Элизабет Бойл

Стать куртизанкой

Elizabeth Boyle

His Mistress by Morning

© Elizabeth Boyle, 2009

© Перевод. Е. Ильина, 2023

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

* * *

Глава 1

Лондон, 9 мая 1810 г.

Обычная среда или, по крайней мере, похожая на обычную

Если бы кто-то взялся определить, что придает семье престижа среди ей подобных и особенно выделяет ее в суетливом великосветском обществе, стоило бы, прежде всего, отметить такие достойные восхищения качества, как респектабельность, социальное положение и, что наиболее важно, богатство.

Конечно, ни одним из этих качеств не обладал ни граф Уолбрук, ни его пятеро детей. Исключение составлял разве что старший сын и наследник графа Себастьян Марлоу, виконт Трент.

Но о нем речь пойдет позже.

К счастью для Марлоу, они редко замечали собственное положение парий в обществе. Упоминания в колонках светских сплетен их не интересовали. К тому же среди множества окружавших их недоброжелателей все же нашлась одна восторженная почитательница – мисс Шарлотта Уилмонт, считавшая их самым замечательным семейством Лондона.

Их суматошный дом на Беркли-сквер был наполнен необычными вещицами и предметами, которые присылал граф из путешествий, костюмами и декорациями, оставшимися от многочисленных домашних театральных постановок графини, приборами для научных экспериментов Гриффина, римскими сокровищами Корделии и коллекциями аккуратных вырезок из выпусков «Будуара модной дамы», принадлежавших Гермионе и Виоле. Он напоминал скорее какой-то странный музей, нежели жилище, но для Шарлотты стал вторым домом.

Даже сейчас, стоя в холле в ожидании своей лучшей подруги леди Гермионы и страшась той ужасной новости, которую она собиралась ей сообщить, Шарлотта чувствовала себя, неприметную мисс Уилмонт, частью этого дома и этой семьи.

Ей оставалось лишь догадываться, что сказали бы по этому поводу ее мать леди Уилмонт или тетя Финелла, в доме которой они проживали. Особенно если бы увидели стоявший в самом центре холла сундук с причудливой резьбой, на крышке которого гордо возвышалось эбонитовое олицетворение мужской плодовитости весьма внушительных размеров.

Тетя Финелла непременно выбросила бы этот эбонитовый фаллос в помойку. Шарлотта не удержалась и с любопытством взглянула в сторону сундука, однако тут же отвела глаза, ощутив легкое чувство вины, и заставила себя переключить внимание на серебряный поднос с возвышающейся на нем стопкой писем, приглашений и визитных карточек, адресованных членам семьи Марлоу.

При виде этой стопки дружеской корреспонденции сердце Шарлотты сжалось от зависти. Ведь ее никто не приглашал на званые вечера и приемы, никто не наносил визитов ее сварливой матери (поскольку на то имелись веские причины), никто не присылал с любовью написанных писем.

Шарлотта даже не представляла себе их содержания, ибо никогда не получала ничего подобного.

Венчала стопку самая желанная карточка на свете – приглашение на званый вечер к леди Ратледж.

Несмотря на то что последний месяц Гермиона пребывала в ужасе от необходимости присутствовать на грядущем мероприятии, Шарлотта знала, что ее подруга ужасно расстроилась бы, не получив приглашения.

Ведь ежегодные званые вечера, которые устраивала леди Ратледж, вывели из безвестности определенное количество юных представительниц благородных семей, возведя их на самый желанный пьедестал, наделив титулом идеальной леди.

Но, чтобы добиться этого, юная леди должна была обладать каким-нибудь талантом – неплохо петь, играть на пианино или же красиво и проникновенно декламировать стихи. Хотя отсутствие способностей не удерживало некоторых питавших надежду (или, вернее, подстрекаемых беспокойными мамашами) девушек от весьма – кхм, кхм – запоминающихся выступлений.

Шарлотта же получила всего несколько уроков игры на фортепьяно от своей тети Финеллы, совершенно не умела петь и не обладала ораторским искусством, а посему готова была скорее умереть, чем выставить себя на посмешище перед сборищем леди и лордов, великосветских сплетниц и франтов. А раз так, то, пожалуй, было совсем неплохо, что общество и думать забыло о незамужней дочери сэра Нестора Уилмонта.

Шарлотта собиралась уже отвернуться от переполненного подноса, когда ее внимание привлекла записка, выглядывавшая из-под стопки других писем. Она была подписана аккуратным женским почерком и адресована достопочтенному виконту Тренту.

Шарлотта мечтательно вздохнула. Себастьян был старшим братом Гермионы и наследником графа Уолбрука.

Шарлотта вполне могла догадаться, кто прислал эту записку, но все же приподнялась на цыпочки и попыталась разглядеть хоть какой-нибудь намек на личность автора. И именно в этот момент дверь в задней части дома распахнулась.

Мгновенно выпрямившись, девушка с ужасом увидела, что в дом вошел не кто иной, как сам лорд Трент. Погруженный в раздумья, он даже не заметил, как Шарлотта отшатнулась в попытке слиться с обрамлявшими окно портьерами.

Как всегда в его присутствии, Шарлотта густо покраснела, а ее язык вдруг онемел и начал заплетаться.

«Да будет тебе, Шарлотта, – мысленно пожурила себя девушка. – Скажи же что-нибудь. Да что угодно».

Что ей всегда повторяла Гермиона?

«Ей-богу, Шарлотта, поговорив с ним хотя бы пару минут, ты сразу поймешь, что он так же скучен, как и все остальные. Мама клянется, что ее сына украли сразу же после рождения, подменив его Себастьяном, поскольку ее ребенок не может быть настолько благоразумным!»

В устах Гермионы подобное достоинство звучало как настоящий грех. Разве такое возможно, недоумевала Шарлотта, выглядывая из-за портьеры.

Ведь она сама считала благоразумие Себастьяна одной из самых подкупающих черт его характера. Он взял на себя заботу о финансах и имуществе семьи в довольно юном возрасте – десять лет назад, сразу после того, как его отец отправился в путешествие по южным морям. Пока сверстники и друзья виконта проводили время в праздности, Себастьян удерживал семейство Марлоу на плаву, умело управляя делами и сдерживая непомерные аппетиты матери и сестер, обожавших тратить деньги на наряды и украшения.

Только посмотрите, что случилось с Шарлоттой и ее матерью, когда умер отец семейства! Рядом не оказалось никого, кто помог бы им вести дела, и в результате им пришлось поселиться в доме тети Финеллы.

Разве Себастьян жаловался, когда Гермиона тратила больше, чем положено? Когда научные эксперименты Гриффина заставляли половину Мейфэра содрогаться от очередного взрыва, или когда Виола приводила в дом еще одного бездомного пса? Разве Себастьян читал им нотации? Или впадал в ярость? Никогда. Шарлотта видела лишь человека, любившего свою семью, терпеливо выслушивавшего жалобы домочадцев, и прилагавшего все силы к тому, чтобы скандальные и эксцентричные выходки не отбросили их на задворки общества.

«Ну же, скажи что-нибудь», – вновь приказала себе Шарлотта. В тишине ночи, когда она лежала в своей узкой постели, ей на ум приходили тысячи остроумных фраз, но стоило ей оказаться с Себастьяном лицом к лицу, все красноречие улетучивалось подобно брошенной в толпу пригоршне полпенсовых монет.

Конечно же, в темноте ночи ее идеальный Себастьян был совсем не таким сдержанным, с пиратской косичкой и озорным блеском в глазах. А она… она была одета в голубой бархат.

«О, Себастьян, ты нашел меня, – шептала она. – Я ждала тебя».

Возможно, кому-то эти слова могли показаться банальными, но при мысли, что ей удалось составить хотя бы одно внятное предложение в присутствии дерзкого пирата виконта, сердце Шарлотты начинало отчаянно биться.

А потом он брал ее руку и подносил к губам. «Шарлотта, моя дорогая, чудесная Шарлотта, смею ли я?..»

Шарлотта никогда не задумывалась о том, что могло бы произойти дальше, но это точно не было бы чем-то скучным или благоразумным.

И вот сейчас, когда Себастьян стоял всего в шаге от нее, воображение ей изменило, а сама она тотчас же превратилась в дрожащий комок нервов.

И неважно, что при этом он всего лишь стоял перед подносом и просматривал корреспонденцию, откладывая в сторону письма и карточки, предназначавшиеся его матери, и бегло просматривая те, что были адресованы ему.

Хорошо, что Себастьян ее не заметил, потому что Шарлотта могла лишь дышать и смотреть на него, стоявшего перед ней во всем своем ослепительном великолепии. На нем красовался ладно скроенный темно-зеленый сюртук, бриджи из буйволовой кожи и блестящие черные сапоги. Изысканно завязанный белоснежный шейный платок довершал элегантный образ безупречного джентльмена.

Однако в ту же самую секунду Шарлотта похолодела, внезапно поняв, куда он направляется. И как она сразу не заметила букет флердоранжа, который Себастьян положил рядом с подносом?

Это могло означать ишь одно: Себастьян собирался нанести визит мисс Лавинии Берк.

Шарлотта невольно поморщилась. Лавиния Берк. Это имя вызывало у нее такое отвращение, что могло быть приравнено к словам «бубонная чума» и «Наполеон Бонапарт», хотя остальные жители Лондона не разделяли мнения Шарлотты.

Мисс Берк была дебютанткой нынешнего сезона, и каждое упоминание ее имени причиняло Шарлотте нестерпимую боль: ведь девушка обладала всем тем, чего была лишена она сама. Лавиния Берк была богатой, модной, остроумной, молодой и, что самое отталкивающее, очень хорошенькой.

Получив титул идеальной леди от трех непререкаемых авторитетов – «Морниг пост», леди Ратледж и, конечно же, безупречного и весьма разборчивого Браммелла[1], – эта набиравшая популярность наследница стала самой желанной юной леди Лондона.

Каждый раз, когда она думала о мисс Берк, в голову Шарлотте неизменно приходила какая-нибудь неподобающая фраза, но сегодня она не только отчетливо увидела пропасть, отделявшую ее от этой девушки, но и в полной мере осознала, сколь несбыточна ее собственная заветная и тщательно скрываемая от всех мечта.

– О господи, Шарлотта! – воскликнула леди Гермиона, поспешно спустившись по ступеням. – Я уж думала, ты никогда не приедешь! Наследство большое? Огромное? Если да, то вчера в магазине мадам Клоди я видела потрясающее платье, которое ты непременно должна купить. Она сшила его для другой женщины, но та его так и не забрала, а тебе оно подойдет просто идеально. Но сначала мы должны отправиться в парк. Уже почти три часа, а ты знаешь, кто будет прогуливаться там верхом. Я придумала новую позу, которая несомненно привлечет его внимание. – Гермиона тотчас же ее изобразила. Получилось невероятно смешно, но Шарлотта до сих пор пыталась подобрать слова, чтобы заговорить с Себастьяном, и потому ничего не ответила Гермионе. Впрочем, подруга ничего не заметила и продолжила тараторить в своей рассеянной манере. – Вот что я тебе скажу: между твоим новым платьем и моей великолепной позой мы сделаем так, чтобы эта противная мисс Б… – В этот момент Гермиона заметила брата и осеклась.

Себастьян смотрел на нее так, словно она повредилась умом.

– С кем это ты разговариваешь, Гермиона?

– С Шарлоттой, – ответила девушка, указывая на шкаф.

Себастьян развернулся, и его глаза округлились от удивления. Ведь Шарлотта стояла всего в шаге от него.

– Мисс Уилсон, я вас не заметил.

О, как же унизительно. Он даже не смог разглядеть ее на фоне портьер и не запомнил ее имени.

Шарлотта вышла из тени – слишком поспешно и совсем не так грациозно, как следовало передвигаться настоящей леди, – и тут же врезалась в сундук.

Драгоценное эбонитовое достоинство покачнулось, наклонилось и опрокинулось. Шарлотта вовремя успела его подхватить, но уже в следующее мгновение поняла, что стоит перед лордом Трентом, сжимая в руках огромный мужской… мужской… – о господи! – орган.

Щеки Шарлотты опалила краска стыда.

– Я… э… да… ну… э… – забормотала она.

На помощь ей тотчас же пришла почти всегда уравновешенная и уверенная в себе Гермиона. Быстро спустившись по ступеням, она выхватила злополучную вещь из рук подруги и водрузила ее на крышку сундука, словно это была обычная ваза из веджвудского фарфора.

– Себастьян, ты самый невыносимый на свете брат, – укорила виконта Гермиона. – Ее фамилия Уилмонт: не Уилсон, не Уилтон, а мисс Шарлотта Уилмонт, моя самая близкая подруга последние пять лет. И то обстоятельство, что за это время ты так и не удосужился запомнить ее имя, свидетельствует о том, что ты самый бестолковый человек из ныне живущих.

– Примите мои извинения, мисс Уилмонт, – произнес Себастьян, отвесив еле заметный поклон.

Шарлотта лишь кивнула, не доверяя своему ставшему совершенно безвольным языку.

Но Гермиона не унималась:

– Тебе следует относиться к Шарлотте более внимательно. Она только что получила большое наследство и в мгновение ока станет самой обсуждаемой девушкой в городе.

Переведя взгляд с Себастьяна на подругу, Шарлотта в отчаянии замотала головой.

– Нет-нет, все совсем не так.

– Глупышка! – Взяв подругу под руку, Гермиона подвела ее к Себастьяну и витиевато взмахнула другой рукой, словно представляла брату королевскую особу. – Двоюродная бабушка мисс Уилмонт умерла, оставив ей огромное…

– Гермиона! – запротестовала Шарлотта. – Перестань! – О, все это превращалось в самый настоящий кошмар. Сначала фаллос, а теперь это!

Но рука Гермионы дрогнула, и девушка лишь отмахнулась, словно сочтя такую скромность совершенно неуместной.

– Шарлотта, все и так станет известно, когда ты начнешь появляться на самых изысканных званых вечерах в роскошных платьях. Обрушившееся на тебя несметное богатство не превратит тебя в вульгарную девицу вроде некоторых известных нам особ. – Гермиона вздернула нос и бросила исполненный презрения взгляд на букет. – Ты ведь не собираешься вновь нанести ей визит?

– А тебе-то какое дело? – вскинул бровь Себастьян.

Гермиона застонала.

– О, мне есть до этого дело. Снобизм мисс Берк просто невыносим, и я не могу поверить, что ты вообще обратил на нее внимание. Я могла бы еще понять, если бы ты ее любил, но мне кажется, даже ты не можешь быть настолько глупым.

Виконт бросил письма назад на поднос и взял в руки свой букет.

– Я не собираюсь с тобой это обсуждать.

Его тон свидетельствовал о том, что разговор окончен. Но Шарлотта не обманывалась на этот счет, ведь Гермиона не признавала авторитета старшего брата. Семейство Марлоу славилось своей неформальностью отношений, за что неоднократно осуждалось представителями высшего света, и потому Шарлотта ничуть не удивлялась, что как глава семьи Себастьян не вызывал у Гермионы благоговейного трепета.

К счастью, дворецкий Фенвик вовремя явился в холл со шляпой, перчаткам и пальто Себастьяна, избавив брата и сестру от дальнейшей ссоры. Передав букет Гермионе, Себастьян надел пальто и перчатки.

Резкий сладкий аромат наполнил ноздри Шарлотты, и вновь, словно внезапный порыв ветра, ее охватила зависть.

Цветы. Гости. Балы.

Как же она мечтала об этом в последние несколько недель с того самого момента, как они с матерью получили от поверенного письмо, в котором сообщалось о кончине тети Урсулы и о том, что Шарлотта упомянута в ее завещании.

Себастьян протянул руку, и Гермиона вернула ему букет.

– Я думаю, ты совершаешь ужасную ошибку, – произнесла она, поморщившись так, словно от цветов исходил аромат навозной кучи.

– Но это мой выбор, – ответил Себастьян, недовольно хмуря брови.

– Ну зачем тебе эта скучная мисс Берк, когда вокруг множество других, гораздо более интересных девушек? – С этими словами Гермиона подтолкнула Шарлотту вперед. Снова. Да уж, тактичностью Гермиона никогда не отличалась. – Десять тысяч в год мисс Берк – ничто по сравнению с состоянием мисс Уилмонт.

Щеки Шарлотты обожгло краской стыда, а желудок скрутило судорогой.

– Гермиона, прошу тебя, – прошептала она. – Не надо.

Но Гермиона и не думала останавливаться. Только не теперь, когда у нее появился шанс хоть как-то уязвить своего благоразумного и скучного старшего брата.

– Готова поспорить, что уже завтра Шарлотта станет самой желанной молодой леди Лондона, особенно после того, как она унаследовала…

– Кольцо, – еле слышно пробормотала Шарлотта. – Это все, что я получила.

Гермиона тотчас же осеклась.

– Но твоя мать сказала, что ты унаследуешь…

Шарлотта замотала головой, чувствуя, как глаза обожгли слезы, грозя навлечь на нее еще большее унижение.

Сначала опустошающая новость о том, что легендарное наследство тети Урсулы оказалось всего лишь фикцией, затем гнев обманутой матери, и вот теперь очередное унижение, да еще в присутствии Себастьяна.

– Но как же все наши планы… – прошептала Гермиона, бросив взгляд на брата, а потом на подругу. Девушка на мгновение смутилась, но потом в ее сердце вновь вспыхнула надежда, которой она не теряла никогда и ни при каких условиях. – А кольцо большое? Может, оно с крупным бриллиантом, рубином или изумрудом? И его стоимости хватит, чтобы купить платье у мадам Клоди?

Шарлотта неохотно стянула перчатку и отвернулась, явив взору подруги кольцо.

– Симпатичное, – протянула Гермиона, разглядывая небольшое, странного вида кольцо и постаравшись придать своему голосу оптимизма. Она подняла глаза на подругу. – А ты уверена, что тетя больше ничего тебе не оставила? Может, какую-нибудь собственность? Ежегодную ренту, упоминание о которой поверенный просто просмотрел? Я слышала, иногда такие вещи остаются незамеченными.

Шарлотта покачала головой.

– Ничего. Ничего, кроме этого кольца.

Глаза Гермионы тут же наполнились слезами.

– О, Шарлотта, какая трагедия. Ужасная, невыносимая трагедия. – Склонная к драматизму, как и все Марлоу, Гермиона вытащила носовой платок и разрыдалась так горько, словно потерянное наследство предназначалось ей.

Шарлотта судорожно сглотнула, еле сдерживая собственные слезы. Выдержка, проявленная ею в юридической конторе, была достойна восхищения, но сейчас, в присутствии Гермионы и этого проклятого букета, ей было чрезвычайно сложно сдержаться и не дать волю слезам.

– Гм… что ж, прошу меня извинить, – произнес Себастьян при виде столь бурного проявления женских эмоций. Он кивнул Шарлотте, а потом обратился к ожидавшему указаний дворецкому: – Передайте матери, чтобы она меня не ждала, потому что я обедаю с Берками.

– Ты с ними обедаешь? – фыркнула Гермиона, слезы на глазах которой тотчас же высохли от этой тревожной и ошеломляющей новости. – Почему?

– Потому что меня пригласили, – ответил Себастьян. – И к тому же мне нравится их общество.

Гермиона издала какой-то странный звук, похожий на шипение, но потом взяла себя в руки и последовала за братом.

– Полагаю, завтра ты приглашен и на устраиваемый ими завтрак в саду?

– Конечно, – ответил Себастьян. – И вам с мамой тоже стоит ко мне присоединиться. Только постарайтесь не опаздывать. – С этими словами он отвернулся от сестры и распахнул дверь.

– Вот ты где! – воскликнула стоявшая за дверью женщина, которая как раз подняла руку, намереваясь позвонить в колокольчик.

Шарлотта непроизвольно сжалась. Тетя Финелла.

Обеднев, Шарлотта с матерью вынуждены были поселиться у двоюродной сестры леди Уилмонт Финеллы Аппингтон-Хиггинс. Несколько лет назад Финелла унаследовала дом, а леди Уилмонт ежемесячно получала небольшое денежное пособие, как вдова сэра Нестора. Этих денег хватало трем экономным женщинам, чтобы свести концы с концами.

– Не обнаружив тебя в парке, я предположила, что ты отправилась сюда. – Презрительно фыркнув, Финелла критически оглядела холл дома Марлоу. Когда же ее взгляд упал на эбонитовое изваяние рядом с подносом, краска отлила от ее и без того бледного лица, и она поспешно отвернулась. Ярая поборница морали, она протянула руку и натянуто произнесла: – Идем, Шарлотта. Ты нужна матери дома. Сейчас же.

О, Шарлотта знала, что это означает. Обида ее матери не имела границ, и теперь леди Уилмонт требовались слушатели, которым она могла бы излить свое возмущение и жалобы на тетушку Урсулу, не сдержавшую обещание.

Наклонившись к подруге, Гермиона тихо прошептала:

– Я понимаю. Возвращайся, как только сможешь. Мы найдем способ исполнить твою заветную мечту.

Услышав эти слова, Шарлотта перевела взгляд на Себастьяна.

Свою заветную мечту. Он держал в руках букет, предназначавшийся другой женщине – женщине, на которой, если верить слухам, он собирался жениться.

Интересно, что бы сказала тетя Финелла – или, что еще хуже, ее мать, – если бы она тоже разразилась громкими горестными стенаниями?

Очевидно, они испытали бы точно такой же шок, какой читался сейчас на лице тети Финеллы, взгляд которой был прикован к драгоценному изваянию, горделиво возвышавшемуся на крышке сундука.

В сопроводительной записке к этой вещице, присланной лордом Уолбруком с одного из островов в южных морях, говорилось, что это самый настоящий музейный экспонат, а посему леди Уолбрук не моргнув глазом с гордостью выставила его на всеобщее обозрение.

Заметив блеск в прищуренных глазах Финеллы, Шарлотта уже не сомневалась относительно ее мнения о сокровище графа и о том, где ему самое место.

– Шарлотта, немедленно! – с трудом выдавила Финелла.

Бросив на подругу извиняющийся взгляд, Шарлотта позволила тете свести ее по ступеням.

– Доброго вам дня, мисс Уилмонт, – произнес Себастьян, обходя пожилую уличную торговку, ковылявшую мимо его дома с корзинкой в морщинистых руках.

– Цветы, милорд? – предложила она. – Для молодой леди?

– Э, нет. Спасибо, мадам, – ответил Себастьян указывая на букет в руках. – У меня уже есть.

– Ну, как скажете, – дерзко ответила торговка и, проходя мимо Шарлотты и Финеллы, пробормотала себе под нос: – Флердоранж. Фу!

– До свидания, лорд Трент, – прошептала Шарлотта ему вслед, чувствуя себя так, словно видела его последний раз в жизни, хотя это было не так. Вероятно, завтра они снова увидятся, ведь она всегда приходила навещать Гермиону. Только с этого самого момента она больше не питала надежд в отношении Себастьяна Марлоу, виконта Трента, и отказалась от мечтаний о нем.

– Скатертью дорога, – пробормотала Финелла. – Никогда не пойму, что тебя так привлекает в этом семействе.

Но Шарлотта не удостоила родственницу ответом. Спорить с тетей Финеллой было бесполезно, ведь она имела четкое представление о том, что пристойно и правильно, и любого отклонения от установленного ею правила, одного самого слабого намека на непристойность было достаточно, чтобы даже самые высокопоставленные семейства лишились ее благосклонности.

И хотя никому из представителей высшего света не было дела до того, что о них думает Финелла Аппингтон-Хиггинс, Финелла продолжала считать себя единственным хранителем добродетели в Лондоне и выполняла свои обязанности с усердием стражей Тауэра.

В это время дня Беркли-сквер заполонили экипажи, в которых восседали счастливые пары, привлекательные повесы и беззаботные прожигатели жизни, направлявшиеся на прогулку в парк.

Когда среди экипажей образовалось небольшое пространство и Финелла уже собиралась перейти через улицу, увлекая за собой Шарлотту, мимо на бешеной скорости пронеслась двуколка.

Финелла поспешно отдернула Шарлотту от края дороги, а когда заметила, кто держит в руках поводья, произнесла:

– Отвернись, дитя мое. Это та самая Форнетт.

Шарлотта подчинилась, но лишь потому, что это позволило ей еще раз взглянуть на сворачивавшего за угол Себастьяна.

Кое-кто из возниц закричал на миссис Форнетт, ругая ее за безрассудство, однако молодые повесы встретили ее появление свистом и улюлюканьем.

Появление миссис Коринны Форнетт, самой скандально известной куртизанки Лондона, на улице в элегантной двуколке, запряженной парой вороных, или в персональной ложе в опере неизменно производило фурор и сопровождалось пересудами.

Судя по всему, чары миссис Форнетт не оставили равнодушным и лорда Трента. Шарлотта с ужасом наблюдала, как в высшей степени благопристойный, придерживающийся строгих правил виконт – единственный из семейства Марлоу, кто ни разу не дал повода для сплетен, – приподнял шляпу, приветствуя эту скандальную женщину.

Несмотря на предостережение тети, Шарлотта обернулась и посмотрела на миссис Форнетт. Ей очень хотелось понять, что же в ней так привлекло внимание виконта и спровоцировало столь несвойственное ему поведение.

Облаченная в алое платье, не слишком уместное для появления на улице в середине дня, миссис Форнетт напоминала яркий пион среди поля простеньких незабудок. Голову куртизанки венчала элегантная шляпка, украшенная перьями и широкой черной лентой, ниспадавшей на спину.

Конечно, можно было бы сказать, что любая женщина в столь ослепительном, приковывающем взгляд наряде способна остановить движение, но Шарлотта сразу же поняла, чем на самом деле Коринна Форнетт неизменно очаровывала мужскую часть населения Лондона.

Она гордо восседала на козлах с озорным блеском в глазах и, вздернув нос, взирала на вызванную ее появлением суматоху. Она держала поводья в руках легко и грациозно, словно не обращая внимания на то обстоятельство, что лошади могли понести при малейшем неловком движении.

Миссис Форнетт нельзя было назвать красавицей. Обладательница каштановых волос и светлых бровей, она мало чем отличалась от невзрачной Шарлотты, но уверенность, с которой она держалась, отличала ее от всех остальных женщин на улице.

Экипажи расступались перед ней, точно перед въезжающей в Рим Клеопатрой, и миссис Форнетт вела себя так, словно имела на это право по рождению, хотя молва утверждала, что она незаконнорожденная дочь контрабандиста и служанки. Однако мнение Финеллы или досужие сплетни ничуть не волновали миссис Форнетт. Правила приличия ее не смущали, скорее наоборот. Скандальная слава и дурная репутация распространялись впереди нее подобно волне, не причиняя никакого беспокойства.

Шарлотта расправила плечи и еще раз посмотрела на Себастьяна, прежде чем он скрылся из вида.

Он тоже еще раз оценивающе посмотрел на миссис Форнетт, а потом перевел взгляд на букет в руке. Блуждающая на его губах улыбка померкла, и он продолжил свой путь к дому мисс Берк.

«Если бы только… – подумала Шарлотта. – …я смогла стать женщиной, которую он любит».

На мгновение царившие на улице шум и суета стихли, и Шарлотта оказалась в какой-то странной зияющей пустоте. Кольцо на пальце вдруг стало непривычно теплым, и девушку охватил приступ головокружения. Споткнувшись на неровной булыжной мостовой, она покачнулась. «Господи, что происходит?» Впервые в жизни ей показалось, что она вот-вот лишится чувств.

– Ну-ну, – протянула Финелла с непривычным для нее беспокойством в голосе, подхватывая Шарлотту под руку. – Представляю, какой у тебя выдался тяжелый день. Бедное дитя. Идем домой, и как только твоя мать прекратит стенать, мы постараемся обо всем этом забыть. Больше все равно ничего нельзя поделать.

Сквозившая в голосе Финеллы решимость вывела Шарлотту из странного состояния отрешенности, и охватившее ее головокружение прошло так же быстро, как и возникло. Движение вокруг нее возобновилось, и ей не осталось ничего другого, кроме как последовать за Финеллой домой.

К скучной безрадостной жизни, к будущему без надежды на любовь.

Тем временем торгующая цветами старуха остановилась.

– Я бы не была в этом так уверена, – прошептала она вслед Шарлотте. – Не была бы так уверена.

Глава 2

10 мая 1810 г.

Весьма примечательный четверг

Проснувшись на следующее утро и ощутив на своем лице теплые лучи солнца, Шарлотта некоторое время лежала с закрытыми глазами, чтобы еще хоть на несколько мгновений оттянуть встречу с новым днем.

Весь предыдущий вечер мать осуждала тетушку Урсулу за жестокость, сетуя на то, что та годами обманывала их относительно якобы бесценного наследства, а в итоге оставила Шарлотте лишь маленькое, ничего не стоящее кольцо.

Леди Уилмонт дошла даже до того, что потребовала у дочери предмет своих несчастий и огорчений с намерением выбросить насмехающийся над ней кусок золота в огонь. Но странное дело – Шарлотта не смогла снять его с пальца. Несмотря на изрядное количество потраченного мыла и свиного жира, кольцо так и осталось на руке Шарлотты, словно намереваясь разозлить леди Уилмонт еще сильнее. Поэтому, по настоятельному совету тети Финеллы, девушка отправилась в постель и нашла спасение в сне без сновидений.

Шарлотта слегка потянулась, жалея, что не сможет нежиться в теплой, навевающей дрему постели весь день напролет, и ее пальцы вдруг уперлись во что-то теплое и твердое, да к тому же живое, поскольку оно тоже потянулось рядом с ней.

– О! – испуганно охнула Шарлотта, тотчас же открыв глаза. А потом испуг от того, что рядом с ней находилось что-то, или, вернее, кто-то, перерос в настоящий ужас. Шарлотта вдруг поняла, что лежит не в своей постели.

И определенно не в своей комнате.

Испуганно моргая, она с открытым ртом озиралась по сторонам, ошеломленная не столько присутствием в ее постели постороннего человека, сколько окружающим ее богатством – портьерами из алой парчи, пологом с золотой бахромой, красно-белыми китайскими обоями на стенах.

Ее озадаченный взгляд упал на огромную картину в золоченой раме, на которой была изображена смутно знакомая обнаженная женщина. Не будь Шарлотта так уверена в собственной правоте, она бы сказала, что это портрет…

– Лотти? – раздался рядом низкий сонный голос. – Лотти, любовь моя, где ты? – Крепкая мужская рука обняла Шарлотту за талию и заключила в гостеприимные теплые объятия.

Внезапно Шарлотту окутал аромат терпкого парфюма и исконно мужской запах, дразнивший ее обоняние, заставлявший сделать глубокий вдох и придвинуться ближе к его обладателю.

– Мм, вот ты где, – произнес мужчина, уткнувшись носом в шею Шарлотты, в то время как его рука нашла ее грудь и подушечки пальцев коснулись соска.

– О господи! – вскрикнула девушка в попытке высвободиться из его объятий и каким-то образом разобраться в этой путанице. Но мужчина лишь притянул ее к себе под одеялом, а потом и вовсе улегся на нее, накрыв своим полностью обнаженным телом.

Одежды не было не только на нем. Сорочка Шарлотты тоже куда-то испарилась, и это означало, что…

Жгучая краска стыда залила Шарлотту от кончиков пальцев до нежно-розовых ореол ее… Шарлотта содрогнулась, чувствуя, как ее охватывает паника, в то время как лежащий рядом с ней подлец продолжал ее ласкать, поправ все мыслимые приличия.

Благодарение богу, их накрывало одеяло, не давая Шарлотте возможности лицезреть этого бесстыдного человека. Она всеми силами старалась гнать от себя прочь непрошеную и в высшей степени непристойную мысль о том, чтобы взглянуть на него хотя бы одним глазком.

«Нет!» – обругала она себя, мысленно ухватившись за все уроки владения собой, полученные от тети Финеллы. Ей необходимо было всего лишь набраться храбрости и поднять тревогу, но едва только она набрала в грудь воздуха, чтобы закричать, губы мужчины накрыли ее собственные в поцелуе.

То был совсем не такой поцелуй, о котором она мечтала – легкий, нежный, исполненный любви и благородных намерений, – а жадный, напористый и требовательный, словно незнакомец имел на него полное право.

И когда язык мужчины прошелся по губам Шарлотты, дразня и побуждая открыться ему навстречу, по ее спине прокатилась сладкая дрожь, словно напоминание о чем-то, на что она не имела права, о чем-то темном, опасном и настойчивом, судя по перешептываниям матери и ее кузины Финеллы. К счастью, в своих разговорах они не произносили слов «причиняющее боль», «ужасное», «раздутое порождение дьявола».

Вопреки предостережениям, тело Шарлотты нежилось в пьянящем тепле, отчего ее охватила сладкая истома и какое-то необъяснимое беспокойство.

О господи! Да что с ней такое? Ей необходимо немедленно бежать прочь от этого мужчины. Сжав пальцы в кулаки, Шарлотта принялась колотить его по широким плечам и одновременно попыталась выбраться из-под него, однако ответом на ее попытки стал лишь хриплый смех.

– Лотти, – проворчал на ухо такой знакомый чувственный голос, – тобой сегодня вновь овладело одно из этих твоих настроений? Хм. Все, что леди пожелает.

Лотти? Почему он продолжает называть ее этим именем? И что имеет в виду, говоря об одном из этих настроений?

Ответ Шарлотта получила очень быстро.

Внезапно ее руки оказались запрокинутыми за голову, в то время как бедра мужчины пригвоздили ее к матрасу. Он снова накрыл ее губы в поцелуе. На этот раз в нем чувствовался такой дикий необузданный голод, что Шарлотта испугалась.

– Вот так, моя маленькая дикая кошечка, – протянул мужчина в перерывах между поцелуями. – Я знаю, как тебя приручить. Вот подожди, и увидишь сама.

Но Шарлотта не собиралась ждать, чтобы стать свидетельницей того, как этот негодяй осуществит задуманное. Собравшись с силами, Шарлотта уже хотела позвать на помощь, но едва только она набрала в грудь воздуха, как губы мужчины завладели ее соском. Втянув его ртом, мужчина принялся описывать языком чувственные круги, постепенно превращая вершинку в тугую бусину.

Его поцелуи и прикосновения взбудоражили ее невинные чувства, но это новое ощущение, которое он пробудил в ней с такой же легкостью, с какой сорвал бы с клумбы маргаритку, породило в теле Шарлотты чувственную волну, потрясшую ее добродетель до основания.

Отчаянный крик тотчас же превратился во вздох удивления.

– О да, малышка Лотти, я знаю, что тебе нравится, – протянул мужчина, переключая внимание на другой сосок Шарлотты и начиная творить с ним такую же ошеломляющую магию. А потом он снова перевернулся, и что-то очень тугое и настойчивое уперлось ей в бедра между ног.

А она-то все эти месяцы считала сувенир, присланный графом Уолбруком из южных морей, сильным преувеличением мужских достоинств. Но сейчас, получив живое доказательство обратного, Шарлотта поняла, что в предостережении матери о «раздутом порождении дьявола» была доля правды.

Словно этого оказалось недостаточно, мужчина обхватил бедро девушки другой рукой – господи, да сколько же у этого человека конечностей? – и притянул ее еще ближе.

Ближе? Он хотел, чтобы она оказалась еще ближе?

Именно так. Он вновь зашевелился и направил свое мужское достоинство прямо… к ее погибели, словно того, что она проснулась обнаженной в его постели, было недостаточно.

В своей попытке окончательно ее уничтожить мужчина переключил внимание на то, чтобы обхватить Шарлотту за бедра, и потому отпустил ее руки. Он явно не собирался останавливаться, несмотря на сопротивление Шарлотты, хотя ее тело вдруг словно обрело самостоятельную жизнь, судя по тому, как приподнялись навстречу мужчине ее бедра.

Ухватившись за край одеяла, Шарлотта откинула его с лица и тут же была ослеплена ярким солнечным светом, лившимся сквозь прозрачные занавески.

Шарлотта отчаянно заморгала и несколько раз зажмурилась, прежде чем ее взгляд сфокусировался наконец на алых портьерах и смутно знакомом портрете, висевшем на противоположной стене. Только после этого она собралась с силами, чтобы заглянуть в лицо лежащего на ней мужчины – мужчины, которого она знала слишком хорошо.

– Лорд Трент? – ошеломленно воскликнула Шарлотта.

Лицо Себастьяна осветила широкая улыбка.

– А ты осмелела больше, чем я думал, раз зовешь меня по имени, – произнес он так, словно это была очень удачная шутка. – Но к чему эта официальность, Лотти, любовь моя. Возбуждающее «Себастьян! О да, Себастьян!» звучит несравненно лучше.

Он снова наклонил голову, чтобы накрыть губы Шарлотты в поцелуе, а его бедра опасно приблизились к ее погибели.

Лорд Трент. Обнаженный. Прижимает ее к матрасу. И зовет «Лотти»?

«Это всего лишь сон», – сказала себе Шарлотта, и на долю секунды здравый смысл придал ей уверенности. Но разве в ее снах он ласкал ее грудь так, как делал это сейчас? И разве она позволяла себе представить, как его пальцы касаются завитков там… внизу… заставляя ее бедра покорно раскрываться ему навстречу, чтобы он мог начать чувственные ласки, посылающие по телу волны острого наслаждения?

Когда и в каком сне он поглаживал кончиком пальца тайный чувствительный бугорок? Да и откуда любовник из снов Шарлотты знал об этом месте, о существовании которого она лишь смутно догадывалась?

О господи, это не сон.

Шарлотта высвободилась из объятий мужчины и попыталась прикрыться краешком одеяла.

– Что это вы делаете, милорд?

– Оказываю тебе услугу. – Губы лорда Трента изогнулись в бесстыдной и весьма порочной улыбке. – Вернее, нам обоим, если ты понимаешь, о чем я. – Себастьян двинулся к ней, сокращая разделившее их расстояние.

– Остановитесь немедленно, – приказала Шарлотта со всей решимостью, на какую только была способна, указывая пальцем на воображаемую границу на простыне. – Милорд, я не знаю, как вы здесь оказались… или как я сюда попала, но я не…

Шарлотта осеклась, когда рука мужчины скользнула под одеяло, схватила ее за лодыжку и потянула к себе.

– Ты вчера перебрала лишнего, – поддразнил Шарлотту лорд Трент. – Поэтому ты такая сварливая. – Он потерся носом о ее шею, и его голос стал хриплым от желания. – Позволь мне как следует тебя разбудить.

Пальцы мужчины вновь игриво и возбуждающе скользнули вниз по животу Шарлотты, и восхитительное, невероятно соблазнительное тепло начало затуманивать остатки здравого смысла…

«О, Себастьян! Да, Себастьян…»

Господи, о чем она только думает? Здравый смысл отвоевал свои позиции, придав Шарлотте сил вновь вырваться из объятий мужчины.

– Что это такое вы делаете?

– Как я уже сказал, пытаюсь тебя разбудить.

– Таким образом? – Шарлотта подтянула одеяло к подбородку.

Лорд Трент пожал плечами, и на его губах вновь возникла эта грешная улыбка. Проведенная Шарлоттой невидимая граница дрогнула перед лицом такого искушения.

И тогда она избрала новую тактику защиты: закрыла глаза.

– Проклятье! – еле слышно выругался Себастьян.

Матрас под Шарлоттой прогнулся, и она тотчас же открыла глаза. Нагота лорда Трента, которую до сего момента она лишь ощущала, теперь открылась ее взору.

Себастьян Марлоу. Совершенно голый. Господи, как стыдно!

И как восхитительно. Поймав себя на непристойных мыслях, Шарлотта крепко зажмурилась, да еще и закрыла глаза руками.

Впрочем, Себастьян сейчас менее всего беспокоился о приличиях.

– Черт! Черт! Черт! – бормотал он. – Я опоздаю на завтрак к Беркам. Ты же знаешь этого старого чудака. Он просто помешан на пунктуальности.

Украдкой взглянув на мужчину сквозь растопыренные пальцы, Шарлотта увидела, как он подбирает с пола свою одежду – бриджи, белую сорочку, смятый шейный платок – и бросает на кровать. Она убрала руки от лица, и ее рот открылся от изумления.

Совершенно обнаженный Себастьян пересек комнату, словно это было для него привычным делом.

Ну разве возможно, чтобы мужчина был настолько безупречно сложен? Шарлотта провела немало времени в доме на Беркли-сквер, разглядывая скандально известную коллекцию предметов искусства, принадлежавшую графу, чтобы понять, что этот Марлоу представляет собой восхитительный пример мужского совершенства.

Крепкий подтянутый торс, мускулистые ноги, невероятно широкие плечи и сильные руки, с которыми Шарлотта так безуспешно пыталась бороться. Она поджала и снова распрямила пальцы, а при воспоминании о его тугой плоти, прижимавшейся к ее телу, по спине Шарлотты вновь пробежала чувственная дрожь.

– Где, черт возьми, мои… – протянул Себастьян, оглядываясь по сторонам. – А, вот они. – Он вытащил из-под стула пару сапог и потянулся за бриджами. Натянув их на себя и надев через голову сорочку, он недовольно сдвинул брови при виде изрядно помятого шейного платка. Повернувшись к Шарлотте и показав ей платок, Себастьян спросил: – Как думаешь, Финелла сможет отгладить?

Финелла? Если тетя Финелла застанет ее в таком виде да еще в компании мужчины, мятый платок будет наименьшей из их проблем. Бедняжка наверняка лишится чувств, а то и вовсе испустит дух.

– Как думаешь? – вновь спросил Себастьян, потрясая платком. – Она уже проснулась? Хотя вряд ли. Когда я вчера приехал, она была в стельку пьяна.

Шарлотта лишь покачала головой. В стельку? Тетя Финелла пьяна? Неужто мир сошел с ума?

Себастьян встряхнул платок и вновь внимательно его осмотрел.

– Э… пожалуй, ты права. Не стоит попадаться ей под горячую руку. Особенно если она до сих пор не пришла в себя.

Закончив одеваться, Себастьян вновь упал на кровать, заключил Шарлотту в объятия и крепко поцеловал.

– Приятного тебе дня, любовь моя. – Себастьян заглянул девушке в глаза, и на его лице отразилось беспокойство. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Я словно сама не своя, – только и смогла прошептать Шарлотта.

Себастьян взял девушку за подбородок.

– Ты ведь не ставишь под вопрос наши отношения?

В голове у Шарлотты роились тысячи вопросов, ни на один из которых она не находила ответа. И все же она нашла в себе силы покачать головой.

Широко улыбнувшись, Себастьян поднялся с постели.

– Сегодня я развею все твои сомнения. После оперы. Ты ведь там будешь, не так ли? – Себастьян надел сюртук. – Твое присутствие в ложе наверняка сделает очередной предсказуемо скучный вечер вполне сносным. Я буду обдумывать идеальный способ соблазнения, чтобы позже осуществить свой план. Думай об этом, когда начнется второй акт. – Себастьян чмокнул Шарлотту в лоб и взъерошил ее волосы. – Надень голубое платье и не вздумай брать с собой Рокхерста, противная маленькая плутовка. Ты же знаешь, как мне невыносимо видеть вас вместе. – Он направился к двери. – Хотя, может, именно поэтому ты так любишь появляться передо мной под руку с ним. – Подмигнув, Себастьян скрылся за дверью.

Шарлотта не знала, как долго сидела, уставившись на дверь.

Лорд Трент. Целовал ее. Совершенно обнаженный.

Шарлотта неторопливо воспроизвела в памяти недавние события, пытаясь найти в них хоть какой-то смысл.

«Лотти, любовь моя».

«Позволь мне как следует тебя разбудить».

«О да, Себастьян!»

«Надень голубое платье».

Испустив тяжелый вздох, Шарлотта оглядела богато обставленную комнату в попытке найти хоть какое-то указание на то, где она находится и как попала в столь затруднительное положение.

По какой-то причине ее взгляд перекочевал на большую картину, которую она заметила раньше. Изображенная на полотне возлежавшая на диване обнаженная женщина вновь показалась ей очень знакомой.

Шарлотта осторожно спустила ноги с высокой кровати, подняла с пола небрежно брошенный пеньюар из голубого шелка и быстро накинула его на себя, стараясь не обращать внимания на то обстоятельство, что пеньюар оказался словно сшитым специально для нее.

Шарлотта неуверенно пересекла комнату и остановилась перед картиной. Подпись в углу гласила: «Э. Арбакл».

Эфраим Арбакл? Девушка с благоговением взглянула на полотно. Арбакл считался портретистом высшего света. Поговаривали, что, заполучив написанный Арбаклом портрет, человек становился все равно что бессмертным, ведь художнику удавалось проникнуть в самую душу своих натурщиков и натурщиц.

Шарлотта взглянула на портрет и зарделась от смущения. Изображенная на нем женщина держалась непринужденно и расслабленно, бесстыдно выставив на всеобщее обозрение обнаженную грудь, а на ее лице читалось такое довольство, словно она только что…

Шарлотта отвернулась. Ей было неловко думать о чем-то подобном, не говоря уже о том, чтобы завидовать этой бесстыдной красавице. Уж она-то наверняка не стала бы терять времени даром, вырываясь из объятий лорда Трента.

«Ну же, Себастьян. О да, прошу тебя…»

Шарлотта открыла глаза и обнаружила, что смотрит на собственное отражение в высоком зеркале.

– Нет, – прошептала Шарлотта при виде женщины с растрепанными волосами и чувственным блеском в глазах, глядящей на нее из зеркала. – Этого не может быть…

Шарлотта вновь взглянула на распутницу на портрете, а потом перевела взгляд на собственное отражение в зеркале, раздумывая, что ей теперь делать. Закусив губу, девушка распахнула полы пеньюара.

– Боже мой. – Она оглянулась через плечо и снова посмотрелась в зеркало. Такая же грудь, такие же растрепанные волосы и длинные ноги.

Это же она на портрете Арбакла!

Колени у Шарлотты подкосились, и ей показалось, что она вот-вот лишится чувств. Лишь звук шагов в коридоре заставил ее встряхнуться. Запахнув полы пеньюара, она повернулась к двери.

Шарлотта почувствовала напряжение во всем теле. Но то был не страх, а ощущение иного рода, которое, несомненно, поняла бы ее близняшка на портрете.

«Себастьян… он вернулся».

Дверная ручка повернулась, и Шарлотта затаила дыхание.

Но, к ее разочарованию, в спальню влетела старушка, такая маленькая, что едва доставала Шарлотте до плеча. Поверх серого платья на ней был простой фартук, и на фоне невзрачного одеяния ее седые волосы словно излучали свет. Но более всего Шарлотту поразили ее глаза – зеленые, точно мох, – а их живой блеск никак не вязался с морщинистым лицом и ссутуленными плечами.

– Как хорошо, что вы встали, – сказала она, начав подбирать с пола разбросанную одежду и нижнее белье и цокая языком при виде царившего в спальне беспорядка.

Странно, но от нее пахло не так, как от остальных служанок: тяжелой работой, угольной пылью и ночными горшками. От старушки веяло чистотой и свежестью, будто она принесла с собой букет первых весенних цветов.

– Кто вы такая?

– Куинс, – ответила служанка, поднимая с пола нечто очень похожее на мужское исподнее.

Шарлотта густо покраснела, прекрасно понимая, кому оно принадлежит.

Но Куинс ничуть не смутилась и бросила белье в кучу к остальным вещам, которые собиралась отнести в стирку.

– Что вы здесь делаете? – спросила Шарлотта, отходя в сторону, чтобы не мешать суетившейся в спальне служанке, которая начала приводить в порядок туалетный столик, расставляя на нем флаконы с духами и помадой.

Развернувшись, Куинс подбоченилась.

– Навожу порядок, что же еще?

В глазах старушки читался вызов, подсказавший Шарлотте, что ее ответ имеет двойной смысл.

– Где я? – осторожно спросила Шарлотта.

– В своей спальне, конечно же. – Куинс подхватила с пола кучу белья, направилась к двери, которую Шарлотта прежде не заметила, и скрылась за ней.

Шарлотту охватило любопытство. Как эта комната может принадлежать ей, и куда направилась Куинс? Девушка последовала за служанкой и оказалась в невероятно роскошной гардеробной. Внезапно множество вопросов, вертевшихся на языке, куда-то исчезли.

Солнечный свет лился в гардеробную из узких окон, расположенных высоко над головой. Вдоль стен располагались вешалки с платьями, да не с простыми, из муслина, какие предпочитали носить девушки из уважаемых семей. То были наряды из парчи, бархата, переливающейся всеми цветами радуги шелковой тафты, которые так и манили подойти ближе и дотронуться до них рукой.

Дотронуться до их обладательницы.

Однако на Куинс вся эта роскошь не произвела никакого впечатления. Служанка продолжала методично раскладывать вещи по местам.

Когда же она выдвинула один из ящиков и бросила туда пару шелковых чулок, Шарлотта успела заметить еще кое-какие предметы дамского туалета – все из тонкого яркого кружева. Что за леди тратит кучу денег на нижнее белье?

Куинс со стуком задвинула ящик, и шум вывел Шарлотту из задумчивости.

– Вам лучше поторопиться, – сказала Куинс, выходя из гардеробной. – У меня сегодня утром есть и другие дела, я не могу тратить время на вашу спальню.

Шарлотта покачала головой.

– Это не моя спальня.

Куинс громко фыркнула. Такой звук вполне могла бы издать торговка рыбой, обидевшись на то, что ей мало предложили за товар.

– Конечно же, она ваша.

– Но Финелла никогда не позволила бы…

– А разве она имеет право голоса? Ведь это ваш дом.

«Мой дом?»

– Но у меня нет дома.

Куинс уже суетилась на другой стороне спальни, поправляя цветы в стоящей на каминной полке вазе.

– Теперь есть.

– Дом? Это ерунда какая-то. Откуда у меня появился дом?

– Вы получили его в подарок.

– От кого?

Куинс на мгновение остановилась, закусила губу и задумалась.

– Трудно сказать. Одни полагают, что его подарил вам герцог Честертон, а другие склонны думать, что старый граф Боксли пытался добиться вашего расположения подобным образом. Но поскольку оба отошли в мир иной, точный ответ можете дать только вы.

Герцог Честертон? Граф Боксли?

– Но как я могла получить дом от мужчин, с которыми никогда не встречалась? – Какое нелепое предположение. Но в этот момент у Шарлотты зашумело в ушах, совсем как вчера днем, и комната вдруг закружилась.

Должно быть, заметив ее состояние, Куинс взяла девушку под руку и отвела к стоящему у окна креслу.

– Вот, присядьте, дитя мое. Многовато для первого дня. Но вы должны понять, что некоторые аспекты вашей жизни существенно изменились.

– Это не мой дом, – упорствовала Шарлотта, чувствуя себя ужасно глупо от того, что твердит одно и то же.

– Не стоит так переживать. Конечно же, это ваш дом, – кивнула Куинс, понимающе похлопав девушку по руке. – Это ваша спальня и ваша жизнь. Именно то, чего вы пожелали.

Чего пожелала.

Шум в ушах возобновился, а в сознании замелькали обрывочные воспоминания, роившиеся, точно экипажи вчера перед домом семейства Марлоу.

«Цветы для леди, милорд?»

Идущий по улице Себастьян.

Дерзкая миссис Форнетт в своем элегантном экипаже.

Присев рядом с Шарлоттой, Куинс ободряюще погладила ее по руке, но Шарлотту поразило не это проявление сочувствия, а исходящий от пожилой служанки аромат. От нее пахло, как от небольшого букета цветов.

– Вы! – прошептала Шарлотта, собрав куски головоломки. – Это вы вчера продавали цветы на Беркли-сквер.

Куинс с улыбкой кивнула, словно предлагая девушке подумать получше.

Кольцо тетушки Урсулы снова нагрелось и сдавило палец, а шум в ушах стал практически непереносимым.

– Да, да, – закивала Куинс.

Шарлотта мысленно перенеслась на площадь перед домом Марлоу, вспомнила, как смотрела на Себастьяна и думала о том, чего желала больше всего на свете: «Если бы только я смогла стать женщиной, которую он любит».

– Я пожелала… – прошептала Шарлотта.

– Именно, – кивнула Куинс, отпуская руку Шарлотты и вытирая ладони о фартук. – И получили.

– Что получила?

– Желаемое! – Старушка откинулась на спинку кресла и широко улыбнулась, словно ожидая, что Шарлотта начнет рассыпаться в благодарностях.

– Но как?

Куинс кивнула на ее руку.

– Кольцо. Наследство вашей дорогой тетушки. Она тщательно продумала, кому его оставить, и я рада, что Урсула выбрала такую очаровашку.

Но Шарлотте этой информации показалось недостаточно.

– Вы знали тетю Урсулу?

– Конечно, – как ни в чем не бывало ответила Куинс. – С того самого дня, как у нее появилось кольцо. – Старушка вновь закусила губу. – Дай Бог памяти, когда же это было? Пятьдесят… нет, шестьдесят лет назад. Уж она умела желать. – Старушка вздохнула. – Но она понимала, сколь опасны опрометчивые желания, и потому все эти годы держала кольцо под замком. Только не думайте, что я не докучала ей просьбами его отдать. Только вот она слишком боялась того, что может случиться, если… – Женщина вдруг поджала губы, а потом растянула их в улыбке. – Ой, да зачем вам об этом беспокоиться? Важно лишь то, что вы загадали желание, и оно сбылось.

Шарлотта опустила глаза и теперь с изумлением смотрела на свое скромное наследство.

– Значит, это кольцо…

– Исполняет одно желание своего владельца, – закончила Куинс, поднимаясь со своего места и доставая из кармана тряпку. Оглядевшись по сторонам, она смахнула пыль с комода. – Только одно. И должна сказать, ваше – самое романтичное из тех, о которых я слышала за… скажем, довольно долгое время. – В глазах старушки вспыхнули озорные искорки. – Стать женщиной, которую он любит. О, какое прекрасное желание. И вот теперь вы здесь, – подвела она итог, обводя руками комнату. – Женщина, которую любит Себастьян Марлоу.

Шарлотта старалась дышать спокойно и размеренно. Это не могло быть правдой. Лорд Трент ее любит? Неужели все так просто. Одно желание – и она стала женщиной, которую он любит.

Сердце Шарлотты наполнилось удивлением и радостью.

«Лотти, любовь моя».

Она непроизвольно коснулась собственных губ, вспомнив его поцелуй: такой собственнический, такой соблазнительный, исполненный страсти и… желания.

И все потому, что он ее любит.

Это многое объясняло. Вот почему она оказалась в его постели. Он влюбился в нее, и теперь они…

– Женаты, – поднявшись со своего места, произнесла вслух Шарлотта и тут же испытала небывалое облегчение. – Я – его жена. – А как еще можно было объяснить тот факт, что она проснулась рядом с Себастьяном, полностью обнаженным?

Однако булькающий смех Куинс прозвучал отнюдь не ободряюще.

– Я – его жена, – не унималась Шарлотта. – Леди Трент.

– Леди Трент! – Куинс отмахнулась, а потом схватилась рукой за живот, хотя это ничуть не помогло сдержать рвущийся наружу смех. – Его жена? Ну и ну.

– Но я должна быть его женой, раз стала той женщиной, которую он любит.

Икнув несколько раз в перерывах между приступами смеха, Куинс направилась к двери.

– Я, говорит, его жена. – Служанка отерла с глаз слезы, и ее взгляд посерьезнел. – Вы ему не жена, Шарлотта. Вы – любовница лорда Трента.

Глава 3

Любовница?

Это было сказано таким спокойным тоном, словно Куинс считала нормальным то обстоятельство, что мисс Шарлотта Уилмонт стала любовницей какого-то мужчины. Однако, прежде чем девушка смогла в полной мере осознать смысл брошенного служанкой оскорбительного заявления и потребовать дальнейших объяснений, та уже ушла.

– Куинс, – позвала она, тяжело поднимаясь с кресла, в которое упала, когда услышала ошеломляющую правду. – Вернитесь!

Шарлотта порывисто распахнула дверь, ни капли не беспокоясь о том, что увидит за ней, или о том, что одета лишь в полупрозрачный пеньюар.

Но вместо Куинс нос к носу столкнулась с тетей Финеллой. При виде строгой родственницы пыла у Шарлотты поубавилось. Господи, ну почему из всех возможных людей в таком виде ее застала именно Финелла?

Шарлотта приготовилась к скандалу, страшнее которого мог быть только гнев матери, но ничего подобного не произошло.

– Ты еще не одета! – всплеснула руками Финелла, в голосе которой послышались знакомые осуждающие нотки. Впрочем, на этом сходство с прежней тетей Финеллой заканчивалось. – Хотя я сама тоже. – Она влетела в комнату Шарлотты – да-да, именно влетела, – напрочь позабыв о чопорности и несгибаемо прямой спине.

– Где она? – спросила Шарлотта, оглядывая пустой и совершенно незнакомый коридор.

– Кто? – откликнулась Финелла, направляясь в гардеробную.

– Куинс.

Финелла остановилась у двери.

– Куинс? Кто это такая?

– Служанка, – ответила Шарлотта. – Которая только что была здесь.

Финелла фыркнула.

– Если ты говоришь о новенькой, то ее зовут Пруденс. Только мне кажется, эта лентяйка сегодня еще не поднималась на второй этаж. Наверняка испугалась вновь увидеть Трента нагишом. Она и так чуть не уволилась после того, как столкнулась с ним, когда он спустился в таком виде вниз в поисках чашки шоколада. – Финелла пожала плечами. – Я вообще считаю, что она слишком молода, чтобы прислуживать в этом доме, но ты чересчур добрая и взяла ее на работу. Побоялась, что девчонка попадет в монастырь или, того хуже, начнет зарабатывать на улице.

– Нет, я говорю не о юной девушке, а о старушке. Вот такого роста. – Шарлотта коснулась рукой собственного плеча.

Финелла рассмеялась.

– Господи, Лотти, а я-то ругала себя за то, что выпила вчера лишнего. Ну надо же – Куинс! Тебе и впрямь надо внимательно следить за количеством выпитого, коль начинаешь видеть несуществующих маленьких старушек, или откажись от бренди и переключись на кларет.

Подмигнув Шарлотте, Финелла скрылась за дверью гардеробной.

Никакой Куинс нет? Шарлотта прижала пальцы ко лбу. Финелла никогда о ней не слышала, и вот теперь она исчезла так же быстро, как и появилась.

О нет, этого просто не может быть.

Из-за двери до слуха Шарлотты доносился голос Финеллы. Тетя перебирала платья, продолжая как ни в чем не бывало:

– Ты обещала ему быть к двум, а сейчас уже половина второго.

Шарлотта подошла к двери гардеробной и заглянула внутрь. В одной руке Финелла держала шелковое платье оттенка зеленых яблок, а в другой – голубое, из муслина, с узором из веточек. Отправив голубое назад на вешалку, Финелла поднесла зеленое платье к окну, чтобы рассмотреть получше. Когда в глаза ей ударил солнечный свет, Финелла зажмурилась и потерла висок.

– Боже, как ужасно я себя чувствую. Куда уж мне осуждать тебя за невоздержанность, когда меня саму словно вчера выпотрошили и замариновали. – Финелла рассмеялась и тряхнула головой, словно все происходящее было ужасно весело.

Шарлотта непроизвольно сделала шаг назад. Должно быть, она ослышалась. Тетя Финелла призналась в том, что напилась?

– Это было слишком заметно? – спросила Финелла, подняв глаза от одного из ящиков, в котором что-то искала. – Боюсь, Трент сразу все понял, когда приехал вчера вечером. Кажется, я даже пыталась с ним флиртовать. Но разве можно что-то вспомнить или о чем-то переживать, если провела большую часть вечера, опустошая погреб старика Кимптона?

У Шарлотты подкосились колени, и она ухватилась за дверной косяк.

Лорд Кимптон? Самый благочестивый представитель высшего света? Пил с тетей Финеллой?

Этого она определено не желала, но, судя по всему, ее простое желание перевернуло с ног на голову не только ее собственную жизнь, но и все вокруг.

«Вы должны понять, что некоторые аспекты вашей жизни существенно изменились», – сказала Куинс.

Некоторые? Слишком мягко сказано. Стоило лишь посмотреть, что случилось с Финеллой!

И дело даже не в том, что она пристрастилась к выпивке и стала невероятно ветреной. Финелла очень изменилась внешне. Ее волосы, туго стянутые в строгий пучок на затылке и благопристойно прикрытые накрахмаленным белым чепцом, теперь ниспадали по плечам густыми растрепанными локонами.

Шарлотта представить не могла, что когда-нибудь увидит волосы Финеллы свободными от практичных шпилек, и даже не предполагала, что они настолько красивы.

Теперь, когда они не стягивали кожу на ее лице, Финелла выглядела более нежной, молодой и расслабленной. Вместо скромного платья из серой шерстяной ткани, которое она носила с утра до позднего вечера, на ней красовался такой же вычурный и дорогой пеньюар, как и на Шарлотте. Алая ткань плотно облегала ее фигуру, подчеркивая изгибы, которых у прежней Финеллы никогда не было.

Должно быть, теперь она весила на стоун[2] или два больше. Но дополнительный вес распределился там, где нужно, и внезапно прямая и тощая как палка Финелла, не признававшая сладостей и прочих излишеств, вдруг обзавелась пышной грудью и бедрами.

А еще весьма фривольными манерами.

– Почему бы тебе не надеть вот это? – подавая Шарлотте легкий как перышко зеленый корсет и подходящие по цвету кружевные подвязки.

При виде этих вещей рот Шарлотты открылся помимо ее воли. Зеленый корсет?

А Финелла тем временем порылась в ящике и достала пару дорогущих кружевных чулок схожего оттенка.

– Арбаклу нравится, когда ты одета в зеленое, это его вдохновит, когда ты приедешь. Тебе это больше не так уж нужно, а вот его настроит на нужный лад.

– Арбаклу? – рассеянно переспросила Шарлотта, оглядываясь через плечо на откровенный портрет на стене. Она до сих пор не могла взять в толк, каким образом художник узнал об особенностях ее фигуры.

Если только она не…

– Ты ведь не забыла о встрече с Арбаклом? – Финелла уперлась руками в свои роскошные бедра. – Ты клятвенно пообещала ему приехать в студию, чтобы он смог сделать завершающие штрихи к новому портрету. Нам не заплатят, пока портрет не будет готов.

Не заплатят? Означало ли это, что она подрабатывала у Арбакла моделью?

Финелла стянула с Шарлотты пеньюар и принялась одевать ее, точно непослушного ребенка.

– Когда закончишь у Арбакла, нужно поехать к примерку к мадам Клоди. Она вчера прислала записку, что твое новое вечернее платье готово. Но к семи необходимо быть дома, если хочешь успеть переодеться к посещению оперы с лордом Рокхерстом. – Надев на Шарлотту зеленый шелковый корсет, Финелла ловко затянула ленты, а потом усадила девушку на стул перед зеркалом и занялась ее волосами.

Рокхерст? Шарлотта смотрела на собственное отражение в зеркале. В ее глазах застыл ужас, а спину сковало страхом. Ей придется ужинать с лордом Рокхерстом? Одним из самых скандально известных распутников Лондона?

Она не знала, как держаться с таким человеком. Как-то раз Гермиона, подслушав разговор старшего брата Гриффина, поведала сгоравшим от любопытства подругам о том, что лорд Рокхерст мог ублажать несколько дам одновременно!

И что она за леди, коль открыто появляется в компании столь безнравственного мужчины, в то время как заручилась любовью и покровительством лорда Трента?

Но какой-то едва слышный внутренний голос подсказывал ей, что за всем этим скрывается нечто большее, чем могло показаться на первый взгляд, и что нельзя оценивать нынешнюю ситуацию с точки зрения прежнего образа жизни.

Ведь за ночь изменилось буквально все. Благодаря единственному желанию. Все, кроме ее чувств. Потому что Шарлотта осталась прежней.

– Ну вот! – воскликнула Финелла, уложив последний локон.

Шарлотта посмотрела на собственное отражение в зеркале и едва узнала глядящую на нее женщину. Неужели это ее волосы? Она всегда собирала их в такой же строгий пучок, как у тети и матери, но сейчас Финелла соорудила на ее голове прическу, какие Шарлотта видела лишь во французских модных журналах Гермионы.

– Бог ты мой, как же красиво, – прошептала она, с почти благоговейным трепетом касаясь тщательно завитых и уложенных локонов.

Финелла, принявшись за собственную прическу, одобрительно улыбнулась.

– Ты хорошенькая, как картинка. Ужасно жаль, что Арбакл захочет, чтобы ты от всего этого избавилась по приезде в студию. Но по крайней мере тобой смогут восхититься поклонники. – Склонив голову набок, она критически оглядела творение своих рук и немного поправила прическу. – Впрочем, этим бездельникам нет никакого дела до того, как уложены твои волосы. – Финелла вздохнула. – Но этот стиль очень тебе идет, и твое имя непременно появится в завтрашнем выпуске «Пост».

Поклонники? Бездельники? Упоминание в колонке светских сплетен?

Шарлотта вновь посмотрела на красавицу в зеркале. Что она за женщина? Ее взгляд снова невольно упал на картину Арбакла на стене.

Господи, и как ее угораздило стать такой?

Шарлотту охватил очередной приступ паники, и желудок болезненно сжался от страха. Что там сказал – вернее, пообещал – лорд Трент? «Я буду обдумывать идеальный способ соблазнения, чтобы позже осуществить свой план».

Позже? То есть сегодня вечером? Он собирался вернуться сюда и хотел… с ней. Обнаженной.

Шарлотта непроизвольно прижала руку к животу, и Финелла, заметив это, сказала:

– Ступай вниз и посмотри, приготовила ли Пруденс завтрак. Я велела ей накрыть на стол в гостиной на первом этаже. – Финелла подняла Шарлотту со стула и подтолкнула к двери. – Пойду оденусь, а когда спущусь, экипаж уже должен ждать нас у входа. Съешь что-нибудь, дорогая. Выглядишь какой-то изможденной. – Финелла покачала головой. – И, Лотти…

– Да? – вскинула голову Шарлотта, со страхом ожидая, что скажет тетя.

– Поосторожней с бренди, детка. Что с нами будет, если от чрезмерных возлияний ты утратишь свою привлекательность?

Выслушав предостережение и получив очередной толчок в спину, на этот раз по направлению к лестнице, Шарлотта спустилась вниз и оказалась в гостиной, где на небольшом столике возле арочного окна ее ждал завтрак. Вся комната была заставлена вазами с цветами, а на серебряном подносе высилась внушительная стопка писем и визитных карточек.

Шарлотта смотрела на письма и не знала, что с ними делать. Вместо этого она съела булочку и клубнику со сливками и принялась расхаживать по гостиной, не в силах сидеть спокойно в этом незнакомом месте, столь непохожем на дом Финеллы на Куин-стрит.

Уютная теплая комната была заполнена всевозможными безделушками. В одном углу располагалось длинное канапе, а перед окном – большие мягкие кресла. На каминной полке стояла сине-белая китайская ваза с тюльпанами, рядом с которой примостилась миниатюра. Подойдя поближе, Шарлотта увидела, что это весьма недурно написанный портрет лорда Трента.

Девушка провела пальцами по рамке, все еще силясь понять, как с ней могло произойти нечто подобное.

Она – любовница Себастьяна, и, похоже, тетю Финеллу такое положение дел вполне устраивает.

Покачав головой и снова взглянув на портрет симпатичного повесы, Шарлотта сделала один дополнительный круг по комнате и обнаружила еще несколько творений Арбакла: портрет девочки, державшей корзинку с щенками, несколько пейзажей и изображение роскошно одетой женщины, показавшейся Шарлотте смутно похожей на юную Финеллу.

Вновь оказавшись возле подноса с визитками, Шарлотта не удержалась, взяла самое верхнее письмо и повертела его в руках.

«Миссис Таунсенд, 4, Литл-Титчфилд-стрит».

Миссис Таунсенд? Шарлотта положила письмо на поднос. Должно быть, его доставили не по адресу. Ведь единственной леди, проживающей на Литл-Титчфилд-стрит, могла быть лишь…

Она поспешно взяла другое письмо. «Миссис Лотти Таунсенд».

Лотти. Не было больше никакой Шарлотты Уилмонт. Благодаря волшебству Куинс она обрела не только любовь Себастьяна и этот дом, но и новое имя. Шарлотта закусила губу и вновь посмотрела на письма. Миссис Таунсенд. Она что, замужем?

Колени у девушки подкосились, и она поспешно опустилась в кресло, не сводя взгляда с, казалось бы, совершенно безобидного письма в дрожащей руке. Но что еще хуже, почерк на конверте показался ей смутно знакомым.

В этот момент раздался стук каблуков на лестнице, возвещавший о приближении Финеллы, и вскоре она сама появилась в поле зрения Шарлотты. На женщине красовалось отливающее золотом платье и вызывающе большая шляпа, украшенная шелковыми цветами и подрагивающими от малейшего дуновения перьями.

– Идем, – приказала она, поднимая Шарлотту с кресла. – Ты сможешь прочитать эти дурацкие стихи мнящих себя поэтами поклонников, когда мы… – Финелла осеклась на полуслове, заметив письмо в руках Шарлотты. – Тьфу! – зло бросила она, выхватив письмо из рук девушки и швырнув в камин. – Аврора! Полагаю, этой дряни снова понадобились деньги. – Финелла отерла руки о подол платья и раздраженно фыркнула. – Ты же не станешь вновь оплачивать ее долги, верно?

Шарлотта покачала головой, ошеломленная не столько реакцией тети на письмо, сколько враждебностью.

– Даже не думай! – Финелла снова неподобающе громко фыркнула и потащила Шарлотту прочь из гостиной, забрав на ходу из рук служанки – судя по всему, вышеупомянутой Пруденс – восхитительно красивую шляпу. Финелла со вздохом водрузила это чудесное творение шляпника на прическу Шарлотты. Затем последовала очередь перчаток и накидки, и уже в следующее мгновение Шарлотта спустилась по ступенькам и оказалась внутри ожидавшего их экипажа. При виде дам кучер и слуга тотчас же заняли свои места, и экипаж покатил по мостовой.

Подняв руку, Шарлотта прикоснулась к произведению искусства на своей голове. Еще никогда в жизни она не носила ничего подобного и теперь ощущала себя почти королевой в столь модном наряде.

А Финелла тем временем продолжала негодовать:

– Где была Аврора, когда мы каждую зиму страдали от ужасного холода и голода? Где она была? В своем прекрасном дворце в Мейфэре. Попивала чай в тепле и довольстве, счастливо позабыв о нашем существовании.

Шарлотта пыталась переварить обрушившийся на нее поток информации, но одно просто не укладывалось в голове. Ее мать жила во дворце?

– Не понимаю, – начала Шарлотта, а потом исправилась в надежде узнать больше: – Вернее, никогда не понимала, почему она нас так игнорирует.

Помимо того обстоятельства, что, очевидно, теперь Шарлотта стала предметом светских сплетен.

Финелла снова фыркнула.

– Чтобы высокородная могущественная графиня Пилсли навещала нас на неприметной Литл-Титчфилд-стрит? Вот уж было бы забавно. О, она готова брать у тебя деньги, но не снизойдет до того, чтобы появиться в нашем обществе. – Финелла многозначительно вскинула бровь. – Даже хорошо, что она бросила нас на произвол судьбы и вышла за Пилсли после смерти Уилмонта. По крайней мере мы не оказались по уши в долгах вместе с ней.

Шарлотта еле сдерживалась, чтобы не показать, насколько потрясена услышанным. Ее мать бросила их с Финеллой и снова вышла замуж?

И не за кого-нибудь, а за графа? Ее мать значительно поднялась по социальной лестнице, ведь отец был всего лишь бедным рыцарем с мизерным состоянием.

– Мне казалось, у Пилсли есть деньги, – не подумав, произнесла Шарлотта.

– Хм! Но не настолько много, чтобы покрыть ее карточные долги, – ответила Финелла, и кислое выражение ее лица сменилось широкой улыбкой, когда она приподнялась на сиденье, чтобы помахать кому-то на улице. Взглянув на дорого и вычурно разодетую женщину, Шарлотта едва не вывалилась из открытого экипажа, ведь то была не кто иная, как Коринна Форнетт, махавшая в ответ рукой в изящной перчатке, словно они были давними и очень хорошими подругами.

Миссис Форнетт? Та самая женщина, на которую Финелла только вчера смотрела с отвращением и неприязнью? Просто удивительно, что она не написала письмо в «Таймс» с жалобой на то, что этой распутнице разрешают появляться в Мейфэре.

– Коринна сегодня чудесно выглядит. Если бы она не была такой славной девушкой, я бы ее, ей-богу, презирала. – Финелла опустилась на свое место и потянула за перчатки. – На чем я остановилась?

– Ты говорила о леди Пилсли, – рассеянно ответила Шарлотта, все еще не сводя глаз с удаляющегося экипажа. Она была настолько потрясена, что почти не слушала Финеллу, продолжавшую награждать бывшую леди Уилмонт нелестными эпитетами.

– О да! Не будь Аврора со всеми на дружеской ноге, они оба были бы разорены. Но моя кузина всегда обладала обаянием, которого хватило бы на десять женщин. И все же я содрогаюсь при мысли, что может сделать Пилсли, если узнает, в какие долги залезла его дражайшая женушка, играя в вист и кости.

– В кости? Невероятно, – пробормотала Шарлотта. Ей было трудно представить собственную мать слишком уж общительной. Но чтобы она еще и играла?

– Кому-кому, но уж точно не тебе осуждать кого-то за пристрастие к азартным играм! – Финелла скрестила руки на груди. – Особенно после вчерашнего.

И что же такого она вчера сделала? Но при одном взгляде на поджатые губы Финеллы Шарлотта поняла, что скоро все узнает.

– Лотти, ты слишком много пьешь и делаешь слишком высокие ставки. – Финелла погрозила Шарлотте пальцем, движения которого напоминали недавно изобретенный метроном. – Так недолго испортить себе репутацию.

Испортить репутацию? Но, судя по тому, какие вольности позволял себя сегодня утром лорд Трент, собственная репутация должна была волновать ее меньше всего. И все же ей необходимо было хоть как-то оправдаться перед тетей.

– Я очень постараюсь исправиться.

Однако на Финеллу эти слова не произвели должного впечатления.

– Ха! Изображай раскаяние перед кем-нибудь другим. – Финелла вновь потянула за свои многострадальные перчатки. – Ну правда, Лотти, тебе никак нельзя терять бдительность. Только не сейчас. Чтобы отойти от дел, тебе сначала нужно обеспечить себе еще несколько гарантированных ежегодных рент. Именно поэтому тебе нельзя позволять себе лишнего…

Теперь, предостерегая племянницу от необдуманных поступков, Финелла словно вновь стала собой прежней.

– …особенно после того, как мистер Ладлоу довольно ясно высказался по этому поводу. Но с чего тебе слушать собственного поверенного, если ты пропускаешь мимо ушей даже то, что говорит тебе твоя дорогая Финни? Дом, Лотти. Тебе необходимо найти того, кто подпишет тебе дарственную на еще один дом. А если не получится заполучить приличную недвижимость, то пусть это будут хотя бы акции какой-нибудь судоходной компании. Кажется, миссис Уоллес получает с этого весьма неплохие дивиденды. Но прежде всего тебе нужно заручиться покровительством человека со средствами. – Финелла осуждающе поджала губы. – От него ты вряд ли получишь карт-бланш. – Очевидно, Финелла заводила этот разговор не в первый раз. – Этот нищий, дерзкий, отвратительный грубиян…

– Ты говоришь о лорде Тренте?

– А о ком же еще? – раздраженно воскликнула Финелла. – Этот мужчина тебя погубит!

– Кажется, уже погубил, – еле слышно пробормотала Шарлотта, вспомнив, как мятежно приподнялись ее бедра ему навстречу, когда он накрыл ее своим обнаженным телом, как с готовностью раздвинулись, чтобы его принять.

– А вот на Рокхерста любая женщина с может положиться, – мечтательно вздохнула Финелла. – Имей я в свое время несколько таких покровителей, как он, меня бы сейчас здесь не было.

Шарлотта вскинула голову. Тетя Финелла… с несколькими… Если бы Шарлотта не сидела, то наверняка упала бы в обморок. Финелла не просто вела эти скандальные речи. Она будто бы считала вполне обыденным тот факт, что она, мисс Финелла Аппингтон-Хиггинс, уважаемая старая дева и образец добропорядочности, вела жизнь куртизанки.

Однако кое-какие присущие ей черты характера все же осталось прежними, и Финелла продолжала деловито и решительно:

– Брось лорда Трента, девочка моя. Ты не можешь позволить себе держать его возле себя слишком долго.

– Но он меня любит, – возразила Шарлотта, вспомнив о своем желании.

– Любит! Будто это поможет оплатить счет у бакалейщика. – Поднявшись со своего места, Финелла уселась рядом с Шарлоттой. – Ты не становишься моложе, и глазом моргнуть не успеешь, как Рокхерст и ему подобные начнут поглядывать в другую сторону. Я слышала, он был очень щедр к миссис Ваш, с которой расстался прошлой зимой. – Вспыхнувшая в глазах Финеллы алчность могла бы зажечь все лампы в Мейфэре.

Экипаж свернул за угол, и Финелла вытянула шею, чтобы посмотреть вперед.

– Боже мой, мы почти приехали! – Она развернулась и оглядела свою попутчицу так, словно та была призовой скаковой лошадью. Финелла несколько раз ущипнула Шарлотту за щеки и улыбнулась. – Выглядишь чудесно, так что поджидающая тебя толпа не разочаруется. Да и упоминание в «Морнинг пост» тебе обеспечено. А теперь улыбнись, как я тебя учила, и сделай так, чтобы каждый из этих глупцов пожалел, что у них нет достаточного количества бриллиантов, чтобы сделать тебя своей.

Толпа? «Морнинг пост»? О чем это Финелла толкует?

А потом экипаж остановился перед невзрачным кирпичным домом. Из череды других ничем не примечательных домов его выделяла собравшаяся перед ним огромная толпа мужчин. Все они будто позабыли о членстве в «Уайтс», «Брукс» и «Будл» и разом собрались здесь.

Многочисленные денди, светские львы и красавцы отпихивали друг друга, чтобы оказаться возле дверцы экипажа.

Финелла подтолкнула Шарлотту в спину.

– Улыбайся, Лотти. Ради всего святого, улыбайся.

Приложив все силы к тому, чтобы растянуть губы в улыбке, вместо того чтобы развернуться и приказать кучеру поскорее увезти ее прочь от этого безумия, Шарлотта поднялась со своего места на дрожащих ногах.

В тот же миг дверца экипажа открылась, и воздух сотрясли громкие приветственные крики. Шарлотте показалось, что она вот-вот лишится чувств, но сзади ее поддерживала Финелла, а спереди какой-то джентльмен подал руку. Так что ей не оставалось ничего иного, кроме как продолжать этот фарс.

Красивым мужчиной, подавшим ей руку, оказался граф Рокхерст, тот самый, кого Финелла настоятельно советовала ей сделать своим следующим…

– Зеленое, джентльмены. Как я и предсказывал. Леди надела зеленое платье, – провозгласил он. – Так что гоните ваши денежки!

Они делали ставки на цвет ее платья?

Вперед вышел еще один мужчина. Шарлотта вспомнила, что его зовут Боксли. Новоявленный граф Боксли.

– Рокхерст, откуда, скажите на милость, вы всегда знаете, что она наденет? Как вы добываете информацию? Проникаете в ее дом следом за Трентом? – Подхватив руку Финеллы, граф запечатлел на ней поцелуй и дерзко подмигнул.

Улицу заполнили взрывы грубого мужского хохота. Шарлотта не знала, как ей реагировать на то, что весь свет или по меньшей мере мужская его часть, знала о… о том, что они с лордом Трентом… были… – о, даже при мысли об этом она заливалась густым румянцем – любовниками.

И вот теперь этот молодой человек намекал, что лорд Трент был не единственным, кто позволял себе вольности.

– Проклятье! – выругался один из мужчин, отсчитывая купюры. – Я был уверен, что сегодня утром она наденет желтое.

– Возможно, у нее желтые подвязки, – раздался голос из толпы.

Это предположение породило очередной взрыв хохота, и Шарлотта почувствовала, как краска стыда устремилась вниз, к ее абсолютно зеленым подвязкам.

– Я принимаю пари, – произнес лорд Боксли. – Ставлю пятьдесят фунтов на то, что у нее желтые подвязки.

– Ну, берегитесь, Боксли, – протянул лорд Фитцхью, пробираясь поближе к экипажу. Его губы растянулись в улыбке. – Ну же, Лотти, будьте умницей и позвольте нам взглянуть на ваши подвязки.

– М-мои подвязки? – запинаясь, пробормотала Шарлотта, которая уже подумывала о том, чтобы искать сомнительного спасения в собственном экипаже. Одно дело – цвет платья, но подвязки? Святые небеса, да за кого они ее принимают?

Судя по выжидательному выражению на лицах мужчин и тому, как оживленно делались ставки, они принимали ее за ту, кто удовлетворит их просьбу и поднимет подол.

Шарлотта сомневалась, что они поверят ей на слово.

– Подвязки, Лотти! – скандировала толпа. – Покажите подвязки!

Финелла ткнула племянницу локтем.

– Господи, детка, да покажи им уже свои подвязки.

– Ни за что! – запротестовала Шарлотта. Может, Куинс и выполнила ее заветное желание, но это вовсе не означало, что она станет задирать подол посреди улицы.

Высокомерно взглянув на окружавших ее мужчин, Шарлотта двинулась в сторону дома.

К своему ужасу, она услышала за спиной объяснение Финеллы. Та шептала настолько громко, что ее шепот наверняка услышали даже в Брайтоне.

– Она вчера выпила лишнего.

Шарлотта обернулась, чтобы опровергнуть эту гнусную ложь, но увидела, что Финелла озорно подмигивает джентльменам.

– А как насчет ставок на цвет моих подвязок, джентльмены? – С этими словами Финелла взмахнула подолом, явив взору присутствующих свои лодыжки.

Толпа заревела от восторга, и, к ужасу Шарлотты, мужчины вновь начали делать ставки. Сделав несколько шагов назад, она подхватила Финеллу под локоть и потащила вверх по ступеням. Вслед им, точно лай своры голодных собак, понеслись крики, шутки и смех.

– Так им всем и надо.

Финелла недовольно высвободила руку и бросила исполненный кокетства взгляд на собравшуюся возле дома толпу. Ей даже хватило дерзости отправить воздушный поцелуй графу Боксли. Господи, этот бесстыдник был лет на двадцать моложе Финеллы!

Однако прежде, чем дамы успели сказать что-то еще, дверь перед ними распахнулась, и на пороге возник низкорослый худощавый мужчина. На его носу примостились очки, а лысая голова блестела в лучах солнца, проникающих сквозь фрамугу над дверью.

Арбакл. Если судить по огрубевшим рукам и пятнам краски на мятой рубахе.

– Миссис Таунсенд, – с воодушевлением произнес он. – Вы все же приехали! Я боялся, что не увижу вас сегодня, ведь в последнее время о вас много чего говорят.

Шарлотта еле заметно вздрогнула. Одно дело – видеть свое новое имя на конверте, и совсем другое – слышать, как к тебе обращаются. Это здорово сбивало с толку. Необходимо было как можно скорее разузнать, что случилось с мистером Таунсендом.

А еще Шарлотте предстояло ответить на тысячу и один вопрос о том, почему никто не видел, что она вовсе не такое безнравственное существо, как могло показаться на первый взгляд. Кажется, Арбакл тоже ничего не понял. Взяв Шарлотту за руку, он повел ее в дом, точно заботливый дядюшка. Он отдал ее накидку экономке, и они вместе поднялись на второй этаж.

– Вы сегодня просто светитесь. Зеленый – определенно ваш цвет. Просто восхитительно! Чудесно! – Подняв руку, художник принялся водить ею во воздуху, словно нанося мазки и при этом не переставая осыпать гостью комплиментами. – В следующий раз я непременно напишу ваш портрет в зеленом. Нет, вы идеальны в любом наряде, но нужно пробовать и другие возможности, мое дорогое дитя.

– Диана в ее утреннем великолепии, – предложила Финелла.

– Прекрасная идея, миссис Берли! – воскликнул художник, и его глаза заблестели от удовольствия. – От Елены Троянской до Дианы. Эти портреты займут центральное место на моей выставке осенью.

У Шарлотты закружилась голова. Миссис Берли? И когда это Финелла обзавелась новым именем?

Пока Финелла и Арбакл торговались из-за стоимости услуг Шарлотты в качестве модели, сама она с изумлением и любопытством разглядывала висевшие на стенах творения: гравюры, эскизы, наброски и акварели. На них были изображены люди, лошади, красочные пейзажи.

Внимание Шарлотты привлекла небольшая картина, на которой художник изобразил бегущий вдоль покрытых мягкой зеленой травой берегов извилистый ручей. Там, под деревом, сидела женщина, и невидимый ветерок приподнимал подол ее платья и играл с лентами шляпки. Картина была не завершена, но Арбакл все же повесил ее на стену.

Картина навевала такую печаль, что Шарлотта непроизвольно вздохнула.

– Даже не пытайтесь, – обратился к ней Арбакл.

– Прошу прощения?

– Не пытайтесь снова предлагать мне деньги, – произнес художник. – Каждый раз я повторяю вам, что картина не продается, но вы упорно пытаетесь уговорить меня продать ее вам. И не надо хлопать ресницами. Наполненные слезами прекрасные глаза тоже не помогут. Я скорее брошу писать, чем позволю вам повесить мою Эмму среди скандальных картин в вашем будуаре. – Художник помахал пальцем перед носом у Шарлотты. – Я не такой, как эта толпа глупцов, поджидающих вас снаружи. Ваши чары на меня не действуют, Лотти Таунсенд. И так было с тех самых пор, как я впервые написал ваш портрет пятнадцать лет назад. – Он указал на картину, висящую над лестницей.

– Настоящая драгоценность, – заметила Финелла, проходя мимо портрета юной девушки, держащей на коленях корзину, полную цветов.

«Это же я», – подумала Шарлотта.

Но как это возможно? Ведь она высказала пожелание лишь вчера, но все выглядело так, словно той жизни, которую она помнила, никогда не существовало, а о нынешней она не знала абсолютно ничего.

Они уже поднялись на самый верхней этаж дома и остановились перед дверью студии Арбакла, когда снизу послышался шум.

– Я имею полное право войти. У меня есть билет.

Шарлотта взглянула на насупившегося Арбакла, а потом перевела взгляд на Финеллу, невинно закатившую глаза, словно потолок представлял для нее гораздо больший интерес, нежели скандал внизу.

– Миссис Берли, я вас предупреждал…

– Мой дорогой Арбакл, – произнесла Финелла, – вы должны понимать, что слухи лишь повысят стоимость вашей картины, процент от продажи которой принадлежит моей дорогой девочке. – Она сложила руки на груди и стала похожа на прежнюю Финеллу, негодующую из-за того, что молочница прислала неполную порцию масла. – Домыслы и слухи – это хорошо. Но слова живого свидетеля привлекут на вашу выставку толпы посетителей.

– Я не работаю перед зрителями. Я не какой-нибудь там Гримальди, чтобы стадо глупых гусынь и обезьян глазело на меня, открыв рот.

Выслушав эту тираду, Финелла лишь фыркнула в ответ.

– Зрители необходимы для успешных торгов, и Лотти со мной полностью согласна.

Оба воззрились на Шарлотту. Финелла кивнула, ожидая поддержки, а Арбакл заметно сердился.

Шарлотта судорожно сглотнула.

– Я думаю… вернее, хочу сказать… – Она перевела взгляд с Финеллы на Арбакла. – Мне кажется, что будет лучше… хотя бы сегодня, – добавила она, чтобы не обидеть Финеллу, – чтобы зрители нас не отвлекали.

Бросив взгляд на Финеллу, Арбакл торжествующе фыркнул. Но та словно ничего не заметила, отвернувшись и недовольно задрав нос.

– Стало быть, мне предстоит стать вестником дурных новостей. – Фыркнув, она направилась вниз, к обладателям входных билетов, которым предстояло испытать огромное разочарование.

– Идемте, девочка моя, – произнес Арбакл, беря девушку под руку и увлекая в свою мастерскую. – Миссис Берли без тени сомнения продала бы ваше грязное белье «Таймс», если бы поняла, что это сулит ей немалую выгоду.

– Она поступает так из добрых побуждений, – ответила Шарлотта, хотя готова была признать, что в словах художника присутствовала доля правды. Она заметила, как перемигнулись Финелла и Рокхерст, и вспомнила, что именно тетя выбрала для нее зеленое платье. И предложила кандидатуру графа на роль нового любовника.

Но зачем ей новый любовник, когда она не имела ни малейшего понятия, что делать с нынешним?

– Идемте, идемте, – позвал Арбакл, увлекая девушку в мастерскую, подальше от доносящегося снизу шума. Судя по всему, Финелла отказывалась вернуть деньги за проданные билеты.

Но все это отошло на второй план, едва только Шарлотта шагнула в святую святых художника и теперь с благоговением взирала на открывшийся ей новый мир, который она даже не могла себе представить. Свет лился в окна и через стеклянную крышу, отчего вся студия была залита солнцем. Повсюду стояли мольберты с картинами, терпеливо ожидавшими внимания со стороны художника. Портреты были накрыты кусками ткани, и их содержание оставалось таким же загадочным, как и жизнь, в которую окунулась Шарлотта.

Войдя в студию, девушка еле заметно поморщилась от ударившего в нос острого запаха краски, растворителя и химических веществ, которые словно состязались за звание самого едкого. Эта смесь запахов произвела на Шарлотту странный эффект. Внезапно ее охватило очень волнующее и знакомое чувство.

«Я уже была здесь».

Оставив Шарлотту, Арбакл пересек просторное помещение и занял место перед мольбертом, возле которого стоял стул и небольшой столик с банками и кисточками, поджидающими своего хозяина. Арбакл осторожно снял покрывало с холста и с мгновение рассматривал свое творение. Затем его губы медленно растянулись в довольной улыбке.

– Елена! Вы – моя Елена Троянская, Лотти. Мой шедевр, и я должен вас поблагодарить.

Пробравшись между мольбертами с незаконченными работами, Шарлотта подошла к шедевру – его слова, не ее, – удивляясь, каким образом обрела лицо женщины, заставившей выйти в море тысячи кораблей.

«Арбакл считает меня своей Еленой?» Шарлотта до сих пор не могла взять в толк, как все это оказалось возможным. Несмотря на роскошный гардероб и тщательно уложенную прическу, в душе она оставалась прежней мисс Шарлоттой Уилмонт с Куин-стрит и совершенно не заслуживала всех этих льстивых речей и комплиментов.

Однако прежде, чем она успела взглянуть на картину, художник указал рукой куда-то позади нее.

– Ступайте переоденьтесь, чтобы мы могли начать. Наверняка у вас назначено еще несколько встреч, так что через час или около того вы сможете быть свободны. – Он оглянулся через плечо. – К тому же освещение сейчас просто идеальное.

Вспомнив слова Финеллы о том, что им еще предстоит сделать, Шарлотта не стала спорить и направилась в сторону ширмы, на которую указал художник. За ней она обнаружила простую позолоченную корону и длинный отрез тонкой ткани и теперь совершенно не представляла, что со всем этим делать.

Во-первых, этой ткани не хватило бы, чтобы закрыть ее полностью. К тому же шелк оказался почти прозрачным. «Я в нем как голая».

При мысли об этом Шарлотта остановилась, точно громом пораженная, и тут же вспомнила о скандальном портрете на стене спальни, на котором она была изображена возлежащей на диване без одежды.

Но как Арбакл мог с такой точностью передать особенности ее фигуры? Разве что она позировала ему… обнаженной.

О господи, нет! И что ей теперь делать?

– Возможно, он просто забыл приготовить костюм, – пробормотала себе под нос Шарлотта, стараясь поверить собственным словам. В конце концов, он рисовал ее с тех самых пор, как она была ребенком, и большинство его картин было пронизано отеческой привязанностью. Но каковы были его намерения, когда он писал ее в такой развратной позе с томным выражением лица?

– Где она? – донесся до слуха девушки голос Финеллы.

Раздался какой-то шум, вернее – ворчание Арбакла, и Шарлотта представила, как он нетерпеливо махнул кистью в сторону ширмы.

Она зачем-то огляделась по сторонам в поисках укромного угла, где могла бы спрятаться.

– Почему ты медлишь, дорогуша? – спросила Финелла и тут же зацокала языком. – Господи, какая же я глупая. Конечно же, тебе нужна помощь с платьем. Я сейчас.

Шарлотта не знала, что смутило ее больше: обращение «дорогуша» или предложение Финеллы помочь снять платье, чтобы она осталась в одном белье.

Когда женщина поспешно зашла за ширму, Шарлотта прошептала:

– Здесь нет костюма.

– Конечно, есть, – возразила Финелла, подтвердив худшие опасения Шарлотты, когда кивнула на кусок ткани.

– Но этого слишком мало, чтобы прикрыться, – запротестовала она, уворачиваясь от Финеллы. Судорожно вздохнув, Шарлотта выпалила: – Я же буду совсем голая.

Она ожидала, что Финелла лишится чувств при упоминании об обнаженном теле, ну или заявит, что упоминать о таких вещах в высшей мере неприлично, но новая Финелла даже бровью не повела.

– Лотти, – произнесла она, подбоченившись. – Ведь это была твоя идея – вновь позировать нагишом. Господи, да что на тебя сегодня нашло?

Шарлотту так и подмывало сказать, что идея принадлежала Лотти, а вовсе не мисс Шарлотте Уилмонт.

– А теперь раздевайся, – приказала Финелла, – а не то, как ни прискорбно это говорить, я попрошу Кимптона больше не пополнять наши запасы спиртного.

Однако Шарлотте не было никакого дела до того, что именно скажет барону Финелла.

Она не собиралась оставаться в этой жизни, несмотря на высказанное желание. Проскользнув мимо Финеллы, она выбежала из дома Арбакла с такой скоростью, словно за ней гналась вся греческая армия.

Глава 4

– Это не моя жизнь, это не моя жизнь, – бормотала себе под нос Шарлотта на протяжении всего пути от дома Арбакла до Мейфэра. Она не обращала внимания на презрительные взгляды прохожих, на свист и скабрезные замечания проезжавших в экипажах мужчин. Она выставила себя на посмешище, но это ее совершенно не волновало.

«Это не моя жизнь!» – хотелось ей кричать всем и каждому.

Шарлотта даже не понимала, куда идет, до тех пор, пока не оказалась на Беркли-сквер перед домом Марлоу. «По крайней мере, – подумала она, вздохнув с облегчением, – кое-что осталось прежним».

Дом стоял во всей своей палладианской красе – с округлым веерообразным окном над входной дверью, светло-кремовым фасадом, арочными окнами и треугольным фронтоном, отличавшим его от других домов на площади. Конечно же, дом Марлоу должен был выделяться, и резной классический фронтон придавал ему индивидуальности.

И вот теперь, оказавшись здесь, Шарлотта не знала, что ей делать. Мысль о том, чтобы снова увидеться с лордом Трентом, даже не пришла ей в голову, когда она опрометью убежала из дома Арбакла.

И все же она вынуждена была себе признаться, что мимолетно подумала о встрече с Себастьяном. Но что она ему скажет? Поведает о том, что с ней произошло? О том, как она загадала желание и проснулась в статусе его любовницы? Это непременно должно сработать.

«Лорд Трент, я не та, кем вы меня считаете. Я вовсе не Лотти Таунсенд. Я получила в наследство от своей двоюродной бабушки это кольцо. Оно не совсем обычное. Я загадала желание и стала этой… этой женщиной, которую все считают… о господи… Я хочу сказать, что я определенно не ваша… ваша…»

И к тому времени, как она вымолвит наконец злополучное слово, он заключит ее в объятия и накроет ее губы в поцелуе. Возможно даже, не услышит ни слова из того, что она сказала, в своем желании поскорее избавить ее от «одного из этих настроений».

Шарлотта набрала полную грудь воздуха и с шумом выдохнула. Она – Шарлотта Уилмонт. Настоящая леди. Дочь дворянина. Скромная и благовоспитанная, какой и полагается быть юной леди.

Ее мать и тетя Финелла об этом позаботились.

И что еще более важно – она невинна. Сохранила свою добродетель.

И все же произнесенные Себастьяном слова свидетельствовали о другом.

«Я буду обдумывать идеальный способ соблазнения, чтобы позже осуществить свой план. Думай об этом, когда начнется второй акт».

Сегодня вечером. Это должно случиться сегодня. И что ей делать, когда он приедет и попытается… попытается… ее соблазнить?

– Боже милостивый, – прошептала Шарлотта. – Я не могу пустить его в свою постель.

– Это просто возмутительно! – раздался негодующий возглас.

Пребывающая в ужасе, Шарлотта совершенно не подумала о том, что ее бесцельное хождение перед домом Марлоу может привлечь внимание. Заморгав от неожиданности, она подняла глаза и увидела троицу, застывшую на ступенях прямо перед ней.

Возмущенная матрона и две девушки с округлившимися от изумления глазами взирали на нее, очевидно, услышав ее невнятное бормотание. В простых соломенных шляпках и элегантных, хотя и весьма скромных платьях из муслина с узором из веточек, они являли собой образец респектабельных жительниц Мейфэра, отправляющихся на прогулку после визита в дом Марлоу.

«Прекрасно!» – подумала Шарлотта. Кто еще стал свидетелем ее унижения? Она вновь взглянула на стоящих перед ней дам, и сердце ее остановилось при виде выбившихся из-под слишком простенькой шляпки черных, точно вороново крыло, локонов и пары больших зеленых глаз.

– Гермиона, – прошептала Шарлотта, с трудом узнав лучшую подругу без перьев на шляпе и ярких оттенков в одежде. Рядом с сестрой лорда Трента стояла его мать, леди Уолбрук, так же словно позабывшая о своей любви к кричаще ярким шелкам и тафте, и старшая сестра Гермионы, леди Корделия Марлоу, в таком же скучном мрачном наряде, как и ее спутницы. Леди Корделия? Что она делает в Лондоне?

– О, Гермиона, как я рада, что тебя встретила! – не подумав, воскликнула Шарлотта и потянулась к подруге, чтобы взять ее за руку.

Однако при звуке собственного имени Гермиона густо залилась краской и отшатнулась. Шарлотта перевела взгляд со своей самой близкой и дорогой подруги на леди Корделию и леди Уолбрук и вдруг поняла, что эти женщины, которых она так хорошо знала и любила как родных, сильно изменились.

Но ведь и она сама не была прежней мисс Уилмонт.

Лицо графини побагровело.

– Пойдите прочь, распутница, – взвизгнула она и замахнулась на Шарлотту зонтиком, точно на бродячую собаку. – Как вы смеете здесь появляться? Будто имеете на это полное право! – Подхватив дочерей под руки, она потащила их прочь и вскоре скрылась за углом.

– Но я же… имею право, – прошептала Шарлотта им вслед.

Она взглянула на дом, который считала чуть ли не родным, и заметила гневно взирающего на нее Фенвика. Однако, прежде чем она успела что-либо сказать (хотя она даже не представляла, что можно сказать в сложившихся обстоятельствах), дворецкий с решительным стуком закрыл дверь.

Нет, он не захлопнул ее у Шарлотты перед носом, но его отношение было предельно ясно: «Вам не рады в этом доме, мадам».

Шарлотта попятилась, споткнулась о камень и побрела по улице. Слезы обожгли ей глаза и заструились по щекам, когда она оказалась в саду, который раскинулся в центре площади. Она опустилась на скамью и нервно сцепила пальцы.

Икая от душивших ее рыданий, она попыталась разобраться в невероятных событиях сегодняшнего утра.

– Что со мной произошло?

– Вы загадали желание, вот что произошло, – раздался знакомый голос.

Шарлотта резко вскинула голову и с изумлением увидела сидящую рядом старушку цветочницу.

– Куинс!

– Да, это я. Хорошо, что вы помните мое имя. – На морщинистых щеках старушки появились ямочки.

– Да как же тут забудешь? – произнесла Шарлотта, почувствовав, как в груди зарождается несвойственное ей раздражение. Она ткнула пальцем в старушку, вновь облачившуюся в наряд цветочницы и державшую в руках большую корзину с букетиками. – Что вы со мной сделали?

– Сделала с вами? – Старушке хватило дерзости изобразить обиду. – Исполнила ваше желание. – Она принялась возиться с корзинкой, поправляя и без того аккуратно уложенные букеты и разглаживая ленты.

– Но это совсем не то, чего я хотела, – возразила Шарлотта. – Я не хотела, чтобы от меня шарахались друзья, чтобы ко мне приставали на улицах мужчины. – Она бросила взгляд на дом Марлоу, и ее глаза вновь наполнились слезами. – Я не хотела, чтобы меня считали испорченной… грязной…

– Девицей? – подсказала Куинс, подавая ей старенький носовой платок. – Но дело в том, что ваше желание было таким расплывчатым. Вы хотели любви – и получили ее.

– Но я не такая женщина, – произнесла Шарлотта, коснувшись полей легкомысленной шляпы и проведя рукой по глубокому декольте и расшитому узорами подолу платья.

– Именно такая! – кивнула Куинс, а потом немного отстранилась, чтобы рассмотреть творение своих рук.

Шарлотта подалась вперед.

– У меня нет финансовых возможностей на подобную жизнь. Господи, Арбакл хочет нарисовать меня… в общем, мне предлагалось надеть… вернее, снять…

– Он хочет нарисовать вас обнаженной, – закатила глаза Куинс. – Дорогая моя, если вы не можете даже произнести этого вслух, вас ждут большие проблемы.

– Именно об этом я и говорю! – выпалила Шарлотта. – Я не могу позировать… то есть я хочу сказать… – Она так и не смогла произнести нужное слово. – …в таком виде. – Ей наконец удалось сформулировать мысль. Обнаженной. Выставленной напоказ. Слишком свежи были воспоминания о том, как и где она проснулась сегодня утром.

О лорде Тренте, расхаживающем по комнате как ни в чем не бывало без…

– Я думаю, вы допустили ошибку, – сказала Шарлотта. – Я совсем не такая женщина.

Куинс поцокала языком.

– Вы определенно не та Шарлотта, какой были раньше. Но для Лотти Таунсенд подобные ситуации не являются чем-то ужасным и неприемлемым.

– Но я не Лотти Таунсенд, – медленно и членораздельно произнесла Шарлотта. – Я не имею ничего общего с этой женщиной.

– Вы ошибаетесь, – произнесла старушка, продолжая поправлять цветы, а потом вытащила из корзины анютины глазки и бутон розы. – Люди такие сложные создания, моя дорогая. Многогранные, неидеальные, с характерами, которые непросто разгадать. Мы все обладаем разными скрытыми возможностями и сторонами личности, которые по каким-то причинам не пытаемся изучить. Общество, необходимость делать выбор и, осмелюсь сказать, откровенная трусость мешают нам жить полной жизнью. Шарлотта Уилмонт и Лотти Таунсенд – это две стороны вашей личности. Вы не делаете и не говорите ничего, что не соответствовало бы вашему «я».

– Но я ничего не помню, – развела руками Шарлотта. – Я никогда не была замужем. – Она на мгновение замолчала, а потом понизила голос: – Ведь не была, верно?

Куинс покачала головой.

– Нет. Финелла сочинила историю о романтической встрече на корабле со служившим под командованием Нельсона офицером, когда вы были в Италии. Придуманный ею офицер погиб в Каире, и вы долго его оплакивали. Трагическая история героя, придавшая вашему положению респектабельности.

– Я была в Италии?

Старушка с улыбкой кивнула.

– О да. Финелла отвезла вас в Париж во время перемирия, а оттуда вы отправились в Италию. Чтобы придать вам немного лоска, прежде чем вы начнете свою карьеру. С ее стороны это был очень умный ход. И посмотрите, насколько вы хороши!

Глубоко вздохнув, Шарлотта покачала головой.

– Но изменилась не только я. Все вокруг стало другим. Взять хотя бы тетю Финеллу. Она же…

– Просто потрясающая, правда?

Шарлотта сжала виски руками. Она просто не знала, что сказать. Тетя Финелла потрясающая? В этом утверждении было столько несоответствий, что Шарлотта не знала, с чего начать.

Но Куинс, судя по всему, не замечавшая ее терзаний, продолжала болтать:

– Конечно же, кое-что необходимо было немного подправить, чтобы ваше желание осуществилось. Но самые важные вещи в большинстве своем остались прежними, – заверила старушка девушку. – Время подобно саду, который окутывает морозом зима, а потом ласкает поцелуями весна. Никогда не знаешь, что именно пустит корни и расцветет пышным цветом. Вы должны понять, что нельзя изменить жизнь человека, не внеся в нее некоторые правки. Вот и Финеллу мне пришлось немного изменить.

– Немного? Боже, что за бред! Вы сделали из нее совершенно другого человека. Вы сделали из меня…

– Женщину, которую любит мужчина. Ведь вы этого хотели, не так ли? Быть женщиной, которую он полюбит. – Старушка вытащила из корзины букетик и протянула его Шарлотте. – И заметьте, вас желает не только лорд Трент. У вас туча поклонников. Тут я и впрямь хватила лишку. – Старушка вздохнула, мечтательно закатив глаза. – Ну правда, не стоит меня благодарить.

– Благодарить? – взорвалась Шарлотта, вскакивая со скамейки и с трудом сдерживаясь, чтобы не придушить эту услужливую и совершенно безумную старуху, сующую нос не в свои дела. – Я опозорена. Моя репутация загублена. – Сердце Шарлотты отчаянно колотилось, а грудь тяжело вздымалась. И в этот момент она поняла, что устроила сцену. Прилюдно.

Глубоко вздохнув, она заставила себя успокоиться и опустилась на скамью. «Я ведь леди. Я не Лотти Таунсенд». Собравшись с духом, она продолжала:

– Кажется, вы не понимаете. Сегодня вечером лорд Трент намерен нанести мне визит. Он думает, что мы будем… вернее, он полагает, что мы…

«Окажемся в постели. Обнаженные. И займемся любовью». Словом, произойдет все то, чего она лишь чудом избежала сегодня утром.

Господи, она даже не могла произнести всего этого вслух, не покраснев при этом до корней волос. Разве это не доказательство, что она не имеет ничего общего с Лотти Таунсенд?

Но, кажется, ее слова не произвели на Куинс никакого впечатления.

– Послушав вас, можно подумать, что ваша жизнь закончена. А ведь на самом деле вы получили все, о чем только можно мечтать. Шарлотта, вы же неглупы. Вам представился шанс получить все то, чего вы когда-либо хотели.

– Но…

– Никаких «но». Конечно, вы немного сбиты с толку…

Сбита с толку? Да она куртизанка. Женщина с дурной репутацией. Возлюбленная Себастьяна Марлоу, виконта Трента.

Шарлотта поджала губы. Лорд Трент. Такой изменившийся. Распутный. Нагой. Совсем ничем не напоминающий того благоразумного воспитанного джентльмена, которого она так боготворила все эти годы.

– А как насчет него? Что вы сделали с лордом Трентом? – спросила Шарлотта.

Куинс решительно замотала головой.

– Я совсем ничего не изменила в виконте. Это все ваших рук дело!

– Моих? Да как же это возможно? Я просто легла спать вчера вечером, а сегодня проснулась рядом с… – Но Шарлотта так и не закончила фразу, потому что в это время в парке появилась няня с двумя маленькими детьми, и девушке пришлось дожидаться, пока недовольно хмурившая брови женщина пройдет мимо. – Он распутник, – понизив голос, произнесла она. – Лорд Трент, которого я знала… – «И любила», хотела сказать Шарлотта, но не решилась открыть старушке эту тайну. – …Никогда не был таким… таким… – Она силилась найти подходящее слово.

– Сладострастным? – со вздохом подсказала Куинс. – Чувственным? Восхитительным?

– Нет! – Шарлотта густо покраснела. – Вы ошибаетесь. Он совсем не такой. Лорд Трент – добродетельный, уважаемый, благородный человек.

Но Куинс только отмахнулась.

– И остался таким. Но, как я уже сказала, вы его изменили.

– Я его изменила? – Шарлотта прижала руку ко лбу и закрыла глаза. Просто безумие какое-то.

– Да, вы, – упорствовала старушка. – И, должна сказать, самым удивительным образом. Он был довольно скучным человеком, пока вы не начали общаться. А теперь стал предметом скандалов и сплетен, ухаживая за вами столь бесстыдно.

Шарлотта зажала уши ладонями.

– Ничего не хочу слышать. Я вам не верю. Я бы никогда… он бы не…

– Но вы сделали. И он тоже, – сказала Куин. – Только представьте, Шарлотта, какой стала бы его жизнь, если бы вы не познакомились. Если бы он в вас не влюбился.

– Он влюблен в нее, а не в меня, – возразила Шарлотта. – Ведь до сегодняшнего дня он почти не знал о моем существовании.

– Но сейчас знает, – усмехнулась старушка.

– Даже больше, чем нужно, – сказала Шарлотта, которую происходящее начало раздражать. Ведь одно дело – желать любви мужчины, и совсем другое – обрести ее. Особенно если он принимал ее за совсем другого человека.

– Значит, вы хотели бы, чтобы все осталось как прежде? – спросила Куинс, и в ее голосе послышались зловещие нотки. – Чтобы он коверкал ваше имя и дарил цветы другой?

Шарлотта не стала спрашивать, откуда Куинс известны такие подробности, потому что образ мисс Берк, всплывший в ее воображении, показался ей страшнее привидения.

– Вы освободили его душу, Шарлотта, – тихо добавила старушка. – И открыли ей навстречу свое сердце.

– Я просто не могу в это поверить, – произнесла Шарлотта, взглянув в ясные глаза пожилой женщины. – Не могу и все.

– Верьте во что хотите, – ответила Куинс, поднимаясь со скамьи и пристраивая корзину на бедре. – Это было ваше желание, так что постарайтесь извлечь из него максимум выгоды. – С этими словами она развернулась, чтобы уйти, но Шарлотта поймала ее за руку.

– Вы не можете просто так взять и бросить меня, – сказала она. – Я ничего не помню и совершенно определенно не знаю, что теперь делать.

– Позвольте ему любить вас, а что до остального, в общем… – Морщинистое лицо старушки смягчилось, а ее странного оттенка зеленые глаза вспыхнули огнем. – Не стоит так себя изводить. Вскоре воспоминания о прежней жизни померкнут, и у вас останется лишь любовь, какую вы желали больше всего на свете. В таких вещах я редко ошибаюсь.

Редко ошибается? Куинс считала, что таким образом ее подбодрит?

– Конечно же, за все нужно заплатить определенную цену. В вашем случае это были необходимые перемены. Но посмотрите, что из этого вышло, – произнесла Куинс, кивнув в сторону дома Марлоу. – Разве он того не стоит?

Обернувшись, Шарлотта увидела виконта, спускающегося по ступеням отцовского дома.

Он уже успел переодеться и теперь выглядел как настоящий великосветский денди. Как же непривычно было видеть на этом некогда серьезном и степенном мужчине залихватски сдвинутую набок шляпу, туго обтягивающие бедра бриджи, сюртук густого винного цвета и яркий жилет.

Шарлотта развернулась, чтобы попросить Куинс вернуть ей прежнего Себастьяна, но женщина уже ушла. Исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Шарлотта еще с минуту смотрела на пустое место, а потом ее взгляд упал на перевязанный голубой ленточкой букетик простых фиалок, лежащий на скамейке. Взяв букет, Шарлотта поднесла его к лицу и вдохнула насыщенный сладкий аромат. Подняв глаза, она увидела, что к дому Марлоу подъехал экипаж, чтобы забрать Себастьяна.

Не задумавшись ни на секунду и все еще сжимая в руках букет, Шарлотта направилась к нему, ведомая каким-то необъяснимым притяжением.

Она уже хотела спуститься с бордюра на мостовую, когда дорогу ей преградил экипаж. Кучеру удалось вовремя остановить лошадей. Шарлотта испуганно взглянула на мужчину, сжимавшего поводья, и тотчас же забыла, что едва не оказалась под колесами.

– Ба, да это же прелестная миссис Таунсенд, – насмешливо протянул он. – Немного заблудились, да? – Мужчина бросил поводья стоящему на запятках слуге и спрыгнул на землю. Когда же он оказался лицом к лицу Шарлоттой, она поняла, с кем имеет дело.

Это был лорд Лайман, один из самых завидных холостяков Лондона. Лишь на прошлой неделе, когда он проезжал мимо них в парке, мать провозгласила его образцом совершенства.

Однако при его приближении по спине Шарлотты пробежал неприятный холодок.

– Так что скажете, мадам? Не отправиться ли нам на прогулку, чтобы приятно провести время? – Лорд Лайман многозначительно повел бровями, не сводя взгляда с декольте Шарлотты, и, прежде чем она успела сообразить, что он собирается сделать, схватил ее за локоть и притянул к себе.

Шарлотта охнула. Но не столько от возмущения, что с ней обращаются подобным образом, сколько от внезапно нахлынувших на нее воспоминаний, напоминавших дурной сон.

Темный угол в театре. Его рука на ее локте. Сжимает крепко и больно, совсем как сейчас.

«Ты будешь моей, сучка. Непременно будешь моей еще до окончания сезона».

Она пытается оттолкнуть его, высвободиться из этих жестоких цепких пальцев, но он держит крепко, словно дает понять, что она перед ним бессильна.

«Ни за что, милорд. Вы никогда не добьетесь моей благосклонности».

«Я не нуждаюсь в твоей благосклонности. Мне нужно от тебя лишь удовольствие». Он притягивает ее еще ближе, так что его горячее дыхание обжигает ей ухо.

«Только дай тобой овладеть. Уж я научу тебя манерам, сучка, чтобы не задирала свой нос слишком высоко. Научу тебя уважению».

Ее сердце наполняется липким страхом.

Его другая рука ложится на ее грудь и больно сжимает.

«С такими долгами, как у него, Трент не протянет и месяца, и тогда ты придешь ко мне в поисках покровительства. Умоляя о помощи. Вот увидишь».

Шарлотта тряхнула головой в попытке прогнать кошмарные видения. Как все эти воспоминания могли принадлежать ей? Ведь она никогда прежде не встречалась и уж точно не разговаривала с этим мужчиной. Но тем не менее он удерживал ее подле себя, и она поняла, что рядом с ней оказался сам дьявол. Знала это с самого начала.

– Отпустите меня, – потребовала она, постаравшись перенять манеру прежней непреклонной и надменной Финеллы.

Но лорд Лайман лишь рассмеялся в ответ и приблизил к Шарлотте свое лицо.

– Ты примешь меня, потому что у меня есть золото, чтобы тебя купить. И я тебя получу, – сказал лорд Лайман, и злобная усмешка сделала почти уродливым его идеально красивое лицо. Взгляд мужчины продолжал обжигать грудь Шарлотты, и от горящего в нем желания его бледно-голубые глаза вспыхнули темным зловещим огнем.

И все же одно Шарлотта знала наверняка: ни она, ни Лотти никогда не будет иметь ничего общего с этим человеком. И, как и сказала Куинс, девушка вдруг ощутила в себе такую силу, о существовании которой даже не подозревала. И эта сила разгоралась в груди подобно прогоняющему мрак факелу.

Слова, мысли и поступки, о коих даже не помышляла скромная и застенчивая старая дева с Мейфэра, вдруг дерзко и решительно пустила в ход Лотти Таунсенд.

– Только через мой труп, ублюдок, – прошипела она, вновь пытаясь высвободить руку.

Но если Лотти умела справляться с такими, как Лайман, прибегая к хамству базарной торговки, то Шарлотта такими способностями не обладала.

Мужчина отшатнулся, и его лицо исказила гримаса гнева.

– Шлюха в постели, шлюха и на улице, как я погляжу. – С этими словами он ударил Шарлотту.

Она скорее почувствовала, чем увидела этот удар. Девушка пошатнулась и упала навзничь, ударившись головой о бордюр. Перед глазами вспыхнул сноп искр, когда она прикладывала все силы к тому, чтобы не лишиться чувств.

Некоторое время Лайман нависал над ней, злобно скалясь, и Шарлотта уже думала, что он начнет бить ее ногами и забьет до смерти, но внезапно негодяй взлетел вверх и рухнул на землю.

– Как вы смеете! – грозно воскликнул ее спаситель.

Ресницы Шарлотты дрогнули, и она открыла глаза. Лорд Трент.

Высокий и сильный, он держал более низкого соперника за грудки, так что его ноги болтались над мостовой.

– Да как вы смеете! – кипел Лайман. – Вы не лучше этой потаскухи.

Трент ответил смачным ударом негодяю в лицо.

– Если вы когда-нибудь снова попытаетесь заговорить с миссис Таунсенд или просто прошепчете ее имя, я всю душу из вас вытрясу, ничтожный мерзавец.

Шарлотта не знала, что ее потрясло сильнее – холодная угроза, сквозившая в голосе лорда Трента, или то обстоятельство, что он готов был убить ее обидчика на глазах у доброй половины высшего света.

– Оставьте его, – попросила Шарлотта. – Он не стоит пересудов. – Она кивнула в обе стороны улицы.

Движение остановилось, и почти из каждого окна, из-за каждой занавески пара глаз с интересом наблюдала за происходящим, поэтому, вместо того чтобы устроить негодяю заслуженную взбучку, виконт приподнял лорда Лаймана и швырнул в экипаж головой вниз, так что его ноги теперь беспомощно болтались в воздухе.

– Я вас за это убью, – прохрипел Лайман, пытаясь сесть.

– Что ж, попробуйте, – усмехнулся Себастьян.

– Мои секунданты завтра же нанесут вам визит, – злобно процедил Лайман, с трудом забираясь на место кучера своего дорогостоящего фаэтона.

– Если найдете кого-то, кто сочтет вашу честь стоящей того, чтобы за нее постоять. – Себастьян запрокинул голову и щелкнул языком, заставив обеспокоенных коней пуститься галопом.

Лайман едва удержался на своем месте, и его несчастный слуга не смог сделать ничего, кроме как вцепиться покрепче в задок экипажа.

Лорд Трент развернулся и, поспешно подойдя к Шарлотте, подхватил ее на руки.

– Господи, Лотти! Ты не пострадала? Ведь этот негодяй не причинил тебе вреда?

Шарлотта почувствовала, что прижимается к груди Себастьяна, окутанная его теплом и силой.

Она полной грудью вдохнула аромат рома и лавра, смешанный с тем особенным мужским запахом, что околдовывал ее и прежде. Руки Себастьяна заскользили по ее телу, но не так, как раньше, а осторожно и заботливо.

– Негодяй, – повторил Себастьян, слегка отстранившись и обеспокоенно оглядев Шарлотту. – Если бы с твоей головы упал хоть один волосок, клянусь, я…

Шарлотта заглянула ему в глаза, чувствуя, как сердце наполняется благоговейным трепетом при виде такой искренней заботы о ней. Звон в ушах и болезненная пульсация во лбу были сущим пустяком по сравнению с этим ощущением.

Он ее любит.

Чтобы понять это, Шарлотте даже не требовалось его признание. Она всегда задавалась вопросом, каково это – чувствовать на себе взгляд мужчины и видеть в его глазах восхищение и обожание, идущие от самого сердца.

И вот это случилось. Он смотрит на нее. Лорд Трент ее любит. Как она всегда желала и мечтала. И она не просто получила желаемое. Себастьян любил ее так, что готов был отправиться ради нее на дуэль. Кто бы мог подумать, что рассудительный и практичный Себастьян Марлоу способен на такое?

– Господи боже! Да у тебя кровь! – Кипя от гнева, он посмотрел в сторону экипажа лорда Лаймана, затерявшегося в потоке других экипажей. – Я убью этого мерзавца!

Но Шарлотте не было никакого дела до кровоточащей раны, ей не было никакого дела до того, что Себастьян в высшей мере непристойно сжимал ее в объятиях посреди площади и что готов был ради нее на убийство.

Лорд Трент ее любит. О, как это чудесно.

– Тебя обязательно должен осмотреть доктор, – произнес Себастьян, запуская руку во внутренний карман сюртука и доставая оттуда носовой платок. Он осторожно приложил его ко лбу Шарлотты. – Больно?

Девушка еле заметно покачала головой.

– Нет.

Ей казалось, что она стерпит любую боль, лишь бы только он продолжал сжимать ее в объятиях.

Но ее ответ не удовлетворил Себастьяна, и тот, вновь поймав на себе множество любопытных взглядов, произнес:

– Нужно увести тебя отсюда.

Себастьян взял руку девушки и положил ее поверх прижатого к голове платка.

– Держи крепко, если не хочешь объясняться перед Финни, каким образом ты испачкала платье кровью. – С этими словами Себастьян подхватил Шарлотту на руки и направился в сторону своего дома.

– Лорд Трент! – запротестовала девушка. – В этом нет необходимости.

– Это совершенно необходимо, – возразил виконт, решительно переходя улицу. Он будто наслаждался возможностью выступить в роли рыцаря и защитника.

Шарлотта взглянула на то место, где только что упала.

– О, дорогой, ты не должен этого делать, – вновь запротестовала она. – Сейчас же поставь меня на землю.

– Ни за что.

Шарлотта снова обернулась. В голове пульсировало. Стычка с Лайманом окончательно лишила ее способности мыслить здраво. Ну или почти лишила.

– Ты должен остановиться. Ведь ты забыл поднять мою шляпу!

Однако Себастьян лишь рассмеялся в ответ.

– Ты так любишь эту чудовищную вещь? Ты, должно быть, и впрямь сильно ударилась головой.

– Моя шляпа, – повторила Шарлотта. По ее мнению, шляпа стоила целое состояние, и она не собиралась бросать ее на улице.

– Делаю это только ради тебя, – пробормотал Себастьян, поворачивая обратно. Не выпуская Шарлотту из рук, он ухитрился наклониться и поднять с земли злополучный головной убор. – Теперь я просто настаиваю на твоем визите к доктору. – Суровый и решительный тон Себастьяна свидетельствовал о том, что он не потерпит возражений. Они вновь пересекли улицу, сопровождаемые любопытными взглядами зевак.

Себастьян уже почти поднялся по лестнице, когда дверь распахнулась и навстречу ему поспешил Фенвик.

– Милорд! Одна из служанок сказала, что на улице драка и что вы… – Дворецкий осекся и непроизвольно открыл рот. – Господи! – наконец выдохнул он. – Что вы делаете?

– У миссис Таунсенд рана, и ей необходим доктор.

Но едва только нога Себастьяна переступила через порог дома, Фенвик протестующе повысил голос:

– Милорд!

Себастьян обернулся.

– Что такое, друг мой?

Фенвик глубоко вздохнул, тщательно подыскивая слова, но вместо ответа лишь кивнул на Шарлотту.

– Вы полагаете, это разумно?

Взглянув на девушку, виконт поморщился.

Шарлотта не сразу поняла, что происходит. Но потом догадалась, что негодование дворецкого направлено на нее.

Раньше он не обращал никакого внимания на визиты мисс Шарлотты, но появление в благородном доме графа Уолбрука такой женщины, как миссис Таунсенд, да еще средь бела дня – совсем другое дело.

– Может, вам стоит вызвать для меня экипаж, – предложила Шарлотта. – Я могу подождать на улице.

– Отличная идея, – воскликнул Фенвик.

Однако виконт недовольно сдвинул брови.

– Глупости! Чтобы к тебе снова пристал Лайман или кто-то вроде него? Или ты хочешь, чтобы тебя увидела леди Паруич из дома напротив?

С этим не мог поспорить даже Фенвик. Известная своей чрезвычайной болтливостью леди Паруич не упустила бы возможности вдоволь посплетничать.

«Куда катится Мейфэр? Вы ни за что не догадаетесь, кто околачивался на ступенях дома Марлоу. Она вела себя, как обычная…»

– Согласен, – кивнул наконец дворецкий, все еще явно недовольный происходящим. С тяжелым вздохом он впустил виконта с его ношей в дом и тут же закатил глаза к потолку, словно искал искупления за то, что не смог предотвратить такого осквернения хозяйского дома.

Когда же Себастьян переступил порог и посмотрел на Шарлотту, его губы тронула самая грешная из улыбок, а серьезное выражение исчезло с лица.

– Вы должны мне четвертак, мадам.

– Четвертак?

– Да, двадцать пять фунтов, – уточнил Себастьян, и в его глазах вспыхнули озорные искорки, словно он невероятно гордился собой.

Шарлотта попыталась высвободиться из его объятий, но он лишь крепче прижал ее к себе.

– За что?

– А ты не помнишь?

Как бы Шарлотте хотелось ответить: «Поверь, сегодня я вообще мало что помню», – но вместо этого покачала головой.

– Мы поспорили на двадцать пять фунтов, что однажды я перенесу тебя на руках через порог этого дома. И я это сделал. – Себастьян подмигнул. – Правда, я представлял себе это несколько иначе. Но пари есть пари.

Шарлотта убрала руку с зажатым в ней платком со лба.

– Не думаю, что…

– Лотти Таунсенд! – произнес Себастьян, предостерегающе встряхивая девушку. – Ты способна на многое, но я и подумать не мог, что ты откажешься выполнить условия пари. А теперь приложи платок к ране и признай, что я честно одержал победу. – В его изумрудных глазах вновь вспыхнули искорки. – Если у тебя нет денег, можешь расплатиться привычным способом.

Привычным способом? Господи, что это значит? Однако воображение Шарлотты не успело разыграться, потому что в этот самый момент она заметила, что дом, в котором она оказалась, был совершенно непохож на тот дом Марлоу, который она так любила. Девушка с изумлением озиралась по сторонам, словно попала ко двору иноземного короля.

– А где всё? – не подумав, спросила она.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Себастьян, останавливаясь перед ведущей в гостиную дверью.

Шарлотта задумалась, не зная, с чего начать.

– Коллекцию твоего отца.

– Моего отца? – фыркнул Себастьян. – Единственное, что он коллекционирует, – это карточные долги.

Фенвик густо покраснел. Но Шарлотта не знала, что послужило тому причиной – согласие с вышесказанным или недовольство нелестным высказыванием о хозяине дома.

– Ты хочешь сказать, что он здесь, в Лондоне? – Шарлотта никогда не встречалась со скандально известным лордом Уолбруком, поскольку он покинул страну задолго до того, как она подружилась с Гермионой и ее семьей.

– Слава богу, его здесь нет, – ответил Себастьян. – Бродит где-то с ружьем или охотится. Что-то в этом роде.

– Ловит рыбу, – подсказал Фенвик.

– Да, точно, – кивнул Себастьян. – Сказал, что поедет ловить форель. Вернется домой грязный и скорее всего страдающий от жуткого похмелья.

– А как же его исследования? – не унималась Шарлотта, устремив взгляд туда, где прежде стоял восточный шкаф со скандальным изваянием, а теперь возвышался вполне обычный сервант с простеньким подносом для писем.

– Его ч-чтооо? – запнувшись, протянул Себастьян.

– Исследования. Его теории о древних культурах и аборигенах… – Шарлотта осеклась и вновь огляделась по сторонам в поисках странных и удивительных вещиц, присылаемых графом из дальних странствий: маска воина с южных морей, пара огромных индийских ваз, картина на шелке с замысловатыми китайскими иероглифами.

На самом деле все вещи, что делали дом Марлоу таким интересным местом, исчезли. А их место заняли показные предметы интерьера, какие можно было увидеть в любом другом доме Мейфэра. И, кажется, сам граф Уолбрук тоже кардинально изменился.

– Что я наделала? – еле слышно прошептала Шарлотта. Внезапно в ее сознании зародилось множество вопросов, и она непременно задала бы их, если бы не заметила озадаченные взгляды Фенвика и Себастьяна и всю степень их изумления. Шарлотта даже прочитала застывший в их глазах вопрос: «О чем это ты говоришь?»

Господи, перемены, произошедшие с семейством Марлоу, включали в себя не только простое платье Гермионы и новое раскованное поведение Себастьяна.

– Я лишь хотела сказать, что путешествия твоего отца… – Шарлотта осеклась на полуслове. Судя по озадаченным взглядам мужчин, они не имели не малейшего понятия, о чем она толкует. Охваченная паникой, Шарлотта вновь взглянула на то место, где прежде стояло скандальное изваяние, вызвавшее в обществе массу пересудов.

– Путешествия моего отца? – покачал головой Себастьян. – Вряд ли его вылазки на охоту в Шотландию можно считать достойными внимания. – Он бросил взгляд на сервант и поднос, а потом взглянул на Шарлотту. – Что ты ищешь, Лотти?

Шарлотта поспешно перевела дыхание, гоня прочь зародившуюся в груди тревогу. Того, что она искала, не было.

– Ничего, – прошептала Шарлотта. – Я думала, что… Нет, ничего, милорд.

– И все же мне кажется, доктор необходим. Ты такая бледная. – Себастьян повернулся к дворецкому. – Немедленно пошлите за мистером Кемпбеллом. Не убирай платок от головы, Лотти, если не хочешь перепачкать платье кровью.

– Доктор? Вы уверены, милорд? – Дворецкий издал какой-то нечленораздельный звук. – Не знаю, разумно ли это.

– Это всего лишь шишка, – добавила Шарлотта. – Если ты поставишь меня на пол и позволишь вновь обрести равновесие…

– Пожалуй, мадам права, – поспешил вставить Фенвик. – Стоит ей немного отдохнуть и выпить успокаивающее снадобье, и она… – Дворецкий поджал губы, и Шарлотта догадалась, как он собирался закончить фразу: «И она уедет отсюда прежде, чем меня уволят».

Себастьян недовольно поморщился.

– Тогда прикажите лакею принести горячей воды, чистые полотенца, щетку для волос и графин бренди. Самого лучшего.

– Да, милорд, – произнес дворецкий, хмуря брови. – Думаю, будет лучше, если вы пройдете в дальнюю гостиную.

Иными словами, Себастьяну следовало отнести ее подальше от посторонних глаз.

Дальняя гостиная претерпела изменения, как и весь дом. Стены украшали вполне пристойные картины, а хлопчатобумажные занавески с неброским рисунком свидетельствовали о том, что хозяйка дома тяготеет теперь к приглушенным оттенкам.

Шарлотта никогда не думала, что станет скучать по статуям Артемиды и Актеона, окруженных волками, стоявшим раньше в углу гостиной.

Усадив девушку в большое мягкое кресло, Себастьян подошел к серванту, чтобы достать оттуда бокал.

– Эй, Себастьян, – раздался мужской голос. Дверь отворилась, и в гостиную влетел младший брат виконта Гриффин. – Одолжишь мне пятьсот фунтов, а? И, прежде чем ты ответишь отказом, обещаю, что на этот раз… – Он осекся и тихонько присвистнул при виде Шарлотты. – Ничего себе! – только и смог промолвить он, прежде чем перевести взгляд на брата. – Так значит, мама либо ушла на весь день, либо вовсе отошла в мир иной?

– Гриф, – прорычал виконт, – следи за тем, что говоришь.

Эта более хрупкая версия наследника Марлоу схватила старшего брата за руку и оттащила в сторону.

– О чем, черт возьми, ты только думал? Мать шкуру с тебя сдерет – да, пожалуй, и с меня в придачу, – если узнает о твоей… твоей… гостье. – Он вновь бросил взгляд на Шарлотту и виновато улыбнулся.

«Что ж, во всяком случае, в этом доме хоть что-то осталось прежним», – подумала Шарлотта. Гриффин был прежним нагловатым юнцом.

– С миссис Таунсенд произошел несчастный случай, – пояснил брату Себастьян. – И я привел ее сюда, чтобы она немного пришла в себя.

– На нее напала толпа воздыхателей? – пошутил Гриффин.

– Нет, – ответил Себастьян, наполняя бокалы из графина, который достал из серванта. – Лайман.

Кривая усмешка тотчас же исчезла с лица Гриффина, а его губы сжались в узкую полоску.

– Что сделал этот ублюдок? – Взглянув на Шарлотту внимательнее, молодой человек заметил ее растрепавшиеся волосы и запекшуюся на лбу кровь. – Кто-то непременно должен ему врезать.

– Лорд Трент уже сделал это, – сказала Шарлотта. – Прямо посреди площади.

Рот Гриффина открылся помимо его воли.

– Ты поколотил Лаймана? Прямо там? На глазах у… всех?

Опрокинув бокал, Себастьян кивнул.

Его брат застонал.

– Значит, решено. Поживу несколько дней у сэра Джошуа. Мне бы не хотелось оказаться здесь, когда старуха обо всем узнает. – Гриффин направился к двери так же быстро, как и вошел. – Советую сказать, что ты был пьян и ничего не соображал. – Он покачал головой. – Впрочем, не стоит. Когда на прошлой неделе со мной случилась та маленькая неприятность, это не сработало. Кстати, насчет денег. Ты одолжишь мне или нет?

– Для чего на сей раз? – поинтересовался Себастьян. – На алхимические эксперименты по созданию эликсира бессмертия?

Гриффин презрительно фыркнул.

– С этим покончено. Нет, я обнаружил кое-что новое. Кажется, мы с сэром Джошуа нашли способ управлять временем.

Закрыв глаза, Себастьян застонал.

– Могу я поинтересоваться, каким образом?

Шарлотта прижала пальцы к губам. Гриффин ничуть не изменился. Он остался прежним неугомонным парнем, выдающим на-гора идеи, одна безумнее другой. В последнее время он начал сотрудничать с сэром Джошуа Смитом – ученым-любителем, жившим по соседству.

– А, ты все равно ничего не поймешь, – отмахнулся Гриффин. – Так ты сможешь дать мне денег или нет?

– Нет, – покачал головой Себастьян.

Гриффин понуро опустил голову.

– Я так и думал. Ты не лучше матери. Она сказала, что я совсем повредился рассудком, раз считаю, что могу построить машину для путешествий во времени.

– Что? – не удержалась Шарлотта.

Гриффин с готовностью повернулся к ней, обрадованный тем, что нашел заинтересованного слушателя.

– Машину времени. Это что-то вроде экипажа. Только вместо того, чтобы перемещаться между Лондоном и Батом, вы сможете оказаться в другом веке. Например, в две тысячи десятом году. – Гриффин выразительно вскинул бровь. – А как насчет вас, миссис Таунсенд? Не хотите ли одолжить мне несколько фунтов на покупку книги, рассказывающей о возможностях электричества? Внести свой вклад в процветание человечества?

Шарлотта рассмеялась, а потом покачала головой.

– Сомневаюсь, что у меня сейчас есть возможность дать в долг.

У нее никогда не было такой суммы, а Гриффин говорил так, словно речь шла о карманных деньгах.

Молодой человек еще некоторое время стоял в дверях, с надеждой улыбался и, похоже, ждал, что кто-то из них передумает. Когда же стало ясно, что денег не получить, Гриффин еле заметно поклонился и направился к двери, бормоча себе под нос:

– Однажды я всех сделаю богатыми. Вот только пойму, как использовать относительную скорость…

Покачав головой, Себастьян вновь наполнил свой бокал, а потом пересек комнату, подал один из бокалов Шарлотте, а свой поставил на небольшой столик рядом с креслом. Он начал медленно вытаскивать из прически Шарлотты шпильки, осторожно осматривая при этом ее голову.

– Прости моего брата. Он довольно…

– Очарователен, – закончила за него Шарлотта.

– Очарователен? Я бы поспорил с этим утверждением. На мой взгляд, он просто безумен. Того и гляди сведет мать с ума своими теориями и экспериментами. Позапрошлой ночью он снес стену сада вместе с любимыми вьющимися розами сэра Джошуа, – покачал головой Себастьян.

– Он делает это без злого умысла, – сказала Шарлотта.

– Ты его не знаешь, – возразил Себастьян. – Но он напомнил мне кое-что, о чем я едва не забыл. – Он отошел от Шарлотты, а потом обернулся через плечо и улыбнулся. – Не двигайся.

С этими словами он поспешно вышел из гостиной, и Шарлотта услышала его шаги на лестнице, а потом и на втором этаже. Однако он очень быстро вернулся со спрятанной за спину рукой и глупой улыбкой на губах.

– Закрой глаза, – попросил он. Шарлотта открыла рот, чтобы что-то возразить, но Себастьян покачал головой. – Закройте глаза, миссис Таунсенд. Это приказ.

Не зная, что делать, Шарлотта сделала так, как ее просили. Она почувствовала, как Себастьян подошел ближе, и вдохнула исходящий от него аромат рома и лавра.

– Открой глаза, – прошептал мужчина.

Выполнив просьбу, Шарлотта увидела, что он протягивает ей небольшую книгу.

– Надеюсь, она тебе понравится, – сказал Себастьян. – Я заказал ее специально для тебя. В ней собраны все твои любимые стихи и поэмы.

Шарлотта взяла книгу из рук Себастьяна и с изумлением посмотрела на самое первое стихотворение.

– Кольридж? Но откуда ты узнал? – Она обожала творчество Кольриджа, хотя никому не рассказывала о своем увлечении, поскольку его произведения считались довольно скандальными.

– Откуда я знаю? – рассмеялся Себастьян. – Я читал тебе его стихи ночи напролет. Чем не намек? Там есть еще Блейк, кое-какие стихи Донна и Милтона. Да, и еще несколько лимериков[3] на тот случай, если книга попадет в руки Финни. Шарлотта вертела книгу в руках, удивленно разглядывая обложку из алой кожи. Себастьян сделал это для нее? Но, прежде чем она успела сказать что-то еще, в гостиную поспешно вошел Фенвик. Он принес воду и полотенца. Шарлотта машинально сунула книгу в карман платья, подальше от посторонних глаз.

– Прекрасно! – воскликнул Себастьян. Отжав полотенце, он принялся осторожно вытирать лоб Шарлотты. – Рана не такая серьезная, как мне показалось сначала, так что я, возможно, поторопился с доктором. Просто царапина и небольшая шишка. Я и сам могу справиться, – сказал Себастьян. Тщательно промыв рану, он открыл баночку с резко пахнущей мазью и погрузил в нее пальцы.

Шарлотта поморщилась.

– Пахнет отвратительно, – запротестовала она, останавливая руку Себастьяна.

– Должен тебе сообщить, что это драгоценный бальзам Кука. – Высвободив руку, Себастьян смазал рану бальзамом.

– И где это ты научился так обрабатывать раны? – поинтересовалась Шарлотта, слегка поморщившись, когда пальцы мужчины коснулись больного места.

Себастьян убрал руку.

– Болит?

– Нет, когда ты рядом, – ответила Шарлотта, и Фенвик осуждающе фыркнул.

Шарлотта совсем забыла о присутствии дворецкого, но Себастьян лишь подмигнул, словно говоря: «Не обращай внимания».

– Когда это ты стал таким замечательным хирургом? – не унималась Шарлотта, прикладывая все силы к тому, чтобы не смотреть на раздраженного дворецкого семейства Марлоу.

– Когда боксировал в Итоне. Однажды мне пришлось заказать целую банку этого бальзама, потому что Рокхерст постоянно отправлял меня в нокаут.

– Ты боксировал?

Себастьян отстранился.

– Что за вопрос? Мне кажется, нанесенный Лайману удар был поистине достоин восхищения. – Себастьян вновь погрузил пальцы в банку.

– Я не знала, – произнесла Шарлотта, закусив губу.

– Не знала! – Покачав головой, Себастьян продолжил наносить на рану проклятый бальзам. – Возможно, тебе и впрямь нужен врач. Сколько денег ты выиграла, ставя на мою победу, и после этого тебе хватает совести меня дразнить? За это, Лотти Таунсенд, мне следовало бы вышвырнуть тебя на улицу. – Себастьян улыбнулся. – Но можешь записать это на мой счет.

Себастьян участвовал в поединках? И она делала ставки на исход боя? Куинс сильно ошиблась, устроив весь этот фарс.

– Кхм! – тихонько кашлянул дворецкий, чтобы напомнить о своем вынужденном присутствии в гостиной.

Себастьян вытер пальцы о полотенце.

– Готово. К счастью, большого шрама не останется. Как я уже сказал, это всего лишь царапина, и волосы ее полностью закроют. К тому же бальзам отпугнет толпы твоих поклонников на неделю, если не больше.

Шарлотта поджала губы и была бы рада зажать и нос.

– Он здорово поможет, если среди них окажется кто-то вроде Лаймана, – сказала девушка, поднимаясь с кресла, хотя ее ноги все еще слегка подрагивали. С помощью Себастьяна ей удалось дойти до зеркала.

Если не считать исходившей от нее вони, выглядела Шарлотта не хуже, чем обычно.

– Думаю, я уже полностью пришла в себя, – сказала она. – Я ужасно признательна за помощь, милорд. Как я могу вас отблагодарить?

– О, это мы обсудим позже, – протянул Себастьян таким же томным и таящим намек голосом, что и утром.

Шарлотта вспыхнула до корней волос, ведь она и не думала придавать своим словам какой-то скрытый смысл. Она заметила в зеркале отражение Фенвика, закатившего глаза. Судя по всему, он воспринял слова своего хозяина как еще одну ношу, тяжело опустившуюся на его многострадальные плечи.

В этот момент в гостиную вбежал лакей.

– Фенвик, где его милость? Я получил сообщение от ее светлости. Она хочет, чтобы их… – Слуга осекся на полуслове при виде дворецкого, лорда Трента и его любовницы, стоящих рядом в гостиной, словно это было чем-то совершенно обыденным. Он пробормотал что-то по-гаэльски, а потом и вовсе прикусил язык.

Фенвик расправил плечи.

– Что такое, Патрик? Выкладывай быстрее, приятель.

Повелительный тон дворецкого вывел беднягу из ступора.

– Ее светлость послала меня выяснить, что так задержало лорда Трента. Из-за его отсутствия она просто вне себя. Под руку сейчас ей лучше не попадаться. – Он закивал в сторону виконта. – Уж вы простите, что я так говорю.

– Ничего страшного. Моя мать может быть… просто невыносимой… мягко говоря.

– Ее светлость совершенно права, – произнес Фенвик. – Вам стоит сейчас быть у Берков. Они наверняка ждут возможности сделать объявление.

Ударение, сделанное дворецким на последнем слове, поразило Шарлотту даже сильнее, чем грубость Лаймана.

Объявление? Это могло означать лишь одно…

Тяжело вздохнув, Себастьян вытер руку о полотенце.

– Ну хорошо, Пэдди. Вы передали мне приказ, и я отправляюсь к… на завтрак, – произнес он, поправив тем самым Фенвика. – Идем, дорогая: не думаю, что мне стоит поручать тебя нежной заботе Фенвика. Я слышал, в молодости он слыл настоящим сердцеедом, и, боюсь, до сих пор не искоренил прежних привычек.

Дворецкий покраснел, а Пэдди ухмыльнулся, но ухмылка сошла с его лица, едва только дворецкий бросил на него грозный взгляд, запрещающий смеяться над шуткой хозяина или кому-то ее пересказывать.

Себастьян повел Шарлотту к выходу, но она даже не заметила этого – настолько глубоко была погружена в собственные мысли.

«Это не просто завтрак на открытом воздухе. Берки устраивают прием по случаю помолвки. Лорда Трента и мисс Берк».

Возле дома Себастьяна поджидал элегантный сверкающий на солнце экипаж. Они остановились перед ним.

– Полагаю, тебе нужно ехать, – произнесла Шарлотта, чувствуя себя одинокой и потерянной.

– Что? Ты так быстро оставляешь меня на растерзание волкам? – воскликнул Себастьян, взяв руку девушки в свою и поднеся к губам. Происходящее выглядело бы ужасно романтично, если бы Шарлотта не знала, куда направляется ее возлюбленный. – Ну же, Лотти, любовь моя. Ты же не думаешь, что я оставлю тебя посреди улицы? Вообще-то тебя послала мне сегодня сама судьба. Ты спасла меня от себя самого.

– Но твоя мать… и… и…

– Мисс Берк, – закончил вместо нее Себастьян. – Ты ведь знаешь, что я обо всем этом думаю.

Нет-нет, она не знала.

– Родители давят на меня, вынуждая жениться на этой девице. Ее семья в восторге. Но я… – Он глубоко вздохнул и посмотрел на Шарлотту. – Она не ты.

Шарлотта сделала шаг назад. «Не я?»

– И не смотри на меня так, – поспешно добавил Себастьян. – Я знаю, ты считаешь, что мне следует на ней жениться.

Жениться на мисс Берк? Да она скорее предпочла бы видеть его мужем какой-нибудь… уличной девки. Шарлотта поморщилась.

А Себастьян продолжал:

– Конечно же, брак с Лавинией весьма выгоден с финансовой точки зрения, но, черт возьми, Лотти, как я могу? Во всяком случае, пока не буду убежден в том, что…

Он заглянул Шарлотте в глаза, и ее сердце сжалось при виде сквозившей в них мольбы.

Так в чем же он хотел убедиться? Шарлотту так и подмывало задать этот вопрос.

– Ах ты, негодная девчонка, – рассмеялся он. – Клянусь, я мог бы утонуть в твоих глазах. А теперь сделай то, что у тебя получается лучше всего: сбей меня с пути истинного. – Он улыбнулся, снова превращаясь в распутного дьявола, которого она не видела в нем прежде, но теперь находила поистине неотразимым. – Ну или хотя бы позволь отвезти тебя домой, если не хочешь прогуляться пешком.

Шарлотта уже хотела сказать, что не прочь прогуляться, ведь ее дом находился как раз за углом, но потом вспомнила, что больше там не живет.

И уж коль на то пошло, она понятия не имела, как попасть на Литл-Титчфилд-стрит, поскольку не успела запомнить дорогу.

– О да, – сказала она. – Я была бы тебе очень признательна.

Себастьян рассмеялся.

– Какое у тебя сегодня странное настроение. «Была бы признательна». Ну и ну! – Он отвесил низкий строгий поклон, а когда выпрямился, в его глазах блестели озорные искорки. – Идем, Лотти, любовь моя. У меня появилась идея получше. Давай посмотрим, что приготовил нам этот день. Забудь о Берках, забудь о моей матери. Забудь о примерках и бесчисленных поклонниках. Забудь обо всем, кроме нас. Ты сделаешь это? Проведешь целый день со мной?

Сердце Шарлотты подпрыгнуло в груди. Разве не об этом она всегда мечтала? Разве не этого желала больше всего на свете? Ждала на протяжении многих лет?

Поэтому она просто взяла его за руку…

Глава 5

Лошади тронулись с места резко и быстро, и Шарлотта ухватилась за первое, что нашла: сильную руку лорда Трента. Она еще никогда не ездила в таком высоком экипаже, и от его бешеной скорости и легкого покачивания у нее закружилась голова.

– Нам обязательно ехать так быстро? – спросила она, когда Себастьян лихо свернул за угол.

– А как еще добиться, чтобы ты так крепко за меня держалась? – поддразнил он девушку, многозначительно посмотрев на ее пальцы, сжимавшие рукав его сюртука. – Камердинер моего отца наверняка ужасно разозлится, когда увидит, как сильно измят мой рукав. – Подмигнув, Себастьян снова свернул за угол.

Ленты шляпки Шарлотты развевались на ветру, и сердце трепетало в груди им в такт.

«Что я здесь делаю? – думала она. – Это же просто какое-то безумие». Приличные молодые леди не разъезжают в экипажах без сопровождения, да еще с такой бешеной скоростью.

Но никогда даже в самых смелых своих мечтах, которые в свете нынешних событий казались весьма скромными, Шарлотта не могла представить, каково это – стать объектом обожания лорда Трента, его любви.

Девушка искоса посмотрела на Себастьяна, и в этот самый момент он повернул голову и одарил ее такой очаровательной и лучезарной улыбкой, что у нее дрогнуло сердце. Он будто знал, как доставить ей удовольствие, и несказанно этому радовался.

– Почему ты не у Арбакла? – спросил он. – В студии для тебя слишком холодно?

Шарлотта залилась краской. Температура заботила ее менее всего.

– Сегодня у меня нет настроения позировать, – искренне призналась она. Что бы ни говорила Куинс, она и эта девица Лотти были так же непохожи, как король Георг и несчастный нищий.

Позировать в чем мать родила? Шарлотта содрогнулась от одной мысли об этом.

Себастьян рассмеялся и переложил поводья из одной руки в другую.

– Неудивительно, что ты объявилась в Мейфэре. Наверняка расстроила старого брюзгу Арбакла и ужасно разозлила Финни. – Себастьян посмотрел на Шарлотту и улыбнулся. – Честно говоря, мне совсем не нравится твое желание ему позировать.

– Не нравится? – Мысль, что хоть кто-то встал на ее сторону, взволновала Шарлотту.

– Конечно, не нравится, – ответил Себастьян, воодушевив тем самым Шарлотту, но лишь до тех пор, пока не заговорил снова: – Я не могу себе позволить покупку этой чертовой картины, но когда Арбакл ее выставит, она произведет настоящий фурор. Хотя тебе все равно. Чрезмерное внимание лишь доставит тебе удовольствие. Ты будешь купаться в цветах и подарках.

– Арбакл собирается ее выставить? – Шарлотта почти не слышала, что говорил Себастьян, слишком потрясенная тем, что ее портрет будет выставлен на всеобщее обозрение. От ужаса ее желудок свело судорогой.

– Все будет, как в прошлом году, – сказал Себастьян, качая головой. – Ты снова станешь притчей во языцех на несколько недель. – Он с тоской посмотрел на Шарлотту. – Иногда мне хочется, чтобы ты была обычной благовоспитанной девушкой из приличной семьи. Как одна из моих сестер.

– Но я именно такая! – воскликнула Шарлотта.

Себастьян разразился хохотом, будто ни разу в жизни не слышал ничего более смешного.

– Ты? Обычная? – Его взгляд скользнул по модному платью и вычурной шляпке Шарлотты. – Лотти, в тебе нет ничего обычного и банального. Ни в одной твоей косточке.

Сложив руки на груди, Шарлотта вздохнула. Но она чувствовала себя обыкновенной. Конечно, одежда и прическа изменились, но в душе она осталась прежней Шарлоттой Уилмонт, которая вчера осталась для Себастьяна незамеченной.

Ох как же все запуталось.

– Что скажешь, если мы отправимся на скачки к лорду Сондертону? – спросил Себастьян. – Они с графом собираются сегодня делать ставки на то, кто победит: новый арабский скакун графа или чалый Сондертона. Еще, я слышал, после обеда будут и другие состязания.

– Скачки? – еле слышно переспросила Шарлотта. Виконт собирался отвезти ее на такое скандальное мероприятие?

Сколько раз ее мать говорила, что подобные сборища привлекают самых отъявленных бездельников и повес, карманников и мошенников, а также дам с сомнительной репутацией – таких, как Коринна Форнетт…

Или Лотти Таунсенд.

Виконт вскинул бровь.

– Там будет и твой любимчик Рэтберн.

– Мой… – Шарлотта поджала губы. У нее есть любимая скаковая лошадь?

– Помимо этого должен состояться поединок между О’Брайеном и Макконеллом, но на этот раз ставь на Макконелла. Я знаю, ты считаешь О’Брайена более красивым, но я слышал, что Макконелл в отличной форме, так что твой красавчик наверняка проиграет.

– О’Брайен, – оцепенело повторила Шарлотта. Сначала любимый скакун, а теперь и боксер?

– Ладно, ставь на своего О’Брайена, – произнес Себастьян, не заметив растерянности Шарлотты. – Но вспомни те последние скачки, устроенные Сондертоном, когда ты настояла, чтобы поставить на этого шотландца… как же его звали? – Виконт посмотрел на Шарлотту, словно ожидал подсказки.

Но она лишь устало покачала головой.

– Впрочем, неважно. В тот день мы оба были изрядно пьяны, – произнес Себастьян, откидываясь на спинку сиденья. – Ты была убеждена, что шотландец выиграет, и поставила на него все свои деньги, а он через пару минут отлетел прямо к твоим ногам. – Себастьян громко рассмеялся, а потом замолчал и посмотрел на Шарлотту, словно ожидал, что она разделит его веселье. – Ну нет. Нельзя же досадовать вечно. Это же очень смешно. Не знаю, на кого ты злилась сильнее – на меня, за то, что я позволил тебе поставить все деньги, или на несчастного шотландца, перепачкавшего кровью твое платье.

Что? Ей предстоит увидеть кровь? О, плевать на утверждения Куинс о том, что это теперь ее жизнь. Шарлотта и представить себе не могла, что когда-нибудь по доброй воле согласится наблюдать, как двое мужчин избивают друг друга, не говоря уж о том, чтобы подойти к ним близко.

– Уверен, там можно будет поиграть в кости и туз-лоу[4], тебе же так это нравится, – продолжал уговаривать девушку Себастьян. – Что скажешь, Лотти? Проведем день как мы любим?

Все это звучало ужасно непристойно, не говоря уже о том, что она и понятия не имела, как играть в кости и туз-лоу или делать ставки. Но Себастьян сказал то, ради чего она дерзнула бы постучаться в ворота ада. И присутствие на скачках у лорда Сондертона, как никогда, приближало ее к этому.

Решающим оказалось слово «мы».

Шарлотта тотчас же забыла о завтраке у Берков, предстоящей помолвке Себастьяна, ожиданиях его семьи и осуждении общества.

«Мы».

Значение этих двух букв, соединенных вместе, затуманило разум Шарлотты и заставило ее сердце сладко затрепетать в ответ.

– Да. Звучит просто чудесно, – произнесла она, чопорно сложив руки на коленях, словно только что приняла приглашение на танец в «Олмаке».

Себастьян расхохотался.

– Чудесно? Ну, это как сказать. Посмотрим, каким чудесным окажется день, когда вернемся домой с пустыми карманами, как это случилось в прошлый раз. – Себастьян продолжал смеяться. – Надеюсь, ты усвоила урок.

– Уверяю тебя, – произнесла Шарлотта, – я теперь совсем другая женщина.

Себастьян взял руку девушки и запечатлел на ней поцелуй.

– Не меняйся слишком сильно, Лотти. Я люблю тебя такой, какая ты есть, какой была в тот день, когда мы впервые встретились.

День, когда они впервые встретились. Шарлотта взглянула на Себастьяна. Как и когда это случилось? Поскольку стало очевидно, что они с Гермионой больше не лучше подруги, ее знакомство с Себастьяном произошло как-то иначе.

– Лорд Трент…

– Господи, Лотти, какая ты сегодня официальная. Или это способ порвать со мной?

– Нет! Никогда! – ошеломленно вскликнула Шарлотта. Она просто не могла представить, что когда-нибудь порвет с Себастьяном.

– Значит, называй меня по имени.

– Себастьян, – повторила Шарлотта, наслаждаясь тем, как чувственно оно прозвучало. – А как мы встретились?

– Ты сегодня очень странная, – покачал головой Себастьян.

– Сделай мне приятное, – попросила она, улыбнувшись как можно обаятельнее. – Расскажи, как мы познакомились.

Себастьян вновь покачал головой.

– Зачем?

– Мне очень нравится, как ты об этом рассказываешь. Ну пожалуйста, Себастьян. – Шарлотта постаралась произнести его имя как можно чувственнее, и, похоже, это сработало.

– Ладно. Я выиграл тебя в споре, – сказал Себастьян, когда они проезжали мимо улыбающейся старушки, торгующей букетиками фиалок из большой корзинки.

– Куинс! – раздался приятный низкий голос.

Вздрогнув, цветочница попыталась смешаться с толпой, но чья-то сильная рука схватила ее за плечо. Оглянувшись, она увидела высокого, потрясающе красивого мужчину. Блестящие волосы этого стильного, с иголочки одетого человека были уложены, как у легендарного Брута Троянского, а лазурный сюртук придавал еще большей выразительности его небесно-голубым глазам. Его шею украшал идеально завязанный платок – кажется, такой узел называется «водопад», – а на стройных мускулистых ногах красовались сверкающие, подобно молодой луне, начищенные черные сапоги.

Его красота и безукоризненность непременно вскружили бы головы представителям обоих полов, если бы он не обладал способностью оставаться невидимым. Но Милтон с трудом переносил пребывание в этом мире и считал ниже своего достоинства позволять глазеть на него простым смертным.

– Милтон, назойливый дьявол! – Куинс попыталась высвободиться, но мужчина, крепко державший ее за локоть, начал увлекать в сторону пустынного переулка. – Что ты здесь делаешь?

Но Милтон лишь презрительно фыркнул в ответ.

Тогда Куинс решила прибегнуть к другой тактике.

– Цветы, милорд, – произнесла она, вытащив из корзины букетик и затем тыкнув им прямо ему в нос.

Однако Милтон оттолкнул руку старушки и нахмурился.

– Хватит с меня твоих проделок, Куинс. Могу лишь догадываться, какими чарами ты наделила эти цветы. Скажи, они наполнят мою голову мыслями о любви? Заставят меня проще взглянуть на устроенную тобой катастрофу? Надеюсь, ты до этого не додумалась, потому что тебя не раз предупреждали, чтобы ты не смела проделывать фокусы с этими несчастными беззащитными смертными.

Куинс поспешно сунула букет назад в корзину, и при этом на ее лице не отразилось ни капли раскаяния.

– Итак, где кольцо? – спросил Милтон, отпустив руку старушки, лишь когда они оказались возле большой мусорной кучи, исторгавшей отвратительную вонь.

Куинс едва могла переносить ее, и с тоской посмотрела на залитую солнцем улицу, которую они только что покинули.

Однако между ней и свободой стоял Милтон. По его настроению было понятно, что он вряд ли позволит ей уйти.

Сначала ему нужно было получить то, зачем он сюда пришел.

– Так где кольцо? – повторил он вопрос.

Куинс поставила корзину перед собой. Слабая защита, но другой все равно не было.

– Боюсь, это длинная история…

Милтон скрестил руки на широкой груди.

– Ничего, у меня есть время.

Ну конечно, у него было время. Ведь это же Милтон.

– Я правда хотела его забрать…

– Как всегда…

– На этот раз все было иначе, – упрямо произнесла Куинс. – Я действительно пыталась вовремя забрать его, но когда приехала туда, кольца уже не было.

Милтон пригвоздил Куинс одним из своих знаменитых пронизывающих взглядов, повергавших таких, как она, в панику, но Куинс все же продолжила:

– Поверенный прибыл раньше меня…

– Поверенный?

– Человек, который следит за соблюдением законов. Адвокат.

Милтон снова фыркнул, выражая тем самым свое презрение к вышеупомянутой профессии. Время ничуть не изменило его отношение к этим людям.

– И какое отношение этот… этот…

– Поверенный, – подсказала Куинс.

– Адвокат, – поправил ее Милтон. – Какое отношение он имеет к кольцу? Существу с твоими способностями не составило бы труда проскользнуть мимо него.

Куинс улыбнулась, хотя и знала, что слова Милтона никак нельзя было считать высокой оценкой ее «таланта».

– Он уже забрал кольцо и отдал наследнице. Так что я могла сделать, когда оно оказалось у нее на пальце?

– Тебе потребовалось так много времени, чтобы его найти?

– Я… э… видишь ли, дорогая Урсула скончалась так неожиданно. К тому же у меня было то, другое дело. И позволь тебе напомнить, что ты сам велел мне сначала закончить его.

– Куинс, не знай я тебя так хорошо, мог бы подумать, что ты намеренно тянула время, чтобы мое кольцо попало в руки племянницы Урсулы.

– Твое кольцо? – Из всех высокомерных утверждений это…

– Так ты это сделала специально? Отвечай!

Куинс поджала губы, решив, что в сложившейся ситуации лучше всего промолчать. Что проку врать ему в лицо. Милтон все равно догадается, и тогда ей сильно не поздоровится. В буквальном смысле слова.

– Что сделано, то сделано, – наконец заявила она. – И теперь кольцо у Шарлотты.

– Именно. Но ты не должна была до этого доводить.

– А что мне было делать? Говорю же: когда я приехала, оно уже было у нее на пальце.

– Нужно было его украсть, – заметил Милтон. – Только не говори, что никогда не проделывала подобного прежде.

Куинс отвернулась. Черт бы побрал Милтона и его феноменальную память.

– Видишь, что произошло! – воскликнул Милтон. – Она взяла и загадала желание. Еще одно желание, Куинс. – Он покачал головой.

– Но оно было такое простенькое…

Милтон помрачнел, как грозовая туча, и Куинс почувствовала, что ее решимость дала трещину.

– Простенькое? – Он угрожающе поджал губы. – Да ты все перевернула с ног на голову. Устроила полную неразбериху. – Милтон выпятил вперед подбородок, став неприступным, точно шотландские горы. – Опять.

– Что значит «опять»? – возмутилась Куинс. – Когда это я…

– А Столетняя война?

– Вот уж не думала, что ты до сих пор считаешь меня ответственной за случившееся, – фыркнула старушка.

– Но ведь предполагалось, что она продлится всего пятьдесят лет, Куинс!

Куинс смотрела на мыски своих ботинок, не решаясь взглянуть в горящие недобрым огнем глаза Милтона.

– Отмени это желание, Куинс.

Старушка вскинула голову.

– Не могу! Она загадала желание, и ты, как никто другой, знаешь, что невозможно вот так взять и все изменить. – Куинс выразительно щелкнула пальцами.

– Ты можешь это сделать. Судя по тому, что я услышал, она осталась весьма недовольна твоей работой. Разыщи эту девушку и открой ей правду. Скажи, что ей нужно лишь отказаться от своего желания, и все станет как прежде.

Значит, он подслушивал. Очень на него похоже. Неужели у него нет ни капли гордости? В любом случае в сложившейся ситуации возражения Шарлотты были вполне ожидаемы. Но со временем она смирится с переменами.

– Но, Милтон, пройдет немного времени и…

– Сколько? – перебил он старушку. – Десять лет? Двадцать? Может быть, сто? – Он с негодованием вскинул бровь.

Господи, когда уже он забудет ту войну?

– Куинс, – угрожающе протянул Милтон. – Прекрати спорить и увиливать. – Скажи этой девушке, что все можно вернуть. И когда это случится, забери у нее мое кольцо.

– Ты меня выиграл? – Шарлотта не знала, злиться ей или чувствовать себя оскорбленной.

Наверное, и того и другого понемногу.

– Возможно, я немного сжульничал, – признался Себастьян, страшно довольный собой.

– Сжульничал? Ради меня? – Еще никогда в жизни она не слышала менее романтичного признания. Она не только была его любовницей. Он и держал пари, чтобы выиграть ее.

– Иначе твое расположение завоевал бы Рокхерст, – спокойно пояснил Себастьян, и Шарлотта поняла, что подобные пари были не такой уж редкостью. – Поэтому я немного схитрил. И увел тебя прямо у него из-под носа. Кажется, он мне этого так и не простил. Впрочем, я бы такого тоже не забыл.

Возможно, подобное признание польстило бы падшим женщинам Лондона, но только не приличной девушке из Мейфэра. Шарлотту так и подмывало сказать об этом Себастьяну. Однако она промолчала и лишь отвернулась от него.

– О, Лотти, да что такого я сказал?

– Я думала, ты меня любишь. – Девушка обиженно вздохнула. – Мне кажется, я совсем не похожа на груду монет, которую можно выиграть.

– Конечно же, я люблю тебя, глупышка! – воскликнул Себастьян и повернул за угол на такой скорости, что Шарлотте не оставалось ничего другого, кроме как снова схватиться за него. – Возможно, тогда я тебя не любил. Безумно хотел, это верно. Хотя какой мужчина в Лондоне не хочет миссис Таунсенд? Но чтобы любить? – Он покачал головой. – Это чувство пришло позже. – Черты его лица смягчились, и он подмигнул Шарлотте, которой его слова запали глубоко в душу. – И ты знаешь почему.

Господи, как бы ей хотелось это знать! Уж такую важную вещь она должна была помнить.

Они остановились на перекрестке, чтобы пропустить почтовый экипаж.

– Что в тебя сегодня вселилось? – спросил Себастьян, поворачиваясь к Шарлотте. – Ты вдруг стала такой сдержанной и правильной, как те дурочки из Бата, с которыми водят дружбу мои сестры. С чего это ты вдруг начала называть меня лордом Трентом и напрашиваться на комплименты? Мне казалось, все это уже в прошлом. – Он щелкнул поводьями, и лошади снова пустились в галоп.

– Думаю, мне просто нужно знать наверняка.

– Что именно? – испустил вздох Себастьян. – Это все из-за мисс Берк?

– Я просто не считаю ее очаровательной, только и всего, – честно ответила Шарлотта.

Эта богатая наследница причиняла ей страдания в другой жизни, и, кажется, чары Куинс этого не изменили. Ну почему Лавиния Берк не превратилась в служанку из захудалой таверны? Или жену торговца рыбой?

– Некоторое очарование в ней все же есть, – поддразнил Себастьян, и в его глазах заплясали дьявольские искорки.

– Да, десять тысяч в год, – не осталась в долгу Шарлотта.

Себастьян присвистнул.

– Такая сумма сделает популярной даже самую непривлекательную леди.

– Ха! – презрительно фыркнула Шарлотта, сложив руки на груди.

– Но у нее нет твоих прекрасных глаз и замечательного характера, – ответил Себастьян, устремив на обиженную Шарлотту искрящийся весельем взгляд.

– О, ты продолжаешь меня дразнить. – Не обращая внимания на ответный смех Себастьяна, она взирала на расстилавшийся перед ними пейзаж. Лондон наконец остался позади, и теперь их окружали лишь зеленые луга, да легкий ветерок ласкал лицо.

Весной дождливые дни перемежались с солнечными, и теперь среди буйной сочной травы там и тут виднелись яркие полевые цветы.

Прожив всю свою жизнь в Лондоне за исключением тех редких случаев, когда она в детстве выезжала с родителями за город, Шарлотта уже позабыла, каким свежим и чистым может быть мир вокруг. Она глубоко вдохнула, и воздух щедро наполнил ее легкие.

Казалось, даже Себастьян оценил окружавшую их красоту. Он откинулся на спинку сиденья, лениво удерживая в одной руке поводья, а другой фривольно обнимая Шарлотту за плечи. Сдвинутый набок цилиндр лишь добавлял ему озорства и беззаботности.

– Какой чудесный день, – произнесла Шарлотта, сменив тему разговора и выбрав, по ее мнению, самую безопасную.

– Невероятно чудесный, – ответил Себастьян, но его многозначительный взгляд свидетельствовал о том, что он имеет в виду не только день.

– Перестань меня дразнить. – Шарлотта легонько хлопнула Себастьяна по руке, поразившись собственной смелости.

– Ну-ну, мадам. Сначала я сцепился с Лайманом, а теперь меня бьешь ты…

Шарлотта уже забыла о своей встрече с мерзавцем. А ведь он вызвал Себастьяна на дуэль. И как она могла выбросить это из головы?

– Он бы не посмел, если бы только ты… – Себастьян осекся и отвернулся от Шарлотты. – Полагаю, нет смысла снова это обсуждать. Ты предельно ясно высказала свое мнение.

Если бы она сделала – что? И о чем высказала свое мнение?

– Хотя, должен признаться, зрелище было великолепным. Как он взлетел пятой точкой кверху! – сказал виконт. – Мне еще с Итона хотелось стереть с его лица эту самодовольную ухмылку, но ни разу не представилось такой возможности. Полагаю, мне стоит поблагодарить за это тебя, хотя он стал злобным, как шершень.

– Но ведь он собирается прислать секундантов! – пробормотала Шарлотта. – Он тебя убьет. О, Себастьян, ты не можешь стреляться на дуэли. Только не ради меня.

– Что? Ты за меня боишься?

– Да!

– Не стоит так беспокоиться, – со смехом произнес Себастьян.

– Но он тебя застрелит!

Виконт снова дерзко изогнул бровь.

– Вы такого невысокого мнения о моей способности управляться с пистолетом, мадам?

– Ну, я… – Шарлотта понятия не имела, умеет ли он стрелять. Прежде она об этом не задумывалась. Мужчины никогда из-за нее не дрались и, уж конечно, не защищали ее честь на дуэлях. – Я просто не хочу, чтобы ты пострадал.

Глаза Себастьяна округлились от удивления.

– Не стоит так бояться за мою никчемную жизнь. Лайман только и умеет, что сыпать угрозами. Но у него никогда не хватало смелости их осуществить. Этот негодяй труслив и малодушен.

«О, слава богу». Шарлотта шумно выдохнула, хотя даже не заметила, как затаила дыхание.

– Но если он все же вызовет меня на дуэль, то, лежа на траве, я буду думать о твоем прелестном личике. – Губы Себастьяна изогнулись в улыбке.

Но Шарлотте даже думать не хотелось о том, что подобное может случиться, но потом она взглянула на Себастьяна и заметила мерцающие в его темных глазах искорки озорства.

– Ах ты, несносный человек! Ты снова меня дразнишь.

– Ты права, – не стал отрицать Себастьян. – Вовсе не о личике я буду думать, испуская последний вздох, а о парочке твоих… – Его томный взгляд упал на глубокое декольте Шарлотты.

– Нет, это просто ужасно, – сказала Шарлотта, поплотнее запахивая шаль на плечах. – Если не хочешь воспринимать все это всерьез, то и я не стану тратить время на беспокойство о тебе.

– Я очень серьезен. – Себастьян изобразил на лице притворный ужас. – Я размышлял о том, что происходит с человеком в его последние мгновения на земле. Люди наверняка думают о чем-то самом важном в их жизни. И я считаю твою грудь самым драгоценным даром.

Шарлотта вспыхнула до корней волос.

– Какой же ты бесстыжий!

– Надеюсь. В противном случае я не добился бы твоего расположения. Кстати, я уже начинаю думать, что мне не стоило покидать сегодня утром твою постель. – Наклонившись, он сорвал с губ Шарлотты поцелуй. Когда же на ее лице отразилось удивление, Себастьян прошептал ей на ухо: – И будь на то моя воля, мы до сих пор оставались бы в твоей спальне, и ты сейчас пребывала бы в гораздо более приподнятом настроении.

От теплого дыхания Себастьяна шею Шарлотты закололо мириадами иголочек. А может, она задрожала от скандального предложения виконта? И что он имел в виду, говоря, что они до сих пор были бы в ее спальне?

Шарлотте казалось, что с того момента, как она проснулась в его объятиях, прошла целая вечность. Хотел ли он сказать, что все это время продолжал бы покрывать ее поцелуями, прикасаться к ней, притягивать к себе и…

Шарлотта закрыла глаза и втянула носом воздух, стараясь не обращать внимания на то, как отяжелели ее груди и напряглись бедра.

– Что, миссис Таунсенд? Никаких язвительных замечаний в ответ на мои жалобы? Теперь будешь знать, как напиваться. После попойки у тебя всегда скверное настроение. – Он самодовольно улыбнулся, а потом легонько ткнул Шарлотту локтем в бок. – Ты сегодня слишком тихая. Раздумываешь, сколько поставить на Рэтберна? Только вот я думаю, что деньги эти ты потеряешь.

– Сколько поставить? – Шарлотта покачала головой. – Но у меня нет денег, чтобы…

Себастьян лишь фыркнул.

– Нет денег? Лотти, да у тебя в сумочке всегда лежит не меньше пятидесяти фунтов. Так, на всякий случай. Вдруг встретишься со своим букмекером или захочешь сыграть в кости.

– Пятьдесят фунтов? Такая большая сумма? – Шарлотта развязала ленты сумочки и осторожно сунула руку внутрь. Почти на самом дне в пришитом к льняной подкладке кармашке она нащупала пачку банкнот, перевязанных ленточкой.

Вытащив ее из сумочки, Шарлотта ошеломленно смотрела на небольшое состояние из стопки двухфунтовых банкнот.

Виконт тихонько присвистнул.

– Хорошо, что Гриффин не знает тебя так, как я, иначе мы никогда от него не отделались бы. Он до сих пор умолял бы тебя одолжить ему денег на этот экипаж…

– Машину времени, – поправила Шарлотта.

– Я бы назвал это «деньги на ветер». – Себастьян кивком указал на сумочку. – Может, проявишь осторожность и спрячешь свое богатство? Мне совсем не хочется снова лезть в драку.

Кивнув, Шарлотта убрала деньги в сумочку. Как и предполагал виконт, у нее имелось около пятидесяти фунтов. И о чем она только думала, разгуливая по городу с такой суммой?

– И завяжи ленты покрепче, – посоветовал Себастьян, когда они поднялись на вершину небольшого холма, у подножия которого раскинулось огромное зеленое поле.

Шарлотта открыла рот от изумления, поскольку еще ни разу не видела ничего подобного. Со стороны казалось, что на скачки к лорду Сондертону пожаловал весь Лондон. День выдался чудесный, и перед возможностью весело провести время на свежем воздухе было трудно устоять. Несчетное количество экипажей, двуколок и фаэтонов стояло вдоль импровизированной дороги, огибавшей почти все поле.

Лошади всех размеров и мастей были выставлены на суд толпы зрителей, выкрикивающих размеры ставок, прогнозы и слова поддержки своим любимцам. Им вторили громкий стук копыт, фырканье и ржание. Лошади всеми способами пытались показать свой боевой настрой и желание поскорее пуститься в галоп.

На дальнем краю поля возвышались шатры с развевающимися над ними лентами. Вокруг велась оживленная торговля. Тут и там виднелись дымящиеся грили, бочонки с элем и вином. Ушлые торговцы знали, что на сытый желудок легче поднимать ставки.

– Я еще никогда… – только и смогла вымолвить Шарлотта. Конечно же, она знала о существовании скачек, но мать и Финелла всегда неодобрительно цокали языком, когда упоминалось о разворачивающихся там драмах: люди проигрывали состояния, джентльмены разорялись. Неудивительно, что Шарлотта всегда считала подобные мероприятия безнравственными и опасными.

Но сейчас все это выглядело как веселая пестрая ярмарка, как нечто волшебное и возмутительно притягательное.

Себастьян натянул поводья.

– А теперь несколько важных правил, прежде чем мы окунемся в это безумие.

Шарлотта повернулась к нему.

– Правил?

– Да, правил, несносная ты девчонка. Я не хочу, чтобы ты проиграла все подчистую, поэтому постарайся не ставить больше, чем можешь себе позволить.

– Я? – с неподдельным удивлением переспросила Шарлотта. Но прежде чем она успела сказать что-то еще, ее взор помимо воли устремился туда, на поле, и остановился на огромном, черном как смоль арабском жеребце, не желавшем подчиняться бедняге груму. Это непокорное норовистое животное поражало своей статью – мощной широкой грудью и длинными сильными ногами.

«Это он, Лотти, девочка моя. Он сделает тебя богатой», – зашептал ей на ухо вкрадчивый голос, раздражающе похожий на ее собственный.

– Лотти! Ты меня слушаешь? – спросил Себастьян, поддевая ее локтем. – Черт возьми, женщина, в твоих глазах уже вспыхнул этот особенный огонь.

– О чем это ты? – спросила Шарлотта, выпрямив спину и стараясь смотреть исключительно на Себастьяна.

Еще одно непокорное животное.

Тяжело вздохнув, виконт посмотрел вниз.

– Я знаю, тебе чертовски везет, когда дело касается лошадей. Но сегодня Сондертон подготовил несколько сюрпризов. Хочет унизить Рокхерста. Тебе сегодня лучше не делать высоких ставок, если не хочешь оказаться в отчаянном положении. – Протянув руку, он пальцем приподнял лицо Шарлотты за подбородок. – Лотти, я не могу оплатить собственные долги, не говоря уж о твоих, если ты сегодня проиграешься. Так что постарайся сделать так, чтобы нам не пришлось… – Он сдвинул брови. – В общем, ты поняла, о чем я.

Шарлотте оставалось лишь догадываться. К тому же она ничего не знала о лошадях, ставках и скачках… кроме того, что норовистый вороной поглотил все ее внимание.

Себастьян снова повернул к себе лицо Шарлотты.

– Лотти…

– Себастьян, клянусь, я…

– Ба! Да это же миссис Таунсенд! – раздался в толпе веселый возглас.

И внезапно перед Шарлоттой возникло новое искушение.

Глава 6

Шарлотта подняла глаза и увидела энергично машущего ей невысокого коренастого мужчину в залатанном пальто и видавшей виды серой шляпе. Когда он подошел ближе, она заметила торчащие из многочисленных карманов огрызки карандашей и бумажные квитанции.

– Я знал, что вы не сможете устоять. Знал наверняка! – заявил человек. – Так и сказал себе сегодня утром. Сегодня слишком хороший день, чтобы миссис Таунсенд осталась дома. И вот вы здесь. Хорошенькая, как чалая кобылка.

Незнакомец протянул руку, чтобы помочь ей спуститься на землю, и Шарлотте не оставалось ничего другого, кроме как принять его помощь.

Себастьян же бросил поводья подбежавшему груму и быстро дал ему указания напоить лошадей и отвести их на пастбище. После этого он обошел вокруг экипажа и забрал руку Шарлотты у непрошеного помощника.

– Ступайте прочь, Меррик, – сказал он. – Миссис Таунсенд не будет делать ставок.

От этих слов неугомонный и чрезвычайно суетливый Меррик остановился, точно громом пораженный.

– Не будет делать ставок? Совсем? Да как такое возможно? – вопрошал он Шарлотту, упорно не обращая внимания на стоявшего рядом Себастьяна. Он наклонился к ее уху. – Мы отправим этого важного парня смотреть боксерский поединок, а вы пойдете со мной. Хочу показать вам кое-кого. Самое великолепное животное из всех существующих. Когда его сюда привезли, я сказал себе: «Этот конь непременно придется по душе миссис Таунсенд».

– Вороной арабский скакун? – сама того не желая, произнесла Шарлотта.

Меррик хлопнул себя по ляжке.

– Уже приметили его, а? Вот уж не сомневался. А какой норовистый. Настоящий дьявол. Еще никогда не выигрывал забегов. Но в нем течет кровь Эклипса.

– Очень многообещающе, – пробормотал Себастьян.

И вновь Меррик не обратил на него никакого внимания и продолжил уговаривать Шарлотту:

– Миссис Таунсенд, если бы вы только взглянули на него повнимательнее. Он в вашем вкусе – упрямый и надменный. – С этими словами он многозначительно посмотрел на Себастьяна.

Шарлотта прижала ладонь ко рту, чтобы скрыть улыбку. Господи, до чего же этот Меррик дерзок и нагл. Да и пахло от него ужасно – лошадьми, луком и прокисшим элем. И все же было в нем нечто такое, что мгновенно расположило к нему Шарлотту.

А букмекер смущенно продолжал:

– Может, все же подойдете поближе и дадите животинке свое благословение? Я знаю, вам удастся его усмирить, и он из шкуры выпрыгнет, чтобы только вам угодить.

Восхитительное озорство, сквозившее в каждом жесте и слове Меррика, показалось Шарлотте невероятно притягательным. Она повернулась к Себастьяну:

– Можно?

Сделав шаг назад, виконт с изумлением посмотрел на возлюбленную.

– Ей-богу, вам стоит записать это в свой блокнот, Меррик, – протянул он. – Миссис Таунсенд просит у меня разрешения!

Мужчины рассмеялись.

Но Шарлотта не поняла, что такого смешного было в ее словах, и все же заставила себя улыбнуться.

– Я просто стараюсь быть вежливой.

От этих слов мужчины расхохотались еще сильнее.

– Миссис Таунсенд! – воскликнул Меррик, вновь хлопая себя по ляжке. – Вы сегодня в прекрасном настроении. Хитрая, как всегда.

Но что дурного в том, чтобы проявить вежливость? Хотя, судя по изумленным лицам мужчин, куртизанкам позволялось отступать от общепринятых норм поведения. Значит, вместо того, чтобы подчиняться окружающим ее мужчинам, Лотти могла отдавать им приказы и держать у себя на посылках. Вот что значило быть Лотти Таунсенд.

От сознания странного тревожащего ощущения собственной власти по спине Шарлотты пробежала дрожь. Взглянув на Себастьяна из-под полей своей шляпы, девушка заметила, что он ей подмигивает.

– Это твои деньги, Лотти, любовь моя, – со смехом произнес он. – Только не забывай, что, когда в прошлый раз Меррик попросил у тебя благословения для «лучшего животного из всех существующих», конь захромал прежде, чем начался забег. И тебе пришлось целый месяц экономить на визитах к шляпнику.

Осмелев при виде блеска его глаз, Шарлотта поддразнила возлюбленного:

– Думаю, мне вполне хватит тех шляп, что у меня есть.

Себастьян снова рассмеялся, и тепло его улыбки растопило Шарлотте сердце.

– У тебя хватит шляп на целых два сезона, но разве тебя это остановит? Независимо от того, выиграешь ты или спустишь все до последнего пенни, к концу недели на тебе все равно будет красоваться новый наряд. – Себастьян игриво взъерошил пальцами вычурные перья на шляпе Шарлотты, а потом взял ее за подбородок и погладил по щеке. – Как пожелаете, мадам. Но до тех пор, пока вы безраздельно владеете моим сердцем, я бессилен перед вашими капризами.

От этого простого, но такого чувственного прикосновения у Шарлотты перехватило дыхание.

Бессилен? Он, должно быть, шутит. Ведь его прикосновение вызвало во всем ее теле невероятный трепет, прокатившийся от головы до кончиков пальцев. Колени у Шарлотты задрожали, а губы, словно по собственной воле, поскольку сама она ничего подобного не допустила бы, вдруг вытянулись и сложились для поцелуя. Только для гораздо более глубокого и страстного в отличие от того, что Себастьяну удалось сорвать в экипаже.

– Кхе-кхе, – откашлялся мистер Меррик. – Итак, имя лошади, миссис Таунсенд. Будет ужасно обидно, если вы не успеете сделать ставку до начала забега.

Шарлотта с неохотой оторвала взгляд от Себастьяна, все еще очарованная его словами.

– Конечно, сэр, – ответила она. – Лошадь. Как же я могла забыть?

Да и как можно было что-то запомнить, когда Себастьян так на нее смотрел?

Меррик просиял.

– Миссис Таунсенд, вы лучшая женщина из ныне живущих. – Букмекер снял с головы шляпу и отвесил поклон. – Я повторяю это каждый вечер, когда читаю молитву. «Господи, – говорю я, – позаботься о миссис Таунсенд. Она самая чудесная леди на свете, несмотря на то что о ней говорят».

Выслушав это удивительное признание, Шарлотта перевела взгляд на Себастьяна, подошедшего к букмекеру и приятельски обнявшего его за плечи.

– Полагаю, на ваше расположение к леди не влияют те проценты, что вы получаете каждый раз, когда она делает ставки?

Сбросив со своего плеча руку виконта, Меррик вновь переключил все свое внимание на Шарлотту и продолжил перечислять все те невероятные достоинства, коими, по его мнению, обладал бесценный конь.

Шарлотта внимательно слушала и кивала, когда, по ее мнению, это было необходимо, но при этом почти ничего не поняла из того, что сказал ей Меррик.

– Вы двое просто неисправимы, – заметил Себастьян. – А вы, Меррик, настоящий дьявол, продолжающий искушать эту женщину своими лошадьми.

– Милорд, ну как вы можете такое говорить? – Повернувшись к Шарлотте, Меррик покачал головой. – Он так говорит, потому что не умеет разбираться в лошадях так, как вы, мэм.

Шарлотта наклонилась к Себастьяну.

– Я умею разбираться в лошадях?

– О да, и к тому же имеешь массу других достоинств, – усмехнулся Себастьян. – Что ж, друг мой, ведите. Давайте взглянем на этот образец совершенства на четырех ногах, что привлек внимание моей дамы и заставил вас убедить ее в том, что с его помощью она станет самой богатой женщиной Лондона.

Когда они двинулись сквозь толпу, присутствующие оборачивались им вслед. Весть об их приезде, вернее – о присутствии на скачках миссис Таунсенд, разлетелась по полю со скоростью выпущенного на пастбище двухлетнего скакуна.

Повсюду раздавались приветственные возгласы и свист, и Шарлотта поражалась царящему вокруг разгулу и порокам.

В отдалении возвышался над землей импровизированный боксерский ринг, на котором двое мужчин – Макконнелл и О’Брайен, как догадалась Шарлотта, – озверело колотили друг друга, а зрители и болельщики кровожадно галдели, подбадривая боксеров.

Себастьян и Шарлотта прокладывали себе путь в лабиринте многочисленных столов, предлагавших развлечения на любой вкус: кости, рулетку или карты.

– Миссис Таунсенд! – раздался жизнерадостный возглас, и Шарлотта увидела перед собой мужчину в ослепительном костюме темно-красного цвета и изумрудно-зеленом жилете. – Сыграем в туз-лоу?

Спутники этого незнакомца были одеты в столь же ослепительные сюртуки и жилеты с золотой отделкой, а на их галстуках красовались нарочито броские булавки, украшенные драгоценными камнями.

– Даже не думай играть с этими шулерами, – предупредил Себастьян, увлекая Шарлотту в другую сторону. – Иначе пойдешь в город пешком.

Шарлотта в последний раз посмотрела на странную троицу, испытывая облегчение от того, что ей не пришлось к ним присоединиться. Она понятия не имела, как играют в туз-лоу. Не говоря уж о том, чтобы дать оценку скаковой лошади.

Господи, разве она желала этого? Как случилось, что Себастьян Марлоу полюбил такую женщину, как Лотти Таунсенд? И почему большинство мужчин Лондона находили ее такой привлекательной? Женщину, напрочь лишенную морали, склонную к разного рода порокам и, судя по всему, совершенно не умевшую вести себя прилично.

Шарлотта отвела в сторону упавшие на глаза шляпные перья и тяжело вздохнула. Годы наставлений матери и тети Финеллы о правилах приличия были ей сейчас так же полезны, как и уроки латыни и этикета, на посещении которых они упорно настаивали.

– Приглядывай за своей сумочкой, – предупредил Себастьян. – Слишком много здесь сегодня всякого сброда.

«Это еще мягко сказано», – подумала Шарлотта.

Вокруг прогуливались бездельники и щеголи всех мастей, а в отдалении стояла группа подозрительного вида молодых людей.

Шарлотта потуже затянула ленты сумочки и крепко прижала ее к себе.

Они прошли мимо площадки, где проводились петушиные бои, мимо ринга с борцами и импровизированной беговой дорожки, на которой конюхи устроили соревнования по ходьбе.

– Ты сегодня слишком тихая, – заметил Себастьян. – Подумываешь о том, чтобы присоединиться к Тоубриджу и его приятелям? Или подсчитываешь свои доходы, чтобы понять, сколько можешь позволить себе потерять на этой кляче?

– Ни то ни другое, – поспешно ответила Шарлотта.

– О, тебе меня не обмануть, – усмехнулся Себастьян. – У тебя такой взгляд, словно ты никак не можешь решить, в какую сторону податься: немного посмотреть на боксерские бои, немного поиграть в рулетку или поискать своего любимого скупщика краденого – вдруг у него появилась какая-то новая безделушка, которая может тебе понравится. У меня нет денег на покупку, но ты ведь все равно меня уговоришь.

– Я бы не… – начала она, но потом вспомнила, что она больше не та Шарлотта, что прежде. А Лотти была способна на многое, о чем она не имела понятия.

«Леди может выпросить у мужчины украшения? Но как это возможно?»

Конь, этот комок взвинченных арабских нервов, перебирал ногами, гарцуя на поводу у грума, в то время как жокей – худенький мальчишка лет пятнадцати – пытался взобраться в седло.

– Не вижу я в нем ничего примечательного, Лотти, – сказал Себастьян. – Сомневаюсь, что он пройдет хотя бы один поворот, прежде чем отправит этого мальчишку прямиком в Сассекс.

Сассекс? Шарлотта отчетливо представила, как несчастный жокей приземляется на полпути к Ла-Маншу. Впрочем, что она знала о таких вещах, как скачки! И все же никак не могла избавиться от смутных воспоминаний, наводнивших сознание.

Длинные ноги. Мощная грудь. Узкая вытянутая голова.

Несмотря на то что конь нервно перебирал ногами и метался из стороны в сторону, Шарлотта отчетливо видела, что он бежит впереди своих соперников как настоящий победитель, обгоняет всех и несется к финишной черте.

Шарлотта покачала головой. О чем это она думает?

– Если он на этой неделе не выиграет, то через пару недель окажется у Татта, – пояснил грум. – Его хозяин больше не станет тратить на него деньги, несмотря на его происхождение.

– А кто его хозяин? – спросил Себастьян.

– Я, – раздался красивый низкий голос у него за спиной.

– Рокхерст! – воскликнул Себастьян. – Мне стоило догадаться, что это невоспитанное животное принадлежит тебе.

– Невоспитанное? – Граф сложил руки на широкой груди. – Он скорее напоминает мне тебя, Трент.

Обернувшись, Шарлотта увидела стоящего позади них скандально известного графа Рокхерста. И как так получалось, что этот человек неизменно оказывался рядом с ней? И что еще хуже, в его глазах снова возникло все то же оценивающее и в высшей степени неприличное, исполненное желания выражение, что и перед домом Арбакла.

Шарлотта судорожно сглотнула. Несмотря на то что Гермиона считала его самым «потрясающим» мужчиной на земле, Шарлотту его навязчивость приводила в замешательство.

Конечно, произошедшие с Себастьяном изменения смущали ее не меньше. Но это было совсем другое дело.

А тем временем Себастьян приветствовал графа как родного брата, с которым давно не виделся. Мужчины похлопывали друг друга по спине и обменивались шутливыми ударами.

Себастьян и Рокхерст друзья? Это обстоятельство окончательно сбило Шарлотту с толку.

А потом в толпе мужчин появился знаменитый волкодав графа Роуэн. Он был известен всем потому, что повсюду следовал за своим хозяином, отпугивая назойливых свах и мелких воришек.

Шарлотта всегда смотрела на этого громадного пса со страхом, и сегодняшний день не стал исключением. В два прыжка оказавшись рядом с хозяином, пес на мгновение остановился, а потом повернул свою огромную голову, посмотрел на Шарлотту и тихо, угрожающе зарычал.

– Роуэн! – Граф схватил пса за ошейник и легонько встряхнул. – Это же наш добрый друг миссис Таунсенд. Что с тобой сегодня такое?

Но пес продолжал рычать и лаять, словно Шарлотта представляла угрозу для короля и страны.

Наконец Рокхерст прицепил пса на поводок и заставил его сесть.

– Прекрати, глупое животное!

Пес гавкнул в последний раз, а потом успокоился, устроившись у ног своего хозяина и не спуская глаз с Шарлотты.

Покачав головой, граф повернулся к девушке.

– Прошу прощения, мадам. Понятия не имею, что на него нашло.

– Ничего страшного, – ответила Шарлотта, еще раз взглянув на пса, с подозрением поглядывавшего на нее. По ее спине пробежал холодок, и она готова была поклясться, что пес знает правду: знает, что она не Лотти.

– Меррик, вам удалось убедить миссис Таунсенд поставить на моего замечательного коня? – поинтересовался у букмекера Рокхерст.

– Я как раз привел ее на него взглянуть, – ответил Меррик. – Великолепное животное.

Словно по команде, конь вновь недовольно фыркнул и запрокинул голову, вынудив несчастного жокея сильнее вцепиться в седло.

– Просто великолепное, – вздрогнув от неожиданности, продолжил расхваливать коня Меррик. – Побежит так, как вам всем и не снилось.

– Прямиком к ближайшей кобыле, если он хоть чем-то похож на своего хозяина, – заметил Себастьян.

Фыркнув в ответ, Рокхерст протиснулся между Шарлоттой и Себастьяном, приподнял ее руку с руки Себастьяна, положил на свою и повел ее вокруг коня, разделив ее с излучающим уверенность возлюбленным.

– Такому животному необходимо лишь влияние настоящей красавицы.

Шарлотта не знала, о ком именно он говорит – о коне, собаке или о себе самом.

Конь ее просто заворожил – исходящий от скакуна аромат, решительный и уверенный стук его копыт по земле и то, как трепетало ее собственное сердце, когда она представляла, как конь несется во весь опор с развевающейся на ветру гривой и взмывающим вверх хвостом. Еще никогда в жизни Шарлотте не доводилось подходить так близко к столь величественному созданию.

– У него есть имя?

– Пока нет, – ответил Рокхерст. – Он еще его не заслужил. Но если хотите, можете его назвать, миссис Таунсенд.

– Я? – Шарлотта никак не могла взять в толк, почему граф хочет, чтобы именно она дала имя его коню. – Но разве можно поручать такое ответственное задание кому попало?

– Вы, мадам, – тихо произнес граф, – не кто попало.

Шарлотта взглянула на графа, на горящий в его глазах огонь, и все поняла. Он пытался ее соблазнить. Не с помощью драгоценностей, стихов или цветов. Для этой цели он воспользовался собственным конем, его магнетической силой, способной рано или поздно подчинить себе любую женщину.

– Так как бы вы его назвали? – спросил граф, накрывая пальцы девушки своей ладонью.

По спине Шарлотты пробежала дрожь, когда она взглянула на коня и ощутила ласку Рокхерста, призванную соблазнить и укротить. Высвободив руку, она обратила взгляд на Себастьяна.

Он стоял по другую сторону от коня и напряженно смотрел на них с Рокхерстом. Шарлотта не представляла, о чем он думает, но ужасно хотела, чтобы он оказался рядом с ней. Чтобы перелетел через эту внезапно возникшую между ними пропасть заявил на нее свои права.

«Лотти наверняка знала бы, как нужно поступить», – подумала Шарлотта и сделала именно то, что нужно. Она улыбнулась Себастьяну. Улыбкой позвала его к себе. «Лети ко мне, Себастьян».

А потом она вновь взглянула на неуправляемого, непредсказуемого жеребца и поняла, какое имя станет для него идеальным.

– Борей, – произнесла она, поворачиваясь к Рокхерсту и стараясь держаться так, чтобы ничто в ее позе или выражении лица не свидетельствовало о ее расположении к нему. – Думаю, вы должны назвать своего коня Бореем.

– В честь северного ветра, – добавил Себастьян, подходя к Шарлотте и всем своим видом показывая, кому именно она принадлежит.

Шарлотта же едва сдержалась, чтобы не испустить вздох облегчения.

– Борей, – повторил Рокхерст. – Идеальное имя для него.

Шарлотта подошла ближе к только что получившему имя коню, чтобы погладить его темную шею, провести пальцами по густой гриве, ощутить шелк его шкуры.

– Я бы на вашем месте этого не делал, мэм, – напевно окликнул ее конюх, обсуждавший что-то с Мерриком. – Он откусит вам пальцы с такой же вероятностью, с какой сегодня проиграет.

– Никто в тебя не верит, да, Борей? – прошептала Шарлотта, не обращая внимания на предупреждение ирландца и подходя еще ближе. – Забудь про них. По-моему, ты просто замечательное животное. Не представляю почему, но мне кажется, ты выиграешь, причем с легкостью.

Шарлотта отошла назад и улыбнулась.

– Что скажете, миссис Таунсенд? – спросил возникший рядом с ней Меррик. – Красавец, правда? Вы уже почувствовали, верно?

Шарлотта заглянула букмекеру в глаза и кивнула, потому что знала, о чем он говорит.

Этот конь непременно победит.

– Так что скажете, мэм? Ваша обычная ставка?

Обычная ставка? Кто бы мог подумать, что быть любовницей Себастьяна так сложно!

– Ты даешь Меррику именно то, чего он от тебя хочет, – прошептал Себастьян ей на ухо.

– О чем это ты?

– Ты прекрасно знаешь. Ему необходимо твое мнение о лошади, чтобы потом обвести вокруг пальца всех тех твоих обожателей, уверенных, что ты обладаешь даром выбирать правильных лошадей.

– Ты считаешь, у меня есть дар? – спросила Шарлотта, прикладывая все силы к тому, чтобы не обращать внимания на отчаянно колотящееся сердце и предвкушение восторженных криков, которые наполнят воздух, когда Борей пересечет финишную черту.

– Что-то такое определенно есть, – признал Себастьян. – Но этот конь, Лотти… Он наверняка выбросит всадника из седла, если тот попытается направить его не туда, куда ему хочется.

– Возможно, – прошептала Шарлотта. – Но я убеждена в его победе.

Себастьян рассмеялся.

– Как всегда. Только потом ужасно расстраиваешься, когда твои ожидания не оправдываются.

– Но я действительно уверена, – упрямо повторила Шарлотта. – Я знаю, что Борей сегодня победит.

Себастьян отошел на шаг назад и внимательно посмотрел на возлюбленную.

– Да. Ты и впрямь уверена, что он победит.

Шарлотта кивнула.

Обернувшись, Себастьян с минуту сосредоточенно смотрел на коня, а потом его лицо просветлело, словно внутри вспыхнула свеча.

– Черт, я думаю, ты права.

По спине Шарлотты вновь пробежала дрожь.

– Да, Меррик, моя обычная ставка.

– Добавьте такую же сумму и от меня, – попросил Себастьян.

Эти слова ошеломили всех стоящих рядом людей, а Рокхерст подошел к виконту и тихо спросил:

– Трент, ты уверен, что можешь себе это позволить? Я не хочу, чтобы из-за меня ты погряз в долгах.

Но вместо того, чтобы смутиться от того, что его финансовые возможности публично подверглись сомнению, Себастьян поспешил успокоить друга:

– Если миссис Таунсенд говорит, что конь выиграет, мне этого достаточно.

Но Меррика все это не волновало, поскольку был занят тем, что заполнял многочисленные квитанции.

– Отличный день, – произнес он и умчался прочь, чтобы собрать как можно больше ставок до начала состязания.

– Теперь, когда заручился вашей поддержкой, он начнет сбивать ставки, – сказал Рокхерст.

– Мы все уладим, – ответил другу Себастьян.

– Каким образом?

– Скажем всем, что миссис Таунсенд была вчера слишком пьяна и поэтому сегодня не в себе.

Рокхерст разразился хохотом, а Шарлотта пыталась закрыть непроизвольно открывшийся от изумления рот.

– Лорд Трент! – возмущенно воскликнула она. – Это неслыханно! Я не… – Господи, как же сложно было опровергнуть возмутительное заявление, когда она не имела ни малейшего понятия о том, чем занималась накануне вечером Лотти Таунсенд. Вместо этого она избрала другую тактику. – Что подумают обо мне люди?

– Что ты, как всегда, восхитительна, моя дорогая, – произнес Себастьян, целуя Шарлотту в лоб, а потом кивнул Рокхерсту. – Ты возьмешь на себя эту часть толпы, а мы – другую.

– Если ты считаешь, что я стану участвовать в этой афере… – начала Шарлотта.

– Черт возьми! – выругался Рокхерст, оборвав ее на полуслове. – Сюда направляется этот зануда Баттерсби. Так что нам нужно поскорее отсюда убираться.

Шарлотта обернулась и увидела, как к ним быстрым шагом направляется какой-то незнакомец.

– Никак это вы, Трент? И Рокхерст? – окликнул друзей высокий угловатый денди.

Но Рокхерст даже не потрудился его поприветствовать и спокойно ушел прочь. Он просто нырнул в толпу и в мгновение ока исчез из поля зрения, сопровождаемый верным Роуэном.

Себастьян тоже не стал терять времени даром. Схватив девушку за руку, он потащил ее в противоположном направлении. Шляпа Шарлотты съехала набок, и она ухватилась за нее рукой, в спешке перебирая ногами, чтобы не отстать от Себастьяна.

– Чуть не попались, – выдохнул виконт, когда они поспешно забежали за один из шатров. Прижав девушку к себе, он осторожно выглянул из-за угла.

– Почему мы убегали от бедолаги Баттерсби, словно он француз на поле боя? – спросила Шарлотта, все еще пытаясь поправить шляпу.

– Поверь, лучше столкнуться с отрядом лягушатников, чем с Баттерсби. – Оглядевшись по сторонам, Себастьян заметил торговца, продававшего корзинки с едой. – Ты голодна?

Шарлотта кивнула. Ведь прошло так много времени с тех пор, как она позавтракала клубникой.

– Одну корзину, – сказал Себастьян торговцу, кладя на прилавок монеты и вновь поворачиваясь к Шарлотте. – А теперь нам нужно держаться подальше от Баттерсби.

– Ты так и не сказал мне, что он сделал, – напомнила Шарлотта, переводя взгляд на наполнявшего корзину продавца.

Окинув взглядом толпу, Себастьян пояснил:

– Баттерсби выиграл оставшиеся акции корабля «Агата Скай». Те, что ходили по городу на протяжении последних нескольких месяцев. – Говоря это, он начал наматывать на палец прядь волос Шарлотты.

Его чувственные прикосновения продолжали ее беспокоить. Себастьян вел себя так, словно подобные отношения между ними были совершенно нормальными.

«Но ведь так и есть, – подсказал ей внутренний голос. – И даже больше».

Задрожав, Шарлотта прикладывала все силы к тому, чтобы сосредоточиться на словах Себастьяна и не обращать внимания на собственные губы, подрагивающие в ожидании еще одного поцелуя, и тело, напрягшееся в сладком предвкушении в тех местах, которые вдруг зажили собственной жизнью.

Но Себастьян, казалось, не замечал смущения Шарлотты, и положил руку ей на талию.

– Они что-нибудь стоят? – удалось промолвить ей, несмотря на то что ее груди налились тяжестью, а соски непристойно напряглись. Совсем как сегодня утром, когда Себастьян… лежал на ней… совершенно обнаженный… а его руки блуждали…

«Успокойся, Шарлотта, – приказала себе девушка. – Не думай о таких вещах!»

Но как же сложно было прогнать подобные мысли теперь, когда она знала, каково это – просыпаться рядом с мужчиной.

Шарлотте пришлось приложить усилия, чтобы сосредоточиться на беседе.

– Должны же эти акции что-то стоить.

Себастьян фыркнул.

– Я бы сказал, не дороже бумаги, на которой они напечатаны. Баттерсби выиграл их на прошлой неделе и был уверен, что получит целое состояние. Но он давно не был в городе и не слышал, что они обесценились. – Себастьян подался вперед, прижал Шарлотту бедрами к столбу, поддерживающему шатер, и она готова была поклясться, что в этот момент почувствовала каждый дюйм его тела.

Даже те самые дюймы.

– А где сейчас этот корабль? «Агата Скай»? – запинаясь, пробормотала Шарлотта, силясь забыть, как он разгуливал по ее спальне – восхитительный в своей наготе, такой сильный и стройный, мускулистый, передвигающийся с завораживающей грацией.

Она не могла отвести от него взгляд утром и не могла забыть об этом сейчас.

Себастьян пожал плечами.

– От него уже несколько месяцев ни слуху ни духу. Скорее всего бедолаги покоятся на дне морском. – Себастьян, глядя на Шарлотту, некоторое время просто стоял так, словно никак не мог на нее наглядеться, словно представлял себе ее без одежды, как она только что представляла себе его.

Шарлотта старалась дышать размеренно, старалась гнать непристойные мысли прочь. Но, господи, разве это было возможно, когда Себастьян обнимал ее так чувственно и смотрел на нее так, словно был готов овладеть ею прямо здесь и сейчас?

Парочка молодых людей подошла к лотку, чтобы сделать заказ. И когда один из них бросил на Шарлотту плотоядный взгляд, Себастьян выпрямился в полный рост, угрожающе посмотрел в их сторону и закрыл Шарлотту собой.

– Ваша корзина, милорд, – поспешил произнести торговец, чтобы избежать стычки возле своего прилавка.

– Спасибо, приятель, – ответил Себастьян, подхватывая корзину и беря Шарлотту за руку, чтобы увести прочь от похотливой парочки.

Поплотнее запахнув на груди накидку, Шарлотта пожалела, что не надела более скромный наряд. Себастьян же решительно повел ее прочь мимо многочисленных балаганов и столов, где азартные игры собирали не меньше зрителей, чем предстоящие скачки.

– Плохо, что эти акции совсем ничего не стоят, – продолжал Себастьян, когда они прошли мимо большого стола с рулеткой. Крутивший ее мужчина поприветствовал Шарлотту, но Себастьян не дал ей остановиться. – Эта шхуна могла бы кого-нибудь здорово озолотить, если бы все же добралась до места назначения. Ее сестра «Мэри Иона» принесла Локсли немалую прибыль. Но сомневаюсь, что «Агата» принесет кому-нибудь хоть фартинг. Последний раз ее видели возле мыса Доброй Надежды. И с тех пор о ней никто не слышал.

– Ужасно, – произнесла Шарлотта, провожая взглядом вращающееся колесо и раздумывая над тем, каково это – поставить на какое-нибудь число.

– Ужасно для всех нас, – саркастически усмехнулся Себастьян. – Теперь нам придется в течение нескольких недель избегать этого назойливого Баттерсби, до тех пор пока он не найдет какого-нибудь простофилю, которому всучит эти злополучные акции. Хотя это маловероятно. – Себастьян на мгновение замолчал и огляделся по сторонам.

Возле еще одного стола с рулеткой раздался приветственный возглас:

– Глядите-ка, друзья, это же миссис Таунсенд! Идите сюда, красавица, принесите нам немного удачи!

Шарлотта, сама того не желая, повернула голову. Восхищение в глазах мужчин и тихий стук колеса рулетки – клик, клик, клик – заставили ее направиться к столу.

– Лотти! – предостерегающе окликнул ее Себастьян.

– Но я… – Еще никогда в жизни Шарлотта не испытывала ничего подобного.

– Ты же обещала, – произнес виконт. – К тому же, думаю, я смогу предложить тебе нечто более увлекательное.

Желание попытать счастья в рулетке казалось Шарлотте сейчас более захватывающим.

– Как насчет того, чтобы ненадолго уединиться?

– Пожалуй… – рассеянно протянула Шарлотта, не сводя глаз с прыгающего шарика.

Когда Себастьян потянул ее за собой, чтобы ей не оставалось ничего иного, кроме как пойти с ним, Шарлотта снова задумалась над ответом.

Уединиться? Он же не собирался…

Шарлотта ругала собственные неосторожные губы за то, что так быстро ответили на его призыв, и втайне надеялись, что уединение подарит лишь еще один поцелуй.

– С этим яблоком в руке ты выглядишь как искусительница Ева.

Шарлотта на мгновение замерла, внезапно почувствовав себя такой же соблазнительной, как Лотти на портрете. Она хотела откусить яблоко сама, но после этих слов протянула его Себастьяну.

Его теплые сильные пальцы сомкнулись вокруг ее собственных, и когда он вонзил зубы в сочную мякоть, сладкий сок побежал ей прямо в ладонь.

Забрав у девушки яблоко, Себастьян поднес ее руку к губам и принялся неспешно и чувственно целовать ее пальцы и ладонь, слизывая с них капли сока.

У Шарлотты перехватило дыхание, когда прикосновение губ Себастьяна обожгло кожу, послав по телу сладостную дрожь.

– Ты такая соблазнительная, – пробормотал Себастьян, целуя тыльную сторону ладони Шарлотты и возвращая ей яблоко.

«Позволь ему откусить еще немного», – зашептал порочный внутренний голос.

Шарлотта вздрогнула, но не осмелилась. Они сидели на виду у доброй половины высшего света, и по мере приближения времени скачек огромный луг лорда Сондертона все больше заполнялся зрителями.

Судя по дерзкому блеску в глазах Себастьяна, он готов был предложить ей совершить нечто непристойное прямо здесь, на прохладной траве под лучами солнца, согревающего их обнаженную кожу…

Однако, несмотря на то что ее тело пробудилось к жизни, трепеща от недавнего поцелуя, Шарлотта отстранилась и нервно вонзила зубы в яблоко.

– Мне так нравится за городом, – произнесла она, чтобы сменить тему разговора.

Себастьян рассмеялся.

– Но это же так далеко от салона твоей модистки, – поддразнил он, кивком указывая на ее шляпку.

– Должна сказать, я готова потерпеть такие лишения, – не осталась в долгу Шарлотта.

– Ну, не знаю… – протянул Себастьян, а потом заглянул любимой в глаза. – Тебе правда здесь нравится?

– Да, – с воодушевлением ответила Шарлотта. Да разве кому-то могло здесь не понравиться? – Воздух такой чистый, а трава такая мягкая. – В подтверждение своих слов она погрузила в нее мыски туфель.

– Ты говоришь о дерне и лошадях… – поддразнил Себастьян, и Шарлотта вдруг поняла, как ей нравится, когда он над ней подшучивает, когда пытается рассердить. Это пробуждало в ней смелость, о существовании которой она даже не подозревала.

– Нет, я говорю о траве и цветах, – возразила она, принюхиваясь. – А еще мне понравилась прогулка в экипаже. Только вот попутчика я думаю сменить.

– Ты же не злишься на меня? – спросил Себастьян, откупоривая бутылку и делая глоток прямо из горлышка, без всяких там бокалов и стаканов.

И Шарлотта нашла это восхитительно неприличным.

– Злюсь? За что? – За то, что он устроил ей этот чудесный пикник? Или за этот прекрасный день?

Шарлотта легла на плед, который Себастьян стащил из двуколки графа Рокхерста, и устремила взгляд в голубое небо, раздумывая над тем, какую еще неожиданность преподнесут ей небеса. Чего еще с ней не случилось за последний час?

Они отобедали жареной птицей, мягким хлебом с маслом, двумя сортами сыра и парочкой яблок из корзины, купленной Себастьяном, и запили все это бутылкой французского вина, также прихваченной из двуколки графа.

– За то, что оторвал тебя от развлечений.

Шарлотта вскинула голову.

– Развлечений?

Себастьян протянул ей бутылку, но она вежливо покачала головой. Пожав плечами, Себастьян сделал еще один глоток и заткнул бутылку пробкой.

– Да, от твоих излюбленных развлечений – костей, карт, скачек и… боксерских поединков. – Себастьян вопросительно вскинул бровь.

Шарлотта села.

– Боже мой, нет!

– Боже мой, нет? – повторил Себастьян. – Ты говоришь, как мои сестры – старые девы. Куда делась моя любящая сквернословить девочка? Где моя откровенная Лотти? – Он запрокинул голову, прижал руку ко лбу и заговорил фальцетом: – «Черт бы тебя побрал, Трент, если я хочу проиграть в кости собственные подвязки, это не твоего ума дело».

Не удержавшись, Шарлотта рассмеялась.

– Я бы никогда не сказала ничего подобного.

– Да, пожалуй, – кивнул Себастьян. – Здесь пропущено по меньшей мере одно богохульство и две непристойности.

Прекрасно! О ругательствах она знала ровно столько же, сколько и о… других вещах. И все же в этом представлении Себастьяна ее поразило еще кое-что.

– Ты не считаешь эту склон… вернее, мою склонность выражаться подобным образом ужасной? – Шарлотта подогнула под себя ноги. – И неприличной?

Себастьян рассмеялся.

– Лотти, ничто из сказанного тобой не кажется мне ужасным и неприличным. Я люблю в тебе абсолютно все.

Признание Себастьяна застигло ее врасплох. Он любил Лотти, несмотря на ее пристрастие к азартным играм и отталкивающий словарный запас? Любил ее, несмотря на то, что почти каждый мужчина в Лондоне знал, как она выглядит без одежды?

Любил ее крепко и безоговорочно?

– Вообще-то я даже готов поспорить, что тебе не удастся сказать ничего, что повергло бы меня в шок. – Себастьян бросил эту фразу как перчатку, и теперь, вопросительно вскинув бровь, смотрел на Шарлотту.

Шарлотта знала, что ни одна воспитанная леди не ответила бы на подобный вызов. Попытаться заставить джентльмена краснеть? Эта идея казалась в высшей степени возмутительной.

И все же при виде написанного на лице Себастьяна самодовольства Шарлотту так и подмывало дать ему достойный ответ.

«А что я, собственно, теряю? Ведь лорд Трент – да что там, весь Лондон – считает, что моя репутация запятнана донельзя».

Так почему бы не попробовать?

Облокотившись на локоть и делая вид, что совершенно не обращает на нее внимания, Себастьян обрывал лепестки с беззащитной маргаритки.

– Что? Несдержанная миссис Таунсенд лишилась дара речи? Мне стоит написать об этом заметку в «Морнинг пост»?

– О, дай подумать.

– Тебе нужно подумать? – Себастьян выхватил из руки Шарлотты яблоко и откусил от него кусок, прежде чем вернуть. Он весело хрустел яблоком, затрудняя Шарлотте задачу и мешая ей придумать что-то по-настоящему возмутительное.

Шарлотта всю свою жизнь старательно избегала всего, что даже отдаленно можно было назвать неподобающим, и теперь ей было очень сложно попробовать эти незнакомые раньше темы. Господи, ведь до сегодняшнего утра она ни разу не целовалась. Ни разу не видела мужчину в… вернее, без…

Образ обнаженного Себастьяна до сих пор волновал ее воображение. И стал для нее поистине губительным. И вдруг она отчетливо поняла, что может считаться наиболее скандальным.

– Я хочу отправиться в музей, – заявила Шарлотта. – Хочу увидеть коллекцию греческих статуй лорда Таунли.

Рот Себастьяна открылся помимо его воли, и он с минуту молча смотрел на Шарлотту.

– Что ты хочешь увидеть?

– Коллекцию мраморных статуй Таунли.

Внезапно Шарлотта поняла, что она сделала это: поразила Себастьяна.

Но его шокировало не то, о чем она подумала.

– Ах ты, плутовка, – произнес он и рассмеялся. Упал на спину и чуть не задохнулся от смеха. – Ты едва не застала меня врасплох. Статуи Таунли, как же!

Шарлотта ткнула его в ребра.

– Я серьезно, – сказала она. – Хочу их увидеть. Говорят, захватывающее зрелище.

– Одна обнаженная натура бесподобнее другой.

Шарлотта сложила руки на груди, не находя ни одной причины для веселья.

– Думаю, это будет весьма поучительно. Я читала путеводитель и заметки в газетах… – Только вот она не могла рассказать Себастьяну о том, как его собственная мать и сестры в подробностях описывали ей эти статуи, поскольку видели их собственными глазами, и она умирала от зависти и желания взглянуть на то, что весь благопристойный Лондон считал в высшей степени неприличным.

Перестав смеяться, Себастьян прищурился и посмотрел на Шарлотту.

– Ты не шутишь? Ты действительно хочешь увидеть эти чертовы скульптуры?

Девушка кивнула.

– А я-то уж думал, что ты не сможешь меня поразить. Лотти Таунсенд, страстная любительница модной одежды, поклонница игры в вист и кости, и вдруг – синий чулок? – Себастьян тихонько присвистнул. – Да кто ж в это поверит? Даже если это откровение опубликуют в «Пост». – Виконт покачал головой. – У тебя действительно есть путеводитель?

Шарлотта кивнула.

Себастьян округлил глаза и поднял руки, показывая, что сдается.

– Значит, я выиграла? – спросила Шарлотта. – Я тебя удивила?

– Да, ты победила, – признался Себастьян. – Но не жди, что в скором временим получишь свой выигрыш. Потому что я отдал Меррику все, что у меня было.

Шарлотта едва не пропустила мимо ушей это беззаботное замечание Себастьяна, поскольку все еще упивалась одержанной победой. Однако его голос слегка задрожал, и это привлекло ее внимание.

– Что ты сделал? – прошептала она.

– Поставил все на этого коня, что тебе так понравился. – Себастьян улыбнулся как ни в чем не бывало и явно не испытывая сожалений. – Если он не выиграет забег, я окажусь по уши в долгах. И тогда мне не останется ничего другого, кроме как…

Сердце Шарлотты замерло в груди, когда улыбка на лице Себастьяна померкла.

«Жениться на мисс Берк».

Эти не высказанные вслух слова повисли между ними, словно петля палача.

Жениться на мисс Берк? Это положит конец всему.

Их отношениям.

– Как ты мог?

– Какая же ты забавная, – произнес Себастьян, взъерошив волосы Шарлотты. – Что такое деньги, если я потерял собственное сердце? Нам всегда хватало того, что у нас есть. К тому же мы всегда знали, что моя женитьба – это всего лишь вопрос времени. Ну, во всяком случае, пока ты решительно настроена против…

В этот момент на поле внизу протрубили в рожок, заставив Себастьяна замолчать на полуслове. Должно быть, он собирался сказать нечто очень важное, но рожок протрубил снова, и они одновременно сели и посмотрели на поле.

– Скачки! – сказал Себастьян и резко встал. – Идем, Лотти, любовь моя. Давай узнаем, что уготовила для нас судьба. Посмотрим, действительно ли этот Борей бегает быстрее ветра, ну или хотя бы быстрее знаменитого скакуна лорда Сондертона.

Глава 7

«Как мог Себастьян поставить всю свою наличность на исход скачек?» – беспокоилась Шарлотта, сбегая по склону холма рука об руку с возлюбленным. Как мог рисковать их будущим, основываясь лишь на ее интуиции?

Они бежали мимо опустевших балаганов, забытых на столах карт и замерших рулеток. Казалось, все побросали свои любимые развлечения, чтобы посмотреть на долгожданные скачки. Ведь ставки были так высоки.

– Проклятье! – выругался Себастьян. – Мы пропустили начало.

– Но ведь самое главное – финиш, разве нет? – возразила Шарлотта.

– Верно. – Кивнув, Себастьян потащил ее сквозь толпу.

Однако, вместо того чтобы разделить всеобщее ликование, Шарлотта почувствовала, как сердце сжимается от ужаса.

– Зря ты поставил все деньги на этого коня. Что, если я ошиблась?

Обернувшись, Себастьян удивленно уставился на девушку.

– Да что на тебя сегодня нашло? С каких это пор тебя волнует, что я проиграю? Я думал, тебя больше беспокоит возвращение домой. Ведь придется объяснять Финни, куда ты дела деньги на покупку месячного запаса продуктов. Или того хуже – на оплату половины счета у мадам Клоди. Ты же знаешь, как она относится к твоему участию в азартных играх. – Легонько взяв Шарлотту за подбородок, Себастьян чмокнул ее в лоб. – Не обращай на нее внимания. А если будет чересчур донимать, скажи, что слышала, как прошлой ночью она предлагала лорду Рейнольдсу принять ставку в виде ее чулок, чтобы отыграться в «двадцать одно». – Себастьян снова рассмеялся. – Ох уж эта Финни!

– Да уж, – согласилась Шарлотта, – она такая. – Девушка закрыла глаза, пытаясь выбросить из головы образ тети, благовоспитанной старой девы, предлагавшей свои чулки всем подряд. Нет, ей необходимо подумать, и причем быстро.

Что, если Борей не выиграет гонку? Что, если Себастьян потеряет все свои деньги?

К чему тогда приведет ее желание? Возможно, она и останется его любимой женщиной, но он будет вынужден срочным образом жениться на Лавинии Берк и ее десяти тысячах в год.

Шарлотта взглянула на мужчину, которого, как ей казалось, она знала и которого хотела узнать. В сдвинутом набекрень цилиндре, измятом и развязавшемся галстуке, с горящими от возбуждения глазами, он обнимал ее за плечи, не обращая внимания ни на кого вокруг. Взглянув на нее, Себастьян подмигнул, словно на свете не существовало ничего, кроме этого самого момента.

– Не бойся, Лотти, – прошептал он. – Нас способно разлучить лишь время.

И тогда Шарлотта поняла, чего именно желала. Именно такого мгновения, как это, когда они, зажатые со всех сторон ликующей толпой, оставались наедине в своем принадлежащем только им двоим мире.

Потому что Себастьян любил ее. А она любила его.

Однако нельзя было отрицать, что состояние его финансов рано или поздно поставит их перед выбором, который Шарлотте совсем не хотелось делать. Только не сейчас, когда ее желание исполнилось и она познала истинное счастье любви.

Воздух наполнился громкими криками, когда землю сотряс топот множества копыт.

– Приближаются, – сказала Шарлотта, приподнимаясь на цыпочки в попытке разглядеть финишную черту. – Вот черт, ничего не вижу!

– Я тоже. – Оглядевшись по сторонам, Себастьян схватил девушку за талию и поставил на большой бочонок. – А так? – попытался он перекричать царящий вокруг гвалт.

Качаясь на шатком постаменте, Шарлотта крепко схватила Себастьяна за руку, чтобы не упасть. Поверх моря цилиндров и редких дамских шляпок с перьями Шарлотта устремила взгляд на лошадей.

Борей вполне оправдывал данное ему имя – стремительно несся через луг навстречу своей судьбе с прильнувшим к его спине всадником, но, к ужасу Шарлотты, все же отставал от знаменитого чалого лорда Сондертона.

Поднявшаяся в груди паника заставила ее забыть о впитанных с молоком матери манерах уроженки Мейфэра.

Черт бы побрал это животное! Так дело не пойдет!

– Беги, черт бы тебя побрал! – закричала Шарлотта. – Беги, Борей, беги!

Кони неслись голова к голове, и Шарлотта вцепилась в руку Себастьяна, потому что вдруг поняла, что подпрыгивает на бочонке, позабыв об осторожности, и громко кричит, подбадривая коня.

А потом гонка закончилась так же быстро, как и началась, и Шарлотта застыла, все еще одурманенная происходящим, не в силах поверить тому, что увидела секунду назад. Часть зрителей охватило безудержное ликование, в то время как другие зрители разом застонали, поняв, что потеряли поставленные деньги.

– Кто выиграл? – нетерпеливо спросил Себастьян, развернув Шарлотту лицом к себе. – Черт возьми, кто?

Шарлотта перевела на него взгляд и с минуту могла лишь ошеломленно смотреть ему в глаза. А потом ее лицо осветила широкая улыбка, зародившаяся в глубине сердца.

– Уррра! – закричал Себастьян.

Опрокинутая парочкой изрядно напившихся и разгоряченных мужчин, Шарлотта с готовностью упала в объятия Себастьяна и отдалась на волю его пьянящих поцелуев. Губы мужчины с силой обрушились на ее собственные, а язык скользнул по ее языку, пробуя ее на вкус и искушая. Обхватив Шарлотту за ягодицы одной рукой, Себастьян прижал ее к себе еще крепче, и они оказались почти в такой же чувственной близости друг от друга, как утром в постели.

Сердце Шарлотты, все еще бешено колотившееся от пережитого возбуждения, теперь и вовсе готово было выпрыгнуть из груди. Губы Себастьяна перекочевали с ее губ на шею, и от жара его поцелуев ноги Шарлотты вдруг подкосились.

– Господи, Лотти, как же я тебя люблю, – хрипло прошептал он. – Люблю, как никого другого, и так будет вечно, девочка моя.

Обхватив ладонями лицо Шарлотты, Себастьян снова ее поцеловал, но на этот раз неспешно и с оттенком нежности, породившей в сознании девушки единственную мысль: «Если бы только я могла загадать еще одно желание…»

– Даже не думай приглашать меня к себе, – сказал Шарлотте Себастьян несколькими часами позднее. – Ты прекрасно знаешь, что, как бы мне ни хотелось провести остаток вечера в твоей постели, я не могу этого сделать. – Он на мгновение замолчал, а потом улыбнулся. – Во всяком случае, не сейчас.

После победы Борея они целовались и плясали бешеную джигу вокруг бочонка. Люди вокруг смеялись и откровенно таращились на них с Себастьяном, но Шарлотте было совершенно все равно. Ведь еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой свободной, такой беспечной.

И богатой. Когда Меррик неспешно подошел к ней, чтобы сообщить о размере выигрыша (учитывая то обстоятельство, что ставить на непредсказуемого скакуна Рокхерста было весьма рискованно), она просто не могла себе представить, что будет делать с таким неожиданно свалившимся на нее богатством.

А потом, когда солнце начало клониться к горизонту, настало время возвращаться домой. Миновав ворота на въезде в Лондон, они некоторое время петляли по улицам Блумсбери, и, наконец, Себастьян свернул на Литл-Титчфилд-стрит и остановился перед домом в центре квартала. Шарлотта хотела уже сказать ему, что он перепутал адрес, но смолчала.

Она напомнила себе, что больше не живет в небольшом старом доме тети Финеллы на Беркли-сквер. Шарлотта подняла голову и с удивлением смотрела на собственный дом с весело подмигивающими ей окнами, украшенными цветочными ящиками, прозрачными занавесками и яркой голубой дверью.

– Приехали, – объявил Себастьян.

Шарлотта еще раз взглянула на дверь и внезапно ощутила смешанную с неловкостью робость. Скандально известный дом Лотти. Ее новая жизнь.

И что же ей теперь делать? Она прибегла к тому, что знала лучше всего на свете: к полученным в Мейфэре манерам.

– Благодарю за то, что доставили меня домой, лорд Трент, – произнесла она, с беспокойством поглядывая на дом. Если она пригласит Себастьяна зайти, он может захотеть…

Шарлотта судорожно втянула носом воздух. Одно дело – целоваться с ним, но совсем другое – оказаться с ним в постели полностью обнаженной. Совсем как сегодня утром.

Могла ли она допустить подобное?

Но Себастьяна чопорность Шарлотты лишь развеселила. Спрыгнув с сиденья, он обошел вокруг экипажа, чтобы помочь ей спуститься на землю.

– Был рад помочь, миссис Таунсенд, – ответил в тон ей Себастьян. Но от его напускной официальности не осталось и следа, когда он дерзко подмигнул.

Его игривый страстный взгляд проник прямо в душу Шарлотты. А она старалась дышать размеренно и силилась понять, как ей поступить дальше. Вежливо поблагодарить прямо здесь на тротуаре и пожать руку, прежде чем отослать его к… к ней?

Нет-нет, рукопожатие – это совсем не то! Она не могла отослать Себастьяна к Беркам, оставив в его памяти лишь воспоминание об узоре на ее перчатках.

Как и прежде, Шарлотту раздражала мысль, что Лавиния Берк являлась той частью жизни Себастьяна, в которой для нее не нашлось места.

Шарлотта собрала в кулак всю свою смелость, когда Себастьян обхватил ее за бедра и поставил на булыжную мостовую. Она позволила себе прижаться к его груди, а ее руки легли ему на плечи в поисках опоры. Не осознавая, что делает, Шарлотта прильнула к мужчине, запрокинула голову и заглянула в его темные глаза.

Возможно, это было не так сложно, как ей казалось.

– Даже не помышляй, – предупредил ее Себастьян.

– Не помышлять о чем?

– О своих штучках.

Интересно, о чем это он?

– Почему это? – спросила Шарлотта, чувствуя себя невероятно дерзкой. Сложно было чувствовать себя как-то иначе, когда Себастьян так ее обнимал.

– Ты прекрасно знаешь почему. Сначала ты скажешь: «Себастьян, проводи меня до дверей…»

– И что в этом такого?

– А когда мы окажемся у двери, ты повернешься ко мне – вот так, как сейчас, – и потребуешь, чтобы я тебя поцеловал.

А эта миссис Таунсенд, оказывается, довольно бесстыдная девица.

– Я? – Шарлотта едва сдержала улыбку, впечатлившись искушенностью Лотти в такого рода делах.

– Да, ты.

– А это сработало бы? – спросила она, постаравшись сделать так, чтобы в ее голосе не прозвучала надежда.

Лотти Таунсенд славилась своей дерзостью и бесстыдством. Шарлотта Уилмонт оставалась благовоспитанной жительницей Мейфэра. И все же что-то заставляло ее забыть о своей прежней жизни. Что хорошего принесло ей благопристойное поведение старой девы? А вот в статусе любовницы Себастьяна было нечто очень соблазнительное. Шарлотте ужасно хотелось оставаться женщиной, которую он любит, ведь это привносило в ее жизнь безрассудное ощущение приключения.

– Вы так и не ответили, милорд, – произнесла она. – Это сработало бы?

– Сегодня – нет, – решительно ответил Себастьян, отстраняясь от Шарлотты.

Но его ответ ее не убедил, и она снова шагнула в исходившее от него тепло.

– Скажем, ты все же проводишь меня до двери…

Сложив руки на груди, Себастьян вскинул бровь.

– Чего я не сделаю…

– Да, ты уже это говорил, – перебила Шарлотта, кладя руку на рукав его сюртука. – Но просто представь, что ты меня проводил. И я дерзнула попросить тебя о поцелуе. Если бы это случилось, ты, будучи истинным джентльменом, удовлетворил бы мою слишком смелую просьбу? Что в этом плохого?

На лице Себастьяна отразилось странное настороженное выражение.

– Зачем ты это делаешь, Лотти?

– Что именно?

– Целый день пытаешься убедить меня в том, что искренне и глубоко меня любишь.

– Но я…

Но Себастьян лишь отмахнулся.

– А потом через пару дней начнешь швыряться в меня своими изящными туфельками, осыпать самыми грязными ругательствами и гнать прочь из своего дома.

Шарлотта передернулась. Неужели она так делала? Внезапно ее восхищение Лотти куда-то улетучилось.

– А что, если я изменилась? – поспешила сказать Шарлотта.

Как изменилась ее жизнь, мировоззрение и… вообще все.

Но Себастьян лишь фыркнул и продолжал настороженно смотреть на любовницу.

Держась обеими руками за рукава его сюртука, Шарлотта подошла ближе.

– Поверь мне, последнее, что я сделаю, это когда-нибудь вышвырну тебя из своей жизни и из своего сердца.

Себастьян смотрел на Шарлотту, и она чувствовала, как в нем происходит внутренняя борьба, как ему хочется ей поверить. Сдавленно вскрикнув, он высвободил руки и притянул Шарлотту к себе. Не говоря больше ни слова и не ожидая приглашения, он накрыл губы девушки своими.

И вновь поцелуй любимого застал Шарлотту врасплох. Несмотря на всю свою напускную смелость, в первые мгновения она не ощущала ничего, кроме паники, ведь лорд Трент бесстыдно целовал ее посреди улицы. Но мимолетное чувство тревоги не успело пустить корни, смытое восхитительно теплой волной удовольствия, зародившейся в глубине существа Шарлотты.

Она прильнула к Себастьяну, прижавшись грудью к шероховатой ткани его сюртука, а бедра стали единым целым с его бедрами. Шарлотта даже не поняла, что томно вздохнула, ощутив тугую выпуклость на бриджах любимого. И несмотря на то что только сегодня утром ей довелось получить весьма ошеломляющее представление о том, что именно скрывал виконт под этими бриджами, она вдруг ощутила постыдное желание увидеть, как эта выпуклость вырвется на свободу из-под мягкой буйволовой кожи.

А потом Себастьян прервал поцелуй так же неожиданно, как и начал, отстранил от себя Шарлотту и устремил на нее горящий яростью взгляд.

– Ты опасно соблазнительная женщина, Лотти Таунсенд. – С этими словами он запрыгнул в экипаж и тронулся с места. Однако прежде, чем успел отъехать, с его губ сорвалась фраза, от которой по все еще подрагивающим рукам и ногам Шарлотты прокатилась волна предвкушения: – Закончим сегодня ночью, мадам.

– Да зайди ты уже в дом, – произнесла Финелла, хватая Шарлотту за локоть и увлекая за собой вверх по ступеням.

Девушка покорно вздохнула. Ее тете не стоило прилагать такие усилия, ведь Шарлотте казалось, что она поплывет по воздуху подобно воздушному шарику.

Бросив недовольный взгляд вслед удаляющемуся экипажу, Финелла критически оглядела свою заблудшую подопечную. Она стояла подбоченившись, отчего ее торчащие в стороны локти напоминали раздутые паруса.

– Ты только посмотри на себя! Устроила еще одно представление на радость миссис Спратлинг. И почему тебе так нравится дразнить эту старую сплетницу, ума не приложу.

Поскольку Шарлотта совершенно не знала, кто такая миссис Спратлинг, ей было нечего ответить на обвинения Финеллы.

Она все еще не пришла в себя после поцелуя Себастьяна, после его пьянящих, обжигающих прикосновений.

– Лорд Трент считает меня соблазнительной, – мечтательно протянула она.

Финелла покачала головой.

– Господь всемогущий, да что на тебя нашло? Ты ведешь себя так, словно тебя никогда не целовали прежде. – Финелла повела Шарлотту вверх по лестнице в ее комнату. – Да идем же скорее. У тебя почти не осталось времени, чтобы переодеться. Господи, что ты сделала со своим платьем? Оно все в грязи и траве. – Сердито вздохнув, Финелла скрылась за дверью гардеробной.

Но Шарлотта ее не слушала.

«Закончим сегодня ночью, мадам».

Что именно он собирался закончить? Закусив губу, Шарлотта посмотрелась в зеркало в поисках ответа у собственного отражения. Что имел в виду Себастьян?

Ее бедра покалывало, а соски напряглись и затвердели. В целом она смутно догадывалась, о чем шла речь, но как ей справиться со всем… этим?

Куинс обещала, что со временем к ней вернутся воспоминания Лотти, но Шарлотте необходимо было вспомнить все как можно скорее – во всяком случае, до того как к ней приедет Себастьян.

– Лотти, мне ужасно не нравится к тебе придираться, – раздался голос Финеллы из глубины гардеробной.

Вздохнув, Шарлотта обратила наконец внимание на тетю. В одном Куинс оказалась права: некоторые вещи совершенно не изменились.

Финелла выглянула из гардеробной.

– Я хочу, чтобы сегодня ты уделила как можно больше внимания графу.

– Графу? – переспросила Шарлотта.

– Да, графу. Рокхерсту. – Финелла вновь посмотрела на перепачканное платье Шарлотты и покачала головой. – Ты пригласила его в свою ложу, и будет совсем неуместно флиртовать с ним весь вечер лишь для того, чтобы вызвать у Трента приступ ревности.

Она вернулась в гардеробную, и Шарлотта крикнула ей вслед:

– А это срабатывает?

Очевидно, этот наивный вопрос не понравился Финелле, и из гардеробной раздался стон отчаяния.

– Лотти, ты неисправима. Нам обеим прекрасно известно, что нет ничего плохого в том, чтобы немного подогреть в джентльмене интерес, прежде чем он заявится к тебе в будуар. – Финелла вышла из гардеробной с внушительным свертком, перевязанным шнурком, в руках. – Были времена, когда я сама проделывала нечто подобное, – произнесла она с мечтательной улыбкой на губах. Она вздохнула, подошла к шкафу и, достав оттуда ножницы, перерезала шнурок. Повернувшись к Шарлотте, Финелла помахала ножницами. – Но негоже так подло обходиться с Рокхерстом. Особенно теперь. Ведь в последнее время он так к тебе внимателен. Рано или поздно тебе придется распрощаться с Трентом, и я молюсь, чтобы это произошло как можно скорее. Лучше иметь под рукой нового фаворита, чем остаться без покровителя. – Финелла убрала ножницы в шкаф и принялась распаковывать таинственный сверток.

Покровитель. Это слово звенело в ушах Шарлотты подобно похоронному набату.

– Лайман, – прошептала она.

– Лайман? – выдохнула Финелла, позабыв о свертке. – Только не говори мне, что этот самодовольный хлыщ опять к тебе приставал.

Повернувшись к зеркалу, Шарлотта прикрыла прядью волос ссадину на голове. Она представляла, какой скандал устроит Финелла, если узнает, что сегодня случилось. И уж конечно, она не могла рассказать Финелле, что столкнулась с Лайманом в Мейфэре, поскольку больше там не жила. К тому же ее не покидало ощущение, что этот рассказ заставит Финеллу с готовностью сыпать очередными упреками.

– Он проезжал мимо, когда я…

– Держись от него подальше, – перебила Шарлотту Финелла, погрозив пальцем. – Тебе не придется завлекать в свою постель таких, как он. Во всяком случае, до тех пор, пока у тебя есть твоя внешность и… вот это. – Она показала Шарлотте платье из свертка.

– О боже, – прошептала девушка, с восхищением взирая на вечернее платье из роскошного голубого бархата. С изысканной вышивкой вдоль глубокого декольте и декоративными вставками на коротких рукавах, оно представляло собой самое изысканное произведение портновского искусства, которое ей когда-либо приходилось видеть, не говоря уж о том, чтобы носить.

Финелла улыбнулась, позабыв о своей досаде из-за исчезновения Шарлотты и нежелания принимать знаки внимания Рокхерста.

– Думаю, мадам Клоди превзошла себя. Я забрала платье сегодня днем вместе со шляпкой. – Протянув платье Шарлотте, Финелла вернулась в гардеробную и вскоре вышла оттуда с изящной шляпкой из голубого шелка, украшенной тремя пушистыми перьями, дерзко свисавшими на одну сторону. – Я не отдам тебя такому, как Лайман, но Рокхерст… – Она издала тихий урчащий звук, какой вполне мог бы принадлежать удовлетворенной Лотти на портрете. – Он будет хорошо с тобой обращаться. А еще он превосходный любовник. Может заниматься любовью всю ночь напролет. И не уходит сразу после того, как получил свою порцию удовольствия, если ты понимаешь, о чем я. Ему нравится заниматься этим на французский манер. Во всяком случае, именно так говорила про него миссис Вашеу, если верить мадам Клоди.

Благодарение богу, в этот самый момент Финеллла как раз надевала на Шарлотту платье и поэтому не увидела, какими пунцовыми стали ее щеки.

На французский манер? О господи! Шарлотта не имела ни малейшего представления о том, как это делают англичане, не говоря уже о чем-то другом.

– А мсье Дешан рассказывал мадам Клоди… О, ты знаешь его. Это портной, чья мастерская расположена напротив салона мадам Клоди. Так вот он сказал, что лорду Рокхерсту не нужно ничего подкладывать в бриджи. Он и без того настоящий жеребец. – Из горла Финеллы вырвалось все то же голодное урчание.

– Прошу тебя! – воскликнула Шарлотта, закрыв ладонями уши, чтобы Финелла не вдавалась в подробности. – Хватит уже говорить о графе. – Господи, ну и как ей теперь на него смотреть, не говоря уже о том, чтобы сидеть с ним рядом в ложе, зная, насколько он… э… мужествен.

Ей хватило того, что она уже видела голого лорда Трента. И если лорда Рокхерста природа наградила щедрее, то он был похож на своего непредсказуемого Борея не только темпераментом.

– О, к чему эта скромность, – захихикала Финелла. – Я знаю, ты считаешь лорда Трента самым потрясающим любовником на свете, и, Господь свидетель, после его визитов ты выглядишь очень удовлетворенной, но он по уши в долгах.

– Не совсем, – возразила Шарлотта. – Он выиграл сегодня на скачках приличную сумму. – Однако, сказав это, она запоздало поняла, что ступила на зыбкую почву.

Финелла тотчас же подбоченилась.

– На скачках? Что ж, теперь понятно, откуда взялась на твоем подоле эта грязь! Лотти, ты же обещала! Больше никаких ставок. Знаешь, скольких женщин в таком же деликатном положении, как у нас, погубили игры в кости и ставки на скачках?

– Или чрезмерное увлечение игрой в «двадцать одно»? – не осталась в долгу Шарлотта, вспомнив сплетню, которой поделился с ней Себастьян.

Челюсть Финеллы заходила ходуном. Она явно пыталась понять, как много известно Шарлотте, и явно не хотела рисковать, сравнивая недавние потери. В течение нескольких минут она молча возилась с прической Шарлотты, а потом спросила как можно безразличнее:

– Ты выиграла?

– Восемьсот фунтов, – кивнула Шарлотта.

Лицо Финеллы тут же осветила широкая улыбка.

– Что ж, полагаю, эта сумма компенсирует то, что мы так и не смогли получить от Трента. – И все же, несмотря на то что признание Шарлотты слегка остудило ее пыл, она вскоре вернулась к своей излюбленной теме. – Моя дорогая девочка, конечно же, очень приятно иметь любовника лишь для удовольствия, но ваши отношения с Трентом длятся почти год, а твои доходы продолжают снижаться. Тебе необходим мужчина, который обеспечит тебе приличный годовой доход и новый дом. – Финелла водрузила на голову Шарлотты шляпку, и украшавшие ее перья соблазнительно всколыхнулись. – Желательно где-нибудь за городом.

Шарлотта обнаружила, что Лотти Таунсенд ни в чем не знала меры: покупала самые красивые наряды, ездила в дорогом экипаже и владела роскошной ложей в опере.

Как Шарлотта узнала от Финеллы, все это досталось ей от прежнего поклонника. Она была совершенно не уверена, что хотела бы вспомнить все без исключения аспекты жизни Лотти. Одно дело воскресить в памяти ночи, проведенные с Себастьяном. Но два года жизни с престарелым герцогом вряд ли стоили того, чтобы о них помнить.

Шарлотта опустилась на свое место и принялась рыться в сумочке в поисках лорнета, который Финелла туда положила.

– Миссис Таунсенд, как приятно вас видеть, – раздался голос с другой стороны низкого ограждения, отделявшего ложу Шарлотты от соседней ложи.

Подняв глаза, девушка с изумлением поняла, что ее приветствует лорд Пилсли, муж ее матери.

– Лорд Пилсли, – вымолвила она и вытянула шею, чтобы посмотреть, кто стоит за его спиной.

– Какое красивое на вас платье, – произнес виконт. – Впрочем, вы всегда были усладой для глаз. – Он вдруг дернулся вперед, как если бы кто-то подтолкнул его сзади. И это действительно было так. Лишь когда он сел на свое место, сконфуженно улыбаясь Шарлотте, она увидела сопровождавшую его женщину… свою мать.

Шарлотта открыла рот, чтобы с ней поздороваться, но удостоилась лишь уничижительного взгляда, который, как знала Шарлотта, являлся предвестником вспышки гнева. Задрав нос и еще раз ткнув мужа веером под ребра, Аврора демонстративно отошла подальше от ложи Шарлотты.

Отвергнута! Собственной матерью! Шарлотта откинулась на спинку кресла и попыталась сморгнуть навернувшиеся на глаза слезы. Как до этого дошло? Конечно, леди Уилмонт никогда не питала к дочери какой-то особой материнской привязанности, но Шарлотта всегда считала, что причиной холодности матери были ее собственные недостатки.

Ей не пришлось и дальше ломать голову над этой загадкой, поскольку ход ее мыслей прервал низкий мужской смех, раздавшийся за спиной.

Обернувшись, Шарлотта увидела как всегда с иголочки одетого Рокхерста. Взгляд Шарлотты настороженно скользнул по его жилету и спустился к плотно облегающим ноги черным панталонам. Настоящий жеребец.

Впрочем, пусть правду о его телосложении выясняет Финелла, коль уж ей так хочется.

А вот Шарлотту свидетельство его чрезмерной мужественности скорее напугало, чем привлекло, вопреки заверениям тети, полагавшей, что такие мужчины являются чрезвычайно желанными.

Шарлотта поспешно отвела взгляд от нижней части тела Рокхерста и попыталась улыбнуться, как если бы не имела ни малейшего понятия о том, что скрывается под его модными и слишком тесными бриджами.

Судя по самодовольному выражению лица Рокхерста, он успел проследить за направлением заинтересованного взгляда Шарлотты. Уверенно войдя в ложу, он опустился в кресло рядом с девушкой, вытянул перед собой ноги и одарил ее ослепительной улыбкой.

– Снова провоцируете леди Пилсли? У вас дьявольское чувство юмора, миссис Таунсенд. – Он наклонился к Шарлотте: – Именно поэтому вы мне и нравитесь.

Шарлотта отшатнулась, встревоженная такой близостью.

– Я вам нравлюсь?

Рокхерст рассмеялся.

– Очевидно, моих подарков Финни оказалось недостаточно, иначе глубина моих чувств к вам не стала бы для вас такой неожиданностью. Кроме того, вы прекрасно знаете, что в городе вами восхищаются абсолютно все. – Рокхерст бросил взгляд на соседнюю ложу. – За явным исключением леди Пилсли. – Он оглядел пустую ложу Шарлотты и снова улыбнулся. – Я вижу, вы сегодня совсем одна, так что я не подвергнусь нападению голодных толп ваших поклонников? Наверное, я не зря послал Финни целый ящик бренди.

Теперь понятно, откуда он узнал о цвете платья Шарлотты сегодня утром. Объясним был и нескончаемый поток комплиментов, расточаемых Финеллой в адрес графа.

А граф тем временем продолжал:

– Или же вы тщательно спланировали сегодняшний вечер, чтобы наш общий друг отчетливо видел, сколь беззастенчиво вы со мной флиртуете? – Он кивком указал на противоположную сторону зала.

Проследив за взглядом графа, Шарлотта увидела глядящего на нее Себастьяна. На губах девушки тотчас же заиграла улыбка, и она уже хотела помахать ему рукой, но поняла, что он не один.

Рядом с ним сидела раздосадованная мисс Берк.

На мгновение Шарлотта позабыла о том, что на ней самое элегантное платье из тех, что когда-либо видела. Забыла, что является Лотти Таунсенд, признанной красавицей и самой желанной женщиной Лондона.

Глядя на Лавинию Берк, все ту же симпатичную, утонченную и благовоспитанную леди, трудно было представить себя кем-то, кроме мисс Шарлотты Уилмонт, бедной неприметной старой девы.

С отчаянно колотящимся сердцем Шарлотта откинулась на спинку кресла. Разве она могла тягаться с такими девушками, как мисс Берк?

Но это же просто несправедливо! Почему изменилось все, кроме нее? Когда Куинс переворачивала мир с ног на голову, почему не щелкнула мисс Берк по ее вздернутому носу и не встряхнула как следует?

– Она довольно хорошенькая, не находите? – спросил Рокхерст, снова наклоняясь к Шарлотте. – Будь я на месте Трента, непременно бы за ней приударил. Если уж вынужден жениться на наследнице, то пусть она будет хорошенькой.

Лишь единственная мысль удержала Шарлотту от слез разочарования:

– Он ее не любит.

Рокхерст громко и раскатисто рассмеялся и сразу же поймал на себе осуждающий взгляд леди Пилсли.

– Любовь? И когда это вас, моя циничная, корыстолюбивая, легкомысленная красавица, интересовало это глупое чувство?

– Я… я… – запинаясь, пробормотала Шарлотта в попытке объясниться.

А Рокхерст откинулся на спинку кресла и принялся рассматривать заполнивших зал зрителей.

– Если бы я не знал вас так хорошо, то решил бы, что вы в него влюбились. – Он не слишком деликатно фыркнул. – Но ведь это же просто смешно, верно?

– Я… я…

«Ну конечно же, я в него влюблена, причем уже много лет, и буду любить до своего последнего вздоха». Но вместо того, чтобы дать свойственный Шарлотте ответ, она отвернулась и вспомнила недавнюю тираду Финеллы по этому же поводу.

«Что плохого в том, чтобы испытывать любовь? – хотелось спросить Шарлотте. – И что плохого в том, что Себастьян меня любит?»

Она еще раз украдкой взглянула на Себастьяна, улыбавшегося мисс Берк, внимавшего каждому ее слову, каждому взмаху желтого шелкового веера, и мысленно взмолилась: «Прошу тебя, Себастьян, посмотри на меня».

И вдруг, словно по волшебству, виконт ответил на ее призыв: поднял голову и без колебаний посмотрел в ее сторону. Себастьян на мгновение прищурился, и Шарлотта увидела в его глазах вспышку, возникшую между ними связь. И что более удивительно, она ее почувствовала. Странное ощущение пронизало ее от головы до обутых в шелковые туфельки ног. Словно взгляд Себастьяна коснулся обнаженной кожи ее шеи и опалил ее таким же жаром, какой пробудил в ней недавно его поцелуй. Шарлотта чувствовала этот жар и в других местах, но еще не настолько сроднилась с Лотти, чтобы признать это.

А Себастьян на этом не остановился. Подняв руку, он провел по своим темным волосам, и Шарлотта почувствовала это. Вспомнила это прикосновение.

«Лотти, как же я люблю твои волосы». Погрузив пальцы в шелковистые пряди, он нетерпеливо освободил их от шпилек.

Ощущение было таким реальным, а воспоминания такими яркими, что Шарлотта коснулась пальцами тщательно уложенной прически, дабы убедиться, что она все еще на месте.

Кожу головы покалывало, а тело постепенно оживало, жадно требуя свою долю прикосновений.

Сидящий напротив Себастьян еле заметно улыбнулся. Словно знал, что с ней происходит.

Шарлотта заерзала в кресле, когда дьявольский жар заструился по жилам.

Рука Себастьяна скользнула вниз по сюртуку, неторопливо и осторожно стряхнув с него воображаемую соринку в области груди.

Соски Шарлотты тотчас же напряглись, словно все это неспешное внимание Себастьяна было сосредоточено на них. У девушки перехватило дыхание. Как ему это удавалось?

Низкий обольстительный голос зашептал откуда-то из глубины сознания: «Хочешь еще, Лотти? Тебе нравится, когда я так делаю?»

Когда же Себастьян взялся пальцами за лацкан сюртука – медленно и маняще, – Шарлотте показалось, что ее соски вот-вот взорвутся от распиравшего их сладостного ощущения.

«О, перестань», – хотелось воскликнуть Шарлотте. Она еле удерживалась от желания стянуть с себя лиф платья, чтобы высвободить измученные груди, и умолять Себастьяна о том, чтобы он помог ей обрести освобождение, чтобы целовал ее ноющие от желания соски до тех пор, пока она…

«О да, Себастьян. Пожалуйста, Себастьян».

Воспоминания обрушились на Шарлотту мощной волной чего-то, чего она не понимала, но отчаянно жаждала, хотя и осознавала, что эту жажду утолить невозможно.

Сплетенные воедино обнаженные тела. Блестящие капельки пота на спине Себастьяна и солоноватый вкус на губах. Гладкая грудь. Тугие мускулистые бедра. Улыбка на его губах, когда он подмял ее под себя и заполнил собой всю до отказа. Ее бедра приподнялись ему навстречу. Их желания и стремления настолько переплелись, что Шарлотта уже не знала, где тело Себастьяна, а где – ее собственное. И ей не было до этого никакого дела.

Шарлотта заерзала в кресле. Она не имела ни малейшего понятия, как это происходило, но в одном не было сомнений: теперь она знала… знала так много.

Образы и воспоминания заполнили ее затуманенное сознание.

По ногам и рукам Шарлотты разлилось жидкое пламя, когда губы Себастьяна начали мучительно медленно спускаться вниз по ее телу. И она открылась навстречу его прикосновениям, отчаянно желая стать его Индией, его дальним берегом, который еще предстояло исследовать.

Его горячее густое дыхание обжигало самую сущность ее естества, посылая по телу волны желания.

Он же не собирается целовать ее там… он не может… но это же просто…

Рай.

Внезапно ее страхи, вызванные рассуждениями Финеллы о любви по-французски, показались Шарлотте просто глупыми. Ведь если в Париже такие отношения были привычным делом, она готова была надеть треуголку, украсить ее кокардой и испустить нетерпеливый и неистовый крик: «Viva la France»[5].

И когда наконец ощутила быстрые и нетерпеливые касания языка Себастьяна, она заерзала снова, с готовностью приподняв бедра навстречу этим исполненным желания воспоминаниям.

Шарлотта прекрасно осознавала, к чему могли привести эти непроизвольные телодвижения. Она закрыла глаза в попытке прогнать воспоминания, остановить их неудержимый поток, но освободиться от них было так же непросто, как от пульсирующего в ее теле желания.

…его руки еще шире раздвинули ее бедра, а язык проник глубже, жадно скользя по шелковистой плоти, посылая по ее телу разряды нестерпимого желания.

Шарлотта ошеломленно взглянула на Себастьяна и поймала на себе смеющийся взгляд его темных глаз.

«Да, Себастьян, пожалуйста, Себастьян», – кричало ее воображение.

Губы виконта изогнулись в неспешной улыбке, словно он прочитал ее мысли, словно держал ее желание в своих ладонях. Словно в его силах было даровать ей облегчение и удовлетворение, коего она не испытывала никогда в жизни.

До сегодняшнего дня. До тех пор, пока она не пожелала любви Себастьяна и не обнаружила, что любовь – это нечто большее, чем доброе отношение и букет цветов.

Как она могла быть такой наивной? Шарлотта снова посмотрела на Себастьяна и поняла, что такое любовь. Не мечтания под луной, воспеваемые поэтами и страдающими от неразделенного чувства глупцами, а пылкая непроходящая страсть между мужчиной и женщиной, разделяющими мысли, выбор и желания друг друга.

«Пожалуйста, Себастьян. О, черт возьми, прошу тебя».

Виконт неспешно кивнул и еле заметно провел языком по губам.

– Боже, – выдохнула Шарлотта, когда на нее обрушилась очередная волна воспоминаний, сопровождаемая тем самым сладостным восторгом, что излучала загадочная улыбка Лотти с портрета.

«О, это просто невозможно», – думала Шарлотта, пытаясь перевести дыхание, в то время как ее тело продолжало покачиваться на волнах удовольствия.

Зажегся свет, и зал сотрясли аплодисменты. Первый акт закончился, а Шарлотта даже не видела, что происходило на сцене.

Она устремила взгляд на Себастьяна, улыбнулась и удовлетворенно вздохнула.

Губы Себастьяна растянулись в ответной улыбке.

А потом их связь прервала мисс Берк. Взглянув снача на Шарлотту, а потом на своего будущего жениха, она поняла, что он не уделяет ей должного внимания. Она что-то сказала виконту, а когда тот не ответил, мисс Берк неловко взмахнула веером и уронила его ему на колени.

Это падение было сродни удару молнии и разделило влюбленных.

Подняв творение из слоновой кости и шелка, Себастьян галантно подал его очаровательной наследнице. Обменявшись с виконтом еще парой фраз, гордая собой дебютантка, точно пушечное ядро, метнула в сторону Шарлотты горящий гневом взгляд. «Он будет моим, – словно говорили ее холодные глаза. – И только моим».

Что-то горячее и непокорное пронзило Шарлотту с головы до ног.

«Никогда. Никогда. Никогда».

Она сомневалась, что эта девушка когда-нибудь найдет удовольствие в спонтанных пикниках, бешеной езде в экипаже или безудержных танцах в честь выигрыша, не говоря уже о том, чтобы проводить ночи за чтением Кольриджа. Но что еще более важно – она никогда не познает страсти Себастьяна.

О да, его страсть.

Что там сказала Куинс, когда Шарлотта начала возражать против произошедших с ней перемен?

«Позвольте ему любить вас, а что до остального…»

«Позвольте ему любить вас…»

Шарлотта улыбнулась, потому что поняла, что именно хотела сказать ей Куинс. И что ей необходимо было сделать.

Она тоже полюбит Себастьяна. Всем сердцем, всей душой и уж совершенно точно всем своим телом.

Глава 8

Но одно дело – сидеть в опере и предаваться фантазиям, порожденным воспоминаниями Лотти, и совсем другое – стоять в гостиной и ждать приезда Себастьяна.

И заверения Куинс о том, что ей нужно всего лишь вспомнить, совершенно не помогали.

Обняв себя за плечи, Шарлотта закрыла глаза. Воспоминания заставили ее содрогнуться от кончиков роскошных перьев на шляпке до подошв туфелек, украшенных кисточками.

Шарлотта поняла, что притворяться Лотти Таунсенд довольно легко, поэтому провела остаток вечера, с готовностью приветствуя толпы своих поклонников и беззастенчиво флиртуя с Рокхерстом на протяжении всего второго акта под горящими гневом взглядами Себастьяна.

Но когда граф отвез ее домой и прохлада булыжной мостовой проникла сквозь подошвы ее туфелек, Шарлотта остановилась у подножия лестницы и посмотрела на дом.

Ее дом. Награда за то, что она была любовницей герцога, пускала его к себе в постель и позволяла ему…

Зажмурившись, Шарлотта сказала себе, что все это делала не она, а распутница Лотти. Но теперь она стала этой самой Лотти, и это означало, что Себастьян поднимется по ступеням этого дома уже сегодня ночью с намерениями, не имеющими ничего общего с мечтами, зато подразумевающими полное отсутствие одежды.

– Миссис Таунсенд, мэм?

Обернувшись, Шарлотта увидела стоящую в дверях гостиной служанку. О господи! Неужели он уже приехал?

– Я… э… – запнулась Шарлотта, мучительно придумывая, как ответить. Было бы неплохо, если бы ей удалось вспомнить имя служанки. Вот досада! Как же ее зовут?

Девушка переминалась с ноги на ногу.

– Я отнесла поднос герру Тромлеру, и если я вам больше не нужна, то спущусь в свою комнату и лягу спать. Миссис Финелла сказала, что вернется домой очень поздно, поэтому мои услуги ей не понадобятся.

– Герр Тромлер?

– Немец.

Шарлотта закусила губу и пожала плечами.

Служанка вздохнула.

– Живет по соседству. Вы сказали, что я должна относить ему еду хотя бы раз в день, чтобы он для вас играл.

И, как по мановению волшебной палочки, в открытые окна полились сладостные звуки музыки.

Шарлотта слушала словно зачарованная.

– Это он?

– Да, мэм. Осмелюсь сказать, с вашей стороны очень любезно его подкармливать. На прошлой неделе хозяйка дома заставила его продать пальто, чтобы он смог оплатить аренду. – Девушка замолчала и, склонив голову набок, прислушалась с озадаченным выражением лица. – Приятная музыка. Только вот, мне кажется, совсем не стоит бифштекса.

Не стоит бифштекса? Шарлотта, закрыв глаза, слушала. Игра этого музыканта стоила целой коровы. Она стояла еще некоторое время, раздумывая, почему этот герр Тромлер не играет на светских вечерах и не дает концертов перед самим королем. Музыка была настолько чарующей и чувственной, что развеяла все страхи Шарлотты и заставила позабыть об осторожности и благоразумии.

Пруденс! Эту девушку звали Пруденс.

– Да, Пруденс, – ответила Шарлотта.

– Да, мэм. Это все? – еще раз спросила девушка.

– Да. Прости. Мне, кажется, больше ничего не нужно.

– Разве что открыть дверь?

– Дверь?

– Да, мэм. Кто-то звонит в колокольчик. Посмотреть, кто там пришел? – На лице служанки возникло хитрое выражение, словно она знала наверняка, кто стоит на пороге дома в столь поздний час.

Шарлотта в отчаянии вскинула голову. Он здесь? Уже? О господи, как ей пережить эту ночь?

Льющиеся в окно чарующие звуки скрипки герра Тромлера обволакивали ее страхи, побуждая их раствориться в ночи, чтобы Шарлотта могла предаться удовольствию иного рода.

– Мэм? Дверь?

Шарлотта вздрогнула, когда колокольчик прозвенел снова. А что, если он приехал сюда, как выражается Финелла, «уже разгоряченным»?

Что ж, судя по всему, она скоро об этом узнает. Глубоко вздохнув, Шарлотта кивнула.

– Да, открой, пожалуйста.

Служанка кивнула и оставила Шарлотту в полном одиночестве, окруженную чувственными и слишком уж романтичными звуками скрипки герра Тромлера.

Она стояла, не в силах пошевелиться, и слушала, как Пруденс отворила дверь и низкий голос Себастьяна поинтересовался, дома ли миссис Таунсенд.

Все выглядело так официально и благопристойно. Шарлотта непременно рассмеялась бы, если бы не охвативший ее приступ паники. Но лучше уж так. Ведь Себастьян мог просто ворваться в дом, перекинуть ее через плечо и отнести в спальню, чтобы предаться ночи французского распутства.

«Oui, oh, oui, – выкрикивала скандальная часть воспоминаний Лотти. – Très bon!»[6]

– Ну да, – пробормотала Шарлотта. – Тебе легко говорить. А что скажу ему я?

Она развернулась и принялась расхаживать по комнате, прислушиваясь, как Пруденс забирает у Себастьяна шляпу и пальто и как он отпускает игривые комплименты ее рыжим волосам.

Придумала! Она начнет светскую беседу – о погоде например. Шарлотта даже представила себе сцену вроде той, что была описана в одной из ужасных адаптаций пьесы Шекспира пера леди Уолбрук.

Себастьян. Чудесная ночь.

Шарлотта. Согласна с вами, милорд. Довольно теплая для этого времени года.

Себастьян. Может, сразу пойдем в постель?

Шарлотта. О, вы так нетерпеливы.

Господи! Шарлотта судорожно сглотнула в попытке справиться с очередным приступом паники. Он ее о чем-то попросит? Или ей придется самой приглашать его подняться наверх, чтобы… чтобы…

Шарлотта закрыла глаза. Ей оставалось лишь надеяться, что именно Себастьян предложит ей немедленно удалиться в спальню, потому что она была совершенно не уверена, что сможет выдавить хоть слово.

– Эти звуки… Я не ошибаюсь – ты до сих пор подкармливаешь герра Тромлера?

Порывисто развернувшись, Шарлотта увидела стоявшего в дверях Себастьяна – ослепительного в своем вечернем костюме. Темно-синий сюртук, галстук из белоснежного кружева, ниспадающий на жилет, расшитый серебряными нитями, деликатно поблескивающими в сиянии свечей. Штаны из буйволовой кожи были скроены особым образом – чтобы окружающие сразу поняли, что Рокхерст не единственный мужчина в Лондоне, не нуждающийся ни в каких подкладках.

Но дело было не только в одежде, придававшей Себастьяну особый лоск и стиль. Неотразимым его делала точеная линия подбородка, черные волосы, бездонные зеленые глаза и властный разворот плеч.

По скромному мнению Шарлотты, Себастьян Марлоу должен был считаться самым красивым мужчиной в Лондоне.

На какое-то мгновение тревога Шарлотты приняла иное направление. Себастьяну необходимо будет снять всю эту одежду, чтобы… заняться тем, ради чего он сюда приехал. А она совершенно не знала, как нужно раздевать мужчину.

О собственном платье она старалась не думать, ведь, судя по опасному блеску в глазах Себастьяна, он прекрасно знал, как с ним справиться.

Виконт склонил голову, продолжая слушать музыку.

– Чем ты его кормишь, Лотти? Сегодня он в превосходной форме.

– Бифштексами, – прошептала Шарлотта, боясь произнести лишнее слово.

Улыбнувшись, Себастьян пересек гостиную и заключил Шарлотту в объятия.

– У вас золотое сердце, миссис Таунсенд. – С этими словами он легонько потерся носом о шею девушки, отчего по ее спине пробежала дрожь желания. Ну и о какой светской беседе здесь могла идти речь? – Ты потрясающая, – произнес Себастьян, а потом вдруг поспешно отстранился. – Постой-ка. Вообще-то я на тебя очень зол.

– На меня?

Подойдя к дивану и не дожидаясь, пока Шарлотта к нему присоединится, Себастьян упал на мягкие подушки. Рядом с ним было место, но девушка предпочла опуститься в кресло у окна.

«Потому что ты вела себя, как куртизанка», – раздался в голове голос Лотти.

– Да, на тебя. Не думай, что я не видел тебя сегодня. С ним.

– Ты о Рокхерсте?

Себастьян рассмеялся.

– Ты так невинно хлопаешь глазами, как приехавшая на воды в Бат дебютантка. Да, я говорю о Рокхерсте. Не будь он моим лучшим другом, я непременно вызвал бы его на дуэль. Ухаживал за тобой в тот самый момент, когда я мог лишь сидеть и наблюдать.

– Ты ревнуешь? – Шарлотта с трудом подавила наполнившую сердце радость. Себастьян ее ревновал! В это, как и во все остальное, было просто невозможно поверить.

– Конечно, ревную. Мне пришлось слушать болтовню о погоде и рассуждения о том, что больше подойдет для званого вечера у леди Ратледж: цитирование заповедей о морали или выразительное прочтение баллады. – При воспоминании об этом Себастьян передернулся. – И на что я при этом вынужден был смотреть? На тебя. На свою мечту. Клянусь, что в какой-то момент я даже ощутил аромат твоих духов, почувствовал шелковистую кожу твоей груди под своими пальцами, вспомнил, как мы провели прошлую ночь… – Он осекся. – Чертовски неловко было сидеть там, испытывая невероятное напряжение, и надеяться, что леди Берк ничего не заметила и не подумала, что меня так возбудило соседство с ее невероятно скучной дочерью. – Себастьян раздраженно фыркнул.

То есть мисс Берк ему даже не нравилась?

Так, стоп… Значит, он испытывал те же ощущения, что и она сама?

– Я вовсе не хотела… Вернее, если бы я знала…

Поднявшись с дивана, Себастьян в два шага пересек комнату и взял девушку за руку.

– Я только и думал о том, как приеду сюда и заключу тебя в объятия в надежде на то, что музыка герра Тромлера заставит тебя станцевать со мной этот немецкий танец, который все считают таким предосудительным. – С этими словами Себастьян закружил Шарлотту по комнате, обняв за талию и крепко прижав к себе. – Твое место здесь. И мое тоже, – прошептал Себастьян ей на ухо.

Некоторое время они кружились в такт чувственной музыке.

– Помнишь ночь, когда мы точно так же танцевали до тех пор, пока спустившаяся из своей комнаты Финни не велела нам подняться наверх и заняться своими делами, чтобы она могла поспать? – усмехнулся Себастьян.

Шарлотта этого не помнила, и потому лишь улыбнулась в ответ. По мере того как музыка нарастала, Себастьян прижимал любимую к себе все крепче, и Шарлотте казалось, будто она плывет по воздуху. Прежде балы были для нее настоящей пыткой, поскольку она вечно боялась пропустить шаг или повернуться не в ту сторону, но этот немецкий танец оказался совершенно несложным, особенно когда Себастьян держал ее так… так… крепко.

– Мне это очень нравится, – прошептала Шарлотта.

– Я знаю, – с улыбкой ответил Себастьян. – Может, и хорошо, что ты не получаешь приглашений на балы, иначе матроны скрежетали бы зубами от досады – ведь все мужчины в «Олмаке» выстроились бы в очередь, чтобы танцевать только с тобой.

– Сомневаюсь.

– Не сомневайся. Я тоже стер бы все ноги до крови, как прошлой зимой, когда вы с Коринной организовали прием, который почему-то назвали балом, и ты пожелала, чтобы я танцевал только с тобой. Как неприлично и немодно с вашей стороны, миссис Таунсенд.

Шарлотта лишь вздохнула, снова пожалев о том, что ничего не помнит. Она устроила бал? С миссис Форнетт? Да к тому же танцевала всю ночь с одним только Себастьяном.

– Думаю, Рокхерст мне не соперник. Мне стоило бы больше волноваться из-за твоего соседа, – сказал Себастьян.

– Это почему? – спросила Шарлотта, когда Себастьян вновь закружил ее в танце.

– Только послушай, как он играет, – кивнул виконт в сторону окна. – Так может играть только влюбленный человек.

– Или тот, кто наелся бифштексов, – поправила виконта Шарлотта.

– Он бы забыл о них, если бы увидел тебя в этом платье… или лучше вообще без него, – сказал Себастьян, нежно, неспешно и уверенно накрывая губы девушки своими.

Как и прежде, этот поцелуй пробудил в теле Шарлотты дрожь предвкушения.

– Я точно знаю, что ты замыслила, – произнес Себастьян, кружась вместе с Шарлоттой.

– Правда? – О, это же просто прекрасно, потому что сама она совершенно не понимала, почему решила провести вечер с графом, хотя вместо этого могла целоваться с Себастьяном.

– О да, маленькая плутовка. Весь вечер ты флиртовала с…

– Я не флиртовала!

Себастьян фыркнул.

– Вы вовсю флиртовали с графом, мадам. И делали это для того, чтобы я принесся сюда злой и разгоряченный, желая как можно скорее заявить на вас свои права. – Обхватив Шарлотту сильными руками, Себастьян порывисто притянул ее к своей мускулистой груди без всякого намека на недавнюю нежность. Коснувшись губами чувствительного места за ухом девушки, он прикусил ее кожу и одновременно подхватил одной рукой под ягодицы, чтобы прижать ее прямо к… этому месту.

Шарлотта пыталась дышать размеренно, когда ее тело горячо отреагировало на чувственное прикосновение, которое наверняка очень понравилось бы Лотти, но жар которого ужасно пугал ее.

– О да, я знаю, что ты задумала, – хрипло и прерывисто зашептал Себастьян. – Ты хотела, чтобы я примчался сюда, возбужденный до предела, и взял тебя прямо здесь.

– Я задумала? – Шарлотта дрожала, но не по той причине, о которой подумал Себастьян.

– О да, маленькая коварная проказница, – ответил Себастьян, раздвинув ноги Шарлотты коленом и скользнув рукой вверх по ее бедру к самому средоточию страсти.

– Нет, – прошептала Шарлотта, испугавшись не столько решительно нависшего над ней Себастьяна, сколько опасного направления, в котором двигалась его рука.

– Но я не стану этого делать, – сказал Себастьян, отпустив Шарлотту так же стремительно, как и прижал к себе, как раз в тот момент, когда она уже подумала, что его пальцы достигнут своей награды.

Ее награды.

Шарлотта отшатнулась, покачнувшись на высоких каблуках, балансируя на самом краю чувственной пропасти. Она тяжело дышала от охватившего ее желания обладать этим мужчиной, а по ее телу вновь прокатилась дрожь, но на этот раз не от страха, а от переполнявшего ее чувственного томления, пронизавшего все ее существо.

– Нет, Лотти, у меня нет желания брать тебя прямо здесь, потому что я придумал для тебя более суровое наказание.

Но разве могло быть что-то хуже состояния, в котором она пребывала в этот самый момент? Шарлотта не знала, способна ли выдержать что-то еще.

– Нет, маленькая повелительница моего сердца, я решил, что не стану бросать тебя на этот диван, чтобы овладеть тобой быстро и страстно, как ты любишь.

Быстро и страстно? Если бы это помогло облегчить мучительное напряжение во всем теле и унять пульсирующее внизу живота желание, она готова была пойти на риск.

Себастьян обошел вокруг нее, и Шарлотта прижалась к нему спиной, позволив себе слиться с его телом, вновь ощутить исходящий от него жар. Чтобы они могли вновь раскачиваться в такт музыке.

Но Себастьян не прикасался к ней, не пытался привлечь к себе, и Шарлотта терялась в догадках, не зная, как привести его в… более возбужденное состояние.

Но ей не стоило волноваться по этому поводу, так как Себастьян наклонился и прошептал ей на ухо:

– Я намерен соблазнять вас, мадам. Медленно. Тщательно. До тех пор, пока вы не начнете умолять меня положить конец мучениям.

У Шарлотты перехватило дыхание.

«Просто дыши», – бормотала она себе под нос, когда Себастьян кружил вокруг нее с самодовольной уверенностью хищника, не спуская с нее ястребиного взгляда.

О господи, что сделала бы сейчас Лотти?

Шарлотта закрыла глаза. Размышления о том, как поступила бы Лотти, не помогали. Ведь эта женщина слыла настоящей распутницей, а Шарлотта была слишком невинна для этой игры в кошки-мышки. И от ее невинности скоро не останется и следа. Шарлотта поняла это, когда Себастьян провел пальцами по ее обнаженному плечу, и она едва не выпрыгнула из собственных туфель.

– Ты дрожишь, – прошептал он. – Ты волнуешься, любовь моя?

«Ты даже не представляешь как», – сказала бы Шарлотта, если бы ее губы смогли пошевелиться и вымолвить эти слова.

– Свою награду ты все равно получишь, – продолжал Себастьян, проводя кончиками пальцев по линии декольте. – Но не безвозмездно.

Плечи Шарлотты дрогнули от прикосновений мужчины, а кожу закололо.

Себастьян прихватил губами ее шею, плечо, мочку уха.

Значит, ей придется заплатить? Что ж, она с радостью сделает это.

Музыка Тромлера все еще наполняла комнату – такая же изменчивая и дразнящая, как Себастьян. А он тем временем развернул Шарлотту так, чтобы оказаться с ней лицом к лицу, и тут же накрыл ее губы в ошеломляющем ненасытном поцелуе.

Все предыдущие поцелуи смущали Шарлотту и выводили ее из равновесия своей чувственностью. Но этим поцелуем Себастьян заявлял на нее свои права, вложив в него все невысказанное желание и любовь.

Бедра Шарлотты непроизвольно сжались от этой изысканной пытки, словно она пыталась таким образом погасить огонь, разгоравшийся между ними все сильнее с каждым движением языка Себастьяна.

Сознание Шарлотты наводнили воспоминания Лотти.

Губы Себастьяна спускаются к ее груди и ласкают сосок до тех пор, пока он не превращается в тугую, ноющую от желания бусину. Затем касаются живота, опаляя жаром нежную кожу. Скользят еще ниже, раздвигают шелковистые розовые складки и медленно и угрожающе ударяют по самому сосредоточию ее страсти.

– О, – тихо простонала девушка, и причиной тому послужили не только чувственные воспоминания. Обхватив ладонями ее груди, Себастьян принялся ласкать соски подушечками больших пальцев.

– Это платье великолепно, – произнес он, едва удостоив его взглядом. – Но я предпочел бы увидеть тебя без него.

И, прежде чем Шарлотта успела что-либо ответить или выразить протест, он спустил вниз короткие рукава. Каким-то непостижимым образом он уже успел развязать ленты на спине Шарлотты, и это лишний раз подтвердило ее догадку, что раздеть женщину для него вовсе не проблема.

Слишком быстро ее платье очутилось на полу, превратившись в дорогое облако голубого бархата, и теперь Шарлотта стояла перед Себастьяном в одном корсете и подвязках.

Она почти не могла дышать, и была в этом не одинока.

При взгляде на нее у Себастьяна тоже перехватило дыхание.

– Лотти, ты поистине совершенна. Божественна. – Он продолжал пожирать любимую взглядом. – Ты создана для того, чтобы соблазнять.

Совершенна? Божественна?

Эти два слова окончательно развеяли ее страхи, а мысль, что она, Шарлотта Уилмонт, соблазнительна, придала уверенности.

Не в силах сдержаться, Шарлотта выпрямилась, отчего ее груди горделиво приподнялись.

На лице Себастьяна застыло какое-то мрачное, затравленное выражение, и он со стоном притянул Шарлотту к себе. На этот раз его опустошающий, исступленный поцелуй лишил ее способности дышать.

А потом случилось то, чего она так ждала, без предупреждения и без светского обмена любезностями.

Подхватив Шарлотту на руки, Себастьян понес ее вверх по ступеням в спальню. Ему не нужен был свет, поскольку он прекрасно знал дорогу. И теперь Шарлотта тоже ее узнает.

Уложив ее на постель, Себастьян вышел из спальни.

Шарлотта попыталась сесть, обеспокоенная, что наказание именно в этом и заключалось – чтобы оставить ее в таком ужасном состоянии.

Сгорающая от желания, возбужденная до предела, Шарлотта хотела большего.

Но когда она уже хотела позвать Себастьяна и, если придется, начать его умолять, он вернулся со свечой из канделябра в гостиной. Пинком закрыв за собой дверь, он принялся зажигать расставленные по всей спальне свечи. Они освещали кровать и пространство вокруг нее, оставляя дальние углы комнаты утопающими в тени.

– Так много? – спросила Шарлотта, раздумывая над тем, как бы не умереть от стыда.

– Если уж я собрался мучить тебя так же, как ты мучила меня на протяжении всего вечера, то я непременно хочу видеть твое лицо. Всю тебя.

Шарлотта прижала ладони к пылающим щекам. Он хотел ее видеть? Девушка бросила взгляд на утопающий в тени портрет Лотти в попытке обрести хоть какую-то уверенность в самодовольном выражении ее лица. Переведя взгляд на Себастьяна, она, к своему смятению, увидела, что он поспешно раздевается. Наверное, так же, как сделал это прошлой ночью. Галстук полетел в одну сторону, жилет – в другую. Опрятная комната в мгновение ока превратилась в свалку мятой одежды.

– Ты флиртовала с Рокхерстом, дрянная девчонка, – произнес Себастьян, стягивая через голову сорочку.

Шарлотта понимала, что ей не стоит этого делать, но все же не отрываясь смотрела на гладкую грудь Себастьяна и сжимала пальцами простыни, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до шелковистой кожи.

– Я этого не потерплю, Лотти. Больше не потерплю. Ты невероятно испорченная и безнравственная плутовка. Пришло время преподать тебе урок.

Сквозящая в словах Себастьяна угроза заставила Шарлотту задрожать.

О, если бы она действительно была таковой. Тогда ей хватило бы смелости и сноровки уступить своему порочному желанию и провести ладонями по мускулам на груди Себастьяна.

Поцеловать его, как он целовал ее – везде и всюду, не пропуская ни одного дюйма. Попробовать его на вкус.

Попробовать на вкус? Шарлотта задумчиво пожевала нижнюю губу. Интересно, чье это желание – Лотти или ее собственное?

Впрочем, это не имело никакого значения. Шарлотта поняла это, когда Себастьян освободился от ботинок, а потом и от штанов.

– А сейчас пришло время кое-что прояснить… – Он раскинул руки в стороны, явив взору Шарлотты свое мужское достоинство.

Сколько раз за сегодняшний день Шарлотта задумывалась над тем, не почудилось ли ей все то, что она увидела, проснувшись утром в объятиях Себастьяна. Но нет, он стоял перед ней все такой же восхитительно сложенный, щедро одаренный природой и мужественный, каким она его запомнила.

– Я не позволю, чтобы со мной играли, миссис Таунсенд. Ты моя.

«Моя». От одного этого слова по спине Шарлотты пробежали мурашки.

Себастьян направился к кровати, и Шарлотта инстинктивно попятилась, невольно запутавшись в простынях, упав на спину и выставив себя перед ним напоказ.

Однако Себастьян успел ухватить ее за лодыжку и с легкостью подтянул к себе. Склонившись над ней, он пожирал ее взглядом, словно придумывал наилучший способ овладеть ею.

Ну и что ей теперь делать?

Впрочем, Шарлотте не стоило волноваться. Ее тело ответило на призыв, прежде чем благопристойность уроженки Мейфэра успела вмешаться. Бедра приподнялись сами собой, а ноги еле заметно раздвинулись в безмолвном приглашении.

«Дотронься до меня, Себастьян. Дотронься до меня там».

Мужчина медленно поднял ногу Шарлотты и начал покрывать поцелуями ее лодыжку, легонько продвигаясь к колену.

Шарлотта ничего не знала о правилах ведения войны, но теперь могла считать себя экспертом по сдаче в плен. «Просто дай ему все, что он хочет».

И вновь Себастьян притянул девушку к себе и, опустившись перед кроватью на колени, обхватил ее за бедра. Его горячее дыхание коснулось кожи, послав по телу Шарлотты волны сладостной дрожи.

«Поцелуй меня, Себастьян», – взмолилась бы она, если бы могла произнести хоть слово.

И он сделал это, коснувшись пальцами мягких завитков и медленно раздвинув шелковистую плоть.

Шарлотта вновь задрожала. Но на этот раз не от страха, а от… желания.

– Ты этого не заслужила, – произнес Себастьян, губы которого изогнулись в грешной улыбке, опуская голову, чтобы попробовать Шарлотту на вкус.

И в тот момент, когда его губы коснулись ее плоти, а язык погрузился в шелковистые глубины лона, по телу Шарлотты разлилось восхитительное ощущение какого-то чуда. Содрогнувшись всем телом, она приподняла бедра навстречу губам мужчины.

Не заслужила? О нет, заслужила. И будет невероятно безнравственной, если ему так хочется. Снова и снова, хотя бы для того, чтобы заработать это вознаграждение.

Она продолжит флиртовать с Рокхерстом, будет носить платья с неприлично глубокими декольте и даже позволит Арбаклу рисовать ее полностью обнаженной посреди Гайд-парка, чтобы только свести Себастьяна с ума, пробудить в нем ярость, чтобы он пришел в ее спальню в таком же опасном возбуждении, как сегодня.

Губы Себастьяна накрыли ее плоть, а язык дразнил до тех пор, пока она не начала ловить ртом воздух.

– Аа-ах, – простонала Шарлотта и, отпустив простыню, погрузила пальцы в волосы Себастьяна, чтобы удержать его на месте. Теперь ее больше всего пугала не собственная нагота, а то, что Себастьян остановится.

А его язык продолжал описывать чувственные круги, снова и снова ударял по пульсирующему бугорку, увлекая ввысь по спирали желания. Голова Шарлотты металась по подушке, отблески света и тени слились в одно расплывчатое пятно. Шарлотта потянулась к Себастьяну, требуя большего, желая большего.

О господи, что он с ней делал?

Все ее тело сжалось от напряжения, пульсируя в каком-то бешеном ритме, бедра приподнялись, спина выгнулась, каждый нерв тянулся к чему-то неосязаемому и ускользающему.

А потом, когда она уже думала, что вот-вот получит ответы, которые искала, в которых нуждалась, Себастьян остановился, поднял голову и посмотрел на нее.

Она знала, что, должно быть, представляла собой то еще зрелище: растеряла все шпильки, и теперь некогда идеально завитые локоны рассыпались вокруг ее головы подобно спутанному влажному ореолу. Ее кожа блестела от пота, а грудь тяжело вздымалась и опускалась. Шарлотта никак не могла унять дрожь, и, не в силах сдержаться, потянулась к Себастьяну.

– Прошу тебя, Себастьян, пожалуйста, не останавливайся, – прошептала она (скорее взмолилась). – Пожалуйста.

Мужчина, поднявшись с колен, не сводил с нее глаз все с той же ужасной грешной улыбкой на губах. Его тугая плоть горделиво подрагивала, больше не пугая своими размерами трепещущую от желания Шарлотту.

– Пожалуйста, Себастьян, – снова прошептала она.

А потом он оказался сверху. Накрыл ее тело своим. Просунув руку между ними, Себастьян ослабил шнуровку корсета, а потом стянул его с Шарлотты и швырнул на пол.

– Скажи, что вела себя неправильно, – сказал он, опуская голову, чтобы втянуть губами сосок, который тотчас же затвердел от его прикосновения.

От очередной накрывшей ее волны страсти бедра Шарлотты непроизвольно сжались.

– Я вела себя неправильно, – выдохнула она. – Очень, очень неправильно.

Рука Себастьяна скользнула вверх по бедру Шарлотты, и она тотчас же раздвинула ноги, слишком торопясь признать поражение, хотя битва еще не началась.

– Скажи, что я – единственный мужчина в твоей жизни.

– Да, – сдалась Шарлотта. Если бы он только знал, что всегда был для нее единственным.

Пальцы Себастьяна дразнили ее, играли с ней, увлекая назад, к той самой пропасти, к которой совсем недавно ее почти подвел его язык.

Шарлотта снова застонала. На этот раз без всякого стеснения.

– Скажи, что ты хочешь меня, – прошептал ей на ухо Себастьян, когда его пальцы погрузились в ее лоно, наполненное влажным свидетельством ее страсти.

– Я хочу тебя, – выдохнула Шарлотта, тело которой сотрясала дрожь.

Зеленые глаза Себастьяна вспыхнули огнем, и, схватив девушку за бедра, он вошел в нее одним быстрым движением. И сразу же вошел в нее снова.

– О-о-о, – выдохнула Шарлотта, вцепляясь в плечи любимого так, словно от этого зависела ее жизнь. Он был таким большим, таким твердым, что она ощущала каждый дюйм его естества, пронзавшего и растягивавшего ее лоно, помогавшего их телам слиться воедино.

Шарлотта подняла глаза и увидела, что Себастьян смотрит на нее, и когда он вошел в нее снова, она приподняла бедра ему навстречу. Мужчина еле заметно склонил голову набок, словно не верил тому, что видел перед собой, словно вдруг понял, что она не та Лотти, которую он любил.

У Шарлотты перехватило дыхание, и они некоторое время просто лежали, соединившись вместе, дрожа от еле сдерживаемой страсти, стремясь к освобождению. И все же Себастьян медлил. Заглянув Шарлотте в глаза, словно искал ответ на какой-то вопрос, он прошептал:

– Лотти?

– Да? – Подняв руку, девушка коснулась лица Себастьяна, поражаясь невероятной чувственности этого прикосновения. Шарлотта ощутила подушечками пальцев шероховатую щетину и, очарованная теплом кожи и решительной линией подбородка, легонько провела по украшавшей его ямочке.

Другой же рукой она продолжала удерживать Себастьяна за плечо, не желая отпускать. Только не сейчас.

«Он знает. Знает, что я не она».

Закрыв глаза, Шарлотта уткнулась лицом в грудь Себастьяна. О, что же ей теперь делать?

«Позволь ему любить тебя, – подбодрил ее чей-то еле слышный голос. – Просто позволь ему тебя любить».

– О, прошу тебя, Себастьян, – прошептала Шарлотта. – Умоляю.

И бедра мужчины снова пришли в движение, возвращаясь к прежнему восхитительно чувственному ритму. Пальцы Шарлотты, все еще цеплявшиеся за плечи Себастьяна, словно она не желала его отпускать, не желала полностью отдаться пробудившейся в ее душе страсти, наконец разжались.

И она лишилась опоры. Взмыла ввысь, а потом погрузилась в пучину всепоглощающего головокружительного блаженства. Шарлотта протянула руки, чтобы ухватиться за что-нибудь, удержаться от падения, и схватила Себастьяна за бедра и притянула к себе, побуждая продолжать.

Когда она выгнулась и приподнялась ему навстречу, Себастьян наклонил голову и накрыл ее губы в поцелуе.

Но в отличие от голодных, воспламененных ревностью поцелуев, коими они обменивались всего несколько мгновений назад, этот новый поцелуй был наполнен нежностью и желанием, свидетельствующими о чем-то еще.

В этом поцелуе, таком же сладком и проникновенном, словно звуки скрипки, читалось какое-то очень глубокое чувство.

Любовь.

И если до этого Шарлотте казалось, что она парит, то теперь она стремительно летела вниз, подталкиваемая собственным открытием.

Себастьян любил ее – глубоко, нежно, всей душой, – и по мере того как его плоть продолжала разжигать в ней пламя желания, Шарлотта вторила его движениям, жадно и страстно отвечая на поцелуй.

Напряжение в ее теле нарастало, взор затуманился, а мысли и чувства сосредоточились лишь на месте соединения их с Себастьяном тел.

Себастьян дышал тяжело и прерывисто, его тело напряглось, а движения становились более быстрыми и ненасытными по мере того, как он увлекал Шарлотту за собой на вершину блаженства.

Сначала она не поняла, что произошло. Все ее мысли вдруг улетучились, когда внутри ее взорвался совершенно новый неизведанный мир страсти и тело содрогнулось от мощного прилива сладостного освобождения.

Судорожно ловя ртом воздух, Шарлотта прильнула к Себастьяну, издавшему громкий, исполненный торжества стон. Он погружался в ее лоно неистовыми мощными толчками до тех пор, пока не упал на нее в изнеможении, содрогаясь в последних конвульсиях освобождения.

– Лотти… О, моя дорогая девочка, – прошептал он, привлекая Шарлотту к себе и сжимая в объятиях, пока они продолжали лежать, наслаждаясь моментами невероятно чувственного единения. – Я люблю тебя, Лотти.

– А я тебя, Себастьян, – прошептала в ответ Шарлотта. – Я люблю тебя.

Когда Шарлотта огляделась вокруг, свечи уже догорали. Себастьян снова занимался с ней любовью, нежно сжимая в объятиях, неспешно и умело даря ей наслаждение.

Теперь он спал рядом, и, глядя на него, Шарлотта еле заметно улыбалась.

Вот почему повесы не появлялись на улицах Лондона раньше двух часов пополудни. Им было необходимо выспаться после праведных ночных трудов.

Но Шарлотта совершенно не чувствовала усталости. Судя по тому, как прошел ее день, она должна была совершенно лишиться сил. Новая, ошеломившая ее жизнь давалась непросто, но Шарлотта еще никогда не чувствовала себя более живой.

В объятиях Себастьяна такие мелочи, как светские манеры и приглашения, новые платья и нужные связи, вдруг утратили свое значение, открыв ей дорогу в мир, принадлежавший лишь двоим влюбленным, – мир страсти и путешествий к дальнему берегу, коим являлось тело любимого, мир открытий и желаний.

Шарлотта поймала на себе изучающий взгляд Себастьяна.

– Я всегда любил этот дом, – произнес он, проводя пальцем по щеке Шарлотты. – Мне нравится быть рядом с тобой. Чтобы мы были одни, как сегодня ночью. Мне нравится танцевать, играть в карты, несмотря на то что ты всегда выигрываешь, и даже читать эти ужасные французские романы, к которым ты питаешь такую страсть. До сегодняшней ночи я думал, что изучил все твои перемены настроения, все твои секреты…

Себастьян замолчал, и Шарлотта закусила губу. О боже, что она наделала?

Себастьян пристально смотрел на нее.

– В какое-то мгновение, когда мы… – Он пожал плечами. – Ну, ты понимаешь…

– Да, понимаю. – «Еще как понимаю!»

– Как бы странно это ни звучало, в какой-то момент я тебя не узнал.

– Как это? – выдохнула Шарлотта, страшась услышать ответ.

– Наверное, это прозвучит смешно… – Себастьян протянул руку, чтобы коснуться пряди ее волос. – Ты выглядела такой невинной, такой… такой удивленной.

«Так и было…»

– В самом деле?

Себастьян взъерошил волосы любимой.

– Что на тебя нашло? Ты вдруг сильно изменилась. Даже твой голос зазвучал иначе.

– Я… я… – Господи, как же все объяснить? Он сочтет ее сумасшедшей. Хотя Шарлотта не исключала, что так оно и было. Стоило только вспомнить миссис Кингстон из дома пятнадцать по Куин-стрит, проснувшуюся однажды утром и объявившую себя герцогиней Кентской.

– Хотя твой флирт с Рокхерстом свидетельствует совсем о другом, – поддразнил Шарлотту Себастьян, хотя его голос звучал напряженно.

– Я не флиртовала с Рокхерстом, – запротестовала девушка.

Фыркнув, Себастьян перекатился на спину. Вскарабкавшись на него, Шарлотта прижала ладони к его обнаженной груди.

– Я не флиртовала с графом.

Себастьян вскинул свою аристократическую бровь.

– Правда, – стояла на своем Шарлотта. – Для чего он мне?

– Он богат, – подсказал Себастьян. – Думаешь, я не слышал, как Финни восхваляла его достоинства и кошелек?

На этот раз фыркнула Шарлотта.

– У нее нет никакого права вмешиваться в мою жизнь.

– Она действует в твоих интересах и от чистого сердца.

– Наверное. Но это мое сердце, – возразила Шарлотта. – И мне нужен ты. Только ты. Я хочу…

Она осеклась. У нее было много желаний, но могла ли она их озвучить? Одно она уже использовала, поскольку ничего не хотела так сильно, как любви Себастьяна.

– Чего, Лотти? – спросил Себастьян, садясь на кровати и заключая ее в свои объятия. – Чего ты хочешь?

– У меня это уже есть, – ответила Шарлотта, прикасаясь ладонями к лицу Себастьяна. – У меня есть ты, и это все, что я когда-либо хотела.

Себастьян немного отстранился и посмотрел на девушку.

– Ты действительно так думаешь?

Шарлотта лишь кивнула, не в силах произнести ни слова из-за возникшего в горле кома.

– А как же насчет последних нескольких недель… Я думал, ты…

Шарлотта заставила Себастьяна замолчать, прижав палец к его губам.

– Забудь об этом. Забудь о том, что знал обо мне. И если я не говорила раньше, как много ты для меня значишь, то поступала очень глупо. Для меня не существует других мужчин.

Себастьян вновь пристально посмотрел на любимую, и на этот раз она не отвела глаз, позволив ему заглянуть в свою душу. Наконец губы мужчины изогнулись в улыбке.

– Значит, со ссорами покончено?

Шарлотта кивнула.

– О да, пожалуйста. Я была бы так благодарна.

Рассмеявшись, Себастьян взъерошил ей волосы.

– Где ты научилась этим манерам обитательницы Мейфэра? Не знай я тебя так хорошо, подумал бы, что вчера ты ударилась сильнее, чем показалось на первый взгляд.

– Что-то вроде этого, – прошептала Шарлотта, когда губы мужчины внезапно завладели ее собственными, а руки принялись блуждать по телу в поисках того, что, как она уже знала, непременно закончится обоюдным восторгом.

Глава 9

Если Шарлотта когда-то и задавалась вопросом, почему такие падшие женщины, как Коринна Форнетт или другие скандально известные, выглядели такими довольными собой, то теперь она знала ответ.

После ночи и больше половины утра, проведенных в объятиях Себастьяна, Шарлотта считала себя одной из них. Несложно было догадаться, почему Лотти на портрете так самодовольно улыбалась.

Теперь, когда Себастьян бесстыдно разгуливал по ее спальне нагишом, она не отводила глаз, чтобы украдкой поглядывать на него, а смотрела открыто, восхищаясь его фигурой и статью и желая узнать побольше о хитростях Лотти, призванных навсегда удержать его рядом.

– О, Лотти, девочка моя, – произнес Себастьян, набрасывая на себя одежду, с распутным блеском в глазах. – Сегодня вечером я приеду снова… если ты меня впустишь.

Шарлотта выбралась из-под одеяла и набросила на плечи халат. Она совсем не возражала против наготы Себастьяна, но все еще робела обнажаться перед ним.

– Вечером? Так не скоро?

Она-то размечталась о праздно проведенном дне, о пикниках и прохладном ветре, скачках и прочих развлечениях, которым никогда не предавались скромные старые девы из Мейфэра.

– К сожалению, я должен уйти. Есть кое-какие дела, – ответил Себастьян, по лицу которого пробежала тень, и, отвернувшись, надел штаны.

Ему необязательно было отводить взгляд: Шарлотта и так догадалась, что это за дела.

Мисс Берк.

Черт бы побрал эту противную наследницу! Шарлотта посмотрела на кольцо на пальце. Если бы только оно могло исполнить еще одно желание!

В течение нескольких мгновений она предавалась фантазиям о том, как Куинс украшает бородавками хорошенькое, всеми восхваляемое личико Лавинии.

– Но вечером я вернусь, так что ничего не планируй, – бросил через плечо Себастьян, доставая из-под кресла ботинки. – У меня есть для тебя сюрприз.

Шарлотта тряхнула головой. Она как раз придумывала для Лавинии еще одну напасть, в виде ужасной сыпи и вшей.

– Сюрприз?

– Да, и не надо так смотреть. – Себастьян погрозил девушке пальцем. – Ничего у меня не выпытаешь, даже не пытайся!

Шарлотта кивнула. Ей еще никто не устраивал сюрпризов и, судя по озорному блеску в глазах Себастьяна, его сюрприз обещал быть просто чудесным.

Одевшись, правда, не так тщательно, как накануне вечером, Себастьян подошел к постели и заключил Шарлотту в объятия. Выражение его зеленых глаз стало серьезным, а брови сурово сошлись на переносице.

– Постарайся не попадать сегодня ни в какие неприятности. Никаких азартных игр, крепких напитков и встреч с моим сомнительным другом. Просто оденься и будь готова поехать со мной. Я заберу тебя из дома после одиннадцати.

– Да, милорд, – ответила Шарлотта, как послушная юная леди.

Отстранившись, Себастьян посмотрел на нее.

– Как легко ты согласилась. Что на тебя так повлияло, Лотти?

– Ты, – честно призналась Шарлотта. – Ты, Себастьян.

Улыбнувшись, мужчина наклонился, чтобы ее поцеловать. И едва только его губы коснулись ее собственных, она вздохнула и с жаром ответила на призыв, не обращая внимания на то, что халат съехал с плеч, оставив ее совершенно обнаженной и дрожащей в объятиях любимого.

Однако, к досаде Шарлотты, Себастьян со смехом отстранился.

– Мне стоило догадаться, что ты воспользовалась этим невинным выражением лица, чтобы попытаться вернуть меня в постель.

– Я не…

Фыркнув, Себастьян направился к двери.

– Ты, конечно, умеешь лгать, Лотти, но недостаточно хорошо. – С этими словами он послал ей воздушный поцелуй и сбежал по ступеням вниз. – Будь готова к одиннадцати, – крикнул он. – Думаю, моя затея покажется тебе весьма… поучительной. – До слуха Шарлотты донесся его смех и стук закрывшейся за ним двери.

Упав на подушки, она сложила руки на груди.

– И что мне делать до назначенного часа?

Но в этот момент, словно по команде, в спальню ворвалась Финелла. Отдернув шторы, она впустила в комнату яркое полуденное солнце.

– Хочу проехаться по магазинам. – Подбоченившись, она повернулась к Шарлотте. – Что скажешь?

Шарлотта обнаружила, что при наличии денег делать покупки довольно весело.

Они с Финеллой прошли обе стороны Бонд-стрит, заполняя экипаж шляпными коробками и свертками до тех пор, пока в нем почти не осталось свободного места.

И вот теперь, спустя несколько часов, Шарлотта стояла перед зеркалом в вечернем платье из голубого атласа. Белые ленты перекрещивали его лиф и верхнюю часть рукавов на манер греческой туники. Чтобы образ получился законченным, она упросила Финеллу уложить ее волосы в точности так же, как на портрете, хотя та не видела нужды так беспокоиться из-за внешности. Себастьян никуда не денется, но в карманах у него по-прежнему было пусто.

И все же мольбы Шарлотты не остались без ответа, и Финелла сотворила у нее на голове настоящее чудо, закрепила прическу золотым ободком, усыпанным сапфирами, а потом достала из запертой шкатулки пару изящных сережек-колец и многоярусное колье под стать ободку.

Когда же прическу девушки украсило еще и белое с позолотой перо, Финелла не смогла сдержать улыбки, назвав Шарлотту самим совершенством и пробормотав под нос, что «все это пустая трата времени».

Вздохнув и посокрушавшись еще немного, Финелла ушла, оставив Шарлотту предаваться мыслям о предстоящем сюрпризе. Очевидно, перспектива провести ночь за карточным столом с юным графом Боксли оказалась гораздо соблазнительнее ворчания по поводу фаворита, неразумно выбранного подопечной.

Но часы пробили одиннадцать, потом двенадцать, и в половине второго Шарлотта уже мерила шагами маленькую гостиную в передней части дома, замедляя шаг каждый раз, когда слышала звук приближающегося экипажа. Она подбегала к окну и вслух вопрошала:

– Ну где же он может быть?

Себастьян опаздывал на два с половиной часа! Шарлотта знала, что должна быть ужасно зла на него. Но ведь она так долго ждала его расположения, что, пожалуй, могла простить ему небольшое опоздание.

Тем временем у нее заболели ноги в новых атласных туфельках на высоких каблуках. В магазине они показались ей божественными, но теперь пальцы на ногах онемели, а золотые нити вышивки терли кожу так, что на пятках Шарлотты образовались волдыри. Доковыляв до дивана, она сбросила туфли и пошевелила затянутыми в шелковые чулки пальцами.

Она подула на упавшее на лицо огромное перо и посмотрела на свое отражение в зеркале. Тщательно завитые локоны опали, а краска для век, которой она по настоянию Финеллы подвела глаза, начала стекать по щекам подобно парочке толстых черных гусениц.

Теперь Шарлотта действительно выглядела как настоящая куртизанка.

– Все потому, что ты дурочка, – обратилась она к своему отражению в зеркале и принялась стирать с лица косметику.

– Дурочка? – раздался у нее за спиной тихий, но очень мужественный голос.

– Себастьян! – воскликнула Шарлотта, разворачиваясь. – Я не слышала звонка…

– А я и не звонил. – Себастьян покачал перед собой ключом на ленточке. – Открыл своим ключом.

Шарлотта кивнула. Ну конечно, у него был ключ. Если он завладел ключом от ее сердца, то уж от входной двери и подавно держал под рукой.

– Должно быть, ты считаешь меня дурочкой из-за того, что я разговариваю сама с собой.

– Вовсе нет. – Себастьян убрал ключ в карман и вошел в комнату – уверенный в себе, красивый, одетый в простой темный сюртук и такие же темные бриджи. Он остановился перед Шарлоттой, но, вместо того чтобы подхватить ее на руки и отнести в спальню (чего она отчасти ожидала и на что отчасти надеялась), просто стоял и смотрел, словно застигнутый врасплох открывшейся его взору картиной.

Затем он взял из рук Шарлотты носовой платок и принялся вытирать темные разводы. Склонив голову набок, он посмотрел на дело своих рук.

– Ну вот. Теперь передо мной леди, которую я обожаю. Само совершенство.

Шарлотта не знала, что ответить, очарованная его горящим взглядом и вполголоса произнесенным комплиментом.

– Боюсь, я действительно вела себя глупо… вырядилась и накрасилась. – Шарлотта взмахнула рукой, указывая на перо и украшения.

– Ты? Глупая, Лотти? – Улыбнувшись, Себастьян протянул руку, чтобы прикоснуться к изысканно завитому локону, над которым изрядно потрудилась Финелла. – Кто-то, может, так и думает. – Себастьян принял забавную позу, изобразив сварливую старую матрону или престарелого джентльмена. – «Миссис Таунсенд? Глупая? Только посмотрите на ее сумасбродные, расточительные и возмутительные выходки. Я даже слышал, что она поставила двести фунтов за этого безумного жеребца, принадлежащего Рокхерсту. Да, она действительно очень глупая и испорченная леди». – Себастьян улыбнулся, а потом поддел пальцем подбородок Шарлотты, чтобы она посмотрела ему в глаза. – Но мне виднее. И я намерен доказать это сегодня же ночью.

Шарлотта сглотнула. Сегодня же ночью. Эти слова прозвучали так зловеще.

– Как же? – только и смогла прошептать Шарлотта, почти боясь услышать ответ.

Почти. Потому что в темно-зеленых глазах Себастьяна читалось таящее опасность приглашение, притягивающее ее точно магнит.

– Я намерен исполнить твои самые заветные желания, – ответил он, погладив Шарлотту по щеке.

– М-мои желания? – О господи, ей оставалось лишь надеяться, что это не имело никакого отношения к тем постыдным континентальным обычаям, на которые ей намекала Финелла. Ведь одному Богу было известно, что Лотти Таунсенд хранила в своем распутном сердце.

– Да, твои желания. Сегодня я намерен удовлетворить тебя полностью. – Заключив девушку в объятия, Себастьян уткнулся носом в ее шею. – Ты пойдешь со мной, Лотти, любовь моя?

Шарлотта лишь кивнула в ответ, потому что не могла заставить свои дрожащие губы произнести хоть слово, как не могла унять бешеное биение сердца. Когда же Себастьян повел ее прочь из комнаты, у нее перехватило дыхание от сладостного предвкушения, смешанного с охватившей ее паникой. Но когда они вышли в коридор, вместо того чтобы повернуть направо, к лестнице, ведущей на второй этаж, Себастьян увлек ее налево, к выходу.

«Мы не пойдем наверх? Да остановись же ты хоть на одно чертово мгновение!» – возмущалась та часть ее существа, что принадлежала Лотти.

Шарлотта уперлась каблуками в пол, вынуждая Себастьяна остановиться.

– Себастьян? – Шарлотта указала головой в противоположную сторону, туда, где располагалась лестница, ведущая в ее комнату… в ее постель.

Себастьян всплеснул руками.

– Ну конечно. Тебе необходимо взять накидку.

Накидку? Он действительно куда-то собрался? В половине второго ночи? Но Шарлотту волновало не время, а намерения ее возлюбленного. Он оделся вовсе не для бала и даже не для партии в вист. Более того, Себастьян выглядел как бандит с большой дороги, собирающийся ограбить магазин.

– Куда мы направляемся? – спросила Шарлотта, постаравшись ничем не выдать охватившего ее разочарования. Она все еще надеялась, что раз Себастьян собирался удовлетворить самое заветное желание своей Лотти, им непременно придется подняться в спальню.

Но, прежде чем Шарлотта успела задать еще один вопрос или получить ответ, Себастьян разыскал ее шаль, которую она бросила на кресло, и накинул ей на плечи. После этого он с еще большим энтузиазмом потащил ее к двери.

– Себастьян?

– Да?

– Я же босиком. – Шарлотта приподняла подол платья, чтобы показать свои ноги в чулках.

Быстро сбегав назад, Себастьян принес ее новые туфли. Только вот теперь золотая вышивка и перья смотрелись нелепо. Держа туфли в руке, как какой-то мусор, застрявший в копыте у лошади, Себастьян внимательно рассматривал их со всех сторон.

– Опять ходила по магазинам?

– Не смогла удержаться, – ответила Шарлотта, забирая туфли у Себастьяна и наклоняясь, чтобы обуться.

– А стоило бы, – покачал головой Себастьян. – Удержаться. Они кажутся ужасно неудобными.

– Так и есть, – призналась Шарлотта.

– Значит, они не подойдут. – Себастьян наклонился и, прежде чем Шарлотта успела что-либо понять, снял с нее сначала одну туфлю, а потом вторую.

Шарлотта покачнулась, но все же смогла удержать равновесие, ухватив Себастьяна за плечо. А тот, порывшись под скамейкой, вытащил пару крепких ботинок и с торжествующим блеском в глазах протянул их Шарлотте.

– То, что нужно, – сказал он.

Девушка с презрением посмотрела на ботинки. Такие могла бы носить мисс Уилмонт, но Лотти Таунсенд не надела бы ни за что на свете.

– Они принадлежат Пруденс. – Взглянув на простую коричневую кожу, она спрятала ноги под подол. – И они не подходят к моему платью.

Вместо того чтобы спорить, Себастьян сунул ботинки Шарлотте и, прежде чем она успела что-либо возразить, подхватил ее на руки и заглянул в лицо.

– Подойдут. Можешь надеть их в экипаже, – произнес Себастьян, озорно улыбаясь.

С этими словами он вынес Шарлотту из дома в ночь.

Они миновали Бедфорд-стрит, проехали вниз по Грейт-Рассел-стрит и свернули в Блумсбери. Сначала Шарлотте было наплевать, куда они едут, слишком ошеломленной и завороженной столь поздней прогулкой. В окутанном тьмой Лондоне царила тишина. Погрузившийся в дрему город действовал на Шарлотту умиротворяюще, в нем не было шумной суеты, к которой она привыкла с детства.

Впрочем, она никогда прежде не выезжала на прогулку вот так: посреди ночи, наедине с мужчиной, – но по мере того, как они ехали дальше, Шарлотту все больше разбирало любопытство.

– Знаю, я не осыпаю тебя драгоценностями, не наполняю твой погреб дорогим вином и не оплачиваю твои счета у модистки, как это делают другие твои поклонники, – говорил тем временем Себастьян, – но кое-что я все же могу для тебя сделать. – Он направил лошадей к тротуару и кивнул на возвышавшееся впереди здание.

– Я дарю тебе Британский музей. – Он широким жестом указал на величественное здание, некогда именовавшееся Монтегю-хаусом и служившее лондонской резиденцией герцога Бедфорда. Себастьяна охватило такое ликование, что от его глаз разбежались морщинки, а сильные чувственные губы изогнулись в дьявольской улыбке.

Шарлотта покачала головой. А она-то думала, надеялась, что они направляются в какой-нибудь игорный дом или другое непристойное заведение, которого мисс Шарлотта Уилмонт никогда не посетила бы и о существовании которого даже не подозревала. Возможно, на какой-нибудь бал куртизанок для скрывающихся под масками женщин и их кавалеров.

В любом случае Шарлотта ожидала чего-то скандального и нечестивого.

А вместо этого Себастьян просто дразнил ее, воспользовавшись тем, что она открыла ему вчера свою тайну. Шарлотта наверняка обиделась бы на него за это, если бы не маленькое подозрение, что на этом его сюрприз еще не закончился.

– Ты не выглядишь довольной, – заметил Себастьян, опуская поводья и поворачиваясь к Шарлотте. – Знай: мне потребовалось немало усилий, чтобы устроить все это. Благодаря своему непомерному обаянию и части денег, полученных от Меррика, я смогу подарить тебе Британский музей, мой несостоявшийся синий чулок, – подмигнул девушке Себастьян.

– Ты даришь мне музей? – Шарлотта рассмеялась. – Вот так подарок. – Она протянула руку, готовая подыграть Себастьяну. – Мои ключи, пожалуйста.

Себастьян принялся нарочито медленно шарить по карманам, но потом его лицо просветлело, когда он вытащил из кармана жилета старый, покрытый тусклыми пятнами ключ и опустил его в ладонь Шарлотты.

– Ну что, исследуем твой новый дворец?

Шарлотта взглянула на подарок, все еще хранивший тепло Себастьяна, и по ее спине пробежала легкая дрожь.

Как получалось, что даже при малейшем намеке на его тело у нее перехватывало дыхание?

– Так ты хочешь увидеть свою сокровищницу или нет? – спросил Себастьян.

Шарлотта покачала головой. Ключ в руке оказался настоящим искушением.

– Ты хочешь сказать, что с помощью этого ключа мы попадем внутрь?

Себастьян кивнул.

Шарлотта попыталась вернуть ему ключ.

– Мне кажется, ты сошел с ума.

– Вовсе нет. – Он спрыгнул на землю и привязал коней к коновязи. – Так что, идем? – спросил Себастьян, протягивая руки, чтобы помочь Шарлотте выйти из экипажа.

Но та лишь откинулась на спинку сиденья, окончательно убедившись в том, что он лишился рассудка.

– Себастьян Марлоу, вы спятили. Этим ключом не открыть дверь, – произнесла Шарлотта, указывая на тяжелые массивные двери музея.

– А я и не говорил, что он отопрет эти двери. Боюсь, моя дорогая королева, вам придется снизойти до того, чтобы воспользоваться черным ходом.

И, прежде чем Шарлотта успела что-либо возразить, Себастьян спустил ее на землю, а потом достал из-под сиденья какую-то коробку и сунул под мышку.

Шарлотта поспешно схватила ботинки Пруденс, поскольку все еще была в одних чулках. Но, прежде чем она успела сунуть в них ноги, Себастьян потащил ее за угол музея, к едва заметной калитке.

Бывшая резиденция герцога возвышалась перед ними, такая же надменная и важная, как ее владелец герцог Монтегю.

Шарлотте, осторожно переступающей по земле ногами в чулках, показалось, что она вдруг оказалась в каком-то сказочном мире. Себастьян определенно сошел с ума, но его безумие передалось и ей.

– Куда мы идем? – спросила Шарлотта, когда они свернули за угол.

– К черному ходу.

О да, это она уже заметила.

– Может, стоит тебе напомнить, что сейчас глубокая ночь? – Та часть ее существа, что все еще принадлежала Шарлотте, продолжала сопротивляться этому сумасбродству. – Полагаю, тебе также не надо напоминать, что у нас нет ни входных билетов, ни разрешения.

Посыпанная гравием дорожка, по которой они шли, закончилась узкой деревянной дверью, спрятанной в зарослях кустов, растущих вдоль окружавшей музей стены.

– В общем, оказалось, что ночью билеты не нужны, – пояснил Себастьян. Он взял руку Шарлотты, в которой был зажат ключ, и поднес к замочной скважине. Вместе они вставили ключ в отверстие, и Себастьян повернул руку Шарлотты, чтобы привести в движение механизм замка.

Девушка покачала головой, когда дверь отворилась.

– Господи, Себастьян! Ты же не думаешь, что мы можем вот просто так войти? Если нас поймают, неприятностей не избежать.

– Да, пожалуй, – произнес Себастьян, увлекая Шарлотту внутрь. – Но, как я уже сказал, сегодня это твой дворец.

Но Шарлотта продолжала сомневаться и едва не лишилась чувств, когда из глубины музея раздался чей-то голос:

– Кто здесь?

Однако Себастьян ничуть не испугался и продолжил идти дальше в темноте. В помещении, напоминавшем коридор, горела одинокая свеча, с трудом разгонявшая мрак, и ее свет вовсе не казался гостеприимным.

– Я спрашиваю, кто здесь? – вновь послышался возглас, и на этот раз звучал он очень гневно.

Шарлотта вцепилась в рукав Себастьяна.

– Дитч? – крикнул он в ответ.

– Да, милорд. Это вы? – ответил мужчина, и в его грубом голосе послышалось дружелюбие.

Прищурившись, Шарлотта перевела взгляд со стоящего рядом с ней виконта на крепкого мужчину в темной одежде. Он сжимал в руке толстую дубину и, несмотря на свой невысокий рост, наверняка умел ловко обращаться с этим дьявольским орудием.

– Все, как мы договаривались? – тихо спросил Себастьян.

Мужчина кивнул, и его нависшие густые брови сошлись на переносице.

– О да. Ваши бутылки сделали свое дело. Все уже в стельку пьяны. – Он кивнул на видневшуюся в стене дверь. – Даже не сообразили, что оказались взаперти.

– Спасибо, мистер Дитч, я у вас в долгу.

– Да будет вам, милорд. Вы уже сполна меня отблагодарили, – ответил мужчина, с алчным блеском в глазах потирая нагрудный карман. Он подал Себастьяну связку свечей и указал в сторону коридора. – На эту ночь он ваш, милорд.

– Что ты сделал? – шепотом спросила Шарлотта, когда они проходили мимо улыбающегося мистера Дитча.

– Ничего ужасного, – ответил Себастьян, поднимая свечу повыше и сопровождая Шарлотту дальше по утопающему во тьме музею. – Подарил ящик французского бренди этим получающим мизерное жалованье парням, которым приходится каждую ночь охранять здешние пустующие залы. – Сделал пожертвование в пользу искусства, если можно так сказать.

– Ты напоил охранников? – Не веря собственным ушам, Шарлотта обернулась, чтобы еще раз взглянуть на самодовольно ухмыляющегося Дитча.

– Да. Но не бойся, я стащил ящик из погреба Рокхерста. И, к счастью для нас, эти ребята не слишком разборчивы.

– А как насчет мистера Дитча?

– Похоже, он не так склонен к пьянству, как его товарищи. Предпочел в качестве платы нечто более надежное.

Золото. Перед глазами Шарлотты всплыл образ довольно улыбающегося Себастьяна, забирающего у Меррика выигрыш.

– Ты его подкупил?

– Совершенно верно! – воскликнул Себастьян. – Я же говорил, что этот вечер станет для тебя очень поучительным. Так оно и вышло.

Они поднялись по узкой лестнице. Себастьян без колебаний толкнул дверь и провел Шарлотту в величественную галерею Таунли, пристроенную к Монтегю-хаусу двумя годами раньше.

Там и тут мерцали свечи, однако их света было недостаточно, чтобы привлечь внимание кого-то извне к этому незаконному проникновению.

Шарлотта судорожно втянула носом воздух. Ботинки Пруденс выпали у нее из рук, а рот открылся весьма неподобающим для воспитанной леди образом.

– О боже! – наконец выдохнула она.

Внизу вдоль каждой стены галереи располагались древние статуи. Боги и богини, на протяжении веков заключенные в темницу из идеально отполированного мрамора. На мгновение Шарлотте показалось, что Себастьян вручил ей ключ от горы Олимп.

Встав у Шарлотты за спиной, мужчина положил руки на ее плечи.

– Твое заветное желание, Лотти, – прошептал он ей на ухо, прежде чем легонько подтолкнуть вперед. – Пришло время удовлетворить любопытство скрывающейся в твоей душе скромницы.

С глазами, блестящими от слез, происхождения которых она не могла объяснить, Шарлотта двинулась вперед, ступая осторожно и неуверенно.

– В этом платье ты выглядишь так, словно только что сошла с одного из этих пьедесталов, – произнес Себастьян, прислонившись к стене.

Шарлотта обернулась через плечо.

– Это вряд ли…

– А я в этом просто уверен.

Шарлотта продолжила бы оспаривать это утверждение, если бы ее внимание не привлекла простая, но очень изящная скульптура.

– Это же борзые! – воскликнула она. – Ты только посмотри. Они такие же очаровательные и милые, как… – Она едва не сказала «как мне описывала Гермиона», но вовремя сдержалась. – Как и написано в путеводителе.

– Я все равно не верю, что у тебя есть путеводитель, – сказал Себастьян.

– И совершенно напрасно, – возразила Шарлотта, надеясь, что ей не придется предъявлять его Себастьяну. Ведь внутри имелась дарственная надпись: «Моей дорогой подруге Шарлотте от Гермионы». К тому же Шарлотта хранила путеводитель под матрасом в доме на Куин-стрит, чтобы мать ненароком не обнаружила непристойную книгу.

Себастьян подошел к Шарлотте, держа загадочную коробку за спиной.

– Выглядят вполне дружелюбными, – согласился он, разглядывая собак, одна из которых по-дружески лизала ухо другой. – И кажутся более послушными, чем тот пятнистый гигант, которого Рокхерст называет охотничьей собакой. – Он покачал головой. – Интересно, почему вчера Роуэн так странно на тебя отреагировал? Ведь обычно он следует за тобой по пятам и виляет хвостом, точно глупый щенок.

– Да, странно, – согласилась Шарлотта, покрутив украшавшее ее палец кольцо. Она спустилась еще на несколько ступеней, в то время как Себастьян отправился в путешествие по залу.

– Тут есть и лошадь для тебя, Лотти, – крикнул он.

Шарлотта подошла к мраморному барельефу, на котором был изображен обнаженный юноша, пытающийся усмирить поднявшегося на дыбы коня.

– Да, думаю, я на него поставила бы!

– На юношу или на коня?

– Какой же ты испорченный, – укорила Себастьяна Шарлотта, ткнув его локтем в бок. – Это же искусство.

– Так же говорит Арбакл, плотоядно таращась на тебя с кистью в руке, – не остался в долгу Себастьян.

Уже не в первый раз Шарлотта слышала в его голосе эти нотки.

– Тебе не так уж сильно нравится мистер Арбакл, верно?

– Он, конечно, мастер своего дела, – пожал плечами Себастьян, – но когда он начинает тебя рисовать…

– И что в этом не так?

На скулах Себастьяна заходили желваки.

– Он словно пытается украсть частичку твоего сердца для себя.

– Никто не сможет этого сделать, – сказала Шарлотта, беря руку Себастьяна в свою и крепко сжимая. – Потому что мое сердце принадлежит лишь тебе одному.

Кивнув, Себастьян наклонился, чтобы поцеловать любимую в лоб. А потом они отправились в путешествие по галерее, восхищаясь экспонатами скандально известной коллекции сэра Чарлза Таунли.

– А вот это мне очень нравится, – произнес Себастьян, поднимая лампу повыше, чтобы осветить мраморный бюст женщины. – Она похожа на тебя.

Шарлотта покраснела.

– Это, должно быть, Клайти. – Девушка обошла вокруг пьедестала. – Таунли называл ее «моя жена». Во время бунта, когда ему пришлось бежать из дома, только эту скульптуру он взял с собой, предпочтя всем остальным.

– Может, потому, что она не слишком много на него ворчала.

– Перестань дразниться, – укорила Себастьяна Шарлотта. – Она кажется мне печальной. Посмотри, какая тоска написана на ее лице.

– Вероятно, у нее было такое же доброе сердце, как у тебя, – прошептал Себастьян на ухо Шарлотте.

Они двинулись дальше по залу, держась за руки, пока не оказались перед главным шедевром коллекции.

– Венера! О, посмотри, Себастьян. Это же Венера, – прошептала Шарлотта, глядя снизу вверх на изысканную даму. Ей казалось, что еще никогда в жизни она не видела ничего более прекрасного.

Красота статуи заставила прикусить язык даже легкомысленного Себастьяна.

Но когда Шарлотта обернулась, чтобы поинтересоваться его мнением, он вернулся в начало зала, чтобы принести свою загадочную коробку.

Он принес не только ее, но и еще одну связку свечей.

– Стой там, где стоишь.

– Зачем?

Себастьян опустился на колени перед коробкой и снял крышку.

– Я собираюсь нарисовать вас обеих. Венеру Таунли и мою Афродиту.

– Нарисовать меня? – Шарлотта перевела взгляд с грациозной богини на стоящего перед ней мужчину. – Ты умеешь рисовать?

– Да, – ответил Себастьян, раскладывая перед собой блокнот, карандаши и небольшую тряпицу. – Рисовал когда-то, и весьма неплохо. – Он взглянул на Шарлотту. – Я, конечно, не Арбакл, но, кажется, достаточно хорошо знаю свою модель. – Он улыбнулся, и Шарлотта, не сдержавшись, покраснела.

Конечно знал. Каждый дюйм ее тела. Девушка снова перевела взгляд на Венеру.

– Ты же не попросишь, чтобы я… – Она указала на обнаженное тело скульптуры, прикрытое лишь до талии.

Себастьян устроился на полу и положил блокнот на колени.

– А почему нет? Ты же раздеваешься перед Арбаклом.

– Я… я… я… – Шарлотта просто не знала, что сказать. Ведь Себастьян был прав. – Что, если зайдет кто-то из охранников или…

К ее облегчению, Себастьян рассмеялся.

– О, не стоит так пугаться. Вообще-то я бы предпочел, чтобы ты осталась такой, как есть. Платье просто идеально, прическа тоже. Составляют великолепный контраст с наготой скульптуры. – Себастьян кивнул на одну из ламп. – Поставь ее вон туда, пожалуйста. Поближе к пьедесталу, чтобы она отбрасывала тень на стену.

Шарлотта выполнила просьбу, а потом, изрядно нервничая, встала рядом со статуей.

– Я не знала, что ты любишь рисовать.

– Наверное потому, что у меня тоже есть свои секреты. – Себастьян поднялся с пола и подошел к Шарлотте. Еще раз посмотрев на статую, он отодвинул Шарлотту чуть в сторону и наклонил ее голову так, чтобы создавалось впечатление, будто она смотрит на Венеру.

– Прекрасно!

Он поспешно вернулся на свое место и принялся за работу.

– Почему ты не рассказывал мне об этом? – Шарлотта посмотрела на Себастьяна, но тот махнул карандашом, прося ее принять исходное положение.

– А разве ты спрашивала? – ответил он, быстро водя карандашом по бумаге и лишь изредка поглядывая на Шарлотту.

Очевидно, Лотти действительно не спрашивала об этом.

– Но твоя… – И вновь Шарлотта заставила себя замолчать. Не могла же она рассказать Себастьяну, что, составляя для нее список его достоинств и недостатков, Гермиона ни разу не упомянула о его художественных способностях. – Кто-нибудь знает?

Рука Себастьяна замерла в воздухе.

– Ты имеешь в виду мисс Берк?

– Нет, не ее, – поспешно возразила Шарлотта, стараясь как можно меньше думать об этой девушке. Она почему-то была уверена, что такая благопристойная юная леди, как мисс Лавиния Берк, вряд ли одобрит увлечение мужа живописью. – Я говорю о твоей матери или сестрах.

Себастьян покачал головой.

– Моя семья не очень-то интересуется искусством.

Шарлотта вдруг поняла, что в том, другом мире леди Уолбрук высоко оценила бы способности сына и постоянно докучала бы ему по этому поводу. Неудивительно, что никто ничего не знал.

Но то, что он поделился своим секретом с ней, говорило о многом.

Шарлотта вновь украдкой бросила взгляд на Себастьяна и, увидев написанное на его лице удовольствие от работы, вдруг поняла: все эти годы она была влюблена в Себастьяна Марлоу, но не знала его по-настоящему. О да, она прекрасно видела внешние проявления его характера – преданность семье, острое чувство долга и чести. И все же он был гораздо сложнее и многограннее, чем могло показаться на первый взгляд.

За последние два дня она узнала такого Себастьяна, какой ни за что не открылся бы прежней Шарлотте из Мейфэра. Ведь даже если бы он соизволил обратить на нее внимание и стал за ней ухаживать, они так и остались бы чужими людьми до самой свадьбы. Но даже после этого взял бы он ее с собой на скачки? Танцевал бы с ней непристойные танцы? Рисовал бы ее вот так, как сейчас?

Шарлотта вновь посмотрела на Себастьяна и улыбнулась. Ей удалось узнать о нем такое, чего не знала даже Лотти.

– Похоже, сегодня ночью исполнилось не только мое заветное желание, – сказала она.

Себастьян тихо засмеялся в ответ.

– Ты меня поймала. Никогда не удавалось что-то от тебя скрыть. А теперь стой спокойно и позволь мне закончить. У нас не так много времени, и я не знаю, когда нам вновь представится возможность сюда попасть.

– Может, ты предпочла бы получить какую-нибудь безделушку? Или бриллианты, которые обеспечили бы тебе безбедное существование? – спросил Себастьян несколько часов спустя, отвозя Шарлотту домой.

Девушка тряхнула головой, чтобы вырваться из объятий охватившей ее дремотной истомы.

– Нет. – Положив голову на плечо Себастьяна, она вздохнула. – Не нужны мне бриллианты. Ведь сегодня ночью ты подарил мне то, чего не сделал бы для меня никто другой.

На лице Себастьяна возникло глуповатое выражение в высшей степени довольного собой человека. А еще он улыбнулся. Улыбка получилась дразнящей, мальчишеской и – что еще более важно – полной любви.

Шарлотта поняла, что ее желание действительно осуществилось. Ведь до этого самого момента живущая в глубине ее души старая дева, вечно подпирающая стены на балах и званых вечерах, не верила в то, что Себастьян Марлоу действительно мог ее полюбить.

Но он любил ее. Любил всем сердцем.

А она любила его.

И потому вся эта в высшей степени непристойная, запутанная жизнь, что уготовила ей Куинс, меркла по сравнению с опьяняющим теплом, наполняющим ее душу.

Глава 10

В течение целых двух недель Куинс снова и снова пыталась улучить момент, чтобы остаться с Шарлоттой наедине, но эту юную леди было практически невозможно застать одну.

Даже человеку с такими особенными талантами, как у Куинс.

Если бы не нависший над ее головой ультиматум Милтона, она несказанно гордилась бы тем, как осуществилось заветное желание Шарлотты.

Конечно же, иногда приходилось устранять небольшие нестыковки во времени и событиях, но стоило лишь взглянуть на сияющее лицо Шарлотты, чтобы понять, как она расцвела.

Она и ее красавец Себастьян были практически неразлучны – свидетельство того, убеждала Куинс дрожащего от гнева Милтона, что желание Шарлотты непременно должно было сбыться. Влюбленные снова и снова отправлялись на неспешные загородные пикники, устраивали поздние ужины с разнообразными лакомствами и поцелуями, любовались фейерверками в садах Воксхолла и предавались взрывной страсти, используя для этого любую возможность.

Последнее случалось довольно часто – днем, когда Финелла отправлялась за покупками, во время долгой дороги домой после загородной прогулки, в короткие ночные часы и на рассвете до тех пор, пока не засыпали, обессилевшие и удовлетворенные.

Нет, Куинс не подсматривала за ними специально, но даже ее несказанно удивил тот взрывной жар страсти, что вспыхивал между Шарлоттой и Себастьяном от малейшей искры.

По правде говоря, мир не стал хуже от того, что она сотворила с ними, ибо разве может истинная любовь считаться чем-то плохим?

Во всяком случае, так было в данный момент…

Появившийся на улице экипаж вывел Куинс из раздумий, но еще больше старушка встрепенулась, когда он остановился перед домом номер четыре по Литл-Титчфилд-стрит.

Кучер поднялся по ступеням, позвонил в звонок, а затем вернулся на тротуар поджидать свою госпожу.

Вскоре после этого дверь распахнулась, и на ступенях появилась Шарлотта, как назло, в сопровождении своей служанки Пруденс.

Куинс оценивающе посмотрела на платье Шарлотты из богато расшитого муслина, отчасти скрытое тирольской накидкой из зеленого бархата, ниспадавшей до колен. Голову девушки венчала восхитительная шляпка, украшенная большим страусиным пером и зеленой шелковой лентой.

«Восхитительна», – подумала Куинс, взглянув на собственное тускло-коричневое платье. Внезапно ее охватило давно позабытое тщеславие, и она на мгновение позавидовала дорогим шелкам и роскошным платьям Шарлотты.

Но что проку желать того, от чего она отказалась. И хуже всего было то, что ей предстояло довольно щекотливое дело.

– А, ладно, – пробормотала Куинс и, подхватив корзину, поспешила навстречу своей жертве.

– Лотти, моя дорогая девочка, – окликнула она Шарлотту, ловя ее за руку и увлекая прочь от экипажа. – Нам нужно поговорить.

– Пошла прочь, старая карга, – воскликнул кучер, замахнувшись на Куинс. – Убери от нее свои грязные руки!

Однако Шарлотта его остановила.

– Довольно, мистер Галлахер. Я знаю эту женщину. Это мой добрый друг миссис Куинс.

Старушка торжествующе посмотрела на нахала.

– Как она сказала, я – ее добрый друг. – Куинс перехватила корзину поудобнее и вновь потянула Шарлотту за руку. – Не могли бы вы уделить мне минутку?

Галлахер выразил недоверие, сдвинув свои кустистые брови и громко фыркнув.

– Друг. Как же. Я бы сказал: еще одна побирушка, – пробормотал он себе под нос. – Шла бы отсюда подобру-поздорову.

Прищурившись, он оценивающе посмотрел на Куинс, отчего у той по спине побежали мурашки.

«Ирландец, – предположила она. – Вечно от них одни неприятности. А еще они все немного ясновидящие, поэтому им во всем мерещится подвох. Нет, так дело не пойдет», – решила Куинс, оглядываясь по сторонам в поисках того, что могло бы отвлечь назойливого кучера.

– Что-то ваши лошади слишком беспокойные, – произнесла она, махнув рукой в сторону пары вороных. И едва только эти слова слетели с ее губ, лошади рванули вперед.

– Что за черт! – выругался кучер. – Я же поставил экипаж на тормоз.

– Видимо, не так хорошо, как думали, – сказала Куинс, наблюдая, как он побежал за уезжающим экипажем.

– Кто вы? – спросила Шарлотта, переводя взгляд с кучера на Куинс.

– О, на это у нас попросту нет сейчас времени, моя дорогая. – Куинс повела Шарлотту в сторону, подальше от любопытной служанки и особенно от страдающего манией подозрительности Галлахера. – Боюсь, я забыла сказать вам кое-что во время нашей прошлой встречи в парке. Ужасное упущение с моей стороны, но вы были в таком состоянии, что у меня это просто вылетело из головы. – Куинс потрепала девушку по руке и огляделась по сторонам, дабы убедиться, что их никто не подслушивает. Например, Милтон. – Вам необходимо кое-что знать.

– Еще что-то? – спросила Шарлотта. – Но мне больше ничего не надо. – Она положила затянутую в перчатку руку на рукав Куинс и улыбнулась. – Вы исполнили мое желание, то, чего я хотела больше всего на свете. И я не знаю, как вас за это благодарить.

Куинс почувствовала, как в душе шевельнулась паника. Все это не предвещало ничего хорошего.

– Вы просто должны понять…

– Что бы это ни было, думаю, это может подождать, – сказала Шарлотта, еще раз потрепала женщину по руке и повернулась к возвращавшемуся экипажу.

Взглянув на упрямо поджатый подбородок кучера, Куинс поняла, что отвлечь его снова будет не так-то просто. Черт бы побрал этого ирландца!

– Но вы должны меня выслушать, моя дорогая девочка, – упрямо твердила семенившая за Шарлоттой Куинс, и зародившаяся в ее душе паника переросла в полноценное чувство тревоги.

Служанка уже забралась в экипаж, и Шарлотта собиралась последовать за ней.

– Вы можете все вернуть, – выпалила Куинс.

Эти слова остановили Шарлотту, и она медленно развернулась.

– Вернуть назад?

– Да, – кивнула Куинс. – Мне стоило сказать вам об этом раньше. Но вы были в таком ужасном состоянии, а потом увидели лорда Трента и…

Старушка наблюдала за игрой эмоций на красивом лице Шарлотты и, затаив дыхание, ждала, какая же из них одержит верх и наконец приземлится, как шарик рулетки.

К разочарованию Куинс, победила совсем не та, на которую она поставила.

– О, моя дорогая! Так вы обо мне беспокоились. Да, поначалу я была очень расстроена, но… – На щеках девушки вспыхнул очаровательный румянец. – Он меня любит, – выпалила она. – Конечно, это совсем не та жизнь, какую я себе представляла, но пока у меня есть Себастьян… – Мечтательный вздох придал выразительности тому, что она уже сказала. – Я должна поблагодарить вас за все.

– М-м-меня? – заикаясь, протянула Куинс, которой оставалось лишь надеяться, что Милтон не слоняется где-то поблизости и не услышит этих слов.

– Да, да, вас, – с жаром закивала девушка. – Огромное вам спасибо. – С этими словами она развернулась и ловко забралась в экипаж.

Не в силах ее остановить, Куинс поднялась на цыпочки и сунула нос в окно.

– Но вам необходимо это знать. Необходимо понимать, что все можно вернуть назад.

Шарлотта запрокинула голову, и роскошные перья изящно затрепетали у ее хорошенького личика. В мгновение ока скромная мисс Уилмонт испарилась, а на ее месте возникла неукротимая Лотти Таунсенд.

– О, ради всего святого, Куинс, почему я должна хотеть это сделать?

В этот самый момент Галлахер щелкнул языком, и экипаж быстро покатил по улице.

«О боже, все прошло совсем не хорошо», – подумала Куинс и нервно огляделась по сторонам, ожидая увидеть элегантно одетого Милтона, направлявшегося к ней.

Но, похоже, удача ей все же улыбнулась. Вокруг никого не было: ни видимого, ни невидимого.

Не желая искушать судьбу, Куинс поспешно пошла по улице, гадая, где в Лондоне можно спрятаться лет на десять или около того, поскольку Милтон вряд ли оставит ее в покое или забудет об этом проклятом кольце.

Оставалось лишь надеяться, что рано или поздно Шарлотта обнаружит, что даже самое идеальное желание повлечет за собой непредвиденные последствия, и передумает.

На протяжении нескольких часов откровение Куинс диссонансом звучало в ушах Шарлотты.

«Отказаться от своего желания? – с негодованием думала она. – Это же полное безумие!»

Однако на этом ее злоключения не закончились. Приятная дневная прогулка по магазинам оказалась вовсе не такой, как представляла себе Шарлотта. Компанию ей должна была составить Коринна Форнетт, поскольку раз в месяц дамы ходили по магазинам вместе, или, как говорил Себастьян, совершали ежемесячные набеги на магазины услужливых торговцев с Бонд-стрит. Однако, к разочарованию Шарлотты, ее приятельница в последнюю минуту прислала записку, в которой сообщала, что не сможет поехать с ней. Несмотря на это досадное недоразумение, Шарлотта все же решила не менять планов, поскольку у нее были свободные деньги, экипаж, кучер, служанка, готовая прийти на помощь, и возможность выбирать, что душа пожелает. Поэтому Шарлотта отправилась по магазинам и делала покупки, не заботясь о цене и не задумываясь над тем, действительно ли ей нужна еще одна шляпа, и все же чего-то все равно не хватало.

В конце концов, она отослала Пруденс с покупками в экипаж и уже собиралась последовать за ней, когда вдруг остановилась у магазинчика, торговавшего лентами, куда они часто заходили с Гермионой.

Насколько веселее было бы выбирать шелка, украшения и шляпки вместе с…

Колокольчик над дверью мелодично зазвенел, и в магазин вошла молодая леди.

– Мама, я хочу взглянуть, есть ли у них та шелковая тесьма, что я видела на днях.

Гермиона!

Шарлотта открыла рот, чтобы ее поприветствовать, но вовремя себя одернула и поспешила спрятаться за одной из витрин.

Она с жадностью взирала на подругу, внезапно осознав, как сильно по ней соскучилась. А ведь раньше не проходило и дня, чтобы они с Гермионой не выходили на прогулку. А еще девушки обсуждали книги и делились друг с другом самым сокровенным. К тому же, если б не дружба с Гермионой, Шарлотта никогда не повстречала бы Себастьяна.

Сколько раз за последнее время она сдерживалась, чтобы не расспросить Себастьяна о семье. Как продвигаются дела с машиной времени Гриффина? Как случилось, что его отец никогда не бывал в южных морях? Почему Корделия не в Бате с их тетей Дейви? Что Виола натворила на этой неделе? Глядя на Гермиону, Шарлотта поняла, как сильно ей хочется провести хотя бы один день в шумном и суматошном доме Марлоу.

Только это было невозможно. И не только из-за того, кем она стала. Заветное желание заставило исчезнуть прежний дом Марлоу, как и многое другое.

Стоило только посмотреть на Гермиону! Шарлотта мучилась чувством вины, взирая на это безрадостное, одетое в простое мрачное платье существо, ничем не напоминавшее ее яркую жизнерадостную подругу.

Шарлотта считала несправедливым то, что сама получила так много, в то время как другие утратили страсть и те уникальные качества, которые выделяли их в глазах Шарлотты из толпы остальных людей.

Тем временем Гермиона бродила по магазину, пока не остановилась, чтобы взять с прилавка небольшой рулон тесьмы. Закусив губу, она вертела его в руках, чтобы со всех сторон рассмотреть чудесную вышивку на ярком шелке.

– У меня есть как раз то, что вам нужно… – произнесла продавщица, выходя из подсобного помещения.

Но Шарлотта лишь покачала головой и вновь отошла в тень.

Хозяйка магазина, привыкшая к странным выходкам представителей высшего света – или, вернее, полусвета, – ничего не сказала и с улыбкой повернулась к новой покупательнице, но ее улыбка тотчас же померкла.

– Леди Гермиона, – процедила женщина сквозь стиснутые зубы.

Судорожно вздохнув, Гермиона указала на шелк.

– Сколько это стоит?

Шарлотта едва не рассмеялась. И когда это Гермиону интересовала цена, если та отправлялась за покупками?

«Мода – вот что важно, а цена не имеет значения» – таков был ее девиз.

Но тут, к ужасу Шарлотты, продавщица произнесла нечто чудовищное:

– Я не стану отвечать на ваш вопрос, миледи, если только вы не намерены заплатить наличными.

Покраснев до корней волос, Гермиона поспешно положила тесьму на место.

– Нет, я лишь надеялась…

Колокольчик над дверью зазвенел снова, и на этот раз в магазин вошли леди Уолбрук и леди Корделия.

– Вот ты где, Гермиона. Ты получила свою тесьму?

– Боюсь, это невозможно, миледи, – произнесла хозяйка магазина, не испытывая ни малейшего сочувствия к своей юной посетительнице, сложив руки на груди. – Я как раз объясняла вашей дочери, что больше не предоставлю вашей семье ни одного кредита до тех пор, пока вы не выплатите мне все то, что задолжали. В полном объеме.

Шарлотта ощутила стыд леди Уолбрук и еще больше – Гермионы, всем своим существом до самых мысков неприлично дорогих туфель.

Леди Уолбрук в гневе открывала рот, очевидно, не находя нужных слов, чтобы ответить на это оскорбление. Затем она в панике огляделась по сторонам, и Шарлотта пригнулась, чтобы остаться незамеченной. Ей совершенно не хотелось смущать графиню еще больше, дав понять, что стала свидетельницей ее унижения.

– Вам известно, кто я такая? – спокойно и сдержанно спросила леди Уолбрук. Позади нее стояла Корделия, старшая сестра Себастьяна, опустив глаза в пол, с непроницаемым выражением лица.

– Да, миледи, но…

– В таком случае как вы смеете стоять здесь и…

– Не надо, мама, – вмешалась Гермиона, собрав остатки достоинства, чтобы избежать назревающего скандала. – Кажется, оттенок этой тесьмы мне совершенно не подходит.

Никто ей, конечно же, не поверил, особенно когда ее зеленые глаза наполнились слезами унижения.

Сердце Шарлотты сжалось от боли при виде страданий подруги.

Да, они больше не были близки, но для Шарлотты это не имело никакого значения. Гермиона была ее подругой и навсегда таковой останется. Она ничего не могла поделать, разве что…

– Нет, подождите, – воскликнула Шарлотта, прежде чем успела сдержать порыв. – Я заплачу за тесьму, Гермиона. За все, что пожелаешь.

Взгляды присутствующих в магазине дам обратились на Шарлотту, появившуюся из своего укрытия. Однако в то же самое мгновение она поняла, что ей следовало бы держать язык за зубами и оставаться вне поля зрения за витриной, ибо вместо благодарности леди Уолбрук вдруг сильно разозлилась.

Возмущенно втянув носом воздух, она рявкнула:

– Гермиона! Корделия! Подождите меня на улице!

Девушки поспешили прочь из магазина, и колокольчик над дверью взволнованно задребезжал им вслед.

Какофонию звуков нарушил низкий мужской голос, приветствующий сестер Марлоу, но Шарлотта не обратила на него никакого внимания, потому что разгневанная леди Уолбрук вдруг возникла прямо перед ней.

Даже хозяйке магазина хватило благоразумия скрыться за дверью подсобного помещения.

– Как вы смеете! – набросилась на Шарлотту графиня.

– Я лишь хотела…

Графиня вскинула руку, и Шарлотте на мгновение показалось, что она собирается ее ударить. Взбалмошная, витающая в облаках женщина, которую она знала, вдруг испарилась, а вместо нее возникла эта чрезмерно добродетельная, дрожащая от гнева матрона.

– Слушайте меня внимательно, вы, потаскуха, – угрожающе произнесла леди Уолбрук. – Если полагаете, что, предлагая деньги, легче добьетесь своего, то вы решительно ошибаетесь. До тех пор, пока я жива, мой сын ни за что на вас не женится.

– Женится на мне? – Шарлотта вдруг почувствовала себя так, словно действительно получила пощечину. Ведь ей даже в голову не приходило, что Себастьян может…

Конечно же, это была ложь, и леди Уолбрук это понимала.

– О, не нужно прикидываться наивной. Думаете, я не слышала, что говорят? И не знаю, где пропадал мой сын в последние две недели? – Губы графини скривились в гримасе отвращения. – Заманили его в сети своими дьявольскими чарами. Но вы его не получите. Он предназначен другой, и вы с этим ничего не сможете сделать. Рано или поздно он одумается и вышвырнет вас назад в канаву, где вам и место.

Шарлотта задыхалась, в отчаянии пытаясь найти какие-то слова, чтобы успокоить графиню, заверить ее, что она вовсе не такая испорченная и распутная, как казалось со стороны.

– Вы шлюха. Грязная шлюха! – заявила графиня. – Происхождение делает из девушки леди, а не кошелек серебра и золота, который она находит по утрам на своем туалетном столике. Я скорее соглашусь носить лохмотья, нежели допущу, чтобы в мою семью попал хоть один пенс из вашего нечестно нажитого состояния.

С этими словами леди Уолбрук подобрала юбки, как если бы стояла посреди скотного двора, и вышла из крошечного магазинчика, едва не сбив с ног стоящего в дверях мужчину.

– Хорошего вам дня, миледи, – с поклоном пробормотал он.

– Рокхерст, – сердито сопя, процедила она. Несмотря на раздиравшую ее злость, она все же оставалась матерью трех незамужних дочерей, а встретившийся ей на пути мужчина носил графский титул, да к тому же был холост. Это обстоятельство и заставило ее поспешно вспомнить о манерах.

– Миледи, – повторил граф, – хорошего вам дня.

– Хм! – громко фыркнула леди Уолбрук, в последний раз бросив на Шарлотту исполненный презрения взгляд.

А потом она ушла и поспешно потащила за собой дочерей, словно спасаясь от чумы.

Шарлотта стояла, словно окаменев. Гневные слова графини все еще звучали у нее в ушах: «Грязная шлюха!»

И как могла Шарлотта хоть на секунду забыть об огромной пропасти, разделявшей приличное общество и тех, кто оказался за его привилегированными стенами? Слова леди Уолбрук напомнили о ее истинном положении. Любил ее Себастьян или нет, но для леди Уолбрук она была ничем не лучше проституток, предлагавших свои услуги в квартале Семи циферблатов.

Когда она отерла застилавшие глаза слезы, перед ней возник граф Рокхерст. Судя по вежливому и немного напряженному выражению его лица, он слышал все до последнего слова.

– Это было неприятно, – протянул он.

Не выдержав, Шарлотта разразилась слезами.

С мгновение граф оглядывался по сторонам в надежде увидеть какую-нибудь посетительницу, которая смогла бы утешить Шарлотту, а за неимением таковой поступил совершенно неожиданно – заключил ее в объятия.

– Ну-ну, миссис Таунсенд. Полагаю, подобное случается не в первый раз с леди в вашем положении и, осмелюсь сказать, не в последний.

Когда Шарлотта немного пришла в себя и успокоилась, Рокхерст отослал Галлахера и Пруденс домой, а потом взял Шарлотту под руку и повел по Бонд-стрит. Недовольный Роуэн трусил за ними следом, время от времени тычась в спину Рокхерста своей массивной головой и рыча на леди, идущую рядом с ним.

Не прошли они и половины квартала, как Шарлотта узнала из уст графа правду о положении семьи Марлоу.

– Поверить не могу, – сказала она, оглядываясь на огромного волкодава. Девушку не покидало неприятное ощущение, что пес знал, что она вовсе не Лотти Таунсенд, хотя все вокруг и считали ее таковой. – Марлоу никогда не были чрезмерно богаты, но чтобы остаться совсем без денег?

– Они по уши в долгах, – сказал Рокхерст. Они шли по шумной, запруженной людьми улице, а пожилые дамы и благовоспитанные леди бросали на них возмущенные взгляды и поспешно переходили на другую сторону. Если Рокхерст и замечал это, то совершенно не подавал виду. – И, насколько я знаю, через несколько недель кредиторы заберут у них все до последнего пенни.

– Это объясняет, почему они так вцепились в мисс Берк, – задумчиво произнесла Шарлотта, хотя вовсе не собиралась озвучивать своего мнения.

– Совершенно верно, – тихо сказал Рокхерст. – Приданого мисс Берк более чем достаточно, чтобы расплатиться с долгами и вновь заручиться благосклонностью торговцев. Именно поэтому Тренту и его отцу до сих пор удавалось избегать самого печального развития событий, ведь все уже давно ждут объявления о помолвке.

– Но они все еще не помолвлены, – произнесла Шарлотта чуть громче, чем ей того бы хотелось, останавливаясь у ювелирного магазина.

Рокхерст еле заметно вскинул брови.

– Верно, не помолвлены.

– Ему не обязательно гнаться за ее деньгами, – опрометчиво заметила Шарлотта. – Он может взять мои.

– Ах да, ваши деньги. Конечно, этих сбережений хватит, чтобы отовариваться на Бонд-стрит, но после той отвратительной сцены в магазине вы действительно думаете, что леди Уолбрук станет вам хорошей свекровью?

Шарлотта отвернулась от графа и, прижав к витрине затянутые в перчатки ладони, рассеянно смотрела на выставленные в ней украшения. Дорогие изысканно ограненные камни и золото не представляли для нее интереса.

– Она изменит свое мнение.

– Вы так думаете? – Граф взъерошил лохматую голову Роуэна.

Пес протестующе заворчал, но после короткой команды хозяина послушно сел у его ног, по-прежнему не сводя больших черных глаз с Шарлотты.

Рокхерст продолжал:

– Ах да, она будет вами очарована, в то время как остальное общество останется равнодушно к вашим чарам, и ее три незамужние дочери больше не получат приглашений посетить «Олмак» или какой-нибудь дурацкий карточный вечер. И все из-за вас.

– До этого не дойдет, – произнесла Шарлотта и в тот же момент поняла, что предсказание Рокхерста так же прозрачно, как красующееся в витрине бриллиантовое ожерелье. Если они с Себастьяном поженятся, общество дружно и без малейшего сожаления отвернется от семейства Марлоу.

Но неужели их любовь не сможет разрушить кажущуюся непреодолимой стену общественного осуждения?

Шарлотта рассеянно крутила спрятанное под перчаткой кольцо. Возможно, Куинс сможет помочь. Ведь у нее есть еще одно единственное желание. Совсем маленькое.

– К несчастью, – продолжал Рокхерст, – Трент разрывается между своими чувствами к вам и долгом перед семьей.

– Он любит меня, – прошептала Шарлотта.

– Да, действительно любит. – Граф окинул взглядом улицу. – Хотя мне всегда казалось, что вы не отвечаете ему взаимностью… А теперь я не знаю, что и думать, миссис Таунсенд. Я полагал… то есть у меня сложилось впечатление, что несколько недель назад мы с вами достигли согласия, а потом вы вдруг… в общем…

– Изменилась?

Графи кивнул и, прищурившись, оглядел девушку с ног до головы.

– Причем существенно. Не то чтобы мне это не нравилось, но произошедшая в вас перемена лишь все усложнила, поскольку я совсем не склонен делить с кем-то вашу благосклонность и подозреваю, что Трент интересует вас гораздо больше, чем мне того хотелось бы.

Шарлотта отвернулась, потому что слезы вновь обожгли ей глаза. Она никак не могла взять в толк, почему эти слова графа заставили ее заплакать, но после встречи с леди Уолбрук она испытывала невероятное чувство стыда из-за своих чувств, своей страсти к Себастьяну.

Если бы она не пожелала его любви…

– Ну и дела, – произнес Рокхерст, и его голос прозвучал почти так же раздраженно, как у леди Уолбрук. – Вы действительно его любите.

Шарлотта вздернула подбородок.

– Но вы сами только что сказали, что подозревали это.

– Подозревал? Да. Верил ли в это? – Он отрицательно покачал головой.

Подобрав юбки, Шарлотта хотела его обойти, но Роуэн преградил ей путь, дав своему хозяину возможность схватить девушку за локоть.

– Не обижайтесь, мадам. Если честно, я очень завидую своему другу. – Внезапно он отпустил ее так же неожиданно, как и остановил, очевидно, сказав больше, чем сам того хотел.

Но когда Шарлотта заглянула ему в глаза, в них не трудно было прочитать правду. Горящее во взгляде графа желание свидетельствовало о том, что он питал к ней не просто нежные дружеские чувства.

Но если вспышка гнева леди Уолбрук больно уязвила ее, признание Рокхерста поразило до глубины души.

Граф Рокхерст в нее влюблен? Шарлотта не знала, могла ли ее жизнь запутаться еще больше.

Но какие бы чувства ни питал к ней этот мужчина, его голос вновь зазвучал легко и беззаботно. Слишком беззаботно.

– Ну же, миссис Таунсенд, оглянитесь-ка через плечо. Если вы отпустите лорда Трента и позволите ему жениться на этой маленькой серьезной наследнице, я непременно докажу вам, какое щедрое у меня сердце.

Шарлотта рассмеялась помимо своей воли. Обернувшись, она посмотрела на кричаще дорогое, ослепляющее своим блеском украшение. Двойной ряд бриллиантов мерцал и переливался, соблазнительно подмигивая Шарлотте с витрины.

Граф наклонился к уху Шарлотты.

– У этих камней нет и половины вашей притягательности, но, осмелюсь сказать, в них вы были бы просто ослепительны.

– Вы шутите, – произнесла Шарлотта. – Вы купили бы мне это колье?

– Его и даже больше, если захотите, – ответил Рокхерст. Его голос таил в себе чувственное обещание, и Шарлотта вспомнила, как цветисто Финелла описывала этого мужчину. – Стоит произнести одно только слово.

– Какое слово? – раздался у них за спиной чей-то голос.

Шарлотта и Рокхерст разом развернулись и увидели стоящего перед ними Себастьяна, весьма недовольного тем обстоятельством, что его лучший друг и любовница проводили время вместе.

Подойдя ближе, он посмотрел на колье, о котором говорил Рокхерст.

– Хм. Немного кричащее даже для тебя, Лотти, тебе так не кажется?

Горечь и подозрительность, прозвучавшие в голосе Себастьяна, задели Шарлотту за живое.

– Я… я… я… – запнулась она, поспешно отходя от графа.

Но Себастьян больше не сказал ей ни слова и коротко поприветствовал друга:

– Рокхерст.

Однако граф не обратил никакого внимания на возникшее в воздухе напряжение.

– А, Трент! Так рано покончил со своими дневными визитами?

– Да, – ответил Себастьян. – Думал, что застану миссис Таунсенд в одном из магазинов, а она каким-то образом оказалась здесь. – Он повернулся к Шарлотте. – Кажется, ты собиралась за покупками с Коринной.

– Верно, но…

– Я все понял, – не дал ей закончить Себастьян.

– Я просто показывал леди колье, – улыбнулся Рокхерст. – Что скажешь, Трент? Думаешь, оно ей подойдет? – Граф указал на бриллианты. – Мне кажется, эти камни очень соответствуют пылающему в ее душе огню.

Себастьян еще раз бросил взгляд на камни и поджал губы при виде ценника.

Теперь Шарлотта знала, что такое украшение ему не по карману, и поэтому поспешила вмешаться:

– Я как раз хотела сказать лорду Рокхерсту, что оно слишком вычурное и безвкусное.

– Когда это ты считала бриллианты безвкусными? – спросил Себастьян, вновь переводя взгляд на колье. – Рокхерст прав. В них есть твой огонь и твои… пороки.

Последнее слово было произнесено с таким неудовольствием, ревностью и гневом, коим не было места в их отношениях.

Шарлотта с трудом сдержалась, чтобы не пуститься в объяснения, почему оказалась возле этого самого магазина вместе с графом, мужчиной, на которого в клубе «Уайт» делали больше всего ставок как на ее следующего покровителя.

«Он всего лишь старался мне помочь, – хотелось сказать Шарлотте. – Я была в магазине и столкнулась с твоей матерью…»

О нет, рассказывать об этом Себастьяну никак нельзя. Ведь тогда станет ясно, что она знает, в каком затруднительном положении он оказался из-за нее.

Но потом с сердце Шарлотты закралось ужасное, причиняющее беспокойство сомнение. Что, если Себастьян воспылал к ней страстью лишь благодаря магии Куинс? Смог бы он полюбить ее, если бы она не загадала желание?

А Рокхерст тем временем попытался встать на ее защиту, отчего вена на лбу Себастьяна вздулась еще сильнее.

– Да будет тебе, Трент! Леди ни в чем не виновата. Она была ужасно расстроена, и, чтобы хоть как-то поднять ей настроение, я предложил небольшое безобидное пари относительно того, сколько это…

О да, просто прекрасно! Граф еще раз указал на это проклятое колье, которое мог купить он и не мог позволить себе Себастьян.

– Лорд Трент, – выпалила Шарлотта, – не будете ли вы так любезны проводить меня до дома? Боюсь, я разминулась с Галлахером и Пруденс.

Оторвав взгляд от бесценного колье, Себастьян посмотрел на Рокхерста. Точно такое выражение лица у него было, когда он напал на лорда Лаймана на Беркли-сквер, и теперь Шарлотта опасалась, что он затеет драку с графом.

Она поймала его за руку.

– Боюсь, от солнца у меня разыгралась мигрень.

Небо было затянуто тучами, и никакого солнца не было и в помине, но никто из джентльменов, казалось, этого не заметил. Рокхерст старательно делал вид, что нет ничего необычного в том, чтобы обсуждать покупку драгоценности с любовницей своего друга, а Себастьян выглядел так, словно собирался вызвать графа на дуэль.

– Пожалуйста, – прошептала девушка.

И в этот самый момент помощь пришла, откуда Шарлотта ее совсем не ждала. На улице откуда ни возьмись, подобно странствующему рыцарю, появился лорд Баттерсби.

– Ага! Трент! Рокхерст! Вас-то я и искал, – крикнул он с другой стороны шумной улицы.

К счастью для друзей, интенсивное движение не позволяло лорду Баттерсби перейти дорогу. Пока.

Рокхерст приподнял шляпу в приветственном жесте.

– Приятного вам дня, миссис Таунсенд. Трент, – кивнул он Себастьяну, прежде чем коротко свистнуть псу. После чего оба быстро пошагали прочь.

Себастьян посмотрел на Шарлотту, и на мгновение его суровые черты смягчились. После этого он взял руку девушки и положил себе на локоть.

– Идем же. Мой экипаж тут поблизости.

Они поспешили к экипажу, и Себастьян помог Шарлотте в него подняться. Быстро усевшись на место кучера, он дернул за поводья как раз в тот момент, когда у лорда Баттерсби наконец появилась возможность перейти через дорогу.

Экипаж покатил по улице с головокружительной скоростью, оставив несчастного лорда Баттерсби стоять в облаке пыли.

Они проехали целый квартал, не произнося ни слова, но это молчание сводило Шарлотту с ума.

– Себастьян, я просто…

– Не надо, Лотти. Не объясняй мне, что ты делала в его компании.

– Я ничего не делала. – Шарлотта должна была удивиться тому, с каким вызовом произнесла эти слова, но она больше не была собой, а Лотти вряд ли испугалась бы мрачного вида Себастьяна. Значит, и она не станет пугаться. – Себастьян Марлоу, ты много значишь для меня, но сейчас ведешь себя как настоящий осел.

Себастьян сжался на своем сиденье, явно не привыкший к тому, чтобы с ним разговаривали в подобном тоне, тем более женщина.

А Шарлотта, ничуть не смутившись, продолжала:

– Я люблю тебя. Люблю всем сердцем. Я знаю, что все вокруг считают Рокхерста моим следующим покровителем… – Шарлотта вскинула руку, чтобы не дать Себастьяну заговорить. – Мне так же, как и тебе, неприятны все эти сплетни, но если бы я закатывала тебе истерики всякий раз, когда ты уезжаешь, чтобы встретиться с мисс Берк… Ведь это у нее ты был сегодня утром, не так ли?

Себастьян кивнул.

– Ее отец… да и мой тоже, настаивают на том, чтобы я поскорее объявил о помолвке.

Шарлотта вздохнула.

– Тебя донимают они, а меня – Финелла при каждом удобном случае. Мы оба загнаны в угол. Так почему же тогда мы тратим драгоценное время на глупые ссоры? Не лучше ли потратить его на то, что для нас важнее всего?

Они с минуту ехали в молчании, а потом Себастьян спросил:

– И что же это?

Шарлотта всплеснула руками.

– Наша любовь! Да что, черт возьми, с тобой не так? Неужели ты считаешь меня такой легкомысленной куклой, которая способна бросить тебя при виде соблазнительного блеска бриллиантов?

Себастьян вновь одарил Шарлотту одним из таких взглядов, что говорил красноречивее слов.

– Ты без тени смущения пьешь мое вино, поставляемое лордом Кимптоном, спокойно остаешься в моем доме, который мне подарил… – О господи, эти подробности ее прошлого сейчас не имели никакого значения. Она получила этот дом в подарок, потому что Лотти согревала постель своего любовника, и Шарлотта никак не могла этого изменить. – Другой человек. – Она удрученно вздохнула. – Ты любишь меня или нет?

– Да, – проворчал Себастьян.

– Тогда почему ты не можешь поверить в искренность моих чувств?

– Я верю. – Ответ Себастьяна прозвучал так страстно, что у Шарлотты замерло сердце. – Просто…

Но она заставила Себастьяна замолчать, приложив палец к его губам.

– Ничего больше не говори. Я знаю.

И все же что-то изменилось. Мир под ее ногами слегка пошатнулся. Не так, как в тот день, когда она загадала желание, но Шарлотта понимала, что опасно приблизилась к тому, чтобы все потерять.

О господи, что там ей сказала Куинс? Что она может все вернуть назад? Это определенно облегчило бы Себастьяну жизнь. Он женился бы на мисс Берк и тем самым спас Марлоу от разорения.

А она… вернулась бы на Куин-стрит и жила бы с матерью и рассудительной степенной Финеллой.

Шарлотта шумно выдохнула и посмотрела на пролетавшие мимо улицы помутневшими от непролитых слез глазами. Когда они подъехали к ее дому, Себастьян резко натянул поводья.

– Лотти, я…

Но Шарлотта не дала ему закончить. Вместо этого она прильнула к нему и накрыла его губы своими, связывая свою судьбу с его судьбой. Она не могла его отпустить, не могла отказаться от этой жизни. И плевать на последствия.

И Себастьян ответил на поцелуй – жадно и ненасытно. Хотя они расстались всего несколько часов назад после того, как занимались любовью до самого рассвета, казалось, что с момента расставания прошел целый месяц.

Шарлотта теснее прижалась к Себастьяну, наслаждаясь прикосновениями его рук, дразнящими мочки ее ушей поцелуями, сладостным покалыванием во всем теле.

Отказаться от всего этого? Ни за что.

– Финелла дома? – прошептал ей на ухо Себастьян.

Шарлотта поняла, что он имеет в виду, и с готовностью дала ответ.

– Она ушла из дома вместе со мной. Кажется, собиралась провести день с Кимптоном.

– Может, зайдем? – счастливо и сладострастно прорычал Себастьян ей на ухо. – Мне бы хотелось извиниться за свое грубое поведение с помощью того, что ты очень любишь.

– О да, пожалуйста. – Тело Шарлотты ныло от желания вновь ощутить наготу Себастьяна на ней, внутри ее.

Поспешно выбравшись из экипажа и бесстыдно взявшись за руки, они поспешно поднялись по ступеням и вошли в дом.

И увидели картину полного хаоса, не предвещавшую ничего хорошего.

Глава 11

– О, мадам, как я рада, что вы дома, – охнула Пруденс. – Как бы она чего-нибудь с собой не сотворила.

Шарлотта ошеломленно смотрела на представшую перед ее глазами картину.

Финелла полулежала, раскинувшись на лестнице. В одной руке она держала бутылку, а в другой – стакан, который как раз наполняла. Воздух в холле пропитался парами разлитого бренди.

Всегда одетая с иголочки, тетя Шарлотты теперь выглядела как побирушка из района Семи циферблатов – в грязном измятом платье, с перекошенным лицом.

– За лорда Кимптона! – выкрикнула она, поднимая стакан, отчего напиток перелился через край и заструился по ее руке. – Чтоб он сгнил в аду. Я проклинаю тот день, когда позволила его жалкому, маленькому, вялому…

– Финелла! – рявкнула Шарлотта, обрывая тетю на полуслове, пока ее пьяная тирада не переросла в нечто в высшей степени непристойное.

Финелла подняла на нее свои безумные, наполненные слезами глаза.

– Лотти! Иди выпей со мной, мое дорогое дитя. Выпей со мной за мое несчастье.

Она покачнулась. Учитывая ее состояние, Финелла вполне могла упасть вниз, поэтому Шарлотта поспешно подбежала к ней и подхватила, пока она не скатилась к подножию лестницы. Удержать Финеллу оказалось не так-то просто, потому что она вдруг словно стала тяжелее на целых два стоуна.

– Финелла, что случилось?

– Лорд Кимптон, этот жалкий, отвратительный…

– Да-да, это я уже поняла, – поспешно перебила тетю Шарлотта. – Что он сделал? – Она понизила голос. – Я думала, у вас с Кимптоном полное взаимопонимание.

– Взаимопонимание! – горько усмехнулась Финелла, вновь наполняя стакан. – Что в этом проку, если имеешь дело с мужчиной? – Она поднесла стакан ко рту, но замерла, не сделав и глотка, когда заметила стоящего в дверях Себастьяна. – Все они одинаковые. Все до одного. Помяни мои слова, Лотти, любовь ничего не значит. Тебя выбросят без сожаления, когда ты станешь неудобна. – Финелла одним глотком осушила стакан. – И женятся на другой.

От этого предсказания по спине Шарлотты пробежал холодок, она машинально вырвала из руки тети стакан и поставила на стол подальше от нее.

– Отдай, – запротестовала Финелла. – И оставь меня в покое. – Ее голова безвольно закачалась из стороны в сторону, и всем на мгновение показалось, что Финелла вот-вот лишится чувств.

Шарлотта повернулась к Пруденс.

– Что случилось? – спросила она у служанки.

– Лорд Кимптон женился.

– Женился? – Шарлотта перевела взгляд с Пруденс на свою убитую горем тетю, и все сразу же встало на свои места.

Служанка же продолжала печальный рассказ:

– Насколько я поняла, миссис Финелла поехала к нему, чтобы, как обычно, провести вместе день, но его дворецкий даже на порог ее не пустил. Сказал, что в ее услугах больше не нуждаются. У старого негодяя даже не хватило совести спуститься и сказать ей об этом лично: был слишком занят наверху со своей молодой женой. Ей всего семнадцать. Это незаконнорожденная дочь какого-то богача.

– Дочь Греддиджа, – подсказал Себастьян. – Он сколотил состояние на морских перевозках. Половина представителей высшего света ходит у него в должниках. А Кимптон задолжал больше всех.

– О господи, – прошептала Шарлотта. – Бедная Финелла.

– Да-да, бедная Финелла, – повторила ее тетя, встряхиваясь и обводя безумным взглядом стоящих в холле людей. – Бедная я. Он несколько лет обещал на мне жениться. «О да, Финелла, я на тебе женюсь. О, моя дорогая Финни, я люблю тебя всем сердцем», – завывала она. – Все дожидался, пока его святая мамаша отойдет в мир иной, чтобы все оформить официально. А потом взял и женился на какой-то девчонке. Он предпочел ее мне, потому что должен отцу этой сучки пять тысяч фунтов. – Двигаясь со скоростью, которая никак не вязалась с полуобморочным состоянием, Финелла схватила бутылку бренди и поднесла ее к губам, чтобы залить свое горе.

Темно-янтарная жидкость заструилась по щекам Финеллы, пропитывая ее некогда красивое платье.

Не зная, что делать, Шарлотта судорожно втянула носом воздух.

– Нужно уложить ее в постель, – сказал Себастьян, делая шаг вперед. Он выдернул из руки Финеллы бутылку и, не обращая внимания на недовольное ворчание пьяной дамы, отдал бутылку служанке. – Спрячь это и запри погреб на ключ.

Кивнув, Пруденс исчезла в глубине дома.

Себастьян же наклонился и одним быстрым движением подхватил Финеллу на руки.

– Оставь меня, ублюдок. Ты ничем не лучше остальных. Полон обещаний и полуправдивых признаний. Но я-то знаю, кто ты на самом деле. Лжец. Как и все остальные, – вопила Финелла, бессильно колотя Себастьяна по мускулистой груди.

– Куда? – спросил он, не обращая внимания на завывания Финеллы.

– Наверное, лучше в ее комнату, – ответила Шарлотта, не в силах посмотреть Себастьяну в глаза.

Кивнув, виконт без всяких усилий понес Финеллу вверх по лестнице.

Но та не умолкала.

– Полагаю, что вскоре и ты выбросишь меня на улицу, да, Лотти? Тебе я ведь тоже не нужна. Ведь я всего лишь старуха. Несчастная старая женщина, у которой ничего не осталось.

Рыдания Финеллы разрывали Шарлотте сердце.

– Нет, Финелла. Этот дом и твой тоже. Тебе здесь всегда будут рады.

– Ты только так говоришь, но я-то знаю правду. Знаю, что ты хочешь от меня избавиться. Вижу это по твоим глазам. Ты не любишь меня, так же как и он. – Горестно стеная, Финелла предалась своему горю, и вскоре на сюртуке Себастьяна появились темные пятна от ее слез.

Шарлотта поспешила пройти вперед, но лишь обнаружила комнату Финеллы в таком же плачевном состоянии, как и холл. Судя по всему, она дала волю ярости именно здесь и лишь потом принялась топить остатки гнева в бренди.

В комнате нестерпимо пахло духами – результат того, что Финелла швырнула флакон в зеркало над туалетным столиком. Осколки стекла устилали пол, а одежда, бутылки, безделушки и прочие предметы женского туалета кучами валялись на полу.

– Боже, – выдохнула Шарлотта, взирая на окружавший ее хаос.

Не сказав ни слова, Себастьян отнес несчастную женщину на кровать и осторожно уложил поверх смятого одеяла.

Радовало лишь то, что Финелла наконец забылась сном и теперь громко храпела.

– Наконец успокоилась, – сказала Шарлотта.

– Да, на некоторое время, – кивнул Себастьян. – Тебе лучше спрятать ключ от погреба подальше. И вели Пруденс как следует обыскать дом. Вдруг Финелла спрятала где-нибудь несколько бутылок. Ты же знаешь, что с ней творилось прошлой зимой, когда они с Кимптоном поссорились.

Шарлотта кивнула, хотя так и не осмелилась посмотреть на Себастьяна. Она не сводила взгляда с Финеллы, раздумывая о том, не придется ли ей однажды разделить судьбу своей родственницы и остаться в полном одиночестве с разбитым сердцем, без денег и покровителя.

Шарлотта услышала, как Себастьян неловко переминается с ноги на ногу.

– Наверное, мне лучше уйти…

Обернувшись через плечо, девушка кивнула.

– Я скоро заеду снова.

Эти слова прозвучали так мрачно, что в сердце Шарлотты закрался холодок. Однако прежде, чем она успела развернуться и подобрать слова, чтобы хоть как-то сгладить неловкость, Себастьян уже ушел.

Шарлотта вздохнула. И не только из-за не слишком обнадеживающего обещания Себастьяна, но и при виде царящего в комнате бедлама.

– Бедная Финелла. – Подняв с пола одеяло, Шарлотта осторожно укрыла тетю. – Что с тобой будет?

«Что будет со мной…»

Шарлотта принялась рассеянно наводить порядок, не желая, чтобы после пробуждения Финелла увидела свидетельство своего гнева и разочарования.

– Выбрось ты из головы этого презренного барона, – сказала она.

Остановившись, чтобы поднять шляпу, лежащую в опасной близости от камина, Шарлотта заметила под ней письмо. Старое и пожелтевшее, оно привлекло ее внимание, и при виде его по ее спине вдруг пробежал холодок тревоги.

«Не трогай его».

Но она не смогла устоять. Подняв письмо с пола, Шарлотта перевернула его, чтобы прочитать имя адресата.

«Для мисс Финеллы Аппингтон-Хиггинс. 11, Куин-стрит».

Этот дом Финелла унаследовала от своих родителей, а когда после смерти сэра Нестора приютила его жену и дочь, он стал домом и для Шарлотты.

Судя по истрепанным краям, ее тетя получила это письмо еще до того, как стала… в общем, до того, как превратилась в это побитое жизнью подобие Финеллы. До того, как Куинс полностью изменила их жизнь. У Шарлотты задрожали пальцы.

Сколько раз за последние две недели она задавалась вопросом, как случилось, что Финелла начала вести подобный образ жизни, да к тому же пристрастила к нему свою молодую родственницу? И почему собственная мать поручила ее сомнительной заботе Финеллы?

Окинув взглядом комнату, Шарлотта поняла, что это письмо не единственное. Еще одно торчало из-под кровати, два валялись на каминной полке, другие разлетелись по полу и под кресло возле туалетного столика. Одни письма были спрятаны в конверты, как то, что Шарлотта держала в руках, остальные же расцвели, точно цветы, явив взору окружающих свою сердцевину, манящую взглянуть на нее поближе.

Шарлотта принялась на цыпочках обходить комнату, подбирая письма, словно разбросанные ветром лепестки, и сжимая их во все еще дрожащих руках.

По какой-то непонятной причине она не могла отделаться от ощущения, что уже видела эти письма раньше. Что Лотти была хорошо знакома с их содержанием, только вот эти воспоминания, как и многие другие, были по-прежнему погребены в глубинах сознания Шарлотты.

И что теперь? Она могла подождать, пока воспоминания всплывут на поверхность, или… Набрав полную грудь воздуха, Шарлотта открыла первое письмо.

«Моя любимая малышка…»

Взглянув на Финеллу, Шарлотта тихо усмехнулась. Трудно было представить уравновешенную благовоспитанную Финеллу или ветреную распутную Финни чьей-то «любимой малышкой».

– Любовные письма, Финелла? Как бы мне хотелось подразнить тебя этим сентиментальным секретом, но, боюсь, с моей стороны это будет нечестно. – Шарлотта с улыбкой посмотрела на письма. Она просто не могла представить, что подобное написал такой буйный мужчина, как лорд Кимптон.

Так кто же был тайным воздыхателем Финеллы?

– Нет, мне не стоит этого делать, – прошептала Шарлотта, намереваясь отложить письма в сторону, но видневшиеся из конверта строчки привлекли ее внимание.

«Моя любимая малышка, только представь, как забилось мое сердце, когда сегодня утром я увидел твою записку. Ты словно проснулась рядом со мной после того, как мы провели ночь…»

Шарлотта опустила письмо, почувствовав, что идея с прочтением писем не такая уж удачная, как ей показалось сначала. В конце концов, она не оказалась бы в комнате Финеллы, если бы с той не приключилось несчастья.

Да и собственные проблемы не давали Шарлотте покоя. Она взглянула на дверь, за которой только что скрылся Себастьян.

– Возможно, – рассудила Шарлотта, медленно доставая из конверта первое письмо, – я смогу извлечь урок из ошибок Финеллы.

Она определенно не хотела, чтобы ее жизнь стала такой же безнадежной, как у тети, поэтому она продолжила читать, пропустив… наиболее страстные строки.

«…что же касается твоего беспокойства, о котором ты упомянула, то наверняка ошибаешься. Ты придаешь слишком большое значение сплетням о моем положении. Они заставляют тебя нервничать и придумывать то, чего нет на самом деле. Я искренне сомневаюсь в твоей беременности, ведь мы были вместе всего лишь раз…»

Беременна? Шарлотта прижала руку к собственному плоскому животу. Как часто они с Себастьяном были вместе?

Она покраснела при мысли, сколько раз они занимались любовью. Но до этого самого момента, будучи, по сути, очень невинной и непросвещенной в таких вопросах, она даже не задумывалась о том, к чему может привести их с Себастьяном необузданная страсть.

Шарлотта покачала головой. «Нет, такое происходит лишь с…»

С такими девушками. С аморальными женщинами, решившими стать… куртизанками.

На этот раз она стала читать быстрее, чувствуя, как нити судьбы Финеллы переплетаются с ее собственными.

«Нет, любовь моя, ты должна дать мне еще пару недель. Мне нужно остаться здесь, за городом, дабы убедиться, что мой отец согласится дать нам благословение. В его глазах появление ребенка сейчас будет выглядеть непростительно, не говоря уже о том, что мы лишимся доброго расположения твоих тети и дяди. Я заставлю старика изменить мнение, а потом вернусь в город на сезон. Обещаю тебе, любовь моя, что всего через две недели мы будем…»

Сердце Шарлотты отчаянно забилось, когда она машинально посмотрела на дату, стоящую в верхнем углу письма: «Февраль 1784 года».

В этом же году умер ее отец, а мать осталась молодой вдовой на сносях.

Значит, Финелла оказалась примерно в таком же положении, только, в отличие от матери Шарлотты, не успела обзавестись мужем?

Девушка еще раз пробежала глазами содержание письма в поисках ответов и нашла один – имя в самом конце: «Уильям». Шарлотта перевернула письмо и увидела адрес: «Талтерн-Эбби, Кент».

Сдвинув брови, Шарлотта продолжала читать послания Уильяма, наполненные уверениями и обещаниями, которые Финелла получала на протяжении последних нескольких недель. Наконец настала очередь письма, датированного первым апреля. Очевидно, Уильям так и не вернулся в город и попытался объясниться.

«Дорогая Финелла. Не стоит писать мне так часто. А еще постарайся держать свои тайные переживания в секрете. Я пока не могу вернуться в город, но приеду при первой же возможности. У нас еще много времени, чтобы объявить о бракосочетании, а если придется, я отвезу тебя в Гретна-Грин, где мы и поженимся. Так что вам с ребенком не будет грозить бесчестье. Просто помни о нашей любви и о том обещании, которое я дал тебе в ту ночь, когда ты подарила мне свое сердце и свою любовь».

Глаза Шарлотты застлали слезы. Каждая строчка этого письма была пронизана ощущением неизбежного конца.

«Ты не любишь меня, так же как и он». Финелла говорила не о Кимптоне… Она имела в виду Уильяма. Ведь именно этот человек оставил ее с разбитым сердцем.

Шарлотта быстро перебрала письма и поняла, что прочитала все. Но должно было быть по крайней мере еще одно. Наверняка Уильям успел приехать до того, как позор Финеллы стал очевиден?

Шарлотта принялась расхаживать по комнате и даже встала на четвереньки в поисках информации, которая открыла бы ей то, о чем никогда не расскажет Финелла.

И вот наконец, к своей радости – и ужасу, – она обнаружила еще одно письмо, залетевшее под старую, всеми забытую шляпу. Сломанные перья на ней потускнели, так же как измятое, покрытое пятнами письмо. Шарлотта больше не испытывала стыда. Она быстро подняла и развернула письмо.

Первые его строки ничем не напоминали теплые, полные любви приветствия.

«Мисс Аппингтон-Хиггинс…»

Этому письму исполнилось два с половиной десятилетия, но даже сейчас Шарлотта явственно ощущала холодок грядущей катастрофы, пропитавший каждую строчку.

«Мисс Аппингтон-Хиггинс, я возвращаю вам ваши письма и настоятельно прошу больше не писать мне ни на этот адрес, ни на какой-либо другой. Несмотря на ваше затруднительное положение и насущные проблемы, я должен проинформировать вас, что вскоре после того, как вы получите это письмо, в «Таймс» появится объявление о моей предстоящей помолвке с леди Порцией Солкотт».

Он собирался жениться на другой? Несмотря на то что Финелла носила под сердцем его ребенка?

Шарлотта издала весьма неподобающий леди звук и позаимствовала одно из самых смачных ругательств Финеллы.

– Мерзкий ублюдок!

Как он мог? Шарлотта еще раз перечитала письмо в надежде найти ответ, но в письме не было ничего, кроме настоятельных просьб больше не беспокоить его со своими проблемами.

Шарлотта дрожала от едва сдерживаемого гнева до тех пор, пока не обнаружила в конверте еще одну небольшую записку.

«Любовь моя…»

– Хм, – с отвращением фыркнула девушка. – Сначала «мисс Аппингтон-Хиггинс», а потом «любовь моя». Вот мерзавец. Да как ты только посмел вновь попытаться завоевать ее любовь!

И все же любопытство победило, и Шарлотта стала читать.

«Я очень хочу надеяться, что ты получишь это письмо вместе с тем, другим, что продиктовал мне отец, потому что хочу высказать тебе все, что лежит у меня на сердце. Я горюю о тебе и о нас, но от уготованной мне судьбы не убежать. Отец обременил нашу семью огромными долгами, и теперь я вынужден жениться на леди Порции ради ее двенадцати тысяч в год. Если я этого не сделаю, моя семья будет разорена. Отец и мать довольно ясно объяснили мне мой долг перед семьей. Ради своих сестер и всего, что нам дорого, я вынужден пойти на это».

– А как же Финелла, ты, трус? – произнесла Шарлотта. – А твой ребенок?

Но, судя по всему, Уильям продумал и это.

«Я знаю, что это поставит тебя в ужасное положение, но заметка во вчерашней «Пост» привлекла мое внимание, и, возможно, сможет обеспечить тебе то, чего уже не могу обеспечить я.

Насколько я понял, сэр Нестор Уилмонт был женат на твоей кузине Авроре. С его смертью принадлежащий ему титул и состояние должны перейти к дальнему родственнику, если он не оставил после себя законного наследника. Мне ничего не известно о состоянии здоровья твоей кузины, но, возможно, смерть сэра Нестора окажется тебе на руку. Поезжай к своей кузине, Финелла. Поведай ей о своем затруднительном положении. И если она не беременна, то нашего ребенка, если ты выносишь и родишь его тайно, можно будет выдать за наследника сэра Нестора. И тогда ребенок будет законнорожденным. Твоя кузина сможет сохранить свой дом и доход, а ты со временем вернешься в общество как ни в чем не бывало».

У Шарлотты едва не остановилось сердце, и она принялась вновь и вновь перечитывать записку.

«Поезжай к своей кузине, Финелла. Поведай ей о своем затруднительном положении. И если она не беременна, то нашего ребенка… можно будет выдать за наследника сэра Нестора».

Шарлотта пыталась дышать, пыталась гнать от себя мысль о возмутительном предложении Уильяма. Пол под ней закачался, и она, с трудом поднявшись на ноги, взяла остальные письма и принялась сверять даты и подсчитывать месяцы.

Семь месяцев. Первое письмо было написано за семь месяцев до ее рождения.

Внезапно два мира – прошлый и нынешний – столкнулись, и многое обрело смысл.

Стало ясно, почему мать всегда относилась к ней с таким пренебрежением.

Ее мать. Теперь Шарлотта была совсем не уверена, что сможет когда-нибудь обратиться так к леди Уилмонт.

«Но самые важные вещи в большинстве своем остались прежними, – сказала Куинс. – Однако время подобно саду, который окутывает морозом зима, а потом ласкает поцелуями весна. Никогда не знаешь, что именно пустит корни и расцветет пышным цветом».

В одной жизни план Уильяма сработал. А в этой, очевидно, леди Уилмонт презирала свою кузину и прервала с ней всяческое общение, равно как и со всеми остальными родственниками Аппингтон-Хиггинс. И в результате Финелла и ее ребенок вынуждены были самостоятельно пробивать себе путь в жизни.

Вот почему Финелла с такой злостью отреагировала на письмо Авроры в то утро. Вот почему леди Уилмонт предпочла покинуть ложу, чтобы только не сидеть по соседству с Шарлоттой – живым свидетельством позора семьи.

Стараясь не шуметь, Шарлотта собрала все письма в одну стопку, перевязала ленточкой и положила на стол Финеллы.

Прибравшись в комнате, она задернула шторы и на цыпочках вышла в коридор. Дойдя до лестницы, она тяжело опустилась на ступеньки. Ноги вдруг отказались ее слушаться, словно она выпила целую бутылку бренди лорда Кимптона.

Чувство утраты, глубокое и непостижимое, захлестнуло ее с головой, и она дала волю слезам, оплакивая потерю всего, что знала, своей добродетели, своего имени. Ведь на самом деле она оказалась вовсе не Шарлоттой Уилмонт. И даже не Лотти Таунсенд.

И что теперь?

Шарлотту не покидало ощущение, что и она закончит свои дни так же, как Финелла: в пьяном угаре, не имея ничего, кроме пожелтевших, потрепанных воспоминаний прошлого, о которых лучше было бы забыть.

Глава 12

В ту ночь Себастьян не приехал повидать Шарлотту. И в следующую тоже. К вечеру третьего дня ей уже казалось, будто она сходит с ума. И что ей теперь делать?

Почти такой же непереносимой, как исчезновение Себастьяна, была мысль, что Финелла являлась ее матерью. У Шарлотты возникло так много вопросов. Женился ли Уильям на леди Порции? Как и когда Финелла пристрастилась к такому образу жизни? И почему позволила своей дочери жить так же?

И все же, каждый раз открывая рот, чтобы озвучить все эти вопросы, Шарлотта себя останавливала. Финелла балансировала на грани с того самого дня, как узнала о женитьбе Кимптона, и Шарлотте менее всего хотелось вновь разбередить ее старые раны и послужить причиной очередного запоя.

Даже сейчас, стоя в передней, они испытывали острое чувство неловкости. Шарлотта догадывалась, что Финелла чувствовала себя виноватой в исчезновении Себастьяна.

– Что проку ходить по комнате весь вечер, – сказала Финелла, роясь в сумочке. Разодевшись в пух и прах, нацепив на себя все имеющиеся у нее украшения и даже позаимствовав кое-что у Лотти, она все равно выглядела потрепанной и уставшей, и никакие наряды не могли этого замаскировать. – Он придет еще не скоро… – Финелла осеклась, и Шарлотта представила, что подумала ее родственница. «Если вообще придет…»

– Но все же придет, – заверила Финеллу Шарлотта.

Та подняла на девушку глаза.

– Сегодня у леди Ратледж бал дебютанток. Он будет там. К тому же скоро нас ждет объявление о помолвке, если сплетни не лгут.

– Какие сплетни? – спросила Шарлотта.

– О мисс Берк. – Финелла потуже затянула ленты сумочки. – Лотти, ты не можешь игнорировать правду. Он собирается жениться на этой девушке. Удивительно, что они до сих пор не объявили о помолвке, учитывая, что он не появлялся здесь с…

С того самого дня, когда Финелла закатила пьяную сцену. С того самого дня, как Себастьян обвинил ее в охоте за Рокхерстом. С того самого дня, когда все пошло не так.

– В общем, его не было несколько дней, – подвела итог Финелла, вновь потянув за тесемки и начав копаться в сумочке.

– Куда собралась? – спросила Шарлотта, поскольку была совсем не готова провести еще одну ночь в одиночестве.

Финелла сморщила нос.

– Сегодня же среда.

– Среда?

– Господи, Лотти, эти отношения с Трентом сделали тебя такой же рассеянной, как наша соседка миссис Димблтон. Среда. – Финелла многозначительно замолчала, а потом испустила еще один вздох. – По средам я играю в вист. Сегодня мы собираемся у миссис Кемпбелл, поскольку миссис Ван Хорн в последнее время неважно себя чувствует.

Шарлотта кивнула. Ну да. Финелла об этом упоминала. О еженедельных партиях в вист с другими стареющими куртизанками Литл-Титчфилд-стрит. Самые знаменитые красотки своего времени теперь коротали вечера за игрой в вист, сочиняя возмутительные истории о щедрости и невероятной любвеобильности своих бывших поклонников и щеголяя украшениями, словно все еще продолжали занимать самые дорогие ложи в опере. Приятельницы собирались в доме миссис Ван Хорн, поскольку та имела любовника самого высокого ранга – герцога королевских кровей, – оставившего ей внушительную пожизненную ренту. То, что она пережила старого Лотарио на целых сорок лет, до сих пор не давало покоя его наследникам и делало миссис Ван Хорн весьма уважаемой особой среди женщин ее круга.

– А чем займешься ты? – поинтересовалась Финелла. Обернувшись, она посмотрела на огромную вазу, наполненную тепличными розами, которые доставили утром. От Рокхерста. – Это ради графа ты так принарядилась?

– Нет, – возразила Шарлотта. – Себастьян собирался заехать сегодня.

– Он прислал записку? – спросила Финелла, прекрасно зная, что Шарлотта не получала никаких записок. От внимания Финеллы не ускользало ничего.

– Нет, но он обещал заехать. И, думаю, именно сегодня он появится, чтобы принести мне извинения.

– О, Лотти, – простонала Финелла. – Нельзя доводить себя до такого состояния, а не то закончишь свои дни на дне Темзы с карманами, полными камней, как Сара Уиттинг в прошлом году.

Шарлотта расправила плечи, не желая ничего слушать. Она хотела верить лишь в то, что Себастьян ее любит и непременно приедет.

– Финелла, он сегодня зайдет. А если нет, значит, у него на то есть уважительная причина…

Но, прежде чем Финелла успела презрительно фыркнуть, зазвенел дверной колокольчик, и обе женщины замерли от неожиданности.

– Себастьян, – словно молитву прошептала Шарлотта, бросаясь к двери. И она непременно отворила бы ее, если бы Финелла не поймала ее за руку.

– Не стоит так торопиться, а не то его обуяет гордыня. – Вздохнув с видом умудренного опытом человека, она оттащила Шарлотту назад, тихо сосчитала до двадцати – каждая цифра болью отдавалось в колотившемся сердце Шарлотты – и только потом медленно открыла дверь.

Шарлотте пришлось привстать на цыпочки, дабы разглядеть что-то за пышными перьями на шляпе Финеллы, но, к ее разочарованию, на пороге стоял вовсе не Себастьян, а невысокий незнакомец в простом темном пальто.

– Миссис Таунсенд? – спросил он.

– А кто спрашивает? – Подбоченившись, Финелла закрыла собой дверной проем.

– Мистер Бридж. Из «Ранделл и Бридж», мэм. У меня посылка для миссис Таунсенд.

У Шарлотты непроизвольно открылся рот. Ювелир?

– Я – миссис Таунсенд.

– Да, да. У меня для вас подарок. – Он распахнул пальто и вытащил из-за полы длинную узкую коробку. – Можно? – указал он на дверь.

Сразу же оценив ситуацию, Финелла затащила бедного ювелира в дом.

– Входите, – произнесла она. – Прошу прощения, мистер Бридж. Я вас не узнала.

– Миссис Берли, – ответил мужчина, почти не обратив на Финеллу внимания, поскольку не сводил глаз с Шарлотты. – Я получил указание вручить это вам лично. – Он вложил коробку в дрожащие руки Шарлотты. – И передать, что его светлость приносит вам свои искренние извинения.

Поспешно подойдя к Шарлотте, Финелла ткнула ее локтем в бок.

– Ну?

Девушка никак не могла унять дрожь в пальцах. А когда ей все же удалось открыть коробку, у нее перехватило дыхание.

Внутри лежало бриллиантовое колье из витрины. То самое, из-за которого она поссорилась с Себастьяном.

– Вам нравится, мэм? – спросил мистер Бридж.

– Ну еще бы, – ответила Финелла.

А Шарлотта читала записку, спрятанную в атласной обивке. «Для вас. Для нашего будущего». Глаза Шарлотты наполнились слезами. Себастьян потратил целое состояние, которого у него не было, чтобы принести ей свои извинения.

– О, лорду Тренту не стоило…

– Еще как стоило, – пробормотала Финелла. – Давно пора.

– Лорду Тренту, мэм? – переспросил мистер Бридж, собиравшийся потихоньку уйти. – Но лорд Трент не покупал эти бриллианты.

– Не покупал? – удивилась Шарлотта. – Конечно же, это был он!

Однако ювелир покачал головой.

– Нет, мэм. Этот подарок прислал вам лорд Рокхерст. С наилучшими пожеланиями.

Как и предсказывала Финелла, Шарлотта уже готова была отправиться в одинокое плавание по Темзе.

Устав мерить шагами гостиную и бросаться к окну всякий раз, когда ей слышался шум подъезжающего экипажа, она достала из серванта колоду карт и решила разложить пасьянс. Но это занятие оказалось таким же раздражающим, как и томительное ожидание. Шарлотта рассеянно перевернула следующую карту и теперь смотрела на насмешливое лицо дамы червей, поразительно похожей на Лавинию Берк.

– Спокойно, Шарлотта, – сказала себе девушка, поднимаясь из-за стола и возобновляя бесцельную ходьбу по комнате. – Если Финелла узнает, что ты провела вечер, разговаривая со стенами и раскладывая пасьянс, она отправит тебя в сумасшедший дом.

Впрочем, вся эта история с исполнившимся желанием и так могла обеспечить ей место в Бедламе[7].

Себастьян Марлоу… влюбился в нее. Она просто дурочка, раз поверила заверениям Куинс, что подобное возможно. Что его сердце всегда будет принадлежать ей.

Даже Тромлер ее покинул. Талантливый немецкий скрипач не сыграл за весь вечер ни одной ноты, заставив ее страдать в тишине.

Шарлотта вновь посмотрела на насмешливое лицо дамы червей и порыве гнева смахнула со стола все карты. Вместе с колодой на пол полетела коробка от «Ранделла и Бриджа», и бриллиантовое колье выпало на ковер.

Холодные, точно льдинки, камни смотрели на Шарлотту, превращая ее желание обрести любовь в жалкую пародию.

Черт бы побрал Рокхерста! Черт бы побрал его бриллианты!

Он во всем виноват.

Наклонившись, Шарлотта подняла колье, чтобы убрать его в коробку, но вдруг остановилась, зачарованная его искристым блеском и тяжестью. Еще никогда в жизни она не держала в руках такую дорогую и невероятно красивую вещь.

«Примерь. Что дурного в том, если ты просто его примеришь?»

Шарлотта покачала головой.

«Нет. Ни за что». Она не хотела иметь ничего общего ни с графом, ни с его подношениями. И все же, когда она снова посмотрела на колье, блеск камней оказался настолько призывным, что она не устояла.

Шарлотта так и не поняла, зачем это сделала. Может, виной всему был тот факт, что Себастьян ее покинул, но она закрыла глаза и надела колье. Шарлотта некоторое время возилась с застежкой, пока та, наконец, не защелкнулась.

Сначала бриллианты и золотая оправа неприятно холодили кожу, но когда пальцы Шарлотты коснулись камней и она медленно развернулась к зеркалу, чтобы взглянуть на собственное отражение, бриллианты начали нагреваться, давая ей такое ощущение собственной красоты и силы, какого она не испытывала никогда в жизни.

«Неудивительно, что все так гоняются за этими безделушками», – подумала Шарлотта, вспомнив о Финелле и ее обвешанных драгоценностями подругах. Приподнявшись на цыпочки, чтобы получше рассмотреть себя в зеркале, висящем над каминной полкой, Шарлотта поразилось тому, как шло ей это украшение.

Рокхерст был прав: колье словно сделано специально для нее. Бриллианты помельче подчеркивали грациозный изгиб шеи, а самый крупный центральный камень ниспадал ей на грудь, приковывая внимание к роскошным выпуклостям под атласом платья.

Бриллиантами на старость назвала бы их Финелла, но Шарлотта покачала головой, прогоняя прочь мысль их оставить. Ведь она заплатила за них слишком высокую цену. Сохранить их означало отказаться от Себастьяна, а она не могла так поступить. Во всяком случае до тех пор, пока оставался хоть слабый проблеск надежды, хоть крошечный шанс на то, что им уготовано совместное будущее.

Оглядевшись по сторонам, Шарлотта заметила букет Рокхерста. Она уже хотела схватить вазу и вдребезги разбить ее вместе с цветами, когда над входной дверью зазвенел колокольчик.

Себастьян.

Но эту мысль тотчас же сменила другая: Рокхерст.

– Черт. – Тяжело вздохнув, Шарлотта направилась к двери как раз в тот момент, когда колокольчик зазвенел снова. И на этот раз более требовательно. Пожалуй, тому было и третье объяснение.

– Финелла, – пробормотала Шарлотта. Очевидно, ее родственница была слишком пьяна, чтобы справиться с ключом. – Ей-богу, Финелла, если ты не можешь держать себя… – начала она, распахивая дверь.

Первое предположение оказалось верным: на пороге стоял Себастьян.

– Можно войти? – натянуто и слишком формально произнес он.

Впустив виконта, Шарлотта поджала губы из страха сболтнуть какую-нибудь глупость.

Пройдя мимо нее, Себастьян направился в гостиную, сопровождаемый шорохом своего длинного черного плаща. В воздухе поплыл аромат лавра и рома, и Шарлотта вдохнула его в той же безумной манере, что и Финелла, проходившая мимо запертого шкафа с напитками.

«Спокойно, Шарлотта, – приказала себе девушка. – Не показывай ему, как сильно ты расстроена».

Как всегда говорит Финелла? Ах да. Хорошая куртизанка всегда холодна и безразлична.

И все же Шарлотта бросилась за Себастьяном и едва не врезалась ему в спину. Когда же он развернулся, она поняла, что что-то изменилось.

Нет, изменилось все.

Они смотрели друг на друга, и Шарлотта упивалась видом Себастьяна, одетого в вечерний костюм, но такого уставшего и измученного. Как до этого дошло? Ведь они уже должны были оказаться наверху, полураздетые и обезумевшие от желания, а не смотреть друг на друга, словно незнакомцы.

– Я ушел от леди Ратледж пораньше, потому что нам нужно обсудить одно дело.

Слова Себастьяна застали ее врасплох. Дело? Шарлотта почувствовала, как в ее душе проснулся необузданный темперамент Лотти, но, прежде чем она успела произнести хоть слово, Себастьян продолжил:

– Мать рассказала мне об устроенной тобой сцене в галантерейном магазине.

– Устроенной мной?

– Да. Я узнал все. – Себастьян сложил руки на груди.

Она устроила сцену! Ну и ну. Шарлотта не имела никакого отношения к тому, что произошло в магазине. Ну или почти никакого.

– Тебя там не было. Я просто…

– Тебе не стоило предлагать деньги. – Себастьян резко повысил голос. – Это же… это же оскорбительно!

– Себастьян, тебя там не было! Хозяйка магазина повела себя отвратительно. И бедная Гермиона… – Шарлотта осеклась, когда брови Себастьяна удивленно взметнулись вверх. Ведь она назвала его сестру просто по имени.

Черт возьми, но ведь леди Гермиона – ее лучшая подруга. Вернее, была таковой. И до сих пор оставалась бы ею, если б не… если б только…

Господи, ну как ему это объяснить?

Шарлотта решила сменить тактику.

– Это был всего лишь кусок ленты. А твоя сестра кажется очень милой девушкой. Ужасно, что при наличии у меня денег…

– Финансовое положение моей семьи тебя не касается. – Себастьян произнес это с таким упрямством, с таким вызовом, что Шарлотта больше не могла сдерживать клокочущего в душе гнева.

– А что не так с моими деньгами? – воскликнула она. – Это такое же золото, как и любое другое. И, должна заметить, у меня нет проблем с кредиторами.

Вздрогнув, как от удара, Себастьян устремил на Шарлотту мрачный, горящий гневом взгляд.

– Твои деньги? Ты хочешь, чтобы я взял твои деньги? – Он презрительно скривил губы.

Шарлотта сделала шаг назад. Почему он так на нее смотрит?

– Раз уж тебе так неприятно, – холодно произнесла она, – то, наверное, тебе стоит вернуться к леди Ратледж. Мне ужасно не хотелось бы стать причиной твоего опоздания на выступление мисс Берк. Я слышала, оно на вес золота. Рискну предположить, десять тысяч в год. – Шарлотта увидела промелькнувшую в глазах Себастьяна досаду, увидела, как нервно заходила его челюсть. – Какая разница, женишься ты из-за денег на мисс Берк или возьмешь мои? По сути, средства будут получены одинаковым образом.

Внезапно Себастьян прищурился, и Шарлотта ощутила тяжесть его взгляда на своей шее – на бриллиантах Рокхерста.

О, проклятье! Бриллианты. Торопясь открыть дверь, она забыла снять колье.

Себастьян смотрел на украшение, и на его лице отражалось множество разных эмоций.

– Вижу, я приехал слишком поздно. – Он горько рассмеялся, и от этого звука сердце Шарлотты едва не разорвалось. – Ирония состоит в том, что если бы я потратил свой выигрыш у Сондертона на покупку злополучных акций Баттерсби, то стал бы сейчас богатым человеком.

По спине Шарлотты пробежал холодок.

– Что?

– «Агата Скай», – произнес Себастьян, пересекая комнату и прижимаясь лбом к зеркалу, – прибыла в доки сегодня утром. Опоздав на семь месяцев. Но это не имеет никакого значения, ведь ее трюм доверху забит восточными пряностями и кофе. Если бы я потратил свой выигрыш на акции, сыграл бы еще раз, то перед тобой стоял бы сейчас богатый и независимый человек.

Шарлотта почувствовала, как пол закачался у нее под ногами.

– Господи, какой же я дурак, – произнес Себастьян, проводя рукой по темным волосам. – Я потратил все деньги на тебя, вместо того чтобы…

О чем это он?

– Потратил все деньги?

– Да, потратил. Чтобы отвести тебя в музей. – Он покачал головой. – А ведь я был таким разумным человеком. Во всяком случае, все так говорят. И, полагаю, они правы. А потом я встретил тебя и потерял сердце и разум. Почему ты сделала это со мной, Лотти? Для тебя это было игрой?

– Нет, это не так! – поспешно возразила Шарлотта, напуганная горящим в глазах Себастьяна отчаянием и болью, которая сквозила в его обвинениях.

– Азартные игры, скачки, все эти ночи… просто очередное развлечение?

– Как ты можешь такое говорить? Я думала, ты… – Господи, она просто не знала, что думать. Не знала, где заканчивалась она и начиналась Лотти и кто был настоящим Себастьяном – мужчина, которого она знала в прошлой жизни, или тот, кто стоял перед ней сейчас.

– Я тоже считал… – Он осекся и кивнул на колье на шее Шарлотты. – Но я вижу, все было напрасно. Ты сделала выбор.

– Нет! – воскликнула Шарлотта и потянула за колье, попытавшись его снять. – Все совсем не так. Мне нужен только ты.

– Тебе нужен только я? – Себастьян выплюнул эти слова, словно они жгли ему язык. – Для чего? Чтобы сделать из меня посмешище? Превратить в предмет для сплетен? Потому что именно это ты сделала. Я практически разорен, Лотти. Погряз в долгах. Если бы я проявил благоразумие, как умоляли меня родители, то женился бы на мисс Берк и не стоял бы сейчас здесь. Но теперь из-за тебя, из-за своей любви к тебе я поставил под удар даже это. И ради чего? Чтобы увидеть тебя в подарке другого мужчины?

И Шарлотта не смолчала. Не Лотти, нет, а именно Шарлотта Уилмонт. Ее подтолкнуло к этому скрывавшееся за словами Себастьяна лицемерие, незавидная судьба Финеллы, тонкая, как острие бритвы грань, изгонявшая порядочную женщину из общества за малейшее несоответствие общепринятым нормам.

– Да как ты смеешь, – угрожающе тихо произнесла она. – Как смеешь ты разговаривать со мной таким тоном? Ты заявляешь о своей любви и одновременно с этим называешь меня шлюхой. Так кто я, Себастьян: женщина, которую ты любишь, или то, что осталось от другого мужчины?

Себастьян отвернулся, и Шарлотта поняла, что задела его за живое, но продолжала давить на больное место, разозлившись не на шутку.

– Ты не хочешь брать мои деньги? Но объясни, чем мои нечестно заработанные накопления отличаются от приданого мисс Берк. Неужели так трудно понять, что, женившись на этой бесцветной девице, забирать по утрам кошелек с деньгами с прикроватного столика будешь ты? – Шарлотта бросила Себастьяну в лицо слова его собственной матери.

Себастьян порывисто развернулся и уставился на нее, и Шарлотта вдруг почувствовала, как жар гнева и накопившееся в душе разочарование переполняют чашу его терпения.

Она судорожно втянула носом воздух. Еще никогда в жизни она не была так разгневана, никогда не испытывала такого раздирающего душу раздражения и… такой всепоглощающей страсти. Ее груди ныли от сладостной боли, тело пульсировало от желания при виде ярости Себастьяна. О господи, она хотела его так, как никогда прежде. Три дня без него, без его поцелуев и прикосновений пробудили в ней невероятный чувственный голод.

Шарлотте было все равно, что они поссорились, что их роман практически подошел к концу, ибо уже невозможно было отрицать того, что спасти Себастьяна могла лишь женитьба на мисс Берк.

Но это не мешало Шарлотте желать его. Хотя бы еще один раз.

– Как смеешь ты, – прорычал Себастьян. – Я покажу тебе разницу. – С этими словами он порывисто пересек комнату и накрыл губы Шарлотты своими.

Злость Шарлотты переросла в чувственную ярость. Ее пальцы сжались в кулаки, и она принялась колотить его по груди, в бешенстве от его самонадеянности, от собственного всепоглощающего желания обладать этим мужчиной.

Себастьян ответил на ее протест, схватив за руки и зажав их у нее за спиной. Совсем как в то первое утро, когда она проснулась в его постели. Но на этот раз он не был тем же веселым Себастьяном и не шутил по поводу ее плохого настроения. Лишь его ярость удерживала Шарлотту на месте, чтобы он мог выплеснуть свое разочарование в этом бесконечном поцелуе.

И что это был за поцелуй! Язык Себастьяна скользил по ее языку, открывая и исследуя глубины рта, требуя своего и не обращая внимания на ее желания.

Но Шарлотте было достаточно и этого. Этот свирепый налет на ее губы заставлял пальцы ног поджиматься, а тело – оживать от охватившей его опасной и всепоглощающей страсти. В глубине существа Шарлотты разгоралось разбуженное Себастьяном пламя, требовавшее лишь одного: возмездия.

Но как она могла что-то изменить с удерживаемыми за спиной руками?

Себастьян рывком увлек ее к стене, и она оказалась в западне между шероховатой штукатуркой с одной стороны и крепким мускулистым телом – с другой. Его телом. Прижатым к ней. Шарлотта была полностью в его власти, и теперь Себастьян начал гладить ее свободной рукой в попытке добраться до скрывающегося под платьем сокровища, словно это было золото, которое необходимо украсть.

Подол платья пополз вверх, по ногам, по бедрам. Рука Себастьяна нетерпеливо тянула за атласную ткань, желая поскорее коснуться шелковистой кожи под ней. Его пальцы проложили обжигающую дорожку по бедру Шарлотты, задержавшись на самом верху, дразня, испытывая ее, заставляя ее мятежные бедра подаваться навстречу его прикосновениям.

Просунув под сорочку один палец, Себастьян раскрыл ее, проник внутрь, и ноги Шарлотты с готовностью раздвинулись. Себастьян добрался до сокровенного тайника и провел кончиком пальца вокруг спрятанного там бугорка, сорвав с губ Шарлотты глухой стон.

Влажная и дрожащая, она почти ненавидела себя за то, что так сильно хотела этого мужчину, что была так восприимчива к его прикосновениям.

– Ты хочешь меня, Лотти? Хочешь, чтобы я оказался внутри тебя?

– Нет, – солгала Шарлотта, потому что все еще злилась на него, все еще ненавидела за то, что он над ней насмехался.

А палец Себастьяна скользнул глубже в разгоряченную влажную расщелину, опровергающую дерзкую ложь Шарлотты. Палец продолжал ее гладить, продолжал искушать.

– Скажи, что ты меня хочешь.

– Ничего подобного, – с трудом вымолвила Шарлотта, придвигаясь ближе от ощущения приближающейся развязки. Она украдет у него наслаждение, оставив его без оного. Это послужит ему уроком.

Более того, Шарлотта хотела, чтобы Себастьян ее умолял, хотела, чтобы тоже испытал это опасное ощущение дрожи во всем теле. Но как она могла это осуществить, пригвожденная к стене с закинутыми за спину руками?

Шарлотта снова выгнулась, и на этот раз ее бедра коснулись тугого свидетельства возбуждения Себастьяна, его очевидного желания.

И это свидетельство было его слабым местом, ахиллесовой пятой любого мужчины.

Недолго думая Шарлотта оттолкнулась от стены и прижалась своей грудью к груди Себастьяна. Она двигала бедрами вверх и вниз, потираясь о него, дразня.

Как же ей нравилось это ощущение, как же нравилось знать, что может сделать с ней эта тугая, налившаяся плоть, когда вырвется наконец на свободу. Шарлотта слегка приподнялась, позволив этому предмету мужской гордости прижаться к ней, отчасти унять растущее в груди разочарование, дать волю и без того разыгравшемуся воображению.

Она провела в объятиях этого мужчины две недели и прекрасно изучила, что может пробудить его к жизни. Изучила собственную власть над его желаниями.

Губы Себастьяна снова впились в ее собственные в исполненном неудовлетворенности и желания поцелуе. Себастьян отпустил запястья Шарлотты, и она тотчас же воспользовалась свободой: позволила своим пальцам сделать то, чем занимались сейчас ее бедра, – погладить тугую плоть. Положив на нее ладони, она принялась водить подушечками больших пальцев по всей ее длине.

– Черт возьми, Лотти, – простонал Себастьян. – Что ты со мной делаешь?

– То же самое ты делаешь со мной, – ответила девушка, вновь давая волю своим пальцам.

Себастьян задрал подол платья Шарлотты еще выше, а потом и вовсе стянул его через голову и отбросил в сторону. И теперь, когда она стояла перед ним в одной сорочке, немедленно высвободил ее груди и опустил голову, чтобы приникнуть губами к соску.

«О, ему непременно нужно было это сделать», – подумала Шарлотта, чувствуя, что теряет преимущество в этой схватке желаний. Она уронила руки, не в силах отразить эту сладостную атаку. Язык Себастьяна кружил вдоль темных ореол, увлекая Шарлотту в пучину желания, в то время как его рука скользнула к ней меж бедер и снова принялась поглаживать шелковистую плоть.

И как ему удалось так хорошо ее изучить? Себастьян знал, как нужно к ней прикоснуться и погладить, как заставить балансировать у края головокружительной бездны и вырвать из горла стоны, а потом оставить изнывать от неудовлетворенности.

Именно это он проделал и сейчас и теперь смотрел на нее горящими торжеством глазами победителя.

«О, эта битва еще не окончена», – сказала себе Шарлотта. Она знала, как вернуть себе преимущество, и для этого скользнула вниз и опустилась на колени. Со стороны могло показаться, что она покорилась воле Себастьяна, но когда его плоть вырвалась на свободу из расстегнутых брюк, Шарлотта одержала верх. Взглянув на него снизу вверх и сжав рукой мужское естество, Шарлотта окончательно изменила ход сражения.

Язык Шарлотты неспешно коснулся самого кончика пульсирующей плоти, пробуя ее на вкус, в то время как пальцы лениво заскользили по всей длине.

Глухо застонав, Себастьян схватил девушку за волосы.

Шарлотта неторопливо взяла в рот его естество, позволив себе пройтись по нему языком, а затем отстранилась, выпустив его на волю. Ее голова двигалась назад и вперед, снова и снова, то быстро, то медленно, дразня и мучая Себастьяна, как он поступал с ней, и вскоре он содрогнулся всем телом, давая понять, что развязка близка.

Улыбнувшись, Шарлотта замерла, а потом поднялась на ноги, позволив своим рукам насладиться мужским телом, позволив Себастьяну почувствовать ее прикосновения.

– Вот так я смею, – прошептала Шарлотта в ответ на его вопрос. – Вот так я могу.

Себастьян не сказал больше ни слова, лишь нечленораздельно заворчал и накрыл губы Шарлотты в требовательном поцелуе, а потом порывисто подхватил ее на руки и поспешил вверх по лестнице.

Обняв Себастьяна за шею и прильнув к нему, Шарлотта устремила взгляд в темноту, туда, где располагалась ее спальня, где они наверняка закончат эту опасную игру. Девушка подняла руку, чтобы снять с шеи колье, но Себастьян ее остановил.

– Оставь, чтобы я не забыл, кто ты такая.

Эти грубые слова были подобны пощечине и лишь еще сильнее распалили гнев Шарлотты, разочарование и страсть.

Прекрасно. Если он хотел запомнить ее такой, она воплотит его фантазии. Пусть сохранит эти воспоминания до конца жизни, пронесет их через весь свой безрадостный брак…

Она подарит ему ночь, которая навсегда запечатлеется в его памяти. И что еще хуже – в ее памяти тоже.

– Тогда возьми меня прямо сейчас, черт бы тебя побрал, – сказала Шарлотта, когда Себастьян вдруг остановился на полпути. – Возьми меня и покончи с этим, если осмелишься.

Себастьян взглянул на нее и, увидев горящий в ее глазах вызов, опустил ее на ступени. Устилавшая их ковровая дорожка была такой же твердой и жесткой, как стена, но Шарлотте не нужна была пуховая перина или атласные простыни. Она хотела Себастьяна. Прямо здесь и сейчас.

Вцепившись в ворот сорочки, Себастьян одним движением разорвал ее надвое, явив своему взору наготу Шарлотты.

Девушка задрожала, а Себастьян даже и не подумал раздеваться. Он просто навис над ней, обхватил ее за бедра и погрузился в нее одним быстрым и резким движением.

– О-о-о, – протяжно выдохнула Шарлотта от этого грубого обжигающего вторжения в ее пульсирующее желанием тело, с готовностью ответившее на призыв.

Себастьян снова погрузился в нее, и она вдруг услышала собственный голос:

– Да, Себастьян. О да, пожалуйста.

Упершись пятками в ступени и ухватившись руками за балясины, Шарлотта приподняла бедра, чтобы ответить ударом на удар, прерывистым вздохом на страстный стон.

Тело нависшего над ней Себастьяна напряглось, движения бедер становились все более грубыми и быстрыми в попытке обрести в этой чувственной схватке то, к чему стремилась и Шарлотта, – облегчение.

Глухо застонав, Себастьян замер на мгновение, а потом содрогнулся и в последний раз заполнил Шарлотту до отказа собой и своим горячим освобождением. Этого хватило, чтобы она шагнула в пустоту и закружилась в водовороте сладостного исступления.

Пульсация в ее лоне постепенно ослабла, и Себастьян испустил последний гортанный стон.

Несколько мгновений они лежали на ступенях в сплетении рук и ног, омываемые последними волнами страсти, не сжимающие друг друга в объятиях, но по-прежнему соединенные друг с другом. Гнев и неудовлетворенность, подпитывавшие этот необузданный вихрь страсти, постепенно растворились в воздухе.

Шарлотту все еще била сладкая дрожь. Ей казалось, это будет длиться вечно, и она вовсе не возражала против этого. Но когда все закончилось, она подняла глаза и увидела, что Себастьян смотрит на нее, надменно вскинув бровь.

О да, он был очень собой доволен.

– Господи, Трент, что ты со мной сделал? – спросила Шарлотта, позаимствовав у Лотти некоторую фривольность и дерзко тряхнув головой.

– То, что собирался делать с тобой до самого утра, – ответил Себастьян, поднимаясь на ноги и увлекая за собой Шарлотту. Подхватив ее на руки, он преодолел оставшиеся ступени, а потом отнес в спальню, где и осуществил задуманное.

Спустя несколько часов они оба были окончательно измотаны, и Шарлотта все еще старалась перевести дыхание.

– Господи, Лотти, я не знаю, что на меня нашло, – сказал лежащий рядом Себастьян. Облокотившись на локоть, он лениво водил пальцем вокруг соска Шарлотты. – Я вел себя непростительно.

– В первый раз – возможно, – ответила девушка, – но не во второй и не в третий.

Себастьян улыбнулся, а потом наклонился и поцеловал Шарлотту. Легкий нежный поцелуй был исполнен любви, ставшей их судьбой, их роком.

«Наверняка есть способ, чтобы мы были вместе, – повторяла себе Шарлотта. – Должен быть».

Но как это сделать?

– Этой ночью я пришел сюда с твердым намерением… мы об этом еще поговорим. А потом увидел на тебе эти бриллианты…

– Шшш. – Шарлотта покачала головой. – Не говори больше ничего. Я сглупила, решив их примерить. Да, я просто примерила колье, хотя вовсе не собиралась…

– Теперь я это знаю. И все же я повел себя как настоящий осел. Мои родители вместе с Берками загнали меня в угол. Я приехал сюда, потому что с тобой рядом всегда чувствовал себя таким живым, таким свободным. Клянусь, ты – единственная, кто меня понимает. Ведь все остальные видят во мне лишь титул. – Глубоко вздохнув, Себастьян посмотрел на девушку. Его лицо было серьезным, как никогда. – Выслушай меня, Лотти. Я должен кое о чем тебя спросить.

– Спросить меня? – Во рту у Шарлотты пересохло.

Себастьян протестующе поднял руку.

– Прошу, на этот раз не отвечай отказом до тех пор, пока не выслушаешь все причины, по которым нам необходимо пожениться.

Пожениться? Он собирался сделать ей предложение? Но Шарлотту ошеломило не это, а прозвучавшая из уст Себастьяна мольба.

«Прошу, на этот раз не отвечай отказом».

Значит он уже делал предложение? И Лотти ему отказала?

Шарлотта зашевелила губами, чтобы с готовностью сказать «да», пока Себастьян не передумал, пока она не сделала из себя посмешище и не позволила непредсказуемой Лотти, сидящей внутри нее, выкинуть что-нибудь немыслимое: например, наплевать на то, что подсказывало ей сердце, или вовсе отказаться от собственного желания.

Тем временем Себастьян отвернулся от Шарлотты, свесился с кровати и принялся перебирать валявшуюся возле кровати одежду. Отыскав свой жилет, он сунул руку в карман и что-то оттуда достал.

О господи. Он купил ей кольцо. Неудивительно, что он сорвался, увидев ее в бриллиантах Рокхерста.

Шарлотта глубоко вздохнула. Если они поженятся, ей не придется отказываться от своего желания. Ведь тогда они будут вместе навсегда. И все же в ее трепещущее от радости сердце закралось мучительное сомнение.

«Что дурного в этом замужестве?» – вопрошала себя Шарлотта.

И Себастьян, к ее ужасу, ответил на этот вопрос.

– Мы не станем жить с моей семьей. Мать ясно дала понять, что если эта свадьба состоится, она с сестрами переедет в аббатство.

– Они покинут Лондон? – прошептала Шарлотта. Та леди Уолбрук, которую она знала, любила Лондон и обожала все, что связано с жизнью в городе. И тот факт, что она готова была покинуть родной дом, лишь бы не жить под одной крышей с Шарлоттой, говорил о многом.

– О да, – кивнул Себастьян. – Она вчера так бушевала. Заявила, что я выгоняю ее из собственного дома.

Шарлотта пыталась успокоиться, пыталась убедить себя, что со временем все наладится. Леди Уолбрук смягчится, научится любить Шарлотту, как любила ее в другой жизни, и со временем простит влюбленных, поняв, как счастлив Себастьян, женившийся на женщине, которую любит.

– А она все продолжала обвинять меня в том, что ломаю девочкам жизнь и лишаю их возможности найти себе достойных мужей. – Испустив тяжелый вздох, Себастьян покачал головой. – Какая нелепость, – сказал он, перекатившись на спину и положив руки под голову.

Шарлотта закрыла глаза и попыталась прогнать образы Корделии, Гермионы и Виолы, состарившихся в аббатстве Уолбрук. У сестер Марлоу не было за душой ничего, что бы они могли предложить достойным женихам, кроме своей безупречной репутации и привлекательной внешности. Ни у одной из них не было приданого, которое привлекло бы достойных женихов, если только…

– Себастьян, – начала Шарлотта, не желая сдаваться, хотя образы трех его сестер, незамужних и никем не любимых в своем изгнании, все еще стояли у нее перед глазами. – Ты можешь взять мои деньги, чтобы обеспечить девушкам достойное приданое. Возможно, это также поможет растопить лед в отношениях с твоей матерью.

Себастьян фыркнул.

– Она уже сказала мне, что не возьмет от тебя ни фартинга. Именно поэтому она собирается уехать из города: потому что твои деньги запятнают репутацию всей семьи. – Себастьян повернулся на бок. – Но я ей ответил, что не собираюсь брать твои дурно заработанные деньги.

«Дурно заработанные деньги». Они снова вернулись к этому. Натура Лотти взбунтовалась, и Шарлотта прикладывала все силы к тому, чтобы ее успокоить. К тому же она думала, что после столь нежного примирения Себастьян, возможно, изменил свое мнение относительно ее денег.

Очевидно, нет.

И как бы ей ни хотелось выйти за него замуж, как бы ни хотелось провести рядом с ним каждую минуту своей жизни, она знала наверняка, что прошлое Лотти Таунсенд всегда будет стоять между ними, и от этого никуда не деться.

Бывшие любовники… дом, золото, драгоценности, полученные в подарок… репутация самой желанной куртизанки Лондона…

Все правы. Она не могла выйти замуж за Себастьяна. Ведь от прошлого не убежишь. Не только Финелла и леди Уолбрук оказались правы. Рокхерст тоже говорил ей о том, что этот брак невозможен.

Повернувшись к Шарлотте, Себастьян принялся играть с прядью ее волос.

– Мама не понимает, почему я не хочу жениться на мисс Берк и оставить между нами все как прежде. – Он вновь испустил тяжелый вздох и посмотрел на Шарлотту с удивившим ее простодушием.

И как мог этот распутный и очень умный мужчина не понимать того, что было так очевидно его матери?

И Шарлотте.

– Твоя мать права, – услышала Шарлотта собственный голос.

– О, и ты туда же, – простонал он. – Лотти, я больше не собираюсь слушать пустую женскую болтовню. Я сегодня же добуду специальное разрешение, и мы с тобой поженимся. – Он с решительным видом встал с кровати и начал одеваться.

– Нет! – Ее отчаянный возглас удивил даже саму Шарлотту. Но одно она знала наверняка: Себастьян поступил неправильно, сделав ей предложение. То, что он не понимал этого, свидетельствовало лишь о его глубокой любви к ней и неспособности взглянуть на ситуацию трезво. – Твоя мать права. Тебе стоит жениться на мисс Берк.

Себастьян уже надел белье и держал в руках бриджи.

– Ты согласна, чтобы я на ней женился?

Натянув на себя одеяло, Шарлотта кивнула:

– Да. – А потом выдавила: – А почему нет?

– Почему нет? – Себастьян отшвырнул бриджи в сторону. – Да как ты можешь такое предлагать?

– Не вижу в ней ничего плохого.

– Ничего плохого? Да в ней все плохо. С ней я никогда не чувствовал себя так… – Он развернулся к кровати, взял Шарлотту за руки и притянул к себе. Его губы накрыли губы девушки в жадном злом поцелуе, и в то же самое мгновение пылающая между ними страсть вновь пробудилась к жизни и превратилась в бушующий костер.

Рука Себастьяна нашла обнаженную грудь любимой и тугой, ожидающий ласк сосок. Потом его пальцы спустились ниже, к спрятанному в шелковистых завитках сокровищу, которое он гладил и дразнил до тех пор, пока Шарлотта не прильнула к нему, всем телом умоляя заняться с ней любовью.

И когда непрошеный стон удовольствия сорвался с ее губ, Себастьян разжал объятия и отстранился на расстояние вытянутой руки.

– Ты можешь представить, чтобы я проделывал подобное с ней?

Нет, она не могла.

Шарлотта пыталась восстановить сбившееся дыхание, пыталась взять себя в руки. Ее желание исполнилось на две восхитительные, чудесные недели. И теперь пришла пора от него отказаться.

Шарлотта заговорила, медленно подбирая слова:

– А ты когда-нибудь пытался сделать это с мисс Берк?

Ноздри Себастьяна затрепетали, и он опустил Шарлотту на кровать.

– Конечно, нет! Ведь она… – Вспыхнувшее было негодование тотчас же остыло, но взять назад сорвавшиеся с губ слова было уже невозможно.

Шарлотта села на кровати.

– Что ты хотел сказать, Себастьян? Что она леди?

– Черт возьми, Лотти, ты знаешь, что я имею в виду.

– О да, я точно это знаю, – ответила Шарлотта ледяным тоном обиженной женщины. – А теперь уходи. – Она указала на дверь.

Себастьян покачал головой и попытался улыбнуться, одарить Шарлотту своей ослепительной улыбкой, способной растопить ее сердце.

– Да будет тебе, Лотти, любовь моя. Я сказал это в сердцах, и ты неверно истолковала мои слова. Я вовсе не подразумевал ничего такого. – Себастьян потянулся, чтобы снова заключить Шарлотту в объятия, но она отстранилась и встала с постели. Накинув на плечи пеньюар, она снова указала на дверь.

– Вам пора, лорд Трент. Вы были правы: я вас не люблю и не хочу продолжать наши отношения.

«Не хочу этой жизни. И этого желания».

Девушка не знала, чего ожидала. Что внезапно станет Шарлоттой Уилмонт? Теперь она жалела, что не послушала в тот день Куинс, но что-то подсказывало ей, что отменить свое желание было не труднее, чем его загадать. Что ей нужно просто отказаться от него, и все станет как прежде. И она просто сделала это, но ничего не изменилось. Кольцо осталось у нее на пальце, а она сама все еще находилась в доме Лотти и в ее жизни.

Все осталось прежним, кроме отношения Себастьяна.

Его глаза горели гневом, а губы сжались в тонкую линию.

– И это твой ответ? Я прошу тебя выйти за меня замуж. Предлагаю тебе достойную жизнь, а ты мне отказываешь?

Шарлотта не решалась ответить, потому что предложение Себастьяна было слишком соблазнительным и она всем сердцем желала его принять.

«Выйти за тебя? Да, Себастьян. О да, пожалуйста».

Но вместо этого Шарлотта упрямо кивнула и поджала губы.

– Да иди ты к черту, Лотти Таунсенд, – бросил Себастьян, начиная поспешно одеваться. – Смотри, как бы тебе об этом не пожалеть.

Но она уже пожалела.

Себастьян стремительно направился к двери, но потом остановился и наклонился, чтобы поднять что-то с пола, а когда выпрямился, в руках держал бриллианты Рокхерста.

Они по-прежнему ослепительно блестели даже в тусклых отсветах почти догоревших свечей.

Не говоря ни слова, Себастьян бросил колье на смятые атласные простыни, все еще хранившие тепло их сплетенных тел, а потом выбежал из спальни.

Шарлотта стояла как вкопанная, и ее тело тряслось от напряжения и подступающей истерики. Но она не могла дать волю эмоциям, пока Себастьян не покинул ее дом.

И лишь когда входная дверь с грохотом захлопнулась, Шарлотта упала на кровать и, машинально сжав в руке проклятые холодные камни, дала волю слезам. Она рыдала до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание.

Когда же первые лучи солнца позолотили верхушки крыш, Шарлотта всхлипнула последний раз и забылась тяжелым сном, таким, в котором не было места сновидениям и желаниям, в котором никто не мечтал о любви и не думал о том, какую цену платит человеческое сердце за это хрупкое чувство.

Глава 13

10 мая 1810 г.

День, который должен был стать обычным четвергом

Себастьян Марлоу, виконт Трент проснулся в каком-то странном замешательстве, как если бы кутил всю ночь напролет, или подрался, или проиграл все деньги семьи, что для такого рассудительного человека, как Себастьян, было попросту невозможно.

И все же он не мог отделаться от ощущения, что с его миром что-то не так.

– Доброе утро, милорд, – приветствовал хозяина находящийся в гардеробной камердинер Уилкс. – Рад, что вы наконец проснулись.

В голосе мужчины послышалось некоторое напряжение, заставившее Себастьяна насторожиться.

– Который час, Уилкс?

– Два, милорд.

– Два? – Откинув одеяло, Себастьян встал. – Два? Но как такое возможно?

– Вы спали довольно крепко, милорд, – ответил камердинер, выбирая для виконта сюртук и галстук. – Но ванна готова и ваша матушка ждет вас на завтрак.

– Моя мать?

Это не предвещало ничего хорошего. Себастьян провел рукой по волосам и глубоко вздохнул. Как случилось, что он проспал до двух часов? Пропустил утреннюю прогулку верхом и спокойный завтрак без своей сумасбродной семейки.

Ведь это они могли проспать целый день, но только не он.

Забравшись в ванну, Себастьян поспешно намылился. Сегодня ему было не до привычных неспешных утренних омовений.

– Напомните, Уилкс, что у меня сегодня с распорядком дня? – окликнул он камердинера, опасаясь, что, помимо раннего пробуждения, пропустил что-то еще.

Уилкс внимательно рассматривал тщательно отутюженный галстук.

– Сегодня вечером вы едете в оперу с лордом и леди Берк и мисс Берк.

Себастьян тряхнул головой.

– Вы уверены, что на сегодня у меня больше ничего не запланировано?

– Я могу справиться у ее светлости, – предложил камердинер.

– Нет! Менее всего мне хочется, чтобы мать вмешивалась в мою жизнь.

– Да, милорд.

Спустя полчаса, приняв ванну и одевшись, Себастьян спустился в столовую и занял место во главе стола. Газета не представляла для него интереса. Ибо как можно читать под непрерывную болтовню сестер?

– Себастьян? – произнесла его мать с другого конца стола. – Что с тобой сегодня? Ты выглядишь каким-то рассеянным.

В этом она оказалась абсолютно права, поскольку Себастьян рылся в кармане жилета в поисках чего-то, что, по его убеждению, непременно должно было там лежать. Чего-то очень ценного.

Он поднял голову и увидел, что за ним пристально наблюдают четыре пары глаз.

Господи, он становился таким же странным, как и остальные члены семьи.

Леди Уолбрук, очевидно, не ожидавшая ответа, перешла к другой теме:

– Себастьян, Виола сказала, что ты сорвал мои цветы для мисс Берк.

Виконт мрачно посмотрел на сестру, но та усердно намазывала маслом булочку и ничего не заметила.

– Я забыл поблагодарить тебя, мама. Лавиния пришла от них в восторг.

– Лавиния! Ха! Я хотела украсить ими костюмы Гермионы и Виолы. И вот теперь ты испортил их выступление. Ты и твоя мисс Берк. – Она вновь неодобрительно фыркнула. – Ты не должен проводить с ней так много времени. Люди уже начали судачить. А леди Ратледж и вовсе убеждена, что ты вот-вот сделаешь ей предложение. На днях она мне намекнула, что объявление о помолвке будет сделано на ее званом вечере.

Себастьян вскинул голову.

– Вот черт! Берки!

– Да, Берки. Нахальные выскочки! – воскликнула леди Уилмонт. – Я даже не знаю…

– Завтрак в саду. Он был сегодня утром!

Леди Уилмонт удивленно заморгала.

– Ну да. Думаю, ты прав.

Себастьян тотчас же поднялся из-за стола. Ему необходимо было поехать к ним, чтобы извиниться. Это же настоящая катастрофа.

– Возможно, если мы поторопимся… – начал он, а потом посмотрел на часы.

– Завтрак уже наверняка закончился, – произнесла леди Уолбрук, озвучив то, что Себастьян и так уже понял. – Так что нет никакой необходимости туда мчаться. Ты будешь выглядеть глупо.

Себастьян со стоном откинулся на спинку стула и увидел злорадное выражение на лице склонившейся над тарелкой Гермионы.

– Тебе не обязательно выглядеть такой довольной, – сказал он сестре.

– Коль уж на то пошло, я действительно очень рада. Теперь мисс Берк отвергнет твои ухаживания.

– Это была бы удача, – пробормотала леди Уолбрук.

Однако Себастьян предпочел промолчать, что само по себе было странно. Конечно же, он собирался жениться на мисс Берк, но по какой-то причине ему не хотелось сегодня обсуждать это с матерью.

К сожалению, его молчание побудило леди Уолбрук продолжить нравоучения.

– Твой отец не одобрил бы этот союз. Ему никогда не нравился лорд Берк, и, думаю, он такого же невысокого мнения о его дочери.

– Поскольку моего отца здесь нет, и он не может высказать свое мнение, мадам, вам придется положиться на мой выбор.

Леди Уолбрук всплеснула руками.

– Полагаю, я могу высказаться от имени вашего отца. В конце концов, мы женаты на протяжении тридцати лет. – Женщина сдвинула брови. – Ты хочешь жениться на этой девушке только из-за ее денег.

– А еще ради земель в Кенте, которые примыкают к нашим. Она же получит титул, который даст своему первенцу, – добавил Гриффин.

– Нет, – возразила Виола, подавая свою чашку Фенвику, чтобы тот наполнил ее шоколадом. – Он женится на ней, потому что она такая же зануда, как он сам.

Себастьян выпрямился.

– Мисс Берк не зануда. И я тоже.

На этот раз его семья дипломатично молчала в течение целой минуты, что можно было считать настоящим рекордом.

– Тебе следует принять во внимание следующее. – Леди Уолбрук принялась выразительно декламировать: – Он мудр не по годам. Как говорят, такие дети редко долговечны[8].

Шекспир. Каждый раз, когда наступал кризис, его мать забрасывала своих врагов цитатами из Шекспира, как французы – пушечными ядрами. И зачастую со столь же разрушительными последствиями.

– Мама, я вовсе не собираюсь внимать советам покойного драматурга.

– А стоило бы, Себастьян. Уж он-то знал кое-что о любви.

– Все это прекрасно, мама, – вмешалась в разговор Гермиона, – но это цитата из «Ричарда III». – Она бросила взгляд на брата. – А это трагедия.

И вновь за столом воцарилось неловкое молчание.

Ну почему семья не могла понять его насущного желания заключить обоюдовыгодный брак?

– У меня есть хорошие новости, – объявил Гриффин. – Меня пригласили выступить в Королевском научном обществе. Сэр Джошуа устроил так, что на следующем заседании будет заслушан мой доклад о путешествиях во времени и обществах будущего. Две недели – не слишком много, чтобы довести до ума мою теорию о…

– Это будет двадцать четвертого? – перебила сына леди Уолбрук.

– Да, – ответил Гриффин. – В четверг после…

– О нет, это никуда не годится, – заявила мать семейства.

– Почему? – поинтересовался Гриффин.

Графиня огорченно вздохнула.

– На этот день назначен званый вечер у леди Ратледж. И ты нужен, чтобы помочь девочкам с живыми картинами. Корделия наотрез отказалась приехать из Бата, а мне нужен третий участник…

Все присутствующие за столом дружно застонали.

А Виола так сползла по стулу, что над столом виднелась лишь ее темная макушка.

– Что? – вскинула брови леди Уолбрук, никогда не обращавшая внимания на отчаянное нежелание своих детей участвовать в ее театральных постановках.

– Мама, прошу тебя, – взмолился Себастьян. – Нельзя ли девочкам показать что-то менее… менее…

– Смущающее? – подала голос Виола.

– Унизительное? – подсказала Гермиона.

– Жалкое? – закончил Гриффин.

– Должна вам сказать, что моих живых картин всегда ждут с нетерпением, – заявила леди Уолбрук, встряхнув салфетку и надменно взглянув на детей.

– Ну да, заядлым сплетницам ужасно не терпится посмеяться, – еле слышно пробормотал Гриффин.

Но мать семейства вновь переключила внимание на Себастьяна с упорством, достойным адмирала Нельсона.

– Мой дорогой мальчик, обещай, что не женишься на этой невероятно скучной девушке. Она убьет в тебе любое проявление индивидуальности, всю твою восхитительную жизнерадостность.

Гермиона едва не подавилась тостом.

– Ты говоришь о нем? – спросила она, указывая большим пальцем на Себастьяна. – Не слишком ли ты приукрашиваешь действительность?

Леди Уолбрук не обратила внимания на слова дочери, хотя та была права. Никто не смог бы назвать Себастьяна Марлоу душой общества.

На каминной полке часы начали отбивать время, и Себастьян понял, что его самым первым и благородным делом сегодня будет визит к Беркам. Необходимо принести им извинения от себя и всей своей семьи за отсутствие на их завтраке в саду. И хотя он чувствовал облегчение от представившейся возможности поскорее сбежать от своих домочадцев, не было у него и особого желания встречаться с бароном, его женой и даже их очаровательной дочкой.

Как случилось, что стремление завоевать внимание богатой наследницы всего за одну ночь утратило всю свою важность? Да к тому же в зловещих предостережениях его матери тоже имелась доля правды. Лавиния Берк действительно была немного скучновата.

Себастьян покачал головой. Вот что бывает, когда посидишь за одним столом со своим семейством. Восхитительная жизнерадостность… подумать только! Лавиния скучна? Что за нелепость? Если бы он провел за столом чуть больше времени, то наверняка начал бы цитировать Шекспира и носить тюрбан, как престарелая кузина его матери Мерлин.

– Мне нужно уехать, – сказал он, поспешно поднимаясь из-за стола.

– О да, – подхватила Гермиона. – Виола, Гриффин, вы обещали отправиться со мной в парк. Нам нужно поторопиться! – Все трое выбежали из столовой впереди Себастьяна, словно спасались от чумы.

А леди Уолбрук не удержалась от последней остроты.

– О, Себастьян, как бы мне хотелось, чтобы ты одумался и нашел девушку, которую полюбил бы по-настоящему. Титанию, способную пробудить в тебе страсть.

Себастьян остановился в дверях.

– Мама, я не стану давать тебе никаких обещаний. Кроме того, всем известно, что желания никогда не исполняются.

Утро Шарлотты выдалось примерно таким же. Она проснулась в своей старой узкой кровати на Куин-стрит.

Очевидно, ей каким-то образом удалось отказаться от своего желания, не прибегая к помощи Куинс. От недавней жизни не осталось ничего, кроме скромного колечка, словно приросшего к пальцу.

Шарлотта прижала к лицу подушку, чтобы заглушить душераздирающие рыдания, зародившиеся в ее разбитом сердце.

– Себастьян. О, Себастьян, что я буду без тебя делать?

– Вернете его обратно. Вот что вы сделаете, – раздался знакомый голос.

Убрав с лица подушку, Шарлотта огляделась.

– Куинс! – воскликнула она, вскочив с постели, но тут же осознав, что стоит перед старушкой совершенно голая.

Улыбнувшись, Куинс кинула Шарлотте ее старую ночную сорочку. Накинув на себя строгое, благопристойное платье из муслина, Шарлотта вздохнула, ощутив впившийся в шею высокий воротник. В этом наряде не было ничего женственного. Ни одной ленты или вышивки, способной сделать платье чуть более привлекательным.

– Ну-ну, – произнесла Куинс. – Еще не все потеряно.

– Как раз потеряно. Я его отпустила. – Шарлотта закрыла глаза. – Мне пришлось, – с трудом вымолвила она, прежде чем расплакаться.

– Знаю, моя дорогая, знаю, – успокаивающе заворковала Куинс, подходя к кровати и присаживаясь на краешек рядом с Шарлоттой. – Но говорю вам: не все потеряно.

– Как вы можете так говорить? – пробормотала Шарлотта в перерывах между всхлипываниями. – Я больше не она.

– Не кто? – спросила Куинс, протягивая девушке все тот же старенький носовой платок, что и прежде.

– Не Лотти. – Шарлотта судорожно вздохнула и высморкалась в заботливо поданный платок. – Теперь я просто Шарлотта.

Куинс рассмеялась. Ее веселый смех, казалось, искрился, точно солнечные лучи.

– Глупышка, – произнесла она. – Конечно же, вы по-прежнему она. А кто же еще?

Шарлотта указала на мрачное платье и спутанные волосы.

– Посмотрите на меня. Я выгляжу как куртизанка?

Куинс сморщила нос.

– Не в этом убогом наряде. Гораздо важнее то, что находится под муслином. Изгибы вашего тела остались прежними, как и грация, сделавшая Лотти Таунсенд лондонской знаменитостью.

Шарлотта фыркнула. Совсем как Финни в тот раз, когда она заявила, что одно из платьев Лотти выглядит неприлично.

– Ага! – торжествующе воскликнула Куинс, указывая на Шарлотту пальцем. – Вижу, время, проведенное в образе Лотти, не прошло даром.

Шарлотта на мгновение замерла, хватаясь за призрачную надежду, но потом осознала всю безвыходность ситуации.

– Слишком поздно. Себастьян уже наверняка сделал предложение мисс Берк.

Однако старушка покачала головой.

– Вовсе нет. Все осталось ровно так, как в тот день, когда ваша жизнь изменилась. О, черт бы побрал эти календари, – пробормотала Куинс, загибая пальцы. – Десятого числа.

– День, когда я загадала желание, – произнесла Шарлотта.

– Верно, – кивнула Куинс. – Все осталось таким, как в тот день. Ничего не изменилось. – Она на мгновение замолчала. – Кроме вас и некоторых воспоминаний, все еще сохранившихся у других людей.

По спине Шарлотты пробежал странный холодок. Она помнила все. До мельчайших подробностей.

– Думаете, он помнит?

– Возможно. Если ему помочь вспомнить, – тихо ответила Куинс. – Но не так, как вы. Его воспоминания скорее похожи на расплывчатые мысли и смутные образы.

Шарлотта кивнула. Если он смог влюбиться в нее один раз, то, возможно…

– Но должна предупредить, – сказала Куинс. – У вас не так много времени. Через две недели все это – ваши воспоминания и его чувства – исчезнет. Вы должны поторопиться, если хотите вновь завоевать его сердце.

Две недели? Шарлотта покачала головой.

– Но как мне помогут в этом манеры и знания куртизанки? – спросила она. – Себастьян собирается сделать предложение мисс Берк. Какие у меня шансы против нее? – Шарлотта вновь упала на кровать и закрыла лицо руками. С ее губ сорвались горестные рыдания.

Куинс, сидящая рядом с Шарлоттой и ожидающая, когда та придет в себя, громко вздохнула.

Девушка посмотрела на нее сквозь растопыренные пальцы.

– И что, по-вашему, мне делать?

– А что бы сделала Лотти?

Шарлотта испустила вздох.

– Надела бы платье из голубого бархата, отправилась в оперу, где дерзко флиртовала бы с Рокхерстом у всех на глазах.

– Значит, именно так вы и поступите, – произнесла Куинс, подходя к платяному шкафу и распахивая дверцы. Она заглянула внутрь, а потом озадаченно посмотрела на Шарлотту. – Не очень-то богатый выбор.

– Вот именно, – ответила Шарлотта. – То, что вы предлагаете, попросту невозможно. У меня нет ни одного платья, которое подошло бы для этого дела, не говоря уж о том, что я ни разу не была представлена графу. – Девушка на мгновение замолчала. – Во всяком случае, не в этой жизни. Не в качестве мисс Уилмонт. – Она со стоном закрыла лицо руками. – О, Куинс, это невозможно. Мне не под силу тягаться с мисс Берк. Во всяком случае с моими скудными средствами и отсутствием связей в высшем свете. Пары недель мне точно не хватит.

– Значит, перестаньте думать как Шарлотта и используйте все хитрости Лотти. Они все еще здесь, в вашей голове. – Подойдя к девушке, Куинс ткнула ее костлявым пальцем в лоб. – У вас есть все, что нужно, чтобы завоевать сердце Себастьяна. Ведь оно ваше по праву, стоит только захотеть его забрать.

– Правда? – прошептала Шарлотта.

Куинс кивнула.

– Сделайте так, чтобы ваше желание осуществилось, Шарлотта. У мисс Берк много преимуществ, но у вас есть нечто более ценное.

– И что же это?

– Знания о том, как заниматься с ним любовью.

Шарлотта упала на подушки.

– Не могу же я просто взять и броситься ему на шею! Я буду опозорена.

Однако, произнося это, она вспомнила тысячу один способ заниматься любовью с Себастьяном, не находясь с ним рядом в спальне.

С помощью бросаемых украдкой взглядов в опере.

Почти незаметного прикосновения руки к рукаву сюртука во время прогулки в парке.

Единственного легкого поцелуя.

Шарлотта знала, как он любит выдержанное французское вино, купленное Рокхерстом у контрабандиста в Гастингсе. Знала, что он находит коллекцию скульптур Таунли потрясающей, цитирует Кольриджа и обожает считать веснушки у нее на спине.

Но она не учла еще кое-что.

– Себастьян, которого я знала, будучи Лотти, распутен и беззаботен, – сказала Шарлотта. – А мой Себастьян довольно… в общем, как любят повторять его сестры, скучный и чрезмерно благоразумный. Не знаю, увлечет ли его то, что может предложить Лотти.

Старушка улыбнулась.

– Он любит все это, только пока не осознает, но я сомневаюсь, что мисс Берк – та женщина, которая сможет показать ему все это… разве что вы ей позволите.

Шарлотта вскинула голову, внезапно испытав острый приступ ревности, который и положил конец ее сомнениям. Чтобы мисс Берк целовала Себастьяна? Чтобы просыпалась рядом с ним?

Нет! Ни за что!

Но даже эту мимолетную вспышку уверенности вновь погасили сомнения.

– Но как же я…

Куинс протестующе всплеснула руками.

– Неужели вы ничему не научились? Он совершенно не отличается от вас. И вы должны помочь ему познакомиться с собственной страстной натурой, которую он тщательно скрывал все эти годы.

Помочь Себастьяну явить на свет скрывающегося в душе распутника? Мужчину, любящего читать Кольриджа в постели, мчать по сельской местности на головокружительной скорости и беззаботно делать ставки? Мужчину, позволяющего страсти руководить своей жизнью? При мысли о том, чтобы пробудить в Себастьяне такого человека, на губах Шарлотты заиграла лукавая улыбка.

– Вы и правда думаете, что…

– Да, – поспешила перебить девушку Куинс. – Думаю!

Но Шарлотта вдруг замерла. Как же она могла забыть?

– Он должен жениться на мисс Берк, – упрямо заявила она, поворачиваясь к Куинс спиной, чтобы скрыть разочарование.

– Это еще почему?

– Из-за денег. Марлоу по уши в долгах.

– Значит, вам придется изменить и это, – как ни в чем не бывало ответила Куинс. Словно раздобыть где-то состояние за две недели было так же просто, как обзавестись дорогим платьем из голубого бархата.

– Из этого ничего не получится, – сказала Шарлотта, направляясь к шкафу. – Раньше я вела образ жизни Лотти. Но теперь вновь стала Шарлоттой. Моя мать никогда…

Однако, когда она развернулась, комната была пуста. Куинс испарилась.

А потом в гробовой тишине Шарлотта услышала едва различимый шепот:

– У вас есть все, что нужно, моя дорогая. Я вас уверяю.

– Но как это возможно? – вслух поинтересовалась Шарлотта. Она в отчаянии плюхнулась на кровать и внезапно обнаружила, что села на что-то твердое и неподатливое.

«Что за черт», – подумала девушка, рассеянно запуская руку под одеяло. И в этот самый момент на нее нахлынули воспоминания.

«Нет, этого не может быть». Вскочив с кровати, она откинула одеяло и ошеломленно охнула, потому что на простыне сверкали бриллианты Рокхерста.

Шарлотта медленно протянула руку и взяла твердые холодные камни, все еще не зная, верить ей или нет, что этот дорогой подарок последовал за ней в прежнюю жизнь.

И все же камни были такими настоящими, сверкая и переливаясь в утреннем свете. И если они были настоящими, это означало, что возможно все.

– Я же вам говорила, – вновь раздался шепот, сопровождаемый тихим смехом. – Найдите им достойное применение, моя дорогая.

Забрав у Фенвика шляпу, перчатки и трость, Себастьян вышел на улицу, спасаясь от предостережения матери, пока по какой-то непонятной причине оно не пустило корни в его душе и не обрело смысл.

Однако его бегство было неожиданно прервано. В тот самый момент, когда его нога ступила на тротуар, он внезапно столкнулся с ослепительной вспышкой муслина.

Трость со стуком упала на тротуар, в то время как руки Себастьяна сомкнулись на талии леди, чтобы удержать ее от неминуемого падения.

И в тот же самый момент Себастьяна словно молнией поразило. На короткое мгновение изгибы тела женщины показались ему такими же родными и знакомыми, как собственные руки. То, как она прильнула к нему, окутавший его легкий аромат фиалок вывели Себастьяна из задумчивости подобно грохоту пушечного выстрела. И внезапно о невероятно важном деле и привычном распорядке дня было забыто.

– Примите мои глубочайшие извинения, мадам, – пробормотал Себастьян, глядя на самую уродливую и невзрачную шляпку из тех, что он когда-либо видел. Он не знал, кого ожидал обнаружить в своих объятиях: возможно, существо, способное полностью завладеть его чувствами, – но уж точно не эту непримечательную миниатюрную девушку.

А потом она посмотрела на Себастьяна из-под ничем не украшенных полей шляпки, и взгляд ее глаз пронзил его сердце.

Голубые глаза. Такие ясные и лучистые, что у Себастьяна перехватило дыхание. А еще они показались ему настолько знакомыми, что он не знал, что и думать. Ведь они принадлежали этой маленькой старой деве – подруге Гермионы. Себастьян взглянул на нее еще раз, уверенный в том, что ошибся, и понял, что очарован видом непослушного локона, выбившегося из-под шляпки. И когда это ее волосы приобрели такой красивый каштановый оттенок, полный огня и блеска? А ведь раньше они напоминали по цвету крыло воробья.

А еще Себастьян вдруг представил, как эти освобожденные от шпилек волосы разметаются по шелковым простыням, как их обладательница поднимет на него горящие желанием и страстью глаза и задрожит от прикосновений его рук к ее обнаженной коже.

– Все в порядке, милорд? – спросила девушка, глядя на него так понимающе, что у него сложилось впечатление, будто она смогла прочитать его мысли.

Себастьян неожиданно расцепил объятия, и девушка едва не пошатнулась, но он не подхватил ее снова. Не хотел рисковать, опасаясь, что его одолеют еще более похотливые мысли о лучшей подруге его сестры.

Господи, как же неловко. Он выставил себя посмешищем, обнимая ее так… так дерзко, так… распутно. И теперь ему наверняка придется извиниться за свое неподобающее поведение.

«О, дьявол побери, как же ее зовут?»

И внезапно имя само пришло ему на ум.

– Прошу прощения, Лотти. Боюсь, я вас не заметил. – В этот момент Себастьян понял, что вновь прикасается к ней, держит за руку, причем весьма бесстыдно, на виду у всех обитателей Беркли-сквер, и отпустил руку девушки (с неохотой, хотя никогда не признался бы себе в этом), а теперь не знал, что еще сказать.

– Извиняться не за что, милорд, – ответила Шарлотта, проскользнув мимо Себастьяна, и стала подниматься по ступеням подобно грациозной соблазнительной кошке, подобно Титании, направляющейся к своему трону.

С минуту Себастьян просто таращился на нее, а потом она лукаво взглянула на него через плечо, словно знала, что он будет смотреть ей вслед, пожирая взглядом.

И что еще хуже – она казалась вполне довольной собой, купаясь в его распутном внимании.

Себастьян вздрогнул, поднял с тротуара трость и поспешно отвесил поклон, прежде чем стремительно зашагать по улице в сторону фешенебельного дома Берков на Гросвенор-сквер, словно за ним по пятам гнались французы.

Лишь позвонив в звонок над дверью, он понял, как назвал леди.

Лотти?

Имя было слишком знакомым, слишком чувственным для простого приветствия.

Чувственное. Вот слово, которое он не хотел использовать в одном предложении с… О черт, как же ее звали? Уилкокс? Уилсон? Уилмонт! Мисс Уилмонт. Не Лотти, не даже Шарлотта. А совершенно просто и обыденно – мисс Уилмонт.

Себастьян набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул, как советовала делать его мать, чтобы очистить темные уголки своего сознания.

Но это не помогло. Закрыв глаза, он представил обнаженную мисс Уилмонт, сидящую в экипаже, с понимающим выражением на дерзком личике. Губы изогнуты в довольной улыбке, а ясные голубые глаза лучатся радостью.

Открыв глаза, Себастьян увидел перед собой дворецкого Берков Прауза, удивленно глядящего на него.

– А, Прауз, добрый день, – пробормотал Себастьян, когда дворецкий впустил его в дом. Да что с ним сегодня такое? Себастьяну стоило титанических усилий выбросить из головы тревожащие его видения, когда он последовал за дворецким в салон, где его ожидала Лавиния, чтобы окунуться в привычную рутину своей жизни, внезапно показавшейся ему невероятно скучной.

Шарлотта с изумлением смотрела вслед стремительно удалявшемуся Себастьяну. Как он ее назвал?

«Лотти».

Нет, она, верно, ослышалась. Он не мог.

И все же его звучный низкий голос до сих пор звучал у нее в ушах.

«Лотти».

Шарлотта рассмеялась, осознав, какие перед ней открываются возможности.

– Мисс Уилмонт? – окликнул ее стоящий в дверях Фенвик. – Это вы?

– Доброе утро, мистер Фенвик! – ответила девушка, преодолевая последние ступени.

– Мне кажется, вы совершенно оправились после вчерашнего, если позволите так сказать.

– И чувствую себя совершенно другим человеком, – призналась Шарлотта.

Дворецкий кивнул.

– А леди Гермионы нет. Они с леди Виолой ушли на прогулку в парк в сопровождении юного мистера Марлоу. Впрочем, она предполагала, что вы можете зайти, и попросила передать, чтобы вы встретились с ней на привычном месте.

– Прекрасно! – ответила Шарлотта, разворачиваясь на каблуках и спускаясь по лестнице. Она поспешно пересекла площадь и вскоре была на месте.

Впервые в жизни она видела перед собой гуляющие по парку толпы людей и совершенно не ощущала робости перед сливками лондонского общества.

Направляясь к поросшей рододендронами роще – любимому месту Гермионы, – Шарлотта смотрела на все абсолютно другими глазами.

Сестре Себастьяна всегда нравилось стоять возле самых высоких кустов, покрытых сейчас шапками цветов, и ждать, когда мимо проедет граф Рокхерст. Гермиона заявляла, что кустарник создает для нее исполненный драматизма фон, и сегодня была одета в присущем ей стиле. Ее наряд переливался всеми цветами радуги, начиная от ярко-оранжевой накидки и заканчивая широкополой фиолетовой шляпой, украшенной большим количеством крашеных страусиных перьев.

Стоявшая рядом с сестрой Виола выглядела вполне обыденно в своем простом платье из муслина и забавлялась тем, что наблюдала за проезжавшими мимо экипажами и красивыми щеголями верхом на лошадях, словно делала заметки на тот случай, когда придет время ее дебюта в обществе.

Гриффина, который должен был сопровождать сестер, нигде не было видно.

– Гермиона! – окликнула подругу Шарлотта. – О, вот ты где! – Она крепко обняла девушку, взволнованная встречей. Ей казалось, что с тех пор, как они разговаривали в последний раз, прошла целая вечность.

– Шарлотта! – пришла в восторг Гермиона. – Ты все-таки выбралась в парк! Скажи, что у тебя хорошие новости, потому что выглядишь ты вполне выздоровевшей. Нет! Нет! Дай догадаюсь. Поверенный нашел годовую ренту или дорогостоящую собственность, о которой забыл упомянуть вчера? О, скажи, что это правда.

Шарлотта отступила на шаг и улыбнулась. Гермиона только что невольно решила ее первую проблему: как объяснить появление бриллиантов.

– Ты права. Вместе с кольцом я получила в наследство колье.

Гермиона буквально раздулась от гордости.

– Я знала. К чему наследство, если оно ничего не стоит? – Она на мгновение замолчала. – Колье ведь стоящее, да?

– Очень, – заверила подругу Шарлотта. – Но это секрет, и ты не должна никому об этом рассказывать. – Девушка перевела взгляд на Виолу. – Вы обе!

Ведь одному Господу известно, как отреагируют мать и Финелла, узнав, что у нее откуда-то появилось колье.

Виола пожала плечами.

– Как будто меня кто-то станет слушать.

– Стало быть, колье! Это же превосходно, – никак не могла успокоиться Гермиона. – Первым делом тебе нужно его продать!

– Именно это я и намеревалась сделать… с помощью Гриффина, – призналась Шарлотта.

Гермиона согласно кивнула.

– Он вечно продает разные вещи, выигранные в карты, чтобы оплачивать свои эксперименты. Он знает, как это делается, потому что, Господь свидетель, мы не стали бы просить помощи Себастьяна.

Громко фыркнув, Виола закатила глаза.

– О, Шарлотта, как я рада это слышать, – весело щебетала Гермиона. – Потому что Себастьян собирается жениться на мисс Берк, и у нас не так много времени, чтобы заставить его передумать.

Виола приподнялась на цыпочки и посмотрела куда-то поверх плеча сестры.

– И что еще хуже – они направляются сюда.

Шарлотта и Гермиона разом обернулись и увидели Себастьяна, который шел под руку с этой противной мисс Берк.

Гермиона театрально застонала, словно изображала призрак Банко[9].

– Чуму на эту девицу! Она прихватила с собой еще и этих ужасных сестер Дьюмон, будто нам мало ее одной.

Виола презрительно фыркнула и повернулась ко всей честной компании спиной, словно от этого они могли исчезнуть.

Но Шарлотта не видела ни мисс Берк, ни ее подруг. Все ее внимание было сосредоточено на Себастьяне. Ее так и подмывало броситься к нему, потребовать поцелуя и предложить в ответ гораздо больше.

Она почти не слышала жалоб Гермионы.

– О боже, это настоящая катастрофа. Сюда направляется граф со своей теткой леди Ратледж. День определенно испорчен, – заявила она, отбросив назад перья шляпы, упорно падавшие ей на лицо.

Рокхерст? Шарлотта подняла глаза и поймала на себе взгляд дьявольски красивого графа. К ее ужасу, он посмотрел прямо на нее и в то же самое мгновение натянул поводья.

– Он останавливается, – охнула Гермиона.

– Смотри, как бы тебя не вывернуло, – произнесла Виола. – Хотя идея неплоха. Возможно, если ты вывалишь на его ботинки свой завтрак, он наконец тебя заметит, Минни.

Шарлотта метнула на девушку укоризненный взгляд, который, к ее удивлению, возымел действие на обычно несговорчивую Виолу.

– Взгляните-ка, лорд Трент, это же ваши сестры, – произнесла мисс Берк, увлекая Себастьяна к ним.

Сестры Дьюмон посеменили за ней, точно послушные утята.

Мисс Лавиния Берк была истинной леди во всех смыслах этого слова. Она обладала безукоризненным вкусом и изысканными манерами. И, если бы не высокомерие, с которым она держалась, Шарлотта сочла бы слова ее приветствия вполне искренними.

– Леди Гермиона! И леди Виола! Как приятно вас здесь встретить! – Она огляделась по сторонам. – Но вы без сопровождения.

Ее осуждающий тон побудил Себастьяна к действиям.

– Да, что вы делаете здесь одни?

Шарлотта заметила, что он упорно смотрел на сестер, не удостоив ее даже взглядом.

Гермиона расправила плечи.

– Гриффин ненадолго отошел с сэром Джошуа и мисс Кенделл. Но клятвенно обещал вскоре вернуться, так что ничего страшного не произошло, Себастьян. К тому же с нами Шарлотта.

– Мисс Уилмонт. – Себастьян еле заметно поклонился.

– Лорд Трент, как приятно видеть вас… снова. – Она буквально промурлыкала последнее слово на манер Лотти. При этом в ее словах сквозил намек, какого она не имела права делать.

– Снова? – в унисон спросили Гермиона и мисс Берк. Но если в голосе Гермионы слышалось удивление, то мисс Берк с подозрением прищурилась.

– Я столкнулся с мисс Уилмонт, когда выходил из дома, – пояснил Себастьян.

– Да, и у меня кое-где есть синяки, доказывающие это, – поддразнила его Шарлотта.

Пухлые розовые губы мисс Берк сжались в узкую линию, когда она окинула взглядом Шарлотту, но при виде вышедшей из моды шляпки и простенького платья тут же потеряла к девушке интерес. Отвернувшись от Шарлотты, она обратилась к Гермионе и Виоле:

– Я как раз говорила вашему брату, что провожу с вами не так много времени, как мне хотелось бы, и как жалею о том, что не ходила в школу вместе с вами, леди Гермиона. Ведь тогда мы могли бы стать подругами.

Виола издала сдавленный звук презрения, который тотчас же перешел в кашель, когда Себастьян метнул на нее предостерегающий взгляд.

Мисс Берк не стала дожидаться ответа, поскольку, возможно, и не надеялась, что таковой последует. Сейчас она пыталась встать в наиболее благочестивую позу, готовясь к встрече со своей покровительницей леди Ратледж.

И конечно, уважаемая матрона тотчас же ее заприметила. Да и могло ли быть иначе? Ведь именно она провозгласила Лавинию Берк первой красавицей сезона и идеальной во всех отношениях леди, в буквальном смысле слова вынуждая других матрон и светских львиц следовать ее примеру.

– Да, Рокхерст, ты был прав. Это действительно мисс Берк, – сказала леди Ратледж, направляясь к девушкам под руку с племянником.

К смятению Шарлотты, Роуэн трусил рядом с графом. При виде ее пес мгновенно остановился и тихо, угрожающе зарычал.

– Роуэн! – рявкнул на пса Рокхерст и потянул за поводок, хотя это не могло усмирить огромное животное. – Где твои манеры? Сидеть!

Пес повиновался, но по-прежнему не сводил настороженного взгляда с Шарлотты.

– Эта собака представляет опасность, Рокхерст! – заявила леди Ратледж и, тяжело вздохнув, повернулась к девушкам. – Так, кто у нас тут?

– Как всегда, для меня огромная честь видеть вас, миледи! – фальшиво-весело воскликнула мисс Берк. – Какая чудесная собралась компания.

Престарелая вдова окинула взглядом сестер Марлоу подобно терьеру, ищущему еду.

– А, Трент. И ваши сестры. Только сегодня утром я получила записку от вашей матери с предложением для моего званого вечера. Кажется, она собирается подготовить сцену из «Сна в летнюю ночь». Пожалуй, это будет самый драматичный момент вечера.

Девицы Дьюмон захихикали, поскольку все знали, что постановки в интерпретации леди Уолбрук всегда шли наперекосяк. А Лавиния просто прикрыла рот затянутой в перчатку рукой, чтобы никто не увидел саркастической усмешки.

Гермиона покраснела до корней волос, а Шарлотта всеми силами старалась подавить негодование, вызванное нанесенным подруге оскорблением.

– Леди Корделия тоже примет участие? – поинтересовалась мисс Берк.

– Нет, – процедила Гермиона. – Остаток сезона она намерена провести в Бате.

– Очередные уроки латыни с вашей тетей Дейви? Они обе довольно эксцентричны.

Шарлотта посмотрела на Себастьяна. Почему он ничего не предпринимал? Почему не заставил замолчать эту самодовольную девицу, продолжающую унижать его семью? Но при взгляде на него Шарлотта поняла, что он был настолько погружен в мысли, что почти ничего не слышал. Черт бы его побрал. Если он ничего не мог сделать, за его семью заступится она.

– А что готовите вы, мисс Берк? – спросила Шарлотта. – К званому вечеру?

Все присутствующие разом замолчали и в изумлении воззрились на нее, поскольку до сего момента совершенно не обращали на нее внимания.

Мисс Берк смерила Шарлотту высокомерным взглядом.

– Я прочитаю оду святости брака собственного сочинения. – Девица явно гордилась собой. – Боюсь, во мне есть что-то от синего чулка.

– Ну что ты, Лавиния! – с жаром воскликнула одна из сестер Дьюмон.

– Только не в тебе! – подхватила вторая.

Как и предполагалось, мисс Берк скромно потупила глазки, а потом, к ужасу Шарлотты, вновь повернулась к Гермионе и приготовилась к очередной атаке. Но тут в бой ринулась Шарлотта, используя всю силу острого языка Лотти.

– Звучит довольно тупо, как по мне. Ну правда, мисс Берк, что вы знаете о браке, не говоря уже о мужчинах?

Глава 14

Себастьян вдруг понял, что с того самого момента, как подошел к сестрам, смотрит только на Лотти.

«Черт бы побрал мисс Уилмонт».

Да что с ним сегодня такое? Почему он никак не может вспомнить ее полное имя? Но что еще более важно – что случилось с этой похожей на мышь подругой его сестры?

Она выглядела так же, как прежде, в своем скучном платье и простенькой шляпке, но в то же время с ней произошли какие-то перемены.

Стоящая рядом с ним мисс Берк глубоко вдохнула.

– Полагаю, я все же знаю кое-что о мужчинах, мисс… мисс…

– Уилмонт, – подсказал Себастьян. К своей досаде, он понял, что все это время витал в облаках и пропустил слова подруги Гермионы, так разозлившие Лавинию.

– Мисс Уилмонт, – произнесла тем временем его будущая невеста, попытавшись замаскировать злость вежливой улыбкой. – Возможно, когда вы начнете получать знаки внимания со стороны мужчины… – Она взяла Себастьяна под руку. – …мы выслушаем ваши соображения по этому поводу.

Себастьян опустил глаза на затянутую в перчатку женскую руку, лежащую на его рукаве, и задумался, когда же прикосновения Лавинии стали казаться ему прикосновением кандалов.

– Должен сказать, что мое внимание она уже получает сполна, – вмешался в разговор граф Рокхерст, одаривая мисс Уилмонт грешной улыбкой, от которой ее щеки залил очаровательный румянец.

У Себастьяна тотчас же сжалось все внутри. Что, черт возьми, задумал граф? Рокхерст не нравился ему и раньше. Репутация этого мужчины ставила его за рамки приличного общества. Но его похотливые взгляды, блуждающие по фигуре мисс Уилмонт, вызвали бы беспокойство у любого порядочного мужчины.

Да, все обстояло именно так. Он просто опасался за репутацию этой девушки… за ее добродетель.

И вновь перед глазами Себастьяна возник образ лежащей под ним обнаженной мисс Уилмонт. Зажмурившись, виконт начал растирать виски. Возможно, ему стоит посетить врача, ну или хотя бы окулиста.

– О, помолчи, Рокхерст, – с раздражением произнесла леди Ратледж при виде того, как ловко ее протеже заткнули за пояс. – Кажется, твоего мнения не спрашивали.

Граф открыл было рот, чтобы оспорить данное утверждение, но вынужден был замолчать, когда тетка ткнула веером ему в грудь.

Однако этому распутному дьяволу хватило наглости подмигнуть мисс Уилмонт, прежде чем он отошел подальше от тетки.

– В таком случае я должна спросить, мисс Уилмонт, – произнесла Лавиния, – что готовите вы для званого вечера у леди Ратледж? – Девушка торжествующе улыбнулась своим друзьям.

Себастьян никак не мог запомнить, кто есть кто из сестер Дьюмон, и их болтовня неизменно сводила его с ума. Однако он никогда не представлял ни одну из них в нижнем белье и тем более без него. Тогда почему эта мисс Уилмонт приводила его в такое замешательство?

– Я не приглашена, – без тени смущения ответила Шарлотта.

– О, как неловко, – с притворной застенчивостью произнесла Лавиния. – Я не знала.

– Не приглашены? – воскликнула леди Ратледж. – Вы ведь дочь сэра Нестора, верно?

Мисс Уилмонт кивнула.

– Это мое упущение, – произнесла пожилая матрона столь неискренне, что ее племянник зашелся кашлем. – Конечно, вы должны прийти! Но скажите, какими талантами вы обладаете? Возможно, играете на пианино? Или поете? Я помню, у кузины вашей матери, Финеллы Аппигтон-Хиггинс, чудесный голос.

– Никаким из вышеперечисленных, – ответила Шарлотта.

– У вас нет талантов! – ошеломленно воскликнула матрона. – Это попросту невозможно. Каждая истинная леди обладает каким-либо талантом. Это признак происхождения, образования и… наконец, респектабельности.

Мисс Берк открыла рот, чтобы высказать собственное мнение по этому поводу, но мисс Уилмонт не дала ей такой возможности, заговорив первой.

– Думаю, миледи, иногда лучше трезво оценивать свои возможности, чем терзать уши несчастных слушателей.

– Хм! Каждая юная леди должна обладать чем-то, что может расположить к ней приличное общество.

– В таком случае я просто должна уметь развлекать это самое общество, – не осталась в долгу Шарлотта. – Найти какое-то исключительное дарование, которое сможет компенсировать отсутствие у меня вокальных данных, ораторского искусства и склонности к игре на музыкальных инструментах.

– И вы полагаете, что сможете распознать настоящий талант, мисс Уилмонт? – прищурилась леди Ратледж. – Без образования и навыков вращения в высшем свете, которых, очевидно, вам не привили?

– Да, – ответила мисс Уилмонт. – Ведь долг каждой хорошей хозяйки – обеспечить своим гостям прекрасное времяпрепровождение. Я считаю это самым главным талантом.

– Хм! – Леди Ратледж вонзила свою трость в землю, явно раздосадованная тем, что ее заткнула за пояс какая-то неприметная старая дева.

Тем временем остальные присутствующие лишились дара речи, ошеломленно наблюдая за этой искрометной словесной перепалкой.

– Кажется, она уложила вас на лопатки, тетя, – вставил граф, лишь разозлив пожилую матрону еще больше. – Надеюсь, после прошлогодних визгов и завывания вы благосклонно отнесетесь к приличной музыке или декламации.

Леди Ратледж метнула на племянника взгляд, красноречиво говорящий о желании немедленно отправить его в Суррей, а лучше – в Индию.

– В таком случае, мисс Уилмонт, я прошу вас посетить мой званый вечер и доказать свою точку зрения. Если, по вашему утверждению, вы не обладаете никакими талантами, то приведите кого-то, кто займет ваше место.

– Но, миледи, – запротестовала мисс Берк, – смысл этого мероприятия в том, чтобы свои таланты демонстрировали леди благородного происхождения. – Ее горящий гневом взгляд, брошенный в сторону мисс Уилмонт, свидетельствовал о том, что девушка не обладает ни тем ни другим.

– Вы правы, – кивнула леди Ратледж. – Но я считаю, что заявление мисс Уилмонт требует внимательного изучения. А посему, мисс Уилмонт, докажите свое превосходство над другими молодыми леди и представьте нам талант, который затмит все предыдущие выступления представителей нашего избранного круга.

Присутствующие ошеломленно молчали. Ибо как можно было ответить на такой вызов? Сказанные леди Ратледж слова прозвучали несправедливо и были призваны лишь еще больше смутить мисс Уилмонт.

Себастьяну совершенно не нравилось происходящее у него на глазах. Впрочем, Рокхерст, похоже, придерживался того же мнения, если Себастьян верно истолковал мрачное выражение его лица. Только на этот раз виконт не собирался позволять графу встать на защиту девушки. Рокхерст не имел никакого отношения к мисс Уилмонт и потому не мог претендовать на звание ее защитника.

Себастьян постарался не обращать внимания на тот факт, что и его самого не связывало с мисс Уилмонт ровным счетом ничего, кроме ее дружбы с его сестрой.

– Леди Ратледж, мне кажется, вы требуете от мисс Уилмонт слишком много. И как она найдет кого-то соответствующего вашим высоким стандартам, за столь короткое время?

Пальцы Лавинии сильнее впились в рукав его сюртука, и Себастьян вдруг почувствовал себя примерно так же, как волкодав графа, которого удерживали на коротком поводке.

Впрочем, неприятные ощущения себя оправдали, когда мисс Уилмонт одарила его улыбкой.

– Милорд, не стоит обо мне беспокоиться. Я абсолютно уверена, что могу найти себе такую замену, которая приведет в изумление и трепет гостей званого вечера леди Ратледж.

Эта уверенность застала Себастьяна врасплох. Как это возможно? Насколько он знал, мисс Уилмонт никогда не выходила в свет – и теперь бросала вызов самой взыскательной хозяйке Лондона? Либо она сошла с ума, либо, как сказала бы его старая няня-ирландка, ее в детстве подменили эльфы.

– Лорд Трент? Лорд Трент! – Лавиния тормошила его за руку. – Милорд, вы меня слышите?

Вздохнув, Себастьян посмотрел на стоящую рядом с ним девушку.

– Да, мисс Берк?

Лавиния слегка запрокинула голову.

– Я бы хотела поехать домой. Прямо сейчас. Я начинаю чувствовать солнце.

Себастьян покачал головой.

– Сначала я должен отвезти домой сестер и мисс Уилмонт, поскольку мой негодник брат куда-то исчез. – Себастьян кивком указал на то место, где еще недавно стоял Гриффин и Кенделлы.

– Нет, мне это совершенно не подходит, – недовольно возразила мисс Берк.

– В таком случае поедемте со мной, мисс Берк, – предложила леди Ратледж. – Вы и ваши подруги можете составить мне компанию в ландо Рокхерста. – Она повернулась к племяннику. – Полагаю, ты со своим чудовищем доберешься до дома пешком.

– Не сомневайтесь, – ответил граф, отвешивая тетке изысканный поклон.

– Хм! К моему вящему разочарованию. – Вздернув нос, леди Ратледж повернулась к Лавинии. – Мисс Берк, навестите меня со своими подругами. Я хочу побольше узнать об этой оде браку.

Никто не смел возражать леди Ратледж, если та что-то задумала, и мисс Берк, сознательная и благодарная дебютантка, улыбнулась.

– Почту за честь, миледи, – ответила она, но горящий взгляд, брошенный ею на Себастьяна, свидетельствовал о том, что ссоры не избежать.

День пошел наперекосяк с самого утра. Сначала он пропустил завтрак в саду, а затем не обратил внимания на новую шляпку Лавинии, когда приехал с извинениями. В свою защиту он мог сказать, что она каждый раз надевала новую шляпку, так на что обращать внимание?

Теперь, чтобы вернуть ее расположение, понадобятся остальные цветы его матери и обещание сопровождать ее и сестер Дьюмон за покупками на протяжении целой недели.

Как и Роуэн на коротком поводке, Себастьян начал злиться из-за требований своей почти нареченной. Он добился благосклонности Лавинии лишь потому, что ее отец хотел объединения их земель. К тому же к недавно полученному им титулу барона, который перейдет к первенцу дочери, добавился бы старинный титул графов Уолбрук.

О, на руку Лавинии, несомненно, нашлись бы другие, более видные претенденты, но лорд Берк остановил свой выбор на Себастьяне по еще одной очень важной причине: долги семейства Марлоу, которые барон собирался выплатить после свадьбы, дали бы ему власть над более знатным зятем до конца его жизни.

И его дочь, очевидно, все это понимала.

Когда экипаж Рокхерста покатил прочь, Себастьян обрушил все свое раздражение на сестер. И мисс Уилмонт.

– Мы едем домой, – объявил Себастьян. – Рокхерст. – Он коротко кивнул графу в надежде, что тот поймет намек и уберется восвояси.

– Боюсь, я не смогу с вами поехать, – сказала мисс Уилмонт. – Мне нужно закончить кое-какое дело. – Она оглянулась на раскинувшийся за ее спиной парк. – Я надеялась, ваш брат сможет мне помочь. И, если вы не возражаете, я подожду здесь его возвращения.

Подождет? Одна? Или того хуже – в компании Рокхерста и его огромного, с небольшую лошадь, пса, привлекающего к себе больше внимания, чем цыганский табор.

К тому же отказ мисс Уилмонт уязвил его гордость. Что с ним не так, раз она не захотела попросить помощи у него?

Расправив плечи, Себастьян постарался не обращать внимания на растоптанную гордость.

– Вероятно, я тоже смогу вам помочь. – Себастьян был готов на что угодно, лишь бы побыстрее убраться из парка, прочь от любопытных взглядов гуляющих.

– О, это было бы очень кстати, – ответила мисс Уилмонт, взглянув на виконта из-под полей своей ужасной шляпы. При этом блеск ее ясных голубых глаз поразил его в самое сердце.

Господи, и когда это старые девы научились флиртовать, точно куртизанки?

Мисс Уилмонт одарила Себастьяна еще одной лукавой многозначительной улыбкой, а потом открыла сумочку и достала оттуда нечто совершенно невероятное и потрясающее.

А именно – баснословно дорогое бриллиантовое колье.

– О боже! – охнула Гермиона. – О боже, Шарлотта! Оно невероятное.

Даже в неярком свете солнца камни переливались так ослепительно, что сомнений в их подлинности не оставалось. Но вместо того чтобы восхититься красотой бриллиантов, Себастьян сделал шаг назад.

Внезапно его охватила жгучая, исполненная гнева ревность, которой не было объяснения. Как и все в этот странный, сбивающий с толку день, вид мисс Уилмонт заставил Себастьяна насторожиться.

– Боже милостивый! – воскликнул Рокхерст. – Где вы это взяли?

– У ее тети, – сообщила Гермиона. – Шарлотта получила эти камни в наследство. – Она самодовольно улыбнулась Себастьяну. – Как я уже сказала тебе вчера, Шарлотта теперь весьма примечательная личность.

– Я не думаю… – начала Шарлотта.

– Вы не можете их продать, – выпалил Себастьян, несмотря на то, что менее всего хотел видеть, как это соблазнительно прекрасное колье обнимет шею девушки.

Мисс Уилмонт осеклась на полуслове и еле заметно вскинула царственную бровь.

– Это еще почему?

Раздраженный тем, что ему перечат, Себастьян клюнул на приманку:

– Леди не должна продавать свои драгоценности. Это в высшей степени неприлично.

Мисс Уилмонт попросила его совета и получила его. Сложив руки на груди, Себастьян был уверен, что вопрос закрыт.

Но не тут-то было.

Мисс Уилмонт спрятала колье в сумочку.

– Украшение принадлежит мне, и я могу его продать, лорд Трент. И если вы мне не поможете, я…

– Вы советовались со своей матерью? – перебил девушку Себастьян. Ответом ему послужил упрямо поджатый подбородок. – Ну или хотя бы с семейным поверенным…

– Лорд Трент, – оборвала виконта девушка. – Вы советуетесь со своей матушкой по каждому вопросу, касающемуся ведения дел?

Присвистнув, Виола отошла подальше. Гермиона последовала ее примеру, приготовившись к тому, что разразится катастрофа.

Но Себастьян не обращал внимания ни на сестер, ни на ухмыляющегося Рокхерста. Приняв небрежную позу, он смотрел на Шарлотту с восхищением, которое начало перерастать в почитание.

– Советоваться с матерью? Что за безумие, мадам.

Мисс Уилмонт улыбнулась.

– Должна заметить, сэр, мне двадцать шесть лет, и у меня есть собственное мнение по данному вопросу. К тому же я нахожу смехотворным тот факт, что меня считают неспособной вести собственные дела лишь потому, что я являюсь представительницей слабого пола. Или вы считаете меня слабоумной?

В этот самый момент Себастьян понял, что леди совершенно не интересует его мнение о ней.

Рокхерст легонько ткнул его тростью.

– Она заткнула рот моей тетке и вашей мисс Берк, так что я посоветовал бы вам спасаться, пока она не решила баллотироваться в парламент и высмеять там все, что нам дорого.

Но Себастьян не собирался уступать. Этой дерзкой девице доставляло удовольствие его дразнить, и он не собирался этого терпеть.

– Мисс Уилмонт, вы представляете, сколько это стоит?

– Пятнадцать сотен фунтов, – ответила девушка, потуже затягивая тесемки сумочки и поглядывая на Себастьяна так, словно не было ничего необычного в том, что двадцатишестилетняя старая дева разгуливает по Гайд-парку с целым состоянием в сумочке.

Виконт чуть не поперхнулся.

– Осмелюсь спросить, для чего вам такая сумма?

Мисс Уилмонт смерила его спокойным взглядом.

– Прежде всего я хочу купить платье.

Все ясно. Эта леди явно сошла с ума. И Себастьян собирался поговорить с матерью относительно продолжения дружбы его сестры с мисс Уилмонт.

– Голубое, – добавила Шарлотта словно для того, чтобы разозлить его еще больше.

– То, что висит в магазине мадам Клоди! – взволнованно воскликнула Гермиона. – Я уверена, что оно словно на тебя сшито.

– Она не станет продавать бриллианты, – произнес Себастьян. – Это неразумно.

Мисс Уилмонт расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза. В этот самый момент Себастьян подумал о том, что граф, возможно, прав: эта женщина принесет ему погибель.

К счастью для него, Рокхерст вклинился между ними, словно взял на себя роль секунданта. Только вот Себастьян не был уверен, чью сторону собирался принять граф.

– Мисс Уилмонт, – произнес Рокхерст. – Думаю, лорд Трент хотел сказать, что на вас эти камни будут смотреться гораздо лучше, чем на витрине ломбарда.

– Ничего подобного я не имел в виду! – возразил Себастьян.

– Значит, ты предпочитаешь голубое платье? – На губах Гермионы заиграла ужасно раздражающая улыбка.

Себастьян заскрежетал зубами. Он не знал, что хуже – мысль, что мисс Уилмонт продает фамильные драгоценности, как какая-то девица легкого поведения, или вероятность того, что она будет выглядеть невероятно соблазнительно в новом голубом платье.

– Возможно, – начал Рокхерст, – я нашел лучшее решение. Я куплю у вас бриллианты, мисс Уилмонт.

– Вы-ы-ы? – ошеломленно протянул Себастьян. Из скандальной ситуация превращалась в откровенно губительную. И будь он проклят, если мисс Уилмонт хоть на секунду удивила щедрость Рокхерста. – Если об этом станет известно, разразится настоящий скандал…

– Вы очень добры, милорд, – произнесла Шарлотта, обходя вокруг Себастьяна, словно он был всего лишь незначительным препятствием на пути у ее нелепых планов.

– Думаю, так будет лучше, – ответил девушке распутник граф. – Если я куплю ваши бриллианты, тайна сделки останется между нами и не породит пересудов, которые, как опасается лорд Трент, нанесут урон вашей репутации.

Когда эти двое ударили по рукам, Себастьян испытал смешанное с досадой раздражение. Он досадовал из-за того, что Рокхерст явился перед мисс Уилмонт, словно пресловутый рыцарь в сверкающих доспехах, и злился на сестер и их подругу за их наивное восхищение этим человеком.

После того как Шарлотта передала свое наследство графу, Гермиона заявила, что они готовы заехать домой за матерью, чтобы та сопроводила их по магазинам за покупками для Шарлотты.

– Новое платье необходимо продемонстрировать, – произнес Рокхерст. – И у меня возникла отличная идея. Мисс Уилмонт, согласитесь ли вы… и ваша подруга, конечно же, – добавил он, кланяясь Гермионе, – составить мне компанию в опере сегодня вечером? Утром я получил записку от лорда и леди Гуинн, в которой они сообщали, что не смогут ко мне присоединиться.

Себастьян закашлялся. Ну да, очень правдоподобно.

– Мне кажется, что…

– С радостью, – поспешила ответить Гермиона, оборвав брата на полуслове. – И я тоже.

– Что ж, посмотрим, – ответил Себастьян. – У мамы может быть другое мнение на этот счет.

Приглашение Рокхерста? Сомнительная репутация графа постоянно балансировала на грани скандала, и ни одна матрона в здравом уме не пожелала бы своей дочери знакомства с таким персонажем.

Себастьян на мгновение замер. Ни одна матрона в здравом уме. К его матери это точно не относилось, поскольку графиня никогда не следовала правилам высшего света.

– Пригласите и свою очаровательную матушку тоже, – произнес Рокхерст. – К сожалению, в моей ложе не найдется места для вас и мисс Берк, Трент. Но из вашей ложи открывается великолепный вид на нашу.

Что-то во всем этом сценарии показалось Себастьяну чрезвычайно знакомым. И еще внутренний голос подсказывал, что все это ему очень не понравится.

В тот самый момент, когда Шарлотта вошла в здание оперы под руку с графом Рокхерстом, светское общество полностью утратило интерес к мисс Берк. И виной всему было скандальное декольте голубого бархатного платья мисс Уилмонт.

К изумлению Шарлотты, платье в магазине мадам Клоди оказалось тем самым, что заказала Лотти. И счастливая модистка с радостью продала его Шарлотте, поведав о том, что заказавшая его леди куда-то пропала, а ее дом на Литл-Титчфилд-стрит опустел.

Оставался лишь один вопрос: сможет ли платье, так распалившее ее распутного любовника, пробить доспехи нынешнего благоразумного Себастьяна?

– А вы произвели настоящий фурор, – вполголоса произнес граф Рокхерст после того, как представил Шарлотту лорду Пилсли из соседней ложи и усадил ее в мягкое кресло у самого бортика своей ложи, откуда ее могли лицезреть все присутствующие в зале.

Тем временем Гермиона и ее мать заняли места позади графа. Леди Уолбрук расхваливала ложу и открывавшийся с нее вид, в то время как ее дочь была непривычно молчалива и тиха.

– Теперь-то мы уж точно не останемся незамеченными, – заявила леди Уолбрук.

– О господи, что теперь будет, – произнесла Шарлотта, осознав, что рано или поздно сплетни доберутся до Куин-стрит, и леди Уилмонт будет крайне недовольна тем, что дочь отправилась в оперу с Рокхерстом, да еще и не уведомила об этом ее. – Матери это не понравится, – вполголоса заметила она.

– Ваша мать не одобрит эту обрушившуюся на вас популярность? – спросил Рокхерст.

– Ей не понравится, что приглашение посетить оперу исходило от вас.

– Вы не сказали ей, что я вас пригласил?

– Господи! Конечно, нет, – ответила Шарлотта, в душе которой вновь взяла верх натура Лотти.

Рокхерст громко и заразительно рассмеялся, привлекая к своей ложе еще больше внимания.

– Мисс Уилмонт, вы меня поражаете.

– Сомневаюсь, – ответила девушка, устремляя взгляд на расположенную напротив ложу Берков.

Граф покачал головой.

– Нет, в вас есть что-то совершенно уникальное. Мне кажется, что я знаю вас всю свою жизнь, но уже в следующее мгновение напоминаю себе, что мы познакомились лишь недавно.

Шарлотта с огромным беспокойством посмотрела на сидящего рядом мужчину. Только не граф! Предполагалось, что он ничего не вспомнит! Менее всего Шарлотте хотелось отбиваться от его ухаживаний. Ведь ей нужно было вновь завоевать сердце Себастьяна.

Еще раз украдкой бросив взгляд на ложу Берков, она постаралась скрыть свое разочарование. Ведь ложа по-прежнему пустовала.

«Проклятье, – думала Шарлотта, позаимствовав одно из любимых ругательств Лотти, – когда же они приедут?»

– Мисс Уилмонт? – тихо позвал Рокхерст.

– Э… да, – ответила она, хотя почти не слышала, что он ей говорил.

– Вас очень интересует что-то, или, вернее, кто-то, на противоположной стороне?

Закусив губу, Шарлотта посмотрела на графа.

– О боже, неужели это так очевидно?

– Только мне, – признался тот. – Дайте догадаюсь… Поскольку пустующая ложа на противоположной стороне принадлежит Беркам, причиной ваших разочарованных вздохов и тайных взглядов является лорд Трент.

– Простите… просто…

– О, не стоит волноваться, – со смехом ответил граф. – У меня талант в упор не видеть происходящее. – Наклонившись к девушке, он прошептал: – Кажется, ваша добыча наконец прибыла. – Он еле заметно кивнул в сторону ложи, где лорд и леди Берк занимали свои места, сопровождаемые дочерью и лордом Трентом.

Шарлотта втянула носом воздух, когда взгляд Себастьяна пробежался по присутствующим и остановился на ней. Она скорее почувствовала, чем увидела, его реакцию. Он замер и принялся пожирать ее глазами.

В одно мгновение она вновь превратилась в Лотти, а Себастьян – в ее пылкого любовника, с нетерпением ожидающего окончания представления, чтобы они могли слиться воедино в порыве страсти и предаться запретной любви.

Пока музыканты играли, а певцы пели, Шарлотта почти не смотрела на сцену. Все ее внимание было поглощено Себастьяном.

«Вспомни, – мысленно молила она, – вспомни, что мы значили друг для друга».

И когда пришло время антракта, Шарлотта едва не вскочила со своего места, желая поскорее присоединиться к толпе в коридоре, чтобы по возможности встретиться с Себастьяном.

– Мисс Уилмонт, – произнес Рокхерст с выражением притворной невинности на красивом лице. – Прогуляемся?

– О да, конечно, – ответила Шарлотта, заметив, что Себастьян и мисс Берк покинули ложу.

– В таком случае пойдем немного помучаем вашего противника, – сказал граф.

– Кого?

– Мисс Берк.

– О, я вовсе… – запротестовала было Шарлотта, но потом заметила озорной блеск в глазах графа. – Ну, разве что немножко.

Мужчина рассмеялся.

– Бедная мисс Берк, – произнес он. – Но мне так нравится наблюдать, как протеже моей тетки получают достойный отпор. Давайте посмотрим, что можно еще сделать для достижения вашей цели. – Поднявшись со своих мест, они развернулись и увидели сияющую Гермиону, с благоговением взирающую на графа.

Остановившись на мгновение, граф склонился к уху Шарлотты.

– Как зовут сестру Себастьяна? – шепотом поинтересовался он, одаривая девушку ослепительной улыбкой.

– Леди Гермиона, – ответила Шарлотта.

– Ах да, – кивнул граф. – Леди Гермиона, не желаете прогуляться? Ваша мама, кажется, сейчас занята.

Он оказался прав. Леди Уолбрук выступала в качестве театрального критика перед несчастным, пойманным в ловушку лордом Пилсли.

– О да, конечно, – ответила Гермиона. – Давайте разыщем моего несносного брата и продемонстрируем ему новое платье Шарлотты.

Граф рассмеялся.

– У бедолаги нет никаких шансов.

Сначала Шарлотта едва не задохнулась в толпе, но, заметив сначала Рокхерста, а потом загадочную леди рядом с ним, люди начали расступаться.

Если бы она не провела две недели в теле Лотти Таунсенд, то сейчас вряд ли выдержала бы такое количество устремленных на нее любопытных взглядов и перешептываний за спиной. Юные леди и умудренные опытом матроны, куртизанки и дебютантки, повесы и благородные лорды – все наблюдали за ней. Не забыв поучений Финни, она гордо смотрела прямо перед собой и держалась рядом с графом так, словно всю свою жизнь вращалась в светском обществе.

– Боже правый, Шарлотта, – прошептала Гермиона, чувствующая себя как рыба в воде в этом устремленном на них внимании. – Мне не терпится поскорее увидеть выражение лица Себастьяна.

– А вот и он, – произнес Рокхерст. – Давайте узнаем, одобрит ли он ваше новое платье, мисс Уилмонт.

Их прогулка закончилась так же быстро, как и началась. И со стороны могло показаться, что коридор вдруг превратился в поле боя, на котором две армии стояли друг против друга. С одной стороны Рокхерст, Шарлотта и Гермиона, а с другой – Себастьян и мисс Берк, позади которых маячили лорд и леди Берк.

– Должен заметить, все это очень напоминает битву при Гастингсе, – пробормотал Рокхерст.

Расправив плечи, Шарлотта выставила грудь вперед.

– Вы правы. Кажется, я даже слышу, как мисс Берк отпускает первую остроту.

– Готов биться об заклад, что в итоге победа будет за нами. – Наклонившись, граф прошептал Шарлотте на ухо: – Голубой – ваш цвет, мисс Уилмонт.

Себастьян не слышал, что говорил граф Рокхерст, но вспыхнувший после его слов очаровательный румянец на щеках мисс Уилмонт ему не понравился. Совсем не понравился.

– О боже, – вздохнула мисс Берк. – Здесь эта вульгарная мисс Уилмонт с Рокхерстом. Полагаю, мы должны поздороваться, поскольку с ними ваша сестра.

Себастьян не имел ни малейшего понятия, почему голос мисс Берк звучит так раздраженно, но ее настроение перекликалось с его собственным.

Ему совершенно не хотелось находиться рядом с мисс Уилмонт.

Вечер и без того превратился для него в настоящую пытку. С той самой секунды, как он вошел в ложу Берков, Себастьян не мог отвести глаз от несносной старой девы, превратившейся в потрясающую красавицу.

Как могло платье сотворить с ней такое? Но дело было не только в голубом бархате. Эта молодая женщина словно светилась изнутри. К досаде Себастьяна, остальные представители высшего света тоже это заметили.

Он не переставал задавать себе один и тот же вопрос: как он не разглядел ее прежде?

Люди вокруг обменивались приветствиями, и мисс Берк вышла вперед.

– Мисс Уилмонт, какое милое платье.

– Благодарю вас, – ответила Шарлотта.

Лавиния уже хотела продолжить разговор, но внезапно вокруг началась паника и все присутствующие поспешили скрыться в своих ложах.

Рокхерст сразу же заметил источник паники.

– Черт бы его побрал. Сюда направляется Баттерсби.

Все дружно застонали. Кроме, как заметил Себастьян, мисс Уилмонт. Он наблюдал за тем, как в ее глазах вдруг вспыхнул огонек расчетливости, и еле заметно вздрогнул от предчувствия надвигающейся катастрофы.

– Идемте, Лавиния, Трент, – позвал лорд Берк. – Быстрее. Прежде чем нам придется провести остаток вечера в его не слишком приятном обществе.

– Это действительно лорд Баттерсби? – спросила Шарлотта, мгновенно разворачиваясь и поднимаясь на цыпочки. – Он все еще пытается продать свои акции?

– Да-да, – закивал Рокхерст, пытаясь увести Шарлотту и Гермиону прочь. – Он и его проклятые акции отравили весь сезон.

Ко всеобщему ужасу, Шарлотта высвободила руку и развернулась.

– Лорд Баттерсби! Минутку, сэр.

– Нет, Шарлотта! – воскликнула Гермиона, хватая подругу за руку. – Всем известно, что он просто в отчаянии.

– Как и я, – ответила Шарлотта, направившись к напугавшему всех мужчине, прежде чем кто-то успел ее остановить. – Лорд Баттерсби, не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего времени?

Себастьян, Рокхерст и лорд Берк выразились иначе – все трое дружно выругались.

– Проклятье!

– Я должен ее остановить, – сказал Себастьян.

– Думаю, мы должны сделать это вместе, – подхватил Рокхерст, и оба последовали за девушкой.

– Лорд Баттерсби, – продолжала Шарлотта. – Я должна с вами поговорить.

Высокий худощавый мужчина ошеломленно посмотрел на девушку, ибо впервые за весь сезон кто-то попытался завести с ним разговор.

– Простите меня за прямолинейность, – произнесла Шарлотта, – но скажите: вы все еще владеете акциями «Агаты Скай»?

– Акциями? Вы говорите об акциях? – переспросил лорд Баттерсби, снимая очки и быстро протирая их, прежде чем снова водрузить на нос. И вот теперь он удивленно моргал своими совиными глазами, глядя на стоящую перед ним женщину. – В них заинтересован ваш отец, мисс… мисс…?

– Уилмонт, – подсказала Шарлотта. – Нет, милорд, ими интересуюсь я.

Лорд Баттерсби сдвинул брови и лишь потом заметил графа Рокхерста и Себастьяна.

– Очень смешно, Рокхерст. Подослать ко мне эту бедную девушку, чтобы она пробудила в моей душе надежду. – Он перевел взгляд на виконта. – Я думал о вас лучше, Трент. Всегда считал вас благородным человеком.

– Эти господа тут ни при чем, милорд, – произнесла мисс Уилмонт. – Я хочу купить ваши акции.

Себастьян застонал. Сначала она продала бриллианты Рокхерсту, а теперь устраивала сцену, уговаривая Баттерсби продать ей ничего не стоящие акции, да еще в антракте, собрав гораздо больше зрителей, чем актеры на с цене.

– Конечно же, это всего лишь шутка, – произнес Рокхерст, пытаясь оттащить Шарлотту от Баттерсби. – Славно повеселились, да?

– Вовсе нет, – возразил лорд Баттерсби, поправляя свой отвратительно скроенный сюртук.

– Я не шучу, – упорствовала Шарлотта, вырывая у графа руку. – Я действительно хочу купить ваши акции.

Бедолага, очевидно, еще ни разу в жизни не видевший женских прелестей так близко, моргал и потел.

– Что ж… даже не знаю, что сказать…

Себастьян склонился к уху Шарлотты и предостерег:

– Мисс Уилмонт, не устраивайте сцену. Эти акции ничего не стоят.

– Я так не считаю, – прошептала Шарлотта в ответ. – У меня есть тысяча четыреста фунтов. – Она на секунду замолчала. – О нет, чуть меньше – тысяча триста. Мне нужно приберечь сотню для герра Тромлера.

– Кто такой герр Тромлер? – не удержался от вопроса Себастьян.

– Это скрипач, которого я хочу пригласить на званый вечер у леди Ратледж. Ему наверняка понадобятся деньги на одежду.

Себастьян и Рокхерст одновременно застонали.

Оторвав взгляд от декольте Шарлотты, Баттерсби покачал головой.

– Тысяча триста? Нет, этого хватит лишь на покупку третьей части, мисс, а я могу продать их только полностью.

– Но это все, что у меня есть, – вздохнула Шарлотта.

– Мне жаль, мисс, – ответил мужчина.

– Мне тоже очень жаль, – сказал Себастьян, – но уверяю, есть лучший способ вложить ваши деньги в дело, чем потратить их на эти акции.

Шарлотта обернулась через плечо на уходящего прочь Баттерсби, а потом перевела взгляд на Себастьяна. Ее голубые глаза горели таким безумным светом и были полны такого отчаяния, что у Себастьяна сжалось сердце.

– Я должна купить эти акции. Пожалуйста, помогите мне уговорить его их продать.

– Но они абсолютно бесполезны, – возразил виконт. – Глупо надеяться на то, что корабль все же вернется в порт спустя столько месяцев.

Шарлотта взглянула на Себастьяна.

– Иногда желания – все, что у нас есть. – Она положила руку на его рукав. – Прошу вас, помогите мне осуществить это.

Себастьян так и не понял, что в тот момент заставило его спокойный благоразумный мир перевернуться с ног на голову – затаившаяся в глазах мисс Уилмонт печаль или прикосновение ее руки, от которого по его спине пробежала дрожь.

– Баттерсби, постойте, – вдруг произнес Себастьян.

Мужчина обернулся.

– Что вам еще, Трент? Тоже хотите надо мной повеселиться, как ваш приятель Рокхерст?

– Ничего подобного. – Себастьян судорожно сглотнул. Это же просто сумасшествие, самое настоящее безумие, но он не слышал ничего, кроме звучащей в голосе мисс Уилмонт тоски: «Иногда желания – все, что у нас есть».

– Я куплю вторую треть, – сказал он, прекрасно понимая, что потратит на это всю имеющуюся у него наличность. – Это все, что я могу сделать. Но, полагаю, лучше продать две трети, чем совсем ничего.

Баттерсби посмотрел на Себастьяна, потом на мисс Уилмонт, с подозрением поджал губы и покачал головой.

– Нет. Я купил их на тех условиях, что смогу продать только полностью. Все или ничего.

Себастьян посмотрел на мисс Уилмонт.

– Я больше ничем не могу вам помочь.

Он ожидал увидеть на лице девушки разочарование, но вместо этого она улыбнулась в ответ.

– Вы сделали больше, чем можете себе представить.

– Трент, вы совсем с ума сошли? – К ужасу Себастьяна, за его спиной возникла мисс Берк в сопровождении отца. Барон заговорил снова, повышая голос с каждым словом. – Так бездумно распорядиться деньгами. Неудивительно, что ваша семья испытывает такие трудности.

Этот нувориш уже не в первый раз бросал подобные обвинения в лицо Себастьяну, и до сего момента виконт прикладывал все силы к тому, чтобы не обращать на них внимания. В конце концов, многие обедневшие семьи благородного происхождения вынуждены были терпеть подобное пренебрежение со стороны новоиспеченных богачей.

– Вас это не касается, сэр, – сказал Себастьян.

– Я всегда беспокоюсь, когда люди сознательно выбрасывают деньги на ветер. Надеюсь, вы не ждете, что я оплачу этот ваш долг?

Выпрямившись в полный рост, Себастьян посмотрел на будущего тестя.

– Мое финансовое положение не ваша забота.

– Совершенно верно, – вмешался в разговор подошедший Рокхерст. – Я не позволю вам воспользоваться случаем, хитрец вы эдакий. Думаю, вы хотите отговорить нас от покупки акций Баттерсби, потому что сами на них нацелились.

Берк густо покраснел.

– Да я никогда…

– Отлично, – кивнул Рокхерст, поворачиваясь к Баттерсби. – Я куплю оставшуюся треть, друг мой. Таким образом вы продадите все разом.

Баттерсби с сомнением заморгал своими совиными глазами.

– Все?

– Да, – кивнул Себастьян. – Своего рода партнерство. Думаю, эта сделка удовлетворит условиям контракта держателя акций. – Произнеся эти слова, Себастьян мысленно содрогнулся. Вести дела с упрямой и скорее всего безумной старой девой и самым отъявленным повесой и игроком Лондона… Сомнительная перспектива.

По правде говоря, он был больше согласен с мнением мистера Берка, нежели со своим собственным решением.

– Конечно, – произнес Баттерсби, оправившись от потрясения и улыбнувшись от уха до уха. – Партнерство вполне допустимо. Они ваши.

Когда стороны ударили по рукам, Рокхерст вызвался составить соответствующие бумаги с помощью своего поверенного. Завтра же утром, по настоянию мисс Уилмонт.

– Безумие! Сущее безумие, говорю я вам! – воскликнул лорд Берк. – Мое мнение о вас изменилось кардинальным образом, Трент.

И, прежде чем Себастьян успел осознать произошедшее, прозвенел звонок, приглашающий зрителей занять свои места. Словно в тумане, Себастьян направился в ложу под руку с рассерженной Лавинией. Второй акт оказался жалкой пародией на драму, разыгравшуюся в коридоре, и Себастьян чувствовал себя объектом внимания и любопытных взглядов.

Но что еще хуже, вскоре он оказался в экипаже Берков, где повисла гнетущая тишина. Когда экипаж остановился перед роскошным особняком, лорд и леди Берк поспешили зайти в дом, в то время как Лавиния решила немного задержаться.

– Эта мисс Уилмонт проста поразительна, вы не находите? – воскликнула она.

– Да, конечно, – слишком воодушевленно ответил Себастьян.

Но его почти суженая лишь фыркнула в ответ. Судя по всему, Лавиния не собиралась позволять этой незамужней выскочке стать центром внимания вместо нее. И уж конечно, она не собиралась отдавать ей Себастьяна.

– Она поступила ужасно неприлично, купив эти акции. Да и где? В опере! Она пристала к несчастному лорду Баттерсби, как какая-то торговка рыбой.

– Не думаю, что это так уж неприлично, – ответил Себастьян, и мисс Берк вскинула свои идеальные тонкие брови.

– А вы обратили внимание на ее платье? В ее возрасте просто стыдно одеваться подобным образом. Уверена, мы придерживаемся одинакового мнения по этому вопросу. Осмелюсь предположить, вы не захотели бы, чтобы женщина, пользующаяся вашим уважением, столь бесстыдно выставляла себя напоказ.

Но Себастьян не собирался высказывать свое мнение о внешности мисс Уилмонт – о голубом бархате ее платья, подчеркивавшем роскошный оттенок ее волос, о ее ясных глазах, гордой манере держаться и взглядах, бросаемых на него украдкой. О, он все это заметил. Да и могло ли быть иначе? Ведь каждый раз, когда она смотрела на него, его тело отзывалось так, словно он был неоперившимся юнцом. Досадно было лишь то, что мисс Уилмонт обратила на себя внимание и всех остальных мужчин.

А мисс Берк, совершенно не подозревая о ходе его мыслей, невозмутимо продолжала:

– Мне кажется оскорбительным появление в обществе женщин, утративших всякую надежду на замужество. Их присутствие нагоняет тоску. Осмелюсь предположить, что мисс Уилмонт…

– Достаточно! – оборвал ее Себастьян.

– Что достаточно? – переспросила мисс Берк взглянув на Себастьяна со смесью гнева и презрения, так не вязавшимися с ее привычным самообладанием.

– Не говорите больше ни слова о ней. Я не желаю слушать.

– Лорд Трент, но вам стоит привыкнуть к разговорам об этой женщине. После произошедшего сегодня в опере ее имя будет у всех на слуху.

– В таком случае я надеюсь, что вы не станете принимать участия в пересудах.

– Почему это? – спросила мисс Берк с таким оскорбленным видом, словно Себастьян попросил ее выйти на улицу в одной сорочке. – Мы только что стали свидетелями такой пикантной сцены, которую все захотят обсудить. Конечно, я сделаю все возможное, чтобы преуменьшить вашу роль во всем этом. – Мисс Берк на мгновение замолчала. – Вы должны знать, что я прощаю вас за минутную слабость.

Себастьян сделал несколько шагов назад.

– Вы меня прощаете?

Казалось, мисс Берк не услышала скрытого в этих словах гнева.

– Ну конечно, мой дорогой! Вы ведь помогли этой странной мисс Уилмонт только из-за ее дружбы с вашими сестрами. И я постараюсь убедить людей в том, что вы сочли своим долгом…

– Мисс Берк, я повторяю свою настоятельную просьбу. Вы не скажете ничего дурного о мисс Уилмонт. Это понятно?

Мятежный блеск в глазах Лавинии удивил Себастьяна, и он вдруг понял, что его тщательно подготовленный план женитьбы на богатой наследнице начинает разваливаться на глазах. А вместе с ним и будущее его семьи.

Себастьян подумал о горе долговых расписок, возвышающейся на столе его отца, о торговцах, теряющих терпение и не желающих предоставлять кредиты. Его семья остро нуждалась в средствах, и он был просто обязан спасти ее, женившись на стоявшей перед ним девушке.

Проглотив эту горькую пилюлю, Себастьян решил пойти на попятную. Во всяком случае, сейчас.

– Да, мисс Берк, вы были правы. Я думаю лишь о благополучии своих сестер. И мне ужасно не хотелось бы, чтобы какой-либо скандал коснулся их и вас. Ведь со временем и вы станете называть их сестрами.

Мисс Берк улыбнулась ему так нежно, что он готов был поклясться, что ее вспышка гнева ему просто привиделась.

Разве он уже не ошибался сегодня и в отношении многих других вещей?

Развернувшись, мисс Берк поднялась по ступеням.

– Это единственная причина, лорд Трент?

– Единственная причина для чего?

– Вы не хотите, чтобы я говорила о скандальном поведении мисс Уилмонт, лишь ради благополучия ваших сестер?

Себастьян выпрямился.

– Конечно. А какая еще может быть причина?

– И действительно, какая? – усмехнулась мисс Берк.

Глава 15

– Вот ты где! – раздался низкий зловещий голос за спиной Куинс, стоящей в залитом лунным светом углу Гайд-парка.

За тысячу четыреста сорок три года она научилась довольно ловко избегать встреч с Милтоном. Среди кирпичных стен, булыжных мостовых и задымленных районов Лондона было еще легче избежать обнаружения, но Куинс знала, как решительно вознамерился Милтон вернуть свое кольцо.

«В этот раз даже слишком решительно», – подумала она, перестав кружиться и остановившись на поросшем травой холме, где она танцевала.

– Где твои манеры, Милтон? Подкрадываться к леди вот так. – Куинс с опаской посмотрела на мужчину, медленно и осторожно отходя от него подальше.

Одетый как джентльмен, он являл собой величавого и изысканного герцога. Неважно, что для всех, кроме нее, он оставался невидимым. Тщеславие Милтона не позволяло ему появляться в образе кого-то менее важного, чем благородный лорд.

– Я знал, что, если проявлю терпение, ты рано или поздно вернешься в парк, – сказал Милтон, кружа вокруг Куинс подобно излучающему опасность коту.

С губ Куинс сорвалось древнее ругательство. Конечно же, она пришла в парк. Казалось, она провела в этом грязном, убогом городе целую вечность, и ей было просто необходимо погрузить пальцы ног в мягкий мох, ощутить кожей шероховатую кору, позволить танцующему в кронах деревьев ветерку нашептывать ей на ухо свои секреты.

Конечно же, она рисковала, но ей всего лишь хотелось немного понежиться в лунном свете, прежде чем вернуться в свое убежище.

Очевидно, она танцевала в серебристом свете чуть дольше, чем следовало.

– Присоединяйся, Милтон, – произнесла Куинс, протягивая мужчине руку. – Неужели ты не хочешь снова со мной потанцевать?

– Нет.

Ничуть не смутившись, Куинс продолжила:

– Ну же, Милтон, лунный свет сегодня просто волшебный. Разве ты забыл ту ночь в Уэльсе, когда мы…

– Мое кольцо, Куинс, – произнес Милтон, сложив руки на груди и не оставив между ними ничего, кроме ледяного презрения. – Мне нужно только мое кольцо.

– Неучтивый болван, – пробормотала Куинс, убрав руку и рассеянно крутанувшись последний раз, прежде чем окончательно остановиться. – Что касается твоего кольца… Думаешь, если бы мне удалось его забрать, я танцевала бы здесь?

– Единственное место, где ты должна сейчас быть, это рядом с кольцом, чтобы его забрать.

– Оно все еще у нее на пальце, – сказала Куинс, приглаживая юбку в ожидании вспышки гнева.

И она не заставила себя ждать.

– Да как это возможно? – Холодные черты лица Милтона исказила гримаса ярости.

– А я откуда знаю? – пожала плечами Куинс, раздумывая над тем, как избежать его гнева на этот раз. Возможно, ей повезет, и он просто развернется и уйдет. – Но кольцо все еще на пальце, и я ничего не могу с этим поделать.

– Но она отказалась от своего желания, – прищурился Милтон. – Значит, кольцо должно было соскользнуть.

Куинс даже не подумала интересоваться, откуда он узнал об изменениях в желании Шарлотты. Это означало лишь, что он внимательно следит за кольцом и решительнее, чем прежде, настроен его вернуть.

– Не обязательно…

– Особенно, если ты вмешалась, – сказал Милтон. – Признавайся: ты сунула нос, куда тебя не просили?

– Что за ужасное предположение, когда я…

– Ужасное? Ничуть, – возразил Милтон. – Знаешь, Куинс, на этот раз ты зашла слишком далеко. Перемещаешь временные границы, как тебе заблагорассудится. Не думай, что это останется незамеченным.

Куинс задрала нос, хотя ее пальцы поджались от страха. «Будь смелой, детка, – сказала она себе. – Не показывай ему, что боишься». И все же она не удержалась от того, чтобы подразнить Милтона еще немного.

– Все встанет на свои места, когда он снова в нее влюбится.

Милтон обошел вокруг нее.

– Ты рискуешь моим кольцом ради человеческой любви? Ты с ума сошла?

Куинс почувствовала, как его странная магия начинает заманивать ее в ловушку.

– Она так его любит, и если бы он смог заглянуть в прошлое…

Речь шла уже не о Шарлотте и Себастьяне, и они оба это знали.

Милтон всплеснул руками.

– Даже слышать этого не хочу. – Он бросился прочь, но потом остановился, развернулся и погрозил Куинс пальцем. – Я сделаю то, что должен был сделать с самого начала.

– Милтон! – воскликнула Куинс, бросаясь за ним. – О чем это ты?

– Ты прекрасно знаешь, о чем. Я собираюсь положить конец этому желанию.

И прежде чем Куинс успела его остановить, он растворился в ночи, отправившись в такие места, куда она ни за что не решилась бы за ним последовать.

Шарлотта стояла в библиотеке Марлоу и водила пальцем по корешкам книг в поисках нужного сборника стихов.

– На тот случай, если не удастся отыскать кого-то для званого вечера у леди Ратледж, – говорила Гермиона, – тебе необходимо самой выучить какое-нибудь стихотворение.

Привстав на цыпочки, Шарлотта продолжила поиски. Французские романы. Шелли. Блейк. Шекспир. Еще Шекспир. А где же тот сборник, что ей нужен?

Она услышала, как за ее спиной открылась и захлопнулась дверь.

– Черт возьми, Гермиона, я никак не могу найти Кольриджа. – Она поднялась еще выше. – По идее он должен стоять в самом центре, учитывая, сколько твой… – Она осеклась и обернулась.

В дверях стоял ошеломленный Себастьян. Внезапно Шарлотта забыла все, о чем говорила, что искала, вдруг лишившись дара речи, как всегда бывало в присутствии Себастьяна.

Так было до того самого момента, пока он не сказал… вернее, строго не спросил:

– Что вы тут делаете?

Этого хватило, чтобы возникший у нее в горле ком растворился сам собой.

– Я тоже рада вас видеть, лорд Трент, – ответила она, всеми силами стараясь сдержать рвущееся из груди ликование.

Почему он вернулся домой так рано? Очевидно, не стал задерживаться с мисс Берк. К сожалению, при мысли об этом Шарлотта не удержалась от улыбки.

– Я спросил, что вы здесь делаете?

– Осталась на ночь у Гермионы, – ответила девушка.

Виконт поджал губы. Должно быть, поездка с Берками оказалась не слишком веселой.

Себастьян прошел в библиотеку и огляделся.

– Где она?

– Наверху, – ответила Шарлотта, а потом кивком указала на полки с книгами. – Вы, случайно, не знаете, где стоит томик стихов Кольриджа?

– Верхняя полка, третий ряд, – ответил Себастьян. – А зачем он вам?

– Гермиона хочет, чтобы я подготовила стихотворение к званому вечеру у леди Ратледж на тот случай, если не смогу разыскать герра Тромлера. – Шарлотта оглянулась через плечо. – Я подумала, что Кольридж прозвучит так… так… поучительно.

Себастьян округлил глаза.

– Вы в самом деле собрались читать Кольриджа на званом вечере?

– А почему нет?

– Ну, во-первых, это недопустимо. Его стихи не совсем приличны, если не сказать…

– Но ведь вам они нравятся, – перебила Себастьяна Шарлотта, вспомнив день, который они провели за городом, где по очереди читали стихи Кольриджа из этого самого сборника и… занимались любовью.

– Я… я… я… – Себастьян замолчал и посмотрел на Шарлотту. – Это к делу не относится.

Шарлотта запрокинула голову.

– Не поможете достать мне книгу?

– Да, конечно.

А Шарлотта тем временем придумала еще кое-что.

– Готова поклясться, что знаю ваше любимое стихотворение. Если я угадаю, вы достанете мне книгу.

– Значит ли это, что мне стоит добавить дар прорицательницы в список ваших привлекательных качеств?

– Вы считаете меня привлекательной? – спросила Шарлотта, отворачиваясь от полок с книгами и направляясь к Себастьяну. На мгновение ей показалось, что он бросится навстречу, заключит ее в объятия и овладеет ею прямо здесь.

Во всяком случае, именно этого она желала. Причем настолько страстно, что даже уверовала, что все именно так и случится.

Но в самое последнее мгновение Себастьян глубоко вздохнул, прошел мимо нее к полкам и потянулся за книгой.

Когда же он проходил мимо, Шарлотта вдохнула полной грудью присущий лишь ему одному аромат – рома, лавра и опасного, мужественного сластолюбца.

Несколько мгновений она раскачивалась на каблуках, предавшись воспоминаниям, казавшимся такими близкими и в то же время бесконечно далекими.

– Так какое стихотворение?

– Ч-что? – спросила девушка, возвращаясь в мир, где она была простушкой Шарлоттой.

– Вы сказали, что можете угадать мое любимое стихотворение, и теперь я хочу знать, действительно ли вы на это способны.

Шарлотта прикрыла глаза.

– Страница двадцать семь. – Она слушала, как Себастьян перелистывает страницы, а когда шорох прекратился, произнесла: – «Воспоминания о любви». – Развернувшись и открыв глаза, она увидела ошеломленно уставившегося в книгу Себастьяна.

– Откуда вы знаете?

«Нет ничего, чего бы я о тебе не знала, – хотелось сказать Шарлотте. – По утрам ты любишь кофе, а не чай. С тремя кусочками сахара и большим количеством сливок. Ты терпеть не можешь зеленые жилеты и любишь играть в вист, но лишь когда я позволяю тебе выиграть. А когда мы занимаемся любовью, на твоем лице возникает особенное выражение. Именно в тот момент, когда ты готов…»

– Откуда вы знаете? – повторил вопрос Себастьян.

– Просто удачная догадка, – ответила Шарлотта, раздумывая, примет ли он ее за сумасшедшую, если она расскажет ему правду.

«Я была твоей любовницей, Себастьян. Мы любили друг друга так сильно, так глубоко и искренне, что ты просто обязан вспомнить это, чтобы мы снова смогли оказаться в том неистовом мире…»

– Действительно удачная, – произнес Себастьян, протягивая Шарлотте книгу.

Она взяла ее в руки, и с мгновение они стояли вот так, объединенные страницами, которые некогда разожгли их страсть.

Себастьян посмотрел на девушку, и на секунду ей показалось, что он вспомнил, остро ощутил пробегающее по ее телу желание.

– М-мне нужно идти, – заикаясь, промолвил он и направился к двери. Но прямо перед ней остановился и пробормотал что-то, чего Шарлотта не смогла расслышать.

Она наблюдала за Себастьяном, видела его сжатые в кулаки руки, напряженные плечи.

– Что-то не так? – спросила она, не решаясь подойти из страха, что он убежит и будет бежать до самой границы с Шотландией.

– Да, – процедил он сквозь зубы. – Вернее, нет.

– О, – прошептала Шарлотта. – Вы поссорились с мисс Берк? Поэтому вернулись домой так рано?

Себастьян развернулся.

– Нет. Конечно, нет. Она не из тех людей, что…

– Да-да, конечно, – кивнула Шарлотта. Что, если Куинс ошиблась? Что, если она попросту сошла с ума и все воспоминания о них с Себастьяном всего лишь плод ее больного воображения?

«Уходи прямо сейчас, Шарлотта, – подсказывало ей благоразумие. – Пока не выставила себя полной дурой. Пока твое сердце не раскололось на куски».

Потому что оно уже сейчас рвалось на части из-за необходимости просто смотреть на Себастьяна и не иметь возможности оказаться в его объятиях. Накрыть его губы в поцелуе. Она не могла просто стоять в застегнутом на все пуговицы идеально выглаженном платье.

Шарлотта дрожала. Господи, какое же мучение.

А потом она взглянула на Себастьяна и вспомнила все те мгновение, когда он пылал страстью и сгорал от чувственного голода, когда злился на нее и ревновал.

Ну да, конечно! И как она не подумала об этом раньше? Ей нужно было сделать так, чтобы он испытал возбуждение.

– Не представляю, чтобы мисс Берк могла сказать что-то плохое, – поспешно добавила девушка. – Вы сделали очень мудрый выбор.

Себастьян сдвинул брови.

– О чем это вы?

– О, ни о чем, – отмахнулась Шарлотта, не обращая внимания на прозвучавшую в голосе Себастьяна подозрительность, подошла к большому креслу возле камина и не слишком подобающим леди образом уселась на подлокотник. – Она кажется такой дружелюбной.

Если можно назвать таковой змею, облаченную в муслин.

– Совершенно верно, – ответил Себастьян. – Мисс Берк – настоящая леди, и никогда не стала бы возражать…

– Конечно, не стала бы, – вновь перебила Себастьяна Шарлотта, делая вид, что совершенно не обращает на него внимания, и принялась изучать собственные ногти, а потом со скучающим видом вздохнула. – Она в высшей степени воспитанная молодая леди, верная своим привязанностям. Многие могли бы назвать такой образец добродетели скучным, но, полагаю, вас вполне устраивает отсутствие страсти у вашей избранницы. – Шарлотта подождала, пока эти слова проникнут в сознание Себастьяна, а потом слегка изменила позу, как это сделала бы Лотти, чтобы ткань платья натянулась у нее на груди. На ее губах заиграла лукавая загадочная улыбка. – Но действительно ли вы хотите именно этого, лорд Трент? Мужчина, тайно увлекающийся Кольриджем?

С этими словами Шарлотта устремила на Себастьяна тот самый взгляд, который, по словам Арбакла, придавал его портрету Елены Троянской незабываемое выражение. Это был тот манящий взгляд, ради которого мужчина мог бросить семью и очаг, снарядить тысячу кораблей и преодолеть сотню препятствий, чтобы завладеть сердцем любимой.

Объявить ее своей.

Должно быть, проделка Шарлотты удалась, ибо Себастьян непроизвольно открыл рот и уставился на нее точно зачарованный.

– Лотти, я…

«Лотти». Шарлотта выпрямилась. Звук этого имени, сорвавшийся с губ Себастьяна, оказался пьяняще притягательным, и она сделала несколько робких шагов ему навстречу.

Но Себастьян больше не был открытым любви распутником… во всяком случае, пока. И Шарлотта раздумывала над тем, как пробудить его ото сна, заставить испытать возбуждение.

На нее нахлынули воспоминания. Вот он врывается в дом на Литл-Титчфилд-стрит, снедаемый жаждой поцелуя, вот он, восхитительно обнаженный, предъявляет на нее свои права. Она позволила страсти пробудиться и забурлить в своей груди, а потом бросила на Себастьяна томный взгляд, излучающий эту самую страсть и опасность.

Себастьян резко развернулся, чтобы уйти, налетел на дверь и нечаянно захлопнул ее, невольно поспособствовав тому, чтобы они остались совсем одни в этой уединенной уютной комнате.

– Простите меня, – заикаясь, произнес он. – Не знаю, почему я продолжаю так вас называть. Это в высшей степени неприлично.

Несмотря на то что он казался взволнованным и готовым сбежать, Шарлотта знала этого мужчину слишком хорошо и понимала, что он испытывает искушение. Несмотря на собственное благородство и непристойность этой сцены, Себастьян Марлоу считал ее соблазнительной.

А Шарлотте только этого и было нужно.

Когда Себастьян взялся за ручку двери, она сделала еще несколько шагов в его сторону.

– Наверное. Но разве так плохо, что я совсем против этого не возражаю? – Шарлотта снова улыбнулась и сделала еще несколько шагов, с каждой секундой ощущая, как постепенно превращается в куртизанку.

– Лотти, – вновь промолвил Себастьян. – Не знаю почему, но это имя очень вам подходит. – Он стоял, сжавшись точно натянутая струна. И возникшее между ними напряжение и неуловимые воспоминания заставили обоих замереть… – Мне не стоит здесь находиться, – наконец прервал молчание Себастьян, словно предостерегая Шарлотту. – Это неприлично. И неприемлемо. Кто-нибудь может подумать будто я… в общем, что я…

– Пытаетесь меня соблазнить? – улыбнулась Шарлотта. – А вы соблазнили бы меня, лорд Трент?

Себастьян вновь и вновь мысленно повторял вопрос мисс Уилмонт: «Вы соблазнили бы меня, лорд Трент?»

Его взгляд быстро скользнул по округлостям ее груди, изгибу шеи, пухлым губам, словно приготовившимся к поцелую.

Откуда, черт возьми, взялась эта дерзкая девица? И что случилось с похожей на невзрачную мышь подругой Гермионы, готовой слиться с портьерами и красневшей от одного вида фривольных изваяний из коллекции его отца?

«Вы соблазнили бы меня, лорд Трент?» Этот вопрос продолжал звучать в ушах Себастьяна, пока его не поразила еще одна более тревожащая мысль: а что, если это был не вопрос, а предложение?

«Соблазнили бы меня…»

– Ч-что? – запинаясь, вымолвил Себастьян, чувствуя себя неопытным юнцом.

– Вы меня слышали, – ответила Шарлотта, подходя ближе и похотливо покачивая бедрами. – Вы соблазнили бы меня?

Себастьян, поскольку окончательно лишился дара речи, смог лишь покачать головой.

«Ни за что, – подумал он, пытаясь воскресить в памяти образ неприметной старой девы, имени которой никак не мог запомнить. – Во всяком случае, намеренно». Но когда Шарлотта подошла ближе, он с трудом удержался, чтобы не провести пальцами по ее декольте, округлостям груди.

О чем, черт возьми, он только думал? Это же мисс Шарлотта Уилмонт, добропорядочная леди.

– Мисс Уилмонт, – только и смог произнести Себастьян.

– Лотти, – поправила его девушка. – Лотти. – Это имя скатилось с ее губ тихим мурлыканьем и эхом отозвалось в его спутанном от непристойных мыслей сознании.

«Лотти, любовь моя, иди ко мне».

Взгляды молодых людей встретились, и Себастьян уже не мог сказать наверняка, произнес ли эти слова вслух или только собирался.

Блеск в глазах девушки свидетельствовал о том, что он их произнес. Или же она действительно научилась читать его мысли. Потому что в последнее время она смотрела на него так, словно была его… любовницей.

Себастьян покачал головой.

– Мисс Уилмонт, я думаю, вам стоит… Я хочу сказать, мы должны…

Вскинув изящную бровь, Шарлотта понимающе улыбнулась, слегка запрокинула голову и медленно двинулась к нему, соблазнительно покачивая бедрами.

Где, черт возьми, старая дева научилась так двигаться?

А этот огонь в ее глазах… Проклятье! Он манил, точно огни пиратского корабля в бушующем океане, не давая никакой надежды на спасение.

Черт возьми, он действительно сошел с ума.

Шарлотта сделала еще один шаг, и Себастьян ощутил исходящий от нее аромат – нежный и манящий аромат фиалок.

«Соблазнили бы меня…»

О, теперь Себастьян не сомневался, что это был не вопрос.

– Мисс Уилмонт, вы приличная женщина, – произнес он, понимая, что говорит это больше для собственного успокоения.

– И леди? – спросила Шарлотта.

– Да-да, конечно, но… – Слава богу, не все леди в Лондоне обладали этим невесть откуда взявшимся очарованием мисс Уилмонт. Иначе страна была бы обречена на погибель.

– Но – что? – Внезапно Шарлотта оказалась прямо перед ним, и, как бы он ни пытался сдержать себя, в его броне образовалась брешь, а желание обрело голос, который Себастьян тщетно пытался заглушить.

– Я джентльмен, – произнес он.

– Но мне вы всегда казались немного распутным. – Шарлотта взглянула на него из-под длинных ресниц, и ее глаза заблестели так, словно она обладала каким-то тайным знанием, недоступным ему.

Он? Распутный? Что за нелепое предположение…

Но, несмотря на желание возразить, что заявление Шарлотты попросту смехотворно, поскольку он всегда был сдержанным и благоразумным Марлоу, плечи Себастьяна вдруг расправились, и он выпрямился во весь рост, внезапно испытав почти неконтролируемое желание заключить девушку в объятия и показать ей, каким распутным он может быть.

«Сорви с нее платье и подвязки, освободи эти роскошные каштановые волосы от шпилек и займись с ней любовью прямо на этом самом ковре».

Взглянув на Шарлотту, Себастьян вдруг понял, что она не станет противиться столь непристойному предложению. Что она хочет его так же сильно, как и он ее…

Себастьян старался дышать размеренно, когда Шарлотта приподнялась на носочки и схватилась за лацканы его сюртука, чтобы не упасть.

А потом потянула его к себе.

– Себастьян, – прошептала она. Его имя прозвучало столь чувственно, что Себастьян содрогнулся от мощной вспышки желания. – Поцелуй меня.

Но, вместо того чтобы дождаться его ответа, Шарлотта сама сделала это – накрыла его губы своими без всякой робости, притворства и сожаления.

Единственным порывистым поцелуем мисс Уилмонт его погубила.

С мгновение Себастьян стоял точно громом пораженный, отрицая происходящее, потому что такого попросту не могло быть. Только не с ним.

Он не был распутным. И всегда слушался голоса разума. А благоразумные джентльмены не…

Зато это сделала Шарлотта. Ее язык прошелся по его губам, и Себастьян застонал. Этот зародившийся в глубине души звук был исполнен такой тоски и желания, о существовании которых Себастьян даже не подозревал.

Но о них знала Шарлотта. Она крепче сжала лацканы его сюртука, взывая к нему, притягивая ближе.

Наливающаяся силой плоть Себастьяна стала невероятно твердой и пробудилась к жизни, когда Шарлотта прижалась к нему всем телом.

– Лотти, – хрипло прошептал он ей на ухо. – Лотти, чертовка, что ты со мной делаешь?

К удовольствию Себастьяна, она задрожала в его объятиях.

– Я думала, это очевидно. – Ее тело вновь пришло в движение, скользя вдоль его собственного, вжимаясь в него, исследуя его изгибы.

«Соблазните меня».

Воображение Себастьяна наводнили яркие картины.

Ноги бесстыдной обнаженной девушки сплетаются с его собственными в желании поскорее стать с ним единым целым. Он внутри ее, погружается снова и снова, подбадриваемый ее сладострастными криками. «Себастьян! О да, Себастьян!»

Тело мужчины инстинктивно напряглось, и он вернулся в реальность, к женщине в его объятиях. Себастьян с готовностью ответил на призыв, охваченный очередным порывом страсти, и накрыл губы Шарлотты в поцелуе, пробуя ее на вкус, упиваясь сотрясавшим ее тело желанием.

Снедаемый сладостным томлением, он резко развернул Шарлотту и с силой придавил к двери, чтобы иметь возможность вжаться в нее всем телом. Но вместо того чтобы запротестовать, она ответила гортанным стоном желания, приподняв подол, чтобы обхватить ногой бедра Себастьяна.

Позабыв о здравом смысле и рассудительности, высвободив грудь девушки из декольте, он гладил ее сосок подушечкой большого пальца до тех пор, пока он не превратился в тугую бусину. Теперь Шарлотта безвольно дрожала от неудовлетворенного желания.

Себастьян крепче и грубее прижался к ней, позволив своей руке проникнуть ей под юбку, скользнуть вверх по мягкому подрагивающему бедру и коснуться горячей, готовой впустить его расселины.

Когда Себастьян нашел ее лоно, их губы, сомкнутые в неистовом поцелуе, разъединились, и рука Шарлотты дерзко прошлась по бриджам, пальцы сжали тугую плоть.

Старая дева куда-то испарилась. Исчезла и мисс Уилмонт. Благопристойная леди растворилась в этом опасном, исполненном страсти водовороте.

Вместо нее возникла бесстыдная девица, понимающая малейшее желание Себастьяна, распаляющая его все сильнее.

Она пробудила в нем ту распутную сторону его натуры, о существовании которой он даже не подозревал, выпустила на свободу опасного безрассудного незнакомца, который, казалось, не только знал, чего она хочет, но и то, как эти желания удовлетворить.

Себастьян наклонил голову, обхватил губами сосок Шарлотты и втянул его в себя, дразня и посасывая, описывая круги языком вокруг тугой бусины. И девушка выгнулась, раскрылась перед ним, когда его пальцы начали проделывать примерно то же самое с чувствительным бугорком, спрятанным в шелковистых складках лона.

Оно было влажным и скользким, и Шарлотта принялась тереться о пальцы Себастьяна, мурлыкая что-то нечленораздельное ему на ухо. Но Себастьян понял.

«Соблазни меня. Соблазни прямо сейчас».

Каким-то образом ей удалось расстегнуть его бриджи и высвободить плоть. И теперь она водила по ней рукой вверх и вниз, описывая пальцем опасно чувственные круги вдоль влажного кончика.

Этими прикосновениями Шарлотта испытывала его на прочность, умоляла.

Она вновь качнула бедрами навстречу его руке и тому, что сжимала в пальцах.

Перед глазами Себастьяна, точно вспышка, возник образ – обнаженная Шарлотта раскинулась на атласных простынях, каштановые пряди переливаются в отблесках свечей, а тело извивается и зовет к себе.

«О, Себастьян! Да, Себастьян!»

И он отвечает на призыв. Ложится на нее, распутно и бесстыдно, с силой входит в нее, заявляя свои права на ее тело, заполняя ее собой до отказа, успокаивая волны желания уверенными неспешными движениями.

– Проклятье! – выругался Себастьян, подхватывая Шарлотту за бедра и приподнимая так, чтобы взять ее прямо здесь и сейчас, и при этом продолжая недоумевать, как допустил такое. Это безрассудное опасное желание. Эту неконтролируемую потребность обладать. – Я возьму тебя сейчас, и ты будешь уничтожена, – прорычал Себастьян.

– Ну, я не была бы столь категорична, – выдохнула Шарлотта, продолжая с готовностью покачивать бедрами.

А потом в затуманенное страстью сознание Себастьяна проник голос, вернувший его на грешную землю.

– Шарлотта? Шарлотта, ты все еще там?

«Гермиона!»

Себастьяну хватило секунды, чтобы понять, какую сцену увидит его сестра, если войдет сейчас в библиотеку. Взъерошенную, растрепанную мисс Уилмонт с затуманенными желанием глазами и опухшими от страстных поцелуев губами. И если все это обнаружится, они погибли, окончательно и бесповоротно.

Себастьян еще раз посмотрел на эту растрепанную, восхитительно возбужденную женщину. Неужели это сделал с ней он?

– Шарлотта? Где ты? – вновь послышался настойчивый голос Гермионы.

Бросив еще один взгляд на Шарлотту, Себастьян вытолкнул ее на середину библиотеки.

– Сделай что-нибудь, – прошептал он, указывая рукой на ее измятое платье.

– Вот так, – поддразнила Шарлотта, стягивая лиф еще ниже и направляясь к Себастьяну.

«Господи, это же настоящая катастрофа», – в смятении думал Себастьян, не в силах отвести голодного взгляда от идеально округлой груди девушки. Она была похожа на Елену Троянскую – одну из знаменитых греческих скульптур из коллекции Таунли и на обольстительную красавицу с полотна Арбакла.

На лестнице раздались решительные шаги Гермионы.

– Шарлотта? Да что с тобой такое? Читаешь один из французских романов моей матери? Она специально прячет их на самой верхней полке.

Теперь, когда Себастьян вырвался из объятий мисс Уилмонт, к нему начало возвращаться некое подобие благоразумия.

– Оденься, – тихо скомандовал он, спешно приводя в порядок собственную одежду.

Но Шарлотта действовала неспешно и соблазнительно, и Себастьян едва сдерживался, чтобы не запереть дверь на ключ и не наброситься на нее с новой силой.

«Нет! Нет! Нет! – говорил он себе. – Помни о мисс Берд. Нет, не так. О мисс Бертон. О, проклятье! Как же ее зовут?»

Берк! Мисс Лавиния Берк и ее десять тысяч фунтов в год.

А потом он взглянул на Лотти, и от сравнения холодок ужаса пробежал по его все еще охваченному страстью телу. Себастьян наблюдал, как она пропускает шелковистые пряди сквозь пальцы, возвращая прическе какое-то подобие порядка. Если такое вообще было возможно, когда речь шла о Шарлотте Уилмонт.

Не успела она закончить, как дверь библиотеки распахнулась, спрятав за собой Себастьяна.

– Вот ты где! – с легким раздражением в голосе воскликнула Гермиона, легко выходившая из себя. – Я звала тебя с лестницы второго этажа. Ты что, не слышала?

– Нет, боюсь, я стала жертвой чар… – Себастьян затаил дыхание. – …восхитительной поэзии. Она ужасно меня взволновала.

По телу Себастьяна прокатывалась дрожь, отзываясь на тихий соблазнительный голос Шарлотты, словно пес на звук охотничьего рожка.

– Ты такая румяная, – заметила Гермиона. – Ты хорошо себя чувствуешь?

«Даже слишком хорошо», – ответил бы Себастьян, если б сестра обращалась к нему. Он еще никогда не чувствовал себя таким живым, словно очнулся от долгого сна и теперь был готов к любым неожиданностям, к тому, что происходило с ним лишь в мечтах.

– Ну правда, Шарлотта, ты меня слушаешь? – спросила Гермиона. – Ты выглядишь нездоровой. Хочешь, позову маму?

Его мать? А почему бы просто не позвать леди Паруич с другого конца площади, да и весь Мейфэр, раз уж на то пошло?

А тем временем Шарлотта с томиком стихов Кольриджа в руках направилась к двери и тайком от Гермионы просунула за нее руку.

– О, не стоит беспокоить твою маму. Я чувствую себя просто прекрасно, – сказала она, проводя пальцами по губам Себастьяна.

Едва не застонав, мужчина ощутил новый прилив возбуждения.

– Вечер был поистине чудесным, – с жаром произнесла Гермиона. – Только вот хотелось, чтобы Рокхерст уделил мне чуть больше внимания. Если бы ты не была моей лучшей подругой, я бы непременно его к тебе приревновала.

Себастьян замер. Как он мог забыть про Рокхерста? Граф был не просто внимателен к Лотти.

Вернее, к мисс Уилмонт, исправился Себастьян. Лучше думать о ней как о мисс Уилмонт, благовоспитанной старой деве, а не плутовке Лотти, вознамерившейся похитить его душу.

– Он меня совершенно не интересует, – заверила подругу Шарлотта, погладив покрытый щетиной подбородок и губы Себастьяна. – К тому же Рокхерст не любит поэзию. Меня бы никогда не заинтересовал мужчина, который не восхищается Кольриджем.

Гермиона презрительно фыркнула.

– Ты как наш Себастьян. Он тоже любит этого поэта. Хотя в это трудно поверить, ведь он такой консервативный и правильный, а стихи его невероятно скандальны. Именно поэтому мама хранит сборник на верхней полке, чтобы Виола не прочитала.

Себастьян больше не мог выносить прикосновений Шарлотты, и проснувшийся в нем распутник требовал мести. Он поймал руку девушки и поцеловал ладонь, а потом обхватил губами палец и легонько пососал.

Услышав ее сдавленный вздох, Себастьян удовлетворенно улыбнулся. Так ей и надо.

Раздался шорох платья Гермионы.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке, Шарлотта? Ты какая-то странная.

– Просто раздумываю, какое стихотворение выбрать, если не разыщу герра Тромлера.

– Ты же не собираешься читать стихи Кольриджа, правда?

– Вообще-то собираюсь, – призналась Шарлотта.

Рот ошеломленного Себастьяна открылся помимо его воли, и Шарлотта смогла наконец высвободить руку.

– Но, Шарлотта, – запротестовала Гермиона, – если ты сделаешь это, разразится настоящий скандал!

– Знаю, – ответила девушка, быстро заглянув за дверь и подмигнув Себастьяну, прежде чем последовать за Гермионой прочь из библиотеки.

– Себастьян никогда в тебя не влюбится, если ты окажешься замешанной в скандале, – заметила Гермиона.

– Я бы не беспокоилась на этот счет. Думаю, ты вскоре обнаружишь, что твой брат сильно изменился.

Себастьяну хотелось бы с ней поспорить, но тогда ему пришлось бы обнаружить свое укрытие и тем самым устроить скандал, к которому так стремилась мисс Уилмонт.

Он не изменился, и сказал бы об этом им обеим. Ей. Он не изменился.

Хотя кого он обманывал?

Голоса девушек звучали все тише, и Себастьян вдруг поймал себя на том, что напрягает слух, чтобы еще немного послушать сладкий голос Шарлотты. Но последняя фраза сестры повергла его в шок.

– Думаю, тебе виднее, – сдалась Гермиона. – В конце концов, это ведь ты в него влюблена.

Глава 16

«В конце концов, это ведь ты в него влюблена».

Это простое открытие заставило Себастьяна броситься вон из дома в ночь.

Мисс Уилмонт в него влюблена?

«Что за нелепость», – говорил он себе, шагая по холодным темным улицам Лондона.

Бодрящий воздух немного прочистил его голову, и к тому времени, когда Себастьян вновь стал собой, выяснилось, что он стоит перед входом в клуб «Уайтс». Пытаясь найти убежище в клубе, он решил, что поутру первым делом принесет леди свои извинения и забудет об этом случае как о нелепом недоразумении.

Влюблена, ну надо же! Он просто выбросит из головы мисс Уилмонт с ее шелковистыми локонами и соблазнительной фигурой.

Но забыть восхитительную маленькую старую деву оказалось попросту невозможно.

Себастьян никогда не обращал внимания на висевший в бильярдной портрет Дианы кисти Арбакла, но теперь богиня охоты с насмешкой смотрела на него из дубовой рамы. Господи, все выглядело так, словно художнику позировала мисс Уилмонт: те же локоны, те же изгибы тела, те же соблазнительные пухлые губы.

Себастьяну даже пришлось сесть спиной к этой насмешливой красавице.

А потом возле книги ставок началась какая-то суматоха. Несмотря на то что Себастьян был не из тех, кто делает необдуманные ставки – а точнее, не делает никогда, – сегодня он подошел к толпе повес и щеголей, внезапно ощутив странное родство с ними и их веселой бравадой и хвастовством.

– Я поставил пять сотен на то, что мисс Уилмонт выйдет замуж еще до окончания сезона.

– Но за кого? Имя претендента сделает пари гораздо интереснее.

– Я женюсь на ней, – выкрикнул какой-то молодой человек за карточным столом. – Если уж надевать кандалы, то пусть мою постель согреет какая-нибудь красотка. А мисс Уилмонт, скажу я вам, прехорошенькая.

Посыпались шутки и комментарии о видимых и невидимых достоинствах мисс Уилмонт, и внезапно минутная веселость Себастьяна сменилась отвращением.

Как это возможно? Он никогда не отличался взрывным характером и считал себя разумным и рациональным человеком.

– Черт бы побрал Рокхерста! – воскликнул граф Лайман и помахал рукой, чтобы официант наполнил его бокал, хотя уже явно был навеселе. – Не знаю, как ему это удается. Обнаруживает такие жемчужины, спрятанные у нас прямо под носом.

Окружающие согласно зашумели.

А Лайман продолжал:

– Я принимаю ваше пари, Кингстон. И даже добавлю еще немного.

Все ждали, стремясь услышать следующее пари.

– Ставлю на то, что смогу перещеголять Рокхерста и украсть у него леди. Я попробую ее губы на вкус раньше, чем Рокхерст успеет растопить ее сердце бриллиантами и прочими безделушками.

Помещение наполнилось смехом и неприличными шутками, в то время как Себастьян помрачнел еще больше. Бриллианты и безделушки.

– А ее мать не Аппингтон-Хиггинс? – спросил кто-то из представителей более старшего поколения.

– Да-да, она самая, – закивал другой подслеповатый пожилой джентльмен. – Эти дамы Аппингтон-Хиггинс довольно веселые. Любят пококетничать, если вы понимаете, о чем я.

– Значит, моя задача окажется не слишком сложной, – пошутил Лайман, и его слова утонули в грубом мужском смехе.

Себастьян не знал, что на него нашло, но сама мысль, что Лайман приблизится к Лотти, не говоря уж о том, чтобы публично ставить под сомнение ее добродетель, заставила его позабыть о здравом смысле и рассудительности.

Несмотря на то что сам едва не обесчестил ее всего час назад, он не собирался выслушивать пошлости этого презренного, омерзительного грубияна Лаймана.

Рванувшись сквозь толпу, он схватил Лаймана за горло, а потом и вовсе припечатал к стене и слегка приподнял над полом.

– Слушайте меня внимательно, Лайман, – прорычал он. – Если вы только попытаетесь приблизиться к этой леди, я лично всажу вам пулю в сердце.

В клубе «Уайтс» еще никогда не было такой гробовой тишины.

Лайман булькал и задыхался, не в силах вымолвить ни слова.

Себастьян сжал пальцы.

– Вы извинитесь за то, что порочили честное имя мисс Уилмонт, а потом покинете Лондон.

И вновь из горла Лаймана вырвались лишь какие-то нечленораздельные звуки.

Себастьян был настолько ослеплен яростью, что не услышал, как кто-то подошел к нему и встал рядом.

Рокхерст.

– Полагаю, вам стоит его отпустить, – произнес граф своим привычным спокойным и немного сардоническим тоном. – Если, конечно, хотите получить ответ.

Гнев Себастьяна тотчас же остыл, когда он перевел взгляд с излучающего спокойствие графа на посиневшее лицо Лаймана, и он разжал пальцы.

Лайман судорожно вдохнул и, когда смог отдышаться, вдруг стал из бледного пунцовым.

– Как вы смеете, Трент!

Себастьян, никогда прежде не участвовавший в драках, теперь не знал, что делать дальше, но в одном был уверен: он ни за что не подпустит Лаймана к Лотти.

Проклятье! Ему необходимо было думать о ней как о мисс Уилмонт, или он окажется в гораздо худшем положении, чем стоящий перед ним мужчина.

– Я требую сатисфакции за это публичное оскорбление, – прошипел Лайман. – Мой секундант придет к вам завтра утром.

– Если сможете такового найти, – произнес Рокхерст, решительно вставая рядом с Себастьяном. – Потому что если вы хотите встретиться с Трентом, знайте: я приду с ним вместе. – Он повернулся к Себастьяну. – Если вы не против.

– Буду признателен, – ответил Себастьян, удивленный предложением графа. Возможно, он ошибался относительно этого человека.

Вне себя от ярости, Лайман пулей вылетел из клуба. Когда же за ним захлопнулась дверь, Себастьян оказался в центре внимания.

– Вы просто молодец, Трент, что защитили леди.

– Думаю, так и следовало поступить.

– И спокоен, как всегда.

Себастьяна хлопали по спине, предлагали напитки, и он сам не заметил, как они с Рокхерстом стали героями дня.

Рокхерст – из-за того, что открыл обществу мисс Уилмонт, а Себастьян – из-за того, что встал на ее защиту.

К следующему дню эта история разрослась до эпических масштабов, и мисс Шарлотта Уилмонт не только превзошла леди Берк по популярности, а полностью ее затмила.

Когда на Куин-стрит доставили первый букет, леди Уилмонт не обратила на него внимания, поскольку все еще не отошла от потрясения, вызванного тем, что тетка Урсула фактически оставила их без наследства.

Но после того, как звонок над дверью прозвонил вот уже в тридцать третий раз, переднюю, гостиную и столовую заполонили букеты цветов, а на обычно пустом подносе в холле выросла горка визитных карточек и приглашений, леди Уилмонт стряхнула с себя пелену негодования и позвала к себе Шарлотту.

Финелла прислушивалась к разговору, спрятавшись за углом.

– Что ты натворила? – строго спросила леди Уилмонт.

– Ничего, – ответила Шарлотта.

– Да уж, ничего! – всплеснула руками женщина. – Здесь только что была леди Берк. Она рассказала, что вчера вечером ты посетила оперу с графом Рокхерстом. С Рокхерстом, Шарлотта! И что мне теперь думать?

– Он пригласил меня и леди Гермиону. В этом нет ничего необычного. К тому же нас сопровождала леди Уолбрук.

– Нет, она еще говорит – ничего необычного! – бросила в сторону Финеллы леди Уилмонт. – А ты знала, что она пойдет в оперу с ним?

Финелла покачала головой и обеспокоенно посмотрела на Шарлотту.

Леди Уилмонт застонала.

– Но это еще не все. Леди Берк сказала, что назначена дуэль из-за твоей репутации. – Последнее слово было произнесено таким тоном, словно добродетель Шарлотты уже начала вызывать вопросы.

– Дуэль? – прошептала Шарлотта. О господи, нет.

– Да, и, как я слышала, на пистолетах. Поверить не могу и поэтому еще раз спрашиваю: что ты натворила?

– Я не… – попыталась объясниться Шарлотта.

– В этом случае нам не остается ничего другого, кроме как отправить назад все приглашения и не высовывать носа из дома до тех пор, пока не уляжется скандал, – заявила леди Уилмонт.

– Что? – в унисон спросили Шарлотта и Финелла.

Шарлотта бросила взгляд на свою неожиданную союзницу и увидела в ее глазах отчаяние, причину которого очень хорошо понимала. Таким же жалким светом блестели ее собственные глаза до тех пор, пока она не надела на палец кольцо тетушки Урсулы и не загадала свое судьбоносное желание.

– Аврора, – произнесла Финелла. – Я думаю, это неблагоразумно. Вероятно, Шарлотте представилась возможность поучаствовать в сезоне.

– Сезон? В ее возрасте? – фыркнула леди Уилмонт, качая головой. – У нее нет приданого. Ничего, что могло бы привлечь достойного жениха. Ты только посмотри на нее! В ней нет ничего от Аппингтон-Хиггинс.

От этих слов Финелла густо покраснела, а Шарлотта перевела взгляд с женщины, которую всегда считала матерью, на ту, которая ее родила.

Ведь, как сказала Куинс, некоторых вещей изменить нельзя. Таких, как родители и происхождение.

Тем временем леди Уилмонт внимательно разглядывала дочь.

– Когда это ты начала укладывать волосы подобным образом?

Рука Шарлотты взметнулась к тщательно завитым локонам, украшенным лентами.

– Я просто подумала…

– А где ты взяла это платье?

Шарлотта не могла рассказать о деньгах, вырученных от продажи колье.

– Мне его дала леди Уолбрук, – поспешно сказала она. – Его сшили для леди Корделии, но оказалось, что цвет ей не подходит.

– Хм! – Леди Уилмонт поморщилась. – Неудивительно, что дом превратился в цветочный магазин, раз ты разгуливаешь по городу с голой грудью. – Она поднесла к лицу носовой платок. – Ты отошлешь это платье леди Уолбрук. Я не нуждаюсь в столь безвкусных подачках этих Марлоу.

– Но… – запротестовала Шарлотта.

– Мы откажемся от всех приглашений. Я не собираюсь тебя сопровождать, чтобы стать предметом сплетен.

– Но я… – Шарлотта отчетливо увидела, как ее мечта рассыпается в прах. Она должна была снова увидеть Себастьяна. Они были так близки в библиотеке. Он вел себя так раскованно, а его взгляд… Он смотрел на нее как прежде.

«О, Лотти…»

– Ни слова больше, Шарлотта, – отрезала леди Уилмонт, указывая на дверь. – А теперь иди переоденься и не смей выходить из своей комнаты. Финелла, принеси поднос. Начну отвечать на приглашения.

Шарлотта хотела было воспротивиться, хотела сказать леди Уилмонт, что та не имела никакого права ею командовать, поскольку даже не является ее матерью. И непременно сделала бы это, если бы не умоляющий взгляд Финеллы, возвращающейся с переполненным подносом.

«Прошу, не надо», – просили ее глаза.

«Но, мама, я должна», – хотела сказать ей Шарлотта, а потом заметила в кармане передника Финеллы конверт, точно такой же, какой видела в доме Марлоу.

Приглашение на званый вечер у леди Ратледж.

Глаза Шарлотты округлились от удивления. Финелла его припрятала. И когда она посмотрела на тетю, ее глаза блестели точно так же, как у разбитной Финни.

Во взгляде Финеллы читались вызов и понимание, давшие Шарлотте надежду.

Прошла целая неделя, прежде чем Шарлотте удалось с помощью Финеллы улизнуть из дома. Конечно же, она прямиком отправилась к Гермионе, поскольку у нее оставалось совсем мало времени на поиски герра Тромлера. Она заранее послала записку подруге с просьбой нанять экипаж и попросить Гриффина их сопровождать.

– Я не знаю, где он, – заявила Гермиона, встретившись с Шарлоттой на ступенях дома ровно в два часа. – Фенвик говорит, он ушел час назад, чтобы забрать книгу у Хэтчарда, клятвенно пообещав вернуться к назначенному времени. Но его нигде не видно.

Шарлотта поджала губы. Будь она Лотти, ей даже в голову не пришло бы дожидаться сопровождающего, но теперь нужно было думать не только о себе, но и о репутации Гермионы.

– Ох уж этот Гриффин и его теории! – воскликнула девушка, возмущенная поведением брата. – Он пробудет в магазине до закрытия и даже не вспомнит, что обещал нам помочь. – Она раздраженно вздохнула. – И Себастьян куда-то запропастился. Каждый день пропадает в клубе или проводит время с Рокхерстом. С этой дуэлью он стал таким же популярным, как и ты.

Шарлотта до сих пор пребывала в ужасе по поводу предстоящей дуэли. Распутный лорд Трент слыл отменным стрелком, но как насчет ее нынешнего Себастьяна?

– Мама ликует, – сообщила подруге Гермиона. – Она уверена, что Берки теперь ни за что не допустят эту помолвку.

– Но что, если Лайман… – Шарлотта не могла себя заставить закончить фразу.

Но Гермиона развеяла ее опасения.

– А, так ты ничего не слышала, верно? Ну конечно. Ты же сидела взаперти. Мать Лаймана велела ему ехать домой. Судя по всему, она при смерти. – Гермиона рассмеялась. – Она оказывается на смертном одре всякий раз, когда дурные наклонности и горячий нрав графа доводят его до беды. Так что никакой дуэли не будет.

Но Шарлотта ни в чем не была уверена.

– О господи, – простонала Гермиона, вытягивая шею. – Помяни дьявола, и он тут как тут.

– Лайман? – спросила Шарлотта, повернувшись в ту же сторону, что и Гермиона. Она была ниже подруги, и поэтому не смогла ничего разглядеть.

– Это Себастьян. Теперь у нас точно ничего не выйдет! Он ни за что не отпустит нас на Литл-Титчфилд-стрит. Вряд ли он когда-то там бывал, но про этот район наверняка знает.

Себастьян? Шарлотта приподнялась на цыпочки. О черт! Он все испортит.

Или нет?

– Он нам поможет, – заявила Шарлотта. Должен.

Но Гермиона покачала головой.

– Я совсем в этом не уверена.

Размашистый шаг виконта замедлился, когда он, ничего не подозревая, взглянул на дом и встретился взглядом с Шарлоттой.

– Мисс Уилмонт! – произнес он, оставив без внимания приветствие сестры.

Но Гермиона этого не заметила.

– Где ты был? – спросила она в тот момент, когда возле них остановился экипаж.

Себастьян взглянул на Шарлотту.

– Вы уезжаете?

Взяв подругу под руку, Гермиона начала спускаться по ступеням.

– Да, уезжаем по делу. Хорошего тебе дня.

Прищурившись, Себастьян преградил им дорогу.

– По какому делу? И где твоя служанка?

Гермиона раздраженно посмотрела на брата.

– А тебе-то что? Тебя не было несколько дней. – Она окинула взглядом его наряд. – Ты хотя бы переодевался?

Шарлотта смотрела на обычно с иголочки одетого и чисто выбритого мужчину и поражалась произошедшим в нем переменам. Хотя она не имела ничего против этого нового Себастьяна. Взъерошенный, похудевший, с густой щетиной, он выглядел так, словно провел все эти дни в ее постели.

Не хватало лишь одного.

Себастьян не выглядел удовлетворенным. У него был вид затравленного и измученного человека. И Шарлотта подлила масла в огонь.

– Мы собираемся нанять музыканта.

– Что ж, это хорошо, – ответил Себастьян, почесывая подбородок и искоса поглядывая на Шарлотту.

Воспользовавшись этим мгновением, Гермиона потащила подругу к экипажу.

– Да, и он живет на Литл-Титчфилд-стрит, – небрежно заметила Шарлотта, когда Гермиона уже села в экипаж.

– Ну все, – пробормотала она.

– Литл-Титчфилд! – взорвался Себастьян. – Мадам, вы с ума сошли?

Улыбнувшись, Шарлотта невинно спросила:

– Что-то не так?

– Господи, да это же… там же… я хочу сказать, что это… Господи, мисс Уилмонт! Гермиона! О чем вы только думали? Отправиться в такой район? – Себастьян в панике огляделся по сторонам. – Мама знает?

Гермиона улыбнулась, а потом солгала:

– О да. Она попросила Гриффина поехать с нами, но он снова куда-то исчез. Поэтому вы вынуждены ехать одни. – Пожав плечами, она откинулась на спинку сиденья.

Шарлотта одарила Себастьяна очаровательной улыбкой и захлопнула дверцу. Прямо у него перед носом.

Но дверца недолго оставалась закрытой. Распахнув ее, Себастьян забрался в экипаж.

– Вы не можете поехать туда без сопровождения. Это же безумие!

– Но нам очень нужно, – запротестовала Гермиона. – Иначе Шарлотте не удастся нанять скрипача для званого вечера леди Ратледж.

– Либо это, либо я прочту стихотворение Кольриджа, – сладко протянула Шарлотта, с удовольствием наблюдая, как угрожающе вздулись вены на лбу Себастьяна.

Поняв намерение подруги, Гермиона с невинным видом подхватила:

– О, дорогой Себастьян, мы просто не знаем, что нам делать. Ну и где теперь искать человека, который нам поможет?

Шарлотта непременно сжалилась бы над Себастьяном, не испытывай она такого отчаянного желания поехать вместе с ним на Литл-Титчфилд-стрит.

Как он отреагирует, когда окажется перед домом номер четыре? Вспомнит ли он?

«Прошу, Себастьян, едем с нами», – мысленно взмолилась Шарлотта.

И тогда Гермиона вытащила из рукава козырного туза.

– Полагаю, Рокхерст с удовольствием поехал бы с нами. Как думаешь, Шарлотта, мы могли бы попросить его выступить в роли нашего сопровождающего? Он настолько к тебе неравнодушен, что, мне кажется, готов отправиться в дикие земли Африки, лишь бы добиться твоего расположения.

Втянув носом воздух, Себастьян забрался в экипаж и плюхнулся на сиденье напротив девушек.

– На Литл-Титчфилд-стрит, – приказал он кучеру, и экипаж тронулся с места.

Его не слишком привлекала перспектива оказаться в районе города с сомнительной репутацией, к тому же он не испытывал желания находиться в компании Шарлотты. Однако, когда экипаж свернул за угол, он все же нарушил молчание.

– Давайте покончим с этим как можно скорее, пока никто не увидел, чем мы занимаемся. И чтобы я больше не слышал этих глупых разговоров о Рокхерсте. Ты слышишь меня, Гермиона?

Но девушка лишь широко улыбнулась, а Шарлотта, надев на лицо знаменитую улыбку с полотна Арбакла, радостно смотрела в окно.

Всю дорогу Себастьян кипел от негодования.

Литл-Титчфилд-стрит! Нет, он непременно поговорит с матерью о дружбе сестры с этой скандальной мисс Уилмонт. Хотя нет, лучше не стоит. Он знал свою мать – она наверняка сочтет жизнерадостность мисс Уилмонт благотворно влияющей на Гермиону.

Украдкой взглянув на Шарлотту, Себастьян испытал досаду. Она смотрела в окно так спокойно и безмятежно, словно они направлялись за покупками на Бонд-стрит, а не на Литл-Титчфилд-стрит.

Нет, правда, откуда благовоспитанная леди могла знать кого-то, кто обитал на этой скандально известной улице? Отличный вопрос.

– Мисс Уилмонт, откуда вы знаете этого музыканта? – Себастьян был готов поклясться, что она вздрогнула.

– Мне рассказала о нем кузина моей матери Финелла. Как-то раз она слышала его игру.

У Себастьяна сложилось впечатление, что девушка рассказала ему не всю правду, но он не знал, как продолжать разговор и не выглядеть при этом еще глупее, чем сейчас, в ее присутствии.

В отличие от того вечера в опере сегодня на ней было скучное поношенное платье, но он определенно не спутал бы ее с занавесками. Нет, подобного с ним больше никогда не произойдет.

Себастьян едва заметно вздохнул и уловил аромат ее духов, который тотчас же пробудил к жизни его тело, возвращая в то состояние возбуждения, что подвело их к опасной черте в библиотеке.

Это было огромной ошибкой. Стоило лишь посмотреть на то, как на нем отразились эти поцелуи с мисс Уилмонт. Он устроил сцену в клубе, был вызван на дуэль и обрел скандальную славу, благодаря которой каждое его появление в городе сопровождалось пересудами и нежелательным вниманием к его персоне.

Но, несмотря на все это, Себастьян поймал себя на том, что снова принюхивается. Но на этот раз в нос ему ударил аромат свежеиспеченных лепешек, и он вскоре заметил стоящую на сиденье рядом с Гермионой корзинку.

– Что это?

– Провизия, – ответила Гермиона. – Для герра Тромлера.

– Вы собираетесь уговорить его играть с помощью лепешек?

Гермиона подняла крышку корзины.

– А еще с помощью соленой свинины и яблок, сыров и бутылки отцовского хереса, джема, масла и небольшого ломтя ветчины.

– Вы опустошили нашу кладовую? – Себастьян скрестил руки на груди.

– Ветчину принесла Шарлотта, – высказалась в свою защиту Гермиона.

– У меня не осталось денег, чтобы ему заплатить, – пояснила Шарлотта. – Но, мне кажется, это угощение поможет уговорить его выступить.

– У вас же осталась сотня фунтов после покупки этих смехотворных акций, – возразил Себастьян.

– Ты тоже их купил, – вмешалась в разговор Гермиона.

– Не напоминай, – огрызнулся Себастьян. – Это не объясняет, куда делась сотня фунтов.

Взглянув на мужчину, мисс Уилмонт улыбнулась. Проклятье, он ненавидел, когда она так на него смотрела. Этот взгляд был предвестником чего-то, что ему точно не понравится.

– Мне пришлось купить еще одно платье, – ответила Шарлотта. – Для званого вечера леди Ратледж.

«О боже, только не еще одно вечернее платье», – мысленно простонал Себастьян. Последнее едва его не погубило – с глубоким декольте, спускающимся до самых… и лифом, облегающим ее… э… изгибы.

– Не будь таким брюзгой, Себастьян, – сказала Гермиона. – У Шарлотты будет достаточно денег, когда «Агата Скай» вернется. Тогда мы все разбогатеем.

Шарлотта кивнула, а Себастьян едва не приказал кучеру везти их в ближайший монастырь. Он передал бы этих двух на попечение добрых сестер и спас Англию, ну или по крайней мере добропорядочных жителей Лондона от их безумных замыслов. И, возможно, получил бы за это титул маркиза.

Интересно, что сказала бы его сестра, если бы узнала, что их семья находится на грани разорения? Из-за постоянного отсутствия отца, требующего вложения денег в его исследования, и непомерных трат матери и сестер они вскоре могли оказаться в долговой тюрьме.

И все же в последнюю неделю Себастьян раз или два ловил себя на мыслях о том, как изменилась бы его жизнь, если бы злосчастный корабль все же вернулся в гавань с трюмом, полным специй и прочих ценностей?

Нет, мечты и желания их не спасут. «Агата Скай», как же! Что за глупость. Единственным выходом в сложившейся ситуации был скорейший брак с мисс Берк.

И если раньше мысль, что он сможет спасти семейное имя от позора и бесчестья, доставляла ему хоть какое-то удовлетворение, то теперь она больше не вызывала ощущения выполненного долга.

Во всяком случае, с того самого момента, как он поцеловал Лотти и познал страсть, какой даже не мог себе представить.

Но прежде чем все эти сумбурные мысли окончательно сбили его с толку, экипаж остановился, и возница распахнул дверцу.

Гермиона собралась уже спуститься на землю, когда Себастьян ее остановил.

– Ты и мисс Уилмонт останетесь в экипаже, где вас никто не увидит, пока я удостоверюсь, что этот… этот…

– Герр Тромлер, – подсказала Шарлотта.

– Да, герр Тромлер живет здесь. – Себастьян вышел из экипажа и захлопнул за собой дверцу. – Сидите здесь, – приказал он девушкам и направился к двери.

Но на полпути Себастьян остановился, когда его внимание привлекла вывеска на окне соседнего дома: «Сдается».

По какой-то непонятной причине маленький пустой домик под номером четыре по Литл-Титчфилд-стрит заставил его задержаться. Взглянув на закрытые ставнями окна и пустые цветочные ящики, он нахмурился.

Внезапно у него перед глазами возникла другая версия этого дома. Кружевные занавески. Гостеприимный свет в окнах. Веселый женский смех. И музыка. Завораживающая, нежная мелодия, способная наполнить душу желанием. Дверь тоже была другой. Зеленой. Хотя должна была быть голубой.

Того же оттенка, что и глаза Лотти.

– Какой очаровательный дом, – раздался мелодичный женский голос.

Обернувшись, Себастьян увидел стоявшую рядом с ним мисс Уилмонт с корзинкой в руке и взглядом, в котором читались тоска и сожаление.

«Но по чему она тоскует? О чем сожалеет?» – подумал Себастьян, хотя его обуревали примерно такие же чувства.

– Ну разве не прекрасно было бы жить в таком доме? – спросила девушка.

– На этой улице? – пробормотал Себастьян. – Осмелюсь сказать, соседство здесь…

– Не вижу в нем ничего дурного. К тому же мне очень нравится этот дом, – сказала Шарлотта, наклонив голову и разглядывая дом. – Но что-то в нем не так.

– Дверь, – рассеянно произнес Себастьян.

– Да! – подхватила Шарлотта. – Она должна быть…

– Голубой, – одновременно произнесли они.

Себастьян смотрел на мисс Уилмонт, и ее голубые глаза молили его о чем-то, чего он не мог ей дать. Ведь пойдя на поводу у желания обладать этой женщиной, он поставит свою семью в еще более сложное положение. Еще раз взглянув на маленький пустой дом, Себастьян понял, что у него есть только один-единственный выход.

Когда же он опустил глаза, то обнаружил, что Шарлотта исчезла. За те несколько секунд, что он предавался размышлениям, она уже успела подняться по ступеням и позвонить в дверь дома герра Тромлера.

– В самом деле, мисс Уилмонт, – недовольно произнес Себастьян, – вы должны были позволить мне навести справки.

Шарлотта отошла в сторону, дав ему возможность еще раз позвонить в колокольчик.

Дверь приоткрылась, и в образовавшемся проеме показалось измученное лицо женщины с копной грязных седых волос.

– Ступайте прочь! Я не сдаю комнат на половину дня.

– Мадам, мы пришли вовсе не за этим, – надменно произнес Себастьян.

Но на женщину это не произвело никакого впечатления.

– Тогда что вам нужно?

– Мы хотим видеть герра Тромлера.

Женщина хищно прищурилась.

– Что у вас к нему за дело?

– А вот это вас не касается, мадам. Позовите его немедленно.

Громко фыркнув, женщина сложила руки на впалой груди.

– С чего бы мне это делать?

К вящему недовольству Себастьяна, Шарлотта вышла вперед.

– Мы бы хотели нанять его выступить на одном званом вечере, мадам. В Мейфэре.

При звуке двух слов – «нанять» и «Мейфэр» – глаза женщины алчно заблестели.

– А вы ему заплатите? – с подозрением спросила она.

– Да, мадам, – ответила Шарлотта. – Золотом.

– Обождите, – сказала женщина и, развернувшись, поспешила на второй этаж. Однако на полпути она остановилась, вновь спустилась вниз и, схватив Себастьяна и Шарлотту за руки, втащила их в дом и закрыла дверь. – Лучше обождите внутри. – С этими словами она бойко взбежала по ступеням и заголосила что есть мочи: – Тромлер! Мистер Тромлер! К вам гости. И они заплатят!

– Я бы объяснил причину нашего визита и без вашей помощи, – тихо произнес Себастьян.

– Конечно, милорд, – покаянно опустила голову Шарлотта, и ее слова прозвучали бы вполне искренне, если бы не плясавшие в голубых глазах озорные искорки.

Себастьян наклонился к девушке.

– Я думал, у вас не осталось золота.

– Действительно не осталось.

– В таком случае как вы собираетесь заплатить этому молодому человеку?

– Честно говоря, я надеялась на ваш небольшой вклад в искусство.

Но, прежде чем Себастьян успел ответить, что ни при каких условиях больше не будет вкладывать деньги в ее безрассудные предприятия, со второго этажа спустился довольно потрепанный молодой человек, ноздри которого тотчас же затрепетали, поскольку Шарлотта предусмотрительно сняла с корзины полотенце, чтобы по дому распространился аппетитный аромат лепешек.

– Герр Тромлер, – произнесла она, протягивая руку и позволяя молодому человеку поднести ее к губам. – Для меня большая честь познакомиться с вами.

Хозяйка дома, наблюдавшая за происходящим, точно ястреб, в своем желании заполучить обещанное золото, громко фыркнула.

Но Шарлотта не обратила на нее никакого внимания.

– Могу я обратиться к вам с просьбой выступить в этот четверг на званом вечере леди Ратледж?

На секунду глаза молодого человека оживленно заблестели, но потом он заметно сник и опустил глаза.

– Боюсь, ничего не получится, фрейлейн. На прошлой неделе я продал свой единственный сюртук.

– А вскоре продадите штаны и свой инструмент, чтобы выплатить мне все, что задолжали, – встряла в разговор хозяйка дома.

Подавшись вперед, Шарлотта вложила в руки музыканта корзинку с едой.

– Думаю, под окороком вы найдете замену проданному сюртуку.

– Сюртуку? – переспросил Себастьян.

– Под окороком? – эхом отозвалась ошеломленная хозяйка дома и, высунув свой нос из-за плеча герра Тромлера, уставилась на щедрое подношение.

Шарлотта улыбнулась бедному музыканту.

– Я подумала, что для такого мероприятия вам понадобится подходящая одежда. Надеюсь, то, что вы обнаружите в корзинке, придется вам впору.

Себастьян посмотрел на Шарлотту, а потом перевел взгляд на скрипача. Где, черт возьми, она раздобыла мужскую одежду, раз у нее совсем не осталось денег?

Пока Шарлотта обсуждала с герром Тромлером детали, Себастьян еще раз окинул взглядом молодого человека. Несмотря на худобу, тот был примерно одного роста с ним.

Примерно его роста?

Нет, она не посмела бы! Она не могла!

Когда с делами было покончено, Себастьян сопроводил девушку к выходу, но, прежде чем они спустились по ступеням, спросил:

– Мисс Уилмонт?

– Да, лорд Трент?

– Следует ли мне удивиться, если в четверг на званом вечере леди Ратледж этот молодой человек появится в смутно знакомом мне сюртуке?

Шарлотта улыбнулась в ответ.

– Полагаю, для вас это не будет большой неожиданностью.

Ну и наглость!

Они продолжили с пускаться по ступеням.

– Лорд Трент?

– Да, мисс Уилмонт?

– Постарайтесь не слишком удивляться, если сорочка, галстук и жилет герра Тромлера тоже покажутся вам смутно знакомыми.

Себастьян закрыл глаза. Казалось, что словосочетание: «смутно знакомый» – стало лейтмотивом сегодняшнего дня. Ему оставалось лишь надеяться, что Лавиния ничего не заметит. Ведь ее дар с одного взгляда оценивать стоимость одежды мог соперничать разве что со способностью ее отца извлекать выгоду.

– Мисс Уилмонт?

– Да, милорд.

– На этом вы закончили вмешиваться в мою жизнь?

Улыбка, которой девушка одарила его в ответ, сошла прямиком с портрета Дианы кисти Арбакла.

– Даже не надейтесь, Себастьян.

И зачем он только спросил?

Беспокойство Себастьяна о репутации девушек оказалось небеспочвенным. Поток посетителей на Литл-Титчфилд-стрит не иссякал ни днем, ни ночью. И одна пара глаз, конечно же, заметила улыбающуюся Шарлотту и растрепанного Себастьяна, спускавшихся по ступеням дома номер пять.

Мисс Уилмонт и лорд Трент вместе на Литл-Титчфилд-стрит?

Да это же скандал!

И даже, можно сказать, позор.

Глава 17

24 мая 1810 г.

Судьбоносный четверг, если такое бывает

В день званого вечера у леди Ратледж Шарлотта проснулась, чувствуя себя уверенной, как никогда.

Себастьян вспомнил что-то, увидев дом на Литл-Титчфилд-стрит. Вспомнил дверь. Не так много, как хотелось бы, но в душе Шарлотты вспыхнула надежда.

Теперь ей оставалось лишь посетить званый вечер леди Ратледж (Финелла обещала помочь ей улизнуть из дома), и когда герр Тромлер заиграет, божественные звуки его музыки разбудят в Себастьяне желание вновь соблазнить ее.

И если… если ей удастся сорвать с его губ еще один поцелуй, он уже никогда ее не оставит. Шарлотта обхватила себя руками, пытаясь сдержать рвущуюся из груди радость.

К тому же сегодня утром «Агата Скай» должна прибыть в доки Лондона, и тогда купленные ею и Себастьяном акции будут стоить целое состояние.

Ему не придется жениться на мисс Берк, и тогда он сможет…

Шарлотта заставила себя остановиться. Она даже не хотела об этом думать, чтобы не спугнуть удачу.

Но ей не нужно было себя сдерживать, потому что в то утро удача действительно отвернулась от нее. Ведь когда она подошла к двери спальни, та оказалась запертой.

Себастьян приложил все силы к тому, чтобы вернуть себе расположение мисс Берк и ее родителей. Он старательно гнал прочь все мысли о Лотти… мисс Уилмонт. И сегодня после выступления Лавинии они объявят о помолвке, и так будет лучше всего.

Снова и снова Себастьян повторял себе, что женитьба на мисс Берк – лучший выход из положения. Но, к его досаде, в дом Ратледжей они прибыли одновременно с семьей Себастьяна. А он так надеялся, что Берки и Марлоу не встретятся до тех пор, пока все не разрешится. Себастьян не доверял матери и сестрам, ведь они были вполне способны придумать какой-нибудь нелепый план, чтобы помешать его намерению. Тем более если заручатся помощью мисс Уилмонт.

– Леди Гермиона! Как чудесно! – воскликнула Лавиния, когда сестра Себастьяна вышла из наемного экипажа. – А какой костюм! Просто незабываемый… Мне бы тоже хотелось одеться во что-то яркое, но моя ода браку требует более скромного и строгого наряда.

С этими словами она распахнула свою накидку и продемонстрировала белоснежное платье, расшитое золотыми нитями и мерцающими хрустальными бусинами.

– Ода браку? – саркастически ухмыльнулся Гриффин. – Пожалуй, вам стоило купить кандалы и помахать ими над головой.

– Хм! – Леди Берк смерила гневным взглядом семейство Марлоу, а затем подтолкнула Себастьяна и Лавинию вперед. Но их остановила возникшая у дверей суматоха.

– Мне очень жаль, сэр, но вас нет в списке приглашенных.

– Но меня пригласила мисс Уилмонт.

Себастьян сразу же узнал голос музыканта Тромлера. Однако грозный дворецкий стоял на своем.

– Боюсь, что без мисс Уилмонт я не смогу пропустить вас.

– О боже! – воскликнула Гермиона. – Шарлотта еще не приехала.

Поскольку они оказались последними из гостей и улица перед домом опустела, стало ясно, что приехать вовремя Шарлотте не удастся.

– Себастьян, ты должен поехать и привезти Шарлотту! – потянула брата за рукав Гермиона.

Но прежде чем он успел ответить, к ней повернулась мисс Берк.

– С какой стати?

Однако ее ледяной тон не остановил Гермиону.

– Потому что если Шарлотта не приедет, герру Тромлеру не удастся выступить.

Леди Берк тоже не осталась в стороне.

– Скорее всего мисс Уилмонт одумалась и осталась там, где ей и место: подальше от общества. – Леди Берк многозначительно посмотрела на Себастьяна, а потом перевела взгляд на Гермиону. – У нее нет ни талантов, ни денег – ничего, что могло бы сделать ее интересной. – Она посмотрела на герра Тромлера. – Неудивительно, что она решила не выставлять себя на посмешище, выдав этого жалкого человека за талантливого музыканта. Только посмотрите на его ужасный сюртук!

Леди Уолбрук, до сего момента болтавшая с какой-то своей знакомой, обернулась.

– Леди Берк, – произнесла она покровительственным тоном, свидетельствовавшим о том, что она собирается устроить сцену, – что это вы там говорили о нашей дорогой Шарлотте?

– Что она еще не появилась, и Себастьян за ней не поедет, – подсказала Виола, обрадовавшись, что ей удастся стать свидетельницей назревающей ссоры.

– И поэтому герр Тромлер не сможет выступить, – поспешно добавила Гермиона. – Шарлотта утверждает, что он настоящий виртуоз, мама. И теперь мы пропустим его лондонскую премьеру!

Ситуация приняла опасный оборот и начала стремительно выходить из-под контроля, и Себастьян в мгновение ока оказался в эпицентре бури, бросавшей его в разные стороны.

Подхватив Себастьяна под руку, мисс Берк потянула его в сторону от семьи.

– Себастьян, нам нужно поскорее войти в дом, иначе все лучшие места будут заняты.

Но он упорно стоял на месте. И когда Лавиния устремила него холодный взгляд, полный гнева и презрения, Себастьяна точно поразило громом.

Это стало, как выразилась бы его мать, переломным моментом.

Когда Лавиния Берк заносчиво вздернула нос, подражая собственной матери, Себастьян отчетливо представил, каким станет его будущее, если он женится на ней, на ее деньгах, и навсегда свяжет себя обязательствами с ее семьей.

Он никак не мог представить ее угощающей голодного музыканта любовно собранными лакомствами. Или покупающей ничего не стоящие акции пропавшего корабля. Или с тоской смотрящей на пустой домик на Литл-Титчфилд-стрит и мечтающей жить по этому адресу.

Себастьян вдруг понял, чего будет лишена его жизнь с этой женщиной.

В ней никогда не будет места страсти, меняющему жизнь опасному желанию, способному лишить человека здравого смысла.

Но ведь здравый смысл вовсе не обязателен, чтобы жить счастливо.

И в этот момент Себастьян понял. Лотти. Ему нужна его Лотти. И жизнь, исполненная борьбы и поэзии, страсти и бесконечных поцелуев.

– Где я могу ее найти? – спросил он у Гермионы.

Глаза девушки наполнились слезами.

– Дом одиннадцать по Куин-стрит.

– Вы же не собираетесь сейчас уехать и привезти ее сюда? – спросила мисс Берк. – Если вы это сделаете, лорд Трент, я никогда вас не прощу.

Себастьян убрал руку Лавинии со своего рукава, внезапно устав от этих оков.

– Если я этого не сделаю, то сам себя никогда не прощу.

– Фи! – громко фыркнула леди Берк, подхватывая дочь за руку и направляясь в дом.

На пути у Себастьяна возникла леди Уолбрук, и он прочитал в ее глазах то, что можно было увидеть в них крайне редко. Исполненный гордости сияющий свет.

– Благослови тебя Бог, Себастьян. Твой отец так гордился бы тобой.

– Я окончательно испортил отношения с Берками, – сказал Себастьян.

– Мы, Марлоу, всегда сами ковали для себя счастье, мой дорогой мальчик. Наше благополучие идет от сердца.

Себастьяну оставалось лишь надеяться и желать, чтобы мать оказалась права.

Шарлотта сидела на узкой кровати и смотрела прямо перед собой. У нее больше не осталось слез. Мать была непреклонна и не позволила ей поехать на званый вечер к леди Ратледж.

Это случилось после того, как к ним заехала леди Берк и сообщила униженной леди Уилмонт, что Шарлотту видели с джентльменом на Литл-Титчфилд-стрит.

– А это может означать только одно, – заявила леди Берк.

Бурная реакция леди Уилмонт не заставила себя ждать. Она кричала, что не позволит своей дочери опозорить имя Уилмонт и что та будет сидеть взаперти до тех пор, пока не состарится настолько, что уже не сможет привлекать мужчин с их скандальными намерениями.

Шарлотта плакала, стучала в дверь и умоляла ее выпустить, но леди Уилмонт ничего не хотела слышать.

И вот теперь, спустя несколько часов, она все еще сидела в своей комнате одетая для званого вечера, на который не сможет попасть. Правда, Шарлотта все еще надеялась, что волшебство Куинс поможет ей осуществить мечту, и поэтому не снимала платье, которое купила специально для этого случая и прятала ранее под кроватью. В перерывах между всхлипываниями и приступами жалости к себе она уложила волосы и загадала тысячу разных желаний.

И каждое из них было так или иначе связано с Себастьяном.

Шарлотта крутила застрявшее на пальце кольцо и проклинала тот день, когда оно появилось в ее жизни.

– Лучше бы я никогда не знала его любви, чем вот так вот снова все потерять, – шептала она.

А что насчет «Агаты Скай»? Ведь она должна была уже войти в порт с триумфом. Наверняка кто-нибудь непременно заедет к ней сообщить добрые вести, и тогда мать смягчится.

И все же, взглянув в очередной раз на часы, Шарлотта едва сдержала слезы. Десять часов. Вечер у леди Ратледж наверняка начался. Виола и Гермиона пережили еще одно театральное испытание, устроенное их матерью, а леди Берк поразила общество своей поучительной, с чувством прочитанной одой.

А что Себастьян? Наверняка уже объявляет о своей помолвке с Лавинией, как и обещала его мать.

Единственной радостью оставалось то, что герр Тромлер выступит вместо нее и сорвет аплодисменты.

Впрочем, и это не слишком утешало.

Шарлотта уже собиралась снять с себя нарядное платье и смириться с тем, что ее разрушенная жизнь будет отныне посвящена мелочным жалобам ее матери, когда отчетливо услышала приглушенный звон колокольчика над дверью.

Через несколько мгновений звон колокольчика вновь эхом прокатился по дому. А когда это случилось в третий раз, Шарлотта прижалась ухом к двери.

Она услышала, как внизу со скрипом открылась входная дверь и раздался гул голосов. Однако совсем скоро слова зазвучали так громко, что Шарлотта смогла их расслышать.

– Вон из моего дома! – орала леди Уилмонт.

Сердце Шарлотты гулко забилось в груди. Несмотря на то, что у нее больше не осталось желаний, она закрыла глаза и произнесла единственное, что имело значение.

Почти в это же самое мгновение до ее слуха донесся топот ног по лестнице, и она отпрянула от двери. Ключ в замке повернулся, и в комнату влетела Финелла.

– Ты любишь лорда Трента? – не успев перевести дыхание, спросила она.

– Что? – Шарлотта просто не верила своим ушам.

Финелла с мгновение молчала, судя по всему, очарованная видом Шарлотты в роскошном бархатном платье, а потом быстро пришла в себя, взяла ее за руку и улыбнулась.

– Ты любишь лорда Трента?

– Да, – прошептала Шарлотта.

– А он любит тебя?

– Я мечтаю о том, чтобы это чудо свершилось, – ответила девушка.

– Твоя мечта осуществилась, – сказала Финелла. – Виконт внизу и пытается прорвать оборону Авроры. Он утверждает, что заберет тебя и никто его не остановит.

Глаза Шарлотты наполнились слезами.

– Он здесь? Приехал за мной?

– Да, да. Так что не стой столбом. У тебя сегодня дебют.

Шарлотта последовала за Финеллой, все еще не решаясь поверить в то, что колесо фортуны вновь повернулось в ее пользу. Но потом они миновали последний пролет, и Шарлотта увидела его в холле, препирающегося с леди Уилмонт.

– …мне нет никакого дела до того, что вам рассказали. Мои намерения в отношении вашей дочери совершенно…

И тут Себастьян увидел ее.

Позабыв о леди Уилмонт, он стремительно прошел мимо злобной матроны к подножию лестницы и протянул Шарлотте руки.

– Выглядишь потрясающе, – произнес он, когда их пальцы сомкнулись.

– Ты приехал за мной? – прошептала Шарлотта.

– Конечно, а за кем же еще?

– Но я думала… – Их взгляды встретились, и Шарлотта не смогла закончить фразу. Просто не решилась. Ее сердце могло разбиться или же наполниться радостью.

– Никогда больше не думай. Ты для меня – единственная женщина на свете.

– Но у меня нет состояния. Нет приданого, – произнесла Шарлотта, пытаясь высвободить пальцы. Но Себастьян не отпускал. И несмотря на то, что она хотела отправить его назад к мисс Берк с ее десятью тысячами в год, ее сердце готово было взорваться от радости.

– Мы, Марлоу, сами куем себе счастье. Во всяком случае, так мне говорили, – ответил Себастьян. – Я решил ковать свое с тобой.

– Вы не получите моего благословения, нахал! – воскликнула леди Уилмонт. – Знаю я ваши намерения! – Она повернулась к Финелле. – Кровь не водица! И вот тому доказательство.

– Аврора! – протестующе вскинула руки Финелла. – Позволь ей отправиться на званый вечер. Для Шарлотты это возможность стать частью общества.

– Нет, если она собирается уйти со скандалом. Она опозорит этот дом и навлечет на него несчастье, как…

– Как я уже сказал, мадам, – перебил женщину Себастьян, – я всего лишь хочу отвезти вашу дочь к леди Ратледж. В этом нет ничего предосудительного.

Подбородок леди Уилмонт ходил ходуном до тех пор, пока в ее глазах не вспыхнул злобный огонь.

– У нее нет сопровождающего. Поэтому она не может поехать с вами. Я запрещаю.

Шарлотта глубоко вздохнула. Оставалось только одно. Пришло время использовать то, что она узнала, будучи Лотти.

– Мама, – произнесла она, – ты поедешь со мной?

– Ни за что не появлюсь на людях с такой бесстыдной нахалкой! – фыркнула леди Уилмонт.

Шарлотта покачала головой.

– Я обращалась не к тебе. – Она повернулась к Финелле. – Ты поедешь со мной… мама?

Но едва эти слова сорвались с ее губ, она поняла, что наделала: фактически заявила миру, Себастьяну, о том, что она незаконнорожденная.

Шарлотта не смела посмотреть ему в глаза, потому что не спускала взгляда с наполненных слезами глаз Финеллы.

– Откуда ты узнала? – спросила женщина.

– Разве это имеет значение? – ответила Шарлотта, поворачиваясь к Себастьяну. – Полагаю, ты имеешь право знать. Я не совсем Уилмонт. Финелла родила меня вне брака…

– Нет! – воскликнула леди Уилмонт.

Но Шарлотта продолжала, уже не боясь того, что может сделать ее фальшивая мать.

– Она заключила сделку с леди Уилмонт, чтобы спасти ее репутацию, да и свою тоже. К тому же, если бы я родилась мальчиком, то смогла бы унаследовать титул и земли лорда Уилмонта вместо его дальнего родственника.

– Она обещала, что родится сын, – взвыла Аврора, тыча пальцем в Финеллу. – А я согласилась с ее идиотским планом лишь потому, что титулы Нестора должны были перейти к его родственнику, транжире и гуляке. Вот почему мне нужен был наследник. Сын. А потом родилась ты, и мне ничего не оставалось, кроме как растить тебя как родную. Я лишилась дома, места в обществе, и что мне принесла моя благотворительность?

– Чудесную молодую женщину, – ответил Себастьян, взяв Шарлотту за руку.

Все трое с изумлением посмотрели на него.

– Для тебя это не имеет никакого значения? – спросила Шарлотта.

Себастьян покачал головой и небрежно улыбнулся.

– Когда-то это имело бы значение, но не теперь.

Шарлотта улыбнулась в ответ.

– Это обретет значение, когда все узнают правду о ее рождении, – в гневе бросила леди Уилмонт.

– Аврора, ты прикусишь свой язык, – произнесла Финелла таким тоном, что сразу напомнила Шарлотте ее любимую расчетливую и деловую Финни, – или я сегодня же вышвырну тебя из дома. Потому что он принадлежит мне.

– Ты не посмеешь! – вскинулась Аврора.

– Еще как посмею. Вот увидишь! – ответила Финелла. – Ты оставишь Шарлотту в покое. С лордом Трентом она в полной безопасности.

– Ее видели с этим мужчиной на Литл-Титчфилд-стрит, – огрызнулась Аврора. – Он не собирается на ней жениться. Так мне сказала леди Берк.

– Леди Берк? – переспросил Себастьян.

Аврора задрала нос.

– Да. Мы с ней старинные школьные приятельницы. Она заезжала вчера и все мне рассказала. Например, о том, что вы почти помолвлены с ее дочерью. Только вот вас, Марлоу, это не удержит от того, чтобы завлечь Шарлотту в сети греха. Она слышала от надежного источника, что вы предлагали Шарлотте дом на Литл-Титчфилд-стрит! А мы все знаем, что это означает.

– Да, – кивнула Шарлотта. – Кажется, я знаю, что это за надежный источник. Лорд Берк, навещавший свою любовницу, живущую в доме номер пятнадцать. Бедная женщина.

Леди Уилмонт вытаращила глаза. А Шарлотта и Себастьян переглянулись и дружно рассмеялись.

– Теперь я знаю, почему ты хочешь купить тот дом, – поддразнил он любимую. – Чтобы следить за тем, что происходит на улице.

– Это в высшей степени неприемлемо! – воскликнула леди Уилмонт. – Финелла, тебе не придется меня выгонять. Я уезжаю!

Но никто, казалось, не обратил на ее слова никакого внимания, потому что Себастьян заключил свою Лотти в объятия и принялся целовать. А Финелла расплакалась от радости за дочь – все, что она желала Шарлотте, неожиданно сбылось.

Они прибыли в дом леди Ратледж в тот момент, когда мисс Берк заканчивала свое выступление:

Отцвел цветок,

И сожалений жизнь полна.

О, сердце, моя воля

Теперь навек ему подчинена.

Лавиния на мгновение замолчала, гордо вздернув нос. А потом в зале раздались вежливые аплодисменты, инициированные леди Ратледж, которая подталкивала локтями сидящих рядом с ней людей, чтобы те хлопали с чуть большим энтузиазмом.

Светясь от радости, она поднялась на сцену.

– О, мисс Берк! Это было так поучительно, так проникновенно! Мне даже захотелось найти себе другого мужа. – Она вздохнула и продолжила, когда мисс Берк отправилась на свое место, располагавшееся в первом ряду, рядом с сияющими родителями. – Я думала, будет еще одного выступление. Но леди Берк сообщила мне, что, к сожалению, мисс Уилмонт не сможет сегодня приехать. Так что заключенное со мной пари она проиграла.

– Увы, это не так, леди Ратледж! Я здесь, – раздался голос Шарлотты с дальнего конца зала.

Все присутствующие разом обернулись, ибо о пари слышали все и собрались сегодня здесь лишь для того, чтобы стать свидетелями возможного поражения этой высокомерной старой матроны.

– О, а вот и вы! – воскликнула хозяйка дома, которую совершенно не обрадовало внезапное появление мисс Уилмонт.

А Шарлотта проследовала прямиком к сцене, ведя за собой сердитого герра Тромлера.

– Боюсь, хозяйка вечера из меня никудышная, раз я даже не сумела появиться вовремя, – громко обратилась она к гостям леди Ратледж.

Это заявление вызвало взрыв добродушного смеха, поднявшего Шарлотте настроение.

– Да, но вы все же должны выступить, – заметила мисс Берк. – Поделиться с нами талантом.

Шарлотта засмеялась.

– Мисс Берк, память вас явно подводит. Я не обладаю никаким талантами. У меня не такой уж плохой слух, но я прекрасно отдаю себе отчет в том, что не стоит заставлять находящихся за пределами церковных стен людей терпеть мое пение.

Шарлотта поднялась на крошечную сцену, возведенную в передней части зала. Как же все изменилось за каких-то две недели. До того, как она загадала желание, Шарлотта ни за что не осмелилась бы явиться перед всеми этими людьми, а теперь…

Теперь ей стоило только увидеть свет любви в глазах Себастьяна и вспомнить силу его поцелуев, чтобы не испугаться быть представленной ко двору.

– Я надеюсь, что смогу компенсировать отсутствие у меня какого-либо таланта и извиниться за свое опоздание, представив вам герра Тромлера. – Шарлотта подтолкнула вперед скрипача. – Но я прошу немного вашего терпения, и, думаю, оно будет с лихвой вознаграждено.

Молодой человек, шаркая, вышел вперед в своем сюртуке с чужого плеча, с угрожающе торчащими во все стороны волосами, с которыми не могла справиться ни одна расческа, и гневно посмотрел на зрителей.

По залу прокатился испуганный ропот, и сидящие в первом ряду гости поспешили отодвинуть свои стулья.

– Герр Тромлер, – зашептала Шарлотта, – сыграйте что-нибудь о любви. – Она одарила молодого человека ослепительной улыбкой.

Недовольно насупленные брови взметнулись, ястребиный взгляд потеплел.

– Для вас, фрейлейн Уилмонт, я сыграю что угодно. Даже такое сложное чувство, как любовь.

Шарлотта спустилась со сцены, и герр Тромлер зажал скрипку подбородком. Он на мгновение закрыл глаза, и все в зале затаили дыхание.

Но едва лишь его смычок коснулся струн, зал заполнили сладостные звуки музыки, которым вторили вздохи восторга, по мере того как таяли пресыщенные сердца представителей высшего света, внимающих чарующей и чувственной мелодии, льющейся из-под искусных пальцев герра Тромлера.

Шарлотта подошла к Себастьяну, охваченному таким же благоговейным трепетом, как и остальные гости леди Ратледж.

Но это длилось недолго. Шарлотта взяла любимого за руку, и от этого теплого прикосновения он словно проснулся и посмотрел на нее.

Не говоря ни слова, он поспешно увлек ее прочь из зала в соседнюю комнату, где тотчас же накрыл ее губы своими. Поцелуй длился до тех пор, пока из горла девушки не вырвался еле слышный стон.

– К завтрашнему дню моя репутация будет окончательно запятнана, если мы продолжим в том же духе, – прошептала она, когда в зале раздался гром аплодисментов.

– Завтра мы поженимся, и это уже не будет иметь значения, – рассудительно произнес Себастьян.

Глава 18

29 мая 1810 г.

Идеальный вторник для свадьбы и нескольких сюрпризов

На званом вечере леди Ратледж Себастьян пообещал Шарлотте, что они обвенчаются на следующий день, однако их обрадованные, но немного ошеломленные матери настояли на том, что ради приличия необходимо выждать некоторое время – скажем, месяца три.

Себастьян, которому так же, как и его невесте, не терпелось поскорее сыграть свадьбу, согласился на пять дней, и то после долгих уговоров.

В обществе только и говорили, что о головокружительном водовороте событий. Свадьба лорда Трента и мисс Шарлотты Уилмонт состоялась благодаря специальному разрешению и стала главным событием сезона. Дом семейства Марлоу заполонили многочисленные гости – как получившие приглашение, так и незваные.

Но леди Уолбрук совсем не возражала против такого столпотворения и с удовольствием заявляла каждому, кто желал слушать: «Я так счастлива, что Себастьян наконец проявил немного благоразумия и выбрал себе идеальную невесту».

Идеальная. Именно такое слово пришло на ум Себастьяну, стоявшему у подножия лестницы в ожидании Шарлотты. У него отвисла челюсть, когда она появилась на верхней ступеньке в платье в греческом стиле с глубоким вырезом, заставившем всех находящихся в доме мужчин проклинать Трента за его «чертову удачу».

При появлении Шарлотты из скрипки герра Тромлера полилась веселая романтичная музыка, лишь еще больше украсившая эту и без того красивую свадьбу.

Глаза всех без исключения гостей наполнились слезами, когда мисс Шарлотта Уилмонт мягко положила руку на рукав лорда Трента и двинулась вместе с ним по проходу к ожидающему их викарию.

Почти сразу же Шарлотта повернулась к жениху.

– Почему мы так задержались?

– Рокхерст, – шепотом ответил Себастьян, виновато улыбаясь сияющим гостям, расположившимся по обе стороны от прохода.

Бросив взгляд на шафера, Шарлотта нахмурилась. Да уж, робкой невестой ее точно нельзя было назвать.

– На твоем месте я бы его простил, – с усмешкой прошептал Себастьян.

– Почему это? Нам и так придется застрять здесь на целых три часа и выслушивать тосты и прочую чепуху. А теперь он добавил к этому еще час!

Шарлотта пробормотала что-то еще, сильно смахивающее на ругательство, и Себастьяну пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Да, жизнь с Лотти точно не будет скучной.

Когда же они предстали перед викарием, этот святой человек вскинул бровь и одарил жениха и невесту самым суровым из взглядов. Он не очень-то жаловал столь поспешные браки по специальному разрешению, ибо они вызывали у него подозрения. Но если сам архиепископ дал свое согласие, что он мог поделать?

– Дорогие возлюбленные… – начал он.

– Граф опоздал, потому что принес добрые вести, – прошептал Себастьян, склонившись к уху Шарлотты.

– Не вижу ничего доброго в том, чтобы опаздывать на свадьбу.

– «Агата Скай» вошла в доки сегодня утром.

Это сообщение немного смягчило негодование невесты. Но если Себастьян надеялся, что она будет так же потрясена этим известием, как и он сам, ничего подобного не произошло.

– Почти в назначенное время, – фыркнула невеста.

– Мы богаты, Шарлотта, – прошептал Себастьян. – Ты спасла меня и мою семью от разорения. Просто не знаю, смогу ли когда-нибудь тебя отблагодарить.

Склонив голову набок, Шарлотта одарила любимого невероятно лукавым взглядом.

– Если бы Рокхерст не опоздал, мы были бы сейчас гораздо ближе к тому, чтобы ты начал платить по счетам.

– Кхе-кхе, – откашлялся викарий.

Себастьян и Шарлотта кивнули в унисон, чтобы викарий продолжал службу.

– Почему так долго? – шепотом спросила невеста у жениха.

– Не имею ни малейшего представления, – ответил тот.

– Этим кольцом… – нараспев произнес викарий.

И в мгновение ока Себастьян надел на палец любимой новое кольцо – таящее в себе не желания, а обещание будущего, исполненного страсти и, что еще более важно, любви.

– Иди пожелай ей счастья, а потом забери мое кольцо, – сказал Милтон, когда кто-то из гостей провозгласил очередной тост за здоровье молодоженов.

– Да, Милтон, – ответила Куинс. – Я знаю, что делать.

– Хм, – фыркнул тот. – Хотелось бы в это верить…

Проигнорировав его слова, Куинс, которая не сводила глаз с лучившейся счастьем невесты, пробралась сквозь толпу.

– Шарлотта, моя дорогая девочка, вот и вы! И такая красавица! – Куинс взяла руки девушки в свои. – Я так за вас рада.

– О, Куинс, – воскликнула невеста, крепко обнимая старушку. – Как мне вас благодарить?

– Даже и не думайте. Сердце наполняется радостью, когда я вижу вас такой счастливой. – Куинс улыбнулась и тут же почувствовала легкий толчок в спину. «Да, да. Я сейчас». – Но раз уж вы об этом упомянули, одно небольшое одолжение вы, пожалуй, можете мне сделать, – сказала Куинс, оглядываясь через плечо на Милтона, зажатого в углу. – Я бы хотела получить назад кольцо. – Она немного помолчала, а потом подалась вперед. – Ведь если оно попадет не в те руки…

– О да! – воскликнула Шарлотта. – Как вы правы. Я об этом не подумала. – Она передала старушке букет фиалок и взглянула на руку. – О господи! Нет! Кольцо пропало! Оно было на пальце перед церемонией, а сейчас его нет.

Куинс не знала, обрадоваться ей или запаниковать.

– Не берите в голову, дорогая, наслаждайтесь торжеством. Ведь именно этого вы хотели.

– Но кольцо…

– Не стоит из-за него беспокоиться. Я его непременно найду, – заверила девушку Куинс.

«И лучше сделать это побыстрее, пока его не нашел кто-нибудь другой», – подумала она, пробираясь назад к Милтону.

Он поприветствовал ее протянутой рукой и тремя короткими словами:

– Дай его мне.

Нет, шестью.

– Сейчас же, Куинс.

– Не могу, – ответила старушка, прислонившись спиной к стене рядом с ним.

– Это почему еще?

– Кольцо пропало, – ответила Куинс.

– Да как это возможно? – взревел Милтон. – Оно было у нее на пальце, когда она вошла в церковь.

– Но теперь его там нет. Должно быть, соскользнуло с пальца в последний час или около того.

– Иди и найди, – приказал Милтон.

Теперь уже фыркнула Куинс.

– Если оно тебе так сильно нужно, иди и ищи сам, – огрызнулась она, махнув рукой в сторону переполненного помещения. Зная отвращение Милтона к смертным, Куинс ошеломленно наблюдала, как он набрал в грудь воздуха и нырнул в толпу.

Куинс еле слышно выругалась, потому что на этот раз он действительно вознамерился во что бы то ни стало вернуть себе кольцо. А она была не совсем готова позволить ему это, пока не готова, поэтому присоединилась к поискам.

– Нашла? – спросил Милтон, на четвереньках осматривая пол и стараясь, чтобы на него никто не наступил, когда они столкнулись возле стола с пуншем.

– Нет, – ответила Куинс. – А ты?

– Думаешь, я все еще был бы здесь, если б нашел?

К изумлению Куинс, проходившая мимо Виола Марлоу остановилась и в недоумении посмотрела на них.

– Прошу прощения, сэр, вы что-то потеряли? – обратилась она к Милтону.

Куинс ошеломленно воззрилась на девушку. Она его видит?

– Да, – ответил Милтон. – Но, кажется, уже нашел. – Он показал младшей Марлоу цепочку от часов, чтобы удовлетворить ее любопытство, и та с улыбкой исчезла в толпе.

– Она способна тебя видеть, – произнесла Куинс, все еще не веря тому, что произошло.

– Да. А теперь представь, что случится, если мое кольцо наденет она.

Передернувшись, Куинс возобновила поиски, только теперь с чуть большим рвением.

– Если бы ты не стремился так упорно его вернуть…

Милтон замер, когда комната наполнилась еле слышным гулом. Тоже услышав этот гул, Куинс поднялась с пола и прошептала:

– Господи, кто-то его нашел.

Куинс принялась в отчаянии осматривать зал в попытке определить, у кого из гостей оказалось кольцо, но это оказалось непросто. Людей было слишком много.

– Успокойся, – произнес Милтон, хотя сам спокойствия не ощущал. – Не все потеряно до тех пор, пока они…

И тут это случилось.

– О, если бы только… – раздался тихий шепот.

– Нет! – охнул Милтон. – Только не это!

– О, как бы мне хотелось…

Новое желание было загадано, и в тот же самый момент комната загудела и закружилась.

– Куинс! – в гневе воскликнул Милтон. – Это все твои проделки!

Но когда он огляделся, старушки уже не было. Она отправилась на зов кольца, связанная обещанием, с помощью которого оно было создано.

– Это последний раз, Куинс, – прошептал Милтон во вселенную. – Самый последний.

И, прежде чем раствориться в тени, он готов был поклясться, что услышал ее тихий восхищенный смех, дразнящий его, как в их первую брачную ночь.

Шарлотта наклонилась и положила голову Себастьяну на плечо, когда они отъезжали от дома Марлоу, отправляясь в свой медовый месяц. Было почти десять часов вечера, и они вряд ли уехали бы дальше ближайшей гостиницы на окраине города, но Шарлотте было все равно. Отныне и навсегда они с Себастьяном будут вместе, и она едва ли могла мечтать о лучшем будущем.

Рокхерст одолжил им свою двуколку, и сидящий рядом с женой Себастьян широко улыбался, предвкушая поездку на таком безрассудном и быстром транспортном средстве.

– Я думала, мы никогда оттуда не вырвемся, – сказала Шарлотта, когда они выехали с Беркли-сквер.

– Если бы ты не пригласила добрую половину Лондона, мы могли бы уехать еще несколько часов назад, – заметил Себастьян, бросив на жену озадаченный взгляд.

– Я не приглашала всех этих людей. С большинством из них я даже не знакома, – возразила Шарлотта.

– Но они, кажется, тебя знают, – поддразнил жену Себастьян. – Ты моя истинная леди. Слышала, как леди Ратледж заявила, будто она ввела нас в высший свет лишь из уважения к твоей матери?

Шарлотта рассмеялась.

– Да. Но я вовсе не возражаю. Она взяла под крыло герра Тромлера, чтобы весь мир услышал его игру. Она настроена решительно.

Себастьян фыркнул.

– Кстати о решительности. О чем ты только думала, представляя Финеллу лорду Боксли? Ведь он лет на двадцать моложе ее!

Шарлотта мысленно улыбнулась. Финелла, ее дорогая настоящая мать, заслуживала счастья – такого, которого лишилась много лет назад. Теперь, когда правда наконец открылась, суровые черты лица Финеллы смягчились, и мать и дочь стали настоящими подругами, избавившись от договоренности, державшей их на расстоянии все эти годы.

– Она не настолько уж старше. К тому же они без ума друг от друга, тебе так не кажется?

– Пожалуй, – ответил Себастьян, все еще качая головой, поскольку не мог представить себе более неподходящую пару. – А как насчет леди Уилмонт? Ты опять занималась сводничеством, когда усадила ее за стол рядом с лордом Пилсли?

– Конечно, – ничуть не смутившись, ответила Шарлотта. – Ты видел, как она улыбалась и флиртовала? Судя по всему, они испытывали какие-то нежные чувства друг к другу много лет назад, и теперь, когда он овдовел…

– Уж не собираешься ли ты стать профессиональной свахой? – спросил Себастьян.

– Ну, у тебя ведь есть брат и три незамужних сестры. – Слегка запрокинув голову, Шарлотта соблазнительно улыбнулась мужу. – Или тебе больше по душе идея поселить свое семейство у нас в доме?

– Как я могу помочь? – без колебаний ответил Себастьян.

Оба рассмеялись, а потом некоторое время ехали в уютном молчании. Шарлотте ужасно хотелось, чтобы они поскорее оказались подальше от Лондона в гостиничном номере, который снял Себастьян для их брачной ночи. Шарлотта нетерпеливо вздохнула, жалея, что они не могут ехать быстрее, пока не свернули на Грейт-Рассел-стрит. Впереди показалось высокое здание.

Шарлотта выпрямилась.

– Себастьян?

– Да, леди Трент?

Шарлотта улыбнулась. Леди Трент. Она наконец обрела имя, которое действительно могла считать своим.

– У тебя есть тридцать фунтов?

– Мы поженились всего несколько часов назад, а ты уже требуешь у меня денег? – Себастьян насмешливо присвистнул.

– Так есть или нет? – нетерпеливо спросила Шарлотта, когда они подъехали чуть ближе к внушительному сооружению.

– Да, но зачем тебе тридцать фунтов?

Шарлотта не ответила. Лишь наклонилась и принялась шарить под сиденьем, куда Рокхерст поставил несколько бутылок своего лучшего французского вина. Девушка улыбнулась и попросила, указывая на тротуар:

– Притормози.

– Зачем? – удивился Себастьян.

– Я хочу посмотреть на скульптуры Таунли, – ответила Шарлотта, кивнув в сторону Британского музея, который они едва не проехали.

– Шарлотта, уже очень поздно. Музей закрыт. Но даже если бы он работал, у нас нет билетов.

– У нас есть то, что нужно, – ответила Шарлотта, доставая из-под сиденья одну из бутылок Рокхерста. – К тому же я хочу, чтобы ты меня нарисовал.

– Нарисовал тебя? – переспросил Себастьян. – Но откуда ты знаешь, что я…

Шарлотта улыбнулась.

– Пожалуйста, Себастьян.

Мужчина остановил экипаж.

– Правильно ли я тебя понял? Ты хочешь проникнуть в Британский музей ночью, используя для этого совершенно неприемлемые и даже противозаконные методы, чтобы я тебя нарисовал?

Шарлотта кивнула.

– Обнаженной.

Себастьян кивнул.

– Ты определенно сошла с ума.

– Но ты же меня любишь, – прошептала в ответ Шарлотта.

– Люблю, – произнес Себастьян, заключая жену в объятия и накрывая ее губы в глубоком страстном поцелуе. А потом он беспечно посмотрел на музей, и его глаза вспыхнули опасным огнем.

Прежде чем Шарлотта успела повторить свою просьбу, Себастьян возобновил поцелуй, дерзко скользя руками по телу жены и притягивая ее к себе.

Шарлотта вздохнула от удовольствия.

Она получила желаемое. Стала женщиной, которую любит Себастьян. А когда его рука смело и распутно проникла под подол ее платья, Шарлотта поняла еще кое-что.

Она получила не только то, что желала, но и что-то гораздо большее.

Примечания

1

Джордж Браммелл – английский светский лев, законодатель моды в эпоху регентства. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Стоун – английская мера веса, 6,35 кг.

3

Лимерик – стихотворный жанр английского происхождения, пятистишие абсурдистского содержания.

4

Туз-лоу – французская карточная игра испанского происхождения.

5

Да здравствует Франция (фр.).

6

Да, о да. Очень хорошо! (фр.)

7

Бедлам – Вифлеемская королевская психиатрическая больница.

8

Строчка из трагедии У. Шекспира «Ричард III» (пер. М. Донского).

9

Банко – персонаж пьесы У. Шекспира «Макбет».

Content

Элизабет Бойл
Стать куртизанкой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания