Эми Ньюмарк

Куриный бульон для души. Чудо любви. 101 история о надежде, родственных душах и магии чувств

© Шараманова А.В., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Порой хорошая история человеку нужнее, чем пища

Глава 1. Друзья поначалу

В том смысле

Не зря английское BF расшифровывается и как бойфренд, и как лучший друг, ведь это должно иметь в виду одного и того же человека.

Автор неизвестен

Когда Адам позвал меня на свидание в первый раз, я сразу предупредила, что он не нравится мне «в том самом смысле». И, что еще хуже, спросила, не сможем ли мы быть просто друзьями. Другие парни, которым я предлагала «быть друзьями», молниеносно исчезали из моей жизни, поэтому вы можете представить себе мое удивление, когда Адам воспринял мои слова всерьез.

Адам был высоким, со светлыми, выгоревшими на солнце волосами и слегка глуповатой улыбкой. Ему нравилось читать книги, играть в регби и жонглировать. Он ловко умел придумывать каламбуры и двигался с невероятной грацией, независимо от того, была ли это просто ходьба, бег или лазание по дереву. Мы уже были знакомы довольно давно, и я знала, что ему потребовалось немало мужества, чтобы признаться мне в том, что я ему нравлюсь. Я уважала эту смелость. Когда дело доходит до романтики, парням приходится нелегко. Во всяком случае, я бы точно не хотела оказаться на месте того, кто открывается в своих чувствах и ждет ответа.

Итак, он отнесся к моим словам со всей серьезностью: он действительно остался рядом со мной. Адам стал моим другом. И за это я стала уважать его еще больше.

Мы общались в одной компании. Ходили вместе в кино, и каждый раз я просила младшего брата сесть между нами, чтобы Адам не понял меня неправильно. Мы оба были гостями на одной свадьбе: я смотрела, как он снимал пиджак и закатывал рукава, и от мысли о том, что мы не сможем потанцевать, испытывала странную грусть. «Мне бы хотелось потанцевать с Адамом», – однажды подумала я.

Как же я сразу не догадалась.

Однажды мы оба оказались на выездном семинаре университетского клуба. Перед отъездом все члены группы помогали наводить уборку в домике, и мы с Адамом вызвались помыть грязный холодильник в маленькой комнате рядом с кухней. На нижней полке обнаружилось нечто темное и липкое – очевидно, оно пролежало там достаточно долго, чтобы послужить для зарождения новой формы жизни. Разбираться с этим было зловонно, противно… и на удивление весело!

В конце концов я начала замечать, что все, что мы делали вместе с Адамом, было веселым – даже то, что на самом деле не должно было являться таковым. Мне нравилось не то, чем мы занимались, мне нравилось то, что я делала это с Адамом. «Он такой хороший друг!» – думала я.

Я была настолько бестолковой, что даже начала встречаться с другим. Однако даже тогда Адам не оставлял меня. Мы по-прежнему проводили время в одной компании, продолжали видеться в церкви и университете, на концертах и матчах по регби – мы дружили.

Наступила очередная весна, и я рассталась с парнем, с которым встречалась все это время. Помню день, когда в перерыве между рабочими сменами я оказалась дома и принялась жаловаться сестре.

– Почему вокруг нет хороших парней? – причитала я. – Их же просто нет!

Сестра уставилась на меня, практически испепелила взглядом:

– Джессика! О чем ты вообще говоришь? Ведь есть АДАМ!»

– Адам? – не поняла я.

– Да, АДАМ. Он воплощает в себе абсолютно все, о чем ты только можешь мечтать! – Тут она перечислила все требования, которые я когда-либо озвучивала в ее присутствии. – И все это время он находится рядом с тобой. КАК ДРУГ.

О, я не собиралась выслушивать все это и даже раскрыла рот, собираясь начать спор (ведь для чего еще нужны сестры, как не для споров), как вдруг… прикусила язык. Я не смогла вымолвить и слова. Просто не знала, что сказать.

Моя сестра была права. Совершенно права, а вот я, наоборот, ничего не замечала. Я нервно сглотнула комок в горле. Что мне делать теперь, когда я осознала ситуацию?

Я бы чувствовала себя ужасно, если бы мне пришлось быть нечестной с Адамом. Но, боже, это оказалось гораздо сложнее, чем я себе представляла. Я ведь понятия не имела, нравлюсь ли я ему до сих пор… «в том смысле». Прошел почти год с тех пор, как Адам в последний раз говорил мне что-либо романтичное, а чувства людей, как известно, меняются. Во всяком случае, с моими так и случилось.

И все же Адам был моим другом, и я не собиралась ему лгать. Я не хотела скрывать от него свои переживания. Я пригласила его на обед, но сама не могла съесть и крошки, от страха сводило живот. Что он ответит, когда я расскажу ему обо всем? Как мне подобрать нужные слова и какие слова в этом случае вообще можно считать правильными?

Я скажу правду. Ведь Адам – мой друг. Значит, я могу быть с ним откровенной. И я знаю, что он тоже скажет мне правду в ответ, даже если она будет заключаться в том, что я ему больше не нравлюсь… как девушка.

– Адам, – начала я, – недавно я осознала, что…

Я перевела дыхание. Он выглядел очень серьезным.

– Адам, – продолжила я, – я поняла, что каждый раз, когда я вижу тебя… Понимаешь, я действительно очень и очень рада тебя видеть.

В этот момент я даже поморщилась. Неужели это лучшее, что я могу из себя выдавить? Серьезно? Разве этого достаточно? Понимает ли он, что я пытаюсь сказать?

И тут на лице Адама начала медленно проявляться улыбка. Она становилась все шире, а глаза заблестели словно у ребенка в рождественское утро.

– Ну, – сказал Адам, – ну я… очень рад это слышать.

И это было еще «мягко сказано».

Один брак, четверо детей и годы дружбы. Прошло уже много лет, но мы по-прежнему дружим и искренне рады видеть друг друга каждый день. И мы по-прежнему нравимся друг другу… «в том смысле». Как парень и девушка.

Джессика Снелл

Метель

Когда двум людям суждено быть вместе, они непременно будут. Это судьба.

Сара Груэн, «Воды слонам!»

Я не говорила сестрам, что с кем-то встречаюсь, просто однажды сообщила им, что выхожу замуж. Дело в том, что мой будущий муж был монахом. Я познакомилась с ним в церкви, где он занимался волонтерством.

Летом я уехала в летний церковный лагерь, так что мы со Скоттом не виделись несколько месяцев, но потом вернулась, и жизнь продолжала идти своим чередом: каждый из нас занимался своими обязанностями. По утрам Скотт был обычно занят на богослужении. Кто бы к нему ни пришел: бездомный путник в поисках работы или денег; прихожанин с каким-либо поручением; турист, желающий совершить экскурсию, или я, – он получал свою порцию доброты и заботы. Ни к одному человеку Скотт не оставался равнодушным.

Со Скоттом было легко общаться, он обладал прекрасным чувством юмора, поэтому из офиса часто раздавался смех. Скотт делал все, что могло потребоваться в жизни храма и даже больше: помогал прихожанам в решении компьютерных проблем, ухаживал за садом, полировал латунные подсвечники и ассистировал на богослужениях. Как-то раз я даже попросила его уделить немного времени организации детских программ.

Однажды я сказала Скотту, что мне нужен партнер для занятий по танцам. Внезапно в комнате повисла пауза, потом Скотт посмотрел на меня очень странно.

– Я еще вернусь к этому, – пробормотал он, после чего скрылся в своей келье над церковным офисом.

Я пожала плечами: «Это было глупо… Очевидно, что ответ будет отрицательным. Хотя я не понимаю, в чем проблема». Девушка-секретарь тоже выглядела удивленной. В конце концов мы обе вернулись к работе.

На следующий день Скотт сказал:

– Мне нужно было время, чтобы во всем разобраться. Я не спал всю ночь и понял, что влюблен в тебя. Если я хоть немного обниму тебя в танце, то не смогу быть монахом.

Он уверял, что не ждет от меня взаимности, но я все равно не знала, что мне делать с его откровением. Скотт был монахом, да я и сама жила весьма целомудренно после тяжелого завершения многолетнего брака. Мы со Скоттом просто дружили. По крайней мере, я убеждала себя в этом и по возможности старалась избегать дальнейших размышлений. Однако я не могла спрятаться от него: мы вместе работали и молились. Впрочем, Скотт никогда не заставлял меня чувствовать себя неловко – верный своему слову, он больше не упоминал о своих чувствах.

И вот однажды он пригласил меня в гости. Я выросла в пригороде, а ему нравилась жизнь на ранчо. Я была защитником природы и обожала деревья, в то время как ему, наоборот, нравились широкие открытые равнины. Однако все это не помешало мне увидеть красоту в том месте, которое он так любил.

Я позвала его на пикник. Он заботился о моей собаке. Я писала ему стихи. Он писал стихи мне. Мы стали вместе гулять, а потом – ужинать у меня дома. После долгих разговоров и совместных прогулок я поняла, что тоже влюбилась. В скором времени мы обручились.

Наше первое «настоящее» свидание состоялось в тот вечер, когда он попросил меня выйти за него замуж. Мы выбрали дату где-то между свадьбами двух моих сыновей. Одна из них уже состоялась в августе, а другая была назначена на май, так что мы не надеялись, что члены моей семьи захотят тратить силы еще и на нашу, третью по счету, тем более что мы собирались разослать приглашения в самый последний момент. Но все-таки для начала мне было нужно рассказать им о Скотте.

Я уже говорила родителям, что у меня есть особый друг, поэтому их удивление, вызванное приглашением, длилось буквально мгновение: «Да, мы придем!» Но сестры ничего не знали о Скотте.

В конце концов я решила отправить им письмо по электронной почте, потому что обычно я лучше выражаю свои мысли в письменном виде. Хотя, возможно, не в этот раз.

Одна из моих сестер прочитала письмо прямо на работе и, не удержавшись, громко вскрикнула. «Что случилось?» – испугались подруги, сбежавшиеся в учительскую. «Моя сестра только что прислала мне это», – ответила бедняжка.

Привет! Я была очень занята и не успела рассказать тебе о том, что начала кое с кем встречаться. Он замечательный парень, который любит меня и мою собаку, прекрасно ко мне относится, а еще мы собираемся пожениться через полтора месяца.

Когда подруги перестали ахать и смеяться, сестра перезвонила мне и таким образом впервые услышала нашу со Скоттом историю.

Через некоторое время позвонила другая сестра.

– Какой самый ближайший к вам аэропорт? – спросила она.

Честно говоря, я вовсе не ожидала, что она потратит драгоценные дни своего отпуска ради того, чтобы побывать на нашей спонтанной свадьбе. Но сестра сказала:

– Холли, мы давно не помним тебя такой счастливой. Разумеется, мы приедем отпраздновать с тобой это событие!

И, благослови их Господь, мы действительно отпраздновали. Сестры приехали рано, а потом на наши края обрушилась снежная буря, и им пришлось остаться и разделить с нами еще и новогоднюю трапезу. Когда метель стихла, уехали и они. Некоторые из наших гостей вспоминают те выходные только как «те самые, когда мы приехали на вашу свадьбу, а нас замело снегом», но только не моя семья. Они говорят, что были рады обрести нового друга в лице моего мужа и разделить с нами начало нашего «долго и счастливо».

Холли Л. Мозли

Тор на моем пороге

Также любовь всегда может найти выход. Невозможно, чтобы эти двое, чьи сердца горели в огне, были разлучены.

Эдит Гамильтон, «Мифология: бессмертные истории о богах и героях»

Деревянный молоток судьи опустился с глухим стуком, и я вышла из зала вслед за адвокатом, не оглянувшись на своего, уже бывшего, мужа. Мои шаги эхом раздавались по коридору: прочь от боли, предательства и злоупотребления алкоголем. Я с трудом сдерживалась – в эту минуту мне хотелось танцевать. Адвокат посмотрел на меня почти с сочувствием:

– Обычно люди при разводе чувствуют себя крайне удрученно.

«Удрученно?» Да я ощущала себя так, словно только что совершила побег из ужасной тюрьмы. Моей пятнадцатимесячной дочери Пэтти не придется расти в неблагополучной семье. Мы освободились.

– Когда ты начнешь снова с кем-нибудь встречаться? – спросила моя лучшая подруга Дебби спустя пару недель.

– Никогда, – ответила я, – моя новая мантра гласит: каждый мужчина на этой планете – коварный подлец, существующий только для того, чтобы сеять хаос в женских сердцах.

Дебби рассмеялась:

– Ты же не серьезно. Когда-нибудь ты обязательно найдешь настоящую любовь.

Любовь? Нет, спасибо. Я не искала новых отношений. Мне даже не хотелось смотреть в сторону мужчин.

Так оно и было до тех пор, пока я не увидела на крыльце дома моего соседа Фрэнка настоящего скандинаского бога. Высокого. Загорелого. Подтянутого. Великолепного. Мысленно я тут же окрестила его Тором.

Я с трудом отвела взгляд и повторила свою мантру: все мужчины – зло.

Через несколько дней Фрэнк окликнул меня из-за забора:

– Привет, Джини! Я решил сообщить соседям, что мой приятель погостит у меня какое-то время. Он работает в ночную смену. Отличный парень.

«Ладно, Тор – отличный парень, который поживет какое-то время с Фрэнком. Хорошо. Это не имеет ко мне никакого отношения».

Утром, выглянув из окна своей спальни, я увидела Тора. Он медленно окинул улицу взглядом, а затем вдруг снял рубашку, запрыгнул в кузов своего черного пикапа и растянулся там, чтобы вздремнуть на солнышке. Его мышцы, казалось, отражали свет. Я уставилась на него с открытым ртом. «Вот это да, – подумала я, – этот парень что, позирует для обложек романтических книг? С ума сойти!»

Я с трудом оттащила себя от окна, повторяя свою мантру мужененавистничества. Возможно, мне не стоило и стараться, ведь этот парень все равно был слишком крут для меня. Однако наблюдать за ним мне никто не мог запретить. Подглядывание за послеобеденными «сеансами загара» Тора стало ежедневным ритуалом: я забиралась на матрас и выглядывала в маленькое прямоугольное окно над кроватью.

Неделю спустя накопившееся чувство вины заставило меня остановиться. Я установила одиннадцатую заповедь: не пялься на гостя ближнего своего. Тщательная уборка дома отвлечет мой разум (и гормоны) от мужественного друга моего соседа. Пока Пэтти дремала, я накинула потрепанный сарафан и собрала волосы в небрежный хвост. Не было смысла надевать контактные линзы или краситься.

Прихватив средство для мытья окон, я направилась в спальню. «Только для того, чтобы прибраться, – сказала я себе, – не для того, чтобы подглядывать за этим парнем». Конечно. Даже я сама себе не верила. Но Тора не было на его обычном месте.

Внезапно в дверь постучали. Скандинавский бог стоял на моем пороге. Неужели он заметил, как я пялилась на него? Капельки пота проступили над моей верхней губой. Я вытерла ее мыльной перчаткой и, заикаясь, пробормотала:

– А, да. Привет, эм…

Тор улыбнулся. «Вау, – подумала я, – да этот парень может утереть нос всем актерам, рекламирующим зубную пасту».

– Привет, меня зовут Джейк. Я остановился у Фрэнка.

– О, здорово, – откликнулась я и тут же внутренне поежилась: ответ прозвучал довольно глупо.

– Фрэнк говорил, что вы очень милая девушка.

– Эм… спасибо, – ответила я.

Он на мгновение опустил взгляд, а потом неожиданно выпалил:

– Может, сходите со мной куда-нибудь?

Я уставилась в его ярко-голубые глаза. Ощущение было такое, словно я прикоснулась к высоковольтной линии. Я скользнула взглядом по его широким плечам. Слишком соблазнительно. Я опустила глаза. Вновь неразумный ход – шорты обнажали его длинные, мускулистые ноги. Тогда я моргнула и призналась:

– Послушайте, я только что разорвала неудачный брак. Отношения меня не интересуют.

Тор-Джейк облегченно выдохнул:

– Аналогично. Я расстался со своей девушкой в прошлом месяце. Не думаю, что готов к новым отношениям, просто надеялся, что мы сможем сходить в кино или еще куда-нибудь. Как друзья.

– Я схожу с вами, если няня моего ребенка будет свободна в это время, – ответила я, – но помните: только дружба и ничего больше.

Джейк засветился как рождественкая елка в Рокфеллер-центре.

– Отлично! Вот мой номер телефона. Позвоните, когда будет удобно, – сказал он и помахал рукой на прощание.

Я закрыла дверь. Почему такой привлекательный мужчина решил пригласить меня на свидание? Зеркало отражало меня в полный рост, растрепанную и в резиновых перчатках. О да, его фраза «просто как друзья» определенно имела смысл.

В те выходные Джейк пригласил меня в кино и на ужин, хоть это и не было свиданием.

– Я благодарен, что ты согласилась пойти со мной, – сказал он.

Несмотря на свою брутальную внешность, Джейк был очаровательно скромен. Мы болтали без умолку. Спустя некоторое время он спросил:

– Ты почти ничего не съела. Что-то не так?

– Нет-нет, все отлично. Я попрошу контейнер и заберу еду домой.

Оплата услуг няни ударила по моим и без того ограниченным финансам, но теперь я смогу обеспечить Пэтти отличный ужин. Разумеется, Джейк не мог этого знать, однако из солидарности тоже почти не притронулся к своей тарелке.

Он отвез меня домой, и я пригласила его зайти.

– Пэтти спит уже целый час, – сообщила няня, забрала свою оплату и ушла. Дочка проснулась как раз в тот момент, когда мы с Джейком уселись на диван. Я привела ее в комнату, предупредив:

– Только не обижайся, Пэтти сторонится мужчин.

В этот момент Пэтти выдернула свою крошечную ручку из моей и направилась прямиком к Джейку. Он похлопал по дивану рядом с собой:

– Хочешь посидеть с нами?

В ответ она протянула ему обе руки. Я замерла от удивления.

Джейк подхватил Пэтти и усадил ее на диван. Она прижалась к нему. Джейк усмехнулся, взглянул на меня и вновь похлопал по подушке:

– Присоединишься к нам?

Весь вечер мы болтали и смеялись, а когда Пэтти захотелось спать, я уложила ее и вернулась к Джейку.

– Я отлично провела время.

– Я тоже, – ответил он.

Я придвинулась чуточку ближе.

– Просто напоминаю, что не ищу отношений.

– Я тоже.

Он положил руку на спинку дивана, а я наклонилась к нему:

– Просто друзья. – Он нежно провел большим пальцем по моей щеке:

– Друзья.

Мы смотрели друг другу в глаза. Он обхватил мое лицо своими ладонями, словно это был драгоценный фарфор, и наши губы на мгновение встретились.

На следующий день Джейк снова постучал в мою дверь, нагруженный тяжелыми пакетами:

– Кажется, вчера вечером тебе понравилась еда в ресторане. Я все думал, почему ты почти ничего не съела, и когда ты пошла укладывать Пэтти, проверил твой холодильник.

Он одарил меня нежным поцелуем, и это немного успокоило мое чувство неловкости.

Последующие месяцы показали, что Джейку можно доверять. Его честность, щедрость и любовь заставили мою мужененавистническую мантру исчезнуть навсегда. Еще через год Джейк сделал мне предложение, и даже не знаю, кто был в большем восторге от этого: я или Пэтти.

Сегодня, после тридцати трех лет дружбы и любви, я благодарю Бога за то, что Тор далеким летним днем появился на моем пороге.

Джини Джейкобсон

Наш совместный проект

Никто не идеален, пока ты не влюбишься в него.

Автор неизвестен

Когда учитель назначил нас партнерами по проекту в выпускном классе старшей школы, мне захотелось застонать и уронить голову на парту. Мне не нравилось работать в группах, а Уоррену… ну ему не нравилось работать вообще.

Поначалу я пыталась замотивировать его и уговорить поучаствовать в проекте в течение хотя бы двадцати минут. Но потом поняла, что если я не хочу получить двойку, то мне придется справляться с заданием в одиночку. Нам поручили сделать мини-макет Пентагона, поэтому почти все выходные я провела в подвале в окружении картона, папье-маше и красок.

В день презентации проектов все наши работы были выстроены в ряд у школьной доски. Уоррен вошел в класс и громко спросил:

– Эй, Кристалл, а какой из них наш?

Я вновь испытала сильное желание упасть головой на парту. А он, как будто желая еще больше оскорбить меня, поинтересовался, не идет ли речь «вон о том отвратительном зеленом Пентагоне, выглядевшем так, будто ребенок срыгнул на него шпинатом».

Мы получили четверку. Четверку! Только лишь потому, что Уоррен не смог удержаться и не объявить всем, что мы не работали вместе над проектом. Я была в ярости.

Прошло пять лет.

Однажды мои родители зашли в салон связи, чтобы отремонтировать телефон. Менеджер сообщил им, что они находятся в поисках сотрудников. Родители рассказали мне об этом, и я подала заявление. Первым, кого я увидела, когда пришла на собеседование, был Уоррен. По его словам, он ощутил тогда мгновенное чувство притяжения. Что до меня, то я вспомнила Пентагон и разозлилась.

Однако, начав работать вместе, мы быстро сдружились. Мы гуляли, ходили вместе за мороженым и даже играли в мини-гольф. К своим двадцати трем годам я еще никогда ни с кем не встречалась. Да и теперь мне просто нравилось, что у меня есть друг, с которым можно проводить время.

Поэтому, когда мы сидели на диване у него дома и смотрели фильм и он вдруг начал как-то странно и тяжело втягивать ртом воздух, я подумала, не случился ли у него приступ астмы. Я и представить себе не могла, что в тот момент он пытался набраться смелости и пригласить меня на свидание.

Инстинктивно я была готова сразу же сказать нет – это слово было моим «ответом по умолчанию» каждому, кто когда-либо отваживался подступиться ко мне с подобным предложением. Но вместо этого я почему-то замялась и пробормотала:

– Ммм… Конечно, почему нет?

В тот вечер он отвез меня домой, до конца не уверенный, есть у него девушка или нет. Следующие шесть месяцев я провела в попытках найти вежливый способ порвать с ним. Вовсе не потому, что он сделал что-то не так – наоборот, он оказался невероятно милым и заботливым, а потому, что отношения с мужчиной в принципе пугали меня. Но Уоррен был настоящим джентльменом, что стало для меня очередным сюрпризом.

Мы дурачились, занимались скрапбукингом, играли в тыквенный боулинг (хотя он жульничает в любом виде боулинга, и мне приходится внимательно следить за ним), и в конце концов я с огромным удивлением начала чувствовать установившуюся между нами связь.

Я не могла признаться, что люблю его. Мой язык просто отказывался произнести это слово, поэтому я выбрала другое:

– Ты мне нравишься… очень.

В один из дней, когда мы ели пиццу, я поняла, что хочу провести с этим человеком всю оставшуюся жизнь. Я решила идти ва-банк.

– А что бы ты ответил, если бы я сама сделала тебе предложение? – спросила я.

– Я сказал бы нет, – заявил Уоррен. – Потому что человеком, который делает предложение, должен быть я.

Через некоторое время Уоррен организовал поездку в зоопарк. Мы увидели слонов (удивительно прекрасные создания), покормили жирафа по имени Грейс и вернулись ко мне домой. Уоррен знал, что я мечтаю о пушистой белой собаке. К сожалению, в моей квартире нельзя было заводить домашних животных, поэтому он выставил заводного игрушечного белого пса на террасу и отправил его ко мне. На шее у пса висело кольцо.

Мы поженились в октябре следующего года. Это была настоящая осенняя свадьба, полная тыкв – в беседке, которую построил для нас мой отец. А потом мы забрались в карету Золушки, которая была запряжена настоящей белой лошадью, и отправились на встречу с гостями.

И по сей день когда люди спрашивают, как мы познакомились, мы смотрим друг на друга и смеемся, прежде чем рассказать им нашу историю о Пентагоне из папье-маше.

К. К. Уорренс

В конце концов, все получится

Как поцелуй, связуют письма души.

Джон Донн, английский поэт

«Ох, он просто огромный…»

С этим парнем я была знакома лишь по переписке и, соглашаясь на свидание, никак не ожидала, что мой новый приятель окажется таким великаном. Наушники прилегали к его мощной шее, а плечи и проступающие сквозь ткань рубашки бицепсы казались вырезанными из дерева. Одним словом, в нем не было ничего из того, что я хотела бы видеть в своем будущем муже.

Пару недель назад моя коллега Джинни прикрепила газетную вырезку на стену над моим рабочим столом. В статье говорилось о паре, которая вела переписку во время «Бури в пустыне», а потом поженилась. «Это может произойти и с тобой!» – написала на газете Джинни.

Помню, что тогда я лишь усмехнулась. К тому времени я тоже переписывалась с одним моряком по имени Тони. Мы познакомились благодаря кампании, направленной на поддержку военнослужащих. Но мы с Тони были просто друзьями, и ничего больше. Ну или по крайней мере так я говорила самой себе.

Два года назад, когда я еще училась в колледже, нам предложили написать письма незнакомым военным – морякам и летчикам, участвовавшим в операции «Буря в пустыне». Мое письмо случайно попало на корабль к Тони. Потом наши письма стали пересекать различные океаны и колесить по всем Соединенным Штатам, а дружба росла с каждым маркированным конвертом.

Эти письма были нашей единственной формой общения на протяжении первого года. В один из конвертов я вложила свою фотографию, однако Тони ждал еще несколько месяцев, прежде чем отправить мне свою в ответ, поэтому какое-то время я продолжала писать человеку, лица которого никогда не видела.

Однажды Тони удалось позвонить мне, но короткий телефонный разговор не мог заменить нам писем, которые мы продолжали отправлять друг другу. И вот теперь я стояла в аэропорту Атланты и во все глаза смотрела на здоровяка, приближавшегося ко мне быстрым шагом.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – пролепетала я. – Ты Тони?

Он кивнул. Короткая армейская стрижка, светло-голубые глаза. Он выглядел точь-в-точь как парень с той единственной фотографии, которую я получила, только был намного, намного крупнее.

У него был только час до транзитного рейса в Чарлстон, и весь этот час мы пытались поговорить. Тони оказался молчаливым, отчего я тоже чувствовала себя весьма неловко. А я-то представляла, как сказочно пройдет наше первое свидание!

Объявили посадку, и я помахала ему на прощание. Я была разочарована, ведь было очевидно, что я ему не понравилась.

Однако спустя несколько дней раздался телефонный звонок. Это был Тони. Мой друг по переписке по-прежнему хотел общаться со мной.

Теперь нас разделяло всего четыре часа езды на машине, так что мы бесконечно мотались туда и обратно. Тони подкупил меня своей добротой, щедростью, заботой и любовью. В конце концов он надел мне на палец обручальное кольцо… Это было три ребенка и двадцать три года назад.

Кристи Вудс

Все, что было утрачено, вернулось

Тогда быть полностью увиденным кем-то и быть любимым в любом случае – это человеческое подношение, которое может граничить с чудесным.

Элизабет Гилберт

Мы с подругой обедали и болтали о наших семьях. Когда она заговорила о том, как замечательно живут ее старшие дети, я почувствовала, что у меня упало сердце. Ее дети получили лучшее воспитание. У них было двое родителей, двое бабушек и дедушек, много любви и поддержки – в общем все, что делает взрослых людей цельными личностями с устойчивой психикой.

Моим троим детям повезло гораздо меньше. Бабушка с дедушкой умерли еще до их рождения, отец бросил меня ради другой женщины. У нас было слишком мало денег, и нам приходилось переезжать каждые два года. В какой-то момент я работала на трех-четырех работах, чтобы компенсировать отсутствие алиментов.

Я была так занята выживанием, что у меня не было времени, чтобы расслабиться и насладиться временем, проведенным со своими детьми. Я чувствовала себя полной неудачницей, потому что, как бы я ни старалась, у меня никогда не находилось для них достаточно денег, энергии или терпения. И все же, так или иначе, нам удавалось сводить концы с концами, и в целом все складывалось неплохо.

Словно прочитав мои мысли, подруга вдруг остановилась.

– Знаешь, ты мой герой, – сказала она. – Я постоянно всем рассказываю о тебе.

Герой? Я? Почему?

И тогда она призналась, что я всегда была для нее источником вдохновения и что она восхищается моим мужеством и тем, как я вырастила своих детей. Я не могла поверить своим ушам, ведь, по моему мнению, это она была воплощением прекрасной матери, жены, домохозяйки и всего того, кем я надеялась однажды стать. И вот эта идеальная женщина говорит, что восхищается мной?

Через некоторое время я вспомнила наш разговор и решила подвести промежуточные итоги. Мои дети выросли. Две мои дочери были замужем за прекрасными мужчинами. Они смогли реализовать себя в разных областях; стали замечательнями матерями для трех моих любимых внуков. Мой сын, хотя еще и находился в поиске своего жизненного пути, умел преодолевать любые трудности и обладал многими полезными навыками.

А ведь еще совсем недавно они были детьми, а я – матерью-одиночкой, делающей все возможное, чтобы удержаться на плаву.

Воспитывать трех подростков – задача почти неподъемная. Я много молилась и верила, что у Бога хватит терпения, чтобы вынести все мои жалобы и сетования.

Помню один день, когда я помогала в проведении информационно-просветительского мероприятия в своей церкви: мне нужно было нарезать кое-какие листы для осеннего карнавала и я устроила небольшой беспорядок на полу спортзала. Я попросила сына пропылесосить за меня, однако он отбросил рукоятку пылесоса в сторону, заявив, что он не будет этого делать. Наверное, ему было неловко заниматься уборкой на глазах у сверстников. И тут один мужчина предложил отвести моего сына в другой конец спортзала, чтобы тот мог покидать баскетбольный мяч в корзину. В тот момент я испытала что-то вроде облегчения, поскольку «сцена» и правда была довольно унизительной.

На следующий день незнакомец снова подошел ко мне. Он сказал, что, когда ему было столько же лет, сколько моему сыну, он терпеть не мог пылесосить. Его доброта привлекла мое внимание, хотя я и не была уверена, что смогу когда-нибудь вновь доверять мужчине.

Однако чем больше я наблюдала за этим человеком, тем спокойнее себя чувствовала. Стоило мне обернуться, как он оказывался рядом. В буквальном смысле! А когда по соседству с нашим домом стали сдавать в аренду квартирку в полуподвальном помещении, Джон переехал туда. Он предложил по пути на работу отвозить моего сына в школу, что сэкономило мне немало времени.

В течение следующих девяти лет мы с Джоном общались и отлично проводили время вместе с нашими друзьями по церкви. Однажды моя младшая дочь заметила, что я улыбаюсь без причины, и поинтересовалась, не думаю ли я о Джоне в этот момент.

– А что, если бы мы с Джоном стали встречаться?» – спросила я.

В ответ она лишь рассмеялась и ответила:

– Вы оба никак не можете признать очевидного!

Затем я задала тот же вопрос сыну:

– Что ты думаешь, если… – начала я.

– …Если вы с Джоном будете встречаться? – подхватил он. – Давно пора!

В октябре мы стали парой, но, чтобы сделать мне официальное предложение, Джон решил дождаться Дня святого Валентина. Он повел меня в ресторан в Ванкувере, а после ужина, вместо того чтобы подать мне пальто, вдруг опустился на одно колено и протянул кольцо.

Затем мы пошли прогуляться в ближайший парк и долго бродили под луной. Аллею пересекала светящаяся вывеска. «Я люблю тебя», – было написано на ней. Наконец мы вышли на парковку, и нам открылся вид на город, залитый мерцающими огнями. Внезапно, на виду у прохожих, Джон заключил меня в объятия и стал кружить в вальсе, шепотом напевая мотив. Все это – яркие огни города и Джон, нежно обнимающий меня, – было похоже на сцену из романтического фильма студии «Холлмарк».

Восемь месяцев спустя состоялась свадьба. Мой сын вел меня к алтарю, а две дочери выступали в роли подружек невесты. Это было волшебно. Через год мы купили наш первый дом. Все утерянное мной за последние четырнадцать лет было восстановлено. У трех наших внуков есть дедушка, которого они обожают.

Оглядываясь назад, я поняла, что имела в виду моя подруга. Я пережила много душевной боли и трудностей, перенесла достаточно потерь, но сила, о которой она говорила, заключалась в моей вере. Я поспешила сказать ей об этом. Я не позволила обстоятельствам определять мое будущее, потому что знала, что у моей истории обязательно будет хороший конец.

Кэрол Маркс

Быстрые решения

Мы спонтанны и стихийны, когда можем быть максимально искренними.

Хилари Тайер Хаманн

Это слово на букву «р» пугает не меньше, чем новость о неизлечимой болезни. Оно будто окружено зловещим мистическим облаком. Когда я впервые произнесла его по отношению к себе самой, во мне тут же поселился страх, что отныне я навеки буду носить клеймо неудачницы. Что и говорить, развод – отвратительное слово.

В сорок четыре года я дала себе клятву никогда больше не выходить замуж. И быть абсолютно счастливой наедине с собой, внутри своего собственного маленького мира. Спустя некоторое время после этого обещания, под сенью соснового бора, в местечке под названием Тахо[1] я познакомилась с Рэем.

Рэй гостил у моей подруги как раз в то время, когда я тоже решила навестить ее. Покинув сухую пустыню Аризоны, чтобы найти успокоение, я и не подозревала, что вместо этого найду свою вторую половинку.

Все началось с искренней дружбы – ничего подобного я раньше никогда не испытывала. У нас оказалось так много общего! Во-первых, он тоже был из Аризоны. По ходу разговора мы обнаружили, что вращаемся в одних и тех же кругах. Мы оба владели лошадьми, которых просто обожали. Более того, он частенько бывал в конюшне, где я держала свою лошадь. На радио, в кино и на телевидении нас представляло одно и то же агентство в Финиксе. Танцы были нашим любимым занятием, а пение – безумной страстью.

Почти целый год мы были друзьями. В это время я встречалась с другими парнями и всегда могла рассказать Рэю о своих неудачных свиданиях. Он сочувствовал и давал искренние советы. Мы вместе ужинали, ходили в кино и на танцы, и в большинстве случаев каждый платил сам за себя. Рэй поддерживал меня больше, чем мои подружки, он умел слушать очень внимательно, никогда не осуждал и позволял мне плакать на своем плече до самого рассвета.

Однажды вечером (мы как раз заказали пиццу) я в очередной раз жаловалась Рэю на свою загубленную личную жизнь, и вдруг он сказал:

– Ты ведь знаешь, что, когда тебе надоест ходить на все эти свидания, я буду ждать тебя?

Я осеклась на полуслове. Позже, проводив его домой, я задумалась. Неужели это правда? Неужели Рэй действительно испытывает ко мне подобные чувства?

Через какое-то время Рэй спросил:

– Не хочешь съездить в Тахо, чтобы повидаться с Ливией? Я поеду на несколько дней, и, если бы ты смогла отпроситься с работы, было бы здорово. Что думаешь?

Мы сели в его спорткар, откинули крышу и всю дорогу пели и хохотали как сумасшедшие. Наверное, что-то изменилось в выражении наших лиц, потому что следующие несколько дней наша подруга Ливия то и дело посматривала на нас и интересовалась:

– А вы, ребята, вместе? Что происходит?

Знала бы она, что пока мы ехали в машине Рэй спросил:

– Хочешь выйти замуж?

Я рассмеялась:

– Нет, не особо.

– Я тоже, – признался он. Однако, остановившись у ювелирного магазина в Карсон-Сити, мы все же купили простые обручальные кольца и положили их в бардачок.

В конце концов мы поженились в часовне около Тахо, а Ливия и ее муж были нашими свидетелями. Что бы ни происходило дальше, я никогда не оглядывалась назад и не сомневалась в правильности нашего спонтанного решения. Я вышла замуж за своего лучшего друга, который стал мне родственной душой, защитником и отцом нашего позднего ребенка. При рождении малышка весила всего один фунт девять унций[2], и только наша крепкая дружба помогла нам пройти через это испытание.

Мы вместе уже тридцать один год, а наша дочь выросла в красивую, молодую женщину. И эта женщина умеет принимать быстрые решения. Мы с Рэем думаем, что тут дело в генетике.

Элис Клис

Я тоже

Любовь не знает преград. Она преодолевает препятствия, перепрыгивает через заборы, проникает сквозь стены, чтобы прибыть к месту назначения и принести надежду.

Майя Энджелоу

В возрасте сорока пяти лет я поставила крест на любви. Имея за плечами череду неудачных отношений, я пришла к выводу, что мне просто не суждено ее встретить. Я смирилась с мыслью, что останусь одна, рассталась со своим последним кавалером, продала квартиру и купила дом в другом штате.

Мне нравился мой новый дом и новая жизнь. Я с удовольствием изучала местность и знакомилась с соседями, которые оказались дружелюбными и гостеприимными людьми. Но на излете первой зимы, когда на ветках деревьев стали проклевываться первые почки, мое счастье вдруг угасло. Я невыносимо скучала по своей семье и друзьям.

Чтобы хоть как-то поднять себе настроение, я отправилась в книжный магазин. Чтение всегда было моим излюбленным занятием, а хороший роман мог бы стать лекарством от уныния.

Перебирая книги, я заметила, что за мной следит какой-то мужчина. Он не произносил ни слова, но весьма пристально наблюдал за тем, как я листаю страницы. В надежде, что мне просто все это почудилось, я перебралась в противоположный конец магазина. Не прошло и нескольких минут, как он тоже завернул за угол и остановился в нескольких футах от меня, делая вид, что рассматривает книгу. Я не знала, следует ли мне быть встревоженной или польщенной. Он был чуть выше шести футов, темноволосый, с голубыми глазами. Одет в джинсы, клетчатую рубашку и рабочие ботинки. Я подумала: «Он брутально красив, хотя и не мой тип». Однако, не скрою, была слегка заинтригована.

– Не можете найти хорошую книгу? – наконец спросила я.

– Да нет, – ответил он, – вообще-то, я следил за вами. Я хочу купить книгу для своей дочери, но понятия не имею, что ей нравится. Подумал, что если понаблюдаю за вами и увижу, что вы выбрали, то у меня могут появиться кое-какие идеи.

– Наверное, я не лучший выбор для подобных наблюдений. Мне нравятся разные жанры. Но вы же замечали, какие книги читает ваша дочь?

– Понятия не имею. Знаю только, что на их обложках, как правило, изображен какой-нибудь полуголый мужчина с длинными волосами, который держит на руках женщину в струящемся платье.

– Это любовные романы, – рассмеялась я.

По дороге в нужную секцию мы познакомились: его звали Брэд. Вместе мы выбрали несколько романов, а потом он пригласил меня выпить кофе в кафе книжного магазина.

За кофе мы проговорили несколько часов. Брэд оказался неординарным человеком. Он имел свое мнение обо всем и порой выражал его в несколько грубоватой манере. Однако это не мешало ему оставаться практичным, теплым и дружелюбным. И весьма обаятельным.

Я была очарована его голубыми глазами. Несмотря на то что у нас не было ничего общего (и у него совершенно не было чувства стиля), мне нравился этот парень – он заставлял меня смеяться. Возможно, поэтому я согласилась поужинать с ним следующим вечером.

Брэд стал бывать у меня дома по несколько раз в неделю. Мы не торопили события и просто проводили вместе много времени, чтобы получше узнать друг друга. Сначала мы стали друзьями – такого в моих предыдущих отношениях еще не случалось.

У нас все же было кое-что общее: Брэд любил чинить разные вещи. Он работал на стройке и недавно закончил ремонт своего дома, а я как раз, наоборот, только начинала его. Любое решение в этой области давалось мне с большим трудом. Однажды я спросила Брэда:

– Как думаешь, панели в моей спальне были установлены прямо на гвозди?

– Не знаю, – ответил он, – но есть только один способ узнать это.

Он прошел в спальню и сорвал одну панель – за ней оказалась гипсовая стена. Затем он оторвал остальные части панели и бросил их в угол.

Я смотрела на свою обновленную прекрасную спальню и вспоминала прочитанную когда-то книгу о пяти языках любви. Я так и не узнала, какой из них был моим – все мужчины, с которыми я встречалась, говорили на одном языке. Но, кажется, Брэд только что смог найти другие слова: по счастливому стечению обстоятельств, наш с ним язык любви оказался одинаковым – это был акт служения. Нам нравилось делать что-то друг для друга.

Однажды одна из моих собак выскочила на улицу и убежала. Я провела три ночи без сна, молясь, чтобы она вернулась домой. На четвертый день мне позвонила какая-то женщина – пропажа нашлась. Наше следующее свидание с Брэдом прошло в магазине стройматериалов. Он отвел меня в отдел наружных работ, и мы вместе выбрали доски для забора. Вечером, установив его, мы сидели у костра, пили вино и смотрели, как собаки гоняются друг за другом по двору. Именно тогда я поняла, что по уши влюбилась в Брэда. Хотя и скрывала от него свои чувства еще целый год.

Помню, как одним холодным утром я попыталась перенести стол из кабинета в комнату для музыкальных занятий. Лестница на второй этаж была крутой и узкой, а на мне были надеты мои любимые пушистые носки. Когда я ступила на первую ступеньку, моя нога соскользнула. Держась за стол, я съехала с оставшихся тринадцати ступенек. Все мои кости остались целыми, но синяки покрывали мое тело с головы до ног, и еще несколько недель я провела в постели. Наконец я вышла из комнаты и обнаружила, что Брэд установил на лестнице перила. Это было самое прекрасное, что я когда-либо видела, так что я, как полная дура, стояла на месте и безудержно ревела. Брэд прибежал узнать, в чем дело. Слезы все еще ручьями стекали по моему лицу, когда я пролепетала:

– Я люблю тебя.

– Да, я знаю, – ответил он, – я тоже.

Повернулся ко мне спиной и ушел обратно в гостиную. В этот момент мне ужасно захотелось врезать ему.

Именно так общался Брэд – через поступки и добрые дела. Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к этому, но в целом мы всегда отлично ладили и очень редко ссорились. Он не любил много разговаривать, но спорить не любил еще больше. За все годы, что мы были вместе, я помню только три ссоры – и они были ужасными. Во время одной из них я была уверена, что нашим отношениям пришел конец. Брэд выбежал из дома, поклявшись никогда не возвращаться. Однако вернулся спустя несколько часов. Я работала в своем кабинете и отказывалась выходить к нему. Тогда он просунул сложенный листок бумаги под дверь. На нем большими жирными буквами было написано: «Я тоже».

Л. М. Лаш

Глава 2. Стоит ждать

Мы не встречались раньше?

Когда в глубине души вы верите, что ваша вторая половинка существует, ничто не помешает ему или ей войти в вашу жизнь.

Ариэль Форд

В первый раз он увидел меня так: обливаясь потом, я объясняла очередному покупателю, что в моей тележке с мороженым сломался холодильник. Дело происходило в парке развлечений под названием «Мир веселья», самом большом на северо-западе Миссури. Единственным, что меня утешало, было то, что моя и без того мизерная зарплата никак не зависела от того, продавала ли я фруктовый лед[3] по завышенной стоимости или просто стояла без дела под огромным желтым зонтом.

– Почему бы тебе просто не повесить табличку «закрыто» и не прокатиться вместе с нами? – вдруг услышала я. Какой-то парень наклонился к тележке, стараясь не удариться головой о зонтик. От мысли, что я могу сбежать с работы, чтобы покататься на американских горках с этим симпатичным парнем и его бестолковыми друзьями, которым на вид было, как и мне, около шестнадцати лет, мне стало весело.

– Обещаю, тебе понравится, – пообещал он.

– Извини, мне нельзя покидать рабочее место. Приказ начальника, – ответила я, хотя его приглашение было таким же милым, как и он сам, и мне совсем не хотелось говорить ему «нет». Наши взгляды встретились всего на одно мгновение, но у меня екнуло сердце.

– Ну как знаешь, – согласился незнакомец, – но если вдруг ты окажешься Где-то в штате Канзас – найди меня.

И он ушел.

В действительности он не говорил «Где-то», просто я, хоть убей, не могла вспомнить название города, которое он тогда произнес, равно как и то, упоминал ли он свое имя. Однако я еще долго не могла забыть его веселый взгляд. Возможно, свою роль здесь сыграло и то, что за все лето меня впервые почти пригласили на свидание.

Два года спустя мы с друзьями оказались в Эстес-Парке, штат Колорадо. В ожидании автобуса мы бросали друг другу фрисби. Вдруг эта штука пролетела мимо меня и упала прямиком на стол для пикника, вокруг которого расположилась большая семья.

– Полагаю, ты хочешь получить его обратно.

Высокий парень встал из-за стола и поднял фрисби высоко над головой:

– Как насчет того, чтобы я присоединился к вашей игре?

Однако прежде, чем я успела согласиться, раздался гудок автобуса. Мне оставалось лишь пожать плечами и сказать:

– Извините, но мне нужно идти. – Хоть мне этого совсем не хотелось.

– Очень жаль, – улыбнулся он, глядя на меня в упор. Потом он подался чуть вперед, изобразил что-то вроде джентльменского поклона и протянул мне фрисби. Кончики наших пальцев соприкоснулись.

Его глаза и улыбка напомнили мне того мальчика из парка аттракционов. Мои друзья дразнили меня всю дорогу, и я только подлила масла в огонь, когда спросила, не думают ли они, что это мог быть тот же самый парень. Они уже устали слушать, как я потеряла свой единственный шанс на настоящую любовь, потому что не смогла оставить тележку с мороженым.

Прошло еще тридцать лет, я пережила два неудачных брака, после чего решила больше не искать отношений и сфокусироваться на воспитании детей. К тому времени я купила дом в маленьком городке на юге Колорадо и была вполне довольна, работая в качестве маркетолога в местной больнице.

– Не могли бы вы мне помочь с принтером, пожалуйста? – однажды усышала я.

Я подняла взгляд. В дверь моего кабинета заглядывал симпатичный мужчина средних лет. Он объяснил, что работает по контракту с нашим информационным отделом, поэтому временно разместился в офисе напротив, но не может нигде найти код для принтера.

Пока он говорил, я смотрела на него во все глаза. Стоял январь, и в моем офисе было холодно, но внезапно мне показалось, что за окном наступило лето.

– Если, конечно, у вас есть время, – добавил он, – я не хотел мешать вам.

– Нет, все в порядке. Я могу выделить время для вас. Имею в виду, чтобы помочь вам.

– Спасибо, я очень ценю это, – улыбнулся он.

Я почувствовала себя шестнадцатилетней девчонкой.

– Это может показаться нелепым, – наконец произнесла я, – но скажите, где вы жили во время учебы в старшей школе?

– Где-то в Канзасе. В крошечном городке, о котором ты, наверное, никогда и не слышала. Гридли. А ты?

– Я выросла в Сент-Джо, штат Миссури, – ответила я, – но летом я работала в «Мире веселья», и там всегда было много ребят из Канзаса.

– Можешь не сомневаться, я был одним из тех ребят.

– А тебе доводилось когда-нибудь бывать в Эстес-Парке? – снова спросила я. Мое сердце бешено колотилось.

– Собственно говоря, моя первая поездка туда состоялась с семьей прямо перед первым курсом колледжа, поэтому я думаю, что это был 1981 год, – ответил он, глядя на меня в недоумении, – а после колледжа я переехал в Колорадо. Моя работа предполагает разъезды по всему штату, но сейчас я живу в Денвере.

– Я планирую в скором времени переезжать в Денвер, – сказала я, мысленно пообещав себе составить резюме, чтобы начать искать работу в «Городе на высоте мили»[4], находящемся более чем в трехстах километрах отсюда.

– Это здорово, – ответил он, – когда приедешь, обязательно найди меня там.

Я назвала ему код к принтеру, а потом мы обменялись именами и номерами телефонов.

Эта третья встреча привела нас сначала к году отношений на расстоянии, а затем к тому, что девочка, родившаяся в Миссури, и парень из Канзаса наконец поселились вместе в Колорадо.

До сих пор не знаю, вспомнил ли он меня. Да это не так уж и важно. Он уверяет, что безумно влюблен, и я испытываю по отношению к нему те же чувства. Похоже, ему все же удалось сдержать свое первое данное мне обещание: быть вместе действительно оказалось очень весело.

Лиза Марлин

15 июня

История настоящей любви никогда не кончается.

Ричард Бах

15 июня 1973 года: наш день рождения. Я родилась на Восточном побережье, Алекс – на Западном.

15 июня 1986 года: наш тринадцатый день рождения. Мы познакомились в том учебном году, в седьмом классе. Дело происходило в Южной Калифорнии, куда его семья переехала, когда ему было два года, а моя – когда мне было десять. Между нами зародилась дружба (с легким юношеским флиртом). Однажды на уроке физкультуры я увидела на его ученическом билете дату его рождения – 15 июня.

– Я тоже родилась в этот день! – воскликнула я. Тогда он не поверил мне, но это была правда.

15 июня 1990 года: наш семнадцатый день рождения. Алекс оставил поздравительную открытку в шкафчике, и я тут же почувствовала, как у меня внутри все перевернулось. Мы почти не разговаривали в течение этих нескольких лет. На первом курсе наш флирт превратился в многочасовые разговоры по телефону, а затем – в мой первый поцелуй. Мы встречались несколько недель. Хотя наши чувства друг к другу были сильны (возможно, даже слишком сильны для нашего возраста), я оказалась не готова к отношениям, поэтому порвала с ним. Он решил двигаться дальше, нашел себе девушку и стал тусоваться с компанией качков-серферов. Я же общалась с театралами и почти не думала о любви. Однако мы оба по-прежнему жили в одном кампусе, и наши взгляды время от времени пересекались.

15 июня 1993 года: наш двадцатый день рождения. Я вернулась домой после окончания колледжа, а Алекс вернулся в Колорадо. На последнем курсе мы снова стали приятелями, а затем друзьями по переписке – рассказывали друг другу о жизни и мечтах. Я всерьез погрузилась в учебу, к тому же у меня были серьезные отношения с парнем. Что до Алекса, то он наслаждался свободной жизнью. В тот год он позвонил мне в день рождения. Однако тем утром у меня умер дедушка, так что мне было не до разговоров. Это был первый раз, когда мы не разговаривали в наш день рождения.

15 июня 1999 года: наш двадцать шестой день рождения. У меня была квартира и постоянная работа в офисе в нашем родном городе в Южной Калифорнии. У него – комната и сезонная работа в паре часов езды от побережья (чтобы было удобнее уезжать в многомесячные серф-туры по миру). Мы писали друг другу письма и говорили по телефону на протяжении нескольких лет, вне зависимости от того, встречались ли мы с кем-нибудь или были свободными. К тому времени мы уже питали друг к другу глубокие чувства, о которых не хотели говорить. Разумеется, мы созванивались в день нашего рождения. Когда он приезжал в город, чтобы навестить отца, мы шли ужинать, смотрели кино, гуляли по пляжу и иногда могли даже поцеловаться на прощание. Как бы все это ни было похоже на свидания, официально мы не встречались. Так мы в очередной раз упустили друг друга.

15 июня 2001 года: наш двадцать восьмой день рождения. Я поехала учиться в магистратуру на Средний Запад, а он начинал учебу в Сан-Диего. Он купил диван, и я поняла, что, возможно, он действительно готов остепениться. Мы наконец-то поделились давними чувствами и начали встречаться по-настоящему, но… на расстоянии. Я приехала в Сан-Диего, чтобы провести с ним летние каникулы, и это был наш первый день рождения как пары. После шестнадцати лет сомнений и раздумий мы были вместе и по уши влюблены друг в друга. Мы праздновали наш день рождения с шампанским и морковным тортом (наш любимый). Будущее казалось светлым.

15 июня 2002 года: наш двадцать девятый день рождения. Вот уже во второй раз мы не разговаривали в день рождения, и это было просто ужасно. Мы расстались сразу после прошлого дня рождения, тем же летом. Я не смогла переехать в его квартиру и вписаться в его мир, во время моей злополучной поездки в Южную Америку между нами все стало рушиться. Алекс остался в Сан-Диего, я вернулась на Средний Запад, и у нас у обоих было разбито сердце. Оставаться друзьями казалось слишком болезненным, и я попросила его отпустить меня навсегда.

15 июня 2003 года: наш тридцатый день рождения. Мы собрали наших друзей в прибрежном пабе и отпраздновали этот день огромным морковным тортом на стойке бара. За несколько месяцев до этого он позвонил мне, чтобы спросить, скучаю ли я по нему так же сильно, как и он по мне. Я скучала. Более того, пока мы были в разлуке, я поступила в аспирантуру в Сан-Диего. Мы решили встретиться за обедом – нам не хотелось снова терять то, что было между нами. Наконец-то мы были готовы.

15 июня 2017 года: наш сорок четвертый день рождения. Мы праздновали его с двумя нашими детьми, восьми и одиннадцати лет, в нашем прибрежном таунхаусе. После стольких лет телефонных звонков и писем, смеха и слез, ошибок и катастроф – мы были здесь: ели морковный торт с нашими подрастающими детьми. Вместе. Мы смотрели друг на друга, в который раз удивляясь, как нам удалось осуществить все это.

Наши дети знают, что мы познакомились, когда нам было по двенадцать лет, потом дружили, после чего наконец поженились. «А разве не у всех родителей день рождения в один и тот же день?»

Меган Пинкус Каджитани

Мои кровоточащие губы

Простой акт заботы – героичен.

Эдвард Альберт

В свои тридцать восемь я все еще не была замужем. Мой пастор говорил:

– Каждой семье нужна незамужняя тетя, чтобы баловать детей. – Однако от этого мне не становилось легче.

У меня было семь братьев и сестер, и, соответственно, семнадцать племянников и племянниц. Как единственный свободный член семьи, я то и дело оставалась с чьим-нибудь ребенком, чтобы его родители могли взять себе выходной.

Каждый год я прилетала домой накануне Дня благодарения, чтобы помочь маме принять всю нашу родню, состоящую из восьмидесяти человек. А также на Рождество, чтобы упаковать горы подарков и накормить целые полчища родственников. В моей церкви была активная группа одиноких взрослых, которую я координировала. Я также открыла свой бизнес, и у меня появились клиенты, которые зависели от меня.

Моя жизнь была насыщенной – прекрасные люди, события, друзья, семья, работа и церковь. Все полагались на меня, и я не подводила. Одиночество не беспокоило меня. Во всяком случае, не так уж и сильно. Когда я выражала сочувствие и поддержку моим одиноким друзьям, то всегда говорила:

– В истории абсолютно всех отношений в мире есть кое-что общее. Было время, когда двое возлюбленных ничего не знали о друг друге, но наступил новый день – и они познакомились. Этот новый день может наступить завтра и для вас.

Однажды, незадолго до Рождества я сидела на диване в своем уютном домике в Вашингтоне, округ Колумбия, и пила кофе. Неожиданно раздался телефонный звонок – это был мой друг Стивен. Без каких-либо предисловий он сказал:

– Я дал кое-кому твой номер.

Этим «кем-то» оказался мужчина по имени Том, который до недавнего времени жил в религиозной общине. На рождественской вечеринке Том заявил, что церковная жизнь – не его призвание. Он планировал поступать в магистратуру, чтобы стать психотерапевтом.

– Ну и я сказал ему, – продолжал Стивен. – Я давно решил, что, если он покинет общину, я познакомлю его с тобой.

Мы с Томом впервые встретились в феврале и затем виделись на протяжении еще семи месяцев. Тем летом мой бизнес шел крайне медленно, а у него был перерыв между учебными семестрами. Мы ходили в походы, ездили на пляж, лежали на траве в парке «Национальная аллея», говорили о наших мечтах и сновидениях. Тому, который когда-то работал геодезистом, много лет снился один и тот же сон: он осматривал пустое поле, находил три столба, обозначающих границы участка, но никак не мог отыскать четвертый.

Потом моя сестра приехала со своей семьей в гости, и Том повесил защитную сетку на открытые перила лестницы, чтобы дети не упали. Я готовила ужины. Мы смотрели фильмы и ели мороженое с горячим шоколадным соусом. Мы влюбились.

К сентябрю Том начал нервничать. Люди твердили ему, что не стоит заводить серьезные отношения с первой же девушкой, которую он встретил после ухода от церковной жизни. Он сказал, что ему нужен тайм-аут, я согласилась. Я знала, что между нами есть что-то особенное, однако хотела, чтобы он понял это сам.

Мы по-прежнему виделись. Том рассказывал мне о своих новых свиданиях. Он казался несчастным. Я не торопила события. Он решил остаться в Вашингтоне на Рождество и не уезжать ни к своей, ни к моей семье. Я переживала за него.

В самый канун Рождества он позвонил.

– Мне одиноко. Я скучаю, – сказал он, – но я не просто скучаю, а скучаю именно по тебе.

Незадолго до Нового года мы обсуждали возможность женитьбы. На следующий день Том собирался на недельный ретрит – он был «почти уверен», что готов к браку. Он хотел уехать, чтобы помолчать, помедитировать и принять окончательное решение.

Дни тянулись. Мне не терпелось узнать, что же он решил, и одновременно я удивлялась собственному волнению. Хотела ли я отказаться от той жизни, которая у меня была? Мне нравилась моя жизнь. Очень. Хотела ли я делить свой дом с кем-то? Я прожила в нем одна четырнадцать лет. Хотела ли я с кем-то делить свою жизнь? Если бы Том вернулся домой и попросил выйти за него замуж, была бы я готова?

Прошла неделя, и я поехала за ним. Том поцеловал меня и заключил в свои крепкие объятия. Потом я вела машину, а он рассказывал мне о ретрите: о том, как бродил по пляжу и находил зубы акулы; о том, какие книги читал. Я позволила ему выговориться, набираясь храбрости.

– А что насчет нас?

– Нас?

– Ты говорил, что используешь этот ретрит, чтобы подумать о наших отношениях и принять решение.

Он положил свою руку на мою и усмехнулся:

– Прости, я был так уверен в этом, что забыл, что ты не знаешь. В первую же ночь мне приснился сон: тот самый, в котором я занимаюсь межеванием земельного участка. В этот раз я нашел четвертую точку. У меня нет никаких сомнений.

Я разволновалась и не нашлась, что сказать. Мы остановились пообедать. Сделав заказ, я так сильно прикусила губу, что она начала сильно кровоточить. В дамской комнате я прикладывала к ранке холодный компресс из бумажных полотенец, однако, как бы я ни старалась, из моей губы по-прежнему текла кровь – вниз по подбородку, на блузку, в раковину. Я не могла вернуться за стол в таком состоянии.

Послышался тихий стук, дверь слегка приоткрылась. Том заглянул внутрь:

– Ты в порядке?

– Кровь не останавливается, – ответила я, чуть не плача.

– Подожди.

Он вернулся через пару минут и протянул мне чайный пакетик:

– В чае есть особые компоненты, которые помогут остановить кровотечение. Приложи его к своей губе. Хочешь, я зайду к тебе?

Однажды я была свидетелем того, как мужчина зашел в дамскую комнату, чтобы помочь своей жене, прикованной к инвалидному креслу. Кто-то вызвал охрану, после чего последовала ужасная сцена. А сейчас Том предлагал сделать это ради меня.

Я сказала, что со мной все будет в порядке, и кровотечение действительно прекратилось вскоре после того, как я приложила пакетик чая.

Когда я вернулся к столу, наш заказ был уже упакован.

– Я подумал, что ты не захочешь есть здесь, с больной губой и вся в крови. Пойдем, я поведу машину.

Что-то казалось мне странным. Неудобным. Неправильным. Затем я поняла: впервые мне не пришлось брать на себя ответственность и заботиться о других. Наоборот, кто-то другой позаботился обо мне. Я не могла припомнить, чтобы подобное случалось со мной раньше во взрослой жизни. Когда Том сделал мне предложение, я ответила: «Да». У меня не было никаких сомнений.

Кэти Джойс

Список

Я люблю тебя потому, что вся Вселенная способствовала нашей встрече.

Пауло Коэльо

Однажды, в пятницу вечером, весной 1999 года, мы с подружкой отправились в местный бар, чтобы посмотреть выступление мужской танцевальной труппы. Здание представляло собой переоборудованный амбар с широкими, вырубленными вручную балками и грубой обшивкой. Главная сцена находилась в одном конце огромного помещения, а наверху располагался балкон с широкими деревянными перилами, опоясывающими внешние стены. В центре потолка висел большой пыльный диско-шар. Наверху стояли несколько старых бильярдных столов, и на каждом этаже у боковой стены располагалась длинная барная стойка. Официанты пробирались сквозь толпы женщин, словно рыбы, плывущие против течения.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы в последний раз куда-нибудь выбирались вместе, поэтому мы тут же принялись болтать и чуть не пропустили момент, когда на сцену вышли артисты. Переполненный зал начал громко свистеть и улюлюкать. Ковбой, полицейский, индеец, солдат, байкер и мастер на все руки – такими танцоры предстали перед публикой в начале выступления, однако уже к концу первой песни на них почти не осталось никакой одежды.

Спустя некоторое время я заняла длинную очередь в туалет. Рядом со мной стояла Сэди – высокая блондинка в обтягивающих джинсах и куртке с бахромой. Мы завели разговор о парнях, посмеиваясь над тем, что танцоры совсем не похожи на тех мужчин, которых мы обычно встречаем в жизни.

Сэди показала мне свое кольцо – золотое, с двумя бриллиантами грушевидной формы, расположенными по обе стороны от третьего бриллианта, в форме сердца. Недавно она встретила парня своей мечты и вышла замуж. Я же сокрушалась по поводу того, что в нашем маленьком городке не было ни одного милого и неженатого парня, а те, что остались, были подобны рыбе, слишком мелкой или несезонной.

– Напиши список, – сказала Сэди, – когда моя подруга рассказала мне об этом, я подумала, что это шутка, но она убедила меня попробовать.

Итак, однажды вечером Сэди села за стол на кухне и перечислила все, что хотела бы видеть в своем партнере. Он должен был обладать мужественной и привлекательной внешностью, иметь прекрасное чувство юмора и дружелюбный характер, а также быть добрым, щедрым и любящим. Сэди написала, как он будет вести себя и заботиться о ней. Создав образ идеального партнера, она отправила свое желание во Вселенную.

Невероятно, но это сработало. Сэди продумала все до мелочей, так что когда впервые увидела этого парня в реальной жизни, ей показалось, что они уже встречались раньше. Они влюбились друг в друга. Чтобы сделать предложение, он приехал к ней на белом коне.

Всю неделю мысль о списке не давала мне покоя. Признаться, это по-прежнему казалось мне странной затеей, но и терять мне было нечего.

В пятницу вечером, искупав своих непоседливых мальчиков и дважды прочитав им перед сном сказку «Спокойной ночи, Луна», я спустилась на тихую кухню. Там я села во главе стола и окинула взглядом сердце своего дома. Рисунки на холодильнике, фотографии семьи и друзей напомнили мне, сколько трудностей мы преодолели, прежде чем добраться до этого островка безопасности и свободы. Я вспомнила, как нестерпимо хотелось мне иногда, чтобы рядом был тот, с кем можно было бы поделиться тревогами и поговорить о прошедшем дне.

Я зажгла белую свечу и налила себе бокал вина. Открыла свой любимый блокнот и задумалась о мужчинах, с которыми встречалась: крутые парни, неудачники, сладкоречивые, сумасшедшие, красавчики. Я поняла, что все это время восхищалась не теми парнями. Почему я решила, что они будут прекрасными спутниками жизни и хорошими отцами для моих сыновей?

И вот я составила свой список: терпеливый и добрый человек с широкой улыбкой и отличным чувством юмора. Любящий отец, щедрый возлюбленный, мужчина со стабильным доходом. Красивый, но не самовлюбленный. Он ладит с животными, не помешан на спорте, у него теплые руки, он любит танцевать и ходить в походы. Часто смеется, в том числе – над самим собой. Я сосредоточилась на человеке, которого описала, и запечатлела этот образ в своем сердце. Затем я отправила его во Вселенную.

В начале сентября я отводила моего младшего сына в детский сад – это был его первый день. Пока я целовала Джона на прощание, он весь дрожал от нетерпения и затем, вырвавшись, сразу побежал к столу со своим любимым конструктором «Лего». Пытаясь сдержать неожиданно нахлынувшие слезы, я увидела, как мужчина в серой униформе и рабочих ботинках присел на корточки, чтобы поговорить со своим сыном. Их лица оказались на одном уровне. Мужчина говорил очень осторожно и сосредоточенно, а маленький белокурый мальчик с голубыми глазами внимательно его слушал. Перед расставанием они крепко обняли друг друга.

«Черт, – подумала я, – вы только посмотрите на это. Очередной хороший парень, который уже занят. Он даже водит сына в детский сад. Должно быть, замечательный отец».

В октябре, во время экскурсии на местное тыквенное поле, мы познакомились. Мужчина оказался вдовцом – жена умерла прошлой весной, оставив его с двумя маленькими детьми, сыном и дочерью. У нас было много общего, к тому же он прекрасно понимал, каково это – быть родителем-одиночкой.

День матери следующего года мы праздновали уже с нашими четырьмя детьми и моей мамой. В тот день он встал на одно колено и сделал мне предложение. Он оказался тем самым, о ком я писала тогда, сидя на кухне.

И у него самые теплые руки в мире.

Три Лэнгдон

Идеальное платье

Прекрасно, когда ваши фантазии воплощаются в жизнь, не так ли?

Л. М. Монтгомери, «Аня из Зелёных Мезонинов»

Свадебное платье не входило в мои планы. Признаться, я даже не помнила, когда в последний раз ходила на свидание. Однако вот уже несколько минут я стояла посреди магазина секонд-хенд и не могла отвести глаз от манекена, любуясь надетым на нем свадебным платьем и фатой, перекинутой через его руку.

В магазин меня привела моя подруга Шэрон – мы с ней частенько заглядывали сюда в обеденный перерыв в поисках скрытых сокровищ вроде винтажных челноков для фриволите. Теперь Шэрон бродила где-то в другом конце зала, а я как зачарованная застыла рядом со свадебным платьем. Наконец, повинуясь внезапному порыву, я осторожно сняла его с манекена.

Платье в стиле принцессы было простым, но очень элегантным, с широкой кружевной вставкой спереди. Короткие рукава и вырез были также обрамлены кружевом. Я вдруг поняла, что ни разу, думая о своей возможной свадьбе, я не представляла себе платье. Теперь все было наоборот: я знала, что хочу надеть именно его, а остальное не имеет значения.

Шэрон подошла, чтобы тоже взглянуть на платье. Было видно, что оно ей тоже понравилось. Хотя в этом не было ни малейшего смысла, но Шэрон убедила меня примерить его. К моему изумлению, платье сидело на мне просто идеально. Я сделала шаг назад, чтобы получше рассмотреть себя в зеркале в полный рост. И тут вспомнила о Шэрон и откинула шторку примерочной. Шэрон ахнула: «Это платье создано для тебя, Джойс. Купи его».

Моя мама всегда говорила: «Будь готова!» Этот девиз бойскаутов она вбивала в нас на протяжении многих лет. Теперь внутренний голос подсказывал мне, что покупка платья – совсем не глупость. Я куплю его. Я буду готовиться. Переодевшись, я бросилась к кассе, не давая себе времени струсить.

По дороге на работу мы с Шэрон не переставая хихикали – что и говорить, я совершила несвойственный для себя поступок. Однако мое беззаботное настроение улетучилось, стоило мне представить, что скажут, узнав обо всем, коллеги. Я точно стану посмешищем для всего офиса! Я стала умолять Шэрон никому ничего не рассказывать, и в конце концов мы решили, что это будет нашим общим секретом.

В тот вечер, скрепляя скотчем два больших мусорных пакета, чтобы соорудить для платья что-то вроде чехла, я снова посмеялась над своей импульсивностью.

Прошло два года. Затем три. Четыре. Время от времени я отодвигала одежду в шкафу и представляла себя в свадебном платье. Мне хотелось снова примерить его, но я боялась, что это будет слишком трудоемкий процесс – вновь собирать пакеты и переклеивать их скотчем.

Никто на работе не дразнил меня по поводу платья – Шэрон сдержала свое слово. Но я все равно беспокоилась, что однажды она проговорится, поэтому с облегчением попрощалась с ней, когда она уволилась.

Прошло еще два года. Работа, церковные мероприятия, певческие обязанности, хобби, путешествия и семья наполняли их. Однако после тридцать шестого дня рождения в моем сердце поселилось уныние.

Однажды моя подруга упомянула о своем новом коллеге.

– Его зовут Деннис, и хотя я не очень хорошо его знаю, потому что он работает в другом отделе, но он кажется очень милым. Не хочешь сходить на свидание вслепую? – спросила она. Как и большинство людей, я не слишком любила свидания вслепую, но все же согласилась.

Деннис приехал в субботу вечером. Я впустила его в дом и познакомила со своей мамой. Во время разговора я успела присмотреться к нему: он определенно был интересным человеком.

Затем мы отправились в ресторан. У нас обнаружилось много общих интересов, и мы проговорили еще несколько часов. На той же неделе последовало еще три свидания, а в следующую субботу мы обручились.

На утро воскресенья я спросила себя, не сошла ли я с ума. Сначала я купила свадебное платье за много лет до встречи со своим «единственным», а теперь обручилась с мужчиной через семь дней после знакомства! Однако я вновь заглушила голос здравого смысла – ради парня, которого полюбила.

Мы назначили дату нашей свадьбы на середину ноября – оставалось три с половиной месяца. На первом месте в моем списке дел стояла примерка платья. Подойдет ли мне оно сейчас? Со страхом я потянула молнию, однако к моему облегчению, платье оказалось мне даже немного великовато.

Швея заверила, что сможет немного ушить платье, а моя тетя предложила добавить к нему длинные рукава. Она считала, что они будут более уместны для поздней осени. Кружево с коротких рукавов решено было использовать как ленту вокруг запястий – это стало бы завершающим штрихом. Я согласилась.

Забирая готовое платье за день до свадьбы, я убедилась, что швея превзошла саму себя. Платье было идеальным.

На следующее утро я проснулась от яркого солнечного света. Потянулась и вдруг поняла, что через несколько часов выхожу замуж.

Я тихонько улыбнулась, размышляя о платье, которое все эти годы ждало этого момента. И дождалось.

Джойс Эрмелинг Хайзер

Новенькая

Самое ценное, чем может владеть мужчина в этом мире, – это сердце женщины.

Д. Г. Холланд

Я вырос в маленьком городке, где все знали друг друга по имени. В старшей школе у нас было меньше семидесяти учеников, и почти со всеми из них я был знаком чуть ли не с пеленок.

Подростки городка Ла Верния штата Техас могли выбрать себе хобби: заниматься спортом или ухаживать за каким-нибудь животным, чтобы потом принять участие в местной выставке скота. Мы с сестрой занимались и тем, и другим. Лето мы проводили на бейсбольном поле: мы с приятелями играли в бейсбол, а сестра с подругами – в софтбол[5].

Однажды я пришел на поле, чтобы посмотреть, как тренируется моя сестра, и сразу же заметил новенькую в их команде. Наведя кое-какие справки, я узнал, что она приехала из соседнего Сан-Антонио. В следующем учебном году ей предстояло учиться вместе с нами в старшей школе, но на класс ниже.

Я всегда был довольно застенчивым, когда дело касалось противоположного пола, но ради этой девушки мне тут же страшно захотелось выделиться. Мелисса отличалась от всех, кого я когда-либо знал. Она одевалась не так, как другие девочки в нашей школе, и ее волосы были пострижены с одной стороны короче, чем с другой. Одним словом, она была красоткой, и я сразу же влюбился в нее. К сожалению, как и все мои друзья.

Спустя некоторое время моя сестра стала приглашать Мелиссу к нам домой, чтобы поплавать в бассейне. Обычно, узнав об этом, я немедленно звонил остальным:

– Она идет! Приходите быстрее.

Все они прекрасно знали, кто такая «она», и являлись в рекордно короткие сроки. Я сохранял хладнокровие, полагаясь на свое природное обаяние и певческие способности, надеясь, что они выделят меня из толпы. Хотел бы я сказать, что это сработало, но все было не так. Мелисса не обращала на меня внимания: что бы я ни делал и как бы ни старался. Она, похоже, вообще не хотела иметь со мной ничего общего.

Лето подходило к концу, и визиты Мелиссы в наш дом становились все более редкими. В течение следующих трех лет я лишь изредка видел ее в коридорах школы. Однако когда однажды я узнал, что у нас будет общий урок, то ужасно обрадовался и разволновался. По правде сказать, я нервничал всякий раз, когда она вежливо кивала в мою сторону – другого общения у нас было.

Это было странно, потому что я как игрок местной сборной по футболу пользовался популярностью и даже получил титул «Самый дружелюбный» по результатам голосования старшеклассников. Когда меня назвали королем выпускного бала, Мелисса тоже стояла в толпе, но почему-то не выглядела впечатленной.

Затем уже она перешла в выпускной класс, а я шагнул во взрослую жизнь, оставив свою школьную влюбленность позади. Принял предложение о работе в городе. Я больше не видел Мелиссу, но никогда не забывал о ней.

Спустя почти два года я вновь оказался в родных местах – приехал на день рождения друга. Помню, как стоял, прислонившись к своему грузовику, в окружении старых приятелей, и тут она появилась на подъездной дорожке. Наши взгляды пересеклись, и все чувства, которые я когда-либо испытывал к этой девушке, вернулись в одно мгновение. Мелисса прошла ко мне сквозь толпу.

– Джоуи! – воскликнула она, заключая меня в объятия. – Прошла целая вечность!

Она была по-прежнему прекрасна. Казалось, весь мир исчез, пока мы с ней разговаривали.

Когда вечер подходил к концу, я понял, что настал момент истины. Посмотрел на ночное небо, чтобы немного успокоиться. Может, звезды наконец-то сошлись? Я был серьезно влюблен в эту девушку целых пять лет. Мои мысли метались. Я не хотел, чтобы мне отказали, но в то же время понимал, что никак не могу отпустить ее. Собравшись с духом, я попросил ее номер телефона.

Спустя год мы поженились. Как и у любой супружеской пары, у нас были свои взлеты и падения, но, несмотря на все это, Мелисса оставалась единственной настоящей любовью моей жизни.

Я рад, что в тот день смог отбросить свой страх и рискнуть. Девушка, которая когда-то не обращала на меня внимания, уже четверть века дарит мне тепло и любовь. И да, я до сих влюблен в нее.

Джоуи Вутан

Милый бриллиантик

Благодарность – самая здоровая из человеческих эмоций. Чем больше вы выражаете благодарность за то, что у вас уже есть, тем больше шансов, что у вас будет то, за что можно быть благодарным.

Зиг Зиглар

Я занималась поисками новой машины. Недавно мой муж Джоуи удивил меня, согласившись раскошелиться на роскошный внедорожник. Мы приехали в автосалон и провели более трех часов, проводя тест-драйв автомобилей, изучая различные варианты и заполняя необходимые документы.

– Вы еще не знаете о предложении нашего сервисного отдела? – спросил парень, который нас обслуживал. – В кафе можно взять бесплатный континентальный завтрак с напитками под заказ. А еще – отдохнуть в одном из наших массажных кабинетов, пока ваш автомобиль находится на обслуживании.

«Ничего себе, – подумала я, – в прежнем автосалоне мне могли предложить лишь автомат с кока-колой и мятные конфеты на стойке. Я ведь так действительно привыкну к тому, что теперь буду владельцем роскошного автомобиля класса люкс».

Джоуи с продавцом оставили меня в кафе, чтобы я могла заказать себе какой-нибудь элегантный напиток.

– Что вам принести? – спросила женщина из-за барной стойки.

Я полистала бесконечное меню – любой из этих органических вкусов можно было добавить в мою газировку, приготовленную на заказ. Неужели нельзя просто купить себе диетическую колу?

– Милый бриллиантик, – между тем сказала женщина.

Теперь она смотрела на мой кулон с маленьким бриллиантом, который я носила на тоненькой цепочке. Ее тон смутил меня.

– Мой муж купил его мне, когда нам было по девятнадцать лет. Я ношу его уже четверть века, – ответила я, словно защищаясь, и параллельно попыталась понять, что означает выражение ее лица.

– О, ну разве это не мило? – пренебрежительно обронила она.

Мне не показалось. Эта женщина разговаривала со мной свысока и пыталась унизить. Инстинктивно я поднесла руку к груди и прикоснулась к своему кулону.

– Ну по крайней мере он компенсировал это кольцом, – продолжила она, кивнув в сторону свадебного комплекта, который муж подарил мне на двадцатую годовщину свадьбы.

Я была слишком потрясена, чтобы что-либо сказать. Я просто не могла поверить, что женщина, подававшая напитки в кафе дилерского центра, высмеивала мои украшения.

В этот момент к барной стойке подошла маленькая девочка, ухватилась за нее обеими руками и встала на цыпочки, пытаясь заглянуть внутрь. Ее мама извинилась и принялась объяснять дочери, что ей следует дождаться своей очереди.

– Нет, все в порядке, – прервала ее я. – В конце концов, здесь нет ничего, чего бы мне хотелось.

Я ехала домой, зажав свой драгоценный кулон между пальцами. Бриллиант был действительно маленьким, однако он являлся олицетворением чего-то намного большего. Именно поэтому я продолжала носить его даже после того, как муж подарил мне гораздо более крупный бриллиант. Я просто не могла заставить себя снять кулон. Я не хотела забывать, какими детьми когда-то мы были – юными и влюбленными, и как верили, что все наши огромные мечты можно исполнить только будучи вместе.

Мне было двадцать лет, когда я шла к алтарю, и уже тогда на мне была маленькая бриллиантовая подвеска, которую подарил мне мой жених. Джоуи только начал работать в местной коммунальной компании, а я была студенткой колледжа с маленькой дочкой на руках. Днем я училась, а вечером подрабатывала официанткой в мексиканском ресторане. На медовый месяц у нас не было ни времени, ни денег.

То, чего нам не хватало в материальном плане в те первые дни, мы восполняли любовью и преданностью. Мы находились в одной лодке – всерьез и надолго. Потом я окончила колледж и устроилась на работу в местный центр визуализации, занимающийся ядерной медициной. Джоуи остался работать в той же компании, чтобы через некоторое время возглавить ее. Затем в нашей семье появился сын, а еще через несколько лет мы построили дом нашей мечты.

Конечно, не всегда все было гладко. Да так и не бывает, когда речь идет о любви. И это еще одна причина, по которой кулон был мне так дорог, – он символизировал путь. Наше совместное путешествие.

«Я отвезу тебя в другой дилерский центр. Не переживай, мы сможем купить такую же марку и модель в другом месте», – предложил Джоуи.

Я пожала плечами и ответила, что подумаю над этим.

На следующее утро я проснулась, уже точно зная, что хочу сделать. Я попросила мужа отвезти меня в ближайший дилерский центр «Шевроле», где купила прекрасный, совершенно новый «Шевроле Тахо». Это не было трудным решением, и я определенно не чувствовала, что оно вынужденное. На протяжении многих лет мы с мужем были счастливыми обладателями нескольких «Шевроле», и они вполне зарекомендовали себя: удобные, надежные, простые и долговечные – совсем как наша любовь.

Мелисса Вутан

Как и было предсказано

Имейте смелость довериться любви еще раз, снова и снова.

Майя Энджелоу

Однажды мы с подружками из колледжа записались на сеанс мадам Розы. Эта женщина занималась хиромантией, и мы отправились к ней в надежде, что она разглядит на наших ладонях будущее, полное славы, богатства и горячих парней.

Мадам Роза принимала посетителей в маленьком оштукатуренном доме в захудалом районе Финикса. Стены дома были выкрашены в розовый цвет, и весь он вполне соответствовал нашим ожиданиям. Зону ожидания отделяла занавеска из разноцветных пластиковых бусин. Тонкие струйки ароматного дыма поднимались над бронзовой курильницей, установленной на столешнице, покрытой бархатом. На шатком карточном столике с алюминиевыми ножками стоял стеклянный шар.

С точки зрения трех хихикающих девочек-подростков, все это было очень весело. Разумеется, мы не поверили ни единому слову, особенно когда выяснили, что мадам Роза предсказала нам всем практически одно и то же.

После столь грандиозного разочарования я еще много лет избегала любых медиумов. Но однажды подруга рассказала мне об одном экстрасенсе. Свои сеансы он проводил по телефону.

– Он просто потрясающий, – восторженно делилась впечатлениями подруга, – все, что он говорил, было абсолютно в точку.

Не скрою, я была заинтригована.

Недавно мой муж умер от рака, и теперь, неожиданно для себя, я вдруг решила все же дать шанс ясновидению. Я больше не искала славы или богатства – и уж тем более не искала горячих парней. Одним словом, я записалась на прием.

В назначенный день я почувствовала себя полной дурой. Однако все же набрала номер экстрасенса, и была впечатлена способностью этого человека погружаться в мое прошлое и настоящее – многое из того, что он говорил, действительно оказалось правдой.

– Вы вступите в романтические отношения в ближайший год, – сказал он на прощание.

От этих слов меня прошиб пот, я даже застонала в трубку.

– Что случилось? – удивился он. – Вы что же, боитесь романтических отношений?

– Да! – почти закричала я.

Тогда он заявил, что независимо от того, боюсь я этого или нет, роман более чем вероятен:

– Любовь определенно есть в вашем будущем.

Я была уверена, что это невозможно, но, как оказалось, ошибалась. В итоге я вновь встретилась с человеком, с которым познакомилась еще двадцать лет назад. Этого человека звали Боб, тогда он работал специалистом по физической реабилитации в клинике, куда я попала после повреждения конечностей из-за опасной для жизни бактериальной инфекции, известной как «плотоядная бактерия».

Он понравился мне с первого взгляда в тот день, когда я впервые увидела его в реабилитационном центре. Между нами мгновенно установилось взаимопонимание, так что уже очень скоро мы мило болтали и шутили на все возможные темы. Я убедилась, что могу доверять этому человеку. Боб помогал мне удерживать мое тело в вертикальном положении, пока я изо всех сил пыталась встать на колени, у которых больше не было продолжения. Он не давал мне упасть.

Я училась сохранять равновесие, держать спину прямо и ходить на протезах, а Боб развлекал меня историями, которых всегда было в избытке, поскольку он происходил из большой ирландской семьи. Он много шутил, и благодаря ему я отвлекалась от своей боли и изнурительной терапии, которую должна была пройти.

Несколько месяцев назад я снова встретилась с Бобом – просто для того, чтобы выразить ему благодарность, которую испытывала все эти годы. Я хотела, чтобы он знал, как важно было все, что он для меня сделал, убедился, что я добилась успеха в своем выздоровлении, что я самостоятельна и независима.

– Может, я и человек с ограниченными возможностями, – сказала я ему, – однако мало что может мне помешать осуществить задуманное.

Вторая наша встреча оказалась судьбоносной. Я была поражена в самое сердце. Между нами мгновенно возникло притяжение.

Любовь случилась, как и было предсказано. Карта, которая мне выпала, оказалась выигрышной.

Бывают моменты, когда я задумываюсь о своих чувствах, связанных с моим внезапным романом. Мысль об отношениях, которая так долго внушала мне ужас, теперь наполняет меня радостью. Мой старый друг, моя благодарность – вернулись ко мне в полной мере.

Время от времени я также вспоминаю о мадам Розе: возможно, она была не так уж и не права. Я не нашла славы и не разбогатела, но каким-то образом все же оказалась рядом с горячим парнем.

Синди Чарльтон

Глава 3. Любовь с первого взгляда

Ничего общего

Встреча двух личностей напоминает смешение двух различных химических веществ: если они вообще вступают в соединение, то оба изменяются.

Карл Густав Юнг

Накануне Дня независимости моя подруга Дейзи уговаривала меня поехать на пикник на Форелевое озеро. Приглашались все желающие, а рыбалка была совершенно бесплатной. Однако последнее, что мне хотелось в тот жаркий июльский день, так это идти на рыбалку. Я не знала никого из участников, кроме Дейзи и ее семьи, и к тому же вообще никогда не ловила рыбу. Мне хотелось остаться дома и провести выходные за чтением книги.

И все же я в конце концов сдалась. Как и ожидалось, мне быстро стало скучно среди незнакомых людей, поэтому я взяла удочку и спустилась к озеру. Почему-то я была уверена, что все, что мне нужно сделать, это опустить леску в воду и ждать, пока рыба сама попадется на крючок. Однако до этого дело не дошло – размахнувшись, чтобы закинуть удочку, я умудрилась запутать леску среди веток ближайшего дерева. Я дернула ее несколько раз, но она и не собиралась отцепляться. Я понимала, что мне придется вернуться к остальным и попросить кого-нибудь перерезать леску.

– На дереве не водится рыбы. Тебе нужно забросить крючок в воду, – услышала я. Какой-то парень, рыбачивший по соседству, улыбаясь, подошел ко мне. Потом он забрался на дерево и распутал леску.

У незнакомца была прекрасная улыбка. Его звали Дон, он только что демобилизовался с морского флота и приехал, чтобы навестить родителей перед отъездом на Аляску – там его ждала работа на краболовном судне. Семья потащила его на этот пикник, хоть он и не хотел идти, потому что не знал здесь никого, кроме своих родителей. Однако все оказалось совсем неплохо: еда была вкусной, рыбалка – замечательной и к тому же он познакомился с одним приятным человеком.

– С кем? – наивно спросила я.

– С тобой, – ответил он.

Я покраснела до корней волос. Он протянул руку, сорвал одуванчик и протянул его мне:

– Мужчина должен дарить цветы прекрасной девушке. Не воспринимай его как простой одуванчик – думай о нем, как о солнечном цветке.

Я вставила одуванчик в верхнюю петельку блузки и подумала, что никакие цветы, которые я буду получать до конца своей жизни, не будут значить так много, как этот солнечный цветок. Возможно ли влюбиться в человека за пять минут?

До самого вечера мы гуляли у озера и болтали. Оказалось, что у нас нет ни одной схожей черты. Более того, мы были полными противоположностями друг друга.

Во время фейерверка он совершил самый возмутительный поступок – поцеловал меня! Я почувствовала этот поцелуй всем телом: от губ до кончиков пальцев.

– Я всегда буду помнить твой поцелуй и фейерверки, взрывающиеся в небе, – сказала я Дону.

Он ответил, что пробудет в городе еще восемь дней, а потом уедет на Аляску. На мои глаза навернулись слезы. Это было так несправедливо: я встретила особенного парня, но в нашем распоряжении есть всего неделя, и больше мы никогда-никогда не увидимся!

Дон появился у моего дома на следующий день в самой уродливой рубашке, которую я когда-либо видела. Рубашка была голубой, с маленькими желтыми цветочками, к тому же слишком длинной, и ее пуговицы были расположены не на той стороне – она застегивалась как женская блузка.

– Моя мама любит шить, – объяснил Дон, – у нее это не очень хорошо получается, но она сшила эту рубашку для меня и расстроится, если я не надену ее хотя бы пару раз, пока буду дома.

Теперь он нравился мне еще больше, чем раньше. Ему было нелегко показываться людям в такой рубашке, но он был готов заглушить свою гордость, чтобы сберечь чувства матери.

– Я уезжаю на Аляску в воскресенье. Это самое красивое место, которое только можно себе представить. Там меня ждет хорошая работа. Я знаю, что мы познакомились всего два дня назад, но я должен сказать, что люблю тебя. Если уеду без тебя, мы больше никогда не увидимся, и думаю, что мы оба будем сожалеть об этом. Выходи за меня замуж и поедем вместе на Аляску, – сказал он мне.

Он был сильным и нежным, а во время того поцелуя на фоне фейерверка мое сердце готово было выпрыгнуть и разорваться.

– Да, я выйду за тебя! – ответила я.

Мы были знакомы два с половиной дня, и у нас не было ничего общего. Мы собирались пожениться в субботу, а в воскресенье уехать на Аляску.

У меня никогда не было серьезных отношений, я вообще очень редко ходила на свидания. Мои родственники были уверены, что я так и останусь «старой девой», поэтому настоятельно советовали найти хорошую и стабильную работу, чтобы я могла себя содержать. Теперь моя семья пребывала в ужасе – впрочем, как и семья Дона. С обеих сторон нас предупреждали о печальных последствиях.

Во время свадебной церемонии обе матери плакали. Их рыдания были настолько громкими, что люди не слышали, как мы обменивались клятвами.

Это была маленькая простая свадьба. Я надела взятое напрокат белое платье – слишком большое для меня, а Дон – одолженный у кого-то костюм, который, наоборот, был ему слишком мал. На наших свадебных фотографиях можно разглядеть жениха и невесту в одежде не по размеру, их матерей с красными, опухшими от слез глазами и мрачных отцов.

На следующий день мы уже сидели в самолете, направлявшемся на Аляску. Это было либо самое лучшее (либо самое худшее), что я когда-либо делала в своей жизни.

Мы продолжали оставаться противоположностями друг друга во всех отношениях. Нам нравилась разная музыка, еда и фильмы. Мы исповедывали разные религии, а наши политические взгляды были столь же противоположны, как Северный и Южный полюса.

Как ни странно, мы никогда не ссорились. Максимальным проявлением разногласий был чей-то тяжелый вздох, пожимание плечами или закатывание глаз, но мы никогда не повышали голос друг на друга. Обычно все заканчивалось тем, что один пытался рассмешить другого. Быть разными – нормально. Мы любили друг друга и не пытались друг друга изменить.

Мы были женаты вот уже двадцать семь лет, когда Дон ушел из жизни. У нас родилось четверо детей и четверо внуков. Они – единственное, что было между нами общего.

Эйприл Найт

Когда ударит молния

Гром – это хорошо. Гром – это впечатляюще. Но именно молния выполняет всю работу.

Сара Млиновски

Первый тревожный звоночек прозвенел, когда в одном национальном журнале вышла та злополучная статья. В ней говорилось, что у женщин старше тридцати есть больше шансов быть пораженной молнией, чем найти мужа. Теперь все мои знакомые только об этом и говорили. В основном – применительно ко мне.

Что ж, я и правда могла служить живой иллюстрацией к статье. Я работала учительницей начальных классов в бедном районе города и в свои тридцать три никогда не была замужем.

В течение рабочего дня меня окружали одни женщины, а к вечеру я была слишком уставшей, чтобы заниматься чем-то еще, кроме как сворачиваться калачиком в постели в обнимку со своими планами уроков. Я потеряла веру в любовь, переехала к брату и считала первоклассников «своими детками». Иногда я пыталась заглянуть в будущее, но открывавшаяся картина была неизменной.

Я говорила себе, что все в порядке: мой брат был отличным товарищем, а дети наполняли мое сердце радостью, хотя первоначально о них ходили слухи как о «худших» детях на кампусе. Все называли их «белками Сьюзен». Надо ли говорить, что и я относилась к ним как к родным?

Не знаю, почему моя жизнь сложилась именно так. Моя мама вышла замуж в семнадцать лет, и я всегда думала, что пойду по ее стопам. Однако парень, в которого я была влюблена в школе, не оказался «тем единственным». Как и следующий парень. И тот, что был после.

В ожидании любви я получила два высших образования и сертификат преподавателя и работала на двух работах, чтобы оплачивать обучение. Когда я наконец подняла голову, мне было уже тридцать. А теперь вот эта статья.

– Это все неправда, – заверила меня моя подруга Джоанна, – нутром чую: ты найдешь кого-то, и очень скоро. Более того, предрекаю, что к весне ты встретишь свою настоящую любовь.

Ну да, конечно.

Прошло несколько недель. В школе ждали приезда некоего эксперта, который должен был научить нас использовать музыку и движение в процессе преподавания основных предметов.

Обязательные семинары будут проводиться раз в неделю для каждой группы. Учителям начальной школы для занятий выделили пятницы и разрешили использовать пустой класс по соседству с моим.

По правде говоря, я не хотела туда идти. У меня и так была довольно сильная программа с использованием музыки и разных движений, и мне не нужен был другой человек, чтобы учить меня этому. Однако мое мнение не имело никакого значения: школа уже оплатила консультации Стивена Трауга, и я была обязана присутствовать.

Ровно в тот момент, когда должны были начаться семинары, школу поразил грипп. Дети и учителя стали падать, словно мухи, эпидемия захватила треть школы. Разумеется, я тоже попала под удар.

В течение трех дней я была слишком больна, чтобы переживать о чем-либо, а когда в четверг позвонила в школу, то тут же услышала, как ужасно ведут себя мои дети с учителем на замену. В тот день они разбросали по полу все мелки и перевернули парты вверх дном, чтобы «рисовать» на плитке. Услышав это, я была в ужасе. Я так старалась руководить своим классом, а теперь болезнь свела на нет все мои труды.

– Мне нужно немедленно вернуться, – прохрипела я.

– Вы не можете. На завтра у вас запланирован семинар с мистером Траугом. Ваши уроки проведет другой учитель.

Мысль о том, что я буду сидеть в соседней комнате и получать инструкции по программе, которая мне не нужна, в то время как мои дети будут крушить классную комнату по соседству, показалась мне почти невыносимой. Я отпросилась с работы на остаток дня и решила использовать его, чтобы подлечить голос. Когда я вернулась в понедельник, вся школа была в востороге от мистера Трауга.

– Я никогда не думала, что можно столько всего придумать с музыкой!

– Он такой очаровательный! Нам всем было так весело!

– Он очень умный и сообразительный!

– Он просто потрясающий!

Даже Джоанна была с ними заодно:

– Ты должна с ним познакомиться! Вы оба преподаете в схожей манере. Я знаю, вам точно понравится подход друг друга. То, что он делает с музыкой, просто потрясающе.

Проблема заключалась в том, что я не присутствовала на мастер-классе, предназначенном для моего уровня обучения, а на следующей неделе у меня был запланирован другой тренинг, и я снова должна была пропустить семинар мистера Трауга. И хотя я могла слышать его музыку через стену классной комнаты, наши расписания настолько не совпадали, что я все еще ни разу не видела этого загадочного человека, от которого все были в таком диком восторге. В конце концов я решила, что, видимо, этому просто не суждено случиться. Признаться, я ощущала некое облегчение, пропуская его тренинг.

Однако Джоанна, напротив, решила, что так дело не пойдет. Она обратилась к директору и договорилась, чтобы на следующий же день я отправилась на мастер-класс мистера Трауга – разумеется, если сам мистер Трауг будет не против. После занятий Джоанна схватила меня за руку и потащила на парковку, чтобы найти мистера Трауга, пока он не уехал домой.

Мы подошли поближе, и я увидела, как он наклонился над багажником своей машины. Облаченный в черное пальто, он сосредоточенно складывал свои вещи и не замечал нас. Джоанна обратилась к мистеру Траугу по имени и объяснила, что я пропустила его семинар, поэтому хотела бы прийти завтра вместе с учителями старших классов. Мистер Трауг повернулся, чтобы посмотреть на меня.

Джоанна клянется, что возникший между нами электрический разряд был настолько сильным, что ее отбросило на шаг назад. Может быть, так все и было. Знаю только, что мое сердце сказало: «О, так вот где ты». Именно тогда я поняла, что выйду замуж за этого человека.

На следующий день во время семинара десять взрослых женщин хихикали и подталкивали друг друга локтями, словно школьницы. Они подмигивали мне и кивали на мистера Трауга. Электричество все еще висело в воздухе, но он был так сосредоточен на проведении занятия, что я начала сомневаться в том, что мои чувства взаимны.

Когда пришло время всем встать в круг, мои коллеги бросились в противоположную сторону и вцепились друг в друга мертвой хваткой. Единственное свободное место осталось рядом с мистером Траугом. Я все еще пыталась уйти от судьбы и втиснуться между коллегами, а мистер Трауг отчитывал нас за медлительность:

– Ну же! – сердился он. – Даже детсадовцы могут сделать круг быстрее!

И тогда я вложила свою руку в руку мистера Трауга. Он мгновенно вскинул голову и посмотрел мне в глаза. Позже он рассказывал, что именно в тот момент он понял, что женится на мне.

Нас обоих поразила молния. Так что автор статьи был по-своему прав. Теперь, тридцать лет спустя, на моем обручальном кольце выгравирована надпись: «Стоит того, чтобы ждать».

Сьюзен Трауг

Секрет хорошего брака

Если вы не будете следовать зову своего сердца, вы можете провести остаток своей жизни, жалея об этом.

Бригитта Николь

– Мам, а ты знаешь, в чем заключается секрет хорошего брака?

Мой двадцатилетний сын Джон остановился посреди кухни со свежеиспеченным шоколадным печеньем в одной руке и стаканом молока в другой. Я подняла взгляд от кастрюльки, в которой булькал соус для пасты:

– Нет, Джон, пожалуйста, просвети меня!

– Ну, – сообщил он, – все дело в компромиссе.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Джон посещал занятия по социологии брака и семьи в колледже Гров Сити штата Пенсильвания. Профессор был женат целых пять лет, и лучшим советом, который он мог дать своим студентам по поводу брака, был компромисс. Мне ужасно хотелось сказать что-нибудь вроде: «Ваш профессор действительно вник в суть дела, не так ли? Но что, если у вас закончились компромиссы? Что, если один хочет венчаться в церкви, а другой – на заднем дворе? Вместо этого вы поженитесь на парковке?» Но я знала, что с Джоном лучше не спорить.

Джон вернулся к себе наверх, чтобы подготовиться к свиданию с Ким – своей возлюбленной из колледжа. Я ограничилась тем, что пробормотала несколько язвительных слов себе под нос.

– Ты что-то сказала, мам? – переспросил Джон.

– О, ничего, – ответила я.

Что я действительно хотела тогда сделать, так это поделиться нашей историей любви. Джон слышал ее по меньшей мере сотню раз, но я никогда не уставала ее рассказывать.

Мы с Марком познакомились на первом курсе колледжа Уитворт в городе Спокан, штат Вашингтон, в 1973 году. Моя соседка по комнате, Мисти, отвечала за организационные сборы учащихся перед началом учебного года и как-то раз спросила, не хочу ли я поехать с ней за одним из новичков, прибывших в колледж на экскурсию.

На дорогах в те дни был сильный гололед, и она боялась ехать одна.

Пока мы осторожно пробирались в сторону международного аэропорта Спокана, Мисти сообщила, что они с ее парнем Джоном уже обсуждали свадьбу. Я недоверчиво покачала головой:

– Откуда ты знаешь, что Джон – тот самый?

– Сердце никогда не лжет, – парировала Мисти.

«Что еще за чушь?» — подумала я.

Когда мы добрались наконец до аэропорта, самолет из Сан-Франциско, на борту которого находился наш новый студент, уже приземлился. Мы с Мисти заняли позицию в зоне прилета. Я видела, как пассажиры сошли с трапа, и разглядела среди них парня с длинными черными волосами. Он выглядел слегка потерянным. Тогда, не размышляя ни минуты, я бросилась вперед и заключила его в объятия. Мисти только ахнула.

– Вы Марк Помбо? – спросила я.

– Да, это я.

Мисти начала было извиняться за мое более чем странное поведение, после чего произнесла с максимальной торжественностью:

– От имени колледжа Уитворт и его представителей, добро пожаловать!

Но ведь я только что нашла парня своей мечты… Того, на кого указало мое сердце. Это была любовь с первого взгляда.

К машине мы подошли, уже держась за руки. Я была на грани истерики.

Мисти оттащила меня в сторону и хорошенько отчитала:

– Что на тебя нашло? Мы здесь по официальным делам!

Два года спустя мы с Марком поженились в моей родной церкви в Конкорде, штат Калифорния. Не было никакого разумного объяснения тому, что произошло, – словно два сердца слились воедино в тот момент, когда мы встретились. Мисти и Джон поженились за полгода до нас. Недавно мы вчетвером отпраздновали сорок вторую годовщину наших отношений.

Хороший брак – это нечто большее, чем просто компромисс и обязательства. Надеюсь, учитель моего сына сам однажды поймет это. «Сердце никогда не лжет», – сказала тогда Мисти. Пусть это выглядело несколько театрально, зато было чистой правдой.

Конни К. Помбо

Слишком много радости для меня одной

Ваши слова – это кирпичики и строительный раствор тех мечтаний, которые вы хотите воплотить в жизнь.

Соня Шокетт

– Я выйду замуж в горах и проведу здесь медовый месяц! – сказала я как-то своему однокласснику звездной ночью 1980 года во время школьной поездки. Тридцать лет спустя мы с моим будущим мужем обменялись свадебными клятвами на вершине Скалистых гор в Колорадо – прямо над тем лагерем, где родилась моя мечта.

Это был не единственный раз, когда произнесенные мною намерения сбывались. Именно так я познакомилась с Тимом. Помню, как однажды во время отпуска прогуливалась по пляжу, фотографируя свою тень и бросая ракушки в волны. В какой-то момент я остановилась и воскликнула, адресуя свои чувства небесам:

– Слишком много радости для меня одной! Кто-то должен наслаждаться этим вместе со мной!

На следующий день я проехала сорок пять миль до пляжа Розмари. И встретила Тима.

Это не была любовь с первого взгляда. Напротив, увидев его на площадке, где я намеревалась в одиночестве провести спокойный вечер, с досадой подумала: «Черт возьми! Здесь какой-то парень!» Медленно поднялась по ступенькам на помост и произнесла дежурное:

– Привет, как дела? – Тим сообщил, что дельфины только что начали выпрыгивать из воды.

– Дельфины? – удивилась я. – Не знала, что здесь будут дельфины! – Я никогда не видела их и пришла в настоящий восторг.

Мы подружились в считаные секунды и отлично провели время, фотографируя и наблюдая за дельфинами. Потом я достала из рюкзака бутылку «Шардоне» и сказала:

– Я бы предложила тебе вина, но у меня с собой лишь один бокал.

Он ответил:

– Я схожу за еще одним, – и ушел.

Я продолжила фотографировать дельфинов, надеясь, что он скоро вернется. Солнце садилось, и дельфины уплывали все дальше. На небе собирались пухлые облака, песок стал светиться оранжевым и розовым цветом. С бокалом в руке вернулся Тим – как раз вовремя, чтобы успеть увидеть закат. Болтая, мы обнаружили много общих интересов (помимо страсти к фотографии) и теперь ждали появления звезд.

Единственная причина, по которой Тим проехал двадцать пять миль на запад, от места своего отпуска до этого пляжа, заключалась в том, что именно сегодня Венера должна была создать эффект световой дорожки на воде после того, как скроется солнце. Солнце скрылось, появилась Венера, но дорожки мы так и не увидели. Однако в ту ночь нас словно коснулось нечто, находящееся за пределами понимания.

Потом мы ужинали вместе в деревне и продолжали свою непринужденную болтовню. Мы не заметили, как прошло время.

– Ресторан закрыт уже сорок пять минут, – объявила наконец официантка. И, посмотрев на наши удивленные лица, добавила: – Приходите в следующем году, когда будете отмечать годовщину, а заодно сможете переночевать у нас наверху.

Мы быстро оплатили счет, пытаясь объяснить, что познакомились сегодня утром.

На парковке мы обменялись номерами телефонов и договорились встретиться через два дня.

Воскресенье выдалось холодным и пасмурным. Однако, несмотря на погоду, мы оба вернулись на пляж Розмари. Когда при встрече мы обнялись, в небо не взмыли фейерверки. Напротив, мы оба испытали странное умиротворение, будто так было всегда.

За шампанским и шоколадом мы продолжали рассказывать друг другу о жизни, а температура на улице продолжала падать. В конце концов выглянуло долгожданное солнце, и мы медленно побрели по городу в сторону моря. День пролетел, как одно мгновение, и вот мы уже сидим, прижавшись друг к другу, на влажном песке, в полной тишине.

Я знала, что он попытается меня поцеловать. Мои мысли начали метаться: у меня свидание в среду. Я должна сказать ему.

Он посмотрел на меня, и я заглянула ему в глаза, и, прежде чем я успела что-либо сказать, он поцеловал меня. Я не ответила на его поцелуй, хотя очень хотела. Я опустила взгляд вниз, а потом снова заглянула в его голубые глаза.

– У меня свидание в День святого Валентина! Я подумала, тебе следует знать. Именно поэтому я не поцеловала тебя в ответ! – выпалила я.

Он взял меня за руку:

– Конечно, у тебя свидание. Как же иначе? Ты ведь просто потрясающая! – Потом наклонился ближе и прошептал: – Поцелуй меня один раз, как будто у тебя нет свидания.

И я поцеловала его!

Он упал на спину прямо на песок:

– Ух ты, хорошо, что попросил тебя об этом.

Стало совсем холодно. Мы заметили неподалеку вывеску стейк-хауса и решили съесть хоть что-то горячее.

– Вы двое только что поженились или что-то в этом духе? – спросил один из посетителей. – Вы светитесь, словно рождественская елка.

У дверей я заметила чашу, полную шоколадных сердечек с любовными посланиями. Я взяла две штуки.

– Вот, возьми одно, – сказала я, – не знаю, увидимся ли мы во Флориде, но точно знаю, что мы еще встретимся. Давай обменяемся ими при нашей следующей встрече.

Он согласился. Понимая, что во Флориде мы действительно можем больше не увидеться, мы подарили друг другу прощальный поцелуй, который был красноречивее любых слов.

Во вторник мы встретились в последний раз на два часа. Мой отпуск во Флориде подошел к концу, а Тим возвращался домой в Нью-Джерси. Мы знали только то, что должны довериться будущему. Быстро поцеловав его на прощание, я пообещала:

– Мы еще встретимся. Знаю, что мы точно еще увидимся.

– Обязательно, – откликнулся он.

День святого Валентина обрушил снежную бурю на все Восточное побережье. Это помешало мне успеть на свидание, на которое я собиралась. Я позвонила Тиму.

– С Днем святого Валентина, дорогая, – улыбнулся он. Я заказала доставку еды, поболтала с Тимом, находящимся за много миль от меня, и провела День святого Валентина в одиночестве. Но я была абсолютно счастлива.

Каждый раз, отмечая нашу годовщину, мы вспоминаем эту историю. Как хорошо, что кто-то наверху слышит произнесенные нами слова.

Шарон Кей Бейер

Любовь среди книжных полок

Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц»

К тому времени, когда мы познакомились, я работал в книжном магазине уже больше года. Теперь мне в помощь пригласили еще одну девушку. Мы оба прекрасно помним слова, которые я сказал ей в первый рабочий день:

– О, так это вы, Дженнифер. – Согласитесь, это можно интерпретировать как угодно.

Дженнифер до сих пор считает, что в моих словах было больше негативного подтекста, чем дружелюбия, однако это было единственное, что я смог придумать, будучи пораженным любовью с первого взгляда. Ни ее длинные рыжие волосы, ни гладкая фарфоровая кожа, ни самая потрясающая улыбка, которую я когда-либо видел, тогда еще не имели для меня никакого значения – я почувствовал с этой незнакомой девушкой настоящее духовное родство.

Потом я узнал Дженнифер получше, и она стала для меня еще более прекрасной. Она излучала какое-то особое очарование. Я не искал встреч, и она – тоже, но от любви еще не придумано лекарства.

Когда наши смены совпадали, мы работали в магазине вместе: расставляли книги по полкам, помогали покупателям найти недостающие и… украдкой поглядывали друг на друга.

Со временем мы подружились, обсуждая произведения авторов, которыми оба восхищались, и посмеиваясь над тайными увлечениями друг друга (у нее – Нора Робертс, у меня – Стивен Кинг). Через два месяца состоялось наше первое свидание, при этом мы продолжали вместе работать и беседовать среди книжных полок.

Скоро я должен был отправиться в четырехнедельное путешествие по Чили, которое планировал еще до встречи с Дженнифер. Накануне моего отъезда она принесла мне тарелку домашнего печенья с шоколадной крошкой – это тронуло меня невероятно. Мне казалось, что ничто не может произвести на меня еще большее впечатление, однако Дженнифер удивила меня еще больше, подарив свой экземпляр книги «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери. Эта книга была одной из ее любимых, и Дженнифер знала, что я никогда ее не читал. Ей хотелось, чтобы я взял эту книгу с собой и вспоминал о ней во время путешествия.

Я собирался отсутствовать какое-то время, беззаботно бродя по миру, но это печенье и эта книга изменили мои представления относительно того, что будет ждать меня по возвращении домой. Мы еще не дошли до того, чтобы признаться друг другу в любви, но оба чувствовали, что скоро это произойдет. Я знал, что она делает большой шаг, доверяя мне свою любимую книгу. И это говорило мне все о ее чувствах.

Я прочитал «Маленького принца» во время ночного перелета в Сантьяго – прекрасная история о том, как улететь от взрослых обязанностей, заблудиться, совершить межпланетное путешествие, приобрести знания и найти дорогу домой. Держа книгу на коленях, я ни на секунду не переставал думать о Дженнифер. Мне хотелось поскорее увидеть ее снова.

Спустя две недели моя тоска усилилась. Раньше я никогда не отказывался от путешествия, но теперь всерьез подумывал о том, чтобы вернуться домой пораньше. Я скучал по привычной жизни, по работе в книжном магазине и общению с людьми. В конце концов я не выдержал и купил обратный билет. После двенадцатичасового перелета обратно в Канаду я позвонил Дженнифер.

Когда она взяла трубку, я сказал:

– О, так это ты, Дженифер. – Я надеялся, что это прозвучит иначе, чем в момент нашей первой встречи.

– Находясь так далеко, я понял, что самого главного глазами не увидишь, – выпалил я.

– Вижу, ты прочитал мою книгу, – ответила она.

Это была цитата из «Маленького принца», которую я выучил, чтобы произвести на нее впечатление. В глубине души я знал, что мы продолжим встречаться, когда я вернусь домой.

Мы увиделись на следующий день после того, как я отоспался после смены часовых поясов, и первое, что я сделал, – вернул ей «Маленького принца». Эта книга сопровождала меня на протяжении многих тысяч километров и подарила много пищи для размышлений, однако я никак не мог оставить ее у себя.

– Теперь я понимаю, почему это твоя любимая книга. Спасибо, что доверила мне ее.

– Это был просто повод, – улыбнулась она, – я знала, что ты обязательно мне ее вернешь.

Все было как прежде: раскладывали книги и наслаждались обществом друг друга среди шелеста страниц.

Спустя восемь месяцев мы обручились, а еще через полгода – поженились. Мы познакомились благодаря книгам; одна конкретная книга связала нас (даже когда нас разделяли континенты), и мы остаемся вместе уже тринадцать лет. Мы тоже пишем свою историю – историю нашей любви.

Дарин Кук

Рисование

Встретить тебя было моей судьбой, стать твоим другом – моим выбором, но влюбиться в тебя было тем, что не поддавалось никакому контролю.

Тереза Конрой

По расписанию первый урок сегодня – рисование. Я не знала никого в классе, поэтому нервничала и просто ждала в углу, пока учительница рассаживала всех по своим местам. Я была тревожной, нескладной и неуклюжей.

Какой-то мальчик со светлыми волосами тоже стоял рядом в ожидании, прислонившись к стене и засунув руки в карманы. Мне было всего двенадцать, поэтому я не поняла, что за странное чувство вдруг овладело мной.

Звук собственного имени вывел меня из задумчивости: учительница указала, куда мне следует сесть. Незнакомый мальчик плюхнулся рядом со мной. Он пристально взглянул на меня своими голубыми глазами, и мое сердце сделало сальто.

В течение следующих нескольких месяцев мы вместе работали над художественными проектами и иногда встречались на других уроках. Я была прилежной ученицей, никогда не попадающей в неприятности. Он – свободолюбивым бунтарем, который больше заботился о том, чтобы отпустить забавную шутку, чем о том, чтобы учиться. Однако в тот первый день на уроке рисования стало ясно: несмотря на различия характеров, у нас было кое-что общее – чувство юмора. Этот парень ненавидел школу и имел множество проблем, но он всегда умел меня рассмешить.

Мы взрослели и продолжали учиться вместе. То странное чувство, название которому я не могла дать в двенадцать лет, превратилось в любовь. И хотя скептики дразнили нас, утверждая, что невозможно найти настоящую любовь в средней школе, мы доказали, что они были неправы. Боже, мы действительно доказали им, что они ошибались.

Разумеется, все было неидеально. Мы ссорились, и ссорились довольно часто. Порой мы думали о том, чтобы сдаться и принять поражение. В такие моменты мысль о том, чтобы жить долго и счастливо, казалась полнейшим абсурдом. Может, и правда невозможно влюбиться в двенадцать лет в своего соседа по парте и провести с ним целую вечность? Мы пытались расстаться, но затем снова сходились. Нас притягивало друг к другу словно магнитом. Знали ли мы, что то особенное, что было между нами, не случается с людьми каждый день?

Мы были вместе на выпускных и школьных мероприятиях, ездили во всевозможные поездки. Мы вышли в «реальный мир» рука об руку и теперь искали каждый свой путь, оставаясь при этом вместе.

Мы боролись за то, чтобы не забывать тех мальчика и девочку, которыми когда-то были, – детей, влюбившихся друг в друга в окружении акварельных картин и карандашных набросков. Боролись за то, чтобы ценить нашу прекрасную историю.

Прошло одиннадцать лет, и вот я вновь смотрю на него. Я иду к алтарю в белом платье, сжимая дрожащими руками букет. А он ждет меня в конце пути – тот белокурый мальчик из прошлого, мужчина, ставший для меня всем. Мы сказали друг другу «да» и засмеялись, вспомнив обо всех, кто говорил, что у нас ничего не выйдет. Потому что у нас, наоборот, все получилось.

На нашей свадьбе мы танцевали под Фейт Хилл Breathe – первую песню, под которую он пригласил меня потанцевать в седьмом классе. Обняв его и глядя в его родные глаза, я думала, что круг наконец замкнулся.

Жизнь нанесла нам немало ударов. Мы стали старше, мудрее и почти растеряли былую беззаботность. Но в глубине души навсегда остались теми детьми из прошлого.

Сейчас у нас есть небольшой домик, огромный пес и кошки – пожалуй, чересчур много кошек. У нас есть привычные обязанности и счета. Трудности и разного рода проблемы также присутствуют в нашей жизни. Но что гораздо важнее: у нас есть наша любовь – более сильная, чем мы когда-либо могли себе представить.

Линдси Детвайлер

Две тысячи миль ради поцелуя

Каждая история любви прекрасна, но наша – моя самая любимая.

Автор неизвестен

В начале апреля 1993 года я встретила свой двадцать шестой день рождения в Эмералд Айл, Северная Каролина. Помню, как брела по берегу, размышляя о своих прошлых отношениях, фундаменталистском воспитании и о том, как я смогла побороть свою невероятную тревогу по поводу колледжа. Теперь моя жизнь наконец-то наладилась, но я была одинока. Я подобрала ракушку и бросила ее в океан так далеко, как только могла, будто отправляла в море бутылку с посланием.

Две недели спустя, вернувшись домой в Джонсон-Сити, штат Теннесси, я рассказывала своей подруге Триш о том, как мне нравились занятия по военной физической подготовке в Университете штата Восточный Теннесси. Мы тогда спускались по канату с вышки и крыш зданий на территории кампуса. Вот бы повторить все это! Триш на это заявила, что на следующие выходные к ней и ее мужу Курту в гости приезжает друг, занимающийся скалолазанием. Если я хочу, то могу отправиться с ними в поход. «Отлично! – ответила я. – Надеюсь, ты не пытаешься свести меня с ним или что-то в этом духе…»

Она заверила, что у нее и в мыслях не было ничего подобного, просто Чак, который служил во флоте, будет здесь проездом по пути из Сан-Диего в Мэн, чтобы принять участие в строительстве и вводе в эксплуатацию нового корабля. Они дружат с Чаком уже несколько лет, еще с начала 1980-го, когда тот работал рекрутером ВМС в Джонсон-Сити. И вот сейчас он собирается провести в городе целую неделю.

За день до нашего похода Курт и Триш решили устроить для Чака барбекю. Мы с ним сразу же нашли общий язык и болтали без умолку, удивляясь тому, что у нас так много общего. Ему нравилось читать научную фантастику и фэнтези, как и мне, и он разделял мою любовь к природе. Когда я поднялась, чтобы наполнить свой бокал, Курт пошутил: «Эй, вообще-то Чак проехал две тысячи миль не для того, чтобы увидеться с тобой, знаешь ли!»

Следующий день был во всех смыслах головокружительным: мы отправились в поход на водопад Линвилл и совершили восхождение на гору Тейбл-Рок (Северная Каролина) недалеко от того места, где снимались некоторые сцены «Последнего из могикан». Курт и Триш не смотрели этот фильм, поэтому мы убедили их посмотреть его с нами после похода.

Во время сеанса у меня замерзли ноги. Не говоря ни слова, Чак достал одеяло и укутал меня. Никто и никогда не делал для меня чего-то подобного.

Затем Курт и Триш отправились спать, а мы с Чаком продолжали болтать до самой ночи, обсуждая все на свете. Когда речь зашла о музыке, мы обнаружили, что нам обоим нравится все жанры – от классики до хеви-метала. Я призналась, что мне давно хочется узнать название той песни, которую я слышала в фильме «Игры патриотов» и рекламе «Фольксваген». Он сказал: «Подожди секунду». И вставил диск в стереосистему: «Эта?» Harry’s Game группы Кланнад – у него был целый диск с песней, о которой я спрашивала!

Помню, я тогда подумала: «Почему я не могу встретить такого парня здесь, в Теннесси?» Однако потом меня осенило, что я ведь только что встретила этого парня в Теннесси, а тот факт, что он жил не здесь, был не так уж и важен. Поэтому, когда он пригласил меня сходить с ним на свидание следующим вечером, я ответила «да». Он проводил меня до машины и спросил, может ли он поцеловать меня, чтобы пожелать доброй ночи. И я снова ответила «да».

Ух ты! Вот это поцелуй. Позднее мы оба пришли к выводу, что за все мои двадцать шесть и его тридцать пять лет ни у одного из нас никогда не было такого страстного первого поцелуя.

Чак должен был уехать на следующий день, но он остался в Теннесси еще на две недели, использовав оставшуюся часть своего отпуска. Мы встречались каждый вечер и даже снова ходили в поход.

Наступил май, потом – июнь. Мы созванивались каждый день и отправляли друг другу открытки и письма. По словам Чака, он понял, что у нас все серьезно, когда я приехала к нему в Мэн и мы отправились в Национальный парк Акейдия и Бар-Гарбор. Там он купил мне дорогую обувь для скалолазания.

Четвертого июля я удивила свою семью, уволившись с работы и переехав в Мэн к дважды разведенному моряку на девять лет старше меня, которого знала всего два месяца. Я нисколько не переживала, потому что знала, что он – «тот самый».

В декабре того же года он подарил мне обручальное кольцо, однако мое счастье несколько омрачал тот факт, что нам предстояла разлука длиной в полгода. Его корабль совершал первое плавание из Мэна в Сан-Диего, а затем участвовал в учениях на Гавайях. Я не смогу присоединиться к нему в Калифорнии до июля следующего года. Чак привез меня обратно в Теннесси, и мы провели Рождество вместе с моей семьей.

Накануне отъезда в Мэн, он сказал:

– Ты позабудешь обо мне за полгода.

– Да ты с ума сошел! – ответила я. – Я бы вышла за тебя замуж прямо завтра.

Однако на следующий день пошел сильный снег, и здание местного суда было закрыто. Мы не могли расписаться.

– Позвони в здание суда округа Грин. Он ведь федеральный, значит, точно должен работать, – предложила я.

Итак, мы тайно поженились. Ему нужно было успеть на самолет, поэтому не было ни приглашений, ни фотографий, ни свадебного платья. Мы просто расписались, после чего я сразу же повезла его в аэропорт.

В декабре 2018 года мы отметили двадцать пятую годовщину свадьбы. Прости, Курт, но похоже, Чак действительно проделал путь в две тысячи миль только для того, чтобы встретиться со мной.

Лоррейн Фертнер

Предложение

Все, чем стоить дорожить, зарождается в нашем сердце.

Сьюзан Чапин

Мои подруги любили кантри, а я – джаз. На этот раз мне повезло, и я смогла уговорить их пойти со мной послушать музыку в маленький клуб в центре Такомы, штат Вашингтон. Подруги согласились, однако я понимала, что долго они здесь не продержатся. Надо было срочно что-то придумать.

Неожиданно я почувствовала прикосновение чьей-то руки на своем плече – незнакомый мужчина приглашал меня потанцевать. Не знаю, что со мной произошло, но я вышла с ним на танцпол, не раздумывая ни секунды, а все то время, пока длился наш танец, никак не могла перестать улыбаться. Это было очень странное чувство.

Две недели спустя этот мужчина сделал мне предложение – мы как раз сидели на переднем сиденье его чрезвычайно редкого кемпера «Фольксваген Сандиал» 1962 года выпуска. И снова я не колебалась ни секунды, потому что еще с того первого танца поняла, что он – моя судьба. Мы поженились через месяц, к удивлению всех наших друзей. Их можно было понять: ни один из нас до этого момента не имел особой склонности к спонтанным поступкам. К слову, спустя двадцать пять лет мы все еще танцуем.

Вскоре после свадьбы муж, не сказав мне ни слова, решил продать кемпер «Фольксваген». Ему нравилось покупать и продавать автомобили, так что, в принципе, в этом не было ничего особенного. Однако теперь речь шла о той, в которой он сделал мне предложение, и меня охватила невероятная грусть. Я не могла поверить, что теперь эта машина находится в руках какого-то незнакомца. Называйте меня романтиком, но я ничего не могла с собой поделать.

– Как ты мог продать ее? – спрашивала я со слезами на глазах.

Муж стоял передо мной с удивленным видом: он и представить себе не мог, что продажа этого автомобиля вызовет у меня такие эмоции. Итак, я была опустошена, он – шокирован, однако машина была продана, и тут уже ничего нельзя было поделать.

Со временем потеря стала менее болезненной, и все же на каждую годовщину я мечтательно говорила о том, как было бы здорово, если бы нам по-прежнему принадлежал этот во всех смыслах исторический «Фольксваген».

И вот десять лет спустя, теплым августовским вечером, муж позвал меня с улицы. Я была занята в своем кабинете, но в конце концов сдалась. Высунувшись за порог, я прокричала:

– Что тебе нужно? Где ты вообще?

Ответа не последовало. Я пошла по подъездной дорожке, и тут я увидела его – «Фольксваген» 1962 года выпуска. Боковая дверь была открыта, мой муж сидел внутри. На приборной панели мерцала свеча, рядом стояла бутылка вина. Он искал нашу машину по всей стране, пока не нашел, и тогда ее выкупил для меня!

Мы долго сидели, обнявшись и потягивая «Шардоне», а потом он прошептал мне на ухо:

– Ты выйдешь за меня замуж… снова?

Мириам Ховард

Глава 4. Как мы встретились

Иголка в стоге сена

Как я тебя люблю? Люблю без меры. До глубины души, до всех ее высот.

Элизабет Барретт Браунинг

Это было словно как найти иголку в стоге сена. Ричарду было сорок девять, мне – сорок два. В темном переполненном зале Ричард заметил меня первым. Когда другие танцующие слегка расступились, я тоже увидела его. Он улыбался, наши глаза встретились. Я улыбнулась в ответ. Потом танцоры снова сместились, и он исчез из виду. Это было прямо как в песне Фрэнка Синатры: мы были «незнакомцами в ночи, обменивающимися взглядами».

Когда музыка смолкла, я сама подошла к нему. Мы назвали друг другу свои имена и немного поболтали, с удивлением выяснив, что наше образование и профессии совпадают самым невероятным образом. Ричард присоединился ко мне на танцполе, хотя не слишком любил танцевать. Мы оставались в клубе до самого закрытия.

Спустя два дня он пригласил меня на свидание, и мы прогуливались, рассказывая друг другу о своем прошлом и мечтах найти «иголку в стоге сена». Мы держались за руки – было похоже, что наши поиски увенчались успехом.

Может ли один взгляд в переполненном танцевальном клубе изменить ход всей жизни? В конце концов, нам обоим было уже не по двадцать лет.

Всю неделю Ричард навещал меня. Я никогда не испытывала таких чувств к кому-либо прежде. Он определенно чувствовал себя свободно – в его поведении не было ни капли фальши.

Теперь Ричард утверждает, что я заставила его ждать еще два года, прежде чем согласилась выйти за него замуж. Это чистая правда. Однако я сомневалась вовсе не в правильности своего выбора. Я сомневалась в замужестве в целом.

У меня была моя карьера, верные друзья и драгоценная свобода. Мне, одинокой женщине за сорок, было трудно представить, что я буду делить свое личное пространство с другим человеком. В то время я рассуждала примерно так: «Если я выйду замуж, Ричард будет жить со мной. Он постоянно будет рядом. Все время! Как и когда я смогу наслаждаться своей собственной жизнью?»

Мне потребовалось два года, чтобы справиться с этим страхом. За это время Ричард стал не только моим возлюбленным, но и лучшим другом. Это и был ключ к успеху. Когда мне становилось тесно в отношениях, я говорила с ним об этом. Когда задавалась вопросом, каково это – делить свое пространство с кем-то, я говорила с ним об этом. Когда жаждала свободы, я говорила об этом.

Однажды я сообщила Ричарду, что собираюсь пойти на вечеринку для одиноких, чтобы еще раз испытать, каково это. К тому моменту мы встречались уже несколько месяцев, но мне было как-то беспокойно. Он посмотрел на меня очень долгим взглядом, а потом сказал, что если мне это нужно, то я должна это сделать. Моя идея не вызвала у него восторга, но я была вольна принять любое решение. Я пообещала, что не буду ничего делать за его спиной.

И вот я отправилась на ту вечеринку. За один только первый час моего пребывания там несколько мужчин подошли и спросили, не хочу ли я выпить или потанцевать. Я отказывалась. Потом я начала задаваться вопросом, почему я здесь. Затем – поняла, что скучаю по Ричарду. Мне не хватало легкости и нежности нашей с ним связи. Я скучала по его лицу. Я скучала по нему.

Я уехала с вечеринки, которая проходила в центре города, и помчалась к дому Ричарда в пригород Чикаго. Я постучала в дверь. Он открыл ее и протянул ко мне руки.

– Я ждал, – тихо сказал он.

Мы стояли и обнимали друг друга, казалось, целую вечность. Эта ночь стала поворотным моментом в наших отношениях. Стало ясно, что я хочу только нас.

Но я все еще не была уверена, что у нас все получится. У каждого были свои давние телефонные номера, чековые книжки и сберегательные счета. У каждого была дорогая мебель, любимые цвета и манера жить. На самом деле, какими бы незначительными ни были эти трудности, факт оставался фактом: мы были двумя взрослыми людьми с устоявшейся жизнью. Я привыкла быть сама по себе. Если я хотела хлопья на ужин, я их получала. Если хотела принять ванну с пеной в час ночи, то так и делала. Я очень долгое время жила в режиме одиночества.

И все же мне пришлось признаться самой себе, что моя жизнь стала более насыщенной с тех пор, как я стала делить ее с Ричардом. И тогда мы разработали план оптимизации наших отдельных жизней и назначили дату свадьбы.

Я вышла замуж за Ричарда за день до своего сорок четвертого дня рождения. Мы шли к алтарю вместе, и это было символом того, как мы относились к нашей совместной жизни. Мы вступали в равноправное партнерство. Это было все, чего я когда-либо хотела от отношений. Я взяла его фамилию и сохранила свою. Моя фамилия, написанная через дефис, стала ежедневным напоминанием о том, что я горжусь быть собой и тем, что являюсь женой Ричарда.

Шли годы, и объятия Ричарда стали моим домом. Мое пространство стало нашим пространством. Если Ричарда нет рядом со мной, я скучаю по нему. Когда мне нужно побыть наедине с собой, мой муж это понимает. То, чего я так боялась, давно исчезло. Каждый из нас остался самим собой, но при этом мы стали единым целым. Мы – мужчина и женщина. Мы – муж и жена. Мы – реальность, о которой я и подумать не могла.

Ричард не дает мне забыть, что я заставила его ждать два года. Однако я считаю, что человек не может стать тем, кем должен быть, пока не будет готов.

Ричард называет наши отношения вечной любовью. Мы знаем, что оба нашли иголку в стоге сена.

Элинн Чаплик-Алескоу

Связанные музыкой

Каждое сердце поет песню, неполную до тех пор, пока она не отзовется в другом сердце. Те, кто хочет петь, всегда находят песню. От прикосновения любви каждый становится поэтом.

Автор неизвестен

– Давай, мамочка! – радостно кричали дети.

Я сжимала их маленькие ручки, и мы вместе кружились по гостиной, хотя время отхода ко сну давно прошло. Наконец они улеглись и сразу же заснули, а я снова вставила кассету в магнитофон.

Я играла на клавишных в кантри-рок-группе. Наш барабанщик подарил мне кассету с оригинальными песнями, записанными его приятелем Дэвидом (семья и друзья называли его ДВ). Этот Дэвид тоже был клавишником, и предполагалось, что его виртуозная игра вдохновит меня. Не скрою, я почерпнула для себя несколько полезных фишек, но в целом техника ДВ намного превосходила мои возможности. И все же подарок не был бесполезным – у нас с детьми теперь имелась потрясающая танцевальная музыка, неизменно поднимающая нам настроение.

Наша жизнь никогда не была легкой: ни для меня, ни для моих детей. Мой брак оказался неудачным, дети редко виделись с отцом. Он нашел себе другую женщину, а со временем и я нашла другого мужчину. Мы должны были расстаться, однако вместо этого муж вдруг стал умолять меня дать нашему браку еще один шанс, и я по глупости так и сделала – лишь для того, чтобы через два года он снова попросил о разводе.

В трудные времена люди часто ищут спасение в алкоголе или наркотиках, а я обратилась к песням ДВ. Мы с детьми часто утешали себя танцами под нашу теперь уже любимую музыку. Уложив детей спать, я садилась на пол и вытирала слезы, позволяя голосу ДВ уносить меня в светлые дали. На самом деле я по уши влюбилась в эти песни и уже не представляла свою жизнь без них.

Шли годы, но музыка ДВ по-прежнему сопровождала меня – так было во время переезда, второго развода и всех самых тяжелых и мрачных периодов в моей жизни. Она была мне верным товарищем.

ДВ пел о надежде, радости, природе, любви и духовности. Слушая его, я тоже начинала верить во что-то лучшее не только для себя, но и для своих детей. Независимо от того, какой хаос царил в моей жизни, была я на небесах или в аду, эта музыка жила в моем сердце.

Однажды, отправляясь на один день в горы, я положила в рюкзак последнюю кассету ДВ. Строчки одной из его последних песен задели меня за живое. Это были простые слова: «Расслабься, все в порядке… солнце светит внутри меня». Мне так хотелось узнать, каково это – чувствовать, что внутри меня сияет солнце.

Я подумала, каким прекрасным должно быть ощущение, когда знаешь, что все в порядке, – я не могла представить себе такого покоя. И тут меня осенило: я вечно жила и буквально дышала этой музыкой, но никогда не задумывалась об авторе, написавшем эти песни. А ведь он наверняка не смог бы сочинить ничего подобного, если бы эти чувства не существовали в нем самом. И в ту же секунду я поняла, что хочу того же, чего и он. Я хотела ощутить его блаженство и узнать то, что знал он. Его дух, столь явственно звучащий в этих песнях, помог мне пережить столько всего, что в тот момент мне казалось, будто я знаю эту нежную душу всю свою жизнь.

Это был поворотный момент. Я набралась храбрости и позвонила Дэвиду. Объяснив, кто я такая, сказала:

– Я хочу того, что есть у тебя. Я хочу быть похожей на тебя.

Мы проговорили несколько часов. После этого звонка мы стали друзьями. Я жила на Западе, а он – на Востоке.

Примерно через полгода мы поняли, что влюбились друг в друга, и в итоге наша жизнь стала напоминать гигантский лабиринт, полный препятствий, каждое из которых – само по себе история.

В планы Дэвида не входила женитьба, а я поклялась никогда больше не выходить замуж, однако спустя семь лет после того, как впервые услышала его песни, и через полтора года после моего телефонного звонка, мы связали себя узами брака. Прошлой осенью мы отметили двадцать восьмую годовщину свадьбы.

Я нахожу умопомрачительным тот факт, что я влюбилась в музыку моего мужа задолго до того, как полюбила его самого. И хотя я жалею, что мы не встретились раньше и он не был моим единственным, мне все же приятно осознавать, что благодаря своей музыке Дэвид всегда был со мной – в самые худшие и лучшие моменты моей жизни, поддерживая меня на протяжении всего пути. Он и сегодня заставляет мое сердце петь.

Джилл Бернс

Похоже, нам по пути

Когда вы отпускаете, происходит нечто волшебное. Вы даете Богу простор для работы.

Мэнди Хейл

Когда-то очень давно я играла на ударных в группе под названием «Армия спасения» в Виктории, Британская Колумбия. Это было очень насыщенное время, особенно в летние месяцы, когда мы спускались на набережную, чтобы выступить перед туристами. С этим старинным городом у меня давний роман – я люблю его викторианскую элегантность, великолепные английские сады, причудливые особняки, прячущиеся в тени дубовых рощ, райский аромат цветущей вишни, устилающей улицы ковром из ярко-розовых лепестков, и уютное цоканье лошадиных подков по мостовой. Обожаю ехать по Даллас-роуд в машине с открытыми окнами, слушать крики чаек и вдыхать аромат морских водорослей и соли. Улицы этого города заряжены особым электричеством – его создают туристы, которые толпами прибывают сюда со всего мира.

Переезд в город, который занимал столь важное место в моем сердце, казался вполне естественным, особенно после многих лет эмоциональных потрясений и перемен. Примерно через год после развода я попала в нездоровые отношения, которые лишили меня последней капли самоуважения. Окончательно убедившись в том, что ситуация безнадежна, я наконец уехала, чтобы начать все сначала. Но отпустить прошлое было нелегко. Мы по-прежнему иногда встречались.

Несколько человек в моем окружении знали, какой этап я сейчас переживала, поэтому однажды вечером, после репетиции, один из музыкантов группы помолился за меня:

– Дорогой Бог, пожалуйста, помоги Микки найти правильного мужчину и отгони всех неправильных. Аминь.

Это была простая молитва, но она попала в самую точку. На той же неделе ко мне подошла хорошая подруга и сказала:

– Микки, я чувствую, что если сейчас ты отпустишь того мужчину, который делает тебя несчастной, то рядом появится тот, кто тебе действительно нужен.

В другое время я бы отнеслась к подобным заявлениям довольно скептически, но я глубоко уважала свою подругу и к тому же в глубине души сама понимала, что токсичные отношения убивают меня изнутри. Мне нужно было двигаться дальше, поэтому я все же набралась смелости и разорвала эту связь раз и навсегда.

Примерно через неделю мы с отцом и его женой ездили на материк. В Викторию я возвращалась одна. Паромный терминал был на реконструкции. Я растерялась, не зная, куда мне идти, как вдруг увидела худого мужчину примерно моего возраста. Он решительно шагал по причалу. Я догнала его:

– Не возражаете, если я спрошу, куда вы едете?

Он удивленно улыбнулся:

– В Викторию.

– Можно я пойду за вами? Я чувствую себя немного потерянной, – попросила я.

С той же улыбкой он ответил:

– Нет, я совсем не против.

Мы вместе поднялись на паром, и я оказалась рядом с ним в очереди в кафетерий. До меня вдруг дошло, насколько неловкой была вся эта ситуация. Я еще раз извинилась:

– Еще раз спасибо. Было приятно с вами познакомиться, – и тут же вышла на улицу, хоть и была голодна.

Потом я, закрыв глаза, сидела на шлюпочной палубе. Морской бриз перебирал мои волосы, солнце мягко грело плечи и руки. «Вот за кого ты выйдешь замуж», – внезапно сказала себе я и тут же в страхе отмахнулась от этой мысли. Но мысль никуда не делась, более того – она превратилась в настоящую уверенность.

И тогда я обратилась к Богу.

Если я сошла с ума, пожалуйста, не обращай на меня внимания. Но если это Твой голос, то мне нужно, чтобы Ты привел этого мужчину сюда, потому что я не пойду за ним. Как Тебе хорошо известно, я не умею выбирать мужчин, и я устала от боли. Поэтому, если это действительно Ты, мне нужно, чтобы Ты привел его сюда.

Я мысленно произнесла эти слова и… отпустила ситуацию.

Спустя несколько минут я ощутила рядом чье-то присутствие. Я открыла глаза. Незнакомец с пристани представился – его зовут Дэвид, он навещал своих родителей, поэтому оказался на пароме. У него было доброе лицо и мягкая, чуть застенчивая манера говорить. Помню, я подумала, как же легко с ним разговаривать – будто я знала его всю свою жизнь. Я совершенно забыла о голоде.

Паром причалил, и, обменявшись адресами электронной почты, мы расстались. Мне показалось естественным быстро обнять его и чмокнуть в щеку. Никто из нас не хотел прощаться. Через несколько дней я получила от него письмо. Мы переписывались пару недель, а потом стали созваниваться. Однажды он сказал, что приезжает в Викторию навестить сына, и спросил, можем ли мы встретиться. Я согласилась. Мы провели день вместе, катаясь по Даллас-роуд и наслаждаясь пейзажами и обществом друг друга.

Мне по-прежнему было с ним очень комфортно. Наконец мы припарковали машину недалеко от маленькой бухты и уселись на лавку. Внезапно Дэвид обнял меня, и я прижалась к нему, как будто мы были вместе целую вечность. Тогда он признался мне в любви.

Оглядываясь назад, я удивляюсь, почему столь стремительное развитие событий не напугало меня. Но все происходящее казалось таким естественным, таким правильным! Рядом с Дэвидом я, впервые за долгое время, почувствовала себя в безопасности. Как будто вернулась домой.

Мы договорились встретиться на следующих выходных, и я поехала к нему после работы. Когда я вошла в дом, было уже очень поздно – Дэвид в ожидании меня заснул на диване. Из прихожей в комнату тянулась дорожка, выложенная из цветочных лепестков. Эта дорожка привела меня к вазе, в ней я увидела прекрасный букет и записку, написанную от руки: «Это цветы из моего сада, но ни один из них не сравнится с тобой». За свою жизнь я получила много подарков, но ни один из них не тронул мое сердце так, как этот.

Мы провели выходные вместе, все больше узнавая друг друга. Я познакомилась с его дочерью-подростком, и она мне сразу понравилась. Она была тихой и застенчивой, как и ее отец, и, казалось, приняла меня без колебаний. Потом пришло время возвращаться. Неожиданно и без всякого предупреждения Дэвид предложил мне выйти за него замуж. И так же неожиданно я ответила «да».

По дороге домой я разговаривала сама с собой.

Ты с ума сошла? Ты едва знаешь этого человека! Зачем ты так быстро ввязываешься в новые отношения, с твоим-то послужным списком!

Затем я выдохнула и произнесла молитву.

Боже, если это действительно Твоя заслуга, пожалуйста, даруй мне покой.

И тут же меня буквально с головой накрыло чувство абсолютного спокойствия.

Я действительно говорила с Тобой в тот день на пароме. Кто я такая, чтобы спорить со Всемогущим?

Мы с Дэвидом поженились примерно через год в маленькой церкви в Парксвилле, Британская Колумбия. Мои коллеги были уверены, что я сошла с ума. О, их можно понять, но я была так счастлива, что мне было все равно, что обо мне подумают окружающие. И как бы мне ни нравилось жить в Виктории, переезд к Дэвиду был одним из лучших решений, которые я когда-либо принимала. В конце концов, я всегда могу вернуться и навестить этот город. Я так и делаю время от времени.

Но что, если бы я тогда не остановилась и не спросила дорогу? Что, если бы Дэвид из-за своей застенчивости не подошел бы ко мне?

Очевидно, что наша встреча была предначертана. Мы оба вышли из долгих и несчастливых отношений. Возможно, Бог просто решил, что нам обоим пора испытать радость жизни. Не проходит и дня, чтобы я не благодарила его за это. В тот день на пароме мне так и не удалось поесть. Зато я получила прекрасного мужчину.

Микки Финдли

Ирландская любовь

Когда любишь кого-нибудь, все когда-нибудь загаданные тобой желания начинают сбываться.

Элизабет Боуэн

Я влюбилась в Ирландию с первой же поездки. Я была буквально очарована природой и гостеприимством местных жителей. Но что самое удивительное – я ощутила себя «на своем месте», а ведь это чувство ни разу не посетило меня за все годы в родном городе. Покидая остров, я прошептала молитву: пожалуйста, покажи мне способ жить здесь.

Едва вернувшись домой, я уже начала планировать свою следующую поездку. Примерно в то же время подруги рассказали мне о «карте желаний» – так называется инструмент, с помощью которого можно достичь в жизни чего угодно. Итак, я распечатала фотографии из Ирландии и создала карту желаний под названием «Ирландская любовь». Я включила в нее картинки сельской местности и снимок высокого темноволосого мужчины. В качестве личного символа я выбрала изображение бабочки и поместила его в центр карты желаний. Идея возможных метаморфоз казалась мне весьма символичной.

В то время мне уже исполнилось тридцать с небольшим, я была одинока, зато работала в престижной компании. Я никогда не жила дальше пяти миль от места своего рождения. Я много путешествовала, но всегда возвращалась домой, так что мечта жить в Ирландии была настоящим прорывом. Моя обычная жизнь продолжалась, но теперь у меня появилась привычка смотреть на карту желаний – это делало меня счастливой. Иногда, глядя на изображения, я радовалась, как будто они были реальностью. Постепенно я все чаще стала представлять, что живу на западе Ирландии с любовью всей своей жизни.

Год спустя, в сентябре 2001-го, мы с подругой вернулись в Ирландию. Любопытство, слегка сдобренное надеждой, привело нас в крошечный городок Лисдунварна, графство Клэр. Мы слышали о фестивале сватовства, который проходил здесь в течение всего месяца, – традиция прошлых лет, когда, после сбора урожая, фермеры приезжали в город, чтобы выбрать себе жену.

Ранним воскресным вечером мы заглянули в паб под названием «Сваха». Мою подругу тут же пригласили танцевать, а я так и осталась стоять у стены. Случайно обернувшись, я увидела, как в паб вошел очень красивый мужчина. Он как будто сошел с киноэкрана: высокий, темноволосый, освещенный золотым светом заходящего солнца. У меня перехватило дыхание – это было похоже на удар молнии.

Пытаясь избавиться от смущения, я отвернулась, но вскоре я почувствовала, как кто-то коснулся моего плеча. Тот самый мужчина пригласил меня на танец. Его звали Майк.

В конце вечера мы с ним оказались в вестибюле соседнего отеля. Сидя на плетеных креслах, мы болтали, и свидетелем нашей беседы был только рыжий кот, который мирно спал напротив. В ходе разговора выяснилось, что в тот день в одно и то же время мы были на скалах Мохер и в крошечной деревушке Дулин, но не заметили друг друга. Майк признался, что накануне обратил на меня внимание в ресторане, а сегодня увидел, как я захожу в паб, и решил со мной познакомиться. Он был ирландцем, но в течение многих лет жил и работал плотником в Нью-Йорке. Я же была родом из Буффало, который находился на другом конце штата Нью-Йорк. Он говорил о своей любви к Америке, а я рассказывала ему о своей любви к Ирландии.

Вскоре я ушла, на прощание сообщив, что возвращаюсь в США в следующую пятницу. Он кивнул и попросил мой адрес и номер телефона. Это был волшебный вечер. На следующее утро мы с подругой отправились в следующий пункт нашего путешествия. Когда мы пробирались сквозь дождь на отдаленные острова Аран, то услышали о террористических атаках на Нью-Йорк. Мы вылетели из Шаннона в Торонто одним из первых рейсов – в пятницу, 14 сентября. В воскресенье вечером Майк позвонил мне домой – он сказал, что беспокоился обо мне, и мы проговорили несколько часов.

С тех пор мы каждый вечер разговаривали по телефону и писали друг другу письма, пока он не решил вернуться в Нью-Йорк в октябре 2001 года. Теперь между нами был всего час перелета, и отношения стали гораздо более комфортными и понятными. Отчего-то я знала, что Майк – тот самый. Я не могла этого объяснить, но понимала, что больше для меня никого не существует. Мы поженились в 2002 году.

У нас родились двое сыновей. В январе 2006 года мы приняли решение переехать на юго-запад Ирландии, где у Майка все еще был свой дом. После этого все завертелось: мы собирали и отправляли вещи, а время все летело и летело, пока в конце апреля не наступил день отъезда. Когда самолет приземлился в Дублине, меня охватили сомнения. Что я только что сделала? Я никогда не жила вдали от родного города, а тут переехала за три тысячи миль!

Семья Майка встретила нас очень радушно. Всем не терпелось познакомиться со мной и нашими маленькими сыновьями. Сестра Майка отвезла нас в наш новый дом. Это было типичное фермерское поместье, которым владели десять поколений семьи Майка. Он сам с любовью поддерживал и обновлял его перед своим отъездом в Нью-Йорк, а потом оставил на попечение сестры.

Первое, что я увидела, когда вошла в залитую солнечным светом прихожую, были три ярко-голубые бабочки. Я тут же вспомнила о своей карте желаний, на которой много лет назад изображала свою мечту: жить в Ирландии, выйти замуж за ирландца и… бабочку посередине карты. Мои страхи рассеялись, я поняла, что все будет хорошо. В этом доме мы проживем свои самые счастливые мгновения.

Мишель Браудер

С первого взгляда

Для настоящей любви никогда не время и не место. Это, знаете ли, происходит спонтанно, такой трепетный момент.

Сара Дессен, «Что такое “навсегда”»

Первый день в школе оказался сложным для моей дочери. Я недавно развелась, и все мы – мои дочь, сын и я – пока еще не адаптировались к новым условиям жизни. Недавно мы переехали в новую квартиру, и это означало, что моя дочь пойдет в подготовительную группу в незнакомом месте.

Я отвезла ее в школу и оставалась с ней так долго, как только могла, – даже задержалась в классе после того, как ушли другие родители. В конце концов, поймав строгий взгляд от мисс Смит, ее новой учительницы, я поняла, что пора уходить. Я поцеловала дочь на прощание и вышла с тяжелым сердцем. «У нее будет замечательный день, – пыталась я убедить саму себя, – она полюбит свою новую школу».

В течение долгого дня я не раз всерьез подумывала о том, чтобы заглянуть к дочке в класс, но хорошо помнила взгляд мисс Смит. Занятия заканчивались в половине третьего, я явилась в школу в два часа. Это дало мне возможность первой заглянуть в маленькое стеклянное окошко, чтобы убедиться, что с моей девочкой все в порядке. В конце концов стали подтягиваться и другие родители. Завязалась беседа. Все обсуждали школу, учителя и то, как, по их мнению, обстоят дела у детей. Я поняла, что не я одна была встревожена. Родительский круг, как водится, состоял из одних женщин, однако неожиданно к нам присоединился чей-то папа. Теперь-то я знаю, что он был создан специально для меня.

Этот незнакомый папа был не просто красив – он был прекрасен. В какой-то момент он остановил на мне пронзительный взгляд и задержал его достаточно долго, чтобы я успела покраснеть. Я не понимала, что происходит.

А он действительно смотрит на меня? Он заметил, что я тоже смотрю на него? Не слишком ли много я об этом думаю?

Я не была «в игре» вот уже почти десять лет. Я уже не была уверена, что знаю, как это работает. Мои размышления были прерваны, когда дверь распахнулась и появились дети. Моя дочь тоже выбежала из класса и обняла меня. Похоже, у нее все складывалось отлично. Между тем толпа у порога школы сгустилась. Я потеряла из виду того мужчину с пронзительными глазами. Признаться, я очень хотела увидеть его еще раз, чтобы убедиться, что он настоящий.

Той ночью я думала о нем. Я была влюблена. Возможно ли такое вообще? Ведь я даже не знаю, как его зовут.

На следующий день я снова приехала к школе пораньше. Мне почему-то казалось, что он мог бы сделать то же самое, чтобы поговорить со мной или хотя бы познакомиться. Однако мужчины не было. «Может быть, он мне привиделся? – подумала я. – Или он вовсе не чей-то папа, а просто кто-то из родственников попросил его забрать ребенка из школы».

Дочь рассказывала мне, как провела день, но я лишь бросала в нужные моменты: «Правда?» или «О, это здорово, милая». Не то чтобы я совсем не слушала ее, просто одновременно сканировала толпу в поисках мужчины, который заставил меня вновь почувствовать себя школьницей. Его нигде не было видно.

Наконец мы вышли на улицу. Я специально припарковала машину подальше, чтобы не попасть в пробку возле ворот.

Вдруг я заметила, что кто-то идет нам навстречу очень быстрым шагом. Это был он. Наверное, просто опаздывал. Я была рада его видеть, но не хотела, чтобы он знал об этом. Чем ближе мы подходили друг к другу, тем больше я нервничала, не зная, как поступить. Должна ли я заговорить с ним или лучше просто продолжить идти? К счастью для меня, он уже принял решение.

– Привет, как ваши дела?

– Все хорошо, а у вас?

– У меня тоже. Кстати, меня зовут Натаниэль, – сказал он.

– Иделла, – представилась я.

Мы обменялись рукопожатием, и я почувствовала, что он вложил мне в ладонь маленький листочек желтой бумаги и сомкнул вокруг него мои пальцы.

В тот вечер я ему не позвонила. И еще какое-то время после этого – тоже. Мы продолжали видеться в школе и постепенно разговорились. Но мне потребовалось еще некоторое время, чтобы набрать наконец его номер.

Мы говорили обо всем: о прошлых неудачных отношениях, о том, как двигаться дальше. Между нашей первой встречей и началом любви прошло два года. У нас обоих были незавершенные дела. Когда я встретила Натаниэля, мы с бывшим мужем были уже официально разведены, но потребовалось больше года, чтобы окончательно оформить все детали.

Натаниэль не был женат, но строил жизнь со своей девушкой. У них не было общих детей. Маленький мальчик, которого он забирал из школы, не был его биологическим сыном, но им все равно предстояло еще решить, как Натаниэль будет общаться с этим ребенком. Были и другие вещи, с которыми им также нужно было разобраться. Мы не торопили эти процессы, потому что наша связь к тому времени стала естественной и органичной.

Спустя двенадцать лет и еще двое детей мы по-прежнему любим друг друга. И, честно говоря, каждый день для нас, словно первый. Это и есть любовь.

Иделла М. Андерсон

Наш маленький городок

Случайных встреч двух душ не бывает.

Шейла Берк

Мне было под сорок, и недавно я развелась. Двое моих детей учились в начальной школе, а я вернулась к работе с девяти до пяти, пытаясь свести концы с концами.

Еще каких-то несколько лет назад моя жизнь могла показаться кому-то идеальной. Я жила в солнечной Калифорнии, работала неполный день – просто чтобы чем-то быть занятой. Мои дни были заполнены теннисом, соревнованиями по плаванию и футбольными матчами. Выходные проходили в компании друзей, с барбекю и бесконечным весельем.

Однажды вечером мой муж объявил, что мы переезжаем обратно в Нью-Джерси, потому что он, по его ощущениям, достиг потолка на своей нынешней работе. Хоть я и выросла в том штате, покидать свой новый дом в Южной Калифорнии мне совсем не хотелось. Я была разочарована и начала собирать вещи с большой неохотой.

В конце концов мы все же переехали. Это стало началом катастрофы. Муж ненавидел жизнь в Нью-Джерси, и мы все больше и больше отдалялись друг от друга.

Мои родители были женаты более сорока лет, и я считала, что очень важно показать своим детям, что такое счастливый брак. У нас это получилось плохо.

Долгое время после нашего расставания я чувствовала себя грустной и измученной. Мы купили дом в красивом районе, недалеко от загородного клуба, так что я смогла завести сразу несколько друзей. Это было прекрасно, но я всегда завидовала своим старым друзьям, которые пустили корни в родном городе. Они женились на своих школьных возлюбленных, купили дома для своих родителей и до сих пор поддерживали связь. Я же жила в тридцати минутах езды от места, которое когда-то называла домом.

Мой родной Карлштадт был маленьким немецким городком в большой Америке. В его центре до сих пор сохранились старые мощеные улочки, да и сам центр, с его итальянскими закусочными, пожарной частью и старой библиотекой, казался совсем крошечным. Невозможно было зайти за чашкой кофе и не столкнуться с кем-то из знакомых. Здесь мало что изменилось со времен моего детства.

Карлштадт построен на холме, откуда открывается потрясающий вид на Нью-Йорк. Для меня это было лучшее место на земле.

Однажды утром я посмотрела в зеркало и ужаснулась: «Боже правый, мне нужно срочно что-то сделать со своими волосами!» Когда-то я очень заботилась о себе, но теперь совсем забросила это дело. Мои волосы выглядели такими же тусклыми и безжизненными, как я сама.

Я записалась на процедуру и в следующую субботу добралась до салона, который мне посоветовала подруга. Я провела там около двух часов – мелирование, хорошая стрижка и укладка… Я как раз выходила из салона, когда позвонила Нэнси.

Мы с Нэнси выросли через дорогу друг от друга и оставались лучшими подругами на протяжении более тридцати лет. В тот день Нэнси попросила встретиться с ней за обедом. Я приехала в ресторан, который она порекомендовала, и поняла, что выгляжу совсем неподходяще. Остальные посетители были одеты с иголочки, я же была в шортах и сандалиях, и совсем без макияжа. Честно говоря, единственное, чем я могла похвастаться в тот день, – это моя новая прическа. Я чувствовала себя неловко, но все же отдала парковщику ключи и проскользнула в ресторан.

Несмотря на смущение, вызванное неподобающей одеждой, я была рада выйти из дома и повидаться с подругой своего детства. За разговорами время пролетело незаметно. Мы уже собирались уходить, когда Нэнси вдруг разговорилась с каким-то пожилым мужчиной. Его приятель стоял рядом. На секунду мне показалось, что он подойдет ко мне и скажет «привет». Однако он ничего подобного не сделал, и это заинтриговало меня. Я всегда терпеть не могла навязчивых мужчин.

Между тем Нэнси и ее пожилой знакомый переместились на веранду и принялись фотографировать вид на Нью-Йорк. Я отправилась было в дамскую комнату, но в этот момент незнакомый мужчина протянул мне руку и сказал:

– Привет, я Том. Мне кажется, они неплохо проводят время, как думаешь?

Мы рассмеялись, разговор завязался. От него веяло спокойной уверенностью.

– Откуда вы? – поинтересовался Том.

Я ответила, что живу в районе «Рэмси Кантри Клаб».

– Правда? – удивился он. – А я живу во Франклин-Лейкс.

«Ого, – подумала я, – да это же соседний город. Если Рэмси был прекрасен, то Франклин-Лейкс – это настоящий Беверли-Хиллз округа Берген».

Том был разведен уже много лет и до сих пор не встретил «свою единственную». Я взглянула на него, и по спине у меня пробежал холодок. Я не испытывала подобных чувств уже двадцать с лишним лет. Просто глядя в его глаза, я вновь ощущала себя живой. Затем он поразил меня в самое сердце:

– Франклин-Лейкс прекрасен. Это удивительное место, и я счастлив, что мой бизнес процветает, позволяя мне вести такой образ жизни. Но я никогда не забуду место, где вырос. Оно у меня в крови, и я дорожу каждой минутой, проведенной там.

– Где же это? – спросила я.

– О, один маленький немецкий городок в сорока минутах езды отсюда. Вы когда-нибудь слышали о Карлштадте?

– Серьезно? Да не может быть!

Что ж, это и стало моим новым началом. Мы сели за столик и говорили, говорили, говорили. Нэнси уже ушла, а мы все еще болтали обо всем на свете.

Я не знала, как мне вести теперь себя со своими детьми и новым мужчиной в моей жизни. Мы встречались несколько лет, и каждое свидание было лучше предыдущего. Иногда у нас находилось время только на чашку кофе, но это не имело значения. Когда Том входил в комнату, мое сердце трепетало. Одна лишь его улыбка отправляла меня на седьмое небо. Я была уверена, что подобные чувства бывают только в сказках.

Он полюбил меня и моих детей. Он возил меня в Италию, Францию и другие прекрасные места, которые я никогда не видела. Он ждал долгие годы, чтобы найти «ту единственную», и, к счастью для меня, ею оказалась именно я.

С юности я усвоила, что благодарность нужно выражать ответными действиями. Размах не имеет значения, пока есть любовь. Я не могла планировать путешествия по экзотическим странам, как это делал он, однако раз в году устраивала для него таинственную поездку. Я говорила ему лишь только то, что он должен взять с собой. И возила его в разные удивительные места, где он никогда не был, хотя все они находились в нескольких минутах езды от его дома!

Через пять лет, когда дети немного подросли, Том сделал мне предложение. Разумеется, все наши свадебные фотографии были сделаны в городе, где мы оба выросли. Нам было уже за сорок и шестьдесят, но мы будто вновь превратились в детей: смеялись и бегали по старым мощеным улицам, так что измученный фотограф едва поспевал за нами. Мы позировали на старом бейсбольном поле – выяснилось, что много лет назад мы оба играли здесь в мяч. Затем сфотографировались на фоне старой школы Линдберга. Хотя разница в возрасте между нами составляла более пятнадцати лет, мы посчитали, что оба сидели в одном и том же классе подготовительной группы, хоть и в разное время.

Мы вместе вот уже более десяти лет. Теперь я знаю, что никогда не следует отказываться от любви. Если мы откроем свое сердце, то появится и любовь. Чудо произойдет, когда мы меньше всего этого ожидаем.

Мэри Эллен Флаэрти Лэнгбейн

Последнее первое свидание

Партнер – это тот, кто делает вас кем-то большим, чем вы есть, просто находясь рядом.

Альберт Ким

Прошло совсем немного времени после развода, и я понял, что не умею быть один. Я женился очень рано, сразу после окончания колледжа, и в моей взрослой жизни рядом со мной всегда была любимая женщина. С другой стороны, мысль о том, что теперь мне придется заново учиться ходить на свидания, пугала меня не на шутку. Я вообще редко выходил из дома.

К счастью, на помощь мне пришли технологии XXI века: сегодня парню не нужно думать, куда пойти, чтобы познакомиться с девушкой, – для этого достаточно включить компьютер и открыть сайт знакомств.

Оказалось, впрочем, что и здесь полно подводных камней. Например, у меня было свидание с девушкой, которая разместила несколько профилей на одном сайте, чтобы посмотреть, кто будет с ней встречаться. А еще – с бывшей коллегой, которая, похоже, хотела получить предложение руки и сердца на первой же встрече. Я общался с медсестрой, пока она не прислала мне фотографию своей татуировки – в таком месте, которое я вряд ли увидел бы на теле малознакомого человека. Мне повезло: любительница татуировок сама прервала общение, заявив, что я слишком низкий для нее (она была шести футов ростом и любила носить высокие каблуки).

На другом сайте знакомств я заполнил анкету и был очень удивлен, когда оказалось, что самый высокий показатель совместимости, сразу сто процентов, у меня с некоей доминатрикс. Я все еще сидел у компьютера, пытаясь осмыслить печальные результаты, когда моя бывшая жена приехала забрать детей на выходные. Она взглянула на экран, и на ее лице промелькнуло что-то вроде сочувствия. Потом она предложила мне попробовать сайт, о котором я никогда не слышал, – eHarmony.com.

Пару дней спустя я заглянул на этот сайт, выяснилось, что подписка на него стоит 49,95 доллара в месяц. Я сказал себе нет и отправился спать, однако, проснувшись на следующий день, решил, что в Интернете, как и во многих других сферах жизни, мы получаем то, за что платим. Поскольку бесплатные сайты знакомств меня ни к чему не привели, я выложил 49,95 за первый месяц. Я выложил в профиле фотографии своих детей, чтобы сразу показать, что отношения со мной – это «пакетное предложение».

Через несколько дней eHarmony свел меня с преподавателем колледжа из городка, расположенного в часе езды. Ее звали Диана, и мне показалось, что у нас много общего. Я вступил в многоступенчатый процесс общения. Он начинался с вопросов с несколькими вариантами ответов – от «конечно» до «не переношу», затем шло уточнение деталей. Предполагалось, что если все пойдет хорошо, то общение можно будет перенести за пределы сайта. Однако уже через пару дней после знакомства Диана «ускорила» нашу коммуникацию. Это функция eHarmony, благодаря которой, по обоюдному согласию, пара может обойти некоторые из этапов знакомства и сразу перейти к открытому общению.

Поначалу меня это немного напугало: кто знает, может, у этой девушки обнаружится множество незакрытых эмоциональных травм. Сам не знаю, что в конечном счете заставило меня согласиться, возможно, просто сработала интуиция. На самом деле все оказалось намного проще: у Дианы заканчивалась полугодовая подписка и она просто хотела быть уверена, что успеет пообщаться со мной до истечения срока ее действия.

Нам не потребовалось много времени, чтобы понять, что мы очень хорошо умеем рассмешить друг друга. Я написал ей, что от слова «вторая половинка», столь распространенного на eHarmony, меня уже тошнит. Диана в ответ призналась, что у нее есть критерии для принятия решения о том, хочет ли она встретиться со мной лично. Она спросила, не являюсь ли я маньяком и все ли мои зубы на месте. Я ответил: «Я не маньяк, все мои зубы целы (кроме зубов мудрости)». Видимо, это был хороший ответ, потому что уже в следующем сообщении она предложила встретиться лично.

Теперь настала моя очередь задать важный вопрос. Мы собирались поужинать вместе, но я хотел убедиться, что мы совместимы в еде. Я вырос в итальянской семье (по материнской линии), еда была неотъемлемой частью нашей идентичности и культуры. И вот я спросил Диану, в какой ресторан она хотела бы пойти, и она ответила: «Насколько я знаю, итальянцы не могут ошибаться в еде».

Затем она затронула распространенную проблему первых свиданий, заявив, что не относится к тому типу девушек, которые заказывают салат и воду со льдом, но и к этому едва притрагиваются, потому как не могут есть в присутствии мужчины. Я сказал: «Хорошо, потому что я люблю готовить, и что хорошего для меня в девушке, которая отказывается есть?» Она написала: «Кажется, ты мне уже нравишься». А мне нравилось то, куда это могло привести.

Наше первое свидание состоялось в итальянском ресторанчике «Тоскана» в Спрингфилде, штат Иллинойс. Мы быстро обнаружили, что одно из самых больших преимуществ многоступенчатого процесса знакомства на eHarmony (даже в случае ускоренного процесса) заключается в том, что на первом свидании вы практически полностью избавлены от нервозности. Нет никаких неловких вопросов или заминок в разговоре, потому что к моменту личной встречи вы уже прошли этот этап. Я был знаком с Дианой всего две с половиной недели, но мне казалось, что я знаю ее гораздо дольше.

У меня было одно правило для первых свиданий: никогда не прикасаться к своей спутнице во время первой встречи, чтобы не посылать неверный сигнал. Это правило было отменено довольно быстро – мы держались за руки и разговаривали до самого вечера. Мы пришли довольно рано, и вот уже последние посетители потянулись к выходу, а у нас еще не закончились темы для обсуждения. Когда ресторан закрылся, мы отправились на парковку и проговорили там еще час.

Наконец, когда мы решили, что пора закругляться, Диана спросила:

– Что дальше?

Возможно, она имела в виду возможность второго свидания, но мне показалось, что в этом вопросе был заложен гораздо более глубокий смысл. Я понял, что не могу ответить на него в ту же минуту – в конце концов, от ответа зависела вся моя дальнейшая жизнь. Впрочем, в глубине души я уже знал, что это будет мое последнее первое свидание.

Так и случилось. Мы с Дианой женаты уже двенадцать лет. Мы прошли через многое, но тот вечер до сих пор жив в моей памяти. И да, меня до сих пор подташнивает от выражения «вторая половинка».

M. Скотт Коффман

Новое начало

Вы можете начать все с чистого листа в любой момент, ведь то, что мы называем «неудачей» не является падением – это умение удержаться на ногах.

Мэри Пикфорд

Зазвонил телефон. Я ждала звонка от своего флориста, но вместо этого услышала голос своей подруги, сестры Джин, которая просила оказать ей услугу.

– У нас есть большая группа грустных людей, которым нужна помощь! – сказала она. – У одного из постоянных руководителей группы возникли непредвиденные обстоятельства, и он не сможет приехать в эти выходные. Не могла бы ты подменить его?

Сестра Джин проводила выездные семинары для группы «Новое начало», занимающейся помощью разлученным, разведенным и овдовевшим людям. Все происходило накануне Дня святого Валентина – известно, что этот праздник лучше не отмечать в одиночестве. По удивительному стечению обстоятельств, в моем календаре не было никаких планов, ведь я тоже была одинока.

– Конечно, я помогу, – ответила я. – Я буду там со всем необходимым. Напиши, когда и где я тебе понадоблюсь.

За пару лет до этого группа «Новое начало» помогла мне восстановиться после тяжелого развода. Их ретрит выходного дня стал для меня чем-то вроде короткой остановки на пути к цели. На этой станции я выбросила весь ненужный багаж из гнева, обид, разочарований и страхов и отправилась дальше. Я узнала, что такое горевать. Оказалось, что в своих переживаниях я не одинока. Но самое главное – я обрела надежду. Теперь, когда я снова чувствовала себя более уверенной и счастливой, мне захотелось поделиться надеждой с другими.

В назначенный день я вошла в зал и тут же узнала почти всех членов команды, кроме одного – высокого, представительного мужчины с густыми волнистыми седыми волосами, который выглядел несколько ошеломленным. По воле судьбы, единственное свободное место оказалось рядом с ним. Представившись, он сказал, что это его первые выходные в качестве руководителя группы, и он понятия не имеет, что здесь вообще происходит. Сестра Джин позвонила ему с просьбой о помощи, и у него не хватило духу ей отказать.

Я успокоила его, заверив, что проведу его через все это и что вознаграждение, которое он получит от помощи другим, будет выше самых смелых ожиданий. Какими пророческими оказались эти слова!

Мы по очереди выступали перед группой с рассказами о причинах своего одиночества. В такой ситуации нужно быть правдивым и уязвимым. Я узнала, что мой новый друг Луис овдовел, потеряв жену из-за рака. Моя же история заключалась в том, что я увидела своего мужа по телевизору на бейсбольном матче с любовницей. Воспоминание об этом всегда добавляло немного комизма в мои самые мрачные дни.

Вечером в воскресенье все участники отправились по домам – надеюсь, что они увозили в своих сердцах вновь обретенную веру. Ничто так не поднимает настроение, как истории других людей, вы начинаете понимать, что тоже сможете преодолеть любые трудности. За подведением итогов сестра Джин угостила руководителей своей группы бокалом вина и пиццей – надо же было и нам отметить День святого Валентина. Наконец каждый отправился к своей машине.

Повернув ключ в замке зажигания, я услышала сухой зловещий щелчок, и мое сердце сжалось. Что же мне теперь делать? Спускались сумерки, на улице было жутко холодно. Большинство руководителей групп уже покинули стоянку. Я вышла из машины в тот момент, когда Луис проезжал мимо. Он остановился: не нужна ли мне помощь?

– Да, – ответила я, – у меня сел аккумулятор.

– Нет проблем. Я могу подзарядить.

Капот моей машины был поднят, провода подсоединены, мотор заурчал. Поистине в тот вечер этот элегантный джентльмен стал моим рыцарем!

Я виделась с Луисом еще на нескольких мероприятиях и выездных семинарах «Нового начала». Мы продолжали делиться с одинокими людьми своими историями. Наша дружба началась с того, что мы узнавали друг о друге все больше и больше. Тот факт, что я нашла мужчину, который был готов делиться своими чувствами и быть эмоционально уязвимым, произвел на меня впечатление. Мы стали встречаться.

Это была дружба, основанная на доверии. Нам было о чем рассказать друг другу. Мы оба питали интерес к жизни и хотели делиться новым опытом.

Два года спустя мы пригласили сестру Джин и руководителей ее команды на нашу свадьбу. Луис начал свою торжественную речь словами:

– Я и представить себе не мог, что найду свою прекрасную жену там, где помогал другим людям справиться с их болью. Какую же награду я получил.

В свою очередь я пошутила:

– Однажды Луис зарядил аккумулятор моего автомобиля, и с тех пор не перестает заряжать мой внутренний.

Так мы нашли друг друга.

Линда А. Микус

Немного сахара для фей

Знания – это почва, а интуиция – цветы, которые из нее произрастают.

Генри Уорд Бичер

Я росла единственным ребенком в семье. Большую часть своей жизни я проводила за чтением или созданием воображаемых королевств во дворе. Мой отец поощрял развитие моей фантазии. Он не только читал мне на ночь, когда я уже умела делать это сама, но и придумывал свои собственные истории о сказочных мирах и таинственных существах. В придуманной нами параллельной реальности я играла роль волшебной принцессы, оберегающей своих подданных.

Потом я повзрослела, однако мне по-прежнему хотелось верить, что я все еще каким-то образом защищаю жителей своего полузабытого детского мира от суровой реальности. В фиалковых клумбах я всегда оставляла для них шляпки желудей, наполненные сахаром. Мои подданные тоже не оставались в долгу: они благодарили меня, помогая отыскать потерянные вещи или оброненные кем-то монетки.

Привычку прислушиваться к своему внутреннему голосу, обретенную в далеком детстве, я не оставляла и теперь. Мои предчувствия почти всегда оказывались верными. Люди в большинстве своем воспринимали это как везение, но я отлично чувствовала разницу между голосом интуиции и обыкновенной удачей. Этот голос никогда не подводил меня, даже если вознаграждение в результате оказывалось небольшим. В лотереях и конкурсах я выигрывала чаще, чем другие люди, – не каждый раз, когда участвовала, но всегда, когда прислушивалась к внутреннему голосу.

Годы летели, и вот я оказалась разведенной женщиной, матерью троих детей, изо всех сил пытающейся поднять свою семью. Я работала школьным учителем на замену, соглашаясь на любое предложение, даже после того, как мне сделали операцию, в результате которой я несколько недель ходила на костылях.

Однажды, дождливым ноябрьским утром, меня вызвали на работу. Я надела платье и хорошие туфли. На перекрестке, где я всегда поворачивала налево, внутренний голос шепнул: сегодня езжай в объезд. В то время я боролась с депрессией, поэтому решительно сказала себе: «Пора повзрослеть, дорогая. Хватит прислушиваться к глупым предчувствиям». Я включила левый поворотник, но голос внутри стал настойчивее: поезжай в другую сторону.

Я взглянула на часы – у меня оставалось достаточно времени для объезда. Пожав плечами, я переключила поворотник и свернула направо. Через пару кварталов машина заглохла.

Я включила аварийные мигалки и подняла капот, одновременно пытаясь удержать равновесие на единственной здоровой ноге и убрать с глаз мокрые от дождя волосы. Я дергала провода и трясла какие-то детали, но машина не заводилась.

У меня было два варианта: проковылять на костылях милю до дома под ливнем или сидеть в машине и ждать помощи. Я была готова разрыдаться и уже потянулась, чтобы закрыть капот, как рядом припарковался другой автомобиль. Мужчина, сидевший за рулем, был высоким, смуглым и красивым. Не прошло и пяти минут, как он завел мою машину. В качестве благодарности он попросил мой номер телефона.

За четыре года, прошедшие с момента моего развода, я была на свиданиях два раза. Мое внимание было сосредоточено на детях, и постепенно я перестала думать о том, что в моей жизни когда-нибудь может появиться мужчина.

Внезапно моя интуиция снова дала о себе знать. Рискни. И я согласилась встретиться с незнакомцем за чашкой кофе в тот же вечер, с условием, что счет оплачу я. Весь день я твердила себе, что он не придет, а мне нужно перестать вести себя как школьница. Но его глаза были такими зелеными, а улыбка – такой мальчишеской. Если я когда-то и представляла себе принца, то он был похож на этого загадочного мужчину, появившегося прямо посреди бури, чтобы спасти растерянную девицу.

В тот вечер я вошла в ресторан, готовая просто посидеть немного в одиночестве и расслабиться. Но он ждал меня у двери. За несколько часов, проведенных вместе, мы выяснили, что наши интересы совпадают. Книги, фильмы, хобби и еда – абсолютное попадание. Чашка кофе переросла в ужин и поход в кино. Со временем я познакомила его с моими детьми, и они одобрили его кандидатуру.

Спустя год после той встречи мы поженились. В день свадьбы я разложила в клумбах шляпки желудей, а когда родилась наша дочь, то рассказала ей о феях и о том, что мы должны их защищать. Даже если я больше никогда не услышу в своем сердце тихий шепот, я не буду возражать. Ведь народ фей подарил своей принцессе принца. Разве может она просить большего?

Анна М. Лоутер

Глава 5. Божественное вмешательство

Иди сюда

Старей вместе со мной! Лучшее еще впереди.

Роберт Браунинг

Это был прекрасный июльский день. Я убралась в доме, купила продукты и выполнила все поручения. Родственники должны были приехать на годовщину смерти Джима, но у меня оставалось еще немного времени, чтобы погулять по пляжу и расслабиться. Я надела купальник, футболку и шорты и отправилась на пляж Колд Сторадж Бич – мой любимый во время отлива, потому что в такие часы по его гладкому, твердому песку можно дойти до самого Брюстера.

Прошел ровно год с того утра, когда я обнаружила Джима на полу. Он с трудом пытался рассказать, что с ним произошло. Я позвонила 911, но через шесть часов Джим умер в больнице Кейп-Код. Причиной смерти стало обширное внутримозговое кровоизлияние.

Я прожила долгий и одинокий год. Прошла курс групповой терапии и выплакала тысячи рек слез, но облегчения не почувствовала. Отчаяние стало моим ежедневным спутником, жизнь без любимого человека казалась бессмысленной.

Мы с Джимом были женаты сорок восемь лет! Он был моим якорем. Наши четверо детей выросли, и нам пора было заняться осуществлением всех отложенных желаний. Всегда жизнерадостный Джим прекрасно уравновешивал мою серьезность. После того как его не стало, друзья пытались свести меня с кем-нибудь, но я не хотела этого.

– Черт бы тебя побрал, Джим! – кричала я бескрайнему океану.

Прибой накрывал мои ноги, и небеса, возможно, слышали сказанные мной слова. Ничего не замечая, я шла по самой кромке воды, пока наступающий прилив не окружил меня, и я не оказалась на маленьком островке вдали от берега. Но я, не осознавая опасности, продолжала жаловаться. Я очищала себя от чувств, которые держала взаперти, мне было приятно их отпускать. Вода прибывала, и я наконец поняла, что нужно срочно идти к берегу – или плыть. Я сняла рубашку и шорты и добралась до берега, прежде чем прилив захлестнул меня.

«Как быстро наступает океан, – подумала я, – и как глупо с моей стороны не обращать на него внимания».

Позднее полуденное солнце было похоже на теплое одеяло. Я растянулась на песке.

– Господи, помоги мне, – прошептала я.

И тут увидела человека, идущего в мою сторону. Казалось, мы были единственными людьми на всем берегу. А ведь друзья предупреждали меня, что нельзя ходить по пляжу в одиночку. Я вошла в воду, чтобы избежать встречи с незнакомцем.

– Доброго дня! – крикнул он мне, после чего произнес что-то еще, но я не расслышала.

– Простите? – переспросила я, не очень-то желая вступать в разговор. Я была слишком поглощена своими страданиями.

– Это довольно жутко. Вы стоите там, где я развеял ее прах.

«О боже», – подумала я. Мы встретились с ним взглядом. Он был высоким и худым, с седеющей бородой. Шапочка для гольфа и солнцезащитные очки скрывали его лицо, но язык тела определенно свидетельствовал о том, что этот мужчина был добрым и его не стоило бояться.

– Простите, мне очень жаль. – Я пыталась перекричать шум прибоя.

Мы посмотрели друг на друга.

– С вами все в порядке?

– Мой муж тоже умер.

Внезапно он раскрыл объятия и мягко произнес:

– Иди сюда.

Словно в тумане я вышла из воды, и мы разделили момент, который изменил нас навсегда. Это было теплое объятие, оно говорило: «Я сожалею о твоей душевной боли. Я знаю, что ты чувствуешь».

Он взял меня за руку и подвел к скале, на которой были выгравированы инициалы его жены.

– Она умерла очень давно, когда я был намного моложе, – сказал он. – Сейчас я живу в Южной Каролине, а здесь навещаю друга в доме престарелых. Он болен, и я хотел увидеть его перед смертью. Перед тем как отправиться в обратный путь, я обычно прихожу сюда.

Затем он рассказал, как его жена умерла от рака и как он исполнил ее желание быть кремированной.

– Залив был нашим любимым местом. Мы создали здесь семью.

Я спросила о его друге, и когда он произнес название дома престарелых, я поняла, что мой работодатель был его врачом и директором.

– А я секретарь врача вашего друга! – сказала я. – Как тесен мир!

– Я снова женился, но на собственном опыте убедился, что нельзя заменить любимого человека. Ничего не вышло, я продал наш дом в Брюстере и переехал в Южную Каролину.

Было странно находиться так близко к нему в таком уединенном месте. Я решила уйти, хотя почти ничего не успела рассказать о себе. «Как я могла вот так просто броситься в его объятия? – подумала я. – Он мог оказаться каким-нибудь серийным убийцей!» И все же я почувствовала что-то… маленькую искорку, и это одновременно и волновало, и пугало меня. Я быстро зашагала к своей машине.

Неделю спустя он позвонил мне на работу. Он нашел имя доктора и провел небольшое расследование.

– Я тот, кого вы встретили тогда на пляже. Вы меня помните?

– Конечно, я вас помню. Как я могла забыть вас? Я думала, что вы ангел, и если бы я оглянулась, вы бы исчезли. А я не хотела, чтобы вы исчезли.

– Никто никогда не называл меня ангелом, – сказал он, – могу я позвонить тебе домой?

Я дала ему свой номер, и он позвонил тем же вечером. После этого мы разговаривали каждый день, убеждаясь, как много у нас общего. Однажды ночью он позвонил, когда я уже засыпала.

– Сколько тебе лет? – спросил он.

– Чего? – не поняла я. – Сколько мне лет? Джентльмен никогда не спрашивает у женщины о ее возрасте!

– Я не хочу, чтобы меня арестовали за то, что я ухаживаю за несовершеннолетней! Мне семьдесят восемь.

– Вау, а ты не выглядишь на семьдесят восемь! У тебя есть кардиостимулятор?

– Нет. Я здоров. Так сколько же тебе лет?

– Ну ты же учитель математики, – ответила я (он говорил, что перед выходом на пенсию преподавал математику в старших классах), – я вышла замуж в девятнадцать лет в 1962 году. Вот и считай.

– Шестьдесят девять, – мгновенно выдал он, – я думал ты гораздо моложе.

– Ура! – рассмеялась я. – Мы оба старики.

– Я больше не могу этого выносить. Мы можем снова встретиться на пляже в том же месте? Я планирую прилететь.

Спустя несколько дней раздался звонок:

– Я на пляже. Ты придешь?

Я приготовила бутерброды, сложила их в рюкзак и забросила туда бутылку шампанского.

Он уже направлялся ко мне с распростертыми объятиями.

– Иди сюда, – позвал он, и я полетела к нему.

Когда я достала шампанское, он засмеялся.

Потом сидели на камне и поднимали друг за друга тосты. Мимо прошли три женщины.

– Поздравляем! – крикнули они.

Тогда он не сделал мне предложения, но пожелание тех женщин стало пророческим.

Мы были двумя одинокими людьми, которых сама судьба привела на самый дальний конец пляжа, чтобы мы провели остаток жизни вместе.

Сандра Бакун

Самый странный сон

Разве не так случается влюбленность? Незнакомец появляется из ниоткуда и становится неизменной звездой в вашей Вселенной.

Кейт Болик

В платье, украшенном цветочными лепестками, я собиралась совершить самый глупый поступок в своей жизни. Либо – самый умный. В любом случае он наверняка станет самым запоминающимся.

Я видела перед собой мужчину, который несколько дней назад попросил меня выйти за него замуж. Он выглядел напуганным, капельки пота проступили у него на лбу. Впрочем, весьма вероятно, что он вспотел вовсе не от ужаса – просто ему было душно. В конце концов, свадьбу назначили на самый жаркий и влажный день, случившийся в Миссури в том году.

Как назло, мы выбрали для церемонии один из старинных храмов, и это означало, что о системе вентиляции нам следует забыть. Справедливости ради стоит заметить, что воздух все же пытались охладить с помощью испарителя. Однако ему явно не хватало мощности, чтобы противостоять жаре и влажности этого дня.

Поэтому теперь я стояла, обливаясь потом, в свадебном платье, которое стоило дороже, чем моя первая машина, и на высоких каблуках, которые до этого момента я бы никогда не надела, да и вряд ли надену снова.

Гости слева были мне совершенно незнакомы – не сомневаюсь, что они были всерьез обеспокоены умственными способностями жениха. Справа сидели мои хорошие друзья. Подозреваю, что они думали примерно то же самое относительно моих умственных способностей. Сказать по правде, ничего из того, что могло бы прийти к ним в голову, до этого не приходило в мою. Сможет ли быть хорошим семьянином тот, кто всю свою жизнь был холостяком? Что будет со мной и моей дочерью, если вся эта затея окажется ошибкой? Неужели мы сошли с ума? Над последним вопросом я размышляла больше всего.

В нашем ухаживании не было ничего необычного. Мы с моей четырехлетней дочерью Софи жили в Канзасе и были практически предоставлены сами себе. Она уже начала спрашивать, когда у нее появится папа, и настаивала, чтобы он обязательно водил грузовик, как это делали отцы ее друзей по детскому саду. Мой жених был одинок и ограничивался тем, что играл со своими племянниками и племянницами, пока их родители наслаждались взрослыми разговорами. В Миннесоте, в 415 милях отсюда, Джон вел одинокую жизнь – он никогда не был женат, и детей у него не было.

У нас с Джоном было всего две общие черты. Во-первых, каждый из нас чувствовал, что ему чего-то не хватает в жизни без партнера. Во-вторых, мы оба знали Роба и Трейси: я училась с Робом в средней школе, а Джон познакомился с супругами в колледже. Именно от этих отношений зависело будущее Джона, Софи и меня.

В Миннесоте лето наконец уступило место осени. Джон лежал в своей постели и молился:

– Господи, неужели я всегда буду таким одиноким? Неужели для меня в этом мире никого нет?

Он повторял эту молитву снова и снова, пока усталость не одолела его. Ночью он увидел три отдельных, хотя и связанных между собой сна.

В первом он встречался с женщиной, у которой была маленькая девочка. Во втором – стоял у алтаря с Робом в качестве шафера. В последнем сне он открывал свадебные подарки, причем с одной стороны от него стояла жена, а с другой – одна из сестер. В конце недели Джон позвонил своему бывшему соседу по комнате в колледже:

– Роб, мне приснился странный сон, и в нем был ты. Я встречался с женщиной, у которой была маленькой девочка. Мы поженились, и ты был моим шафером!

– Ну, – усмехнулся Роб, – я знаю такую женщину с маленькой девочкой, и она действительно ищет спутника.

В следующий раз, когда я увидела Роба, он вскользь упомянул, что у него есть друг, который не женат и, возможно, хотел бы со мной познакомиться. Подробности сна он деликатно опустил. Разве кому-нибудь нужна примадонна, которая считает себя воплощением чьей-то мечты?

– Серьезно, Роб? Он в Миннесоте, а я в Канзасе. Что мы будем с ним делать? – удивилась я.

Роба это не испугало:

– О, ну вы знакомитесь, влюбляетесь и женитесь.

И вот девять месяцев спустя мы с Джоном стоим у алтаря и собираемся начать новую жизнь. У моей дочери появился отец – первый мужчина, который сказал ей, как она невероятна и прекрасна. Менее чем через сутки мы втроем отправимся в Миннесоту – в этом городе у меня нет работы, и я не знаю там никого, кроме Джона.

Я глубоко вздохнула и сделала шаг к алтарю. Я уже была согласна на все, если это избавит меня от проклятого платья и каблуков!

Прошло двадцать лет, и я рада сообщить, что сам Бог спланировал наш удачный брак. Наш путь не был простым, но трудности лишь укрепили нашу любовь и признательность друг другу.

ЛаРонда Борн

И Бог послал нам снегопад

Ведь вы шептали мне не на ухо, а в сердце. Вы целовали не губы, а мою душу.

Джуди Гарленд

Сугроб на парковке был таким большим, что доходил почти до половины водительского сиденья. Как мог сотворить такое ночной снегопад? Но мои соседи, прожившие в этом доме дольше меня, знали то, чего не знала я: сугробы в Уичито способны буквально похоронить машину.

Я решила не ехать в центр города, а просто прогуляться до соседнего храма. Под пальто я надела бледно-голубой свитер, а горло обмотала теплым шарфом. Ветер утих, деревья сверкали в своих зимних шубках, а свежий снег хрустел под моими ботинками. Я не торопилась. Машин было мало, и мир казался обновленным и полным надежд. Я шла и представляла, как приготовлю снежное мороженое, пока мои мысли не прервала горластая ворона, пытавшаяся отогнать от кормушки зябликов.

Наконец я толкнула дверь маленькой церкви. В воскресной школе еще шли занятия. Я представилась нескольким прихожанам, сидевшим на скамейках в прохладном зале. Пастор непринужденно беседовал то с одним, то с другим, а затем подошел, чтобы поприветствовать меня:

– Здравствуйте, я Тед. Что привело вас сегодня в нашу маленькую общину?

– Я живу в одном из комплексов таунхаусов по соседству. Решила прогуляться пешком, вместо того чтобы откапывать машину и ехать в свою церковь в центре города, – ответила я.

Мы поболтали еще немного, и он узнал, что я не замужем, мне сорок и я дочь проповедника.

– О моя дорогая, – воскликнул пастор, – вы должны познакомиться с моим сыном. Он прекрасный человек, и у вас так много общего!

Я интуитивно сделала шаг назад и пробормотала что-то о том, что устала после прогулки и мне нужно присесть. «Больше никаких свиданий вслепую», – напомнила я себе. Я знала, что свидания в сорок лет – это сплошное разочарование, и была довольна своей жизнью. Заметив мою неуверенность, он проговорил:

– Впрочем, он живет в Сиэтле, так что это может занять некоторое время.

Я расслабилась.

В последующие несколько месяцев Тед поддерживал со мной связь и иногда приглашал меня пообедать с ним и его женой. К весне мы стали дружелюбными соседями. Время от времени он снова упоминал о своем сыне. Я отвечала что-то из вежливости, и так продолжалось до того дня, когда Тед показал мне фотографию своего сына.

– Уверена, что девушкам Сиэтла очень повезло, – пробормотала я, пытаясь скрыть непонятное волнение. Увы, именно теперь он, как назло, перестал говорить что-либо о своем сыне.

И вот однажды Тед позвонил мне с просьбой:

– Мой сын прилетает завтра, чтобы провести неделю на моем дне рождения, но у него поздний рейс, а я не могу водить после наступления темноты. Не могли бы вы встретить его в аэропорту?

Как я могла отказать такому милому человеку? Тем более что мне было очень любопытно познакомиться с сыном Теда.

На следующий вечер я поехала через весь город в аэропорт. Уже стемнело, когда я оставила машину на краткосрочной парковке. В аэропорту пахло кофе и сладкой выпечкой. Соблазнительно, но я была на задании. Стоя у стеклянных дверей, я мысленно ругала себя за то, что мне не пришло в голову взять с собой табличку с именем. Так делают в кино. И в этот момент ко мне подошел высокий мужчина с седыми висками. Он выглядел по меньшей мере на десять лет старше, чем на фотографии отца.

– Вы Жанетта? – спросил он.

– Да, а вас зовут… – Я замолчала на всякий случай, чтобы позволить ему закончить предложение.

– Меня зовут Кит. Я рад наконец-то познакомиться с вами.

«Наконец-то?» Неужели он так ждал этого? Что Тед рассказывал ему обо мне?

Всю дорогу Кит смотрел на меня с глупой улыбкой. Потом он выгрузил свой чемодан из машины, и мы вместе пошли по гравийной дорожке к двери дома его родителей.

Я заметила, что кто-то уже посадил луковицы весенних цветов, и из земли тут и там начали появляться желтые и фиолетовые бутоны. У крыльца стояло несколько саженцев в горшках, хотя ни один из них пока не подавал признаков жизни. Не успели мы постучать, как дверь с громким стуком распахнулась.

– Мы уже поужинали, – сказал Тед и потянулся к чемоданам. – Жанетта, почему бы тебе не сводить Кита в свой любимый ресторанчик?

Итак, я повезла Кита в любимую закусочную в стиле 1950-х годов.

В пятницу вечером здесь было многолюдно, но мы нашли свободный столик в дальнем углу зала. Мы оба заказали большие мясные салаты и фирменную вишневую газировку. Кроме того, я выбрала молочный коктейль с мятно-шоколадной крошкой, а Кит – французскую ваниль. Музыкальный автомат играл музыку 1950-х. Нас окружал ярко-красный декор и вещи тех времен.

Мы по очереди выбирали песни в маленьком музыкальном автомате, наша беседа текла легко. Мы узнавали почти все о жизни, прошлом и мечтах друг друга. Наконец я зевнула, и мы оба с удивлением обнаружили, что прошло уже больше пяти часов. Все столики вокруг нас были пусты. Мы ушли последними, и за нами закрыли двери.

Мы проводили вместе каждый вечер в течение следующих десяти дней, пока Кит не уехал домой. Спустя сотню электронных писем, телефонных звонков и несколько перелетов он сделал мне предложение.

Когда Кит объявил о наших планах, мой будущий свекор сказал:

– Почему вы так долго думали? Я понял, что вы должны быть вместе, когда в первый раз встретил ее!

Что и говорить, иногда божий промысел проявляется в череде не связанных между собой событий: сугроб, образовавшийся у машины после ночного снегопада, пятичасовая беседа за газировкой – и две разные жизни, предназначенные друг для друга.

Жанетта Христи

Три знака

Не ищите любовь, позвольте ей найти вас. Вы не заставляете себя погружаться в любовь, вы просто в нее падаете.

Джек Керуак

Мои мысли метались. Что не так с этим парнем? Неужели он совсем не умеет поддерживать беседу? Или я случайно уронила волос в его тако?

Мы с Венди пригласили на ужин нашего друга Криса и его нового соседа по квартире. Дэвид, как мы узнали, был программистом, а также обладателем потрясающих голубых глаз и глубокого баритона. При этом он весь вечер почти не разговаривал и вообще выглядел бледным, словно увидел привидение.

– Что не так с Дэвидом? – спросила я Венди, когда они ушли. – Его неловкость немного отталкивает.

– Даже не знаю, – ответила она, завязала шнурки на кроссовках и помчалась дальше по делам. Венди не любила «женские разговорчики».

Через неделю Дэвид мне позвонил:

– В моем Ратгерском университете нам дали задание – написать эссе. Не поможешь мне с ним?

– Конечно! – тут же ответила я. Тут надо заметить, что я преподавала английский в школе. Да и просто не смогла устоять.

Час спустя я уже сидела в пустой холостяцкой квартире Дэвида, а он оживленно расспрашивал о моих учениках. Затем я узнала, что он глубоко верующий человек, играет на гитаре, любит Pink Floyd и Курта Воннегута и обожает океан.

Его эссе оказалось самым банальным из всех, которые я когда-либо читала. Я читала и чувствовала его взгляд. Изо всех сил стараясь не покраснеть, я дала ему несколько добрых советов и поднялась, чтобы уйти. Когда я застегивала молнию на куртке, он спросил:

– Ты бы не хотела посмотреть новый фильм Пачино в пятницу?

– Если честно, не очень. Но все равно спасибо, – ответила я.

Я все еще помнила наш неловкий ужин с тако. Кроме того, я всегда думала, что выйду замуж за коллегу: какого-нибудь темноглазого мужчину из Средиземноморья. Знаю, фантазии двадцатилетней… Однако уверенность Дэвида была непоколебимой, а улыбка – невозмутимой.

– Хорошо, – сказал он, – может быть, в другой раз.

Он проводил меня до машины, легко поспевая за моей быстрой походкой. Когда я повернула ключ зажигания, он наклонился к окну и заглянул мне прямо в глаза. Куда делся тот неловкий парень, с которым я ужинала несколько дней назад?

– Удачной недели, – сказал он.

– Да, – чопорно ответила я и нажала на газ.

Так вот в чем было дело: эссе оказалось лишь уловкой!

Дома я набросилась на Венди:

– Ты можешь в это поверить? Он притворился, что ему нужна помощь, чтобы пригласить меня на свидание!

– Может, я не должна тебе этого говорить, но он сказал Крису, а тот сказал мне, что твое появление стало для него знаком.

– Каким еще знаком?

Венди пожала плечами:

– Не знаю. Просто он расстался с какой-то девушкой… Энни, кажется. Он не хотел повторять ту же ошибку снова, поэтому попросил у Бога знамения.

– Ну я вовсе не собираюсь с ним встречаться, – заявила я, – он не в моем вкусе.

В течение месяца Дэвид устраивал вечеринки в боулинге, ужины с лазаньей и игровые вечера. Мы вели светские беседы, наслаждались общением с нашими общими друзьями, и все это время он ни разу не попытался нарушить негласную границу между нами.

Наступил День благодарения, и я отправилась в Вирджинию, чтоб навестить сестру Маргарет и ее семью. Именно это мне и было нужно – маленькая племянница и спокойный дом, чтобы отвлечься от одиночества и тоски. Но даже там мысли не покидали меня, мое любопытство росло. Что же это были за знаки? «Нет, не надо менять свое мнение о Дэвиде. Ты просто отчаянно пытаешься найти “того самого”. Потерпи…» – одергивала себя я.

И все же…

Откуда ты знаешь, что этого не должно быть? Почему бы не выяснить это?

Удивляясь самой себе, я вдруг опустилась на колени и помолилась – знаю, звучит чересчур драматично.

– Господи, – сказала я, – если ты хочешь, чтобы я встречалась с Дэвидом, пусть он снова пригласит меня на свидание.

Вернувшись в Нью-Джерси, я обнаружила на пороге дома завернутую в фольгу африканскую фиалку. На открытке было написано:

С возвращением. Надеюсь, у тебя была хорошая поездка.

Дэвид

Я позвонила ему, чтобы поблагодарить.

– Думаю, что еще услышу тебя, – сказала я, прежде чем попрощаться.

– Еще бы, – ответил он.

Даже за несколько миль я уловила знакомую ухмылку. Но на этот раз она меня не раздражала.

Неделю спустя я согласилась на первое свидание.

Сидя напротив Дэвида в пабе при свечах, я чувствовала странное умиротворение. Свидания с другими мужчинами всегда казались какими-то надуманными, а разговоры – натянутыми. Но этот парень был спокоен. Он не пытался произвести на меня впечатление – ему просто искренне было интересно слушать все, о чем я рассказываю.

У моей двери мы смотрели друг другу в глаза целую вечность, а потом… поцеловались. В тот момент я уже знала, что полюблю его. Находиться рядом с ним было словно вернуться домой после утомительного путешествия.

Я не собиралась спрашивать его о знаках до тех пор, пока мы не обручимся. Мне не хотелось, чтобы это знание повлияло на наши отношения. Однажды вечером, когда мы сидели на крыльце моего дома, он открыл свой дневник.

– За несколько месяцев до того, как мы встретились, я потратил много времени на молитвы и ведение дневника, – начал он, – я просил Бога указать мне подходящую девушку. Знаю, звучит нелепо, но, как известно, я временами бываю дураком.

Рассмеявшись, я ткнула его под ребра:

– Ты? Никогда!

– Вот что пришло мне в голову: первое – она пригласит меня на ужин.

– А ты самоуверенный парень!

– Что ж, но ты так и сделала. Отметь первый пункт.

– Второй знак – этот стих из Псалмов: «Радость в Господе – сила моя!» Я понятия не имел, что это значит, пока не вошел в твою дверь и не увидел каллиграфическую надпись на стене с точно таким же стихом.

– Так вот почему ты спросил, сделала это я или соседка Венди…

– Да. Это второй знак.

– А третий?

– Третий знак – это одна из моих любимых строчек. Сейчас мы видим сквозь стекло, в темноте; но потом встретимся лицом к лицу. Вы с Крисом говорили об унынии, и вдруг ты сказала, что это напоминает тебе 1-е послание к Коринфянам: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу».

– Невероятно… три знака за одну ночь. Так о чем ты подумал тогда?

– Подумал? Я был просто в шоке.

– Да, в тот вечер ты выглядел напуганным до смерти, – рассмеялась я.

Он улыбнулся в ответ:

– Ну вообще-то я подумал: «Она? Неужели она, Господи? Да она же чопорная и правильная учительница. Может ли она вообще зажигать на танцполе?»

– Ах, так вот, значит, как! То есть, если бы не эти знаки, ты прошел бы мимо меня?

Я попыталась отмахнуться от его руки, но он крепко сжал мою ладонь в своей, поднес ее к губам и замер.

– Знаки или нет, но я люблю тебя, Сандра.

Сандра Крофт

Часть божественного плана

Вера – это то, что делает жизнь терпимой, со всеми ее трагедиями, двусмысленностями и внезапными, поразительными радостями.

Мадлен Л’Энгл

Разумеется, наши друзья спросили об этом.

– Как вы познакомились?

Майк и Жаки ждали ответа, откинувшись в своих креслах по другую сторону обеденного стола. Я взглянул на Майкла. Он пожал плечами:

– Твоя очередь.

Я выдохнула:

– Мы познакомились по Интернету.

Мне до сих пор неприятно произносить эти слова. Вот уж не думала, что история моей любви начнется с онлайн-знакомства. Почему с нами не произошло что-то более романтическое – например, чтобы он остановился и помог мне поменять спущенное колесо в дождь или сел рядом со мной в самолете? Мне нужен был особенный сюжет. А в онлайн-знакомстве было что-то, свидетельствующее о социальной неудаче.

В молодости мне казалось, что нужно быть совсем отчаянной, чтобы попробовать найти пару в Интернете. Но вот мне исполнилось двадцать восемь, а я все еще была одинока. Я столкнулась с реальностью – оказалось, что в моем кругу общения нет потенциального мужа. Я проводила полный рабочий день с коллегами-женщинами. И вдобавок была интровертом, так что пятничные вечеринки исключались как не отвечающие моим представлениям о веселье.

И тогда я все же попробовала завести знакомство в Интернете.

Для начала я быстро отсеяла профили, селфи-фотографии для которых были сделаны в зеркале в ванной. Мне нужен был парень, который нашел время, чтобы сделать приличное фото. Потом я наткнулась на профиль под названием «Валет велосипедов» и почувствовала, что заинтригована. Этот темноволосый долговязый вдовец, казалось, обладал качествами, которые я искала в мужчине. Я отправила ему смайлик.

Он сразу же написал ответ, и мы начали разговор. Я была почти в обмороке от его вдумчивых, хорошо написанных писем. Спустя всего несколько недель он спросил, можно ли мне позвонить. Я улыбнулась и напечатала ответ: «С удовольствием».

Той же ночью я услышала в спальне слабый сигнал мобильного телефона. Взглянув на код города, я поняла, что это, должно быть, он. Я не ожидала, что он позвонит так быстро.

– Привет, это Майкл.

Мы проговорили два часа. После каждой неловкой паузы он возвращался с новой темой для разговора. Прежде чем повесить трубку, мы договорились встретиться в кафе на полпути между нашими домами, которые находились в полутора часах езды друг от друга в районе залива Сан-Франциско.

Настал день, и я сказала соседу по комнате, куда иду – на случай, если Майкл окажется маньяком.

Ожидая его за кованым железным столиком у входа в кафе, я поплотнее запахнула куртку, чтобы спастись от январского ветра. Я вглядывалась в лица проходящих мимо людей в поисках мужчины, знакомого мне только по фотографиям. И тут я увидела его – красавчика в коричневой рубашке на пуговицах. Он засунул ключи от мотоцикла в карман джинсов и пошел в мою сторону. Наши взгляды встретились.

– Сара?

Я кивнула и протянула руку, сердце колотилось.

Он заказал чай, я потрогала желтую каемку на чашке с горячим шоколадом. Рядом с логотипом на чашке красовалась надпись: «Наслаждайтесь мелочами, потому что однажды вы, возможно, оглянетесь назад и поймете, что это были большие вещи».

Что, если я только что встретила своего будущего мужа? Я вспомнила о дневнике, который вела с восемнадцати лет. На протяжении всех этих лет я исправно писала письма и молилась за своего будущего мужа в уверенности, что Бог приведет нужного человека в нужное время. Я пережила десятилетия одиночества, наблюдая, как все мои подруги выходят замуж, и чувствуя себя невидимкой. Это было нелегко.

За те несколько недель, что мы переписывались, Майкл по-настоящему увидел меня. Мы встречались впервые, но уже прошли через этап светских бесед. Мы говорили о его покойной жене, об ошибках, которые совершали, и о нашей общей вере. Это не было любовью с первого взгляда, но я определенно чувствовала волнение. Мне хотелось узнать о нем больше.

Наконец Майкл проводил меня до машины.

– Я хорошо провела время, – призналась я. – Не хочешь повторить?

Теперь каждые выходные мы ездили туда и обратно. Строить отношения с нуля, с условием, что наши жизни в буквальном смысле не пересекались, да еще и на большом расстоянии, было почти невозможно. Но мы вместе преодолевали неловкость, и я просто продолжала говорить «да», пока мы путешествовали по неизвестной территории.

Наутро после Дня святого Валентина Майкл попросил меня стать его девушкой. В марте у меня закончились страницы в дневнике. Летом я призналась ему в любви. В сентябре он переехал в мой город. Я знала, что наши отношения приближаются к помолвке, но мне все еще было страшно. Была ли я уверена, что он – «тот самый»?

Однажды ночью, вскоре после того, как Майкл переехал в мой город, я проснулась около трех часов от одной пронзительной мысли: надо спросить, когда он возобновил свои отношения с Богом. Майкл рассказывал, что, хотя он и вырос в церкви, в возрасте около двадцати лет на время отошел от веры и принял несколько неверных решений.

Я задала этот вопрос на следующий день.

– Это было в январе 2005 года, – ответил он. – Я пошел на вечернее изучение Библии в среду.

Закрыв за ним дверь, я достала свой дневник. Моя первая запись была датирована средой, 19 января 2005 года. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежали мурашки. В тот месяц десять лет назад, когда я начала молиться за него, он возобновил свою веру.

Я знала, что это не совпадение – это была та история любви, которую я так долго ждала, и то подтверждение, которое мне было необходимо. Знакомства в Интернете не входили в мои планы, но они оказались частью Божьего плана.

Сара Барнум

Спасенные

Золотые мгновения жизни проносятся мимо нас, и мы не видим ничего, кроме песка; ангелы приходят к нам в гости, и мы узнаем их только тогда, когда они уходят.

Джордж Элиот

После вчерашнего дождя река Гуадалупе стала труднопроходимой. Леонард, руководивший нашей маленькой группой, сказал, что на заправке слышал о паводке в Медине.

– По-моему, все не так уж плохо, – тут же добавил он, – всего-то несколько стоячих валов. Думаю, мы справимся с этим. Решайте сами, но мне кажется глупым добираться пять часов до места сплава, чтобы в результате так и не совершить его.

Пятеро мужчин, участвовавших в этом путешествии, тоже не хотели, чтобы их приключение сорвалось. Поэтому, после некоторого обсуждения, они согласились с Леонардом. Просто придется быть предельно бдительными, потому что погружение в по-весеннему холодную воду Медины могло оказаться не слишком приятным, если не сказать опасным.

В этом походе я была новичком и единственной женщиной. Накануне вечером мне почти не удалось поспать из-за дождя, заливавшего палатку, и угрозы торнадо, о которой нам сообщил хозяин кемпинга, и теперь тоненький голосок в моей голове кричал, чтобы я немедленно вернулась в лагерь. Но если я не буду грести, то и мой напарник не сможет. Если группа была готова к этому, то и я тоже.

Тогда я еще не знала, что одной из причин, по которой Леонард организовал это путешествие, было его желание познакомить меня и моего напарника Роя. Каждый из нас встречался с другими членами каноэ-клуба, но эти отношения были неудачными.

Первые несколько миль оказались легкими – со стоячими валами и беспокойной водой, но без препятствий. При таком темпе это будет быстрое путешествие, нам почти не придется грести. Однако за следующим крутым поворотом, в Энчантед Эстейтс, нас ждала низководная переправа.

Шестеро бесстрашных гребцов отправились на разведку. Река была переполнена. Шесть дюймов воды переливалось через верхнюю часть моста. Надо переправляться или… может быть, нет. Группа придумала альтернативный план: посадить того, кто легче, в носовую часть каждой лодки, а того, кто тяжелее, в кормовую, затем разогнаться и дать физике подбросить лодки к вершине моста. Как оказалось позже, это была не самая лучшая идея.

С первой лодкой план сработал. Затем второе каноэ разогналось, выскочило на вершину моста и заскользило к остановке. Мы с Роем подумали: ладно, мы тоже можем это сделать. Мы оттолкнулись, повернули за угол и направили лодку к центру моста. Однако, несмотря на то что мы приблизились к месту на бешеной скорости, наше каноэ не перепрыгнуло через вершину. Вместо этого мы ударились о центральную сваю моста, лодка резко затормозила, и я взлетела в воздух.

Леонард схватил спасательный жилет, чтобы вытащить меня. В этот момент лодка сдвинулась с места и стала «обхватывать» центральную сваю моста. Поток воды подхватил мои ноги и засосал нас обоих. В свою очередь, Роя швырнуло вперед, и он сломал ребром два дубовых бруса, прежде чем его тоже занесло под мост. Теперь мы все трое оказались в бешеной воде – наш лидер Леонард, мой партнер по каноэ Рой и я.

Я помню, как почувствовала гравий на дне реки и как ударилась головой о дно. Кувыркаясь под водой, я не знала, что Леонард все еще держит мой спасательный жилет. Помню, я подумала: «Вот каково это – утонуть». Но потом увидела свет над головой и услышала голос Леонарда:

– Не борись со мной, Джен. Я держу тебя.

В следующее мгновение я уже барахталась на поверхности, вдыхая драгоценный воздух, а сзади вынырнул Рой. Нам удалось доплыть до берега, где другие гребцы помогли нам выбраться.

Путешествие было закончено. Ребята пытались вытащить каноэ Роя из реки, но сила паводка не позволяла освободить его из смертельной хватки свай. Какая-то божественная сила не дала нам оказаться между лодкой и сваями моста. Еще чуть-чуть, и все мы стали бы жертвами реки.

Только через две недели, когда река немного успокоилась и вода спала, нам удалось извлечь то, что осталось от лодки Роя. Лодку пришлось оттаскивать от моста лебедкой. Под мостом обнаружилось четыре желоба, один из которых был заполнен колючей проволокой – нас бы разорвало на куски, если бы мы оказались в нем. Еще один желоб был перекрыт огромным пнем. Попади мы туда – нас бы прижало, и мы не смогли бы выбраться.

Опыт близкой смерти определенно сблизил нас с Роем. Мы стали друзьями и начали встречаться. Через девять месяцев мы поженились. И по сей день, спустя тридцать лет после нашего чудесного спасения, мы все еще вместе.

Мы верим, что в тот роковой день, когда мы прошли под мостом, лишь божественная сила помогла нам выжить.

Джанис Р. Эдвардс

Бабушка нас познакомила

Бабушки занимают особое место в сердце своих внуков.

Кэтрин Пульсифер

Когда все началось, я еще была подростком, а среди бабушкиных каштановых кудрей только появилась первая седина. Однажды бабушка наклонилась ко мне близко-близко и прошептала:

– Когда я умру, то пошлю тебе знак с небес. Если мне разрешат, я сделаю это. Так что будь начеку.

Мама тогда быстро перевела разговор в шутливую плоскость и попросила меня не обращать внимания на странные бабушкины слова. Я вернулась к домашней работе, а две дамы удалились на кухню, и скоро их голоса смешались со звоном посуды.

Много лет спустя, уже после окончания колледжа, я приехала навестить свою бабушку в доме престарелых. Я держала ее за руку. Ее волосы теперь были абсолютно белыми, а ноги ослабели после долгих месяцев, проведенных в инвалидном кресле. Внезапно бабушка понизила голос и произнесла:

– Не забывай обращать внимание на знаки.

На этот раз мама не стала вмешиваться. Когда бабушкин голос отзвучал, мы продолжали просто сидеть в тишине.

Я не особо верила во все это. Конечно, нет. Я была занята карьерой и наслаждалась светской жизнью. Бабушка прожила до восьмидесяти лет. Она видела, как я превращаюсь в женщину. Мне и правда повезло, что она присматривала за мной все эти годы.

Я еще не знала, что на этом все не закончится.

Прошло еще некоторое время. Я устала от тусовок. Теперь я была молодой учительницей, которая проводит большую часть своей одинокой жизни за исправлением тестов по правописанию. Многие мои мечты осуществились, но одна все еще оставалась нереализованной – семья, которую я так и не создала.

Однажды днем мама рассказала мне о подруге, которая ходила на сеанс к экстрасенсу. Не хочу ли я тоже пойти?

Мне это было неинтересно, и я перевела разговор на другую тему.

Неделю спустя я зашла к матери, чтобы пригласить ее на ужин, и застала ее в дверях.

Ее лицо было светлым, словно у ребенка, хранящего тайну. Она наклонилась ко мне и сказала:

– Угадай что?

Оказалось, что в тот день уже другая подруга говорила с ней об экстрасенсе.

– Что еще за фокусы? – нахмурилась я.

Мама пожала плечами:

– Не злись, это она подняла эту тему, а не я. – И добавила заговорщицким тоном: – Похоже, она ходит туда регулярно.

С этими словами мама протянула мне визитную карточку экстрасенса и телефонный номер, нацарапанный на салфетке.

– Это экстрасенс, которого мне порекомендовала моя первая подруга. – Она помахала салфеткой в воздухе. – А это визитная карточка, которую дала мне вторая. Два разных человека дали мне номер одного и того же экстрасенса на одной и той же неделе. Думаешь, это случайность?

Две мамины подруги не были знакомы друг с другом, а экстрасенс жил в часе езды. И это при том, что в нашем районе в Лос-Анджелесе подобные услуги предлагали буквально на каждом углу.

– Хорошо, давай позвоним, – сдалась я.

В назначенный день мы выехали на автостраду. Я редко бывала в этом районе города, однако с каждым поворотом во мне росло чувство узнавания.

И вдруг меня осенило.

– Мам, это бабушкин дом престарелых, – я кивнула на небольшое здание справа. – Там она умерла.

Нужное нам место находилось буквально в двух шагах.

Не знаю, чего мы ожидали, когда позвонили в дверь той женщины. Уж точно не того, что на пороге будет стоять наша бабушка с бигудями и в халате. Экстрасенс спокойно восприняла наш сбивчивый рассказ о невероятном совпадении.

– Люди часто рассказывают мне подобные истории, – сказала она.

Сначала она занялась мной. Увы, разочарование наступило слишком быстро. Экстрасенс видела меня в серьезных романтических отношениях и недоумевала, почему я не хочу заводить ребенка. Очевидно, за мной по пятам ходил дух-ребенок.

Я скрестила руки на груди и сказала, что она ошибается. В моей жизни не было мужчины. Очевидно, он не искал меня так же лихорадочно, как я искала его.

Женщина почувствовала в моем голосе замешательство и немного отступила.

– Ну, иногда партнер входит в твою жизнь духовно, как раз перед тем, как войти в физический мир. Шесть месяцев. Дайте ему шесть месяцев. Он будет одет в голубое.

Экстрасенс сделала паузу и, потянувшись через стол, нежно коснулась моей руки:

– А что касается вашей будущей дочери… Найдите спокойный момент и скажите ей, чтобы она наведалась к своему отцу. Может сработать.

Надо ли говорить, что сеанс меня нисколько не впечатлил?

Тем не менее я обвела в своем календаре апрель 2002 года. Шесть месяцев? Хм-м-м. Посмотрим. Вечером я приняла теплую ванну и прочитала тихую молитву своей будущей дочери, Я попросила ее отправиться искать своего отца, где бы он ни находился. Я решила, что это не повредит.

К апрелю 2002 года я обо всем забыла. Но однажды в воскресенье, обедая с одним приятным мужчиной, я вдруг вспомнила о предсказании. Этот мужчина был добр и внимателен. Хорошо говорил. Но больше всего меня поразила его голубая рубашка. Весь первый месяц он надевал голубую рубашку почти на каждое свидание. Как будто моя бабушка кричала через стол:

– Выходи за него замуж!

Между нами завязался легкий, счастливый роман, и через полтора года мы поженились. Далеко не сразу я набралась храбрости и поделилась с ним историей об экстрасенсе. Больше всего его интересовала дата моего гадания. Я сохранила ее – это произошло за пару недель до Дня благодарения 2001 года.

Мой муж улыбнулся:

– Я помню тот День благодарения. Мои родители и несколько давних друзей буквально загнали меня в угол и призвали снова открыть себя для любви. Ведь я отказался от попыток после целой серии неудач.

Но это еще не все. Оказалось, что одна подруга посоветовала моему мужу встречаться с учительницей – она считала, что ему, как очень отзывчивому человеку, нужно искать партнера помогающей профессии.

Так он и сделал. И вот мы здесь – вместе уже шестнадцать лет, и у нас три дочери.

Сегодня, когда люди спрашивают, как я познакомилась со своим мужем, я делаю паузу и отвечаю:

– Нас познакомила моя бабушка. Затем показываю на свою маленькую дочь и добавляю: – А она – помогла.

Мишель М. Бум

Один из тысячи подобных

Объятия мамы длятся даже после того, как она вас отпустила.

Неизвестный автор

Мама умерла, когда мне было двадцать лет. Потеря оказалась разрушительной. Время немного смягчило боль, но я по-прежнему ловлю себя на желании позвонить ей и рассказать о чем-то особенном. Так было, например, когда я влюбилась, когда у меня родился первый ребенок и когда я купила свой первый дом. Думаю, что никогда не перестану испытывать это чувство.

Мне очень хотелось поговорить с ней, когда я встретила своего мужа. Мы с Джеймсом встречались несколько лет, прежде чем пожениться. Сколько раз я думала о том, как было бы здорово позвонить маме и узнать, что она думает о нем. Папа и мачеха были замечательными, но я все равно скучала по маме.

Однажды мой отец сообщил, что они с мачехой готовят дом к продаже. У него было несколько коробок с мамиными вещами, которые он хранил для нас с сестрами, и теперь мы должны были порыться в них и выбрать вещи, которые хотели бы оставить.

В коробках лежало все: от одежды до фотографий и украшений. Одна из них, большая, была доверху заполнена керамикой. Моя мама обожала керамику, покупала ее у местных мастеров в огромных количествах, поэтому я провела половину детства, переставляя расписные тарелки с полки на полку. Некоторые изделия действительно были красивыми, но керамика мне в принципе не нравилась, поэтому я перешла к другой коробке.

Джеймс же, напротив, был очарован. В средней школе и колледже посещал уроки в гончарной мастерской. Теперь он копался в коробке, пока не нашел одну вещицу, которая, по его словам, была очень похожа на его собственную.

Это был горшок, который внешне мало чем отличался бы от тысячи других подобных, если бы не углубление для большого пальца на боку. Когда-то давным-давно преподаватель Джеймса заметил, что все его работы выглядят одинаково. И тогда Джеймс стал оставлять углубления на всех своих горшках.

Пораженный столь невероятным совпадением, мой муж перевернул горшок, чтобы увидеть подпись художника. На донышке красовались инициалы – Дж. О. Но и на этом дело не закончилось. Когда Джеймс подписывал свои гончарные изделия, он не только вырезал свою подпись на глине, но и покрывал ее глазурью. Эта подпись была выполнена именно таким образом.

И тут это случилось. Как позже описал Джеймс, вся комната словно потемнела – остался только горшок. Его сердце заколотилось, осознание обрушилось на него, как приливная волна. Горшок был так похож на один из его собственных, потому что он и был одним из его собственных. Этот горшок, который я отчетливо помню с юных лет, был брошен моим мужем и куплен моей мамой на уличной ярмарке примерно за семнадцать лет до того, как мы начали встречаться.

Это было похоже на объятие моей мамы – подтверждение того, что, если бы она прожила достаточно долго, чтобы узнать Джеймса, она бы выбрала его так же, как выбрала этот керамический горшок. Она как будто снова была здесь – держала горшок, улыбалась и говорила мне: «Молодец».

Уитни Оуэнс

Глава 6. Счастливо и смешно

Случай на озере Элк

Я думаю, что одно из лучших решений проблемы – это найти в ней немного юмора.

Фрэнк А. Кларк

Мой спутник опаздывал, так что у меня было достаточно времени, чтобы уже несколько раз оглядеть свое отражение в зеркале. Наряд я подбирала очень тщательно: шарф, белая блузка, аккуратно выглаженные капри и новые кожаные туфли. В свои восемнадцать я все еще не была уверена в своем чувстве стиля, но сегодня, кажется, все складывалось неплохо.

Наконец явился мой друг и открыл для меня пассажирскую дверцу своего спортивного автомобиля. Мы планировали прокатиться по сельской местности к северу от Виктории, Британская Колумбия, а затем найти небольшой ресторанчик, чтобы выпить свой послеобеденный чай. Всю дорогу по шоссе Пат-Бей мы болтали вполне непринужденно.

Вдруг я заметила указатель на региональный парк Элк/Бивер-Лейк. Никто из нас там никогда не был, поэтому мы решили заехать. Это было спонтанное решение. Погода стояла солнечная, поэтому пляж был переполнен, но нам все же удалось найти место для парковки. Мы нашли тропинку, и она уводила нас все дальше от шума – сначала через лес, затем мимо частных коттеджей и, наконец, вдоль ряда небольших прудов.

Минут через двадцать я пожалела свои новые туфли и предложила вернуться. Однако вместо того, чтобы развернуться и двинуться в обратном направлении, мы почему-то решили пойти по еле заметной тропинке, ведущей через поле, – в надежде на то, что она позволит нам обогнуть дальний ряд прудов.

Однако, к нашему разочарованию, «тропинка» быстро исчезла. Сквозь кусты перед нами просвечивала вода, и мы подумали, что окажемся прямо у пруда, если проберемся через заросли сорняков высотой по пояс и ежевику. А оттуда уже будет легко вернуться назад.

Заросли оказались гораздо гуще, чем мы предполагали, но чем глубже мы забирались в них, тем решительнее шли вперед. По нашему общему мнению, путь вперед всегда бывает легче, чем путь назад. Еще через полчаса мы наконец добрались до кромки воды и обнаружили слева еще более густые заросли, а справа – неустойчивый берег. Сделав несколько осторожных шагов, мы оба тут же оказались по щиколотку в сочной грязи.

В этот момент более мудрые люди отступили бы, но мы были молоды и не знали слова «поражение». В пруду росли камыши, но сквозь них на том берегу виднелась свежескошенная трава. До нее было совсем близко. Коротко посовещавшись, мы разработали план: все, что нам было нужно сделать, – это перепрыгивать с одного маленького камышового островка на другой, чтобы через несколько прыжков оказаться на том берегу.

У этой гениальной стратегии был всего один, но весьма существенный изъян. «Островки» из камышей были вовсе не островками – они оказались плавающими комками растительности, поэтому первый же прыжок погрузил нас в липкую грязь по самые бедра. Еще несколько движений – и мы утонули по пояс. Однако поскольку мы уже зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад, то лишь стиснули зубы и двинулись дальше. Спустя еще несколько минут мы дошли до края камышовых зарослей, однако лишь для того, чтобы обнаружить, что двадцать футов самой грязной воды, какую только можно себе представить, все еще отделяют нас от берега.

Наступил решающий момент. Мы могли бы вернуться тем же путем, каким пришли, потратив еще полчаса своего времени или… переплыть пруд по-собачьи.

Мы решили плыть.

Если все, что мы пережили до сих пор, кажется вам недостаточным, то знайте, что в тот день у нас были зрители. Трое мужчин тренировали своих собак доставать приманки из пруда. Позже мы узнали, что этот пруд был, да и остается, официальной площадкой для дрессировки ретриверов. Представьте себе удивление этих охотников, когда у них на глазах двое хорошо одетых молодых людей показались из-за камышей, проплыли мимо собак и выбрались на берег рядом с ними.

С нас ручьями стекала грязь, а мой прекрасный наряд был полностью покрыт коричневой жижей. При этом нам все еще предстояло проделать обратный путь до парковки. В тот день на тропе мы встретили много людей, однако ни у кого из них не хватило смелости поинтересоваться у нас о происшедшем.

Наконец мы добрались до парковки, и мой спутник любезно спросил, не соглашусь ли я переодеться в один из комбинезонов, лежащих в багажнике, прежде чем сесть в спортивный автомобиль. Он протянул мне сложенный комбинезон, и я отправилась в туалет переодеваться. Увы, по какой-то непонятной причине он оказался закрыт, поэтому мне пришлось выпутываться из своей грязной одежды в кустах. После этого оставалось еще одно, последнее унижение. Мой кавалер дал мне не простой комбинезон – у него в багажнике оказался костюм астронавта с предыдущего Хеллоуина. Так что я торжественно продефилировала через всю парковку с надписью NASA на спине.

На тот момент мы встречались всего несколько месяцев, и случай на озере Элк вполне мог стать концом наших непродолжительных отношений. Однако этого не случилось. Наоборот, я неожиданно влюбилась в своего товарища по заплыву по-собачьи.

Я и сегодня помню минуту, когда на меня снизошло озарение: барахтаясь в грязной воде рядом с ним, я подумала: «Он – тот самый». У него есть жажда приключений и прекрасное чувство юмора. В тот день мы залезли в его машину и оба хохотали до слез.

Я вышла замуж за Берна следующим летом. Прошло двадцать восемь лет с момента нашего купания в пруду. Пятеро детей, трое внуков и множество приключений спустя, мы все еще обожаем вместе смеяться.

Рэйчел Данстан Мюллер

Некоторые мужчины сбегают

Клянусь, что не могу любить тебя больше, чем в это мгновение, и все же знаю, что завтра буду любить еще больше.

Лео Кристофер

Я совсем не была идеальной. Скажу больше – мне очень многого не хватало. Поэтому мне было даже как-то странно и неловко лежать рядом с мужем. Прошло шесть недель с тех пор, как мне ампутировали всю правую ногу, бедро и таз в последней попытке избавить мой организм от агрессивного рака костей. Хирург сказал, что это был очень редкий вид ампутации. Он ожидал, что я, в свои тридцать два года, полностью смогу восстановиться – хотя и с отсутствием некоторых частей тела. Я определенно была уже не та женщина, на которой женился Рик.

По меркам большинства людей, мы с Риком и так были странной парой. Я – немного тучная и высокая, и он – невысокий и худощавый. Я обожала читать, а он годами не брал в руки ни одной книги. Но он был честным, трудолюбивым и легко мог рассмешить меня. Из всех мужчин, с которыми я встречалась, я знала, что Рик был тем единственным, с кем я хотела бы прожить «свое долго и счастливо». Но все же мне интересно, включил бы он в свою свадебную клятву слова «в болезни и здравии», если бы знал…

Мы были женаты уже пять лет, когда мне поставили диагноз. Мы очень любили друг друга, у нас рос маленький сын. Мы думали, для нашей семьи настало время пополнения, но меня беспокоило мое бедро. Прежде чем вновь забеременеть, я хотела убедиться, что все в порядке. В течение очень беспокойного года, от первоначального подозрения на простой бурсит до ужасного диагноза «рак», я пыталась быть сильной и не обращать внимания на растущую боль в бедре. До ампутации я перенесла операции, биопсию и реабилитацию, однако рак победил. Он не поддавался ни лучевой, ни химиотерапии, поэтому хирургическое вмешательство стало единственным способом спасти мою жизнь.

Итак, 6 января 1988 года я вступила в элитную группу пациентов, перенесших ампутацию под названием гемипельвэктомия. Мне не хотелось этого, но я знала: это мой единственный выход, если я хочу жить.

Мой муж стоял позади меня, когда хирург сообщил нам новости. Рик храбрился, но я чувствовала, как его руки все крепче и крепче сжимают мои плечи по мере того, как слова врача доходили до нас. Рак быстро перейдет в легкие.

Операцию хотели проводить уже на следующий день – 23 декабря. Услышав эту новость, я осталась на удивление спокойной. Почему-то я знала, что со мной все будет в порядке, однако доктор сказал, что не может гарантировать того, что я увижу Рождество в следующем году. Что ж, если это мое последнее Рождество и Новый год с семьей, то я хочу провести его на двух ногах! Я сказала своему замечательному хирургу, что абсолютно свободна 6 января, и он согласился сделать операцию после праздников.

Мы провели чудесное семейное Рождество с нашим трехлетним сыном Кевином. К счастью, он не догадывался о предстоящей трагедии.

Мы с мужем отправились на свадьбу нашего друга. У меня болело бедро, но Рик крепко держал меня, и мы танцевали всю ночь напролет, наслаждаясь каждым волшебным моментом.

Новый год мы отпраздновали всей нашей большой семьей: смеялись, делились впечатлениями и создавали воспоминания. Каждое лицо и улыбка запечатлелись в моем сердце. Мы занимались любовью и прижимались друг к другу, испытывая в равной степени надежду и страх. 6 января приближалось слишком быстро.

Рик держал меня за руку, пока меня не увезли в операционную; держал, когда я очнулась и пришла в себя. Я перевела взгляд вниз и увидела под простыней очертания одной ноги там, где их должно было быть две. Я знала, что ноги больше нет, но мозг не хотел с этим соглашаться. Что-то было не так. Боль была невыносимой. Как могло так сильно болеть то, чего уже не было? Никто не предупреждал меня о фантомных болях.

На протяжении всего моего пребывания в больнице Рик был рядом. Он держал меня за руку, говорил ласковые слова и массировал то место, где «должна была» находиться моя нога. Некоторые мужчины убегают, когда их супруги заболевают. Если они не могут починить что-то, что поломалось, то ощущают себя неудачниками. Браки часто рушатся, когда один из супругов серьезно болен. И не потому, что люди перестают друг друга любить. Мой муж никогда не думал о том, чтобы бросить меня. Рик не считал меня сломанной, поэтому не видел необходимости что-то чинить.

Нам всегда нравилось заниматься любовью, и проявление взаимной ласки нам обоим давалось легко, но теперь я стала нервничать и стесняться в объятиях своего мужа. Хирург сказал, что мне потребуется шесть недель, прежде чем приступать к интимным отношениям, однако теперь близость была последним, о чем я думала. Я больше не чувствовала себя красивой. Мне казалось, что мой муж не будет желать меня так же, как тогда, когда я была здоровой и с двумя ногами. Испугавшись, что мое новое тело может показаться ему отвратительным и он отвернется от меня, я начала плакать. Обняв меня, он поцеловал мое лицо и провел пальцем по стекающим слезам: «Что случилось, милая? Тебе больно?» Как я могла объяснить моему милому мужчине, что боль в отсутствующей конечности не идет ни в какое сравнение с той, что я испытывала в своем сердце при мысли о том, что могу потерять его?

Я ревела в его объятиях, повторяя:

– Я не буду винить тебя, если ты захочешь расстаться. Я уже далеко не та девушка, на которой ты женился пять лет назад, Рик, – слова комом вставали в горле, – ты не подписывался на это, все в порядке, если ты не сможешь больше любить меня. Я понимаю.

Он притянул меня к своей груди и прошептал нежные слова, которые я никогда не забуду:

– Гленда, я женился на тебе не из-за твоих ног. – Он сделал паузу и нежно поцеловал меня. – К тому же разве ты еще не поняла, что твоя грудь нравится мне намного больше.

Мы оба расхохотались, и я наконец поверила, что с нами все будет хорошо. Больше я никогда не сомневалась в любви своего мужа – равно как и в его способности прогонять любые мои страхи.

В ноябре 1990 года, менее чем через три года после ампутации, в нашей семье действительно появился еще один ребенок – я смогла родить идеального мальчика весом семь фунтов и четырнадцать унций, которого мы назвали Эндрю. Что касается меня и Рика, то мы продолжаем друг друга любить и смеемся очень часто.

Гленда Стендевэн

Нет места упрямству

Чтобы жизнь семейную свою

Всю прожить блаженно, как в раю,

Если ты виновен – повинись,

А если прав – заткнись.

Огден Нэш

Мы с Нилом встретились в отделении травмпункта. Он был владельцем местного ресторана, порезавшим себе лицо случайным осколком, я – врачом, зашивавшим его рану. Мне понравилась его улыбка и чувство юмора, однако в тот день у нас ничего не вышло.

Мы оба были приглашены на прекрасную свадьбу. Церемония проходила на открытом воздухе. Пока новобрачные фотографировались, я подошла к Нилу и спросила, помнит ли он меня. Он честно признался, что нет. Дальше наши версии разнятся. Нил утверждает, что следующим моим вопросом было:

– Может быть, гиподермальная игла и новокаин вам о чем-то напомнят?

Не думаю, что когда-либо в жизни произносила словосочетание «гиподермальная игла» – мне кажется, так делают лишь врачи, выступающие в телевизионных шоу. Так что я почти уверена, что Нил неправ. Моя же версия истории такова: яркое солнце светило ему в глаза, и он не узнал меня, поэтому я вежливо представилась заново. Мы о чем-то поболтали буквально пару минут, а потом ему нужно было уезжать.

– Я работаю в ресторане сегодня вечером. Если хочешь – заходи, – сказал он мне на прощание.

Это было целенаправленное приглашение или случайно брошенная фраза потенциальному клиенту?

Слова Нила вызвали в моей душе странное чувство беспокойства, но я все равно обещала подруге Кэтрин пойти с ней на вечеринку, так что постаралась выбросить приглашение из головы. Вечеринка получилась веселой, однако я не смогла толком насладиться ею, потому что была слишком поглощена своими мыслями.

– Все в порядке? – спросила наконец Кэтрин.

– Я очень хочу пойти в его ресторан, – ответила я.

Кэтрин была отличной подругой, поэтому, не задумываясь, с энтузиазмом подхватила:

– Я тоже. Пойдем!

В ресторане мы едва нашли свободный столик. Через две минуты появился Нил, чтобы принять наш заказ.

Он что, действительно сам обслуживает столики или это его способ завязать со мной разговор?

На минуту я почувствовала себя школьницей.

Когда еда была готова, Нил принес ее за наш столик и подсел к нам. Спустя какое-то время Кэтрин любезно удалилась, а мы с Нилом продолжили начатый на свадьбе разговор. Мы обсудили пляж – оказалось, что мы оба обожаем океан. Потом поспорили о книгах – оба любили читать. Еще мы поболтали немного о некоторых видах спорта, о которых до этого дня я ничего не знала, – таких как каякинг, спелеотуризм и водные лыжи.

Я уже была на крючке.

В один момент (что было для меня совершенно нехарактерно) я набралась храбрости и спросила, не хочет ли он как-нибудь пообедать где-нибудь помимо своего ресторана.

– С радостью, – ответил он.

Мы договорились встретиться в другом ресторанчике через два дня.

– Ох, девочка, да ты попала! – смеялась Кэтрин. И она была права, хотя чуть было не позволила своему упрямству все испортить. Дело в том, что в нашей истории есть еще один момент, относительно которого мы с Нилом не совпали во мнениях.

Мы решили встретиться в полдень в бистро «У Харба». Я пришла вовремя, взволнованная от мысли, что снова увижу его, и сказала официантке, что подожду с заказом, пока не придет мой спутник. Я ждала. И ждала. Стрелки часов медленно отсчитали первый час. Смутившись, я заказала чашку кофе и стакан воды. Я не могла понять, неужели я перепутала время? Официантка оказалась отзывчивой девушкой и периодически проверяла, не нужен ли мне еще кофе, но в остальном оставила меня в покое.

Постепенно я стала злиться. Да у меня полно других дел, которыми я могла бы заняться! Я парилась и томилась здесь уже второй час, боясь даже отойти в туалет, чтобы не упустить его. Наконец, после двух с половиной часов ожидания, я сдалась. Возвращаясь к машине, я бормотала себе под нос: Как он смеет так тратить мое время! Как грубо и бесцеремонно! Ну и придурок!

К моменту возвращения домой мое возмущение достигло предела. Я решила позвонить в ресторан, чтобы все высказать Нилу напрямую.

– Извините, его нет на рабочем месте с обеда, – сказала официантка, поднявшая трубку, – вообще, мне кажется, что у него сегодня свидание.

Рассвирепев, я резко ответила:

– Ну, тогда передайте ему, что он пропустил прием у врача, и я требую уведомлять меня об отмене за двадцать четыре часа!

Как только эти слова сорвались с моих губ, меня охватил ужасный стыд. Я захлопнула телефон, в равной степени испытывая неловкость и злость.

Тем временем Ник ждал меня буквально за углом, в другом бистро под названием «Трэвелерс». Он оказался более терпеливым и ушел лишь по прошествии трех часов. Когда он вернулся на работу, его менеджер сообщила:

– Звонила ваш врач. Сказала, вы пропустили прием.

Буквально на секунду Нил растерялся, но потом понял, что я – и есть врач.

– О чем она говорит? – закричал он. – Я ждал три часа!

Менеджер сочувственно проговорила:

– Ничего себе, как долго! Я бы больше не пошла к такому врачу.

На этом наша история могла закончиться. Гнев, смущение и гордость заставляют нас совершать самые разные поступки, о которых мы потом сожалеем. Всю первую неделю я лелеяла свое праведное негодование. На второй у меня стали появляться вопросы: неужели он специально не пошел на свидание со мной? Как жестоко идти на свидание с кем-то другим, когда у нас уже были совместные планы. Или он забыл, что должен был встретиться со мной? И наконец сердце взяло верх. Мне ведь действительно очень понравилось его чувство юмора. Понравилось то, что он читал книги и был достаточно смелым, чтобы заниматься спелеотуризмом и катанием на водных лыжах. Итак, на третьей неделе, заручившись поддержкой Кэтрин и сделав пару глубоких вдохов, я позвонила в ресторан и попросила позвать Нила к телефону.

– Почему ты продинамила меня? – возмущенно спросил он. – И зачем оставила оскорбительное сообщение?

– Да о чем ты говоришь? – воскликнула я. – Это же ты продинамил меня!

Потом мы поняли, что случилось. Договорились не спорить о том, кто из нас ошибся, и решили встретиться в совершенно другом месте на следующий день. На этот раз мы оба пришли пораньше, а о продолжении этой истории вы уже, наверное, и так догадались.

Это был вовсе не последний раз, когда я проглотила свою гордость, равно как и не последнее недоразумение, которое когда-либо возникало у нас с Нилом, однако я усвоила урок. Представьте, что я могла бы потерять, если бы, поддавшись глупому упрямству, не позвонила ему в тот день!

К счастью, с годами мы научились слышать друг друга лучше. И извиняться, если что-то идет не так.

Коллин М. Арнольд

Передай магию дальше!

Если я выйду замуж, то хочу быть очень замужем.

Одри Хепберн

Я не знаю, почему мой семестр обучения за границей закончился именно на той неделе 1994 года. Не знаю, почему моя мама, находясь в Мичигане, выбрала для нас именно тот тур по Италии. И почему мы выбрали именно те места в экскурсионном автобусе, прямо напротив милой пары из Лос-Анджелеса. Помню, как они раздавали всем шоколадные конфеты, чтобы отпраздновать день рождения Ричарда. Тогда с невероятной ясностью я поняла, что эти двое были самой счастливой парой, которую я когда-либо видела.

Мне было двадцать два. Я собиралась вернуться домой в Мичиган, к своему парню, с которым познакомилась в колледже и который, по большей части, причинял мне одни страдания. Возвращение казалось мне абсолютно неизбежным, как и то, что выйду за него замуж и остепенюсь – просто потому, что так поступали все мои ровесники.

В первый день путешествия я наблюдала за Ричардом и Робертой, словно шпион, пытаясь разгадать секрет их счастья. Дело было не только в природной общительности. Ричард мог говорить что-то, а Роберта запрокидывала голову назад и смеялась с такой неподдельной радостью, что у меня захватывало дух. Что еще более удивительно – они были ровесниками моих родителей, и, думаю, вы согласитесь, что мало кто из супругов, проживших вместе столько лет, продолжают испытывать такие же эмоции в присутствии друг друга. У них были именно такие отношения, о которых я всегда мечтала.

На второй день мы вместе ужинали в кафе под открытым небом во Флоренции, и я спросила, как они познакомились. Оказалось, что шесть лет назад Роберта разместила в газете объявление о знакомстве. Ричард ответил на него уже после того, как истек срок ее подписки, но какой-то добрый аноним, работающий в газете, все равно отправил ей его ответ.

Она позвонила по указанному номеру, но Ричарда не оказалось дома. Но позже он перезвонил, и они проговорили три часа. А когда на следующий день она открыла ему дверь своего дома и они впервые увидели друг друга – случилась магия.

Они рассказывали свою историю, и в их глазах стояли слезы. Я тоже расчувствовалась. Теперь я знала наверняка, что не смогу выйти замуж за своего парня. Когда Ричард и Роберта поженились, ему уже исполнилось сорок четыре, а ей – тридцать восемь. Выходит, что главное – дождаться нужного человека, независимо от того, сколько времени это может занять.

Увы, ждать мне пришлось довольно долго. Ведь я не вышла замуж ни за того парня из колледжа, ни за последующего, ни даже за того, который был после него. Думаю, отчасти это объяснялось тем, что каждое Рождество мне приходила открытка с фотографией Ричарда и Роберты в отпуске, счастливо улыбающихся друг другу. Каждый год я внимательно изучала ее и, независимо от того, с кем я в тот момент встречалась, думала: у меня нет ничего подобного.

Когда мне было уже за тридцать, моя подруга познакомила меня с моим нынешним мужем Мэттом. И только с ним я смогла смеяться так же легко и радостно, как это делала Роберта много лет назад. Однажды моя подруга Моник, которая тоже испытывала трудности в романтических отношениях, заметила: «Я никогда никому не завидовала. Но в вас двоих есть что-то особенное».

Тогда я рассказала ей о Ричарде и Роберте, а сама вдруг поняла, что легко могла разминуться с ними, если бы мы поехали на разные экскурсии или выбрали другое место в автобусе. Получается, что три дня, проведенные с ними, действительно изменили мою жизнь.

Через год после того, как я рассказала Моник историю Ричарда и Роберты, она вышла замуж за мужчину, который заставляет ее запрокинуть голову назад и смеяться так же, как и я смеюсь со своим мужем. Я знаю, потому что видела: когда они думают, что никто не смотрит на них, случается магия, как сказали бы Ричард и Роберта.

Мэри Элизабет Поуп

Дело не в запахе

Скорость взросления человека прямо пропорциональна той неловкости, которую он может вынести.

Дуглас Энгельбарт

Выглядеть сногсшибательно, когда на улице около нуля, довольно сложно. Пуховики вообще редко бывают элегантными – по крайней мере, те, что были в моей коллекции. Поэтому, в полной мере осознавая свою жертву, я решительно отодвинула в сторону пуховик и достала из шкафа тонкое коричневое пальто. Оно удачно оттеняло цвет моих глаз.

Я уже укладывала телефон и кошелек в сумочку, когда в дверь постучали. Неужели Тим уже здесь? Мельком взглянув в зеркало, я щелкнула замком. Это был он! У меня екнуло сердце. По всему было видно, что Тим нервничает ничуть не меньше меня, и к тому же он тоже был одет не по погоде.

Тим был убежденным поклонником лета и обычно наотрез отказывался надевать что-либо, кроме гавайской рубашки. Итак, вот мы и готовы к нашему первому свиданию, я – в тоненьком пальто, а он – в легкомысленной рубашке с цветочным принтом.

Мы оба учились на первом курсе и еще не успели обзавестись машинами. Зато у меня имелся простой, но надежный горный велосипед по имени «Пегас», а у Тима – обычный серый. Мы мчались по улицам к кинотеатру и так спешили, что пар от нашего дыхания оставался клубиться далеко за нашими спинами. Как только мы окажемся в теплом помещении, все наладится, а пока все мои силы уходили на то, чтобы удерживать руль онемевшими пальцами.

– Тут немного грязно, – сказал Тим, когда мы добрались наконец до велосипедной парковки возле кинотеатра, – ты можешь занять место в том дальнем конце, а я припаркуюсь здесь.

Как истинный джентльмен, он припарковал свой транспорт прямо в грязи, позволив мне занять самое чистое место. Я наблюдала, как он слезает с велосипеда и осторожно ступает в слякоть. Ночь была очень темной, на небе высыпали яркие звезды. Поскользнувшись, Тим рассмеялся и раскинул руки для равновесия.

В кинотеатре Тим впервые обнял меня. Это было так трепетно! И все было бы идеально, если бы не грязный детский подгузник, который невесть откуда появился в проходе между рядами. Тим казался абсолютно невозмутимым (позже я узнала, что у него в принципе слабое обоняние). Я игнорировала запах как могла, утыкаясь и дыша через ткань своего рукава.

После кино Тим пригласил меня в закусочную, где готовили буррито. В воздухе витал тяжелый аромат специй. Как и полагается в пятничный вечер, все было забито битком, и нас посадили в углу около уборной. Вскоре тошнотворный запах туалета уже невозможно было не замечать. Я подумала, что, кажется, это – самое неприятно пахнущее свидание, на котором мне когда-либо доводилось бывать! После ужина мы вернулись в общежитие. Тим проводил меня до комнаты и пожелал доброй ночи.

На следующий день в коридоре меня остановил Брайан – сосед Тима по комнате.

– Как ты вынесла это? – спросил он. – Тебе, наверное, очень нравится Тим, раз ты смогла продержаться целый вечер.

– Вынесла что? – не поняла я.

– Запах, – засмеялся Брайан. И, увидев недоумение на моем лице, объяснил: – Когда Тим вернулся домой прошлым вечером, нам пришлось выгнать его из комнаты и заставить мыть ботинки. От него воняло, как из канализации. Ты должна была это заметить! Вся его обувь была в фекалиях! Он сказал нам, что, наверное, наступил в них, когда парковал свой велосипед. Все это время он думал, что это была просто грязь.

Брайан хохотал до слез, и в этот момент из комнаты в одних носках вышел Тим. Вид у него был очень смущенный. Вне всяких сомнений, он слышал наш с Брайаном разговор.

– Прости, я правда думал, что это всего лишь грязь. Я не заметил разницы.

– Честное слово, я даже не поняла, что запах исходил от тебя, – искренне ответила я.

Прошло уже шесть лет, однако мой муж по-прежнему тщательно перешагивает любые подозрительные скопления грязи, опасаясь неожиданностей.

Рэй Митчелл

Держи меня крепко

Благодаря тебе я смеюсь немного громче, плачу немного меньше и много улыбаюсь безо всякой причины.

Автор неизвестен

До того, как мы познакомились, я видела Уинстона издалека лишь пару раз. Его длинные волосы были собраны в хвост, выцветшие узкие штаны обтягивали ноги. Образ завершали грубые походные ботинки и зеленый берет.

Нас познакомили общие друзья, и вживую он показался мне таким же интересным, как и на расстоянии. Мы разговаривали часами, делились друг с другом идеями и мечтами о будущем. Когда мне пришлось уехать в колледж штата Юта, который располагался в восьми часах езды, я оставила этому парню часть своего сердца.

При каждой возможности я возвращалась в свой родной город в Монтане. Наши отношения стали серьезными, теперь Уинстон тоже навещал меня. Он брался за любую временную работу, которую только мог найти, но его настоящей любовью было скалолазание – в Монтане, Юте, Калифорнии и где угодно между этими штатами.

Как-то раз Уинстон признался, что я заставляю его задумываться о новых для него вещах. Разговор о браке зашел совершенно случайно, посреди магазина REI, в окружении карабинов, веревок и прочего снаряжения. Уинстон держал в руках какую-то металлическую штуку, которая служила для страховки.

– Если ты купишь мне это, я женюсь на тебе, – сказал он, обнажив в улыбке щербинку между передними зубами.

Я обдумала его предложение.

– Если ты женишься на мне, то я куплю это тебе, – ответила я.

Штуку мы не купили, но вышли из магазина держась за руки.

Недели тянулись словно месяцы, когда он уезжал в Калифорнию. В конце концов я бросила учебу. В апреле мы вернулись в Монтану. Мы не знали, куда приведет нас следующее приключение, но планировали выяснить это вместе. В июне я нашла работу в магазине одежды, а он устроился водителем в компанию, предоставляющую услуги гидов по рафтингу.

Дорога к реке была извилистой и опасной – одной из тех, по которой ездят слишком быстро. Однажды утром Уинстон с коллегой по пути на работу столкнулись с «Кадиллаком», выскочившим из-за поворота. Уинстон умер мгновенно, девушка, с которой он ехал, – несколькими часами позже. Родители сообщили мне эту новость после окончания смены в магазине. Так было разбито мое сердце.

В течение следующих двух с половиной лет я избегала людей. Я знала, что будущее никогда не наступит, и тонула в своем одиночестве. Алкоголь был единственным способом, позволявшим временно отключить непрерывную боль.

Однажды, январской ночью, в двадцатиградусный мороз, я стояла на крыльце и курила. Я планировала прокрасться к боковой части дома, удариться головой о кирпичную стену и потерять сознание – это был отличный способ насмерть замерзнуть, прежде чем кто-нибудь найдет меня. Я была еще недостаточно пьяна, чтобы пойти на это, поэтому раздавила окурок под ногой и зашла в дом, чтобы выпить еще стакан текилы, но внезапно отключилась.

На следующее утро я записалась на программу реабилитации. Одним из требований было посещение собраний анонимных алкоголиков. На первых встречах я не говорила, а только слушала. И смотрела. Я наблюдала за мужчиной по имени Скотт, который сидел в другом конце комнаты. У него были карие глаза, искренняя улыбка и коротко постриженные темные волосы. Казалось, что этому человеку везде одинаково комфортно.

Скотт говорил уверенно, демонстрируя уровень непринужденности, присущий лишь обладателям сложного жизненного опыта. В юности дух его был сломлен, когда девушка, на которой он собирался жениться, изменила ему и оставила без будущего. Отношения Скотта с алкоголем длились несколько лет, однако он нашел в себе силы отказаться от него. У него было отличное чувство юмора и какое-то мальчишеское обаяние.

Спустя несколько недель он пригласил меня на свидание, проигнорировав негласный «13-й шаг» общества анонимных алкоголиков – ни с кем не встречаться в течение первого года трезвости.

Мы не спали всю ночь – болтали и смеялись. Когда я уходила рано утром, мы впервые поцеловались, и я испытала приятное головокружение и легкость, которые не чувствовала уже много лет.

Однажды во время вечерней прогулки мы остановились в парке.

– Итак, что же это? – спросил он, обнимая меня, чтобы укрыть от мороза.

– Что именно?

– Я говорю о нас, – Скотт сделал паузу, – кто мы друг другу?

Он немного отстранился, чтобы понять мою реакцию.

– Ох, – только и сказала я.

Меня предупреждали избегать отношений, ведь прошло всего десять месяцев. Скотт понимал мои сомнения.

– Как насчет того, чтобы быть «товарищами по объятиям»? – предложил он.

Я рассмеялась. Он умел рассмешить меня, и ему нравилось это делать.

Несмотря на очевидное развитие отношений, никто из нас не хотел снова испытать боль. Однако еще больше мы оба боялись потерять то, что было между нами. Скотт уважал мое горе. В то время как другие парни, с которыми я встречалась до него, говорили, что соперничают с призраком, он рассуждал так:

– Если бы я умер, то не хотел бы, чтобы ты меня забыла.

Наконец, теплым летним вечером, когда мы выгуливали наших собак, он встал передо мной на одно колено и сделал предложение. В июне следующего года мы поженились.

Не уверенные до конца, хотим ли мы детей, мы откладывали это на несколько лет. Мы говорили, что не готовы, но на самом деле снова боялись – я все еще помнила лица родителей Уинстона. Моя потеря была невыносимой, но их – не поддающейся описанию.

Наша первая дочь родилась в июне, спустя шесть лет после того, как мы оба сказали свое заветное «да». Вторая – двумя годами позже. Семья – самое дорогое, что есть в моем мире. Мы четверо – в одной связке. И держим друг друга очень крепко.

Морин Дженис

Пережить медовый месяц

Если счастье является целью, а так и должно быть, то приключения должны быть главным приоритетом.

Ричард Брэнсон

– Унас не осталось больше пленки, – сообщила я.

Стив только что остановил машину и встал у открытой дверцы, чтобы лучше видеть дорогу. Мой муж покачал головой и что-то пробормотал, слишком рассерженный, чтобы говорить. Что поделать – я использовала последний кадр, чтобы сделать снимок дорожного знака: «Юпитер – 12 миль».

– Когда мы снова окажемся так близко к Юпитеру? – пыталась оправдаться я.

– А когда мы еще окажемся так близко к аллигатору? – возразил Стив.

О боже, дорогу и правда пересекал двенадцатифутовый крокодил.

Четыре дня нашего медового месяца мы провели в Орландо, а теперь, среди ночи, направлялись в Эверглейдс, проверяя границы нашей терпимости к природе и друг к другу. Когда аллигатор уполз, Стив открыл багажник, чтобы взять баллончик спрея от комаров – они кружились в лучах фар, но мы не знали, много ли их будет в кемпинге. Я услышала «пффф», а затем раздался нечеловеческий вопль и звук падения баллончика на асфальт. Несколько мгновений спустя Стив подал голос: с ним все в порядке, просто он только что брызнул спреем от комаров себе в глаза.

Добравшись наконец до кемпинга, мы обнаружили палатку. Владелец лагеря ждал нас внутри. Он открыл шторку:

– Вы знаете, что москит признан официальной «птицей» парка Эверглейдс?

Стив сдавленно рассмеялся и протянул ему несколько долларов, чтобы заплатить за кемпинг. Мужчина выдержал паузу, а потом произнес:

– Когда вам надоест все это, буквально в миле отсюда есть домик. – Потом многозначительно посмотрел на нас и скрылся за шторкой.

Мы со Стивом неуверенно двинулись вперед.

– Ну и приключения у нас с тобой, – робко завела разговор я.

– Всю жизнь я мечтал увидеть Эверглейдс своими глазами! – воскликнул в ответ Стив. – Потребовалось найти любовь всей моей жизни, чтобы предоставился шанс приехать сюда! Спасибо, что стала моей женой!

Стоило нам остановиться, как полчища комаров окружили нас. Мы бросились разворачивать тент и палатку, отчаянно стараясь скоординировать наши усилия, но москиты уже атаковали нас, кусая губы и веки. Мы кашляли, когда они залетали нам в нос и горло. Стив размахивал руками, как вдруг раздался противный треск – основная дуга палатки переломилась пополам.

– Просто расстегни молнию! Уже не имеет значения! – закричала я, натягивая толстовку на лицо, пока открытыми не остались только нос и глаза.

Спустя еще пару мгновений я взмолилась:

– Не важно! Давай просто вернемся в машину!

– В машине уже не лучше! – ответил Стив.

Он галантно поднял брезентовый полог повыше, чтобы дать мне возможность нырнуть внутрь и вытащить надувной матрас и спальные мешки. Потом я возилась с насосом, а Стив продолжал устанавливать многострадальную палатку. Оказавшись наконец внутри, мы даже не стали заморачиваться со спальными мешками, а просто легли лицом вниз на надувной матрас. Минуту в палатке царила тишина, а потом я услышала странный шипящий звук – мой значок с надписью «Молодожены» проколол матрас. Все мое тело было покрыто комариными укусами. Палатка выглядела так, будто готовилась рухнуть на нас в любой момент. Я тихонько лежала рядом со своим новоиспеченным мужем, размышляя, как мы вообще умудрились вляпаться в такую историю.

Дикая природа вокруг нас продолжала жить своей жизнью. За стенкой палатки что-то жужжало и стрекотало. Слышалось журчание воды и какое-то сопение, о котором я не хотела даже думать. Лунный свет отбрасывал движущиеся тени.

И тут раздалось рычание. Это был глубокий звук, похожий на отрыжку, которая иногда переходила в низкий стон. Что-то ходило по траве вокруг нашей палатки. Хрустнула ветка. Я услышала дыхание снаружи. Я тихонько заскулила от страха.

– Что случилось? – прошептал Стив.

– Аллигаторы, – всхлипнула я.

Стив хмыкнул и перевернулся на другой бок.

– Прости, что привез тебя сюда, – произнес он.

– Ну что ты, – откликнулась я, – мне тоже хотелось, чтобы наш медовый месяц стал настоящим приключением…

В этот момент более чем когда-либо мне стала понятна наша недавняя свадебная клятва: пока смерть не разлучит нас. Мне вдруг подумалось, что этот брак может быть очень коротким.

Всю ночь хрюкающий звук не давал мне уснуть – чудовищная смерть находилась по ту сторону хлипкой нейлоновой мембраны.

Утром перед нашими глазами открылась невероятная картина – именно так, наверное, выглядит мир далеко за пределами Земли: мангровые деревья, изящные белые цапли… Птицы с невероятным оперением перелетали с ветки на ветку. Здесь были великолепные бабочки и паутина, сверкающая на летнем солнце.

Мы натянули капюшоны и поспешили к машине, чтобы доехать на ней до центра посетителей. Там мы встретили профессионального фотографа с женой – они собирались идти вглубь по деревянной тропе в сторону болота и были упакованы в защитную одежду с головы до пят. Нам не помешало бы сделать то же самое. Владелец кемпинга подсказал оригинальный способ избавить машину от комаров: надо начать двигаться со скоростью ровно тридцать миль в час, а затем открыть обе дверцы, чтобы ветер высасывал их наружу. Также в центре для посетителей мы обнаружили большую диораму, посвященную дикой природе Эверглейдса.

Стоило нажать на кнопку, как загоралась картинка с изображением соответствующего животного и можно было услышать звуки, которые оно издает. Стив был очарован этим зрелищем. Он нажимал на каждую кнопку, и вдруг я услышала его – то самое рычание, которое заставило меня читать молитвы в два часа ночи.

– Да, это оно! А почему кнопка аллигатора не работает? – воскликнула я.

Стив показал в угол, на картинку с мигающей жабой.

– Это лягушка-бык, – сказал он.

– Но… А как же тень на стенке палатки?

– Не знаю. Может быть, енот? – пожал плечами Стив.

Думая о медовом месяце, я вспоминаю парк аттракционов, прекрасные ужины и пинаколаду во Флорида-Кис. И еще я отчетливо помню момент, когда, стоя рядом со Стивом, я поняла – мы пережили это приключение вместе. Если кто-нибудь когда-нибудь спросит меня, какой черт дернул меня поехать в Эверглейдс в июне, я отвечу: почему бы и нет? Мой муж всю жизнь мечтал увидеть это место своими глазами, а мне было вполне достаточно просто остаться в живых.

Робин Янкевич

Нарушая правила

О, слушай, слушай, слушай!

Уильям Шекспир, «Гамлет»

Опустив руки по локоть в теплую мыльную воду, мы с мамой стояли у раковины. Посуды после ужина в честь Дня благодарения накопилось много.

Мама только что призналась, как ей понравился мой парень, Джон. Сегодня он впервые пришел к нам домой, чтобы познакомиться с моими родителями. Маме Джон преподнес букет цветов, и она одарила его сияющей улыбкой. Папа был так впечатлен, что попросил Джона помочь ему разделать индейку. Все прошло лучше, чем ожидалось, однако теперь у моей мамы было озадаченное выражение лица, ведь я только что заявила, что мне придется расстаться с Джоном.

– Но почему? – недоумевала мама.

– Он старше меня на шесть лет, – ответила я, – а по твоим правилам разница не должна превышать пять.

Тут надо сказать, что у моей мамы имелся список правил, которыми надо руководствоваться в процессе поиска подходящего партнера. Так вот, одним из правил была разница в возрасте не более пяти лет. Тщательно изучив удачные и неудачные браки, мама пришла к выводу, что разница в возрасте, превышающая пять лет, может привести к несовместимости в дальнейшей жизни.

Я уже пренебрегла правилом № 1: «вас должны познакомить родственники или близкие друзья». Мама считала, что моя семья и друзья смогут лучше понять, хороший ли у парня характер и подходит ли он мне. Как я могла им признаться, что познакомилась с Джоном в баре в «среду для одиноких сердец»? Он улыбнулся и представился, после чего мы стали общаться каждую среду в этом баре, пока наконец он не попросил мой номер телефона. Но мама о знакомстве не спрашивала, а я не спешила сама начинать эту тему.

Мои предыдущие бойфренды были из Северной Каролины, и мои родители почти всегда знали их семьи. Джон же родился и вырос в Лос-Анджелесе. Его любимыми блюдами были тамале из сладкой кукурузы и куриная энчилада в соусе Моле Верде. Мне нужно было объяснять ему наши южные поговорки, например: «Если Бог поможет, то и ручей не выйдет из берегов». Будучи профессором Университета Дьюк, Джон путешествовал по США и Европе, участвуя в конференциях, в то время как я исследовала Восточное побережье.

Я была единственной дочкой в семье, родилась и выросла в Гринсборо, штат Северная Каролина, окончила Университет Восточной Каролины и работала учительницей начальных классов. Я переехала в город Дарем, расположенный всего в часе езды от дома, но во многих отношениях это был совершенно другой мир. Получалось, что теперь я жила между двумя крупными университетами: Дьюком и Университетом Северной Каролины в Чапел-Хилле.

Университет Северной Каролины считался гордостью штата, а заодно – гордостью нашей семьи: один мой родной брат, несколько двоюродных братьев и два дяди были его выпускниками. Мы все болели за баскетбольный клуб «Каролина ТарХилз», и в нашем доме часто цитировали высказывания их тренера Дина Смита.

Буквально в десяти милях от Университета Северной Каролины находился Университет Дьюк с его впечатляющей готической архитектурой и историческими окрестностями, однако мы, «тархилзы», считали выходцев оттуда исчадием ада. Каждый год, когда мужские баскетбольные команды двух университетов вступали в поединок, отношения между болельщиками становилось еще более напряженным.

– Какую религию он исповедует? – спросил мой отец.

Это еще одно правило для будущего мужа. Родители считали, что все складывается лучше, когда оба супруга исповедуют одну и ту же религию, а мои мама с папой происходили из длинного рода методистов, среди которых было даже несколько священнослужителей. Джон, однако, не причислял себя ни к одной конфессии и не чувствовал необходимости посещать какую-либо церковь. Но такой ответ не устраивал моих родителей. Как я могла убедить их в том, что жизнь моего избранника полностью соответствует всем идеалам, к которым проповедники призывают своих прихожан? Я видела, с каким уважением он относится к другим людям и всегда находит время, чтобы поблагодарить человека за хорошо выполненную работу. Это касалось всех – от повара в заведении быстрого питания, приготовившего ему омлет, до пожарных-добровольцев на ежегодном сборе средств. Я знала, что Джон либо будет хорошо отзываться о человеке, либо вообще ничего не скажет – этому учил меня и мой отец. Я не сомневалась, что он всегда будет верен своему слову. И что он, без всяких сомнений, хороший человек с твердыми моральными принципами.

У Джона было собственное мнение по многим вопросам, но веские доказательства собеседника вполне могли переубедить его. Он никому ничего не навязывал. Под его спокойной сдержанностью можно было без труда разглядеть настоящую страсть к делу, которым он занимался, и, когда я спрашивала его о чем-либо, он рисовал схемы и объяснял концепцию, ни разу не заставив меня почувствовать себя глупее его.

Джон очень много работал, и результаты его исследований часто цитировались, но он всегда признавал, что его работы основаны на идеях его наставников. Он ценил мою любовь к преподаванию коррекционного чтения детям, чтобы в школе они были успешными. Он понимал важность семьи и друзей в моей жизни. Однако больше всего мне нравилось то, как я чувствовала себя рядом с ним. С Джоном я могла быть самой собой – лучшей версией себя. Одним словом, я любила Джона всем сердцем, хотя он и не соответствовал списку маминых правил.

Моим родителям хотелось узнать его получше, поэтому Джон присоединился к нашей семье на Рождество, потом – на нескольких воскресных ужинах и в день воссоединения маминой семьи в июне. В июле мы с Джоном отправились навестить его семью в Калифорнию, и я с удовольствием знакомилась с его мамой, сестрами, тетей и дядей, двоюродными братьями и сестрами и даже лучшими друзьями со времен школы. Мы вдвоем проехали из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско вдоль Тихоокеанского побережья, и Джон показал мне места, которые больше всего любил в своем родном штате.

В конце июля мы объявили о нашей помолвке. Мои братья и папа поприветствовали Джона крепкими рукопожатиями, а одна племянница крепко-крепко обняла его, однако я видела, что за улыбкой моей мамы все еще скрываются какие-то сомнения. Какое правило все еще беспокоило ее?

– Мам, я думала, ты будешь в восторге. Я люблю его, а он любит меня. К тому же ты сама говорила, что шесть лет ничего не меняют и что он выглядит моложе своего возраста.

Затаив дыхание в ожидании ответа, я вдруг поняла, как отчаянно хотела получить ее благословение. Мне хотелось нечто большего, чем просто принятие Джона в качестве моего будущего мужа. Я надеялась, Джона примут с открытым сердцем как нового члена нашей семьи.

– Меня не беспокоит ни его возраст, ни тот факт, что он из Калифорнии, – сказала мама. – Мне нравится, как он смотрит на тебя, как относится к тебе. Мне нравится, как он смеется, когда ты делишься с ним своими историями. Он любит тебя такой, какая ты есть. Без сомнений, вы двое должны пожениться. Но моя команда – «Каролина ТарХилз», а он болеет за «Дьюк». Все, о чем я прошу, – это чтобы мне никогда не пришлось смотреть в одной комнате с ним баскетбольный матч.

Для мужчины моей мечты, любви всей моей жизни, того, кто не соответствовал маминому списку правил по выбору подходящей пары, это было единственное ее замечание? Да без проблем!

Сюзанн Гарнер Пейн

Глава 7. В болезни и здравии

Неверный номер – правильный мужчина

Сильная любовь кого-то придает сил, а сильная любовь к кому-то придает смелости.

Лао-Цзы

В день нашей свадьбы Эдди включил в свою клятву одно уникальное обещание: «Линда, я буду заботиться о тебе, чтобы ни случилось. Тебе никогда не придется ни о чем беспокоиться». Со слезами на глазах я ответила «да» самому заботливому человеку, которого когда-либо знала. Двадцать один год спустя я все еще чувствую то же самое.

В тридцать четыре года мои надежды на то, что я когда-либо найду хорошего мужчину, угасли. Я была разведена, воспитывала двоих маленьких детей, получая редкие алименты, и вдобавок недавно мне поставили диагноз «ревматоидный артрит». Кто захочет жениться на мне со всеми моими проблемами?

Со временем я становилась все более и более пессимистичной. Болезнь, разрушавшая мои суставы, была неумолима. За последние пять лет у меня появились серьезные признаки деформации рук, а колени распухли так сильно, что я с трудом могла ходить. Тот же тип артрита, который когда-то поразил моих дядю и дедушку, добрался и до меня.

Когда стало ясно, что лекарства не дают должного эффекта, врач сказал: «Попробуйте убрать стресс из своей жизни».

Я знала, что он прав, но выполнить это простое предписание было практически невозможно. И тем не менее я попыталась последовать его совету: перестала зацикливаться на том, чего не могу, и стала искать то, с чем в состоянии отлично справиться. Я не разрешала себе сидеть без дела, поэтому вернулась в колледж и начала работать неполный день в своей церкви. Именно тогда я и встретила Эдди.

Все началось с неправильного номера. Эдди пытался дозвониться до моего бывшего мужа, чтобы спросить насчет грузовика, который тот выставил на продажу. Его номер был указан в телефонной книге сразу после моего, поэтому Эдди случайно набрал мой. Ошибка, которую я немного позже сочту промыслом судьбы. С этого звонка начался наш ночной телефонный ритуал, который продолжался неделями.

Я с нетерпением ждала возможности услышать его полный оптимизма голос. Позитивный настрой и любовь к жизни этого человека были заразительны. За годы работы шефом полиции в нашем маленьком городке у Эдди накопилось миллион реальных историй, одна из которых была личной – огнестрельное ранение, едва не ставшее для него смертельным.

Пять лет назад я и правда слышала об этом происшествии и полагала, что пострадавший полицейский полностью поправился, но оказалось, что Эдди чуть не лишился руки и до сих пор вынужден бороться с последствиями ранения. Он был откровенен со мной, поэтому мне тоже не составило труда рассказать о своем печальном жизненном опыте. Я говорила о болезненном разводе и о страшной болезни, которая последовала за ним. Объясняла, как мне «повезло» оказаться единственной в моем поколении, унаследовавшей ревматоидный артрит. Казалось, Эдди не слишком беспокоил прогноз. «Он не понимает, что я могу оказаться в инвалидном кресле, – сказала я себе, – пожалуй, приберегу это на потом».

Иногда он не звонил в обычное время, и у меня в голове рождался миллион сомнений. «Он одумался», – предполагала я. В конце концов, опасаясь возможного разочарования, я решила попросить Эдди о встрече. Кто-то из нас должен был сделать первый шаг.

На следующий день я пригласила его на ужин. Он немного колебался, но потом согласился. Я нервничала. Весь день ушел на то, чтобы приготовить ужин для мужчины, который был лучшим в городе по барбекю. Все должно было быть идеально.

Он пришел вовремя, одетый в повседневную рубашку и джинсы. У него была приятная улыбка, мне понравился его запах. Первые полчаса мое сердце выпрыгивало из груди. Поскольку мы знали друг друга по телефонным звонкам, наш разговор продолжился с того момента, на котором он завершился накануне. Неожиданно я ощутила, как сильно в моей жизни не хватало присутствия мужчины, однако тут же одернула себя: на свете полно других, совершенно здоровых и свободных женщин.

Я прятала руки под обеденным столом и заставляла себя не хромать. Он, казалось, ничего не замечал, и, напротив, делал мне комплименты. Ему понравились сотворенные мной куриная запеканка и капустный салат.

Я внимательно слушала, пока он рассказывал историю той ночи, когда в него стреляли и он чуть не умер.

– У меня уродливый шрам, – сказал он, – и много боли.

Настала моя очередь выложить все начистоту:

– Я могу оказаться в инвалидном кресле.

– И что? – спросил он.

Потом Эдди взял мои маленькие, изуродованные руки в свои и продолжил:

– Я верю, что нужно жить каждым днем и проживать его так, как будто он последний.

Я глубоко вздохнула и почувствовала, как напряжение отпускает меня:

– Я тоже. Я провела слишком много времени, беспокоясь о будущем.

Два года спустя Эдди стал моим мужем, лучшим другом и помощником. Вместе мы смотрим в будущее с оптимизмом, зная, что в жизни всегда будут и взлеты, и падения. Я испытываю чувство благодарности за короткие периоды ремиссии между длительными обострениями. Операции по исправлению повреждений суставов, а также замена тазобедренного и коленного суставов стали частью моей борьбы. Как-то раз один хирург сказал Эдди:

– Ревматоидный артрит неизлечим. Она будет жить и умрет с ним.

На что мой муж ответил:

– Ну и что? Жизнь тоже неизлечима.

Когда я переживаю не самые лучшие времена, Эдди приободряет и поддерживает меня. В нашем доме мы не упиваемся жалостью к себе – у нас всегда есть планы и новые цели. Даже если я не могу принимать участие в нашем очередном «проекте», я – его группа поддержки. Я наблюдаю со стороны, сажаем ли мы сад или строим амбар.

Эдди никогда не жалуется, что ему приходится помогать мне делать вещи, которые я раньше считала само собой разумеющимися: одеваться, принимать душ, мыть голову, расчесывать волосы. Более того, он радуется, когда волосы после расчесывания лежат «так, как нужно» или когда купленные им теннисные туфли помогают мне лучше держать равновесие. Он смеется и говорит друзьям, что и подумать не мог, что однажды будет управлять салоном красоты или работать продавцом обуви. Его чувство юмора делает любую плохую ситуацию не такой уж плохой.

Из-за того, что у меня деформированы руки, я постоянно роняю вещи по всему дому. Эдди воспринимает это без раздражения.

– Я знаю, где ты была, моя милая, – говорит он, собирая вещи с пола, – все, что мне нужно, так это пойти по твоему следу.

Он знает, каково это – страдать, и понимает, как трудно не сдаваться. Он вдохновляет меня, но требует не больше, чем от себя самого. Именно поэтому мне хочется облегчить ему жизнь, отдавая все, что у меня есть.

До сих пор мои поездки в инвалидном кресле были довольно редкими. Иногда на помощь приходят ходунки или трость, однако чаще всего, когда я не уверена в своем следующем шаге, я просто держусь за руку Эдди – она всегда рядом. Мой муж – самый сильный мужчина, которого я когда-либо знала, и теперь я сама стала более сильной женщиной. Без всяких сомнений.

Линда К. Дефью

Так и должно быть

Время решает все. То, чему суждено быть в вашей жизни, обязательно произойдет. Все случится тогда, когда и должно произойти.

Автор неизвестен

Несколько лет назад я зарегистрировалась на некоторых сайтах знакомств и даже добилась определенного успеха: ходила на парочку свиданий и завела хороших друзей. Но на этом все. Мне исполнился шестьдесят один год, и, честно говоря, я чувствовала, что напрасно трачу свое время. Большинство мужчин хотели найти кого-нибудь помоложе, а я начала понимать, что устала от новых людей. Подписка на сайт, которым я пользовалась, закончилась, и я решила ее больше не продлевать. С деньгами было туго, и это был один из способов немного сэкономить и сократить расходы.

Зимой, когда дом запорошило снегом, я заскучала. В один из дней, просто чтобы убить время, я принялась бездумно листать профили на сайте знакомств. Тогда-то я и наткнулась на профиль Дэвида. Его анкета показалась мне необычной, поскольку текст был написан от лица кота по имени Куки. Я обожала кошек, но терпеть не могла попытки некоторых людей казаться интереснее с помощью причудливо оформленного профиля. И все же я вынуждена была признать, что анкета Дэвида не выглядела посредственной или глупой – более того, она казалась глубоко продуманной и даже забавной. В тексте была соблюдена орфография и правильно расставлены знаки препинания. Я всегда обращала на это внимание, и анкеты с ошибками сразу же отправляла в корзину.

Этот мужчина любил кошек, а для меня это было обязательным условием. Он жил на речном кораблике, что казалось довольно интересным. В принципе он был самодостаточен и счастлив в своем одиночестве, но искал друзей.

Оставалась только одна проблема: чтобы иметь возможность ему написать, нужно было снова заплатить и присоединиться к сообществу, а я категорически не собиралась этого делать.

Затем начались совпадения. На следующий день я получила от держателей сайта письмо, в котором предлагалась подписка за полцены. Я обожаю выгодные предложения, поэтому решила согласиться – всего на три месяца. После этого я написала Дэвиду – точнее, мой кот Магнус ответил Куки. Немного пообщавшись, наши кошки пришли к выводу, что их хозяевам нужна еще какая-нибудь компания. Так мы с Дэвидом начали писать друг другу письма, и в конце концов, когда его судно оказалось близко к моему дому, мы встретились. Пусть это и не было любовью с первого взгляда и в момент нашей встречи с небес не донесся колокольный звон, но все же мы неплохо поладили. После первой встречи мы встретились снова, и снова, и снова…

Следующей зимой Дэвид пришвартовал лодку как можно ближе к моему дому – насколько позволял канал. Затем погода стала ужасной, шел необычайно сильный снег. Судно Дэвида совершенно обледенело, так что его обитатели не могли даже набрать в чайник воды, поэтому оба – Дэвид и Куки – перебрались в мой дом.

Поначалу мы все отнеслись к этому как к временной мере, и Дэвид периодически возвращался на судно, чтобы сохранить хоть какое-то личное пространство. Потом он остался подольше. И еще, и еще. Затем мы вместе отправились в отпуск, и все прошло так хорошо, что по возвращении мы тут же начали планировать еще одну поездку за границу. Неожиданно стало понятно, что мы влюбились друг в друга. В конце концов Дэвид продал судно и переехал ко мне насовсем.

Пока все сказанное выглядит как весьма тривиальная история любви с непременным «долго и счастливо». Хотя и несколько необычная для людей преклонного возраста. На самом деле все было гораздо сложнее.

Вскоре после нашего знакомства Дэвид признался, что у него рак простаты последней стадии. Предполагалось, что он проживет всего пару месяцев, но со времени, когда врачи сделали этот прогноз, прошло уже несколько лет. Дэвид, конечно, надеялся пожить как можно дольше, однако в реальности его жизнь могла закончиться в любой момент.

Я была потрясена этой информацией, но все же решила продолжать отношения. В конце концов, даже два года с любимым человеком – лучше, чем ничего. После того как Дэвид переехал ко мне, мы должны были найти для него врача и больницу в моем районе. Мы боялись, что рак мог дать метастазы, однако новый врач подверг сомнению первоначальный диагноз. Он повторно провел все анализы и не нашел никаких признаков вторичных опухолей. Поэтому он порекомендовал Дэвиду пройти лучевую терапию – изначально врачи даже не рассматривали ее, считая бесполезной.

Сейчас прошло уже более трех лет с тех пор, как Дэвид прошел курс лучевой терапии. Рак не излечен полностью, и Дэвид по-прежнему нуждается в регулярных обследованиях. Но он жив и, похоже, проживет еще как минимум пять-десять лет, а может, и больше. И мы очень, очень счастливы вместе.

Оглядываясь назад, я понимаю, как странно все получилось. Если бы у Дэвида не было рака, из-за которого он бросил работу и досрочно вышел на пенсию, он не переселился бы на речной кораблик, и мы могли и не встретиться. Если бы не снегопад и зимняя хандра, я бы никогда не увидела анкету Дэвида, ведь на тот момент я была уверена, что завязала с сайтами знакомств. Если бы позже я не согласилась на подписку за полцены… Если бы в тот год не было такой суровой зимы, Дэвид не переехал бы ко мне так быстро… Если бы он не обратился к врачу в моем районе, он не прошел бы лечение и не прожил бы еще столько прекрасных лет.

Чтобы наша любовь стала реальностью, все должно было случиться так, как нужно, и в свое время. Ох, порой правда действительно причудливее любого вымысла. И намного лучше.

Хелен Краснер

Самое дорогое

Пусть мой рыцарь и не носит сверкающих доспехов, но его кодекс сияющей чести защитит нас обоих от зла, куда более страшного, чем любой огнедышащий дракон.

Ришель Э. Гудрич, «Улыбайтесь в любом случае»

Казалось бы, что может быть проще, чем принять душ? Но не для меня. Я получила перелом позвоночника в результате автомобильной аварии. Это произошло совсем недавно, и я еще не успела оправиться от шока. Не говоря уже о том, что отныне любое, самое обычное действие стало чем-то труднодостижимым.

Вот и теперь я сидела на табуретке, дрожащая, усталая и мокрая, а мой муж вытирал мне ноги, чтобы надеть носки и ботинки.

После операции и реабилитации в стационаре меня отправили домой в корсете (минимум на три месяца) с инструкциями по поводу новой повседневной жизни. Джим сделал все возможное, чтобы приспособить единственную маленькую ванную комнату в нашем доме к моим потребностям, но специальную скамейку ему сделать не удалось. Поэтому я не могла принимать душ самостоятельно.

Каждое утро Джим готовил все необходимое для душа, помогал мне удобно сесть на табуретку, а потом встать с нее – это был нервный и изнурительный процесс, особенно в первые дни моего восстановления. После душа мы кое-как перебирались в спальню, где я одевалась сама, насколько это было возможно. А затем мой муж опускался рядом со мной на колени и в последний раз вытирал мне ноги, прежде чем надеть носки и обувь.

В то утро я другими глазами посмотрела на своего мужа – человека, которому обещала свою любовь, преданность и жизнь. В молодости легко давать свадебные клятвы. Обычные дни, наполненные разговорами о домашних делах (и о том, кто сделал больше), работе, стрессе из-за счетов и родственников, становятся рутиной. Мы тоже еще совсем недавно воспринимали присутствие друг друга как должное. Но сегодня, когда Джим надевал мне туфли, любовь вдруг нахлынула на меня с новой силой. Мой муж, к которому за недолгое время нашего брака я уже успела привыкнуть, стал моим героем. Я влюбилась заново.

Слезы наполнили мои глаза, а голос дрогнул, когда я легонько коснулась его плеча и сказала:

– Спасибо, что делаешь все это для меня.

Он пробормотал что-то вроде «да без проблем».

– Нет, милый. Я правда благодарна тебе за это.

И тогда Джим поднял голову, и наши взгляды встретились. В тот момент мы оба перестали притворяться – то, что с нами происходило, было действительно чрезвычайно тяжелым опытом для нас обоих. Я вспомнила отделение неотложной помощи и дикий страх в его глазах; вспомнила прикосновения его рук, пока я то отключалась, то приходила в себя за день до операции, и его первое приветствие, когда я проснулась после нее.

В то утро мы долго смотрели друг другу в глаза, сдерживая свои эмоции. Наконец я не выдержала и заплакала. У моего мужа, который не любит показывать чувства, тоже вдруг заблестели глаза и задрожал голос.

– Я люблю тебя, и сейчас я там, где должен быть, – тихо произнес он.

Как выглядит любовь? Для кого-то она проявляется в дорогих подарках и широких жестах. Но мое главное счастье – это мужчина, который держит меня за руку не только в солнечные дни, но и в самые страшные времена.

Пусть другие мечтают о принце с хрустальной туфелькой. Я же выбираю человека, который, стоя на коленях, каждое утро помогал мне надеть простые хлопковые носки и кроссовки.

Билли Дж. Митчелл

Ты не забудешь меня

Благодарность – это память сердца.

Жан-Батист Массье

Мы с Джоном сидели в кабинете лечащего врача в госпитале для ветеранов. Стены в комнате были выкрашены в унылый серый цвет. По другую сторону стола собрался целый консилиум докторов. Прежде чем начать комментировать результаты тестирования, которое прошел Джон, все они долго смотрели на нас и молчали. В этом молчании не было ничего хорошего.

– Некоторые результаты в норме, но в целом придется признать, что у вас снижены способности в области памяти и суждений, сэр, – наконец произнес наш врач.

Он сделал паузу и глубоко вздохнул. Джон нащупал мою руку и крепко сжал ее.

– Мне жаль говорить вам об этом, но окончательный диагноз – «прогрессирующие когнитивные нарушения со значительной потерей кратковременной памяти». Вероятно, это перейдет в деменцию.

Мне показалось, будто из моих легких высосали весь воздух. Рука Джона, сжимавшая мою, задрожала. Больше всего мне сейчас хотелось убежать вместе с ним из этого проклятого госпиталя, подальше от врачей, как ни в чем не бывало произносящих страшные слова.

Разумеется, мы никуда не побежали, а просто встали, поблагодарили всех и медленно пошли к выходу: правая рука Джона опиралась на трость, а левая по-прежнему крепко держала мою ладонь. До машины мы шли молча, прижавшись друг к другу.

– Что нам теперь делать? – спустя некоторое время спросил Джон. – Я не хочу, чтобы тебе пришлось заботиться обо мне всю оставшуюся жизнь!

Я любила этого человека двадцать шесть лет. Мы познакомились в клубе поддержки «Энджелс» и сблизились благодаря нашей общей любви к бейсболу. Наши отношения развивались очень медленно, поскольку в жизни каждого уже был болезненный развод. Джон оказался честным, добрым и внимательным человеком. Его родители и моя мама с сестрой тоже полюбили друг друга. Я обожала его дочь, а Джон был рад стать отчимом для моих детей и внуков. Наша свадьба стала настоящим слиянием наших семей, когда священник положил руки каждого на Библию и провозгласил:

– Объявляю вас одной семьей, собранной вместе Богом.

Мы заботились о моей матери и сестре, а затем – о родителях Джона, когда их жизнь подходила к концу. Мы всегда говорили себе, что время наслаждаться свободой и путешествиями придет, когда мы оба выйдем на пенсию. Но в двадцать пятую годовщину нашей свадьбы мне сделали операцию по удалению рака толстой кишки, и мы были вынуждены отложить поездку в Новую Англию, о которой так мечтали.

– Не волнуйся, – сказал мне тогда Джон, – мы еще сможем отправиться в путешествие попозже. Вот увидишь.

На следующий год мы, вместе с десятью друзьями, запланировали путешествие на лодках по Миссисипи из Нового Орлеана в Мемфис. Но за несколько недель до отъезда у меня обнаружился болезненный камень в почке. Когда врачи стали удалять его, то нашли еще одну опухоль. Предстояла еще одна операция. Джон снова сказал мне:

– Не переживай. Ты точно встанешь на ноги и успеешь восстановиться к нашей поездке.

Должно быть, его позитивный настрой сработал, потому что мы действительно смогли отправиться в путешествие и прекрасно провели время. Однако я заметила, что ему стало труднее ходить, а на корабле он порой не понимал, где находится наша каюта. На обратном пути, во время пересадки в аэропорту Далласа, Джон потерял равновесие и неудачно упал. По возвращении домой, врач назначил ему трехчасовое обследование. И вот теперь мы узнали сокрушительный диагноз, который навсегда разрушит нашу жизнь.

Ожидая ответа, Джон положил руку мне на колено.

– Ладно, – сказала я, – таково мнение врачей. Но они не знают нас. Мы вместе пережили все бури, и эта тоже не станет исключением! Мы будем правильно питаться и каждый день заниматься спортом. Может быть, дополнительный кислород поможет твоему мозгу дольше оставаться ясным.

– Но это не то будущее, которое мы планировали. Я не хочу взваливать на тебя заботу обо мне, – прошептал Джон.

– Вместе мы определенно сильней, и в этой битве мое место рядом с тобой, – заверила я. – И, знаешь, я еще не встречала человека, который в конце жизни оказался бы именно там, где планировал.

Мы разработали план борьбы с потерей памяти. Чтобы напоминать Джону о важных делах, я стала использовать календари. Я даю ему лекарства, присутствую на всех его медицинских приемах и поощряю его участвовать в мероприятиях, проводимых родственниками и друзьями.

Я знаю, что этот гордый человек медленно угасает. Мое сердце болит за него, но я хочу быть рядом с ним до конца. Возможно, мне не всегда хватает терпения, но наша любовь и преданность сейчас крепче, чем когда бы то ни было, поэтому мы легко прощаем друг другу ошибки. Мы научились быть благодарными за время, проведенное вместе, и нам удается проживать каждый день с радостью.

Джуди Стэпп

Не только кофе

Когда человек влюблен, скала становится лугом.

Эфиопская пословица

Жизнь – забавная штука.

Мои родители встретились в кофейне в ночь на Хеллоуин сорок шесть лет назад. И примерно при таких же обстоятельствах, хотя и в другой кофейне, я тоже познакомилась с мужчиной, которому суждено было стать моей судьбой.

Отец был звукорежиссером, и однажды его попросили помочь с ремонтом акустической системы в местном кафе. Оплата была достойной, музыка – прекрасной, а компания – еще лучше. Мой папа всегда любил возиться со стереоаппаратурой, к тому же по ночам, когда половина города веселилась и отдыхала, это был неплохой способ и самому немного развеяться.

Все шло хорошо, пока с рабочего стола моего отца странным образом не исчезла отвертка. Отец отправился на поиски и обнаружил пропажу в руках симпатичной блондинки с карими глазами. Мама тогда подрабатывала официанткой в той же кофейне. Коротая время между переменой блюд, она заскучала и, чтобы отвлечь внимание, взяла со стола первое, на что упал ее взгляд. Это оказалась отвертка.

Остальное, как говорится, уже история. Мой отец, который всегда болезненно относился к тому, чтобы люди трогали его вещи, на этот раз не возмутился, а спокойно попросил вернуть ему отвертку. Моя застенчивая мама, никогда не вступавшая в разговоры с незнакомцами, протянула отцу отвертку и сама начала беседу. Оказалось, что оба любят музыку и книги. Они обменялись контактами и договорились встретиться снова. Через два года, наполненных любовью и смехом, эти двое поженились.

Однажды, спустя много лет, родители услышали о кофейне и книжном магазине, выставленных на продажу. Владельцы собирались уйти на пенсию, поэтому хотели либо закрыть бизнес, либо передать его кому-то другому. Мои родители подумали, что кофейня, подобная той, в которой они когда-то познакомились, могла бы стать прекрасным проектом. Здесь хранились книги самых разнообразных жанров (они оба обожали чтение), а в воздухе витал ностальгический запах кофе. Единственная загвоздка заключалась в том, что они оба еще работали и времени на еще один бизнес у них не было.

Я в то время жила в большом городе и пыталась восстановиться после финансовых проблем и психологического срыва. Непрекращающиеся болезни верхних дыхательных путей, включая несколько приступов пневмонии, уменьшили объем моих легких на двадцать пять процентов. Врачи советовали сменить обстановку, поэтому я даже обрадовалась, когда родители предложили мне поработать в их новой кофейне в качестве владельца и менеджера. И вот я уехала за сто сорок миль и занялась новым семейным бизнесом.

Прошло полгода. Однажды вечером какие-то молодые люди заглянули в кофейню, чтобы выпить что-нибудь горячее по дороге на работу. Один из них, похоже, больше интересовался нашими книгами, чем меню. Он заказал чай вместо кофе и представился Ронни.

Через неделю Ронни вернулся за еще одной чашкой чая, и мы отлично поболтали о достоинствах любимых нами обоими научно-фантастических романов. Еще неделю спустя он принес для кофейни несколько книг – на этот раз мы обсудили будущее видеоигр и писательства, а также составили рейтинг персонажей комиксов и мультфильмов.

Через две недели мы с Ронни пошли на первое свидание, а через два месяца у меня снова случился срыв. В течение всего следующего года я боролась с тяжелой депрессией, сопровождаемой резкими перепадами настроения, приступами тревоги, неконтролируемыми вспышками гнева и попытками изолировать себя ото всех. Мне казалось, что я теряю рассудок, но при этом каким-то образом я не потеряла Ронни. Или, возможно, это Ронни никогда не терял меня. Он оказался моим якорем. Несмотря на все трудности в наших относительно новых отношениях, Ронни не отказался от меня. Когда мое состояние стало понемногу выравниваться, я почувствовала к нему огромную благодарность.

Год спустя мы переехали в наш первый совместный дом – прямо через дорогу от той кофейни, где мы впервые встретились. Еще через два года мы поженились. Теперь мы с Ронни отмечаем нашу годовщину сразу после того, как мои родители празднуют свою.

Нас всех не было бы здесь, если бы не те две кофейни: одна в настоящем, а другая – из прошлого, где сорок шесть лет назад познакомились мои родители. Что и говорить, судьба порой любит пошутить.

Кейтлин Финли

Для него я прекрасна

Две души, одно сердце.

Французская поговорка

Письмо моему любимому мужу:

17 февраля мы празднуем нашу годовщину. Помнишь красную розу и свадьбу в стиле Дня святого Валентина? Семнадцать лет. Для кого-то это ничто. Для других это что-то. Для меня? Для меня – это все.

Брак – это тяжелый труд. Мы с тобой не раз были свидетелями того, как время разрушало семьи; видели, как чувства разбивались на острые осколки под тяжестью обстоятельств. Брак – это не для слабонервных. Главное – это сохранить доверие друг у другу в этом безжалостном мире, полном боли. Иногда руки устают тянуться. Или одна рука опускается, и остается лишь одна, что отчаянно пытается поддержать хотя бы то немногое, что когда-то было семьей.

Мы танцевали в разные времена года, пытаясь сохранить хрупкое равновесие.

Я испытываю невероятную благодарность за то, что мы все еще тянемся друг к другу, все еще танцуем. Сейчас, когда мы празднуем семнадцать лет со дня рождения нашей семьи, я хочу, чтобы ты знал, что каждый поворот, подъем и падение есть часть нашей крепкой любви.

Это был величайший, самый продолжительный этап нашей истории. Женщина расцветала во мне, когда ты говорил слова, которые заслуживает услышать каждая, но далеко не всем везет так, как мне. Ты всегда говорил мне, что я прекрасна.

Эти слова так просты, но ты даже не можешь себе представить, что они значат для меня… Видишь ли, я тебе верю. Не тогда, когда наряжаюсь и «чувствую» себя красивой. Скорее наоборот: я верила тебе, когда находилась в своем самом отвратительном и уродливом состоянии. Стоя в душе, дрожа от боли, не в силах даже пошевелиться… В синяках и ссадинах. Зашитая и опухшая. Лишенная всего, что делало меня женщиной.

Слезы текли и текли, а в зеркале отражалось чудовище, поглотившее мое прежнее тело. Мне было больно. О, как мне было больно. Я не могла поднять руки, чтобы помыться или наклониться, не испытав при этом сильного давления, разрывающего мне грудь. Поэтому каждый день ты забирался в душ и брал меня за руку, чтобы помочь.

После наркоза меня тошнило, и я едва могла стоять на ногах. Ты держал меня до тех пор, пока я не почувствовала себя достаточно уверенной, чтобы не упасть. Намылив руки, ты нежно гладил мою кожу и проводил пальцами по распухшему изломанному телу, ласково прикасался ко всем неровностям, синякам, швам и засохшей крови.

И пока ты купал меня, я стонала и плакала, слушая твой шепот… «Ты такая красивая».

Снова и снова. «Ты такая красивая».

В течение нескольких недель это было нашим ритуалом. Раз за разом ты повторял, пока купал меня… «Ты такая красивая».

Спасибо тебе, любовь моя, за то, что всегда заставляешь меня чувствовать себя красивой. Ты никогда не узнаешь всю подлинную силу своих слов и то, как глубоко они проникают в душу.

У моей сестры диагностировали рак груди третьей стадии, и она умоляла нас троих тоже пройти обследование. Мой тест дал положительный результат.

Поскольку наша бабушка по материнской линии умерла молодой, успев обнаружить по одному аномальному новообразованию в каждой груди, я решила заранее обратиться за консультацией к хирургу. Врач настаивала на том, чтобы принять срочные меры и избавиться от всего, что могло вызвать болезнь.

Так я и поступила. Я решила отпустить все части, определяющие мою женственность, – ради моей драгоценной семьи и надежд на будущее. В возрасте сорока двух лет я перенесла сразу три операции у трех хирургов: двойную мастэктомию вместе с полной реконструкцией, а также полную гистероэктомию.

Это было нелегко, но необходимо. Сестра подарила мне лучшее, что могла, – информацию. Она говорит, что это было единственным большим достижением в ее тяжелой судьбе – спасение нас, ее сестер, от монстра, с которым она продолжает бороться и по сей день.

Конечно, я знала, что даже без груди и матки я навсегда останусь женщиной. Но именно мой муж был и всегда будет тем, кто заставляет меня чувствовать себя так. Для него я прекрасна. И он постоянно напоминает мне об этом.

Кристин Картер

Все, что есть у меня

В конце концов, как сказал персидский мудрец, любовь – это недуг, от которого никто не хочет избавляться. Пораженный им не спешит выздороветь, страдающий не желает исцеления.

Пауло Коэльо, «Заир»

Мягкий свет январского утра пробивался в мое окно. В воздухе танцевали пылинки. Я думала о предстоящих выходных, когда пойду к алтарю, чтобы выйти замуж за мужчину с удивительными глазами – они были цвета океана в спокойный день.

Под локтем образовался большой синяк – медсестра очень бережно брала у меня кровь, но след от укола все равно остался. Теперь я должна найти способ скрыть синяк, чтобы он не проявился на свадебных фотографиях.

Я медленно натянула кардиган. Дома было тепло, но я чувствовала себя замерзшей и усталой. А ведь мне еще нужно было набраться сил для срочного приема у лечащего врача. Когда он звонил мне накануне днем, его голос звучал напряженно:

– Лизель, к сожалению, вам необходимо сделать биопсию. Хоть это и простая мера предосторожности, но это очень важно. Скорее всего, ничего страшного.

Итак, я отправилась в лабораторию. Я была там одна, потому что Крейг уехал по делам. Сидя в приемной, я думала о предстоящем медовом месяце. Мы забронировали коттедж в крошечной горной деревушке под названием Хогсбэк…

– Лизель, – донеслось из-за двери, – мы готовы принять вас. Проходите.

В комнате было прохладно, или, возможно, мне так показалось. Доктор объяснил, какую процедуру он собирался провести, и, обезболив небольшой участок кожи на задней поверхности бедра, извлек небольшой фрагмент костного мозга, чтобы отправить его на дальнейшее исследование. Я очень надеялась, что после всех этих манипуляций у меня не останется синяка еще и на спине. Процедура закончилась довольно быстро, и я отправилась домой. До субботы предстояло еще столько всего сделать, но сначала я собиралась вздремнуть.

«Просто небольшой стресс и переживания перед свадьбой. Не о чем беспокоиться», – сказала я себе.

Прошла целая вечность, прежде чем я расслышала сквозь сон далекий телефонный звонок. Мама взяла трубку:

– Здравствуйте, доктор. Вы уже получили результаты? Она спит. Могу ли я передать ей сообщение? – Потом в ее голосе послышалось беспокойство. – Тогда увидимся позже. Спасибо.

– Мам? – сонно окликнула ее я. – Что сказал врач?

Мама появилась в дверях. Ее лицо словно осунулось. Она нахмурилась и, покачав головой, ответила:

– Я не знаю, но он сказал, что это срочно. Он уже едет к нам.

Врач приехал через пятнадцать минут. Все вместе мы уселись в гостиной.

– Лизель, девочка моя, у меня плохие новости. Биопсия показала, что твой костный мозг перестал функционировать. У тебя тяжелая апластическая анемия, все очень серьезно.

Я изо всех сил пыталась понять смысл сказанных слов. То, что я услышала дальше, было похоже на ледяную воду, которой меня окатили с ног до головы:

– Девочка моя, ты должна отменить свадьбу. Мне очень жаль, но ты больна. Тебе нужна трансплантация костного мозга. Возможно, это единственный способ спасти твою жизнь. Без пересадки прогноз неутешителен – тебе останется жить не больше трех месяцев.

Мой мозг отключился. Мир рушился. Сквозь туман я слышала, как обсуждались общие договоренности: бронирование билетов на самолет, отмена свадебного торжества…

– Крейг. Я должна позвонить Крейгу! – прошептала я.

Я поднялась, но мое тело отказалось двигаться. Тогда папа встал и взял меня на руки. Я чувствовала себя сломленной.

Через несколько минут мне все же удалось набрать номер Крейга:

– Крейг, любимый, ты должен вернуться домой. Я очень больна. Свадьба отменяется. Я не могу выйти за тебя замуж.

Я рыдала.

– Лизель? Что происходит? Все хорошо, милая, все хорошо. Мы со всем разберемся.

Я едва могла дышать.

– Лизель? Я выезжаю! Я уже еду! Я люблю тебя!

Следующие два часа я провела в полном оцепенении. Семье и друзьям уже позвонили. Назначенные встречи были отменены, и вместо них в срочном порядке назначались новые, призванные решить вопрос моей жизни или смерти.

В глубине души я понимала, что не могу просить Крейга о свадьбе. Жениться на девушке, которая, возможно, не переживет следующие двенадцать недель? Нет, я не имею права так поступить с ним.

Крейг приехал поздно вечером, на его лице я прочитала следы крайней усталости. Он заключил меня в объятия, и я прижалась к нему в ответ. Крейг был моим якорем в самые сильные бури.

– Ты не можешь жениться на мне, Крейг, – прошептала я. Мое горло пересохло от рыданий. – Врач сказал, что мне, возможно, осталось жить всего три месяца. Двенадцать недель. Я не могу позволить тебе жениться на мне. Что, если я умру? Это нечестно по отношению к тебе.

Притянув меня ближе, он нежно поцеловал меня в лоб и ответил:

– Лучше я буду женат на тебе три месяца, чем вообще не буду. Наша свадьба не отменяется. Мы поженимся сегодня вечером. Я позвоню пастору, и мы проведем церемонию прямо здесь. Мне не нужна шикарная свадьба. Мне нужна только ты.

В тот момент я поняла, что такое любовь на самом деле. Это не цветы, не кольцо с бриллиантом и даже не свадебная церемония. Любовью был этот человек, который держал меня за руку так же сильно, как и я его. Единственное, что я могла ему дать, – это три месяца своей жизни, но даже этого ему было достаточно.

В тот вечер мы обменялись клятвами – одетые в джинсы и футболки, стоя босиком в гостиной моих родителей. «В горе и в радости, в болезни и в здравии». Внезапно эти слова обрели новый смысл.

На следующий день мы полетели в Кейптаун, где я начала лечение, растянувшееся на два долгих года. Мы часто шутим, что провели наш медовый месяц в изоляторе.

В конце концов, все это было необходимо, ведь я узнала, что такое настоящая любовь. И спустя девятнадцать лет эта любовь жива.

Лизель Грэм

Ты прекрасна

Одна любовь, одно сердце, одна судьба.

Боб Марли

Я сидела на кухонном табурете, а мой муж стоял сзади. Щелчок. Мягкое жужжание заполнило кухню, когда он включил машинку для стрижки волос.

– Ты готова?

– Погоди минутку.

Я спрыгнула с табурета и пошла в ванную.

– Ты прекрасно выглядишь! – крикнул он мне вслед.

Как обычно, я ему не поверила. Цифры на весах с каждым днем ползли вверх, седых волос и морщин становилось все больше. После двадцати двух лет брака и рождения троих детей наша жизнь текла в параллельных мирах: мы пытались лавировать между работой, общественной работой и вечно загруженными подростками. Мы двигались в разных направлениях, почти не проводя времени вместе. Если муж присоединялся ко мне, чтобы посмотреть, как один из детей участвует в соревнованиях по плаванию, значит, потом ему придется работать до поздней ночи, а я буду засыпать в одиночестве.

Наши отношения были натянуты, как резинка, до той памятной ночи в Банфе. Тогда, улегшись в кровать, я прошептала:

– Я нашла шишку.

И в этот момент натянутая резинка ослабила свое напряжение, и мы вновь вспомнили друг о друге. По возвращении домой наши жизни слились в одну общую колею, и состояли теперь из визитов по врачам, операций и химиотерапии.

Муж легонько постучал в дверь ванной:

– Ты там в порядке?

– Да, я выйду через минуту, – ответила я.

Лечение рака изменило мое тело, а теперь химиотерапия забирала и мои волосы. «Не плачь», – сказала я себе. Через несколько минут я буду позировать для фотографий на специальной вечеринке по случаю бритья головы, и мне не хотелось, чтобы на щеках были видны следы от слез.

Я глубоко вздохнула и посмотрела на свое отражение в зеркале. Может быть, я могла бы подождать еще несколько дней. Проведя по волосам, я обнаружила в ладони больше прядей, чем вчера. Даже больше, чем сегодня утром. Волосы выпадали, а кожа головы стала чувствительной. Что ж, пришло время.

Я взяла прядь волос и заплела ее в косу дрожащими пальцами. Закрепила конец резинкой и взяла в руки ножницы. Рак мог отнять у меня волосы, но я не позволю забрать у меня эту косу.

Я вспомнила о своем последнем визите в парикмахерскую. Парикмахер посоветовал мне не дожидаться, пока волосы будут выпадать клочьями и оставаться на подушке или в душе.

– Это довольно удручающее зрелище, – сказал он, – лучше приходите ко мне. Я сделаю это за вас, и вы будете выглядеть прекрасно. Бесплатно.

Я поблагодарила его, но подумала, что вернусь нескоро.

Я обрезала косу, и она осталась в моей руке. Ощутив сильное жжение в горле, я заставила себя улыбнуться и вышла из ванной. На кухне я передала ножницы мужу и вновь устроилась на табурете. Он закрепил накидку на моей шее.

– А мы можем сделать ирокез? – спросила я.

– Конечно, – ответил он, – хотя я никогда раньше его не делал.

Срезав большую часть волос ножницами и оставив примерно три дюйма, он включил машинку и стал брить мне голову по бокам. Куча волос на полу росла.

– Погляди-ка, – сказал муж.

Я вернулась в ванную, чтобы перед зеркалом уложить то, что осталось от моих волос.

– Волосы слишком мягкие, – заметила я, изучая ирокез. – Не думаю, что у нас есть гель для волос, достаточно крепкий, чтобы удерживать форму. Давай поторопимся с фотографиями, пока все не упало.

Мы щелкнули фотоаппаратом несколько раз, после чего стали рассматривать получившиеся снимки. На всех кадрах моя улыбка была робкой и неуверенной.

– Давай сделаем что-нибудь более драматичное, – предложила я.

Я надела висячие серьги и подправила макияж, добавив дымчатые тени для век. Муж одобрительно улыбался.

Сделав еще парочку фотографий, я вернулась на табурет. В этот раз муж настроил машинку для гладкого бритья и начал проводить ей по голове. Я закрыла глаза, когда пряди волос упали на накидку и соскользнули мне на колени. Подобравшись к месту вокруг ушей, он замедлился и стал двигаться осторожнее. Немного погодя он выключил машинку. Жужжание прекратилось. Слой пушка – вот и все, что осталось.

– Готово, – сказал муж, смахивая остатки волос с моей шеи.

Я наблюдала, как он веником сметает волосы в кучку. Они были похожи на маленького зверька, свернувшегося клубочком в совке для мусора. У меня действительно больше не было волос. Голове вдруг стало холодно.

– Ну что? – спросила я, не решаясь взять в руки зеркало.

– Повезло, что у тебя не странная голова с буграми, как у тролля, – ответил он, откладывая совок в сторону.

Это была его очередная попытка рассмешить меня.

Я развернулась, чтобы прочитать правду в его глазах.

– Я нормально выгляжу?

Муж провел рукой по моей нежной, пушистой голове.

– Да ты горячая лысая цыпочка, – ответил он, согревая меня теплом своей руки.

«Вот оно, – подумала я, – то единственное, что мне было нужно».

В суматохе и безумии будней было легко забыть, как много он для меня значил. С годами мы стали воспринимать друг друга как должное, ведь это было так легко. Но в самый хрупкий момент моей жизни он был рядом со мной – надежный и уверенный. Время теперь ощущалось как нечто драгоценное, и я действительно дорожила каждым мгновением.

– Правда? – переспросила я.

– Ты прекрасна, – сказал он, заключая меня в свои крепкие объятия.

И на этот раз я ему поверила.

Эми Ньюболд

Глава 8. Так суждено

Чужая свадьба

Любовь с первого взгляда легко понять. Это когда два человека так смотрят друг на друга, что это становится чудом.

Эми Блум

Вообще-то, я не хотела идти на ту свадьбу. Я бы предпочла пойти на ежегодную рождественскую «вечеринку в уродливых свитерах» со своими самыми близкими и шумными подругами, чем вести светскую беседу с малознакомыми людьми. Я едва знала жениха, и мне еще только предстояло познакомиться с невестой. Меньше всего мне хотелось делать вид, что я узнаю гостей, когда мама будет их мне представлять.

Не поймите меня неправильно, я ни в коей мере не антисоциальный человек. На самом деле как раз наоборот. До Рождества оставалось две недели, и я была с головы до ног, внутри и снаружи, переполнена праздничным настроением, что означало рождественскую музыку, рождественские фильмы, рождественское печенье, рождественские свитера и рождественские вечеринки. Я не желала пропустить ни одной карамельной трости, ни одного обмена новогодними украшениями, ни одного куплета из песни «Рудольф – красноносый олень».

Но когда твоя мама просит тебя пойти с ней на свадьбу – ты просто идешь туда. Это не обсуждается, и в этом нет никаких сомнений.

Итак, я отправилась на свадьбу, где знала от силы человек семь, включая маму и саму себя. Я осторожно добралась до машины, стараясь не поскользнуться на льду и не упасть в сугроб – в начале недели Чикаго завалило снегом. Я сделала свободные кудри и надела черно-серебристое платье, а поверх – элегантное пальто, которое, к слову, вообще не согревало меня. Плюс черные сапоги на меху. Что я могу сказать? Я стильная девчонка.

Глядя в замерзшее окно, я слушала песню Бренды Ли о том, как она веселится у рождественской елки, и представляла, как мои друзья сейчас делают то же самое. Я надеялась, что мы с мамой сможем уйти сразу после ужина, чтобы я успела на большую часть своего праздника, но мы ехали на машине с ее друзьями, так что моя дальнейшая судьба была в их руках. Я погрузилась в размышления, представляя себе теплый подвал моих друзей, украшенный разноцветными огнями и гирляндами: по телевизору идет «Рождественская история», и все стоят и смеются, перекусывая пиццей с соусом чили или артишоками, домашним печеньем и пирожными… В этот момент до меня донесся обрывок маминой фразы:

– …так что, возможно, он тебе понравится. Посмотрим.

Ее слова вывели меня из задумчивости.

– Понравится кто? – переспросила я. – Ты со мной разговариваешь?

Мама копалась в сумочке в поисках жвачки.

– Моя старая подруга… Они с мужем будут на свадьбе и хотят познакомить тебя со своим сыном.

– Мама! – выдохнула я.

Раньше я просто не хотела идти на свадьбу, но теперь мне захотелось выпрыгнуть из движущегося автомобиля.

– Ох, расслабься, – проговорила мама, – просто поздоровайся с ним. Тебе не придется делать ничего, чего бы тебе не хотелось.

Дело было не в этом. Я ненавидела, когда меня ставили в подобные ситуации. Моя мама знала это. Мои друзья знали это. Однако в последнее время казалось, что окружающие изо всех сил стараются найти мне «идеального парня».

Примерно четыре года назад долгие отношения с моим первым и единственным парнем подошли к концу, и с тех пор я ни с кем не встречалась. Ни парней. Ни свиданий. Ни даже «друга с привилегиями». У всех, кроме меня, это вызывало беспокойство.

Самое забавное, что я действительно была счастлива одна. Знаю, знаю… Одинокие люди часто так говорят, чтобы скрыть тот факт, что они не нашли подходящего человека, и все вокруг понимающе закатывают глаза. Но правда в том, что я действительно так считала. Я провела двенадцать лет с другим человеком, и сейчас мне нужно было время, чтобы просто побыть собой.

Мне предстояло многое узнать о самой себе, в том числе и то, что значит быть полностью независимой и самостоятельной, и именно этим я занималась в течение четырех лет после расставания. Я училась. Путешествовала. Мой календарь был забит до отказа, и не только по выходным. Каждый вечер у меня были какие-то планы, и, несмотря на то что я всегда была измотана, я любила каждую минуту своей жизни. Я использовала все возможности, которые она мне предоставляла, и не говорила «нет» ничему, кроме свиданий, что сводило моих друзей с ума.

Через полчаса мы вошли в зал регистрации, и та семейная пара и их сын оказались в числе первых гостей, с которыми мы столкнулись. К счастью для меня, парень оказался чрезвычайно застенчивым и поднял взгляд лишь на пару секунд, когда его мать представляла нас. Я кивнула в знак приветствия, а когда он опустил глаза, воспользовалась случаем, чтобы улизнуть в гардероб. Мама была здесь знакома со многими, и мне пришлось следовать за ней по залу и наблюдать, как она целует и обнимает каждого, так что в какой-то момент мне стало казаться, что и я тоже знаю всех этих людей. Однако это не мешало мне время от времени проверять свой телефон, чтобы посмотреть, насколько быстро проходит время. Церемония проходила в дальней части банкетного зала, и после ее окончания все собрались возле бара.

Наши места оказались рядом с незнакомыми людьми, что не обязательно плохо, если люди дружелюбны. Но именно эти незнакомцы, похоже, намеревались общаться только между собой. Вдруг мы услышали, как кто-то зовет мою маму по имени из-за соседнего столика:

– Мария, Мария!

Мы обернулись и увидели миниатюрную блондинку в обтягивающем черном платье, которая махала нам рукой.

– У нас есть два свободных места, – сказала она по-испански. – Почему бы вам вдвоем не сесть рядом с нами?

Мама села рядом со своей подругой, а я заняла единственное оставшееся место – рядом с привлекательным парнем примерно моего возраста. Почему-то мне показалось, что он похож на великого футболиста Лео Месси, хотя и явно выше ростом. Рядом с красавчиком присутствовала сногсшибательная стройная блондинка, которая, как я предположила, была его девушкой, поэтому я даже не стала утруждать себя разговором. Я осматривала банкетный зал, восхищаясь рождественскими огнями и украшениями, прислушивалась к обрывкам разговоров (в основном – на испанском, поскольку большинство гостей были из Аргентины) и время от времени украдкой поглядывала на «Лео».

Я намазывала хлеб маслом, а моя мама встретилась с ним взглядом и обратилась к нему по-английски:

– Привет, я Мария. А вы?

Он улыбнулся и ответил:

– Pero yo soy Argentino (Я аргентинец).

Они улыбнулись и пожали друг другу руки, когда вдруг на лице моей мамы появилось выражение узнавания:

– Sos el hijo de Donato y Lourdes? (Ты сын Донато и Лурдес?) – уточнила она.

– Si, – ответил он, – soy Marcos (Да, я Маркос).

– No lo puedo creer! Como está tu mami? (Не могу поверить! Как поживает твоя матушка?) – воскликнула моя мама.

После этих слов парень указал на свою даму, сидящую рядом со стройной блондинкой. Моя мама и Лурдес обменялись объятиями и приветствиями, и вскоре наш столик наполнился разговорами, смехом и воспоминаниями. Я узнала, что Луз, блондинка, сидевшая рядом с Маркосом, была просто его хорошей подругой, и мне сразу же стало гораздо комфортнее разговаривать с ним. Меня покорил его очаровательный аргентинский акцент, а также то, как честно и уверенно он выражал свои мысли. Мы проговорили весь ужин, и я поняла, что впервые за много лет встретила парня, с которым мне не хотелось прекращать общение. Мы могли бы просидеть так всю ночь, и я была бы довольна.

В какой-то момент Луз спросила Маркоса, не хочет ли он выйти на улицу, чтобы покурить, на что он ответил:

– Нет, не хочу. – Он снова повернулся ко мне.

– Ты не куришь? – спросила я.

– Курю, – ответил он, – но я хочу остаться здесь и поговорить с тобой. Ты не против?

Мое сердце подпрыгнуло. Я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя так. Счастливой. Спокойной. Завороженной. И, что самое важное, не испытывающей страха или неуверенности. Это было странное ощущение, словно вернулась домой. Что-то в нем было таким знакомым, таким успокаивающим. Мы были знакомы всего пару часов, но мое сердце как будто обрело свой ритм.

Мы провели большую часть вечера, разговаривая и флиртуя, а потом он подошел к бару, где я болтала со старыми друзьями, чтобы попрощаться. Музыка была очень громкой, поэтому, когда он наклонился, чтобы сказать мне что-то на ухо, я услышала только «твой номер».

– Тебе нужен мой номер телефона? – спросила я.

– Нет, – ответил Маркос, – у меня есть твой номер, – я говорил, что, может, как-нибудь поужинаем вместе?

В замешательстве я нахмурила брови. Я была абсолютно уверена, что в тот вечер не давала ему свой номер телефона.

– Но я не давала тебе свой номер, – сказала я.

– Я знаю. Твоя мама дала мне его.

Да мама уже обо всем позаботилась! Она знает меня лучше, чем я сама. В тот вечер, когда мы ехали домой, я поделилась с ней своими мыслями:

– Мам, у меня такое чувство, что Маркос станет важной частью моей жизни. Не знаю почему, но что-то мне подсказывает, что я вижу его не в последний раз.

Два года спустя, в ту же предрождественскую неделю, мы с Маркосом поженились. За время ухаживания мы узнали, что наши пути пересекались задолго до нашего рождения. Наши семьи родом из маленького городка на юге Италии под названием Рипакандида, и оказывается, наши дедушки хорошо знали друг друга. Они оба эмигрировали в Буэнос-Айрес, Аргентина. Дедушка Маркоса был портным, и именно он сшил свадебный костюм для моего дедушки.

В начале 1980-х годов родители Маркоса решили переехать в Чикаго, и Маркос родился в той же больнице, где родилась и я, и даже роды у наших мам принимал один и тот же акушер. Его семья прожила здесь около четырех лет, прежде чем вернуться в Аргентину, и за это время мои бабушка, дедушка и родители подружились с родителями Маркоса – настолько, что Маркос и его брат называли мою бабушку «Нонна» (бабушка по-итальянски).

Наши семьи были вне себя от радости, когда мы с Маркосом начали встречаться. Незадолго до нашей помолвки его отец приехал к нам из Аргентины и привез с собой фотографию, на которой мы были маленькими. Мы катались на карусели на каком-то карнавале. Мне было тогда три года, а брату Маркоса – четыре, и мы сидели рядом друг с другом на лошадях, а между нами стоял мой папа. Маркосу тогда было всего полтора года, поэтому он сидел на лошади позади брата, а мама придерживала его за спинку. Сейчас эта фотография висит на нашем холодильнике, и я часто смотрю на нее с изумлением. Кто бы мог подумать, что тридцать лет назад я каталась на карусели с мальчиком, который станет моим мужем?

Судьба – забавная штука. Удивительно забавная штука. Всего несколько лет назад я отчаянно пыталась избежать свадьбы, где должна была встретить своего будущего мужа – человека, которого искало мое сердце.

Я верю, что мы с Маркосом действительно были созданы друг друга, и наша история – тому доказательство. Я также верю, что наши души всю жизнь искали друг друга.

Помню, как в день нашей свадьбы, когда мы произносили друг другу клятвы на английском и испанском языках, я подумала: «Это именно то место, где я должна быть. Все взлеты и падения, вопросы, сомнения вели меня к этому моменту и этому человеку – моему мужу. Он уже давно стал частью моей истории, циркулировал по венам и был вплетен в ткань моей жизни».

Я никогда бы и не подумала, что в холодный зимний вечер, когда мои друзья будут потягивать эгг-ног и в легком опьянении распевать рождественские песни, моя душа найдет свою половинку и жизнь изменится навсегда.

Ванесса Ангоне-Помпа

Болливудские мечты

Наша вторая половинка – это тот, кто оживляет жизнь.

Ричард Бах

Они встречаются, танцуют под красивую музыку и влюбляются друг в друга. Потом фильм заканчивается, и мы выключаем телевизор. Такова любовь в мире Болливуда. Выросший в Америке в семье иммигрантов, я был влюблен в свою индийскую культуру. Я помогал маме готовить и одновременно смотрел болливудские фильмы. Я даже исполнял традиционные индийские народные танцы.

Я знал, что однажды женюсь на своей «принцессе Болливуда». На моих стенах висели плакаты с Кариной Капур, и когда мне исполнилось двадцать, моя семья принялась знакомить меня с потенциальными невестами – моим тетушкам доставляло огромное удовольствие играть в сватовство.

План состоял в том, чтобы женить меня на идеальной девушке: отлично готовящей, красивой, семейной. Разумеется, она должна была быть индианкой – причем не просто индианкой, а из Гуджарата – штата, откуда была родом наша семья. А, ну и не только из Гуджарата, но и из рода Пателей, причем в идеале – конкретных Пателей из тех пяти деревень, откуда была родом моя семья. Довольно просто, не правда ли?

Но этого не произошло.

Когда мне было уже под тридцать, я написал две книги и начал деятельность спикера и преподавателя. Потом было написано еще больше книг, а я теперь выступал по всему миру. Вместо того чтобы постоянно возвращаться домой на пару дней, я решил просто жить в разъездах, как кочевник. Путешествия заставляли мое сердце воспарять. Семья радовалась моему успеху, но в то же время была очень обеспокоена:

– Джеймин, когда ты собираешься остепениться и жениться? Никто не захочет выйти за тебя замуж, если ты будешь продолжать путешествовать! Найди работу в одном городе, где ты сможешь создать свою семью.

Целых десять лет я послушно встречался с женщинами, с которыми меня сводили родственники. Я ухаживал то за одной, то за другой, но все отношения оказывались недолгими. Каждый раз происходила одна и та же история: она хотела, чтобы я остепенился, а моя душа жаждала путешествий. Мне казалось, я должен жить своей страстью или найти любовь и создать семью. Но я не понимал, почему должен отказаться от того, что мне нравится, чтобы завести семью. Я был близок к тому, чтобы потерять всякую надежду, и постепенно смирялся с мыслью, что, возможно, моя захватывающая, наполненная смыслом жизнь пройдет в одиночестве.

И вот в один из выходных дней, меня пригласили выступить в Сиэтле. Уже много лет мой друг пытался познакомить меня с одной местной девушкой, но география никогда не была на нашей стороне. Теперь я связался с ней, и мы решили выделить пару часов, чтобы пообщаться друг с другом.

За то короткое время, что мы провели вместе, мы обнаружили, что у нас много общего: оба получали степень магистра в одни и те же годы; посещали одни и те же конференции, даже не подозревая об этом! Мы оба получили хорошие должности, с которых впоследствии уволились, чтобы путешествовать по миру, став в итоге коучами и спикерами – мы хотели помогать другим людям, и это стало делом нашей жизни. Это было похоже на встречу с женской версией меня!

Но что было важнее: я не мог забыть то, как я чувствовал себя рядом с ней. От этой девушки исходили невероятное обаяние и теплота, которые словно приглашали меня проявиться и быть абсолютно искренним. Она была мягкой, любознательной, открытой и принимающей. Меня словно окутывала атмосфера принятия и безопасности. Это было волшебное чувство.

Вскоре оказалось, что мы оба выступаем в Сан-Франциско в одно и то же время, и, разумеется, запланировали встречу. В итоге то, что должно было стать свиданием за обедом в воскресенье, плавно перешло в ужин, а затем – в знакомство с городом в понедельник, поддержку на выступлениях друг друга во вторник, прекрасный пикник в среду и перенос моего рейса в четверг, чтобы мы могли провести вместе пятницу.

Вечером после одного из своих семинаров она обняла меня и спросила:

– Хочешь стать моим партнером?

Партнером? Я был ошеломлен. Мне хотелось ответить да, но все происходило не совсем так, как в моей болливудской мечте. Она была такой удивительной, но все же происходила не из Пателей из пяти деревень, равно как и не была из Гуджарата, и вообще даже не была индианкой! У нее были польские и шведские корни, яркие голубые глаза и вьющиеся светлые волосы. Моя семья ни за что не согласится на то, чтобы я женился на ней, так зачем с ней встречаться? Однако я не мог игнорировать чувства, возникшие после недели, проведенной вместе с ней, поэтому последовал зову своего сердца и сказал:

– Да!

Шесть недель спустя мы снова были в Сиэтле. Как-то утром мы стояли в ванной и вместе чистили зубы, как вдруг меня осенило. Я повернулся к ней и сказал:

– Просто чтобы ты знала, я собираюсь на тебе жениться. Как долго мне следует ждать, прежде чем сделать предложение?

В ее глазах промелькнула улыбка, и, будучи коучем по отношениям, она ответила:

– Ну сейчас мы наслаждаемся «энергией начала отношений», так что я бы сказала, что сейчас еще слишком рано. Тебе придется ждать не менее полугода.

Я кивнул, улыбнулся и продолжил чистить зубы.

Через полгода, которые показались мне вечностью, мы обручились. То, что должно было стать одним свиданием, превратилось в неделю, а теперь – в целую жизнь. Мои друзья не могли поверить: я наконец-то собираюсь жениться! Моя семья пребывала в гораздо меньшем восторге. Они были очень разочарованы тем, что я не выбрал жену из тех пяти маленьких деревень в Гуджарате, как они ожидали.

Я предпринял смелый шаг. Это была не та болливудская мечта, которую я себе представлял, однако сердце говорило мне, что это правильное решение. Моя жена – самый удивительный человек, которого я когда-либо встречал: волшебная и исцеляющая. С ней мне все кажется возможным. Она научила меня, что любви не становится меньше, когда даришь ее другому. От этого любовь лишь растет. Отдавая, не теряешь, а преумножаешь.

Вместе мы воспитываем двоих детей, постоянно путешествуя по миру, как кочевники. В общей сложности мы опубликовали девять книг и продолжаем выступать везде, где бы ни были. Это довольно смелый шаг, и нашу жизнь нельзя назвать легкой. Мы сталкиваемся с теми же проблемами, что и все родители: не спим по ночам, болеем, получаем шишки, синяки и плачем. В дополнение идут проблемы с расписанием и разные неприятности во время поездок, поскольку каждые несколько недель мы переезжаем в новый дом. Но все это того стоит. Я понял, что мне не нужно выбирать что-то одно – у меня действительно может быть все. Мне просто нужно было сказать «да» настоящему моменту.

Мне всегда говорили, что жизнь состоит из принятия трудных решений и выбора. Я никогда не думал, что у меня может быть все. Однако встретив женщину своей мечты, я убедился, что старая пословица ошибается – у вас действительно может быть все, что вы захотите.

В конце концов, у меня получилась своя болливудская история любви – мы встретились, полюбили друг друга и теперь танцуем вместе под свою прекрасную музыку.

Джеймин Дж. Патель

Мне снилось, что мы знакомы

Если ты мечтаешь о чем-то один – это всего лишь мечта; если вы мечтаете об этом вдвоем – это уже реальность.

Джон Леннон

Мне исполнилось тридцать четыре, у меня был прекрасный сын, и я была разведена. И еще мне снились странные сны.

Настал день, когда я решила разобраться в хаосе, который, вероятно, творился в моем подсознании. Наверняка в моих сновидениях содержались какие-то послания или что-то подобное. В то время у меня не было отношений, и я абсолютно точно не хотела еще одного неудачного брака. В течение нескольких лет я даже не ходила на свидания, сосредоточившись лишь на воспитании ребенка. При этом в глубине души я все же не исключала, что однажды встречу честного и достойного мужчину.

Однажды мне приснился сон – настолько пронзительно ясный, что он буквально изменил ход моей жизни.

В этом сне я была помолвлена с молодым моряком. На нем были матросская фуражка, белые брюки, темно-синяя рубашка, его борода была аккуратно подстрижена. Все происходило примерно в 1940-х годах, и местом действия был Перл-Харбор, Оаху, Гавайи. Моряка звали Джонни, и он получил короткий отпуск по случаю своего дня рождения. Я испекла праздничный торт и украсила гостиную яркими полосками гофрированной бумаги и воздушными шариками. Джонни вошел в маленькое бунгало и направился прямо ко мне, а я протянула ему руку. Все было настолько реальным, что я могла чувствовать каждый волосок на его руке. Джонни не произнес ни слова – он просто смотрел мне в глаза, и в его взгляде я видела невероятную силу. Я понимала, что этот человек любит меня по-настоящему и без сомнений.

Сон закончился так же быстро, как и начался. Но послевкусие от него оставалось со мной еще много дней. Я записала каждую деталь, произошедшую во сне, каждое движение, каждую эмоцию. Я была уверена, что этот сон таит в себе какую-то важную тайну. Разумеется, разгадка была мне неизвестна. Моряк по имени Джонни любил меня, и это казалось таким же реальным, как и любой другой момент из моей жизни.

Проходили дни и недели, и скоро я обнаружила, что ищу лицо Джонни и его матросскую фуражку в толпе: в продуктовом магазине, торговом центре, на общественных мероприятиях. Мне так хотелось найти его, однако одновременно мне начинало казаться, что я схожу с ума – искать человека из сна было нелепо. Однажды я убедилась, что начинаю терять связь с реальностью. Я стояла у раковины на кухне, потом подняла глаза на стеклянную дверцу шкафа и увидела там лицо Джонни. Изображение было очень четким: его черты, борода, матросская фуражка – все было на месте.

На следующий день лицо Джонни снова появилось на том же месте, а вечером я увидела его в окне своей спальне. Казалось, он следовал за мной по пятам. Я была почти уверена, что схожу с ума.

Через некоторое время я отправилась с коллегой в Орегон, чтобы помочь ей координировать съезд хирургов. В последний день командировки мы наслаждались обедом на берегу, и в этот момент в окне ресторана вновь появилось лицо Джонни. Я набралась смелости и спросила свою коллегу, не заметила ли она чего-нибудь необычного в оконном стекле. Она ответила, что нет, ничего особенного. Сомнений не оставалось – я и правда потеряла рассудок.

По возвращении я срочно вызвала свою лучшую подругу. Я попросила встать ее возле раковины на кухне и посмотреть на стеклянную дверцу. Как и следовало ожидать, она ничего не увидела. Я решила, что мне нужна профессиональная помощь, и записалась на прием к психиатру.

В один из дней друзья планировали собраться у меня дома – мы хотели взять пару уроков по нумерологии. Занятия должен был вести экстрасенс, о котором я узнала совсем недавно. Я с нетерпением ждала, когда рядом со мной окажутся мои добрые друзья, с которыми я смогу разделить счастливые моменты и забыть свои тревоги. Один из них привел с собой еще одну подругу, девушку по имени Шерри. Шерри была светлой и жизнерадостной душой. Впервые оказавшись в моей квартире, она сделала вот что: подошла ко мне, пока я готовила еду на кухне. Приобняла меня, улыбнулась с заговорщицким видом и спросила:

– А кто этот морячок в окне?

Меня чуть не хватил удар. Я точно правильно расслышала Шерри? Без сомнений. Она заявила, что отчетливо видит темноволосого бородатого мужчину в матросской фуражке на моей стеклянной дверце. Я едва не разрыдалась прямо на месте, но все же постаралась держать свои эмоции под контролем весь оставшийся вечер. На следующее утро я отменила визит к психиатру. И хотя я не могла объяснить появление этого образа на моей стеклянной дверце, его смысл стал мне предельно ясен. Мужчина из моих снов следовал за мной, заботясь о том, чтобы его образ оставался свежим в моей памяти.

Жизнь снова стала нормальной или, по крайней мере, казалась такой. Одна из моих подруг и коллег пыталась устроить мне свидание вслепую, хоть я и продолжала говорить «нет» на протяжении многих недель. Наконец я сдалась. Ларри, как мне сказали, недавно развелся и очень хотел со мной познакомиться. Муж моей подруги хорошо его знал и ручался за него.

Вскоре настал назначенный вечер. Открывая входную дверь, я совсем не была готова к тому, что увидела. Без сомнения, этот человек был воплощением Джонни. Вплоть до волос, бороды и телосложения – только без матросской фуражки!

Свидание вслепую продолжилось в ресторане морепродуктов, который выбрал Ларри. Усевшись в кресла, мы стали делиться друг с другом разными историями из своего детства. Оказалось, что Ларри хотел стать моряком и всегда носил матросскую фуражку, пока мама не отобрала ее у него в семь лет! Я в ответ призналась, что собиралась стать профессиональной танцовщицей, и хотя мне дали полную стипендию в танцевальной академии в Сан-Франциско, я не смогла туда поступить, так как моя семья переехала в другой штат.

Вернувшись домой, мы с Ларри продолжали говорить без остановки. Он упомянул подругу детства, часто приходившую к нему во снах, – маленькую белокурую девочку, которая всегда носила короткий красный костюм и вокруг которой витал запах старой обуви. Это навело меня на размышления, и я достала старый фотоальбом с детскими снимками. Ларри листал страницы, а потом резко остановился и сказал:

– Вот это очень похоже на девочку из моих снов – девочку в красном наряде.

Фотография была черно-белой, но он был прав: мой маленький коротенький наряд был действительно красного цвета! А поскольку в те годы мой отец владел магазином по ремонту обуви, запах старой обуви пропитал тогда всю мою жизнь. Ларри просто не мог знать об этом.

Мы говорили до тех пор, пока не услышали утреннее щебетание птиц. Нам обоим казалось, что мы знали друг друга раньше: может быть, в другой жизни. Возможно, так оно и было. Теперь я верила, что самые невероятные вещи на свете – реальны.

Восемь дней спустя Ларри встал на одно колено и сделал мне предложение. Вскоре после этого мы провели небольшую свадебную церемонию на острове Оркас около Сан-Хуана в штате Вашингтон. Кто-то из гостей сел за пианино и сыграл прекрасную гавайскую свадебную песню – ничего удивительного, ведь действие моего сна происходило на острове Оаху!

Мы с Ларри прожили в браке двадцать восемь лет, до самой его смерти. И я всегда чувствовала силу его любви – он любил меня так же сильно, как тот моряк в далеком сне.

Луэтта Дженсен

Когда я отказалась от романтики

Первая романтика, первая любовь – нечто настолько особенное для всех нас, как эмоционально, так и физически, что оно затрагивает нашу жизнь и наполняет ее навсегда.

Розмари Роджерс

Смоего последнего настоящего свидания минуло пять лет. Период, последовавший после развода, научил меня быть осторожной. Поиски партнера в Интернете оставляли лишь ощущение пустоты, поэтому я почти отказалась от мысли найти когда-нибудь мужчину своей жизни. Может быть, мне и правда будет лучше одной. Может быть, моих любимых собак – самых верных спутников – вполне достаточно. В январе 2011 года я пообещала себе, что больше не буду искать отношений, по крайней мере до тех пор, пока моя дочь не окончит среднюю школу.

Прошло полгода. Однажды, во вторник вечером, после очередного долгого рабочего дня, я включила компьютер. Мои руки болели, а глаза буквально закрывались, пока я просматривала почту. В попытках расслабиться я заглянула в соцсети.

Там меня ждало одно личное сообщение. Я нажала на значок и несколько секунд смотрела на имя отправителя – моя усталость вмиг испарилась, а сердце бешено заколотилось, когда я прочитала несколько простых слов.

Привет! По прошествии многих лет я надеюсь, что у тебя все хорошо. Береги себя!

Я еще раз взглянула на имя пользователя, а затем откинулась на стуле. Разве это может быть он? Моя первая школьная любовь? Я глубоко вздохнула. Наверное, мне померещилось.

Словно ювелир, изучающий бриллиант, я снова придвинулась поближе и прочитала имя еще раз. Потом несколько раз ввела это имя в поиск, но сразу сдалась, когда увидела, скольких людей зовут так же, как и мою первую любовь. Именно я написала ему последнее письмо в далеком 1972 году, так что теперь была его очередь. И теперь, в 2011 году, он наконец ответил мне одним простым сообщением, от которого мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Дэвид был хорошим парнем, когда мы встречались с ним в школе, но прошло так много времени – за тридцать девять лет человек может сильно измениться. Однако я не могла проигнорировать его сообщение, да и к тому же срок в полгода, назначенный мне самой себе, уже истек.

«Ух ты! Так приятно получить твое сообщение!» – ответила я, добавив пару строчек о школьных друзьях и милых сердцу воспоминаниях. Я отправила Дэвиду запрос в друзья, думая, что он все еще живет далеко – в конце концов, если он окажется придурком, я просто удалю его. Однако позже, когда мы перешли к телефонным разговорам, Дэвид вовсе не показался мне придурком – наоборот, с ним было очень интересно.

Он работал пожарным-парамедиком в Коннектикуте, и у него было три собаки, о которых он говорил, как о членах семьи. Бип, помесь австралийской овчарки, была такой старенькой, что уже не могла подниматься по лестнице.

– Ну да, – сказал Дэвид, – каждую ночь я поднимаю эту старушку наверх, в спальню.

Это растопило мое сердце. Я представила, как он поднимает свою старую собаку наверх каждый раз, когда наступает время сна. Пункт «должен любить собак» был наверху моего списка, который я давным-давно составила на случай, если когда-нибудь вновь решусь на любовь. Пока мы с Дэвидом разговаривали по телефону, в моем сердце зажегся крошечный огонек надежды.

Тем не менее я постоянно напоминала себе, что нужно оставаться сдержанной и осторожной – быть начеку и думать головой. Я задавала много вопросов, а он был не против отвечать на них.

– Нет ничего, о чем бы мы не могли поговорить, – заявил он.

Однажды вечером у Дэвида возник свой собственный вопрос. Он спросил, что я делаю в пятницу, 15 июля, добавив, что у него будет свободное время и он хотел бы пригласить меня на ужин. Я засомневалась. Разговаривать по телефону – это одно, но…

– Ты еще здесь? – спросил он.

– Ты собираешься проделать весь этот путь из Коннектикута в Северную Каролину только для того, чтобы поужинать со мной?

– Да, но есть один подвох.

– Какой же? – спросила я деловым тоном.

– Я хотел бы провести с тобой время в субботу: посидеть, поговорить… Узнать, что привело тебя к настоящему моменту в твоей жизни.

Я должна была рискнуть. Я согласилась пойти на свидание.

И каким же прекрасным было это свидание! Мы поужинали в уютном ресторанчике на берегу реки. Когда Дэвид рассказывал о своей работе и уроках, которые он усвоил, я поняла, что он стал добросовестным и порядочным мужчиной. После ужина мы прогулялись вдоль набережной, а потом сели на скамейку, чтобы полюбоваться золотым закатом. Я прислонилась к нему спиной и позволила его рукам нежно обнять меня. Аромат его кожи, который, должно быть, навсегда запечатлелся в моем подростковом мозгу, был опьяняющим. Его поцелуй пробудил во мне чувства, которых я не испытывала уже очень давно.

Дэвид был настоящим джентльменом на нашем первом свидании, да и на всех последующих тоже. Примерно раз в месяц он прилетал ко мне из Коннектикута. Потом и я стала прилетать к нему, чтобы познакомиться с его друзьями и семьей, включая собак. Каждый вечер мы разговаривали по телефону, задавая друг другу разные вопросы и давая честные ответы, делились нашими мечтами и надеждами.

9 декабря, за три дня до моего дня рождения, Дэвид присоединился ко мне во время экскурсии в Брукгрин Гарденс, Южная Каролина. После ужина мы прогуливались по аллее, под сенью виргинских дубов. Мерцающие огоньки и фонарики превратили сады в волшебную страну, а музыканты играли праздничные мелодии на флейтах и скрипках.

Мы свернули на малолюдную тропинку в дальнем углу садов, где на столбах красовались белые шары, напоминающие гигантские леденцы.

– Каким ты хочешь видеть свое будущее? – спросил Дэвид.

– Я хочу, чтобы ты был в моем будущем, – честно ответила я.

– Я тоже хочу, чтобы ты была в моем будущем, – откликнулся он.

Мы остановились, и Дэвид повернулся ко мне. Я посмотрела в его серо-голубые глаза, заметила, как лунный свет отливает серебром на его волосах.

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Да, – ответила я без раздумий, а затем импульсивно добавила: – Но ты должен опуститься на одно колено.

– Хочешь, чтобы я спросил еще раз?

– Да.

Он огляделся по сторонам. Никто не наблюдал за нами, кроме луны. Дэвид удовлетворил мою просьбу и снова спросил:

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Да, – рассмеялась я, – конечно, выйду!

Вот так, год спустя, после того как я навсегда отказалась от романтики, я вышла замуж за свою первую любовь, свою последнюю любовь, любовь всей моей жизни.

Джоанна Макко

Случайные знаки

Как вы думаете, борется ли Вселенная за то, чтобы души были вместе? Некоторые события слишком сильны и необычны, чтобы быть простыми совпадениями.

Эмери Аллен

Я познакомилась с ним однажды вечером, перед самым началом второго семестра курса в колледже. Накануне я видела его на пробах к весенней постановке театрального факультета. Когда режиссер представил его как профессионала с колоссальным опытом, я помню только, как шепнула подруге:

– Зигмунд Бонебрак… Это, должно быть, его сценическое имя. Ни у кого не может быть такого имени.

Он и правда здорово играл, но выглядел очень юным, прямо как четырнадцатилетний подросток. Казалось чем-то невероятным, что у этого парня может быть такой большой сценический опыт. Он был настоящей загадкой.

Я встретилась с ним на следующий вечер в кабинете студенческого профсоюза. Когда однокурсники, с которыми он сидел, ушли, мой друг подвел его ко мне. Дон представил нас друг другу и тоже быстро удалился. Я осторожно начала разговор, немного стесняясь того, что мне придется развлекать незнакомого человека. Для начала я спросила, как ему нравится учеба и что он думает о пробах. Потом почувствовала себя более непринужденно и предложила ему рассказать немного о себе. Он сообщил, что провел четыре года в армии, учился в трех колледжах, работал в Канзас-Сити таксистом и печатником. После этого два года жил в Австралии, где выступал на трапеции на карнавалах и снялся в паре фильмов. Я глядела на него через стол. Да у него такой вид, будто ему еще нельзя водить машину!

Наконец я не выдержала и высказала свои сомнения вслух. В ответ он ухмыльнулся и достал свои водительские права. Оказалось, что ему вовсе не четырнадцать, а почти тридцать лет. Потрясенная, я замолчала. Затем, чтобы как-то прервать неловкую паузу, предложила сходить в боулинг, расположенный рядом с профсоюзом. После игры он проводил меня до общежития.

Когда начались занятия, я обнаружила, что у нас совпадают четыре предмета – причем на каждом из них ему удавалось занять место рядом со мной. Я даже начала верить, что ему действительно было столько лет, сколько он утверждал, потому что его манеры были практически безупречны. Он носил мои книги, открывал передо мной двери и отодвигал для меня стул – большинство мальчиков моего возраста никогда такое не практиковали.

Теперь мы стали почти неразлучны. Вместе завтракали в столовой колледжа, вместе ходили на занятия, вместе ужинали перед репетициями, где оба работали со светом и звуком. В спокойные времена мы узнавали друг друга: о наших симпатиях и антипатиях, прошлых приключениях и злоключениях, надеждах и мечтах о будущем.

Затем я обнаружила две крупицы информации о нем, которые, по моему мнению, служили доказательством того, что нашим отношениям суждено было состояться. Одна из постановок, в которой Зиг был задействован на протяжении пятнадцати лет своей работы в театре, выиграла конкурс, транслируемый по национальному телевидению. Поразительно, но я помнила эту передачу, и особенно – изображение его персонажа в той постановке. Я даже помнила, как объясняла свой сестре, что они, должно быть, использовали батут для наиболее эффектных прыжков его героя.

Вторым знаком стала наша обоюдная страсть к поэзии. Я рассказала Зигу, что три года назад мое стихотворение было опубликовано в поэтическом сборнике штата Айова. Мне не терпелось показать ему этот сборник. Он сказал, что публиковался в двух последующих выпусках того же издания. Пока он ходил в общежитие за своими экземплярами книг, я достала свой, чтобы показать ему. Я успела прочитать его стихи и была поражена их красотой и сложностью, поэтому, когда он захотел прочесть мое стихотворение, мне стало немного неловко показывать ему свои простые строки. Но все же я дала ему прочесть, и он очень хвалил меня. Затем он сказал:

– Кажется, мои стихи тоже есть в этом же номере.

– Нет, не думаю, – возразила я, – я прочитала его от корки до корки, и в нем нет ни единого стихотворения от Зигмунда Бонебрака. Я бы точно запомнила это имя.

Он медленно пролистал книгу, посмотрел на меня и улыбнулся.

– Видишь ли, – объяснил он, – поскольку в то время я находился в Канзас-Сити, моя тетя в Айове опубликовала одно из моих стихотворений под своим именем.

А потом он показал мне свой стих, и у меня замерло сердце. Из всех произведений во всем сборнике именно его стихотворение было моим любимым.

Две недели спустя, когда он спросил меня, выйду ли за него замуж, я вновь подумала об этих знаках и ответила: да.

Скоро мы отпразднуем нашу пятидесятилетнюю годовщину.

Сью Бонебрак

Ух ты!

Романтика – это гламур, превращающий пыль будней в золотую дымку.

Элинор Глин

Ух ты, как романтичны эти итальянцы!

Именно так думала я, глядя на молодых строителей, которые только что прибыли по железной дороге в мой родной город во Франции.

Вторая мировая война только что закончилась, и Европа находилась в процессе восстановления. Это была грандиозная задача, которая требовала перемещения множества квалифицированных мастеров между странами.

Появление этих мужчин означало радость и облегчение. Сначала приехали симпатичные американские солдаты, освободившие Францию. Затем прибыли рабочие, в большинстве своем – итальянцы с томными взглядами. Для молоденькой девушки вроде меня это было уже слишком.

В то время я целыми днями работала на фабрике, а по вечерам помогала по дому. Все мои заработки шли на покрытие семейных расходов. Чтобы купить что-нибудь себе, я трудилась сверхурочно по выходным, собирая урожай на полях или выполняя любую другую работу, что подвернется. Это была тяжелая жизнь, но так в послевоенные годы жили почти все.

Пообщаться с кем-либо я могла лишь в короткие промежутки между разными местами работы, пока крутила педали велосипеда. Возвращаясь домой по вечерам, я часто встречала темноволосых итальянцев, которые болтали между собой, – эти парни сильно выделялись на фоне моих соотечественников.

Один из итальянских рабочих мне очень нравился, но я была весьма наивной и не знала, как привлечь его внимание. Мои навыки флирта оставляли желать лучшего. Я знала, что строители переезжают из города в город, ремонтируя и восстанавливая здания по мере необходимости, поэтому у меня было очень мало времени, чтобы придумать какой-нибудь план.

Все мои дни были наполнены мечтами об этом красавчике – я представляла, какими были бы наши с ним разговоры, случись мне познакомиться с ним. Я не могла дождаться конца рабочего дня, чтобы отправиться домой на велосипеде и мельком увидеть его. Мысли об одном только случайном взгляде давали мне силы, чтобы пережить долгие часы тяжелой работы.

Но затем он пропал. Вероятно, случилось то, чего я так опасалась: его работа была окончена и он отправился в другое место, скорее всего даже не подозревая о моем существовании. Я была безутешна. Этот воображаемый роман так поддерживал меня!

Время шло, но я никогда не забывала о своем идеальном итальянском мужчине. Это казалось абсурдным, но я чувствовала, что действительно люблю его на расстоянии. Я не хотела, чтобы кто-либо другой занял его место. И постоянно корила себя за то, что не проявила смелость и не познакомилась с ним, пока у меня была такая возможность.

Отец пытался меня утешить, говоря, что на этом парне свет клином не сошелся. Он тоже работал на стройке, поэтому знал, что многие одинокие молодые люди ищут любовь. По его словам, в его бригаде был один очень милый итальянец, и отец собирался даже пригласить его к нам на ужин.

Но я не хотела и слышать ни о каких других итальянцах и уж тем более не желала готовить особый ужин для незваного гостя. У меня и без того хватало работы. Я искала любви, но упустила величайший шанс своей жизни.

Тем не менее, вопреки моему желанию, отец все же назначил день, чтобы привести домой своего молодого коллегу. Я приготовила простую, незамысловатую еду, надеясь таким образом отучить отца повторять подобное, – это была моя форма пассивно-агрессивного протеста.

В назначенный вечер я осталась в своей рабочей одежде, отказавшись наряжаться ради гостя. Мне и так было не по себе от того, что пришлось готовить ужин для всех членов семьи и какого-то незнакомца.

Наконец мой отец и его молодой коллега подъехали к дому на велосипедах. Можете представить мое удивление, когда я оказалась лицом к лицу с тем самым итальянцем, по которому сходила с ума почти целый год!

Ужин и остаток вечера прошли как в тумане. Молодой человек, похоже, был искренне благодарен за домашнюю еду и пребывание в кругу семьи, несмотря на все мои жалкие попытки сделать обстановку менее гостеприимной. В тот вечер нам наконец удалось растопить лед и немного узнать друг друга. Это стало началом романтических отношений, которые продлились всю жизнь.

Дениз Дель Бьянко

Один из трехсот тысяч

Он всколыхнул мою душу самым удивительным образом, и история между нами написалась сама собой.

Никки Роу

Моя лучшая подруга Кристин хлопнула меня по щеке.

– За что? – удивилась я.

– Он уезжает, – многозначительно ответила Кристин.

Я заглянула ей через плечо: мужчина, о котором шла речь, уже стоял у калитки сада и задержался, только чтобы ответить кому-то по телефону. Теперь он разговаривал, прижав телефон к уху.

Я пожала плечами:

– Может быть, этому просто не суждено случиться.

– Ты должна поговорить с ним!

Я еще раз взглянула на незнакомца. Что ж, он и правда был красив.

Я скрестила руки на груди:

– Но он-то со мной не заговорил. И вообще, если это моя судьба, то я увижу его снова.

Кристин бросила на меня взгляд, в котором читалось явное неодобрение. Я ответила ей тем же и повернулась, чтобы продолжить свою прогулку.

– Дар, ты сталкиваешься с ним уже в третий раз. В городе, где проживают тысячи и тысячи людей. Три. Раза.

Кристин помахала у меня перед носом тремя растопыренными пальцами. Я почувствовала, как краснеют мои щеки. Она была права.

– Он выглядит так, словно живет с родителями, – заявила я. – Только представь: мама, папа, это Дарла… мы познакомились с ней в баре…

Подруга закатила глаза:

– Ой, да ради бога, мы же взрослые люди. И это был не бар – в первый раз вы встретились в ресторане.

Я кивнула. Отчетливо помню этот ресторанчик под названием «Приманти». В тот вечер я забежала внутрь, чтобы укрыться от дождя. Мы с коллегами решили отправиться на акцию «счастливые часы» в Маркет-Сквер, как нередко делали в пятницу вечером, но внезапный ливень испортил наши планы. Насквозь промокшие, мы втиснулись в пространство перед кассами. Именно тогда моя подвыпившая коллега начала рассказывать какую-то глупую историю и случайно задела по затылку стоявшего рядом молодого человека. Он обернулся, и наши взгляды встретились. Я сразу же указала на свою подругу Лори и извинилась – Лори была младше меня на семь лет, так что я в каком-то смысле была ответственна за ее поведение.

Парень улыбнулся и посмотрел на меня своими глазами цвета миндаля:

– Ничего, бывает. – А потом вдруг протянул свой телефон: – Это Джон. Не могли бы вы поговорить с ним, пока я делаю заказ?

Не успела я опомниться, как телефон оказался у меня в руке. Я проболтала с неким Джоном несколько минут. В ходе разговора выяснилось, что владельца телефона зовут Крис.

Дождь прекратился так же быстро, как и начался. Крис поблагодарил меня, забрал свой телефон и возобновил разговор, а мы с друзьями двинулись дальше.

– Дар?

Я отмахнулась от мыслей и вернулась к Кристин:

– Прости. Да, это был ресторан. Но во второй раз мы точно встретились в баре.

– Да. И ты так и не взяла его номер.

– Это ты виновата, – засмеялась я.

Мы с Кристин продолжили гулять по саду. Все-таки мы приехали, чтобы послушать джаз, а не для того, чтобы гоняться за мужчинами.

Наша вторая встреча произошла так. Мы с Кристин приняли предложение ее парня сходить куда-нибудь вечером. Он отвез нас в северную часть города, где вдоль реки выстроились многочисленные ночные клубы и бары. Потом Кристин с парнем куда-то пропали, а я задержалась возле барной стойки. Вдруг кто-то легонько коснулся моего плеча. Обернувшись, я увидела незнакомца с глазами цвета миндаля. Прошло уже три недели с момента нашей встречи в «Приманти», и я, честно говоря, поначалу не узнала его.

– Вы, наверное, не помните меня?

Я прикусила нижнюю губу и покачала головой.

– Ресторан «Приманти». Пару недель назад. Ваша подруга ударила меня по голове.

– Ох… точно.

Мы смеялись и поддерживали разговор, как могли, но люди и окружающий шум то и дело прерывали нашу беседу. В нем было что-то такое, что мне понравилось. Его взгляд был сосредоточен лишь на мне. В нем чувствовалась уверенность, но не нахальство.

– Могу я попросить твой номер телефона? – спросил он спустя некоторое время.

– Может быть, я лучше запишу твой?

Он похлопал себя по карманам. Ни бумаги, ни ручки.

– Минутку, сейчас вернусь. Подождешь здесь?

– Конечно.

Не успел он скрыться в толпе, как подбежала Кристин и схватила меня за руку:

– Нам нужно идти. Едем! – кричала она.

– Подожди!

Я озиралась по сторонам, пытаясь разглядеть незнакомца в толпе. Мужчины с глазами цвета миндаля нигде не было видно.

– Ну же! – встряхнула меня Кристин. – Едем!

Я вышла в ночь, последовав за Кристин и ее спутником, утешая себя тем, что если чему-то суждено случиться, то оно обязательно произойдет.

И вот теперь мы встретились в третий раз. Он уходит, а я не делаю ничего, чтобы его остановить.

Остаток дня мы с Кристин провели в саду, больше не беспокоясь о том парне. Я так и не заговорила с ним, и он тоже ушел, не сказав мне ни слова. Исполнилось ровно семь недель с того дня, когда мы столкнулись с ним впервые. Мы так и не смогли обменяться ни номерами телефонов, ни даже назвать друг другу свои имена. Эта случайная встреча была третьей по счету в городе с населением триста тысяч человек, а теперь он ушел… возможно, навсегда.

Я восприняла это как знак того, что нам не суждено быть вместе. По крайней мере, я еще некоторое время думала так.

Спустя пару недель настала новая пятница, и мы с коллегами снова отправились на Маркет-Сквер. Эта пятница была особенной, поскольку одному из наших молодых парней исполнялся двадцать один год. Я поздравила его и предложила угостить выпивкой. Он согласился, и мы отправились в «Таверну 1902». Мы пробирались сквозь толпу у входа, пытаясь добраться до бара. И тут я увидела того мужчину с глазами цвета миндаля – он стоял прямо передо мной у барной стойки.

Я застыла как вкопанная и буквально потеряла дар речи. Он улыбнулся:

– Ты что, преследуешь меня?

– Я? Ты уверен, что не наоборот?

Одним словом, мой друг получил свой праздничный напиток. Что касается нас, то мы ушли из бара и провели остаток вечера, сидя у окна в местной кофейне и болтая.

Мы женаты уже семнадцать лет, и у нас четверо замечательных детей. Переживая разные взлеты и падения в нашем браке, я постоянно напоминаю себе, что нам было суждено быть вместе. В конце концов, какое еще может быть объяснение тому, что в городе с населением триста тысяч человек один и тот же мужчина встречается тебе четыре раза за три месяца? Четыре раза!

Дарла С. Грико

Выбор есть всегда

Приспособьтесь к той жизни, которая вам дана; и искренне любите людей, которыми вас окружила судьба.

Марк Аврелий

Весной 1989 года я был буквально прикован к телевизору – часы напролет наблюдал за поразительными событиями, которые разворачивались на площади Тяньаньмэнь в центре Пекина. У меня был личный интерес к Китаю – я собирался начать карьеру в качестве преподавателя колледжа в провинции Синьцзян. Однако после четвертого июня, когда правительственные войска вышли на площадь Тяньаньмэнь, чтобы разогнать студентов, и при этом были убиты сотни, а может, и тысячи человек (точное число мы никогда не узнаем), все изменилось. Мой канадский спонсор позвонил, чтобы сообщить, что из-за политической неопределенности в Китае контракт расторгнут.

Сломленный и разочарованный, я переехал в подвал к матери и нашел работу… костюмированного переводчика в музее.

Но, как говорится, когда закрывается одна дверь, открывается другая. Так получилось, что моя начальница в музее ушла в декретный отпуск, а руководителя из Мемориального дома Бетьюна (другая национальная историческая достопримечательность) попросили временно заменить другим человеком. И вот однажды этот исполняющий обязанности руководителя вошел в столовую с факсом в руке и то ли в шутку, то ли всерьез, спросил, не хочет ли кто-нибудь поехать в Китай преподавать английский язык.

– Похоже, Международному госпиталю Мира Бетьюна требуется преподаватель английского языка. Это кому-нибудь интересно?

Это счастливое совпадение произошло потому, что канадский хирург доктор Норман Бетьюн, который в годы Второй мировой войны служил в «Восьмой походной армии», создал первый в мире передвижной госпиталь для оказания помощи раненым в прифронтовых условиях.

Спустя несколько недель я уже стоял перед классом, состоящим из врачей и медсестер, и вел урок разговорного английского. Местом моей командировки стал Шицзячжуань – грязный промышленный город с населением более миллиона человек, расположенный примерно в 280 километрах к югу от Пекина.

Надо сказать, что тот Китай сильно отличался от страны, которую мы знаем сейчас. Это был коммунистический Китай старого образца – возможно, даже более строгий и закрытый из-за событий на Тяньаньмэнь. Иностранцам разрешалось селиться только в одобренных правительством местах. Поскольку больница поддерживала международные связи с Бетьюном, в ней часто бывали иностранные гости. Для них, на полностью огороженной территории, было организовано отдельное общежитие с собственной столовой.

Мои передвижения были очень ограничены. Мне не разрешалось посещать дома местных жителей без разрешения полицейского управления. Не было ни личных телефонов, ни личных автомобилей. Все источники новостей проверялись правительственными цензорами.

В соседней комнате моего общежития жила канадка по имени Нэнси, она преподавала английский в медицинском колледже. Мы с Нэнси ели вместе в столовой общежития и все свободное время проводили в обществе друг друга. К счастью, мы сразу нашли общий язык и почувствовали себя непринужденно, как будто знали друг друга всю жизнь.

Не успели мы и оглянуться, как наши китайские сопровождающие – эдакие романтики в хаки – занялись сватовством. Они организовывали свидания (под надзором ответственных лиц), танцевальные вечеринки со студентами и культурные визиты в те немногие исторические места, что пережили разрушительные последствия культурной революции. Наши с Нэнси контракты совпали всего на месяц, но я пообещал связаться с ней, как только вернусь в Канаду. Сейчас Нэнси – моя жена, мы вместе уже двадцать лет, у нас трое прекрасных детей.

Только подумайте: если бы не протест на Тяньаньмэнь, мой контракт в Синьцзян не был бы расторгнут. Если бы я не работал в музее именно в тот день, а моя начальница не ушла в декретный отпуск, я бы никогда не узнал о вакансии в больнице Бетьюна. А если бы у меня была свобода выбора жилья по прибытии в Китай, я, возможно, никогда бы и не встретил свою будущую жену.

Даже если наша свобода не столь совершенна, как мы думаем, мы все равно сталкиваемся с выбором. Студенты на площади Тяньаньмэнь могли бы выбрать спокойствие и беспечность, однако вместо этого решили выступить против укоренившейся коррупции. И если бы у меня была возможность, я бы все равно выбрал поездку в Китай. Это решение, о котором я никогда не пожалею.

Хью Кент

Мама, я звонил той девушке из телевизора!

В ту секунду, когда мы встретились, я понял: в тебе есть нечто такое, что необходимо мне. Как оказалось, это вовсе не «нечто»… это ты целиком.

Джейми Макгвайр, «Моя прекрасная свадьба»

Итак, позвольте мне сразу предупредить, что название рассказа не совсем соответствует действительности. На самом деле я никогда не говорил такого своей маме, а если бы и говорил, то уж точно никогда не стал бы использовать выражение «из телевизора». Однако все остальное – чистая правда: я действительно впервые увидел девушку, которая впоследствии стала моей женой, на экране телевизора. Да еще и в свой день рождения!

Это было 18 октября 1985 года, в этот день мне исполнилось двадцать девять. Я в то время работал в брокерской фирме, неделя выдалась изнурительная, если не сказать – разочаровывающая, так что у меня не осталось ни сил, ни настроения праздновать что-либо. Мне хотелось просто расслабиться перед телевизором и погрузиться в тайно обожаемый сериал «Даллас». Обычно я смотрел программу «Неделя на Уолл-стрит» в половине девятого вечера (прямо перед кино), но сегодня новости фондового рынка были последним, о чем я хотел слышать.

Я взял пульт и стал переключать каналы, пока не наткнулся на знакомое лицо. Легендарный музыкальный промоутер по имени Сид Бернштейн – дружелюбный паренек, известный тем, что привез «Битлз» в Америку, вел какое-то шоу. Я встречался с Сидом примерно полтора года назад, когда работал менеджером одного талантливого молодого певца. Судя по всему, теперь он был ведущим музыкального телешоу здесь, в Нью-Йорке. Я решил посмотреть.

Первым выступал однорукий китайский аккордеонист (хотя моя жена по сей день клянется, что это был популярный автор песен Алан Гордон). Затем Сид представил «новый музыкальный талант», с которым он, по его словам, познакомился в тот же день, – мисс Дану Бриттен. Помню, я смотрел, как она поет, и думал: «Она такая милая, да и мелодия очень запоминающаяся. Но текст – полный отстой. Я определенно мог бы помочь этой девочке со стихами». Песня закончилась, и Сид перекинулся с участницей парой фраз:

– Итак, расскажи мне, Дана, что происходит сейчас в твоей музыкальной карьере?

– Честно говоря, Сид, не так уж и много всего. Кое-что намечается, но кто знает, получится ли из этого что-нибудь на самом деле.

Признаться, удивительно было слышать столь откровенные заявления от начинающего музыканта. Девушка мне понравилась. Я записал ее имя в свой короткий список перспективных молодых певцов/актеров/актрис, за развитием которых мне хотелось наблюдать.

Через два месяца Сид снова пригласил Дану Бриттен на свое шоу, а в начале апреля 1986 года она стала его гостьей в третий раз. Дана исполнила еще одну свою песню, после чего с удовольствием поболтала с Сидом. Помню, как в тот вечер я подумал: «Хм… Может быть, если она будет выступать в городе, я смогу с ней пересечься».

На следующий вечер я ехал на машине домой с концерта. За рулем была моя спутница, мы включили радио. Интервьюер Алан Колмс беседовал с певцом и автором песен Рупертом Холмсом. Позвонившая на радио девушка спросила Руперта о некоторых малоизвестных песнях, которые он написал для комедии «Семья Партридж». В моей голове пронеслась мысль: «В отношении музыкальных мелочей эта девушка такая же странная, как и я!» К тому же ее голос почему-то показался мне чертовски знакомым. И тут я услышал, как Алан Колмс сказал:

– Спасибо за звонок, Дана!

В эту минуту, друзья мои, я уже знал, что должен позвонить Дане. Взаимосвязь всех событий, которые привели меня к этому моменту, была слишком очевидной, чтобы ее игнорировать.

В понедельник я набрал номер Сида Бернштейна:

– Привет, Сид! Не знаю, помнишь ли ты меня, с нашей последней встречи прошло так много времени…

– О да, Гэри. Конечно, помню. Чем я могу помочь?

– Сид, мне очень понравилась Дана Бриттен, которую ты несколько раз приглашал на свое шоу.

– О да, она прелесть!

– Я бы хотел узнать, не заинтересует ли ее соавторство, но ее номера нет в телефонной книге. Может быть, он есть у тебя?

Без колебаний Сид дал мне незарегистрированный номер домашнего телефона Даны, и в тот же вечер я оставил на ее автоответчике следующее сообщение: «Здравствуйте, Дана. Меня зовут Гэри Стайн. Сид Бернштейн дал мне ваш номер телефона. Если вы хотите услышать одну интересную историю, позвоните мне по телефону 212-517-…».

Дана перезвонила.

– Поверить не могу, что Сид дал мой личный номер телефона совершенно незнакомому человеку! – воскликнула она.

Я объяснил, зачем звоню, рассказал обо всех причудливых совпадениях, которые привели к этому моменту, и спросил, не будет ли она против, если я зайду к ней как-нибудь днем и поделюсь кое-какими сочинениями. Дане эта идея не очень понравилась, мягко говоря…

– Ну… Если только вы не возражаете, что мой муж, четверо детей и две собаки будут находиться там, пока мы работаем.

Я ни капельки не купился на эту ерунду про мужа и детей. Но, честно говоря, уже не был уверен, что хочу иметь дело с таким недоверчивым человеком.

– Все в порядке, Дана, – сказал я, – послушай, я понимаю тебя. Наверное, лучше оставить все как есть. Желаю тебе больших успехов в карьере.

После этого я повесил трубку, решив больше не делать попыток с ней связаться. Однако теперь, по какой-то неведомой причине, Дана перезвонила мне сама.

– Я прошу прощения, Гэри, – произнесла она, – я немного нервничаю, если мне приходится приглашать в гости незнакомого человека. Но раз уж Сид знает вас лично… Как насчет субботы днем?

Итак, в ту историческую субботу весной 1986 года я появился в манхэттенской квартире Даны… в маске Зорро и с цепью на ноге. Дана открыла дверь и – о счастье! – восприняла мою неубедительную попытку пошутить так, как нужно. Остаток дня мы провели, болтая и слушая музыку.

Провожая меня до автобусной остановки, Дана вдруг сказала:

– Не знаю почему, но у меня такое чувство, что мы сделаем вместе что-то особенное.

Я вернулся домой. Мой сосед по комнате, Майк Кацке, спросил, как все прошло. Точно помню, как ответил:

– Это может стать чем-то особенным, Кацке.

И вот мы здесь… Скоро мы с Даной отметим нашу двадцать пятую годовщину свадьбы. За это время мы написали вместе огромное количество песен. Некоторые из них были записаны другими исполнителями, но, увы, ни одна так и не стала радиохитом. Однако все это не так уж важно. Наш главный хит – это мы сами.

Дана так и не стерла то первое телефонное сообщение, которое я оставил на ее автоответчике вот уже более четверти века назад. У нас до сих пор хранится копия этой записи, а также видеокассеты с выступлениями Даны на шоу Сида Бернштейна.

Сид умер несколько лет назад в возрасте девяноста пяти лет. Всему остальному миру он запомнился тем, что познакомил Америку с группой «Битлз». Но для меня он всегда будет человеком, который свел меня с моей любимой. И за это я буду ему вечно благодарен.

Гэри Стайн

Глава 9. Сердце уже знало

Встреча с Эрлом

Все истории любви – это истории о ее начале. Когда мы говорим о влюбленности, то возвращаемся к началу, чтобы точно определить момент свободного падения.

Меган О’рурк

Я обедала с двумя коллегами по работе, когда хозяйка ресторана подошла к нашему столику. Мы были знакомы, ее звали Арлин, но высокого мужчину, который стоял рядом с ней, я видела впервые.

– Извините, дамы, – произнесла Арлин, – но я должна попросить вас уйти.

Признаться, такая бесцеремонность меня обескуражила. При этом мои коллеги, казалось, совершенно не удивились, а начальница так и вовсе заулыбалась, словно Чеширский Кот.

– Джеффри нужно кое с кем поболтать, – объяснила Арлин.

Коллеги быстро собрались и удалились, хихикая, словно школьницы. Арлин же перешла в режим свахи:

– Это Эрл. Вам нужно познакомиться и узнать друг друга получше, – заявила она будничным тоном и выдвинула для своего спутника стул. Как только он сел, Арлин ушла.

Мы уставились друг на друга. Наконец я спросила:

– Что это сейчас было?

– Точно не знаю, – ответил Эрл, – я только что вернулся в город. Я торговый агент, и когда-то продал этот ресторан Арлин и ее мужу. В прежние времена я видел здесь одну милую девушку – она подружка Арлин – и теперь хотел с ней познакомиться. Но Арлин заявила, что прямо сейчас в ресторане есть кое-кто, с кем мне нужно встретиться, поэтому я должен срочно приехать. Вероятно, она говорила про вас.

– С ума сойти, – я покачала головой. – Мне и раньше приходилось сталкиваться с людьми, которые хотели меня подставить, но такого еще не было.

– Да, у меня такое тоже впервые, – согласился Эрл.

Мы замолчали. Каждые несколько минут Арлин подмигивала мне из-за спины Эрла и поднимала большой палец вверх. Но этим дело не ограничилось. Спустя некоторое время Арлин поняла, что надо брать дело в свои руки. Она присела за наш столик.

– Ну что, как вы тут? Уже обменялись визитными карточками?

Мы оба отрицательно покачали головой.

– Джеффри, ты дала Эрлу свой номер телефона?

Я вновь покачала головой.

– Я что, все должна за вас делать?

Арлин отчитывала нас, словно мы были непослушными детьми.

– Джеффри, дай мне одну из своих визиток.

Я поняла, что не выйду из ресторана, пока не начну сотрудничать, поэтому протянула свою визитную карточку. Арлин тут же отдала ее Эрлу.

– Позвони ей, Эрл, – проинструктировала она его, как будто он не знал правил.

В этот момент мое терпение кончилось. Я сказала, что мне нужно вернуться на работу, и встала из-за стола.

Стоило мне переступить порог офиса, как две коллеги, оставившие меня в ресторане, начали смеяться. Я вернулась к работе и вскоре позабыла об этом инциденте, пока через несколько дней мне не позвонил Эрл.

– Это было довольно неловко, – сказал он.

– И не говори, – согласилась я.

– Я подумал, может быть, нам стоит вместе пообедать?

– Мм, спасибо, но думаю, нет.

– Почему? – настаивал он.

– Ты звонишь, потому что Арлин надавила на тебя. Я не хочу, чтобы кто-то устраивал мне свидания.

– Нет, я приглашаю тебя на обед, потому что Арлин – умная женщина. Очевидно, она видит то, чего не видим мы с тобой, поэтому так старалась нас представить друг другу. Что плохого в том, чтобы пообедать и попытаться вместе во всем разобраться?

На мгновение я задумалась, а потом решила, что в этом и правда не было ничего плохого.

– Только есть одно условие, – сказала я, – я пообедаю с тобой, но не в ресторане у Арлин. Выбери место на другом конце города.

Мы встретились на следующий день за обедом. Сначала нам обоим было неловко, но потом мы стали говорить обо всем на свете. Я не заметила, как пролетели два часа.

– Слушай, было очень здорово, но мне нужно возвращаться на работу.

Он улыбнулся:

– Мы еще увидимся?

Я без колебаний ответила:

– Конечно!

Мы запланировали встретиться через несколько дней на рекламном мероприятии, которое я организовывала. Как только Эрл вошел, я бросилась к нему:

– Послушай, мне очень жаль, но я не смогу провести с тобой сегодняшний вечер! Моя собака Люси очень больна. Кажется, она умирает, и ветеринар не может понять, что случилось. Я ждала, пока ты придешь, чтобы ты не подумал, что я бросила тебя здесь одного. Но сейчас мне нужно ехать в клинику, я просто не могу позволить ей умереть в одиночестве.

– Давай поедем вместе, – сказал Эрл.

– Что?

– Ты не обязана проходить через это одна. Я поеду с тобой.

Он аккуратно взял меня за локоть и вывел на улицу.

Мы доехали до клиники буквально за несколько минут. Один из сотрудников провел нас к вольеру, в котором лежала Люси. Мне стало тяжело дышать – моя драгоценная собака была в коматозном состоянии.

– Хотите, я открою клетку, чтобы вы могли взять ее на руки? – спросил сотрудник. Я только молча кивнула, стараясь не разреветься.

Я села на пол, скрестив ноги, Эрл расположился напротив меня. Сотрудник осторожно поднял Люси и хотел было уложить ее ко мне на колени, но Эрл вдруг подхватил ее и забрал к себе. После этого он заговорил с Люси тихим, нежным голосом.

– Ты должна жить, – сказал он, поглаживая ее длинную серебристую шерсть, – подумай обо всем, что тебе еще предстоит сделать. Все мячики и бабочки, за которыми нужно гоняться. Почтальоны, на которых нужно лаять. Кости, которые нужно грызть и закапывать во дворе. Ты не можешь умереть. Этим ты разобьешь маме сердце.

В тот момент я влюбилась в Эрла. Он пытался уговорить мою собаку, которую никогда не видел, жить ради меня. Кто делает подобное для человека, которого едва знает?

Мы оставались с Люси долгое время. Мы поняли, что она не умрет, пока мы будем находиться рядом. Прежде чем покинуть клинику, я попросила позвонить мне, если с Люси что-то случится, независимо от того, в котором часу это произойдет.

На следующее утро я проснулась – из клиники так и не позвонили. Я набрала номер сама.

– Ваша собака стоит в клетке, виляет хвостом и лает, требуя завтрака, – объявил сотрудник клиники.

Я схватила ключи и как сумасшедшая помчалась к Люси. Я подхватила ее на руки, а она осыпала мое лицо собачьими поцелуями.

Эрл спас мою собаку. Он уговорил ее жить.

Через пять месяцев мы поженились. Это было двадцать шесть лет назад.

Джеффри Уин Итрич

Дай мне немного времени

Каждая любовь, каждая дружба, пересекаясь с нашей судьбой, оставляет в ней след на веки вечные.

Франсуа Мориак

Впервые я увидела Джареда на уроке философии в старшей школе. Он был довольно видным парнем: замкнутый, высокий, с огромной копной светлых волос и голубыми глазами.

Это была моя третья школа, поэтому мне неплохо удавалось быть невидимкой. Бродила по коридорам в огромном мужском блейзере, который мама называла «кроличья нора», в винтажной юбке с огромным кожаным поясом – некая попытка быть в безопасности в любой социальной среде. В предыдущей школе мальчики не проявляли ко мне интереса, однако здесь, в Бостоне, я могла начать все с чистого листа. Наверное, поэтому я вдруг подумала, что у нас с Джаредом есть шанс.

Учитель рассказывал об Аристотеле, а я украдкой поглядывала на своего будущего мужа. Откинувшись на спинку стула, он уставился в пустоту. Однако, когда учитель обращался к нему, он всегда знал правильный ответ. Он был невозмутим, умен и прекрасен. Помню, я написала всем своим друзьям, что нашла ТОГО ЕДИНСТВЕННОГО. Если бы он только посмотрел в мою сторону, то, возможно, тоже понял бы это. Но увы, сколько бы раз я ни проходила мимо его шкафчика и как бы ни высматривала во дворе его долговязую фигуру, ему всегда удавалось ускользнуть от меня.

Я бы хотела сказать, что на выпускном у нас с Джаредом был романтический момент и мы вместе уехали на его скейтборде, однако, к сожалению, он даже не подписал мой выпускной альбом.

Прошло пятнадцать лет. За это время я успела пережить несколько любовных фиаско и в конце концов согласилась записаться к психотерапевту. В ходе сеансов выяснилось, что я являюсь созависимой личностью, тяготеющей к сломленным мужчинам и находящей смысл жизни в том, чтобы спасать чьи-то потерянные души. Психотерапевт посоветовал мне попробовать встречаться с другом – с кем-то, кому я могла бы доверять.

И вот однажды в мой офис в Лос-Анджелесе зашел новый веб-дизайнер – мы должны были обсудить ряд рабочих вопросов. Выглядел этот парень так, как, по моему мнению, и должны выглядеть программисты – неважная физическая форма, коротко подстриженные волосы и бледная кожа, от которой исходил легкий аромат кофе и сигарет. И все же в его лице было что-то странно знакомое. Не прическа, волосы и не очки в черепаховой оправе, а… нос! О боже, я провела столько часов, разглядывая этот профиль!

– Я тебя знаю! – закричала я. Сердце бешено колотилось в груди. В свете флуоресцентных ламп я увидела, как на его лбу выступили капельки пота. Он выглядел так, словно оказался в полицейском участке в качестве подозреваемого.

– Джаред, верно?

Он кивнул.

– Это я, Хилари. Мы вместе учились в школе.

Что-то непохоже было, что он меня узнал.

– Ты меня не помнишь?

– Помню… вроде того, – пробормотал он, медленно пятясь назад, а затем быстро выскочил за дверь.

Я осталась в полном замешательстве: не совершила ли я чего-то настолько ужасного, что этот парень все еще боится меня, даже спустя пятнадцать лет после окончания школы? Это казалось маловероятным, ведь тогда он едва знал о моем существовании.

Итак, мой самый крутой одноклассник превратился в неопрятного болвана, который спасался от меня бегством. Не может быть, чтобы он не узнал меня. Но почему его совершенно не обрадовала наша неожиданная встреча? Может, он участвовал в программе защиты свидетелей или разыскивался за кражу личных данных? Но все же факт оставался фактом: из всех офисов во всех городах мира он зашел именно в мой. Должно быть, это судьба.

Прошло два месяца, прежде чем Джаред прислал мне электронное письмо с извинениями и пригласил на ужин. Мне совсем не понравился тот факт, что ему понадобилось столько времени на такой простой жест. Но должна признать, он все же разжег мое любопытство.

В ходе разговора выяснилось, что после школы ему пришлось пережить многое. Теперь он боролся с депрессией и проходил курс терапии. Во время разговора он с нежностью смотрел на меня через стол – похоже, я наконец-то понравилась ему. К сожалению, теперь я уже не была уверена в своих чувствах к нему.

Через несколько дней мы снова встретились – как друзья. И еще раз. Он всегда настаивал на том, чтобы оплатить счет, его намерения были ясны. С каждым разом наша дружба крепла, а моя заинтересованность росла. Но терапия научила меня с осторожностью вступать в новые отношения, особенно с тем, кто все еще «работает» над собой. Так прошел целый год.

В канун Нового года мы с Джаредом оказались вместе на одной вечеринке. Алкоголь слегка вскружил мне голову, поэтому я выпалила:

– Я была влюблена в тебя в старшей школе.

Не моргнув глазом, он спокойно ответил:

– А я влюблен в тебя сейчас.

И в этот момент весь шум, смех и хлопки пробок от шампанского просто исчезли. Помню, я подумала: если загорится дом, он спасет меня. Ни с одним мужчиной я не чувствовала себя в такой безопасности. Мы впервые поцеловались. Спустя три года мы поженились.

Спустя еще некоторое время мы решили завести собаку. Друг прислал фотографию милого метиса корги и бигля по имени Нудл, которому был нужен постоянный дом. Но Джаред мечтал о собаке бенджи. Мы пошли знакомиться с Нудлом. Я была в восторге от пса, а Джаред сказал:

– Он не бенджи.

Я знала, что Джареду всегда нужен «период разогрева». Даже купив новую рубашку, он ждал два месяца, прежде чем надеть ее. Но Нудл был серьезным уловом, и его собирались приютить другие люди, если мы в ближайшее время не примем решение.

В приюте большую часть времени Джаред играл с одним белым терьером, а я ревниво наблюдала за какой-то женщиной, осыпавшей Нудла ласками.

Я будто снова оказалась в старшей школе, ожидая, когда Джаред согласится с заранее намеченным планом. Куратор сказала, что у Нудла имеются и другие поклонники, но мы, по его мнению, подошли бы ему лучше. Нудл страдал от страха разлуки, поэтому ему было бы легче, если бы у него было два хозяина, чтобы не оставаться в одиночестве. В конце концов, Джаред согласился дать Нудлу шанс.

Жизнь с ним нельзя назвать легкой. Он огрызается на поводок. Может лаять часами, если оставить его одного. Все попытки дрессировать его не увенчались успехом из-за нашей неспособности применить на практике принципы жесткой любви. И все же Джаред и Нудл сразу же подружились. Похоже, Нудл почувствовал в Джареде родственную душу – крутого парня, который прошел сложный путь, прежде чем обрести любящий дом.

Когда Джаред уходит из дома, Нудл смотрит в окно, пока тот не вернется. Днем, пока Джаред работает в кабинете, Нудл устраивается рядом на диване. Он не обращает на меня никакого внимания, пока я не помашу перед его носом каким-нибудь лакомством. Я пробовала баловать его арахисовым маслом, игрушками и поглаживаниями животика, но, видимо, я все равно не нравлюсь ему так, как Джаред.

Иногда я шучу, что Нудл – неблагодарный мальчишка, который не ценит, что именно я настояла на его появлении в доме. С другой стороны, Джареду потребовалось пятнадцать лет, чтобы влюбиться в меня. Может, Нудлу тоже нужно немного больше времени. Ничего страшного. Я подожду. Я очень терпеливая женщина.

Хилари Хаттенбах

Как далеко я уехала на спущенном колесе

Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой – мне.

Песнь песней Соломона 6:3

Я встретила своего мужа за полторы тысячи миль от родного города. Все случилось из-за спущенного колеса.

В то время мне было двадцать три года, и я участвовала в начальной программе по получению диплома медсестры за один год, вместо четырех. Ускоренную программу предлагали всего два образовательных учреждения по всей стране, одно из которых находилось в трех тысячах миль от дома.

Я была серьезным, чрезмерно добросовестным и стеснительным интровертом. Годом ранее я с отличием окончила университет Лиги Плюща, получив степень бакалавра в области психологии. Вдобавок я являлась членом привилегированного общества студентов «Фи Бета Каппа»[6]. Однако ничто из вышеперечисленного не помогло мне найти работу по специальности. Я вернулась домой и провела следующие двенадцать месяцев, работая кассиром в сувенирном магазине и сети аптек. Мое эго было уязвлено.

В том, что касается любви, я тоже потерпела сокрушительное фиаско. На втором курсе я встретила парня, который, как мне казалось, был любовью всей моей жизни. Когда наши отношения подошли к концу, я была опустошена. Я перестала ходить на свидания, и в один момент осознала, что вложила всю свою любовь в машину – неодушевленный предмет, который просто не мог разбить мое сердце.

Итак, на лето 1983 года у меня были запланированы две шестинедельные сессии, во время которых мне предстояло выполнить эквивалент полного семестра по анатомии, физиологии, химии и микробиологии – разумеется, вместе со всеми необходимыми лабораторными работами. И, о да, еще отдельный курс по философии, который также являлся необходимым условием для ускоренного обучения, официально начинающегося в январе. Надо ли говорить, что я не позволяла себе никакой жизни вне учебных занятий и домашних заданий. Это было немалым достижением, учитывая, что я жила в Майами, недалеко от океана.

Каждый вечер я звонила отцу, чтобы сказать:

– Я не смогу всего это сделать!

На что он неизменно отвечал:

– Ты все сможешь, милая. Просто не нужно стремиться получать одни пятерки.

Учитывая мой перфекционизм, это действительно было невозможно.

И вот у меня неожиданно спустило колесо. Я заехала в ближайшую автомастерскую, чтобы отремонтировать машину. Не забывайте, что я все еще страдала по своему бывшему парню и вкладывала в нее всю свою неразделенную любовь. Согласитесь, с таким отношением я просто не могла доверить свой автомобиль кому попало, поэтому тихонько прокралась в закрытую часть мастерской, чтобы убедиться, что человек, работающий с моей машиной, действительно знает, как удалить гвоздь из шины. Не подозревая о моем присутствии, парень, занимающийся ремонтом машины, делился с коллегой мнением о моей… э-э… заднице. Я поспешно выскользнула за дверь.

Наконец мне отдали отремонтированную машину, и я заплатила за оказанную услугу (всего пять долларов!). Квитанция об уплате лежала на пассажирском сиденье, а на ней было нацарапано: «Механика, который починил вашу машину, зовут Стэн. Мы должны как-нибудь встретиться за ужином». Далее следовал номер телефона.

Хм. Я не ходила на свидания уже три года, да и вообще никогда не считала себя девушкой, которую легко «подцепить». Но я жила одна в незнакомом городе и подумала, что действительно было бы неплохо где-то поужинать.

Я набрала номер. Трубку взял мужчина, и я услышала, как он спросил:

– Дорогая, а Стэнли дома?

Я улыбнулась: у него есть родители, которые любят друг друга.

Так все и началось.

Я узнала, что Стэн живет дома с родителями и что он только что окончил колледж, отложив начало учебы из-за службы в армии США. Он работал в автомастерской, одновременно пытаясь устроиться на работу в крупную авиакомпанию. В течение того года Стэн стал мне хорошим другом – только другом. Я никогда не давала ему повода поверить, будто он интересует меня в романтическом плане, хотя и мне, и окружающим было очевидно, что он считает иначе. Он никогда не давил на меня, требуя чего-то большего, чем платонические отношения, которые я была готова с ним разделить.

Затем его приняли на работу в авиакомпанию «Истерн Эйрлайнс», а я окончила университет (с отличием во второй раз!) и стала дипломированной медсестрой.

Прошел еще почти целый год. Стэн был безнадежно влюблен в меня, а я все еще страдала по парню из прошлого, которого потеряла почти пять лет назад.

У «Истерн Эйрлайнс» по всей стране были команды по софтболу для сотрудников. Каждый год они собирались в одном из крупных городов на турнир. Стэн играл в одной из этих команд, и, по совпадению, мой бывший парень сейчас работал над своей диссертацией именно в этом городе! Я полетела туда вместе со Стэном – якобы за тем, чтобы посмотреть, как он играет, но на деле для того, чтобы встретиться со своей прежней любовью.

Я договорилась о встрече, и Стэн об этом знал. Мы провели вместе полдня, после чего я вдруг поняла, что все это время страдала по человеку, которого больше не существует. Либо я изменилась, либо он, а может быть – мы оба, но я больше не испытывала к нему романтических чувств. Когда-то давно я вознесла его на такой высокий пьедестал, что мне казалось, никто и никогда не сможет с ним сравниться, однако фантазии не совпали с действительностью. Это был переломный момент для нас со Стэном.

Я вернулась в отель и увидела Стэна, который ждал меня в вестибюле. Я вдруг осознала, что все, что я хотела видеть в партнере, было в этом нежном мужчине, который терпеливо и преданно находился рядом со мной как друг на протяжении почти двух лет. Менее чем через два месяца мы обручились.

Стэн любил меня так сильно, что был готов рискнуть и позволить мне встретиться с бывшим парнем. И именно эта встреча помогла мне осознать, что мужчиной, которого я на самом деле любила и желала все это время, был сам Стэн…

Все это случилось более тридцати лет назад. Та судьбоносная квитанция из автомастерской до сих пор висит у нас на камине. Я замужем за любовью всей моей жизни, моей второй половинкой, моим лучшим другом.

Шерил Стоун Клэй

Вы должны меня знать

Вся прелесть любви заключается в том, что вы можете влюбиться в самого неожиданного человека в самое неожиданное время.

Риту Гхатурей

Что ж, должна признаться: я обожаю подслушивать. По правде говоря, так было всегда – это был мой способ познавать окружающий мир, других людей и саму себя.

Однажды, сидя в кафе города Милл-Вэлли, штат Калифорния, я случайно услышала один разговор. За соседним столиком сидел высокий худощавый мужчина и рассказывал своей спутнице об «Улице Сезам». Из разговора выходило, что он работал над этой программой. Я была впечатлена. В то время я только начала вести свое собственное детское телешоу под названием «Бастер и я» в Северной Калифорнии. И вот, подслушав приватный разговор того мужчины, я подошла к его столику, посмотрела ему прямо в глаза и заявила:

– Привет, вы должны меня знать.

Так я и познакомилась с Брайаном Нареллом. Вскоре мы наняли его для создания анимационных заставок для моего шоу, он также написал несколько сценариев и принял участие в некоторых эпизодах. Мы с Брайаном стали друзьями, и я никогда не воспринимала его как-то иначе. Он был очень разговорчивым и экспрессивным, всегда с охотой делился своими чувствами и историями, чем порой не на шутку раздражал меня.

Как человек, страдающий дислексией, я боролась с различными проблемами, одной из которых были коммуникативные навыки. С определенными людьми и в определенных ситуациях я могла чувствовать себя подавленной, запинаться в словах, а иногда и вовсе замолкать. Именно так и происходило с Брайаном. Он был таким заметным и значительным, что я, наоборот, уменьшалась до размера горошины.

За годы работы в напряженном мире телевидения я как могла боролась со своим недугом и в конце концов научилась формулировать мысли и говорить о потребностях.

Мы с Брайаном продолжали вместе работать над различными телевизионными программами и кинопроектами, но рядом с ним мне никогда не удавалось раскрыться. Вместо этого я чувствовала нетерпение и раздражение и возвращалась к прежней модели поведения – «замолкать и исчезать». При этом я знала, что Брайан – особенный человек. Например, он создал серию фильмов с использованием кукол-лягушек под названием «Уот Туду», чтобы помочь маленьким детям справиться с проблемой насилия. Брайан играл «Уота», а я была «Туду».

Как вы понимаете, проблема жестокого обращения – это очень деликатная тема, которую нужно как-то донести до маленьких детей, но Брайан великолепно с этим справился. Однажды в реальной жизни четырехлетняя девочка предстала перед судьей и рассказала свою историю. Она храбро назвала имя своего обидчика. Судья наклонился к ней и спросил:

– Как ты поняла, что нужно делать?

Она ответила:

– Мне рассказали лягушки.

Пересказывая эту историю, я до сих пор плачу. Такова сила работы Брайана.

В 1997 году меня пригласили помочь в создании нового детского телешоу для канала Дискавери – выход шоу планировался в Новой Зеландии. Оно должно было называться «Бинго и Молли». Продюсеры сообщили, что я могу взять только одного актера из Америки, а остальную часть труппы нужно будет нанять на месте. Я знала, что буду играть главную женскую роль, крольчиху Молли, мне предстояло найти претендента на главную мужскую роль – ее брата Бинго.

Я провела прослушивание семи лучших актеров театра кукол в Северной Калифорнии. Брайан оказался лучшим. Он был не только блестящим актером и кукловодом, но и необычайно умным писателем и мультипликатором, обладающим поистине гениальным мышлением. Все это – бесценно для проекта. Одна мысль не давала мне покоя: теперь я застряну с Брайаном Нареллом в Новой Зеландии.

Это привело меня в ужас. Я поняла, что мы все время будем торчать вместе в одном отеле, в одной машине каждое утро и вечер и в одной телестудии на протяжении нескольких месяцев подряд. Но проект был превыше всего, и я сдалась. Брайан был мне нужен!

Я приехала в Новую Зеландию за месяц до Брайана и провела остальные прослушивания, наняв всех необходимых кукловодов. Затем я помогла спроектировать декорации, стала соавтором некоторых песен и успела поработать с Ричардом Тейлором, который придумывал декорации, маски и костюмы для «Властелина колец». Вместе с ним мы трудились над созданием всех наших замечательных кукол. После этого я вернулась к написанию сценария.

Когда Брайан наконец появился, он сразу же стал меня раздражать. Но с таким грандиозным проектом, как этот, который к тому же нужно было успеть завершить к определенному сроку, у меня просто не было времени на то, чтобы думать о таких пустяках. Теперь я должна была научиться озвучивать ему свое мнение. Когда я наконец сделала это, то обнаружила, что Брайан на самом деле был восприимчивым и открытым человеком, готовым принимать новые идеи. Он просто говорил:

– О, я никогда не задумывался об этом.

Внезапно я осознала, что рядом со мной работает очень крутой парень. Я не замечала этого раньше, потому что никогда по-настоящему не давала ему шанса. Но я по-прежнему считала его лишь своим другом и никем больше.

Близился конец нашего съемочного графика, и до завершения шоу оставался всего месяц. У нас с Брайаном выдался один из редких свободных вечеров, и мы решили отправиться в одну маленькую церковь в Веллингтоне, чтобы послушать песнопения Тэзе.

Идя за Брайаном по длинному узкому проходу в поисках свободного места, я вдруг услышала, как чей-то голос в моей голове уверенно произнес: «Это – тот мужчина, за которого ты выйдешь замуж». Я остановилась, словно громом пораженная. «Ни за что», – подумала я. Это просто смешно.

Надо сказать, что это был не первый раз, когда я слышала голос. Обычно его указания оказывались точными и проницательными, приводили к удивительным совпадениям и благословениям, а несколько раз даже спасали мне жизнь. Сегодня я впервые с ним не согласилась. «Ни за что», – повторила я.

После концерта я забыла о голосе и сосредоточилась лишь на том, чтобы закончить проект «Бинго и Молли». Но что-то определенно изменилось. Я вдруг поняла, что меня невероятно тянет к Брайану. Разговаривая с ним, я легонько касалась его плеча или руки – мне так сильно хотелось быть рядом. Если раньше мне не терпелось сбежать от Брайана, то теперь я не могла дождаться, когда увижу его.

Однажды вечером в моем номере мы работали над одной из сцен, и Брайан залез под стол, чтобы помочь мне подключить телефонный провод к компьютеру. Затем он выбрался, но не ушел, а так и стоял посреди комнаты.

– Что-то случилось? – спросила я.

Он ответил «да» и признался мне в своих чувствах, и я ответила ему тем же. После стольких лет дружбы и совместной работы мы обнаружили, что безнадежно влюблены друг в друга. Следующие несколько недель мы пытались скрыть наши отношения от актеров и съемочной группы, но всем все было понятно без слов.

Иногда я говорю себе: «Не могу поверить, что я замужем за Брайаном Нареллом», а потом понимаю, как мне повезло. Я бы никогда не нашла более любящего и поддерживающего партнера, с которым можно было бы отправиться в долгое жизненное путешествие. Такого милого и нежного человека с прекрасным сердцем. Разумеется, у нас есть свои трудности, но мы преодолеваем их с помощью честного разговора и чувства юмора. Каждое утро, прежде чем произнести хоть слово, мы снова обмениваемся нашими свадебными клятвами. Мы сделали это уже 5840 раз.

Человеческие отношения могут меняться и развиваться. Тот, на кого вы раньше не обращали внимания, или тот, кто ужасно раздражал вас, может стать любовью всей вашей жизни.

А что было бы, не окажись я любительницей подслушивать? Даже подумать страшно.

Робин Гудроу

Вот как выглядит женщина, когда влюблена

Вы понимаете, что нашли свою любовь, не тогда, когда улыбка касается ваших губ, а когда она расцветает в вашем сердце.

Автор неизвестен

Ужасно, когда тебе изменяют. Оправиться от такого нелегко. С другой стороны, если бы не измена, то я так никогда не узнала бы, чего я не хочу видеть в моем мужчине. Волны гнева или печали все еще захлестывали меня, и меньше всего на свете я была настроена встречаться сейчас с кем-либо. Но Вселенная рассудила иначе.

Мы были знакомы, благодаря общему приятелю. Я видела его лишь мельком или в чьих-то постах в соцсетях. В то время я готовилась уехать из дома и начать новую жизнь. Он служил в армии, сражаясь за нашу страну. Если мы и общались, то разговор обычно сводился к тому, что я спрашивала, как он справляется со всем, через что ему приходится проходить.

Итак, я переезжала. Вся моя жизнь была упакована в коробки. Накануне ночью я так нервничала, что не могла уснуть, поэтому стала просматривать сообщения в своем аккаунте. Как раз в тот момент, когда я уже решила выключить компьютер, от него пришла весточка. «Привет тебе», – написал он.

Мы проболтали четыре часа. После этого я почувствовала себя гораздо лучше. Это было похоже на первое свидание. Впервые за долгое время я смогла открыть кому-то сердце. В ту ночь я отправилась спать с бабочками в животе.

Рано утром меня разбудил громкий стук в дверь. На крыльце стояла огромная коричневая коробка с цветочным логотипом на боку. Он был первым, о ком я подумала, хотя этого просто не могло быть: он находился в Афганистане, а я – здесь, в Нью-Йорке. Я занесла коробку в дом и поставила на стол, гадая, во что успела ввязаться. Коробка вся была заполнена длинными красными розами, рядом лежали плюшевый мишка и записка: «От солдата из далекого края».

Мое сердце готово было выскочить из груди. Лицо стало такого же цвета, как розы, а колени вдруг предательски ослабели. Зазвонил телефон. Я молча взяла трубку.

– Ну что, они тебе нравятся? – услышала я его веселый голос. – Это лучшее, что я могу сейчас сделать, но я же обещал обращаться с тобой как с принцессой.

В тот день моя жизнь началась заново. Мне казалось, что я очутилась внутри книги Николаса Спаркса «Дорогой Джон». Самое смешное, что того парня звали точно так же.

Через несколько недель он должен был приехать в отпуск. Ожидание стало почти невыносимым. Искры летели каждый раз, когда мы разговаривали.

Накануне его приезда я отправилась в Нью-Йорк, чтобы встретить его там. Я снова и снова прокручивала в голове эту сцену. Что я почувствую? Какой будет моя первая мысль, когда он откроет входную дверь? Подхватит ли он меня на руки?

Наконец он позвонил:

– Встретимся у меня дома. Я буду там через час.

Теперь пути назад не было. Но я не связывала себя никакими обязательствами, ведь официально он еще не был моим парнем. И все же это будет первый раз, когда он поцелует меня. Впервые мы станем больше чем друзья. Впервые после месяцев общения в Интернете будем вместе – в одном и том же месте и в одно и то же время. Нам больше не придется смотреть на одну и ту же луну в разных странах.

Я надела облегающее синее платье, чулки и сапоги-ботфорты, намотала шарф вокруг шеи, накинула пальто. Я была готова. Стоя с ключами в руках, я изучала свое отражение в зеркале. Вот, значит, как выглядит женщина, когда она влюблена. Надеюсь, этот взгляд никогда не исчезнет.

Я помчалась к нему домой.

Пока я поднималась по ступенькам, мое сердце билось все громче и громче. Мне казалось, что я сейчас потеряю сознание. Он выбежал на лестницу и теперь просто стоял, глядя на меня глазами, полными чистой любви. Потом заключил меня в объятия и сказал:

– Я никогда не отпущу тебя. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Ты – та девушка, на которой я женюсь.

Сарахфина Эль

День, когда я влюбилась

Вы поймете, что нашли «того самого», когда больше не захотите искать кого-то еще.

Лорел Хаус

Я четко помню момент, когда влюбилась в своего мужа Тома. Мы обедали в ресторане «Чили» в пригороде Миннеаполиса. Когда в разговоре возникла пауза, наши взгляды встретились, и мы улыбнулись друг другу. «О нет, – подумала я, – кажется, у меня проблемы». Так я безнадежно влюбилась в этого доброго, трудолюбивого и чудаковатого мужчину.

Но я никогда бы не пережила этот восхитительный, судьбоносный момент, если бы семь лет назад не устроилась на работу в «Уолмарт». Конкретно в тот, что был расположен недалеко от моего родного городка, в сельской местности Верхнего полуострова Мичиган.

Я с нетерпением ждала начала своей первой настоящей работы. Меня определили в отдел сада и газонов, при том что я ничего не смыслила в садоводстве. Но мне едва исполнилось девятнадцать, и энтузиазм переполнял меня. В первый день меня познакомили с Шоном и сказали, что он введет меня в курс дела.

Шон мне сразу понравился. Он был милым и уверенным в себе, и, похоже, я тоже нравилась ему, поэтому, когда через пару дней он предложил мне сходить в кино, я была просто в восторге! Это было прекрасное первое свидание, и мы запланировали встретиться еще раз. В другой день мы пригласили друзей поиграть с нами в мини-гольф. Он привел трех своих приятелей, а я – свою лучшую подругу Эми.

Мне было интересно узнать, что Эми думает о Шоне. Но оказалось, что Эми больше интересовало знакомство с другом Шона, Ли. В течение следующих нескольких недель у нас было еще несколько свиданий с Шоном, но я постепенно стала понимать, что общего будущего у нас, увы, нет. А вот Эми и Ли сблизились и начали встречаться всерьез.

Прошло шесть лет. Мы с Эми окончили колледж и начали строить карьеру. Я работала на полставки в розничной торговле и подрабатывала в местном журнале, посвященном искусству. А в остальное время – просто наслаждалась самостоятельной жизнью в квартире площадью 400 квадратных футов на первом этаже. Эми преодолевала много миль на своей машине, навещая Ли, а я ходила на свидания с несколькими парнями, но никто не задерживался рядом со мной дольше, чем на пару месяцев.

Когда мне исполнилось двадцать три, скончалась моя мама. Потеря родителей разбивает вам сердце в любом возрасте, и я пыталась справиться с этим, как могла. Однако это был важный период в моей жизни. Я искала себя, и в этих поисках мне отчаянно не хватало маминой поддержки, советов и наставлений.

Через некоторое время я начала встречаться с бывшим коллегой, который был в два раза старше меня. Разница в возрасте добавила в наши отношения определенных эмоций, но в глубине души я понимала, что это не мой человек.

Когда нам было по двадцать четыре, Эми и Ли объявили, что ждут ребенка. К тому же Ли предложили хорошую работу в Миннеаполисе. Они готовились переезжать, а я чувствовала себя еще более потерянной.

Когда у Эми и Ли родился сын, я отправилась навестить их в Миннесоту. Сидя у них в гостях, я взяла в руки газету и стала просматривать объявления о работе. Я столько лет упорно трудилась, чтобы получить степень по английскому языку и писательскому мастерству, и теперь была потрясена, увидев, сколько возможностей открывалось передо мной в районе Миннеаполиса.

Вернувшись домой, я не могла перестать думать о Миннесоте. Я поговорила с друзьями и начальником. Все они в один голос советовали мне ехать. Но все определил момент, когда мои бывшие соседи и близкие друзья нашей семьи, живущие в сорока пяти минутах езды к юго-западу от Миннеаполиса, предложили мне комнату в своем доме – бесплатно!

В конце лета я набила старенький седан своих родителей вещами и отправилась в путь. Первые пятьдесят миль я плакала, не зная, что ждет меня впереди. У меня не было работы, не было плана. Я просто знала, что мне суждено переехать в Миннесоту.

И что вы думаете? Мне тут же предложили отличную работу в небольшой местной газете. Эми и Ли познакомили меня с некоторыми нужными людьми и позволили сопровождать их на разных мероприятиях.

Я увлеклась онлайн-знакомствами и в конце концов вступила в общественную организацию, где завела замечательных друзей. Разумеется, для адаптации потребовалось некоторое время, но в целом мне нравилась новая жизнь, которую я теперь строила.

Как-то раз субботним вечером мне позвонила Эми.

– Мы ждем тебя в баре, рядом с твоим домом. И оденься красиво, потому что здесь Том и он хочет с тобой познакомиться!

Эми уже как-то упоминала о Томе: парень работал вместе с Ли и очень нравился моей подруге – она думала, что мы с ним были бы отличной парой. Я затаила дыхание, когда Эми представляла нас друг другу.

Больше всего на меня произвели впечатление его добрые глаза и красивые руки. Он был хорошо одет, вежлив и искренне заинтересован во мне. Мы непринужденно проговорили весь вечер, и я поняла, что хочу увидеть его снова. Впрочем, кажется, Том немного перестарался с вежливостью: когда мы пожелали друг другу спокойной ночи, он даже не попытался узнать мой номер телефона. Что ж, это сделала я на следующий день, попросила Эми отыскать его номер. Нервничая, я позвонила ему, и Том с радостью принял мое предложение встретиться.

Наше первое свидание привело ко второму, третьему и четвертому, и примерно через месяц случился тот самый судьбоносный обед в ресторане «Чили». Мы с Томом построили невероятную совместную жизнь. Мы поженились, приютили собаку, купили дом и, самое главное, явили на свет двух прекрасных детей, Ноя и Натали.

Путь, который я прошла, чтобы найти любовь, был долгим и извилистым. Многие детали должны были встать на свои места, чтобы это стало возможным. Но началось-то все с того, что я устроилась на работу в «Уолмарт»…

Эрин Эллиотт Брайан

Чего-то не хватало

Ничто не обладает такой силой, как доброта; ничто не может быть столь мягким и добрым, как настоящая сила.

Св. Франциск Сальский

Однажды за ужином с подругами я высказала мысль, что мужчины в нашем городе не умеют ухаживать, потому что у нас слишком много женщин, из которых можно выбирать.

Одна из моих подруг сказала:

– У меня есть коллега-преподаватель, его зовут Фред. Не будь я замужем, я бы последовала за этим мужчиной на край света. Кстати, он говорил, что мечтает о семье.

– Ну тогда, пожалуйста, дай ему мой номер, – попросила я, особенно ни на что не рассчитывая.

Подруга поступила еще лучше: устроила нам свидание вслепую в мой день рождения. Это означало, что я не проведу еще один день рождения в одиночестве.

Однако буквально за три дня до знаменательного события Фред отменил встречу и появился снова лишь спустя несколько месяцев. Он объяснил, что в то время встречался с другой женщиной, и совесть не позволила ему прийти на свидание со мной. Этим признанием он сразу набрал себе десять очков. Моя обида уже поутихла, и я решила дать ему еще один шанс.

Мы несколько раз разговаривали по телефону. Мне понравилось его чувство юмора – почему-то казалось, что это было именно то, чего мне не хватало. В конце концов мы назначили встречу в баре ресторана «Красный лобстер».

Я улыбалась каждому входящему мужчине, пока один из них не улыбнулся мне в ответ. Это был Фред, а на нем – куртка школьного тренера. Он оказался симпатичным мужчиной, но его куртка меня немного смутила – я ожидала увидеть нечто более респектабельное. Фред спросил, что я буду пить. Я выбрала коктейль «Камикадзе», хотя вообще-то алкоголь – это не мой конек. Наверное, я просто пыталась сбить его с толку.

Первое свидание прошло хорошо, поэтому мы решили устроить второе, и в конце концов стали парой. Фред продолжал смешить меня, и я была счастливее, чем когда-либо за долгое время. Проблема заключалась в том, что мне все время казалось, будто в наших отношениях чего-то не хватает. Я сказала, что не намерена снова выходить замуж, но, похоже, это его не смутило. Фред присутствовал на обеде накануне свадьбы моего сына. Две мои невестки без конца толкали друг друга за столом и говорили:

– Он тот самый. Мы знаем, что он тот самый.

Я спросила, с чего они взяли, на что они ответили, что дело в том, как мы смотрим друг на друга. Я сказала, что они сумасшедшие, ведь мы с Фредом просто хорошие друзья.

В то время я проходила курс терапии. Во время очередного сеанса я призналась своему психологу, что встречаюсь с самым милым парнем на свете, но при этом меня смущает, что он с некоторых пор стал относиться к нашим отношениям слишком серьезно. Я сказала, что не вижу с ним своего будущего, потому что мне чего-то не хватает. Может, мне стоит остановиться, пока не поздно? Я не хочу сделать ему больно.

– Вы виделись с ним в прошлые выходные? – спросила психолог.

– Да.

– Вам было весело?

– Да.

– Как вы себя чувствовали, когда были рядом с ним?

Я задумалась на минуту и ответила:

– На миллион долларов.

– Ну, – подытожила она, – тогда я предлагаю вам перестать беспокоиться о будущем и просто наслаждаться настоящим. Если вы открыто заявили ему, что не собираетесь выходить замуж, а он все равно остается рядом, то это его проблема, а не ваша.

Мы с ней обсуждали эту ситуацию в течение нескольких недель. За это время, не в силах принять окончательного решения, я даже попыталась свести Фреда со своей подругой. А затем он попросил меня поехать с ним в его родной город, чтобы прогуляться по местам, где он вырос.

Признаюсь честно, я испытывала смешанные чувства. Я получала огромное удовольствие от общения с этим мужчиной и чувствовала себя совершенно непринужденно. Он ничего не ждал от меня. Все, что ему было нужно, – это мое общество. Если он хотел поплавать, а я хотела почитать, он шел плавать один. Я могла быть самой собой, и его это устраивало. Словом, мне никогда еще не было так комфортно с мужчиной, и все же я знала, что должна порвать с ним.

По дороге домой мы заехали пообедать в «Макдоналдс». Вдруг Фред заметил, что муха бьется в окно, и потратил десять минут на то, чтобы посадить ее в чашку и вынести на улицу. За эти десять минут на меня снизошло озарение. Я поняла, что если этот человек потратил десять минут на то, чтобы позаботиться о мухе, то он наверняка позаботится и обо мне.

Я также поняла, чего мне не хватало в этих отношениях – недоверия и боли. На протяжении всей моей жизни люди либо бросали меня, либо подвергали эмоциональному насилию, либо были очень неуважительны, заявляя о своей любви. Каким-то образом я приравнивала любовь к боли, а когда боли не было, я думала, что чего-то не хватает. Я не знала, что настоящая любовь не должна причинять боль.

За эти десять минут я приоткрыла Фреду свое сердце, буквально на дюйм. Мне потребовалось некоторое время, чтобы довериться ему и принять этот новый для меня вид любви.

Мы поженились на следующий год и живем вместе вот уже двадцать шесть лет. Фред по-прежнему смешит меня и дарит безусловную любовь, позволяя быть самой собой. Боже, спасибо тебе за всех мух, которых кому-то нужно спасать!

Диана Хендерсон

Пара на один вечер

Я была и остаюсь потрясенной. Я верю, что есть некоторые вещи в жизни, которые нельзя отрицать или рационализировать, и это одна из них.

Кейт Бланшетт

Моя мама выходила замуж пять раз, и каждый следующий брак был более несчастливым, чем предыдущий. Мою семейную жизнь тоже нельзя назвать удачной: в тридцать пять я смирилась со статусом незамужней женщины. Дочь и компания близких друзей – вот и все, что мне было нужно.

Впрочем, нет – как раз сегодня мне позарез требовалась пара. Подруга пригласила меня на свадьбу, и я ответила на ее приглашение оптимистичным «плюс один», однако до сих пор так ничего и не сделала для того, чтобы найти для себя спутника – пусть и не на всю жизнь, но хотя бы на один день. Когда ждать уже было нечего, я с неохотой обратилась за помощью к социальным сетям: «Мне нужна пара на свадьбу в следующую субботу». Фраза довольно безобидная, но моя внутренняя феминистка вздрогнула и сжала кулачки. Могла ли я подумать, что короткий пост изменит всю мою жизнь?

Первым откликнулся мой давний друг Джонни. Мы с ним познакомились через общего приятеля более десяти лет назад и с тех пор поддерживали связь через Интернет, а если где-нибудь и пересекались, то случайно.

«У меня нет планов на этот день, так что если тебе все еще нужен сопровождающий, то я готов, – любезно написал Джонни. – Разумеется, если только ты не получишь предложения получше от кого-то еще…» Я ответила: «Я не могу придумать лучшего предложения, чем твое, мистер!» Многие мои друзья тоже согласились пойти, но всем им я сообщила, что вопрос улажен. Я не видела Джонни уже несколько месяцев, но помнила, как весело мне обычно было в его компании.

Мы провели день вместе, застряв на лодке, полной незнакомых людей. Единственным человеком, которого я знала, была невеста. Чтобы скоротать время, мы с Джонни отправляли друг другу смешные сообщения и придумывали разные забавы: например, рассказывали другим гостям, что мы познакомились на сафари или во время какого-то другого приключения. День обещал быть весьма скучным, но мы разукрасили его как могли.

С тех пор мы с Джонни стали общаться постоянно. Мое сердце подпрыгивало каждый раз, когда я видела, что от него пришло сообщение. Когда Джонни заходил за мной на работу, я крепко обнимала его, и это было совершенно искренне и по-настоящему. Мы дразнили друг друга по поводу прошлых отношений и утешали, когда у нас были трудные дни. «Он просто друг», – думала я. Но почему-то все чаще слушала по радио песни о любви. Я была растеряна, даже стала плохо спать по ночам.

Однажды у меня сломалась машина. Как назло, это произошло посреди ночи – я только что закрыла бар после изнурительной десятичасовой смены. Неужели мне придется идти домой пешком? И тут неожиданно появился он, мой рыцарь на… машине.

– Я был здесь неподалеку и услышал, что тебя нужно подвезти, – сказал он.

Ну вот и все. После этих слов мое сердце больше мне не принадлежало.

Когда мы добрались до моего дома, я робко спросила, не хочет ли он зайти. Джонни согласился. Мы уселись на пол в моей комнате и стали смотреть глупые телепередачи.

– Хорошо, что мы просто друзья, – пошутил он, – я бы никогда не смог встречаться с человеком, у которого в комнате такой беспорядок.

Для него это была очередная глупая шутка, но для меня – удар в самое сердце. Веселая беседа быстро прекратилась, Джонни попрощался, и я проводила его, стараясь скрыть обиду. Следующие несколько часов я провела в попытках переосмыслить те странные чувства, которые испытывала. В конце концов я приняла лучшее решение: замкнуться в себе и оградить себя таким образом от боли.

Пару дней мы провели в разлуке, но потом Джонни написал мне сообщение, и мое сердце бешено заколотилось, когда я прочитала его. «Слушай, нам было так весело все это время. Почему бы нам не попробовать сходить на настоящее свидание?»

Спустя два года после этого официального первого свидания я стояла в окружении близких и произносила клятву человеку, который когда-то был лишь моим другом, но стал для меня всем. О, это была вечеринка века – с сорока подружками невесты, двадцатью шаферами и родственниками, которых мы не видели много лет.

С тех пор мы с Джонни прошли через все радости и испытания, сопутствующие браку. Финансовые неурядицы, воспитание подростка (моей дочери) и так далее. Даже такие бытовые мелочи, как выдавливание зубной пасты могли вызвать дискуссию. Но мы преодолевали любые проблемы, призывая на помощь чувство юмора, и всегда поддерживали друг друга. Теперь мы все делали как команда.

Несколько месяцев назад я заболела. Незадолго до этого нас обоих уволили с работы, поэтому медицинской страховки не было. Полагая, что это обычный кишечный грипп, я несколько дней пролежала в постели, пытаясь дать своему организму справиться самостоятельно. Я выходила из спальни, только чтобы доковылять до туалета, либо в тех случаях, когда меня рвало.

Через три дня я так и заснула на полу в ванной, а открыв глаза, увидела своего мужа в слезах.

– Детка, пожалуйста, позволь мне отвезти тебя в больницу, – попросил он.

В его голосе было такое отчаяние, что я сразу забыла о своем обычном упрямстве. Я согласилась поехать – хотя бы для того, чтобы доказать, что это пустяк, и избавить Джонни от беспокойства. Однако врачи немедленно госпитализировали меня из-за серьезных проблем с поджелудочной железой. Потерпи я еще один день, и начался бы сепсис, что повлекло бы за собой серьезную операцию или, что еще хуже, смерть. К счастью, я все еще здесь, чтобы рассказать эту историю.

Иногда то, чего мы совсем не ищем, оказывается именно тем, что нам нужно. Любовь поджидает нас в самых неожиданных местах. Короткая переписка в Интернете открыла для нас обоих целый мир. Я искала пару на один вечер, а оказалось, что на всю жизнь.

Джоди Рене Томас

Глава 10. Когда меньше всего ожидаешь

Мой второй шанс

У вас есть второй шанс. Возможности приходят и уходят, но хитрость состоит в том, чтобы распознать среди них те, что действительно имеют значение.

Джилл Дэвис

До собрания оставалось еще несколько минут, и я проводил их, болтая с коллегами о старых мотоциклах. В какой-то момент я заметил, что преподавательница английского языка остановилась неподалеку и теперь внимательно слушает наш разговор.

– Это здорово, – в конце концов вмешалась она. – Думаю, вам стоит это сделать.

Все засмеялись. Мне было неловко, но я постарался быть вежливым:

– Спасибо. Но это невозможно.

Она улыбнулась:

– Я помолюсь об этом.

Эта женщина понятия не имела, о чем говорит, но обещала об этом помолиться?

Оказавшись дома, я спустился в подвал. Мой старый «Триумф» 1956 года выпуска стоял в углу, покрытый пылью. Я покачал головой.

На следующий день та женщина остановила меня в коридоре:

– Я призываю своих учеников следовать за своими мечтами. Может быть, вам тоже стоит.

Я поморщился.

Вечером я затащил свой мотоцикл в мастерскую, сел и уставился на него. Реставрация старинных мотоциклов была моей страстью, но ко мне в руки ни разу не попадало что-то настолько же старое, ржавое и потрепанное. Однако проблема была даже не в этом. С тех пор как умерла моя жена Сьюзи, мне стало все равно. Всем занятиям на свете я предпочитал свое глубокое кресло.

И вот теперь я смотрел на старый мотоцикл и разговаривал со Сьюзи: «Помнишь, как сильно я хотел эту штуку? Тогда я не до конца понимал, чем ты пожертвовала, чтобы подарить мне мою мечту».

Уверен, что Сьюзи слышала меня на небесах.

Через несколько дней я снова столкнулся с учительницей английского.

– Как дела с мотоциклом? – спросила она.

Я неопределенно пожал плечами, но тем же вечером принялся его чистить, бормоча себе под нос ругательства.

Потом я вновь подумал о Сьюзи. Этот видавший виды «Триумф» – все, что мы могли себе тогда позволить. Он требовал огромного количества работы. Я брал дополнительные часы на работе и тратил наши свободные деньги на покупку новых компонентов для двигателя и модификацию шасси для гонок. Сьюзи экономила буквально на всем, использовала старую стиральную машину и развешивала мокрую одежду в нашем сыром подвале, где царил ужасный запах. Однажды ночью кто-то вломился в магазин мотоциклов, где я работал, и мой мотоцикл пропал. Мы со Сьюзи обнялись и горько заплакали.

Много лет спустя мне позвонил мой друг Джим:

– Давным-давно я купил старый «Триумф», и все это время он стоит у меня в гараже без дела. Хочешь взглянуть?

– Мммм, хорошо, – ответил я, – правда, Сьюзи только что сказала, что мне придется дожить до ста лет, чтобы закончить те проекты, которые у меня уже есть!

Тем не менее я пошел к Джиму посмотреть на байк. При виде его мои руки покрылись мурашками, а по спине пробежал холодок. «Триумф» был ржавый, и в нем отсутствовали кое-какие детали, но еще до проверки серийного номера я понял – это мой старый гоночный мотоцикл. Прежние владельцы плохо с ним обращались, но я узнал свою работу. Я отдал Джиму деньги.

Затем Сьюзи поставили диагноз «рак», я загнал мотоцикл в угол и больше не обращал на него внимания.

Я был совершенно разбит и искал утешения в ежедневной рутине. Преподавание на курсах автомобилестроения было моей четвертой профессией, и мне это нравилось, однако остальную часть моей жизни я проводил сидя в кресле или общаясь с моими взрослыми детьми. Встречая преподавательницу английского в коридоре, я разворачивался и шел в другую сторону. Слишком много воспоминаний. Я боялся вкладывать душу в ремонт старого мотоцикла.

Иногда по вечерам я просто сидел и смотрел на старый «Триумф». Это был мотоцикл, который сделал меня победителем – он создал мне репутацию механика и гонщика. Но теперь… Все же следовать своим мечтам – это не всегда хорошая идея. Я не хотел снова испытывать боль.

Однажды ночью, к своему удивлению, я обнаружил, что разговариваю с Богом: «Это невозможно. Для этого мотоцикла нужно слишком много редких деталей».

С этими словами я поднялся в кабинет и начал просматривать разные профессиональные сайты. Многочасовые поиски не принесли никаких результатов.

Однако через несколько недель я нашел комплект уплотнителей для двигателя – в Великобритании. Спустя месяц в Калифорнии отыскались поршневые кольца. Работа двигалась. Пусть медленно, но двигалась. Я был счастлив, что не в меру активная учительница английского в последнее время не совала нос в мои дела. Хотя, как ни крути, именно она своими замечаниями подтолкнула меня к действию.

Еще через год, во время рождественских каникул, меня пригласили на обед. Встречу устроили, чтобы помочь нашей бывшей коллеге – вдове, потерявшей мужа из-за онкологии и лишившейся работы. С этой женщиной мы проговорили все время, пока продолжался обед, а потом еще целый час после него. У нас было много общего.

Несколько месяцев спустя та вдова положила в мой почтовый ящик книгу о том, как пережить горе. Я прочитал ее и начал слушать нашу общую со Сьюзи музыку – диски, к которым я не прикасался с момента ее смерти. Я написал той женщине записку с благодарностью и завершил ее фразой: «Мы с вами – родственные души». Почтовый ящик еще не успел захлопнуться, а мне уже захотелось забрать записку обратно. Это было слишком откровенно.

В начале мая она написала мне письмо: рассказала, как больно ей продавать на аукционе старинные тракторы мужа. На их реставрацию он потратил годы. «Я чувствовала, что вы меня поймете», – добавила она.

И я действительно понимал ее чувства. У меня дрожали руки, когда я набирал ее номер, чтобы пригласить на ужин. Прошло пятьдесят лет с тех пор, как я ходил с кем-то на первое свидание, и я так нервничал, что смог съесть лишь немного панировки с рыбы.

Моя жизнь изменилась так, как я даже не мог себе представить. Сначала я обнаружил, что разговариваю с Богом, а потом взял на себя обязательство восстановить свой старый мотоцикл. И в конце концов, вдруг понял, что влюбился.

Между тем мой старый «Триумф» потихоньку воскресал. И вот – последний штрих. В начале сентября я нашел нужные шины на распродаже мотоциклов в Айове, а в конце того же месяца женился на той вдове. Это была большая свадьба с венчанием в церкви, на ней присутствовали двое наших детей и четырнадцать внуков.

Я никогда не перестану скучать по моей драгоценной Сьюзи, но, кажется, мне был дарован второй шанс на счастье.

И кто же та вдова? Уверен, вы уже догадались. Я женился на учительнице английского, которая молилась, чтобы я смог восстановить свой старый мотоцикл.

Что до моего «Триумфа», то он теперь завоевывал трофеи и голубые ленты победителя на выставках старинных мотоциклов по всем Соединенным Штатам.

Фред Прюдомм

Облачно, возможна любовь

Пока я не полюбила, то словно никогда и не жила.

Эмили Дикинсон

Я – настоящий эксперт по планированию. Мои недели расписаны с точностью до минуты. Я знаю, с кем и когда буду встречаться, а также что и где буду есть. Я знаю, когда пойдет дождь и какая температура будет в четверг. У меня есть система, и она работает на меня. Но я не очень хорошо умею справляться с неожиданностями.

К сожалению, Вселенная не разделяет моей потребности в порядке. Если бы жизнь складывалась так, как я планировала, то я бы окончила бакалавриат, потом получила степень магистра и устроилась бы на хорошо оплачиваемую, стабильную работу. Я бы занималась любимым делом и тратила бы деньги на еду и путешествия. В конце концов, в нужное время, я бы вышла замуж за прекрасного мужчину, и мы бы вместе продолжили нашу жизнь, полную приключений и исследований. Потом у нас появился бы ребенок, а затем еще один. Нет сомнений, что мы были бы очень счастливы.

Однако моя жизнь приняла совсем другой оборот, в результате чего мне пришлось научиться если и не радоваться неожиданностям, то хотя бы не отвергать их.

После окончания школы я отправилась в другой конец страны, чтобы продолжить образование, не имея ни намерений, ни стремления остепениться в ближайшее время. Мне нравилось знакомиться с новыми людьми и заводить случайные романы. Я вовсе не была настроена на длительные отношения и, как правило, быстро теряла интерес к очередному поклоннику.

Как-то раз во время каникул я прилетела домой, чтобы навестить родных и поприсутствовать на свадьбе подруги. Я гуляла по знакомым местам, прислушивалась к звукам и запахам, и мне казалось, что я вообще отсюда никуда не уезжала.

Свадьба была замечательной: летняя ночь и развешенные над бассейном мерцающие огоньки. Я общалась со старыми друзьями, смеялась и предавалась воспоминаниям. Среди друзей был один парень, которого я знала, когда еще была подростком. Тогда он был крут, все девушки в школе были влюблены в него. Группа девчонок даже сшила футболки с его именем для фан-клуба. Годы были к нему благосклонны, и когда мы начали разговор, оказалось, что он помнит мое имя. Честно сказать, я была польщена, ведь в школьные годы я была обыкновенной посредственностью.

Он предложил продолжить вечер в другом месте, но я, не желая показывать виду, что очарована им, отказалась, невразумительно пробормотав что-то вроде: «Нет, мне нужно отвезти маму домой».

– Ну тогда завтра вечером, – сказал он, ничуть не смутившись. На этот раз я согласилась – главным образом, потому, что всегда стараюсь угодить окружающим. При этом я пообещала себе, что следующим же утром отменю встречу – сразу, как смогу придумать хорошее оправдание. В конце концов, я приехала домой, чтобы навестить семью, а не для того, чтобы проводить время с этим самоуверенным красавчиком.

На следующее утро мой план с оправданием полностью провалился. Я решила все же пойти на свидание, хотя и пригласила в качестве поддержки своих братьев, которые все еще жили дома.

Надев джинсы и футболку, я посадила братьев в наш семейный автомобиль и вырулила на дорогу. Бог свидетель – я никогда не прилагала меньше усилий для первого свидания. С другой стороны, это свидание точно ни к чему не приведет – тот парень пригласил меня от скуки. Или, возможно, из любопытства. Он был красив и атлетически сложен, и я считала, что он мне не по зубам. Я не была дурочкой. Я не собиралась тратить свое время на кого-то столь недостижимого.

Мы еще были в дороге, когда он позвонил. «Кстати, с нами будут трое моих братьев», – собиралась сообщить я как можно более непринужденным тоном. Но как только в трубке раздался его голос – глубокий, с нотками волнения, мой желудок предательски перевернулся. «Черт, – подумала я, – кажется, он нервничает! Почему бы это?»

Я посмотрела на своих шумных братьев на заднем сиденье, потом перевела взгляд в зеркало, чтобы оценить свой внешний вид, и от всего увиденного меня охватил настоящий ужас. Это свидание могло бы быть настоящим. Возможно, мне действительно стоило приложить больше усилий.

О том, что произошло дальше, слагают легенды. Эту историю рассказывали и пересказывали много раз, и с каждым разом она обрастает все новыми деталями. Но я здесь, чтобы прояснить ситуацию. Нет, я не высадила своих братьев на обочине. И не отправила их домой автостопом. Я поступила так, как поступил бы любой здравомыслящий и ответственный взрослый человек: оставила их у книжного магазина и позвонила другу, чтобы тот их забрал.

После этого я слегка подкрасила губы, заплела косу и отправилась к мужчине, который уже ждал меня, – прекрасный и волшебный. Мы сидели на одеяле рядом друг с другом, вспоминая школьное время. Я была вынуждена признать, что его репутация ловеласа не соответствовала действительности. Я видела перед собой доброго, любознательного, чуткого мужчину, и он слушал меня с большим интересом. Все чаще я поправляла волосы и все громче смеялась, пододвигала свою руку поближе к его в надежде, что он накроет ее своей ладонью.

Но он этого не сделал. Он заставил меня ждать. Может, он все-таки был немного ловеласом. Вскоре мы начали встречаться. Тогда он наконец взял меня за руку и поцеловал. Мне показалось, что я ждала этого целую вечность. Но он определенно стоил того, чтобы ждать; стоил того, чтобы нарушить ради него мой жизненный план; стоил того, чтобы оставить братьев на обочине дороги… Я имею в виду, у книжного магазина.

С этого дня все, что я планировала и о чем мечтала, подверглось переоценке. Я не окончила учебу, не нашла высокооплачиваемую работу. Я не путешествовала по миру, и не могу сказать, что узнала о себе много нового.

Несмотря на тринадцать лет брака и троих прекрасных детей, моя жизнь так и остается непредсказуемой. Через взлеты и падения, здоровье и болезни, радость и боль мы проживаем каждый день таким, какой он есть. Мы принимаем неожиданное, ведь оно является частью нашего приключения. Это то, чему я научилась, и, хотя я и проверила, что в четверг должно быть солнечно, я допускаю, что этого может не случиться.

Эмили Раш

Под множеством слоев

Ковбои не разбивают сердца.

Мисси Лайонс

Он наклонился и прошептал:

– Я понравлюсь тебе, когда ты узнаешь меня получше.

Я потеряла дар речи. Узнать его получше? Разве он не знает, что я пришла в кино лишь в знак благодарности за ту услугу, которую он мне оказал? Узнать его получше? Не в этой жизни, дорогой, – деревенские парни не в моем вкусе.

В этом вопросе я была категорична: не хотела, чтобы мне напоминали о корнях, от которых я отказалась тридцать с лишним лет назад. Больше никакой жизни в маленьком городке. Никакой сельской обстановки. Больше никаких скучных выходных. Буквально на следующий день после окончания школы, мы с моей лучшей подружкой отправились в Колумбус, Огайо – мегаполис, наполненный театрами, музеями и лучшими возможностями для трудоустройства. Мы никогда не оглядывались назад.

Во время нашей первой встречи с Джоном он был одет в белую футболку, испачканные краской брюки и рабочие ботинки. Безвкусица. Но это не имело значения: я пришла не к нему, а к его жене Джен, которая восстанавливалась после курса химиотерапии из-за рецидива рака яичников. Я была волонтером.

По правде говоря, записываясь на программу, я и сама находилась на пределе, но хотела помогать другим. Я в одиночку воспитывала двоих детей – двенадцатилетнего сына и дочь, которая уже училась в колледже, и посещала занятия два раза в неделю по вечерам, одновременно работая полный рабочий день.

В течение двух лет, пока я навещала Джен, наше с Джоном общение сводилось к паре фраз.

– Спасибо, что пришли! – говорил он, открывая мне дверь, а потом: – Спасибо за визит!

Одна и та же заезженная пластинка. С Джен все было иначе: мы говорили о личном или обсуждали состояние ее здоровья. Помню, во время одного из моих визитов она спросила, не хочу ли я посмотреть на ее волосы, которые выпали, но теперь отрастали снова. Прежде чем я успела ответить, она сорвала шарф и провела рукой по голове, полной седых кудряшек длиной в целый дюйм! Она сияла.

Я была на вечерних курсах, когда позвонил Джон и сообщил о смерти жены. Он оставил сообщение моему сыну: «Передай маме, что Джен скончалась сегодня днем. Она была так добра к ней… Я знаю, она хотела бы знать».

Я присутствовала на похоронах. Это было в мае. В середине июля я позвонила Джону, чтобы узнать, сможет ли он собрать новую вытяжку, которую мой отец обещал установить, но так и не сделал этого. Он согласился. Я дала ему свой адрес, и мы договорились о встрече.

К тому времени, когда работа была закончена, мне стало жаль этого беднягу. Он дважды рассек себе голову до крови, и ему пришлось возвращаться домой за инструментами, которые он там оставил. После окончания работы Джон выглядел расстроенным, и я предложила ему выпить пива. Едва усевшись, он тут же начал вспоминать старые добрые времена, когда он учился в школе и работал на одного фермера-джентльмена, разводившего крупный рогатый скот породы черный ангус. Было видно, что эти воспоминания приносят ему радость.

Пора было менять тему разговора. Да и вообще – прощаться.

– Джон, может быть, ты захочешь взять какого-нибудь друга и посмотреть новый фильм «Городские пижоны»? – сказала я. – Он о том, как пасут скот на ранчо на Западе – как раз по твоей части.

С этими словами я двинулась к двери, надеясь, что Джон последует за мной, однако он остался на месте.

– У меня нет друзей, – вдруг выпалил он, а затем тихо добавил: – Ты бы сходила со мной?

Все еще чувствуя жалость, я согласилась. Мы назначили дату и время на месяц вперед, и я надеялась, что к тому времени он обо всем позабудет. Но он не забыл. В августе мы пошли на фильм «Мистер Робертс». «Ладно, всего одно свидание, – сказала я себе, – я не хочу поощрять этого деревенского парня, который явно не в моем вкусе».

Однако потом я получила приглашение на свадьбу, назначенную на ноябрь. Оно было адресовано мне и «гостю». Ожидалось, что это будет первоклассное мероприятие, и я очень хотела пойти. Мне нужна была пара, но я не встречала одиноких мужчин ни на работе, ни на вечерних курсах, ни на площадках, где мой сын играл в бейсбол. Я сомневалась, что «деревенский парень» вообще умеет танцевать, но все же спросила.

– Да, я умею танцевать, и да, я хотел бы пойти, – с жаром ответил он, – но у меня нет ничего подходящего для такого светского случая. Ты бы смогла пойти со мной и выбрать что-нибудь?

Смогла бы я? Ясное дело! Я уже представила себе, как он достает из шкафа бежевый костюм из полиэстера 1970-х годов.

На свадьбе, стоя рядом со мной возле трехфутовой ледяной скульптуры Купидона, Джон спросил:

– Хочешь потанцевать?

Я поставила тарелку с хвостиками от креветок на ближайший поднос и подала ему руку. Темно-синий пиджак, серые брюки, рубашка в полоску и узорчатый галстук, купленные накануне, – что же, вынуждена признаться, что деревенский парень исчез.

Я чувствовала запах одеколона Перри Эллис, который мы выбирали вместе специально для этого случая. Чем дольше играла музыка, тем крепче он прижимал меня к себе. Его ладони вспотели, и мне казалось, что я чувствую, как бьется его сердце. Или… это было мое? Да ну нет!

Шесть месяцев спустя я попала в больницу, став жертвой переутомления. Врачи сказали, что я перегружена ответственностью: слишком много работы, слишком мало развлечений. Мне надо научиться устанавливать границы и перестать играть роль суперженщины.

Вернувшись из больницы, в первое же воскресенье я увидела Джона. На нем была та же одежда, что и в вечер свадьбы.

– Позавтракаешь со мной? – застенчиво спросил он.

В ресторане, прежде чем я успела взять меню, он накрыл ладонью мою руку:

– Если я каким-то образом способствовал твоему переутомлению, прости меня. Я не хотел. Я просто хотел быть рядом, хотел помочь и сделать твою жизнь легче. Ты выйдешь за меня замуж?

На этот раз у меня не было никаких сомнений. Под мятой футболкой, габардиновыми рабочими штанами, грубыми ботинками и деревенским говором скрывался человек с огромной душой – верный, ответственный, добрый. К счастью для меня, он оказался как раз в моем вкусе.

Розмари Баркс

Cудьба на двух колесах

У каждого человека свое назначение, и единственный наш императив – это следовать своему назначению, приняв его, к чему бы это ни вело.

Генри Миллер

Было время, когда путешествовать автостопом было безопасно. Например, в 1970-х годах водители общественных автобусов Ванкувера устроили забастовку, и правительство вполне серьезно рекомендовало пешеходам передвигаться автостопом, а водителям – не отказывать им.

Правда, я голосовала, потому что страховка на машину закончилась. А поскольку я была простой студенткой, денег всегда было в обрез. Конечно, я знала, как трудно поймать машину на Кинг-Эдвард-авеню, но выбора не оставалось – я опаздывала на экзамен по французскому языку.

Машины проезжали мимо, водители отворачивались. Я наслаждалась солнечным деньком, что редкость в конце сентября, но все больше начинала волноваться, что не успею к началу.

Наконец какой-то «Фольксваген» замедлил ход, и я с облегчением вздохнула. Как вдруг наперерез автомобилю бросился мотоцикл, заставив его проехать мимо. Я видела, что водитель возмущенно покачал головой, и сама разозлилась. Скорее всего, мотоциклист хотел припарковаться, но меня это не утешало, ведь, возможно, он отвадил от меня единственного возможного попутчика!

Водитель мотоцикла взял с заднего сиденья шлем и спросил:

– Каталась когда-нибудь на мотоцикле?

Я разглядела его. Высокий, в белом шлеме с черным забралом, которое закрывало большую часть лица, но не бороду, черной кожаной куртке, черных же перчатках, брюках и ботинках. Конечно, как любая девушка в те годы, я ответила:

– Шутите? Да у меня был свой мотоцикл!

– Отлично! Тогда запрыгивай.

Позже я узнала, что мой спаситель ехал в городок Хоуп, чтобы позавтракать, когда увидел меня. Он на полной скорости помчался домой, чтобы взять второй шлем, и вернулся в надежде, что я никуда не делась. Так что он не собирался уступать меня какому-то «Фольксвагену».

Парень довез меня до места, и мы пару минут поболтали перед тем, как я убежала на экзамен. Мы даже не спросили имена друг друга. В тот же вечер он пошел на вечеринку и рассказал подруге Лори о девушке, которую подвез утром.

– А номер телефона взял? – спросила Лори.

– Нет.

– Ну ты дурак!

– Не волнуйся. Я обязательно ее еще встречу.

На следующий день мне снова предстояло голосовать. Я договорилась пообедать с мамой, которая заведовала детским садиком при местном колледже. И снова я вышла на перекресток и вытянула руку. Я просто не поверила своим глазам, когда увидела вчерашнего мотоциклиста. Однако он поворачивал налево, к станции обслуживания, и меня не видел.

«Уверена, он меня подвезет», – думала я, переходя дорогу.

Он разговаривал с одним из механиков, давним знакомым, когда появилась я. Когда он повернулся и наши глаза встретились, механик словно перестал существовать. Он быстро ретировался, поняв, что до него совершенно никому больше нет дела.

– Привет! – сказал мотоциклист.

И конечно, он меня подвез. День снова был чудесный, и поездка прошла как нельзя лучше. Мы наконец познакомились – Гарри и Диана. И узнали, что ходили в одну и ту же школу, правда, с разницей в два года. Он был знаком с моим старшим братом.

Подъехав к месту назначения, Гарри пригласил меня на свидание, снял перчатку и внутри написал мое имя и телефон.

Через пять недель (и то только потому, что мне потребовалось четыре недели, чтобы найти место, подходящее моим кошкам) мы начали жить вместе, а еще через год поженились.

В нашей жизни было много радости, включая двух сыновей, и много горестей, включая еще двух сыновей-близнецов, умерших вскоре после рождения. Но мы прошли через все вместе, укрываясь от штормов и празднуя победы. Наша любовь год от года становится только крепче, и мы всегда поддерживаем друг друга.

А Гарри (он такой романтик!) до сих пор хранит ту перчатку.

Диана С. Николсон

Что значит имя?

Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет.

Уильям Шекспир, «Ромео и Джульетта»

– Дай мне пятнадцать минут! Я сейчас приеду! – прокричала в трубку Эми.

Организация жизни других людей всегда была сильной стороной Эми, и теперь, зная о множестве моих неудачных свиданий, она спешила ко мне, чтобы дать несколько советов.

Я налила бокал вина и включила свой древний ноутбук. Эми называла онлайн-знакомства «ответом на все твои молитвы». Что касается меня, то я никогда прежде не воспринимала такой вариант всерьез. Романтик во мне не хотел отказываться от мысли, что «тот самый» где-то рядом и однажды нас обязательно притянет друг к другу, будто магнитом. Кому нужен компьютер, когда есть судьба? Я уже озвучивала эту идею Эми, но она лишь рассмеялась и поперхнулась кофе – она всегда была реалисткой.

Но я честно пыталась. Сначала был Лука – великолепно загорелый, сплошные бицепсы и мускулы. Он был очень привлекательным, но, к сожалению, знал об этом. Затем появился Гарет, который понемногу подрывал мою уверенность в себе, пока я не согласилась, что проблема действительно во мне, а не в нем. Это были самые токсичные из всех моих неудачных отношений.

Приехала Эми и, едва взглянув на меня, поняла, что я все еще сомневаюсь во всей этой затее.

– Ты могла хотя бы притвориться, что рада меня видеть, – закатила она глаза.

– Ты же знаешь, что рада… Я просто… ну ты понимаешь…

Мне не удалось придумать ни одного достойного аргумента против знакомства в Интернете.

– Да ладно, Кэрри. Как долго ты собираешься притворяться, что прекрасный принц ждет тебя за углом?

Нет, Эми не была злой – просто хотела, чтобы я была счастлива.

– Ммм…

– Вот именно.

Не дожидаясь, пока я закончу фразу, Эми устроилась у экрана ноутбука:

– Давай, ты втянешься! Стоит лишь начать.

Возможно, она была права. Или это вино уже начало действовать на меня. Так или иначе, прежнее напряжение исчезло, и я даже начала проникаться идеей «поиска мужчины» вместо «ожидания его». Мы хихикали, как школьницы, заполняя данные и просматривая профили тех, кто «ищет любовь». В конце концов, эти люди были такими же, как и я, и всем им требовалась помощь. Наконец мы закрыли ноутбук и рухнули на диван. Впервые за долгое время я чувствовала себя уверенно.

– Ладно, просто смеха ради, расскажи, как выглядит твой неидеальный мужчина? – попросила Эми.

– Лысый, немного полноватый, играет в гольф и его зовут Алан или, что еще хуже, Колин, – ответила я без колебаний.

Этот образ был полной противоположностью всем парням, с которыми я до этого встречалась.

– Что ж, справедливо! – рассмеялась Эми.

Прошло два месяца.

Новогоднюю ночь я провела в клубе – по-прежнему одна. Я не видела Эми с того дня, когда она зарегистрировала меня на сайте знакомств. Возможно, так было даже лучше – у меня не было ни малейшего желания сообщать ей, что вся наша авантюра завершилась полным фиаско. Теперь я собиралась уходить. Грохотала музыка, у меня болели ноги. Танцпол был окутан дымкой, а люди превратились в бесформенные тени.

Спотыкаясь, я пробиралась вперед и вдруг услышала голос Эми. «КЭРРИ!» – прокричала она сквозь цветной туман. Я изобразила улыбку и поприветствовала ее, готовясь к допросу. Эми сразу же перешла к делу:

– Уже встретила того самого? Уверена, у тебя полно поклонников!

– Да, куча! – соврала я.

Хорошо, что было темно и она не увидела, как я залилась краской.

– Я как раз шла в туалет. Скоро вернусь! – сказала я.

Разговора с Эми надо было избежать любой ценой.

– Ну тогда увидимся через минуту! – крикнула она.

Я выскочила из ночного клуба на холодный воздух с такой скоростью, что мой каблук зацепился за ковер. Я отчаянно взмахнула руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, и упала прямо в объятия швейцара ночного клуба.

– Держитесь! – засмеялся он.

– Боже, извините меня! На самом деле я не так уж и пьяна, просто спешила домой.

– Неужели все было так плохо? – посочувствовал он.

– Что-то вроде этого.

Его взгляд потеплел.

– Слушай, ты в порядке? Выглядишь немного расстроенной. – Теперь в голосе швейцара слышалось искреннее беспокойство.

– Думаю, да. Просто все надоело и одиноко, – ответила я, шмыгнув носом.

– Ну, если хочешь, можешь побыть здесь со мной. Хотя не могу обещать, что не обращусь к тебе за помощью, чтобы разнять драку. Кстати, думаю, эти туфли на высоком каблуке могут нам пригодиться в качестве оружия.

Я рассмеялась – искренне, без тени притворства. Мы проболтали остаток ночи. Что-то щелкнуло. С ним было легко – никакой драмы, никаких банальных подкатов. Он отдал мне свою куртку, когда я замерзла и начала дрожать, и разделил со мной бургер в час ночи.

Я вышла замуж за Колина десять лет назад. Он немного полноват, но в его объятиях я чувствую себя в полной безопасности. Его страсть – гольф, и мне нравится наблюдать, как блестят его глаза каждый раз, когда он выходит на поле. Он лысый, но я люблю гладить его гладкую голову. Он открыл мое сердце для всего, что, как я думала, мне не подходит, и показал, что такое настоящая любовь.

Как-то раз, через пару месяцев после начала наших отношений, мы болтали за обедом в местном баре, вспоминая момент нашего знакомства.

– Знаешь, я пробовал знакомиться в Интернете, прежде чем ты решила запасть на меня, – сказал он.

– Правда? – я широко раскрыла глаза.

Он замешкался, но продолжил:

– Вообще, я никогда не говорил тебе об этом, но я видел твой онлайн-профиль до того, как познакомился с тобой лично. Однако я подумал, что ты мне не понравишься, ведь я никогда не смог бы себя представить рядом с Кэрри, которая «любит романтическую литературу и ненавидит гольф».

Кэрри Руп

Рискни полюбить

И не думай, что ты можешь править путями любви, ибо если любовь сочтет тебя достойным, она будет направлять твой путь.

Халиль Джебран, «Пророк»

Как и большинство маленьких девочек, я мечтала влюбиться в прекрасного принца и жить с ним долго и счастливо. В подростковом возрасте мы с подружками с восторгом обсуждали фото из журналов и мальчиков из нашего класса. Мы играли в разные игры, чтобы узнать первые буквы имени нашей настоящей любви, и рисовали сердечки, вплетенные в наши инициалы.

Когда мне было за двадцать, я начала думать, что мне не суждено найти свою любовь. Я была невероятно застенчивой и не могла похвастаться ни уверенностью в себе, ни чувством собственного достоинства. Я искренне не понимала, чем могла бы заинтересовать мужчину. Наблюдая за тем, как мои подруги находят любовь, я думала о том, что люди подобны машинам – они проносятся мимо меня по автостраде, а я припаркована на обочине. Я говорила себе, что жду «того самого» и не желаю соглашаться на меньшее, но очень боялась, что кто-то причинит мне боль. Ведь отношения могут и не сложиться.

В офисе меня окружали одни только мужчины. Заказчиками нашей продукции тоже были мужчины. Однажды я рискнула встретиться с одним из клиентов за чашкой чая, в результате чего наши легкие и дружеские телефонные разговоры превратились в чопорные и неловкие. Услышав о моем неудачном свидании, коллеги стали относиться ко мне с жалостью. После этого я поклялась больше никогда не ходить на свидания и уж тем более не смешивать работу и отношения. Я пыталась убедить себя, что вполне довольна своей одинокой жизнью и мне никто не нужен.

Потом появился Фред. Он всегда куда-то спешил. У него был огромный счет, и он был единственным контактным лицом по всем операциям. Я никогда не встречалась с ним, но много раз разговаривала по телефону, давая расценки работы и помогая с заказами. Наши беседы всегда были очень профессиональными, но дружескими. И вот однажды он неожиданно спросил:

– Ты бы пошла со мной на свидание?

Это удивило меня и встревожило, поэтому я ответила так, как это делает большинство людей, когда пытаются избежать прямого ответа:

– Я подумаю об этом.

Я была очень горда собой, когда повесила трубку. Я оттолкнула его ровно настолько, чтобы не ранить его чувства. Я была в безопасности. К счастью, Фред не понял намека. Он перезвонил мне через две минуты:

– Ну что, ты подумала? Я правда очень хотел бы сходить с тобой куда-нибудь.

За всю мою жизнь ни один мужчина не добивался меня подобным образом. Все мои намерения сохранять профессиональный характер отношений на работе разом вылетели у меня из головы. Всего одно слово – «иди, иди, иди» без остановки стучало в моей голове. Словно издалека я услышала свой голос: «Да».

– Отлично! – с энтузиазмом откликнулся Фред. – Может быть, тогда сходим поужинать, а потом в кино?

Однако стоило мне положить трубку, как меня тут же захлестнуло сожаление. Я обхватила голову руками и застонала. Что я наделала? Неужели я забыла о своем печальном опыте?

В течение следующих нескольких дней я бесчисленное количество раз брала в руки телефон, чтобы отменить встречу, но затем возвращала его на подставку. Мне нужно было побороть свой страх и шагнуть на незнакомую территорию.

Вечер свидания наступил слишком быстро. Не успела я опомниться, как уже стояла у квартиры Фреда. Дверь открылась, и на пороге появился очень высокий мужчина с темно-каштановыми волосами и карими глазами. Он улыбнулся, в его глазах промелькнуло что-то похожее на восхищение. Неужели он считал меня привлекательной?

Фред пригласил меня войти в квартиру, и я стояла в прихожей, пока он доставал свою куртку. Потом он подошел ко мне и протянул три розы.

– Я купил тебе их сегодня, и каждая из них имеет свое значение, – объяснил он. – Первая – за то, что ты такая красивая. Вторая – в благодарность за то, что согласилась пойти со мной на свидание, а третья – за наш идеальный совместный вечер.

Мы прекрасно поужинали и проговорили весь вечер так, словно знали друг друга много лет. На прощание он обнял меня и поцеловал.

– Я очень хочу снова увидеть тебя, – сказал он, – ты свободна в субботу вечером?

С того судьбоносного телефонного звонка мы с Фредом стали неразлучны. Мы очень любим друг друга. Недавно мы отметили двадцать пять лет супружеского счастья. Я часто думаю о том, какой была бы моя жизнь сегодня, если бы тогда я не доверилась неизвестному. Каждый день я благодарю Бога за то, что преодолела свои сомнения и страхи и рискнула полюбить.

Джилл Берни

Ты прочитала послание?

Никто никогда не измерял, даже поэты, сколько любви способно вместить сердце.

Зельда Фицджеральд

– Явернусь через три недели. Посмотрим, сможешь ли ты разобраться, что здесь написано, пока меня не будет.

С этими словами мой парень вручил мне карточку размером с долларовую купюру, покрытую крошечными дырочками.

Мой парень Толмадж изучал компьютерное программирование, но в 1969 году вынужден был взять академический отпуск на год, чтобы заработать денег на образование. Обычно он всегда приезжал на выходные, несмотря на то что дорога до места его работы занимала целых три часа.

За несколько дней до того, как передать мне эту головоломку, Толмадж показал мне, как отверстия на компьютерной перфокарте соответствуют буквам алфавита. Это были времена, когда компьютеры занимали целую комнату и управлялись с помощью перфокарт.

Поскольку времени у меня было предостаточно, я отложила работу над его заданием до самого последнего перед его возвращением субботнего вечера. Выбравшись из крошечного общежития колледжа домой к родителям, я уселась на кровать, положила перед собой карточку и стала расшифровывать послание.

Первые несколько минут пролетели незаметно – я изучала инструкции. Человеческий мозг, может быть, и называют компьютером, но мой загружался слишком долго. Наконец детали понемногу начали вставать на свои места. Угадывая очередную букву, я записывала ее на листке бумаги.

Сначала все буквы сливались воедино, но потом появились слова: ТЫВЫЙДЕШЬ.

Боже мой, неужели это то, о чем я думаю? Между тем послание становилось все более четким: ТЫВЫЙДЕШЬЗАМУЖ.

Но еще остается так много букв… Зачем? ТЫВЫЙДЕШЬЗАМУЖЗАМЕНЯ.

Хорошо, осталось еще что-то, но что же там может быть?

Дрожащими руками я продолжала сравнивать отверстия с буквами алфавита, пока не собрала все воедино. И тут же расхохоталась. Мой чересчур вежливый парень сформулировал предложение так: ТЫВЫЙДЕШЬЗАМУЖЗАМЕНЯПОЖАЛУЙСТА.

Я долго сидела, улыбаясь, и размышляла над достойным ответом.

Он заехал за мной в субботу вечером. Когда мы остались наедине, он спросил:

– Ты расшифровала, что было написано на той карточке?

– Да.

– «Да» ты расшифровала или «да» – ты согласна?

– И то и другое – да.

Этой перфокартой и крепким поцелуем мы скрепили нашу сделку и запрограммировали целую жизнь вместе.

Со временем компьютеры стали более совершенными. И наша любовь – тоже.

Диана С. Дерринджер

Просто танец

Танцевать ногами – одно, сердцем – другое.

Автор неизвестен

– Я не приглашу тебя домой. Я не хочу спать с тобой. Не хочу отношений. Просто хочу потанцевать.

Это было самое неромантичное заявление в моей жизни. Мужчину, которому оно предназначалось, я видела впервые в жизни. А шестнадцать месяцев спустя я вышла за него замуж.

Я и сама была удивлена своей прямолинейности. Если бы у меня было чуть больше времени, тогда я, возможно, придумала бы что-нибудь получше. Тем не менее мои слова соответствовали действительности. Мне не нужны были отношения. Я просто хотела потанцевать.

Мысленно я выставила себе высокие баллы за то, что инициировала этот разговор. После развода я меньше всего думала о романтике. В тот вечер я даже не хотела выходить из дома, но подруга все же уговорила меня отправиться в стейк-хаус, который после обеда превращался в танцевальный клуб. Какое-то время мы с ней стояли, покачиваясь в ритме музыки, а потом она предложила немного потанцевать.

– Хорошо, тогда как насчет тех двух парней? – я указала на двух мужчин, которые стояли рядом с танцполом. – Но только я хочу симпатичного.

– А какой из них симпатичный? – поинтересовалась подруга.

– Высокий. Я хочу высокого, – объяснила я.

Затем я сделала свой ход. Парень согласился на мои условия, быстро кивнул и повел меня на танцпол. Через несколько минут я вдруг обнаружила, что не могу смотреть на него. Несколько раз мне даже приходилось отводить взгляд, потому что я была не в силах сдержать смех при виде глуповатой улыбки, которая словно была приклеена к его лицу. Много месяцев спустя он признался, что улыбка была вызвана внезапным озарением: он вдруг понял, что обязательно женится на мне.

– Я чувствовал себя так, будто в меня ударила молния, – объяснил он.

Однако тогда это был всего лишь танец. Я сдержала свое слово: отказалась дать ему свой номер телефона, хотя и согласилась взять его.

Следующие два месяца я жила своей обычной жизнью. По крайней мере, до тех пор, пока та же подруга снова не предложила мне встретиться. Но что было хуже – она сказала, что я должна позвонить мужчине, с которым танцевала в прошлый раз, и попросить его прийти.

– Как я могу позвонить ему? – возмутилась я. – Прошло уже два месяца! Он, наверное, даже не помнит меня! Возможно, даже встречается уже с кем-то другим. Я не могу просто позвонить ему и ждать, пока он придет!

– Позвони ему, – повторила подруга.

В конце концов я так и сделала. Несмотря на то что я нервничала и не хотела вступать в романтические отношения, несмотря на смущение и страх отказа, я взяла телефон и набрала его номер. На том конце провода сработал автоответчик – запинаясь, я наговорила сообщение. Через пять минут он перезвонил мне – похоже, он был искренне рад.

Мы встретились вечером этого же дня. Мы снова танцевали. На этот раз, когда вечер подошел к концу, я согласилась поужинать с ним в конце недели. Я не видела в этом ничего плохого. Это было общественное место. Мы просто вкусно поедим. В любом случае я была уверена, что все быстро закончится, как только он узнает, что я разведена и у меня двое маленьких детей. Я сказала ему об этом за ужином. Он не возражал.

Мы начали видеться, и я влюбилась. Мои дети – тоже. Он сказал, что сразу же понял, что женится на мне, и я рассмеялась. Я пошутила, что тогда, наверное, он был обескуражен, не получая от меня вестей в течение двух месяцев, на что он ответил, что все равно знал. Он рассказал, что искал меня после нашей встречи, хотя у него не было ни номера моего телефона, ни фамилии. Но так как в тот первый вечер он проводил меня до машины, он запомнил ее марку и модель, поэтому ходил гулять по окрестностям в надежде обнаружить хотя бы мою машину. Я не могла в это поверить, тем более что нас на тот момент связывал всего лишь один танец.

Итак, по прошествии шестнадцати месяцев мы танцевали фокстрот перед гостями на нашей свадьбе, а я с удивлением смотрела на своего новоиспеченного мужа: надо же, я нашла то, о чем даже и не мечтала. Я и не знала, как сильно желала чего-то подобного, поэтому никогда и не искала. И тут он улыбнулся. «Может быть, его улыбка не такая уж и глупая», – подумала я, а потом наклонилась поближе и прошептала:

– Я не хочу танцевать. Я просто хочу отношений с тобой.

И до сих пор хочу.

Нэнси Роуз Остинато

Как я выиграла главный приз

Высшая функция любви заключается в том, что она делает любимого уникальным и незаменимым.

Том Роббинс

– Держу пари, вы хотите поехать на Гавайи, – сказал мужчина, вокруг которого на столе были разложены туристические брошюры.

– Ну да, – улыбнулась я. Мужчина показался мне весьма привлекательным.

Вообще-то я не собиралась строить планы на отпуск, а пришла в конференц-зал, чтобы сдать обязательный ежегодный тест на туберкулез. Я работала медсестрой в больнице. Помимо стенда, где делали тест, в конференц-зале было несколько столов, за которыми сидели представители различных компаний, предоставляющих услуги и льготы сотрудникам больницы. Получив свою дозу раствора в предплечье, я решила прогуляться и осмотреться.

«Гавайский парень» был первым, с кем я столкнулась. Как турагент он призывал всех зарегистрироваться, чтобы получить шанс выиграть бесплатную путевку. И хотя на самом деле они разыгрывали поездку вовсе не на Гавайи, я все же записалась для участия в лотерее. После тяжелого года, который я пережила, я была бы счастлива выиграть поездку практически куда угодно. Я отчаянно нуждалась в отпуске! Буквально восемь месяцев назад меня бросил муж – мужчина, в которого я была влюблена с самого начала средней школы.

Пока я заполняла анкету, «Мистер Гавайи» удивил меня, прокомментировав мой нательный крест. Затем он спросил, смотрела ли я фильм на тему христианства, который шел в то время в кинотеатрах. Неожиданно мы разговорились, и это был глубокий, удивительный разговор, который навсегда изменил мою жизнь. Было очевидно, что никто из нас не хотел расставаться, но мне было пора возвращаться к своим пациентам. На прощание я пошутила, что номер моего телефона указан в анкете. Я надеялась, что парень поймет мой намек. Со своей стороны, я уже знала его имя и место работы, но, будучи довольно старомодной, не собиралась делать первый шаг.

В тот день всю дорогу до дома я молилась, чтобы этот мужчина позвонил мне. Я рассказал об этой случайной встрече своей лучшей подруге.

– Уверена, что он тот самый, – беспрестанно повторяла я. – Словно откуда-то знаю это.

Прошло два дня. Собирается ли он когда-нибудь мне позвонить? Может быть, пора спуститься с небес, на которые я уже успела взлететь? В конце концов, последнее, что мне было нужно, – это снова разочароваться и испытать боль.

Каковы шансы на то, что моя судьба будет связана с человеком, появившимся из ниоткуда? Наша встреча вообще не состоялась бы, если бы мне не понадобился тест на туберкулез. Ради всего святого! Как я могла верить в такие сказки, особенно после того, что недавно произошло в моей личной жизни?

И все же никакие разумные доводы не могли погасить моего желания снова поговорить с этим человеком и испытать те же эмоции, что и в первый раз. К счастью, мое желание исполнилось. Он позвонил.

Мы проговорили четыре часа подряд, и все это время мое сердце буквально выпрыгивало из груди. Казалось, что я знаю этого парня целую вечность. Наши любовные истории тоже оказались похожи: ему тоже изменяли, и теперь он был разведен.

Мы поженились восемь месяцев спустя в церкви его детства в горах Северной Каролины в чудесный осенний день. Это была простая церемония, на которой присутствовали лишь близкие родственники и друзья, – большинство из них не скрывали разочарования. Наш скоропалительный брак не вписывался в рамки приличий. Но я была безнадежным романтиком. Возможно, это передалось мне по наследству – мои влюбленные бабушка с дедушкой сбежали из дома еще подростками. Что до меня, то я верю в любовь с первого взгляда и во фразу «долго и счастливо».

13 ноября 2017 года мы с мужем отпраздновали тринадцатую годовщину свадьбы. Мы настолько верили в то, что наша любовь была предначертана свыше, что не побоялись пожениться в несчастливую дату. Что значат суеверия, когда речь идет о Божьем промысле?

И хотя моя жизнь далека от совершенства, моя история очень похожа на сказку. Муж любит меня всем сердцем и относится ко мне как к принцессе. В тот день я не выиграла бесплатную поездку, а сразу получила главный приз. «Мистер Гавайи» возил меня на Гавайи, а также в Италию, Францию, Швейцарские Альпы, Ирландию, на Карибы, в Африку и многие другие места по всему миру. Не забывайте, что мой муж работает турагентом!

Мэнди Лоуренс

Глава 11. Во второй раз

Его, мои, наши

Жизнь – это время, а время – это все для любви и утраты.

Барбара Кимличка

Мой муж погиб при крушении вертолета в 1976 году. Нашим детям в то время было четыре, три и один год. Отгоревав, я начала снова встречаться с мужчинами, но серьезных отношений пока не складывалось. Я чувствовала, что смогу вновь открыть свое сердце для любви, и знала, какой мужчина мне нужен: хороший семьянин, который будет любить меня и моих детей, а также тот, кто являл бы пример твердых ценностей и трудолюбия.

У моего брата с женой был новый дом, в котором они не планировали жить в течение трех лет: брат будет служить в армии, чтобы выплатить кредит за обучение в стоматологическом колледже. Они предложили нам с детьми поселиться там, пока их не будет. Какая прекрасная возможность переехать поближе к семье в Калифорнию!

В апреле мы с детьми выехали из Юты. Однако – странная история! – когда мы проезжали мимо Солт-Лейк-Сити, я вдруг ощутила необъяснимую грусть, дурное предчувствие. Почему-то я была уверена что кто-то из моих близких может попасть в беду. С нами произойдет какой-то несчастный случай? Я вознесла дополнительные молитвы о защите и утешении для всех, кто мог в этом нуждаться, и мы благополучно прибыли в Калифорнию.

Мои родители отвезли нас посмотреть новый дом моего брата. Я молилась о точном ответе относительно нашего потенциального переезда и получила его, как только увидела его. Мы не должны были переезжать туда. Я поняла это сразу, хотя и сама толком не могла объяснить столь странную реакцию. Через десять дней мы вернулись в Юту.

Утром мне позвонила моя давняя подруга Паулин:

– Ты слышала об этом мужчине, чья жена недавно умерла при родах?

– Нет, я не слышала.

В воскресенье в церкви другая подруга сказала:

– У этого человека только что умерла жена. Думаю, вы должны познакомиться!

Неудивительно ли, что два человека не сговариваясь упомянули об одном и том же? Я подумала: «Как же я с ним познакомлюсь?» А сердце прошептало: «Возможно, именно поэтому тебе не стоит переезжать в Калифорнию».

В понедельник поздно вечером снова появилась Паулин: оказалось, что ее работодатель – сосед этого мужчины. Паулин уже связалась с ним и предложила мою кандидатуру на роль домработницы и няни для детей. Он даже согласился приехать ко мне домой, чтобы провести собеседование.

– Ты же понимаешь, что дело не в работе, я просто придумала повод, чтобы познакомить его с тобой! – сказала подруга.

Незнакомец оказался убитым горем молодым человеком. Я пригласила его войти и с большим сочувствием выслушала рассказ о трагедии, постигшей его семью. Когда у его жены начались схватки, врачи решили делать кесарево сечение. Мальчик появился на свет здоровым и даже успел попасть в объятия новоиспеченной матери, однако она не смогла оправиться от осложнений, возникших после родов. Малыш стал четвертым ребенком в осиротевшей семье.

Теперь им нужен был кто-то, кто будет присматривать за младенцем, а также – его пятилетней сестрой, кто-то, кто встретит двоих старших, когда вернутся из школы, а также сможет приготовить еду и выполнить кое-какую легкую работу по дому. Этот мужчина жил в пятнадцати милях к северу от меня. Он спросил, интересно ли мне подобное предложение, и я ответила, что подумаю и свяжусь с ним.

Когда он ушел, я начала активный поиск времени и ресурса в своем сердце и душе. Я размышляла и молилась. Спустя какое-то время я поняла, что предложенные временные рамки не будут совпадать со школьным расписанием моих собственных детей. Я позвонила ему и сказала, что мне очень жаль, но я не могу согласиться на эту работу, после чего поблагодарила его за то, что он вообще рассмотрел мою кандидатуру.

Он нанял другую женщину для ведения домашнего хозяйства и ухода за детьми, но стал звонить мне по вечерам, когда дети ложились спать. Постепенно между нами зародилась дружба, основанная на нашей общей потере супругов, а также на том, что наши дети были почти одного возраста.

Летом мы начали встречаться. Наши старшие девочки сблизились на почве любви к чтению, а сыновья стали настоящими приятелями. Младшие дочери с удовольствием играли вместе. Все обожали малыша. Я испытывала огромную любовь и сострадание к этим семерым детям, каждый из которых пережил потерю одного из родителей в ранние годы.

Через пять месяцев после знакомства мы поженились. К счастью, все четыре пары бабушек и дедушек поддержали нас в этом важном решении. Они относились к каждому из наших детей как к своему собственному.

После короткого медового месяца мы приступили к выполнению самой сложной задачи – нам предстояло объединить его четверых и моих троих детей в единую сплоченную семью. Это было настоящим трудом любви. Мы принимали старые обычаи обеих семей, но в то же время создавали новые традиции вместе. В конце концов я все же стала их постоянной няней и домработницей!

Его старший сын первым назвал меня мамой, и мое сердце переполнилось радостью. Я надеялась, что и остальные тоже будут чувствовать себя любимыми.

Спустя многие годы его покойная жена пришла ко мне во сне. Со слезами на глазах она обняла меня и поблагодарила за то, что я вырастила ее детей. Я очень дорожу этим воспоминанием.

На девятом году нашего брака наша старшая дочь окончила школу – буквально за несколько недель до рождения нашего общего малыша. Его, мои, наши – все восемь детей, возраст которых теперь варьируется от младенчества до поступления в колледж, – это свидетельство божественного расчета времени и услышанных молитв, которые свели нас вместе.

Валари Террибилини Бро

Как Поп воровал сердца

Жизнеспособность проявляется не только в способности упорствовать, но и в умении начинать все сначала.

Ф. Скотт Фицджеральд

Мой свекор по имени Поп родился в семье шведских иммигрантов в 1908 году и вырос на постоянно меняющихся улицах Нью-Йорка. Я обожала, когда он вспоминал «старые добрые времена». Боже, у него всегда было что рассказать. Поп знал все о самогоне, уличных драках, бейсболе на песке и группе «Легс Даймонд» и умел растянуть дешевую сигару на два дня. Выкурив ее до крошечного окурка, он засовывал эту вонючую штуку в свою трубку. Он не знал, когда у него появится еще одна сигара, поэтому наслаждался каждой затяжкой.

Во время Великой депрессии 1930-х годов Поп был молод и женат. Он и его жена (моя будущая свекровь) были настоящими экспертами экономии. Эти навыки помогли им пережить тяжелые времена. Думаю, Поп и вором-то стал из соображений экономии.

Ему не нравилось, когда хорошие вещи пропадали зря, особенно на работе. Он никогда не позволял банкам с краской, запасным гаечным ключам или моткам медной проволоки чувствовать себя заброшенными – он был готов дать им дом. Краска предназначалась для двери дачного туалета, гаечный ключ – для сложных сантехнических работ, а медная проволока? Я всегда подозревала, что он пытался сделать из нее пенни.

Впервые столкнувшись с исповедуемой свекром философией «спасительной кражи», я пришла в ужас.

– Это же обычное воровство! – возмущалась я, но Поп в ответ только улыбался.

Очевидно, он думал, что я не знаю, как устроен реальный мир. Работодатель, по его мнению, сам ожидал того, что его сотрудники будут постоянно брать какие-то вещи. И как я могла быть такой наивной? В конце концов я перестала спрашивать, что откуда берется. К тому же неведение могло удержать меня от дачи показаний.

Но Поп к тому же был воришкой и другого рода – он воровал сердца. Любой расстроенный малыш успокаивался, стоило ему взять его на руки. Поп называл детей «малышней» и смеялся вместе с ними, запрокидывая голову. Если бы его зубы были на месте, картина была бы почти идеальной.

Очарование свекра распространялось и на противоположный пол. Он всегда говорил, что худые женщины ворчливы:

– Они не получают достаточно еды!

Меня, как человека, постоянно сидящего на диете, это раздражало, зато, несомненно, вызывало симпатию у его пухленькой жены и ее подруг.

Поп с легкостью вышел на пенсию, прихватив с собой несколько украденных молотков. Они с моей свекровью переехали в свой летний домик на берегу соседнего озера. А еще купили дом на колесах и проводили зимы во Флориде. Затем у Попа начались проблемы с сердцем, и ему сделали тройное коронарное шунтирование. Через несколько лет заболела и умерла моя свекровь.

И вот тогда Поп начал всерьез подыскивать себе новую жену. Он стал мыться. Расчесывать волосы и чистить зубы. Он и раньше делал все это, но намного реже, поскольку был уверен, что во время мытья в душе раскрываются поры, впуская болезни и инфекции. Однако думаю, что Поп все-таки догадывался, что большинство женщин предпочитают чистых мужчин.

Он стал посещать бары и клубы для пожилых людей. Поселился в местной общине «Элкс Лодж». У него появилась девушка. Потом они расстались. У Попа оставалось не так уж много времени – все-таки ему было уже далеко за семьдесят. И вот однажды, в конце лета, судьбоносная встреча произошла.

– Эй, убери эту штуку! – сказал он ей со своего барного стула.

Ее огромная сумка все время ударялась о его колено. На секунду она встревожилась, но потом заметила, что Поп ухмыляется. Он был заинтересован. Она была пухленькой, как он и любил, и наслаждалась пивом. Они очень понравились друг другу, но возникла проблема: через несколько дней она должна была уехать к своей дочери в Техас.

Когда Поп рассказал мне обо всем этом, я улыбнулась. Большое дело! Этот бедный старик был без ума от женщины, которую едва знал и с которой познакомился в баре, черт возьми! Что из этого могло получиться?

По какой-то причине он дал своей новой возлюбленной наш домашний адрес, надеясь, что она напишет. Она и написала. По крайней мере, дважды в неделю в наш почтовый ящик приходило письмо. Я сразу же звонила ему:

– Поп, тебе пришло еще одно письмо.

Я не успевала повесить трубку, как он уже шел по нашей тропинке. Он смущенно улыбался, брал письмо и оставался выпить кофе. После этого выходил за дверь, держа письмо в объятиях. Так продолжалось до конца октября, пока здесь, на Северо-Востоке, не стало холодно. Тогда Поп объявил, что твердо намерен ехать к себе домой во Флориду.

Никакие доводы не могли убедить его в обратном. Поп загрузил машину, запер домик у озера и пришел на обед. Пора было прощаться на зиму. Мы были очень встревожены. Что, если в пути у него случится сердечный приступ или какой-то несчастный случай?

– Позвони нам по дороге, хорошо? – улыбалась я, скрывая волнение.

– Если у меня есть долларовая купюра, я могу сделать все что угодно, – сказал он, тряся перед нами воображаемой купюрой. В его сознании времен Великой депрессии доллар все еще был сильным средством убеждения.

Следующая весточка пришла из Техаса – штата, которого не было ни в одном из его предыдущих маршрутов на юг. Когда Поп позвонил, у меня отвисла челюсть.

– Но это же безумие! – выпалила я.

– Хе-хе, – ответил он со своей озорной усмешкой

– Поп, что ты сделал?

Оказывается, он появился у парадной двери своей новой возлюбленной, Мэри, и предъявил на нее права. Вот так просто. Он не хотел принимать «нет» в качестве ответа. Хихикая и не веря самой себе, она собрала вещи, попрощалась с дочерью и уехала с Попом во Флориду.

Два года спустя Поп и Мэри поженились. Церемония происходила в нашей гостиной. Они прожили вместе восемь лет – это были лучшие годы в его жизни. Последнее, что он сказал, умирая на больничной койке и держа ее руку, было:

– Я люблю тебя.

А потом этого воришки, любителя «малышни» и странствующего любовника, не стало. Нам очень не хватает нашего сумасшедшего старика.

Сюзан Сандвалл

Партнеры по вальсу навсегда

Смотреть, как мы танцуем, – значит слышать, как говорят наши сердца.

Индийская пословица

16 января 2016 года

Роликовый каток «Террэйс», старую достопримечательность Торонто, снесли в 1989 году. До этого, в течение десяти лет, я регулярно каталась там и теперь, как и все вокруг, скорбела о закрытии катка, словно о потере близкого друга. Более того, я состояла в группе, посвященной «Террэйс», в соцсетях.

Однажды мы обсуждали музыку, которая когда-то играла на катке, в частности – старые вальсы. Я разместила ссылку на свой любимый – Les Bicyclettes de Belsize в исполнении Энгельберта Хампердинка и сама не заметила, как погрузилась в воспоминания. Мы танцевали этот вальс с Брюсом. И в эту минуту от Брюса пришло сообщение! Он написал просто: «Вальсирую с Джанет…»

Я вздохнула и осторожно ответила: «Вальсирую с Брюсом… Я все еще чувствую это…» Мои собственные слова прозвучали словно шепот. «С закрытыми глазами, слушая музыку… – подхватил он. – Я ощущаю твое теплое дыхание на своей шее…»

Меня словно ударило молнией. Задыхаясь, я отодвинула стул и закричала:

– ЧТО? Что это? Говорят, молния никогда не бьет дважды в одно и то же место, но… только что это случилось.

27 февраля 1979 года

Подруга уговорила меня пойти покататься на роликах. Услышав звуки вальса, я порадовалась, что пришла. Мой пятилетний брак недавно распался, и теперь я была предоставлена сама себе. Мне было двадцать восемь.

Мы стояли около закусочной, когда это случилось. Какой-то парень промелькнул мимо нас, наши глаза встретились на долю секунды – и тут же ударила молния.

– Что это было? – спросила подруга.

– Я не знаю, – неуверенно ответила я.

– Ты его знаешь?

– Нет, никогда раньше его не видела.

Он катался для меня остаток вечера, и я знала это. Когда он рассекал по катку, я думала, что он – самый красивый парень, которого я когда-либо встречала.

Незадолго до полуночи диджей объявил о последнем катании под луной только для пар. Парень наконец подошел ко мне:

– Привет, я Брюс. Хочешь покататься?

Взяв его за руку, я ответила:

– Долго же ты собирался.

Мы влюбились друг в друга. Быстро, сильно, безоговорочно. Он катался на роликах с детства – «Террэйс» был его царством. И он великолепно танцевал вальс.

Я стала приходить на каток пораньше – в половине седьмого начинались занятия. Вскоре он научил меня танцевать вальс, и это было волшебно. Огни гасли, и тогда он вместе с Элвисом напевал мне на ухо:

– Мудрецы говорят… спешат лишь дураки.

Это было такое блаженство, подобного которому я никогда не испытывала. На нас все смотрели, мы были прекрасны и безумно влюблены друг в друга.

В мае мы провели неделю в Ванкувере. Катались на роликах по девятикилометровой дорожке вдоль набережной, наслаждаясь лучами весеннего солнца и танцуя, если появлялось настроение. Мы отправились в Саншайн-Кост, а оттуда – в Халф Мун Бэй, где остановились в замечательной гостинице. Это было похоже на медовый месяц, и мы старались не обращать внимания на глубокие раны, которые каждый из нас носил в своем сердце. Я уже не горевала о потере брака, но к Рождеству внезапно вновь погрузилась в черную депрессию. Что до Брюса, то в свои двадцать два он находился на другом жизненном этапе и тащил за собой целый вагон невидимых демонов.

Проходили месяцы, наша страсть друг к другу не ослабевала, хотя нам обоим было трудно. В конце концов я все же обратилась за помощью к психологу.

Все полностью развалилось весной 1981 года. Мое сердце было разбито – я была уверена, что никогда больше не буду прежней.

В сентябре я уехала в Ванкувер залечивать раны. А вернувшись домой на Рождество, узнала, что Брюс помолвлен. В следующем году он женился и переехал за пределы Торонто. Я же заполняла свою жизнь новыми отношениями и испытаниями. Время от времени Брюс звонил мне.

В начале 1990-х годов у него начались припадки. Причина была неясна. Когда он сказал мне, что ему предстоит операция на головном мозге, я пришла в ужас. Теперь у Брюса была нарушена как долговременная, так и кратковременная память. Хуже всего было то, что припадки продолжали преследовать его. Однако Брюс помнил всех, кого любил. Свою семью, своих детей… И еще он помнил меня. Время от времени я получала от него весточки, но с годами звонки становились все реже и в конце концов прекратились.

В 2007 году мы обменялись парой фраз в соцсетях. Написали друг другу в 2009-м, когда умер мой отец, – тогда же выяснилось, что Брюс уже некоторое время живет один со своими двумя детьми.

16 января 2016 года

«Иногда мне бывает трудно вспомнить, что я делал до обеда, – писал Брюс, – но я так ясно помню, как катался с тобой на роликах». Я скинула ему песню Элвиса со словами «Я не могу не любить тебя». Он ответил: «Моя любимая песня для вальса…»

Мы продолжали переписываться. Каждое сообщение было все более интимным, пока не стало казаться, что мы действительно вальсируем на роликах вместе – выражаем таким образом свою любовь, совершенно не заботясь о том, что у этой любви есть зрители. Так же как это было раньше.

Проснувшись утром, я все еще чувствовала себя потрясенной и растерянной. Затем зазвонил телефон. Как только я услышала его голос, мое сердце сделало сальто. Прошло тридцать семь лет, но мы открыли новую главу. Теперь мы часами разговаривали по телефону, пытаясь заполнить пробелы потерянных лет, в том числе – разобраться с тем, что с нами произошло. В конце концов мы списали все на его болезнь и некую кармическую предопределенность. Мы простили себя и друг друга, но с его припадками и связанными с этим ограничениями и проблемами могли ли мы действительно двигаться вперед? Было ли это возможно, если между нами – девяносто минут езды на машине, а я – единственный водитель?

В следующее воскресенье я поехала в Китченер, где Брюс снимал квартиру вместе со своим сыном. Мы провели день вместе, перебирая коробки с фотографиями. Держались за руки, как подростки, и быстро обнаружили, что наша любовь все еще жива. Тем вечером я возвращалась домой – небо было усыпано зимними звездами, а в моем сердце открывался невиданный простор, наполненный благодатью и покоем.

Когда я привела Брюса к себе домой в первый раз, мы включали песню за песней – те, под которые когда-то танцевали вальс, и просто обнимали друг друга в благоговении. Мы танцевали, и наши сердца были так преисполнены любви и благодарности, что мы едва могли говорить.

В нашем городе остался лишь один роликовый каток, и нам трудно до него добраться. Но все же мы катались там несколько раз, а однажды даже смогли станцевать вальс! На Рождество Брюс приехал ко мне домой со своей взрослой дочерью и сыном – мы провели удивительный семейный вечер.

Любовь существует вне времени и пространства. Мы знаем, что она всегда будет с нами.

Джанет Мэтьюз

Ты должна жить, пока жива

Любовь заставляет вашу душу выползать из своего укрытия.

Зора Ниэл Херстон

Перед смертью мой муж Марк дал мне четкие инструкции о том, как я должна жить дальше без него. Диагноз был страшным – неизлечимая опухоль головного мозга, но у нас оставалось еще немного времени, чтобы обсудить такие вопросы, как деньги, работа и семейные обязанности. Мы говорили о том, как справляться с упрямством нашего старшего сына и как поддерживать огонь мечтательной, творческой стороны младшего.

– Пообещай мне, что снова будешь с кем-нибудь встречаться, – сказал Марк, – тебе необходим кто-то, кто водил бы тебя на свидания и баловал. Тебе нужно немного веселья в жизни. Это самое главное, чего я хочу для тебя. Пожалуйста, не закрывайся от любви. Обещаешь?

– Обещаю, – ответила я.

Умирающему нужно говорить все, что он хочет услышать.

У меня и мысли не было о том, чтобы вновь искать любовь. Недели, предшествовавшие смерти Марка, и долгий, опустошающий период горевания не оставили места для романтических мыслей. Но Марк знал, что так и будет. Знал, что его смерть оставит зияющую дыру в моем сердце и парализует меня; знал, что я буду придумывать оправдания.

– Ты молода и красива, – говорил он. – В твои сорок четыре ты многое можешь предложить этому миру. Не стоит проводить свою жизнь в одиночестве. Не прекращай жить, пока жива.

Спустя два года после его смерти душевная боль и страдания так и не отступили. Тревога мучила меня, и я не знала, как выбраться из бездны своего горя. Прошли мучительные новогодние праздники, но февраль – самый мрачный из зимних месяцев, буквально душил меня своими отвратительными воспоминаниями. Именно в День святого Валентина Марку поставили диагноз, а умер он год спустя: в воскресенье, во время Супербоула. И все же сквозь жестокие зимы и нескончаемые слезы я по-прежнему слышала слова Марка: «Пообещай мне, что снова будешь с кем-нибудь встречаться. Тебе нужно немного веселья в жизни».

Как-то раз я в шутку сказала соседке, что ей следует познакомить меня с врачом в больнице, в которой она работала, желательно с анестезиологом, который проводит на службе не слишком много часов, но при этом хорошо зарабатывает. Мы обе посмеялись над этим, но оказалось, что она знала кое-кого другого, с кем хотела бы меня познакомить. Мое сердце екнуло.

– Но ведь я просто шучу, – испугалась я, – я не готова сейчас ни с кем встречаться.

Через несколько дней соседка снова осторожно завела тот же разговор. Она очень хотела познакомить меня с коллегой своего мужа.

– Он отличный парень. Очень милый.

Тебе нужен кто-то, кто водил бы тебя на свидания и баловал.

Может, мне просто побыстрее покончить с этим «первым-свиданием-после-смерти»? В конце концов, если что-то пойдет не так, я смогу изящно уйти, ссылаясь на изнуряющее горе и все остальное.

Том позвонил мне, чтобы представиться, и мы проговорили больше часа. Он задавал вопросы о смерти Марка и не менял тему даже в самые мрачные моменты. Казалось, он был искренне заинтересован в том, чтобы узнать все о моей семье. Мы встретились за чашкой кофе. С того вечера февраль уже не казался мне таким мрачным.

Во время нашего второго свидания выяснилось, что мы оба родились во Флинте, штат Мичиган. Мы оба были огненными знаками. Его бывшую жену тоже звали Ким. У нас нашлось так много общего, что каждый новый поворот разговора сопровождался восклицаниями: «Я тоже!» или «Я чувствую то же самое!». Нам обоим нравились таксы. Наша такса умерла в том же году, что и Марк, но пес Тома был еще щенком. Это было еще одно странное сходство. Когда я познакомилась со своим мужем, он был одиноким мужчиной с таксой. Каковы были шансы, что я встречу еще одного одинокого мужчину с таксой?

Между тем появлялись все новые знаки. Марку нравились винтажные вывески и старые вещи, такие как автоматы для игры в пинбол или музыкальные автоматы. Он всегда говорил о покупке старинной бензоколонки, но мы так и не успели оформить наш подвал так, как он хотел. Поэтому, увидев музыкальный автомат и винтажные вывески в подвале у Тома, я почувствовала, как у меня по коже побежали мурашки. Я чуть не упала в обморок, когда обернулась и увидела в углу старую бензоколонку. Каковы вообще были шансы, что я встречу еще одного мужчину, которому нравятся старые бензоколонки? Мне пришло в голову, что встреча с Томом не была случайностью. Казалось, Марк, действуя через мою соседку, поставил Тома прямо на моем пути и сговорился со Вселенной.

Не прекращай жить, пока ты жива.

Том – потрясающий человек: добрый, сострадательный и заботливый. Он очаровательный, забавный и искренний. А еще он отлично целуется. Его поцелуи напоминают мне о том, что я и правда все еще жива, хотя я и успела подзабыть об этом за последние годы.

Однажды Том спросил меня, не испытываю ли я чувства вины за то, что встречаюсь с ним после смерти Марка. Я ответила нет, потому что Марк предельно ясно дал мне понять, что я не должна чувствовать себя виноватой за то, что наслаждаюсь жизнью.

Однажды мне приснился сон.

Я стояла посреди дороги. Марк был на одной стороне, а Том – на другой. Я не могла понять, почему меня так сильно тянет на сторону Тома, ведь в моем сне Марк был еще жив. Но я придвигалась к Тому все ближе и ближе, словно он был магнитом, сила которого была слишком велика, чтобы ее игнорировать. Чем больше я сопротивлялась, тем сильнее магнит притягивал меня к себе. Марк понял мое замешательство, улыбнулся и кивнул в сторону Тома.

– Все в порядке. Ты можешь идти, – сказал он.

Я проснулась в ощущении спокойствия, которого не испытывала уже много лет.

Пожалуйста, не закрывайся от любви. Обещаешь?

Я не надеялась, что когда-нибудь снова найду любовь. Да и кто я такая, чтобы думать, что у меня может быть еще один шанс на такие отношения, которые заставляют душу петь? Но я прислушалась к совету моего дорогого мужа и не стала закрывать свое сердце для любви.

Мы с Томом до сих пор вспоминаем Марка. Том ни разу не просил меня забыть о муже или перестать говорить о нем – он понимает, что это часть меня. Но наши разговоры ненадолго задерживаются в прошлом – мы переходим на настоящее. Оно гораздо светлее.

Когда нас с Томом спрашивают, как мы познакомились, мы отвечаем, что нас познакомила моя соседка. Но я всегда добавляю, что не обошлось и без божественного вмешательства. Мы оба знаем, что на самом деле это не мы нашли любовь. Любовь сама нашла нас.

Кимберли Мюррей

Все к лучшему

Настоящий мужчина – это тот, который может позволить себе по уши влюбиться в женщину.

Автор неизвестен

Откровенно говоря, у меня еще не было времени, чтобы подумать о новой любви. Мой муж съехал от меня всего шесть недель назад, и я сосредоточила все свое внимание на двухлетнем сыне Генри и своей новой беременности. Это было горько-сладкое время, но я чувствовала странное облегчение и удовлетворение. Одна мечта разбилась, но в глубине души я знала, что это к лучшему. Мы с мужем хотели от жизни разных вещей и давно отдалились друг от друга.

Когда бывший муж впервые приехал, чтобы провести время с сыном, мне стало так неловко, что я предпочла выйти из дома. Не зная толком, куда себя деть, я в конце концов решила заехать в универмаг «Калдор», чтобы купить ткань и сшить себе наряд для беременных. Я не шила уже много лет, но теперь надеялась, что работа отвлечет меня, а новое платье поднимет настроение.

Магазин был почти пуст, однако в отделе товаров для дома я с удивлением увидела знакомое лицо – это был брат моей золовки. Десять лет назад я шла под руку с этим парнем к алтарю на свадьбе моего брата и его сестры, и с тех пор не раз встречала его на многочисленных семейных обедах. В общем, я спокойно окликнула его.

– Эй, Чак! – сказала я театральным шепотом. – Я слышала, у нас обоих недавно был один и тот же паршивый опыт!

Чак поднял голову и улыбнулся. За месяц или два до того, как распался мой брак, закончились и его долгосрочные отношения. После расставания Чак переехал в многоквартирный дом в соседнем городе. Конкретно в тот вечер он решил купить шторы в ближайшем к дому магазине «Калдор», однако не нашел там нужного цвета. Услужливый продавец позвонил в филиал магазина в моем городе, и – о чудо! – как раз там искомые шторы имелись. Чак сел в свой грузовик и поехал в магазин, который обычно не посещал… И наши сумасшедшие жизни столкнулись.

Прежде чем мы оба отправились по домам, Чак со своими шторами, а я – со своей тканью, он пригласил меня на пляжную вечеринку в следующие выходные. Он добавил, что приедут мой брат, его сестра и их двухлетние дочери-близнецы, так что мы с Генри обязательно должны присоединиться.

Утром в день вечеринки мы с сыном и семьей брата поехали в лагерь Чака. Я ожидала, что Чак поприветствует нас, представит нас другим гостям, а затем пойдет общаться с друзьями. Но, к моему удивлению, он оставался рядом со мной весь день: исследовал побережье вместе с Генри и взял меня покататься на своем катамаране.

День был прекрасный, и отдых на озере стал настоящим бальзамом для моей измученной души. С тех пор как я рассталась с мужем, уже ничто, даже самые обыденные дела, не казалось мне «нормальным». И вот теперь на озере, в окружении десятков людей, которые ничего не знали ни о моей ситуации, ни обо мне, я снова почувствовала себя на удивление нормальной и даже счастливой.

Вечером, когда мы садились в машину, Чак улыбался мне самой широкой, яркой и милой улыбкой на свете. И когда его теплые карие глаза встретились с моими, я почувствовала, как мое сердце неожиданно споткнулось.

Чак хотел вновь увидеть меня. Некоторые люди медлительны в своих поступках, в то время как другие просто следуют своему чутью. Чак, как я быстро поняла, относился ко второй категории. Он был не только заинтересован мной, но и счастлив познакомиться с Генри, а также пришел в полный восторг, когда узнал, что на подходе еще один малыш. Моя мама как-то сказала, что некоторые мужчины не просто готовы к созданию семьи, но буквально горят желанием броситься в омут с головой. Одного из них я знала – это был Чак, на все сто процентов. Однако, когда всего две недели спустя он задал мне главный вопрос, я не на шутку разозлилась:

– Да ты с ума сошел! Это слишком быстро! Не вовремя! Я все еще официально замужем! Я ходячий эмоциональный и гормональный бардак!

Но Чака моя гневная тирада ничуть не смутила. Напротив, он, сияя, сказал:

– Венди, я так счастлив, что хочу написать твоему мужу благодарственное письмо.

Тогда мое сердце растаяло. В тот момент я поняла, что Чак – тот, за кого стоит держаться.

При всех своих радостях, моя жизнь в то время была невероятно напряженной и неловкой. Уверена, что многие сомневались в долгосрочности наших отношений: возможно, мы просто ищем замену бывшим партнерам? Однако для нас, как ни странно, это не было похоже на замену. Нам казалось, что мы должны были найти друг друга… как будто божественная мудрость, намного превосходящая нашу собственную, направила каждого из нас в то маловероятное место, где мы должны были встретиться и начать новую жизнь вместе.

Когда я сказала маме, что Чак хочет на мне жениться, как только мой развод будет официально оформлен, и что он мечтает (к моему ужасу) о пышной свадьбе, она мудро ответила:

– Ну у тебя уже была свадьба, которую ты хотела в первый раз, а у Чака – это и есть первый раз. Почему бы не позволить ему устроить такую свадьбу, какую он хочет?

Я шла к алтарю на восьмом месяце беременности, а после держала тарелку с едой на животе во время вечеринки, которую мои родители устроили для нас дома. Это был прекрасный день, полный веселья.

Тридцать пять лет спустя мы с Чаком все еще вместе. Я до сих пор испытываю благоговение и благодарность за то, что Бог направил наши пути в тот вечер, позволив им пересечься. С самого начала я чувствовала необыкновенную уверенность и покой. Несмотря на то что наши ухаживания проходили сумбурно, я верила, что мы с Чаком сможем построить семью, и все будет хорошо.

Кстати, тот наряд для беременных так и не был сшит. У меня просто не нашлось на это времени.

Венди Хобдей Хоуг

Влюбиться вновь? Может быть

Вы встречались с человеком не для того, чтобы изменить его. Вы встречались с ним, потому что хотели его таким, какой он есть. С недостатками, страхами и всем остальным.

Жан Орам, «Виски и жевательные конфеты»

Сегодня я иду на свидание. Первое за последние пять лет. Подруга устроила встречу для меня и своего соседа. Мы с Фредом никогда не виделись, но дважды разговаривали по телефону, и он показался мне довольно милым. Мы оба потеряли своих партнеров много лет назад.

Когда мне было шестнадцать, я думала, что ходить на свидания – тяжело. Я и представить себе не могла, что в шестьдесят лет буду ходить на свидания и это будет в сто раз хуже. Неуверенность, сомнения и тревога усиливаются в десятки раз.

Мое сегодняшнее тело совсем не похоже на то, что было у меня в юности. Морщины, пятна, шишки, бугорки и растяжки после рождения четверых детей; шрамы от несчастных случаев и операций. Я ношу очки с бифокальными линзами, у меня почти четырнадцать килограммов лишнего веса, а когда я смеюсь или чихаю, у меня может случиться небольшая «протечка».

К счастью, мужчины стареют не лучше. У них появляется пузо, они лысеют и тоже носят очки с бифокальными линзами. К этому возрасту многие уже перенесли какие-то операции по разным причинам. У некоторых есть кардиостимуляторы, а у других – эректильная дисфункция. Многие не могут водить машину после наступления темноты, потому что плохо видят ночью, и из-за этого назначают свидания только в дневное время.

Может быть, мы и выглядим как ходячие развалины, но мы – выжившие бойцы. В душе нам все еще шестнадцать, и мы все еще ищем свою настоящую любовь. И трепет при первом свидании, первом прикосновении или первом поцелуе – все тот же.

Я не притворяюсь, что мне меньше лет, чем есть на самом деле, и одеваюсь так, как подобает моему возрасту. Я не хочу прыгать с парашютом или кататься на лыжах: боюсь сломать бедро. Я люблю вкусно поужинать и посмотреть телевизор. Нет ничего плохого в том, чтобы чувствовать себя «комфортно». Если я приглашаю мужчину к себе домой на ужин, то готовлю что-то безопасное: ростбиф или курицу – ничего слишком острого или молочного, что может вызвать у него проблемы. Я прячу все свои лекарства подальше от посторонних глаз: мое здоровье – это не то, что я хочу обсуждать на первом свидании. Я держу свой календарь в столе, чтобы он не рекламировал мои визиты к врачу и стоматологу. Фотографии детей и внуков я храню в спальне. Потенциальные бойфренды не считают моих детей и внуков «милыми» – они могут рассматривать их как потенциальных иждивенцев.

Если мы влюбляемся, то должны думать о своих взрослых детях и о том, как они отреагируют на то, что их родители с кем-то встречаются, и это «в их-то возрасте»! Его дети могут подумать, что я брачная аферистка. Мои – что он ищет сиделку или кошелек: ту, которая будет заботиться о нем, либо содержать его. Взрослые дети переживают, что если их родители снова вступят в брак, то они могут потерять наследство, на которое рассчитывали. Оно может достаться незнакомцу, вторгшемуся в их семейный круг. Большинство из нас обладает малым, но наши дети рассчитывают унаследовать все, что есть.

За долгую жизнь мы успеваем пострадать, наши сердца разбиваются. Мы теряем близких, сталкиваемся с катастрофами и смертью. С другой стороны, именно это делает нас мягче, терпеливее, добрее и нежнее. Мы больше не ждем от людей совершенства.

Итак, мы продолжаем искать любовь в свои шестьдесят и семьдесят лет с той же надеждой и волнением, что и пятьдесят лет назад, когда выбирали себе пару для выпускного вечера.

Я выхожу на улицу, а потом возвращаюсь в дом, как будто я посторонний человек. Пахнет ли мой дом приятно или в нем есть «стариковские» запахи типа мази от суставов, порошка для ванны или дезинфицирующих средств? Все чисто и прибрано. Здесь уютно. Свет приглушен, но не настолько, чтобы он споткнулся о мебель. На мне – красивая одежда: не слишком нарядная, но и не повседневная. Мне хочется, чтобы он почувствовал, что я постаралась и нарядилась для него. Я достаю три разных DVD-диска, чтобы после ужина мы могли посмотреть вестерн, детектив или комедию – на его выбор.

Да, я подготовила свой дом к приходу гостя, приготовила ужин и принарядилась. Я готова. Это может быть приятный вечер с новым другом или – начало большой любви.

Я смотрю на часы: ровно семь вечера. Он должен быть уже здесь. Я выглядываю в окно и вижу мужчину, расхаживающего взад-вперед по тротуару. Он открывает пачку мятных леденцов и кладет один в рот. Затем втягивает живот и задерживает дыхание на несколько секунд, после чего пожимает плечами и выдыхает. Живот возвращается в первоначальное состояние. В руках у него букет из разных цветов, завернутый в такую же фиолетовую оберточную бумагу, что и те, которые продаются в круглосуточном магазинчике на углу. Он ковыряет ценник на бумаге и наконец отрывает его. Он нервничает, и я нахожу это милым. Потом он собирается с духом и идет по тропинке к моему дому.

Стук в дверь, я открываю. Фред – невысокий, лысый мужчина в очках с бифокальными линзами. У него выпирает животик, и он одет в брюки цвета хаки и красную клетчатую фланелевую рубашку. У него замечательная улыбка. Он идеален.

Кейт Уайт

Пара слов о любви к музыке

Сердце – это тысячеструнный инструмент, который может быть настроен только любовью.

Хафиз

Мы с мужем ехали на автобусе в Швейцарию, высоко в Альпы. Кроме нас, в автобусе было около тридцати человек, и за последние несколько дней мы уже успели со всеми познакомиться. Среди наших попутчиков сильно выделялась одна пожилая пара, Джордж и Мейбл. Она была низенькой и миниатюрной, а он – высоким и слегка сгорбленным. Эти двое постоянно держались за руки и, казалось, были счастливы просто находиться рядом друг с другом.

Наконец я отважилась спросить, давно ли они женаты. Мейбл призналась, что они практически молодожены, хотя были знакомы более полувека.

Несколько лет назад муж Мейбл скончался, и она осталась одна в доме, где они прожили вместе половину жизни. Однажды утром ее разбудил телефонный звонок: звонила администратор из церкви. Обе женщины были хорошими подругами и часто общались. Иногда Мейбл играла на фортепиано и органе во время мессы.

Администратор сообщила, что из Пенсильвании звонил некий мужчина, представившийся Джорджем. Он разыскивал пианистку по имени Мейбл. Мужчина уже обзвонил все церкви в округе, пытаясь найти девушку, с которой познакомился давным-давно. Он не помнил ее девичью фамилию и не знал ту, что она приобрела в замужестве. Джорджу не везло, в его списке оставалось всего несколько пунктов.

Конечно, Мейбл помнила Джорджа. Он был ее первой любовью. Они познакомились во время Второй мировой войны в одном танцевальном зале, недалеко от военно-воздушной базы, где служил Джордж. Он готовился стать пилотом и вскоре должен был отправиться в Европу, чтобы присоединиться к союзным войскам. Джордж впервые увидел Мейбл, когда она сидела на маленькой сцене и играла на фортепиано. Она недавно окончила школу, и музыка была ее страстью. Мейбл часто вызывалась поиграть в зале, чтобы развлечь военнослужащих, а по воскресеньям выступала в своей церкви. Она была принята в Джульярдскую школу в Нью-Йорке и собиралась посещать ее после окончания войны.

Джордж и Мейбл начали встречаться. Он обладал своеобразным чувством юмора. Случалось, что двери и окна в доме Мейбл вдруг начинали дребезжать – это Джордж, возвращаясь с ночной тренировочной миссии, намеренно пролетал над их домом. Мейбл нравилось такое внимание, но ее отец расстраивался каждый раз, когда Джордж вытворял что-то подобное. Война закончилась раньше, чем Джорджа успели отправить в Европу, поэтому его, как и многих, должны были уволить из ВВС. Мейбл знала, что будет дальше. Джордж собирался сделать ей предложение.

Так и случилось – Джордж действительно попросил Мейбл выйти за него замуж. Она не знала, что делать: она любила Джорджа и не хотела, чтобы он уезжал, однако ее отец не одобрял его и считал, что у него нет большого потенциала. Но, что еще важнее, Мейбл не собиралась жертвовать ради семьи учебой в Джульярдской школе. После долгих раздумий Мейбл решила следовать за своей мечтой. Джордж вернулся домой, и больше от него не было никаких вестей.

В этот раз Мейбл решила перезвонить Джорджу. В течение следующих нескольких недель они много разговаривали, предаваясь воспоминаниям и пытаясь наверстать упущенное. Мейбл и Джордж прекрасно общались по телефону, потом Джордж неожиданно спросил, можно ли ему приехать в гости.

И вот наступил знаменательный день. Джордж остановился в местном отеле и был приглашен на ужин в дом Мейбл. Она одновременно радовалась и нервничала, вновь ощущая себя школьницей. Ее дети специально остались дома, чтобы познакомиться с Джорджем, и приготовили для них двоих особый ужин.

Все прошло хорошо, и в конце вечера Джордж предложил Мейбл отправиться в круиз, чтобы провести некоторое время вместе, без друзей или семьи. Поездка была замечательной, они чудесно провели время.

Когда Джордж снова попросил Мейбл выйти за него замуж, она ответила ему: «Да!» Они решили жить по очереди в каждом из своих домов, чтобы быть рядом с обеими семьями и друзьями. Мейбл выдвинула единственное условие: Джордж должен был купить ей для дома в Пенсильвании фортепиано и выделить отдельную комнату для музицирования.

Барбара Дорман Боуэр

Идеальный вариант

Когда вы понимаете, что хотите провести остаток своей жизни с кем-то, вы хотите, чтобы этот остаток вашей жизни начался как можно скорее.

Нора Эфрон

Недавно мне исполнилось сорок восемь лет, и я всерьез подумывала о том, чтобы разместить объявление в рубрике знакомств журнала «Нью-Йорк»: «Толстая, сорокалетняя, с миомой матки…» Я цеплялась за юмор, чтобы как-то поддерживать себя и продолжать двигаться дальше.

Шестнадцать лет я растила сына одна, оставаясь наедине со своей собственной жизнью лишь в летнее время, когда мой бывший увозил его к себе через всю страну. Последние шесть лет у меня почти не было свиданий. Мужчины, узнав, что я являюсь матерью-одиночкой, сразу исчезали с танцпола. Я практически отчаялась встретить кого-либо, не говоря уже о том, чтобы найти свою вторую половинку.

Иногда знакомые спрашивали меня: «Ты бы хотела снова выйти замуж?» На что я отвечала: «Я хотела бы любить…» Что еще хуже, мои родители переехали на постоянное место жительства во Флориду, младший брат перевез свою семью в Бостон, а другой брат жил в Денвере. Недавно я чуть не заплакала в приемной врача, когда меня попросили написать телефон контактного лица на случай чрезвычайной ситуации – у меня никого не осталось.

Однажды в воскресенье вечером мой сын Алекс позвонил мне из колледжа. В его голосе была слышна неуверенность.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – догадалась я.

Он глубоко вздохнул:

– Мама, слушай, тебе позвонит мужчина. Его зовут Шелли. Он работает на администрацию города. Живет во Флашинге…

Моя первая мысль: ни за что! У меня ушла целая жизнь на то, чтобы переехать из Куинса. Но я слушала дальше. Оказалось, что Алекс спросил у своей подруги-художницы, не знает ли она кого-нибудь подходящего для его матери. В ответ подруга буквально выкрикнула: «Шелли!» Она была уверена, что это идеальный вариант. Шелли был отцом ее лучшей подруги, недавно разведенный, любящий книги, кино и музыку.

– Это очень мило с вашей стороны, – пробормотала я.

Я была уверена, что он никогда не позвонит. Но Шелли позвонил уже на следующий вечер, и мы говорили без остановки. Позднее он признался, что все это время едва ли не подпрыгивал от радости. Со своей стороны, я тоже была приятно удивлена: он выгодно отличался от мужчин, с которыми я обычно встречалась сама. Особенно тех, кто спрашивал, как я выгляжу в купальнике, или предлагал разделить счет за кофе и десерт.

Мы договорились встретиться в следующее воскресенье в Еврейском музее на Манхэттене – я нарочно выбрала для этой цели людное место на случай, если он окажется маньяком. Он звонил мне еще несколько раз в течение недели, пока наконец я не попросила его прекратить. Ситуация начинала меня нервировать. Я сказала подруге:

– Он должен быть похож на Квазимодо, чтобы у нас ничего не вышло.

И вот назначенный день настал. Шелли ждал меня на углу Пятой авеню и 92-й улицы. Он оказался симпатичным пятидесятитрехлетним мужчиной с копной волос пепельного цвета, подтянутым телом и приветливой улыбкой. Он тут же протянул мне сборник стихов и рассказов Дороти Паркер. Подарок! Через некоторое время он достал фотографии двух своих дочерей и даже позвонил старшей! Он сообщил ей, что все идет хорошо, и даже передал мне трубку.

Мы бегали вверх и вниз по лестницам музея, осматривая каждую экспозицию. После чего отправились в расположенный неподалеку дорогой итальянский ресторан на поздний обед. В середине трапезы Шелли ошарашил меня предложением:

– Почему бы нам не сходить куда-нибудь еще раз?

Он назначал второе свидание, а у меня ведь еще не было времени обдумать первое. Разве он не знал, что должен подождать, заставить меня гадать, что будет дальше, а потом позвонить в среду? Но я согласилась.

Восемь месяцев спустя мы уже составляли список гостей на свадьбу, но именно в этот момент мои родители объявили, что разводятся после пятидесяти двух лет совместной жизни. Я чувствовала себя сбитой с толку, растерянной и неуверенной. Мы отложили церемонию. Шелли переехал ко мне, а я все пыталась понять, чего хочу.

– Мне так нравятся украшения! – говорила я в надежде получить обручальное кольцо, которого у меня не было в первый раз. – И еще было бы здорово, если бы на церемонии присутствовал раввин.

Его младшая дочь металась из колледжа в колледж, пытаясь найти свое место. И я наконец предложила:

– Давай заключим официальный брак до начала нового семестра. Я смогу получать детские пособия от своего работодателя.

Мы собрали наших детей, чтобы они стали свидетелями, и поженились в здании суда в Уайт-Плейнс.

Семь месяцев спустя мы сыграли небольшую свадьбу для пятидесяти восьми гостей. Представители компании-организатора признались, что это была замечательная и «самая элегантная» церемония. На мне было винтажное кружевное платье, Шелли тоже выглядел потрясающе. Мы вручили специальные награды за сватовство Алексу и его подруге, танцевали под музыку 60-х и снимали на видео поздравления друзей. Позже мы пересматривали эту запись много-много раз.

Прошло двадцать лет. Как же быстро! Мы пережили проблемы со здоровьем, два переезда, смерть троих родителей и выпускные детей. Мы приютили несколько котят. Мы просмотрели бесчисленное количество фильмов, прочитали множество книг, попробовали гору вкусных блюд и устроили кучу посиделок с друзьями и родственниками. Каждый год мы путешествуем, чтобы нам было о чем вспоминать в те дни, когда мы оба не будем столь подвижны.

Шелли два дня в неделю работает в местном доме престарелых, а я вышла на пенсию и осуществляю свою мечту быть писателем «на полную ставку». Мы приспосабливаемся к изменениям, которые привносит время, и стараемся оставаться активными. Мы гуляем по заповедникам Гудзон Вэлли, занимаемся в тренажерном зале (чуть реже, чем следовало бы) и проходим трассу Йорктауна.

Помня о важности общения, мы заводим друзей в наших писательских, книжных и актерских клубах. Мы собираемся вместе с ними, чтобы исследовать интересные города на севере штата, посещать концерты, книжные чтения и ярмарки.

Все ли идеально? В целом, да. Я чувствую себя благословенной. Теперь я больше не одинокая женщина средних лет, пытающаяся спрятаться за грустным юмором. Я – часть любящего партнерства, в котором все делится на двоих.

Мой сын обожает Шелли; его дочери едва терпят меня, зато его внучка и внук, оба миллениалы, меня любят. О чем еще я могу просить?

Джанет Гарбер

Глава 12. Поддерживая нашу любовь

Мысли нестандартно

Если вы хотите узнать истинный характер человека, достаточно понаблюдать, чем он увлекается.

Шеннон Л. Алдер

– Баскетбол? Ты серьезно? – спросила я своего нового бойфренда. – Я же говорила, что терпеть не могу звук скрипящих кроссовок по площадке.

Я просто поверить не могла, что оказалась на профессиональном баскетбольном матче. Впервые в жизни.

– Ты не можешь жаловаться, – ответил Джон. – Сегодня среда, а на свиданиях в среду нельзя жаловаться. Вообще-то, ты должна делать вид, что тебе весело, даже если это не так. Ты ведь сама придумала эти правила.

Мне ничего не оставалось, как закрыть рот, сесть поудобнее и притвориться, что я наслаждаюсь игрой, скрипом кроссовок и всем остальным.

Когда прозвучал финальный свисток, Джон повернулся ко мне:

– Ну что думаешь?

– На самом деле мне было даже весело, – призналась я.

Правила сработали как по волшебству. Отсутствие возможности жаловаться и необходимость делать вид, что мне нравится, действительно все изменили. Я и правда наслаждалась баскетболом, а заодно и всеми звуками, которые к нему прилагались.

Мне не следовало удивляться. Мы с Джоном встречались уже три месяца, и каждое свидание было невероятным, особенно по вечерам в среду. В другие дни недели мы обычно шли на компромиссы, которые необходимы для любых здоровых отношений, но вечером в среду все было иначе.

Эта идея пришла мне в голову после нашей первой встречи. Я чувствовала особую связь с Джоном, и мне очень хотелось, чтобы у нас все получилось. Надо сказать, что последние несколько лет я потратила на неудачные свидания, так что теперь, проанализировав этот опыт, решила избегать своей главной ошибки и больше не забывать о собственных интересах.

Обычно я слишком долго уступала, пока в конце концов не переставала узнавать себя. Я полностью теряла себя в отношениях, превращаясь в ту девушку, какой меня хотел видеть парень. Тогда в моей голове раздавался тревожный звоночек, и мы расставались.

На этот раз я решила, что буду оставаться такой, какая я есть на самом деле. Поэтому придумала «свидания без компромиссов».

Каждую среду мы по очереди организовывали свидания. Правило № 1 гласило: никаких консультаций с партнером! План держался в секрете до момента реализации.

Инстинктивно я понимала, что далеко не все идеи получат одобрение. Поэтому правило № 2 гласило: другой человек не может жаловаться. Более того, мы должны были притворяться, что получаем удовольствие, даже если это было не так. Я поняла, что у наших отношений есть будущее, когда Джон согласился с моими правилами.

Если бы друзья спросили Джона, пойдет ли он когда-нибудь танцевать сальсу, посетит ли вечер пантомимы и пройдет ли по лабиринту лунной ночью, он бы наверняка ответил отрицательно. Однако он сделал все это (и даже больше) на наших «свиданиях без компромиссов»!

Если бы меня спросили, пойду ли я на игру «Селтикс», поеду ли на горном велосипеде по лесу и буду ли гонять мячи для гольфа, я бы ответила: «Да ни за что». Но вот, пожалуйста, посмотрите, где я сейчас.

Иной раз мы планировали свидания, посвященные партнеру, чтобы показать, насколько он нам небезразличен. Джон отбросил свои предубеждения и сводил меня на концерт исполнителей бостонской поп-музыки и выставку Ван Гога в Музее изящных искусств. После того как я упомянула, что в детстве обожала кинотеатры под открытым небом, он отыскал один в двух часах езды, и мы отправились туда.

Со своей стороны, я сводила Джона на концерт регги и потратила целый день, катаясь на беговых лыжах. Зная, что он с детства помешан на Багз Банни, я нашла в Бостоне кинофестиваль, посвященный этому персонажу, и пригласила его. Не могу передать словами, какой радостью осветилось его лицо при виде возникшего на большом экране серо-белого кролика!

Этот список можно продолжать бесконечно. Со временем наши свидания становились все более и более креативными, и дело было не в том, что мы пытались превзойти друг друга. Просто мы обнаружили, что нам действительно нравится мыслить нестандартно и удивлять партнера.

Даже во время традиционных свиданий мы вытворяли всякую ерунду, чтобы сделать их более веселыми. Так, например, когда мы пошли в боулинг, то надели бейджики с именами Генри и Долорес. Явившись в ирландский бар на День святого Патрика, принесли зеленый пищевой краситель, чтобы окрасить пиво в зеленый цвет. В день, когда мы отправились в планетарий, я заранее пробралась в квартиру Джона и прикрепила светящиеся в темноте звезды на его потолок, чтобы продолжить тему, когда мы вернемся домой.

Мы вкладывали в наши свидания время, старания и любовь. Стоит ли удивляться, что в конце концов Джон сделал мне предложение? Я сказала «да», и вот мы здесь – вместе, спустя восемнадцать лет. Мы счастливы в браке, у нас трое прекрасных детей. И хотя воспитание детей не оставляет нам много времени для свиданий, мы обнаружили, что и будучи родителями по-прежнему следуем правилам «никаких компромиссов». Просто обстоятельства немного изменились.

Согласно новому правилу № 1, мы открываем для себя увлечения наших детей. Правило № 2 гласит, что, когда мы посещаем их занятия или мероприятия, мы не можем жаловаться и должны делать вид, что нам действительно это нравится.

Это такой подарок – обнаружить, что правила по-прежнему работают и творят чудеса. Именно в процессе «притворства» наше сознание открывается, и мы начинаем ценить и наслаждаться тем, что важно для наших детей. Это значит, что игра в тибол уже не кажется нам мучительно долгой, писклявые голоса из «Покемонов» не раздражают так сильно, а времени, потраченного на сборку огромного «Лего», совсем не жалко.

Будь то дружба, отношения или воспитание детей, мы должны быть заинтересованы тем, что любит другой человек. Если нам кто-то дорог, мы постараемся понять, что важно для него, в надежде, что однажды это станет важным и для нас.

Клэр МакГарри

То, как мы застилаем постель

Величайшие браки строятся на командной работе. Взаимное уважение, здоровая доза восхищения и бесконечная порция любви и благодати.

Фон Уивер

Чарли настаивал, что постель нужно заправлять каждый день. Мы были недавно женаты, дело происходило в конформистские 1950-е годы, так что я подыгрывала ему. Думаю, мой муж пошел в свою аккуратную мать. Я же брала пример со своих родителей, в доме у которых постель заправляла горничная. Разумеется, у нас с ним не было никакой горничной – мы были молоды и бедны, так что сами застилали постель в нашей квартире на третьем этаже: рано утром по будням и ближе к обеду по выходным.

Привычка исправно застилать постель сохранилась и после рождения троих детей, и после переезда в Коннектикут. Моя мама рассказывала, что, даже когда я лежала в больнице с ребенком (а я родила троих за три года), Чарли непременно заправлял нашу двуспальную кровать. К счастью, он не проверял детские кроватки и колыбельки, которые чаще всего были завалены одеялами и игрушками.

Наконец мы сделали «большой шаг» и приехали в Калифорнию. Когда нас приглашали на званые ужины, я, улучив момент, тихонько пробиралась по коридору, чтобы заглянуть в спальню хозяев. Большинство калифорнийцев, как я обнаружила, просто набрасывали плед или одеяло на кровать и считали, что дело сделано. Но не мы. Переехав на запад, мы привезли с собой свои строгие восточные привычки. У нас всегда было подходящее по цвету покрывало, которое мы аккуратно укладывали поверх подушек. Вдвоем это было делать проще.

Однажды, когда наша семья переживала непростой период, я отказалась быть частью «этого нелепого фетиша застилания постели». Не огрызаясь и ничего не говоря, мой муж выполнял всю работу один, пока стыд не заставил меня вернуться на свою сторону кровати.

После того как мы отметили пятидесятую годовщину свадьбы, я поняла, что наша манера застилать постель, является своего рода метафорой нашего брака. Мы всегда работали вдвоем, как единая команда. Чарли красил стены, разводил пышные огороды, строил книжные шкафы и чинил все, что ломалось в доме и на улице. Я готовила еду и ухаживала за детьми, что было непросто. Еще я занималась уборкой, покупками и составляла наши социальные планы. Эта система хорошо работала в течение многих лет.

Со временем дети выросли и разъехались. Наши занятия садоводством и число покупок сократились, еда стала очень простой. Тем не менее каждое утро мы стояли по обе стороны матраса «Калифорния» размера «кинг-сайз», аккуратно складывая верхнюю часть простыни поверх одеяла и поднимая натянутое покрывало, чтобы закрыть подушки. Всякий раз, когда я хотела отказаться от повседневной рутины из-за лени, Чарли подталкивал меня. Это было важным элементом его душевного спокойствия.

Однако, когда ему стукнуло восемьдесят, его ноги ослабели. Левая потеряла чувствительность, отчего Чарли нередко терял равновесие. Если раньше он пользовался тростью и ходунками лишь внизу, то теперь они были нужны ему и в спальне. Тем не менее каждое утро он с готовностью вставал по другую сторону кровати, готовый выполнить свою часть работы. Я удивлялась его решимости.

Увы, настал день, когда он больше не мог помогать мне. Теперь я заправляю кровать одна. Вечером я поднимаюсь наверх раньше Чарли, чтобы откинуть одеяло, взбить подушки и сделать еще пару других дел, которые помогут ему хорошо выспаться. Как-то раз меня осенило: я подумала, что, поскольку Чарли редко видит кровать в заправленном состоянии, я смогу просто пропустить эту работу. Когда я делаю это одна, мне приходится перемещаться с одной стороны большой кровати на другую, чтобы натянуть простыни и одеяло. Затем мне нужно снова перебраться на свою сторону, чтобы разобраться с покрывалом. И так до бесконечности…

Недавно мы отметили шестидесятилетнюю годовщину свадьбы, и темп нашей жизни стал гораздо более медленным. Мы от многого отказались. Оформили подписку на сервис, который отправляет нам ингредиенты для трехразового питания, а также инструкции по приготовлению блюд. Убрали из дома большую часть ковриков и купили инвалидную коляску. В нашем образе жизни происходит ряд изменений, но есть нечто неизменное: я буду застилать нашу кровать каждое утро до тех пор, пока буду в состоянии это делать.

Джин Адэр Шрайвер

Я уже говорил тебе сегодня?.

Успешный брак требует многократной влюбленности, всегда в одного и того же человека.

Миньон Маклафлин

Когда я встретила Пола, он, как и я, относился к поиску любви неоднозначно. Пол развелся несколько лет назад, а затем пережил еще одно тяжелое расставание и теперь был практически готов отказаться от любви. Его вполне устраивало время, которое он проводил со своим щенком, и он и думать не хотел ни о какой романтике.

С другой стороны, была я – два года как одинокая, после череды неудачных отношений. Я проводила свое свободное время в пижамных штанах, в обнимку с плиткой молочного шоколада. И больше не собиралась искать свою вторую половинку.

Наше первое свидание длилось несколько часов, но мы и не заметили, как они пролетели, потому что болтали и смеялись, как старые добрые друзья. После этого первого свидания было много прогулок по пляжу, ужинов при свечах и всего-всего в форме сердечек – одним словом, мы влюбились друг в друга. Два года назад мы поженились.

Недавно, по рекомендации нашего врача, мы сдали ежегодный анализ крови – нам обоим было около пятидесяти лет. Результаты получились весьма забавные: у нас оказался одинаковый уровень холестерина и гликированного гемоглобина. Разумеется, это было простое совпадение, хотя, по правде говоря, я на минуту подумала: не пытаются ли мудрые боги флеботомии сказать нам таким образом, что мы созданы друг для друга? Я даже озвучила эту мысль.

Выслушав мое сентиментальное заявление, Пол сказал:

– Да, наше физическое состояние ухудшается с одинаковой скоростью.

Затем он снова уставился в телевизор, где транслировался бейсбольный матч.

Я взглянула на Пола, лежащего на диване. Недоеденная еда, купленная на вынос, была разбросана перед ним на кофейном столике. Подобные ужины теперь стали нашей новой нормой. Прошло слишком много времени с тех пор, как мы ужинали при свечах.

Возможно, я ожидала слишком многого. Возможно, пора было вернуться в реальность.

Через несколько дней Пол разбудил меня нежным поцелуем. Я не могла придумать более чудесного способа начать день. А завершился он моими небольшими профессиональными победами. Пол с энтузиазмом предложил отпраздновать это на выходных. Это был милый жест с его стороны. Я была тронута.

Я предложила несколько ресторанов, которые, как я знала, ему нравились, но Пол сказал:

– Нет. Это твой праздник. Я хочу отвезти тебя туда, куда ты захочешь пойти.

И снова я была тронута – на этот раз его бескорыстным вниманием.

Позже вечером Пол спросил меня, не хочу ли я получить массаж ног в рамках «праздничного пакета». Подождите! Все слышали? Он сказал «массаж ног»? Да кто бы не мечтал об этом?

Но Пол и не думал останавливаться – как ни в чем не бывало он предложил заехать в торговый центр, чтобы купить моих любимых шоколадных конфет. Это тоже было частью «праздничного пакета».

Я понимала смысл этих действий. Все эти жесты были призваны показать, насколько Пол заботился обо мне, поддерживал меня и лелеял.

Однажды утром я написала Полу маленькую записку, чтобы поблагодарить его за что-то милое, что он сделал. Я оставила записку возле кофеварки, чтобы она была первым, что он увидит, когда начнет свой день. Ему так понравилась эта записка, что он спрятал ее в специальную шкатулку. Спустя время крышка шкатулки перестала закрываться, так она была переполнена. Пол до сих пор хранит все записки, которые я ему когда-либо писала. Он говорит, что они трогают его сердце, а его слова – трогают мое.

В последнее время я была так занята работой, что мне приходилось работать и по выходным, оставляя Пола одного в субботу и воскресенье после обеда. В один из таких субботних дней я получила от него сообщение с вопросом: «Я уже говорил тебе сегодня, как сильно…?» Я усмехнулась. Мы с Полом часто переписываемся, когда находимся в разлуке. Это дает ощущение, что мы все еще вместе, даже если мы за много миль друг от друга. Я получаю от него этот вопрос почти каждый божий день. Это очень трогательно, ведь его смысл: «Говорил ли я тебе сегодня, как сильно я тебя люблю?»

Кристен Май Фам

Половина годовщины

Розы на своем столе я предпочту бриллиантам на шее.

Эмма Голдман

Это случилось 8 февраля 1977 года. Я вела урок в седьмом классе, как вдруг услышала стук в дверь. На пороге стоял мой муж Майкл с длинной золотой коробкой. Сквозь прозрачное пластиковое оконце в крышке я увидела полдюжины желтых роз на длинных стеблях – таких же, которые были в моем свадебном букете.

– С первой половинкой нашей годовщины, – сказал Майкл.

От удивления я не смогла ничего ответить. Цветы были великолепны. Бледно-желтые бутоны на фоне золотой коробки. Тридцать пять учеников смотрели на меня, а я стояла с открытым ртом и учащенно бьющимся сердцем.

Первые полгода нашего брака пролетели незаметно. Мы преподавали в одной и той же средней школе, поэтому нам всегда было о чем поговорить. Нам нравилось все делать вместе: путешествовать, готовить, ходить в театр. Я с самого начала знала, что Майкл – очень заботливый человек, но эти цветы превзошли все ожидания.

Мы с Майклом познакомились за полтора года до этого, когда подавали заявление на одну и ту же должность преподавателя. Когда мы проходили собеседование, то еще не знали, что вакансии на самом деле две. После интервью мы встретились в кабинете заместителя директора.

– Как все прошло? – спросил Майкл.

– О, прекрасно, – ответила я, – оказывается, открыта вакансия преподавателя машинописи. Я сказала им, что соглашусь, если меня возьмут.

– Вы умеете быстро печатать?

К счастью, я не успела ответить Майклу, потому что заместитель директора вернулся в кабинет.

– Я рад, что вы уже познакомились, – сказал он. – Сразу перейду к хорошим новостям: мы решили, что вы оба займете свои должности. Каждый из вас присоединится к нам в новом семестре. Майкл, вы будете преподавать английский. Ина, вы возьмете уроки машинописи и один час английского языка. Занятия начинаются во вторник, а в понедельник приходите, чтобы подготовиться. Добро пожаловать в нашу школу!

На этот раз мы более внимательно посмотрели друг на друга и пожали друг другу руки. Кто бы мог подумать, что через год мы поженимся?

Я уже собиралась принять цветы, когда мой дорогой муж прошептал мне на ухо:

– Однажды ты сказала, что раз мы поженились летом, тебе никогда не принесут цветы на годовщину в твой класс.

Это была правда. Я упомянула об этом всего раз и вскользь – удивительно, что Майкл запомнил. Мне просто всегда нравилась идея доставки цветов в класс, чтобы я могла поделиться ими со своими учениками.

– Боже, как они прекрасны. Это лучший подарок-сюрприз, который я когда-либо получала, – призналась я. Майкл просиял. Затем он поцеловал меня, и дети зааплодировали.

Это послужило началом прекрасной традиции. Цветы, которые я получила в честь нашего первого полугодия совместной жизни, были лишь началом, за которым последовали многие другие.

За все это время Майкл ни разу не забыл прислать мне цветы. Они были самые разные. Бывало, я получала официальный букет из роз, ирисов, орхидей и маргариток. Или растение в горшке. Однажды Майкл подарил мне композицию, состоящую из цветов и воздушных шариков.

Даже когда я оставила преподавание и стала работать в офисе, каждое восьмое февраля меня ждала доставка цветов. Иногда мне звонила администратор:

– Кажется, у вас полугодовщина сегодня. В вестибюле для вас есть букет.

В один год цветы появились на неделю раньше. Мы ожидали появление нашего первенца как раз примерно восьмого февраля, и Майкл сказал, что не хочет, чтобы я пропустила получение своего букета.

Где бы я ни была на протяжении сорока одного года нашего брака, Майкл дарит мне цветы на нашу «полугодовщину». И среди них неизменно присутствует желтая роза.

Ина Масслер Левин

Свеча единства

Успешный брак – это не союз двух идеальных людей. Это история двух несовершенных людей, которые познали ценность прощения и милосердия.

Дарлин Шахт

– Просто дай мне знать, будет ли завтра свадьба, – попросил мой отец, после чего выключил на кухне свет и отправился спать. Похоже, он слышал, как мы спорили, хоть нам и казалось, что мы делаем это тихо.

Завтра мы должны были пожениться в баптистской церкви Фэр-Оукс, в Конкорде, штат Калифорния. Церемония была назначена на вечер, поэтому мы считали, что у нас осталось достаточно времени для разрешения наших разногласий. Но это было не так. Согласно традиции, жених не должен был видеть невесту в день свадьбы, а время уже приближалось к полуночи.

Спор разгорелся из-за какой-то глупости, связанной с так называемой «свечой единства». На самом деле «свеча единства» – это композиция из трех свечей. Идея состоит в том, что жених и невеста берут по одной маленькой боковой свечке и вместе зажигают большую, расположенную в центре. Будучи католиком, мой будущий муж настаивал на том, чтобы поставить свечу на алтарь у подножия лестницы. Но по правилам баптистской церкви мы должны были зажечь ее за алтарем.

Не могу сказать, что наше обсуждение привело нас к какому-то «единству»: в какой-то момент я начала серьезно сомневаться, что свадьба вообще состоится.

Марк стоял на своем, а я – на своем, потому что мы венчались в моей церкви. Честно говоря, эта традиция не имела ключевого значения, однако возникал гораздо более серьезный вопрос: почему мы вообще начали ссориться из-за подобного пустяка? Если мы не можем разрешить наши разногласия из-за «свечи единства», то что будет, когда речь зайдет о рождении детей?

Я, конечно, слышала, что единство в мелочах иногда важнее, чем все остальное. Выдавливает ли он зубную пасту сверху, посередине тюбика или снизу? Оставляет ли на ночь грязную посуду в раковине? Разбрасывает ли свою одежду по полу в спальне или кладет ее в корзину для грязного белья? Честно говоря, я не знала ответов на эти вопросы.

Наконец Марк выскочил на улицу, а я осталась плакать и гадать, состоится ли назначенная свадьба.

Одна из подружек невесты осталась у меня на ночь. Я не хотела ее будить, поэтому решила лечь на диване в гостиной. Всю ночь я ворочалась, размышляя, можно ли отменить свадьбу из-за «свечи единства».

Утром отец приготовил на всех яичницу с беконом. Я услышала, как разносчик бросил газету в почтовый ящик – сигнал о том, что пора вставать. Папа не проронил ни слова, когда я, во вчерашней одежде, вошла на кухню. Я взяла тарелку, налила апельсиновый сок и задумалась о своей судьбе.

– Ой, я забыл, – вдруг сказал отец, – я нашел это на крыльце сегодня утром.

Он протянул мне белый конверт, в который был вложен листок бумаги. На нем было написано следующее: «Конни, прости меня за вчерашнее. Я очень люблю тебя и хочу жениться на тебе, если ты, конечно, тоже все еще этого хочешь!»

Слезы потекли по моим щекам. Отец улыбнулся и прошептал мне на ухо:

– Думаю, свадьба еще в силе, верно?

Улыбаясь сквозь слезы, я ответила:

– Конечно. А как же иначе?

Прошло сорок два года с тех пор, как я шла к алтарю, крепко держась за руку отца, под звуки Trumpet Voluntary Генри Перселла. У нас была свадьба при свечах: «свеча единства» была помещена на алтарь с двумя белыми коническими свечками по обе стороны.

Думаю, можно было бы сказать, что у нас была баптистская свадьба с намеком на католическую, но именно она задала тон нашей супружеской жизни. Всякий раз, когда мы ссоримся, мы достаем «свечу единства» и зажигаем ее. Может, мы и не уладили все наши разногласия, но пока горит наша свеча, они уже не имеют никакого значения.

В конце концов, чтобы зажечь «свечу единства», нужны двое.

Конни К. Помбо

Это и есть любовь

Любовь – это причина. Дружба на всю жизнь – это дар. Доброта – это условие. Пока смерть не разлучит нас – это срок.

Фон Уивер

Мне очень нравится отражение в зеркале – никто не дал бы мне моих тридцати пяти. Идеальный макияж. Волосы уложены французским парикмахером. Ни одного седого волоска.

Мой муж Ларри, стоя позади меня, надевает мне на шею потрясающее бриллиантовое колье. Должно быть, оно стоит целое состояние! Мы готовы спуститься на ужин – капитан круизного лайнера уже ждет нас.

Я уже протягиваю руку Ларри, но тут раздается телефонный звонок. Я открываю глаза. Мне уже давно не тридцать пять, и нет никакого круиза по Средиземному морю – мы оба задремали у себя дома в Далласе, штат Техас.

Я погрузилась в сон прямо в кресле, Ларри похрапывал рядом на диване. Наш кот Олли жмурился в лучах солнца на подоконнике.

Телевизор так и остался включенным – похоже, футбольный матч еще не закончился.

Я потянулась к телефону на кофейном столике, но он уже перестал звонить. На экране появилось сообщение от Шэрон: «Мы идем обедать. Хочешь с нами?»

Нет, я не хочу идти. Все, что мне нужно, уже есть у меня. Нет другого места в мире, где я бы предпочла оказаться воскресным днем – лишь у себя дома со своим мужем и котом.

Мечта о круизе по Средиземному морю была привлекательной, но реальность – еще лучше. Я бы не променяла ее ни на что на свете.

Мы – обычные люди, благословенные любовью. Все тридцать два года, что мы женаты, можно назвать абсолютно счастливыми. Многие ли могут сказать такое? Мне повезло.

Сегодня утром мы отправились в лютеранскую церковь, расположенную в том же квартале, где мы поженились, а после службы вернулись домой. Ларри надел джинсы и старую футболку, а я – свободный костюм для йоги.

Я дала ему пакет со льдом для колена. Когда-нибудь он его вылечит.

Потом я сварила кофе, чтобы хоть немного перебить вкус «особого сока» из свеклы, который с недавних пор стал делать Ларри. Он услышал по радио, что он «сохранит нашу молодость и здоровье». Я же называла этот напиток не иначе как «соком для жуков».

Что помогало мне сохранить молодость и здоровье, так это муж, на которого я могла положиться, которому могла доверять и с которым мне было так хорошо вместе смеяться.

Он принес нам витамины. Четыре – для меня. Я уже забыла, какие из них принимаю. «Просто хочу, чтобы ты знал: я уже всем рассказала, что именно ты даешь мне мои таблетки. Так что, если меня когда-нибудь отравят, они будут знать, где искать, – в шутку говорила я. – Кто знает, что ты на самом деле мне там даешь?»

Нет, разумеется, я доверяю ему как никому другому.

Я приготовила салат, состоящий из свежей черники, апельсина, малины, дыни и всего, что было по сезону. Каждый божий день я нарезаю салат из свежих фруктов, потому что Ларри не нравятся готовые из магазина. Каждый божий день! Немного хлопотно, но если моему мужу нравится, значит, оно того стоит.

Ларри пожарил яичницу. Сколько раз я должна ему говорить, чтобы он сначала нагревал сковороду, иначе она пригорит? Он не слушает. Но кого это волнует? Я могу избавиться от сковородки, но хочу сохранить этого мужчину. Так что я перестала жаловаться, учитывая, что это единственное блюдо, которое он готовит. Я бы сказала, что он хорошо справляется: яичница всегда получается вкусной. Он давно стал настоящим мастером. Мне нравится, что он готовит воскресный завтрак для нас, для меня.

Пока он готовит яйца, я делаю тосты. Ларри просто обожает масло. Много масла! Нужно, чтобы хлеб был полностью покрыт им. Бесполезно ворчать, что слишком много масла – это вредно.

Нам удалось закончить все приготовления одновременно. Потом мы сели за стол и стали разговаривать. Ничего судьбоносного: за последние тридцать два года мы уже сказали друг другу все, что хотели. Теперь мы просто болтаем о том и о сем. Уютно и спокойно.

Затем Ларри отнес посуду в раковину. Когда-нибудь я скажу ему, что у нас есть посудомоечная машина. Он не знает. Он никогда не открывал ее, но мне нравится, что все остается так, как есть. Он только ее испортит.

Подозреваю, что Ларри также не знает, что у нас есть стиральная и сушильная машины. Он думает, что в подсобном помещении можно разбрасывать грязную одежду и рано или поздно она чудесным образом станет чистой и отглаженной.

Иногда он говорит что-то глубокомысленное, например: «Мы находимся в последней трети нашей жизни».

Он говорит это не с сожалением, а просто с ностальгией. «Говори за себя, – подтруниваю я его, – я моложе тебя!»

Возможно, он прав. Возможно, мы действительно находимся в последней трети нашей жизни, но мне нравится думать об этом так: мы находимся в лучшей трети нашей жизни.

Это и есть любовь. Это все, что мне нужно.

Ева Картер

Следуй за мной

Я буду любить тебя до тех пор, пока звезды не погаснут, а приливы и отливы не прекратятся.

Неизвестный автор

Тот идеальный июльский день мы с мамой, сестрой и ее подругой из колледжа провели на побережье Джерси, но, возвращаясь, попали в пробку на дороге Гарден-Стейт.

– Ну отлично, и что же нам теперь делать? – застонала подруга.

Мама в шутку ответила:

– Давайте искать симпатичных парней!

– Вижу одного! – воскликнула подруга.

Мы дружно посмотрели налево: за рулем темно-зеленого автомобиля и правда был очень симпатичный молодой человек в солнечных очках и кепке задом наперед. Я улыбнулась и помахала ему рукой с водительского сиденья. Парень улыбнулся и помахал в ответ. Мы все захихикали, и на протяжении следующей мили развлекали себя тем, что продолжали обмениваться с ним улыбками и жестами. Пару раз парень даже притормаживал, чтобы я могла его догнать.

Наконец мы остановились рядом. Обменявшись стандартными приветствиями, я спросила:

– Куда вы едете?

– Линдхерст, – ответил молодой человек. – Я никогда не слышала о таком.

– А куда едете вы?

– Хакетстаун, – ответила я.

– О! Я знаю кое-кого в Хакетстауне!

– О, правда? А хотите узнать меня?

Ловко, да? Он ответил:

– Да!

И я выпалила:

– Тогда следуйте за мной!

Он двинулся было за нами, однако затем, притормозив на очередном перекрестке, сказал, что Хакетстаун находится слишком далеко, чтобы ехать туда прямо сейчас. Потом он попросил меня записать его номер телефона, и тогда моя мама достала из сумочки какой-то конверт и записала его. Наши машины разъехались в разные стороны, но я позвонила ему позже тем же вечером.

Через неделю у нас состоялось первое свидание. Мы оба согласились, что это было лучшее первое свидание, которое у нас когда-либо было: ужин и мини-гольф. Вечер закончился объятиями. Что-то казалось правильным с самого начала. Моя душа ликовала, когда он впервые поцеловал меня, и я помню, как подумала: «Ах, так вот где ты был все это время».

Мы вместе вот уже двадцать лет; прошли через обычные взлеты и падения жизни и супружества: дети, торжества и потери. И смогли остаться друг для друга лучшими друзьями.

Наша семья сильна настолько, насколько крепок ее фундамент – и мы всегда ставили наши отношения на первое место. Мы заботимся о своих мечтах; подбадриваем и дополняем друг друга. Но самое главное – вместе смеемся. Никто не может рассмешить меня так, как это делает мой муж; и мне также доставляет огромную радость, когда мне удается сделать это. Это волшебное чувство и важнейший элемент, позволяющий нам оставаться молодыми, энергичными и близкими с течением времени. Я каждый день благодарю пробки на Гарден-Стейт, одна из которых свела нас вместе.

Хизер Кернер

Шесть ярдов любви

Сохранение собственной культуры не требует презрения или неуважения к другим культурам.

Сесар Чавес

Я влезла в белое хлопковое платье и застегнула его на талии. Бледно-зеленый жоржет заскользил в моих пальцах, когда я развернула шесть ярдов ткани и начала оборачивать сари вокруг себя против часовой стрелки. Я ударялась локтями о стены и дверь, но крошечная комнатка вибрировала не из-за этого – даже опытной индийской женщине было бы трудно надеть сари в туалете самолета. Но я пыталась – ради любви.

Через несколько часов мы с Нарешем, моим мужем, приземлимся в Нью-Дели, где я впервые познакомлюсь с его семьей. Он научил меня заматывать сари, но я надевала его не больше шести раз в жизни. Мы вместе купили это сари с темно-зеленой каймой и цветочным принтом в магазине в Чикаго. Мы с мамой даже сшили подходящее к сари платье из хлопка. Я собиралась предстать перед его семьей в полном облачении, но решила переодеться в последний момент, чтобы ничего не помять и не испачкать за время долгого перелета.

Мы с Нарешем познакомились три года назад на вечеринке в моей квартире в штате Мэн, в день его приезда в США. Мы оба учились в магистратуре.

Мы сразу же подружились и стали проводить большую часть свободного времени вместе. Мне было интересно исследовать Мэн и его окрестности, поэтому я собирала иностранных студентов, которые, как и я, хотели увидеть новые места, и садилась за руль своей машины.

Нареш с энтузиазмом участвовал в этих приключениях. Он научился кататься на беговых лыжах, и мы вместе исследовали разные тропы на территории кампуса, а когда наступило лето, пробовали разбивать палаточный лагерь.

Среди моих однокурсников было много иностранцев, и нам нравилось изучать с их помощью мировые культуры. Мы даже помогли запустить программу по поиску принимающих семей для иностранных студентов. Вместе мы готовили блюда по нашим семейным рецептам и пробовали другие кухни. Нареш всю свою жизнь был вегетарианцем, и я видела в этом этический ответ на проблемы современного мира.

Когда я вернулась в Иллинойс после получения диплома, Нарешу оставалось еще шесть месяцев учебы. Я чувствовала себя потерянной, как будто оставила вместе с ним часть своей души. Я не помню конкретного дня, когда мы решили пожениться, но ко времени его выпускного уже планировали нашу свадьбу.

Его родители не смогли приехать, но через друзей прислали мне красивое свадебное сари. Мы провели сразу две церемонии в гостиной моих родителей: индуистскую и христианскую, а между ними устроили пир из блюд, типичных для наших стран. Это было в те времена, когда телефонные звонки по старым междугородним линиям требовали тщательной подготовки, но в то утро мы все же смогли связаться с его семьей. Мы пообещали поехать в Индию следующим летом, чтобы увидеться с ними и отпраздновать это событие.

И вот теперь мы здесь.

Я сложила сари спереди и заправила его за пояс нижней юбки. Не будучи уверенной в чистоте пола, обернула ткань еще раз, высоко держа ее конец. После этого набросила свободный конец паллы на левое плечо и, глядя в зеркало, поправила ее. Бледная кожа, короткие темные волосы: я совсем не походила на индианку.

Для надежности я закрепила скользкие складки паллы булавкой.

Потом проверила длину подола и глубоко вздохнула. Сможет ли моя новая семья понять, как много они уже значат для меня?

Сари красиво развевалось, пока я шла по проходу. Надеюсь, я не споткнусь о него вечером.

– Ну как?

Нареш окинул мою работу взглядом инженера и новоиспеченного мужа.

– Прекрасно. Ты же знаешь, что не обязана этого делать, если не хочешь.

– Я знаю. Но я хочу.

Огни уже появились в темноте – мы приземлялись. Я крепко схватила Нареша за руку, и он сжал мою в ответ. Мы вышли из самолета и слились с толпой.

– Вот они! – воскликнул Нареш и помахал семье рукой.

Я узнала их по фотографиям.

На улице мы сразу окунулись в горячий сухой воздух. Моя новая семья ждала нас с благоухающими гирляндами ярко-желтых бархатцев и самыми добрыми комплиментами по поводу моего сари. Мы коснулись ног родителей Нареша и поприветствовали их традиционным намасте: ладони прижаты к сердцу, головы слегка склонены.

Среди какофонии автомобильных гудков мы пробрались к парковке и, погрузив наш багаж, направились к дому сестры Нареша. Это была самая насыщенная поездка в моей жизни – сплошной поток чувственных впечатлений: сухой, летний воздух; пыль; едкий дым от приготовления еды, перемешанный с запахом сандалового дерева и карри; гул проносящихся скутеров… Незнакомые деревья и неведомые цветы росли вдоль тускло освещенных аллей. Всю дорогу родители расспрашивали моего мужа о его приключениях в США.

Сестра Нареша встретила нас в дверях, одетая в сари, с круглым металлическим подносом тхали в руках. Поднос был усыпан лепестками цветов и освещался крошечными глиняными лампадками. Сестра обмакнула палец в небольшую миску и нанесла нам на лоб синдур с несколькими зернышками риса в знак приветствия и благословения.

В тот вечер передо мной открылся совершенно новый мир. Я обрела не только любовь всей моей жизни, но и новую семью. По мере того как мы росли как супружеская пара, наша любовь становилась все более глубокой. Она разрасталась все больше и больше, охватывая и других людей. Спустя много лет ее свет по-прежнему с нами.

Сьюзан Ротрок Део

По маргаритке в день

А что такое романтика? Обычно это милая сказочка, в которой все так, как тебе нравится, где дождь никогда не намочит твою куртку, а мошки не покусают тебя за нос, а еще всегда наступает время маргариток.

Д. Г. Лоуренс

– Я хотел встретить кого-то, кто разбирался бы в сельском хозяйстве, был спортивным и музыкальным, – признался мой муж через несколько лет после того, как мы поженились. В моей голове промелькнул образ фермера, выбирающего корову на распродаже, но я отмахнулась от него. Поскольку я выросла на ферме и сама всегда была довольно практичной, мне казалось разумным знать то, чего хочешь. А с годами мы обнаружили, что оба хотим одного и того же.

1979-й: Мы встретились в Пенсильванском университете. Я узнала, что он вырос на большой молочной ферме. Он – что я тоже выросла на ферме, играла в хоккей на траве, использовала лестницу вместо лифта и что в моей комнате в общежитии сложены книги по фортепиано. Не важно, что ферма для моей семьи была хобби, что я перенесла операцию на колене, а книги по фортепиано за ненадобностью покрылись толстым слоем пыли – он нашел свою женщину.

У черного входа в общежитие мы обнаружили фортепиано. Я стала наигрывать старые песни. Мы вместе спели «По маргаритке в день», и мне нравилось, что он дотрагивается до моих плеч, чтобы перевернуть страницу. Моя игра на фортепиано была достойной, но, боже, его голос… Я влюбилась в его голос.

1981-й: Проезжая по пустыне Нью-Мексико, мы услышали по радио новости. Папа Римский Иоанн Павел II был застрелен. Я посмотрела на мужа, чтобы разделить с ним свое потрясение, но он оставался невозмутимым и смотрел на дорогу. Я задумалась было над этой чертой его характера, но потом заметила, как крепко его руки сжимают руль, пока ветер бьет по нашему грузовику. Я поняла, что это не безразличие – просто мой муж отвечал за нашу безопасность. С тех пор я больше никогда в нем не сомневалась.

1990-й: Наша семья из четырех человек поселилась на ферме площадью двадцать шесть акров, которая вскоре превратилась в лучшую игровую площадку, которую только могли пожелать дети. Когда наши сыновья учились в средней и старшей школе, то катались на санках не с горы, а с крыши сарая. Потом в нашей семье появились лыжные соревнования. Мой муж ловил детей у подножия склона. Мы трое всегда могли рассчитывать на его спокойный нрав. Ну за исключением редких случаев.

2000-й:

– Ты знаешь, что написано в Евангелии от Матфея стих 5:30? – раздраженно спросил муж.

После шестнадцатичасового рабочего дня он сидел за кухонным столом с открытой Библией.

Я только что вернулась домой – вечер выдался суматошным. Рядом с мужем лежала записка: «Матфей, 5:30». Это было время, когда наш друг должен был забрать одного из наших детей с хоровой практики. Героически сдерживая смех, я попыталась объяснить мужу, что записка предназначалась не ему. Однако от усталости у него, похоже, отключилась часть слуха, потому что он продолжил: «В Евангелии от Матфея 5:30 говорится: если твоя правая рука побуждает тебя к греху, то отруби ее и выбрось. Я провел последний час, пытаясь понять, что я сделал не так».

В конце концов недоразумение разрешилось, и муж принял мое предложение мира в виде тарелки домашнего кукурузного супа: с курицей и клецками – знак истинной любви.

2015-й: Диагноз «рак почки», поставленный мужу, заставил нас сосредоточиться на самом важном в этой жизни. Однажды вечером я пришла на кухню и обнаружила на столе диск. Наверху лежал листок бумаги: «Давай потанцуем». Так мы и сделали. Целую неделю мы слушали дыхание друг друга, танцуя под звуки песен о любви. От мужа пахло свежим воздухом, сеном и домом. Когда его здоровье улучшилось, мы стали танцевать под новые песни.

Наша любовь никогда не требовала идеальных подарков, слов или действий. На протяжении тридцати шести лет мы просто дарили друг другу «по маргаритке в день».

Гейл Э. Строк

Жизнь без сожалений

Лучшее время для любви всем сердцем – это всегда сейчас, в этот конкретный момент, ведь нам не обещан даже завтрашний день.

Фон Уивер

Все говорили, что я «сияю», и я действительно так себя и чувствовала. В свои сорок я неожиданно влюбилась. Голова у меня кружилась, так что я не могла ни есть, ни дышать, ни спать.

Поскольку в браке мне причинили много боли, я больше не планировала снова выходить замуж. Я была счастлива, реализовывая себя в карьере, и только что построила дом. Мужчина, в которого я влюбилась, тоже не планировал жениться вновь.

Но так получилось, что мы нашли друг друга.

Мы были очень осторожны и предусмотрительны: читали книги о браке и отношениях, ходили на консультации, посещали восьминедельный курс подготовки к супружеской жизни. Я даже попросила своих друзей тщательно допросить моего бедного возлюбленного, на случай, что они вдруг увидят что-то, чего не разглядела я. Я не хотела разочаровываться.

Одним чудесным апрельским вечером Дейл встал на колено и сделал мне предложение. Я ответила: «Да!», и мы начали планировать нашу свадьбу, предвкушая начало долгой и счастливой совместной жизни.

Однако буквально через месяц после нашей помолвки у Дейла обнаружили рак простаты. Дейл дал мне шанс отказаться от наших планов, но я была предана мужчине, который дал мне больше любви, радости и спокойствия, чем кто-либо до него. Его любовь исцелила так много ран в моем сердце, что, даже если нам и оставалось быть вместе всего пару месяцев, то все равно стоило рискнуть.

Мы поженились в июле. Через два месяца Дейл начал проходить лучевую терапию, а в ноябре ему сделали операцию. В наш первый День благодарения мы благодарили Бога за то, что Дейл жив. Пока он поправлялся, мы собрались всей семьей, чтобы отпраздновать Рождество.

К сожалению, наступивший год принес еще больше проблем. В марте Дейлу потребовалась операция на вращающей манжете плеча. В течение нескольких месяцев он проходил мучительное и болезненное восстановление.

К весне мы заметили, что правая рука Дейла стала дрожать, его почерк становился все мельче и мельче. Нам предстояло столкнуться с самым серьезным испытанием, ведь у любви всей моей жизни диагностировали болезнь Паркинсона! Врач сказал, что жить ему остается от трех до пяти лет. И хотя теперь мы знаем, что доктор ошибался и что люди с болезнью Паркинсона обычно живут гораздо дольше, его слова испугали нас. Но мы должны были пройти через это вместе.

Затем настала моя очередь. В мае у меня диагностировали рак кожи и вырезали на кончике моего носа отверстие размером с карандашный ластик. Дейл любил меня, несмотря на эмоциональную травму, которую я тогда переживала. К счастью, мой нос зажил, и нашу первую годовщину мы отпраздновали так, как это делают немногие пары.

Теперь мы отмечаем пятнадцатую годовщину нашей свадьбы и знаем, что будем продолжать любить и поддерживать друг друга во всех жизненных взлетах и падениях. За последние полтора десятилетия Дейл перенес четыре операции по удалению меланомы и восемь других серьезных хирургических вмешательств. Теперь у него тридцать два симптома болезни Паркинсона, включая некоторые когнитивные нарушения. Но наша любовь непоколебима, тверда и надежна – возможно, потому что мы позволили каждому новому испытанию сближать нас, а не разъединять.

Мы объездили весь мир и завели много друзей. Мы исполнили все наши планы и мечты на жизнь. У нас есть двадцать восемь фотокниг, наполненных прекрасными воспоминаниями. Вместе мы пережили множество взлетов и падений, но получили от жизни и много радости. Мы даже написали вместе две книги о добрачных отношениях, чтобы помочь другим испытать настоящую любовь.

Нашим девизом всегда было «жить без сожалений», но, чтобы поступать так, нужно прежде всего иметь четкое намерение «жить».

Сьюзен Г. Мэтис

Познакомьтесь с нашими соавторами

Иделла М. Андерсон – жена, мать четверых детей, активистка по вопросам материнства и детства. Она любит книги, фильмы, реалити-шоу и обожает проводить время с семьей. Когда Иделла не развозит детей по кружкам и секциям, ее можно найти в местном кафе, где она сочиняет истории и наслаждается чаем латте.

Ванесса Ангоне-Помпа получила степень магистра искусств в области творческого письма в Колумбийском колледже Чикаго в 2005 году. В настоящее время она подает рукопись своего первого романа на рассмотрение в надежде на публикацию. Ванесса любит сочинять истории, читать, путешествовать и смотреть фильмы. Они с мужем ждут своего первого ребенка.

Доктор Коллин М. Арнольд – писательница и семейный врач из Лексингтона, штат Вирджиния. Она вдова и мать трех взрослых дочерей. Коллин любит проводить время с семьей, заботиться о своих пациентах, писать, гулять и работать над своим блогом «Жизнь и потеря: извлечение уроков, поиск радости» на сайте colleenarnold.org.

Сандра Бакун – в прошлом репортер газеты и помощник врача. Она занимала эти две должности, воспитывая своих четверых детей в Стоу, штат Массачусетс. Сандра вышла на пенсию и переехала на Кейп-Код в 1995 году, а теперь живет между Кейпом и Миртл-Бич, штат Калифорния. Она любит читать, играть в гольф и гулять по пляжу.

Розмари Баркс выиграла конкурс писателей Эрмы Бомбек в 2000 году, что положило начало ее писательской карьере. Впоследствии Розмари опубликовала книгу под названием «Танец деменции: как маневрировать сквозь деменцию, сохраняя при этом здравомыслие». Она получила степени бакалавра и магистра в Университете штата Огайо и степень магистра в Университете Дейтона.

Сара Барнум – писатель-фрилансер и редактор в компании TrailBlaze Writing & Editing (www.trail-blazes.com). Будучи наездницей всю жизнь, она наслаждается жизнью на ранчо в Северной Калифорнии со своим мужем Майклом, выезжая на прогулки на лошади породы аппалуза по кличке Рэнсом.

Джилл Берни – любительница животных и истории. Она провела много счастливых часов, работая волонтером в местном обществе защиты животных, исторических музеях и домах престарелых. Джилл любит читать, писать и слушать музыку. Она живет в Миссиссоге, Онтарио, со своим мужем Фредом и двумя собаками.

Шарон Кей Бейер – внештатный судебный репортер в Эпплтоне, штат Висконсин. Она ведет дневник, обожает садоводство, писательство и все, что связано с Колорадо. Шарон наслаждается летними походами в Скалистые горы со своим любимым мужем Тимом и работает над своей первой книгой, с помощью которой надеется вдохновить других следовать за своими мечтами.

Сью Бонебрак получила степень бакалавра и магистра в Северо-Западном университете штата Миссури в 1969 году и почти тридцать лет преподавала английский язык, речь, драматургию в средней школе и колледже. У них с мужем трое детей и трое внуков. Сейчас они вышли на пенсию и разводят альпак на небольшом участке земли на северо-востоке Айовы.

Мишель М. Бум преподавала в начальной школе – очно и в режиме онлайн. Она также является писателем-фрилансером и частым автором серии книг «Куриный бульон для души». Мишель живет в Бенде, штат Орегон, со своей семьей, двумя кошками и двумя лягушками.

ЛаРонда Борн наслаждается жизнью в маленьком городке, который гордится своим немецким наследием. Она живет в Миннесоте с мужем, двумя дочерьми, тремя кошками и тремя рыбками.

Барбара Дорман Боуэр – дипломированный бухгалтер, вышедшая на пенсию из сферы финансовых услуг. Это ее второй опубликованный рассказ в серии «Куриный бульон для души». Барбаре нравится, что у нее есть время для творчества. А еще она любит путешествовать с мужем.

Мишель Браудер родом из Буффало, штат Нью-Йорк. Мишель живет на юго-западе Ирландии с 2006 года со своим мужем, двумя сыновьями и собакой по кличке Ровер. Ее любимым местом был и всегда будет пляж. Любой пляж. В любую погоду.

Валари Террибилини Бро окончила Университет штата Юта, получив степень бакалавра искусств в области начального образования, а также специализацию по английскому и французскому языкам. Ей нравится читать, сочинять истории, шить, играть на фортепиано, изучать историю семьи и служить другим. Она любит проводить время с мужем и детьми.

Эрин Эллиотт Брайан получила степень бакалавра по английскому языку и писательскому мастерству в Университете Северного Мичигана. В течение десяти лет она работала редактором местной газеты в Миннеаполисе и занималась коммуникациями в некоммерческих организациях. Она живет в районе Миннеаполис/Сент-Пол с мужем Томом, детьми Ноем и Натали и собакой Мемфисом.

Джилл Бернс живет в горах Западной Вирджинии со своей замечательной семьей. Джилл – преподаватель фортепиано и исполнительница. Ей нравится писать, слушать музыку, заниматься садоводством, наслаждаться природой и проводить время с внуками.

Кристин Картер пишет на сайте TheMomCafe.com, делясь с матерями всего мира своим юмором, вдохновением и верой. Она является автором книги «Помощь и надежда: руководство для женщин, восстанавливающих здоровье после травмы, операции или болезни».

Ева Картер – фотограф-фрилансер и писатель. Она получила финансовое образование, но более двадцати лет проработала в телекоммуникационной отрасли. Ева родом из Чехословакии, выросла в Нью-Йорке и сейчас живет с мужем в Далласе, штат Техас.

Элинн Чаплик-Алескоу, писательница, номинированная на премию Пушкарта, генеральный директор телеканала WYCC-TV/PBS и заслуженный профессор колледжа Райт. Ее рассказы печатаются по всей территории США и Канады, публикуются в антологиях и книге «Мой дар настоящего». Ее муж Ричард – ее вдохновение.

Синди Чарльтон – человек с ограниченными возможностями, автор эссе и мемуаров о жизни инвалида с тройным ампутированием. Синди работает директором программы реабилитационных услуг и программы «День борьбы с инсультом» в компании Easternseals Colorado. Она считает свою работу полезной и ежедневно вдохновляется теми, кому помогает.

Доктор Жанетта Христи имеет более 800 опубликованных статей в журналах и бюллетенях, а также молитвы, стихи и главы из сборников. Она является ассистентом профессора менеджмента в Государственном университете Юго-Западной Миннесоты, а также временным онлайн-преподавателем в Университете Джадсона. Жанетта и ее муж любят отдыхать на пляже, заниматься садоводством, вместе смотреть спектакли и фильмы.

Шерил Стоун Клэй надеется, что ее брак со Стэном будет таким же долгим, как у ее родственников Фостера и Луизы Клэй (55 лет) и родителей – Лоис и Джерри Стоун (61 год).

Это третий рассказ М. Скотта Коффмана, опубликованный в сборнике из серии «Куриный бульон для души». Скотт ведет два блога: «Миссия Истины» (http://truthmission.net) и «Гурман забегаловок» (http://lowrentfoodie.net). Он является соавтором книги «Призванный заботиться» Джеймса П. Роузи, которую можно приобрести в издательстве Chilidog Press. Скотт живет в Центральном Иллинойсе с женой, дочерью и двумя кошками.

Дарин Кук получил степень бакалавра искусств в 1993 году и с тех пор много пишет и редактирует. Дарин черпает материал для своих путевых заметок и эссе из собственного жизненного опыта – будь то кругосветное путешествие, воспоминания о прошлом или изучение проблем родительства.

Сандра Крофт – преподаватель английского языка, актриса и профессиональный тренер по актерскому мастерству. Ранее она писала для Applause Theatre and Cinema Books, Contemporary Drama Service и The New York Times.

Линда К. Дефью и ее муж наслаждаются мирной жизнью в деревне. Нераскрытое убийство, совершенное на их ферме в 1927 году, побудило Линду покопаться в прошлом. В 2017 году вышла ее первая книга «Убийство в маленьком раю», которая открыла ей путь к карьере писателя.

Дениз Дель Бьянко – вдова и пенсионерка. Сейчас Дениз живет в своем родном городе Бишвиллере во Франции, но до этого совершила огромное путешествие по всему миру с любовью всей ее жизни, Пьетро. Встретившись во Франции, они с Дениз вырастили двоих детей в Италии и Канаде. Дениз любит готовить, читать и обнимать своих внуков. Ее твиттер-аккаунт – @DeniseBecht1.

Сьюзан Ротрок Део любит познавать мир через дружбу, путешествия и чтение. Ее рассказы можно встретить в трех книгах «Куриный бульон для души», в журнале Highlights for Children и постоянной колонке о детской психологии в местном информационном бюллетене. Сьюзан с мужем живут в Калифорнии.

Диана С. Дерринджер – писательница, удостоенная наград, автор книги «За пределами Вифлеема и Голгофы: 12 драм на Рождество, Пасху и не только!». Сотни ее посвящений, статей, драматических произведений и стихов опубликованы в более чем сорока изданиях. Она любит путешествовать вместе с мужем и принимать у себя дома иностранных студентов.

Линдси Детвайлер – учительница английского языка в средней школе и автор нескольких романов, вышедших в издательстве Hot Tree Publishing. Всего Линдси опубликовала одиннадцать романов, в том числе свой последний – «Все еще мы». Она замужем за своим бывшим одноклассником Чадом. Они живут в Пенсильвании с пятью кошками и мастифом Генри.

Джанис Р. Эдвардс получила степень бакалавра с отличием в 1974 году. До работы в компании Texaco она преподавала английский язык и журналистику. Сейчас она пишет для журнала Image Magazine и опубликовала еще восемь личных историй в предыдущих книгах «Куриный бульон для души». Пишите ей по электронной почте: jredwards@brazoriainet.com.

Сарахфина Эль получила степень бакалавра в области коммуникаций с акцентом на журналистику и медиаисследования в 2015 году. Она – сертифицированный наставник и развивающийся лайф-коуч, ее цель – писать вдохновляющие книги, чтобы помочь другим людям стать более счастливыми.

Художница с острова Ванкувер Микки Финдли занимается всеми видами творчества, включая написание песен, создание украшений и фотографирование. Она сочиняет истории, основанные на опыте собственной жизни, борьбе с депрессией и соприкосновения с чудесами. Микки старается писать от чистого сердца, чтобы дать надежду другим.

В настоящее время Кейтлин Финли живет в Буффало, штат Техас, и управляет местной кофейней и книжным магазином. Недавно Кейтлин вышла замуж и теперь с удовольствием проводит местные вечера открытых микрофонов и игр, а также другие мероприятия. Она обожает сочинять рассказы, занимается росписью по стеклу, вязанием крючком, ткачеством, танцами и боевыми искусствами.

Лоррейн Фертнер – драматург и бывший газетный обозреватель, которая обожает сочинять рассказы и стихи, читать и отдыхать на природе с семьей. Лоррейн надеется получить степень бакалавра журналистики и английского языка в Государственном университете Восточного Теннесси, где она учится по программе «Получи степень в тридцать пять лет или раньше».

Джанет Гарбер получила степень магистра английской литературы в Рочестерском университете. Ее дебютный юмористический роман «Работа мечты» получил две премии. Джанет любит пешие прогулки, живую музыку и двух своих кошек-спасенышей. Подробнее на сайте www.janetgarber.com.

Робин Гудроу – четырехкратная обладательница премии «Эмми», сценарист, кукловод и автор песен, чья телепрограмма была удостоена награды как «Лучшее местное детское шоу в Америке». Ее музыкальный диск Amazing был назван «превосходным альбомом для детей». Узнайте больше на сайте busterandme.com и послушайте музыку Робин на сайте goodrowproductions.com.

Лизель Грэм замужем за Крейгом и воспитывает их маленького сына. Она любит играть словами – как в качестве автора, так и в качестве редактора, и нередко помогает начинающим писателям придумывать восхитительные истории. Лизель пишет в соцсетях под ником GraceGirl, обожает долгие прогулки по шотландским лесам, чтение и садоводство. И от чашечки хорошего кофе она тоже никогда не откажется.

Дарла С. Грико, магистр педагогики, замужем и живет недалеко от Питтсбурга, штат Пенсильвания, со своими детьми. В последние годы она начала писать и гордится тем, что публикует свой третий рассказ в книге из серии «Куриный бульон для души». Работы Дарлы также были опубликованы в журнале Guideposts «Ангелы на земле» и на сайте dsgrieco.com.

Хилари Хаттенбах – лауреат премии Моны Шрайбер за юмористическую фантастику 2016 года и соавтор кулинарной книги «Расшифрованная кухня» (Skyhorse, 2014). Ее работы были опубликованы в сборниках «Куриный бульон для души: лучшая мама на свете!», «Энтропия» и «Истсайдер». Недавно Хилари выступила в качестве рассказчика в серии передач KPCC «Неслышимый Лос-Анджелес».

Венди Хобдей Хоуг пишет рассказы, стихи, статьи и книги для детей и взрослых. Будучи натуралистом в душе, она любит наблюдать за дикими животными в лесах вокруг своего дома. Венди живет на севере штата Нью-Йорк с мужем и двумя безумными кошками.

Джойс Эрмелинг Хайзер недавно вышла на пенсию. Она живет вместе с мужем Деннисом и двумя кошками породы табби в Южной Дакоте. Джойс любит музыку, фотографию, рукоделие и чтение. Сейчас она работает над своей первой книгой. Связаться с ней можно на сайте joyceheiser.com.

Диана Хендерсон, MSW, LCSW – спикер, психотерапевт и лайф-коуч. Она проводит семинары на тему «Заботьтесь о себе, чтобы вы могли лучше заботиться о других». Также Диана руководит закрытой группой в соцсетях под названием «Женщины, изучающие возможности». Она замужем, живет в Роки-Маунт, штат Северная Каролина, у нее двое сыновей и четыре внука.

Мириам Ховард – активный член своей общины в Иерусалиме, Израиль. Ей нравится путешествовать и знакомиться с новыми людьми. Она любит писать о своих впечатлениях и искать скрытые сокровища в повседневной жизни.

Джеффри Уин Итрич является профессиональным писателем уже много лет. С середины 80-х годов она опубликовала множество статей и эссе, а также – два романа и одну детскую книгу. Джеффри увлекается квилтингом[7] и ведет блог под названием «Принцип доброты».

Джини Джейкобсон входит в руководящую команду христианских писателей Wordsowers. Ее публикации появляются в таких журналах, как «Фокус на семью» и «Живой», серии «Куриный бульон для души» и других антологиях. Джини любит навещать семью и друзей, читать, ходить в походы, занимается литургическими танцами и садоводством. Вы можете приобрести ее увлекательную книгу «Быстрое решение проблем для христианских старьевщиков» в Интернете. Узнайте больше на сайте JeanieJacobson.com.

Морин Дженис получила степень магистра писательского мастерства в Вермонтском колледже. Она живет в Монтане с мужем и дочерьми, наслаждаясь видом Скалистых гор.

Робин Янкевич живет счастливой супружеской жизнью в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, с мужем и двумя детьми. Она с нетерпением ждет возможности когда-нибудь снова посетить Флориду.

Луэтта Дженсен – автор четырех романов-загадок, трех киносценариев и множества рассказов, большинство из которых отмечены национальными и международными наградами.

Кэти Джойс – консультант по организационному развитию, педагог днем, писатель – ночью. Она опубликовала эссе и короткие художественные произведения, получившие призы, а теперь работает над двумя романами. Кэти живет в Мичигане с двумя детьми-подростками, пуделем и очень терпеливым мужем. Пишите ей на kathyjoyce.writer@gmail.com или в Twitter @kathyjoycewrite.

Меган Пинкус Каджитани – писательница, редактор и педагог. Ее работы опубликованы в нескольких антологиях, в том числе в четырех книгах серии «Куриный бульон для души», а также в таких изданиях, как «Хроника высшего образования», журнале Mothering и Huffington Post. Под именем Миг Пинкус она также пишет нехудожественные произведения для детей.

Хью Кент – библиотекарь, живущий в Южном Онтарио, Канада. Он планирует вернуться в Китай, чтобы показать своим детям место, где он встретил их маму.

Хизер Кернер – писательница, координатор школьных и групповых экскурсий на местной ферме. Она живет в Нью-Джерси с мужем, тремя детьми, четырьмя собаками, кошкой, лошадью и рыбкой.

Элис Клис – президент отделения международной группы писателей под названием «Ткачи слова Северной Аризоны» и семикратный автор серии «Куриный бульон для души». Рассказы Элис были опубликованы в двадцати антологиях, журнале «Ангелы на земле» и журнале The Wordsmith Journal. Пишите ей по электронной почте: alice.klies@gmail.com.

Эйприл Найт – автор-фрилансер, которая в настоящее время работает над романом в жанре вестерн. Ее любимое занятие – кататься на лошадях и наслаждаться природой.

Хелен Краснер получила степень по психологии и в разные годы работала профессиональным психологом, исследователем рынка и пилотом вертолета. Сейчас она – автор-фрилансер и пишет об авиации, путешествиях и кошках. Хелен живет в Дербишире, Великобритания, со своим спутником Дэвидом и пятью кошками.

Мэри Эллен Флаэрти Лэнгбейн является сертифицированным профессиональным декоратором. Когда она не занимается обустройством домов, то сочиняет истории. Произведения Мэри Эллен были опубликованы в журнале «Мир женщины» и двух книгах «Куриный бульон для души». Больше всего она любит проводить время с семьей и путешествовать.

Три Лэнгдон – канадская писательница и художница. Ее рассказы, стихи и зарисовки вдохновлены мечтами о мире и страстью пролить свет на вещи, которые волнуют каждого. В колледже она изучала творческое письмо и судебную антропологию. Любопытная ко всему, Три постоянно узнает что-то новое.

Мэнди Лоуренс – дипломированная медсестра, которая считает писательство своим истинным призванием. Она является христианским оратором, автором книги «Мудрость от Уилбура: как моя собака приблизила меня к Богу» и романа «Воспроизведение». Мэнди любит животных, шоколад и путешествия. Она и ее муж Шейн живут в Лексингтоне, штат Северная Каролина.

Ина Масслер Левин работала учителем в средней школе, а затем – главным редактором в издательстве, выпускающем учебники и научные книги. Выйдя на пенсию, она вместе с мужем Майклом отдает свое время путешествиям и бальным танцам. Путешествия стали обязательными, поскольку две ее дочери живут на разных побережьях.

Анна М. Лоутер окончила с отличием Университет Центральной Флориды, после чего вернулась в Огайо. Она – жена, мать четверых детей и хозяйка трех кошек и собаки. Помимо нескольких рассказов, опубликованных в серии «Куриный бульон для души», Анна написала множество историй для антологий темного фэнтези и ужасов. Сейчас она работает над сборником рассказов.

Л. М. Лаш – вдохновляющая писательница и учительница. После ухода с работы в сфере информационных технологий, открыла духовную организацию в Нью-Йорке и надеется, что скоро выйдет ее первая книга. Она любит играть на фортепиано и виолончели, фотографировать и гулять со своими собаками Сэди и Орео. Подробнее на сайте LMLush.com.

Джоанна Макко тридцать лет проработала психотерапевтом в некоммерческой организации. Выйдя на пенсию, она рисует ангелов, работает волонтером с первоклассниками, а также опубликовала свою первую книгу «Доверься времени: воспоминания о том, как снова обрести любовь». Джоанна живет в Северной Каролине со своим мужем Дэвидом и двумя собаками.

Кэрол Маркс – координатор программ и писатель-фрилансер из Британской Колумбии. У нее трое взрослых детей и трое внуков. Кэрол любит ходить в походы, кататься на велосипеде, писать вдохновляющие стихи и рассказы. Она планирует опубликовать свои работы в ближайшем будущем.

Эссе Лизы Марлин были опубликованы в журналах «Дайджест писателя», «Утренние новости Далласа» и «Денвер пост». Она является автором антологии юмора «Громче смейся», выпускаемой Мастерской писателей Эрмы Бомбек. Лиза считает свою семью самым большим источником радости, беспокойства и стимулов для написания статей. Она пишет на сайте www.lisamarlin.com.

Сьюзен Г. Мэтис – автор книг «Ткань надежды: наследие ирландской семьи», «Обратный отсчет для супружеских пар», «Приключение повторного брака» и других. Узнайте больше на сайте www.SusanGMathis.com.

Джанет Мэтьюз – автор, чьи рассказы были опубликованы в четырех книгах канадской серии «Куриный бульон для души», вдохновляющий оратор и внештатный редактор. Джанет – сертифицированный инструктор по гребле на каноэ, играет на скрипке в двух любительских струнных ансамблях и, будучи страстной поклонницей роликов, очень рада снова вальсировать с Брюсом. Узнайте больше на сайте www.janetmatthews.ca.

Клэр МакГарри работает внештатным сотрудником в журналах, пишет для CatholicMom.com и публикует посты на ShiftingMyPerspective.com. Она также является основателем MOSAIC of Faith, министерства с несколькими различными программами для матерей и детей. Клэр живет с мужем и тремя детьми в Нью-Гэмпшире.

Страсть Линды А. Микус – открывать для себя новых людей и места. Линда получила степень по английскому языку и литературе, а затем ее привлекла возможность знакомиться с другими людьми и путешествовать по миру. Завершив карьеру стюардессы, Линда сложила крылья и взяла в руки перо. Она наслаждается путешествиями вместе с мужем.

Билли Дж. Митчелл – администратор муниципального колледжа, получившая степень бакалавра и магистра, уже будучи взрослой студенткой, и много работавшая над тем, чтобы помочь другим сделать то же самое. В настоящее время Билли пишет для удовольствия, поет в нескольких хорах и путешествует с мужем.

Рэй Митчелл окончила Калифорнийский университет в Дэвисе со степенью бакалавра по литературе и лингвистике. В настоящее время она замужем за замечательным мистером Митчеллом, который всегда был источником вдохновения и поддержки для ее писательской деятельности. Они живут в Вашингтоне вместе со своим сыном.

Холли Л. Мозли живет на ранчо на северных равнинах Южной Дакоты. Ее стихи вошли в сборники «Гранитный остров», «Янтарное море»; литературный журнал Блэк-Хиллз; «Литературный проект Вермиллион» и «Лепестки прострела».

Рэйчел Данстан Мюллер – автор, рассказчик и личный историк. Она и ее муж, с которым она прожила двадцать восемь лет, продолжают находить приключения в своем доме на острове Ванкувер, Канада. У них пятеро детей и трое внуков. Узнайте больше на сайте www.racheldunstanmuller.com.

Кимберли Мюррей – гордая мать двух мальчиков-подростков, которым, несомненно, уготована великая судьба. Истории Кимберли были опубликованы в журналах «Детройт фри пресс» и «Длинные Каникулы». Кимберли создала сайт www.widow411.com, где женщины, потерявшие мужей, могут найти помощь и утешение.

Эми Ньюболд – пережившая рак писательница, жена и мама. Она является автором двух книг-картинок: «Если бы Пикассо нарисовал снеговика» (2017) и «Если бы да Винчи нарисовал динозавра» (2018). Эми живет в штате Юта со своей семьей и любит читать, ходить в походы, совершать автопутешествия и есть темный шоколад.

Нэнси Роуз Остинато – драматург и автор романов. В 2018 году была опубликована ее пьеса «Муж моей мечты», а спектакль «Отражение меня» был поставлен в Орландо. Среди других писательских работ Нэнси – статьи в блоге под названием «Красавица с шариковой ручкой».

Уитни Оуэнс живет с мужем Джеймсом в Калифорнии. У них трое детей, старший из которых недавно женился. Джеймс слишком занят работой и семейной жизнью, чтобы заниматься гончарным делом, но знаменитый горшок по-прежнему стоит в их доме. Помощь в написании этой статьи оказала Барбара Оуэнс, золовка Уитни и Джеймса.

Джеймин Дж. Патель – основатель сайта www.JayminSpeaks.com. Вместе с женой и двумя детьми он путешествует по всему миру, помогая людям обрести успех в карьере с помощью книг, коучинга, семинаров, ключевых выступлений и докладов на TEDx. Он благодарен своей жене Эри за шикарную историю любви.

Сюзанн Гарнер Пейн, уроженка Северной Каролины и преподаватель с тридцатилетним стажем, всегда любила помогать ученикам средней школы находить свой голос с помощью писательства. Теперь она сама нашла свой голос, сочинив историю о своей семье, которая состоит из нее, ее мужа Джона и двух их прекрасных сыновей, Алана и Дэвида.

Кристен Май Фам – сценаристка и автор вдохновляющих историй. Она рада, что несколько ее рассказов были опубликованы в серии «Куриный бульон для души». Кристен любит смеяться над шутками своего мужа, поглощая при этом неприличное количество молочного шоколада. Следите за ней в соцсетях @kristenmaipham или пишите ей по адресу kristenmaipham3@gmail.com.

Конни К. Помбо – вдохновляющий оратор, писатель-фрилансер и частый автор серии книг «Куриный бульон для души». Конни с удовольствием путешествует по миру со своим мужем, которого полюбила с первого взгляда, и навещает детей и внуков в Ланкастере, штат Пенсильвания.

Мэри Элизабет Поуп – профессор английского языка и творческого письма в Эммануэль-колледже в Бостоне, где она преподает вместе со своим мужем, Мэтью Эллиотом. Она является автором книги «Гадание на Венеру: истории» (Издательство Вэйвайзер, 2013), ее работы были опубликованы в журналах «Флорида Ревью», «Беллингхем Ревью», «Восхождение» и многих других.

Фред Прюдомм, сержант ВВС США в отставке, получил степень бакалавра искусств в области технического образования в Университете Миннесоты. В молодости он профессионально занимался гонками на мотоциклах и теперь реставрирует классические модели. У него трое взрослых детей и много замечательных внуков.

Кэрри Руп – редактор журнала в Великобритании, живет с мужем Колином и двумя сыновьями, Альфи и Олли. Ей нравится сочинять рассказы, читать и изучать историю Великобритании. Кэрри надеется однажды превратить эти исторические знания в художественную книгу для детей.

Эмили Раш – мать троих мальчиков, пережившая рак, специалист по групповому фитнесу и тренер по здоровому образу жизни. Она окончила университет со степенью бакалавра медицинских наук, увлекается здоровым образом жизни, путешествует, проводит время с семьей и любит Диснейленд.

Диана С. Николсон – писатель, живет в Британской Колумбии в Канаде. Она также фотохудожник, специализирующийся на семейных портретах. Некоторые ее работы можно увидеть на сайте www.twinheartphoto.com.

Джин Адэр Шрайвер опубликовала две книги: Mayflower Man и «Решение Эйнштейна». Поскольку ее дети уже выросли, у Джин появилось время писать короткие эссе обо всем, что происходит в ее доме в Южной Калифорнии и его окрестностях.

Джессика Снелл – писательница из солнечной Южной Калифорнии. Она является редактором книг «Давайте сохраним праздник: прожить церковный год дома» и «Ты не одинока: литературный и духовный компаньон для тех, кто столкнулся с бесплодием и выкидышем». Также Джессика ведет блог о вере, художественной литературе и семье на сайте jessicasnell.com.

Гленда Стендевэн – автор и вдохновляющий оратор, живущая с мужем Риком в Чилливаке, Британская Колумбия. Она перенесла рак костей и ампутацию, а теперь делится своей жизненной философией «Выбор в пользу улыбки», где бы она ни находилась. Ее книги доступны в Интернете и на сайте www.glendastandeven.com.

Джуди Стэпп – жена, мать троих детей и бабушка четверых внуков. Джуди часто выступает на женских мероприятиях и ретритах, а также является автором книг серии «Куриный бульон для души». Ее мечта – вдохновлять людей посредством своих выступлений и эссе. Узнайте больше на сайте www.judeestapp.com.

Гэри Стайн стал одним из основателей инвестиционно-банковской фирмы, входящей в Нью-Йоркскую фондовую биржу. Он был советником по стратегии компаний «Лайонгейтс», «Мирамакс» и «Седьмое поколение» и создал детский телевизионный проект, тридцать раз удостоенный премии «Эмми». Гэри занимается наставничеством, а также является частым автором серии книг «Куриный бульон для души». Пишите ему по электронной почте: gm.stein@verizon.net.

Гейл Э. Строк живет в Белвилле, штат Пенсильвания, вместе со своей семьей и друзьями. Она любит находить юмор в повседневных событиях. Будучи писателем-фрилансером на протяжении двенадцати лет и редактором – в течение еще пятнадцати, Гейл помогает начинающим литераторам делать первые шаги на новом поприще. Пишите ей по электронной почте: strockgail@gmail.com.

Сюзан Сандвалл – писатель-фрилансер, блогер, спикер и автор серии «Комические тайны Минни Марквуд». Сюзан живет на севере штата Нью-Йорк. О ее авантюрном взгляде на жизнь можно прочитать на сайте www.sundwallsays.blogspot.com.

Джоди Рене Томас гордится тем, что стала частью серии «Куриный бульон для души». Удостоенная наград писательница и драматург, она счастливо живет во Флориде с мужем, дочерью-подростком и двумя собаками, которые иногда очень мешают ей работать.

Многие рассказы Сьюзен Трауг вошли в серию книг «Куриный бульон для души». Она пишет учебные программы для подростков с особыми потребностями, ведет блог на сайте, посвященном психическому здоровью, а также является автором удостоенного наград романа «Край гениальности». Сьюзан живет в Сан-Диего, Калифорния, с мужем и взрослыми детьми. Узнайте больше на сайте www.susantraugh.com.

К. К. Уорренс живет в маленьком городке в Огайо, где работает официанткой. Она окончила колледж со степенью бакалавра психологии и любит проводить время, сочиняя, рисуя, гуляя и занимаясь волонтерством.

Кейт Уайт была единственным ребенком в семье, потому для игр ей приходилось выдумывать воображаемых друзей. В юном возрасте она начала писать о них истории, а в тринадцать лет продала свой первый рассказ. Одинокое детство сделало Кейт писательницей, а благодаря писательству она обрела много настоящих друзей и пережила несколько замечательных приключений.

Кристи Вудс, писательница и спикер, публикует ободряющие статьи на сайтах KristiWoods.net, Crosswalk.com и iBelieve.com. Ее истории вошли в два предыдущих сборника из серии «Куриный бульон для души». Кристи, ее муж и их трое детей, закаленные кочевым, военным образом жизни, в конце концов пустили корни в Оклахоме.

Джоуи Вутан работает руководителем в местной коммунальной компании. Он обожает охотиться, рыбачить и проводить время с женой и сыном. Джоуи настолько любит свою жену, что, когда она собралась записать историю их любви, он опередил ее.

После окончания карьеры в области ядерной медицины Мелисса Вутан с радостью открывает в себе творческие способности. Она любит писать и является постоянным гостем на телевидении Сан-Антонио, где делится всеми своими лучшими советами по оформлению интерьера.

Встречайте Эми Ньюмарк

Эми Ньюмарк – автор бестселлеров, главный редактор и издатель сборников из серии «Куриный бульон для души». С 2008 года она опубликовала более 150 новых книг, большинство из которых стали национальными бестселлерами в США и Канаде, тем самым удвоив количество наименований легендарной серии.

Эми также является автором книги «Просто счастлива» – краткого курса житейской мудрости, в основе которого лежат простые практические советы авторов серии «Куриный бульон для души».

Эми приписывают создание бренда «Куриный бульон для души», который стал феноменом издательской индустрии, с тех пор как в 1993 году вышла первая книга. Собирая вдохновляющие и мотивирующие правдивые истории простых людей, Эми сохранила бренд «Куриный бульон для души» свежим и актуальным.

Эми с отличием окончила Гарвардский университет, где специализировалась на португальском и французском языках. Однако судьба забросила ее на Уолл-стрит, где Эми, начав карьеру младшим аналитиком, доросла до позиции управляющего инвестиционным фондом и руководителя корпорации в области технологий.

Ее возвращение к литературному творчеству было неизбежным, ведь ее дипломная работа в колледже требовала путешествия по бедному северо-восточному региону Бразилии и сбора историй обычных людей.

Она рада, что прошла весь путь в своей писательской карьере: от сбора историй обычных людей в Бразилии в двадцатилетнем возрасте до, три десятилетия спустя, публикации рассказов в книгах «Куриный бульон для души».

Когда Эми и ее муж Билл, генеральный директор компании «Куриный бульон для души», не заняты работой, они навещают своих четырех взрослых детей и первого внука.

Подпишитесь на ее Твиттер @amynewmark. Слушайте бесплатный подкаст «Куриный бульон для души с Эми Ньюмарк» в приложении Apple Podcasts, Google Play, Podcasts app или с помощью другого приложения подкастов на разных устройствах.

Благодарности

Мы выражаем огромную благодарность всем нашим авторам и поклонникам. Нам очень понравились тысячи историй любви, которые вы прислали, – было непросто остановить свой выбор на ста одной. Что и говорить – судьба, ведущая нас к встрече с нашей второй половинкой, подчас бывает гораздо изобретательнее любого вымысла. Ронель Франкель, Сьюзан Хейм и Барбара ЛоМонако прочитали все присланные работы, потому что мы всегда ищем новые писательские таланты, так что ни одна из ваших историй не осталась без внимания.

Сьюзан Хейм провела первый этап редактирования, Д’этте Корона выбрала идеальные цитаты для начала каждого рассказа, а Эми Ньюмарк отредактировала рассказы и сформировала окончательный вариант рукописи.

Когда мы закончили работу, помощник издателя Д’этте Корона продолжала быть правой рукой Эми в создании окончательного варианта рукописи и работать со всеми нашими замечательными авторами. Барбара ЛоМонако и Кристиана Пастир, а также Элейн Кимблер подключились в конце, чтобы проверять, проверять, проверять. И да, опечатки всегда будут, так что не стесняйтесь сообщать нам о них по адресу webmaster@chickensoupforthesoul.com, и мы исправим их в будущих тиражах.

Вся команда издательства заслуживает благодарности, включая старшего директора по маркетингу Морин Пелтье, старшего директора по производству Виктора Катальдо, исполнительного помощника Мэри Фишер и графического дизайнера Дэниела Заккари, которые превратили рукопись в эту прекрасную книгу.

Делитесь счастьем, вдохновением и надеждой

Реальные люди рассказывают реальные истории каждый день по всему миру. В 2007 году журнал USA Today назвал «Куриный бульон для души» одной из пяти самых запоминающихся книг за последние четверть века. На сегодняшний день только в США и Канаде продано более 100 миллионов книг, в печати находится более 250 наименований, а книга «Куриный бульон для души» переведена почти на пятьдесят языков, и это одна из самых известных в мире фраз.

Сегодня, спустя двадцать пять лет после того, как мы впервые начали делиться счастьем, вдохновением и надеждой через наши книги, мы продолжаем радовать наших читателей новыми изданиями, а также развиваемся за пределами книжного магазина, предлагая суперпремиальные корма для животных, телевизионные шоу, подкасты, позитивную журналистику на aplus.com, фильмы и телешоу в приложении Popcornflix, а также лицензионные продукты, все из которых вращаются вокруг правдивых историй. Давайте вместе «менять мир по одной истории за раз®». Спасибо, что читаете!

Поделитесь с нами

У всех нас в жизни были моменты как в «Курином бульоне для души». Если вы хотите поделиться своей историей или стихотворением с миллионами людей по всему миру, перейдите на chickensoup.com и нажмите «Отправить свою историю». Возможно, вы сможете помочь другому читателю и одновременно стать опубликованным автором. Некоторые из наших прошлых авторов начали писать и говорить, публикуя свои истории в наших книгах!

Мы принимаем материалы только через наш веб-сайт. Они больше не принимаются по почте или факсу.

Чтобы связаться с нами по другим вопросам, отправьте нам электронное письмо по адресу webmaster@chickensoupforthesoul.com, или по факсу почте:

Chicken Soup for the Soul

P. O. Box 700

Cos Cob, CT 06807-0700

Fax: 203-861-7194

Еще одна заметка от ваших друзей из «Куриного бульона для души»: иногда мы получаем незапрошенную рукописную книгу от одного из наших читателей, и мы хотели бы с уважением сообщить вам, что мы не принимаем незапрошенные рукописи, и нам приходится выбрасывать те, что приходят подобным образом.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением, о только что прочитанной книге.

Сноски

1

Озеро в штате Невада, США, расположено в горах Сьерра-Невада.

2

Около 800 г.

3

Популярный в Америке вид мороженого – рожок с ледяной крошкой и сахарным сиропом.

4

Денвер имеет прозвище «Город на высоте мили» из-за того, что находится на высоте в одну милю над уровнем моря, что делает его одним из самых высокогорных крупнейших городов США.

5

Разновидность бейсбола, где мяч напоминает по размерам грейпфрут и более мягкий, чем в стандартной игре.

6

Phi Beta Kappa – старейшее почетное студенческое общество в США, основанное в 1776 г.

7

Американская техника лоскутного шитья.

Content

Эми Ньюмарк
Куриный бульон для души. Чудо любви. 101 история о надежде, родственных душах и магии чувств

Глава 1. Друзья поначалу

В том смысле

Метель

Тор на моем пороге

Наш совместный проект

В конце концов, все получится

Все, что было утрачено, вернулось

Быстрые решения

Я тоже

Глава 2. Стоит ждать

Мы не встречались раньше?

15 июня

Мои кровоточащие губы

Список

Идеальное платье

Новенькая

Милый бриллиантик

Как и было предсказано

Глава 3. Любовь с первого взгляда

Ничего общего

Когда ударит молния

Секрет хорошего брака

Слишком много радости для меня одной

Любовь среди книжных полок

Рисование

Две тысячи миль ради поцелуя

Предложение

Глава 4. Как мы встретились

Иголка в стоге сена

Связанные музыкой

Похоже, нам по пути

Ирландская любовь

С первого взгляда

Наш маленький городок

Последнее первое свидание

Новое начало

Немного сахара для фей

Глава 5. Божественное вмешательство

Иди сюда

Самый странный сон

И Бог послал нам снегопад

Три знака

Часть божественного плана

Спасенные

Бабушка нас познакомила

Один из тысячи подобных

Глава 6. Счастливо и смешно

Случай на озере Элк

Некоторые мужчины сбегают

Нет места упрямству

Передай магию дальше!

Дело не в запахе

Держи меня крепко

Пережить медовый месяц

Нарушая правила

Глава 7. В болезни и здравии

Неверный номер – правильный мужчина

Так и должно быть

Самое дорогое

Ты не забудешь меня

Не только кофе

Для него я прекрасна

Все, что есть у меня

Ты прекрасна

Глава 8. Так суждено

Чужая свадьба

Болливудские мечты

Мне снилось, что мы знакомы

Когда я отказалась от романтики

Случайные знаки

Ух ты!

Один из трехсот тысяч

Выбор есть всегда

Мама, я звонил той девушке из телевизора!

Глава 9. Сердце уже знало

Встреча с Эрлом

Дай мне немного времени

Как далеко я уехала на спущенном колесе

Вы должны меня знать

Вот как выглядит женщина, когда влюблена

День, когда я влюбилась

Чего-то не хватало

Пара на один вечер

Глава 10. Когда меньше всего ожидаешь

Мой второй шанс

Облачно, возможна любовь

Под множеством слоев

Cудьба на двух колесах

Что значит имя?

Рискни полюбить

Ты прочитала послание?

Просто танец

Как я выиграла главный приз

Глава 11. Во второй раз

Его, мои, наши

Как Поп воровал сердца

Партнеры по вальсу навсегда

Ты должна жить, пока жива

Все к лучшему

Влюбиться вновь? Может быть

Пара слов о любви к музыке

Идеальный вариант

Глава 12. Поддерживая нашу любовь

Мысли нестандартно

То, как мы застилаем постель

Я уже говорил тебе сегодня?.

Половина годовщины

Свеча единства

Это и есть любовь

Следуй за мной

Шесть ярдов любви

По маргаритке в день

Жизнь без сожалений

Познакомьтесь с нашими соавторами

Встречайте Эми Ньюмарк

Благодарности

Делитесь счастьем, вдохновением и надеждой

Поделитесь с нами

Сноски