Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

Рубиновый маяк дракона

© Шаталова В., Урбанская Д., текст, 2024

© NeYasit`, илл. в блоке, 2024

© Озерная А. (TimeDog), илл. на обложке, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Оз'ирис Северный Иней

Дракон ледяного клана.

Мужик сказал, мужик сделал.

Сиб'ель Бл'умель

Ведьма-недоучка в бегах.

На проклятья надейся, но спи вполглаза.

Ярослав Власов

"Попаданец" в тело дроу.

И смех, и грех, и душа не как у всех.

Фабиана Соть'е

Благородная маира, артефактор.

На край света за правдой.

Мари'он Н'уйти

Инквиз и охотник на ведьм.

Из-под земли достанет. И придушит.

Бел'инда ле Гранж

Благородная маира, целительница.

Папенька этого не одобрит.

Анаренд'ил Душа Леса

Посол эльфийского края.

Не так скучен эльф, как его малюют.

1. Озирис

Мертвая Пустошь. Запретные территории

Серый туман медленно крался по цепочке наших следов, подбирался все ближе и ближе. Пепел и пыль устилали тропу по щиколотку, а под подошвами неприятно хрустели древние кости, погребенные в прахе проклятых земель.

Хоть вокруг все было мерзко и погано, но в душе я ликовал! До замка ведьмы Лаблены мы добрались без потерь, и там мне наконец удалось найти то, что я искал, бездна ведает как долго, – ритуальный клинок из заговоренного черными ведьмами хрусталя. Прозрачный, как слеза, и острый, как клыки дракона. Наполненный магией и древней силой. Как ничто другое необходимый для осуществления моего плана.

До Барьера, расколовшего мир после войны с ведьмами, оставалось не так уж и много. Но и не мало, учитывая, что каждый шаг в этом гиблом месте мог стать последним. Только за Барьером Ноар – дроу, что возглавлял нашу группу, – сможет наконец открыть портал, и мы уберемся из Мертвой Пустоши.

Я зло скрипнул зубами.

«Зависеть от Ноара – отвратительно!»

Но против того, что только дроу – темные эльфы – владели магией перемещений и могли создать портал в запретные земли, я ничего поделать не мог. Не пешком же идти? Да и соваться так глубоко в Мертвую Пустошь в одиночку мне было никак нельзя.

Перед выходом из замка ведьмы Лаблены Ноар отозвал меня в сторону.

– Озирис, обратно пойдешь замыкающим. – Он внимательно посмотрел на меня, без слов давая понять, что знает мою маленькую тайну. И в конце добавил, понизив голос: – Перед тобой пойдет Силль. Пригляди за ней, если что.

Конечно, я согласился. И теперь замыкал наш небольшой отряд, беспрестанно оглядывался, прислушивался и всматривался в непроглядную мглу своим единственным глазом. Старался уловить любое колебание ведьмовской магии, хотя, конечно, вряд ли кто-то мог заподозрить меня в подобном умении. Однако и простаком меня считать не смели. Ведь Ноар не любого соглашался включить в свою команду.

Многие думали, что в Пустоши безопаснее рыскать вместе с теми, кто обладает хоть какой-то силой. Якобы это поможет уберечься от тварей, что здесь обитают. Распространенное заблуждение. На самом деле магия, кровь и страх – любимое лакомство заблудших душ. Страх заставляет сердце бешено колотиться и быстрее гнать кровь по венам, а вместе с ней трепещет и магическая аура.

Четверо парней, что шли перед нами с Силль, магами не были. Зеленые еще совсем, из тех любителей бить себя пяткой в грудь, расхваливая свою смелость и решительность, а на деле… Гордецы, ни разу не нюхавшие туманов Пустоши.

«Зачем в этот раз Ноар набрал с собой столько мяса? Чтобы отвлечь местных тварей случайной жертвой, одного было бы вполне достаточно».

То ли дело две девы, входившие в наш в отряд, хотя и маловато в них было девичьего. Магда – бывалая охотница за артефактами, дородная, грубая и мстительная. Вот уж кто сошел бы за настоящую ведьму Пустоши. Вторая и вовсе – дроу, темная эльфийка Силль, за которую просил Ноар. Сейчас она шла передо мной и заметно нервничала, а это плохо для дела.

О Силль я не знал почти ничего, кроме того, что она принадлежала Ноару. Во всех смыслах. Не знай я главу нашего отряда столь близко, подумал бы, что он влюбился. Но этот Ноар – заносчивый наглец, по-настоящему он любил только себя, иначе не потащил бы свою деву в такое опасное место.

Эйг споткнулся и наверняка бы растянулся на осколках костей, если бы Ноар не среагировал и не успел подхватить его за шиворот. Магда повернулась на шум и двинула бедолаге локтем под дых, а когда он судорожно вдохнул, указала пальцами сначала на свои глаза, в которых плескалось раздражение, а потом под ноги – смотри, мол, куда прешь.

Магда мне не нравилась, но я был с ней солидарен. Что-то нехорошее надвигалось на нас, ползло вместе с туманом и вызывало под кожей неприятное покалывание.

Ноар, шедший первым, вдруг замер и вскинул руку, останавливая отряд. Колючки под моей кожей жалили все сильнее, предупреждая о приближении заблудших душ.

По безмолвному приказу мы перестроились из цепочки в подобие круга. Парни заложили стрелы на тетиву луков, мы с Магдой и Ноаром обнажили мечи, а Силль…

«Да чтоб тебя!»

Силль судорожно сжала в пальцах небольшой кристалл-артефакт.

«Рано!»

Я дернулся в ее сторону, намереваясь выбить светоч из рук, но не успел. Резко отвернулся и зажмурился, ослепленный яркой вспышкой, призванной отпугнуть тьму. Тьму, которая до нас еще не добралась.

«Рано! Очень рано!»

Когда открыл слезящийся глаз, обнаружил, что туман рассеялся настолько, что вдали показалась уродливая каменная громадина, пронзающая острыми шпилями хмурое небо – замок ведьмы Лаблены. От него мы отошли уже достаточно далеко. Но давно почившая ведьма будто сговорилась с туманом, не желала так просто отпускать незванных гостей, посмевших обокрасть ее владения.

Я бережно погладил ножны на поясе.

«Нет, Лаблена, это теперь мое. Не отдам».

– Дура! – выплюнула сквозь зубы Магда, зло буравя взглядом Силль. Та нервно теребила в пальцах разрядившийся артефакт витиеватой эльфийской работы.

Но привлекло мое внимание не это, а едва уловимое подрагивание воздуха в паре десятков шагов от нас.

«Барьер! Почти дошли!»

Полупрозрачная стена, сперва разрезающая Пустошь, а затем и морские просторы, показалась совсем близко, стоило только туману на миг развеяться. Но он тут же вновь застелил тропу, подбираясь к нам ближе. Мы с Ноаром переглянулись.

«Добежим?»

Словно в ответ, что-то большое и тяжелое зашуршало по останкам костей, преграждая путь. В густой серой мгле мелькнули и тут же скрылись хитиновые отростки.

«Можно попробовать открыть портал отсюда… Опасно, но близость Барьера увеличивает шансы».

В тумане снова зашуршало, уже совсем рядом. Я кожей почувствовал, с какой силой рванулись потоки черной магии в нашу сторону, словно сама Пустошь пробудилась ото сна и теперь исходила голодной слюной.

Туман неровными взбитыми клочьями стремился к нам и нес с собой скрежет невидимых челюстей, предвкушающих легкую добычу. Слева раздался тихий каркающий хохот, пробираясь в самое сердце. Пальцы Эйга побелели от напряжения, настолько сильно стискивал он древко стрелы.

– Заблудшая душа, – испуганно затряслась Силль.

– Заткнись, – прошептал кто-то из парней.

Туман отозвался оглушительным визгом, от которого заложило уши.

– Зачем мы пошли сюда? Я хочу домой! – лопотала ошалевшая от ужаса Силль.

Ноар задвинул ее себе за спину, и она цепко схватилась за его рубашку.

– Ноар! Ты сказал ничего страшного, мы быстро, туда и обратно.

«Серьезно? Как самонадеянно! Поход к замку Лаблены, вглубь Пустоши – не то же самое, что наши прошлые вылазки в прибрежные деревеньки».

– Если ты ее не заткнешь, она первая тут и сдохнет, – прорычала Магда сквозь зубы.

Я снова был с ней согласен.

По ушам опять резанул мерзкий визг. Я резко оглянулся и успел заметить, как вздрогнула тетива Эйга, отправляя стрелу в полет. Та с тихим свистом рассекла воздух и, мелькнув ястребиным оперением, исчезла в клочьях тумана. Эйг едва успел протянуть руку к колчану за следующей, когда резко завалился навзничь. Волосатая уродливая конечность твари, таящейся за завесой тумана, обвила его лодыжку и потащила во мглу. Я кинулся к нему, но схватил лишь пустоту, где краткий миг назад лежал Эйг. Силой воли мне пришлось подавить рвущуюся с моих пальцев магию.

«Нельзя!»

Преисполненный боли и ужаса крик смешался с низким хохотом и истеричными криками Силль:

– Ноар! Портал! Скорее! Бежим отсюда!

«Безднова дроу! Заткнись!»

Первое правило хождения по Пустоши – тишина и холодный разум. Ноар не мог не предупредить ее. Он хоть и тот еще пройдоха, но дураком никогда не был. Взмахом меча он обрубил тянущееся к нему туманное щупальце, а затем еще одно и еще. Двигался резко и точно, этого у него не отнять. Но заблудшие души слушали и слышали.

Грязно-серая, покрытая струпьями конечность вскинулась из тумана и попыталась вонзить когти в мой сапог. Но я подпрыгнул, поджав ноги, а земли коснулся уже с занесенным мечом. Один удар – и в нос ударил гнилостный запах из рассеченной надвое лапы.

Силль запричитала громче, вздрагивая и всхлипывая. Трясущимися руками она снова и снова чертила в воздухе овал портала, но срывающаяся магия лишь сильнее манила чудовищ. Магда рассекла своим коротким мечом чей-то хитиновый хвост, но тут же второй такой обвил ее оружие и выдернул из рук. Она крутанулась на пятках, уходя от захвата третьим отростком, оказалась рядом с Силль и не упустила возможности врезать той кулаком в лицо.

Причитания наконец оборвались. Силль рухнула на колени, и тут же одно из щупалец обвило ее тонкую шею. Ноар шевельнул губами, беззвучно выкрикивая ругательство, и рубанул туман. Щупальце втянулось в разлившуюся вокруг нас мглу, но Силль закашлялась, вновь привлекая внимание заблудших душ.

Я видел: для нее все уже было кончено – по ее смуглой коже ползла черная вязь проклятия. И мне было известно, что это значит.

Ноар понял тоже. И такая ярость сверкнула в его глазах: безумная, неистовая. Он сделал выпад вперед, срывая злость на Магде. Его клинок резко вошел в ее горло и так же резко вышел. Следующий удар пришелся ей в живот и отбросил еще живое тело во мглу, которая отозвалась довольным чавканьем.

Один из парней, Рори, прижался ко мне спина к спине, словно знал, где безопаснее. Я чувствовал его дрожь, слышал, как стучат его зубы от кромешного ужаса, но он молчал.

«Хороший парнишка. Из него мог бы выйти толк. Жаль, что он сегодня сдохнет… вместе со всеми».

Я и сам дрожал, но в отличие от Рори не от страха, а потому что силы мои сливались словно в бездонное море. Пока заблудшие души не так активно тянули ко мне свои алчные щупальца и уродливые конечности, но долго скрываться я не смогу.

«Силль была права в одном: нужно убираться отсюда».

Ноар выставил перед собой парней, что безостановочно пускали стрелы в туман, прикрывая тылы. Сам же потянулся к Силль, но очередное щупальце взвилось из клубящейся мглы. Ноар вонзил в плоть свой меч. Тварь дернулась с такой силой, что скрылась в тумане вместе с его оружием.

Слева от меня раздался злобный хохот, и я приготовился отбивать атаку, но напали со спины. Вернее, сбоку. Я скорее почувствовал, чем увидел, как из моих запасных ножен со скрежетом вытащили клинок Лаблены.

Ноар вонзил его в чей-то хитиновый бок, и в этот миг у меня внутри все оборвалось. Но тонкий хрусталь не лопнул и не сломался. Мягко вошел в плоть и так же мягко вернулся обратно.

«Мое!»

С рычанием я рванул было к нему, но Пустошь оглушительно взвыла на разные голоса. Со всех сторон на нас навалились чудовищные твари. Стало слишком жарко.

Я неистово махал мечом, Рори рядом со мной пускал стрелы одну за другой, но колчан быстро опустел, и он достал из голенища сапога широкий охотничий нож. Я снес обросшую коростами голову очередной твари, а за ней увидел овал портала – Ноар сжимал какой-то амулет и пытался напитать его силой, но та изливалась неровными, рваными толчками, ведь мы так и не дошли до Барьера.

Прореха в пространстве все же расширилась, но вместо ожидаемых каменных стен подвала, откуда мы и пришли сюда, появились ряды ученических парт, убегающие вверх, а на дальней стене расправил с гобелена мощные крылья красный дракон с золотистым гребнем.

«Академия?! Это причуды нестабильной магии? Сбой? Бездна, все лучше, чем сдохнуть тут».

Один из парней кинулся к порталу, но громко вскрикнул, когда его бедро пронзила когтистая лапа. Второй выхватил кинжал и хотел было резануть тварь, но и сам пал жертвой удара со спины. Взметнулись вверх стрелы из его колчана и осыпались на проклятую землю.

Не стоило мне отвлекаться на них. Ведь последней яркой вспышкой, что я видел в этой мглисто-серой долине, оказалась щель портала, в которую впрыгнул Ноар с Силль на руках, унося с собой мой хрустальный клинок.

«Вот шваль! Бросил всех, лишь бы спасти свою девку, ублюдок!»

За мгновение до закрытия портала спину Ноара накрыла настолько уродливая тварь, каких мне встречать не доводилось. Она кинулась внутрь, за ускользающей добычей, но тут щель схлопнулась, оставляя нас подыхать в проклятой Пустоши, и при этом рассекла порождение ведьм на части. Тварь раскрыла гнилую пасть и взвыла так, что больше я уже ничего не слышал. Лишь чувствовал, как трясется позади меня Рори, последний из отряда.

«Если каким-то чудом мы и выберемся из этого дерьма, то ему определенно будет чем хвастать в тавернах всю оставшуюся жизнь».

2. Сибель

Академия стихий Мелессира Третьего. Рогрант. Владения магов

Я старательно выводила на свитке закорючки рунического письма: быстрый взгляд на доску, скрип заточенного пера. Отгородилась непроницаемым заслоном равнодушия и сосредоточенности на знаниях. А лорд Дарней… Магистр словно почувствовал, что мои мысли направились в его сторону.

– Леди Блумель, вам все понятно?

– Да, магистр. – Я выдержала его хмурый и тяжелый взгляд, а про себя добавила:

«Катись ко всем шваххам!»

– Нужно ли повторить?

– Нет, магистр. – Я лишь сильнее сжала пальцами перо.

«Да отвяжись ты уже от меня, болван напыщенный».

С задних рядов послышались язвительные смешки́. Я понимала однокурсников, но порой так хотелось ответить им всем какой-нибудь дрянной пакостью. Хотя бы одним крохотным шепотком, малюсеньким проклятием… Но нет, нельзя. Ведь жить хотелось еще сильнее.

Адепты с моего курса жадно впитывали каждое слово магов стихий. А после теории отправлялись в зал практических занятий, где арканили друг друга под неусыпным контролем магистров и дежурных целителей. Но для меня эти массивные, зачарованные двери были наглухо закрыты. Вернее, я побывала на тренировках разок-другой: отбила бока, получила оплеух и затем сменила тактику. Предпочла прогуливать занятия, а потом отрабатывать в местных теплицах. Травы, растения, запах влажной земли – идеально для той, кто полжизни провел в лесах. Для той, кому измеритель стихийной магии не дал и дохлой единицы.

– Бестолковая пустышка, – шептались у меня за спиной. Иные не стеснялись и бросить в лицо: – Бездарная нулевка.

«Да чтоб ты… – Я стискивала зубы. – Нет, нельзя. Молчи».

С этого года в стенах академии стихий Мелессира Третьего разрешили учиться неодаренным людям – богатым и титулованным аристократам. А все потому, что это разрешение и выдали все те же богатые и титулованные аристократы, заседающие в министерствах и усиленно думающие о престижном будущем своих наследников.

Я с большим трудом пробилась в этот поистине элитный список неодаренных адептов. Не только сокурсники, но и многие магистры, в том числе и лорд Дарней, кривились, глядя на таких, как я. Кто-то просто задавался вопросом – зачем? Другие злобно шипели в спину – гадина, пустышка, заняла место настоящего мага. А иные выплевывали и вовсе обидное – «Моррисова содержанка». Эх, знали бы они, кто кого содержит на самом деле.

Со старым лордом Моррисом у меня сложились хоть и натянутые отношения, но тем не менее взаимовыгодные: ему деньги, мне статус аристократки, без которого в академию было не попасть.

Мягко звякнули большие кристальные часы над дверью аудитории, оповещая, что до конца лекции осталась четверть часа.

– Ускоряемся, – поторопил магистр, взмахнул рукой и очистил заклинанием левую половину доски, на которой стали проступать руны нового аркана, – сегодня вы должны освоить еще и «диазз перевернутую», к тому же…

Речь лорда прервал характерный стрекот нестационарного портала. Гладь пространства пошла рябью, впуская в аудиторию серые дымчатые щупальца и запах гнилостной пыли.

«Прямиком из Мертвой Пустоши?!»

– Щиты наизготовку! – скомандовал магистр, быстрыми движениями пальцев соткал огненных вестников, и они на своих хвостах понесли сигнал тревоги в ректорский кабинет. Сам же лорд встал в боевую стойку между адептами и порталом. В одной руке полыхал магический щит, в другой зарождалась искра боевого огненного пульсара.

Аудитория наполнилась нестройными всполохами кособоких щитов первогодок, и лишь я продолжала сидеть неподвижно.

«С тварью Пустоши боевой магистр уж как-нибудь справится. А если из портала придут люди – то опасности и вовсе нет».

В самом крайнем плохом варианте я всегда смогу удрать в окно, рядом с которым предусмотрительно выбрала место. Как бы странно это ни выглядело со стороны, но я всегда старалась выверять каждый шаг, как учила меня бабушка, готовиться к любому развитию событий. Причина на то имелась, и самая серьезная – моя собственная жизнь.

Вертикальная щель исказила воздух, и из нее вывалился дроу. Такой же высокий и длинноволосый, как эльфы, но при этом смуглый. Он упал на колени, едва не уронив девушку своей расы, которую держал на руках. Рубашка разодрана, плечо в бурых пятнах, по виску и светлым прядям тоже размазана кровь. Его подруга выглядела еще хуже: на ее оливковой коже медленно расползались черные узоры проклятия, высасывающего жизненные силы.

Следом из портала вскинулась чешуйчатая лапа и, прежде чем щель схлопнулась, успела впиться загнутыми когтями в спину дроу. Да так и замерла в его плоти, отрезанная от тела жуткой твари, оставшейся в Пустоши.

– Помоги! – хрипло выкрикнул дроу. Отчаяние и боль его крика отразились от стен аудитории, ища того, кому предназначалась мольба. – Яви себя!

Лорд Дарней не знал, как помочь пришельцу и к кому он обращается. Испуганные адепты, естественно, тоже. А вот я сразу поняла и в панике повернулась к окну, за которым скрывался широкий карниз.

Дроу дернул ворот рубашки, срывая со шнурка какой-то амулет, и с силой приложил его об пол. Хрупкие осколки брызнули из-под его ладони и, на лету превращаясь в сверкающие искорки магии, тонкими нитями разлетелись по аудитории. Они шныряли между столами, заползали в проходы, на крохотные мгновения зависали перед людьми, словно принюхиваясь. Пока наконец не стянулись ко мне и не стали гладить подол моего платья, как верные псы, почуявшие хозяйку.

«Швахх!»

Дроу наконец нашел меня взглядом и отчеканил:

– Сними проклятье!

«Бежать. Окно. Прямо сейчас. Давай. Давай!» – твердила я про себя.

Но невидимая магия дроу уже сковала волю и не давала пошевелиться.

– Сюда иди, ведьма!

Слово, которое я так старательно скрывала, прозвучало. Бездарная легенда неодаренной аристократки зазвенела, осыпаясь битым стеклом. Тело жгло взглядами: двадцать шесть удивленных адептских, один мрачный магистерский и еще злобный – дроу.

Притягиваемая незримой силой, на едва гнущихся ногах я поднялась со скамьи и безвольно пошла вперед. Рухнула на колени перед девой на руках дроу, провела кончиками пальцев по узорам тьмы, считывая их. Больше не имело смысла притворяться.

– Я сожалею, – дрожащим голосом произнесла я, не в силах поднять взгляд. – Это сильное проклятие, вероятно, Роха. Его нельзя снять.

– Шваххова девка! Ты ошибаешься! – прорычал дроу, хватая меня за ворот платья и подтягивая ближе к про́клятой. – Силль должна жить. Вытащи из нее это дерьмо!

– Уважаемый лорд, – начал было магистр Дарней, – нужен целите…

– Заткнись! – рявкнул пришелец.

– Что вы себе позволяете?!

«Может еще есть шанс?»

Мои мысли лихорадочно заметались в голове, ища варианты побега, едва я почувствовала, как чужая магия чуть отпустила. По тому, как согнулся пополам магистр Дарней, стало ясно, на кого отвлекся дроу.

«Надо швырнуть в него головной болью, икотой и расстройством желудка и сигануть в окно! Сейчас!»

Но все планы разметал проклятый дроу, в глазах которого горела решительность… или безумие.

– Обмен.

– Что? – едва слышно переспросила я.

– Ведьма, я требую обмен.

– Нет! – ужаснулась я. – Это незаконно. Я не умею. А равновесие…

– В бездну равновесие! Я, Ноар Коулдан, даю свое согласие. Делай!

В аудиторию ворвался ректор и боевые магистры. Но дроу взмахнул рукой, вызывая защитный купол. Полупрозрачная, отливающая синевой пелена наполнилась эльфийскими рунами и отгородила тех, кто мог бы остановить непоправимое, расползлась на стены и окна. Другой рукой Ноар жестко схватил меня за горло.

– Делай, сказал! Или сдохнешь!

– Я и так умру, если сделаю, – прохрипела я, судорожно пытаясь расцепить его пальцы.

За куполом началось движение, ректор отдавал приказы, адептов выводили из аудитории. Казалось, что вся эта суета постепенно отдалялась. Шум затухал, как и сознание. Секунды утекали, а вместе с ними и моя жизнь.

«Все должно быть не так. Умереть здесь? Сейчас? Когда цель почти достигнута?! Шваххов дроу!»

Я отпустила руку, все сильнее сжимающую мою шею, скрестила запястья, мысленно активируя черную магию. Витиеватыми браслетами на коже проступила темная руническая вязь.

– Vola animam weamsaa. Не из дверей в двери, не из ворот в ворота, – пересохшими губами я зашептала запретные слова. – La axe ipe novuum aspectuum…

А потом все померкло.

3. Ярослав

Фитнес-клуб «Немезида». Калининград

– Эй, друг, – окликнул я проходящего мимо нескладного лысого мужичка. – Навесь-ка мне еще по пятерке!

Явный новичок провел рукой по голове, будто хотел пригладить несуществующие волосы, поднял железные блины и нацепил на штангу.

– Подстраховать?

– Думаешь, справишься? – ехидно усмехнулся я, прошелся по мужику надменно-оценивающим взглядом и на выдохе сделал жим вверх. Лысый обиженно пробурчал что-то невнятное и направился к стойке с гантелями.

Четвертый подход мне дался уже не так резво, мышцы приятно гудели от напряжения. На бицепсах вздулись вены, а футболка пропиталась потом. Закончив со штангой, я обошел ринг, расположенный в центре тренажерного зала.

«Живи, Тёмыч. Пока что. Но послезавтра тебя ждет потрясающий хук слева. Все, как ты любишь».

Я улыбнулся будущему сопернику и поспешил в раздевалку. Холодные струи душа бодрили, смывали усталость и запах тяжелого железа. В мысли уже пробралась длинноногая Аня, с которой сегодня намечался весьма интригующий вечер, обещающий плавно перетечь в не менее интересную ночь.

Но тут в груди резко защемило, и вовсе не от переизбытка романтических чувств. Я издал невнятный сдавленный звук, пошатнулся, уперся ладонью во влажный кафель. По воде на полу побежали алые разводы.

Придерживаясь за стену, едва передвигая ноги, я вышел из душевой кабины. Перед глазами плясал хоровод черных точек. Рваное дыхание со свистом вылетало из груди. В голове звенело. Нет, не так – стрекотало, щелкало, словно в раздевалке сновал рой стрекоз. Каждый шаг отдавался болью во всем теле.

– Эй, – окликнул я какого-то парня, но тот сделал вид, что не слышит, и скрылся за дверью сауны.

Стрекот нарастал. Воздух вокруг пошел рябью. Из соседней кабинки вышел мужчина средних лет.

– Друг, п-помоги, а… – давился я словами. – У меня, п-походу… давление…

Но мужчина, обтираясь полотенцем, прошел мимо.

«Какого черта?»

Сзади неожиданно повеяло зимним морозом. Что было совсем ненормально и неожиданно, но принесло толику облегчения… Ровно до тех пор, пока множество ледяных игл не впилось в спину. От резкой боли я выгнулся дугой и закричал. А в следующий миг меня вдруг подняло над полом, потянуло, словно рыбу, насаженную на невидимый гарпун. Ужас комом встал в горле, мешая дышать. Вместо крика из груди рвалось бессвязное мычание, смешиваясь со стрекотом тысячи невидимых стрекоз. И сквозь этот гул отчетливо прозвучала какая-то жуткая тарабарщина:

– Ipe novuum aspectuum…

По воздуху меня протащило мимо кабинки, где на полу скрючилось мое собственное тело: из носа и ушей стекали алые струйки крови, а по коже расползалась вязь черных, словно живых, татуировок. Они тонкими змейками шевелились и разрастались, стремительно обволакивая меня, пока все не померкло в этой жуткой тьме.

Академия стихий Мелессира Третьего. Рогрант. Владения магов

Пустую тишину огласил истошный нечеловеческий вопль. Я вздрогнул, распахнул глаза и сощурился, пытаясь сфокусировать взгляд. В голове гудело, спину болезненно жгло, будто я лежал на острых раскаленных углях. Казалось, даже кости мои – и те трещали. Проморгавшись, я наконец рассмотрел рельефный потолок, густо увитый узорчатой лепниной. Будто я находился не в фитнес-клубе, а в каком-нибудь Зимнем дворце.

«Не понял, а где душевая?»

Слева от меня что-то шевелилось. Я скосил глаза и заметил отползающую загорелую девицу с белыми волосами-дредами. Ее лицо было искажено ужасом, но смотрела она не на меня – а на свой огромный беременный живот. Так, словно видела его впервые. Придерживала его рукой и продолжала двигаться, отталкиваясь пятками, оставляя после себя мокрые следы. Девушка добралась до тонированной стеклянной стены, на которой блестели серебром какие-то иероглифы.

«Это определенно не мужская раздевалка», – пронеслась мысль и тут же потонула в новом женском крике.

Смуглянка согнулась пополам, обхватывая живот. Замолчала она так же резко, как и вскрикнула, словно у нее случился болевой спазм.

«Схватки, что ли?»

Выдохнув, она оттолкнулась ногами еще раз и смогла дотянуться до стены. Новые серебристые символы будто сорвались с кончиков ее пальцев и вплелись в стекло. А потом… Она просто сунула в стену руку.

«В смысле?!»

Я снова заморгал, силясь прогнать бред. Тем временем расплывчатые тени с той стороны стены схватили девушку за руку и вытянули на другую сторону.

– Она рожает! Целителя! Позовите целителя! – раздались за преградой встревоженные возгласы.

«Врача, быть может? Скорую… Доктора… Какого, к чертям, целителя?!»

– Я что-то сделала не так, я что-то сделала не так, я что-то… – откуда-то сзади донеслись до меня заунывные причитания.

– Тащите сюда дроу Наала, пусть снимет шваххов купол.

За тонированной стеной кто-то отдавал странные распоряжения. Там определенно была какая-то суматоха, мелькали тени, вскрикивала рожающая девица. Голоса доносились будто из жестяного ведра, то ли с эхом, то ли со скрежетом.

– Инквизы на подходе, магистр, – доложил кто-то.

– Инкви-и-и-зы, – снова простонали сзади так удрученно, будто наступил конец света.

Я с трудом повернул гудящую голову, в шее что-то щелкнуло, пронзая болью. Когда же мне наконец удалось перевалиться на другой бок, я увидел рядом еще одну девушку. Она явно пребывала в истерике: зареванная, с покрасневшим носом и в дурацком старомодном платье, под стать которому она навертела свои черные волосы в бабкин пучок. Мелькнула мысль, что я оказался в театре, но за спиной девушки располагался ряд учебных парт, разрезанный все той же тонированной стеной, будто кто-то накрыл кусок помещения огромным стеклянным стаканом.

– Что за…? – на выдохе прохрипел я и закашлялся. – Где я?

Девица вздрогнула от неожиданности, вытаращила на меня свои зеленые глазищи.

– Дроу?

– Чего? – не понял я.

Она шустро вскочила на четвереньки, доползла до меня и схватила за руку.

– Ты живой!

Руку тут же прошило болью, и я от души ругнулся. Но девица не переставала меня трясти.

– Выпусти! Выпусти меня отсюда!

– Да отвали уже, сил нет, – простонал я, отдергивая руку.

– Не можешь, да? – Истеричка шумно шмыгнула носом и зло добавила: – Вот и сдохнем, значит, вместе. Инквизы и тебя не пощадят.

– Инквизы?

– Пыта-а-а-ть буду-у-ут, – заревела в голос девица.

Абсурд, казалось бы, достиг своего апогея. Я резко сел, отчего все вдруг покачнулась, закружилось. Голова взорвалась фейерверком боли, а тело ломило так, будто его всю ночь пинали. Я потрогал лоб, но повышенной температуры вроде бы не ощущалось.

«А какие там симптомы у белой горячки?»

С очередным стоном я помотал головой и сосредоточился на более важных вопросах.

«Что это вообще за место? Театр? Универ? Не понимаю. И тело… Я видел собственное тело в душевой. У меня глюки или что?»

Я снова бросил взгляд на исписанные мерцающими символами стены.

«Все-таки театр. Ага, иммерсивный, со спецэффектами. А уползшая беременная девица? Актриса? Такое вообще возможно сыграть?»

Мысли опять вернулись в душевую:

«Но я-то не играл. Я видел… себя… А если я умер? Если это ад?»

Я повернулся к истеричке и переспросил:

– Пытать будут, говоришь?

Девушка в ответ громко всхлипнула и кивнула.

– В котлах варить, что ли? – Я перебирал в уме все, что знал о загробной жизни. – Черти?

Истеричка неожиданно подавилась всхлипом.

– Правильно! Чертить! – Она вскочила, схватила с ближайшей парты гусиное перо.

«Может, все-таки перфоманс какой? Пьеса средневековая…»

Девушка подбежала к дымчатой стене, где проступали контуры окна, и принялась царапать знаки.

Я со стоном поднялся и, пошатываясь, встал за ее спиной. Голова кружилась. Телу, казалось, было еще хуже. Тряхнул перед глазами рукой – пальцы двоились и были такими загорелыми, будто я только что вернулся с египетских пляжей.

– Решила вычислить площадь усеченного конуса? – оценил я сложные художества.

Девушка испуганно вздрогнула.

– Твой голос… Он другой.

Она хотела добавить что-то еще, но стекло в местах, где были написаны символы, начало странными клоками стекать-сползать на пол, открывая распахнутое окно. Я оторопело уставился на средневековые каменные постройки снаружи и деревья, отливающие пурпурно-лиловой листвой. Декорации были такими масштабными, что… будто и не декорации вовсе.

– Да что за хрень?!

Пока я пялился на пейзаж, истеричка шустро вылезла наружу и засеменила по карнизу.

– Ну знаешь, дамочка, я как бы тоже к пыткам страстью не пылаю.

Болезненно кряхтя и матерясь, я перевалился через подоконник, как мешок с… м-м-м… ну не важно, и ринулся за ней, придерживаясь за стену из серого камня. По широкому карнизу второго этажа мы добежали до угла здания. Затем девушка спрыгнула на выступающий козырек, опустилась на четвереньки с намерением свеситься ногами вниз. В длинной юбке все это делать было, судя по всему, крайне неудобно.

– Подожди. – Я ее опередил, первым оказался на земле. Тут же подхватил висящую девушку под задницу и аккуратно поставил на землю.

Она густо покраснела и открыла рот, собираясь что-то сказать, но потом словно передумала. Рванула от меня со всех ног.

– Да подожди ты! Черт!

Я, конечно, увязался следом. Про себя решил, что зеленоглазая истеричка определенно что-то знает об этом месте. И раз убегает от пыток и каких-то там «инкви́зов», значит, нам точно по пути.

Мы петляли между хозяйственными постройками, пересекли выложенную допотопной брусчаткой площадь и оказались возле кованых ворот.

– Эй, постой! – поравнялся я с девицей. – Куда бежим-то?

– Подальше от инквизов. Бабушка Лорен всегда говорила, что главное правило выживания – предусмотрительность. Вот я и предусмотрела путь экстренного побега. Я так надеялась, что до этого не дойдет! Но появился ты и все разрушил!

Она затормозила и зло ткнула в меня пальцем.

– Ты мне жизнь сломал, шваххов дроу!

Она снова ринулась вперед, тараторя между всхлипами про запрещенные заклятия, души, инквизов, чтоб им пусто было! Она говорила, ускоряясь и пропуская целые куски слов.

– Господи, да о чем ты вообще? Психичка ненормальная! Какие души? Какое проклятие?

– Которое ты притащил в академию! – выкрикнула она. – Ты теперь неправильный! И прокля́тое тело твоей дроу до обмена не было беременным. Ты же видел, живот вырос за считанные минуты.

– Не видел. И так не бывает.

– Вот именно!

Она остановилась перевести дух и согнулась. Похоже, от бега у нее закололо в боку. Я все больше убеждался, что мадам немного того. Однако все равно попытался выудить у нее хоть какую-то информацию:

– Инквизы – это те, кто пытает тут? Звучит похоже на инквизиторов, а они тоже зайками-кисками не были.

– Да.

– За грехи при жизни? За то, что плохо себя вели? Делали ужасные вещи?

– Конечно, ужасные! – воскликнула она со злостью.

– А полиция здесь есть? И здесь – это вообще где? А я…

Но девушка не дослушала – снова побежала.

– Да подожди ты!

На бегу я крутил головой, и меня одолевали сомнения. Обстановка вокруг казалась неподходящей для ада. Малоэтажные постройки больше походили на европейскую деревню. Правда, удивительно лиловые кроны деревьев отдавали ванильным флером сказочности, но встречалась и обычная зеленая растительность. Да и люди на улицах выглядели спокойными, занятыми своими хлопотами.

«У нас в российской глубинке народ в гораздо худших условиях живет, чем в местном аду. Так все же, может, это не ад? Тогда что?»

Задумавшись, я перешел с бега на шаг, поймал любопытный взгляд дородной бабы, держащей за ноги двух трепыхающихся…

«Ну да, точно, куры!»

Птицы возмущенно кудахтали и сопротивлялись произволу, и вся эта картина навевала ощущение обычной деревенской жизни. Казалось, если у этой толстухи и есть в доме котлы, то они явно предназначались для наваристой куриной лапши…

– Стоять! – громогласно раздалось впереди. – Именем закона великого Рогранта, прославленного града магов стихий и…

Баба выронила кур и шустро юркнула в дом, плотно затворив за собой дверь. Деревня вообще вся как-то резко опустела. Я осторожно выглянул из-за угла дома и, в который раз за сегодня, офигел.

Высокий худой мужчина в помпезном голубом камзоле и накрахмаленных белых перчатках картинно взмахивал рукой и вещал про какой-то Рогрант.

«Если здесь и ставят пьесу – то этот точно играет Арамиса!»

Его темные волосы были собраны на затылке в аккуратный хвост, а на лице красовались подкрученные кверху усы и короткая, но идеально подстриженная бородка, будто этот пафосный хлыщ сюда прибыл прямиком из местного барбершопа.

Второй рукой он держал конец веревки, переливающейся серебряными нитями и зелеными всполохами. Рядом, устремив обреченный взгляд в небо, прямо в грязной луже стояла на коленях та самая истеричка. Сверкающая веревка смыкалась удавкой на ее шее, и с каждым словом лощеного хмыря петля затягивалась все сильнее.

4. Фабиана

Окрестности Сивеллы. Владения драконов

Прохладный ветер настойчиво дул в спину, словно подталкивал, приглашал сделать шаг вперед.

«Один маленький шаг, и все изменится. Боль, терзающая сердце, позор, изматывающий душу, – один шаг, и все исчезнет… Я исчезну…»

– Маи́ра! Добрая маи́ра! – Рядом со мной возник чумазый мальчишка лет десяти и, сам того не понимая, вырвал меня у ветра, у реки, у судьбы.

Я отпрянула от края каменного моста и непонимающе уставилась на протянутую грязную ладошку.

– Маи́ра ведь до-о-обрая. Не пожалеет монетку на краюху хлеба.

Я кивнула, достала из заплечной торбы расшитый жемчужным бисером кисет и непослушными пальцами стала развязывать тесемки. Малец воровато оглянулся по сторонам и ловким движением перехватил добычу, оставив меня смотреть, как мелькают его босые пятки среди повозок, пересекающих реку.

– Вот шельмец! – возмутился крестьянин с ближайшей телеги. – Но ты не горюй, маира. Хочешь, задарма до Сивеллы подброшу?

Я не хотела. Очень не хотела. Мечтала убраться из драконьих владений куда-нибудь подальше. Да хоть к магам в Рогрант. Там тоже есть академия ничуть не хуже нашей. Но без денег далеко не уедешь. Без приличных денег – кисет с мелочью не в счет. Хотя теперь у меня и его не было.

Так что сивелльская академия – единственное место, куда я могла сейчас податься после того, как двери родного дома для меня закрылись. Навсегда. В академии же меня ждала оплаченная на год вперед комната, а значит, под открытым небом спать не придется.

Ах да, еще меня там ждало позорное клеймо «порченой девицы», но тут уж ничего не исправить.

– Зови меня Никос. – Крестьянин протянул мозолистую ладонь и помог забраться в телегу.

– Фабиана, – коротко представилась я и уселась на солому, не заботясь, что испачкается дорожное платье. Плевать было и на россказни мужика о плохом урожае пшеницы. На себя саму было плевать.

Мерный стук деревянных колес навевал дрему. Хранительница грез и сновидений словно в наказание перенесла меня в тот самый день.

Прохладный ручей наполнял своей журчащей мелодией любви зал эльфийского храма в Аолоне. Два сердца трепетно тянулись навстречу друг другу. Легкие шаги начищенных до блеска сапог, шуршание шлейфа белоснежного платья, смущенные улыбки.

Две семьи собрались поддержать, засвидетельствовать рождение нового союза, дать друг другу то, в чем так отчаянно нуждались. Эльфийский род Игалорисс был древним, знатным, но до неприличия бедным. Человеческая семья Сотье не имела высоких титулов, зато обладала крепким финансовым достатком. Да чего уж там, мой отец весьма успешно вошел сначала в торговую гильдию, а затем и в список самых обеспеченных семейств Верхней Рехии.

Из-за плотной, искусно расшитой ширмы вышел седовласый храмовник. Нараспев произнеся молитву Хранительнице семейных очагов, он установил на алтарь брачный кристалл.

– Признаете ли вы, Ильсир из рода Игалорисс, что ваши намерения свободны от злых умыслов, вы чисты душой и добровольно связываете нить вашей судьбы с нитью судьбы Фабианы из семьи Сотье?

– Перед родом, храмом и хранителями – признаю, – произнес жених и нежно мне улыбнулся.

– Признаете ли вы, Фабиана из семьи Сотье, что ваши намерения свободны от злых умыслов, вы чисты душой и добровольно связываете нить вашей судьбы с нитью судьбы Ильсира из рода Игалорисс?

– Перед семьей, храмом и хранителями – признаю, – робко ответила я и с радостным вздохом опустила взгляд.

Храмовник взял нас, жениха и невесту, за руки и приложил наши ладони к брачному кристаллу. Вспыхнули серебристые искры, окутали нас, взвились к потолку, завихрились в нежном танце, озаряя даже самые темные уголки церемониального зала.

Глава рода и отец семьи обменялись традиционными рукопожатиями в знак заключения союза. А мы, подхваченные благословенными искрами, закружились в танце, даря друг другу счастливые улыбки и пылкие взгляды…

Телега подпрыгнула на кочке, и я распахнула глаза. Вокруг уже сгустились сумерки, а далеко впереди на фоне алого заката отчетливо выделялись высокие шпили академии магических искусств Сивеллы.

Я горестно всхлипнула и пожалела, что не решилась на тот шаг с моста. Посланный Хранительницей сон лишь разбередил мою ноющую рану – показал, как могло бы быть.

Как должно было быть!

Не доехав два квартала до ворот академии, я вежливо распрощалась с Никосом, пожелав милостей и благ судьбы. В свою комнату проскользнула замеченной лишь стражем у ворот. Сбросила дорожное платье и тяжело упала на кровать, дав волю слезам.

– О, хранители, как он посмел меня так опозорить?! Перед семьей, перед моим Ильсиром. Да я же никогда и ни с кем! Мы с Ильсиром только целовались, не более! И всего-то четыре раза! Четыре поцелуя – это ведь не считается! Да неужели, если бы я была не чиста, то согласилась бы на обряд в эльфийском храме, где есть брачные кристаллы, чей лучистый свет белее сияния звезд? Я же не идиотка! Будь, упаси хранители, это правдой, я бы настаивала на свадьбе в Верхней Рехии, да хоть в той же Сивелле. В человеческих храмах эльфийских кристаллов нет, лишь артефакты, скрепляющие брачными метками любые союзы. Я бы уговорила Ильсира.

Пухлая подушка надежно глушила неистовые крики отчаянья моей израненной души.

– Сломался ли он, или был зачарован, или вовсе из вредности… но он ошибся, – всхлипывала я. – Ошибся! Я чиста! Кристалл должен был принять мою клятву!

Воспоминания о черных искрах, облепивших мою кисть, словно крестьянская хворь, вызвали новый приступ болезненной обиды.

– Я же знаю, что чиста. Выходит, кристалл дал сбой. Почему именно на мне?! – в бессильной злобе я сжала кулаки и завыла, вновь утыкаясь в подушку…

А уж о том, как я унижалась перед всеми, требуя постыдного целительского освидетельствования, как кричала и билась в руках слуги отца, которому было велено выставить меня из храма, становилось и вовсе тошно.

Окончание выходного месяца я провела в стенах своей комнатки в академии, сетуя на злую судьбу. А ведь какие грандиозные планы были по завершении третьего учебного года! Жаркое лето, пылкая любовь, сплетение нитей судьбы. Сейчас я должна была выбирать диваны для нашего с Ильсиром особняка, разбирать свадебные подарки, тонуть в нежных объятиях и ласковых поцелуях. Но нет…

Я устала изводить себя день ото дня, боль и обида не желали утихать. А мысль шагнуть в пропасть, избавится от удушающего чувства несправедливости и незаслуженного позора горела во мне все ярче. И однажды утром, окончательно решившись, я надела любимое нежно-кремовое платье из тафты, собрала волосы в высокую прическу и отправилась в главный храм Сивеллы.

У каменного изваяния Хранительницы судеб звучало великое множество просьб, молитв и жалоб. Но я подошла лишь выразить благодарность за все хорошее, что когда-то было в моей жизни, и попрощаться с миром. Навсегда. Но то ли Высшая услышала мои душевные терзания, то ли я сама вдруг пришла к новой идее, но из храма выбежала, обретя четкую цель.

– Нужно доказать, что кристалл в Аолоне ошибся. А шагнуть с моста всегда успеется. Я должна попасть в другой эльфийский храм! Доказать всем! Восстановить свою честь! Вернуть Ильсира…

Снова терзающим цветком разлилась в груди боль. Вернуть уже не получится. Только в случае гибели его жены. Но своей младшей сестре я смерти не желала.

В тот день брачный союз все равно состоялся. Предприимчивый отец быстро заменил одну дочь на другую, более подходящую, более чистую. Эльфийский род не стал упускать возможность поправить свое финансовое положение и принял новую кандидатуру. Ильсир тоже дал свое согласие. Хотелось думать, что от злости, а не потому, что ему было безразлично. Однако на этот раз кристалл сработал правильно.

Конец выходного месяца ознаменовался возвращением адептов в стены академии, а для меня четвертый год обучения начался с косых взглядов, полных презрения и змеиных перешептываний за спиной. Слухи разошлись моментально, а как иначе? Мы с Ильсиром учились на смежных потоках и не скрывали своих чувств, как и предстоящей свадьбы. Но вот мой эльф заявился к началу нового учебного года с брачным браслетом, а я – нет.

Окружающим приходилось довольствоваться официальной версией – глава эльфийского рода Игало́рис и мой отец, маи́р Сотье, сами изменили планы, по-другому определили состав союза. Вот так вот жестоко по отношению ко мне. Словно мы, их дети и наследники, были не живыми людьми, а фигурками для игры на каменной доске. Кто-то меня даже жалел и сочувствовал, но большинство ехидно злорадствовали.

– Маи́ра Фабиана Отверженная, – шептались по углам сплетники.

Что было, впрочем, недалеко от правды. Любимый женился на другой. Семья отвернулась, выбросила меня на свалку, будто поломавшийся артефакт. Теперь я сама по себе.

Я натянула на лицо маску безразличия и вышагивала по коридорам академии с поднятой головой. Боялась, что все они увидят меня сломленной, раздавленной. Нельзя было этого допустить. Нельзя. Теперь у меня осталась только я сама и моя новая цель.

5. Озирис

Академия магических искусств. Сивелла. Владения драконов

Мне предложили жесткий стул сбоку стола. Я скрипнул зубами, но сел. Не то чтобы качество сиденья и его расположение для меня имело хоть какое-нибудь значение. Скорее качество встречи. Пламенный Закат злорадно кривил свою морду, не упуская возможности поддеть меня даже в таких мелочах, как шваххов стул, явно предназначавшийся для провинившихся студентов, которых ректор вызывал на ковер.

– Как прошла дорога, Северный Иней? – обратился ко мне хозяин кабинета. – Морем добирался или порталами?..

В этом простом вопросе все прочие услышали бы лишь дежурную вежливость, я же почувствовал тягучую, ноющую боль под лопатками и тоскливую пустоту там, где когда-то билось второе сердце. И не было сейчас желания сильнее, чем сомкнуть зубы на шее собеседника; увидеть, как погаснет огонь в его нечеловеческих глазах. Но я давно перерос времена бесконтрольной ярости – еще никогда и никого она до добра не доводила.

«Порталами, конечно, – мысленно ответил я, вспоминая дюжину стационарных переходов, которые сегодня преодолел, чтобы добраться сюда. Но вслух ничего не произнес. – Не дождешься, Закат, не выйдет позабавиться за мой счет».

Дверь позади меня отворилась, и в кабинет вошла престарелая дроу, неся в руках поднос с чашками. Аромат горячего какао проник в ноздри, вынуждая поморщиться. На поверхности бледно-коричневого напитка издевательски колыхались белые зефирки.

«Швахх! Ненавижу какао. Ненавижу зефир. Я бы лучше погрыз сосульку и занюхал туманом Пустоши, которой сегодня чуть не отдал душу».

– Меня интересует дроу, – озвучил я цель своего визита.

Пламенный Закат изогнул золотистую бровь и кивком указал на захлопнувшуюся за секретарем дверь.

– Да не эта старуха!

– Ну мало ли, – хмыкнул Закат, – может тебя потянуло на экзотику.

Я едва сдержал ругательство.

– Дроу Ноар Коулдан, – озвучил я имя того, кто бросил меня подыхать в проклятых землях.

События этого утра вновь пронеслись перед внутренним взором, вызывая желание глухо зарычать. Ублюдок-дроу схватил свою деву и ускользнул, наплевав на всех. Перечеркнув и договоренности, и негласный кодекс контрабандистов. Нырнул в открывшийся портал и запечатал его за собой, не дожидаясь более никого.

Но самое главное – он забрал с собой мой клинок. Мой! Ради которого я годами копался в пыльных архивах. И ради которого затеял всю эту самоубийственную прогулку вглубь Пустоши. Я мстительно надеялся, что тварь, полезшая за ним, все же смогла дотянуться до сволочного предателя и заразить если не проклятием, то хотя бы гнилостной хворью.

До сих пор в ушах звенел ее пронзительный визг, когда схлопнувшийся портал отсек от нее часть конечности. Помнил я и то, как трясся за моей спиной Рори – последний оставшийся в живых парень. Надо отдать ему должное – он делал это молча. И в отличие от Ноара, я бросать его не собирался: опустошил почти весь свой резерв, творя запретную черную магию, сливаясь с Пустошью, словно заявляя, что больше живых душ здесь нет.

Обглодав добела кости бывших членов отряда, твари чуть успокоились, концентрация черных потоков рассеялась, и мы с Рори, осторожно ступая шаг в шаг, двинулись вперед и вскоре пересекли Барьер – уже полдела. А спустя пару часов и десяток убитых нами тварей мы наконец прорвались к груде развалин. Некогда здесь тоже был замок, не уступающий размахом обиталищу Лаблены. Теперь же остались лишь руины, остовы каменных стен да схлестнувшиеся дуги врат стационарного портала.

Если бы с нами остался кто-то из дроу, то мы совершили бы переход сразу же, как только пересекли Барьер, а не тащились до врат через проклятый туман. Но не настолько я дурак, чтобы полностью довериться кому-то, а уж нечистому на руку дроу-контрабандисту по имени Ноар Коулдан – и подавно. Поэтому держал в уме запасной план, хоть и от души надеялся, что он не пригодится. Но Ноар не оставил нам выбора, а пожить еще хотелось…

– И что мне должно сказать это имя? – вырвал меня из мыслей голос Пламенного Заката.

– Может и ничего, а может и многое.

Я не знал, был ли Закат знаком с Ноаром. Но даже если и был, то ректор сивельской академии магических искусств в связях с контрабандистом никогда не признается. Слишком бережет свою честь. Мог бы и мне отказать во встрече… ну во всяком случае мог попытаться. Ведь я нежеланный гость в приличном обществе после того, как остроухие целители, швахх их дери, не погнушались растрезвонить о моей проблеме.

– Ну допустим. – Закат, явно испытывая мое терпение, сделал пару глотков из чашки. – Отличный какао, кстати. Рекомендую. Так какое, говоришь, у тебя к этому дроу дело?

«Избить до полусмерти, переломать пару десятков костей и, возможно, отрезать его ублюдочные уши. А затем сделать так, чтобы его карьера искателя артефактов Пустоши бесславно завершилась. Ни один приличный контрабандист больше не станет связываться с Ноаром, после того как пойдут разговоры о его предательстве».

Впрочем, вслух я этого говорить не собирался. Чем меньше знает Райдонс Пламенный Закат, по самый кончик хвоста погрязший в человеческих интригах, тем лучше.

– Ничего особенно важного, просто оказался в Сивелле проездом и хотел повидаться, – небрежно бросил я, прекрасно осознавая, что мне не поверят.

– И ты решил его поискать… в моем кабинете? Я что, похож на секретаря для какого-то вшивого дроу?

Пламенный Закат явно стал закипать. Оправдывая свое имя, глаза дракона начали светиться жидким янтарем, медленно разгораясь все ярче.

– Ну ты же сам спросил «какое у меня к нему дело», словно его секре… – Я оборвал свою издевательскую реплику. Хорошего понемногу. – Как бы там ни было, переход из Пустоши в твою академию ты бы заметил, не так ли?

– Верно, – кивнул Закат. – Такое сложно не заметить и до́лжно наказать.

– Ну и как? Наказал?

«Бездна, как же раздражает это хождение вокруг да около!»

– Было бы кого – наказал бы.

– Слушай, Закат. – Я подался чуть вперед. – У тебя свои дела, и в них я не лезу, а у меня – свои. Так что давай опустим на время наши разногласия. Вопрос с дроу для меня личный. Где Ноар Коулдан?

Ректор медленно выпустил удлиняющиеся когти и задумчиво побарабанил по столешнице:

– Ты зря пришел, одноглазый, – наконец сообщил он. – Из Пустоши не было прорывов.

– Уверен? – Я пропустил мимо ушей его колкое обращение. – Сегодня утром, в районе десяти часов…

Закат хмыкнул, выпуская из носа облачко пара, свидетельствующее о его раздражении. Меня этот пафосный хмырь бесил не меньше. Но мне нужны были ответы.

– Я же сказал, не было прорывов.

– Большая аудитория, на задней стене огромный гобелен с красным драконом, – решил я освежить ему память. – Золотистый гребень до самого хвоста. Ничего не напоминает?

Пламенный Закат перестал источать дымные клубы из ноздрей и довольно улыбнулся, демонстрируя мощные клыки.

– Был такой. Да сплыл. В Рогрант. Пару лет назад отдан в дар в знак дружбы академий. – Он не сдержал ехидного смешка. – Похоже, старик, ты ошибся учебным заведением. Другой вопрос, как же ты так хорошо разглядел гобелен, если говоришь, прорыв создавался из Пустоши – земель, запрещенных к посещению.

Ректор Райдонс Пламенный Закат тоже дураком не был.

6. Фабиана

Академия магических искусств. Сивелла. Владения драконов

Или скамья перед самым главным кабинетом академии была слишком жесткой, или нервы были натянуты до предела, но я сидела как на иголках. Потом и вовсе вскочила, стала мерить коридор торопливыми шагами и прокручивать в голове варианты фраз, которые скажу ректору. Шансов на одобрение почти не было. Но попытать судьбу стоило.

«Той, кто недавно собирался сделать шаг с моста, бояться нечего».

Дверь ректората резко распахнулась, едва не сшибая меня. Я охнула и вжалась в стену, придавленная тяжелой аурой вышедшего из кабинета мужчины. Один только его вид мог заставить благородных девиц рухнуть в обморок: высокий, мощный, изрядно потрепанный, словно не спал пару суток, и с повязкой, пересекающей левый глаз. Взгляд другого глаза сверкнул льдом и оценивающе прошелся по моей фигуре, вызывая холодные мурашки.

– Изви-ните? – ляпнула вдруг я.

Хотела произнести это с вызовом: мол, хватит пялиться на меня, где ваши манеры? Но голос дрогнул, и прозвучало как-то жалко.

– Извиняться стоит лишь за свои ошибки, – рявкнул он.

От его тяжелого голоса у меня дрогнули колени, но я устояла.

– Маи́ра Сотье! Войдите! – гаркнула изнутри кабинета секретарь ректората так, что я вздрогнула и выронила учебник по теории артефакторики, который прихватила с собой для храбрости, чтобы было чем занять руки во время серьезного разговора.

Мужчина и бровью не повел, хмыкнул разве что.

«Да с манерами у него явно проблемы».

Я сама подняла учебник, обогнула отнюдь не благородного маи́ра, больше смахивающего на пирата, и юркнула в кабинет.

Приемная ректора славилась уютом. Приятный аромат ванильного какао и запах бумажных свитков наполняли помещение. Сквозь огромные мозаичные витражи струился мягкий свет, золотистые шнуры элегантно опоясывали портьеры глубокого зеленого оттенка, большой стол из темного дерева был украшен искусной резьбой… Одно выбивалось из теплой атмосферы – секретарь. Строгая пожилая дроу… я даже представить не могла, сколько ей было лет. Но сетка мелких морщин придавала ее смуглому лицу еще большую суровость. Да и каркающий хриплый голос не добавлял миловидности. Говорили, в детстве она перенесла жуткую хворь, которая едва не забрала жизнь и оставила подарочек в виде поврежденных голосовых связок.

– Здравствуйте, маира Лидель, – вежливо улыбнулась я.

– Маира Сотье, в запросе на аудиенцию вы указали, что цель визита – перевод. – Секретарь перешла сразу к делу, а у меня от ее скрежещущего голоса засвербело в ушах. – Этот вопрос мы можем решить, не привлекая ректора. Что именно вас интересует? Перевод на другую специализацию?

– Я… не…

– Вы должны осознавать, что очень многие желают попасть на факультет артефакторики, – строго произнесла она. – И при переходе ваше место будет отдано другому. Обратно перевестись вы уже не сможете. И даже если…

– Извините, пожалуйста, маира Лидель, – перебила я секретаря. – Я не собираюсь переводиться на другой факультет. Моя цель – программа по обмену адептами.

– Вот как. – Пожилая дроу нахмурилась и недовольно поджала губы. – И чем это вам, интересно знать, не угодила наша академия?

– Нет, нет, дело не в этом. Я люблю нашу академию. Просто, понимаете, жизненные обстоятельства… – Я нервно теребила в руках учебник.

– Тогда и вправду лучше говорить с ректором. – Хвала хранителям, секретарь не стала меня дальше пытать. – Проходите. Но вряд ли он удовлетворит вашу просьбу.

Я и сама прекрасно понимала, что шансов катастрофически мало. Но если есть хоть один… Я тихо постучала в дверь и, глубоко вздохнув, вошла. Кабинет был столь же уютным, как приемная, и с такой же давящей аурой, исходившей от его обитателя. Хотя нет, не такой же – хуже. Скрипучая дроу из приемной на фоне настоящего дракона казалась теперь просто одуванчиком. Я мялась у порога в ожидании, когда ректор Райдонс обратит на меня свое величественное внимание. А он сидел за массивным столом, хмурился, сведя светлые брови к переносице.

Его волосы сияли, словно жидкое золото, расплавленное в тигле, каскадом спадали на плечи и чуть вихрились, но это нисколько не сглаживало прямые жесткие черты лица. В руках у дракона отсвечивал магическими всполохами свиток – похоже, послание прислали только что. Секунды шли, искры затухали, а лицо ректора мрачнело. Даже от двери мне было видно, как на лбу сквозь кожу то проступает, то исчезает позолота его чешуи.

«Новости явно не из приятных».

Я уже вовсю раздумывала над тем, как незаметно отступить назад и сделать вид, что сегодня вовсе не приходила. Было очевидно, что дракон зол, а значит, лучше всего сейчас убраться из кабинета и попытать счастья в другой раз. Но приличия… они вынуждали заявить о себе. Я едва набралась смелости хотя бы деликатно откашляться для начала, как ректор злобно рявкнул:

– Kest toor!

Мои знания драконьего языка ограничивались детскими играми, когда мы с сестрой носились по родовому имению и размахивали намотанными на руки простынями. Драконы из нас получались так себе, зато некоторые словечки из книжки с огненно-оранжевой обложкой въелись в память. А потому я определила это рявканье, как «Штормовое пекло!», или «В пекло шторм!», или…

В общем, суть я, пожалуй, уловила, еще сильнее укрепляясь в мысли наплевать на этикет, тихо выскользнуть обратно за дверь и зайти с прошением о переводе в другой день.

В глазах дракона полыхнуло пламя, снова обозначилась чешуя, а из ноздрей пошел пар. Я же замерла истуканом, изо всех сил мечтая сойти за одну из каменных скульптур, что стояли у стен.

«Ох, хранители, как же я не вовремя!»

Ректор резко встал и за долю секунды опалил свиток дыханием, отчего бумага вмиг вспыхнула огненными искрами и тут же осела на стол частичками серого пепла. А затем… Его темный камзол дрогнул, пошел рябью, как гладь реки, и стал таять в воздухе, открывая взору мускулистое мужское тело, на котором медленно, одна за другой, проступали золотистые контуры чешуек.

«Хранители-и-и!»

Вместо того чтобы отвернуться или хотя бы зажмуриться, я во все глаза пялилась – от шока, не иначе – на обнаженного ректора сивельской академии. На золотого дракона пламени и солнца.

А он по-прежнему был погружен в свои безрадостные думы и… повернулся ко мне спиной. На самом деле он направился на балкон, предназначенный для взлета, но я-то разглядывала иное! Кожа стремительно обрастала чешуйками, но все еще были видны и рельефные плечи, и ложбинка позвоночника, убегающая вниз к узкой талии, и – мама дорогая! – крепкие округлые ягодицы.

«Неужели так и не ощутил моего присутствия? Не стал бы ведь он сознательно… на глазах у адептки…»

Рукой, а точнее уже когтистой лапой, ректор подцепил ручку стеклянной двери. Разбег в три шага человеческими ногами, но опорный толчок – уже мощными чешуйчатыми лапами. Широкий размах огненно-золотых жилистых крыльев заслонил небо…

Впервые я видела оборот дракона так близко.

– О, хранители! – Стыд опалил щеки жгучим огнем, что, наверное, был жарче драконьего дыхания.

Не знаю, сколько еще я так простояла, пытаясь успокоить колотящееся сердце, унять дрожь в пальцах и выкинуть из головы постыдные картинки его голой… спины. Просто в какой-то момент оторопь спала, я резко развернулась и как ошпаренная вылетела из кабинета в приемную. Но только для того, чтобы напороться на стену изо льда. Образно выражаясь. Стены-то, конечно, никакой на моем пути не возникло, но взгляд единственного глаза обжег меня таким морозом, что я невольно попятилась.

«Что он делает? Почему роется в бумагах Лидель? И где сама маира?»

Бывший посетитель ректора Райдонса выглядел настолько грозно, даже агрессивно, что я тут же представила, как старушка-секретарь лежит у него в ногах со свернутой шеей. Просто из-за массивного стола мне не видно тела…

– Какие-то проблемы? – холодно спросил он.

– Да… Я… Мне надо было оформить перевод в другую акаде… – Я осеклась, вдруг осознав, что вопрос, кажется, поняла превратно.

«Нет ли у меня проблем с ним – он ведь это имел в виду? Что я, кажется, застукала его… О, хранители, и ректор улетел, и до двери далеко».

– И как? – Он перестал буравить меня взглядом и снова зарылся в бумаги, явно что-то выискивая. – Оформила?

«Может удастся скрыться в ректорском кабинете?»

– Нет, – вслух произнесла я. – Не успела. Он… Ректор Райдонс…

«Говорить ему, что дракона на месте нет – опасно!»

– Что с ректором?

Давление морозного взгляда стало невыносимо тяжелым.

– Улетел, – вырвался у меня тихий выдох.

А незнакомец ухмыльнулся и пошел на меня. Сердце глухо ударилось о ребра.

«О, хранители! Нельзя было говорить! Дура!»

Но он всего лишь прошел рядом, обдавая меня прохладным воздухом. В который раз за последний час я покрылась мурашками, а наглец направился прямиком в кабинет ректора Райдонса, да так уверенно, будто у себя дома находился. А затем и вовсе начал беззастенчиво выдвигать ящики его стола и шариться в них, словно воришка.

Я покосилась на выход в коридор. Все внутри меня так и кричало убираться прочь. Но вместо этого я тоже шагнула в кабинет.

– Что вы себе позволяете? Кто вы вообще такой? – Я уперла руку в бок, подражая своей матери. И откуда только смелость взялась, сама не поняла. Но так ведь нельзя! Неправильно.

– У меня свои дела, у тебя свои, – озвучил он и протянул мне один из листков.

Я неловко переступила с ноги на ногу, но подходить не стала.

– И что это?

– Бланк о переводе. Нужен?

А вот теперь мысли мои окончательно пришли в смятение. От мужчины будто веяло уже не колким морозом, а свежим бризом, таким, который хочется вдыхать полной грудью, ощущая свободу, победу… жизнь.

– Нужен!

«Шагнуть с моста в пропасть я всегда успею. Терять-то больше нечего».

Отдавая мне бланк, он усмехнулся, чуть качнул головой, откидывая с лица темные пряди, слегка посеребренные сединой. Хотя может это и не седина вовсе, а такой оттенок волос. На вид ему вообще-то было лет сорок, рановато для того, чтобы возраст начал отражаться на внешности. Впрочем, может и больше сорока – сложно сказать, когда лицо пересекает повязка. Я одернула себя, мысленно обругав за то, что так открыто его разглядываю, уткнулась в бумагу, пробежалась взглядом по строкам и разочарованно выдохнула:

– Так бланк пустой, тут печати нет.

– Пф-ф. – Мужчина выудил из ящика кругляш на длинной деревянной ручке, обмакнул в чернила и приложил к моему листку. Получилось немного косо и чуть смазано. – Теперь есть.

– И заполнить надо.

Я скосила глаза на писчее перо. А соучастник моего преступления как-то странно хмыкнул.

– Что ж… Куда изволите, любезнейшая…?

– Маира Фабиана Сотье. В эльфийский град Йолли, будьте столь добры. – Поддавшись какой-то абсурдной актерской игре, я чинно присела в реверансе. А выпрямившись, пробежалась глазами по написанному и ткнула пальцем в одну из строк. – И вот тут еще, пожалуйста, укажите, что по программе академического обмена от факультета артефакторики.

Губы незнакомца тронула улыбка, и он легким движением руки добавил нужные слова.

– Что-нибудь еще?

– Да. Приберите тут за собой, когда закончите… с обыском. Чтобы потом ни к вам, ни ко мне претензий не было, – отчеканила я.

– Логично.

– Рада, что мы друг друга поняли. Доброго дня, маир!

Я развернулась и, гордо расправив плечи, покинула кабинет. Маиры Лидель по-прежнему не было на месте. Да и под столом со свернутой шеей ее тоже не обнаружилось – я специально заглянула.

«Что ж, этот одноглазый пират по крайней мере не убийца, хоть и определенно вор. А еще, кажется, – дракон. Только у них такая мощная подавляющая аура».

Сил на спокойное неторопливое шествие мне хватило лишь до ближайшего поворота коридора. А потом я резко растеряла всю свою храбрость и невесть откуда взявшуюся наглость и стремглав бросилась в свою комнату.

«Хранители! Что это было?!»

Я откинула одеяло с кровати и нырнула под него, прячась с головой, как в детстве.

«Нет меня здесь. И у ректора не было!»

Сердце оглушительно стучало, щеки горели, а руки жгло украденным бланком. Моим разрешением на перевод.

«Надеюсь, в отделе отправлений будут смотреть только на печать, а не на почерк. В любом случае, с моста – всегда успею».

Я прикрыла глаза, представляя остроконечные белоснежные крыши эльфийского града, но их бессовестным образом потеснило другое воспоминание, отливающее сверкающей позолотой – обнаженный ректор Райдонс, входящий в оборот.

7. Сибель

Окрестности Рогранта. Владения магов

Я любовалась облаками. В последний раз. Пусть лучше они. Белые, воздушные, невесомые, гонимые ласковым ветром… Да, лучше они, чем холодный взгляд голубых глаз инквиза, что рублеными фразами зачитывал приговор. Сердце мое стучало ровно и медленно, страх уже ушел. Осталось лишь флегматичное принятие неизбежного… и облака.

«Кажется, вон то похоже на коня с крыльями. Повезло ему. Он свободен…»

Когда белоснежная крылатая лошадь наскочила на соседнее облако, монотонно-пафосная речь инквиза вдруг оборвалась на полуслове. Рядом что-то упало в лужу, обдав меня брызгами. Я непроизвольно поднесла руку к лицу и утерла жидкую грязь с кожи. Ладонь скользнула ниже и… ничего. Магические искры руку не ужалили.

«Странно».

Я медленно опустила взгляд с небес на бренную землю и с удивлением стала рассматривать, как голубой камзол лежащего в луже инквиза медленно пропитывается грязной жижей.

– Чего расселась? – Сильным рывком меня дернули вверх, ставя на ноги. – Валим, Вольдемар!

«Что это зна?..»

Но додумать мысль я не успела. Дроу подхватил под руку и потащил прочь. Шея горела, ноги казались слабыми, а мысли перекатывались в голове вяло и неторопливо, словно медовая патока. Дроу остановился и хорошенько меня встряхнул, так что я щелкнула зубами, прикусив язык. Привкус крови словно отрезвил. Я судорожно ощупала шею – нет, удавки действительно не было, да и голова оказалась на месте.

«Спасена?»

Я позволила вспыхнуть в душе робким лучам надежды, которые с каждым мгновением разгорались все сильнее. Обернулась через плечо – инквиз, и правда, остался позади, лежал на земле совершенно неподвижно.

«Жив? Мертв?»

Затем я недоверчиво покосилась на спутника, сопоставляя его нынешнего с тем, кто ворвался в аудиторию сегодня утром. Происходящее не складывалось в единую картину. Однако обдумать все можно и позже.

«Второго шанса я не упущу!»

– Туда, – выдохнула я и, осознав, как хрипло звучит голос, снова потянулась рукой к шее. – На тропинку за крайним домом.

Мой спаситель послушался и свернул с основного тракта. Я хоть и перебирала ногами, но все же почти висела на дроу, который для удобства обхватил меня за талию. Я отметила силу его рук, а ведь он и сам был не в лучшем виде. Ранен, весь в крови и грязи. Когда тропка разделилась и мы вновь свернули, я решилась задать наболевший вопрос:

– А ты вообще кто?

– Конь в пальто! – огрызнулся дроу.

Я искренне изумилась, даже с шага сбилась.

«Ну нет! Не могла я призвать душу коня! Дроу и его дева должны были поменяться местами. Он бы умер от проклятия в ее теле, а она… она, какого-то швахха, не переместилась, осталась собой, да еще и резко забеременела».

Теперь, когда самая страшная опасность – потерять голову – миновала, а точнее, осталась лежать в деревенской луже, все произошедшее обрушилось на меня водоворотом вопросов.

«Не понимаю, что пошло не так! Неужели я напутала в заклинании? Да, опыта у меня нет, но я точно помню эту страницу в бабушкином гримуаре. Куда же делся настоящий дроу? Швахх! И откуда взялся конь?!»

– Конь, а ты… вы… э-э-э… – замялась я, не понимая, как обращаться к странному спутнику.

– Ты нормальная вообще, нет?! – вспылил конь. – Проводить тебя до ближайшей дурки?

– А?

– Б.

Я никак не могла ухватить суть диалога и понять своего спутника. Хотя как его понять, если он вдруг, и правда, конь. Вел он себя действительно странно: на ходу поднял свою руку и пристально ее разглядывал. Сжимал, разжимал пальцы, присматривался к ногтям. Похоже, недоумевал, куда пропало копыто. Осмотрел он и вторую кисть, при этом перестав меня поддерживать и окончательно остановившись. Пощупал ноги, постучал по ляжкам, потопал сапогами, подергал завязки на штанах и провел пальцем по ножнам на поясе. На лице его при этом отражалось неподдельное недоумение. Он даже запустил руку в волосы, скрученные в жгуты и стянутые узлом на затылке. Узел распустил и с еще большим недоумением покрутил между пальцами плотную белую прядь.

– Ну да, на гриву теперь не похоже, – попыталась я проявить сочувствие. – Но так тоже красиво.

А он ответил такой витиеватой тирадой – грубой, резкой, будто лязг железа.

«Хм, это что, конский так звучит?»

– Послушай, я понимаю твою тревогу. – Тронула я его за локоть. – Но нам лучше уйти с открытого пространства.

Он снова ругнулся чем-то непонятным, оглянулся, а потом схватил меня, с явным намерением закинуть себе на спину, как куль с мукой.

– Отпусти! – Вырвалась я под треск собственного подола, не удержалась на ногах и рухнула в траву.

– Ты еле тащишься. Если я тебя понесу, будет быстрее.

– Но у тебя нет седла! – Я с возмущением поправила платье.

– Ну звездец! Рехнуться можно. Так, ладно. Я не понимаю, какого черта здесь происходит, но точно не хочу ни пыток, ни петли на шее. Так что иди сюда и не выпендривайся. Свалим подальше, и ты мне все объяснишь, поняла?!

– Я сама пойду. Ты же ранен.

– Терпимо. – Бросил он взгляд на свою окровавленную рубашку. – Тело ломит, словно по мне трактор проехал.

– Что проехало?

– Да забей. Главное, силы есть. Залезай, не выделывайся.

Я отползла от него в сторону:

– У тебя кровь и сзади эта… эта…

– Что «эта»?

Он попытался ощупать свою спину и ухватился за чешуйчатый обрубок, которого у нормального человека быть не должно.

– Что за нафиг?! Хвост?!

Сумасшедший дроу дернул за лишнюю конечность и с диким криком, словно его поясницу объяло пламя, повалился на колени рядом со мной.

– Что со мной?! Отвечай! – Он схватил меня за запястье и рывком придвинул к себе. – Отвечай же, истеричка!

«И это я еще и истеричка?!»

– Не тряси меня, ненормальный! Ты сам в академию ввалился! А я всего лишь хотела учиться, получить лицензию. Открыть свою лавку и продавать травы, пряности или книги. Я хотела жить спокойно, чтоб меня не трогали! Я… я…

В глазах внезапно защипало. Я не собиралась рыдать перед странным незнакомцем, кем бы он теперь ни являлся. Да и время было абсолютно неподходящее, но по щекам поползли слезы. Я всхлипнула, пытаясь сдержаться.

– Да твою ж налево и через забор! – выдал очередную несуразность дроу. Затем потер виски, глубоко вдохнул, медленно выдохнул. – Так. Стоп. Давай без соплей, ладно? Просто объясни мне все с самого начала. Потому что я совершенно ничего не понимаю.

Он осторожным движением откинул с моего лба прядь волос, выбившуюся из пучка, и заправил за ухо. Это было так странно и… успокаивающе. Я напоследок шмыгнула носом и поняла, что плакать больше не хочется.

– Я расскажу все что, знаю. Но, умоляю, не здесь. Пожалуйста. Инквизы… Они… – Я в который раз неосознанно прикоснулась рукой к шее, где все еще ощущалась боль от удавки.

– Хорошо. – Дроу кивнул, что-то обдумывая. – Тогда простой блиц-опрос: куда мы бежим?

– К озеру.

– Окей, а на озере у нас?..

– Лодка.

– И поплывем мы?..

– По западному руслу реки Мидалы.

– Ну хоть не Стикса. А… нет, погоди. Что за?..

Дроу вдруг стиснул виски и прикрыл глаза. Секунды проходили одна за другой, а он все молчал, будто вглядываясь внутрь себя. Прислушиваясь к чему-то, лишь ему слышимому. Острый кончик его левого уха, проглядывающий сквозь пряди волос, едва уловимо дрогнул.

– Что? – встревожилась я.

– Да ну, бред какой-то… – Он наконец открыл глаза и с удивлением осмотрелся вокруг.

– Ты что-то почувствовал?

Дроу удивительным образом смутился. Даже немного порозовел.

– Слушай, ну идиотизм, конечно, но на секунду мне показалось… – Он отвел взгляд. – Ну знаешь, как будто бы гул голосов. Как на рынке в базарный день. Слов не разобрать, но сама интонация, строгость речи – словно кто-то проводит допрос. Кто-то вроде того лощеного франта в голубом кафтане со светящейся веревкой.

– Инквиз! Он жив! И ищет нас, – с ужасом подвела я итог его сбивчивым объяснениям. Предчувствие надвигающейся опасности прокатилось по телу.

– Но как?.. – снова начал дроу, но я вскинула руки, не дала ему договорить. В конце концов задать все свои дурацкие вопросы он может и позже, а сейчас пора в срочном порядке убираться отсюда. И он, как ни странно, согласился:

– Ты права, все потом. Но ты мне подробно расскажешь, что тут творится, во время увеселительной поездки на адской яхте.

Дроу поднялся и помог мне встать. Небольшая передышка хоть и отняла драгоценные минуты, но зато придала сил. Дыхание выровнялось. Мы больше не бежали, но шли быстрым шагом и вскоре добрались до рощи джераббсов. Дроу пялился по сторонам, словно первый раз видел деревья. Трогал мясистые лиловые листья, бормотал что-то себе под нос, подобрал парочку желудей и зачем-то сунул в карман. Но я старалась не обращать внимания на его странности – главное, что мы наконец ушли с открытого пространства. А значит, мои шансы избежать петли возрастали.

Трижды он утягивал меня в кусты, загодя уловив шорох встречных шагов. Два раза мимо проходили мужики с ведрами и рыбацкими снастями, а третьей была старуха с корзиной грибов.

Я по-прежнему не понимала, как относиться к ущербному дроу. Он ведь сломал мою жизнь, которую я так тщательно выверяла. К которой меня готовила бабушка Лорен. Нам приходилось скрываться, не засиживаться подолгу на одном месте, лгать и изворачиваться, воровать, идти на подлог. Но у нас с бабушкой был план, была цель. С новым законом, позволяющим магически неодаренным аристократам обучиться в академии и получить диплом и в перспективе лицензию, я могла бы изменить свою жизнь. Лицензиатов инквизы не трогали. Если, конечно, не выделяться, а жить в тихом неприметном уголке Рогранта. Но шваххов дроу в один миг все разрушил!

Несмотря на жгучую обиду на грани с ненавистью и страх, я все же крепко держалась за локоть того, кто занял это смуглое, израненное тело. Он был другим. Не оттолкнул меня, не побоялся ударить инквиза. Увы, вероятнее всего, просто повредился рассудком во время обмена душ. Не может же он на самом деле считать себя конем? Да и плевать, кем он там себя считает!

Я вдруг поняла, что дроу мне нужен. Очень нужен. Под его защитой можно было бы переплыть не только Мидалу, а целое море и оставить позади этот жестокий к ведьмам край. Бабушка Лорен рассказывала, что на западе некоторые эльфийские умельцы могут поставить печать на магию.

«Вот бы запечатать свой черный дар и жить обычной жизнью, как простой человек».

Раньше об этом можно было только мечтать. Но теперь…

Я уверенно сворачивала с одних троп на другие. Чем дальше мы пробирались, тем гуще смыкались над головами кроны джераббсов и тем настойчивее в привычной смеси лесных запахов звучал аромат горечи и соли.

– Уверена, что правильно идем? – тихо спросил дроу и, морщась, потер переносицу.

– Да. Я прекрасно помню, где спрятала лодку.

– Это-то и настораживает.

– Что именно?

– Зачем ты ее вообще прятала?

Он раздвинул руками очередной, особо ветвистый куст и замер, будто впервые увидел Розидарное озеро.

Перед нами раскинулась нежно-розовая водная гладь, которая простиралась между тонкоствольными деревьями, поваленными корягами, торчащими над поверхностью воды плетистыми корнями.

– Вау, – удивленно выдохнул рядом со мной дроу. – Нереально сказочно, но реально вонюче.

Я пожала плечами и скинула обувь. Мой спутник неоднозначно хмыкнул, рассматривая мои довольно грубые сапоги на толстой подошве, которые не пристало носить благородной леди. Но теперь уже можно и выбиться из образа, что мне терять?

– Сюда! – махнула я ему рукой, чуть подвернула подол длинной юбки и зашла в причудливое озеро.

Теплая розовая вода ласково лизнула мне ступни, и с каждым шагом стала подбираться выше, пока не дошла до уровня бедер. Я добралась до поваленного бревна, нащупала веревку и вытянула на поверхность нос утопленной лодки.

Дроу тоже снял свои мягкие сапоги и бросился помогать. Стараясь не шуметь, он вынимал пригрузочные камни и осторожно опускал их на дно озера. А потом вдруг замер, нахмурившись.

– Что?

– Кто-то идет, – прошептал он едва слышно.

Я испуганно дернулась, оборачиваясь в сторону тропки, по которой мы пришли.

8. Фабиана

Акватория Сивеллы. Владения драконов

Мы выстроились на причале в одну линию, словно одиннадцать дрессированных морских котиков. Кроме меня в группе адептов оказалась еще одна девушка, но я никогда ее прежде не видела. Вероятно, с другого факультета. Ректор Райдонс придирчиво осмотрел наш строй.

– Целых две… Kest toor! – прошипел он сквозь зубы и отвернулся с таким недовольным видом, что маире Лидель я бы не позавидовала. Кажется, ей вскоре предстоит взбучка. Ну и ладно, это уже не мои проблемы! Главное, еще немного – и я окажусь в Йолли. На шаг ближе к своей цели.

Тем временем изящный эльфийский корабль рассек лазурную гладь бухты и бесшумно пришвартовался. Нос судна вытягивался вверх, плавно переходя в деревянную лебединую шею. Голову птицы украшал серебряный клюв, а на кипенно-белой краске в солнечных лучах ярко горели лебединые глаза из черного янтаря.

Первым на причал сошел высокий статный эльф с белоснежными волосами, собранными в сложные косы.

– Uquetima, ukarima[1]! – сходу выругался он вместо приветствия, буравя взглядом меня и вторую адептку.

– Анарендил, мой дорогой друг, рад нашей встрече, – ректор приторно улыбнулся послу и отвел его в сторону, чтобы то ли умиротворить, то ли обсудить дела. В это же время на палубу корабля высыпала команда, и эльфы с любопытством разглядывали нас, а мои товарищи по программе академического обмена – их. И лишь я хмуро рассматривала мыски своих сапог. Да, я добилась своего, приблизилась к цели, но не подумала, что будет так тяжело видеть эльфов, таких сдержанных, грациозных, светловолосых… Таких, как мой Ильсир.

На борт я предсказуемо поднялась последней.

– Добро пожаловать на «Рассветный луч»! Я капитан Лаирасул, – поприветствовал нас эльф в белом камзоле, на плечах которого блестели эполеты в форме листьев. – Располагайтесь. Наш боцман Ливемсир покажет ваши каюты.

Вперед выступил один из команды. Его щуплая фигура, острые черты лица и почему-то короткие, до щиколоток, штаны создавали впечатление, что перед нами стоит подросток, но цепкий глубокий взгляд и серебро в некогда темных волосах говорили о прожитых годах.

– Отдать швартовы! – зычно выкрикнул капитан, очевидно посчитав приветственную речь законченной, и добавил мелодичное выпевание на эльфийском.

«Эльфийские чары!»

Я с удивлением смотрела, как канаты, словно ожившие змеи, сами втягиваются на борт.

Капитан одними губами продолжил шептать заклинания. Судно послушно отошло от пирса и легло на курс. Натянулись два белоснежных паруса, похожих на лебединые крылья, и корабль понесся вперед по мокрой глади, оставляя позади дом, где мне стали не рады, академию, где меня заклеймили «отверженной», и моего любимого, который теперь утешался в постели с другой женой.

– Да пребудет с нами попутный ветер, – тихо произнес Ливемсир и жестом пригласил адептов следовать за ним. Я видела, что посол Анарендил продолжает сверлить нас со второй девушкой суровым взглядом, и поспешила спуститься в недра корабля, пытаясь укрыться за широкими спинами парней.

– Похоже, мы с тобой чем-то послу не понравились. Я, кстати, Белинда ле Гранж, – представилась моя соседка по каюте на ближайшее время, протягивая руку. Она присела на жесткую койку и тут же сморщилась. – Хранители, как мы будем три недели спать на этом?!

– А куда деваться. – Пожала я плечами.

– Вот было бы как в древние времена, – мечтательно вздохнула она. – Когда стационарные порталы переносили через морские просторы и не было всяких дурацких Барьеров! Шагнул во врата – и ты уже в Йолли. И ни тебе тесных кают, ни надменных послов.

Я пристроила свою торбу на соседнюю койку и кивнула:

– Да уж, посол Анарендил явно не рад нам с тобой. Мой… кхм… друг как-то рассказывал, что Йолли неохотно принимает у себя незамужних маир.

– Я кое-что такое слышала, но не поняла, в чем же причина. – Белинда привычным движением пригладила свою пшеничную косу.

– Посмотри вокруг. Хоть наш край и считается владениями драконов, однако драконьи кланы сейчас переживают упадок.

– Ой, это же не новость. – Отмахнулась она. – Я за все свои восемнадцать лет видела всего штук пять драконов, включая нашего ректора. Они предпочитают на островах… как правильно сказать? Гнездиться?

– Да я не про то. На их землях прочно обосновались и люди, и эльфы, и дроу… В общем, все подряд.

– И что с того? – Белинда скептически подняла одну бровь.

– А то, что за морем не так. Эльфийские земли принадлежат исключительно эльфам. – Я тоскливо вздохнула, отгоняя воспоминания о том, как Ильсир объяснял мне то же самое. – Они берегут свои угодья и леса от других рас. Не любят чужаков. Учиться по обмену – пожалуйста, но как закончился срок – пакуй вещи и домой. А человеческих девушек эльфы и вовсе считают изворотливыми и распутными.

– Что за вздор! – Белинда оскорбленно сверкнула глазами. – Мы, между прочим, из благородных домов! Положение наших семей предполагает соответствующее воспитание.

Я подавила еще один горестный вздох. Теперь-то у меня ни дома, ни семьи, ни положения.

– Мой друг говорил, что наши девушки, прибыв в эльфийский край, чаще всего там и остаются… На правах жен. А такие союзы Йолли не любит, хоть и запретить не может.

– А твой друг бывал за морем?

– Он там родился. Но его семья уже давно перебралась в Сивеллу.

– Так он эльф?

Я кивнула, а на лице моей собеседницы отразилась сложная мыслительная деятельность – светлые брови сошлись к переносице, взгляд устремился в одну точку на полу. Пальцами Белинда теребила кончик косы, и я почти слышала, как щелкают шестеренки у нее в голове. Прошла пара минут, за которые я успела разложить свои вещи.

– Так ты та отверженная, – сделала наконец вывод Белинда. – Фабиана Сотье с факультета артефакторики. Так ведь? Я слышала, к тебе сватался эльф, все шло к свадьбе, но он женился на другой. Эту историю вся академия полощет. Поэтому ты здесь, верно? Сбегаешь от неразделенной любви?

– Ты задаешь слишком много вопросов, – огрызнулась я. Настроение стремительно покатилось вниз.

«И зачем только я про Ильсира вспомнила? Ага, как же, не вспомнишь про него, в таком-то окружении, куда ни плюнь, попадешь в эльфа».

– Да ладно тебе. Я ж не со зла. Наоборот, считаю, что время и расстояние – лучшее лекарство. Эльфы, конечно, хороши собой, статные красавцы, все как на подбор, ну разве что кроме Ливемсира. – Белинда махнула рукой в сторону коридора, будто упомянутый боцман стоял за дверью каюты. – Но оно, может, и к лучшему, что Ильсир на тебе не женился. Не представляю, как можно жить в таком союзе. Ну ладно первый десяток лет, а потом что? Он такой молодой и красивый, а ты уже вся в морщинах. Нет, я, конечно, понимаю, что в некотором роде эльф в выигрыше остается – можно менять жен каждые лет пятьдесят. Разнообразие. Но это как-то нечестно, получается…

Белинда скептически хмыкнула.

– Некоторые эльфы очень тяжело переживают потерю супруги, – возразила я. – Иногда целителям даже приходится восстанавливать эмоциональное состояние скорбящего вдовца.

Я все это знала, понимала и принимала, потому что бесповоротно влюбилась, а потому много времени провела в библиотеке академии, изучая то, что ждет меня в смешанном браке.

«Пусть мой век короток, но зато я прожила бы его рядом с Ильсиром…»

Впрочем, так я полагала раньше. А теперь же это «разнообразие» из уст Белинды звучало как… как что-то действительно неприятное.

– Может, оно и правда к лучшему, все равно теперь ничего не изменить. Ильсир женился. А я плыву в Йолли, – выдохнула я, а про себя добавила:

«Вернуть любимого невозможно, но вот дом и доброе имя… Я просто обязана восстановить свою честь в глазах отца и света. Я докажу, что не опозорила семью!»

– А пойдем-ка на палубу, милая, – предложила Белинда, видя, как грустные мысли берут надо мной верх и мое настроение вот-вот пробьет днище корабля, устремляясь вниз. Она по-свойски взяла меня под руку, будто мы были знакомы сто лет, а не только что представились друг другу. – Прогуляемся. Где-нибудь в противоположной стороне от посла.

Высоко в небе парил огненно-золотой ящер, то и дело затмевая своим сверкающим телом само солнце – ректор академии провожал своих адептов до границы морей. На свободных морских просторах ни у Райдонса, ни у Анарендила власти не было, но в акватории Сивеллы присмотреть за кораблем дракон был обязан.

Я украдкой бросала взгляды вверх. И пока все остальные наблюдали чешуйчатую ипостась Райдонса, я постыдно ускользала воспоминаниями в ректорский кабинет и ощущала, как на щеках расцветает румянец. Хорошо, что от свежего морского бриза раскраснелись почти все адепты, более привычные к сухому воздуху аудиторий. Так что никому не пришло бы в голову заподозрить меня в неприличных мыслях.

Через полтора часа на палубе собрались абсолютно все. Мы с благоговением взирали на полупрозрачную стену, разрезающую море. Она пронзала небеса, бесконечно простиралась влево и вправо. Преграда, разделяющая территории, была словно соткана из ветра – дерзкого, беснующегося, взвихряющего хрустальные снежинки. Дракон заложил крутой вираж у самой поверхности стены, пролетел над водной гладью, касаясь ее кончиком крыла, описал круг над кораблем. На мгновение замер за кормой, но лишь для того, чтобы сделать большой замах крыльев и пустить в паруса воздушный поток.

– На удачу! – послышались со всех сторон шепотки адептов.

«Вышвырнул из Сивеллы и доволен!» – мрачно подумала я.

Судно со скрежетом прорывалось сквозь магический Барьер. Я присела и заткнула уши руками. Собственно, на ногах остались стоять только эльфы из команды, которые вовремя окутали себя заклинанием тишины и теперь с усмешкой наблюдали за неопытными пассажирами.

Противный скрежет резко оборвался – лебединый корабль ворвался на территорию свободных морских просторов.

Здесь царили стихии и хранители морей. Магия становилась непослушной и непредсказуемой, а ветра – неуправляемыми. Подтверждая это, вскрикнула Белинда и помчалась вслед за своей шляпкой. Не успела. Ветер оказался быстрее.

9. Ярослав

Розидарное озеро. Владения магов

Моя попутчица сперва испуганно вглядывалась в кусты, а потом начала нервно тянуть лодку, силясь повернуть ее на бок и слить воду. Щеки ее горели то ли от напряжения, то ли от страха. Несколько темных прядей выбились из пучка, а платье чуть сползло с плеча.

Я подхватил лодку с другого конца и в полной мере прочувствовал выражение «одной левой». Казалось бы, затопленное деревянное корыто должно весить, как слон, но я одним непринужденным движением плюхнул его на бок. А потом в очередной раз уставился на собственные руки – жилистые, загорелые и, как выяснилось, с недюжинной силой. Там, в деревне, когда я зарядил «по щам» хлыщу в голубом камзоле, то прифигел – настолько мощно это было. Тёмыч на ринге бы заценил. Но, увы, ни ринга, ни фитнес-клуба, ни Тёмыча тут не было. Впрочем, я сейчас даже не был уверен, что я – это по-прежнему я.

– Надо забрать обувь, – едва слышно прошептала девица, вырывая меня из задумчивости.

Я кивнул, хотя возвращаться на берег совершенно не хотелось, и снова прислушался: вдали хрустнула ветка.

«Время еще есть».

Шлепать босыми ногами по молочно-розовой глади было бы равносильно крику: «Та-дам, а вот и мы!» И так с лодкой шумно вышло. Поэтому я медленно опустился в воду. В пояснице сразу засаднило с удвоенной силой. В горле запершило от вдыхаемой горечи, исходящей от поверхности воды.

«Надеюсь, в этом сказочном озере не вся таблица Менделеева плавает. Да и как бы инфекцию в рану не занести…»

Я стал цепляться ладонями за каменистое дно, подталкивая себя вперед.

«Причина смерти: утопление вследствие отравления тяжелыми металлами при попытке бегства от средневекового инквизитора со сверкающей удавкой. Какой же бред!»

Я добрел-доплыл до берега и взял обувь. Но не успел и шага сделать обратно, как прямо из прибрежных кустов вышел инквиз. Камзол его свисал грязной серо-голубой тряпкой, кожа вокруг правого глаза припухла и покраснела, а некогда подкрученные кончики усов поникли. Однако на породистом «благородном» лице застыла презрительная усмешка.

Я выронил сапоги и резким движением выхватил из ножен меч.

«Понятия не имею, как с ним управляться – но припугнуть-то можно»!

Однако вместо добротной, длинной и остро заточенной стали в моей руке оказался бутафорский кинжал из стекла.

– Вот дерьмо! – в сердцах выругался я.

– Ведьмов прихвостень. – Инквиз злобно зыркнул на мое игрушечное оружие и, очевидно, ни капли не испугался.

На его изящных кистях, затянутых в запачканные перчатки, заплясали серебристые искры.

«Утопление отменяется. Причина смерти: удушение средневековым инквизитором с помощью волшебных звездочек при попытке раздобыть две пары сапог. Еще более бредово!»

Искры вытягивались и неспешно сплетались в подобие тонкого каната. Я уже устал удивляться.

«Ну магия – так магия, и хрен с ней!»

Вместо этого я сдавленно прочистил горло и попытался урезонить средневекового душнилу:

– Слышь, чувак, ты это, не кипишуй.

– Именем закона…

– Да погоди ж ты.

– Именем закона великого Рогранта…

– Может, договоримся, а?

– …прославленного града магов сти… ик!

Казалось, этот громкий звук, случайно слетевший с губ некогда холено-лощеного инквиза, удивил его самого даже больше, чем меня.

– Именем за-ик! – кона вели-ик! – «Грязный камзол» с шумным выдохом согнулся пополам, обхватив живот. – Ах ты ж ведьма проклятущая!

Он бросил полный ненависти взгляд в сторону моей истерички. Следом раздалось не в меру громкое бурчание живота и сдавленный стон.

Я не стал ждать, когда инквиза отпустит внезапный кишечный спазм, сунул кинжал обратно в ножны, подхватил обувь и, вздымая чертову прорву розовых брызг, ринулся к лодке.

– Беги, дроу, беги! – кричала из лодки моя попутчица.

По заднице и бедрам ритмично шлепал чешуйчато-хвостатый атавизм. Но мысли были сосредоточены на побеге, а потому рассуждения, что я вообще такое, решил оставить для более спокойной обстановки. Я перегнулся через борт, оттолкнулся пятками от поваленного дерева. Лодка подалась вперед. Девица, как подобает благовоспитанной леди, проворно сунула мне весло.

«Греби, дроу, греби, да?»

– Твари проклятые, – летело с берега в спину. – Ни одна из тех, кого я оплел удавкой, не смела даже вскрикнуть, слышишь ты, шваххово отродье! Я тебя изловлю и тогда…

Я буркнул под нос ругательство, посылая душнилу гораздо дальше, чем в баню, и налег на весла.

– Найду. Убью. Попомни мое слово! – не унимался инквиз. – Не будь я Марион Нуйти!

Я оглянулся через плечо, намереваясь снова послать хлыща в дальние дали. Но увидел, что он и без меня справился: вновь схватился за живот и с громкой бранью, вероятно, не свойственной его статусу и положению, метнулся в ближайшие кусты.

– На кой тебе сдалась эта обувь?! – рявкнул я на девицу, неистово работая веслом.

Та сидела на дне лодки в луже розовой воды и выглядела устало и напуганно.

– А далеко ты убежишь без сапог-то?

– Купили бы новые.

– Нельзя соваться к торговцам. Те и за гнутый медяк сдадут.

– Ну украли бы. Черт! Да меня чуть не придушили за две долбаные пары сапог!

– Может, и украли бы, а может, и нет. – Она глубоко вздохнула. – И вообще, если ты слышал его приближение, то зачем полез на берег?

– Слышал шаги. Но я думал, инквиз еще далеко. Мне так казалось. Но сейчас я не слышу погони. Конечно, парню сейчас не до того, но вдруг он не один?

– Розидарий, – кивнула она на водную гладь. – Здесь у инквизов нет силы.

– Так. – Я утер рукавом вспотевший лоб. – Значит, сейчас мы в безопасности? Верно я понимаю?

– Временно. Но мы не сможем вечно плавать по озеру. Как только ступим обратно на землю, инквиз узнает.

– Как?

– Магия поиска. Он нас запомнил.

«Магия, блин! На полном серьезе! Жесть какая-то!»

Если б не сверкающая веревка инквиза, точно бы не поверил в эту чушь. Но искры эти!.. Я отложил весло и потер виски, растрепал руками «не свои» волосы – на лицо сразу упали белесые косицы, типа дредов, измазанные в грязи и крови.

– Магия, значит. Косы, значит. Ла-а-адно. Давай-ка по порядку. Где мы?

– На Розидарном озере. Левый проток реки Мидалы.

– Так это ад или как?

– Ад? Не знаю, где это, не была там ни разу. – Девушка пожала плечами. – Сейчас мы на территории Рогранта.

– М-м-м. Именем закона великого града и бла-бла-бла. Слышал уже. Дальше давай. Кто я такой?

– Дроу…

Она замялась.

– Дроу что? Дроувосек? Дроузофила? Может быть, дроузд? – издевательски протянул я, закатывая глаза. А затем рявкнул, не давая этой чокнутой опомниться: – Отвечай давай! Чего я вдруг стал такой загорелый и беловолосый?

– Дроу, по-другому темный эльф, – упрямо повторила девушка. – Как этого можно не знать? Или ты не врал? Ты и вправду конь? Но…

Я почувствовал, что нервы начинают сдавать, и для профилактики выдал такую трехэтажную тираду на русском, что странные, по-кошачьи зеленые глаза моей спутницы удивленно округлились.

– А теперь еще раз, для тупых, что я за тварь такая?

– Дроу – народ юго-восточных земель, – негромко начала она, отвела взгляд и принялась ковырять ногтем щепку, выбившуюся из кромки борта. – Раса такая, как эльфы, но с немного другой родословной.

– Эльфы? – я скрестил руки на груди, осмысливая. – Же-е-есть. Еще и э-э-эльфы.

– Магический уровень у дроу невысокий, – продолжила излагать факты девушка, – но специфичный: портальная магия дается только вашему народу. Внешность: смуглая кожа, высокий рост, заостренные уши.

Я непроизвольно дотронулся до кончика собственного уха и убедился в правдивости ее слов. Но все эти эльфы, инквизы и магия… Такая реальность никак не укладывалась в голове. Я пропустил между пальцами «не свою» косицу, продолжая описание «своей» расы:

– Длинные светлые волосы…

– Необязательно светлые, – покачала головой девушка. – Но длинные – да. Принято у вас так.

– М-да. Ладно, волосы пока оставим, но ты определенно забыла про хвост.

– Нет, что ты. У дроу нет хвостов.

– Да что ты говоришь! А это что, по-твоему? – я развернулся в пол-оборота и продемонстрировал мешающийся отросток.

Девушка поморщилась.

– Это… похоже, что это лапа.

– А, лапа. Ну лапа – это прекрасно. Просто зашибись! – Я со злостью швырнул весло на дно лодки. – Я многорукий урод. Горро, блин. Какая же срань! И как ей шевелить? Почему она не работает и болит? Сломалась?

– А она не твоя.

Меня словно под дых ударили.

– Что, прости?

– Лапа. Она не твоя. Ты вывалился порталом прямиком из Мертвой Пустоши. А тварь полезла за тобой и ударила в спину. – Невольная спутница изобразила взмах рукой с растопыренными, согнутыми пальцами. – Когти воткнулись, а портал схлопнулся. Лапа осталась тут, а тело твари – там.

Сумбур в мыслях только усилился. Скопившееся напряжение достигло своего апогея. Я набрал полную пригоршню розовой воды и плеснул себе в лицо. А потом еще раз. Часто дышал, но не мог надышаться. В голове шумело все сильнее и сильнее. Сжал кулаки – ногти до боли впились в ладони. Ломота в теле разрасталась. Кончики пальцев онемели…

Девица вцепилась мне в запястье и торопливо прошептала:

– Arshaah tureuw, arshaah…

Я заметил, как вспыхнули при этом ее зеленые глаза. И хоть несла она какую-то чушь на тарабарском языке, но паническая атака разжала свои стальные кольца, тревожность медленно отступала.

– Легче?

Я кивнул. Какое-то время мы плыли молча. Лодка неторопливо разрезала носом молочно-розовую гладь, следуя за еле заметным течением. Горько-соленый запах въелся в кожу настолько, что уже перестал раздражать обоняние.

– Ярослав, – представился вдруг я, разорвав тишину. Мне очень захотелось чего-то привычного. Так пусть будет хотя бы имя – мое, родное, а не это чуждое «дроу». – Меня зовут Ярослав.

– Сибель.

– Красиво звучит. Как-то по-итальянски. Или по-французски…

Девушка пожала плечами, явно не понимая, о чем речь.

– Послушай, Сибель… – Ее имя приятно перекатывалось на языке. – Тот голубой камзол… ну то есть инквиз… он назвал тебя ведьмой. Это ведь не ругательство было?

– Нет. – Она опустила голову, словно стыдясь. – Но я только несварение и икоту умею насылать. Чуть-чуть знаю целительство. Бабушка Лорен учила меня.

– Подожди, подожди. Так это из-за тебя инквиза так скрутило?

– Угу, – кивнула она.

– А чего ж ты тогда в первый раз не шарахнула по нему своими пакостями, когда инквиз на тебя петлю накинул?

– На земле я не могу сопротивляться его магии. Но здесь, на этом озере, розидарий ослабляет инквизов.

– Это радует. И… спасибо.

Мы вновь замолчали. Я собирался с духом, чтобы задать главный вопрос всех вопросов.

– Сибель, а как я вообще здесь оказался – в этом месте, в мире этом вашем? Почему в этом теле? Как мне снова стать собой? Как вернуться домой?

– Я не знаю, Ярро! – резко выкрикнула она, оригинально сократив мое имя. – Не-зна-ю, слышишь?! Спроси у того дроу, который был в этом теле до тебя.

– Так я и спрошу. Он же, гад такой, мне всю жизнь испортил! Скажи только как? Где его искать?

– Я не знаю.

– А что ты вообще знаешь?!

«Черт! Черт! Дерьмо!»

Я начал вновь закипать от всей этой неразберихи. Но глубоко вздохнул, затем медленно выдохнул, успокаиваясь. Не время для паники. Надо думать.

– Сибель, а в моем теле он может быть? Ну как в кино – раз, и поменялись местами. И теперь каждому из нас надо совершить подвиг или какое-то благое дело, тогда божье провидение поменяет нас обратно? Так? Или я схожу с ума?

Она скептически подняла брови.

– Ясно. Схожу с ума. Ладно, а татухи у него были?

– Что?

– Тату. Картинки или надписи на коже. Последнее, что я помню, – это свое скрюченное тело в луже крови, и по нему расползались черные иероглифы. Вот и спрашиваю, мог хозяин этого тела свои татухи с собой прихватить?

В ее глазах вспыхнуло удивление и… испуг?

– Я не знаю, не знаю, – тихо прошептала Сибель, пряча лицо в ладонях.

10. Белинда

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

Оказалось, что каюту нам выделили не на двоих с Фабианой Сотье, а на троих. В команде «Рассветного луча» была девушка – хрупкая, всегда улыбающаяся эльфийка Элиниэль. Она выполняла роль корабельного целителя. Нездоровых среди нас не было, но двоих парней из нашей группы свалила с ног морская болезнь. Каждые четыре часа Элиниэль отпаивала их, постоянно ноющих и жалующихся на жизнь, дурно пахнущим зельем, но не теряла при этом ни хорошего настроения, ни доброй улыбки. Вот это терпение! Удастся ли мне стать хоть вполовину столь же хорошим целителем…

Остальные адепты, в том числе и мы с Фабианой, наслаждались путешествием, общались с командой, с удовольствием слушали рассказы о Йолли и разные эльфийские легенды и предания, которыми моряки с удовольствием потчевали «сухопутных крыс». Особой популярностью у адептов пользовались баллады Ливемсира под аккомпанемент его салмы – небольшой эльфийской лиры. Боцман частенько захаживал на камбуз, украдкой отхлебывал йолльского эля, а затем, сидя на корме, перебирал струны и чередовал веселые лирулэ и рвущие сердце найниэ.

Свободные морские просторы после появления Барьера стали коварны, разменной монетой здесь являлась сила ветра. Людская стихийная магия теряла свою привычную стабильность, и управлять ей было очень сложно. Считалось, что это последствия какого-то заклинания, что применили во время давней войны черные ведьмы. Во избежание несчастных случаев на корабле работал поглощающий артефакт, который действовал на адептов и не действовал на эльфов. Это, по сути, первое, что нам доходчиво объяснили, когда каждый из нас испуганно тряс руками, недоумевая, куда пропала магия.

Странно, что в отделе отправлений об этом не предупредили, лишь битый час втолковывали нам правила поведения в эльфийском граде. Беспокойство о репутации академии, конечно, понятно. Но все же не ощущать в груди приятного тепла, не чувствовать мягкого покалывания на кончиках пальцев – просто жутко.

Мы с Фабианой старались держаться вместе, хоть она мне и не сильно пришлась по душе. Я с факультета травологии, и мои мотивы попасть к эльфам более чем ясны. Где еще лучше всего обучат секретам и таинствам магии природы? Фабиана же училась на артефактора. Зачем ей вообще эльфийское магическое искусство? Уж не знаю, как она смогла уговорить ректора Райдонса включить ее в программу обмена с Йолли. Ведь даже мне было понятно, что учеба здесь ни при чем.

Фабиана шла на поводу у своих слишком личных желаний. Это выглядело эгоистично и недостойно аристократки. Да, ее было жаль, но раз уж отец не одобрил их с эльфом союз… Как можно идти против воли родителей? Этого я не понимала.

Вот и сегодняшнее утро началось с дурацких вопросов Фабианы:

– Элиниэль, скажи, брачные кристаллы ведь могут ошибаться?

Эльфийка, сидящая возле своего огромного сундука и перебирающая склянки в нем, удивленно на нее посмотрела. А я разозлилась, так как сама хотела подсесть к Элиниэль, чтобы та рассказала мне что-нибудь полезное про снадобья и травяные настои. Я должна учиться и набираться опыта, так наставлял меня отец. Потому начать можно было даже с судового целителя. Но эта Фабиана… Слишком драматизирует и слишком зациклена на любви. Причем тут вообще любовь? Всем девушкам нашего положения с детства внушают, что замуж надо выходить в соответствии со статусом, положением и выбором главы семьи.

– Так могут, да? – не унималась Фабиана.

– Надо признать, я удивлена. Никогда не слышала о таком…

– А в какие храмы Йолли допускаются люди? Можно ли без брачной церемонии прикоснуться к кристаллу?

– Так, Фабиана, расскажи мне все по порядку. – Элиниэль, к моему великому огорчению, захлопнула сундук и присела на край ее койки.

Мне, как благовоспитанной девушке, пришлось сделать участливое лицо и тоже присоединиться к разговору, хотя про ее Ильсира я уже знала предостаточно. И определенно больше, чем мне бы хотелось. Эльфийка же слушала внимательно и вдумчиво.

– Значит, Ильсир из рода Игалорисс… – Элиниэль вздохнула. – Сочувствую твоей ситуации, но, вероятно, звезды уберегли тебя от ошибки.

– То есть? – удивилась Фабиана.

– Послушай, дорогая, около двух десятков лет назад несколько известных родов объединились против нашего правителя Рионилла Ладариса Ночного Листа. Это было кровопролитное восстание. Но его сумели подавить. Кого-то из мятежников казнили, а иных изгнали за море. – Элиниэль успокаивающе взяла Фабиану за руку. – Эльфы рода Игалорисс Цвет Утра были среди них.

– О, хранители! Как же так? Ильсир говорил, что его родителей пригласили в Сивеллу для совместной работы с градостроителями, применять эльфийские знания в архитектуре для улучшения внешнего облика города и… Мятежники? Да ты, верно, путаешь что-то.

– Мы хорошо знаем и чтим свою историю. Род Игалорисс был изгнан. Не хочу тебя расстраивать, но, вероятно, этот брачный союз был бы основан не на чувствах, а на выгоде.

– Так браки и должны заключаться по расчету, – не выдержала я. – У нас, аристократок, нет права выбора.

– Ты так спокойно об этом говоришь, потому что не влюблялась еще, – вскинулась Фабиана.

Элиниэль ласково произнесла:

– Дорогие, у каждой из нас свой путь, освещенный луной и звездами. Фабиана, я вижу твое неподдельное отчаяние. Но, быть может, так и должно было случиться.

– Или, быть может, ты, Фабиана, просто зациклилась на этом своем Ильсире, – снова вклинилась я. Ну действительно, сколько уже можно все разговоры сводить к одному и тому же. – Как будто вокруг других достойных кандидатур нет!

– И правда, – Элиниэль мягко улыбнулась, но в глазах ее засверкало озорство. – Неужели никто, кроме жениха, не привлек твоего внимания?

Фабиана неожиданно порозовела и смутилась.

– Нет… я… честное сло… – Ее глаза смотрели куда угодно, только не на нас с Элиниэль.

– Ну-ка признавайся, кто посещает твои предутренние грезы! – надавила я, чувствуя ее смятение. И клянусь, Фабиана покраснела еще сильнее!

– Никто, как ты могла подумать такое, Белинда! Просто… однажды я…заходила к ректору и…

«Что? Ректор и отверженная?!»

Я картинно схватилась за сердце:

– Маира Сотье! Не может быть!

– Ректор… Он в оборот… Ой… – Она совсем растерялась, но потом резко выдохнула и выпалила: – Да нет же, Белинда, ты неправильно поняла! Я заходила в приемную, чтоб поговорить с маирой Лидель и… И столкнулась там с одним типом. Да… Точно! Так все и было! Элиниэль же спрашивала, кто привлек внимание – так вот он определенно привлек. Здоровущий такой, явно дракон. Аура так и сшибает с ног.

– О, драконы в Сивелле нечастые гости. – Теперь и я заинтересовалась. – Красивый? Как же его зовут? Из какого он клана?

– Понятия не имею. У меня от него мороз по коже. – Фабиана передернула плечами. – Да и не красавчик он вовсе. Ухмылка ехидная, будто все про всех знает. И он, похоже, солидного возраста – волосы с проседью уже.

– Ну это не беда, – хмыкнула я. – Нас, как правило, за таких вот состоявшихся и умудренных опытом маиров замуж и выдают. Мне отец уже присматривает женихов из своего круга. Вот отучусь… Ну да не важно, они-то не драконы, как твой.

– Да не мой он! Я не договорила же: он еще и без глаза. То есть я наверняка, конечно, не видела. Он в повязке был.

Элиниэль нахмурилась.

– Дракон с повязкой? Ты уверена, Фабиана? У них же регенерация невероятно сильна.

– Уверена, конечно. – Отверженная вздернула нос. – Хоть у меня позади лишь три курса обучения, но уж ауры чувствую прекрасно.

– Тогда это мог быть только Озирис Северный Иней. Я не слышала больше ни об одном драконе с подобным увечьем. Ох, бедняга… – Эльфийка сокрушенно покачала головой.

– А что с ним такое? – Я пододвинула стул и уселась напротив них. – Почему новый глаз… м-м-м… не отрос?

– Не мог. Озирис подхватил странную хворь, которая медленно и мучительно убивала его дракона.

– Дракон без дракона? – удивленно выдохнула Фабиана. – Разве это возможно? Одно без другого?

Элиниэль пожала плечами:

– Не могу знать наверняка. Но если и так, то для их народа это просто чудовищно! Я очень надеюсь, что Озирис смог найти способ сберечь вторую ипостась. Он ведь к нам в Йолли приехал как раз к целителям. Изувеченный весь: и снаружи, и внутри. Произошло это лет десять назад. Я в то время еще училась, и этот случай был на слуху. Поговаривали, что вроде бы нашли какое-то решение. Или нет? Помню, что во время разбирательства вскрылось, что Озирис подцепил ту хворь в Мертвой Пустоши.

– Но ведь это запретные земли! – воскликнула я.

– Да, поэтому Озириса ждало наказание, а не исцеление. Он спешно покинул наши края, так ничего и не добившись.

– Сбежал?

– Именно. Не знаю, куда он подался. Но надеюсь, Северный Иней нашел какое-то иное решение. Потому что не быть собой – это ведь хуже смерти. Вот вы, дорогие, сейчас без магии из-за поглощающего артефакта, чтобы бед в пути не наделали. А представьте, что навсегда такими останетесь.

– Жуть! И история жуткая! У меня даже от одного его имени – Северный Иней – уже мурашки по коже. – Теперь и я поежилась.

А Фабиана задумчиво произнесла:

– А у нас в Рехии со всеми безнадежными проблемами со здоровьем идут в храм в Аолоне, просят милости у хранителя жизненных сил. – Она сделала паузу и шмыгнула носом. – В тот самый единственный храм с эльфийским кристаллом, в котором я потеряла все – Ильсира, семью, благородное имя. Это было так ужасно! Несправедливо! Нечестно!

«Она опять за свое? Любую тему вновь переведет на бывшего эльфийского женишка! Позорище!»

Хранители ведают, сколько сил мне понадобилось, чтобы не закатить глаза. Выдумав предлог, я выскочила из каюты и зашагала вверх по ступеням на палубу. Еще раз выслушивать нытье Фабианы было выше моих сил. И так уже нужно проветрить голову.

Снаружи соленый влажный воздух сразу же остудил мысли, а заодно донес звуки салмы с кормы. Я пошла на звук и вскоре присоединилась к группе адептов, что полукругом расселись вокруг боцмана, кто на чем. Ливемсир нежно перебирал струны, словно гладил любимую, и задумчиво смотрел на море.

– Что тут?.. – начала было я, но сидящий ближе всех ко мне здоровяк Но́лде с моего факультета шикнул:

– Тихо, не мешай ему настраиваться.

Я понятливо замолчала, и не прошло и минуты, как Ливемсир запел нежную найниэ. Слова мы не понимали, но это было не важно – волшебная мелодия вкупе со звенящими, как весенняя капель, звуками эльфийского дотрагивалась до самого сердца, сжимала его в кулаке и держала в тревожном напряжении. Затем я все же узнала балладу, которую он пел, – мы проходили ее на занятиях по литературе других народов еще на первом курсе. Но одно дело читать текст в манускрипте, продираясь через сложные эльфийские руны, и совсем другое – слышать, как ее исполняет настоящий живой эльф, аккомпанируя себе на чарующей салме. Ветер и тот сперва утих, словно прислушиваясь к мелодии, а затем стал завывать в такт. Я чувствовала, что по щекам текут слезы, но ничего не могла с собой поделать.

Ливемсир бросил на меня извиняющийся взгляд, закончил балладу и почти без перехода вновь ударил по струнам. В этот раз дерзко, звонко, по-залихватски затянул моряцкую песенку, которую тотчас подхватили другие голоса.

Судьба моряка —

Соль на руках.

Чужие моря – колыбель.

В волненье волны.

Мы жизни полны.

Не дней, не часов – недель.

Хэй, моряк, хэй!

Там мель!

Я быстро огляделась по сторонам и поняла, что кроме адептов пение Ливемсира собрались послушать и свободные члены команды. Капитана Лаирасула не было, но вот старпом стоял недалеко от нас, прислонившись плечом к деревянной перегородке. Дальше у борта замерли еще несколько матросов.

Ночами на мачте

Не гаснут огни.

Сливаются в дымке дни.

Свой галс у судьбы

Коль выкрали мы,

Еще раз ее обмани.

Хэй, моряк, хэй!

Тяни!

Кудри жены,

Чьи ласки нежны,

Смех сыновей – острее мечей.

Тянет домой

За полной луной.

Окна горят в стуже ночей.

Хэй, моряк, хэй!

Ты чей?

Но вновь за приливом

Нас ждут терпеливо.

И соль на губах горчит.

К добыче скорей,

Не знай якорей…

Как ветер нас шхуна помчит!

Хэй, моряк, хэй!

Кричи!

Да, моряк одинок,

Курс – на восток.

То правый, то левый галс.

И пусть без оков.

Пусть холод ветров,

Но в сердце огонь не погас.

Хэй, моряк, хэй!

За нас!

Под конец песни даже адепты уже притопывали и подхватывали незатейливый мотивчик. А я вот почему-то никак не могла успокоиться. Вероятно, дело было не в эльфийской балладе – просто со слезами выходило скопившееся напряжение. Я еще никогда не покидала семью так надолго, не уезжала из дома. Конечно же, я отчаянно скучала.

Увы, плакать красиво и возвышенно, как это полагается благородным маирам, я не умела. Матушка в свое время немало намучилась с этой моей особенностью, но так ничего и не смогла сделать. От слез мой нос тотчас опухал, а по щекам расползались красные пятна, которые были особенно заметны на моей бледно-фарфоровой коже. Не желая показываться в таком виде перед остальными, я резко отвернулась и сделала шаг назад. И сходу влетела в чью-то грудь. От неожиданности я резко вдохнула. Меня окутал аромат летнего леса, пряный и насыщенный. Нагретый солнцем джераббс, влажный мох, липовые соцветия… Я зажмурилась от удовольствия, а затем медленно открыла глаза, перевела взгляд выше… и наткнулась на непроницаемое лицо посла Анарендила.

«Ох, хранители, как же неудачно вышло!»

Хоть Анарендил сохранял внешнюю невозмутимость, в глубине его изумрудных глаз полыхало зарождающееся бешенство.

– Amin feuya ten’ lle[2]! – прошипел он, почти не разжимая губ.

Я вспыхнула.

«Мне послышалось?»

Нет, я, конечно, плоховато знала эльфийский. Все-таки это довольно сложный язык, а учить его я начала только в академии, но… неужели он сейчас сказал, что я его раздражаю?! Я открыла рот, чтобы дать отпор наглецу, – неважно, посол он там или нет, но так разговаривать с маирой непозволительно! – но он опередил меня и рявкнул:

– Ливемсир, тебе заняться нечем? И что за выбор песен, ты не в кабаке! Столько достойных эльфийских баллад…

Боковым зрением я увидела, как матросы и старпом попятились и скрылись из вида. Связываться с послом никому не хотелось. А меня это окончательно разозлило.

– При всем уважении, посол Анарендил, смею напомнить, что я благородная маира, и мой отец…

– Его здесь нет. А будь моя воля, я бы лично ему объяснил, что человеческим девам в нашем крае не рады.

– Однако программа академического обмена равна для всех, – зачем-то ввязалась я в спор. – Но попасть в списки именно девушкам очень сложно. Это ущемление наших прав! А мы тоже хотим учиться…

– Замуж вы хотите. Dolle naa lost[3]!

– Это что, очередное оскорбление?! Что вы себе позволяете? Да мой отец…

– Хватит! – рявкнул посол так, что я вздрогнула. На его щеках ходили желваки, а острый взгляд словно прожигал. – Просто уйдите.

«О, хранители, за что вы послали нам этого хама? Шовинист остроухий!» – совсем неблагородно подумала я, развернулась и, громко стуча каблуками от злости и возмущения, скрылась с глаз его долой.

11. Сибель

Русло реки Мидалы. Владения магов

Я закрылась руками, не желая смотреть в глаза дроу…

«Ярро! Его зовут Ярро!»

Чувство вины душило. Это я… Я! Призвала душу ни в чем не повинного человека. Выдернула ее откуда-то… из иного мира.

«Он ведь совсем не понимает, где оказался. Не знает даже, кто такие дроу!»

Я посмотрела на Ярро в щель между пальцами. Он снова взял в руки весло и, зло шлепая им по воде, греб по течению.

«Ведьма, я требую обмен. Делай, сказал! Или умрешь!» – пронеслось воспоминание. Голос тогда точно был другим. – «А теперь из-за настоящего дроу бедный Ярро не сможет вернуться. Не́куда. Проклятье Роха снять нельзя – оно уже убило его тело. И в этом виновата я!»

Горестно вздохнув, я уставилась на берег, поросший сизым камышом. Запах горькой соли сменился на влажный, болотистый. Но Ярро жадно вдыхал его полной грудью. Пейзаж тоже изменился: скопление розидарных водорослей осталось позади, лодка вошла в широкое русло реки Мидалы. Дышать и вправду стало легче, но вместе с тем возросла опасность встречи с инквизом.

По сути своей, инквизы – маги земли. Поэтому ведьмы были вынуждены селиться ближе к водоемам, а со временем и вовсе уйти на болота. Но даже там не было покоя. Инквизы объединялись с магами воды, и убийства продолжались… Ведьмы выживали как могли: кто-то уходил в непроглядные топи да там и пропадал, другие приспосабливались прятаться среди людей – рискованно, но жить хотелось.

Ярро аккуратно вел лодку, перебрасывая весло то слева от борта, то справа, руководствуясь моими указаниями, направляя суденышко в нужный рукав реки. Я же сидела на носу лодки и водила пальцем по измятой мокрой карте. Стыдно было смотреть ему в глаза. Знать, что так напортачила… А вот он, не стесняясь, меня разглядывал, тяжело и задумчиво.

– А ты ведь тщательно готовилась к побегу, – озвучил он наконец свои мысли. – С виду вся такая благородная леди – платье, корсет, причесон. А под юбкой походные сапоги, потайные карманы с картами. Заготовленная лодка на дне озера. Что еще ты прячешь, а, ведьма? Ты, выходит, знала, что этот чувак с удавкой придет за тобой.

– Я уже говорила, что по закону все ведьмы подлежат истреблению. Это, знаешь ли, весомый повод всегда быть готовой к бегству. Всю жизнь оглядываюсь, прячусь, даже сплю одетой, – печально вздохнула я. – Здесь сверни направо.

– Весело у вас тут. Люди до такой степени боятся икоты и расстройства желудка?

– Ярро, боятся они черной магии. Воспринимают сотворенное нами добро как должное, а вот о пакостях помнят очень и очень долго. Я не знаю, почему так! Впечатления от спазмов почему-то перечеркивают все хорошее: отвары от кашля, натирки от ушибов или настойки против старческих хворей… Несправедливо! – Я возмущенно вздернула подбородок. – Знаешь, как порой сложно раздобыть нужные коренья для целебного зелья?

Он пожал плечами, а я совсем распалилась:

– Мы с бабушкой этими отварами на жизнь зарабатывали. Я притворялась подмастерьем целителя и осторожно продавала редкие зелья. Бывало, кто-то хватал флакон и сбегал, не заплатив. Разве он не заслужил пару часов кишечного расстройства?

– А ты еще и мстительная, – хмыкнул Ярро.

– Нет же! Возможно, я могла бы ей быть. Но бабушка Лорен запрещала. Ведь это бы выдало нас. Мы и так очень рисковали, выходя к людям. Но то – мы. Однако не все такие. Черные ведьмы действительно владеют страшными ритуалами… Обряды эти сложные, отнимают много сил и опустошают магический резерв. Вот, тот же обме… – Я закашлялась, одергивая себя. Едва не сболтнула про обмен душ. Пришлось даже спешно отвернуться и сделать вид, что, пока я говорила, в рот попала мошка.

– Вот за них вас и убивают, верно? Не за икоту же?

Я кивнула.

– Теперь – да. Но раньше ведьмы были не лучше и не хуже магов. Жили, как и все. Южные земли считались нашими владениями. Но пару веков назад разразилась страшная война. Ведьмы объединились и выступили против стихийных магов, решив изгнать тех со своих территорий. То ли не поделили что-то, то ли за власть боролись. – Как ни странно, но рассказывать нашу историю оказалось куда проще, чем молчаливо сносить его пытливый взгляд. – Некоторые утверждают, что виной всему безответная любовь ведьмы к магу. Другие твердят, будто маги порабощали ведьм и заставляли творить страшные заклятия в своих целях. Но все эти версии – домыслы. Никто не знает наверняка, что именно они не поделили. Ведь все, кто мог что-либо рассказать, давно мертвы. Случилось это в Ареустре – стольном граде ведьминских земель. Битва была ужасной, кровопролитной. Многие тогда погибли. А кто не погиб – повредился умом или утонул в сером тумане. Ареустр был разрушен. Его развалины теперь называют градом заблудших душ, а Южные земли – Мертвой Пустошью. Там зло, там твари.

– Там леший бродит, русалка на ветвях сидит. В общем, я понял про геноцид ведьм. А что с дроу? Они тоже с магами что-то не поделили?

– Почему? Нет. У них дружественные отношения.

– В смысле? – Ярро вдруг замер с веслом наперевес.

Я недоуменно нахмурилась.

– Что?

– Так мне можно было не убегать?! Тогда зачем инквиз плел свою веревку там, на берегу, и вот это вот его коронное: «Именем закона…»

– А-а, так тебя тоже ждут пытки.

– Но за что?! – Он так искренне изумился, что аж грести перестал. – Чем я-то им не угодил?

– Для начала за портал. Ты ведь на глазах у стольких свидетелей явился прямиком из Мертвой Пустоши, – пустилась я в объяснения. – А закон запрещает посещение тех мест. С этим у нас строго. И что ты там вообще делал? Точнее не ты, а хозяин твоего тела.

– А я откуда знаю?! Лично я в фитнес-клубе был, когда меня засосало в это тело. Ладно, как у нас говорят – давай решать проблемы по мере их поступления. Ты сказала, что лечить умеешь. Ну, в целительстве шаришь. Тогда вытащи из меня эту чешуйчатую дрянь.

«Ох, это сложно».

– Ярро… – Я замялась. – Пойми, я не полноценный целитель. Меня бабушка немного учила, но и она всего не знала, конечно. В основном мы пользовались книгами, делали все, как написано, по пунктам. Да и не в одной магии дело – лучше все подкреплять зельями. Вот их я очень хорошо варю. А словом только головную боль могу облегчить.

– Ну так и облегчи! А потом выдерни из меня чертов отросток! Сибель, подумай сама, мало того, что я практически мулат с белоснежной растаманской гривой, в драной окровавленной рубахе, так еще с малопривлекательным бонусом за спиной. Такая себе конспирация при побеге. Меня даже слепой заметит.

– Швахх! – Я понимала, что Ярро прав. Он о-о-очень приметен.

«Может, проще его бросить: болевой спазм, толчок в спину, весло в руки и прочь. Но…»

Во-первых, рука не поднимется. Не смогу… Точно не смогу. А во-вторых, никто просто так не возьмет на борт корабля одинокую леди. Для этого нужно было получать официальное разрешение семьи и портовой службы Рогранта. Последнее означало проверку личности, причин отплытия и… в итоге петлю инквиза для черной ведьмы. Другой вариант – сопровождение.

Никто никогда не станет помогать ведьмам. Никто, кроме ничего не понимающего парня, душа которого перенеслась явно откуда-то очень издалека. Настоящий дроу в сопровождении – это шанс, один на сто тысяч миллионов. Такую возможность упускать нельзя.

Я внимательно вгляделась в карту.

– Ладно. Скоро будет небольшой рукав слева. Свернем туда.

Через четверть часа нос лодки с глухим стуком уткнулся в деревянный полусгнивший столб. На нем и других ему подобных стояли ветхие покосившиеся рыбацкие хижины. На карте деревушка была перечеркнута, что означало ее заброшенность. Но бабушка Лорен всегда советовала держаться от таких мест подальше, потому что заброшенные дома далеко не всегда бывают пусты. И чаще всего пристанище в них находят те, кого стоит опасаться больше всего. Нет, на первом месте у ведьм всегда инквизы. А вот беглые преступники, воры, убийцы идут следующим пунктом. Но выбирать не приходилось.

Ближайший домишко стоял на самой окраине, крышу перекосило вправо, казалось – вот-вот, и она сползет вниз, рухнет в мутную воду. В единственной комнатке не было ничего, кроме пыли и ошметков засохшей тины.

– Вот черт, – скривился Ярро, – это ж капец какая антисанитария.

– Чего?

– Грязно, говорю. Посмотрим в другой лачуге?

В последующих двух домах было все то же самое. А дальше за полосой осоки шли хижины не столь убогие. Брошенные, старые, но, по крайней мере, они не выглядели так, будто развалятся от первого же дуновения ветра.

– О, а вот и бунгало класса люкс!

Я лишь пожала плечами. Хоть Ярро и говорил на общем языке, но иногда я его понять не могла. Эти его странные слова…

Он взмахнул было веслом, но вдруг замер. Пригнулся в лодке, напряженно вслушиваясь в звуки речной поймы. Шелест камыша, всплески волн, ласкающих деревянные сваи домов, отдаленное кваканье… Не знаю, что еще слышал Ярро, но я полагалась на зрение, и развешенные на веревке портки мне не понравились, как и лодка, привязанная к деревянному столбу.

– Там кто-то есть, – шепнула я.

– Определенно. Я слышу звяканье ложки о дно котелка, невнятное кряхтение, скрип отодвигаемого стула, – стал перечислять он. – Их двое. Нет, подожди. Трое, кажется.

– Давай-ка назад. – Я нервно вцепилась в кромку борта.

Мы вернулись в самый крайний дом, пришвартовали лодку так, чтобы ее почти полностью скрывал камыш. Я вообще предпочла бы убраться отсюда подальше, но из дроу и правда надо было вытащить чужеродные когти, пока не началось воспаление. А проделать такое в качающейся на воде лодке было просто невозможно. Выйти же на берег означало привлечь внимание охотника на ведьм. Инквиз наверняка уже раскинул свои поисковые сети.

Выбравшись из лодки на деревянный помост перед хижиной, Ярро долго разглядывал торчащие из воды стебли с метелками на концах. Мне пришлось взять его за рукав и потянуть за собой.

– Сибель, скажи, это камыш? – со странным видом поинтересовался он.

«Швахх! Кажется, не успели, у него началась лихорадка!»

В ответ на мой рассеянный кивок Ярро еще глубже задумался и наконец выдал:

– Как такое может быть? Я оказался в другом мире. Моя душа вселилась в тело чертова дроу. Ты ведьма. А у того хлыща – магические искры из веревки сыпятся. И при этом тут растет камыш! А баба в той деревне куриц держала…

– А что не так с камышом? – осторожно спросила я.

– Что не так? – Дроу истерически хохотнул. – А может у вас тут и березки растут?

– Растут.

– Елки? Кактусы? Папоротник? Секвойя?

– Про последнее я не слышала, – пришлось мне признать. – А что?

– А то, что я в другом мире. Почему растения такие же? Ну кроме тех фиолетовых дубов…

– Это джераббсы были, а про остальное не знаю, – пожала я плечами. – Я до тебя иномирян не встречала и даже не думала, что такое возможно.

В доме я отстегнула от платья верхнюю юбку, оставшись в узких брюках, и расстелила ее на пыльном полу. Ярро тихо присвистнул:

– Ну ничёсе, леди.

– Что?

– А где шелковые панталоны с рюшами? Не ожидал такого фокуса от средневекового платья. А корсет у тебя тоже разборный?

– Не твое дело, – буркнула я. – Ложись на живот.

Спорить не стал, лег. Но продолжил болтать:

– А акулы у вас есть? Тюлени? Киты?

– Есть.

– Крысы? Черепахи? Орлы?

– Есть-есть. И орлы, и кребайны, и киринки. Умолкни уже!

Я опустилась рядом на колени. Внутренне содрогаясь от мерзкого вида лапы и раны, провела ладонями по его спине. Под пальцами неприятно елозила жесткая ткань окровавленной рубашки. Ярро замычал.

«Знаю, что больно, потерпи! Мне нужно определить очаг поражения тела, глубину проникновения зазубренных когтей».

Я продолжала тактильное исследование, параллельно открывая свой внутренний взор.

– Если б не запах пыли и дерьма, я бы решил, что меня обманом заманили на тайский массаж.

– Помолчи. Ты меня сбиваешь.

– Не могу. Адски больно.

– Заткнись уже! – рявкнула я, в третий раз настраиваясь на магический поток и мысленно соскальзывая по острым когтям вглубь плоти.

– Оу, какая ты милашка.

Я стукнула его по плечу и тут же услышала грубоватые слова на непонятном языке. Судя по тону, дроу сочно выругался.

Пришлось аккуратно порвать рубашку вокруг раны, и потемневшие ее края мне не понравились.

«Как бы хворь не проникла…»

Я брезгливо дотронулась до мерзкой лапы и чуть потянула. Ярро замычал.

«Швахх!»

Его смуглая кожа на жилистой плотной спине тут же покрылась испариной. Он стискивал зубы, сдерживая болезненные стоны. В моменты, когда я усиливала захват, он сжимал кулаки и перебирал запас странных ругательных слов.

– Eolis arshaah fosin… Черными перстами да черными устами… Arshaah isto leqaste, – медленно шептала я на древнем языке ведьм, стараясь унять его боль. И она ненадолго отпускала его, но потом накрывала с новой силой.

– Какого хрена? Даже кости в лед превратились! – взвыл он. – Грохнуть меня решила? Заморозить до смерти?

Я свободной рукой погладила его оголенную спину, наоборот, пышущую жаром. Словно Ярро горел в лихорадке.

«Швахх, все-таки хворь…»

– Ты сейчас меня убьешь, – простонал он, – Как же я хочу проснуться в своем теле, в своем мире. Господи, пожалуйста, я же никогда ни о чем тебя не просил…

Он издал сдавленный вздох и обмяк.

– Ярро? – легонько потрясла я его за плечо. – Ярро!

12. Фабиана

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

– Вот что я ему сделала, а? – Белинда ворвалась в каюту и захлопнула дверь. Щеки ее горели, грудь вздымалась, словно она бежала с палубы, соревнуясь в скорости с ветром, а глаза сверкали негодованием. – Теперь нам уже и песни Ливемсира слушать нельзя! И бедняге боцману досталось… А я… Если бы взглядом можно было убить – я осыпалась бы горсткой пепла!

Мы с Элиниэль понимающе переглянулись – не требовалось никаких пояснений, чтобы понять, о ком говорит Белинда. Конечно, об эльфийском после!

– Да перестань, – весело усмехнулась сидящая за столом Элиниэль. – Он же не ваш пламенный дракон с взрывным темпераментом. Наш Анарендил Душа Леса только с виду такой хмурый. Ну и иногда он, конечно, играет на одной струне арфы, когда дело касается правил. Но в остальном…

– На одной струне? Это как? – переспросила Белинда.

– О, это такое выражение… – Элиниэль смутилась.

– Она имеет в виду, что посол – жуткий зануда, – не церемонясь, припечатала я. Не иначе как понахваталась знаний об эльфийских поговорках от Ильсира.

– Ну не то, чтоб… может разве совсем немного… – Элиниэль явно было неловко. – Но в остальном Анарендил очень хороший, а как целителю – ему и вовсе равных не было во всем Йолли. Ну, до того, как он стал послом. Я мечтаю однажды поступить к нему в ученицы, но он уже давно ни над кем не берет наставничество. Говорят, что тому есть весомые причины.

– И какие же? – сразу же заинтересовалась Белинда.

Она замерла посреди каюты, словно тут же забыла о своем негодовании и предвкушает, как сейчас ей откроют страшную тайну сурового посла.

Но Элиниэль лишь покачала головой.

– И все же это обидно и несправедливо! – Белинда смяла в кулаках подол дорожного платья, но тут же спохватилась и разгладила образовавшиеся на ткани складки. – Мы с Фабианой – маиры, девушки благородных кровей, едем в Йолли, чтобы учиться. Никаких коварных целей по соблазнению эльфов не преследуем. Да ведь?

– Угу, – кивнула я, вновь уткнувшись в книгу. Уж что-что, а эльфов очаровывать я не планировала даже под страхом смерти. – На мой счет посол Анарендил может быть абсолютно спокоен.

– Ладно, я ему так и передам, – кивнула Элиниэль.

– Что? Нет! – встрепенулась я. – Не нужно ему ничего гово…

– О, звезды! Я же пошутила. Успокойтесь, девы, и помогите мне лучше подготовить травы для зелья от морской болезни. Ваши адепты извели все мои запасы.

Я украдкой поморщилась, а Белинда, напротив, бросилась к сундуку, будто он доверху был набит не корешками да склянками, а диковинными сокровищами.

* * *

Шли дни, и «Рассветный луч» уверенно держал курс на юго-запад. Капитан и старпом наполняли белоснежные паруса магическим ветром, а когда воздушные потоки становились совсем хилыми, команда объединяла свои силы и затягивала лирическое эльфийское словоплетение, состоящее из связанных цепью высших заклинаний.

В один из дней мы с Белиндой устроились на корме и немного, в рамках приличий, свесились за борт, поджав под себя юбки, чтобы их ненароком не растрепал ветер. Корабль мерно покачивался на волнах и упорно шел вперед.

Рядом с нами на палубе работал Ливемсир. В его руках змеились юзни, он неспешно шептал упрочняющие заклинания.

– Зачем вы это делаете? – поинтересовался Габиор, щуплый рыжий адепт с огненного факультета. Он всюду ходил за боцманом по пятам, совсем как Белинда – за Элиниэль. – Разве корабль не проходил проверку, разве он не безопасен?

– Дополнительный осмотр лишним не будет, – поучительно ответил Ливемсир, а затем добавил тише: – К тому же такое занятие всяко интереснее, чем слушать наставления Лаирасула или ругань Анарендила на пустом месте.

– Это уж точно, – сочувственно пробормотал Габиор и покосился на капитана: тот стоял на мостике и в привычно-монотонной манере что-то рассказывал послу. А посол, в свою очередь, лишь изредка кивал и неотрывно следил за нами с Белиндой. Я постоянно чувствовала на себе его взгляд, хоть и старалась лишний раз не смотреть в его сторону.

В лазурно-синих водах рядом с бортом корабля шел косяк морских змеехвостов. Их блестящие ярко-алые спинки то тут, то там показывались из воды, чем вызывали у нас неподдельный восторг. Остальные адепты разбрелись по палубе: они чаще гуляли наверху и уже успели насмотреться на диковинных рыб свободных морских просторов. А вот мы с Белиндой предпочитали отсиживаться в каюте, чтобы лишний раз не злить Анарендила.

– Они такие красивые, словно россыпь гранатов, да? – восхитилась Белинда. – Особенно вон тот, смотри, какой толстый!

– Может с икрой? – предположила я. – Такой необычный оттенок чешуек… Я бы сказала даже, что они больше похожи не на гранаты, а на рубины!

– Возможно, ты права. У меня, кстати, дома остался потрясающий рубиновый гарнитур. Колье дважды оборачивается вокруг шеи и такое тяжелое, что пришлось заказать у артефактора зачарованную застежку. Для эффекта невесомости.

– Вообще-то там дело не только в застежке, мы это уже проходили. Еще в саму нить вплетается дополнительная оплетка по уровню… – Я осеклась, заметив, как Белинда закатила глаза, и поспешила вернуться к более интересной ей теме: – А я больше изумруды люблю. Бархатный зеленый, с таинственными черными бликами где-то в глубине, будто…

– Будто глаза посла Анарендила, – сказала вдруг она, звонко расхохоталась и резко подавилась своим же смехом, потому что те самые глаза пронзительно смотрели на нее из-под хмурых светлых бровей. Она тут же отвернулась и снова свесилась за борт.

– Ты совсем, что ли? Зачем его дразнишь? – тихо возмутилась я, усиленно делая вид, что сосредоточилась на блестящих красных рыбках.

– Думаешь, он услышал? Он все еще смотрит?

– А мне откуда знать?

– Ты же изумрудовы глаза любишь, – зашептала Белинда, – вот и оглянись.

– Не хочу. Причем тут глаза? Я про камни говорила. И, кажется, теперь я тоже люблю рубины.

– О, руби-и-ины… – громыхнуло нараспев за нашими спинами голосом Ливемсира так, что мы вздрогнули от неожиданности. – У нас их зовут грозовые камни, сравнивая с насыщенным цветом туч, что ветер раньше пригонял из Свободных морских просторов. А вы знаете, светлые маиры, где живет самый большой рубин в мире?

– Живет? – переспросила я.

– В коллекции какого-нибудь высокоуважаемого артефактора? – высказала предположение Белинда.

– В эльфийском храме? – подключился к угадыванию Габиор, маяча за спиной эльфа. – И причем тут грозовые тучи? Они же сизо-фиолетовые скорее, а не красные.

В предвкушении очередной истории боцмана к нам стали подходить и другие адепты. Ливемсир выдержал театральную паузу, длящуюся слишком долго, и ответил на свой же вопрос:

– Самый крупный рубин – это «Сердце Грозы», что живет на Изоле-Неббиосе. Потому и грозы в тех краях не обычные, а рубиновые, тревожно-багряные, полные грозовой магии. Точнее, были такими раньше, пока существовали грозовые драконы.

– Сердце? Артефакт что ли такой? На острове Дохлого Кита? Серьезно? – не поверил Габиор.

– А как по мне, вполне логично, что самый большой камень находится на пиратском острове, – высказался адепт Нолде. – Наверняка эти разбойники ограбили какого-нибудь богатого маира или вовсе – драконову казну.

– Э, нет, детки, – добродушно ответил эльф. – Сердце Изола-Неббиосы нельзя украсть. Оно само выбирает себе хозяина и верно служит ему до последней капли своей рубиновой крови. Две сотни лет назад, в лучшие времена моего отца Ваирилла Золотого Ветра рубиновое пламя грозового маяка, стоявшего на одном из семи холмов острова, манило к себе все корабли, что бороздили туманы морских просторов. Многие хотели обладать камнем, что питает силой и маяк, и остров, и сам клан грозовых драконов, чья власть тогда распространялась на все морские пределы. Да вот только его нельзя было украсть. Невозможно. Но люди жадны, маги алчны, черные ведьмы коварны, эльфы самовлюбленны, а…

– Ливемсир! – окликнул боцмана недовольный посол. – Tyel rath’argh quendi![4]

– Tancave, tancave[5]. Так на чем я остановился?

– На Дохлом Ките, – с присущей ему хрипотцой в голосе напомнил Нолде, присевший рядом с Белиндой, – и на серд…

– Это сейчас остатки былого величия именуют Дохлым Китом. М-да… А вот раньше Изола-Неббиоса была самым прекрасным островом, что знали свободные морские просторы. Но, так или иначе, лет двести назад рубиновое сердце острова угасло, а грозовая магия была утеряна.

– То есть из камня и в самом деле исходил свет? Или это метафора такая? – не унимался Нолде.

– Свет «Сердца Грозы», – кивнул Ливемсир. – Оно и вправду сверкало так ярко, что маяк, горящий в ночи, был виден из самого Ареустра, бывшей столицы ведьминских земель. Его искры и блики рассыпались в ночном небе, словно рубиновые звезды, или были похожи на ослепительные вспышки красных молний в багряных грозовых тучах, что носятся над свободными просторами. – Он мечтательно вздохнул. – В те времена правили Изола-Неббиосой вовсе не пираты, а драконы Грозового клана. Люди же, что населяли остров, жили в мире и процветании. Драконы тщательно стерегли свои границы. Ни люди, ни маги, ни эльфы – никто так и не смог добраться до рубинового «Сердца Грозы».

– Пираты? Это им удалось захватить камень? – предположила Белинда. Она немного подалась вперед и с горящими глазами ждала ответа.

– Нет, никому не удалось. Отступники, пираты, беглые каторжники пришли на остров много позже, когда то, что утонуло в сером тумане, вновь показалось над поверхностью моря А «Сердце Грозы» так и осталось похоронено где-то в развалинах драконьих замков.

– Серый туман?! Но как? Разве он свирепствует не на южных землях?

– Так Изола-Неббиоса и есть на юге. От Ареустра, что нынче величают градом заблудших душ, остров отделяет только пролив Ла-лейне, – Ливемсир расслабленно облокотился на поручень, окаймляющий борт, глубоко вздохнул. – Чему вас только в академии учат?

– Магии, конечно, – фыркнула Белинда.

– Магии – это хорошо. Но что с нее проку без истории? Без мирографии?

– Это мы тоже учим, – возразил Габиор, – но не столь подробно. Мы ведь не эльфы. Очевидно, на наш короткий век и той информации достаточно. Магистры…

– Так что дальше случилось? – перебил его кто-то из адептов.

– А дальше случилась Мертвая Пустошь, что поглотила ведьминские владения, а заодно и Изола-Неббиосу. Мрак и хаос воцарились на семи холмах, забирая живые души. Рубиновое сердце укрыл проклятый туман, и вскоре оно потухло. Говорят, что грозовые драконы тотчас пали замертво, и не осталось более жизни на самом прекрасном острове свободных морских просторов. Но это все драконьи предания, я не очень в них силен. Давайте-ка я лучше спою вам про прекраснейшую эльфийку Виталиэль, что успела в последний закат Изола-Неббиосы взбежать на борт людского судна и отплыла в западные земли.

Ливемсир перекинул со спины свою салму и стал оглядываться по сторонам, прикидывая, куда бы ему присесть. Но увы, послушать очередную балладу нам так и не довелось.

– Корабль на горизонте! Корабль на горизонте! – зычно разнеслось по палубе.

Все как один устремили взгляды на восток, мы с Белиндой тоже повернулись и стали вглядываться в необъятный горизонт. Но как я ни старалась рассмотреть хоть что-то, лишь эльфам было подвластно глядеть вдаль и видеть.

13. Ярослав

Русло реки Мидалы. Владения магов

Мои молитвы не были услышаны. Я распахнул глаза и…

– Твою ж мать!

Та же дряхлая хижина. Пыль, забивающая ноздри. Сквозь проломы в крыше видно черное небо, усыпанное мириадами звезд. Совсем рядом, съежившись в попытке согреться, спала Сибель.

Я прислушался к своим ощущениям: ломота в теле чуть притупилась, в пояснице больше не горело вечной мерзлотой. Похоже, врачиха-самоучка свое дело сделала.

Я протянул руку, обхватил ее за талию и придвинул к себе. Она поерзала сквозь сон, устраиваясь поудобнее, ближе ко мне, словно ища местечко потеплее.

– Хм, – тихо выдохнул ей в растрепанный пучок волос, – говорила, что всегда готова к побегу, спишь вполглаза… А сама дрыхнешь, как сурок.

Я напряг слух и свою свежеприобретнную суперинтуицию, убедился, что наше убогое пристанище окружают лишь звуки природы, закрыл глаза и провалился в сон.

* * *

– Ярро. Ярро. Ярро, – назойливо кружился в голове тихий шепот, мешая спать.

Разум медленно выныривал из мира сновидений, которые толком и запомниться-то не успели.

– Ярро!

– Ну что?! – Я резко сел. – Ночь еще… – И выдохнул: – Не ночь.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь щели бревенчатой стены, открытая дверь монотонно скрипела, покачиваясь на одной петле. Кроме меня в комнате никого не было. И это мне совсем не понравилось.

– Сибель?

Я вышел на убогую терраску плавучей хижины. Второе, что мне не понравилось, – отсутствие лодки.

«Кинула что ли?»

Навострив уши, я долго, внимательно прислушивался. Отсек природный фон и… тихо нырнул в прохладную воду.

«Бунгало класса люкс» кипело жизнью. Нестройный мужской хохот, громыхание кружек… и истерично-приглушенное мычание одной попавшей в беду ведьмы.

«Какое-то дерьмовое кино получается», – подумал я и с одного удара выбил ногой хлипкую деревянную дверь, молясь, чтобы не было слишком поздно.

Я прекрасно понимал, что могут сделать трое мужиков, не обремененных понятием чести, с красивой девчонкой. Может, ее фигуре и недоставало округлых манящих выпуклостей, но тем не менее мордашка у нее была весьма симпатичной.

Но увиденная картина повергла меня в ступор. Неподдельный ужас плескался в зеленых глазах Сибель, которую подвесили над столом за руки и ноги. Она замычала сквозь кляп, а я едва не пропустил удар веслом по голове. Отклонился в самый последний момент и тут же провел серию ответных ударов по и без того помятой, одутловатой мужской роже. Противник отлетел и стек по стене.

Двое других бросились одновременно. Первый был отправлен в нокаут четким апперкотом: удар снизу в челюсть ее же и сломал. А вот оставшийся мужик рьяно размахивал здоровенным тесаком, которым полминуты назад примерялся к горлу Сибель.

Я действовал на инстинктах, ловко уклоняясь от смертоносного лезвия. Чьи это были инстинкты – мои или же бывшего хозяина тела – задумываться было некогда. Просто схватил со стола сковороду и отбивал один удар за другим. Звон стали метался по хижине. Дважды лезвие прошло в миллиметре от моего лица.

Но я тщательно выверял шаги и дождался нужного момента: тесак пролетел мимо, скользящим движением задев мой импровизированный щит, и вернулся в прежнее положение. Мышцы его владельца напряглись для нового замаха. Я поднырнул под руку противника, шаг, второй, поворот, взмах сковородкой, глухой удар – обмякшее тело завалилось вправо, прямо на стол. По полу с ритмичным бряканьем покатился свалившийся чугунный котелок.

– М-м-м… – Из глаз Сибель текли слезы. Я аккуратно вытащил грязную тряпку из ее рта. – Ярро…

Столько благодарности было в этом выдохе, что, кажется, теплее, чем сейчас, мое имя никогда никто не произносил.

– Сейчас, сейчас. – Я принялся отвязывать ведьму от мясницких крюков. – Их только трое? Никто больше не заявится?

Она только громче всхлипнула, не ответив. Наконец я смог поставить ее на пол и принялся бережно развязывать узлы веревки на тонких израненных запястьях.

– Все, все, тише, все позади…

Сибель трясло крупной дрожью. Слезы, всхлипы, подвывания. Я не любил женские истерики и не придумал ничего лучше, чем сгрести ее в охапку. Сжал в объятиях чуть сильнее, чем следовало бы. Сибель и не пыталась вырываться, наоборот, льнула ко мне, словно пыталась спрятаться от этого страшного мира.

Так мы и стояли посреди жуткой лачуги. Я поглаживал Сибель по спине, шептал незамысловатые успокаивающие слова и отмечал, как постепенно всхлипы становятся тише, как ответно прижимается ко мне дрожащее женское тело. Параллельно вслушивался в окружающий мир – мало ли, сколько в округе таких маньяков-людоедов. Иначе их и не назовешь.

Поверх растрепанного, сползшего набок пучка ее темных волос я осмотрел комнату, улавливая детали, которые заставляли неприязненно морщиться. Все эти коричневые пятна на полу, грязные банки с бордовой жидкостью наталкивали на мысли о крови. Крюки и цепи, свисающие с потолка, набор тесаков, проржавевших пил и узких топориков, развешанных вдоль задней стены, лишь усиливали нехорошие подозрения. А воспоминание о подвешенной Сибель, лезвии возле ее горла и котелке под ним превращали подозрения в уверенность: эти трое – жестокие убийцы. Я присмотрелся к распластанным мужикам, прислушался к ним… Мертвая тишина. Перевел взгляд на свои руки. Мысли о том, что я снова не рассчитал силу чужого тела, в этот раз никаких угрызений совести за собой не притянули.

– Пойдем отсюда, – тихо шепнул я Сибель и, не дожидаясь ответа, мягко подтолкнул к выходу, придерживая за талию. На ходу прихватил со спинки стула чужую куртку.

Лодку мы позаимствовали у покойных хозяев дома. Она была удобнее и новее, чем наше прошлое «корыто».

«Еще бы мотор сюда», – вздохнул я и сел за весла.

Подведя лодку к хижине, где мы ночевали, я забрал наши скудные пожитки и взял курс на основное русло реки. Сибель притихла, мяла подол юбки и украдкой бросала на меня странные задумчивые взгляды.

– Они же… Они чуть не разделали меня вместо утки к праздничному столу, – вновь всхлипнула она.

«Блин, только же вроде успокоилась».

Сибель шмыгнула носом.

– А мне рот заткнули, и все. Ничего не успела. Разве что послать ночной зов… Я же тебя лечила, магию вливала. Так надеялась, что откликнется… Спасибо, Ярро, спасибо тебе.

«Черт, ну давай без еще одной истерики, а?»

– Я такая беспомощная… Ярро, если бы не ты…

Пришлось сложить весла, благо плыли по течению, и подсеть на скамью рядом с Сибель. Я обнял ее, а она снова заплакала, уткнувшись мне в грудь.

– Я всего лишь хотела умыться… В порядок себя привести… А еще там корни.

– Корни?

– Водной камелвы. Это для завтрака. Ты ведь ничего не ел.

– То есть обо мне заботилась? – хмыкнул я ей в пучок.

– Силы тебе нужны. После ранения. И вот. Бабушка Лорен говорила, что корни… Полезные они… А еще она говорила про секту «Кровавой луны».

– О-па, а это уже интереснее. Что за секта?

– Магов едят. Думают, что так могут их силу себе забрать. Но это же бред! – Она взглянула на меня так, будто я должен наверняка это знать. – Магия так не работает, не переходит… если съесть.

– Да уж, дикари. – Я положил ладони на ее лицо, мягко стирая слезы. – Но все позади, да?

Она снова шмыгнула и вдруг прошептала:

– Я не могу одна. Так привыкла, чтобы рядом был тот, кто направляет меня, готов подсказать, прийти на помощь, спасти, спрятать от всех бед…

– Э-э-э…

Я растерялся.

«Она что, сейчас подкатывает ко мне? Нет, девчонка, конечно, интересная, но к отношениям я определенно не готов. Уж точно не в средневековом мире, где каждые пять минут какие-то уроды хотят то удушить, то сожрать».

– Ты знаешь, я ведь из другого мира, – осторожно начал я, лихорадочно соображая, как бы перевести тему.

– Ну и что?

– Знаешь, у нас все по-другому. Мой мир более прогрессивный…

Сибель настороженно слушала про самолеты, автомобили, компьютеры, интернет. Такие слова она даже запомнить не могла, не то, что представить. Переспрашивала, уточняла и понемногу втягивалась в мой рассказ. А я радовался, что увел разговор с опасной дорожки.

14. Белинда

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

Эльфы запели магическое словоплетение – скрипнули мачты, туго натянулась белоснежная парусина, лебединый корабль полетел вперед, рассекая лазурные волны. Капитан Лаирасул задавал темп заклинаний, направлял корабль по ветру. Я напряженно всматривалась вдаль, где маячила черная точка.

– Идем вниз, – взял меня под локоть Нолде. – Тут мы ничем не поможем.

Остальные адепты уже укрылись в своих каютах, а я не могла усидеть на месте. Слишком переживала. И, конечно, надеялась, что если в очередной раз выйду на палубу, то кто-то из команды, пусть даже сам Анарендил, скажет наконец, что опасность миновала.

– Мы уже серьезно отклонились от курса, – шепнул мне Нолде, помогая спуститься по крутой лестнице. – Но скорость сейчас в приоритете. Ведь от пиратов не уходят, от них убегают на всех парусах. Иначе смерть от их рук будет высшей милостью. А кому не повезет…

– Да прекрати! Хватит меня пугать, и без того тошно!

Я забежала в свою каюту и захлопнула дверь.

– Ну что там? – тут же спросила Фабиана, сидевшая в самом углу на койке.

Я покачала головой, а она принялась шептать хранителям молитвы, слова которых сочиняла на ходу – ни одна из тех стандартных, которым нас с детства учили, не подходила под ситуацию. Тут я с ней была согласна: главное – искренняя вера. Мольба от чистого сердца. Крик о помощи. Так какая разница, какими словами кричать от страха?

Элиниэль в каюте не было. Она, хоть и являлась судовым целителем, но в час опасности все силы объединяла с командой, заклиная ветер наравне со всеми.

Так мы просидели еще около часа. Я снова не выдержала и украдкой поднялась на палубу. На хмуром, стремительно сереющем горизонте по-прежнему маячило черное судно, несущее смерть. Но уже не точкой. Больше, шире… Ближе! И от этого осознания в груди собрался тугой комок страха.

Я перевела взгляд на эльфов. Посол Анарендил часто оглядывался, кажется, не мог взять в толк, почему эльфийский корабль, ведомый сложным плетением заклинаний, никак не может оторваться от преследователей. На его озадаченные взгляды капитан ответить не мог – был слишком занят. На бледной коже Лаирасула проступили бисеринки пота, все чаще и чаще натяжение парусины спадало. Уклоняясь от погони, корабль влетел в зону штиля, которыми коварно испещрены свободные морские просторы, и теперь его вела одна лишь магия.

Эльфы заметно устали, покрылись испариной, отдавая весь свой магический резерв воздушным потокам. Один за одним, они сдавали. Элиниэль не удержалась на ногах – осела на деревянный настил палубы, но с заклинания не сбилась. Я тихо спустилась в каюту, не рискнув никого отвлекать.

«О, хранители! Дайте им сил, молю!»

В следующую мою вылазку на полу сидели уже все члены команды, и лишь Лаирасул упорно продолжал стоять, хотя цвет его кожи сравнялся с оттенком хмурого неба, которое окончательно заволокло тучами. На этом зловещем фоне были отчетливо видны черные паруса трехмачтового преследователя.

«Для туч ветер есть, а для нас нет?! Хранители морей, сжальтесь!»

Я вздрогнула, когда на краткий миг небо зловеще осветилось красной молнией.

«Показалось? Показалось. У страха глаза вели…»

Внезапный громовой раскат прогнал меня вниз, в каюту. Я залезла на кровать к Фабиане и схватила ее за руку.

– Все плохо.

– Они справятся, – шепнула мне она.

– Не думаю, что…

– Белинда, просто прекрати туда ходить. Только нервируешь. Лучше расскажи что-нибудь.

– Что?

– Да что угодно! Невыносимо уже так сидеть!

Подрагивающим голосом я стала пересказывать ей параграф из учебника по травологии:

– Се́регон – растение с темно-красными цветами, по-другому его еще называют «кровь камня». К его полезным свойствам…

– Давай что-то повеселее, а? Байки Ливемсира хотя бы.

Предложенная тема оказалась удачной. Ведь Фабиана предпочитала отсиживаться в каюте, а не гулять на палубе в окружении эльфов, под тяжелым взглядом посла. А потому большинство рассказов прошло мимо ее ушей. Слово за слово, одна история перетекала в другую, но легче от этого не становилось.

– Давай тоже переоденемся? На всякий случай, – неожиданно предложила Фабиана, когда я рассказывала про эльфийку Аннабелию, которая, переодевшись в мужскую одежду, смогла выжить и сохранить свою честь во вражеском стане.

– А у тебя есть что-то мужское?

– Попросим у ребят.

– Фабиана, это же сказки все. Нас засмеют потом! Всему Йолли будут рассказывать, как мы тряслись от страха и натягивали мужицкие портки. Благородные маиры так не…

– Но это всего лишь предосторожность.

– Нет. Это всего лишь дурацкая байка Ливемсира. И не факт, что правдивая.

Но Фабиана, как всегда, поступила по-своему: постучалась в соседнюю каюту. Вопреки моим опасениям парни идею восприняли серьезно: то ли оттого, что сами изрядно струхнули, то ли тоже вспомнили рассказ про отважную Аннабелию. Габиор, как самый щуплый из всех, одолжил нам два комплекта своей одежды.

«Что бы на это сказал отец?»

Я неприязненно присматривалась к темно-зеленым штанам:

– Если все обойдется, я быстро переоденусь в свое и буду всем говорить, что и близко к мужским вещам не прикасалась.

– Я подтвержу, – закатив глаза, заверила Фабиана.

Она принялась разглядывать свой новый образ в зеркале. Штаны сидели не очень хорошо – слишком обтягивали ее филейную часть, а снизу собрались складками из-за неподходящей длины. Рубашку она заправлять не стала, и та висела на ней прямоугольным парусом. Впрочем, так хотя бы не сильно выделялась грудь. Но в целом вид был глупым и не подобающим маире.

– Последний штрих. – Она проворно завязала на затылке узел из волос и закрепила его гребнем. – Видела у нашей кухарки Хенриетты такую прическу. Не самая изящная, но зато не растреплется, даже если небеса рухнут на землю.

Фабиана схватила помятую с одного бока узкополую шляпу Габиора, натянула ее на голову, подоткнула выбившийся каштановый локон и прочно приколола головной убор множеством шпилек.

– А ты чего сидишь? – повернулась она ко мне. – Давай же. Надо хоть что-то сделать.

– Да глупости это все. Не поможет…

– Да суй ты уже ногу в штанину! – не дала она мне договорить. – Штаны не куса…

Окончание слова потонуло в грохоте, а вместе с ним на миг показалось, что лебединый корабль взмыл в воздух, а потом раненой птицей упал в морскую пучину. Я подлетела над койкой, а Фабиана упала на пол лицом вниз и прикрыла руками голову. Сверху на палубе что-то трещало, рушилось. Колени обожгло болью, я куда-то поползла, ничего уже толком не соображая от ужаса.

Каюта кружилась, замешивая все в кучу: вещи, щепки, покореженные доски. Звуки слились в один бесконечный комариный писк. Я натужно хрипела и пыталась выкашлять древесную пыль, забившую легкие. Перекошенная дверь слетела с петель и впустила в каюту растрепанного Нолде. Он прижимал к носу шейный платок, но быстро передал его мне и помог подняться. Я недоуменно вытаращилась на царапины на его правой щеке, смотрела, как он открывает рот, как шевелятся его разбитые окровавленные губы, выпуская наружу безмолвные слова, которые тут же растворяются в навязчивом пищащем звуке. Видела, как округлились глаза Нолде, смотрящие куда-то за мою спину. Прокашлявшись в платок, я развернулась и выхватила взглядом в разгромленной каюте мужские сапоги и ноги в темных портках Габиора, торчащие из-под массивной деревянной балки и груды досок. Оттуда же, медленно растекаясь по полу, ползло щупальце бурой жидкости.

– Фабиана! – крикнула я, но не услышала собственного голоса. Попятилась и уперлась в грудь Нолде.

Он рывком развернул меня к себе и встряхнул за плечи так, что голова дернулась, а ворох пшеничных волос рассыпался по плечам. Он что-то говорил, кричал, но я не понимала.

– Не слышу.

Нолде сказал что-то еще: в движениях его губ, в том, как скривилось лицо, я угадала ругательство. Он сжал мою руку. Пальцы его были ужасно горячими. Или это я заиндевела от ужаса? Нолде развернулся и потянул меня к выходу. Я же споткнулась о поваленную дверь, а когда выпрямилась, то увидела зловеще-стальной кончик лезвия. Он торчал прямо из светлой рубашки Нолде, выскользнув между лопаток и продолжая свое движение вперед, на меня. Замер на миг прямо перед моим лицом. И снова скрылся, оставив после себя на белой ткани вертикальный алый шов, уродливо наливающийся багрянцем.

«О, хранители! О, хранители! О, хранители…» – гулкими молоточками стучала в голове единственная мысль.

Резко, до боли, Нолде сжал мою руку, так же резко отпустил и завалился вбок.

– Нолде! – крикнула я, по-прежнему не слыша своего голоса.

Сердце гулко стучало, заглушая писк в ушах. Перед глазами поплыли темные точки. Сознание медленно обволакивала дымка обморочного забвения, но сквозь нее успела проступить черная борода, заплетенная в три жидкие косицы, и плотоядный блеск чужих, недобрых глаз.

15. Ярослав

Южный порт, Рогрант. Владения магов

Ближе к вечеру мы наконец добрались до Южного порта Рогранта, прославленного града магов стихий и прочее бла-бла, некогда вылетавшее из уст местного душителя. Я же в очередной раз убедился, что не сплю и действительно попал в мир, по технологическому прогрессу отстающий от моего на несколько веков. Стоял, как дурак, и полчаса пялился на парусные корабли, наводнившие порт.

Вдоволь насмотревшись на пережитки средневековья, окунувшись по самые уши в портовый гвалт, ругань и тошнотворный запах рыбы, я приступил к осуществлению нашего плана. Четко следовал указаниям Сибель. Разузнал, какие суда отходят на запад в ближайшее время. Пытался договориться с их капитанами. Но все безуспешно: стоило лишь упомянуть, что я поплыву не один и в попутчиках у меня не дева-дроу, а простая человеческая девушка, капитаны тут же меняли свое решение, возвращали деньги и прогоняли с корабля.

Я попытал счастья уже на восьми судах. На девятом до меня дошло, что дело вовсе не в том, что Сибель человек. Ведь за это время я не раз видел, как обычные девушки поднимались на борт. И да, шли они всегда в сопровождении мужчин. Об этом Сибель предупреждала. Но мне капитаны отказывали. Почему?

– Эй, привет! Как дела? – буднично окликнул я парнишку, что сидел на бочке и насвистывал незамысловатый мотивчик.

– Чего надо? – буркнул тот, глядя исподлобья. – Сундуки с барахлом таскать не буду. Я – юнга, а не носильщик.

– Да я на минутку, я только спросить. Издалека приехал. Где тут нормально поесть можно?

– А-а-а. Так это. – Почесал затылок юнга. – Лучше иди в «Три утки», во-о-он в ту сторону, мимо торговок с макрелью. Ежели чего подороже надо – тогда в «Лазурную гавань» или в «Водную лилию». Ты, главное, только к толстухе Мо не суйся.

– А чего с ней? Отравит, что ли? – небрежно спросил я, ощущая смутное узнавание.

«Или раздавит своими необъятными телесами? Откуда я ее помню?»

Юнга рассмеялся в голос:

– Ну верняк, ты не местный.

– Я так и сказал. Кста-а-ати, – я надеялся, что получилось незаметно подвести разговор к нужной теме, – здесь у вас как к межрасовым союзам относятся?

– Да как и везде – не запрещательно. Хочешь с той, хочешь с этой. Только жениться потом не забудь, – вновь развеселился парнишка.

«Выходит, дело определенно было не в том, что я дроу, а Сибель человек».

– А ты с…

– С дроу, – быстро соврал я. – Я приехал с девой-дроу. Моя… эм-м-м… Леголас… – Единственное подходящее имя, что сходу пришло на ум. – Да, Леголас уже заждалась. Я пойду. Надо бы ее накормить. «Три утки», говоришь?

– Ага, туда, – кивнул юнга в сторону вонючих лотков с рыбой.

Я скрылся в толпе. Брел с людским потоком вдоль линии берега и думал, сопоставлял факты. Выводы напрашивались такие: капитаны отказывали, потому что не хотели связываться именно с нами.

«Их предупредили инквизы? Могли они так быстро? Черт их разберет, этих магов. И что это за толстуха Мо, про которую ляпнул паренек?»

Я прикрыл глаза и потер пальцами виски. Легкий ветерок донес откуда-то шлейф кислой можжевеловой браги и апельсинов. Я замер, распахнул глаза и недоуменно оглянулся. Вокруг по-прежнему суетились люди и воняло рыбными потрохами. Никаких апельсинов не было и в помине.

Однако эта смесь запахов, так внезапно вспыхнувшая и тут же растворившаяся, была мне определенно знакома, и шаг за шагом я силился ухватить ускользающие воспоминания.

«Брага, хвоя, цитрус. Брага, хвоя, цитрус. Брага, хво…»

Внезапно перед внутренним взором предстал образ огромной женской груди, колыхающейся в тугом бордовом корсете. Россыпь коричневых родинок поднималась по шее, незаметно переходящей в двойной подбородок. Алые напомаженные губы застыли в кривой усмешке, потом вдруг разомкнулись:

– Четыре золотых, остроухий, четыре, – прозвучал у меня в голове хриплый женский голос, будто его обладательница действительно стояла сейчас передо мной.

С моря налетел освежающий бриз и развеял образ дородной дамы, однако оставил четкое понимание – толстуха Мо.

Я схватился за голову, с трудом подавив в себе порыв плюнуть на все, заплатить только за себя и уплыть подальше от инквизов, портовой вони и Сибель.

«Черт бы побрал все это дерьмо!»

Но, во-первых, я ей обещал, а во-вторых, она единственная, кто мне хоть что-то объясняет в этом мире. Колдовство – вот, что должно расставить все по местам, вернуть меня домой. А из моих катастрофически малочисленных знакомых в этом мире паранормальными способностями могли похвастаться лишь ведьма-самоучка да хлыщ с удавкой. Значит, следующий пункт в списке моих дел – толстуха Мо. Видение или воспоминание, которое сохранило тело дроу, говорило о том, что с той теткой можно договориться.

«Надеюсь, она поможет».

Я уверенно двинулся на другой конец портовой площади. Словно знал, что там точно есть двухэтажная таверна с вывеской «У Молли». Даже вывеску отчетливо представлял. И знания это были, конечно, не мои, а предыдущего хозяина тела. Странные, надо заметить, ощущения.

Справа и слева тянулись прилавки с морепродуктами. Но когда они закончились, то я оказался в самом центре площади, где громоздилась странная скульптура – два мамонтовых бивня стояли вертикально и своими дугами образовывали некое подобие ворот. По бивням носились искры и всполохи. И люди выходили оттуда, словно из ниоткуда, или наоборот – шагали внутрь и пропадали. А звук, что при этом исходил от ворот, до боли напоминал тот стрекот, который и перенес меня в этот мир. Спина фантомно вспыхнула и зачесалась. Но сильнее зудела надежда – что, если шагнуть туда, и я вновь окажусь дома?

Поддавшись внезапному порыву, я почти сорвался с места. И нырнул бы в магический портал, если б в тот самый момент он не щелкнул особенно громко и не выпустил наружу проклятый голубой камзол. Хлыщ снова был при полном параде – отутюженный, накрахмаленный. Я же юркнул за ближайшую торговую палатку. И вовремя, рядом со мной прошел еще один голубой камзол.

«Черт, да сколько их тут?!»

– Приветствую, Фейро, где они?

– И тебе доброго вечера, Марион, – ухмыльнулся, видимо, его коллега по цеху. – Сразу к делам?

– Нет времени. – Наш недавний преследователь нетерпеливо отмахнулся. – Так что?

– Здесь только дроу.

«Дерьмо!»

Я посмотрел за их спины – на врата. Прикинул, получится ли как-то обогнуть инквизов и забежать в портал. Возможно, да. Но как узнать, что будет по ту сторону? А если ничего не выйдет, то я просто выдам себя и, как последний дебил, попадусь в их белоперчаточные лапы.

– Девчонку пока не чую, – тем временем ответил Фейро. – Хитра ведьма, на землю не ступает. Пустила в расход своего парня.

Я поморщился от такого сравнения.

– Бухту осмотрели? – Марион стянул с руки белоснежную перчатку, присел, провел пальцами по земле и вдруг зыркнул исподлобья аккурат в мою сторону.

Я нервно сглотнул, понимая, что надо сваливать, но словно прирос к брусчатке.

– А толку-то всю бухту проверять? Взгляни, сколько вокруг паршивых лоханок. – Фейро махнул рукой в сторону пристани, невольно отвлекая Мариона. – Год пройдет, пока мы досмотрим каждую рыбацкую лодку. Капитаны пассажирских кораблей предупреждены. А вот эта бедняцкая мелочь… Поверь, я свою территорию знаю: проще и быстрее взять дроу. Разговорить его не составит труда. Я как раз прикупил у Кёрти новенькую гарроту и еще не успел ее испытать.

– Фейро, твое чрезмерное увлечение пыточными игрушками иногда пугает даже меня. – Марион обтер пальцы о носовой платок и натянул перчатку.

«Он еще и брезгливый чистоплюй, ну надо же!»

– Да брось, я всего лишь делаю свою работу. И причем делаю ее очень хорошо.

– Ты на что-то намекаешь? – Марион сделал предостерегающий шаг вперед.

Но Фейро и бровью не повел.

– Ты же знаешь, я из тех, кто всегда говорит прямо. И это не у меня из-под носа сбежало ведьминское отродье.

Пока они спорили, я наконец отмер и попятился. Шаг за шагом вклинивался в суетящий поток людей. Внутри меня все бурлило, как в ведьмином котле – и злость, и страх, и негодование. Как же я устал за эти два дня. От мира и душнил. От грязного средневековья. От постоянного пребывания в статусе «ничего ты не знаешь, Ярослав Власов».

16. Фабиана

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

Каждый вдох терновыми шипами обдирал легкие, темнота вокруг давила чем-то осязаемым, тем, что зажало меня неведомыми тисками. Я сделала усилие, хотела приподняться или перевернуться – тщетно. Голос уже охрип от крика, боли. Из-за постоянных слез нос отек и распух, дышать приходилось ртом, на языке и зубах скрипела древесная пыль.

– Пожалуйста, помогите, пожалуйста, – в сотый раз прошептала я пересохшими губами и опять провалилась в забытье.

Повторное пробуждение было хуже первого. Казалось, организм сам понял, что его хозяйка перестала дышать, и послал последний импульс по нервным окончаниям. Я резко и шумно вдохнула – захрипела. Неосознанно затекшими пальцами воспроизвела простейший пасс, магическая сила выплеснулась наружу, и струйка за струйкой пространство вокруг наполнилось влажным, чуть солоноватым воздухом, принудительно проникающим сквозь щели завала.

Я шумно втягивала кислород, который бередил рецепторы, насыщал мозг. С каждым новым вдохом хаотичные мысли упорядочивались.

Последнее, что я помнила, – как стояла в мужской одежде и закрепляла шляпу. Потом раздался грохот, и переборка, на которой висело зеркало, рухнула прямо на меня. Судя по ощущениям, с той минуты ничего не изменилось, и я лежала там же, где и упала. Да и мерная качка красноречиво подтверждала, что я все еще на корабле. Вот только на «Рассветном луче» работал артефакт, блокирующий стихийные способности адептов. Однако сейчас магия ощутимо колола кончики пальцев.

Я медленно призывала воздушные потоки, окружая себя коконом, который уплотнялся и разрастался, набирал силу. Магия срывалась, выстреливала неравномерными, неправильными скачками. Тем не менее созданная воздушная подушка приподняла упавшую балку, и я выползла из ловушки. И как нельзя вовремя! Стоило мне оказаться на открытом пространстве, как груда покореженного дерева с грохотом обрушилась обратно на пол.

Радость освобождения была пронизана болью: ушибы, ссадины, да еще и кровь стала в полную силу циркулировать в затекших конечностях, пронзая мышцы невидимыми иглами. Помимо этого, ощущалось магическое истощение, словно я не простейший призыв воздуха сотворила, а прошла пятиступенчатую магическую тренировку на полигоне академии.

Левая штанина неприятно холодила бедро. Я провела ладонью по ткани – на коже остался бурый отпечаток. Нервно сглотнула и принялась тщательно ощупывать ногу, но раны так и не обнаружила. Лишь поднеся пальцы к носу, я уловила характерный травяной аромат зелья от морской болезни, что утром готовила Элиниэль.

– Элиниэль?! – позвала я осипшим голосом и сосредоточилась на осмотре хаоса, в который превратилась наша каюта. – Белин…

Я осеклась на полуслове, когда напоролась взглядом на распростертое у входа тело.

– Нолде? Нолде! – Я подползла к нему на четвереньках и стала трясти за плечо. – Нолде, что с тобой? Ты ранен? Где Белинда? Да очнись же ты!

– Мать твоя каракатица! – раздался сбоку гнусавый бас.

Я вздрогнула и резко обернулась: в дверном проеме стоял страшного вида мужчина, который никак не должен был оказаться на эльфийском корабле. Распущенные волосы сальными сосульками спускались до плеч. Рубаха разодрана, испещрена алыми подтеками. Правая рука на перевязи. На широком поясе висел короткий меч. Нолде как-то упоминал, что он называется кутласс.

Сминая в пальцах ткань рубашки Нолде, я отчаянно желала, чтобы он сейчас поднялся. Или хотя бы пошевелился. Хоть чуть-чуть. Он ведь не может…

Мужик в дверях тем временем сделал шаг вперед, здоровущей пятерней болезненно ухватил меня в области ключицы, отчего тут же потемнело перед глазами, и рывком поднял с пола.

«Этого не может быть на самом деле. О, хранители…»

– Эльф? – Он сжал мне подбородок, заставив запрокинуть голову, и осмотрел ухо, едва не сбив и без того еле держащуюся на шпильках скособоченную шляпу. – Не эльф, чтоб тебя. Бездна! Двигай, давай!

С моих губ сорвался испуганный вздох.

Он вытолкнул меня в коридор. Дверь соседней каюты лежала на полу, выбитая и разломанная. В проеме была видна комнатушка, где совсем недавно взволнованный Габиор одолжил мне два комплекта своей одежды. Теперь там лежало его мертвое тело, остекленевшие глаза с немым удивлением уставились в потолок, где с перебоями мерцал осветительный люмен.

Ужас сковал меня, ледяной волной прокатился по коже.

– Чего вылупился? Трупаков не видел? Шевели костями!

Увесистый толчок в спину, и я по инерции пробежала несколько шагов вперед. Затем была лестница и новые болезненные пихания. Вывалившись на палубу, я зажмурилась – лучистая синева неба вызвала резь в глазах. Очередной пинок в спину бросил меня прямиком на мужскую грудь. Ноздри захлестнула вонь потного тела, к горлу моментально подступил тошнотворный ком.

– Смотри, Джоел, живчика нашел, – пробасил сзади косматый. – Бездна, что не эльф.

– Печень дохлой акулы! – Упомянутый Джоел отпихнул меня. Ноги подкосились, и я рухнула на разметанную по палубе парусину, хранившую алые следы расправы. – Скинь его за борт, Берти. Здесь и так жрать нечего.

– Так че, пусть эльфа смотрит. А за борт-то всегда успеется.

– Чего он там насмотрит-то? Полуобморочный. Да бездна с тобой! – Джоел сплюнул под ноги и отошел.

Стоя на коленях, я скользила взглядом по тому, что недавно было палубой «Рассветного луча». Из ее центра торчал обрубок грот-мачты, сам же деревянный столб опрокинулся за борт, опасно креня судно набок. Джоел взял топор и здоровой рукой принялся неловко рубить ванты, удерживающие поваленную мачту. Нос корабля теперь оканчивался измочаленным пеньком, который еще утром был основанием изящной лебединой шеи.

То, что эти двое – пираты, я поняла сразу. Косматый Берти хоть и имел крупное телосложение, но был весь изранен, и я лихорадочно прикидывала, где самые уязвимые его места, которые можно бить, кусать, царапать, чтобы хоть как-то защититься. Но второй мужчина обнулял мои и без того маленькие шансы на благополучный исход. От крепкого, коренастого Джоела веяло силой. Это читалось в его четких, размашистых движениях. Рельефные мышцы оголенного торса бугрились, блестели от пота…

– Сопли подбери, нытик. Хуже бабы, – проворчал Берти и жестом указал на корму. – Двигай туда, помоги эльфу. Если он издохнет, ты отправишься следом.

Я подскочила и ринулась в указанном направлении.

«Кто-то из наших. Кто-то из наших. Я не одна. Я не одна!»

Слезы обжигали щеки. Дважды я падала, спотыкаясь о канаты и раскуроченные доски. Позади слышались переругивания пиратов и стук топора. Эльф полулежа сидел на той самой скамье, где совсем недавно, любуясь искрящимися спинами змеехвостов, сидели мы с Белиндой. Прежде белые, его косы слиплись в багряный ком, губы были разбиты, бедро перетянуто поясным ремнем. Стоило мне приблизиться, как изумрудные глаза вспыхнули удивлением и тут же снова потухли.

– О, хранители! Анарендил, родненький. – Я опустилась на колени и, плача, обняла посла, неосознанно переступив через незримую границу былой неприязни. – Как же так? Что произошло? Где все?

– Uquetima, – со стоном выдохнул посол. – Ukarima.

Ругается, значит, жить будет. Но я всё же виновато ослабила объятья:

– Ты… Вы ранен…ны? Что мне сделать? Как помочь?

17. Ярослав

Южный порт, Рогрант. Владения магов

Они скрутили меня сразу же, как вошел. Даже не успел вытащить хрустальный кинжал из ножен.

«Хотя толку-то от него… Все равно пользоваться не умею».

– Это тебе привет от Кодди. – Глухой удар кулака по нижней трети ребер. – А это от Ула и Дроена.

Последовало еще два удара по моему бедному новому телу, еще не до конца пришедшему в норму после извлечения мерзкой чешуйчатой лапы. Я сдавленно застонал, дернулся. Но двое здоровых мужиков держали крепко, так, что в руках нещадно ломило суставы. Взгляд зафиксировал занесенный в очередной раз кулак.

«Вот же дерьмо!»

Я приготовился к новой порции боли… Но тело запротестовало.

– Raasmiou naasliolerii!

Совершенно не осознавая, из каких глубин чужой памяти взялся нужный набор звуков, я ударил первым – ударил словом, очень древним и очень темноэльфийским. У меня не было даже предположения, что означала эта фразочка в переводе, но лупившего меня мужика протащило через половину зала, словно пушинку на ветру, по пути сбивая с ног зазевавшихся зрителей. А меня накрыло волной слабости.

«Ну офигеть! Я еще и колдун!»

– Довольно! – Грубый окрик принадлежал крупной женщине неопределенного возраста, чей образ не так давно всплыл у меня в чужом воспоминании. – Тащите его сюда, живо!

«Толстуха Мо!»

После использования заклинания я еле перебирал ногами, так что державшие меня громилы буквально дотащили до задней каморки и пихнули вперед. Дверь за спиной с грохотом захлопнулась, а непонимание происходящего сменилось отвращением, когда к этой самой двери меня прижало огромной грудью. Приторные духи забили ноздри, прочно заняв позицию где-то между туалетным освежителем воздуха с апельсиновой отдушкой и советским дихлофосом.

– Скучал, мой остроухий друг? – томно произнесла монументальная мадам и красными напомаженными губами изобразила поцелуй. – Нет? А я вот скучала. По тебе…

Томный вздох. Мо провела рукой по моему бедру, и меня тут же перекосило. Я приготовился снова сказать волшебное слово. Не «пожалуйста», а то, другое. Которое только что отлично сработало на подручном Мо.

– По твоим рукам… – тем временем продолжила Мо, откровенно лапая меня за задницу. – А особенно я скучала по тому, что должны были принести мне эти руки.

Она резко отпрянула, прошлась по комнате. Остановилась.

– Так где он, Ноар? Где мой шваххов артефакт?

Я не придумал ничего умнее, чем ляпнуть:

– Там.

– Та-а-ам?

– Да. Там, – с серьезным лицом подтвердил я, пытаясь внутренне призвать отголоски памяти бывшего хозяина тела и понять, что вообще от меня хочет эта жуткая благоухающая тетка.

– Вот значит как. Гвидо!

В каморку вошел один из быков, что скрутили меня, стоило зайти в таверну.

– Какие поручения, Мо?

– Этого – на «Хвост дракона». И передай лысой морде, чтоб выгребал свою тощую задницу из-за стола и ставил паруса. Дроу должен отплыть немедленно. А ты, мой остроухий друг, – она снова подошла ко мне вплотную, и я задержал дыхание, – вернешься «туда» и привезешь мне то, что должен.

Я уверенно кивнул, хотя внутри чувствовал себя Андреем-стрельцом из детской сказки «Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что». Одно было очевидно – мне дадут корабль. А это как раз то, что нужно. Мы с Сибель свалим отсюда. Разберемся по дороге со всей этой магической фигней и отправим меня домой. А Ноар, упомянутый толстухой Мо, пусть возвращается в это тело и сам разгребает за собой дерьмо.

– Я буду не один. С девушкой, – нагло заявил я, за что еще раз получил по ребрам тяжелым кулаком Гвидо.

А потом он взял меня за шкирку, как нашкодившего котенка, и просто вышвырнул через заднюю дверь прямо в кучу каких-то отбросов.

Некоторое время я просто лежал и смотрел в небо.

«Господи, за что мне все это? Я исправно оплачивал коммунальные услуги и даже два раза перевел через дорогу древних старушек!»

Лежать в груде мусора было довольно мягко, но вот вонь выводила из себя. То ли помои тут особо ядреные, то ли мой новообретенный нюх дроу был особенно чувствителен.

«Кстати, как правильно – дроуский? Дроушный? Дроувячий? Надо спросить у Сиби».

Вынув себя наконец из помойной кучи, я как мог отряхнул рубашку и задумался. Толстуха Мо сказала: «Хвост дракона». А где его искать-то? В каком доке стоит? Эх… соваться обратно в таверну не хотелось категорически. Против этого протестовал здравый смысл, а также все мои ребра и нос.

«Пройдусь-ка вдоль здания до той каморки, где меня так ласково принимали. Вежливо постучусь в окошко и спрошу. Да, отличный план, молодец, Ярослав!»

Но завернув за угол, я, как болванчик, дернулся обратно. Опять голубые камзолы! Тот хлыщ, что преследовал нас от самой академии, кажется, Марион, и его коллега, которого я уже видел на площади у рамки портала. Оба с заносчивым видом заходили в таверну, не удосуживаясь глядеть по сторонам.

«Опять вы! Что ж вам неймется, ироды! Отвалите уже бога ради!»

Теперь подобраться ближе к окошку каморки стало еще важнее, чем прежде. Может, нам и не нужен никакой «Хвост дракона», а вместо этого надо снова рвать когти из порта куда подальше. Скрючившись в три погибели, я пристроился за бочкой, что стояла недалеко от нужного окна, и напряг свой супер-дроу-слух.

– Эх, Молли, Молли. Все ведь просто решается, – произнес знакомый голос хлыща-Мариона, а затем я услышал, как громыхнул отодвигаемый стул. – Сегодня вы уважаемая леди, владелица питейного заведения. А завтра… Завтра на вашей кухне найдут котел с признаками запрещенного зелья. Как вариант.

– Брехня, инквиз, – с явной усмешкой пробасила толстуха Мо. – Самое опасное, что найдет проверяющий маг, – так это остатки протухшей рыбной похлебки.

– Так-то оно так. Но время, уважаемая Молли, время. Пока проверки, пока выводы. Пару-тройку недель ваша таверна будет закрыта на досмотр… Слышите звон монет? Нет? А я слышу – это ваша возможная прибыль перетекает в руки трактирщика с соседней улицы.

– У бедняги Колтона дела совсем плохи, – печально вздохнула Мо. – Что ж, надо ведь соседям помогать. Пара-тройка недель… Пусть так. А я как раз хотела съездить в Сивеллу, давненько муженька своего не навещала. Чем не повод, а?

– У вас нет мужа, Молли, – скрипучим голосом возразил второй инквиз.

– Муж али полюбовник. Кого волнуют эти ничтожные формальности?

– Мо, прекращай балаган, – рявкнул Марион. – Зачем приходил дроу? Куда ушел? Два простых вопроса – два простых ответа. И расходимся.

Я подобрался и затаил дыхание.

«Выдаст или нет? Если первое, то придется бежать».

Молчание затягивалось, словно Мо никак не могла принять решение. Я мысленно представил, как, оттягивая время, она потерла подбородок, пробежалась пальцами по нитке коралловых бус, поправила корсет, всколыхнув грудь. Наконец женский голос произнес:

– Ладно, инквиз. Ты же в курсе, что я остроухую братию на дух не переношу. Так вот, у меня тоже все просто: мои парни этому залетному доступным языком объяснили, что он ошибся дверью. Спроси любого в зале. Ребра блондинчику пересчитали да на задний двор скинули. Поди туда, поищи, может, он валяется еще в мусорной куче.

Я с облегчением выдохнул.

«Не сдала. Вот же стерва! Но не сдала. Значит, “Хвост дракона”. Ладно, сам найду, не дурак».

18. Сибель

Южный порт, Рогрант. Владения магов

Я нервничала. Кусала губы, распускала и снова собирала волосы в высокий пучок, то и дело доставала из кармана часики и отсчитывала розово-лиловые кристаллы. Время шло, а заросли плакучих ив, что касались кронами водной глади, оставались безмолвными. Я прислушивалась к каждому шороху, но шагов дроу все не было.

Окровавленную рубашку Ярро скрыл под курткой с чужого плеча, которую он предусмотрительно захватил в речной хибаре. Его растрепанные светлые пряди на ощупь оказались довольно жесткими. Я расчесала их пальцами и сплела в тугие косицы. Мне удалось придать спутнику пусть не солидный, но довольно опрятный вид. Но это было уже швахх знает сколько времени назад!

– Ярро, ну где же ты?

Минуты неповоротливо тянулись, лишь усиливая нервозность. Чаще и чаще в голову лезла мысль: «А вдруг бросил?»

Бабушка Лорен учила, что никому нельзя доверять.

– Но Ярро ведь другой, – вслух рассуждала я, слегка раскачивая лодку влево и вправо. Эффект качелей немного успокаивал. Самую малость. – Он дважды спас меня. Швахх. Дважды! Неужели бросит сейчас? Бабушка, хоть бы ты ошиблась.

В желудке требовательно урчало, но кусок не лез в горло. Я повертела в руках последний корешок камелвы, которую мы добыли в одной из заводей, и заставила себя впиться зубами в кислую мякоть. Голодный обморок сейчас определенно был бы не к месту.

– Пожалуйста, вернись за мной, – шептала я, вскидывая взгляд к небу. В ответ оно не спеша окрашивалось тревожно-медовым закатом.

С заходом солнца в южном порту Рогранта разгулялся ночной ветер, задувающий с моря. Я поежилась, обхватила себя руками, а потом и вовсе отстегнула длинную юбку и закуталась в нее, как в плед.

«Пережду эту ночь, а с рассветом… если Ярро не придет…» – Я печально вздохнула. – «С рассветом поплыву вдоль побережья на север, во владения драконов. Бабушка Лорен рассказывала, что Верхняя Рехия ведет активную торговлю с западными землями».

Я бросила взгляд вдаль, туда, где море сливалось с темнеющим горизонтом, и на душе стало совсем тоскливо. До свободы, до привольной, спокойной жизни еще так безумно далеко.

– Вдруг удастся проскочить на одно из торговых судов, – бормотала я вслух, безуспешно пытаясь настроить себя на позитивный лад. Внутренний голос тут же вступал в спор: – А что, если нет? Драконы, они же… Швахх! Испепелят на месте. Это если попасться им на пути. А если не попадаться… Да и возвращаться больше некуда, тем более вверх по реке, против течения. Нет. Теперь только вперед. Но Ярро…

В такт мечущимся мыслям я покачивалась на волнах: влево – все получится, вправо – все бесполезно. Влево, вправо. Влево, вправо…

– Эй, истеричка.

Меня кто-то потряс за плечо. Я часто заморгала, пытаясь сообразить, где вообще нахожусь и что происходит.

– Я тут корабль нам подогнал, а ты дрыхнешь.

– Ярро? – Это был и правда он. Сидел рядом со мной на скамье. Живой, настоящий. – Ты… Ты вернулся?

Внутри разлилось такое приятное тепло, что я не сдержала порыва – и ткнулась лбом в его грудь.

Он как-то сдавленно охнул, хотя я вроде не сильно… Еще теплее стало, когда он обнял меня и оперся подбородком на мою макушку. Словно окружил со всех сторон защитой и уютом. Расчувствовавшись, я шмыгнула носом, а он тяжко вздохнул.

– Думала, ты бросил меня, – тихо прошептала я, оправдываясь. И теснее прижалась к его жилистому твердому телу.

– Простите, что прерываю сопливую идиллию, – вдруг раздалось позади, и я вздрогнула. – Но надо уносить отсюда задницы.

Оглянувшись, я заметила вторую лодку, которая качалась на волнах почти вплотную с нашей. На веслах сидел неопрятный мужик без переднего зуба.

«Ну чисто пират!»

Через прореху он сплюнул на воду и пробурчал:

– Не знаю, Ноар, что ты не поделил с «голубочками», но они вот-вот возьмут тебя за яйца.

– Что? – Я совершенно ничего не поняла, лишь теснее вжалась в Ярро, который вдруг странно усмехнулся.

– Гвидо прав, надо валить быстрее. – Он склонился к моему уху и очень тихо прошептал: – Инквизы наступают нам на пятки. И их уже двое.

Я вздрогнула и, не медля более ни секунды, перебралась в новую лодку. Здесь было три свободных скамьи, но я их проигнорировала: устроилась под боком у Ярро, где было тепло и спокойно. Взглядом скользнула в темноту, за плечо гребчего: мысленно попрощалась с землей, что была мне домом восемнадцать лет.

«Теперь все будет хорошо. Теперь только вперед: море, западные земли, запечатанный дар и жизнь. Обычная человеческая жизнь, свободная от страха».

Корабль, к которому прибилась наша шлюпка, назывался «Хвост дракона». Название мне ни о чем не говорило, разве что намекало, что, возможно, принадлежит акватории драконьих владений, Рехии, может, или Сивелле. Но все это было неважно. Главное, что инквизы остались на большой земле.

Мы поднялись на борт, и с меня будто спали оковы. Я расправила плечи, улыбнулась и вдохнула полной грудью сладкий воздух свободы. К нам подошел лысый мужчина с раскосыми глазами и перебросился парой дежурных фраз с… Ноаром. И это было так странно… Не имя, конечно. А тот факт, что в огромном, кишащем людьми порту, Ярро умудрился найти друзей Ноара Коулдана и удачно притвориться подлинным дроу.

– Так что у тебя за секрет, Ноар? – Капитан, представившийся мне непонятным набором звуков – Праи-де-Лу, – прищурился, отчего его глаза и вовсе вытянулись в горизонтальные щелочки.

– Ты о чем? – заметно напрягся Ярро и чуть сильнее сжал мою талию.

– О вечной молодости, конечно! – хохотнул Праи. – Да ты чего такой серьезный? В прошлую нашу ходку тебе мои шутки нравились. Так что принимаешь? Траву?

– Чего?!

– Сколько тебя ни возил, ты первым делом бросался в каюту и обнимал ведро. Вторым – ругал на все лады Барьер, не дающий использовать вашу портальную магию. А тут вон стоишь весь такой радостный, с девицей лобызаешься. Потому и спрашиваю, траву какую пьешь? От морской болезни.

Я не поняла и половины в этой тираде. Разве что про лобызания. Но от Ярро не отодвинулась. Сам же Ярро вдруг ляпнул:

– А, ты про это. М-м-м… одуванчики. Да.

«Чего? Но это же сорняк. Разве что для повышения аппетита и…»

– И зверобой. Да, точно. Зверобой.

«Зверо-что?»

Перехватив недоуменный взгляд капитана, Ярро и дальше принялся вдохновенно городить чушь:

– Любого зверя валит с ног, если переборщить с дозировкой. Но если знать норму, то никакая качка не страшна.

Я ощутимо его ущипнула, заставляя замолчать. Но кажется зря беспокоилась.

– Зверобой… хм… В Мертвой Пустоши что ли взял? – почесал лысину капитан. – Не думал, что там вообще хоть что-то растет.

– Как видишь, растет, – быстро сориентировался Ярро. – Там вообще всякое-разное мутировало, даже одуванчики.

Я снова его ущипнула.

«В Пустоши только туманы – это всем известно».

– Му-ти-ро-ва-ло? Ты бы там поаккуратнее с этими ведьминскими штучками, а то странный какой-то стал. Куда подевался тот Ноар, которого я знаю?

Ярро пожал плечами и поспешил свернуть разговор:

– Моя девушка устала в дороге… Позже поговорим, окей?

– Окей? – переспросил Праи, снова прищуриваясь.

У меня по позвоночнику пробежал холодок. Пришлось качнуться в сторону, изображая полуобморочную леди и переключая на себя внимание.

– Хилая у тебя в этот раз бабенка, Ноар. Знаешь, между нами, та дроу, что была с тобой в прошлую ходку… Эм-м… Силль. Точно, Силль. Она мне нравилась больше. Веселая, целеустремленная, стержень в характере. А эта… – Он окинул меня скептическим взглядом. – Зачуханная какая-то. Не в обиду, крошка.

Ярро неопределенно хмыкнул и вдруг подхватил меня на руки.

– Отнесу в каюту. А то, и, правда хилая какая-то.

– А я тебе про что. Ладно, выходи потом. Поговорим за жизнь.

В каюте мы шумно выдохнули.

– Вот же клещ приставучий, – возмутился Ярро, одной рукой опираясь на стену, а вторую положил на ребра.

Я хотела было отчитать его за зверобой, но поняла, что ему больно.

– Что такое?

Он задрал рубашку, оголяя торс, а я охнула. Все его тело было словно один наливающийся синяк. И даже смуглая кожа не могла этого скрыть.

Но не успела я ничего переспросить, как со всех сторон раздался глухой скрежет. Мы повалились на пол и зажали уши. А когда звук наконец смолк, я испуганно выдохнула:

– Что это было?

– Барьер, – отозвался Ярро. – Иногда память дроу срабатывает удивительно четко. Что ж, Сибель, добро пожаловать в свободные морские просторы.

Корабль контрабандистов «Хвост дракона». Свободные морские просторы

– У меня все готово. – Я жестом показала на расстеленную на полу холстину. – Но сначала выпей это.

В руки Ярро я сунула деревянную кружку с мутной жидкостью. Он вопросительно приподнял бровь.

– В судовом сундуке нашла кое-какие травы. Ты пей, пей. Да, дурно пахнет, я знаю. Но против боли очень эффективно. И… – Я замялась. – Я… мне очень жаль, что так вышло. Что тебя побили. Из-за меня. Но я все исправлю!

– Ты здесь ни при чем. Мы оба. Дело в дроу. Настоящем дроу, понимаешь? Я иногда осознаю какие-то обрывки чужой жизни. – Ярро, стараясь не вдыхать неприятный запах зелья, выпил его большими глотками. – Они привели меня к толстухе Мо. Знаю точно, что Ноар мутил с ней мутные замуты.

– Что?

– Дела незаконные вместе проворачивали. И, похоже, не только дела. Хотя здесь я ничего не понял. Будто она играла. Я бы никогда на нее… вернее не я, а настоящий дроу. Нет, и я тоже, конечно…

– Прости, Ярро, я ничего не понимаю.

– Да, забей. – Передав мне опустевшую кружку, он стянул с себя рубашку, обнажая смуглую кожу, по которой расползались последствия кулаков Гвидо.

Я скользнула взглядом по торсу Ярро, задержавшись на нем чуть дольше, чем следовало бы. Засмущалась и сосредоточилась на следах, что оставил на стенках кружки лекарственный напиток. Словно это нехитрое занятие было сейчас самым важным.

Ярро расположился на подстилке и вольготно заложил руку под голову. А я почувствовала, как опалило жаром щеки. Он заметил мой румянец и громко хмыкнул.

«Швахх!»

– Скажи, что меня ждет дальняя дорога, прогрессивный мир и собственное тело, – попросил он.

– Э-э. Зачем?

– Затем, что мне так хочется. И от несметных богатств тоже не откажусь. Так что? Есть в некофейной гуще хоть что-то из моего списка?

Я уткнулась в размазанные по стенкам разводы.

– Вижу только рыбу.

– Золотую?

– Нет. Просто большую. Думаю, это подходит под твое определение дальней дороги. Морское путешествие, потому и рыба.

– А там не видно, рыба живая или уже того, с душком?

– С чего такие вопросы? Тут все ясно: рыба-море-плаванье. Я до сих пор не могу поверить, что у нас все получилось. Два дня назад у меня была одна жизнь – ложь, подлоги, академия. Сейчас же я пересекаю свободные морские просторы. Западные земли решат все наши проблемы.

– Сибель, – позвал Ярро, – я когда за кипятком на камбуз ходил, то разговорился с одним чуваком. Так вот… Скажи, ты знаешь, что такое Дохлый Кит?

19. Анарендил

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

– Эй, эльфяк, ты не сдох часом?

Я открыл глаза и успел заметить смазанное движение. В следующую секунду бок взорвался болью, и я захрипел.

– Ну-ну, не злись, белобрысый, – хохотнул пират. – Я ж тебя чуть-чуточку только приласкал. Ногой. А то воняешь, как будто протух уже.

Довольный своей незамысловатой шуткой, ублюдок двинулся дальше на палубе, а я только и мог, что с ненавистью смотреть ему вслед. Я был истощен, как физически, так и магически. Последние оставшиеся силы уходили на то, чтобы не стонать в голос.

«Не доставлю им такого удовольствия!»

Кошмар, стискивающий разум, не отпускал даже в беспамятстве, снова и снова возвращая в миг, когда громыхнули пиратские пушки, и лишили «Рассветный луч» маневренности. Один-единственный залп – и битва была проиграна, даже не начавшись.

После долгой погони по безветрию мы были обессилены. Вплетали в песнь свои чары, но горизонт темнел и надвигался на нас, неся вперед пиратский корабль. Неумолимо, неотступно. Само небо подгоняло его, наполняя ветром черные паруса, само море вздымалось горбом и позволяло захватчикам скользить вниз по своей спине. Яркими рубиновыми всполохами в сгустившейся тьме сверкал на его бушприте грозовой артефакт.

Я видел однажды такой, на заре своей молодости. В те времена, когда мир еще не был расколот Барьерами, южные земли процветали, а ведьминские души не осы́пались проклятым туманом. Магическая сила рубиновой грозы несла благо и свет, но никогда – смерть. Клан грозовых драконов стоял выше раздоров, жажды власти и наживы; обладал великой мощью, хоть и был немногочислен; чтил понятие чести и достоинства…

Не думал я, что доведется мне хоть раз еще увидеть алую молнию, созданную не столкновением туч. Считалось, что дар тот утерян, похоронен под слоем ядовитых туманов вместе с останками благородных драконов прошлого. Мы, эльфы – могущественный народ, живущий дыханием природы, – сколько ни бились, так и не смогли постичь сложное искусство грозовой магии. И теперь я не мог взять в толк, кто и как сумел подчинить себе молнию. Это точно были не грозовые драконы – никогда бы они не встали под черные знамена. Но все мы сидели на палубе, из последних сил шептали слова великой песни и видели, как шторм на своих крыльях безжалостно нес нам алую погибель.

Адепты, сосланные в свои каюты, словно стадо овец, были связаны артефактом, подавляющим их магию. Нестабильность потоков напуганных человеческих юношей и дев могла привести к ужасным последствиям. Но не ужаснее того, что могли сотворить с ними пираты. Когда грянул залп пушек, капитан Лаирасул первым осознал, что это конец.

– Анарендил! Люди, артефакт!

Я понял его с полуслова, как-то нашел в себе силы и, держась за борт, встал с палубы. Потрескавшимися губами шептал заклинание, выжигая последние остатки своей магии, пытаясь запечатать артефакт, чтобы адепты хоть как-то смогли защитить себя. Но… Я едва успел выставить щит, когда в нас влетел искрящийся багровый разряд. Первый из тех разрядов, что обрушились на «Рассветный луч», вгрызаясь, жаля прекрасное тело нашего корабля, словно рой рассвирепевших насекомых. В воздухе резко запахло озоном. Крики раненых смешались со звуками нападения. Я поднялся с колен и снова зашептал слова печати. Что я еще мог сделать для адептов, что вверили мне свои жизни?

– Лив! – к рухнувшему навзничь Ливемсиру бросилась Элиниэль, схватила его за руки, пытаясь определить повреждения.

Со свистом рассек воздух первый пират, что перелетел на нашу палубу на канате. Яркая повязка на голове, собравшая в хвост длинные волосы, и горящий предвкушением взгляд настоящего убийцы. За ним тотчас последовали другие – коренастые, крепкие, ухмыляющиеся в ожидании легкой поживы.

– Чур бабенка мне первому! – воскликнул патлатый и, выхватив кутласс, двинулся на Элиниэль.

Не знаю, откуда взялись силы – я просто врезался в него сбоку, подпитывая свой удар остатками магии. Нас протащило по палубе до самого борта. Я помню его удивленный взгляд перед тем, как с криком «Бездна!» он проломил своей тушей перила и сорвался в воду. В ту же секунду снова затрещал грозовой артефакт на бушприте пиратского судна, и все вокруг померкло в алой вспышке. Меня пронзило такой болью, какой еще в жизни мне не приходилось испытывать. Все мои внутренности одновременно воспламенились и взорвались тысячей мелких осколков. Я рухнул на пол, кашляя кровью.

Что было дальше, я почти не осознавал. Впрочем, память время от времени подбрасывала отдельные образы. То Юэлинара, самого молодого эльфа в команде. Его искаженное болью лицо, рот, раскрытый в последнем крике. То разметанные белые косы Элиниэль, которую очередной пират закинул на плечо, словно мешок овса. Ее тонкие изящные руки безвольно свисали и покачивались в такт шагов захватчика. Я попытался подняться, но от боли меня выгнуло дугой, словно молния до сих пор искрила внутри, скользя разрядом по позвоночнику, выжигая дотла бедро.

– Эли… – прохрипел я, протягивая руки туда, где уже ее не было.

А сверху, словно белым погребальным саваном, меня накрыло сорванной парусиной. Последнее, что я запомнил перед тем, как забытье окончательно поглотило меня, – высокий предводитель пиратов с перекошенным от старого шрама лицом с хозяйским видом прохаживался по палубе и раздавал приказы:

– Припасы, включая пресную воду, – на «Изольду». Всех живых и более-менее целых – туда же и в цепи. Кто не может ходить – добить. – Он задумался, глядя на горизонт. – Да, и не помешает у эльфийских трупаков срезать скальпы и обрубить пальцы.

Один из пиратов, чей стоптанный ботинок я видел в щель складки парусины, еле слышно пробормотал:

– Ну и дрянь.

Но капитан услышал и развернулся на каблуках.

– Эльфийские волосы и ногти можно выгодно продать, Хьюли, но раз уж ты такой брезгливый, я, так и быть, вычту из твоей доли эту часть прибыли…

Озоновый запах пиратской магии все еще стоял в носу, в ушах звенели крики раненых собратьев, из последних сил сопротивлявшихся смертельному натиску. Я в очередной раз вынырнул в реальность, хватая ртом воздух и корчась от боли. В реальность, где вышедшее солнце невозмутимо подсушивало бурые подтеки на палубе – последние следы гибели моей команды. Я был избит и ранен, но куда сильнее были страдания, терзавшие мое сердце.

«Как же так вышло? Как?» – снова и снова вопрошал я у звезд, скрытых синевой неба. Но вместо ответа слышал лишь пиратскую брань.

Этих двоих свои же бросили на опустошенном и разрушенном «Рассветном луче», посчитав мертвецами. Вполне в духе пиратов – кто отстал, тот отстал.

И вот теперь мы застряли втроем посреди морских просторов на полуразрушенном корабле, что вот-вот пойдет ко дну. Все мы хотели выжить. Пираты – чтоб вернуться к своим, я же – чтобы собрать отряд и найти, развеять в пыль захватчиков, спасти пленных. Но моя проблема – помимо того, что жизнь едва теплилась во мне – заключалась в том, что я не знал, где искать. Мне нужны были те, кто об этом расскажет. У пиратов тоже был небогатый выбор – в зоне полного штиля нужен ветер, а это либо заряженный грозовой магией артефакт, который, естественно, остался на их «Буйной Изольде второй», либо эльфийский искусственный ветер. Вот почему они не добили меня сразу же, едва обнаружив. Да еще и позаботились, перетащили в тень.

В очередной раз вырвавшись из лап бессвязного бреда, я уловил сдавленные крики из недр корабля, но списал их на помутнение сознания. Грозовой удар артефакта пиратов обрушился на меня со всей силой, из-за чего я снова и снова проваливался в болезненную, жалящую темноту. Но через какое-то время туман забытья вновь был разрезан шумом и возней внутри корабля. А к запаху моря прибавился легкий флер воздушной магии. Я приподнялся на локте и жестом подозвал ближайшего из пиратов.

– Там внизу… Проверь, – прохрипел я. – Он мне нужен. Не убивай. Приведи. Мне адепт, тебе ветер. Договор.

В любой другой ситуации этот вонючий головорез отточенным движением кутласса в миг бы отсек мне голову. Но пресная вода и ветер на морских просторах ценнее золота, что можно было бы выручить за эльфийские волосы. Чертыхаясь, пират спустился в каюты.

Сначала я не понял, что за мальчишка ко мне подбежал. Не было такого среди адептов. А потом пришло узнавание: если отбросить шляпу, добавить юбку, распустить по плечам каштановые локоны…

«Девчонка».

– О, хранители! Анарендил, родненький, – услышал я сорванный голос маиры Сотье. – Как же так? Что произошло? Где все?

– Uquetima, ukarima, – не сдержал я ругательства, когда тело болезненно отреагировало на чересчур сильные объятия.

– Ты…Вы ранен..ы? – Спохватившись, она отодвинулась. – Что… Как помочь?

Я сделал несколько глубоких вдохов и, отрывисто выговаривая фразы, отправил маиру Сотье искать в завалах сундук с травами Элиниэль.

«Есть еще шанс обратить ситуацию в нашу пользу. Если девчонка справится – за мной долг жизни».

Я проводил ее взглядом и стал вновь вслушиваться в ругань пиратов. Но ничего в их речи не выдавало направления, где находится их база. С севера они приплыли или с юга, я понять не смог. В свободных просторах раскидано много известных островов, и еще больше – безвестных. Вилы бездны, Дохлый кит, что-то еще – «Буйная Изольда вторая» могла увезти пленных куда угодно. Сколько бы ни противостоял наш мир пиратскому промыслу, искоренить зло никак не удавалось. Теперь же я знал – почему. Они подчинили грозовую магию. Чистой силе ведь не объяснишь, кто хороший, а кто плохой.

20. Фабиана

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

Я осторожно, стараясь не попадать в поле зрения пиратов, вернулась к своей каюте. Щепки, доски, поваленная дверь и…

Новый виток ужаса пригвоздил меня спиной к стене коридора, не давая вздохнуть. Не знаю, сколько так простояла, не решаясь перешагнуть порог. Скрюченный у входа Нолде казался непреодолимой преградой. Я смотрела и смотрела на его бездыханное тело, не в силах отвести взгляд. Чувствовала, как дрожат губы, по щекам бегут слезы, как рубашка прилипла к спине… В воспоминаниях звучал голос Нолде, доказывающий, что стихия земли полезнее артефакторам, чем огненная. Его смех, приправленный легкой хрипотцой, будто ветерком пронесся по коридору. Я замотала головой, отгоняя призраков прошлого, даже прикусила ребро ладони, чтобы хоть как-то прийти в себя.

– Прости. – Я осторожно перешагнула через неподвижное тело. – Прости, прости. Там Анарендил… Я должна помочь. Мне нужны травы.

«О, хранители, где же сундук?»

Много времени ушло, чтобы его отыскать – сундук завалило частью переборки. С трудом я разобрала доски, осторожно помогая себе магией, потому что она действительно слушалась через раз на пятый. Наконец покореженную крышку удалось распахнуть. Каждый мешочек или склянка, что лежали внутри, были подписаны убористым почерком Элиниэль.

«Где она сейчас?»

Но я отогнала непрошеную мысль – Анарендилу нужна помощь, а рыдать…

«Рыдать буду потом. Вот выберемся… О, хранители, дайте мне сил, молю!»

Часть пузырьков раскололась, и теперь из недр сундука тягуче пахло травяными настоями. Я послала мысленную благодарность Ильсиру за то, что учил меня эльфийскому письму. Правда, тут же исправилась и пожелала бывшему возлюбленному крестьянской хвори. Ибо не будь Ильсир таким настойчивым, наши отношения бы не вышли за рамки дружеских и не вылились в опороченное имя, разбитое сердце и вынужденное соседство с пиратами.

Выбрав восстанавливающие травы и настойки, которые назвал Анарендил, я вернулась к нему на палубу. Выглядел он скверно. Совершенно белый, даже губы казались обескровленными. И время от времени его лицо резко кривилось, словно в каком-то жутком пароксизме: глаза округлялись, проступали желваки, когда он с силой стискивал зубы. Мне показалось, что в эти мгновения его пронзала резкая и сильная боль, длящаяся лишь долю секунды. Но он терпел, не желая демонстрировать слабость и стонать. Мои пальцы не слушались, дрожали, но я старалась следовать отрывистым указаниям Анарендила, хотя пропорции и в более спокойной обстановке было бы сложно выверять «на глаз». Я практически не отходила от посла, даже зелье хотела сварить прямо на корме с использованием искр своей магии. Правда те тоже не слушались: то едва тлели, то вспыхивали снопом.

– Магия здесь нестабильна. Особенно огненная, – напомнил Анарендил и покосился за мою спину, где все еще стучали топорами пираты. – Не стоит привлекать их внимание, маи… – Он осекся, переживая новый приступ боли. Выдохнул и только потом договорил: – Маира Сотье, внизу, на камбузе. Должен быть котел. Скажи: uria orath, lauta.

– Гори огонь, грей?

– Огненное пламя, дарованное… Впрочем, можно и так. Знаешь эльфийский? – удивленно приподнял он бровь.

А я тут же протерла ее мокрой тряпицей, убирая сгустки запекшейся крови с бледного лица. На его бедре я уже успела сменить повязку: перебинтовала, как смогла, хоть у меня в этом опыта не было, но получилось лучше, чем у самого Анарендила.

– Немного, – вздохнула я и быстро отогнала всплывшее воспоминание об Ильсире, о том, как он вытягивал губы, произнося «u-u-uria». – Котел – это артефакт?

– Немного, – эхом отозвался Анарендил, хотел добавить разъяснений, взмахнул рукой, но так и не закончил жест – скривился от боли.

– Нужно быстрее сварить зелье, – констатировала я очевидное и снова тяжело вздохнула. Меня пугали неизвестность и сам корабль, те мертвецы, что лежали внизу, и пираты, конечно же. Но больше всего тревожило состояние Анарендила, ведь если он…

«Даже думать об этом не сметь! Приготовлю отвар, ему станет лучше. Он разберется с пиратами, и мы уплывем домой. Вот так!»

Я собрала подготовленную смесь и осторожно стала спускаться в камбуз. Спину обожгло чужим взглядом, но я не обернулась, лишь мысленно повторила, словно заклинание:

«Приготовлю отвар… Уплывем домой».

Искомый котел обнаружился на полу среди попадавшей с полок утвари. Он сиял эльфийскими рунами на пузатом боку.

– Всего лишь зачарованный, – поняла я и потерла пальцами вязь нанесенного заклинания.

При других обстоятельствах я бы испытала азарт, ведь на факультет артефакторики я поступила по собственному желанию и искренно увлекалась этим предметом. Раньше я бы с удовольствием разложила эльфийский артефакт на составляющие, но теперь…

«Как будто все это было в прошлой жизни».

Я выволокла тяжелый котел в центр комнаты, высыпала в него травяную смесь. Бочек с пресной водой на привычном месте не нашла. Вспомнила, как посол упоминал о том, что все ценное забрали пираты – и воду в том числе. Оставалось только порадоваться, что и блокирующий магию артефакт они тоже прихватили.

– Ничего, ничего. Вокруг море – тонны воды, – тихонечко бормотала себе под нос, – я же маг. Что мне стоит отделить соль от воды? Ерунда. Анарендил сказал, что огненная магия опасна. Оно и понятно. А водная?

Я подняла невысокий кувшин, привязала к его ручке найденную в разрухе тесьму и спустила в пролом корабельного корпуса, где блестела лазурная гладь. Добыв воды, я расставила в ряд деревянные кружки и медленно переливала жидкость из одной в другую, магией фильтруя соленость. Получалось долго, кончики пальцев нещадно кололо.

«Такое простое действие, а столько сил отнимает! Кошмар!»

А потом новая неудача: воду слить в котел не получилось – корабль внезапно покачнулся, я дернулась и отвлеклась, взбрыкнули магические потоки, и вода разлилась по полу. Я едва не выругалась, как наш конюх Ухиль. Но все же стиснула зубы и принялась за новую попытку.

– Драный плавник! – вдруг громыхнуло сзади.

Я подскочила от неожиданности, снова расплескала воду и сжалась в пространстве между сломанным столом и перевернутым стулом. Казалось, Джоел занимал весь дверной проем, хоть и не был таким здоровяком, как Берти. Но здесь, в тусклом свете единственного подрагивающего люмена, выглядел устрашающе.

– Что ты здесь возишься?

– Я… я… Вот котел. З-з-зелье варить б-буду.

Джоел окинул взглядом приготовления и сделал собственные выводы:

– Последнюю воду нам потравить решил, гаденыш? – он с угрожающим видом направился ко мне.

– Нет, нет… Это для эльфа…

Но Джоел и слушать не стал. Резко вздернул меня вверх, ухватив левой рукой за горло, и прижал к стене. Глухой звук – боль расцвела в затылке, а в нос ударил запах его вспотевшего тела.

– Боишься? И правильно. – Он ухмыльнулся, с наслаждением слушая мои беспомощные хрипы.

Я же заскребла пятками о стену, ногтями впилась в его руку, но силы были неравны.

– А это я заберу себе.

Он резким движением свободной руки сорвал с меня шляпу, вместе с клоками волос и шпильками. Те, падая, застучали по полу, и мои каштановые локоны рассыпались по плечам.

– Якорь трухлявый в глотку! Баба! Э, не-е-т, цыпа, в бездну тебе пока рано. Сначала мы повеселимся.

– Отпусти! Отпусти! – захрипела я и замолотила кулаками по спине, на которую была закинута.

Джоел прошел в ближайшую каюту и бесцеремонно бросил меня на жесткую койку. Казалось, будто кто-то невидимый вытянул из каюты весь воздух. Сердце сбилось с ритма и неровно отстукивало то в висках, то в ребрах. Перед глазами все плыло от шока и слез, а в носу застыл запах мужского потного тела.

Грубая хватка за бедро отрезвила, вернула в реальность. Я шумно вздохнула:

– О, хранители! Прошу, помогите! Не оставьте!

Призвав весь свой магический резерв, я с перепугу швырнула в Джоела боевым пульсаром. Тем самым, которому меня, адептку факультета артефакторики, тайно обучил Ильсир во время одного из свиданий.

Вложив в удар всю силу, я отдала весь магический резерв и тотчас осознала, что такой пульсар сожжет на своем пути не только Джоела, половину кают, а может и весь корабль…

Я знала, что и меня он тоже сожжет. Ну и пусть! Смерть была милее истязания и поруганной части.

Я инстинктивно зажмурилась, не хотелось, чтобы уродивое лицо пирата было последним, что я запомню в жизни. Поэтому воскресила в памяти образ бывшего жениха. На его бледном эльфийском лице застыла печальная улыбка, а в глазах теплилась нежность… Или жалость?

«Жалость? Из-за тебя я поехала в заморский край!»

Боль всколыхнула все страхи, обиды, несправедливости. Но Ильсир продолжал стоять совсем рядом. Вокруг кружились лепестки липовых цветов, жужжали пчелы, а дивный сладковатый аромат цветущего сада заставлял улыбаться. В тот день он поцеловал меня. Первый раз из всего лишь четырех. Я поплатилась за это презрением семьи, но это было хорошее воспоминание.

Однако Ильсир опять все испортил. Протянул руку и прикоснулся к моей щеке. И ладони его вдруг обожгли диким холодом. Я хотела отшатнуться, но в воспоминании ведь так нельзя. Я стояла безвольной куклой, а он медленно скользил ладонями по моей шее, а затем и по плечам. Холод терзал кожу даже сквозь ткань платья.

«Не смей меня трогать! – беззвучно кричала я, не сумев разомкнуть губы. – Не разрешала до свадьбы, не позволю и теперь! Ни тебе, ни Джоелу! Никому! Лучше умру!»

Ледяные иглы пронзали меня, рвали вены, прошивали насквозь. Я наконец смогла закричать. Громко, пронзительно. Крик мой разметал липовый цвет, спугнул пчел и унес образ заиндевевшего Ильсира, возвращая меня в каюту.

Но и она дрогнула, растворяясь и являя очертания другой комнаты, где знакомо пахло бумагой и горячим какао. Ректор академии только что сжег какой-то документ. Не успел пепел осесть на стол, а Райдонс уже избавился от одежды, и на коже стала проявляться его золотистая чешуя. Она медленно, крайне медленно проступала на жилистом торсе, неторопливо скрывала рельефный пресс, ползла ниже… Мне хотелось прикрыть глаза ладонями, но тело не слушалось, не позволяло даже моргнуть. А дракон входил в оборот. Я знала, помнила, что сейчас он повернется, выйдет на балкон и взлетит. Его когтистая лапа уже открыла дверь. В кабинет влетел штормовой порыв ветра, предвещающий грозу. Запахло озоном.

«Но ведь было солнечно? Какая гроза?»

Я не успела додумать эту мысль, как вмиг Райдонс оказался подле меня и царапал когтем уже не дверную ручку балкона, а тесемки моего платья, туго зашнурованного на груди.

«Что?»

Тин-нь – лопнула первая.

Тин-нь – поддалась вторая.

«Что происходит? Не надо! Не трогайте меня!»

Я не понимала. Воображение не могло дать мне того воспоминания, которого не было! Но я видела перед собой горящий желанием взгляд. Груди́, более не стянутой корсетом, стало легче дышать. Но воздуха все равно не хватало.

Тин-нь…

«Этого не было! Это не по-настоящему! Такое мне уготовано посмертие? За что?! О, хранители, смилуйтесь!»

Желтые драконьи глаза горели янтарным солнцем, чешуйки исчезли, снова растворились в человеческой коже. Изнутри меня рвали ледяные иглы, но кожа будто плавилась от нестерпимого зноя.

– Иди ко мне. – Дыханье горячей волной обожгло щеку.

– Нет! – выдохнула я и, превозмогая оцепенение, толкнула Райдонса ладонями в грудь. – Ты мне не нужен. Мне нужен…

Образ дракона разлетелся миллиардом блестящих чешуек, зазвенел по полу водопадом монет.

– Четыре золотых, остроухий, четыре, – пронесся по комнате хриплый женский голос, едко запахло апельсинами и можжевельником.

«Что это? Хватит! Пожалуйста, хватит! Я больше не могу!»

21. Ярослав

Корабль контрабандистов «Хвост дракона». Свободные морские просторы

– Ну Сибель, успокойся уже, а? – Я попытался обнять ее, но она вывернулась и отскочила в сторону.

– Не трогай меня!

– Да было бы что трогать!

– Ты все время руки распускаешь! – Она утерла слезы тыльной стороной ладони. – Швахх! Совести у тебя нет! Мало того, что решил меня угробить, так еще и поглумиться хочешь напоследок!

– У тебя с головой вообще в порядке? Истеричка! – рявкнул я и добавил парочку русских отборных. Выдохнул. – Мы сбежали от инквиза? Сбежали. Ты хотела попасть на корабль? Вот, пожалуйста, мы на «Хвосте дракона».

– Этот шваххов хвост несет нас на юг! Ты хоть знаешь, что там?!

Я устало потер виски.

– Мертвая Пустошь, ты говорила уже раз сто. А еще ты говорила, что Дохлый Кит – пиратский остров. Но, Сибель, пираты – тоже люди. Пусть и жадные до денег. Это даже к лучшему, тем проще с ними договориться.

– Договориться с пиратами. Ха! Ты сам-то себя слышишь? Это невозможно. Ты чужой в нашем мире и ничего не знаешь, Ярро, ни-че-го.

– Да, я не знаю, но это тело… ну вроде как хранит воспоминания. Их мало. Крупицы. Помню портовую бухту с расколотой статуей, от которой осталась только нижняя половина туловища, поросшая бурым мхом. Помню мощеную дорогу, уводящую вверх по холму, мимо липы висельников. Ой… не совсем липы… Так, погоди. Вердарианны, вот! Язык сломать можно от ваших названий. Так вот, таверна там есть, над входом – вывеска со скрещенными кинжалами… – Я глубоко вздохнул и покосился на пустую кружку, сожалея, что в ней не было чего покрепче лекарственного пойла. – Я уже не удивляюсь этим вспышкам чужого сознания. Просто устал, Сибель, просто устал. Порой мне кажется, что у меня шизофрения, раздвоение личности. А как еще назвать все это дерьмо, в которое превратилась моя жизнь?

– Обмен, Ярро, это называется обмен душ! Запрещенный ритуал. И устал здесь не только ты! Я каждый день, час, минуту оглядываюсь по сторонам; прислушиваюсь, не искрит ли за моей спиной удавка; живу в постоянном напряжении, страхе. – Она крепко сжала кулаки. – Знаешь, каково это? Конечно, нет! У меня появился один-единственный шанс, и я поставила на него свою жизнь. Но ты все испортил. Снова!

– Что значит снова?

Я скрестил руки на груди и нахмурился.

– То и значит. Я нашла способ выжить. Академия решила бы мои проблемы. Не все, но многие. И все было хорошо, насколько это вообще возможно для таких, как я. Но ты! – Сибель гневно ткнула пальцем мне в грудь. Ее влажные от слез глаза горели яростью. – Ты вывалился из Мертвой Пустоши прямо посреди лекции. Ты искал ведьму, специально настроил портал.

– Сибель, я…

– Бабушка мне рассказывала, что бывают подобные артефакты, которые могут почуять черный дар. Безумная редкость! Инквизы бы за такой душу продали. Но зачем такой артефакт носить при себе дроу? Да и любому другому законопослушному человеку, магу… кому угодно. Кто станет оставлять себе шанс срочно связаться с ведьмой? А?

– Да я же не…

– Из всех мерзостей мира твоей деве-дроу повезло отхватить проклятие Роха, и ты явился! И плевать на последствия. Плевать тебе было на то, что, спасая одну жизнь, разрушаешь другую!

Я схватил Сибель за плечи и слегка потряс. Она тут же впилась ногтями мне в руки.

– Очнись, женщина! Того дроу здесь нет. Только я, пришелец из другого мира. Думаешь, я в восторге от всего этого? Думаешь, мне оно надо было? Разве я просил выдергивать меня из собственного тела и пихать вот в это перезагоравшее недоразумение? Ты посмотри на меня! Вот руки. – Я демонстративно помахал ими перед лицом девушки. – Обычные руки. Но они не мои. Не-мо-и! А ноги видела? Что это вообще такое? Где мои квадрицепсы, а? А патлы эти отросшие, посмотри! Снуп Дог и Курт Кобейн в одном флаконе. В задницу все!

Сибель в страхе отшатнулась, когда я выхватил из ножен стеклянный кинжал, на поверку оказавшийся острым. Свободной рукой оттянул первую попавшуюся косицу и срезал ее одним движением. Взялся за следующую.

Когда последняя прядь коснулась пола, я широким шагом вышел из каюты и от души шарахнул дверью об косяк. На палубе было ветрено и прохладно, даже мачты поскрипывали под напором стихии.

– Ну вот, – с сарказмом проговорил я вслух, – теперь не надо отбиваться от волос, норовящих попасть в глаза и рот. Сплошные плюсы.

Ветер разнес над морем мой нервный смех.

– Эй, Ноар! Наконец-то ты на мужика стал похож. – Рыжебородый боцман, имя которого я не вспомнил, но смутно ощущал в глубинах своей памяти, душевно хлопнул меня по спине.

Тело незамедлительно отозвалось болью, все же зелье не всесильно. А магическое лечение Сибель применить не успела – распсиховалась.

«Истеричка».

– Море сегодня на удивление нам покровительствует, – тем временем продолжил боцман. – Полагаю, что доберемся даже раньше обычного.

– Слушай, а как думаешь, почему черные ведьмы создали Мертвую Пустошь? – я решил аккуратно подвести боцмана к ведьминской теме, чтобы хоть как-то заполнить огромные бреши в знаниях. – Я в курсе разных версий и легенд. Просто интересно твое мнение.

– Да мужика они делили, – усмехнулся рыжебородый. – Бабы ж, они такие. Стервы. А черные ведьмы втройне стервы. Не хотел бы я с такой дамочкой повстречаться.

– Так и среди магов могут найтись подобные экземпляры.

– Ноар, ты вместе с лохмами последние мозги себе отчекрыжил, что ли? Маги – это маги: управление стихиями, плетение боевых арканов, бытовые заклинания. А ведьмы – это проклятия, пакости, обряды…

– А как насчет запрещенного обмена душ? Им же не только ведьмы владеют.

– Это как? – удивился боцман, подошел вплотную, так близко, что его борода неприятно кольнула щеку, и понизил голос: – Ноар, ты чего там в Пустоши нахватался? Думаешь, сдюжишь?

– Нет, вовсе нет. – Я постарался придать своему лицу беззаботное выражение. – Просто интересно. Только и всего.

– Зря. Не буди проклятую кровь. У вас, дроу, своя магия. А все черное дерьмо оставь ведьминским отродьям. Ты нам нужен, Ноар. И ты знаешь это. Но иногда мне кажется, что вылазки в Мертвую Пустошь оставляют в тебе свой отпечаток. Хочешь совет друга? Достань для Мо шваххов артефакт и исчезни на годик-другой. Съезди на запад, подыши эльфийским воздухом – говорят, полезно для здоровья.

– Я и сам об этом подумываю, – кивнул я, едва сдерживая гнев.

Обменявшись с боцманом еще парочкой пустых дружеских реплик, я направился в камбуз. За подвешенной на веревках столешницей чистил рыбу молодой паренек лет четырнадцати. Над ним нависал пузатый лысоватый кок и рассказывал о способах срезки плавников.

– Ой, – вырвалось у мальчишки, когда его взгляд перебежал с рыбьей тушки на меня и сфокусировался на обстриженных волосах.

– Выпить есть? – с ходу спросил я.

Паренек было дернулся к бочке с водой, но кок придержал его за плечо:

– Продолжай.

Сам же подошел к сундуку, что стоял в дальнем конце камбуза, извлек из его недр мутную бутыль и разлил ее содержимое в два стакана, один из которых протянул мне.

– Да пребудут с нами попутные ветра! – Кок запрокинул стакан и осушил его в несколько глотков.

Я последовал его примеру. Горло жгло, драло, царапало. Горькое послевкусие пробрало до мозжечка. Я едва сдержался, чтобы не закашляться. Но от повторной порции ядреной дряни не отказался. А потому, когда я добрался обратно до каюты, пол под ногами шатался куда сильнее, чем от морской качки.

Сибель сидела на полу в углу комнаты, обняв колени руками и всем своим видом демонстрируя обиду. Она даже не посмотрела в мою сторону.

– Это. Все. Ты, – пьяно заявил я.

Она лишь слегка повела плечом.

– Ты ведьма.

– Да неужели? Tureuw vatio iljohaj. Икота-кликуша покой нарушит. Haar sa ture.

Я громко икнул.

– Может, так лучше запомнишь, – зло прошептала она.

– Вот же стерва! – Я снова икнул, а затем по-идиотски рассмеялся. – А я знаю противоядие. Икота, икота, перейди на Федота, с Федота на Якова…

Я наблюдал, как удивленно вытягивается лицо Сибель, как она внимательно вслушивается в русскую речь. И ведь сработало же – я действительно перестал икать.

– А говорил, что у вас магии нет, – сделала свой вывод ведьма.

– А ее и нет. Это лишь ликвидация сбоя работы диафрагмы посредством правильного дыхания, формирующегося в процессе быстрого произношения определенного набора звуков.

– А?

– Ты права была, – мягко произнес я, устало привалился к стене и сполз по ней на пол рядом с Сибель. – Я ничего не знаю о вашем мире. Это так. Я ведь думал, что во всем виноват хозяин тела, что он провел обряд. Но это была ты. Ты ведьма. И ты сделала это со мной. Зачем?

– Так он и виноват, ты не ошибся. Он заставил меня, – грустно вздохнула она, – Ты… Он… Тот дроу чуть меня не убил. Пришлось выполнить его приказ. Но тебя там не должно было оказаться.

– Согласен, не должно было. Однако я здесь. Почему? Почему именно я, а не любой другой из восьми миллиардов жителей нашего мира?

– Ярро, я не знаю. Обмен душ должен был произойти только между дроу и его девой. Он бы умер от проклятия, а она бы жила в его теле. Расклад отвратный, я знаю. Но он заставил меня. Почему так вышло, я не-зна-ю.

– Ну и пофиг. Мне плевать. Просто сделай это еще раз. Верни меня обратно.

– Не могу. Твое тело погибло…

– Бред! Я же видел себя. Кровь из носа и потеря сознания еще не означают смерть. У нас продвинутая медицина. Наверняка мое тело лежит в больнице на аппаратах и ждет возвращения души. Или еще хуже, если истинный дроу живет моей жизнью.

– Но проклятье Роха…

– Нет. Хватит, Сибель. Хватит мне лапшу вешать на уши про проклятья. Ты использовала меня, чтобы сбежать от инквиза. – Она стыдливо отвела глаза, признавая мою правоту. – Будь я на твоем месте – поступил бы так же. Понять тебя я могу. Но у меня есть своя собственная жизнь. Ты на корабле, плывешь прочь от инквиза. На Дохлом Ките до тебя никому не будет дела. А в случае чего звон монет решит твои проблемы. Деньги у тебя есть. Еще и толстуха Мо дала «на расходы». Вот, возьми себе. – Я вложил в ее ладони тяжелый кожаный мешочек. – Тебе больше ничего не угрожает. Тело дроу в этом уверено. Давай теперь посчитаем мою миссию выполненной и отпустим меня с миром.

– Ярро… – Сибель прильнула ко мне, обнимая. А потом засопела, принюхиваясь. – Хмельные шишки?.. Швахх! Да ты же пьян!

Она вскочила на ноги и продолжила возмущаться:

– Да как же это?! У тебя вообще совести нет? И когда успел?

Я тоже поднялся и схватил ее за талию. Она охнула и попыталась вывернуться. Безуспешно.

– Не надо нотаций, Сибель, – мягко попросил я. – Меняй все назад, как было.

– Но…

– Сибель, я по-хорошему тебя прошу.

– Нет. Я не буду. – Она уперлась ладонями мне в грудь. – Ты не понимаешь, о чем просишь. Твое тело мертво.

– Ты не можешь этого знать.

– Но ты же сам видел узоры проклятия!

– Мы ходим кругами. У нас на планете Земля нет магии! Не факт, что проклятие сработало. А вот что у нас есть, так это прогресс и развитая медицина. Я готов рискнуть.

– Ярро, нет! В тебе говорит хмель, он затмевает разум. Послушай, не надо…

– Сибель…

Я поймал выбившийся из пучка темный локон, пропустил его между пальцами, медленно склонился, наблюдая, как наливаются краской ее щеки. Осторожно провел ладонью по ее коже, вытирая влажную дорожку, оставленную слезой. Смотрел прямо в необычные зеленые глаза ведьмы. Говорил и говорил о своем мире…

– Ярро…

Прижавшись своим лбом к ее, я прошептал:

– Сибель, пожалуйста, отпусти меня. Верни домой. Ты сильная, ты справишься. Но нельзя разрушать чужую жизнь. Мою жизнь.

– Ты не слушаешь, Ярро. Ты так близко и одновременно так далеко. Не понимаешь, не слышишь.

– Как и ты меня. – Я обнял ее, прижал к своей груди. – Отпусти, Сибель.

Плечи ведьмы поникли, принимая поражение, а на запястьях вспыхнула руническая вязь.

– Думай о том, кому ты нужен больше всего, – тихо произнесла она пронизанным грустью шепотом. – Кто тебя ждет? Это самая сильная связь. По ней ты вернешься. Vola animam weamsaa…

Я мысленно заметался между образами близких. Родители, которые давно переехали в Хорватию и наслаждались друг другом, солнцем и совместным бизнесом. Представил старшего брата и его новую жену. Длинноногая Аня, свидание с которой сорвалось, мило улыбнулась и приглашающе махнула рукой. Но ее тут же вытеснил Тёмыч, кивком указывая на боксерский ринг. За ним толпились друзья – Антон, Витек и Тимур… Но их силуэты развеяло видение хрупкой девушки с печальными зелеными глазами и вечно растрепанным пучком на голове.

«Все у тебя будет хорошо, милая», – мысленно пожелал я Сибель и провалился сознанием в стрекочущую дыру, пронзившую тело острыми ледяными иглами. – «Тому, кому я нужен… я нужнее».

22. Анарендил

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

Я проводил маиру Сотье взглядом. И не только я. Джоел какое-то время косился в сторону спуска в каюты, но продолжал рубить ванты. Наконец раздался тяжелый всплеск, корабль ощутимо дернулся, а я свалился со скамьи. Разряды боли не заставили себя ждать, и я застонал сквозь зубы. А когда открыл глаза, обнаружил, что «Рассветный луч» освободился от веревочных оков переломившейся мачты, которая теперь качалась на волнах за бортом, опутанная тяжелой парусиной и остатками канатов.

– Е-ху-у! – издал Джоел победный клич. – Поживем еще, а, Берти?

Затем он схватил с пола окровавленную тряпку – блеснул на солнце капитанский эполет в виде зеленого листа с серебристыми прожилками.

«Лаирасул…»

Я не видел, что с ним стало.

Джоел тем временем обтер лицо, плечи и тоже заметил эполет. Отодрал его от ткани, повертел в руке, попробовал на зуб, а затем сунул в свой карман.

«Ублюдок!»

Но, как оказалось, я рано разозлился. Джоел ловко метнул топор в оставшуюся целой фок-мачту и двинулся в сторону кают. Я стиснул зубы и с безмолвной мольбой обратился к небу, желая маире Сотье как можно скорее вернуться на корму целой и невредимой.

Я лежал на животе посреди разрухи, в которую превратился наш корабль, и напрягал слух, мысленно отсеивая ненужный плеск волн, скрип корабельного дерева.

– …баба! Э, не-е-т, цыпа, в бездну тебе пока рано, – услышал я мужской возглас. – Сначала мы повеселимся.

У меня внутри словно ожил клубок ядовитых змей, что начали жалить, причиняя страдания. Страдания от бессилия. Слышать, знать, но лежать бесполезным бревном, не в силах ничего сделать…

– Звезды! – прохрипел я. – Ну же!

Превозмогая вспышки боли, я приподнялся на локте и оттолкнулся коленом. Рывок, еще рывок. Ладонь опустилась на щепки, тут же вонзившиеся в кожу, бедро горело, оставляя на палубе алую полосу. Но я продолжал ползти, хотя понимал, что не успею.

– О, хранители! Прошу, помогите! Не оставьте! – услышал я, как взмолилась маира Сотье.

А в следующий миг я ощутил мощный магический выброс. Я умел считывать потоки и сразу понял, что маира не пощадила резерва. Слила его полностью в отчаянном желании спастись. Она призвала огненную магию, отчетливо повеяло боевым пульсаром.

«Давно ли на артефакторике обучают такому? Да еще и женщин?! – пронеслась у меня возмущенная мысль. А следом пришла и другая: – Вот и все. Не будет больше мести, не видать спасения моим братьям. Не расскажу я на большой земле и о том, что пираты завладели магией грозы…»

Я перевернулся с живота на спину, понимая, что ползти дальше бесполезно, что вот-вот встречу свою смерть в объятиях всколыхнувшегося пламени. Ведь свободные морские просторы коварны, а магия здесь нестабильна, а огненная особенно. Сейчас боевой пульсар разрастется и обратит нас всех в пепел и тлен.

Вот вырвались на свободу магические потоки…

Вот яркой вспышкой озарили разрушенную каюту корабля…

Над головой разливалась яркая синева неба, бескрайняя и необъятная. Мысли перенесли меня в далекое воспоминание, когда я вот так же лежал и смотрел в небо. Вокруг простирался мягкий ковер клевера, легкий ветерок доносил ароматы луговых трав, а рядом лежала Альмина Веар. Моя Альмина. Человеческая дева из простой семьи. Кроткая и чуткая, как лесная лань. Искренняя и светлая, как утренняя заря… Так я считал. Глупец!

Я прикрыл глаза. Не хотел видеть эту дрянь в свои последние мгновения. Но она все равно настойчиво занимала мои мысли, улыбалась фальшивой улыбкой, обволакивала своими нежными, насквозь лживыми речами…

«Нет, уж лучше поганая реальность».

Я распахнул глаза и увидел перед собой косматую морду Берти.

– Куда это ты намылился, эльф моржовый?

Ребра расцвели острой болью от удара его ботинка. С моих губ сорвался болезненный стон.

– Джоел! – проорал Берти. – Иди, подсоби! Тут остроухий вздумал по палубе прогуляться. Джо-о-оел? Да чтоб тебя!

Он снова приласкал меня пинком, а потом схватил за ногу и поволок обратно к скамье.

А я не мог понять одного…

«Почему мы до сих пор не стали горсткой пепла?»

23. Ярослав

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

Я открыл глаза и увидел перед собой перекошенную злобную рожу, покрытую красными пятнами, похожими на… ожоги? На кончиках давно не мытых волос шипели огненные искры. Ошпаренный мужик хлопал их ладонями и безудержно поминал всевозможные рыбьи потроха. Воняло горелыми волосами.

Тело снова ломило, как и в прошлый раз. В ушах мерзко трещал рой стрекоз. Сознание медленно фиксировало окружающую обстановку и передавало сигналы заторможенному мозгу. Почему вместо облупленных белых потолков больницы перед глазами деревянная обшивка? Почему вместо современной женщины-медсестры подгорелый вонючий бомж? Почему руки… Руки?!

– Да твою же мать за ногу! – прохрипел я, созерцая хоть уже не смуглые, но не в меру изящные кисти. Явно не мои родимые!

– Это я тебя за ногу сейчас выдеру, тварь! – взревел ошпаренный. – Будешь ублажать меня, стерва, пока не издохнешь.

– Че?!

Мое ослабленное тело отозвалось волной боли, прокатившейся от макушки до самых щиколоток, за которые схватился мужик и резко дернул меня на себя.

– Какого лешего?

Я, не сдерживаясь в выражениях, стал брыкаться, лягаться, бессмысленно толкаться худыми бесполезными руками. Наглые мужские лапы ощущались везде: на бедрах, заднице, талии, груди… Груди?!

Поток отборного русского мата внезапно прервался. Бесконечная секунда тишины была пропитана осмыслением, непринятием и омерзением. Омерзением, навалившимся сверху, остро воняющим потом и паленой шерстью.

– Raasmiou naasliolerii! – ошалело взревел я на автомате, вкладывая в заклятие дроу всю свою злость.

Магическое слово отбросило мерзавца в противоположный конец комнаты, пробило им деревянную стену и насадило на какой-то крюк. Словно в низкобюджетном кино, он захрипел и закашлял кровью. А затем обмяк.

– Черт!

Это было четвертое убийство на моем счету. Но одно дело там, в гребаном средневековом мире зашибить трех людоедов. Оно будто было, а будто и нет. Но теперь… Если я в своем мире… в каком-то бомжатнике… в какой-то бабе, которую только что пытались изнасиловать…

– Ну почему-у-у? – Я гневно стукнул кулаками о деревянную койку. – Что опять пошло не так?

Я молча уставился в потолок, переводя дыхание. Воспоминания перенесли меня в тринадцатилетний возраст. Стояла сентябрьская суббота. Солнце пробивалось сквозь хмурые тучи и пышные кроны парковых сосен, но не грело, не радовало. К фигурной металлической решетке влюбленные привязывали красные ленточки. Невеста заливисто смеялась, запрокидывая голову и ловя ртом влажный воздух. Жених украдкой от новоиспеченной тещи попивал шампанское. Я же стоял на другом конце парка и ненавидел их всех: их праздник, их радость. Рядом пыхтел мой брат Вовка, выравнивая лопатой холмик земли, что стал последним домом для Черныша. В тот день, сжимая в руке пустой поводок, я впервые узнал, что такое боль утраты. В тот день я плакал в последний раз. И вот сейчас мне снова хотелось заплакать, чертовски хотелось – лежа неизвестно где, неизвестно в чьем теле. Но глаза мои оставались сухими.

– Долбаная криворукая ведьма! – Я вскочил с койки, но тут же согнулся пополам. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Я уперся ладонями в колени и закряхтел, ощущая себя стариком, разбитым радикулитом. А, нет, пардон, старушкой!

– Дерьмо собачье!

Перебрав все русские матерные слова, я перешел на ругательства дроу, заполнившие каюту шипящей мелодичностью. Странно, что память Ноара до сих пор была со мной. Это пугало.

– Здравствуй, шиза. Господи! Ну как же так угораздило-то?! – Я шагнул к стене, привалился спиной и вдруг понял, что это не меня шатает, а сама комната чуть покачивается. – Твою ж… корабль, что ли?

Я еще раз огляделся. Если и корабль, то он явно сейчас переживал не лучшие времена. Настораживало и то, что он был из дерева. Не металл, не пластик – дерево. А среди разрухи вещи… Чьи-то несуразные остроносые сапоги, вроде тех, что раньше были на моих-немоих ногах дроу. Из-под соседней койки торчал допотопный саквояж, рядом валялись разбитые бокалы в железных витиевато-винтажных подстаканниках. Ни телефонов, ни розеток… Вообще ни одной завалявшейся вещицы, которая могла бы точно указать на мой мир. Тут меня словно морозом обдало.

– Я ж насильника проклятьем магическим завалил! Колданул, получается. А на Земле-то магии нет, значит… Нет-нет-нет!

Я взвыл, а потом снова разразился трехэтажным матом, костеря ведьму за треклятую локацию, но еще больше за отвратную новую аватарку:

– Бабское тело – это ж полный звездец! Сибель, зараза, я тебя лично придушу! Вот этими хилыми ручонками!

Выпустив пар, я одернул скособоченную рубаху, заправил ее в брюки – ладно хоть не юбка – и вышел из каюты. Разруха, царившая вокруг, мне определенно не нравилась. Увиденное дальше и вовсе напрягло: в соседней каюте лежал мертвый парень и в следующей – тоже.

– Какого черта здесь творится?!

Среди обломков на полу я отыскал увесистую перекладину и перехватил ее на манер биты. Мало ли что ждет меня впереди. Может там еще толпа мерзких ублюдков, которые только и ждут момента завалить женщину. Меня передернуло.

«Кошмар, мерзость-то какая!»

Новое тело мало того, что ощущалось болезненно и словно опустошенно, так еще и вызывало адский дискомфорт. Невысокое, слабое, с нарушенным центром тяжести – я скосил глаза на грудь и снова выругался. Больше всего мне хотелось сейчас оказаться в своей комнате, бесформенно растечься по родной «икеевской» кровати и спать, спать, спать. А потом проснуться и жить прежней жизнью. Но нет.

Я осторожно выбрался на раскуроченную палубу. Здесь все оказалось еще хуже, чем внизу. Корабль был похож на «Хвост дракона» и одновременно не похож. Другой оттенок древесины, иное расположение всех этих моряцких штук, названий которых я не знал. И он явно подвергся нападению и разграблению. А вокруг снова простиралось бескрайнее море.

«Спасибо, хоть без мертвяков».

Осторожно ступая, я двинулся в сторону кормы, откуда доносились обрывки разговора. Гнусавый бас то и дело поминал бездну и просил пустить ветер. Ответы собеседника были хриплыми и невразумительными. Суть диалога вообще не угадывалась. Невозможно было даже понять – враги это или друзья.

Первым меня заметил бледный, похожий на полутруп мужчина, лежавший на скамье возле борта. Тонкие черты лица были искажены тревогой. Он принялся теребить свои белесые косы и украдкой подавать мне знаки, шевеля бровями, а потом и вовсе на очередной вопрос о ветрах невпопад заявил:

– Delia find.

«Спрячь волосы», – мысленно перевел я с… эльфийского?

Определенно, с эльфийского. Наречие дроу было более шипящим. А этот…

«Хм, походу у моего нового тела есть скрытые опции. Может, я теперь прекрасная эльфийка? А прятать-то куда? Зачем?»

Вместо волос, я потрогал уши – обычные, не острые.

– Чего? – не понял второй собеседник, по-прежнему стоявший ко мне спиной. Этот был мощной комплекции, лохмат и неопрятен, что было понятно даже сзади. А еще избит или вроде того. Очередной маргинал.

Я попытался проанализировать картину, и по всему выходило, что дружить лучше с бледным полудохликом, язык которого я знаю, а не с косматым, который вдруг резко развернулся.

– Чтоб мне сблевать ядовитой медузой! Баба-то откуда?!

«Придурок, этого даже я не знаю».

На лице косматого за долю секунды промелькнул широкий спектр эмоций от удивления до вожделенного предвкушения. Он чуть язык не вывалил набок, как заправский лабрадор.

«А вот этого не надо, чувак. Мне уже хватило».

Не раздумывая более ни секунды, я со всей силы, что имелась в этом хрупком теле, двинул «битой» по наглой небритой морде. Мужик, надо отдать ему должное, быстро среагировал, уклонился в последний момент, подставив плечо. От удара деревянная дубина переломилось надвое. Не дав противнику опомниться, я выдал любимую троечку по корпусу. Затем был лоу-кик и локтевой снизу вверх… Девчачье тело мне подчинялось, вот только силы ударов для противника-тяжеловеса катастрофически не хватало.

Тогда я попытался выдать свое коронное слово-вышибалу, но звуки не шли, словно не могли напитаться силой. Ощущать внутри себя некую пустоту и слабость было для меня новым неприятным открытием.

«Магическая батарейка, что ли, села?!»

Противник злорадно ухмыльнулся, глядя, как я беспомощно открываю рот, и ринулся в атаку, как разъяренный бык на корриде. Я только и успел, что встать в стойку и выставить блок, умом понимая, что этот здоровяк сейчас меня просто сметет.

24. Сибель

Корабль контрабандистов «Хвост дракона». Свободные морские просторы

Если настоящий дроу – Ноар, который должен вот-вот вернуться в свое тело, задумает нанести мне вред, то я так просто не позволю ему сомкнуть пальцы на моей шее. Поэтому я подобрала из кучки обрезанных волос дроу тот необычный кинжал, который Ярро везде таскал с собой, – короткий, но прозрачный. И вздрогнула – кожу сразу защипала родная магия, вновь пробуждая только-только успокоившуюся вязь черных плетений на моих запястьях.

– Швахх! Что это?

В ушах зашелестели чужие слова, исходящие словно из самой черной и глубокой бездны. Я выпустила из рук кинжал, но жуткий шепоток не унимался. Тогда, накинув на рукоять край подола, я вновь схватила проклятое оружие, подползла к телу дроу и сунула его обратно в ножны. Наваждение оборвалось, да вот только сам Ноар так и остался лежать без движения. Медленно текли напряженные секунды. Одна за другой. Я до боли прикусила губу, но ничего не происходило. Тревога за Ярро нарастала.

– Ноар не вернулся. Он не вернулся. Значит… Значит… Убила? Я его убила?!

В комнате стало так зябко и одиноко. Я обхватила себя руками и наклонилась вперед, стукнувшись лбом об пол.

«Убила. Убила Ярро».

– Хватит! – сорвалось с губ безжизненного тела, а я вздрогнула и бросилась к дроу, продолжающему шептать, словно в бреду: – Пожалуйста, хватит! Я больше не могу!

– Ярро! Ярро! – Я стала трясти его за плечи и шлепать по щекам. – Ярро, пожалуйста, очнись.

Наконец он распахнул глаза и часто заморгал. Секунды шли, взгляд его становился более осознанным. Он странно скривился, нахмурился и выдал жеманным голоском:

– Ты кто?

– Конь в пальто, – не сдержала я горького всхлипа, в то же мгновение понимая, что вновь напортачила с обменом. – А ты кто?

– Фа… – Дроу хрипловато закашлялся. – Фабиана.

– А где Ярро?

– А где я?

Разговор явно не клеился. Девица, занявшая тело дроу, боязливо осматривалась, хмурилась так, что к переносице сдвигалась лишь одна бровь, вторая же топорщилась домиком. А еще она морщила нос. Ярро так никогда не делал.

– Это очередной кошмар, да? Хранители призвали меня и наказывают?

– Чего?

– Ты хранительница моря? – обратилась она ко мне. – Хотя нет. Глаза слишком зеленые. Почти как у Анарендила… Хранительница судеб? Но зачем врать? Ты же точно не конь!

«А эта сразу догадалась. Не то что я… Но где же сейчас Ярро?»

Столько вопросов роилось в голове, но магическое истощение брало свое – хотелось закрыть глаза и не думать ни о чем.

Фабиана попробовала сесть, получалось у нее плохо. А мне было еще хуже. Видеть его и в то же время не его. Невыносимо.

Ей наконец удалось перевалиться на бок: рядом с ее лицом плетью упала ее же рука. Она принялась сжимать и разжимать пальцы – видимо, начала осознавать, что все это теперь принадлежит ей. А следом в гнетущей тишине раздался пронзительный визг.

Мне хотелось заткнуть уши, но я заткнула рот. И не себе, а ей… точнее ему. Сунула скомканную холстину ему меж зубов, и Фабиана захлебнулась… захлебнулся собственным визгом.

«Швахх, как теперь говорить-то? Он или она?»

Не прошло и полминуты, как в дверь требовательно постучали. Мы вздрогнули одновременно.

– Ноар? – позвал обеспокоенный мужской голос с той стороны.

– Швахх! – выдохнула я. – «Очередная проблема».

Я спешно вытерла рукавом слезы и судорожно стала искать варианты ответов. Пришлось вытащить кляп. Я приготовилась давать краткие указания невесть откуда взявшейся вместо Ярро девице, но незваный гость ждать не стал и нагло ворвался в каюту. Боцман, этот болтливый рыжий бородач, тут же подскочил к распластанному дроу:

– Ноар! Бездна! Что с тобой?

– Напился, – наконец сообразила я, и, по сути, не такая уж это была и ложь.

Фабиана в ужасе таращилась на рыжую бороду и, по счастью, что-то невразумительно промямлила.

Боцман нахмурился и наклонился ниже, совсем уж близко к его лицу и… обнюхал.

– Брага. Ясно, – сделал он вывод, отстраняясь.

А у меня словно узел внутри развязался. Я чуть не выдала себя вздохом облегчения.

– До конца поездки Ноара на камбуз не пускай, – принялся боцман давать мне указания, а я усиленно закивала. – Пусть отоспится, как следует.

Он перетащил Фабиану на койку, а я заметила, как расширились от ужаса ее глаза.

– М-м-м…

Она вновь протестующе замычала.

– Спи уже. – Боцман неодобрительно почесал рыжую бороду и повернулся ко мне. – А ты чего орала-то?

– Э-э-э… Да я это… Ну-у-у… – я замялась, покашляла в попытках потянуть время в поисках идей.

Как ни странно, выручила Фабиана: деланно всхрапнула и прохрипела четко и лаконично:

– Крыса.

– Так этого добра здесь навалом. – Он заметно расслабился. – А ты спи-спи, дружок.

Фабиана тут же зажмурилась.

Боцман уже собирался уходить, но вдруг шагнул вплотную ко мне.

– Малышка… – Его жесткая борода кольнула мою щеку. – Если тебе снова станет страшно, я всегда готов спрятать тебя от всех невзгод в своих объятиях. Вторая каюта по правому борту.

– Что?!

Но за ним уже закрылась дверь.

– Это был пират, да? Пират? – Фабиана с трудом села в койке.

– Может, и пират, – пожала я плечами.

– О, хранительница…

– Какая к шваххам хранительница? – всплеснула я руками, а потом поняла. – А-а-а, так ты из Рехии, что ли?

– Из Сивеллы, – кивнула Фабиана, рассматривая свои смуглые руки.

– Один швахх, драконьи владения.

– Верно. Я училась в Сивельской академии, а родовое имение у меня в Верхней Рехии. Что с моими руками? А тело? Я умерла, да? Почему тело такое непослушное и странное? Я теперь дева-дроу? Ты хранительница?

– Нет! Я – Сибель. Леди Сибель Блумель из Рогранта.

– Маира Фабиана Сотье из Сивеллы, очень приятно! – И она протянула мне руку, словно на светском рауте. – Так ты тоже умерла? А где хранители? А куда?..

Я потерла виски, сдерживая разрастающуюся головную боль. Девица в теле дроу продолжала сыпать бессвязными вопросами, и это раздражало.

– Слушай, маира, умолкни, а? Мне подумать надо.

У меня тоже имелись вопросы, но ответить на них было некому. Я вышагивала по каюте, лихорадочно соображая, что делать дальше. И чем больше думала, тем очевиднее казалась мысль заставить Фабиану играть роль Ноара до конца, хотя бы до прибытия на Дохлый Кит.

«Иначе, зачем мы обе нужны на этом корабле?»

Я присела на край койки и начала пересказывать ей события последних дней, тщательно подбирая слова, пытаясь утаить свою черную суть. Но Фабиана оказалась сообразительнее ничего не понимающего в магии Ярро и быстро догадалась:

– Ты ведьма?

Отрицать не стала, кивнула, и она инстинктивно отшатнулась, отползла на другой конец койки. Так непривычно было видеть брезгливость на лице… нет, уже не Ярро.

– Это не заразно, – скептически заметила я. – А спазм желудка я и на таком расстоянии наслать могу. Но не буду. Фабиана, нам с тобой надо объединиться. Ты ведь хочешь вернуться в свое тело?

– Мое тело погибло.

– Точно?

– Я создала огненный пульсар максимальной мощи, исчерпав весь резерв. А это выгорание и мага, и всего вокру… – Она резко осеклась, в ужасе прикрыла рот ладонью и едва слышно прошептала: – Анарендил… Хранители, что же я наделала?

«Понятия не имею, о ком она, но ясно одно: она маг. Однако…»

– Выходит, ты не менялась с Ярро, ведь в мертвое тело душа вселиться не сможет. Значит, он все-таки вернулся домой? – При этой мысли мое сердце затрепетало надеждой. – Он был прав. Иной мир, прогрессивная медицина…

– Что я наделала… – продолжала причитать Фабиана, не слушая меня. – Это наказание, да? Поэтому я здесь? С пиратом. С ведьмой… Такие, как вы, должны быть уничтожены. Это закон.

– К шваххам законы!

Фабиана кивнула, не то соглашаясь, не то каким-то своим мыслям.

– Я теперь темная эльфийка. Ну и пусть. Значит, такова воля хранителей! Значит, так было суждено. Они дали мне шанс начать сначала, ведь прошлую жизнь мне подло разрушили. Все началось с того, что ошибся эльфийский кристалл. Хотя нет. Даже раньше. Все началось с Ильсира…

Я внимательно слушала Фабиану и чувствовала, как внутри клокочет злость.

«Эта аристократическая идиотка хотела топиться из-за мужика?! Поплыла за доказательствами своей нетронутости на другой конец света? Ду-у-ура! Да я бы хоть десять ночей провела с кем угодно и сто раз объявила об этом во всеуслышание, хоть в храме, хоть с вершины горы Суён. Орала бы о своем грехопадении на каждом углу Рогранта, если бы это потом дало мне право на жизнь. Простую человеческую жизнь».

В конце своей пламенной речи о прошлой жизни Фабиана всхлипнула, а я лишь пожала плечами и поправила очевидное:

– Фабиана, может, конечно, ты пока не заметила, но ты не дева-дроу.

– То есть. Поверь, я прекрасно знаю эльфов и могу отличить их от темных. – Она демонстративно постучала ногтем по коже на запястье.

– Да я не о том. Ты дроу, но не дева. Понимаешь? Ты мужчина.

Фабиана чуть скосила глаза вниз, а затем опустила и руку:

– О, хранители! Эту нескромную деталь я как-то упустила.

Она вдруг громко и нервно рассмеялась. До слез. Никогда не видела, чтоб Ярро плакал. Потом она выдала витиеватую похабную тираду. А вот это уже больше похоже на Ярро, он тоже много сквернословил.

– Простите, леди Блумель. Такое я однажды слышала от нашего конюха Ухиля, когда того поколотил кузнец. По-моему, как раз соответствует ситуации, да?

Она снова засмеялась.

«Швахх, ну что за истеричка!»

25. Ярослав

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

Я ни черта не смыслил в мореходстве, магии и эльфах. Но то, что бессознательная бледная поганка – именно эльф, а не дроу-альбинос или какой-нибудь еще вид местных жителей, я понял инстинктивно, внутренне ощущая чужеродную магию.

«Эльф, значит, эльф», – смиренно вздохнул я.

Он явно был плох еще до того, как сверзился с лавки, посылая магический импульс. Я разве что моргнуть успел, а поток свежего ветра, сорвавшегося с его рук, уже снес за борт косматого бомжа, который намеревался… А вот об этом думать не хотелось и вовсе.

Эльф выдал витиеватую тарабарщину на своем и отбыл в обморок. Я сперва потыкал его обломком своей биты – мало ли, что у них там за магия, вдруг и меня бы сдуло. Но ничего не произошло. А навязчивый флер чужих душ перемешивал воспоминания: мои, дроу и девушки. Вот она-то считала эльфа хоть и занудным шовинистом, но не угрозой.

– Дерьмо! Долбанный вынос мозга! – Я оперся ладонями на борт, костяшки пальцев побелели, сжимая деревянную окантовку. Видеть фрагменты чужих жизней становилось невыносимо. – На Земле по мне бы плакала дурка.

Когда перед мысленным взором возник голый чешуйчатый мужик, светящийся золотом, я в который раз ругнулся и решил отвлечь себя делом. Спустился внутрь корабля и стал исследовать помещения на протечки. Кем бы я сейчас ни был, но утонуть на этом дырявом ведре крайне не хотелось.

Внизу нашлись погибшие, но не было воды. Ни морской, ни пресной. Первое – хорошо, второе… Стоило только об этом подумать, как захотелось пить. В одной из комнат я увидел котел.

«Скажи: uria orath, lauta», – пронесся в голове чужой шепот.

– Да чтоб тебя! – Я вытряхнул из посудины веточки, травинки и прочий мусор. – Uria orath, lauta!

Котел мигнул крючковатыми символами и раскраснелся.

– Вот тебе и раз, два, три – елочка гори. Так, ладно…

Вспомнилась Екатерина Петровна, которая стояла у школьной доски и рассказывала про опреснители и промилле солености. Кто бы подумал, что эта заумь мне когда-нибудь пригодится…

Натаскав воды из-за борта, я соорудил примитивное устройство над котелком – вода выкипала, пар оседал на ткани, с которой в свою очередь медленно капало в кружку. Пока накопилось на несколько глотков, я успел себя везде тщательно ощупать.

– Фигуристая мне досталась. Ноги бы подлиннее, как у Аньки. Эх…

Утолив жажду, я продолжил опреснение. Логично рассудил, что эльф – единственный, кто сможет прояснить ситуацию. Тот выглядел скверно и наверняка глоток воды ему не помешал бы. А еще я теплил надежду, что эльф сможет мне помочь. Ведь Сибель так восторженно отзывалась о магических возможностях этого народа.

Обморочное тело пить отказывалось, пришлось отодрать от его же рубахи кусок ткани и смачивать им эльфийские губы.

«Фу! Гадость из третьесортной дорамы!»

– Где… – наконец раздался его слабый голос, – где Джоел? И где ты научилась драться?

От радости я поднес эльфу кружку, и тот сделал жадный глоток, с ходу ополовинив все, что я наопреснял. Поперхнулся, закашлялся и болезненно скривился.

– Не торопись ты так, эльф. Я полчаса морочился.

– Что?

Я вскинул руку, останавливая его вопросы.

– Я чертовски задолбался от всей этой жести, поэтому ты, эльф, сейчас меня внимательно выслушаешь и поможешь вернуться домой.

– Анарендил.

– Чего?

– Мое имя – Анарендил Душа Леса, посол эльфийских земель, западного края, града Йо…

– Ладно, тормозни, я понял. Я Ярослав. Если сложно, можешь звать Ярро. Так вот…

Эльф полулежал на скамье, внимал моему странному рассказу, маленькими глотками отпивал воду, иногда задавал уточняющие вопросы. Надо отдать ему должное, похоже сразу поверил, хотя, клянусь, я сам бы себе не поверил.

– У меня есть мысли, но мало сил, – наконец произнес он, когда я закончил изливать душу. – Говорить сложно. Маира Сотье варила зелье… То есть должна была сварить.

– Что надо делать? – быстро сориентировался я.

Проблему незнания лечебных растений я решил просто – закинул в котел все травы, что сам же ранее вытряхнул, посчитав мусором. Заварил их как обычный чай. А вот эльф меня разочаровал, напился зелья и впал в долгий сон.

Побродив по кораблю, я в итоге взял в одной из кают тюфяк и задремал неподалеку от эльфа, пока прохлада ночи не выдернула меня в реальность. Ясное черное небо было усыпано мириадами сверкающих холодным светом звезд. Я зябко поежился и укрылся пледом по самый подбородок. Осознание того, что засыпал я без всякого покрывала, медленно достигло изнуренного мозга. Я резко сел и огляделся. Эльфа рядом не было.

– Эй! – Ответом мне послужил лишь мерный плеск волн. – Вот блин! Эльф, ты где?

Я закутал в плед худые девчачьи плечи и побрел вдоль левого борта. Пропажа обнаружилась в одной из кают, где у самого входа лежало скрюченное тело парня. Эльф перетащил в эту комнату зачарованный котел и теперь распевал над ним медово-тягучие слова, периодически подкидывая в варево пучки трав, подливая капель из маленьких округлых пузырьков, которые он извлекал из стоящего рядом сундука. Светлые волосы больше не висели грязными окровавленными колтунами, а были сплетены в аккуратные чистые косицы.

– Даже переодеться успел, – прокомментировал я с завистью. Эльф бросил на меня короткий взгляд и вернулся к зелью. Из котла вырвался сноп неестественно-зеленых искр. – А ты точно эльф, а не ведьмак?

Тот лишь неопределенно качнул головой и продолжил странные песнопения. И только когда закончил, окунул в зелье кружку и протянул мне.

– И что это?

– Пей. Твой магический резерв пуст. Нам нужно восстановить силы.

– Это поможет мне вернуться в свой мир? – Я опасливо сделал глоток, но, вопреки ожиданиям, почувствовал мягкий пряный вкус.

– Нет, но облегчит жизнь в этом. Послушай, Ярро, колдовство черных ведьм признано крайне опасным как раз из-за подобных ритуалов. Время ведьм закончилось Мертвой Пустошью. А ведь раньше это были цветущие плодородные земли. Но черные зашли слишком далеко в своей вседозволенности. Они обрекли на смерть тысячи невинных, что населяли тот край. Люди, эльфы, дроу – все, кто жил там в то время, – погибли. Животные переродились в опасных тварей, которые жаждут крови и пожирают друг друга. Грозовые драконы и вовсе лишились своего родового гнездовья, а их клан угас – великая трагедия их народа. А сами ведьмы растеряли свои души в сером тумане. Так что, нет, Ярро, – развел руками посол, – переместиться в другой мир означает вновь провести черный ритуал, а это неприемлемо.

– Неприемлемо?! Какое, к чертям собачьим, неприемлемо?! – Я подошел вплотную к эльфу и смял тонкими женскими пальцами ворот его рубашки. – Я что, по-твоему, должен всю свою жизнь провести в бабском теле?!

– Скажи спасибо звездам, что ты хотя бы не гном. Человек – уже хорошо. К тому же – маг.

– Женщина! Я – жен-щи-на!

– Девушка, – уточнил он, аккуратно отцепил мои руки и поправил ворот рубашки. – Молодая девушка, перспективный маг-артефактор. Не так уж и плохо. А вот маире Сотье, если я все верно понял из твоего рассказа, видимо досталось тело дроу, компания ведьмы и нелегальный корабль, полный контрабандистов, идущий на остров Дохлого Кита. Вот за нее я весьма беспокоюсь.

– Значит, и мы отправимся туда же! – рявкнул я. Моя нервная система явно начинала сдавать. – Я найду эту криворукую ведьму и заставлю ее все исправить!

– Проведение ритуала обмена душ запрещено законом и…

– Да пошел ты со своим законом!

– Благородные девицы так не выражаются. Запомни на будущее. Пригодится. А теперь давай воздадим почести погибшим и отправим их тела к хранителям моря. А с рассветом возьмем курс в западные земли.

– Ну коне-е-ечно, – саркастично протянул я. – Так ведь проще всего – свалить в закат. Можно даже устроить праздничную вечеринку в честь возвращения и жить себе дальше, любуясь лесами, лугами, травами и… от чего там еще эльфы тащатся? Красота же, да?

– Я вернусь домой, – сухо и твердо произнес он, – доложу о случившемся и возглавлю поисковый отряд. Я найду тех, кого забрали на «Буйную Изольду».

– Вторую, – уточнил я. Почему-то показалось, что именно этого слова не хватало в высокопарной речи эльфа.

В тот же миг он прижал меня к стенке, а выпавшая из рук кружка глухо стукнулась об пол.

– Что ты знаешь? Джоел успел тебе что-то рассказать? Говори!

Я смутно предполагал, что Джоел – это тот любитель распускать лапы, которого я с ходу укокошил внизу. А еще я отчетливо уловил, что эльф успел не только переодеться, но и помыться. Пахло от него теперь свежескошенной травой и еще чем-то незнакомым, приятным, но никак не вяжущимся с агрессивным поведением.

– Где твои манеры, эльф? Я ведь благородная девица, а ты зажимаешь меня как портовую шлюху.

– Velanenye elyo tundosse![6]

– Взаимно, остроухий. Ranco enyal[7].

Эльф скривился, но руки все-таки убрал и даже отступил на два шага.

– Поговорим спокойно. Расскажи все, что знаешь про «Буйную Изольду».

– Да не знаю я ни Изольду, ни Джоела.

– Но ты сказал – вторая. Изольда вторая.

– Это всего лишь отголоски чужой памяти. Уверен, что не девичьей. Та в основном о голом мужике с чешуей грезит. А вот настоящий дроу… Будь я в своем мире – назвал бы его довольно криминальной личностью. И контакты с пиратским кругом у него были неплохие. А эти вспышки воспоминаний меня порядком достали. Чувствую себя шизиком-сплитом.

– Попробуй вспомнить что-то еще. Где швартуется «Изольда»? Куда увозят пленных? Это очень важно! Пойми. Жизнь эльфов и магов в опасности.

– А моя жизнь? На нее тебе плевать?

– У тебя она хотя бы есть. Пусть такая, но есть. Я знаю, что ты не согласен с этим положением. Обещаю, звезды свидетели, в Йолли мы соберем совет и рассмотрим твою ситуацию. Возможно, найдем приемлемое решение. Но сейчас те, кто плыл на этом корабле, в гораздо большей опасности.

– Соберем совет? Рассмотрим ситуацию? И сколько времени уйдет на это? Я из России, эльф. Я знаю, что такое бюрократия! И вариант «возможно» меня не устраивает.

– Посмотри. – Он взял меня за запястье, подвел к выходу из каюты и указал на бездыханное тело. – Посмотри на него. Маир Нолде Роттен – адепт академии магических искусств. Плыл учиться по обмену. Разве он заслужил такое? А Элиниэль? Она судовой целитель, это была ее четвертая поездка через море. Представляешь, что пираты могут с ней делать? Прямо сейчас, в эту самую минуту. Пожалуйста, Ярро, если ты что-то знаешь, скажи!

Я вздохнул, принимая правоту эльфа. Никто не заслуживает такого. Но как вызвать чужие воспоминания?

Я аккуратно обошел Нолде, поднялся на палубу и вдохнул свежий морской воздух. На горизонте чернота неба уступала первым всполохам пробуждающейся зари.

– Окей, гугл, давай покопаемся в чужой оперативке…

Обрывки фраз, чужие голоса, круговерть картинок обволокли разум, вызывая тошноту. Наконец я, кажется, нашел, что искал:

– Грубый шрам от виска до подбородка стягивает кожу так, что один глаз сполз ниже другого. И волосы на поврежденной стороне отсутствуют, зато другая часть головы – будто с гривой.

– Это капитан «Изольды». – Эльф, прихрамывая, подошел ближе. – Ты его знаешь?

– Нет. Но все дороги ведут в Рим, а точнее на остров Дохлого Кита. Мне ведьма, тебе Крэйг.

– Так зовут капитана?

– Нет. Крэйг – хозяин Дохлого Кита, и он знает капитана «Изольды».

Эльф устало потер переносицу.

– Ладно. Сначала вернемся в Йолли, сообщим…

– Это далеко? – перебил я.

– Недели две пути. Примерно. При попутном ветре. Мы сильно отклонились от курса, когда пытались уйти от погони.

– Йолли на западе. Кит на юге. Нам нужно на пиратский остров прямо сейчас…

– Но ты не дроу теперь. Думаешь, станет Крэйг рассказывать какой-то незнакомой маире о местонахождении «Изольды»?

– Станет, если мы найдем мое предыдущее тело. Но, конечно, мы можем вернуться в Йолли. Две недели туда, черт знает сколько обратно… А еще совет. Ты уверен, что ваша братия не год совещаться будет?

На лицо эльфа набежала тень. И я решил дожать аргументами:

– А по итогу точно отправится с рейдом на Кит? Насколько я понял – это уже не ваши территории. Станут ли твои развязывать международную войну из-за, будем объективны, нескольких пленников? Что, по-твоему, за все это время пираты сделают с той эльфийкой, про которую ты говорил? – с нажимом произнес я.

А про себя добавил:

«И где я потом буду искать Сибель?»

26. Фабиана

Портовая бухта, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Цепочка людей тянулась вокруг исполинской статуи, от которой осталась только нижняя часть туловища: поросшая мхом каменная юбка и потрескавшиеся ноги в сандалиях. На них-то и расположился пропускной пункт на остров. Тощий мужичонка в сером бушлате принимал мзду, а за его спиной возвышались четверо вооруженных кутлассами здоровяков.

– Артефакт, – шепнула я на ухо Сибель, профессионально приглядываясь к ящику из резного дерева. В его крышке зияло чернотой отверстие, по контуру которого то и дело пробегали рубиновые искры магии…

«Грозовой, надо же! Никогда такой не видела, только читала раньше».

– Разобрать бы его на шестеренки! Интересно, какие внутри пластины стоят? Обычно в целях уменьшения индуктивного сопротивления магии сердечники изготавливают из специальн…ох!

Я получила локтем в бок. Сибель явно не разделяла моего любопытства. Нервная. Оно и понятно – похоже, ежесекундно ожидала окрика: «Держи ведьму!»

Но это ее дело. Мне же хранители дали второй шанс, пусть и в чужом теле. Ничего, когда-нибудь привыкну. Возможно, в мужском обличье мне повезет больше.

Когда подошел наш черед, Сибель дрожащей рукой попыталась отсчитать двадцать золотых. Пришлось отобрать у нее кисет и самой протянуть плюгавому нужную сумму. Я еще и театрально глаза закатила, как бы намекая: «Ох уж эти женщины, что с них взять».

Мужик в бушлате понимающе усмехнулся и кивнул на ящик. Я сунула в отверстие свою смуглую кисть и вздрогнула: разряд магии болезненно прошил ладонь.

– О, хранители… – зашипела было я, но тут же исправилась, вспомнив Берти: – Храните нас, крабовые клешни! В бездну!

Моей оговорки мужик не заметил и лишь кивнул, чтобы проходили дальше.

На ладони кляксой расплылась багровая метка, отдаленно напоминающая рыбу, страдающую от переедания. Я внутренне скривилась – даже на первом курсе у меня магические оттиски лучше получались. Но местного артефактора видимо мало заботила эстетическая красота отметины.

Сибель никак не хотела отпускать мой локоть и постоянно озиралась.

– Да успокойся ты! – шикнула я, когда мы отошли подальше от пропускного пункта. – Все уже. Прошли. Мы на острове. Нужно придерживаться плана.

– Да как ты можешь быть такой спокойной?

– Я потеряла любовь, семью, доброе имя, поплыла на другой конец света, попала в руки пиратов, видела трупы своих друзей, меня чуть не обесчестили, а в конце я и вовсе умерла! Теперь вот живу в теле мужчины… После такого контрольный пост – ерунда. – Я махнула рукой. – Рыжебородый боцман с нашего корабля пугал меня намного сильнее. Слава хранителям, сходить на берег в портовой бухте он не стал. А вот ты, Сибель? Как ты можешь быть такой дерганой? Сама же сто раз рассказывала, что выросла, таясь от всех и планируя пути отступления? Чего ж ты дрожишь, как эльфийский кровяной слизень, в любой непростой ситуации?

Она недовольно зыркнула на меня, но руку с локтя не убрала.

– Что б ты понимала, фифа изнеженная! Я просто устала жить в страхе. Устала постоянно оглядываться и тщательно подбирать слова. И потом… – Она закусила губу и тоскливо вздохнула. – Раньше все решала бабушка Лорен…

«Ох… Пожалуй, сейчас не время спрашивать, что стало со старушкой. А то эта размазня расплачется прямо на ходу».

– Давай, Сибель, возьми себя в руки, – попыталась я ее подбодрить. – Посмотри вокруг, никому ты здесь не нужна. Местные ценят только звон монет.

– И это большая проблема, Яр… Фабиана! Ведь мы почти все деньги отдали за вход. Как мы теперь наймем другой корабль? Как?!

Я в который раз попыталась сотворить портал, раз уж мне досталось тело дроу. Но без толку. Никакое природное чутье, рефлексы или инстинкты не отозвались. Всплывали в памяти какие-то шепотки и странные слова, но в единое заклинание не связывались. Я знала, конечно, что портальная магия – одна из самых сложных, и дроу годами изучают ее. И все же глупо надеялась – а вдруг тело все сделает само. Но нет, никак не выходило. Пришлось искать другие варианты.

– Ты же говорила, что для тебя честь не главное, – подначила я спутницу. – Так может, соблазнишь какого-нибудь капитана?

Попытка вытянуть Сибель из почти истеричного состояния с треском провалилась. Она шутки не оценила, выпустила мой локоть и поджала губы:

– А может, лучше ты выполнишь то, зачем сюда прибыл, дроу Ноар Коулдан? Давай, отправляйся в Мертвую Пустошь. Принеси Мо то, что она просила. Ах да, ты ведь даже не в курсе, что это.

– Ведьма! – прошипела я.

– Змея! – огрызнулась Сибель. – Имей в виду, если выдашь меня… Тебе ведь тоже есть, что скрывать, фальшивый Ноар.

Мощеная старой, поколотой брусчаткой дорожка шуршала под ногами мелкими камешками и уходила вверх по склону. Вокруг тянулись кривые, неухоженные кусты. Мне вдруг вспомнился рассказ Ливемсира. Он восторженно отзывался об этом некогда процветающем острове. Отголоски былого величия Изола-Неббиосы проступали сквозь пыль времен: полуразрушенные строения из крупных каменных блоков, увитые плющом, вынужденно соседствовали с неказистыми деревянными постройками, возведенными после появления Пустоши. Даже эта выщербленная дорога наверняка раньше была крупным трактом, по которому сновали повозки торговцев. И где-то здесь должна находиться и старая башня маяка, в которой навсегда застыло рубиновое Сердце Грозы.

Жалко, что так вышло с островом и кланом грозовых драконов. Теперь это пристанище пиратов. Я поскребла ногтями зудящую метку. Она действовала всего семь дней. Затем следовало либо обновить ее за очередной десяток монет с человека, либо убраться с Кита. Были еще какие-то варианты, что пробубнил плюгавый, но обрывки невнятных фраз пугали словами «вечное услужение» и «пожизненное заключение».

– Вердарианна! – воскликнула я так, что идущие чуть впереди неопрятного вида мужики оглянулись.

– Что, вердарианна? – не поняла Сибель.

– Смотри. Не джераббс, и не лаваральда, это – вердарианна. Ты же говорила про какое-то такое дерево повешенных.

– Висельников, – поправил один из мужиков и пнул мыском стоптанного сапога толстый ствол. – Верда висельников. На ее ветвях помещается в аккурат одиннадцать петель. Забавная смерть.

– Что в смерти забавного? – Я скрестила руки на груди.

– Можно трепыхаться на веревке и одновременно наслаждаться видами.

Мужики громко заржали. А панорама и вправду был красивой: до самого горизонта простиралась лазурная гладь моря. Мощеный тракт сбегал вниз по склону холма, тянулся светлой полосой мимо малоэтажных построек и хуторков, терялся в сером тумане, а потом вновь выныривал тонкой нитью на пологом куске суши. Ливемсир говорил, что раньше остров состоял из семи холмов, теперь же над поверхностью возвышались жалкие остатки суши, по форме напоминающие тело кита.

Из мыслей меня выдернул противный запах прокисших ягод. Один из мужиков сунул мне под нос заляпанную флягу.

– На, хлебни, продери глотку, а то пищишь, как баба.

Я едва сдержала брезгливую гримасу, лихорадочно соображая, как бы деликатно отказаться от дурно пахнущей браги, вызывающей рвотные позывы, и при этом не встрять в конфликт. Но мужик вдруг резко схватился за живот.

– Вот собака сутулая! Говорил же, что рагу смердит! А ты: «Оно свежее, ешь».

Он разогнулся и впечатал кулак в щетинистую скулу рядом стоящего парня. Тот в долгу не остался, но мы с Сибель ждать исхода драки не стали. Поспешили прочь.

– Повезло-то как, – выдохнула я, когда мы спустились с холма и шли вдоль ряда покосившихся домишек, со дворов которых доносилось кудахтанье кур и визг свиней. – Я бы ни за что не стала пить это сомнительное пойло, да еще и из грязных пиратских рук!

– Вряд ли здесь найдутся для тебя бокалы на тонких ножках с выдержанным вином. Да и виноградников я здесь не вижу.

– А раньше – были. И вино, и виноградники, и бокалы. Когда-то это был прекрасный остров.

– Ты можешь и дальше наслаждаться воображаемыми красотами, но я вижу пиратские владения, пустые карманы и отсутствие возможности уплыть отсюда, – проворчала Сибель. – Остается только уповать на то, что у твоего нового тела были здесь хорошие связи и нам помогут. Но надежда эта такая же дохлая, как сам Кит.

– Мы справимся. Да помогут нам хранители!

– Да к шваххам твоих хранителей! Они тебя не слышат. Иначе ты бы сейчас нежилась дома на благородных маирских перинах.

– У меня больше нет дома. И меня самой нет. Но хранители мне дали вторую жизнь!

– Не они, а я! – Сибель вздернула подбородок. – И я должна дать тебе кое-что еще. Muicuaf, tussis wheeze. Хрип-хропка, дери глотку. Muicuaf, wheeze vox. А то, и правда, пищишь, как баба.

Я поперхнулась, будто воздух враз стал песком и оброс шипами. Он драл горло с каждым вздохом. Надсадно закашлявшись, я ухватилась за покосившийся забор. Сиплые хрипы раздирали легкие и никак не прекращались.

Из дома выскочила всклокоченная женщина, схватила прислоненные к стене вилы с налипшими травинками и заорала:

– Убирайся прочь! Не то заколю!

– Да я…

Спазм кашля снова скрутил меня.

Хозяйка одной рукой задрала серый застиранный подол, выставляя на обозрение широкие панталоны, и прикрыла им нос и рот. Другой же рукой перехватила вилы и ткнула черенком мне в грудь. Боль вспыхнула искрами.

– Пшел отсюда, припадочный!

Вопреки утверждению, приступ кашля вдруг прекратился, а воздух снова казался свежим. Я перевела дыхание и шагнула к стоявшей рядом Сибель.

– Ах ты ведь…

Остаток опасного слова потонул в звонкой пощечине. Зеленые ведьминские глаза яростно вспыхнули, похлеще разрядов грозовой магии. Не успела я схватиться за горящую щеку, как в бок вторично ткнулся черенок вил:

– Убирайся, сказала! – продолжала вопить женщина.

– Сгинь в бездну! – совсем не благородно рявкнула я в ответ. Сухо, хрипло, по-мужски.

– Вот теперь то, что надо, – заверила Сибель и поспешила дальше по улице.

– Что – надо? Зачем ты это сделала? – Я двинулась следом. – Ты же шептала проклятие. Я слышала! Ведьма!

Сибель резко остановилась и схватила меня за рубашку, смяв ткань в кулаках:

– Не смей произносить это слово! Ясно?! Никогда!

– А ты больше не смей меня проклинать!

– Вот это уж по обстоятельствам. Если понадобится, чтобы ты, дроу Ноар, разговаривал не как хлюпик, которому прищемили хозяйство, то прокляну тебя кашлем. Если надо избежать ссоры, то нашлю расстройство кишечника тем неотесанным мужланам. Не доставай меня сейчас. Я устала. Проклятия вообще-то тоже изматывают. А еще меня пугает неизвестность. Вот до боли в коленях пугает.

– Говоришь, как старуха.

– Как бабушка Лорен, – поправила Сибель и указала пальцем на покосившуюся вывеску с изображением скрещенных кинжалов. – Пришли.

27. Сибель

Таверна Арби, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

В таверну Фабиана вошла, распрямив плечи, но сморщив нос. Спертый воздух был щедро приправлен запахами горелого мяса и топленого жира. Я мялась позади дроу, готовая швыряться проклятиями. Еще перед тем, как войти, мы составили бесхитростный план – пройти внутрь, занять неприметный столик, осмотреться и аккуратно поговорить с хозяином таверны. А если что-то пойдет не так – проклясть всем животы и бежать прочь.

Но этот план мгновенно рухнул под весом двух подавальщиц, которые с радостным визгом повисли на дроу. Брюнетка звонко чмокнула его в щеку.

– Ноар, как же я скучала!

– Почему не зашел в прошлый раз? – надула губы рыжая девица.

– Старый Циретей сказал, что ты был на острове, остановился у него и… – темненькая понизила голос, – будто с женой был. Это правда? Ты женился?

– На той деве-дроу, что вечно таскалась за тобой хвостом, да?

Похоже, бедной Фабиане, неискушенной женским вниманием, стало дурно от потока вопросов, навязчивых поглаживаний и обилия запахов, к которым примешались удушливые цветочные ноты дешевой парфюмерии. Даже у меня все это вызывало одно желание – почесать нос и хорошенько прочихаться.

– Вот бездна! – рявкнула она так, что я вздрогнула и случайно не сдержала заготовленное проклятие.

Ближайший столик разразился синхронной икотой. На вопросительный взгляд Фабианы я лишь округлила глаза.

– Ноар! – по залу грузно «плыл» мужчина с внушительным пузом. – Ты ли это? Куда патлы свои девал? Еле признал тебя. А вы чего тут, – махнул он на девиц, будто назойливых насекомых прогонял, – ну-ка за работу!

– Арби! – ответно воскликнула Фабиана и добавила едва слышно: – О, хранители, спасибо.

Видимо в памяти фальшивого Ноара весьма кстати всплыло нужное воспоминание.

«Повезло!»

Фабиана уверенно зашагала вперед, я не отставала ни на шаг. После приветственных похлопываний по спинам и рукопожатий «Ноар» представил меня как свою помощницу. Арби, как оказалось владелец таверны, пробежался взглядом по моей фигуре:

– Эй, Рози! Этой клади побольше мяса в похлебку! – крикнул он куда-то через плечо, одновременно указывая на меня пальцем, и уже тише пояснил: – Тощая, как задница воблы.

Фабиана рассмеялась.

«Пф-ф, а еще маира, называется».

Затем Арби пригласил нас подняться на второй этаж.

– Располагайся, Ноар. Эта комната за тобой, как и договаривались.

Мы окинули взглядом небольшое мрачное помещение с грязным круглым окошком, одной кроватью и шкафом из лилового дерева рогрантских джераббсов.

– Но смею напомнить, – прервал осмотр густой бас, – что через пару месяцев истекает срок аренды. Продлевать будешь? Лучше бы заранее решить. А то знаешь, заезжих все больше становится. Не Кит, а проходной двор.

– Тебе ли жаловаться, Арби? – Фабиана усмехнулась. – Больше посетителей – больше деньжат.

– Больше драк, сломанных столов и брюхатых девок, – проворчал он. – Продлим еще на годик вперед наше плотное сотрудничество?

– Конечно, конечно.

– С тобой приятно иметь дело, Ноар. А то знаешь, до меня дошли слухи про Циретея. В последний раз ты остановился у него. – Между густых черных бровей Арби залегла вертикальная складка. – Что за дела у тебя с тем прохвостом?

– Так уж вышло. Случайность, – Фабиана явно силилась вспомнить еще хоть что-то. А хозяин таверны выжидательно буравил взглядом.

– Это было желание девы-дроу, – ляпнула я.

– Ну да, точно, – Фабиана тут же подхватила идею, – я не мог ей не уступить. Так уж вышло. Но теперь та история в прошлом. Арби, моя помощница очень устала, ей бы прилечь. Да и мне нужно разобраться… с кое-какими делами.

– Понял, понял. Вы тут занимайтесь… делами. Только полегче, этой старушке второй десяток пошел, – Арби кивнул на кровать, хлопнул Фабиану по плечу тяжелой пятерней. – А я пока новый договор об аренде подготовлю.

– Сибе-е-ель, – простонала Фабиана, когда за Арби закрылась дверь и стихли на лестнице тяжелые шаги. – У меня все внутренности трясутся. Думала, он меня раскусит. И что за дурацкая привычка лупить по спинам? У меня все болит. Все! Тело, голова, ребра… И легкие горят из-за тебя!

Она опустилась на кровать и уткнулась лицом в подушку.

– Я могу помочь…

– Ой, вот не надо больше проклятий, ладно? – пробубнила она.

Нервное напряжение, которое она, похоже, так тщательно прятала, выплеснулось в подушку всхлипами и невнятными молитвами хранителям. Все же маира – есть маира. Невозможно стать другим человеком в одночасье, разве что хорохориться и делать вид.

Вскоре она провалилась в беспокойную дрему. Пришлось влить в нее немного магии с целебным эффектом.

«Все же без Фабианы я пропаду на этом проклятом острове».

Затем я задвинула хлипкую на вид щеколду на двери. На всякий случай придвинула стул, а на его спинку водрузила граненый стакан, что нашелся в шкафу. Старые привычки – если кто войдет, то разбившийся стакан даст об этом знать. Только после этого я тоже легла на кровать и прижалась к теплому боку дроу и закрыла глаза.

Мне снилось озеро, переливающееся всеми оттенками розового, кислые луковицы камелвы и Ярро, сидящий на скамье утлой лодки и вдохновенно рассказывающий про свой прогрессивный мир.

28. Анарендил

Остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Жалкие остатки «Рассветного луча» сели на мель в туманной бухте. Ярро до изнеможения и тошноты копался в глубинах чужой памяти, пока не нашел нужные сведения. Он указывал мне направление, я правил ветром.

Заходить на Кита с хвоста было очень рискованно, зато бесплатно. Не имея в карманах и гнутого медяка, о главном входе мечтать не приходилось. Редкие смельчаки подплывали с запада, и лишь треть из них преодолевала затопленную серым туманом хвостовую часть острова. Но нам терять было нечего.

Слух улавливал лишь чавканье ила под подошвами, но все мои инстинкты кричали об опасности. Она словно забралась под кожу и жалила нервы. Расползающееся безмолвие давило, но мы упорно шли вперед. С каждым шагом почва обретала твердость, а мгла нехотя распадалась на клочья, разжимала прохладные объятия.

Последние два десятка шагов мы с Ярро и вовсе пробежали, словно кто-то мог накинуться сзади и уволочь назад, прочь от спасительного света.

Мог, конечно, мог. Хоть Ярро, похоже, был об этом не в курсе. Заблудшие души тщательно хранили свои территории. Но нам повезло.

«Хоть в этой малости!»

Мы с облегчением окунулись в розовые лучи заходящего солнца. Бедро запоздало заныло, хорошо, что только теперь, и я повалился в сочную зеленую траву. Уже и забыл, какого она здесь, на Изоле-Неббиоса, необычного коричневатого цвета, с красноватыми прожилками. Ладонями я ласково провел по земле, с наслаждением впитывая кончиками пальцев природную магию. В воздухе сплелись ароматы медового клевера, морской соли и Йолли… Пахло домом.

Прикрыв веки, я мог бы обмануться. Но мгла, густо застилающая низину Китового хвоста, возвращала в реальность. Клубы тумана окрасились багрянцем и, казалось, поглотили весь мир до самого горизонта. Лишь изуродованный «Рассветный луч» сиротливо покачивался на волнах, напоминая о том, что под ним простирается водная гладь, в отражении которой неспешно угасал день.

Возможно, открывшуюся картину можно было бы назвать красивой. Возможно, так оно и было раньше, когда остров согревался рубиновым сердцем грозовых драконов. Но теперь там, внизу, зазевавшегося путника ждала лишь жестокая смерть.

Я возвел взгляд к небу и мысленно поблагодарил звезды, что уберегли нас от встречи с заблудшими душами. Ярро же, наоборот, неустанно проклинал все подряд: этот мир, мерзкий туман, слабое женское тело и каких-то стрекоз. А особенно его, похоже, бесила блаженная улыбка на моем лице. Но Ярро, как и тело, им занятое, ведьминской силой не обладали, а потому его гневные слова так и оставались безобидно висеть в вечернем воздухе.

Фальшивая маира Сотье поправила шляпу, что надежно укрывала волосы. Я не позволил их отрезать, еще на корабле сам заплел в замысловатые косы и ловко спрятал под шляпой. Ярро был слишком измотан, чтобы спорить еще и об этом, однако не упускал возможности поворчать:

– Далась тебе ее шевелюра. Твой фетиш, да? Видел бы ты, во что я превратил голову дроу…

Я лишь неодобрительно хмыкал. А еще поддерживал даму под руку, хоть Ярро и беспрестанно возмущался этим фактом. С каждым шагом он кряхтел, сопел и жаловался на незримое давление, на то, как путается его разум в образах чужих реальностей. Изнеженное тело благородной маиры, не подготовленное к долгим пешим походам по негостеприимным землям, спотыкалось и норовило упасть.

Я же, наоборот, чувствовал себя все лучше. Впитывал рассыпанные в воздухе частицы энергии леса, травы, земли. Ощущал, как неторопливо заполняется мой внутренний резерв. Исцеляющее заклинание вошло в полную силу и окончательно развеяло боль в бедре.

До ближайшего селения мы добрались глубокой ночью. Темнота удачно скрадывала наши силуэты, позволяла миновать ненужные и опасные встречи с местными.

– Сюда. – Ярро уверенно свернул с неровной мощеной дороги в сторону каменных развалин. – Здесь была мельница. Когда-то.

Я уже и сам видел очертания старинных жерновов, на которые Ярро оперся ладонями. Он тяжело хватал ртом воздух. Чужие воспоминания выматывали его, но без них было не обойтись. Остатки восстанавливающего зелья мы выпили еще на «Рассветном луче», перед тем как ступить в туман, и теперь я мог помочь только одним способом.

«Иначе далеко мы не уйдем».

Я бесшумно подошел сзади и обхватил его под грудью.

– Какого черта ты творишь!? – дернулся он-она, но ослабевшее тело не смогло вырваться из моего цепкого захвата.

– Dinen, Yarro, dinen, – мягко произнес я ему на ухо. – Gilgalad thilia, silme, isilme faina. Anta vala lome, anta vala tavaril[8]…

– Лапы убери, извращенец!

Я певуче растягивал гласные. Голос с каждым словом наливался незримой силой, окутывал Ярро прохладным коконом природной магии, расслаблял тело, легким ветерком ласкал девичью кожу. Мелодичные напевы осторожно очищали перегруженный разум. Вскоре Ярро перестал сопротивляться, затих. Затем и вовсе откинулся назад, прижимаясь лопатками к моей груди, отдаваясь волнам умиротворения и спокойствия.

Наше дыхание вошло в единый ритм. Во рту появился тонкий привкус скошенной травы, оттененный терпкой горчинкой вердарианнской рощи. Постепенно тягучие напевы становились тише. Магия момента таяла. Я медленно, не нарушая гармонии, разомкнул руки и отстранился первым, подхватил под локоть пошатнувшегося Ярро.

– Как себя чувствуешь?

– И хорошо, и плохо, – тихо отозвался он, отстраняясь. – Что ты сделал? Что это вообще было?

– Я пропустил через себя силу природы и поделился энергией с тобой.

– И не упустил шанса меня облапать, – буркнул себе под нос иномирянин.

– Зато действенно.

Я усмехнулся. Не о чем спорить. Мне уже было видно, что Ярро почувствовал себя лучше, бодрее, а с лица ушла болезненная бледность. И теперь это лицо хмурилось, выражало недовольство. Очевидно, ему претила мысль о том, что его касались мужские руки. Пусть даже эльфийские и пусть даже не совсем его, а тела, которое он занимает…

– Временно. Все это временно, – продолжал злиться Ярро. – Я найду Сибель и вернусь назад. С твоей помощью она сделает все правильно. Должна.

– Я вижу ход твоих мыслей. – Я смахнул пыль с жернова коротким заклинанием и присел на край. – У каждого из нас своя цель. Но черная магия под запретом. Ты вернешься в свой мир, а ведьма будет передана инквизам за свершенный ритуал. Ты готов взять ответственность на себя за ее погибель?

– Уже само ее существование губительно. В этом вина ваших законов, а не моя. У нас вот времена инквизиторов и всей этой ведьминской дичи остались в прошлых веках. Будь у меня возможность, я бы забрал Сибель в свой мир.

– Даже так?

– Видел бы ты, как сверкали ее колдовские глазища, когда я рассказывал о самолетах. Глаза – зеленые, кстати, но не как у тебя. Знаешь, такие, как у кошек в темноте. Ведьминские. Да-а-а, – выдохнул Ярро. – Сибель бы в моем мире понравилось. Но вряд ли это возможно… Она хотела попасть в эльфийские земли, чтобы ей запечатали магию и она смогла бы жить как обычный человек.

– Эльфы не всемогущи. Да, у нас есть храмовники, которые обладают достаточными знаниями для проведения обряда шести печатей. Но ведьма должна быть сильной духом. Проблема в том, что слабые не выживают после обряда, их душа выгорает вместе с черным даром. А сильные к нам не идут. Они горды, упрямы и хорошо прячутся. Но и инквизы не расслабляются. Что скажешь, Ярро, твоя Сибель сильна духом?

Ярро отрицательно покачал головой и начал загибать пальцы:

– Истеричка. Психичка. Криворучка. Некомсомолка… хоть и красотка, да.

Он вздохнул, а затем опустился на колени и долго шарил рукой под жерновом, пока, наконец, не выудил оттуда тугой кисет и передал его мне.

– В моей… или не моей памяти в схроне было припрятано четыре таких мешочка с монетами. Сам их туда клал. Вернее, не я, а настоящий дроу Ноар Коулдан. У меня такая каша из лиц в мозгах. И куча имен – язык сломаешь. Поэтому озвучу ключевые моменты: подельники Ноара изрядно опустошили этот схрон. Остается только надеяться, что найденных монет хватит. Ведь долго задерживаться на Ките я не собираюсь. Дальше у нас по плану будет Цитир… Церит… тьфу ты… Ци-ре-тей. Короче, та еще козлина, – поморщился Ярро. – Но без пропускных меток на острове никак нельзя.

– Значит, у нас нет выбора. Вперед!

29. Фабиана

Северная рыночная площадь, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Грязное мутное окно нехотя впускало рассвет в небольшую комнату на втором этаже таверны Арби. Из щели под дверью навязчиво тянуло жареным луком.

Я сморщила нос и принялась разглядывать мелкие частички пыли, что кружились в утренних лучах. Покосилась на жавшуюся ко мне ведьму и пригладила пучок ее волос, щекотавший шею. Выходило, что мы проспали без малого сутки.

«Еще шесть дней, и пропускная метка пропадет».

Следовало хорошенько обдумать дальнейшие действия. Где найти корабль, что пойдет на запад? С кем лучше договориться? А к кому подходить опасно?

Ответы на эти вопросы могла бы подсказать память настоящего хозяина тела. Глубоко вздохнув, я прикрыла глаза… И погрузилась в монотонный гул сигналов странных повозок, застрявших на перекрестке. Сломанный фонарь беспрерывно мигал желтым. Двое мужчин переругивались, не стесняясь в выражениях. Люди вокруг шли, опустив головы и уткнувшись в небольшие коробочки, которые держали в руках…

Я дернулась, выныривая из воспоминания иномирянина Ярро, о котором постоянно рассказывала Сибель, тоскливо вздыхая. Отмахнулась от него, как от чего-то шумного, назойливого и совершенно, абсолютно непонятного. Лишь шестая попытка самокопания привела меня куда нужно – на остров Дохлый Кит, но вновь оказалась бесполезной. Мелкие вспышки чужого сознания снова показывали мне хозяина гостиницы Арби то в одной рубахе, то в другой. Вокруг менялись лица посетителей. Но неизменно крупный мужчина двигался между столиков неторопливой тяжелой походкой.

«Помнишь, как бывало, брюхом шел вперед, – прозвучало в голове на чужом, но неожиданно понятном языке. – И крестом сияло брюхо на народ».

Я никакого креста не видела, а вот по лбу себя стукнула ладонью, чтобы выбить ненужные обрывки воспоминаний. А вот нужные, наоборот, ухватить и разобрать по косточкам.

* * *

Спустя час желудок мой ныл от тяжести жирной переперченой яичницы, щедро начиненной жареным луком и шкварками. После скромных рыбных похлебок на «Хвосте дракона» завтрак, поданный Рози, вызывал изжогу.

Ворча себе под нос, то и дело хватаясь за живот, я добралась до северной рыночной площади. Именно здесь стоило искать Кнута Нам-Бо. Арби хоть и был в дружественных отношениях с Ноаром, но оставался всего лишь владельцем таверны. Он мог предложить кров, еду, брагу и женщин, но не корабль. А вот Кнут Нам-Бо владел на Ките северным рынком и семью кораблями. Этот человек был таким же жирным, как яичница Рози, и таким же противным, как изжога после нее.

Рыночная площадь была – как и в Сивелле, и в Рехии – самой обычной: наполненной палатками, прилавками с товарами и гулом от резких выкриков торговок. С одной лишь разницей: теперь вместо привычного: «Светлого дня, добрая маира, не желаете ли свежих яблок?», я слышала иное.

– Эй, красавчик! – проорала мне очередная торговка. – Вяленый кальмар специально для тебя! Бери, они для мужской силы хороши! Эй, ну куда же ты? Только сегодня два кальмара по цене трех! Не проходи мимо!

Я ускорила шаг, но в спину все равно долетело:

– Добавишь еще три медяка сверху, и я твоя! Ладно – два! Красавчик, ну?

Торговые ряды петляли. Женщины навязывали свой товар. Мужчины громогласно с ними спорили и с довольными ухмылками на пиратских рожах получали желаемое, нередко – в глубине палаток.

Я стискивала зубы, старалась не смотреть по сторонам и упорно пробиралась вперед, пока наконец не вывалилась из суеты на открытое пространство. Именно эта часть рынка принадлежала Нам-Бо. Только теперь я осознала, почему его прозвали «Кнутом».

Вместо визгливых голосов торговок над площадью висели стоны, полные отчаяния и боли, их со свистом рассекали удары хлыстов. Грязные, ободранные люди стояли на деревянных помостах, прикованные цепями к железным перилам. Багровые искры грозовой магии потрескивали на звеньях от малейшего движения и «кусали» узников. Я потерла пальцем свою метку, вспомнив болезненный разряд, что прошил ладонь.

Хотелось убежать, спрятаться от этого кошмара, забраться с ногами в высокое кресло отца, что стояло перед камином в родовом имении, и стереть из памяти перекошенные болью лица… Или выхватить меч из ножен и неистово перерубить им все искрящиеся цепи, намотать кнуты на шеи жестоких надсмотрщиков…

Я со злостью сжала пальцами рукоять у пояса. Ножны эти были на Ноаре, когда я перенеслась в его тело, и отказываться от них я не стала. Не из-за безопасности – понимала, что никого не смогу зарубить или проткнуть, да и вообще вряд ли удержу меч в руке. Но без оружия на острове вообще никто не ходил, так что хоть этот аксессуар и причинял неудобство, но без него из таверны выбираться не стоило.

Невольничий рынок ужасал своим размахом и глубиной страданий людей. Когда хлесткий удар вспорол кожу на спине крепкого мужчины, одетого в одни лишь брюки и сапоги последней моды по меркам Верхней Рехии, я поняла две вещи.

Во-первых, здесь находятся пленники отовсюду: из Рехии, Сивеллы, а может, и самого Рогранта.

«О, хранители, как же далеко раскинулась мерзкая паутина пиратского промысла! Я и не представляла…»

А во-вторых, завтрак все же попросился наружу.

Больше часа я бродила меж рядов с живым товаром, чаще смотря под ноги, лишь бы не сталкиваться с умоляющими взглядами. Единожды спросила у одного из надсмотрщиков, где найти Нам-Бо, за что была бесцеремонно схвачена за руки и проверена на наличие метки.

«Не будь этой уродливой кляксы на ладони – стоять и мне в цепях! О, хранители! Сжальтесь, не оставьте! Не за себя прошу – за них».

Я не удержалась, глянула на ближайшую группу невольников и замерла. Женщины, девушки – и совсем юные, и уже шагнувшие в зрелость. Совершенно разные, но одинаково сгорбленные под тяжестью отчаяния и горя. Морской бриз трепал легкую, полупрозрачную ткань их серых туник, открывая чужим сальным взглядам гораздо больше допустимого даже по меркам южных земель.

Я стиснула зубы в бессильной злобе и поспешила отвернуться. Вот только быстро отведенный взгляд успел зацепиться за густую пшеничную косу.

«Нет, нет, нет! О, хранители!»

Узница невидящим взором глядела вдаль, поверх голов надсмотрщиков, покупателей и зевак. На ее щеках не просыхали дорожки от слез. Пышная, но неумело заплетенная коса покоилась на плече девушки, в тщетной попытке прикрыть багряно-желтый синяк.

– Хороша девка, да? – хмыкнули рядом.

Я вздрогнула, обернулась и уткнулась взглядом в медную брошь в виде кнута. У меня до сих пор не получалось избавиться от ощущения дискомфорта из-за высокого роста моего нового тела. Но даже будучи дроу, я едва доставала этому надсмотрщику до подбородка.

– Товар свежий, на днях завезли. Ты не смотри, что руки у нее тощие, зато глянь, какая задница… А ну, повернись, – гаркнул надсмотрщик.

Визгливо запела плеть, опустившись рядом с босыми ступнями узницы. Она дернулась, мазнула по мне взглядом, полным страха и ненависти, и медленно, словно сломанная деревянная кукла, повернулась спиной. Искры на ее браслетах трещали и жалили кожу запястий.

– У-у-у, сочная корма, – причмокнул кто-то из зевак.

– Почем девка? – поинтересовался из толпы другой голос.

– Двенадцать золотых, – сообщил надсмотрщик с такой гордостью, будто хвалился успехами собственной дочери.

Среди пиратов прокатилась волна возмущения:

– Чтоб тебе морским червем подавиться!

– Двенадцать золотом! Да в бездну!

– Девка стоит дороже входа на Кит!

Я стиснула кулаки и отвернулась от Белинды, пытаясь сосредоточиться. Торговаться я не умела, но интуиция кричала, что надсмотрщик темнит. Уж больно негодовали в толпе. Наверняка, определил во мне реального покупателя – боюсь, мне не удалось сохранить невозмутимость на лице. А значит, цену наверняка завысил.

«Скотина!»

– Так что? Берешь? – Надсмотрщик скрутил кнут в кольцо. – Ладно, ладно, друг, расслабься. Для тебя – одиннадцать золотом и четыре медяка. Это крайняя цена.

30. Сибель

Дом запрещенных книг, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

– Метку! – рявкнул жилистый пират в распахнутой рубашке. На поясе у него висели короткие мечи, а на шее – шнурок с акульими зубами.

Я вскинула руку, раскрыв ладонь прямо перед его лицом. Мужчина коротко хмыкнул, кивнул, чтобы проходила дальше.

«Библиотека, швахх бы ее побрал! Самое безопасное место на острове. Ну коне-е-ечно! Вот только упомянуть забыли, что до нее еще дойти надо! Швахх, швахх, швахх!»

Отойдя на десяток шагов, я украдкой обернулась и шепнула в спину мужчины икотное проклятие.

«Не сдержалась. Да надоело потому что!»

Каждый встречный норовил проверить мою метку. Я поначалу пугалась, показывала дрожащую руку с кривым изображением бордовой рыбины. Но после пятнадцатой проверки страх перерос в раздражение. Я понимала, что пираты с легкостью определяли во мне пришлую и считали своим долгом проверить пропуск. Хотя это же пираты. Не о долгах речь, а о выгоде. Нелегальную девицу можно было забрать в личное пользование, сдать в управу или продать.

Я не прошла еще и половины пути, а была зла хуже самого красного швахха. Да и желудок призывно урчал, требуя пищи. Нормальной. Завтрак Рози, щедро начиненный жирными шкварками, я расковыряла вилкой и незаметно скормила двум плешивым котам, что обтирались под столом. Арби похвалил меня за опустевшую тарелку, а Фабиану привычно хлопнул по спине, от чего та едва не подавилась. Хозяин таверны присоединился к обсуждению и крайне удивился, что Ноар собрался идти к Нам-Бо со своей помощницей.

Чтобы скрыть свою неосведомленность Фабиана сочинила историю про неудачную драку, где ее тело огребло тумаков по затылку и слегка повредило память. Арби по доброте душевной и за шесть медяков сверху настоятельно рекомендовал ей идти к Нам-Бо одному.

– Своих женщин Кнуту лучше не показывать, тем более симпатичных. Лучше отправь помощницу к Тару, как раз успеет записаться в Утреннюю Книгу.

После аккуратных расспросов мы выяснили, что Тар – это Тар-Сурион Ринга Ломе, смотритель дома запрещенных книг, или, проще говоря, пиратской библиотеки и, видимо, секретарь. Через него следовало записаться на прием к хозяину острова – Крэйгу, у которого, естественно, кораблей было в разы больше, чем у Кнута. Резервный вариант, на тот случай, если с Кнутом не выгорит. Да и со слов Арби Крэйг и Ноар были знакомы, поэтому шансы на положительный исход возрастали.

– Позвольте вашу руку, – непривычно вежливо раздалось рядом.

Прямо на земле, прижавшись спиной к большому валуну, сидел дряхлый старик.

– Да подавись, – прошипела я сквозь зубы и показала открытую ладонь.

Цепкие крючковатые пальцы сомкнулись на моем запястье. Морщинистое, иссушенное южным солнцем лицо выражало глубокую задумчивость. Левый глаз с бельмом взирал куда-то в куст самшита, а правый вперился в метку и застыл.

– Все рассмотрели? – раздраженно спросила я. – Могу я идти?

Но старик не отвечал, словно превратился в статую. Спустя несколько долгих секунд его пальцы разжались, и рука безвольно опустилась вдоль тела. Казалось, он даже дышать перестал.

– Вы в порядке? – Моя злость сменилась смутным беспокойством. Я легонько потрясла старика за плечо. – Эй! Вы часом не померли?

– Красивый мотылек, да глупый, – вдруг произнес скрипучий голос, при этом все тело так и осталось неподвижным. Лишь едва заметно шевелились обветренные губы. – Голубая смерть за спиной, а впереди жаркий мед янтаря. Заманчивый, сладкий… Но лапки прилипнут, крылья сгорят в золотом пламени. Плохая судьба… – Старик мгновенье помолчал, пожевал губами и рявкнул: – Погибель!

Я отшатнулась от местного сумасшедшего, но старческая рука взмахнула вверх:

– Есть и другой путь. Дашь золотой – посмотрю.

Я застыла в недоумении. Слова старика, на первый взгляд, казались бессмысленным бредом. Но голубая смерть… Почему перед моим внутренним взором возник камзол инквиза? Голубой, как ясное небо.

То ли пристальный взгляд странного прорицателя, то ли желание услышать хоть что-то хорошее не дали мне уйти. Я протянула сверкнувшую на солнце монету. Одну из семи оставшихся.

– Горный хрусталь, – многозначительно изрек старик и замолчал.

– Что хрусталь? Что это значит?

– Другой путь.

– И? Мне в горы нужно? Камень искать? Идти-то куда?

Но старик прикрыл глаза и всхрапнул.

– Швахх! Я вам золотой заплатила!

Я тронула старца за плечо, тот нехотя открыл правый глаз.

– Красивый мотылек, да глупый, – пробормотал он и снова погрузился в дрему.

– Да чтоб тебя… – Я хотела добавить какой-нибудь пакостный шепоток, но окинув взглядом сгорбленную фигуру старца, лишь махнула рукой.

«Каждый выживает, как может. А я, и вправду, глупый мотылек, раз попалась на такой бесхитростный обман».

Золотой было жаль. Но, наверное, старику нужнее.

– Метку!

Я в сотый раз показала кому-то ладонь.

«Вчера, когда я шла с дроу, никто ни разу не спросил про метку. Но стоило мне появиться на улицах Кита одной… Значит ли это, что дроу здесь побаиваются? А вот одинокая девушка кажется легкой добычей. Что же, вот вам метка, любуйтесь издали».

Я пошла с согнутой в локте рукой, выставляя всем на обозрение рубиновую рыбу. Рука вскоре затекла, зато с вопросами больше не приставали.

* * *

Здание библиотеки располагалось на соседнем холме и дышало былым величием ушедшей эпохи грозовых драконов. Я ожидала увидеть очередную деревянную постройку, а вместо этого передо мной раскинулся настоящий замок из крупного серого камня. Правое крыло здания было обрушено, но левое казалось хоть и старым, но обитаемым. Узкие стрельчатые окна тянулись вверх по фасаду, а коричневые стебли одеревенелого плюща цепко оплетали широкую зубчатую стену. Она соединялась с высокой башней, которая была увенчана странной крышей, испещренной отверстиями – словно прохудилась, и острым шпилем.

Кто-то случайно задел меня плечом. Я опомнилась, достала из кармана юбки кристальные часы и помянула всех шваххов от черных до красных и обратно. Арби сказал, что записаться на аудиенцию к Крэйгу можно лишь утром, а бесконечные проверки меток уже отняли слишком много времени – близился обед. Я поспешила вниз по склону и быстро достигла вздыбленного дугой деревянного моста.

Между двумя холмами клубилась река густого тумана. Дымчатые щупальца вились тонкими струйками, просачивались сквозь щели мостовых досок, где тут же давились пиратскими подошвами. Люди обыденно сновали туда-сюда, занятые мирскими разговорами, спорами, сплетнями. Но сквозь мерный гул повседневной жизни островитян я явственно расслышала тяжелое дыхание.

Волна мурашек прокатилась вдоль позвоночника, распространилась по коже и остановилась на запястьях. Каждый шаг по мосту давался все тяжелее, словно мгла тянула к себе, звала, шептала. Зловещий древний язык ведьм царапал разум страхом и могильным холодом. Запястья жгло все сильнее: руническая вязь проснулась, поползла по коже черными лентами. Шепот из тумана перерос в каркающий хохот, а затем в пронзительный визг. Но никто, кроме меня этого, похоже, не слышал.

31. Ярослав

Дохлый Кит, дом ростовщика. Владения пиратов

Ростовщик Циретей двумя пальцами перебирал гладкие, сточенные водой розовые камешки, нанизанные на кожаный шнурок. Собственно, больше пальцев у него не было. Бывший пират, а ныне – судя по воспоминаниям Ноара – глубоко нелюбимый всеми ростовщик расположился в кресле с высокой бордовой спинкой. Рядом с ним на круглом столике стояла золотая птичья клетка, из которой на нас хищно зыркал здоровенный черный ворон.

Мой внутренний голос, уж не знаю теперь чей – дроу или девицы, – подсказывал, что это кребайн и эту тварюгу лучше не злить. Взгляд Циретея сосредоточился на кучке золотых монет, что лежала на низком столике. Мы же стояли напротив, и я, парень, запертый в девушке, отчаянно желал вновь казаться парнем: расставил ноги чуть шире, расправил плечи, нахмурил брови.

– Зачем ставить метки, когда тот же Нам-Бо за девку дал бы вдвое больше?

«За девку? Маскарад не сработал!»

Эльфийский посол, стоящий рядом, открыл было рот, чтобы ответить, но не успел.

– Да и волосы эльфов нынче пользуются спросом. Но эти двое заявили, что пришли по рекомендации от того бешеного дроу, – бормотал вслух ростовщик, явно обращаясь к кребайну, а не к нам. – Плохо. Крайне плохо. Никто в здравом уме не станет переходить дорогу Ноару Коулдану. Но если все-таки соврали?..

Мы с эльфом переглянулись.

«Совсем кукуха отъехала у бедолаги. С птицей беседует, болезный!»

Меня коробил цепкий взгляд Циретея, которым он с особым интересом рассматривал зону ниже ключиц.

«Черт, грудь углядел что ли?»

Девичьи достоинства я стянул лоскутом парусины и надежно, как мне казалось, спрятал в мужской рубахе широкого кроя. Но ростовщик не скрывал сальной ухмылки, обнажающей крупные белые зубы. Я скосил взгляд на стоящего рядом эльфа – он держался уверенно и спокойно, словно не наша судьба сейчас была в алчных руках прожженного подлеца.

Секунды текли медленно, как расплавленный воск. Они не поспевали за ускорившимся биением женского сердца. Я нервничал все сильнее. Кожей чувствовал приближение крупных неприятностей. Когда напряжение в комнате стало почти осязаемым, камешки меж двух пальцев ростовщика замерли. Он принял решение. Тонкие губы вновь разомкнулись, обнажая лошадиные зубы. Грудная клетка поднялась, вбирая порцию воздуха, чтобы на выдохе огласить приговор.

Эльф, видимо, не зря был послом – умел тонко чувствовать именно такие моменты. Нужные, правильные. А потому первое же слово Циретея заглушил звон монеты, брошенной на стол. Она встала ребром, прокатилась по дуге и завертелась на месте, лаская слух ростовщика самой приятной ему золотой мелодией. К ней присоединилась еще одна и еще…

Когда увеличившаяся кучка монет перевесила сомнения Циретея, я облегченно выдохнул и первым сунул руку в ящик. Боль была резкой, словно разрядом тока дернуло, а вместе с этим в памяти всплыли строчки из детского глупого стишка:

Дочка спросила у мамы конфетку,

Мама сказала: «Сунь пальцы в розетку»…

После сделки Циретей настоятельно рекомендовал позавтракать в таверне, что располагалась над мрачным подвалом-приемной. Расценки здесь были под стать хозяину – конские. Но рисковать расположением ростовщика эльф не стал и с искусственной улыбкой согласился.

– И когда ты только успел скрысятничать? – пробурчал я с набитым ртом, совсем не по-женски орудуя ложкой в тарелке с похлебкой. – А если б этот хмырь удовлетворился изначальной суммой, оставшиеся монеты ты бы себе зажилил?

Эльф дохрустел огурцом.

– Мой опыт ведения переговоров насчитывает десятки лет. И подобных пройдох я встречал не раз и не два. Первое и самое простое правило – не показывать и уж тем более не отдавать сразу все деньги.

– Ну допустим. Так у тебя еще остались монеты? Если уж ты такой предусмотрительный.

Эльф хитро улыбнулся и взмахнул рукой, подзывая подавальщицу.

– Милая, будь добра, еще по кружке ягодного отвара мне и моему спутнику, – и тише, только для меня добавил: – Вернее – спутнице.

Захотелось врезать по его бледной наглой морде.

– Спутнице, – передразнил я деланно-писклявым голосом. – Ненавижу. Ешь давай быстрее и валим отсюда. Нам еще до Китовой головы пилить и пилить.

– Ну что за выражения? Ты же благородная маира, где твои манеры? – поддел меня он.

– Слышь, эльф, не беси меня, а то дам по щам.

– Это рыбная похлебка. – Он кивнул на мою тарелку и миролюбиво усмехнулся: – Ладно, не кипятись, пока ты прихорашивался в нужнике, я распорядился…

– Прихорашивался? Ты в конец офигел?! – не выдержал я и, опомнившись, перешел на гневный полушепот: – Ты хоть представляешь, что я чувствую? Каково мне, когда привычные действия… привычные части тела отсутствуют… Да я… Да ты…

Эльф дружелюбно похлопал меня по плечу.

– Ярро, я верю, что тебе сейчас сложно. Я лишь хотел сказать, что велел седлать коней. Так что путь на другой конец острова проделаем с ветерком. Сэкономим полдня, если не больше.

– Коней? Дерьмо!

– Что опять не так? – Эльф приподнял светлую бровь.

– Я никогда не ездил верхом.

Эльф негромко рассмеялся, допил свой компот и поднялся из-за стола.

– Ты можешь вытаскивать из чужой памяти мелкие детали, неужели твои руки не вспомнят, как держать вожжи? Не знаю насчет дроу, но верховая езда – один из обязательных уроков, что дают благородным девицам.

Окрестности острова Дохлый Кит. Владения пиратов

Вороные кони домчали нас до каменного моста, что соединял два холма «китового тела» и был затоплен серым туманом, сквозь который едва просматривались его контуры. Я зябко передернул женскими плечами – хватило мне вчерашних воспоминаний о том, как мы пробирались сквозь эту жуть. Лошади нервно всхрапывали и трясли гривами.

– Сюда. – Из длинной деревянной постройки выскочил паренек лет тринадцати. – Кони по мосту не пройдут. Ведите их сюда.

Он указал рукой вглубь постройки, из которой доносилось нестройное ржание.

– Мы направляемся к Крэйгу, – возразил Анарендил. – А за коней я заплатил…

– И что? – фыркнул мальчишка. – Надо теперь животинок гробить? Они и до середины моста не дойдут, как ведьмы сожрут их души.

– А людей ведьмы, значит, не жрут? – скептически уточнил я.

– Людей нет. Только их души. И только у тех, кто остановится полюбоваться туманом. Мост надо переходить быстро, это все знают.

– Так верхом как раз и будет быстрее.

– У животных души слабые. Их легко оторвать от тела.

– А что, нельзя было мост повыше построить, – не унимался я. – Чтобы безопасно можно было переправляться на ту сторону?

– Вы же к Крэйгу едете – вот у него и спросите. Глядишь, вас и подрядит на строительство.

Пацан тут же схлопотал подзатыльник от подошедшего конюха. Мужчина отправил дерзкого мальчонку разгребать навоз, а сам повторил те же слова, но с большей учтивостью.

Эльф, видимо понявший, что его знатно надули, выдал витиевато-лиричную брань и спешился, вручив вожжи конюху. Мне пришлось сложнее. Хоть он и оказался прав – навыки маиры по управлению живым транспортом проявились должным образом. Но, видимо, я делал все не совсем верно, потому что задница, поясница и бедра нещадно ныли. Я перекинул ногу и мешком повалился с коня, но до брусчатки не долетел.

– Хватит лапать мой зад! – рявкнул я на спасителя вместо благодарности. – Достал уже!

Тот отдернул руки и возвел глаза к небу:

– Uquetima, ukarima.

И, не оглядываясь, он зашагал по мосту. Серая мгла волновалась, скользила по его сапогам, словно принюхивалась, ощупывала. Я поспешил следом. Снова меня охватила тревога, ощущение чужого колючего взгляда холодило кожу. И звук… Знакомый такой.

«Как сказал пацан? Души легко оторвать от тела?»

Отдаленная трескотня тысячи стрекоз с каждым моим шагом становилась все отчетливее. Под лопатками зачесалось, будто кончики ледяных игл уже царапают кожу, примеряясь вытащить душу из тела. Я ускорил шаг – усилился и гул.

– Дерьмо! Эльф, погоди!

Когда по щеке мазнуло невидимое стрекозиное крыло, я едва не взвизгнул и ринулся вперед, обогнав эльфа. И только отбежав подальше от проклятого тумана, перевел дух. А этот бледнокожий остроухий гад перешел мост с невозмутимой рожей.

«Вот же… эльф! Это что ж, у меня выходит душа слабая? Да идите вы все…»

Я поскреб спину, почесал шею – никаких игл и стрекоз. А вот кожа под меткой зудела по-настоящему. В который раз я потер пальцем красноватую чешую кобры, что распласталась на ладони, грозно раздувшая капюшон. Конец змеиного хвоста полз вверх по руке и скручивался в три оборота вокруг запястья. Я одернул рукав длинноватой рубашки, и метка скрылась под тканью.

Разговор с эльфом не клеился. Я пребывал в дурном настроении – бесили часто проявляющиеся женские повадки нового тела и воспоминания, которые порой накатывали так внезапно, что сбивали с шага. И самое поганое – чаще всего перед мысленным взором мелькал еще один эльф – Ильсир. Картинка его приторно нежного лица, склоняющегося к Фабиане с очевидным намерением, вызывала у меня приступ тошноты и желание пробить эльфийскому хлыщу по корпусу. Иногда всплывали лица ее родителей и сестры, были еще конюхи, кухарки, служанки, имение, академия, храм. Они вызывали блеклые чувства, оттененные печалью. А вот здоровенный кристалл, испускающий черные искры, вызывал жгучую ненависть. Что конкретно произошло с Фабианой в храме, я уловить не смог, потому что стоило только сосредоточиться на этом воспоминании, как оно улетучивалось под натиском мыслей о голом чешуйчатом мужике. По сравнению с субтильным Ильсиром, в этом втором чувствовалась сила, мощь и власть. Но в целом, они оба меня порядком задолбали.

– Ренди, – обратился я к спутнику, сократив имя до мало-мальски привычного. Эльф не стал возражать, просто махнул рукой. – А у вас тут мужики с чешуей водятся? Ну такие в золоте все, с желтыми, почти змеиными глазами. Фабиана постоянно про него думала.

– Райдонс Пламенный Закат. Он ректор академии магических искусств, где училась маира Сотье. Дракон.

– А-а. Дракон, – кивнул я и снова углубился в свои мысли.

«Сомневаюсь, что дракоша перед всеми студентами голым расхаживает. Что ж, Фабиана, ты выходит с ректором мутила? Но тогда, на кой черт тебе сдался сладкий Ильсир?»

– Разделимся? – неожиданно предложил Ренди.

Я вынырнул из своих-чужих мыслей и увидел перед собой развилку и деревянный указатель. Узкая тропка уходила влево, а надпись на указателе призывала читать книги в местной библиотеке. Слова были перечеркнуты, а ниже поминались рыбьи потроха во всевозможных позах. Видимо, кто-то очень не любил книги. Да мы и сами читать не собирались, но память дроу хранила воспоминания о смотрителе и толстой амбарной книге, в которой следовало записываться на прием к королю пиратов, или кем он там себя считает.

Основной же тракт вел в центр головной части острова, то есть туда, где следовало бы искать таверну Арби и, по моим расчетам, Сибель. Я очень надеялся, что именно туда отправилась ведьма, поскольку я сам ей рассказал о вывеске со скрещенными кинжалами. И если ее там не окажется, то для меня наступит полный, как бы сказала Сибель, швахх. Где искать какую-нибудь другую ведьму, способную вернуть меня домой, я понятия не имел.

– Так что? Разделимся? – переспросил эльф.

– Удивлен, что ты это предложил.

– Мы оба – заложники своих желаний, Ярро. Ты столь же страстно желаешь найти свою ведьму, сколь я – Крэйга. Мы можем еще долго спорить, куда пойти в первую очередь. А можем разделиться. На время. Я запишусь в книгу, узнаю время аудиенции и приду в ту таверну. Там и встретимся. Если надумаешь уйти – оставь записку у владельца. У меня еще остались золотые Ноара – разделим поровну.

– Все-таки остались? И много? Слушай, ну ты и жук, эльф.

– Я – посол, – поправил он. – Посол Анарендил Душа Леса.

– От души душевно в душу, – пропел по-русски я в ответ. – Поназовут же…

32. Сибель

Дом запрещенных книг, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я стояла под раскидистой вечнозеленой вердарианной, прижавшись к стене замка, обхватила себя руками и тяжело дышала. Затравленно озиралась по сторонам, но людской поток продолжал размеренно двигаться, никому не было до меня дела. Каменная кладка приятно холодила спину, успокаивала.

«Не заметили. Неужели обошлось?»

Руническая вязь на запястьях медленно бледнела, пряталась под кожу. Ведьминская суть отступала в тень леди Сибель Блумель.

«Леди… Даже в мыслях теперь это звучит нелепо».

Я выждала еще немного и направилась к высоким деревянным воротам.

За ними располагалась мощеная площадь, центр которой занимал корявый пень шириной в четыре обхвата. Бабушка Лорен рассказывала про гигантские деревья, название которых выветрилось у меня из памяти. А вот то, что сок этих исполинов обладал целебной силой и очень ценился ведьмами, я помнила. К тому же под этими деревьями часто можно было встретить заросли мандрагор. Раньше. Давно. В прошлом.

– Э, малышка! Не меня ждешь? – Хлесткий удар по заднице заставил меня взвизгнуть и резко обернуться.

– Не смейте! – Я выставила вперед ладонь. – У меня метка есть, вы не имеете права!

Парень с кучерявыми вихрами на голове рассмеялся.

– Я много чего имею… и кого. Ты вошла в ворота, а значит теперь ты на моей территории, детка.

Он, нагло улыбаясь, шагнул ко мне.

– Т-так ты смотритель Т-тар? – Я инстинктивно отпрянула от протянутой руки.

С парня вмиг слетела похабная маска вседозволенности.

– К Тару, значит, – произнес он серьезно. – Два золотых.

– Что? – округлила я глаза.

– Вход в библиотеку – два золотых, – громко заявил парень и следом совсем тихо добавил: – Но лучше б у тебя их не было.

– Но у меня есть. – Я нащупала в кармане две монеты и протянула наглому привратнику. – Вот.

– Что ж, твое право. Тебе туда. – Он махнул рукой на башню, что возвышалась над остальными строениями. – Правый коридор, вторая дверь, два пролета вверх.

Я коротко кивнула и двинулась в указанном направлении. Вот только за вход в саму башню другой наглый тип потребовал еще золотой. На мои возражения он безразлично пожал плечами.

– Не хочешь платить – ты знаешь, где выход.

Пришлось, скрипя зубами от злости, снова залезть в карман. Только вот сумма оплаты неожиданно увеличилась вдвое – за попытку поспорить.

– Это возмутительно!

– Что-то не нравится? – оскалился пират.

«Швахх тебя раздери», – боясь спорить дальше, я отдала монеты и прошмыгнула на лестницу. Но прежде чем подниматься, украдкой оглянулась… Лицо тронула злорадная улыбка, когда в коридоре раздались ругань и громкое бурчание живота наглого поборщика.

Отсчитав два пролета, я оказалась возле старой двери. В воздухе пахло сыростью и грозой. А на двери виднелась вырезанная, но почти затертая надпись: «Маяк».

«Причем здесь маяк? Мне ж в библиотеку надо. Обманул что ли, кудрявый мерзавец? Зря только ему золотые отдала!»

За неимением других вариантов я потянула за железное кольцо и оказалась вовсе не в библиотеке, а в объятиях очередного прохвоста. Вместе с монетами он заполучил отдавленную сапогом ногу, икоту и едва не прикусил себе язык. Возможно, получил бы больше, но мне удалось вывернуться и убежать.

В царство книг я влетела злая, как швахх, и с практически опустевшим карманом. Столкновения с очередным мужчиной избежать не удалось, и я невольно вдохнула исходящий от него приятный аромат хвойного леса после дождя. Влажный, терпкий, свежий. Запах мгновенно перенес меня на несколько лет назад…

Бабушка Лорен сидела на стволе поваленной сосны. На ее коленях стояла плетеная корзина с кореньями, что я собрала.

– Этот не годится, посмотри, Сиби, основание слишком толстое – значит, совсем старый. Пользы от него не будет. И вот здесь, гляди, изъеден жуками – отбрасываем…

– Кхм-кхм, – раздалось над ухом.

Воспоминание испуганно дрогнуло и развеялось, оставляя меня наедине с темным мужским камзолом, в который я уткнулась лбом, носом и грудью.

– И-извините… – Я смутилась, отпрянула и разозлилась еще сильнее. Былое воспоминание причинило тупую боль, что щемящей тоской сдавила сердце, а потому я невольно рявкнула: – Сколько?

– Два часа дня, – невозмутимо ответил довольно высокий объект столкновения. Заостренные кончики ушей торчали сквозь волосы, спадающие на плечи серебристым водопадом. Яркие глаза на бледном лице светились мудростью и синевой морской бездны.

– Да знаю я, что два часа! Сколько вам надо платить?

– За что вы хотите заплатить?

– Так за вход! Вы разве не… Вы не… – Я осеклась и сконфуженно опустила взгляд в пол.

«Он же не похож на пирата… Эльф, самый настоящий».

– Тар-Сурион Ринга Ломе, – представился он, подтверждая мою догадку.

– Ринга Ломе, – шепотом повторила я.

«Тот самый, что мне нужен. Смотритель. Еще и эльф. А я ему нагрубила. Швахх, швахх, швахх!»

– Холодные Сумерки.

– А? – Я подняла подбородок и встретилась с прямым взглядом синих омутов.

– Ринга Ломе означает Холодные Сумерки на эльфийском. Так что привело вас, э-э…

– Сибель, леди Сибель Блумель, – заполнила я многозначительную паузу, вспомнив о манерах. – Прошу меня простить за это нелепое столкновение и за резкие слова. Так сложились обстоятельства. Вернее, целых три обстоятельства, что встретились мне на пути в стенах этого замка… маяка… то есть библиотеки. Простите. Тар-Сурион Ринга Ломе, мне сказали, что у вас можно записаться на аудиенцию к Крэйгу.

– Ах, это. Как я уже сообщил вам ранее, дорогая леди Блумель, утро давно подошло к концу. Записаться в Книгу сегодня невозможно. – Он красноречиво развел руками. – Приходите завтра на рассвете. Обещаю, придержу для вас первую строчку.

– У меня нет столько времени… – Я перебрала пальцами три оставшиеся в кармане монетки. – «И денег тоже нет. Я не смогу повторно штурмовать эту крепость».

– Боюсь, я не в силах вам помочь.

– Послушайте. – Я вцепилась в рукав его темного камзола. – Но мне очень-очень нужно. Вопрос жизни и смерти.

– О, жизнь, смерть и Изола-Неббиоса – понятия неразделимые. Одни лишь звезды ведают, кому что уготовано. Особенно в этих краях.

– Послушайте, Тар-Сурион Ринга Ломе…

– Можете звать меня просто Тар, – милостиво разрешил эльф.

– Прослушайте, Тар, вы не понимаете. У меня каждый день на счету…

Я просила, приводила аргументы, показывала уродливую бордовую метку, бросала жалобные взгляды – но Тар остался непреклонен.

«Шваххов эльф! Ладно. Может хоть у Фабианы получилось договориться с Нам-Бо. В крайнем случае, действительно, придем сюда на рассвете вместе с ней. Может мужское тело и тут сыграет на руку. Или, как вариант, здоровяк-дроу пристукнет швахховых поборщиков».

33. Фабиана

Таверна Арби, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я стояла у окна и нервно выкручивала пуговицу на темно-коричневой куртке, которую притащила Рози за восемь медяков. За эти деньги жена Арби обещала новую одежду, а принесла…

– Новую! Как бы не так! – Я скептически осмотрела выбивающиеся из стежков нитки. – Наверняка отняли у тех несчастных, что сейчас стоят на площади в цепях. Пираты… Чтоб их! Чтоб их! Чтоб их акулы загрызли! Всех до единого!

Да и покрой обновок скорее напоминал одежду нашего конюха Ухиля, особенно штаны. Как-то в пору юности я однажды стащила его портки из каморки для слуг. На спор, конечно. Младшая сестра подбила. Уже тогда она во многом превосходила меня: выдумывала всякие смешные забавы, вроде этой, и часто в них побеждала, лучше вышивала, владела большим магическим потенциалом…

«Неудивительно, что и Ильсир достался тебе», – отстраненно подумала я, вглядываясь в улицу за окном. Затем в сотый раз прошлась по комнате и вернулась на свой наблюдательный пункт.

– Да где же тебя хранители носят?!

Время шло, а Сибель все не было. Двух золотых, выделенных мне ведьмой, хватило, чтобы «приберечь на три часа» узницу, в которой я с ужасом узнала Белинду. За это время следовало принести остальные девять золотых и четыре медяка, в противном же случае «товар» вновь будет выставлен на торги.

Со слов Арби в библиотеку можно было добраться аж тремя дорогами. Поэтому шансы разминуться с Сибель были два к одному. Но и просто ждать я уже не могла. С каждой растворившейся минутой таяла и надежда вызволить подругу.

Выждав еще четверть часа и оторвав-таки злосчастную пуговицу, я решительно выскочила за дверь комнаты.

«Я только туда и обратно, – подбадривала я себя и, спускаясь, перепрыгивала через две ступеньки. – Вдруг ведьму понесло в читальные залы. Уж где-где, а в доме запрещенных книг наверняка найдется и литература по ведовству. Я бы на месте Сибель не стала упускать такого шанса. Ну а если она все-таки вернется раньше меня, то будет ждать, как и условились. Пробегусь туда и обратно. Я же ничего не теряю…»

Но стоило мне спуститься в зал таверны, как все мысли разом упорхнули, словно стайка испуганных киринок. Даже в самом страшном кошмаре мне не могло привидеться, что однажды у меня на глазах двое полупьяных здоровяков будут тискать… меня!

Я поморгала в надежде, что это зрение меня подводит… что это такие странные последствия обмена телами… но нет. Все верно. Мое тело по-прежнему пребывало в объятиях местных завсегдатаев. Оно брыкалось, отбивалось странными, ловко поставленными ударами. А еще оно ругалось на языке дроу, сивельском, эльфийском и… русском? Том самом языке, что обрывками всплывал в воспоминаниях.

Один из посетителей таверны стоял на четвереньках и зажимал разбитый нос, на лице второго красовались четыре ровные кровоточащие царапины и рассеченная бровь. Но еще двое были вполне себе здоровы, активно шарили лапами по моим бедрам и, смеясь, строили похабные планы на ближайший час.

Я крепко зажмурилась. Эмоции переполняли, ломали изнутри, разбивали ставшее привычным понимание мира. Но когда я открыла глаза, мое собственное тело не исчезло, а продолжало извиваться змеей в наглых пиратских руках. В другом конце зала хихикали Рози и одна из подавальщиц. Абри негромко, но грозно отчитывал вторую, рыжую подавальщицу возле бочек с брагой и на мой красноречивый взгляд лишь пожал плечами – мол, мужики развлекаются, обычное дело.

Кончики пальцев привычно закололо искрами родной стихийной магии. Сила шла волнами, неравномерными всплесками. Но главное – магия отозвалась, наконец-то проснулась после полного опустошения резерва. Я взмахнула смуглой рукой своего мужского тела, закрутила воздушный поток и выбила одного из пьянчуг со скамьи. Падал он вместе с оторванным рукавом своей жертвы.

Следом в ладони сформировалась алая искра. Она кособоко наращивала силу, неравномерно разгоралась – и вместо сферического пульсара в воздух взмыла рваная пламенная клякса. Огненная магия мне всегда давалась плохо. Я уже почти запустила пульсар, как мое тело – настоящее женское тело, которое от рождения принадлежало Фабиане Сотье, – вдруг еле слышно выдохнуло:

– Raasmiou naasliolerii!

Последний из четырех пиратов получил свою долю справедливости – перекувыркнулся через соседний стол.

«Ну надо же, и этот… иномирянин в моем физическом облике сохранил магию дроу. Как это вообще работает?»

Задумавшись, я не успела погасить пульсар – так приятно было вновь ощущать потоки магии у себя на ладони, хоть и такие хаотичные. Через всю таверну пронесся рев Арби:

– Ноар! Убери, к ядреным кальмарам, эту дрянь! – Он издалека грозил мне кулаком и хмурился. – Спалишь мое заведение – убью!

Иномирянин в моем теле завертел головой и нашел меня взглядом. Просветлел лицом и радостно кивнул, словно мы были хорошо знакомы. Хотя и правда, куда уж лучше… Я поспешно сжала пальцы в кулак так, что побелели костяшки. Беснующийся комок пламени разлетелся клочками дыма, разнося по таверне запах копченостей.

– Да акулья ж печень! – В таверну вошел очередной посетитель. – Арби, наконец-то у тебя нормальной жратвой пахнет! Рози, крошка, неужели ты научилась готовить? Давай-ка мне похлебку, две кружки браги и ту рыжую девицу, как там ее… Лора? Дора?

Арби перестал хмуриться и нацепил на себя привычную маску добродушного хозяина. Стоило ему отвлечься, жизнь в таверне вернулась в привычное русло, словно и не было никакой стычки. Лавируя между столами, ко мне подбежала она… точнее он, Ярро, в моем теле и начал бесцеремонно хватать меня и ощупывать.

– Нашел! Нашел свое бывшее…

– Не здесь, – прошипела я. – Идем!

Вернувшись в комнату, я заперла дверь и уставилась на Ярро, который расслабленно плюхнулся на кровать и с облегчением выдохнул.

– Ну привет, маира Сотье! Полагаю, мне представляться не нужно, да? Я так надеялся вас перехватить у Арби! А где Сибель?

Он осмотрелся, словно только сейчас понял, что в комнате только мы вдвоем.

– Уютное гнездышко! Одна комната на двоих, м? Надеюсь, ты не приставала к нашей ведьме? – Он шутливо погрозил мне пальцем, похоже нисколько не смущаясь моим молчанием. – Спасибо кстати, что подсобила. Это ж ты номера третьего вместе с моим рукавом отправила в нокаут? Я вообще в шоке от местных нравов…

«О, хранители, ну и болтун! Неудивительно, что они с Сибель нашли общий язык».

– …прикинь, эта девица – подавальщица, что ли? – с ходу полезла ко мне обжиматься, стоило шагнуть внутрь. Я ж парнем притворяюсь. А она сдернула с меня шляпу, эта твоя шевелюра вывалилась на всеобщее обозрение, ну и пошло-поехало… Не хочешь, кстати, сделать стрижку, как у меня? Ну в смысле, как у тебя сейчас. Очень удобно, рекомендую…

«Это все, конечно, замечательно. Но сейчас меня волнует лишь одно. А этот Ярро, судя по всему, и до утра разговоры вести может».

Так что мне пришлось невежливо вклиниться в поток его болтовни и нагло перебить его:

– Деньги есть?

34. Сибель

Дом запрещенных книг, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я ни с чем вышла от Тара. Злая, расстроенная и с изрядно опустевшими карманами. Но путь на лестницу преградил икающий мерзавец.

– Да чего тебе еще надо-то?

– Четыре золотых, – криво улыбнулся наглец.

– Утопись в бездне, – рявкнула я.

Поборщик громко икнул и сказал, продолжая ухмыляться:

– Правила Дохлого Кита, малышка. Выход дороже входа. С тебя пять золотых.

– Так было же четыре!

– Уже шесть.

Пират гадко захохотал, а я воспользовалась его расслабленностью – нашептала расстройство живота, обежала согнувшегося в спазме проходимца и толкнула деревянную дверь, что вела на лестницу…

Вжих!

Разряд грозовой магии вошел в ладони и словно вывернул меня наизнанку. Перед глазами заплясали красные искры, в ушах загудело. Сквозь резкий запах озона и помутившееся от боли сознание я почувствовала чужие руки, шарящие в карманах юбки:

– У-у-у, крошка, да тут всего три золотых. Не густо. Что еще ты можешь мне предложить?

Грубые руки сжали бедра сильнее. Я всхлипнула, уперлась ладонями в грудь пирата, силясь оттолкнуть. Тщетно. Мужчина приблизил свое лицо и торопливо прошелся влажным языком по контуру моих губ. Я встрепенулась, попыталась отвернуться, но он грубо схватил пальцами волосы, фиксируя, вдохнул в себя мой возмущенный вопль и бесцеремонно смял мои губы своими.

Я клацнула зубами со всей силы, тут же ощутив солоноватый привкус крови.

– Вот же дрянь! – Мерзавец прижал пальцы к окровавленной губе, а другой рукой замахнулся и…

– Леди Блумель, – прозвенело металлом по коридору, и пират тут же отпрянул от меня. – Зайдите, мы не окончили разговор.

Тар стоял в дверном проеме, ведущем в библиотеку. Я двинулась в его сторону, мне хотелось бежать, спрятаться за ним, но ноги после контакта с грозовой магией слушались плохо, и походка вышла медленная и шаткая.

Сам же он не вышел мне навстречу, лишь покачал головой, продолжая стоять на месте. У меня аж сердце сжалось. Показалось, что вот сейчас, прямо сейчас он закроет дверь, и я вновь останусь в ловушке, наедине с разрядами грозовой магии и разъяренным пиратом. Но Тар дождался, подал руку и буквально втянул меня в библиотеку.

– Прошу извинить, что не встретил вас. Мне такое удовольствие, увы, недоступно.

– То есть как? – удивилась я, но, заметив тягучую тоску на его лице, принялась рассыпаться в благодарностях.

Тар на все это лишь кивнул и указал на кресло с потертыми подлокотниками. На столике рядом стоял пузатый чайник и чайная пара. Из тумбы он достал чашку и для меня. А потом началась магия.

Я завороженно следила, как он шепчет заклинание, как краснеет чайник и из него со свистом вырываются тонкие струйки пара. В академии я насмотрелась на магов в действии – завидовала им, чего уж скрывать. А теперь вот и эльф…

«Ну почему им всем можно открыто пользоваться силами, быть самими собой, а мне нет? Это так несправедливо!»

– Этот чай с особым ингредиентом. – Тар пододвинул мне фарфоровую чашку. – Отвар должен унять эмоции, успокоить.

– Корень лариохоры, – очень тихо произнесла я, едва сделав первый глоток.

Но Тар услышал и так странно на меня посмотрел, вынуждая съежиться в желании глубже спрятаться в кресле.

«Он ведь не понял, что я ведьма? Подумаешь, коренья узнала. Это ведь не тайна? Не тайна же?»

– Корень лариохоры – особый ингредиент. Запах очень специфический… – принялась оправдываться я и сделала еще глоток. Руки слегка подрагивали от остаточной слабости после разряда грозовой магией.

Вероятно, выглядело это так, будто я хотела одновременно и проявить вежливость, и отгородиться от Тара хрупким фарфором.

– Я вас смущаю?

– Извините. Нет. Просто… Тот пират… Это был мой первый поцелуй. – Я старательно уводила тему разговора от своей оговорки. – Как же противно! Гадко. Мерзко. Еще раз благодарю, что вмешались.

Тар встал у стеллажа с книгами, пробежался пальцами по ребристым корешкам и вздохнул:

– Зря вы пришли сюда. Крэйг не любит гостей. Знаете, леди Блумель, сколько желающих обсудить с ним важные, по их мнению, дела? – Тар стал загибать пальцы, перечисляя: – Предложения, проблемы, жалобы, доносы, прошения… Люди отчего-то забывают, что находятся на пиратском острове, и правление здесь нельзя сравнивать с тем, как это устроено во владениях на большой земле. Для него управление островом – докучливая морока, которую он ненавидит. Крэйг не будет разбираться с жалобами, он просто вышвырнет и виноватую, и пострадавшую сторону в Ямы.

– Но почему?

– Развлечения ради, – пожал он плечами. – Для вашего блага лучше придержать жалобы и прошения при себе. Это хороший совет, дорогая леди Блумель. Прислушайтесь. Я поэтому и усложнил способ попадания на аудиенцию к Крэйгу. Запись исключительно по утрам – как думаете, сколько пиратов проснется с рассветом после вечерних гулянок в тавернах и кабаках? Плата за вход и выход – идея, конечно, не моя, но тоже хорошо отбивает охоту сюда идти. Слишком уж расточительно.

– Не то слово, – кивнула я. Вместе с этим движением из пучка выскочила непослушная прядка.

– Звезды свидетели, после введения таких порядков поток жалобщиков сократился впятеро. – Тар взял со столика чайник и наполнил мою опустевшую чашку. – Я понимаю ваши причины прийти сюда, леди Блумель. Но вы – молодая, красивая, интересная…

Я почувствовала, что зарделись щеки от неожиданного и приятного комплимента. Тар же печально улыбнулся.

– Донан – тот, что охраняет коридор – подобрал бы менее благопристойные эпитеты. А Крэйг – он единственный, кто владеет грозовой магией, даже крохи которой представляют силу. Силу и власть, с которой невозможно поспорить. И он мужчина. Понимаете, к чему я клоню?

Да, кажется, я начинала понимать. Одно только воспоминание о случившемся в коридоре поцелуе вызывало омерзение. Не дождавшись ответа, Тар продолжил:

– Я настоятельно не рекомендую вам искать встречи с Крэйгом, леди Блумель…

– Доброго дня, – внезапно раздалось со стороны входа.

Я вздрогнула, а Тар посмотрел куда-то за мою спину. Чашка в его руках слегка дрогнула. И я видела, как изменилось его лицо. Нет, внешне оставалось почти таким же, но та печаль, что иногда мимолетно сквозила в его взгляде, снова выбралась наружу. Глубокая, тягучая, болезненная.

– Простите, что помешал вашей беседе. – Незнакомец наконец появился в поле зрения и оказался тоже эльфом. Такой же статный, длинноволосый, глаза, правда, не синие, а цвета весенней травы. И смотрел он немного хмуро, исподлобья. Да и по возрасту будто моложе.

«Хотя швахх разберет этих эльфов».

– Elen sila lumen omentilmo, Tar-Surion Ringa Lome, – произнес неожиданный визитер.

– Saesa omentien lle…

– Anarendil Ind Taur.

– Mankoi naa lle sinome, Anarendil Ind Taur?[9]

Я зачарованно переводила взгляд с одного эльфа на другого. Они неторопливо выстраивали красивый диалог, что ласкал слух звонкими переливами весенних ручейков. Каждый их жест был пропитан изяществом и статью.

«Породой, сказала бы бабушка Лорен».

– Прошу меня извинить, дорогая леди Блумель. – Тар слегка склонил голову.

Я снова вздрогнула и громко звякнула фарфоровой чашкой, которую как раз опускала на столешницу.

«Выгонит? Швахх! Он меня сейчас выгонит! Нет, нет, нет…»

– Мы вернемся к нашей беседе немного позже.

«Точно выгонит».

– А пока вы можете осмотреться здесь и скоротать время за чаем и книгой. – Тар обвел рукой пространство, заставленное стеллажами, и вновь перешел на эльфийский, переводя внимание на гостя.

Едва эльфы скрылись за дверью в глубине библиотеки, я облегченно выдохнула. Первым делом кинулась к окну и отдернула тяжелую портьеру. Надежды не оправдались – прыжок с такой высоты на мощеный тракт, что пролегал как раз под окнами, чреват не только сломанными ногами, но и свернутой шеей. К тому же я заметила редкие красноватые всполохи, пробегающие словно по невидимой паутине, что опутала стекла. Прислушалась к своим ощущениям и сумела уловить легкий шлейф озона.

– И здесь грозовая магия!

«Это защита от воров или… Ой… Тар же обмолвился, что не мог выйти в коридор мне навстречу. Он что, пленник тут? Швахховы пираты! Да чтоб вам всем неделю из отхожего места не выползать! – ругнулась я, но древнюю магию в слова не вложила – на всех островитян все равно не хватит. – Бедняга. Теперь ясно, отчего он столь печален. Но он ведь сможет мне помочь с грозовой дверью? Так ведь? Конечно, иначе стал бы он на меня тратить чай из лариохоры. Вот только… Это ведь пиратский остров, делается ли здесь хоть что-то за просто так, бесплатно? Попросит ли Тар что-нибудь в обмен на услугу?»

Я в раздумьях прошлась вдоль стеллажей, наугад вынула пару книг и, мельком пролистав, вернула на место. Не могла остановить свой выбор на чем-то конкретном. Так дошла до конца книжного зала и обнаружила узкую винтовую лестницу, ведущую вверх. Я осторожно взобралась по крутым скрипучим ступеням.

«Тар же сказал, осмотрись, вот я и осматриваюсь».

Я надеялась обнаружить запасной выход из библиотеки или неприметный черный ход. Хоть что-то! Но стоило подняться на этаж выше, как к горлу подступил ком, а глаза защипало. Помещение было заставлено высокими стеллажами, как и в нижнем зале. Вот только здесь корешки книг не пестрили цветовой гаммой, а переходили от темно-зеленого к черному и манили бешеной энергетикой. Непокорной, необузданной и… родной. На стене справа висела табличка «Черная магия, ведовство».

Казалось, мне даже дышать стало тяжелее.

Стройные ряды книжных шкафов тянулись вглубь и манили сокровенными знаниями и тайнами. У меня внутри все перевернулось: прежние цели бесцеремонно вытеснились одним-единственным желанием – изучить каждую страницу в этом зале, прочитать каждое слово в этих темных книгах.

– А что, если упросить Тара взять меня своей помощницей? Остаться бы в этой сокровищнице… – размышляла я вслух, вышагивая между стеллажами и бережно касаясь пальцами корешков древних книг. Но тут же себя одернула: – Если так, то придется признаться в том, что я ведьма. А такие, как я, признаны вне закона. Но остров-то пиратский, что, если здесь другие правила? Как бы узнать наверняка? И… Швахх! Фабиана! Придется ее бросить. Нам нужно все как следует обсудить. А вдруг она тоже захочет остаться. Вернее, не она, а он. Дроу. Кста-а-ати…

Я вернулась на два прохода назад, где видел указатель «Обряды и ритуалы». Глаза разбегались от обилия старых манускриптов, но вскоре я нашла то, что искала: «Ритуал обмена душ». Пожелтевшие страницы фолианта обветшали и грозили рассыпаться прямо в руках. Я бережно переворачивала листы, с трудом вчитывалась в выцветшие чернила.

Чем дальше читала, тем яснее понимала, что я все делала правильно. Жесты, слова, обращения к истокам собственной души, пробуждение рунической вязи на запястьях…

– Не понимаю. Выходит, никакой ошибки не было? Но откуда тогда взялся Ярро? И как так вышло, что второй раз вместо настоящего дроу в это тело попала Фабиана?

Уголок ветхой страницы оторвался вместе с окончаниями слов.

– Швахх!

Я решила аккуратно вложить его в самый конец книги и с удивлением обнаружила на заднем форзаце надпись, сделанную размашистым почерком и дважды подчеркнутую:

«Недопустимо проводить ритуал в состоянии алкогольного опьянения объектов обмена».

Я мысленно перенеслась в каюту «Хвоста дракона»: пошатывающийся Ярро, запах хмельных шишек и отчаянная просьба отпустить его. Почувствовала, как отлила кровь от лица, и противный холодок пополз вдоль позвоночника, забираясь глубже, стремясь сковать сердце.

– Что же я наделала? – прошептала я. – Ярро…

Дрожащей рукой я сунула книгу обратно на полку и побежала вниз, гонимая вопросами без ответов.

«Где же он на самом деле? Что с ним? Жив ли?»

35. Анарендил

Дом запрещенных книг, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Тар-Сурион согласился записать в одну из строк Утренней Книги мое имя.

– Время поставлю самое благоприятное для сделок – сразу после ужина, – прокомментировал Тар-Сурион. – Сытый Крэйг лояльнее голодного, а напиться и впасть в агрессивное состояние еще не успеет.

Затем он детально проинструктировал меня, в какой момент и под каким предлогом лучше всего откланяться и покинуть резиденцию правителя острова. Советы Тар-Сурион дал бескорыстно и правила записи в книгу нарушил – тоже. Почти. В обмен он попросил рассказать последние новости о родной земле. И я не стал его томить. Однако и мне нужно было узнать больше о своем враге – о Крэйге.

– Восемьдесят девять лет я хранил книги в этой библиотеке, пополнял коллекцию, вел учет, изучал древние свитки… Шестнадцать правителей сменилось на острове за это время. Крэйг не лучше и не хуже предыдущих – жестокий, алчный, развращенный властью, – поделился сведениями Тар-Сурион. – Он взял правление силой и кровью, как делали и прошлые властители. Но одно его отличает от всех прочих – он вкусил грозовую магию.

– Но как? Весь мир считает эти знания ушедшими в небытие вместе с грозовыми драконами. Они возродились? Кто-то выжил с тех времен?

– Много вопросов, Анарендил Душа Леса. Ответы мне неведомы, но, возможно, я смогу направить. Будучи еще юнцом, Крэйг был сослан Флитчем – предыдущим Хозяином острова – ко мне в библиотеку в наказание за провинность. Работать здесь считалось унизительным для пирата. Пыль да книги – тьма, когда рядом море, эль и доступные женщины. Звезды помнят, как он здесь бесновался. Поначалу. А потом вдруг удивил. Уж не ведаю, кто обучил Крэйга грамоте, но вместо работы он уткнулся в старые заплесневелые свитки, в которых и слов-то толком было не разобрать. Я не мешал ему. – Тар-Сурион подошел к окну, обращая печальный взгляд к горизонту. – Радовался, дурак. Надеялся, что из парня может выйти человек, а не очередная бесчестная тварь.

– Но ты обманулся.

Тар-Сурион кивнул.

– Он возмужал, свергнул Флитча, а свитки те сжег, став единственным Хозяином не только острова, но и грозовой магии. Кровопролитие, пленные, рабы… Все стало только хуже. Надеюсь, рано или поздно, придет время, и он поплатится.

– Надеюсь, что рано, а еще лучше в ближайшие дни.

– Хорошее вышло бы предсказание. Да вот только не мни себя пророком, Анарендил. Времена скоротечны, человеческий век невелик. И одно только неизменно на этом острове – хранилище книг и смотритель библиотеки. Каждый рассвет начинается с желания переступить порог моей темницы, выйти в коридор, спуститься по лестнице, почувствовать под ногами брусчатку двора, окунуться в золотистые лучи утреннего солнца…

В каждом его слове звенела застарелая грусть, но вряд ли я сейчас мог помочь. Однако дал себе зарок, что сделаю все возможное, чтобы освободить Тар-Суриона, даже несмотря на то, что его родной Рибилтир и мой Йолли не слишком ладили. Все эти политические разлады меркли под гнетом пиратского заточения. К чести Тар-Суриона за себя он не просил, лишь за леди, что осталась сидеть в кресле его библиотеки. Я, конечно, согласился вывести ее из замка.

Древние стены жадно впитывали нашу мелодичную речь. Беседа перескакивала с одной темы на другую и грозила продлиться не один час. Но мне нужно было спешить в таверну, где меня давно ждали. С Тар-Сурионом мы условились возобновить разговор после аудиенции у Крэйга. К тому же он пообещал любую помощь, которую мог бы дать в условиях своего далеко не свободного положения.

Я вышел из личных покоев Тар-Суриона, что находились прямо в библиотеке и служили рабочим кабинетом, спальней и столовой одновременно. Обсудив дела, он вежливо попросил меня подождать в книжном зале, не желая разделять с посторонними таинство заполнения Утренней Книги. Я и не настаивал, к тому же чувствовал, как густо Тар-Сурион оплетен клятвами на крови и связан паутиной грозовой магии.

Девушку с зелеными, почти кошачьими глазами я обнаружил в том же закутке с креслом. Вот только теперь она не сидела и не потягивала чай маленькими глотками. Нет, что-то определенно изменилось. Она была взвинчена, спешно ходила от стеллажа к стеллажу, скрестив на груди руки, а завидев меня, резко остановилась, будто налетела на невидимую преграду.

Я только собрался начать разговор, но не успел. Она выпалила первой:

– Позади вас стояла смерть.

– Простите? Леди Блумель, что вы имеете в виду?

– Позади вас стояла смерть, – повторила она, – совсем недавно. Быть может, вы этого даже не заметили.

– Такое сложно не заметить на захваченном пиратами корабле, но с чего бы вам знать об этом?

На ее лице всего лишь на краткий миг отразилось торжество, но я успел его заметить.

– Опасность не миновала, – со знанием дела произнесла она.

– Вот как? – Я скептически хмыкнул.

«Еще бы, я же на острове пиратов и хочу спасти захваченных ими же эльфов. Очевидный факт, что это опасное предприятие. Но к чему она клонит?»

– Именно так. Но я вижу хороший путь. Хотите, расскажу?

– Хм. Что ж, удовлетворите мое любопытство, будьте так любезны. – Я даже слегка склонил голову, словно в почтительном поклоне…

– Три золотых!

…и подавился воздухом. А потом я наконец сообразил в чем дело:

– Предлагаете, чтобы я у вас купил пророчество?

Она уверенно кивнула.

– Вы, значит, ведунья?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответила та. – Так что? Берете пророчество? Четыре золотых.

Я снова закашлялся:

– Уже четыре?

– Мы на пиратском острове, – нагло заявила девица. – Чем дольше думаете, тем выше цена.

Я огляделся вокруг в поисках благородной леди, помочь которой пообещал Тар-Суриону. Ведь эта наглая пигалица, что стояла передо мной, на леди никак не походила. Конечно, я понимал, что она изворачивается, любым способом пытается разрешить свою ситуацию. И абсолютно точно не знает, что Тар-Сурион уже обо всем договорился, и я бы оплатил ее выход из библиотеки и даже проводил бы до постоялого двора, где она остановилась. Но поведение этой девицы, напомнило мне другую – ту, которую я полюбил когда-то и жестоко обманулся. Желание помогать леди Блумель иссякло напрочь. И лишь данное обещание вынудило меня полезть за деньгами.

– Что ж, четыре, так четыре.

«Раз так хочешь, сама за себя и плати. Но не ручаюсь, что этой суммы тебе хватит».

Леди Блумель хищно схватила монеты и сунула в карман юбки. Чем заработала еще один минус, ведь истинные леди не прячут карманы в юбках, предпочитают ридикюли, сумочки, кисеты… Хотя, это ведь пиратский остров, здесь законы не писаны.

– Ну так и что? Мне до красных гроз предсказания ждать?

– Э-э-эм… – протянула она, – волосы. Да, точно, волосы.

– Что, волосы? – Я чувствовал нарастающее раздражение.

– Отрежьте их, если попадете в сложную ситуацию.

– Unguer wethrinaer![10]

Леди Блумель вздрогнула и развернулась в сторону двери. Собственно, свое она уже получила и теперь могла попытаться выбраться из библиотеки самостоятельно.

– Мне нужно спешить. Всего доброго, – неловко распрощалась она.

Я не стал возражать и ответил сухим кивком.

Но только стоило ей распахнуть дверь, как на пороге обнаружились два обещающих неприятности субъекта. Выглядели они сурово и как раз собирались входить.

– Управа Кита, – объявил один из вошедших. – Ты-то нам и нужна.

Второй схватил испуганную леди Блумель под локоть. Она жалобно пискнула и показала им ладонь.

– У меня м-м-етка есть.

– И метка, и жалоба о нападении. Ты Донана покусала?

«О, звезды, что она сделала?»

Я все же решил заступиться, ведь какой бы ни была эта «леди» – Тар-Сурион за нее просил.

– Уважаемые, думаю, здесь явно произошла ошибка…

– Она, она, – донеслось из коридора, – губу мне прокусила, дрянь этакая!

– П-пожалуйста. – Она бросила на меня умоляющий взгляд, ее губы дрожали, лицо побледнело.

Управец, державший ее, выдал оскал, отдаленно напоминающий улыбку, и стремительно потащил упирающуюся леди Блумель по коридору.

– Пожалуйста, помогите! – истерично выкрикнула она.

– Подождите! – Я не успел сделать и шагу вперед, как на мое плечо опустилась ладонь Тар-Суриона. Я не заметил, как он подошел.

– Покажи метку, эльф, – потребовал второй управец, при этом с алчным огоньком в глубине глаз осмотрел мои светлые волосы. И лишь после недолгой заминки опустил взгляд на змею, оплетающую запястье. – Даже так? Особый гость. Хм-м… – На его лице промелькнула досада. – Ладно, не буду отвлекать вас от дел.

Человек из управы бросил быстрый взгляд за мое плечо и ушел. За спиной у себя я услышал горестный вздох.

– Жаль девчонку, – произнес Тар-Сурион, – но ей уже не помочь. Управа – это закон. Если они пришли за кем-то, то никто ничего уже не изменит. А у тебя дела другие, Анарендил. Следуй зову сердца.

36. Ярослав

Северная рыночная площадь, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

– Я думала, что умерла! – взволнованно рассказывала Фабиана. Она тянула меня за руку, петляя меж крикливых торговок и палаток с товарами. – Я ведь весь резерв влила в тот пульсар, понимаешь?

– Не особо.

– Мое тело должно было погибнуть в пламени… во взрыве. Вместе с кораблем.

– Единственный взрыв, который я ощутил, очнувшись в твоем теле, – так это эмоциональный. Мужские лапы на моей отнюдь не мужской заднице, а перед лицом – подпаленная борода какого-то урода.

– То есть Джоел… Ну он… Успел? – Фабиана замялась, непременно бы залилась румянцем, если б тело дроу вообще способно было краснеть.

– Что успел?

– Ну… Что он делал с моим телом?.. Воспользовался?

– Совсем офигела?

– Офи… Что?

– Ты меня за кого принимаешь?! – возмутился я и перешагнул корзинку с яблоками, стоящую на пути. – Я этим уродом бородатым прошиб пару корабельных переборок. Бедолага такого отпора не пережил. Но я не понял, зачем было пытаться разнести корабль пульсаром? Нет, то, что этот гад хотел сделать – низко, отвратительно и по-пиратски. Но, Фабиана, самоубийство – это не выход.

– А что мне оставалось? Я так испугалась! Он трогал меня за… И я… Но, знаешь, магия в свободных морских просторах непослушна и крайне нестабильна. Наверное, именно поэтому взрыва и не произошло. Но тогда, лежа на койке, подмятая мерзким пиратом… Я решила, что лучше умру.

– И прихвачу с собой остроухого посла, да, Фабиана? После взрыва корабль бы затонул вместе со всеми пассажирами.

– Говорю тебе – я испугалась и не думала об Анарендиле в тот момент. Клянусь, я не желаю ему зла, но не до того, знаешь ли, было.

Внезапно путь преградила молоденькая торговка. Она томно хлопала ресницами и накручивала на палец белокурый локон.

– Мальчики, устриц не желаете? – Однако у нее в руках подноса с морепродуктами не было.

– Нет! – одновременно рявкнули мы, обошли девицу и ускорили шаг.

Какое-то время мы шли молча или отбивались от назойливых торговок.

– Ладно, – сказал я, – давай повторим план: сначала рынок, потом Сибель. Сейчас находим надсмотрщика, выкупаем твою подругу. Затем ищем Нам-Бо, просим корабль. Говорить будешь ты, как дроу Ноар, а я стою рядом и молчу в тряпочку.

– Зачем в тряпочку? – удивилась Фабина. – У тебя и так хорошая маскировка. Шляпу только не снимай. А вот если будешь лицо прятать за тканью, то это может вызвать ненужный интерес и…

Я закатил глаза.

– Забей. – Я небрежно махнул рукой. Сейчас не до разъяснений устойчивых выражений русского языка. – Я просто буду молчать.

Солнце стояло высоко в небе и нещадно припекало рыночную площадь. Лбы пленников покрыла испарина, растрепанные волосы облепили лица, полные безнадежности, тоски и злобы.

– Же-е-есть какая. Когда ты попросила выкупить подругу, я и предположить не мог, что ты имела в виду… Это же работорговля. Самая настоящая.

– Два часа назад их было больше, – тихо произнесла Фабиана. – Вереница пленников поредела. Только бы тот надсмотрщик сдержал слово и не продал Белинду кому-то другому. Так, здесь направо. Кажется, в этом ряду. Нет, в следующем. Или в том… О, хранители! Да где же?.. Бездна!

Она заметалась между помостами.

– Да не паникуй ты! – Я хотел слегка встряхнуть ее за плечи, но ощутил под своими пальцами твердое, жилистое тело дроу. – Черт! Никак не привыкну. Так, Фабиана, успокойся. Вспомни, как выглядело нужное место, кто еще там был, какой надсмотрщик – может он имя называл или шрамы есть?

Той скудной информации, что ей удалось вспомнить, хватило, чтобы первый встречный надсмотрщик указал нужное направление. Фабиана не сдержала облегченного выдоха, когда вдали замаячил тот самый «женский» помост.

– Вот она! – указала Фабиана на пленницу с пшеничной косой.

Та вдруг вздрогнула, встрепенулась, забилась в искрящихся цепях и закричала:

– Райдонс! Ректор Райдонс!

Я проследил за взглядом узницы и увидел по другую сторону помоста знакомого мужчину, того самого, чей обнаженный чешуйчатый образ неустанно являлся в остаточной памяти Фабианы и изрядно выбешивал.

– О! Так это ж твой дракоша, – ткнул я ее локтем в бок.

– Ректор нашей академии! Слава хранителям!

Фабиана рванула вперед, очевидно, предвкушая окончание того кошмара, в котором оказалась. Я бежал следом, но был полон сомнений.

«А драконы вообще шарят в душах? Что если он тоже, как и Ренди, начнет задвигать про закон…»

Фабиана едва не влетела в спину ректора, когда в последний момент я дернул ее за руку, остановил:

– Погоди ты, не так быстро, – зашептал я ей в самое ухо. – Ты дроу, забыла? Он тебя не узнает. А изображать вместо тебя благородную девицу я не смогу, да и не собираюсь. Мне твоего любовника в воспоминаниях хватило. Если он начнет приставать – сразу в морду дам, ясно?

Фабиана гневно сверкнула глазами, но ответить не успела, потому что в этот миг прозвучало яростно и хлестко, будто удар кнутом:

– Заткни ее!

Мы замерли, не поверив своим ушам. Ведь слова эти выплюнул Райдонс. Дракон, ректор академии и надежда Фабианы на спасение.

Дважды взвизгнула плеть, опустившись на помост у ног Белинды, а на третий – обвила ее лодыжки, оставляя алые полосы на светлой коже. Фабиана в ужасе прикрыла рот ладонью и округлила глаза. Чисто женская реакция в исполнении статного дроу выглядела весьма комично, да вот только ситуация к веселью не располагала.

– Болван! Легче! Девку не портить! – прикрикнул Кнут Нам-Бо, оказавшийся рядом с Райдонсом. Сперва я не обратил на него внимания, хотя такую тушу сложно не заметить и уж тем более сложно забыть. Воспоминания Ноара вернулись, демонстрируя жестокость и деспотичность этого человека. Я переглянулся с Фабианой. По ее перекошенному лицу понял, что она тоже прониклась памятью своего нынешнего тела. Впрочем, нас обоих еще сильнее удивил ректор, который общения с Нам-Бо явно не чурался.

– Этих не бери, – советовал Кнут Райдонсу. – Уже второсортный товар. Друг, прибыл бы ты на денек-другой пораньше, мне бы было что тебе предложить.

«Друг? Это он ректору академии говорит? Какого черта тут происходит?»

Фабиана схватилась за мой локоть и сжала его, не рассчитав силу.

«Блин, больно».

– Kest toor! – ругнулся дракон. – Что, ни одной нет? Совсем?

– На днях должен вернуться один из моих кораблей. «Красный клык» славится хорошими «уловами». Обещаю, если на борту будет хоть одна…

– На днях – это когда? – нетерпеливо оборвал дракон работорговца. – Завтра?

– А это уж, мой Пламенный друг, как бездна распорядится. – Кнут развел руками. – Ты же понимаешь, море непредсказуемо. Сложно сказать наверняка – пара дней. А может три-четыре. Не стоит так нервничать.

– Zuu Rahgol, boziik hi mey! Dii raan bahlok! Dur![11]

Я ни черта не понял. Фабиана с высоты своего нового роста склонилась к моему уху и с жаром зашептала:

– Он хочет кого-то сожрать! Девушку. Ищет какую-то особенную. О, хранители, я не понимаю. Как же так?! Ректор… он… Ярро, может это не он? Не наш ректор? Клан огненных драконов – один из самых многочисленных. Что если этот отвратительный гурман – другой дракон? Наверняка так и есть!

Последнюю фразу Фабиана едва ли не выкрикнула, не справившись с эмоциями. Кнут Нам-Бо резко обернулся.

– Ноар! Старина! – радушно воскликнула огромная туша. – И ты здесь! Вот так неожиданность.

Нам-Бо подошел к опешившей Фабиане и протянул руку. Я ткнул застывшего дроу в спину.

– Добрый день. – Фабиана отстраненно ответила на рукопожатие, но взгляда не отрывала от ректора сивелльской академии магических искусств.

– Закат, знакомься, мой старый друг – Ноар, охотник за ценностями. Особыми, понимаешь, о чем я? Мертвая Пустошь – его дом родной.

Нам-Бо раскатисто хохотнул, посчитав шутку удачной.

– Вот как? – скептически хмыкнул дракон. – И как там живется?

Фабиана никак не могла собраться и ответить что-нибудь вразумительное. Присутствие ректора явно выбило ее из колеи. Пришлось мне выступить вперед:

– Да нормально там живется. Соседи, правда, неспокойные.

Кнут снова заржал, колыхая двойным подбородком.

– Неспокойные? – переспросил он сквозь смех.

– Ведьмы при жизни были теми еще занозами в заднице, а уж в посмертии… Стервы, в общем, – сообщил я, поддерживая расхлябанно-шутливую атмосферу. – А Ноар слегка притих, так это потому что одна такая «соседка» навешала ему знатных подзатыльников. Еле ноги унес в последнюю ходку. Еще не восстановился до конца, но уже готов совершать новые подвиги. Я, кстати, его новый помощник – Ярро.

– Жив остался и ладно. – Кнут одобрительно закивал и хлопнул Фабиану по плечу. – До меня доходили слухи, что весь твой отряд полег в последнем походе. Эх, а я тебе в прошлый раз таких крепких ребят подобрал. Ну ничего, это всего лишь расходный материал. У меня такого добра навалом.

– Я вижу, – скривившись, согласилась Фабиана. Первый шок отступал, и она нашла в себе силы обратиться к дракону: – А вас… эм… Закат, что привело в эти края?

Желтые глаза дракона на миг вспыхнули нехорошим огнем.

– Дела.

Похоже, она задала неудобный вопрос.

– Конечно-конечно, – снова пришел на помощь я и попытался снизить градус нарастающего напряжения. – Сразу видно, вы человек занятой…

Закат коротко рыкнул, на его лице появились золотистые чешуйки, а зрачок стал опасно вытягиваться в вертикальную линию.

«Вот блин! Назвал дракона человеком!»

Я тут же поспешил переменить тему и развернулся к Нам-Бо.

– Раз уж речь зашла о делах… мы с Ноаром как раз шли к тебе. Нужен корабль, идущий на запад. Что, Кнут, есть у тебя такой?

– У меня все есть для моих дорогих друзей, – отозвался толстяк, с особой интонацией выделив слово «дорогих».

– Так уж и все, – со злобным сарказмом прорычал Закат.

– Тогда нам осталось сойтись в цене. – Игнорируя этого злобного ящера, я заглянул в заплывшие глаза Кнута.

Прения сторон длились недолго и не были интересны Закату. Он отошел в сторону, перестал дымиться и вернулся к нормальному обличию. Я сделал вид, что согласился с расценками. Фабиана кивнула тоже. Дальнейший спор не имел смысла: тридцати золотых у нас не было. И это только за одного человека. А их как минимум пятеро. Белинду с помоста Фабиана намеревалась вызволить любым способом. Как и я не бросил бы Сибель. А еще был посол Анарендил… Тут хоть со скидкой, хоть без.

– «Буйная Изольда» отходит на закате пятого дня, – подытожил Кнут.

– Отлично, – деловито кивнул я, – мы заплатим непосредственно перед отплытием. И выходит нам еще пять дней ждать. Хм. А давай-ка, Кнут, мне во-о-н ту птичку с косичкой. – Я махнул рукой в сторону помоста. – Скоротаем с ней парочку дивных вечерков.

Фабиана бросила на меня благодарный взгляд, ведь сама она была слишком растеряна, чтобы без подозрений выстраивать диалог.

– Хороший выбор! – Нам-Бо подал знак надсмотрщику. Тот отстегнул магические цепи и спустил узницу.

– Шесть золотых за девку. Но друзьям отдам за пятерку.

«А дракону порченый товар продавать не стал, жучара».

Надсмотрщик скривился, поняв, что потерял жирную надбавку, на которую он ранее раскрутил дроу-Фабиану. Нам-Бо схватил толстыми пальцами запястье Белинды – на бледной коже девушки был изображен кнут – уродливая темно-багряная метка живого товара.

Перстень Нам-Бо, заряженный грозовой магией, вспыхнул алыми искрами. Они закружились в воздухе и осели, потрескивая, на руке Белинды. Та болезненно застонала.

– Давай, Ярро, заяви свои права.

Я замялся, не понимая, что надо делать. Тщетно шарил в памяти Ноара. Но на помощь пришла Фабиана.

– Ярро, возьми ее за руку и ставь свою метку рядом с той, что уже есть.

Бросив быстрый взгляд в полные слез и ужаса глаза узницы, я накрыл ее запястье своей ладонью. Белинда мелко дрожала.

«Дальше-то что? Как метку поставить? Какую?»

Нам-Бо все еще жалил Белинду своим перстнем, поэтому я ляпнул первое, что пришло на ум:

– Кнут и… пряник.

Разряды щелкнули, Белинда вскрикнула, а рядом с кнутом проявился багряный кособокий колобок.

Кнут объявил сделку совершенной и толкнул пленницу в мои объятия, звонко хлопнув ее напоследок по заднице.

– А тебе, Ноар, нужна красотка на ночь?

Фабиана нервно закачала головой, а я, пока нам не впарили половину помоста узниц, спешно добавил:

– Не переживай, друг. Мы и этой поделимся.

На том и распрощались. Я придерживал Белинду с одной стороны, с другой ее взяла под локоть Фабиана. От такого конвоя узница затряслась еще сильнее. Она нашла взглядом стоящего чуть поодаль дракона, но кричать более не осмелилась. С ее губ срывался лишь отчаянный шепот: «Ректор Райдонс, пожалуйста, помогите. Я знаю, вы меня слышите, умоляю, Райдонс…»

37. Сибель

Замок Крэйга, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Ноздри забивал кислый запах давно сопревшей соломы, устилающей пол темницы. Ломкие травинки кололи горящую щеку, а из-под железной двери неприятно тянуло холодом. Я лежала, сжавшись в комок, и прислушивалась к разговорам сокамерниц.

– Если Крэйг меня не выберет, то я буду проситься к Озирису.

«Крэйг? Мы как раз к нему и хотели. Это же хорошо, да?» – но уверенности я совсем не ощущала.

Кто-то саркастически засмеялся.

– Дура ты, Кайла. Это же верная смерть.

– А вот и нет. Там хотя бы будет шанс на свободу. Я не в том юном возрасте, чтобы Крэйг…

– Крэйг то, Крэйг се… И не надейтесь. Я Тиана, и я знаю, как себя подать. Я к этому готовилась. Начнем с того, что он предпочитает светленьких.

«Похоже, мне опасаться его посягательств не стоит. Но получится ли самой завести разговор про корабль? Дроу-то рядом не будет. А вдруг Крэйг не поверит?»

– Я два месяца пила дрянное зелье и мучилась несварением, зато теперь мои локоны похожи на расплавленное золото. – Тиана провела ладонью по волосам.

– Или на копну пересушенной соломы, – возразила ей Кайла.

– Заткнись!

– Сама заткнись. Какой же надо быть идиоткой, чтобы добровольно подставиться и попасть сюда?!

– Это самый короткий путь к Крэйгу.

– И самый большой риск сдохнуть или оказаться на невольничьем рынке Кнута.

– Уж лучше сдохнуть, – буркнул кто-то.

– Не для меня. – Тиана самодовольно усмехнулась. – Я же гото…

Скрежет засова оборвал разговоры.

– За мной, – скомандовал стражник, распахнувший дверь, – пошевеливайтесь.

Я шла в конце вереницы из восьми девушек, обхватив себя руками и еле передвигая ноги от страха. Нас, грубо подталкивая в спины, почему-то завели в пиршественную залу. Грозовые люмены сбились в кучу под высоким потолком, мерно потрескивали, придавая мрачному и древнему убранству залы зловещие красноватые отсветы. Старые, ветхие гобелены темными пятнами висели вдоль каменных стен. За высокими стрельчатыми окнами хмурилось сумеречное небо.

«Уже вечер. Фабиана наверняка меня ищет…»

Ароматы жареного мяса бередили ноздри, но сейчас я не смогла бы съесть и крошки. Я опустила взгляд в пол, чтобы не смотреть на длинный деревянный стол, заставленный сочными блюдами, и пирующих мужчин, от которых разило силой и жестокостью. Эти ощущения впитывались в кожу, заставляли склонять голову еще ниже.

– Нарушительницы прибыли, хозяин, – доложил стражник, небрежно кивнул на девушек и отошел в сторону.

За столом перестали бренчать ложками, хрустеть косточками дичи и отхлебывать из кружек.

– Так, так, так. Что у нас здесь?

Из-под опущенных ресниц я взглянула на говорившего. Он сидел в самом центре. Коренастый, широкоплечий. Тяжелая челюсть чуть выпирала вперед и хранила жирные следы надкушенной птичьей ножки, что он зажимал в правой руке. Взгляд темных глаз внимательно ощупывал наш девичий строй. Развитая грудная клетка, заросшая кучерявыми волосами, проступала сквозь светлую, слегка распахнутую рубаху. Черные с проседью волосы сжимал сбившийся набок изящный обруч, сплетенный из тонких нитей серебра. Такая тиара больше подошла бы эльфу.

Куриной ножкой он выборочно ткнул в направлении нескольких девушек.

– Кнут, этих забирай за так. Дарю.

– Нет, пожалуйста! Нет! – заголосила Тиана, перекрикивая рыдания остальных избранниц, и бросилась на колени. – Крэйг! Хозяин! – Нервными, дергаными движениями она распустила тесьму на корсаже платья, хотя ее полная грудь и так была чрезмерно открыта. – Я ваша… Я для вас! Я готовилась!

Из-за стола поднялся невероятно огромный жирдяй и довольно потер свои толстые руки. Он подал знак кому-то в другом конце залы, и тут же к веренице пленниц подскочили стражники, которые вытолкали из строя еще трех девушек. У подошедших на груди были приколоты медные броши в виде кнута. Они вспыхивали алыми искрами, как только их обладатели касались женских запястий. Я видела, как на коже моей соседки вспыхнула метка, копирующая форму броши, – кнут, а на лице девушки застыл неподдельный ужас.

Я не могла пошевелиться, скованная страхом, пропитанная рыданиями тех, кто стоял рядом. Обескураживали крики и мольбы Тианы, которая еще полчаса назад была лидером в нашей темнице и казалась сильной и самоуверенной. А теперь скребла пятками пол, упиралась, вырывалась из крепких мужских рук.

Двери залы за ними захлопнулись, но вопли и рыдания все еще доносились из коридоров, куда увели отмеченных.

– Хозяин. – Кайла припала на одно колено, склонила голову и быстро заговорила, боясь упустить момент относительного затишья. – Я сильная и выносливая. Я желаю испытать себя в ямах.

По зале разнесся нестройный мужской хохот.

– Что, Зир, возьмешь себе свежее мясцо? – Крэйг весело хлопнул по плечу сидящего справа мужчину. Он был уже в годах и одноглаз, но в целом здоров и крепок.

Кайла вскинула голову и упрямо на него посмотрела. А вот он безотрывно буравил взглядом… меня. Словно утягивал в холодный омут кристально-чистого льда своей радужки.

Острая, колкая прохлада опутывала тело, мысли, сознание. Царапала, словно пробуя на вкус.

– Возьму эту. – И он небрежно кивнул в мою сторону.

– Да ты сегодня в ударе, старик! – хохотнул кто-то.

За столом поддержали:

– Озириса на молодух потянуло!

Я была так напугана, что даже не поморщилась от потока похабностей, что лились отовсюду. А он все так же продолжал изучать меня. Словно заглядывал в самую душу.

Внезапно над столом прокатился раскатистый рык. Я вздрогнула, а остальные вмиг смолкли. Кажется, кто-то расплескал эль. Девушки рядом со мной пригнулись, одна даже осела на пол. Я же осталась стоять на трясущихся ногах. Словно гипнотический взгляд Озириса удерживал от падения.

Воцарившуюся тишину разрезал скрежет отодвигаемого стула. Звук чьих-то тяжелых уверенных шагов разнесся по зале. Вместе с идущим ко мне подступала волна жара. Стало трудно дышать. Но странные морозные потоки воздуха врывались неистово, словно силились окутать, заковать в ледяной кокон. Меня обуял иррациональный страх, какого еще не доводилось испытывать. Я не могла даже повернуть голову, чтобы увидеть того, кто нес невидимое жаркое пламя. Словно околдованная, продолжала смотреть на Озириса.

Внешне Озирис не проявлял ни единой эмоции, но внутри… Я чувствовала, как звенел льдом воздух между нами, буря окутывала, ветер рвал, ревел, завывал:

– Моя-я-я… Не отда-а-ам…

Меня выбросило в далекое воспоминание. Бабушка Лорен послала за аэглосами для зелья. В тот год мы жили в маленькой хижине на склоне горы Суён в окрестностях Рогранта. Мне было лет девять, может десять – я и сама уже не помнила.

Снег забивался в низкие ботинки, кожа на руках покраснела от весеннего мороза, но я крепко держала корзинку с первыми травами. Над головой громко прокаркал кребайн. Я отвлеклась, провожая взглядом огромную черную птицу, взмывшую над верхушками деревьев, а под подошвой с треском лопнула льдистая корка, что скрывала горный ручей. Иглы холода прошили ступни, икры, колени, ладони. Корзинка перевернулась, и водный поток подхватил травы, закружил их в своих объятиях, уволок под лед.

Щеки горели от слез не столько от боли, сколько от обиды: два часа блужданий по лесу – и вот, все найденные с трудом аэглосы и первые травы потеряны. Одежда вымокла, обувь испорчена. Я представила осуждающее лицо бабушки Лорен и сильнее разревелась. Третья попытка выбраться из ручья провалилась вместе с очередной коркой льда. Я почувствовала, как холод пробрался сквозь тело до самых костей, он не хотел отпускать.

– Моя. Не отдам, – почудилось мне.

Я снова оступилась, упала на колени. В левую ладонь до боли впился острый камень. Я с остервенелым отчаянием подняла его со дна ручья, намереваясь зашвырнуть подальше в лесную чащу. Но лучи весеннего солнца радугой заискрились в прозрачном кристалле, вызвав вздох восторженного удивления.

Позже бабушка Лорен сказала, что это горный хрусталь – замерзшее дыхание дракона. В тот день она отпаивала меня горькими настоями, заставляла подолгу сидеть на нагретых в печи камнях и отпаривать ноги в кадке с очень горячей водой.

Из воспоминаний меня выдернула новая волна жара, что опаляла воздух вокруг. Зрительный контакт с Озирисом резко оборвался – между нами возникла другая высокая фигура в темном камзоле, лацканы которого были расшиты золотистыми нитями. Именно эти узоры я стала рассматривать, совсем потерявшись в раздирающих противоречивых ощущениях и боясь поднять глаза на подошедшего вплотную мужчину. Видимо, это его не устроило. Он схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Колдовские желтые глаза переливались яркими оттенками янтаря, словно жидкое пламя.

Мужчина медленно склонился к моему лицу.

«Поцелует? Швахх! Сейчас поцелует!» – забилась мотыльком единственная мысль, от которой почему-то стало еще жарче.

Но вопреки ожиданиям он лишь вскользь задел мои губы своими, склоняясь ниже, к шее.

«Что он делает? Что он делает? Что…»

Громко, слишком громко для обычного человека незнакомец втягивал воздух, невесомо касаясь носом тонкой кожи на шее.

«Обнюхивает?! Он меня обнюхивает?! Швахх! Зачем?!»

Я желала это прекратить и продолжить одновременно. Воздуха не хватало. Хотелось оттянуть ворот платья и вдохнуть поглубже… или подставить шею так, чтобы он продолжал, спускался ниже… Или нет? Хотела ли я, чтобы он отстранился? Или же, наоборот, – чтобы поднял голову и смял мои губы диким поцелуем, сладким, как медовая патока. Почему-то казалось, что вкус должен быть именно таким, совсем не похожим на тот слюнявый поцелуй, что случился этим утром между мной и Донаном.

Где-то на задворках сознания пробивалась и крепла еще одна мысль:

«Как бы мне хотелось, чтобы на месте странного типа был Ярро. Чтобы именно он сжимал в своих объятиях, а не этот… Чтобы именно губы Ярро были в такой опасно-притягательной близости, а не лицо этого…»

Желтые глаза с вытянувшимися в вертикальные линии зрачками стали тускнеть, словно сдаваясь под натиском воспоминаний о Ярро, который был рядом, спасал от удавки инквиза, защищал, поддерживал.

Зло взяло, что мужчина подле меня – не тот самый!

«Да что он вообще себе позволяет?»

Я отшатнулась, отступила на шаг, затем еще на два. Дышать стало чуть-чуть легче.

– Строптивая куколка, Пламенный, – хохотнул кто-то за столом. А стоящий передо мной мужчина изогнул золотистую бровь.

Я не поняла – то ли удивился, то ли разозлился.

– Если так любите запах заплесневелого сена, то посетите темницу, где нас держали, – зло прошептала я. От всего пережитого голос слушался плохо, во рту пересохло.

Мужчина неоднозначно хмыкнул.

– Я первый заявил на нее права, – громко произнес Озирис, вновь возвращая внимание к своей персоне. – Дева моя по закону.

Над столом загалдели, кто-то согласно поддакивал, иные же утверждали, что Пламенному сейчас нужнее.

Я видела, как напрягся стоящий рядом этот самый Пламенный, а Озирис все так же не проявил ни единой эмоции.

«Отмороженный какой-то!»

Крэйг поправил на голове венец, который тут же съехал на другой бок. Он собирался огласить свое решение, но Пламенный его опередил:

– А почему бы не позволить маире выбрать самой, раз на нее такой спрос?

«Я не маира, я – леди, желтоглазый. И то лишь по поддельной бумаге».

Крэйг задумчиво потер переносицу.

– А что, – потряс подбородками Кнут. – Я тоже поучаствую в торгах. Крошка, пойдешь ко мне? Обещаю, бить не буду, одену тебя в сильванские шелка и найду щедрого покупателя.

– Нет, лапуля, давай ко мне. У меня есть корабль, отвезу тебя на край света!

– Это с тобой-то она свет повидает? Ха! Ставлю золотой, что ты не выпустишь ее из каюты.

– Поддерживаю ставку, – выкрикнул кто-то с другого конца стола.

– Прекратить! – рявкнул Крэйг, хлопнув ладонью по столу, и по зале разлилась тишина, нарушаемая лишь треском грозовых люменов.

– Думаю, маире эти варианты не подходят, так? – выразительно посмотрел на меня Пламенный и, дождавшись робкого кивка, продолжил: – Как и предложение почтенного Озириса. Пойдешь к нему – сгинешь в бойцовских ямах. Я же предлагаю тебе ночь, полную удовольствий, а после – свободу.

«Одна ночь, и я буду свободна. – Я закусила губу и принялась себя убеждать. – Ярро здесь нет. И не будет больше. А мне бы еще пожить… Цена – всего лишь ночь. Ничего страшного. Значит, так должно случиться. А этот… странный, но красивый, приятный, я бы даже сказала – вежливый. Ну и что, что обнюхал… Пиратская каюта, рабство или какие-то ямы… Из всех остальных вариантов ночь с Пламенным – наилучший. Верно? Ох, бабушка Лорен, хорошо, что ты этого не видишь».

– Выбирай. – Крэйг нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице. – Сейчас.

Я сделала несмелый шаг к Пламенному. Его янтарно-желтые глаза победно вспыхнули, а губы изогнулись в довольной ухмылке.

«Почему тогда Кайла с такой мольбой смотрит на старого Озириса. Почему? В чем подвох?»

Я сделала еще полшага и одновременно бросила быстрый взгляд на Озириса. Единственный глаз его был страшным и отталкивающим своей льдистой прозрачностью. Но тонкая струйка прохладного воздуха обдала лицо легким утренним морозом, дав тот самый глоток свежести, которого так не хватало рядом с выжигающим зноем.

А Пламенный уже изящно подставил локоть, предлагая маире вложить свою руку. Благородный жест.

«Вот только я не маира».

38. Белинда

Северная рыночная площадь, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Они тащили меня под руки с самой рыночной площади. Один был высоким, жилистым дроу, а второй, напротив, – мелковатым, безусым юнцом. Когда немного спало оцепенение от предательства ректора Райдонса, меня начало трясти.

– Пожалуйста, прошу вас. Отпустите. Мой отец богат. Он заплатит, – сквозь громкие всхлипы, не переставая, молила я. Пыталась упираться, но силы были неравны.

Они переглянулись и оттащили меня, безобразно рыдающую навзрыд, под сень ближайшей раскидистой вердарианны. От истощения и усталости мои слова уже превратились в нечленораздельное мычание. Измученная, уставшая, я из последних сил извивалась, лягалась, царапалась…

– Белинда, Белинда, – мягко встряхнул меня дроу, – все-все, успокойся.

Я замерла.

– Ты в безопасности. Мы тебя спасаем, а не убиваем.

– Вы… Вы… Вас прислал отец?

– Да если бы, – удрученно выдохнул дроу. – Белинда, все очень сложно, и здесь не место, чтобы обсуждать ситуацию. Просто пойдем с нами. Не дергайся, не буянь и не привлекай внимания пиратов, хорошо?

Я несмело кивнула. Только сейчас до меня дошло, что на пиратов эти двое действительно не походили. А мелковатый паренек и вовсе отдаленно кого-то напоминал.

– А куда мы пойдем?

– У нас комната в таверне.

Я вздрогнула, отшатнулась, снова всхлипнула.

– Не бойся, – быстро добавил парень в шляпе. – Мы тебя не тронем. Просто в комнате безопасно, там все и объясним, расскажем и даже покажем. Еще должен подойти Ренди – остроухий с вашего «Рассветного луча».

– Ренди?! – с возмущением вскинулся дроу. – Ярро, я поражаюсь такому непростительному отсутствию такта с твоей стороны! Он же эльфийский посол, а не собака. Нельзя так фамильярно…

– Будешь меня этикету учить? Оглянись вокруг, на себя посмотри, дроу, – последнее слова паренек почему-то выделил особой саркастической интонацией. – И вырубай уже благородную мадаму.

– Посол? – выдохнула я, вмешиваясь в непонятный спор своих новых владельцев. – Посол Анарендил? Он с вами?

– Да, – ответил паренек и взял меня под руку. – Нам лучше поскорее вернуться, чтобы не разминуться с ним.

В таверну я входила настороженно, в груди словно замер комок натянутых нервов. Анарендила в комнате не оказалось, что лишь усилило мое беспокойство. Я заняла выгодную позицию у двери, готовая сбежать в любой момент или хотя бы попытаться. Внимательно следила за дроу как за наиболее опасным из этой пары. Однако эти двое, купившие меня на рынке, агрессии пока не проявляли, не то, что тот…

«Нет, нет, нет! Только не вспоминай, не возвращайся туда снова!» – истошно закричал внутренний голос. Но было уже поздно.

Я снова чувствовала, как меня волокли по разбитой палубе мимо мертвых тел. Остро пахло грозой и кровью. Да, кровью! Вокруг двух сцепленных кораблей бушевали волны, а на палубе словно разлилось внутреннее море, кровавое. Пират, что тащил меня, поскользнулся, и мы оба рухнули на кого-то из эльфов. На кого-то из убитых эльфов, с ужасом осознала я.

– Что, прямо здесь решил бабенку завалить? – захохотал кто-то неподалеку, и этот возглас словно придал мне сил. Я вскочила первой и метнулась, сама не видя куда, лишь бы подальше от всего этого кошмара. Меня поймали чьи-то руки, больно ухватили за грудь, и я с визгом с разворота полоснула ногтями по лицу пирата.

– Ах ты сука!

Следом мне отвесили такую оплеуху, что мир зашатался, а во рту стало солоно. Сквозь туман я увидела мерзкую рожу со шрамом от глаза до подбородка, который сейчас уродливо натянул кожу, не давая своему обладателю толком нахмуриться.

– Эту курву белобрысую в мою каюту. Я лично ее манерам поучу.

– Есть, капитан…

Дальнейшие дни слились для меня в один непрекращающийся кошмар. Передо мной снова и снова нависало его мерзкое, обезображенное лицо. Дыхание, смрадно отдающее брагой и луком, остервенело терзало мои губы. Конская грива спутанных волос, сквозь которую виднелись под потолком алые искры странного люмена. И боль, расцветающая по всему телу: на лице от постоянных пощечин, на затылке и спине от тычков и ударов о деревянную лавку, на боках, груди и ногах от жесткой хватки бесцеремонных рук.

– Так нравится, крошка? – пыхтел он, елозя между моих разведенных бедер, где все горело огнем.

– Нет, – хрипела я в ответ зачем-то. Уже не рыдала и не просила. Просто закрыв глаза, молила хранителей о смерти, как об избавлении от мучений, от позора, от боли…

– Неправильный ответ, медуза ты вислоногая. Ну ничего, скоро полюбишь это дело. Еще разочек…

– Эй, Белинда, ау! Ты меня слушаешь вообще?

Голоса доносились словно издалека.

– Ярро, не шуми. Она в шоке и не доверяет нам, так что…

– Да у нее глаза остекленели, ты посмотри, сейчас отключится! Але, земля вызывает Белинду!

Странный парень пощелкал пальцами у меня перед глазами. Я непроизвольно снова дернулась, впечаталась в дверь и наконец вынырнула из ужасных воспоминаний, что останутся со мной вечными шрамами на душе и на теле.

– Я… слушаю…

– Так вот, еще раз. Мы встретили ведьму. Так вышло, что она провела запрещенный обряд и теперь вот. – Дроу махнул рукой в сторону юноши.

А тот снял шляпу, расправил заплетенные в косы волосы. Затем небрежно скинул на кровать камзол, размотал ткань под ним и, оставшись в простой хлопковой рубашке, облегченно вдохнул полной женской грудью.

– Узнаешь?

– Ф-фабиана? Но… – Я подбежала к новоявленной девушке. – О, хранители! Это, правда, ты? Но как? Я думала, ты погибла. Фабиана, Фабиана…

– Я здесь, Белинда, – к нам подошел дроу. – А это Ярро в моем теле. Помнишь, я говорила, что ведьма поменяла наши души?

Спустя несколько минут я забилась в дальний угол кровати и слушала самый невероятный и неправдоподобный рассказ в своей жизни. Черная ведьма? Да их уже и не найти, переловили и передушили всех… Иномирянин? Это вообще звучало как бред захворалого воображения.

Я все больше склонялась к мысли, что Фабиана повредилась головой при обвале корабельной переборки.

«Но почему этот дроу поддерживает игру? В чем его выгода?»

Когда в комнату вошел Анарендил, я бросилась было к нему, но не дойдя последнего шага, испуганно замерла.

«Он ведь тоже мужчина…»

– Laitale gil[12], маира ле Гранж, – выдохнул Анарендил. – Как ты? Тебе нужна помощь целителя? Где остальные?..

39. Анарендил

Таверна Арби, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я хотел было усадить маиру ле Гранж на постель, но она шарахнулась от меня, как от хворого, и я все понял без слов. Когда-то меня по праву считали лучшим целителем Йолли, и я, конечно, мог бы пропустить через себя природную магию и заживить ее тело, дать больше сил. У старой мельницы я так поступил с Ярро. Но маира ле Гранж пережила слишком много зла, чтобы вытерпеть еще и мои целебные объятия. Пришлось спуститься вниз и прибегнуть к более сложному способу – сварить целебный отвар.

Вернулся я с дымящейся кружкой и подал ее маире ле Гранж, жмущейся у стенки на кровати.

– Белинда, дорогая, – мягко начал я, – твои друзья и команда «Рассветного луча» тоже… Эм-м… Мы могли бы отыскать их на рыночной площади?

Маира ле Гранж покачала головой, а кружка в ее руках дрогнула.

– Пей, дорогая, пей, это целебный отвар, тебе станет легче. Может быть ты видела, куда их увели? – Я все еще теплил в душе надежду, что хоть кому-то удалось избежать смерти.

Она бросила на меня странный, полный злости взгляд и неожиданно рассмеялась. Заливисто, громко, звонко – так смеятся благородным девам не пристало. Секунды шли, Ярро и Фабиана недоуменно переглядывались, я же протянул было руку, но Белинда вновь дернулась от меня, расплескав остатки отвара.

– Не трогайте меня! – взвизгнула она. – Видела ли я? Хотите знать, что именно я видела?!

– Кого, – поправил я настойчиво, – Ливемсира, быть может? Элиниэль? Капитана Лаирасула?

– О, капитана? Да-а-а, капитана видела, – она болезненно усмехнулась, а потом вдруг рявкнула: – Но не того!

Белинда со злостью запустила кружку в стену. Потом снова хохотнула и принялась судорожными движениями переплетать косу.

– Маира ле…

– Еще разочек, медуза вислоногая… – Она дернула себя за волосы вырывая светлый клок. – Еще разочек.

– Эй, успокойся! – подскочил к ней Ярро и перехватил за запястье, не давая драть косу. – Все позади, все уже в прошлом…

Она распахнула рот в крике, но звука не было. Глаза ее закатились, и смотреть на это было страшно. Я не выдержал, обхватил маиру ле Гранж под грудью, она выгнулась дугой, но я все равно держал и насильно передавал ей целебную силу природы, шепча сонное заклинание. И только когда она обмякла в моих руках, произнес:

– Такое не просто растворить в тумане прошлого, Ярро.

– Ублюдки, – прорычал он, помогая мне уложить Белинду в кровать. Его тонкие девичьи руки тряслись. – Твари. Скоты.

– Они… Они…? – Фабиана, стоящая у окна, всхлипнула, и по смуглой коже дроу потекла слеза.

– Со временем ей станет легче. Когда-нибудь… – Я поднялся и принялся вышагивать по комнате. – Но чтобы это время наступило, нам надо завершить наши дела здесь. Итак, что у нас есть?

– Работорговец сообщил, что корабль «Буйная Изольда» через пять дней отплывает на запад, – Ярро выдохнул и перешел на деловой тон. – Это же тот корабль, что на вас напал. Может, пленные эльфы еще на нем?

– А другие адепты? – вмешалась Фабиана. – Нас ведь одиннадцать было.

– Наверняка и они, – успокоил ее Ярро. – Вдруг эти нелюди хотят получить за пленников выкуп?

– Сомнительно. В нашу акваторию они зайти не посмеют, как и в Сивельскую. Они хоть и пираты, но не идиоты. Грозовая магия сильна в свободных морских просторах, но ограничена Барьерами.

– Это та воздушная стена, сквозь которую мы со скрежетом проплывали? – уточнил Ярро.

Я кивнул. А Фабиана, присевшая на край кровати, вдруг издала короткий смешок.

– Вот только ты в истерику не впадай, окей? – Ярро плюхнулся перед ней на пол, повернувшись спиной. – На вот лучше лохмы мои-свои обратно заплети, а то я чесслово обрежу их к чертям собачьим.

– Только посмей! Сейчас все приберу. – Она запустила руки в каштановые волосы на голове иномирянина. – И истерить я не собиралась. Просто вспомнился ректор Райдонс, который так величественно парил в небе, закрывая солнце. Как он взмахом широких крыльев направил воздушный поток в паруса «Рассветного луча». Традиция – на удачу, – она снова не сдержала смешка. – Нет, ну каков подлец, а?

Я выслушал их рассказ и покачал головой. Все же надеялся, что впечатлительная маира обозналась или что-то напутала. Не мог дракон, да еще и ректор сивельской академии водить дружбу с пиратами. Это все равно что мучиться от жажды, но дойдя до ручья, броситься лизать с камней соль.

– Ладно. – Я решительно сжал кулаки, переходя ближе к делу. – У нас есть пять дней, чтобы все выяснить, или… или же угнать «Изольду».

– Ренди, не кипишуй, – остудил мой пыл Ярро, – для начала и вправду лучше все выяснить. Мы влипли в эту историю и будем держаться вместе. Но посмотри на нас – в таком виде мы на подвиги не способны. Дождемся Сибель, заставим ее если не отправить меня домой, то хотя бы поменять нас обратно. С телом дроу я управлялся лучше, чем с девчачьим.

В речи иномирянина хоть и проскальзывали диковинные слова, однако он говорил верные вещи. Фабиана тоже поддержала эту идею:

– Согласна с Ярро. Я хочу назад в свое тело, – кивнула она и потупилась под моим взглядом. Видеть такую естественную девичью реакцию в исполнении здоровенного дроу – та еще странность.

– А ведьма-то где? – поинтересовался я. – Хотел бы я взглянуть на столь редкий экземпляр.

– Еще утром ушла записываться на прием к Крэйгу. В местную библиотеку. Так и не вернулась.

– Ренди, ты ведь туда же ходил, – напомнил Ярро. – Не видел…

– Uquetima, ukarima… – протянул я и потер виски. – Только не говорите, что это та наглая девица с растрепанным пучком на голове…

Замок Крэйга, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я остановился в центре мощеной площади возле огромного пня, отдавая дань уважения давно почившему онодриму:

– Quel kaima, Ent[13].

Нам довелось говорить однажды, в те далекие времена, когда я был совсем юн, онодрим – раскидист и мудр, а небо над Изола-Неббиосой рассекали рубиновые крылья грозовых драконов.

Я развернулся и зашагал к главному входу в замок, бросив мимолетный взгляд на боковую дверь, что вела на маяк. Бледный свет молодой луны обнимал тянущуюся к звездам башню, даря старым каменным стенам холодный сине-голубой оттенок. С моря тянуло солью, прохладой и свободой. Но я не мог позволить себе такой роскоши. Долг и ответственность перед страной и своим народом толкали вперед, в логово врага.

– Мне назначено на восемь, – проинформировал я пиратов, охранявших вход.

– Метку, – потребовал один из здоровяков. Он взглянул на змею, охватывающую мое запястье, и одобрительно кивнул.

– Раз назначено на восемь, то и восемь золотых за вход, – осклабился другой пират.

– Запись в Утренней Книге покрывает эти расходы, – надменно бросил я и мысленно поблагодарил Тар-Суриона за подробные инструкции, позволяющие избежать дыр в карманах. – Можем, конечно, прояснить этот момент у Крэйга, если вы запамятовали.

Самодовольные улыбки сползли с лиц пиратов. Они переглянулись, и тот, что проверял метку, кивнул стоявшему поодаль юнцу:

– Томми, проводи.

Мальчишка гордо приосанился, поправил висевший на поясе кинжал и с важно-напускным видом повел меня по длинной мрачной анфиладе. Под высокими потолками подрагивали багровые грозовые люмены – монотонная трескотня чужеродной магии неприятно давила.

Мы остановились возле некогда роскошных дверей, опоясанных завитками потрескавшейся золоченой лепнины. Оттуда приглушенно доносились запахи мяса, хохот и женские подвывания. По бокам от входа была выставлена охрана, вооруженная мечами и грозовыми артефактами. Левее, у колонны, тихо перешептывались те, кому посчастливилось занять строчки в Утренней Книге.

– Ожидайте здесь, – сказал юнец и чинно зашагал обратно.

– У меня назначено на восемь, – оповестил я других просителей.

Пришлось ввязаться с ними в спор, но свое место в живой очереди я отвоевал. Пока мысленно посылал благодарности звездам и рекомендациям Тар-Суриона, двери распахнулись, наполняя анфиладу яркими запахами еды и отчаянным воплем:

– Крэйг! Хозяин! Я ваша… Я для вас! Я готовилась!

Двое стражников выволокли под руки неестественно желтовласую деву в бесстыже распахнутом на груди платье. Следом за ней вывели еще троих. На этом двери с глухим стуком захлопнулись. Я напряг слух, но хаотичные звуки пира и женских стенаний никак не складывались во что-то определенное. Однако я внезапно уловил поток чужой магии. Не грозовой, которой пропитано все вокруг. А иной, древней…

«Amlug? Ro sinome?[14]»

Мысль о том, что маира Сотье все же была права, претила. Но через минуту подтвердилась раскатистым рыком, от которого все в очереди вздрогнули. А меня захлестнули новые потоки драконьей магии. Я вел внутренний диалог с самим собой, пытаясь хоть как-то это оправдать, полагая, что, вероятно, Райдонс здесь, чтобы вызволить нас.

«Но как и когда он узнал, что «Рассветный луч» не добрался до места?»

Я принялся подсчитывать в уме дни, но двери открылись вновь. Сначала я уткнулся взглядом в массивную фигуру одноглазого мужчины. От него веяло силой, но магические потоки сбоили и не давали четкого ответа о его способностях, хотя подавляющая аура однозначно подтверждала, что это…

«О, звезды! Уж не Северный Иней ли? Помнится, я участвовал в совете целителей, когда он обратился к нам со своей хворью. Да, верно, это он. Но что Иней делает на пиратском острове?»

Вопросы так и роились в моей голове. Мог бы он нам помочь сейчас? Или же помнит былые разногласия? Драконы злопамятны, а вместо исцеления совет решил предать его суду за нарушение закона. И я поддержал это решение… От Инея ли исходила та драконья сила, что я уловил? Могла ли маира Сотье, перенервничав, перепутать его с ректором Райдонсом на площади, хоть они и разные, как пламя и лед?

Северный Иней даже не взглянул в мою сторону, прошел мимо. На полшага отставая от него, двигалась девушка лет тридцати. Внешний вид слегка потрепанный, однако она расправила плечи и гордо вскинула подбородок.

«Явно не из тех, кто там заунывно рыдал».

Замыкала процессию та самая наглая ведунья, с которой я столкнулся утром и которую так ждали Ярро и Фабиана.

«Не ведунья – ведьма, – поправил я мысленно. – Леди Сибель Блумель».

Обхватив себя руками и уткнувшись взглядом в пол, она едва поспевала за спутниками. Я сделал было шаг по направлению к ведьме, но меня остановил шепоток за спиной.

– Смотри, Озирис мяса набрал.

– Мяса? – тихо переспросил я у соседа в очереди. – Что это значит?

– На девках метки, видишь на руках? Топор значит, что они теперь в собственности Озириса, а он – владелец ям.

– Лучше б их Милло к себе в бордель забрал, дольше б протянули, – поддакнул другой пират. – А так – мясо. Тощая так уж точно.

– Возможно ли ее как-то… выкупить? – спросил я.

– У Озириса-то? Нет. Это против правил. Но можешь подраться вместо нее… Шесть раз. Лучше сходи на рынок – там таких девах навалом.

Я проводил троицу хмурым взглядом. В этот момент двери открылись снова. Еще двух девушек увели куда-то, а один из охранников объявил начало аудиенции. Живая очередь всколыхнулась, загудела и по одному потянулась в залу.

Распахнутые двери позволяли рассмотреть лишь центральную ее часть. Крэйга я определил сразу же и выругался про себя. Видеть на его голове искусную работу эльфийского мастера было издевкой судьбы. Свою собственную посольскую тиару, утерянную во время захвата, я не мог не узнать.

Выводили из себя и потоки чужеродной грозовой магии, безнаказанность пиратов, их смех, и то, с какой легкостью Крэйг вершил судьбы людей. Меня затопило раздражением, бессильной злобой и обострившимся чувством опасности. Из четырех просителей, занимавших очередь передо мной, троих отправили в ямы. Четвертому повезло – он пожелал поступить коком на «Грозу морей», и, выдержав длинную паузу, Крэйг все-таки удостоил его небрежным кивком.

Я стиснул зубы и вошел в залу. Кристальные часы, тоже явно эльфийской работы, висели на правой колонне и показывали начало девятого.

«Почти не опоздал», – мелькнула бесполезная мысль. Ее я быстро отогнал и сосредоточился на сидящих за столом. – Доброй ночи, господа. Я – Anarendil Ind Taur, посол эльфийских земель…

– Посол? – вскинул брови Крэйг. – Ты представляешь вражеский край сейчас?! Здесь?! Драный плавник! Ты или наглец, или полный идиот!

– Или я прибыл с миром и достойным финансовым предложением.

– Если нам что-то нужно будет от эльфов, мы сами это возьмем.

– Да! Верно! – разнеслись над столом восклицания приспешников Крэйга. – Захватим любой эльфийский корабль, если захотим.

– Это мне известно, – продолжил я, едва контролируя клокочущую в груди ярость. – Однако есть вещи… особые артефакты, которые мы не перевозим морскими путями. Что если нам заключить выгодный союз?..

Я уловил в глазах Крэйга алчный блеск.

– На что хочешь поменяться? А, нет, не говори. Знаю. На недавнюю партию остроухих, конечно же, я прав?

«Значит, кто-то еще жив».

– Верно, – кивнул я.

– И что? Эльфы готовы распрощаться с ценными артефактами, которые берегли веками? Отдать их нам в руки. Добровольно усилить нашу мощь и влияние? Заманчиво, но… Рассчитываешь, что тебе здесь хоть кто-то поверит?

Я повернул голову и в упор взглянул в янтарно-желтые глаза.

– Райдонс Пламенный Закат может подтвердить, что мое слово нерушимо. Так ведь… друг?

Злобное рокочущее рычание огласило залу.

– Бездна, Пламенный, не бесись ты так! – ухмыльнулся Крэйг. – Твое настоящее имя я уже давно выяснил. Что скажешь про этого? – Он кивнул на меня. – Врет?

– Анарендил действительно посол эльфийского края, – кивнул Райдонс, на скулах и лбу у которого проступили золотистые чешуйки. – У него есть связи и возможности, вероятнее всего, и доступ к редким артефактам. Но эльфы хвалятся своей мудростью, и велика вероятность, что смогут переиначить условия сделки с выгодой для себя.

– Много слов, Пламенный, ты не в ака… а, неважно. Тогда будем считать, что врет.

«Маира Сотье оказалась права. Теперь я убедился в этом лично».

40. Сибель

Термы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

С каждым новым шагом меня одолевало все больше сомнений – правильный ли выбор я сделала? Озирис пугал меня до икоты, до дрожи в коленках. Сил идти прибавляла только Кайла, шедшая рядом. Ее самодовольная улыбка и гордо вскинутый подбородок придавали мне толику уверенности. Но все равно было очень и очень страшно.

Мы петляли по внутренним коридорам старого замка, миновали разрушенное крыло, пересекли внутренний двор и оказались в прилегающем к замку строении. Здесь было все иначе. Вместо раздражающе-красного света грозовых люменов коридоры освещались свечами в настенных канделябрах, на подоконниках стояли кадки с эланорами – желтыми цветами в форме звезд, румяные женщины улыбались с картин в позолоченных рамах. Пахло расплавленным воском и сдобными плюшками.

Озирис толкнул тяжелую дверь и развернулся к Кайле:

– Тебе сюда. Рори! – крикнул он вглубь темного помещения. Тут же на пороге возник крепкий парень, отчаянно зевающий в кулак. – Принимай свежатинку. Объясни, что к чему, ну ты понял.

– Милостиво прошу, леди, – сыронизировал тот, жестом приглашая пройти. – Все расскажем, покажем.

Но когда Кайла прошла внутрь, он вмиг посерьезнел:

– Зир, – обратился он с некоторой заминкой, провел пятерней по голове, взъерошивая темные волосы. – По тому делу, – он недоверчиво покосился на меня. – Ну ты понял, да? Не выгорело. Тот придурок не поддержал… Пришлось покормить им туманы.

– NIVahRiiN Mey![15]

Я вздрогнула от его рыка, а Рори чуть склонил голову.

– Ладно, зайди ко мне с рассветом. Обдумаем. Идем. – Последнее он сказал мне, и двинулся дальше по коридору.

Я бросала взгляды на его напряженную широкую спину и темные с проседью волосы, выдающие возраст, перебирала в уме все проклятия, которые знала. Но интуиция кричала, что с этим типом у меня ни кишечных колик, ни горлового кашля не выйдет.

Что-то с ним было не так. Пугающе не так.

Пол под ногами стал уклоняться вниз, словно мы спускались по склону внутри замка. Воздух становился более влажным. Причина стала ясна через несколько поворотов. Пол плавно утоп в бурлящем водоеме, над которым клубился пар.

«Термы?» – удивилась я, осматривая сквозь мутно-молочную воду ровные каменные ступени, предназначенные для сидения в горячем источнике.

– Раздевайся.

Я вздрогнула и вспыхнула.

– От тебя несет темницей и страхом, – произнес Озирис. – А от меня пиратской пирушкой. Ни то, ни другое мне не нравится.

Он стянул с себя рубаху и принялся распоясывать штаны. Я спешно отвернулась. За спиной раздался громкий всплеск.

– Чего застыла? – рявкнул он.

Я снова вздрогнула и схватилась за завязки.

«Ладно. Пусть так. Пусть. Выбор был не велик. Желтоглазый ведь тоже прямым текстом говорил про ночь… Какая разница теперь, кто из них? – Но внутренний голос не желал успокаиваться: – Разница в том, что тот бы утром отпустил. А этот? Может, все же попробовать головную боль или зуд? Швахх, ну почему я не выучила заклинания мужской слабости?!»

Я вспомнила, как краснела и спешила поскорее перелистнуть эти страницы бабушкиного гримуара. Дура. Сейчас бы пригодилось.

Нательную сорочку я снимать не стала, погрузилась в горячую воду прямо в ней и бросила настороженный взгляд в сторону Озириса. Сквозь клубы пара был заметен лишь его силуэт, облокачивающийся на дальний бортик.

Минуты шли, я отмокала, а мой новый хозяин не предпринимал никаких решительных действий. Чувства неловкости, страха и смущения не отпускали. Щеки горели.

– Жарко? – нарушил тишину Озирис.

– Я… Не знаю. Наверное.

– Это простой вопрос.

«Разве? Скажу “нет”, он предложит согреть… собой. Скажу “да”, подумает, что я горячая и… “Да” все-таки лучше, можно соврать, что у меня горячная хворь. Так ведь?»

Я робко кивнула:

– Да, жарко.

Вопреки надуманному, над поверхностью пронесся легкий ветерок, разогнал клубы пара и подарил освежающую прохладу. Я отметила, что дышать стало легче, но и Озириса теперь было хорошо видно.

«Как и ему меня».

– Имя? – прозвучал вопрос.

– Сибель.

– Возраст?

– Восемнадцать… с половиной.

– Откуда ты?

– Рогрант.

– Врешь.

Я не успела возразить. Озирис с головой окунулся под воду, а над поверхностью снова заклубился пар, мешая видимости. Через минуту он всплыл прямо рядом с мной. От неожиданности я взвизгнула и отпрянула. Но он жестко ухватил меня за запястье.

– Рогрант – владения магов. – Он буравил меня холодным взглядом. Мне тут же захотелось сжаться в комок, уйти под воду… утопиться. – Так откуда ты?

– Из Рогранта, – едва шевеля губами, прошептала я.

– Из Рогранта, – сухо повторил он, а затем в одно движение оказался совсем близко, подался вперед и прошептал мне на ухо: – Именем закона великого Рогранта, прославленного града магов стихий…

Я забилась в тесных объятьях, затрепыхалась, как пойманная в сети рыба. Стандартные слова приговора инквизов пронзили меня диким ужасом. Паника нарастала. Шею сдавило, словно она еще помнила искрящуюся петлю удавки.

– Tureuw vatio iljohaj, икота-кликуша! – в отчаянии крикнула я проклятие, выдавая себя с головой. – Haar sa ture! Покой нарушит!

А в следующий миг меня окатило лавиной холода, колючий воздух оцарапал легкие, заставил закашляться. И сквозь собственный кашель я расслышала раскатистый смех. Паника отступала, возвращая в реальность. В воде вокруг плавали прозрачные льдинки, они медленно истончались, таяли под воздействием горячих потоков источника. Я дотронулась до шеи и никакой удавки не обнаружила.

Озирис находился от меня на расстоянии вытянутой руки и смеялся, облокотившись на каменный бортик. Я стала медленно отступать.

– Куда!

Я замерла.

– И что это сейчас было, маленькая лгунья?

Я молчала.

– Полагаешь, икота – это лучший способ самозащиты? – Он вновь громко рассмеялся, но через секунду уже посерьезнел: – Признаю, ты бывала в Рогранте. И, судя по всему, не только в нем, но и в рогрантской петле. Я буду задавать тебе вопросы и хочу услышать на них честные ответы. Поняла?

Дождавшись моего робкого кивка, Озирис продолжил:

– Итак, я прав? Ты была в петле?

Снова кивок.

– Как удалось спастись?

– М-мне пом-мог друг, – заикаясь ответила я.

– Как?

В памяти всплыл образ Ярро, как он не побоялся заступиться за меня, как инквиз свалился в лужу, пачкая шваххов голубой камзол. Воспоминание отозвалось теплотой в сердце. Как бы сейчас все ни обернулось, я почувствовала радость от того, что мне в жизни встретился достойный человек. Пусть и недолго. Но он был. Ярро…

– Он дал инквизу в морду, – с гордостью произнесла я и неожиданно для самой себя широко улыбнулась.

– Занятно. Хороший, видимо, друг, раз не зассал.

– Хороший. А еще он спас меня от сектантов «Кровавой луны», раздобыл корабль, даже бегал за сапогами и… – Я запнулась, выдохнула: – Хороший. Самый лучший.

– Влюбленная ведьма – глупая ведьма.

– Я не… – Я оборвала сама себя, поняв, что он прав. В каждом слове прав. Смысла отпираться не было.

– Где он сейчас?

– Я бы и сама хотела это знать.

– Допустим. Тогда вернемся к прошлому вопросу. Откуда ты? Восемнадцать лет прожить среди магов невозможно. Такой, как ты, невозможно.

– Но я прожила. Мы часто меняли жилье.

– Мы? Ты и твой друг?

– Нет. Я и моя бабушка.

– Тоже ведьма? – Озирис дождался утвердительного кивка и продолжил расспросы: – А она где?

Мой прилив бодрости и бравады растворился, как льдинки в горячем источнике. Меня охватила застаревшая тоска, тупая боль утраты, терзающая душу. Озирис, похоже, уловил перемены в моем настроении. Он снова приблизился и вдруг обнял:

– Расскажи мне все.

Рогрант. Владения магов

– Сиби, книги! Мой гримуар! – воскликнула бабушка.

Она схватила холщовый мешок и кинула мне. Я ринулась в соседнюю комнату. В ту же секунду тяжелая дверь содрогнулась под ударами.

– Поздно! Швахх! Бросай все!

Бабушка схватила меня за руку и метнулась к окну в кухне, которое выходило в глухой закоулок. У нас был идеальный дом. Бабушка подбирала только такие – нестандартные, с переделанной планировкой, в которой сразу и не разобраться преследователям. Мы всегда были готовы к побегу. Но в этот раз надежда на спокойную жизнь притупила чувство опасности. Возможность пристроить меня в академию стихий Мелессира Третьего под видом неодаренной леди окрыляла. Перспектива получить лицензию травницы, открыть лавку и жить хоть и скромно, но жить. Главное жить. Не бегать, не скрываться. Просто жить.

Счастье стояло так близко. Но кто-то из нас ошибся, не доглядел, не заметил голубые цвета камзолов.

Из закоулка мы выскочили на оживленную улицу, скрылись в ближайшей кондитерской, пробежав мимо удивленных стряпух. Выход, предназначенный для загрузки муки, вывел нас на соседнюю улицу. Здесь по плану мы разделились. Мне не нравился этот план. Но бабушка буквально толкнула меня в людскую толпу, а сама бросилась в другую сторону.

Я петляла по улицам Рогранта, проскакивала насквозь магазины, терялась в потоке людей, делала круги по рыночной площади. Переправилась на наемном пароме через один из рукавов реки Мидалы, рассекающих город. Вода с примесью розидария должна была сбить инквизов со следа. Я это знала и четко следовала разработанному бабушкой маршруту. В подвал на Малой Цветочной я добралась к закату. Прождала час, два, ночь и последующие двое суток. Сидела, как мышь в норе. Благо предварительно оставленные запасы воды и вяленого мяса позволяли переждать это время. Вот только мне кусок в горло не лез. Я плакала, ругалась, молилась, проклинала, молчала, часами глядя в одну точку. Но бабушка Лорен так и не появилась.

Я начертила на ножке стола семерку с точкой снизу. Этот условный знак оповещал, что я буду приходить сюда каждое воскресенье к семи вечера. И если бы бабушка объявилась позже, то обязательно бы дождалась. Или оставила бы знак. Но дни шли…

По изначальному плану мы должны были встретиться на Малой Цветочной, переждать там какое-то время, а затем снять новый дом. Не дождавшись бабушки, я приняла неожиданное и очень рискованное решение – забрала половину суммы, спрятанной в тайнике подвала, и отправилась в академию, чтобы запросить комнату. Как зачисленная адептка, я имела на это право.

Вероятность того, что нас сдал инквизу лорд Моррис Блумель, которого подкупила бабушка Лорен, была ничтожно мала. Этот старик отчаянно нуждался в деньгах, а я – в аристократическом статусе. По итогу сделки лорд Моррис получил стабильный доход, а я – фамилию Блумель. Все были в выигрыше, да и старик считал меня всего лишь наглой провинциалкой, поступившей в академию для того, чтобы заарканить богатенького женишка. Иными словами, с ведьмовством он меня не связывал.

Кто и где «прокололся», я не знала, как ни ломала над этим голову, как ни анализировала последние дни перед нападением. Я не могла найти ответа на этот вопрос. Возможно, дело было в том, что мы в принципе сменили отдаленные края на шумный город. Академия заманила нас.

Заманила она меня и во второй раз. Я не могла все бросить и скрыться в лесах. Столько уже было сделано – подкупы, взятки, ложь, вступительные зачеты. Все во имя спокойной жизни. Нельзя было отступать. Только не тогда. Ради будущего.

Бабушка Лорен бы этого хотела.

Я училась в академии, ежедневно выслушивая колкости от адептов и магистров. Несмотря на указ ректората, многие были против реформы, позволяющей набирать неодаренных учащихся…

Я ходила в подвал каждое воскресенье. Но бабушка так и не появилась.

41. Озирис

Термы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

– Если б они только знали, что у ведьм хватило наглости провернуть такой план с поступлением в академию! Под самым носом у инквизов. – Я откинулся на каменный бортик, запрокинул голову и проговорил, обращаясь куда-то в сводчатый потолок: – Вопиюще дерзкий план!

– Так они и узнали, – продолжила свой рассказ Сибель. – Однажды прямо посреди лекции в аудитории открылся портал прямиком из Мертвой Пустоши…

Я поднял голову и неверяще уставился на ведьму.

«Да быть того не может! Совпадение?!»

– …и из него вывалился дроу.

«Бездна! Все-таки в Рогрант, а не Сивеллу. Не обманул Закат».

– На руках он держал свою подругу, пораженную проклятием Роха. Нужна была ведьма, чтобы его снять. О чем он и объявил во всеуслышание, а затем и вовсе применил распознающий артефакт. У меня не было шансов.

– Роха невозможно снять, – отозвался я, прикрывая глаза и вновь откидываясь на бортик, чтобы Сибель не заметила, что мой интерес к ее рассказу значительно возрос.

– Я так и сказала.

– Ноар не мог не понимать того, что, настраивая портал на ближайшую ведьму, вынесет ей смертный приговор.

– Ноар? Я разве упоминала имя?.. А впрочем, какая теперь разница. – Сибель развернулась и оперлась локтями на бортик. – Ему и вправду поначалу было плевать на меня.

Ведьма то ли осмелела, то ли, наоборот, от страха утратила ощущение реальности. Она вываливала мне факты своей жизни, словно старому другу, жалуясь на то, как устала бояться и постоянно убегать, как тяжело ей от напряжения, копившегося годами… А я слушал уже вполуха, ее злоключения мало меня волновали. А вот куда делся Ноар – и вместе с ним так необходимый мне клинок Лаблены – очень даже.

Не обнаружив шваххова дроу в Сивелле у Заката, я перерыл половину земель магов и драконов – свои бы его не приняли, насколько мне было известно. А к эльфам нужно морем добираться, да и что там Ноар забыл? Я исходил портальными вратами крупные города, проверял все известные мне злачные места, где тот мог затаиться. Но дроу и след пропал. А он вон где, оказывается, был… не успел одну подружку похоронить, так уже ведьму кинулся обхаживать, шельма. А теперь, стало быть, он где-то на Ките. Это хорошо. Значит, скоро свидимся…

Я довольно улыбнулся и не сразу понял, о чем меня спрашивает ведьмочка.

– Озирис?

– М-м-м?

– Я говорю, что будет дальше? – спросила Сибель. – Вы пугаете меня, знаете приговоры инквизов, выпытываете правду, но я не вижу в ваших руках удавки, и магия у вас другая – сильная, но холодная. А еще вы кажетесь мне человеком справедливым.

«По мере обстоятельств».

– Хотя, если честно, и не человеком даже…

– А кем?

Сибель прямо взглянула на меня и прошептала:

– Думаю, что вы ледяной дракон.

– Разве такие бывают? – изогнул я бровь.

Люблю так делать, на дев это всегда производит впечатление, но не в этот раз.

– Бабушка Лорен говорила, что да. Клан огненных самый многочисленный. А грозовых и ледяных всегда было мало. Но если первые, известное дело, канули вместе с прежним порядком, то вторые еще должны где-то существовать. Так почему бы и не здесь? – пожала она плечами. – Этот остров раньше принадлежал драконам – в академии на лекции упоминали про это. А еще, когда я в детстве нашла в ручье горный хрусталь, бабушка Лорен сказала, что это ваше дыханье.

– Так уж и мое? – усмехнулся я и снова водрузил свою руку на поясницу Сибель, медленно притягивая ее ближе к себе.

«Пора заканчивать с болтовней».

– Может не именно ваше, но одного из ледяных драконов. – Она смотрела куда угодно, только не на меня.

– Красивая сказка. И лед у меня действительно имеется.

Я взял ее руку и приложил к своей груди. Прикосновение к обнаженной коже заставило Сибель залиться румянцем.

«Мило. Явно она неискушенная. Не зря же Закат хотел ее забрать. Но она выбрала меня».

Я ухмыльнулся одержанной победе – мелочь, а побесить старого недруга всегда приятно – и стал водить ее пальцами по контурам своих бугристых зарубцованных шрамов. По тому, как менялось ее лицо – к испугу и смущению примешивалось удивление, я понял, что она прочитала застывший навеки узор. Когда-то он был черен, как самая темная ночь в году. Такой же черной была и сила, что входила в мое тело… В наше тело, умеющее раскрывать огромные льдистые крылья и возноситься выше облаков.

Мощи древней Кассиль я нашел на Ведьмином утесе. Старуха, взрастившая зло в дочерях своих, почетно рассыпа́лась прахом в каменном саркофаге. И лишь старые, затерянные ветрами надписи указывали на былое величие ее имени – род этот некогда правил Южными землями, он же и учинил великую войну.

Я сидел верхом на истлевшей старухе, держал книгу и повторял узоры. Линия за линией, нож скользил, глубоко рассекая мою кожу и плоть. Драконья кровь лилась на древние артефакты, что я купил у магов, выкрал у эльфов, раздобыл в Пустоши… Все они впитывали лед умирающего зверя и забвение великой ведьмы прошлого. И я рассчитывал, что буду жить… мы будем жить. Как прежде. Вместе.

Но, видимо, я слишком много потратил, пока пытал счастье за морскими пределами: магии, сил, здоровья, а особенно – времени… Искал справедливые, честные способы. Но те, кто давал клятву исцелять, собрали совет, топорщили свои острые уши, решая мою судьбу, сверяясь с картами, раз за разом выясняя про источник хвори. Медленные дотошные снобы, для которых время измеряется иначе. Им некуда было торопиться.

Я же не мог больше ждать. И пошел черной дорогой. Но черной она была только цветом и магией. В отличие от Заката, за бесчестие, за порушенные чужие судьбы упрекнуть я себя не мог.

Рядом послышался всплеск, вынуждая меня вынырнуть из воспоминаний. Сибель снова пыталась отстраниться. Зря она это.

– Сердце в моей груди сковано холодом одиночества, – философски изрек я и усмехнулся тому, как по-эльфийски это прозвучало. – Пожалуй, это самые романтичные слова, что я когда-либо говорил. На самом деле, вряд ли ты еще услышишь от меня нечто подобное. Но как красиво ни называй, суть неизменна: мне нужна женщина. Правильная, подходящая.

«Мне нужна ведьма. Любая. Но раз уж мне попалась симпатичная пташка, а не старая бородавчатая карга, то почему бы не совместить полезное с приятным. Да и про одиночество я не солгал. Эта пустота в груди и правда разъедает, словно едкая морская соль – медленно, тягуче, болезненно. Воспоминания о моем погибшем драконе терзают, не дают обрести покой. Но с помощью черной магии я бы мог попытаться…»

У пташки округлились зеленые глаза. Она хотела убрать руку с моей груди, но я не позволил. К чему эти трепыхания? Тем более я не планировал быть с ней грубым. Хотел заполучить ее не только как женщину, но и как союзницу. Покорить, привязать к себе. А может, со временем, она действительно могла бы скрасить мое одиночество – не то, что нещадно терзало изнутри, а обыденное, житейское.

– Ты подходишь мне, Сиби, – обозначил я свои намерения.

– Я не… Вы… Так вы дракон, да? Я же права? – Она неловко пыталась заболтать меня. Отсрочить неизбежное. – Горный хрусталь в ручье… Это вы? Лед и хру…

– И где же был тот ручей? – подыграл я, а сам под водой нетерпеливо сжал ее бедра.

– Н-на северном склоне горы С-суён, – еле выдавила из себя Сибель, покрываясь мурашками и отчаянно краснея.

– Суён… Суён… Что-то знакомое… – Мои руки замерли. – Да твою ж бездну!

42. Ярослав

Таверна Арби, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

– Бездна! Да где его хранители носят?! – шипела Фабиана. В исполнении дроу это выглядело максимально странно, особенно то, как он морщил нос и кривил брови.

«Интересно, я тоже выглядел так? Или это чисто девчачьи, маирские повадки?»

– Прекрати мельтешить перед глазами, – отозвался я. – Если к рассвету Ренди не вернется, значит, сами пойдем к Крэйгу.

Фабиана снова поиграла бровями.

– Так он тебя и ждет.

– Он-то, может, и не ждет. Но есть же тартар этот, как там его… Библиотекарь который.

– Тар-Сурион.

– Да, точно. И вообще, мы же на пиратском острове, тут все решается звонкой монетой. Дадим кому-нибудь на лапу и узнаем, куда подевались Ренди и Сибель. Ситуация меня тоже напрягает, но в любом случае ночью мы вряд ли что-то решим. Как у нас говорят, утро вечера мудренее. Иди уже сюда.

Я похлопал ладонью по кровати. Фабиана изящно дернула жилистым мужицким плечом.

– Еще у нас есть выражение – спать штабелями. И не фыркай. Телу дроу это вообще не идет. Короче, мозги не парь, ложись спать. У нас осталось от силы часа три на сон.

Я подтолкнул Белинду к стене и лег рядом, прикрыл глаза. На меня тут же обрушилась вся усталость последних дней. Даже не мог вспомнить, когда спал в последний раз на нормальной кровати.

Вскоре рядом прогнулся матрас. Фабиана елозила, пытаясь устроиться на краю, сохранить хоть какую-то дистанцию.

– Извини, – тихо сказала она.

– Да ничего, я могу слегка подвинуться, если твои мощные лапищи тут не умещаются.

– Я имела в виду за рынок. Мы договаривались, но я так растерялась. Так было страшно и больно. Райдонс…

Перед моим внутренним взором промелькнул обнаженный дракон, обрастающий золотой чешуей.

– Он лично провожал «Рассветный луч» в плавание, – всхлипнула она. – Выходит, он знал о пиратах, о работорговле. Он же ректор! Как?! Как он мог?!

– Да подонок просто.

«Как вообще можно было мечтать об этой ящерице? – я брезгливо поморщился. – А ведь эта дуреха наверняка влюблена. Была влюблена. А теперь переживает сердечную драму и разочарование всей жизни. Вот блин. Нам надо думать о делах и о телах, а не распускать нюни. Сейчас сопли ой как некстати».

Фабиана громче зашмыгала носом.

«Вот же блин!»

Наступив на горло собственной песне, я повернулся на бок и обнял его… ее.

«Это не мужик. Это Фабиана. Не мужик. Девушка. Де-вуш-ка».

– Все будет хорошо, – тихо заверил я ее. – Мы справимся. Вместе. Все будет хорошо. А теперь спи.

Когда я уже ускользал в объятия сновидений, в мысли вдруг прокрался образ Сибель, что доставила мне столько неприятностей, перевернула жизнь с ног на голову. Вечно растрепанный пучок, зеленые глаза, в которых затаился испуг…

«Может, ты снова позовешь меня во сне? Как тогда в заброшенной лачуге. Давай, ведьма, приди, расскажи, где ты сейчас. Что с тобой?»

Но она не отозвалась.

Утро началось со стука в дверь. Мы с Фабианой резко подскочили, запутались в покрывале и друг друге. С грохотом рухнули на пол. Белинда же лишь перевернулась на другой бок, прочно застряв во власти целебного сна.

– Слезь с меня! – рявкнул я, придавленный немалым весом дроу, и едва сдержался, чтобы не пробить боковой по корпусу. Но сознание после сна прояснилось быстро, напомнив, что в тяжелом теле заперта девичья душа. – Иди лучше дверь открой, будь мужиком, – саркастично добавил я, спихивая ее с себя.

На пороге стояла раскрасневшаяся Рози с подносом в руках. Вместе с ней в помещение вплыл запах пережаренных шкварок.

– Завтрак в комнату, как и заказывали. И еще вот. – Она протянула свернутый трубочкой клочок бумаги. – Мальчишка забегал, оставил для вас.

Фабиана выпроводила Рози, дав медяшку. Морща нос, опустила поднос с тарелками прямо на пол и развернула записку.

– Что за каракули? – спросил я, разглядывая острые закорючки.

– Эльфийские руны. Если напряжешь мою память, сможешь прочитать.

– Нет уж, увольте. Сомнительное удовольствие, ведь твоя память доверху набита чешуйчатыми мужиками.

– А твоя – длинноногими блондинками! – Она скорчила недовольную гримасу. – Анарендил пишет, что он в темнице, а Сибель надо искать в каких-то ямах с топором. Наверное, должен быть другой перевод. Я знаю эльфийские руны, но те так чтоб уж очень хорошо.

– Сейчас разберусь, – я высунул голову в коридор. – Эй, Рози, погоди минутку…

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Как объяснила Рози, ямы с топорами – это что-то из разряда гладиаторских боев. А попасть туда можно двумя способами – через центральный вход или подземными коридорами из замка Крэйга. Коридоры нам однозначно были недоступны, а потому мы – тощий юнец и рослый дроу, обходили замок по мощеному тракту. Утреннее солнце слепило нам глаза, а прохладный ветерок подгонял в спину.

Здание ям было невысоким – этажа два, местами два с половиной, но тянулось оно в обе стороны. Подозреваю, если посмотреть сверху – наверняка квадратное с внутренним двором-ареной. Справа оно примыкало к старинному замку, острые крыши которого пронзали небо пиками, словно громоотводами. Я будто вновь перенесся в Германию на экскурсию по Кёльнскому собору[16]: готический антураж, родители внимают рассказам гида, а мы с Вовкой… Я тряхнул головой – не время для ностальгии.

Стоящий у входа пират было дернулся в сторону ранних посетителей, но, взглянув на дроу, приветственно кивнул.

– Похоже, тебя тут знают, – шепнул я Фабиане.

– И мне это не нравится. Что если поймут, что я – не я?

– Давай лучше будем надеяться, что, наоборот, по-дружески выдадут тебе нашу ведьму.

Мы обошли вокруг арены, где тренировались бойцы. Лязг мечей, зычные выкрики, удары кулаков слились в единый гул. Стоило мне засмотреться на приемы, которые они используют, как я получил увесистый тычок в спину.

– Мы сюда не пялиться пришли, – нервно прошипела Фабиана.

Но я не успел ответить.

– Ноар! Ты ли это? Каким ветром? – выкрикнул черноволосый парень, на которого мы наткнулись в каменном коридоре. В его глазах сверкнул недобрый огонек. – Я уж не думал тебя вновь увидеть.

Он жестко хлопнул Фабиану по спине, словно хотел подраться, а не поприветствовать.

– Бездна! – неблагородно ругнулась она и, нацепив широкую улыбку, ответно огрела парня по лопаткам.

Тот нечленораздельно крякнул, прочувствовав всю тяжесть руки темного эльфа.

– Ты к Зиру?

– К владельцу ям, – кивнула Фабиана. – Я с другом.

– А я думал, ты теперь только с девами-дроу дружишь. – Парень зло рассмеялся непонятной шутке. А мы с Фабианой настороженно переглянулись.

– Зир в трапезной. Я провожу. Но только тебя. А друг твой пусть тренировками полюбуется. Такому хлюпику полезно будет.

В этот раз удар по спине достался мне, отчего я едва не рухнул вперед носом. Я проводил взглядом удаляющуюся спину Фабианы. Посмотреть на настоящие средневековые тренировки, конечно, хотелось, но вместо этого я свернул в первый попавшийся коридор. Решил исследовать вражескую территорию. Чувствовал себя настоящим шпионом, аккуратно выглядывая из-за поворотов, прежде чем выйти. Жаль, что теперь у меня не было фирменного слуха дроу, как прежде. Зато я на ходу выдумывал разные отмазки, на тот случай, если на кого-то нарвусь.

Больше всего я дергался из-за своего женского тела, в данный момент одетого как парень. Ведь одно дело, если просто поймают, другое – если раскроют еще и этот обман. Как пираты обращаются с женщинами, я уже понял по Белинде. Поэтому заготовил то самое крепкое словцо-вышибалу, которым, в случае чего, стану отбиваться, но очень надеялся, что до этого не дойдет. Заклятие работало через раз – на третий, а после накатывала жуткая слабость.

– Может оттого, что я больше не дроу? – пробурчал тихо я. – А остаточная память за полноценные способности не считается.

Я осторожно заглядывал в двери, встречающиеся по пути. Мне попадались кладовые, пустые комнаты или с тюфяками, на которых кто-то спал. И наконец я увидел ее.

Сибель склонилась над ногой лежащего на скамье парня и разматывала окровавленную тряпицу. Рядом стоял стол со склянками и пузырьками, вокруг которого суетилась девушка постарше. У дальней стены переговаривались двое вооруженных мечами мужчин, судя по гоготу – травили друг другу пиратские анекдоты.

– Пс-с-с! – тихо позвал я.

Сибель оглянулась и недоуменно на меня уставилась. Я махнул рукой, чтобы она подошла ближе. Но ведьма, нахмурившись, покачала головой и вернулась к работе. Раненый громко застонал, и охранники перестали смеяться.

– Эй! Ты кто такой? – окликнул меня один из них.

Я поспешно отскочил за ближайший поворот.

– Еще раз увижу здесь – хребет поломаю, – донеслось мне в спину.

Затем я услышал, как захлопнулась дверь, заскрежетал ключ в замке, а стражники по ту сторону стали переговариваться:

– Чего там, Стокс?

– Да малец какой-то. За бабами, походу, пришел подглядывать.

– Ну Кайла-то ниче такая, я б и сам на нее поглядел… В укромном уголке и без одежды.

В комнате вновь разразился мужской хохот.

43. Фабиана

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

– Рори, ну что, принес?

– Не совсем то, что ты просил, Зир, но тебе точно понравится! – Провожатый раскрыл дверь шире, впуская меня, и тихо, чтобы услышала только я, шепнул: – Надеюсь, тебя мы тоже скормим туману, подонок.

– Кальмаров потрох! – взревел мощный одноглазый мужчина и с грохотом опустил кулак на стол, так, что тарелки со звоном подпрыгнули.

Я аж споткнулась, никак не ожидая увидеть тут вора, который шарился по шкафам в кабинете ректора и помог мне с бланками о переводе в Йолли. В голове заметались мысли: открыться ли мне ему или таиться, изображая Ноара? Но вспомнив ректора Райдонса, прогнившего насквозь, решила, что быть дроу на этом забытом хранителями острове все же безопаснее.

А вот память истинного владельца тела меня подводила, как ни силилась я понять, что за отношения были между этими двумя. Единственное, что всплыло в памяти, это его имя – Озирис Северный Иней.

«Ну точно, дракон, я сразу так и подумала!»

– Доброго утра, – еле выдавила я из себя, глядя, как он надвигается на меня. Широкий и крепкий на вид, несмотря на проседь в волосах.

– Доброго? Доброго?! Ты вконец охамел, Ноар?

А в следующую секунду раздался глухой звук удара, помещение дернулось в сторону, и все вокруг померкло.

* * *

Я закашлялась, сплевывая воду, которую из пузатого графина лил на меня Озирис Северный Иней. Челюсть болела так, что хотелось вновь потерять сознание и проснуться в сивельской целительской. И вообще, очень и очень хотелось разрыдаться. Я даже шмыгнула носом, но впилась ногтями в собственные ладони, призывая остатки самообладания.

«Ноар не стал бы рыдать! Соберись!»

Я, пыхтя, поднялась на ноги, стараясь не подать виду, как шатается комната вокруг и мелькают перед глазами черные точки.

«Я крепкий и сильный дроу. Что бы сейчас сделал этот безднов Ноар? Что? Развернулся и ушел? Сказал что-то умное? Обругал? Дал сдачи? Наверное, все-таки надо сдачи… О, хранители, помогите!»

Я вдохнула полной грудью, вскинула кулак, сделала выпад левой, Озирис моментально отклонился в сторону. Для его возраста с реакцией у него оказалось все хорошо… Если бы только мой выпад не был обманной частью сложной комбинации. В ту же секунду я дважды врезала ему по ребрам правым кулаком. Отскочила в сторону, колени слегка согнула, прикрыла лицо руками, сжатыми в кулаки и готовыми наносить новые удары.

«Храни-и-ители удачи! Откуда во мне эти умения?»

Я переводила удивленный взгляд с кряхтящего Озириса на собственные кулаки. На долю секунды вместо Северного Инея возник образ цилиндрического красного мешка, подвешенного к потолку, звуки ударов, запах потных тел, русский говор… А потом реальность снова вернулась в трапезную.

«Воспоминание Ярро! – поняла я. – Очень вовремя. Наверное… О, хранители, как же стыдно… Я – благородная маира Сотье, без приглашения ворвалась в чужой дом, помешала завтраку и избила старика».

От абсурдности ситуации я издала нервный смешок.

«Отец был бы в бешенстве».

В следующие минуты мыслям о семье не осталось места – я уклонялась от кулаков Озириса, пружинила по зале, ставила блоки, а когда решилась повторить серию ударов, то Озирис извернулся, ловко перехватил мою руку и перекинул через себя. Я болезненно, до искр из глаз, стукнулась об пол затылком и взвыла:

– Бездна клешнявая! Швахх! Черт! – кажется я перемешала все, чего понахваталась за последние дни. – О, хранители!

– Хранители? – Он фыркнул. – Скулишь, как сивельская девка.

– Блин!

– Проголодался?

– Э-э.

– Сдаешься?

«Да в бездну Ноара! Мужик-то силен, словно бык оромэ».

Я чуть не плача схватилась за ушибленную голову.

– Сдаюсь, конечно.

– Вот как? – поднял седую бровь Озирис и посмотрел на меня долгим, тягучим взглядом. Повеяло морозом. – В таком случае, прошу к столу.

«Что-о-о? Вот так просто? Надо было сразу сдаться, хранители тебя раздери».

– Блинов, извини, сегодня нет.

Озирис прошел к столу и взялся за вилку. Я поднялась, громко пыхтя и опираясь на ближайший стул, потом на него же и села. Потянулась к бутыли с мутной жидкостью и, ощутив под пальцами некое подобие прохлады, приложила к затылку.

– Боже-е-е.

– Интересно, – хмыкнул Озирис, все еще внимательно следя за мной. Показалось, что бутыль внезапно стала холоднее. – До меня дошли слухи, что ты на Ките, но я никак не ожидал, что ты сам ко мне придешь. Падаль ты редкостная, но смелости тебе не занимать. Может, и клинок мой сам принес?

– К-какой клинок? – Я лихорадочно рылась в памяти Ярро и Ноара, пытаясь понять, о чем он толкует. Какие у нас были общие дела? Но сосредоточиться под его пронизывающим взглядом не могла, да и голова болела просто жутко.

– Не играй со мной, дроу… – прорычал Озирис, и в помещении вновь ощутимо похолодало.

– Послушай, – осторожно начала я. – У меня с собой только меч, возьми его, если хочешь…

– Издевае…

Я брякнула ножнами о стол, заглушая его негодование, и медленно, а то еще подумает, что нападать собираюсь, стала извлекать меч… По мере того как показывалось лезвие, на лице Озириса проступало облегчение, а на моем – откровенное недоумение. В одно короткое слитное движение он оказался рядом со мной и выхватил – да, кинжал. Странный, почти прозрачный кинжал.

«Так это тот самый, о котором он спрашивал? Вот повезло-то!»

Я все еще не верила в такую удачу и во все глаза пялилась на Озириса, пока он осматривал лезвие, словно убеждаясь, что нет сколов. А затем расплылся в довольной улыбке, сильно смахивающей на оскал.

– Сразу бы так. Теперь говори, зачем пожаловал. Ты никогда ничего не делаешь просто так.

– За ведьм… кх-кх… ведром тумаков, – ляпнула я, мысленно дав себе подзатыльник за оговорку. Хотя затылок и без того болел. – На самом деле меня интересует одна девушка.

– Дева? А Силль тебе наскучила уже? Ах, как же я мог забыть – она ведь издохла от проклятья, – глумливо протянул Озирис.

– Кто? – переспросила я, но тут же прикусила себе язык.

Озирис усмехнулся:

– Ясно. За новыми девами иди к Милло в бордель.

– Мне нужна конкретная, и я знаю, что она здесь. Щуплая, невысокая, волосы в пучок собирает. Зовут Сибель.

Вилка в руках Озириса медленно согнулась пополам.

«Определенно сильный дракон, пусть и с увечьем».

– Она попала ко мне прямиком из залы Крэйга. – Голос Озириса захрустел, словно корка льда, заставив меня непроизвольно поежиться, что не укрылось от взора его единственного глаза. – Правила есть правила. Или хочешь подраться вместо нее?

Я тут же припомнила, с какой легкостью он обрушил меня на каменный пол. Драться снова мне определенно не хотелось.

– Не кипишуй, чувак, может, договоримся? – снова вылетело из моего рта. Видимо, голове хорошо досталось, так что мысли теперь бесконтрольно выныривали из анналов совместной телесной памяти. – Черт! Я лучше пойду. У меня там… это… утюг не выключен.

«Что?!»

Не помню, как вылетела из трапезной залы и каким чудом не заблудилась в коридорах. Ярро ждал, где и условились.

– Что…

– Валим! – воскликнула я и тут же поправилась: – Уведи. Уведи меня отсюда.

Ярро схватил меня под локоть и повел к выходу. Наверное, забыл, что изображает парня, а я все еще в теле дроу. Но на это уже было плевать. Достаточно того, что я сама все испортила. А еще этот одноглазый…

– Представляешь, это же тот самый Озирис! – с жаром выпалила я, потирая ушибленное лицо. – Я и раньше его встречала! В академии. Прямо в ректорском кабинете. Мы… – Я немного замялась, смутившись. – Мы с ним бланки выкрали из ректорского стола.

– В смысле?

– Ну-у-у… В программу обмена адептами сложно попасть девушкам. Так что… Украли вот. Заполнили.

– И Белинда тоже?

– Нет, что ты, нет. Она порядочная маира. Я, конечно, тоже… Неважно! Теперь вот думаю, не помоги Озирис мне тогда, я бы никуда не поехала, не попала сюда… И вообще, могла бы сразу догадаться, что ректор Райдонс такой гад, раз с ворами общается!

Мы чуть замедлились и, изображая уверенность, прошли мимо пирата, охранявшего вход. По крайней мере, я изо всех сил старалась не выглядеть побитой собакой, хотя у меня болело, казалось бы, все.

– Я была так одержима идеей добраться до Йолли, что переступила через благородство, – вернулась я к разговору. – Украла бланк, не сообщила, что видела вора. Я была так вдохновлена этой маленькой победой! Даже Озирис мне тогда показался довольно интересным, решительным и сильным… Драконом…

– Мать моя женщина! – с возмущением воскликнул Ярро. – Только не еще одна ящерица! Пожалуйста, не думай о нем! Просто не думай. Не хочу бонусной обнаженки.

Я ничего не поняла и насупилась. Отойдя на безопасное расстояние от ям и замка Крэйга, свернув с тракта в густые заросли, я тяжело опустилась на землю, утянула за собой Ярро, уткнулась в его, былую свою, грудь и разрыдалась.

– Фабиана, тише-тише. Что там случилось?

Он поглаживал меня по спине, шептал ободряющие слова и явно чувствовал себя отвратительно. Видно, что не уважал женские истерики, а мужские, наверное, и вовсе никогда не видел.

– Давай поменяемся, а? – ныла я. – Верни мне мое тело-о-о. Мне так плохо-о-о. Все боли-ит. Он меня изби-ил. А я же девушка. Меня бить нельзя-я-я. Меня защищать надо, оберегать, люби-и-ить…

– Ну не плачь. Не плачь, Фабиана. Ты скоро вернешься в свое тело, и все будет хорошо. Нам бы только ведьму нашу добыть. Что сказал Озирис?

– Что надо за нее драться. Пра-а-авила у них. А я драться не буду. Нет, нет и нет. – Я отрицательно помахала головой, от чего боль тут же расцвела в затылке. – Я не умею. Даже с твоей памятью. И еще…

– Что? – насторожился Ярро.

Я громко шмыгнула носом.

– Зир так странно на меня смотрел. Ноара он знает и явно недолюбливает. У них какие-то дела совместные, и мне пришлось отдать ему этот стеклянный кинжал.

– Да-да, помню эту бутафорию. Из-за стекляшки побил?

– Нет же! Ей он даже обрадовался! А я вообще не знала, думала с мечом хожу. Случись стычка какая с пиратами – засмеяли бы. Впрочем, неважно. Я ведь делала все не так! Он наверняка что-то заподозрил. Говорила всякое – твое между прочим! Оно само! А Озирис постоянно удивлялся своим одним глазом.

– Это как?

– Да не знаю! Просто ясно было по его лицу. Он такой… м-м-м… суровый, мощный, сильный.

– Так, стоп! – Предупреждающе взмахнул тонкой девичьей кистью Ярро. – Черт с ним, с кинжалом, все равно никто пользоваться им толком не умеет. Но давай без этого, ладно? То эльф, то дракон, теперь еще этот одноглазый. Мощный, сильный… Не время о мужиках думать. Фабиана, соберись. Будем с тобой рыцарями. Спасем прекрасную принцессу, точнее ведьмессу из жуткого замка. Вырвем ее из лап драко… нет – циклопа. Он в данном случае больше подходит.

Таверна Арби, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Когда мы вернулись в таверну, то застали Белинду нервно теребящей свою несчастную косу. Скрипнула дверь, она вскочила с кровати с таким выражением лица, словно одновременно радовалась и хотела накинуться на нас с кулаками.

– Я думала, вы меня бросили! – обиженно воскликнула она.

– О нет, еще одна. Да вы издеваетесь?! В вашем долбанутом мире что ни девушка – то истеричка!

– Да я не…

Но Ярро не дал ей договорить:

– Пойду, узнаю у Рози насчет обеда.

Он хлопнул дверью и ушел. Когда мы остались наедине, Белинда выспросила у меня все подробности утренней вылазки. Выплакавшись в кустах на груди у Ярро, я отвела душу и теперь смогла членораздельно описать свой провал.

Белинда слушала, кивала и одновременно нервно рвала на лоскуты полотенце, которые затем смачивала водой из кувшина.

– Что ты делаешь?

– Надо приложить к синякам. – Она указала рукой на мое побитое лицо.

– Бесполезный труд. На смуглой коже дроу все равно ничего не видно.

Белинда выдохнула с явным облегчением.

– Ох, ты права. Извини, Фабиана, но хоть я и понимаю разумом, что ты это ты, а дотрагиваться до мужского тела…

Ее заметно передернуло. Я хотела было сочувственно погладить ее по плечу, но вовремя вспомнила, что гладить кого-либо теперь могу лишь лапами дроу.

– Не обижайся, Фабиана, но на самом деле меня больше беспокоит судьба Анарендила, чем неизвестной ведьмы, – замявшись, добавила Белинда.

И в сказанном я прочитала между строк, что мою проблему с телом дроу она считает не такой уж и важной.

– Послушай…

– Нет, это ты послушай! Нам нужно убраться с пиратского острова как можно скорее, – яростно воскликнула Белинда. – И наш единственный реальный шанс – это эльфийский посол. Он в ответе за тех, кого вез из Сивеллы в Йолли. Он должен вернуть меня… нас домой. Или в безопасное место. Он должен!

Ярро вернулся спустя час с тремя зелеными яблоками и крупицами информации.

– Я говорил с Арби про темницы Крэйга, – поделился он известиями. – Ничего нового не узнал – клетки с узниками. Решетки, замки. Наших скудных сбережений не хватит, чтобы выкупить Ренди официально через управу Кита. Придется вламываться в темницу, подкупать стражников напрямую. Или обезвредить их и вскрыть замки… В общем, нереальное предприятие.

С громким хрустом он откусил свое яблоко.

– Фабиана может вскрыть замки, – оживилась Белинда. – Так ведь? Ты же артефактор. Создай что-нибудь отпирающее.

– Возможно, я и могла бы собрать… Но у меня… – я запнулась и нехотя призналась: – у меня некоторые проблемы с магией.

– Это из-за того, что ты дроу сейчас. Ярро, а у тебя как? – Белинда взглянула на парня в моем теле. – У тебя тоже сложности?

– Да я в целом далек от магии. Но даже то, что знаю, действительно, работает через раз.

– Просто вам надо поменяться. Фабиана, ты говори Ярро, что надо делать и как вливать силу. Раз он в твоем теле, значит теперь артефактор – он.

– Звучит не очень, но попробовать стоит, – вздохнула я и со стоном растянулась на кровати. – Хранители! Как же голова-то болит! Хорошо, допустим, сделаем мы ключ от всех дверей, а дальше? Как мы проберемся в темницы? Драться со стражниками я не буду. Не смогу. Сегодня мне это доходчиво объяснили. Может, сначала вытащим ведьму? Она поменяет нас с Ярро местами. И он пойдет освобождать Анарендила. Настучит кому надо своими кулачищами.

– Сибель тоже под замком, – задумчиво произнес Ярро.

– Значит, ключ-открыватель нужен в любом случае! – решительно воскликнула Белинда. – И ваши проблемы с магией меня не волнуют.

Мы с Ярро переглянулись.

– Я хочу домой, поймите вы! То, что эти пираты… Грязные, мерзкие животные… Ненавижу! – Она остервенело вгрызлась в яблоко и с набитым ртом повторила: – Я. Хочу. Домой. Так что вам придется поменяться местами, создать артефакт и вытащить посла.

– Что ты тут с ней сделала? Когда она успела превратиться из рыдающей девицы в командиршу? – развел руками Ярро.

– Целебный сон Анарендила творит чудеса – он и подправил ее состояние, – отозвалась я с кровати. – Я бы от него сейчас тоже не отказалась.

– От посла?

– И от посла, и ото сна. Первый пусть спасает, второй – лечит, а я пока полежу.

– Я думала, ты не любишь эльфов, Отверженная.

Горечь взметнулась во мне, подступила к горлу, и я не сдержала обидных слов:

– Не тебе меня так более называть, Белинда. Не тебе.

44. Анарендил

Замок Крэйга, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я запустил исцеляющую волну, сращивая сломанное ребро. Дышать стало чуть легче, но спертый воздух, наполненный запахами давно немытых тел, затхлости и плесневелой соломы вызывал тошноту. Я чувствовал, как тяжело в этом месте улавливать слабые потоки истинной природы, а без них моих сил надолго не хватит.

Поначалу я боролся со стражниками, управцами, пиратами, кого-то покалечил, кажется, даже кого-то убил. Но число противников было велико, а грозовая магия разливалась по темнице, подкрепляя вражеские силы, делая их удары острыми, едкими, пробирающими разрядами до самых костей. И те не выдерживали, трещали, ломались.

Решетка протяжно заскрипела, я поморщился и стиснул зубы. Душа заиндевела ненавистью к этому звуку, который обещал посетителей, а значит, и новые удары, новые мучения.

– Как посол эльфийского края расценил мое гостеприимство? – с нескрываемой издевкой произнес Крэйг. – Удобненько?

Он повязал на лицо платок, пропитанный каплями эфирных масел. Терпкий запах кедровых сосен вплыл вместе с ним в темницу, словно дразня меня, напоминая о хвойном лесе, но не давая таких естественных и таких необходимых магических потоков.

Я молчал.

– Не буду долго растягивать осьминожьи щупальца. – Крэйг расслабленно привалился плечом к стене, потом резко выпрямился, брезгливо стряхивая с сюртука налипшую паутину и поминая последними словами морских обитателей. – Мой остров подчиняется мне. И плевать я хотел на вежливые расшаркивания и чинные приемы остроухих задниц на своей земле. Полагаю, ты собирался забрать последнюю партию эльфов, пообещав мне блестящую наживку… А что после? Уплыл бы в эльфийские дали, не оглянувшись?

– Мое слово крепко, – тихо, но твердо заявил я, сверля его хмурым взглядом.

– Да? А вот Пламенный Закат не очень-то с этим согласен.

– Райдонс у тебя на хорошем счету, да? Считаешь, ему можно доверять? Он пирует с тобой за одним столом, я видел. Что ж… там ему и место. Рядом с такими же лжецами, упивающимися беззаконием и властью.

С пальцев Крэйга соскользнула рубиновая искра и, разрастаясь, понеслась прямо в меня.

«Так это правда – то, что говорил Тар-Сурион! – промелькнула мысль. – Этому проходимцу покорилась древняя грозовая магия. Он единственный, кто кастует сам, не пользуется артефактами, которые, вероятно, сам же и заряжает. Но как?! О звезды…»

Я скрестил руки перед собой, насколько позволяла длина цепей. Грозовой удар пришелся в сотканный слабый щит, разнес его на осколки, мгновенно истаявшие в воздухе, и попал мне в грудь. Я задергался в конвульсиях, пришедших вслед за разрядом, и обмяк на цепях.

Сквозь забытье услышал, как Крэйг крикнул кому-то:

– Эй, Нэш, ведро тащи!

* * *

Мне казалось, что меня смыло с «Рассветного луча» за борт, и непокорное море утягивает в черно-синюю пасть бездны. Я откашлялся, разлепил веки. Вокруг было мрачно и смрадно. Я ухватился за тонкий аромат кедра, но магия не отозвалась.

– Как послу эльфийского края мой эль? – Крэйг с издевкой кивнул на опустевшее ведро. – По нраву ли?

Я медленно вспомнил, осознал реальность и в бессильной злобе тряхнул оковами.

– Это значит – да? Повторим нашу маленькую пирушку? – усмехнулся он. – Или обсудим дела?

Я откинул с лица мокрую прядь, выбившуюся из косицы.

– Чего ты хочешь?

– Сделку. – Крэйг потер руки. – Добрую пиратскую сделку.

Так и не дождавшись от меня реакции на свои слова, он быстро перешел к изложению сути:

– Итак, один артефакт – одна эльфийская голова. Если артефакт меня заинтересует, голова останется на плечах и даже, разумеется, за дополнительную звонкую плату, отправится восвояси. Улавливаешь суть, посол? Но если вместо артефактов ты привезешь мне стухшую акулью печень, то нежные остренькие ушки пойдут на корм этим самым акулам, вместе с владельцами ушей, естественно.

– Предлагаешь мне пригнать в твою бухту эльфийский корабль, полный наших родовых артефактов? – дернулся я в цепях. – За идиота меня держишь?!

– Само собой, это ведь ты в моей темнице, а не наоборот, – широко улыбнулся Крэйг. – Но у тебя нет выбора. Мои парни день за днем будут выбивать из тебя тайные посольские секретики. А когда выжимать станет нечего – скинут то, что от тебя останется, в ямы. Забавы ради.

– Я поставлю на тебя медяшку, эльфяк, – гоготнул позади Крэйга Нэш.

– Antolle ulua sulrim, utinu en lokirim[17].

– Хозяин, я не чешуи не понял, но, похоже, ушастый дал согласие.

– Выбора-то у него нет, – картинно развел руками Крэйг.

– Nai linnuvalye?..[18]

– Через несколько дней один из кораблей Нам-Бо пойдет в твои края. – Перешел к делу Крэйг. – Быть на его борту в твоих же интересах, ну и в моих, конечно, тоже. И вернуться с артефактами.

Он сделал несколько шагов назад, вышел из темницы в коридор, Нэш тут же с противным скрипом захлопнул решетку.

– Ах да, чуть не забыл, – обернулся Крэйг, щелкнув пальцами. – Если надеешься на помощь своей девки, то я тебя разочарую. Циретей описал ее во всех подробностях. Я здесь властелин и мне не составит труда найти хлипкую бабенку, притворяющуюся парнем. А редкая метка со змеей станет яркой особой приметой. Уверяю, уже к вечеру мои парни будут передавать ее по кругу. В назидание, так сказать.

– Andodulin![19] – зло выплюнул я и укорил себя за то, что успел сунуть монету мальчишке Томми и велел передать записку Ярро. Теперь Крэйг будет знать, где искать. – Nadorhuan![20]

– Это что, эльфийское пожелание хорошего дня? – осклабился Крэйг. – О, не стоит так за меня переживать. Конечно, я проведу его хорошо. Ведь недавно я с большим удовольствием попрал честь и гордость… ну и заодно сломал пару ребер одной миленькой остроухой блондиночке. Ух, как она извивалась подо мной! Эля… Илли… А, бездна! Нэш! Как там ее?

– Элиниэль.

Ярость застила мне разум, и уходил Крэйг под неистовый звон цепей, которые я бездумно силился разорвать, и выкрики самых грязных эльфийских ругательств, значения которых он все равно не понимал.

45. Белинда

Таверна Арби, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я вскочила с кровати, когда услышала топот ног на лестнице, и нервно сжала руки. Сначала подумала, что это Ярро и Фабиана возвращаются с рынка, куда они отправились за деталями для артефакта-открывателя. Но чем ближе были шаги, тем яснее становилось, что ни Ярро в женском теле, ни Фабиана-дроу так не топают.

– Наверное, новые постояльцы идут заселяться в соседние комнаты, – пробормотала я вслух. Звук собственного голоса успокаивал.

Но не успела я обратно опуститься на кровать, как дверь содрогнулась под громким ударом и слетела с петель. Я взвизгнула и схватила подушку, в рефлекторном намерении ею отбиваться от неведомой опасности.

В комнату ввалились трое мужчин. Выглядели они грозно, но немного приличнее, чем те пираты, с которыми мне уже довелось тесно пообщаться. Я почувствовала приближающуюся дурноту. Это было бы так кстати – отчаянно хотелось свалиться в обморок, как и положено в таких случаях благородным девицам. Но спасительная темнота отчего-то не спешила обволакивать сознание.

– Управа Дохлого Кита! – рявкнул самый здоровенный пират. – Ты эльфийская подружка? С ним вместе прибыла на остров с хвоста? Отвечай!

– П-простите. Я н-не понимаю… – Я нервно стиснула подушку, вжимаясь лопатками в стену.

– Вы с эльфом высадились в туманной бухте? Циретей поставил вам змею.

– З-змею?

– Руку дай сюда, тупица. – Мужчина грубо схватил меня за запястье и дернул на себя.

Он задрал рукав бесформенной кофты, которую Фабиана выкупила для меня у Рози. В мешковатой одежде я чувствовала себя чуть более безопасно, хоть это и было лишь самообманом. От грубого прикосновения мужских пальцев меня затрясло, а кисти рук вмиг стали жутко холодными. Я затравленно смотрела, как шевелятся губы пирата. Он что-то говорил, но я не понимала, не воспринимала слова. Видела, как толстая вена билась на его шее, как черная щетина густо торчала сквозь кожу подбородка. Бессмысленно рассматривала серповидный, грубо зарубцевавшийся шрам на его скуле…

– Бездна треклятая! Не та подстилка. Кнутовская. – Управец кивнул остальным на уродливую метку кнута и пряника и толкнул меня обратно на кровать. – Еще и припадочная. Так, проверьте соседние комнаты. А я расспрошу хозяина таверны.

Последний как раз возник на пороге комнаты, заслонив своим грузным телом весь дверной проем, так что парням пришлось потоптаться болванчиками вокруг Арби, прежде чем отправиться на осмотр остальных помещений.

– Каким ветром, управец? – без особых любезностей спросил Арби.

– Ты владелец?

– Я.

– Меня интересует одна бабенка, меченная змеей Циретея.

– У меня все постояльцы с китами.

– А эта-то с кнутом, – кивнул пират на меня.

Я сжалась в комок, переводя затравленный взгляд с одного мужчины на другого.

– Эта комната Ноара Коулдана, – ничуть не смутившись, ответил Арби, даже не посмотрев в мою сторону. – Особых гостей со змеиными метками здесь не было. А бабы от Кнута – расхожий товар… Мне нет дела до того, как Ноар их пользует. Мужик он здоровый, крепкий. Ясное дело, организм требует. Я больше за старушку-кровать переживаю. Ей уже второй десяток пошел.

– Так впиши ее в счет, – посоветовал управец, еще раз окинул взглядом комнату и вышел.

– М-да. Не знаю, как там с кроватью, но сломанную дверь я точно впишу, – громко сообщил Арби ему вслед, затем прошелся по комнате, причитая и бранясь за устроенный беспорядок и вслух подсчитывая, на сколько звонких монет он поднимет Ноару оплату.

Так за нарочито шумным ворчанием Арби оказался возле меня, по-прежнему съежившийся на кровати в обнимку с подушкой, и шепнул:

– Если знаешь, где Ноар – самое время драпать к нему и рассказать, что управа ищет одну из его подружек. Пусть прячет ее понадежнее – всем известно, что Крэйговские цепные псы берут, что хотят, кого хотят и когда хотят. И передай, что Арби «змею» не сдал и надеется на дальнейшее сотрудничество. В конце коридора моя спальня, в лиловом шкафу есть люк и лестница. Выйдешь на задний двор. – Он выразительно подвигал бровями и снова громко заворчал: – Еще и петли новые нужно купить. Две. Лучше три. Про запас.

Перечисляя убытки, он спустился вниз, где продолжил громко жаловаться на погром. К нему подключились мужские голоса посетителей таверны. Кто-то выяснял причину переполоха, кто-то заплетающимся языком предложил добавить в счет сломанный прошлым вечером стул…

Я сжала кулаки, вонзая ногти в кожу ладоней. Боль понемногу выводила меня из ступора.

«Домой. Домой. Хочу домой. Чтобы попасть домой, нужен Анарендил. Нужны Фабиана, Ярро и ведьма. Нужно встать, бежать, предупредить… если их схватят – домой не получится…»

Я глубоко вздохнула и слезла с кровати. Из-за пережитого испуга двигалась как в тумане и окончательно пришла в себя лишь на улице, когда прохладный морской бриз пролетел между домами и всколыхнул подол юбки, игриво погладил ноги.

– Они ничего мне не сделали. Ничего. Только за руку схватили. Ну чего ты так испугалась? – уговаривала я саму себя. Но глубоко внутри знала почему – всему виной «Буйная Изольда» и ее проклятый капитан.

Стоило только подумать, как все вокруг словно укрылось густым туманом, растворилось за молочной пеленой, являя мне ненавистное уродливое лицо. В ноздри заполз запах пережеванного лука.

– Еще разочек, – грубый голос ударил, словно хлыстом.

Я вздрогнула, возвратившись из кошмара на мощеную улицу.

– Эй, малахольная! Метка есть? – окрикнул кто-то из встречной вереницы людей.

Я закивала, перехватила удобнее подушку и задрала рукав. Мужчина коротко кивнул и пошел дальше. Только теперь я осознала, что тащу с собой подушку из комнаты. Идти с ней в обнимку почему-то было легче, чем одной, хотя я отдавала себе отчет, как странно выгляжу. А еще я ощутила, как металл под юбкой холодит бедро – когда проходила через комнату Арби, то заметила на столе тарелку с объедками и приборы. Было мерзко, но я стащила столовый нож и примотала его к ноге обрывком простыни, которую тут же им и располосовала.

«О, хранители, не дайте нам с Фабианой разминуться».

Я возвела глаза к небу в беззвучной мольбе, и, кажется, меня услышали. После томительного ожидания в темном проулке, выходящем на основной рыночный тракт, я наконец различила две знакомые фигуры и облегченно выдохнула.

Ведьмина изба, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Спустя полчаса я сидела на земле, привалившись спиной к дереву и обняв подушку, а передо мной расхаживали взад-вперед Ярро и Фабиана. А еще они постоянно препирались.

– У меня голова раскалывается так, что зубы сводит! – в очередной раз пожаловалась Фабиана и принялась обмахиваться сорванным лопухом, словно веером. – Погружаться в чужую память становится все тяжелее.

– Это потому, что Озирис хорошо тебе навесил, – возразил Ярро.

– Чего навесил?

– Чего-чего… Избил тебя, имею в виду.

– У меня и до него голова болела. Особенно когда приходят воспоминания. Давай лучше ты, Ярро. Ты ведь тоже можешь.

– Это у меня уже от вашей пустопорожней болтовни голова трещит. Хватит спорить, пожалуйста, – тяжко вздохнула я. – Сделайте уже что-нибудь. Мы не можем долго прятаться в кустах, надо скорее создать ключ-открыватель, вызволить Анарендила и ведьму. – О том, как развлекаются с ведьмой пираты, я старалась не думать, лишь отчаянно надеялась, что после всего она не растеряет свои силы и разум. – Должно же быть у этого прохвоста Ноара что-то еще: дом на лазурном берегу, комната у какого-нибудь другого трактирщика, да хоть землянка в лесу.

– Я знаю старую мельницу, но она на другом конце острова. Попробую поискать запасную недвижимость поближе. – Ярро погрузился в себя.

Он закрыл глаза и, очевидно, потянулся к остаточной памяти дроу. Через пару минут произнес:

– Вижу, как вьется по холмам Кита разбитый тракт, дождь смывает грязь со старой брусчатки… – Он махнул рукой, словно отгоняя муху, а потом почесал ухо. – Опять эти стрекозы… А нет, они не отсюда. Так, продолжаем… Небо заволокло тучами, а черный горизонт рвут вспышки острых ярко-красных молний… А чего они красные-то у вас, кстати?

– Не отвлекайся, Ярро! – шикнула я. – Это не природные молнии, значит. Грозовая магия имеет такой цвет.

– М-м-м… ясно. Так, ладно. Вижу еще в воспоминаниях Ноара невзрачную тропку, которая идет влево от основного тракта. А вдали что-то вроде силуэта строения. Только он какой-то странный. Рябит, что ли? – Ярро замолчал, а потом внезапно рявкнул: – Да твою ж налево! Как он меня задолбал!

– Что? Кто? – Фабиана схватила Ярро за руку. – Что ты видел?!

– Как избушка покрывается чешуей и превращается в обнаженного мужика! Вот что!

– Тише вы! – зашипела я. – Не орите так! И к твоему сведению, Фабиана, голос у тебя становится визгливым.

– Заклятие, похоже, слабеет. Сибель наслала на меня безднов кашель – думала, выплюну собственные легкие. Точнее, не собственные, а дроу. В общем, да… Кажется, резь в горле наконец проходит, но это, я так понимаю, к худшему. И, хранители дери, как же болит голова!

– Да, определенно – визгливым, – подтвердила я свой вердикт.

Ярро внезапно повалился в траву, прямо на спину, и захохотал. Ему тоже, что ли, по голове настучали?

– Дичайшая дичь! Ха! – стонал он между приступами смеха. – Визгливо пищащий здоровый мужик-не мужик. Меченная жирной змеей девка с мужским голосом, которая притворяется парнем, который владеет рабыней. И рабыня-командирша, страдающая перепадами настроения со своей верной подружкой-подушкой… Дамы, вам не кажется, что нам всем пора в дурку?

– Что еще за дурка? – выдохнула Фабиана, манерно массирующая виски. – Впрочем, не важно. Ярро, давай еще раз – что ты видел в памяти? Нашел укрытие?

– Нашел твоего ненаглядного любовника.

– Ильсира? – уточнила я, пока Фабиана возмущенно сверлила взглядом Ярро.

– Нет, того чешуйчатого…

– Заткнись, – прорычала Фабиана.

– Того – кого? – не унималась я. – У нее же только Ильсир был, да, Отверженная?

– Иди в бездну. Не было у меня никого.

Ярро саркастически хмыкнул:

– Ну-ну.

– Слушайте, я благородная маира! – Сжала она кулаки. – И не смейте думать про меня всякие непотребства!

– Мы обе когда-то были маирами, – вздохнула я и уткнулась в свою подушку. – Но не теперь. Ярро, сделай хоть ты что-то благородное – отведи нас в укрытие.

– Не могу. Меня сбивает голы… кхм… в общем, Фабиана, твоя очередь. Вспомни дождливый день, море по правую руку, размытая тропинка по левую, посередине – тракт. Красная гроза сверкает, небо черное. Море волнуется раз, море волнуется два… На счет три ты откроешь глаза и скажешь нам, куда идти.

Фабиана вынырнула из глубин памяти не на три и не на пять, а минут через десять активного самокопания. Со стоном поднялась с травы и протиснулась сквозь кусты. Шли мы в общем потоке людей и бренчащих телег. Она сопела и держалась то за многострадальную челюсть, то поглаживала затылок или терла виски; Ярро постоянно поправлял тряпицу на запястье, скрывающую змеиную метку; а я мяла в пальцах уголок подушки.

Древнее строение, к которому мы наконец подошли, явно принадлежало ушедшей ведьминской эпохе. Кладка местами обвалилась, но центральная комната дома сохранилась в целости, была сухой и не продувалась сквозняками. Труба огромного камина разрушилась, но в это время года мы в растопке не нуждались.

– Какое неприятное место, – поежилась я. – Смотрите, тут даже котел лежит. Наверняка, ведьминский. Бр-р-р.

– Атмосферненько. Как в историческом музее. Памятник архитектуры и все такое. – Ярро провел рукой по пузатым бокам уцелевших стеклянных флаконов, что в беспорядке валялись на каменном столе.

– А я нашла лежанку. «Свежую», – сообщила Фабиана и сходу повалилась на тюфяк в углу. В воздух взмыло облачко пыли.

– Так уж и свежую?

– Ну не двухсотлетней давности же!

– На вот, подушку возьми. – Я кинула в Фабиану своим имуществом.

Она почти мгновенно провалилась в беспокойный сон, ворочалась с боку на бок и болезненно постанывала.

– Ты же тоже из магической академии, – обратился Ярро ко мне. – Неужели вас там не учили основам медицины?

– Чего?

– Целительству.

– Фабиана с факультета артефакторики – у них другие задачи. А я… Сейчас уже без разницы.

Я распахнула край кофты и оттянула ворот платья. Под тканью цвел огромный, уродливый синяк.

– Ренди разве тебя не подлатал… не исцелил то есть? – Ярро отвел глаза, ему явно было неловко.

Я вновь закуталась в мешковатую кофту.

– Все остальные ушибы сошли. Но этот… Он не от удара. Меня… всех нас – магов-адептов, захваченных с «Рассветного луча», прижгли блокирующим артефактом. Дар восстановится, но не раньше, чем заживет ожог. Теперь я могу лишь компрессы накладывать.

В подтверждение своих слов я велела Ярро принести воды из замшелого колодца. Он ругался непонятными словами, пока осваивал механизм, но ведро все же набрал. Кое-как смыв с лиц пыль после долгой дороги, мы стали тоже устраиваться на ночлег.

– Владелец ям что-то заподозрил в фальшивом Ноаре. Возможно, он и сообщил в управу, а те уже пришли в таверну, – принялся рассуждать Ярро, тщетно пытаясь сдвинуть спящую Фабиану к стене. – Тогда нашей маире больше не стоит попадаться Озирису на глаза.

– Ты пойдешь спасать ведьму в одиночку? Вообще-то искали как раз тебя – девушку с меткой змеи.

Ярро размотал запястье и пошкрябал ногтем змеиный хвост.

– Надо сделать плотную перевязку. Будто рука сломана. А вот на другой – кита изобразить. Белинда, как у тебя с рисованием?

– Неправильный вопрос, Ярро: не как, а чем? У нас нет чернил.

– Печалька…

46. Фабиана

Ведьмина изба, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я проснулась, когда за окном мерцала холодным светом россыпь звезд. Прислушалась к себе – челюсть все еще ныла, но уже не так остро. Терпимо. А вот пить хотелось.

Ярро дремал, сидя за столом, уронив голову на скрещенные руки. А Белинда спала в изножье лежанки, привалившись спиной к стене. Я аккуратно поднялась, уступая ей свое место. Подошла к ведру на столе и, сложив ладони лодочкой, зачерпнула колодезной воды.

«Благородная маира спит на вонючих тюфяках и умывается из ведра… До чего я дошла».

– М-м? Ты уже проснулась? – сонно заморгал Ярро. На его щеке отчетливо выделялся след пуговицы с рукава.

– Извини, не хотела разбудить. Ты спи-спи.

– Не хочу больше. Опять снились стрекозы.

– Чего?

– Да насекомые такие, пучеглазые и крылатые… У вас нет таких? А, не важно. С их стрекота начался мой иномирный кошмар. Этот звук меня теперь преследует, как назойливая муха, вот такой вот каламбур! – Она-он выпрямился и принялся разминать затекшую шею. – Ну, раз уж мы оба на ногах, предлагаю заняться делом. Создадим ключ от всех дверей, продумаем план. Нам придется действовать быстро – после освобождения Сибель в идеале сразу вытащить и Ренди. Когда Озирис поймет, что ведьмочка пропала – начнется кипиш, и к эльфу будет уже не подступиться. Поэтому нужно умыкнуть обоих практически одновременно.

– Но… Ярро, допустим, мы справимся с первой частью и заберем Сибель, сможет ли она нас сразу же поменять местами? И… Когда это случилось в прошлый раз, я чувствовала себя разбитой. Тяжесть, слабость. У тебя не так было?

– Примерно. Но Сибель немного соображает в целительстве, попросим ее нас слегка подправить. Хотя бы на минималках.

– Мимимини… чего?

– Не важно. Смотри, нам нужно, чтобы сил хватило добраться до Ренди. Затем он нас подзарядит своими эльфийскими потоками. Его магию я на себе уже испытывал. Правда, придется перетерпеть слишком тесные объятия. Но нам не привыкать, да? – подмигнул он мне.

– Мне не нравятся твои намеки, Ярро! – Я уперла руки в бока. – Давай проясним окончательно: у меня нет и не было любовников. Я должна была выйти замуж за Ильсира, но на церемонии кристалл ошибся. Свадьбы не случилось, как и первой брачной ночи. И на этом давай закроем вопрос и все эти недостойные обвинения.

– А что на счет Рай-как-его-там? Этот чешуйчатый занимает гораздо больше места в твоих воспоминаниях, чем несостоявшийся жених.

Я недовольно закатила глаза.

– Да я его видела-то всего раз… без одежды. И это вышло случайно! Райдонс из клана огненных драконов – ректор нашей академии. Я пришла в его кабинет просить о переводе в Йолли, а у него письмо в этот момент материализовалось. Видимо, что-то срочное. Он тут же стал входить в оборот. Одежда пропала, чешуя проявилась и все такое. На самом деле я никогда не видела так близко процесс оборота. Да я даже обнаженного мужчину до этого не видела. – Я шумно втянула воздух. – Ну, ладно, ладно… Видела однажды. Когда мы с сестрой подглядывали в замочную скважину за переодевающимся конюхом. Но Дайра так пихалась, что я ничего особо и не разглядела. А тут… В общем, меня это зрелище впечатлило. Да, я часто потом вспоминала ректора. И да, мне стыдно за это. Доволен?

– Нет. Я вижу в твоих воспоминаниях гораздо более пикантные сцены, чем просто превращение мужика в дракона. Думаешь, совмещение наших сознаний дает сбой? К реальному прошлому примешиваются твои бурные фантазии?

– Да что ты себе позволяешь?! – Я почувствовала, как начали гореть щеки. Представляю, как это нелепо выглядело – на смуглой коже дроу. – Я никаких непотребств не фантазировала.

– Эй, потише! Белинду разбудишь. Посмотри вокруг, Фабиана. Пираты-насильники, развратные рыночные торговки, работорговля… Не место здесь благородным девицам. Так что прекращай страдать фигней. Думала себе о мужике, воображала всякое – и ладно. Здесь тебя никто не осудит.

– А ты? – отчего-то спросила я, поняв, что оправдываться бесполезно. О Райдонсе я, конечно, часто вспоминала, но Ярро не соврала ни единым словом – только тот самый эпизод, ничего лишнего не представляла. – Ты тоже не будешь осуждать?

– Только за то, что эта ящерица меня постоянно сбивает с толку и усложняет копание в памяти истинного дроу. А так мне вообще пофиг. В моем мире хоть обфантазируйся драконами, оборотнями, вампирами… С кем хочешь и как хочешь. По этим фантазиям книги пишут и кино снимают. – Ярро махнул рукой, – не спрашивай, что такое кино. Долго объяснять. Я веду к тому, что мой мир по развитию и понятиям «стыда и срамоты» отличается от твоего.

– А как же тогда на свадебных церемониях кристаллы признают чистоту души?

– Нет у нас никаких кристаллов. Хотят двое пожениться – идут и женятся. Не хотят – могут и без свадьбы вместе жить и детей наживать.

– Без свадьбы?! – Она удивленно вскинула брови.

– Ну да. Пожили, посмотрели. Не понравилось – разошлись.

– А девушка потом куда? В услужение храму?

– Какой тебе храм. Девушка, как и парень, начинает строить новые отношения с другим человеком.

– То есть как? А… А другой человек… он не против… что она… ну уже была…

– Нет у нас с этим заморочек. В большинстве стран, по крайней мере.

– Даже и представить себе не могу, что бывает иначе. Не так, как заведено, как положено. В голове не укладывается…

Я отвернулась, а потом и вовсе принялась собирать детали для артефакта. И это оказалось непросто – мелкие шестеренки так и норовили выскользнуть из моих новых, неудобных рук, больше приспособленных, видимо, раздавать тумаки или держать меч.

Работа отвлекала от неуместных мыслей. Ведь если рассуждать как Ярро, то сбой кристалла – ерунда. В другом мире Ильсиру было бы плевать на чистоту, и свадьба бы состоялась. Я не стала бы Отверженной, не поплыла бы в обернувшееся катастрофой плавание. Не… Много-много «не». Все было бы иначе. Но еще я неожиданно поняла другое – обида, боль и страх за собственное будущее породили во мне желание доказать ошибку кристалла. Ильсиру, семье, себе… Однако теперь, после всего пережитого я не чувствовала ни обиды, ни боли. Вместо них внутри царапало разочарование в отце, в сестре, в женихе, в дурацких обрядах, которые так запросто ломали девичьи жизни.

«Ярро из другого мира и рассуждает так просто, так открыто. И при этом он не желает мириться с судьбой, ищет решения, строит планы, пусть и сумасбродные, отчаянные. А Ильсир? Он ведь даже не попытался разобраться в случившемся! Не слушал мои заверения, не предложил перенести свадьбу в человеческий храм. Варианты же были! Но нет. Он просто кивнул, когда меня заменили сестрой».

К рассвету я держала сплетенный из стальных нитей и шестеренок открыватель. Конец, как и должно, получился острым, будто спица, да и остальное выглядело весьма ювелирно. Я любовно провела подушечками пальцев по спаявшимся огненной магией завиткам – в целом она не подвела, хоть потоки и взбрыкивали. Но я справилась. Магистр в академии похвалил бы меня, может даже положил бы этот артефакт на полку почета и вписал мое имя в табличку… Я вздохнула – уже не в этой жизни.

– Оу, а вот и волшебный ключик, как у Буратино! – Ярро оглядел выполненную работу. – Кучеряво так. А кудряшек не многовато?

– Нет. По ним пойдет магия от центрального сердечника.

– А это что за закорючка?

– Так обмотка же! – пальцем я скользнула к навершию ключа. – А вот этот виток – моя подпись. Любой уважающий себя артефактор оставляет подпись на творении. Некий штрих, знак или букву. Ладно, давай попробуем зарядить… Я уже пыталась сама – не выходит. Основа далась мне проще, но толку-то от нее без заряда! Наверное, Белинда права – придется тебе.

Следующие полчаса я заставляла Ярро выкручивать кисти в сложных пассах, учила взывать к внутреннему резерву. Но магия капризничала. Один раз почти получилось, но силы потока не хватило. В другой раз поток был неровным, и ключ угрожающе вспыхнул. Мне пришлось подправлять стальные завитки.

– Может, вместе попробуем? – предложил Ярро и встал вплотную ко мне.

Я подивилась тому, что не возникло и мысли отступить на шаг, сохранить дистанцию, принятую в обществе, как допустимую между мужчиной и женщиной. Хоть Ярро и находился сейчас в женском теле – в моем облике, но все же своим поведением, даже жестами, не давал забыть, что на самом деле он парень: резкие, угловатые движения, жесткий взгляд, крепкий захват моей руки и аура… А ауры я всегда чувствовала хорошо.

Ярро уверенно переплел наши пальцы в замок, а между ладоней зажал ключ. Будь я прежней маирой, то непременно захотела бы обмахнуться веером, потупить взгляд и мило покраснеть.

В голове женскими голосами зашелестели воспоминания:

– Да ты просто зациклилась на этом своем Ильсире! Как будто вокруг других достойных кандидатур нет!

– И правда. Неужели никто, кроме жениха, не привлек твоего внимания?

– …столкнулась там с одним типом. Здоровущий такой, явно дракон. Аура так и сшибает с ног. Ухмылка ехидная, будто все про всех знает. И повязка на глазу.

– Дракон с повязкой? Это мог быть только Озирис Северный Иней…

Не знаю, почему мне пришло это в голову… Но вдруг подумалось, что, если бы на месте Ярро сейчас оказался Озирис Северный Иней, я бы не только покраснела, но и сползла бы в обморок. Хоть Озириса и впрямь сложно назвать привлекательным в общепринятом смысле, но было в драконе нечто такое… Вместо магических потоков я почувствовала, как сбилось дыхание, а сердце застучало быстро и неровно.

Придя в замешательство от собственных рассуждений, я постаралась сосредоточиться, отбросить ненужные мысли прочь.

«О, хранители! Иней не так давно мне чуть шею не свернул, а я… Какие же глупости лезут в голову! Хватит, сейчас дело превыше всего!»

Свободными руками мы с Ярро начали синхронное движение. Кожу щипало магическими всплесками. Минуты шли. Я уже собиралась отстраниться, боясь снова испортить заготовку. Но поймала на себе сосредоточенный взгляд карих глаз своего же тела. Ярро сдаваться не хотел. Смотрел прямо, едва ли не в самую душу.

– Вы что, собрались танцевать брачный танец? – донесся с тюфяка сонный голос Белинды.

Я резко отпрянула, отдернув руки.

«С этой дурехи станется надумать невесть чего!»

А Ярро принялся на лету хватать падающий ключ. У самого пола он ловко поддел его мыском сапога, подкинув вверх – я бы так не сумела. На этот раз поймал уже рукой, поднес к глазам.

– Получилось? – подбежала разом проснувшаяся Белинда. Она всматривалась в артефакт и нервно теребила кончик косы. – Получилось!

Она от радости обняла Ярро в моем теле и в том же порыве повернулась ко мне, но резко замерла, наткнувшись взглядом на меня-дроу. Отступила на шаг, затем и вовсе отошла в сторону, плотнее запахивая свою кофту. И только оттуда произнесла:

– Я рада. Полдела сделано.

47. Сибель

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

– Сейчас, сейчас, – шептала я, успокаивая больше себя, чем Кайлу. – Потерпи немножко.

Замотав тугую повязку на ее бедре, я всмотрелась в мертвенно-бледное лицо.

«Швахх! Швахх! Швахх!»

– Эй! Сделайте же что-нибудь! – крикнула я в сторону коридора. – Нужен нормальный целитель!

Я нервничала. Повязка слишком быстро становилась бурой. Крепкий, плечистый стражник подошел ближе, оглядел Кайлу и покачал головой.

– Наш целитель помер пару недель назад. Один из раненых случайно его зашиб, мечась в агонии. Так что давай уж сама как-нибудь. Выше раны жгут затянула, повязку наложила – молодец. Целитель, правда, еще и штопал в таких случаях. Но я особо не приглядывался…

– А другого целителя нет?

– Конечно, нет. Кто по доброй воле в ямы сунется? Целителей вообще на Ките – как золота у нищего.

– Нет?

– Именно. – Стражник почесал затылок. – Для простых людей – нет. Ведь эти бездновы кальмары дерут за свои услуги столько, что до скончания мира потом не расплатишься.

– Озирис что, не может купить… эм-м-м… услуги? Он же владелец. Наверняка богат…

– А целителям оно надо? Зачем загонять себя в яму, беспрерывно кого-то штопать и рисковать жизнью, если вдруг уходящий в бездну слетит с катушек от боли.

– Но люди умирают!

Стражник пожал плечами, мол, да, с кем не бывает.

– Иглу, что ли, дай с ниткой. Я попробую.

– Э-э-э. Ниткой? Так магией же шить надо. Умеешь?

Он достал из пристенного комода продолговатый футляр и протянул мне. Я откинула крышку и увидела длинную спицу, раздваивающуюся на конце тонкими усиками. Такой странный инструмент мне прежде видеть не доводилось, и, как им зашивать раны, представления я не имела никакого. Однако протянула руку. Едва кончики пальцев коснулись «иглы», как мелькнула алая искра и ударила разрядом. Не очень больно, но достаточно, чтобы понять: этот артефакт я в руки взять не смогу.

– Так и думал, что ты не склонна к грозовой магии. – Стражник захлопнул шкатулку и отнес на место. – Придется своими силами.

– Может, прижечь рану? – Я вспомнила, что где-то о таком читала.

– Может. В дикие времена так и делали. Ладно, схожу на кухню, принесу угли.

Он вышел, громко хлопнув дверью. Ключ заскрежетал в замке. От неприятных звуков Кайла распахнула глаза и застонала.

– Си… бель.

– Я здесь, – я схватила Кайлу за руку.

– Болит… все.

На ее бледном лбу блестели бисеринки пота, а бескровные губы дрожали.

– Не все. Еще не все. Соберись, Кайла. Держись. Где твой боевой настрой, а? Давай же! Первый бой позади. Ты не умерла там, неужели сдашься здесь?

Я видела, как она стиснула зубы и несколько мгновений сдерживала стоны, но они все равно прорвались болью и отчаянием. Кайла снова уплыла в беспамятство.

«Да что ж это такое! Швахх!»

Я цепко ухватилась за ее запястье, ушла в себя, отбросив все ненужные звуки, шорохи, запахи. Внутренний взор проник в Кайлу, стал перебирать ее разорванные мышцы, треснутые кости…

– Eolis arshaah fosin… Черными перстами да черными устами… Arshaah isto leqaste… Наговору подчинись, боль-хвороба, испарись… – поплыл по комнатушке мой тихий шепот.

Я торопилась, едва не пропуская окончания слов. Нужно было успеть восстановить как можно больше поврежденных тканей, пока стражник не вернулся. Ушибы и гематомы я проигнорировала, сосредоточившись на бедренной артерии…

Из транса меня вывел грохот – дверь за спиной распахнулась с такой силой, что ударилась об стенку и по инерции захлопнулась снова. Я вскочила на ноги, быстро натянула рукава рубашки в попытках скрыть проявившуюся черную вязь.

По леденящему холоду, ворвавшемуся в помещение, я поняла, кто явился в целительскую, и теперь боялась шелохнуться, оглянуться. Боялась его, моего нынешнего хозяина. Озириса. Его странное поведение в термах, перепады настроения… То он внимательно слушал мои откровения и поглаживал, явно намекая на переход к более тесному общению; то вдруг резко стал грубым, разозлился, начал ругаться и отправил меня работать в целительскую. Как и Кайлу. Но этой ночью он передумал и выставил ту на бой.

«Теперь мой черед…» – обреченно подумала я.

Озирис грубо схватил меня за руку и потащил за собой. Его размашистые шаги гулко отдавались в извилистых коридорах, встречные люди шарахались в стороны, даже крепкие мужчины, явно из бойцов, старались слиться со стенами. Хлопнув очередной дверью, Озирис буквально зашвырнул меня в свои покои. Я бросила испуганный взгляд на огромную кровать и снова окаменела.

«Может оно и к лучшему. Хотя бы не арена».

– Дура!

Льдистый глаз прожигал холодом. Я обхватила себя руками и молчала. Что тут скажешь? Казалось, что злость дракона можно потрогать руками и замерзнуть насмерть. Он пошел на меня, и я испуганно попятилась, пока не уперлась поясницей в подоконник. Где-то вдали громыхнул гром. Забарабанили по крышам первые капли дождя.

«Выпрыгнуть? Выпрыгнуть!»

– Дура! – рявкнул он снова. Да так, что за спиной задрожало стекло.

Я вжала голову в плечи и крепко зажмурилась.

– Я тебе что говорил?!

Я шмыгнула носом, не открывая глаз.

– Дура, – повторил он в третий раз. Но уже тихо, с разочарованием, обдавая ледяными потоками воздуха.

Я почувствовала, как Озирис отстранился, отошел. Звякнуло стекло и послышалось журчание. Я несмело открыла глаза и первое, что увидела, была выбившаяся из пучка прядь моих волос, покрытая белоснежным инеем.

Озирис стоял у невысокого столика со стеклянным стаканом руке.

– Иди сюда, – приказал он. Я медленно подошла. – Пей.

Он поднес к моим губам стакан. В нос ударил резкий тяжелый запах. Глоток обжигающей жидкости ободрал горло и упал в желудок. Я закашлялась.

– Чтобы согреться, – пояснил он, наполняя стакан заново, теперь для себя. И уж точно я не ожидала от него последующего: – Прости.

От удивления я лишь коротко кивнула.

– Ты влила слишком много. Туман взволновался. Он услышал черные потоки. И я услышал, – негромко произнес Озирис с нажимом, а потом как рявкнул, заставив меня снова вздрогнуть: – Хочешь, чтоб донесли Крэйгу? Так он заберет тебя как диковинную зверушку. Будет всем на пирушках своих показывать. А в дурном настроении и не только показывать, а и поразвлечься гостям позволит. Только тебе такие развлечения вряд ли понравятся. Этого хочешь?

– Н-нет.

Озирис выжидательно смотрел на меня. Я чувствовала его цепкий взгляд, но не шелохнулась, головы не подняла.

– Он выжмет из тебя всю магию, – вновь прозвучал его голос. – Заставит совершать мерзкие поступки, угодные ему и его власти.

– Я не стану…

– Ты-то? Еще как станешь. Пытки, знаешь ли, ломают людей.

Я непроизвольно передернула плечами.

– На Ките закон – сила, а пока лишь Крэйгу удалось худо-бедно договориться с Сердцем Грозы. И я не собираюсь давать ему еще больше власти… Черной власти, понимаешь?

– Не совсем, – тихо прошептала я, рассматривая его льняную рубашку.

– Сердце Грозы не признало Крэйга истинным хозяином. Он довольствуется лишь крохами этой магии, насильно выкачивая ее остатки из мертвого кристалла. А власть ведь надо удержать. Он будет использовать все средства. Ведьминскую силу тоже, раз она сама идет в его лапы.

– Да не иду я! Просто помочь хотела Кайле.

– Слишком громко помогала! – рыкнул он, пальцами сжал мой подбородок, приподнимая и вынуждая схлестнуться взглядами. – Кайла просила взять ее в ямы, знала, на что шла. Это ее выбор. Иногда потери нужно принимать. Я на своей чешуе знаю, как это трудно. – На его и без того суровое лицо набежала тень. – Мой дракон погиб.

– О, – удивленно выдохнула я, ощущая, как внутри просыпается жалость.

– Но я не сдаюсь. Возможно, когда-нибудь мне удастся это исправить, ведь Сердце Грозы еще может проснуться, сделать свой выбор. И мой дракон…

Озирис замолчал, видимо, осознал, что чересчур разоткровенничался. Отпустил меня и повернулся к столику, наполняя еще один стакан для себя, словно ему нужно было время, чтобы тщательно взвесить каждое слово.

– Не тебе решать за других, – наконец произнес он. – Мы сами делаем свой выбор. Кто-то принимает смерть, кто-то нет.

– Прекрасно понимаю, о чем вы: я вот не приняла, – горько усмехнулась я и, по его примеру, опять сделала небольшой глоток из стакана. Жидкость вновь опалила язык и горло. Я провела рукой по шее. – В день, когда Ноар вывалился из портала в академии, он не только проклятие Роха приказал снять. Он душил меня, вынуждая провести ритуал обмена душ.

– Вот как? – бровь Озириса выгнулась вверх. Похоже, мне удалось удивить этого непробиваемого дракона. – И как? Провела? У всех на глазах?

Я кивнула.

– Умирать-то не хотелось.

Озирис задумался, нахмурившись, и я начала жалеть, что упомянула обмен. Почему-то в его присутствии у меня постоянно случались приступы откровенности. Глупо.

– То-то Ноар вчера так странно себя вел, – наконец задумчиво протянул Озирис. – Нес что-то непонятное, словно умом повредился.

– Вчера? Ноар? – настал мой черед удивляться. А на душе сразу потеплело.

«Так Фабиана меня искала, не бросила!»

– Так выходит, не он это был? – уточнил дракон. – И кто же тогда? С кем ты его поменяла?

– С маирой Фабианой Сотье, – призналась я. – Из Сивеллы.

Озирис поперхнулся пойлом и громко закашлялся:

– BRiT Mun KRO? OM ti GRAVuuN SUVULaaN?..[21]

Я не поняла урчащих слов. Но раз уж призналась, то решила тоже кое о чем спросить:

– Вы ведь что-то знаете про этот ритуал?

– Что-то да, знаю, – не стал он отрицать.

– Я выяснила, что его нельзя проводить, если объект находится в состоянии алкогольного опьянения. Какие еще есть ограничения?

– Почему ты спрашиваешь? – Видя мои сомнения, Озирис надавил: – Сибель, договаривай. Ноар точно не был пьян в тот момент, неужели благородная маира…

– Нет-нет, дело не в этом… – Я вздохнула, набираясь смелости. – Как я уже говорила, дроу заставил меня сделать обмен. Хотел, чтобы я поменяла их с умирающей девой-дроу местами. Он готов был умереть вместо нее.

– Две жизни – дроу и ведьмы, в счет одной. Неужели Силль того стоила? – Озирис покачал головой. – Ноар – такой пройдоха, и вдруг самопожертвование. Удивил…

– Ну и так вышло, что… – Я снова вздохнула, а потом словно в омут с головой прыгнула. Призналась: – Сперва я случайно призвала душу из другого мира.

Температура воздуха вокруг резко снизилась, пришлось сделать еще глоток согревающего пойла.

– Продолжай.

– Совершенно посторонний парень попал в тело Ноара. Я не хотела! Но… Его зовут Ярро. Он сказал, что, покидая собственное тело, видел на нем расползающиеся черные символы. Думаю, проклятие Роха ушло в его мир, и тело Ярро погибло. Скорее всего, вместе с настоящим Ноаром. Почему вообще так вышло?

– Тот самый Ярро? Друг, который дал в морду инквизу?

Я кивнула, а Озирис окинул меня цепким оценивающим взглядом.

– Призвать душу из другого мира очень сложно. – Он задумчиво потер подбородок. – Заклятия такого уровня зачастую требуют и жизнь, и смерть. А еще правильное положение звезд, высокий дар ведьмы, трещины в гранях миров и тому подобное. Но более подробно тебе могли бы ответить истинные ведьмы. Лет двести-триста назад.

– И жизнь, и смерть… – задумчиво повторила я, а потом резко дернулась. – Дева-дроу! Проклятье убивало ее – это смерть.

– Тут не поспоришь.

– Но после обмена она внезапно стала беременной. Ее живот раздулся, и она кричала так, словно рожает. Это, получается, жизнь?

– Ты настолько неискушенная? – хмыкнул Озирис.

– Что?

– Девочка, внезапно стать беременной невозможно. – Он усмехнулся и накрыл мою ладонь своей. – Скорее, она уже была в положении. Допустим, на раннем сроке. И допустим, именно сей факт затмил Ноару разум, и он решился на портальный поиск ведьмы, бросив всех… хм… все свои дела.

Я покраснела, а Озирис, не обращая внимания, продолжил строить предположения:

– И не стоит исключать вероятность того, что тело иномирянина погибло пустым и проклятым, а вот душа Ноара вошла в рождающегося младенца. Поэтому-то и ускорились роды.

– Жуть какая! – скривилась я.

– Это суть черная магия, Сибель. Она опасна и коварна. Запрещена. – Озирис снова нахмурился. – Но как в теле Ноара оказалась благородная маира? Бездна, а я ведь врезал ему… ей от души!

– Фабиане?

– Ноару, как я полагал. Так что?

Пришлось рассказать и про вторичный обмен душ. Так странно было вываливать все это постороннему человеку, и знать, что с его рук точно не сорвется магическая удавка.

Озирис присел со стаканом на край кровати и сделал несколько крупных глотков. Задумчиво посмотрел куда-то в сторону окна и вдруг изрек:

– Рори уберет ту девку.

– Фабиану? – встрепенулась я.

– Кайлу, – отчеканил он, возвращая меня в реальность. – У нее был шанс выжить, но ты его отняла. Рори отпустит ее душу в бездну. А что было в прошлом – забудь. Теперь у тебя началась новая жизнь.

– Но…

– Она слышала твои заклинания. Она угроза тебе.

– Нет-нет, – помотала я головой. – Кайла была без сознания. Она не могла ничего слышать. Пожалуйста, Озирис!

– У тебя такой вид, будто ты готова броситься передо мной на колени.

– А это поможет?

– Сомнительно.

Я решительно шагнула к Озирису и опустилась перед ним.

– Сомнительно – не значит, что надежды нет, – тихо произнесла я. – Не надо убивать Кайлу. Она ничего не слышала, уверяю.

– Чего ты так об этой девке печешься? Кто она тебе?

– Никто. Просто… Просто рядом с ней мне немного легче. Она сильная духом и не боится. И мы обе здесь…

– А ты красивая, – сказал Озирис, внезапно меняя тему.

У меня внутри все сжалось в тугой узел.

– Я уже говорил тебе: мне нужна женщина. Женщина, подходящая по внутренней сути. Ты подходишь.

Он провел пальцами по моей скуле.

– Нет, не подхожу, – торопливо зашептала я. – Вы знаете, кто я, знаете мою суть. А вы дракон.

– Лишь отчасти теперь.

Его шершавые пальцы скользили по коже, грубовато смяли нижнюю губу, заставляя замолчать.

– Будешь моей, Сиби?

48. Ярослав

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Погода утром выдалась хмурая, небо затянуло тучами, безвозвратно скрадывая солнечные лучи. Ветер задувал под полы плащей, которые я нагло и без зазрения совести умыкнул в ближайшем постоялом дворе.

Надвинутые капюшоны надежно скрывали наши лица. Людей на тракте было немного, а те, кто был, сами кутались в плащи да спешили поскорее добраться до теплых укрытий. И ни разу никто не просил показать метку или открыть лица.

– Добрый знак, – тихо произнесла Белинда, провожая взглядом пирата, который лишь мазнул по нашей троице взглядом и скрылся в бревенчатом доме. – Хранители сегодня на нашей стороне.

Мы без труда добрались до моста между холмами, но здесь случилась небольшая заминка. Люди не торопились пересекать пропасть, со дна которой поднимался густой туман и скрадывал сходни.

– Что там? – спросила Фабиана у ближайшей женщины.

– Туман поднялся.

– И что? Пасмурно же.

– Страшно переходить.

Фабиана фыркнула и пошла вперед. Я хотел было возразить, вспомнив, какие опасности может хранить в себе серая мгла, но ее спина уже скрылась из вида.

– У нас в Сивелле часто бывают туманные утра, – шепнула Белинда и поспешила за Фабианой.

Я вздохнул, как перед прыжком в воду, и последовал за спутницами.

Мгла была неприветливой, волновалась. Снизу слышались шорохи, словно осыпался песок, по которому скользило гибкое тело неведомой рептилии. Стрекот невидимых крыльев пронесся совсем рядом, и от этого звука волосы на затылке встали дыбом.

«Пошли в задницу! Не слабая у меня душа!»

Мостки под ногами пошли вверх. С каждым шагом туман становился ниже, сначала дав свободу голове, потом груди. Идти по пояс в серой непроглядной взвеси было, впрочем, еще страшнее, потому что казалось, что вокруг нижней части тела ползут щупальца, готовые обвить и утащить в жуткую пучину. Вторую половину моста я преодолел бегом и с колотящимся сердцем остановился возле Фабианы и Белинды.

– Нам на дело идти, а ты едва не дрожишь, – проворчала Белинда. – Не думала, что ты…

– Я что?! – меня зло взяло. – Ты хоть знаешь, что это за дрянь?

Я хотел им рассказать про то, как мы с Ренди уже ходили сквозь такую гадость в хвостовой части острова. И что это не обычный туман, а отголоски Мертвой Пустоши. Но не стал, просто махнул рукой.

«Незачем их пугать. Не сейчас».

Они торопливо обогнули замок Крэйга.

– К Тару точно не зайдем за помощью? – спросила Белинда, косясь на высокую башню. – Анарендил говорил…

– Да, говорил, – оборвала ее Фабиана. – И где он теперь? Они оба – и Анарендил, и Сибель – ходили к Тару, а потом сгинули. Нет, я этому эльфу не доверяю. Ярро?

– Может так совпало. Но лишний риск нам ни к чему.

В здание ям мы заходили с опаской, но благополучно миновали охрану.

– У меня колени дрожат, – пожаловалась Белинда, когда местный фэйс-контроль остался позади. – Этот здоровяк так посмотрел… Да я была почти готова скороговоркой выдать всю нашу затею.

– Хранители! Ты в своем уме? – возмутилась Фабиана, злобно сверкнув глазами из-под глубокого капюшона. – Только попробуй.

– Просто не подпускайте ко мне этих грязных пиратов. И пусть не смотрят так… так…

– Сюда, – оборвал я зарождающуюся перепалку и свернул в левый коридор.

– Уверен? Вчера мы же мимо арены проходили.

– Какие нафиг арены, нас же сразу запалят! Этот коридор должен вывести к кладовым, а потом… Ай, ладно. Просто идете за мной.

– Но…

– Фабиана, помолчи. Я ковыряюсь в остатках памяти Ноара. И без тебя тошно.

Двигались мы тихо, короткими перебежками. Я шел впереди, осторожно выглядывая из-за углов. Фабиана была последней и отслеживала тылы. А вот Белинда тряслась в середине, то и дело за меня хватаясь: то за локоть, то за рубаху. Когда позади раздались чьи-то голоса, я отчетливо прочувствовал, как она со всей дури впилась ногтями в мой бок.

– Гребаный серый волчок! – гневно зашипел я. – Прекрати меня щипать!

Я перехватил ее руку и нырнул в ближайшее ответвление коридора, попутно доставая из кармана ключ-артефакт. Здесь начинались кладовые. Витиеватый стержень вошел в скважину и моргнул белыми искрами, отщелкивая замок.

«Вау! Магия в действии – это даже прикольно, при иных обстоятельствах».

Белинда первой рванула в открывшуюся дверь и стукнулась лбом о низкую балку, на которой были развешаны тряпки.

– Хранители-и-и, – простонала она.

Я предусмотрительно пригнулся, а вот Фабиана едва не повторила участь Белинды, но вовремя подставленная мной ладонь смягчила столкновение.

Голоса в коридоре звучали совсем близко. Мы замерли в тесном, темном помещении и боялись дышать. Каждый из нас молился своим богам, чтобы этим людям не пришло в голову что-то взять из кладовой. Белинда зажала рот обеими руками, боясь всхлипнуть от напряжения. Фабиана нащупала мою ладонь и схватилась за нее, переплетая пальцы. Я ответил легким пожатием, как бы говоря: «Все будет хорошо».

Повезло. Люди прошли мимо. Осторожно выйдя в коридор, я облегченно вздохнул и подавил вертящееся на языке слово-вышибалу, которое готов был пустить в ход. Оглянулся на спутниц: со смуглого лба Фабианы медленно стекала капля пота, а у Белинды дрожали губы.

– Идем, пока еще на кого-нибудь не нарвались.

Стоило мне это произнести, как дверь рядом распахнулась, и из нее вышел зевающий боец, лицо и голый торс которого украшало множество шрамов. Мужчина округлил глаза и уставился на нашу нежданную компанию.

Белинда так и взвизгнула. Одновременно с воплем она задрала юбку, чем ввела всех в ступор. Целое мгновение мы с бойцом дружно пялились на нее, судорожно дергающую привязанный к бедру короткий столовый нож. Я опомнился первым и с высоты своего девичьего роста зарядил бойцу знатный апперкот.

Бессознательное тело затащили в кладовую. Руки и ноги бойцу связали тряпьем, что было развешано на балке. Про кляп не забыли. А вот дверь запереть не смогли, ведь магическая отмычка работала лишь в одну сторону – на открывание.

– В моем мире обычно показывают си… грудь, – заявил я Белинде. – Но твой вариант тоже ничего. Где ты нож-то раздобыла? И молчала, главное…

– В таверне стащила, мне спокойнее, когда под рукой хоть что-то острое, и…

– Эй, как моя рука? – перебила ее Фабиана. – Болит?

– Да нормально, – я потер сбитые костяшки пальцев, – до свадьбы заживет.

– Только попробуй в моем теле выйти замуж! – вспылила Фабиана.

– Сдурела? Ты меня за кого принимаешь?! Так, все, тихо. Позже это обсудим! Шевелим булками, дамы.

До нужной двери добрались крадучись, избегая столкновений с обитателями здания. Ключ в моих руках снова вспыхнул. Скрежет замка нам показался оглушительно громким. Белинда снова поддалась панике и первой вбежала в целительскую.

49. Сибель

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Хриплое «уйди» снова и снова звучало в моих мыслях.

Предложение Озириса всколыхнуло во мне бурю из дикого страха и внутреннего протеста. Быть его? Нет, этого мне не хотелось. А потому, в решающий миг, когда он склонился ко мне, а его губы почти коснулись моих, я резко отшатнулась. Новая волна холода сковала тело, в воздухе взвихрились тысячи мелких снежинок, а в коротком «уйди» звенели ярость и разочарование.

Я бросила взгляд на котелок с остывшими углями – кажется, не пригодились. Попыталась сосредоточиться на Кайле и принялась менять ей повязку. Кровотечение остановилось, но я приняла этот факт довольно отстраненно, мыслями возвращаясь к Озирису. Понимала, что в моем нынешнем положении это было лучшее предложение: лучше бойцовских ям, лучше рабства, лучше удушливо-жаркого Заката. Озирис знал мою тайну и ничего плохого не сделал, даже наоборот, пусть грубо и яростно, но он отругал за дело, за то, что могла выдать сама себя.

«Он защищал меня. А я… я…»

Того, что происходит наедине между мужчиной и женщиной, я смущалась, но не боялась. По крайней мере, не так, как благородные маиры или леди-аристократки, которые нервно ждут свадебных церемоний. Я всегда знала, что путь в храмы мне недоступен, как и замужество.

«Так какого швахха я отказалась?! Озирис хоть и груб, строг, но он не желает мне зла… Не желал… Он мог и не спрашивать. Взять, что хотел. Но не стал. Почему?!»

Изнуряющие размышления прервал рычащий скрежет замка. Я сжала в руке окровавленную повязку, которую собиралась выбросить. Сердце неровно отсчитывало удар за ударом. Ожидала увидеть на пороге Озириса, который бы схватил меня за руку и выкинул на арену. Или это мог быть Рори, пришедший убивать Кайлу. Но чего я не ожидала, так это того, что в дверь ввалится перепуганная блондинка и растянется на полу, споткнувшись об порог. А вслед за ней вбежит тощий парнишка, который подглядывал вчера и…

– Фабиана?! – ошарашенно выдохнула я и, подбежав, повисла на ее шее. – Ты даже не представляешь, как же я рада тебя видеть!

– Эй, а меня?

От знакомого сарказма, явственно звучавшего в незнакомом голосе, меня пробрало до мурашек, от макушки до самых кончиков пальцев. Я отстранилась от Фабианы и уставилась на парня.

– Ярро? – неверяще прошептала я, чувствуя, как побежали по щекам слезы.

– Ведьма ж ты криворукая, – по-доброму произнес он и обнял меня. – Как была истеричкой, так и осталась.

– Кхм, а вы можете свои лобызания отложить до лучших времен? – Незнакомая блондинка вернула всех в реальность.

– Белинда! – возмущенно фыркнула Фабиана.

– А что? Мы тут вроде как нежеланные гости. Нам еще посла навестить надо, не забыли на радостях-то? Давай, ведьма, – обратилась она ко мне, – меняй их обратно.

– Да, Сибель, проведи обряд, – кивнула Фабиана. – С родной магией у нас действительно больше возможностей.

Ярро возразил:

– Дроу мне не родной.

– И что, зато ты кулаками отлично машешь, а я пожгу всех пульсарами.

– Угу, пожжет она. Джоелу только бороду и смогла подпалить. Но в шкуре дроу мне однозначно будет комфортней, чем в нынешней. Сибель. – Он приобнял меня за талию. – Только соберись, ладно? Очень тебя прошу, сделай все правильно. Если я очнусь в теле какой-нибудь местной проститутки, то лично тебя найду и… – Он демонстративно погладил мою шею, обещая вовсе не ласки. – Просто сделай все, как надо, идет?

– Да не могу я! Озирис сразу поймет. Почует мою магию, стоит лишь усилить потоки. Обмен душ – это вам не икота.

– Дерьмо. Озириса на пути нам точно не нужно. Ладно, двигаем отсюда.

Я нехотя выпуталась из объятий Ярро и шустро закончила с повязкой Кайлы. Наклонилась к раненой и прошептала, хоть та ничего и не слышала:

– Удачи. Пусть у тебя все будет хорошо.

Мы петляли по каменным коридорам. У меня столько вопросов вертелось на языке, но сейчас было не время для разговоров. В воздухе витало напряжение. Когда мы подошли к распахнутой двери какой-то кладовой, Белинда и вовсе охнула, зашептала молитву хранителям.

– Каморка, где мы оставили вырубленного бойца, – тихо пояснил Ярро, и все что-то поняли, кроме меня, ведь внутри было пусто. – Давайте туда. – Он свернул в ответвление коридора. – Это путь к замку Крэйга, но впереди должно быть одно окно, через которое можно выбраться наружу. Выходить через парадную дверь теперь нет смысла – наверняка нас уже поджидают.

– С тобой хоть в окно, хоть в дверь, – твердо кивнула я и схватила Ярро за руку. Рука была не такой, как прежде, непривычной.

– А может, ты их все же местами поменяешь? – вмешалась Белинда, нервно озираясь по сторонам. – Так шансов будет больше.

Но я покачала головой. Напряжение действительно нарастало, теперь мне точно не казалось. Старое каменное здание будто начало гудеть, как потревоженный улей. В отдалении лязгал металл, хлопали двери, разносились голоса. И все это будто становилось ближе.

Искомое оконце оказалось небольшим, но достаточным, чтобы пролез даже дроу. Белинда первой перекинула одну ногу через подоконник. Она резко передернула плечами, ежась от налетевшего холода, и покосилась в сторону хмурого неба. По-прежнему моросил дождь, а студеный ветер навязчиво заползал под одежду.

Фабиана держала Белинду за руки, медленно опуская, ведь от подоконника до земли было метра четыре. Так просто не выпрыгнуть. Дроу наполовину свесился из окна, а мы с Ярро придерживали его изнутри.

– До сих пор не могу поверить, что ты здесь, – прошептала я, не к месту глупо улыбаясь. – Нашелся, пришел за мной. Но откуда у тебя взялось мужское тело? И куда делась душа его бывшего владельца?

– Вам помочь? – раздалось в ответ, вот только произнес это отнюдь не Ярро.

50. Анарендил

Замок Крэйга, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

– Эй, остроухий, – донеслось сквозь монотонный гул в ушах.

Исцеляющая волна уже почти не приносила облегчения. За частыми избиениями я явственно ощущал не только желание Крэйга получить родовые артефакты, но и его затаенную ненависть. Призывал звезды в свидетели, что до этих дней ни разу с главным пиратом не встречался и искренне недоумевал, чем же успел вызвать такую злобу.

– Оглох, что ли?

Я сфокусировал затуманенный взгляд на тощей, как цыплячья ляжка, шее пирата. Его остро выпирающий кадык дергался едва ли не при каждом слове, а вот смысл сказанного доходил медленно.

– Кто? Какой друг? – хрипло переспросил я, уцепившись за важное слово в его монологе.

– Не могу назвать его имени – не запомнил. Поназывают так, что язык в три морских узла завязывается. Давай, остроухий, если хочешь ноги сделать – отдай волосы.

– Волосы… Зачем?

– За хвостом макрели! Мне-то откуда знать? Велено принести волосы посла. Ты посол? Посол. Так что давай быстрее. Если Нэш меня тут застукает – тебе бездна.

– А тебе?

– Выкручусь. Так что? Хотя погоди. Щас. Как он там говорил… Грут, гурт… Нет, погоди. Гирт. В общем, бездна, забыл я. Гурт или гирт. И дальше… – Пират задумчиво почесал затылок. – Готрим и какой-то элекесир. Вот. Или около того. Он сказал, ты поймешь.

– Gurth gothrim Tel’Quessir?[22]

– Во-во, точно так и сказал. Давай уже свои лохмы, время жмет, как крабу старый панцирь.

Я стиснул зубы.

«Это что, новые, извращенные издевательства Крэйга? Сказать пару слов на эльфийском, дать ложную надежду, намекнуть на неведомого друга. Хм… Друг… Фабиана немного знает эльфийский. Тар-Сурион знает. Элиниэль…»

При воспоминании о последней у меня заныло в груди болезненной тоской, бессилием и невозможностью что-либо изменить, исправить. А следом перед мысленным взором утонченную белокурую девушку вытеснила другая – брюнетка с растрепанным пучком на голове.

«Леди Блумель говорила мне про волосы. Предсказание. Она ведьма, может, ее слова были действительно пророческими?»

– Долго думаешь, – злился пират и нервно перебирал пальцами рукоять небольшого кинжала.

– Ладно, – выдохнул я.

Пират довольно ухмыльнулся, одобрительно закачал головой и принялся торопливо, неаккуратно срезать спутанные светлые пряди с моей головы.

– Ты ведь и так мог забрать их. Я в цепях, так к чему были уговоры?

Я проводил взглядом одну из своих косиц, что парень с какой-то маниакальной аккуратностью укладывал на дно поясной сумы. И только когда собрал весь «урожай», пират ответил:

– Желательно добровольное согласие. Так магический эффект волос гораздо насыщеннее. – Отойдя на достаточное расстояние от узника, пират добавил: – Да и вообще, благодарю, любезнейший, за щедрый дар.

Он картинно отвесил кривой поклон, хохотнул, но тут же спохватился, прикрыл рот ладонью и принялся озираться по сторонам.

– Обманул, да? – зло прошептал я. Сил яростно беситься в цепях уже не было. – Saurar cam’wehtrin.[23]

– Ой, вот только не надо проклятий, остроухий. К тому же он просил твою прядь – вот одну ему и отдам. А остальное, уж не обессудь, ваше посольское величество, найду, куда пристроить. Так сказать, моральная компенсация за риск. Ну, бывай, не хворай.

Уходил он, вслух подсчитывая будущую выручку:

– Одна прядь по четыре золотушки, а за косицу можно и шесть поиметь. Отмою ее аккуратно – уже семь. Так, косиц было восемь, значит…

Темница опустела, но вот мысли… В них царили хаос и злость, сквозь всю эту черноту пробивался тонкий росточек надежды. Из кандидатов на роль таинственного друга я быстро отмел Элиниэль, по тому, с каким наслаждением Крэйг рассказывал, как проводил последние ночи, она вряд ли могла что-либо сделать…

«Кто же? Тар-Сурион давно живет на Дохлом Ките, наверняка имеет связи. Однако насколько можно доверять пиратам? Да и сам он много лет как заперт в башне… Фабиана, Ярро и Белинда – слабая команда. Крепкое тело дроу с душой изнеженной маиры, которая должна мечтать о красивой магии, платьях и женихах. Другая, наоборот, – девица с душой иномирного парня, который в этом мире вообще не разбирается. Белинда и вовсе несчастная жертва пиратов. Такая же, как Элиниэль. Могут ли они как-то помочь? С другой стороны, Ярро не казался трусом. А его желание вернуться домой столь велико, что, возможно, он мог бы что-то придумать. Ведь мог? О, звезды, кто бы это ни был, кто бы ни задумал помочь мне, дайте ему сил, наполните своим белым светом его душу и сопроводите удачей его намерения…»

51. Ярослав

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я стоял у двери небольшой комнаты, в которой не было ничего, кроме серых каменных стен и двух истерящих девиц. Вернее, одна из них выглядела как дроу, но внутренней сути это не меняло. По ощущениям прошло уже часа два с того момента, как Озирис застукал нас. Возможно, времени прошло и меньше, но меня раздражало бесконечное ожидание, томление в неизвестности и неопределенность будущего. Хотя насчет себя, Фабианы и Белинды я особых надежд не питал.

«Проникновение, похищение, попытка побега – вероятнее всего, чертов циклоп сгноит нас в бойцовских ямах. Дроу точно. По-мужски. А вот с Белиндой и моим нынешним телом могут еще и поразвлечься. – Я поморщился и стукнул кулаком в стену. – Я без боя не дамся. Не сдамся…»

– Дура! – в который раз рычала Фабиана на Белинду.

Я был с ней согласен. Белинда находилась снаружи здания и могла попытаться убежать, но застыла истуканом. Все же с психикой у нее далеко не все в порядке…

В узком коридоре нас застали врасплох, моментально окружили, и, как бы я ни мельтешил кулаками, девичьей силы хватило лишь на пару пиратов, которые просто не ожидали такого подвоха от щуплого парнишки. Повезло еще, что в пылу драки с головы не слетела шляпа, скрывающая волосы. Я запоздало чертыхнулся, что напрочь забыл о косичках, которые уже давно хотел обрезать. И Ренди бы не помешал мне в этот раз. Теперь вопрос времени, как скоро обнаружат, что я не парень, а девка. И судя по истеричным подвываниям Белинды, ничего хорошего меня не ждет.

«А Сибель…»

Я стукнул в стену еще трижды. Воспоминания, как жестко Озирис схватил ее за локоть и та вскрикнула от боли, вызывали во мне негодование и злость. Циклоп проклятый отдал короткий приказ своим парням увести нас, а сам потащил упирающуюся Сибель в неизвестном направлении. Она всего-то и успела наслать болевой спазм живота на одного из нападавших, но этого было недостаточно.

У Фабианы на время короткой схватки из оконного проема торчала только филейная часть. Она едва не выпала вниз головой, когда мы с Сибель отпустили ее ноги и ввязались в неравную драку. Пока Фабиана втискивалась обратно в коридор, дело было уже кончено. Не в нашу пользу. Она и рта не успела открыть, как бессознательно сползла на пол от удара по затылку.

Спустя еще час атмосфера в комнате изменилась – теперь тягучая, вязкая тишина давила всем на нервы. Разговаривать, спорить, ругаться, перебирать варианты возможного будущего и придумывать планы нового побега мы устали. Каждый отошел в свой угол и погрузился в собственные мысли.

Когда заскрежетал ключ в замочной скважине и в помещение вошел владелец ям, мы встрепенулись.

– Где Сибель? – Я воинственно сделал шаг вперед.

Озирис взмахнул рукой в предупреждающем жесте и замер, переводя колючий, цепкий взгляд с меня на Фабиану и обратно. Секунды шли. Наконец, он принял какое-то решение и приказал парню, стоявшему тенью за его спиной:

– Рори, эту закрой пока у Миланьи.

Тот коротко кивнул и направился к застывшей в ужасе Белинде. Я ринулся было ему наперерез, но струя ледяного воздуха отшвырнула меня в сторону – я едва удержался на ногах.

– Ничего ей не будет. Пока что, – холодно пояснил Озирис.

– А нам? – Фабиана удивленно стряхнула иней с волос и бровей.

– А нам, Ноар, – имя он выделил особой интонацией, – надо обсудить кое-какой вопрос, не находишь?

– Снова бить будете? – мрачно протянула Фабиана.

Озирис не торопился с ответом, дождался, пока закроется дверь за Рори и Белиндой, идущей на убой, словно зомби.

– Надо бы. Но женщин бить – мало чести… Если она не в яме, конечно.

Мы с Фабианой недоуменно переглянулись, как бы спрашивая друг у друга:

«Сибель рассказала ему об обмене душ? Призналась, что ведьма?»

– Я буду задавать вам вопросы. В ваших интересах дать мне четкие ответы. Ложь я не терплю. Итак, где настоящий Ноар Коулдан?

– Мы не знаем, – ответил я, каким-то внутренним чутьем поняв, что врать Озирису действительно не стоит.

– Я слушаю. Мне нужны подробности.

– Мы с вами встречались однажды… – Фабиана первой стала рассказывать свою историю. Видимо, хотела надавить на жалость, но есть ли она у этого циклопа?

Меня же съедало беспокойство за Сибель:

«Что он с ней сделал? Отдал инквизам? Или здесь у них нет власти?»

– Значит, Сибель вам нужна только ради обмена душ? – Холодное око Озириса прожигало насквозь. Мне показалось, что Фабиана даже щелкнула зубами от холода.

«Нужна, а не нужна была – хороший знак. Вероятно, еще жива».

– Не только. Тела нам важны, врать не буду, – твердо кивнул я. – Но Сибель наш друг, и оставлять ее пиратам мы не собирались.

– Вот как? – Озирис недобро ухмыльнулся. – Просветите-ка, куда ж вы собирались девать ведьму, преследуемую законом во всех краях?

– Она хотела запечатать свой дар в эльфийских землях. Планировала отправиться именно туда.

– И ты бы ее сопроводил к эльфам, так?

– Нет. Наоборот. Не так давно я говорил с эльфийским послом. Запечатывание дара опасно для жизни. Я собирался предупредить ее. Мы бы что-нибудь другое придумали.

– А я думаю вот как. Сибель бы вытащила душу из Ноара и вернула в правильное тело. А ты, иномирянин, хотел бы попасть домой.

– Не стану отрицать, моя Земля мне роднее, – снова кивнул я. – Но бросать девушек в такой скверной ситуации я не стану. Мы собирались забрать ведьму и эльфийского посла, сесть на корабль и убраться отсюда. А когда бы нашли для Сибель безопасное место, вот тогда бы я и попросил ее вернуть меня домой. Таков был наш последний план.

– Красивые виражи закладываешь, иномирянин, – хмыкнул Озирис и прислонился спиной к стене, – но для таких, как она, в этом мире не осталось безопасных мест.

– Так что дальше? – не выдержала напряжения Фабиана. – Что с ней будет? Что с нами со всеми будет?

– Как насчет зрелищного боя?

– Что? – Фабиана непроизвольно передернула плечами.

– Сибель носит на запястье топор, – продолжил Озирис, – а значит, не может далеко уйти от ям. Вы, тупицы, просто убили бы ее своим побегом. Так же, как и метка кнута на запястье той блондиночки не позволит ей отдалиться от владельца на большое расстояние. И раз ее все еще не испепелили грозовые разряды, полагаю, что один из вас и есть ее хозяин.

– Угу. – Я поднял руку, будто на школьном уроке. А у самого внутри разливался липкий страх, ведь если так, то мы действительно едва не погубили Сибель – мою единственную надежду на возвращение домой, да и просто очень хорошую девушку, которую жизнь и без того постоянно пинала.

– По правилам ям, отмеченные топорами должны участвовать в боях. Сибель слишком хрупкая для этого. Поломают на первой же минуте. Предлагаю вам ее заменить. Это правилами допускается.

– Я не могу! – испугалась Фабиана. – Я не Ноар. Мы же все объяснили!

А я, наоборот, выступил вперед:

– Я пойду.

– Нет! Это мое тело. Бездна! Да ты же его убьешь! – Фабиана схватила меня за руку. – Давай… Давай пойдет Анарендил! Вот точно! Попросим эльфийского посла! Мы вытащим его из темницы, как и планировали, за это он с кем-нибудь подерется. Да? Так можно?

Фабиана с горящей в глазах надеждой посмотрела на Озириса, но тот лишь скептически хмыкнул.

– Мы не можем выкрасть Ренди, а потом выставить его на всеобщее обозрение, – подключил я логику, а затем развернулся к Озирису. – Я из другого мира. Когда-то давно у нас тоже проводились подобные игрища. Бои, гладиаторы, арены. Но, может, пришла пора что-то поменять? Есть ведь и другие способы заставить людей гореть азартом и делать ставки, дать им хлеба и зрелищ без убийств.

– Может, и есть. Но на Ките перемены не любят. Если люди приходят сюда смотреть на то, как одни бойцы выпускают кишки другим, то именно это они и хотят получить. Ямы – это ямы.

– Ладно, ладно. Допустим. – Я прошелся по комнате, потирая виски, и остановился прямо напротив Озириса. – Но выслушать-то вы можете?

– Не сегодня. Вечером я должен выставить Сибель на бой. Правила. Так что, иномирянин, пойдешь вместо нее на арену?

– Пойду.

Он коротко кивнул и, развернувшись, переступил порог.

– Дурак, – зашипела Фабиана, – только угробишь мое тело.

– Так сильно в тебе желание вернуться домой? – внезапно оглянувшись, спросил Озирис. – Готов рискнуть собой?

– Я говорил, что не только в доме причина. И Сибель я здесь не брошу.

– Вот и докажи.

Озирис прошептал что-то еще, но я не услышал. Грохот резко захлопнувшейся двери отдался во всем теле, вызывая жгучую пронизывающую боль, режущую ледяными кинжалами, выворачивающую наизнанку. Хрипя, я повалился на пол и забился в судорогах похлеще одержимых демонами. Заткнул ладонями уши, но мерзкий стрекот ненавистных воображаемых стрекоз уже разрывал мозг на лоскуты. И не было от него спасения.

– Фа… би…

Последнее, что я видел перед тем, как потерять сознание, были крупные хлопья снега, оседающие на смуглом лице упавшего рядом дроу и остекленевший взгляд его серых глаз.

52. Фабиана

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Прохладная мокрая тряпица ненадолго успокаивала горящую огнем кожу. Зубы лихорадочно стучали в такт непроизвольным вздрагиваниям тела.

– Пить… – Я не узнала свой осипший голос.

– Он сказал – пока нельзя. Нужно перетерпеть.

Я различила звук журчания воды и жадно раскрыла пересохшие губы. Но вместо желанного глотка получила лишь новое прикосновение смоченной ткани к лицу. Распахнув глаза, я различила сводчатый потолок, освещаемый неровными всполохами зажженных свечей. Взгляд скользнул на стены и уперся в портрет строгой женщины в наглухо застегнутом бордовом кафтане. На темных волосах красовалась диадема с яркими красными каменьями, на висках и скулах красиво змеились алые чешуйки, а в глазах словно горело пламя. Я моргнула. Но нет, зрение меня не подводило – у дамы на портрете действительно были вертикальные зрачки.

«Драконица!»

Прищурившись, я различила подпись: «Миланья из рода де Айлис. Грозовой клан Изола-Небиоссы».

«Древний погибший грозовой клан?»

Скосив глаза вправо, я обнаружила суетящуюся Белинду, которая полоскала в кадке небольшой отрез ткани.

– Пить, – снова попросила я.

– Да нельзя! Озирис запретил. Сказал, что жажда магическая и сама уймется. Потерпи.

– Что со мной?

– С тобой все хорошо. Очень хорошо.

– Белинда, не надо мне врать! – сипло воскликнула я, кряхтя, повернулась на бок и попыталась приподняться, опираясь на локоть. Странный такой локоть. Не привычно смуглый. Да и рука не грубая, мужская, а будто как раньше… – Что случи?..

Я резко села в кровати, поборола головокружение и принялась судорожно себя щупать, похлопывать, щипать кожу, дергать волосы. Каштановые!

– Зеркало! – я вскочила, тут же упала на подкосившихся ногах. Белинда помогла подняться и подвела меня к высокому трюмо. – О, хранители! Я! Это снова я! Как?!

– Прекрати верещать, как девчонка! – раздался сзади саркастический голос. – Ах да, ты же теперь и есть девчонка…

Я обернулась и возглас облегчения сорвался с моих губ. У двери, подпирая ее спиной, стоял дроу и придерживал одной рукой холодный компресс у лба. Его брови сошлись к переносице, выражая недовольство.

– Ярро!

– Уже двадцать пять лет, как Ярро, точнее Ярослав. И не ори так, голова трещит, словно с бодуна.

Я перевела взгляд левее и увидела стоящую в углу Сибель. Она нервно мяла руками собственную юбку и с мольбой смотрела на Ярро.

– Спасибо, Сибель, – произнесла я с чувством. – Спасибо, спасибо тебе!

Но она отмахнулась, даже не взглянув на меня.

– Да не за что… Это сделал Озирис, а не я.

– Что?! Но как? Он же дракон, я точно вижу. Его аура…

Сибель промолчала, даже не повернулась в мою сторону. Ярро тоже никак не прокомментировал, продолжая мериться с ней взглядами. Я беспомощно посмотрела на Белинду, но та лишь развела руками.

– Откуда мне-то знать. Сделал, и радуйся.

Чувствуя, что силы покидают меня, я вернулась в кровать и с благодарностью отдалась во власть Белинды и ее охлаждающих компрессов. В районе двери тем временем явно продолжался конфликт, начало которого я пропустила. Сибель ходила взад-вперед перед Ярро и что-то тихо твердила ему вновь и вновь.

– Что там у них? – шепотом поинтересовалась я у своей целительницы.

– Отношения выясняют уже полчаса. С тех пор как дроу пришел в сознание, – тихо ответила Белинда.

– Отношения?

Слово неприятно царапнуло. Я не задумывалась, что у ведьмы и Ярро могут быть… отношения. Да, Сибель всегда очень тепло отзывалась про иномирянина, но мне не приходило в голову, что…

– Ну да, представляешь?! – в шепоте Белинды отчетливо слышалось возмущение. – Мы, вероятно, сдохнем все на этом проклятом острове, а они ссориться изволят, словно супруги после тридцати лет совместной жизни.

– А в чем суть… ну… взаимных претензий?

– Да одно и то же по кругу… – Белинда, уже не скрываясь, закатила глаза.

В этот момент Сибель всхлипнула и повысила голос:

– Ну прости, прости меня, Ярро! Я ведь пыталась тебе сказать. Но ты твердил про прогресс своего мира. Что я могла сделать?

– Запихнуть меня в тело девчонки, конечно.

– Нет! Я не специально. Ты был пьян. Из-за этого…

– Алкоголь во всем виноват, да? Пьяная душа попутала тела?

– Но и я тоже не виновата! Обряд я правильно провела, – воскликнула Сибель, отчаянно жестикулируя и кусая губы. – Я нашла книгу у Тара в библиотеке. Все я сделала правильно. В тот раз – алкоголь. В предыдущий – беременность девы-дроу. Новая жизнь…

– Я слышу эти слова уже по десятому разу. Ты хоть понимаешь, что фактически убила меня – мое настоящее тело. И мой дом… Озирис мне сказал… Впрочем, тебе известно, о чем был наш разговор. Но чертов циклоп хотя бы сказал мне все прямо в лицо.

– Ярро…

– Ярослав. Так меня зовут.

Он швырнул мокрый компресс на пол, и мы с Белиндой синхронно вздрогнули.

– Ярро-Слав, я ведь не специально!

– Ты забрала мой мир, мой дом. Заменила мне тело. Возможно, вечером я лишусь даже его.

Я отвела взгляд. Эти двое словно забыли, что они в комнате не одни. И наблюдать за их перепалкой мне было неловко. Словно вторгаюсь во что-то личное. В чужое пространство. Сердце болезненно заныло. Не думала, что настолько привяжусь к этому иномирянину. Забавному, болтливому, несерьезному, но такому… настоящему.

«А ведь если бы все сложилось иначе, мы могли бы…»

Даже про себя я не рискнула закончить промелькнувшую мысль. Чтобы отвлечься, я повернулась к Белинде.

– А про вечер Ярро говорит, потому что…

– Да, потому что он будет биться в яме вместо ведьмы.

– Ну хоть в своем мужском теле… Но все равно, мы должны что-то придумать!

– Должны. Но хранители явно закрыли глаза и даже не смотрят в нашу сторону.

– В бездну их!

– Фабиана!

– А что? Они ведь и вправду от нас отвернулись. Иначе не случилось бы вот этого всего. Не сидели бы мы здесь.

– Я утешаю себя тем, что мы хотя бы живы, – тихо произнесла Белинда и бросила быстрый взгляд на портрет давно почившей драконицы. – Хотя как дальше жить? Как?! Я уже никогда не стану прежней. Не после всего, что со мной сделали. И к родителям мне не вернуться. Как я смогу смотреть им в глаза? Как навлеку такой позор на семью? Пусть лучше считают, что я умерла… – Она ненадолго замолчала. – А ты? Что будешь делать, если выберемся отсюда?

– Я тоже домой не вернусь. Семья отвернулась от меня, ты же знаешь. Отец выгнал, лишил обеспечения. Сестра вышла замуж за моего жениха. Жених не сопротивлялся замене. Мама… Помню, как она лишь неодобрительно качала головой. И было бы из-за чего. Из-за моей связи с мужчиной, которой и не было вовсе! Никто из них не пожелал разобраться в ошибке кристалла. Никто из них не поверил мне. Проще было прогнать с позором и вычеркнуть из памяти. Ну и до свидания. – Я фыркнула и гордо вздернула подбородок. – Если выберемся, я потребую финансовую поддержку у эльфов.

– Думаешь, так можно?

Я уверенно кивнула.

– В конце концов, это они не довезли нас до Йолли. Вот получу денежную компенсацию за все страдания и продолжу учебу в эльфийской академии…

Я не стала признаваться, что раньше, думая о будущем, мне приходила в голову смелая мысль предложить Ярро отправиться со мной в Йолли. В конце концов, Сибель тоже собиралась укрыться у эльфов. Мы могли бы попытать счастья все втроем. А там кто знает…

Ярро у двери вдруг захохотал, правда смех тот был вымученный, злой.

– Я тебя умоляю, Сиби, что ты делать будешь на арене? Сразишь врага икотой?

– Спазмом, кашлем…

– Хватит пороть чушь! Да ты же с перепуга вместо болевых спазмов нашлешь на врагов любовный приворот.

– Если б я только умела… Тогда бы бойцы не хотели меня убивать.

– Да. Они бы тебя просто – хотели.

Сибель вспыхнула румянцем и вымученно вздохнула. Было видно, что она устала от спора, но чувство вины по-прежнему терзает ее.

«Даже не представляю, что она чувствует. Да, ее заставили… Но она и вправду лишила Ярро всего. Как можно такое простить?»

Ведьма сделала еще один круг по комнате, умоляюще посмотрела на нас с Белиндой. Но мы были не вправе вмешиваться. Я молча проводила ее взглядом, а Белинда лишь вздохнула. Тогда Сибель снова остановилась напротив Ярро:

– Прости меня, пожалуйста. Я не…

Она отшатнулась, когда Ярро внезапно сделал шаг вперед. Отступить он ей не дал – схватил за плечо.

– Да хватит уже, – в голосе Ярро слышалась обреченная усталость. – Я понимаю. Но и злюсь не меньше.

– Прости меня, – вновь едва слышно прошептала Сибель.

– Сказал же – хватит.

– Про…

Ярро не дал ей закончить, прижавшись к ее губам.

Я смотрела на них, как завороженная, не в силах отвести взгляд. Как она вцепилась в ворот его рубашки, сминая пальцами ткань, пытаясь устоять на дрогнувших ногах. Как он на долю секунды оторвался от ее губ, странно хмыкнул и свободной рукой сильнее прижал к себе.

Белинда тихо кашлянула у меня за плечом, и я наконец пришла в себя. Поспешно отвернулась. А затем и вовсе села в кровати спиной к целующейся парочке.

53. Анарендил

Замок Крэйга, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я давно потерял связь со временем, не знал, прошел ли час, или солнце уже сменилось луной. Я совсем перестал чувствовать отголоски природных потоков леса. А значит, очередной пламенный привет от Крэйга, который принесет Нэш вместе с новыми истязаниями, вероятно, станет последним в моей жизни. Я потратил остатки магии, сращивая лучевую кость, но рука так и осталась висеть вдоль тела безвольной плетью. Да и само тело давно бы уже уткнулось носом в пропахший нечистотами пол, если бы не цепи.

Где-то в глубине коридоров маялись и другие узники. Поначалу я перекрикивался с ними, но кроме отборной пиратской брани и криков боли ничего не услышал. Да и чем они могли помочь?

Сначала я изводил себя, укоряя за излишнюю самонадеянность: послушал импульсивного иномирянина Ярро и отправился на остров; не поверил маире Сотье насчет Райдонса; полез в самое логово пиратов к Крэйгу, полагаясь на договор, который я бы составил магически со скрытыми допущениями… Да, с пиратами так и надо поступать, но…

«Какой же договор с этими ублюдками?» – Горечь осознания пропитывала мое изломанное тело. – «Стоило поступить иначе: пожертвовать командой, но донести до большой земли весть о том, какое зло распускает свои бутоны в этих краях».

Сбегая от реальности, я заставлял себя проваливаться в воспоминания, снова и снова мысленно переносился в пышные густые леса эльфийских земель, представлял, как вдыхаю свежий аромат молодой листвы, касаюсь кончиками пальцев шершавой коры родных деревьев, как ноги утопают в высокой зеленой траве, трели птиц ласкают слух, скрип… Скрип?

Этот резкий звук рассеял мнимую идиллию, заставил вернуться в реальность. Но я не спешил открывать глаза, все еще цеплялся за греющие душу образы. Я не хотел видеть ни Крэйга, ни его подручных. Не хотел доставлять им удовольствие разговорами. И уж точно предпочел бы сдохнуть здесь, чем соглашаться на бесчестную сделку.

«Сначала забрать отсюда пленников и только потом привезти артефакт – один, не особо значимый для нас. А вместе с ним и вооруженные отряды, чтобы выкорчевать зло с корнем. Так должно было быть. А наоборот – никогда, лучше умру».

Я почувствовал легкое движение спертого воздуха, понял, что мой мучитель вошел в темницу и стоит очень близко. Возможно, примеряется, куда бы ударить так, чтоб получилось больнее. По старым травмам, например.

Вопреки обыкновению, вошедший молчал. Не поминал бездну, не выдвигал унизительных условий, не отпускал глумливые шуточки и не вонял кислушной брагой.

Очередное движение воздуха совсем рядом с лицом. Я лишь крепче стиснул зубы, ожидая удара. Но его не последовало. Кто-то легонько сдавил мое плечо и слегка тряхнул. От неожиданности я сбросил маску бессознательности и с удивлением увидел знакомое лицо, которое уже тронуло время, награждая лучами морщин:

– Ливемсир?!

Старый друг приложил к губам палец, прося тишины, и принялся едва слышно напевать – родная магия белыми искрами сорвалась с ладони и впиталась в мою грудь. Чаша моих чувств настолько переполнилась, что едва не пролилась скупой слезой. Но я сдержался, издав лишь вздох.

Ливемсир чуть похлопал меня по плечу, ободряя, затем достал из кармана маленький флакон и заставил выпить отдающее горькой полынью зелье до самой последней капли. Боль, пленившая мое тело, стала медленно затихать – это родная магия запустила ускоренное исцеление. Тем временем он взялся за цепи.

– Не получится, – на грани слышимости произнес я.

Неожиданно раздался щелчок. Цепь с правой руки змеей поползла вниз, повинуясь законам тяготения.

«Но как? Ключ только у Крэйга. Он лично защелкнул оковы, еще и магией своей кровавой запечатал, а ключ демонстративно спрятал в свой карман…»

Ливемсир сдвинулся левее, принялся за второй замок, орудуя тонким, изящно выполненным артефактом, вверху которого завитки сплелись в букву «Ф». Артефакторы Сивеллы всегда ставили на своих творениях подписи, и я знал только одного такого на этом острове.

«Фабиана?»

Оставив цепи позади, мы бесшумно побежали по длинным темным коридорам. Где надо, замедляли шаг, где надо, пригибались, едва ли не ползли по грязному полу. В одном из ответвлений нас встретил Даэрон. Мое сердце наполнилось радостью при виде еще одного выжившего эльфа. Втроем мы пробрались в старые коридоры, которыми не пользовались со времен ушедшей драконьей эпохи. Даэрон сверялся с картой и уверенно сворачивал в нужные коридоры, пока мы не встретились с Морохиром и Рибилсиритом. Дальше вели они, а я молча воздавал хвалу звездам за их жизни. Правда с волосами всем нам повезло меньше, но теперь это было сущей ерундой. Всегда прежде сдержанный, я готов был обнять каждого члена команды «Рассветного луча».

Легкая тень беспокойства кольнула меня, когда очередное ответвление коридора привело нас в тупик. Однако Рибилсирит ловко подпрыгнул вверх и ухватился за проржавевшую перекладину металлической лестницы. В темном зеве вертикального лаза-колодца замелькали подошвы его сапог. Я ни за что бы не осилил такой подъем, будь в том состоянии, до которого меня довел Крэйг. Но горькое зелье напитало тело и дало возможность карабкаться по остову лестницы. Задрав голову, я видел круглый кусок хмурого неба, чувствовал, как мелкие капли дождя окропляют кожу, стекают за шиворот. Но плохое настроение погоды ничуть не портило моего душевного настроя. Я полной грудью вдыхал свежий порывистый ветер, зловеще подвывающий в этой каменной трубе.

Рибилсирит не стал подниматься до самого верха, а забрался в нишу, что встретилась нам на полпути. В нише он открыл неприметную деревянную створку, и мы осторожно выползли в помещение, заставленное множеством стеллажей с книгами, посвященными черной магии.

– Анарендил! Хвала звездам! – воскликнул встречающий нас Лаирасул – капитан «Рассветного луча».

– И я несказанно рад видеть тебя на этом свете, мой друг, – ответил я и крепко пожал его руку, отмечая на его кисти кривой шрам, уползающий под рукав рубашки. – Скольким удалось спастись? Как? А адепты?

– Я понимаю твое нетерпение, Анарендил. Прошу, – Лаирасул приглашающим жестом показал за стеллажи, где обнаружился старый овальный стол, заваленный книгами, картами, чертежами. – Тар-Сурион приготовил настойку для восстановления твоих сил. Признаюсь, прядь твоих волос было непросто раздобыть.

– Первую дозу я дал тебе в темнице, но нужно выпить еще, – сказал Ливемсир и протянул мне наполненный до краев стакан. – Поможет укрепить твои связи с природными потоками. Ты должен восстановиться максимально быстро, ведь завтра нас ждут великие дела.

54. Озирис

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

– Ну что, дамы, пожелайте мне удачи. – Ярро с наигранным пафосом поклонился стоящей рядом Фабиане, жавшейся поодаль Белинде и покойной драконице Миланье, невозмутимо глядевшей с портрета.

«Вот же шут».

Я лично пришел за ним, чтобы отвести на арену, а заодно и дать кое-какие напутствия относительно противника. Его я подобрал равного по комплекции, но не особо выносливого. Уж это я мог сделать! Все же Ярро шел на бой вместо Сибель, а она была нужна мне на тот случай, если провалится мой основной план по покорению Сердца Грозы. Хотя с возвращением хрустального клинка в мои руки я стал гораздо ближе к цели.

– Ярро, – приятный голос Фабианы вырвал меня из мыслей, хоть и обращалась она не ко мне. – Я так переживаю за тебя.

– Не ссы, прорвемся, – совсем неблагородно ответил он.

«Торосы ледяные, ну что за манеры. Дать бы ему в зубы пару раз, чтоб привить хороший тон общения с маирой».

Я взглянул на Фабиану, и она, сделавшая было шаг к нам с Ярро, а вернее всего, к нему, замерла в нерешительности. Сейчас она выглядела, как и в нашу первую встречу – аккуратная, причесанная, немного напуганная, но держащая себя с достоинством. В ее темных волосах играли золотистые блики люменов, как лучи солнца в день нашей первой встречи.

– Да помогут тебе хранители, Ярро, – с чувством пожелала она.

– И хранители, и шваххители, и прочие ваши небожители. Ладно, чего тянуть. – Он развернулся и вышел в коридор.

Я двинулся было следом, но Фабиана неожиданно поймала мою руку.

– Пожалуйста, не убивайте его.

«Смелая! Мне такие по душе».

Я поднес ее руку к губам и запечатлел невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони.

– Это не в моих интересах, дорогая маира.

Пусть знает, что не все на этом проклятом острове пропитались серыми туманами. Есть и те, кто помнит, как подобает общаться с благородными девами. Хотя вряд ли это искупит мою вину, все же я хорошенько врезал ей по незнанию.

* * *

«Левой, левой, блок… Ярро, следи за ногами, следи за… Бездна!»

Он закашлялся, получив кулаком под дых, но вовремя уклонился от повторной атаки жилистого кучерявого мужика с неоднократно поломанным носом и шрамами на подбородке. Я не помнил его имени, но знал, что он хорош лишь в первые пару минут боя, затем быстро выдыхается и становится медлительным.

Пока что противник явно не желал давать дроу передышек. Наскакивал, шел как таран, работая кулаками, словно поршнями. Повезло еще, что Ярро в первую же минуту удалось выбить меч из его рук – хороший прием, я не раз его видел в исполнении Ноара. Видимо тело помнит былые тренировки. Что же, это было нам только на руку. Отняв меч, Ярро отбросил и свой, предлагая противнику перейти в рукопашную. А в этом он и сам был хорош, без чужой телесной памяти. Мои до сих пор ноющие ребра тому подтверждение.

Очевидно, и снизу в челюсть он знатно бьет – противник свалился навзничь и больше не поднялся. Толпа зрителей загалдела, захлопала, приветствуя победителя. Я, восседавший в особом почетном ряду, лишь одобрительно кивнул, указывая ему на места возле арены – туда обычно отправлялись победители и смотрели последующие бои. Не потому, что так хотелось, а пользы ради – изучали возможных будущих противников.

Было как-то непривычно лицезреть Ноара, отвернувшегося и зажмурившегося при виде выпущенных кишок и разорванных глоток. Да, на арене свои законы. Владелец ям, говорят они. Но вряд ли знают, что власти у меня практически нет. Делаю, что до́лжно. Пока что. В любом случае, скоро все изменится. Главное, не сдохнуть в процессе.

Бои подошли к концу, и я велел Рори проводить Ярро в термы – смыть с себя пот и грязь, а затем привести ко мне. Плескался иномерянин добрых полчаса. Я даже успел поужинать.

– Не стоит разбрасываться мечами, – с ходу начал я, когда Ярро наконец вошел в трапезную. Я приглашающим жестом указал ему на стул напротив себя. – Скажем, сегодня это было неожиданно. Необычно. Но завтра… Они пираты, Ярро. Для них нет понятия честного боя. В другой раз, отбросив меч, ты останешься без головы.

– И что, по-вашему, надо было сделать?

– Ты выбил меч из его рук, но твой-то оставался при тебе. Ты мог завершить бой одним ударом.

– И убить человека? Я его даже не знаю. Одно дело вломить насильнику или сектантам-людоедам. Но это… – Ярро нахмурился и вздохнул. – Сколько у меня есть времени до следующего боя? Мне нужно тренироваться.

– Вот мы и подошли к нашей проблеме. – Я неторопливо поболтал в руке кружку и осушил ее в три глотка. Терпкая полынная настойка тепло разлилась по горлу. – Час назад в бухту вошел «Красный клык».

– Мне это ни о чем не говорит.

– Пламенный Закат лютует. На корабле не было того, что ему нужно. А значит, он придет за Сибель.

– С фига ли? Красный клык, Пламенный Закат – в чем связь? Я не въезжаю.

– Райдонс Пламенный Закат из клана огненных драконов периодически наведывается на Кит. Кнут, как правило, продает ему необходимый… товар. – При последнем слове я недовольно поморщился. – Дев.

– Фабиана сказала, что этот чешуйчатый из Сивеллы. Зачем ему лететь на Кит? Ближе девушек не нашлось?

– Обстоятельства. Закат старается не гадить в собственном доме.

– А можно яснее для особо неместных. В чем суть проблемы?

– Проблема в том, что драконы устойчивы почти ко всем видам заразы. Почти. Но есть особая черная хворь… Проклятие, порожденное Мертвой Пустошью, которое можно подцепить лишь на запретных территориях. По этой причине драконы, как правило, туда даже не суются, ведь это проклятье медленно сжирает вторую ипостась. Хворь в целом не смертельна – потеряв своего дракона, можно жить дальше не то человеком, не то магом – часть сил ведь остается… – Я горько усмехнулся и откинулся на спинку стула. – Но не каждый двуликий готов с этим смириться. Закат в том числе.

– Он что, болен? – На смуглом лице обозначилось неподдельное удивление.

– Хворь изъедает его. Закат вынужден постоянно восполнять свой резерв, поддерживая своего зверя. Для этого он ищет особенных дев. Тех, в ком есть искра магии и определенное сочетание феромонов; дев, которых примет его драконья ипостась. И чистых, конечно. Понимаешь?

– Да, – кивнул Ярро. – Речь, видимо, не про мыло.

– Именно. Обычно у Кнута всегда есть, что предложить Закату. Но не в этот раз – два корабля из его семи не вернулись. – Я выдавил кривую усмешку.

«И не вернутся уже. Уж я постарался».

– Нет кораблей – нет рабынь, – сообразил Ярро. – А Сибель, выходит, соответствует всем параметрам.

– К сожалению. Закат заприметил ее у Крэйга на пирушке. В тот раз я едва отбил, хотя, если честно, особо не рассчитывал, что Сиби выберет меня.

– Сиби? – вздернул он бровь.

Я проигнорировал вопрос.

– Ведьму нельзя отдавать Райдонсу. Он быстро поймет истинную природу ее магии. Оприходует Сиби, а потом свернет ей шею… Мне донесли, что Закат придет за Сиби завтра. Он сразится вместо нее.

– Пусть встает в очередь, чешуйчатая ящери… – Он осекся, покосившись на меня, и тут же исправился: – Я выйду на бой, как и планировали.

Я покачал головой и снова плеснул себе настойки.

– Народ не упустит возможности поглазеть на то, как дракон откусит кому-нибудь голову. Из вас двоих люди проголосуют за него. Биться пойдет Закат, без вариантов. А после боя он потребует с Сиби благодарность. Надо пояснять какую?

– Вот же урод.

– Она будет обязана рассчитаться. Правила.

– Говняные правила. Что вообще за мир у вас такой? Сначала баб испортить надо, а потом порченные замуж выйти не могут.

– Почему не могут?

– Это ты меня спрашиваешь? Сами же напридумывали брачные кристаллы.

– Брачные кристаллы без проблем соединят даже, как ты выразился, порченных, если дева выходит за того, кто ее испортил. А вообще, в храмы обычно лишь аристократия суется для поддержания статуса. Простые люди женятся без изысканных церемоний и без проверок – сунут руки в артефакт и брачный браслет готов. Но сейчас речь о Сибель. Магия, феромоны, чистота. Она подходит Закату по всем пунктам, значит надо изменить хотя бы один из них, смекаешь, какой? И вот главный вопрос… – Я подался вперед. – Ты или я?

55. Ярослав

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я шел по коридору, поглощенный неприятными мыслями. Точнее, о Сибель думать было приятно, но вот о причинах планируемой настойчивости… В уме вертелись разговоры с Фабианой, которая постоянно страдала из-за того, что кто-то что-то не так понял и не стал разбираться, приличная она или уже того.

– Черт, – сквозь зубы выругался я. – Как же меня достало это убогое зашоренное средневековье.

«Это на Земле я без проблем мог подкатить к понравившейся девчонке и пригласить к себе на ночь. Но в этом отсталом мире девицы так трясутся за свое благочестие… Некрасиво это все по отношению к Сибель».

Потом мысли прочно встали на рельсы русского мата в адрес уродского золотистого дракона. И только налетев на кого-то в коридоре, я понял, что свернул не в тот поворот.

– Сорян, – на автомате извинился я, развернулся и поспешил обратно, на ходу обдумывая, что следовало бы помедлить пару секунд и повнимательней рассмотреть этого типа в надвинутом капюшоне.

Внутри зудело неприятное чувство, что я уже где-то с ним встречался. Память подсунула размазанное, блекло-серое воспоминание, даже не воспоминание, а ощущение, как кулак впечатывается в лицо этого высокомерного незнакомца, выбивая из него дух. Я записал это в копилку сомнительных заслуг истинного Ноара и еще раз выругался.

«Вот только его врагов нам сейчас не хватало».

Нужную дверь я нашел быстро – Сибель поселили в каморку по соседству с целительской. Не успел толком постучать, как мне сразу же открыли – словно Сибель стояла у двери и ждала. Искусанные губы, вспыхнувший радостью взгляд и то, как она стиснула меня в объятиях, говорило о том, что да, ждала.

– Сибель…

– Вернулся. Живой, – прошептала она, а ладонями принялась ощупывать меня на предмет ранений.

– Я в порядке.

– Хорошо.

– Кхм… Можно мне зайти? – Не дожидаясь ответа, я свободной рукой прикрыл дверь и повернул ключ в замке. – Нам поговорить надо.

– Дай мне еще минутку, пожалуйста.

Она теснее прильнула ко мне, приложив голову к груди и слушая, как бьется сердце.

– Сибель, я должен тебе сказа…

– Просто помолчи, Ярро, – прошептала она и всхлипнула.

– Что, ты опять?.. – Я аккуратно обхватил ее лицо ладонями. Подрагивающие отсветы настенных свечей придавали зеленым глазам Сибель мягкий золотистый оттенок, раскрывая их особую глубину… колдовскую? Но в этих странно-красивых глазах стояли слезы, готовые вот-вот сорваться вниз и оставить на щеках влажные дорожки. – Кажется, недавно я нашел действенный способ прекращать твои истерики.

Я медленно склонился к Сибель и запечатлел на ее губах легкий поцелуй. А потом чуть отстранился и зарылся в ее волосы, освобождая их из оков дурацкого пучка, пропустил мягкие черные пряди между пальцами.

«Божечки, какая же она красивая… Давно надо было так сделать».

Я снова склонился к ее губам, подарив второй невесомый поцелуй.

– Так лучше?

– Лучше, но недостаточно, – тихо отозвалась Сибель и сама потянулась ко мне.

Она, будто испуганный дикий зверек, делала несмелые шаги вперед и замирала, ища одобрения, что все делает правильно. Давала мне вести в этом безумном поцелуе, который становился все глубже и неистовее. Тяжело дыша, я аккуратно оторвался от ее губ, понимая, что руками уже давно спустился ниже ее спины.

– Сибель, – хрипло произнес я и легонько прикусил мочку ее уха, пытаясь потянуть время, чуть прийти в себя, выровнять дыхание и вернуться к разговору.

«Она должна знать», – вертелось в голове.

Но вожделение горячими волнами разливалось по венам. Непроизвольно я сжал пальцами ее бедра, вызвал протяжный стон. Желание пылающим комом осело внизу живота, заставив меня инстинктивно податься вперед, вжаться в девичье тело, без всяких слов заявляя о своих намерениях. В этот миг я ждал, что она испугается, отшатнется, влепит мне пощечину, но…

– Шва-а-ахх… – томно выдохнула Сибель и впилась ногтями мне в спину, не желая отпускать.

– Да и к черту все! – Я рванул тесемку на льняной тунике Сибель, спустил мешавшую ткань с плеч, оголяя заостренные ключицы, с удовольствием наблюдая, как ее кожа покрывается мурашками вслед за движением моих пальцев. В ответ она потянула мою рубаху наверх, и я послушно поднял руки, словно сдаваясь, принимая поражение.

Остаток ночи был густым, глубоким, как мазки масла на мольберте. Поначалу в моей голове еще оставались какие-то практические мысли. Например, о том, насколько хорошая в этом древнем замке звукоизоляция. Ведь Сибель, незамутненное дитя средневековья, не сдерживала себя в выражении удовольствия. Но затем эти глупые размышления смело горячей волной наслаждения.

Сибель заснула первая, укутавшись в меня, в мои объятия. Пахнущая нашей ночью и страстью. Принадлежащая мне.

«Выкусите все драконы этого варварского мира!»

Я перебирал пальцами пряди ее шелковистых волос, слушал мерное дыхание, смотрел, как лениво ползут по стене первые лучи солнца. Окунулся в собственные воспоминания о доме и близких людях, о родной, привычной жизни. Улыбался тем историям, что случались со мной на Земле. Мысли заволокло бережной теплотой, ведь эти воспоминания навсегда останутся в моей душе.

– Но теперь у меня другая жизнь… – Я улыбнулся и поцеловал Сибель в макушку, от чего она сонно фыркнула и что-то невнятно пробормотала. – Надеюсь, это было не очередное дурацкое проклятие, моя ведьмочка.

56. Сибель

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я проснулась от настойчивого стука в дверь.

– Иду, сейчас, – крикнула я незваному гостю, вскочила с кровати и охнула от тянущей ломоты в теле, особенно внизу живота.

«Швахх!»

Я резко замерла перед кроватью – произошедшее этой ночью обрушилось лавиной воспоминаний и чувств. Щеки опалило жаром, губы растянулись в шальной улыбке, мысли унеслись прочь – к его ласкам и поцелуям… пока очередной стук не вернул меня в реальность.

– Ярро… – Я нахмурилась, ощутив укол недовольства от того, что проснулась все-таки в одиночестве. Заметалась по комнате, хватала разбросанные вещи, судорожно пыталась всунуть руки в рукава, одновременно завязать пояс на юбке и собрать волосы в пучок.

– Иду, иду.

Запыхавшаяся, я наконец открыла дверь.

– Ты проспала, – рявкнул Рори, окидывая меня оценивающим взглядом, от которого стало неловко. – Бегом за работу.

В целительской оказалось оживленно. Между койками сновали Фабиана, Белинда и хромала Кайла. Прошедший бой для многих бойцов закончился травмами. Шестеро из них стонали в беспамятстве. Вчера я перевязала раны, искренне жалея этих мужчин и одновременно радуясь, что среди них не было Ярро. Кайла осталась с ними на ночь, отправив меня спать – не иначе в благодарность за свое стремительное исцеление. Могла ли она все же помнить ведьминское воздействие? Если и да, то благоразумно не подавала вида.

– Доброго утра, – пожелала я всем и осведомилась у Кайлы: – Как твоя нога?

– Бездна как болит. Но я так рада, что она хотя бы на месте. Посмотри, я уже почти бегаю. Спасибо тебе. – Кайла притянула меня к себе, обнимая, а заодно тихо прошептала: – Воротник поправь, засос видно.

– Ох… – Я жутко смутилась.

– Ты чего так долго? – спросила Белинда, перебирающая в шкафу склянки с притирками.

– Да я…

– Вот, это должно подействовать. – Она наконец выудила бутылек, в котором плескалась мутная бурда. – Я читала про этот настой в учебнике.

– Ярро из-за тебя жизнью рисковал, а ты дрыхнешь до обеда, – выплеснула свое возмущение Фабиана вместо приветствия, когда поравнялась со мной, неся в руках перевязочные отрезы. – Хорошо же ты устроилась!

Я растерянно извинилась и стала держаться ближе к Кайле. Фабиана явно пребывала не в духе, и свое плохое настроение отчего-то выплескивала на меня, упрекая едва ли не в каждой мелочи: то не так перевязку сделала, то недостаточно календулы положила в отвар.

– Да что с ней такое? – тихо спросила я у Белинды, когда Фабиана вышла поменять воду.

– Не выспалась. Ярро ждала. Думала, он зайдет к ней после боя.

– Зачем? – тут же нахмурилась я.

– Переживала за него. Даже бегала искать. Но нашла только Рори. Он-то и сказал, что Ярро у Озириса… Наврал же, да? – Кайла хитро прищурилась и подтолкнула меня локтем. – И так вижу, что наврал. А эта фифа заморская ревнует, похоже. Ты бы осторожнее с ней.

«Швахх! Я и не думала…»

Фабиана действительно была дерганой, злилась, даже нагрубила одному из раненых, что пришел в сознание. Она так не была похожа на себя прежнюю, ту, которая занимала тело дроу и помогла мне выжить на Ките, строила предприимчивые планы.

«Неужели, пока меня не было, Ярро успел ей понравиться? Вот же прохвост! Наверняка надул ей в уши своих иномирянских рассказиков про прогресс и то, как там хорошо, и какой он сам… Да Швахх! Я что, тоже ревную?»

Работа шла своим чередом. Я изнывала от нетерпения увидеть Ярро. Столько хотелось спросить у него, столько сказать. Да и просто прижаться и слушать биение его сердца. А еще я очень надеялась, что второй бой будет не сегодня, что Озирис даст день-другой передышки, а лучше неделю. От мысли о том, что Ярро ранят или вовсе убьют, у меня все внутри леденело, а руки начинали мелко подрагивать. Улучив свободную минуту, я заварила себе чай, а потом долго всматривалась в разводы на стенках кружки, в которых вдруг отчетливо проступила петля. Я передернула плечами.

«Петля тут точно ни при чем! На арене на мечах бьются или, если уж на то пошло, голыми руками сворачивают шею».

Я со злостью отставила кружку и прогнала из мыслей старую вердарианну. Мимо этого раскидистого дерева, на ветвях которого помещается одиннадцать висельников, мы с Фабианой проходили в свой первый день на Ките.

«Хватит. Это все нервы. Хочу к Ярро. Поскорее бы его увидеть».

Но моим мечтам не суждено было сбыться. Я полоскала в тазу тряпицы, когда на руке вспыхнул алыми искрами топор. Метка жгла так, что захотелось ее содрать вместе с кожей.

– Твой бой, – со вздохом сказала подошедшая Кайла.

– Что?

– Вызов на арену.

– За нее будет биться Ярро, – мрачно пояснила Кайле Фабиана. – Он уже выиграл один бой. Не думала, что его вызовут уже сегодня.

– Но вчера такого не было. – Я сунула руку в таз, но прохладная вода не могла унять разрастающееся под кожей жжение.

– Нет, нет. Вы не поняли. – Покачала головой Кайла и сочувственно посмотрела на меня. – Сибель должна явиться лично. Метка зовет. Если она не пойдет, то грозовая магия ее убьет. Мне жаль.

Слова Кайлы подтвердили и раненые, что были в сознании, чем повергли меня в состояние между неверием и непринятием. Я словно со стороны наблюдала, как за мной пришел кто-то из распорядителей и увел, несмотря на возмущения и протесты Фабианы и Белинды, пытавшихся объяснить про замену. Чем ближе подходили мы к арене, тем апатичнее я себя чувствовала. Нехорошие мысли грызли изнутри, ведь Ярро за весь день так и не появился. Некстати всплыли наказы бабушки Лорен, которая говорила, что никому нельзя доверять, особенно мужчинам. Но Ярро… Он ведь не мог так поступить. Или мог? Воспользовался моими чувствами и бросил на произвол судьбы. А судьба, очевидно, сегодня и оборвется. Снова вспомнилась нагаданная петля.

«Наверное, сегодня меня не зарежут, а придушат».

Опомнилась я, когда какие-то женщины стали меня переодевать.

– Перестаньте! – отбивалась я от них. – Я это не надену!

– Куда ж ты денешься-то.

Работницы ловко облачили меня в жуткий наряд цвета взбесившейся малины, который и одеждой-то нельзя было назвать. Скорее, двумя отрезами ткани: верхний едва закрывал грудь, оставляя живот и поясницу голыми, а юбка хоть и доставала до щиколоток, но разрезы с боков доходили аж до середины бедра.

– Это что? Я в бордель не пойду! Где Озирис? Мне нужно его увидеть!

– Да, хорошо, – неожиданно согласилась одна из женщин и, к счастью, накинула на мои плечи алый плащ. – Иди за мной.

Из бокового прохода меня вытолкнули прямиком на арену. Метка тут же успокоилась, перестала гореть. Толпа зрителей радостно улюлюкала и свистела. А рядом жалось еще пять девушек в таких же ярких мантиях. Поперек всей арены был натянут рыболовный невод, а в другом конце зала стояла вторая группа девушек, наряженных в горчично-желтое, словно йолльские киринки.

«Что, швахх побери, происходит?!»

Я заозиралась по сторонам и увидела Озириса – он восседал в специально огороженном ряду и, перехватив мой взгляд, коротко кивнул.

«И это должно меня успокоить?»

Я рыскала взглядом по залу, выхватывая знакомые лица. Самое почетное место занимал Крэйг и буравил сальными глазами «горчичных» девиц, а те, видя его внимание принялись выгодно вставать в позы, открывать полы плащей, показывая все достоинства своих фигур.

«Глупые. Неужели надеются, хозяин острова выставит себя на замену одной из них?»

На трибунах я увидела того, кто в пиршественной зале Крэйга предлагал покатать меня на корабле, а рядом – работорговца.

«Такую тушу сложно не заметить».

А следом я столкнулась с янтарем глаз Пламенного. Того самого, кому отказала. От него словно исходили нити жара, которые тянулись прямо ко мне. Я испуганно сделала шаг назад, а воздух вокруг стал зловеще-удушливым.

«Быть может, это оно? Это и есть моя петля?»

В голове пронеслись горькие мысли о том, что все могло бы быть по-другому, если бы я не отвергла Пламенного в тот день. Провела бы с ним ночь и уже на утро была бы свободна. И не было бы ни ям, ни переживаний, ни распутного наряда, ни Ярро…

«Ну почему он не пришел? Почему бросил?»

Повинуясь чужой воле, я безотрывно смотрела в полыхающий янтарь. В глазах Пламенного горел злой огонь, готовый выжечь все вокруг. На скулах ходили желваки, а лоб покрылся росчерком золотистых чешуек, ноздри трепетали. Работорговец легонько пихнул его в бок, указал толстым пальцем в сторону одной из «горчиц» и что-то быстро заговорил. В этот самый момент зрительный контакт с янтарем разрушился, и я наконец смогла сделать глубокий вдох.

Похоже, опаляющий зной касался лишь меня одной, ведь другие девушки не проявляли никаких эмоций, кроме страха перед неизвестным будущим. Я отвернулась в сторону и с удивлением обнаружила в коридоре, из которого пришла, Фабиану и Ярро. Он что-то настойчиво ей объяснял, а та при этом обеими руками держалась за его локоть.

«Ярро?»

Один из распорядителей вещал что-то со своего постамента, но я его не слушала. Больше всего мне хотелось сорваться с места, кинуться к Ярро и потребовать объяснений. Я даже сделала шаг в его сторону, и в этот самый момент он оторвался от разговора с Фабианой, взглянул на меня и… улыбнулся. Мягко и тепло. А еще он странно моргнул одним глазом, а потом соединил большой и указательный палец и показал мне получившийся круг.

– И что это значит?!

– Эй, ты куда уставилась? – окликнула меня рядом стоящая девушка. – Слушай правила. Если из-за тебя мы все тут подохнем, я лично тебя убью.

– Что?

Но она не ответила, сосредоточенно глядя на распорядителя. Я последовала ее примеру. Пока один вещал с трибун, другие подошли к нам и отобрали плащи. Я свой отдавать не хотела – вцепилась в красную ткань. И лишь кивок Ярро заставил разжать пальцы. Зрители похабно засвистели с трибун, заглушив монолог распорядителя. Он заткнулся, дунул в рог, что обычно служило сигналом к началу боев. Затем мужчина бросил на арену округлый кожаный мешок и перевернул кристальные часы.

«Горчицы» ринулись вперед, одна из них схватила мешок и перекинула через невод.

– Один ноль, – громогласно объявил распорядитель.

– Бездна! – ругнулась соседка и толкнула меня. – Чего встала?! Шевели клешнями!

Я бросила недоуменный взгляд на Ярро, а он активно жестикулировал, показывая, что надо бежать-хватать-кидать. И я побежала.

На арене началась кутерьма, мешок летал через невод, трибуны оглушительно ревели, распорядитель отсчитывал цифры, на полу под сетью извивалась одна «малина» и рвала волосы «горчице», у которой желтая юбка задралась до подбородка. Кожаный мешок, набитый, похоже, крупой, больно врезался в мою голову. Я упала, едва успев подставить ладони. Рядом мелькнул всполох алой юбки – одна из девиц подхватила мяч и броском отправила его на «горчичную» половину.

Я стояла на четвереньках и ошалело пыталась осмыслить все то безумство, что творилось вокруг. Едва поднялась, как увидела летящий в мою сторону шваххов крупяной мешок. Взвизгнув, я отскочила к краю арены и прикрыла голову руками. Трибуны разразились смехом. А ближайшая «малиновая» врезала мне кулаком по ребрам, от чего я вывалилась за пределы поля.

– Не ушиблась? – расслышала я над головой и вложила ладонь в любезно протянутую руку.

– Спасибо, – кивнула я мужчине в плотно надвинутом капюшоне мешковатого черного плаща.

Я встала, оправила ненавистную юбку и попыталась отдернуть руку, но мужчина крепко сжал пальцы. Он резко мотнул головой, позволяя капюшону спасть.

– Сказал же, что найду, шваххово ты отродье.

Я с ужасом уставилась в аристократическое лицо мужчины с тонкими усами, элегантно уложенными колечком, на его темные волосы, аккуратно стянутые на затылке в хвост, в лазурно-голубые глаза, с которыми так хорошо гармонировал оттенок его прошлого камзола.

57. Белинда

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я опиралась спиной на прохладную стену коридора. Ревущая толпа пиратов вызывала у меня тошноту и оцепенение. Больше всего мне хотелось убраться в выделенную комнату с портретом драконицы Миланьи. Но Фабиана попросила быть рядом для моральной поддержки. И вот сейчас я смотрела на тщетные потуги подруги заговорить с Ярро и недовольно фыркнула, полагая, что сейчас не время и не место, да и в целом находила такое поведение недостойным. Это мужчины должны проявлять интерес к девушке, должны ухаживать, должны получить одобрение главы семьи, должны…

Но Фабиана сильно нервничала последние сутки. Переживала за бой, обиделась, что Ярро не зашел после. Тут же его простила. Потом снова обиделась, что за весь день он так и не объявился. Кажется, теперь я понимала почему. Ведь пираты – гнусные, кровожадные, не знающие совести и чести. Им бы никогда не пришло в голову заменить кровавые побоища на игру. Все происходящее на арене настолько не вписывалось в картину этого мира, что я сделала верный вывод – это придумал и подготовил Ярро. И, судя по реву зрителей, идея нашла отклик в мерзких пиратских душонках. Еще бы – полуголые девицы сверкают своими телами, носятся по арене, охваченные азартом. Лично мне зрелище крайне не нравилось, но все же я признавала, что лучше это, чем резня и убийства.

Фабиана, кажется, тоже оценила предприимчивого Ярро, да и про справедливого Озириса хорошо отзывалась.

«О, хранители! О мужиках только и думает!»

Я поморщилась, когда товарка по команде врезала Сибель и выкинула ту за пределы арены. Но ведьма не растерялась, уже обрела галантного поклонника, который подал ей руку.

«Наверняка, она ему сейчас мило улыбается».

Рядом витиевато выругался Ярро на мудреном иномирном языке и рванул к Сибель, огибая арену под возмущенные окрики пиратов, которых пришлось расталкивать локтями. Следом за ним ринулась и Фабиана.

– Куда?! – выкрикнула я и попыталась удержать ее за рукав. Но та выкрутилась и вклинилась в толпу зрителей. – Стой, ненормальная! Куда же ты…

Внезапно раздался жуткий грохот. Я аж присела и закрыла голову руками. Вместо звуков в ушах монотонно зазвенел комариный писк. С такого же звука когда-то и начался мой личный кошмар – рухнувшая стена в каюте и плен на пиратском корабле…

Мимо проносились люди, на их лицах застыли страх, злость и желание убраться отсюда. Наверное, они даже что-то кричали. По неровно кривящимся губам я считывала: «Бездна, в бездну, бездне…», все прочее я разобрать не могла.

Я сжалась в комок возле стены и принялась молиться хранителям, чтобы меня не схватили, не утащили и просто не затоптали. А потом я увидела, как сквозь множество бегущих ног ползут щупальца серого тумана. Волнующаяся мгла поднималась все выше, а хаотичность людских тел возросла в разы. Я даже порадовалась, что не слышу их воплей, потому что теперь лица пиратов исказились в диком ужасе, вызывая у меня недоумение.

«Да почему эти грозные воинственные пираты так боятся какого-то тумана? – Я даже провела рукой по мглистой взвеси, ощутив прохладную влагу на кончиках пальцев. – Обычный туман. В Сивелле часто такой по утрам бывает».

Я обернулась в ту сторону, куда убежали Ярро и Фабиана, но ни первого, ни вторую не увидела. Однако внимание привлек человек у одной из колонн. В отличие от всех прочих, он не пытался сбежать из ям. Наоборот, опустился на одно колено, почти скрывшись в тумане. Его надвинутый капюшон закрывал верхнюю половину лица, но губы было хорошо видно. Сначала я подумала, что он молится, но, присмотревшись, поняла – поет, а вместе с тем выпускает свою магию. Природную.

«Он что, туман делает? Ой! Так это же эльф!» – ошалело пронеслось у меня в голове, и я рванула вперед, к нему. Во мне вспыхнула уверенность, что где эльф, там и заветная помощь, спасение, свобода!

Я ощутила, как сквозь писк прорывается всеобщий гвалт – слух возвращался. В суматохе меня оттеснили в сторону, толкнули, а затем и вовсе на меня налетел мужчина и опрокинул на пол, сам не удержался на ногах и грузно навалился сверху. Но боли удара я не почувствовала, лишь пробирающий до костей ужас.

Лицо с жутким шрамом от виска до подбородка, болезненно полуприкрытый глаз, съехавший ниже другого, отпечатались в моей памяти навечно. Как и отвратная вонь мужского пота, браги, лука и перегара.

– Нет!!! – беззвучно выдохнула я и задергалась под пиратом.

Все вмиг заволокло туманом – и снаружи, и внутри. В этом тумане я резким движением выдернула кинжал из ножен на его поясе. И со злорадным удовольствием ощутила, как мягко погрузилась сталь в человеческую плоть, как болезненно дернулся пират, застонав на меня смрадным дыханием. Его ладонь сомкнулась на моей шее – и пусть! Моя месть острее.

– Еще разочек, – хохотнула я в голос, глотая слезы и повторно загоняя лезвие под ребра мужчины. – Тебе понравится. Не сопротивляйся, медуза вислоногая. Еще разочек! Еще!

Пальцы свело судорогой, но я продолжала неистово сжимать рукоять кинжала. Рука онемела, но я повторяла одно и то же движение снова и снова, даже после того, как ненавистное мужское тело обмякло и перестало кряхтеть.

Горячая кровь впитывалась в мою мешковатую кофту. Во рту стояла тошнотворная горечь. Суета вокруг продолжалась, однако толпа уже поредела, но никому и дела не было до лежащих в тумане тел.

– Ты никогда больше не тронешь ни одну девушку. Никогда, слышишь, никогда… – прошептала я на ухо мертвому капитану «Буйной Изольды второй».

58. Ярослав

Ямы Озириса, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Увидев типа, держащего Сибель за руку, я сперва испытал укол ревности. А следом пришло узнавание. Лощеный хмырь победно ухмылялся, на его запястье вспыхнули магические искорки. Я несся к Сибель, понимая, что еще мгновение и инквиз выпустит смертельную удавку. Но не успел.

Внезапно все потонуло в безумном грохоте.

Я дотронулся до уха, а потом взглянул на пальцы, на которых отпечаталась алая кровь. Бездонная тишина, последовавшая за оглушительным грохотом, давила так сильно, что я не мог расслышать даже собственных слов. Вокруг началась давка – зрители суетливой рекой хлынули к выходам из зала. Кто-то кричал, беззвучно открывая рот, кто-то, как и я, растирал уши… Люди толкались, расчищали себе путь кулаками и локтями. А с появлением стелющегося по полу тумана паника усилилась. В толпе стали вспыхивать рубиновые грозовые разряды – стремясь выбраться из ям, пираты не жалели своих артефактов и шли напролом. Наравне с алыми искрами мелькала и сталь мечей. Ужас. Хаос. Смерть.

Только теперь я понял, на что намекал Озирис и почему велел сделать этот вечер таким зрелищным, какого еще не видел этот мир. Владелец ям не спешил делиться со мной всеми подробностями своих планов, лишь ставил конкретные задачи всем участникам переворота. Единственное, что я точно знал, – сегодня Дохлый Кит поменяет своего хозяина. И за это знание я заплатил клятвой молчания, замешанной на собственной крови.

Свою задачу я выполнил – интригу создал, антураж организовал, Крэйга заинтересовал. Ведь властелин острова давно перестал посещать бои в ямах, чужая смерть ему наскучила. Гораздо интереснее ему было наблюдать за ужасом в глазах просителей, когда за мелкие пожелания он одним лишь взмахом руки отправлял тех на смерть.

Но сегодня Крэйг занимал почетное место на трибунах и с нескрываемым азартом наблюдал за пародией на женский волейбол. Именно что пародией. Иначе происходящее на арене я назвать не мог. Как бы я ни старался, ни готовил зал и распорядителей – все равно игра превратилась в бабьи драки. Но основную свою функцию бешеные фурии выполнили – выманили Крэйга из его неприступной крепости.

Единственное, что бесило меня, – наличие Сибель на арене. Озирис тоже не хотел рисковать ведьмой. Но цепочка «Крэйг – хозяин острова, Райдонс – друг Крэйга, Райдонс придет за Сибель» увеличила шансы на то, что Крэйг составит компанию Райдонсу. Плюс распространение новостей о том, что сегодня в ямах будет «пушка-огонь-ракета»…

Я бросил взгляд на места, где минутами ранее восседала власть и иже с ней. Там, похоже, творилось какое-то сложное колдунство – вспышки алых молний переплетались с вихрящимися в воздухе снежинками, а пару человек и вовсе пришпилило к спинкам кресел огромными сосульками.

«Силен драконище!»

Озирис со своими бойцами больше не таился – в открытую рубился с охраной Крэйга. Сам же властелин острова отступал в сторону коридора, ведущего в его замок. Одной рукой он держался за бок.

«Значит, ранен».

У коридора тоже шла потасовка – подручные Озириса блокировали отступление Крэйга. Сам же Крэйг не скупился на атаки, то и дело посылая в людей мощные грозовые разряды, после которых от человека оставалась горстка пепла. Рядом с Крэйгом бился Райдонс. Судя по всему, вынужденный дефицит девственниц в его жизни и правда сказывался на его боевой мощи.

«Ну Зир, ну чертяка, и тут подгадал. Улучил идеальный момент!»

Противники Заката должны были бы по идее вспыхивать факелами и затем тоже осыпаться пеплом. Но они лишь хватались за горло, словно начинали задыхаться, а дракон пользовался моментом и обрывал жизни острыми длинными когтями.

Я продирался против людского потока, туда, где в последний раз видел Сибель. Щемящее беспокойство пульсировало в венах, отдаваясь неровным гулом в висках.

– Черт, черт, черт! – выкрикивал я, не слыша себя. – Сибель! Твою-то налево! Ты где?!

Я осматривал эту часть трибун, искал ярко-алый всполох платья среди серой людской массы. Но ее нигде не было, как и инквиза. Впрочем, последнему затеряться в бушующей толпе было несложно. Вопрос лишь в том, потащил ли он ведьму за собой, чтоб свершить свое извращенное правосудие вдали от обезумевшей толпы, или по-простому придушил Сибель за ближайшим поворотом.

Рубиновая вспышка привлекла мое внимание – это Крэйг опустошил один из своих накопителей-артефактов и пробил себе путь в спасительный коридор. Я осознал одно – если главному пирату удастся пережить эту ночь и удержать власть, то это конец. В первую очередь, конечно, для Озириса. Но вместе с ним и для всех остальных, причастных к попытке переворота.

«Для меня, Сибель, Фабианы… для всех нас!»

Не переставая оглядываться по сторонам и искать Сибель, я все же побежал в коридор, в котором скрылись Крэйг, его приспешники, а также их преследователи.

Вскоре я нагнал Озириса. С ним был Рори, бойцы из ям и… эльфы. Они выстраивали линию защиты, удерживая над головами едва заметные глазу, почти прозрачные щиты, щедро обсыпаемые багрово-алыми искрами противника. Ренди коротко кивнул мне и что-то сказал.

– Я нифига не слышу, – выкрикнул в ответ. – Но я рад тебя видеть, Ренди. – Затем повернулся к Озирису. – Сибель нигде нет. В последний раз я видел ее во-о-он там и рядом с ней был инквиз из Рогранта.

Ответа я, ясное дело, не расслышал, но то, как сверкнул единственный глаз, целиком и полностью поясняло, как и в каком темпе циклоп будет сворачивать шею лощеному хмырю.

Ренди опустил руку, сбросив на время свой щит и ударил в меня волной магии. Я тут же поперхнулся воздухом, а потом почувствовал, как первые звуки проламывают кокон давящей тишины.

– И не надо так орать, – донеслись до меня его слова.

– Звезды! Кажется, и я оглох от его воплей, – произнес другой эльф.

– Да он просто себя не слышал, вот и орал, – отозвался третий и обернулся к послу. – Tira ten’ rashwe![24]

Ренди едва успел восстановить свой щит, как над головами взорвался сноп алых искр. Мне показалось, что на миг я перенесся в свой мир и очутился в трансформаторной будке, потому как вокруг гудело, трещало и щелкало. Но в этот раз к стрекозам звуки не имели никакого отношения.

Рубиновый маяк, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Длинная анфилада осталась позади вместе с трупами – и наших, и пиратов. На лестнице, ведущей вверх, наступление давалось тяжелее из-за отсутствия маневренности. Здесь пришлось оставить двух раненых эльфов и с десяток погибших бойцов. Оставшийся от них пепел неприятно скрипел под подошвами, но Озирис упрямо вел вперед остальных. Каждый понимал, что сдаться сейчас равносильно смерти. Нужно идти до конца, каким бы он ни был и сколько бы ступеней ни покрылось пеплом. На нашей стороне была внезапность, наглость, ранение Крэйга, сплоченность разношерстной команды.

Все это привело нас на самый верх башни – святая святых замка Крэйга. Именно здесь раньше находился потухший маяк вымерших грозовых драконов, о котором все говорили не иначе как с придыханием. Крэйг никого не допускал на самую вершину, устроив здесь свои личные покои.

Высокие, этажа в три, стены заканчивались перфорированной крышей, будто предназначенной лишь для создания легкой тени и защиты от посторонних глаз, но не от буйства погоды. В каменном полу лучами расходились желобки для отвода дождевых вод. Просторное помещение с одного бока было и вовсе открыто – там наружу выходила площадка без ограждения. Смотровой ее было сложно назвать, скорее, она больше походила на взлетную. В центре этого «актового зала», прямо в полу располагалась идеально круглая, чуть выпуклая, черная поверхность. Она, словно гладь озера, отражала свою сестру-близнеца – огромную черную «шайбу», что как по волшебству висела в воздухе четко над ней. Хотя почему «как» – даже мне, полному профану в магии, было понятно, что эти черные штуковины – жутко опасные. Тем более что с одного края верхнего «блина» свисал небольшой темно-бордовый сталактит, внутри которого отчетливо сверкали алые молнии. Воздух вокруг него трещал и пах дождем и озоном.

– Сердце Грозы! – выкрикнул Рори и тут же припал на одно колено, сраженный магическим ударом. Он затрясся и закашлялся, но попадание гудящего разряда прошло по касательной благодаря одному из эльфийских щитов.

«Какая романтика! – успел саркастично подумать я. – Сердце, которое больше похоже на две подгоревшие оладьи и нарывающий фурункул».

К краю верхней шайбы была по-простому приставлена стремянка, на верхней ступени которой сейчас находился Крэйг. Он что-то шептал и производил пасы своими окровавленными руками, пытаясь сладить с древним драконьим артефактом.

Озирис командовал атакой, а я держался позади, как и положено иномирянину без опыта. Только и успевал выкрикивать заветное слово-вышибалу, отбрасывая то одного, то другого пирата:

– Raasmiou naasliolerii!

Волшебное слово Ноара работало через раз, но благодаря исцеляющей волне Ренди больше не высасывало все силы разом. Хотя меня все же подташнивало от напряжения. Тем не менее тыл я вместе с раненым Рори удерживал.

А еще я постоянно вертел головой, пытаясь не пропустить очередной удар или грозовой разряд, но при этом рассмотреть загораживающую подход к «Сердцу Грозы» золотую махину, – размером со слона, но с крыльями. Когда еще вживую дракона увидишь?

Озирис выпустил ледяную волну, которая острыми клинками столкнулась с золотисто-оранжевой чешуей Райдонса, стоящего на пути к Сердцу и проминающего эльфийские щиты опаляющим магическим жаром. Зверя смело́ в сторону, с громким треском приложило головой об «озерную гладь» – странный черно-глянцевый блин на поверку оказался весьма твердым. О чем свидетельствовали громко клацнувшие зубы Пламенного Заката. На полу вокруг него валялись выбитые чешуйки и осколки льда, которые стремительно таяли. Утробный рык раненого дракона разнесся над башней.

Воспользовавшись освободившимся пространством, все бойцы Озириса на долю секунды слаженно расступились, открыв путь Ренди. Он чуть подпрыгнул и прицельно запустил магическим сгустком в Крэйга.

Властелин острова в ускоренном темпе тянул магию из сверкающего бордового сталактита, насыщая свой опустевший резерв и многочисленные артефакты. В самый последний момент Крэйг выпустил бордовый грозовой жгут, оплел им Кнута Нам-Бо и прикрылся его огромной тушей. Видимо на полноценный щит у Крэйга грозовой магии не хватало. Кнута развеяло в воздухе белой пыльцой, густо пахнущей жасмином.

Эльфы снова сплотили щиты, отбиваясь от вражеских мечей, одновременно они пели витиеватые песнопения-заклятия и подпитывали Ренди, готовящегося к повторному удару. Озирис мечом и магией держал левый фланг. Его натренированные бойцы валили свиту Крэйга разящими взмахами клинков.

– Ярро! – раздался за спиной выкрик.

Я обернулся в тот момент, когда с лестницы на площадку вывалились Фабиана и Сибель. Раскрасневшиеся, взмыленные, потрепанные. В один миг я испытал всю гамму чувств, от радости до злости. Сибель выжила, каким-то чудом отделалась от инквиза, но сейчас на девушек кинулись пираты.

– Raasmiou naasliolerii!

Первого нападающего смело в сторону взлетной площадки, и далекий крик оборвался всплеском моря.

Кособокий огненный шар, дергающийся словно в эпилептическом припадке, сорвался с пальцев Фабианы – один из пиратов вспыхнул факелом, а к не сочетаемой смеси озона и жасмина добавился запах паленой шерсти.

Двое пиратов крючились в болезненных спазмах, держась за животы. Третий громко икнул, но взмахнул мечом над головой Сибель.

Я снова выкрикнул:

– Raasmiou na…

Мощный удар обрушился на меня со спины, буквально прибив к полу. Не успев подставить даже ладони, я больно приложился лбом и носом. Казалось, даже сознание вышибло на краткий миг.

– Raas… – вновь прошептал я, глядя, как Сибель увернулась от меча и прижалась к Фабиане спина к спине, как сыплются проклятия с ее губ, как непослушные огненные всполохи срываются с рук Фабианы. – …miou…

Меня дернули за ногу и поволокли. Пропахав щекой по каменному полу, я извернулся и, оказавшись на спине, вонзил кинжал в чешуйчатый хвост, болезненно сдавливающий кольцами бедро. Сталь звякнула, соскальзывая. Новые и новые удары не причиняли шкуре Райдонса вреда. Он подтянул меня к себе и замахнулся когтистой лапой. Я едва успел увернуться. Длинные блестящие когти проскрежетали по черной поверхности, словно по стеклу. Чешуйчатая рожа скривилась от мерзкого звука. Но в янтарных глазах с вытянутым зрачком полыхала ярость, направленная именно на меня. Как будто…

«Будто почуял, из-за кого именно ему не досталась Сибель», – промелькнула мысль, пока я перекатывался, уходя от очередного удара.

Мощные лапы таранили черную гладь, пытаясь попасть по мне, извивающемуся ужом.

– Raasmiou naasliolerii! – выкрикнул я, но зверюга лишь слегка покачнулась и клацнула зубами там, где только что была моя голова.

Улучив возможность, я пырнул Заката в то место, откуда уже торчала одна из тающих сосулек Озириса. Остатки льда хрустко лопнули, пропуская лезвие глубже в плоть.

Закат взревел, в его зобу заклокотало, будто в жерле вулкана. Я чувствовал острое желание зверя спалить все вокруг.

Кто-то именно это и проорал:

– Жги их, Закат!

Яростный огонь плескался в янтарных глазах дракона. Разинутая пасть ощерилась острыми зубами. Воздух вокруг стремительно раскалялся.

Я почувствовал, как кожа начала покрываться болезненными волдырями и ожогами.

…и сильнее надавил на кинжал.

Видел, как Фабиану сзади обхватил пират, и она, не глядя, голыми руками потянулась назад, вцепилась ногтями в перекошенное лицо, выжигая плоть до самого черепа прямым огнем.

…и продолжал давить – лезвие погрузилось в драконье тело по самую рукоять.

Видел, как стоит на коленях бледная Сибель с разбитым носом, но упрямо шепчет проклятия, осыпая противников, давая возможность «нашим» улучить момент для смертельного удара.

…и провернул кинжал в теле зверя.

Видел, как рубиновый всполох молний отразился в стали длинных драконьих когтей, занесенных над моей головой…

59. Сибель

Рубиновый маяк, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Время словно остановилось. В меня влетел отрикошетивший разряд грозовой магии. Тело неконтролируемо затряслось в болезненных спазмах. Колени подогнулись, и я со стоном осела на пол. Теплая влага стекала по подбородку и капала на каменные плиты алыми разводами, попадала и на подол дурацкой юбки. Я отстраненно подумала, что хоть какой-то плюс у шваххова наряда – красное на красном…

Все вокруг носились, кричали, махали мечами. Воздух трещал разрядами и взрывался магическими вспышками. А я будто потерялась в пространстве: картинки последних событий пронеслись в голове за считанные мгновения.

Вот я обмерла от ужаса, глядя в голубые глаза инквиза. По его ухоженной ладони побежала первая искра, предвещая зарождение магической удавки.

Сегодня я готовилась ко многому: к тому, что расстанусь с жизнью на арене, к предательству Ярро, к удушению янтарноглазым драконом, даже к гибели от удара жестким мешком по голове… Но только не к тому, что голубая смерть придет за мной сквозь моря и ветра.

Кривая ухмылка тронула губы инквиза.

– Именем славного города Рогра…

Злая насмешка судьбы.

Третий раз в жизни я слышала от этого человека столь высокопарные слова. Для него – работа, для меня – вестники смерти. И в третий раз воля случая оборвала инквиза. Сперва это был кулак Ярро, потом – икота. Теперь вот жуткий грохот. Все вокруг сжались, бросились на пол, схватились за головы. Инквиз тоже.

А я – нет. Потрясение от встречи с ним было сильнее, и я поняла, к чему была петля, размазанная на стенках кружки.

Гвалт вокруг нарастал, кто опомнился первым – побежал к выходу, распространяя панику.

Вот и я не стала ждать других подарков судьбы. Побежала тоже, пока мой личный душегуб не опомнился. По арене стелилась мгла. Но я не ощущала ее ведьминской природы. Когда переходила затянутый дымкой мост, все было иначе. Сейчас же те страшные голоса молчали. Этот туман был просто туманом.

Я увидела, как в стороне одна группа людей теснит другую. Знакомые лица – Крэйг, Пламенный Закат, пират из управы, что бросил меня в темницу… На них ополчились бойцы, с которыми мне приходилось сталкиваться в коридорах или в целительской. Бок о бок с ними горстка эльфов в приталенных плащах выкручивали кисти в сложных пассах. Рори и Озирис…

– Ярро!

Я бросилась к тому коридору, но, когда сумела пробиться, он оказался пуст. Бежала вперед, ориентируясь по четкому следу из крови, гари на стенах, обугливших гобеленов и поверженных тел.

– Сибель! Подожди! – сзади нагнала Фабиана. – Я с тобой!

– Что происходит? Ты знаешь?

– Нет. Надо найти Ярро!

– Он ведь знал, что вместо боя будет шваххова игра? – я перешагнула через распростертого ничком человека. – Почему не предупредил?

– Я говорила с ним перед началом – Ярро просто не мог. Он дал Озирису клятву молчания на крови. Он думал, что участницам обо всем сообщат распорядители. Но у тебя было такое ошарашенное лицо. Ты и вправду не знала?

– Да откуда ж?! Мы ведь с тобой весь день в целительской вместе провели… Сюда! Они там!

Я уверенно ворвалась на лестничную клетку и побежала вверх, перепрыгивая через две ступени. В спину мне дышала не отстающая ни на шаг Фабиана…

– Жги их, Закат! – громогласный клич выбил меня из воспоминаний в реальность.

– Не дождешься, мразь! – выкрикнул Озирис. – Резерва нет. А вот тебе пора бы сдохнуть!

Наступление обрушилось на Крэйга лавиной. Эльфы действовали слаженно.

– Gurth gohtrilye![25]

Раскрываясь, подобно цветку, сбрасывали щиты, чтобы один из них мог выпустить мощную ударную волну. Озирис подстраивался под ведущего эльфа, сопровождая его удар длинными ледяными шипами.

Атаку за атакой Крэйг отбивал грозовыми щитами, черпая силу из странного багряного кристалла, который уродливым наростом торчал из черной каменной плиты, что, казалось, висела в воздухе без всякой опоры. Но восполнение резервов шло медленнее, чем тратилась магия на оборону. Один за другим падали его приспешники. Кем-то Крэйг жертвовал намеренно, выставляя живыми щитами…

Но я уже не смотрела. Все мое внимание сосредоточилось на лежащем перед золотым драконом Ярро. Он распластался на черной глади странного глянцевого пола, словно на раскаленной сковородке. Его кожа краснела на глазах, покрываясь ожогами, но Ярро продолжал сжимать кинжал, воткнутый в драконью плоть.

Я в отчаянии перебирала все заклинания из гримуара бабушки Лорен. Спешно шептала одно проклятие за другим, посылая зверю всевозможные болевые спазмы. Но черные пакости не причиняли дракону никакого ущерба. Я чувствовала жизненную силу двуликого, которая хоть и утекала через нанесенные раны, но все еще бурлила в его теле. Он занес тяжелую лапу для последнего удара…

– Нет, нет, нет!

Ярро, придавленный золотым хвостом, не мог сдвинуться или перекатиться в сторону. Он и не пытался! Сжимал шваххов клинок, проворачивая его в туше дракона, а потом посмотрел прямо на меня. Глаза в глаза. С потрескавшихся губ слетело мое имя:

– Си…бель…

– Dir, JooR lir[26], – пророкотало чудовище.

Стальные когти легко вошли в грудь Ярро.

– НЕТ!

Отчаяние затопило мое сердце.

– DOVah KRON[27].

60. Фабиана

Рубиновый маяк, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Здоровенный пират увернулся от моего огненного пульсара. Меча у него уже не было, и он самонадеянно решил свернуть мне шею голыми руками. Поднырнул за спину и обхватил одной лапищей за грудь, а второй вцепился в волосы. Не глядя, по наитию, я потянулась назад и вцепилась ему в лицо. Вонзила ногти прямо в мясистые щеки, посылая на ладони сырой магический огонь. Пират истошно завизжал, замотал головой, пытаясь отцепиться. В воздухе запахло горелой плотью и волосами. Наконец ему удалось отшвырнуть меня, и он с криками принялся кататься по полу, пытаясь затушить магическое пламя, что прожгло ему лицо до самых костей.

Я упала на осколки ледяных шипов, обломки сломанных мечей и чье-то неподвижное тело. Порезы на ладонях обильно кровоточили. Меня трясло мелкой дрожью от всего кошмара, что творился вокруг. Я успела многократно обругать себя, что сунулась за Сибель в это пекло.

Окинув взглядом пространство, я собралась тактически отползти в сторону выхода. Но внимание перетянул заваливающийся на бок золотистый дракон. Его подранная туша хлопнулась на поверхность черного круга в центре каменного пола. Толстый чешуйчатый хвост конвульсивно стучал по зеркально-черной глади. Задняя лапа скрежетала жуткими когтями, оставляя за собой глубокие борозды.

От шока я замерла. У меня никак не выходило сопоставить ректора сивельской академии, того дракона, что бередил мои мысли постыдными сценами, вот с этим чудовищем, вставшим на сторону бесчестных пиратов. Почему? Я пыталась осознать и не находила ответа.

И не сразу поняла, что рядом с бьющимся в конвульсиях чешуйчатым телом неподвижно лежит второе…

– Ярро… – прошептала я.

Поползла вперед, оставляя за собой кровавый след, сильнее раздирая ладони, локти, колени… Но я не чувствовала боли. Все это меркло на фоне того осознания, что Ярро не шевелился. Я пыталась различить движение его грудной клетки – дышит или нет? Казалось, что нет. И от этой мысли внутри все покрывалось корками льда.

Черный круг в полу был горячим, жег ладони, но я упрямо ползла к дроу.

– Ярро! – я дотянулась до его руки. – Ярро!

Еще один рывок и… У меня внутри разверзлась темная пропасть. Ледяная корка лопнула, выпуская наружу крик, полный отчаяния и острой боли.

– Ярро… Как же так? Ярро…

Я невидящим взглядом смотрела на его разорванную грудь, в которой уже нечему было биться.

«Я еще вчера поняла, что дроу не испытывает ко мне интереса, как к девушке. Постоянно ищет глазами свою ненаглядную ведьму. Да и плевать! Он должен жить! Хоть с ведьмой, хоть с кем… Это все абсолютно не важно! Подобные ему, чистые душой создания не должны гибнуть вот так, раздавленные и покалеченные, на забытом хранителями острове, ради чужой выгоды!»

Запястье кольнуло болью, и я отдернула руку, выныривая из мучительной душевной бездны. Рубиновые магические нити почему-то плотно облепили кожу на руке, рассыпая алые искры, смешивающиеся с каплями моей крови. Я не разбиралась в грозовой магии драконов, но ясно осознавала: так не должно было происходить… Казалось, что в глубинах черной поверхности пола распускался красный цветок и тянулся тонкими отростками… ко мне?

Один из них скользнул по телу Ярро и недовольно отпрянул. Потянулся дальше и, распыляя шлейф сверкающих искр, обвил лапу Райдонса.

Меня бросило в жар, на лбу выступили бисеринки пота. Алая магия сверкала, будто ожившая россыпь рубинов, и прочно связывала нас с Райдонсом, бьющемся в агонии.

«Хранители, да что же это?!»

На моей руке истлела метка змеи, а вместо нее проявилась красивая вязь. Та самая, которую я так мечтала получить в храме, стоя рядом с Ильсиром и произнося клятвы.

Брачный браслет.

Я перевела взгляд на ненавистного Райдонса – на его золотой чешуе проявлялся тот же самый орнамент.

– Нет, нет… – мотала я в исступление головой. – Какой бездны? Хранители, что происходит?

Вместо ответа меня озарило алой вспышкой, и вот я уже не на полу в древнем маяке, а в ректорском кабинете сивельской академии, где уютно пахнет старыми книгами и ванильным какао.

Желтые глаза непростительно близко. Шумное дыхание Райдонса опаляет шею. Его мягкие губы скользят по коже. Его руки позволяют себе слишком много, а я стою, словно покорная кукла и глупо улыбаюсь. Удлиннившиеся когти рвут тесемки платья одну за другой…

«Это… было? – Я громко вздохнула, хватая ртом воздух и выныривая из потерянных воспоминаний. Осознание пришло болезненной вспышкой. – Это было!»

В этот раз прошлое, развеянное в памяти умелыми стараниями, не желало отпускать, рассказывало о стертом. Заставляло меня испытывать жгучий стыд и дикую ненависть.

– Сволочь! Так это ты! Все ты! – взвыла я, ногтями царапая ненавистный брачный браслет, сдирая кожу. – Жизнь мне сломал и память подчистил. Какой же ублюдок! Убью!

Я резко развернулась к трясущемуся в агонии дракону. Из его груди торчала рукоять кинжала.

– Убью! – в безумной ярости я выхватила кинжал и повторно воткнула в драконье тело. – Это тебе за Ярро!

Зверь содрогнулся.

– Фабиана… – прохрипел он, скосив на меня янтарно-желтый глаз.

– Для тебя – маира Сотье! Это – за меня!

Я ударила чуть левее, туда, где откололись другие чешуйки.

Он вздрогнул снова и грохнул хвостом об пол. Сеть трещин стала расползаться по черной поверхности, а из щелей потянулась вверх алая магия.

– Фабиана, стой! – сипло выдохнул он. – Это я…

– Сдохни, Райдонс!

– Это я, Ярро… не надо… – И его стон оборвался навсегда.

61. Сибель

Рубиновый маяк, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я стояла на коленях и не могла пошевелиться. Тело горело от высвободившихся потоков черной магии. Рукава плаща скрывали расползающуюся по запястьям ведьминскую вязь. Но как бы ни было больно и тошно, я знала, что успела. Знала, что провела обряд переноса душ правильно. Все, как написано в старых книгах. Но…

Ярро бился, словно в припадке. Я полностью перешла на внутренний взор и различила потоки жизненной энергии, как учила бабушка Лорен. Теперь я видела: это не припадок – так борется с самозванцем драконья ипостась.

«Не то тело. Неправильный выбор. Нельзя было в дракона, – настойчиво зазвенело в голове. – Я опять все испортила».

Я попыталась пошевелиться и вновь скрестить запястья.

«Я должна… Должна перекинуть его еще раз».

…но руки словно налились расплавленным свинцом.

Сила, которую я свободно растрачивала в битве, теперь шевелилась в душе лишь тонкой струйкой черного потока. Но тем не менее она была. Я кивнула самой себе, принимая решение.

«Я должна. Даже если вычерпаю всю свою магию, если выгорю, умру – плевать. Я должна исправить все, что сделала с ним. Выжить должен он!»

На задворках сознания мелькнула ироничная мысль: когда дроу Ноар Коулдан решил спасти свою возлюбленную, цена для него утратила смысл, будь то его жизнь или жизнь посторонней ведьмы. Все стало неважным, кроме истинной цели. И вот теперь я сама оказалась в том же положении.

Собравшись с силами, я окинула взглядом место сражения, примеряясь, прикидывая. Вот Фабиана доползла до Ярро, обнаружила, что тело дроу мертво, и замерла в немом исступлении.

«Нет, женское тело он мне больше не простит».

Вот эльфы снова атаковали Крэйга, наконец сбив его со стремянки магическим ударом.

«Нет, никто из высокородных не смирится с бесславной потерей сотоварища. В эльфов нельзя».

Вот Озирис, окруженный хлопьями снега. Он вырвался вперед с зажатым в руке знакомым клинком – тем самым, словно созданным из горного хрусталя и льда.

«На Озириса не действуют мои проклятия. Обряд тоже может не получиться. Нельзя так рисковать. Остаются пираты. Кто из них? Вот этот справа? Или тот? Хромающий Рори? А может… Швахх!»

– Нет! – вскрикнула я с ужасом, увидев, как Фабиана вонзила в Ярро-дракона кинжал.

Вокруг них уже гудела, кружила зловещим хороводом алая магия. Я чувствовала мощь ее потоков, которые вливались в тех, кто находился в круге. Тело дроу истаяло, обратившись в россыпь рубиновых капель. Начал осыпаться и хвост дракона…

– Нет!

В отчаянном рывке я соединила запястья. Остатки черной магии пульсировали внутри меня болезненными, рваными толчками. С губ полетели запретные слова…

– Заткнись, шваххово отродье!

Заклинание оборвалось на вдохе, а шею сдавила удавка. Ее треск наполнил меня леденящим ужасом. Я все еще тянулась к своим потокам, но они более не отзывались, запечатанные магией инквиза.

«Не успела! – кричала я внутри себя, и душа моя истекала кровью. – Не успела!»

Сожаление острыми клинками расползалось по всему телу, раскалывало душу на сотни осколков. Слова инквиза, стоящего за спиной, были не важны. Ничего уже не имело значения, ведь на моих глазах тело дракона рассыпалось рубиновыми песчинками.

62. Озирис

Рубиновый маяк, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Площадка старого маяка превратилась в место побоища – кровавого и искрящегося. Даже воздух вибрировал от столкновения стольких магических аур. Мы с эльфами двигались слаженно, метр за метром, шаг за шагом приближаясь к цели, оставляя за собой тела, пепел и осколки льда. Эльфийские словоплетения вели нас вперед, расчищая путь. Сотканные из воздуха щиты отражали встречные атаки или же рассыпались, охваченные разрядами. Шаг, шаг, еще шаг.

– Последний шанс пробить грозовой барьер! – воскликнул Анарендил, готовясь к решающему рывку. Шаг, шаг…

Эльфы теснее сплотили ряды вокруг него, незримо отдавая всю накопленную энергию. Я чувствовал, как потоки природной магии исходили из них и вливались в Анарендила.

Шаг, еще шаг.

Я смел ледяным ударом пиратов, что появились с лестницы, спеша на подмогу Крэйгу. Острые лезвия снежинок отразили красные всполохи витающей в воздухе грозовой магии, впились в податливую плоть, пролетели насквозь и со звоном осколками посыпались по ступеням, разбившись о стену.

Шаг, еще шаг.

Эльфы отдавали Анарендилу все до крупицы, жертвуя даже щитами. Теперь они были беззащитны и уязвимы, а Крэйг, напротив, отодвинулся от алого кристалла и вскинул руку для нового удара. На его пальцах зарождались алые искры.

Но Анарендил оказался быстрее и ударил накопленной мощью. Магия Крэйга, готовая сорваться смертоносным разрядом, в тот же миг растянулась в защитный купол. Но эльфийский выпад проломил грозовой щит, а Крэйг свалился со стремянки, разорвав контакт с алым кристаллом.

– Нет, стой, нельзя! – заорал я Анарендилу.

Он уже выполнил свое предназначение – расчистил мне путь, как мы и планировали. Однако злость и азарт битвы клокотали в нем так сильно, что он выхватил чуть изогнутый эльфийский клинок и в один размашистый прыжок достиг Крэйга.

– I’narr en gothrim glinuva nuin l’anor![28]

Острие едва коснулось груди Крэйга, как грозовой разряд яркой алой вспышкой осветил все вокруг. Анарендила отбросило прямо на нас, но я вмиг ушел в сторону, увернулся и уже не смотрел на то, что сталось с ним. Возникший запах озона перебил даже железный аромат крови, которая столь щедро сегодня окропила бывший рубиновый маяк, что впору переименовать его в кровавый. А в ушах раскатисто гремело, словно кто-то ударил в невидимый гигантский колокол.

«Мой черед! Крэйг должен умереть. Здесь. Сейчас».

Хозяин острова уже поднялся на ноги, не скрывая довольной улыбки. Радовался, ублюдок, что удалось подловить эльфийского посла на незнании особенностей грозовой магии. К ее обладателю не стоило и соваться с металлическим клинком.

Одной рукой Крэйг держался за ухо, из которого сквозь пальцы текла кровь. Другой же снова кастовал – понимал, что сейчас решается его судьба, и выжимал из себя все. Я взмахнул лезвием своего особого клинка, прозрачного, как хрустальная слеза. Клинка, ради которого я гонялся за проклятым Ноаром Коулданом по всем землям и который я берег для решающей схватки.

Несколько мгновений ничего не происходило. Но затем кисть, по пальцам которой еще пробегали затухающие алые всполохи, упала на каменный пол, отделившись от тела. Мясистое, почти лошадиное лицо Крэйга сначала выражало лишь недоумение, а затем исказилось гримасой мучительной боли. Его рот открылся, обнажая крупные зубы, но все, что я слышал, – лишь бой огромного колокола, заглушающего все вокруг.

Я сделал новый выпад, но Крэйг увернулся – острое лезвие не вошло в сердце, но скользнуло по груди и плечу, рассекая рубаху и мягкие ткани плоти. В отчаянной борьбе за жизнь Крэйг, потерявший силу для магических атак, выхватил из ножен кутласс, на навершии которого сверкал рубин – крупный, но обычный, не магический артефакт. Я не дал ему возможности отбиваться – потоком северного инея обвил меч и обратил металл в мельчайшие частицы хрупкого льда. А следом замахнулся и сам.

Шаг. Последний. Клинок ведьмы Лаблены, зачарованный, напитанный древней силой, что чернее ночи; клинок, такой светлый и прозрачный, будто в нем заточены души самих хранителей; клинок, что не подвластен грозовым раскатам и сверкающим разрядам – он мягко вошел в грудь Крэйга, пронзая лютое алчное сердце. Его тело окутала сеть грозовых молний, готовых жалить и уничтожать противника. Но дойдя до клинка Лаблены, они отскакивали, обтекали его по контуру, не причиняя вреда ни хрустальному лезвию, ни руке, его держащей.

Когда бездыханное тело Крэйга коснулось каменного пола, алые грозовые разряды сверкнули в последний раз и вонзили свои алчные жала в единственно доступную плоть – тело своего хозяина. Крэйг, уже мертвый, вспыхнул и тут же осыпался пеплом, а ветер, налетевший с моря, разметал его без остатка.

Сквозь открытые проемы виднелось темное небо, в котором бесновались алые вспышки магической грозы. Я слышал, как гром рвал небеса, а значит слух постепенно ко мне возвращался.

«Несколько секунд. Мне нужно лишь несколько секунд, чтобы выдохнуть, ощутить наслаждение свободы от гнета магических клятв верности бывшему хозяину острова. Несколько мгновений покоя, прежде чем я смогу приступить к следующей части плана. Настала пора дать своему погибшему дракону второй шанс…»

– En![29] – воскликнул за моей спиной кто-то из эльфов.

Я резко обернулся, выискивая взглядом опасность, но остроухий указывал взмахом руки на алые всполохи, рвущиеся с черной глади артефакта, висевшего под потолком.

– Mani naa ta?[30]

Верхняя половина «Сердца грозы» менялась. Я никогда не видел подобного прежде, но читал в древних книгах. Мечтал, что однажды увижу… Сам разбужу родовую магию грозового клана. Черная поверхность медленно набирала цвет, будто металл разогревался в горниле.

Почти фиолетовый.

Грязно-коричневый.

Гранатово-винный.

Темно-багровый.

Кроваво-вишневый.

Карминовый.

И наконец рубиново-алый!

Когда поверхность верхней половины «Сердца» поменяла цвет, кристалл начал расти. Он вбирал в себя силу, разрастаясь и в длину, и вширь. Жалкий сталактит, одиноко свисавший прежде с одного края, не шел ни в какое сравнение с тем, что рождалось на наших глазах. И одновременно это рождало в головах зрителей понимание, какова настоящая мощь «Сердца грозы». Подлинное могущество мертвого клана грозовых драконов. Учитывая, что даже с мизерной крупицей грозовой магии Крэйг долгие годы удерживал в повиновении пиратский остров и властвовал в Морских Просторах. Истинная же мощь возрожденного «Сердца» была невероятно, несоизмеримо больше.

Я с трудом перевел взгляд от чуда, что происходило на моих глазах, вниз и почувствовал, как ярость и разочарование сковало меня по рукам и ногам.

«Нет! Бездна, только не это!»

Хотелось выть, кататься по полу, но я стоял недвижимо, наблюдая, как из нижней половины «Сердца Грозы» также вздымается рубиново-алый кристалл. Еще один. Брат-близнец верхнего. Словно две половинки единого целого, они тянулись навстречу друг другу, стреляя во все стороны бликами и искрами. Монотонный гул разрядов, ставший уже привычным, внезапно смолк. Разлившаяся тишина благодатно обласкала слух и явила нежные, мягкие звуки, схожие с пересыпанием кристальных песчинок.

– Сердце Изола-Неббиосы пробудилось, – в звенящей тишине прошептал эльф Ливемсир и склонил голову в почтительном поклоне перед алой силой, рвущейся из черных недр.

Рубиновые отсветы набирали силу, всполохами прорывались сквозь крышу, били в звездное небо мерцающими лучами.

Рубиновый маяк вновь освещал свободные морские просторы.

А в середине «Сердца Грозы», ровно в том месте, где верхний и нижний кристаллы должны были встретиться, но замерли, не решаясь соединиться, – там, в облаке рубиновых всполохов, раскинув руки, парила девушка.

– Что же ты наделала… – прошептал я одними губами и разжал онемевшие кулаки. Деревянными дергаными движениями убрал в ножны хрустальный клинок, в котором больше не было нужды. – Это я должен был его пробудить. А теперь…

63. Ярослав

Рубиновый маяк, остров Изола-Небиосса. Владения пиратов

От дикой боли я не мог кричать, не мог даже дышать. Моя душа билась в чужом теле, словно грешник в адском котле с кипящим маслом. Проклятый стрекот сводил с ума. Ледяные иглы переноса, пронзившие разум, дарили крохи прохлады, но не спасали. Где-то внутри ревело чудовище. Оно билось в неистовой агонии, пытаясь изгнать чужака – меня. Взгляд мутился, тьма поглощала сознание.

Вспышками мелькала реальность. Я видел рядом с собой тело дроу, видел отчаяние во взгляде склонившейся над ним Фабианы.

Темнота. Размеренная, всепоглощающая боль разорвалась новой – острой, резкой.

Алый свет бьет в глаза. Фабиана заносит кинжал.

– Убью! Это тебе за Ярро!

Боль. Темнота. Новая вспышка.

– Фабиана… – Я сделал судорожный вздох.

– Для тебя – маира Сотье! Это – за меня!

Снова боль. Перед взором стелется тьма. Из последних сил я цеплялся за жестокую реальность.

– Фабиана, стой!

– Сдохни, Райдонс! – в ее взгляде я увидел лютую ненависть и свой приговор.

– Это я, Ярро…

Слова сорвались вместе с последним выдохом, и в этот миг все кончилось.

Я умер.

Тьма победила, ласково обняв меня, даря спокойствие и долгожданный холод. Мрачный, тяжелый, ледяной плен, царапающий душу. Но эта боль была благодатной, не чета адскому пламени, в котором я сгорал до этого.

Прошло целое мгновение, и, слушая приближающийся издалека стрекот невидимых стрекоз, я осознал, что мертвым не должно быть больно. Осознал, что и с этой болью я уже знаком.

«Боженька, а нельзя мне просто сдохнуть уже? – мысленно застонал я. – Да вашу ж мать! Теперь-то куда?»

Новая реальность обрушилась на меня алой вспышкой, протяжными вибрациями эльфийской песни, запахами окровавленных мечей, влажных камней, жасмина и озона.

Я покачнулся, не устояв на чужих ногах, упал на колени и уткнулся лицом в знакомый, растрепанный пучок волос.

– Сибель… – прохрипел я и завалился вбок, отмечая, как в кожу моих-чужих рук втягивается серебристая магия с тонкими зелеными всполохами. – Блин, ты издеваешься? Что опять за чертова хрень?! Нормального тела не было? Обычного, без блесток!

Моя ведьма повернула голову и уставилась на меня. Ртом она интенсивно хватала воздух, по лицу размазалась кровь, а на тонкой шее розовела полоса от удавки. Зрачки ее расширились от удивления и почти затопили зеленую радужку.

– Ярро?! Это ты?

– Как же мне больно. Неумеха ж ты криворукая! – простонал я, а потом рывком сгреб Сибель в охапку и прижал к своей груди. – Ты в кого меня засунула?!

– Э-э-это не я, – всхлипнула Сибель. – Не я! Я не успела. Только в дракона. А он не принял. Я хотела в Рори.

Я слушал сбивчивую речь, которая все ускорялась, выхватывая части фраз, теряя куски слов, заменяя их шумными всхлипами.

– Я же говорил, что нашел способ заканчивать твои истерики.

Я прикоснулся губами к ее щеке. Сибель вздрогнула и отстранилась.

– Ты… ты – теперь он… И-ин-инквиз.

– Знать ничего не знаю! – Я крепче сжал Сибель. – Стерпится, слюбится.

Поцелуй получился с металлическим привкусом, соленым от слез.

– Ничего, у нас будет и лучше, – прошептал я.

Сибель тихо всхлипывала, лежа на моем плече, а я бросил взгляд поверх ее головы, тут же столкнувшись с холодным оком Озириса. Он коротко кивнул, обозначая, кому я обязан своим спасением.

Только теперь я заметил, что шум битвы сменился странной шуршащей тишиной. Вроде бы и тихо, но как будто кто-то за углом в одно лицо разворачивает конфетные фантики. Шурх-шурх-шурх…

Озирис отвернулся, пристально вглядываясь во что-то в центре зала. И теперь его силуэт обрисовывали алые всполохи, которые, словно лучи прожекторов, устремлялись ввысь, проникали сквозь отверстия в крыше и пронзали ночь. Люди и эльфы сидели на полу, восторженно глядя на необычное явление.

Когда Озирис наконец сдвинулся, шагнув вперед, мне тут же стало обидно: кажется, я умер на самом интересном месте.

Похоже, пока меня мотало туда-сюда между драконами и инквизами, хваленый супер-артефакт все-таки проснулся. Горелые оладьи нехило прокачались. Теперь по цвету они были похожи на маринованный имбирь в суши-баре, а по форме – на почти сросшиеся сталактит и сталагмит. Причем обе части действительно немного напоминали по форме сердечки.

А еще в центре этой инсталляции – там, где у обычных песочных часов перемычка – болталась в воздухе Фабиана. Эффектно раскинув руки, но, кажется, в полной отключке.

Кроме Озириса, никто в зале не двигался. Он один, обреченно и как-то тоскливо вздохнув, подошел ближе к «песочным часам». Взмахнул рукой, и прямо под его ногами стали формироваться ледяные ступени, ведущие вверх.

«Воу, вот это я понимаю – суперсила!»

Поднявшись на уровень вершины сталагмита, Озирис расправил широкие плечи и шагнул в алое марево. Его фигуру тут же облепили рубиновые искры, но, похоже, не причинили вреда. Он упрямо шагал вперед по ледяной дорожке, что продолжала возникать прямо у него под ногами. Шаг. Еще шаг. Он ухватил зависшую в пространстве Фабиану и подтянул к себе.

Взяв ее на руки, Озирис стал прорываться обратно. Теперь каждый его шаг был тяжелым, словно он брел по топкому болоту. Сверкающие красные нити оплетали его ноги ожившими стеблями осоки… Но он смог.

Спустившись на пол, Озирис замер на несколько мгновений, переводя дыхание, затем осторожно обошел сидящих людей и эльфов, провожающих его взглядами. Перешагивая через поверженные тела, он скрылся в чернеющем проеме лестничной клетки, так и не произнеся ни слова.

– И мы, пожалуй, тоже пойдем, – сказал я и стал подниматься на ноги. – Засиделись в гостях, но пора и честь знать.

Меня шатало, тело ломило, подстраиваясь под походку нового владельца. Сибель поддерживала меня, хотя и сама еле держалась. Лестница нам обоим далась тяжело, но мы упорно шли за ярким красным пятном, в которое превратились некогда каштановые волосы Фабианы.

64. Озирис

Ямы Озириса, остров Изола-Небиосса. Пока еще владения пиратов

В целительской навязчиво пахло отварами трав. Вокруг стонали раненые – те, кому повезло выжить в битве. Кто-то дошел сам, кого-то принесли и положили прямо на пол – коек не хватало. Суета вокруг нарастала и раздражала. Хотелось собрать весь оставшийся резерв и взреветь что есть мочи, покрывая смертоносным инеем их всех. А потом расправить крылья, вздыбить капюшон шипов, разметать заледеневшие статуи мощными ударами гибкого хвоста.

Но пустота в груди по-прежнему была безмолвной и щемящей. Ни хвоста, ни крыльев.

Я покосился на Фабиану, которую сгрузил на ближайшей койке и напоил особыми целебными отварами. Теми, что готовил для себя, собирая ингредиенты по всему свету и по Пустоши – тоже. Мне они уже не пригодятся. А ей… Я мог бросить ее там. Остаться в стороне и наблюдать, как рубиновые кристаллы медленно врастают в плоть, вбирая в себя не только ее ауру, но и жизнь. А они непременно сделали бы это, я ощущал непререкаемую мощь, с которой двигались навстречу две половины единого Сердца.

Две половинки одного целого. Брак. Союз.

Бездна! Сколько планов мы с Таром вынашивали, сколько вариантов обдумывали, сколько ветхих прочитали книг – и драконьих, и черных, ведьминских! Я полагал, что после свержения Крэйга и захвата старого маяка у меня будет время испробовать одно средство за другим и подобрать ключ к могущественному кристаллу. Но я и предположить не мог, что пробудить Сердце Грозы настолько просто.

Радует только то, что Крэйг тоже не догадался об этом, иначе не резал бы себе вены, питая кристалл, а взял бы в жены первую же попавшуюся деву. Вместо этого он годами пускал кровь не только себе, но и всем подряд, видимо приняв черную гладь кристалла за жертвенный алтарь. А ответ все это время был на самом виду.

Я со злостью сжал в руке один из пузырьков, и он лопнул, рассекая кожу. Алые капли побежали по пальцам. А я усмехнулся:

– Рубиновое сердце – не кровь, а любовь.

– Что? – переспросил Нортон, один из моих преданных бойцов, но я лишь махнул головой, отправляя его помогать раненым.

В глубине души я надеялся, что Сердце примет меня взамен утраченного супруга. Шагнул в сплетение алых искр, но чуда не произошло. И не осталось ничего, кроме как вытащить деву из смертельной ловушки. Это наверняка должен был сделать повязанный с ней. Тот, с кем закрепилась брачная метка. Райдонс Пламенный Закат. Но он сдох. А я лишился надежды. Вновь…

Безднова ирония! Мы с Закатом вместе сновали в Пустоши. Вместе отхватили хворь. Вместе искали спасения для наших драконов. И нашли одно средство – но такое, что, помогая, ломает взращенное в нас благородство, честь и гордость. Закат пошел напролом, не гнушался платить за дев или брать их силой. Бывало, ему подворачивались совсем юные, бывало, и они не приносили результата. Сколько же он жизней попортил, прежде чем определил нужные параметры: магия, феромоны, чистота. После этого уже хотя бы не все подряд приносились в жертву хвори, чей голод был неутолим.

Я голодал тоже. Вернее, мой дракон. Безумный всепоглощающий голод иссушал второе сердце в моей груди, но я верил, что найду способ честнее и чище. Насилие над невинными претило мне. А может, я просто дурак.

Опасные вылазки в Пустошь – глубже, ближе к Ареустру, раз за разом могли стоить мне жизни. Но я возвращался, копил силы и пробовал снова. Навещал я и эльфийский край, но их целители увязли в спорах и пересудах. А я изнывал от хвори, теряя себя.

И вот, спустя столько лет, когда избавление было так близко и мечту практически можно было потрогать руками, я снова потерпел неудачу. Самую чудовищную, злую и жестокую. Столько усилий и надежд впустую.

Когда я увидел Фабиану там, где только что рассыпался в пепел золотой дракон, я все понял, вспомнил вчерашнюю долгую беседу с Ярро. Дева, поплывшая на другой конец мира, чтобы доказать непорочность своей души кристаллу в Йолли. Пламенный Закат, берущий невинных дев. Оба из Сивеллы. Проявившаяся у них метка. Не нужно быть эльфийским мудрецом, чтобы собрать картину воедино.

К кристаллу Фабиана попала, только к другому. Он завершил ее брачный обряд, связав с тем, кто ранее забрал ее честь.

Я взглянул на ее тонкое запястье, на котором потускнела брачная метка.

И если бы Фабиана не убила дракона, то быть Закату новым Хозяином острова, настоящим, признанным и излеченным от хвори навсегда… Или же нет? Сибель ведь тоже что-то намудрила с обменом. Надо бы сказать Тару, чтобы занялся ее образованием и допустил в особую секцию его библиотеки. Мы, драконы, – существа с двумя ипостасями, и чужая душа способна лишь подменить человеческую суть, но зверь не позволит ей прижиться, будь он хоть трижды проклят хворью.

– Как она? – обеспокоенно спросил вошедший в целительскую Ярро, вырывая меня из вязких, тягучих мыслей.

Я пожал плечами. Ярро со стоном опустился на стул рядом с койкой Фабианы. Видеть его в новом обличье было непривычно не только мне. Сибель в нерешительности стояла позади него и то и дело вздыхала.

Припадая на левую ногу, к ней подошла Кайла и протянула смоченную ткань.

– У тебя все лицо в крови, умойся. И задохлика своего напои. В той банке тонизирующая настойка. Я недавно сварила.

– Задохлика? – нахмурилась Сибель.

– Ну вон того, что возле кровати стонет. Видимых ран-то у него нет.

– Зато есть невидимые, – отозвался Ярро, но от стакана мутной бурды отказываться не стал. – Озирис, так что с Фабианой? И что за красная дрянь там наверху?

– Позже, – отозвался я.

И я снова забренчал склянками у стола. Подошло время следующего отвара. Он поможет Фабиане слится аурой с грозовой магией, принять ее, возможно, даже совладать. Все же, если не я, то стоило признать: благородная маира – неплохой выбор для острова, лучше очередного алчного пирата или бесчинствующего дракона. Но признавать подобного не хотелось.

Фабиана издала протяжный стон с придыханием, как и положено благородным маирам, но глаз пока не открыла. На ее побледневшем лице ярко выделялись алые губы, а волосы… Словно рубиновый водопад струился на фоне линялой простыни. Каждый волосок – будто истонченный драгоценный камень, невероятным образом вытянутый в нить умелым ювелиром.

Теперь вздохнул уже я: если бы грозовая магия вошла в меня! Она бы заполнила ноющую пустоту, пробудила бы и мое второе сердце… А вот у Фабианы другого сердца не имелось, а значит она могла лишь постичь сложную магию, но никогда не сможет расправить крылья. Будет ущербным недодраконом. Я усмехнулся:

– Как и я.

– Что? – переспросил Ярро, облокотившийся на койку и подперевший подбородок кулаком.

Но я не успел ответить: дверь в целительскую со скрипом отворилась, и внутрь ввалилась другая маира – Белинда. Ошалелый взгляд, некогда светлые волосы сбиты в окровавленную паклю; вдобавок она споткнулась о порог и рухнула на пол. Сибель бросилась ее поднимать.

– Швахх! Ты вся в крови!

– Не моя.

– Что?

– Кровь. Не моя.

– Ты не ранена? – вмешалась в разговор Кайла.

Белинда отрицательно помотала головой.

– Кайла, – позвал я, решив отложить самоедство до более благоприятных времен, – проводи ее в термы. Хорти, помоги тут с перевязками. Норт, Фринтон – соберите бойцов, кто в состоянии ходить, осмотрите арену.

Я взял себя в руки, собрался и принялся отдавать распоряжения, ведь я все еще владелец бездновых ям… До тех пор пока новая Хозяйка не придет в себя.

– Раненых сюда. И отправьте кого-нибудь в башню маяка.

Сам я приблизился к Фабиане и зажал ей нос. Она вскоре открыла рот, вдыхая, и получила порцию отвара. Закашлялась, но сил моих не было церемониться. Суета в целительской меня бесконечно раздражала.

Ярро потянулся и погладил Фабиану по голове, потрогал ее изменившиеся локоны. Сибель, так и стоявшая за его спиной, недовольно засопела.

– Да ладно тебе, Сиби, не ревнуй. Лучше сама пощупай, пока наша маира не очухалась – потом стопудово не разрешит. – Ярро перевел взгляд на меня. – Так что с ней, Озирис? Уже можешь сказать?

Я устало привалился к стене возле изголовья кровати и прикрыл глаза. Обсуждать не хотелось, но этот репей ведь не отвяжется.

– Впитала магию грозовых драконов.

– Но они же вымерли? – удивилась Сибель.

– Верно. Но она смогла разбудить сердце острова, что спало в башне маяка. В былые времена… А, впрочем, лекцию по истории вам Тар зачитает. А вот подруга ваша успела сегодня выйти замуж и овдоветь. – Я продемонстрировал запястье Фабианы, где медленно угасала метка. – Сердце Изола-Неббиосы – это по сути своей огромный эльфийский кристалл. Очевидно, он решил, что маира Сотье желает завершить начатую ранее брачную церемонию.

– Фаби? – скептически хмыкнул Ярро. – Что-то сомневаюсь, что она хотела бы замуж за пламенную ящерицу или за дроу.

– Но в теле Ноара был Ярро, – нахмурилась Сибель. – И в драконе он тоже был… недолго. Значит… Значит, Фабиана за него замуж вышла?

Она нервно закусила губу в ожидании ответа.

«И правда, ревнует, ну надо же!»

– Нет. Дело именно в крови. К тому же у задохлика, – я усмехнулся, вспомнив определение Кайлы, – браслет не проявился.

– Хватит меня так называть! – возмутился Ярро.

– А ты, хлыщ, себя-то в зеркало видел? – снова ухмыльнулся я.

– Ну знаешь ли, ты сам меня запихнул в это тело. Ничего поприличнее не нашлось? Сибель вон вообще трясет от моего вида.

– Перекинь я тебя в кого-то другого, Сиби осталась бы без головы в тот же момент. Хотя вероятнее всего я бы бросился спасать именно ее. Но тогда бы не выжил ты. Нужно было выбирать, причем быстро. Я нашел альтернативное решение, при котором выжили оба. Позже можем поискать другое тело, если его владелец будет не против обме…

– Нет уж, увольте! – вскинул руки Ярро. – Хватит с меня. Вы даже не представляете, как трещит мозг от адовой кучи чужих воспоминаний. Мои собственные смешались с инквизовыми. А еще не выветрились мыслишки дроу и Фабианы. Кстати, я вот тут подумал… В ее воспоминаниях есть некие сцены, где она с Райдонсом. Интимные моменты. Хоть Фабиана и утверждала, что ничего не было…

– Вот ты сам и ответил на вопрос про то, с кем именно маира Сотье удостоилась брачной церемонии. Помнишь, я объяснял тебе про… – Я замолчал и кинул взгляд на Сибель, сомневаясь, что Ярро просветил ее. Наконец подобрал слова: – …проблему Заката? Подозреваю, что целитель в академии Сивеллы тоже замешан, ведь кто-то же чистил маирам воспоминания.

– Понимаю, – медленно кивнул Ярро. – Ей стерли воспоминания о более чем тесном общении с ректором, и бедная Фаби решила выйти замуж в эльфийской храме…

– …а кристалл не признал союз с другим, – подхватил я. – Выходит, у маиры Сотье была условно начата брачная церемония, а когда она оказалась на маяке вместе с Райдонсом, то Сердце Грозы засвидетельствовало свершившийся союз.

– Но… если у дракона была такая богатая кормушка, чего он тогда на остров летал?

Я отстранился от стены и подошел к комоду с зельями. Смешал парочку подходящих, позабористей и разлил в две немытые склянки, одну из которых протянул Ярро.

– Осторожничал. Рабынь-то никто не хватится. А вот с благородными девами могли возникнуть некоторые сложности в дальнейшем.

– Я мало что поняла из разговора. – Сибель отобрала у Ярро посуду и сделала осторожный глоток. Закашлялась. – Гадость какая. – Она поморщилась и продолжила свою изначальную мысль: – Выходит, Фабиана и Райдонс поженились?

– Да пошел он в бездну! – простонала Фабиана, не открывая глаз.

Все кинулись к ней. Она перебирала витиеватые пиратские ругательства, а потом резко распахнула глаза и села в кровати.

– Я его уби-и-ила! – вдруг взвыла она.

– И правильно сделала!

– Не его-о-о. Я убила Ярро-о-о. – Маира закрыла лицо ладонями. – Я не знала… Он сказал в конце, что это он… Но я… я… не успела отвести руку-у-у.

– Эй, эй, Фабиана, успокойся. Я здесь. – Ярро подошел ближе и присел на край кровати. – Живее всех живых. Это я.

– Ярро? – Она округлила глаза. – Как?

– Мне тут добрые люди экскурсию по телам устроили, – кивнул он в сторону меня и Сибель.

В глазах Фабианы все еще стояли слезы, но она попыталась улыбнуться.

– Это… правда ты? – она стиснула рукав его плаща. – Такой другой…

– Я тоже не в восторге. Зато у этого хлыща есть функция искристого лассо. – Ярро как обычно начал малопонятно хохмить. – Вообще я без понятия, что со всей этой бодягой делать. Ну да разберусь по ходу. У чувака еще какие-то опции с магией земли есть. Короче, несколько сеансов мозготерапии, и втянусь.

– Вот теперь верю, что это ты, потому что я ни бездны не поняла.

Сибель и Ярро переглянулись и с облегчением рассмеялись. Он встал с кровати и сделал шаг назад, к ведьме, и та тут же поднырнула под его руку, вынуждая себя обнять.

На лице Фабианы на мгновение промелькнуло странное выражение, но я не успел понять, что это было. Недовольство? Зависть? Может, просто голову прихватило?

«Да и плевать! Не мое это дело – в душевных порывах благородных маир копаться».

Пока болтливый иномирянин отвлекся на новую пару ушей, я тихо выскользнул из целительской. Фабиане дальше сможет и ведьма помочь восстановиться. А вот мне…

«Мне пора собираться в путь. Опять начинать сначала. Искать способы возродить моего навеки замолкшего дракона. Снова».

Вариант смириться я не рассматривал.

Эпилог 1. Фабиана

Две недели спустя.

Портовая бухта, остров Изола-Неббиоса. Владения драконов

Я уставилась на люмен, а он на меня. Был бы он одушевленный – наверняка бы злорадно хихикал и потирал ладошки.

«Честное слово, если у меня снова не получится, я плюну на освещение дурацкого замка и отдам приказ закупить на большой земле целый корабль свечей!»

Я сосредоточилась. Закрыла глаза. Попыталась нащупать свою внутреннюю связь с Сердцем Грозы, как учил Тар-Сурион. По его словам, это должно ощущаться как щекотка где-то под ребрами, но…

«Бездна! Эльф учит артефактора (недоучившегося, но не суть) пользоваться магией драконов! Конечно, у меня ничего не выходит».

Отвлекшись, я вместо небольшой красной молнии запустила в люмен кособоким огненным пульсаром. Коридор, в котором я стояла на лестнице, наполнился едким дымом.

Закашлявшись, я чуть не упала со ступеней и вконец разозлилась.

«Я же говорила, что не мое это все!»

Когда я немного пришла в себя после переворота, который устроил Озирис, и узнала, что именно произошло – Сердце Грозы пробудилось и признало меня Хозяйкой острова – я сперва не поверила. А затем отказывалась принимать.

Озирис от управления самоустранился, копался целыми днями в библиотеке. Рори вместе с Тар-Сурионом пытались навести хоть какой-то порядок на острове, объяснить пиратам, что теперь все будет по-другому. Я же в это время трусливо отсиживалась в комнате драконицы Меланьи. Меня никто не трогал, что, впрочем, неудивительно – грозовую магию я не контролировала и на нервах могла испепелить алым разрядом.

Однажды вечером перед сном Белинда, с которой мы продолжали делить апартаменты, заявила, глядя в потолок:

– Я решила.

– М? – из вежливости промычала я, хотя мне было все равно.

– Помнишь, мы обсуждали, что станем делать, если выживем? Я решила. Вернусь с эльфами в Йолли.

– Отлично! Я с тобой.

– Не будь дурой, Фабиана! – неожиданно вспылила она, обычно спокойно-заторможенная. – Тебе целый остров достался. Зачем тебе в Йолли?!

– Да не мое это все… Ну какая из меня Хозяйка острова? Я артефакты делать хочу.

– Так делай, кто ж тебе запретит? Ты не только острову, ты еще и самой себе теперь хозяйка. Ильсир, твой бывший, от зависти умрет, как узнает. С родителями, если хочешь, помиришься… Но власти над тобой ни у кого не будет. – Она тоскливо вздохнула. – Это ли не счастье…

– Тогда и тебе незачем в Йолли ехать. Оставайся тут. Раз я теперь на острове главная – то и тебя никто не посмеет принуждать ни к чему.

– Это другое. Я свободна, но по-прежнему в плену, Фабиана. В плену своего прошлого, своих воспоминаний. – Ее передернуло. – Эльфийские целители врачуют не только тело, но и душу. Я хочу избавиться от болезненного гнета. И хочу научиться избавлять других. Понимаешь? Но ты… у тебя теперь другой путь.

Мы обе вздохнули, углубившись каждая в свои мысли. А через пару дней, когда настала пора кораблю отправляться, Белинда и правда взошла на борт. Почему-то только в тот миг, когда подол ее серого мешковатого платья скрылся за деревянным ограждением, я окончательно и бесповоротно поняла, что она говорила серьезно.

– Не знаю, свидимся ли еще. – Я шмыгнула носом и помахала ей.

– Лишь звезды ведают, – изрек стоящий рядом Тар-Сурион.

Хоть и прошло две недели после переворота, а он до сих пор с наслаждением закатывал глаза, подставляя лицо солнечным лучам. Волны мерно стучали о борт «Красного клыка» и шуршали мелкой галькой, устилающей бухту. Морской бриз ласково трепал длинные серебристые эльфийские волосы. Посол Анарендил тоже был здесь, покосился на Тар-Суриона и завистливо провел рукой по своим неровно обстриженным лохмам.

– Ничего. Отрастут. Волосы не главное, – подбодрила его Сибель, тоже пришедшая попрощаться.

– Кстати об этом, – загадочно улыбнулся Анарендил. – Для вас, леди Блумель, у меня есть подарок на долгую память.

Он полез за пазуху, его правая рука почти не слушалась, сильно подрагивала и была расчерчена темными острыми узорами, будто множество молний впились в бледную кожу. Впрочем, почему будто? Так оно и случилось, когда он в пылу битвы попытался достать Крэйга металлическим оружием. Однако Анарендил упорно, не жалея себя, использовал обе руки в равной степени.

Мы терпеливо выжидали. И наконец на свет появился небольшой фолиант, который он протянул Сибель.

– Пророчества, предсказания, ведовство для… – зачитала вслух Сибель и осеклась. – …для детей?!

А я не смогла сдержать улыбки – неужели Анарендил, этот некогда чопорный сноб, научился шутить?

– Так, что тут у нас. – Подошел Ярро, обнял Сибель со спины и бросил взгляд на обложку. – Опачки! А другого тома нет? «Обмен душ для чайников» или «Гримуар для криворучек»…

– Ярро! – вспыхнула Сибель и пихнула его локтем.

– Ну хотя бы «Между нами, ведьмочками».

Эти двое принялись спорить, препираться, фыркать. Анарендил проводил их взглядом и снова стал серьезным.

– Ты уверен в своем решении, Тар-Сурион?

– Определенно, мой друг. Родной край ждал меня добрую сотню лет, подождет и еще с год-другой. Видят звезды, у меня впереди великие дела. Изола-Неббиоса возродилась из тумана и пепла. Сейчас мое место здесь. – Он сдержанно улыбнулся мне. – Надо взрастить правильную драконицу.

– Не собираюсь я превращаться в огромную красную зверюгу! – буркнула я, недовольная, что они обсуждают меня в моем же присутствии.

Анарендил укоризненно покачал головой, но вслух произнес другое:

– Я уверен в благоразумии маиры Сотье.

– Благоразумия мало, Анарендил Душа Леса. Еще нужны терпение, стремление и знания. Магия грозовых драконов возродилась, рассеяла проклятую мглу. Возможно, у нас появился шанс восстановить и Мертвую Пустошь тоже.

– Да услышит твои слова звездное небо, Тар-Сурион Ринга Ломе. Но лично я планирую созвать совет и вынести на обсуждение накопившиеся вопросы. В том числе буду просить о пересмотре законов относительно ведьм.

Эльфийская речь звучала весенним ручейком – под стать оживающей природе острова, который вырвался из цепких объятий серого тумана.

– Конец одного приключения – это начало нового, – громко заявил Ливемсир, ступая на палубу «Красного клыка».

Анарендил, идущий следом за ним, отрицательно покачал головой.

– Нет уж, давайте в этот раз обойдемся без приключений.

Я вновь помахала Белинде, искренне желая ей найти в Йолли свое счастье или хотя бы душевный покой. Рядом с Белиндой тенью встала Элиниэль, возвела глаза к небу, молчаливо шепча молитву. За эти две недели она так и не проронила ни слова.

– Отдать швартовы!

Корабль, ведомый эльфийскими заклинаниями, втянул канаты и распустил белые паруса. На его бушприте мерно сверкал алыми искрами грозовой артефакт, который я заряжала несколько дней кряду, то и дело срываясь в неудачи. Но в итоге кое-как справилась, и теперь, даже если в пути иссякнет эльфийская магия, «Красный клык» не застрянет в свободных морских просторах.

– Грядет новая эпоха, – донесся до меня голос Ливемсира. – А это уже само по себе – приключение.

Проводив отчаливший корабль, я обернулась. С портовых подмостков хорошо была видна северная часть острова, что звалась пиратами головой Кита. Изола-Неббиоса просыпалась от многовекового сна, а на вершине старого маяка сверкало рубиновое сердце, посылая грозовые всполохи ввысь по шпилю. Лучи солнца ярко блестели в магических искрах, словно играли с россыпью драгоценных камней.

– Ну что, идем? – Сибель взяла меня под локоть и потянула в сторону тракта.

Ни Ярро, ни Тар-Суриона, ни других провожающих рядом уже не было, видимо, я все же слишком расчувствовалась и засмотрелась на отплывающий корабль.

– Грустишь? – спросила Сибель.

– Да как-то странно все. Даже не верится, что они уплыли. – Я вздохнула, а затем добавила в голос веселых нот: – Но хоть теперь нормально питаться станем. Знаешь где у меня сидят все эти эльфийские овощи!

– Тебя эльфы достали с овощами, а меня Ярро с яйцами!

Я аж споткнулась.

– То есть? У вас проблемы… с… э-э?..

– Да ну тебя! – фыркнула Сибель. – Ярро постоянно просит мяса и яиц. Называет это белковой диетой. Хочет… м-м-м… сейчас… нарастить мышечную массу. Вот именно так и сказал. Еще носится часами по игровой арене, то прыгает, то ползает, то что-то двигает. Иногда мне кажется, что все эти перебросы из тела в тело плохо на нем отразились. Вчера вот жаловался, что ему блины нужны. Так я испекла ажурные блинчики по старинному бабушкиному рецепту.

– И? Ему понравилось?

– Съесть-то он съел. Но смеялся долго. – Сибель обиженно надулась. – Сказал, что ему железо нужно было.

– Так и взял бы в оружейке. У нас хорошие мечи.

– Да нет, он хотел железные блины, чтобы тягать. Куда тягать? Зачем? Ничего непонятно. Знаешь, я видела в гримуаре бабушки Лорен зелье для просветления ума, да не помню точного состава. А в библиотеке Тара столько всего, что я целый год буду искать нужный рецепт. Так вот, я сегодня с утра к Озирису зашла за советом…

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – перебила ее я. – Ярро ведь из другого мира. То, что у вас есть некое недопонимание, – это нормально. А прочистку мозгов он вряд ли одобрит.

– Думаешь?

– Определенно. Он ведь ради тебя старается преобразиться. Чтобы ты перестала видеть в нем инквиза и вздрагивать каждый раз, когда он к тебе подходит.

– Я не специально. – Нахмурила брови она.

– И все же. Ярро старается. Волосы вон обстриг. Усишки мерзкие сбрил. Тренировками занялся, хоть и странными, ну и что. Поддержи его в этом.

– Может, ты и права.

– Конечно, права. Уверена, и Озирис тебе то же самое сказал.

– Да ничего он не сказал. Я застала его собирающим вещи.

Я взглянула на нее с недоумением.

– Какие вещи?

– Да обычные. Сегодня не только эльфы покинули замок.

– Но почему?

– Ему нет смысла более оставаться на Изоле-Небиоссе. Он ведь хотел сам пробудить Сердце. Не только острова, но и свое.

Я замерла посреди тракта и дотронулась ладонью до ее лба – хвори вроде не было.

– Я имела в виду – свое драконье сердце. Оно ведь угасло.

– Ерунды не болтай. Все видели, какой силищей обладает Озирис – лед, мороз, смертоносные сосульки, прошивающие плоть, словно иглы тряпицу.

– Это да. Но почему он ни разу не обернулся драконом, ты не задумывалась? Тот же ректор твой вмиг золотой броней оброс, как почувствовал неладное.

При упоминании Райдонса я поморщилась, будто слизняка проглотила. Но Сибель была права, Озириса, входящего в оборот, мне видеть не доводилось. Даже в самый разгар битвы.

В памяти всплыло потускневшее воспоминание – зыбкое, словно из прошлой жизни.

– Тогда это мог быть только Озирис Северный Иней. Я не слышала больше ни об одном драконе с подобным увечьем. Ох бедняга… – Элиниэль сокрушенно покачала головой.

– А что с ним такое? – Белинда пододвинула стул и уселась напротив. – Почему новый глаз… м-м-м… не отрос?

– Не мог. Озирис подхватил странную хворь, которая медленно и мучительно убивала его дракона.

– Дракон без дракона? – удивленно выдохнула я. – Разве это возможно? Одно без другого?

А вслух я пробормотала:

– Да, припоминаю что-то такое, Элиниэль нам говорила. Но я думала, что все позади. Не подозревала, что он до сих пор…

– Вот. Представляешь, каково ему? – сочувственно вздохнула Сибель. – Мне кажется, это был его последний шанс. У него же вся грудь в шрамах! Непростых, что получают в сражениях, а ведьмовских, замешанных на крови. Жуткие символы… Ох, Фабиана, если он прошел через все это ради того, чтобы пробудить Сердце Грозы…

– А тут я со своим дурацким брачным недоритуалом, – мрачно подвела я итог. – Ты знаешь, куда он пошел?

* * *

Я мчалась за Озирисом, проговаривая про себя, что собираюсь сказать. По всему выходило, что предложить мне ему нечего – или же я не знаю, что именно ему требуется. А вот мне самой позарез нужно было, чтобы Озирис не уезжал. Не бросал меня наедине с треклятой драконьей магией. За последние две недели я уже поняла, что Тар-Сурион мне в этом не помощник. А я не справлялась, совершенно точно не справлялась.

От мысли, что мне придется обращаться за помощью к кому-то еще, к другому дракону, пусть и не потерявшему возможность оборота, все внутри переворачивалось. А перед глазами сразу же вставали картинки с обнаженным Райдонсом, и от бликов огня на его кое-где проявившихся золотых чешуйках меня начинало трясти от отвращения.

– Озирис, стой! – крикнула я ему в спину, но он не замедлил шаг, не повернул головы, хотя точно слышал.

– Ах ты тухлый кальмар… Стой, кому говорю! – Я топнула ногой. – Я приказываю тебе!

В тот же момент прямо среди ясного синего неба сверкнула алая молния и ударила в землю перед ногами Озириса. Резко запахло озоном. Он замер на месте, а затем медленно развернулся.

– Быстро учишься, Хозяйка острова. Но не пристало благородной маире так выражаться.

– Да плевать, никакой маиры здесь больше нет. Есть только я, которая не знает, как совладать с драконьей силой. И есть ты – единственный дракон, которого я знаю и которому доверяю. Понимаю, что прошу о многом, но… – Я протянула руку и схватила лямку его дорожной торбы. – Останься.

Несмотря на теплый солнечный день, вокруг нас завихрились снежинки. Взгляд его обжег колким холодом, но я не разжала пальцев.

«Ладно, попробуем с другой стороны…»

– Послушай, я не враг тебе, – осторожно продолжила я, подбирая слова. – Я не намеревалась рушить твои планы. Бездна, да мне самой эта грозовая магия нужна, как… как… зайцу курево!

Озирис немного расслабился и хмыкнул.

– Ты слишком много общаешься с иномирянином.

– Это да… Но я говорю серьезно! Если есть способ, то я готова передать тебе часть грозовой магии. Да хоть всю забирай!

Озирис аккуратно отцепил от лямки торбы мои пальцы и, помолчав, произнес:

– Предложение щедрое. Но мне такой способ, увы, неведом.

«Хранители, помогите мне найти верные слова! Что же тебе нужно, дракон ты замороженный?»

– Я не враг, – снова повторила я. – Но я могла бы стать другом. Могущественным другом, учитывая то, что легенды рассказывают о грозовых драконах. Останься, помоги мне разобраться во всем этом драконьем наследстве, и я – клянусь! – дам тебе, что пожелаешь. Чего ты хочешь? Власть? Пиратское золото? Грозовые артефакты?

– Еще одно щедрое предложение, маира Сотье. Но боюсь, ты не располагаешь тем, что мне необходимо, – ни временем, ни знанием того, как решить мою… проблему.

– Может я не могу дать тебе время, но ресурсы могу. Одна пчела много меду не натаскает. Сотня капель быстрее пробьет каменную стену. Сотня людей быстрее найдет решение, чем один. Тем более, если будут рассчитывать на звон монет в случае успеха!

Я видела, что он колеблется, и поспешила добавить, пока он не успел вставить свои возражения:

– Тебе не придется заниматься ничем другим, обещаю. И ты сможешь уезжать, если понадобится, когда угодно и на сколько угодно. – Последние слова дались мне нелегко, но я нашла в себе силы закончить: – Я знаю, каково это – когда весь мир против тебя. Не уходи, Озирис, и ты больше не останешься один на один со своей бедой. Ты больше не будешь одинок.

Эпилог 2. Ярослав

Три месяца спустя

Приемный зал замка Фабианы, остров Изола-Неббиоса. Владения драконов

– Ярро, к нам причалило какое-то утлое корыто с кучей потрепанных бабенок. – Вошедший в мой кабинет Рори отпустил пару ругательств. – Не могу найти остроухого умника. Может, ты глянешь, какого вшивого ветра их к нам занесло? Нам бы со своими бабами разобраться, а тут еще и эти. Не нравится мне все это.

Я отложил свитки, на которых до рассвета строчил списки с реформами – Тар удружил, попросил поучаствовать – и устало потер переносицу.

– Ладно, я разберусь.

Рори благодарно кивнул и вышел, не закрыв за собой дверь. Поэтому я расслышал его бормотание:

– На следующем собрании подниму вопрос о возобновлении пропускных меток. А то шляются тут всякие, чтоб их в бездну утащило!

«А по сути не такая уж и плохая мысль. Чуть причешем и будет самое то».

Мой список нововведений пополнился новым пунктом: «Таможенный контроль».

Когда я наконец добрался до приемного зала, там меня ждало около дюжины женщин. Хмурых, молчаливых, измученных дальним плаванием. Они воинственно сверкали глазами. Недобро косились на сопроводивших их мужчин – бывших бойцов ям, в обязанности которых теперь входил контроль за порядком в замке и окрестных территориях.

– Добрый день, дамы, – обратился я к незваным гостьям, привлекая их внимание. – Что привело вас на Изо…

– Инквиз! – заверещала высокая рыжая девица и невежливо ткнула в меня пальцем.

Я действовал инстинктивно. Вскинул руки, выпустил искрящуюся петлю, которую тут же перекрутил замысловатым заклинанием, тем самым сплел магический щит. Ни на одной тренировке не получалось так быстро, а тут – идеально! И как раз вовремя. Минимум десять проклятий столкнулись со сверкающими нитями щита и истлели.

– Какого швахха?! – недоуменно выкрикнула женщина в капюшоне.

– Разве инквизы так умеют? – спросила другая.

– Давайте колики разом! На счет три! – скомандовала третья.

– Сдохни, инквиз! – донеслось из толпы.

Бойцы попытались утихомирить взбесившихся женщин, но получили свою порцию спазмов и теперь кряхтели вдоль стен. По моему виску сбежала капля пота, руки подрагивали от напряжения, но я упорно держал оборону, вливая свою магию в защитное плетение. По запястьям женщин вились черные руны, с их губ срывался зловещий шепот. Ведьмы перешли к тяжелым заклятиям, которые с шипением обрушивались на щит, все сильнее продавливая его.

Ситуация обострялась. Мерзкий стрекозий гомон уже проникал в мое сознание.

«Нет! Только не снова!»

Я взмахнул щитом чуть правее, рассыпая ворох искр и отвлекая внимание, а сам уклонился в другую сторону.

– Пошли бы вы в задницу! Тело не отдам!

Быстро перекатившись по полу, коснулся его пальцами левой руки, вливая заклятие, которое вычитал в книге Тара. Заголовок был зубодробительный, а потому я его вычеркнул и написал сверху «Дрожь земли».

Пол тряхнуло так, что с потолка и стен посыпалась вековая пыль. Я тут же сформировал новый силовой поток и запустил укрепляющий импульс – не хватало еще обрушить весь замок. Быстрый пасс пальцами – и щит расплелся на десятки сверкающих нитей, которые устремились к повалившимся на пол женщинам и сковали их сетью, будто гигантской паутиной, не пропускающей черную магию.

– Отнюдь не милые дамы, предлагаю для начала поговорить. – Я утер со лба пот тыльной стороной ладони. – А уж потом меня проклинать.

– Мы здесь умре-е-ем, – в отчаянии взвыла рыжая и панически забилась в магических путах.

– Нортон, ты как? – окликнул я одного из бойцов и получил в ответ витиеватую пиратскую брань. – Идти можешь? Давай-ка за Тар-Сурионом или за Озирисом. Весь замок на уши подними, но притащи сюда кого-то из них.

Когда держащийся за живот Нортон скрылся в коридоре, я повернулся к притихшим дамам и внезапно громко икнул.

– Да чтоб вас! Очень и очень… ик… немилые женщины. Достали-таки… – Я глубоко вздохнул и затараторил: – Икота, икота, уйди на Федота, с Федота на Якова…

Ведьмы притихли, слушая иномирную речь. На их лицах отражалось удивление.

– Неправильный какой-то инквиз… – протянула одна из них.

– У вас, блин, всегда так. Сначала проклянете, а потом разбираетесь, – сердился я.

– Так мы здесь умрем? – теперь уже с сомнением в голосе спросила рыжая.

– Мне-то откуда знать? Вы же ведьмы, вот и предскажите сами себе, где и как вы умрете. А лично я вас убивать не собирался, хотя, надо признаться, после такой «теплой» встречи очень захотелось.

– Но ты ведь Марион Нуйти, инквиз. – Взяла слово пожилая ведьма. – Ты утверждаешь, что не хотел нас убивать. Это, конечно, ложь!

– Ложь, если б я действительно был этим самым Марионом.

– Ты может и раздобрел в плечах, растерял свой лоск, но я тебя узнала. Мы уже сталкивались однажды в Рогранте. Ты гнал меня до границы северных болот, помнишь?

– Не помню и вспоминать не хочу. Меня зовут Ярослав. Можно просто Ярро. На данный момент я занимаю это тело, в которое меня перебросило обрядом обмена душ. Так понятнее?

Ведьмы сбились в кучу и зашептались, выражая свои сомнения.

– Я один из представителей новой власти на этом острове, – продолжил я разъяснения. – Предлагаю всем успокоиться, пройти в трапезную и обсудить все спокойно за кружкой компота. Что скажете, немилые дамы?

Ведьмы зашептались громче:

– Я не верю ему.

– Но он до сих пор не убил нас.

– Может ловушка?

– Нельзя доверять…

– Скажи, Ярро, а где сейчас душа Мариона Нуйти? – вновь обратилась ко мне пожилая ведьма, которая, видимо, была за старшую.

– Погибла вместе с моим предыдущим телом. Последний обмен произошел в критический момент.

– Последний?

– Да. Это мое четвертое тело.

– И кто же та ведьма, что проводила обмен столько раз?

– По большей части это дело рук Сибель Блумель. – Я невольно улыбнулся, вспомнив свою «криворукую» ведьмочку.

– Сиби?! Ты знаешь, где она?! – встрепенулась она и попыталась вскочить на ноги. – Да сними ты эту шваххову сетку!

– Только без икоты, идет?

– Никаких проклятий, я обещаю!

Я отозвал свою магию, и ведьмы, шурша подолами, поднялись с пола. А пожилая женщина схватила меня за рукав рубашки:

– Скажи, где моя Сиби! Прошу!

– Ваша? Э-э-м…

– Лорри? – раздался из-за моей спины хрипловатый голос. – Воистину неожиданная встреча.

– Озирис? – вскинула брови ведьма и тяжело выдохнула: – Шва-а-ах… Скажи, что Сиби здесь! Скажи, что ответил добром на добро!

– Мой долг твоему роду уплачен, Лорри, – Озирис слегка склонил голову. – Сиби будет рада тебя видеть.

Эпилог 3. Сибель

Полгода спустя

Рубиновый маяк, остров Изола-Неббиоса. Владения драконов

Когда мы пришли в зал, где сверкало Сердце Грозы, оказалось, что там уже занято.

Уже полгода Ярро тренировался здесь, осваивая силу инквиза. Других магов земли на острове не было, так что приходилось разбираться самостоятельно. Тар-Сурион присоветовал ему пару книг, но теория это, как известно, одно, а практика – совершенно другое. Озирис тоже подсказывал немного, хотя его драконьи морозные советы иногда совсем не помогали.

Выкидывать удавку Ярро научился почти сразу. А потом еще и смог преобразить ее в щит. Никогда не видела прежде, чтобы инквизы так делали, но, когда живешь среди пиратов, щит – умение полезное. А вот магические искры порой разлетались у него в разные стороны, поджигая все, что попалось по пути. Тогда-то ему и пришла идея тренироваться в маяке.

– Ну а что? – заявил тогда Ярро, ничуть не смущаясь. – Помещение огромное, потолки высокие, стены огнеупорные – на драконов же рассчитано. Да и лишнюю магию, как выяснилось, Сердце Грозы нейтрализует.

Идея, кажется, понравилась и Озирису, и сегодня он пригнал сюда на тренировку нашу новую Хозяйку острова. Они явно были не в духе – кружили по залу, злые, взъерошенные, не сводя друг с друга прищуренных глаз, и кажется, даже не заметили нашего появления.

«Поругались, что ли, опять?»

В последнее время я стала все чаще замечать, как быстро Фабиана вспыхивает, стоит лишь упомянуть про Озириса. Поначалу их совместные занятия весьма помогли ей продвинуться в освоении грозовой магии. Она даже начала учить драконий язык под его руководством. Но теперь, видимо, что-то застопорилось.

– Озирис, привет! Фаби, костюмчик, что надо! – крикнул Ярро и сразу же получил от меня тычок под ребра.

Фабиана на тренировку надела что-то вроде мужских свободных брюк, и, надо признать, штаны и правда аппетитно облегали ее пятую точку.

«Но Ярро я подобного спускать не собираюсь!»

Мы устроились у взлетного балкона, подальше от алых молний и ледяных шипов, которыми Озирис и Фабиана обстреливали друг друга, словно заклятые враги. И как раз вовремя: по залу прокатился раскат грома – это новоявленная драконица снова не рассчитала силу. Но огромный рубиновый кристалл жадно всосал в себя излишки магии и отрастил еще один сталактит. А Ярро потер пальцами уши.

– Пора изобрести в этом мире беруши. Черт, если так и дальше пойдет, то растущий кристалл заполонит тут все, и придется искать новую локацию для тренировок.

– Так иди в ямы, – отвлекся на него Озирис и чуть не пропустил молнию. Но в последний момент уклонился в сторону. Разряд ударил в стену.

– Угу, чтоб каждый встречный-поперечный поучал меня и советовал забить на магическую суть, – проворчал Ярро.

А Озирис рявкнул:

– Фаби! Сосредоточься! Бездна, я же специально отвлекся на задохлика, а ты все равно не смогла меня достать!

– Я не задо… – начал было Ярро, но я положила ему руку на плечо. А когда он обернулся – покачала головой.

– Не лезь, милый, на рожон. Ты же видишь, драконы наши на взводе. Давай лучше займемся тем заклинанием, которое тебе никак не дается.

Тем временем Озирис подошел к Фабиане, резким движением развернул и прижал к себе спиной.

– Сколько можно тебе показывать?! – Он взял ее ладони в свои и стал выписывать ими сложные фигуры. – Вот! Не сложно же. Даже благородной маире должно хватить мозгов это запомнить!

Фабиана вспыхнула до кончиков волос – в прямом смысле этого слова. Ее локоны засияли не хуже Сердца Грозы в ночное время.

– Я просто задумалась. Как тут сосредоточиться вообще? – Она вырвалась и кивнула в нашу сторону. – Эти вот – болтают. И драконы с большой земли – прилетают и прилетают. То один, то другой.

– Ага, – все же не удержался Ярро, – устроили тут проходной двор. Куда ни плюнь, попадешь в ящери…

– Ярро! – рявкнули они одновременно.

– Ну а что, правда же. Повадились как к себе домой летать. Наша Изола-Неббиоса что, медом намазана?

– Точно, халявщики! – припечатала Фабиана, согласно кивнув.

– Маира Сотье! Опять копалась в памяти иномирянина. Делом бы лучше занялась. Вот освоишь грозовую магию и настучишь незваным гостям по чешуйчатым мордам. А пока становись в стойку, – рыкнул Озирис и придал ей ускорение морозной сосулькой.

Фабиана взвизгнула и ответила серией рубиновых разрядов.

– И настучу! И не только им. А еще одному… – Молния. – Нетерпимому! – Молния. – Зловредному! – Молния. – Ехидному…

Озирис еле успевал отражать и парировать ее удары, а в конце и вовсе ушел с траектории перекатом.

– Неплохо, неплохо… Дай отдышаться. – Он прислонился спиной к стене и глубоко вздохнул.

– Что, дедуля, спину прихватило? – едко пропела Фаби.

– Мне тридцать семь всего, нахалка! – фыркнул Озирис. А потом и впрямь ехидно прищурился, готовя ответный удар. – А что до драконов… Брак – самый простой способ отхватить здесь кусок власти.

– Да не хочу я, чтобы они прилетали! – вскинулась она и принялась расхаживать из стороны в сторону.

Но Озирис гнул свою линию:

– Лучше уже сейчас присмотреть кандидатуру. Выбирай кого помоложе, поздоровее и плодовитее – тебе целый клан восстанавливать!

– Да чтоб тебя! – Новый разряд обрушился на стену. – Я не хочу. Никогда ни одному дракону доверять не смогу.

Это я слышала, наверное, уже добрую сотню раз, а потому подняла руку, словно в академии Рогранта, и внесла свое предложение:

– Так может испытания какие придумать для претендентов на твою руку? Чтоб определить самого достойного. Ярро вон ловко с организацией игрищ на арене управляется.

В его глазах тут же вспыхнул азартный огонек.

– Бомбическая идея, детка! Устроим драконьи веселые старты…

– Никакого веселья, – рявкнула Фабиана. – Я сама придумаю такие испытания, чтоб все женихи попереубивали друг друга!

– Жестокая ты женщина, – поддел ее Озирис.

– На себя посмотри! Мучаешь меня с утра до ночи своими сосульками!

– Да ты просто ленивая…

Я закатила глаза, предвидя очередную перепалку драконов, потянула Ярро за руку, уводя прочь. Сегодня в такой обстановке он точно не сможет сосредоточиться.

Проходя мимо раздраженных драконов, Ярро заявил:

– Может уже комнату снимете?

Они оба развернулись к нам и попытались сжечь взглядами – один ледяным, вторая грозовым.

– Что? – на удивление спокойным голосом переспросил Озирис, но у меня кровь в жилах застыла.

– Что слышал! – огрызнулся Ярро, не чувствуя опасности. – Разуйте уже глаза! Вас же друг от друга штырит.

– Штыр-р-рит?! – прорычала Фабиана, и, кажется, у нее снова волосы засветились.

– Ярро, нам пора, идем! – подтолкнула я его к выходу, пока нас не испепелили и не присыпали снежком. – Бабушка Лорен просила помочь в… м-м-м… целительской. И ты нам тоже будешь нужен!

Ложь прозвучала глупо, однако своего я добилась. Только вот спустившись, Ярро выругался:

– Блин, я оставил в зале Сердца свой камзол.

Но возвращаться не стал, отправился в свой кабинет, бормоча что-то несуразное про олимпийские игры и квиддич на драконах.

– Швахх! – теперь уже выругалась я.

Если Ярро загорался какой-то идеей, то все, считай, пропал. Работал он действительно очень много. Фаби выделила ему кабинет, и на его столе уже свитки складывать было некуда. Реформатор – так он себя называл и все пытался уговорить Фабиану провести какую-то там э-лек-три-фи-ка-цию острова.

Мешать ему я не стала, действительно направилась в целительскую, где вовсю кипели зелья в котлах. Ведьм с острова не выгнали и даже поручили работу по душе, которую Ярро именовал сложным словом «Фар-ма-цев-ти-ка». Даже табличку к двери приколотил, только эти русские руны никто не мог прочитать.

– Сиби, детка. – Бабушка Лорен обняла меня за плечи. Теперь она так делала при каждой нашей встрече, словно не могла нарадоваться счастливому воссоединению. – Я сварила для Ярро специальное зелье.

– М? – удивилась я.

– Для мужской силы.

– А-а. Ну да, силы ему нужны, он так много работает и тренируется.

– Ох, детка, не для той силы, – поспешила исправиться она и вдруг погладила меня по животу. – Правнуков я хочу.

– Бабушка! – с возмущением воскликнула я и отскочила от нее, как ошпаренная.

– Полгода уже прошло, а ты еще не…

– Не до того сейчас!

– Не стоит стесняться, милая, у инквизов бывают с этим пробле…

– Да не инквиз он! Запомни уже. И все там в порядке. Просто мы пока не готовы!

– Сиби…

– Швахх! Хватит!

Я вылетела из целительской, на ходу обдумывая, как преподнести новый бабушкин заскок Ярро. Он от прошлой-то ее идеи выбрать ему другое тело еле отбился. Теперь вот новая напасть.

«О таком точно стоит его предупредить как можно скорее!»

Я решила сперва забрать оставленный им на маяке камзол, чтоб хоть чуть-чуть задобрить. Но попасть под горячую руку драконам не хотелось, а потому я попросила так кстати подвернувшегося Рори. Он все равно искал Озириса.

– Осторожнее там. Не пришибли бы они тебя, – крикнула я ему вдогонку, но Рори лишь легкомысленно отмахнулся.

Спустился он подозрительно быстро.

– Давай-ка ты пока без камзола, – пробормотал Рори, отводя взгляд.

– Неужели и на тебя вызверились? Ай-ай-ай! – Я покачала головой. – Ладно, сама схожу.

– Не надо, – Рори схватил меня за рукав. – Не ходи.

– Но почему? – удивилась я.

– Они там… э-э-э… у них там… как бы это… совещание, да! Очень горячее драконье совещание!

© Шаталова В., Урбанская Д., текст, 2024

© Озерная А. (TimeDog), иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Примечания

1

Дословно переводится с эльфийского как «неназванное, несотворенное». Несмотря на простоту формулировки, выражает наиболее негативное отношение к предмету. Что-то вроде «Дьявольщина!»

2

Как же ты меня раздражаешь! (пер. с эльфийского)

3

Пустоголовая! (пер. с эльфийского)

4

Перестань позорить эльфийский народ! (пер. с эльфийского)

5

Конечно, конечно. (пер. с эльфийского)

6

Видал я тебя на могильном кургане! (пер. с эльфийского)

7

Руки убери. (пер. с эльфийского)

8

Тише, Ярро, тише. Свет звезд, свет луны сияй, даруй силу ночи, даруй силу лесного духа… (пер. с эльфийского)

9

– Звезда сияет в час нашей встречи, Тар-Сурион Холодные

Сумерки.

– Рад видеть вас…

– Анарендил Душа Леса.

– Что привело вас сюда, Анарендил Душа Леса?

(пер. с эльфийского)

10

Пустоголовая обманщица! (пер. с эльфийского)

11

Да я в бешенстве, жирный ты дурак! Мой зверь голоден. Проклятие! (пер. с драконьего)

12

Хвала звездам! (пер. с эльфийского)

13

Спи спокойно, Энт. (пер. с эльфийского)

14

Дракон? И он здесь? (пер. с эльфийского)

15

Трусливый дурак! (пер. с драконьего)

16

Кёльнский собор (нем. Kölner Dom) – римско-католический готический собор в немецком городе Кёльне. Занимает третье место в списке самых высоких церквей мира и внесен в список объектов Всемирного культурного наследия.

17

Много ветра летит из твоего рта, змеиный сын. (пер. с эльфийс-кого)

18

А не пошел бы ты?.. (пер. с эльфийского)

19

Свора стервятников! (пер. с эльфийского)

20

Пес шелудивый! (пер. с эльфийского)

21

Та красотка дева-маг? С волосами цвета осенних сумерек? (пер. с драконьего)

22

Смерть врагам эльфов. (пер. с эльфийского)

23

Грязный вор. (пер. с эльфийского)

24

Берегись! (пер. с эльфийского)

25

Смерть врагам! (пер. с эльфийского)

26

Сдохни, смертный червяк. (пер. с драконьего)

27

Победа за драконом. (пер. с драконьего)

28

Кости наших врагов будут гореть под солнцем! (пер. с эльфийского)

29

Смотрите! (пер. с эльфийского)

30

Что это? (пер. с эльфийского)

Content

Валерия Шаталова, Дарья Урбанская
Рубиновый маяк дракона

1. Озирис

2. Сибель

3. Ярослав

4. Фабиана

5. Озирис

6. Фабиана

7. Сибель

8. Фабиана

9. Ярослав

10. Белинда

11. Сибель

12. Фабиана

13. Ярослав

14. Белинда

15. Ярослав

16. Фабиана

17. Ярослав

18. Сибель

19. Анарендил

20. Фабиана

21. Ярослав

22. Анарендил

23. Ярослав

24. Сибель

25. Ярослав

26. Фабиана

27. Сибель

28. Анарендил

29. Фабиана

30. Сибель

31. Ярослав

32. Сибель

33. Фабиана

34. Сибель

35. Анарендил

36. Ярослав

37. Сибель

38. Белинда

39. Анарендил

40. Сибель

41. Озирис

42. Ярослав

43. Фабиана

44. Анарендил

45. Белинда

46. Фабиана

47. Сибель

48. Ярослав

49. Сибель

50. Анарендил

51. Ярослав

52. Фабиана

53. Анарендил

54. Озирис

55. Ярослав

56. Сибель

57. Белинда

58. Ярослав

59. Сибель

60. Фабиана

61. Сибель

62. Озирис

63. Ярослав

64. Озирис

Эпилог 1. Фабиана

Эпилог 2. Ярослав

Эпилог 3. Сибель

Примечания