, из которого пила порхающая колибри. Из центра веселым серебристым потоком била струя воды, а каменное основание фонтана покрывали куски влажного мха, что ничуть не умаляло его красоты.

Все, от водной глади до изящных статуй, выглядело просто волшебно. Конечно, не мешало бы подстричь траву и прополоть сорняки, которые пытались маскироваться под цветы, но даже в запущенном виде сад просто потрясал.

Я представила себя здесь в летний день с хорошей книгой и солнечными бликами, танцующими на моем лице…

– Что вы здесь делаете? Кто дал вам право?!

Волоски на коже встали дыбом.

Мы с Харли обернулись – в двери, выходящей в сад, стояла разъяренная Лили Крукшенк.

– Простите, миссис Крукшенк, – залепетала я. – Харли отломила кусок доски в заборе и…

– Взяли себе в привычку рыскать…

И это после паршивого дня на работе и фотографии самодовольного Майлза с невестой! На щеках мгновенно вспыхнул румянец.

– Я просто хотела поехать с Харли в красивое место. На время забыть о неприятностях… – Я замолчала, поняв, что рискую наговорить лишнего.

Старуха окинула меня странным взглядом:

– Вы хоть понимаете, что я могу заявить на вас в полицию?

– Простите. Я увидела краешек сада и не удержалась.

Лицо Лили Крукшенк, мгновение назад пышущее яростью, приняло презрительное выражение.

– Журналисты поганые, – процедила она, наморщив свой царственный нос. – Считаете себя вправе вмешиваться в чужую жизнь?

– Миссис Крукшенк, прошу вас…

Договорить мне не дали.

– Больше заняться нечем, кроме как шляться здесь и совать свой нос не в свое дело? – Она смерила меня холодным взглядом. Длинная оливковая юбка грозно трепыхалась вокруг ее лодыжек. – Никто дома не ждет? Ни мужа, ни бойфренда?

Удар ниже пояса. В памяти опять всплыла фотография Майлза и его невесты.

Лили Крукшенк сложила руки на груди:

– Вы, не иначе, из тех деловых особ, для которых работа превыше всего.

Ну, это уже слишком!

– Да вы понятия не имеете, о чем говорите! Вы ни черта обо мне не знаете!

Гнев буквально захлестывал, стоило огромных усилий его сдержать.

Афина, моя новая работа, Майлз… Все навалилось разом, не давая мне вздохнуть.

Лили Крукшенк усмехнулась:

– Знаю я таких, как вы. Готовы собственную бабушку продать ради карьеры!

Обида душила. Я этого не заслуживала. Тем более сейчас. В любой другой день я отмахнулась бы от ее слов, отделавшись вежливым прощанием.

– Неправда! Как вы смеете?

Но ее было не остановить. Мои протесты лишь добавляли масла в огонь.

– Хотим заработать себе повышение, да? Не прочь раскопать любую грязь, чтобы произвести впечатление на начальство?

При мысли об Афине и ее язвительных замечаниях по поводу моих предложений о косметике «Аванти» свело желудок. Воспоминания смешались и переплелись с образами белоснежной ухмылки Майлза и ослепительного бриллианта на пальце его невесты. К ним добавились воспоминания о счастливых днях, проведенных в «Вестях Силвер-Несса», о нашей веселой дружной компании с Фрэнсис и Дугом.

Как моя жизнь превратилась в огромную грязную лужу?

Теперь мы с Харли стояли посреди запущенного романтичного сада, меня пробирал вечерний холод и оскорбляла женщина, готовая оторвать мне голову.

– Уходите и больше не возвращайтесь, – рявкнула Лили Крукшенк. – Слышите?

В другое время я бы извинилась и ушла, проклиная старую ведьму себе под нос. Но не сегодня. Я чувствовала себя разбитой и потерянной, не понимала, кто я и куда завела меня судьба.

Меня окончательно покинуло самообладание, на глаза навернулись слезы и потекли по щекам.

Лили Крукшенк стояла и смотрела, ничего не говоря.

Глава 13

Я провела тыльной стороной руки по щеке.

«Возьми себя в руки, Леони! Эта грубиянка того не заслуживает».

– Пардон, – всхлипнула я. – На меня совсем не похоже.

Ее слова стали последней каплей, заставившей зашкалить и без того полную чашу эмоций. Пошарив в кармане джинсов, я достала салфетку и вытерла глаза.

Лили Крукшенк молча перевела взгляд с меня на Харли и обратно. Затем сунула руки в глубокие карманы юбки и переступила с ноги на ногу.

Я высморкалась, не поднимая глаз от внезапно заинтересовавшей меня травы под ногами, и неприлично шмыгнула носом.

– Простите за забор. Я оплачу его починку. – Посеребренные брови миссис Крукшенк сошлись на переносице. – Я не имела никакого права сюда влезать, но, увидев вот это… – я обвела жестом сад, – не смогла устоять.

Глаза Лили проследили за моей рукой, задержавшись на статуях и садовой скамейке. Повисла мучительная пауза.

– Да, – наконец произнесла она. – Сад чудесный. Совершенно особенное место. – На мгновение она словно перенеслась мыслями куда-то далеко. – И дом… и сад… на многих так действуют.

Ее взгляд вновь стал осмысленным.

– Еще раз прошу прощения, миссис Крукшенк. – Я извлекла из заднего кармана джинсов ручку и блокнотик, которые неизменно носила с собой, и набросала свои координаты. – Обязательно сообщите, во сколько обойдется ремонт, и я с радостью покрою расходы.

Женщина взяла у меня из рук листочек и странно на него посмотрела.

Я легонько потянула Харли за поводок:

– Пойдем, крошка.

Мы пересекли заросшую лужайку и начали протискиваться обратно через щель в заборе. Хотелось скорее убраться оттуда подобру-поздорову. Вот черт, угораздило же разрыдаться на глазах у совершенно незнакомого человека! Хотя она тоже хороша.

– Подождите.

От неожиданности я вздрогнула, застряв на полпути к свободе, и обернулась.

Лили Крукшенк стояла с поджатыми губами:

– Вы на машине приехали?

– Да.

– Куда вы поедете в таком состоянии? – Старуха явно боролась с собой. – Угодите еще в аварию на мою голову… – Она нехотя махнула рукой. – Так уж и быть, зайдем ко мне. Успокоитесь, придете в себя, прежде чем садиться за руль.

Бросив торопливый взгляд через плечо, Лили добавила:

– Я вас чаем напою.

Я резко распрямилась. Вот так сюрприз! От такого поворота событий, по-моему, обалдела даже Харли. Я несколько раз моргнула и растерла по щекам слезы.

– Ой… спасибо.

Миссис Крукшенк взглянула на Харли у моих ног:

– И собаку прихватите. Бог знает, что она еще учудит, если за ней не присматривать. Я здесь запру, встретимся перед домом.

Взмахнув подолом широкой юбки, Лили скрылась в доме. Что она делает в Мерри-Вуде? Похоже, у нее свои ключи. Странно, ведь дом давно заброшен?

Откинув с лица намокшие волосы, я вопросительно посмотрела на Харли. Ничего себе! Ни с того ни с сего я получила приглашение на чай. Может, под бетонной оболочкой Лили Крукшенк все-таки бьется человеческое сердце?

Старуха заперла дом и, не говоря ни слова, небрежно махнула нам рукой. Мы послушно поплелись за ней, как утята за матерью.

На ходу отводя ветки, которые свисали и переплетались, как неплотно завязанные шнурки, Лили вышла на поляну и махнула рукой в сторону своей скромной, но симпатичной обители, показавшейся между деревьями. Висящие по обе стороны от входной двери корзинки раскачивались, словно лодочки на волнах прилива.

– Дверь не заперта, – буркнула хозяйка, направляясь к развевающейся бельевой веревке, натянутой в саду между двумя деревьями. – Тут не от кого запираться. Не то что в городе, где грабители на каждом шагу.

«Да с тобой никакой грабитель не захочет связываться, – подумала я. – Тем не менее Мерри-Вуд ты запираешь как следует».

Последнее я решила не уточнять, боясь спровоцировать новый конфликт.

– Проходите на кухню, – сказала она, – не заблудитесь. Собака в доме не нагадит?

– Нет, она быстро выучилась.

– А то я только что полы вымыла, мне тут лужи ни к чему.

Я еще раз заверила хозяйку, что Харли луж не делает.

– Ладно, проходите обе.

Я шагнула на порог. Харли, все еще на поводке, проскочила мимо меня в дом. Прямо перед собой я увидела кухню со шторами в красно-белую клеточку и деревянными шкафчиками.

Проходя по коридору, я мельком взглянула направо, в гостиную. Там стоял светло-бежевый диван с двумя креслами. Темно-синие подушки и шторы оттеняли песочного цвета ковер. Через приоткрытую дверь слева я успела заметить украшенное маками покрывало и массивное овальное зеркало.

Я вошла в кухню и отстегнула Харли.

– Смотри не опозорь меня, – шепнула я вполголоса. – Не нахулигань.

Благодаря маминым и папиным стараниям Харли и в самом деле очень быстро стала проситься на улицу. Но от волнения, как любой щенок, могла не удержаться и накапать на пол.

Харли обиженно плюхнулась на ламинированный пол кофейного цвета, как бы говоря: «Я? Хулиганить? Да вы что!»

В коридоре появилась миссис Крукшенк с корзиной чистого, только что снятого с веревки белья.

– Ой, – вскочила я. – Дайте помогу.

Она отмахнулась:

– Я, может, и не первой молодости, но вполне справляюсь – по крайней мере, пока.

Хозяйка поставила корзину с бельем на столешницу, отряхнула оливкового цвета джемпер и занялась чайником в горошек. Она обернулась и изучающе посмотрела на меня через плечо.

– И что же вас так расстроило?

Во как. С места в карьер, без всяких вступлений. Харли со вздохом легла на живот.

– У меня сейчас не самый удачный период в жизни, – призналась я после некоторого колебания.

– Сахар или молоко?

– Немного молока, пожалуйста.

Лили кивнула седой головой. Повисла очередная пауза.

– Ну так что, я дождусь рассказа или будете изображать пантомиму, а я догадываться?

Я наблюдала, как она порхает между чайником и подставкой для кружек. Стоит ли откровенничать с незнакомым человеком? Может, меня тянет на всякие глупости из-за разрыва с Майлзом? Может, я до сих пор в себя не пришла?

Внезапно Лили остановилась. Отставив чайник в сторону, она одной рукой схватилась за грудь и задышала с трудом, как в первый раз, когда разговаривала со мной на пороге.

– Миссис Крукшенк? Вам нехорошо?

Я вскочила из-за стола и шагнула к ней. Ее рука повисла вдоль тела, дыхание стало ровнее.

– Все нормально, девушка. Незачем суетиться.

– Точно? Вы сильно побледнели.

Лили отмахнулась от меня, как от назойливой мухи.

– Обыкновенное старческое недомогание. Дайте мне минутку. – Я продолжала сверлить ее глазами. – И перестаньте смотреть на меня, как на музейный экспонат. Пусть я выгляжу не очень, зато чувствую себя превосходно.

Ее слова меня не убедили.

Лили еще пару раз вздохнула и, как только к щекам начала приливать краска, вернулась к хлопотам о чае.

– Вы уверены? Или все же вызвать врача?..

Миссис Крукшенк раздраженно закатила глаза:

– Говорю вам, все в порядке. Лучше скажите, с чего это вы так раскисли в саду.

– Не скажу, пока не объясните, почему вам при мне уже второй раз делается плохо.

Я уселась обратно за кухонный столик. До чего упрямая мадам.

– Настоящий шантаж, – проворчала она.

– Он самый.

Лили недовольно поджала губы.

– Ладно, так уж и быть. Мне недавно диагностировали сердечную недостаточность.

– Так я и думала!

Миссис Крукшенк метнула на меня сердитый взгляд:

– Вы теперь еще и доктор?

– Я имела в виду, что подозревала нечто серьезное, – обиженно сказала я.

– Ничего страшного, – заверила она, наливая молоко в маленький кувшинчик. – Просто нельзя сильно мельтешить. – Она подняла глаза. – У меня прекрасная молодая врач, но любит перестраховаться. Они многого не знают… И я не допущу, чтобы обо мне судачили в городе, ясно? Я вам открылась по секрету, вернее, вы все из меня клещами вытянули.

Я еле сдержала улыбку:

– Даю слово, что никому не расскажу.

– Вот и хорошо.

Я огляделась по сторонам, залюбовавшись вазой с красивыми белыми лилиями на подоконнике.

– Как вы справляетесь здесь в одиночку?

– Прекрасно, – отрезала хозяйка дома. – Меня отсюда разве что ногами вперед вынесут. Сама я никуда не уйду. – На мгновение выражение ее лица смягчилось. – Это мой дом, здесь мне и место.

Спохватившись, она снова перешла на подчеркнуто вежливый тон:

– Ну что ж, девушка, я вам на свои пустяки пожаловалась, теперь ваша очередь.

«Ничего себе пустяки, – подумала я. – Хотя спорить с ней – себе дороже».

– Даже не знаю, с чего начать, – вздохнула я.

– Попробуйте с начала.

Не успела я одуматься, как накопленные обиды хлынули из меня рекой.

– Понимаете, газету, в которой я проработала последние два года, объединили с другой. Меня сократили. Я нашла другую журналистскую работу в супергламурном журнале, но там приходится писать на темы, которые меня нисколько не интересуют.

Я на секунду замолчала, чтобы перевести дыхание. Миссис Крукшенк, ничего не говоря, разлила по чашкам дымящийся чай.

– На самом деле я подавала заявку на должность журналиста-аналитика, которая, как потом выяснилось, досталась племяннице главного редактора. – Собеседница продолжала слушать с непроницаемым выражением лица. – А сегодня мне попалась на глаза фотография бывшего парня. Он теперь, видите ли, возглавляет отдел новостей на одном из центральных телеканалов и помолвлен с какой-то тележурналисткой. – Я в досаде вскинула руки и горько усмехнулась. – А когда я заводила речь о нашем будущем, он находил всякие отговорки. Его устраивало, что мы практически жили вместе, однако обязательствами себя связывать он не хотел. Представляете, мы расстались только в начале года! Времени даром не теряет.

Я откинула голову, изучая расписной потолок. Узор напоминал взбитые сливки.

– Короче, я потеряла любимую работу, согласилась на другую, в которой ничего не смыслю, и тут еще мой бывший женится… Так что все ужасно, и жизнь не удалась.

Хозяйка встала и налила в блюдце воды для Харли. Затем вновь опустилась на деревянный стул напротив.

– По поводу работы не скажу – не знаю, но что касается бывшего парня… по-моему, вам просто подфартило. Судя по всему, он тот еще козел.

Я чуть не поперхнулась чаем. Ничего себе гангста-рэп из уст такой бабули!

– Ну, в общем, да, – согласилась я, осторожно ставя чашку на стол.

– Вот видите, – повела плечами миссис Крукшенк. – Одной проблемой меньше. Остается только пожелать его невесте удачи, она ей понадобится.

Потянувшись вновь за чаем, я поймала себя на том, что улыбаюсь. Я с наслаждением отпила еще глоток.

– Теперь с работой, – продолжила Лили. – В чем, собственно, проблема? Вы же говорите, что устроились на другую?

Я побарабанила пальцами по чашке:

– Чисто от безысходности! Сначала я обратилась в несколько мест – все без толку. Потом откликнулась на вакансию журналиста-аналитика в журнале «Богиня», а мне подсунули должность редактора в разделе о красоте.

Тонкие брови моей собеседницы изогнулись в ожидании подробностей. Я обреченно вздохнула.

– Понимаете, на меня навесили непосильную задачу. Я должна придумать тему для презентации косметики «Аванти» с участием трех ведущих супермоделей Великобритании! – Я наклонилась и почесала за ухом дремлющую Харли. – Что бы я ни предлагала, моей начальнице не нравится, она все отвергает.

– А что вы предлагали?

– Например, съемки на вокзале, в холле старинного отеля или на пляже Силвер-Несса.

Глубоко посаженные глаза Лили впились в мое расстроенное лицо.

– Ваша начальница, похоже, неплохо шарит в своем деле.

Я снова чуть не расплескала чай. Так и подмывало сказать: «Рыбак рыбака», но, учитывая обстоятельства моего проникновения в Мерри-Вуд, задирать нос, наверное, не следовало. Да и потом миссис Крукшенк, без сомнения, могла дать Афине фору в напористости.

– Хотите знать, что я думаю? – спросила она.

– Хочу.

Она откинулась на спинку стула:

– Дайте блатной племяннице время. В какой-то момент она обязательно споткнется и где-нибудь напортачит.

Я благодарно кивнула и обхватила теплую чашку ладонями. Мое внимание привлекла крыша Мерри-Вуда за окном, темным силуэтом выделявшаяся на фоне деревьев. Лили тем временем продолжала:

– Проявите усердие и не позволяйте этой вашей Афине обращаться с вами, как с другими. Она наверняка привыкла всеми помыкать, но, если дать ей понять, что вы этого не потерпите, она вас зауважает. Хотя кто знает… – Взгляд Лили стал жестким. – Если хочешь иметь хоть призрачный шанс на успех, нужно не сдаваться и убедить себя, что справишься. Начальница вас за это вряд ли полюбит, зато будет уважать.

Я, как зачарованная, внимала ее четким, деловым советам. Забавно, что Лили упомянула «призрачный». В садовых статуях Мерри-Вуда было что-то призрачное, почти бесплотное. Они потрясающе смотрелись бы на фотографиях…

Внезапно в голове возникла идея. Я приподнялась со стула:

– Призраки. Это то, что нужно!

– Вы о чем? – не поняла миссис Крукшенк.

В ящике моего рабочего стола лежали образцы косметики «Аванти». Тени новой гаммы варьировались между молочным, серебристым и марлевым оттенками. Перед мысленным взором проплыли статуи в саду Мерри-Вуда и завораживающий фонтан с колибри. В тени массивных деревьев, в зимних тонах заросшая лужайка смотрелись бы просто идеально…

Единственной проблемой была Лили.

Я наклонилась вперед, устремив на нее умоляющий взгляд.

– Миссис Крукшенк, – начала я отчаявшимся голосом.

Лили заморгала. Я сделала глубокий вздох.

– У меня к вам просьба. Огромная.

Глава 14

Хозяйка дома с размаху хлопнула ладонями по столу.

– Ни за что! Вы в своем уме, милочка? От отчаяния голову потеряли или обкурились чего? Об этом и речи быть не может.

– Но послушайте, миссис Крукшенк! Сад у дома просто потрясающий. Он какой-то феерический, неземной, лучшего фона для рекламы новой косметики просто не найти.

Лицо Лили стало непроницаемым, как ворота средневекового замка, однако я не сдавалась.

– Когда вы упомянули о призрачном шансе, мне сразу вспомнились деревья и статуи в саду Мерри-Вуда. Духи и призраки – идеальная тема для съемок. Тем более косметика будет представлена в специальном рождественском выпуске, так что лучше не придумаешь!

Рот собеседницы недовольно скривился.

– Никого не пущу! Я за Мерри-Вуд в ответе. – Ее взгляд затуманился. – Он очень много для меня значит. Вы даже не представляете…

Она умолкла, прикусив губу. Страшно хотелось расспросить ее о доме, но излишнее любопытство могло сейчас только навредить. Я сдержалась, отложив расспросы до лучших времен.

– Миссис Крукшенк, я не собираюсь лезть не в свое дело и не прошу вас пускать кого-то в дом. Я лишь прошу разрешения использовать сад для одной-единственной фотосессии. Только и всего.

– Только и всего? – негодующе повторила она. – Скромные же у вас запросы.

– Я ни на что не претендую, честное слово. Просто спрашиваю, нельзя ли использовать сад для фотосъемки. – Я колебалась, мысленно прикидывая, что сказать дальше. – Если нужно добиться разрешения у владельцев Мерри-Вуда, вы только скажите.

Лили содрогнулась и обхватила себя руками.

– Этого не потребуется.

Что же связывает Лили с домом?

Она помотала головой, и мой зародившийся было оптимизм начал улетучиваться.

– Не могу, извините.

Хозяйка с минуту молчала, потом неуверенно заговорила снова.

– Леони. – Она впервые назвала меня по имени. Ее пальцы сплелись на столе. – Я не хотела бы, чтобы Мерри-Вуд появлялся в каком-то журнале.

Я решила зайти с другой стороны.

– Миссис Крукшенк, «Богиня» – не какой-то там журнал. Это высококачественное издание, которое не боится поднимать актуальные темы, такие как детская бедность и современное рабство. – Надеясь разжалобить собеседницу, я грустно улыбнулась и добавила: – Жаль, конечно, что этими проблемами занимаюсь не я.

Между нами повисло молчание.

– Но я даю вам слово, что ничьей ноги не будет в доме. И гарантирую самое что ни на есть бережное отношение к саду. – Я сделала щенячьи глаза. – Умоляю вас, миссис Крукшенк, вы так меня выручите! – Я отчаянно рылась в голове в поисках убедительных аргументов. Афине позарез нужно, чтобы материал получился из ряда вон, она без колебаний одобрила бы дополнительные расходы. – И вам самой хорошо заплатят.

Опущенные уголки глаз моей собеседницы взлетели вверх.

– Заплатят?

– Разумеется. За сотрудничество.

Рот Лили сжался в узкую полоску. Пока она раздумывала над дилеммой, мой взгляд остановился на явно сломанной хлебопечке в дальнем углу кухни. Заметив это, хозяйка вздернула подбородок:

– Что вы там разглядываете?

– Вашу хлебопечку.

Лили разжала и вновь сцепила пальцы.

– И что же?

– Она, похоже, сломана. – Лили фыркнула. – Я позабочусь о том, чтобы вы получили щедрую компенсацию, которой хватит на новую хлебопечку и еще останется.

Собеседница молча обдумывала мое предложение. Она посмотрела на дремлющую Харли, потом опять на меня:

– Вы обещаете, что к дому никто не подойдет?

– Обещаю! В условиях фотосессии будет четко оговорено, что доступ разрешен только в сад и больше никуда.

По лицу Лили Крукшенк нетрудно было догадаться о происходившей внутри борьбе.

– Можете на меня положиться.

Хозяйка тяжело вздохнула.

– Так уж и быть, – наконец согласилась она, сопроводив слова сдержанным кивком. – Можете воспользоваться садом Мерри-Вуда для своего журнала. Главное, в дом ни ногой, ясно? – Она поджала губы. – И если кто-нибудь наступит хоть на одно растение в саду, можете не сомневаться: я подам на вас в суд.

Я чуть не обняла ее на радостях! Хорошо, вовремя сдержалась, подумав, что хозяйке такая фамильярность вряд ли понравится. Зато я бросилась изливать на нее такой поток благодарностей, что ей стало неловко. Она попросила меня замолчать и объявила, что пора заварить свежий чай.

– Что, если нанести моделям стального цвета тени, и пусть примут позы скульптур, рядом с которыми стоят?

Визажистка по имени Эбони качнула косичками, соглашаясь с моим предложением.

– Тогда оставлю им губы ненакрашенными. Акцент на кожу и глаза.

В саду Мерри-Вуда кипела бурная деятельность. Лучи высоких прожекторов шарили по траве, как нескромные взгляды. Три модели изнывали в томных позах, а стилист и фотограф вели жаркую дискуссию о том, «что обеспечивает протяжность и атмосферу».

Стояло морозное ноябрьское утро; зимнее солнце золотило верхушки деревьев и пробивалось сквозь высокую траву.

У фешен-стилиста «Богини» Анжелики был с собой ворох пышных юбок, рубашек, брюк и топов из тончайшей марли и шелка, а также длинные пальто на подкладке для моделей, чтобы те не стучали зубами в перерывах между съемками. Согласно замыслу, одежда дополняла новую гамму косметики «Аванти», поэтому цвета варьировались от ванильно-зефирного до стального и дымчато-серого.

Эбони зачесала волосы моделей назад, чтобы не закрывать их точеных лиц со сверкающей русалочьей кожей.

Я отхлебнула принесенный с собой кофе. Слава богу, Афина поддержала мою идею после того, как я расписала ей заросший сад со статуями и добавила, что ужастики популярны не только на Хеллоуин, но и на Рождество (вспомните Скруджа). В общем, в самый раз для праздничного номера.

Я показала ей несколько снимков, которые сделала на телефоне, и призрачная атмосфера сада привела ее в полный восторг.

Так что теперь, в понедельник в восемь утра, я переминалась с ноги на ногу на траве, еще покрытой блестящим инеем. За несколько ночей, проведенных без сна из-за беспокойств о проекте, накопилась порядочная усталость.

Три накрашенные и натертые до блеска супермодели – Эстер Дрю, Карина Салазар и единственный парень, которого звали просто Данте – расхаживали взад-вперед, переговариваясь с фотографом Базом. Я, как все, видела их лица в модных журналах, но смотреть на них вблизи, ранним утром, посреди буйно разросшегося сада, было странно. И в то же время познавательно.

Эстер Дрю вообще не улыбалась. Насколько я могла судить, зубы у нее были не ахти, зато природа одарила ее водопадом темно-русых волос и ногами как у газели. Данте постоянно напрягал под рубашкой пресс, всем своим видом напоминая цирковую лошадь. Смуглая красавица Карина Салазар в перерывах между фотосъемками в основном сидела с книгой по самосовершенствованию.

Баз велел Эстер обнять одну из статуй:

– А теперь прислони свою блестящую щечку к камню, дорогуша. Вот так. Потрясно. Ты загляденье, глаз не оторвать!

Я бросила взгляд в сторону дома. Казалось, он наблюдает за всем происходящим из окон пустующих комнат. Я обещала Лили, что все останется нетронутым, и ждала, что она вот-вот появится под каким-нибудь предлогом, но пока все было тихо.

Сегодня из трубы ее дома, как обычно, шел дымок, а на бельевой веревке сушилась одежда. Похоже, она все-таки решила, что мне можно доверять. Хотелось бы надеяться.

Я вдыхала смесь запахов влажной травы, земли и дыма, глядя, как Эстер грациозно проплывает перед Данте. Он усмехнулся, провожая ее темными глазами. Следующей фотографировалась Карина.

Не дожидаясь, пока Эбони закончит суетиться с макияжем, Карина прошла к скамейке и села с мечтательным выражением лица. Ее полупрозрачное платье кремового цвета касалось земли, а смуглая кожа блестела, как атласная.

Баз направил объектив на блики серебряных теней, украшающих полузакрытые веки модели:

– Великолепно, милая!

Он наклонялся то в одну сторону, то в другую, прыгал, как ненормальный, щелкал затвором и непрерывно бормотал себе под нос. Когда Карина встала, отряхивая подол, Баз повернулся ко мне:

– Окей, теперь Данте.

К нам подошла ассистентка База, робкая студентка в круглых красных очках:

– Простите, шеф, он куда-то делся.

Баз закатил глаза под козырьком бейсболки:

– Тогда Эстер. Я хочу сфотографировать ее рядом со статуей мужчины.

Эбони вытерла пальцы, измазанные косметикой, об одну из влажных салфеток:

– Ее тоже какое-то время не видно.

Баз бросил на меня раздраженный взгляд:

– Есть идеи, Леони? Хотелось бы тут побыстрее закончить. У меня в три посадка на Милан.

Я оглянулась. Куда они могли запропаститься? Оба практически раздеты, так в Шотландии далеко не уйдешь, тем более в ноябре.

– Пойду их поищу, – вызвалась я, не придумав ничего лучше.

Я зашагала через лужайку к дому, в окнах которого отражалось солнце. В кронах деревьев над головой весело щебетали птицы. Неужели эти двое уединились в лесу? Эстер с самого начала нещадно флиртовала с Данте, а у того каждый раз, когда она с ним заговаривала, аж слюнки текли. Не дай бог наткнуться на эту парочку в каких-нибудь кустах!

Я обошла дом – никого. Ни слуху ни духу, и на том спасибо. Куда же они подевались? Пошла наугад налево, в лес.

– Мисс Дрю? Данте?

Никакого ответа, только мои ботинки хрустят по веткам.

Я вернулась в сад Мерри-Вуда. Вот напасть! Как можно потерять сразу двух супермоделей шести футов ростом?

Баз нетерпеливо переминался с ноги на ногу:

– Ну что?

Я открыла было рот, чтобы пуститься в объяснения, но меня опередила Эбони. Указывая ярко накрашенным ногтем в сторону дома, она произнесла:

– Думаю, я их нашла.

– Слава богу, где? – облегченно выдохнула я.

– Вон там, в доме.

У меня перехватило дыхание. Что-о?!

Я резко повернулась, не в силах произнести ни слова. Какого черта? Они же знали, что в дом входить нельзя!

Стоп. Не может быть. Ни у кого нет ключей. Мои нервы заныли от напряжения.

– В дом нельзя! – смогла наконец выговорить я. – Записано в контракте. Все подписали. Если им нужно в туалет, то вон чертова кабинка.

Пытаясь сосредоточиться на указующем персте Эбони, я молила бога, чтобы она ошиблась. И тут в окне кухни разглядела слившиеся в поцелуе силуэты Эстер и Данте.

– Боюсь, Леони, они там по другой нужде.

– Да чтоб их! – зарычала я, дрожа от бешенства и ужаса. – Как они посмели! – Я резко развернулась к Эбони. – Откуда у них ключи?

Не дожидаясь ответа, я рванула к дому, спотыкаясь о высокую траву. Вдруг узнает Лили? Я дала ей слово. Она мне доверяла. С каждой секундой ярость в груди разгоралась все сильнее. Что они себе позволяют?!

Добежав до двери, я остановилась. Только теперь до меня дошло. Несколько минут назад, когда я обходила дом в поисках пропащей парочки, дверь уже была приоткрыта.

Меня охватило жгучее чувство вины. Что я скажу миссис Крукшенк?

Я осторожно протиснулась внутрь. В доме было тихо и холодно. Я прошла через кухню, отделанную под старину. Несколько секунд назад здесь стояли Эстер и Данте.

Кто бы мог подумать, когда я заглядывала в огромные, сонные окна Мерри-Вуда, что я со временем попаду в дом? Это как смотреть в снежный шар – и вдруг очутиться внутри. Если не учитывать обстоятельства, о таком можно было лишь мечтать!

Я вышла в устланный набивным ковром холл. Разноцветные бусы на входе в кухню закачались и зазвенели мне вслед. В холле пахло нафталином и пустотой. Где-то тихо и ритмично тикали часы.

Внезапно до меня донеслись хихиканье и смех. Я замерла и прислушалась, от напряжения скрипнули зубы.

Что за черт? Куда их занесло? Я старалась не думать о выражении лица миссис Крукшенк, если бы она их засекла. Нужно поскорее вывести отсюда этих идиотов.

Я приложила ухо к тяжелой дубовой двери слева. Смех доносился оттуда. Оба там. Я еще крепче сжала челюсти.

Мало того что эти кретины вломились внутрь, они еще и разгуливают как у себя дома!

Я ухватилась за ручку, так что костяшки пальцев побелели, и распахнула дверь. Мне открылась гостиная с массивным камином, темной мебелью и у дальней стены – Эстер Дрю и Данте, срывавшие друг с друга одежду.

Полуприкрытые глаза Эстер округлились, она вскрикнула и уткнулась лицом в плечо Данте.

Я сообразила, что молча открываю и закрываю рот.

Наконец я с трудом выговорила:

– Какого черта?! Чем вы тут занимаетесь?

Данте отпустил Эстер и начал застегивать пуговицы на рубашке.

– Извини, конечно, но чем, по-твоему, мы тут занимаемся?

Я скрестила руки, внутри все кипело. В горле пересохло.

– Ты в курсе, что тебе запрещен доступ в дом? Это было ясно указано в контракте.

Данте выставил вперед загорелую руку:

– Остынь, что такого! Мы немножко развлеклись.

– Развлеклись?! – захрипела я. – Нас сюда пустили, потому что я дала обещание! Вы все подписали контракт. Все читали инструкцию. Нам еще повезло, что миссис Крукшенк этого не видит!

Накладные ресницы Эстер распахнулись – она в страхе смотрела куда-то мне за спину. У меня остановилось сердце.

– Я все вижу, – прозвучал знакомый старческий голос. – И сию минуту требую объяснений!

Глава 15

«Боже, сделай так, чтобы земля разверзлась и поглотила меня!»

C бешено колотящимся сердцем я крутанулась на месте:

– Миссис Крукшенк, простите! Я сейчас все объясню…

Она меня не слышала, ее тяжелый взгляд буравил сверкающие скулы и сбившуюся одежду Эстер и Данте. Наконец она повернулась ко мне. Разочарование и боль в ее глазах разили наповал.

– Я считала, что могу доверять тебе, Леони. Ты обещала, что в дом никто не зайдет.

– Простите, я понятия не имела, – слабо запротестовала я. – Если бы я знала…

Мой голос сошел на нет. Я обернулась – Эстер и Данте стояли бок о бок, как пара провинившихся школьников. С каким удовольствием я бы схватила обоих и вышвырнула отсюда. Наплевать, что они знаменитости, которыми восхищаются все подряд. Беспокоило лишь то, что по отношению к Лили я совершила предательство. Я направила весь свой гнев на Эстер и Данте:

– Убирайтесь сейчас же. Немедленно!

Эстер Дрю открыла рот, но Данте ткнул ее локтем в бок, и та промолчала. Он проскользнул мимо нас с извиняющейся улыбкой. Эстер последовала за ним, воинственно вздернув подбородок.

Как только парочка вышла в сад, я возобновила поток извинений:

– Мне очень стыдно, миссис Крукшенк. Не могу понять, как они проникли в дом. Если бы я знала, что они творят…

Она обвела старую мебель и шторы полными слез глазами.

– Нельзя было вас сюда пускать, мисс Бакстер. – Уголки рта обреченно опустились. – Вы не оправдали мое доверие.

С поникшими от досады и разочарования плечами Лили развернулась и зашагала прочь, в сердцах откинув занавеску из бусин в проеме кухни.

– Миссис Крукшенк, простите меня! Пожалуйста!

Я рванула за ней по узкому проходу. Где-то по-прежнему устало тикали часы.

Мне не терпелось оправдаться. Объяснить ей, что я ужасно переживаю. Что бы ни значил для нее Мерри-Вуд – а он, без сомнения, значил многое, – она вверила дом мне. А я… Чувство стыда буквально душило.

Я так разнервничалась, что задела локтем край ветхого комода.

Неплотно закрытый верхний ящик полетел на ковер со всем содержимым.

– Ай!

Я ругнулась от боли и схватилась за локоть, а из ящика во все стороны полетели бумаги.

«Отлично. Молодец. День становится все лучше и лучше».

Я на секунду замерла. С одной стороны, нужно было догонять Лили и просить у нее прощения, с другой стороны, не могла же я оставить посреди дома этот развал? Что она подумает, когда вернется и увидит такой беспорядок? Я и так перед ней страшно виновата.

С громким стоном рухнув на колени, я принялась собирать в кучу счета, квитанции и прочую деловую корреспонденцию. Все письма были адресованы мистеру и миссис Ф. Тэлбот.

Минуточку. Я уже слышала эту фамилию от Эйприл из городского совета – так звали последних владельцев Мерри-Вуда.

Передо мной промелькнули несколько документов на имя мистера Флинна Тэлбота – в основном счета за коммунальные услуги и садовые работы многолетней давности. Я торопливо собирала бумаги и складывала их в ящик. Нужно было срочно уладить недоразумение с Лили, время поджимало.

Снаружи доносились томный голос Эстер Дрю и ворчание База, который упаковывал свое фотооборудование. Мне же предстояло вернуться в офис и засесть за статью о новейших тенях для глаз от «Аванти». «В эти праздничные дни их изумительные ванильно-серые оттенки подчеркнут вашу естественную красоту».

Сложив последние бумаги, я обхватила ящик, чтобы его поднять. И тут мое внимание привлек длинный белый конверт на полу, который я, видимо, пропустила. Я вставила ящик в комод и, проверив, что он надежно закреплен, нагнулась за конвертом. На лицевой стороне черной перьевой ручкой было написано «Лили».

Я покрутила конверт в руках – не запечатано. Знала ли о нем миссис Крукшенк? Оно адресовано ей, значит, ей и принадлежит. Читала она письмо или нет, у меня появился повод передать его лично. Может, удастся объяснить, что произошло, и вымолить прощение.

Я уже собиралась сунуть его в задний карман джинсов, как услышала сердитый окрик База.

– Леони! – От неожиданности я дернулась. Письмо выскользнуло из конверта, и я едва успела подхватить его на лету. – Что ты копаешься в этом доме с привидениями? Я опаздываю.

– Иду, Баз! Одну секунду.

Листочек в руках источал запах лаванды. Я знала, что чужие письма не читают. Однако каллиграфический почерк и первые фразы сами бросились мне в глаза.

Остальной текст приковал меня к месту.

Глава 16

13 марта 1973 года

Дорогая Лили!

Прости, что пишу, – я не нахожу в себе мужества сказать тебе это лично. В жизни не думал, что придется такое писать.

Клянусь, я ни о чем не ведал до сегодняшнего утра, когда Астрид поставила меня перед фактом. Я промучился весь день и не сомневаюсь лишь в одном: я люблю тебя всем сердцем и всегда буду любить. Пусть мы знакомы меньше года, но, как только я тебя увидел, я понял, что ты послана мне судьбой.

Благотворительный фонд Астрид предложил ей поехать на год в Африку, и она обязательно туда поедет. Теперь ты наверняка догадалась, о чем пойдет речь.

Я не хочу уезжать, но выбора нет. Разлучиться с сыном на такой долгий срок я не могу.

Ты, конечно, разозлишься, и будешь права. Только знай: моих чувств к тебе ничто не изменит. Ты – моя истинная любовь.

Все случилось невероятно быстро, даже не верится! Осталось уладить несколько формальностей, и в ближайшие дни мы уедем из Шотландии в Южную Африку. Мерри-Вуд попробуем сдать в аренду на двенадцать месяцев.

Хотя я не имею права ни о чем тебя просить, надеюсь, ты найдешь в своем сердце силы простить меня за то, что оставляю тебя на целый год. А еще я надеюсь, что ты дождешься моего возвращения.

Постараюсь писать тебе из Африки и мечтаю об ответных письмах, если, конечно, это не усугубит ваших отношений с Бернардом. Мы будем жить в доме «Санрайз» в Дурбане, более точный адрес сообщу после его подтверждения.

Знаю, что наши чувства друг к другу под запретом, но мы оба живем в браке без любви. Мы должны быть вместе, Лили.

Однажды это обязательно случится.

С любовью,

Флинн

Вот это да! Флинн. Флинн Тэлбот. Что, если Лили никогда не видела этого письма? Не знала о его существовании?

Баз опять крикнул из сада, и опять я вздрогнула:

– Уже иду!

Сложив письмо, я убрала его обратно в конверт и сунула в задний карман джинсов. Лили должна прочитать это письмо. Оно предназначалось ей.

Я окинула взглядом обстановку: тисненые старомодные обои, дребезжащая занавеска на кухне, скрипучая кожаная мебель. Так вот почему Лили так оберегала Мерри-Вуд? Дом был единственной связью с Флинном и счастливыми временами в ее прошлом, и она не хотела его терять.

Но что случилось с Тэлботами? Почему дом до сих пор пустует?

Я вполуха слушала База, болтавшего о сроках. Как только он собрался и три модели укатили в своих тонированных внедорожниках, я поспешила из Мерри-Вуда через залитый солнцем лес к домику Лили.

С замирающим сердцем я подошла к крыльцу. В оконных стеклах отражалось мармеладное солнце. Миссис Крукшенк догадается, что я прочитала письмо, но что я могла поделать? Не удивлюсь, если она захлопнет дверь у меня перед носом.

Очень скоро стало ясно, что она даже открывать не собиралась. Сквозь шторы в гостиной угадывался силуэт – она точно меня видела.

Я потопталась еще несколько мгновений, теребя письмо в руках.

– Лили, – позвала я. – Миссис Крукшенк. Мне очень жаль. Я понятия не имела, что эти кретины способны вломиться…

В ответ слышалось лишь слабое поскрипывание полотенец на веревке.

– А еще я хочу передать вам письмо.

Я колебалась, глядя на тонкую бумагу. Правильно ли я поступала? Лили наверняка представит себе, как я рыскаю по дому, вынюхивая своим журналистским носом сенсации, и обязательно задастся вопросом, как я нашла письмо. После нескольких минут внутренней борьбы я поняла, что должна принять решение. Миссис Крукшенк не поверит, что я нашла записку случайно. Она и так мне больше не доверяла.

Задержавшись у почтового ящика, я со вздохом стянула с плеча сумку. Порылась внутри, извлекла ручку и блокнот и выписала долговую расписку на сумму 100 фунтов стерлингов. Затем вырвала еще один листок из блокнота и набросала следующее:

Дорогая миссис Крукшенк!

Позвольте принести самые искренние извинения за то, что произошло. Мне ужасно стыдно. Я подам официальную жалобу по поводу поведения двух нарушителей. А пока, пожалуйста, примите расписку на 100 фунтов стерлингов, чтобы оплатить стоимость поврежденной двери в Мерри-Вуде. Сообщите, пожалуйста, свои банковские реквизиты для перевода денег.

Еще раз заверяю вас, что, как только вернусь в офис, сразу доложу об инциденте главному редактору журнала.

Леони Бакстер

Я завернула расписку в листок и сунула в почтовый ящик. Затем отправилась обратно к машине, прихватив с собой письмо Флинна Тэлбота. Предстояло решить, что с ним делать и как лучше вернуть.

Одинокий силуэт Лили Крукшенк по-прежнему маячил за шторами в гостиной – она стояла и смотрела, как я ухожу.

– Леони, на два слова.

В желтой блузке с рюшами и расклешенных брюках Афина смотрелась великолепно. Она кивнула безупречно уложенной головой на свой кабинет.

На лицах коллег появилось знакомое выражение «Слава богу, пронесло».

Я поставила сумку на стол и, улыбнувшись Орион в ответ на ее ободряющую улыбку, последовала за начальницей. Я не сомневалась, что речь пойдет о происшествии с Эстер Дрю и Данте.

Не успела дверь из матового стекла закрыться, как Афина налетела на меня желтым смерчем.

– Что там у вас за история с Эстер и Данте? Она едва не подала официальную жалобу!

Я моргнула:

– Эстер чуть не подала жалобу?! Вы шутите? – Не сводя с меня глаз, Афина уселась за свой глянцевый стол. Я осталась стоять. – Они с Данте проникли в Мерри-Вуд, несмотря на то что им категорически запрещалось это делать.

Я догадалась, что начальница хмурится, хотя лоб ее оставался неподвижным и гладким, как яйцо.

– Что за Мерри-Вуд?

– Дом, в саду которого проходили съемки для «Аванти».

– Ах да, конечно. Ну и?..

– Эти двое взломали ведущую в сад дверь и зашли в дом, чтобы заняться там сексом.

Афина сощурила глаза, переваривая услышанное:

– Ты уверена?

Ее увешанные перстнями пальцы поглаживали золотую перьевую ручку.

– Не цветы ж они там поливали! – Получив в свой адрес знаменитый взгляд Дарт Вейдера, я откашлялась. – Совершенно уверена. Я их собственными глазами видела. У кого-то есть сомнения?

– Эстер утверждает, что они вошли просто посмотреть – она интересуется архитектурой.

Я фыркнула:

– Вот чушь! Врет она все. Архитектура ее точно не интересовала.

Афина продолжала сверлить меня глазами.

– Они не имели никакого права, – продолжала я, едва сдерживая злость при воспоминании о том, как на меня смотрела Лили. – Я обещала миссис Крукшенк, что никто не войдет в дом, а Эстер и Данте нарушили запрет.

– Леони, я в курсе, что ты наобещала той бабульке, – сказала Афина, перебирая на столе бумаги. От негодования у меня задрожала челюсть. Как она посмела так отзываться о Лили? – Конечно, учитывая, что дело было на съемках, Эстер и Данте повели себя… не совсем подобающе. Но взгляни на все моими глазами.

«Не совсем подобающе?»

Сквозь панорамное стекло кабинета я чувствовала, как коллеги изо всех сил изображают занятость, однако то и дело, как сурикаты, вытягивают шеи поверх экранов.

Афина скрестила длинные пальцы под подбородком.

– Хотя «Богиня» – престижный журнал, у нас есть конкуренты. Для того чтобы быть лучшими, нам нужны лучшие модели. – Она досадливо поморщилась. – Ты должна понимать, что недовольство таких людей, как Эстер Дрю, не идет на пользу ни нашим тиражам, ни в конечном счете нашей репутации.

Я подалась вперед, нервы напряглись до предела. Начальница, с ее острым как бритва носом и безупречной помадой, конечно, внушала трепет, но всему есть предел!

– Афина, мне стоило огромных усилий убедить миссис Крукшенк пустить нас в сад. Она поверила мне на слово. И теперь из-за шалостей этих двоих, вломившихся в чужой дом, я не только подвела эту даму, но и потеряла сто фунтов.

– Не поняла?

– Я написала миссис Крукшенк долговую расписку на покрытие ремонта поврежденной двери и положила ей в почтовый ящик.

Афина терпеливо слушала.

– Дело в том, что миссис Крукшенк вошла как раз тогда, когда супермодели собирались поиметь друг друга в гостиной. Я готова была сквозь землю провалиться.

Афина забарабанила туфлей под столом.

– Ладно. Я распоряжусь прислать этой миссис Крукшенк огромный букет цветов. Надеюсь, этого хватит.

Что значит «хватит»? По-моему, от Лили Крукшенк букетом орхидей не отделаешься.

– И не забывай думать, прежде чем говорить, Леони, – продолжала начальница. – В нашем бизнесе постоянно приходится иметь дело с взбалмошными творческими натурами.

У меня отвисла челюсть. То есть Эстер Дрю и Данте собирались совокупиться, незаконно вторгшись в дом, потому что они, видите ли, «творческие натуры»?

– Проникновение в чужие владения – уголовное преступление. И вам это прекрасно известно. Миссис Крукшенк вправе заявить в полицию о взломе и вторжении, не говоря уже о том, чтобы подать на нас в суд за нарушение контракта.

В зеленых глазах Афины впервые вспыхнуло беспокойство.

– Тебе не кажется, что мы раздуваем из мухи слона?

Я покачала головой:

– Нет, не кажется.

Судя по выражению лица Афины, она считала, что мне вообще не следовало открывать рта. Выходит, я должна была закрыть глаза и пройти мимо?

– Видишь ли, ты раньше работала в небольшой местной газете, и, конечно, для тебя это все – настоящий культурный шок…

Я с трудом сдерживалась. Допустим, «Вести Силвер-Несса» действительно небольшая местная газета, зато, по крайней мере, ее сотрудники вели себя достойно!

– В большом бизнесе все иначе, – объясняла начальница со снисходительной улыбкой, не затрагивающей глаз.

Кто бы сомневался!

– Я согласна, – продолжала она. – Эстер и Данте не должны были так себя вести, но нам, скорее всего, еще не раз придется с ними работать. С такими востребованными супермоделями важно поддерживать хорошие отношения.

Настало время сообщить ей, что на свете есть и другие модели.

– Вы знаете, я как раз об этом думала, – ответила я, нависая над столом. – Почему бы нам не выпустить номер, где в качестве моделей будут фигурировать обычные люди?

У Афины был такой вид, словно она только что села на булавку.

– Пардон?

– Обычные люди, – повторила я, не испугавшись ее сощуренного взгляда. – Настоящие читательницы, а не профессиональные модели.

Она чуть не прыснула со смеху:

– Что за бред? С какой стати?

– Потому что именно такие женщины тратят на наш журнал свои кровно заработанные деньги. Если бы им сказали, что у них есть шанс позировать для «Богини»…

– «Богиня» должна вдохновлять! – перебила Афина. – Это стиль жизни. Образ мышления. Если мы начнем фотографировать реальных читательниц, куда мы скатимся? Ты еще скажи, что нам пора создать рубрику «Меняем имидж»!

Я поджала губы. Именно это я и хотела предложить. Как же я скучала по спорам о «росписях» чаек на набережной Силвер-Несса и историям о библиотечных книгах, которые возвращали с опозданием на тридцать лет!

– Я о том и говорю, – не сдавалась я. – Мы ведь хотим, чтобы читатели «Богини» отождествляли себя…

Афина, как кобра, поднялась из-за стола и, подойдя к двери кабинета, распахнула ее, сверкнув клюквенно-красными ногтями.

– Благодарю, Леони. Вопрос закрыт. – Она прикусила губу. – А что касается твоей неприятной привычки расстраивать людей… Чтобы я больше не слышала подобных жалоб, поняла?

«Расстраивать людей?»

Я открыла было рот, готовая выплеснуть свою досаду, но вовремя одумалась. Афина, конечно, намекала на инцидент с Тилли Кребтри и тональной основой «Глориус».

Я вернулась к своему столу, кипя от негодования. Если, чтобы не расстраивать людей, надо врать им в лицо, то в гробу я видала таких конформистов…

– И еще, Леони, – пронесся над морем голов зычный голос Афины. – Я позабочусь о том, чтобы тебе компенсировали расходы на ремонт двери.

Остаток дня я провела на работе, кипя, словно вулкан, который вот-вот извергнется. Меня мучили стыд и вина за случившееся, а хуже всего было то, что я не смогла объясниться с Лили.

Я начала писать текст о косметике «Аванти», но выходили лишь избитые клише, которые я тут же удаляла. В конце концов я отложила статью и достала из заднего кармана письмо Лили. Почерк буквально завораживал.

Я понимала, что должна была сразу вернуть его миссис Крукшенк независимо от того, знала она о нем или нет. Но она не открыла дверь, а такое письмо в почтовый ящик не бросишь, типа я тут вон чего нашла, чао! Не хотелось портить и без того ужасное о себе впечатление…

Некоторые из моих коллег уже ушли под предлогом срочных интервью или посиделок с полезными знакомыми. Афина тоже не появлялась с обеда. Утром поставила Орион в известность, что идет на ланч с пиарщиком одного из элитных домов моды, с тех пор ее и след простыл.

Я развернула письмо и под шум городского транспорта Глазго ввела в поисковую систему имя Флинна Тэлбота. Имя не самое распространенное, по крайней мере, мне так казалось.

Сколько лет могло быть сейчас этому джентльмену? Хорошо за семьдесят, если он вообще еще жив. Вернулся ли он в Шотландию, пользовался ли социальными сетями?

Я решила попытать счастья и порыться в «Фейсбуке»[1]. Там нашлись трое с именем Флинн Тэлбот: один – двадцатипятилетний серфер из Лос-Анджелеса, другой – сорокалетний художник-стеклодув, живущий на юге Франции. Явно не то, что я искала.

Я перешла по третьей и последней ссылке, и внутри все опустилось. Вместо фотографии в профиле стоял пейзаж Лох-Ломонда.

Ну хорошо. Фотографии нет. Зато на картинке – одна из самых известных достопримечательностей Шотландии. Может, это и не тот самый Тэлбот, но попытаться, по крайней мере, стоило. Вдруг все же он?

«Ну, размечталась, Леони», – осадила я себя. И тем не менее сердце замерло от предвкушения чего-то обнадеживающего.

Глубоко вздохнув, я начала читать.

Глава 17

На страничке последнего Флинна Тэлбота кроме красивых видов и памятников особо разжиться было нечем. Ни фотографий его самого, ни семьи или друзей. Из личных данных – только место рождения: Дэррок, торговый городишко в получасе езды от Силвер-Несса.

Я немного приободрилась – человек из наших мест.

Пролистывая его посты, я надеялась найти хоть какую-то информацию или фотографию, но передо мной всплывали либо художественно снятые шотландские закаты, либо комментарии к книгам и фильмам. Похоже, хозяин странички был большим любителем Клинта Иствуда и спагетти-вестернов.

Был ли он женат? Разведен? Вдовец? Одинок или окружен толпой внуков? Судя по отсутствию каких-либо фотографий, внуками и не пахло. Или он просто не выставлял их напоказ. В письме к Лили, однако, упоминался сын.

Я откинулась на спинку стула.

Что теперь? Не могла же я написать: «Привет, я наткнулась на ваше любовное письмо Лили Крукшенк пятидесятилетней давности. Припоминаете?»

Я сидела в задумчивости, накручивая на палец непослушный локон. Если Флинн Тэлбот не желал ворошить прошлое, дело его. Тогда и мне лучше оставить все как есть. С другой стороны, печаль в глазах Лили при взгляде на Мерри-Вуд, ее непрестанная забота о доме – все говорило о том, что для нее история не закончена, женщина по-прежнему чего-то ждет.

Что бы ни произошло между Лили Крукшенк и Флинном Тэлботом, ничего хорошего в такой привязанности к заброшенному дому не было. По-моему, сердце миссис Крукшенк последовало за Флинном в Африку и так с ним и осталось. Навсегда.

Я вспомнила о странных приступах Лили, когда она внезапно бледнела и хваталась за грудь. Что, если она смертельно больна? Что, если это их единственный шанс еще раз увидеться?

Пальцы зависли над мышью… Стоит или не стоит? Лили вряд ли одобрит вмешательство чужого человека в свою жизнь. С другой стороны, я действовала из лучших побуждений. Я просто не могла остаться в стороне.

Не дав себе больше времени на раздумья, я открыла мессенджер и принялась печатать. После нескольких попыток составить краткое, емкое сообщение, которое наверняка вызвало бы отклик, я остановилась на следующем:

Уважаемый мистер Тэлбот!

Прошу извинить за беспокойство.

Меня зовут Леони Бакстер. Я журналистка и подруга Лили Крукшенк.

(Ладно, насчет подруги я слегка преувеличила.)

Случайно наткнулась на письмо, которое вы написали ей много лет назад, и подумала, что вы, возможно, захотите с ней связаться. Если так, то, пожалуйста, сообщите.

После этого я напечатала адрес своей электронной почты и номер телефона.

Искренне Ваша,

Леони

Перечитав еще раз письмо, я решила отбросить все сомнения. Лили слишком зациклилась на пустом доме, так жить нельзя. Надо двигаться дальше. Причем не только ей, подумала я, отогнав воспоминание о Майлзе.

Я нажала кнопку «Отправить» и медленно выдохнула.

Конечно, узнай об этом Лили, она с радостью оторвала бы мне голову. Но вдруг я помогу ей избавиться от многолетнего груза на душе?..

Естественно, меня саму разбирало любопытство, и хотелось узнать больше о Мерри-Вуде. Необычная история заставила трепетать все мои репортерские жилки.

Следующие дни пролетели в вихре статей о красоте, телефонном интервью с новым генеральным директором косметической компании (они предлагали упаковку из переработанной бумаги) и нескольких легендарных собраний у Афины, на которых та по поводу и без повода устраивала всем разносы.

От Флинна Тэлбота – ни слова. Похоже, я рано обрадовалась. Либо это был кто-то другой, либо человек решил похоронить свое прошлое. Не говоря уже о том, что в письме упоминалась жена Астрид, с которой, скорее всего, тоже приходилось считаться.

Что я могла сделать, если мистер Тэлбот не желал ворошить былое, или был слишком занят, или болен, или просто наплевал на мое сообщение? А то и вовсе приказал долго жить?

Я проверила его аккаунт. Последняя фотография – ручей под малиново-золотистым рассветным небом – вывешена несколько недель назад…

В дверях кабинета Афины выросла ее зловещая фигура в бордовом. Я вздрогнула.

– Есть новости. Все ко мне.

– Опять! – застонал Коул, выглянув из-за своего экрана. – Только что ведь собирались. Все равно что в двери-вертушке застрять.

Взяв блокнот и ручку, я поплелась за остальными в сверкающие владения главного редактора «Богини». Племянница Афины Керри уже восседала за продолговатым столом для совещаний. Мы обменялись натянутыми улыбками.

Орион вошла последней – она задержалась, чтобы на время собрания включить автоответчик.

Боже, как же эти совещания отличались от наших посиделок в «Вестях Силвер-Несса»! Дуг обычно приносил из кондитерской булочки с глазурью, и мы поглощали их, запивая чаем, и говорили обо всем на свете, в том числе об улучшении следующих номеров газеты.

Еще мы любили шутить по поводу допущенных опечаток и несуразностей. Случались они, слава богу, нечасто, но, если случались, мы просто животы надрывали со смеху. У нас, например, выходили газеты с таким заголовком, как «Мистер Фаллок получает от миссис Эллисон приз за свои шары», или с рекламой «Ковры R Us – лучшая половая подстилка».

Кто бы мог подумать, что я буду так скучать по Фрэнсис с ее пристрастием к лакам ядовитых оттенков и по Дугу с его сухим чувством юмора и вечно мятыми галстуками. Мне, конечно, страшно повезло, что я нашла журналистскую работу. Но я тосковала по запаху моря, вальсирующего за окнами офиса. Я дала себе слово прогуляться с Харли вдоль берега и еще разок взглянуть на нашу бывшую редакцию, прежде чем ее закроют навсегда.

Я совсем раскисла, как вдруг поймала на себе пристальный взгляд Афины. Быстро собравшись с мыслями, я села прямее.

Начальница по очереди обвела глазами всех присутствующих.

– Я собрала вас, чтобы проинформировать: Керри займется расследованием заоблачных цен на серию кремов, которую выпустила комедийная актриса Лулу Старк.

Я напряглась. Разве не я должна вести подобное расследование? Несколько взглядов метнулись в мою сторону. Видимо, не одна я так думала.

О том, что Керри – родственница Афины, по-прежнему знали только Орион и я, и, насколько я поняла из пространных намеков Орион, у Керри не было никакого журналистского образования. Одному богу известно, сколько еще времени удастся скрывать от всех эту жемчужину.

Я кашлянула и подняла правую руку, рискнув навлечь на себя начальственный гнев.

– Простите, Афина, но, поскольку речь идет о средствах по уходу за кожей, разве это не тема для бьюти-редактора?..

Начальница пригвоздила меня к стулу испепеляющим взглядом. Керри заерзала рядом.

– Резонный вопрос, Леони, но, поскольку речь идет о журналистском расследовании, я думаю, ведущая роль больше подойдет Керри. – Она приоткрыла рот, показав устрашающий ряд зубов.

Ее племянница черкала что-то в блокноте, не смея поднять шоколадные ресницы.

Собрание продолжалось еще минут десять. Коул предложил выпустить очерк с подборкой лучших (и, предположительно, самых дорогих) ресторанов Шотландии, а Бренди вкратце рассказала об идее конкурса, главным призом которого станет путевка в спа для читательницы с собакой.

Время от времени я ловила себя на мысли, что попала в чью-то галлюцинацию.

Вскоре Афина нас распустила и, выставив острые лопатки, уткнулась в экран своего компьютера.

Меня душила обида.

– Леони?

Я обернулась – у входа в комнату отдыха с виноватым лицом стояла Керри.

– Можно тебя на минутку?

Она напоминала боязливую неуклюжую школьницу.

– Конечно.

Я все еще кипела от злости на ее тетю, которая отдала ей такой важный репортаж. Однако, видя явное смущение Керри, я немного устыдилась собственного малодушия.

Мы уселись на два неудобных футуристических стула.

– Я хотела извиниться. Это не моя идея, я не просила себе историю с кремами Лулу Старк. – Она тараторила без остановки, не давая и слова вставить. – Это все тетя Афина, то есть Афина… – Она покраснела. – Черт, я имею в виду…

Она со стуком захлопнула рот.

– Не бойся, я в курсе, что она твоя тетя, – успокоила я. – От Орион. – Керри еще больше покраснела. – Я, конечно, никому не скажу, но считаю, что остальные должны быть поставлены в известность. Некрасиво скрывать такое от коллег. К тому же, если все случайно выплывет наружу, они сильно обидятся.

Она в отчаянии подняла темно-зеленые глаза к рельефному потолку.

– Совершенно с тобой согласна! Все эти шпионские штучки не по мне. Но тетя говорит, чтобы я сначала себя зарекомендовала, и тогда уже мы расскажем остальным. – Керри скорчила гримасу. – Мол, так никто не обвинит ее в кумовстве… если я, конечно, докажу, что справляюсь с работой.

Тяжко вздохнув и потерев глаза, она продолжала:

– Родители хотят, чтобы я стала более самостоятельной и напористой. Они поговорили с Афиной, и та решила, что лучший способ – вверить мне ответственное дело.

Во мне зашевелилось сочувствие.

– Из серии барахтайся или тони?

Керри подождала, пока мимо нас пройдет одна из рекламных агентов на прозрачных платформах.

– Что-то вроде того, только я, по-моему, безнадежно иду ко дну.

Я ободряюще улыбнулась. Плавали, знаем.

Керри сцепила пальцы:

– Орион сказала, что на должность журналиста-аналитика претендовала ты.

– Это правда.

Ее плечи совсем исчезли где-то в кружевах блузки.

– Какой кошмар! – Она закрыла лицо ладонями. – Просто ужас.

Я сделала вид, что не переживаю, – не хотелось еще больше травмировать и без того несчастную Керри. И все же было страшно обидно, о чем коллега, похоже, догадалась.

– Я здесь не на месте, Леони. Блат живет и процветает. Ты же сама знаешь, никакой я не журналист. – Она прикусила нижнюю губу. – Афина поручила это расследование мне, а я полный ноль.

Я постаралась понимающе улыбнуться:

– А чем ты занималась раньше?

Керри сделалась совсем пунцовой, что плохо сочеталось с ее светло-каштановыми волосами.

– В прошлом году я получила степень по маркетингу и собиралась взять перерыв на год, прежде чем решить, что делать дальше. Она закатила глаза. – Только у моих родителей и тети на этот счет другие планы.

Бедняга! Если мама с папой Керри хоть немного походили на Афину, у девушки не было никаких шансов. Мне стало стыдно. Все это время я обижалась на нее, что она меня обошла, хотя сама Керри даже не хотела работать репортером!

– Ты мне поможешь? – неожиданно спросила она.

Я уставилась в ее умоляющее лицо:

– Что?

– Прошу тебя, помоги с делом Лулу Старк.

Я запнулась, не зная, что сказать:

– Керри, ты уверена? Я бы помогла, но твоей тете это вряд ли понравится. Она может подумать, что я пытаюсь тебя подсидеть или урвать себе престижный проект.

Коллега яростно замотала головой.

– Нет, не подумает. Я ей прямо скажу, что сама попросила тебя о помощи. – Она подалась вперед. – Пожалуйста, Леони! Или хочешь, я не скажу Афине, что ты мне помогаешь, пока все не будет написано и станет поздно что-то менять.

Мысли, как ненормальные, скакали в голове. Тема потрясающая, но, если Афина решит, что я строю козни у нее за спиной, меня выгонят с работы. Тем более что у нас с ней уже не раз случались стычки…

– Выпустим материал под совместным авторством, – с нарастающим отчаянием умоляла Керри. – Как тебе такое?

У меня чуть слюни не потекли.

– При условии, что Афина согласится.

Изумрудные глаза Керри зловеще блеснули.

– Не сомневайся – согласится. Иначе все случайно узнают, как она заигрывала с мужем лучшей подруги на прошлогодней рождественской вечеринке в «Богине».

От удивления у меня открылся рот.

– Да ты что?

– А то! Мама своими глазами видела. – Она бросила на меня заговорщицкий взгляд. – Пора дать ей отпор. Хотят, чтобы я стала более напористой, так сейчас самое время.

– Ты вдруг напомнила свою тетю.

Керри приторно улыбнулась:

– Уж не знаю, комплимент это или нет.

Мы помолчали несколько секунд.

– Ну так что, Леони? Поможешь с этой историей?

Искушение и умоляющий вид собеседницы действовали неотразимо.

– Ладно, так и быть. Я, наверное, сумасшедшая.

Керри выдохнула с явным облегчением:

– Спасибо. Спасибо! Я уже несколько ночей не сплю от волнений.

– Теперь можешь спать спокойно, – заверила я. – Только ни слова Афине, пока не закончим статью, договорились? И остальным тоже, иначе мы рискуем.

– Обещаю, – кивнула Керри. Ее лицо расслабилось. – Я у тебя в долгу.

Я вернулась к своему столу, голова шла кругом. На что я только что согласилась?

Я бросила виноватый взгляд в сторону кабинета Афины – та разговаривала по телефону, стоя ко мне спиной. Она, конечно, не обрадуется, что мы с Керри не согласовали это с ней, но с последствиями разберемся позже.

Сев за компьютер, я принялась за статью о накладных ресницах с драгоценными камнями. Потом бросила взгляд на мобильный. Афина не разрешала пользоваться телефонами на совещаниях, поэтому они оставались лежать на столах. На экране высветилось сообщение.

Я взяла мобильный и нажала кнопку. Сообщение из «Фейсбука»[2]. Может, это?..

Пытаясь вдохнуть, я издала очень странный звук.

– Что с тобой, Леони? – поинтересовалась Бренди, проходя мимо с травяным чаем.

Я вздернула голову:

– Ничего, все в порядке.

С нетерпением глядя в телефон, я открыла мессенджер и просмотрела сообщение.

Мамочки! От него. От Флинна Тэлбота.

Глава 18

Дорогая мисс Бакстер!

Не уверен, что смогу вам помочь, но в пятницу утром у меня встреча в Глазго. Если вам удобно, давайте встретимся.

С уважением,

Флинн Тэлбот

Я несколько раз перечитала сообщение. Ну и ну! Кратко, формально, по делу. Никаких эмоций, черт его дери! Стоило ему вообще писать? Это по нему Лили до сих пор сохнет?

Поджав губы, я погрузилась в раздумья. Раз уж он ответил, тупо не встретиться лицом к лицу. Вспоминал ли он Лили? Готов ли был откровенничать об их прошлом? Я очень сильно на это надеялась.

Осторожно водя пальцами по клавиатуре, я напечатала ответ:

Спасибо за ответ, мистер Тэлбот. Я работаю в центре и предлагаю, если вас устроит, встретиться в пятницу, в 11 утра, в кафе «Платан» на Бьюкенен-стрит.

Секунду спустя пришел утвердительный ответ.

От предвкушения свело желудок. Правильно ли я поступила? Совсем скоро все должно было проясниться.

Пока же мы с Керри взялись за изучение ассортимента кремов от Лулу Старк. Делали мы это осторожно, чтобы Афина ничего не заподозрила: договаривались в неурочное время, переписывались и не болтали у всех на виду. Нам на руку играло то, что большинство коллег считали нас врагами. Как-никак Керри получила работу, о которой мечтала я. Никто не мог даже заподозрить, что мы сотрудничаем.

Цена крема для глаз от Лулу Старк и в самом деле была неслыханной. Мини-баночка вроде тех, в которых обычно дают джемы в отелях, стоила более трехсот фунтов – и это предлагала женщина, которая помимо остроумных комедийных номеров часто выступала за социальную интеграцию и использовала свой авторитет в борьбе против бедности.

Я посоветовала Керри обратиться в пресс-службу, занимающуюся раскруткой новой гаммы «Звездная пыль», и задать им несколько вопросов.

– Начнем с них, а потом неплохо бы поговорить с самой Лулу – послушать ее версию.

Керри зарделась до кончиков молочно-шоколадных волос:

– Просто не знаю, как тебя благодарить, Леони.

– Отблагодаришь, когда наше расследование упомянут в центральных новостях, – скромно отшутилась я.

Пока Керри названивала пиарщикам Лулу, я связалась с ее агентом, где сразу же наткнулась на бетонную стену.

– Лулу в самом разгаре репетиций тура «Речь не только обо мне», – отрезал один из ее менеджеров. – Я передам ей, что вы звонили.

Остаток недели прошел с переменным успехом.

Керри удалось заполучить несколько цитат у представителей Лулу о том, что новые средства – «революция в уходе за кожей, отразившая самые передовые научные исследования», а также поговорить с филантропической организацией для бедных, послом которой выступала Лулу. Там признались, что удивлены и обеспокоены тем, что «мисс Старк участвует в таком дорогостоящем предприятии».

– Отлично! – улыбнулась я Керри, стоя с ней у перил пожарной лестницы. – Я продолжу донимать агентов Лулу. Они еще с неделю поупрямятся, а потом поймут, что не поговорить с нами – себе дороже.

– А я прощупаю еще парочку благотворительных фондов, с которыми она работает, – подхватила Керри.

– Давай, – ответила я и, подумав, добавила: – Странная история. Я, конечно, не знаю Лулу Старк лично, но она всегда производила впечатление искреннего человека.

– Да, ты права. – Коллега покрутилась на каблуках кожаных сапог. – Если честно, Леони, мне тут начинает нравиться – и все благодаря тебе.

Я изобразила радостное лицо:

– Правда? Только смотри, не очень-то увлекайся, а то выдашь нас ненароком.

С приближением пятницы меня все больше охватывало волнение по поводу предстоящей встречи с Флинном Тэлботом. Как я ни пыталась разогнать сомнения, меня не оставляло чувство, что я недостаточно хорошо все обдумала… Кстати, отличная фраза для моего надгробия.

Наступила пятница. Так и не успев как следует подготовиться, я очутилась в знаменитой чайной на Бьюкенен-стрит. «Платан» отличала атмосфера благородного декаданса, подчеркивающая статус кафе как старейшего заведения подобного рода в Глазго.

Я взяла себе чай и села за столик в дальнем конце зала, изо всех сил стараясь слиться с интерьером и делать вид, что не смотрю на вход. Самый юмор был в том, что, ожидая появления Флинна Тэлбота, я понятия не имела, как он выглядит. Я сто раз перепроверила: на странице в «Фейсбуке»[3] не было ни одной личной фотографии, а в других соцсетях я его вообще не нашла.

По моим прикидкам, ему должно было перевалить за семьдесят. Других подсказок, кроме упоминания в сообщении, что он будет в белой рубашке и темно-синем жилете, я не имела. Я представляла себе эдакого молодящегося ловеласа, дамского угодника, цепляющегося за последние остатки былой привлекательности.

Как я могла не поддаться соблазну и не начать выстраивать всякие предположения о том, с кем собиралась встретиться? Что он за человек? Похоже, он давным-давно уехал с женой в Африку, но не вернулся через год, как предполагал. Его что-то удержало? Почему он нарушил данное Лили обещание? Кроме того, в какой-то момент он, видимо, все же вернулся в Шотландию, хотя и не в Мерри-Вуд, а бедная Лили так с тех пор и не оправилась. Превратила Мерри-Вуд чуть ли не в святилище. По-моему, этот Тэлбот того не стоил. Даже стало жаль его жену и Лили. Они, несомненно, заслуживали большего.

Я глотнула чаю из изящной чашечки с блюдцем, пытаясь отогнать охватившее меня раздражение, и, чтобы отвлечься, занялась созерцанием обстановки.

Сеть чайных «Платан» была отделана в стиле Чарльза Ренни Макинтоша. Вокруг квадратных и круглых столов с белоснежными скатертями стояли коричневые стулья с высокими спинками. Вход украшали рождественские остролисты, банты и серебристая елка, на которой вместо шаров и игрушек красовались подстаканники и ручки Макинтоша. Меню подавали в папке из черной кожи. Напротив через дорогу находился магазин подарков в том же стиле, где в окружении белых стен и серебряных шкафчиков с подсветкой продавали всякую всячину: от ароматических свечей до картин и часов.

В чайную вошли две стильно одетые женщины, их проводили к свободному столику. Во мне зашевелилось нехорошее предчувствие.

Я проверила время. Флинн Тэлбот опаздывал на пять минут.

Словно составляя в голове фотопортрет, я представила себе статного джентльмена с морщинистым загорелым лицом и пронзительными глазами.

«Стоп! Это не он?»

В дверях возник высокий уверенного вида мужчина с седой шевелюрой и принялся озираться по сторонам.

Наверняка он.

Я вскочила со стула, чуть не опрокинув при этом чайник как раз тогда, когда мужчина заулыбался даме у окна. Он подошел к ней, и они обнялись.

«Значит, не он».

Под недоуменным взглядом официантки я опустилась обратно.

Может, передумал? Решил не приходить?

Я сунула руку в висевшую на стуле сумку и вынула адресованное Лили письмо. Нет чтоб честно написать, что не намерен возвращаться! А если смалодушничал перед ней, то уж меня-то тем более способен продинамить. Неужели я зря теряю время? Письмо придется вернуть – следует хорошенько продумать, как это сделать. Очень не хотелось, чтобы Лили заподозрила меня в том, что я обыскивала Мерри-Вуд.

Прошло еще несколько минут.

Я долила себе остатки чая, собираясь допить его и уйти. Нечего было ввязываться, сама виновата. А этот тип просто струсил.

– Леони Бакстер?

Я резко вскинула голову и очутилась лицом к лицу с обладателем потрясающих глаз цвета кованого серебра. На шее у него висел фотоаппарат.

– Ой, простите, – сказал он вовсе не извиняющимся тоном.

Парень снял с шеи фотоаппарат и положил на стол. Высокий, с копной темных кудрей, которые он откинул с точеного лица, на подбородке – едва заметная щетина, дерзко изогнутые густые брови. В его чертах проглядывало что-то волчье. На вид я дала бы ему около тридцати. Парень был настолько привлекателен, что я тут же почувствовала себя неуверенно.

Кто он? Может, обознался? Я открыла было рот, чтобы спросить, только теперь заметив его белую рубашку и темно-синий жилет.

Все еще с открытым ртом я поднялась со стула.

Парень протянул руку и произнес с сильным шотландским выговором:

– Привет! Я Флинн Тэлбот.

Глава 19

Я уставилась на парня в полнейшем недоумении.

– Вы – Флинн Тэлбот?

Его брови сошлись на переносице.

– Насколько мне известно, да. Вас это удивляет?

– Да. То есть нет. Просто ожидала, что вы старше.

Я в полной растерянности опустилась на стул. Что происходит? Кто это? Мало того что он совершенно не похож на человека, которого я себе представляла, да еще лет на сорок моложе!

– Ой, секундочку.

Он достал из кармана дребезжащий мобильник и начал что-то объяснять собеседнику про «синий час» и «глубину резкости». Поговорив несколько минут, он нажал отбой.

– Простите, клиент звонил – агент по недвижимости. Я делаю снимки для его портфолио.

Я изобразила любезную улыбку:

– Понятно.

На самом деле я ничего не понимала.

Некоторое время мы неловко молчали, затем Флинн Тэлбот подал знак официантке и попросил кофе.

– Вам что-нибудь заказать? – спросил он, указывая на мой чайник.

– Э-э. Нет, спасибо. Не беспокойтесь, – с трудом произнесла я.

Меня бы кто успокоил! Голова шла кругом. Все складывалось совсем не по плану. Вместо обаятельного пожилого господина с аккуратной стрижкой и в джемпере с ромбами я столкнулась с самоуверенным типом не старше тридцати пяти.

К такому я была не готова. Дернул же черт ввязаться!

Я вспомнила о спрятанном в сумке письме Лили и почувствовала себя полной дурой. Ну почему я не оставила все как есть? Зачем, как идиотка, полезла в чужие дела?

– Мисс Бакстер? Алло?

Я подняла голову.

– П-простите, – заикаясь, выговорила я. – Я не совсем понимаю, что происходит. Похоже, тут какая-то ошибка.

Официантка поставила перед Флинном Тэлботом кофе и испарилась. Он чуть подался вперед.

– Какая еще ошибка? – Опять брови в кучу. – Послушайте, я очень занят. Вы зачем меня вызвали?

Я потерла лоб. Хороший вопрос. Я бы сама не прочь узнать ответ.

– Понимаете, я случайно обнаружила письмо в доме под названием «Мерри-Вуд». Недалеко от Силвер-Несса, где я живу. Только боюсь, к вам оно никакого отношения не имеет, – невесело усмехнувшись, закончила я.

Парень подскочил на месте, будто его ущипнули:

– Простите, как вы сказали? «Мерри-Вуд»?

Я даже оторопела. Неожиданная реакция на упоминание о доме!

– Да-а, – неуверенно протянула я. – Письмо было адресовано одной моей знакомой, миссис Лили Крукшенк, и подписано неким Флинном Тэлботом.

Лицо моего собеседника приняло странное выражение. Он откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки, а в глазах появился враждебный блеск.

– Никаких писем я не писал. И ни о какой Лили Крукшенк в жизни не слышал.

Мама дорогая, что за пытка! Как будто пластырь с открытой раны сдирали. Во что я вляпалась?

Парень смотрел на меня в упор:

– Можете показать письмо?

– Не могу, – ответила я. – Оно принадлежит миссис Крукшенк, и я даже не знаю, известно ли ей о его существовании.

Необычные глаза Флинна Тэлбота встретились с моими.

– Понятно. А фотография этой Лили у вас есть? Может, я когда-то ее фотографировал, просто имени не припомню?

– И фотографии у меня нет.

– Она, случайно, не работала моделью под другим именем?

Я потянулась за чайником, чтобы хоть чем-то занять руки, но из него в чашку вылилась лишь жалкая струйка заварки.

– Нет, она не модель. Ей за семьдесят.

Флинн Тэлбот удивленно приподнял одну бровь. Он пробормотал что-то неразборчивое себе под нос, потом отпил кофе и со стуком поставил чашку на стол. Передо мной словно захлопнули ворота, и открывать их явно больше не собирались.

– Значит, так. По-моему, ваша история не имеет ко мне никакого отношения. Не хочу показаться невоспитанным, но времени у меня в обрез. – Его пытливый взгляд из-под ресниц задержался на мне дольше, чем следовало. – Скажу честно: ваше сообщение меня заинтриговало, потому я и пришел.

Повисло напряженное молчание. Внезапно его телефон настойчиво зазвонил. Я заметила, что на экране высветилась платиновая блондинка.

Флинн Тэлбот сбросил звонок.

– Вижу, что вы нарасхват.

Он бросил на меня неопределенный взгляд, и мои мысли вновь вернулись к письму Лили в сумке.

– Извините за настойчивость, но название «Мерри-Вуд» вам о чем-нибудь говорит? У меня сложилось впечатление, что вам оно знакомо.

Его серебристые глаза с завидными ресницами впились в мои.

– Ошибаетесь, – процедил Флинн. – Причем, похоже, сразу по нескольким пунктам.

Мои щеки вспыхнули.

– Я не тот Флинн Тэлбот, которого вы ищете. – Он сжал челюсти. – Где, вы говорите, нашли это таинственное письмо? В каком-то доме?

– Да. В доме с названием «Мерри-Вуд».

Флинн Тэлбот определенно нервничал.

– Ну так что? – не отступала я, подстегиваемая его странной реакцией. – Оно вам знакомо? Я имею в виду название?

На его виске забился пульс.

– Простите, мне пора. Я опаздываю на встречу.

Он встал, порылся в бумажнике и бросил на стол десятифунтовую купюру.

Я тоже вскочила. Что за черт? С чего вдруг он так заторопился?

– Вы знаете человека, который написал письмо? Умоляю, мистер Тэлбот! У вас то же имя, как у автора письма. Я буду вам очень признательна за любую подсказку.

Он повесил фотокамеру на шею.

– Одинаковые имена не редкость. Извините, я опаздываю.

– Ну пожалуйста, мистер Тэлбот! По лицу видно, что вы что-то знаете.

– Ничего не видно, – рявкнул он. – Зря только согласился на эту встречу… Надеюсь, вы найдете своего Флинна Тэлбота. Ко мне ваше письмо не имеет никакого отношения. Поэтому помочь не могу.

– Не можете или не хотите? – крикнула я ему в спину, привлекая взгляды посетителей за соседними столиками.

Флинн Тэлбот даже не повернулся и вышел из чайной, оставив меня ни с чем.

Его реакция, то, как он себя вдруг повел, как отмахивался от моих вопросов и не желал отвечать…

Я откинулась на стуле, теребя ручку чайника.

Сначала парень явно оторопел. Потом ощетинился.

Я барабанила пальцами по столу. Отказаться от попыток выяснить, кто написал это письмо, было выше моих сил. Флинн Тэлбот отреагировал на название дома, значит, он как-то с ним связан. Единственное логическое объяснение: парень – не просто тезка, а родственник человека, написавшего Лили письмо. Кто же этот человек?

Я воинственно скрестила на груди руки. Моя первоначальная растерянность, когда я думала, что совершила ошибку, сменилась абсолютной решимостью. Дам этому Флинну пару дней на раздумья и снова выйду на связь…

Вокруг мирно позвякивали чашки и текла негромкая светская беседа.

Флинн Тэлбот явно чего-то недоговаривал.

Глава 20

Я вернулась в редакцию и с головой окунулась в сочинение статьи о новогодних идеях по уходу за собой.

Пока я сидела в чайной с Флинном Тэлботом, Орион и Коул получили от Афины задание развесить в помещении «Богини» рождественские украшения. Орион заметила, как я во все глаза уставилась на хрустальную елку от Swarovski при входе, не говоря уже об экстравагантных звездах и снежинках, свисающих с потолка.

– Я предложила Афине купить мишуру и бумажные гирлянды в газетном киоске через дорогу, так ее чуть удар не хватил, – хихикнула Орион мне на ухо.

– Жаль, что я пропустила это зрелище.

Я села за компьютер, однако из головы не выходила реакция Флинна Тэлбота на упоминание о Мерри-Вуде.

– Леони, можно тебя на минутку? – Встревоженный взгляд Керри поверх экрана встретился с моим. Ее блестящие волосы были перетянуты темно-синей лентой.

– Конечно.

Я сохранила файл, над которым работала, и пошла за ней по коридору.

– Я по поводу Лулу Старк.

– Выкладывай.

Она прижала к груди блокнот:

– Я связалась с ее пиарщиками. Она согласна дать интервью.

– Замечательно! Как ты этого добилась?

– Сказала им, что мы берем интервью у трех знаменитостей из мира эстрады, которые серьезно заботятся о своей внешности, – отводя глаза, ответила Керри.

– Просто отлично! – подбодрила я. – Кстати, очень удачный подход для будущего материала. Под этим углом и преподнеси его Афине.

Керри кивнула с вымученной улыбкой.

– По крайней мере, так мы сможем увидеть реакцию Лулу на вопросы о ее продукции, ценах и тестировании.

– Ты на какое число договорилась? – спросила я.

Коллега сделала еще одну неудачную попытку улыбнуться, провожая взглядом Орион и Коула, которые достали из огромного холодильника свои обеды и вышли.

– Понимаешь, я дала им по телефону твое имя. Сказала, что интервью возьмешь ты. – Керри нервно сглотнула.

Я непонимающе нахмурилась:

– Я? Но ведь…

Губы Керри дрогнули. В ее бездонных зеленых глазах блеснули слезы.

– Я просто не справлюсь. Афина тешит себя иллюзиями насчет меня, как, впрочем, и я сама.

– Не говори ерунды! С чего ты взяла?

Керри покраснела:

– Сегодня утром тетя велела написать статью о терапии для шопоголиков, а когда я принесла распечатку, порвала ее на куски. И еще добавила, что вообще жалеет о том, что взяла меня на работу.

– Не бери в голову, поднатореешь. В тебе есть задатки, их просто нужно развить. Честное слово…

Я готова была продолжить тираду, но Керри совсем помрачнела:

– Не надо меня опекать, Леони.

– Тебя никто и не опекает. Кто сказал, что тебя надо опекать?

Я участливо коснулась ее руки.

– Никто, но я же не слепая. – Она вздохнула. – Рано или поздно коллеги узнают, что Афина – моя тетя, хоть сейчас выкладывай им все начистоту. Меня и так считают бесполезной.

– Кто, например?

– Коул, Орион, Табита… да все. Я не раз ловила на себе их жалостливые взгляды на совещаниях редакции. Никто не верит, что из меня выйдет толк.

– А ты докажи им, что они неправы! И пожалуйста, не говори никому про родство с Афиной. По крайней мере, пока. Давай подождем и посмотрим, как пойдет материал о Лулу. Это твой шанс доказать свою состоятельность и тете, и остальным. Я уверена, что ты справишься с этой историей на ура, тебя зауважают, и то, что ты племянница Афины, никакой роли не сыграет. – Я огляделась вокруг. – Пока об этом знаем только мы с Орион, а мы никому не скажем.

Керри заколебалась, потом едва заметно кивнула и благодарно улыбнулась.

– Спасибо тебе, Леони. И прости, что перевалила на тебя это интервью.

– Да ладно. Только что скажет Афина, когда узнает, что ты подключила меня к делу Лулу Старк?..

На лице Керри промелькнул страх, но она решительно вздернула подбородок:

– Я ей прямо скажу, что это моя идея и ты тут ни при чем.

Мимо прошла Татьяна из рекламного отдела, приветственно помахав нам ручкой. Я подождала, пока она исчезнет из виду. Мне в голову пришла новая мысль.

– Слушай, Керри, а что, если пойти на интервью вместе?

Озабоченность на ее лице сменилась облегчением.

– Ты серьезно?

– Конечно. Вы на какое число договорились?

Щеки коллеги порозовели.

– На следующую пятницу, в два часа дня.

Я на секунду прикрыла глаза, вспоминая свое расписание.

– Полагаю, смогу. Не помню, чтобы у меня что-то было…

– Я сверилась с твоим электронным календарем, – призналась Керри. – У тебя на это время ничего не запланировано.

От удивления я раскрыла рот, и ее щеки запылали еще сильнее.

– Если мы пойдем на интервью с Лулу Старк вместе, я смогу у тебя поучиться.

Я закатила глаза и рассмеялась.

– Да ладно тебе, я не какая-нибудь Джоан Бейквелл. – Имя знаменитой журналистки Керри явно ни о чем не говорило, тогда я добавила: – И не мастер Йода.

На этот раз коллега заулыбалась.

– По-моему, из тебя может получиться отличная журналистка. Только нужно набраться уверенности в себе. – Керри, в свою очередь, закатила глаза. – Думай, что пора проявить себя и предъявить миру свои вопросы. – Я ободряюще улыбнулась и подмигнула ей. – А пока смотри и учись у мастера.

Быстро приближалось Рождество. Я внезапно осознала, что до него остался всего месяц. Магазины не только в Глазго, но и дома, в Силвер-Нессе, запестрели гирляндами и блестками, деревья утопали в огнях. Дни стремительно сокращались, темнота наступала уже в четыре часа дня, однако это лишь усиливало радостное волнение и предвкушение того, что вот-вот начнутся праздники.

Я в который раз решила связаться с Флинном Тэлботом. С нашей неудачной встречи в чайной прошло уже несколько дней. У меня было подозрение, что он по-прежнему не готов говорить о Мерри-Вуде, но на то я и журналистка, чтобы проявлять упорство.

До этого я отправила несколько сообщений в мессенджере, а еще написала на электронный адрес его фотостудии, который откопала в соцсетях. Он не ответил ни на одно из них. Ничего другого от такого грубияна я и не ожидала. Парень, конечно, красивый, но слишком мнит о себе.

Во время вечерней прогулки с Харли я остановилась на набережной полюбоваться на золотистую полоску песка в свете фонарей. Только что провалилась наша очередная попытка вернуть Лили письмо. Мы долго обивали ее порог, стараясь не обращать внимания на пробирающий до костей холод и завывания ветра в лесу. Несмотря на мой настойчивый стук и свет за шторами, дверь никто не открыл.

Реакция, в общем-то, понятная. Я обещала Лили, что в дом никто не войдет, и не сдержала слова. Она мне больше не доверяла.

Так что мы с Харли вернулись не в лучшем расположении духа, оставили письмо дома и вышли проветриться. Волны с плеском ударялись о берег и с успокаивающим шорохом отступали. В небе над головой, как рассыпавшиеся осколки, сверкали звезды.

Я потянула собаку мимо ступенек, спускавшихся к пляжу, в сторону кафе-мороженого, витрина которого пестрела всевозможными сортами и вкусами вперемешку с рождественскими огнями. Рядом колыхался полосатый навес закрытого ларька деликатесов.

Вскоре мы поравнялись с нашей бывшей редакцией, перед входом которой появилась аляповатая вывеска «Продается/Сдается». При мысли о том, что офис, в котором еще недавно кипела жизнь, превратился в безмолвное пространство, сжалось сердце. Даже вместо надписи «Вести Силвер-Несса» на двери белело пустое место.

Я заглянула в окно. Голые стены, в дальнем углу – стопка из коробок, которые, видимо, предстояло перевезти в новый офис.

Симпатичный коттедж с живописным видом на море, в котором располагалась редакция, продать было нетрудно. Хотя до меня доходили слухи, что жадное до денег руководство «Кларити» заломило баснословную цену. Если найдутся желающие, группа неплохо наварит.

В голове проносились картинки, как мы втроем смеемся, сочиняя тексты и обсуждая, кто заслуживает первой полосы в следующем выпуске. Тоска сдавила грудь. С тех пор будто утекла целая вечность.

По сравнению с моей прошлой работой редакция «Богини» казалась холодным, прагматичным местом с белоснежной минималистской мебелью и персоналом, облаченным в дизайнерские бренды.

Мне стало немного совестно. Я должна была радоваться, что нашла другую работу, причем в сфере журналистики. И я, конечно, радовалась. Но в то же время ужасно скучала по уютной атмосфере местной газеты и теплому, бесхитростному товариществу между коллегами.

Мы с Харли двинулись дальше вдоль магазинчиков – из освещенных дверных проемов на тротуар падали лучи теплого янтарного света. Вскоре мы дошли до газетного киоска на углу. Выставленный снаружи рекламный щит призывал:

ПОКУПАЙТЕ

ПЕРВЫЙ ВЫПУСК НОВОЙ ГАЗЕТЫ

«СПИКЕР ДРАММОНДА И СИЛВЕР-НЕССА»!

Я замедлила шаг, вперившись в кричащий заголовок – наглядное доказательство того, что время не стоит на месте и все меняется.

После минутного колебания любопытство взяло верх. Миссис Брэдшоу как раз заносила внутрь пляжные мячи и стойки с открытками, готовясь закрыть киоск на ночь.

Она сложила пополам и протянула мне номер, пересыпая сдачу в кассу.

– Голову даю на отсечение, что газета в подметки не годится «Вестям Силвер-Несса», – фыркнула она. – Небось, одни сплетни да полуголые модели.

Я постаралась скрыть улыбку:

– Вы, наверное, путаете ее с другими таблоидами, миссис Брэдшоу.

Та вновь фыркнула.

– Ваша газета мне очень нравилась. – Миссис Брэдшоу облокотилась на прилавок. – Старина Энди из садового центра почитал их первый выпуск и говорит, там одни выпендрежные картинки и призывы к читателям больше времени проводить онлайн. – Она возмущенно выдохнула. – Я похожа на человека, который сидит в ТикТоке?

Я сочувственно хмыкнула и сунула газету под мышку.

Чуть дернув поводок, я увлекла за собой Харли и подумала, не побаловать ли себя двойной карамелью. Сливочное, высококалорийное мороженое – лучший способ поднять настроение.

– Ну и вечерок!

Я прищурилась, вглядываясь в сумерки.

Меня догнала Нетта – врач местной больницы. Из-под теплого зимнего пальто выглядывал серый костюм, в руках она сжимала портфель.

– Тяжелый день в операционной?

Она отвела темно-русую прядь за ухо.

– Не то чтобы тяжелый. Просто одна пожилая дама, у которой недавно диагностировали сердечную недостаточность, упорно отказывается лечь на обследование…

Нетта вздохнула, подставив лицо морскому ветру.

– Я уверена, что вы ее вразумите.

– Приятно, что кто-то в меня верит. – Она наклонилась и почесала Харли за ухом. – Если честно, Леони, мне иногда кажется, что я сражаюсь с ветряными мельницами.

– Вы прекрасный врач, – заулыбалась я. – И сами это знаете. Все местные больные стремятся попасть именно к вам.

Нетта устало усмехнулась:

– Спасибо на добром слове. Может, и так, но следовать моим советам – совсем другое дело.

– Ну, вы же знаете наших жителей. Порой капризные и упрямые, а по сути хорошие люди. Ваша пациентка одумается.

Нетта поставила портфель на землю:

– Мне бы вашу уверенность! Это умная и самостоятельная, но одинокая и страшно несговорчивая женщина. По-моему, с ней проще установить телепатическую связь, чем найти общий язык.

Мимо прошла закутанная пожилая пара. Несмотря на холод, они лакомились разноцветным мороженым и восхищались видом опустевшего пляжа, который начинался у набережной и исчезал в темных морских волнах.

– А у нее нет родственников, которые могли бы ее переубедить? – спросила я.

– Трудно сказать. Она со мной не откровенничает – если уделит мне время, и на том спасибо. Похоже, у нее никого не осталось. – Нетта потеребила пуговицу рубашки под пальто. – Ладно, не бросать же человека. Бог даст, я когда-нибудь до нее достучусь, хотя особо на успех не рассчитываю.

Я крепко сжала розовый с блестками поводок Харли. В памяти всплыл образ бледной, задыхающейся Лили сначала на пороге ее дома, потом в кухне, когда она замерла с чайником в руках и схватилась за сердце. Я вспомнила, с какой неохотой она сообщила о своей болезни. Слишком уж много совпадений. Нетта наверняка говорила о Лили.

– А где живет эта дама? – сдерживая беспокойство, спросила я.

Нетта скрестила руки и театрально нахмурилась.

– Ты же понимаешь, Леони: врачебная тайна.

Ну и пусть. Я и так знаю, о ком речь. Во мне с новой силой проснулась решимость.

Глава 21

По дороге домой меня не оставляли мысли о том, что я услышала от Нетты. Я не сомневалась, что она жаловалась на Лили.

Самостоятельная, энергичная пожилая женщина с болезнью сердца, которая живет одна? Таких в наших краях немного. Лили, кстати, упоминала, что ее лечащий врач – молодая женщина. Совпадение? Вряд ли.

Вернувшись домой, я наскоро приготовила ужин из рыбы, жареной картошки и овощей и накормила Харли курицей, смешав с ее кормом. Потом устроилась с ноутбуком на кухне. Теперь Флинну Тэлботу не отвертеться: у меня появился веский повод убедить парня сотрудничать. До сих пор он не реагировал на мои попытки выйти на связь, но новость о состоянии здоровья Лили подстегнула мою решимость. Если в нем есть хоть капля человечности, он должен поделиться всем, что знает о своем тезке или Мерри-Вуде.

Я понимала, что миссис Крукшенк ни за что не согласится уехать и оставить Мерри-Вуд без присмотра. А предать ее, рассказав о болезни постороннему человеку, совесть не позволяла. Возможно, эта информация помогла бы вытянуть из Флинна Тэлбота правду, однако я не собиралась подвергать и без того слабое ко мне доверие новому испытанию. Надо было уговорить Флинна как-то иначе.

Пока включался ноутбук, я сбегала в спальню, взяла письмо Лили, которое положила на хранение в шкатулку, и вернулась на кухню.

Выражение лица Флинна Тэлбота, когда я упомянула о Мерри-Вуде, и то, как поспешно он ретировался, не желая продолжать разговор, лишь убедили меня в том, что парень что-то знает о своем тезке и о доме.

Сначала я подумала, не написать ли ему письмо, но решила, что лучше поговорить лично. Электронные письма легко проигнорировать, другое дело телефонный звонок… Допустим, на него тоже можно не отвечать, поэтому лучше бы звонок застал парня врасплох.

Я вышла на сайт его фотостудии с минималистичным дизайном и слайд-шоу с горизонтальной прокруткой изображений. В верхнем углу страницы под черно-белой фотографией Флинна Тэлбота значился мобильный номер. Я вбила его в телефон.

Харли наблюдала за мной, пока я мерила шагами кухню, лихорадочно перебирая варианты начала разговора.

Флинн ответил после нескольких долгих гудков и раздраженно фыркнул, когда я представилась.

– Послушайте, мисс Бакстер, вашему упорству можно позавидовать. Мне по-прежнему нечего сказать.

– Мистер Тэлбот, вы понимаете, что своей реакцией при упоминании о Мерри-Вуде выдали себя с головой? Вам что-то известно либо о доме, либо о письме.

Напряженное молчание.

– Подумать только, какой талант. Вы еще и телепат!

– Просто люди моей профессии умеют читать по лицам. Ну так что?

– Нам с вами не о чем беседовать! – рявкнул он. – Я уже дал понять, что помочь не могу.

– Чем чаще вы это повторяете, тем быстрее сами поверите. – На другом конце провода послышалось злобное рычание. – Вам не кажется странным, что у вас с автором письма совпадают имена?

Флинн Тэлбот с минуту молчал.

– Правильно, мисс Бакстер, совпадают. Совпадения случаются. А теперь прошу меня извинить – я уже на пять минут опоздал на съемку.

Передать не могу, какая меня охватила досада. Упертость парня просто зашкаливала. Упоминание о болезни Лили могло бы заставить его сдаться и помочь, но я не имела права! Мой мозг вот-вот был готов взорваться. Я еле сдерживалась. В голове прочно засел образ бледной, изможденной Лили, с тоской глядящей на Мерри-Вуд. Черт!

Я знала, что поступаю неправильно, но ведь делала это из сострадания, из благородных побуждений! Этого бездушного грубияна иначе не проймешь. Оставалось лишь надеяться, что Лили меня простит.

Я с шумом втянула в себя воздух.

– Послушайте. Я не хотела ничего говорить, поскольку раскрываю чужую тайну… У Лили Крукшенк – женщины, которой адресовано письмо – недавно диагностировали болезнь сердца.

На мгновение возникло ощущение, что собеседник заколебался.

– Откуда вы знаете?

– Она мне сама сказала. По секрету. Я не должна была с вами делиться, вы вынудили меня своим идиотским упрямством.

Флинн Тэлбот помолчал.

– Я вам не верю. Уж очень кстати вы приплели болезнь. С вас, репортеров, станется.

Обобщение задело за живое.

– Не все мы такие подлецы, уверяю вас.

Повисло очередное неловкое молчание, которое я поспешила прервать.

– Эта женщина живет напротив Мерри-Вуда и, по словам надежного источника, отказывается покинуть дом. Знаете почему? Потому что ее удерживают воспоминания. – Я сделала паузу, чтобы он хорошенько осмыслил услышанное. – Если не ошибаюсь, вам об этих воспоминаниях известно куда больше, чем вы притворяетесь. – Я устало провела пальцами по спутанным кудрям. – Неужели ваша совесть молчит, мистер Тэлбот? Она у вас вообще есть?

– Все не так просто, – огрызнулся он.

Во как! Значит, я была права. Он действительно что-то знает!

Мой собеседник нервно вздохнул:

– Я вам сочувствую. И все же ничем помочь не могу.

Как это понимать? Что значит «все не так просто»? Злость и обида просто зашкаливали.

– Несчастная женщина хранит верность тому странному дому уже бог знает сколько лет…

– Это ее проблемы.

– Что, простите?

– Людям нельзя доверять, мисс Бакстер. Даже родственникам.

На что он теперь намекает?

– Мистер Тэлбот, в ваших силах ей помочь. Вы явно знаете больше, чем говорите. – Он начал было что-то возражать, но я продолжила: – Даже с болезнью сердца она преданно заботится о Мерри-Вуде. Неужели вам наплевать, неужели не хочется облегчить ее страдания?..

Флинн Тэлбот грубо прервал меня:

– Извините, мисс Бакстер, вы все чересчур упрощаете. И мне действительно пора – фотосессия с очень важным клиентом.

Я намеревалась в очередной раз воззвать к его совести (если она у него вообще была), однако не успела и рта раскрыть, как он добавил:

– Про клиента не спрашивайте – профессиональная тайна.

А потом коротко попрощался и отключил связь.

Как я ни пыталась после этого до него достучаться, Флинн Тэлбот не отвечал ни на голосовую почту, ни на письма и сообщения. Он, словно призрак, растворился в пространстве, переключившись на своих «важных клиентов».

Меня это просто бесило. Что за человек мог наплевать на судьбу хрупкой пожилой женщины (хотя саму Лили вряд ли устроило бы подобное описание)? Мой новый знакомый Флинн Тэлбот оказался пустышкой и эгоистом.

Что ему мешало поговорить со мной по-человечески? Совершенно очевидно, что любовное письмо Лили написал не он, но знал ли он писавшего? Если да, то почему предпочитал не раскрывать его личность?

Может, боялся ворошить собственное прошлое?

Ноябрь подходил к концу.

В Силвер-Нессе включили рождественские огни, и весь город превратился в море сверкающих снежинок, звездочек и оленей. Мишура и гирлянды украсили витрины магазинов, воздух наполнился ароматом водорослей, дыма и предвкушения праздника.

С нашего последнего разговора с Флинном Тэлботом прошла ровно неделя. Наступила пятница – день запланированного интервью с Лулу Старк.

Соблюдая осторожность, чтобы не вызвать подозрения у коллег, Керри иногда подлавливала меня в комнате отдыха и горячо благодарила за помощь. Афина, разумеется, ни о чем не догадывалась. Узнай она, что ее протеже сделала меня своей напарницей, у нее взорвался бы мозг, и голова со стильной бордовой прической разлетелась бы на мелкие кусочки.

Я позаботилась о том, чтобы в моем календаре в этот день значилось: 14:00–16:30 – «Интервью с оперной певицей Луной Ньюман». Интервью с двадцатитрехлетней оперной дивой о ее процедурах ухода за собой действительно было запланировано месяцем позже, так что я не сочиняла, а просто чуть подкорректировала дату встречи…

Мы с Керри покинули здание «Богини» поодиночке с интервалом в пять минут и под разными предлогами, а затем встретились на парковке. Она скользнула на пассажирское сиденье моей машины, и мы двинулись в путь с пристыженными лицами, как школьницы, прогуливающие математику.

Керри теребила свою тюлевую юбку:

– Спасибо, Леони. Я у тебя в долгу.

Я криво улыбнулась в ответ:

– Надеюсь, мы справимся до того, как Афина нас заподозрит. Долго водить ее за нос не получится.

Интервью с Лулу Старк проходило в пресс-центре городского театра – стильном затемненном помещении, из которого открывался живописный вид на башни, шпили и высотные здания Глазго. Панорамное окно обрамляли красные бархатные портьеры, ниспадавшие до самого пола.

Лулу Старк нас уже ждала. Своей заразительной улыбкой она напоминала Ребел Уилсон. Когда мы вошли, хозяйка жестом указала на ядовито-зеленые кресла напротив себя.

После обмена парой светских реплик я начала расспрашивать о ее новой гамме для ухода за кожей. Лулу с восторгом расписывала достоинства «Звездной пыли» и уже перешла к рассказу об экологичной упаковке серии, когда я бросила на Керри многозначительный взгляд. Это послужило ей условным сигналом.

Она стиснула пальцами блокнот, словно готовясь разорвать его в клочья.

– Мисс Старк, – нервно улыбнулась Керри. – Извините, что прерываю, хотела бы кое-что у вас уточнить.

Неожиданно в глубине комнаты замаячила длинная фигура Сета Гордона. Мне стало не по себе – мы и не знали, что в полумраке притаился агент Лулу.

– К нам п-поступила информация, – заплетаясь, начала Керри, – что с-стоимость средств гаммы «Звездная пыль»… – Ей никак не удавалось совладать с голосом. Я ободряюще кивнула, и она продолжила: – …Не соответствует вашим моральным принципам, так сказать.

На круглом, открытом лице Лулу отразилась полная растерянность.

– Простите, я не совсем понимаю. Вы о чем?

Из тени в облегающем темно-синем костюме, как макиавеллиевский злодей, возник Сет Гордон.

– Мисс Старк с радостью обсудит свою новую гамму по уходу за кожей в другой раз. Сейчас не время и не место.

– Это почему же? – вмешалась я с победной улыбкой. – Мы слышали, что ваши кремы поступают в продажу по баснословным ценам. К тому же упаковка, по слухам, не так уж экологична, как вы утверждаете…

– Интервью окончено, – оборвал Сет, нависая над нами с Керри. – Это совершенно неприемлемо. Вы добились интервью с Лулу под ложным предлогом.

– Минутку, – вмешалась Лулу, крутя головой и пытаясь смотреть одновременно на своего агента, на меня и на Керри. – Откуда такие обвинения? У вас есть доказательства? Вы можете их предъявить?

Керри достала из сумки флаер, присланный одним из сотрудников Лулу, но Сет Гордон был тут как тут. Он выхватил листок из рук Керри и пробежал холодным водянистым взглядом по информации.

– Полная чушь! Это состряпала бывшая сотрудница нашей команды! – Он одарил Лулу крокодиловой улыбкой. – Помнишь стремную Симону Уэльс, которую мы наняли полтора года назад? Это точно ее рук дело. Я с самого начала знал, что ей нельзя доверять… И вот результат!

– Дай мне взглянуть, Сет, – потребовала Лулу, вытянув шею и оставив без внимания едкий словесный выпад своего агента.

Сет переложил флаер в другую руку.

– Нет нужды тебя беспокоить, Лулу. Я сам во всем разберусь.

Он прошмыгнул мимо нас с Керри и распахнул дверь.

– Спасибо за визит, дамы.

– Они ведь только что пришли! – возразила Лулу.

– Ничего страшного. О том, как тебе удается совмещать работу с личной жизнью, можно узнать и по телефону, – заявил Сет с хищной ухмылкой. – Спокойно запланируем встречу в зуме. – Он наклонился к Лулу. – Не забудь, что у тебя скоро интервью для «Женского часа» на «Радио-4».

Не успели мы с Керри обменяться понимающими взглядами, как за нами громко захлопнулась дверь.

– Лулу Старк не в курсе! – негодовала я на пути к машине. – Мерзкий тип. Она понятия не имеет, что ею манипулируют.

Керри обернулась и, прищурившись, посмотрела на массивный, выложенный камнем театр в свете ноябрьских сумерек.

– И что теперь делать?

– Переговори со своим источником, может, придумаете что-нибудь еще. А я тем временем разузнаю побольше о нашем приятеле Сете Гордоне – лишняя информация не помешает.

– Да, – кивнула она. – Спасибо.

– Пожалуй, стоит связаться с этой Симоной Уэльс и узнать ее версию событий. Она наверняка не сойдется с версией Сета.

На обратном пути солнце переместилось и глядело на нас сквозь лобовое стекло.

– По-моему, мы напали на что-то из ряда вон, – сказала я, когда мы сели в машину. – Популярную комедиантку, известную своими высокими моральными принципами, водит за нос собственный агент.

Керри резко повернула голову назад, где стояла моя сумка.

– Кажется, твой телефон звонит.

Я заглушила мотор и протянула руку за телефоном. На экране высветился незнакомый номер.

– Мисс Бакстер? Это Флинн Тэлбот, – донесся из трубки сдержанный хрипловатый голос.

От неожиданности я выпрямилась на сиденье. Оказывается, его не поглотила какая-то фотографическая черная дыра.

– Ой, привет. Здравствуйте.

– Мы можем встретиться и поговорить?

Сидящая рядом Керри уткнулась в телефон. Я удивленно заморгала.

– Э-э, да. Конечно. – Вот так сюрприз! Никак совесть проснулась? – О чем вы хотите поговорить?

Собеседник замялся, как будто прикидывая, что сказать.

– О моем дедушке, – наконец выдавил он.

– О вашем дедушке?

– Да.

Молчание.

– Простите, я не совсем понимаю…

– Его тоже зовут Флинн Тэлбот. Меня назвали в его честь.

Кусочки пазла задвигались перед глазами, спеша выстроиться в стройную картинку, и все же я не сразу осознала смысл услышанного. Итак, Флинн Тэлбот действительно родственник человека, которого я разыскивала. У них с дедом одинаковые имена. Боже! Значит, письмо Лили написал дедушка Флинна?! Так какого черта было столько времени морочить мне голову, отрицая всякую связь? Почему сразу не сознаться, что он внук автора письма?

В животе екнуло, а Флинн Тэлбот продолжил, прервав мои разметавшиеся мысли:

– В общем, есть о чем поговорить.

Глава 22

На следующее утро мы сидели напротив друг друга в кафе-мороженом.

Суббота началась с мелкого серебристого дождя, который, однако, не остановил неугомонных туристов, желающих прокатиться на выходные к морю. Самые отважные радостно взирали на серые волны, не страшась пронзительного ветра, другие же ныряли в местные магазинчики, пользуясь случаем накупить рождественских сувениров вроде стеклянных шаров с пиратами и надписью «Силвер-Несс» или пазлов с изображением маяка в снежном вихре. В воздухе пахло смесью морских водорослей и горячего шоколада с фундуком.

Предложение Флинна Тэлбота встретиться ошарашило не меньше, чем откровение о том, что автор письма Лили – его дедушка. Более того, парень зачем-то настоял на встрече в моем родном городке. Неужели захотел посетить места дедушкиной молодости?

Мы сели в небольшом отсеке в дальнем углу кафе, где помещались четыре стола и несколько стульев с разноцветными подушками на завязках. Вокруг оконных рам мигали и переливались рождественские огни.

– Значит, это и есть знаменитый Силвер-Несс?

– А вы никогда здесь не бывали?

В глазах цвета кованого серебра застыло неопределенное выражение, никакого ответа не последовало. В соревнованиях по прострации этот парень стал бы олимпийским чемпионом.

– Почему вы решили со мной поговорить? Почему вдруг передумали? Вы уверены, что человек, написавший письмо, ваш дедушка?

Флинн откинулся, качнув кудрями и вскинув обе руки в оборонительном жесте, как бы говоря: «По одному вопросу за раз!» Затем скрестил на груди руки и поджал губы.

– Уверен.

Я изучала собеседника через стол, пытаясь понять, почему он решил поговорить со мной именно сейчас. Сначала категорически не признавал, что знает своего тезку, отрицал любую с ним связь и утверждал, что одинаковые имена – всего лишь совпадение. А теперь вдруг сознался, что человек, написавший Лили, на самом деле его дедушка.

– А сын, который упоминается в письме?

– Мой отец, Карл.

Я неодобрительно уставилась на него, собирая в уме полученные обрывки информации.

– Вы с самого начала поняли, как только я упомянула о письме, что его автор – ваш дедушка. Так почему ничего не сказали да еще отрицали, что имеете к нему хоть какое-то отношение?

«А потом и вовсе пропали со своими секретами?»

Челюсть с едва проглядывающей темной щетиной напряглась.

– Теперь говорю.

Я едва подавила в себе раздражение:

– Вы могли бы сэкономить мне время и хлопоты, если бы честно признались с самого начала!

Его пристальный взгляд буквально пригвоздил меня к месту.

– Я бросил привычку болтать с журналистами. – «Интересно, что бы это значило?» – И вообще, копать и разбираться во всем – это ваша работа, так ведь?

Он приподнял одну бровь, и я почувствовала, что краснею. Самоуверенный болван!

– Было бы проще рассказать все сразу, – пробурчала я и вернулась к началу разговора. – Так что же произошло? Почему вы передумали и решили вдруг со мной связаться? Хоть это-то объясните. – Меня прошибла внезапная догадка. – Никак совесть проснулась, когда услышали про болезнь Лили?

Его пальцы судорожно сжали стоящую перед ним чашку. Он отвел взгляд, и на щеки упала тень от ресниц. Флинн тут же пожал плечами и постарался придать себе равнодушный вид.

– Я знал, что от вас иначе не отделаться. Все эти сообщения и электронные письма…

Я смотрела на него в упор:

– И никакой другой причины?

– Да какая разница?!

Я не сдавалась:

– Письмо, которое ваш дедушка написал Лили, датировано тысяча девятьсот семьдесят третьим годом.

– Когда он был женат на моей бабушке, заметьте, – процедил он сквозь зубы.

– Ваш дедушка еще жив?

К моему удивлению, Флинн сухо усмехнулся.

– О, еще как!

Я медленно отпила чай:

– Судя по письму, они с вашей бабушкой уехали в Африку заниматься какой-то филантропией?

На этот раз Флинн неспешно отпил кофе.

– Так говорили родители. – Я заметила, как напряглись его плечи. – Он того не стоит, – резко добавил Флинн и громко стукнул чашкой о блюдце, чем привлек пару любопытных взглядов из-за соседних столиков.

– Это еще почему? – удивленно заморгала я и заработала очередной взгляд исподлобья. – Вы, видимо, с дедушкой не очень близки?

Флинн скривил рот.

– Не очень – мягко сказано. Он не из тех, кто помогает внуку ловить уточек на ярмарке или играет с ним в железную дорогу. – Парень презрительно фыркнул. – У нас в семье не принято сентиментальничать и проявления родственных чувств не в ходу.

По тем крупицам информации, которыми делился со мной Флинн, я заключила, что, кроме имени, ничего общего у них с дедом не было. Другими словами, на идеальную семейку «Уолтон» они явно не тянули.

– Дед вообще никого из нас на пушечный выстрел не подпускает, – со скучающим видом добавил Флинн. Затем удрученно вздохнул и, как бы предупреждая новый поток вопросов, сказал: – Ладно, чувствую, от вас отбоя не будет. Так что давайте закончим поскорее – я завален работой.

– Позвольте напомнить, мистер Тэлбот, что вас сюда никто силком не тянул. Вы сами предложили встретиться.

Мой собеседник сделал большой глоток кофе, не сводя с меня глаз. Это порядком нервировало. Чтобы хоть немного скрыть неловкость, я схватилась за чай. Он совсем остыл. Я скорчила гримасу и опустила чашку на стол.

– Дед живет в Кернтиллохе, – неожиданно выдал Флинн.

– Где? – опешила я с нескрываемым удивлением. – Ведь Кернтиллох…

– Всего в нескольких милях отсюда, – договорил Флинн. – Знаю.

С ума сойти! Человек, по которому Лили страдала столько лет, жил, можно сказать, по соседству! Пятьдесят лет назад отправился в Африку, а сейчас находился всего в нескольких минутах езды.

Он что, ни разу не попытался с ней встретиться, вернувшись в Шотландию?

Миссис Крукшенк такая новость вряд ли обрадует.

– В Мерри-Вуд вся мебель стоит нетронутая, а жильцов нет, – выпалила я. – Дом просто заброшен!

Поток бурливших во мне вопросов разом прорвал плотину и выплеснулся наружу одной большой приливной волной.

На этот раз опешил Флинн:

– Не может быть! Дедушка и бабушка продали дом после возвращения из Африки.

Я затрясла головой:

– Ничего подобного. Они все еще законные владельцы Мерри-Вуда.

Парень непонимающе моргнул:

– Да вы шутите!

– Не шучу.

– Уму непостижимо, – нервно усмехнулся он. – Какого черта они всем наврали, что продали дом?

– Понятия не имею.

Флинн с досадой фыркнул.

– Я и сам ничего не понимаю. – Очередной угрюмый взгляд. – В любом случае мой дед не заслуживает ничьей преданности. А эта ваша Лили – полная дура, раз на него запала. – Парень скрестил на груди руки. – Нечего делать из него романтического героя. Насколько я могу судить, он в свое время устроил бабушке ту еще сладкую жизнь.

Эти странные откровения, порочащие репутацию его деда, лишь сильнее разожгли мое любопытство.

– А дедушка с бабушкой до сих пор женаты?

Флинн покачал темноволосой головой:

– Нет. Развелись давно, в семидесятых.

– И где же ваша бабушка теперь?

Бровь собеседника взлетела вверх.

– Завидная настойчивость, мисс Бакстер. Ни за что не догадаться, что вы журналистка.

– Издеваетесь?

– Наоборот: делаю вам комплимент.

Его гипнотический взгляд притягивал и одновременно смущал.

– Спасибо, но, если это маневр, чтобы уйти от ответа, у вас ничего не получится.

Флинн Тэлбот почти улыбнулся и пожал плечами.

– После развода бабушка стала кем-то вроде искательницы приключений. Насколько я знаю, она открыла тапас-бар в Испании.

Мы замолчали, уткнувшись каждый в свою чашку. В кафе вошли дети и возбужденно заспорили о выборе мороженого. По-зимнему прохладная погода была им, видимо, нипочем. Дождливый выходной за окном только-только уступил место промокшим лучам послеполуденного солнца.

Флинн постучал по чашке:

– Не хочу показаться бессердечным, но никакого сочувствия к этой вашей Лили я не испытываю. Ведь в то время дед был еще женат.

– Меня, конечно, очень интересует ваша точка зрения, но больше беспокоит Лили, которая, по-видимому, смертельно больна, – напомнила я.

Флинн скривился:

– Несчастная обманутая женщина.

Надо же! Выгораживать своего дедушку он явно не собирался.

– Если вы ей не сочувствуете, то зачем позвонили и вызвали меня на разговор?

Парень вытянул под столом длинные ноги.

– Я же сказал: от вас проходу не было, вот я и решил встретиться и покончить с этим. – Он наградил меня многозначительным взглядом. – Не мог же я отказать прекрасной незнакомке, умоляющей о помощи.

Я сложила руки и улыбнулась.

– Да мне сегодня просто везет. Никак опять комплимент?

Флинн поднял одну бровь:

– Причем совершенно искренний.

Обаяния парню было явно не занимать. К своему удовольствию, я заметила, что Снежный король немного оттаял. Пришлось напомнить себе, для чего мы встретились в кафе-мороженом в этот хмурый ноябрьский день, и переключить внимание на письмо.

Что-то подсказывало мне, что Флинн Тэлбот не такой равнодушный, каким притворяется. Несмотря на его недвусмысленные намеки на мою назойливость, я все же полагала, что у нашего разговора была и другая причина.

– А вашей миссис Крукшенк самое время забыть прошлое и освободиться от чар Мерри-Вуда.

«Как будто это легко сделать», – с грустью подумала я.

Флинн меня внимательно изучал:

– А вы уверены, что дом не продан? Ошибки быть не может? Родители говорили, что его продали.

– Никакой ошибки. Я уточняла в городском совете: владельцами по-прежнему значатся мистер и миссис Тэлбот.

Флинн обдумал услышанное и провел рукой по вьющимся волосам.

– Поверить не могу, что дом просто брошен. – В его светлых глазах замелькало множество вопросов. – Боюсь, придется связаться со стариком и выяснить, в чем дело.

Он поднялся со стула, настоял на том, чтобы заплатить, и исчез под крики вьющихся над морем чаек.

Глава 23

– Старик даже к телефону не подходит, – сообщил Флинн по телефону. – Велел своей экономке отвечать, что ему нездоровится и некогда: спешит, видите ли, закончить свой последний проект.

– Какой еще проект?

– Он у нас художник, только, по-моему, чересчур зазнался из-за всей этой шумихи с Чендлером… – Флинн осекся. – Черт!..

Я распрямила плечи и часто заморгала. Не может быть, я, наверное, ослышалась.

– Как вы сказали? «Чендлер»?

Флинн лишь раздраженно сопел.

– Так, давайте по порядку, – едва справляясь с участившимся сердцебиением, продолжала я. – Вы хотите сказать, что уличный художник Чендлер – ваш дедушка?

Было слышно, как парень мучается, пытаясь решить, что ему делать и как выкрутиться. Наконец он издал приглушенный стон.

– Дернул же черт за язык… Да, мой дед. Только никому ни слова.

– Ничего себе! – выдохнула я, не успевая за мыслями. Неужели правда? В голове просто не укладывалось! – Да, конечно, – спохватилась я, – я никому не разболтаю, можете на меня положиться.

– С каких это пор?

– То есть?

– Вы репортер, – ответил Флинн. – Людям вашей профессии доверять нельзя.

В груди поднялась волна возмущения.

– А вам, похоже, нравится делать голословные заявления?

– Нет, это прерогатива журналистов.

Я в ярости стиснула зубы. Да кем он себя возомнил?

– Мистер Тэлбот, вы ничего обо мне и моей профессиональной карьере не знаете. Иначе вам стало бы ясно, что я честный и добросовестный репортер. – Флинн попытался было возразить, но я перебила: – Между прочим, не я, а вы врали журналисту!

– Ладно, – пробурчал он, – проехали.

– Чем мы вам так насолили?

В трубке послышался вздох.

– У меня с вашим братом связан, скажем так, не самый приятный опыт в жизни, – ответил он и попытался вернуть разговор в прежнее русло. – В моей семье проблем хватает и без толпы репортеров, которые непременно начнут дежурить у дверей, прознай они, кто такой Чендлер. Я не имею в виду присутствующих.

«И на том спасибо!» – подумала я, а в голове уже выстроился ряд новых вопросов, причем не только про дедушку Флинна.

– Что это за неприятный опыт общения с журналистами?

Я почти слышала, как шевелятся его мозги.

– Скажем так, дело касалось личных отношений.

– А-а.

Конечно, хотелось расспросить поподробнее, но оглушающая тишина на другом конце провода вынудила меня промолчать. По крайней мере, пока.

Мысли сами собой вернулись к поразительной новости о Чендлере.

– Как давно вы уже знаете? – спросила я, не сумев скрыть свой энтузиазм.

– Что мой дед – Чендлер?

– Да.

– Лет с пятнадцати, то есть… вот уже двадцать лет. Мой отец узнал об этом случайно. Навещал когда-то деда, они поцапались, и тот ляпнул сгоряча. – Флинн усмехнулся. – Отец поначалу решил, что дед заговаривается, но потом увидел наброски картин, появлявшихся на улицах. И еще дед знал секретную подпись Чендлера – ту, по которой распознаются подделки или работы подражателей.

– Черная «Ч» в рамке! – восторженно воскликнула я. – Она обязательно зашифрована в каждом рисунке.

– Точно… – протянул Флинн. – А вы откуда знаете?

– Мой бывший парень работал в одном из центральных изданий. Чтобы они не попали впросак с подделкой, Чендлер связался с газетой и, не выдавая себя, сообщил, как будет подписывать все свои будущие работы.

Мама дорогая! Какой получился бы сенсационный материал! Мечта любого журналиста. Я с трудом сдерживала пыл и никак не могла успокоиться. Перед глазами замелькали кадры воображаемого интервью с Чендлером, а внизу – бегущая строка с моим именем. Пришлось себя одернуть. Ведь я дала слово.

– Обещаю никому не рассказывать, – еще раз заверила я Флинна. – Но если вы или ваш дедушка передумаете и решите раскрыть его личность, обращайтесь.

– Он со мной и говорить-то не желает. – Парень вздохнул. – Ничего удивительного. Семья у нас, прямо скажем, необычная. Да вы и сами, наверное, уже догадались.

– Когда вы в последний раз виделись с дедушкой?

Собеседник неловко откашлялся:

– Лет пять назад.

– Что?!

– А что такого? Не все семейства пекут вместе пироги и собираются по воскресеньям у рояля.

«Пекут вместе пироги и собираются у рояля»? Что за семьи он имел в виду? Наша, например, в жизни такого не вытворяла. У меня возникло желание пошутить, но что-то подсказало, что Флинну не до шуток.

– Мой дед – нечто вроде увесистого пестрого альманаха на висячем замке, – продолжил он. – Коллекция никому не доступных тайн. Держит людей на расстоянии.

«Как и ты», – решила я про себя. А вслух сказала:

– В таком случае какие есть варианты?

Флинн фыркнул.

– Да никаких. Дед на мои звонки не отвечает – и все дела.

– Разве вам не любопытно узнать про Мерри-Вуд и почему дедушка всех заверил, что дом продан?

– Я его причудам больше не удивляюсь, – проворчал Флинн. – Он сам себе закон. Мои родители говорили, что он заживо похоронил себя в этом Кернтиллохе. – В его тоне звучала неприкрытая досада. – Послушайте, мисс Бакстер, я понимаю, что вам очень любопытно и вы хотите помочь этой вашей Лили, но на вашем месте я просто забыл бы про найденное письмо и спокойно жил дальше.

Я насупилась:

– В том-то все и дело, что Лили не может просто забыть и спокойно жить дальше.

– Иногда полезно смириться с обстоятельствами, – отозвался Флинн. – Вы вообразили себя эдакой доброй феей…

Я вжала телефон в ухо:

– Как вы сказали?!

– Вы идете напролом, пытаясь решить чужие проблемы и всех осчастливить. – Он презрительно фыркнул. – В жизни все иначе.

Внутри все кипело от злости.

– Возможно, вам с вашим пессимизмом и нравятся натянутые отношения в семье, когда никто друг с другом не разговаривает, но не всем такое по душе. – Я разошлась не на шутку. Со скрежетом отпихнула от себя стул и, не давая собеседнику и слова вставить, продолжала: – И позвольте напомнить: «эта моя» Лили серьезно больна. Я не могу и не стану поворачиваться к ней спиной!

Только теперь я перевела дух.

– Прошу прощения, мистер Тэлбот. Несмотря на свое упрямство и непокладистый характер, Лили мне не безразлична. Я правда хочу ей помочь.

– Флинн, ты где? – послышался женский голос на другом конце провода. – Мы опаздываем!

Я уставилась на телефон. Похоже, собеседнику было не до меня. Вот тебе и интроверт, который никого к себе не подпускает. Выходит, не подпускает только некоторых…

Меня охватило необъяснимое раздражение.

– Вы, похоже, сильно заняты, – резко сказала я. – Так что не буду вас больше задерживать и вообще впредь о чем-либо просить. Спасибо, дальше справлюсь сама.

В тот же вечер я отыскала деревню Кернтиллох на Гугл-картах и сайте деревень Шотландии. Я не раз проезжала мимо тех колоритных деревенских магазинчиков, почтового отделения и старомодной телефонной будки у окраины, но желания задержаться там раньше как-то не возникало. То ли дело теперь…

Собака дремала у моих ног, пока я удерживала ноутбук, балансирующий на подлокотнике дивана.

– Угадай, Харли, куда мы поедем гулять в воскресенье?

Я припарковала машину на краю деревенского луга – безмятежного, аккуратно скошенного изумрудного пространства, еще покрытого инеем. Над деревьями возвышался церковный шпиль. Звон охрипших колоколов возвестил о том, что наступило воскресное утро.

Харли спрыгнула с заднего сиденья машины, и я взяла ее на поводок.

– Давай, малыш, навестим-ка одного неприветливого старика.

Я опустила руку в сумку и нащупала там письмо.

Какая-то женщина с безупречно уложенной седой шевелюрой деловито подметала крыльцо газетного киоска. Из открытой двери доносился треск радио, передающего рождественские гимны.

Мы с Харли направились туда через луг.

– Простите. Вы нам не поможете? – Женщина с улыбкой наклонилась погладить благодарную Харли. – Вы, случайно, не знаете, где живет мистер Флинн Тэлбот?

Она посмотрела на меня так, словно я ее обокрала:

– Зачем тебе понадобился этот старый хрыч?

Я изобразила вежливую улыбку, проигнорировав вопрос:

– Насколько я понимаю, он живет где-то поблизости?

Женщина выпрямилась и скрестила руки на груди.

– К сожалению, да.

– Почему «к сожалению»?

– А ты тут кого угодно спроси, – с вызовом ответила она, – всякий скажет: такого злобного старикана еще поискать! С нами не якшается. В деревне его и видят только тогда, когда самому или его несчастной экономке нужны продукты. – Она наклонилась вперед и заговорщицки добавила: – Как по мне, так миссис Оутс заслуживает медаль за то, что терпит такого грубияна.

Ну и дела… На доброго Санта-Клауса дедуля явно не тянул. Я постаралась изобразить максимально приветливое лицо:

– А адрес его не подскажете?

Женщина повернулась и указала палкой метлы на противоположную сторону луга.

– Видишь вон те деревья? Так вот, за ними – пара дачных домиков, а потом шикарные трехэтажные хоромы. Показушная такая домина – не ошибешься. – Она поправила прическу. – Дом называется «Лили-Гроув». Пройди между деревьями и сверни налево. Там проселочная дорога, которая ведет прямо к его дому. Только смотри не поскользнись. В это время года она часто леденеет.

Я широко открыла глаза. Я не ослышалась?

– Простите, – уточнила я, – дом Флинна Тэлбота называется «Лили-Гроув»?

– Ну да, а что?

– Да так, ничего.

Женщина окинула меня недоверчивым взглядом.

Стало быть, Флинн Тэлбот назвал свой дом в честь Лили. Поразительно.

– Большое спасибо. Вы мне очень помогли.

Женщина вновь переключила внимание на метлу:

– Не за что. Только предупреждаю: этот Тэлбот – гнусный субъект.

Мы с Харли двинулись через лес, куда сквозь оголенные ветви деревьев едва проникали лучи зимнего солнца. Вскоре мы вышли на узкую грунтовую дорожку, вдоль которой стояли два деревянных коттеджа.

За ними возвышался трехэтажный особняк, окруженный вечнозелеными насаждениями. Въезд перекрывали железные автоматические ворота. Рядом красовалась черно-белая табличка с надписью «Лили-Гроув». После стольких лет он все еще хранил о ней память.

С трудом верилось, что я стою перед домом таинственного Чендлера. От волнения сводило желудок.

Я взглянула на Харли, и та моргнула ореховыми глазами.

– Что ж, была не была.

Глава 24

На пороге дома появилась женщина в свободной белой блузке и расклешенных брюках. Глаза озорно поблескивали, в короткой модной стрижке проглядывала седина.

– Чем могу помочь?

Я почувствовала себя узником за железными прутьями тюремных ворот.

– Здравствуйте, я ищу мистера Флинна Тэлбота.

Должно быть, экономка, сообразила я. Миссис Оутс, кажется?

Она сощурила синие глаза:

– А вы кто будете?

Я понимала: назвавшись журналисткой, я, скорее всего, лишала себя возможности поговорить с хозяином дома, и все же врать не собиралась. Слова Флинна все еще звучали в ушах. В их семье фальши хватало и без меня. И если Флинн не соврал (в чем я не сомневалась) и его дед, он же Чендлер, когда-нибудь решит открыться, какой это произведет фурор!

– Я репортер из журнала «Богиня».

Миссис Оутс сощурилась еще больше.

– Меня зовут Леони Бакстер. Только я здесь не в профессиональном качестве, а как друг миссис Лили Крукшенк.

От удивления миссис Оутс открыла рот:

– Простите, как вы сказали? Лили Крукшенк? Как она?

– Ничего, – уклончиво ответила я. – День на день не приходится.

Женщина сунула руки в карманы своих пепельных брюк и понимающе кивнула.

– Надеюсь, с ней все в порядке.

Я сжала в руках поводок Харли.

– Я тоже надеюсь и, собственно, потому и пришла. Ко мне попало письмо, которое мистер Тэлбот написал Лили в тысяча девятьсот семьдесят третьем году.

Глаза миссис Оутс округлились.

– Невероятно!

Она оглянулась и с тревогой посмотрела через плечо в натертый до блеска коридор. Затем спустилась по ступенькам и подошла к воротам.

– А как к вам попало письмо, мисс Бакстер?

– Зовите меня Леони.

– Леони, – повторила она с натянутой улыбкой.

Харли смотрела то на меня, то на миссис Оутс и приветливо помахивала хвостом.

– Я случайно наткнулась на него в доме с названием «Мерри-Вуд».

Миссис Оутс ахнула и прижала руку к груди.

– Да что вы? Мерри-Вуд давно продан!

Еще один человек, заблуждавшийся насчет судьбы дома. Я замотала головой.

– В том-то и дело, что нет. Очень странная история. В Мерри-Вуде сохранилась вся мебель, и его владельцами по-прежнему значатся мистер и миссис Тэлбот.

Миссис Оутс задумалась:

– Ничего не понимаю. Тут какая-то ошибка. Тэлботы продали дом, когда развелись.

Внезапно наш тихий разговор был прерван.

– Да как вы смеете! – Гневный окрик из дома заставил нас обеих вздрогнуть.

На пороге возник Флинн Тэлбот-старший, с взъерошенными седыми волосами, пышными усами и громовым голосом. Сначала он обрушил свой гнев на миссис Оутс:

– Сплетничаете обо мне, Мэри? Я считал, что вам можно доверять.

– Не говорите глупостей, никто не сплетничает.

Он прорычал что-то невнятное и повернулся в мою сторону. Его бледно-голубые глаза пылали.

– А что касается тебя – убирайся вон и забирай свою шавку!

Харли басовито гавкнула.

– Мистер Тэлбот, не знаю, что вы успели услышать…

– Достаточно, чтобы понять, что ты суешь нос не в свои дела. Мерри-Вуд никого, кроме меня, не касается, не говоря уже о продажных репортерах. – Его лицо исказила гримаса отвращения. – Небось, мой внучек подослал?

– Ничего подобного! – Я сунула руку в сумку и достала конверт. – Я нашла письмо…

– Слышать не хочу! – даже не взглянув на письмо, прорычал он. – Сначала внук объявляется ни с того ни с сего после стольких лет, а теперь вот ты. Уж точно не случайно!

Он воинственно сложил руки на груди, угрожающе глядя исподлобья:

– Уходи немедленно, иначе вызову полицию.

– Послушайте, мистер Тэлбот…

Старик совсем рассвирепел:

– Убирайся! Сейчас же!

Миссис Оутс предупреждающе кивнула, призывая подчиниться. Я в досаде сунула злополучное письмо обратно в сумку и потянула Харли прочь.

На следующее утро Керри подловила меня, пока я шла к своему столу, грея руки о купленный по дороге ароматно дымящийся кофе.

– Прости, Леони, что сразу набрасываюсь. У тебя не найдется минутка? По поводу истории с Лулу Старк.

Я включила компьютер и кинула куртку на спинку стула.

– Конечно.

Керри выглядела изможденной.

– Что с тобой? – спросила я.

Та не успела ответить.

– Леони, к тебе джентльмен, – прервала нас Орион. – В приемной ждать отказывается, говорит, дело срочное.

Из-за ее спины материализовался Флинн Тэлбот-младший: в приличном костюме и ботинках, зато с лицом мрачнее тучи.

– Потом поговорим, – стушевалась Керри и исчезла.

Вид у Флинна был очень грозный.

– Может, не будем стоять у всех на виду?

Коллеги оторвались от экранов, оценивая высокого хмурого незнакомца.

Я проводила его в комнату отдыха.

Не успела я поставить бумажный стакан с кофе на стол, как парень набросился на меня с обвинениями.

– Какого черта тебе неймется? Только что звонил разъяренный дед, сказал, что вокруг дома слонялась журналистка и выпытывала всякую информацию у его домработницы. – Он с досадой фыркнул. – Так и знал: пожалею, что язык распустил!

Я остановила его жестом:

– Эй, минуточку! Я вовсе не за тем ездила к твоему дедушке. И нигде я не слонялась и ни у кого ничего не выпытывала!

– Тогда на кой черт ты к нему заявилась?

– Я ездила в Кернтиллох узнать о Мерри-Вуде и Лили, но твой дедуля меня выгнал.

Флинн пристально уставился на меня:

– И ни о чем другом ты спрашивать не собиралась?

– Нет, – огрызнулась я и понизила голос до раздраженного шепота: – Я знаю, что ты не жалуешь нашего брата, но я своего слова не нарушала.

Этот наглец сразу решил, что я не сдержала обещания и под вымышленным предлогом заявилась к его дедушке добывать подтверждения того, что он – Чендлер!

Флинн скрестил руки и задрал подбородок, как нахулиганивший мальчишка.

– Ладно, извиняюсь.

Я театрально прижала ладонь к уху:

– Что-что? Извиняешься?

– Я поторопился с выводами.

– Извинения приняты, – проворчала я и поджала губы.

На какое-то время между нами повисло неловкое молчание.

– Он наверняка и думать о ней забыл. Я имею в виду Лили. Судя по словам бабушки, в те времена старый козел гулял напропалую.

Я не удержалась и осуждающе фыркнула. Не успел извиниться, как тут же оскорбляет по новой!

– Это что значит? – нахмурился он.

– Кто бы говорил… – ответила я и почувствовала, как краснею.

– Не понял?

Я расправила плечи, стараясь не думать о женском голосе во время нашего разговора накануне. Вслух, однако, ничего не сказала.

Флинн проследил за выражением моего лица и выгнул бровь.

– Откуда такой интерес к моей личной жизни, мисс Бакстер?

Не будь мы в офисе, я бы не сдержалась. Самовлюбленный кретин!

– Можешь себе не льстить! И насчет своего дедушки и Лили ты сильно ошибаешься.

– То есть?

Я победно улыбнулась, предвкушая, как наконец собью с парня спесь. Смерив его ровным взглядом, я изрекла:

– Лили-Гроув.

– Что-что?

– Лили-Гроув, – довольно повторила я. – Так называется дом твоего дедушки в Кернтиллохе.

Брови Флинна сомкнулись. Он с минуту молчал.

– Простое совпадение.

– Ну конечно!

Флинн издал какой-то невнятный рык:

– А по поводу Мерри-Вуда дед что-нибудь сказал?

Моя напускная бравада тут же испарилась.

– Нет. Он меня прогнал. Но его экономка точно знала Лили.

Флинн провел рукой по лицу. В офисном освещении его волосы отливали каштаном.

– Я деда ни о чем спрашивать не стану. Он и так достаточно долго водил за нос меня и моих родителей.

– В каком смысле?

– В том смысле, что он наплевал на семью. Были бы деньги, внимание и признание. – Он понизил голос. – Слава стрит-арта для него на первом месте, а до нас ему и дела нет.

Я только теперь заметила, с какой горечью Флинн говорил о своей семье, и представила, насколько изнурительно было годами скрывать личность Чендлера. Может, оттого внук и вырос таким замкнутым?

Поковыряв крышку стакана с кофе, я спросила:

– Ты говорил, твоя бабушка живет теперь в Испании?

Флинн застонал:

– Не хватало еще, чтобы ты и ее допросила.

Я тряхнула головой, с трудом подавив раздражение.

– Никого я не допрашивала и откровенничать не принуждала. Если кто не желает со мной разговаривать – это его право. Не все журналисты подонки. Попадаются, конечно, как, впрочем, и везде. И именно по таким судят обо всех нас. – Я в досаде взмахнула руками и неожиданно для себя обратилась к собеседнику по имени: – Флинн, неужели тебе самому не любопытно, ведь речь идет о твоих родных?

От прямого взгляда его поразительных серебристых глаз внутри что-то подпрыгнуло. Я передернула плечами. Ну уж нет! Не дождетесь… Парень, конечно, видный, но та еще головоломка – почище кубика Рубика.

– Я правда хочу помочь Лили, – кашлянув, пояснила я.

Неожиданно Флинн сдался.

– Бабушка приезжает в Шотландию на выходные – встретиться со своим бухгалтером и парой друзей. – Он потер подбородок. – Она забронировала номер в городском отеле.

Я чуть воспряла духом:

– У тебя есть номер ее телефона?

Флинн закатил глаза:

– Ну, что я говорил?

Я едва подавила раздражение.

– Задавать вопросы – единственный способ распутать историю с Мерри-Вудом! – В голове опять возник образ Лили, глядящей на пустой, погруженный во мрак дом. – Так что, дашь номер своей бабушки?

На мгновение в его глазах мелькнул восторженный блеск.

– Ничего не остается.

Флинн оставил номер мобильного своей бабушки и ушел, а я бросилась на поиски испарившейся коллеги.

– Ты не знаешь, где Керри? – обратилась я к Орион после того, как заглянула во все двери.

– Куда-то вышла, но куда, не сказала. – Орион многозначительно подняла брови. – Видимо, племяннице главного редактора все дозволено.

Я улучила момент для звонка в понедельник, когда большинство коллег отправились в магазин через дорогу купить что-нибудь для перекуса на рабочем месте. Орион обещала принести для меня чиабатту с сыром эмменталь и салатом, а еще их фирменный рождественский кекс с корицей к чаю.

В офисе царила почти убаюкивающая тишина.

Я протянула руку к экрану и сняла приклеенную там записку, на которой Флинн черкнул номер телефона.

Долгое время никто не подходил. Наконец раздался хрипловатый женский голос:

– Слушаю.

– Добрый день. Это миссис Астрид Тэлбот?

– Да, кто говорит?

На заднем плане слышался шум волн и обрывки оживленной испанской речи, будто в таверне. Звенели стаканы и скрипели стулья.

– Меня зовут Леони Бакстер. Я репортер из шотландского журнала «Богиня».

– Окей. А по какому поводу вы звоните?

– По поводу вашего бывшего мужа мистера Тэлбота. Флинна Тэлбота.

На другом конце с минуту помолчали.

– Я в курсе, как зовут моего бывшего мужа. – Та-ак. Противники приняли боксерскую позу. – И что же с ним стряслось? – колючим тоном спросила она. – Часом, не помер?

– Нет, нет, что вы! – поспешила заверить я. – Вообще-то, я звоню насчет дома, где вы с ним раньше жили.

– А, Мерри-Вуд? – беззаботно переспросила она. – Мы продали эту развалину сто лет назад. С домом какие-то проблемы? – В голосе миссис Тэлбот зазвучали сомнения. – Продажей занимался Флинн. Если что не так, разбирайтесь с ним.

Бывшая жена, получается, тоже понятия не имела, что дом не продан.

Я сосредоточилась. Не было и речи о том, чтобы ошарашить человека новостью по телефону и уж тем более упоминать о Лили. Было бы правильнее отложить разговор до личной встречи с глазу на глаз и проследить за ее реакцией.

– Насколько я понимаю, вы планируете на выходные наведаться в Шотландию?

Собеседницу явно потрясла моя осведомленность.

– Да, а откуда вы знаете?

Я и этот вопрос оставила без ответа.

– Миссис Тэлбот, вы не могли бы уделить мне немного времени? Я хотела бы встретиться и поговорить.

Из трубки донесся звон стаканов.

– Встретиться? Не знаю, у меня очень плотный график.

– Я бы не настаивала, не будь дело действительно важным. Обещаю, что не отниму у вас много времени.

Внезапно у меня родилась идея.

– Ваше интервью хорошо бы смотрелось в одном из наших будущих номеров.

Она на мгновение задумалась:

– Мое интервью? В журнале «Богиня»?

– Конечно. Шотландка, переехавшая в Испанию, начинает новую жизнь. Лучшей рекламы для вашего тапас-бара и не придумаешь!

Она явно колебалась:

– Откуда вам известно о моем баре?

Я лихорадочно подыскивала в голове правдоподобное объяснение.

– Надеюсь, вы не рассердитесь, миссис Тэлбот, но я вас погуглила. Вы довольно уникальная личность с нестандартной для шотландки судьбой… в общем, я провела небольшое исследование.

Лесть, похоже, возымела свое действие. Собеседница клюнула без особых размышлений.

– Подумать только, я и не знала. Хорошо, только, боюсь, интервью выйдет очень коротким.

Я слышала, как она стучит по экрану кассы, после чего обменялась с кем-то парой слов на испанском.

– Давайте встретимся у меня в отеле в субботу утром, часов в одиннадцать? Я остановлюсь в отеле «Фонтейн».

Я поспешно согласилась.

Она бегло заговорила с кем-то по-испански, а затем закончила наш разговор:

– Извините, мне пора на стоун-терапию.

Я набрала номер Флинна, чтобы сообщить ему новость. В голове все еще звучали слова Астрид Тэлбот, уверенной в том, что Мерри-Вуд давно продан.

Когда я передала это Флинну, тот презрительно хмыкнул:

– Значит, мой дедуля и ей внушил, что продал дом. Чертов врун, всех обдурил! А что она сказала насчет Лили?

– Я о ней не упомянула, – призналась я. – Духу не хватило. Такое не обрушишь на человека за тысячу миль… это как-то не по-человечески.

– Ну ты подумай! – делано удивился Флинн. – Порядочная журналистка? Да тебя впору в рыцари посвятить.

Я показала ему язык, хотя он меня и не видел:

– А я тебе о чем толкую? Не все мы бессовестные негодяи.

– Что ж, вполне может быть. По крайней мере, одна из вас приятно удивляет. – Его голос немного смягчился.

Я сильнее прижала телефон к уху, сомневаясь, что правильно расслышала.

Флинн кашлянул, прервав мои путаные мысли:

– Короче, ты встречаешься с моей бабушкой в субботу, в одиннадцать?

– Ага, в гостинице «Фонтейн».

– Отлично. Пойдешь туда не одна.

– А с кем?

– Со мной! – прорычал он. – Я тоже приду. Пора наконец разобраться в делах собственной семьи. Достала уже эта чертова секретность.

Глава 25

Темные кудри Флинна замаячили поверх голов предрождественских покупателей и семей с розовощекими детьми, которые чуть ли не визжали от восторга при виде праздничных огней Глазго и витрин, заваленных подарками в блестящих обертках.

Внутри что-то колыхнулось. Я отогнала непрошеное ощущение и подняла воротник пальто. За мной всеми красками переливалось причудливое здание из кирпича и многослойного стекла отеля «Фонтейн».

Флинн оглядел мое темно-зеленое шерстяное платье и коричневые полусапожки. Я покраснела.

– Неплохо выглядишь.

– Спасибо.

На самом деле я извелась, выбирая, что надеть, пока Харли с недоумением наблюдала за мной, развалившись на кровати. Я перерыла все вещи в шкафу, забраковав бесчисленные комбинации нарядов – от расклешенных брюк и кофты с бантами до юбки-миди и блузки с глубоким вырезом, – и наконец остановилась на этом.

«Пытаешься произвести кое на кого впечатление?» – весело дразнил внутренний голос, когда я наносила помаду и укладывала волосы.

«Ничего подобного! – огрызнулась я своему отражению с пылающими щеками. – Просто иду на встречу с бывшей женой художника, знаменитого на всю страну, и, естественно, стараюсь выглядеть презентабельно».

Темно-синяя рубашка и светлые брюки Флинна смотрелись отлично под длинным пальто в военном стиле. Откинутые назад волосы были еще немного влажными после душа. Я заставила себя сосредоточиться на отеле, отогнав мысли о Флинне и душе. Мы встретились по делу, заключив для этого временное перемирие. Он понял, что мне можно доверять, а я обнаружила, что он не такой уж заносчивый кретин, каким показался вначале. Только и всего – ничего больше.

– Ты когда в последний раз разговаривал со своей бабушкой?

– Пару месяцев назад. Мы виделись в один из ее мимолетных визитов.

– То есть вы с ней довольно близки?

Лицо Флинна приняло насмешливое выражение.

– Не знаю, можно ли вообще сблизиться с Астрид. – Я притормозила, гадая над смыслом его слов, а он подтолкнул меня к стойке. – Сама поймешь, когда увидишь.

Кремовый интерьер отеля оживляли роскошные рождественские декорации и праздничные букеты насыщенных красно-бордовых оттенков в высоких позолоченных вазах. В фойе гостей приветствовала громадная, словно перекочевавшая сюда прямиком из Нарнии, серебристая елка.

Мое внимание привлекла безупречно одетая стройная женщина с прямыми седыми волосами до плеч. На ней была длинная туника и такие же просторные брюки, на груди поблескивали деревянные бусы.

При виде Флинна ее загорелое лицо расплылось в удивленной улыбке.

– Бог ты мой! А ты что здесь делаешь? У меня встреча с какой-то журналисткой.

Флинн бросил на меня вопросительный взгляд:

– Это я, миссис Тэлбот. Леони Бакстер.

– А я с Леони, ба.

Астрид Тэлбот рассеянно пожала мою протянутую руку – ее вниманием полностью завладел внук.

– Не знала, что ты с кем-то встречаешься. Да к тому же с журналисткой! – Хотя она натужно улыбнулась, взгляд мутно-голубых глаз оставался серьезным.

– Нет-нет, что вы! Мы не встречаемся, – смутившись, поспешила заверить ее я.

Флинн уставился на меня, насмешливо изогнув бровь.

Наконец он перестал на меня пялиться и обнял свою бабушку. Астрид подставила щеку, которую он бегло чмокнул.

– Опять репортерша, Флинн? Тебя хлебом не корми, дай поиграть с огнем.

Я так резко повернулась к Флинну, что даже шея хрустнула. Опять репортерша? Это как понимать?

На лице парня промелькнуло раздражение, которое он тут же подавил.

Астрид Тэлбот жестом пригласила нас сесть напротив нее в укромном уголке фойе. Сложив наманикюренные руки одна на другую, она спросила:

– Ну, и что у вас за дело?

– Понимаешь, ба, какая-то странная история, – начал Флинн. – По поводу Мерри-Вуда.

– А что с ним? – Миссис Тэлбот поджала тронутые розовым блеском губы. – Вы и по телефону про дом спрашивали. – Она театрально поежилась. – Я была рада от него избавиться, мне там никогда не нравилось. Бог знает, что твой дед в нем нашел. – Она откинула волосы назад. – Нам повезло, что дом кому-то приглянулся.

Я нахмурилась. Мерри-Вуд был великолепным местом, хотя ему недоставало любви и заботы. Величественный особняк, а уж про сад и говорить нечего. Немного ухода – и глаз было бы не оторвать.

– В том-то все и дело, – отважилась я. – Похоже, Мерри-Вуд до сих пор не продан.

Астрид Тэлбот рассерженно тряхнула волосами.

– Ошибаетесь, милочка. С чего вы взяли? – Ее ледяной взгляд пригвоздил меня к месту. – Дом был продан много лет назад, сразу после нашего возвращения из Африки. – Тон становился все более вызывающим. – И я вам об этом сказала по телефону.

– Дедушка тебе наврал, дом не продан, – вставил Флинн.

– Не говори ерунды.

Она сердито взглянула на внука, который продолжал молча смотреть на нее в упор, и заерзала на месте.

– Ты серьезно?

Я подалась вперед:

– Миссис Тэлбот, а женщину, что жила напротив Мерри-Вуда, вы помните? Лили Крукшенк?

Лицо бабушки Флинна приняло странное выражение.

– Помню, как ни странно, – кивнула она. – Миловидная, но, кроме огненно-рыжих волос, ничего особенного. – Ее губы презрительно изогнулись. – Ох, и горевала же она, когда мы собрались в Африку. По-моему, она к твоему деду неровно дышала. – Астрид откинулась на спинку дивана. – Бедолага!

«Мама дорогая, – подумала я, – разговор будет не из легких».

– Мне в руки попало письмо, – осторожно подбирая слова, начала я. – Оно написано вашим бывшим мужем и адресовано Лили.

Миссис Тэлбот несколько раз моргнула, не сводя с меня глаз.

– Подумаешь! Да у него во время нашего брака перебывала целая вереница женщин. Даже вспоминать противно. – Она протянула руку. – Можно взглянуть на письмо?

Я покачала головой:

– Боюсь, что нет. Оно принадлежит Лили. Было бы непорядочно показывать другим то, что предназначено только для ее глаз.

Во взгляде собеседницы появилось жесткое выражение.

– Как благородно с вашей стороны.

Я вздрогнула, но промолчала. На обиженную жену Астрид явно не тянула. Она театрально вскинула голову и добавила:

– Не удивлюсь, если он успел-таки ее трахнуть.

– Ба! – в ужасе отпрянул Флинн.

– Да ладно, с ней все сразу было ясно. Каждый раз при виде твоего деда слюни пускала. Классический случай… Только неужели нам больше нечего обсудить кроме того, с кем он спал? – Она пристально посмотрела на Флинна. – Объясни наконец, что там за чертовня с Мерри-Вудом?

Флинн открыл и тут же закрыл рот, затем повернулся и встретил мой недоуменный взгляд. Ее куда больше интересовал дом, чем новость о письме!

Он откашлялся:

– Дом стоит пустой, внутри все осталось как раньше, когда вы жили там с дедом.

Ее взгляд на мгновение застыл.

– Быть не может. – Миссис Тэлбот мотнула головой, брякнув деревянными бусами. – А эта Лили так и осталась доживать в своей убогой лачужке по соседству?

– Да, Лили по-прежнему живет напротив Мерри-Вуда, – поправила я.

– Надо же! Только не говорите, что эта бедолага до сих пор по нему сохнет. – Она насмешливо хмыкнула. – Твой дед мне, значит, наврал. И врал все эти годы. Когда мы разводились, он поручил заняться продажей Мерри-Вуда какому-то своему приятелю-адвокату и обещал разделить выручку пополам.

– И ты получила свою долю? – спросил Флинн.

– Естественно! Твой дед распорядился, чтобы мои доходы от продажи дома перечислялись через созданный им траст. Сомневаться не было причин. – Миссис Тэлбот поправила тунику. – В то время у нас водилось столько денег, что я и не заметила никаких махинаций.

– Положим, «махинации» – чересчур сильно сказано, – вмешалась я. – Ведь мы не знаем точно, в чем там дело. – Я в упор смотрела на нее. – И потом вы говорите, что получили-таки половину выручки от продажи дома.

Она резко развернулась ко мне:

– Ну да, только обман есть обман, правда? Или как это по-вашему называется?

Астрид Тэлбот не дала возможности ответить. Провожая взглядом цокающих по натертому до блеска полу постояльцев отеля, она обратилась к Финну:

– Надо срочно продать дом. Мне нужны деньги. Я могу на тебя рассчитывать, Флинн?

– Что?

– Продайте уже этот постылый дом! Втолкуй своему дедуле, что давно пора это сделать. Чтоб ему провалиться! – Она раскачивалась взад-вперед, все больше распаляясь. – Моя жизнь в Испании сопряжена с кучей затрат. Я и не предполагала, что тапас-бар сжирает столько денег! – Она злобно фыркнула. – Лживая свинья. Даже смешно, если учесть, каким успехом пользуются уличные художества твоего деда.

Тут она спохватилась, прикусила губу и грозно уставилась на меня.

– Не волнуйтесь, миссис Тэлбот, я в курсе занятий вашего бывшего мужа.

Собеседница сощурилась и таинственным тоном спросила:

– Каких занятий?

Я понизила голос до шепота.

– Я знаю, что он Чендлер.

– Надеюсь, ты не собираешься трубить об этом во все трубы?! – набросилась она на меня. – Работы Чендлера дорожают с каждым годом, и не в последнюю очередь благодаря анонимности автора. – Она обмахнулась подолом туники. – Если прознают, кто он такой, картины упадут в цене.

Флинн закатил глаза.

– Я никому не скажу, честное слово, – заверила я и почувствовала на себе изучающий взгляд убийственно серебристых глаз.

– Ну дела… – протянула Астрид Тэлбот, не обращаясь ни к кому конкретно. Затем передернула плечами. – Этот постылый дом надо продать, Флинн. Я очень надеюсь, что ты убедишь своего упертого дедулю поступить достойно и разумно. – Она откинулась на диване. – Кто-нибудь соблазнится выпить со мной джина с тоником?

Глава 26

– Послушать ее – так просто уши вянут, – покачал головой Флинн, когда мы вышли из отеля. – Я, конечно, люблю свою бабушку, но, когда ее заносит, она превращается в Стервеллу Де Виль на стероидах. – Я засмеялась. – А теперь я еще должен разбираться с их старым домом. Вот повезло!

Протискиваясь сквозь толпу субботних покупателей, я вновь задумалась о Мерри-Вуде. Повешенные к Рождеству лампочки отбрасывали свет на тротуар, в уличном лотке молодой парень деловито зачерпывал и насыпал в кульки горячие каштаны – их теплый уютный аромат дополнял праздничную атмосферу.

– Мы так и не узнали, почему твой дед соврал бабушке, что продал Мерри-Вуд. И насчет отношений с Лили не ясно…

– Какие у тебя на сегодня планы? – неожиданно прервал Флинн.

– Планы? Особо никаких. Собиралась ехать домой, погулять с Харли – это мой щенок из приюта. В общем, немного расслабиться.

Флинн смотрел на меня сверху вниз:

– Я подумал, может, пойти перекусить, а потом вместе навестить моего деда?

Я уставилась на него, как мангуст, загипнотизированный коброй:

– Что, прямо сейчас?

Флинн сунул руки в карманы брюк:

– Почему бы и нет? Мою сегодняшнюю фотосессию для журнала перенесли на следующую неделю, да и ты не похожа на человека, который пасует перед вызовом.

От того, как он произнес слово «вызов», заколотилось сердце. Что со мной вообще такое? Черт! Стою тут и краснею, как школьница!

Я подняла на него глаза:

– Вызов принят.

На красивом лице Флинна медленно появилась улыбка.

– Тогда сначала идем есть, а потом побеседуем с почитаемым художником стрит-арта о его личной жизни.

Другими словами, расслабиться мне не светило.

Мы выбрали ресторан американской кухни, где подавали горячие блинчики под разными соусами. Внутри заведения доминировали дымчатые тона и темная мебель, а стены украшали огромные черно-белые фотографии статуи Свободы, моста Золотые Ворота и склона с буквами «Голливуд».

Из окна нашего уютного закутка открывался вид на Королевский ботанический сад Глазго, где дети в рождественских шапочках энергично распевали псалмы, собирая деньги на благотворительность.

Немного поломав голову над меню, я остановила выбор на блинчиках с клубникой и черникой, а Флинн не устоял перед беконом с кленовым сиропом.

Официантка поставила кофейник на середину стола и исчезла.

– Расскажи о своей семье, – попросила я, наливая в чашки дымящийся черный кофе. В глубине сознания все еще звучали слова Астрид Тэлбот насчет «игр с огнем» и «опять репортерши».

– Ой, давай без вот этого, – застонал Флинн.

– Ладно, – засмеялась я.

Он ладонями обхватил чашку.

– Думаю, в том, что в нашей семье не любят откровенничать, вина деда. Мы так долго храним его секрет, что вообще разучились доверять людям. – Его лицо помрачнело, и он опустил чашку с кофе на стол. – Помню, как родители вырвали из меня обещание не разбалтывать «большую дедушкину тайну». Нелегкая задача для подростка, желающего кричать на весь свет, что его родной дедушка – тот самый чувак, который в три часа ночи рисует на автобусных остановках Эйфелеву башню.

– Представляю, как трудно было не проговориться.

– Еще бы! Мне отчаянно хотелось прославиться и произвести впечатление на девчонок.

– Ну, впечатлить девчонок ты мог и без того… – «Черт, Леони!» Поздно: предательские слова сорвались с языка, сказанного не воротишь. – То есть я имела в виду, – залепетала я, – что не похоже, чтобы ты не пользовался популярностью у противоположного пола.

Да чтоб меня! Что за бред я несла, одно глупее другого! Я схватила стакан с водой и попыталась за него спрятаться. Жаль, что нельзя было нырнуть туда с головой.

Флинн слегка улыбнулся:

– Особенно родители советовали сторониться журналисток.

Я улыбнулась в ответ и опустила стакан на место.

– Надо же. И смотри, что из этого вышло.

Очередную неловкость разрядила официантка, которая подошла к столику с нашим заказом. Мы тут же набросились на еду.

Вечно этот парень выбивал меня из колеи. Почему, что в нем такого? Ведь я умела держать себя в руках, а тут от одного взгляда из-под длинных ресниц или при звуке низкого голоса превращалась в какую-то размазню, лопочущую всякую ахинею.

Я мотнула головой, отгоняя наваждение:

– Ты же убедился, Флинн, что мне можно доверять.

Он отрезал кусочек бекона:

– А знаешь, похоже, ты права.

– Ну наконец-то! – театрально закатив глаза, засмеялась я.

От его взгляда в упор екнуло сердце.

– Нет, я серьезно, Леони. Тебе действительно можно доверять. Ты уже сто раз могла побежать в свой журнал или газету с новостью про моего деда. Но ты сдержала слово, и это много значит.

Я срочно занялась изучением клубники в своей тарелке.

«Не теряй голову, Леони, не поддавайся эмоциям. Вспомни, чем это кончилось в прошлый раз!»

Поковыряв вилкой клубнику, я спросила:

– А что за намеки на проблемы с журналистами в прошлом? – Я смущенно улыбнулась и извиняющимся тоном добавила: – Пардон. Ничего не могу поделать со своим любопытством – профессиональный изъян.

Флинн молчал. Сначала я подумала, что он не станет отвечать, но ошиблась.

– Пару лет назад я встречался с журналисткой. Ее звали Рейчел. Я не скрывал, что среди моих клиентов были знаменитости, а она начала за ними шпионить и писать о них всякие гадости. – Он пожал плечами. – В результате я лишился важных клиентов, и мы с ней расстались.

Флинн тяжело вздохнул:

– Я тогда здорово обиделся, чувствовал себя и жертвой, и последним идиотом. Не зря в нашей семье с тех пор, как мой дед начал заниматься стрит-артом, избегают репортеров.

– Тебе не позавидуешь. Предательство пережить нелегко.

Воображение услужливо нарисовало образ Майлза, который, впрочем, сразу удалось отогнать.

– Да уж, было непросто. Кроме личной обиды она нанесла ущерб моему бизнесу, ведь я потерял доверие клиентов.

– Расскажи лучше о своих родителях, – попросила я, меняя тему. – Какие они?

– Слегка отстраненные, – признался Флинн. – Только не пойми превратно: у меня любящие и заботливые родители, которые обеспечили мне счастливое детство. Просто они не из тех, кто ради детей готов идти на серьезные жертвы. – Он задумчиво прожевал кусок блинчика. – Им, например, никогда не нравилось, чтобы их называли мамой и папой, поэтому я всю жизнь зову их Дианой и Карлом.

Потом он сказал, что родился в Дэрроке, и посмотрел на меня.

– Ну а как насчет твоих предков?

– Мама – итальянка из небольшого городка недалеко от Палермо. Ее зовут Марина. Мои покойные бабушка с дедушкой привезли ее сюда совсем маленькой; дед приехал в Шотландию в надежде найти работу в гостиничном бизнесе. А папа родился и вырос в Силвер-Нессе. Мама часто говорит, что у него в жилах не кровь, а морская вода. – Я подцепила вилкой клубнику. – И еще мама постоянно твердит, что нужно больше есть, а папа до сих пор видит во мне восьмилетнюю девочку.

Флинн улыбнулся:

– А чем они занимаются?

– У мамы выездная парикмахерская, а папа выполняет малярные и декоративные работы.

Взгляд Флинна переместился на мои волосы.

– Так вот почему ты напоминаешь боттичеллиевских девушек. Жаль, не прихватил с собой фотоаппарат. При этом освещении получился бы потрясающий снимок.

Моя рука метнулась к растрепавшимся кудрям:

– А вы неплохо продаете свои услуги, мистер Тэлбот.

– Вот еще. Это не реклама, а чистая правда.

Я заставила себя сосредоточиться на обеде. Разговор принял неожиданный оборот. Как бы не растаять…

– Моя шевелюра – заслуга итальянской части семьи. Как и мое пристрастие к еде.

Флинн засмеялся, продемонстрировав ряд безупречных зубов:

– Женщины, любящие покушать, по-моему, очень привлекательны. Они не сидят и не ковыряют часами один несчастный салатный лист.

Я почувствовала, что краснею:

– Согласна. Страсть к еде часто означает страстность и в других отношениях.

Увидев, как дразнящая темная бровь собеседника поехала вверх, я сообразила, что сморозила и как это можно истолковать.

– Я имею в виду отношение к жизни, – поспешила выкрутиться я. – Увлеченность во всем.

«Заткнись уже, Бакстер! Пока не выставила себя полной дурой!»

Я уткнула нос в стоящую передо мной тарелку.

Просто смешно! В компании Флинна я из совершенно нормально функционирующей личности превращалась в закомплексованную шестнадцатилетнюю девчонку.

Флинн озорно ухмыльнулся:

– Ты-то уж наверняка не называешь своих родителей по имени.

– Откуда такая уверенность?

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Мне кажется, у вас близкие отношения, всякие там яблочные пироги и обнимашки.

– Яблочный пирог я как раз не люблю, – хихикнула я. – Вот если бы ты сказал шоколадный torta della nonna, было бы совсем другое дело.

– Это еще что?

– Тосканский торт из сладкого теста с темным шоколадом и заварным кремом. В переводе с итальянского означает «бабушкин пирог».

– У меня уже слюнки текут.

Я взглянула на него и перевела разговор:

– Почему ты выбрал фотографию?

Флинн на минуту отложил вилку и нож.

– Сколько себя помню, мечтал стать фотографом. Звучит как клише, но мне нравится запечатлевать моменты и воспоминания. – Он задумчиво отпил кофе. – Показать человека или пейзаж с такого ракурса, который другие сами никогда не увидели бы… В общем, учился на фотографа в Глазго, получил внештатную работу в нескольких газетах. И всегда хотел открыть собственную студию.

Он наклонился над столом и заговорил почти шепотом:

– Очертания Глазго как будто созданы для фотографий – все эти огни, башни и шпили потрясающе смотрятся на снимках. Мое любимое время для экспериментов – «золотой час». Его еще называют «волшебным часом».

– Это когда?

Его нескрываемое воодушевление просто заражало.

– Непосредственно перед закатом или сразу после восхода. Солнце висит низко над горизонтом, поэтому в небе больше красных оттенков. В такое время получаются очень эффектные фотографии.

Мы провели остаток обеда, непринужденно подшучивая над семьями друг друга. Под конец Флинн не дал мне заплатить:

– Сегодня за мой счет.

– Спасибо, но в следующий раз…

Я прикусила губу, не закончив фразу. Его глаза сверкнули, но он промолчал.

Мы вышли на улицу, моргая и приходя в себя после насыщенного ланча.

– К деду едем на моей машине, – заявил Флинн. – А после вернемся на стоянку за твоей.

По пути в Кернтиллох мы продолжали непринужденно болтать. За окнами тянулись нескончаемые поля, кое-где стояли одинокие коттеджи. Проносящиеся мимо стада овец или коров навевали дрему.

Вдали возникли припорошенные снегом холмы.

После калорийного обеда клонило в сон, но я сопротивлялась, желая насладиться каждой минутой поездки с Флинном в его небесно-голубой «Мазде».

Мы рассказывали друг другу забавные ситуации, с которыми сталкивались по работе, и обменивались мнениями о звучащей по радио музыке. Совершенно не хотелось, чтобы поездка заканчивалась. В машине нам ничего не мешало. Здесь не было ни Чендлеров, ни ершистых бабушек, ни разговоров о продажных журналистах, ни требовательных редакторов журналов, ни моей дурацкой работы.

– Приехали, – пробормотал Флинн, паркуясь у дома своего деда. – Я в предвкушении.

Я взглянула из машины на окна верхнего этажа с балконами:

– Когда ты сюда последний раз наведывался?

Флинн сощурил глаза, припоминая:

– Лет пять назад. Если не ошибаюсь, на его день рождения. Хотя дед не хотел никакой шумихи, родители организовали целый банкет. – По его лицу расплылась саркастическая улыбка. – В результате дед вволю натусовался со своими VIP-друзьями и прихлебателями, а для собственной семьи так времени и не нашел. Зато весь вечер критиковал заказанную еду.

Я взяла с заднего сиденья сумку:

– Тебя туда силком затащили?

– В некотором смысле.

Флинн нажал на кнопку интеркома, ему ответила миссис Оутс. На крыльце и на огромной ели перед домом были развешаны серебристые рождественские гирлянды.

Экономка подошла к воротам и, узнав Флинна, ахнула и заключила его в объятия.

– Ты только посмотри на себя! Какой красавец. Боже мой! Сколько ж я тебя не видела! – Она просто сияла от счастья. – Я приняла тебя сослепу за Эйдана Тернера!

Флинн рассмеялся:

– Пора заказать себе очки, Мэри.

Доброе, приветливое лицо экономки приняло печальное выражение.

– Ох, до чего же редко мы тебя видим, Флинн.

– Ну, все претензии к дедушке, – пожал он плечами.

Миссис Оутс потопталась на месте, затем взглянула на меня:

– Я вас откуда-то знаю. Вы, случайно, не та журналистка, которая приходила на днях?

– Она самая.

По лицу женщины пробежала тень. Она повернулась к Флинну:

– Имей в виду: твоему дедушке это совсем не понравится.

– Нам надо с ним поговорить, – отозвался Флинн. – По важному делу.

Экономка покорно вздохнула:

– Что ж, проходите. Но я вас предупредила. К тому же он сейчас не в лучшем расположении духа – давно бьется над видом на мост Квинсферри-кроссинг и жутко недоволен результатом.

Я бросила тревожный взгляд на Флинна, пока мы шли за миссис Оутс по мощеной дорожке к дому.

В прихожей было прохладно и просторно; пол устилала кофейно-кремовая плитка, а по украшенной позолотой лестнице с радостью спустилась бы любая голливудская актриса. По перилам вился длинный плющ с белыми бантами. В углу стояла роскошная рождественская елка, усыпанная фонариками в форме капель. На белых стенах висели несколько абстрактных картин, изображающих кубы и треугольники. Из кухни доносился пряный запах рождественского пирога.

– Мистер Тэлбот, – позвала миссис Оутс, поднимаясь по лестнице и бросая на нас тревожные взгляды через плечо. – Тут к вам пришли.

Где-то наверху с шумом распахнулась дверь.

– Кто?! Я занят с Фортом.

Миссис Оутс повернулась к нам, сделав многозначительные глаза.

– Ваш внук и мисс Бакстер – журналистка, которая приходила на днях.

– Что за черт!

Мистер Тэлбот с размаху хлопнул дверью. Когда он появился, его серебристые усы подрагивали от возмущения.

– Ага, гляжу, вся кавалерия в полном составе. Свое слово я уже сказал.

Его внук, однако, ничуть не стушевался.

– Ты позволишь? – спросил он, указывая на мою сумку.

Я сунула руку внутрь и извлекла документы о продаже – вернее, ее отсутствии – Мерри-Вуда, которые удалось получить в городском совете.

– Дедушка, у меня есть доказательства, что Мерри-Вуд до сих пор числится за тобой. Официальные бумаги из горсовета. Сегодня утром я разговаривал с бабушкой, которая убеждена, что дом давно продан. Ты ей даже половину денег за дом отдал.

У старика отвисла челюсть.

– А Лили Крукшенк все еще живет в коттедже напротив, – вставила я. – После стольких лет!

Казалось, его глаза вот-вот вылезут из орбит. Он несколько раз открыл и закрыл рот.

– Лили? – Он судорожно сглотнул и попытался взять себя в руки. – Что за нелепость! Кто дал тебе право лезть в мою личную жизнь?

– Так ты этого не отрицаешь? – продолжал напирать Флинн, скрещивая на груди руки. – Ты все эти годы врал моим родителям.

Флинн-старший упрямо сжал губы:

– Ну?

Старик беспомощно глянул на миссис Оутс, как бы ища у нее поддержки. Та смущенно улыбнулась в ответ:

– Не знаю, мистер Тэлбот, в чем тут дело, но разве не лучше честно во всем признаться?

Он поднял глаза к увенчанному карнизом потолку. И сдался, поняв, что мы с его внуком не уйдем без ответов.

– Ладно! Черт с вами. Что угодно, лишь бы от вас отделаться.

Он еще что-то хрюкнул и раздраженно махнул нам куда-то вправо.

– Глупо было надеяться, что я смогу вечно хранить это в тайне, – проворчал он.

В комнате янтарно-коричневых оттенков стояли два бежевых дивана и кресло. Я представила, как сижу здесь темным прохладным вечером, окруженная всеми этими насыщенными осенними красками, погружаясь в горячий шоколад и зефир. По телевизору шел бы фильм с Кэри Грантом, бархатные шторы обрамляли бы танцующие листья на лужайке…

Голос Флинна-старшего вывел меня из забытья. Он велел нам сесть, в то время как миссис Оутс поспешила к двери.

– А ты куда собралась, Мэри?

Протянутая к двери рука экономки застыла в воздухе.

– Я подумала, что меня это не касается.

Мистер Тэлбот издал что-то среднее между вздохом и рыком.

– Ради всего святого! Как давно ты у меня работаешь? Ты знаешь обо мне больше, чем любая другая женщина! Сядь, пожалуйста.

Миссис Оутс смущенно улыбнулась и села рядом с Флинном на диван напротив меня, а Флинн-старший устроился в одиноком кресле.

– Итак, – сказал Флинн, вытягивая перед собой длинные ноги. – С чего начнешь, дедушка?

Плечи старика под клетчатой рубашкой слегка поникли. Он явно предпочел бы оказаться где-нибудь отсюда подальше.

– Хоть это и клише, начну, пожалуй, с того, что…

Глава 27

– …Я в жизни не видел женщины прекраснее, – мечтательно заговорил Флинн-старший. – Как сейчас помню: пятнадцатое декабря тысяча девятьсот семьдесят второго года, Лили разгребала лопатой снег перед своим коттеджем напротив Мерри-Вуда. Она напоминала лесную нимфу – такая же изящная, с бледной кожей, из-под шапки с помпоном выбиваются ярко-рыжие волосы…

– Пожалуйста, продолжайте, – ободряюще улыбнулась я.

Мистер Тэлбот несколько раз сцепил и разжал пальцы. Я представила себе, как он, должно быть, выглядел в молодости. Даже сейчас это был красивый пожилой мужчина с густыми серебристыми волосами и пышными усами. А уж тогда… Воображение нарисовало высокого, темноволосого молодого человека, с такими же волчьими чертами, как у Флинна.

Дедушка тем временем рассказывал, изредка поглядывая на внука:

– Астрид в своем кабинете разговаривала по телефону – я слышал ее приглушенный искусственный голос, который она приберегала для деловых звонков. Совершенно чужой голос. А Карл тогда остался в школе репетировать постановку «Аладдина». Я смотрел на Лили между занесенными снегом деревьями; она с трудом толкала перед собой лопату, прокладывая дорожку от их коттеджа. Помню, как возмутился, что она корячится, а Бернарда – ее разгильдяя-мужа – где-то носит.

Он покачал головой и продолжил:

– Лопата Лили начала скрести лед. Из кабинета доносился фальшивый смех твоей бабушки. Передать не могу, как это меня бесило. – Флинн-старший посмотрел на каждого из нас по очереди. – Я просто не мог дольше бездействовать: схватил перчатки, шапку с шарфом и пальто и выскочил за дверь. Мое сердце ухало, как поршень, пока я пробирался к ней по снегу. Лили налегала на лопату, раздувая румяные от мороза щеки. – Воспоминание вызвало на его лице мягкую улыбку. – Мы поздоровались, и я предложил помочь. Она смущенно объяснила, что у Бернарда опять разболелась спина. – Нежная улыбка сменилась гримасой неодобрения. – Что-то спина мало беспокоила его накануне, когда он флиртовал в пабе с барменшей. Лили я, естественно, об этом не сказал, но мысль о том, что она замужем за человеком, который ее недостоин, не давала покоя.

– И что же дальше, мистер Тэлбот?

– Мы немного поболтали о Рождестве, Лили упомянула филантропическую деятельность Астрид. – Губы деда презрительно скривились. – Я ответил, что, к сожалению, благотворительность леди Щедрость не распространяется на мужа.

Флинн смотрел исподлобья на своего деда.

– Пока мы разговаривали, неслышно подошла Астрид. Практически не взглянув на Лили, она объявила, что нам пора в город, мол, под Рождество там много покупателей. Как же не хотелось уходить! Я с удовольствием остался бы смотреть на порозовевший носик Лили и слушать ее заразительный смех. Так бы и любовался на ее милые черты! – Флинн-старший печально вздохнул. – Помню, когда я отдавал лопату Лили, наши руки в перчатках соприкоснулись.

К горлу подкатил комок, я едва сдерживала разбушевавшиеся эмоции. Надо же так влюбиться и чтобы другой человек ответил тебе тем же… Я поймала себя на мыслях о Флинне и сразу постаралась отогнать их.

– Еще мы успели поговорить о картине, которую я незадолго перед тем закончил. Лили застала меня раньше в лесу перед мольбертом, с головой погруженного в работу. Она сказала, что от мерцающего зимнего пейзажа на картине у нее перехватило дух. И тогда я решил, что сделаю ей подарок к Рождеству – занесу в ее магазин в Силвер-Нессе. Она открыла там булочную-пекарню…

– «У Лили», – радостно вставила я.

Мистер Тэлбот несколько раз удивленно моргнул.

– Точно! Смотрю, кое-кто неплохо подготовился. – Он потер руками колени. – Это был прекрасный повод увидеть ее во время праздников.

Пока дед предавался воспоминаниям, Флинн не сводил с него глаз.

– Конечно, мы с Лили были знакомы и общались и раньше, но в то Рождество… – Глубокий, хорошо поставленный голос на мгновение прервался. – Между нами что-то произошло. Мы вдруг поняли, что не можем продолжать ходить вокруг да около и притворяться, что нас не влечет друг к другу.

Внимание Флинна переключилось с деда на меня. Я тоже посмотрела на него, между нами промелькнула искра, и мы поспешили отвернуться каждый в свою сторону.

– В канун Рождества я принес картину в пекарню. Лили была в восторге. – Мистер Тэлбот помолчал. – Я сказал ей, что в раме спрятан ключ.

– Ключ от Мерри-Вуда? – спросила я, вспомнив, как Лили запирала дом в тот день, когда Харли подкопалась под забор.

– Да.

Тэлбот-старший покраснел.

– Мне хотелось написать ее портрет и хоть немного побыть вдвоем… Я об этом просто мечтал. – Он улыбнулся в усы. – Ключ был залогом нашего уединения. Никогда не забуду, как она на меня посмотрела. – Выражение лица деда стал жестким. – Не подумайте, ничего пошлого, наши чувства были возвышенны и прекрасны.

Я понимающе улыбнулась и кивнула. Некоторые всю жизнь ждут такой любви, а она так и не приходит. И снова мысли переключились на Флинна.

– Ты не чувствовал вины перед бабушкой? – строго спросил тот.

– Конечно, чувствовал, – отозвался дед, прищелкнув языком. – Но ты и сам знаешь, что она за человек.

– Пускай она не подарок, но ведь ты… Прости, если я лезу не в свое дело, но пока ты флиртовал с рыжей девчонкой напротив, бабушка самоотверженно занималась благотворительностью.

Лицо Флинна-старшего приняло странное выражение. Он несколько раз открыл и закрыл рот, намереваясь что-то сказать.

– Защитница обездоленных, да? – наконец усмехнулся он. – Добрая фея Астрид Тэлбот. Принесите мне ваших детушек, голодных и угнетенных.

– Дед!.. – угрожающим тоном прикрикнул Флинн. – Имей совесть!

Тэлбот-старший повернулся ко мне, не обращая внимания на внука:

– Ты не представляешь, каково было жить с такой женщиной. Два фасада, два лица. Одно для публики, другое – для меня и сына.

– Да уж, не повезло тебе, – процедил внук, качая головой. – Женился на бывшей манекенщице, успешно собирающей средства на благотворительность. Видишь ли, бабушка рассказывала о твоих бесконечных увлечениях. Она столько от тебя натерпелась! – Он в упор смотрел на деда. – Я не говорю, что с ней всегда легко, но ты ее никогда не ценил.

Флинн-старший заметно побледнел, глаза беспокойно забегали.

– Бабушка поддерживала тебя, когда ты только начинал как художник, – все больше увлекаясь, продолжал внук. – Она всегда была рядом, а ты… – Дед мрачнел с каждой минутой. – Знаешь, – голос Флинна стал хриплым от волнения, – я раньше завидовал детям, которых дедушки водили в парк. А теперь вижу, что не так уж много и упустил.

Лицо деда совсем окаменело.

– Да ты понятия не имеешь, о чем говоришь! – воскликнул он. – Откуда тебе знать, каково мне жилось.

– Что с вами, мистер Тэлбот? – вмешалась миссис Оутс. – Вам нехорошо?

Флинн-старший дико оглядел нас троих, словно не знал, где находится.

– Вы ничего не знаете. Я думал, что она изменится, – почти шепотом заговорил он. – Надеялся до последнего… Об этом никто не догадывался, я никому не говорил. Да и как я мог? Никто бы не поверил.

Я почувствовала неладное:

– Мистер Тэлбот?

Он смотрел куда-то мимо нас, уйдя в воспоминания.

– Мистер Тэлбот? – повторила я. – В чем дело?

Теперь перед нами сидел не разъяренный мужчина, а несчастный старик. Он колебался еще несколько мгновений, затем его перемазанные краской пальцы потянулись к рукавам рубашки. Испуганный взгляд скользнул по каждому из нас, на лице резче обозначились морщины.

Он медленно, как в забытьи, расстегнул и закатал рукава, вытянул вперед оголенные руки и повернул так, чтобы на них падал свет.

Миссис Оутс охнула и зажала рот. Я в ужасе отпрянула.

– Ее работа, – хрипло сказал Флинн-старший, тряся перед нами изуродованными руками. – Твоя хваленая добрая бабушка измывалась надо мной много лет.

Глава 28

В гостиной воцарилась тишина. Слышалось лишь тиканье часов и щебет птиц за окном.

Мистер Тэлбот сидел с закатанными рукавами, демонстрируя следы сигаретных ожогов, рубцы и шрамы, покрывавшие его кожу.

– Столько лет прошло, а я все еще напоминаю подушку для булавок.

Флинн-младший дернул головой, посмотрел на меня, на миссис Оутс и опять на деда.

– Господи! – Он провел ладонью по своему перекошенному от ужаса лицу. – Ты хочешь сказать?..

– Это не моих рук дело, – тихо пошутил тот.

Взгляд внука был прикован к запястьям деда.

– Боже мой. Неужели бабушка?

Тот едва заметно кивнул.

Флинн потер лицо.

– Вот черт. Я и понятия не имел. – В серебристо-серых глазах мелькнула тревога. – Кто вообще об этом знает? Ты кому-нибудь рассказывал?

Старик мотнул головой:

– Я же говорю: никому о таком не расскажешь. Стыдно даже вспоминать.

Внук смотрел на своего деда так, словно видел его впервые:

– Подожди-ка. Так ты поэтому меня избегал?

Дед опустил рукава рубашки. В его голубых глазах смешались обида и смущение.

– Да, – наконец выговорил он с трудом. – Я не хотел, чтобы мой единственный внук это увидел. Предпочел, чтобы ты считал меня успешным художником, а не жертвой.

Флинн сидел бледный как мел:

– И ты меня оттолкнул. Оттолкнул нас всех, всю семью.

Я с такой силой потерла лоб, что он едва не задымился.

Тэлбот-старший снова заговорил:

– Я не хотел, но что я мог сделать? – Он глубоко вдохнул. – Астрид получила известие о назначении в Африку сразу после того Рождества. Как же она радовалась! – Дед раскачивался вперед-назад, потирая руками колени. – Со времени ее последнего приступа прошло несколько недель, и я думал, что издевательства прекратились. – Он разочарованно усмехнулся. – Я убедил себя, что она старается ради меня, и решил дать нашему браку еще один шанс. Хотел уберечь твоего отца от грязных разборок и развода, надеялся, что совместными усилиями мы сможем сохранить семью.

– Вы поэтому решили последовать за ней в Африку? – прерывающимся от волнения голосом спросила миссис Оутс.

– Да.

– А Лили? – вставил Флинн.

Лицо деда перекосилось.

– Мое сердце разрывалось на части. Я обманул ее надежды… – Он скорбно покачал седой головой. – Лили была прекрасна во всех отношениях. Она никогда не видела моих рук и ничего не знала об издевательствах. Я всегда прикрывал их или прятал в тени. – Он проглотил ком в горле, сдерживая накатившие мучительные воспоминания. – Разве я мог ей сказать? В лучшем случае вызвал бы к себе жалость.

– Ничего подобного! – запротестовала я. – В том, что происходило, не было вашей вины. Лили поняла бы все как надо.

Флинн-старший с сомнением поднял бровь:

– Лили призналась мне в любви, и я надеялся и молился, чтобы она дождалась моего возвращения.

– И что дальше? – мрачно спросил Флинн.

– Через несколько месяцев после переезда в Африку Астрид вновь взялась за старое и не прекращала вплоть до нашего возвращения в Шотландию. – Он на мгновение закрыл глаза. – Тогда я понял, что больше не выдержу, и подал на развод. Стало ясно, что она не изменится.

– И вы решили продать Мерри-Вуд? – спросила я.

– Я был против, – ответил он, – но Астрид настаивала.

Было видно, как он страдает.

– У нее по жизни так: все новое вызывает восторг. Поначалу дом ей жутко нравился, она не переставала ахать, какой он потрясающий. – Флинн-старший удрученно вздохнул. – А когда прошла новизна, Астрид стала все подряд критиковать и жаловаться на то, что мы живем в ужасно скучном месте. Ей, видите ли, не хватало внимания. Казалось, она забыла, что сама предложила уехать из Эдинбурга.

Рассказчик на какое-то время замолчал.

– В общем, она решила избавиться от дома и заработать на продаже деньги. А у меня просто не было сил расстаться с Мерри-Вудом. – Он посмотрел на каждого из нас, словно ища понимания. – Дом связывал меня с Лили и прекрасными воспоминаниями о нашей…

Он взял себя в руки и продолжал:

– Тогда я договорился с приятелем Себом Бэнксом, и тот создал траст на имя Чендлера. – Он заколебался. – Лили когда-то упомянула, что ее любимый актер – Джефф Чендлер.

Поймав на себе предостерегающий взгляд миссис Оутс, мистер Тэлбот сообразил, что при мне рискованно упоминать это имя. Он заерзал в кресле, не решаясь продолжать.

– Не волнуйтесь, мистер Тэлбот, – сказала я. – Я знаю, что вы Чендлер. И даю слово, что никому не скажу.

Дед с тревогой посмотрел на внука, который уверенно кивнул в ответ.

– Что же все-таки произошло? – Мне не терпелось вернуться к нашему разговору. – Обещаю сохранить ваш секрет в тайне.

Флинн-старший провел рукой по волосам, и серебристые пряди упали на лицо.

– Я отдал Астрид половину суммы от предполагаемой продажи дома и, чтобы она ни о чем не узнала, заверил, что сам распродам мебель. – Он усмехнулся. – Мою бывшую жену кроме денег мало что заботило. Лишь бы не пришлось возиться с адвокатами и организовывать вывоз мебели.

– Но почему? – спросила я. – Почему вы не продали Мерри-Вуд? Из-за Лили?

– В некотором смысле да. Я планировал жить там с Карлом. Как только Астрид взялась за свое, я оставил всякую надежду на то, что она изменится, и понял, что нашему браку конец… – Он опустил плечи. – Я любил Лили. Всегда любил.

– Так что же вам помешало, мистер Тэлбот? – завороженно спросила миссис Оутс. – Как получилось, что вы не вместе?

В глазах Флинна-старшего мелькнула боль и растерянность.

– Об этом лучше спросить у нее. Когда мы вернулись из Африки и подали на развод, я сразу пошел к Лили, а она не пожелала меня видеть. Вместо нее вышел муж и передал, что она решила остаться с ним.

Тут я не выдержала:

– Может, и так, но дело в том, что миссис Крукшенк до сих пор живет в коттедже напротив Мерри-Вуда.

Тэлбот-старший подскочил на месте, как ужаленный.

– Что?! – не своим голосом прохрипел он. – Не может быть! Вы уверены?

– Уверена, – мягко улыбнулась я.

Мы неотрывно следили за реакцией хозяина дома. Он откинулся на спинку кресла и медленно выпустил из легких воздух.

– Невероятно… До сих пор!

Он смотрел куда-то вдаль, поверх моего плеча.

– Значит, она не ушла, не переехала… – К его лицу прилила кровь. – После того как Бернард сказал, что Лили больше не хочет иметь со мной дела, я не мог заставить себя вернуться в то место. Без нее дом потерял всякую ценность, однако продать его и все забыть не хватило духу. Я просто оставил все как есть.

– Вы хотели бы ее увидеть? – внезапно спросила я.

Он уставился на меня, сложив рот буквой «о». Потом его взгляд переметнулся на Флинна и миссис Оутс. Судорожно глотнув воздуха, он едва заметно кивнул и слабо улыбнулся:

– Да, да! Я хочу увидеть Лили. Мою Лили. Больше всего на свете.

Флинт-старший вскочил на ноги и оправил рубашку.

– Идем.

– Что, прямо сейчас? – обалдел Флинн. – Ты серьезно?

– Я и так потерял уже слишком много времени, – ответил дед. – Хватит!

Флинн растерянно глянул на меня, ища поддержки. Я пожала плечами.

– Ладно, – сдался он. – Едем на моей машине.

Миссис Оутс посторонилась, пропуская нас по коридору. У дверей она пристально посмотрела на Флинна-старшего, пока тот надевал длинное черное пальто и повязывал клетчатый шарф.

– Вы уж, пожалуйста, за ним присмотрите, ладно? – шепнула она. – Он вечно хорохорится, но здоровье уже не то.

Я похлопала ее по руке:

– Обязательно присмотрим.

Глава 29

По дороге в Мерри-Вуд обстановка в машине оставалась накаленной.

Тэлбот-старший настоял, что поедет на заднем сиденье. Я время от времени опускала солнцезащитный козырек и украдкой изучала его в маленькое зеркало. Он сидел, отрешенно глядя в окно и то и дело проводя рукой по волосам.

– Как она? – внезапно спросил он. – Как Лили?

– Ничего, – осторожно ответила я, подбирая слова, чтобы не нарушить данное миссис Крукшенк обещание. – Когда как.

Флинн-старший кивнул и вновь погрузился в созерцание проплывавшего за окнами пейзажа.

Мы подъехали к месту пикника. Последние лучи декабрьского солнца отбрасывали причудливые блики на поляну, перемежаясь с сумеречными тенями.

– Обычно я оставляю машину здесь, – сказала я. – Тут недалеко.

– Я помню, – отозвался мистер Тэлбот с заднего сиденья.

Флинн вышел, запер дверцу и повернулся к деду.

– Тебе не далеко идти? Ты не устанешь?

Флинн-старший поднял голову и посмотрел на внука.

– Я, может, и не первой молодости, но на ногах еще держусь. – Он зашагал вперед. – А ради этой женщины готов пройти хоть через ад.

Его слова вызвали во мне шквал эмоций. Вот бы кто-нибудь так думал обо мне…

Мы шли по колыхавшейся траве, иногда соприкасаясь плечами. Из леса доносилось бодрое пение малиновки. Наконец завеса из густо переплетенных ветвей расступилась, открыв простор тенистой поляны. Мы были уже совсем близко.

Флинн-старший на мгновение замер, видимо собираясь с духом. Затем уверенно припустил вперед, опережая нас.

– Надеюсь, он знает, что делает, – шепнул Флинн.

Мы пересекли поляну, и перед нами замаячила сонная крыша Мерри-Вуда.

Я услышала, как дедушка Флинна глубоко вздохнул.

– Боже правый. Ничего не изменилось. – Он оглянулся на нас. – Страшно подумать: я не возвращался сюда с тех пор, как мы с Астрид развелись.

– Что, ни разу? – поразился Флинн.

– Ни разу. Не мог представить себе этот дом без Лили. – Он остановился, повернувшись к нам. – У меня было на него столько надежд…

– Только жизнь обыкновенно решает все по-своему, – грустно улыбнулась я.

– И не говори, – вздохнул дед.

Мы зачарованно смотрели на заросший диким вереском палисадник и запотевшие окна, которые не помешало бы смазать и покрасить, чтобы вернуть им былой блеск. Казалось, с фотосессии среди призрачных статуй во дворе прошли минуты, а ведь с тех пор столько всего случилось!

Я представила себе Мерри-Вуд, покрытый снегом, как на старой викторианской рождественской открытке.

Собравшись с силами, Флинн-старший повернул к домику Лили. Вокруг дома колыхались гроздья омелы, на бельевой веревке в саду раскачивалась пара чайных полотенец.

– Может, не стоит, дедушка? – осторожно спросил Флинн.

Тэлбот-старший промолчал, однако короткий кивок возвестил, что он не намерен отступать.

Я собиралась постучать в дверь и немного подготовить Лили к нежданной встрече. Но у Флинна-старшего были другие планы. Он ускорил шаг и поднялся на крыльцо. Занес руку – она зависла на мгновение, прежде чем раздался нерешительный стук.

Я затаила дыхание.

Раздался щелчок цепочки, и в проеме появилось недоуменное лицо Лили.

Сначала она увидела перед собой переминающегося с ноги на ногу мистера Тэлбота.

– Лили. Это я.

Миссис Крукшенк несколько секунд вглядывалась в него – и вдруг узнала. Ее рука метнулась к груди.

– Флинн… – едва слышно произнесла она. – Не может быть… Неужели это ты?

– Боже, Лили, как я рад тебя видеть.

На ее растерянном побледневшем лице замелькали эмоции.

– Глазам своим не верю. Это невозможно.

– Я не должен был уезжать в Африку, – забормотал Флинн, окидывая взглядом ее хрупкий стан и копну поседевших волос. – Наше Рождество было волшебным. Я совершил непростительную ошибку, самую большую в своей жизни! – Он продолжал пожирать ее глазами, словно боялся, что она вот-вот исчезнет. – Мы потеряли столько лет, Лили…

Только тут миссис Крукшенк заметила нас, стоявших чуть поодаль. Она вздрогнула и обхватила себя руками. Слабые лучи зимнего солнца осветили сад.

– Т-ты? – запинаясь, спросила она. – Это ты все устроила?

– Я могу все объяснить, – начала я. – Но пусть лучше это сделает Флинн.

Лили резко замотала головой, отчего ее волосы упали на глаза, подобно вуали. Расцветшая было на лице Флинна-старшего надежда мгновенно поникла.

– Нет. Не надо объяснений. Слишком много воды утекло.

Она смотрела на дедушку Флинна страдальческим взглядом, который, казалось, шел из глубин ее истерзанной души.

– Я тебя ждала, а ты так и не вернулся. – Ее пальцы сжали косяк двери. – До меня дошли слухи, что ты уехал на год. – Она сглотнула подступившие к горлу слезы. – Много лет я надеялась увидеть тебя снова. Мерри-Вуд так и стоял, непроданный, и я думала, что ты появишься.

– И я действительно вернулся! – воскликнул Тэлбот-старший. – Я мечтал о жизни с тобой и Карлом в Мерри-Вуде… Но Бернард… – Он запнулся и бросил на меня ошарашенный взгляд. – Я написал тебе письмо, постарался объяснить…

Лили гордо вскинула подбородок. В ее глазах промелькнула боль.

– Какое письмо? Ты наобещал с три короба и ничего не сделал. – Она проглотила обиду. – Удивительно, что у тебя хватило духу появиться тут вновь после стольких лет. Мне от тебя больше ничего не нужно. – Она тряхнула головой, словно разгоняя бурлящие в ней эмоции. – Уходи, Флинн. И не вздумай возвращаться.

Лили шагнула в дом и с силой хлопнула дверью.

Глава 30

– Мистер Тэлбот, – тихо позвала я, обращаясь к его сгорбленной спине. – Наверное, нам лучше уйти.

Он не шелохнулся, продолжая стоять, как растерянный призрак, не понимающий, куда приткнуть свою душу.

– Дедушка, – заговорил Флинн. – Боюсь, надо смириться с тем, что Лили…

Тэлбот-старший молча поднял руку и вновь постучал в дверь, громче прежнего.

– Лили, прошу тебя! Пожалуйста! – Он еще сильнее забарабанил в дверь. – Ты многого не знаешь. Прошу, дай мне шанс.

Ответа на его мольбы не последовало.

Я повернулась к стоящему рядом Флинну:

– Давай отвезем его домой. Так им обоим, по-моему, только хуже.

– Согласен, – кивнул Флинн, – но ты не представляешь, какой он упрямый.

Тэлбот-старший тем временем продолжал стучать в закрытую дверь.

– Ты должна меня выслушать!.. Нет, прости. Ничего ты не должна. Я умоляю тебя, Лили.

По-прежнему ни звука, если не считать слабого шелеста деревьев.

Тогда Флинн-старший решительно выпрямился, сбросил с себя тяжелое пальто и шарф и потянулся к рукавам рубашки.

– Не знаю, видно ли тебе, – сказал он срывающимся от волнения голосом. – Все эти раны – ее рук дело. Астрид меня искалечила.

– Дедушка, – предостерегающе произнес Флинн, – не стоит.

Тот проигнорировал внука. Его голос накалился от эмоций.

– Поначалу я думал, что она изменится. Она клялась и божилась, что изменится. Когда появилась возможность отправиться в Африку, ее и правда будто подменили. На какое-то время она действительно стала другим человеком. – Он поднял голову и втянул полной грудью воздух, наполненный ароматом влажного мха и декабрьского солнца. – Только приступы возобновились еще до возвращения в Шотландию. Я больше не мог этого терпеть.

Занавески в коттедже Лили чуть колыхнулись.

– Когда мы вернулись, я подал на развод, – продолжал он. – Астрид настаивала, чтобы мы продали Мерри-Вуд, но я так и не смог. – Флинн-старший обернулся и посмотрел на огромный пустой дом на другой стороне поляны. – Я представлял себе, как мы заживем там втроем с Карлом. Ведь тебе так нравился дом, особенно сад.

Мучительная тишина продолжалась еще несколько мгновений, как вдруг замок на входной двери щелкнул, заставив нас подскочить от неожиданности. На пороге, отводя волосы от лица, появилась Лили.

– Что у тебя с руками… – прошептала она. – Кто это сделал?

Тэлбот-старший провел кончиками пальцев по искалеченной коже:

– Астрид.

Сочувствие в изумленных глазах Лили сменилось гневом.

– Так почему же ты не пришел? – хрипло проговорила она.

– Я приходил. Однажды. Мне открыл Бернард. – Лицо мистера Тэлбота помрачнело. – Он про нас все знал и сказал, что ты во что бы то ни стало намерена сохранить ваш брак и не желаешь иметь со мной ничего общего.

Лили шире приоткрыла дверь:

– Неправда! Когда это было? Я понятия не имела, что ты с ним разговаривал.

Флинн-старший непонимающе заморгал:

– В твой день рождения. Четырнадцатого февраля тысяча девятьсот семьдесят четвертого года.

– Ты ничего не путаешь? – в волнении переспросила Лили.

– Нет. Никогда не забуду тот день. – Плечи Флинна-старшего поникли. – Я специально пришел в твой день рождения. Бернард стоял, где ты сейчас. Он заверил меня, что ты раздумала от него уходить и что вы решили завести ребенка.

Глаза Лили распахнулись от ужаса.

– Он такое сказал?! – От переполнявшей ее обиды и ярости дыхание Лили участилось. – Все неправда! Сплошная ложь. Он вообще не хотел детей, а я никогда не хотела детей от него. Я хотела их от тебя!

Из горла Флинна-старшего вырвался отчаянный стон.

Лили зажмурила глаза, сдерживая заблестевшие слезы.

– Боже мой! В тот день я навещала маму. Она заболела, и я осталась с ней, потому что она просила и потому что был мой день рождения. Когда я вернулась, Бернард ни словом не обмолвился о твоем приходе.

Лили теребила тяжелый серебряный медальон на шее, то и дело поворачивая его в беспокойных пальцах.

– Я даже не знала, подозревал ли он о моих чувствах к тебе. Этот лицемер ничем себя не выдал. Я решила, что ты меня бросил и думать обо мне забыл.

– Никогда и ни за что, – прошептал Флинн-старший, умоляюще глядя на нее.

– Откуда мне было знать, что ты пытался сохранить брак ради сына?

– Я всегда тебя любил, – едва справляясь с голосом, сказал Флинн-старший. – Я надеялся объяснить тебе все в письме перед отъездом в Африку… думал, что мои слова убедят тебя в том, как много ты для меня значишь…

– В каком письме? – растерялась Лили.

– Которое я написал тебе за пару дней до нашего отъезда из Шотландии.

– Я ничего не получала. А об Африке я впервые услышала от Астрид. – При воспоминании на лицо Лили набежала тень. – Ох и не терпелось же ей сообщить мне, что ты уезжаешь.

Тэлбот-старший только сейчас осознал жестокую реальность случившегося.

– Значит, либо Бернард, либо Астрид письмо перехватили.

Лили обхватила себя руками, в ее чертах застыла мука.

– А почему ты так и не продал Мерри-Вуд?

Флинн-старший обернулся и посмотрел на свой бывший дом отсутствующим взглядом.

– Не нашел в себе сил. Меня не оставляли воспоминания о наших счастливых свиданиях… Я знал, как ты обожала сад. Расстаться с домом означало отказаться от всего, что у нас было. – Он передернул плечами. – Мерри-Вуд – единственное, что оставалось после того, как Бернард сказал, что ты не хочешь иметь со мной дела. – Он бросил на нее взгляд, умоляющий его понять. – Конечно, я должен был связаться с тобой снова, но… Бернард меня убедил – ведь он все про нас знал. – Флинн-старший едва справлялся с голосом. – Я решил сохранить Мерри-Вуд как последнюю ниточку связи, как залог того, что твое сердце все еще принадлежит мне.

Какой ужас! Какая душераздирающая история! Два разлученных человека, жертвы обмана и ревности собственных супругов, которым, по сути, на них было наплевать.

Стоявший рядом Флинн взял меня за руку. От касания его теплых пальцев охватило ощущение бесконечного счастья. Я поняла, что бессмысленно сопротивляться – даже пытаться нечего.

Я крепко сжала его руку в ответ и смущенно улыбнулась.

– Как ты умудрился оставить за собой дом? На какие деньги? – недоумевала Лили. Она вышла на верхнюю ступеньку крыльца и слегка щурилась на солнце. – Ты же был никому не известным художником.

– К счастью, вскоре после возвращения в Шотландию мои картины начали успешно продаваться. – Флинн-старший на минуту замялся, не решаясь продолжать. – Ты когда-нибудь слышала о художнике по имени Чендлер?

– Конечно, – ответила Лили. – Весь город в его росписях.

Она запнулась, глядя на Тэлбота-старшего. Тот многозначительно наклонил голову.

Лили тихонько ахнула:

– Не может быть. Ты хочешь сказать, что Чендлер – ты?

– Вот именно.

Лили посмотрела мимо него на нас с Флинном, ища подтверждения.

– Это правда, Лили, – кивнула я.

Она стояла, как громом пораженная.

– Подумать только, – пролепетала она, пытаясь осознать услышанное. – У меня нет слов. А твоя бывшая жена об этом знала?

– Знала, – ответил Флинн-старший. – Поначалу я все скрывал, запирал свою студию и прятал ключ. Боялся, что она проболтается кому-нибудь из своих друзей-знаменитостей и информация просочится в прессу.

– И что же? – спросила я.

– Она сама все выяснила. Я не уверен до конца, как именно, поскольку она так и не созналась, но думаю, однажды в мое отсутствие она нашла ключ от студии и пошарила там. Не могу сказать наверняка, что она искала.

– Но что-то же нашла? – спросила Лили.

– Полагаю, разглядела подпись Чендлера в углу одной из картин и сопоставила с разного рода слухами в газетах.

– И что тогда? – поинтересовалась я.

Щурясь на ярком свету, пробивавшемся сквозь деревья, дед Флинна пристально смотрел на Лили.

– Она страшно обрадовалась. Удивительно, что ее дальновидности не помешали замелькавшие в глазах фунты стерлингов. – Он сухо усмехнулся. – Я-то думал, она раструбит на всю страну о том, что ее муж – Чендлер, но сильно ошибся. Недооценил ее ушлую натуру. – Он покачал головой. По густой копне серебристых волос пробежал ветерок. – Она сразу сообразила, что вместе с тайной вокруг личности автора улетучится и ценность работ. Поэтому решила, что никто никогда не узнает, кто такой Чендлер. Иначе все пропало.

Флинн-старший усмехнулся и продолжал:

– Астрид увидела во мне дойную корову. Прежде она всегда смотрела на меня свысока, как на неудавшегося художника. А когда ее модельные заказы стали иссякать, поняла, что мое альтер-эго – залог того образа жизни, к которому она привыкла. – Он взглянул на Лили и широко улыбнулся. – А ты не догадалась, откуда такой псевдоним – Чендлер?

Лили чуть покраснела и крепче обхватила себя руками.

– Теперь догадалась.

– В общем, я оставил Мерри-Вуд как есть, – заключил Флинн-старший. – Не будь у Чендлера такой популярности, все могло повернуться иначе. Но мои работы начали продаваться на ура. Жизнь наладилась, не хватало лишь тебя.

Я была так увлечена их необычным разговором, что чуть не пропустила звонок. Неохотно отпустив руку Флинна, я вынула из сумки телефон. Отвечать страшно не хотелось: то, как на наших глазах открывалась правда о прошлом и разматывался клубок лжи, было куда важнее.

К моему удивлению, на экране высветилось имя и номер Афины.

– Кто это? – спросил Флинн.

– Наш главный редактор. Я на минутку. Извини.

Я отошла на несколько шагов, а Флинн остался наблюдать за диалогом между своим дедом и Лили.

В голове все еще путалось от нагромождения только что раскрытых тайн и перипетий судьбы, а в ушах уже звучал голос Афины, тараторившей со скоростью девяносто миль в час.

– Ну что ж ты, милочка, молчала? Такая сенсация! Эксклюзив десятилетия!! – Она не давала мне и слова вставить. – Господи, поверить не могу! А ты молодец, хвалю!

Я нахмурилась, силясь понять, о чем речь. Я и не знала, что начальница бывает такой восторженной.

– Одну секунду! Что за сенсация, какой эксклюзив?

– Надо будет как можно скорее запустить материал, – продолжала она, не переводя дыхания. – Я лично прослежу, чтобы убрали пару других тем и освободили место. Статьи о женщинах-гонщицах и о меде манука спокойно подождут до следующего выпуска. – Ее обычно грудной голос с высокочастотного писка сменился на липкий, как патока, тон. – Я знаю, Леони, между нами существовали разногласия. Честно признаюсь, инциденты, которые ты устроила с Эстер Дрю и Тилли Кребтри, меня не на шутку разозлили. Лучше было бы обойтись и без того, и без другого.

Я открыла и закрыла рот. Вот наглость!

– Что значит «я устроила»?

Афина продолжала, не обращая на мою реакцию никакого внимания:

– Зато теперь уж ты себя проявила, поздравляю! Можно сказать, превзошла все ожидания. Такая история…

– Афина, – прервала наконец я, изо всех сил стараясь сдержать досаду и раздражение. – Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите. Какая еще история?

Ее звонкий снисходительный смех жутко действовал на нервы. Обкурилась она, что ли? Или перебрала на очередном деловом ланче?

– О Чендлере, разумеется, – выдохнула она в трубку. – Мы знаем, кто он.

У меня кровь застыла в жилах. Я крепче прижала телефон к уху и в панике оглянулась на ничего не подозревавшего Флинна, стоявшего всего в нескольких футах. Что за бред? Как она узнала? Откуда?!

– Под этим псевдонимом скрывается художник Флинн Тэлбот, так ведь? – хихикнула она. – Ну, хватит прикидываться!

Начальница неслась дальше, несмотря на мое гробовое молчание.

– Жаль, конечно, что им не оказался кто-то более известный, но и так сойдет. Теперь твоя задача – написать о нем и о том, как ты проникла в семью. – Она самодовольно усмехнулась. – Нет чтобы предупредить заранее, несносная девчонка! Так уж и быть – на этот раз я тебя прощаю.

Я прямо почувствовала, как краска отливает от лица. Всего в нескольких футах от меня красавчик Флинн стоял и улыбался, ничего не подозревая о разыгравшейся драме. К горлу подступила тошнота.

– Да нет же! – хрипло запротестовала я. – Вы все не так поняли. Я никуда не проникала.

Я живо представила себе последствия случившегося, и меня чуть не вывернуло на месте. Флинн и его дед считали, что могут мне доверять. Теперь они решат, что я их предала, чтобы сделать карьеру. К тому же у Флинна уже были проблемы с репортершей. Он подумает, что все повторилось. Я не могла смириться с этой ужасной мыслью… В горле першило, мысли лихорадочно метались.

– А вы… как вы узнали?

– Ха! Через личного детектива в лице моей племянницы.

Ответ Афины поразил в самое сердце, как раскаленный клинок. Керри? Не может быть. Ведь я ей ничего не говорила?

Меня буквально захлестывали гнев и растерянность. При взгляде на Флинна внутри все сжималось. Это конец. Если он узнает… вернее, когда он узнает, то решит, что я действовала за его спиной, гоняясь за сенсацией.

Сердце бешено стучало в висках.

– Итак, в понедельник утром займемся этим делом без промедления. Чао!

Афина отключилась, а я так и стояла, прижимая к уху горячий экран.

Наконец я медленно опустила телефон, борясь с тошнотой.

– Ты чего? Леони?

Я резко вскинула голову. Надо мной навис Флинн.

Внутри бушевал тайфун. Откуда Керри узнала? Я ей точно ничего не говорила. Специально вела себя осторожно. Мог кто-то другой из их семьи ей рассказать? Маловероятно. Кому это выгодно?

Недоумение переросло в гнев. Как Керри могла так поступить? Как посмела после всего, что я для нее сделала? Я ни словом не обмолвилась ни о Чендлере, ни о Флинне Тэлботе, а она, получается, как-то разнюхала и отправилась прямиком к Афине, вместо того чтобы поделиться со мной.

Почему, почему она так поступила?

– Леони? В чем дело?

Я в отчаянии заглянула в светлые глаза Флинна. Сердце еле-еле трепыхалось в груди. Придется ему все рассказать. Другого выхода не было. Скоро тайна его деда появится на страницах моего журнала.

Господи, как же не хотелось ничего говорить! Я боялась разрушить то, что только зарождалось между нами. Ситуация напоминала игру в «Дженгу», когда ты долго выстраиваешь прочную башню из блоков, а потом касаешься одного – и вся конструкция с шумом разваливается.

Я предприняла слабую попытку взять себя в руки.

– Звонила моя начальница, – с трудом произнесла я, проклиная случившееся.

– Это я уже знаю.

– Разве? Ах да, точно.

Я сжала губы, задыхаясь от давящего на плечи груза. Лили и Флинн-старший по-прежнему беседовали на крыльце коттеджа.

Было невыносимо смотреть Флинну в глаза.

– Леони?

Я вдохнула в легкие побольше свежего лесного воздуха и заговорила. Слова путались на языке, спотыкаясь друг о друга.

– Кто-то раскрыл ей личность Чендлера. Им известно, что он твой дедушка. Журнал готовит об этом эксклюзивный материал.

Прошло несколько мучительных мгновений, прежде чем осознание отразилось в красивых чертах парня. Его мягкий, нежный взгляд пропал, лицо исказилось.

– Ты что, шутишь?!

– Я правда ни при чем, – залепетала я, хватаясь за слабую надежду, что он мне поверит.

– Тогда как же они узнали? – прошипел Флинн, понизив голос, чтобы его не услышали.

– Я никому ничего не говорила! Нас, наверное, подслушали.

Флинн сузил глаза, в них так и искрилось подозрение.

– Думаешь, я в это поверю?

От такой реакции перехватило дыхание. Не поверил!

В общем, его можно было понять. Журналистка случайно узнает сенсационную новость, которую любое издание с руками оторвет. Плюс я с самого начала дала понять, что, если его дед когда-нибудь передумает и захочет раскрыть личность Чендлера, я тут как тут.

Кому теперь дело до того, что я не нарушала своего обещания и никогда бы не предала их доверия?

– Я так и знала. Ты, конечно, решил, что разболтала я, да?

– А иначе откуда твоя редакторша узнала? Моя семья прессу на пушечный выстрел не подпускает. – Он скрестил руки. – Ты же сама говорила: о такой сенсации мечтает любой журналист.

Услышать из уст Флинна собственные слова было как удар под дых.

– Я действительно так говорила. Но о твоем дедушке никому не рассказала. – Слезы обиды застилали глаза. – Ты думаешь, я могла вас подставить? После всех данных вам обещаний?

Красивое лицо Флинна исказилось злобой и болью.

– Ты журналистка, Леони.

– Ясно! – огрызнулась я в ответ. – Как и Рейчел?

Черные брови Флинна сошлись на переносице, челюсти сжались.

– Именно.

Я сделала пару неуверенных шагов назад. Так вот в чем дело. Вот почему он мне не доверял.

Лили почувствовала неладное и теперь наблюдала за нами через плечо Тэлбота-старшего.

– Да, я журналистка и, к твоему сведению, очень даже неплохая. – Я сунула телефон обратно в сумку и перекинула ее через плечо. Мое сердце словно растоптали. – И своих слов я не нарушаю, но тебе пофиг. – Я прикусила язык, потому что эмоции так и грозили прорваться наружу. – Рейчел тебя, может, и предала. Однако я – не она.

Я откинула голову назад, надеясь, что он не заметит дрожи в моем голосе.

– А ты… Раз ты подумал, что я не сдержала обещания и подставила тебя и твою семью…

Я развернулась и зашагала прочь, не разбирая дороги.

– Ты куда? – крикнул мне вслед Флинн.

– Не беспокойся. Вызову такси.

Я шла прочь от Мерри-Вуда и коттеджа Лили, глотая горячие слезы. Смотреть на оскорбленное, недоверчивое лицо Флинна было выше моих сил.

Глава 31

Весь воскресный вечер я посвятила оплакиванию своей злосчастной судьбы. Несправедливо со мной обошлись!

Мобильник я сразу выключила, чтобы избавить себя от соблазна проверять его каждые пять минут. В глубине души теплилась надежда, что Флинн одумается и признает, что был неправ. Хотя бесполезно – он не из тех, кто стал бы звонить и извиняться.

Больше всего бесило, что он мне не поверил. Раз он считает, что я могла так поступить, то пусть катится ко всем чертям. Даже хорошо, что наши отношения не успели далеко зайти.

В конце концов я решила достать рождественские украшения и нарядить в гостиной елку. Харли восторженно рылась в мишуре и игрушках, а я включила музыку, надеясь радостно шагнуть вместе с Элтоном Джоном в Рождество.

Не сработало.

Когда все было готово, Харли примостилась рядом со мной на диване, прижалась ко мне своей теплой кучерявой головой и стала нежно лизать мою руку, отчего я начала жалеть себя еще сильнее и на глаза навернулись слезы.

В понедельник утром я встала с ощущением похмелья, хотя накануне ничего не пила. Собралась на автомате и пошла на работу. Видеть никого не хотелось.

По дороге я быстро закинула Харли к родителям, сославшись на то, что у меня ранняя встреча и я не могу задерживаться. Мама сказала, что на мне лица нет, и попробовала завести разговор о здоровом питании.

– Я знаю, как это бывает у вас, молодых, – заявила она, окидывая меня критическим взглядом. – Вечно заняты, вечно куда-то бежите. Поесть нормально некогда. Что ты, к примеру, ела вчера на ужин?

Я пробормотала что-то невнятное о лазанье и объяснила свою бледность частым засиживанием на работе. Маму мой лепет не убедил. Она настояла, что сварит и завезет мне минестроне. После чего последовал совет работать поменьше.

Я припарковала машину за зданием «Богини», все больше распаляясь при мысли о поступке Керри. Однако уже в холле обида переросла в жесткую решимость.

Я страстно желала докопаться до сути всей этой неразберихи.

Не успела я перекинуться парочкой вежливых фраз с Коулом и Орион о выходных, как из стеклянной клетки главного редактора показалось довольное лицо Афины.

– Леони? Зайди на минутку!

Я поставила сумку, бросила пальто на стул и, прихватив блокнот, ручку и телефон, направилась в кабинет начальницы. Орион проводила меня тревожно-сочувственным взглядом.

За футуристическим столом уже сидела Керри с бантом, как у Минни-Маус. Вот вырвать бы у нее из волос этот огромный бант и отлупить им по ее мерзкому лицу!

Она уткнулась в блокнот – веснушки практически слились с пунцовыми щеками.

Афина плотно закрыла дверь, прошествовала к креслу во главе стола и восторженно хлопнула в ладоши.

– Значит, ты сумела втереться в доверие к Чендлеру?

– Ни к кому я в доверие не втиралась, – ответила я, стараясь сохранять ровный голос.

Я села прямо и в упор посмотрела на Керри. Как она могла? Не посоветовавшись со мной?

– Откуда ты узнала? – процедила я сквозь зубы.

Керри съежилась:

– Услышала твой разговор в комнате отдыха.

Ну ясно. Флинн.

Я вжала ручку в стеклянный стол, чтобы сохранять спокойствие.

– Браво. Можешь собой гордиться.

Керри заерзала в кресле.

– Итак, незамедлительно принимайтесь за статью, – щебетала Афина, не обращая внимания на ледяную атмосферу в кабинете. – Сегодня же начни писать, Леони, и возьми себе в помощницы Керри. Ей не помешает набраться опыта.

Я едва сдержалась. После всего, что я для нее сделала… Помогла поверить в себя. А она мне вместо благодарности подлянку?..

Голова шла кругом, я отчаянно соображала, под каким предлогом отменить или хотя бы отложить публикацию. Отсрочка дала бы мистеру Тэлботу и Лили передышку, а мне время что-то предпринять. Эти двое только-только начали общаться после стольких лет, и шумиха вокруг личности Чендлера им совсем ни к чему.

Я принялась листать блокнот, делая вид, что проверяю записи. Мысли разбегались в разные стороны, но я твердо решила не уступать. Наконец я заговорила самым уверенным тоном, на который была способна:

– Афина, по-моему, с этим делом лучше не спешить.

Начальница неодобрительно выпятила накачанную ботоксом губу.

– Это еще почему?

Я призвала на помощь все свои скудные актерские задатки.

– Во-первых, чтобы не сглазить. У меня наклевывается еще один потенциальный эксклюзив. Кроме того, не мешало бы выверить несколько моментов в связи с историей Чендлера, чтобы не ударить лицом в грязь. – Я широко улыбнулась. – Мы же профессионалы, правда?

Я не сводила взгляда с Афины, всеми силами излучая уверенность. Даже использовала одну из ее любимых фраз. Мы долго смотрели друг на друга, как на поединке в гляделки.

Наконец брови Афины поползли вверх.

– Звучит многообещающе.

– Вы не пожалеете.

Рядом с Афиной Керри смотрелась как медведь на льду. Она все еще боялась поднять на меня глаза.

– Может, хоть намекнешь, из какой области? – попыталась прощупать почву Афина.

– Пока не могу. Скоро вы все узнаете.

«Как только у меня родится хоть какой-то план».

– Я вас не отговариваю публиковать новость про Чендлера, – уточнила я. – Просто прошу немного времени, чтобы не оставалось непроверенных фактов.

Афина откинулась в кресле и сцепила пальцы.

– Ладно. Даю тебе неделю, не больше. Уложишься?

Я подавила вздох облегчения и постаралась ответить с хладнокровием самой Афины:

– Уложусь. Спасибо.

Выйдя из кабинета, я шумно выдохнула. Оставалось лишь придумать, как потопить сенсацию Чендлера. Подумаешь, делов-то!

– Леони…

Керри переминалась с ноги на ногу возле стола Орион, хлопая своими коровьими ресницами.

– Что? – не глядя на нее, сухо спросила я.

– У тебя есть минутка?

– Для тебя – нет. Чтобы мои слова попали в печать?

Ее нижняя губа дрогнула.

– Пожалуйста, Леони. – Я уставилась на нее застывшим взглядом. – Ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но, пожалуйста, выслушай, и я от тебя отстану.

Она вот-вот готова была разрыдаться. Я заметила, что несколько коллег подняли головы от экранов и наблюдали за нами.

– Ну хорошо, – закатив глаза, сдалась я. – Пойдем в комнату отдыха. Ты там как у себя дома.

Керри покраснела. Я понимала, что веду себя ужасно, но ничего не могла с собой поделать. Я не могла простить ей предательства, из-за которого Флинн считал, что я его выдала. Эта мысль каждый раз, как нож, вонзалась мне в сердце.

Не успела за нами закрыться дверь, как Керри бросилась ко мне со слезами на глазах:

– Прости меня, Леони! Я правда не хотела.

Я устало провела рукой по спутанным кудрям:

– Какого черта, Керри? Я думала, тебе можно доверять.

Она жалобно всхлипнула.

– Все вышло случайно. Я собиралась с тобой поговорить, но Афина опять на меня наехала и стала кричать, что я сплошное разочарование. – Она размазала по щеке слезу. – Я, видите ли, не оправдала возложенных на меня надежд.

Керри прерывисто вдохнула.

– Понимаешь, я так разозлилась, что совсем перестала соображать. Хотелось во что бы то ни стало доказать ей, что она не права! – Керри сглотнула. – Перед этим я случайно проходила мимо и услышала твой разговор с симпатичным темноволосым парнем.

С Флинном.

Плечи Керри поникли под тяжестью вины.

– Вы что-то бурно обсуждали насчет его дедушки, автора стрит-арта. Сначала я ушам своим не поверила. – Керри уставилась в пол и еще больше покраснела. – Когда парень ушел, я выяснила по книге регистрации посетителей его имя. Я, естественно, не собиралась ничего говорить Афине, но она приперла меня к стене, и у меня отказали тормоза. – Ее бутылочно-зеленые глаза смотрели куда-то в сторону. – В тот момент я думала только о том, чтобы не казаться тете полным бездарем.

– Что ж, поздравляю. Теперь у тебя в кармане сенсация года, если не десятилетия. Неслабый подарочек к Рождеству. Надеюсь, ты довольна? – Она покачала головой и всхлипнула. – Тебе не только удалось выяснить, кто такой неуловимый Чендлер, но и подставить меня, – прошипела я, не скрывая своей ярости. – Мало того что парень, который мне нравился, считает меня подлюгой, ради карьеры готовой продать собственную бабушку, так я еще должна изобрести способ не допустить публикации этого «эксклюзива». – Я перевела дыхание. – Если информация просочится в печать, пострадают люди, которые мне дороги.

– Леони, я могу как-то помочь? – пролепетала она, распахнув свои изумрудные глаза.

Я сухо усмехнулась:

– Извини, по-моему, ты уже достаточно напортачила. – Остатки самообладания окончательно оставили Керри. – Ох, только не надо реветь. Плакать должна я, а не ты.

Я никак не могла забыть обиду, застывшую в глазах Флинна, когда он решил, что я соврала ему и его семье. Мысль о том, что он считает меня обманщицей, была невыносимой.

– Хотя кому я объясняю, ведь ты доказала тете, что она не права, и это главное. Ура.

Керри громко сглотнула слезы.

Передо мной опять возник образ Флинна. Он вчера даже не попытался позвонить, и хуже всего – я его понимала. Он наверняка считает, что я заполучила желаемое.

– У меня работа стоит, – буркнула я. – Да и тебе, наверное, пора.

– Прости, Леони. Я обязательно заглажу свою вину, – пролепетала Керри мне вслед. – Вот увидишь.

Я поплелась к своему столу, грустно глядя на капли дождя, в унисон моему унынию стекавшие по окнам офиса, как вдруг звонок мобильного вывел меня из транса.

Незнакомый номер… Я опустилась на рабочий стул.

– Леони? Леони Бакстер? – раздался смутно знакомый встревоженный голос.

– Да, это я.

На том конце вздохнули с явным облегчением.

– Говорит Лулу Старк. Мы встречались на той неделе.

Я села ровнее:

– Да, помню. Добрый день.

– Не очень-то добрый, – отозвалась собеседница, понизив голос.

– А что такое?

Собеседница приглушенно и торопливо заговорила:

– Я записала на телефон разговор своего агента Сета Гордона. Думаю, вам стоит послушать. Мы сможем пересечься?

– Конечно, – ответила я. – Только у меня есть встречная просьба.

– Какая?

– Не могли бы вы захватить с собой пару образцов из гаммы «Звездная пыль»? Хочу кое-что проверить.

Глава 32

– Да она с головой ушла в подготовку своих избитых дурацких шоу и понятия не имеет о том, что происходит у нее под носом! Я ее агент, не забывай. Она ко мне прислушивается.

В телефонном разговоре наступила пауза.

– Нет, не надо. Потом проблем не оберешься. Возьми ту упаковку, насчет которой мы договорились, – их все равно сам черт не различит.

Дальше следовал невнятный обмен репликами.

– Мы должны быть начеку. Ты же знаешь, как Лулу носится со всеми этими хипповскими закидонами.

Послышался еще чей-то голос, который было трудно разобрать.

– Да, Рик, благодарю. Очень ценно. Я твой должник.

Запись оборвалась. Лулу Старк ткнула в телефон:

– Я сначала не поверила, что Сет водил меня за нос, причем не только в отношении финансов, но и в плане экологичности продукции.

Мы с Лулу стояли на мокрой от дождя парковке «Богини».

– Когда вы заподозрили что-то неладное? – спросила я.

– Сравнительно недавно. Каких-нибудь пару недель назад, – вздохнула она. – Один приятель-комик где-то услышал, что Сет мухлюет с моим брендом и сорит деньгами направо и налево. Я сразу вспомнила, что вы с коллегой во время интервью намекали на то же самое. – Она отвела от лица длинные светлые волосы. – Сет тогда божился, что слухи пущены бывшей сотрудницей и что он все уладит. Мне так хотелось ему верить, что я дала себя уговорить.

Я плотнее закуталась в длинное пальто. В витринах магазинов сквозь серебристую, непрекращающуюся завесу дождя сверкали елки, откуда-то доносились обрывки рождественских песен.

– Это Сет убедил вас, что продукция гаммы «Звездная пыль» идет в экоупаковках?

– Безусловно. Я с самого начала настаивала на том, чтобы упаковка на сто процентов состояла из переработанного пластика, а содержимое было экологически чистым.

– И что?

Лулу сжала челюсти:

– Похоже, он использовал какой-то второсортный материал, имитирующий переработанный пластик, и выдавал его за настоящий.

– А что за Рик, с которым он говорит на записи?

– Рик Эскью, – презрительно хмыкнула Лулу. – Закадычный дружок Сета, они сто лет знакомы. Работает в какой-то пиар-фирме, но я слышала, что он погряз в каких-то грязных делишках на стороне.

Я взглянула на розово-золотой мобильник Лулу:

– Пожалуйста, перешлите мне запись. Не мешает позвонить мистеру Гордону, а заодно и пообщаться с мистером Эскью.

Лулу, напоминавшая пышную кинозвезду пятидесятых годов, смахнула капли дождя со своего красного плаща. Порывшись в сумочке, она достала бело-золотистый атласный мешочек с тиснением «Звездная пыль».

– Вот несколько пробников, как вы просили. Здесь отшелушивающее средство, лосьон для тела и крем для рук.

– Отлично, спасибо.

– От меня еще что-нибудь требуется?

– Будьте осторожны. Гордон точно ничего не заподозрил?

Лулу покачала белокурой головой:

– По-моему, нет. Я для него безмозглая дойная корова.

Я заверила Лулу, что займусь расследованием не откладывая и скоро с ней свяжусь.

Она заспешила к своей машине на другом конце парковки, возле которой ждал шофер.

– Леони? – услышала я за спиной и подпрыгнула.

– Керри! – выдохнула я, прижав руку к груди. – Ну ты меня и напугала!

– Прости.

Я хмуро уставилась на ее блузку с оборками и облегающие брюки. В руках Керри держала зонтик.

– Ты за мной следила?

Она уткнула взгляд в свои туфли на массивном каблуке:

– Ты, случайно, не с Лулу Старк разговаривала? Да? Это была она?

Я молчала, тем самым подтвердив ее догадку.

– Тебе нужна помощь? Я ужасно сожалею, что так вышло с Чендлером, ты себе даже не представляешь.

– Давай не будем, – с досадой отмахнулась я. – Ты правда считаешь, что я тебе поверю?

Большой рот Керри дрогнул.

– Да, я знаю, что все испортила! Ты отнеслась ко мне по-человечески, помогала и поддерживала, а я… Теперь я просто обязана загладить свою вину.

Я закатила глаза:

– Насколько я поняла со слов Лулу, ситуация довольно мерзкая, и чем меньше людей в курсе, тем лучше.

– Так тебе тем более понадобится помощь! – Керри от волнения чуть не выронила зонтик и едва удержала его обеими руками. – Можешь на меня положиться.

Она выдержала мой уничтожающий взгляд.

– Очень прошу, Леони. Дай мне шанс все исправить! Я сделаю все, что нужно, и обещаю никому не проболтаться. Пожалуйста!

Мама дорогая! Она смотрела на меня, как брошенный щенок, и явно не собиралась отступать. Я поняла, что иначе от нее не отделаюсь.

– Ладно! Хватит извиняться.

Керри улыбнулась сквозь слезы:

– Значит, ты согласна меня задействовать?

– Так уж и быть. Только никому ни слова, тем более Афине. Мы должны соблюдать осторожность, иначе все рухнет.

«Как с Флинном», – услужливо шепнул внутренний голос.

– Клянусь! – радостно закивала она, семеня за мной внутрь сверкающего здания. – Ты не пожалеешь, Леони. Спасибо!

Я слабо улыбнулась в ответ. Жаль, что не все люди такие всепрощающие.

Перед стеклянным входом в офисы «Богини» я передала Керри мешочек с образцами «Звездной пыли».

– Отправь это курьером Сьюзи Колдервуд. Она их ждет.

– Конечно!

Наконец я улыбнулась ей по-настоящему:

– Знаешь, если мы будем работать сообща, Сету Гордону несдобровать.

Глава 33

– Можно я поеду с тобой? – упрашивала Керри, прислонившись к офисному холодильнику.

Я затрясла головой:

– Нет. Ты лучше пока узнай, как выйти на приятеля Сета Гордона, и поищи ту бывшую сотрудницу, на которую он все сваливает.

Керри колебалась:

– А не опасно идти одной?

– Сет Гордон не станет рисковать – он слишком дорожит собственным имиджем и репутацией других своих клиентов из шоу-бизнеса.

Керри помешала чай в кружке.

– Надеюсь, ты права. – Она шмыгнула веснушчатым носиком. – Только оставь, пожалуйста, подробную информацию о том, куда идешь и когда планируешь вернуться.

– Ты говоришь, как моя мама, – хмыкнула я.

Она рассмеялась:

– Вижу, что мои уговоры не помогают. Ладно. Попробую связаться с личным помощником Рика Эскью и найти Симону Уэльс.

– Спасибо. Помни, что работа журналиста – зачастую лишь рутинный поиск и упорство.

Я вернулась к своему столу и перечитала заключение от дерматолога Сьюзи Колдервуд по поводу «Звездной пыли». Довольно улыбнувшись, распечатала копию и положила ее в сумку.

Затем я записала номер телефона и координаты агентства Лулу.

– У тебя, наверное, уже есть, но на всякий случай. – Я протянула Керри записку. – Поеду на машине, вернусь около половины четвертого.

Керри приклеила записку к экрану компьютера:

– Пожалуйста, будь осторожна… и удачи.

Роскошная контора Сета Гордона располагалась на другом конце города. Здание из очищенного кирпича дополнял черный с золотом козырек над парадным входом и жалюзи в японском стиле. У въезда на подземную парковку сидел здоровенный охранник в костюме с иголочки.

– Я приехала на встречу с мистером Гордоном, – заявила я, опустив окно машины.

Мужчина смерил меня взглядом и скрылся в своей будке.

– Вашего имени нет в списке посетителей.

– Мой визит не запланирован. – Я взяла с пассажирского сиденья телефон и помахала им в воздухе. – Я работаю в журнале «Богиня», и у меня есть запись, которую мистер Гордон непременно захочет послушать.

Несмотря на уверенный тон, от страха сводило желудок.

Охранник поджал губы и несколько секунд раздумывал.

– Подождите, я спрошу мистера Гордона.

Он вновь нырнул в будку и стал звонить. После короткой беседы он выглянул и пробурчал:

– Припаркуйтесь вон там слева, лестница – в конце стоянки.

– Большое спасибо.

Мои нервы звенели, как церковные колокола, но я нашла в себе силы улыбнуться и въехала на парковку.

Я поднялась по лестнице и толкнула тяжелую дверь. Пустая полукруглая стойка в приемной была увешана остролистом и малиновыми лентами, а в углу стояла настоящая елка, разряженная, как световое шоу в Блэкпуле.

Я испытывала нечто среднее между испугом и азартом.

Из-за одной из закрытых дверей послышался голос Сета Гордона.

– Присядьте и подождите, мисс Бакстер.

Сев на стальной стул, я занялась разглядыванием фотографий знаменитых клиентов Гордона. Здесь были все: от Лулу, откинувшей голову а-ля в гламурной позе Мэрилин Монро, до молодого перспективного инфлюенсера, популярного сатирика и шеф-повара с телевидения.

Прошло еще несколько напряженных минут, и наконец послышался звук открывающейся двери, из-за которой появился Сет. Он направился ко мне с радушной улыбкой. Его рука метнулась вверх, чтобы поправить ярко-желтый галстук.

– Мисс Бакстер, какая приятная неожиданность! Чем могу помочь? Лулу сейчас нет. Она на генеральной репетиции перед гастролями.

Я встала:

– Я пришла не ради Лулу. У меня к вам разговор, мистер Гордон.

Он остановил на мне свои глубоко посаженные глаза цвета грязи и широко улыбнулся. Я нервно сглотнула.

– Тогда прошу сюда.

Я последовала за ним в кабинет, из которого он только что возник, как призрак. Дверь за моей спиной захлопнулась, Гордон устроился за столом и жестом пригласил меня сесть.

Интерьер кабинета был под стать личности хозяина: тот же полумрак, занавешенные окна и темные стены.

– Так чем могу помочь? – спросил Сет, сцепив пальцы.

Я решила не мешкать и прыгнуть с места в карьер.

– Ко мне попала запись вашего разговора с мистером Риком Эскью.

Он чуть заметно поерзал в кресле:

– Простите, я вас не понимаю.

– Вы не только дурите потребителей подделками, рекламируя ассортимент «Звездной пыли» Лулу, но и обманываете ее саму.

Острый подбородок собеседника дрогнул.

– Прошу прощения, мисс Бакстер, я понятия не имею, о чем вы говорите.

Я достала из сумки телефон и включила запись. Настойчивый голос Сета Гордона разнесся по кабинету.

Любезность на его лице сменилась высокомерным безразличием, а затем паническим ужасом. Он привстал со стула:

– Выключи сейчас же! Я сказал, выключи!

Я остановила запись.

– Это ровным счетом ничего не доказывает, – проворчал он.

– Позвольте с вами не согласиться, тем более что это еще не все.

– Что значит «не все»?

Я извлекла из сумки распечатки электронной переписки между мной и дерматологом о составе и качестве «Звездной пыли» и протянула их через стол Гордону. Его жадные глаза забегали по бумаге.

– Как вы это заполучили?

– В должности бьюти-редактора в популярном журнале есть свои преимущества.

Багровея, он вчитался в комментарии Сьюзи Колдервуд.

«…препараты не содержат экологически чистых ингредиентов, как заявлено. В них присутствуют микропластиковые гранулы, которые вредны для морских обитателей, а также абразивно действуют на кожу человека. Я не стала бы рекомендовать их потребителям ни с этической, ни с медицинской точки зрения».

Сет просматривал распечатки по очереди, скрежеща зубами.

– Упаковка, состав, так называемый этический посыл… все обман. Надувательство.

Он пробурчал себе под нос что-то невнятное.

– Вы заверили Лулу, что под ее именем идет революционная косметическая гамма, а вместо этого использовали некачественную пластиковую упаковку и дешевые компоненты.

Гордон швырнул листки, рассыпав их по всему столу:

– Все это высосано из пальца. У вас нет никаких доказательств.

В этот момент на мой телефон пришло сообщение от Керри:

Только что говорила с мистером Эскью. Он сразу сник, узнав о собранных доказательствах. Ему было явно не по себе. Он во всем обвинил Гордона и извинился, что дал вовлечь себя в подобную авантюру. «Сет Гордон убедил меня в уникальности упаковок и средств гаммы «Звездная пыль», расписал их как революционные. Знай я, во что ввязываюсь, ни за что бы не взялся за раскрутку этой кампании».

Телефон вновь возмущенно пикнул. Еще одно сообщение от Керри. На этот раз о Симоне Уэльс.

Разыскала Симону на отдыхе в Алгарве. Она покинула фирму Лулу несколько месяцев назад, обнаружив, что доходы с выступлений уходят на личные счета Гордона. Собиралась обратиться в полицию, но Гордон пригрозил ее семье, и она отступила.

Я начала зачитывать вслух заявление Рика Эскью. Сет меня оборвал:

– Этот ублюдок прекрасно знал, во что ввязывается! Денежные знаки так и щелкали у него в глазах.

От неожиданности мои брови поползли вверх.

– Значит, вы признаете, что «Звездная пыль» – не то, за что вы ее выдавали?

Сет машинально поправил галстук, но ничего не сказал.

– Могу ли я принять ваше молчание за согласие? Вы готовы рассказать, что происходит, мистер Гордон?

Застывший взгляд светло-карих глаз встретился с моим.

– Предлагаю сделать перерыв и побеседовать за чашечкой кофе. – Его губы растянулись в фальшивую улыбку. – В приемной как раз поставили новую кофемашину.

Внутри зашевелилось неприятное предчувствие.

– А здесь нельзя поговорить?

Гордон небрежно пожал костлявыми плечами.

– Здесь я не могу предложить вам свой убийственный капучино.

Я вздрогнула при слове «убийственный», но тут же мысленно себя одернула. Что за глупости, что он может сделать? Он же не дурак. Просто запугивает, хочет, чтобы я понервничала. Обычная тактика для таких проныр.

– Ну что, настроились на вкусный кофе, мисс Бакстер?

Я подавила нарастающую тревогу:

– Ладно, пойдемте.

Он вскочил из-за стола и распахнул дверь кабинета.

– После вас.

Я перекинула сумку через плечо, крепко сжав ремень. В приемной по-прежнему было пусто.

– Проходите дальше по коридору, – предложил Сет, указывая на нишу справа, где стояли кофеварка и пара мягких кресел.

Я сделала шаг в том направлении – а дальше все смешалось. Следующие секунды остались в памяти как одно жуткое месиво.

Гордон прыгнул на меня и сжал обе руки мертвой хваткой. Понадобилось несколько секунд, прежде чем подействовал адреналин. Я начала отбиваться и выворачиваться, моя сумка полетела на ковер, содержимое разлетелось во все стороны. Для такого худосочного мужика Сет оказался на редкость сильным.

Тут я почувствовала, что ноги отрываются от земли, и завопила. Мои ступни повисли в воздухе, и я попыталась ударить противника по коленям и голеням. Наверное, со стороны я напоминала мультяшный персонаж, бессмысленно и судорожно дергающий ногами.

– А ну прекрати, сука! – прошипел мне на ухо Сет и поволок к пожарной двери.

Я впилась в него ногтями, истошно крича и сопротивляясь. Странный кашляющий звук, вырывающийся из моей груди, казалось, исходил от кого-то другого.

На белых костяшках Сета заалела кровь.

– Чтоб тебя, тварь!

За спиной с грохотом распахнулась тяжелая дверь и, ударившись о стену, больно стукнула по нашим сцепившимся телам. Внизу замаячила пустая, уходящая в никуда лестничная клетка. К горлу подкатила желчь.

Сет одной рукой прижал меня к себе, а другой стащил с правой ноги сапог и с размаху долбанул каблуком так, что тот отлетел в сторону. Сознание пронзила жуткая мысль.

Господи! Он намерен столкнуть меня с лестницы и выдать все за несчастный случай.

Глава 34

Я завизжала, как пойманный зверь. Достать ногами до пола никак не получалось. От его жесткой хватки свело живот.

Неистово дергаясь, я откинула голову назад:

– Отпусти меня!

– С удовольствием, – прошипел он.

Сердце остановилось.

Лестница был уже совсем близко. Каждый вздох давался с трудом. Воздух застрял в груди, я извивалась и корчилась, громко вопя и отгоняя образы собственного изуродованного тела у подножия лестницы.

Я снова запрокинула голову, пытаясь ударить Сета в лоб, но не дотянулась. Тогда я начала царапаться, с силой впиваясь ногтями в сковавшие меня запястья. И вдруг почувствовала, что хватка ослабевает.

Гордон издал странный стон, и обе руки соскользнули с моей талии. Не понимая, что происходит, я жадно глотнула воздух – из груди вырвались истерические рыдания.

Обернувшись, я увидела, как он изменился в лице и рухнул на колени.

Что с ним? Почему он отпустил?

Я уловила за его спиной какое-то движение, однако не сразу осознала, что передо мной Керри. В руках она держала огнетушитель.

Раскрыв рот и все еще задыхаясь, я смотрела, как она снова огрела Сета огнетушителем, и тот упал ничком, распластавшись, как вымотанная морская звезда.

От удивления я не могла выдать ничего осмысленного:

– Керри? Как ты…

Она отбросила огнетушитель в сторону:

– Черт, Леони! Ты в порядке? Он тебя ранил?

Споткнувшись о распростертого на полу стонущего Сета Гордона, я упала в объятия Керри. От нее пахло ромашковым шампунем. Я никак не могла опомниться и привести себя в чувство.

– Он пытался столкнуть меня вниз, – ревела я, уткнувшись в ее плечо. – Хотел меня убить.

– К счастью, не убил, – раздался мужской голос.

Я подняла голову и сквозь застилавший глаза туман увидела Тэлбота-старшего.

– Мистер Тэлбот! Откуда вы взялись? – Я вытаращилась на них обоих.

– Рик Эскью предупредил, что Сет Гордон способен на что угодно, – объяснила Керри. – А когда я поговорила с Симоной Уэльс, стало по-настоящему страшно. Думаю, Эскью побоялся быть замешанным в преступлении вдобавок к другим своим делишкам.

– И ты пришла проверить, не грозит ли мне опасность? – спросила я, глядя на скорчившегося у ног Гордона.

– Ну да. После рассказов Рика и Симоны я не на шутку встревожилась.

– Мне просто жутко повезло, – пробормотала я, пытаясь дышать ровно. Я потерла ноющую поясницу, отгоняя мысли о том, что могло произойти.

Мое внимание вновь переключилось на Флинна-старшего:

– Но вы-то как здесь оказались?

Тот бросил на Керри напряженный взгляд.

– Я позвонил к вам в журнал. Хотел поговорить с вами, потому что тоже беспокоился. От меня не укрылась перепалка с моим внуком у дома Лили.

– Мистер Тэлбот попал на меня, – затараторила Керри. – Как только он представился, я сразу созналась, что это я разболтала Афине о Чендлере. – Она смущенно выдохнула. – Все я. Во всем виновата я.

Я ошеломленно переводила взгляд с Керри на Тэлбота-старшего.

– Мистер Тэлбот хотел поговорить с тобой о своем внуке, и тогда я сказала, что ты на задании и что я начинаю беспокоиться.

Флинн-старший кивнул.

– Мы условились прийти сюда вместе и убедиться, что с вами все в порядке. Керри предъявила охраннику внизу свое удостоверение, а я прикинулся дедушкой молодой звезды, с которой был связан этот Гордон. – Он хихикнул. – Мы устроили такой бедлам, что нас пропустили.

Флинн-старший застенчиво улыбнулся в свои щегольские усы:

– Не мог же я бросить даму в беде.

Его улыбка тут же испарилась.

– Серьезно, мисс Бакстер, приношу вам свои извинения. Когда мой внук сообщил, что новости о личности Чендлера вот-вот появятся в газетах, я тоже подумал на вас. Мы оба поспешили с выводами.

Сет Гордон жалобно застонал на полу. Флинн-старший насмешливо фыркнул, опустился на колени и сорвал с Гордона желтый галстук.

– Давай сюда руки, – прорычал он, заведя запястья Сета за спину и накрепко связав их галстуком. – Я знаком с парой следователей, – обратился он ко мне, проверяя узел на прочность. – Мы в одном бридж-клубе. Позвоню им насчет этого ничтожества.

Сет Гордон вскинул голову и разразился тирадой ругательств, извиваясь на полу, как запутавшаяся в сетях рыба.

Флинн-старший протянул нам руку.

– А теперь, милые дамы, помогите мне встать. Я знаю, что выгляжу невероятно эффектно, но я уже не так молод, как кажется.

Я взяла Тэлбота-старшего за одну руку, Керри – за другую, и мы подняли его на ноги.

– Благодарю. – Он пригладил копну серебристых волос. – А вам, юная леди, нужно пойти и поговорить с моим идиотом-внуком. Расскажите ему, что к чему, и проясните ситуацию между вами. Ума не приложу, откуда в нем столько упрямства.

Я потерла ноющие от боли руки и поежилась при воспоминании о выражении лица Флинна, когда тот решил, что я выдала его семейную тайну.

– Нам с ним не о чем разговаривать.

– Чушь собачья! – воскликнул Флинн-старший так, что Керри вздрогнула. – Вам непременно надо поговорить. Я как никто знаю: упрямство превращает жизнь в череду несчастий и сожалений. – Он кивнул в сторону пожарной двери. – Идите обе и растолкуйте моему упертому внуку, как получилось, что тайна Чендлера раскрыта. Но сначала вызовем полицию. – Он с силой пнул Сета Гордона. – Чем скорее разберемся с этим пустым местом, тем лучше.

Я помрачнела:

– Я сделаю все, чтобы сохранить тайну Чендлера. Не знаю, насколько преуспею, мистер Тэлбот, поскольку это настоящая сенсация и наша начальница в нее так вцепилась…

– Я сам немало об этом думал, – перебил Флинн-старший, звоня в полицию. – И хочу вам кое-что предложить.

Ни по его загадочным словам, ни по взгляду ничего нельзя было понять. На другом конце линии сообщили, что его соединяют. Он прикрыл микрофон.

– Кажется, я придумал, как решить все наши проблемы.

Флинн-старший заговорил по телефону и объяснил причину звонка – покушение на жизнь молодой женщины.

К моему облегчению, полицейские прибыли быстро. Они подробно расспросили каждого из нас о происшествии, после чего надели наручники на нецензурно ругающегося, растрепанного Сета Гордона и повели его к машине. Флинн-старший тоже напросился с ними в участок.

На выходе с лестничной площадки в пустующую приемную Керри на секунду остановилась меня обнять. Флинн-старший заметил, что мы замешкались.

– Ну, что стоите? Поторопитесь! – Видя мои сомнения, он с досадой хмыкнул. – Флинн у себя в фотостудии. Я проверил, прежде чем встретиться здесь с Керри.

Затем Тэлбот-старший попросил у меня мобильный и добавил свой номер в контакты.

– Держите меня в курсе, что там у вас происходит. – Он вернул мне телефон и скрестил на груди руки. – Долго вас ждать?

Глава 35

Керри настояла на том, чтобы отвезти меня в фотостудию Флинна.

– Ты только что прошла через жуткое испытание; пока не придешь в себя, лучше за руль не садиться.

Перспектива увидеть Флинна тоже мало способствовала душевному равновесию, так что я послушно кивнула.

Мы проехали по мощеным улочкам города и оказались в старом эдвардианском квартале с величественными гранитными зданиями, от которых так и веяло деньгами. Керри припарковала маленький белый «Нексус» рядом с отделанной под старину вывеской «Парикмахерская» и магазином дорогой мягкой мебели.

– Ты как себя чувствуешь?

– Все нормально, спасибо. Только живот немного побаливает.

На самом деле мои внутренности словно перемешали, но я не хотела подавать виду. Мне не терпелось бросить в лицо Флинну, что я не такое трепло, каким он меня считал, после чего развернуться и гордо зашагать прочь – насколько позволял сапог без каблука.

– Я зайду с тобой, скажу свое слово, а потом оставлю вас двоих поговорить по душам, – заявила Керри. – Выяснять отношения лучше наедине.

Я поджала губы:

– Нам не о чем разговаривать.

Керри недоверчиво хмыкнула:

– Буду ждать тебя в машине.

Я начала было жестикулировать, но, поняв, что веду себя странно, опустила руки:

– Мы уйдем вместе, как только все объясним и дадим ему понять, что он поторопился с выводами.

Керри помолчала.

– А парень симпатичный, скажи?

– Ничего особенного.

Она закатила глаза:

– Если Флинн Тэлбот тебя не интересует, какая разница, узнает ли он правду?

Я заерзала на сиденье. Навес парикмахерской напротив зашелестел на ветру.

– Потому что я журналист и… и… дорожу своей репутацией.

– Ага. – Керри понимающе улыбнулась. – Ладно, идем. Объясним человеку, что к чему.

Флинн занимал одно из помещений офисного здания вместе с другими мелкими предпринимателями, такими как специалист по собаководству и пластический хирург. Рядом с блестящей черной дверью висела матовая табличка: «Калейдоскоп» – фотостудия Флинна Тэлбота».

Керри глянула на меня через плечо:

– Еще раз прости, Леони, что я все испортила.

– Зато теперь у тебя есть шанс все исправить.

Она толкнула дверь, и мы вошли в просторное помещение с пустующей стеклянной стойкой, ковром кремового цвета и эклектической выборкой черно-белых фотографий, варьирующихся от семейных портретов до полуголой модели с ногами от шеи на фоне штормового моря с маяком. Между рамками вилась подобранная со вкусом белая и бордовая мишура, а небольшой альков обрамляла отливающая золотом подсветка.

Каждая фотография по-своему впечатляла, однако особенно завораживали работы Флинна с моделью. Ее взгляд был обращен прямо в объектив, губы чуть приоткрыты. Я пробежала глазами по снимкам других моделей. Все как одна – с развевающимися волосами и в воинственных позах.

Керри позвонила в старинный колокольчик на стойке. Никакого ответа.

– Его, видимо, нет, – предположила я, чувствуя легкую досаду.

– Вряд ли он ушел бы, оставив студию незапертой, – возразила Керри. – Уж точно не со всем этим дорогостоящим оснащением. Пошли.

И она направилась к закрытым дверям у дальней стены.

– Ты куда? – заморгала я, провожая ее взглядом.

– Он наверняка здесь. Может, говорит по телефону или сидит в наушниках.

Я прикусила губу:

– Помнишь мой совет насчет проявления большей настойчивости в своих журналистских расследованиях?

– Ага.

– Забудь о нем.

Она чуть улыбнулась и тихо постучала в ближайшую дверь.

На стук никто не ответил.

– По-моему, его нет, – повторила я, стараясь не выдать разочарования.

Керри резко обернулась, взмахнув своей модной юбкой в стиле пятидесятых.

– Тише! – Она приложила палец к губам. – Слышишь?

– Что?

– Голоса. Там кто-то есть.

Прислушавшись, я отчетливо различила голос Флинна по другую сторону двери.

Керри постучала громче, но, несмотря на долетавший до нас разговор в комнате, нам никто не открыл.

Моя коллега застыла в нерешительности.

– Надо с этим покончить, – пробормотала она. – Я тебя подставила и должна исправить свою ошибку.

Она решительно выпрямилась и потянула на себя бронзовую ручку.

– Мистер Тэлбот? Это Керри Викс из журнала «Богиня». Прошу прощения, мне нужно с вами переговорить, – начала она, открывая шире дверь. – Насчет Леони и личности Чендлера…

Она застыла с открытым ртом, и только ее шелковистые каштановые волосы продолжали покачиваться за спиной.

– Керри, что с тобой?

Я заглянула внутрь и тоже застыла как вкопанная.

Передо мной стоял Флинн – в обнимку с девушкой, завернутой лишь в ядовито-зеленую тюлевую ткань. Похоже, они были настолько погружены в разговор, что ничего не замечали.

Девушка засмеялась в ответ на его реплику и откинула назад прядь светло-клубничных волос. Флинн одарил ее одной из своих сногсшибательных улыбок.

Тут он, видимо, заметил движение и повернул голову к двери, где стояли мы с Керри. Я думала, у него челюсть отвалится.

Мое бедное сердце сжалось в комок.

Я развернулась на месте и, не помня себя, вылетела из комнаты.

– Леони?! – донесся до меня удивленный голос Флинна. – Ты что здесь делаешь?

Но я уже неслась по темному коридору, едва замечая текущие по щекам слезы.

Глава 36

Лицемер!

А чего я ожидала? Удивляться нечему. Сначала Майлз, теперь Флинн.

Меня душили злость и обида, не давая опомниться, разгоняясь все быстрее, как неисправное чертово колесо. Хватило же ему наглости обвинить меня в предательстве, сравнить с бывшей подружкой, а теперь, когда я пришла все объяснить, обниматься с полуголой блондинкой!

Я выскочила из подъезда и, спотыкаясь на булыжной мостовой Глазго, побежала прочь. Праздничные огни и украшения расплывались перед полными слез глазами. Поравнявшись с припаркованной машиной Керри, я в изнеможении оперлась на белый капот.

Подумать только! Я мучилась, гадала, что он обо мне теперь думает, считая, что я его предала и раскрыла их семейную тайну. А он в это время улыбался своей акульей улыбкой какой-то полуголой блондинке!

Как же я опять так просчиталась? Ведь дала себе слово после Майлза, что больше никто меня не обидит!

И вот пожалуйста – вновь сваляла дурака.

Я проглотила горячие слезы.

– Леони?

Из-за поворота, с налипшими на лицо волосами, показалась запыхавшаяся Керри.

– Куда ты так рванула?

Я надеялась, что голос не выдаст происходившего у меня внутри.

– Идем отсюда. Пусть этот идиот катится ко всем чертям. Хочет считать, что я отправилась к Афине и выдала его деда, – на здоровье. Какое мне дело, что он себе думает? Мне абсолютно наплевать. – Я вздернула подбородок. – Он не заслуживает того, чтобы знать правду.

– Какую правду?

Из-за спины Керри возник Флинн. Отсвет декабрьского солнца образовал что-то вроде нимба над его головой.

«Больше подошли бы рога», – подумала я.

– Никакую.

Я понимала, что веду себя, как обиженный ребенок, но ничего не могла с собой поделать и оттого еще больше злилась.

Как меня угораздило? Почему я вечно позволяю с собой так обращаться?

Стоявшая между нами Керри не выдержала. Она вытянулась во все свои пять с половиной футов.

– Если ты не скажешь ему правду, Леони, это сделаю я.

Обычно робкая, она мужественно выдержала мой взгляд.

– Правду о чем? – переспросил Флинн, таращась на нас по очереди. – Что вообще происходит?

– Леони никому о твоем дедушке не говорила. – Щеки Керри пылали. – Это сделала я.

Флинн засунул руки в карманы черного комбинезона и уставился на мою коллегу.

– Ты?

– Главный редактор «Богини» Афина Мэйхью – моя родная тетя. Я старалась произвести на нее впечатление.

Флинн открыл и закрыл рот. Вокруг шумел полуденный транспорт Глазго и слышался гам рождественских покупателей, обвешанных сумками с подарками.

Во взгляде Флинна пронесся целый вихрь эмоций.

– Подожди… а как ты узнала?

Щеки Керри залились краской.

– Я услышала ваш разговор в комнате отдыха. Проходила мимо, как раз когда вы говорили о том, что твой дедушка занимается стрит-артом, и догадалась, что речь шла о Чендлере. – Керри отважно смотрела в каменное лицо Флинна. – Леони тут ни при чем. Она никому не рассказывала, тем более Афине. Это мне приспичило доказать, что тетя ошибается, считая, что я не гожусь в журналисты. Хотела заработать себе очки.

Керри вздохнула, отвела волосы от лица и продолжала:

– Леони – самый надежный человек из всех, кого я знаю, и не заслуживает подозрений. – Она с досадой махнула рукой. – Вина исключительно моя.

Я украдкой взглянула на Флинна: тот пристально смотрел на меня. Наконец он заговорил:

– Ну и бардак… Черт, Леони, я не знал. Прости, что сразу не поверил. Чувствую себя теперь, как последний болван.

Передо мной всплыл образ завернутой в тюль блондинки.

– Ладно, проехали. Спасибо, Керри, что все прояснила. Теперь давай в офис – у нас работы невпроворот…

Флинн подскочил в два шага и навис надо мной.

– Куда ты так спешишь?

Я расправила плечи:

– На работу. Мы во всем разобрались, так что…

– Во всем?

– Тебе тоже лучше вернуться, – глядя под ноги, пробормотала я. – А то, не дай бог, она простудится.

Губы Флинна дрогнули.

– Ты о Кортни? Которую я фотографировал, когда вы вошли? – Я молчала. – Кортни – моя давняя модель.

«Кто бы сомневался», – мысленно фыркнула я.

– А еще она – подруга моей помощницы Сорчи.

Я в смущении заморгала, чувствуя себя идиоткой:

– Чья подруга?

– Моей личной помощницы, – повторил он, делая ударение на каждом слове.

Флинн скрестил руки на груди, наслаждаясь моей реакцией.

– Да-да. Вы с коллегой ей понравитесь больше, чем я. – Он достал из кармана телефон и прокрутил несколько снимков, на которых девушки позировали вместе. – Через пару недель у Сорчи день рождения, и Кортни решила преподнести ей в качестве подарка свой профессионально сделанный портрет.

«Мамочки», – пронеслось в голове. От моей бравады не осталось и следа.

– Я отпустил Сорчи пораньше, чтобы она ни о чем не догадалась, – продолжал Флинн.

Керри, видимо, прочтя что-то на моем лице, начала осторожно отступать:

– Я вас ненадолго оставлю – посижу в машине.

Она скользнула за руль, закрыла дверцу и уткнулась в телефон, перестав нас замечать. Во всяком случае, вид у нее был именно такой.

«Так я и поверила!»

Меня захлестывали эмоции, голова шла кругом от повисших в воздухе недосказанностей.

– Прости, Леони, – вновь начал Флинн. – Я опять поторопился с выводами. – Он замялся, потирая затылок. – Ты абсолютно права насчет моей бывшей… Можно было сразу понять, что ты не такая. Но я с самого начала убедил себя быть с тобой настороже. – Он рассеянно взъерошил волосы и усмехнулся. – Если честно, я втайне надеялся, что ты действительно не сдержала слова и раскрыла инкогнито моего деда.

Я вглядывалась в красивые черты парня, силясь понять ход его мыслей:

– Это еще почему?

– Я хотел, чтобы ты была предательницей. Хотел доказать самому себе, что ты такая же, как Рейчел, как все. Так было бы легче не поддаваться…

От того, как Флинн смотрел на меня, подкосились колени.

– Не поддаваться чему?..

Его взгляд скользнул к моим губам и остановился.

– Да хватит уже разговоров, – прорычал он и впился в меня поцелуем.

Мы прижались друг к другу, не желая отпускать, будто наверстывая упущенное время. Поцелуи с каждой минутой становились все более жадными и жаркими.

– Обалдеть, – выдохнул Флинн спустя, казалось, вечность. Он улыбнулся, почти не отрываясь от моих губ, и я не смогла сдержать ответную улыбку.

Мои пальцы переплелись с локонами у него на шее.

– Так что ты начал говорить?

– Что сегодня обалденная погода.

Я игриво шлепнула его по руке, и он заулыбался так, что я чуть сознание не потеряла.

– Ладно, раз уж мы заговорили начистоту… – Его лицо посерьезнело. – В глубине души я не хотел в тебя влюбляться и отчаянно искал повод не поддаваться чувствам. Я знал, что не вынесу еще одного предательства.

Я утопала в его серебристых глазах, от каждого взмаха ресниц замирало сердце.

– Даже несмотря на твой послужной список размером с телефонный справочник? – спросила я.

– Не преувеличивай. Мой список едва дотянет до «Войны и мира».

Я ткнула его локтем.

– Эй, полегче!.. Ну хорошо, – вздохнул Флинн и крепче прижал меня к себе. – Я до тебя успел набить руку. Встречался со многими. Ну а что еще остается успешному красавцу-фотографу?

Я притворно осмотрелась:

– Где он? Покажи!..

Флинн скорчил уморительную гримасу, и я рассмеялась.

– Но потом появилась ты, и я понял, какой вел легкомысленный и бессодержательный образ жизни. – Его взгляд смягчился еще больше. – И не только потому, что ты неотразима. Ты заботишься о других и всегда стараешься поступать правильно.

Я привстала на носочки и коснулась губами его губ.

– Повтори еще раз.

Флинн изогнул темную бровь:

– Не искушай судьбу.

Вокруг нас раздавался шум транспорта и предпраздничной толпы, а мы стояли и самозабвенно целовались.

– Ну и что теперь? – спросила я, когда мы оторвались друг от друга.

Флинн игриво провел пальцем по моему лицу и легонько ткнул в кончик носа.

– Думаю пригласить тебя на ужин. Если не ошибаюсь, мой дедушка это одобрит.

«Вот черт!»

– Мистер Тэлбот! – Я вырвалась из объятий Флинна.

Тот растерянно уставился на меня:

– Что такое? Он тебе тоже не нравится?

– Очень смешно.

Я порылась в стоящей у ног сумке и набрала номер Тэлбота-старшего. Чуть не забыла, что он поехал в участок с двумя полицейскими и Сетом Гордоном, чтобы сдать того своим друзьям-следователям.

– С тобой не соскучишься! – Флинн покачал головой. – Может, объяснишь, в чем дело? Только сначала я скажу Кортни, куда пропал.

Он сбегал в студию извиниться перед Кортни за свое внезапное и продолжительное исчезновение. К счастью, та не обиделась. На самом деле, когда ворвались мы с Керри, их фотосессия уже почти закончилась.

Флинн вернулся, и я предложила поехать с нами:

– Садись, объясню все по дороге.

Глава 37

– Какого черта ты пошла к этому козлу в одиночку?

Я подняла глаза на Флинна:

– Его было необходимо вывести на чистую воду. Лулу Старк просила ей помочь.

Флинн, его дедушка, Керри и я задержались возле полицейского участка, где у троих из нас брали дополнительные показания. События дня вымотали всех участников событий душевно и физически – как будто нас пропустили через мясорубку.

Мы вышли, моргая, в сумерки. Свет в окнах офисных зданий, магазинов и квартир сливался с праздничными огнями, образуя непрерывное сияние. По городу словно рассыпали шкатулку с драгоценностями.

Мимо нас спешили усталые офисные служащие, поправляя галстуки и мятые блузки, – им не терпелось попасть домой и смыть с себя все тяготы рабочего дня.

Флинн неодобрительно покачал головой:

– Он мог тебя убить!

– Но не убил же! Спасибо Керри и твоему дедушке.

– Ну, что мне с тобой делать, Леони? – вздохнул Флинн.

Я коварно улыбнулась и получила в ответ его ухмылку, но тут нас прервал властный голос Тэлбота-старшего.

– Так, Флинн, позвони родителям и скажи, чтобы они ехали ко мне.

Флинн отвлекся от меня и недоверчиво уставился на деда.

– Ты серьезно?

– Разумеется.

– Это еще зачем? – спросил Флинн, подняв брови. – Если не ошибаюсь, последний раз ты приглашал Карла и Диану к себе, когда хит-парады возглавляла ABBA.

– Ой, как остроумно. Смотрю, умение язвить досталось тебе по наследству. – Тэлбот-старший повернулся ко мне, видимо надеясь встретить большее понимание. – В последнее время я много думал и решил кое-что изменить в своей жизни.

Прежде чем мы успели понять, о чем речь, он обратился к Керри:

– Не могла бы ты отвезти нас, дорогуша, и по дороге заехать в одно место? Надо пригласить еще одного человека.

– Мерри-Вуд? – шепнул мне на ухо Флинн, когда Керри остановила машину на парковке у поляны для пикника. – Совсем старик спятил?

– Я все слышу! – обернулся с пассажирского сиденья Тэлбот-старший. Он пригладил волосы и поправил воротник рубашки. – Я собираюсь пригласить Лили. – Он поднял вверх палец, словно ему пришла в голову гениальная мысль. – Надеюсь, она не откажет. Ей непременно надо услышать то, что я хочу сказать. И вообще, это всем вам не мешало бы услышать.

Он приподнялся и достал из кармана брюк мобильный телефон.

– А сначала я позвоню миссис Оутс. Слава богу, она сегодня утром закупила провизию на неделю.

Затаив дыхание, мы слушали, как Флинн-старший говорит по телефону.

– Я намерен пригласить несколько человек перекусить, – начал он. – Ничего сложного, не волнуйтесь. Просто приготовьте, например, ваш знаменитый «каллен скинк». – Он помолчал. – О, немного. Включая вас семь… восемь, если повезет. – Он вздрогнул, должно быть, из-за реакции миссис Оутс. – В свое время, дорогая, вы готовили для куда большего количества гостей! – Голос стал вкрадчивым. – Замечательно! Я говорил, что вам нет равных?

Флинн-старший произнес в трубку «премного благодарен» и выключил телефон.

– Ну вот, осталось лишь уговорить Лили. – Его лицо приняло боязливое выражение, и он повернулся ко мне. – Не могли бы вы пойти со мной, Леони? Очевидно, что Лили к вам прониклась, она о вас очень высокого мнения. Похоже, вам удалось найти к ней подход.

На меня в ожидании смотрели три пары глаз, и я вдруг явственно ощутила аромат ванильного освежителя в машине.

– И я к ней очень привязалась, – сказала я, краснея. – Меня всегда привлекали неординарные люди.

– Стало быть, вы согласны? – переспросил дедушка Флинна.

– Конечно, – ответила я. – Идемте.

Мы подошли к коттеджу Лили. Лампы на крыльце отбрасывали уютный свет на темные деревья и покрытую инеем лужайку. Позади нас возвышался Мерри-Вуд с его темными пустыми комнатами и заостренной крышей – полная противоположность скромному домику. Взгляд Флинна-старшего задержался на очертаниях бывшего жилища.

– Что вы собираетесь ей сказать? – шепотом спросила я, когда мы поднимались по ступенькам.

– Я еще не решил.

Мама дорогая! На что он рассчитывал? Их первая встреча на этом крыльце не предвещала ничего хорошего. Лили вполне могла его на порог не пустить.

В одном из окон алела «рождественская звезда», а сквозь щель в шторах гостиной мерцала скромно наряженная елка.

– Кто там? – сдержанно спросила Лили из-за закрытой двери. Штора в гостиной дрогнула.

– Это Флинн, – отозвался он, собрав все свое мужество. – И мисс Бакстер со мной.

Лили появилась на пороге:

– Опять ты.

– Опять я.

Тэлбот-старший распрямил плечи:

– Я больше не намерен бездействовать, Лили. Слишком много несчастий случилось по моей вине. Хочу все объяснить, чтобы не оставлять недосказанностей. Я устал от секретов.

Он обернулся, и я подбодрила его взглядом.

– Пожалуйста, Лили, поедем ко мне.

– Зачем?

– Моя экономка готовит для нас потрясающий ужин. Будем ты, я, Леони, мой внук, а также мой сын с женой.

Рука миссис Крукшенк метнулась к груди. Бедная женщина выглядела совершенно потрясенной.

– Боже правый! К чему столько народу?

– То, что я скажу, касается всех вас. Вы должны меня выслушать. Пожалуйста.

Лили явно не хотелось ехать. Тогда я неуверенно шагнула вперед:

– Лили, пожалуйста, давайте поедем и выслушаем мистера Тэлбота. Это все, о чем он вас просит. Просто выслушать его.

Она колебалась:

– Прошло столько лет…

– И оттого еще важнее все высказать, – настаивал Флинн, глядя на нее в упор. – Умоляю тебя, Лили.

– Столько воды утекло, – прошептала она. – Столько времени потеряно…

– Мои чувства к тебе ничуть не изменились.

Она провела рукой по распущенным волосам:

– Я ужасно выгляжу.

Взгляд Флинна-старшего смягчился.

– Ты выглядишь так же бесподобно, как и пятьдесят лет назад.

Лили с улыбкой покачала головой:

– Все тот же сладкоречивый дьявол, а, Флинн Тэлбот?

Флинн-старший с надеждой улыбнулся ей, и все годы, которые они провели в разлуке, словно растворились среди деревьев.

– Ну да бог с вами, – вздохнула миссис Крукшенк, сдаваясь. – Дайте мне минутку – я себя хоть в порядок приведу.

В машине собралась странная компания: два бывших возлюбленных, коллега по работе, которая сначала меня подставила, а потом спасла мне жизнь, и парень, сумевший завладеть моим сердцем, несмотря на мое отчаянное сопротивление.

Лили сидела сзади между мной и Флинном.

– По крайней мере, посижу рядом с красивым молодым человеком.

– Всегда пожалуйста, – ухмыльнулся тот.

Флинн-старший оглянулся на внука:

– Когда-то и я выглядел так же – высокий, темноволосый и неотразимый, как сам дьявол.

Лили скорчила гримасу:

– И при этом страшно неуверенный в себе.

Пейзажи Драммонда уступили место проселочным дорогам, и вдали показались гряды погруженных в темноту холмов, оповещавших о приближении Кернтиллоха. В вечернем воздухе витал сухой древесный аромат.

Керри притормозила на обочине внушительного особняка Тэлбота-старшего. Не успели мы выйти из «Нексуса», как у кованых железных ворот возник силуэт миссис Оутс. Она ввела код и оглядела всех нас по очереди. На ней был фартук до колен, украшенный подсолнухами, волосы аккуратно уложены.

– Честное слово. Никак не ожидала такого столпотворения.

Лили плотнее закуталась в стильную шаль:

– Простите за вторжение, но Флинн сказал…

Миссис Оутс в золотых туфлях-лодочках шагнула вперед.

– Незачем извиняться. Этому дому давно не хватает оживленных разговоров и гомона гостей. – Она протянула руку, окидывая Лили добрым взглядом темно-синих глаз. – Я Мэри, экономка и страж мистера Тэлбота.

Лили рассмеялась:

– Похоже, роль стража вам удается не так хорошо.

– Вы правы. Впрочем, если вы хоть немного знаете старого негодяя, то понимаете, что держать его в узде просто невозможно. – Она приветливо улыбнулась. – Вы, должно быть, Лили. Рада наконец-то познакомиться с вами лично.

Сзади раздалось рычание двигателя. Миссис Оутс посмотрела за плечо Лили.

– О, ваш сын с невесткой, мистер Тэлбот.

За машиной Керри остановился шикарный серый «Мерседес», из которого, с недоумением оглядывая наше сборище, вышли Карл и Диана Тэлбот.

– Привет, пап! – крикнул Флинн, сжимая мою руку. – Сюрприз!

Карл Тэлбот подошел к сыну и похлопал его по спине.

– Может, хоть намекнешь, зачем нас позвали? По телефону ты особо не распространялся.

– Мне самому не все ясно, – пробормотал тот, глядя на меня.

Мать Флинна подошла и поцеловала сына в заросшую щетиной щеку.

– Я тоже не прочь узнать.

Тэлбот-старший формально представил нас друг другу, а затем по-деловому хлопнул в ладоши.

– Ну что ж, давайте не будем задерживаться на пороге и пройдем внутрь.

Флинн наклонился к моему уху:

– Извини, что тебе пришлось знакомиться с моими родителями до нашего первого свидания.

– А с чего ты взял, что я согласна с тобой встречаться?

Флинн приторно улыбнулся.

Лили прошла в ворота, задержав ошарашенный взгляд на матовой табличке с надписью «Лили-Гроув». Я заметила, как она вздрогнула и плотнее закуталась в шаль.

Сама я украдкой изучала родителей Флинна, как вдруг меня догнала Керри.

– Леони, я еду домой. – Я открыла рот, намереваясь протестовать, но она покачала головой. – Мне неловко перед семьей Тэлбот. А ты оставайся, потом расскажешь все подробности.

– Ты уверена?

Она накрыла ладонью рукав моего пальто:

– Совершенно уверена.

Я проследила взглядом, как она дошла до машины и села за руль.

– Керри! – Она уже закрывала дверцу. – Спасибо, что пришла мне на выручку и что рассказала Флинну про инцидент с Чендлером.

Она чуть улыбнулась:

– Не за что! Я хоть немного искупила свою вину.

Ее белая машинка вскоре растворилась в дымчатом свете фар.

Карл и Диана напоминали те богатые семейные пары, которые часто можно увидеть во время круизов. Он был похож на повзрослевшего и остепенившегося Флинна, с сединой на висках и недоуменным выражением на типично ирландском лице. Диана была пепельной блондинкой с острым подбородком и длинными ногами.

Миссис Оутс провела нас по коридору, где за одной из дверей открывалась великолепная столовая с бордовыми рельефными обоями. Продолговатый стол был накрыт эффектной черно-белой скатертью и заставлен сверкающим хрусталем. Из высоких бокалов торчали салфетки в тон скатерти. В центре гордо возвышалась рождественская композиция из свечей, ягод, сосновых шишек и подернутого инеем остролиста. По краю массивного секретера в задней части комнаты шла гирлянда из огоньков.

Тэлбот-старший проводил каждого к столу. Меня определили рядом с Флинном, его родителей – напротив нас, хозяин дома сел во главе стола и усадил Лили рядом, а миссис Оутс расположилась на противоположном конце.

Не успев сесть, она на минуту отлучилась и почти сразу внесла огромную серебряную супницу. Хозяин дома вскочил с места, чтобы помочь водрузить супницу на стол. Экономка сняла богато украшенную крышку, и комнату наполнил насыщенный сливочный аромат супа из копченой пикши.

Пока миссис Оутс разливала щедрые порции «каллен скинк» по тарелкам, я заметила, как Диана бросила на мужа красноречивый взгляд.

– Узнай у своего отца, для чего он нас собрал, Карл, – шепнула она, почти не раскрывая рта. – А то я начинаю нервничать.

Не знаю, слышал ли ее Флинн-старший, виду он, во всяком случае, не подал. Он восседал за столом, как заправский усатый лорд поместья.

– Прошу всех сначала поесть, а после поговорим.

К собственному удивлению, я ужасно проголодалась. Столкновение с Сетом Гордоном, конечно, отбило у меня аппетит, но от копченой пикши с картошкой и луком было невозможно оторваться.

В благоговейной тишине раздавался звон ложек о тарелки и благодарное мычание.

Когда все закончили, миссис Оутс начала собирать посуду, и я порывалась ей помочь, но Флинн-старший жестом усадил нас обратно.

– Мерри-Вуд до сих пор не продан, – объявил Тэлбот-старший с видом стоического спокойствия.

Карл и Диана изменились в лице. Хозяин дома перевел взгляд на сына.

– Когда мы с твоей матерью решили развестись, ей не терпелось продать дом. И все же я его не продал.

– Ты шутишь? – мотнул головой Карл.

– Нет.

– Но почему? – вмешалась Диана. – Я не понимаю.

– Не мог с ним расстаться.

Он повернулся к нам с Флинном.

– До того как переехать в Мерри-Вуд, мы с Астрид жили в Эдинбурге. Мне там нравилось, однако Астрид такая жизнь не устраивала. Она сказала, что из-за ее известности как манекенщицы к ней постоянно пристают охотники за автографами и хорошо бы уехать в какую-нибудь деревню. – Он помолчал. – На самом деле жизнь в глуши привлекала ее по другим причинам, а донимавшие поклонники были просто предлогом.

Флинн бросил на меня понимающий взгляд, потом обратился к деду:

– Например, чтобы держать тебя на коротком поводке? Там она могла делать с тобой что хотела, потому что в глуши не к кому было обратиться за помощью?

– Именно.

Я вспомнила, с каким трудом добыла информацию о Мерри-Вуде и его жильцах.

– Так вот почему так трудно найти хоть какие-то сведения об истории и владельцах Мерри-Вуда?

Флинн-старший сделал глоток белого вина:

– Астрид панически боялась, что люди узнают, где она живет. С одной стороны, она наслаждалась публичностью, с другой – желала уединения.

– Когда ей это было выгодно, – понимающе кивнула я.

– Она сумела договориться с местными властями о том, чтобы держать наш переезд в Мерри-Вуд в секрете. – Он невесело усмехнулся. – Моя бывшая жена, когда ей приспичит, умеет обаять и втереться в доверие.

– Что ты несешь? – возмутился Карл. – Что все это значит?

Тэлбот-старший не ответил сыну и продолжал:

– Я думал, что на новом месте все наладится и Астрид придет в себя. Мерри-Вуд с первого взгляда очаровал нас обоих.

Он повернулся к сидящей справа Лили.

– Не стану отрицать, дом вызывает у меня неприятные воспоминания. И в то же время с ним связано столько хорошего… – Он помолчал и улыбнулся ей. – Благодаря этой леди прекрасные воспоминания с лихвой перекрывают дурные.

Флинн-старший взял руку ошеломленной Лили в свою. У Карла и Дианы отпала челюсть. Карл в шоке уставился на их переплетенные пальцы.

– Погоди, что за неприятные воспоминания? Ты имеешь в виду маму? – Не дав времени на ответ, он продолжал: – Я правильно понял, что «прекрасные воспоминания» связаны с этой женщиной? – Карл ткнул пальцем в направлении Лили.

Та села прямее на стуле, щеки залил розовый румянец, еще больше подчеркнув сиреневый оттенок глаз.

– Эту женщину, – с ударением произнес Флинн-старший, – зовут Лили Крукшенк. Она была и остается любовью всей моей жизни.

Теперь Лили, в свою очередь, широко раскрытыми глазами уставилась на хозяина дома.

Карл фыркнул, как разъяренный бык:

– Чушь какая-то! Ты хочешь сказать, что за маминой спиной водил шашни с этой старой шлюхой?

– Карл! – рявкнул Флинн, глядя на отца из-под насупленных бровей. – Ты ничего не знаешь. И не смей говорить так о Лили.

Тот разразился деланым смехом:

– Час от часу не легче. Ты что, про все это знал?

– С недавних пор.

– И ни словом не обмолвился собственному отцу?

– Тебе следовало рассказать нам, сынок, – вступилась Диана. – Хотя бы из уважения к твоей бедной бабушке.

– Сначала послушайте, что моя бедная бабушка вытворяла.

Карл побагровел:

– Да что вы все несете?!

Несколько пар глаз со всех сторон длинного обеденного стола выжидающе нацелились на хозяина дома.

– Скажите ему, – подбодрила я и, в свою очередь, испытала на себе каменный взгляд Карла Тэлбота.

– Сговорились вы, что ли?! Сколько еще человек за этим столом знают, что происходит?

Флинн-старший молчал.

– С какой стати ты поносишь маму? – все больше распалялся Карл, буравя Лили злобным взглядом. – Вы с ней всегда были счастливы, несмотря на твои многочисленные похождения с другими женщинами, на которые мама закрывала глаза! Она мне обо всем рассказывала.

Тэлбот-старший сжал губы в тонкую полоску, пальцы нервно теребили запонки на рубашке. Лили ободряюще погладила его по руке.

Наконец решившись, хозяин дома начал закатывать рукава.

Его внук накрыл мою руку своей – и наши пальцы переплелись в знак солидарности.

При свете канделябра всем предстала истерзанная, израненная кожа Тэлбота-старшего. В светло-голубых глазах его сына застыл ужас.

– Это работа твоей матери, – объявил Флинн-старший. – Иногда сигаретой, иногда воском от свечи, а когда лень было утруждаться, она калечила меня тем, что под руку попадется.

При взгляде на Лили сжалось сердце. Диана ахнула.

– Твоя мать в приступах бешенства набрасывалась на меня, обвиняя во всех смертных грехах, – продолжал Флинн-старший, пристально глядя на сына. – Претензий было не счесть: якобы я ни во что ее не ставил, смотрел на нее свысока, крал у нее деньги. Все – абсурдная ложь. Она ревновала ко всем, кто обращал на меня внимание. И бесилась. – Он бросил взгляд на внука. – А я стыдился в этом признаться.

Карл сидел, не шевелясь. Хозяин дома снова обратился к нему:

– Я знал, что до тебя она еще не добралась, но не готов был рисковать. Я намеревался жить втроем с тобой и Лили в Мерри-Вуде.

Переполняемый эмоциями Флинн кивнул в знак понимания и погладил мою ладонь. Его дед перевел взгляд на Лили:

– Не будь я в то время влюблен в эту женщину, просто не знаю, что бы со мной сталось.

Карл прокашлялся.

– Так, минуту. Давай еще раз по порядку. – Казалось, он с трудом подбирал слова. – Ты утверждаешь, что моя мама тебя истязала?

– Именно. – Тэлбот-старший опустил засученные рукава, пряча шрамы. – Я надеялся, что это пройдет. Убеждал себя, что она придет в норму, но приступы лишь усиливались. Так продолжалось, пока ей не предложили работу в Африке. – Он тепло улыбнулся миссис Крукшенк. – К тому времени я уже успел влюбиться в Лили.

Та глянула на меня:

– И тогда ты написал то письмо, которое нашла Леони?

Поняв намек, я поспешно достала из сумки письмо и протянула через стол Флинну-старшему.

Он с трепетом взял его в руки:

– Да… Господи, сколько же лет…

Лили грустно покачала головой, не спуская с него глаз.

– Я понятия не имею, что в нем. Леони случайно обнаружила его в Мерри-Вуде и честно пыталась мне отдать. – Она виновато посмотрела на меня. – А я упрямо не открывала ей дверь.

Тэлбот-старший недоумевающе захлопал глазами:

– Неужели? Я был уверен, что ты его читала!

– Я даже не подозревала о его существовании, пока ты о нем не заговорил. По всей видимости, письмо попало к Бернарду, и он отдал его Астрид. – Сидящие за столом понимающе переглянулись. – Они сознательно пытались нас разлучить и спрятали письмо. – Лили умоляюще всматривалась в лицо Тэлбота-старшего. – Ты не представляешь, Флинн, как больно было узнать о вашем отъезде не от тебя. Я только теперь понимаю, в чем дело.

Диану явно заинтриговала услышанная история.

– А почему вы не заявили на жену в полицию?

Флинн-старший сокрушенно покачал седовласой головой.

– По глупости, дорогая. Мне было стыдно. К домашнему насилию раньше относились не так серьезно, как теперь. Тем более насилие жены по отношению к мужу – вы представляете, как бы это восприняли? Да и кто бы поверил? Вы знаете, я уехал с Астрид в Африку, надеясь на перемены, но она опять взялась за свое. – Он окинул взглядом сидящих за столом. – Тогда я понял, как сильно хочу быть с Лили. Сильнее прежнего. – Он остановил взгляд на Карле. – К тому же я был обязан думать о сыне.

Карл проглотил ком в горле.

– Я не знал, что Лили меня ждала. Я не заслужил такой преданности.

Лили сжала его руку в своей:

– Уж это решать мне, а не тебе, Флинн.

– Когда мы вернулись в Шотландию, я сразу пошел к ней домой, но ее муж сказал, что она больше не желает иметь со мной ничего общего. Он все про нас знал.

– Ну а Мерри-Вуд? – все еще не оправившись от шока, спросил Карл.

Глаза Флинна-старшего заблестели от нахлынувших воспоминаний.

– Мы с Лили провели много счастливых минут в том саду. Я не раз ее там рисовал. Помню, мы мечтали о том, как заживем в этом доме втроем – ты, я и Лили.

Карл вздрогнул и повернулся к сидящей рядом Диане. Та ласково улыбнулась в ответ.

– И поэтому вы не смогли заставить себя продать дом? – спросила она вполголоса.

– Я понимаю, насколько безумно это звучит, но мы были так влюблены друг в друга, – ответила за него Лили. – Мы с покойным мужем жили в коттедже напротив Мерри-Вуда, и когда я подумала, что Флинн решил сохранить семью и больше не возвращаться… Да, воспоминания о нем причиняли боль, но хотя бы оставался дом, на который я могла смотреть каждый день.

Затаив дыхание, мы ловили каждое слово.

Лили грустно усмехнулась:

– Я понятия не имела, что происходит с Мерри-Вудом, однако дом внушал надежду, что Флинн однажды вернется, что я увижу его вновь.

За обеденным столом повисла напряженная тишина.

– В то Рождество Флинн дал мне ключ, и мы тайком встречались у него. – Ее глаза затуманились при воспоминании. – Пару раз он рисовал меня в своей студии… Он посчитал, что мы сможем видеться, когда Астрид и Бернарда не будет дома.

Я вспомнила, как Лили появилась в дверях, когда мы с Харли проникли в сад через щель в заборе.

– Значит, имея свой ключ, вы могли присматривать за домом?..

Лили покраснела и кивнула.

Карл, не глядя на отца, поглаживал стоящий перед ним граненый хрустальный бокал с вином. Наконец он взял себя в руки:

– И все-таки почему ты никогда не обращался в полицию?

– Как я уже говорил, мешала идиотская мужская гордость. – Флинн-старший повернулся ко мне. – Тогда я страшился того, что могут подумать люди, да и времена были совсем другие.

– Добавь к этому, что бабушка была любимицей общественности, – вмешался Флинн.

Его дед кивнул:

– Я боялся, что никто не поверит. Как? Астрид Тэлбот? Шотландская Твигги, звезда моды и филантропии? Собирающая огромные средства для голодных и обездоленных? Физически третирует мужа?

Диана отпила белого вина.

– Так что же вы намерены теперь делать? По поводу Астрид, я имею в виду. – Она повернулась к Карлу. – Я понимаю, что речь о твоей матери, но такие вещи не должны оставаться безнаказанными.

– Я уже решил, что выступлю публично, – заявил Флинн-старший. – Обращусь в прессу и расскажу о том, как на протяжении многих лет подвергался домашнему насилию. – Теперь он сделал приличный глоток вина. – Кому-нибудь пригодится. Возможно, другие мужчины и женщины, которых мучают или мучили в прошлом, тоже решат высказаться.

– Смелый шаг! – Я улыбнулась ему через стол. – Думаю, Астрид это сильно навредит. Такой удар по репутации! Когда в благотворительных фондах обо всем узнают, то вряд ли захотят иметь с ней дело.

За столом послышался общий ропот одобрения.

– Довольно секретов! – воскликнул Тэлбот-старший. – Слишком долго тайны управляли моей жизнью, пора с этим кончать.

Карл заерзал на стуле:

– Слушай, пап, а что ты намерен делать с Мерри-Вудом, раз уж он по-прежнему принадлежит нашей семье?

Я заметила, как сидящий рядом Флинн закатил глаза:

– Дай деду время, Карл. Как только шум немного уляжется, он найдет, что делать с домом.

– Нет, я решил больше ничего не откладывать. Хватит с меня.

Все взоры вновь обратились к Тэлботу-старшему.

– Я принял решение, – повторил он, откидываясь на спинку стула и держа Лили за руку. – Сколько можно прятаться по углам, как мышь? Я слишком стар для игр.

– Пап? – непонимающе нахмурился Карл. – Ты о чем?

– Я говорю о своем альтер-эго. О Чендлере.

Мы растерянно переглянулись. Тэлбот-старший с довольной физиономией выдержал наши вопросительные взгляды.

– Все решено. Хватит!

Он поднял бокал с вином, покрутил в руках и с наслаждением его осушил.

– Я расскажу не только об Астрид и о том, как я пострадал от ее рук, но и о том, что я Чендлер.

– То есть? – изумилась я. – Как это?

– Раз уж я раскрываю правду про Астрид, то нужно быть честным и во всех других отношениях. – Он сжал руку миссис Крукшенк. – Единственное, что для меня теперь важно, – это быть с Лили и наслаждаться временем, которое у нас осталось.

– А какое отношение это имеет к Чендлеру, дедушка? – спросил Флинн.

– Прямое! – твердо ответил тот, обращаясь к притихшей компании за столом. Он с явным облегчением откинулся на стуле. Казалось, тревога, боль и сомнения, мучившие его много лет, отступили. – Самое непосредственное отношение, мой мальчик. Вот доживешь до моих лет и поймешь, что в жизни важно, а что и выеденного яйца не стоит.

Миссис Оутс улыбнулась словам своего эмоционального работодателя:

– Давно пора раскрыть настоящее имя Чендлера.

– Ты хорошо все продумал, дедушка? – не унимался Флинн. – Шаг очень серьезный. Ты же знаешь: как только объявишь, что ты Чендлер, отбоя не будет от репортеров.

– Да, я об этом думал. Собственно, я только об этом и думал. – Он пожал плечами. – Что ж, таков единственно верный путь к цели. Когда шумиха утихнет, а это неизбежно произойдет, мы с Лили сможем наконец уединиться и доживать свой век вместе. – На его губах заиграла смущенная улыбка. – И еще я хотел бы как следует узнать своего внука. Столько лет потрачено впустую, самое время наверстывать упущенное.

Флинн заулыбался:

– Я не против. Но первый раунд за тобой, дедушка.

Я сжала руку Флинна. Старым ранам пришла пора затягиваться. Что-то подсказывало мне: с семьей Тэлбот все будет в порядке.

Эпилог

От известия, что уличный художник Чендлер намерен дать интервью «Богине» и не только раскрыть свое настоящее имя, но и рассказать о насилии со стороны бывшей жены, Афину чуть удар не хватил.

– Больше он ни с кем говорить не станет, так что у нас полный эксклюзив.

Начальница медленно опустилась в кресло – ее лицо пылало. В какой-то момент даже показалось, что ей не хватает воздуха.

– Боже! Когда вы договоритесь с ним о встрече? Как скоро я получу интервью для печати?

– Мистер Тэлбот просит приехать как можно раньше, – засияла Керри. – Он хочет поскорее от этого отделаться и зажить нормальной жизнью.

– Нормальной жизнью?

– Долгая история, – вмешалась я. – Мы с Керри обо всем напишем.

Афина срочно созвала сотрудников редакции и объявила им, что готовые материалы для рождественского номера придется сократить, чтобы освободить место для уникальной статьи.

Разочарование на лицах сразу сменилось воодушевлением, как только она объяснила причину. По кабинету пробежали восторженные вздохи и ахи, когда народ сообразил, каким тиражом разойдется выпуск о Чендлере.

Начальница велела сопроводить интервью с Тэлботом-старшим рекламой косметики «Аванти», отснятой в саду Мерри-Вуда. Она назвала его «сенсацией десятилетия», надеясь, что мы с Керри обеспечим материал, который не оставит равнодушным ни одного читателя: историю талантливого художника, сначала ставшего жертвой домашнего насилия, а затем познавшего успех и воссоединение с любовью всей своей жизни.

Флинн-старший, разумеется, ничего не утаил и был счастлив рассказать о своем творчестве и о потрясающей женщине, которую чуть не потерял. Мы поговорили и о Мерри-Вуде – доме, который он планировал разделить с Лили и с которым не нашел сил расстаться, даже когда решил, что им не суждено быть вместе. И, наконец, речь зашла о псевдониме Чендлер и том, как он долгие годы расписывал улицы Шотландии, превращая голые стены заброшенных фабрик и общественных туалетов в произведения искусства.

В результате у нас с Керри вышел потрясающий рассказ.

Итак, рядом с глянцевыми фотографиями загадочных статуй посреди буйной красоты сада Мерри-Вуда стояло следующее:

Журнал «Богиня»,

рождественский выпуск 2022 года.

«ЛУЧШЕ ПОЗДНО, НО НАВСЕГДА»

Эксклюзивное интервью с Флинном Тэлботом – неуловимым уличным художником Чендлером, который вот уже на протяжении почти пятидесяти лет несет людям свое бунтарское искусство, притом что долгие годы сам он страдал от насилия в браке.

Авторы: Леони Бакстер и Керри Викс

Слишком долго Флинн Тэлбот чувствовал себя несчастным – и вот пришло время изменить все то, о чем он сожалел годами. Теперь, в возрасте семидесяти девяти лет, наш собеседник готов раскрыть, что он Чендлер, таинственный художник стрит-арта, который уже без малого полвека рисует будоражащие воображение картины на автобусных остановках, кирпичных стенах и заброшенных постройках.

Картины «шотландского Бэнкси» – это острые социальные заявления, заставляющие людей остановиться и подумать.

«Искусство – не удел лишь богатых и привилегированных, – уверен художник. – По крайней мере, так быть не должно. Оно принадлежит всем; именно поэтому я начал рисовать на улицах под псевдонимом Чендлер».

В обстановке уютного дома под названием «Мерри-Вуд» и в компании своей подруги Лили Крукшенк Тэлбот поведал, что решение раскрыть не только свое инкогнито, но и подробности мучительного брака, воспоминания о котором преследовали его на протяжении последних сорока лет, он принял благодаря случайно обнаруженному письму, написанному любимой женщине в 1973 году.

«Долгое время я не готов был признаться, что стал жертвой домашнего насилия», – сообщает все еще очень привлекательный Флинн Тэлбот.

Его бывшая жена – в прошлом модель и ярая филантропка Астрид Тэлбот.

«Когда у нее случались припадки бешенства, я винил себя. Мне казалось, что своими словами или поведением я провоцирую эти вспышки. Теперь я знаю, что это не так».

Стыд и сомнения заставляли Флинна Тэлбота терпеть издевательства, которым подвергала его бывшая жена.

«В какой-то момент ей предложили работу в благотворительной организации в Африке, – рассказывает художник. – Я надеялся, что наш брак еще можно спасти, что она изменится… Ведь нужно было думать и о нашем восьмилетнем сыне», – сокрушенно добавляет он.

Поначалу в Африке все наладилось, говорит Тэлбот, однако вскоре Астрид вернулась к прежним привычкам. А сам Флинн еще до поездки влюбился в Лили Крукшенк, рыжеволосую красавицу, которая жила в коттедже напротив.

«Тогда нам помешали воссоединиться собственные супруги, – вступает в разговор Лили, сжимая руку Флинна. – Мой покойный муж узнал о наших отношениях и сделал все, чтобы Флинн никогда не вернулся ни в Мерри-Вуд, ни ко мне».

«Богиня» обратилась за комментариями к проживающей в Испании Астрид Тэлбот, но та отказалась комментировать выдвинутые против нее обвинения…

Откровения о том, что Астрид физически издевалась над мужем на протяжении их брака, вызвали бурю откликов во всех сферах общественной жизни – от групп психологической помощи жертвам домашнего насилия до знаменитостей и представителей общественности, морально и физически страдавших от своих партнеров.

Благотворительные организации, с которыми была связана Астрид, вслед за публикацией интервью прекратили сотрудничество, сославшись на отвращение и ужас, вызванные ее поведением. Сама Астрид пропала из сети. Она лишилась не только финансовой поддержки своего тапас-бара, но и так называемых друзей среди знаменитостей.

Тэлбот-старший отказался подать иск о насилии против бывшей жены, объяснив нам с Флинном, что публичный позор и потеря возможности заниматься филантропией станут для нее достаточным наказанием. Кроме того, они с Лили собирались съехаться и зажить вместе, а судебные тяжбы с Астрид помешали бы их планам.

Коттедж, принадлежавший вдове Крукшенк, приобрела миссис Оутс, а Лили-Гроув выставили на продажу. Миссис Оутс с радостью согласилась на роль экономки в Мерри-Вуде. Помощь новой хозяйке дома была отнюдь не лишней. Разумеется, Мерри-Вуд требовал переделки с учетом болезни Лили, но Тэлбот-старший со свойственным ему оптимизмом заявил, что непреодолимых препятствий не бывает.

Сета Гордона и Рика Эскью арестовали по обвинениям в растрате, покушении на убийство и махинациях с косметикой серии «Звездная пыль». Суд над ними был назначен в новом году.

Комедийный тур Лулу Старк прошел с большим успехом, и она нашла себе нового надежного агента, который предложил переделать ассортимент «Звездной пыли» и начать кампанию с нуля.

Керри наконец призналась всем членам редакции «Богини», что она племянница Афины. Мужественно выдержав несколько скептических взглядов и приняв философию Флинна-старшего, она продолжала упорно работать и доказывать, что заслуживает места в команде.

Не сомневаюсь, что она справится.

Интервью с мистером Тэлботом попало в заголовки национальных новостей, подняло тираж «Богини» до небес и принесло мне повышение до выпускающего редактора.

А еще до меня дошел слух, что у помещения редакции «Вестей Силвер-Несса» наконец-то нашелся покупатель. Дедушка Флинна всегда мечтал о выставочной деятельности и продвижении молодых талантов, особенно теперь, когда стало известно, что он Чендлер. Он купил наш бывший газетный офис, превратив его в уютную художественную галерею с видом на улыбающийся песчаный пляж Силвер-Несса.

Почему-то я, как и все, полагала, что раскрытие личности Чендлера положит конец спонтанному уличному творчеству.

Не тут-то было!

Вскоре после выхода интервью художника в «Богине» на заборах и старых зданиях стали появляться серии потрясающих, будоражащих душу и немного мистических фотографий. Никто не знал, кто этот талантливый фотограф, но на каждом снимке стоял автограф: «Страйк». Когда я упомянула Флинну, что в городе замечены обалденные черно-белые фотографии, он лишь сказал: «Надо же!» – и подмигнул мне.

Похоже, нести искусство в массы у Тэлботов в крови.

Бывший редактор «Вестей Силвер-Несса» Дуг наслаждался жизнью пенсионера. При каждой нашей встрече вспоминал старые добрые времена и то, как весело нам было втроем. Они с Шерил обзавелись домом на колесах, назвали его «София» и разъезжали по просторам Шотландии.

Фрэнсис осталась работать репортером на полставки в новом издательстве. Хотя она и жаловалась, что скучает по духу товарищества в нашей редакции, новые коллеги и работа как таковая ее вполне устраивали.

Жители Силвер-Несса поначалу восприняли новую газету в штыки, однако постепенно свыклись с изменениями. Помогло еще и то, что главный редактор и его команда решили не идти против течения, а учесть отзывы и пожелания местных читателей и продолжить традиции газеты-предшественника. Так, например, они отказались от сообщений в социальных сетях, убрали аккаунт в ТикТоке, а вернули новости и репортажи местных корреспондентов, освещающих важные для Силвер-Несса события и истории о трудностях и успехах жителей города.

Ведь жизнь не стоит на месте, правда?

Что касается Флинна и меня, его регулярные визиты в мою «Ракушку» очень быстро полюбились Харли. Она настолько к нему привязалась, что эпизодические ночевки вскоре пришлось заменить на постоянное проживание.

Я пытаюсь уговорить Флинна дать мне эксклюзивное интервью от имени Страйка, неуловимого уличного фотографа, который занял место Чендлера. Он продолжает делать вид, что понятия не имеет, о чем речь, и обычно переходит к поцелуям.

Похоже, над ним еще предстоит поработать.

Тэлбот-старший и Лили живут в Мерри-Вуде и наверстывают упущенные годы, наслаждаясь новой жизнью и бережно храня воспоминания о счастливых моментах в прошлом. Их девиз: «Живи сегодняшним днем, а завтра – будь что будет». Мы с Флинном решили брать с них пример.

Пойти, что ли, спросить его еще раз, не согласится ли Страйк на интервью. Авось он снова заставит меня замолчать одним из своих поцелуев.

Держу кулачки…

Пока мы ехали в Мерри-Вуд, в воздухе кружился снег, создавая рождественское настроение. Вдалеке белели верхушки запорошенных холмов.

Мы, как обычно, припарковались у места для пикника и вышли из машины. Харли с радостным рыком спрыгнула с заднего сиденья и помчалась вперед по толстому слою снега, устилавшему лес и поляну.

Я достала обернутые в праздничную бумагу подарки: новую палитру и кисти для Флинна-старшего и домашнюю хлебопечку для Лили.

Хозяева Мерри-Вуда, широко улыбаясь, встретили нас на пороге. Харли тут же проскочила в прихожую. Из кухни доносился восхитительный, терпкий запах теплого глинтвейна и уютный аромат выпечки.

Я чмокнула Лили в щеку и принюхалась.

– Что это вы опять такое вкусное затеяли?

– Клюквенные кексы. Должны вот-вот подойти.

Тэлбот-старший провел нас в гостиную, где в камине, искрясь и освещая все вокруг, тихонько потрескивали дрова. Мерри-Вуд ожил и превратился в уютный гостеприимный дом. Флинн-старший нанял команду уборщиков, которые вычистили и отполировали весь дом, чтобы успеть въехать туда к Рождеству.

Новые хозяева избавились от старой скрипучей мебели и заменили ее эклектичной смесью по своему вкусу. В доме появились мягкие диваны цвета морской волны с кремовыми подушками, торшеры, кухня в бежево-серых тонах и ванные комнаты с сосновыми полками и пушистыми полотенцами. Наверху, в главной спальне, выходящей окнами в сад, постелили лимонно-зеленое белье.

Флинн с дедом стояли у окна гостиной, глядя, как снег, кружась, падает на землю. Они дружно засмеялись над какой-то шуткой. Флинн почувствовал, что я наблюдаю за ними, и весело подмигнул.

Внезапно мне на плечо опустилась чья-то рука – подошла Лили. Ее серебристые волосы блестели и спадали на плечи, а сиреневые глаза светились счастьем.

– Спасибо, Леони, что появилась в моей жизни.

Внутри потеплело.

– Что вы, Лили, я не заслуживаю благодарности.

– Еще как заслуживаешь! Ты подарила мне шанс обрести счастье.

Она обвела взглядом гостиную, остановив его на двух Флиннах:

– Я думала, что уже слишком стара, чтобы на что-то надеяться. Но ты доказала обратное.

Лили с улыбкой посмотрела на Харли, которая внимательно за нами наблюдала:

– И тебе спасибо, что погналась за лисой!

Лили достала из-за спины и протянула мне маленькую коробочку, обернутую в блестящую золотую бумагу с красной атласной ленточкой:

– Это тебе.

– О нет, Лили. Зачем вы?..

– Ш-ш! Открой.

Я скорчила обиженную рожицу и потянула за ленту.

Оба Флинна подошли ближе, и по взгляду Тэлбота-старшего, которым он обменялся с Лили, я поняла, что он в курсе.

Я осторожно открыла деревянную шкатулку. В ней лежал старый ключ.

– Что это?

– Ключ от Мерри-Вуда, – улыбнулась Лили. – Пусть хранится у тебя.

Я открыла рот:

– Но… ведь мистер Тэлбот отдал его вам!

– Да, а теперь он твой.

– Именно, – добавил хозяин дома, обнимая Лили за плечи. – Благодаря тебе мы снова вместе, и Мерри-Вуд стал настоящим домом. Ты вдохнула в него жизнь.

Я улыбнулась Флинну сквозь набежавшие на глаза слезы, он обнял меня и нежно поцеловал.

– Поэтому мы решили, – продолжал его дед, – когда придет время, вы оба унаследуете Мерри-Вуд.

У Флинна отпала челюсть.

– Что?! Нет…

– Да-да, – кивнул дед, давая понять, что спорить бесполезно. – Этот дом заслуживает того, чтобы в нем жила любовь.

Лили подошла к шкафу с напитками:

– В три к нам присоединится миссис Оутс. Отпразднуем сочельник и это событие.

Снег продолжал окутывать величественные статуи в саду Мерри-Вуда, мы с Флинном забылись в долгом поцелуе, и я больше не сомневалась: мечты в Рождество действительно сбываются…

Благодарности

Как всегда, спасибо моему замечательному редактору Дженни Ротвелл из издательства HarperCollins за ее потрясающие советы, рекомендации и терпение! Спасибо также Саре Хан за ее опытную вычитку.

Спасибо моему бесподобному агенту Сельве Энтони, а также Линде Энтони. Вы сильные, вдохновляющие и целеустремленные женщины.

Вечно любимым Лоренсу, Дэниелу, Итану и Куперу.

И моим покойным бабушке и дедушке, Ине и Джорджу Мюрреям, которых я так люблю и по которым так скучаю.

Эта книга посвящается вам обоим.

Примечания

1

Facebook – проект Meta Platforms Ins., деятельность которой в Росии признана экстремистской и запрещена.

2

Facebook – проект Meta Platforms Ins., деятельность которой в России признана экстремистской и запрещена.

3

Facebook – проект Meta Platforms Ins., деятельность которой признана экстремистской и запрещена.

Content

Джули Шэкман
Домик в горах

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог

Благодарности

Примечания