Андрей и Иссэт Котельниковы

Тэтрум. Книга 1

Пролог

В небольшом кабинете было светло. Свет прорывался через высокое окно и радостно играл с пылинками, кружащими в воздухе.

– Вот видишь, Васенька, и лето пожаловало, – сказала женщина, поглаживая за ухом большого рыжего кота, сидящего на подоконнике. Кот зажмурился.

Женщина была невысокая, немного полноватая и уже в летах, седые волосы ее были аккуратно убраны под платок.

Во дворе зашипело, подпрыгивая на брусчатке, проехала паровая повозка, груженная какими-то ящиками и бочками. В дверь постучали. Женщина не спеша отвернулась от окна и произнесла:

– Что там, Маша?

В приоткрытую дверь заглянула молодая девушка:

– Евдокия Петровна, тут купец Евграфов пожаловали с двумя сопровождающими. Говорит, что по делу торговому.

– Проси, пусть заходят, – после чего, посмотрев в сторону кота, хозяйка сказала: – Побудь тут Васенька… Что-то неспокойно мне от этого визита.

Оглядев себя и поправив передник, женщина с улыбкой пошла навстречу гостям:

– Вячеслав Михайлович, голубчик, рада вас приветствовать.

Вошедший в дверь невысокий коренастый мужчина расплылся в улыбке, снял с головы шляпу-котелок и поклонился, отведя руку в сторону:

– Евдокия Петровна, многая лета. Как ваше здравие, как дела продвигаются?

– Ох, вашими молитвами, да все, слава богу, хорошо идет. Живем, работаем, не жалуемся.

– А я с гостями. Разрешите представить – госпожа Маргарет из торгового дома «Клайвс и Оушен» и ее переводчик, Святослав Петрович.

Вошедшая в двери кабинета высокая и стройная женщина сдержанно кивнула. Шагнувший в комнату следом за ней молодой мужчина вытянулся и попытался щелкнуть каблуками.

– Заходите, заходите, – Евдокия была само радушие. – Присаживайтесь, – и она указала на два кожаных кресла напротив своего стола. – Святослав Петрович, если вам не в тягость, возьмите вон тот стул у стены и подсаживайтесь к нам поближе.

Она дождалась, когда все гости рассядутся, – Вячеслав с Маргарет в креслах, Святослав за плечом у англичанки, – после чего позвонила в колокольчик, стоявший на краю стола.

– Мария, – сказала она, когда дверь в кабинет немного приоткрылась, – попроси Семена самовар поставить да чай нам принеси. Гости, небось, с дороги устали… Ну вот, – она села в кресло за столом, еще раз улыбнулась сидящей напротив компании, – сейчас чайку попьем, и вы мне расскажете, чем я заслужила ваш визит, – после чего, умильно сложив руки под подбородком, посмотрела на Маргарет.

Та сидела с абсолютно прямой спиной, не касаясь спинки кресла. Длинное белое платье с воротом под горло, небольшие, очень аккуратные кружева. И на фоне этого сразу бросались в глаза черное жемчужное ожерелье, опять-таки черный браслет на левой руке и кольца. Евдокия удивленно приподняла бровь и присмотрелась пристальнее: кольца были заряжены. При этом точек силы было несколько, обнаружились не только кольца, но еще и какой-то артефакт на груди под платьем.

Маргарет немного наклонила голову и произнесла фразу на английском. Переводчик резко подался вперед и перевел:

– Госпожа говорит, что она очень рада быть в этом месте, – он выдержал небольшую паузу, слушая продолжение. – Оно ей очень нравится.

– Так и я про что говорил! – воодушевленно воскликнул Вячеслав Михайлович. – А товары-то какие тут делаются, тут такие мастера работают…

Он осекся, когда Маргарет повернула в его сторону голову и посмотрела с холодной отстраненностью.

– Спасибо, – перевел Святослав, – вы сделали то, что мне нужно.

После чего она посмотрела в глаза Евдокии.

– Я покупаю ваш завод. Один миллион рублей ассигнациями передадут вам завтра вечером.

– А с чего вы милочка решили, что… – тут Маргарет провернула одно из колец на пальце – и у Евдокии перехватило горло.

– Вы можете сказать только «да». Не надо упрямиться, – голос переводчика зазвучал глухо и несколько отстраненно.

За спиной у Евдокии раздалось громкое шипение – рыжий Васька, до того спокойно лежавший на подоконнике, вскочил и выгнул спину. Евдокия откинулась на спинку своего кресла. Стены кабинета потемнели и покрылись белесым туманом. Голос Маргарет зазвучал у нее в голове, и тут уже переводчик не требовался:

– Ты сделаешь то, что я тебе говорю. Каждая попытка сопротивляться будет стоить денег. Вот уже девятьсот тысяч.

Окружающий мир замер. Замер, открыв рот на полуслове, переводчик, замер кот. Только Евграфов медленно, словно сквозь кисель, двигался, отклоняясь от Маргарет. Его лоб покрылся потом, а правой рукой он тянулся к четкам, скрытым под рукавом на левом запястье.

– А ты, гостюшка, решила долго-то не рассусоливать…

На море на Окияне, на остове на Буяне,

Стоит дуб-карколист, вверх корнями,

Вниз ветвями…

Евдокия резко хлопнула ладонями по дубовому столу, и вокруг кресла Маргарет появилась туманная дымка заклинания.

– Тосьмесов чясыт! – выпалила Маргарет фразу задом наперед и осеклась. Затем, резко вскочив, приложила руки к груди. Туман вокруг нее замер, а потом отпрянул, и заклинание спало.

– Ах ты ж, старая ведьма! – Маргарет раскинула руки в стороны. – Только я не одна пришла.

Она закинула голову к потолку и нараспев стала декламировать:

– Кровью своей и плотью своей, силою огня и земли я призываю и приказываю явиться… – За ее спиной стал формироваться черный овал, окаймленный красными искрами. Портал пульсировал, рывками увеличиваясь в размере.

Евдокия бросила взгляд на покрытую изразцами печку в углу кабинета и прошептала одними губами:

– Тимоша, хозяюшко… помоги, касатик, не оставь в беде.

В ответ на этот зов небольшая, будто сотканная из тумана фигура выскочила из стены и бросилась к порталу. Прыгнув на него сбоку, надавила маленькими ручками и стала пригибать его к полу. Портал несколько раз вспыхнул красным светом и стал уменьшаться в размерах. В этот момент из него появилась черная когтистая лапа. Домовой плюнул на нее, от лапы пошел дымок, и она резко втянулась обратно. После чего он пару раз хлопнул ладошками по уменьшающемуся порталу, и тот окончательно исчез. Затем домовой провел рукой по чистому полу, выпрямился и замер у входной двери, сложив руки на груди.

Евдокия перевела взгляд на замершую Маргарет.

– Не продолжай гостюшка, не сильна ты тут. А за приветствие твое и от меня тебе подарок будет. Какой мерой меряете, такой и вам отмеряется.

Она встала со своего места и нараспев стала читать:

– На море на Окияне, на острове на Буяне,

На полой поляне, под дубом мокрецким

Сидит раба Божья Маргарита, тоскуя,

Кручинится в тоске неведомой и в грусти недознаемой,

В кручине недосказанной…

Пока она читала заговор, Маргарет, медленно бледнея, сползала в кресло.

Закончив, Евдокия позвонила в колокольчик, и в окружающий мир разом вернулось время. Шипел кот, купец, отшатнувшийся от Маргарет, шептал что-то, перебирая четки, переводчик закрыл рот и потряхивал головой, будто сбрасывая какое-то наваждение.

– Мария, проводите барыню, она уже уходит вместе с сопровождающим ее. Святослав Петрович, проводите госпожу свою до кареты, ей сейчас несколько нездоровится.

Святослав недоуменно посмотрел на двух женщин. Он услышал только обмен краткими приветствиями, а потом случилась пауза, и вот уже бледная Маргарет сидит с потерянным видом в кресле.

– А вам, Маргарет, я хочу посоветовать только одно. Тоска-кручина к утру пройдет, как и не было, вы только поаккуратнее будьте, не повесьтесь от нее ненароком. И очень вас прощу, не приближайтесь к нашему заводику более, а то тогда тоска вернется да сильнее станет. Даже не знаю, что от этого сотвориться может…

Маргарет, шатаясь, поднялась из кресла и оперлась на плечо подскочившего переводчика. Евдокия посмотрела на нее сочувственно:

– Не смею вас больше задерживать. А ты, Вячеслав Михайлович, останься, пожалуйста. Чай как раз поспел, Маша сейчас варенье принесет да пряники, и мы поговорим. Нам есть что обсудить.

Глава 1

Услышав звон будильника, девушка открыла глаза и легко вскочила с кровати. Потягиваясь, подошла к стене комнаты и потянула за шелковый шнур, идущий из прорези потолка через пол. Тихо зашумел механизм, и бумажные панели штор разошлись, открывая наклонную стеклянную стену. Погода за окном была ясная, внизу проплывали редкие облака, еще ниже, под ними, можно было увидеть огромное и безлюдное травяное море. Далеко, практически на горизонте, виднелись горные вершины. Если бы не небольшая вибрация и едва различимый гул турбин, можно было бы представить, что находишься в высокогорном домике, а не на борту воздушного судна.

Раздался тихий звонок около двери. Вошедший вестовой поставил на столик около двери поднос с легким завтраком и, поклонившись, удалился. Небольшой круглый чайник с чаем, тарелка с омлетом и еще одна с фруктами перекочевали на столик, и она приступила к трапезе. После завтрака она подошла к стеклянной стене, села, опустившись на пятки, и закрыла глаза. Сделала глубокий вдох, потом следующий, чуть менее глубокий, и еще, успокаивая свой ум и входя в привычное состояние медитативного транса. После чего создала внутренний толчок и, двигаясь назад, вышла сознанием из тела.

Некоторое время она посидела в той же позе за спиной своего физического тела, привыкая к изменению своего состояния, после чего медленно поднялась к потолку. Провела рукой вдоль потолка, не чувствуя шершавости поверхности, провела рукой сквозь потолок и неторопливо стала подниматься, пройдя сквозь него. Следующее пространство было огромным, с плотными и мягкими стенами, окруженными ажурным переплетением металлических балок и стальных тросов-растяжек. На физическом плане там была абсолютная темнота, но на тонком, эфирном объекты виделись как серые тени.

Поднявшись еще выше, она пролетела сквозь еще одну мягкую поверхность, и над ней внезапно распахнулось небо. Поднявшись еще выше, она посмотрела вниз: дирижабль «Юньшань», или «Облачная гора», был новейшим и одним из самых больших грузовых дирижаблей торгового дома «Золотая цапля». Две огромные сигары несущих баллонов были соединены ажурной пространственной рамой. Между покатыми спинами баллонов возвышались две наклонные трубы. Из труб поднимался дым, дирижабль шел на маршевой скорости, дымчатыми дисками виднелись маршевые винты: самый большой, в хвосте между сигар, и несколько поменьше, в специальных гондолах по их внешним сторонам.

Сделав круг вокруг дирижабля, она пролетела через нижнюю палубу, заполненную ящиками с чаем.

Она поднялась чуть выше, мельком увидела выступающую вперед ажурную причальную ферму и остановилась над ней в ходовой рубке.

Экипаж занимался своим делом. Рулевой стоял около штурвала, внимательно глядя по курсу полета. Капитан сидел за столом и слушал голос из переговорной трубы:

– Сообщение с пятнадцатой метеостанции, капитан!

– Что там?

– Ветер свежий, семнадцать узлов, тридцать градусов. Усиливается.

– Пусть запросят с тринадцатой станции, как у них.

– Нет прямой видимости, низкая облачность.

– Ясно, шторм идет с их направления. Поблагодари пятнадцатых.

– Так точно, капитан! Желают удачи.

Испытав легкий стыд за то, что подглядывала, девушка вылетела за пределы капитанского мостика. Разместившись на покатом лбу левой сигары дирижабля, она замерла, задумавшись.

Тревога, почему-то даже при всем идиллическом виде вокруг нее и расслабленном ритме этого путешествия ее не оставляла тревога. Матушка Юньфей, направляя ее в это путешествие, была настойчива и несколько встревожена, но не говорила, чем именно, наоборот, больше восторгалась предстоящим приключением: неделя пути из Шанхая в Стамбул, несколько дней в великолепном разнообразии перекрестка миров, города, где Восток и Запад сплавляются воедино. И вот прошло уже три дня, а беспричинная тревога только усиливается. Надо будет попросить капитана передать сообщение по гелиографу в Шанхай, чтобы узнать, как дела дома.

Раздался резкий стук. Мир вокруг дернулся, покачнувшись. Стук был снаружи, надо было возвращаться. Стук в дверь тем временем повторился. Девушка, борясь с головокружением после резкого возвращения в тело, приоткрыла глаза и повернула голову:

– Входите.

– Прошу прощения за беспокойство, – вестовой замер, глядя в пол. – Капитан приглашает вас подняться на мостик. Просит передать, что дело безотлагательное.

– Что случилось? И почему не звонили?

– Не могу знать, но капитан настаивает на срочности. Я звонил три раза, вы не отвечали.

– Хорошо, передайте капитану, что я скоро буду.

Капитан Ганс Штейнберг был южным немцем из Острейха. На китайском он говорил достаточно свободно, но обожал иногда вставлять в свою речь чисто немецкие слова.

– Мы получили два сообщения, фройляйн Мэйлинь. Первое – из Диспетчерской. Нам приказано прервать наш маршрут и на максимально возможной скорости возвращаться обратно в Шанхай. Сообщение было получено, – капитан достал хронометр из жилетного кармана, отщелкнул крышку, – двадцать три минуты назад, и мы уже приступили к его выполнению.

– Почему сразу не сказали мне?

– При всем моем уважении, вы пассажир, и срочное информирование вас об изменении маршрута не входит в мои обязанности. Я подчиняюсь приказам Диспетчерской в первую очередь.

– Однако сейчас вы мне говорите об этом. Видимо, после второго сообщения. Что в нем?

– Второе сообщение из Дома цапли. Сообщение зашифровано, в конце ваше имя, – и он протянул Мэйлинь листок с набором цифр записанных в столбики. – Странность в том, что сообщения получены с разных гелиографов. Судя по всему, второе сообщение послано раньше, но было отправлено по-другому, более длинному маршруту передачи.

– Спасибо, капитан. Мне нужно вернуться в каюту для расшифровки. Встретимся на мостике. И большая просьба, по-дружески… снизьте пока скорость до моего возвращения.

Мэйлинь быстрым шагом шла к своей каюте. Тревога, что началась с самого ее пробуждения, теперь поднималась жаркой волной, и ей потребовалось приложить усилие, чтобы не перейти на бег и сохранять отстраненное выражение лица, проходя мимо редких членов команды «Юньшаня»

Войдя в каюту, она бросилась к полке, схватила томик стихов Ли Бо и села за стол. Старый семейный цифровой шифр. Страница… строка… слово. Страница… строка… слово.

Сообщение было коротким:

«Старый леопард перепрыгнул реку. Беги.

Золотой дракон в столице северных воинов.

Добродушный из большого города за морем.

Белая земля, город в тумане. Белый лес, уверенности нет.

Встретимся в новом воплощении».

Сообщение было от мамы – и сообщение было страшным.

Старый леопард – это дядя Ши Вей. Также «леопард перепрыгнул реку» – это атакующий прием одноименного стиля. Значит, Ши Вей совершил что-то агрессивное. А тут и приказ о срочном возвращении… Возможно, он теперь глава дома, мама говорила о такой возможности, готовилась к этому, но, видимо, не смогла противостоять.

«Три города» – эта часть письма еще требует расшифровки. Скорее всего, там те, кто может помочь.

И последняя строка, самая страшная…

Мэйлинь уронила лицо в ладони.

– Мы встретимся, мы обязательно встретимся… – тихо прошептала она.

Посидев немного, она резко выдохнула и встала. Время, оно стремительно стало течь сквозь пальцы, и нужно было действовать очень быстро. Пробежавшись по комнате, она достала несколько вещей из шкафчиков, разложила их по карманам пояса. Подойдя на мгновение к зеркалу, поправила волосы и быстрым шагом вышла из каюты.

Капитан Штейнберг был на мостике. К удивлению Мейлинь, кроме рулевого и навигатора на мостике было еще несколько человек: старший помощник Чжан Лю и несколько матросов стояли рядом с капитаном.

– С возвращением, фройляйн. Пришло еще одно сообщение. Мне приказано поместить вас в отдельную каюту до возвращения в Шанхай, – и капитан дал знак Лю. – Вас проводят.

Лю смущенно пожал плечами и сделал шаг к ней. Она отшатнулась назад и потянулась рукой к карману на поясе.

– Именем императора я прошу помощи! – звонко воскликнула Мэйлинь, поднимая над головой золотую пластину.

Лю и матросы замерли, будто натолкнувшись на стену.

– Что это значит? – капитан удивленно поднял брови.

Мэйлинь протянула пластинку на открытой ладони старшему помощнику. Тот наклонился ее разглядывая, потом выпрямился, отошел на шаг и поклонился еще раз, сложив руки особым жестом, обхватив кулак правой руки ладонью левой. Матросы за его спиной синхронно повторили его жест.

– Золотая пайцза императора… Каждый подданный империи Цин обязан во всем помогать путешествующему с этим, – голос Лю стал немного сиплым от волнения.

– Чжан Лю и весь экипаж воздушного корабля «Юньшань», я прошу сопровождать меня в моем путешествии. – Мэйлинь немного смущенно повернулась к капитану: – Герр Штейнберг, вы не являетесь подданным империи и потому можете не помогать мне. Тогда мы сможем высадить вас при первой же остановке.

– То есть теперь вы владеете кораблем и его грузом?

– Не совсем так – это просьба о помощи, а не захват собственности.

– Просьба, которой никто не может отказать, называется приказом…

– Я боюсь, мы столкнулись с культурными различиями. Торговый дом «Золотая цапля» продолжает владеть и дирижаблем, и грузом и оплачивать все содержание команды. При этом, если дом посчитает затраты на помощь чрезмерными, он сможет обратиться в Запретный город и попросить компенсации в канцелярии императора. Хотя в сложившейся ситуации такая просьба может быть воспринята как бесчестная.

– Я правильно понимаю, что наш курс еще раз изменится?

– Да. Мы не будем возвращаться в Шанхай… и в Стамбул мы уже не полетим. Я расскажу вам и офицерам корабля все необходимые подробности через некоторое время.

Капитан задумчиво стоял, поглаживая бороду, в его глазах начинали играть веселые искорки.

– Знаете, фройляйн, в молодости я служил в морском флоте на миноносце и уже заскучал по резким изменениям курса как корабля, так и своей жизни. Я правильно вас понял, что я могу остаться при своей должности, но уже по собственному выбору, а не по просьбе от золотой пластинки.

– Все верно.

– Меня это устраивает. Тем более что, как я предполагаю, у нас начинается нечто гораздо более интересное, чем рутинная перевозка грузов. И куда мы летим?

– На север. В столицу воинственного народа. В Россию.

– У них три столицы. Которая вам нужна – Санкт-Петербург, Москва или Киев?

– В ту, в которой мне сможет помочь золотой дракон. Начнем с Москвы, она ближе.

– Яволь, госпожа. Курс на Москву.

– И соберите, пожалуйста, всех офицеров в кают-компании.

* * *

Когда Мэйлинь вошла в кают-компанию, все уже были в сборе. Золотая пайцза висела у нее на шее, и взгляды шестерых мужчин сфокусировались на ней. Собравшиеся встали и поклонились гостье.

– Садитесь, пожалуйста, – Мэйлинь была смущена и безуспешно пыталась не показать этого. Мужчины сели. – Меня зовут Ши Мейлинь, я дочь Ши Юньфэй, владелицы торгового дома «Золотая цапля».

Капитан вежливо кашлянул и встал:

– Разрешите представить экипаж «Юньшань». Старший помощник Чжан Лю, навигатор Юэнь Бао, второй помощник Ли Ван Хо.

Каждый, кого назвали, вставал и кланялся, складывая ладони у груди.

– Старший механик Джон Новак.

Седовласый гигант сдержанно поклонился. Мэйлинь заинтересовалась его фамилией:

– Вы из Богемии?

– Я американец, мисс, из Пенсильвании. Папа – чех, мама из народа Шайен, встретились в Бостоне. Обычная история для североамериканских штатов.

– Очень интересно.

– Ну и, наконец, – капитан представил последнего человека, в белом одеянии до пола, – Селим бин Фатлах, наш суперкарго.

Очень смуглый мужчина белозубо улыбнулся, воздел руки кверху и нараспев продекламировал:

– Да хранит вас Аллах, молодая леди, в вашем путешествии!

– Ой, я пару раз вас видела и думала, что, судя по одеянию, вы тоже путешественник.

Капитан усмехнулся:

– Селим одевается так в свободное от вахты время… Итак, с командным составом вы познакомились. Есть еще тридцать два человека нижних чинов, матросы, механики, кок, но здесь им нет необходимости быть. – После он помолчал и спросил: – Прежде чем вы расскажете нам свою историю, позвольте мне задать вам один вопрос.

Мей Линь села и положила дрожащие руки на колени, спрятав их под столешницей.

– Как вам угодно, капитан.

– Откуда у вас эта пайцза?

– В свое время я оказала одну услугу сыну императора, и в благодарность он, узнав, что я люблю путешествовать, выдал мне ее.

– Она может быть поддельной?

– Позвольте, капитан, – поднял руку навигатор Юэнь Бао. – При взаимодействии с полем владельца в ауре пайцзы появляется изображение дракона. Я его вижу.

– Я тоже, – произнес второй помощник, а Селим кивнул, соглашаясь.

Капитан Штейнберг тоже кивнул, побарабанил пальцами по столу и сказал, обращаясь к Мэйлинь:

– Прошу простить меня за такие вопросы, фройляйн. Я никогда не сталкивался со столь… хм… ценной вещью и не знал об этой традиции вашего народа.

– Спасибо, капитан, за вашу смелость говорить прямо. – Мэйлинь вздохнула, успокаиваясь, и продолжила: – Как я уже говорила, я дочь Ши Юньфэй и ее единственная наследница. Право на владение торговым домом давно оспаривает мой дядя, Ши Вей. Это долгая семейная история, я постараюсь рассказать кратко. Ши Вей был лишен наследства и изгнан из дома за неоднократные поступки, роняющие честь и достоинство семьи. Он не бедствовал, у него было свое дело, приносящее, как я слышала, хороший доход, но в чем точно оно состояло, я не в курсе. И вот я получаю от моей мамы однозначное сообщение, в подлинности которого я не сомневаюсь. Смысл сообщения в том, что Ши Вей вернулся и предъявил права на торговый дом. Мало того, я практически уверена в том, что моя мать мертва, думаю, и отец тоже. Мама успела передать мне сообщение об опасности с указанием бежать и списком людей, которые могут мне помочь. Это господа Цзиньлун из столицы России и Дэмин из Нью-Йорка. Я же правильно понимаю, что это самый крупный город за океаном? И третье имя – Байлинь из города Лондон, но в его верности мама сомневалась. Судя по приказу о возвращении и требовании посадить меня под арест, Ши Вей считает, что я представляю для него угрозу. Я же полагаю, что пока не встречусь с одним или несколькими господами, указанными в письме, у меня нет возможности восстановить справедливость, вернуть «Золотую цаплю», – она помолчала и добавила со сдержанной злостью: – И наказать врага.

– Ну это будет несколько позже, – капитан Штейнберг ободряюще улыбнулся, – пока нам нужно в целости и сохранности добраться до следующей точки нашего маршрута. – После этого он обвел глазами офицеров корабля: – Итак, первый вопрос к команде. Те, кто может и хочет отказаться участвовать в этом деле, поднимите, пожалуйста, руку.

– Капитан, – пробасил Джон Новак, – вы же сами руку не подняли, поэтому давайте без формальностей. Мы с вами и с кораблем – и следуем за мисс Мейлинь. Как изменятся наши планы?

– Зер гут, – капитан улыбнулся, – рад, что не ошибся в вас! – Он повернулся к Мэйлинь и спросил: – Какие могут быть опасности от вашего дяди?

– Он может официально потребовать возврата корабля и груза, обвинив меня в пиратстве. Может также попытаться перехватить нас и заставить вернуться. Ходят слухи, что у него есть своя армия в Монголии.

– Вдоль границы которой мы сейчас и летим… Я слышал, что там иногда пропадали грузовые дирижабли, но не такие большие, как наш. Навигатор Бао, вы проложили курс на Москву? Сколько до границы России?

– До границ Туркестана около тысячи километров, пересечем ночью. Но до более цивилизованных областей еще столько же.

– Значит, нам нужно быть очень внимательными до заката, дальше будет чуть проще. Чжан Лю, поднимите корабль повыше, выйдите на связь с ближайшей станцией гелиографа и передайте сообщение в Шанхай: «Ваше приказание выполнено. Возвращаемся». После чего спуститесь на высоту семисот метров. Как только увидим по курсу облака, сразу попытаемся нырнуть в них. Ли Ван Хо, двух наблюдателей наверх, пусть следят за небом и, если что увидят, пусть сразу докладывают. Селим, закрепите груз дополнительно. Будет болтанка, будет крен. Груз не должен сместиться.

– Будет, капитан? – Селим удивленно поднял брови.

– Да, я это чую… и мне это не нравится. – Капитан поглядел на Мэйлинь: – Есть у меня такое свойство – шторм и болтанку заранее чувствую. Пока ни разу не подводило.

– Чем я могу помочь?

– С машинами и механизмами – ничем. Если только в тонких планах – Капитан встал и задумчиво сказал: – Как говорил один мой знакомый русский, нам бы только день простоять да ночь продержаться. – Он сделал небольшую паузу и скомандовал: – По местам, господа!

Время ползло как черепаха, взбирающаяся на гору, в отличие от «Юньшаня», который на всех парах летел курсом на северо-запад. Мэйлинь не находила себе места, ходила кругами по каюте, пробовала медитировать, но мысли, путающиеся в тоске и тревоге, не давали ей сосредоточиться. Промучившись так несколько часов, она поднялась на мостик корабля и обратилась к капитану:

– Герр Штейнберг, я могу здесь посидеть? Я не буду мешать?

Капитан понимающе кивнул:

– Да, разумеется. Я распоряжусь, чтобы вам принесли чай и что-то перекусить, это поможет. Сядьте вон в то кресло слева, оно удобное.

После еды Мэйлинь задремала. Из сна ее выбил укол тревоги. Выпутавшись из мягкого пледа, которым ее кто-то заботливо укутал, она вскочила на ноги. Одновременно с этим в рубке из одной из переговорных труб прозвучал искаженный металлом голос:

– Капитан! Тучи на десять часов[1], под ними что-то бликует.

Штейнберг поднял к глазам бинокль и замер, вглядываясь в указанном направлении. Затем ругнулся на немецком и подозвал Мэйлинь, протягивая ей второй бинокль.

– Посмотрите вон туда. Вон там облако в виде башни… и под ним чуть левее под самым краем. Видите?

Мэйлинь всмотрелась. То, что она увидела, было похоже на небольшую стеклянную каплю с крылышками, которая была на тонкой нити привязана к облаку.

– Что это?

– Наблюдательная капсула. Ее спускают с дирижабля, если хотят посмотреть вниз, а сами хотят оставаться невидимыми за облаками.

В этот момент капсула быстро стала подниматься и скрылась в облаке.

– Исчезла.

– Это плохо.

Через несколько минут нижняя поверхность облака потемнела и из него проявилась длинная сигара спускающегося дирижабля.

– Дирижабль на десять часов, – пролаяла переговорная труба, – идет курсом на перехват.

– А вот и гости, – проворчал капитан, – а до заката еще пара часов.

– Мы сможем уйти?

– Нет, – стоящий рядом старпом отрицательно покачал головой. – Это похоже на переделанный рейсовый дирижабль. Полужесткий, одна турбина. Но он все равно быстрее нас раза в полтора и по скорости, и по вертикали.

В носовой части гондолы гостя замерцал морзянкой фонарь. Чжан Лю стал размеренно переводить:

– Внимание… Дирижаблю «Юньшань»… Остановитесь… Передайте нам на борт… Мэйлинь… И возвращайтесь… Иначе… Падение.

– Это за вами, фройляйн. – Капитан повернулся к старпому. – Отвечайте: «Следуем за золотой пайцзой. Помешавший нам познает гнев императора».

После минуты, потребовавшейся на передачу сообщения в сторону второго дирижабля, с него последовал ответ. «Вы выбрали смерть», – проморгал морзянкой фонарь.

– Алярм! – Капитан в ярости ударил биноклем по поручню у лобового стекла рубки. – Занять места согласно посадочному расписанию!

– Мы будем садиться? – встревожено спросила Мэйлинь.

– Мы будем сопротивляться! Право руля! Начать подъем!

Слышно было, как в глубинах огромного дирижабля зазвенели звонки, воздушный корабль стал очень медленно разворачиваться, пытаясь отвернуть от приближающегося преследователя.

Мэйлинь отошла к своему креслу. К ее удивлению, она уже не чувствовала тоски, которая преследовала ее несколько дней. Куда-то исчезло и горе. Осталась только холодная и спокойная ярость.

Она села в кресло, за несколько вдохов настроилась на нужное состояние и спиной вперед вышла из тела, провалившись сквозь стену рубки, пол и нижнюю поверхность дирижабля. Она осмотрелась – над ее головой медленно проплывали конструкции «Юньшаня», вдали виднелась синяя сигара приближающегося корабля. С некоторым удивлением она заметила летящих параллельно трех сильфид. Воздушные духи заинтересованно наблюдали за разворачивающимися событиями, видимо, их привлекли резкие эмоциональные всплески экипажей. Приветственно помахав им рукой, Мэйлинь полетела в сторону неприятельского воздушного корабля.

За стеклами гондолы виднелось несколько человек. Рулевой внимательно смотрел вперед, держа руками штурвал, за его спиной двое мужчин что-то экспрессивно обсуждали. Она заинтересовалась и прошла сквозь стену гондолы внутрь.

– Тарань его!

– Сэр, они прочнее. С такого курса при столкновении мы оба разобьемся!

– Если они уйдут, я выкину тебя за борт своими руками!

– Сэр, у нас много способов их остановить. Надо только занять нужную позицию.

– Спокойнее, господа, – раздался третий голос.

Мэйлинь пригляделась. В задней части рулевой кабины в темном углу она увидела фигуру в балахоне. На низком столике перед ней стоял хрустальный шар, над которым она плавно поводила раскрытыми ладонями.

– Я вышла на контакт с братьями. Сумела передать наши координаты. Нам на помощь идут еще два корабля. Один со стороны Туркестана, второй с востока, из Монголии.

– Нам не нужна помощь!

– Заткнись, брат Майкл, – голос женщины был лишен эмоций. – Магистр сказал – всеми силами, и мы делаем всеми силами.

Женщина в балахоне вдруг повернула голову в сторону Мэйлинь и удивленно спросила:

– И давно ты здесь?

– Кто вы? – девушка почему-то была уверена, что ее слышат.

– Это не важно. Иди сюда! – голос женщины зазвенел приказом, и Мэйлинь почувствовала, что ее будто начинает тянуть в темный угол сильным потоком ветра. Она собралась с силами, отодвинулась, сопротивляясь давящей силе:

– Почему вы меня преследуете?

– А ну, стой! – и женщина прыгнула к ней, вытянув вперед руки.

Мэйлинь инстинктивно отшатнулась – и с ужасом увидела, что руки прыгнувшей женщины удлиняются, становятся туманными, и из падающего тела, продолжая движение, отделяется эфирная фигура, которая пролетает сквозь борт гондолы, догоняет ее и вцепляется руками ей в голову. Перед глазами Мэйлинь взорвалась фиолетовая молния, и она потеряла сознание.

* * *

Сквозь оглушающий звон в голове пробивались чьи-то слова:

– Как она?..

– Вроде приходит в себя.

– Мэйлинь! Фройляйн!

Туманящая боль в голове уменьшалась, вместе с этим медленно приходило осознание окружающего. Мэйлинь поняла, что сидит в кресле, что она на мостике дирижабля и что один из голосов – это голос Ганса Штейнберга. Она с трудом открыла глаза. В рубке было немного туманно и пахло дымом.

– Что произошло?

– Вы сидели с закрытыми глазами. Потом страшно закричали и упали из кресла лицом вниз, потеряв сознание.

– Я была у них на дирижабле. Там на меня напала какая-то женщина.

– Как это – на дирижабле?

– Эфирно. Я умею так делать.

Она попыталась встать.

– Лучше пока не надо, – стоящий на коленях рядом с креслом навигатор плавно придержал ее за плечи. – Вы голову запрокиньте. У вас носом кровь пошла, вам лучше так посидеть. – Он немного помолчал и тихо добавил: – Я видел, как сильфида принесла ваше… э-э… вас сюда. После вы начали стонать – и пришли в себя.

– Спасибо. Долго я была без сознания?

– Не очень.

– Что произошло в это время?

– Этот гнилой пузырь, – рядом раздался рык капитана, – прошел справа над нами и обстрелял. Первый выстрел в рубку поджег пол, еще несколько по правому баллону.

– Это очень опасно?

– Этот швайнехунде стрелял зажигательными! Это не просто опасно, это смертельно, будь мы на водороде! Дырки не страшны, заделаем, а вот взрыв был бы до неба.

– Капитан, – к ним подскочил старший помощник, – они заканчивают поворот. Наблюдатель видит, что они выпустили два якоря на тросах.

– Хотят порвать обшивку, – капитан бросился к посту управления и переговорным трубам: – Внимание всем! Будет жарко. Чжан Лю, марш на мое место, а я наверх. Все мои команды дублировать экипажу быстро и четко.

После чего капитан опустил на глаза очки-консервы, подбежал к лесенке в задней части мостика, откинул крышку люка и вылез наверх. В открытый люк с ревом ворвался ветер, выдувая остатки дыма из рубки и прочищая сознание Мэйлинь. Она, пошатываясь, пошла за капитаном.

– Вы куда? – навигатор Юэнь Бао бросился ей наперерез.

– Тут я вам не нужна, а вот капитану может потребоваться помощь.

На верхнем мостике дул ветер, Штейнберг стоял, глядя в хвост дирижабля, наблюдая за тем, как приближается синий корабль преследователей. Увидев Мэйлинь, он отошел на пару шагов, открыл металлический ящик, достал и кинул ей в руки широкий пояс:

– Наденьте и прикрепите трос к поручням. Не хватало еще, чтоб вас отсюда сдуло.

Она так и сделала, встав спиной к ветру.

В люке появилась голова матроса:

– Капитан, они заходят с хвоста левого баллона!

– Вижу!

– Капитан! – Мэйлинь пыталась перекричать ветер, – а если они опять будут стрелять?

– Уже не важно! Они все равно хотят нас убить! – Штейнберг стоял боком, вцепившись в букет переговорных труб, и смотрел через плечо на приближающийся дирижабль. Наклонившись к трубам, он то и дело отдавал через них приказы:

– Мастер Лю, компрессоры на подъем! – Повернувшись к Мэйлинь, он подмигнул одобряюще: – Идем вверх, это ограничит их маневр.

Следующий за ними дирижабль стал медленно опускаться на фоне левого киля «Юньшаня» и начал немного подтягивать висящие на тросах два четырехлапых якоря.

– Первая и вторая машина, стоп! Винты правого борта на реверс! Наблюдателям развернуть прожектора на гондолу этой скотины.

Нос преследователя становился все ближе, и когда он практически завис над килем, капитан заорал в трубу:

– Включить прожектора! Поворот направо! Все машины полный ход!

«Юньшань» начал поворачиваться, подводя корму с огромным маршевым винтом под нос преследующего корабля.

– Сбросить балласт!

Палуба мягким толчком ударила под ноги. Мэйлинь заворожено смотрела, как медленно приближается быстро вращающийся диск винта к носовой оконечности дирижабля. Раздался громкий свист, скрежет рвущийся ткани – и вдруг все это перекрыл громкий выдох великана. Оболочка вражеского дирижабля лопнула, выпуская газ, и он клюнул носом, наваливаясь на корму «Юньшаня», отчего тот дернулся и начал заваливаться вниз кормой. Крен стал увеличиваться, Мэйлинь изо всех сил вцепилась руками в ограждение фальшборта. Раздался протяжный треск, вражеский дирижабль с грохотом отцепился и свалился вниз.

– Все машины стоп! Компрессоры на спуск, зафиксировать высоту! Третья машина, сбросить пар. Экипажу осмотреться и доложить о повреждениях.

Капитан медленно сел, привалившись спиной к фальшборту, отстегнул ремень под подбородком, снял фуражку. Затем достал платок и вытер мокрый лоб.

– Ну я тоже не святой, – проворчал он и злобно сплюнул.

* * *

– Главный винт сломан. Обломками поврежден правый киль. Нам повезло, что лопасти запутались в ткани дирижабля и не разнесли нам, разлетаясь, всю корму. Пробиты пятый, седьмой, восьмой и девятый отсеки с правого борта. Давление падает медленно, дыры небольшие, но заделать сможем только после восхода. Запаса гелия должно хватить. В экипаже потерь и ранений нет, несколько человек с ушибами.

Чжан Лю, закончив доклад, потянулся к чайнику с чаем. Мэйлинь подняла руку:

– Я могу попробовать помочь с пробоинами.

– Как? – рука старпома замерла на полпути.

– В эфирном плане пробоины могут быть видны и без света. Я попробую их найти, а дальше покажу Ли Ван Хо, где они, а он уже направит ремонтника.

– Попробуем, хуже не будет, – Чжан Ли кивнул и взял чайник.

– Капитан, – Мэйлинь вспомнила что-то важное.

– Что, моя фройляйн?

– На том дирижабле перед тем, как на меня напали, я успела услышать, что сюда идут еще два корабля: с востока, из Монголии, и с северо-запада, из Туркестана. Им смогли передать наши координаты. Видимо, через астрал.

– Плохая новость… Юэнь Бао, принесите, пожалуйста, карту.

Развернув карту на соседнем столике, все склонились над ней.

– Мы сейчас в этом районе, – палец навигатора описал окружность на карте.

– Понятно… – Капитан задумчиво стал прикидывать варианты: – Старым курсом нам идти нельзя. Зная наше направление и скорость, нас смогут перехватить уже утром. И я не хочу рассчитывать на пограничные патрули русских – они будут конные, а нас встретят в воздухе. На восток – не вариант. Фройляйн, не хотите направиться на юг, в Урумчи? Там есть телеграф и резиденция губернатора. На нас там не нападут.

– Да, нападения не будет, но и свои права я там не смогу защитить. И, в лучшем случае, я погрязну в бюрократии, а в худшем – буду арестована.

– А ваша великолепная золотая пайцза?

Мэйлинь грустно улыбнулась:

– Она помогает только путешествующим. В тяжбах она бесполезна.

– Ясно. Остается север. Навигатор, нам там нужен город с мастерскими и запасом топлива.

– Томск. Чуть более тысячи километров на северо-северо-запад. При нашей текущей скорости до него чуть больше суток в пути без учета ветра. К утру подойдем к горам Алтая, днем пройдем горы, а за ними уже можно идти по прямой до цели. Станция дирижаблей у русских там есть, также есть заводы и мастерские.

– Решено, курс на Томск. И, фройляйн, займитесь пробоинами сейчас. Запасы гелия у нас ограничены, и я сильно сомневаюсь, что мы сможем найти его в Сибири.

– Капитан, я готова. Могу я быть на мостике? Мне кажется, так будет лучше.

– Разумеется, то кресло теперь ваше. Ли Ван Хо, берите людей – и марш наверх.

– Слушаюсь! По готовности сообщу.

Мэйлинь сидела в кресле на мостике воздушного корабля и наслаждалась краткой паузой в бешеной круговерти событий этого дня. Утренние сообщения, резкие перемены планов, нападение неизвестного корабля. Сейчас нужно будет закончить с ремонтом, а после – отдохнуть и попытаться осмыслить то, что произошло.

– Ван Хо передает, что можно начинать.

– Спасибо. Пусть встречает, – Мэйлинь закрыла глаза и стала настраиваться на выход из тела.

Ночное небо было затянуто дымкой высотных облаков, сквозь которую пробивались редкие огоньки самых ярких звезд. Луна была в начальной фазе, и ее серп практически не добавлял света. Черный силуэт неподвижно висящего в небе дирижабля подсвечивался только ярко светящимися окнами мостика и жилой палубы и цепочкой движущихся огоньков на спине правой сигары. Матросы ставили временные тросовые ограждения по самому верху корпуса, переносили веревки и какие-то ящики. У каждого на груди был закреплен аккумуляторный фонарь. На смотровой площадке правого корпуса Мэйлинь разглядела второго помощника и подлетела поближе. Люк в центре площадки был открыт, и была видна длинная вертикальная лестница, уходящая вниз сквозь корпус корабля. Два матроса поднимали из люка на тросе какой-то ящик. Ли Ван Хо увидел висящую рядом дымчатую фигуру, повернулся к ней и заорал:

– Я вас вижу! Готовы начинать?!

Мэйлинь поднесла руки к ушам и несколько раз по ним похлопала.

– Я понял, – отозвался помощник капитана, – вы и так слышите. Извините, привычка говорить громко снаружи корабля. Тут обычно ветрено.

Он повернулся в сторону хвоста и нажал несколько раз на клавишу сбоку на корпусе фонаря. Тот в такт нажатиям замерцал. Матрос, стоящий метрах в двадцати в сторону хвоста, также замерцал своим фонарем в ответ.

– Итак, каждый корпус разделен на девять независимых баллонов. Пятый начинается отсюда и заканчивается там, где сейчас стоит мастер Хань. Снаружи корпус обтянут шелковой тканью, а вот под ней на расстоянии в ладонь обшивка самого баллона, она толстая, с каучуковой пропиткой. Дырка от пули небольшая. Постарайтесь ее найти и покажите мне жестами, где она.

Мэйлинь сложив руки перед собой, поклонилась, показывая, что все поняла. После чего отлетела на пару метров от корпуса дирижабля и зависла, задумавшись. Взгляд ее упал на область в паре метров ниже смотровой площадки. В туманном зрении эфирного плана в этом месте двигалось какое-то марево. Она подлетела поближе и увидела небольшое отверстие, из которого с тихим шипением выходил гелий. Помахав рукой Ван Хо, девушка указала на это место. Практически сразу рядом с ней прошуршала, разворачиваясь, веревка, по которой спустился один из матросов. Встав на колени на покатой спине дирижабля, он наклонился к самому отверстию, разглядывая его, затем поднял голову и закричал неестественно писклявым голосом:

– Так точно мастер! Тут она.

С верхней площадки раздался групповой хохот.

– Мы слышим! Заделывай – и поосторожней там, дыши через раз.

Поднявшись к помощнику, Мэйлинь услышала, как тот рассуждает вслух:

– Плохое место. Видимо, стреляли в Чжао, но промахнулись. – Увидев девушку, он махнул рукой: – Идем дальше. Тут нам повезло, надеюсь, что так и продолжится.

Он двинулся вдоль хребта дирижабля вдоль натянутого стального троса, на ходу быстро перестыковывая страховочные карабины от двух ремней, прикрепленных к поясу.

– Седьмой баллон у нас между вон тем шпангоутом и тем, где мерцает фонарь Ханя, – через плечо сказал он летящей следом Мэйлинь.

Она несколько раз пролетела зигзагом вдоль корпуса между указанными точками, с каждым заходом снижаясь ниже, но так ничего и не смогла увидеть. После нескольких попыток сменила тактику и прошла сквозь обшивку, чтобы посмотреть изнутри. Огромное пустое помещение баллона, в котором гулко раздавались шаги матросов по внешней поверхности, ее ошеломило. Интересно, как можно увидеть маленькое отверстие на столь большой поверхности? Свет снаружи? Но там темно, лучика не увидать… Но это же на физическом уровне, а тут эфирный… Она зависла в самом центре этого пространства и посмотрела под углом вверх, пытаясь настроиться на звезды. Через некоторое время она заметила, что в одном месте очень тускло моргнула фиолетовая точка. Подлетев поближе, она увидела дырку. Так, а как теперь показать, где именно она? Баллон окружала рама дирижабля из вертикальных колец, соединенных горизонтальными балками… Ага!

Пройдя вверх сквозь обшивку, она замахала руками, привлекая внимание Ли Ван Хо. Когда он ее заметил, стала показывать знаками: три пальца вверх, потом рукой горизонтально на уровне груди, потом резко указала пальцем вниз.

– Понял! Ниже третьего стрингера!

Мэйлинь продолжила размахивать руками, а Ли Ван Хо прервал ее:

– Давайте проще. Вы повисите тут, пока трос закрепят. А потом мы спустимся вдвоем, я с мастером Яо, и вы уже покажете по месту.

В следующем отсеке работа затянулась, Мэйлинь раз за разом смотрела то снаружи, то внутри, но у нее так и не получалось найти пробоину. В конце концов она обессилено зависла внутри отсека. Затем вдруг почувствовала толчок в спину, подлетела к стенке баллона – и буквально перед носом увидела отверстие. С трудом, из последних сил удерживая концентрацию, дождалась, когда к ней на тросе спустится Ли Ван Хо, указала на пробоину – и открыла глаза, вернувшись в свое тело. Голова кружилась неимоверно, тело дрожало от внутреннего холода.

Увидев, что она зашевелилась, к ней подошел старпом:

– Как вы себя чувствуете?

– Слабость, тошнота… Очень сложно удерживаться в нужном состоянии. Мы можем сделать перерыв?

– Да, конечно, вы и так сэкономили нам много времени и усилий. Я передам мастеру Ли, чтобы они пока тоже отдохнули. Хотите чаю? Или вы уже всё, и последний отсек мы сами заделаем?

– Нет, я хочу завершить все сегодня. Надо доделать до конца. А чаю – да, хочется.

Старпом посмотрел на нее уважительно:

– Давайте я вам тогда вахтенный чай заварю, с особыми ингредиентами. Нам помогает ночные вахты стоять.

– Кокаин?

– Да ни в коем случае! У нас на борту это строжайше запрещено. Там травы добавлены, саган-дайля и еще несколько. Бодрит.

– Давайте.

Покачивая в ледяных ладонях пиалу с горячим чаем, наслаждаясь тонким, слегка резковатым ароматом, Мэйлинь чувствовала, как буквально с каждым небольшим глоточком ее покидает усталость и возвращаются силы.

– Как вам чай?

– Удивительно… Такое ощущение, будто резкость медленно настраивается, ну как в бинокле.

Чжан Лю зажмурился как довольный кот:

– Вы еще посидите, дайте энергии ци распределиться по телу. Посидите так еще минут пять в спокойствии и умиротворении. Да и ребята еще заканчивают заделывать отверстие в восьмом.

– Как скажете, мастер.

Через несколько минут Мэйлинь глубоко вздохнула, потерла уже теплые ладони и громко сказала:

– Мастер Чжан, я готова. Передайте мастеру Ли, что я направляюсь к нему.

Последний, девятый баллон был в хвостовом отсеке. Он был конической формы и от него отходили плавники килей и горизонтального оперения. Мэйлинь решила сразу начать изнутри и после короткого обмена приветствиями с Ли Ван Хо разом провалилась внутрь отсека. К ее удивлению, она оказалась там не одна. Зависнув в центре кормового пузыря, она увидела перед собой сильфиду и какую-то женщину. Точнее, эфирную проекцию женщины.

– Доброго вечера. Понимаю, что вы удивлены, увидев меня здесь, – сказала та улыбаясь. – Меня зовут Кайла. Вы даже не представляете, как я рада тому, что мы наконец-то встретились!

– Здравствуйте… – ошеломленно произнесла Мэйлинь. – Да, конечно, только тут… как бы сказать… мы тут работаем. Сейчас доделаем, и я к вам вернусь. А то меня матросы ждут.

Она поняла, что еще немного – и покраснела бы от своей сбивчивости, если бы это было возможно в эфирном теле.

– Да, конечно. А над чем именно вы сейчас работаете? – спросила женщина деловито.

– Надо пробоину заделать. В этом отсеке дырка, из нее газ выходит.

– Так попросите Шуа, и она поможет.

– Шуа?

Женщина повернулась к сильфиде:

– О, прекрасная дева воздуха, помогите, пожалуйста, Мэйлинь найти место, откуда аэр выходит.

Сильфида кивнула, сделала круг и, подлетев к девушке, мягко толкнула ее вверх и в сторону. Мэйлинь вздрогнула, вспомнив похожие ощущения – точно так же ее толкнули в предыдущем отсеке под самый конец работы.

– Да, она уже помогала вам, – подтвердила женщина.

– Вы умеете читать мысли? – тихо спросила Мэйлинь, двигаясь в сторону стенки баллона.

– Не все, только самые громкие. Не отвлекайтесь, пожалуйста.

Дырка была небольшая, но сильфида, указав на отверстие, потянула Мэйлинь вниз, показав вторую в нижней части дирижабля: в этом месте пуля прошла навылет. Работа усложнилась: если с первым отверстием было проще, то для того, чтобы объяснить про второе, знаков не хватило, и Мэйлинь пришлось даже вернуться на мостик и через старпома передать информацию словами. Дальше уже Ли Ван Хо с ремонтниками придумывали, как подобраться к низу баллона, устанавливали странную систему тросов и растяжек с нижней палубы, соединяющей обе сигары дирижабля. Несколько раз, пролетая сквозь девятый отсек, Мэйлинь видела там Кайлу, которая кротко сидела, подогнув ноги, и что-то вязала. После того как Ли Ван Хо с сопровождавшим его матросом сумел подобраться к нижнему отверстию и показал Мэйлинь, что все в порядке, она прощально помахала ему рукой и влетела внутрь девятого отсека.

Когда она зависла напротив Кайлы, та подняла на нее глаза и спросила:

– Ну что, вы готовы пообщаться?

– Да. Дальше моя помощь не требуется.

– Хорошо. Мы ведь можем переместиться в какое-то другое место на этом корабле? А то прекрасной Шуа здесь не нравится, – она показала на сильфиду, которая влетела в отсек следом за Мэйлинь. – Она говорит, что тут аэр земли, он хоть и легкий, но тяжелый. Я не совсем понимаю, что это значит, но ей тут, внутри, неуютно.

– Да, конечно. Давайте снаружи, на носу левой сигары этого корабля.

– Хорошо, – сказала Кайла и исчезла.

Когда Мэйлинь и сопровождающая ее сильфида добрались до носовой оконечности дирижабля, Кайла уже была там и сидела на покатой поверхности левой сигары.

– Присаживайтесь, – она указала рукой рядом с собой.

– Как вы так быстро тут оказались?

– Сейчас попробую объяснить. Физически я нахожусь в своем доме в Ирландии, сознанием – в своем астральном пределе, а то, что вы видите, это проекция из астрального плана на эфирный. – Кайла посмотрела на Мэйлинь и с надеждой уточнила: – Понимаете?

– Да. А откуда вы меня знаете?

– Это длинная история… И я вам обязательно ее расскажу во всех подробностях, обещаю! Мне просто не хочется сейчас, когда вы пережили такое потрясение, да еще и вымотаны эфирными трудами, погружать вас в эзотерические дебри. А без них, боюсь, тут не обойтись.

Кайла подсела поближе к Мэйлинь, и сразу создалось впечатление, что они сидят в какой-то уютной гостиной за чашкой чая или кофе. От этой женщины веяло таким спокойствием и уверенностью, что у Мэйлинь слезы навернулись на глаза: она вспомнила про маму.

– Как мне вас утешить? – Кайла сочувственно коснулась ее руки. – Давайте я чуть больше расскажу о том, что стоит за этим нападением, а потом покажу вам вашу маму. Она жива, я это точно знаю. Так что можете из-за этого не переживать!

Мэйлинь посмотрела на нее с надеждой и недоверием. Как же ей хотелось, чтобы сказанное Кайлой оказалось правдой. Она глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки:

– За нападением стоит мой дядя Ши Вей? Он нанял людей с магическими способностями? Я видела на вражеском дирижабле женщину-мага, она на меня напала. И там еще был молодой мужчина, которого она назвала братом.

– К сожалению, все гораздо сложнее. Ваш дядя решился на захват «Золотой цапли» и все последующие действия потому, что он вступил в сговор с магическим орденом. Он носит название Лаэт, орден свободы воли. И его создатель, Магистр этого ордена, решил, что пришла пора действовать. Не думаю, что он отдавал прямые приказы убить вас или ваших родителей, но его опрометчивая фраза о том, что вас нужно захватить любой ценой, чуть не стоила вам жизни. Вы не представляете, как я испугалась, когда узнала обо всем этом! – Кайла сцепила ладони на груди, чтобы справится с волнением, и золотая энергия Потока окружила ее эфирное тело.

Мэйлинь внимательно ее слушала, ловя каждое слово. Да, у нее было ощущение того, что за всеми этими событиями стоит еще что-то, ей неведомое. Но все развивалось так быстро, что она не успевала все это обдумать. А эта женщина явно могла рассказать ей то, что дополнит картинку.

– Что этому ордену и Магистру нужно от меня и моей семьи?

– О, это важный и непростой вопрос. Я сама в этом еще до конца не разобралась. Надеюсь, я не напугаю вас своими словами, но, понимаете ли, так случилось, что ваша судьба и судьбы еще нескольких людей плотно связаны с происходящим Переходом. Вы знаете, что такое Переход?

– Да, мой учитель мне говорил. Настают новые времена, и человечество находится на рубеже перехода на новый уровень. Поэтому то, что раньше было скрыто от обычных людей, – магия, эфирные и астральные духи, мистические энергии, становится более доступным. А правда, что сам Переход произошел почти двадцать лет назад?

– Да, даже чуть больше, чем двадцать лет. Но давайте не будем сейчас об этом. Это, как я уже говорила, длинная история. Ну так вот… вы древняя душа, пришедшая в этот мир, чтобы помочь этому переходу. Но вы пока молоды и не осознаете свой Путь. Всему свое время. Вам сейчас двадцать два года, скоро уже двадцать три, и это особый период в жизни древней души. Поэтому, не дожидаясь вашего двадцатитрехлетия, Магистр начал действовать, чтобы успеть повлиять на вас и ваше мировоззрение еще до того, как вы вступите в новый этап своей жизни…

Говоря, Кайла внимательно смотрела на Мэйлинь. Ей было важно, чтобы та действительно понимала всю важность происходящего. Мэйлинь тонко чувствовала возникший между ними контакт и старалась всем своим видом показать, что понимает то, о чем говорит Кайла. Ей были знакомы темы цикличных возрастов, и она сама внутренне готовилась к новому этапу. Она с улыбкой вспомнила, как гадала на Книге Перемен, стараясь понять то, к чему ведет ее судьба.

– Давайте все же перенесем продолжение нашей беседы, а сейчас я хочу вам кое-что показать, – Кайла сложила ладони лодочкой, наклонилась к ним, выдохнула – и в ладонях у нее загорелось пламя. Поместив его перед сидящей на коленях Мэйлинь, она попросила: – Внимательно посмотрите в огонь – и смотрите неотрывно, пока не увидите картинку.

Языки пламени завораживали, танцевали, ежесекундно менялись – и вдруг из пламени стала проявляться обстановка комнаты: стол, резные деревянные панели на стенах, стоящие люди. Она очень хорошо знала эту комнату – это был рабочий кабинет ее мамы. А вот и она, стоит за столом. Изображение поворачивалось из стороны в сторону, и Мэйлинь поняла, что видит это глазами какого-то человека. Двое мужчин в черном стоят напротив стола слева от наблюдателя. Раскрытые в криках рты, размахивание руками. В этот момент один из них выхватывает револьвер и стреляет. Мама оседает в свое кресло. Мэйлинь закусила в безмолвном крике кулак. В этот момент распахивается дверь и в комнату вбегает отец. В его руках меч. Он мельком бросает взгляд на жену, его лицо мертвеет, и катана в руках оживает в своем смертельном танце. Первый замах наискось снизу отбрасывает стрелка в сторону, отец прыгает вперед, высверк стали сбоку, и картинка, вращаясь, начинает тускнеть и исчезает на фоне языков пламени.

– Смотрите дальше, – услышала Мэйлинь шепот Кайлы.

Вторая картинка. Какая-то темная подворотня. Отец медленно бредет, рядом с ним неестественно бледная мама, ее рука закинута на плечо мужа, он поддерживает ее и практически несет на своем плече.

Изображение опять меняется. Маленькая комнатка с круглым окном иллюминатора, за которым видно покачивающееся море. На кровати лежит мама, видны бинты с темными пятнами потеков. Рядом с кроватью на полу на пятках сидит отец, у его левого колена лежит меч в ножнах.

– Ваш отец самурай?

– Ронин. Он потерял звание, когда выбрал быть с мамой.

– Они плывут в Нагасаки. Мама ранена, но жива. Судя по всему, ваш отец считает, что в Японии для них будет безопаснее всего.

– Спасибо!.. – с чувством прошептала Мэйлинь.

– Я вижу, что вы очень устали. Предлагаю встретиться еще раз через несколько дней.

– Спасибо, я буду рада нашей встрече.

После этих слов Кайла исчезла, исчез и зажженный ею огонь. Сильфида, которая все это время была рядом и, казалось, внимательно слушала, помахала ободряюще рукой и тоже быстро улетела, заложив красивый вираж в темном ночном воздухе…

Мэйлинь открыла глаза. Встала, что-то невнятное махнула рулевому и, шатаясь, добралась до своей каюты. Войдя в нее, упала в кровать и мгновенно провалилась в мягкие объятия сна.

Спала она долго. На минутку проснувшись, увидела на столике в изголовье поднос с остывшим завтраком и опять провалилась в сон. Проснувшись днем от шороха открывающейся двери, увидела вестового с очередным подносом. За окном проплывали вершины гор.

– Мы где сейчас?

– Уже летим над Алтаем, завтра утром должны быть на месте.

– Замечательно. У нас получается.

– Так точно, мастер Мэйлинь, – поклонился вестовой.

Окончательно проснувшись, Мэйлинь отправилась на поиски капитана. Ночной разговор с призрачной гостьей, образы, увиденные в огне, никак не давали ей покоя. Капитана она нашла на мостике. В рубке царила деловитая атмосфера с редкими командами и спокойным их исполнением.

Увидев вошедшую Мэйлинь, Штейнберг поднялся из своего кресла и с улыбкой спросил:

– Как вы себя чувствуете? Получилось выспаться?

– Да, спасибо.

– Я хочу поблагодарить вас за ночную работу. Вы сэкономили нам массу времени и сил.

– Пожалуйста. Я рада, что смогла оказаться полезной. Капитан, я могу с вами посоветоваться?

– Конечно, – он внимательно посмотрел на встревоженную Мэйлинь и предложил перейти в его каюту, после чего обратился к навигатору: – Мастер Бао, примите командование.

– Слушаюсь, капитан.

Каюта капитана была небольшой: простая, по-армейски заправленная кровать, диванчик около стены с круглым иллюминатором, рабочий стол. Войдя, капитан сразу превратился в радушного хозяина, отошел к угловому буфету и стал что-то собирать на стол из угощения.

– Вам чай сделать или что-то покрепче хотите? – спросил он через плечо.

– Чай. Я не голодная, совсем недавно поела.

– Хорошо, – он поставил на стол перед Мэйлинь корзинку с печеньем, тарелку с сухофруктами и сам сел напротив. – Чайник скоро вскипит. О чем вы хотите поговорить? О маме?

– О маме тоже. Вчера было так много событий, столько произошло, что я не смогла до конца осознать, что случилось… – она запнулась. – Возможно, это и к лучшему.

– Почему?

– Не успела в это погрузиться. А вечером пришли еще новости про маму: она жива. И папа тоже.

– Очень интересно. Я весь внимание.

– Во время вчерашнего ремонта, когда мы заканчивали поиск пробоин, я встретилась с одной женщиной…

– Где?

– Вы не поверите – внутри девятого отсека. – Мэйлинь увидела удивленно взлетевшие брови капитана и поспешила объяснить: – Это было в эфирном плане. После того, как мы закончили с ремонтом, я с ней поговорила.

– Теперь понятно. А мы думали, что вы устали и уснули прямо в кресле. Ходили на цыпочках, говорили шепотом, не хотели будить.

Мэйлинь смущенно улыбнулась:

– Спасибо за заботу. Я очень тронута, – сказала она с признательностью, потом помолчала и вернулась к разговору. – Так вот, эта женщина, ее зовут Кайла и она из Ирландии, она немного рассказала про меня и в качестве жеста поддержки, как она выразилась, показала, что происходило в кабинете мамы во время нападения.

– Прошу прощения, что перебиваю. Вы ей доверяете?

– Я ее до этого не видела. Однако то, что она показала, это реальность. Я видела и папу, и маму, видела ее кабинет. Был конфликт, несколько человек угрожали маме, потом один в нее выстрелил и ранил. На звук выстрела вбежал папа и мечом зарубил нападавших. После он увел раненую маму в порт, и теперь они плывут в Нагасаки.

– Это хорошие новости. Ваши родители живы. А вы знаете, почему Нагасаки?

– Мой папа из Японии. Они с мамой там познакомились, в нашей торговой фактории, и переехали в Китай. Он иногда в шутку предлагал туда вернуться, когда успокаивал маму в сложные времена.

– Япония непростая страна. Их политика самоизоляции, которая, кажется, называется сакоку, препятствует любым внешним контактам. Они очень негативно относятся к иностранцам. До сих пор только в двух городах разрешили основать фактории, через которые мы можем с ними торговать, одну китайскую, другую американскую. С другой стороны, если ваши родители планируют выйти за пределы фактории, то там их никто найти не сможет. Судя по всему, ваш отец увидел большую опасность, если не обратился в полицию и бежал под защиту сегуна.

– Я очень волнуюсь за них. Неужели никак нельзя передать весточку?

– К сожалению, никак. Скоро закончат прокладывать телеграфный кабель в Нагасаки, но это поможет только для связи с факторией. За ее пределы можно передавать письма только чиновникам сегуна и исключительно деловые. Так что… если только у вас есть способ связаться через тонкие планы.

– У меня нет таких способов. И что же делать?

Штейнберг погладил бороду, задумавшись.

– Знаете, как было раньше? Корабли тогда были деревянные, парусные и куда как менее надежные, чем сейчас. Моряк уходил в море, и его близкие не имели никакой возможности узнать, что с ним и вернется ли он. И для того, чтобы не выгорать в ожидании, они концентрировались на своих делах, на том, что нужно делать тут, на земле, пока муж или отец находится в плавании. Я бы на вашем месте все внимание посвятил бы своим делам, полету в Москву, нахождению тех союзников, о которых вы говорили. Если я правильно вас понял, ваш отец сделает все, а может он многое, для того, чтобы с вашей мамой все стало хорошо. Потому сконцентрируйтесь на том, что они живы и просто уехали в путешествие в Японию. А когда вы доделаете свои дела, то или они вернутся к вам, или вы сможете там их найти.

Мэйлинь посидела некоторое время молча, обдумывая сказанное:

– Спасибо, капитан. Я сделаю так, как вы советуете. А можно я у вас спрошу?

– Конечно.

– Почему вы мне помогаете? Точнее, то, – она запуталась, пытаясь подобрать слова, – как вы помогаете. Я чувствую, что это не формальное отношение ко мне как к странному пассажиру с золотой пайцзой.

– Я вас понял. Сегодня утром я тоже много думал, вспоминая вчерашний день. Изменения маршрута, вы с этой пайцзой, команда, готовая взбунтоваться, следуя традиции вашего народа. А потом нападение. И ваше активное участие в ремонте. – Он наклонился и долил чай в чашку Мэйлинь. – Я увидел, что против вас действуют силы, готовые не просто вас убить, но и наплевать на все сопутствующие жертвы. А раз так, то это уже стало и моим личным делом. Я буду рад, если на какое-то время наш корабль станет для вас домом.

Мэйлинь почувствовала, что у нее на глаза наворачиваются слезы. Капитан одобряюще улыбнулся:

– Еще чаю?

– Нет, спасибо! Я очень благодарна вам за все, что вы для меня делаете! – и Мэйлинь торопливо встала и распрощалась. Ей хотелось поскорей остаться в одиночестве, чтобы не расплакаться при капитане.

* * *

Дирижабль неподвижно висел над облаками. Облачность была сплошная, без разрывов.

Навигатор подошел к своему столику с лежащей на нем развернутой картой, положил секстант, еще раз пробежался глазами по своему блокноту, плотно исписанному цифрами вычислений, после чего повернулся к Штейнбергу:

– Капитан, я практически на сто процентов уверен, что мы над Томском.

– Это хорошо. Жаль, ваши приборы не могут показать, где там, – он ткнул пальцем вниз, – кончаются облака.

– А давайте я посмотрю, – предложила Мэйлинь.

– Хорошо. Попробуйте.

Выйдя в эфирный план, Мэйлинь стала спускаться вертикально вниз. Пройдя сквозь облака, она зависла у их нижнего края и стала осматриваться. Город был совсем недалеко, а главное, он находился на берегу широкой реки, что точно могло дать требуемый запас по высоте. Отлетев к самому берегу реки, она поднялась вертикально, прошла сквозь облака и высмотрела висящий над ними «Юньшань». После чего вернулась на мостик.

– Капитан, мы рядом с городом. Парой километров левее от нас протекает река, она достаточно широкая. Город на ближнем к нам берегу. Нижний край облаков где-то на трехстах метрах заканчивается. В городе много заводских труб, прикинула по дыму, а в центре еще большой храм, облака начинаются заметно выше него.

– Фройляйн, – капитан расцвел в улыбке, – я не знаю, какие ваши планы на отдаленное будущее, но в составе команды нашего корабля для вас всегда будет место!

После чего он нажал несколько кнопок на пульте управления. Раздались звонки, стали мигать лампочки. Он перевел рычаги механического телеграфа, передающего сигналы в машинное отделение:

– Все по местам! Идем на посадку! Лево руля на тридцать, малый ход! Снижаемся медленно. Как только пройдем облака, спуск сразу прекратить.

Облака плавно стали приближаться, и скоро все пространство вокруг затянуло молочной пеленой. В рубке повисла напряженная тишина. Через некоторое время прозвучал голос наблюдателя:

– Вижу землю!

За окнами стало понемногу светлеть, видимость на глазах улучшалась, и перед ними открылся пейзаж сибирского города.

– Зафиксировать высоту! Машины стоп.

Юэнь Бао оторвался от своих приборов:

– Высота триста семьдесят. Сейчас внесу поправки в высотомер.

– Капитан, курс триста тридцать, вижу причальную мачту. Нас тоже заметили. Запрашивают опознавание.

– Отвечай. Дирижабль «Облачная гора», держим курс на Москву с грузом чая. Отклонились от маршрута из-за аварии. Требуется ремонт и восполнение запасов.

– Капитан, – Мэйлинь вдруг заинтересовалась, – а на каком языке вы передаете сообщение в русскую диспетчерскую?

– Разумеется, на немецком! – Ганс Штейнберг гордо выпятил вперед бороду: – После графа Цеппелина это международный язык в воздухе.

– Разрешили швартовку, но с ограничением. Если ветер будет сильнее пятнадцати метров, нас отцепят.

– Разумно. Мы согласны.

– Почему такое ограничение, капитан? – спросила Мэйлинь.

– «Юньшань» слишком большой и тяжелый для этой башенки. При сильном ветре нас сдует, и мы улетим вместе с ней.

Внезапное появление огромного дирижабля вызвало фурор. Казалось, что все работы в городе остановились – люди высыпали на улицы и смотрели, задрав головы, на плавное маневрирование небесного корабля. Когда Мэйлинь с сопровождающими сошла на землю, их уже встречала целая делегация. Тут на первый план выдвинулся суперкарго Селим, который сходу перешел на достаточно неплохой русский язык:

– Здравствуйте, добрые люди. Как поживаете в земле сибирской?

Началась приветственная суета, знакомства, рукопожатия. Помощник губернатора, казачий полковник с огромными усами, митрополит, купцы разных гильдий, журналист местной газеты… Мэйлинь начала уже путаться в круговерти лиц и слов. Улучив минутку, выбралась из группы встречающих, которые плотным кольцом окружили капитана, и отошла в сторонку. Увидела, как за углом ближайшего здания воздушного порта на скамейке сидит Селим и с явным наслаждением раскуривает небольшую трубку. Увидев ее, он встал и предложил присесть рядом.

– Это моя традиция – трубка при посадке. На борту курить не люблю. На водородных дирижаблях строжайший запрет на курение, и я как-то привык. У нас можно, но мне уже не нравится курить на высоте.

– Вы так хорошо русский знаете.

– Я так понимаю, вы тоже можете на нем говорить.

– Да, но с трудом, не так, как вы.

– Это моя работа. Я суперкарго, отвечаю за груз, таможню, торговлю. Надо очень хорошо понимать, что тебе говорят. Вот я и выучил все основные языки крупных держав.

– И сколько вы знаете?

– Арабский мой родной, китайский, русский, немецкий, английский, испанский, персидский, язык зулу понимаю и немного могу говорить, но с этим хуже всего.

– Ого!

– Я так понимаю, встреча завершается, капитан сейчас закончит все необходимые формальности и вернется на борт. Я встречу инженера, которого к нам сейчас пришлют по вопросу ремонта, и до вечера мы свободны. А вечером надо быть на официальном приеме в доме губернатора. Я буду страшно рад, если вы украсите своим присутствием нашу сугубо мужскую компанию.

Инженер внимательно осмотрел помятую кормовую оконечность «Юньшань», затем, высунувшись за ограждение кормовой площадки, осмотрел ступицу винта. После помрачнел и, подняв голову, стал разглядывать хвостовое оперение.

– Скажите, – в его голосе зазвучало сомнение, – а как это произошло?

Селим закатил глаза и начал рассказывать загадочным голосом:

– Представляете, попали в стаю птиц. Птицы были большие, летели быстро – и как влетели в винт всей стаей, так вот лопасти и поломались!

– А вот эти балки как согнулись? Они вниз выгнуты, как будто что-то большое свалилось сверху.

Селим стал размахивать руками:

– А это была огромная птица, Гаруда, не меньше. Упала сверху, вцепилась когтями вон там и там. Затем потянулась, чтобы сожрать нашего механика, вот тут ей голову винтом и отрубило. Голова вон туда откатилась. Мы хотели ее привезти, но она моментально гнить начала и вонять так страшно, что мы были вынуждены выкинуть ее.

– А по правде-то что было?

– А правда перед вами, – басом вмешался старший механик. – Она в том, что нам нужен новый винт, то есть четыре лопасти. Нужно также заменить вот эти балки. Чертежей нет, размеры снимете по месту. Профиль лопастей можно взять с обломков, мы сохранили те, что остались. Беретесь за такую работу?

– Ладно, это не мое дело, – инженер, отступив на шаг, поднял руки. – Да, сделать сможем. Что с валом?

– Гремлин удержал. Опора и ступица винта целые, но проверить на вибрацию не помешает.

– Думаю, за неделю сможем справиться, это если по металлическим работам. С лопастями пока не ручаюсь, материал еще поискать надо. Стоимость работ передам вам ближе к вечеру.

– Мы будем ждать.

Вечерний прием был достаточно скромным. Губернатор сказал приветственную речь, наполненную казенными фразами про дружбу народов и усиление связей между державами. Дальше был фуршет, где все разошлись по небольшим группкам. Мэйлинь, которой очень не нравился подобный официоз, старалась с отсутствующим видом держаться рядом со Штейнбергом. Проходя по залу, она услышала, как Селим, одетый уже в свой любимый белый халат тоба, рассказывал окружившей его группе молодых людей:

– И вот летели мы, огибая вершины высоких гор. Холодно было, скажу я вам, как в зиндане царя демонов аль Ахмара. Шел снег, сильнейший ветер намораживал лед на всей поверхности корабля. Больше всего не повезло винту, он же быстро вращается и много снега и льда на себя намотал. И вот на самой большой высоте слышим мы грохот с кормы, я выбегаю наружу и вижу, как разлетаются, вращаясь в свете луны, обломки обледеневших лопастей.

Мэйлинь хихикнула. В этот момент к ним быстро подошел невысокий крепкий мужчина и затараторил на английском:

– Капитан, вы посланы мне небом! – возбужденный мужчина схватил капитана за рукав кителя.

– Мы прилетели по небу, – капитан нахмурился и отцепил руку мужчины от рукава. – А посланы мы технической необходимостью.

– Какая грузоподъемность вашего корабля?

– Так… Стоп. Давайте спокойно и по фактам. Кто вы и что у вас за забота?

– Прошу прощения за мою бестактность, – мужчина отступил на шаг и представился: – Меня зовут Илья Петрович Максимов. Я промышленник. У меня строительство на левом берегу реки Томь. Пока мост не доделали, перевозим грузы паромом. Только он небольшой, а мне нужно на тот берег переправить паровоз и стопоход. Их имеющийся паром не выдержит. Вагоны можно, тендер паровоза можно, а сам паровоз нет. Я нанял большего размера паром, но пару дней назад получил сообщение, что у них машина сломалась и требуется минимум месяц на починку, плюсом время на переход в Томск. Что-то серьезное, видимо. А у меня работа стоит, и через месяц мы уже не сможем войти в график и доделать до наступления зимы. То есть я потеряю практически год, а если ждать завершения моста, то и все два. У вас большой дирижабль, вы сможете перенести оба моих груза. Причем оплата ваших работ, которую я вам предлагаю, явно перекроет все ваши затраты на ремонт и еще останется. Да, и это можно будет сделать, пока вам изготавливают запасные части, и вы не потеряете дополнительного времени.

– Я вас понял, нам надо посоветоваться, – Штейнберг подхватил под локоток Мэйлинь, отвел в сторону и на всякий случай заговорил тихо и на китайском: – Что скажете, фройляйн?

– Это очень хорошая возможность, если мы сможем это сделать. Я несколько опасаюсь телеграфировать в представительство нашего торгового дома и запрашивать деньги для оплаты ремонта. Могут быть неприятные для нас последствия.

– Вот я тоже так подумал, – после чего капитан вернулся к промышленнику: – Какой вес груза?

– Паровоз серии «О», сорок семь тонн. Стопоход «Витязь» завода Чебышева – сорок три.

– Это два рейса. При этом нам потребуется большая ровная поверхность, где мы сможем спуститься и выгрузить наш чай. Выгрузить нужно весь, для перевозки на внешней подвеске нам требуется полный запас по грузоподъемности. То есть нужно место, люди на грузовые работы, охрана груза и как минимум навес для него. Да, и организация этого как временный таможенный склад, чтобы у нас в Москве потом не было проблем с грузом.

– Предлагаю реку. Выставим в два ряда шесть барж на якорях, вы на них спуститесь, подгоним паром и еще одну баржу – и вас разгрузим. По осадке барж сможем достаточно точно отслеживать нагрузку на корпус вашего корабля. День на разгрузку, день на перенос моего груза и день на загрузку. Людей и склад я обеспечу.

– По рукам. Отправляйте оплату за наш ремонт в «Кузнечные мастерские Селиванова», и можем начинать.

* * *

На следующий день погода стала портиться. Стал подниматься ветер. Мэйлинь нашла капитана в кают-компании, где он расслабленно сидел в кресле, вытянув ноги.

– А разве мы не сегодня начнем с разгрузкой груза?

– Нет, фройляйн, тут спешка не нужна. У нас сегодня целая бригада инженеров снимает размеры деталей, что под замену, Селим осматривает склад, который нам предоставляет герр Максимофф. Я с ним уже виделся, он приехал практически на рассвете. У них тоже подготовка в самом разгаре, они делают на своих баржах настилы, чтобы верхняя поверхность стала ровной. Нам это важно для посадки. Но вся эта подготовка может оказаться бессмысленной. Погода портится. Если ветер еще усилится, то вся наша затея будет отложена на непредсказуемое время. Навигатор попробует поколдовать с погодой. Вы со своими возможностями сможете помочь?

– Да, сделаю, что смогу.

Мэйлинь нашла навигатора на верхнем мостике, на том самом, с которого капитан командовал во время атаки вражеского дирижабля. Навигатор сидел с закрытыми глазами, сложив руки перед грудью в замысловатом жесте, а перед ним стояло несколько дымящихся ароматических палочек. Судя по неподвижной позе и поверхностному дыханию, Юэнь Бао находился в глубоком трансе. Мэйлинь подошла на цыпочках, стараясь не шуметь, и присела рядом. Настроив сознание, она вышла из тела. Диспозиция изменилась: в эфирном плане навигатор стал в полтора раза больше. Большая туманная фигура сидела на мостике, рядом яркими огнями горели ароматические палочки, а напротив него висели три духа воздуха: две девы, сильфиды, и мужской дух – сильван. Очень интересно, сильваны обладают большой силой, но, в отличие от сильфид, не любопытны и избегают контактов с людьми. Мэйлинь замерла, наблюдая. Дым от ароматических палочек перед Юэнь Бао менял свою форму, перетекал из одного изображения в другое. Появился дирижабль, стал двигаться над дымной рекой, передвигался от одного берега к другому, потом появилось изображение висящего под ним паровоза, а после подул ветер, дирижабль перевернулся и разломился. Затем картинка повторилась, но вокруг дирижабля появился круг из несколько маленьких дымных фигурок летящих сильфид, поток дыма облетел их, и дирижабль добрался до другого берега. Сильван приблизился, протянул руку, и поток дыма сформировался в очень четкое изображение «Юньшаня», который быстро полетел в сторону. Навигатор покачал головой, и появилась целая группа последовательных изображений: перелетающий через реку паровоз, от него отлетающие круглые диски, которые превращаются в кормовой винт. Винт подлетел к корме дирижабля и встал на свое место. Сильван заинтересовался – и один из маленьких дисков увеличился в размере, замерев перед навигатором. Тот кивнул, после чего его эфирная фигура стала уменьшаться и втянулась в физическое тело. Он повел затекшими плечами и открыл глаза, затем степенно встал и поклонился сильфидам, прощаясь.

– Это было очень красиво мастер! – Мэйлинь восторженно подскочила к нему.

– Спасибо. Надеюсь, я понял, что им интересно.

– И что?

– Деньги.

– Вы смогли нанять сильфид и сильвана нам на помощь?

– Нанять? – Навигатор удивился. – Духи воздуха абсолютно свободны, их невозможно нанять или каким-то образом заставить что-то делать. Их можно только заинтересовать. Ну или пригласить поиграть с нами в игру. Так, мне нужен капитан и серебряная монета.

– Капитан на мостике, – из люка раздался голос Штейнберга, – спускайтесь и рассказывайте.

– Итак, ритуал следующий, – заговорил навигатор, когда все собрались, – Капитан, нужно чтобы наш промышленник передал вам несколько монет. Затем, вы эти же монеты передадите тем людям, кто привезут лопасти и помогут нам смонтировать винт. Сделать это нужно торжественно и на открытом воздухе. Я должен быть рядом, чтобы привлечь внимание наших эфирных помощников. Дополнительно мне нужно будет одну монету передать им.

– Как? Подбросив в воздух?

– Нет. Развею в воздухе серебряную пыль для воздушных дев. А для этого сточу монету на верстаке. Напильником.

– Зачем точить монету? – раздался голос Селима.

– О, вы вернулись! Мне нужен серебряный рубль, чтобы духи воздуха помогли с погодой.

– Они сделают штиль?

– Будет ли полный штиль, я не знаю, но они постараются справиться с погодой на несколько дней.

– За рубль? Мастер Бао, это самая выгодная сделка, которую я видел в своей жизни! Я преклоняюсь пред вашим навыком негоциации! – Селим со смехом склонился в шутовском поклоне. – Рубль будет, и не один.

– Это хорошо. Я сделаю с запасом, по монете на день.

– Капитан, – суперкарго посерьезнел и повернулся к капитану, – склад я посмотрел. Он хороший, каменный и на самом берегу. Через пару часов встречаюсь там с начальником полиции и Максимовым, оформим документы и можем приступать к перегрузке.

– Хорошо, я с вами поеду. И да, фройляйн, – капитан повернулся к Мэйлинь, – во время всех наших цирковых представлений под куполом неба, с загрузкой и переноской, вы будете на берегу.

– Но…

– Без «но», это не обсуждается. Я поговорил с Максимофф, он вам выделит сопровождающего.

* * *

Через час после рассвета Мэйлинь встретилась с навигатором на верхнем мостике дирижабля. Юэнь Бао был одет в парадную форму и держал в руках небольшую шкатулку лакового дерева. Увидев девушку, он поздоровался и на небольшом столике разложил предметы для своего ритуала.

– Встаньте здесь, – он показал на место слева за спиной. – Просто будьте и помолитесь, как умеете.

После чего он начал свой ритуал: зажег благовония, прочитал, обращаясь лицом к небу, молитву Будде с призывом о помощи и хорошей погоде.

Мэйлинь пригляделась и увидела, что это действо привлекло внимание воздушных духов, которые медленно стали кружиться вокруг них. Юэнь Бао прочитал со свитка краткое описание их ситуации и просьбу к духам воздуха помочь им с погодой, пока люди будут делать свое дело. Затем он сжег этот свиток в небольшой нефритовой жаровне, развеял пепел в воздухе и, достав из шелкового мешочка серебряную пыль, бросил в воздух несколько щепоток. Мягкий порыв ветра подхватил серебряные крупинки, и навигатор поклонился с благодарностью:

– Духи воздуха услышали нас. Мы благодарим вас за ваше присутствие и внимание.

Все это время Мэйлинь чувствовала, как плавно увеличивается плотность окружающего пространства и его энергетичность. После того как навигатор попрощался с духами и сел на палубу, подогнув ноги и закрыв глаза, эта плотность стала уменьшаться. Когда же все подобные ощущения исчезли, Юэнь Бао легко вскочил на ноги и обратился к Мэйлинь:

– Ну что ж, пора завтракать – и за работу! Пойдемте со мной, кок обещал чем-то удивить.

С центральной палубы дирижабля вперед выступала причальная ферма, которая выглядела как ажурная труба, собранная из переплетения металлических балок. Сейчас она была прикреплена к поворотной платформе причальной мачты аэровокзала, и, пройдя по легкому настилу в центре этой конструкции, можно было выйти на саму башню и спуститься на землю по винтовой лестнице.

Перед проходом к причальной ферме Мэйлинь встретила Ли Ван Хо, который давал последние наставление пятерым матросам из ночной смены:

– Внизу вас встретит человек и отведет в гостиный дом. Выспитесь хорошенько, погуляйте недалеко и без всяких приключений. Мы вернемся вечером, и я всю команду отправлю отдыхать, а вы нас замените. Завтра тоже ранний подъем, сейчас тут рано светает.

– Удачи, мастер, – сказал один из матросов, остальные прощально помахали руками, и все вместе двинулись на выход.

– Вас тоже уже ждут, – Ли Ван Хо повернулся к Мэйлинь. – Максимов прислал локомобиль с сопровождающим, как выйдете за ворота, они вас встретят.

Сопровождающим оказалась молодая девушка, которая, увидев Мэйлинь, замахала рукой и подбежала, улыбаясь:

– Меня Софья зовут, Илья Петрович попросил во всем вам помогать и показать все, что захотите!

– Здравствуйте, я Мэйлинь. Мы можем сразу к реке поехать? Я не хочу ничего упустить.

По дороге Софья рассказывала про окружающие достопримечательности, про то, что город некоторое время назад был перестроен по генеральному плану, про споры о том, как должна пройти была Транссибирская железная дорога и почему она прошла в итоге сильно южнее. На улицах, приближаясь к центру, встречалось все больше людей, и все они двигались в одном направлении – к реке. Наконец локомобиль встал на улице, не доехав до склада: дорога впереди была запружена машинами и людьми.

– Извиняйте, Софья Ильинична, – повернулся к ним водитель, – дальше нету дороги, видите, сколько людей тут таперича.

– Хорошо, мы пешком дойдем, тут уже недалеко.

Софья легко спрыгнула с подножки и подала Мэйлинь руку, помогая выйти. После выглядела в толпе высокого плечистого городового и помахала ему рукой. Полицейский сразу развернулся к ним и прогудел на всю улицу зычным басом:

– А ну расступись, честной народ! Дайте пройти по деловой надобности, – и он двинулся к ним, медленно раздвигая людей, как паровой ледокол льдины на реке во время ледохода. – Извольте за мной, я вас провожу, – он протянул свою огромную лапищу Мэйлинь.

Несмотря на раннее утро, казалось, весь город высыпал на реку. Народ теснился на берегу, группками сидел на крышах домов, ветви деревьев были облеплены мальчишками. От небольшой пристани к складу с открытыми уже воротами были протянуты веревки, ограничивающие толпу. На реке, выстроенные в два ряда, поджидали баржи. Правее них немногим ниже по течению дымил трубой паром. За ним толпилась целая флотилия из лодок и пароходов с зеваками. Вверх же по течению река была свободна, видимо, из соображений безопасности. Стоя на пристани, Мэйлинь пригляделась в бинокль, выданный ей капитаном. На пароме вместе с несколькими людьми стоял Максимов и тоже в бинокль наблюдал за небом. Когда «Юньшань» показался над крышами домов и стал разворачиваться над рекой, заходя на посадку, весь народ ахнул и загомонил. Огромная тень дирижабля медленно накрыла баржи, с корабля сбросили вниз веревки, и внезапно наступила полная тишина. Стали слышны отрывистые команды, редкие трели свистков. Веревки натянулись, и дирижабль стали медленно подводить к его импровизированному ложу. Когда же воздушный корабль лег на баржи и над рекой раздался усиленный мегафоном приказ Максимова «Крепи швартовы!», народ взорвался овациями и криками «Ура!».

Паром плавно приблизился и пришвартовался к грузовой палубе дирижабля. Опустили трап, по нему сошел капитан Штейнберг в сопровождении навигатора. Мэйлинь внимательно смотрела, как Максимов подошел с подносом, накрытым красным платком. На подносе поблескивала горстка монет, и он с поклоном вручил его капитану. Капитан столь же церемонно принял этот поднос, поклонился и передал его навигатору. Формальная часть ритуала с сильфидами была соблюдена.

Дальше началась долгая методичная суета. С дирижабля по сходням сносили ящики, грузили с задней аппарели на баржу, которую быстро подтянул небольшой буксир, и на паром, а те, набрав груза, уходили к пристани. С первым грузом прибыл Селим. Одетый в стандартный рабочий комбинезон, с кожаным шлемом, сдвинутым на затылок, он совсем не походил на арабского щеголя в белом длинном одеянии. Был он собранным, деловитым, на ходу кивнул Мэйлинь и сразу ушел вглубь склада.

Через некоторое время народ потихоньку начал рассасываться, а Мэйлинь все никак не могла заставить себя уйти. Погода была облачная, но безветренная. Приглядевшись, она увидела несколько сильфид, которые плавно кружили вокруг дирижабля. К ней подошла Софья:

– Сударыня, разгрузка продлится до позднего вечера. Самой сложной была посадка, а дальше уже работа простая, бери да неси.

– А если случится что?

– Мы с берега ничем не поможем. Если же что не так пойдет, то ваши люди тросы отцепят – и дирижабль просто взлетит. Он же не всем весом на баржи лег, и подъемная сила сохранилась. Пойдемте, у нас до вечера еще много времени.

– Хорошо, ведите, – решилась Мэйлинь

По улицам ездили паровые автомобили, несколько раз их обогнали почтальоны на двухколесных пароциклах. Гордостью города была построенная несколько лет назад система пневмопочты, объединившая все основные здания.

– В банках да муниципальных домах это часто используется, думаю, вы такое встречали. А у нас соединили весь город. Причем, чтобы и зимой проблем не было, все трубы под землей проложили.

Софья оказалась очень легкой в общении девушкой. Обедая в трактире, они разговорились, и Мэйлинь почувствовала себя с ней как с близкой подругой. Оказалось, что Софья тут только на лето, потому что учится в техническом училище в Москве на инженера.

– У нас ходит много слухов про восточный воздушный флот. Говорят, у вас нельзя женщинам подниматься на борт в качестве членов экипажа.

– Не знаю, я хоть и пассажир, но несколько раз помогла команде, и капитан пригласил меня в экипаж. Плюсом я слышала, что сестра нашего старпома учится в Нанкине на навигатора.

– У нас из-за климата не так развит воздушный флот, как у вас, у нас больше железные дороги. В Китае дирижаблей больше, а ваша «Небесная гора», как я вижу, самый современный корабль. Мне страшно интересно посмотреть на его устройство. Вы сможете организовать мне экскурсию?

– Хорошо, я поговорю с капитаном – думаю, проблем с визитом не будет. Корабль большой, и мы не помешаем команде. Но только после нашей работы с Максимовым. Мне капитан приказал во время всех маневров быть на земле.

– Я знаю, потому папа и предложил мне вас сопровождать. Давайте завтра, как я утром к вам заеду, мы на левый берег поедем. Как раз в то место, куда будут груз приносить.

– Я буду очень признательна.

– А потом вы сможете к нам в дом заехать и, если хотите, у нас же и переночевать.

– Хорошо.

Вернулись в порт они ближе к вечеру. Как раз застали момент, когда «Юньшань», издав прощальный гудок, стал подниматься и, разворачиваясь над городом, полетел к воздушной гавани швартоваться на ночь. Поэтому без остановки они сразу поехали за ним. Вечерело, в городе зажигались электрические огни уличного освещения. Особенно красиво в наступающих сумерках выглядела украшенная разноцветными огнями ажурная башня пожарного отделения, построенная по традиционному для России шуховскому проекту.

Поднявшись на борт, Мэйлинь столкнулась в коридоре с Гансом Штейнбергом.

– Как все прошло капитан?

– Спокойно. Если не брать в расчет место посадки, то это стандартная операция. Мы все сделали, даже параллельно набрали воды в балластные цистерны. Так что, если не считать отсутствие главного винта, к переносу груза мы готовы. Тут будет посложнее, но мы справимся. А у вас как день прошел?

– Интересный город. Достаточно развитый, но при этом есть своя приятная провинциальная атмосфера. Нет суеты и толп Шанхая, чопорности Пекина, а есть какое-то, пусть неторопливое, но уверенное и поступательное движение. А еще мне очень понравились дома. У них тут своя мода, когда первый этаж каменный, а второй – деревянный из бревен. Целые улицы таких домов. Очень красиво и необычно выглядит.

* * *

С левого берега открывался великолепный вид на город. Стоя на небольшом холме рядом с Софьей, Мэйлинь наблюдала за подготовкой. Весь противоположный берег был усеян людьми – жители города не смогли пропустить такое зрелище.

На паровой коляске подъехал Илья Максимов. Выйдя из машины, он подошел к Софье и Мэйлинь и вежливо поздоровался. Видно было, что он нервничает.

В очередной раз посмотрев на небо в бинокль, Максимов сказал:

– Полдня вчера с вашим экипажем обсуждали эту операцию. Очень грамотные люди, вроде все мелочи проговорили, а я все равно волнуюсь.

Наконец показался дирижабль, под ним на сложной системе тросов плавно покачивался многолапый стопоход. Очень медленно подлетев к расчищенной площадке «Юньшань», завис над ней и стал спускаться. С дирижабля сбросили швартовочные канаты, к которым сразу бросились люди. Как только стопоход коснулся своими опорами земли, к нему побежало несколько человек.

Максимов побагровел, схватил медный рупор и что-то прокричал. Из его слов Мэйлинь поняла только «быстро», «в сторону» и «жди». После чего он вскочил в машину и унесся вниз с холма к посадочной площадке.

Мэйлинь повернулась к Софье:

– А вот эту фразу он на каком языке произнес?

Софья покраснела:

– Это русский мужской язык… Мужчины, когда работают, обычно на нем разговаривают.

– А что он сказал?

– Попросил не стоять под дирижаблем.

– Такая длинная фраза?

– Ну… ээ… он настойчиво попросил… – она застеснялась еще больше и сменила тему: – Сейчас самая сложная часть работы. Сразу отцеплять нельзя, ваш корабль отскочит вверх, а это его сломает. Он будет очень плавно спускаться и только когда тросы провиснут, рабочие смогут открепить их. Важно, чтобы дирижабль при этом сильно вниз не провалился. Тогда, чтобы о землю не удариться, он будет вынужден балласт сбрасывать, и кого-то может смыть.

Наконец все закончилось, и «Юньшань», громко свистнув, стал подниматься. Ответом ему был слитный крик «ура», донесшийся с противоположного берега. До возвращения корабля со вторым грузом было несколько часов.

Девушки развернули большое покрывало, Софья принесла корзинку с закусками, и мероприятие совсем стало напоминать пикник. Они сидели, разговаривали обо всем. Один раз к ним присоединился Максимов:

– Сейчас пары в «Витязе» разведем, и он нам поможет с паровозом. Тут задача посложнее, его на рельсы сразу надо ставить, но мы справимся, – он снял фуражку и поднял голову к небу. – Как же с погодой нам подфартило, ни ветерка… ох, чтоб не сглазить, – и он постучал по деревянному чурбачку, на котором сидел. Мэйлинь кивнула, соглашаясь, и слегка улыбнулась, вспоминая работу навигатора.

Посадка паровоза была дольше. Десятки людей тянули тросы, подтягивая в нужную сторону как дирижабль, так и подвешенный к нему груз. С подошедшего стопохода двумя лебедками направляли паровоз, выставляя его в воздухе над рельсами. В конце концов все закончилось к большому удовольствию всех участвующих в этой операции.

Мэйлинь так перенервничала, что отказалась ехать в гости вечером:

– Я лучше по окончании работ к вам приеду.

– Я понимаю, – согласился Максимов. – По окончании я хочу видеть и вас, и всю вашу команду. Мы сделали очень сложное дело, и это нужно отпраздновать.

– Хорошо, я думаю, капитан будет не против.

Возвращалась на борт воздушного корабля Мэйлинь в задумчивом состоянии. Практически неделю назад началось ее путешествие. Взошла на борт она как пассажир, хоть и единственный на огромном грузовом корабле, но пассажир. И все поменялось. Она сильно сблизилась с экипажем корабля, вместе работали, вместе избежали опасности, вместе праздновали победы. За это время «Юньшань» стал ее домом.

Войдя в свою каюту, Мэйлинь остановилась в дверях, почувствовав, что она в комнате не одна. Она оглядела каюту – все пусто. После чего настроилась, посмотрела эфирным зрением – и сразу увидела, что в углу в плетеном кресле сидит гостья. Увидев, что ее заметили, Кайла кивнула и, махнув рукой, пригласила хозяйку комнаты перейти в эфирный план для контакта. Мэйлинь подошла к кровати, легла на нее и, настроившись на требуемое состояние, вышла из тела.

– Доброго, я думаю, вечера, – поприветствовала Кайла, когда девушка села в соседнее кресло.

– Здравствуйте. Да, у нас вечер. А у вас?

– У нас день. У меня есть для вас хорошие новости. Состояние вашей мамы улучшается. Они доплыли до фактории в Нагасаки, посетили местную больницу, но потом выехали за пределы фактории. Сейчас они на территории Сёгуната Эдо.

– Вы можете передать им сообщение?

– Я смогу сделать так, что вашему отцу приснится сон про вас, или у него появится уверенность, что с вами все хорошо. А с вами все хорошо?

– Когда я узнала, что родители живы, мне стало сильно лучше. А так… мы работаем, восстанавливаем дирижабль после атаки. Экипаж мне сильно помогает. Скоро отправимся в Москву – мама передала, что там мне смогут помочь.

– Это хорошо. Сегодня у вас есть время пообщаться со мной? Могу предположить, что у вас накопились вопросы.

– Да! А расскажите мне и про то, как Переход влияет на мою судьбу. Я ведь правильно поняла, что за мной охотятся именно из-за этого?

– Рассказывать с самого начала? Вы готовы меня выслушать?

– Да, конечно! – Мэйлинь уселась поудобнее.

Кайла собралась с мыслями и начала свой рассказ:

– Я узнала о Переходе в самом его начале. Тогда я была чуть старше вас теперешней, и мой путь уже был связан с магией и эзотерикой. Я умела ходить в астрал, гадала на картах Таро своим многочисленным клиентам. И в какой-то момент в раскладах стала выходить очень интересная информация. Я увидела, что практически все те, кто приходил ко мне за ответами, вдруг оказались в эпицентре каких-то значительных изменений. В эзотерике это называется «точка Джокера», это когда у людей появляется возможность резко изменить свою судьбу. Но эти точки перемен большая редкость, а тут я увидела их великое множество. Да и в моих собственных раскладах на Таро я видела, что стою на пороге больших перемен. И я отправилась к Папессе. Это Лучевой Эгрегор, покровительница тайных знаний. Вы знаете, что такое Лучевые Эгрегоры?

– Да, нам рассказывали. Их ведь двенадцать? И человек рождается с определенным Лучом миссии. Но их определяют с помощью карт Таро, а у нас дома мы ими не пользуемся. Так что лучевая теория только упоминалась, наравне с другими эзотерическими теориями. Меня всегда интересовала эта тема, но я так и не нашла того, кто может подсказать мой Луч.

– О, в этом я точно смогу вам помочь! Рада тому, что тема Лучей вам знакома. – Кайла облегченно улыбнулась. – Мне просто не хотелось бы потратить весь этот чудесный вечер на лекции об эзотерике. Ну так вот, мой Луч – Папесса, и именно к ней я отправилась за ответами на свои вопросы. Так я узнала о том, что начинается Переход. Мало кто знает, но у Перехода будет несколько этапов. Первый этап уже был в самом начале, когда барьеры, отделяющие физический план от эфирного и астрального, стали истончаться. Это позволило вернуться в наш мир малому народцу – эльфам, стихийным духам и прочим созданиям, которые покинули наш эфирный план много веков назад и переселились в астрал.

– Да, я знаю об этом. Спасибо. Про то, что барьер пал, нам рассказывали. А второй этап? – Мэйлинь с огромным интересом слушала Кайлу и всеми силами сдерживала свое нетерпение.

– Мы прямо сейчас в нем и находимся. И он продлится еще несколько лет. Вы как раз успеете повзрослеть и начать свой путь Вершителя.

– Вершителя? Я не знакома с этим термином. Нам об этом не рассказывали.

Кайла поняла, что невольно проболталась, упомянув Вершителей раньше времени. Но отступать было уже некуда: девушка явно очень заинтересовалась этой темой, и придется отложить свой рассказ о Переходе.

– Ну что же, – улыбнулась Кайла, – значит, пришло время рассказать о Вершителях. Сперва уточню, вы знаете о том, что будущее – это вероятность?

– Ну как вам сказать… Не то чтобы я в этом разбиралась…

– Есть множество вариантов развития событий для каждого человека, и то, в каком будущем окажется каждый из нас, зависит от множества факторов. Это и личный выбор человека, и его судьба, которая складывается из отдельных кармических задач, и формирует миссию на эту жизнь. Еще есть задачи рода, в котором мы рождаемся, и, опять же, Луч миссии, который добавляет своей энергии к рождению человека. И есть еще так называемая сила реализационной власти. Говоря простым языком, это то, насколько сильное влияние сам человек может оказать на свою судьбу и на судьбы других людей. Сила Вершителя похожа на реку, вышедшую из берегов, и ее разлив неизбежно меняет привычное течение жизней многих людей. Вы меня понимаете? – Кайла сочувственно посмотрела на Мэйлинь: как же сложно за короткую встречу объяснить начинающему эзотерику то, что она сама осваивала годами…

Мэйлинь задумчиво кивнула:

– То есть Вершитель – это человек, который оказывает более сильное влияние на судьбы других людей? Я правильно поняла?

Кайла облегченно вздохнула:

– Да, правильно! И дело не в том, что именно он делает или говорит. Влияние оказывается самим фактом его присоединения к каким-то процессам. Вот, например, Вершитель с навыками врача едет на какую-то встречу, и так складывается, что именно в эту его поездку рядом оказываются люди, которым нужна его помощь. Поймите правильно, люди не начинают болеть в присутствии врача-Вершителя, болезнь уже в них жила и до этого, но Вершитель своим присутствием катализирует все происходящие процессы, невольно подстегивая обстоятельства, и часто меняет их направление.

– Понимаю, – протянула Мэйлинь. – У меня однажды был такой случай. Я поехала в гости к своей подруге – и именно в день моего визита у ее мамы случился нервный срыв, и мне пришлось вмешаться. Я вышла в эфирный план и увидела энергию их дома, попросила подругу призвать домашних духов, и мы с их помощью очистили дом от энергии ша-ци. А потом я поговорила с ее мамой. Ее нужно было просто выслушать… – смущенно добавила она. – И я тогда подумала, что все это произошло при мне, потому что я умела видеть эфирную энергию и знала, как можно помочь. Это ведь то, о чем вы рассказываете?

– Да, именно! Как же я рада тому, что вы меня так хорошо понимаете!

– А Вершителями рождаются? И они… – девушка постаралась подобрать нужное слово, – редкие?

– Энергия планеты живая, и люди, приходя в новые воплощения, вплетаются в эту живую энергию, оказывают свое влияние и на саму Землю, и на людские сообщества. Поэтому Вершителей не может быть много, иначе их влияние будет чрезмерным и даже разрушительным. Ведь у людей на земле свои собственные пути развития, а Вершители меняют направление всей человеческой цивилизации. И да, миссия Вершителя – это врожденное свойство. Но его еще нужно раскрыть и оформить.

Мэйлинь потупилась и почти шепотом спросила:

– А вы не можете ошибаться на мой счет? Я самая обычная… и, как мне кажется, все же не совсем Вершитель… Да, я умею выходить в эфирный план, но я не делаю это как-то по-особенному. Я знаю людей, которые умеют это гораздо лучше меня…

Кайла ласково поглядела на девушку:

– Знаете, то, что вы сомневаетесь в своих свойствах Вершителя, это вполне понятно. Давайте так: вы просто воспримите это как информацию, понаблюдайте за собой с этой точки зрения. Я бы тоже с сомнением отнеслась к тому, что мне рассказывает какая-то призрачная женщина, особенно если это не совпадает с моими собственными убеждениями.

– Ой, нет! – Мэйлинь забеспокоилась. – Не думайте, пожалуйста, что я сомневаюсь в вашей искренности! Я хорошо чувствую людей… и то, что вы говорите на Потоке, мне очень хорошо видно. Вокруг вас очень заметная особая энергия, которая окружает предсказателей и учителей. Мне просто сложно соотнести с собой то, что вы говорите про древние души и Вершителей…

– Не спешите с выводами! Вы в самом начале своего удивительного пути. Всему свое время.

– Скажите, а есть какой-то способ к вам обращаться? Если у меня появятся новые вопросы?

– Да, через астральный план. К сожалению, у вас пока нет устойчивого навыка для перехода в астрал, и без дополнительной поддержки будет сложно, – Кайла немного задумалась. – Однако вы летите в Москву. Там есть одно место, называется «Фабрика волшебства», ее хозяйка Евдокия передаст вам артефакт для выхода в астрал и научит им пользоваться. Тогда и вы сами сможете выходить на контакт со мной.

Она взглянула на часы и с сожалением проговорила:

– А сегодня нам уже пора прощаться!

– Спасибо вам большое!

– Пожалуйста! И я очень рада нашему общению, – и образ Кайлы исчез.

Мэйлинь открыла глаза, некоторое время полежала в кровати в задумчивости, а потом и сама не заметила, как уснула. Ей снились облака и пролетающие рядом сильфиды, с которыми она радостно играла в салочки.

* * *

На следующий день Мэйлинь смогла уговорить Штейнберга остаться на борту в момент загрузки. Тот, скрепя сердце, согласился, потому с раннего утра Мэйлинь буквально на цыпочках вошла в ходовую рубку, забралась в свое кресло, накрытое уже известным ей пледом, и постаралась стать невидимой. Находясь тут, она смогла увидеть, насколько сложной и точной была операция посадки корабля. Члены экипажа были молчаливыми и сосредоточенными, никаких лишних слов и действий. Раздавались короткие фразы приказов, сообщений от наблюдателей. Штейнберг, закусив губу, стоял у пульта управления, держа руки на рукоятях машинных телеграфов.

Мэйлинь закрыла глаза, настроилась на требуемое состояние и вышла из тела. У нее появилась странная мысль, что так она будет еще менее заметной и точно не сможет помешать работе.

Плавно снижаясь, дирижабль заходил к импровизированной посадочной платформе. На этот раз баржи поставили ближе к берегу и от причала склада выставили на якорях еще две, поперек реки. Получился импровизированный наплавной мост. На причале уже дымили два небольших грузовых локомобиля, загруженные первой партией ящиков с чаем.

Мэйлинь обратила внимание, что в этот раз духов воздуха было больше, большинство из них держались с одной стороны дирижабля. Присмотревшись, она поняла, что с этого направления дует небольшой ветер, и сильфиды по мере своих сил удерживали его, мешали сдуть дирижабль с курса. Вдруг она услышала какие-то крики с берега. В начале пристани стоял митрополит и, подняв руки, что-то возмущенно кричал. Подлетев поближе, она услышала:

– Вы почто духов воздуха растревожили, нехристи окаянные?!

На крик из дверей склада вышел Селим и быстрым шагом подошел к священнику. Подойдя, он сорвал с головы летный шлем и поклонился:

– Мерхаба, уважаемый! Здравствуйте! Да осветит мудрость ваша дорогу перед вами!

Митрополит сбился и возмущенно посмотрел на него.

– А вы кто такой?

– Я скромный служащий торгового дома «Золотая цапля», чей восхитительный корабль вы сейчас видите перед собой. Мы никоим образом не хотели беспокоить воздушных духов. Наоборот, мы договорились с ними помочь нам.

– Это как это?

– Мы предложили им достойную плату за их поддержку.

– Деньгами духов не подкупить!

– Разумеется, мы знаем об этом. Мы предложили им серебряную пыль, чтобы они смогли развеять ее над вашим чудесным городом. Он им, кстати, очень нравится.

– Ну хорошо, – митрополита удовлетворило такое объяснение. Он успокоился, а потом перевел взгляд на Мэйлинь, явно разглядев ее: – А это кто?

Селиму потребовалось несколько мгновений, чтобы, вглядевшись, опознать призрачную девушку. Он церемонно поклонился, приложив правую руку к сердцу:

– Мое почтение, госпожа. Разрешите представить, мудрейший имам города Томска, а это Владычица западных ветров, княжна Мэйлинь, что одарила нас радостью быть на борту нашего корабля в этом путешествии. Это благодаря ее присутствию духи воздуха были столь благосклонны к нашим скромным просьбам.

Мэйлинь низко поклонилась в приветствии, стараясь спрятать улыбку. В этот момент над рекой раздался гудок дирижабля. Селим воспользовался возможностью и еще раз поклонился:

– Прошу нас извинить, уважаемый, нас призывают к работе, – после чего он надел свой летный шлем и широким шагом направился к пристани. Мэйлинь помахала рукой митрополиту и полетела к дирижаблю.

Под вечер ветер стал усиливаться, окончание загрузки проходило в большой спешке. Наконец «Юньшань» оторвался от поверхности реки и поднялся на высоту нескольких сотен метров. Капитан собрал офицеров дирижабля в кают-компании:

– Поздравляю всех! Господа, это была ювелирная работа! Однако поднимается ветер, и я не рискну швартовать дирижабль в такую погоду. Идем против ветра с его скоростью, стараемся удержаться в пределах города. Я попросил Максимова ночью включить прожектора на берегу, чтобы мы могли сориентироваться. Ночная смена на борту?

– Да, капитан, – сказал Ли Ван Хо, – я предполагал, что ветер поднимется, и не стал отправлять никого в гостиницу.

– Почему ветер должен был подняться? – заинтересовалась Мэйлинь.

Ей ответил навигатор:

– Потому что баланс восстанавливается. Несколько дней был искусственный штиль, сейчас некоторое время будет более ветрено.

– Как вы думаете, мастер Бао, сколько это продлится? – задал вопрос капитан.

– Самый сильный ветер будет ночью, к утру снизится. Думаю, к вечеру можно будет вернуться на швартовку. В крайнем случае, еще день.

– Принято. Как раз к этому времени будут готовы запчасти. Дальше пару дней на установку – и сможем отправляться. На сегодня все. Не смею вас больше задерживать.

Последующие несколько дней прошли без приключений.

В последний день на поле аэровокзала Максимов организовал прощальный обед. Были поставлены шатры, на столах была хоть и немного странная для гостей, но вкусная еда.

Когда стемнело, «Юньшань» отошел от причальной мачты и, на прощание включив все огни и освещая лучами прожекторов ночное небо, стал подниматься. С барж на реке взлетели вверх ракеты фейерверка, и, издав прощальный гудок, «Юньшань» взял курс на Москву, покидая гостеприимный Томск.

* * *

«Сонм темных крыл парил, пронзая огнь небес…» – Магистр устало откинулся на спинку кресла. Все же Валенсио Саратини весьма поэтично описывал свои путешествия в Нижние миры. Продираться через его философские размышления, просеивать мистический бред, вытекающий из подсознания, отравленного напитком истины, было все сложнее. Напиток истины… его рецепт Валенсио унес с собой в могилу, а все из-за страха перед конкурентами из других тайных орденов. И даже его любимый ученик не мог внятно описать это мистическое зелье. Есть, конечно, и более прямой путь к знаниям… Магистр с трепетом вспоминал часы, проведенные в беседах с архангелом Габриэль, но она никогда не поддерживала его интерес к Нижним мирам, к Падшим. Габриэль хмурилась, ее прекрасные полные губы сходились в тонкую линию неодобрения, а образ становился расплывчатым, таял, разрывая контакт. Магистр прекрасно осознавал последствия такого разрыва. И все же ему казалось, что их особая связь с Габриэль и с ее подопечным эгрегором защитит его от падения. Да, это было предрешено…

Магистр посмотрел на часы. Покровитель пятого ночного часа Абасдарон заступит через 10 минут. Время еще есть. Он подошел к алтарю. Вертикальная часть все еще закрыта пологом. Более восьми лет этот полог не поднимался, и знаки архангелов оставались скрытыми.

«Господь мой, Ты Тот, который дарит Вершителям особую силу и наделяет их духовным превосходством. Даруй и мне частицу Твоего великодушия! Именем Твоим я призываю Твоего архангела Кассиэля. Пусть проявит свое индивидуальное присутствие. Мои свечи все еще белы, а знак Твоей величайшей милости, Крест Спасителя, лежит на моем алтаре. Позволь мне коснуться Твоей мудрости, о Адонаи!»

Магистр коснулся указательным пальцем кристалла в центре алтаря – и в ответ на его прикосновение бледный свет снизошел и освятил алтарное поле. Магистр опустился на колени перед алтарем и, создав внутреннюю тишину, закрыл глаза. Перемещение в свой астральный предел было стремительным. Словно мощный поток воздуха подхватил астральное тело Магистра, и перед его глазами открылось пространство алтарной комнаты в тонком плане. Все вещи привычно стояли на своих местах, алтарные свечи горели, заготовка амулета ждала своего часа, а вертикальная часть алтаря была все такой же черной. Магистр помнил свой давний спор с архангелом Михаэлем, в результате которого огненный меч архангела перечеркнул возможность призывать архангелов Божественного присутствия, уничтожив алтарные символы на стене комнаты. И только символы архангела Кассиэля уцелели, остались нетронутыми. Магистр взял в руки Атоме и коснулся сигила Кассиэля, кольцо с черной жемчужиной затрепетало на указательном пальце правой руки. Магистр поднес его к губам, выдохнув:

– Кассиэль…

Глава 2

Поезд прибывал на станцию ранним утром. Остановка тут была короткая, не более пары минут, потому немногочисленные пассажиры уже стояли в тамбурах вагонов. Когда поезд остановился и проводники открыли двери, из второго вагона вышел молодой мужчина. Он был высоким и стройным, на вид чуть больше двадцати лет. Поправив на голове фуражку, он закинул за спину похожий на армейский ранец, огляделся и пошел в сторону выхода с платформы. В конце платформы стоял невысокий мужчина средних лет в строгом костюме. Увидев гостя, он приподнял фуражку, приветствуя, и спросил:

– Фёдор Алексеевич?

– Да. Здравствуйте.

– Тимофей Алексеевич, – он пожал протянутую руку, – И вам доброго утра. Коляска под парами, ждет вас. Прошу следовать за мной.

Дорога до деревни заняла чуть более часа. Возница попался неразговорчивый, что весьма устроило Фёдора. Свернув с тракта, экипаж проехал немного по петляющей в поле дороге и въехал в деревню. Остановившись у самого большого дома на улице, возница повернулся к Фёдору и сказал:

– Пожалуйте в дом. Алексей Михайлович, наш староста, ждет вас.

Войдя во двор, Фёдор увидел припаркованный шестиколесный полицейский «Руссо-Балт» на широких каучуковых колесах. Судя по дымкам, поднимавшимся из двух его труб, на нем только что приехали. Рядом с ним на завалинке у крыльца сидели двое мужчин и степенно беседовали, явно его поджидая. Старостой оказался сухонький, небольшого роста мужчина, рядом с ним с кульком семечек в руке сидел крепкого вида полицейский ротмистр. Увидав вошедшего в калитку гостя, староста неторопливо поднялся и поприветствовал:

– Здравствуйте, – и замер в ожидании ответа.

– Здравствуйте. Я по делу господина Тихомирова, про Великодворье.

Мужчина недоверчиво посмотрел на Фёдора и представился:

– Алексей Михайлович, староста здешний.

Поднявшийся со скамейки полицейский пробасил, протягивая руку:

– Ротмистр Афанасьев.

– Кузнецов Фёдор Алексеевич. Очень рад знакомству.

Староста повернулся к открытому окну и крикнул:

– Аксинья! Поставь самовар и накрой стол! У нас гости! – После повернулся к Фёдору: – Пожалуйте в дом, сударь. Проголодались небось с дороги.

Сидя за столом в светлой и чистой комнате, староста завел разговор:

– Ну, рассказывайте теперь, молодой человек. По какому вопросу к нам, почему за вас Вельямин Тихонович просил, встретить вас, помощь оказать?

– Он ко мне приезжал и рассказывал про Великодворье. Про то, что деревню прокляли, и теперь там никто жить не может. Просил снять порчу. Подобные случаи – это моя работа, и вот я здесь.

– Вы уж простите меня, Христа ради, а вы не слишком ли молоды для такой работы?

– Мне двадцать два. Первое свое посвящение я прошел в пятнадцать. – Фёдор улыбнулся. – Как говорили мои учителя, возраст – это тот недостаток, что сам проходит со временем.

– То есть вы говорите, что сможете избавить нас от той пагубы?

– Мне сперва посмотреть нужно на месте, определиться, с чем работать. То, что господин Тихомиров рассказывал, звучало очень литературно. Что вы можете рассказать про ту деревню?

– Что я могу про Великодворье рассказать? Ну, слушайте… Появился у нас с десяток лет назад купец один, Вельямин Тихомиров. Купил землю рядом с лесом и построил там деревню. Он в Италии долго жил и хотел тут какую-то коммуну организовать. Построил дома, пригласил людей. Земли у нас бедные, песка много, вот там в основном мастеровые и поселились, кто гончар, кто кузнец, даже стеклодув был. И хорошие люди, я вам скажу, и работящие, и с головой. Мы дружно жили… Я так сейчас вижу, что с позапрошлого лета неприятности начались. Сперва собаки у них беспокойными стали. Лаяли напропалую, несколько сорвались и убежали. Потом попритихли и дохнуть начали. И к той весне почитай все и померли. И новые как-то не приживались. Ну там решили, что и ладно, без них обойдутся. Дикого зверя меньше стало, а лихих людей тут со времен императора Петра Алексеича не видели. Вот только потом и с людьми беды случаться начали. Спать стали хуже, дети болеть пошли, а как пара младенцев умерло, народ засобирался и стал уезжать кто куда.

– От чего дети умерли?

– Доктор приезжал, говорил про чахотку. Они кашлять начинали, потом желчь черная в кашле появлялась – и так и угасали понемногу. Дольше всех кузнец Прокофий продержался. Он один жил, детей не было. А потом сосед мой видел, как тот с топором по улице пылил. Размахивал над головой, орал что-то про нечисть и про то, что не дастся. А к осени и он собрался – в телегу все набросал грудой и уехал. Мимо нас проезжал, даже рукой не махнул. Говорят, во Владимире обосновался, видели его там, на завод работать устроился. У нас молодежь зимой ходила в Великодворье. Интересно им было, но страшно. Об заклад бились, кто сможет там ночь провести, но как-то не решились. Правда, Пашка, мельника сын, говорил, что февральскую ночь там просидел на осине, но он брехун знатный, и ему не поверили. А весной мы поняли, что эта пагуба и к нам начинает подкрадываться. Кошмары начались, снится людям то болото, что их засасывает, то как будто что-то на груди сидит и давит. И запах тинный потом до полудня мерещится.

– Кикимора? Тут болота есть?

– От нас за лугом на краю леса само Великодворье это проклятое, а за ним почитай в полусотне шагов речка Пра. Она торфяная, вода темная, берега топкие, но это не болото. Насчет же кикиморы мы не разбираемся. На Пасху, а она ранняя была, мы крестным ходом вокруг деревни прошли, чтобы от тьмы огородится, да только сразу после нее у нас Мишка пропал, мальчонка семи лет. Мы всполошились, прочесали все вокруг и на окраине Великодворья, как раз на берегу той речки, в камышах нашли его. Мертвым. Личико перекошенное от страха и рот забит травой болотной, целый пук, как будто вколотили… – Староста помрачнел и покачал головой, вспоминая. – Ну вот мы в полицию и обратились, чтобы нашли они душегуба этого. Ну а тут пусть Фрол Титович рассказывает.

Ротмистр, который до того сидел практически неподвижно, вздохнул, покрутил ус и начал:

– Мне не много рассказывать, да и тяжело это, ну да ладно… Я как в тот день прибыл, сперва все вокруг места, где тело нашли, ходил, следы искал. Но затоптали там все, а вот ближе к деревне, куда крестьяне не сунулись, нашел следы маленькие. Бежал он быстро к реке. Но следы только его, никого другого не было. Пошел я по деревне ходить, откуда он бежал высматривать. И вот ничего, не было там следов, ни мальчонки, ни кого еще. Ну там сухо было, может, поэтому. Ходил я ходил, а потом присел на крылечке одного дома – и сам не заметил, как задремал, видимо, с устатку. Очнулся уже на закате, и тут меня такой тоской накатило, прям хоть вой. И вижу я – напротив меня куст темнеется… и он движется. Так плавно, медленно приближается. И шипит тихо, каким-то высоким звуком. Я фонарь схватил, приказал по уставу: «Стой, кто идет!» – и включил его. А там ничего. Куста нет, а шипение продолжается. И начинаю я вслушиваться, а этот как женский голос какой. Шипящий, высокий, но как песню поет. Я струхнул маленько, вокруг обернулся, фонарем поводил, а ничего, все пустая улица. А вот потом страшное началось. Я на звук повернулся, а он прям рядом звучит, и смотрю – все пусто, а как фонарь под ноги опустил, так сразу во тьме передо мной в двух шагах женское лицо и увидел. Зеленое, все в каких-то потеках… и как будто осокой оплетенная, как большая кочка передо мной стоит. Я фонарь поднял, и в свете оно все исчезло, а как опять убрал, снова видеть это стал. Я отскочил в сторону, вижу – дверь открытая темнеется. Почему туда побежал, это я сейчас не скажу. Ну так вот… я в избу вбежал и трясусь весь. Вижу красный угол с образами, а за иконами целый пук свечей лежит. Я под образа сел, спиной в угол вжался. Свечу зажег, в левом кулаке держу, правой крещусь постоянно. Ну, думаю, тут меня никакая нечисть не возьмет. И вдруг чувствую, как мне на плечи холодные руки ложатся… и такое шипение со спины из угла тихое. И тут холоднючими губами меня в загривок и целуют. Каюсь, вот тут я не выдержал, оконную раму выбил и на улицу выпрыгнул. Как досюда бежал, уже не помню. Только помню стакан в руке и Алексея за этим столом, напротив.

– Он ночью прибежал. Весь белый. Нас всех напугал грохотом. Я ему водки налил, так он стакан граненый как воду высадил, в два глотка. А потом голову на руки уронил и уснул за столом.

– Вы только, сударь, не рассказывайте никому об этом, – ротмистр выглядел очень смущенным, – я, когда в Туркестане в страже пограничной служил, на троих бандитов с шашкой выходил, у меня два Георгиевских креста. А вот такого страха, как тогда, я отродясь не испытывал.

– Хорошо, конечно. Спасибо, господин ротмистр.

– Ты давай уже по-простому, Фёдор, без званий.

Фёдор кивнул

– А скажите, Фрол Титыч, вы еще раз там были?

– Нет, мне того раза хватило.

Фёдор повернулся к старосте:

– Алексей Михайлович, а вы в церковь обращались?

– Обращались. Письмо написали. Ну и приехало двое – поп и служка, парень безусый. Походили, он кадилом подымил, кропилом помахал. На ночь остались, посреди той деревни костер развели. А утром мы их уже не застали. Пропали оба, как сквозь землю провалились.

Ротмистр громко хмыкнул:

– Алексей, ну не вводи ты гостя в сомнение! Не надо слухи старых бабок пересказывать. Я же тебе говорил, что утром их из буфета на вокзале железнодорожном выводил. В дым пьяных.

– Ну а я же их не видел! А мы им и пожертвование со всей деревни собрали! – после он с тем же возмущением повернулся к Фёдору: – Так что про деньги даже не заикайтесь. Пока нечисть там, с меня ни полушки не получите!

– Мне и не надо. Меня господин Тихомиров просил разобраться. Там же его земля.

– Хорошо. Ну и как разбираться будете?

– Сперва мне надо там осмотреться. Понять, что происходит. Обычно кикиморы такой силой не обладают, надо понять ее источник. Сможете меня туда отвести?

– Я скажу Тимофею, он вас со станции забирал, он вас подвезет. Не обессудьте, но высадит вас на расстоянии, в саму деревню въезжать не будет. Надолго вы там?

– Часа два точно пробуду, может, больше.

– Пару часов он вас подождет. Ну или вы сами ему скажете, когда приезжать. Если ближе к закату задержитесь, то не обижайтесь – к нам пешком возвращаться понадобится. – Он хитро подмигнул: – Ну или Фрол Титович вас в буфете на станции встретит.

Выйдя из экипажа, Фёдор осмотрелся. Погода была шикарная, на синем небе белели облачка, звенели комары, дул легкий ветерок. Закинув ранец за плечи и поправив фуражку, он широким шагом пошел к деревне. На околице он остановился и стал готовиться. Снял пиджак и, аккуратно его сложив, убрал в ранец. Закрепил на голове странного вида обруч и опустил на левый глаз прикрепленную к нему отполированную до полной прозрачности пластинку горного хрусталя. Надел на пальцы несколько перстней с разного цвета камнями. Последним он достал из небольшого кожаного мешочка серебряный диск на цепочке. На диске был выгравирован волк и несколько странных символов, к диску снизу на кольце был прикреплен клык. Зажав амулет в правом кулаке и обхватив ладонью левой, он поднес его к губам и с силой выдохнул в него:

– Честер, лютый, иди ко мне!..

У его правой ноги появилась призрачная фигура большого волка. Приветственно кивнув ему, Фёдор повесил амулет на шею и проговорил:

– Ну что, дружище, пойдем посмотрим, что тут и как.

Деревня была необычная, в отличие от большинства деревень этого региона она была построена не в поле или на краю леса, а в самом лесу. Чистые, достаточно крепкие на вид дома стояли на разном расстоянии от центральной улицы, между ними росли высокие сосны. Заборов вокруг домов не было, только в некоторых местах были небольшие палисадники, окружающие заброшенные огороды.

Идя по улице, Фёдор внимательно смотрел по сторонам. Волк шел в нескольких шагах перед ним, держа нос у земли.

Окна домов были целые, крыши без провалов, однако не было никакого шума, сопровождающего обычно любое человеческое поселение, – ни лая собак, ни смеха детей или разговоров взрослых. В центре деревни поперек улицы лежало несколько бревен, рядом с ними темнела проплешина от костра. Видимо, в этом месте заночевали те монахи, о которых говорил староста.

Сев на бревно рядом с кострищем, Фёдор задумался. Пока нет никаких следов темной энергии. И внутренние ощущения, которым он всегда доверял в таких ситуациях, сейчас спокойные: кроме любопытства, никакой тревоги. Оберег и защитные амулеты тоже не проявляли никакой активности. Не было в его адрес ни внимания, ни тем более какого-то негативного магического воздействия. Просто лес, просто деревня, в которой, однако, никто не живет, только сходят с ума люди и иногда умирают дети.

Поднявшись, он пошел дальше по улице. У соседнего дома волк остановился и, развернувшись мордой к двери, пригнулся.

– Что там, Чес?

Волк посмотрел на него и мотнул головой в сторону дома.

– Человек?

Зверь в ответ отошел на шаг.

– Дух?

Тот вернулся на прежнее место.

– Домовой?

Волк радостно замахал хвостом.

– Честер, хватит шутить, ты же не собака! Ладно, я тебя понял. Давай попробуем поговорить.

Фёдор подошел к волку, встал рядом с ним и, повернувшись к двери, поклонился:

– Хозяюшко, прояви себя. Помоги нам узнать про беды места этого.

Ничего не изменилось. Чтобы лучше сконцентрироваться, Фёдор закрыл правый глаз и стал смотреть только левым, через хрусталь, стараясь держать взгляд несколько расфокусированным.

– Хозяюшко, выйди к нам, прошу тебя. Я же и приказать могу, – и он протянул вперед раскрытую правую ладонь. Ничего не изменилось.

– Хозяюшко… – проговорил Фёдор несколько разочаровано.

Чес, прыгнув с места, влетел в дом, пройдя сквозь стену. Через несколько секунд на крыльце появилась туманная фигура в сопровождении волка. Домовой был низким, не более метра ростом, и выглядел по сравнению с другими своими собратьями очень изможденным: тонкое тело, практически прозрачные руки. Он вышел на крыльцо и поклонился Фёдору.

– Здравствуй, добрый дух. – Фёдор еще раз поклонился. – Я пришел с миром, чтобы убрать тьму из этой деревни. Ты можешь мне помочь?

Домовой отрицательно покачал головой.

– Я не прошу действий. Мне нужны ответы на мои вопросы. Тут есть еще домовые?

Опять отрицательный жест.

– Куда они подевались?

Домовой плавно развел руками в стороны.

– Разбежались, значит. Что их прогнало?

Домовой поднял руки, пытаясь показать что-то, что было его выше, а потом пожал плечами.

– Ну да, верно, ты не сможешь объяснить. Скажи тогда, откуда оно пришло?

Тот махнул рукой в направлении дальше по улице.

– Спасибо, хозяюшко. Я же могу у тебя потом еще что-то спросить?

Честер повернулся к домовому и еще раз улыбнулся, начав плавно увеличиваться в размере. Домовой отшатнулся и быстро закивал, соглашаясь.

– Благодарю тебя, хозяюшко! Пойдем, Чес.

Пройдя через деревню, они подошли к реке. Рядом с причалом на берегу лежал плот, собранный на основе десятка пустых бочек, который местные, скорее всего, использовали как паром, чтобы переправляться в лес за рекой. И никаких следов.

На обратном пути Честер внезапно остановился и поднял голову. Проследив его взгляд, Фёдор увидел, что одно из деревьев было изогнуто. Прямой и ровный снизу ствол сосны начинал на высоте в несколько человеческих ростов загибаться петлей и перекручиваться. Рядом с ним оказалось еще одно такое же искривленное дерево.

– О как! – пробормотал Фёдор и пошел высматривать еще такие деревья. К его удивлению, их оказалось много. Выше крыш домов начинался целый ряд перекрученных и искаженных стволов деревьев. Походив вокруг и рассматривая по верхам, он обнаружил, что такие деревья образовывают круг диаметром под сотню метров, в центре которого находится один из домов деревни.

Подойдя к этому дому и войдя во двор, Фёдор сразу почувствовал изменение: плетеный шнур оберега на левом запястье потяжелел, и рука под ним зачесалась. Место было пропитано темной энергией. Обхватив ладонью правой руки оберег, юноша покрутил кистью левой, активируя его на усиление защиты:

– Хорошо. И что у нас тут?

После чего, высмотрев в углу двора небольшой столик, поставил лежащую рядом на боку скамейку и сел. Смахнув со стола листья и иголки, развернул небольшой платок и положил на него колоду карт Таро.

– Итак… и какая же энергия окружает это место?

Честер подошел, положил голову на край стола и поднял уши.

Фёдор увлеченно делал расклад за раскладом.

– Так, что за дама?.. Интересно, это не человек. Кикимора?.. Она самая… А вот и король мечей[2]. Маг, что навел проклятие?.. Нет. Опять не человек?.. Так, Чес, тут сложнее выходит. Это демон – и он направляет и усиливает болотного духа. Что же его привлекло и почему сюда?.. Кровь?.. Да. Но почему тут?.. Хорошо, надо посмотреть, что тут было раньше на этом месте.

Фёдор убрал колоду в ранец, а затем начал доставать из него разные предметы и расставлять их в центре двора. Достав компас, он поставил два подсвечника, сориентировав их по сторонам света. Между ними поставил небольшую жаровню, в которую положил несколько горстей трав. Разведя огонь и увидев поднимающийся из жаровни столб белого дыма, он встал рядом лицом на восток, прочитал «Отче наш». Затем раскинул руки и стал читать заговор:

– Встану я, раб Божий, благословясь, пойду, перекрестясь, из дверей в двери, из дверей в ворота, в чистое поле; стану на запад хребтом, на восток лицом, позрю, посмотрю на ясное небо…

С первыми словами заговора дым перестал колебаться и стал подниматься вверх ровным белесым столбом. Пока Фёдор читал, дым становился все более прозрачным, по окончании превратившись в ровный столб прозрачного марева, через которое виделся не стоящий за ним дом, а темный лес, освещенный мерцающим светом костра.

Фёдор медленно пошел вокруг жаровни, и, в зависимости от точки наблюдения, изображение стало меняться, будто он смотрел через прозрачный столб в другое пространство. Появился большой камень, на котором лежал связанный человек. Рядом с ним стоял высокий седобородый старик, который, судя по шевелящимся губам, нараспев произносил какие-то неслышимые слова или обращения. Затем старик наклонился к лежащему и одним движением ножа перерезал ему горло. Кровь хлынула на камень. Фёдор переместился еще на несколько шагов в сторону, чтобы увидеть, что было рядом с этим камнем. Через марево стал виден темный столб идола. Фёдор замер, пытаясь разглядеть подробности. В этот момент глаза идола стали светиться фиолетовым светом, и он стал приближаться. Раздалось громкое шипение. Прыгнув навстречу, Фёдор пинком ноги сбил жаровню. Разлетевшиеся угли и травы разом пыхнули вверх клубом белого дыма, и изображение исчезло. Шипение, однако, осталось. В нем стали понятны отдельные слова: «Мой, мой… Иди с-сюда…»

Подул ветер, и вокруг деревни разом загомонили вороны. Фёдор развернулся на звук, рядом с ним припал к земле в готовности к атаке призрачный Честер.

– Появись! – голос парня стал низким и напевным. – Я приказываю явиться.

– Пос-с-сже… – прошипел голос, и внезапно ветер стих, замолкли вороны – и все разом затихло.

– Иди ко мне! – повторил Фёдор с нажимом. Однако ответом ему была лишь тишина.

Честер развернулся к калитке и опять замахал хвостом. Фёдор опустил на глаз хрустальный окуляр и разглядел стоящего в проходе уже известного ему домового. Тот, поняв, что его заметили, кивнул, потом расстроено пожал плечами и, повернувшись, медленно пошел по улице к своему дому.

Староста ждал на пороге своего дома.

– Ну как, Фёдор, есть новости?

– Есть, Алексей Михайлович. Нам бы пообщаться.

– Ну, пойдем тогда в дом. Мы тебя покормим, а ты нам расскажешь.

После простой, но сытной трапезы все трое, староста, Фёдор и ротмистр, вышли во двор и сели рядом с крыльцом. Староста раскурил трубку, а ротмистр привалился плечом к своему «Руссо-Балту» и достал кулек с семечками.

– Ну, рассказывай, Фёдор, смог победить чудище?

– Пока нет, сбежало. Но вот узнать, что же там такое, я смог. Вы знаете, что раньше было на месте Великодворья?

– Ничего особенного – лес да речка болотистая. Старики говорили, что в голодные годы собирались всей деревней и копали там канавы от реки в лес. В них вода была чистая, рыба из реки туда заходила. Потом канавы перекрывали и рыбу вычерпывали.

– Да, овраги эти я там видел. Но дело не в них. Судя по всему, совсем в давние времена, еще до христианства, там капище стояло, жертвы там приносили человеческие. В капище же демон обитал и этим питался.

– Вот час от часу не легче. А почему лет пять, как Тихомиров там поселился, ничего не происходило? Почему сразу не началось, как там люди поселились?

– Капища того давно нет, а земля помнит. И кто-то кровь там пролил. Вот демон и вернулся. Посчитал, что опять это его место стало.

– То есть это не кикимора… или как ты это называл?

– Кикимора там тоже есть. Я слышал ее, прям в точь как Фрол Титыч описывал. Они там вдвоем сидят, и она у демона на побегушках. Это существа разного плана. Кикимора – эфирного, а демон – астрального.

– Так… вот последнее, что ты сказал, я уже не понимаю. Ты прогнать-то их сможешь?

– Смогу. Надо будет кикимору прогнать, она в основном там все творит, а демон сам уйдет, это же сейчас уже не его земля, а Тихомирова. Особенно если сам Вельямин Тихонович приедет и про свои права вслух заявит.

– Вот это вряд ли. Он себе новый дом построил, тут недалеко, в Красной Горке. Однако сюда наотрез отказывается приезжать. Плохо ему становится, говорит, голова раскалывается да дурно делается.

– А вот это, кстати, может и тот демон на него влиять.

– Так что делать-то будешь?

– Ночью туда пойду.

– А-а, – староста протянул разочаровано, – тоже думаешь до петухов досидеть?

– Нет. Просто сиднем сидеть – это не поможет. Начиная с полуночи и до трех ночи нечисть сильнее становится, но и доступнее одновременно. Потому в это время мы с Честером ее и поймаем.

– С кем?

Фёдор было прикусил язык, но, увидев заинтересованный взгляд старосты, продолжил:

– Сейчас попробую объяснить. У вас тут домовой есть?

– Разумеется. Аксинья к нему со всем уважением – то молока нальет, то чарочку поднесет. Дети говорят, видели его неоднократно.

– Ну так вот. Честер – это мой зверь рода. Он того же плана, что домовой, но только не за домом следит, а мне помогает. Наши предки в давние времена считали себя потомками зверей и поклонялись им как своим прародителям – кто медведю, кто лосю или рыси. И было племя, что поклонялось волку. Правда, напрямую его называть так было нельзя, говорили «лютый». А племя, значит, было лютичи. Видимо, кто-то из моих пращуров был из этого племени, раз во время знакомства со зверем рода ко мне волк пришел.

– А мог другой прийти?

– Вероятно. Предков-то у нас много, в каждом крови разной много намешано. Но ко мне пришел волк, и я назвал его Честер. Он мне в моей работе помогает. Защищает, искать может, силы дает. Вместе мы с кикиморой должны справиться.

– Чудеса, однако. Вам наша помощь может потребоваться?

– Не думаю, у меня все необходимое с собой. А до Великодворья я и пешком дойду, ваши ночью меня не повезут.

– Это верно. Тогда удачи вам в охоте вашей.

После того как староста ушел в дом, к Фёдору подошел ротмистр. Выглядел он несколько смущенным.

– Разговор у меня к тебе есть, Фёдор Алексеевич.

– Слушаю вас, Фрол Титович.

– Не дает мне покоя та ночь, когда я из деревни убежал, пятками сверкая. Не годится так. И потому я решил, что в эту ночь с тобой пойду.

– Господин ротмистр… – Фёдор задумался, подбирая слова. – Вот представьте: едете вы арестовывать какого-то бандита, а я подхожу и прошусь к вам составить компанию. При всем нашем хорошем отношении, что бы вы мне ответили?

– При всем хорошем отношении, – Фрол хмыкнул понимающе, – то из цензурного было бы только «сиди в машине». – Он задумался, покрутил ус и решительно заявил: – Тогда так. Я тебя туда отвезу в полночь, а сам встану на пригорке, фарами к деревне, и буду тебя ждать. Ты ночью свет издалека увидишь. И еще, – он открыл дверь своего паромобиля, немного повозился в кабине и протянул Фёдору пистолет с очень толстым дулом: – Возьми с собой. Это сигнальная ракетница. Если что не так пойдет, то ты ствол вверх направь и выстрели. Я сигнал увижу и за тобой приеду. Доводилось таким пользоваться?

– Спасибо, доводилось. – Фёдор взял пистолет, откинул ствол, проверяя капсюль, вернул его на место и, поставив на предохранитель, положил ракетницу в карман. После подошел к своему ранцу и достал из него небольшой образок. – А это вам образ архистратига Михаила. Тут и обклад кипарисовый, и слова верные добавлены. Вы ночью тогда на шею его себе повесьте, обережет вас.

– Спасибо. Во сколько выдвигаемся?

– Тут недалеко, за полчаса до полуночи можем поехать.

– Договорились.

Подойдя к деревне, Фёдор выключил фонарь. Немного постояв, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте, он вызвал Честера.

– Значит так, лютый, держись рядом. Я иду и ее вызываю. Я посвященный маг, потому долго сопротивляться призыву у нее не получится. И когда она подойдет, ты ее хватаешь и держишь, а я ее отчитываю. Задача – снять у нее привязку к этому месту. Пусть будет где угодно, но только не тут.

Честер поднял глаза на Фёдора, кивнул и отошел ему за спину. Фёдор опустился на левое колено, перекрестился, прочитал «Отче наш» и медленно пошел по улице.

Из темноты проступали темные дома, окна в которых выглядели мрачными провалами. Ни огонька не было на улице, только свет низких звезд и яркий серп луны. Фёдор, стараясь ступать как можно более бесшумно, прислушивался. Вот в отдалении скрипнули оконные ставни. Вот что-то быстро прошуршало за домом. Фёдор сосредоточился и позвал низким голосом:

– Иди ко мне…

Порыв ночного ветра принес с собой ответный тихий шепот:

– Вернулся ты, гостюшка.

– Вернулся. Иди ко мне. – Фёдор собрался и уверенным голосом, вкладывая в призыв всю свою волю, позвал. – Именем Господа нашего Иисуса Христа я прошу и приказываю тебе явиться ко мне! Выйди!

– Ой, колючий какой, – шепот сместился и стал звучать в отдалении. – Ты почему такой грозный? С усталости? А ты ляг, отдохни, я тебе волосы расчешу, усталость сниму, сном убаюкаю. Я же когда девкой была, ой как любить умела.

Фёдор хмыкнул.

– Не была ты человеком, не придумывай. Ты не призрак, ты дух болотный.

В ответ раздалось тихое шипение. Однако на этот и все последующие призывы кикимора не вышла. Фёдор несколько раз прошел через деревню, призывая ее выйти, но та уже в разговоры не вступала и рядом не появлялась, лишь шуршала где-то поодаль. Один раз из темноты вылетела еловая шишка, вспоров воздух перед мордой Честера.

Волк остановился, повернул голову и вопросительно посмотрел на Фёдора.

– Сам не понимаю, – отозвался молодой маг, – откуда у нее силы сопротивляться призыву. – Он остановился, покрутил головой и показал рукой в сторону дома с открытой дверью: – Так мы с тобой тут, Честер, до утра ходить будем. Пошли в дом, я через другой план попробую дотянуться.

Зайдя внутрь, Фёдор поставил на пол небольшой светильник, включил лампочку.

За дверью дома послушались шорохи, а потом раздалось тихое постукивание. Честер развернулся к двери, присел, готовясь к прыжку, шерсть на загривке поднялась дыбом.

Фёдор пробормотал:

– Погоди немного, сейчас приду, – после чего повернулся к призрачному волку: – Охраняй. Если она рядом появится, хватай ее и выводи меня из транса.

Волк кивнул и сел около стены. Фёдор лег на пол, вытянувшись и, положив руки вдоль тела, закрыл глаза. Дыхание его становилось медленнее, спокойнее. Перед глазами сперва привычно появились картинки образов, затем они стали истончаться, становиться светлее – и через некоторое время он обнаружил себя в светлом пространстве без верха и низа.

Фёдор внимательно оглядел себя. Он знал, что одежда, которую создает его дух в астрале, сможет дать подсказку к тому, что может ждать в этом выходе. Черные перчатки на руках и кольчужные рукава. Кольчуга – значит, будет драка. Поверх кольчуги уже знакомый ему серый жилет со многими карманами, в которых у него был заранее созданный набор разнообразных устройств и механизмов для взаимодействия в астрале. Почувствовав тяжесть на голове, он поднял руку и коснулся шлема. Это было привычно, однако лицо оказалось закрыто большими круглыми очками и маской респиратором. Ожидается газ или еще что-то подобное?.. Пояс слева оттягивает шашка. Астрал живет не по физическим законам, поэтому шашка хоть и имела вес, но при этом не имела инерцию, и как бы он ни двигался, у него не получится споткнуться, запутавшись ногами в ножнах.

Хорошо, а теперь уже пора идти в астральный план самого Великодворья. Он закрыл глаза и сосредоточился на образе деревни. Сначала почувствовал пол под ногами, изменившееся ощущение окружения. Он медленно открыл глаза – вокруг стоял серый сумрак, низкое облачное небо слегка светилось. Дома выглядели очень похожими на их физические отражения, однако вся поверхность земли была покрыта белесой, слегка пружинящей под ногами субстанцией, похожей на толстую молочную пенку. Он присел, достал из сапога нож и подцепил острием это покрытие. Сделав два разреза, отвел его вверх и увидел снизу зеленую траву. Но как только он убрал нож, белесый клин встал на свое место… и все разрезы исчезли.

«Вот как тут выглядит проклятие, что деревню накрыло».

Он встал, сосредоточился и вытянул вперед правую руку. Из руки вырвался поток огня, который расплескался по белесой поверхности, не оставив на ней никакого следа.

«Так, огнем эта порча не снимается».

В этот момент его укололо резким чувством опасности. Быстро повернувшись, он увидел прыгнувшую на него со спины кикимору. В этом плане она выглядела как перепутанный и постоянно движущийся клубок с палками. Концы некоторых были заострены, еще несколько оканчивались зазубренными крючками. Откатившись в сторону, Фёдор увернулся от врага, вскочил на ноги и выдернул из ножен шашку. Раскрутив ее вокруг себя, выписывая острием сложные узоры фланкировки, он собрался и, начав читать слова молитвы, бросился в атаку:

– Да воскреснет Бог. – Серия ударов отбросила кикимору на пару метров назад. – Да расточатся врази его. – Рефлекторно моргнув от плевка чего-то зеленого в лицо, Фёдор плеснул в центр переплетения палок вспышкой пламени из левой ладони. – Да бежат от лица его ненавидящие его.

Танец боя завораживал. Фёдор, продолжая рубить, блокировать удары, уворачиваться и одновременно с этим читая молитву, выжидал. Он знал, что силовое воздействие в сочетании с заговорами и молитвами в этом пространстве ослабляет враждебного духа. Движения кикиморы замедлялись, и после третьего прочтении молитвы она откатилась на пару метров и замерла. Решив, что он достаточно ослабил врага, Фёдор прыгнул на нее сверху. Это было ошибкой. Взлетевшие вверх прутья оплели его, и они провалились вниз через белесую поверхность. Пространство вокруг пару раз провернулось, сбивая ориентировку, наполнилось тяжелыми энергиями нижнего астрала, и Фёдор обнаружил себя в большом зале с каменными стенами. Прутья тела кикиморы стали истончаться, приобретая зеленый цвет, начали превращаться в длинные листья болотной травы, и она, трансформируясь, буквально втекла в пол и исчезла, перейдя в эфирный план. Фёдор медленно встал, поднял глаза и встретился с тяжелым немигающим взглядом демона.

Огромная, в несколько человеческих ростов, фигура неторопливо поднялась при его появлении. Демон был человекоподобным, чудовищно толстым, с кожей серого цвета. Какой-то одежды или половых признаков у него не наблюдалось. Он пристально посмотрел на Фёдора – и его глаза зажглись знакомым фиолетовым светом.

Фёдор начал медленно пятиться. Разум его, еще разгоряченный боем, подбросил картинку того, как он бросается с шашкой на демона. Фёдор грустно усмехнулся, проигнорировал этот образ и продолжил отступать. Шансов выиграть этот бой, да еще и в обители демона, не было никаких. Демон стоял в конце зала, не проявляя пока враждебности и сделав еще несколько шагов. Фёдор уперся спиной в стену. Годится. Он мысленно представил свою астральную обитель, дом на берегу лесного ручья и, создав внутреннее напряжение, тянущее его вверх и назад, стал медленно погружаться в стену, выходя из обители демона. Через несколько долгих секунд он почувствовал, что стена кончилась, увидел перед собой серый камень стены и, повернув голову вправо, столкнулся с тяжелым взглядом толстого демона. Оказалось, что через стену он прошел, но почему-то вышел обратно в зал.

– Ху-у-ур-р-р… – громкий, протяжный демонический крик отозвался в голове ослепительной вспышкой боли.

Фёдор упал на колени, инстинктивно закрыв уши руками, однако это никак не повлияло на звук, взорвавший его голову изнутри.

– Отче наш, Господин всего неба, Имя которого произносится всеми в почтительном страхе, – Фёдор усилием воли заставил прозвучать первые слова молитвы, однако с каждой последующей строчкой боль стала уменьшаться, освобождая сознание для возможности принять решение.

Демон замолчал, Фёдор, продолжая читать молитву, поднялся на ноги и попятился. Быстрым движением выхватив из кармана жилета круглый диск, он, резко повернувшись спиной к демону, кинул его перед собой, и тот развернулся в окаймленный зеленым пламенем портал, за которым появился образ солнечной лесной опушки с видневшейся справа частью стены бревенчатого дома. Фёдор прыгнул в открывшийся проход.

– Ху-у-ур-р-р! – на сей раз звук сопровождался толчком воздуха, отбросившим Фёдора в сторону. Пролетев мимо портала, он покатился по полу, ударившись о стену. Сжавшись от головной боли, Фёдор опять начал читать молитву. Боль на этот раз уходила медленнее. Он с трудом повернулся и медленно встал на колени, пригнувшись головой к полу.

«Не уйти, – пришедшая мысль уколола паническим страхом. Однако чудом сохранившая адекватность другая часть его сознания подсказала выход: – Не уйти вверх».

Фёдор внутренне сконцентрировался на поднимающейся панике, позволил страху завладеть собой практически полностью и, отдавшись ему, провалился сквозь пол в еще более глубокий уровень астрала.

В астрале больше измерений, чем в физическом мире. Кроме привычных нам всем длины, ширины и высоты, а также линейного времени, в астрале дополнительным измерением являются переживания. Высокие и низкие, светлые и темные определяют, на каком уровне астрального плана находится путешествующий в нем. Усилив страх, с огромным трудом балансируя на грани всеохватывающей паники, Фёдор провалился глубже демонического уровня.

Хтонь. Этот уровень астрала практически недоступен человеку в нормальном состоянии психики. Только сумасшедшие или люди под действием тяжелых наркотиков могут оказаться тут. Или те, кто заблудился, будучи в коме. Несколько раз Фёдору доводилось спускаться на хтонический уровень, пытаясь вернуть человека из такого состояния, и он знал, что нужно делать.

Сперва проявилась темная картина стены, составленной из переплетенных рук, ног, частей тела и шевелящихся змееподобных отростков, поблескивающих маслянно-черным цветом. Эта картина начала завораживать, Фёдор с усилием отвел от нее взгляд и закрыл глаза, сбрасывая морок. Медленно, успокаиваясь с каждым вдохом и каждым шагом, он пошел вперед. «Ужас – это чудовище внутри, сопротивляясь ему, ты запираешь его в глубинах своего ума, – вспомнил он слова своего учителя. – Представь, что стоишь ты в дверях своего разума, и выйти оно может только сквозь тебя. Позволь ему это сделать».

Шаг… Шаг… Другой…

Слышались странные скрипящие и подвывающие звуки, пару раз Фёдору почудилось, что кто-то зовет его по имени тихим и как будто искаженным от боли голосом. Какое-то склизкое щупальце коснулось его шеи под шлемом. Фёдор, тормозя рефлекторное отвращение, медленно поднял руку, снял щупальце с плеча и продолжил вслепую неторопливо идти вперед.

Шаг… Шаг… Другой…

Глубина астрала определяется состоянием.

«Перейдя в другое переживание, вспомнив и создав свет внутри себя, ты неизбежно станешь легче хтонического уровня и всплывешь из него, как пробка из тины на дне озера», – вспомнил он другие слова своего учителя. Фёдор мысленно улыбнулся поднявшемуся из памяти теплому переживанию об обучении у инока Андрея. Какие еще светлые моменты были у него?.. Пришло воспоминание ночной рыбалки с отцом, разговоры под звездами у костра на берегу реки… Пролетело воспоминание зимней горки и санок, летящих вниз, когда перехватывает дыхание от восторга и ужаса одновременно.

Фёдор продолжил идти. Только через некоторое время он понял, что ступает уже не по шевелящейся и склизкой поверхности, а по ровному твердому полу, и от стен отражается звон набоек на каблуках его сапог. Судя по внутреннему состоянию, он вышел, но что снаружи?.. И он осторожно открыл глаза. Длинный коридор, похожий на галерею старинного замка, каменный пол, деревянная крыша и стены с проемами, похожими на бойницы. Выглянув в одно из них, Фёдор увидел зеленую равнину, которая в отдалении сужалась в ущелье подступающими с обеих сторон горами. С вершины правой горы вверх било яркое пламя вулкана; левая гора хоть и была не очень высокой, но ее вершина утопала в белейшем снегу. Так… это еще не средний астрал, это чуток пониже – стихийный уровень, но уже точно не демоническая обитель. Вырвался. А теперь пора просыпаться и открывать глаза.

Реальность оказалась страшнее, чем тонкий план. Он знал свою особенность: выйдя из глубокого астрального путешествия, у него сохраняется на несколько минут возможность видеть объекты эфирного плана без кристаллов и прочих атрибутов. Когда он сел, то в слабом свете стоящего на полу светильника первое, что бросилось ему в глаза, это неестественная и замершая поза Честера. Приглядевшись, он увидел, что его эфирный волк полностью оплетен болотной травой, которая спеленала ему ноги и притянула к стене. В этот момент из стены рядом с головой волка проявилась зеленоватое лицо кикиморы. Злобно оскалившись, она прошипела:

– Вернулся-таки, гостюшка? А вот зря. Смотри!

После чего переплетение зеленых лент вокруг Честера зашевелилось, сдавило его, а одна, самая крупная, обхватила за шею, Честер дернулся, бросил испуганный взгляд на Фёдора. Кикимора повернула свое лицо к волку, ощерилась и одним рывком оторвала ему голову. Подняв за уши голову мертвого волка, она покачала ей перед глазами шокированного Фёдора, затем отшвырнула ее в сторону, а сама прыгнула юноше на грудь, сбивая на спину. Рот Фёдора оплели зеленые ленты, гася поднимающийся крик, и он увидел приближающееся лицо кикиморы.

– Помнишь, я тебе колыбельную обещала? – и кикимора начала мелодично петь.

Одновременно с ее песней Фёдор ощутил, как спеленавшие его ленты наливаются холодом, как неотвратимо начинает подниматься слабость, веки тяжелеют и его против воли начинает погружать обратно в астральный план, как закрываются глаза и проявляются стены старого замка.

– Ху-ур-р! – раздалось у него за спиной. Звук быстро усиливался, приближаясь.

Он обернулся, увидел, как вдали коридор окаймляет багровое кольцо открывающегося портала и через него уже виднеется бегущий в его сторону демон. Пол содрогнулся от мерного топота. Фёдор побежал прочь. Длинные коридоры, двери, за которыми опять распахивалась анфилада пустых комнат… Он понимал, что демон близко и уже начинает искажать окружающее астральное пространство, запутывая его и не давая уйти. Периодически всплывающая пред глазами картинка мертвого Честера и его голова рядом с торжествующе ухмыляющейся кикиморой сбивала настрой. В переживаниях кипел ядовитый коктейль тоски, ненависти и паники, что только препятствовало смене астрального уровня. Фёдор бежал, пытаясь на ходу создать необходимые для перехода образы известных ему мест в астрале, проецировал их на одну из дверей, но когда открывал ее, видел перед собой не пространства общего астрала, а очередной безлюдный коридор. А сзади его постоянно подгонял мерный топот преследующего демона и иногда раздающийся вопль, понемногу усиливающий головную боль.

– Господи, помоги! – прокричал Фёдор изо всех сил.

Практически как отзыв на это рядом прозвучал испуганный женский крик. По стенам коридора прошла волна, и виднеющаяся вдали дверь изменилась, став металлической, с закругленными углами. Ускорившись, Фёдор распахнул эту дверь и вскочил в рубку какого-то корабля, в которой уже было несколько человек.

* * *

Мэйлинь снилось, что она идет по коридору своего дома в Шанхае. В конце его виднелась приоткрытая дверь в мамин кабинет. Подойдя к ней, она постучала.

– Заходи, милая, – отозвался мамин голос.

Однако вместо мамы на ее месте сидела какая-то женщина в длинном балахоне с капюшоном, скрывающим лицо. Она была выше мамы, чуть более стройная. Ее тонкие руки в белых перчатках неподвижно лежали на поверхности стола

– Вы кто? – Мэйлинь замерла.

– Как проходит твой полет? – женщина продолжала говорить маминым голосом.

Мэйлинь была сбита с толку и настороженно сказала:

– Хорошо.

Женщина щелкнула пальцами, и дверь за спиной у девушки с грохотом закрылась. После чего она встала и подняла руки к капюшону:

– Смотри, что со мной сделали.

Она откинула капюшон, и взору предстало страшное зрелище: когда-то миловидное лицо было обезображено страшным шрамом, который тянулся через все лицо ото лба и заканчивался ниже уха.

– Тебе нравится?

– Это ужасно! Кто это сделал?

– Ты! Ты и твой капитан!

– Так это вы были на том дирижабле! – Мэйлинь окончательно поняла, кто перед ней. – Вы же сами напали на меня и хотели убить всех нас.

– Мы хотели только забрать тебя. А ты, отказавшись, убила пятнадцать человек.

– Это не так! Вы напали, а мы защищались!

– Помолчи! – голос зазвенел металлом, и Мэйлинь почувствовала, что у нее во рту появился кляп. Женщина хлопнула в ладоши, из стен вылетели цепи, которые вцепились браслетами кандалов в запястья и лодыжки. Рывок назад – и Мэйлинь, раскинув руки, больно ударилась спиной о мокрую каменную стену.

Пространство изменилось, теперь это был темный подвал с низким потолком и небольшим зарешеченным окном.

– Все время, пока я лежала в обломках, пока экипаж «Лани» разбирал их, а я на минуты приходила в себя от невыносимой боли… все это время я мечтала о нашей встрече. И вот ты здесь.

– Это же сон! – Мэйлинь сумела выплюнуть кляп.

– И что это меняет? – Женщина подошла и с размаху отвесила оплеуху.

Мэйлинь вскочила, проснувшись; ее трясло от страха. Трясся и «Юньшань». Бросив взгляд в окно, она увидела горные вершины, пляшущие в свете полной луны. Дирижабль шатало и крутило как щепку, попавшую в водоворот. Вскрикнув, она бросилась из каюты. Коридоры корабля были практически не освещены и пустынны, горели только отдельные лампочки. Ее швыряло от стены к стене, когда она бежала к капитанскому мостику. Взобравшись по последней лестнице, она вбежала в рубку и замерла в ужасе. Труп рулевого стоял на коленях, его руки были прибиты гвоздями к штурвалу. Она услышала стон – из капитанского кресла, судорожно цеплясь ногтями за подлокотник, пытался встать капитан Штейнберг. Его глаза были выжжены, изо рта текла кровь, пропитывая бороду.

– Вырвать ему язык было нужно еще тогда, – подошедшая к его креслу женщина в балахоне взяла капитана за волосы.

Мэйлинь закричала, попыталась отскочить, но споткнулась и, упав на пол, с ужасом увидела, как женщина достает длинный узкий нож.

– Помогите! – изо всех сил закричала Мэйлинь.

– Господи помоги… – синхронно прозвучал мужской голос.

Дверь распахнулась, и в рубку ворвался молодой мужчина. Захлопнув за собой дверь, он привалился к ней спиной, тяжело дыша. Он был странно одет. Брюки были заправлены в охотничьи сапоги, из-под кожаного жилета со многими карманами блестела кольчуга, прикрывавшая тело и руки и спускавшаяся до середины бедер. Слева на поясе висела сабля, справа – кобура револьвера. На голове была армейская каска, лицо прикрывали мотоциклетные очки и респиратор. Быстро поведя головой из стороны в сторону, он выделил из всех присутствующих Мэйлинь и, стянув на шею маску, задал вопрос:

– Это твое пространство?

– Это мой сон.

Он посмотрел на изуродованного Штейнберга:

– Точнее, кошмар.

Мэйлинь закивала.

Ведьма прервала их разговор:

– Ты кто? Назовись! – прозвучал приказ.

– Это же не твой Предел, – прервал ее юноша, затем сделал пару шагов к Мэйлинь и, сорвав с пояса металлическую сферу, швырнул ей под ноги. Сфера взорвалась яркой вспышкой, и они оба оказались в светящемся круге. От края круга вверх уходила прозрачная светящаяся стена, за пределами которой все внезапно замерло. Исчезла тряска, замер штурвал и замерла, раскрыв рот в непроговоренном приказе, женщина в балахоне.

Юноша подошел к Мэйлинь и протянул руку, помогая встать:

– Меня Фёдор зовут. У нас есть несколько минут, чтобы понять, что происходит, а потом время оттает, и уже нужно будет действовать.

– Я Мэйлинь. Я уснула в своей каюте на борту этого дирижабля… и начался кошмар. Эта ведьма меня преследует и не дает проснуться.

– Ты ее знаешь?

– По имени нет, но, если кратко, она уже пыталась меня убить физически и напала в эфирном плане.

– Постой смирно, – он переместил очки на каску, подошел к девушке, мягко взял за плечи и немного повернул из стороны в сторону, что-то разглядывая у нее на голове. – Замри.

Фёдор отошел на полшага, и в его руках появился длинный пинцет и небольшая баночка. Резким движением он взял пинцетом что-то у нее с виска и дернул. Резко кольнуло. Мэйлинь дернулась, а он быстро шагнул с другой стороны и вцепился пинцетом во второй висок.

– Ай, больно!

– Все, все… – Фёдор примирительно поднял руки. Пинцета в правой руке уже не было, а в баночке, что он держал в левой, что-то двигалось. Он протянул закрытую банку Мэйлинь, и та увидела, что там шевелят лапками две иссиня-черные многоножки.

– Эта ведьма тебя касалась?

– Да, в эфирном плане вцепилась в голову так, что я потеряла сознание от боли.

– Это лярвы, это через них она до тебя дотянулась.

– Теперь не сможет?

Он поморщился:

– Сможет. Не с таким тяжелым мороком, как сейчас, но сможет. Если будет к кому тянуться.

– Если?.. – Мэйлинь не понравилось сомнение в его голосе.

– У меня тоже проблемы. И я их каким-то образом сюда привел. За мной демон гонится, и когда время вернется, он тут и появится.

– В моем сне?

– Я больше скажу – в твоем астральном пределе. Это уже не сон. Это обитель твоего духа.

– Моя обитель выглядит как дирижабль?

– Она никак не выглядит, пока ты этому не дашь образ. Любой. А этот образ создавала та ведьма. Посмотри внимательнее, он должен отличаться от того, что знаешь ты. – Он посмотрел на замершую женщину, оценивая. – Так… есть идея. Говоришь, убить тебя хотела, лярв подсаживала? Ну что ж, какой мерой меряете, такой и вам отмеряется.

Он подошел к краю круга, встал напротив ведьмы и достал саблю. Мэйлинь обратила внимание, что светящаяся стена, окружающая их пространство, практически потеряла свою яркость и стала еле заметной.

– Отойди в сторону и жди. Если я исчезну или упаду, то не дай прикоснуться к себе и сделай все возможное, чтобы проснуться. Тогда у тебя появится шанс.

Он встряхнул саблей, и та развернулась в длинный, серебристого цвета кнут.

– Архангел Михаиле, архистратиг небесный, дай мне силы…

Палуба качнулась, ведьма дернулась, пытаясь оценить изменившуюся диспозицию. Та, за кем она охотилась, сейчас находится в стороне, а прямо перед ней стоит человек в доспехах, с кнутом и вежливо улыбается, глядя ей в глаза.

– Назовись, смертный! – женщина повторила приказ.

– Имя в обмен на имя, сударыня, – юноша поклонился.

– Ты кто?

– Тс-с-с… – вместо ответа Фёдор поднес указательный палец левой руки к губам, а затем указал большим пальцем за спину в сторону двери.

Мэйлинь услышала нарастающие, все более громкие удары, будто за дверью кто-то очень тяжелый громко топал, приближаясь.

– Что… – успела только произнести ведьма, и в этот момент дверь за спиной Фёдора разлетелась в мелкие осколки. В образовавшемся проеме появилась огромная рука, которая стала рывками вдвигаться в пространство ходовой рубки. Дверной проем вспыхнул красным цветом и стал расширяться, превращаясь из прямоугольного в окаймленный багровым пламенем округлый портал.

Ведьма оторопела, но опомниться Фёдор ей не дал. Свистнул, разворачиваясь, кнут, серебристая лента охватила ее плечи, он напрягся, дернул изо всех сил, и когда ведьма, потеряв равновесие, практически подлетела к нему, присел и, подставив плечо, швырнул ее через себя прямиком в раскрытую гигантскую ладонь. Огромные пальцы сжались, раздался сдавленный крик. Одним прыжком оказавшись около Мэйлинь, Фёдор заключил ее в объятья и приказал:

– Закрой глаза!

Она зажмурилась и почувствовала, как под ногами пропала опора и появилось ощущение полета. Ощущение невесомости продолжалось несколько мгновений, после чего она услышала спокойный голос Фёдора:

– Мы прибыли, можно открывать глаза.

Мэйлинь огляделась. Светило солнце, они стояли на лугу рядом с березовым лесом. Слышалось пение птиц, журчание воды в небольшом ручье в нескольких шагах от них. Через ручей был перекинут маленький деревянный мостик, а на том берегу стоял двухэтажный терем. Дом был сложен из золотистых бревен, на окнах виднелись раскрашенные наличники, конек крыши украшала красная резная голова коня. Одежда Фёдора тоже изменилась, исчез шлем, кольчуга и оружие.

– Где это мы? Это уже другой сон?

– Ты все еще спишь и продолжаешь лежать там, где заснула. Просто сейчас ты во сне у меня дома. Да, проснуться ты уже можешь в любой момент, просто захотев это. Только я очень тебя прошу, не делай этого сейчас. Нам сперва нужно поговорить.

– Я очень благодарна тебе за помощь.

– Пожалуйста. Смотри, мы сейчас зайдем в дом, и я тебе покажу спальню. Постарайся запомнить все в мельчайших подробностях. Дело в том, что тот демон, что за мной пришел, он сделал портал в твой предел… или, проще говоря, у него есть проход в твой сон. И теперь, стоит тебе заснуть, он окажется рядом с тобой.

– Я знаю про многослойность нашего мира, про физический план, эфирный, куда попадаем, выйдя из тела, и про астральный – мир образов. С эфирным я хорошо знакома, я с раннего детства умела выходить из тела, а вот с астральным у меня плохо получалось, даже в долгих медитациях.

– Очень интересно. У меня наоборот, я эфирный план долго учился видеть, выходить из тела до сих пор не могу, но вот с астральным куда как лучше получается. Потому, например, вот тут, – он показал руками вокруг себя, – ты в полной безопасности. Так вот, пока портал открыт, тебе лучше не спать.

– Совсем?

– В идеале – да. Однако можно попытаться, засыпая, удерживать в сознании образ этого места, моего предела и приходить сюда. То есть тебе нужно будет представлять, как ты приходишь в этот дом, ложишься в кровать, и засыпать тут. Тогда у тебя получится проскользнуть по самому краю своей обители и уснуть здесь, в безопасности.

– Это сложно.

– Погоди, я не договорил. Раз из-за меня все это происходит, то мне и доделывать. Чтобы закрыть портал, мне нужно будет прийти к тебе в астрале второй раз, после того как тут с демоном доделаю. А для этого нам нужно будет с тобой встретиться. В реальности. Ты где живешь?

– В Шанхае.

Фёдор расстроено сел на траву и почесал затылок:

– Ну это, конечно, лучше, чем в Зулу, но все равно минимум неделя пути.

– Погоди. Раз ты смог один раз прийти ко мне в сон, то, может, сможешь и во второй?

– Я не понимаю, как это произошло, обычно для этого нужно знать, как ты физически выглядишь, а в астрале у тебя чаще всего другой облик. Разве ты сможешь прислать мне в Москву свой портрет?

– А ты из Москвы? Я как раз туда сейчас лечу.

– Святые угодники! – он вскочил на ноги. – И далеко ты?

– Летим из Томска на дирижабле. Капитан говорит: еще пару дней – и будем на месте

– Замечательно! Я тоже к этому времени вернусь. Постарайся продержаться и не спать, и как прилетишь, то сразу узнай, где «Фабрика волшебства», и прямиком туда.

– Ты уже второй, кто направляет меня в это место.

– Вот как?.. Ладно, потом расскажешь. Друзья на борту есть? Предупреди их, что если ты не удержишься, и они не смогут тебя разбудить, то пусть привозят к нам спящей. Бабушка Евдокия поможет.

– Меня как раз к ней и направляли. У нее есть артефакт для меня.

– Все очень хорошо складывается. Позволь, я провожу тебя в дом, там ты ляжешь спать и в эту ночь выспишься. Проснешься ты в своей кровати, кошмаров больше не будет, обещаю. Главное, вспомни, что потом делать. Мне же сейчас нужно будет уйти.

– Зачем? Ты же тоже спишь.

– Да, но ты лежишь в своей каюте, а я на заброшенном хуторе с болотным духом в обнимку. Мне давно пора возвращаться…

Проводив девушку в спальню, Фёдор вышел на крыльцо и остановился, задумавшись.

От демона он ушел, но вот возвращаться сейчас в физический план на свиданку с кикиморой без подготовки нельзя. Тем более что она там без дела явно не сидит и, судя по холоду, который он почувствовал от ее объятий, его обессилить пытается. В астрале свой энергетический ресурс, слабость пока тут не проявляется, но это лишь пока. Нужна поддержка для возвращения и силы, чтобы потом из дома выйти. Есть идея…

Он закрыл глаза и стал создавать перед внутренним взором образ для перехода в требуемую астральную обитель. Горы, небо, сплошь усеянное яркими звездами, зеленая трава под ногами, лес за спиной. Когда образ стал практически неотличим от реальности, он выдохнул, решительно шагнул вперед и открыл глаза. Хорошо, он на месте. Осмотревшись, настраиваясь на состояние этого пространства, он поклонился в приветствии и пошел вдоль скалы. Скала слева, справа внизу горная река и узкий уступ, не шире одного шага, по которому ему теперь нужно будет немного пройти. Он шел и выглядывал узкую расщелину в скале, которая выведет его на нужное ему место. Он знал, что если Мать Мира, в чью обитель он сейчас пришел, решит, что его визит неуместен, то поворот он не увидит. Однако буквально через десяток шагов слева в горе появился проход с узкой, извилистой тропинкой, идущей вверх между скал. Фёдор пошел по нему, и через некоторое время впереди забрезжил мягкий свет. Он прошел еще немного и за очередным поворотом увидел растущие на скалах необычные цветы – белые, с легким голубоватым оттенком, похожие на очень большой ландыш, цветы светились теплым мягким светом. Цветок Жизни, артефакт, помогающий при проблемах со здоровьем, тяжелых болезнях или, как ему сейчас требовалось, дающий силы для восстановления. Поклонившись и поблагодарив хозяйку обители, Фёдор сорвал один из цветков. Не удержался, осторожно поднес цветок к лицу, чтобы почувствовать аромат. Немного озона, немного клубники. Запах ци, как говорил ему один знакомый китаец.

Выпрямившись и взяв цветок обеими руками, он настроился на выход. Возвращение в физический план было тяжелым. С каждым квантом внимания, переходящего в тело, его все больше подавляло чувство тяжелейшей усталости. Он почувствовал спиной доски пола, затекшее тело, ощутил страшнейший внутренний холод и, прилагая огромные усилия, открыл глаза. Кикимора была рядом. Увидев его пробуждение, она улыбнулась острозубым ртом и произнесла:

– Проснулся, любовничек? Он просил не выпивать тебя всего, – она облизнула губы длинным зеленым языком. – Я с трудом удержалась. Уж больно ты сладенький.

Фёдор застонал и попробовал перекатиться на бок.

– Хочешь позу поменять? – происходящее явно забавляла кикимору. – Я не против, да только ты так быстрее устанешь, сознание потеряешь и к нему вернешься. Вот так пару дней побултыхаешься и умрешь – или, что вероятнее, у него навсегда останешься.

У Фёдора сохранялось еще раздвоенность внимания. Одной частью своего сознания он пытался вернуть контроль над телом и, сцепив зубы, медленно вставал на колени. На внутреннем же плане он взял цветок в обе ладони и поместил его на грудь. Цветок засветился ярче, вошел внутрь его, и по телу сразу стало разливаться тепло.

Окончательно выйдя из астрала, он полностью сконцентрировался на физическом мире. Становилось теплее, зубодробительный холод медленно проходил – и стало заметным легкое золотистое сияние, исходящее от Фёдора. Кикимора всполошилась:

– Это еще что? А ну стой!

Она попыталась оплести его своими зелеными лентами водорослей, но они остановились, натолкнувшись на золотое сияние. Фёдор не глядя пошарил рукой, подтянул за лямку ранец и, шатаясь, встал, волоча его за собой по полу.

– С-с-стой! Он меня накажет, если я тебя отпущу… – в голосе кикиморы появился страх.

– Верно, – прохрипел Фёдор, плечом открывая дверь на улицу. – А потом я вернусь. И тебе добавлю.

Цепляясь за перила, он практически скатился с крыльца. Доковыляв до дороги, все-таки споткнулся и упал. Сил подняться уже не оставалось. Перевернувшись на спину, он потянул из кармана сигнальный пистолет и, держа его дрожащими руками, выстрелил вверх. С оглушающим свистом взвилась вверх сигнальная ракета, осветив красным светом деревенскую улицу.

После пары очень долгих минут улицу озарило электрическим светом и раздался громкий рев. Въезжая в деревню, ротмистр включил сирену – либо чтобы нечисть напугать, либо, что более вероятно, чтобы себя приободрить. Полицейская машина, обдав Фёдора пылью, остановилась в паре метров от него. Из кабины с грохотом и трехэтажным матом скатился Афанасьев:

– Чуть не переехал! Ты зачем на дороге разлегся?

Фёдор почувствовал, как его схватили за грудки и рывком поставили на ноги.

– Живой? – ротмистр пригляделся и спросил уже немного испуганно.

– Да… – прошептал Фёдор непослушными губами. – Мне бы согреться.

Ротмистр одним движением оторвал его от земли и на руках внес в кабину. Руссо-Балт оглушительно свистнул, разворачиваясь на улице, и, с хрустом снеся палисадник, рванул на выезд из деревни.

Фёдор балансировал на грани беспамятства.

– Держись, парень, тут рядом… – как через вату доносился голос полицейского.

Он почувствовал, как они остановились, и его опять понесли на руках.

– Алексей! – Рык Афанасьева над ухом заставил вздрогнуть и помог удержаться от очередного провала в беспамятство. – Водки! Быстро! И полотенце!

– Ты опять? – это был испуганный и немного сонный голос старосты.

– Дурак! Парня растереть надо! Он холодный, как из проруби! И беги баню топить!

Поняв, что он уже в безопасности, Фёдор расслабился и провалился в небытие.

Утром его разбудил крик петуха. Открыв глаза, Фёдор огляделся. Он лежал в небольшой комнате на узкой кровати с латунными шарами на спинке, накрытый стеганым одеялом. Его одежда, аккуратно сложенная, лежала рядом с изголовьем на низком табурете. Шатаясь, он встал и медленно оделся. Тело ломило так, будто вчера он весь день рубил дрова, а после заката еще и бегал с ними вдоль по Тверской улице.

В доме было пусто. Найдя выход, он вышел во двор и сел на завалинку, привалившись спиной к стене и подставив лицо яркому солнцу. Нужно было осознать произошедшее и понять, что делать дальше. Он достал из кармашка на поясе четки и стал вспоминать, задумчиво перебирая их в руке. Где он ошибся? Вначале все было хорошо. Он правильно оценил ситуацию и действующие силы. Да, неожиданным оказалось сопротивление кикиморы к призыву и то, что она не вышла к нему, когда он был максимально готов. Это демоническая поддержка и влияние порчи, накрывшей деревню. Но в итоге то он дотянулся через астрал и там уже наделал массу ошибок. Дурацкий прыжок, чтобы взять силой, а не продолжение атаки с тем, чтобы ослабить окончательно и спеленать. Самоуверенность. Неожиданная сила кикиморы, когда его самого захватил демон, а она прошла в другой план и напала на Честера.

Он вспомнил покачивающуюся в переплетении болотной травы мертвую голову его зверя. Схватив маленький камешек с земли, он с резким выдохом:

– С-сука! – запустил его в растущий рядом куст. Затем выпрямился и закрыв глаза сделал несколько глубоких вдохов успокаиваясь.

Ну ладно, отольются еще кошке мышкины слезы. Отольются спокойно и неотвратимо. Без истерики.

Он вернулся к анализу. Дальше все было сделано хорошо. И от демона ушел, и от кикиморы. Хоть и по краю прошел, но справился. Да и эта встреча с Мэйлинь. Но эта встреча, похоже, что еще продолжится, а ему сперва нужно тут дело доделать.

Он услышал шорох рядом с собой. Повернув голову, увидел старосту, который, привалившись плечом к углу дома, задумчиво на него поглядывал, набивая трубку табаком из кисета. Улыбнувшись его взгляду, староста спросил:

– Ты как себя чувствуешь?

– Уже лучше, – Фёдор пошевелил плечами, – явно лучше. Спасибо вам большое, Алексей Михайлович, за помощь, за заботу. Храни вас бог! – неожиданно для себя добавил он с чувством.

– И тебе пожалуйста, Фёдор Алексеевич. Что думаешь дальше делать?

– Вот как раз сижу и думаю над этим. – Он посмотрел на старосту. – Вы не беспокойтесь, сдаваться я не собираюсь. Теперь это уже и мое личное дело.

– Это радует. Давай я немного тебе помогу с этим. Ты, скорее всего, этого не помнишь, но когда мы с Фролом тебя ночью парили, ты бредил в беспамятстве и все повторял одну фразу: «Тихомиров нужен, он хозяин…» – Староста замолчал и посмотрел на Фёдора вопросительно: – Есть мысли, о чем это?

– Пока не знаю.

– Ну ты подумай еще, но смотри, Фрол твои слова очень важными посчитал, с утра свой механизм раскочегарил и за Тихомировым поехал. Думаю, скоро уже приедут.

За воротами раздалось шипение пара и прозвучал короткий гудок.

– О, легки на помине, – и староста неторопливо пошел открывать ворота.

Тихомиров вышел из машины и, хлопнув дверью, со злостью набросился на Фёдора:

– Вы что себе позволяете! Я вас нанял порчу снять с моей деревни, а вы мало того, что явно не справились, так еще и полицию за мной послали! Это как изволите понимать?

Фёдор поднял вверх обе руки в примирительном жесте и отошел на полшага от наседающего Тихомирова:

– Стоп. Погодите и выслушайте. Во-первых, я не филёр[3] жандармский, чтобы полицейскому ротмистру приказывать.

– Да и они не могут, – прогудел из-за спины Тихомирова нахмурившийся Афанасьев.

– А во-вторых, Вельямин Тихонович, чтобы закончить наше дело, мне нужно вам многое рассказать, а потом и вас послушать. И после уже станет понятно, что же делать.

Тихомиров помолчал, его плечи опустились, и он сказал:

– Ну хорошо, спрашивайте…

– Не стоит такие разговоры на ногах вести, – перебил его староста. – Пожалуйте в дом. И-эх, опять самовар ставить, – и он заорал, повернувшись в сторону огорода за домом: – Аксинья!

Пока Фёдор рассказывал о своих действиях с того момента, как приехал сюда, опустив для краткости подробности боя, все сидели молча. Когда он закончил, Вельямин покачал головой и пробурчал:

– Однако… Сильная тут зараза.

Фёдор посмотрел на него и произнес:

– И вот есть у меня один вопрос.

– Какой?

– Кровь.

– Что – кровь?

– Это все стало происходить после того, как в деревне кровь пролили. Вспомните, пожалуйста. Четвертый дом по левую руку от въезда в деревню. Пару лет назад.

Тихомиров помрачнел:

– Вот, значит, как это отозвалось… – и замолчал, вспоминая. – Ну слушайте… В том доме жил у нас Митяй. Мужик шалопутный, но рукастый. Резчик по дереву, каких свет не видывал. Но до того, как он к нам присоединился, жизнь его покрутила знатно. Много где был, много что видел, да все без толку, – Вельямин хмыкнул, явно вспомнив что-то свое. – Ну так вот… В то лето приехали к нему какие-то его прошлые друзья-приятели. Виду несколько разбойного, но с нами вели себя весьма обходительно. Они тогда на охоту пошли, через реку переправились и после заката вернулись – похоже, что с добычей. Погудели немного, попраздновали, а на рассвете в город все и уехали, явно по кабакам. Хорошо погуляли – Митяй вернулся почитай через неделю. Ну а мы на третий день, как они уехали, неладное почуяли. Запах трупный со двора пошел. Вы же там были, видели, что вокруг этого дома у единственного забор в рост человека. Мы потому сразу и не сообразили, а как вонять начало, вошли во двор – и обомлели. Они кабанов в лесу завалили, одного большого, матерого, и пару подсвинков. Да вот как притащили, свалили у стены дома – и забыли видать про это. Весь двор в крови … и вонь такая, что глаза режет.

– И что вы с ними сделали?

– А что тут делать? Мясо уже протухло, мы веревки на копыта накинули и по одному со двора выволокли. А потом в реку всех и сбросили. Хоронить не с руки было, а так – река все и унесла.

Фёдор сидел, в изумлении слушая:

– Ну вы и даете… Кровь на земле древнего капища, трупы – в болотистую реку, к камышам и осоке. Кикиморе на радость.

– Кто же знал, что тут место такое проклятое.

– Ваше место не было проклято. Вы сами невольно призвали тьму в него. – Фёдор задумался. У него стал рождаться план. – И вы сможете тьму прогнать. Закон, – он выделил это слово, – на вашей стороне, это ваша земля, а не демона. Он тут не по праву.

– Какой закон? Мне что, адвоката сюда позвать… или сразу мирского судью?

– Не совсем так. К Закону я обращусь, а вот вам нужно будет потом в деревню прийти и вслух подтвердить свои права.

– Нет.

– Что значит – нет?

– То и значит. Я как деревню эту вижу, так мне сразу дурно становится. А если все же по улице пройду, так голова так раскалывается, что круги перед глазами.

– Верно, демон дотягивается, отгоняет вас от деревни, ибо именно вы можете там ему помешать. Но я понял, как его с этого места убрать, да только без вашей воли, без заявления о ваших правах он через некоторое время вернется. И все продолжится.

Староста с этих слов нахмурился:

– Вельямин, ты соберись однако. Я не знаю, как это может помочь, но, сдается мне, парень дело говорит. Ну а если нет, так что с того… Ну постоишь ты посреди Великодворья, поорешь, что это, мол, твоя земля. Мы с Фролом только покиваем, ибо это правда, самая настоящая.

– Я не смогу.

– Сможешь. Если Фёдор дело свое сделает и, как говорит, нечисть ту на время отгонит, то и у тебя голова не будет болеть. Вот и поймешь сразу.

– Ну хорошо, я завтра попробую туда приехать.

Фёдор отрицательно покачал головой:

– Нет, это надо сделать сегодня.

– И почему именно сегодня?

Фёдор подумал, что еще сможет успеть на ночной поезд, а та девушка будет ждать его в Москве, борясь со сном, и ответил:

– Фаза Луны сегодня наиболее благоприятная. Да и Юпитер на куспиде шестого дома.

Все замолчали. Наконец тишину прервал ротмистр.

– Ладно. Делаем. Фёдор, тебя в деревню отвезти?

– Сейчас нет необходимости. К Закону я и отсюда смогу обратиться. Мне только надо будет в тишине посидеть некоторое время. После нужно будет поехать в Великодворье.

– Хорошо. Мы на улице будем. Закончишь – выходи.

Когда все вышли, Фёдор пересел на стоящий у стены сундук и закрыл глаза, откинувшись на стену.

Дыхание его начало замедляться, становиться более поверхностным.

Огромное пространство без верха и низа. Перед ним пламенел большой красно-черный крест.

Фёдор опустился на одно колено:

– Я прошу справедливости! Закон нарушен – и нарушитель известен.

– КТО?

Безмолвный вопрос был больше похож на четкое осознание интереса, проявившееся в этом пространстве.

Фёдор встал и визуализировал обитель преследовавшего его демона. Пространство слева от него сформировалось в большой каменный зал, в котором на постаменте сидел огромный толстый демон. Увидев Фёдора, он повернул к нему голову, и его глаза опять осветились фиолетовым. Однако затем пространство Закона расширилось, стены демонической обители исчезли, и демон оказался стоящим напротив Фёдора. Повернув голову, демон увидел пламенеющий крест, и свет в его глазах разом потух.

Фёдор указал рукой на демона и начал свою речь:

– Этот демон захватил землю, которая ему не принадлежит. Давным-давно там было капище, и ему там приносили человеческие жертвы. Потом люди перестали это делать и покинули это место. Лес там вырос. Несколько лет назад люди в этом месте построили свои дома, стали жить, работать, детей растить. И вот, случайно, без знания и умысла, люди вновь пролили кровь на этом месте. Демон же посчитал, что это ему, вернулся – и сделал пребывание людей там невыносимым. Он сам и при помощи другого духа убивал и пытал людей: раз жертвы ему не приносят, то он сам стал собирать их. – Фёдор перевел дух и продолжил с напором: – То, что времени для него нет, так для нас оно есть! И земля эта давно не его. Тысячу лет не приносили тут жертвы, тысячу лет люди жили и уже забыли почти про старых богов и демонов. У земли этой есть хозяин. Зовут его Вельямин Тихомиров. Он владеет этой землей по праву, в социальном эгрегоре право это прописано. И демон не должен мешать этому праву. Я прошу и требую, чтобы он покинул эту землю. Я прошу и требую, чтобы он убрал всю свою энергию с этого места.

Фёдор замолчал и перевел дух. Крест вспыхнул ярче. Демон кивнул, пожал плечами, что можно было понять как некоторое сожаление, что не прокатило, затем повернулся, создал портал и вышел из пространства Закона. Фёдор повернулся к кресту.

– ДА БУДЕТ ТАК, – решение опять пришло в виде информационного пакета.

– Спасибо, – Фёдор улыбнулся, поклонился, прощаясь, и покинул обитель Закона.

Открыв глаза, он еще несколько минут посидел, прислонившись к стене. Затем резко встал и вышел к ожидающим его людям.

По дороге к Великодворью ротмистр не удержался и, кинув взгляд через плечо на Фёдора, спросил:

– Скажи мне, пожалуйста, что это за закон, о котором ты говорил, и почему к нему нужно было как-то ходить, сидя в горнице?

– Сейчас попробую объяснить. У него много названий: Закон, Кармический совет, Логос справедливости. Это сила, влияющая на Землю на всех планах реальности. Через определенный образ можно в астрале прийти в обитель Закона и там рассказать о несправедливости, о нарушении своих прав и тому подобном. Там я рассказал о нашей ситуации. В итоге демон ушел. Ну а как именно он ушел, мы сейчас проверим.

– Ты хочешь сказать, что так можно сходить и попросить наказание на воришку, что у бабки на базаре корзинку яблок украл?

– Ну нет, тут я бы посоветовал сперва к вам, в полицию обратиться. А вот если полиция откажется искать или еще по каким причинам законные способы не будут применены, да и сам ничего сделать не сможешь, тогда да.

– И что будет?

– В примере с бабкой? Ее судьба несколько уравновесится. Если Закон сочтен нужным вмешаться, то она может или подарок какой получить, или встретиться с кем-то, кто потом полезен будет, а у воришки проблемы в жизни начнутся. Это если в общем, на практике всегда по-разному получается. Закон видит больше нас и разные причины учитывает, когда решает, что нужно ему вмешаться.

– Интересно.

– В общем, лучше всегда нашими, людскими способами проблемы решать, а к Закону обращаться, когда обычные способы не сработали.

– Ясно. Ладно, мы уже приехали, – и машина затормозила перед въездом в деревню.

Выйдя из машины, все трое, Фёдор, староста и ротмистр, посмотрели на Вельямина. Тот стоял, опустив голову и опершись рукой на крыло автомобиля:

– Дурно мне, голова кружится, – пожаловался он, увидев их внимательные взгляды.

– От чего?

– Да тут всегда так.

– Всегда, но не сейчас. Дайте мне пару минут, я посмотрю, – и Фёдор отошел на несколько шагов, сев на колени лицом к деревне.

Закрыв глаза и настроившись на другое состояние своего сознания, Фёдор восстановил на внутреннем плане образ этого места. В астральном плане Великодворье изменилось. Исчез белесый ковер проклятья, что в прошлый раз покрывал землю, на этот раз была видна трава, исчезли низкие тучи, висящие над домами.

Фёдор вернулся в физический план, открыл глаза и встал:

– Все чисто. Проклятия нет.

– Это вы так говорите! Я же так не чувствую.

– Посмотрите мне в глаза, – Фёдор встал напротив Тихомирова. – Внимательно меня послушайте. Вы помните, как тут было. – Тихомиров кивнул. Фёдор продолжил: – И вы ожидаете, что сейчас будет так же. А ваша память, ваш ум услужливо поднимают старые ощущения.

– И?.. – недоверчиво спросил Вельямин.

– Закройте глаза и возьмите меня за руку, – Фёдор протянул левую руку, – сейчас пару раз обернетесь вокруг себя, – он сделал несколько кругов вокруг Тихомирова, держа его за руку, – и мы пойдем в деревню. Скажете мне, когда пересечем границу, если станет совсем плохо. Глаза пока держите закрытыми.

Пройдя метров тридцать, Тихомиров замер и взмолился:

– Все. Дальше не могу! Надо уходить.

– Откройте глаза и обернитесь. Деревня у нас за спиной.

Обернувшись через плечо, Тихомиров увидел ухмыляющихся старосту и ротмистра.

– Вельямин, – Алексей сделал несколько шагов к ним, – парень верно показал: все твои страхи и плохое самочувствие – они только в твоей голове. Соберись, барин, и иди уже в свою деревню, о правах заявлять.

– Я не барин.

– Значит, иди как не барин в свою деревню. Хочешь, и я тебя за другую ручку возьму.

– Да ну вас к лешему! – Вельямин выдернул свою ладонь из руки Фёдора и, насупившись, зашагал в деревню. Фёдор быстрым шагом догнал его уже на улице.

– Вельямин Тихонович, а кто в этом доме жил? – он показал рукой на дом слева.

– Тезка твой, Федька-шорник. Сбрую лошадиную делал.

Из-за их спин раздался голос старосты.

– Ага. Я у него седло для своего коня купил. До сих пор не нарадуюсь.

– А в том доме? – Фёдор показал направо.

– Сергей Васильевич. Мы его только по имени отчеству звали. Попервой очень нелюдимым был, практически не разговаривал с нами, а деток любил, птиц стеклянных дарил по праздникам. Мы только потом узнали, что у него дом с семьей сгорел, когда он на ярмарке был.

– В вашей деревне хорошие люди жили.

– Хорошие, – Вельямин осекся, вспомнив, зачем сейчас сюда приехал, и произнес шепотом: – В моей деревне.

Фёдор прищурился и произнес, провоцируя:

– Не, не верится, что она ваша.

Вельямин, развернувшись всем корпусом к Фёдору, прошипел со злостью:

– Это моя деревня!

– Громче!

– Это! Моя! Земля! – Его голос зазвенел. – Я тут жил и мои друзья тут жили. – Он немного помолчал и добавил: – И еще будут жить!

– Закрой глаза. – Голос Фёдора зазвучал тише и проникновенно. – Что чувствуешь?

Вельямин зажмурился и постоял так несколько минут, поводя головой из стороны в сторону, будто прислушиваясь или что-то высматривая, не поднимая век. Его плечи расправились, он выдохнул и открыл засветившиеся глаза:

– Я вернулся. – После чего схватил Алексея за рукав и потащил вперед по улице: – Ты помнишь, как мы тут свадьбу у сына Михаила играли?

– Помню, конечно, – прогудел староста.

– Пошли внутрь, он потом печку себе изразцами выложил. Давай посмотрим, сохранились ли.

Фёдор улыбнулся. Это дело было сделано, но у него осталось еще одно. Покачав рукой ротмистру, чтобы он за ним не пошел, Фёдор внутренне собрался и зашагал к реке.

Растущие у пристани камыши зашелестели знакомым голосом:

– Ты вернулся.

– Как и обещал.

– Убивать пришел?

– И есть за что.

– За друга своего, – шипящий голос кикиморы на некоторое время затих, потом она продолжила: – Не спеши, дай сказать. Я же тоже была тут привязана, кровь гнилая от места того дорогу к реке сделала, вот я и попала в служение.

– Это тебя не оправдывает.

– Полюбила я тебя, – Фёдор злобно хмыкнул. – Не смейся, сплетение всегда в обе стороны идет. А ты меня отвязал от места этого, я свободной стала.

– Время тянешь.

Фёдор прикрыл глаза и стал настраиваться на выход в астрал. На внутреннем плане появился образ деревни и сидевшая рядом с ним кикимора. Он подобрался и положил левую руку на рукоять шашки. Кикимора не шелохнулась, а голос ее из камышей продолжил:

– Подожди. Вернется к тебе друг твой. Он же не здесь рожден, потому здесь убить его не можно. Через пол-Луны приди туда, где с ним встретился, и позови его.

Рука Фёдора замерла на шашке, шепот из камышей продолжился:

– Я здесь не останусь. Если люди боятся, пусть то место, где кровь была, солью засыплют.

– Я знаю, что делать. Ты мне лучше другое скажи. Ты говоришь, волк мой вернется?

– Да, это точно.

– А дети, что ты убила, они как? – Фёдор развернулся в сторону камышей.

– Я же не живая в вашем понимании. И у нас другое отношение к смерти, она столь же естественна, как ваше дыхание. Мне приказывали, и я делала. Ты будешь ломать топор палача, особенно когда его самого ты только что отпустил? Его убить не можешь и хочешь на мне отыграться?

Фёдор молча стоял на пристани, уставившись на текущую воду.

– У тебя нет ответа. Прощай, – прошелестел камыш.

На мгновение ему увиделось зеленое лицо в переплетении водяной растительности у столбов пристани. Кикимора улыбнулась, закрутила свое тело, состоящее из призрачных водорослей, в небольшой водоворот и исчезла в глубине.

Фёдор сидел на скамейке на краю пристани и глядел на лес на противоположном берегу. Услышав шаги, он обернулся и увидел подходящих к нему старосту и ротмистра.

– Красиво тут, – юноша кивнул на реку.

– Это правда, – проговорил Алексей и сел с ним рядом, – места у нас заповедные. Мещера, что сказать.

– Как там Вельямин?

– Как ребенок улыбается, счастьем светится, бродит по деревне и с домами разговаривает. Отпустило его. Ну а мы решили не мешать и тебя поискать. Вопрос у нас остался.

– Спрашивайте.

– Как-то странно все завершилось. Два года это нас морочило, ты сам чуть прошлой ночью не окочурился, а потом раз – ты с полчасика посидел в светлице с закрытыми глазами. Губами шевелил, будто что-то рассказывал. Ты не обессудь, мы немного подглядывали. А потом Тихомиров сюда приехал – и типа все ушло разом? Как-то слишком все просто.

– Просто, да не просто. Вот представьте: живет какой-то мальчонка – и попал он в неприятность, соседские парни невзлюбили его. Пинают, обзывают. Он смелый, дерется с ними, да только они сильнее его. И для мальчонки этого ситуация ой как непростая.

– Ну да, бывает и такое, – кивнул староста.

– И вот во время очередной потасовки выходит к ним, ну, например, наш Фрол Титович и своим голосом зычным командует: «А ну перестать! Еще раз такое увижу, в околотке запру на неделю». Те и перестают сразу, а так как ротмистр в авторитете тут, то и впредь стараются этого нашего мальчонку не замечать и даже избегают его.

Ротмистр ухмыльнулся:

– И такое бывало.

– Ну так вот, сидит наш мальчонка после той драки, ребра больные поглаживает и думает: а что так просто-то все закончилось? Всего лишь сказали перестать. Ну вот и тут – просто, да не просто.

– Хорошо сказал. Понятнее стало. Ну а дальше что тут делать?

– Это лучше с Тихомировым поговорить, мне есть что еще ему сказать, – Фёдор помолчал и немного смущенно попросил: – Алексей Михайлович, а можно я с Фролом Титовичем наедине поговорю?

Староста кивнул понимающе, поднялся на ноги:

– Хорошо, пойду я нашего блаженного найду, и мы вас у машины подождем.

Когда староста отошел, Фёдор повернулся к ротмистру:

– Фрол Титович, извините, что сразу не сказал, закрутилось все утром быстро… – он запнулся, подбирая слова. – Вы мне жизнь спасли. Я даже не знаю, как благодарить.

Фрол покрутил ус:

– Работа у меня такая, – потом тоже немного помолчал и заговорил потеплевшим голосом: – Понимаешь, я после того случая, как из деревни этой выбежал, все места себе не находил, буквально поедом грыз себя за трусость мою. Еще немного – и пить бы начал. – Он вздохнул. – А вчера ночью это закончилось. Понимаешь, ты мне веру в себя вернул, так что не бери на себя долгов, нет их. – Он обнял Фёдора за плечо и немного притянул к себе с грубоватой нежностью. – И да, если что, тебя я на дело возьму, в машине сидеть не заставлю.

Фёдор улыбнулся, вспомнив разговор с ротмистром:

– Спасибо вам большое.

Когда они вернулись к машине, Вельямин подошел к Фёдору и сказал:

– Я так понимаю, дело сделано или еще что-то осталось?

– Моя работа закончена. Есть несколько советов.

– Я слушаю.

– Во-первых, те места, где кабаны лежали, весь тот двор и дорогу от него к реке, по которой вы туши тащили, нужно будет четверговой солью посыпать.

– Четверговой?

– Да, ее на Чистый четверг делают. Если у вас нет, то посмотрите в магазинах «Фабрики волшебства».

– Понятно. Сколько мешков взять?

– Посыпать, а не засыпать. Это магическое действие, а не уничтожение Римом Карфагена, если вы помните из истории.

– Помню. Понял. Есть еще что?

– Да. Пригласите батюшку, пусть дома освятит, и будет очень хорошо, если он еще молебен архистратигу Михаилу проведет.

– Сделаем.

– И последнее. Вон тот дом, с красными наличниками на окнах, – Фёдор указал рукой. – Там домовой остался, как-то сумел здесь прожить при всем местном ужасе. Вы ему подношение сделайте, хозяюшкой его назовите. В общем, помогите ему восстановиться.

На глаза Вельямина, к удивлению Фёдора, навернулись слезы:

– В этом доме я жил. Он что, все это время меня ждал?

– Возможно.

– Я на этой неделе уже начну сюда переезжать. И потом поеду жильцов бывших собирать. Думаю, многие захотят вернуться.

– Вот и славненько.

– А у вас какие планы? Может, погостите у меня пару дней?

– Да мне бы до станции добраться – и уже на поезде домой. Пока я тут был, у меня спешные дела в Москве образовались.

– Ну тогда так, – подал голос староста. – Мы сейчас ко мне возвращаемся. Вельямин, тебя Фрол до дома довезет, а я с Тимофеем Фёдора до станции провожу.

– Буду весьма признателен, – улыбнулся Фёдор.

Глава 3

Кайла проснулась под звуки нежной флейты. Звук наполнял физическое и эфирное пространство. Кайла закинула руки за голову, устроилась поудобнее, улыбнулась и мысленно потянулась к фее-домоправительнице. Та не заставила себя долго ждать. Тонкие крылья затрепетали на фоне открытого окна.

– Брейлиз, что это за звуки?

– Госпожа, это зеркальный демон развлекает нас своими рассказами о древних временах. А эльфы радуются его историям и дарят ему свою музыку.

– Понятно, спасибо! Вы же помните, что общение с зеркальным демоном опасно?

– Да, мы помним, госпожа! Но он же не делает ничего плохого!

Кайла улыбнулась: Асонтей умеет заманивать наивных феечек в сети своего природного обаяния. Брейлиз выглядела похорошевшей, ее губки были чуть подкрашены кармином, глаза ярко сияли. Да, зеркальные демоны умеют быть любезными, особенно когда заперты в ловушку из заклинаний. Интересно, на что он рассчитывает? Разорвать заклинание ни сможет никто, кроме Магистра, а домашние духи не в силах ослабить путы. Ладно, пора вставать и приветствовать новый день утренним молитвенным ритуалом.

Кайла велела Брейлиз накрывать завтрак и отправилась в ванную комнату. Привычное утреннее омовение сопровождалось новыми звуками. В этот раз Эленаполес, дух воды, решил не ограничиваться ароматными травами, заботливо добавленными в чашу с благословенной водой, а развесил тонкую эфирную ткань, которая звучала мелодичными переливами колокольчиков при каждом движении воздуха.

– Благословен Господь! – Кайла сделала ритуальный жест руками, и поток энергии прошел через нее, смыв вместе с водой остатки ночной неги. Хорошее начало дня!

Переодевшись, Кайла вышла во внутренний дворик и, пройдя мимо цветущих кустов, отправилась в беседку на берегу озера. Ей нравилось возносить утренние молитвы, сидя в окружении цветов, глядя на водную гладь. И сегодняшняя молитва была особенной: Мэйлинь и Фёдор наконец-то познакомились. И да, Магистр был прав, они явно понравились друг другу. Провидческие способности Магистра уже не те, что прежде, но Кайла все равно очень внимательно слушала его предсказанья. Невольное ментальное прикосновение к Магистру активировало их астральную связь. Кайла прислушалась: что-то не так! Образ амулета справедливости встал перед ее глазами. Ах, Кассиэль все же благословил этот амулет! А значит, у Магистра есть право на аудиенцию с Владыками Кармы. Он все же добился своего!

Эта новость вызывала у Кайлы смешанные чувства. Она искренне любила Магистра, но одновременно с этим ее пугало и печалило их вынужденное противостояние. Да, каждый из них был в своем праве, и выбор сделан. И все же то, что Магистр нашел лазейку и получил шанс на внимание Высших, неизбежно скажется на будущем Тэтрума. Да, надо поговорить с Магистром! Немедленно, пока еще амулет не набрал силу!

Кайла перешла в астральный план и переместилась в библиотеку своего астрального предела. Одного взгляда на эфемериды было достаточно, чтобы понять, что амулет справедливости будет активирован через два дня. Солнце подходило к Сатурну, и Магистр явно планировал воспользоваться этим планетарным аспектом. Ну что ж, значит, время еще есть, – и Кайла вернулась в физический план.

Дэни, ее ассистентка, стояла на почтительном расстоянии с подносом в руках. Завтрак! Да, кофе сейчас явно не помешает. И Кайла жестом подозвала Дэни к себе.

* * *

Служители высшей касты стояли в Астральном зале Лаэта, почтительно склонившись перед Магистром. Один из них подался вперед:

– Магистр, мы не можем найти Клэр! Как вы и предсказывали, после катастрофы с дирижаблем она быстро восстановилась физически, остались шрамы на лице, но это не вредило ее самочувствию. И да, она была в бешенстве! Как я понимаю, ей удалось подсадить эфирно-астральных лярв в энергетическую структуру девчонки, и Клэр отправилась на ее поиски. Куда именно Клэр поехала физически, она нам не сказала. На астральный призыв она не откликается, ее именной амулет памяти безмолвствует. И мы решились вас побеспокоить.

Магистр нахмурился. Его астральное тело сохраняло на себе влияние контакта с эгрегором Лаэта, и аметистовый свет исходил от ладоней Магистра. Как же это все не вовремя – Клэр с ее амбициями, служители, ждущие от него немедленных решений. Да, управление орденом Лаэта становится все обременительней… А его личный помощник уже не справляется со своими обязанностями.

Магистр вызвал в пространстве образ Клэр. Он был едва ощутим, его форма вибрировала и норовила раствориться в воздухе. Магистр выдохнул имя Клэр в исчезающий образ, и он укрепился. Клэр, Клэр, куда же ты подевалась, милая…

Магистр обратился к эгрегору Лаэта и визуализировал связь между ним и Клэр. Канал эгрегориальной связи уходил вниз, за пределы зала Лаэта. Магистр закрыл глаза и направил свое внимание по этому каналу, стараясь нащупать присутствие астрального тела Клэр. Нижний мир… Едва различимые темные коридоры с бесконечными дверями… Душная, тяжелая энергия демонического присутствия… И контакт теряется где-то в глубинах второго уровня астрала. Клэр едва ощущается, она почти лишена жизненной силы.

– Клэр!

Магистр передал по каналу связи с эгрегором свой призыв, добавляя в него частицу жизненной силы.

– Магистр… – тихий, едва различимый голос, звучащий на вдохе. Но этого отклика недостаточно. Контакт едва ощутим. Клэр явно находится в чьей-то обители второго уровня астрала, и просто так ее оттуда не вывести. Призыв не сработает, канал связи слишком слаб и прерывист.

Магистр перенес свое внимание к служителям, которые почтительно наблюдали за его действиями:

– Хорошо, я уделю этому внимание. Ждите вестей.

Служители поклонились Магистру, сделали символический жест почтения к эгрегору ордена и разошлись по сторонам зала, переходя в свои астральные пределы.

Магистр затушил свечи на алтаре эгрегора и вернулся в физический план. Двое суток и шестнадцать часов до активации амулета справедливости… И нужно успеть подготовить воззвание к Владыкам Кармы. Как же это все не вовремя! Он мысленно коснулся своего Союзника:

– Что скажешь, Дэйв? Сможешь проводить меня в обитель демона?

Союзник зашевелился, усиливая свою связь с Магистром. Его астральное присутствие стало ощутимым. В сознании Магистра прозвучал его голос:

– Сейчас проверю… Увы, Гийом, это вне моей компетенции. Демон незнакомый, кто-то из древних, дремлющих. Его пробудила кровь, обитель опечатана, он заперт в старом времени. Мы не проберемся.

– Ясно. Имя демона сможешь добыть из хроник второго астрала?

– Минуту… Да, могу. Руевит Семиликий. Само имя демона – Руевит Семиликий – сродни титулу, которым он наделен в старом времени.

Союзник помолчал и поинтересовался:

– Пентакль власти делать будешь? Осторожно, язык имени древний, можно промахнуться с огласовкой, и чары не сработают.

– Знаю… А изображение имени в хрониках не сохранилось?

– Нет, только звуки на енохианском, да и то неустойчивые – то ли Руевит, то ли Рауевит… Неоднозначно. Кассиэль не поможет? Раз уж он в контакте, можно и призвать, не?

– Я и так перед ним в долгу. Его присутствие – дар отвергнутому. Он дверь к моему псевдораскаянию. Кассиэль готов ждать, но я не смогу обосновать запрос о помощи. А договариваться с демоном старого времени бесполезно. Архангел Михаэль мог бы помочь, но, сам понимаешь…

Союзник печально вздохнул.

– И что делать будешь? Сам пойдешь?

– Без пентакля не справлюсь. Самонадеянность мне не к лицу. Придется обращаться к Покровителю Падших.

Союзник неодобрительно хмыкнул и, не прощаясь, ослабил контакт связи.

Магистр мысленно поблагодарил его, достал из шкатулки амулет Покровителя, сел в кресло у камина и позвонил в колокольчик, призывая служителя. В Лондоне было холодно и промозгло. Впрочем, это неудивительно.

* * *

Вознеся молитву, Кайла вызвала в памяти образ Магистра. В ее астральном пределе проявился аметистовый след эгрегора Лаэта, и Кайла от него досадливо отмахнулась: когда Магистр находился в зале ордена, контакт с ним вне эгрегориального поля был почти невозможен. Так-так… Значит, амулет справедливости включает в себя покровительство эгрегора ордена, раз Магистр заряжает его в зале Лаэта. Вход в зал без сигила ордена был весьма затруднителен. Семь лет назад магическая печать Кайлы была стерта из орденских скрижалей, но тень ее в астральном плане все еще сохранялась.

Кайла подошла к левой стене своего астрального предела и приложила к ней наполненные светом ладони, создав между ними свою магическую печать. Стена предательски медленно начала таять в воздухе, Кайле пришлось усилить образ зала, чтобы поймать контакт. Призрачная фигура Магистра стояла в окружении едва заметных служителей высшей касты. Да, проявить свое присутствие в зале, вход в который был запрещен, было бы неосмотрительно, и Кайла со вздохом убрала руки со стены, разрывая контакт.

Нежный перезвон колокольчиков возвестил о прибытии сильфиды. Это Шуа проявила свое присутствие.

– Здравствуй, Шуа. Что-то случилось?

– Да, госпожа. Мне пришла весть из Элизиума. Они приглашают тебя на встречу с ними. И Верховная жрица готова организовать канал связи. Тебя призывают!

Кайла почувствовала знакомое ощущение притяжения в верхней части головы. Словно мощный магнит тянул ее вверх, окружающая обстановка начала меняться, таять в лучах невидимого солнца. Свет! Так много света! И туманные образы высшего астрала задвигались, перемещая Кайлу в чертоги Папессы. Та стояла у открытых дверей в пространство Акаша-хроник. Кайла сложила руки у груди в благодарственном жесте и вошла в чертоги Истины. Ее встретили пять Лучезарных. Одна из фигур приблизилась, Кайла открылась контакту и ощутила связь со своей прародительницей, дансвитой.

– Дитя, твое беспокойство напрасно. Тэтрум прекрасно справляется с испытаниями, и ведущий эгрегор ими доволен. Все идет своим чередом! Умерь свой пыл!

Мысли путались, контакт с Лучезарными в пространстве Акаша-хроник наполнял собою Поток, и Кайле сложно было сосредоточиться. Она ясно ощущала то, что дансвиты Тэтрума настроены решительно, и ее дансвита стремится сгладить возникшее напряжение.

– Позвольте мне сказать свое мнение! – Кайла упрямо отступила на шаг и перенесла внимание в голубую чакру, чтобы усилить контакт со своим вместилищем воли. – Трое воплощенных на пороге своего двадцатитрехлетия. Их личности входят в новый цикл, и им необходимо обрести знание о своей миссии. Это не ограничит их в получении опыта! Каждый из них уже находится за пределами обыденной жизни, и их души стремятся обрести опору. Я прошу дозволения на то, чтобы открыть им знание об их миссии на это воплощение. Бережный контакт с ясностью дарует им целеустремленность и послужит мотивом для дальнейшего движения.

Волны синей энергии окружали Кайлу, подтверждая истинность ее слов. Дансвиты обменялись взглядами. Прародительница Кайлы приложила руку к своему лбу и, закрыв глаза, погрузилась в медитацию. Поток золотой энергии снизошел на нее, и она плавно поднялась в воздух.

– Нам нужно собрать совет! Мы не можем принимать такое решение без обсуждения.

И все пятеро дансвит, как по команде, растаяли в воздухе. Кайла взглянула на Папессу. Та улыбнулась и ободряюще кивнула. Поклонившись, Кайла переместилась в свой астральный предел и устало опустилась на колени перед алтарем:

– Господь мой! Благодарю Тебя за Твою милость! Прошу Тебя, помоги Мейлинь, Фёдору, Ифу и той, кого в прошлом я знала под именем София! Даруй им Твою поддержку в этом сложном периоде. И пусть решение Лучезарных будет угодно Твоей Божественной воле, и даруй мне смирение, если сделанный ими выбор будет не таким, как мне бы хотелось. Да будет свет!

* * *

Призвав своего пернатого тотема и попросив его охранять физическое тело, Магистр переместился в свой астральный предел. Амулет Покровителя Падших подрагивал на его ладони.

– Люцифер! – выдох Магистра был темным и горячим.

Амулет впитал в себя энергию призыва, и астральное тело Магистра рухнуло вниз, в огненный чертог Покровителя Падших.

Яркое звездное небо, знакомый берег серебристой реки, утробно теплый и влажный воздух давил на грудь. Люцифер, укрытый сложенными крыльями словно плащом, сидел на своем троне. Его тонкий профиль освещался серебряными отблесками реки, и это усиливало впечатление превосходства и силы. Люцифер молчал, глядя в сторону горизонта. Магистр усмехнулся, отдавая должное театральности этой позы. Ну что ж, каждому свое. Темная власть Покровителя Падших приедается, и редкие визитеры скрашивают досуг своим восхищением.

Изобразив на лице подобострастное внимание, Магистр приблизился к Люциферу.

– Можешь не стараться. Вижу тебя как на ладони. Твои мысли ясно читаются, Гийом.

Люцифер говорил усталым, надтреснувшим голосом. Былая мелодичность его речей давно уже сменилась внимательной сосредоточенностью.

– Я с поклоном. Моя подопечная попала в ловушку во втором Астрале. Ее миссия в ордене важна лично для меня. Она достойный инструмент для реализации наших планов. Прошу твоего участия, Архангел!

Люцифер внимательно посмотрел на Магистра.

– Побеседуем?

И он жестом указал на место подле себя. Магистр молча опустился на землю рядом с троном Люцифера.

– Твоя цель мне понятна, так же, как и твое желание поскорее решить возникшую проблему с твоей подопечной. Клэр? Она призывала меня, тайком от тебя, Магистр. Жаловалась на твою лояльность к Тэтруму. И просила исцеления для своего лица. В обмен была готова поделиться секретом твоего амулета с остальными прислужниками. Высшая каста? Кажется, так они себя называют?

Слова лились, создавая вокруг Магистра едва заметный водоворот энергии, и Магистр незаметно потянулся к своему центру воли в солнечном сплетении. Люцифер сладко улыбнулся.

– Ну что ты, Гийом. Мы же так давно знакомы. Ты же знаешь, что у всего есть цена. И не в твоей воле, – он быстро щелкнул длинными пальцами правой руки, и Магистр ощутил легкий удар в солнечное сплетение, – противиться моим речам. Расслабься! Открытость контакту помогает в переговорах. Особенно когда ты заинтересован в помощи! – и Люцифер снова отвернулся.

Водоворот энергии все еще кружил вокруг Магистра, распространяя вокруг себя тонкий аромат тмина и имбирных пряников.

Магистр позволил себя расслабиться. Люцифер славился своими длинными паузами во время бесед, и лучше было их не прерывать.

Помолчав, Люцифер продолжил:

– Зреет смута, и тебе стоит поблагодарить амбициозную самоуверенность Клэр, из-за которой она попала в смертельную ловушку. Мой тебе совет: оставь все как есть. Не торопись с вызволением, – и Люцифер ободряюще улыбнулся.

Магистр выпрямился и, глядя в глаза Люциферу, нараспев произнес:

– Благодарю тебя за заботу обо мне и моем ордене, – он изобразил поклон, – и все же я предпочитаю иные методы наведения порядка в моем окружении. У всего есть цена, я понимаю. И моей платой за вызволение Клэр будет то, что я откажусь от своих притязаний на Велиара и освобожу его от власти пентакля. Пленник в обмен на пленницу.

– Изящное решение! И вполне в твоем стиле, – Люцифер довольно усмехнулся. – Долго я ждал удачного случая для того, чтобы ты сам предложил мне Велиара. Разомкнув пентакль и сняв оковы, наложенные тобою именем Михаэля, ты не только окажешь мне услугу, но и запустишь новый цикл изменений. Твоя роль неизбежно изменится. И ты идешь на это ради твоих моральных принципов? – Люцифер склонился к Магистру и медленно произнес: – Последствия будут необратимы. Границы двух вселенных сходятся в точке твоего выбора. Твоя роль отверженного отступника укрепится. Ты осознаешь это? – Он помолчал и с усилием продолжил: – Если ты оставишь Клэр, она умрет. И ты это знаешь. Смута без лидера затихнет, твой орден вернется под твой контроль.

Магистр выпрямился, его правая рука привычно потянулась к центру лба, в поисках контакта с утраченным кристаллом Габриэль. Потоки энергии Люцифера послушно отступили.

Люцифер с неподдельным интересом наблюдал за Магистром. Окружающее пространство завибрировало. Астральное тело Магистра стало меняться, светлые вкрапления энергии сконцентрировались в центре его груди, обретая все более явственный зеленоватый оттенок. Окружающий мир замер, и Люцифер прикрыл глаза, с удовольствием смакуя приближение момента истины. И через мгновение Магистр произнес:

– Есть другой путь! – Он отступил на шаг от трона, коснулся груди. Вся его усталость последних дней отступила. Кристальная ясность звучала в его голосе: – Благодарю! Эта встреча с тобой мне очень помогла.

Люцифер усмехнулся, очертил правой рукой знак бесконечности, и Магистра выбросило вверх, в его астральный предел.

* * *

В астральном пределе, возле алтаря, Магистра поджидало сообщение от Кайлы. Ну что ж, значит, сама судьба на его стороне! Светоносно-волновая структура с магической печатью отправителя танцевала и подрагивала. Магистр коснулся ее рукой, и призыв Кайлы раскрылся. Ее образ, как всегда, был ярким и четким.

– Гийом, – в призыве звучало волнение и тревога, – нам очень нужно побеседовать!

Магистр посмотрел на часы, отмахнувшись от Союзника, который посылал мысленный запрос на контакт, коснулся образа Кайлы и проговорил:

– Да, готов к встрече! – и замер в ожидании ответа. Но Союзник встал прямо перед ним, сформировав некое подобие астрального тела. – Что, Дэйв? – Магистр сердито посмотрел на него.

– Я просто хочу тебе кое-что напомнить! – тот резким движением приблизился к Магистру, коснулся его лба, и события восьмилетней давности накрыли Гийома с головой.

(Восемь лет назад)

Гийома мутило от принятого решения. Словно свинцовая туча нависла над ним и давила грядущей бурей. Он надел на шею подвеску с авантюрином, стремясь распределить стоящую комом в горле энергию Вершителя. Да, он Вершитель! Тот, который набрался безумия и отваги для того, чтобы преодолеть кармический запрет неизвестного ему источника и все же получить ответ на свой вопрос.

– Упрямец! – Союзник самостоятельно инициировал контакт.

– Дэйв, я не просил твоего участия или совета! – хрипло откликнулся Гийом.

– Фанатик истины? – Дэйв печально усмехнулся. – Ты знаешь меня, я редко лезу с непрошенными советами. Моя задача – наблюдать, а не вмешиваться. Но право выбора есть и у меня. И я хочу тебя остановить. Ты ведешь себя как безумец! И, что еще хуже, как эмоциональный безумец! Да, я вижу, что ты уверен в своей правоте и в своем праве на знание, но послушай, если…

Гийом ударил ладонью по поверхности стола, на котором лежал скрученный в трубочку пентакль, и этим ударом контакт с Союзником словно перерубило. В алтарной комнате потемнело – разом потухли алтарные свечи и светильники, стоящие по стенам комнаты, утратили свой магический огонь.

Да… саламандры не хотят быть невольными свидетелями его решения и покинули замок, забрав с собой свой дар огня. И только камин послушно потрескивал, освещая комнату красными отблесками.

– Люцифер!

Амулет Покровителя Падших налился энергией, впитав в себя выдох призыва. Спуск в нижний мир был убийственно подробным. Гийом наблюдал за тем, как меркнет свет его астрального предела, как уровень за уровнем он опускается вниз, как свинцовая тяжесть наваливается на грудь и уши закладывает от области тьмы, нижнего астрала. Люцифер встретил его сидя в кресле. Красные отблески огня плясали по стенам комнаты с высоким сводчатым потолком. Гийом впервые видел эту комнату, но что-то ему подсказывало в окружающем интерьере, что он здесь уже бывал раньше, в другом воплощении. Зашевелившиеся прошложизненные воспоминания начали оживать, дополняя реальность новым чувством. Превосходство? Темная сила? Самонадеянность? Гийом ощутил эмоциональный фон того себя, из прошлой жизни. Ах, Люцифер, Люцифер! Ты тоже не хочешь мне помогать, я знаю. И поэтому поднимаешь тени моих воспоминаний, назначая их своими союзниками.

Люцифер наблюдал за ним, сидя с прямой спиной. Его крылья были сложены и возвышались над креслом, обрисовывая его фигуру темным и острым восходящим треугольником. Темный взгляд Покровителя Падших был тяжел и строг.

– Ты принял свое решение? – мелодичный голос звучал нестерпимо громко.

– Да! – Гийом чуть поклонился. И, как по мановению руки, исчез и звон в ушах, и давление в груди. Отступили воспоминания, вот только ком в горле стал похож на что-то острое и жесткое, но вместо этого в солнечном сплетении появилось чувство наполненности и сдержанной силы. Наступившая тишина стала такой ясной и почти вещественной. И навалившееся чувство одиночества холодком прошло по позвоночнику.

Люцифер щелкнул своими длинными ухоженными пальцами, и перед Гийомом появился открытый огненный портал.

– Произнеси свой вопрос!

Гийом прикрыл глаза и произнес, чеканя каждое слово:

– Какое самое важное событие произойдет на Земле через пятьдесят восемь лет по земному летоисчислению?

Люцифер выдохнул в его сторону, сила дыхания подхватила астральное тело Гийома и буквально внесла его в огненное кольцо портала.

* * *

– Очнись, провидец! – словесное прикосновение Люцифера было резким, как пощечина.

Гийом открыл глаза, опустил голову и болезненно поморщился. Да, увиденное им еще долго будет стоять перед глазами. Выжженная земля, залитая потоками лавы, серый пепел, спрессованный под слоем изморози, красный глаз солнца, стоящего в зените, и серое, почти черное небо над головой. Безлюдно, чудом сохранившиеся благодаря выжившим людям жалкие крохи тепла в наглухо замурованных домах. Серый от пепла снег, мертвые деревья, множество умерших птиц и животных, братские могилы на окраинах городов.

Он побывал на разных континентах, надеясь на то, что катастрофа была локальной. Но и там картина грядущего оставалась такой же темной и безрадостной. Да, он видел людей, которые сумели спастись, но их было так мало! И они все влачили жалкое существование на грани жизни и смерти. Цивилизация разрушена, наука, искусство, культура отброшены назад на века, если не тысячелетия.

Люцифер привстал со своего кресла, подошел к нему и сочувственно коснулся руки. Гийом поднял голову и стал смотреть в его темные, огромные глаза. Безмолвный диалог занял не больше минуты. Боль, отчаянье, горечь утраты, чувство неизбежности этого страшного видения из будущего, тоска и гнев. Да, гнев! Вся эта череда эмоций проявила себя во время объединения Покровителя Падших и Вершителя. Глаза в глаза, без слов, слияние в моменте истины. И Люцифер принял в себя, впитал всю энергию боли и разочарования, как делал это миллионы раз, даруя освобождение и силу для яростного движения за пределы отчаянья. На его голове проявилась светоносная корона, и ее расплавленное золото в центре лба Люцифера обрело каббалистический знак шин. Гийом не мог пошевелиться, приближенный, затянутый в водоворот этой парной медитации.

И в тот же миг пространство вокруг них изменилось, утратило свою форму. Два столпа пламени спустились к ним, и два архангела божественного присутствия, Габриэль и Михаэль, выдернули их вверх, в астральный предел Гийома.

Люцифер отступил на шаг, и чары развеялись. Гийом стоял в облаке огненной энергии, гнев сочился из него, искажая лицо, и тьма глядела из его глаз.

Габриэль заговорила:

– Став Вершителем, ты получил от нас множество даров. И дар провиденья – только один из них. Твое упрямство – это тоже дар Создателя. Ты отдаешь себе отчет в том, что совершенное тобой противоречит божественному плану и Его воле?

Ее лицо утопало в потоках света, и его почти невозможно было разглядеть.

Гийом сделал шаг к ней навстречу, борясь с желанием прикрыть глаза от невыносимого света.

– Да, архангел. Я вступил в сговор с Падшим и реализовал свой собственный план, добившись того, что хотел. И на то была моя воля Вершителя.

Люцифер тенью стоял у стены, сложив руки на груди. Корона на его голове поблескивала, крылья были распахнуты, и воронка золотистой энергии торопливо оббегала его, делая образ стены едва различимым. Михаэль не сводил с него глаз, но в его взгляде не было угрозы или неодобрения. От него веяло спокойной уверенностью.

Габриэль скривила губы почти с человеческой брезгливостью:

– Ты видел слишком много! Мы предупреждали тебя о том, что черта, через которую ты не мог перейти в своих видениях, отделяет тебя от искушения, которое ты не в силах преодолеть. Но ты подходил к этой черте снова и снова. Я знаю о том, что ты раз за разом подходил к этой дате в будущем времени, просматривая будущее год за годом. Твой талант провидца позволял тебе видеть альтернативные реальности, но все они обрубались на том же моменте, за который ты проник благодаря Люциферу. Но и потом у тебя был шанс воспринять увиденное со смирением, которое подобает человеку, познавшему мудрость и любовь Адонаи.

Гийом выпрямился и в упор посмотрел на Габриэль. Горькая улыбка пробежала по его губам, и он сказал бесцветным голосом:

– Мудрость и любовь Адонаи в том, что человечество погибнет, сожженное матерью Землей по воле Создателя? Твоя природа, архангел, не позволяет тебе смотреть на происходящее глазами тех, кто испытывает муки плоти. Твое сочувствие иного рода. Ты мыслишь столетиями, погруженная в милосердие божественного плана, созданного для эволюции человечества в целом. Плоть для тебя – сосуд, и его утрата ничтожна.

Люцифер сделал шаг от стены в сторону Гийома, Габриэль раскрыла крылья, и волна серебристой энергии заплясала вокруг.

– Ты говоришь как несведущее дитя.

Габриэль протянула руку к Гийому, Люцифер сделал резкое движение в их сторону, но Михаэль жестом остановил его. Серебряный луч света отделился от Габриэль и коснулся лба Гийома, его лицо исказилось болью, он вскрикнул и поднес руки ко лбу. Но луч света проходил сквозь руки, продолжая врезаться в его голову.

– Габриэль! Ты не можешь, не в праве…

Голос Люцифера оборвался на полуслове. Габриэль холодно посмотрела на него:

– Его способности к провиденью – дар Господа. И отнять его не в моей власти. Но дитя не может быть носителем моего кристалла истины. Мой дар отвергнут!

Серебристая энергия сформировалась в шар. Гийом застыл под взглядом Габриэль; ее глаза горели огнем, и она продолжила:

– Я запрещаю тебе говорить об увиденном за чертой. Тебе не искусить других этим образом будущего. Я накладываю на тебя этот запрет именем Того, Кто создал тебя, и только Он сможет этот запрет снять, если на то будет Его воля.

Гийом расправил плечи и отступил на шаг. В центре его лба появился золотой каббалистический знак шин.

– Я не принимаю твой запрет! И я бросаю вызов тебе, архангел! Полученное мною знание принадлежит не мне и не тебе. Человечество имеет право на то, чтобы подготовиться к этому огненному апокалипсису и пережить его!

Габриэль усмехнулась и как-то по-женски чуть поправила волосы. Ее крылья затрепетали, но она не успела ответить – в разговор вступил архангел Михаэль, до того безмолвно стоящий поодаль.

– Гийом, – его мягкий бархатистый голос прозвучал тихо и вкрадчиво, – я понимаю, что все произошедшее тебя глубоко ранит. Но ты же знаешь, что Вселенная многомерна, и будущее во многом зависит от каждого. То, что это будущее было скрыто от тебя, имело глубокий смысл. Многие знания – многие печали. Тебе не ведомо то, что Господь дарует нам всем в своей великой благости и милосердии. Переход…

– Переход! Да, я знаю про Переход! – Гийом горько усмехнулся. – Я видел эфирный план погибшей Земли! Те, кто достойно пройдут Переход, смогут укрыться в нем от погибели. Но миллионы людей погибнут! По воле того, кого ты называешь благим и милосердным. И ты предлагаешь мне довериться Всевышнему, который уже стирал с лица Земли своих нерадивых детей? Будь проклят Господь, чье милосердие касается только избранных!

Окружающее пространство вспыхнуло ярко красным светом, Михаэль взметнул свои крылья, и в воздухе зазвучали раскаты грома. Глаза архангела стали огромными, он приблизил свое лицо к Гийому, а Люцифер нараспев продекламировал:

– И будет отвержен тот, кто возвел хулу на Господа нашего! И только архангел Кассиэль ему будет защитой, ибо пока человек жив, ему открыт путь к искуплению!

Михаэль замер, замерла и Габриэль. Воздух вокруг загустел и наполнился ароматом мирры, стена рядом с алтарем раскрылась и из нее шагнула темная фигура архангела Кассиэля. Люцифер кивнул ему и растворился в воздухе.

Гийом стоял в центре комнаты и не отводил глаз от лица Михаэля. Он был готов к любому исходу, но Михаэль с раздражением отступил, оставляя отверженного на волю Кассиэля. Тот печально кивнул, поклонился Габриэль, та сложила крылья, сделала шаг назад и прошла сквозь стену, покидая комнату. Кассиэль мягко коснулся плеча Михаэля, и тот тоже сложил крылья. И тут же в руках Михаэля появился огненный меч, и он с размаху перечеркнул им символы архангелов на вертикальной части алтаря Гийома, и только символы Кассиэля уцелели, остались нетронутыми.

Словно луч света, Михаэль взмыл вверх, покинув комнату. И Гийом, сложив ладони, склонил голову перед Кассиэлем.

* * *

– Но послушай, Гийом, мы можем сходить к Христианскому Эгрегору и испросить прощения. Или я сама могу активировать свиток к архангелу Кассиэлю и получить от него благословение на…

– Нет! – голос Гийома был хриплым от гнева. И он снова, уже который раз, не давал ей договорить.

Кайла с мольбой посмотрела на него, и ее молитвенно сложенные ладони эфирно были наполнены зеленой энергией любви и утешения. Помолчав, она зябко поежилась. Вечерело, ветер трепал верхушки деревьев, и заходящее солнце причудливо раскрашивало туманный горизонт. Кайла было подумала попросить у Гийома разрешения послать дворецкого за пледом или горячим чаем, но не решилась.

Гийом не замечал ни вечернего холода, ни мольбы в ее голосе. Он то садился в плетеное кресло, то опять вскакивал и принимался ходить взад-вперед, хмурясь и нервно теребя четки, висящие на левом запястье.

Кайла приехала к нему через три часа после его визита к Люциферу. Воспользовавшись своим особым положением, она, незваная, прошла мимо дворецкого и, войдя в кабинет Гийома, тут же поняла, что случилась беда. Он сидел в темноте, шторы были наглухо закрыты, в комнате пахло дымом от сигарет, на столе стояла недопитая бутылка коньяка и пустой бокал. Кайла переключилась на астральное виденье и отыскала взглядом Союзника. Его образ едва считывался. Астральные Союзники редко вмешиваются в дела тех, с кем заключили контракт, а Дэйв явно нервничал и уже готов был вмешаться, выйдя на связь без призыва. Кайла заметила вокруг него пляшущие знаки заклинания, она легко нашла его источник – запрещающий пентакль, свернутый в трубочку, лежал на краю стола и не давал Дэйву заговорить. Та-а-а-к! Что же здесь произошло?.. Она оглядела физическое пространство кабинета, и тут ее взгляд упал на вертикальную часть алтаря. Зрелище было ужасающее: все символы Лучей и архангелов будто впечатаны в стену, их края были обуглены, словно кто-то бил по ним раскаленной кувалдой. Белые алтарные свечи были покрыты каким-то серым налетом и потеряли форму, а алтарный кристалл был расколот на несколько частей. И все эти разрушения дополняла огромная обугленная дыра в потолке прямо над алтарем, через которую тоскливо пробивался свет верхней комнаты.

Кайла молча подошла к письменному столу Гийома, затушила тлеющую в пепельнице сигарету, плеснула в бокал коньяка и выпила его одним глотком, даже не поморщившись.

– Пойдем! – тихим, но твердым голосом сказал Гийом, взял остатки коньяка и курительные принадлежности и вышел в сад.

Там они и просидели до самого вечера. Рассказ Гийома то и дело прерывался длинными паузами. Кайла слушала, молча кивала, а когда пауза затягивалась, жестом призывала дворецкого, и тот тихо входил и ставил на садовый столик то чашки с кофе, то какую-то снедь. Один раз даже попробовал убрать пепельницу с окурками, но Гийом так на него рявкнул, что дворецкий мигом испарился и наблюдал за ними издалека, всем видом показывая, что не сделает ни шага без прямого приказа.

Несколько раз Кайла начинала говорить, предлагая свою помощь или выражая сочувствие. Но собеседник прерывал ее, резко и безапелляционно. Все, что ей оставалось, это быть рядом, слушать, когда он говорил, молчать, когда он уходил в себя или начинал нервно расхаживать по садовым дорожкам. Да, она держала состояние Потока вокруг себя, молилась, наполняла любовью окружающее пространство. Она помнила это состояние беды и отчаянья, когда утешала ныне покойного мужа после того, как они потеряли самое драгоценное – свое дитя. Но здесь была потеря иного рода: ее мастер, учитель, любимый, ее платоновская половинка, судьба, которую они так и не выбрали реализовать, в эту ночь стал отверженным. Разрушил все то, что создавал многие годы. Какие там годы – десятилетия! Не говоря уже о пройденном пути в прошлых воплощениях.

Гордый, мощный и кристально честный, наполнивший всю свою жизнь без остатка служением Высшим, Вершитель и творец сделал свой выбор. Господь мой, как же это могло произойти…

Когда Гийом силился рассказать ей о том, что увидел за чертой скрытого будущего, его голос срывался, хрипел, и жуткая головная боль искажала мукой его лицо. Он пробовал записать или показать знаками, но руки не слушались, а знаков было не разобрать. Он становился пленником своего физического тела, взмывал в астральный предел, подхватывая с собой Кайлу, даже не спросив у нее дозволения. Она мягко следовала за ним, зная, что это бесполезно. Запрет, наложенный архангелом Габриэль, ясно читался в Потоке, словно серебряный меч обрубал все попытки разделить увиденное. Астральное тело Гийома металось, стремясь выбраться из плена непроницаемой энергетической воронки, и клочки серебристого тумана разлетались во все стороны, не позволяя передать слова или образы.

На какой-то момент Кайла призвала Мать Мира, та вошла в Астральный предел Гийома, протянула Кайле один из своих цветов. Кайла приняла его, поместила в центре астральной комнаты, и его аромат распространился, даруя покой и внушая надежду. Гийома накрыло этой энергией, его лицо просветлело. Кайла стояла рядом с ним, раскрывая свой Поток подобно объятьям, и они тут же переместились в физический план, где Гийом устало опустился на скамейку.

Она подошла к нему и села рядом.

– Холодно… – его голос звучал глухо, усталость от бессонной ночи навалилась на него.

Он сгорбился, коснулся руки Кайлы, и она встала, увлекая его за собой. Они вошли в дом, и ей удалось усадить его на диван; дворецкий тут же разжег камин. Кайла сразу же отдала мысленный приказ саламандрам, и те, послушные ее воле, разожгли свои огни по краям комнаты.

– Гийом, я поняла самое главное из того, что ты не можешь мне рассказать. Ты увидел беду, которая постигнет все человечество. И увиденное тобой было до такой степени нестерпимым, что ты взбунтовался, не желая следовать воле Создателя.

– Сыграй мне, – сказал он тихим, пустым голосом и кивнул в сторону фортепьяно.

Кайла улыбнулась, потерла холодные ладони и нежно коснулась его всклокоченных волос. Он прикрыл глаза, поймал ее руку и прижал к губам…

* * *

– Еще раз так сделаешь, и наш союз останется в прошлом!

Гийом с трудом восстановил внимание, сконцентрировавшись на обстановке своего кабинета в астральном пределе. Он добрел до своего кресла, сел в него и расслабленно вытянул ноги.

Когда астральное тело Кайлы проявилось рядом с ним, Магистр встал и шагнул ей навстречу. Шлейф свежей, зелено-голубой энергии окружал ее, распространяя вокруг себя запах спелых яблок и корицы. Магистр приветственно кивнул, и Кайла заметила, как он напряжен и взволнован. Астральное тело Гийома сохраняло на себе след энергии нижнего астрала, а чуть заметный сладковатый запах говорил Кайле о многом. Каждый визит Гийома к Люциферу неизбежно менял его тонкие тела и оставлял свой отпечаток на самом высоком уровне, оказывая влияние на несколько жизней вперед. И Магистр не мог этого не осознавать. Кайла едва сдерживалась, чтобы не высказать свое мнение об этом.

– Не нужно! – жестом остановил ее Магистр, легко читая во взгляде Кайлы то, что она не решалась сказать. – Перейдем к делу.

Он смерил ее взглядом, мгновенно снимая нужную ему информацию. Кайла потупилась и тут же рассердилась на себя: вот почему она не успевает закрыться от его всевидящего ока?! Как же легко он ее читает.

Магистр усмехнулся.

– Впрочем, это взаимно. Помнишь: счастье – это когда тебя понимают. Несчастье – когда видят насквозь.

– Знаешь, Гийом, я с огромным удовольствием с тобой поболтала бы за чашечкой кофе. И мы бы, как в старые добрые времена, обменялись снами и книгами. Нам всегда есть что обсудить. Но я пришла по делу. Мне известно, что ты завершил первый этап активации амулета справедливости.

– Ну конечно. Ты ведь не думаешь, что твой запрос на контакт был для меня неожиданностью? И я с удовольствием послушаю речь, которую ты наверняка подготовила, – и он криво усмехнулся перед тем, как продолжить. – Надеюсь, простишь меня за невольное сравнение, но ты, как заботливая курица, пытаешься оградить своих четырех цыплят от реальности, которая нам обоим прекрасно известна. А-а, вижу – ты даже с Дансвитами разговаривала. И как у них дела в Эллизиуме? Еще не заскучали за своими райскими вратами, в компании других Лучезарных, смиренно делающих исключительно то, что им внушают архонты? Кайла, Тэтрум вырос. Фёдор – талантливый астральный маг, способный справиться с многими опасностями. Мейлинь удивительна в своей самоотверженности и чистоте пути, а ее качества теневого лидера, помноженные на способность к эфирной работе, удивляют даже меня. А этот прекрасный юноша Ифу – великолепный аналитик и талантливый провидец. Про четвертую я не могу тебе ничего сказать – и ты не сможешь, даже не пытайся, снять с меня информацию о ее имени и местонахождении.

– Гийом, мы с тобой оба знаем, что у ребят свой путь. И любое вмешательство в их судьбы…

– Ну конечно! Когда ты влияешь на их судьбу, то ты в своем праве опекуна. А когда я хочу пробудить в них Вершителей, то это называется вмешательством, – с издевкой произнес он.

– Послушай меня, Магистр! – голос Кайлы зазвенел, и она подняла руки, усиливая светоносный поток вокруг себя. Астральное пространство заполнилось всполохами света. – И только попробуй меня еще раз перебить!

Глаза ее сверкали. Магистр широко улыбнулся и отступил на шаг, давая понять, что готов ее выслушать.

– Ты Вершитель, с миссией Дерзновенного. Твои энергетические свойства тебе хорошо известны. Ты никогда не умел сопровождать, только вести за собой. Твой мистический гений мог раскрыться только в упрямом, фанатичном следовании за своей правотой. Ты даже своего Союзника сбил с пути, выведя за пределы наблюдателя. Все, к чему ты прикасаешься, меняется. Ты катализируешь, ускоряешь и усиливаешь любые процессы. Это твой дар и твое проклятие.

– И именно поэтому ты отказалась от нашей общей судьбы? Да, Кайла? Боялась остаться в тени Вершителя? Наше с тобой общее одиночество привело к тому, что ты ведома нерастраченной любовью.

Кайла вспыхнула:

– А твое одиночество привело тебя к тому, что ты в своем фанатизме крушишь все, что имеет хоть малейший шанс вернуть тебя к благодати и радости.

Магистр отвесил ей шутливый поклон.

– Душа моя, мы даже ругаемся так, словно супружеская пара в разводе, а в качестве отпрыска, за которого соперничаем в своем влиянии, выступает Тэтрум.

Кайла отшатнулась от него и потерла лоб. И тут же, справившись с собой, выпрямилась и проговорила уже в другом тоне:

– Как бы то ни было, мое влияние на Тэтрум благословил Господь и его высшие покровители. И мне хватает смелости, разумности и любви следовать божественному плану, помогая Тэтруму реализовывать его путь. А ты похищаешь самую молоденькую из этого союза, а на двух других натравливаешь своих прихвостней. Мейлинь чуть не погибла из-за Клэр!

Магистр сделал протестующий жест, но Кайла отмахнулась от него и грустно продолжила:

– Знаешь, твоя любовь к ним хуже ненависти. Впрочем, тебе все равно этого не понять, Магистр. И я прошу тебя только об одном – не нужно показывать им будущее Земли, пока они не достигли возраста двадцати четырех лет. Подожди всего один год, дай им возможность напитаться радостью от того, что они обрели друг друга.

– Прости меня, если сможешь. Я не могу на это пойти. Именно в двадцать три года, когда проходят подготовку к новому циклу, они должны сделать свой выбор. И я клянусь тебе, что если они, узнав правду, не последуют за мной, то я отступлю.

– Нет Гийом, ты не умеешь отступать, – Кайла тяжело вздохнула и отвернулась.

– И это говоришь мне ты? Та, которая точно знает на своем опыте, что я умею отступать, будучи провидцем и зная последствия!

Плечи Кайлы опустились:

– Я правильно понимаю, что амулет справедливости будет активирован, несмотря на все мои просьбы? И так как ты знаешь о том, что после его активации будешь идти как по тонкой проволоке под бдительным вниманием Кармического совета, то откроешь правду Тэтруму при первой же возможности. И, зная тебя, твой план просчитан до мелочей, а значит, это случится уже скоро. И мне не переубедить тебя, как бы я ни старалась?

– Да, Кайла. Именно так.

Кайла отступила на шаг и посмотрела на Магистра почти с отвращением:

– Ну что ж, значит, у меня развязаны руки. – Она вздохнула. – И есть что-то еще, что ты хотел мне сказать, не правда ли? Ты ведь ходил к Люциферу не из-за амулета справедливости.

– Твоя проницательность столь же несравненна, как и твоя мудрость, о моя госпожа! – Гийом сложил ладони возле груди, затем ловким движением заправского фокусника соткал из воздуха букет алых роз, подбросил его в воздух и отправил в медленный полет в сторону Кайлы. Та сердито отмахнулась:

– Я понимаю, что сейчас не время озвучивать свою просьбу, но мне очень нужна твоя помощь! Моя дочь, Клэр, в опасности. Она заперта в обители демона, и ее силы подходят к концу. Она отчаянно нуждается в моей помощи, а я ничего не могу сделать. Я ходил на поклон к Люциферу, но его помощь мне обойдется слишком дорого.

Гийом протянул Кайле раскрытую ладонь, в которой лежал кристалл воспоминания о том, как Клэр тихо откликнулась на его призыв. Кайла охнула.

– Гийом, она напала на Мэйлинь…

– И была наказана. После падения дирижабля она сильно поранилась, и я наложил заклятье на ее лицо. Оно никогда уже не будет прежним, ни на физическом, ни на астральном уровне. Когда я узнал, что Клэр напала на Мэйлинь, ослушавшись моего приказа ограничиться пленом, я истратил амулет перехода, сформировав реальность, позволяющую им выжить. Ты же знаешь, что у Клэр ущербная наследственность, и эта ущербность прячется под необоснованной жестокостью. И Клэр преподала мне тяжелый урок, открыв себя с новой для меня стороны.

– Хорошо, я помогу. И ответь мне на один вопрос: почему она называет тебя Магистром, а не папой?

– Потому что это ее решение. Она выбрала свой путь в ордене, несмотря на мой прямой отцовский запрет, и все ее достижения в магии являются ее заслугой. Поэтому я ей Магистр, а не отец, когда дело касается магии.

Кайлу переполняло сочувствие: она помнила Клэр еще ребенком и прекрасно знала о сложностях в их отношениях. Она подошла к Гийому и положила руки ему на плечи:

– Передай мне образ моих будущих действий. Зная тебя, я уверена, что ты уже составил нужную комбинацию ритуала. И да, я призову архангела Михаэля. Но у себя, в своем астральном пределе.

Гийом закрыл глаза и произнес:

– Клэр!

– Да, Магистр!

Голос в ответ был сильным и громким. Образ Клэр немедленно возник в астральном пределе Гийома. Она стояла, объятая пламенем, гордо выпрямившись и крутя вокруг себя воронку заклинаний.

Магистр удивленно поднял брови:

– Ты создаешь заклинание защиты? От меня?

– А ты что хотел? Я разгадала ваш план! Твой и этой недоделанной феи-крестной. Ты решил пожертвовать орденом, всеми нами – и этим заслужить прощение архангелов. Тебе для этого нужен был амулет справедливости, да ведь? Ты знал, что я что-то начала подозревать, и решил убрать меня с доски, пока я не навредила твоей шахматной партии. Но это я гроссмейстер! И я ставлю тебе шах и мат.

Гийом стоял, скрестив руки на груди, удерживая вокруг Кайлы шар белого света. Кайла отметила, что он заслоняет ее от Клэр. Конечно, ведь он знает, что в его астральном пределе она не защищена энергией Высших. А Клэр между тем продолжала:

– Я знаю, что эта девчонка спелась с тем недоделанным магом по твоему приказу. Мне открыл это мой возлюбленный. Знаю, не морщись: ты в своем высокомерии не веришь в то, что между человеком и инкубом могут возникнуть настоящие чувства. Ну да, они же питаются энергией секса и манипулируют. Но Дориан по-настоящему любит меня, и я это знаю. И он, рискуя своей жизнью, помог мне сделать демона моим союзником. Так что берегись! И тебя называют провидцем? Я все это провернула у тебя под самым носом. И я смогла даже твой подлый план с моим пленением обратить в свою пользу, – и она сделала шаг в направлении Кайлы и Магистра. – А теперь ты снимешь заклятие с моего лица. Или вы оба получите…

Но она не успела договорить. Гийом обнял Кайлу одной рукой за талию, во второй руке у него появился короткий кинжал, которым он сделал быстрый разрез, проведя лезвием по воздуху. Пространство зазвенело, и край разреза стал похож на кусок тонкой воздушной ткани. И в ту же секунду он подцепил краем кинжала эту образовавшуюся ткань, захватил его рукой и с силой дернул на себя. У Кайлы подкосились ноги, вся комната астрального предела накренилась, молниеносно провернулась и стала сворачиваться. Клэр, взмахнувшая было руками, исчезла. Кайла и Магистр в ту же секунду оказались на берегу моря под ярким куполом звезд.

Вся трансформация заняла всего несколько мгновений. Оба, Кайла и Гийом, упали на колени, их мутило. Полоса прибоя мягко прошелестела им навстречу.

– Как?.. Как ты это сделал? – Кайла с восхищением смотрела на Магистра. – Гийом, это невозможно!

– Душа моя, если бы я учил своих последователей всему, что умею, то был бы полным идиотом. – Он помолчал. – Ну что ж, спасать Клэр от демона больше не нужно. Одной проблемой меньше.

– Меньше? Да ты с ума сошел! Она же не успокоится, пока не уничтожит тебя, меня и Тэтрум.

– Ну это мы еще посмотрим. Она молодой маг – и еще лидер, на глазах теряющий свою адекватность. У меня вообще сложилось впечатление, что все это сродни подростковому бунту. Вся в мать! Та до самой смерти оставалась юна в своей самонадеянности. У меня хороший опыт в том, чтобы управляться с бунтовщиками. Позволь проводить тебя в твой астральный предел. Никакими порталами это место не покинуть, если я не открою двери. Давай руку, ты вся в песке. Согласись, что все выглядит тут весьма реалистично!

Глава 4

Мэйлинь стояла на мостике рядом со Штейнбергом. Капитан смотрел в бинокль, периодически бросая на нее косые взгляды. Когда Мэйлинь в очередной раз зевнула, он сочувственно спросил:

– Вы как, держитесь? Может, еще чаю заварить?

– Спасибо, капитан, пока все хорошо. Думаю, скоро уже прибудем.

– Надеюсь. Иногда русская бюрократия бывает очень неторопливой.

– Отозвались, – Юэнь Бао махнул рукой в сторону замерцавшего с высокой башни сигнального прожектора.

– Вижу. – Штейнберг замер, смотря в бинокль. – Через полчаса освобождается причальная мачта на Ходынском поле. Нам разрешена швартовка. – Он наклонился к сигнальным трубам и стал командовать, одновременно нажимая кнопки на пульте управления и передвигая рычаги машинного телеграфа:

– Все по местам! Приготовиться к посадке! Навигатор – маршрут! Машинное – полный! Держать высоту триста.

– Так точно! – рявкнуло сразу из нескольких труб.

Капитан повернулся к Мэйлинь:

– С правого борта, фройляйн, будет интересный вид. Мы чуть южнее Кремля пройдем, он, говорят, красивый. Вам принести кресло?

– Спасибо большое. Я лучше стоя.

– Понятно. Держитесь!

За окнами внизу разворачивалась панорама большого современного города. Дымили трубы заводов, по длинной черте железной дороги под ними ползла железная змея пассажирского поезда. Мэйлинь повернула голову к тихо подошедшему к ней Селиму:

– Почему у русских три столицы?

– У них на это всегда один ответ – так исторически сложилось. Петербург – административный и промышленный центр, Москва – торговый и культурный, а Киев – исторический и религиозный, там резиденция патриарха. Видимо, так им удобнее.

– Ясно. Вы знаете, как нам дальше? Где в Москве «Фабрика волшебства»?

– Пока нет, у нас на борту нет русских торговых справочников, но мне потребуется не слишком много времени, чтобы раздобыть их, как только сойдем на землю.

* * *

Поезд прибывал на вокзал ближе к полудню. В вагоне уже началась сдержанная суета, которая всегда сопровождает прибытие на конечную станцию. Кто-то запаковывал по сумкам оставшиеся вещи, кто-то смотрел на медленно проплывающие за окнами пейзажи пригородов, а кто-то степенно сидел и допивал утренний чай в стеклянных стаканах с бронзовыми подстаканниками. Высокий, широкоплечий мужчина, сидевший около двери в купе, неторопливо поднялся и достал из-под полки тяжелый на вид мешок. Он попрощался со своими временными спутниками и направился к тамбуру. Прислонив мешок и дорожный посох к стене тамбура, он замер, наслаждаясь завершением этой части его пути. Дорога была длинной, несколько дней пути по Транссибу, и он уже засиделся и хотел пройтись.

На перроне мужчина закинул мешок за плечи, поправил картуз и размеренно пошел сквозь суетящуюся толпу. Зазывали носильщики, громко говорили встречающиеся, у входа в вокзал подпрыгивал мальчишка-газетчик, размахивая свежим номером «Ведомостей».

Выйдя из вокзала, мужчина осмотрелся. Остановка омнибуса была недалеко, но, прикинув собравшуюся там толпу, он покачал головой и пошел в сторону от вокзала. Несколько раз к нему обратились водители паромобилей, однако мужчина всегда отрицательно покачивал головой и шел дальше, пока не дошел до места, где стояли пролетки извозчиков. Забросив мешок в пролетку, он сел на сиденье и назвал адрес.

Дороги были загружены. Встречались и паровые дилижансы, пару раз они обогнали локомобили, тянущие за собой целую вереницу прицепов.

Извозчик оказался говорливым:

– Дорога, сударь, не быстрая будет. Нам уже не разрешают по центральным проспектам ездить, да оно и к лучшему. Свистит все, шумит да лязгает, а лошадки пугаются. Вот и сделали, что есть дороги для паровиков, а есть и для нас, где по старинке, не так быстро, но без лязга и шипения парового… Вон, посмотрите, сударь, – извозчик махнул рукой, указывая, – башню видите? Центральный аэровокзал.

Пролетка выехала на набережную, и открылся удивительный вид. На противоположном берегу возвышалась высокая ажурная металлическая башня, к которой медленно подплывал гигантский дирижабль. Рядом находилось несколько больших ангаров, у одного уже была раскрыта крыша и показался покатый горб небольшого дирижабля.

– Аэровокзал Шухова. А это, скорее всего, «Кронпринц Рудольф» немецкий швартуется, он как есть по пятницам к нам прибывает. Огромная машина, настолько большая, что сам в эллинг спуститься не может, как наши междугородные дирижабли. Вот и приходится богатеям, что на нем летают, с башни ножками спускаться.

– Там наверняка лифт есть.

– Ну, может, и есть, сам не видел.

– Летал на подобном?

– Было дело, един раз в Екатеринослав к тетке сподобился. Ох и страху я натерпелся, когда наш «Великий Устюг» к облакам подниматься начал и земля вниз провалилась! А, кстати, утром над Замоскворечьем еще больший, чем «Рудольф», дирижабль пролетал, видимо, в грузовой порт шел, что на Ходынке. Два огромных баллона, судя по иероглифам на борту – китайский. Ну они, известно всем, любят все, что побольше. И все равно к нам летят.

Извозчик на некоторое время замолчал, а потом решил сменить тему:

– А вот скажите, добрый человек, вы же из Сибири приехали?

– Не совсем. С Урала я.

– А вот у вас как, нечисть тоже разгулялась? Я давеча проповедь старца Иллариона слушал, так он говорил, что уже двадцать лет назад как мир поменялся. Врата открылись – и всякие духи лесные и домашние совсем страх перед словом Божьим потеряли и к людям приставать начали. Вредить, пакостничать.

– Не сказал бы. Старики и до этого про духов рассказывали. И про встречи, и про помощь от них.

– Прямо-таки про помощь?

Мужчина помолчал, вспоминая что-то свое, а потом заговорил несколько изменившимся голосом:

– Меня пятнадцать лет назад в шахте завалило. Порода сдвинулась, и всю бригаду засыпало. Да только меня за рукав Шубин дернул и через щель горную вывел.

– Кто?

– Добрый Шубин, дух горный. Все, как старики рассказывали: низкий, косматый, страшно сильный. Мы потом из забоя семерых похоронили, а я жив остался. И самое странное, что когда штрек раскопали, то щели той, через которую он меня увел, не нашли. Ровная стена в том месте была. Когда же я потом с Донбаса на Урал переехал, так и Медной горы Хозяйку встретил. Удостоила чести.

– Ну не знаю… Видимо, по-всякому бывает.

И все-таки ногам хотелось пройтись, потому он остановил извозчика за пару кварталов до своей цели, расплатился и пошел пешком.

В этой части города людей было меньше, и редкие прохожие шагали быстро, явно по делам. Достав из-за пазухи хронометр на цепочке, мужчина прикинул, что ему-то спешить не надо, можно пройтись, просто наслаждаясь прогулкой.

Когда он шел мимо арки одного из домов, в его мешке что-то глухо звякнуло. Мужчина остановился и, повернув голову направо, стал прислушиваться. Из подворотни слышалась какая-то тихая возня. Малахит в мешке немного переместился, дернувшись в сторону подворотни.

– Хозяйка, знак подаешь? Туда мне надо? – тихо пробормотал он, задумчиво поглаживая бороду. Мешок дернулся сильнее, потянув его в сторону подворотни. Он решительно повернулся и направился в лабиринт внутренних дворов.

В первом дворе было пусто, однако войдя в следующий, он сразу приметил группу людей, склонившихся над кем-то, лежащим на земле.

– Нужна ли вам помощь, добрые люди?

От его баса, внезапно раскатившегося по двору, троица людей вздрогнула, и они разом отскочили от лежавшего. Он присмотрелся: парень, в новой и явно дорогой одежде, лежал, сжавшись в клубок, и держался руками за голову.

Троица развернулась в сторону новоприбывшего. У одного в руках была короткая палка, другой держал в руках трость. Одеты они были похожим образом – черные костюмы, котелки и маленькие аккуратные усики у каждого.

Мужчина прищурился и слегка сгорбился:

– Разбойничаете? Да средь бела дня?

– Шел бы ты своей дорогой, странник. Видишь, поплохело малому, вот мы и помогаем.

– А поплохело ему не от твоей ли палки часом? – мужчина тихо стукнул металлической оковкой посоха по булыжной мостовой.

Трое молодых людей молча переглянулись – и двое разошлись в стороны, окружая мужчину. Стоявший перед ним недобро ухмыльнулся и потянул из трости спрятанное в ней лезвие. Закончить движение он не успел – металлическая оковка посоха с хрустом ударила ему по зубам. И тут же, в обратном движении, посох тычком вошел в солнечное сплетение правого бандита, отбрасывая его к стене дома. Левый, дернувшись в сторону схватки, разом замер, когда свободной рукой его схватили за шею. Приподняв нападавшего, мужчина пристально посмотрел в его глаза. Когда раздался звон упавшего кастета, он удовлетворенно кивнул и откинул ослабевшего бандита к стене.

Подойдя к лежащему на земле парню, мужчина перехватил посох в левую руку, правой легким движением поднял его, обхватил за плечи и повел к выходу из двора.

– Доктор вам нужен.

– Мне недалеко. На следующем перекрестке фабрика.

– Интересно… Мне тоже туда. Вот и провожу. Меня Иваном кличут.

– Я Фёдор.

* * *

Евдокия принимала гостей. Ее близкие подруги Ольга и Наталья прибывали сегодня из Петербурга и прислали сообщение, что сразу после вокзала заедут в гости. Большой круглый стол был накрыт белоснежной скатертью. На нем в четком порядке стояли чашки, блюдца, корзинки с пряниками и печеньем, вазочки с вареньем, маленькие чайнички с разнообразными заварками, а завершал всю композицию возвышающийся с краю большой, ведерный самовар.

За дверью раздались голоса.

– Машенька, да не вскакивайте вы, мы знаем, где дверь, и сами открыть ее сможем.

Вошедшие гостьи остановились у входа.

Наталья заулыбалась, протянула:

– Приве-е-ет! – и раскинула руки для объятий.

Ольга замерла и пробасила:

– Ого! А ты, мать, сегодня роту встречаешь?

– Здравствуйте, дорогие. Да, сегодня много гостей намечается, и с некоторыми из них и вас познакомить хочу, коль случай вас в Москву именно сегодня привел.

После приветствий и объятий подруги расселись за столом.

– Вы какими судьбами в первопрестольной?

Наталья улыбнулась:

– В Большом театре завтра Фёдор Иванович поет. А мне Савва Иванович два билета в ложу подарил. Вот я Оленьку и пригласила за компанию.

– Савва? Мамонтов, которого ты от разорения спасла?

– Ну там сложный случай был, не только я одна работала, – Наталья скромно потупилась. – Ну и в итоге он ко мне теперь часто обращается. Пентакль ему сделала, на Пасху на Валаам вместе ездили. Дела у него восстанавливаются.

– Это радует.

В дверь постучали.

– Евдокия Петровна, к вам гости. Госпожа Мэйлинь с сопровождающими.

– Спасибо, Мария, пусть заходят. Я ждала их. Сударыни, – Евдокия повернулась к своим подругам, – побудьте с нами, вас это может заинтересовать.

Дверь открылась, и в комнату вошла компания: невысокая хрупкая девушка в сопровождении двух мужчин, один в форме капитана китайского торгового флота, другой в длинной белой одежде. Увидев их, Ольга не удержалась и хмыкнула:

– И все флаги будут в гости к нам.

Евдокия на это неодобрительно покачала головой и пошла навстречу пришедшим.

– Добро пожаловать, – сказала она на немецком. – Я правильно понимаю, что этот язык для всех нас будет более понятным?

– Так точно, фрау, – капитан кивнул с благодарностью. – Я не силен в русском. – После расправил плечи, щелкнул каблуками и отрапортовал: – Ганс Штейнберг, капитан дирижабля «Юньшань» торгового дома «Золотая цапля».

После того как все представились, Евдокия радушно пригласила гостей к столу:

– Присаживайтесь, давайте мы вас угостим с дороги, а вы нам расскажете, какая судьба занесла вас в Москву. Чаю будете?

– Во время моего путешествия из Шанхая произошло много разных событий, – рассказывала Мэйлинь. – Мы вынуждены были изменить курс, ремонтироваться в Томске, а главное, два человека посоветовали мне приехать в Москве к вам.

– Да, Кайла предупредила меня о вашем визите. А кто второй?

– Он назвал себя Фёдором. Мы встретились при достаточно странных обстоятельствах, – и Мэйлинь рассказала про свой кошмар и встречу в астральном плане.

Евдокия слушала внимательно, несколько раз задала уточняющие вопросы, а когда Мэйлинь закончила, замерла в раздумье, положив подбородок на скрещенные пальцы.

– Евдокия, твой Фёдор? Племянник? – подала голос Наталья.

– Мой, мой. Другого варианта и быть не может, – отозвалась Евдокия, затем задумчиво проговорила: – Да, значит, пришла пора им встретиться. – После чего повернулась к Мэйлинь: – Давно вы не спите?

– Эту ночь не спала. Вторые сутки, получается.

– Ольга Александровна, не сочти за труд, посмотри, что там у нашей гостьи за демоны по ее астральному пределу шастают.

Та молча кивнула, внимательно посмотрела в глаза Мэйлинь, затем откинулась в кресле и закрыла глаза.

– Мы сейчас молча посидим, не будем мешать, – сказала Евдокия. – Вы чаю налейте, только, пожалуйста, тихо.

Минут через десять Ольга глубоко вздохнула, открыла глаза и потянулась к чашке чая:

– На самом деле все очень интересно.

– Что там?

– Давай я по порядку расскажу. Выглядит ее предел сейчас странно. В воздухе над горами висит кусок корабельной рубки. Штурвал, пара кресел и всякие циферблаты и лампочки на панели.

– Это от нашего дирижабля, – Мэйлинь вздрогнула, узнав картинку из своего кошмара.

– Пусть будет дирижабль, я не разбираюсь. Скорее всего так, раз там образ нашего капитана в мертвом виде в кресле сидит.

Штейнберг, услышав это, удивленно поднял бровь, но промолчал.

– Так вот. Портал там действительно есть. Большой, багрового пламени, и какой-то древностью от него несет. Мощный, сама закрыть не смогу. Похоже на то, что, и правда, демонический. Ну я прибралась там чуток, трупы выкинула – и вернулась.

– Ясно. Тут поддержка нужна. Сударыня, – обратилась Евдокия к Мэйлинь, – позвольте, я вас провожу наверх, там у меня рабочая комната, алтарь с нужными сигилами, и с помощью архангела Михаэля я тот портал и закрою. Скорее всего, после этого вас сразу в сон сильно потянет. Тогда вы у меня останетесь на ночь, а завтра вернетесь к своим друзьям.

За дверью раздался шум, громкие голоса. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошел высокий широкоплечий мужчина, придерживая за локоть юношу. Тот шатался и держался рукой за окровавленную голову.

– Фёдор! – громко выдохнула Евдокия.

Все вскочили на ноги, и началась суета. Кто-то затребовал позвать доктора, кто-то крикнул Маше, чтобы принесла бинты. Евдокия подбежала к Фёдору и помогла ему дойти до стула.

Фёдор сел за стол, опершись локтями, потом поднял голову и встретился глазами с Мэйлинь. На его губах появилась улыбка:

– Вы прилетели. Я сейчас немного в себя приду и смогу помочь, как и обещал.

– Какой помочь? Тебя перевязать и положить надо! – возмутилась Наталья.

– Так! – зычный голос Ольги перекрыл всю комнату. – Суета типа Фигаро здесь, Фигаро там хороша только в опере. Евдокия, с твоего разрешения, мы с Натальей воспользуемся твоей алтарной комнатой и пойдем туда вместе с нашей гостьей. Что делать, мы знаем. А ты тут с Фёдором займись, доктора подожди. Остальные могут просто сидеть и пить чай.

– Сударыня, – спросил Штейнберг с восхищением в голосе, – а вы на флоте не служили?

– Нет! Я по молодости работала бухгалтером у братков с Хитровки. Тоже порядок требовался.

Доктор приехал достаточно быстро. Перевязал голову Фёдору повязкой, порекомендовал на пару дней постельный режим:

– Удар прошел вскользь. Это ссадина, молодой человек, крови много, но сама голова не пострадала.

После чего он собрал свои инструменты и быстро уехал, сказав, что его ждет другой пациент.

Проводив его до двери, Евдокия вернулась к столу, села на стул и расслабленно вздохнула. Затем позвала Машу и попросила принести кофе. Все это время приведший Фёдора гигант тихо сидел на стуле около двери. Она подняла на него глаза и пригласила за стол:

– Присаживайтесь к нам, Иван, – она помолчала, вспоминая. – Вы уж простите меня Христа ради, запамятовала я ваше отчество.

– Никифорович.

– Иван Никифорович, расскажите, что было, – после чего повернула голову на шум и остановила пытающегося сесть Фёдора. – А ты куда! Доктор сказал – лежать тебе надо. Вот и лежи на диване. Сейчас не до этикета.

– Говорить-то он мне не запретил же.

– Разумеется. Но попозже. А я сперва хочу Ивана Никифоровича послушать.

Иван благодарно кивнул, беря протянутую ему чашку чая.

– У меня короткая история. Ехал к вам на фабрику с гостинцами, – он показал головой на стоящий у двери большой мешок. – Все как обычно, изумруды, малахит, несколько самородков серебряных. В поезде засиделся – и решил часть пути пройти пешком. И вот по пути камень меня в сторону и потянул. Хозяйка Медной горы знак подала и направила в подворотню. А там уже я увидел Фёдора на земле и трех разбойников, над ним склонившихся. Я Фёдора поднял, и мы ушли.

– А разбойники? – спросил на русском Селим.

– Думаю, тоже ушли, но попозже. Я не насмерть бил. Зверя удержал.

Селим перевел капитану, а сам продолжил спрашивать с интересом:

– Какого зверя?

– В каждом из нас зверь живет. Чуять должен. Я их предупредил, посохом стукнул оземь. Главный у них зверя своего не послушался, потому зубов и лишился. Подручные его меньше пострадали.

Селим восхищенно покачал головой, а Иван немного смущенно спросил у Евдокии:

– Я бы пошел, с вашего дозволения.

– Да, конечно. Мария вас проводит и в цех, и в кассу. У нас остановитесь?

– Если позволите.

– Да, конечно, как обычно. Вы когда обратно собираетесь?

– Завтра думал. Суетно тут у вас в городе.

– Утром меня дождитесь, пожалуйста. Будет от меня вам подарок и подношение Хозяйке.

– Спасибо, – Иван поднялся, подхватил свой мешок и посох и, попрощавшись, вышел из комнаты.

Когда за ним закрылась дверь, капитан проговорил:

– Интересный человек.

– Интересный, светлый очень, – согласилась Евдокия. – Хозяйка Медной горы, дух горный, абы кого в свои посланники не выбирает.

Вскоре вернулись и Ольга с Натальей. Увидев, что с ними нет Мэйлинь, капитан вопросительно посмотрел на них.

– Герр капитан, ваша подопечная уснула, – обратилась к нему Ольга на чистом немецком, – проспит, как мне кажется, до самого утра. Мы положили ее на кровать в соседней комнате, с ней все будет хорошо. Вы можете приехать за ней утром, а если сегодня у вас есть еще дела с вашей командой… – она развела руками.

– Ганс, Селим, – Евдокия вмешалась, – если хотите, оставайтесь у нас, поговорим, я вам завод покажу чуть попозже. Мэйлинь тут в полной безопасности, я знала о ее визите и ждала ее.

Штейнберг немного подумал и кивнул:

– Хорошо. Мы тогда поедем. Я вам доверяю, а у нас действительно еще есть дела. Завтра утром мы к вам вернемся.

– Замечательно. Тогда не стану вас задерживать.

– Хорошего вечера. Фрау, Теодор, – Капитан поклонился и вместе с Селимом вышел.

После их ухода Фёдор доковылял до стола и со вздохом сел.

– Ты куда? – всполошилась Евдокия. – Доктор же сказал лежать.

– Бабуль, я в порядке. Голова практически не болит. Начнет кружиться или тошнить – обратно лягу. Я, может, тоже кофе хочу, – добавил он немного капризным тоном.

– Ну хорошо, – Евдокия улыбнулась, – будет тебе кофе. Расскажешь про свои приключения?

– Обязательно.

И Фёдор подробно стал рассказывать о том, что произошло с ним в последние несколько дней. Три подруги слушали его практически молча, только изредка что-то переспрашивали, уточняя.

– Ну а утром я на вокзале поймал таксо и поехал. В салоне задремал. Очнулся от того, что меня за шиворот из машины выдернули. Таксо сразу уехало, скорее всего, в сговоре с ними было. Меня к стене приперли и… – он помолчал вспоминая. – Они что-то или кого-то ждали. В разговоры не вступали. Да и между собой почти не разговаривали. Когда я выбрал момент, чтобы вырваться и побежать, меня по голове тростью и отоварили. И вот практически сразу Иван из подворотни и вышел. Они на него напали, он их раскидал, а потом меня поднял и вывел.

– Да, Федь, боевой ты мужик.

– То еще приключение тебе досталось.

Фёдор немного засмущался:

– Да ладно, ошибок много было.

– Не в ошибках дело, – подала голос Евдокия. – Фёдор, ты хоть немного понимаешь, насколько тебе повезло? Ты два… нет – три раза буквально по краю прошел, и каждый раз находился тот, кто тебе помогал.

– Три? Ротмистр, Иван сегодня… – Фёдор стал загибать пальцы.

– Мэйлинь. Без нее ты бы от демона не ушел.

– Хм… Ну так-то да. Хотя и ей без меня было бы тяжко.

– Верно. Такая удача – это неспроста. Что-то Высшим от вас надо. Давай и с другой стороны посмотрим. Со мной на связь выходит Кайла – ты знаешь, кто это. – и просит помочь Мэйлинь в ее путешествии. Это из хорошего. Из плохого – некая Маргарет приходит в гости и нападает на меня. Напали на Мэйлинь, а сегодня и на тебя. И все это в течение одной недели. Твои разбойники, кстати, откуда были?

– Они не представились, – Фёдор хмыкнул, – но говорили на чистом русском.

– А что за Маргарита? – поинтересовалась Наталья.

– Неделю назад приезжала англичанка из торгового дома «Клайвс и Оушенс», требовала продать завод. При отказе напала магией. В моем кабинете даже портал попробовала открыть.

– О как! – усмехнулась Ольга. – И что теперь с ней?

– Ушла. Опираясь на своего переводчика. Мы потом справки наводили. Торговый дом такой есть, достаточно старый. Контора у них на Покровке, но ни про какую Маргарет в московском филиале не знают.

– Евдокия, тебе помощь наша нужна? – спросила Наталья.

– Сейчас нет, но если что, то по всем нашим я клич кину. – Евдокия повернулась к Фёдору: – В общем, что-то важное начинает вокруг нас закручиваться. Сейчас пойду помолюсь, поговорю с Высшими, надеюсь станет понятнее. А ты, Фёдор, отдохни, книжки почитай, но где-то рядом побудь. Когда вечером Мэйлинь проснется, если меня рядом не будет, пошли за мной домового, и мы вместе поговорим.

– Ты же говорила, что она до утра спать будет.

– Это не я говорила. Мои слова, что до утра останется.

* * *

Мэйлинь открыла глаза. Она лежала одетая на кровати, накрытая тонким одеялом. Комнату освещала керосиновая лампа под зеленым абажуром, стоящая в изголовье на маленьком столике. За окном было уже темно. Пошевелившись, она почувствовала, что уперлась ногами во что-то мягкое. Посмотрев в ноги, она столкнулось взглядом с большим рыжим котом, который лежал у нее в ногах.

– Извините меня, пожалуйста, – прошептала она.

Кот положил голову себе на лапы и зажмурился. Мэйлинь аккуратно выпуталась из одеяла и наклонилась в поисках своих сапожек. Подойдя к двери, она почувствовала, что проголодалась и что ей нужно посетить еще одну комнату. Коридор за дверью был скупо освещен электрическими лампами, горящими через две.

– Добрый вечер. – В нескольких метрах от себя она увидела Фёдора, сидящего в небольшом кресле рядом с журнальным столиком, на котором стояла такая же, как и в ее комнате, лампа с зеленым абажуром. Он отложил книгу, встал и улыбнулся ей.

– А… – Мэйлинь смущенно попыталась подобрать слова.

– Дальше по коридору и направо. Дверь с двумя нолями.

Вернувшись через некоторое время, Мэйлинь подошла к Фёдору:

– Я хотела вас поблагодарить.

– Я вас тоже хотел поблагодарить за помощь. Однако предлагаю это сделать несколько позже. Вы голодны! – утвердительно сказал он.

– Очень.

– Тут недалеко, рядом с кабинетом Евдокии, есть небольшая кухня. Предлагаю совершить на нее набег.

Сидя за столом, который Фёдор быстро сервировал хлебом, сыром и ветчиной, держа в руках кружку горячего чая, Мэйлинь прислушалась:

– Тут так тихо…

– Полночь, фабрика уже спит. Евдокия давно уже как ввела восьмичасовой рабочий день.

– Она ваша мама?

– Бабушка. Двоюродная… – он запнулся, пытаясь объяснить, – младшая сестра мамы моей мамы. Потому люди иногда путаются, то внуком, то племянником меня называют.

– А ваши родители где?

Фёдор помрачнел:

– Сложная история. Папа пропал. Бабушка при всей ее магии и при поддержке союзников не смогла его найти. А мама не смогла это перенести и ушла. В монастырь. Иногда видимся.

– Извините.

– Ну что вы. Это просто часть моей жизни. А ваши родители как?

Тут настала очередь Мэйлинь опустить глаза:

– Мой дядя отобрал наш торговый дом. Его люди хотели убить маму, но папа зарубил мечом нападавших. После чего увез раненую маму в Японию. Я же пустилась в бега и вот прилетела в Москву. По дороге люди дяди попытались и меня убить.

– Это были не его люди, – произнесла Евдокия. Она уже некоторое время тихо стояла в дверях кухни. – Это его союзники или даже хозяева. Пойдемте ко мне в кабинет. Мне есть что рассказать.

В кабинете все уселись в кресла вокруг небольшого круглого столика. Евдокия положила в центр деревянную шкатулку:

– Кайла просила передать вам артефакт, который поможет с ней связаться. Вот он. Возьмите шкатулку и откройте.

Мэйлинь открыла коробочку и увидела в ней небольшую квадратную дощечку чуть больше ладони, испещренную разными символами и знаками. В центре дощечки лежал маленький витиеватый ключ с самоцветом в головке.

– Когда ключ рядом с вами, например, вы держите его в руках или он лежит в кармане платья, то он может разово усилить вашу способность выхода в астрал. Если я правильно понимаю ваше умение выходить из тела, то, делая все то же самое, но с ключом в руке, вы сразу туда выйдете. А там уже сможете прийти в гости к Кайле. Первый раз мы с Фёдором вас проводим, а потом вы уже сможете и самостоятельно. Особенность артефакта в том, что ключ сработает на один выход и разрядится. Потом его нужно будет вернуть обратно в центр дощечки, и он за сутки наберет энергию для следующего использования. Артефакт этот личный, то есть работать будет только у вас.

– Спасибо, я поняла. Я могу задать вам вопрос?

– Конечно.

– Кто такая Кайла?

Евдокия улыбнулась:

– Можно ответить кратко – она моя подруга. Можно начать издалека, и я думаю, вам нужен подробный ответ. В год вашего рождения начался Переход. Земля, как планета, стала меняться, переходить на другой уровень своего развития. Ведьмы, маги, эзотерики были и до Перехода, но наши возможности были ограничены предыдущим уровнем. А сейчас наши силы стали увеличиваться. Кто-то, как Кайла, например, узнали о Переходе за некоторое время до его начала, кто-то почувствовал изменения в своих силах и результатах ритуалов через несколько лет после. А кто-то и до сих пор живет так, будто ничего не поменялось, – Евдокия фыркнула, вспомнив что-то свое. – Ну так вот, после начала Перехода мастера со всего мира стали понемногу знакомиться друг с другом. Кто-то приходил во снах, кто-то встречался в общем астрале. Вот так я познакомилась с Кайлой. Она сильный маг, очень светлый и добрый человек. Мы давно дружим.

– Вы говорили и про других магов. У вас что-то типа ордена?

– Орден подразумевает под собой структуру, подчинение, иерархию. У нас такого нет. Мы обмениваемся знаниями, информацией, помогаем и поддерживаем друг друга. Вот как сейчас, – она указала рукой на артефакт. – Вы готовы им воспользоваться? Кайла ждет встречи с вами обоими.

– Да. Что мне нужно сделать?

– Во-первых, запомните вот этот символ, – Евдокия протянула ей небольшой листок с изображением, похожим на витиеватый иероглиф. – Этот глиф поможет вам прийти в место встречи. Во-вторых, сядьте поудобнее, возьмите в руки ключ и выйдите из тела. Процесс пойдет непривычно для вас, вы окажетесь в другом месте. Подождите там Фёдора.

– Мне туда идти? – подал голос Фёдор.

– Да. Встреть, пожалуйста, в ее обители и покажи, как пользоваться глифом. После оба приходите к нам с Кайлой. Вы готовы?

– Да, – Мэйлинь поудобнее откинулась в кресле и начала входить в трансовое состояние. Создав тишину ума, она успокоила дыхание и привычным движением вышла спиной вперед из тела. Закончить движение она не смогла – ключ в ее руке внезапно налился тяжестью, дернул вперед и вверх. Окружающая обстановка смазалась, стала наливаться светом, и через несколько мгновений она обнаружила себя в центре светящегося пространства без верха и низа.

– А теперь плавно откройте глаза, – услышала она рядом с собой голос Фёдора.

Мэйлинь послушалась и немного встревожено стала осматриваться. Пустая рубка дирижабля, несколько кресел, рычаги, мигающие огоньки на пульте управления. Она подошла к большому деревянному штурвалу, провела по нему рукой, а потом повернулась к Фёдору, который молча стоял, привалившись плечом к переборке.

– Вы были правы. Это иначе выглядит. У нашего «Юньшаня» рубка сильно больше, а штурвал поменьше, – она протянула руки вперед, – наш примерно такой и металлический. – Тут ее взгляд переместился на стоящее в углу золотое ведро, из которого торчала швабра. – А это что?

Фёдор посмотрел в эту сторону и хохотнул:

– У Ольги Александровны очень интересное чувство юмора, – после чего он указал на ведро рукой, щелкнул пальцами, и оно исчезло. Затем он посерьезнел, немного подобрался и сказал: – Я хочу еще одну вещь проверить.

Он подошел к входной двери в рубку, взялся за ручку и потянул. Хмыкнул, приложил усилие, пытаясь повернуть ручку. Ничего не изменилось. Он повернулся к Мэйлинь:

– Портала нет, это ожидаемо. Но и двери нет. Это просто стена.

– Хорошо. А это место, в котором мы сейчас, это что?

– Это астральный предел. Можно сказать, мы у вас дома в астрале. Предел есть у каждого человека, но тот, кто приходит сюда осознано, может придавать этому месту любой облик. У меня, если помните, это дом рядом с ручьем, у одного моего знакомого – огромный дуб с многокомнатным дуплом. Я потом вас научу, как тут обустраиваться. Пока же нам нужно идти дальше, не хочется заставлять нас ждать.

– Да, все верно. Что делаем?

– Помните изображение символа? Подойдите к стене. Положите на нее руки и в пространстве между ладонями спроецируйте на стену этот символ. Он ключ для прохода в нужное место. После чего наполните свои руки светом и толкайте стену. Когда пройдете сквозь нее, сразу окажетесь в нужном месте.

Мэйлинь так и сделала – и обнаружила себя в другом пространстве. Небольшое озеро со всех сторон было окружено горами. Узкая полоска песчаного берега, редкий лес вокруг, и буквально через несколько десятков метров деревья начинали взбегать по все более крутым склонам. Она оглянулась, увидела за своей спиной вертикальную каменную стену и заметила, как в нескольких метрах от нее на ее фоне появился Фёдор. Кивнув ей, он сказал:

– У вас получилось. Сейчас нам нужно будет немного пройти по этой тропинке через лесок. Нас ждут на берегу.

– Вы тут уже бывали?

– Да, несколько раз.

На берегу, на небольшом мысе кругом стояли четыре плетеных кресла. В одном сидела Кайла, в другом – Мэйлинь удивленно пригляделась – сильно помолодевшая Евдокия. Перехватив ее взгляд, та улыбнулась:

– Не удивляйтесь милочка, в астрале все немного иначе выглядят.

Кайла встала и жестом пригласила их сесть.

– Здравствуйте Мэйлинь, здравствуйте Фёдор. Добро пожаловать во Врата.

– Здравствуйте. Врата? – Мэйлинь заинтересовалась.

– После начала Перехода мы организовали общее место для наших встреч. Название у него появилось как-то само. Врата к знаниям, Врата Папессы, много названий было, остались просто Врата. – Кайла сделала паузу и повернулась к Евдокии: – Спасибо за артефакт, он прекрасен.

– Пожалуйста. Для первого выхода у нас есть около часа. С опытом продолжительность будет увеличиваться.

– Тогда не будем терять время. Есть две темы, про которые я хотела вам рассказать, молодые люди. Про вас и про ваших врагов.

Кайла немного помолчала и начала рассказ:

– Как вы знаете, у каждого человека есть своя миссия или Путь, если мы говорим в терминах восточной традиции. Иногда миссия бывает столь сложна, что две души, воплощаясь, берут ее в свою совместную жизнь. Таких людей мы называем платоновским половинками. Была у Платона красивая идея про это. Читали?

– И сотворили боги человека, и был он столь силен, что мог бросить им вызов, – нараспев стал декламировать Фёдор, – и разделили тогда они его на две части. И с тех пор каждый из нас ищет свою половинку.

– Да. Многие думают, что это про любовь. Вернемся же к миссии. Переход – это одна из самых сложных задач, стоящих перед человечеством, потому четыре древних души взяли на себя миссию помочь в этом людям, видя это как свой единый путь. Этот союз воплощенных душ называется Тэтрум. Итак, вас четверо. Вы родились в один год, сразу после начала Перехода. Фёдор, Мэйлинь, Ифу Идзула и София. С Софией произошла трагедия – девочка умерла в детстве, и ее дух вынужден был воплощаться еще раз. В этот момент мы ее потеряли. Я могу выйти на контакт с ее дансвитой, но она по какой-то причине не открывает, где воплощена ее личность. Ей сейчас около четырнадцати лет, но как ее зовут и как она выглядит – мне неизвестно. Судя по последним событиям, Магистр смог узнать, кто она. Он бы не стал начинать активные действия, не видя всей картины. У меня же сохраняется надежда, что она сама сможет выйти на контакт с кем-либо из вас.

– Как?

– Так же, как и вы, Фёдор, встретились с Мэйлинь. Его величество случай – великолепный режиссер.

– Вы говорите – Магистр… Кто это?

– Хорошо, давайте про него. Его зовут Гийом, он создал и возглавляет орден Лаэта. Он очень сильный маг и великолепный провидец. В свое время мы были с ним очень близки, однако восемь лет назад он изменился. Он всегда выступал за неограниченные знания, технологический прогресс, силу человеческого сознания как такового. И он увидел последствия, к которым приводит Переход. Например, замедление технологического прогресса. У людей открываются такие возможности, которые и не снились ученым. Зачем развивать телеграф и другие способы передачи информации на расстоянии, если можно встретиться и обсудить все в астрале. Кстати, многие банки уже системно этим пользуются. Зачем развивать математику и прогностические модели, если интуиция, руны и таро сразу дадут точную информацию. И так во многих областях. Он посчитал это ограничением для всего человечества, что с его точки зрения недопустимо. Ну а вы, как проводники Перехода, сразу стали препятствием на его пути. Потому он хочет переманить вас на свою сторону или, в крайнем случае, от вас избавиться до того, как вы окончательно повзрослеете. И не только от вас. Его люди стараются помешать развитию эзотерики в нашем мире. Например, они хотели купить и закрыть твою фабрику, Евдокия.

– Это я поняла.

– Но он же сам маг – и его люди пользуются этими возможностями! – воскликнула Мэйлинь.

– Да. Он ни в коем случае не хочет вычеркнуть это знание. Его задача – оставить эзотерику только для избранных, для тех, кто достоин, а большинство пусть развивает технологии всеми силами. В своем провидческом трансе он увидел последствия, к которым придет человечество. Он увидел мир через пятьдесят лет, и его шокировало то, чего этот мир лишится.

– Но ведь что-то и приобретет? Переход открывает массу возможностей, которые через полвека неизбежно принесут свои плоды, – сказал Фёдор.

– Разумеется. Но он считает, что потери будут страшнее приобретений.

– И что вы хотите от нас? Что мы должны сделать?

– Вы удивитесь. Я хочу только то, чтобы вы это знали. А решения вы принимать будете сами. Путь нельзя объяснять и навязывать в точных определениях. Это сильно ограничит все многообразие проявлений личности. Молодые люди часто хотят знать точный ответ и иметь определенность в своих действиях, упуская, как важен сам процесс поиска своего пути. Вот представьте, что кто-то смог убедить десятилетнего корсиканского мальчишку, что он будет императором Франции. И как этот мальчишка потом поступит? Сделает корону из жести и будет требовать от друзей, чтобы они ему кланялись? Он таким образом станет императором? Нет. Я про Наполеона, если что. И, как мы помним, не зная изначально своего пути, этот мальчишка вырос. Он сомневался, ошибался, совершал подвиги, стал императором и прошел свой путь до конца. А путь его продолжился и после его смерти, и современная Европейская конфедерация, великая держава, вплела в свою основу элементы этого пути.

– Очень надеюсь, что нам не суждено стать царями и королевами, – буркнул Фёдор.

– Верно, это не ваш путь.

– Что еще вы знаете про орден Лаэта?

– Название ордена – это зашифрованная фраза Liberum arbitrium, свобода воли. Это один из основных принципов ордена. Свобода от всяких ограничений. Поэтому его члены обладают большим уровнем самостоятельности, склонны к прямолинейности, а зачастую и к жестокости.

– Я это заметила, – проговорила Мэйлинь.

– При этом сам Магистр предпочитает скрывать свой облик от тех, кто ему не ровня. Никто в ордене не знает, как он выглядит. На всех собраниях он в маске, а при встречах в астрале он полностью меняет свою внешность. Орден имеет обширные связи в разных странах и на разных социальных уровнях и этим привлекает к себе влиятельных людей – как политиков, так и бизнесменов. Так ваш дядя, Мэйлинь, и стал одним из полезных людей для ордена. Разумеется, и орден его тоже поддерживает.

– Час от часу не легче, – выдохнул Фёдор. – На нас ополчилась целая организация, которая считает, что мы, когда повзрослеем, сможем ей помешать в их планах на полсотни лет вперед!

– Да. И пока вы справляетесь. Вы не так просты, как о себе думаете. Гийом не стал бы бояться людей без способностей.

– Каких, к примеру?

– Например, у вас есть одно общее свойство: вы, как древние души, неизбежно притягиваете внимание. Многие люди осознанно или неосознанно хотят вам помочь.

– Как вы?

– Я осознанно, – Кайла улыбнулась. – И раз зашел такой разговор, то я буду очень рада видеть вас у себя в гостях. В Дерри, это в Ирландии. Всех четверых. Я рассчитываю, что ваша встреча случится достаточно скоро. – Кайла выдержала паузу и мягко проговорила: – Я думаю, на сегодня достаточно. Вы оба выглядите утомленными, а завтра тоже непростой день, по крайней мере, у Мэйлинь. Если вы захотите еще раз встретиться, то вам нужно будет прийти сюда и позвать меня. Я выйду на связь или пришлю гонца, если буду занята.

– Подождите, – сказала Мэйлинь, – у меня есть еще вопрос. Что с моими родителями?

– Я знаю только, что они оба живы. Я в астрале связалась со своим знакомым в Японии и попросила найти их и передать от вас весточку, но там нет железных дорог и телеграфа, потому ему для поиска потребуется время. Также после нашей встречи я смогу послать вашему отцу сон про вас. Ему приснится, что вы долетели до Москвы, это приободрит ваших родителей.

– Спасибо. А как отсюда выйти?

– Так же, как обычно возвращаетесь в тело: переводите в него внимание и открываете глаза. Идите спать, а мы тут с Евдокией еще поболтаем.

– До встречи.

Когда кресла Фёдора и Мэйлинь опустели, Евдокия пристально посмотрела на Кайлу.

– Почему ты не сказала им всей правды?

– По множеству причин. Например, потому, что знание о том, что увидел магистр о будущем через пятьдесят лет, может травмировать неокрепший разум.

– Это у них неокрепший?

– Это одна из причин. Есть и еще. Давай обсудим.

Открыв глаза, Фёдор встал и протянул руку, помогая Мэйлинь подняться из кресла. Дальше они, не сговариваясь, на цыпочках вышли из кабинета Евдокии, которая сидела за своим столом с закрытыми глазами.

В коридоре Фёдор повернулся к Мэйлинь:

– И что ты думаешь про все это?

– Не знаю пока. Вокруг нас идет игра, она стала немного понятнее, но это не отменяет мои ходы в ней. Мои действия остаются прежними, а об остальном я потом подумаю.

– Тоже верно. У нас в России есть поговорка: утро вечера мудренее. Спокойной ночи. Утром увидимся.

– Доброй ночи.

* * *

Утро началось с аккуратного постукивания в дверь. Мэйлинь открыла глаза. За дверью комнаты женский голос произнес ее имя. Выглянув в коридор, она увидела Марию, секретаря Евдокии. Та поздоровалась на китайском, запнулась – видимо, словарный запас на этом закончился, и, немного покраснев, стала подбирать слова:

– Капитан… Штейнберг… Селим бин Фатлах.

Мэйлинь кивнула и сказала на русском:

– Здравствуйте. Десять минут, пожалуйста, мне надо одеться.

Мария ойкнула, улыбнулась и отошла от двери.

Войдя в комнату переговоров, Мэйлинь увидела стол, заставленный разными тарелками, мисками и чашками. В центре возвышалась стопка блинов. За столом сидели Евдокия, Ганс Штейнберг и Селим. Увидев девушку, Селим поднялся из-за стола и пошел ей навстречу:

– Госпожа, я очень рад, что вы смогли быстро к нам прийти и спасти нас от греха чревоугодия. – Он понизил голос: – Мы с капитаном плотно позавтракали, приехали сюда и попали в засаду. На нас напали с блинами, вареньем и самоваром. – Он вздохнул, указывая на стол: – Русская чайная церемония… такая русская.

Мэйлинь улыбнулась и поздоровалась на немецком:

– Здравствуйте, Селим, здравствуйте, капитан. Доброе утро Евдокия. – Она села за стол и покрутила головой, высматривая Фёдора.

Евдокия перехватила ее взгляд:

– Я приказала его не будить. Все-таки ему вчера досталось, а он и так за полночь спать пошел. Я бы и вас не будила, но ваши друзья очень настаивали.

Капитан внимательно посмотрел на Мэйлинь:

– Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, все уже хорошо. А как у нас дела?

– Непросто. У таможни возникли вопросы. Наше появление в Томске им понятно, нам требовался ремонт. Но почему после мы полетели не в Стамбул, куда должны были отвести груз, а в Москву, это создало вопросы. Помочь нам с ответами на них может только глава московского отделения «Золотой цапли» господин Ван Цзиньлун. Мы вчера были у него, но он отказался что-либо делать до встречи с вами. Не получив в итоге все требуемые документы, нам приказали освободить причал, спустить дирижабль на землю и уменьшить давление в баллонах. Это ограничение на взлет. Пока не арест, но уже близко к этому.

– Цзиньлун? – Мэйлинь воодушевленно подалась вперед.

– Да, это имя из вашего списка, – капитан кивнул. – И пока мы тут пьем чай с блинами, он ждет вас в своей конторе.

– Едем! – Мэйлинь вскочила на ноги.

– А позавтракать? – моментально отреагировала Евдокия. – Десять минут ваш Ван подождет, а голодной я девушку не отпущу.

Селим с обаятельной улыбкой перешел на китайский:

– Русская чайная церемония. Никто не уйдет голодным.

Евдокия улыбнулась, провернула один из перстней у себя на руке и сказала изменившимся, немного глуховатым голосом:

– Именно так и есть.

Когда они сумели вырваться из паутины русского гостеприимства и уже ехали в пролетке, то в обсуждении русских блинов обнаружили странность. Все трое услышали эту фразу на своем родном языке. Как Евдокия смогла сказать одновременно на китайском, немецком и арабском, осталось для них загадкой.

Контора Ван Цзиньлуна находилась в небольшом доме на Петровском бульваре.

Войдя в нее и отрекомендовавшись, гости практически сразу были проведены в кабинет. Навстречу им вышел невысокий мужчина, одетый в расшитый шелковый халат. Он был практически полностью выбрит, только небольшая прядь на макушке была закреплена широким золотым кольцом.

Ван Цзиньлун был само радушие:

– Здравствуйте, здравствуйте! Наслышан я про молодую дочь госпожи Ши Цинжун. Очень рад видеть вас воочию.

– Здравствуйте, господин Ван, – Мэйлинь поклонилась.

– Вы присаживайтесь. Капитан Штейнберг, суперкарго Фатлах, прошу к столу, – Цзиньлун показал рукой на резной деревянный столик. Сам сел во главе стола и, положив руки на стол, посмотрел на Мэйлинь. – Я слышал, что у вас есть некий артефакт из императорского дворца. Он у вас с собой?

Мэйлинь достала из кармашка на поясе золотую пайцзу и протянула ее на ладони. Цзиньлун открыл шкатулку на столе, достал оттуда прямоугольную хрустальную пластинку на латунной ручке и через нее внимательно посмотрел на лежащий перед ним объект.

– Удивительной красоты и возможностей вещь. Да, теперь я точно знаю, что это вы. Почему вы здесь, в Москве?

– Моя мать перед нападением на нее сумела передать мне сообщение. В нем она предупреждала об опасности и направила к трем людям, которые могут мне помочь. Один из них – это вы.

– Вы можете показать это сообщение?

Мэйлинь достала из кармана небольшой листок и протянула его.

Ван Цзиньлун бегло пробежал глазами по иероглифам и спросил у Штейнберга:

– Капитан, это сообщение было получено в таком виде?

– Нет. Мы получили набор цифр. Оно было зашифровано.

– Вы можете его показать?

Штейнберг достал из кармана сложенный листок и протянул его Цзиньлуну. Тот аккуратно его развернул, потом встал и подошел к книжной полке:

– Старый добрый Ли Бо. Где-то у меня есть его книга.

Мэйлинь с удивлением посмотрела на него. Он оглянулся через плечо и подмигнул ей:

– В свое время мы с уважаемой Ши Цинжун были очень близки. Я даже подумывал свататься к ней, но пока столь нерешительно об этом думал, она повстречала вашего отца. Я даже рад, что все так получилось. Они оба так светились от счастья, когда встретились. Ну а мы с вашей мамой остались хорошими друзьями и многое друг другу доверяли. Шифр с книгой Ли Бо мы с ней придумали вместе.

Он взял с полки небольшой томик стихов и вернулся за стол:

– Я ждал вас. По моим расчетам, вы давно должны были прилететь.

– На нас напали, дирижабль был поврежден, и мы неделю ремонтировались в Томске.

– Про нападение я не слышал, а вот про ваши приключения в Сибири читал. В русском журнале «Воздухоплаватель» писали, как в Томске китайская принцесса…

– Я не принцесса! – возмущенно воскликнула Мэйлинь. Цзинлун поднял вверх указательный палец, призывая к вниманию, и с назидательными интонациями продолжил: – На дирижабле «Небесный Город»…

– «Облачная гора».

– Перенесла мост…

– Паровоз.

– Вдоль реки…

– Поперек, – упавшим голосом закончила Мэйлинь.

– Не переживайте так, молодая госпожа, людям свойственно приукрашивать даже слухи. – Цзинлун сел ровнее и сказал уже серьезным голосом: – Ну а теперь к делу. – Он протянул ей томик стихов и еще один лист бумаги с цифрами: – Это сообщение я получил от Ши Цинжун сразу после вашего отлета из Шанхая.

Мэйлинь раскрыла книгу и начала вслух читать по словам:

– Леопард проснуться… Серебро цапля передать прекрасная драгоценность… Богатый Чанъшань Циши упал облако… – Она несколько раз пролистала книгу. – Я не понимаю. Первое предложение про Ши Вей, про дядю. А вот дальше – полная загадка, ну кроме моего имени[4].

– Я сейчас все объясню, – Цзиньлун позвонил в небольшой колокольчик. Сразу после этого открылась дверь, вошла молодая служанка и поставила на стол большую доску для чая Ча Бань, на которой уже были выставлены небольшие чашки, чайники и прочие аксессуары. – Рассказ будет длинный, – сказал он и начал священнодействовать с чаем. Сначала налил кипяток из фарфорового чайника, промывая каждую чашку, а затем осторожно слил воду через прорези в доске. Засыпав свежие листья чая в стеклянный чайник, он залил их горячей водой, слил ее и снова наполнил чайник, наблюдая, как чай раскрывается в прозрачном настое. Каждое движение было неспешным и точным, превращая процесс заваривания чая в настоящий ритуал. Мэйлинь, сложив руки на коленях, внимательно наблюдала за этим.

После того как он вручил каждому из своих гостей по чашке с чаем, Ван Цзиньлун взял в руки свою и начал речь:

– Ваша матушка, уважаемая Ши Цинжун, рассчитывала на то, что вы, ее дочь, возглавите наш торговый дом. При этом она не хотела лишать вас всех прелестей юности. Вы учились – много и хорошо, путешествовали – познавая мир и людей в нем живущих. Сейчас же настало время для взрослой жизни. Цинжун не хотела, чтобы вы пытались ее повторять, становясь ее послушной тенью, поэтому наш план заключался в следующем. Она хотела, чтобы вы начали входить в дело постепенно, самостоятельно занимаясь делами при нашей помощи и поддержке. Для этого мы организовали независимый филиал нашего торгового дома и назвали его «Серебряная цапля». Также был заказан новейший воздушный корабль «Юньшань», вершина технического прогресса. Новейшие двигатели и котлы, использование гелия, большая грузовая палуба и каюты для пассажиров. Разумеется, для команды этого корабля мы пригласили лучших людей нашего воздушного флота. Вы знаете, что рейс в Стамбул был только третьим полетом этого корабля? Ваша мама хотела после вашего возвращения передать вам в управление «Серебряную цаплю» и этот корабль.

Селим воскликнул:

– Пыльные демоны Мактуба! Это же…

Капитан коснулся рукой его руки:

– Подожди, давай дослушаем.

Ван Цзиньлун кивнул с благодарностью и вновь наполнил всем чашки.

– Вот теперь я могу прочитать вам ее письмо. «Леопард проснулся» – тут вы правильно поняли, это про вашего дядю. «Леопард перепрыгнул ручей» – это из вашего письма, которое было отправлено позднее. Сейчас Ши Вей руководит «Золотой цаплей». Я получил несколько телеграмм из Шанхая. В одной мне предписывается принять все меры к вашему задержанию, если вы появитесь на территории России.

Мэйлинь вздрогнула, а он успокаивающе поднял руку:

– Я не буду этого делать. – Цзиньлун отпил из чашки, и Мэйлинь удивленно поняла, что он очень волнуется. Немного помолчав, он спросил: – Вы знаете, что на самом деле произошло с Ши Цинжун?

– На нее напали у нас дома. Она была ранена, но мой папа сумел убить нападавших и вывез ее в Нагасаки. Сейчас они оба на территории сегуната.

Цзиньлун расслабленно выдохнул и, откинувшись на спинку стула, произнес, выделяя каждое слово:

– Это очень хорошая новость. – После чего он встал, взял с полки пухлую красную папку с тисненым на обложке серебряным изображением цапли и вернулся за стол. – Итак, вторая часть письма от вашей мамы. Жди Мэйлинь и передай «Серебряную цаплю». – Он протянул ей папку: – Документы на ваш торговый дом и принадлежащий ему дирижабль находятся тут. Я два месяца назад был по делам в Шанхае, и Цинжун попросила меня взять их с собой в Москву и оставить у себя до моего возвращения. Мы планировали вручить их вам через десять дней, на вашем дне рождения.

Мэйлинь неуверенно взяла в руки тяжелую папку.

– Вот это дар, достойный самого Гаруна аль Рашида! – вскинул вверх руки Селим. – Поздравляю вас, мастер Мэйлинь!

Капитан Штейнберг протянул ей руку:

– Мои искренние поздравления, фройляйн Мэйлинь. Неожиданное, – он повернулся к Цзиньлуну, – и очень изящное решение, господин Ван.

Тот улыбнулся:

– Теперь вы понимаете, капитан, почему я вчера настаивал на визите Мэйлинь?

– Да, разумеется. Также теперь ясно, почему вы не будете приглашать полицию.

Ван Цзиньлун расплылся в улыбке:

– Как можно требовать ареста чужого имущества? – Он повернулся к Мэйлинь: – Осталась третья часть письма. Вы готовы слушать?

– Конечно.

– Вы запутались, потому что это уже не шифр. Цифры после слова «богатый» – это могут быть просто цифры. Если я не ошибаюсь, Ши Цинжун открывала доверительный счет в лондонском банке Барклайс, возможно, это он. Точнее может сказать Чжоу Байлинь, руководитель нашего британского филиала, тот, к кому она вас направила. – После чего он посмотрел на Мэйлинь. – У нас впереди много дел. Для начала вам нужно будет решить вопрос с экипажем, последует ли он за вами в новых условиях.

Мэйлинь посмотрела на Штейнберга и Селима.

Капитан улыбнулся:

– Никаких сомнений. Я следую за вами и за кораблем.

– Меня можно не спрашивать, – сказал Селим, – я уверен, что и для остальной команды это тоже будет чисто формальный вопрос.

Ван Цзиньлун встал.

– Тогда мы едем к вам, капитан. Я помогу вам решить вопросы со стоянкой корабля и таможней. Также нужно будет выгрузить ваш груз. Его ждут в Стамбуле, и продолжать тянуть время, объявляя ваш корабль без вести пропавшим, уже не получится.

Выйдя на улицу к ожидавшему их паромобилю, Мэйлинь с удивлением увидела Фёдора, явно их поджидавшего. Подойдя к ним, он поклонился, поздоровался и немного смущенно сказал, обращаясь к ней:

– Я не успел вас утром проводить.

Штейнберг понимающе кивнул и повернулся к Мэйлинь:

– Мы справимся сами, фройляйн, а вы, если хотите, можете погулять по Москве. Я думаю, Теодор с удовольствием покажет вам город.

– Но мне же нужно теперь все это знать – как все происходит с грузом и кораблем.

– Это задачи капитана и его помощников, а не директора. Отдыхайте, а вечером встретимся на борту и отпразднуем.

– Хорошо. До вечера, господа. Ван Цзиньлун, вы же к нам вечером присоединитесь?

– Разумеется.

– До свидания, директор. – Штейнберг козырнул и сел в машину.

Мэйлинь подошла к Фёдору и перешла на русский:

– Ваша тетя-бабушка не хотела вас будить.

– Да, иногда ее забота становится разрушительной. Хорошо хоть сказала, куда вы уехали. Я не нарушил ваши планы?

– Они в последнее время очень быстро меняются. И мне нравятся эти изменения.

Набравшись смелости, Фёдор мягко подал левую руку, и Мэйлинь, скромно опустив ресницы, взяла его под руку.

Бульварное кольцо раскинулось перед ними, раздвигая строем деревьев ряды исторических зданий. Они шли, погруженные в беседу о последних событиях своей жизни. Казалось, что они не виделись долгие годы и сейчас жадно рассказывали друг другу обо всем, что произошло с ними и вокруг них за это время. Скоро они со смехом обнаружили, что путаются между «ты» и «вы», и решили, что некоторые формальности в разговоре уже излишни.

Электрические фонари, установленные вдоль тротуаров, стояли в ряд, готовые к ночной службе, а сейчас они были словно нарядные стражи дневного города. Латунные элементы и витиеватые узоры на столбах добавляли шарма, делая их похожими на произведения искусства.

Москва менялась перед ними, словно живая. После тихих и малолюдных тенистых бульваров перед ними раскинулась Тверская улица, наполненная шумом паровых механизмов и суетой людей. Изысканные фасады классических зданий гармонично сочетались с новейшими техническими устройствами. Витрины магазинов, сверкающие на солнце, привлекали внимание прохожих своими товарами, от механических часов до электрических швейных машин и удивительных устройств, напоминающих артефакты из будущего.

Сидя в уютной кофейне на Тверской, Мэйлинь рассказывала о новостях этого утра. Фёдор внимательно слушал, наслаждаясь ароматом свежезаваренного кофе.

– Поздравляю! – он восторженно махнул рукой и чуть не сбил со стола сервиз. – Первый человек из твоего списка принес с собой целую компанию. Впереди второй в Лондоне. Путешествие продолжается. Возьмешь меня на твой корабль матросом?

– Этот вопрос, видимо, тоже решает капитан, а не директор, – Мэйлинь нахмурилась, – и ты китайского не знаешь.

– А пассажиром? Я серьезно. Тебе нужно лететь в Лондон. Нас обоих Кайла зовет в Ирландию, а это рядом. Все очень удачно складывается.

– Думаю, да, это возможно. Мне бы очень этого хотелось.

Продолжив прогулку, они говорили про разницу между китайским и русским театрами, Фёдор рассказывал про новую механизированную сцену Большого театра, а Мэйлинь делилась впечатлениями о применении электричества в театральных постановках Пекинской оперы. Паровые театральные машины и электрические световые эффекты оживляли сцены, создавая магическую атмосферу.

И снова Москва изменилась. Стих шум торговой улицы, и перед ними возникли тихие аллеи Александровского сада. Легкий водяной пар от фонтанов смешивался с ароматом цветущих клумб и нежными звуками музыкальных автоматонов, создавая успокаивающую атмосферу. Величественные деревья, казалось, шептали истории прошлого, в то время как город продолжал свое стремительное развитие.

Прогуливаясь по этим историческим местам, они ощущали, как дыхание старой и новой Москвы переплетается, создавая уникальную гармонию времени и пространства.

Мэйлинь с Фёдором стояли на Большом Каменном мосту и смотрели вдоль реки. Фёдор показал рукой на Кремль:

– Тут вечером очень красиво. На мосту зажигаются фонари, подсвечиваются зубчатые стены Кремля, а прожекторами освещают двуглавых орлов на башнях.

– Да. Жаль, сегодня не получится это увидеть. Капитан готовит праздник в мою честь, я думаю, скоро уже нужно будет ехать в воздушный порт. Поехали вместе? Познакомлю с экипажем, они за это время мне как семья стали.

– С удовольствием.

Мимо проехал трамвай. Мэйлинь немного оглушил грохот колес. Однако трамвай отъехал, а звук стал только усиливаться. Трамвай был уже у самого начала моста, а грохот в ушах стал практически нестерпимым. Она увидела встревоженное лицо Фёдора и сквозь шум едва разобрала его слова:

– Что с тобой?

– Шумит в ушах, голова кружится… – она покачнулась и схватилась рукой за его костюм. Он обхватил ее за плечо, ноги Мэйлинь подкосились.

Фёдор практически потерял равновесие, его повело, он шагнул, разворачиваясь, удерживая ее левой рукой, и сумел удержать. Внезапный укол опасности – запястье левой руки обожгло активировавшимся оберегом. Подняв голову, он стал осматриваться и увидел, что за ними на расстоянии пары десятков метров среди людей, прогуливающихся по мосту, стоит высокая женщина, одетая в черное с серебром платье. Несмотря на летнее время, ее руки были спрятаны под меховой муфтой. Заметив его взгляд, женщина медленно повернулась и сделала шаг к парапету моста. Он бросил взгляд через плечо на бельведер с каменными скамейками и начал к нему отходить. В этот момент к нему подбежал какой-то мужчина:

– Сударь, вашей барышне плохо? Нужна помощь?

– Спасибо, не надо, – Фёдор продолжил пятиться к площадке со скамейками.

– Она бледная совсем, удар тепловой, видимо. Тут доктора надо, – настаивал мужчина.

– Не надо! – рыкнул Фёдор. Тут доктор был не нужен, это удар не из физической реальности.

Скамейка ударила его под коленки, и он практически упал на нее, Мэйлинь привалилась к его плечу. Он увидел, как заботливый мужчина бросается на проезжую часть и машет рукой.

Оберег начал развязываться и сползать с руки Фёдора. Крепко прижав к себе Мэйлинь левой рукой, он уперся тростью в брусчатку и положил голову на плечо девушки. Вдохнув полной грудью аромат ее духов, он закрыл глаза и с выдохом вышел в астрал…

Низкий каменный подвал, через маленькое зарешеченное окно пробивается тусклый свет. Фёдор увидел прикованную к мокрой темной стене Мэйлинь. Ее руки немного разведены, запястья зажаты металлическими скобами. Напротив нее спиной к нему стоят две женщины – одна в длинном сером балахоне, другая с ярко рыжими волосами одета в ослепительно белое длинное платье. Так… одну он знает – в балахоне та, что уже мучила Мэйлинь, а вот рыжая ему не знакома. Резкий всплеск злости. Он бросает взгляд на себя: перчатки, кольчуга, шашка на боку… Только вот с двумя сразу он один никак не справится. Видно, что они опытные, и внимания на то, чтобы заблокировать все их атаки, у него не хватит.

Женщины разговаривали, и он замер, прислушиваясь.

– Спасибо, Марго. Продержи ее в таком состоянии до моего прибытия.

Фёдор навострил уши: Марго? Неужели это та Маргарет, что приходила отбирать завод у бабушки.

– Зачем она тебе, Клэр? – спросила женщина в белом.

– Я обещала ее кровь как плату за свое освобождение. Где твои люди?

Образ Марго немного потускнел, замерцал, когда она перенесла часть своего внимания в физическую реальность, затем опять стал плотным и вещественным. Фёдор понял, что это она сейчас следит за ним на мосту. В физической реальности у нее было черное платье и черные волосы.

– Уже подъезжают. Парень, похоже, тоже отключился. Мой человек рядом.

– Осторожнее с парнем, он опасен. Мы потом с ним разберемся.

Фёдор понял, что время стало стремительно заканчиваться. Вытянув из ножен шашку, он принял боевую стойку, поднял вверх голову и громко заорал:

– Бабушка Евдокия! Я в беде!

Обе женщины стремительно развернулись на его крик и, вскинув руки, выплеснули в него энергией. Он увернулся от летящего в голову огненного шара и заблокировал шашкой электрический разряд.

– Баба Дуся!

За его спиной вспыхнул свет, освещая темную камеру, и раздался спокойный голос:

– Да не ори ты так, слышу я.

Поток света обтек его со спины и заполнил комнату. Вокруг камней, из которых были сложены стены, стал появляться светящийся контур. Обе женщины замерли. Фёдор сделал шаг в сторону и посмотрел на Евдокию. Та подошла и встала рядом с ним. Сложив руки на груди, она внимательно осматривала подвальную комнату. Портал за ее спиной оставался открытым и хорошо освещал окружение. Фёдор мысленно прикинул, кого при необходимости сможет через него вызвать Евдокия, и сделал еще один шаг в сторону, освобождая место.

Взгляд Евдокии остановился на рыжеволосой женщине в белом:

– Госпожа Маргарет. Неожиданная встреча, вы не находите?

Лицо Маргарет перекосилось от злости:

– Ведьма старая. Ты… – Евдокия подняла руку, и Маргарет запнулась.

– Сперва вы нападаете на меня, а теперь на моего внука, – Евдокия посмотрела на Мэйлинь и добавила: – И на мою гостью. Покачав головой, она развела руками и начала напевно произносить заговор:

– На море на Океане,

На острове на Буяне,

На полой поляне…

Маргарет замерла. Внезапно в руках у Клэр появилась рапира, и она сделала длинный выпад, целясь в грудь Евдокии. Фёдор прыгнул вперед, ударом шашки сверху сбил рапиру, и та воткнулась острием в пол. Затем, развернувшись, он схватил Клэр за пояс, отбросил к стене и, прижав за плечо левой рукой, поднес лезвие шашки к ее шее.

– Замри… – прошептал он, глядя ей в глаза.

Закончив читать заговор, Евдокия припечатала его словами:

– Да будет так.

Фёдор бросил быстрый взгляд через плечо и увидел, что практически прозрачный образ Маргарет окончательно тает, и они остаются одни с Клэр.

Евдокия скомандовала:

– Освободи Мэйлинь и выходите отсюда! – Она подошла к Клэр. – А с этой я пока тут побуду.

Фёдор отпрыгнул от Клэр, в два удара шашкой сбил кандалы с рук Мэйлинь и, подняв ее на руки, зашептал на ухо:

– Пора, пора, просыпаемся…

Открыв глаза в Москве, он понял, что продолжает шептать это на ухо Мэйлинь. Та аккуратно отстранилась от него:

– Что произошло?

– Позже.

Маргарет стояла, опершись руками на каменное ограждение моста. Муфта лежала у ее ног, уже не скрывая унизанные перстнями руки. Пара колец упала ей под ноги. Она смотрела на воду под собой, и внутри нее поднимался черный вал всесокрушающей тоски. Она попыталась набрать воздуха, чтобы завыть, но у нее перехватило дыхание. В мозгу занозой торчала мысль, что все бесполезно, все не нужно, все без толку. Она почувствовала, что вода зовет ее. Из последних сил перевалившись через парапет, она потянулась к реке.

Фёдор заметил, как напротив них остановилась машина, из нее выскочили двое мужчин и направились к ним. Третий, что ранее беспокоился о Мэйлинь, тоже развернулся к ним и стал подходить, перекрывая выход с моста. Вскочив на ноги, Фёдор перехватил трость и, пригнувшись, приготовился к драке. В этот момент на мосту раздался истошный женский визг. Идущие к нему приостановились и синхронно посмотрели направо, Фёдор тоже бросил взгляд в направлении крика – и увидел падающую с моста женщину в темном платье.

– Женщина упала!

– С моста бросилась!

– Перстни разбросала и головой вниз через парапет кинулась!

По мосту побежали люди, поднялся крик, в воздух врезались трели полицейских свистков. Двое мужчин, выскочивших из машины, развернулись и суетливо бросились обратно к ней. Мимо Фёдора пробежал, свистя на ходу, городовой. Мужчина, что заботливо хотел вызвать доктора, с искаженным злобой лицом посмотрел на Фёдора:

– Твоя работа, колдун?

– Нет, она сама, – Фёдор выдержал его взгляд.

Тот злобно плюнул ему под ноги и, развернувшись, растворился в толпе.

Фёдор вернулся к Мэйлинь и расслабленно сел рядом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Уже хорошо, в голове гул был и слабость, а сейчас ничего из этого нет. Долго я без сознания была?

– Минут пять, не больше. – Фёдор встал и протянул ей руку. – Пойдем отсюда. Поймаем таксо или извозчика и поедем на Ходынское поле.

Мэйлинь, уходя, оглянулась:

– Там кто-то с моста упал?

– Да, – Фёдор сдержанно кивнул, – женщина в реку бросилась.

– Погибла? – Мэйлинь прикрыла рот рукой.

– Скорее всего. Тут высоко. – Он взял ее за руку. – Пойдем, сейчас зеваки со всей округи сбегутся.

На Ходынском поле возникла задержка: Фёдора не пустили на аэродром, и Мэйлинь пришлось пойти за капитаном. Пока ее не было, Фёдор сидел как на иголках, да и от Евдокии не было никаких вестей. Он смотрел в окно, наблюдая за тем, как девушка быстрым шагом идет к замершей в отдалении огромной туше воздушного кита «Юньшань», и в его голове роились темные мысли о возможной опасности.

– Фёдор, – он почувствовал призыв от Евдокии.

С трудом оторвав взгляд от окна, он отошел и сел на жесткую деревянную скамейку. Откинувшись спиной к стене, Фёдор закрыл глаза и попытался сконцентрироваться, чтобы выйти в астрал. Нервное состояние мешало, но в итоге он справился. Евдокия стояла перед ним, окружающее ее пространство было размыто и не опознавалось.

– Ты сильно переживаешь, контакт не держишь. На мосту ты был куда как собраннее.

– Видимо, тогда я не успел испугаться. Что потом у тебя произошло?

– Я время тянула, чтобы вы смогли спокойно уйти. Мы с ней сперва в гляделки поиграли, а потом эта женщина…

– Ее Клэр называли, – вставил Фёдор.

– Ну так вот, потом Клэр эта решила побиться. Вызверилась, инкуба какого-то призвала, ну а я Васеньку моего, котика рыженького. Долго ли коротко ли, но она смогла вырваться и уйти. Сильная ведьма, очень сильная.

– Ты не пострадала?

– Нет, со мной все хорошо. Ты, как я понимаю, рядом с девушкой?

– Да, меня на праздник к ней на корабль пригласили. Я на Ходынке сейчас. Мэйлинь ушла за капитаном, а я сижу, жду, нервничаю.

– Сегодня уже ничего не должно случиться, – успокоила Евдокия, – однако ты все равно постарайся рядом с ней быть как можно дольше, хоть заночуй там. И добудь ее волос, слюну – думаю, без капли ее крови мы обойдемся. Нужно будет оберег сделать, чтобы такие неприятности больше не повторились.

– Хорошо.

– Я прощаюсь. Тут Антуан поговорить рвется. Помнишь, француз такой, коренастый?

– Помню, привет от меня передавай.

– Передам. Отдыхай, – образ Евдокии потускнел и исчез.

Через долгую четверть часа в проходную вошли капитан и Мэйлинь. Штейнберг подошел к инспектору, отдал честь и заговорил. Мэйлинь, встав рядом, переводила с немецкого.

– Господин поручик! Капитан дирижабля «Юньшань» Ганс Штейнберг. Господина Кузнецова я знаю лично и приглашаю его посетить мой корабль с моим сопровождением.

Таможенный инспектор, несколько польщенный тем, что его назвали армейским званием, а не гражданским – губернский секретарь, махнул рукой Фёдору и открыл большую книгу.

– Подойдите сюда сударь. Пожалуйте ваш паспорт. Багаж есть?

– Нет, я в гости.

– Надолго?

– Возможно, даже до завтра.

На губах капитана мелькнула легкая улыбка, и он кивнул.

– Хорошо. Вот тут распишитесь, – дождавшись, когда Фёдор поставит свою подпись, инспектор повернул книгу к Штейнбергу: – Под вашу ответственность, господин капитан. Вы вот тут тоже подпись поставьте, пожалуйста.

– Разумеется, господин поручик.

На этом формальности были окончены, они втроем вышли на поле и пошли к стоящему на земле «Юньшаню».

– Как прошла прогулка? – спросил капитан.

– Замечательно, – ответила Мэйлинь.

– Очень хорошо, – сказал Фёдор, затем посерьезнел. – Мне бы с вами обоими поговорить, как на борт поднимемся.

Штейнберг кивнул, а Мэйлинь бросила на него встревоженный взгляд, и все трое неосознанно пошли быстрее.

В кают-компании капитан сел во главе стола и, обратившись к Мэйлинь, начал рассказывать:

– В основном мы все сделали. Бумаг было подписано много, под конец Селим стал уже шипеть под нос и шепотом призывать демонов тому, кто придумал все эти справки. Нам сильно повезло с Ван Цзиньлуном. Во-первых, он тут всех знает, во-вторых, его выдержке и оптимизму можно только позавидовать. Они скоро вернутся, говорят, последние подписи остались. Завтра начнем разгрузку, и нужно будет собирать офицеров на мозговой штурм. Будем решать, как добираться до Лондона.

– У нас сложности?

– Мы планировали заправляться в Москве. Нужен также гелий, провизия и еще понемногу разного, включая мелкий ремонт и плату за аренду стоянки. На все это имеющихся средств не хватит, а деньги у вас в Лондоне, и их еще нужно получить. Но это все завтра. Не будем затмевать проблемами удачный день.

– Да, я согласна. Утром люди мудрее, чем вечером.

– Правда? Не замечал, – сказал Штейнберг и повернулся к Фёдору: – О чем вы хотели поговорить, Теодор?

– Я боюсь, что тоже добавлю проблем. В конце нашей прогулки на мосту у Кремля у нас произошел инцидент. Мэйлинь на короткое время потеряла сознание.

– Фёдор, – возмущенно перебила его девушка, – я не хотела об этом рассказывать!

– Извини меня, пожалуйста, – Фёдор успокаивающе коснулся ее руки, – там были еще события. Ты что-то помнишь, что происходило после того, как ты практически упала?

– Я как в полусне была… помню, как ты меня к скамейке подвел, потом помню свистки и крики людей.

– В полусне? – Фёдор заинтересовался.

– Да. Какие-то еще образы странные были. Померещилась та ведьма из моего кошмара – и еще одна женщина вроде как с ней рядом была. Потом почему-то ты приснился… – она смущенно замолчала.

Фёдор посмотрел на Штейнберга:

– На нас напали. Мэйлинь хотели похитить, – и он обстоятельно стал рассказывать про случай на мосту.

Когда он закончил, Мэйлинь спросила:

– А кто была вторая женщина?

– Англичанка, Маргарет, она шла за нами по мосту. Это та, что к бабушке приезжала некоторое время назад на переговоры и напала на нее магией. Евдокия в ответ заговор тоски навела и посоветовала больше не приближаться. И вот она, так получается, приблизилась, потому бабушка ей этот заговор припомнила и усилила. Вот Маргарет с моста и бросилась.

– Теодор, – Штейнберг оперся локтями на стол и скрестил перед собой пальцы, – я вижу, вы в этом вопросе разбираетесь. Что посоветуете?

– От астральных нападений поможет оберег, его сможем завтра сделать. Я пока рядом буду и окажу всю поддержку. А с остальным, – он повернулся к Мэйлинь, – пока мы в Москве, тебе с корабля уходить можно только с сопровождением.

– Да, это правильно. – Штейнберг задумчиво посмотрел на Фёдора. – Теодор, скажите, пожалуйста, какие у вас планы на ближайшее будущее?

Мэйлинь поняла, что стоит за вопросом, и хихикнула:

– Капитан, Фёдор утром хотел напроситься к нам юнгой.

– Похвально, – Штейнберг одобрительно кивнул. – У вас как с китайским языком?

– Я могу и билет купить, до Лондона. – Фёдор потупился.

– Билет не понадобится, понадобится время. Наше путешествие может быть сильно дольше, у нас в списке еще и Нью-Йорк есть.

– Я готов, – Фёдор посмотрел на девушку, – если Мэйлинь не будет против.

Ее щеки немного зарумянились, она бросила взгляд на капитана и кивнула.

– Хорошо. С вашим статусом на борту мы еще определимся. Пока пойдемте, я покажу вам вашу каюту – и где-то через час жду вас обоих на грузовой палубе. Экипаж там как раз место организует. У нас получается двойной праздник: Мэйлинь стала директором «Серебряной цапли», а вы Теодор, победили врагов и спасли ее от бандитов.

Фёдор прогуливался по коридору рядом с дверью в каюту Мэйлинь. Когда дверь открылась, и девушка вышла, он, смущенно улыбаясь, подошел к ней:

– Я решил тебя тут подождать. Боюсь заблудиться и зайти куда не следует.

Мэйлинь улыбнулась и быстро заговорила:

– Я тебе сейчас все покажу. У «Юньшаня» два несущих баллона и каюты встроены в их нижнюю часть, мы сейчас в левом. Пассажирские каюты находятся в носу, каюты экипажа дальше в хвост, – она показала вдоль по коридору, – за той дверью.

– А эта дверь куда ведет? – Фёдор обернулся и показал в другой конец коридора.

– За ней лестница на капитанский мостик, там, кстати, даже есть мое кресло, я потом тебе покажу.

Фёдор поднял руку, прерывая ее торопливую речь:

– Ты сильно нервничаешь?

– Так заметно? – Мэйлинь замерла, а потом уже другим тоном произнесла: – Понимаешь, я тут была в гостях, обо мне заботились, защищали, а теперь я как бы стала хозяйкой их дома. И я не знаю, как они теперь ко мне отнесутся.

– Помнишь, ты недавно сказала, что вы стали практически семьей. А это другие отношения, не по функции или званию, – Фёдор ободряюще коснулся ее руки. – Я мало знаком с капитаном и с его помощником, но мне кажется, что они будут относиться к тебе как к тебе, а не как к должности.

– Спасибо, – Мэйлинь мягко улыбнулась.

– Так где тут грузовая палуба? – Фёдор показал рукой на проход посередине коридора. – Нам сюда?

– Нет, там дальше трап, он ведет наверх, в коридор, соединяющий левую и правую пассажирские палубы. Сама же грузовая палуба находится снизу между баллонами, на нее выходы есть как из капитанского мостика вниз по двум лестницам, так и отсюда. Если пройти назад к каютам экипажа, то за этой дверью будет проход. Нам туда.

Выйдя на грузовую палубу, они сразу были окружены членами экипажа. Пространство в центре было освобождено, стояли импровизированные столы, составленные из ящиков с чаем, на которых громоздились разные тарелки с закусками и напитки. Для Мэйлинь было оставлено место рядом с капитаном, слева от нее посадили Фёдора, с другой стороны от него уселся верхом на ящик Селим. Мэйлинь обратила внимание, что суперкарго был без своего любимого белого одеяния и, как и все вокруг, одет в парадную форму.

Селим наклонился к Фёдору и тихо произнес:

– Капитан попросил сегодня быть вашим переводчиком.

– Спасибо, – прошептал в ответ Фёдор.

Штейнберг встал со своего места, и голоса за столом сразу стихли. Он повернулся к Мэйлинь и начал свою речь:

– Две недели назад вы поднялись на борт «Юньшань» как простой путешественник. Затем стали беглецом, после – практически членом экипажа и мастером. Сегодня вы стали директором и владельцем этого корабля. Я могу сказать, что весь этот путь вы прошли с достоинством. Для нас была большая честь сопровождать вас на этом пути. – Он поднял вверх руку с бокалом и громко сказал тост: – Шаг за шагом подниматься выше, Мэйлинь!

Взвились вверх стаканы, и экипаж хором повторил за ним:

– Bù bù gāo shēng!

Мэйлинь улыбнулась и тоже подняла бокал. Было шумно, весело; через некоторое время появились музыкальные инструменты, зазвучала легкая музыка. Кто-то сидел, привалившись к ящикам и потягивая напитки, кто-то собирался в небольшие группки и разговаривал. Мэйлинь украдкой поглядывала на Фёдора: он достаточно быстро нашел общий язык с экипажем, особенно после того, как капитан его представил и рассказал об их первой встрече и об инциденте на мосту у Кремля.

– Интересный человек. Мне он нравится.

– Да, мне тоже… – задумчиво сказала Мэйлинь, потом спохватилась и посмотрела в сторону незаметно подсевшего к ней Ван Цзиньлуна. Тот кивнул со значением, улыбнулся и сказал:

– Я пришел попрощаться. Жена уже заждалась, а завтра у всех тут с раннего утра много работы. До встречи.

– До свидания, мастер Ван.

* * *

Магистр сидел в кресле и наблюдал за тем, как медленно догорают алтарные свечи. Он уже приготовил второй набор свечей, но пока было рано их ставить в подсвечники, еще минут десять придется подождать. Приятное волнение охватило его еще утром, когда он получил от дворецкого посылку с последним артефактом для амулета справедливости. Все готово! Осталось дождаться, пока Солнце войдет в точное соединение с Сатурном, и можно будет начинать.

– Дэйв! – он потянулся к своему астральному Союзнику.

– Да, Гийом. Все почти готово?

– Именно так. Я хочу, чтобы ты сопровождал меня во время всего ритуала.

– То есть я буду присутствовать не только во время финальной части создания амулета, но и смогу присоединиться к тебе во время визита к Кармическому совету?

Дэйв был взволнован, в голосе его слышалось радостное нетерпение. Забавно, подумал Магистр, он редко так эмоционально реагирует на магические ритуалы.

– Позволь поинтересоваться, – сказал он, стараясь не выдать своего беспокойства, – уж не задумал ли ты что-нибудь сотворить во время ритуала? Знаю, мы последнее время не ладим, но все же наш союз основывается на взаимном доверии.

Дэйв ухмыльнулся:

– Ну да! И именно доверие руководит тобой, когда ты задаешься этим вопросом!

– Туше! – Магистр кивнул. – И все же мне хочется понять, почему мой визит к Кармическому совету так тебя занимает.

– Гийом, я был свидетелем того, как ты собирал нужные тебе артефакты для амулета. Вместе с твоими подручными искал информацию о местонахождении некоторых из них. Часами проводил в залах Акаша-хроник и исследовал вероятное место нахождение нужных тебе святынь авраамических религий. Вспомни, как мне дорого далась информация об иудаизме. А ислам после Перехода вообще изменился до неузнаваемости, и в залах Акаши фурор именно в этом отделе религий. Я вообще не думал, что многомерное пространство может быть так заполнено!

– Да, я понимаю. Помолчи минутку, мне нужно поменять свечи на алтаре. Уже скоро наступит нужный момент. И ты так и не ответил на мой вопрос, жалобы я услышал. И то, что ты получишь от меня в благодарность за свою помощь, мы обсудили еще полгода назад.

Магистр подошел к алтарю, задумчиво глядя на свечи.

– Еще рано! – проговорил Дэйв нетерпеливо. – Дай им еще минут пять. Про жалобы было обидно! Но я на тебя не сержусь. Понимаю, ты весь на нервах. И чтобы тебе было спокойнее, я отвечу на твой вопрос: мне интересно, как все это сработает! Не то чтобы я сомневался в твоем искусстве мага, но до тебя никто ничего подобного ни делал.

– И что? – Магистр удивленно приподнял бровь. – Я многое создаю впервые. Что тебя беспокоит?

Дэйв медлил с ответом. Подбирает слова, понял Магистр. Все это было очень странно…

– Давай ты поменяешь свечи, и мы перейдем в астральный предел. Мне все же удобнее разговаривать, когда я могу стоять перед тобой, а не общаться через канал в твоем ментальном теле.

– Хорошо!

Гийом аккуратно заменил свечи, перенеся огонь с догорающих старых на новые. После этого он вернулся в кресло, закрыл глаза и мгновенно оказался в своем астральном пределе. Дэйв уже ждал его, плавно перемещаясь по астральной комнате.

– Как у тебя здесь все изменилось! А старое пространство твоего астрального предела так и останется свернутым? Или потом, когда история с предательством Клэр подойдет к концу, ты его восстановишь?

– Пока не знаю, – Магистр досадливо подернул плечами. – Так что ты хотел у меня спросить?

Но Дэйв не отставал:

– Еще один вопрос: ты всего за сутки успел создать новое пространство астрального предела, а потом еще и сделал на Клэр пентакль Хаоса? На свежем астральном алтаре? Разве не ты запрещал своим ученикам делать магию на новеньких астральных алтарях в первые сутки после их создания?

– Одно дело ограничивающие правила для учеников, а другое – моя собственная магия.

– О! Понятно… – протянул Дэйв. – Ты же Вершитель! – В его голосе послышалась издевка. – И как, пентакль Хаоса уже начал рушить все планы Клэр? Он же для этого делается? И тебе не жалко девочку? Может, добрее было бы тряхнуть своими связями и посадить ее за решетку? У тебя же полно всякого такого, за что ее можно было бы упечь в тюрьму лет этак на пять? И членов Лаэта никто не будет переманивать на свою сторону. А? Что думаешь?

– Девочку мне не жалко. Она сама объявила мне войну. И этим запустила хаос в свою жизнь, решившись на столь опрометчивый шаг. Я только немного ускорил последствия ее решения. Она предусмотрительно выкрала у меня амулет верности Лаэту со своей кровью и волосами. Но не учла, дурочка, что у меня хранятся ее детские кудри, и мне этого достаточно для ритуала. Так что теперь любой ее план, сколько бы продуманным он ни был, будет сталкиваться с самыми разнообразными препятствиями. Мне даже делать ничего не придется, хаос сам ворвется в ее жизнь. А то, что члены ордена пройдут свою проверку на прочность, так это благо! Такого рода провокации – подарок судьбы, особенно перед началом большого нового этапа. И все же давай вернемся к предстоящему ритуалу. И о чем ты в связи с этим хотел меня спросить?

Дэйв передвинулся к нему поближе и все же решился задать свой вопрос:

– Я не понимаю, как амулет справедливости поможет тебе убедить Кармический совет в твоем праве на то, чтобы показать картинку огненного апокалипсиса Тэтруму? Наложенный архангелом запрет крепко держит тебя… мягко говоря, на крючке и даже я не могу увидеть подробности твоего видения. Хотя мне и доступны твои остальные ментальные записи. Знаю, как ты не любишь вдаваться в подробности, но окажи мне любезность – объясни ход твоих мыслей.

– Начнем с того, что это не просто ход моих мыслей. Я на каждом этапе проверял эту идею на Таро, потом просматривал вероятностное будущее с помощью огня, да и мой магический опыт достаточен для этого ритуала. Когда люди ходят к Кармическому совету или к социальному эгрегору в поисках справедливости, то это просьба о помощи, не более того. Последствия этого запроса всегда остаются на усмотрение этих структур. Социальный эгрегор сверяется со своими законами, Кармический совет снимает информацию с Акаша-хроник и на основании этого принимает решение. А то, что я буду запрашивать у Кармического совета с помощью амулета справедливости, не будет просьбой. Да, у меня нет права приказывать, но амулет усилен моим правом Вершителя, завизирован архангелом Кассиэлем и укреплен артефактами авраамических религий. Это привлечет к моему запросу внимание архангела Метатрона. А значит, у Кармического совета просто не будет возможности мне отказать, ибо мое требование согласуется с Божественным законом.

– То есть фактически ты нашел лазейку, благодаря которой твоя просьба к Кармическому совету сразу попадает под личный контроль Метатрона, потому что ты из племени Адама, если смотреть сквозь призму авраамических религий. К тому же ты Вершитель, а значит, имеешь право требовать частичное снятие запрета? Ну ты, однако, рискуешь! Кармический совет после этого будет искать повод отыграться! Ты ведь и правда, судя по всему, сможешь заставить их выполнить твое требование! А они в отместку будут пристально наблюдать за тобой до самой твоей смерти и вмешиваться в любое твое нарушение, ускоряя все кармические отдачи! Ты хотя бы амулеты здоровья на себя зарядил? Геморрой – это самое мягкое, что они могут с тобой сделать! А подагра? А рак легких? Ты же начнешь разваливаться на кусочки! Пока тебя спасает то, что ты, будучи Вершителем, несешь свое бремя Дерзновенного, и кармическая отдача медлит, сохраняя твои тела личности в здравии. Да… видимо пора начать подыскивать тебе замену! – Дэйв сокрушенно вздохнул: – Я привязался к тебе за эти годы… Да, кстати, а Ахиока ведь еще не нашла себе союзника?

Лицо Магистра потемнело, и Дэйв опасливо переместился в другой конец комнаты.

– Шучу, шучу! Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне! Буду латать твое бренное тело, выпрошу у Матери Мира семена цветов жизни, разведем с тобой маленький огородик на задворках твоего астрального предела.

– Достаточно! Ты уже сказал достаточно.

Магистр подошел к астральному алтарю и активировал его:

– Время! – и магический жезл послушно лег в его правую руку. – Призываю всемогущего Бога именем Йод-Хей-Вав-Хей и святых архангелов…

Пространство вокруг осветилось, и на потемневшей стене вертикальной части алтаря побежала тонкая золотистая вязь сигилов архангелов.

Создание амулета справедливости близилось к своему завершению. Его поверхность поблескивала в ярком свете алтарных свечей. Магистр, вознеся финальную молитву, с огромным почтением касался всех его элементов: черная жемчужина архангела Кассиэля, два самоцвета – лабрадор и кровавик-гематит для управления астральными духами, с трудом добытые артефакты авраамических религий: несколько нитей из Туринской Плащаницы, волосок из благородной бороды, срезанной с лица Мухаммеда и щепка Мамврийского дуба Авраама. Завершала амулет его собственная магическая печать с нанесенной на нее кровью Магистра. Окурив амулет специально созданным для этого случая благовонием, Гийом произнес завершающее: «Да будет так!» – и переместился в стоящее недалеко от алтаря кресло. Теперь можно было двадцать минут отдохнуть, пока амулет впитает все нужные чары. Такого уровня магия совершается синхронно и в физическом, и в астральном плане, а это требовало неимоверной концентрации внимания. Одновременность ритуальных действий, магические призывы сразу на двух уровнях реальности активировали в нем мощнейший контакт с Божественным потоком, и Дэйв невольно задавался вопросом о том, что было бы доступно Магистру, если бы в его судьбу не вмешался статус отверженного.

– Гийом, твой магический гений продолжает создавать мистические формулы, которым нет равных. Но скажи мне, как ты умудряешься, будучи отверженным, входить в Божественный поток Элохима?

Магистр потянулся к графину с вином, но одернул себя и ограничился тем, что закурил. Колечки дыма совершали свой неспешный танец, аромат дорогого табака смешивался с запахом благовоний. Что может быть прекрасней! Гийом удовлетворенно кивнул и зазвенел колокольчиком, призывая дворецкого:

– Кофе!.. И, отвечая на твой вопрос… Нет, это я не вам, Генри. Хочу обратить твое внимание, что и архангелы божественного присутствия отвечают на мои призывы во время активации алтаря. А все потому, что Отец Небесный не оставляет своих детей, даже когда они отвержены архангелами. Ты, будучи Союзником, превратно трактуешь Божественную иерархию. Господь не король, а архангелы не Его министры. Тут иная логика. Все живое в этой Вселенной является проявлением Создателя. И архангелы божественного присутствия Его высшие проявления. Но Он Создатель, даровавший всему живому автономность. Таков Его Божественный план. Многообразие жизни на разных тонких и плотных уровнях живет по законам, соответствующим этим планам. Мы, люди, созданы Им как сотворцы, в связи с этим наша автономность весьма высока. А архангелы менее автономны – и при этом многомерны и пронизаны энергией Божественного плана. Лично я, будучи человеком, а значит, сотворцом, нахожусь под опекой Божественного присутствия. Как Вершитель, я реализую некую часть Божественного плана, которая известна только Создателю. Как тому, кто рожден с Лучом миссии Дерзновенного, мне доступна энергия высокого потока. Но этого недостаточно для того, чтобы архангелы терпели мои выходки Вершителя. Кроме того, я осмелился возвести хулу на Господа, что является недопустимым в их присутствии. И они отвергли меня, отказав в своей помощи и поддержки. Но когда я призываю их во время ритуалов, то делаю это именем Господа, и они не могут противиться магической формуле, действуя согласно Божественному завету. Да и Люцифер – да-да, не хмурься, я знаю, как ты его не любишь, – вносит свою лепту в Божественный план. Его работа в том, чтобы, с одной стороны, искушать тех, кто слаб в своей вере, а значит, и в доверии к Создателю, а с другой стороны, он всегда на стороне тех, кто дерзновенно следует своим путем.

– Ну да, конечно! – Дэйв не смог сдержать возмущения. – А ты уверен в том, что когда он, следуя твоей логике, поддерживает Дерзновенных, то тоже не искушает своей помощью? И эта поддержка со стороны Люцифера ох как дорого стоит! Сам факт того, что ты обращаешься к нему за помощью, добавляет тебе кармических задач в атманическое тело! Все, что ты хочешь решить, призывая Покровителя Падших, можно получить другим путем! И ты это прекрасно знаешь!

– Да, но я выбираю обращаться к Люциферу только в том случае, если это оптимально. Контакт с ним – это один из моих магических инструментов. Как скальпель хирурга, который пускают в ход врачи или маньяки-убийцы. Я врач, и скальпель используется мною исключительно по назначению. И да, я знаю, что у тебя другое мнение на этот счет. Но меня оно, поверь, не интересует. И я который раз за сегодняшний день призываю тебя вернуться к ритуалу. Я готовился к нему несколько месяцев – и не хочу, чтобы ты его испортил своим нытьем и нотациями.

– Как скажешь, Гийом. Но ты меня знаешь, я не отступлю!

– Довольно!

Магистр взглянул на часы, пересел на кожаный диван, удобно устроился на подушках и перешел в свой астральный предел.

Астральный алтарь был активен, амулет справедливости ждал своего часа. Магистр взял в правую руку магический жезл, создал в пространстве над алтарем кроваво-красный равносторонний крест на иссиня-черном фоне и произнес:

– Призываю Кармический совет!

Волна призыва взволновала астральное пространство, коснулась центра креста и тут же отскочила назад, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Магистр удивленно отпрянул, уворачиваясь от направившейся в его сторону отраженной энергетической волны.

– Дэйв, взгляни из пятого уровня астрала – в чем там дело?

– Минуту… Ты не поверишь – крест не подключился. Образ есть, но он запечатлен только в твоем астральном пределе. А за его пределами крест не проявлен. Есть идеи?

– Дай я сам посмотрю!

Магистр вышел из астрального предела. Через минуту он снова появился перед алтарем:

– Все ясно. Видишь, Дэйв, не зря я запрещаю членам ордена колдовать возле молодого астрального алтаря! Формула алтарной активации вполне себе работает, все призывы к архангелам и религиозным эгрегорам благодаря этому доступны, а вот магия призыва без окантовки церемониальной магии еще не активировалась.

– И что теперь делать? Переносим на несколько дней?

– Ну уж нет! Амулет готов и сочетание звезд на небе очень удачное для воззвания к Кармическому совету. Идем в зал Лаэта. Дай мне пару минут, я закрою туда вход для всех действующих членов ордена.

Магистр переместился в физический план, чтобы положить на алтарь книгу с магическими печатями ордена. Открыв ее на нужных страницах, он наложил на нее печать запрета и, минуя свой астральный предел, перешел в магический зал ордена. Активировав там алтарь и создав астральный образ амулета справедливости, он связал его с физическим амулетом и повторил призыв.

В этот раз Кармический совет отозвался немедленно:

– ГИЙОМ! ЗАЧЕМ ТЫ ПРИЗВАЛ НАС?

Энергетическое звучание Закона было, как и всегда, мощным и давило на грудь каждым произнесенным словом. Магистр поморщился, укрепил себя энергией из центра воли в солнечном сплетении и произнес:

– Все просто. Я пришел с ходатайством. На меня наложен запрет от архангела Габриэль, из-за которого у меня нет возможности ни одним из известных мне способов продемонстрировать другим людям или иным существам и созданиям то, что я увидел в будущем за чертой кармического запрета. Я добыл это знание, используя законные методы Вершителя, взгляните на знак Дерзновенного в центре моего лба, – и он воспроизвел картинку из прошлого, когда знак шин осветил его в присутствии архангелов в момент отвержения.

– МЫ ВИДИМ ПОКРОВИТЕЛЯ ПАДШИХ В ТВОЕМ ОБРАЗЕ ПРОШЛОГО!

– Да, и его присутствие законно, если посмотреть на его золотую корону Покровителя Дерзновенных.

Знак Кармического совета замигал, на несколько секунд прерывая контакт.

– ЧЕГО ЖЕ ТЫ ХОЧЕШЬ?

Магистру показалось, что в голосе Кармического совета зазвучало некое подобие интереса.

– Я хочу получить от вас право на то, чтобы продемонстрировать увиденное мной четырем Вершителям, воплощенным в Тэтруме и находящимся под моим покровительством.

После этих слов сквозь стену центрального зала ордена Лаэта прошла какая-то призрачная фигура. Магистр тут же развернулся ей навстречу, в его руке появился магический жезл, но Дэйв загородил собой вошедшую.

Это была Кайла. Встав рядом с Гийомом, она произнесла:

– Тэтрум находится и под моим покровительством. Кроме того, я та, которая опекает троих из них с самого их рождения.

– ДА, НАМ ЭТО ИЗВЕСТНО!

В этот раз голос Кармического совета звучал с оттенком легкого раздражения.

– ВЫ ОБА В СВОЕМ ПРАВЕ. ГИЙОМ УКРЕПЛЕН АМУЛЕТОМ И СВОИМ ПРАВОМ ДЕРЗНОВЕННОГО ВЕРШИТЕЛЯ И ОПЕКУНА. ТЫ, КАЙЛА, В СВОЕМ ПРАВЕ БЛАГОДАРЯ ХОДАТАЙСТВУ ЭЛЛИЗИУМА. В ЧЕМ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ ТВОЕ ТРЕБОВАНИЕ? ПОМНИ, ЧТО У ТЕБЯ НЕТ ВОЗМОЖНОСТИ ОТМЕНИТЬ ХОДАТАЙСТВО ГИЙОМА, ОНО ЗАКОННО.

Магистр гневно посмотрел на Кайлу, но она сделала ему успокаивающий знак рукой и заговорила:

– Я хочу внести только одну корректировку. Пусть запрет архангела будет снят лишь однажды в присутствии всех четырех Вершителей Тэтрума и меня, как их покровительницы.

– Лишь одна корректировка… – проворчал Гийом. И добавил, обращаясь к Кармическому совету: – И чтобы это стало возможным, пусть Кайла сохраняет мое инкогнито в глазах Тэтрума. До того момента, пока мы, все шестеро, не окажемся в одном и том же физическом пространстве!

– ДА БУДЕТ ТАК! – и символ Кармического совета растаял в воздухе.

– Я все записал! Я ведь правильно сделал, господин?

Дэйв склонился перед Магистром и Кайлой, довольно точно спародировав взволнованного дворецкого. Магистр направил в его сторону магический жезл, и красная молния пролетела мимо увернувшегося Союзника. Тот моментально растворился в воздухе, издав звук, похожий на хриплое кудахтанье.

– Ну и как ты здесь оказалась, негодница? – Магистр устало посмотрел на Кайлу.

– Ну… как тебе сказать. Книга с магическими печатями Лаэта была скопирована мной еще в период ее создания. Я же в то время была твоим личным секретарем…

– Не продолжай. Остальное мне понятно, – он молниеносно очертил жезлом магический круг и заключил в него Кайлу.

– Будешь меня пытать? – хихикнула она.

– Ох уже эти ваши мечты, сударыня! Говори, где копия книги? Иначе запру тебя здесь на долгие годы.

– Я согласна! Особенно, если учесть то, что мое физическое присутствие рядом с Тэтрумом тебе стало необходимо.

Магистр нахмурился.

– Прости меня, Гийом! – сказала она тихим голосом и, сложив руки лодочкой напротив груди, создала в них веточку оливы.

Но Магистр проигнорировал этот символ перемирия и растворился в воздухе, не прощаясь.

– А как я… Да что ж такое-то?! – Кайла сердито покрутила кольцо на правой руке, но магический круг не двинулся с места.

– Вот так и сиди! – эхом прозвучал голос Магистра.

* * *

На следующее утро Фёдора разбудил вестовой и проводил по коридорам и лестницам до кают-компании дирижабля. Офицеры по одному приходили, садились за стол – и перед ними кок сразу ставил чашку кофе.

Мэйлинь села во главе стола, по правую руку от нее разместился капитан. Последним в комнату вошел Цзиньлун и с благодарной улыбкой взял в руки свою чашку.

– Я тут свел вместе все цифры наших расходов, – Штейнберг положил перед Мэйлинь листок. – Тут суммы на подготовку корабля к полету, затраты на аренду площадки по дням. И ниже – сколько у нас осталось после работы с Максимовым. Нам этого не хватит, чтобы взлететь.

– Спасибо, капитан, – Мэйлинь кивнула ему, взяв листок в руки. – Моя мама, Ши Цинжун, сказала мне про три города. В Москве мы, похоже, все сделали, наша следующая цель – Лондон. Если я правильно понимаю, там на мое имя открыт банковский счет, который даст необходимые средства.

Старший механик Джон Новак поднял руку и спросил:

– Скажите, мисс, может, вы тогда сами поедете? От Москвы до Парижа на поезде, оттуда в Нормандию – и на корабле в Лондон. А мы пока вас тут подождем.

– Это небезопасно, и вчерашний день это показал. Нужно лететь на «Юньшань», а значит, нам нужен фрахт до Лондона.

– Или пассажиры, – заметил старпом.

– И пассажиры. У нас универсальный корабль – сказала Мэйлинь. – У кого есть идеи, где это найти?

Собравшиеся зашумели:

– Дадим объявление в газеты.

– О да, можно еще объявления на вокзалах развесить.

– И на ярмарке объявить.

– Наверняка есть какие-то агенты, брокеры по пассажирским и грузовым перевозкам.

Мэйлинь быстро записывала карандашом в лежащем перед ней блокноте. Затем подняла глаза:

– Хорошо. Господин Ван, Фёдор, вы Москву лучше знаете, что можете предложить?

– Я бы посоветовал обратиться в торгово-промышленную палату… – задумчиво сказал Ван Цзиньлун. – Может, у них есть что на примете.

Фёдор дождался, когда Селим ему переведет, и ответил:

– Можно сделать пентакль, который привлечет вам удачу. Поговорю с Натальей, вы ее видели, она портал закрывала. Она специалист в магической поддержке бизнеса. Мы попробуем поднять связи, к нам обращаются купцы и промышленники, правда, это потребует времени. Также, – он задумчиво обвел глазами присутствующих, что-то мысленно просчитывая, – могут потребоваться помощники. Помочь с переводом, что-то отвести, забрать, а за этим столом только четверо, включая господина Вана, знают русский. Я смогу найти волонтеров.

Мэйлинь подняла глаза от блокнота, в котором вела заметки.

– Ну пока получается так. Селим – объявления в газетах, билеты и размещение пассажиров. Фёдор – на тебе магическая поддержка, волонтеры и потом помощь Селиму с пассажирами. У меня тогда торговая палата, и я буду благодарна, если Ван Цзиньлун поможет мне в этом.

– Разумеется, и я думаю еще про Московское купеческое общество. Оно там же, на Ильинской улице. Я смогу помочь с этим завтра. Сегодня у меня много дел с вашим грузом чая.

– Спасибо. Капитан, сможете отправить телеграммы в Лондонскую торгово-промышленную палату и в британские торговые дома? Вдруг повезет – и у них есть для нас заказы.

– Яволь. Что с кораблем?

– Мне кажется, в первую очередь нужно пополнить запасы гелия и заняться ремонтом, то и другое требует времени. Все остальное по мере прихода денег.

– Когда вылетаем?

– Мастер Новак, сколько нужно времени для ремонта?

– Дня три. Мне не нравится, как работают теплообменники по правому борту, нужно перебрать. Плюсом болтается заплатка на правом киле, ну и сервисные работы, так, по мелочи. Да… – он помолчал, прикидывая, – три дня.

Мэйлинь замерла и закрыла лицо руками. Они ждут ее ответа. Еще вчера ее немного злило, когда капитан говорил, что что-то не входит в ее обязанности директора, а вот сегодня ей принимать решение. Она собралась, выдохнула и, открыв глаза, посмотрела на свою команду:

– Вылет через пять дней.

Кто-то присвистнул. Мэйлинь посмотрела на Штейнберга:

– Капитан, мы справимся?

Штейнберг задумчиво почесал бороду:

– Технически – да. Вопрос в грузе, сумеем ли мы собрать достаточное количество заказов. – Он посмотрел на Мэйлинь. – Госпожа директор, у меня есть вопрос. Вы можете сказать, откуда взялся этот срок?

– Капитан, – голос Мэйлинь немного задрожал, – с того момента, как я узнала про то, что я теперь владею этим кораблем, и меня стали называть директором, я боялась, что это разрушит то отношение, которое у нас появилось за это время. – Она грустно скривилась: – Ну какой я директор?

Штейнберг помолчал, затем улыбнулся и сказал потеплевшим тоном:

– Хорошо, фройляйн. Я бы брал дней десять на подготовку. Почему вы хотите успеть за пять?

– Не знаю. Мне почему-то важно попасть в Лондон до моего дня рождения. Вот я и прикинула, с учетом времени на дорогу.

– Ясно. Тогда мы приступаем к работе, а вы сегодня сможете остаться на корабле.

– Подождите! – Фёдор поднял руку. – Мне с Мэйлинь сегодня надо к нам на фабрику попасть. Оберег сделать и пентакль.

Штейнберг кивнул и, повернувшись ко второму помощнику, приказал:

– Ли Ван Хо, двоих сопровождающих выделите, пожалуйста, для госпожи, – он сделал небольшую паузу, хитро улыбнулся и подмигнул Мэйлинь, – фройляйн.

Сидя в паромобиле на мягком кожаном сиденье рядом с Фёдором, Мэйлинь повернулась к нему:

– Я тебе еще не рассказывала. У нас вчера утром странный случай произошел. Просто загадка. Поможешь разгадать?

– Я попробую.

– Евдокия как-то смогла сказать фразу, которую мы все услышали каждый на своем родном языке. Я не понимаю, на каком языке она сказала на самом деле?

Фёдор понимающе кивнул:

– На русском.

– Это как?

– Кольца касалась? Серебряное такое, с белым самоцветом.

– Да, повернула какой-то перстень, правда, камень я не разглядела.

– Магия! – сказал он значительно.

Мэйлинь нахмурилась:

– А поподробнее?

– Хорошо, будет подробнее, – Фёдор взъерошил волосы. – В разговоре мы чаще всего настроены на то, чтобы передать информацию, какую-то идею, а слова появляются как оформление этого процесса. У тебя были случаи, когда, увлекшись разговором, ты всей собой находишься в коммуникации и теряешь звук слов? Сейчас попробую пример вспомнить… О! Однажды я с друзьями был на охоте под Петербургом и видел, как лесник спорил с моим знакомым. Они оба были так увлечены, что не замечали, как один говорил по-русски, а другой по-фински, и это им никак не мешало. Понимаешь, есть у нас, у людей, такое состояние, когда мы понимаем друг друга поверх слов.

Мэйлинь кивнула.

– Это одна сторона, – продолжил Фёдор, – есть и вторая. После Перехода языки стало учить легче. Сейчас уже норма, когда наши с тобой ровесники свободно два, три языка знают.

– Я думала, это потому, что модным стало. Мир стал более связанным, у нас же и железные дороги, и дирижабли есть. Чаще сталкиваемся с иностранцами.

– Да, и это тоже, только я про сам механизм понимания. Переход явно его усиливает. Я эту тему исследовал, разговаривал с учителями иностранных языков. Они тоже отмечают, что если учиться не по книгам и словарям, а у того, для кого этот язык родной, то в последнее время быстрее стало получаться, особенно у молодежи.

– Интересно.

– Ну так вот. Магические артефакты часто работают как усилители уже идущих процессов. Как мы говорим, управлять можно только едущим паромобилем. В твоем случае Евдокия, активировав кольцо, усилила у вас у всех эту способность понимать поверх слов. Вы поняли суть того, что она сказала, а ум уже подставил знакомые слова родного языка.

– Здорово. То есть просто общаясь с тобой, я стану лучше говорить по-русски?

– Да, через некоторое время практически исчезнет акцент, а я выучу китайский. Ты же поможешь?

– Да, – улыбнулась Мэйлинь.

Войдя на территорию фабрики, они увидели ожидающую их на скамейке рядом с административным зданием Евдокию.

– С утра как на иголках сижу, – сказала она после того, как все поздоровались, – вот решила вас тут подождать.

– У нас все хорошо и безопасно, мы даже с сопровождением приехали, – сказал Фёдор

– Вот большой ты уже, Фёдор, а иногда еще маленький, – укоризненно покачала головой Евдокия. – Ты же уезжаешь, я знаю. И дорога тебя за два океана ведет. Долго не увидимся.

– Ну так-то да… – Фёдор немного смущенно посмотрел на крыши домов.

– Ты иди, собирайся, я тоже кое-что тебе в дорогу собрала. А я пока с Мэйлинь пойду по нашим магическим делам.

– Хорошо. Я только хочу еще наших казаков-разбойников на помощь позвать, чтобы помогли до отлета.

– Зови, я Лешку недавно видела, он в художественный цех пошел. Там спроси.

– Разбойники? – заинтересовалась Мэйлинь.

– Есть у нас игра такая, по молодости все в нее играли, – Евдокия улыбнулась. – Мы так детей рабочих называем. Сейчас лето, у них каникулы в школах да институтах, вот и помогают тут на фабрике.

Зайдя в свою рабочую комнату, Евдокия посадила Мэйлинь на стул рядом с магическим алтарем:

– По поводу защиты от астральных нападений… Есть разные типы оберегов. Можно заговорить на фотографию или портрет и положить под кристалл на алтаре, можно в воск прядь волос или обрезок ногтя, с каплей слюны или крови. Фёдор с собой мобильный алтарь возьмет, так что это с вами будет. Можно также на руку, выглядеть будет как плетеный шнурок на запястье. Он еще и об опасности предупреждать может, но не все хотят носить такой. Что выберете?

– Плетеный.

– Хорошо, – Евдокия отошла к шкафу и вернулась с коробкой, в которой лежало много разноцветных клубков ниток. – Какой цвет выбираете?

Мэйлинь поводила рукой над коробкой и показала пальцем:

– Вот этот.

Евдокия отложила коробку и начала колдовать. Сделала из ниток длинную петлю, набросила на запястье Мэйлинь и, натянув получившийся шнурок, стала, читая заговоры, сплетать оберег. Мэйлинь присмотрелась эфирным зрением: процесс выглядел завораживающе. Плавные движения рук Евдокии, постоянно звучащие заговоры соединялись в переплетение узелков. Было видно, как эфирные потоки энергии, следуя за движениями рук в ритме прочтения слов, сплетаются вокруг шнурка, создавая свою плетеную вязь.

После того как Евдокия завязала последние узелки получившегося оберега на запястье Мэйлинь, та поблагодарила:

– Спасибо, это было очень красиво.

– Пожалуйста. Пойдемте теперь ко мне в кабинет. Наталья уже приехала, там обсудим, какой пентакль будем делать для вас. Мы за вчерашний вечер и ночь уже сделали небольшую подготовку.

– Как? Фёдор же только утром на совете предложил магическую помощь.

– Вам. А меня он этим озаботил еще вчера днем.

В кабинете Евдокии Мэйлинь увидела уже знакомую ей Наталью и Фёдора. Когда все расселись, Наталья заговорила:

– Фёдор вчера предложил идею насчет того, чтобы сделать вам пентакль на удачу. Я подумала, посоветовалась с Евдокией и хочу предложить другой вариант.

– Какой? – Фёдор заинтересовался.

– Сейчас все объясню, – Наталья повернулась к Мэйлинь: – Есть возможность с помощью пентакля усилить вашу удачу и увеличить приход финансов. Но есть нюанс: стоит вам переключиться на какое-то другое дело, отвлечься от коммерческих вопросов, и пентакль последует за вами, переключится на ваш новый интерес. И вследствие этого «Серебряная цапля» лишится на это время магической поддержки. В связи с этим я предлагаю, с одной стороны, более сложный, с другой стороны, более эффективный вариант: сделать пентакль удачи не на вас, а на «Серебряную цаплю», тем самым усилив именно ее эгрегор. Понимаете, о чем я?

– Да, – кивнула Мэйлинь.

– Компания создана недавно. Она молоденькая еще у вас, эгрегор в фазе формирования пока находится, и это очень хорошо. Была бы компания с историей, к примеру, с тенденцией к разорению и уже набранной негативной кармой, то нужно было бы сначала останавливать этот деструктивный процесс, а на это понадобилось бы время. В вашем же случае пентакль сразу включится в работу и начнет оказывать влияние. Понимаешь, Фёдор?

– Да, звучит логично, – кивнул он.

– Поэтому, – Наталья вернулась вниманием к Мэйлинь, – сначала нам надо будет сделать следующее. Первое, вам нужно определиться и сформулировать миссию: что конкретно, для чего и для кого делает ваша компания. И это не про деньги. Деньги, понятно, все хотят заработать. Это про высокие цели и задачи. Так называемая высокая миссия. Чтобы высшие силы заинтересовались, увидели свою выгоду в этом и включились в процессы. Второе, нужен зверь – покровитель фирмы. Мы называем его тотем. Он будет фокусирующим элементом для потока. В вашем случае вопросов нет – это цапля, причем серебряная. Евдокия, твои мастера успели сделать? – она посмотрела на хозяйку фабрики.

Евдокия достала небольшую коробочку и протянула ее Мэйлинь. Та взяла в руки, аккуратно открыла и достала маленькую, не выше десяти сантиметров, серебряную фигурку цапли, стоящей с поднятой головой и раскинутыми крыльями.

– Боже мой, какая красота! – Мэйлинь аккуратно подержала ее в руках, рассматривая, а потом поставила на стол перед собой. – Но… – она заволновалась, – сколько это стоит? Я имею в виду – вся ваша работа.

– Дорогая моя, – Наталья улыбнулась, – такая работа делается или за большие деньги, часто как процент от дополнительной прибыли, или в подарок. Эта вам в подарок. От всей души.

– А за что?

– А если за что, то это уже не подарок, а оплата предыдущих услуг. Не наш случай, – сказал Фёдор.

– Вернемся к нашим делам, – сказала Наталья. – Вы формулируете миссию. Дальше мы вместе с вами идем в астрал, в обитель социального эгрегора высшего проявления, и там вы озвучите миссию, связав ее с изображением цапли, – она показала рукой на серебряную фигурку. – После этого я делаю в вашем присутствии пентакль на пергаменте, наношу все необходимые символы, читаю заговоры и призываю внимание архангелов. Сегодня среда, день Меркурия, а значит, покровителем выступит архангел Михаэль.

– Извините, я не сильно понимаю европейскую эзотерику, но как связан архангел с торговлей?

– Сейчас поясню. Так сложилось, что среда – это день планеты Меркурий. В этот день эффективно делать ритуалы на коммуникацию и получение знаний. У планеты есть архангел-покровитель. Он обладает своей специальностью и зоной ответственности. При этом он может помочь с фокусировкой и направлением энергии связанной с ним планеты в пентакль. Прекрасная моя, это тонкости из второй ступени алтарной магии, которой мы обучаем в школе при фабрике.

– Я понимаю, просто очень интересно стало. Извините, что перебила.

– И вы меня извините, если резковато ответила. Так вот. Нам еще нужна энергия Юпитера, это четверг, то есть завтра, и архангел Захиэель. Потому, Фёдор, я тебе передам пентакль, и ты уже после полуночи вместе с Мэйлинь сможешь завершить его формирование.

– Принято. Сделаем, – Фёдор кивнул.

– Так что, уважаемая Мэйлинь, озвучьте, пожалуйста, что вы можете сказать про миссию «Серебряной цапли», и мы сможем приступать.

Мэйлинь задумалась. Торговый дом мамы занимался торговлей разными товарами, перевозил людей, грузы, имел свои представительства практически в каждой крупной державе. Что-то иное, только ее, персональное, чем будет отличаться «Серебряная цапля», в голову не приходило. А зачем отличаться? Задача то, наоборот, вернуть весь торговый дом. Так… но это ее задача, а не компании. Компания обратно станет филиалом. А значит…

– Миссией может быть связь между цивилизациями? Помощь в торговом и культурном обмене?

– Отлично! – Наталья восхищенно покачала головой. – Так очень подходит! Замечательная миссия. Я не вижу необходимости что-то менять в этой формулировке. Евдокия, – она посмотрела на хозяйку, – ты разрешишь опять воспользоваться твоей алтарной комнатой?

– Да, конечно, только позволь я тебя провожу, надо будет в кладовой облачение твое найти. Помнишь, ты полный комплект оставляла?

– Подождите, – вдруг вспомнила Мэйлинь, – я же артефакт свой, ну тот, с ключом, на корабле оставила. Как же я в астрал выйду?

Наталья посмотрела на нее с улыбкой:

– Милая моя, если бы мне в работе требовалось промышленника сибирского или купца первой гильдии сперва полгода учить медитациям, спокойствию ума и основам магии… – она хмыкнула, покачав головой. – Со мной, да еще при активном алтаре, уж в астрал-то вы выйдете.

Через некоторое время, сидя на стуле около алтаря, Мэйлинь наблюдала за работой мага. Особенно интересно было смотреть в эфирном плане, как наполняется энергией алтарь, как начинают иначе светиться свечи. В один момент, после произнесения очередного обращения, алтарь вспыхнул и внезапно выдал волну света, которая распространилась от него, заполнив всю комнату. Мэйлинь даже не удержалась и тихо ойкнула.

Наталья обернулась через плечо и прокомментировала:

– Заклинание семерых. Это чтобы темные не смогли вмешаться. – После чего зажгла благовония и торжественным голосом произнесла: – Я призываю тебя, архангел Михаэль! Ты тот, кто…

Продолжение Мэйлинь не расслышала, на алтарь спустился столб сияющей фиолетовой энергии, и от плотности воздействия у нее на время заложило уши. Она попробовала рассмотреть, откуда исходит этот свет, и увидела перед собой сияющую фигуру архангела. Пространство играло с ней в странную игру. Подняв глаза, она видела перед собой архангела, опустив – перед ней виделся алтарь и стоящая рядом с ним Наталья, которая, закончив призыв, села на низкую табуретку, достала перо, чернильницу и начала наносить на лежащий перед ней квадратный листок пергамента разные символы. Мэйлинь видела, как попав на лист, чернила начинали едва заметно светиться каким-то особенным фиолетовым цветом. Немного ошарашенная происходящим, она решила больше не смотреть наверх, а сосредоточиться на изображении.

Закончив рисовать, Наталья поправила пентакль и, склонившись перед архангелом, произнесла формулу запроса. После окурила пентакль благовонием, капнула несколько капель воды из специального флакона, каждый раз произнося особые призывы и обращения. Мэйлинь видела, как с каждым таким действием пентакль начинает все больше наливаться фиолетовым свечением.

В завершении поблагодарив архангела, Наталья опустилась на колени рядом с алтарем. Энергия стала плавно спадать, исчез фиолетовый поток энергии архангела, символы, нанесенные на поверхность алтаря, плавно уменьшили свое золотое свечение, и только пентакль продолжал светиться.

Наталья села на табуретку, повернулась к Мэйлинь и произнесла уже своим обычным мягким голосом:

– Правда это немного напоминает кулинарию? Щепотка тут, шепоток и заговор там…

Мэйлинь настороженно показала на пентакль:

– Я теперь к нему и притрагиваться боюсь!

– Ой, ну что вы, он не обжигает. Нам нужно сейчас тут еще побыть минут двадцать, дать пространству успокоиться. Можем о чем-то поговорить. Как вам Москва?..

Вернувшись вечером на корабль, Фёдор обратился к Мэйлинь:

– Слушай, у нас до полуночи еще много времени. Хочешь, сходим в твой астральный предел? Покажу, как с ним управляться, как красоту там навести.

– Я с радостью, только давай где-то через час.

– Где?

– В правом салоне. Пассажиров сейчас нет, нам там никто не помешает.

– Годится. А я пока попробую капитана найти, у меня тут список волонтеров, которые завтра утром приедут, нужно организовать им пропуск на корабль.

– Это просто. Увидишь любого матроса, попроси проводить тебя к капитану.

– Как?

– Надо сказать: «Цин дай во цюй цзянь Шитайиньбогэ чуаньчжан».

Фёдор, запинаясь, попытался повторить, и Мэйлинь заливисто расхохоталась:

– Ты только что попросил его подождать и посмотреть тонкую кровать Ши Тай Инь! Это девушка? Ты ее знаешь?

Фёдор шумно выдохнул, надув щеки:

– Рано или поздно у меня получится.

– Давай от простого. Капитан – это чуаньчжан.

– Стоп. Дальше я знаками.

– Хорошо. Тебе также может помочь то, что многие на борту знают немецкий, а если войдешь в эту дверь, то поднимешься к нему в рубку.

– Спасибо, фройляйн, с этого надо было начинать! – Фёдор радостно отсалютовал и отправился искать капитана.

В салоне, который находился в носу правого корпуса дирижабля, было темно, Фёдор на ощупь включил свет. В полете отсюда открывался великолепный вид, а сейчас за панорамными окнами было темно, свет из окон освещал, да и то только на несколько метров, травяное поле Ходынского аэродрома.

Мэйлинь села в легкое плетеное кресло и обратилась к Фёдору, который устроился в соседнем:

– Как в прошлый раз? Я выхожу с помощью ключа, а ты ко мне приходишь?

– Нет, так же просто уже не получится, – Фёдор покачал головой, – ты под оберегом. Он думать не умеет и не пустит никого, кто попытается выйти на тебя в астрале. Можно сказать, что ты стала там невидимкой.

– Тогда как?

– Два варианта. Или ты обращаешься к оберегу и открываешь мне доступ, и тогда как по-старому; или выходишь в астрал, создаешь там мой облик и приходишь ко мне в общий астрал.

– Давай по второму пути пойдем, он интереснее звучит. Готов?

– Да.

Сперва она почувствовала небольшой жар на щеках. Покрутив головой, определилась с направлением, откуда исходит тепло, и открыла глаза. Яркое солнце висело в синей глубине неба, по которому плыли редкие облака. Опустив взгляд, она огляделась. Широкая река, плавно изгибаясь, протекала в небольшом отдалении от нее. На противоположном, высоком берегу темнел лес, а ближайший берег, насколько хватало глаз, был покрыт изумрудной травой. Рядом с ней возвышалось огромное дерево с резными листьями, около которого она увидела сидевшего на камне Фёдора.

– Где это мы?

– Общий астрал. Просто река, просто дуб. Правда, как и всегда в астрале, все ощущения сильнее, чем в физическом мире. Цвета ярче, эмоции острее.

– Общий? А где тогда все? Мы когда с Натальей к социальному эгрегору ходили, там и другие люди были. Тут очень красиво, но никого кроме нас.

– Да, мне тут тоже очень нравится. Что же про общий, это не значит общественный, с толпами гуляющих. Тут по-другому определяется. Есть твой астральный предел. Это выделенная, локальная зона, ну как бы твой дом в городе. Туда сложно попасть без приглашения, его границы формируются нашим Духом-Наставником, и внутри предела мы практически недоступны для нежелательных контактов.

– Как же тогда ко мне вошла эта ведьма?

– Она сперва тебе лярв подсадила, помнишь? С их помощью и вломилась. А это, – Фёдор обвел рукой, уходя от неприятной темы разговора, – это общее место. Ну как городская площадь или парк, если продолжать мою аналогию. Если совпадешь с человеком и настроишься на него, то встретишься. Есть области с закрытым доступом, и нужно знать определенный символ, чтобы войти, как, к примеру, мы во Врата ходили. Есть и где много людей, например, обители крупных эгрегоров. Кстати, ты же ходила к социальному эгрегору, как там было?

– Впечатляюще. Там были люди, они шли по ступенькам небольшого холма, на котором стояло белое здание с колоннами классической архитектуры. Правда, когда внутрь вошли, мы там одни оказались, и люди куда-то пропали.

– Это нормально, персональное присутствие.

– Поясни.

– Высшие могут быть одновременно во многих местах. Нет же такого, что обращаешься ты, к примеру, к Будде, а в ответ слышишь, что, мол, сейчас крестьянин Лю молится, и вот когда он закончит, Будда сможет и тебя выслушать. Для каждого Будда или любой другой Высший эгрегор может быть одновременно и в полном внимании. Так что дальше было?

– Нам навстречу вышел человек в императорском одеянии династии Тан. Я, как учили, протянула свиток, в котором было обращение, потом на ладонях протянула фигурку цапли. Свиток он взял, а затем на мои руки, в которых я цаплю держала, сверху поток света спустился. Как-то так… Вообще, ощущение какой-то мощи чувствовалось, очень плотное пространство было.

– Здорово! Я, когда там был, его как Цезаря увидел. Игры нашего разума.

– Для меня сейчас много нового открывается. Я про этот мир очень мало знаю, а так как у меня не получалось выходить в астрал, то мне говорили только общие сведения про безопасность: не есть, не пить, не принимать подарки.

– Это правильно. Астрал обитаем, и не все его обитатели к нам хорошо настроены. Ну что, пошли дальше?

– Да. Что делать?

– Возьми меня за руку, представь свой предел, с горами и куском дирижабля, и сформируй этот образ вокруг себя. Только мою руку не отпускай.

Появившись в уже знакомом ей месте, Мэйлинь огляделась. Фёдор был рядом и стоял около двери в левой стороне этой фальшивой рубки.

– Тут все по-прежнему, как и было.

– Да, мы, не задумываясь, поддерживаем образ этого места.

– И что дальше делать?

– Иди за мной, – Фёдор открыл дверь, помахал Мэйлинь рукой – и спиной вперед выпал в дверной проем. Мэйлинь взвизгнула и, подбежав к двери, увидела, что он парит в воздухе на небольшом отдалении от нее.

– Лети сюда, – он помахал рукой, – тут, как и в эфирном плане, нет земного притяжения. – Спустившись на землю, Фёдор подошел к Мэйлинь. – Все что ты видишь вокруг – это образы твоего сознания, воплощенные в этой реальности. Тут ты владычица и можешь управлять всем, чем захочешь. При этом ты под оберегом. В этом месте, если кто-то попробует причинить тебе вред, то он его сразу отсюда вытолкает. Я, не подумав, тебя напугал – и с большим трудом удержался в этом пространстве. Впредь постараюсь не делать резких движений. Так вот, ты здесь можешь изменить все. Что тебе тут не нравится?

– Всё.

– Хорошо. Для начала сделай вон ту гору ниже, – он показал рукой на отдаленную вершину, – просто представь, как она уменьшается.

Гора в отдалении задрожала и стала проваливаться вниз.

– Вот, у тебя получается. А теперь ты можешь поменять весь ландшафт и создать свой дом.

– Зачем дом?

– Мы люди, мы не живем на деревьях. Дом важен, это твое место – безопасное, родное, да и комнаты в нем могут иметь каждая свое назначение. Я потом покажу, что с ними можно делать.

– Тогда закрой глаза, – попросила Мэйлинь, – я так буду меньше стесняться недоделанных вариантов.

Фёдор сел на колени и зажмурился. Он чувствовал, что вокруг что-то происходит. Пару раз земля под ним качнулась, пронеслось несколько быстрых порывов ветра, послушалось тихое журчание воды.

– Можно открывать глаза.

Фёдор огляделся. Он сидел в небольшом живописном дворике. Прямо перед собой увидел маленький пруд, обрамленный каменными плитами, в котором плавали несколько больших разноцветных карпов. Пруд было окружен зелеными растениями, небольшими каменными фонарями и совсем маленькими деревьями. Сам дом с резными красными стенами был по правую руку от него, а перед ним, на другом берегу этого небольшого озера, стоял отдельный маленький домик с красными резными столбами и загнутыми углами черепичной крыши.

– Это очень красиво, – проговорил он.

– Тебе нравится?

– Да, это великолепно!

Мэйлинь показала на воду:

– Я знаю, что синих карпов не существует, как и желтых, но решила запустить тут таких парочку.

– Тут могут быть любые. Это твой мир, – Фёдор показал рукой на небольшое здание напротив: – А это что за домик?

– Это храм предков. У нас это важная часть дома.

– А ты духов предков видела? В эфирном плане.

– Да, я так и узнала, что могу видеть духов, мне тогда года четыре было.

У Фёдора стал зарождаться план:

– Ты же знаешь, что есть покровители и женской, и мужской родовой линии? Мать рода и Отец рода.

– Я, кажется, понимаю. Ты про Цзума, духа хранительницы семейных традиций?

– Призови ее здесь, пожалуйста.

Мэйлинь кивнула, подошла к Фёдору, села на колени рядом с ним и, сложив ладони перед собой, что-то тихо зашептала. В ответ на ее слова поверхность озера покрылась туманом, туман поднялся, сплелся в женскую фигуру и рассеялся вокруг нее. Мэйлинь низко поклонилась:

– Здравствуй добрый дух.

– Здравствуй, дитя, – раздался чистый и светлый голос. – Вижу, ты не одна пришла.

– Я не… – Мэйлинь растерялась. – Мы недавно познакомились – и просто друзья.

– Когда друзья – это очень хорошо.

– Я не за благословением на семью, – нашла правильные слова Мэйлинь, – я хочу попросить у тебя помощи и поддержки для моей мамы. Она сейчас в сложном положении.

– Я знаю, – Цзума кивнула. – Предки поддерживают ее, и видно, что ее ситуация постепенно улучшается. Она не одна, твой отец рядом с ней, и он делает все, что может.

– Спасибо.

– Госпожа, – Фёдор тоже поклонился, – я прошу тебя познакомить Мэйлинь с ее тотемом, зверем рода.

Цзума кивнула, и у нее из-за спины бочком вышел небольшой, не выше колена, зверек с красноватой шкуркой, любопытной мордочкой и небольшими белыми ушками. Фёдор наклонился к Мэйлинь и прошептал:

– Протяни вперед руки и позови его: «Иди ко мне».

– Иди ко мне… – повторила за ним Мэйлинь.

В ответ на ее призыв зверек в несколько прыжков преодолел озеро и ткнулся ей в колени.

– Красная панда! – Мэйлинь восторженно взвизгнула.

– Надо будет потом придумать ей имя, – Фёдор, пряча улыбку, поглядывал, как панда встала на задние лапы и, подняв передние, явно заигрывала с Мэйлинь.

– Её зовут Хуаху! – уверенно сказала Мэйлинь, а потом спросила: – То есть мой род – это род панды?

– Нет, это твой личный зверь, у твоей мамы может быть, например, цапля, я не знаю, у бабушки еще какой зверь.

– А у тебя кто? – заинтересовалась Мэйлинь.

– Волк.

– Ой. А можешь его призвать?

– Нет, он… – Фёдор запнулся; образ Честера, оплетенного водорослями и прижатого к стене кикиморой, его испуганный взгляд появились перед глазами. «Через пол-луны приди туда, где ты его встретил…»

Мэйлинь с опаской смотрела на внезапно помрачневшего Фёдора, который молча сидел рядом. Хуаху подошла, прижалась к ее ноге и подняла глаза на юношу.

– Да какого ляда… – прошептал Фёдор, затем открыл глаза и громко произнес: – Прошу явиться на мой зов Мать моего рода!

Озерцо опять подернулось туманом, и рядом с Цзумой появилась еще одна женская фигура. Оба духа приветственно кивнули друг другу, и новоприбывшая посмотрела на Фёдора:

– Вы уже вместе.

– Я не об этом, матушка, – Фёдор замолчал, подбирая слова. – Я друга потерял несколько дней назад.

– Я знаю. Он рассказывал мне.

– Я… – он запнулся. – Я могу его увидеть?

– Ты можешь позвать его.

Фёдор протянул вперед руки и позвал:

– Честер, лютый, иди ко мне!

Ничего не изменилось. Он нахмурился и повторил:

– Честер, лютый… – в этот момент что-то мягкое толкнуло его в плечо, он резко повернулся и уткнулся носом в белую шерсть.

Мэйлинь смотрела, как Фёдор сидит, обняв белого волка, и что-то ему шепчет.

Через некоторое время юноша встал и поклонился в пояс Матери рода:

– Спасибо, матушка, – после чего выпрямился и, прижав ладонь к груди, произнес: – Мы благодарим вас и отпускаем.

Обе женщины кивнули и исчезли, растаяв в воздухе. Фёдор повернулся к Мэйлинь:

– Пойдем и мы, пожалуйста.

Мэйлинь открыла глаза и посмотрела на сидящего рядом Фёдора. Тот похлопал рукой по карманам, достал из внутреннего серебряный диск на цепочке и, повесив его на шею, тихо сказал:

– Сейчас бы выпить что-то.

– Я могу принести вина.

– Нельзя, – он усмехнулся, – нам еще с тобой пентакль доделывать, а под алкоголем это ой как не рекомендуется.

Она посмотрела на него с нежностью:

– Расскажешь, что это было?

– Да. Помнишь, я говорил тебе про Великодворье, про день, когда мы с тобой первый раз встретились?

– Помню. Это где ты лежал с болотным духом в обнимку.

– Угу. Вот там этот дух убил Честера… ну я так тогда думал. – Он повернулся в сторону и сказал кому-то: – Да не вини ты себя так, кто же знал, что кикимора это может.

Мэйлинь отследила его взгляд в пустое место, потом сместила зрение в эфирную область – и увидела сидящего напротив Фёдора волка.

– Ой, он здесь!

– Да, тотемные звери – это сущности эфирного плана. В астрал они тоже могут приходить, но он им не родной.

– Как позвать Хуаху? – Мэйлинь возбужденно вскочила на ноги.

– Сконцентрируйся и позови, можно даже мысленно. – Фёдор поднялся на ноги, включил настенное бра, а потом подошел к входу и погасил основной свет. Затем он достал круглые очки со стеклами из горного хрусталя, помогающие ему видеть эфирный план. Пока он это делал, Мэйлинь уже успела позвать свою красную панду и сама вышла из тела. В полумраке салона Фёдор видел быстро пролетающие тени: Мэйлинь играла Хуаху в догонялки, подлетала к потолку и со смехом уворачивалась от взбегающей по стене панды. Вскоре к ним присоединился и Честер, который не смог долго сохранять невозмутимую позу.

* * *

Утром, когда Мэйлинь уже заканчивала собираться, в дверь ее каюты постучал вестовой. Войдя, он отдал ей честь и сказал:

– Мастер Мэйлинь, капитан просит вас зайти в пассажирский салон.

– Передай, что скоро буду.

В салоне уже было несколько человек из экипажа. Штейнберг, увидев вошедшую Мэйлинь, оторвался от разговора со старшим механиком и поприветствовал ее:

– Доброе утро, Мэйлинь. У вас сегодня важный день, вы готовы?

– Думаю, что да, – она кивнула.

– Мы тоже. Паромобиль под парами и ждет вас, Лэй Вэй и Чень Лун, – он кивнул двум матросам в парадной форме, – будут вас сопровождать. Теодор пошел встречать своих волонтеров, скоро вернется.

В салон вошел Фёдор, окруженный шумной стайкой подростков на вид от четырнадцати до восемнадцати лет.

– Герр капитан, – Фёдор отдал честь и встал по стойке смирно, стоящие за его спиной ребята прекратили шептаться и оглядываться и тоже замерли, – наша команда прибыла!

– Вольно! – Штейнберг подошел, пряча в бороде улыбку. – Представь нас, пожалуйста.

– Глеб, Алексей, Марк, Ольга, Ярослава, Максим и Никита. Немецкий знают все, английский четверо, Ольга говорит по-китайски. – Он повернулся к капитану: – Капитан Ганс Штейнберг!

Капитан поздоровался, пожав руку каждому, потом повернулся к Фёдору:

– Теодор, это твои разбойники, командуй – и давай только без прусской муштры.

– Яволь! – Фёдор кивнул, соглашаясь, и уже другим, более мягким тоном представил: – Ольга, это Мэйлинь. Мэйлинь, это Ольга. Возьми ее с собой, она будет твоим секретарем на это время. Поможет с городом, с тонкостями перевода и прочим. Да и для солидности это пригодится. Нужно будет нашим купцам пыль в глаза пустить, – добавил он, внезапно перейдя на русский.

– Зачем им глаза портить? – удивилась Мэйлинь.

– Вот и я про это. Ольга поможет с переводом таких оборотов.

– Ладно, – Мэйлинь кивнула, – я тогда поехала. Не хочу опаздывать.

Когда она попрощалась и вышла вместе со своим сопровождением, Фёдор продолжил:

– Глеб, ты у нас лучше всех английский знаешь. Это Джон Новак, старший механик, ты поступаешь в его распоряжение. – Он повернулся к капитану: – Дальше вы, сэр.

– Хорошо. Мне нужно, чтобы двое, меняясь, по одному дежурили на Центральном телеграфе, все телеграммы на мое имя или в адрес корабля «Юньшань» доставлять сразу мне. Смотрите, юнги, сегодня работы может быть немного, но я надеюсь, что дальше ее будет все больше и больше. Вы находитесь здесь, по кораблю просто так не бродить. Экскурсию мы вам потом проведем. Всё. Все по местам! – он махнул рукой, чтобы Джон и Глеб шли за ним, и вышел.

Ван Цзиньлунь, ожидая Мэйлинь, прогуливался по улице рядом с входом в большое желтое здание с белыми колоннами. Выглядел он очень представительно: высокий черный цилиндр, смокинг, в руках трость с золотым набалдашником. Мэйлинь его сперва не узнала, но он ее сразу заметил, подошел и, сняв цилиндр, на европейский манер поклонился, прикоснувшись губами к ее руке:

– Замечательно выглядите, госпожа, – он окинул взглядом ее сопровождающих. – Так и нужно – королева и ее свита. Пойдемте, я уже продумал, к кому нужно зайти первому.

Однако когда они вошли в здание, их сразу окликнули. Подошедший мужчина удивленно покачал головой:

– Мэйлинь? Какими судьбами?

– Здравствуйте, Илья Петрович, – Мэйлинь улыбнулась. – Как мы и планировали, из Томска сразу в Москву прилетели. – Она повернулась к своему сопровождающему: – Ван Цзиньлун, директор московского филиала «Золотой цапли». Илья Максимов, сибирский промышленник.

– Давно вы тут?

– Сегодня уже четвертый день как.

– А я только вчера приехал, на поезде. Надо было мне к вам пассажиром напроситься. Разрешите, я вас познакомлю, – он повернулся к стоящему рядом с ним молодому мужчине: – Первов Сергей Александрович, Мэйлинь. Это на ее дирижабле мой паровоз через реку переносили. Помнишь, я за ужином рассказывал?

– Очень приятно познакомиться, наслышан про вас, – мягким голосом произнес Сергей, поклонившись. – Если не секрет, что делает столь прекрасная девушка в этом храме стяжательства и эксплуатации?

– В понедельник я на дирижабле моего торгового дома вылетаю в Лондон. Ищем попутный груз и пассажиров, – Мэйлинь не понравился его тон и она добавила немного холодности в свой голос.

Максимов уточнил:

– В понедельник? И в пути дня три?

– Два, если погода не помешает.

Он покачал головой:

– Скажите, Мэйлинь, откуда у вас способность так своевременно появляться в моей жизни? Крайне удачная встреча! – Он повернулся к своему сопровождающему: – Сергей, давай тебя отпустит приступ нигилизма, мы сейчас пойдем в ресторан и там вместе все обсудим. Мы можем успеть на выставку, если сейчас быстро все соберем и загрузим.

Вечером все вместе собрались в кают-компании для обсуждения результатов дня.

– Какие успехи, господин Ван, Мэйлинь? – обратился к ним капитан.

– О, я получил истинное удовольствие, – ответил Ван Цзиньлун, – редко когда у меня удается участвовать в успешных переговорах в роли простого наблюдателя. – Он ободряюще улыбнулся Мэйлинь: – Не скромничайте, вам есть чем похвастаться.

– Вы меня заинтриговали, – сказал Штейнберг.

– Я встретила Илью Максимова, того самого, из Томска.

– Что на сей раз он придумал? Я больше не хочу переносить паровозы.

– Нет, он хочет успеть на Британскую промышленную выставку. А перевозить мы будем… – она повернулась к своей помощнице, – Ольга.

Девушка открыла блокнот и, немного волнуясь, зачитала:

– Господин Максимов, с женой и дочерью, господин Первов, он пока еще не решил, с какой… ээ… спутницей. Извините, это не полная цитата. Итого это три каюты первого класса, еще три каюты второго класса для их сопровождающих и двадцать тонн груза – в основном меха, ткани и фарфор. Деньги их приказчики привезут завтра утром до полудня.

– Великолепно! – Штейнберг достал несколько карточек. – У нас куда как скромнее. Пришло несколько телеграфных запросов из Лондона. Так, лес мы не повезем, – он откинул карточку в сторону, – тут мебель для русского посольства. Теодор, это вам – посылку для лорда Спенсера нужно забрать с «Фабрики волшебства». – Штейнберг замер над очередной карточкой и воскликнул: – Они что, издеваются?!

– Что? – спросила Мэйлинь.

– Просят привезти цыганский хор!

– Если это не тонкий английский юмор, то должны быть координаты их представителя в Москве, – заинтересовался Фёдор.

– Да, тут указано. – Штейнберг протянул ему карточку.

– Хорошо, я займусь этим.

– Цыганский табор на моем корабле?

– Капитан, это московские цыгане, – Фёдор укоризненно посмотрел на Штейнберга. – У нас в Москве даже их театр есть. Я знаком с цыганским бароном, Михаилом Жемчуговым, посоветуюсь с ним. Да, у нас будет шумно и весело, но, если с другой стороны посмотреть, это билетов восемь, а то и больше.

Фёдор постучал в дверь и, не дождавшись ответа, вошел во двор небольшого домика на окраине Москвы. Навстречу ему с лаем бросился большой лохматый пес. Фёдор хлопнул рукой по висящему на груди амулету с волчьей головой. Пес разом замолк и попятился. Фёдор подмигнул Честеру и громко сказал:

– Доброго дня, хозяева!

Из-за кустов малины донесся голос:

– Здравствуй Фёдор, иди сюда.

Фёдор прошел по тропинке и в небольшой беседке увидел сидящего за столом хозяина дома. Был он черноволос, с аккуратной черной бородкой, одет в яркую желтую рубаху и черные штаны. На столе перед ним стояли тарелки с фруктами и полная бутылка вина.

– Здравствуй, Михаил Борисович. Как ты понял, что это я?

– Сар састимэ, баравало. Волка твоего отсюда увидел и сразу понял, кто пожаловал. Ты почему такой официальный, садись за стол – хочешь, вина налью?

– Спасибо, дел много, не хочу пить.

– Вот и я тоже – открыл бутылку, смотрю на нее, а душа не просит.

Он взял стоящую рядом гитару, ударил по струнам и запел:

– Прощай, мой табор вдаль уходит,

Меня к себе он не зовет.

Пусть ветер песни мне приносит,

А сердце в тишине замрет…

Он отложил гитару:

– Вот как-то так.

– Что с тобой, Миша? – сочувственно спросил Фёдор.

– Заполнило грустью душу цыгана. Понимаешь, что-то накатило. Приглашали с оркестром нашим на пароход, от Нижнего до Астрахани. А я думаю: да что я там не видел? По Волге и вниз и вверх ходил, вот и отказал. Жена с детьми к тетке уехали. А я тут в саду сижу, песни пою. Завтра они вернутся – и мне полегчает. – Он повернулся к Фёдору и спросил с надеждой: – Слушай, ты же маг, мешкаро, есть у тебя заклятие от грусти?

– Есть, – Фёдор протянул ему карточку с телеграммой, – правда, я не уверен, что сработает.

– Что это? – спросил барон.

– Это, конечно, не на пароходе до Астрахани, это всего лишь на дирижабле до Лондона. Если заинтересует, там адрес того, кто все расходы оплатит.

Михаил откинулся назад:

– Там я не был, это интересно. Может, и по Англии погуляем. Эх! – он опять взял гитару в руки и ударил по струнам:

– Чай шукария,

Чаво ромале,

Тэй менса авиля,

Тэй аменса мануша.

Он потянулся к бутылке:

– А вот теперь мы с тобой выпьем по чуть-чуть. И отказа я не приму.

Последним вечером перед отлетом, идя по проходам подготовленного к полету «Юньшаня», который уже висел в воздухе, пристыкованный к причальной мачте, Фёдор услышал знакомые гитарные переборы. Пойдя на звук, он вышел на грузовую палубу и обомлел: вдоль стен, кто на полу, кто на ящиках, сидели члены экипажа и заворожено слушали, а перед ними, в расшитой жилетке поверх красной рубахи стоял Михаил Жемчугов и под гитару пел про очи черные.

Увидев Фёдора, он помахал широкой шляпой:

– Добрый вечер, баро! Я решил сегодня приехать, правда, заблудился тут у вас, зато слушателей хороших нашел!

– Ты как вообще сюда вошел? Тебя без билета или разрешения капитана даже на поле не пустят, не то что на борт.

– У меня такой же вопрос! – раздался над плечом Фёдора голос на немецком. Он обернулся и увидел стоящего за ним взбешенного Штейнберга.

Михаил моментально перешел на родной язык капитана:

– Ну да, сперва не пустили, но я охране на воротах глаза отвел и прошел. Потом подумал, что баро Фёдор не должен путешествовать на каком-то мелком пузыре, выбрал самый большой дирижабль, и не ошибся.

Он проникновенно посмотрел в глаза капитана и, перебирая струны, запел:

– Brauner Bursche führt zum Tanze

Seine schwarzäugige Liebste,

Reißt sie fort und hält sie umfangen,

Schwarze Locken fliegen.

– Иоганес Брамс, – пробурчал Штейнберг, услышав песню. Его лоб разгладился, лицо подобрело, он покачал головой и сказал: – Теодор, покажите ему его каюту.

Настало время отлета. Пассажиры стояли около окон, махали руками провожающим, стоящим далеко внизу на летном поле. Фёдор, стоя рядом с Мэйлинь на капитанском мостике, пытался разглядеть внизу Евдокию. Почувствовав чье-то присутствие, Мэйлинь обернулась и увидела эфирную фигуру Евдокии, которая подошла к Фёдору и коснулась его плеча. Он улыбнулся и положил руку поверх ее.

– Удачной дороги, внучек. Дай бог тебе доброго пути, – прозвучала беззвучная фраза.

– Спасибо, бабушка, – прошептал Фёдор.

Евдокия повернулась к Мэйлинь.

– До встречи, внученька. Даст Бог, увидимся!

– До свидания, Евдокия.

Когда ее призрачная фигура исчезла, Мэйлинь шагнула к Фёдору, он обнял ее, а она положила голову ему на плечо. «Юньшань», издав прощальный гудок, продолжил подниматься и, разворачиваясь, взял курс на Лондон.

Глава 5

Ранним лондонским утром в здании посольства Зулу у окна, выходящего на Стрэнд, стоял молодой мужчина и задумчиво смотрел на низкие облака, проплывающие над крышами: лето, июнь, а все равно погода навевает типичную британскую меланхолию.

Достав из жилетного кармашка часы, он посмотрел на время: до завтрака еще полчаса. Отойдя от окна, он сел в глубокое кожаное кресло, откинулся назад и закрыл глаза. Используя ритм дыхания как естественный метроном, стал с каждым выдохом представлять, что его тело становится все тяжелее и тяжелее, появляется ощущение натяжения от его темени, идущее вверх, оно становится все сильнее и сильнее. Через десяток пар вдохов и выдохов он отдался этому натяжению, и его сознание выдернуло вверх. Несколько секунд иллюзорного полета по светящейся трубе, начинавшейся в районе его темени, и он оказался в требуемом месте. Окружающее пространство было наполнено белым светом. Источник света не опознавался, создавалось впечатление, что свет шел из каждой точки окружения. Он сконцентрировался, и пространство вокруг него стало меняться, проявились знакомые стены, пол, окно.

Когда обстановка его астрального кабинета стала плотной и вещественной, он удовлетворенно кивнул головой, открыл глаза и подошел к креслу, стоящему напротив большого, от пола до потолка, окна. Некоторое время постоял, задумчиво глядя на морской пейзаж за окном, потом сел в кресло. Рядом с креслом на столике стояла небольшая фигурка пингвина, вырезанная из темного дерева. Он положил руку ей на голову и произнес:

– Итак, что у нас в утренних новостях?

У него на коленях появилась большая газета. Развернув ее, он прочитал большой заголовок сверху страницы: «Броненосный флот Империи Зулу отправляется к берегам Мадагаскара для помощи в ликвидации последствий землетрясения».

Он некоторое время читал заметку, потом встряхнул газетой. Текст изменился: «Пароход „Гао Шан“ закончил прокладку морского телеграфного кабеля из Шанхая к Цинской фактории в Нагасаки».

Эта статья его не заинтересовала, и он еще раз встряхнул газетой: «Верховный вождь совета индейских штатов Сидящий Бык отправил своего торгового представителя Паундмейкера в Вашингтон для подписания договора о строительстве железной дороги через федеральные земли…»

«Экзамен по травоведению, понедельник в 11 часов», – юноша вздрогнул, с удивлением разглядывая большой блокнот. Секунду назад на его месте была газета. Он покрутил блокнот в руках: обложка из светлой кожи, толщина в половину дюйма, птичье перо в роли закладки. Математика, коневодство, эфирные практики, пулевая стрельба, химия… Очень интересный список предметов, и вообще, это похоже на школьный дневник.

Пока он листал блокнот, его кабинет стал меняться. Стены в одном из углов приобрели цвет и фактуру деревянных досок, появилась кровать, застеленная цветастым лоскутным одеялом. На стене в изголовье появилось круглое панно со свисающими перьями, переплетенное нитями, имитирующими паутину.

Юноша кинул взгляд через плечо, отложил блокнот и хлопнул в ладоши. Кресло вместе с ним повернулось на месте, и он всмотрелся в изменившийся угол. Затем встал, подошел к этому месту и положил руку на кровать. Рука прошла сквозь одеяло. Кровать замерцала, потом пропала и медленно проявилась опять на своем месте.

– Так это не моя фантазия. Проекция? Откуда?

Он махнул рукой и его кабинет опять принял знакомый ему облик. Потом вернулся к креслу, повернул его к окну и сел. Проверяя свой уровень контроля над этим пространством, он щелкнул пальцами, и комнату озарила беззвучная вспышка молнии, сорвавшейся с безоблачного неба. Глубоко вздохнув, он развел руки, и в них опять появилась газета.

За спиной хлопнула дверь.

Юноша посмотрел через плечо: кровать опять появилась в углу. Однако сейчас рядом с ней стояла девушка лет пятнадцати. Прямые черные волосы были заплетены в две косы. Сняв широкополую шляпу, она бросила ее на кровать. Наклонившись, расстегнула пряжку с ремня на бедре, удерживающего кобуру револьвера, затем расстегнула пояс и повесила ремень с кобурой на спинку кровати в изголовье. После чего подняла руки, чтобы развязать шнуровку на блузке. Юноша замер, стараясь не дышать. Однако девушка в задумчивости повернула голову, и их глаза встретились. Она вздрогнула, отскочила к кровати и выхватила револьвер.

Глядя в дуло револьвера, юноша успокаивающе поднял руки и улыбнулся. В ответ она открыла рот в беззвучном крике и выстрелила. Грохнул выстрел, комнату заволокло дымом. Когда же дым рассеялся, кабинет опять приобрел свой прежний вид.

Юноша задумчиво покачал головой, отложил в сторону газету и вышел сознанием из своего астрального предела. Открыв глаза, он встал, задумчиво подошел к окну и посмотрел на улицу.

У двери прозвенел колокольчик. Вошедший слуга поклонился и сказал:

– Инкоси [5]Ифу, ваш отец приглашает вас на завтрак.

– Да, я сейчас приду.

Слуга кивнул, а Ифу заметил:

– Кечвайо, мы же договаривались: в Лондоне мы все слова говорим на английском.

– Да, сэр Ифу. Больше не повторится.

– Хорошо. Где живет семья Филерунд, помнишь?

– Разумеется, сэр.

Ифу подошел к столу, взял небольшой листок, быстро написал на нем несколько строк, потом отдал его Кечвайо.

– Эту записку передашь мисс Альбине лично в руки. Дождешься ответа.

– Будет сделано, сэр.

Его отец, Делане Идзула, был чрезвычайным и полномочным послом Империи Зулу в Великобритании. Следуя старой зулусской поговорке «когда дома – будь дома, когда в гостях – будь в гостях», все на территории посольства было организовано на британский манер. Вот и сейчас обстановка, сервировка стола, сам завтрак полностью соответствовали британским традициям.

Увидев вошедшего Ифу, дворецкий поклонился, подошел к стулу и немного отодвинул его, помогая сесть. Отец сидел на другом конце стола, одетый в парадный мундир государственного советника. Судя по висевшей рядом с ним на спинке соседнего стула леопардовой перевязи, сразу после завтрака планировался какой-то важный визит.

Ифу поздоровался с отцом и дворецким.

Делане оторвался от чтения газеты:

– Доброе утро, Ифу. Интересные новости.

– Да, я знаю. Наш флот отправился на помощь королю Мадагаскара Радаме.

– Интересно, откуда? Газеты принесли десять минут назад, твой экземпляр лежит на столике при входе.

– Однажды я подарил фигурку пингвина из эбенового дерева выпускающему редактору «Таймс». Она ему понравилась и стоит у него на столе в кабинете. Через фигурку протянулась связь, и теперь я могу смотреть на свежий выпуск газеты глазами редактора до того, как ее отправили читателям.

– Только на это?

– Да, остальное там неинтересно: споры, скандалы. Очень неприятный в работе человек.

– Это только пока неинтересно. Но все равно твои успехи в этом впечатляют. Мои подарки в Форин Офис всегда проходят ритуал очистки. – Он улыбнулся и сменил тему: – Ты когда возвращаешься обратно в Оксфорд?

– После завтрака. Я планирую заехать по дороге к Альбе, а потом сразу на вокзал. Вечером интересная лекция про силу человеческого разума. Я хочу успеть.

– К Альбине? Дочери шведского посла?

– Да, пап, к сестре, – Ифу посмотрел укоризненно. – Утром было странное наваждение, как раз, когда газету читал. Хочу с ней посоветоваться и понять, что это было.

– Я пошутил. У тебя что-то серьезное случилось?

– Обрывочное и непонятное. Когда разберусь – обязательно расскажу.

– Хорошо. Передавай мисс Альбе от меня добрые пожелания.

Выйдя из кэба в самом начале Итон Плейс, Ифу решил немного пройтись до хорошо известной ему двери дома номер двадцать. С Альбиной он познакомился, когда ему было уже десять лет, а ей через месяц исполнялось одиннадцать. Семья Ифу только переехала в Лондон, когда его отец получил сюда назначение. Официальные приемы, встречи, визиты, во время которых детей обычно отправляли поиграть в отдельной комнате, пока взрослые обсуждали свои важные дела. Так они встретились и достаточно быстро подружились. Дальше была одна школа, где классы хоть и были раздельными для мальчиков и девочек, но это не мешало встречаться на переменах. Через несколько лет дружбы они обнаружили, что приходят друг другу во снах, стали исследовать это, тренироваться в выходах в астральный план и в осознанном состоянии. А в шестнадцать в астрале они сблизились так, как не могли себе позволить в реале. Их затянуло в водоворот страстных встреч, секса и удовольствий. Настолько, что они практически выпали из реальности на месяц, а то и больше. Ифу из книг знал, что так можно совсем пропасть и застрять в астральном плане, когда все остальное существование в физической реальности серо, тускло и уныло. К их чести, они осознали это до того, как астрал превратился в наркотик, и сумели договориться. Поняв, что это уже больше, чем дружба, и не желая еще раз переходить грань, они решили стать братом и сестрой. Через некоторое время и их родители, сперва в шутку, а потом и всерьез стали так их называть.

Дома на Итон Плейс были разделены на узкие, шириной в три окна, блоки. Подойдя к двери одного, выделяющегося среди остальных по этой стороне улицы красным цветом, Ифу нажал кнопку электрического звонка. К его удивлению, дверь открыла не горничная Фритта, а сама Альбина. Светловолосая девушка в простом платье улыбнулась ему и жестом предложила войти.

– Привет, братишка, – Альбина аккуратно поцеловала его в щеку.

– Альба, привет, сестренка. Как проходит подготовка к папиному юбилею?

– Вот зачем ты с порога – и сразу про заботы?

– Понял. Исправлюсь. А где все? – Ифу огляделся.

– Мама с Фриттой и Сигурдом уехали за покупками. Папа, как обычно, по своим посольским делам.

– У моего тоже сегодня какой-то визит. С утра при полном параде был.

– Ты проходи в столовую, а я пока кофе сварю. Ты же не откажешься?

– От твоего – никогда.

Сидя в небольшой столовой, Альба внимательно посмотрела на Ифу.

– У тебя как со временем?

Он отставил в сторону кофейную чашку.

– Не много. Вечером надо быть в Оксфорде.

– Тогда давай к делу. О каком совете ты просил в своей записке?

– Утром в моем астральном пределе было какое-то странное наваждение. Я сперва увидел какой-то школьный дневник, потом девушку… Судя по одежде и обстановке, она из Североамериканских Штатов… Она в меня выстрелила. Я не понимаю, что это. Хочу совета от рун.

– Почему ты сам не посмотришь? Мы же вместе учились.

– Альба, я вовлечен, а ты лучшая.

– Ну хорошо, – Альба чуть улыбнулась.

Она встала из-за стола и через короткое время вернулась с небольшим кожаным мешочком в руках. Сев напротив Ифу, опустила на секунду голову, настраиваясь, затем выпрямила спину, посмотрела перед собой и, достав из мешочка три руны, легким жестом высыпала их на стол.

– Ого. Новые руны?

– Да. Омела. Давно мечтала. А сейчас не отвлекай, пожалуйста.

Ансуз, Перт, Ингуз.

Альба закрыла глаза и коснулась кончиками пальцев лежащих перед ней рун. Ифу, полуприкрыв глаза, посмотрел эфирным зрением. Вокруг руки девушки появилось легкое свечение. Она с прямой спиной сидела, прислушиваясь к чему-то внутри. Затем кивнула и убрала руку:

– Очень интересно.

– И что? Высшие открывают мне тайну. Учат видеть результат. Чего?

– Ифу, брат мой, ты нервничаешь и говоришь пустое. Не отвечай, я видела причину твоего волнения. Руны сказали не про твое видение, а про тебя и причину того, почему ты увидел. Твоя жизнь меняется. Твоя судьба начинает раскрываться перед тобой, и она связана с этой девушкой. Не вся судьба, но часть ее.

– И что за судьбу мне прокладывают Высшие?

Альба кивнула, и на столе появились новые руны: Уруз. Ансуз. Турисаз.

– И опять не тот вопрос. Ты продолжаешь рассматривать тени перед собой вместо того, чтобы обернуться и увидеть свет их отбрасывающий. Ты же знаешь про Переход. Мир меняется, ты меняешься, и твоя судьба связана с самим процессом этого изменения. Понимаешь? Не Переход усиливает твои способности, а ты сам можешь повлиять на процесс Перехода. Таких как ты очень мало, не больше десяти человек на всю планету, и вы все начинаете включаться. Перед тобой открываются новые горизонты, начинается другая жизнь, полная возможностей. Тебя ведут боги, есть достаточное количество подсказок пространства, но будь готов к тому, что, выходя в это новое, нужно быть очень внимательным со своими словами и действиями. Будь мужественным, будь яростным, но всегда помни: эта же сила может привести к большим разрушениям. Будь мудрым и полагайся на удачу.

– И что мне делать?

Тейваз. Лагуз. Эваз.

Увидев новый набор рун, Альба улыбнулась:

– Будь мужчиной, брат мой воин. Не сверкай глазами, выслушай сперва. Все стало происходить не потому, что пришло время, а потому, что ты и такие как ты стали к этому готовы. А это значит, что у тебя есть все, что тебе нужно, чтобы в твоей новой жизни освоиться: твоя интуиция, твоя сила и твоя магия. Сейчас все начнет развиваться очень быстро, потому вскочи на Слейпнира, а не путайся у него под копытами. Про то, что ты утром увидел, руны так сказали… Этот контакт инициирован не тобой, и ты это знаешь. И не ею, хотя он ей нужен. Настала пора вам встретиться. Ваш контакт произошел в астрале. Там и искать. – Она постучала ноготком по руне Лагус: – Магия идет через сон. Расследуй, где это было, в кого она стреляла, а главное – когда. Так поймешь. – Она открыла глаза и, вздохнув, откинулась на спинку стула: – Ты все услышал?

– Да. Спасибо. Есть о чем подумать, есть куда направиться.

– Пожалуйста. Держи меня в курсе того, что у тебя происходит.

– Разумеется! Когда что-то узнаю, сразу выйду на контакт.

Сидя в купе поезда, отъезжающего от вокзала Паддингтон, разглядывая пейзажи лондонских пригородов, Ифу размышлял. Его чутье, что с утренней встречей с девушкой не так все просто, подтвердилось. Он давно уже знал точность, с которой работают руны в руках Альбы. Входя в предсказательный транс, она говорила куда как больше, чем просто значения рун из книг. Так и сейчас – было несколько важных моментов. Первое – это не девушка его увидела и выстрелила, это он смотрел глазами того, в кого стреляли. Второе – прямое указание на прошлое. То есть это не она с ним встретилась, а он коснулся записи прошлого события. Чем это ему поможет? Пока ничем. Он не сможет отмотать назад память того, кого не знает, и увидеть, например, название места, где это происходило…

Стоп! Хоть он это и увидел в астрале, но запись то была из физической реальности. Значит, внешность девушки он знает, а раз так, то сможет прийти к ней в астрале. Не факт, что она умеет там быть и сможет его встретить, но все равно это на шаг ближе. Надо попробовать. Причем сейчас: у него есть без малого два часа до Оксфорда. Ифу устроился поудобнее, прислонил голову к стене вагона и, закрыв глаза, настроился на выход в астрал.

Он вспоминал, какой ее увидел: девушка-подросток, широкополая шляпа, две черные косы, белая блузка с вышитым орнаментом, брюки для верховой езды, сапожки. Образ замер перед ним. А теперь контакт – он направил свое внимание к ней и создал внутренний толчок прохода. Однако вместо того, чтобы сменилось окружающее его пространство, и он оказался в ее астральном пределе, висящий перед ним образ покрылся трещинами, с тихим стеклянным звоном рассыпался и исчез.

Странно… Попробуем еще раз, медленнее и внимательнее… Ситуация повторилась, единственное, что он мельком успел увидеть, – грани кристалла, которые появились вокруг образа девушки перед тем, как он в очередной раз пропал при попытке контакта. И в третий раз все повторилось.

Ифу открыл глаза и задумался. Интересно. Контакт с ней закрыт кристаллической защитой. Он знал этот ритуал и понимал, что обойти его не получится. Так… в деле задействована магия. Значит, есть уже два действующих лица: человек, в которого стреляли, и маг, который сейчас держит защиту. Вопросов стало только больше. Но есть и один ответ: если сейчас есть защита для контакта с астральным телом девушки, значит, она жива, такая защита не работает на мертвых. Правда, зачем ему нужен этот вывод? Остановимся пока, для дальнейших действий нужно сперва понять, что делать.

Лекционный зал университета был полон. Открытая лекция профессора Канингхема «Современный гуманизм» привлекла внимание многих студентов и преподавателей Оксфорда, которые еще не успели разъехаться на летние каникулы. И не только студентов. По заведенной еще при прошлой королеве традиции несколько мест в середине первого ряда студентами не занимались. Считалось, что эти места оставлены для администрации университета. Однако те из студентов, кто умел видеть в эфирном плане, часто замечали там призрачные фигуры совсем других слушателей. Вот и сейчас из семи мест было занято пять. Эфирные проекции троих мужчин и двух женщин сидели в креслах и внимательно слушали профессора. Также были и другие гости – рядом с входом висели две пикси: феи Оксфорда тоже иногда посещали самые интересные и эмоциональные лекции, проводимые в университете.

– Исключительно благодаря нашему разуму мы достигли таких высот развития, которые вы можете наблюдать, просто выйдя из своего дома. Разум, а не бог или иные нематериальные создания дал нам это. А что дал бог? Даже если согласиться с допущением, что святые книги написаны под прямым его воздействием, а зачастую и под диктовку, то в результате это привело только к подавляющим ограничениям человеческой свободы и к чудовищному насилию в разнообразных религиозных войнах. Только благодаря нашему разуму мы смогли достичь того уровня развития, что вы видите ежедневно, просто проходя по улицам. Только благодаря разуму мы создали электрическое освещение, телеграф и железные дороги.

Лекция подходила к концу. Профессор стоял на кафедре и экспрессивно вещал:

– Таким образом, все новомодные увлечения спиритизмом, общением с духами и прочим не является ничем иным, кроме как нашими внутренними заблуждениями и иллюзиями нашего ума.

Возмущенная пикси подлетела к профессору и застыла рядом с ним, уперев ручки в бока. В зале раздалось несколько смешков. Профессор нахмурился:

– Вот вы, молодой человек, – он показал рукой на сидящего в третьем ряду улыбающегося Ифу.

Тот стер улыбку с лица, покрутил головой, пытаясь определиться, кого вызывают, а затем встал:

– Да, профессор.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Ифу Идзула, сэр.

– Я правильно понимаю, что вы из Империи Зулу?

– Да, сэр.

– Всем известно, что в Империи Зулу широко распространены верования в тонкие миры и предрассудки про духов. Сможете рассказать нам, как это помогает вашей державе в ее развитии?

– С вашего позволения, профессор, я пропущу ваше первое предположение про предрассудки и сразу отвечу на основной вопрос. Разумеется, именно разум помогает нашим инженерам проектировать паровые корабли и железные дороги. Разумеется, с помощью разума наши рабочие воплощают все придуманное в реальность. И с помощью разума и труда были построены корабли капитанов Эмпумаланга и Энокутула, открывших Южный континент. Однако именно духи моря показали им дорогу через ледяные поля айсбергов, именно духи предков дали им и их команде силы пройти это тяжелейшее испытание. Вы прочитали великолепную лекцию про силу человеческого разума. Однако это сила только одной составляющей человека. Можно сказать, только одной руки. Мой народ предпочитает пользоваться обеими.

В зале одобрительно зашумели. Профессор поднял руку, призывая к тишине. В последнее время таких споров становилось все больше, но он умел в них выигрывать. Он тряхнул головой:

– Итак… Правильно ли я вас понял, что вы считаете реальным наличие духов и фей, которые больше похожи на сказки или творчество душевнобольных. Ведь ни один научный эксперимент…

Ифу увидел, как висящая рядом с профессором пикси вспыхнула злостью и быстро полетела в угол лекционного зала. Зависнув около дверцы электрического шкафа, к которому подходили провода освещения, она погрузила в него свои ручки. Он вытянул в ее сторону руку и выкрикнул:

– Стой!

Профессор запнулся. В этот момент в шкафу что-то громко хлопнуло. Свет в зале погас, из развороченного взрывом шкафа медленно выплыла шаровая молния и поплыла в сторону Ифу. Слушатели замерли. Ифу увидел эфирным зрением, как рядом с шаром появились обе пикси. Они обхватили шар руками и по короткой дуге направили в сторону профессора. Ифу развернулся в его сторону, продолжая держать вытянутую руку, судорожно размышляя, что делать. Профессор застыл. Положение спас один из сидевших в первом ряду призрачных гостей. Вскочив на спинку стула, он подождал, когда шаровая молния пролетит у него над головой, затем, вытянувшись в вертикальном шпагате, резким ударом ноги выбил ее вверх. Шаровая молния отлетела к потолку и, не долетев до него, с грохотом взорвалась. В погрузившемся в полумрак зале, освещенном только лампами аварийного освещения, началась паника. Ифу осознал, что он продолжает стоять с поднятой в сторону профессора рукой, медленно опустил ее и сел на скамью.

Сидя в университетском парке, Ифу, подняв голову, смотрел на звезды. Ему требовалось уединение, и он с трудом сумел ускользнуть из окружившей его после лекции толпы возбужденных студентов. Однако долго пробыть в одиночестве ему не удалось.

– А вот и герой нашего вечера.

Ифу повернул голову на голос и поднялся, улыбнувшись:

– Здравствуйте, сэр Уильям.

Сэр Уильям Спенсер был пэром Англии, известным любителем и коллекционером старинных книг и давним знакомым Ифу. Также он был членом наблюдательного совета Оксфорда, потому, несмотря на улыбку, Ифу внутренне подобрался.

– Университет наполняется слухами. Пока искал вас, я собрал целую коллекцию, – сэр Уильям сел на скамейку и жестом предложил Ифу сесть рядом. – Самый яркий – это то, что вы, проиграв спор, в ярости чуть не убили профессора файерболом.

– Вы в это верите?

– Я не верю. Я вошел в зал минут за десять до инцидента и видел, как было на самом деле, – он интонацией выделил окончание фразы. – Надо будет при случае передать благодарность мастеру Паку за столь своевременное вмешательство. Также мне понравилось ваше выступление, несмотря на его вынужденную краткость.

– Спасибо, – Ифу кивнул с благодарностью и почувствовал, как начинает спадать внутреннее напряжение.

Уильям откинулся на спинку скамейки и задумчиво посмотрел на университетский корпус, виднеющийся за деревьями парка.

– Вы не считаете, что с глобальной точки зрения профессор прав, и знание о тонких мирах и сущностях может представлять опасность?

– Если брать, к примеру, этот инцидент, то если бы Канингхем увидел рядом с собой возмущенную пикси, он не стал бы называть ее творчеством душевнобольных. Поэтому я бы говорил про опасность незнания.

– Но ведь некоторые люди органически не могут видеть тонкие планы. Очень многие путаются, будучи неспособными отличить свои фантазии и, к примеру, астральные образы. Ну и, разумеется, существуют и настоящие душевнобольные, которые видят чертей и демонов там, где их нет. Может, имеет смысл оставить эзотерику только избранным, тем, кто ее на самом деле достоин?

– Этот принцип можно применить к любой области человеческого познания. Есть те, у кого нет музыкального слуха, и есть те, у кого в голове звучат колокола собора даже в десяти милях от него. Имеет ли смысл тогда играть музыку только в местах для избранных?

Сэр Уильям одобрительно кивнул.

– Вы мне нравитесь, Ифу. У вас очень тонкий ум и хорошие навыки полемики. Вы что закончили в Оксфорде?

– Политология и международные отношения.

– Куда планируете дальше? – Уильям с интересом посмотрел на него.

– Пока не знаю. Я всегда могу поступить на дипломатическую службу.

– Ну да, у вас же хорошая протекция.

– Я могу справиться и без нее, – Ифу нахмурился.

– Разумеется, – сэр Уильям улыбнулся.

– Я думал до осени отправиться в путешествие, а потом уже принимать решения о карьере.

– Это очень интересно. И куда планируете поехать? – Уильям внимательно посмотрел на Ифу, ожидая ответа.

– Не знаю, я давно мечтал увидеть Москву, Шанхай, североамериканские прерии. Возможно, что-то из этого сокращу, а то получается целое кругосветное путешествие.

Сэр Уильям задумчиво посмотрел вверх, мысленно представляя карту.

– Почему именно эти страны? Почему не Халифат или индийские княжества?

– Не знаю. Какое-то интуитивное притяжение.

– Интересно. Вы билеты еще не покупали?

– Нет пока, – ответил Ифу и подумал: интересно, к чему он ведет?

– Дело в том, что у меня освобождается должность моего секретаря. Мистер Джонсон по семейным обстоятельствам вынужден оставить свое место. Мои интересы не ограничиваются Лондоном. Есть дела и в Москве, и в Мумбаи, и в других крупных городах. Путешествия входят в эти обязанности. Может быть, вы подумаете дня два, и мы сможем объединить наши интересы?

– Неожиданное предложение, мне действительно нужно подумать, – ответил Ифу, пытаясь скрыть волнение.

– О да! – Уильям встал, и Ифу последовал его примеру. – Если примете решение, то приходите ко мне. Там и обсудим подробности.

– Благодарю вас за это предложение, – Ифу поклонился. – Сэр Уильям, можно ваш совет?

– Да, конечно.

– Если нужно получить информацию о человеке, а прямой астральный контакт невозможен, то какие есть еще способы?

Сэр Уильям на мгновение задумался, глядя на раскачивающиеся на легком ветру ветви.

– Расклад на Таро. Это самое эффективное. Если же вы спрашиваете про экстрасенсорные способы… – Уильям немного задумался. – Если у вас есть предмет, который человек часто держал в руках, рассматривал его. Это может быть любимая книга или, – он усмехнулся, – драгоценности. Можно через него увидеть требуемые образы. Помнится, аббат Бертольдо описывал, как через колье герцогини фон Штауфенберг увидел образ ее любовника во время весьма пикантного взаимодействия с ней.

– Спасибо.

– Я вас покину, молодой джентльмен, – сэр Уильям протянул руку для прощания. – Мне еще нужно с феями Оксфорда поговорить. Вне зависимости от незнания профессора их реакция была недопустимой, и такое не должно повториться впредь.

– До свидания, сэр Уильям.

– До встречи, сэр Ифу.

Уильям повернулся и легким пружинистым шагом пошел к лекционному корпусу университета.

Вернувшись в свою комнату, Ифу огляделся. Основные его вещи уже были собраны и отправлены в Лондон, тут оставалось только некоторое количество личных вещей. Завтра утром нужно будет зайти в администрацию, получить последние документы – и все, этот этап его жизни завершен, начинается новый. И да, Альба была права: начинается он очень быстро. Не успел закончить, а уже интересное предложение о работе. Кстати, насчет Уильяма: нужно воспользоваться его советом насчет объекта. Да, это не физический дневник, но ведь может получиться через астральный образ? Старая магия у современной молодежи зачастую работает куда как эффективнее, чем в средневековых книгах.

Выйдя в свой астральный предел, он сел в кресло и создал у себя в руках знакомый блокнот: кожаная обложка, пестрое перо – закладка. Раскрыв его на заложенной странице, он увидел запись «Травоведение» и оценку «9». Так… А теперь смотрим, кто это написал. Он внимательно посмотрел на оценку, сконцентрировался на ней. Боковым зрением увидел, что кабинет исчез. Хорошо, начинает получаться.

Деревянный стол, перед ним лежит раскрытый дневник. Изящные женские руки, тонкие пальцы. В правой руке перьевая ручка, справа и сверху от дневника на столе стоят две чернильницы. Взгляд его поднялся: ряды парт, в третьем ряду справа стоит девушка, черные косы, несколько другая одежда. Улыбается… Да, это именно та, кого он ищет. Так, а кто же учительница, как она выглядит? Он сдвинулся по времени, изображение изменилось, и он почувствовал, как она идет по коридору, где справа на стене висит большое зеркало. Проходя мимо, женщина мельком видит отражение в нем. Резко останавливается и поворачивается к зеркалу. В отражении Ифу с удивлением видит себя. Хеву! Это уже не запись прошлого, это сейчас!

Издав шипение, женщина резко присела, упершись кулаками в пол, и Ифу почувствовал, как его резко выдернуло назад и вверх. Зеркало перед ним свернулось в спираль, и его втянуло в ее центр. Пространство несколько раз провернулось, и он осознал себя стоящим в сосновом лесу напротив высокой синеволосой женщины. Голова кружилась. Женщина перед ним недобро прищурилась, сорвала с расшитого пояса камень и отшвырнула его от себя направо. Камень пулей влетел в землю, и в том месте, где он упал, началось движение. Из-под земли стала рывками, на ходу увеличиваясь в размерах, подниматься человекоподобная фигура, созданная из зеленоватого с темными прожилками камня.

– Это еще что за вторжение? – прошипела женщина.

Ифу вздрогнул, увидев, что ее глаза пожелтели, приобрели вертикальные зрачки, а кожа стала обрастать чешуей. Он покрепче перехватил меч в правой руке. Меч? Доспех и оружие появляются сами при угрозе атаки. Вот только боя ему сейчас не хватает. Он отбросил меч и круглый щит и, преклонив колено, поднял вверх руки:

– Это непроизвольная случайность, мэм.

– Назовись!

– Меня зовут Ифу Идзула, мэм. Я ищу человека.

– Меня?

– Видимо, вашу ученицу. Как я могу к вам обращаться?

– Здесь можешь звать меня Дриада.

Ифу продолжил стоять, склонив голову.

Дриада сказала потеплевшим голосом:

– Нервы уже ни к черту. Изъящерилась с пол-оборота. Поднимайся. Давай поговорим.

Ифу медленно поднялся с колена и посмотрел на Дриаду. Ее облик изменился, глаза стали голубыми, исчезла чешуя. Она подошла к голему и положила руку ему на голову. Чудовище начало втягиваться ей в ладонь, приобретая форму и размер небольшого камня, который Дриада прикрепила к поясу.

– Давай вернемся к началу. Кого ты ищешь и при чем тут я?

– Это может показаться странной историей, – Ифу создал образ девушки. – Я увидел ее вчера утром.

Он рассказал все, включая даже то, что сказали руны. Дриада слушала очень внимательно, но вопросы не задавала. По окончании его рассказа она посмотрела на Ифу:

– Ее зовут Ахиока. Родилась в нашем городе, все время тут и прожила. Две недели назад она пропала. Люди слышали выстрел в ее доме, но поначалу не придали этому значения – это Великие равнины, и владению оружием у нас в школе обучают. Но потом вернулась ее мать и нашла в комнате Ахиоки труп мужчины. Там было все вверх дном перевернуто. Шериф поднял людей и организовал поиски. Похитители умели заметать следы, потому искали мы их широким загоном. Билл Карпентер и Красный Змей погибли, попав в засаду. Это нас всех взбесило еще больше, к поискам подключились группы из других городов, добровольцы патрулировали станции. В итоге через два дня мы нашли трупы похитителей: трое мужчин, погибли от взрыва. Динамит с гвоздями был заложен в саквояже. Мы обследовали все вокруг на несколько миль. Следы вели только к их стоянке. Следы Ахиоки там тоже были, но ни одного следа, уходящего оттуда.

– Кто были эти люди, определили?

– Всякий сброд. Двое – дезертиры из драгунского полка. Команчи. Двое, включая найденного в комнате Ахиоки, просто бродяги. Больше мне нечего вам рассказать. Следов нет, ее больше никто не видел. Мать с отцом места себе не находят, я ночами не сплю.

– Вы видели похитителей?

– Живыми их никто не видел. Я участвовала в поиске и видела их трупы.

– Можете передать образ?

Дриада подошла к нему, встала за спиной и положила руку ему на затылок:

– Просто смотри.

Перед ним появилась покрытая зеленой травой степь. Потухший костерок, разбросанные вещи, рядом с ними обожженная проплешина и три трупа, вокруг которых стояли несколько вооруженных человек. Невдалеке были видны пасущиеся оседланные кони.

– Мы потом нашли их коней, всех четырех, но там тоже не было никаких зацепок, – раздался из-за спины голос Дриады.

– А это что? – Ифу указал на красное пятно на вещмешке, который лежал рядом с одним из бандитов.

– Он пытался перед смертью что-то написать. Своей кровью.

Изображение двинулось, приблизилось и наклонилось к мешку.

– «Бал»? В смысле «праздник»?

– Или он умер, не дописав, и тогда это может быть «ball»[6], «bald»[7], «балкон», «баланс». Да все что угодно.

– Можно мне увидеть его лицо?

Изображение смазалось, переместилось, и появилось лицо одного из бандитов: прямые черные волосы по плечи, перевязанные красным платком, орлиный профиль, мертвый оскал щербатого рта.

– Я пыталась коснуться их духа… Расспросить, – глухо проговорила Дриада, – но видимо было поздно, и они уже были далеко. Мы нашли трупы под утро, а умерли они предыдущим вечером. У меня не получилось. Я также не могу коснуться Ахиоки, какая-то магия препятствует.

– Я знаю. Я тоже пробовал.

Дриада убрала руку, отошла в сторону и села на лежащее на земле дерево. Ее плечи опустились.

– Мы разослали ориентировку на нее в несколько штатов. Никаких ответов нет, она как в воздухе растворилась. И вот непонятно: кому могла потребоваться девчонка из Миссури, зачем ее похищать? Нет ни требований о выкупе, ни угроз. Ничего.

– Я тоже пока не понимаю.

– Это все что я знаю, Ифу из Лондона. – Ифу удивился, но промолчал: город он не называл. – Я могу тебе еще как-то помочь?

– Спасибо, мэм. Мне нужно обдумать эту информацию. Когда что-то узнаю, я вам сообщу.

– Хорошо. Только сделай иначе, не как в этот раз. – Она сняла с пояса синий камень и протянула ему: – Возьмешь в кулак, вытянешь руку вперед и назовешь мое имя. Я появлюсь.

– Я понял, – сказал Ифу принимая камень. – До встречи.

– До свидания.

Вернувшись в свой предел, Ифу задумался. Клубок загадки начинает распутываться. Он уже знает, где это было, когда и с кем. Правда, пока неизвестно, что было потом, и главное, при чем тут он сам. Ну что ж, он в самом начале пути из хлебных крошек. Идем дальше.

Ифу подошел к стене, положил на нее руки и, спроецировав между ладонями образ одного из похитителей, резко толкнул. Стена поддалась, открылся проход, и он шагнул в ночь. Вокруг него раскинулась бескрайняя прерия. Ночное небо было безоблачным, а воздух настолько прозрачным, что при желании можно было разглядеть каждую, даже самую маленькую звездочку. Перед ним возвышался над окружающим ландшафтом большой холм, Ифу пригляделся и увидел сидящую на его вершине одинокую фигуру. Подойдя к человеку, Ифу сел справа от него. Тот медленно повернул голову, посмотрел на пришедшего, отвернулся и продолжил смотреть перед собой. Ифу молчал.

Через некоторое время индеец произнес:

– Ты живой.

– Да, я живой.

– Ты пришел меня проводить?

– Твой дух уже ушел. Я пришел поговорить.

– Если дух ушел, тогда это что? – он постучал ладонью по груди.

– Личность, память. То, каким ты себя помнишь, то, каким тебя помнят.

– Это плохо. Мало кто будет меня хорошо вспоминать. – Он отвернулся от Ифу и некоторое время молча смотрел на горизонт, затем произнес: – Ладно, все уже случилось. О чем ты хочешь говорить?

– Уходя, ты оставил загадку. Что за «бал»?

– Баллон. Я не смог дописать.

– Какой баллон? Расскажи, пожалуйста, поподробнее.

– Мы его ждали. Он прилетел с востока. Развернулся, встал против ветра и завис прямо над нами. С него сбросили трос, на котором подняли девчонку. Потом с него спустили саквояж. Мы опустили винтовки и бросились к нему. Он был весь перевязан веревками. Пока развязывали, баллон набрал высоту, а когда развязали и открыли… тут все и кончилось.

– Вспомни, как он выглядел, представь его над нами.

– Хорошо.

Участок неба над головой посветлел, и стал виден низко зависший над ними синий дирижабль. Ифу всматривался, но никаких отличительных особенностей не находил: обычный дирижабль, десятки таких.

– Покажи, как он подлетал, как разворачивался.

Синее небо над ними погасло, вернулись звезды, однако рядом с холмом появился новый светлый участок неба. Прерия, вершины редких деревьев – и над ними пролетает воздушный корабль. Синяя сигара несущего баллона, под ней гондола с круглыми иллюминаторами, два толкающих винта, вынесенные в стороны на ажурных мачтах, плавники оперения.

– Стоп! Замри.

На нижнем киле надпись: «LY-36».

Есть! Бортовой номер.

– Спасибо. Вот то, что я искал.

– И тебе спасибо. Я не знал, что тут так можно. Меня Буйный Ветер зовут… звали.

– Я Блуждающее Облако[8].

– Живи долго, Блуждающее Облако.

– Прощай, Буйный Ветер.

Ифу открыл глаза и задумчиво прошелся по комнате. Его немного потряхивало, контакт дался не просто. Выдвинул несколько ящиков, нашел в одном плитку шоколада и отломил кусочек. Сладкое, должно помочь. Так. Он посмотрел на часы. Сейчас уже два часа ночи. В Миссури, значит, еще вечер. Нужно будет опять связаться с Дриадой и передать информацию, не дожидаясь утра.

Он вернулся в кресло и сел поудобнее. Сформировав вокруг себя привычную обстановку кабинета в своем астральном пределе, взял синий камень в кулак и внятно сказал:

– Дриада. У меня есть информация про Ахиоку.

Через некоторое время в кабинете раздался голос:

– Подождите десять минут, пожалуйста.

– Хорошо.

В ожидании Ифу сел в кресло и достал дневник. Интересно… десятибалльная система оценок, но, судя по записям, по многим предметам Ахиока не блистала успехами. Однако по травоведению, стрельбе и экстрасенсорике оценки всегда были близкие к максимальным.

– А у вас тут красиво, – раздался за спиной голос Дриады. Она стояла рядом с книжным шкафом, одетая в длинное, переливающееся оттенками синего платье.

– Добрый вечер, – Ифу встал и вежливо поклонился.

– Что у вас за информация? – Дриада решила сразу перейти к делу.

– Одного из дезертиров, команча, звали Буйный Ветер.

– Это мы знаем, имя отражает его характер.

– Это он пытался написать на мешке слово «баллон». Ахиоку передали на прилетевший дирижабль. С него же спустили заминированный саквояж. Бортовой номер LY-36. Вы сможете узнать, кому принадлежит дирижабль и куда он направился? А, еще: прилетел он с востока.

Дриада задумалась.

– Да, я смогу кинуть клич по знакомым, попробуем все это выяснить. Потребуется время.

– А полиция?

– И что я скажу шерифу? Что мне в полусне явился африканский медиум из-за океана и назвал бортовой номер дирижабля похитителей? Он отфёстит, посоветует собрать правильные травы и заварить себе успокоительный чай, да покрепче. Для него это не улика.

– Да, вы правы. В этой ситуации и экипаж будет все отрицать: просто летали, пейзажи рисовали. Свидетелей же не осталось.

– Верно. Как узнали – можете рассказать?

– Поговорил с этим человеком.

– С его духом, вы смогли его найти? – Дриада удивилась.

– Нет, с оставшейся личностью в его астральном пределе.

– Красивое решение. Я сейчас перейду к себе, мне там собирать людей. Появятся результаты – расскажу.

– Спасибо. Буду ждать.

Дриада бросила взгляд за спину, закрыла глаза и, сделав шаг назад, вышла через стену из астральной обители Ифу.

* * *

– Прощание с альма-матер прошло достаточно легко и как-то рутинно. На следующий день я вернулся в Лондон. Отец удивился, но поддержал мой выбор насчет работы у сэра Уильяма. Так что я практически сразу пришел к нему.

Ифу с Альбой сидели за одним из столиков на уличной веранде кофейни, наслаждаясь солнечным днем. Кофейня была украшена тонкими металлическими колоннами с латунными деталями, зубчатыми колесами и трубами, тянущимися по фасаду и крыше. На веранде стояли удобные кресла и столики, выполненные из тёмного дерева с металлическими вставками. Пол был выложен плиткой с геометрическим узором, а вдоль ограждений росли декоративные растения в медных горшках. Официанты, одетые в элегантные костюмы, бесшумно передвигались между столиками, подавая напитки и десерты.

Альба, взяв чашку с кофе, сделала небольшой глоток и, взглянув на Ифу, спросила:

– Подожди. Эта, как ты ее назвал, Дриада, она выходила еще на связь?

– Да, вчера поздно вечером. Сама понимаешь, людей, с которыми можно поддерживать связь через астрал, очень мало, что у нас, что в Америке, потому ей пришлось постараться. В общем, если опустить подробности, то диспозиция следующая. Дирижабль летел не скрываясь, есть записи в центральной диспетчерской. – Ифу стал пальцем показывать на столе. – Сперва они двигались практически по прямой на восток и прошли южнее Норфолка, направляясь в сторону океана. Дальше повернули на север. Были рядом с Нью-Йорком и Олбани. Сейчас, видимо, в Канаде. У дирижабля порт приписки – Квебек. Я посмотрел по карте – маршрут странный. Они сделали крюк, и, судя по времени, затраченному на маршрут, нигде надолго не останавливались. Вопрос: почему летели так, а не по прямой в Канаду?

– Что-то им было нужно рядом с Норфолком.

– Да, например, высадить там Ахиоку.

– Как вариант.

– Второе. Дирижабль частный. Принадлежит филиалу английского торгового дома «Клайвс и Оушен» в Квебеке.

– И что?

– И все. Я и так удивлен, что мы так быстро смогли узнать про маршрут.

– Помнишь, я тебе говорила про скорость событий твоей жизни?

– Я помню: от грохота копыт восьминогого[9] моя жизнь просто трясется.

– Я могу тебе еще как-то помочь?

– Да. Руны могут сказать, где она? Хотя бы с точностью до страны, САСШ или Канада?

– Давай посмотрим.

Альба достала из сумочки мешочек с рунами и сделала первый бросок. Внимательно посмотрела на лежащие перед ней руны, нахмурилась, собрала их и сделала еще один бросок. Затем закрыла глаза, задумчиво провела кончиками пальцев по деревянным плашкам, потом улыбнулась, загадочно посмотрела на Ифу и продекламировала:

– Моря ревущие в берег врезаются,

Горы высокие стражу несут.

Англия тайнами полнится, славится,

В веках ее имя герои зовут.

– Что? – Ифу оторопел.

– Она здесь, в Британии. Прибыла дня три назад, ну не более недели.

– Как?

– По морю, братишка, по морю. Ты же говорил, что дирижабль небольшой, значит, к нам перелететь не мог.

– Мог – сейчас лето, погода позволяет, но с остановками и по очень рискованному маршруту. – Ифу помолчал, а потом воскликнул: – Погоди, ее что, рядом с Норфолком на корабль передали?!

– Скорее всего, но тут ты у нас за Шерлока.

– Ты понимаешь всю сложность и стоимость этой операции? Бандиты, дирижабль, корабль… а это быстроходный пакетбот, скорее всего. Она что – королевской крови?

– Возможно.

– Нет, она из народа чероки. С другой стороны… Я не знаю, что за школы в индейских штатах, но ее учительница меня поразила. Она вчера создала свою эфирную проекцию к нам в посольство. Защитные амулеты взвыли, я в комнату свою вбегаю, а она сидит там и стража за ушком почесывает. А тот вместо того, чтобы ее заблокировать или выбить за стены посольства, только ушами поводит и к ней жмется. Мурится, как она сказала. Видимо, очередное индейское слово. В общем, вышли мы и на скамейке ночью разговаривали, чтобы не напугать никого из наших.

– Ого! – Альба восторженно покачала головой. – Впечатляет! Видишь, сколько и каких сил вокруг этой ситуации закручивается?

– Вижу. И мне это не нравится.

– Выше нос. Ты уже смог узнать очень многое, практически не вставая с кресла.

– И что с того?

– Знаешь, у нас говорят так: назвался рыбой – шевели плавниками. – Она ссыпала руны в мешочек, – Ты помнишь то предсказание от рун? Это твоя судьба, она подскажет. Что планируешь делать?

– Пока не знаю. Уильям меня завалил разными бумагами и отчетами. И все вокруг одной темы: замедление темпов технического прогресса на фоне роста интереса к эзотерике и мистике. Кстати, весьма неприятная картина на самом деле вырисовывается.

– А с Ахиокой?

– Тут я в тупике. Попробую собрать информацию про этот торговый дом, но не уверен, что это как-то решит ситуацию.

– Значит, следующий ход за судьбой. Будь внимательным.

– Хорошо, буду. – Ифу помахал рукой, подзывая официанта, а потом немного смущенно обратился к Альбе: – Сестренка, мне уже пора. Нужно до вечера дайджест по прогрессу для Уильяма составить, а завтра он посылает меня на аэродром Кройдон. Ему какую-то очень ценную вещь привозят, мне нужно встретить.

– Я понимаю.

* * *

Ахиока взвизгнула, когда земля ушла у нее из-под ног. Задрав голову вверх, она увидела синее брюхо зависшего дирижабля, дверь гондолы была открыта, из нее выступала небольшая стрела лебедки. В двери торчала голова мужчины в летном шлеме, который руководил подъемом. Она посмотрела вниз. Трое ее похитителей стояли рядом с костерком, вскинув винтовки и выцеливая дирижабль. Когда ее подняли на уровень двери, один человек взял ее за пояс и втянул внутрь кабины. Быстро оглядевшись, Ахиока оценила диспозицию. Пять человек: один в носу, видимо пилот, двое замерли у лебедки, справа от двери стоит на коленях у большого саквояжа еще один, завязывая узлы веревок.

– Поторопись с подарком, – бросил через плечо пятый воздухоплаватель, подходя к Ахиоке. – Если они продолжат нервничать, то начнут стрелять.

– Сейчас успокоятся. Спускаем, – отозвался стоящий рядом с саквояжем.

Встретивший мужчина взял ее за плечо и повел в хвост гондолы. Открыв дверь и подтолкнув в спину, заставил войти в небольшую комнатку с узкой кроватью и маленьким круглым иллюминатором. Усадив ее на кровать, он наклонился к ней:

– Я сейчас сниму веревки. Пожалуйста, веди себя хорошо, чтобы мы не пожалели об этом действии. Если голодная или нужно будет… э-э… умыться, то поверни этот рычаг выключателя, у нас загорится лампочка, и мы поможем с этим.

В этот момент дирижабль дернулся, и Ахиока почувствовала, что они стали подниматься. Мужчина заторопился:

– Я скоро вернусь, – и он быстро вышел, захлопнув дверь. Щелкнул замок.

Ахиока подошла к иллюминатору. Земля внизу поворачивалась, все больше отдаляясь. Через некоторое время она услышала приглушенный расстоянием взрыв, на который эхом отозвался восторженными криками экипаж дирижабля.

Дальнейшее путешествие происходило спокойно. Члены экипажа были вежливыми, но в разговоры не вступали, и все ее многочисленные вопросы оставались без ответа. Единственное, когда от скуки она стала щелкать выключателем, к ней зашел тот, кого для себя она нарекла капитаном, и с убийственной вежливостью предупредил, что если она продолжит, то они выключат лампочку, и оставшиеся сутки путешествия она проведет взаперти и без еды. Она перестала, но для себя отметила: сутки. А что потом?

Ахиока терялась в догадках. Сидя у иллюминатора, она смотрела на проплывающие внизу поля и городки и никак не могла понять, что происходит. Нападение на нее в ее же доме. Великий дух, она стреляла в человека! Убила? Неизвестно – сразу после выстрела ее сзади ударили по голове, и она пришла в себя уже связанной и в седле.

Она прикоснулась к затылку, коснулась синяка и поморщилась от боли. Скачка, ее похитители путали следы, двигались по ручьям. На какой-то момент разделились, и два команча ускакали обратно, но потом догнали ее и третьего бандита. Затем встреча с дирижаблем. Кто же на самом деле ее похитил? Куда ее везут?

После второй ночи ей принесли завтрак, а еще через несколько длинных часов дверь ее каюты распахнулась и ей приказали выйти. Члены экипажа ее окружили, и она увидела за их спинами в открытую дверь синеющее море. Ее накрыло паникой и у нее подогнулись ноги.

Отследив ее взгляд, капитан усмехнулся:

– Мисс, вы в полной безопасности. Если бы вас хотели убить, то это сделали бы еще те бандиты.

Ее поставили на ноги и стали обвязывать веревкой по какой-то хитрой схеме. Затем прикрепили к ней трос от лебедки и мягко, но уверенно подвели к двери. Вокруг расстилался бескрайний океан, а далеко внизу она увидела, как ей показалось, очень маленький корабль. Ахиока вцепилась в трос изо всех сил и зажмурилась. Через несколько минут спуска она почувствовала, что ее подхватили сразу несколько рук. От нее открепили трос, поставили на палубу, сняли веревки, и только после этого она рискнула открыть глаза.

Перед ней с безупречной выправкой стоял мужчина средних лет, одетый в белую морскую форму. Легким жестом руки он отослал матросов и, кивнув, поприветствовал ее:

– Здравствуйте, мисс Ахиока, меня зовут Эдвард, – произнес он с британским акцентом. – Добро пожаловать на борт «Русалки». Позвольте, я покажу вам вашу каюту, – и он протянул ей руку.

– Я никуда не пойду, пока вы не расскажете мне, что, черт побери, тут происходит!

– Воля ваша. – Он отвернулся от нее и помахал рукой отлетающему дирижаблю. Дирижабль издал гудок, на который эхом отозвался ревун корабля, после чего стал, набирая высоту, удаляться. Эдвард повернулся к Ахиоке: – Вы можете остаться стоять здесь, можете прогуляться по кораблю или все-таки воспользоваться моим предложением. В вашей каюте вас ждет новая одежда и, – он немного поморщился, – душ. Я буду ждать вас в кормовом салоне в готовности отвечать на все ваши вопросы, а кок за это время организует легкий ланч.

Ахиока взяла его протянутую руку кончиками пальцев и пошла рядом с ним.

– Скажите, а вас следует называть мистер Эдвард или сэр Эдвард?

– Брат Эдвард, – ответил он, немного пожав ее пальцы.

Роскошное убранство каюты ее поразило, Ахиока что-то подобное видела только на картинках. Эдвард в роли радушного хозяина проводил экскурсию. Указав рукой на два шкафа, он сказал:

– Вот тут ваша новая одежда, вот сюда, – он показал на сундук, – вы можете положить грязную. Стюард ее заберет – и утром вы получите ее чистой и отглаженной. За той дверью душ. Горячей воды хватит минут на десять, учитывайте это. Салон, в котором я буду вас ждать, по коридору направо.

– А тут что тут мне нужно повернуть, чтобы меня выпустили отсюда? – Ахиока прищурилась.

Эдвард удивленно задумался на секунду:

– Дверную ручку, мисс. Вас тут никто не посмеет беспокоить, но если вам так будет уютнее, то, повернув вот тут, вы сможете запереть дверь изнутри.

Ахиока почувствовала, что краснеет, и разозлилась. Он ее что, за дурочку держит?

Эдвард посмотрел на часы:

– На какое время мне сориентировать повара с обедом, мисс?

– Через полчаса или через час. Я пока не решила. Сэр.

– Да, конечно, мисс, – и он вышел, закрыв дверь.

Войдя через час в салон, Ахиока остановилась в дверях. Ожидавший ее в плетеном кресле Эдвард отложил книгу и поднялся ей навстречу:

– Прекрасный выбор платья, мисс, оно великолепно сочетается с цветом ваших карих глаз.

Ахиока несколько смущенно провела рукой по подолу:

– Там много разных платьев, и они все мне впору.

– Разумеется. Было бы странно наполнять ваш гардероб одеждой, которая вам не по размеру. – Он подошел к столу и, улыбаясь Ахиоке, показал на него рукой: – Но что вы стоите в дверях? Проходите. У нас есть ростбиф, хлеб, овощной салат, немного фруктов. Я хочу предложить вам прохладный лимонад. Если захотите, то через несколько минут подадут чай.

Ахиока почувствовала, что страшно голодна, однако, сев за стол, положила на него руки и сказала:

– Сначала ответы.

– Как скажете, – Эдвард подошел к столу и стал накладывать салат на тарелку.

– Куда мы плывем?

– Пул. Это порт на юге Англии.

– Для чего?

– Для встречи с одним очень важным человеком. – Он с небольшим поклоном поставил перед ней на стол тарелку с салатом.

– Вы серьезно? – Ахиока рассмеялась, – Вы меня похитили и везете через всю планету, чтобы пополнить чей-то гарем?

Эдвард замер и удивленно посмотрел на нее:

– Мисс, это сюжет из какой-то книги, которую вы читаете по ночам втайне от родителей?

Ахиока разозлилась, шумно выдохнула через стиснутые зубы и спросила:

– Скажите, брат Эдвард, вы специально говорите так, чтобы поставить меня в еще более неудобное положение, чем есть сейчас?

Эдвард опустил голову, немного помолчал и сел за стол рядом с ней.

– Я приношу извинения, мисс Ахиока. Я понимаю, вы сильно встревожены. Внезапное нападение, удар по голове, вас связали, потом держали взаперти на дирижабле – и вот вы тут.

– Откуда вы все это знаете? Вы там были?

– Нет, не был, но видел. Вы тоже сможете так, через некоторое время. – Он показал рукой на стол и попросил: – Давайте вы все-таки обратите внимание на эти блюда. Вы голодны, вам надо поесть.

– Хорошо, – Ахиока взяла в руки вилку. – Но я все еще не понимаю.

– У нас с вами впереди много дней пути. Где-то через неделю или чуть больше мы придем в Англию. Моя же задача здесь, на яхте, сделать так, чтобы вы ни в чем не нуждались. Мы можем разговаривать, я могу отвечать на ваши вопросы в пределах того, что смогу рассказать.

– Хорошо, – Ахиока приступила к еде. – Тогда рассказывайте – кто все это организовал? – она покрутила рукой вокруг.

– Ваше похищение? Я. Два с половиной месяца назад я получил приказ тайно вывести вас в Британию, прибыл в Америку и приступил к подготовке плана. Который сейчас выполняется в точности.

– Кто вам приказал?

– Магистр нашего ордена.

– Какого еще ордена?

– Орден Лаэта. Братство свободных людей.

Ахиока прикрыла глаза. В голове у нее немного зашумело, и она услышала голос Эдварда: «И раз орден, то вы должны были сразу же предположить про жертвоприношение. Видимо из тех же романов, что и гарем». Однако вслух он эту мысль не произнес. Сдержался.

Извинение было искренним, и он перестал вставлять шпильки в разговор? Запомню, подумала про себя Ахиока. Она давно знала про свое умение иногда слышать мысли людей, особенно тогда, когда они останавливают себя, чтобы не проговориться. Пауза начала немного затягиваться, Эдвард внимательно смотрел на ее реакцию.

– Свободных? Где тут свобода? – она открыла глаза и грустно усмехнулась. – Или она только для таких, как вы?

– Философский вопрос. Свободой еще нужно уметь пользоваться. Например, вы свободны в перемещении по этому кораблю. Однако если вы воспользуетесь этой свободой, чтобы прыгнуть за борт и попытаться вплавь добраться до берега, то я не дам вам утонуть посередине океана.

– Это понятно. Зачем я нужна вашему магистру?

– Будет гораздо разумнее, когда он сам ответит вам на этот вопрос. Он с нетерпением ждет вашей встречи.

После этих слов Ахиока потеряла интерес к расспросам. Обсуждать погоду и прочие вежливые глупости ей не хотелось. В молчании она закончила трапезу и вышла на палубу.

До самого вечера она просидела на раскладном шезлонге, глядя на окружающую ее бесконечную синеву. Матросы усиленно старались ее не замечать и, проходя мимо по своим корабельным делам, делали пустые лица. Видимо, экипаж получил строгие инструкции ее игнорировать. Когда же она задремала и потом проснулась, то обнаружила себя накрытой теплым шерстяным пледом, а рядом на невысоком столике стоял кувшин с каким-то лимонным напитком и стеклянный стакан. Когда же начало темнеть и на палубе похолодало, она вернулась в свою каюту. Паровая яхта «Русалка» на всех парах шла на восток, все дальше унося ее от дома.

Магистр сидел в кресле и внимательно смотрел на спящую Ахиоку. Его призрачная фигура чуть подрагивала в лучах утреннего солнца. Высокие окна каюты были украшены резными рамами, атласные портьеры были немного раздвинуты, и на небольшом подоконнике стояла цветочная композиция в восточном стиле. Жаль, что эфирное пребывание на палубе корабля не предполагало возможности встать, налить себе вина из графина и сделать ожидание более комфортным.

Темные волосы Ахиоки разметались по подушке, батистовая ночная рубашка была ей впору. Да, личный секретарь хорошо знает свое дело и подготовил все для того, чтобы скрасить это вынужденное путешествие. Полки заставлены книгами, в небольшом гардеробе висят платья, на столе печенья и конфеты приглашают к трапезе. Вот только молоденькая пленница не торопится всем этим воспользоваться. Оно и понятно – это ее первое далекое путешествие, да и обстоятельства этой поездки весьма удручающие.

Ахиока с глубоким вздохом открыла глаза, чуть пошевелилась и тут же увидела призрачную фигуру Магистра. С грацией дикой кошки она резко вскочила с кровати и встала напротив него:

– Кто вы и что здесь делаете?

Магистр спрятал улыбку и намеренно строгим голосом заметил:

– Юная леди, вам не приходило в голову, что выпрыгивать из кровати, и задавать вопросы призраку мужского пола можно только после того, как вы приведете себя в порядок?

И он с деланным равнодушием отвернулся к окну. Ахиока смущенно перевела взгляд на свою ночную сорочку и стыдливо поправила распахнувшийся ворот. Потом провела рукой по растрепанным волосам, стараясь скрыть смущение.

– Присаживайтесь, – велел Магистр, указывая рукой в кресло напротив себя. – Нам есть о чем поговорить.

– Неужели? – девушка села на кресло и горделиво выпрямилась. – Вы, как я понимаю, и есть мой реальный похититель? Тот, чьи приказы выполняли ваши мерзкие помощники?

– Душа моя, вы не по годам мудры и весьма догадливы. Да, так оно и есть. Вас похитили по моему приказу, – Магистр учтиво склонил голову: – Можете называть меня Гийом. Будем знакомы.

– И чем я заслужила свое похищение? – сладким голосом, чуть растягивая гласные, поинтересовалась Ахиока. Ей начинала нравиться эта игра словами.

– Тем, что между нами существует прошложизненная связь, – в тон ей ответил Магистр. – И я с нетерпением ждал этой встречи. Но вы были рождены на другом континенте, и это территориальное препятствие было необходимо преодолеть как можно скорее. Я искал вас многие годы, и как только удалось найти, немедленно начал действовать. И вот мы встретились. Правда, пока я могу к вам приходить только в эфирном плане, но это не является проблемой, особенно для вас. Ваши таланты провидца достаточны для того, чтобы мы могли продолжить наше общение в таком необычном ключе. Кроме того, уже через несколько дней мы сможем увидеться в физическом плане. Я этого очень жду. А вы? – и Магистр отвесил ей шутливый поклон.

– То есть я должна запрыгать от счастья из-за того, что вы меня наконец-то нашли, и с нетерпением ждать нашей физической встречи?! – Ахиока расхохоталась, откинувшись на спинку кресла. Магистр невольно залюбовался ее высоким лбом, темными волосами, которые рассыпались по плечам. У нее была чудесная улыбка. А ее быстрый ум и способность легко встраиваться в тон собеседника подтверждал его догадки о том, что ее реальный возраст значительно опережал физический.

Отсмеявшись, Ахиока налила себе воды из графина и стянула с края тарелки с печеньями маленькую бисквитную розочку. Она видела, что нравится Магистру, и ее природное кокетство руководило ее движениями. Она аккуратно откусила кусочек печенья, запила его водой и уселась поудобнее. Магистр с удовольствием наблюдал за ее движениями

– Ну что ж, рассказывайте, Гийом. Что за прошложизненная связь?

– Если позволите, я покажу вам. Зачем рассказывать о том, что можно увидеть. – Он сцепил ладони, выдохнул в них, а затем развел их в разные стороны. Между руками появился шар белого света. Глубоким, низким голосом он произнес: – Закройте глаза, Ахиока. Позвольте мне показать вам то, что было между нами в прошлом.

Окружающее пространство зазвенело, по каюте разлился аромат озона и спелой клубники, и окружающий мир подернулся дымкой.

Ахиока прикрыла потяжелевшие веки и из-под полуопущенных ресниц наблюдала за тем, как белый шар из рук Магистра плавно плывет в ее сторону.

Голос Магистра зачаровывал:

– Погрузитесь в свое дыхание, создайте внутреннюю пустоту. Она слева и справа, вверху и внизу… Пустота внутри, пустота снаружи, ближе и дальше… Пустота.

Он прикрыл глаза, и шар белого света коснулся центра лба Ахиоки, мягко проникая внутрь. Тело девушки замерло, дыхание стало ровным, каюта чуть покачивалась из стороны в сторону, только усиливая ощущение уюта и безопасности.

Она сидит у высокого окна, глядя на горный пейзаж. Служанка причесывает ей волосы. Недалеко от окна, за столом, сидит красивый немолодой мужчина, ее муж. Он что-то ей говорит. Самого голоса не слышно, но она понимает, что он ей рассказывает о том, как был на охоте. Как же медленно тянется время! Она явно чем-то обеспокоена. А, понятно, вечером будет какое-то собрание, придет много людей, и нужно проследить, чтобы все прошло хорошо. Еда, напитки, и чтобы слуги все сделали идеально. Да, именно идеально, никак иначе.

Картинка меняется, она стоит рядом с мужем в какой-то комнате с занавешенными окнами. Они оба одеты в длинные бархатные одежды с капюшонами. В руках ее мужа находится высокая темная свеча в бронзовом подсвечнике. Он нараспев произносит какие-то слова. Это латынь. За их спинами стоят люди, они тоже одеты в странные одежды. Это магический ритуал! На стене комнаты нарисованы мистические знаки, рядом с ней стоит стол, накрытый золотой парчой, и на нем видна чаша с чем-то темным внутри. Кровь! Да, там кровь! Господи, только бы не человеческая! Приходит понимание, что это кровь лошади. Почему лошади?..

Молодой симпатичный мужчина выходит из-за спины ее мужа и становится на колени рядом со столом. Гийом – да-да, ее муж – это сегодняшний Гийом – кладет ему руку на голову и продолжает что-то говорить. Он явно призывает какую-то темную силу. Тело молодого мужчины вздрагивает, он опускает голову. Тяжесть! Какая же тяжесть наваливается ей на грудь! Словно тиски сжимают и мешают дышать. Это тьма! Да, так ощущается тьма. И ей это не нравится, ей теперешней, а той, в воспоминании, это ощущение кажется таким знакомым, даже возбуждающим. Как странно! Ее мысли и чувства совсем иные, не такие, как теперь. Словно читаешь книгу, в которой главная героиня не вызывает сочувствия. Но это главная героиня – она сама, она в прошлом. И поэтому ее мысли и чувства ясно считываются, ощущаются всем телом. Как странно… И неприятно… Я не хочу этого видеть!

Ахиока встряхнула головой и, борясь с головокружением, открыла глаза. Сознание плыло, внутри ощущалась незнакомая двойственность, словно она та, из прошлого, и она теперешняя переплелись, и эта спутанность не спешила отступать.

Ее гость исчез, оставил ее одну. Одну! Она растеряно огляделась вокруг, потянулась за накидкой, которая лежала рядом на комоде. Холодно!

Магистр наблюдал за тем, как Ахиока пытается справиться с переполнявшими ее чувствами. Первое погружение в прошлые воплощения оставляет глубокий след. Совсем иная эмоциональная архитектура, другой образ мыслей, чужая память – все это становится доступным, и разуму требуется время, чтобы свыкнуться с новыми впечатлениями.

– Вы ушли? Гийом?

– Нет, Ахиока, я не ушел. Жаль, что ты меня не слышишь. Ты просто на время потеряла способность к эфирному виденью. Я рядом, девочка. Как я могу утешить тебя? Ты напугана этим погружением в прошлое воплощение даже больше, чем фактом того, что твоя жизнь изменилась. И ты плывешь на корабле в чужую страну, насильно вывезенная из любимой школы. То, что родителей нет рядом, это даже хорошо для тебя. Они скверно с тобой обращались, я знаю. Давай попробуем вернуть эфирный контакт. Поверь, я все это делаю, потому что у нас с тобой нет другого выхода. Я не мог ждать и не мог оставить тебя там, где ты находилась. Мне жаль, мне, правда, очень жаль. И я клянусь, что смогу сделать так, чтобы твоя изменившаяся жизнь тебе понравилась. Дай только время!

* * *

Утром Ахиока развела бурную деятельность. Она разыскала Эдварда на капитанском мостике и спросила, может ли сделать небольшую перестановку в своей каюте. Получив утвердительный ответ и двух матросов на роль тягловой силы, она битый час переставляла с места на место те элементы интерьера, которые были не закреплены. Она разочарованно поглядывала на крепко приделанные к полу кровать, платяной шкаф и тяжелый дубовый стол, передвинуть которые не предоставлялось никакой возможности. Удовлетворившись получившимся результатом, Ахиока присела в кресло, взяла в руки книгу, но уже через минуту снова позвала матросов. В этот раз ей понадобилось вытащить одно из кресел на верхнюю палубу, потому что читать, сидя на свежем воздухе, и поглядывать на море было куда интереснее. Матросы слушались ее беспрекословно, а Эдвард, скрывая улыбку, наблюдал за тем, как они ими командует.

Усевшись в кресло, Ахиока со вздохом поняла, что забыла книгу в каюте. И, кроме того, уже звали на обед. Она из вредности отказалась от того, чтобы обедать в компании Эдварда, и поела в своей каюте, заодно разглядывая вытащенные из шкафа платья и юбки. Потом она примерила те платья, которые ей особенно понравились, пожалела, что не может попросить матросов справиться со сложной шнуровкой на некоторых из них, и, уже с книгой в руках, таки уселась в кресле на палубе.

Через пятнадцать минут погода начала явно портиться. Матросы заходили по палубе, закрепляя ящики и громко переговариваясь между собой. Из-за усиливающегося ветра Ахиока не могла разобрать, о чем они говорят, но их суетливость давала надежду на то, что скоро начнется самая настоящая буря!

– Эдвард! – позвала она, заметив, что он спускается по трапу из капитанской рубки.

– Да, мисс.

– Это ведь буря начинается? – с деланным равнодушием поинтересовалась она.

– Нет, мисс. Это просто небольшая гроза. Вам следует вернуться в свою каюту, если вы не хотите намокнуть. Скоро пойдет дождь.

Она молча кивнула, взяла злополучную книгу и отправилась к себе. Буквально через пять минут запыхавшиеся матросы внесли кресло обратно. Ахиока их сдержанно поблагодарила, делая вид, что поглощена чтением. Честно говоря, ей было неудобно из-за того, что они таскали ее кресло то туда, то сюда. Но она решила, что это не страшно, потому что, наверное, это их работа.

Она раздвинула шторы в надежде на то, что сможет понаблюдать за волнами, которые, по ее представлениям, должны уже были начать бушевать, но увидела только хмурое небо, мелкий, моросящий дождь и далекие всполохи молний у самого горизонта.

– Любите приключения?

В голосе Магистра слышалась насмешка. Его призрачная фигура удобно расположилась на небольшом диване, у дальней стены каюты. Ахиока смерила его взглядом, чуть поправила волосы и деланно скучающим голосом протянула:

– Ну разве что совсем немного… Когда я училась в школе, приключения были не так чтобы увлекательными. А книги о приключениях – это выдумки для маленьких девочек.

– Ну не скажите… – протянул Магистр. – Возможно, просто те книги, которые попадали в школьную библиотеку, были так себе. Хотя, признаться, я и сам давно не читал ничего достойного. Я, знаете ли, люблю познавательную литературу.

– Я тоже! – соврала Ахиока и постаралась перевести разговор на другую тему. – Вы из Лондона? Там, наверное, холодно, не то что у нас, в Миссури.

Магистр любезно кивнул:

– Да, в Лондоне погода довольно хмурая, тут я с вами согласен. Не хотите ли рассказать мне о том, какое впечатление у вас складывается от путешествия на корабле?

Ахиока фыркнула и поинтересовалась:

– А вы пришли ко мне ради светской беседы? Ни за что не поверю!

Магистр кивнул и, прикрыв глаза, задумчиво проговорил:

– Мне бы хотелось узнать вас поближе перед тем, как мы встретимся воочию. Уж поверьте, впереди у нас будет много разговоров, и они будут касаться весьма необычных вещей. Я бы хотел стать вашим проводником в мир астральной магии. Вас в школе учили чему-то подобному?

– Девочки из старших классов, как я знаю, ходили с учителем в свои астральные пределы. Но я так и не поняла из их разговоров, что это такое. Я сама пару раз… ну… после некоторых экспериментов… – она зажмурилась, с трудом подбирая слова, – ходила в астрал. Но мне там не понравилось. Было страшно, кругом были какие-то бесформенные слизняки. И энергия очень тяжелая.

Магистр с трудом скрывал свою досаду и удивление. Как можно более ровным голосом он уточнил:

– И как же вы выбрались из этого… хм… астрального путешествия.

– Я, честно говоря, не знаю… – протянула Ахиока, лукаво взглянув на него из-под полуопущенных ресниц. – Там был еще какой-то астральный дух, который приглашал меня к чаепитию. Угощал пирожными…

Магистр подался вперед и хрипло спросил:

– Вы ели?! Вы ели эти пирожные? Находясь на хтоническом уровне нижнего астрала?!

Ахиока расхохоталась и бойко ответила:

– Ну да! А еще я познакомилась там с одним очень интересным мужчиной, который захотел сходить со мной вечером в такое особое место…

– Понятно… И как? Вы, конечно же, согласились?

Магистр откинулся на спинку кресла, и его рука потянулась к графину с водой. Но он тут же вспомнил, что находится здесь в эфирном плане, и с сожалением покрутил четки на левом запястье.

– Вы что же, меня за дурочку держите? – спросила Ахиока. – Даже первоклашки знают, что в астрале ничего нельзя есть и пить. Потому что это грозит подселением. Духи нижних миров весьма хитры и опасны. И возможность получить в свое пользование физическое тело неопытного астралоходца для них очень привлекательна.

– Значит, вы все же знакомы с основами астралохождения.

– И да, и нет. Я всегда этим интересовалась, но нам говорили, что до того, как закончится переходный возраст, разум еще неустойчив. И если нет спонтанных выходов в астрал, то лучше всего подождать с обучением до тех пор, пока мы не повзрослеем.

– Разумно! – согласился Магистр. – И все же я предлагаю вам начать обучение, не дожидаясь взросления. Вам в школе рассказывали о том, что такое Переход?

– Еще бы! Но это было так занудно и схематично, что я мало что запомнила. Там было что-то про уровни духовного развития. Они еще так смешно назывались: красный, оранжевый и другие цвета радуги. Словно это можно как-то увидеть. Я умею, настроившись, смотреть на эфирный цвет человека. Ну так вот – цветов этих уровней не видно! – Ахиока победно улыбнулась. – Я вообще не верю в эти заумные теории! Мне кажется, что это все придумали для того, чтобы заставлять людей следовать правилам. Типа повышение по уровням является нашей главной задачей, и каждый человек должен эволюционировать, это необходимо для будущей жизни. А потом мы слушаем бесконечный набор нотаций и заучиваем наизусть высказывания духовно продвинутых людей! И это нас должно продвигать на пути духовного развития.

Палуба качнулась.

– О, наконец-то! – она прилипла к окну. – Я же чувствовала, что дело идет к буре!

Магистр переместился поближе и тоже взглянул в окно. Волнение на море усилилось. Он послал мысленный запрос к Эдварду.

– Все в порядке, Магистр, просто небольшое волнение! – ответил тот.

– А он не может вам врать? – с надеждой спросила Ахиока.

Магистр широко улыбнулся:

– Вы слышали! Слышали мой вопрос и ответ Эдварда! Да, я так и думал! – и он возбужденно заходил по комнате, не замечая, что его призрачная фигура проходит сквозь стоящую в каюте мебель.

– Да, я улавливаю ментальные энергии, но не всегда. Только когда мне что-то важно и интересно.

– Да? Удивительно! Обычно наоборот – эмоциональное возбуждение мешает ментальному контакту.

Ахиока гордо приосанилась:

– Но не в моем случае. Когда мне что-то важно или интересно, то это тоже уровень ментального тела. Я умею это различать.

– Чудесно!

Тут фигура Магистра подернулась дымкой, он несколько раз то исчезал, то снова проявлялся. Ахиока как завороженная смотрела на то, как он явно с кем-то разговаривает, но этот разговор она не могла услышать. Видимо, диалог шел на астральном уровне.

– Прошу прощения. Вынужден откланяться. Возникли дела, не требующие отлагательств.

– Да, конечно. Удачи вам! – Ахиока помахала ему рукой.

После ухода Магистра она почувствовала, что с нетерпением ждет продолжения их разговора. Потом снова уселась у окна и принялась наблюдать за бушующим морем.

* * *

Шел уже четвертый день морского путешествия Ахиоки. «Человек ко всему привыкает», – говорила ее классная руководительница, но бунтарская натура Ахиоки не позволяла с ней согласиться. «Я не буду привыкать к тому, что меня не устраивает», – подумала она тогда. Однако сейчас, после того как ее жизнь так круто поменялась, она бы, пожалуй, уже не стала спорить со своей старенькой учительницей.

Она часто вспоминала школу. Иногда во время визитов Магистра она рассказывала ему о том, как судьба привела ее в это удивительное учебное заведение. Когда она узнала, что в школе будут развивать мистические способности учеников, то сразу поняла, что ей нужно попасть туда, даже если для этого придется идти на прямой конфликт с отцом. Папа был человеком старой закалки. Мир духов, волшебство, которое стало доступно благодаря новым временам, его, скорей, настораживали, чем радовали. Хотя, когда она вместе с матерью ходила к духам рода, то с удивлением узнала, что по линии отца у нее в роду были шаманы. Видимо, с этим были связаны ее таланты к телепатии и целительству.

Благодаря нежной опеке своей учительницы по травоведению, она увлеклась миром растений. Потом научилась говорить с духами огня и воды, а когда красная ольха, растущая рядом с домом, однажды начала петь ей нежные песни, Ахиока поняла, что научилась слышать деревья. Магистр с удовольствием слушал ее рассказы о том, какие тайны ей открывали буки и ели, как маленькая пихта, еще почти ребенок, боялась, что не сможет вырасти и стать настоящим большим деревом. Гийом улыбался и подшучивал над Ахиокой, поддразнивая ее тем, что думал одно, а говорил совершенно другое. Она все лучше читала его мысли, и это их обоих радовало. Да, они очень сблизились во время этого путешествия.

По вечерам, когда на корабле все затихало, он учил ее. Но больше всего ей нравились астральные путешествия.

– Ахиока, твой астральный предел находится под естественной защитой твоего Духа-Наставника. И поэтому это самое безопасное место в астрале. О, умоляю тебя, только не нужно создавать столько бесполезных украшений! Для того, чтобы они не исчезали каждый раз, когда ты покидаешь свой предел, тебе нужно тратить свою астральную энергию, чтобы их поддерживать в таком количестве!

Но она его не слушала. В восторге от того, что ей можно творить в астрале самые настоящие чудеса, она создала огромный замок с высокими стенами. В его дворе она сделала пруд, заселив его золотыми рыбками. И хохотала, когда Магистр с неодобрением следил за тем, как она вылавливала одну из них, озвучивала свое очередное астральное желание, и тут же сама, от имени рыбки, его исполняла. А уж когда он сводил ее на третий уровень астрала, в мир драконов и волшебных духов, то ее восторгу не было предела:

– Гийом, я же могу забрать отсюда одного из драконов? Он будет охранять мой замок от нашествия чужаков! Правда, здорово?

После их вечерних встреч, уже у себя в кабинете, Магистр сидел с бокалом вина у камина и с удивлением понимал, что эти дни навсегда останутся у него в памяти. И он будет с удовольствием вспоминать эту невыносимую девчонку. Даже Дэйв, его Союзник, старался не пропускать ни одной их встречи, и в какой-то момент даже проявил себя в астральном пределе Ахиоки, чем несказанно удивил ее:

– Это что еще за чучело?

Дэйв даже немного обиделся.

– И почему у него не видно лица? А такие дурацкие капюшоны уже давно никто не носит. Средневековье какое-то!

– Это не капюшон, – сказал Дэйв, и тьма под капюшоном густо покраснела.

– Ахиока, познакомься, это мой астральный Союзник. Его зовут Дэйв. Союзники удивительные создания, вселенского масштаба. Они не относятся ни к светлым, ни к темным силам. Можно сказать, что они как стихийные духи – не имеют оформленной миссии. Они как заметки на полях Божественного плана, сами по себе, не привязанные ни к нашей планете, ни даже к солнечной системе. Как бродяги они перемещаются от одного мира к другому, заключают союзы с жителями этих миров, если те им интересны. Дэйв заключил союз со мной почти сразу после начала Перехода. Я показался ему интересен, а он для меня стал незаменимым источником информации, другом и доверенным лицом.

– А почему у него такой странный вид? Он словно завернут в какие-то темные мантии.

– Это не мантии, да и на голове у него нет никакого капюшона. Это вообще не является одеждой. Так он выглядит для нас, людей. Можно было бы сказать, что он безобразен. Не в смысле «ужасен», а в том смысле, что у нашего разума нет подходящего ему образа. Поэтому мы чаще всего видим союзников укутанными в непроницаемую ткань, безликими и темными. Это интерпретация ума, не более того.

– Я тоже хочу союзника! – капризным тоном заявила Ахиока. – Кстати, а как он попал в мой астральный предел. Вы-то понятно, я вас сюда пригласила, а его я не приглашала! – и она кокетливо поправила волосы, создавая вокруг себя красивую мантию из цветов.

Дэйв переместился ближе к ней и ответил вместо Магистра:

– Да ладно, я могу и без приглашения. Куда Гийом, туда и я. Будем знакомы! Я с ним, – он кивнул в сторону Магистра, – уже давно и, как ваши земные коты, хожу где вздумается и гуляю сам по себе. И если он позволит, то могу поговорить с одним соплеменником на тему союза с вами. Он, правда, пока диковат, совсем недавно в ваших краях, но уверен, что вы друг другу понравитесь. Он тоже безбашенный.

– Какой-какой? – Ахиока удивленно приподняла брови.

– Безбашенный. Магистр мне так объяснял: есть такой аркан в Таро – Башня называется. И есть люди, которые живут, не боясь того, что в любой момент могут войти в будущее под грохот обломков прошлого. И их в народе называют «безбашенными».

– А-а, вот как… – Ахиока понимающе кивнула.

Гийом сдерживал улыбку, наблюдая за этим диалогом. Он так и не научился различать, когда Дэйв говорит на полном серьезе, а когда пускает в ход свой инопланетный и довольно циничный юмор. «Все же чуждые для нас создания, что с них взять!» – подумал он и обратился к Ахиоке:

– Вы, и правда, хотите заключить астральный союз?

– А почему бы и нет. Союзник же будет мне верен? И будет защищать меня, когда это потребуется. И еще – отвечать на все мои вопросы.

– Ну не совсем… – Дэйв опасливо поглядел на Магистра. – Мы наблюдатели, а не слуги. Но да, мы готовы к общению, и у нас есть своя собственная магия, которой мы умело пользуемся. Кстати, знаете, как мы называем людей, с которыми заключили союз? Союзниками! – и он заливисто расхохотался.

Ахиока сидела в своем любимом кресле на палубе корабля и делала вид, что не замечает удивленных взглядов матросов. Магистр, как всегда, в виде эфирного двойника стоял совсем недалеко от нее, и они беседовали. Ахиоку совершенно не смущало, что со стороны это выглядело так, будто она разговаривает сама с собой.

Она только вернулась из очередного астрального путешествия, и ей хотелось подышать морским воздухом. Солнце близилось к закату, погода была ясная и легкий ветер игриво трепал ее волосы.

– Так все-таки – кто может входить в мой астральный предел без приглашения?

– Высшие. Те создания, которые купаются в энергии Господней любви. Ангелы и архангелы, Мать и Отец Рода, Дух-Наставник, твоя Дансвита. Но все они редко пользуются этой возможностью. Чаще всего их призывают, когда совершают какое-то ритуальное действие.

– А если не делать ритуалов, то мне не придется их призывать?

Ахиока нахмурилась. Ей пока было сложно ориентироваться в таком многообразии. Раньше они были для нее просто духами. Да, она знала, что есть духи природы, есть еще духи рода, пару раз она общалась с ангелами, и они ей помогали. А однажды они с девочками вызвали какого-то темного духа, но тут же появился столб света, и дух удалился в свои нижние миры, так и не успев ответить на их многочисленные девичьи вопросы о будущем.

– Помнишь, я рассказывал тебе о том, что твоя судьба особенная?

Магистр устало потер лоб. Сегодня был тяжелый день, и его дневной визит к Ахиоке явно затянулся. Осталось всего несколько дней до ее прибытия в Лондон, и их ежедневные встречи подойдут к концу. Как же он хочет просто дать ей и себе отдохнуть! Оставить ее в покое, дать время привыкнуть к тем переменам, которые уже начали с ней происходить. Она же совсем юная, чудесная, талантливая девочка, которая не выбирала такого вмешательства в свою судьбу. Вчера он наблюдал, как она писала письма своим подругам из школы, а потом сидела грустная, сердито отмахиваясь от своего тотемного зверя, стремящегося ее утешить.

Когда они вместе ходили к ее Матери Рода и первый раз призвали тотем, то к Ахиоке пришла росомаха. Большая, игривая и очень себе на уме. Впрочем, это неудивительно – Ахиока и сама весьма независимая натура. Она долго придумывала имя, в конце концов назвала зверя Дэйрой. Так звали героиню из ее любимой книжки про янки.

– Жалеете меня?

Ахиока, как всегда, весьма точно считывала его настроение. Раньше такое удавалось только Кайле.

– Немного. Я понимаю, что даю тебе слишком много информации.

– Да, вы мой учитель. Я читала о таких. – Она процитировала: – «Когда ученик готов, на его жизненный путь приходит его духовный учитель», – и она сложила руки лодочкой напротив груди, склонившись в полушутливом поклоне. Но глаза ее смотрели очень внимательно. Она поправила прядь выбившихся волос и с надеждой взглянула на Магистра: – Вы же отпустите меня домой? Когда мое обучение закончится?

Ну как ей сказать правду?

Гийом начал говорить, аккуратно подбирая слова:

– Ахиока, я понимаю, что ты скучаешь по дому, по маме, по своим друзьям и школе…

– Я поняла! Не нужно, не продолжайте! – она смахнула навернувшиеся слезы, резко вскочила с кресла и, быстро сказав: – Я переодеться! – торопливо ушла к себе в каюту.

– Господь мой! – Гийом смотрел на закатное небо. – Научи меня говорить с ней так, чтобы не навредить. Вчера ее Мать Рода долго допрашивала меня после того, как Ахиока вернулась в свое физическое тело. И я смог ей объяснить свои мотивы. Но, Господи, я… меня… переполняет сочувствие к этой юной бунтарке.

– Это любовь, Гийом, – нежный голос Матери Мира прозвучал совсем рядом. Магистр перевел внимание в свой астральный предел и увидел ее, стоящую рядом. Она ласково смотрела на него:

– Твой Небесный Отец очень любит тебя, мой мальчик. Преграды, которые стоят между тобой и Его благодатью, вымышленные. Обратись к Нему всем сердцем. Ты сможешь, я это точно знаю. Твоя отцовская любовь к Ахиоке пробудила в тебе стремление к контакту с Отцом. Ты же знаешь, что каждый раз, когда в тебе говорит любовь, это Господь касается твоего духа.

Магистр стоял молча; сдержанная сила боролась в нем с переполнявшей его нежностью к Ахиоке и благодарностью к Матери. Ее призыв глубоко тронул его, и ему даже показалось, что одного его слова будет достаточно, чтобы закончить с этим убийственным разрывом, с пропастью, которая отделяла его от Создателя…

«Да, я должен быть сильным! – подумал он. И потом: – Что-то я совсем размяк, честное слово!» Он покинул свой астральный предел, не попрощавшись.

* * *

– Тяжело быть Вершителем, не так ли?

Люцифер с деланным сочувствием посмотрел на Магистра. Красные всполохи над серебристой рекой в обители Покровителя Падших были сегодня особенно яркими.

– Когда я смотрю на тебя, мне сложно понять – это ты избрал свой Путь или Путь избрал тебя. Гийом, ты же никогда не был наивным! Сделанный выбор невозможно отменить. Можно только осознать его последствия.

Бархатный голос Люцифера звучал напевно и ласково. Аромат имбиря смешивался с теплым и влажным воздухом, и Гийом поймал себя на мысли, что сегодняшняя встреча с Падшим вызывает у него отвращение. Он подумал было прервать контакт, но вспомнил про дело, которое его сюда привело, и заговорил:

– Я пришел к тебе для того, чтобы воспользоваться своим правом Магистра и с помощью реки забвения запечатать в этом магическом пентакле свое чувство.

– Да-да, я понимаю! – Люцифер хитро улыбнулся, щелкнул пальцами, и рядом с ним появился коренастый огненный демон, неся на подносе высокий бокал из горного хрусталя. Его грани двигались, ходили волнами, и Магистр разглядел запертого в них элементала земли, молоденького и бледного от волнения и испуга. – Возьми этот бокал – и дальше сам знаешь, что делать.

Он отвернулся, потеряв интерес к происходящему. Сложив крылья, он принялся водить левой рукой по воздуху, управляя оттенками всполохов над рекой. Коренастый демон наблюдал за ним с опаской, но стоял неподвижно.

Гийом взял в руки бокал. Молоденький элементал забеспокоился и постарался подняться как можно выше, оставляя в тонких стенках едва заметные розовые прожилки.

Дойти до реки было не так-то просто. Магистр внимательно смотрел на ступни своих ног, неторопливо делая шаг за шагом в сторону берега, но пространство искривлялось, двигалось наперекор Магистру, то отдаляя, то приближая его к желанной цели. Он знал, что нужно освободить свой ум от всех лишних мыслей, держать и усиливать образ того, как он зачерпывает воду, и точно знать, что именно он хочет с этой водой сделать. А самое главное – ясно осознавать свою мотивацию.

«Итак, я беру этот бокал, встаю на колени рядом с рекой. Вода мне нужна для зарядки пентакля забвения. Я принял решение забыть свои отеческие чувства к Ахиоке – и делаю это по своему выбору. Мой мотив в том, чтобы не сбиваться с пути Вершителя и реализовать свой выбор отверженного. Я тот, который сам творит свою судьбу, и тот, который выбрал осуществить свой план по спасению многих жизней от огненного апокалипсиса. И если для этого мне нужно освободиться от своих переживаний, то я готов на это пойти».

Река засеребрилась у самых его ног. Он склонился к ней. Элементал, запертый в хрустальных гранях, протестующе вскинул руки – и тут же потемнел, утратил свою прозрачность, разорванный в клочья ледяной водой. Магистр не стал отдергивать руку, когда прозрачные капли прожгли линию на его запястье. Затем он развернул пентакль, выпрямился, наблюдая за тем, как пространство, изгибаясь и вибрируя, возвращает его обратно к Люциферу. Подошел к жертвенному камню, закручивая вокруг себя воронку заклинаний.

Люцифер удовлетворенно кивнул, знаком отпустил демона и встал за спиной у Магистра.

* * *

«Дорогая мама, – Ахиока сидела у себя в каюте и аккуратно выводила буквы на листах дорогой английской бумаге. Позолоченная чернильница и тонкая, ажурная перьевая ручка с чернилами изысканного зеленовато-коричневого цвета появились у нее на столе благодаря услужливому матросу. Его звали Джеймс, и он всегда был с ней любезен. – Я только сегодня поняла, что, возможно, больше тебя никогда не увижу. Ты мне всегда говорила, что когда приходит что-то новое, то старое остается в прошлом просто потому, что ему больше не находится место. Мне так жаль, что мы мало с тобой общались! Ты всегда была занята домом, братом и сестрой, папой, своей работой в лавке. И даже когда я видела, что ты сидишь у себя в комнате, и подходила к тебе поговорить, то ты начинала спрашивать про школу и мои отметки. Как будто это было самым важным для тебя! А мне хотелось поделиться с тобой тем, что со мной происходит на самом деле. И это была не школа и даже не мои постоянные ссоры с сестрой или братом. Мне хотелось рассказать тебе о магии. Но тебя всегда пугали эти темы. Наверное, потому, что папа мог услышать наши разговоры и снова начать кричать.

Но я все равно очень тебя люблю! Гийом, мой похититель, говорил мне, что я смогу приходить к тебе в астрале. Или писать тебе письма, а потом сжигать и отпускать пепел по ветру. И что эти послания придут к тебе и поселятся в глубинах твоего разума. Я не очень понимаю, что такое глубины ума, но он говорит, что это то, что является основой для наших мыслей и чувств. Пусть глубины твоего ума знают, что со мной все хорошо! Я скоро буду жить в Лондоне, и меня учит самый настоящий учитель магии. И он ко мне очень добр! У нас с ним была связь в прошлых жизнях, поэтому сейчас мы тоже связаны, но уже по-другому. Я часто думаю о нем, иногда даже представляю, что он мой настоящий отец, который потерял меня много лет назад, а сейчас нашел. Но мне все равно грустно думать о том, что я больше не вернусь к вам с папой и не увижу школу и своих подруг. Да, мое прошлое уже не вернется. А будущее непонятное. Я буду тебе еще писать. И рассказывать, что со мной происходит. Береги свое здоровье, и пусть папа подарит тебе красивое платье на твой день рождения. Я видела, как ты его примеряла в магазине модной одежды. Целую тебя крепко-крепко! И очень люблю!»

Ахиока вздохнула, отложила перо и налила себе лимонного напитка из высокого графина. Да, Гийом был прав – письма приносят облегчение: ей стало чуть-чуть легче. Потом она взяла письмо и большие каминные спички, вышла на палубу и сожгла письмо, как велел Магистр. Удовлетворенно кивнув улетающему пеплу, она отправилась завтракать. Запах свежей выпечки и ароматного кофе манил, да и Эдвард еще вчера обещал составить ей компанию.

– Вас учили в школе тому, как важна собранность и концентрация во время ритуалов?

Гийом раздраженно наблюдал за тем, как Ахиока старается сформировать в астральном пространстве образ Эдварда, который выходит на палубу и отдает приказ матросам укрепить шлюпку на правом борту корабля. Образ был расплывчатым и поминутно то ускользал, то снова зависал над ритуальным столом рядом с Ахиокой.

– Да, нам рассказывали. Я создаю внутреннюю тишину, но мысли все равно возникают. Эдвард мне сегодня утром рассказывал об архангелах божественного присутствия, и поэтому, когда я думаю о нем, наш разговор всплывает у меня в памяти. Может, мне не Эдварду передавать астральный сигнал? Есть один матрос, Джеймс, я хорошо могу его представить! – Ахиока досадливо пнула ритуальный стол, и он замерцал, норовя исчезнуть.

Гийом неодобрительно посмотрел на нее:

– Ахиока, ты хозяйка своим мыслям. И то, что они, как ты выразилась, возникают, происходит из-за того, что ты не держишь нужный настрой. Я начинаю подумывать о том, чтобы все же обязать тебя делать ежедневные упражнения по концентрации. Это то, что молодые маги проходят еще в начале обучения, – его голос звучал спокойно и властно.

«Какой-то он сегодня злой», – подумала Ахиока. И спросила:

– У вас что-то случилось? Я не могу вас считать. Ваши мысли закрыты от меня, словно какой-то барьер встал между нами. Это все из-за моих вопросов про дом?

– Нет, все в порядке. Ничего не случилось. Просто я понимаю, что уже совсем скоро ты прибудешь в Лондон, а я не смогу уделять так много времени твоему обучению. Я уже попросил Эдварда в оставшиеся до прибытия дни прочитать тебе краткий курс по алхимическим элементам, которые мы используем во время создания пентаклей. Его лекция про архангелов тебе понравилась?

– Да! Очень!

Ахиока подошла к окну своей астральной комнаты и принялась менять цвет неба, добавляя в него рассветной прозрачности и розовых бликов.

– Ахиока! – Магистр взмахом руки закрыл окно, и в комнате сразу потемнело. – Мне бы все же хотелось, чтобы наши встречи проходили более конструктивно!

Девушка удивленно посмотрела на него:

– Гийом, я бы все же хотела понять, что происходит! Предлагаю вернуться в каюту и там поговорить. Я же вижу, как вы переменились! Я с таким нетерпением всегда ждала наших встреч, но сегодня… я понимаю, что подумываю о том, чтобы наш сегодняшний… хм… урок поскорее закончился.

– Да, можно вернуться в каюту. Тем паче, что сегодняшняя астральная встреча не принесла своих результатов. Да, я действительно несколько раздражен. И прошу за это меня простить.

Он сокрушенно вздохнул. Его раздражало и то, что не удается выбрать правильный тон в разговоре с Ахиокой, и то, что они так мало продвинулись в обучении основам астральной магии. Кроме того, то, что она не может больше читать его мысли и чувства с помощью своего телепатического дара, явно говорит о том, что контакт между ними нарушен. Ему очень хотелось поскорей закончить сегодняшнюю встречу и обдумать все происходящее. Он уже накладывал на себя пентакль забвения, но тогда его работа не была столь сокрушительна. Чувства, как ему казалось, не оказывали такого весомого влияния на процесс взаимодействия с людьми. Конечно, если речь не шла о семейных или любовных отношениях, где переживание любви и приязни являются важной частью коммуникации. Да, пожалуй, нужно проанализировать то, что происходит в этом взаимодействии.

– Ахиока, давай попробуем создать телепатическую связь. До этого в ней не было необходимости, так как она и так прекрасно работала на интуитивном уровне. Подойди, пожалуйста, ко мне поближе.

Девушка послушно сделала шаг в его сторону и замерла в ожидании.

– Вытяни вперед обе ладони, представь, что на правой лежит кусочек льда. А теперь перемести его на ладонь левой руки… Да, у тебя все прекрасно получается! – Гийом наблюдал за тем, как астральный образ льдинки переместился с одной ее ладони на другую. – А теперь сделай температуру обеих ладоней одинаковой. И держи это ощущение.

Он создал напротив своего лба шар белого света, направил его в сторону лба Ахиоки так, чтобы тот превратился в вытянутый белый мост. Мост получился ярким – и как только коснулся Ахиоки, тут же из центра ее груди появился луч зеленого света и направился в сторону груди Гийома. Но стоило ему пересечь половину пути, как он натолкнулся на невидимую преграду: светящееся изображение символов пентакля запрета тут же встало между ними, и зеленый луч из груди Ахиоки исчез.

Ах вот оно в чем дело… Магистр удовлетворенно кивнул: прошлый раз, когда он делал запретительный пентакль, его избранница не испытывала к нему любви. А Ахиока, видимо, наделила его качествами воображаемого отца. Конечно, не того, что был ее физическим родителем, а того, которого хотела видеть в этой роли. Ну что же, это вполне себе объяснимо. И это тоже нужно обязательно занести в описание пентакля запрета.

– Гийом, я могу уже открыть глаза? А то держать их в астрале закрытыми довольно сложно. И еще мне кажется, что я кое-что поняла. Я думала, что мы стали друзьями за время этого путешествия, но ошибалась! У вас есть какой-то план, который вы стремитесь реализовать. И я вам нужна для его воплощения в реальность. И вы боитесь утратить мое к вам доверие. Потому что это помешает вашим планам на меня. Не беспокойтесь, пожалуйста, – она грустно улыбнулась, – вы были и останетесь самым невероятным человеком в моей жизни. И я надеюсь, что наше с вами беззаботное общение, с которого мы начали наше знакомство, снова вернется.

Она стояла напротив него со спокойным и каким-то очень взрослым лицом. В центре ее лба белым пятном светилось место прикосновения канала связи с Магистром.

Какая же она удивительная, подумал Гийом. Да, мудрость древней души оказывает свое влияние, несмотря на физический возраст. Пожалуй, нужно это записать в своем дневнике. И он представил себе, как пишет еще одну главу в своих исследованиях о влиянии высокого уровня духовного развития на личность в переходном возрасте. Эта мысль очень увлекла его и он, сдержанно попрощавшись, проводил Ахиоку в ее каюту физического плана:

– До встречи, Ахиока. Я рад, что мы друг друга так хорошо поняли. Эдвард продолжит твое обучение, и мы с тобой встретимся уже в Лондоне. Разрешите откланяться! – и он растворился в воздухе.

Ахиока грустно посмотрела ему вслед: «Что ж, значит, я в нем ошибалась. Он не мой духовный учитель, это уже понятно. И он больше меня не любит». Этот вывод появился как-то сам собой, и Ахиока подумала, что эта мысль как раз и пришла к ней из глубин ее разума. Вот, значит, как это работает!

* * *

Через несколько дней ее путешествие закончилось. Стоя рядом с Эдвардом напротив конторки таможенного инспектора, Ахиока находилась в смешанных чувствах. С одной стороны, она уже привыкла к неожиданной роскоши морского путешествия, и какая-то ее часть занозой спрашивала, как же все будет происходить дальше; с другой стороны, резкое изменение отношения магистра ее беспокоило. Она все никак не могла найти этому объяснения, а Эдвард не мог или не хотел помочь ей в этом.

– Добрый день, сэр Эдвард. Здравствуйте мисс, – поприветствовал их таможенник.

– Добрый день, Майкл, – ответил Эдвард.

– Пожалуйста, ваши паспорта.

Ахиока заинтересовалась, но у Эдварда, судя по всему, и тут все было готово. Паспорт, который он протянул, выглядел как настоящий; ее свидетельство о рождении и еще какой-то лист с несколькими подписями и печатью – она мельком сумела увидеть только верхнюю строчку, «сопроводительное письмо», – легли на стол перед инспектором.

– Мистер Майкл, а если я скажу, что меня похитили? – обратилась она к инспектору.

– Это было бы очень печально, – он оторвался от заполнения документов. – Я бы и сам вас похитил, но у меня уже есть три дочери, и моя жена меня не поймет. Вот если бы вы были мальчиком, – он подмигнул ей и вернулся к заполнению бумаг.

Эдвард с невозмутимым видом стоял рядом. Когда инспектор возвращал документы, она сощурилась, пригляделась – и увидела в эфирном плане легкую полоску на указательном пальце его правой руки. Такой же след она заметила на пальце Эдварда, и для нее все стало ясно.

На прощание она язвительно произнесла:

– До свидания, брат Майкл.

– До свидания мисс, – инспектор никак на это не прореагировал, – хорошего пути.

В нескольких шагах от выхода из здания таможни стоял большой паромобиль, в который матросы уже грузили коробки и чемоданы с их вещами. Ахиока замерла и сделал вид, что засмотрелась на небо. Даже тут все продумали, подумала она: слева от нее стоит водитель, вежливо открывший перед ней дверь экипажа и перекрывший этим улицу, справа Эдвард, а за ним, чуть дальше, матросы, занятые багажом, но периодически на нее поглядывающие. В ней росла уверенность в том, что играть по чужим правилам она уже не будет, а значит, нужно искать возможности побега. Только позже, а сейчас нужно быть паинькой. Она мило улыбнулась водителю и легко впорхнула в салон паромобиля. Эдвард сел напротив нее, и практически сразу их экипаж тронулся.

– Скажите, Эдвард, сколько нам ехать?

– Около пяти часов, мисс. Где-то через два часа будет короткая стоянка, немного пройдемся, можно будет перекусить.

– Долго как! – Ахиока сморщила носик, – Будет скучно. Может, расскажете мне что-то интересное? Например, один раз Магистр сказал, что у меня есть моя Дансвита. Это что такое и почему я это не видела?

Эдвард улыбнулся:

– Ну тут сложно сказать – у нас есть Дансвита или мы есть у них.

– Я не понимаю.

– Я сейчас объясню. Просто мне потребуется зайти немного издалека. – Эдвард уселся поудобнее, откинувшись на мягкую спинку. – Итак, вы же знаете про то, что эта жизнь у нас не единственная, были и до, и, возможно, будут после.

Ахиока кивнула.

– И вот вопрос: для чего мы воплощаемся снова и снова?

– Может, нас тут заперли и не выпускают? – фыркнула Ахиока.

– Да, некоторые люди тоже так считают. На самом деле в каждом воплощении мы приобретаем опыт, и наш дух этот опыт вбирает в себя и так развивается, затем переходит в следующую жизнь, берет оттуда опыт – и так раз за разом увеличивает свои возможности. Эволюционирует.

– Как мой опыт может помочь моей душе? Ну вот научилась я ходить, потом говорить и читать, так в новой жизни это опять заново придется делать.

– Сейчас попробую объяснить на примере. Допустим, есть в этом мире ученый археолог, пусть его зовут мистер Джонс. Как он может сделать археологическое открытие у себя в университете? Настоящее – никак. И вот едет он в экспедицию и там уже воплощается в путешественника: снимает свой костюм и галстук, надевает сапоги и парусиновые брюки, вешает на пояс револьвер, ибо едет он в незнакомые и опасные места. И вот там, в заброшенном городе, он откапывает какой-то артефакт и возвращается с ним в университет. В университете всю полученную в экспедиции информацию он обрабатывает, даже делает открытия, а после едет в следующую экспедицию, например, не в Грецию, а в Египет. Вот так и наш дух – приобретает опыт и развивается благодаря своим воплощениям в физической реальности.

– Да, это я поняла. А Дансвита?

– Терпение мисс, я помню. Вам в школе рассказывали про уровни духовного развития. Они есть и у нашего бессмертного духа. И вот с четвертого уровня, с зеленого, с духом происходит удивительная метаморфоза. Он приобретает возможность развиваться не только во время воплощений, но и между ними, когда пребывает в Элизиуме – это высший уровень астрала. И так как, в отличие от молодых душ, он воплощается из Элизиума, то получает некоторую долю самостоятельности и во время физического воплощения продолжает решать свои задачи. Вот такой дух высокого уровня развития мы и называем Дансвитой.

– А как ее увидеть?

– Если только она сама придет в ваш астральный предел. Очень сильные мастера могут инициировать контакт со своей Дансвитой и только единицы могут призвать Дансвиту другого человека.

– Понятно, – Ахиока отвернулась к окну. – Еще одна бесполезная сейчас информация, которая когда-то потом может мне пригодиться.

Все оставшееся путешествие она провела в молчании, разглядывая проплывающие мимо английские пейзажи.

Когда они прибыли к месту назначения, уже начало темнеть. Выйдя из паромобиля, Ахиока осмотрелась. Большой двухэтажный дом, увитый плющом, стоял в глубине небольшого сада, деревья были высажены аккуратными рядами и подстрижены, а между ними стояли небольшие электрические фонари, которые кто-то включил сразу после их появления.

Перед домом в ряд стояли три человека – два мужчины и женщина. Эдвард подвел ее к ним:

– Разрешите представить персонал этого дома, мисс Ахиока. Мистер Томас Картер – управляющий, мисс Агнесс Браун – ваша гувернантка, и мистер Арчибальд Хатчинсон – повар. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, вам покажут ваши комнаты. Магистр передает глубочайшие извинения, что не смог сегодня вас встретить. Неотложные дела задержали его в Лондоне, он планирует нанести вам визит завтра, ближе к обеду.

* * *

– Прошу вас, Магистр!

Эдвард любезно открыл дверь паромобиля и почтительно отошел в сторону, наблюдая за тем, как Гийом спускается с подножки и оправляет полы своего сюртука. Серебряная маска привычно закрывала лицо Магистра, и Эдвард очередной раз подумал о том, насколько астральный образ мага выглядит значительнее и элегантней. Да, все мы склонны приукрашивать своих астральных двойников!

– Вы как раз к ужину!

– Нет, благодарю! Я ненадолго. Где мисс Ахиока?

– В своей комнате. Она вчера почти весь день провела в саду, видимо твердая земля под ногами и возможность посидеть под сенью деревьев ее весьма привлекает после длительного пребывания на корабле.

– Хорошо! – Магистр быстрым шагом направился к дверям, ведущим в особняк. У входа его встретил управляющий:

– Доброго вечера, сэр! Изволите ли поужинать? Арчибальд сегодня приготовил восхитительную телятину в прованских травах.

– Нет, Томас, я тороплюсь. Очень много дел в Лондоне.

Ахиока сидела в гостиной и скучала, ожидая приглашения к столу. Немного отдохнув после прибытия, она отыскала библиотеку и с увлечением переписывала в свой дневник названия местных растений, делая небольшие зарисовки с натуры. А старая липа под окном много ей рассказала о местных достопримечательностях. Правда, сам рассказ был не так чтобы интересным: липа была нудной и чопорной и все норовила разузнать у Ахиоки, кто она такая и кем приходится Магистру.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Ахиока!

Магистр подошел к ее креслу и чуть поклонился.

– Вы в маске? Это для большей таинственности или даже ваш личный секретарь не знает вас в лицо? Ах да, вы же, наверное, из дворянского сословия, поэтому сохраняете свое инкогнито!

– Да, ты права.

Гийом очередной раз с удовольствием отметил ее проницательный и цепкий ум. Как же она хороша! Элегантное летнее европейское платье в сочетании со смуглой кожей Ахиоки, волосы убраны на английский манер. Да, мисс Браун прекрасно справляется со своими обязанностями гувернантки. Нужно сказать Генри, что его протеже великолепна. И все же кем она приходится его дворецкому? Племянницей? Да, впрочем, не важно.

– Удели мне несколько минут. К сожалению, я не смогу с тобой поужинать. Но мне бы хотелось пообщаться до моего отъезда.

Услышав это, Эдвард немедленно подал знак слугам, и они вышли в его сопровождении за пределы гостиной, оставляя Магистра и Ахиоку наедине.

– Как, вы уже уезжаете? Так быстро? – Ахиока нахмурилась.

Она ждала его визита, и то, что он будет таким коротким, ее очень расстроило. «Он либо действительно очень занят, либо избегает меня», – подумала она и все же решилась спросить напрямую:

– Вы хотите реже со мной общаться, не правда ли?

– Это не так. А знаешь, у меня предложение. Давай перейдем в твой астральный предел. Там нам легче будет поймать привычную волну нашего общения, да и я там буду выглядеть более привычно.

– Да! – и Ахиока тут же закрыла глаза и перенесла свое внимание в астрал. Магистр присел на диван и последовал за ней. – Вы правы, так лучше! – Ахиока присела возле пруда с золотыми рыбками.

– Как тебе Англия?

– Хорошо. Холоднее, чем я ожидала, но вы меня об этом предупреждали.

– Тут очень красивые места. Как-нибудь съездим с тобой на лошадях, и я покажу тебе местные достопримечательности. И еще мы сможем с тобой прокатиться на паромобиле до Корнуоллского побережья и заглянуть в Тинтагель, замок короля Артура. Хочешь, принесу тебе волшебную астральную книгу, которая покажет легенду о короле Артуре? Я ее создал много лет назад для своей дочери… – он запнулся.

Ахиока сочувственно посмотрела на него:

– Вы ведь больше не общаетесь с ней, так ведь?

– Почти не общаемся. Это длинная история, и я не хочу об этом говорить.

– Да, я поняла. Мне не удается читать ваши мысли, как раньше, но это не делает меня слепой. Вы чем-то расстроены, и это как-то связано с орденом и вашей дочерью.

Магистр улыбнулся. Да, она, как всегда, проницательна. Как же ему хочется поскорей закончить с этими тайнами и рассказать ей все – и про Тэтрум, и про то, какую важную миссию возложила на нее судьба.

– Ахиока, у меня, и правда, образовались неотложные дела. И да, у меня проблемы, в этом ты права. Так что я не смогу к тебе приехать дней десять, если не больше. Но мне бы хотелось, чтобы ты продолжила свое обучение астральной магии. Или тебе хочется отдохнуть от дальней поездки? И еще, я тут подумал – и решил, что могу переслать письмо твоим родным. Пожалуйста, не упоминай в нем имен и место своего нахождения, но в остальном ты абсолютно свободно можешь рассказать маме и папе о том, что с тобой происходит. Я попрошу Эдварда привезти мне это письмо и обещаю, что в течение недели оно прибудет на место назначения.

– О! Это чудесная новость! Спасибо, Гийом! – Ахиока радостно заулыбалась. – А про обучение – да, я готова продолжать! И можно мне все же дракона из третьего уровня Астрала? Мне так хочется завести здесь зверюшку!

Магистр сокрушенно покачал головой:

– Увы, эти создания слишком независимы и, кроме того, склонны к подлым выходкам. Их любовь к золоту делает их двуличными и агрессивными созданиями.

– Но я же могу создать амулет послушания?

– Можешь. Он, конечно, позволит тебе привязать к себе дракона, и тот будет следовать за тобой на всех доступных тебе уровнях астрала, но, увы, этот амулет не сможет защитить тебя полностью. Драконы живут в третьем астрале – и там им и место!

Ахиока расстроено кивнула и перевела разговор на другую тему:

– А можно мне тогда щенка в физическом мире?

– Ну хорошо, – Магистр нахмурился, – будет тебе щенок. Определись с породой – и Эдвард разыщет его для тебя… Все, мне нужно прощаться. Да и ужин уже на столе. Возвращаемся в физический план.

Они открыли глаза одновременно.

– Как мы синхронны, – сказала Ахиока. – Удачного вечера!

Магистр попрощался и покинул гостиную.

Выйдя из здания, он прямиком направился в сад. Достал из кармана мешочек с заряженной солью, соорудил на дорожке некое подобие круга и разложил внутри него несколько конфет. Потом сорвал пару розовых бутонов и тоже разместил их в круге. Сел на стоящую рядом скамейку и настроился на эфирное зрение. Затем достал серебряный диск с изображением черного ворона и, выдохнув в него, призвал своего пернатого тотема:

– Хугин! Иди ко мне!

Черные крылья огромной птицы тут же закрыли собой небо над головой Магистра. Ворон опустился рядом с соляным кругом, сложил крылья, и Гийом невольно порадовался тому, что эфирная птица не может смахнуть своими крыльями физическую соль. Хугин каждый раз выбирал для своих визитов большие размеры.

– Хвастунишка! – Магистр с нежностью посмотрел на ворона. – Последи за тем, чтобы моя пленница не выбралась за пределы круга! – и он начал читать заклинание фей.

Через несколько мгновений в центре соляного круга появилась сердитая пикси. Не удержавшись, она потянула руки к конфете, но все же не решилась взять угощение.

– Зачем звал? – проговорила она задиристо.

– Нужно поговорить. Ты знаешь, что я поселил в этом доме гостью.

– Пленницу! Совсем молоденькая девочка, как тебе не стыдно?!

– Помолчи, пожалуйста! – одернул ее Магистр. – Я хочу передать через тебя послание всем феям этого сада. Если кто-нибудь из вас хотя бы словом обмолвится с кем-нибудь о том, что здесь поселилась эта девушка, или, не дай бог, передаст ее физический образ, то я наложу на всех окрестных фей заклятие Святого Патрика, и вам придется оставить свои новые жилища и вернуться на третий уровень астрала! И ты знаешь, что я смогу это сделать!

– Хорошо! И не надо угроз! Можно было просто попросить! Я могу теперь забрать угощения?

– Да, сластена. И каждый день, пока в этом доме живет моя гостья, мой слуга будет приносить вам подношения в благодарность за то, что вы держите языки за зубами. Договор?

– Договор!

Пикси плюнула на ладошку и приложила ее к одному из розовых бутонов. Магистр удовлетворенно кивнул, встал со скамейки, смахнул часть соли, разорвав круг, и аккуратно завернул в платок бутон, выбранный пикси для скрепления договора. Пикси подхватила конфеты, показала Магистру язык и растворилась в воздухе.

– Ты это видел? – обратился он к ворону. Тот неодобрительно покачал головой и в несколько прыжков переместился поближе к Гийому. – Давай проверим сад, нет ли тут каких-нибудь магических сюрпризов. И прошу тебя – приглядывай за этим местом. С тех пор, как мы с тобой прогнали отсюда призрака моей бабушки, тут стало неспокойно.

Глава 6

Эдвард вошел в кабинет Магистра. Тот сидел в кресле и сосредоточено перелистывал один из своих гримуаров. Стопки книг громоздились на письменном столе, часть из них лежала на полу, рядом с книжным шкафом. Клубы дыма от выкуренных сигарет, чашки с недопитым кофе давали понять, что Гийом уже некоторое время занимается активными поисками нужной информации в книгах. Он оторвался от гримуара и впился взглядом в лицо Эдварда.

– Повтори еще раз, во сколько ты вчера уехал из поместья? – спросил он, внимательно глядя на своего секретаря.

– Да, конечно, сэр. Я попрощался со слугами, взял письмо Ахиоки и сел в паромобиль вечером, в четверть девятого. Дорога до Лондона заняла четыре с половиной часа, и я прибыл в свою квартиру в районе часа ночи.

– Кто из слуг знал о твоих планах уехать вечером в Лондон и тут переночевать?

– Дворецкий, Ахиока и мисс Браун, сэр. Можно у вас узнать, во сколько именно вы обнаружили пропажу пентакля Ахиоки из-под кристалла?

Магистр устало потер лоб:

– В половине шестого утра. Я почувствовал астральное прикосновение неизвестного источника и от этого проснулся. Направился к алтарю для того, чтобы посмотреть в огонь и узнать, кто меня побеспокоил, и увидел, что пентакль пропал. Я тут же отправился в комнату Генри и обнаружил, что его тоже нет на месте.

– Я правильно понимаю, что кроме вашего дворецкого никто не имел право входить в алтарную комнату?

– Именно так. И ни у кого, кроме Генри и меня, не было ключей от этой комнаты, а она была заперта, когда я в нее входил. Кроме того, дворецкий не просто покинул дом, но и скрылся под таким же пентаклем, который я делал для Ахиоки. И есть только три человека, которые умеют делать подобные пентакли: ты, я и Клэр. В связи с этим я прошу тебя подойти ближе к алтарю, Эдвард.

– Как скажете, сэр.

Эдвард встал рядом с алтарем. Магистр, стоя рядом, провел обряд активации, потом достал из небольшого комода с ящичками шкатулку из красного дерева. Аккуратно открыл ее, добыл оттуда свернутый в трубочку пентакль, развернул его и положил между ладонями, давая пергаменту нагреться и распрямиться. Затем он положил пентакль на алтарное поле и скомандовал Эдварду:

– Положи правую ладонь на пентакль и закрой глаза!

Эдвард невозмутимо последовал его указаниям. Пентакль под его ладонью потеплел и налился энергией, и Эдвард, не открывая глаз, переключил свое внимание на эфирное зрение. И его ладонь, и сам пентакль светились ярким, чистым светом. Стоящий рядом Гийом удовлетворенно кивнул и проговорил:

– Достаточно. Благодарю! Ты мне верен – и в этом нет никаких сомнений. Открывай глаза и садись.

После этого он вернулся за свой письменный стол и хмуро уставился на расклад Таро, который лежал перед ним.

– Гийом! – Дэйв коснулся сознания Магистра. Тот немедленно перешел в свой астральный предел:

– Да, слушаю тебя!

– Мне пока не удается найти лазейку для проникновения под твой пентакль сокрытия! Вот если бы мы успели помочь Ахиоке обрести Союзника… Но у меня есть предложение: уничтожь пентакль запрета на твои чувства к Ахиоке, и тогда Мать Мира и Мать ее рода смогут прийти к тебе на помощь. То, что они отказали тебе в поддержке, не значит, что к ним нельзя обратиться после покаяния.

– Покаяния? – Магистр усмехнулся. – Давай оставим этот вариант на самый крайний случай. То, что мне удалось найти в своих гримуарах, это способ уничтожить все пентакли сокрытия, сделав их разом неработоспособными. Благодаря тому, что пентакль для Ахиоки я создавал всего несколько месяцев назад, и он был весьма необычен по своей символике, я смогу поднять записи момента его создания и внести в него корректировку, которая сделает его испорченным. Останется только попросить тебя отвести меня к Папессе и уговорить ее удалить запись об уже испорченном пентакле в Акаша-хрониках. Но этот способ я смогу реализовать только во вторник, в день архангела Самаэля, а это только завтра. И я не могу столько ждать!

– Понимаю… Слушай, ну у нас уже два варианта есть! А начали мы с того, что взломать пентакли невозможно. Давай еще думать… Может, Кайла сможет помочь? У архангелов есть доступ к Ахиоке. Передашь Кайле имя и образ четвертой из Тэтрума – и она у себя перед алтарем призовет архангела Ариэля. И тот стопроцентно что-нибудь придумает!

Гийом улыбнулся, представив себе варианты, которые может предложить Кайле архангел Ариэль. Его способность искривлять пространство и открывать порталы в другие реальности много раз дарила им с Кайлой невероятные и всегда весьма неожиданные возможности. Лев Господень предпочитал ходить по самому краю здравого смысла и обладал изощренным юмором.

– Ты вспоминаешь о том, как в самом начале Перехода Ариэль переместил твое сознание в кота английской королевы, а Кайлу сделал призраком в Букингемском дворце? И вы там провели целых три недели, пока искали колдуна королевы?

– Дэйв, не отвлекай меня! На твою любимицу Ахиоку в любой момент времени будет совершено нападение в ее астральном пределе, а мы так и не придумали, как ее защитить. Феи поместья прислали мне образы похитителей, но на них были маски, а гувернантка мертва и отказывается пускать меня в свой астральный предел, потому что бьется в истерике и не держит контакт.

– Так скажи ей, что если она не успокоится, то станет злобным призраком! Может, это ее отрезвит.

– У меня все равно нет времени ее успокаивать, а потом допрашивать. Да и не факт, что она знает что-то полезное.

– Есть идея! Давай возьмем за причинное место Дориана, инкуба-любовника Клэр? Я смогу его разыскать с помощью Акаша-хроник, там про Клэр все, что нужно, записано. А ты запрешь его в ловушку и допросишь с пристрастием?

– И на это тоже потребуется часа три. Есть какой-то выход, который я не вижу. Да и Таро об этом говорят.

– И что они выдают?

– Белую Карту в соединении с Шутом-Дураком и Папессу перевернутую, в основной позиции.

– Понятно… – протянул Дэйв. – Не видишь очевидного, истина уже открылась, но ты ее проигнорировал. И выход связан с тем, что ты Дерзновенный Вершитель, и идти нужно на самый верхний уровень. Эллизиум! Твой Дансвит! Он связан с Дансвитами Тэтрума, и они проведут тебя в астральный предел Ахиоки из пятого астрала! Да серьезно, Гийом! Это то, что нужно!

Магистр поморщился:

– Мне приходила в голову эта мысль…

– Ну да, и ты ее отринул! Папесса перевернутая! Это же оно! – и Дэйв возбужденно подлетел к алтарю в астральном пределе. – Давай колдуй! Ты к ним лет пять уже не поднимался! Иди в пятый астрал – и зови что есть мочи!

Гийом угрюмо кивнул:

– Видимо, это самый быстрый путь. Нужно только предупредить Эдварда, что я отлучусь на некоторое время, – и он растворился в воздухе.

* * *

Ахиоке снилось, что кто-то вошел в ее комнату. Две темные фигуры, стараясь не шуметь, подошли к кровати. У одной в руках была горящая свеча, но она давала так мало света, что разобрать что-то в пляшущих тенях, наполняющих комнату, было решительно невозможно. Второй человек наклонился к ней, и стало видно, что это какой-то незнакомый ей мужчина.

– Тише, тише, – сказал он, – спи спокойно.

Ахиока проснулась. Комнату заливало потоками утреннего солнца. Выбравшись из горы подушек, которыми была завалена большая кровать под балдахином, расшитым золотыми и серебряными звездами, она подошла к окну. Из высокого окна открывался великолепный вид: горы в отдалении, чуть ближе зеленела покрытая травой прерия. Бросив взгляд вниз, она увидела зубчатую стену замка, на которой, свесив хвост во внутренний двор, лежал большой красночешуйчатый дракон. Дракон поднял голову и пристально посмотрел на нее. Ахиока, взвизгнув, отскочила от окна.

Так, стоп… Это же ее астральный предел и ее ручной дракон Атси! Она попыталась унять сердцебиение. Все хорошо, просто она еще не проснулась. Засыпала она, и это она точно помнила, в комнате в английском поместье. Значит, нужно просто проснуться. Она легла в кровать, расслабилась и закрыла глаза. Как проснуться из мира сновидений? Раньше это у нее как-то само получалось. Когда она принимала решение выйти из астрала, то просто открывала глаза и оказывалась там, где и была до этого. Попробуем иначе. Она стала представлять свою спальню, окно справа, за которым видны зеленые ветви, деревянный потолок. Вроде бы получается… Просыпаемся…

Ахиока открыла глаза – и опять увидела над собой расшитый полог ее балдахина. Сев на край кровати, она задумалась. Ее никто не предупреждал, что такое может случиться. Предупреждали про нежелательные контакты, показывали разные уровни астрала, но то, что в нем можно застрять…

– Магистр, – позвала она, почему-то посмотрев наверх. – Гийом! Это что – какая-то проверка? Дурацкий экзамен?! – Набрав полную грудь воздуха, она закричала: – Гийом! Эдвард! Вы меня слышите?!

Ответом была звенящая тишина.

– Так, – сказала она вслух. – Соберись.

«Фактически, – она продолжила размышлять, – тут безопасно, это мой астральный предел, где все вокруг – это моя материализованная фантазия. Здесь тихо, мирно, надо просто пойти погулять, зачем впустую в спальне сидеть».

Она подошла к двери, открыла ее и увидела уходящую вниз спиральную лестницу. Как было написано в сказках, она сделала свою спальню на вершине башни в центре ее замка. Ахиока щелкнула пальцами, ее ночная рубашка превратилась в брючный костюм для прогулок и верховой езды, и она с деловым видом зашагала вниз по ступенькам.

Открыв окованную металлом дубовую дверь, Ахиока вышла в знакомый двор. Дракон тихо зарычал и со змеиной грацией, плавно извиваясь, спустился во двор и пошел к ней навстречу. Она помахала ему рукой:

– Привет, Атси! Как поживаешь?

Дракон выбросил в ее сторону лапу, и Ахиока, с трудом увернувшись, отскочила назад. Когти рванули булыжное покрытие двора в том месте, где она стояла, разбросав камни как мелкую речную гальку. Не отводя от нее пристального взгляда желтых глаз, дракон, шипя, стал боком обходить ее. Ахиока отбежала обратно к двери в башню, из которой она только что вышла. Ее ручной дракон, которого она втайне от магистра привела в свой астральный предел, сошел с ума!

Дракон замер и раскинул крылья.

– Атси, стой! – крикнула Ахиока.

Дракон наклонил голову и выпустил в ее сторону струю огня. Она рывком успела захлопнуть дверь, руку обожгло раскалившейся дверной ручкой. Не помня себя от страха, она взлетела по лестнице вверх, перепрыгивая сразу через десяток ступенек. Подбежав к открытому окну, высунулась в него по пояс и что есть силы закричала:

– Помогите! Помогите кто-нибудь!

Ее крик разнесся по всему пространству и через несколько секунд вернулся тихим эхом:

– Ахиока?

Ифу сидел в своем астральном кабинете и читал утренний выпуск «Таймс»:

«Международный консорциум Панамского канала заявил, что требование Атцтланской империи об обязательном досмотре всех торговых судов, проходящих через будущий канал, является неприемлемым и препятствует началу строительства»

Внезапно его по ушам резанул девичий крик:

– Помогите!

Он вскочил на ноги, газета растаяла в воздухе.

– Ахиока? – наобум спросил он, бросив взгляд в тот угол, где несколько дней назад появилось изображение кровати с лоскутным одеялом.

– Помогите! – крик продолжился.

Ну, попробуем… Ифу создал ее облик – и опять тот рассыпался при попытке пройти к ней. Так… если это она, то как пройти на звук? Он задумчиво достал ее дневник и наугад открыл его. Вместо расписания уроков он увидел картинку европейского замка. Приглядевшись, заметил развевающиеся на башнях флаги. Проход есть! Он швырнул дневник в стену, тот прилип и развернулся в широкий портал. Ифу выдохнул, как перед прыжком в холодную воду, и шагнул вперед.

Призыв накрыл Фёдора и Мэйлинь, когда они после завтрака возвращались из ресторана «Юньшаня». От неожиданности Фёдора повело, и он ударился плечом о стену.

– Ты слышал? – встревоженно спросила Мэйлинь

– Да, и ты тоже? – сказал он, потирая ушибленное место.

– Что это?

– Крик не физический, – Фёдор посмотрел на нее. – Помнишь, как мы друг друга позвали?

– Да.

– Беги в каюту, бери ключ – и встречаемся в моем астральном пределе.

Стоя рядом со своим бревенчатым теремом, Фёдор поджидал Мэйлинь. Наконец она появилась рядом с ним.

– Я еще два раза услышал, – сказал он.

Мэйлинь кивнула:

– Что дальше?

– За мной! – он схватил ее за руку, буквально втащил в дом, закрыл за собой дверь и обернулся, взявшись за дверную ручку. – Я не знаю, как проходить к человеку на звук, но можно попробовать так, как у нас с тобой было.

– Как именно?

– Я тогда дверь открыл. Ты, главное, меня за руку держи. – Он прислушался, закрыв глаза. – Ну еще раз позовем?..

– Помогите кто-нибудь! – раздался в очередной раз девичий крик.

Фёдор осклабился и, не открывая глаза, рванул на себя дверь. Он изо всех сил сжал ладонь Мэйлинь, дверную ручку вырвало из его руки, его самого развернуло, он потерял равновесие и упал на колени в высокую траву.

– Кажется, прибыли, – сказала Мэйлинь.

– И не одни, – указал Фёдор на стоящего в нескольких метрах от них темнокожего юношу.

Ифу, услышав рядом с собой голоса, вздрогнул, резко поднял вверх руки, схватил левой рукой ремни щита, правой сжал копье и повернулся к двум внезапно появившимся рядом с ним людям.

Фёдор, увидев внезапное появление оружия у незнакомого ему человека, тоже сгорбился, по его одежде прошла волна, создавая доспех, и, вытянув из ножен шашку, он сделал шаг вбок, прикрывая Мэйлинь. Та посмотрела на их метаморфозы и громко спросила, обращаясь к Ифу:

– Скажите, это вы помощи просили или на помощь пришли?

– Я услышал зов, – ответил Ифу.

– Мы тоже.

Парни расслабились и вышли из боевых стоек.

– Что за копье? – Фёдор указал на короткое, чуть больше чем в два локтя, копье с широким листовидным наконечником.

– Иклва.

– Зулус?

– Да, – ответил Ифу и, показав на оружие Фёдора, спросил: – Что за сабля?

– Казачья шашка.

– Русский?

– Верно.

– Мальчики, – вмешалась Мэйлинь, – может, мы вспомним, зачем пришли? Вон, нам уже из окна полотенцем машут, – она показала на замок.

– Сейчас покажу, что мы это видим, – сказал Фёдор и потянул из кобуры сигнальный пистолет. – Хоть сам посмотрю, как он тут работает.

Увидев взлетевшую красную ракету, Ахиока замахала полотенцем с утроенной силой, пока подлетевший Атси не вырвал его у нее из рук, чуть не вытянув саму Ахиоку в окно. Она испуганно присела за подоконником.

– Ты это видел? Дракон! – все трое переглянулись.

Фёдор посмотрел на Мэйлинь:

– Помнишь, мы создавали кузню в твоем пределе и доспех делали? Надень его, пожалуйста.

Мэйлинь закрыла глаза, по ее одежде прошла волна, и она оказалась одета в традиционный пластинчатый доспех и остроконечный шлем с красным плюмажем. Оба парня переглянулись, показали на ее меч, хором сказали:

– Цзянь! – и расхохотались.

Мэйлинь надулась:

– Правильно говорила моя бабушка, что у мужчин один интеллект делится на их количество в компании.

– Хорошо, шутки в сторону, – сказал Фёдор, примирительно поднимая руки. – Надо определяться, кто мы и где мы. – Он протянул руку для рукопожатия: – Фёдор.

– Мэйлинь, – сказала девушка.

– Ифу Идзула, – и тот пожал протянутую руку.

Фёдор с Мэйлинь переглянулись.

– Мы уже слышали твое имя, – сказала Мэйлинь и повернулась к Фёдору. – Помнишь, Кайла тогда ночью сказала?

– Кайла? – удивился Ифу. – Вы ее знаете?

– Да, – кивнул Фёдор, – а она тебе про Тэтрум говорила?

– В общих словах – да.

– Ну вот мы и встретились, – вздохнул Фёдор и начал считать, указав пальцем сперва на себя, а потом по одному на ребят: – Раз, два, три, – он показал пальцем на замок, – и четыре.

– Ее зовут Ахиока, – сказал Ифу, – недели три назад ее похитили и тайно привезли в Англию. Это, – он обвел руками округу, – ее астральный предел.

– Может, мы потом поговорим, а сейчас надо девушку спасти! – возмутилась Мэйлинь.

– Подожди, надо сперва разобраться. Нельзя лезть в драку очертя голову, – сказал Фёдор, рассматривая замок, держа кулаки около глаз – так дети в играх показывают бинокль. Когда он повернулся, Мэйлинь заметила блеснувшие стекла в его руках. – Девушка пока в безопасности, – сказал он, опуская руки, – дракон ее не атакует. Я бы на его месте в каждое окно башни огнем плюнул, а он просто вокруг летает.

– Это хорошо, что не ты на его месте.

– Это да, но и он в любой момент может начать это делать, – он повернулся к Ифу. – Три недели назад, говоришь? Где-то в это время Мэйлинь тоже пытались похитить, а потом постоянно ее преследовали. За нападениями стоит некий орден Лаэта, мы встречались с двумя его представителями, Клэр и Маргарет, и знаем, что Магистра ордена зовут Гийом.

– Я в своем расследовании узнал, что Ахиоку похитили из Миссури и перевезли через океан в Британию. В организации похищения участвовал торговый дом «Клайвс и Оушенс»

– О, это название нам тоже знакомо, покойная Маргарет оттуда.

– Итак, резюмируем, – Ифу задумался. – Мы в астральном пределе Ахиоки, который закрыт магической защитой. Это значит, что к нам на помощь никто не сможет прийти… и похоже, что и мы тут тоже заперты. Между нами и Ахиокой дракон, и если мы начнем тут активные действия, то сюда сможет прийти организатор всего этого безобразия, например, Магистр ордена, и возможно, что не он один. Напоминает ловушку.

– Это не просто дракон, – между пальцев у Фёдора опять блеснули стекла, и он посмотрел на замок в свой импровизированный бинокль, – это дух огня со стихийного уровня астрала. Ему тут не место. Если мы снимем с него привязку, что его здесь удерживает, то он уйдет на уровень ниже, а у нас одной проблемой станет меньше.

– Как выглядит привязка?

– Отсюда не видно. Это что-то, что к нему прикреплено – кольцо на пальце, бантик на хвосте.

– Ну тогда пойдем посмотрим поближе, – Ифу закинул за спину щит и зашагал в сторону замковых ворот.

– Ифу, можно вопрос? – спросил Фёдор на ходу.

– Конечно.

– Ты же из Зулу, почему у тебя доспех варяжский?

– Понимаешь, – Ифу усмехнулся, – я лет в двенадцать «Старшую Эдду» прочитал и сильно увлекся. Стал исследовать эту культуру, учиться рунам. Поэтому тут я викинг.

– Пока все идет хорошо, – сказал Ифу, рассматривая ворота, – на нас никто не напал. – Он выставил перед собой щит и сказал: – Открываем.

Фёдор и Мэйлинь уперлись в створки ворот и толкнули. Ворота стали медленно раскрываться внутрь замка. Как оказалось, дракон только этого и ждал. В отрывающемся проходе ребята увидели его морду, он рыкнул и пустил поток пламени. Ифу упал на колени, прикрываясь щитом, огонь расплескался вокруг него, и под этим напором створки ворот с грохотом захлопнулись. Фёдор подскочил, достал из-за спины металлический диск и с размаха прилепил его на ворота. Диск со щелчком выпустил металлические крючья, которые впились в обе створки, скрепляя их. Ворота вздрогнули от мощного удара драконьей лапы, но устояли. Ифу медленно встал, продолжая прикрываться щитом, и посмотрел еще раз на ворота:

– Крепкие, однако. Хотя я бы их делал из железного дерева.

– Или из дуба, – отозвался Фёдор, – но, похоже, хозяйка данного места этого не знает.

Мэйлинь покачала головой и, сделав несколько шагов назад, сказала:

– Ребята, вы увлеклись историей, а мы не в крестовом походе. – После чего она взлетела вверх и крикнула поверх стены: – Ахиока, как зовут дракона?

– Атси, – раздался голос с вершины башни.

Взлетев за Мэйлинь, Фёдор с Ифу увидели, что она уже, зависнув над двором замка, стала плавно спускаться. В процессе ее облик менялся – исчез доспех, пропал меч и шлем, и когда она коснулась поверхности двора и повернулась к дракону, то оказалась одета уже в длинное белое платье. Раскинув открытые ладони, она пошла к дракону. Дракон развернулся в ее сторону, зарычал и ударом хвоста сбил статую, стоящую в центре небольшого прудика.

– Атси, я пришла помочь… – тихо проговорила Мэйлинь, – Я знаю, твое истинное имя другое, позволь, я продолжу тебя называть этим?

Дракон рванул землю когтистой лапой, отбросив назад град булыжников. Фёдор попытался дернуться, но Ифу прижал его, надавив на плечо. Дракон посмотрел на них, приоткрыл пасть – и в ней стало видно клокочущее пламя.

– Замри… – прошептал Ифу.

Мэйлинь продолжала медленными шагами приближаться к дракону:

– Атси, посмотри на меня. Дозволь, я отпущу тебя домой. Прошу, подойди ко мне.

Дракон повернулся к ней и сделал шаг навстречу, начиная уменьшаться в размерах. Когда они встретились, он уже настолько уменьшился, что, подойдя, смог положить свою голову на ее плечо. Она обняла его за шею. В наступившей тишине раздался тихий щелчок, дракончик дернулся, распластав крылья, упал ей под ноги, задрожал и погрузился вниз, пройдя сквозь землю.

Стоя одна в пустом дворе, Мэйлинь подняла взгляд на Ифу и Фёдора, замерших на крепостной стене, вытянула вверх правую руку и показала:

– Это был ошейник.

Ифу и Фёдор спустились со стены и подошли к Мэйлинь, в этот момент из двери башни выбежала Ахиока.

– Вы кто? – спросила она, с опаской приближаясь к странной троице.

– Вы звали на помощь, мисс, – Ифу снял шлем и церемонно поклонился, – мы услышали и пришли.

Фёдор взял у Мэйлинь ошейник и протянул его Ахиоке:

– Твой? Ты его надела на дракона?

Та взяла ремешок и опасливо покрутила, рассматривая:

– Нет, я просто перенесла Атси сюда, никаких ошейников на нем не было.

– А чей тогда он?

– Мой, – раздался голос. Все четверо разом обернулись и увидели, как задвигались тени на крепостной стене, стали сплетаться, обретать объем, и наконец из стены выделилась мужская фигура. Он был высоким, смуглым, одетым только в легкие белые брюки, его длинные черные волосы были закреплены витым шнуром. Движения его были неестественно плавными, он буквально перетекал из одной позы в другую.

– Инкуб, – сказал Ифу, надевая свой круглый шлем со стальной полумаской. Фёдор присел, упершись кулаками в землю.

– Я восхищен, моя госпожа, – обратился между тем демон к Мэйлинь, похлопав в ладоши, – дева и дракон, любовь и стихийная ярость. Очень эпично.

– Ты кто такой?

– Меня зовут, Дориан, прелестница, – ответил он, потом его губы немного скривились, и он сказал капризным тоном: – И долго мне им зубы заговаривать?

– Достаточно, – хрипло сказал Фёдор. После чего резко выпрямился и от самой земли нанес чудовищной силы удар кулаком в челюсть Ифу, отбросивший того на несколько метров. Развернувшись, Фёдор дал оплеуху Мэйлинь и, не давая ей опомниться, толкнул ее в объятья подбегавшего инкуба.

Ахиока развернулась и побежала к башне. Свистнул кнут, оплел ее за щиколотку, дернул. Она покатилась по земле. Фёдор подскочил, схватив за волосы, поднял ее на ноги, левой рукой притянул к себе спиной, а правой прижал нож к её шее.

– Спокойно, пташка, – прохрипел он.

Инкуб подхватил Мэйлинь, облапав, прижал к себе и наклонился к ее уху.

– Как же мне такие нравятся, – бархатным голосом прошептал он, – уже созрела, но еще не пробовала.

Ифу с трудом поднялся на колени, оперся на копье и, шатаясь, встал на ноги. Голова страшно гудела, перед глазами висела красная пелена.

– У меня нет к тебе претензий, воин! – громко сказал Фёдор. Ифу заметил, что его голос стал ломким, в нем стали появляться какие-то высокие нотки.

– Ты не выиграешь этот бой. Пытаясь спасти одну девчонку, ты увидишь, как умрет другая! – крикнул Дориан.

– Ты можешь уйти, – Фёдор очертил ножом в воздухе круг, и рядом с Ифу засветился портал. – Я тебя не знаю и ты не враг мне.

– У тебя руки дрожат, – Ифу сделал шаг в сторону Фёдора, на портал он даже не взглянул.

В тот момент, когда лежащий на земле Ифу зашевелился, Ахиока посмотрела на Мэйлинь и, прищурившись, попыталась мысленно выйти с ней на контакт. В ее голове зашумело, и она смогла уловить окончание мысли своей гостьи: «… предатель!»

«Нет!» – возмутилась Ахиока.

Мэйлинь посмотрела ей прямо в глаза: «Это ты сказала?»

«Да, я. Он не предатель, я слышу в нем два голоса, женский и мужской. Он пытается сопротивляться».

«Ему надо помочь!» – мысль Мэйлинь пришла окрашенной в зеленый цвет любви.

«Как?»

«Это твой предел, тут все подчиняется тебе».

«Ясно, – у Ахиоки появилась идея. – Как его зовут?»

«Фёдор».

«Будь готова на счет три. Раз, два…»

Несколько булыжников подпрыгнули и зависли в воздухе.

– У тебя руки дрожат, – услышала она голос Ифу.

«Три!»

Ахиока вцепилась обеими руками в правую руку, держащую нож у ее горла, оттолкнулась от нее и прошла спиной вперед сквозь Фёдора. Одновременно с этим булыжники рванули в сторону инкуба, и Мэйлинь уронила голову на грудь, пропуская их над собой. Слитно раздалось три удара. Толкнув Фёдора в спину, Ахиока закричала, сконцентрировав все свое внимание внутри него:

– Фёдор, держись!

Он упал на колени и оперся руками о землю. По его телу прошла судорога.

Ахиока подняла глаза: Мэйлинь, уже в доспехе, и подоспевший к ней Ифу теснили инкуба. Тот с нечеловеческой быстротой уворачивался от града ударов, сыпавшихся с двух сторон, но вынужден был пятиться, отступая к краю пруда с золотыми рыбками. Ахиока прищурилась, одна из рыбок выпрыгнула из воды, в полете отращивая себе острые зубы, и вцепилась в Дориана. Тот от неожиданности выпрямился, схватился за укушенное место и в этот момент получил удар щитом в ухо. Подпрыгнувшая Мэйлинь ударила его коленом в грудь, сбила с ног и нависла над ним, держа меч острием у глаза лежащего на земле инкуба:

– А к этому созрел? Хочешь попробовать? – спросила она.

– Вы… все равно… не сможете… отсюда… выйти… – с трудом прохрипел Фёдор, упершись лбом в землю.

Его тело задрожало, и он, шатаясь, поднялся на ноги. Движения его с каждой секундой становились все более уверенными, и, наконец, он выпрямился и демонстративно, картинным жестом отряхнул колени. Одновременно с этим лежащий на земле инкуб исчез, колено Мэйлинь провалилось в образовавшуюся пустоту – и из-под ее ноги темное пятно, похожее на тень пролетающего облака, метнулось в сторону Фёдора, а затем выросло рядом с ним в ухмыляющегося инкуба.

– Наигрался? – бросил ему через плечо Фёдор.

– Я люблю, когда доминируют, – отозвался Дориан, – Может, оставишь себе это тело? Оно мне тоже нравится.

Все трое, Ахиока, Мэйлинь и Ифу, не сговариваясь, побежали навстречу друг другу, стараясь обогнуть по широкой дуге общающуюся парочку. Внезапно их разделил спустившийся с неба столб белого света, в котором проявилась фигура мужчины. Ахиока на секунду притормозила, а потом, взвизгнув, припустила что есть мочи и прыгнула ему на шею с радостным криком:

– Гийом!

Столб света погас. Магистр поймал ее, прижал на секунду к груди, а затем, окинув быстрым взглядом двор замка, аккуратно отстранился и, повернувшись к Фёдору и Дориану, левой рукой перевел Ахиоку себе за спину. Ифу и Мэйлинь замерли в нескольких шагах от него, девушка удивленно посмотрела на Ахиоку, потом на Магистра, и ее рука сама легла на рукоять меча. Фёдор злобно скривился, вокруг него зазмеились светящиеся линии какого-то заклинания, однако Дориан начал медленно пятиться с отстраненным выражением лица.

– Мэйлинь, Ифу, рад знакомству, – проговорил Магистр и тут же быстро добавил: – Друзья мои, можно вас попросить не вмешиваться? По крайней мере, не сейчас… Клэр! – произнес он низким голосом. В ту же секунду призрачная фигура отделилась от тела Фёдора и, подхваченная волной энергии Гийома, отлетела на несколько метров, а тело Фёдора обмякло и упало как подкошенное. Мэйлинь вскрикнула и бросилась к нему, но Магистр остановил ее жестом:

– Не сейчас! С ним все в порядке.

Клэр замерла около Дориана. Выглядела она ужасно, платье с короткими рукавами оставляло открытым руки, покрытые темными пятнами, на запястье правой руки виднелась язва. На щеках тоже виднелись темные пятна, а шрам на ее лице стал толстым, неровным и багрово-красного цвета. Волосы были спутанными, с одной стороны головы была видна большая проплешина.

Гийом сделал шаг в ее сторону.

– Да, демоны коварны. Ты буквально разваливаешься на куски. Последствия контакта с Руевитом еще долго будут тебя преследовать.

– Не твое дело! Хотел бы помочь – помог бы! Как ты здесь оказался? – Клэр судорожно пыталась собраться с мыслями и явно паниковала.

Магистр смерил ее тяжелым взглядом:

– Пытаешься понять, что теперь делать, да, милая? Давай перейдем отсюда в твой астральный предел и там решим, чем я могу помочь тебе разорвать демонический контракт на кровь одного из Тэтрума.

Клэр грустно усмехнулась:

– Уже поздно для примирения, – а затем скомандовала: – Дориан, заткни ему рот!

– И как ты это себе представляешь? – усмехнулся Магистр.

В его ладони появился раскрытый пентакль, он направил руку в сторону Дориана, пентакль сорвался в полет, но инкуб растворился в воздухе до того, как пентакль достиг своей цели.

– Предатель! – сквозь зубы процедила Клэр.

– Выбор союзников – важная составляющая любого плана, – назидательно произнес Магистр. В его руке появился новый пентакль. На этот раз он был закрытым, свернутым в небольшую трубочку. Гийом произнес над ним какое-то слово на неизвестном языке, и в ту же секунду на шее Клэр появился святящийся обруч. Она взвизгнула и, упав на колени, с шипением дикой кошки выгнула спину, с ненавистью посмотрев на Магистра.

– Так-то лучше! – Гийом удовлетворенно кивнул, пентакль с его руки исчез, а вместо него появилась тонкая нить, которая протянулась от шеи Клэр к запястью правой руки Магистра.

Фёдор зашевелился и попытался встать. Мэйлинь с Ифу подбежали к нему и помогли подняться. Магистр повернулся в его сторону:

– Приветствую! Как ваше состояние? У вас была защита? Как Клэр смогла вас пробить?

– Понятия не имею.

– Клэр? – Магистр посмотрел на нее.

– Я добыла его кровь. Дальше было дело техники, как ты учил.

Магистр усмехнулся:

– Похвально, что ты еще помнишь мои уроки. И мне жаль, что ты употребила полученные от меня знания подобным образом.

Фёдор открыл рот, чтобы возмутиться, но в это время замок содрогнулся. По земле прошла дрожь, на стене рядом с людьми появилась яркая багровая точка, которая, пульсируя, стала быстро расширяться. Портал вырос до середины стены, и в него сперва шагнул торжествующий Дориан, а затем всех накрыла тень от вышедшего из него огромного толстого демона.

– А вот теперь мы всем заткнем рот, – радостно объявил Дориан и завопил: – Склонитесь перед Руевитом Семиликим, который пришел собирать свою жатву!

Руевит открыл рот. Фёдор, вспомнив о крике «Ху-у-ур-р-р», втянул голову в плечи, ожидая удара.

– Дэйв, – тихо произнес Магистр. Рядом с ним тут же выросла фигура Союзника. – Останови время!

Дэйв кивнул, и из-под его капюшона раздалось тихое шипение. Звук быстро усилился и резко оборвался на высокой ноте. Все вокруг замерло. Магистр повернулся к своему Союзнику.

– Что делать будешь? – поинтересовался Дэйв. В его голосе звучало любопытство. – Руевит тебе не подвластен. Свернуть пространство чужого астрального предела не получится.

– Призову Люцифера, что тут поделать.

– Это оставит след в этом месте – и Ахиока потом может попасть под его чары… Может, все же архангела Михаэля?

– Он ясно дал понять, что мои призывы к нему не сработают. Помнишь тот случай в Париже? Звать бесполезно. А Тэтрум еще не набрался сил для подобных призывов. Кайла под пентакль сокрытия не пройдет, да и Евдокия тоже. Так что призвать Михаэля некому, и остается только Падший Архангел.

Гийом горько усмехнулся, и в его правой ладони появился амулет Покровителя Падших.

– Люцифер!

Дэйв и Магистр замерли в ожидании. Прошло несколько минут, и Люцифер проявил себя, поднявшись из-под земли в виде столба пламени. Его крылья были раскрыты, взгляд был тяжелым, и волна темной энергии сотрясла окружающее пространство.

– Гийом, ты же знаешь, как я не люблю, когда меня призывают! Предпочитаю видеть тебя в своей обители, – проговорил он, оглядываясь вокруг и рассматривая замок.

– Ей четырнадцать? – он кивнул в сторону замершей Ахиоки.

– Да, она совсем юная. Я призвал тебя на помощь, архангел, – Гийом поклонился Люциферу. – Сюда проник демон старого времени. Без тебя нам не справиться.

Тот кивнул и перевел взгляд на демона.

– Да, понимаю! Мы с ним уже давно знакомы, но я и не думал, что его возможности столь велики. А, да… пентакль, который ты так неосмотрительно утратил, попал не в те руки, и теперь любая тварь может зайти в астральный предел твоей подопечной. О! Вижу, что ты наконец-то решился взять под контроль Клэр! Похвально!

Люцифер плавно переместился в сторону замершей Клэр и стал разглядывать светящийся обруч на ее шее.

– Астральный ошейник? Давно я не видел таких в руках смертных. Она должна гордиться тем, что заполучила такой раритет.

Он коснулся пальцем правой руки обруча на шее Клэр. Магистра передернуло от этого прикосновения, словно Люцифер коснулся его самого, а не дочери.

Тут в разговор вмешался Дэйв:

– Не хотел бы вас отвлекать, но у нас осталось минут пять до того, как время вернется.

– Ну что ты, Реят, время будет стоять столько, сколько я ему прикажу. Твоя магия закончилась, как только я вступил в этот предел, – и Падший сладко усмехнулся.

Магистр отметил имя, которым Люцифер назвал Дэйва. Ну что ж, подумал он, истинное имя Союзника – это мощное оружие. И хочется надеяться, что не придется им воспользоваться.

– Какова будет плата за твою помощь? – Магистр в упор посмотрел на Люцифера.

– Все просто! Ты представишь меня своей Высшей касте Лаэта и покажешь им символы амулета призыва. Я знаю, они просили тебя об этом. Не стоит отказывать им в таком полезном знакомстве!

Люцифер повернулся к замершему демону. Гийом обреченно кивнул, и время ожило.

– Х-ху… – попытался взвыть демон, но Люцифер поднял руку, и звук оборвался, так и не достигнув своей цели. Руевит удивленно наклонил голову: для него, как и для всех остальных, появление Покровителя Падших было полной неожиданностью.

Люцифер раскинул крылья и пошел к Руевиту, с каждым шагом увеличиваясь в размерах.

– Ну, здравствуй, старина, – сказал он, глядя в глаза демону. – Видишь, сколько последствий принесла одна твоя ошибка. Сперва Кармический совет, теперь я, а причиной тому твоя жадность.

– Я не твой раб, – низко пророкотал Руевит. Его голос накрыл людей, стоящих рядом, Ахиока присела и схватилась за уши, остальные поморщились от боли.

– Тише, – нахмурился Люцифер, – твое время кончилось. Вернись в свой предел, и я закрою тебя в нем.

– Нет! – рявкнул Руевит и замахнулся огромным кулаком. Люцифер исчез, сразу проявился сбоку от Руевита, положил руку на голову демону, тот вздрогнул и рассыпался в пыль, которая закрутилась в маленький смерч и исчезла.

Люцифер уменьшился до человеческих размеров и брезгливо отряхнул руки:

– Вторая ошибка.

Он сложил крылья, легкой походкой переместился к пруду с золотыми рыбками, грациозно присел у края воды и удовлетворенно зажмурился. Гийом наблюдал за ним, пряча улыбку. Люцифер явно наслаждался тем, что все взгляды были прикованы к его персоне, и не упускал возможности покрасоваться перед Тэтрумом.

Ахиока посмотрела на Магистра и спросила:

– А когда он уйдет, этот дух тьмы? Я не хочу его видеть в своем пределе.

– Помнишь, я говорил тебе о том, что в твой предел могут приходить Высшие? – Магистр ласково посмотрел на Ахиоку. Та кивнула и заметила, что Дэйв переместился ближе к ней, заслоняя ее от Люцифера.

– Ну так вот… Люцифер – архангел, и его визит – большая честь для всех нас, – Гийом сдержанно поклонился в сторону Покровителя Падших. Тот в ответ мило улыбнулся и перевел взгляд на Фёдора:

– Я знаю, что ты хорошо играешь в шахматы. – Фёдор осторожно кивнул, не понимая, к чему ведет Люцифер. – Мне кажется, что ты был бы рад избавиться от воздействия пентакля контроля и предотвратить дальнейшие покушения на твою личную свободу.

Голос Люцифера звучал певуче, и волны энергии вокруг него начали закручиваться в воронку. В воздухе разлился запах имбиря и сдобы.

Магистр поморщился, узнавая знакомые нотки в голосе Люцифера:

– Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор…

– Молчи! – Люцифер отмахнулся от него. – Пусть юноша сам решает. Это же его свободная воля, – и Люцифер перевел взгляд на Фёдора. – Я предлагаю тебе сыграть в шахматы. И да, это будет честная игра! Если ты одержишь победу, то я освобожу тебя от власти пентакля. Если нет, то ты ответишь мне всего на один вопрос. Мое природное любопытство не дает мне покоя. Мне просто необходимо узнать, в честь какого героя из книг ты назвал своего тотемного волка Честером. Вопрос безобидный, сам понимаешь. Так что твой выигрыш будет явно больше возможного проигрыша.

Магистр напряженно наблюдал за Фёдором. Тот собрался, выпрямился, перекрестился и внятным голосом ответил:

– Нет. Сам справлюсь, с Божьей помощью.

– Похвальная вера в свои возможности, – Люцифер поморщился и задумчиво посмотрел на небо. – Я могу узнать у тебя причину твоего отказа?

– Ты свободно можешь в Акаша-хрониках посмотреть все книги, что я читал в своем детстве. А раз так, то тебе не важна эта информация. Тебе важен сам факт моего ответа и участия в игре.

– Ну что же, ты ответил, – сказал Люцифер и повернулся к магистру. – Проводите меня с Клэр, не стоит здесь больше задерживаться.

Магистр посмотрел на Клэр и приказал:

– Вернись в физический план, сверни пентакль сокрытия, дай ребятам выйти отсюда.

Люцифер встал, закрутил вокруг себя пламенеющую воронку и провалился вниз. Магистр подошел к ней и оглянулся.

– Мы еще увидимся, – сказал он и шагнул в пламя вслед за Люцифером. Воронка вспыхнула напоследок и втянулась в щели между камнями.

Оставшись одни, ребята переглянулись. Было тихо, журчала вода в бассейне, переливаясь из разрушенной статуи, ветер трепал флаги на башнях. Напряженное молчание прервала Мэйлинь:

– А где этот манерный демон?

– Как только появился Люцифер, он сразу обратно в портал убежал, – ответил Ифу. – Инкубы – трусливые создания.

– Ну вот мы и встретились, – сказал Фёдор. – Здравствуй, Тэтрум.

– Ты это уже говорил, – отозвался Ифу, меняя одежду с доспеха викинга на костюм.

– Да, а ты говорил, что это ловушка и что придет Магистр. Ты был прав, так и получилось.

– Гийом пришел нам на помощь! – вмешалась Ахиока.

– И это тоже верно, хотя и пугает, с помощью кого он нам помог и какова будет цена такой помощи, – Фёдор покосился в сторону парапета бассейна, где до этого сидел Люцифер. – Понимаешь, – он повернулся к Ахиоке, – нас уже некоторое время преследуют люди Магистра. Они напали на Мэйлинь, и она чуть не погибла. Потом напали на нас обоих.

– Позволь, я тебя перебью, – вмешался Ифу. – Ахиока, я правильно понимаю, что это по приказу Магистра тебя похитили из твоего дома?

– Да, но кто ты и откуда ты это знаешь?

– У меня тоже своя история есть. Несколько дней назад мне пришла запись, обрывок памяти того, в кого ты стреляла в своей спальне.

– Я его убила? – отшатнулась Ахиока.

– Твоя учительница травоведения рассказала мне, что когда тебя искали, они нашли в твоей комнате труп мужчины. – Ифу попытался ответить максимально обтекаемо и перевел тему: – Руны сказали мне, что наши судьбы связаны, и я пошел расследовать твое похищение. В итоге я узнал, что тебя привезли в Англию, а сегодня утром услышал твой зов.

– Все наши судьбы связаны в Тэтруме, мы тоже услышали твою просьбу о помощи, – задумчиво произнесла Мэйлинь. – Потому давайте знакомиться. Меня зовут Мэйлинь, – она сложила ладони и поклонилась.

– Я Ифу, живу в Лондоне.

– Фёдор. Мы с Мэйлинь летим на дирижабле – и тоже в Лондон.

Ахиока внезапно пропала. Все трое недоуменно переглянулись. Через несколько секунд она вернулась и раздраженно сказала:

– У меня получилось проснуться. Я Ахиока, лежу в каком-то сарае, – она со злостью ударила кулаком по ладони, – Уэйна! Меня опять похитили!

– Мы найдем тебя и поможем бежать, – сказал Фёдор. – Ты же все еще в Англии?

– Надеюсь, что там.

– А не потому ли Магистр пришел тебе на помощь, узнав, что ты пропала? – Ифу внимательно посмотрел на Ахиоку.

– Не знаю. Я его тоже звала, когда не смогла отсюда выйти, – она показала руками на замок, потом недоверчиво прищурилась и спросила у Фёдора: – Скажите, а вот эта Клэр, которая все тут и устроила, в том числе и твоими руками, вы с ней знакомы?

– Да, это она стояла за нападениями на нас.

– Ну вот, – торжествующе подняла вверх указательный палец Ахиока, – а вы обвиняете во всем Гийома!

– Мы опять начинаем обсуждать элементы чужой игры, в которой не видим всей картины. Давайте сконцентрируемся на том, что есть сейчас, – сказала Мэйлинь, а потом обратилась к Ахиоке: – У тебя здесь очень красиво. Помочь тебе убрать эти разрушения?

– Это мой предел, – отозвалась та немного ворчливым тоном. – Я сама справлюсь.

Обстановка вокруг начала меняться. Обломки статуи в центре пруда исчезли, затем неповрежденная статуя появилась в его центре, по замковому двору прошла волна, убирая дыры в булыжном покрытии, оставленном лапами дракона. Ахиока посмотрела на что-то на земле и нахмурилась:

– А это почему не убирается?

Она показала рукой на цепочку еле заметных пятен, похожих на полупрозрачную плесень. Фёдор присел рядом с одним из них и присмотрелся:

– Следы Люцифера. Так просто их не убрать. – Он выпрямился и уставился в одну точку, глядя на стену. Постояв так с минуту, выругался: – Да чтоб тебя! Не получается!

– Что не получается? – спросила Мэйлинь.

– Я заблокирован. Не могу никого призвать – ни Евдокию, ни еще кого. Проклятый пентакль контроля. Хоть в Москву возвращайся!

– Вы когда прилетаете? – обратился Ифу к Мэйлинь и Фёдору.

– Сегодня днем.

– Очень интересно. Я секретарь лорда Спенсера. Он попросил меня забрать посылку, которая сегодня прибывает в Кройдонский аэропорт.

– Да, у нас есть такая, – кивнул Фёдор, – я ее лично на борт принес.

– Значит, мы скоро увидимся. И думаю, Фёдор, я смогу помочь вам с вашим проклятьем. По крайней мере, я знаю, у кого можно получить консультацию по этой проблеме.

– Это радует. Я больше никому не хочу принести вреда. Я приношу искренние извинения, Ифу.

– Это был не ты, Фёдор. Я не в обиде на тебя.

– Эй, а про меня вы не забыли? – Ахиока стояла, скрестив руки на груди. Ифу повернулся к ней:

– Никак нет, мисс. Как только я встречу Фёдора и Мэйлинь, я продолжу твои поиски. Так как пентакль сокрытия не активирован, то я смогу достаточно быстро тебя найти.

– Я помогу тебе, – Фёдор кивнул Ифу. – Как только снимем мое зачарование. Пока оно на мне, я сам себе не доверяю.

– Ахиока, – Ифу ободряюще улыбнулся, – сейчас твои похитители заняты друг другом, и мы можем тебя вытащить. Я еще приду поговорить с тобой о том, что ты видела в Англии, а сейчас нам, похоже, всем пора выходить. Если будет нужно, опять зови. Мы услышим.

Оставшись одна, Ахиока немного побродила по замку, а потом вернулась в физический план и открыла глаза. Свет, проникавший через маленькое окошко, освещал небольшой сарай. В углу стояло пустое ведро, на утоптанном полу лежал старый матрас. Она подошла и постучала в дверь. Грубый голос снаружи приказал ей не шуметь, иначе ее свяжут и засунут кляп. Ахиока села на матрас, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза и вернулась в замок. Опять ей нужно было ждать, но делать это сидя, свесив ноги на вершине башни своего замка, было куда как интереснее.

Вернувшись к себе, Мэйлинь сразу вскочила и побежала к Фёдору. Голова сильно кружилась, ее повело в коридоре. Опираясь о стену, она дошла до его двери и постучала. Фёдор сразу отозвался, и она вошла в его каюту. Он сидел на кровати и неподвижно смотрел перед собой.

– Ты как себя чувствуешь? – встревожено спросила Мэйлинь.

– Сейчас – как обычно, но постоянно к себе прислушиваюсь. Понимаешь, это началось у меня внезапно, и я не успел среагировать. А дальше… – он помолчал, – дальше я все видел, слышал вас, слышал себя – и ничего не мог поделать. Когда же Ахиока закричала, я всеми силами стал сопротивляться, но это было похоже на то, что меня завалило горной лавиной, и я упираюсь в камень, а он только дрожит и не шевелится. Силы кончились, и я опять почувствовал, что встаю, а Клэр говорит моими губами.

– Это ужасно. – Она подвинула стул и села напротив него.

– Да, такого опыта у меня еще не было, – вздохнул Фёдор.

– Думаешь, это может повториться? Клэр сейчас на поводке у Магистра.

– Ну, во-первых, я и ему не доверяю, а во-вторых, я не знаю, есть ли рядом с ней кто-то, кому она сможет передать пентакль контроля.

– Что будешь делать?

Фёдор не ответил, потянулся к амулету с головой волка, выдохнул в него и что-то зашептал. Честер появился у него за спиной, положил лапы ему на плечи и вошел внутрь его тела, окружив беловатым эфирным контуром. Мэйлинь прыснула в кулак:

– Извини, но у тебя волчьи ушки!

Фёдор улыбнулся.

– Это Честера. Он поможет удержаться, когда будет во мне.

* * *

Ахиока сидела в своем астральном пределе и пыталась собраться с мыслями. Только вчера она лежала у себя в комнате в доме Магистра, уставшая после вечерних уроков по концентрации внимания, и ей казалось, что ее изменившаяся жизнь начинает обретать устойчивые формы. Но уже утром все очередной раз изменилось: новые люди, мистическая битва, Магистр, пришедший ей на помощь, темный дух, чьи следы остались в ее пределе. Она в плену, и непонятно, как ее будут оттуда вызволять. Странное слово «Тэтрум» и трое ребят, которые пришли к ней на помощь. Она словно плывет по течению, не имея возможности повлиять на свою собственную жизнь.

– Ахиока! – она услышала за окном голос Гийома.

Выглянув на улицу, она увидела, что он стоит во дворе замка. Как же все-таки она его любит! Даже сейчас, когда ей грустно и тревожно, она точно знала, что на него можно положиться. Она поправила волосы, оглядела свой наряд, удовлетворенно кивнула и побежала навстречу к Магистру.

Он ждал ее, и ей было приятно увидеть то, как он улыбается, идя к ней. Ей хотелось броситься ему на шею, но она сдержалась и просто встала перед ним:

– Гийом! Я так рада видеть вас!

– Да, я тоже очень рад! Ты даже себе представить не можешь, как я волновался за тебя, когда обнаружил твое исчезновение. Мой дворецкий и его племянница, мисс Браун, оказались предателями – видимо, их подкупили. Они воспользовались тем, что Эдвард повез мне твои письма к родителям, и помогли похитителям. Я узнал об этом ранним утром, но из-за магии не мог тебя разыскать и прийти на помощь.

– Но вы успели вовремя! У меня столько вопросов! Мы же можем поговорить?

– Позволь, я сначала проверю то место, где ты сейчас находишься физически. Мне бы не хотелось, чтобы во время нашей астральной беседы ты пострадала. Открой там глаза, а я спроецирую себя в эфирный план рядом с тобой.

Ахиока тут же исчезла и открыла глаза в физическом плане. Не прошло и минуты, как призрак Магистра появился рядом с ней. Он деловито прошелся по комнате, аккуратно выглянул за пределы сарая, убедился в том, что охранник сидит недалеко от двери.

– Мне нужно заглянуть в дом, посмотреть, кто твои похитители и сколько их. Я вернусь буквально через несколько минут.

– Да-да, конечно! – Ахиока понимающе кивнула, и Магистр прошел сквозь стену сарая. Через несколько минут он опять появился рядом:

– Их там двое, мужчина и женщина. Мужчину я знаю, а вот женщина мне не знакома. Они явно ждут кого-то, и я оставил при входе в дом элементала, который предупредит меня, если что-то изменится. Так что можно не беспокоиться и вернуться в астрал.

– А вы можете узнать адрес этого места и прислать за мной кого-нибудь?

– Да, могу, но давай не будем спешить. Поговорим об этом в астрале, – и он перешел в астральный предел Ахиоки. Она последовала за ним, и Гийом продолжил: – Ифу и Фёдор скоро займутся твоими поисками, а я не могу быть уверен, что за моим домом в Лондоне не следят. Я боюсь, что если начну собирать людей для того, чтобы вызволить тебя отсюда, то твои похитители смогут об этом узнать и перевезти тебя в другое место. Ты сейчас в относительной безопасности, ребята тебя скоро найдут, и я уверен, что они справятся. Так что разумнее будет подождать. Судя по тому, что тебя похищали в бессознательном состоянии, поэтому ты не могла проснуться и выйти из своего астрального предела, я вижу опасность в том, что они снова тебя усыпят, и мы не сможем быстро разыскать тебя физическую. Понимаешь?

Ахиока нахмурилась. Ей не нравилась перспектива того, что она проведет в этом сарае еще какое-то время, но слова Гийома ее убедили. Она молча кивнула, и они с Магистром, не сговариваясь, направились к пруду с золотыми рыбками. Усевшись на скамейке, Ахиока показала на следы на земле:

– Я не смогла их убрать.

Гийом сел рядом с ней.

– Да, я понимаю. Это следы Люцифера, Покровителя Падших. Он архангел, но у него особенная роль. Я как-нибудь расскажу тебе о нем, и тебе станет понятно, почему к его помощи нужно прибегать только в самых крайних случаях. Если он появляется в астральном пределе человека, то от его присутствия остаются следы, которые невозможно убрать. У меня не было времени для того, чтобы спросить у тебя разрешение на его призыв. К тебе проник демон, и помощь Люцифера была наименьшим злом. Прости меня, у меня, и правда, не было другого выхода. И я сам заплатил немалую цену за его помощь.

Ахиока с тревогой посмотрела на Гийома.

– Я слышала о том, что некоторые темные духи забирают душу человека. Вы же не заплатили за его помощь своей душой?

– Нет, конечно! – Гийом улыбнулся. – Темные не забирают душу, они не могут забрать то, что принадлежит Создателю. Это мифы и суеверия. Не беспокойся, моя душа со мной и ей ничего не угрожает.

– Хорошо! Потом обязательно мне обо всем этом расскажите. Но у меня есть еще вопросы. Кто эти ребята, которые пришли мне на помощь?

– Тебе Эдвард рассказал про Дансвит. Древние души воплощаются в этот мир со своей миссией. Дансвиты иногда заключают союзы, переплетая судьбы воплощенных. Тэтрум – это союз из четырех людей: Мэйлинь, Фёдор, Ифу и ты, Ахиока. Ты их младше, потому что твое прошлое воплощение было совсем коротким. Вы родились в один год, но ты умерла в детстве в результате несчастного случая. И воплотилась заново, уже в этом теле. Ваши судьбы переплетены и у вас своя, особая миссия: вы пришли помочь людям этого мира создать новое общество. Переход многое поменял в мире, и эти перемены создали неразбериху. Люди не умеют жить в таком мире, и это с каждым годом будет все более заметно. Начнется хаос, потребуются новые законы, новые правила, новые лидеры. И вы, взрослея, будете испытывать потребность в том, чтобы оказывать влияние на этот мир.

– А если я не захочу оказывать это влияние? Если моя миссия, когда я ее узнаю, мне не понравится?

Магистр усмехнулся:

– Не переживай, это произойдет самым естественным образом. Ты будешь жить, встречать людей, сталкиваться с самыми разными задачами, взрослеть, и в какой-то момент у тебя появится потребность в том, чтобы делать что-то важное для людей. Доверься своей судьбе и будь собой, это самое главное! Понимаешь, миссия – это направление, а не прописанные конкретные действия. Ты сама будешь решать, что тебе делать, чему учиться, что будет твоим основным приоритетом, какими будет твои большие и маленькие цели. Судьба будет подбрасывать тебе задачи, а ты будешь делать свой выбор.

Ахиоке нравилось, когда Гийом разговаривал с ней в таком тоне. Она чувствовала, что его слова словно проникают в нее, и у нее появлялось интуитивное ощущение истинности того, что он пытается передать ей словами. Такие разговоры всегда оставляли след в ее памяти, и ей нравилось это предчувствие будущей взрослой жизни.

– Гийом, а наши судьбы тоже связаны?

Она чуть кокетливо посмотрела на него, заранее зная, что он скажет в ответ. Но ей хотелось это услышать!

– Да, Ахиока. Наши судьбы связаны. И ты опять со мной кокетничаешь, значит, к тебе вернулся твой природный оптимизм, и ты готова к новым приключениям. Ты необыкновенная, и я горжусь тем, что мне выпала честь быть твоим опекуном и наставником! – Гийом шутливо поклонился.

Ахиока с удовольствием зажмурилась и с видом довольной кошки устроилась поудобнее на скамейке, положив голову ему на колени. Он провел рукой по ее волосам, и, прикрыв глаза, с удовольствием ощутил ту самую пронзительную нежность, которая наполняла его каждый раз, когда он был искренним с ней. Он переместил свою точку внимания в центр груди и с удивлением отметил, что запрещающий пентакль больше не проявляется в его энергетическом поле. «Ладно, потом с этим разберусь», – подумал он, а Ахиока открыла глаза и коснулась его руки кончиками пальцев:

– Я снова могу слышать ваши мысли! Вы думаете обо мне с нежностью отца. Мой папа никогда не проявлял себя так. А я, когда была в прошлом воплощении, и умерла в детстве, была вашей дочерью?

Гийом улыбнулся:

– Увы, нет. У меня есть дочь, но мы не были близки. Давай лучше поговорим о твоем будущем. Мне кажется, нам есть что обсудить.

Ахиока пересела на другой край скамейки и, старательно подбирая слова, заговорила:

– Гийом, я понимаю, что многому научилась благодаря вам… Но моя семья…

Магистр грустно усмехнулся.

– Да, твоя семья. Ты понимаешь то, насколько ты изменилась с того самого момента, как в твою комнату ворвались похитители? Сколько нового и необычного вошло в твою жизнь? Вот скажи мне, – и он внимательно посмотрел ей в глаза, – если бы все обернулось иначе, если бы я пришел к тебе и к твоим родителям, сказал бы, что готов взять тебя в ученицы, поделиться с тобой секретами астральной и алтарной магии, ты бы согласилась переехать в Лондон, оставить свою прежнюю жизнь?

Ахиока зажмурилась и упрямо помотала головой. Ее лицо сморщилось, словно от боли, и из глаз потекли слезы. Она быстро вытерла их тыльной стороной ладони. Магистр ждал, не сводя с нее глаз.

– Большой выбор? Не так ли? – рядом с ними возник Дэйв, и голос его был строгим и немного печальным.

Ахиока открыла глаза и посмотрела на Союзника с укором:

– То, что между нами сейчас происходит, не твоего ума дела. Слышишь?! – она сделала гневное движение рукой, и Союзника откинуло в сторону. Гийом удивленно приподнял брови.

– Ахиока… – голос его звучал мягко и успокаивающе.

– Набросились! Двое на одну! – она с гневом вскочила со скамейки. – Я понимаю, что вы мне оба предлагаете! Вы хотите, чтобы я добровольно согласилась на то, чтобы оставить в прошлом все то, что было со мной до встречи с вами! Сейчас, когда меня нашли другие люди, и я уже больше не скрыта вашей магией, вам не удастся меня удержать, и вы это знаете! А я вам почему-то очень нужна! И вам не важно, что я обо всем этом думаю, что я чувствую! Тэтрум, дело все в нем! В том, что моя судьба была предрешена, и пришло мое время включиться во всю эту историю с Переходом. Но я этого не хочу! – она обхватила себя руками за плечи и принялась плакать.

Дэйв и Гийом, не сговариваясь, приблизились к ней. Гийом подбирал слова, борясь с желанием обнять эту маленькую испуганную девочку. Как же ему хотелось ее утешить! Дэйв парил рядом, готовый в любой момент вмешаться и постараться объяснить Ахиоке, что она важна им сама по себе, вне зависимости от того, что она часть Тэтрума. Но Ахиока плакала навзрыд, и столько было в этих слезах горя и детской обиды, что нужно было просто быть рядом, ждать, пока потоки слез не иссякнут.

Наплакавшись, она глубоко вздохнула, протянула руку к Магистру, обняла его за шею, второй рукой коснулась покровов Дэйва. И столько в этом ее движении было по-девичьи нежного и трогательного, что Дэйв и Гийом заговорили одновременно:

– Я уверен, что если ты откажешься, то мы что-нибудь придумаем… У нас еще есть время для того, чтобы ты смогла доучиться в своей школе в Миссури, – говорил Магистр, обнимая Ахиоку за плечи.

– Обещаю тебе, я смогу тебя защитить от любого давления со стороны тех, кто будет мешать тебе выбрать то, что хочется! Не слушай никого, у тебя есть свободная воля, и она священна! – в голосе Дэйва звучала ворчливая назидательность.

Но Ахиока их не слушала. Она снова закрыла глаза, и в голове у нее крутился один и тот же вопрос, который звучал снова и снова: «Что? Что я должна выбрать? Что? Что я должна выбрать? Что?!»

Она мотнула головой, выбралась из объятий Магистра, отстранилась от Союзника и сказала:

– Дайте мне некоторое время. Мне нужно побыть одной.

* * *

Огромный купольный зал аэропорта Кройдон был полон встречающими. Ифу сидел в кожаном кресле и поглядывал на механическое табло. Внезапно в зале немного потемнело, он поднял глаза и через стеклянную крышу, поддерживаемую переплетением стальных балок, увидел темное брюхо проплывающего над ней трансатлантического дирижабля. Переведя взгляд на вход в зал, он заметил выходящих из него Мэйлинь и Фёдора, быстро поднялся и пошел им навстречу.

После того как они встретились в центре зала и обменялись приветствиями, Фёдор передал сверток Ифу:

– Вот ваша посылка, сэр.

– Спасибо, Фёдор. Удивительно, вы оба практически так же выглядите что здесь, что в астрале.

– Если не считать доспехов, то и ты тоже, – сказал Фёдор, а потом спросил: – Какие наши следующие действия, куда отправляемся?

– Большинство людей идут отсюда на монорельс до вокзала Ватерлоо, а нам туда, – Ифу показал рукой, – там на стоянке мой паромобиль с водителем. Я предлагаю сразу поехать к сэру Уильяму. Он ждет свою посылку и, будучи признанным знатоком древней магии, сможет помочь и с нашим вопросом.

– Хорошо.

– Я также имел честь арендовать для вас два номера в отеле Черинг-Кросс, с вашего позволения.

Мэйлинь сложила ладони у груди и вежливо поклонилась:

– Благодарю тебя, Ифу, за твое внимание и гостеприимство. Мы с удовольствием примем твое предложение.

– Добро пожаловать в Лондон, – Ифу кивнул и все трое пошли к выходу из аэропорта.

* * *

– Добрый вечер, сэр Уильям.

– Добрый вечер, Ифу.

Уильям подошел и, с трудом скрывая нетерпение, развязал пакет. Взяв в руки книгу, отошел к столу, включил настольную лампу и открыл первую страницу.

– «Чаша бессмертия», с автографом автора, – проговорил он, любуясь, после чего поднял глаза на продолжающего стоять Ифу: – У вас есть еще какой-то вопрос?

– Да, сэр. Я прошу прощения, только мне опять нужен ваш совет. На моего друга совершили магическое нападение, в результате он сейчас во многом под контролем мага. Он сильный, сопротивляется воздействию, но долго не продержится. Я хочу узнать, какие существуют способы снять это воздействие.

– Ифу, это общее описание проблемы. Никакой конкретики, – с нарастающим раздражением сказал Уильям. – Для начала – где находится ваш друг, в Нонгома[10]?

– Фёдор со своей сопровождающей ждет меня в паромобиле на улице. Я хотел после встречи с вами поехать вместе с ними ко мне домой и там заняться решением этой проблемы.

– Ну хорошо, – вздохнул Уильям. – Пригласите ваших друзей, попробуем вместе разобраться, – он с сожалением бросил взгляд на лежащую на столе книгу, – а господин Мёбес меня подождет.

– Сэр Уильям Спенсер, мисс Шу Мэйлинь, мистер Фёдор Кузнецов. – представил всех Ифу.

Вошедшие поклонились.

– Здравствуйте господа, присаживайтесь, пожалуйста, – Уильям показал рукой на небольшой диванчик у стены, после чего пристально посмотрел на Фёдора. – Скажите, молодой человек, что делает эфирный волк в вашем пространстве.

– Это мой тотем, сэр. Удерживает меня, дает силы, помогает сохранять концентрацию. Сейчас внешней воли нет, но я не хочу, чтобы это опять повторилось, когда я не готов.

– Интересное решение, – Уильям отошел к шкафу, открыл его и через некоторое время вернулся, держа в руках небольшой диск на серебряной цепочке. Протянув его Фёдору, он сказал: – Давайте на время закроем вас от любого внешнего воздействия. Наденьте это, пожалуйста.

Уильям протянул руку, чтобы активировать амулет, но Фёдор остановил его жестом, обхватил ладонью правой руки левое запястье под манжетой сюртука и беззвучно выругался.

– Что случилось? – спросила Мэйлинь.

– Оберега нет. Видимо он тогда на мосту после атаки на меня развязался, а я закрутился и забыл про него, – он вздохнул и повернулся к Уильяму: – Действуйте, сэр.

Уильям прочертил в воздухе активирующий жест, произнес на латыни короткую фразу и, удовлетворенно кивнув, сел в кресло:

– Можете отпускать своего волка, в пределах моего дома этот артефакт обеспечит полную защиту.

Мэйлинь присмотрелась и увидела, как эфирное марево, окружающее Фёдора, стекло к его ногам, приобрело четкую форму – и Честер лег у правой ноги Фёдора.

Уильям внимательно посмотрел на эту метаморфозу:

– Скажите мне, Фёдор, вы явно опытный человек. Как вы сумели попасть под такое воздействие?

– Удар был настолько сильный, что я на время потерял контроль и даже напал на своих друзей. Это высокопрофессиональная работа, а у нас неприятности с одним тайным орденом, что на нас ополчился.

– Очень интересно, – Уильям позвонил в небольшой колокольчик и сказал вошедшему слуге: – Сэмюэль, принесите нам чай и легкую закуску. – После чего он взял со стола небольшую коробочку и достал из нее колоду карт Таро: – Лучший способ исследовать проблему непонятного генезиса – сперва сделать несколько раскладов.

Фёдор заинтересованно наклонился к столу и во время очередного расклада не выдержал и, показав на карту Короля Мечей, спросил:

– Маг, что сделал заклятье? Магистр? Но мною управляла женщина.

Уильям откинулся на спинку своего кресла:

– Давайте мы так поступим, молодые люди. Вы расскажете свою историю, а я расскажу про пентакль власти. Особенно меня интересует, как ваши враги связаны с вашей кровью, Фёдор, – и он постучал пальцем по перевернутой карте пятерки кубков в лежащем перед ним раскладе.

Ребята переглянулись, и слово взяла Мэйлинь:

– История у нас длинная, но я постараюсь быть лаконичной.

Шло время, периодически часы отбивали четверти, слуга уже второй раз за вечер вкатил столик с закусками. Все три гостя лорда Спенсера, дополняя друг друга, рассказывали про свои приключения на разных планах реальности.

– И вот после того, как все разошлись, – закончила повествование Мэйлинь, – мы с Ифу с удивлением поняли, что он будет встречать наш груз, который вы, сэр, заказали в Москве. И что мы не просто в одном городе окажемся, а буквально через пару часов в одном месте.

– Да! – Уильям восхищенно покачал головой, после чего повернулся к своему секретарю: – Спасибо, сэр Ифу, что познакомили нас. – Затем он налил себе в бокал немного вина. – Значит, говорите, вас преследует некий мистический орден? Я в свое время был желанным гостем во многих, от широко известного тайного ордена масонов, – он улыбнулся над каламбуром, – до прочих орденов Золотой Зари, мартинистов и тому подобных. Сами понимаете, мой титул, моя библиотека и мои знания в этой области привлекали их интерес. Однако я уже лет десять как вышел из всех этих собраний. Так, только изредка консультирую по вопросам применения магии в условиях Перехода. – Он обвел глазами всех собравшихся рядом с ним: – Ну что же, давайте и я добавлю, как и обещал, свою часть информации в вашу историю.

Уильям посмотрел на Фёдора:

– Вы упоминали, что и на вас напали в Москве. Можете рассказать поподробнее?

– Вытащили из машины, стукнули тростью по голове, – неохотно начал вспоминать Фёдор.

– Вот! – Уильям прервал его. – Кровь была?

– Да, – сказал Фёдор, начиная понимать.

– Зная ваше имя, имея на руках трость с вашей кровью на ней, они сделали пентакль власти и активировали его в нужный момент.

– Не они – Клэр. Значит, она в Москве была?

– Возможно. Или ей это оттуда привезли. Они, – Уильям со значением поднял палец.

Фёдор поднял руки, показывая, что соглашается и не собирается спорить, после чего задал вопрос:

– И что тогда делать, сэр?

– Мы видим, что в заклинании есть два компонента – ваша кровь и ваше имя. И раз кровь, как и сам пентакль, вы изменить не сможете, то можно изменить ваше имя – и таким образом выйти из-под его власти. Вы свое истинное имя знаете?

– Нет.

– Тогда вам нужно будет обратиться к Высшим силам, призвать архангела Габриэль, узнать его, а я потом проведу ритуал наречения имени.

Фёдор поклонился с признательностью и спросил:

– Как я смогу отблагодарить вас?

Уильям усмехнулся:

– Меня очень заинтересовала ваша история. Я в последнее время немного заскучал, а тут такие приключения. Я буду рад оказать вам посильную помощь. – Он внимательно посмотрел на сидящих рядом с ним ребят: – И если, пока вы будете в Лондоне, у вас возникнут еще какие-то сложности, то не стесняйтесь обратиться ко мне. Мне будет приятно и интересно оказать вам поддержку.

Мэйлинь с Фёдором переглянулись – обоим одновременно вспомнились слова Кайлы про то, что многие на их пути будут готовы помогать им, после чего практически хором сказали:

– Спасибо, сэр!

Уильям в ответ кивнул и сказал:

– Фёдор, если я правильно вижу, вы достаточно хорошо ориентируетесь в астрале. Обитель Габриэль вам знакома?

– Да, сэр.

– Хорошо. Тогда я вас покину и пойду готовиться к ритуалу, а вы, как закончите, приходите с вашими друзьями в библиотеку, сэр Ифу знает, где она находится в моем доме.

В библиотеке было темно, свет исходил только от четырех больших белых свечей, стоящих на полу на краю нарисованного мелом круга. Ряды шкафов с книгами терялись в полумраке большого зала. Еще одна свеча горела на столике рядом с креслом Уильяма. Он затушил сигару и встал навстречу вошедшим ребятам. Уильям был одет в длинную, синего цвета мантию, опоясанную широким поясом с мечом. Кивнув вошедшим, он показал рукой Ифу и Мэйлинь на два кресла рядом с кругом и обратился к Фёдору:

– У вас все прошло успешно?

– Да, сэр… – немного задумчиво кивнул Фёдор.

– Хорошо. – Уильям показал рукой на стол, на котором рядом с пепельницей стояла чернильница: – Напишите на листке ваше новое имя и передайте его мне.

Фёдор повиновался, и Уильям прочитал написанное.

– Необычное имя, – после, прищурившись, посмотрел на Фёдора и поклонился: – Вижу в вас присутствие архангела и благодарю Габриэль за помощь.

Затем он встал около круга и жестом предложил Фёдору войти в его центр. После чего, склонившись на одно колено, прочитал молитву, затем встал и торжественным голосом начал ритуал:

– На сегодняшний вечер прошу защиты и руководства. Мы один на один со Вселенной и своими ангелами-хранителями и благодарим за оказанную нам помощь. Аминь. – Он сделал небольшую паузу и продолжил: – Призываю всемогущего Бога именем Йод-Хей-Вав-Хей и святых ангелов. Рафаэль… – Уильям повернулся спиной к свече и поклонился, затем неторопливо пошел вокруг круга и когда подошел к следующей свече продолжил: – Михаэль… – он снова поклонился и двинулся дальше. Совершив все поклоны и замкнув круг, он встал спиной к нему и начал читать на латыни:

– In nomine Michaëlis, jubeat tibi Iehova ut discedas hinc, Chavajot!

In nomine Gabriëlis…

Мэйлинь, услышав знакомые имена, навострила уши: она уже слышала этот заговор на русском, когда участвовала в ритуале на создание пентакля, потому не удивилась, когда по завершении прочтения круг ярко вспыхнул в эфирном плане, и свечи осветили всю библиотеку.

– Повернитесь ко мне, – сказал Уильям и достал из ножен меч. Коснувшись плеча Фёдора лезвием, он произнес: – С этого момента именем священным и силой ритуала я нарекаю тебя Эларом, и пусть сила этого имени будет тебе светом и защитой. Будь верным, сильным и мудрым во всех своих делах. Во имя Высших сил прими свое новое имя и носи его с честью. Да будет так!

– Да будет так, – эхом отозвался Элар Фёдор.

* * *

Утром все трое встретились в холле гостиницы. Мэйлинь была серьезная и собранная:

– Я сейчас поеду в представительство нашего торгового дома. Надеюсь, встречу там Байлинь и смогу получить помощь, как мама говорила, – она покачала головой и поделилась своими чувствами: – Я почему-то нервничаю.

– Все у тебя получится, – ободрил ее Ифу. – Если что не так пойдет, то и мы рядом, и сэр Уильям. Он же вчера предложил свою помощь, для него это не пустые слова.

– Спасибо, я думаю, что сама справлюсь. У вас посложнее задача, вам Ахиоку искать.

– Хорошо, – Фёдор протянул руку Мэйлинь. – Удачи нам всем.

Посольство зулусской империи оказалось совсем близко, и, пройдя буквально несколько минут по улице, Ифу и Фёдор вошли в большие двухстворчатые двери. Вежливо кивнув привратнику, Ифу повел за собой Фёдора к большой лестнице, но Фёдор остановился и стал восторженно осматриваться. Фойе было впечатляющим: высокий потолок, украшенный резными балками, пол, покрытый мозаикой, изображавшей сцены охоты и битв. Вдоль стен стояли модели кораблей, над ними висели картины с изображениями как природы, так и величественных сооружений, и железных дорог. Все это было освещено витражными окнами со сценами из зулусской истории и мифологии.

– У вас удивительно красиво. Ты здесь живешь?

– Да, моя комната выше, но нам сейчас сюда, – сказал Ифу и повел его по коридорам в большую комнату с висящей на стене большой картой Англии: – Я сегодня утром говорил с Ахиокой. Хорошо, что она смотрела в окно, когда ее привезли в то поместье, где магистр держал ее неделю, плюсом она показала мне пейзаж вокруг этого дома. Это знакомая мне территория, я узнал несколько мест, потому могу с уверенностью утверждать, что она была рядом с Оксфордом, примерно где-то здесь, – Ифу нарисовал на карте небольшой круг красным карандашом.

Затем, отойдя на пару шагов, он продолжил размышлять вслух, разглядывая карту:

– Спать она пошла после полуночи, а мы с ней встретились около восьми утра. Ахиока после этого практически сразу проснулась и обнаружила себя запертой в какой-то каморке. Говорит, что слышит шум улицы и в маленькое окошко видны крыши домов. Значит, это какой-то город. Допустим, что ее выкрали сразу после того, как она уснула, это значит, что в пути они были около семи часов. Везли ее ночью, дороги не освещены, и рисковать они не хотели, потому скорость паромобиля была миль десять в час, не больше.

– Это круг радиусом в семьдесят миль.

– Меньше. Ее везли не по воздуху, а по петляющим дорогам. Это удлиняет путь процентов на двадцать – тридцать. Возьмем, к примеру, двадцать пять. Это сужает зону поиска до пятидесяти шесть миль. – Ифу взял линейку и нарисовал круг, затем подчеркнул несколько названий внутри.

– Достаточно много городов и даже окраины Лондона.

– Это максимальная зона для поиска, – Ифу отошел от карты и сел на стул напротив нее. – Не мешай, пожалуйста.

Посмотрев перед собой через полуприкрытые веки, он представил облик Ахиоки поверх карты. Проходя вниманием по выделенной им области, он остановил внутренний диалог и позволил своему взгляду бесцельно блуждать по карте в выделенной зоне. Через некоторое время цвет карты немного изменился, в нижней части нарисованного им круга появилось небольшое светлое пятно, похожее на солнечный зайчик. Оно немного подвигалось, переместилось и стало уменьшаться в размере, подсвечивая один из городов.

Пока Ифу медитировал, Фёдор, стараясь не шуметь, достал карты Таро и сделал расклад. После чего положил на него ладонь, закрыл глаза, сконцентрировался на информационном потоке, что поднимался от него над столом, и, следуя за ним, вышел в астрал.

В чертогах Папессы было прохладно. Сидящая между двух колон женщина с прикрытой вуалью лицом посмотрела на него. Фёдор поклонился:

– Приветствую, госпожа. Помоги мне, пожалуйста, найти Ахиоку.

– Ты сделал расклад, – Папесса, зная о цели визита своих посетителей, как обычно, отвечала кратко и по существу.

– Да. Я знаю направление. Мне нужны подробности.

– Смотри.

Появилось изображение невысокой двери в кирпичной стене. Изображение сдвинулось, покачнулось, мелькнул узкий проход между домами, часть стены. Фёдор успел зафиксировать название улицы на табличке на углу.

Изображение исчезло, Фёдор осознал себя опять стоящим около ступеней короткой лестницы, ведущей к ногам Папессы.

– Спасибо, госпожа, – он поклонился с благодарностью.

– Реддинг, – сказал Ифу, подходя к карте.

– Оксфорд роуд, – отозвался Фёдор, открывая глаза, – и какой-то переулок между домами. Точнее смогу сказать только на месте. Я там ни разу не был, города не видел, потому у меня только обрывочные образы.

– Хорошо, – Ифу подошел к двери и дернул за шнурок звонка. Когда вошел слуга, он попросил его: – Кечвайо, принеси мне, пожалуйста, атлас городов Британии, а потом разведи пары в паромобиле. Отцу передай, что я буду завтра.

Замерев над открытой картой, он через пару минут показал рукой на одну ее часть:

– Где-то здесь. Улица длинная, да и карта эта старая, ей уже больше десяти лет, а города сейчас быстро развиваются. Интересно, есть поновее?

– Едем. На месте определимся, – сказал Фёдор.

– Поехали.

* * *

Войдя в приемную, Мэйлинь вежливо поздоровалась. Молодая девушка секретарь легкой походкой подошла к ней и, очаровательно улыбаясь, поклонилась:

– Здравствуйте, мисс. Меня зовут Эмили Мэй. Как я могу вам помочь?

– Здравствуйте, мисс Мэй. Меня зовут Ши Мэйлинь, у меня дело к господину Чжоу Байлинь.

Улыбка девушки на мгновение померкла, она на секунду замерла, но затем, явно справившись с первой реакцией, вежливо сказала:

– Я сейчас сообщу о вашем визите. Если вас не затруднит, то вы можете подождать ответ в этом удобном кресле.

Эмили, постучав, вошла в кабинет Чжоу, и до Мэйлинь донеслось начало их разговора:

– Господин, к вам Мэйлинь.

– Опять…

Дверь захлопнулась, оборвав продолжение его слов.

Мэйлинь насторожилась и посмотрела через эфирный план на окружающую ее обстановку. Вход в кабинет Байлиня был закрыт завесой, а все стены приемной были покрыты тонкой, видимой только в эфирном плане вязью. Офис был полностью защищен от тех, кто способен видеть через тонкие планы. Она выдохнула и, стараясь сохранять невозмутимость, стала ждать.

Эмили Мэй вышла через четверть часа и, мило улыбаясь, сообщила, что господин Чжоу Байлинь сейчас занят, но обязательно примет Мэйлинь, как только закончит свои неотложные дела, а пока она готова предложить ей чай. Еще через час Эмили Мэй подошла к двери кабинета и вежливо пригласила ее войти.

Байлинь встретил ее, пригласил пройти и сесть напротив его стола. Мэйлинь с удивлением заметила, что он нервничает, но пытается скрыть свой страх.

– Здравствуйте, мисс Мэйлинь. Очень рад вас видеть в Лондоне, – Байлинь положил дрожащие руки перед собой, затем вздохнул, пытаясь успокоиться, и убрал их, спрятав под столом. – Я сожалею о том, что произошло с вашими родителями.

– А что с ними случилось? – заинтересовалась Мэйлинь.

– Я боюсь, что это будут для вас очень тяжелые новости, – Байлинь вздохнул. – Мы не знаем причину, но ваш отец, Ягами Тао, убил несколько служащих нашего торгового дома и бежал в Японию. Полиция провела расследование, отследила его путь до Нагасаки, но дальше он скрылся на территории Сегуната, где она бессильна.

– А моя мама?

– Поиски Ши Юньфэй не увенчались успехом. Мы подозреваем самое страшное, – он участливо наклонился к ней. – Для нас всех это большая утрата.

– Что с «Золотой цаплей»?

– В сложившейся ситуации совет директоров, рассмотрев предоставленные господином Ши Вэй документы, принял решение о признании его председателем.

Мэйлинь задумалась. Вот, значит, как выглядит версия событий, распространяемая ее дядей.

Байлинь понял ее молчание по-своему и спросил:

– Я могу как-то помочь вам справиться с этим горем?

– Да, вы сможете, – Мэйлинь посмотрела ему в глаза. – Моя мама знала и готовилась к тому, что что-то подобное произойдет. Она направила меня к вам, и, скорее всего, и вы получили от нее сообщение. Я правильно понимаю, что на мое имя открыт счет в Лондоне?

Байлинь вздрогнул, услышав про счет, но сказал с неодобрением:

– Ваша семья в трауре, ваш дядя ищет вас и ждет, когда вы вернетесь в Шанхай, а вы прилетели в Лондон за деньгами?

– Моя семья – это моя мама, которую ранили убийцы, подосланные старым леопардом Ши Вэй, и мой папа, который спас ее и спрятал в Японии. Ши Юньфэй доверяла вам и направила меня в Лондон, рассчитывая на вашу помощь. Так вы поможете?

Байлинь помрачнел, его плечи опустились, и он сказал тихим голосом:

– Вы опоздали. Ши Вэй приехал вчера и с утра поехал в банк Барклайс.

– Он же не сможет получить доступ к моему счету! – возмутилась Мэйлинь.

– Он сможет. И, скорее всего, уже все сделал. – Байлинь откинулся на спинку кресла и посмотрел на нее холодным взглядом: – Я ничем не могу вам помочь!

Мэйлинь встала:

– Зато вы помогли ему, затянув меня в бесполезное ожидание! Прощайте!

Она резко развернулась и быстрым шагом вышла из кабинета.

На улице, махнув рукой, Мэйлинь подозвала такси-паромобиль и, сказав: «В центральный офис банка Барклайс, пожалуйста», – села в салон. Прикоснувшись к точке нэйгуань на запястье, она надавила на нее и, аккуратно массируя, сосредоточилась на дыхании, отпуская из своего сознания все панические мысли.

Когда паромобиль остановился на Ломбард-стрит у входа в банк, она уже была спокойная и сосредоточенная. Выдохнув, улыбнулась привратнику, открывшему перед ней дверь, и вошла в банк.

На столе рядом с банковским клерком стояла бронзовая табличка «Мистер Френсис Мортон». Он создал на своем лице вежливую улыбку и поднялся из-за стола ей навстречу. Мэйлинь поприветствовала его:

– Здравствуйте, мистер Мортон. Меня зовут Мэйлинь, на мое имя открыт счет в вашем банке.

– Здравствуйте, мисс Мэйлинь, присаживайтесь. Могу я увидеть ваши документы?

– Да, разумеется, – она протянула ему свой паспорт.

– Подождите несколько минут, мисс, – Мистер Мортон повернулся на своем вращающемся кресле ко второму столу, в который были встроены разные механизмы. Сперва он выписал ее данные на специальный листок, свернул его, положил в капсулу пневмопочты и нажал клавишу отправки. Через пару минут капсула вернулась, он достал из нее другой лист и, сверяясь с написанным в нем, нажал несколько клавиш с цифрами на большом вертикальном табло банковского механического реестра. Машина защелкала, тихо загудела, и в прорези его стола показалась картонная карточка. Мистер Мортон достал ее, бегло пробежал глазами, потом повернулся на кресле к Мэйлинь:

– Все верно. Такой счет у нас есть, однако у вас не выполнены условия доступа к нему.

– Какие? – Мэйлинь попыталась унять дрожь в руках, сжав подлокотники кресла.

– Для начала, вам не исполнилось еще двадцать три года. Я понимаю, что речь идет о нескольких днях, но наш банк славится скрупулезным выполнением всех своих обязательств.

Мэйлинь внутренне возликовала, но Мортон продолжил:

– У меня в карточке отмечено, что вы уже приходили в банк сегодня утром с этим вопросом. Могу я поинтересоваться, с чем связан ваш повторный визит?

– Это была не я.

– Вот как? – рука Мортона потянулась к клавишам на углу его стола. – А кто это был?

– Я не знаю.

– Ясно, – Мортон нажал левую клавишу. – Мне нужно уведомить управляющего. Я прошу вас подождать меня в этом кресле. Если вам что-то потребуется, то обратитесь к мистеру Кингсли, он вам поможет.

Мэйлинь повернула голову и увидела бесшумно подошедшего и вставшего за ее креслом плечистого джентльмена с отстраненным выражением лица.

Минут через двадцать к ней подошел другой служащий банка и, вежливо поклонившись, сказал:

– Мисс Мэйлинь, наш управляющий, Ричард Готтфрид Торнтон, приглашает вас в свой кабинет.

В кабинете управляющего банком Мэйлинь увидела, что на стульях, стоящих в ряд у стены, сидят еще два человека, Френсис Мортон и какая-то сухонькая женщина с острым лицом, которые вежливо встали при ее появлении. Мистер Торнтон, высокий седобородый мужчина в строгом темно-коричневом костюме, увидев ее, встал из-за массивного стола и поприветствовал ее:

– Могу я предложить вам сесть, мисс Мэйлинь? – затем управляющий помолчал, поглаживая бороду, и посмотрел ей в глаза. – Я прошу извинить за сложившуюся коллизию, однако у нас возникли некоторые вопросы в связи с тем, что к счету в нашем банке пытаются получить доступ сразу два человека. Если вас не затруднит, покажите, пожалуйста, ваш паспорт, миссис Эвелин Фаррингтон.

Он сделал еле заметный жест рукой, сидящая у стены женщина подошла и взяла паспорт из рук Мэйлинь. Внимательно его пролистав, служащая вернула его и повернулась к управляющему:

– Да, девушка утром показывала мне такой же паспорт. Номер, имя, описание внешности данной мисс полностью соответствуют.

– Документы были идентичны? – спросил управляющий.

– Не совсем, сэр. Этот паспорт, – она показала рукой на документ в руках Мэйлинь, – выглядит немного более потертым.

– А девушки?

– Внешность обеих полностью соответствует описанию в паспортах, сэр. И если бы я их встретила вместе, то подумала бы, что это сестры.

– Спасибо, миссис Фарингтон, – управляющий кивнул. – Вы можете еще что-то добавить?

– Да, сэр. Девушка, с которой я работала сегодня утром, пришла с сопровождающим. Мужчина средних лет, рост пять футов девять дюймов, голова выбрита на китайский манер, за спиной черная коса. Он отрекомендовался…

– Ши Вэй! – вырвалось у Мэйлинь. Миссис Фарингтон кивнула, подтверждая.

– Вы его знаете? – заинтересовался Торнтон.

– Да, сэр. Это мой дядя. Он пытался убить мою маму и преследует меня! – воскликнула Мэйлинь.

Управляющий вздохнул:

– Я сожалею о сложившейся у вас в семье ситуации, однако она не имеет отношения к нашему банку.

Он взял со стола картонную карточку с описанием счета, задумчиво посмотрел на нее, потом поднял глаза на Мэйлинь:

– У меня сейчас нет никаких сомнений в вашей личности, мисс, потому поступим мы следующим образом. Послезавтра вам исполняется двадцать три года. Приезжайте с утра к нам в банк, я думаю, что и та девушка тоже к нам приедет. И вы обе в этом кабинете предъявите все необходимые документы и выполните все остальные условия для получения доступа к счету.

– Остальные? – спросила Мэйлинь.

– Да, мисс. Достижение возраста в двадцать три года – это не единственное требование. Настоящая Мэйлинь должна это знать, – он внимательно посмотрел ей в глаза: – Вы знаете?

Мэйлинь внутренне похолодела и с непроницаемым лицом кивнула:

– Разумеется, сэр.

– Замечательно. Если вы обе одинаково докажете свои права, то ваш спор вы сможете решить через суд. До его вердикта счет останется заблокированным. Если же свои права докажет только одна из вас, то вторая будет арестована. Я приглашу констебля присутствовать при вашей встрече. Вам все понятно, мисс?

– Да, сэр. Предельно ясно.

– Тогда до встречи послезавтра, – управляющий поднялся, показывая, что визит окончен. – До свидания, мисс Мэйлинь.

* * *

При въезде в Рединг Ифу и Фёдор остановились на станции заправки паромобилей и быстро перекусили. Оксфорд роуд шла через весь город, начинаясь около вокзала. На улицах было на удивление много людей и разных экипажей.

– Давай прямо, – Фёдор откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза,

Ифу присмотрелся и увидел призрачного волка, бегущего перед его машиной.

– Как его зовут? – спросил он у Фёдора.

– Честер. Не отвлекай, пожалуйста, я через него ищу.

После того как они проехали еще несколько кварталов, Фёдор попросил:

– Теперь помедленнее, мы рядом. – Еще через квартал Фёдор открыл глаза и повернулся к окну: – Вот он. Этот дом.

Ифу кивнул и, не меняя скорости, продолжил движение. Метров через сто он остановил паромобиль у обочины:

– Теперь пойдем осмотримся. Отзови пока своего волка.

Выйдя из машины, они отправились прогулочным шагом в обратную сторону. Остановившись на противоположной стороне улицы на небольшом расстоянии от нужного дома, Ифу задрал вверх голову и стал высматривать в небе птиц. Фёдор увидел, как над плечом Ифу появился эфирный филин, раскинул крылья и полетел вверх. Проследив его полет, он заметил, как филин догнал одну из птиц, уменьшился в размерах и слился с ней. Эта птица сразу развернулась в воздухе, покинула стаю и начала летать по кругу над домом. Глаза Ифу остекленели, он неподвижно стоял посередине улицы, заставляя идущих прохожих обходить его. Летавшая кругами птица вдруг резко спикировала и скрылась за крышами домов. Еще через пару минут Ифу сморгнул, потер покрасневшие глаза и повернулся к Фёдору:

– За домом небольшой двор, узкий и вытянутый. В глубине двора сарай, около которого сидит какой-то мужчина. Забор кирпичный, в нескольких шагах от сарая в нем есть дверь, которая выходит вон в тот переулок, – Ифу показал рукой в сторону узкого прохода между домами на противоположной стороне, затем посмотрел вдоль улицы. – Пойдем в тот паб, посидим, обсудим и оттуда еще раз посмотрим, уже на других планах.

Ахиока была как на иголках. Этим утром, как только проснулась, она почувствовала зов с астрального плана – кто-то называл ее по имени. Опасливо войдя в свой астральный предел, она увидела там одного из своих вчерашних гостей, Ифу, который долго расспрашивал, а потом, пообещав найти ее, исчез. И вот, через несколько бесконечно долгих часов, она почувствовала какое-то изменение в своей каморке. Сместив свой взгляд в эфирный план, Ахиока увидела сидящего у стены волка. Поняв, что его заметили, волк сделал несколько шагов и сел напротив нее, помахивая хвостом, как собака. Ахиока улыбнулась. Волк поднял вверх правую лапу, Ахиока подняла руку в приветствии. Волк наклонил голову, опустил лапу и еще раз ее поднял, Ахиока задрала голову к потолку, но ничего особенного там не увидела. Волк практически человеческим жестом сокрушенно помотал головой, потом сел на задние лапы и закрыл глаза передними, затем выпрямился и опять поднял вверх лапу. Ахиока поняла, закрыла глаза и услышала очень тихий призыв, который до этого терялся на фоне ее собственных мыслей и переживаний:

– Ахиока!

Она кивнула волку и вышла на зов в свой астральный план, практически сразу столкнувшись нос к носу с Ифу.

– Добрый вечер, мисс, – Ифу наклонил голову в приветствии. – Хвала богам, ты поняла, что нужно делать, а то Фёдор уже переживать начал.

– Фёдор? – Ахиока прищурилась и отошла на шаг. – Ты уверен, что это он?

– Да, – сказал Ифу. – Не переживай, мы сразу приняли меры. То, что было тогда, уже не повторится. Это он через своего тотемного волка тебе знаки подавал, когда ты мой призыв не услышала.

– Ой, а как это?

– Я предлагаю обсудить это позднее, а сейчас, пожалуйста, перейдем к делу. Мы рядом, на соседней улице. Сейчас будем готовиться, чтобы тебя освободить. Нам может потребоваться время на это, возможно, придется подождать темноты. Будь готова, пожалуйста.

– Хорошо.

– Ты знаешь, сколько людей в доме?

– Я видела только двоих, что мне еду приносили. Один из них всегда сидит перед дверью.

– Ясно. Я не прощаюсь, мы скоро увидимся, – Ифу кивнул и исчез из ее астрального предела.

Ахиока открыла глаза, волка перед ней уже не было. Сердце ее колотилось, она призвала Дэйру, свою росомаху, и попросила ее посидеть рядом. Так ей стало спокойнее.

– В доме четверо, две женщины и два мужчины, один из них сейчас спит в комнатке под крышей. Еще один мужчина сидит на страже у сарая.

– Тебя не заметили?

– Мы с Честером были осторожными, – сказал Фёдор. – Через комнаты не бегали.

– Хорошо. Ахиока нас ждет.

– Тогда пошли, – Фёдор попытался встать, но Ифу его остановил:

– Сперва пиво допей, – он показал рукой на полный бокал перед Фёдором. – Ты вызовешь подозрение и оскорбишь хозяина паба. Не переживай, я заказал самое легкое.

– Есть идеи, как будем дальше действовать?

– Подгоним машину ближе к заднему двору, ты поможешь мне перелезть через стену, – Ифу залез во внутренний карман сюртука и положил перед собой на стол кастет. – Я нокаутирую охранника и выведу Ахиоку.

– Два соображения, – поднял руку Фёдор. – Нужно будет попросить Ахиоку отвлечь охранника, а то он тебя услышит, как ты на стену лезешь. И второе. Вход в этот переулочек просматривается с основной улицы, я смогу людей отвести только на очень короткое время. И я почему-то очень не хочу ждать ночи, да и в Лондон нам еще возвращаться.

– Да, я тоже не хочу тянуть, – Ифу задумался на минуту, а потом кивнул: – Угу. Сделаю пару дымовых зарядов. Подожжем их у входа в переулок. Дым нас прикроет, а люди подумают, что пожар. Суета на улице перед домом нам на руку.

– Из чего ты это сделаешь?

– Я тут на улице видел несколько полезных магазинов, там купим ингредиенты.

– Ифу, скажи мне, пожалуйста, – Фёдор посмотрел на него с удивлением, – ты сын посла – откуда ты все это знаешь?

– На лето я иногда ездил к бабушке. Там был детский зимний лагерь разведчиков-изибхало. Нас там и не такому учили. – Он допил пиво и, положив на стол купюру, встал. – Пойдем, я тут рядом видел бакалейную лавку.

Через полтора часа они были готовы. Машина стояла под парами на соседней улице у второго выхода из переулка. Ифу аккуратно сложил сюртук и снял галстук, положив их на сиденье. Вызвав своего тотема, он приказал ему сидеть в машине и отваживать всех тех, кого может заинтересовать включенный паромобиль.

Подходя по переулку к нужному им дому, он на минуту остановился и опершись рукой о стену послал зов Ахиоке: «Мы готовы. Начинаем».

Ахиока подошла к двери и несколько раз проскрежетала по ней ржавым гвоздем, который нашла на полу сарая. Через некоторое время охранник, сидевший у двери, проворчал:

– Что шумишь?

– Мне скучно, – отозвалась Ахиока максимально капризным голосом и проскрежетала еще раз.

Остановившись в переулочке, Фёдор указал рукой вперед и прошептал команду:

– Честер, голос!

Волк пробежал мимо него, выскочил на улицу и, подняв голову, завыл. Вой не был слышен, однако люди на улице его почувствовали. Идущие в направлении переулка почему-то замедлили шаг или споткнулись, а другие немного ускорились, подняв плечи и оглядываясь.

Фёдор подошел к стене, прижался к ней спиной и опустил вниз сплетенные ладони. Дождавшись очередного тихого скрежета и слов «Я тебе сейчас уши оборву, если не перестанешь», Ифу оттолкнулся ногой от его ладоней и одним прыжком вскочил на забор, где и замер пригнувшись. Сидя так, чтобы угол крыши сарая закрывал его от охранника снизу, он достал из заднего кармана брюк кастет.

Фёдор побежал к выходу из переулка и, остановившись за пару метров до него, присел на колени и поставил перед собой два картонных цилиндра с торчащими фитилями. Чиркнув спичкой о стену, он поджег их. Цилиндры зашипели, и из отверстий в их боковых стенках повалил дым. Обернувшись через плечо, он увидел, как Ифу спрыгивает во двор, посмотрел наверх и, хитро усмехнувшись, отправил второй дымящийся снаряд в открытое окно второго этажа.

Ахиока услышала шум за дверью, короткий вскрик, после чего дверь отворилась, и в проеме, освещенном вечерним солнцем, появился молодой мужчина. Он протянул руку и сказал:

– Пойдем со мной.

Она взялась за руку и выскочила из сарая. Ифу закрыл за ней дверь, затем откинул в сторону засов на калитке в заборе, аккуратно подтолкнул Ахиоку и снова запер дверь. После чего вскочил на рядом стоящую бочку, подтянулся на руках и спрыгнул с забора в узкий переулочек, одна сторона которого уже была затянута плотной дымной стеной, медленно ползущей в их сторону. Из дыма появился Фёдор, подмигнул Ифу, и они хором закричали:

– Пожар! Горим! – после чего подхватили Ахиоку под руки и побежали прочь от дымящегося дома.

Остановившись в Слау, на полпути к Лондону, для очередной заправки паромобиля, все трое зашли в небольшую таверну рядом с топливной станцией. Сидя над тарелкой с жаркое, Ахиока посмотрела на Ифу и Фёдора, устроившихся за столом напротив нее:

– Ну и куда вы меня везете?

– Вот это я и хотел обсудить, – ответил Фёдор.

– Мое мнение вы будете учитывать?

– Разумеется, – присоединился к разговору Ифу. – У тебя есть какие-то предложения?

– А вы к ним прислушаетесь? – Ахиока поморщилась. – Понимаете, вы уже третьи, кто похищает меня в течение этого месяца.

– Ну не совсем так, – Ифу покачал головой. – Мы спасли тебя от вторых, которые украли тебя у первых и вообще-то планировали принести тебя в жертву.

– Сложная фраза, – Ахиока хмыкнула. – Только главный из первых убил того демона, которому вторые хотели принести меня в жертву.

– Если, как ты говоришь, главный из первых – это Магистр, – вздрогнул Фёдор, – то после того, как он призвал Люцифера, с ним вообще нельзя иметь никаких дел. И давайте, пожалуйста, по-простому, английский для меня не родной. Ахиока, ты что хочешь?

– Вас послушать.

– Ифу? – Фёдор посмотрел на него.

– Нужно отвезти Ахиоку в американское посольство. Это самое правильное решение. А ты как хотел?

– Я думал, как провести Ахиоку к нам на корабль. – Фёдор посмотрел на девушку. – Помнишь Мэйлинь? Ту, что дракона в твоем пределе освободила? Она владеет большим дирижаблем, и мы планировали после Лондона лететь в Нью-Йорк. Можем и тебя довести до дома.

– Как ты проведешь ее на воздушный корабль? – заинтересовался Ифу. – У Ахиоки нет с собой паспорта, если я правильно понимаю.

– Да, меня и в Англию ввезли по поддельным документам, – сказала Ахиока.

– Есть идея как пройти. Документы не потребуются, – с уверенностью сказал Фёдор и обратился к Ахиоке: – А ты сама как хочешь? У нас два варианта, но окончательное решение за тобой.

Ахиока в раздумье молча посмотрела на ребят, затем тихо стала размышлять вслух:

– Как я хочу? Уже месяц как со мной происходят странные события. Незнакомые мне люди что-то делают: похищают, обучают, приходят на помощь и спасают… – она помолчала, собираясь с мыслями. – Вас, как я помню, тоже пытались похитить?

– Меня нет, – ответил Ифу.

– Возможно, это только потому, что ты уже в Лондоне, – возразил Фёдор.

– Ну так вот, – Ахиока подняла руку, привлекая внимание. – Я хочу понять, что такое Тэтрум, и раз уж я его часть, то мне лучше быть с вами. Потому я соглашусь с Фёдором, а в посольстве, извини, Ифу, я опять останусь одна, и со мной снова что-то сможет произойти.

Ребята переглянулись, и Ифу кивнул, соглашаясь. Фёдор задумчиво постучал пальцами по столу и сказал:

– Хорошо, тогда едем в «Воздушные гавани». Это отель рядом с Кройдоном.

* * *

Перед входом в отель стояла большая стойка, подсвеченная электрическими лампами.

– «Отель „Воздушные гавани“. Парящее великолепие для искателей приключений и ценителей комфорта!» – вслух прочитала Ахиока, остановившись и задрав голову. – «Ресторан „Облака“, чайная комната в русском стиле „Воздушный самовар“». Что такое самовар? – спросила она у Фёдора. Тот задумался, подбирая слова:

– Русский чайник с углями внутри.

– Ты привез нас сюда чай пить?

– Нет! – хохотнул Фёдор. – Здесь остановился человек, который может нам помочь. Пойдем, познакомлю вас.

Привратник открыл перед ними массивную створку двери, и они вошли внутрь. Просторный холл был облицован темным деревом, украшенным панелями из бронзы, декоративными шестеренками и трубками. В центре потолка висела люстра в виде большого дирижабля, с которой спускались десятки парящих светильников, похожих на воздушные шары.

– Добро пожаловать в «Воздушные гавани», путешественники, – обратился к ним портье

Поговорив с ним, они узнали, что господин Жемчугов совсем недавно поднялся в свой номер. Услышав просьбу пригласить его, портье кивнул, написал несколько строк на листке бумаги, свернул его и положил в капсулу пневмопочты. Повернув на капсуле несколько дисков, он установил таким образом адрес доставки и вставил капсулу в приемную трубу. Нажав на рычаг отправки и услышав щелчки и шипение, портье удовлетворенно кивнул и попросил подождать ответа, заняв любое место в холле отеля.

Через некоторое время в холл спустился хмурый Жемчугов в красном расшитом халате. Увидев его, Фёдор поднялся из кресла и пошел навстречу.

– Здравствуйте, Михаил Борисович.

– И тебе не хворать, Фёдор Алексеевич, – ворчливо отозвался Жемчугов. – Я уже спать собирался пойти, а тут в номере как звякнет, как зашипит, загудит, и из их этого самовара адского у двери записка твоя вылетает. Ты чего хотел?

– Помощь ваша требуется. Нам нужно на борт «Юньшаня» эту девушку провести, да так, чтобы никто не заметил. – Фёдор повернулся к своим сопровождающим: – Знакомьтесь, госпожа Ахиока, господин Ифу, а это ромский барон, господин Михаил Жемчугов.

Обменявшись приветствиями, Михаил повернулся к Фёдору и, хитро прищурившись, продолжил:

– Ты меня удивляешь, Фёдор. Второй день в Лондоне, а уже девушку воруешь. И когда ты все успеваешь?

– Не совсем так, – Фёдор покачал головой. – Ахиоку похитили в Америке и привезли в Лондон, а мы с Ифу ее отбили и домой вернуть хотим. Да только документов у нее, сами понимаете, нет. Потому и пройти на борт простым путем мы не можем.

Михаил помрачнел и внимательно посмотрел на Ахиоку:

– Откуда вы, юная леди?

– Миссури, сэр, – вежливо ответила девушка.

– Ты за этим в Лондон прилетел? – спросил Жемчугов у Фёдора.

– Получается, что так.

– Ждите здесь, я скоро вернусь, – и Михаил широким шагом направился к лестнице, ведущей на этажи с номерами.

Ифу внимательно посмотрел на удаляющуюся спину, потом задумчиво перевел взгляд на Фёдора, но промолчал, однако Фёдор спросил его:

– Ты что-то хотел спросить?

– Это личный вопрос, я не уверен, что он уместен.

– Это не проблема, спрашивай.

– Он очень быстро согласился. Он тебе чем-то обязан?

– Давай сядем, – Фёдор показал на обитые зеленым бархатом кресла, стоящие рядом с полированным столиком, – и я расскажу… Мы познакомились с ним около двух лет назад. У него тогда дочка сбежала с купцом одним. Молоденькая, чуть постарше тебя, Ахиока. Михаил к нам пришел за помощью. Он в магии хорошо разбирается, в своей, в цыганской, но тут было что-то необычное для него и очень сильное. Приворот так не работает. – Фёдор сделал паузу вспоминая. – Короче, подселенца я снял, девушку мы нашли, сказали Михаилу, где она. А после того, как морок с нее спал, она и сама в семью вернуться захотела.

– А похитителей полиция арестовала? – заинтересовалась Ахиока.

– Нет. Полиция по закону ничего не смогла сделать. Маришка сама уехала, сама вернулась, никакого физического насилия над ней не было.

– Ну вот! – надулась Ахиока.

– Ну, кроме закона существует еще и справедливость, а у нас в России она зачастую и поважнее будет. Недавно читал в «Ведомостях», что окончательно разорился тот купец. Ну а мы с Михаилом сдружились. Он то в шутку, а то и всерьез все пытается найти у меня цыганские корни и в табор сманивает. Так что тут, Ифу, не про обязательства. Своим надо помогать и поддерживать их, это романипэ – культурный кодекс цыган.

Вернулся Михаил уже одетым, с волосами, перевязанными черной банданой, с гитарой на ремне за плечом. Подойдя к ребятам, он протянул Ахиоке цветастый сверток:

– Наденьте, пожалуйста, эту юбку, мисс, можно прямо поверх вашей одежды, а шаль пока несите в руках, – он показал рукой: – Вон там комната для дам.

Выйдя на улицу, Михаил перехватил гитару и, перебирая струны, тихо запел на ходу какую-то цыганскую песню. Так, без лишних разговоров, шли они по освещенной фонарями улице к служебному входу в аэропорт. Остановившись в полусотне метров от него, Михаил взял из рук Ахиоки ярко красную, расшитую цветами шаль и, широким жестом развернув ее в воздухе, окутал ею плечи девушки. Ахиока окинула себя взглядом и пожалела, что рядом нет зеркала. Михаил улыбнулся:

– Еще успеете налюбоваться подарком, мисс. Она теперь ваша. – Он взял на гитаре мелодичный аккорд и стал давать инструкции: – Итак, вы, Ахиока, идете за Фёдором след в след. Смотреть надо себе под ноги. Что бы ни случилось, глаза не поднимаете. У тебя же, Фёдор, все документы есть?

– Конечно. Я же член экипажа.

– Хорошо. Тебе я глаза отвести не смогу, потому ты идешь медленно и не оборачиваешься. Обернешься, посмотришь на Ахиоку – и чары с нее спадут. Когда войдете на борт, вы, мисс, положите ему руку на плечо или шаль снимете. На этом действие заклинания закончится. Вам все понятно?

Получив подтверждающие кивки, Михаил спросил:

– Готовы?

– Погодите, – Фёдор повернулся к Ифу. – Мы на сегодня расстаемся, но я чувствую, что мы что-то недоделали. Пожалуйста, приезжай к нам завтра на корабль. Я думаю, будет хорошо, если мы сможем все вчетвером встретиться.

– Я согласен. Сделаю все что смогу.

Попрощавшись с друзьями, Ифу стал смотреть на то, что сейчас будет происходить. Михаил перебором струн начал очередную мелодию, тихо запел песню, и вдвоем с Федором медленно пошел к дверям служебного входа. Вдвоем? Ифу удивленно сморгнул: он и сам не заметил, как Ахиока исчезла. Фёдор открыл дверь, Михаил, продолжая играть, придержал ее плечом, пропел что-то на русском, явно прощаясь, и, пропев еще один куплет в открытую дверь, отошел от нее, позволяя ей закрыться под действием пружинного механизма. После чего хитро посмотрел в сторону Ифу, махнул ему рукой на прощание и выдал аккорд. Взгляд Ифу помимо его воли переместился на другую сторону улицы, он вздрогнул, резко присмотрелся и понял, что стоит один на пустой улице. Исчезла музыка, улицу затягивало ночным туманом, в котором яркими шарами светились уличные фонари. Ифу восхищенно покачал головой, повернулся и пошел обратно к отелю, рядом с которым был припаркован его паромобиль.

Ахиока шла, стараясь не шуметь, и смотрела на каблуки Фёдора, идущего перед ней. Он шел медленно, широко открывая встречающиеся на пути двери, помогая ей пройти. Наконец коридоры кончились, и они вышли на поле воздушного порта. Ахиока вжала голову в плечи и сильно вцепилась руками в шаль, однако, несмотря на все ее страхи, никто их не окликнул, и через некоторое время она увидела, что Фёдор остановился перед какой-то лесенкой. Взбежав по ней, он открыл дверь. Изнутри раздались голоса – видимо, Фёдор встретился с кем-то знакомым. Вздохнув, девушка аккуратно поднялась по лестнице и вошла внутрь. Перед собой она увидела смуглого человека в рабочем комбинезоне со сдвинутым на затылок кожаным шлемом и, встав рядом с Фёдором, сняла шаль. Встречающий от неожиданности подпрыгнул и воскликнул:

– Йа сатер! – после чего, приглядевшись к одежде Ахиоки, спросил: – Фёдор, опять твои цыгане?

– Не цыгане, а чероки, – улыбнулся Фёдор и представил встречающего: – Ахиока, это Селим бин Фатлах, помощник капитана этого корабля.

Селим быстро справился с переживанием и вежливо поклонился:

– Прошу прощения за свою реакцию, мисс Ахиока, вы появились так неожиданно. Очень рад нашему знакомству. Это у вас платок-невидимка? – он показал рукой на шаль, которую Ахиока держала в руках.

– Похоже на то, – согласилась девушка, – по крайней мере, меня никто в порту не увидел.

– Помнится, был у меня подобный, когда я сбегал из гарема Каирского бея.

– Селим, – заинтересовался Фёдор, – а что ты делал в гареме?

– Фёдор, не задавай глупые вопросы – что еще может делать мужчина в чужом гареме! – демонстративно возмутился Селим. Ахиока хихикнула в кулак.

– Ладно, надеюсь, ты потом про это расскажешь. Мэйлинь на борту?

– Где-то с час назад вернулась. Грустная. Сейчас у капитана.

– Понятно. Мы тогда тоже к нему, – Фёдор кивнул и повел Ахиоку по коридорам и лестницам огромного корабля.

Фёдор постучал в дверь и, дождавшись ответа, зашел вместе с Ахиокой. Окинув взглядом кают-компанию, он увидел, что за столиком с чашками с чаем сидит усталая Мэйлинь, а напротив нее капитан. Штейнберг встал при их появлении и поздоровался:

– Добрый вечер.

– Мы с победой! – сказал Фёдор. – Разрешите представить, Ахиока из клана Анисахони. Капитан Штейнберг, Мэйлинь.

Ахиока вежливо поклонилась.

– Рад нашему знакомству, мисс. Итак, видимо, у нас вторая проблема образовалась, – повернувшись к Мэйлинь, сказал Штейнберг, после чего жестом пригласил всех за стол: – Присаживайтесь, молодые люди, перекусите с дороги.

– Проблемы? – Фёдор встревожено посмотрел на Мэйлинь.

Та кивнула:

– Да, но о них позже. – Она посмотрела на Ахиоку. – Добро пожаловать на борт. Я очень рада нашей встрече. Я вам сейчас покажу вашу каюту.

Штейнберг кашлянул. Мэйлинь посмотрела на него и спросила:

– Капитан?

Вместо ответа Штейнберг обратился к Ахиоке:

– Мисс, вы как прошли на корабль?

– Меня Фёдор провел.

– Теодор?

– Капитан, если вы позволите я начну издалека, – начал Фёдор. – Ахиоку похитили те же люди, что напали на ваш корабль и атаковали в Москве нас с Мэйлинь. Так как эти события связаны с нами, то мы решили ей помочь, нашли ее рядом с Лондоном, освободили и привезли сюда. Ей надо домой, в Америку, и я подумал, что раз мы все равно туда летим…

– Теодор, – капитан прервал Фёдора, – я задал другой вопрос. То, что вы говорите, очень важно, и я так понимаю, госпожа директор была в курсе ваших приключений. По-человечески я всецело на вашей стороне, но как капитан я смотрю на эту ситуацию с другой стороны. На борт моего корабля поздно вечером поднимаетесь вы с девушкой. Заявок на проход не было, как и билета. И судя по некоторым элементам вашей одежды, мисс, я могу предположить, кто вам помог пройти незамеченными к нам на борт. Недавно я с таким уже столкнулся.

– Да, вы правы, Михаил помог Ахиоке пройти. И да, у нее нет документов. В том сарае, где ее держали, их не было.

– Теодор, давайте я расскажу про другую сторону этой ситуации. Любой корабль – это часть государства, и сейчас мы с вами находимся на китайской территории. При этом мы в британском порту со своими законами. И вот представьте, на борт поднимается инспектор, обнаруживает пассажира без документов и обвиняет нас в контрабанде, незаконном пересечении границы, а то и в киднепинге. Это международный скандал, и последствия его могут быть очень серьезными – от штрафа до моего и вашего ареста и конфискации корабля и груза. Для мисс Ахиоки иммиграционная тюрьма и депортация.

Фёдор взъерошил волосы:

– Так… об этом я не подумал.

Пока шел этот разговор, Ахиока почувствовала легкое и уже знакомое ментальное прикосновение. Она закрыла глаза, вышла в свой астральный предел и увидела рядом с собой Магистра.

– Добрый вечер, Ахиока, – поприветствовал ее Гийом.

– Здравствуйте.

– Я волнуюсь за тебя. Как проходит твое приключение?

– Хорошо. Ифу и Фёдор нашли меня, устроили пожар, и мы сбежали. Я уже в Лондоне, на борту дирижабля Мэйлинь. Правда, капитан корабля сейчас сидит напротив и переживает, что у меня нет документов, и от этого у нас могут быть проблемы.

– Сильно переживает?

– Да, но пока только Фёдору достается, ибо это была его идея – меня сюда тайком привести.

Магистр улыбнулся:

– Передай капитану, что завтра утром в восемь часов в Кройдон привезут твой паспорт. Эдвард будет ждать Фёдора у служебного выхода.

Ахиока удивленно спросила:

– Почему… – и запнулась, пытаясь подобрать слова.

Гийом усмехнулся и сказал:

– Возвращайся, а то твои друзья испугаются, что ты внезапно уснула.

Ахиока открыла глаза и встретилась взглядом с Мэйлинь, которая удивленно приподняла бровь. Ахиока кивнула ей и повернулась к капитану:

– Завтра утром у меня будет паспорт. В восемь часов Фёдору передадут его у служебного выхода аэропорта. Вас это устроит, капитан?

Штейнберг кивнул:

– Если этой ночью у нас не будет полицейского рейда, то да.

Фёдор прищурился:

– Откуда у тебя эта информация? А, ты с Магистром сейчас говорила, – утвердительно сказал он.

– Да, – скромно кивнула Ахиока. – Помнишь наш разговор? Вы спасли меня от вторых, а первые мне помогают.

– Хорошо, – Фёдор потер глаза. – Я уже сплю на ходу и плохо соображаю. Завтра все это обдумаем, тем более что я Ифу к нам пригласил, и он сказал, что постарается приехать. Мэйлинь, извини меня, пожалуйста, что я сразу с нашими делами свалился. Как твои успехи?

– Все правильно, ты с гостьей приехал, это важнее. У меня успехов нет. Если не вдаваться в подробности, то мой дядя при помощи моего двойника пытается получить доступ к моему счету. Сам счет заблокирован, и послезавтра в банке будет разбирательство по этому поводу. Та, кто не сможет доказать, что она настоящая Мэйлинь, будет арестована как мошенница. – Она вздохнула: – Я тоже безумно устала и перенервничала. Встречалась с Чжоу Байлинь, была в банке, потом в панике поехала к сэру Спенсеру, и он порекомендовал адвоката. После встречи с которым я вернулась сюда.

– Чем я могу тебе помочь? – спросил Фёдор.

– Завтра, – Мэйлинь тряхнула головой. – Сегодня действительно силы уже у всех кончились. – Она с признательностью посмотрела на капитана. – Большое спасибо вам, Ганс, за вашу поддержку, вы снова мне очень помогли.

– Всегда рад, – Штейнберг кивнул, потом нажал кнопку на стене и попросил вошедшего вестового проводить Ахиоку в ее каюту.

Войдя в свою комнату, Ахиока замерла при входе и осмотрелась. По сравнению с роскошью «Русалки» дизайн этой каюты был минималистичным: легкая плетеная мебель, отсутствие декоративных металлических элементов, явный упор на функциональность. Однако если вспомнить ее предыдущую ночь в сарае на тонком матрасе на земле, то главное, что тут есть – это настоящая кровать. Ахиока радостно взвизгнула и прыгнула в подушки.

* * *

На следующее утро Ахиока, Мэйлинь и Фёдор сидели в носовом салоне Юньшаня и ждали Ифу. Он утром прислал телеграмму в порт и предупредил о своем приезде. Войдя в салон дирижабля, Ифу вежливо поздоровался.

– Я очень рад, что тебе удалось к нам присоединиться, – Фёдор подошел и пожал ему руку. – Сложно было отпроситься у Спенсера?

– Мне не пришлось этого делать. Я утром приехал к нему, и первое, что он сказал, заключалось в том, что он спешно покидает Лондон по безотлагательным делам. А так как заданий для меня у него сейчас нет, то он предложил мне недельный отпуск. С сохранением содержания, которое он сразу мне и вручил.

– Чудеса!

– Или судьба. А у вас как?

– Тоже приятные неожиданности. Я утром встречался с неким Эдвардом. Ахиока говорит, что это тот, кто сопровождал ее в плавании в Англию. Так вот, он передал мне все ее документы. Так что она свободна и может спокойно лететь домой.

– А когда полетим? – быстро спросила Ахиока.

– Сразу, как я получу доступ к моему счету, – ответила Мэйлинь, – а с этим пока сложности. Но я не хочу нашу встречу начинать с моих проблем. Нам бы сперва понять, что нас свело и зачем.

– Тогда у меня предложение, – сказал Ифу. – Давайте расскажем, какими судьбами мы встретились. Я вашу с Фёдором историю слышал, а Ахиока нет, да и про себя я не рассказывал. Вот на этом и познакомимся.

Мэйлинь согласилась и начала свой рассказ:

– Месяц назад моя мама настояла на том, чтобы я полетела на этом дирижабле в Стамбул…

Пока она говорила, Ифу заметил, что в этот раз ее история создает перед его внутренним взором куда как более богатые образы. Он прикрыл глаза, сконцентрировался на них – и понял, что это уже не его собственные картинки, которые создаются умом, как при прочтении захватывающей книги, а записи памяти самой Мэйлинь, и что он буквально смотрит ее глазами, как на корму «Юншаня» с грохотом наваливается нос преследующего дирижабля, и ощущает, как его продувает холодный ветер, смешанный со страхом и азартом боя.

Ахиока почувствовала, как какой-то холодный, искрящийся мурашками поток поднимается по позвоночнику, раскрывается в затылке яркой вспышкой, которая как волна выплескивается вперед и в стороны, обнимая сидящих перед ней.

Четверо ребят сидели вокруг круглого стола с закрытыми глазами. Речь Мэйлинь все больше становилась бессвязной, четкое повествование разваливалось на отдельные фразы, звучащие все с большими паузами: «ведьма», «кругом летали сильфиды», «в Москву», – наконец и они пропали. Однако перед внутренним взором каждого проходили четкие образы всех событий, что происходили с Мэйлинь в течение этого месяца, ее переживания и зачастую мысли. Появилась картинка, как Фёдор с Ахиокой входят в кают-компанию, взгляд Мэйлинь переносится на его лицо, и ее резко накрывает радостью и теплым переживанием любви.

Поток событий резко прервался, и все зашевелились, открывая глаза.

– Что это было? – шепотом спросил Фёдор.

Мэйлинь сидела красная от стыда, с глазами, полными слез. Внезапно она вскочила и, прошептав что-то неразборчивое, выскочила из салона.

– Что происходит? – Фёдор вскочил на ноги.

– Ты не понял? – спросила Ахиока. – Ты ей нравишься, она тебя любит. Она боялась тебе в этом признаться и ждала твоих слов. А теперь мы все это знаем, – она смущенно опустила глаза и добавила: – И то, что ты ее любишь, тоже.

– И она теперь это знает, – тихо сказал Ифу. – Так что Мэйлинь скоро вернется. Просто подожди. – Он достал из жилетного кармана часы, отщелкнул крышку и сказал: – Двадцать минут. Эта же история, с гораздо меньшими подробностями, но рассказанная словами, заняла часа два.

– Ты это к чему? – спросил Фёдор.

– Просто отметил.

Они немного помолчали. Наконец открылась дверь и вошла Мэйлинь. Фёдор вскочил ей навстречу, но она вернулась на свое место и села, потупив глаза. Фёдор сел рядом и коснулся ее плеча:

– Я хотел… – начал было он, но Мэйлинь прервала его, нежно коснувшись руки:

– Я знаю, я же и тебя смогла почувствовать в этом трансе. – Она поморщилась: – Я мечтала, что признание в любви будет с цветами, при свете полной луны, – она чуть не расплакалась, – на мостике через ручей.

– Я люблю тебя, и конечно, так и будет, – сказал Фёдор.

– А зачем? Я же и так уже все знаю.

– Одно другое не отменяет. Цветы будут, только я не буду ждать полнолуния. Будет звездное небо, я сегодня разгоню тучи. И будет наблюдательный пост на спине дирижабля. Придешь на закате?

Мэйлинь кивнула, не поднимая глаз.

– И вы тогда тоже приходите. Раз уж мы настолько связаны, – прошептала она, обращаясь к Ахиоке и Ифу.

– Да, – слитно ответили оба и от неожиданности прыснули, переглянувшись.

– Давайте сейчас о чем-то другом поговорим, – попросила Мэйлинь, с нежностью кладя голову на плечо Фёдора.

– Я могу рассказать, как меня в Англию везли, – предложила Ахиока.

– Давай чуть попозже, – попросил Фёдор, – я не готов к повторению такой же волны откровенности.

– Я думаю, что смогу помочь с решением проблемы с банком, – задумчиво произнес Ифу.

– Как? – спросила Мэйлинь, выпрямляясь.

– Я думаю, Цзиньлун ошибся, говоря, что это номер счета.

– Ты в таких подробностях все это видел? – удивленно воскликнула Мэйлинь.

– У меня большой опыт просмотра памяти прошлых жизней, как своих, так и чужих, потому я смог быстро сориентироваться в этом процессе.

– А я тоже видела свою прошлую жизнь, – возбужденно вставила Ахиока, а потом, покосившись на Фёдора, добавила: – Правда, там я была с Магистром.

– Я подозреваю, что и у нас было много совместных воплощений, – вежливо отреагировал Ифу, – но позволь я вернусь к проблемам Мэйлинь.

– Хорошо, – кивнула Ахиока, – больше не буду.

– Итак. Я правильно понимаю, что расшифровать сообщения можешь только ты, твоя мама и Цзиньлун, раз он сказал, что это он придумал этот шифр.

– До встречи с ним я думала, что только я и родители, – Мэйлинь внимательно посмотрела на Ифу.

– Давай смотреть логически. Твоя мама не знала, в Москву или Лондон ты полетишь первой, поэтому логично предположить, что сообщения были в оба города. В сообщении в Москву была фраза про богатство, и Цзиньлун сказал тебе про лондонский счет. Вероятнее всего в сообщении, отправленном в Лондон, была такая же фраза.

– Возможно.

– Посмотрим теперь на ситуацию глазами твоего дяди Ши Вей. Он наверняка перехватил отправленные из Шанхая сообщения, но не смог их прочитать. Однако он увидел в них одинаковые цифры. Возможно, он тоже думает, что это номер счета или код доступа. Если он запросил Лондон и Москву про расшифровку, то получил ответы, что она невозможна, тут Цзиньлун не скажет правды.

– Да, – Мэйлинь кивнула.

– Мы знаем, что Ши Вей знает про счет и приехал в Лондон. Но он не знает шифра.

– К чему ты ведешь? Я не понимаю…

– Я уверен, что кодом доступа к счету является та самая тарабарщина, что получается при расшифровке. То есть не цифры, а слова.

– «Чаншань Циши падать облако», – прошептала Мэйлинь.

– Возможно, вначале слово «богатство», тогда это пять слов.

– Я могу это проверить, – сказал Фёдор, доставая из чехла на поясе колоду Таро. Он сделал расклад, положил под ним несколько карт и удивлено сказал: – Странно, но не четыре и не пять слов.

– Спроси про шесть или восемь символов, – попросила Мэйлинь.

– Шесть. Однозначно. Почему? – спросил Фёдор, выложив несколько карт.

– Это количество иероглифов в словах «Чаншань Циши падать облако».

– Ага! Значит, это не слова, а иероглифы! – воскликнул Ифу. – А твой дядя укажет другие, ибо он знает только цифры.

– Айя! Ты прав! – вскричала Мэйлинь. – Спасибо, Ифу!

– Пожалуйста, – он кивнул. – Ну что, мы продолжаем?

– Извините, а может, мы сделаем небольшой перерыв? – вмешалась Ахиока. – Я почему-то чувствую себя страшно голодной.

– Я тоже, – кивнула Мэйлинь и встала. – Видимо, это последствие нашего процесса слияния разумов. Сейчас попрошу повара приготовить что-то быстрое, а потом продолжим.

– Я помогу тебе, – сказал Фёдор и поднялся следом.

Ифу проводил взглядом выходящих ребят, улыбнулся каким-то своим мыслям и повернулся к Ахиоке:

– Как тебе здесь?

Она не ответила и продолжила задумчиво смотреть на дверь.

– У них настоящая любовь, – наконец произнесла она.

– Да, – кивнул Ифу. – Потому с обедом нам придется немного подождать. Им нужно сейчас вдвоем побыть.

– А у тебя такое было? Ты женат?

– Не женат, и да, было.

– Ой. Вы расстались?

– Нет, мы даже больше, чем друзья. Альбина мне как сестра. Я вас как-нибудь познакомлю.

– Странно это – вот так коснуться любви другого человека.

– Да, странно. Возможно, это как-то связано с тем, кто мы, с Тэтрумом.

– Тэтрум, Тэтрум… – задумчиво сказала Ахиока. – Мы четверо. Но что это значит?

– Ну ты же сама все видела. Слышала, что говорила Кайла.

– Кайла? – задумалась Ахиока. – Странно, я во время процесса это как-то пропустила, а сейчас это в памяти всплывает, и в подробностях.

– Так бывает, когда информации разом приходит столь много, что ум не успевает все осознавать. Зато это вспоминается потом.

– Ты ее знаешь?

– Да. Когда мне было шестнадцать, у меня начались спонтанные и очень мощные выходы в астральный план. Отец нашел мне учителя, она тогда в Лондоне жила. Она меня многому научила и много рассказывала.

– Про нас, про Тэтрум?

– Она рассказывала про Переход, про четверых, что будут на его острие. Но то, что я один из них, она не говорила. Возможно, и правильно, я бы тогда по-другому это понял.

– А что она говорила?

– Близкое к тому, что и в разговорах с Мэйлинь. Но это не важно, – задумчиво сказал Ифу. – Важно, что она сейчас нам скажет, когда мы встретились. Так что да, я думаю, будет правильно, если мы по дороге в Нью-Йорк у нее остановимся.

Весь день они провели вместе. С опаской начав слушать про историю Ахиоки, обнаружили, что процесс слияния, как они для себя его назвали, не повторился. Ахиока рассказывала о своем похищении, все более увлекаясь, и в ее рассказе похищение уже звучало как необычное и внезапное, но приключение. Особенно ее впечатлило то, что стал в ее рассказ добавлять Ифу из того, что он узнал во время своего расследования.

– Миссис Джонстон назвалась Дриадой? – смеялась Ахиока. – Угрожала тебе каменным монстром?

Ифу продолжил свою часть истории, и в конце Ахиока спросила:

– А этот камень у тебя сохранился?

– Да, конечно. Его невозможно потерять, можно только выкинуть.

– И ты сможешь ее позвать и передать сообщение моим родителям.

– Можно сделать даже лучше. Пойдем вместе в твой астральный предел, я дорогу туда знаю. Там я ее позову, и ты с ней сама поговоришь.

– Сейчас?

Ифу сперва посмотрел на свой хронометр, что-то мысленно прикинул и ответил:

– Да, в Миссури уже утро. Можем и сейчас, – и, видя загоревшиеся глаза Ахиоки, обратился к Фёдору с Мэйлинь: – Друзья, мы вас на некоторое время оставим.

Когда они вернулись и открыли глаза, то увидели в салоне только одну Мэйлинь, сидящую за отдельным столиком с книгой в руках.

– Фёдор просил его извинить, – сказала она, увидев, что ребята зашевелились. – Пока вы были в астрале, нам пришло сообщение, что для мисс Ахиоки привезли груз, несколько больших чемоданов. Фёдор с Селимом пошли оформлять доставку к нам на борт.

– Что это может быть? – удивилась Ахиока.

– Платья. А как вы сходили?

– Великолепно! Миссис Джонстон, Дриада, такая красивая была. Долго меня расспрашивала, рассказывала, как дела дома. Что за чудесный день! – воскликнула Ахиока. – Подарков больше, чем на Новый год!

* * *

Солнце скрылось и красными лучами подсвечивало тучи, замершие стеной вдоль горизонта. Фёдор стоял на восьмиугольной площадке наблюдательного поста наверху левого баллона «Юньшаня» и, облокотившись на тросовое ограждение, внимательно оглядывал горизонт. Облака не собирались полностью исчезать с небесного свода. На севере и востоке было много дымящих труб Большого Лондона, на юге виднелась сплошная облачность, накатывающаяся в его сторону, которую он смог остановить, но не убрать. Он нервничал, это сбивало концентрацию, и периодически посматривал на стрелки хронометра. Наконец он услышал голоса, идущие снизу, подошел к люку и помог подняться друзьям.

– Сколько метров было в этой лестнице? – возмущенно спросила Ахиока, поднимаясь из люка. Затем она огляделась и, забыв об усталости долгого подъема, подбежала к ограждению и воскликнула: – Что за вид! Мы на какой высоте?

– Тридцать метров. – сказал Фёдор, подавая руку Мэйлинь. Последним из люка показался Ифу, который поднялся на площадку и положил у своих ног глухо звякнувший мешок. Мэйлинь подошла к ограждению рядом с Ахиокой, наслаждаясь панорамой, открывающейся перед ними. Часть площадки была застелена пледами, рядом с ними стояла плетеная корзинка, из которой виднелось горлышко бутылки с вином и бокалы.

Ифу подошел к Фёдору и тихо сказал:

– Скоро будет совсем темно.

– Я фонари принес.

– Позволь я тоже поучаствую в оформлении.

Фёдор кивнул, а Ифу отошел к центру площадки, сел на колени, развязал мешок и достал из него несколько резных плошек и запыленную бутылку. Открыв притертую пробку, он налил в каждую немного ароматно пахнувшего масла. Мэйлинь подошла к Фёдору, взяла его под руку и стала смотреть за приготовлениями.

Ахиока улыбнулась:

– Прямо как настоящий пикник!

– Да, – согласился Ифу. – Помоги их расставить по краям площадки. – После чего он сел на колени рядом с последней плошкой, стоящей в середине, зажег спичку, держа ее в ладонях, сложенных лодочкой, и произнес:

– Возани, Имимоя Йомлило!

Ханйисани амандла ену!

Ифу выдохнул в ладони, и огонь из них перескочил в стоящую перед ним плошку. Масло вспыхнуло, и языки пламени, толкаясь, поднялись над краем. Мэйлинь присмотрелась и увидела, что в плошке у коленей Ифу суетятся сразу несколько саламандр – духов огня. Ифу резко наклонился, раскинул руки и выдохнул в пламя. Саламандры огненными ручейками бросились в разные стороны, к расставленным по кругу плошкам с маслом, которые разом вспыхнули невысоким красноватым пламенем.

– Вау! – вскрикнула Ахиока и захлопала в ладоши. – Как красиво!

Ифу встал, с легкой благодарной улыбкой поклонился и посмотрел на Фёдора. Тот показал рукой на плед и сказал:

– Присаживайтесь друзья и пригласите присоединиться к нам своих тотемов, пожалуйста.

Четверо сидели кругом на застеленной пушистыми пледами площадке дирижабля. Справа от каждого таким же кругом сидели призрачные волк, красная панда, росомаха и филин. Фёдор взял в руки бокал с вином и, глядя поверх него на Мэйлинь, заговорил мягким и глубоким голосом:

– Я много читал разные книги – и иногда в них было и про любовь тоже. Про нее пишут, но так по-разному и так непонятно. И я почему-то был уверен, что хоть любовь и существует, но она не для меня, и если и будет, то где-то рядом, не со мной. А потом я встретил тебя. – Мэйлинь смотрела на него, не отрываясь, легкий ветер развевал ее волосы, и Фёдор сбился, заглядевшись. – Ну так вот… Сперва хотелось помочь, потом просто быть рядом, даже если это выглядело иногда как-то глупо. А сейчас, – он поднял бокал чуть повыше и посмотрел ей в глаза, – я знаю, как это на самом деле, и книги не нужны. Я люблю тебя.

Звякнули, сходясь, бокалы. Немного отпив из своего, Мэйлинь повторила за Фёдором движение и с легкой улыбкой посмотрела на него поверх бокала:

– Наверное, это самое большое чудо, что случилось со мной. Я видела, как мама любит папу и как он любит ее, и я по ночам мечтала, что когда-нибудь у меня произойдет чудесная встреча. Потом, когда я увидела тебя впервые, у меня было такое особенное чувство, больше всего оно было похоже на испуг, словно бы я смотрела на тебя глазами своей судьбы. И хоть потом все быстро закрутилось, ты схлестнулся с Клэр, вывел меня в свой предел, но это чувство я запомнила. Я потом много думала о том, какова будет наша встреча в реальности, – вдруг это интуитивное ощущение, что ты и есть тот самый, мой любимый, исчезнет. – Мэйлинь потупилась. – Но оно только усилилось. И вот мы сидим под звездами и признаемся в любви.

– Как же это красиво, – всплеснула руками Ахиока, – и это происходит на моих глазах!

Мэйлинь посмотрела на нее со смущенной улыбкой. Фёдор тоже улыбнулся и прикрыл глаза, поднося бокал к губам.

– Я так рад за вас, – сказал Ифу. – Пусть этот чудесный вечер останется у нас в памяти надолго. У меня есть кое-что для вас.

Он наклонился к своему мешку и достал из него аккуратно свернутый конверт из тонкой рисовой бумаги.

– Ты знаешь, что это, – он протянул его Мэйлинь.

– Небесный фонарик Конгмин!

– Напишите на нем, что вы сейчас чувствуете и что хотите, чтобы из этого чувства стало, – он достал из мешка походный письменный набор, – и мы его запустим.

Солнце давно спряталось за горизонтом, Все четверо стояли, задрав головы, и в тишине наблюдали, как на фоне звездного неба удаляется светящийся шар. Им казалось, что мир вокруг замер в предвкушении, и их сердца бьются в такт пульсирующему свету, что поднимался все выше, оставляя после себя сладкое предчувствие какого-то чуда.

* * *

Магистр сидел в саду и наблюдал за тем, как саламандры обустраиваются в уличных фонарях. За два дня до этого в подвале его старого дома возник небольшой пожар. Гийом возложил за это ответственность на домашних духов, и саламандры предложили искупить свою вину тем, что часть из них разместится вне дома, а сад получит свои фонари с магическим огнем. Магистру нравилось, когда свет появлялся ровно в тот момент, когда кто-то входит на территорию сада, и исчезал, когда в саду никого нет. Технически это решить не предоставлялось возможным, а саламандры как раз были способны это организовать.

– Гийом! – Дэйв коснулся его ментальным призывом.

– Да, слушаю тебя.

– Мне удалось добыть нужную тебе информацию. Помнишь, ты спрашивал о том, почему слово «тэтрум» на латыни означает «ужасное, отвратительное, шокирующее, дурно пахнущее»?

– Да, конечно, помню. И ты тогда не нашелся, что ответить, даже после визита в Акаша-хроники.

– Угу, ну так вот: я просто не там искал! Первым Тэтрумом были четыре молодых бога Египта: Осирис, Изида, Сэт и Нефтида. И название Тэтрум пошло именно от них. Но когда время этих богов ушло, то Юпитер, будучи верховным богом, в свойственной ему манере уничтожал все остатки прошлых богов и сделал ритуалы Тэтрума запретными. А позднее о них стали говорить, как об ужасных и шокирующих, и само слово стало означать нечто плохое, то, что к чему не хочется прикасаться.

– Ясно. А на енохианском слово «тэтрум» осталось в первородном значении?

– В том то и дело, что да! Архонтов не интересуют людские интерпретации.

– Благодарю! Твои способности добывать нужную информацию как всегда на высоте. И давай перейдем в астральный план. Саламандры почти закончили, а я хотел бы обсудить с тобой наши дальнейшие действия по Клэр и Тэтруму.

Магистр вошел в дом для того, чтобы устроиться поудобнее для астрального выхода. Его новый дворецкий, увидев, что хозяин расположился в кресле в гостиной, вежливо удалился, прикрыв за собой дверь.

– Итак, – произнес Гийом, – Ахиока сделала свой выбор и отправится с остальными участниками Тэтрума на дирижабль. Клэр дома, проходит курс физического и энергетического исцеления.

– Будет рисовать свои чудовищные картины темперой и изнывать от скуки, – в тон ему ответил Дэйв, любовно касаясь свернутого на алтаре сверкающего поводка от астрального ошейника.

– Фу-у-у! – протянул Магистр. – Какое бестактное замечание! Лучше расскажи мне, как поживает Дориан? Удалось его выследить?

– Нет, мессир! Мне не удалось найти никаких следов его присутствия в нижнем астрале. Видимо, шляется по стихийному уровню с какой-нибудь феей-крестной и морочит голову юным девицам, навевая им сны сомнительного содержания. В общем, вернулся к своим прошлым занятиям и не отсвечивает.

– Секунду… – Магистр исчез из своего предела и уже из физического плана послал ментальный сигнал Дэйву: – Потом договорим!

Рядом с его креслом стоял дворецкий.

– Да, Джеймс, вы что-то хотели?

– Письмо от графа Скарбо! Посыльный говорит, что это срочно.

– Да? – Магистр удивленно взял в руки конверт. Прочитав письмо, он хмыкнул, отпустил дворецкого и, взяв ключи, переместился в свою алтарную комнату. Там он достал из шкафа особую мантию – фиолетово-черного цвета, со знаком бесконечности на груди. Переодевшись, он вынул из шкатулки пару колец и, воскурив благовония, сел в кресло. Его астральное тело на несколько мгновений появилось в его астральном пределе, но тут же одно из надетых колец зажглось ярким светом, и Гийом прошел сквозь стену своей комнаты.

Он оказался в большом зале. Высокий потолок сверкал гранями огромного кристалла из горного хрусталя, яркое голубое небо без единой тучки глядело сквозь потолок, и яркий солнечный свет заливал астральное пространство центрального зала ордена Небесное братство. В центре стоял магический восьмигранный стол, и его каменная столешница светилась насыщенным темно-синим цветом. Во главе стола в резных креслах сидели трое: создатель ордена Джон Томас, его бессменный компаньон и заместитель Ирма Хаугвиц и Себастьян Дрейк, глава северной ветви ордена.

Увидев Гийома, все трое приветственно заулыбались, а Ирма поднялась с кресла и танцующей походкой направилась к нему навстречу. Она с явным удовольствием протянула ему руку для поцелуя, ее ореховые глаза игриво щурились, а выбившаяся из-под капюшона мантии прядь золотистых волос добавляла ее образу кокетливой легкости. Гийом поклонился Джону и Себастьяну, коснулся губами руки Ирмы, и та шутливо погрозила ему пальцем, словно он сделал что-то недозволительное.

– Присаживайтесь, мы так давно не виделись! Как приятно снова сидеть здесь, в этом зале, как в старые добрые времена!

Ирма грациозно пододвинула к нему стул и, приобняв Гийома за плечо, усадила его подле стола. Тот бросил быстрый взгляд на сиденье и, удостоверившись, что на нем нет никаких магических знаков, сел, не касаясь подлокотников. Томас, наклонившись к сидящему от него по правую руку Себастьяну, что-то тихо проговорил, на что тот сдержанно кивнул. Ирма подошла к алтарю ордена, взяла из его центра кристалл черного кварца и, поцеловав его, установила в центре стола. Вокруг него тут же зазмеилась фиолетово-черная энергия – и над столом проявился тотем ордена в виде туманной головы ястреба. Томас щелкнул пальцами правой руки, и над тотемом возникла энергетическая воронка эгрегора Небесного братства. Ирма тут же наклонила голову, дав возможность эгрегору присоединиться к ее макушке. Чуть помедлив, Себастьян сделал то же самое, а Томас положил на стол руки ладонями вверх, и энергия эгрегора послушно протянулась к центру его рук. Гийом неохотно развернул правую ладонь и тоже положил ее на столешницу. Энергетический отросток от эгрегора подплыл к его руке и, помедлив, рывком опустился на ее центр.

В голове Гийома тут же раздался голос эгрегора. Он был тяжелым и отдавался в висках едва заметными приступами боли:

– Блокируй связь со своим Союзником. То, что здесь будет происходить, конфиденциально. Если, конечно, ты признаешь связь между нами…

Гийом послал мысленный приказ Дэйву. Тот недовольно что-то проворчал и отсоединился. Тотем фирмы засиял ярче. И в этот раз уже Томас недовольно поморщился, почувствовав возросшую энергию эгрегора ордена. Ирма, не поднимая головы, сочувственно коснулась плеча своего компаньона и закрыла глаза.

– Нас призывают! – проговорила она. – Последуешь ли ты с нами к нашему покровителю и союзнику, брат?

Гийом поморщился от этого обращения, выпрямился и произнес:

– Как я понимаю, Верховный Обскурант решился-таки собрать свою паству под свои знамена? И Небесное братство встало на его сторону?

Эгрегор ордена засветился бордово-красным цветом. Ирма и Себастьян синхронно уставились на Гийома тяжелыми взглядами, а Томас медленно заговорил, обращаясь к эгрегору:

– Простим его, и позвольте я разъясню ситуацию нашему брату. – И он заговорил мягким, увещевательным голосом: – Гийом, мы предлагаем тебе послушать то, что тебе скажут. Все, что от тебя требуется, это проследовать за нами и выслушать. Поверь, я бы не просил, если бы это не было для тебя выгодно и интересно. Мы просто не вправе пересказывать тебе то, что нам сказал тот, кого ты так неуважительно назвал обскурантом. Мы же предпочитаем называть его Незыблемым Стражем Порядка И Гармонии. Если уж пафос, то по максимуму. Позволь мне напомнить о том, что ты мне должен, и я не тот человек, который будет пользоваться данным тобой в былые времена словом, не будь у меня для этого веского основания.

Гийом усмехнулся:

– Да, конечно же, ты не тот человек, Томас! Ты не будешь требовать возврата долга, предварительно заготовив веские магические доводы. Я вижу у тебя под рукой орденскую скрижаль и понимаю, что случится в случае моего отказа. Ну что ж, будем считать, что ты загнал меня в угол. Да, я последую за вами и вашим эгрегором. Назовем вещи своими именами: я проследую за вами к кристаллическому проявлению мирового социального эгрегора, в его пахнущую тиной и застоялой водой обитель. Но я бы на твоем месте не рассчитывал на то, что вам есть что мне предложить.

– Замечательно!

Томас победно улыбнулся, и эгрегор ордена тут же убрал из своей энергии красноватые отливы.

– Закрой глаза, брат! – тихо произнесла Ирма, и Гийом ощутил, как его веки потяжелели, а канал к эгрегору уплотнился и дернул его за собой, вынуждая покинуть зал ордена.

* * *

Алтарь в астральном пределе Кайлы был залит теплым медовым светом, а знаки архангелов Божественного присутствия сияли так, что от них невозможно было отвести глаз. Потоки энергий струились, справа и слева от алтаря стояли призванные ею высшие существа и создания: Дух-Наставник, эгрегор миссии, Папесса, ангел света из Шем ха-Мефораш, архангелы Кассиэль и Ариэль.

– Я запрашиваю вашей помощи! – голос Кайлы был ясным и чистым. Окружавшая ее энергия растекалась по пространству астрального предела.

– Мне очень важно разорвать свой союз с орденом Небесного братства. Они призвали меня, и я понимаю, что не в силах сопротивляться этому призыву. Мое тайное имя занесено в скрижали ордена, и я понимаю, что они в своем праве меня призывать. Но этот союз тяготит меня, и прошло уже двадцать с лишним лет с тех пор, как я прекратила наше взаимодействие. Помогите мне освободиться от их власти! Помогите окончательно разорвать мою с ними связь!

Дух-Наставник сочувственно пожал плечами, и голос его зазвучал тихо и строго:

– Кайла, я не властен тебе помочь. Твой союз с орденом Небесного братства все еще учит тебя. Твоя связь с ними, к сожалению, еще не завершена…

– Да, я понимаю, что у нас с фрау Ирмой Папский союз, Таро ясно дали мне это понять. Но этот союз с членом ордена, а не с его эгрегором!

– Увы… – и Дух-Наставник чуть отодвинулся от алтаря, вопросительно глядя на архангела Кассиэля. Тот коснулся центра своей груди и заговорил:

– Я не вижу справедливых оснований для разрыва вашего союза. Да, прошло двадцать три года с момента, когда ты, будучи послушницей ордена, согласилась принять посвящение. Твоя связь с эгрегором законна, и ты получила право не участвовать в деятельности ордена, когда заявила о своем уходе. И Джон Томас имел суверенное право отказать тебе в том, чтобы исключить твое имя из орденских скрижалей. Так что закон соблюден и справедливость не нарушена. Твое формальное членство в ордене дает им право призывать тебя, когда в этом возникает необходимость. Да и твоя роль в этом мире вполне согласуется с тем, чтобы продолжить ваше взаимодействие, оставаясь в свете под сенью Божественного присутствия.

Кайла горько усмехнулась:

– Кассиэль, ты же знаешь, что я не могла продолжить свое обучение магии, не приняв этого посвящения! Таковы условия всех магических орденов.

– И да, они вполне соотносятся с законами справедливости. Тебе не наносят вреда, магически ты защищена от притязаний. Так что с моей стороны нет оснований для вмешательства.

– Я могу получить от тебя наставление?

Кайла молитвенно сложила руки возле груди. Архангел Кассиэль кивнул, подошел к ней и коснулся ее лба. Кайла закрыла глаза и направила все свое внимание в это прикосновение. Кристалл мудрости, дарованный архангелом Габриэль, замерцал и впитал в себя информационный поток Кассиэля. Через несколько мгновений архангел убрал руку и отступил.

– Благодарю тебя! – она поклонилась.

– Кайла! – зазвучал голос архангела Ариэля, и яркие искры заплясали вокруг его головы. – Мне есть что тебе предложить! Сходи на встречу с орденом, подробно расспроси их – и, как мы с тобой понимаем, их план тебе не будет созвучен. Это и станет тем самым основанием для разрыва союза, о котором ты просишь. Мы с тобой посетим чертоги Папессы, узнаем все нужные нам подробности и сформулируем запрос, который устроит Кассиэля.

Папесса улыбнулась и кивнула. Ангел света приблизился к алтарю, четки, лежащие рядом с горящей золотой свечой, чуть шевельнулись. Кайла взяла их в руки и протянула к ангелу крест со знаками призыва. Аламьях коснулся его своей рукой, давая понять, что его энергия будет защищать Кайлу во время взаимодействия с орденом. Ариэль широко улыбнулся и продолжил:

– Понимаю, что это не та помощь, которую ты запрашивала. Но согласись, что с нашим участием и поддержкой общение с Небесным братством будет скорей полезным, чем обременительным. Вы не виделись столько лет, и твоя возросшая сила легко противостоит их энергии. Да и потом, это может быть даже интересно! – и Ариэль лукаво подмигнул. – Не отрицай, твоя роль во Вратах важна, а значит, полученные тобой сведения от Небесного братства можно будет разделить с друзьями и союзниками. На мой взгляд, это чудесная возможность, которая сама плывет тебе в руки!

– Хорошо! Ты прав, так и правда будет лучше! Благодарю и отпускаю!

Лицо Кайлы просветлело, и она, закрыв ритуальные призывы, вернулась в физический план.

– Дэни, помоги разыскать мою фиолетовую мантию из Небесного братства. Надеюсь, что она все еще на меня налезет!

Ассистентка тут же появилась в дверном проеме, улыбаясь и радуясь тому, что к ее госпоже вернулось шутливое настроение.

* * *

Когда Мэйлинь вместе с Фёдором и Ифу вошла в отделение банка, к ним сразу подошел представительный джентльмен. Был он высок, подтянут, с темными волосами, немного тронутыми сединой, одет в темный костюм с идеально подобранной жилеткой. Переложив трость с серебряной ручкой в левую руку, он отрекомендовался:

– Добрый день. Меня зовут Артур Блэквуд, я адвокат из конторы «Блэквуд и Фэрчайлд». – Поздоровавшись со всеми, он продолжил: – Джентльмены, благодарю вас за поддержку и присутствие здесь. К сожалению, по правилам банка доступ в кабинет управляющего ограничен только для лиц, непосредственно связанных с делом. Я обещаю, что обеспечу все необходимое для защиты интересов мисс Мэйлинь. Прошу вас подождать здесь, мы постараемся сделать все возможное, чтобы разрешить ситуацию как можно скорее.

– Конечно, сэр, мы понимаем и уважаем правила, – легко склонив голову, ответил Ифу. – Мы остаемся здесь и будем ждать. Мы верим, что с вашей помощью у Мэйлинь все будет в порядке.

Отойдя в сторону и сев в кресло, Фёдор потянулся к амулету волка и спросил:

– Скажи, Ифу, это будет совсем невежливо – присутствовать при этом разговоре?

– Конечно. Это нарушение этикета и вторжение в частную жизнь. К тому же, я хоть и не ощущаю тут эфирной защиты, но кабинет управляющего точно должен быть закрыт от такого наблюдения.

– Проверим? Я попрошу Честера максимально уменьшиться.

– Разумеется. Двигаемся вдоль стен, внутри них.

Когда, в сопровождении банковского служащего Мэйлинь с Артуром шли по коридорам банка, адвокат наклонился к ней и, сверкнув пенсне, спросил:

– Я прошу прощения за мое любопытство, мисс, что это за золотое украшение у вас на груди? Артефакт?

– Пайцза императора. Личный подарок. В Китае она выступила бы однозначным доказательством моей личности.

– Какая жалость, что мы не в Китае. Это сильно бы упростило наше дело, – вздохнул адвокат.

– Это точно, – согласилась Мэйлинь.

В кабинете управляющего все было практически так же, как и во время ее предыдущего визита. У стены на стульях сидели два уже знакомых ей клерка, только на стуле рядом со столом управляющего сидел небольшого роста седовласый человек в простом, но аккуратном костюме.

Сэр Торнтон подошел к Мэйлинь и поприветствовал ее:

– Здравствуйте, мисс Ши Мэйлинь. Я вижу, вы с должной серьезностью отнеслись к нашему вопросу. Здравствуйте, Артур, – он пожал руку адвокату. – Также хочу вам представить – инспектор Джеймс Рэндольф, городская полиция Лондона.

Седой мужчина дружелюбно улыбнулся, слегка поклонился и тихим мягким голосом представился:

– Добрый день, мисс Ши. Рад знакомству, несмотря на обстоятельства. Я уверен, что вместе мы сможем найти верное решение.

После некоторого времени, занятого вежливыми разговорами о путешествии, впечатлении о Лондоне и, разумеется, о погоде, дверь открылась, и в кабинет вошел Ши Вэй вместе с сопровождающей его девушкой. Девушка, увидев Мэйлинь, вздрогнула.

Мэйлинь почувствовала, как ее накрывает холодной волной ярости. Она выпрямилась на стуле, повернула голову в сторону вошедших и полностью убрала все эмоции со своего лица. Пока все присутствующие обменивались приветствиями, она внимательно смотрела на дядю. Периодически и он бросал на нее быстрые взгляды. Был он среднего роста, коренаст, с пронзительными темными глазами. Она один раз видела его портрет в мамином доме, но он был там сильно моложе и выглядел гораздо более безопасным, чем сейчас.

Девушка… Да, дядя очень хорошо подобрал актрису для этой роли. Тот же рост, возраст и прическа, тот же типаж внешности. Интересно, она понимает всю глубину этой игры? Так, стоп, она тут неважна, подумала Мэйлинь и сместила взгляд в эфирный план. На шее у девушки ожерелье, явно заговоренное. У дяди точек силы несколько, самая яркая – в трости, которую он поставил на специальную подставку при входе в кабинет, рядом с тростью Артура. О как, у него она тоже заряженная…

Мэйлинь кинула взгляд на своего адвоката. Тот стоял рядом с ней, надев небольшое золотое пенсне, стекла которого светились в эфирном плане. Крайне интересно – он, как и она, наблюдает за эфиром. Также у адвоката светилось кольцо на указательном пальце правой руки. Мэйлинь перевела взгляд на дядю Ши Вэй. Внешне он выглядел очень спокойным, только сдержанно произнес, указав на нее рукой:

– Я не понимаю, что здесь происходит, кто эта женщина и что она тут делает.

На что Мэйлинь никак не отреагировала, получив за это легкий одобрительный кивок от Артура.

Сэр Торнотон объяснил сложившуюся коллизию и последующие действия, а инспектор напомнил, что признание вины и полная откровенность перед началом проверки личности могут значительно облегчить процесс для всех сторон. После чего девушек попросили сесть с двух сторон от стола, стоящего в центре кабинета, и предъявить имеющиеся у них документы. Мэйлинь и севшая напротив нее актриса положили на стол свои паспорта. Инспектор внимательнейшим образом с помощью лупы осмотрел каждый. Он посмотрел каждую страницу на просвет, даже аккуратно понюхал, и в итоге выдал свой вердикт:

– Оба документа выглядят как настоящие, при этом точно можно сказать, что один из них фальшивый. Очень качественная работа.

– Так как оба документа выглядят достоверными, – взял речь сэр Торнтон, – то я напомню, что условиями доступа к счету являются несколько пунктов. Как ни странно, но у нас их два: определенный возраст, который наступил сегодня, и специальный код. Вы готовы его предоставить?

– Вы позволите, сэр, у меня вопрос? – сказала Мэйлинь.

– Разумеется, мисс Шу.

– Мне нужно его произнести, написать на английском или на китайском, иероглифами?

Глаза Торнтона немного прищурились:

– Сначала написать – вы видите перед собой бумагу и письменные принадлежности, а потом произнести. По очереди.

Девушки приступили к письму. Хоть Мэйлинь и старалась максимально четко и аккуратно выписать все символы на двух языках, это заняло у нее сильно меньше времени, чем у девушки напротив.

Наконец та закончила и отложила перьевую ручку.

– Передайте мне бумаги, пожалуйста, – попросил управляющий, – а теперь произнесите то, что вы написали.

– Когда моя мама умирала, то последними ее словами были эти числа, я их запомнила на всю жизнь, – гордо выпрямившись, произнесла актриса, и торжественно продекламировала длинную цепочку цифр.

«Моя мама жива!» – хотела сказать Мэйлинь, но промолчала и просто произнесла:

– Чаншань Циши падать облако.

– Это какая-то белиберда! – возмутился дядя Вэй. – Она что – сумасшедшая?

– Попрошу спокойствия, – поднял руку управляющий, подошел к своему столу, взял с него какой-то документ и положил его рядом с написанными листочками. После чего оба и Торнтон и инспектор склонились над ними. Сердце Мэйлинь сильно забилось, в глазах потемнело, и она стиснула пальцами левое запястье. Наконец оба джентльмена выпрямились, и сэр Торнтон торжественно произнес:

– Исходя из предъявленных доказательств, я прошу вас, инспектор, арестовать эту женщину и ее сопровождающего, – он показал рукой на лже-Мэйлинь и Ши Вэя, – по обвинению в мошенничестве, подделке документов и покушении на кражу.

– И преступном сговоре, – добавил Артур.

Судя по всему, просьба арестовать была сигналом, по которому обе двери в кабинете управляющего разом распахнулись, и в зал вошли четверо полицейских в форме.

Ши Вэй поверх плеч подходящих полицейских пристально посмотрел в глаза Мэйлинь и недобро прищурился. Мэйлинь почувствовала изменение пространства и увидела, как над его головой поднимается вытянутая морда какого-то эфирного ящера.

– Хуаху… – прошептала она одними губами, продолжая неотрывно смотреть в его глаза.

Ее панда появилась у левой ноги, пригнулась и стала плавно увеличиваться в размере, готовясь к драке. Одновременно она почувствовала тончайшее прикосновение птичьих лап у себя на спине, и над плечами у нее развернулись крылья большого филина. Быстро скосив глаза на движение у своей правой ноги, она увидела там оскалившегося Честера. Мэйлинь наклонила голову и вопросительно улыбнулась, глядя на Ши Вея. Тот нахмурился и отвел глаза. Полицейский застегнул наручники на его руках и, подталкивая в плечо, вывел из комнаты. Мэйлинь ожидала, что он оглянется или что-то скажет, но этого не произошло.

Когда Ши Вэя и начавшую плакать девушку вывели из кабинета, Артур поправил свое золотое пенсне и с восхищением сказал:

– Браво, мисс! Сила, сдержанность, поддержка от друзей. – Он повернулся к Торнтону: – Сэр Ричард, одно из двух – или уважаемая Мэйлинь умеет разом вызывать три тотема, чего я в своей жизни ни разу не встречал, или эфирную защиту вашего кабинета делали какие-то шарлатаны.

– То есть нас подслушивали?

– Я бы назвал это проверкой уязвимости вашего кабинета и своевременной демонстрацией силы при угрозе моему клиенту. – Артур осмотрелся. – Насколько я сейчас вижу, никакого внешнего воздействия нет, и мы можем вернуться к вопросу о счете мисс Шу.

– Ох уж эти новомодные ритуалы, – пробурчал управляющий.

– Я могу порекомендовать вам хороших специалистов, сэр, – сказал Артур, машинально коснувшись кольца на правой руке.

– Буду весьма признателен, – ответил Торнтон, кивнув, а затем обратился к Мэйлинь: – Итак, вернемся к нашим вопросам. Вот выписка с вашего счета, мисс Шу, – управляющий протянул ей карточку. – Осмелюсь спросить, как вы планируете распорядиться вашими средствами.

Мэйлинь взяла в руки документ и погрузилась в изучение. Когда она увидела сумму, у нее перехватило дыхание.

– Могу я попросить вас об одном одолжении? – мягко произнесла Мэйлинь, встретившись взглядом с управляющим. – Я отправляюсь в путешествие, потому хочу, чтобы вся сумма была выдана мне наличными и доставлена на мой корабль. Полагаю, это возможно?

– Это большая сумма, – Торнтон слегка помрачнел, затем бросил быстрый взгляд на Артура. – Нам потребуется время, чтобы все подготовить. Вы не будете против, если ваши средства мы доставим вам завтра, не позднее полудня?

– Да, сэр. – Мэйлинь кивнула, – меня это полностью устроит.

* * *

Магистр стоял перед членами ордена Лаэта. Астральный зал ордена недавно подвергся преобразованиям, и Гийом с удовольствием наблюдал за тем, как служители высшей касты, не сговариваясь, держатся подальше от двери в новую комнату. И только Клэр, не стесняясь, пользовалась своим преимуществом и стояла вплотную к новой темной двери. Войти в нее могли только служители высшей касты и только там они могли воспользоваться амулетом призыва Люцифера. Так что любой его призыв не обходился без личного внимания Магистра, и ему удалось сдержать слово, данное Люциферу, и не утратить контроль над амулетом призыва. Магистра порадовало то, что его приближенные отнеслись к открывшимся им возможностям с должной осторожностью и предпочитают не приближаться к этой двери.

Эдвард активировал алтарь, призвал эгрегора ордена, все собравшиеся сложили пальцы правой руки в тайный знак, поклонились, и энергия эгрегора мягко коснулась их голов. Магистр развел руки в стороны, его открытые ладони приняли на себя потоки энергии, и он заговорил:

– Друзья мои! Я благодарен вам за то, что вы все до единого откликнулись на мой призыв. Вы знаете, что я всегда с пониманием отношусь к вашим мирским делам, и в вашей воле было пропустить эту встречу. Я намерено не сказал вам, призывая вас, что эта встреча важна для всех членов ордена без исключения. И расширяя наш астральный зал, понимал, что придут только те, кому по-настоящему важны наши собрания. И я счастлив видеть, что все мои братья и сестры нашли время и явились на мой зов.

Все собравшиеся смотрели на него, и Гийом отметил, что в их взглядах читалась радость от того, что они снова вместе.

Эдвард с почтением поклонился Магистру и произнес:

– Вот видите, Магистр, наша свобода воли объединяет нас всех. Я же говорил вам, что каждый из нас с нетерпением ждет вашего возвращения. И то, что наши традиционные встречи ушли в прошлое из-за вашей занятости, вызывало сожаление, и каждый из членов ордена готов снова служить вам.

Гийом удовлетворенно кивнул и бросил быстрый взгляд на Клэр. Астральный ошейник был снят, и Магистр опасался, что она что-нибудь выкинет, несмотря на свое обещание быть паинькой. Но нет, Клэр стояла обособлено, но вполне себе смирно, и канал от эгрегора ордена к ее голове сиял чистым аметистовым светом. И если даже эгрегор не чует подвоха, значит, его и правда нет.

– Некоторое время назад в ордене произошел раскол. И так как наше объединение добровольное и я никого из вас не удерживаю, то несколько братьев и сестер покинули нас. На то была их свобода воли, и я со вниманием отнесся к их желанию пойти своей дорогой, удалив их имена из орденских скрижалей. Я держу свое обещание, и их уход останется без последствий с моей стороны. То, чему я вас научил, вы можете забрать с собой, если решитесь выйти из ордена Лаэта. Я знаю, что среди вас есть те, кто сомневается в том, что нам и дальше по пути. И я бы хотел, чтобы вы в течение ближайших пяти дней приняли свое решение – оставаться с ними или разойтись. Клэр приняла решение удалиться из ордена Лаэта и планирует объединить вокруг себя тех, кто захочет последовать за ней. Клэр, тебе слово!

Клэр посмотрела на отца и проговорила:

– Нет, Магистр. Я сегодня ночью встречалась со своей Дансвитой и не получила от нее благословение на создание собственного ордена. Говорю об этом здесь, потому что хочу, чтобы все присутствующие знали, что я остаюсь с вами. Я сомневалась в том, что вы, Магистр, держите свое слово, и в этом было мое заблуждение. Я прошу вас оставить меня среди служителей высшей касты и готова принести свои извинения всем братьям и сестрам за то, что сеяла смуту и была недальновидна. Моя свободная воля в том, чтобы компенсировать тот ущерб, который я нанесла ордену, и испросить этим прощение.

Она сложила руки перед грудью и поклонилась Магистру. Эдвард удовлетворенно кивнул и что-то прошептал Гийому, тот раздраженно отмахнулся, подошел к Клэр и поцеловал ее в склоненный лоб, на что та склонилась и поцеловала полу его мантии.

– Ну что ж, – произнес Гийом, возвращаясь к алтарю, – так тому и быть. Клэр приняла свое решение. А я жду от всех вас вашего решения. Впереди нас ждут большие перемены. Один из мистических орденов запрашивает союза с нами, и я пока не принял никакого решения на эту тему. Если я соглашусь, то у нас появятся новые задачи, решение которых затронет всех нас без исключения. Если откажусь, то мы можем подвергнуться магическому нападению. Я готов к любому исходу, а для нас всех это будет означать то, что я вернусь к вашему обучению. Новый этап – новые знания. Поэтому мне очень важно понять, кто из вас все еще хранит мне верность и готов менять свою жизнь, следуя за мной. Встретимся через пять дней в этом же зале. Я удаляюсь, чтобы дать вам время обсудить все необходимое.

Кивнув Эдварду, Магистр поклонился всем присутствующим и отсоединил свои ладони от энергии эгрегора. Эдвард занял его место, раскрыв ладони для энергетического потока, и Гийом вернулся в свой астральный предел.

– И какое решение ты примешь про Небесное братство?

Дэйв поджидал его, плавно перемещаясь по комнате.

– Я же сказал тебе, все зависит от того, как Тэтрум отреагирует на мой рассказ о будущем. Если они встанут на мою сторону, то я смогу и себя, и их защитить от Небесного братства. Если нет, то мне нужно будет посоветоваться с Кайлой и Вратами. Все очень серьезно, и если мы не объединим усилия, то нас ждет неблагоприятный для нас исход. Давай продолжим разговор в физическом плане. Я устал…

– Еще несколько минут!

Союзник упрямо двинулся в его сторону. Магистр со вздохом опустился на кресло рядом с астральным алтарем.

– Ну и что ты от меня хочешь?

– Понять, почему ты не сходишь к прогрессивному социальному эгрегору и не объявишь о своих планах на будущее, запросив благословения.

– Дэйв, то, что мировых социальных эгрегоров два, не делает их обособленными существами. Это же не создания, у них нет своей частицы Божественного, они не ангелы или архангелы, даже не элементалы. То, что в вашем мире почти нет эгрегоров, мешает тебе постигнуть их суть. Социальный эгрегор – это единое существо, выросшее из закона природы, объединяющее всех людей на планете, когда они воплощены. В нем есть его кристаллическая и прогрессивная часть. Эгрегор – это энергия вокруг некой идеи, сути. В данном случае этой сутью является то, что воплощенные люди живут в социуме, и социальному эгрегору нужно, с одной стороны, удержать и сохранить в целостности человечество, учитывая совокупную свободную волю всех воплощенных, и за это отвечает кристаллическая часть эгрегора. А с другой стороны, поддерживать прогресс и эволюцию социума, давая дорогу тем, кто привносит новое в человеческое общество, и за это отвечает как раз прогрессивная часть. Между этими частями нет борьбы, они не пытаются друг друга пересилить. Это единое существо, просто его деятельность разноплановая, и поэтому бесполезно жаловаться одной стороне эгрегора на другую.

– Так я не говорю о том, чтобы ты ходил и жаловался. Но если ты привлечешь внимание прогрессивной части, то и кристаллическая лучше поймет, что ты задумал. И отзовет своих подопечных из Небесного братства.

Магистр устало поморщился:

– Да не отзовет! У них есть вполне себе годный план. Мне просто несимпатичны их цели, завязанные на деньгах и влиянии. Но они желтые, и их темные Лучи вполне себе эволютивные. Да, знаю, ты не хочешь об этом слышать, но энергия Лучей миссии пронизывает все мироздание. Вы, как существа другого порядка, отрезаны от Лучей, и тебе сложно их познать. А я много работаю с этими энергиями и точно знаю, о чем говорю. Кристаллическая часть социального эгрегора поддерживает Небесное братство на вполне себе законных основаниях. Переход меняет социум, но постепенно, поэтому желтые по уровню духовного развития все еще стоят у руля. Вот если Тэтрум встанет на мою сторону, то мы сможем прийти к синим, в Шамбалу и другие места обиталища древних душ. Тогда и можно будет говорить с социальным эгрегором. Ему нужен четкий план, а у меня пока несколько вариантов этого плана. И ближайший месяц все расставит по своим местам. Так что отстань от меня со своими рационализаторскими идеями. Просто не мешай!

Союзник молча переместился в угол комнаты, почти слившись со стеной. Гийом встал с кресла, взмахом руки убрал огонь с алтарных свечей и вернулся в физическую реальность.

* * *

«Юньшань» просыпался. Шипел выпускаемый в несущие баллоны газ, шумели просыпающиеся механизмы, звучали трели звонков, приказы. Редкие члены экипажа с сосредоточенными лицами быстрым шагом проходили по коридорам и переходам. По корпусу корабля прошла волна небольшой вибрации, которая плавно стала уменьшаться, превращаясь в еле слышимый гул.

– Подали пар на турбину, – прокомментировала Мэйлинь.

Все четверо стояли у окон полюбившегося им носового салона и наблюдали за подготовкой к взлету. В окна были видны рабочие швартовочной команды аэропорта, которые, равномерно рассыпавшись по полю вдоль корабля, тянули за многочисленные тросы, прикрепленные к его корпусу. Раздалась трель из трех звонков, после который пол немного вздрогнул и покачнулся. Рабочие напряглись и вцепились в тросы.

– Взлетаем, – сказала Мэйлинь.

– А из рубки лучше видно? – спросила Ахиока.

– Да, но капитан сильно воспротивился, когда я спросила его, чтобы мы там были. В полете можно будет зайти, но не при взлете и посадке.

– Даже тебе?

– Если утром будет облачность над Ирландией, то меня позовут. У меня есть роль в экипаже.

Рабочие стали ослаблять тросы, и «Юньшань» начал подниматься, немного смещаясь боком. Рабочие с правого борта изо всех сил уперлись, пытаясь уменьшить снос от бокового ветра. Когда дирижабль поднялся на пару метров, прозвучала сложно различимая команда, и рабочие стали отпускать тросы. В гул двигателей добавились новые нотки, и земля под ногами стала поворачиваться.

– Встаем против ветра.

Включились лебедки, тросы резво поползли вверх, и многие из рабочих сорвали с головы кепки и стали махать ими вслед поднимающемуся кораблю.

– Ну вот и все. Сейчас пройдем к западу от Лондона, и пока солнце совсем не село, отсюда будут видны очень красивые виды, а рано утром мы уже будем в Ирландии.

В шесть часов утра вестовой разбудил Мэйлинь и передал просьбу капитана прийти в рубку.

Штейнберг встретил ее, задумчиво разглядывая сплошную облачность, окружавшую дирижабль со всех сторон:

– Мы на высоте километр и по счислению – где-то рядом с Дерри. Точнее сказать не могу. Облака над нами могут быть еще в километр, а вот что под нами, надеюсь, вы поможете определить.

– Да, сэр, – кивнула она и села в свое кресло. Однако выйдя из тела, Мэйлинь удивленно замерла, увидев висящую рядом с собой сильфиду, которая явно ее поджидала. Мэйлинь она показалась чем-то смутно знакомой:

– Шуа?

Сильфида радостно закивала и захлопала в ладоши. Затем она схватила Мэйлинь за руку и потащила за собой, пролетев через лобовое стекло капитанской рубки. Через минуту быстрого полета сквозь белесое марево они выскочили из облака, и сильфида, зависнув рядом с Мэйлинь, показала рукой куда-то вниз и вперед. Облака стояли широким кругом, но над небольшим городом под ними их не было. Мэйлинь огляделась и посмотрела на сплошную облачную стену у себя за стеной.

– А как я покажу рулевому, где это? – задумчиво спросила она.

Шуа нахмурилась, размышляя, потом опять схватила Мэйлинь за руку и потянула обратно в облачную стену. Влетев в рубку, Шуа отпустила ее и, радостно улыбнувшись, подлетела к рулевому. Зависнув рядом ним, она сперва помахала ладонью перед его лицом, нахмурилась, видя, что он не реагирует, затем зависла рядом с ним и, посмотрев через плечо на Мэйлинь, показала рукой. Та приблизилась, посмотрела, куда указывает сильфида, затем вежливо поблагодарила, сложив руки у груди и поклонившись, а затем вернулась в тело:

– На двадцать градусов левее, капитан, там впереди будет разрыв в облаках.

Сперва из облачной стены вылетела Шуа и, сделав сложный вираж, развернулась, встречая Мэйлинь. Мэйлинь летела медленно, в облаках за ней двигалась большая, уплотняющаяся с каждым моментом времени тень, и наконец, «Юньшань» плавно выплыл под солнечный свет.

Мэйлинь, периодически возвращаясь в рубку, чтобы передать капитану направление от сильфиды, вела дирижабль за собой. Шуа показала место для приземления и отлетела к краю поля, зависнув рядом с явно поджидающей их небольшой компанией людей. Воздушный корабль приблизился к травяному полю, развернулся и, выпустив посадочные якоря, стал снижаться.

«Юньшань» встал в середине большого луга, вцепившись в землю лапами своих якорей. Зашумели компрессоры, выкачивая в баллоны несущий газ, на поле выскочили матросы, которые стали крепить причальные тросы к столбам, которые они вбивали в землю.

Появление «Юньшаня» привлекло внимание местных жителей, которые с любопытством и восторгом стали собираться вокруг дирижабля, явно пораженные неожиданным появлением такой громадной машины.

Когда четверо друзей спустились на землю, к ним тут же подошла молодая девушка. Она выглядела уверенно и дружелюбно, ее шаг был легким, а улыбка приветливой.

– Здравствуйте. Меня зовут Дэнни. Кайла попросила вас встретить. Позвольте, я провожу вас к экипажу.

Кайла сидела в беседке у озера и пила чай в компании своего друга Марка, поджидая гостей из Тэтрума. Дэни отправилась им навстречу, и где-то через полчаса они должны были уже все вместе приехать. Брейлиз, как и подобает фее-домоправительнице, хлопотала в доме. Слуги готовили комнаты, повара были заняты приготовлением праздничного ужина. Живущие в поместье стихийные духи были возбуждены предстоящим визитом желанных гостей и с удовольствием готовились к тому, чтобы удивить и порадовать новоприбывших. В ванных комнатах размещали цветочные композиции, садовые дорожки украшали чудесными фонарями, которые появились в доме благодаря фантазии саламандр. Уличная веранда стараниями сильфид была накрыта эфирным покрывалом и защищала от ветра. Даже семейство призраков, которые старались не попадаться лишний раз на глаза жителям дома, умудрились договориться с горными эльфами, и те обещали прийти после заката и спеть свои таинственные песни.

Марк пил чай из красивой чашки из костяного фарфора и рассуждал о том, какие возможности могут открыться Тэтруму, если они приедут к нему во Францию:

– Ты только подумай, Кайла, сколько дверей для их будущего будет открыто всего за один визит! Мои друзья из «Мистического вестника» точно захотят взять интервью у Фёдора. Его уникальный мистический опыт мага-чистильщика можно оформить в серию рассказов, которые с руками оторвут во всех эзотерических клубах Европы! И кроме того, остальным ребятам тоже есть о чем рассказать. Современный мир открыт к новым магическим историям, а твоим подопечным известность в магических кругах точно пойдет на пользу!

Кайла широко улыбнулась и подлила ему еще чаю из хрустального чайника.

– Марк, давай не будем спешить. Ребята еще не определились со своим будущим, и мне бы хотелось, чтобы знакомство с тобой прошло как можно более естественным образом. Расскажи им о себе, о том, как современная эзотерика влияет на политику. О том, как ты путешествуешь по всему миру и наводишь мосты между разными странами и континентами. Про газеты и журналы мистической тематики, про эзотерические клубы и творческие объединения. Это целый мир, в котором ты прекрасно ориентируешься. Уверена, что твои рассказы расширят горизонт их восприятия реальности. Главное, не торопиться, дать их древним душам пробудиться. Начти, например, с того, что расскажи им про Лучи миссии, это же твоя любимая тема!

Марк задумчиво покрутил усы, тряхнул головой и, отставив чашку, резюмировал:

– Нравится! Да, мне очень нравится то, что ты говоришь! Пожалуй, так и поступим! Я буду им рассказывать о том, что делаю сам на поприще объединения разных мистических сообществ. Приглашу их в свой клуб – у нас через месяц намечается поездка в Индию, вдруг они захотят присоединиться.

– Это вряд ли. Мэйлинь должна сперва разобраться с делами фирмы ее матери. Так что они погостят совсем недолго и полетят в Америку. Но я очень надеюсь на то, что их следующий визит будет более продолжительным. Тогда и можно будет говорить о планах на будущее.

Рядом с беседкой появилась сердитая Брейлиз. Марк, который прекрасно видел эфирный план, прокомментировал ее возмущенный вид:

– Неужели кто-то посмел мешать вашей работе? Поверить не могу! Покажите мне виновника, и я с ним серьезно поговорю! Весь дом держится на вас, и я восхищен тем, как вы со всем этим справляетесь!

Фея заалела, послала Марку воздушный поцелуй и уже с улыбкой принялась рассказывать Кайле и Марку о том, что Ален, младший сынишка из семьи призраков, вселился в тушку гуся и устроил этим сущий кошмар на кухне. Новый помощник повара никак не мог уложить этого гуся в сковороду для запекания, потому что тот сопротивлялся и швырялся в повара яблоками. А старший повар вместо того, чтобы позвать кого-то на помощь, решил, что это козни Асонтея, зеркального демона, и чуть не сжег его эфирную обитель.

– И чем все закончилось? Нужна моя помощь? – Кайла с улыбкой встала с диванчика и уже готова была двинуться к дому.

– Нет, мы справились, спасибо! Но все же Алена нужно наказать, госпожа. Когда его родители и старшая сестра заняты своими делами, то он становится совершенно неуправляемым! Может, на время визита гостей закрыть их портал перехода в наше поместье? Пусть посидят у себя в развалинах дома. Я могу попросить библиотекаря почитать им что-нибудь интересное…

– Спасибо, Брейлиз. Я поговорю с Аленом Уилсом, не беспокойся. Ему просто не хватает внимания. Думаю, мне есть, что ему предложить. А остальным Уилсам так хотелось побывать на праздничном ужине, что будет бестактно им отказывать в этой возможности. И скажи мне, удалось договориться с пикси, чтобы они вели себя смирно? А то вечером придут горные эльфы, а пикси их терпеть не могут. И так не хочется испортить праздник каким-нибудь недоразумением.

Брейлиз помрачнела, а Марк тут же спас положение:

– У меня есть коробочка индийских сладостей и небольшая статуэтка Ганеши. Я бы мог предложить пикси посидеть у меня в комнате, угоститься лакомствами, и тогда я создам эфирную границу, непроходимую для духов так, что это будет выглядеть как эксклюзивная ритуальная встреча с индийским божеством. Ганеша охотно откликается на мои призывы и сможет рассказать твоим пикси множество легенд. И все будут счастливы!

Брейлиз захлопала в ладоши, ее крылышки затрепетали, она подлетела к Марку и позолотила его шикарные усы своими легкими прикосновениями, тут же поднесла ему зеркало, чтобы он полюбовался ее работой. Марк подкрутил свой сияющий ус и удовлетворенно кивнул.

Рядом с Кайлой появилась Шуа и дала понять, что гости прибыли. Кайла встала, поправила юбки и легкой походкой направилась в сторону дома. Парамабиль стоял во внутреннем дворике, Дэни была в окружении слуг, отдавая распоряжения о багаже. Мэйлинь с интересом разглядывала домик для пикси, который стоял на небольшом столбе правее от входа в дом. Ахиока беседовала с высоким дубом, который рос рядом с домом. А Фёдор, разминая затекшие от поездки ноги, бродил возле цветника и ждал, пока Ифу закончит расспрашивать водителя о странном на вид приборчике, укрепленном рядом с входом в дом.

– Это ведь подвид барометра-анероида, так ведь? Но в него внесены какие-то конструкторские изменения?

Ифу легонько постучал пальцем по поверхности прибора.

– Да, сэр, это разработка «Фабрики волшебства». Он позволяет более точно определять атмосферное давление с учетом колебаний эфирного воздействия. Это повышает точность измерений, хотя при этом прибор становится более громоздким.

Кайла подошла к гостям и тепло поприветствовала каждого из них. Потом велела Дэни показать ребятам их комнаты и отправилась на кухню, чтобы распорядиться об обеде.

Каждая из гостевых комнат в доме была оборудована небольшой ванной и туалетной комнатой. Кроме того, из комнат ребят был выход на небольшую террасу второго этажа. Там был накрыт стол с фруктами и напитками. Плетеные кресла с подушками позволяли удобно разместиться и любоваться открывающимся пейзажем.

Ахиока вышла на террасу и увидела поджидающую гостей Брейлиз.

– Я так и думала, что вы захотите отдохнуть после дороги, сидя под лучами вечернего солнца! Здравствуйте! Скоро подадут поздний обед – хозяйка решила подождать, пока вы приедете. А скажите, кто из гостей видит эфирный план?

Ахиока задумалась.

– Не знаю… Мэйлинь точно видит, Фёдору, кажется, для этого нужны специальные приспособления, а про Ифу ничего сказать не могу. А скажите, дубу во дворе и правда двести пятьдесят лет или он придумывает?

Брейлиз пожала плечами:

– Никогда его об этом не спрашивала. Мы тут живем чуть больше десяти лет, и он уже был довольно старым. А что, он с вами беседовал? Обычно он малоразговорчив…

Ахиока кокетливо поправила выбившуюся прядь волос:

– Ну не знаю… Я пошла с ним поздороваться, как только мы прибыли, и он принялся мне рассказывать о своем возрасте и о том, что в поместье много чудесных деревьев и кустов, что у них тут своеобразный клуб по интересам. Вот уж никогда не думала, что у деревьев могут быть какие-то особые интересы. Тут много духов воздуха, и они переносят информацию между деревьями. Это у них что-то вроде сети для общения.

Мэйлинь и Фёдор, не сговариваясь, вышли каждый из своей комнаты на террасу и сели в кресла. Брейлиз тут же подлетела к ним:

– Доброго дня! Я Брейлиз, фея-домоправительница. Скоро обед, скажите, вы любите рыбу? Повара, не зная ваших предпочтений, приготовили и рыбные, и мясные блюда на горячее.

Мэйлинь вежливо поздоровалась, а Фёдор надел очки, позволяющие видеть эфирный план:

– Доброго дня! Я, к сожалению, не могу сейчас вас слышать, только видеть. Мэйлинь, может, ты согласишься озвучивать то, о чем говорит фея?

– Да-да, конечно!

– Она спрашивает, ешь ли ты рыбу! – вмешалась в разговор Ахиока. – И я тоже могу тебе рассказывать о том, что говорят эфирные создания. Их тут много! Никогда не видела такого плотного эфирного плана. Тут и духи, и элементалы! Чудеса, да и только!

– Да, я люблю рыбу. Спасибо! – Фёдор чуть поклонился Брейлиз.

– А ваш четвертый друг что предпочитает? И что вы любите? – обратилась она к девушкам.

– Рыба – это чудесно! – Ахиока тоже села в кресло и налила себе лимонада. Тут по дереву, растущему рядом с террасой, шумя ветвями, забрался большой рыжий кот и, сделав прыжок, оказался рядом со столиком.

– Это Майлз, местная достопримечательность. Спросите у Кайлы, у нее много историй про него.

Брейлиз опасливо отлетела чуть подальше от кота. Тот оглядел присутствующих, по-хозяйски обнюхал Фёдора и улегся в кресле.

– Думаю, все с удовольствием попробуют блюда из рыбы, не беспокойтесь! Так что Ифу можно не спрашивать, – сказала Мэйлинь, и Брейлиз удовлетворенно кивнула и покинула террасу.

Из комнаты вышел Ифу, он уже успел принять душ и переодеться.

– Хотите прогуляться по поместью? Я здесь уже гостил и знаю, как все устроено. Хотя, судя по запахам, нас скоро позовут обедать. А еще Дэни попросила показать вам дом, провести небольшую экскурсию. Но это может и подождать.

– Нет, спасибо, я бы хотел сперва чуть оглядеться! – Фёдор с удовольствием разглядывал открывающийся с террасы вид на окрестности. – Это ведь озеро вдалеке?

– Да, точно! – Мэйлинь ласково коснулась его руки. – Давай вечером сходим к нему?

Ифу и Ахиока переглянулись, взяли стаканы с лимонадом и отправились в дальнюю часть террасы, чтобы полюбоваться на аккуратный садик и цветник вокруг дома.

Через несколько минут пришла служанка и пригласила всех к столу. Ребята пообедали, познакомились с Марком. Он, как и обещал, рассказывал о своих путешествиях по миру, о том, как эзотерика и магия меняют окружающий мир. После обеда все разошлись отдыхать по своим комнатам. А Кайла, воспользовавшись очной встречей с Фёдором, отправилась с ним к алтарю, чтобы сделать особый пентакль, который позволит не только видеть эфирный план, но и слышать, о чем говорят тонкие существа и создания.

Наступил вечер, саламандры начали свой танец в уличных фонарях в темнеющем саду.

Кайла сидела на террасе рядом с ребятами.

– Скоро подадут ужин, – сказала она, – а мы пока ждем еще одного гостя.

– Вы целый званный вечер организовали, – сказал Фёдор. – Чем мы удостоились такой чести?

– Я долго ждала вашей встречи. После того как вы, Тэтрум, встретились, начинается новый этап, и я хотела это движение судьбы отпраздновать.

– Движение судьбы? – спросила Мэйлинь.

– Помните наш разговор, когда вы и Фёдор в Москве были? Мы тогда про Путь и влияние на судьбу разговаривали.

– Да, конечно.

– А теперь посмотрите на вашу историю. Магистр приложил массу усилий, чтобы вас всех свести вместе. Он похитил Ахиоку, организовал нападения на Мэйлинь и Фёдора. Все эти планы вы разрушили. Однако вы все равно встретились. Да, в другом месте и в других условиях, но встретились. Вот это – судьба.

– Ну а если бы он не вмешивался, как все развернулось бы?

– Не знаю, я не так уж хорошо могу просматривать альтернативные вселенные. Возможно, Ифу поехал бы в свое путешествие, о котором мечтал, и там столкнулся бы с вами на улицах Москвы или Шанхая. Возможно, Мэйлинь полетела бы на своем дирижабле в Москву или Ахиока приехала бы в Европу вместе со своим школьным классом.

– Кстати, – вмешалась Ахиока, – я слышала, что что-то подобное хотели организовать осенью.

– Ну вот, – Кайла кивнула, потом замерла, к чему-то прислушиваясь. – Кстати, вот он и приехал, – она поднялась из кресла навстречу вошедшему мужчине.

– Здравствуйте, дамы и господа. Здравствуй, Кайла, – сказал Уильям Спенсер, пэр Англии, входя на веранду.

– Здравствуй, Гийом, – ответила Кайла.

Примечания

1

«На десять часов» по авиационному способу означает «слева и чуть спереди» относительно направления полёта.

2

Скипетры, кубки, мечи, пентакли – названия мастей колоды Таро.

3

Сыщик, агент Охранного отделения в России конца XIX века

4

Мэйлинь – прекрасная драгоценность (кит.)

5

Инкоси (зул.) – верховный вождь. В иерархии Зулусской империи титул равный европейскому герцогу или русскому князю.

6

Ball – мяч (англ.).

7

Bald – лысый (англ.).

8

Ифу Идзула (зул.) – Блуждающее Облако

9

Слейпнир – восьминогий конь Одина

10

Нонгома – столица Зулусской империи

Content

Андрей и Иссэт Котельниковы
Тэтрум. Книга 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Примечания