Д. Х. Чейз

Нет орхидей для мисс Блэндиш. Плоть орхидеи

НЕТ ОРХИДЕЙ ДЛЯ МИСС БЛЭНДИШ

Глава 1

1

Все началось в июле, самом жарком из всех летних месяцев, когда земля пересыхает от жажды, и дуют обжигающие, пыльные ветры.

На перекрестке дороги от форта Скотт, Невада, и Пятьдесят четвертого шоссе, соединяющего Питсбург и Канзас-Сити, расположилась заправочная станция с одной бензоколонкой и ветхим строением бара-закусочной, которые обслуживались хозяином, пожилым вдовцом, и его дочерью, полной блондинкой.

Запыленный «паккард» подъехал к закусочной примерно в час дня. В нем сидели двое мужчин, один спал. Водителя звали Бэйли. Небольшого роста, коренастый, с мясистым грубым лицом, на котором выделялся небольшой белый шрам, в пыльном мятом костюме, из-под которого выглядывала несвежая рубашка с потрепанными манжетами. Прошлой ночью он изрядно выпил и теперь на жаре отвратительно себя чувствовал.

Выйдя из машины, он на мгновение остановился, взглянул на Старого Сэма, своего компаньона, спящего сном младенца, пожал плечами и отправился в закусочную, оставив того храпеть в одиночестве.

Блондинка в баре скучала, облокотившись на стопку, и приветливо улыбнулась вошедшему. Ее большие зубы напоминали клавиши пианино, к тому же Бэйли не любил полных женщин, поэтому ее улыбка осталась без ответа.

— Добрый день, мистер, — обратилась она весело к Бэйли. — Ну и жара! Прошлой ночью я глаз не мола сомкнуть от духоты.

— Виски, — отрывисто бросил Бэйли. Сдвинув шляпу на затылок, он промокнул лоб грязным носовым платком.

— Взяли бы лучше пиво, — блондинка кокетливо потрясла кудряшками, — вредно пить виски в такую жару.

— Не твое дело, — грубо отрезал Бэйли.

Получив бутылку виски и стакан, он отнес все это на дальний столик.

Блондинка скорчила ему вслед гримасу, потом взяла газету и стала читать, выражая всем видом полное безразличие к клиенту.

Бэйли налил виски и, отхлебнув с полстакана, откинулся на стуле. Деньги кончались, и если Райли не придумает что-нибудь, придется брать банк, а это опасно, там полно охраны. Поглядев из окна на спящего Сэма, он уже в который раз подумал, что толку от старика мало. Машину, правда, водить умеет, но стареет с каждым днем, — только ест да спит.

Виски разбудило аппетит.

— Яичницу с ветчиной, да побыстрее! — крикнул он блондинке.

— Ему тоже? — Она показала в окно на спящего Сэма.

— Не видишь разве, что ему не до еды? Давай, шевелись, я голоден.

Из окна он видел, как к закусочной подъехал старый «форд», из которого выбрался пожилой толстяк.

— Никак, Хэйни! — Бэйли присвистнул. — Он-то что здесь делает?

Толстяк вошел в бар и помахал Бэйли:

— Здорово! Давно не виделись, а? Как настроение?

— Паршивое. Эта жара убивает меня.

Хэйни подошел и сел рядом. Внештатный репортер светской хроники, он не гнушался знакомством с бандитами, продавая им иногда интересующие их сведения.

— Ужасно, — согласился Хэйни, принюхиваясь к запаху жарящейся яичницы. — Вчера пришлось присутствовать по долгу службы на одной свадьбе, так чуть не изжарился. Идиоты! Играть свадьбу в такую погоду!

И видя, что Бэйли его не слушает, переменил тему:

— Как идут дела? Судя по твоему виду, неважно.

— Кругом не везет! — Бэйли бросил окурок на пол. — Даже на бегах проигрываю.

— Хочешь подскажу тебе кое-что? — Хэйни наклонился, понизив голос. — Понтиак придет первым.

— Понтиак? Да этой кляче только карусель крутить в парке!

— Ты не прав. На него потратили тысяч десять, он неплохо выглядит сейчас.

— Я бы тоже неплохо выглядел, если бы эти деньги потратили на меня!

Блондинка принесла яичницу. Хэйни шумно втянул воздух:

— То же самое и для меня, красавица. И пива.

Она хлопнула по его нескромной руке и пошла к стойке.

— Обожаю таких женщин! — Хэйни глядел ей вслед. — Смотри, два шара перекатываются как один.

— Срочно нужна работа, Хэйни, — с набитым ртом произнес Бэйли. — Деньги кончаются. Есть у тебя что-нибудь на примете?

— Пока ничего, что бы тебя заинтересовало. Как только услышу что-нибудь подходящее, дам тебе знать. Сегодня вечером поеду на прием к Блэндишу. Материал стоит в завтрашнем номере. Заплатят ерунду, долларов двадцать, зато выпивка бесплатная и сколько влезет, — продолжал Хэйни.

— Блэндиш? А кто это?

Хэйни посмотрел на Бэйли почти с отвращением:

— Ты что? С луны свалился? Один из самых богатых людей в стране. Говорят, стоит сотни миллионов.

— Зато я стою всего пять долларов, — приуныл Бэйли. — Вот проклятая жизнь! А что у него случилось?

— Дело не в нем, а в его дочери. Видел ее когда-нибудь? Лакомый кусочек!

Бэйли это не интересовало:

— Видал я этих богачек, сами не знают, чего хотят!

— Ну, она-то знает, я уверен. — Хэйни вздохнул. — Блэндиш устраивает прием в честь ее дня рождения. Двадцать четыре года, прекрасный возраст! И дарит ей фамильные бриллианты. Говорят, колье стоит пятьдесят тысяч!

Блондинка принесла яичницу, поставила на столик, стараясь держаться подальше от рук Хэйни. Когда она отошла, он придвинулся и начал шумно есть. Бэйли ковырял в зубах спичкой. Вот он, шанс, вдруг подумал он, но пойдет ли Райли на такое дело?

— А где прием? В ее доме?

— Ну да, — ответил Хэйни с набитым ртом, — а потом она с женихом, Джерри Макгауном, отправится в шикарный загородный ресторан «Золотая туфелька».

— С колье? — осторожно поинтересовался Бэйли.

— Одев разок, она не захочет снимать его всю оставшуюся жизнь, — захохотал Хэйни.

— Ну, это не известно.

— Да уж будь уверен, ведь вся пресса соберется по этому поводу в ресторане.

— А когда их там ждут?

— Примерно в полночь. — Хэйни вдруг пристально посмотрел на него. — Ты что задумал?

— Ничего. — Лицо Бэйли оставалось невозмутимым. — Она и ее дружок? Никого с ними?

— Кто посмеет их тронуть? — Хэйни отложил вилку. — Послушай, Бэйли, забудь об этом. Работа не для вас. Я обещаю, что подыщу вам что-нибудь подходящее.

Бэйли вдруг по-волчьи ухмыльнулся:

— Не кипятись, старина, мы сами разберемся, что для нас, а что нет. — Он встал. — Так сообщи, если что будет. Ну, привет, я пошел.

— Что это ты заторопился? — нахмурился Хэйни.

— Хочу отъехать, пока старый Сэм не проснулся. Надоело его кормить. Ну, пока.

Подойдя к блондинке, он расплатился и направился к выходу. На улице выпитое виски сразу дало себя знать. Бэйли показалось, что от жары его сейчас хватит удар. Он влез в «паккард» и закурил, мысли кружились вокруг колье. Как только новость облетит город, многие захотят испытать судьбу. Пятьдесят тысяч! Возьмется ли Райли? Хватит ли у него смелости? Он грубо толкнул Старого Сэма:

— Давай, просыпайся! Только и делаешь, что дрыхнешь!

Старый Сэм, длинный тощий старик лет шестидесяти, заморгал и сел прямо.

— Когда мы будем есть? — спросил он.

— Я уже поел. — Бэйли тронул с места.

— А я?!

— Если можешь за себя платить, я не возражаю. На меня больше не рассчитывай.

Старый Сэм вздохнул, подтянул потуже пояс и нахлобучил старую шляпу на красный нос.

— Что с нами случилось, Бэйли? — спросил он жалобно. — Почему так не везет последнее время? Раньше у нас денежки водились, и неплохие. Знаешь, я думаю это из-за зазнобы Райли, он тратит на нее слишком много времени, совсем забыл о деле.

— Заткнись. — Бэйли притормозил у аптеки, вышел и направился к телефонной будке. Набрав номер, долго ждал. Наконец Райли подошел к телефону. Бэйли слышал, как на том конце орет радио, и Анна распевает во весь голос. Он начал было рассказывать Райли о том, что узнал, но скоро сдался:

— Ты хоть слышишь меня?! Прекрати этот проклятый шум! — рявкнул он. Честно говоря, он удивился, что Райли вообще подошел к телефону, вечером Бэйли оставил его мертвецки пьяным.

— Погоди, — отозвался Райли. Музыка стихла. Анна сердито закричала что-то, послышалась брань, звуки ударов. Бэйли покачал головой. От них можно сойти с ума, ссорятся с утра до вечера.

Райли опять подошел к телефону.

— Выслушай меня, Фрэнки, — взмолился Бэйли. — Это очень важно. К тому же, я изжарюсь здесь живьем.

Райли тоже начал жаловаться на жару.

— Ну да, ну да, будешь ты слушать?! Есть шанс захватить колье стоимостью в пятьдесят тысяч. Дочь Блэндиша со своим женихом будет сегодня ночью в «Золотой туфельке» в бриллиантах, которые ей сегодня подарит отец на день рождения. Из дома в ресторан они поедут только вдвоем, понимаешь? Мне только что сказал об этом Хэйни. Ну, что скажешь?

— Сколько стоит колье?

— Я же сказал — пятьдесят тысяч! Папа Блэндиш — миллионер. Ну?!

Райли проснулся окончательно, голос его оживился:

— Чего ты ждешь? Приезжай, надо все обдумать. Немедленно, слышишь. — Голос его звучал уже возбужденно.

— Еду. — Бэйли повесил трубку и закурил. Руки тряслись от волнения. Молодец Райли, не такой уж он и трус, подумал он. Надо хорошенько все обдумать и обсудить, и тогда мы с деньгами. Быстрыми шагами Бэйли направился к «паккарду». Старый Сэм уже дремал и сонно уставился на него.

— Проснись, соня, — весело сказал ему Бэйли. — Лед тронулся!

2

Бэйли старался привлекать к себе как можно меньше внимания, лавируя между столиками шикарного загородного ресторана. Хотя Анна выстирала ему рубашку и отгладила костюм, выглядел он по-прежнему непрезентабельно, и теперь радовался, что в зале полумрак.

Но прислуга была слишком занята, чтобы заметить его и выбросить вон — официанты носились как сумасшедшие, народу было полно, стоял непрерывный гул множества голосов.

Бэйли выбрал угол потемнее, прислонился к стене и стал ждать, поглядывая на часы. Без десяти двенадцать. У входа в ресторан толпились репортеры с камерами в руках. Мисс Блэндиш ожидали с минуты на минуту. К гулу голосов прибавился шум от оркестра. Бэйли горько подумал, что самая грязная работа всегда достается ему. Райли, конечно, корчил из себя босса, и сейчас сидел в машине со Старым Сэмом недалеко от входа в ресторан. Если бы не та история, из-за которой ему пришили три года, разве бы он связался с Райли?

«Получу деньги, — мечтал Бэйли, — куплю птицеферму и распрощаюсь с этой компанией». Сказывалось, видимо, что его детство прошло на ферме.

Оркестр громко заиграл «С днем рождения». Вот и она, подумал Бэйли, вставая на носки, чтобы увидеть, что происходит у входа. Репортеры, отталкивая друг друга, старались занять удобную позицию, Бэйли увидел мисс Блэндиш, и у него перехватило дыхание: золотисто-рыжие волосы, ярко-белая кожа, он никогда еще не встречал такой красоты. При этом девушка излучала какую-то особую притягательную силу. Поприветствовав беснующуюся вокруг нее публику, она в сопровождении красивого мужчины в смокинге, по-видимому, Макгауна, направилась к приготовленному для них столику.

Бэйли, ошеломленный красотой девушки, сначала даже забыл про колье. Когда первое впечатление улеглось, у него вновь перехватило дыхание — он увидел колье. Даже взмок от возбуждения — так переливались и сверкали камни.

«Кажется, я сошел с ума, уговорив Райли пойти на такое дело, — подумал он, — да не только вся полиция в округе, но и ФБР пустятся по следу, если ограбление удастся. С миллионами Блэндиша будет совсем не трудно сделать так, чтобы земля загорелась под ногами грабителей».

Глядя на столик, где сидела мисс Блэндиш, он заметил, что ее жених, этот Макгаун, уже изрядно нагрузился. Лицо его сделалось красным от выпитого, а пил он непрерывно, и мисс Блэндиш положила руку на его рукав, удерживая от очередной дозы виски. Макгаун ухмыльнулся, влил в себя содержимое стакана и повел ее танцевать.

«Птенчик надрался, — подумал Бэйли, — если будет продолжать в том же духе, скоро свалится с копыт».

Вокруг веселилась пьяная публика.

«Когда у тебя много денег, — совсем расстроился Бэйли, — то начинаешь вести себя, как свинья».

Внезапно мисс Блэндиш оставила Макгауна и пошла обратно к столику, жених, протестуя, шел за ней следом, но, как только они сели, опять ухватился за бутылку.

Неподалеку от Бэйли какая-то блондинка ссорилась со своим спутником, пожилым, толстым джентльменом. Оба были здорово навеселе. Вдруг блондинка вскочила, выхватила бутылку шампанского из ведерка и вылила ее содержимое на голову толстяка, который сидел с глупым видом, в то время как шампанское стекало по лицу и груди. Его спутница, как ни в чем не бывало, уселась на свое место и послала ему поцелуй. Вокруг захохотали. Толстяк сидел и медленно наливался яростью, потом вскочил и выплеснул суп из своей тарелки в лицо блондинке, которая дико завизжала. Мужчина помоложе, сидевший рядом с ними, ударил толстяка в челюсть, тот зашатался и рухнул на сзади стоящий столик. Раздались крики и звон разбитой посуды.

«Ну и свиньи», — подумал опять Бэйли и посмотрел в сторону мисс Блэндиш, которая вскочила и нетерпеливо трясла за руку Макгауна. Наконец, тот поднялся и, пошатываясь, побрел за ней к выходу.

Вокруг уже дрались. Бэйли, поспешно расталкивая толпу, продирался к выходу.

В холле он заметил прислонившегося к стенке Макгауна, ожидавшего, по-видимому, мисс Блэндиш.

Выйдя на улицу, Бэйли торопливо подбежал к «паккарду», в котором сидели сообщники, и влез на заднее сиденье со словами:

— Через минуту появятся. Она поведет машину, ее дружок напился, как свинья.

— Двигай, — скомандовал Райли сидевшему за рулем Старому Сэму, — доедешь до пустой фермы, которую мы проезжали по дороге сюда, и там остановишься.

«Паккард» отъехал. Бэйли достал пистолет, который носил под пиджаком на ремне, и положил на сиденье рядом с собой.

— Колье на ней? — спросил Райли.

— На ней.

Райли был помоложе Бэйли лет на пять, потоньше и повыше ростом. Лицо его можно было бы назвать красивым, если бы не косина в левом глазу, придававшая ему лукавый вид.

Доехав до старой фермы, Старый Сэм остановился на обочине.

— Сейчас подъедут, — сказал Райли. Бэйли выбросил сигарету и вылез из машины. Вдали виднелись огни ресторана и слышалась музыка. Прошло несколько минут, и они увидели фары приближающегося автомобиля. Двухместный спортивный «ягуар» вихрем промчался мимо. За рулем была мисс Блэндиш, Макгаун сидел с ней рядом и, похоже, уже отключился.

— Быстро, — скомандовал Райли, — не дай им уйти.

«Паккард» рванул за промчавшимся «ягуаром». Старый Сэм включил дальний свет. Они видели, как из стороны в сторону мотается голова Макгауна.

— С ним хлопот не будет, — заметил Бэйли. Пустынная дорога пошла лесом. Стрелка спидометра подползла к отметке шестьдесят восемь миль, ветер засвистел, деревья, казалось, застыли по сторонам дороги, но расстояние между машинами не сокращалось.

— Я же сказал, догони ее! — крикнул Найди Старому Сэму. Старый Сэм до отказа надавил на педаль, но «ягуар» тоже увеличил скорость и стал удаляться.

— У них последняя модель «ягуара», — сказал Старый Сэм, — нам их не догнать.

Теперь машины неслись, делая больше восьмидесяти миль в час, но расстояние между ними продолжало увеличиваться.

В это время показался поворот, и Старого Сэма озарила идея.

— Держитесь, — успел крикнуть он, нажал на тормоз и крутанул руль, завизжали покрышки, «паккард» съехал с асфальта, Бэйли сбросило с заднего сиденья, Старый Сэм, крепко вцепившись в руль, гнал подскакивающий «паккард» по полю, срезая угол. Выехав опять на дорогу, они оказались впереди «ягуара».

— Прекрасная работа, старина, — похвалил Райли счастливого Старого Сэма.

Теперь «паккард» шел перед «ягуаром», виляя из стороны в сторону, вынуждая последний остановиться.

Наконец, оба автомобиля встали. Пока Бэйли с пистолетом выпрыгивал из «паккарда», мисс Блэндиш стала разворачивать «ягуар», но Бэйли успел, подскочив к ее машине, выключить зажигание, потом наставил на девушку пистолет.

— Выходи! — крикнул он. — Ограбление!

Мисс Блэндиш смотрела на него большими, остановившимися от ужаса глазами. Макгаун вдруг зашевелился и сел прямо.

Райли наблюдал из «паккарда», сжимая пистолет в потной руке, Старый Сэм приоткрыл дверцу, готовый выйти на помощь Бэйли.

Мисс Блэндиш вышла из машины, ее, казалось, очень удивляло происходящее.

— А что случилось? — пробормотал Макгаун и тоже вылез из машины, схватившись при этом руками за голову.

— Ни с места! — крикнул ему Бэйли. — Ограбление!

Макгаун трезвел на глазах, теперь он подвинулся поближе к мисс Блэндиш.

— Давай сюда колье, сестричка, быстро!

Но мисс Блэндиш схватилась рукой за горло и стала отступать назад. Бэйли выругался, теряя терпение. В любой момент мог кто-нибудь подъехать, и тогда неприятностей не миновать.

— Давай колье, иначе пожалеешь. — И он протянул руку. Так как она продолжала отступать, Бэйли сделал к ней три быстрых шага, при этом оказавшись в опасной близости от Макгауна, который окончательно пробудился к жизни и внезапно нанес Бэйли сильный удар в голову, от которого бандит зашатался, потерял равновесие и тяжело свалился на землю, выронив при этом пистолет.

Мисс Блэндиш вскрикнула. Райли пока не спешил на помощь приятелю, надеясь, что тот справится сам, так как в случае провала его потом могли опознать Макгаун или мисс Блэндиш.

Он приказал Старому Сэму держать мисс Блэндиш, и тот послушно направился к месту действия. Подойдя к девушке, он остановился около нее с глупым видом, она же, казалось, не заметила его приближения, продолжая смотреть на Бэйли, который, отчаянно ругаясь и тряся головой, поднялся на колени.

Макгаун двинулся к Бэйли, еще нетвердо ступая, но готовый к драке. Бэйли уже встал на ноги и пытался ударить Макгауна, но промахнулся, и противник опять нанес ему удар, на этот раз в живот. Бэйли охнул и опять упал на колени, похоже, этот франт умел бить по-настоящему. Где этот подлец и трус Райли? Почему не приходит на помощь? Прежде чем Бэйли смог подняться, Макгаун стукнул его хорошенько еще раз, и Бэйли покатился по траве.

Ругаясь на чем свет стоит, Райли вылез из «паккарда». В это время рука Бэйли нащупала валявшийся на траве пистолет. Он схватил его, а когда разъяренный Макгаун опять двинулся на него, нажал спусковой крючок.

Звук выстрела заставил мисс Блэндиш вскрикнуть и закрыть лицо руками. Макгаун схватился за грудь и повалился на дорогу, на его рубашке показалась кровь.

Бэйли медленно поднялся на ноги.

— Ты что наделал? — заорал подбежавший Райли, он склонился над Макгауном, потом выпрямился и посмотрел на Бэйли, который уставился на Макгауна с застывшим от страха лицом.

— Он мертв! Зачем ты убил его, идиот?! Теперь мы пропали!

Бэйли поднес руку к воротнику и рванул его.

— А что я мог сделать? — пробормотал он. — Почему ты мне не помог? Я не виноват.

— Расскажи теперь это судье, — отрезал Райли. Дело осложнилось убийством, и он тоже страшно перепугался: если их поймают, они погибли.

Оба посмотрели на мисс Блэндиш, которая, молча, в ужасе уставилась на тело Макгауна.

— Она слишком много знает, — добавил Бэйли. — Ее придется убрать.

— Заткнись, идиот! — огрызнулся Райли. Он глядел на девушку, и в его голове родилась идея. Вот способ разбогатеть. У ее отца миллионы, и он отдаст все, чтобы освободить дочь.

— Она поедет с нами, — решил он.

Мисс Блэндиш вдруг вырвалась от пытавшегося ее удержать Старого Сэма и побежала по дороге. Ругаясь, Райли рванулся за ней. Услышав, что ее догоняют, она громко закричала, но в это время Райли догнал ее, развернул к себе и сильно ударил по лицу. Она стала медленно падать. Райли подхватил ее и отнес в «паккард», положив там на заднее сиденье.

— Погоди, что ты делаешь? — подбежал испуганный Бэйли. Райли резко обернулся и схватил того за воротник:

— Теперь не лезь, — прошипел он. — Втравил нас в мокрое дело. Будешь делать то, что скажу я, понял? Уберите с дороги труп, а машину отгоните куда-нибудь подальше и спрячьте. Слышишь?

Испугавшись вдруг его голоса, Бэйли, поколебавшись, направился к Старому Сэму. Когда, сделав все, что приказал Райли, они вернулись к «паккарду», Бэйли еще раз попытался остановить приятеля:

— Ты просто с ума сошел. Это же похищение, и им займется и ФБР. Сколько, ты думаешь, мы протянем после этого?

— Заткнись, — повторил Райли. — Ты убил парня, и теперь мы не сможем продать колье. Денег не видать, если не потребовать их у Блэндиша. Это единственный шанс, при его миллионах заплатит, сколько попросим.

Он повернулся к Старому Сэму:

— Поехали к Джонни, у него пока укроемся.

— Ты уверен, что правильно поступаешь? — робко спросил Старый Сэм, заводя «паккард».

— Нам теперь нечего терять, благодаря этому сукиному сыну. Поехали.

Когда «паккард», набрав скорость, мчался по шоссе, Райли обернулся и посмотрел на мисс Блэндиш, лежащую без сознания, потом протянул руку и снял с нее колье.

— У тебя есть фонарик? — спросил он у Бэйли. Тот молча достал карманный фонарь и направил луч на колье.

— Да, это вещь, — произнес Райли, оглядев бриллианты, — но нечего и пытаться продать его. Пусть платит Блэндиш, так будет вернее.

Бэйли навел луч на мисс Блэндиш. Несмотря на огромный синяк, она все равно казалась ему самой красивой девушкой на свете.

— Вот красавица, ничего не скажешь, — с восхищением воскликнул он. — Как думаешь, с ней все в порядке?

Глаза Райли стали жесткими:

— С ней все в порядке, — сказал он. — И в таком состоянии она пробудет еще долго, так что не раскатывай губы.

Бэйли молча погасил фонарик. «Паккард» мчался в темноту ночи.

3

В миле от Ла Сигна Старый Сэм объявил, что горючее на исходе.

— Какого черта ты не залил полный бак перед отъездом? — набросился на него Райли.

— Откуда мне было знать, что мы поедем к Джонни? — жалобно отозвался тот.

Бэйли опять посветил на мисс Блэндиш. Она все еще была без сознания.

Скоро показались огни заправочной станции.

Когда Старый Сэм подъехал, из здания вышел заспанный парень и, зевая, стал качать бензин. Райли, склонившись, закрывал от него мисс Блэндиш. Впрочем, он напрасно беспокоился — парень ни разу не взглянул в ее сторону.

Внезапно их осветили фары подкатившего бесшумно автомобиля. Большой черный «бьюик» остановился неподалеку. Его неожиданное появление напугало Бэйли, и он сжал рукоятку пистолета. В «бьюике» сидели двое. Пассажир открыл дверцу и с интересом уставился на «паккард». От него не ускользнуло движение Бэйли, и, подойдя, он обратился к нему:

— Пошаливают нервишки, приятель? Что тут происходит?

— Отвали, парень. Мы не в претензии, — отозвался Райли. Было темно, и они не могли разглядеть друг друга. Высокий поглядел на него и вдруг рассмеялся:

— Никак это Фрэнки? А я уж подумал, что за босс здесь командует?

В «бьюике» зажегся свет, и трое в «паккарде» увидели наведенное на них дуло автомата.

— Кажется, это ты, Эдди? — слабо спросил Райли.

— Он самый. У Флинна пушка, так что не делайте того, о чем потом пожалеете.

— Да мы и не собираемся. — Райли проклинал несчастную судьбу, уготовившую им встречу с бандитами Гриссона.

— А я сначала и не узнал тебя, — промямлил Райли.

Эдди вытряхнул из пачки сигарету и зажег спичку. Райли попытался закрыть от него мисс Блэндиш, но Эдди уже увидел ее.

— Ничего девочка, — заметил он, прикуривая.

— Слушай, Эдди, мы поедем, а? — обратился к нему Райли, и потом к Сэму:

— Двигай.

Эдди положил руку на дверцу «паккарда»:

— Кто такая?

— Ты не знаешь ее. Моя знакомая.

— Что-то она не двигается, а, Райли?

Пот уже катился по лицу Райли.

— Напилась, — коротко ответил он.

— Да что ты? — прикинулся шокированным Эдди. — Бьюсь об заклад, что знаю, кто ее напоил. Дай-ка взгляну на нее поближе.

Райли колебался. Он видел, что Флинн вылез из машины и направляется к ним. Эдди достал мощный фонарь и осветил девушку.

— Очень недурна, — оценивающе произнес он. — И не стыдно тебе, напоить такую красивую девушку? А мама ее знает, где она сейчас находится? — И он пустил дым в лицо Райли. — Куда ты ее везешь?

— Домой, — поморщился Райли. — Кончай ломать комедию, Эдди. Мы торопимся.

— Конечно, конечно. — Эдди отступил от машины. — Не хотел бы очутиться на ее месте. Представляю, как она очнется, и увидит себя в компании таких обезьян. Ладно, ладно, отъезжайте.

Старый Сэм рванул «паккард» с места, и тот, набирая скорость, растворился в темноте.

Эдди долго глядел им вслед, потом снял шляпу и задумчиво поскреб в затылке. Флинн положил автомат на сиденье и подошел к нему. Он был маленького роста, с заостренным личиком, напоминавшим злую крысу.

— Что ты думаешь об этом? — спросил его Эдди. — Что-то здесь не так, а?

Флинн безразлично пожал плечами:

— Да, надо подумать.

— Если ты имеешь в виду себя, то не старайся, так как с мозгами у тебя неважно. Какое отношение имеют эти дешевки к такой куколке? Кто она?

Флинн закурил. Его это совершенно не интересовало, он вел машину от Питсбурга, смертельно устал и мечтал добраться до постели.

Эдди не унимался.

— Ее, видимо, стукнули в челюсть. Похоже на похищение, хотя не думаю, Райли для такого трусоват. Но надо сказать Ма.

— О Господи! — Флинн был в отчаянии. — Я хочу спать, просто валюсь с ног.

Эдди, не обращая внимания на его слова, подошел к парню, застывшему от страха.

— Где тут у вас телефон?

Парень провел его в здание и показал стоявший на столике телефон.

— Ладно, сынок, пойди пока погуляй. — Эдди уселся за столик. Когда парень вышел, он набрал номер и скоро услышал голос Дока.

— Я на заправке в Ла Сигна. — Эдди говорил быстро и тихо. — Райли со своей шайкой только что был здесь. У него в машине девица, явно не их круга. Высший класс, богатенькая. Она без сознания, думаю, они ее похитили. Скажи Ма.

— Подожди. — После небольшого молчания Док вернулся к телефону. — Ма хочет знать, какая она из себя и во что одета.

— Рыжая. Покрасивей любой из кинозвезд, вместе взятых. В жизни не видел ничего подобного. На ней белое вечернее платье, сверху темная накидка, все очень дорогое.

Он подождал, пока Док пересказывал все это Ма.

— Ма думает, что это дочь Блэндиша, — заговорил опять Док. — Она сегодня была в «Золотой туфельке», и на ней должно быть бриллиантовое колье. Неужели Райли решился на такое?

Эдди быстро соображал. Ма права, недаром лицо девушки показалось ему знакомым, он не раз видел ее фотографии в газетах. Вот так Райли! Захватил дочку Блэндиша и бриллианты!

Внезапно в трубке раздался грубый хриплый голос самой Ма:

— Это ты, Эдди? Посылаю к вам ребят, встречайте их на перекрестке у Одинокого Дерева. Он повез ее к Джонни, больше некуда. Если это так, доставь ее сюда.

— Как скажешь, Ма, — послушно отозвался Эдди. — А что делать с Райли?

— Я что, должна за тебя думать? — отрезала она. — Делай, что хочешь и поторапливайся. — Она положила трубку.

Эдди поспешил к «бьюику». Дав парню доллар, он влез на переднее сиденье рядом с Флинном:

— Поехали. — Голос его звучал возбужденно. — Ма высылает ребят, она считает, что Райли захватил дочку Блэндиша.

Флинн застонал:

— Да что она выдумала? Чтобы такие трусы отважились похитить дочь самого Блэндиша?! Куда ехать-то?

— К перекрестку Одинокое Дерево. Потом к Джонни.

— Да это же сотня проклятых миль! Прощай, сон. — Он двинул «бьюик» с места и выехал на шоссе. Эдди рассмеялся:

— Поспишь в другой раз. Я хочу еще разок взглянуть на нее, какая красавица! Давай поторапливайся!

Флинн вдавил педаль газа, наращивая скорость:

— Вечно у тебя бабы в голове.

— А что лучше их есть на свете? — спросил Эдди. — Миром правят женщины и деньги!

4

«Паккард» медленно взбирался по склону холма. Старый Сэм очень устал, но старался, чтобы это не заметил Райли. Последнее время Сэма непрерывно мучило беспокойство, что от него хотят избавиться. Он и сам чувствовал, что стареет, силы уже не те. Бэйли и Райли все время поглядывали назад — нет ли погони, они заметно нервничали. Мисс Блэндиш пришла в себя, но никто не пытался с ней заговорить. Отодвинувшись как можно дальше от сидящего рядом Бэйли, стараясь не привлекать его внимания, она подумала, что отец уже поднял на ноги всю полицию, и только вопрос времени, когда ее найдут. Но что произойдет с ней за это время? Ее охватил ужас, она не питала иллюзий по поводу людей, которые везли ее. От нее не ускользнуло, что они чем-то напуганы и раздражены.

У Райли не выходила из головы встреча с Эдди Шульцем. Тот, конечно, доложит Ма, которая умна и, конечно, догадается, кого они везут, да и про колье знает наверняка. Что она сделает? Скорее всего пошлет вдогонку всю банду. Догадается ли она, что они поедут к Джонни? Райли сомневался, ведь старик Джонни общается, в основном, с мелкими гангстерами. Нет, нужно торопиться. И немедленно связаться с Блэндишем, получить выкуп и отпустить девушку. Райли чувствовал нависшую опасность.

«Паккард» свернул с шоссе на узкий проселок, ведущий прямо к логову Джонни. Они проехали еще пару миль. Дом скрывали огромные деревья, к нему вела петляющая между ними тропинка.

— Взгляни, дома ли он? — Райли, нервничая, сжимал в руке пистолет.

Бэйли прошел по тропинке к дому и забарабанил в дверь:

— Эй, Джонни! — закричал он.

После небольшой паузы дверь открылась, и хозяин появился на пороге, подозрительно глядя на подъехавших. Лет семидесяти, высокий, тощий, с красным испитым лицом и водянистыми глазами. Когда-то Джонни ворочал крупными делами, но спился.

Взглянув на Бэйли, он перевел взгляд на сидевших в машине, и глаза его остановились на мисс Блэндиш.

— Это ты, Райли? — крикнул он. — Что случилось? У вас неприятности?

Бэйли хотел войти в дом, но Джонни загораживал вход, не пуская его.

— Нам надо побыть у тебя несколько дней, Джонни. Давай впускай, — сказал Бэйли.

— А кто эта девушка? — Джонни не двигался с места. Райли вылез из машины, вытащил мисс Блэндиш и повел ее к дому, сзади плелся Старый Сэм.

— Кончай выпендриваться, Джонни, — сказал, подойдя к нему, Райли. — Тебе обломится неплохой кусок от этого дела. Так что хватит держать нас в дверях.

Джонни отступил назад, и Райли втолкнул в дом мисс Блэндиш. Ветхий дом состоял из большой комнаты внизу, служащей гостиной, и двух комнат наверху, куда вела лестница. Двери верхних комнат выходили на галерею, нависающую над неубранной и грязной до безобразия гостиной. Там стоял стол, четыре ящика, которые служили стульями, старая плита. На стене — фонарь, у двери в стойке — два ружья. Радиоприемник в углу на полке завершал обстановку.

Войдя последним, Старый Сэм закрыл дверь и прислонился к ней.

Мисс Блэндиш вдруг подбежала к Джонни и схватила за руку:

— Пожалуйста, помогите мне, — проговорила она, задыхаясь, ей чуть не стало дурно от исходящего от него запаха перегара и немытого тела. — Они похитили меня. Мой отец…

Райли грубо оттащил ее от Джонни.

— Замолчи! — крикнул он. — Еще слово, и ты пожалеешь об этом!

Джонни забеспокоился:

— Не вмешивайте меня в это дело, — слабо проговорил он.

— Пожалуйста, позвоните отцу, — опять начала мисс Блэндиш, но тут Райли внезапно размахнулся и ударил ее по лицу. Она с криком отшатнулась.

— Я предупреждал тебя, не так ли? Заткнись, тебе говорят!

Она приложила руку к щеке, глаза ее засверкали:

— Чудовище! — крикнула она. — Не смей трогать меня!

— Еще не так трону, если не замолчишь, — отрезал Райли. — Сядь и молчи, если не хочешь получить еще.

Старый Сэм забеспокоился. Он схватил один из ящиков и придвинул его девушке.

— Не волнуйтесь так, мисс, — прошептал он. — Лучше не расстраивайте его.

Мисс Блэндиш села на ящик и закрыла лицо руками.

— Кто она? — спросил Джонни.

— Дочка Блэндиша, — ответил Райли. — Она стоит миллион долларов, Джонни. Деньги потом поделим поровну. Побудем у тебя дня три-четыре, не больше.

Джонни воззрился на него.

— Блэндиш? Тот самый богач?

— Ну да! Сотни миллионов! Ну как, Джонни?

— Ну… если не больше четырех дней. — Он поскреб грязную лысину.

— У тебя есть для нее комната? — спросил Райли. — Куда ее поместить?

Джонни указал на одну из дверей наверху, и Райли повернулся к девушке:

— Поднимайся наверх!

— Делайте, как он говорит, мисс, — затараторил Джонни. — Зачем вам неприятности?

Девушка встала и пошла по лестнице наверх, Райли последовал за ней. В это время Джонни незаметно подвинулся поближе к ружьям.

Райли ногой распахнул дверь комнаты:

— Заходи!

Он вошел за ней следом в маленькую темную каморку и зажег свисающую с потолка керосиновую лампу, потом огляделся: кровать с грязным матрацем без постельного белья, на столике кувшин с водой, поверхность которой затянулась пыльной пленкой, окна с давно немытыми стеклами. Устойчивый затхлый запах непроветриваемого помещения.

— Тебе будет полезна смена обстановки, — ехидно произнес Райли. — Глядишь, спеси поубавится. Сиди тихо, а не то я приду и утихомирю.

Мисс Блэндиш с ужасом смотрела на огромного паука, медленно взбирающегося по стене.

— Что, испугалась? — Райли снял паука и держал в пальцах, волосатые паучьи лапы отчаянно извивались. — Хочешь, брошу его на твое красивое платье?

Мисс Блэндиш, содрогнувшись, отодвинулась от него.

— Веди себя тихо, и все будет о'кей, — Райли усмехнулся, — а не то тебя ждет та же участь. — И он раздавил паука пальцами, потом вышел и закрыл за собой дверь.

Внизу Старый Сэм и Бэйли сидели на ящиках и курили. Райли присоединился к ним.

— Как насчет еды, Джонни? — крикнул он и вдруг осекся: Джонни держал в руках ружье, обводя всех троих дулом. Райли потянулся к пистолету, но Джонни остановил его:

— Не надо, Райли, — сказал он тихо. — Мое ружье разнесет тебя на куски.

— Да что с тобой случилось? — крикнул Райли онемевшими губами.

— Сядь, я хочу поговорить с тобой. Так вот, мне все это не нравится.

Райли сел на ящик рядом с Бэйли.

— Я слушал радио за полчаса до вашего приезда. Кто убил его?

— Он. — Райли ткнул в сторону Бэйли. — Идиот, потерял голову.

— Ничего подобного, — воскликнул тот. — Ты бросил меня в критический момент, и мне просто не оставалось ничего другого.

— Заткнись, ты, — рассвирепел Райли. — На нас висит мокрое дело, ну и что? Старик заплатит за дочь, сколько попросим, и нам не о чем будет беспокоиться.

Джонни покачал головой и после небольшого колебания опустил ружье.

— Я знал вас с детства и никогда не думал, что вы превратитесь в убийц. На вас теперь убийство и похищение. Не за свое дело вы взялись, вот что. Этим делом займутся фэбээровцы. И вас затравят, как зайцев.

— Ты получишь двести пятьдесят тысяч. Это огромные деньги, Джонни, — вкрадчиво сказал Райли.

— Подумай, сколько выпивки можно накупить за четверть миллиона, — добавил Бэйли. — Будешь прямо купаться в виски!

Джонни прищурился:

— Не все можно купить на деньги, — философски заметил он.

— Двести пятьдесят тысяч, старина! Тебе одному.

Медленно Джонни поставил ружье обратно в стойку. Трое бандитов облегченно перевели дух. Старик достал оловянные кружки и кувшин:

— Хотите выпить, парни?

— А что там у тебя? — подозрительно спросил Райли. — Собственного изготовления?

— Отличная вещь, лучше не бывает. — Джонни налил всем яблочной самогонки.

Они выпили. Бэйли поперхнулся, Райли и Старый Сэм смогли протолкнуть в себя обжигающую жидкость.

— Как насчет закуски, Джонни? — с надеждой спросил Старый Сэм. — Я голоден, как волк.

— Там, на плите, возьми сам.

Старый Сэм поспешил к плите, в это время Бэйли сказал:

— Зря тащили ее сюда, лучше б убрали на месте. Ма Гриссон теперь пошлет за нами Ловкача, вот увидишь.

— Да заткнись ты! — свирепо крикнул Райли, но Джонни уже насторожился.

— Ловкач? Разве он замешан в этом деле?

— Да болтает он, не слушай.

— Да?! Болтаю? Если хочешь знать, мы нарвались на Эдди Шульца по дороге сюда. Он видел девицу и теперь, конечно, расскажет Маме Гриссон.

— Если Ловкач в этом деле, я выхожу. — И Джонни опять потянулся к ружью, но Райли уже выхватил пистолет 38-го калибра.

— Отойди от ружья! Плевал я на Ловкача Гриссона!

— Ловкач очень опасен, — испуганно пробормотал Джонни. — Я всегда вижу человека насквозь, так вот, хуже его просто не бывает.

Райли сплюнул.

— У него с головой не все в порядке, парень ненормальный, все знают.

— Может быть. Но он садист и убийца, причем убивает ножом. Я не люблю, когда пускают в ход нож.

— Остынь, Джонни, — примирительно посоветовал Райли, — давай лучше поедим.

Старый Сэм раскладывал по тарелкам варево, которое нашел на плите.

— Воняет дохлой кошкой, — пробормотал он, потом взял лишнюю тарелку и положил немного еды. — Отнесу девушке, ей тоже надо поесть.

— Это не в ее изысканном вкусе! — захохотал Райли.

— Лучше, чем ничего. — И Старый Сэм, поднявшись с тарелкой наверх, вошел в плохо освещенную каморку. Мисс Блэндиш плакала, сидя на краешке кровати, и подняла голову, когда он вошел.

— Вот, принес вам немного еды, мисс, — смущенно сказал Старый Сэм. — Надо поесть, лучше будете себя чувствовать.

Мисс Блэндиш замутило от запаха.

— Спасибо… Но я не могу…

— Немного воняет, — согласился Старый Сэм, — но есть надо.

Он поставил тарелку, посмотрел на грязный матрац и покачал головой.

— Бьюсь об заклад, вы к такому не привыкли! Попробую найти вам какое-нибудь одеяло.

— Спасибо, вы очень добры. — Она замешкалась, потом продолжала, понизив голос:

— Вы поможете мне? Если позвоните папе и скажете, где я, он вознаградит вас. Пожалуйста, помогите мне!

— Не могу, мисс. — Старый Сэм пошел к двери и остановился. — Я уже стар и не хочу неприятностей. Эти двое внизу очень жестокие люди, и я боюсь их. К сожалению, ничего не могу сделать для вас. — И он вышел, прикрыв за собой дверь.

Покончив с едой, Райли встал:

— Такой отравы я еще не ел. — Потом посмотрел на часы: десять часов с небольшим. — Надо позвонить Анне, она, наверное, беспокоится.

— Не смеши меня. — Бэйли зло засмеялся. — Ты и твоя Анна! — Он встал и подошел к окну.

Райли набрал номер, Анна ответила почти сразу.

— Привет, детка, это Фрэнки, — начал он.

— Фрэнки! — Пронзительный голос Анны вырвался из трубки. — И где ты, негодяй?! Бросил меня! Воображаешь, мне нравится спать одной? Где ты? Если у тебя другая, я убью тебя!

Райли довольно улыбнулся.

— Успокойся, дорогая, — нежно ответил он. — Я занят делом, очень крупным. У нас будет куча денег. Скоро одену тебя в меха, у тебя будут платья, которым позавидует кинозвезда. Слушай меня, я у Джонни, это по другую сторону от Одинокого Дерева…

— Райли! — Голос Бэйли переполнял панический страх. — Они приехали! Это банда Гриссона!

Райли бросил трубку и подбежал к окну. Две машины уже стояли около «паккарда». Из них вышли несколько человек и направились к дому. Райли узнал высокую мощную фигуру Эдди Шульца.

Райли обернулся к Джонни:

— Иди наверх и побудь с ней. Смотри, чтобы сидела тихо, попробуем обмануть их.

Подтолкнув Джонни к ступенькам, он поднялся вместе с ним в комнату мисс Блэндиш.

— Там внизу человек, которому лучше не попадаться в лапы, — сказал он ей. — Постараюсь обмануть его, а ты не рыпайся. Если мне это не удастся, тебе останется только помолиться перед смертью.

У нее по спине пополз холодок, но не от слов, а от его побелевшего лица и глаз, в которых застыл ужас.

Закрыв за собой дверь, Райли вышел на галерею и остановился, глядя вниз на непрошеных гостей, а те снизу глядели на него. Посередине стоял Эдди, нахлобучив шляпу на лоб и держа руки в карманах; Флинн отошел немного в сторону, вид у него был настороженный, руки тоже в карманах. Док и Уоппи курили у входной двери. Но внимание Райли было приковано к Ловкачу Гриссону, который сидел на краешке стола, уставившись неподвижным взглядом на носки своих грязных ботинок. Это был высокий худой молодой человек, с бледным лицом, полуоткрытый рот и остекленевшие желтые глаза придавали ему вид психически неполноценного. Ловкач убивал, получая удовольствие от мучений жертвы. Прошлое его было типичным для убийцы-садиста. Учился он плохо, рано возник интерес к деньгам, садистские наклонности проявлялись в том, что он мучил животных. К восемнадцати годам он окончательно деградировал как личность. Его мать, Мама Гриссон, отказывалась признать неполноценность сына. Так как учиться он бросил, она устроила его мойщиком стаканов в игорный дом, где на его глазах проходили махинации с деньгами, оружием, спиртным. Он видел переходящие из рук в руки толстые пачки банкнот. Скоро купил себе пистолет и первое убийство совершил, не задумываясь, автоматически. После этого ему пришлось скрываться два года, и мать не знала, что с ним и где он. Вернувшись, наконец, домой, Ловкач хвастал, что убил немало людей, и Ма поняла, что сын — законченный негодяй и убийца. А поняв, решила сколотить банду и сделать сына главарем. Для этого она терпеливо и долго натаскивала его, подробно разрабатывая с ним детали предстоящих преступлений, обучая действовать надежно, с наименьшим риском. Обладая незаурядным умом и хитростью, Ма Гриссон дрессировала его, как дрессируют животных, обучая различным трюкам. И надо отдать ему должное, раз научившись чему-либо, он не забывал этого никогда. Натаскав Ловкача, она подобрала членов банды. Среди них оказались: Флинн, отсидевший четыре года за ограбление банка; Эдди Шульц, бывший телохранитель одного из боссов мафии; Уоппи, эксперт по вскрытию сейфов, и Док Уильямс, бывший хирург, которого подобрала Ма, когда его вышвырнули с работы.

Во главе этих людей она и поставила своего сынка-идиота.

Они приняли это условие, понимая, что на самом деле руководит Ма, обладая властью над всеми. Без нее Ловкач ничего из себя не представляет.

И вот на такого человека обреченно смотрел Райли, всем своим видом показывая, что не способен к сопротивлению.

— Привет, Райли, — помахал рукой Эдди Шульц. — Бьюсь об заклад, ты удивился, увидев нас здесь?

— Привет, — сдавленно отозвался Райли. — Да, я не ждал вас.

Спустившись вниз, он встал рядом с Бэйли, даже не взглянувшим в его сторону.

— А где та потрясающая мордашка, которая была с вами? — спросил Эдди.

Райли собирался с духом, понимая, что нужно обмануть их, причем обмануть так, чтобы они поверили, только в этом случае можно спастись, иначе — конец.

— Вы что, ехали в такую даль, чтобы взглянуть на нее? — как бы удивился он, стараясь придать голосу легкость. — Если так, то должен вас огорчить, она надоела нам, и мы ее прогнали.

Эдди бросил окурок на пол и растоптал его.

— Что ты говоришь? — удивился он. — А я так надеялся еще разок посмотреть на нее. Кто она, Райли?

— Да так, просто девка. Ты ее не знаешь. — Райли говорил и видел, что все бандиты холодно и недоверчиво следят за ним, не веря ни одному его слову. Только Ловкач, казалось, не обращал на него ни малейшего внимания.

— А случайно не в «Золотой туфельке» ты ее подобрал, а?

Райли ощутил холод и пустоту в желудке, но продолжал игру.

— Нет, она в таких шикарных местах не бывает. Мы подцепили ее в баре Ицци, она к тому времени уже накачалась, вот мы и решили взять ее прокатиться и немного развлечься. — Райли изобразил ухмылку, больше напоминавшую гримасу. — К сожалению, она оказалась несговорчивой, вот мы и отправили ее домой.

Эдди захохотал, ему доставляла удовольствие эта игра в кошки-мышки.

— Ну, Райли, тебе только сценарии для кино писать, воображение у тебя что надо.

Ловкач очень медленно поднял голову, и сразу воцарилась тишина. Уставившись на Райли, который поежился под его взглядом, он тихо спросил:

— А где Джонни?

— Наверху. — Пот покатился по спине Райли.

— Ну так давай его сюда.

Дверь наверху тут же открылась, из нее показался Джонни. Все посмотрели на него снизу. Джонни старался не иметь врагов и поэтому всегда сохранял нейтралитет.

Райли вперил в него многозначительный взгляд, но Джонни смотрел только на Ловкача.

Тот потер переносицу.

— Привет, Джонни, — нехотя произнес он.

— Здравствуй, Ловкач. — Джонни положил руки на перила, чтобы все видели, что он без оружия и драться не собирается.

— Давно не виделись с тобой, а? — с небольшой усмешкой продолжал Ловкач, руки его непрерывно находились в движении, то потирали бедра вверх и вниз, то трогали узел галстука, то разглаживали поношенное пальто. Беспокойные, худые, наводящие ужас руки.

— А я достал себе новый нож, Джонни.

Джонни переступил с ноги на ногу.

— Рад за тебя, Ловкач. — И он с надеждой взглянул на Эдди. Неуловимое движение, и нож мгновенно появился у Ловкача в руке, нож с черной ручкой и лезвием длиной около шести дюймов.

— Посмотри-ка, Джонни.

— Да, нож отличный, тебе повезло, — напряженно сказал Джонни.

— Я знаю это. Посмотри, как сверкает. — Свет, отражаясь от лезвия, отбрасывал блики на потолок. — Он очень острый, Джонни.

Док Уильямс, нервно жуя сигарету, выдвинулся вперед.

— Полегче, Ловкач. — Он понимал, что может за этим последовать.

— Отстань! — вдруг окрысился Ловкач. Лицо его стало злобным и жестоким. — Спускайся вниз, Джонни.

— Чего тебе надо от меня? — хрипло произнес Джонни, не трогаясь с места.

Ловкач, как в игре, стал втыкать нож в доску стола.

— Спускайся вниз, тебе говорят.

Док незаметно сделал знак Эдди, и тот подвинулся к Ловкачу.

— Оставь его, Ловкач. Он наш друг, хороший парень.

Ловкач перевел взгляд немигающих желтых глаз на Райли.

— А это тоже хороший парень, или не очень?

У Райли ноги подогнулись в коленях.

— Убери нож, Ловкач, — жестко проговорил Эдди. — Дай мне поговорить с Джонни.

Единственный из всей банды, он мог удержать Ловкача, но понимал, что настанет такой момент, когда тоже не сможет больше контролировать его: тот становился все опаснее.

Ловкач поглядел на Эдди, поморщился, но нож убрал. Он опять расслабился и сидел теперь с отсутствующим видом.

— Нас интересует девушка, которая была с Райли, ты не видел ее? — спросил Эдди, обращаясь к Джонни.

Джонни облизал пересохшие губы. Ему зверски хотелось выпить, и он мечтал только об одном, чтобы все эти люди убрались из его дома.

— Не знаю, его ли это девушка, — ответил он, — но она здесь.

Все замерли. Райли шумно втянул воздух, а Бэйли медленно стал бледнеть.

— Давай-ка поглядим на нее, Джонни.

Джонни обернулся и в открытую дверь позвал девушку, она вышла, и он пропустил ее вперед. Мужчины снизу уставились на нее, она вздрогнула и отпрянула назад, прижавшись к стене.

Тут же, как по мановению волшебной палочки, в руках Эдди, Флинна и Уоппи появилось оружие.

— Давай, Док, — сказал Эдди, — мы тебя прикроем.

Осторожно Док приблизился к Бэйли и вытащил у него пистолет, тот при этом не шевельнулся, только облизал пересохшие губы. Потом Док отобрал пистолет у Райли. Старый Сэм стремительно выхватил свой пистолет, но тут же ударил выстрел, и он повалился с простреленной головой. Док вздрогнул, пуля прошла так близко, что он почувствовал ветерок. Бэйли и Райли застыли, даже перестав дышать на какое-то время. Ловкач посмотрел на распластавшегося Сэма, лицо его приобрело голодное волчье выражение. Джонни быстро втолкнул мисс Блэндиш обратно в каморку.

— Уберите его отсюда, — приказал Ловкач. Док и Уоппи быстро вытащили тело Старого Сэма из дома и вернулись.

Эдди подошел к Райли и ткнул ему в грудь дулом пистолета.

— Ну, актер, — сказал он, — игра окончена, давай рассказывай. Так кто она?

— Не знаю. — Райли теперь трясся всем телом.

— Ну так я тебе скажу. — Эдди сгреб его за рубаху одной рукой и стал раскачивать взад-вперед. — Это дочка Блэндиша, которую ты похитил вместе с бриллиантами. Нам все известно. Они у тебя здесь, а? — Эдди залез во внутренний карман пиджака Райли и вытащил колье.

Молча все долго смотрели на бриллианты, потом Эдди отпустил Райли.

— Вот и все. Мне жаль тебя. — Тон его был почти искренним. — Тебе конец.

Он подошел к Ловкачу и отдал ему колье. Тот подставил бриллианты под свет.

— Гляди, Док, — восхищенно сказал он, — как красиво. Сверкают, как звезды на черном небе.

— Они стоят огромных денег. — Док тоже залюбовался бриллиантами.

Глаза Слима теперь смотрели наверх.

— Приведи ее сюда, Эдди. Я хочу с ней поговорить.

Эдди посмотрел на Дока, который покачал головой.

— А что с этими трусами, Слим? Нам надо ехать домой, Ма ждет.

Ловкач помолчал, глядя опять на колье.

— Давай ее сюда, Эдди, — повторил он.

Эдди пожал плечами и пошел наверх. Когда он проходил мимо Джонни, тот опустил глаза. Мисс Блэндиш стояла, прислонясь к стене, когда Эдди вошел, она прижала руку к губам, озираясь как бы в поисках выхода. Эдди стало жаль ее: необыкновенно хороша собой, даже напуганная до смерти.

— Ты не должна меня бояться. Ловкач хочет поговорить с тобой. Слушай, детка, — тихо продолжал он. — Ловкач не только жесток, у него не все в порядке с головой, но если ты будешь делать то, что он скажет, может быть, он тебя не тронет. Не зли его. Опасен, как гремучая змея, так что будь осторожна. А теперь пошли. Он ждет.

Мисс Блэндиш отшатнулась, глаза ее округлились от ужаса.

— Не заставляйте меня идти вниз, — прошептала она. — Я не выдержу, у меня больше нет сил. Разрешите мне остаться здесь.

Эдди мягко взял ее за руку.

— Я буду с тобой, но надо идти. Все будет хорошо. Если он начнет психовать, я его успокою. Пошли, детка. — И он повел ее вниз.

Ловкач глядел, как она медленно шла к нему.

— Она как будто сошла с картинки, правда? — пробормотал он Доку. — Посмотри, какие у нее красивые волосы.

Обычно Ловкач не интересовался женщинами, и Дока обеспокоила его реакция.

Эдди поставил девушку перед Ловкачом, она с ужасом уставилась на него. Все молчали. Ловкач, склонив голову набок, улыбался ей, глаза его блестели.

— Меня зовут Гриссон, — представился он, — но ты можешь звать меня Ловкач. — Он потер переносицу. — Это твое, правда? — Он протянул ей колье.

Мисс Блэндиш кивнула. В Ловкаче было что-то настолько отталкивающее, что ей захотелось кричать.

Он погладил камни.

— Они так же прелестны, как ты. — Он все протягивал ей колье.

Она отшатнулась, вся дрожа.

— Я не собираюсь причинять тебе зло. — Ловкач покачал головой. — Ты мне нравишься. Возьми их, они ведь твои. Надень, я хочу посмотреть, как ты выглядишь в них.

— Послушай, Ловкач, прекрати это, — вступился Эдди. — Колье принадлежит всем нам.

Ловкач вдруг хихикнул и подмигнул мисс Блэндиш.

— Слышала? Но он не посмеет отнять его у меня. Боится. Они все меня боятся. Одень его.

Медленно, как загипнотизированная, она взяла у него колье. Прикосновение к бриллиантам как будто пронзило ее током, она вскрикнула, выронила колье и опрометью бросилась по ступенькам наверх, где стоял Джонни.

— Выпустите меня отсюда, — дико закричала она. — Я не могу больше этого вынести! Не позволяйте ему подходить ко мне!

Ее крик напугал Ловкача, нож опять появился у него в руке. Опять произошло превращение слюнявого идиота в жестокого убийцу. Пригнувшись, он крикнул остальным:

— Какого дьявола вы ждете?! Тащите их отсюда! Всех тащите! Быстрее!

Уоппи и Флинн вытолкали из дома Райли и Бэйли. Остальные пошли следом.

Ловкач обернулся к Доку:

— Привяжешь их к дереву!

Побледнев, Док взял валявшийся в углу моток веревки и вышел.

Ловкач посмотрел на Эдди, желтые глаза его горели.

— Посмотри за ней, чтобы не убежала. — Подняв колье, он сунул его в карман и вышел за остальными. Его трясло от возбуждения, желание убивать овладело им полностью.

Ловкач слышал истерическое бормотание Райли, видел его лицо, блестящее от пота, испуганно движущийся, искривленный ужасом рот.

Бэйли шел молча. Лицо его побледнело, но в глазах прятались опасные огоньки.

Группа мужчин дошла до поляны, остановилась, как бы поняв, что здесь подходящее место для того, что должно было произойти.

Ловкач указал на толстое дерево.

— Привяжите их, — приказал он.

Флинн караулил Бэйли, пока Уоппи привязывал к дереву не пытавшегося даже сопротивляться Райли, казалось, его парализовало от страха.

Потом Уоппи повернулся к Бэйли:

— Вставай к дереву, — приказал он.

Бэйли подошел и прислонился спиной к дереву, но когда Уоппи приблизился, молниеносно ударил ногой в пах, а сам быстро забежал за ствол дерева, укрываясь от выстрела Флинна.

Ловкач просто горел теперь от возбуждения.

— Не стреляйте! — крикнул он. — Мне он нужен живым!

Уоппи, задыхаясь от боли, повалился на землю, но никто не обращал на него внимания.

Док отступил за кусты, ему стало плохо, он не хотел видеть того, что должно было произойти.

Бэйли быстро огляделся в поисках выхода. Сзади густой кустарник, спереди надвигался Флинн. Ловкач стоял, играя ножом. Когда Флинн подошел ближе, Бэйли попытался ударить его, но неудачно. Флинн оказался ближе, чем он предполагал, и кулак только скользнул по его голове. Оба сцепились, но Бэйли оказался сильнее, он вырвался, и от прямого удара в челюсть Флинн рухнул на землю.

Ловкач стоял, не шевелясь, рот полуоткрыт, нож в расслабленной руке наготове.

И тут Бэйли подумал, что убежать он еще успеет. Уоппи лежал, оставался только Ловкач. Док не в счет. Если он справится с Ловкачом, они с Райли могут застать врасплох Эдди.

Бэйли двинулся к Ловкачу и вдруг увидел его лицо. Маска идиота слетела с его лица, на Бэйли смотрела безжалостная смерть. Испуг овладел им, и он застыл, как под гипнозом удава застывает несчастный кролик.

Сверкнул нож, поразивший Бэйли прямо в горло. Ловкач спокойно наблюдал за агонией Бэйли, испытывая знакомое чувство экстаза при виде умирающего, убитого им человека.

Уоппи сел, ругаясь. Флинн тоже зашевелился, но встать не мог. На лице у него краснел след от удара Бэйли.

Ловкач смотрел теперь на Райли. Док отвернулся, он не был так жесток, как остальные. Райли закрыл глаза, и из груди его исторгся жуткий вопль. Ловкач вытер нож, воткнув его в землю, и выпрямился.

— Райли, — позвал он тихо. Тот открыл глаза.

— Не убивай меня, Ловкач, — умоляюще залепетал он, — не убивай, прошу тебя…

С отвратительной ухмылкой, медленно Ловкач стал приближаться к беспомощному человеку.

Глава 2

1

Мисс Блэндиш втолкнули под яркий свет висевшей на потолке лампы. Полосы белого пластыря залепили ей глаза. Эдди поддерживал ее, и она чувствовала его тяжелую теплую руку на своей. Лишь эта рука связывала ее с внешним миром.

Сидя напротив, Ма Гриссон разглядывала девушку. Перед тем, как уехать от Джонни, Эдди позвонил Ма, и она успела обдумать, что может принести им это похищение.

Если организовать все с умом, да при удаче, к концу недели они будут обладателями миллиона долларов. Последнее время банда получила известность в преступном мире: хоть они и не гребли деньги лопатой, но зарабатывали неплохо.

Теперь, благодаря этой тоненькой рыжеволосой девушке, они могли стать самой уважаемой и богатой бандой в округе Канзас-Сити.

Огромная, непомерно толстая, с отвисшими жирными щеками, непроницаемыми блестящими маленькими глазками, волосами, крашенными в угольно-черный цвет, Ма Гриссон восседала в платье из грязных кремовых кружев. На мощной груди блестела дешевая бижутерия. На громадных руках, выступающих из-под кружев, виднелись вздувшиеся вены. Физически Ма была посильнее многих мужчин.

Эту чудовищную старую женщину боялись все члены банды, включая Ловкача.

Эдди снял пластырь с глаз девушки, она уставилась на Ма Гриссон, потом вскрикнула и в ужасе пошатнулась.

Эдди помог ей удержаться на ногах.

— Вот и она, Ма, доставили, как ты приказала. Познакомься с мисс Блэндиш.

Ма наклонилась вперед, ее пронзительные глазки впились в оцепеневшую девушку.

Ма ненавидела говорунов и могла обойтись одним словом, где другому понадобилось бы десять. Но случай был особенный, и она почувствовала, что без короткой речи не обойтись.

— Слушай меня, — начала она, — хоть ты и дочка Блэндиша, для меня ты — ничто. Пробудешь здесь, пока твой старик тебя не выкупит. Так что от него будет зависеть, как долго это продлится. Ты должна слушать и делать то, что тебе говорят. Пока слушаешься, тебя не тронут, но если начнешь бузить, будешь иметь дело со мной, и тогда пожалеешь, что рассердила меня. Поняла?

Мисс Блэндиш молча смотрела на нее, как будто отказываясь верить, что эта чудовищная женщина существует на самом деле.

— Ты поняла? — повторила Ма. Эдди ущипнул девушку.

— Да, — ответила она.

— Отведи ее в комнату, запри и возвращайся сюда, — приказала Ма Эдди. — Мне надо поговорить с тобой.

Эдди вывел мисс Блэндиш и, когда они поднимались по лестнице наверх, сказал:

— Старушка не шутит, детка. Она еще опасней, чем Ловкач, так что будь осторожна.

Мисс Блэндиш не ответила.

Через несколько минут Эдди присоединился к Доку и Флинну, находившимся в комнате Ма. Уоппи послали в город, узнать новости.

Эдди плеснул себе виски и уселся на ручку кресла.

— Куда пошел Ловкач, Ма?

— Он спит. Забудь о нем, мне надо поговорить с тобой и Флинном. Слышали, как я предупредила ее, чтобы она не нарывалась на неприятности? То же относится и к вам двоим. И вы, и Уоппи должны забыть, что в доме находится красивая девушка. Если поймаю кого-нибудь у нее, пожалеете. Многие плохо кончили из-за женщин, к тому же я не хочу, чтобы вы передрались из-за нее. Так что, ее не трогать, поняли?

Эдди усмехнулся.

— Это касается и Ловкача?

— Его не интересуют женщины, и ты это знаешь. Он слишком умен для этого. А ты поменьше бегай за юбками и больше интересуйся работой. То же относится и к вам с Уоппи, — обратилась она к Флинну, и тот заерзал под ее взглядом. — Понятно? Вы должны оставить ее в покое.

— Я не глухой, — неохотно ответил Флинн.

— Ты, Эдди?

— Давно понял, Ма.

— Ладно. — Она взяла сигарету и закурила. — Эта девица принесет нам миллион долларов. Исходя из того, что она пропала в полночь, Блэндиш утром должен поднять на ноги всю полицию, те сообщат в ФБР. Мы свяжемся с Блэндишем и скажем, чтобы отозвал всех ищеек и приготовил миллион долларов старыми купюрами, а потом сообщим, как нам передать деньги. Он заплатит, чтобы вернуть дочь, денег у него много. — Она посмотрела на Эдди. — Поезжай сейчас в город и позвони Блэндишу. Объясни, что к чему, и предупреди, чтобы не вздумал выдать нас, а то его дочери не поздоровится. Говори грубо, жестко, ну, не мне тебя учить.

— Конечно, Ма.

— Поезжай.

Эдди поднялся и вдруг спросил:

— А как будем делить, Ма? Ведь я обнаружил девушку, мне полагается больше других.

— Пока еще у нас ничего нет, — отрезала она. — Вот когда получим деньги, тогда и будем делить.

— А как насчет меня? — подал голос Флинн. — Я ведь тоже участвовал в деле.

— Неужели?! — удивился Эдди. — Да если бы не я, ты отправился бы спать.

— Заткнитесь оба! — прикрикнула Ма. — Отправляйтесь.

Эдди замешкался, но, встретив колючий взгляд маленьких глазок, пожал плечами и вышел.

— Теперь ты, — обратилась она к Флинну. — Кто видел, что вы встречались с Райли и его дружками?

Флинн поскреб в затылке.

— Ну, во-первых, Джонни, конечно. Он видел все, что произошло, но Джонни в порядке, Ма. Он зароет трупы и избавится от машины, на которой Райли приехал к нему. Мы должны отблагодарить его, Ма.

— Мы это сделаем. Кто еще?

Флинн немного подумал.

— Еще парень на заправке. Он видел, как Эдди разговаривал с Райли, думаю, что видел и меня с автоматом, а может быть и девушку тоже.

— Кто еще?

— Больше никто.

— Займись парнем, он может проболтаться. Действуй.

Когда Флинн вышел, Ма устроилась в кресле поудобнее и вопросительно посмотрела на Дока. Она давно заметила, что он нетерпеливо расхаживает по комнате, что-то бормоча. Отношения с Доком сложились у нее по-другому, чем с остальными членами банды. Образованный человек, и она уважала его за это.

Всего несколько лет тому назад Док был преуспевающим хирургом, потом женился на женщине моложе лет на двадцать, которая сбежала вдруг с его же шофером. После этого Док пристрастился к бутылке. Будучи в подпитии, он взялся оперировать на мозге, и пациент умер под ножом. Доку дали пять лет и лишили навсегда врачебной практики. Флинн встретил его в тюрьме и привел к Ма, которая сразу поняла, какой находкой он для них является. Не надо теперь искать врача; когда ранят кого-нибудь из банды, под рукой всегда свой хирург. Она обеспечивала его выпивкой, и он работал на нее.

— Если все правильно организовать, — сказала Ма, — мы можем выйти сухими из воды. Пустим слух, что ее похитил Райли. Его начнут искать, нигде не найдут, а это подтвердит, что он скрылся с девушкой. — В улыбке обнажились большие искусственные зубы. — Так что пока их не откопают, мы будем вне подозрений.

Док сел и раскурил сигару. Движения его были замедленны, лицо красно от постоянной выпивки.

— Мне не нравится это похищение, — озабоченно ответил он. — Жестокое, опасное дело. И мне жаль девушку и ее отца.

Ма снисходительно посмотрела на него. В банде только Доку разрешалось возражать Ма и давать советы. Она редко следовала им, но любила выслушать Дока. Кроме того, она любила поговорить с ним, когда чувствовала себя одинокой.

— Ты просто мягкий старый осел, — возразила Ма. — Эта девица жила припеваючи, имела все, что захочет, пусть теперь немного пострадает. Ее старик стоит миллионы, ему не мешает поволноваться. Ты страдал, я тоже, страдание делает людей лучше.

— Да, пожалуй. — Док налил себе изрядную дозу виски. — Но она молода и прекрасна. Жаль ее загубленную жизнь. Ты ведь не собираешься возвращать ее отцу, не так ли?

— Нет, она не вернется домой, слишком много знает теперь. Как только получим выкуп, придется ее убрать.

Док поежился.

— Что ж, полагаю, не мое это дело. — Он налил еще виски. — Но дело страшное и не нравится мне от начала до конца.

— Ну, деньги тебе не помешают, — цинично заметила Ма. Док уставился на стакан.

— Деньги давно не интересуют меня. Вот что я скажу тебе, Ма. Ловкач очень странно вел себя с девушкой, очень странно.

Глазки Ма остро сверкнули.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня сложилось впечатление, что раньше Ловкач не общался с женщинами. Говорила ты мне это?

— Да, и я очень рада, что это так. С ним и так достаточно хлопот.

— Он заинтересовался этой девушкой, — добавил Док. — Я его никогда таким не видел. Он словно влюбился впервые в жизни. Боюсь, что у нас возникнут неприятности.

Лицо ее застыло.

— Ты шутишь?

— Нет, и увидев Ловкача рядом с ней, ты поймешь, что я прав. Он даже хотел вернуть ей бриллианты. Они у него, ты не забыла?

— Я не забыла, — холодно произнесла Ма. — И он отдаст их мне, когда я попрошу. Так ты действительно думаешь, что он влюбился в нее?

— Уверен.

— Ну, я скоро положу этому конец.

— Не будь так уверена. Ловкач может пойти против тебя, и он опасен. Твоя беда в одном, Ма: ты не хочешь признать, что он ненормален.

— Замолчи, — огрызнулась Ма: он коснулся запрещенной темы. — С ним все в порядке. Я могу им управлять, предоставь это мне.

Док пожал плечами и снова взялся за стакан. Лицо его пылало.

— Не говори потом, что я не предупредил.

— Я хочу, чтобы ты написал письмо Блэндишу. Завтра его отправим. Пусть положит деньги в белый саквояж и держит их наготове; пусть также даст объявление в газете «Трибюн», которое должно появиться послезавтра, о продаже белой краски в бочках. Это будет для нас сигнал, что деньги готовы. Обязательно напугай, что если расскажет о письме в полиции, дочь его пострадает.

— Хорошо, Ма. — Док взял стакан и вышел. Ма Гриссон сидела некоторое время, размышляя. Слова Дока обеспокоили ее. Если Ловкач влюбился в девушку, надо скорей от нее избавляться. Она надеялась, что Док ошибается. Ее сын всегда боялся женщин. Она внимательно наблюдала за ним и не сомневалась, что он ни разу даже близко не подходил к женщине.

Она встала с кресла. Пожалуй, надо поговорить с ним и взять колье. Реализовать его сейчас невозможно, придется выждать несколько месяцев. Она пошла в комнату сына. Он лежал на постели одетый и перебирал колье в пальцах. При появлении Ма оно исчезло с той же скоростью, с какой появлялся нож. Она успела заметить колье, но не подала вида.

— Почему ты валяешься? Устал или плохо себя чувствуешь?

— Устал. Да и не хочу слушать весь этот вздор внизу.

— Ты должен радоваться, что я умею говорить. Мы скоро будем очень богаты, сынок. Эта девушка принесет нам огромные деньги.

Лицо его посветлело.

— Где она, Ма?

Та внимательно смотрела на него.

— Она внизу и заперта на замок.

Ловкач перевернулся и уставился в потолок:

— Она красивая, Ма, правда? Я еще не встречал такой девушки. Видела, какие у нее волосы?

— Какое мне до этого дело, — огрызнулась Ма. — Девка как девка.

Ловкач повернул голову и с удивлением посмотрел на мать.

— Да ты что? Разве у тебя нет глаз? А я всегда считал тебя умной. Она прекрасна, и если ты это не видишь, ты слепа. — Он пригладил сальные длинные волосы. — Она будто сошла с картины. Я хочу оставить ее для себя. Все равно мы не можем отослать ее домой, правда? Ты возьмешь деньги, а мне отдашь ее. У меня еще никогда не было девушки.

— Да? — разозлилась Ма. — Ты что, думаешь нужен ей? Да посмотри на себя, на свои грязные руки и рубашку. Эта паршивая аристократка и не посмотрит в твою сторону.

Ловкач с удивлением посмотрел на руки, на лице его появилась неуверенность.

— Я могу помыться, — сказал он с таким видом, как будто эта мысль впервые пришла ему в голову. — И надеть чистую рубашку.

— У меня нет времени на эту болтовню, — жестко ответила Ма. — Мне нужно колье.

Ловкач поглядел на нее, склонив голову набок, потом достал колье, держа его подальше от Ма. Выражение его лица ей не понравилось.

— Красивое, правда? Но ты его не получишь, пусть оно будет у меня. Ты ведь продашь его, так как думаешь только о деньгах, а оно принадлежит ей, и я отдам его обратно.

Ма с трудом подавляла гнев.

— Давай сюда колье. — Она протянула руку. Ловкач вдруг вскочил с постели и злобно глянул на мать. Его глаза заблестели.

— Оно останется у меня!

Такого неповиновения она еще не встречала и даже растерялась, а потом двинулась на сына, яростно потрясая мощными кулаками.

— Отдай, черт тебя побери, не то я поколочу тебя! — закричала она, багровея мясистым лицом.

— Отойди! — Ловкач пригнулся, и в руке его появился нож. — Отойди от меня!

Ма остолбенела. Глядя на его желтые горящие глаза, жестокое выражение лица, она вдруг почувствовала, как по спине поползли мурашки и вспомнила предостережение Дока.

— Убери нож, сынок, — спокойно произнесла она. — Что это ты надумал?

Ловкач долго смотрел на нее, потом криво улыбнулся.

— Ты испугалась, да, Ма? Я видел. Ты такая же, как остальные, даже ты боишься меня.

— Не говори глупостей. Ты мой сын, почему я должна бояться тебя? А теперь отдай мне колье.

— Вот что я тебе скажу. — Лицо его приняло лукавое выражение. — Тебе нужно колье, а мне — девушка. Ты сделаешь так, чтобы я ей понравился, а я отдам тебе бриллианты. Идет?

— Слушай, бедный мой дурачок, — начала она, но остановилась, увидев, что он опять спрятал колье.

— Ты его не получишь, пока не уговоришь ее. Скажи, что я не сделаю ей ничего плохого. Я хочу, чтобы она дружила со мной. У тебя есть Док, а у меня никого, с кем бы я мог поговорить. Эти подонки внизу не любят меня. Пусть у меня будет она.

Пока он говорил, Ма соображала. Даже если он сейчас отдаст колье, продать его сейчас не удастся. Поэтому не имеет значения, у кого оно находится. Гораздо важнее то, что она испугалась и потеряла авторитет в его глазах. Глянув еще раз на нож, она снова вспомнила Дока. Он прав, Ловкач ненормален и даже опасен. Нельзя ждать, когда он воткнет ей в спину нож, а пока надо ему потрафить. Все равно долго это не продлится; когда выкуп будет у нее, девушка просто исчезнет, а Ловкач скоро забудет о ней и успокоится. Неплохая идея, пусть девушка побудет с ним, по крайней мере, он перестанет валяться целый день один в комнате, неизвестно о чем думая.

— Убери нож, — сказала она. — Не вижу препятствий, почему бы тебе и не развлечься. Посмотрю, что я могу сделать. Убери нож, тебе будет потом стыдно, что ты так обращаешься с матерью.

Ловкач вдруг понял, какую победу одержал, и хихикнул:

— Вот теперь ты говоришь дело. — Он убрал нож. — Ты все устроишь, но устроишь, как надо, и я отдам тебе колье.

— Я поговорю с ней. — И Ма медленно вышла из комнаты. Первый раз в жизни Ловкач взял верх, и ей это ужасно не нравилось. Док прав, говорила она себе, спускаясь по ступенькам, она стареет и скоро совсем не сможет управлять сыном. Черт бы его побрал!

2

Приехав в город, Эдди остановился у киоска и купил газету. Всю первую полосу занимали похищение мисс Блэндиш и убийство Макгауна. Эдди быстро пробежал текст. Ничего особенного. Капитан полиции сообщал, что у него в руках важные улики, но не говорил, какие именно. Блеф, ничего у них нет, подумал Эдди.

Войдя в табачную лавку на углу улицы, Эдди кивнул толстяку за прилавком, откинул тяжелую занавеску и прошел в игральную комнату.

В небольшом прокуренном зале было полно народу, все пили и играли в карты. Эдди огляделся и увидел Уоппи в компании с бутылкой виски.

— Привет. — Эдди сел рядом. — Что это с тобой?

Уоппи посигналил бармену, чтобы принес второй стакан.

— Ты видел газеты? — спросил он.

— Видел, ничего в них такого нет. — Эдди кивнул бармену, поставившему перед ним стакан, и налил себе виски.

— Подожди вечернего выпуска. Помнишь этого дерьмового репортеришку Хэйни, который собирает всякую дрянь для колонки происшествий? Так вот, он рассказал в полиции все, что знал.

— Откуда ты взял? Вроде он никогда не был доносчиком.

— Страховая компания объявила большую награду за колье. Думаю, это его привлекло, разве такой, как Хэйни, откажется от денег? Он рассказал им, что Бэйли очень заинтересовался колье. Они хотели забрать Бэйли, но нигде не нашли и решили, что он и Райли совершили похищение. Удача для нас, а?

Эдди ухмыльнулся:

— Верно.

— В деле задействовано ФБР, они уже побывали у Блэндиша. Город кишит фараонами, смотри, чтобы тебя не замели с твоей пушкой.

— Я оставил ее дома. Сейчас позвоню Блэндишу и сматываюсь отсюда. Тебе лучше поехать со мной.

— Ладно. — Когда Эдди встал, Уоппи вдруг спросил. — Как там рыжая? Вот уж с кем хотелось бы познакомиться поближе. Что за красотка!

— Лучше не надо, — ответил Эдди. — Ма объявила, что если кто-нибудь дотронется до девушки, пожалеет на всю жизнь.

Уоппи скроил гримасу:

— Иногда Ма просто невыносима. Что толку от такой куколки, если нельзя до нее дотронуться?

— Ответ в миллионе долларов выкупа. — Эдди пошел к телефонной будке, но увидел, что телефон не работает. Был еще телефон в аптеке напротив. Эдди вышел из табачной лавки и остановился, ожидая просвета в потоке машин, чтобы перейти улицу. Вдруг он заметил девушку на автобусной остановке. Она сразу приковала его внимание, впрочем, Эдди никогда не пропускал симпатичных девушек. Высокая блондинка стояла с невозмутимым видом, желтое платье в обтяжку подчеркивало великолепную фигуру. Косметики в меру, рот, правда, немного великоват.

«Не мешало бы познакомиться с красоткой поближе», — подумал Эдди, входя в аптеку. Закрывшись в телефонной будке, он намотал носовой платок на нижний конец трубки, чтобы изменить голос, и набрал номер. Ему ответили почти мгновенно:

— У телефона Джон Блэндиш. Кто это?

— Слушай меня внимательно, — процедил Эдди. — Твоя дочь у нас. Мы хотим за нее миллион. Отзови полицию, собери деньги в старых купюрах и положи в белый саквояж. Завтра получишь указания, куда их доставить. Все понял?

— Да. — И Блэндиш торопливо спросил: — Как она, что с ней?

— С ней все в порядке, и ничего не случится, если будешь выполнять наши указания. Попытаешься обмануть нас, ей будет плохо, так плохо, что тебе трудно даже представить. Не сделаешь по-нашему, получишь ее только мертвой. — Эдди бросил трубку и, довольный собой, вышел из аптеки.

Девушка все еще ждала автобус. Быстро взглянув на Эдди, она отвернулась. Он поправил галстук и подумал, жаль, что надо ехать докладывать Ма. Перейдя улицу, он приготовился широко улыбнуться, но девушка больше не смотрела в его сторону. Эдди двинулся к табачной лавке, потом опять взглянул на красотку и вдруг увидел, что она направляется к нему. Глядя прямо перед собой, прошествовала мимо, выронив ему прямо под ноги белую карточку. Подняв ее, Эдди прочитал: 243, отель «Палас».

Сдвинув шляпу на затылок, Эдди даже расстроился. Он же не думал, что девушка обычная проститутка. Взглянув ей вслед, он увидел, как она села в такси и отъехала. Эдди засунул карточку за ремешок часов, возможно, когда будет время, он заскочит туда.

— Все в порядке, — сообщил он Уоппи. — Поехали домой.

Уоппи допил виски, заплатил бармену, и они направились к «бьюику» Эдди. В это время к стоянке подъехал «форд», два одинаковых крепких молодца, сидящие в нем, внимательно оглядели Эдди и Уоппи.

— ФБР, — едва слышно прошептал Уоппи.

Эдди открыл дверцу «бьюика», и они, стараясь вести себя естественно, сели в машину и, чувствуя на себе внимательные взгляды парней из «форда», отъехали от стоянки.

— Не оборачивайся, — процедил Эдди. Через некоторое время они успокоились, хотя на лбу Эдди выступили холодные капли пота.

— Ублюдки! — выругался он. — Чем реже я их вижу, тем лучше кровяное давление.

— Что правда, то правда, — поддержал его Уоппи. — Они расположились по всему городу, я же говорил тебе.

Они подъехали к дому одновременно с Флинном и втроем пошли к Ма.

— Ну? — обратилась она к Флинну.

— Все обошлось без хлопот. Кругом не было ни души, — ответил тот. — Парень подошел залить бензин, когда залил полный бак, получил пулю в лоб. Вот и все.

Ма кивнула и посмотрела на Эдди.

— Я позвонил ему, — начал Эдди. — Не дал и рта раскрыть. Выложил все, предупредив, что его ждет, если не будет слушаться. В городе полно фэбээровцев, Ма. Становится горячо. — Он подвинул ей газету. — Там ничего нет такого, чего бы ты не знала. Говорят, Хейни побывал в полиции и рассказал, что Бэйли интересовался колье. Полиция ищет сейчас его и Райли.

— Я так и предполагала, — довольно ощерилась Ма. — Пока их не откопают, мы вне подозрений. Все идет по плану.

— Вернувшись домой, девушка заговорит, Ма. Мы будем в опасности.

Ма уставилась на него:

— С чего ты взял, что она вернется?

— Да, конечно… — Эдди покачал головой. — Жалко, такая красотка…

— Да черт с ней, — взорвался Флинн. — Надо о себе думать.

— А кто это сделает? — спросил Эдди. — Меня увольте.

— Меня тоже, — отозвался Уоппи.

— Док сделает ей укол во время сна, а если откажется, я сделаю сама.

— Когда? — спросил Флинн.

— Когда сочту нужным, — отрезала Ма. — Оставьте это мне.

Эдди сел и налил себе виски.

— Слушай, Ма, давай-ка взглянем на колье, а то я его и не рассмотрел как следует.

— Оно в сейфе, — солгала Ма и переменила тему. — Никто не собирается сегодня готовить обед?

Уоппи поднялся.

— Опять спагетти! — простонал Эдди. — Эй, Флинн, может, ты умеешь готовить?

— Так же хорошо, как и ты, — усмехнулся Флинн. Эдди в отчаянии пожал плечами.

— Нам нужна здесь женщина.

— А вот этого не будет, — охладила его пыл Ма. — Давай поворачивайся, Уоппи, я хочу есть.

Эдди достал карточку и снова прочитал адрес, потом решил, что позвонит незнакомке сегодня же вечером. Перевернув карточку, он вдруг заметил, что на обороте что-то написано.

Прочитав текст, он вскочил, дико ругаясь. Надпись была короткой:

«Что вы сделали с Фрэнки Райли?»

3

Часы на улице пробили одиннадцать, когда Эдди выехал на стоянку возле отеля «Палас». Они с Флинном вышли из машины, оставив сидевшего за рулем Уоппи.

— Побудь здесь, — обратился к нему Эдди. — Если появятся ищейки, уезжай, но крутись поблизости, можешь понадобиться в любой момент.

Они вошли в холл более чем скромного отеля. Внизу никого не было, только за конторкой дремал толстяк в безрукавке. Когда они подошли, он открыл глаза.

— Хотите комнату? — спросил он с надеждой.

— Нет, — коротко бросил Эдди. — Кто живет в номере двести сорок три?

Толстяк насторожился.

— Мы не сообщаем подобных сведений.

Флинн сунул ему под нос пистолет.

— Слышал, что тебя спросили? — прорычал он. Толстяк побледнел и стал листать журнал регистрации. Эдди вырвал у него журнал и, быстро пробежав пальцем по фамилиям, нашел номер 243.

— Анна Борг, — сказал толстяк.

Флинн ударил толстяка рукояткой пистолета по голове, и тот свалился за конторку. Эдди перегнулся и посмотрел на него.

— Слишком сильно, — процедил он. — Свяжи его.

Флинн связал руки толстяка его же галстуком. На лифте они поднялись на второй этаж.

— Оставайся здесь и следи за лестницей, — приказал Эдди. — Пойду посмотрю, дома ли она.

Номер 243 был в самом конце коридора. Эдди приложил ухо к двери и прислушался. Потом достал пистолет и, открыв дверь, вошел в темную комнату. Закрыв за собой дверь, он зажег свет и огляделся. Пусто и неубранно. Кругом валялись разбросанные вещи, на туалетном столике сгрудились флаконы и коробочки. Содержимое большой пудреницы рассыпано на ковре. Убедившись, что номер пуст, Эдди обыскал ящики стола и тумбочек, но ничего интересного не обнаружил. Выйдя в коридор, он подошел к Флинну.

— Ее здесь нет.

— Давай смываться отсюда.

— Погоди. Соседний номер пустой. Подождем там, может она скоро заявится.

— А тот парень внизу, вдруг его кто-нибудь найдет.

— Когда найдет, тогда и будем волноваться.

Они молча вошли в 241 номер, Эдди остался у приоткрытой двери, а Флинн завалился на кровать.

Потекли минуты, и когда Эдди уже решил, что они зря тратят время, раздался звук, настороживший его и поднявший с кровати Флинна.

Дверь напротив открылась и оттуда выглянула девушка. Эдди сразу узнал ее. Она осмотрела коридор, и пока Эдди раздумывал, что делать, быстро перебежала в свой 243 номер, закрыла дверь и заперлась на ключ.

— Она? — Флинн дышал Эдди в затылок.

— Да.

— Прекрасно. Что это с ней?

— Не знаю, сейчас выясню. — Он вышел в коридор. — А ты иди к лестнице. Эдди подошел к комнате напротив, откуда выбежала девушка, и повернул ручку. Дверь открылась, он нащупал выключатель, зажег свет, и у него перехватило дыхание. Маленький пожилой толстяк лежал на полу, из раны на голове текла кровь. Не вызывало сомнений, что он мертв.

4

Ма Гриссон пребывала в плохом настроении. Выражение ее застывшего лица предупреждало Дока, что лучше сейчас с ней не заговаривать. Он набрался терпения, глядя на Ма и прикидывая, что у нее на уме. Наконец, когда ее молчание стало действовать ему на нервы, он не выдержал.

— Что-нибудь случилось, Ма?

— Занимайся своим делом и не лезь ко мне, — огрызнулась она.

Док пожал плечами, пошел к выходу и сел на ступеньках, раскурив сигару и глядя в темноту ночи.

Ма вдруг резко встала и, подойдя к столу, что-то достала из ящика.

Услышав ее движения, Док оглянулся как раз в тот момент, когда она взбиралась по ступенькам наверх, держа в руке резиновый шланг. Док не мог понять, зачем он ей понадобился.

Ма Гриссон прошла по коридору и, отперев дверь, вошла в маленькую комнату, окна которой были наглухо занавешены шторами. Стул, маленький столик, зеркало на стене, кровать и грязный истертый ковер на полу составляли ее убранство.

Ма закрыла за собой дверь и посмотрела на мисс Блэндиш, которая села на кровати, глядя на нее испуганными глазами. Декольте ее вечернего платья съехало. Ма подошла и села на кровать, пружины застонали под ее весом.

— Я хочу тебе кое-что показать. — И она показала девушке резиновый шланг. — Тебя никогда не лупили такой штукой?

Мисс Блэндиш потрясла головой. Ей снился дурной сон, и Ма появилась, как продолжение кошмара.

— Это больно, — сказала старуха и вдруг сильно ударила ее шлангом по коленке. Хотя покрывало смягчило удар, девушка почувствовала сильную боль. Она окаменела, сон окончательно прошел, она съежилась, поджала ноги, глаза ее сердито заблестели.

— Не смейте трогать меня, — произнесла она, задыхаясь. Ма Гриссон в ухмылке обнажила большие зубы, что сделало ее вдруг похожей на сына.

— А что ты сделаешь? — И она вдруг схватила девушку за руку, и та напрасно силилась освободиться от железной хватки.

— Не валяй дурака. Я, может быть, стара, но уж посильнее тебя. Так вот сейчас я выбью из тебя эту дурь, а потом мы поговорим.

Внизу, сидя на ступеньках, Док увидел подъехавший «бьюик», из которого вышел Уоппи.

— Эдди еще не приехал? — спросил он Дока.

— Нет. Что случилось?

Уоппи прошел в гостиную, Док поплелся за ним. Взяв бутылку и посмотрев ее на свет, Уоппи со злостью швырнул ее в угол.

— Неужели нечего выпить в этом доме?!

Док подошел к буфету и открыл новую бутылку.

— Что-нибудь случилось с Эдди? — спросил он, наливая в два стакана изрядные порции виски.

— Не знаю, — ответил Уоппи и взял стакан. — Мы подъехали к отелю, и они с Флинном зашли туда. Пока я ждал их, появились фараоны, я отъехал, как договаривались, сделал круг и вернулся. К этому времени там было полно полиции, началась стрельба, я не стал рисковать больше и уехал домой.

— Похоже, они попали в беду.

Уоппи пожал плечами и долил себе еще виски.

— Они вполне могут справиться с трудностями сами. — Он помолчал и вдруг спросил: — Что это?

Док напряженно посмотрел на потолок.

— Похоже, девушка кричит.

— Пойду взгляну. — И Уоппи направился к лестнице.

— Не стоит, — неловко сказал Док. — Там Ма…

Некоторое время они вслушивались в крики, потом Уоппи поморщился и повернул радио на полную громкость. Джаз заполнил комнату, заглушив крики.

— Наверное, я размяк. — Уоппи вытер лицо платком. — Но иногда старая чертовка действует мне на нервы.

— Хорошо, что она тебя не слышит. — Док допил виски. Наверху Ма Гриссон села на кровать, тяжело дыша, и посмотрела на мисс Блэндиш, которая скорчилась, вцепившись руками в простыню, слезы текли по ее лицу.

— Теперь поговорим, — сказала спокойно Ма. То, что услышала от нее девушка, заставило ее забыть про боль. Уставившись на страшную растрепанную старуху, она не верила своим ушам. Потом еле выдохнула: «Нет», — но Ма продолжала говорить, и мисс Блэндиш села, прислонившись к спинке кровати, и уже тверже повторила:

— Нет!

Ма потеряла терпение.

— Тебе ничего не остается, дура, — злобно прошипела она. — Сделаешь, как я говорю, или побью снова.

— Нет! Нет, нет!

Ма встала, снова занесла над головой резиновый шланг, но вдруг передумала.

— Нет, так не пойдет. Пожалуй, еще испорчу твою красивую кожу. Есть другие методы. Я скажу Доку, и он тебя усмирит. Как я раньше не подумала?

Она вышла из комнаты, а мисс Блэндиш уткнулась лицом в подушку и зарыдала.

5

Эдди уставился на тело Хэйни, подумав, что, если сейчас войдут полицейские, ему не выпутаться из этой истории. Быстро оглядев комнату, он не заметил следов борьбы. Похоже, Хэйни открыл кому-то дверь и получил пулю в лоб. Отверстие от пули было небольшим, стреляли, видимо, из 25-го калибра, дамское оружие.

Он дотронулся до руки убитого, еще теплая, умер не более получаса тому назад.

Эдди выглянул в коридор, Флинн все так же стоял у лестницы. Выйдя из комнаты, он вытер ручку двери носовым платком. Потом подошел к 243 номеру и подергал ручку. Дверь заперта. Он осторожно постучал. Флинн глядел на него через коридор. Эдди постучал еще — никакого ответа. Приложив ухо к двери, он услышал звук открываемого окна.

— Эй, — позвал он, — открой, слышишь?

И тут тишина взорвалась от дикого женского крика. Похоже, что женщина в 243 номере высунулась в окно и кричит так, как будто ее режут!

— Уходим! — крикнул Флинн. Эдди, отбежав от двери, быстро присоединился к Флинну, и оба, прыгая через несколько ступенек, помчались вниз. Вдруг Флинн схватил Эдди за руку.

— Подожди!

Они осторожно заглянули в холл, там стояли два полицейских с пистолетами в руках, прислушиваясь. Потом двинулись к лестнице.

Эдди и Флинн быстро поднялись на третий этаж, в отеле уже хлопали двери, слышались возгласы потревоженных жильцов.

— На крышу! — выдохнул Эдди, и они рванулись наверх, слыша за собой топот полицейских. Когда они пробегали по длинному коридору верхнего этажа, внезапно одна из дверей открылась, и из нее высунулась мужская голова. Пробегая мимо, Флинн ударил по ней пистолетом, человек упал, внутри номера закричала женщина. Вот и нужная дверь. Флинн вышиб замок двумя пистолетными выстрелами, и, оглушенные, они выбрались на крышу. Подбежав к краю, спрыгнули на крышу соседнего дома, находящуюся примерно на пятнадцать футов ниже. Света луны вполне хватало, чтобы ориентироваться в темноте.

— Нам лучше разделиться, — прохрипел Эдди. — Ты — налево, я — направо. Увидимся.

Флинн побежал по крыше, и в это время раздался крик: «Не двигаться!» На крыше отеля появились несколько темных фигур. Флинн выстрелил, одна из них упала, и он в это время растворился в темноте.

Спрятавшись за рядом каминных труб, Эдди выглянул вниз на улицу. Люди выбегали из соседних домов, собиралась толпа. Подъехала патрульная машина, из нее выскочили четверо полицейских и, расталкивая толпу, побежали ко входу в отель. Слышался приближающийся вой сирены. Надо уходить. Эдди перепрыгнул на следующую крышу и, держась в тени, оглянулся назад. Крыша отеля кишела теперь тенями, опять раздался выстрел, одна из теней исчезла. Эдди постоял в раздумье. Кажется, его никто не преследовал, все устремились за Флинном. Он криво усмехнулся: вовремя он предложил разбежаться в разные стороны.

Эдди двинулся по крыше к чердачному окну, надо спрятаться в здании и переждать. Внезапно из-за каминной трубы возник полицейский, и оба застыли от удивления и неожиданности. Полицейский поднял пистолет, но Эдди оказался проворнее, стукнул его хорошенько по голове, полицейский пошатнулся и выронил оружие. Эдди легко мог бы застрелить его, но звук выстрела несомненно привлек бы внимание. Поэтому нанес еще удар рукояткой пистолета. Полицейский устоял на ногах, ростом он был с Эдди, и даже пытался вытащить дубинку, оба сцепились на мгновение, но Эдди сумел еще раз ударить его, и фараон свалился, как подкошенный.

Тяжело дыша, Эдди огляделся. Вдалеке слышались звуки стрельбы. Подбежав к чердачной дверце, он ударом ноги распахнул ее и спрыгнул вниз. Свет карманного фонаря осветил тесное помещение, забитое коробками, старыми чемоданами и ненужной мебелью. Выйдя в коридор верхнего этажа, он осторожно прошел к лестнице и спустился на один этаж.

Сирены внизу оглушительно ревели. Выглянув из бокового окна, Эдди увидел, как толпа полицейских вбежала в здание, где он спрятался.

Дверь первой квартиры на верхнем этаже оказалась незапертой, и Эдди бесшумно вошел в нее. В комнате горел свет, и он увидел спину и ноги женщины, которая наполовину высунулась в окно, глядя вниз на улицу. Закрыв дверь, он подкрался к женщине и стал за ее спиной, выжидая. Почувствовав его присутствие, она обернулась. Он тут же одной рукой зажал ей рот, другой перехватил ее руки в запястьях.

— Только пикни, и я сломаю тебе шею, — угрожающе проговорил он, держа ее близко к себе. Она уставилась на него, совсем еще девочка. Ей было не больше восемнадцати, голубые глаза широко раскрылись, казалось, она вот-вот потеряет сознание.

— Не бойся, — поспешно добавил Эдди, — я не причиню тебе вреда, если не будешь поднимать шум.

Она закрыла глаза и обвисла в его руках. В коридоре уже слышались шаги и голоса. Он потряс ее.

— За мной гонится полиция. Делай, что скажу, и я тебя не трону.

Он отнес ее в кровать, положил, закрыв простыней, и осторожно снял руку с ее рта.

— Я… я буду молчать, — прошептала она, глядя на него большими глазами.

— Молодец.

Он погасил свет, и комната погрузилась в темноту. Потом лег на пол около кровати, достал пистолет.

— Если они увидят меня, начнется стрельба. Поэтому лежи тихо и не вздумай вскакивать, а то тебя пристрелят тоже.

— Я не буду, — пообещала она уже окрепшим голосом. Слышно было, как полицейские обходят комнату за комнатой.

— Решай, — сказал он. — Ты можешь обмануть их. — Просунув руку под простыню, он нашел ее руку и взял в свою. К его удивлению, она вдруг сжала его руку, и он подмигнул себе в темноте.

Теперь оставалось ждать. В тишине слышалось только ее дыхание.

К двери приблизились осторожные шаги, и она тихо открылась. Эдди поднял пистолет, а девушка больно сдавила его руку. Свет мощного фонаря описал круг по комнате, и девушка тихонько вскрикнула.

— Кто там? — сдавленно спросила она. Свет упал на нее.

— Полиция, — раздался резкий голос. — Вы здесь одна?

— Да… А что случилось?

— Сбежала пара вооруженных бандитов. Опасности для вас нет, не волнуйтесь, но дверь надо запереть.

Дверь закрылась за ними, потом шаги стихли. Эдди перевел дыхание. Отпустив ее руку, он подошел к двери и запер ее. Потом вернулся к кровати и сел на пол.

— Спасибо, детка. Отлично сработано. Останусь здесь, пока все не утихнет, потом уйду. Расслабься, не надо меня бояться.

Девушка не ответила, пытаясь разглядеть его в слабом свете, падающем из окна.

Скоро Эдди надоело сидеть на жестком полу, и он переместился на край кровати.

— Боюсь, что будет мозоль, — рассмеялся он. — А ты поспи, если хочешь.

— Я не хочу спать, — ответила она. — Сначала я боялась тебя, а теперь нет.

— Ну и прекрасно. Знаешь, я сам боялся до смерти.

Шум в здании и на улице постепенно затих. Отъехали несколько патрульных машин. Интересно, думал Эдди, смог ли уйти Флинн. Наверное, да, он парень ловкий. После долгого молчания девушка подала голос:

— Это было как в кино. Стрельба и все такое. Если б ты не держал меня за руку, я бы, наверное, заорала.

Эдди смотрел на нее с возрастающим интересом.

— Я опять могу взять тебя за руку, в любое время, как только пожелаешь.

Она нервно хихикнула:

— Но сейчас мне совсем не хочется кричать.

Он встал, подошел к окну и выглянул вниз. Улица пуста, последние машины уехали.

— Похоже, представление окончено, могу идти. — Он опять подошел к кровати и улыбнулся ей. — Большое спасибо, детка. Ты меня спасла.

Она наполовину села.

— А ты уверен, что тебе не опасно выходить сейчас?

— Конечно. Не могу же я оставаться здесь всю ночь.

— Почему? — Голос ее звучал еле слышно. Он засмеялся:

— Ну, закон мне это не запрещает. Хочешь, чтобы я остался?

— Разве женщинам задают такие вопросы? — Она спрятала от него лицо. — Ты заставляешь меня краснеть.

6

Через два дня в «Трибюн» появилось объявление о продаже бочек белой краски.

Ма Гриссон подвинула газету Доку.

— Деньги готовы, надо забрать их. Работа деликатная, но, думаю, Флинн и Уоппи с ней справятся. Напиши Блэндишу, Док. Пусть подъедет к заправочной станции Максвелл на Семьдесят первом шоссе, к тому месту, где начинается дорога на Голубые Холмы. — Ма поглядела на внимательно слушавших Уоппи и Флинна. — Там будете его ждать. Он выбросит саквояж из окна, не останавливаясь. Предупреди его, что, если вздумает схитрить, его дочери не поздоровится. — Обращаясь к Уоппи и Флинну она продолжала. — Думаю, у вас не будет проблем. Дорога там прямая, сразу увидите, если будет погоня. В этом случае выбросьте саквояж из окна так, чтобы они видели, и уезжайте. За вами они не поедут, побоятся за нее.

— Значит, завтра ночью, — кивнул Флинн, сигарета повисла на его нижней губе. — Разве не ты говорила, что девушку надо убрать? — Он поглядел на Ма в упор. — Зачем ты держишь ее здесь?

Ма напряженно выпрямилась, ее маленькие глазки злобно блеснули.

— Уберем, когда получим деньги.

— Да чего ждать-то? Ведь ничего не изменится.

— Чего это ты разговорился?! А ну-ка заткни свой поганый рот!

Флинн поглядел на Дока, тот пробормотал что-то и вышел из комнаты.

— Что вы с ней делаете, Ма? — не отставал Флинн. — Я видел вчера, как старый козел входил к ней в комнату со шприцем.

— Ты видел?! — Ма побагровела. — Если у тебя нет другого дела, как подглядывать за другими, то я его тебе найду.

Флинн испугался ее угрожающего тона.

— Ладно, ладно. Это я так просто, для красного словца.

— Говори там, где будут тебя слушать, — отрезала она. — А теперь убирайся отсюда!

Флинн не заставил просить себя дважды. Немного поколебавшись, Уоппи последовал за ним. Оба молча поднялись наверх и зашли в комнату Эдди.

Тот лежал на кровати, листая журнал.

— Привет, ошибки природы. — Он весело помахал им рукой. — Что произошло?

Флинн присел на край кровати, Уоппи оседлал стул.

— Завтра едем за выкупом! — воскликнул Уоппи. — В «Трибюн» объявление.

— Миллион долларов! — Эдди мечтательно откинулся на подушку. — Подумать только, у нас будут такие деньги!

— А что ты собираешься делать со своей долей? — спросил его Флинн.

— Куплю остров в южных морях и населю его красивыми девушками в юбочках из травы.

— Ты все о бабах! А я куплю ресторан и прославлю его спагетти.

Флинн безучастно слушал их, потом вдруг спросил:

— Что делают с девушкой, Эдди?

Эдди перестал улыбаться.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что говорю. Моя комната смежная с ней, и кое-что бывает слышно. Туда шастает Док каждый вечер со шприцем. Ловкач тоже ползает туда. Прошлой ночью он пробыл у нее с одиннадцати до четырех утра.

Эдди сел на кровати, сбросив одеяло.

— Ты говоришь, шприц?

— Ну, да. Наверное, он колет ей наркотики, как ты думаешь?

— Да зачем?!

— Не знаю, поэтому и спрашиваю тебя. А зачем туда повадился Ловкач?

Эдди начал одеваться.

— Ловкач? Уже не думаешь ли ты, что этот слабоумный урод имеет на нее виды?

— Я же говорю, не знаю. Но Ма подозрительно злится, когда я завожу разговор о девушке.

— Я поговорю с ней, — пробурчал Эдди. — Нельзя допустить, чтобы Ловкач наложил свои грязные лапы на девушку. Всему есть предел.

— Лучше не связывайся, — опасливо заметил Уоппи. — Ма это не понравится.

Не обращая на него внимания, Эдди сказал Флинну:

— Последи за лестницей. Если Ма появится, дай мне знать.

— Заметано. — Флинн вышел на лестницу и облокотился на перила.

Эдди повязал галстук, причесался и направился к мисс Блэндиш. Ключ торчал снаружи, он повернул его и вошел.

Мисс Блэндиш лежала на кровати накрытая грязной простыней и смотрела в потолок.

Эдди закрыл дверь и подошел к ней.

— Привет, детка. Что здесь происходит?

Она лежала неподвижно, будто и не замечая его присутствия.

Эдди осторожно потряс ее за плечо:

— Да проснись же! Что случилось?

Медленно она повернула голову, глядя на него пустыми безжизненными глазами с неестественно расширенными зрачками.

— Уходи, — глухо прозвучал ответ. Он сел на кровать.

— Ты же знаешь меня, это я, Эдди! Что случилось?

Она закрыла глаза и долго молчала, потом заговорила.

Голос ее звучал низко и безжизненно, как голос медиума в трансе.

— Я хочу умереть. Ведь мертвым уже все равно. — Она замолчала. Потом заговорила вновь: — Меня окружают кошмары, ничего, кроме этих ужасных кошмаров. Сюда приходит человек, он кажется вполне реальным, хотя на самом деле не существует. Высокий, худой, от него плохо пахнет. Он стоит надо мной и говорит. Говорит, говорит… Я ничего не могу понять из его слов. — Она задвигалась под простыней, как будто на ее тело давил непосильный груз.

Эдди нахмурясь смотрел на нее.

— Я притворяюсь мертвой. Когда он входит, мне хочется кричать от страха и отвращения, но тогда он узнает, что я жива. Часами он стоит надо мной и бормочет, бормочет, бормочет… — И вдруг Эдди вздрогнул от ее дикого крика:

— Уж лучше бы он что-нибудь сделал со мной, я не могу больше выносить его бормотание!

Эдди отшатнулся, этот полный ужаса крик напугал его. Он посмотрел на дверь, боясь, что Ма слышала его.

Мисс Блэндиш опять обмякла, что-то неразборчиво зашептала, руки мяли простыню.

— Все, что угодно, только не его бормотание. Все, что угодно…

Флинн просунул голову в дверь.

— Почему она кричит? Тебе лучше убраться отсюда.

Эдди вытолкал его, вышел и закрыл дверь, потом вытер лицо рукой.

— Да что там? — спросил Флинн настойчиво.

— Плохо, — ответил Эдди. — Лучше бы ей умереть…

— Умереть, это уж последнее дело, — возразил Флинн. — А что с ней?

Эдди молча направился в свою комнату, Флинн поплелся за ним.

Уоппи вскочил, увидев выражение лица Эдди.

— Убирайтесь оба! — Эдди бросился на постель.

Они вышли. В ответ на молчаливый вопрос Уоппи Флинн пожал плечами.

Эдди долго лежал с закрытыми глазами. Первый раз в жизни он стыдился себя. Будто его вываляли в грязи.

7

«ПОЛИЦИЯ ПОДОЗРЕВАЕТ, ЧТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ СОВЕРШИЛА БАНДА РАЙЛИ. УБИТЫЙ ОПОЗНАН, ДЖОН БЛЭНДИШ ПЛАТИТ ВЫКУП.

Наш корреспондент сообщает, что убитый в отеле «Палас» опознан. Это Элвин Хэйни, внештатный репортер светской хроники. Накануне Хэйни признался в полиции, что Райли получил от него информацию о дочери Блэндиша, похищенной наследницы известного миллионера. Понятно, что мистер Блэндиш отказывается от помощи полиции, боясь за жизнь дочери. Прокурор и полиция ждут, когда девушка окажется на свободе, чтобы начать действовать».

Ма Гриссон вслух прочитала статью в газете остальным, которые слушали, довольно ухмыляясь.

— Прекрасная работа, — сказал Флинн. — Так и есть, они во всем обвиняют Райли. Бьюсь об заклад, что если шеф полиции свалится с лестницы, он заявит, что это Райли столкнул его!

— Все это так, — задумчиво добавил Эдди. — Но кто застрелил Хэйни? Ясно, что не Райли и не мы. Думаю, его прикончила эта девица. Ведь нам известна ее связь с Райли. Она беспокоит меня, надо что-то предпринять.

— Ты прав, — отозвалась Ма, — и перед тем как мы заберем выкуп, надо бы узнать, где она находится сейчас. Поезжай в город, поспрашивай, может тебе удастся выйти на ее след.

— Ладно. — Эдди встал. — Поедешь со мной, Ловкач?

Ловкач сидел в стороне и даже не поднял головы, внимательно разглядывая комиксы.

— Поедешь один, — решила Ма. — Оружие оставь.

Эдди вышел в прихожую, Ма последовала за ним.

— Зайди к Питу в «Космос», он знает всех девиц в городе. Давай сюда пистолет.

Протягивая ей пистолет, Эдди вдруг сказал:

— Скажи Ловкачу, Ма, чтобы оставил девушку в покое.

— Не лезь не в свое дело, Эдди, — рассердилась Ма. — Ты хороший парень, но не надо совать нос, куда не следует.

— Скажи ему, Ма, — хрипло повторил Эдди. — Она слишком хороша для него. Дай ей передохнуть, Ма.

— Ловкач хочет ее и получит. — Лицо старухи налилось яростью. Она понизила голос, глядя на него в упор. — Держись от этого подальше. Это касается и остальных.

— Будь проклят ублюдок, который может заполучить девушку, только накачав ее наркотиками, — произнес Эдди с отвращением.

Ма сильно ударила его по лицу, он отшатнулся. Оба замерли, глядя друг на друга. Потом Эдди криво усмехнулся:

— Ладно, Ма, забудем об этом. Действительно, не мое это дело.

И он быстро вышел, оставив ее с застывшим от гнева лицом.

По дороге в город Эдди размышлял. Ма так же опасна, как и Ловкач. Надо быть с ней осторожнее. Если она решит, что он хочет помешать всему делу, то, не раздумывая, всадит пулю ему в затылок. Эдди пожал плечами. Ему, конечно, жаль девушку, но рисковать из-за нее жизнью он не собирался.

Приехав в клуб «Космос» в третьем часу дня, Эдди увидел, что уборщики все еще очищают помещение после прошедшей ночи. Девушки репетировали под руководством малорослого человечка в белых брюках. Пианист с прилипшей к губе сигаретой наигрывал свинг. Девушки улыбались Эдди, его здесь любили. Отпуская шуточки и удостоив некоторых ласковыми шлепками, он прошел в кабинет Пита.

Пит сидел за столом, читая газету.

— Привет, Пит. — Они пожали друг другу руки, и Эдди уселся на край стола. — Что новенького?

— Ничего хорошего, — ответил Пит, предлагая Эдди сигару. — Дела идут отвратительно. Стрельба напугала всех, люди боятся. Вчера было всего десять человек, из которых четверо родственники жены. Они, естественно, не заплатили.

— Понимаю, — с симпатией отозвался Эдди. — Куда ни приду, везде одно и то же. Наделал этот ублюдок Райли шуму.

— Не могу ничего понять, Эдди. — Пит раскурил сигару. — Никогда бы не подумал, что Райли решится на похищение. Ведь он работал по мелочи… Сошел с ума, что ли? Вот если бы Ма провернула это дело…

— Это не она, — быстро вставил Эдди. — Ты же знаешь, что нас не было в городе в это время.

— Конечно, конечно. — Пит уловил жесткие нотки в голосе Эдди. — Давно вас не видел. — И продолжил: — Такое дело надо проворачивать с большой осторожностью, ведь как только выкуп будет выплачен и девушка вернется домой, полиция встанет на уши. Не позавидуешь Райли.

— Что ж, это будут его похороны.

— Интересно, где он прячется, правда?

— Кто такая Анна Борг, Пит? — осторожно спросил Эдди, изучая конец сигары.

— Зачем она тебе? — Пит насторожился.

— Хотелось бы повидаться. Так ты ее знаешь?

— Конечно.

— Кто она? Чем живет?

— Она телохранитель, классный стрелок.

Эдди искренне удивился.

— Да что ты? И кого же она охраняет?

Пит улыбнулся.

— Никогда не догадаешься. Райли!

— Ну и ну! Вот это новости!

— И еще кое-что скажу тебе, он ее бросил, и ребята удивляются, почему. Анна и Райли были вот так. — И Пит подержал вместе два грязных пальца. — И вдруг он совершает похищение века, а ее бросает! Непонятно…

— Может, она ему просто надоела.

— Ребята говорят, нет. Анна считает, что с ним что-то случилось.

Лицо Эдди осталось бесстрастным.

— Женщины, — усмехнулся он. — Они придумают любую уловку, чтобы сохранить лицо. Конечно, он бросил ее, а она не хочет признавать это.

Пит пожал плечами.

— Все может быть.

— Она все еще живет в «Паласе»? — спросил Эдди.

— Да что это ты ею так заинтересовался? — Пит посмотрел на него с любопытством.

— Ма хочет знать.

Пит удивился еще больше.

— Да, она еще в «Паласе». В отеле дежурит ФБР, они считают, что Райли явился навестить ее, наткнулся на Хэйни, который имел несчастье там поселиться, и не мог отказать себе в удовольствии кокнуть его за предательство. Теперь караулят, думают, он еще придет туда.

Эдди подумал, потирая подбородок, потом произнес:

— Я хочу поговорить с этой крошкой, Пит. Сейчас ты позвонишь ей и скажешь, чтобы пришла сюда.

— О чем тебе с ней говорить? Она хорошая девочка, и я не хочу, чтобы у нее были неприятности.

— Никаких неприятностей. Делай, что говорят, это приказ Ма.

Так как Пит до смерти боялся старой ведьмы Ма, он стал тут же звонить.

— Это ты, Анна? — Эдди внимательно следил за ним. — Ты должна приехать сюда сейчас, важное дело. Да нет, не скажу, что это работа, но, может, что-то и выгорит. Так как? Приедешь? Я жду. — Он повесил трубку.

— Все в порядке? — спросил Эдди.

— Приедет через полчаса.

— Спасибо, Пит. Я скажу Ма, она об этом не забудет.

— Лучше бы она меня забыла и надолго, — серьезно ответил Пит. — И полегче с Анной, я прошу, понял?

— Успокойся, — ухмыльнулся Эдди. — Поговорю по-братски. А ты пойди, прогуляйся на часок.

Пит пожал плечами:

— Все равно время обеда, пойду поем.

— Да, Пит, — остановил его Эдди. — У тебя есть пистолет?

— Зачем он тебе? — испугался Пит.

— Ты задаешь слишком много вопросов. Так есть?

— В левом верхнем ящике, но…

— Ладно, давай проваливай.

Когда Пит вышел, Эдди достал пистолет, положил на стол и сел на место Пита. Предосторожность не помешает. Она отлично владеет оружием, женщины вообще более хладнокровны в этом деле. Кроме того, Эдди был уверен, что это она пристрелила Хэйни.

Спустя тридцать минут в коридоре послышался громкий стук каблуков. Эдди положил руку на пистолет.

Дверь распахнулась, и она влетела в комнату. В зеленом платье и большой шляпе. Эдди подумал, что выглядит она сногсшибательно. Только на середине комнаты она заметила сидящего за столом Эдди и как бы споткнулась, краска медленно покидала ее лицо, глаза остановились на его руке с пистолетом.

— Вот и встретились, детка, — улыбнулся Эдди. — Входи, входи и успокойся, дружеская встреча, не более. На всякий случай брось-ка мне свою сумочку.

Она помедлила, потом бросила ему сумку.

— Мне не надо представляться, не так ли?

Она уже оправилась от неожиданности, щеки порозовели. Села, высоко положив ногу на ногу, не утруждая себя тем, чтобы поправить платье.

— Да, я знаю, кто ты такой.

Он предложил ей сигарету, она взяла, зажег спичку, потом сел на край стола поближе к ней.

— Так что это была за идея, дать мне адрес, а потом орать и звать полицию? Меня чуть не замели из-за тебя.

Она выпустила дым через нос и молчала.

— Не играй в молчанку, детка. Мы должны найти с тобой общий язык.

— Неужели? — Голубые глаза холодно смотрели на него. — Где Райли?

— Откуда я знаю?

— Вы с Флинном встретили его на заправке возле Ла Сигна. В ту ночь, когда он пропал. Парень, работавший на заправке, мой друг, он позвонил мне и сказал, что вы разговаривали с Райли и угрожали ему. Вот я и спрашиваю: куда вы девали Райли? Мне стало известно, что этого парня нашли с простреленной головой.

Эдди оторопел. Да, Ма действует оперативно, уже от парня избавилась.

— Где-нибудь прячется твой Райли. А где именно, тебе лучше знать.

— Почему ты угрожал ему пистолетом?

— Бэйли вел себя очень нервно. А оружие было у Флинна, а не у меня. У них в машине сидела дочка Блэндиша, но я тогда не догадался, дурак, а то бы отнял ее… Я поверил, что это его девушка, и дал ему уехать.

Пятна румянца заалели на ее щеках, глаза сердито заблестели.

— Никогда не поверю, что он мне изменил. С ним что-то случилось, и ты это знаешь.

— Ты не права, детка. Я в таком же неведении, как и ты. Но у меня есть кое-какие соображения.

— Что за соображения?

— Впрочем, забудем. Так, ребята болтают…

— Что же они болтают? — настойчиво спросила она.

— Говорят, он влюбился в эту Блэндиш и забыл тебя.

Анна вскочила.

— Это вранье! Райли любил меня!

— Конечно, конечно, но где же он? Почему не придет к тебе? Интересно, когда он получит выкуп, собирается поделиться с тобой? Похоже, что нет.

Анна заходила по комнате. Эдди почувствовал, что посеял в ней сомнение.

— Дочь Блэндиша — красавица, — подлил он масла в огонь. — Наверное, он не устоял, иначе бы не бросил тебя.

Она внезапно остановилась напротив него.

— Заткни свою грязную пасть! — прошипела она. — Райли никогда так не поступит со мной!

— Но все же говорят. — Эдди словно обиделся и отошел к окну. Немного погодя она подошла и встала с ним рядом.

— Что же мне делать теперь? У меня нет ни гроша…

— Я дам тебе взаймы, детка, потому что ты мне нравишься. Сколько ты хочешь?

— От тебя мне ничего не надо.

— Как скажешь. Но если надумаешь, Пит знает, как связаться со мной. А теперь мне пора идти.

Он пошел к двери и обернулся.

— Забудь о нем. Получив такие деньги, он сможет заполучить всех девушек на свете. Пока.

Анна глядела в окно глазами, полными слез.

8

Флинн посмотрел на часы.

— Осталось пять минут, — нервно шепнул он Уоппи, который держал наготове автомат «Томпсона». — Святой Петр! Как же я буду рад, когда все это кончится!

— Да, — согласился Уоппи. — Хотя Ма говорит, что это верняк, а она знает, что говорит.

Оба сидели в «бьюике», стоящем на обочине в тени. Дорога впереди хорошо просматривалась.

Уоппи непрерывно вытирал лицо платком.

— Какого черта ты так волнуешься?

Флинн очень хотел, чтобы вместо Уоппи с ним рядом в машине сидел Эдди, с ним всегда было спокойно. Уоппи же действовал ему на нервы.

— Кто-то едет, — сказал Уоппи.

Вдалеке появились фары приближающегося автомобиля.

— Он едет! — Флинн выскочил из «бьюика», доставая мощный карманный фонарь.

Автомобиль быстро приближался, и когда до него оставалось сотни три ярдов, Флинн замигал фонарем.

Уоппи вцепился в автомат, сердце его сильно колотилось.

«Вдруг в машине полно фэбээровцев, — подумал он. — Они ребята не промах, польют свинцом прямо на скорости».

Автомобиль замедлил ход, и стало видно, что в нем сидит один человек. Блэндиш пошел на их условия. Из окна медленно проезжающего автомобиля упал и шлепнулся на дорогу тяжелый предмет, автомобиль проехал и скоро растворился в темноте.

Флинн шумно вздохнул, подбежал и поднял с дороги белый саквояж.

Уоппи опустил автомат и завел двигатель. Флинн уселся рядом, положив саквояж на пол в ногах.

— Двигай! — скомандовал он.

Уоппи рванул «бьюик» с места. Флинн сначала смотрел назад, боясь погони, но, проехав три-четыре мили, они успокоились — их никто не преследовал.

— Все в порядке, — кивнул Флинн. — Поехали домой.

Когда они вошли в гостиную, Ма, Эдди, Ловкач и Док сидели в ожидании. Флинн бросил саквояж на стол.

— Все прошло удачно, как ты и говорила, Ма.

Ма медленно поднялась, подошла к столу и щелкнула замками саквояжа. Все сгрудились вокруг, даже Ловкач. Она подняла крышку, и все уставились на аккуратно уложенные пачки денег.

— Боже мой! Что за прекрасная картина! — произнес Эдди.

— Вот они… — Ма старалась казаться спокойной. — Наконец-то!

— Давай делить, Ма, — сказал Эдди. — У меня просто чесотка от нетерпения потратить свою долю. Как будем делить?

— Да. — Уоппи еле держался на ногах от волнения. — Сколько я получу, Ма?

Ма захлопнула крышку, оглядела всех по очереди, потом отошла от стола и тяжело уселась в кресло. Банда глядела на нее во все глаза, ничего не понимая.

— Что с тобой? — нетерпеливо спросил Эдди. — Давай поделим их.

— Каждая бумажка в этом саквояже имеет номер, — сказала она, — и бьюсь об заклад, что ФБР имеет их список. Деньги горящие.

— То есть, мы не можем их тратить? — спросил Эдди.

— Если не хотим пойти прямиком в газовую камеру!

— Какого дьявола тогда мы их доставали! — прорычал Флинн.

Ма закашлялась.

— Спокойно, ребята. Я все беру на себя. Продам их Шульбергу, он сможет держать их годами, правда, мы получим только половину. Но лучше полмиллиона, которые можно безбоязненно тратить, чем бесполезный миллион.

— Болтать, вот все, что вы можете. — Ловкач сплюнул, лег на диван и принялся читать комиксы.

— Наплевать, что они горящие! — воскликнул Эдди. — Я должен получить свои двести тысяч.

Ма хрипло рассмеялась.

— Сколько же мы получим? — спросил Уоппи.

— Каждый из вас получит по триста долларов и ни цента больше.

— Три сотни?! Ты что, смеешься?! — Лицо Эдди побагровело. — Что это значит, Ма?!

— Это вам на расходы, — объяснила Ма. — Если дать вам сейчас по сто тысяч, вы устроите такую свистопляску, что ФБР возьмет вас через неделю. Большинство на этом и горит, начиная сорить деньгами. Просто не терпится погулять, как следует. А ФБР на это и рассчитывает. — Она ткнула пальцем в сторону Эдди. — Как ты объяснишь им, откуда у тебя такие бешеные деньги? Ну-ка, скажи мне.

Эдди открыл было рот и осекся. Ему хватило ума, чтобы понять ее правоту.

— Ты права, Ма. Черт побери, а я-то думал, что мы разбогатели!

— А теперь я вам расскажу, как мы поступим с деньгами. Мы откроем свое дело. Годами я ждала этого. Сейчас продается клуб «Парадиз», и мы его купим. Я отремонтирую его, обставлю, приглашу девушек, хороший оркестр, и мы начнем зарабатывать деньги. Но сначала превратим его в первоклассное заведение. Мне осточертело пробавляться мелочами. Войдем в большой бизнес. Как вам идея?

Четверо мужчин внимательно слушали ее, успокаиваясь. Лишь Ловкач не проявлял никакого интереса, по-прежнему листая комиксы.

— Да, Ма, — с уважением произнес Док. — У тебя голова действительно варит! Я — за!

— Я тоже, — сказал Эдди. — Прекрасная идея!

— Меня тоже устраивает, — отозвался Флинн.

— А ресторан ты собираешься открывать в клубе, Ма? — с надеждой спросил Уоппи. — Я мог бы готовить.

Ма усмехнулась.

— Конечно, Уоппи. Каждый из вас получит пятую часть прибыли. Вы все будете купаться в деньгах.

— Погоди, Ма, — обеспокоился вдруг Эдди. — А если ФБР заинтересуется, на какие деньги мы купили клуб? Тогда что?

— Я об этом побеспокоилась. Шульберг скажет, что дал нам взаймы. Это входит в условия договора.

— Да, ты все обдумала, Ма. Когда приступим к делу?

— Чем скорее, тем лучше. Я куплю клуб завтра.

И тут Флинн произнес:

— Но ведь еще есть девушка, которую надо убрать. Ты говорила с Доком? И где мы ее зароем?

И тут разразилась гроза.

Ма остолбенела, сначала побелела, потом у нее побагровело лицо. У Дока сползла с губ лучезарная улыбка, казалось, будто он сейчас потеряет сознание. Ловкач бросил комиксы, приподнялся, в желтых глазах появился нехороший блеск.

— Зароем ее? — повторил он. — О чем ты говорила с Доком?

Он спустил ноги на пол.

— Ни о чем. — Ма смотрела на Флинна, готовая его растерзать.

Эдди решил, что настал подходящий момент выяснить ситуацию.

— Правда, что будет с девушкой, Ма? — отодвигаясь подальше от Ловкача, спросил он.

Ма поколебалась, потом поняла, что отступать некуда.

— Она слишком много знает. Придется ее убрать. Когда она уснет, Док…

— Ма?! — пронзительный крик Ловкача заставил всех вздрогнуть. Он глядел на мать, желтые глаза угрожающе горели.

— Что ты? — спросила старуха, чувствуя, как страх сжимает ее сердце.

— Она моя, — тихо произнес он. — Тот, кто дотронется до нее, будет иметь дело со мной. Она принадлежит мне и останется со мной.

— Послушай, сынок, но ведь это глупо, — сказала Ма, с трудом шевеля пересохшими губами. — Мы не можем держать ее. Это опасно. Ее необходимо убрать.

Ловкач пнул ногой стул, в руке его появился нож. Уоппи и Док отпрянули, оставив Ма лицом к лицу с сыном. Она замерла, а он начал кружить вокруг, злобно говоря:

— Ты будешь считаться со мной, или я перережу тебе глотку, старая корова. Если кто-нибудь из вас дотронется до нее, я разрежу его на куски!

Эдди вытащил пистолет, но Ма остановила его.

— Убери пистолет, — прохрипела она.

Ловкач повернулся к Эдди, который тут же отвернулся от него.

— Ты слышал меня?! — крикнул он. — Она моя! Никто не тронет ее!

Оглядев всех бешеными глазами, он выбежал из гостиной, с силой захлопнув за собой дверь.

Наступило молчание. Ма обмякла. Все вдруг увидели, как она постарела. Эдди с Флинном обменялись взглядами и тоже вышли. Уоппи, мокрый от страха, сел на диван. Док налил себе виски.

Ловкач постоял на верхней ступеньке лестницы, прислушиваясь. Он торжествовал. Наконец-то все поняли его власть над ними. Они все испугались. Теперь он станет настоящим главарем, поставив Ма на место. Он посмотрел через коридор на дверь в комнату мисс Блэндиш. Пора кончать эти сидения около нее ночь за ночью. Теперь он докажет ей, как и матери, что он здесь хозяин.

И он пошел по коридору, глаза его горели безумием. Открыв дверь, он вытащил ключ, и войдя внутрь, запер ее. Мисс Блэндиш смотрела, как он шел к ней. Она сразу увидела происшедшую с ним перемену, его уверенность и торжество и поняла, что это значит.

Содрогнувшись, она закрыла глаза.

Глава 3

1

На матовом стекле двери висела табличка «Дэвид Фэннер. Расследования».

Дверь вела в небольшой, хорошо обставленный кабинет: письменный стол, два удобных кресла, на полу отличный турецкий ковер. Книжные полки забиты юридической литературой и сводами законов, которые периодически пополнялись, хотя открывались редко.

За столом сидел сам Дэвид Фэннер, тридцати трех лет, черноволосый, высокий, мощного телосложения, с некрасивым, но привлекательным лицом, на котором выделялась упрямая челюсть, признак того, что этот человек добьется своего во что бы то ни стало.

Он удобно расположился в кресле, задрав ноги на стол: он никуда не спешил.

Слева от его стола дверь вела в приемную, разделенную на две части деревянным барьером, одна предназначалась для посетителей, на другой царила Пола Доулэн, красивая девушка с волосами цвета вороного крыла, манящими голубыми глазами и фигурой, которую Фэннер называл единственной ценностью в их недавно открытом бизнесе.

Пола сидела перед пустой машинкой, листая страницы журнала с названием «Любовь», время от времени она зевала, поглядывая на часы.

Звонок заставил ее вздрогнуть, и, отложив журнал, она направилась к шефу.

— У тебя есть сигареты? — обратился к ней Дэйв, и потянулся так, что стул под ним затрещал. — У меня кончились.

— Осталось три штуки, могу отдать тебе две. — Она вышла и тут же вернулась, положив на его стол две сигареты.

— Спасибо. — Он глубоко затянулся, оглядывая Полу с головы до ног. — Ты хорошеешь день ото дня.

Она улыбнулась.

— Только, кажется, это мне никак не пригодится.

— Как сегодня дела? — Он поспешно сменил тему. — Есть что-нибудь новенькое?

— Так же, как и вчера. — Она присела на краешек стола.

— В таком случае ясно, что ты смертельно устала, — усмехнулся он. — Ну, ничего, что-нибудь обязательно подвернется.

— Ты говоришь это уже в течение месяца. — Голос ее звучал обеспокоенно. — Мы больше так не можем, Дэйв. Опять звонили из мебельного, просили уплатить третью часть кредита за мебель, грозя, что иначе все заберут обратно.

Фэннер оглядел обстановку.

— Ну что ты скажешь. Ни один человек в здравом уме не захочет вернуть это барахло.

— Может, ты не расслышал? Я сказала, что завтра надо платить, иначе у нас не будет мебели. На чем я буду сидеть?

Фэннер испуганно взмахнул руками.

— Как, неужели они заберут и ЭТО?

— Дэйв Фэннер! Ты можешь быть серьезным хотя бы минуту?! Если не найдем до завтра сто долларов, придется закрыть контору.

Фэннер вздохнул.

— Деньги! А сколько там у нас осталось?

— Десять долларов и пятнадцать центов.

— Так много?! Так мы богаты! Вон, видишь, напротив парень, у него вообще нет крыши над головой.

— Чему ты радуешься?

— Ну, например, тому, что у нас нет долга в банке.

— Вот уж это не твоя вина, верно? Ты делал все возможное, чтобы тебе дали в долг, но они не захотели.

— Ты права. — Он осуждающе покачал головой. — Они почему-то не верят мне.

— Нет, — саркастически хмыкнула Пола, — они просто не хотели огорчить тебя. — Она поправила локон. — Я начинаю думать, стоило ли нам открывать дело. Ты неплохо зарабатывал в «Трибюн». Идея открыть частное агентство вряд ли оправдает себя.

— Зачем же ты уволилась и пришла сюда? Я предупреждал, что какое-то время будет тяжело, но ведь тебя не остановил бы даже выстрел!

Пола улыбнулась.

— Может быть потому, что я люблю тебя.

— Ради бога, не начинай все снова, — застонал Фэннер. — Не добавляй мне забот, их и так достаточно. Почему бы тебе не поумнеть, дорогая? С твоим лицом и фигурой можно подцепить миллионера. Зачем тратить время и талант на такого неудачника, как я? Хочешь, я кое-что скажу тебе? Мой дедушка был банкрот, отец — нищий, дядя сошел с ума от голода. Это наследственное, понимаешь?

— Когда ты женишься, Дэйв?

— Напомни мне посоветоваться с оракулом. — И торопливо добавил: — Слушай, а почему бы тебе не пойти домой? От безделья у тебя возникают нездоровые мысли. Я даю тебе выходной, сходи в парикмахерскую.

Пола поникла головой.

— Почему бы тебе не потолковать с Рискиндом? Ты же был у него лучшим репортером, ему, наверно, не хватает тебя, он с удовольствием возьмет тебя обратно. Поговори с ним, а, Дэйв?

— Дело в том, что он не захочет меня видеть, так как перед тем как уйти, я обозвал его бессердечным, безмозглым и двуличным. Я наговорил ему такого, что навсегда потерял его расположение.

Внезапно в приемной раздался звонок.

— Возможно, кто-то не смог дозвониться нам по телефону, ведь мы не оплатили последний счет, помнишь?

Пола вышла, закрыв за собой дверь, и через две минуты вернулась с горящим от возбуждения лицом.

— Смотри, кто пришел! — Она положила перед ним визитную карточку.

Фэннер прочитал имя и изумленно поднял глаза на Полу.

— Джон Блэндиш! Сам?

— Он хочет тебя видеть.

— Ты уверена, что это он, а не кто-нибудь за него?

— Точно он.

— Так что же ты ждешь?! Немедленно сюда его, быстрее, детка!

Пола подошла к двери и открыла ее:

— Мистер Фэннер освободился, мистер Блэндиш. Вы можете войти.

Пропустив Блэндиша в кабинет, она вышла, оставив мужчин одних.

Фэннер встал. Вопреки его представлению, Блэндиш оказался чуть выше среднего роста и по сравнению с широкоплечей фигурой детектива выглядел даже меньше ростом, чем на самом деле.

Но глаза его выдавали незаурядность, выражали сильную волю и властность миллионера. Эти глаза говорили о том, что ему пришлось многое преодолеть на пути к богатству.

Пожимая руку Фэннеру, Блэндиш окинул его быстрым оценивающим взглядом.

— Я думаю, вы тот человек, Фэннер, который мне нужен. У меня для вас предложение. Мне говорили, что вам многое известно о гангстерах, и есть связи в преступном мире. Может быть, только вы и сможете выйти на похитителей.

— Вы правы. Но ведь вашу дочь похитили три месяца назад, трудно будет найти следы.

— Я знаю. — Блэндиш достал портсигар из свиной кожи и выбрал сигару. — Я предоставил ФБР заниматься этим делом, но они так и не нашли ее. Я говорил с ними, говорил с полицией, и капитан Бреннан посоветовал обратиться к вам. Еще он сказал, что будет содействовать вам во всем, если возьметесь за мое дело. Итак, если вы заинтересованы, я плачу вам три тысячи сейчас. Если найдете их, получите еще тридцать тысяч. Согласны?

Фэннер посидел некоторое время, оглушенный суммой, потом взял себя в руки и кивнул.

— Я попытаюсь, мистер Блэндиш, но за результат не ручаюсь. ФБР отлично работает, и если уж они не смогли найти похитителей, то я навряд ли добьюсь успеха. Но попытаться могу.

— Когда думаете начать?

— Видите ли, это я давал полосу о похищении вашей дочери, как раз перед моим уходом из газеты. У меня сохранились все подробности этого дела, и я для начала изучу их хорошенько. Одно меня настораживает в этом деле. Я знал обоих: и Райли, и Бэйли. По долгу службы приходилось сталкиваться с ними. Так вот, это мелкие воры, и просто удивительно, что они решились на такое опасное дело. Никак не вяжется с ними. Самое большое, на что они были способны, это ограбить небольшой банк. Тем не менее они решились, это факт. Но я спрашиваю себя: как они могли бесследно раствориться потом? Почему деньги из выкупа нигде не появились? На что они живут, если не тратят эти деньги? У Райли есть подруга — Анна Борг. В ФБР часами допрашивали ее, но безуспешно. Я знаю, что Райли по ней с ума сходил, и вдруг бросает ее, исчезает, как будто и не существовал в ее жизни.

Он помолчал и добавил:

— Я немедленно встречусь с Бреннаном, мистер Блэндиш. Посмотрю внимательно все дело, не упуская малейшей детали. Через пару дней скажу вам, есть ли у меня надежда найти этих людей. — Он испытующе посмотрел на Блэндиша. — Вы просите найти похитителей, а не свою дочь, вы думаете…

Лицо Блэндиша окаменело.

— Я уверен, что ее убили. Для меня невыносима даже мысль, что она жива и до сих пор в руках этих людей. Нет, ее больше нет. — Он достал чековую книжку и выписал чек на три тысячи. — Итак, через два дня.

— Совершенно верно.

Фэннер проводил миллионера до двери.

— Учтите, деньги не имеют значения. Я не ограничиваю вас в расходах. Дайте понять, что за информацию хорошо заплатят. На это единственная надежда.

— Положитесь на меня, — ответил Фэннер. — Я постараюсь не разочаровать вас.

Как только Блэндиш ушел, Пола ворвалась в кабинет.

— Он нанял тебя?! — спросила она нетерпеливо. — Что ему надо?

Фэннер показал ей чек.

— У нас полно денег, дорогая. Посмотри-ка хорошенько, три тысячи! Теперь ты можешь быть спокойна — никто не отнимет твой стул!

2

Капитан полиции, Чарлз Бреннан, полный краснолицый человек, с седеющими на висках светлыми волосами и серыми стальными глазами, привстал из-за стола, пожимая руку Фэннера.

— Вот уж никогда не думал, что буду с радостью приветствовать в своем кабинете частного детектива. Садись, как дела?

— Могло быть и хуже, но я не из тех, кто ворчит на судьбу.

— Зачем ты бросил работу в газете? Я удивился, узнав, что ты приобрел лицензию на частный сыск.

— Спасибо за рекомендацию Блэндишу.

Бреннан отмахнулся.

— Между нами и деревянной ногой моей тетушки, я с радостью сплавил его тебе, так как он сидел у меня в печенках. Погоди, он тебя тоже достанет.

Фэннер насторожился, весь внимание.

— Что ты имеешь в виду?

— Вот увидишь, — продолжал Бреннан с садистской усмешкой. — С тех пор, как похитили его доченьку, он не слезал с моей шеи. Утром, днем и ночью он сидел здесь или звонил по телефону. Вот я и подсунул ему тебя. Он твердит одно и то же, «когда же я найду их», эти слова я буду слышать до самой смерти, а когда умру, их найдут в моей печенке!

— Очень мило с твоей стороны, — с горечью произнес Фэннер. — А я-то думал, что ты захотел сделать мне приятное.

— Я не бойскаут. И еще вот что скажу тебе: у тебя не больше шансов найти их, чем выиграть главный приз на конкурсе красоты!

Фэннер пропустил это мимо ушей.

— Но не провалились же они сквозь землю.

— Отнюдь. Но могли уехать в Мексику, в Канаду, к черту, к дьяволу… Полиция ищет их по всему свету, но пока никаких следов.

— А что с девушкой, как ты думаешь, она жива?

— Конечно нет. Зачем им держать ее как живую угрозу. Я даже думаю, что они убили ее тогда же, сразу после нападения, одновременно с Макгауном. Но загадка, где они ее зарыли, труп так и не найден.

— Где сейчас Анна Борг? Есть новости?

— Она в городе. Один из наших людей следует за ней по пятам уже два месяца, но зря тратит время. Теперь у нее новый дружок. Наверное, устала ждать Райли и завела себе другого. Собирается выступать в клубе «Парадиз».

— А кто ее новый дружок?

— Эдди Шульц.

Фэннер нахмурился, припоминая, потом щелкнул пальцами:

— Знаю его, из шайки Гриссона, такой здоровый бугай.

— Точно. Банда Гриссона приобрела клуб «Парадиз», обставили его, теперь место что надо.

Фэннер заинтересовался:

— А откуда у них такие деньги? Банда вроде не из богатых.

— Все проверено, — снисходительно ответил Бреннан. — Их финансировал Эйб Шульберг, они заключили договор с Ма Гриссон; она ведет все дело и получает половину прибыли.

Интерес у Фэннера сразу прошел. Он закурил и откинулся на стуле.

— Итак! След потерян?

— А он и не был найден. Проклятое дело, оно мне столько крови попортило. Можно сказать, что знаем мы сейчас не больше, чем в первый день.

Фэннер кисло усмехнулся. Тридцать тысяч, похоже, накрылись. Он уже встал, как вдруг его пронзила мысль:

— Слушай, а на что жила девица Борг, когда встречалась с Райли?

— Танцевала в клубе «Космос». Так, маленький номер, заработок только на конфеты. Основное дело было у Райли.

— В «Космосе»? — Фэннер посмотрел на часы. — Не буду больше отнимать время, капитан. Если что-нибудь раскопаю, сообщу.

— Нечего будет сообщать, это я тебе говорю, — ухмыльнулся Бреннан.

В задумчивости Фэннер вернулся в контору. Пола ждала его хотя рабочий день давно закончился.

— Еще здесь? — спросил он, входя. — Тебе что, некуда идти? Может, у тебя нет дома?

— Я побоялась уйти. Вдруг явится еще один миллионер, и я упущу его. — Она широко раскрыла глаза. — О, Дэйв, я все думаю, как потратим все эти деньги, когда получим их.

— Ключевое слово в твоей тираде — «когда». — Фэннер прошел в кабинет, она последовала за ним.

— Ну, если уж ты здесь, займемся делом. Загляни в наше «грязное» досье, что там имеется на Пита, хозяина из «Космоса».

Будучи репортером, Фэннер собирал информацию, даже любые мелочи, касающиеся крупных и мелких гангстеров города и накопил порядочную картотеку, оказавшуюся весьма кстати в теперешней работе детектива.

Через пять минут Пола вернулась с пачкой газетных вырезок.

— Это все, что у нас есть, Дэйв.

— Спасибо, дорогая. А теперь отправляйся домой, мне надо поработать. И как ты отнесешься к предложению пообедать со мной сегодня и отпраздновать наше грядущее богатство?

Пола радостно улыбнулась.

— Правда? Я надену новое платье. Давай пойдем в «Шампань Руж», никогда там не была, говорят, сногсшибательное заведение.

— Единственное сногсшибательное там — счет, — ответил Фэннер. — Оставим «Шампань Руж» на потом, когда получим свои тридцать тысяч.

— Тогда в «Астор», там не зря берут деньги.

— Но сколько берут! Не будь наивной. — Фэннер неловко обнял ее за талию. — Знаешь, куда мы пойдем? В клуб «Космос». Совместим приятное с полезным.

Пола поморщилась, будто надкусила лимон.

— «Космос»? Там совсем не шикарно, а еда такая, что можно отравиться!

— Давай, детка. Беги, а я заскочу за тобой в восемь тридцать. — Развернув ее к двери, Фэннер слегка шлепнул ее пониже спины, и она почти вылетела в приемную.

Усевшись за стол, он стал внимательно изучать материал, принесенный Полой. Прошло минут тридцать, потом он позвонил кому-то по телефону, сложил все, убрал в шкаф, погасил свет и вышел. Приехав домой, в свою двухкомнатную квартирку, принял душ, переоделся в темный костюм, проверил полицейский пистолет 38-го калибра, вложил его в кобуру, закрепил ее под мышкой.

Пола уже нетерпеливо ждала, когда он приехал за ней. В черном платьице с красным цветком она выглядела очень, мило. Платье плотно облегало ее фигуру, так и притягивая мужские взгляды.

Когда она усаживалась в машину, Фэннер еще раз убедился, какие у нее красивые ноги, обтянутые сейчас гладким черным нейлоном.

— Почему я сама должна покупать цветок для корсажа, — пожаловалась она. — Ты соберешься когда-нибудь подарить его мне?

— Ладно, не ворчи, детка, — улыбнулся Фэннер. — Мне просто это в голову не приходило. Но теперь заметано. — Он тронул машину с места. — У меня должок Питу. Хочу посмотреть, как покраснеет его толстая рожа, когда я начну с ним разговор.

Пола поглядела на него.

— Все ясно. А я надеялась, что мы, наконец, вкусно поедим. Ты и этот толстый итальяшка будете точить лясы, сидя друг против друга, а мне останется умирать с голода.

— Не волнуйся, сначала поедим. — Фэннер погладил ее по колену.

Она сняла его руку.

— Это колено предназначено моему будущему мужу, — строго произнесла Пола. — Иногда ты можешь себе это позволить, но сначала подай заявление в письменном виде.

Он расхохотался. С Полой не соскучишься, поэтому он и любил проводить с ней свободное время.

Когда они вошли, клуб казался переполненным, но метрдотель, хитрый узкоглазый итальянец, сразу нашел им место.

Фэннер, огляделся и решил, что клуб далек от процветания, все изменилось к худшему с тех пор, как он был здесь последний раз, месяцев шесть тому назад.

— Очаровательно, как в морге. — Пола огляделась. — Не представляю, кому захочется прийти сюда по доброй воле.

Фэннер внимательно изучал меню, оставив ее шпильку без ответа. Он проголодался. Появился неряшливо одетый официант.

После долгого обсуждения решили заказать утку с оливками и соленый арбуз.

— В крайнем случае, съедим хотя бы оливки, — сказала Пола. — Думаю, даже здешний повар не сможет их испортить.

— Погоди, — засмеялся Фэннер. — Скорее всего они будут жесткими, как мячи от гольфа.

Но когда заказ принесли, им пришлось признать, что утка хоть и не очень вкусна, но вполне съедобна.

Потом они танцевали. Поле хотелось, чтобы они смотрелись, как влюбленная парочка, но Фэннер постоянно наступал ей на туфли, поэтому ее замысел не слишком удался.

Пока Пола выбирала десерт, он отодвинул стул и встал.

— Теперь дело, детка. Посиди здесь одна, я поговорю с Питом и скоро вернусь.

Пола улыбалась, но глаза у нее горели злым огнем.

— Конечно, дорогой. Мне тоже есть что тебе сказать. Я подожду.

— Если бы мы были одни, — улыбнулся Фэннер, — я бы положил тебя на колено и отшлепал.

— Прекрасная мысль! — Пола махнула рукой. — Иди, пусть он плюнет тебе в правый глаз!

Ухмыляясь, Фэннер прошел к Питу. Не постучав, открыл и захлопнул за собой дверь.

Пит корпел над толстым гроссбухом. Увидев Фэннера, он насупился:

— Что тебе надо?

— Привет, толстяк. — Фэннер бесцеремонно уселся прямо на стол, за которым сидел Пит. — Скажи, давно ты видел Гарри Ливайна?

— Не имею никакого желания с ним встречаться.

Фэннер печально посмотрел на него и покачал головой.

— Плохи твои дела. Я только что видел его. Он рассказал, что ты ездил прошлым летом в Майами с одной девушкой. Так вот, оказывается, она несовершеннолетняя. Удивляюсь на тебя, Пит. Рисковать двумя годами тюрьмы!

Пит вскочил как ужаленный.

— Это ложь! — крикнул он. — Понятия не имею, о чем ты болтаешь!

— Не будь идиотом. Пит. Гарри просто жаждет отомстить тебе за те три года, что ему пришлось отсидеть. Он видел тебя с ней и готов заявить в полицию.

По лицу Пита катился пот.

— Убью ублюдка! У него нет доказательств!

— Есть. Он знает девицу и говорил с ней. Она согласилась показать против тебя.

Пит откинулся на стуле.

— Где она? — Голос его звучал хрипло. — Я сам поговорю с ней и улажу дело.

— Я могу сказать тебе, где она и где Гарри, но это тебе дорого обойдется. Деньги мне не нужны. Ты должен дать мне кой-какие сведения, и я скажу тебе, где они.

Пит уставился на него:

— А что ты хочешь знать?

— Ничего особенного. Помнишь Анну Борг?

— Ну… А зачем она тебе? — удивился Пит.

— Она работала здесь?

— Верно.

— Не говорила, что знает, где скрывается Райли?

— Она ничего не знает, могу поклясться.

— Вспоминала его?

— Скажешь тоже! Да она проклинала его все время!

— Как она встретила Шульца?

Пит заколебался.

— Ты не обманешь? Скажешь, где находятся эта маленькая дрянь и Гарри?

— Будь уверен.

— Шульц явился сюда спустя несколько дней после похищения. Тоже интересовался, где находится Анна. Сказал, что Ма Гриссон хочет с ней поговорить. Когда он услышал, что ее пасет ФБР, то попросил меня позвонить ей и пригласить сюда. Я не присутствовал при их встрече. А через пару дней Анна заявила, что уходит от нас, ей предложили работу получше. Когда Гриссоны открыли клуб, она стала работать там. Она и Эдди теперь живут вместе.

— А зачем Анна понадобилась Маме Гриссон?

Пит пожал плечами:

— Не знаю.

Фэннер встал, и, наклонившись над столом, написал несколько слов в блокноте.

— Вот. И я на твоем месте поторопился бы. — Выходя, он заметил, что Пит потянулся к телефону.

Полу он нашел занятую живейшим разговором со стройным красивым жиголо, заглядывавшим с большим интересом в вырез ее платья.

Фэннер грубо оттолкнул его.

— Ну, мальчик, скажи до свидания и быстро отчаливай!

Жиголо оглядел массивные плечи Фэннера, его борцовскую челюсть и поспешно ретировался.

— Не позволяй ему так уйти, — серьезно сказала Пола. — Один прямой в челюсть, и с ним кончено!

Но красавец уже успел отойти.

— Извини, дорогая, что тебе пришлось побыть в такой компании. — Фэннер склонился над ней с улыбкой. Она оттолкнула его и тоже улыбнулась.

— Ну что твой итальянец? Плюнул тебе в правый глаз?

— Нет, но это не значит, что он этого не хотел. Пойдем отсюда, я хочу спать.

Она заинтересовалась:

— Один?

— Да, один. — И он быстро выпроводил ее из ресторана. — Завтра у меня трудный день. Встречаюсь с Анной Борг, а по тому, что я о ней слышал, она твердый орешек.

Пола влезла в машину и поправила юбку.

— Она что, танцует с веерами?

— Да, — ответил Фэннер и улыбнулся. — Ну что ты такая мрачная, я не собираюсь превратиться в один из них.

3

Говоря Фэннеру, что Ма Гриссон стала владелицей клуба «Парадиз», капитан полиции Бреннан добавил, что она выкупила клуб у бывшего владельца Тони Рокко.

В последнем капитан ошибался: Тони Рокко безжалостно вышвырнули на улицу.

Ма Гриссон вместе с Эдди и Флинном прикатила в клуб и объяснила напуганному Рокко, что ему будет спокойнее передать клуб ей во владение. Ему пообещали один процент прибыли.

Бывший жокей Рокко, маленький, худенький, до смерти перепугался громадной гангстерши и ее вооруженной свиты. Хотя клуб не приносил большого дохода, Рокко гордился своим заведением, ведь он купил его на личные сбережения.

Очень ему не хотелось расставаться с «Парадизом», но жизнь-то была дороже, он прекрасно понимал, чем грозит отказ продать клуб бандитам.

Ма решила, что незачем тратить деньги, когда можно получить клуб даром. Хотя у них теперь в распоряжении было полмиллиона долларов, но и расходы предстояли немалые.

Ремонт клуба, новая обстановка, современное оборудование для кухни, зеркала, освещение, — все это стоило недешево.

Когда Рокко невнятно пролепетал о пяти процентах, она только отмахнулась от него.

— Да ты пошевели мозгами, — хищно улыбалась она. — Один процент всегда лучше, чем ничего. Мне известно, что группа крепких ребят положила глаз на твой клуб. Придется платить им за охрану, пока они не выжмут тебя досуха. А не будешь платить, подложат бомбу. Нас они побоятся, с нами шутки плохи.

Рокко понимал, что никаких «крепких ребят» не существует, а бомбу ему подложат Гриссоны, если он не согласится отдать им клуб.

Униженный и беспомощный, он отдал свое детище. По договору, составленному адвокатом Ма, Рокко даже не имел права просматривать конторские книги. А это значило, что его доля прибыли будет настолько ничтожна, что ему не стоит труда оформлять бумаги.

Ма Гриссон торжествовала, но она плохо знала Рокко. Он же поклялся свести счеты с бандой Гриссона, понимая, что рано или поздно такая возможность появится, и тогда старая волчица получит от него сполна.

Из-за его невзрачной внешности и мягкости никто, и меньше всего Ма Гриссон, не подозревал, какого врага они нажили. Тонкие итальянские черты Рокко скрывали злобный, мстительный характер.

Работал он теперь на мелких гангстеров. Работа ему не нравилась, но не умирать же с голоду. И мотаясь целыми днями по грязным заведениям, карабкаясь по крутым лестницам, он не уставал проклинать банду Гриссонов. Когда-нибудь он отомстит, и так страшно, что они больше не поднимутся на ноги.

Ма Гриссон выбрала «Парадиз» еще из-за удачного местоположения. Клуб располагался на одной из главных магистралей города. Его двухэтажное здание находилось в глубине небольшого двора, между небольшим заводиком и складом, безлюдными с шести вечера до восьми утра. Привратник всегда мог успеть предупредить о появлении полиции, кроме того, клуб нельзя было окружить.

Первое, что сделала Ма, — заказала трехдюймовую стальную дверь с окошечком из пуленепробиваемого стекла. Окна оснастили стальными шторами, которые опускались нажатием кнопки из кабинета Ма.

На удивление быстро Ма превратила клуб в крепость. С верхнего этажа в соседний склад вела потайная лестница, о существовании которой и не подозревали хозяева склада.

Ма наняла дорогого декоратора, который оформил клуб шикарно, но не вызывающе. Справа от белого холла с розовыми зеркалами располагался ресторан с танцевальной площадкой. Ресторан напоминал пещеру со свисающими с потолка хрустальными сталактитами, вдоль стен тянулись ниши со столиками для гостей, любящих уединение. Зеленые неоновые светильники создавали волнующую интимную атмосферу. В дальнем углу ресторана еще одна стальная дверь вела в игральную комнату с рулеткой и столиками для баккара. Эта комната соединялась с кабинетом самой Ма и залом для приема близких друзей хозяйки.

Наверху шесть спален предназначались для богатых клиентов, желающих приятно провести время с дамой, не покидая клуба. В седьмой, всегда запертой комнате, держали мисс Блэндиш.

Спустя два месяца после изгнания Рокко обновленный клуб открылся и сразу завоевал бешеную популярность.

Все только и говорили о ресторане-пещере. В клуб принимали не всякого. Ма и тут не подкачала, лишний раз доказав свою проницательность. Она дала объявление в газету, что число членов клуба будет не более трехсот. При желании она могла иметь и пять тысяч, уже спустя неделю после открытия. Не поддавшись искушению, она тщательно отобрала триста человек, стараясь, чтобы в их число попали самые влиятельные люди Канзас-Сити. Взнос в клуб составлял триста долларов, от желающих не было отбоя.

— Мы сделаем аристократический клуб. Мне не нужна шваль, которая будет устраивать здесь пьянки и драки. Клуб станет лучшим в городе, это я вам обещаю.

Флинна и Уоппи ошеломило великолепие клуба. Уоппи даже боялся заходить на кухню, где в блеске современного оборудования колдовали три шеф-повара, переманенные из лучших отелей.

Его мечта заведовать кухней испарилась при виде этих виртуозов в высоких белоснежных колпаках с отточенными ловкими движениями.

Док Уильямс был от клуба в восторге. Он надевал смокинг и изображал щедрого клиента, проводя время в баре, где вечер за вечером напивался до счастливого беспамятства.

Эдди тоже нравилась работа в клубе. Он заведовал игральной комнатой, в то время как рестораном распоряжался Флинн.

Ма редко показывалась на публике, проводя все время в кабинете, подсчитывая доходы, заполняя бесконечными рядами цифр конторские книги.

Только Ловкач был не у дел, явно выпадая из великолепия клуба. Носил он все тот же грязный черный костюм. Не принимая участия в работе клуба, Ловкач почти все время проводил с мисс Блэндиш.

Он настоял, чтобы у нее были спальня и гостиная, и Ма с ним согласилась. Живя в клубе, девушка подвергала их большому риску, и очень беспокоила Ма. Она понимала, после обнаружения мисс Блэндиш все мечты и благополучие банды развеются, как дым. Но все-таки надеялась, что рано или поздно девушка надоест Ловкачу, и они тут же избавятся от нее.

Когда Фэннер и Пола возвращались домой, «Парадиз» только просыпался к жизни.

Мэйзи, гардеробщица, непрерывно принимала пальто, шляпы, накидки от прибывающего потока гостей.

Ма наняла Мэйзи из-за броской внешности и отличной фигурки. Совсем еще молодая, почти подросток, с крашеными под седину волосами, хорошеньким вульгарным личиком, она успешно увертывалась от многочисленных мужских рук и умела ухватить при случае неплохие чаевые.

Малиновый жакет в обтяжку, белые шорты, черные чулки и плюмаж на голове, кокетливо сдвинутый набок, составляли ее форму.

Мэйзи отвечала за раздевалку и за то, чтобы никто без разрешения не прошел на второй этаж.

Некоторое время ей пришлось работать без перерыва, потом наступило временное затишье, холл опустел.

В дверях внезапно показался Ловкач со свертком в руках. Мэйзи отвернулась, сделав вид, что поправляет пальто, — Ловкача она не переносила. Он поднялся наверх, прошел по коридору, достал ключ и отпер дверь дальней комнаты. Войдя, оказался в большой светлой гостиной, которая с каждым разом все больше нравилась ему. Серо-голубые стены, стулья, обтянутые серой кожей, большой голубой ковер, телевизор. Не устраивало его лишь отсутствие окон. Но даже Ловкач понимал, насколько опасно держать мисс Блэндиш в комнате с настоящими окнами.

Он прошел в спальню и остановился на пороге. Эта комната тоже была ему по вкусу: бело-розовая, с большой кроватью, в ногах которой стоял еще один телевизор — Ловкач обожал старые фильмы.

Мисс Блэндиш сидела у туалетного столика в розовом пеньюаре, открывавшем ее красивые длинные ноги в розовых домашних туфлях. Она красила ногти и не обернулась, хотя слышала, что он вошел.

— Привет. — Ловкач подошел к ней. — А у меня для тебя подарок, видишь, какая ты счастливая, мне никто никогда не делал подарков.

Мисс Блэндиш с застывшим лицом отложила кисточку и уронила руки на колени.

— Потратил кучу денег, — продолжал он, наблюдая, слушает ли она, — но это теперь не имеет значения. Я могу купить тебе все, что угодно. У меня теперь много денег. Посмотри, как ты думаешь, что это?

Он подтолкнул ей сверток, но она не двинулась с места. Тогда, бормоча, он положил свою холодную липкую руку ей на плечо и больно ущипнул ее. Она скривилась, но не шевельнулась, только закрыла глаза.

— Проснись, — зло бросил он. — Открой сверток!

Полусонная, накачанная наркотиками девушка, безуспешно попыталась развязать ленту. Слим вырвал у нее сверток:

— Давай я. Люблю смотреть подарки. Ты видела сегодня Ма?

— Нет, — тихо произнесла она. — Я ее не видела.

— Не любит она тебя. Если бы не я, давно была бы на дне реки. Ты не знаешь, как тебе повезло. Я видел в детстве, как достали из реки утонувшую женщину. Ее всю раздуло, одного из полицейских даже вырвало. Меня нет. Я хотел посмотреть еще, но меня оттащили прочь. У нее были волосы, как у тебя.

Терпение его лопнуло, он достал нож, разрезал ленту и разорвал бумагу.

— Это картина, очень красивая. Когда я ее увидел, то подумал о тебе. — Он разглядывал небольшую, написанную маслом картину и улыбался. Всю площадь холста заполняли разноцветные пятна. — Тебе нравится?

Она слепо взглянула на картину и отвернулась. Наступило молчание. Ловкач смотрел на девушку. Иногда ему не хотелось, чтобы она была безжизненной куклой. Прошло уже три месяца, и ему наскучила ее вялая покорность. Он хотел сопротивления, борьбы, чтобы потом иметь право наказать ее за это, жестоко наказать.

— Тебе не нравится?! — повысил он голос. — Она стоила больших денег. Скажи что-нибудь, слышишь?! Не сиди, как проклятый манекен!

Мисс Блэндиш вздрогнула, встала, пошла и легла на кровать, закрыв лицо руками.

Ловкач посмотрел на картину, и она вдруг стала ему ненавистна.

— Сто долларов, — процедил он. — Думаешь, мне жалко? Если тебе не нравится, скажи! Я куплю что-нибудь другое. — Вдруг он принялся резать полотно на куски.

— Вот ее и нет у тебя! — И он швырнул растерзанную картину на пол. — Я слишком добр к тебе! Ты никогда не страдала, а люди, не испытавшие страданий, не ценят ничего на свете.

Он встал и подошел к ней.

— Слышишь меня? Ты должна страдать!

Мисс Блэндиш лежала неподвижно, с закрытыми глазами, словно мертвая.

Наклонившись, он приставил нож острием прямо к ее горлу.

— Я могу убить тебя, слышишь?! — прорычал он.

Капелька крови показалась из-под острия, ему вдруг стало тошно от ее больших невидящих зрачков, и он отошел. Она не принадлежала ему, напрасно он тешил себя надеждой. Она ничто — мертвое тело. Он подумал о Ма и Доке. Это они виноваты, превратив прекрасную картинку в безжизненный манекен.

Бормоча, он пошел в гостиную, включил телевизор. Через несколько секунд Ловкач уже внимательно смотрел на экран, где обнимались мужчина и женщина.

В это время внизу в холле появился среди гостей невысокий крепкий мужчина в плохо на нем сидящем вечернем костюме.

Эдди, который находился в гардеробной, подозрительно оглядел его, подумав, что незнакомец смахивает на переодетого фараона.

Подойдя к швейцару-вышибале, из бывших боксеров, он спросил:

— Что за птица? Выглядит, как ищейка.

— Он бывал у нас и раньше, — ответил тот. — Его привел сюда мистер Уильямс и предупредил, чтобы я впускал его, когда он придет.

Хотя Гарри Уильямс был одним из самых богатых клиентов, Эдди решил все же доложить Ма.

Ма сидела в кабинете, как всегда зарывшись в бумагах.

— Что такое? — недовольно сказала она. — Я занята.

— Пришел один тип, очень смахивает на легавого. Записался как Джон Доил. Мак говорит, что он бывал и раньше, как гость Гарри Уильямса.

— Предупреди ребят. Почему ты лезешь с этим ко мне? Что за проклятая беспомощность! Смотрите, чтобы он не сунул нос в игральную и наверх.

Эдди поспешил обратно. Войдя в ресторан, он услышал, как объявили первый номер вечернего представления. Доил сидел в одиночестве за дальним столиком. Флинн куда-то исчез, и Эдди решил последить за незнакомцем, внушающим ему недоверие.

— Итак, ребята, — обратился к публике ведущий программы, — вот номер, которого вы ждали с нетерпением. Итак, с нами снова Анна Борг и ее знаменитый, полный страсти танец! Поприветствуем ее!

Эдди довольно ухмыльнулся. Не зря он потратил на нее время, даже Ма признавала, что номер Анны лучший в программе.

Она стояла в золотом парчовом платье, обтягивающем фигуру, спереди застегивавшемся на длинную «молнию». Оркестр заиграл популярную «Я не могу не любить тебя», и низкий, сильный голос Анны заворожил присутствующих.

Двигаясь под музыку, она медленно расстегивала длинную «молнию», и вдруг сбросила с себя платье, оставшись в белом бикини. Продолжая петь, хотя теперь никто не слушал песню, все жадно смотрели на ее полуобнаженное тело. Она сбросила оставшуюся одежду, обошла столики, раздавая воздушные поцелуи, закончила номер и исчезла. Свет снова зажегся.

Эдди взглянул на столик, за которым сидел Доил, и вздрогнул — там никого не было.

4

Фэннер пил кофе, когда раздался звонок в дверь. Он пошел открывать, недоумевая, кто бы это мог быть так рано. В дверях жизнерадостно улыбался невысокий крепыш.

— Я Джон Доил. Городская полиция. Не слишком рано?

— Входите. Я завтракаю.

— Капитан сказал, чтобы я зашел к вам. — Доил бросил шляпу на стул и сел. — Вы теперь представляете Блэндиша, не так ли?

Фэннер налил кофе во вторую чашку.

— Похоже на то. Сахар?

— Спасибо, нет. — Доил закурил. — Вот уже два месяца я слежу за Борг. Надеюсь, что Райли явится к ней, хотя капитан считал, что зря тратим время. С сегодняшнего дня я снят с наблюдения, и вот принес вам свои ежедневные доклады: вдруг что-нибудь да пригодится. Не знаешь, где найдешь… — Он достал из кармана пухлый конверт и протянул Фэннеру.

— Я как раз собирался навестить ее сегодня утром, — сказал Фэннер. — Это единственная ниточка к Райли. Непохоже, что он бросил ее. Возможно, перед тем как скрыться, он что-нибудь сообщил ей.

— Потеряете время, — покачал головой Доил. — Мы допрашивали ее часами. Райли действительно ушел от нее. Доказательство тому — ее связь с Эдди Шульцем. Если бы у нее был шанс тратить денежки Райли, она не жила бы с Шульцем.

— Все равно поговорю с ней. Больше и зацепиться не за что.

— Лучше, чтобы Шульц не видел, что вы с ней встречаетесь. Берегитесь его.

— Постараюсь.

— Вчера я был в «Парадизе». Решил взглянуть на ее номер. Он того стоил. У нее определенный талант, ей место на Бродвее.

— Не могу понять, как банда Гриссона смогла открыть столь шикарное заведение. Клад они нашли, что ли?

— Да, я помню этот клуб, когда хозяином был Рокко. И посмотрите теперь! Все бандитские рожи в смокингах, кроме Ловкача. Тот не переменился.

Фэннер поморщился:

— Да, это тип хуже некуда.

— Согласен. Прошлой ночью он здорово напугал меня. Пока Борг танцевала, я подумал, что неплохо бы под шумок осмотреть помещение. Когда свет погас, я направился наверх. Девушка в гардеробе отвлеклась, так как один из пришедших гостей нечаянно задел чашку, куда ей бросают мелочь, монеты рассыпались, все бросились поднимать, и я проскользнул наверх. Там оказалось семь комнат. Шесть из них спальни, а дверь седьмой почему-то закрывалась снаружи на замок и задвижку. Это удивило меня. Зачем задвижка? Кто-то заперт там? За дверью слышался работающий телевизор. Я потрогал дверь, она оказалась запертой изнутри. Времени не оставалось, Анна заканчивала номер, и я пошел обратно к лестнице. Когда я уже начал спускаться, какой-то звук заставил меня оглянуться. В проеме распахнутой седьмой комнаты стоял Ловкач, держа в руке нож. Его вид напугал бы кого угодно. Прыгая через три ступеньки, я сбежал вниз. Девушка в гардеробе посмотрела на меня как на привидение. Уже у входа я услышал окрик и увидел подбегавшего Эдди Шульца. Вышибала пытался меня задержать, но я врезал ему как следует и вырвался. Ну и бежал же я! Шульц сначала погнался следом, потом вернулся в клуб.

— Да, хотел бы я посмотреть на эту картину! Похоже, Ма Гриссон содержит наверху бордель. Доложили об этом Бреннану?

— Разумеется. Но что может сделать полиция? В клубе бывают влиятельные люди, нам просто не позволят устроить там обыск. Сам клуб напоминает крепость, стальные двери, стальные ставни на окнах.

— Как вы думаете, что там, за закрытой дверью?

— Вот уж понятия не имею.

— Где мне найти Анну Борг?

— У них с Шульцем квартира в Мальверн Коурт. Берегитесь Шульца. Лучше, чтобы его не было дома. Он опасен.

Когда Доил ушел, Фэннер в течение часа изучал его донесения. Из них он почерпнул только то, что Шульц уходит в клуб каждый день в одиннадцать часов дня, а Анна в час, прямо к ленчу.

Фэннер позвонил Поле:

— Буду после часа. Есть что-нибудь?

— Звонил Блэндиш. Спрашивал, нет ли новостей.

— Позвоню ему позже. Что еще?

— Толстая старуха хотела, чтобы ты разыскал ее собаку, — хихикнула она. — Я сказала, что у тебя аллергия на собак. Я права?

— Может быть. А деньги у нее были?

— Конечно нет. — Она помолчала. — Мне бы хотелось, чтобы у тебя появилась аллергия на танцовщиц.

— Может быть, она возникнет у меня после разговора с Анной Борг, — ответил Фэннер и повесил трубку. Потом позвонил Блэндишу:

— Считаю, что Анна Борг может прояснить обстановку. Все зависит от того, сумею ли я найти с ней общий язык. Полиция долго и безуспешно допрашивала ее. Надо попробовать подкупить ее. Вы сказали, что я могу не стесняться в деньгах. Это еще в силе?

— Разумеется, — отозвался Блэндиш. — Что вы задумали?

— Я пообещаю, что вы поможете ей попасть на Бродвей. Возможно, на это она клюнет.

— Ну что ж, пытайтесь.

— О результатах сообщу. — И Фэннер повесил трубку.

5

Эдди Шульц очнулся от тяжелого сна. От яркого солнечного света, пробивающегося сквозь шторы, он зажмурился, выругался и взглянул на будильник. Почти десять. Рядом легонько похрапывала Анна. Эдди поморщился.

Встал. Адски болела голова. Поискал сигареты, нашел, закурил и пошел в гостиную. Налив с полстакана виски, выпил. Алкоголь обжег желудок, постепенно голова прояснилась, самочувствие улучшилось.

Он припомнил события прошедшей ночи. Ма прямо озверела, когда узнала от Ловкача, что наверху шнырял легавый. Конечно, она правильно поступила, что устроила ему разнос, но ведь фараону ничего не удалось вынюхать. Но больше всего его напугал Ловкач. Если бы не Ма, он проткнул бы его ножом. Вспомнив лицо Ловкача, Эдди почувствовал, как на лбу и сейчас выступил холодный пот.

Ма сама виновата во всем. Зачем она разрешила этому идиоту держать девушку в клубе? В любой момент можно ждать неприятностей.

Эдди вернулся в спальню. Анна уже проснулась и, сбросив с себя простыню, в сбившейся голубой ночной рубашке лежала на спине, глядя в потолок.

— Ты не на сцене, — грубо сказал Эдди, проходя мимо нее в ванную. — Прикройся.

Когда, приняв душ и побрившись, он вернулся, Анна лежала в той же позе.

— Приготовила бы кофе, вместо того, чтобы изображать жертву.

— А у тебя что, рук нет? — Она села. — Эдди, я не могу так больше жить. Сыта по горло.

— Начинается, — вздохнул он. — Два месяца назад ты выступала с проеденными молью веерами, с трудом зарабатывая на хлеб. Я устроил тебя в лучший клуб города. Ты получаешь теперь сто пятьдесят долларов в неделю, и все мало! Что ты хочешь? Больше денег?

— Я хочу сделать настоящий номер. — Она встала с постели и ушла в ванную.

Пожав плечами, Эдди отправился на кухню, приготовил кофе и принес в гостиную. Скоро пришла Анна, уже в халате и причесанная. Увидев бутылку виски, которую Эдди забыл спрятать обратно в шкаф, она возмутилась:

— Ты что, алкоголик? Не можешь обойтись без этого?

— Заткнись! — огрызнулся он. Кофе пили в напряженном молчании.

— Если бы я нашла спонсора, то немедленно ушла бы из этого кабака.

— Я бы сделал то же самое, — саркастически заметил Эдди. — Кончай расхваливать свой проклятый талант! Да проснись ты! Таких, как ты, навалом. К тому же, ты толстеешь и скоро не влезешь в свой костюм.

Анна отодвинула чашку.

— Все мужчины одинаковы. Фрэнки был такой же. Все, что вас интересует, это мое тело и как я выгляжу. А что я чувствую, вас это не касается.

— Если пирожное вкусное, какая разница, из чего оно сделано, — заметил он.

— А если бы я была некрасива, Эдди? Посмотрел бы ты на меня? Конечно нет! А ведь это была бы та же самая я.

Эдди застонал:

— О Боже! Ты не уродина, так в чем же дело? От этих разговоров у меня раскалывается голова!

— Я боюсь состариться, Эдди. Перед тем, как это произойдет, хочу попасть в настоящее искусство, стать звездой. Меня не устраивает дешевый стриптиз в дешевом клубе!

— Да заткнись ты ради Бога! — взмолился Эдди. — Кончай наводить тоску! У тебя все есть, что тебе еще надо?!

Она вдруг резко сменила тему:

— А что происходит наверху, Эдди?

Эдди насторожился:

— Ничего. Что ты имеешь в виду?

— Я не слепая. Мне кажется, Ловкач держит там девушку. Кто она, Эдди?

— Ты просто ненормальная, — рассердился Эдди. — Ловкача не интересуют девушки.

— Я видела, как Ма и Док ходят туда. Что они там делают? Что происходит?

— Ничего! — отрезал Эдди. — Поэтому заткнись!

— Я действительно ненормальная, потому что согласилась сойтись с тобой, — сердито фыркнула Анна. — Все, что я слышу, это заткнись!

— А что ты хочешь услышать в ответ, болтая такую чушь?

Приближалось время, когда он уходил в клуб, и Эдди отправился в спальню одеваться.

Но Анна не отставала и, войдя за ним следом, спросила:

— Когда ты уйдешь из банды Гриссона? Сколько еще ты собираешься лизать туфли этой старой ведьме?

— Опять начала! — Эдди боролся с рукавами пальто. — Я ухожу, с меня на сегодня хватит твоих глупостей!

Она насмешливо улыбнулась:

— Ты дешевка. И что я увидела в тебе? Давай, иди, ползай там перед ней!

Эдди круто развернулся.

— Ну, не говори потом, что сама не напросилась! — Он схватил ее в охапку, швырнул на кровать лицом вниз и, крепко удерживая одной рукой, задрал на ней одежду и начал лупить со злостью.

— Я тебя проучу, — орал он. — Будешь знать меру!

Брыкаясь и извиваясь, Анна орала как резаная, но Эдди лупил ее, пока не заболела рука, и соседи не начали стучать в стену.

Бросив ее, он вышел из квартиры, с силой захлопнув за собой дверь.

Фэннер, сидящий в машине напротив входа в дом, видел, как разъяренный, с потемневшим лицом, Эдди выскочил из подъезда, сел в «бьюик» и укатил.

Фэннер вышел из машины, вошел в дом, поднялся на верхний этаж. Проверив на всякий случай пистолет, он позвонил в дверь. Подождав немного, еще раз нажал кнопку звонка. Никто не открывал. Тогда он позвонил, не отрывая пальца от кнопки, и держал до тех пор, пока дверь не распахнулась и в ней возникла растрепанная, с гневным лицом Анна.

Она уставилась на него, потом крикнула:

— Ты что?! Думаешь, здесь пожарная часть?! Убирайся к черту! — И она хотела захлопнуть дверь, но Фэннер успел подставить ногу.

— Мисс Борг?

— Я не хочу никого видеть! Убирайся!

— Я от «Спивак, Андерсон и Харт», — соврал он. — Уверены, что не хотите меня видеть?

Имена знаменитых бродвейских агентов привели Анну в замешательство. Она молча смотрела на Фэннера.

— Вы что, шутите? — подозрительно спросила она.

— С какой стати я буду шутить, — притворно обиделся Фэннер. — Спивак вчера вечером видел ваш номер, он говорил с Андерсоном, а тот с Хартом. У меня для вас предложение, мисс Борг.

— Если это розыгрыш… — начала Анна и остановилась. Неужели правда?! Спивак заинтересовался ее номером!

— Ну не хотите обсудить, не надо. — Фэннер убрал ногу. — Но хочу сказать вам кое-что, детка. Многие и многие мечтают об этом и готовы отдать все…

Анна перестала колебаться и распахнула дверь:

— Ладно, входите.

Она провела его в гостиную. А вдруг Спивак и компания захотят немедленно посмотреть ее номер? Как она покажется с синяками и ссадинами? Подлец Эдди!

— Хотели бы работать в Нью-Йорке, мисс Борг? — спросил Фэннер, развалясь в наиболее удобном с его точки зрения кресле. — Или вас что-то держит в этом городе?

— Нью-Йорк?! — Анна широко распахнула глаза. — О! Я мечтаю об этом! Нет, здесь меня, ничего не держит.

— У вас контракте «Парадизом»?

— Нет, я заключаю каждый раз недельное соглашение.

— Прекрасно. А теперь садитесь и успокойтесь.

Забыв обо всем на свете, она присела на стул, но тут же вскочила, вскрикнув от боли.

— Сели на иголку? — поинтересовался с улыбкой Фэннер.

— Стоять полезно для фигуры. Я должна постоянно заботиться о ней. — Она выдавила улыбку.

— Итак, мисс Борг, один наш клиент хочет финансировать мюзикл на Бродвее. У него есть сценарий, музыка, но пока нет героини. Свое состояние он сколотил здесь, в Канзас-Сити, и ему захотелось, чтобы местная девушка сыграла основную роль в мюзикле. Причуда богача, конечно, но что поделаешь? Мы долго искали, пока не увидели вас. Не упустите шанс, детка. Так как, хотите попробовать?

— Хочу ли я?! Спрашиваете! Действительно играть на Бродвее?!

— Все теперь зависит от вас. Спивак позвонит нашему клиенту, и вы получите роль.

— Все это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.

— Да, я предлагаю вам сказку в современном варианте, — непринужденно врал Фэннер. — Год на Бродвее, потом Голливуд… Перед вами открывается прекрасное будущее.

— Когда я встречусь с мистером Спиваком? — Анна думала, что сейчас же сложит вещи и уйдет от Эдди.

— Контракт у меня, и вы можете подписать его, а завтра уже будете обедать с мистером Спиваком в Нью-Йорке.

— Но вы уверены, что клиент захочет именно меня? — вдруг занервничала Анна. — Ведь мистер Спивак еще должен позвонить ему обо мне?

— Рад, что вы вспомнили. — Фэннер закурил. — Это действительно так. Есть небольшой нюанс, требующий пояснения. Вы нам подходите, мисс Борг, но нас не устраивают ваши друзья.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась Анна.

— Ну, эти люди, которые окружают вас, их ведь не назовешь сливками общества, верно? Возьмем хоть Эдди Шульца. Когда вы станете известной, о вас станут писать, и надо постараться, чтобы не писали ничего плохого, верно?

— Меня с ними ничего не связывает, — забеспокоилась Анна. — Как только я уеду в Нью-Йорк, все связи оборвутся.

— Может быть. Но ведь вы были связаны и с Фрэнком Райли, чье имя у всех на языке. Если пресса свяжет ваши имена, карьера у вас оборвется, не успев начаться.

Анну охватило отчаяние.

— Я почти не знала его. Мы просто иногда встречались, вот и все.

— Послушайте, мисс Борг, прежде чем прийти к вам, я навел справки. Это не значит, что мне нравится совать нос в чужие дела, но мы не можем допустить скандала. Вы сожительствовали с Райли. Прошу вас, будьте откровенны.

Анна махнула рукой.

— А если знали, то зачем пришли? Подразнить меня?

— Ну, ну… — успокаивающе заговорил Фэннер. — Не надо отчаиваться. Из каждого положения найдется выход. Конечно, скрыть вашу связь с гангстерами невозможно. Что делать? Можно представить так, что вы порвали с прошлым. Бедная девушка, начавшая с нуля, попала в лапы к гангстерам, не подозревая, кто они такие. Когда вы узнали о похищении, вы прогнали Райли. Люди любят раскаявшихся грешников. Они импонируют им даже больше, чем герои.

— Вы думаете, мне поверят? — с сомнением спросила Анна.

— Другого выхода нет, — покачал головой Фэннер.

У Анны подогнулись колени. Неужели Бродвей так и останется мечтой?

— Боже, как заставить их поверить? Ненавижу этих газетчиков! Вечно вынюхивают, шпионят, не оставляют в покое! Им наплевать, что они причиняют боль, вонючие подонки!

Фэннер подумал, что она его просто пристрелит, если узнает, что он — бывший репортер.

— Я знаю, как все уладить. Спасем вашу честь и сделаем вас героиней.

— Но каким образом?

— Слушайте, а что, если через вас найдут дочь Блэндиша? Вообразите только! Интервью по телевизору, фотографии в газетах! Блэндиш платит вам огромное вознаграждение, и ваше имя огромными буквами светится на Бродвее!

— Вы что, пьяны? — Лицо Анны приобрело жесткое выражение. — Я ничего не знаю о дочке Блэндиша.

— Но вы знали Райли. Рассказав, что вам известно о нем, вы можете помочь подобрать ключ к этому делу.

Глаза ее злобно блеснули:

— Вот как? Может, Фрэнки и удрал от меня, но я никогда не выдам его фараонам! Не за ту принимаете!

Фэннер пожал плечами и встал.

— Я теряю время, мисс Борг. Что ж, рад был с вами познакомиться. Придется сказать мистеру Спиваку, чтобы поискал другой талант в Канзас-Сити.

— Погодите, — торопливо произнесла Анна. — Я бы рассказала вам, но клянусь, я ничего не знаю!

— Когда вы последний раз видели Райли?

— Утром, накануне похищения. Бэйли позвонил ему насчет этого колье, и Райли сказал мне, что они собираются его похитить.

— А о похищении девушки он говорил что-нибудь?

— Нет, ничего.

— Итак, вы больше его не видели, и вам ничего не известно о нем с того самого утра?

Анна колебалась.

— Не совсем. Он звонил мне от Джонни Фриска.

Фэннер задержал дыхание. Вот оно, наконец! Новое звено цепочки. Об этом она не сказала в полиции!

— Джонни Фриск? Вы имеете в виду старого бродягу, который живет недалеко от Одинокого Дерева?

— Да, его. — Она насторожилась. — А откуда вы его знаете?

— Так, слышал где-то, — небрежно бросил он. — Так Райли был там? И вы не сказали об этом в полиции?

Анна подозрительно смотрела на него.

— Кто вы такой? Это все подстроено, да? Вы из полиции!

Какой-то звук заставил их обоих посмотреть на дверь. Кто-то отпирал входную дверь. Прозвучали быстрые шаги в передней, и в гостиную вошел Эдди Шульц.

— Забыл проклятый бумажник… — начал он и тут увидел Фэннера.

— Извини, приятель. — Фэннер сильным ударом сбил оторопевшего Эдди с ног.

Анна, повернувшись, побежала в спальню за пистолетом, но Фэннер в это время уже исчез.

Эдди медленно поднимался, держась рукой за челюсть. Он посмотрел на Анну.

— Что тут происходит? — спросил он. — Что здесь делал этот проклятый газетчик?

Анна в ужасе посмотрела на него:

— Газетчик?!

От выражения ее лица у Эдди по спине поползли мурашки. Ему показалось, что будущее рушится у него на глазах.

6

Ма Гриссон только плотно позавтракала и отодвинула от себя поднос, когда раздался телефонный звонок.

Док Вильяме, который составлял ей компанию (правда, еда его не интересовала, он только пил), снял трубку.

— Говорит Эдди. — Голос звучал странно. — Ма там?

Док протянул трубку Ма:

— Эдди.

Она взяла трубку и вытерла рот рукой.

— Ну, что случилось?

— Неприятности, Ма. Помнишь Дэйва Фэннера, который работал в «Трибюн»? Он только что был у нас. Морочил голову Анне, говорил, что устроит ее на Бродвей, если она расскажет о похищении дочки Блэндиша. Анна сказала ему, что Райли последний раз звонил ей от Джонни. Он помчался отсюда, как будто за ним гнались черти.

— Что?! — Лицо Ма стало багровым. — Я знаю этого сукиного сына. Он вытащит правду из Джонни. Я же говорила, что пора избавиться от старого пьяницы!

— Поэтому я и звоню, Ма. — Эдди явно нервничал. — Слушай, Ма, не надо винить Анну, она ведь не знает того, что известно нам.

— Приезжай немедленно! — рявкнула Ма.

— Негодяй чуть не сломал мне челюсть, — пожаловался Эдди. — Я неважно себя чувствую, может быть, пошлешь Флинна?

— Не указывай, что мне делать! — И она бросила трубку.

Док с побледневшим лицом смотрел на Ма.

— Не сиди, как проклятая мумия! — Ма разрядила на нем свою ярость. — Зови Флинна, Уоппи и Ловкача, быстро!

Док побежал выполнять приказ.

Через несколько минут появились Уоппи и Флинн. Они выглядели напуганными. Следом вошли Док и Ловкач, последний почесывался и зевал.

— Слушайте меня, — начала Ма. — У нас большие неприятности. Эта дурища Анна рассказала газетчику про Джонни. Газетчик наверняка помчится теперь к Джонни, прижмет его как следует, и старый идиот расколется. Поезжайте все туда сейчас же. Если газетчик успеет до вас, прихлопните и его тоже. Трупы заройте. Ну, двигайтесь!

— Это же четыре часа езды, — запротестовал Флинн. — Ты уверена…

— Ты слышал, что я сказала! — Ма вскочила и ударила кулаком по столу. — И гоните вовсю! Надо попасть туда раньше этого Фэннера!

— Я не поеду. — Ловкач зевнул. — К черту все это. У меня есть дела поважнее.

Ма обошла стол кругом. Она была так страшна, что даже Ловкач попятился.

— Ты поедешь! Ни черта не делаешь последнее время. Если не заткнешь старика, потеряешь свою игрушку, понял? А теперь убирайтесь отсюда.

Недовольно бормоча, Ловкач последовал за Уоппи и Флинном.

— Тебе плохо, Ма? — Док чувствовал, что последняя рюмка была лишней, перед глазами все поплыло.

— Эти бабы! — Кулак Ма опять стукнул по столу. — Баркер, Каприс Диллинджер, все пропали из-за баб. Всё, что я с таким трудом создала, может быть разрушено, и только из-за того, что эта проклятая дешевка раскрыла свою пасть!.

На выходе Флинн задержался около Мэйзи, которая возилась в гардеробной.

— Свидание отменяется, детка, — сказал он. — У нас дела. В лучшем случае вернусь в девять.

Он выбежал, присоединившись к Ловкачу и Уоппи, которые уже садились в «додж».

Мэйзи пожала плечами. Она совсем не жалела, что свидание отменяется. Флинн не нравился ей и кроме того вечно распускал руки.

Она оделась, время близилось к ленчу, и она проголодалась.

— Увидимся в девять, Мак, — улыбнулась она швейцару-вышибале. — Пойду испорчу фигуру.

Мак, ухмыляясь, проводил взглядом ее покачивающиеся бедра.

Мэйзи ходила на ленч всегда в один и тот же ресторан, там подавали лучшие в городе гамбургеры. Кроме того, ресторан находился недалеко от клуба.

Рокко знал это и решил попытаться вытянуть что-нибудь из этой куклы. Выглядит она дурой, но может ляпнуть такое, что ему пригодится.

Подходя к ресторану, он увидел Флинна, Уоппи и Ловкача, сидящих в «додже», застрявшем в транспортной пробке, и подумал, куда это они направляются все вместе.

Мэйзи сидела за столиком в дальнем углу и внимательно изучала меню.

— Привет, красавица, — улыбаясь, обратился к ней Рокко. — Можно угостить тебя ленчем?

Мэйзи подняла глаза и улыбнулась, увидев Рокко. Она знала, что раньше он был владельцем их клуба, и ей польстило такое внимание.

— Сопротивляться не буду, — игриво ответила она. — Всегда рада хорошей компании.

Рокко подвинул стул и сел. Ноги горели от усталости, но, слава богу, на сегодня работа закончена.

Он заказал ленч из фирменных блюд для них обоих и крабовый салат для Мэйзи.

— Ну, детка, как идут дела в клубе? Неплохо, по-моему?

— Неплохо. Хозяева, наверно, купаются в деньгах. — Она охнула. — Но мне платят всего тридцатку в неделю и чаевые, даже форму я должна шить сама.

— Я думал, ты зарабатываешь больше. С твоей фигурой можно выступать в стриптизе.

Мэйзи, казалось, оскорбилась.

— Меня туда можно затащить только мертвой. Я не такая, как вы про меня думаете.

— О, прошу прощения, — извинился Рокко. Принесли заказ, и некоторое время они молча ели. Время от времени Рокко поглядывал на Мэйзи, думая, как к ней получше подступиться, но уже догадываясь, что ее единственным интересом являются деньги.

Мэйзи закончила есть и с удовлетворением откинулась на стуле.

— Все было очень вкусно. Спасибо, вы очень милы.

— Я не жадный, — потупился Рокко. — Послушай, детка, не хочешь ли заработать лишние тридцать долларов?

Мэйзи насторожилась.

— А что надо делать?

— Не то, о чем ты подумала. — Он потрепал ее по руке. — У меня деловое предложение. Пойдем ко мне и все хорошенько обсудим?

— Нет, спасибо, — твердо ответила Мэйзи. — Я слыхала это и раньше.

Рокко оскорбился.

— Ты не поняла, девочка. Повторяю, у меня деловое предложение. Будешь иметь еще тридцатку в неделю. Впрочем, если тебя это не интересует…

— А почему нельзя поговорить здесь?

Рокко покачал головой и встал.

— Это серьезный разговор. Ладно, забудь, найду кого-нибудь еще.

Он помахал, чтобы принесли счет, и, расплачиваясь, постарался, чтобы она увидела толстую пачку денег. Когда он убирал деньги обратно в карман, то заметил, что Мэйзи проводила их жадным взором.

— Ну, спасибо за компанию. Я пошел.

— Эй! Не надо так спешить, может, я еще передумаю. Ты где живешь?

— Здесь рядом, за углом. Через две минуты будем дома.

Мэйзи поколебалась, потом встала.

— Как мы, бедные девушки, иногда рискуем из-за лишнего доллара, — вздохнула она. — Ладно, пошли, но предупреждаю…

— Я даже и не думал ни о чем таком, — соврал Рокко.

У него была небольшая удобная квартирка на третьем этаже с отдельным выходом во двор.

Мэйзи остановилась на пороге, приятно пораженная обстановкой большой гостиной, одновременно служившей спальней. Мебель из дуба, громадные кресла, диван, на котором свободно уместились бы четверо, несколько ковров, порядок идеальный.

Особенно восхитил ее диван.

— Слишком велик для тебя, — проговорила она, скидывая пальто на руки Рокко. — Мне кажется, ты на нем потеряешься.

— Я люблю свободу маневра, — подмигнул ей Рокко. — Если бы ты видела, что иногда на нем происходит, ты бы удивилась.

— Это точно, — хихикнула Мэйзи, глядя на него с восхищением.

Пока она ходила по комнате, разглядывая обстановку, он налил в два стакана виски.

— Иди сюда, присядь, детка, — позвал он. — У меня к тебе разговор.

Мэйзи опустилась в одно из громадных кресел. Оно было таким глубоким, что ее ноги поднялись выше головы. Протягивая ей стакан, Рокко с интересом поглядел на то, что открылось его взору.

— Говори, — произнесла она. — Я вся внимание.

Рокко поднял стакан, салютуя, и Мэйзи отпила половину.

— Эй, это может свалить беременного мула!

— Ты думаешь? — Рокко потрепал ее по коленке. — Но ты же не беременный мул.

Мэйзи захихикала. Ей не часто приходилось пить настоящее шотландское виски. Она допила содержимое стакана и закурила предложенную Рокко сигарету.

— Я налью еще. — Рокко понес стаканы к комоду.

— Только немного. — Мэйзи уселась поудобнее. — А то я окосею.

— Ну и что? — Он налил добрых четыре дюйма, разбавив немного водой. Поставив стакан рядом с ней на столик, сел напротив.

— Мне нужна умная девушка, которая сможет мне кое-что рассказать. Но это секрет, детка. Меня интересует банда Гриссона. Ты там работаешь, правда?

Мэйзи эта идея совсем не понравилась. Она до смерти боялась Ма Гриссон. Отпила еще виски, задумалась. Думать ей приходилось не часто. Рокко почти слышал, как неповоротливо шевелятся ее мозги.

— Если тебе не по нутру идея, забудь об этом. Давай я лучше включу тебе музыку. У меня прекрасные пластинки. Но если действительно хочешь заработать, подумай как следует.

— А что ты хочешь узнать? — наконец спросила она с любопытством.

— Я не был в клубе с тех пор, как Ма купила его. Там есть что-нибудь противозаконное?

— Много чего. И я постоянно боюсь, что их накроют.

— Не темни, давай поподробнее.

Мэйзи погрозила ему пальцем.

— Сначала деньги, умник.

Рокко вздохнул, современные женщины только и думают, что о деньгах.

Вытащив пачку, он отсчитал двадцать одну долларовую бумажку, думая при этом, что плакали его денежки.

— Я тебе доверяю, детка. — Он протянул ей купюры. — А теперь — рассказывай.

Мэйзи прикончила виски. Голова у нее уже кружилась.

— Ну… — Она наморщила лоб, глядя в потолок. — Там есть рулетка, это ведь запрещено, верно? Наверху бордель, это тоже запрещено. И еще я знаю кое-что, все двери и ставни на окнах стальные. Так что, пока полиция прорвется, успеют замести следы.

Рокко печально поглядел на нее, обо всем этом он знал и раньше. Потом сделал еще попытку.

— А куда поехали сейчас Уоппи, Флинн и Ловкач в «додже»?

Мэйзи закинула ногу на ногу. Ноги у нее были длинные, Рокко уже не знал, то ли слушать, то ли смотреть.

— Не знаю, — ответила она. — Флинн сказал, что на дело. — Она надула щеки. — Фу! Ну и виски! Флинн обещал вернуться к девяти. Может, еще по глоточку?

Рокко плеснул ей виски.

— Думай, детка. — Он настойчиво гнул свое. — Может быть, там происходит что-нибудь странное?

Мэйзи едва не выронила стакан.

— Ух! Чуть не разлила. Кажется, я захмелела.

— Да нет. — Рокко помог ей поставить стакан. — Просто у тебя отличное настроение, верно?

— Верно. — Она пыталась остановить на нем взгляд, но безуспешно. — Знаешь, что я скажу тебе: у Ловкача есть девушка.

Рокко покачал головой.

— Нет, детка, только не у Ловкача. У него никогда не было девушки, и навряд ли будет. Он не так устроен. Подумай еще.

Мэйзи сердито воззрилась на него.

— Ты считаешь, я вру?! Я тебе говорю, у него девушка, которую он держит наверху взаперти.

Рокко почувствовал наступающее возбуждение. Наконец-то! Неужели эта глупая телка выдаст то, что ему требуется?

— А зачем он запирает ее?

Мэйзи покачала головой:

— Убей, не знаю. Скажу одно, если бы этот кошмарный ублюдок обратил внимание на меня, я бы сошла с ума! Мне жаль эту несчастную, он почти все время у нее. Сидит там, запершись, днями и ночами.

Теперь Рокко заинтересовался по-настоящему.

— Ты видела ее?

— Только один раз. Но я знаю, что каждый день перед открытием клуба Ловкач водит ее на прогулку. Совсем ненадолго. Вокруг квартала и обратно. Как-то раз я пришла в клуб слишком рано, мои часы спешили. Тут-то я и увидела. Ловкач вел ее вниз по лестнице, и я успела только бросить взгляд, как появилась Ма и затолкала меня в дамскую комнату.

— Какая она из себя? — Рокко слушал очень внимательно.

— Я не видела ее лица, его скрывал наброшенный на голову шарф. Но что-то в ней было не то. Она шла, как ходят слепые.

— Значит, Ма в курсе.

— Конечно. Они с Доком ходят в эту комнату каждый день.

Рокко задумался. С этим стоило разобраться.

— Я хочу ее увидеть. Как мне это сделать?

Мэйзи пьяно ухмыльнулась:

— Очень просто. Будь около клуба между десятью и одиннадцатью и увидишь, как Ловкач поведет ее гулять.

Рокко вспомнил, что Ловкач уехал из города. Вот шанс увидеть загадочную девушку.

— Но ведь он не выводит ее через парадный вход?

Мэйэи почувствовала дурноту, комната поплыла в глазах.

— Есть в горой выход, — пробормотала она. — Рядом, через склад.

Рокко улыбался. Нет, он не зря потратил деньги!

— Виски, по-моему, слишком подействовало на тебя. Пойди приляг.

— Ты что-то подложил, наверное, мне плохо.

Рокко вытащил ее из кресла, она навалилась всем телом, крепко прижалась к нему.

Рокко взглянул на часы: начало четвертого. Он повел ее до дивана и уложил.

— Та же старая история. — Мэйзи закрыла глаза. — Сначала говорят, что встреча деловая, а потом…

Рокко опустил шторы. Мэйзи только вздохнула, когда он обнял ее.

Глава 4

1

К четырем часам дня Фэннер подъехал к тому месту, где начиналась пыльная проселочная дорога, ведущая к логову Джонни. По пути из города он ни разу не остановился, мысль о том, что банда Гриссона пустится за ним вдогонку, подгоняла его.

Перед тем как выехать, он позвонил Поле и сообщил, куда направляется.

— Кажется, я напал на след. Позвони Бреннану, пусть немедленно выезжает к Джонни Фриску, там может быть заваруха.

— Почему бы тебе не подождать и не поехать с ним вместе? — забеспокоилась Пола.

— Не волнуйся и поскорей сообщи Бреннану. — И он повесил трубку.

И вот, подъезжая к дому Джонни, Фэннер почувствовал, что Пола, пожалуй, была права. Место пустынное, кругом лес, густой кустарник.

Остановившись, он вышел из машины, огляделся и пошел пешком. На ходу проверил пистолет, хотя и был уверен, что бандиты не смогут добраться раньше: предосторожность не помешает.

Вечернее солнце жарило во всю, и Фэннер, который вообще не любил ходить пешком, ругался про себя. Но вот и извилистая тропинка, ведущая между деревьев прямо к дому. Густой лес скоро должен был кончиться, и Фэннеру предстояло выйти на открытое место. Большая птица с шумом снялась вдруг с дерева, он вздрогнул. Посмотрев наверх, Фэннер усмехнулся, но сердце у него сильно заколотилось.

«Я напуган, как старая дева, у которой под кроватью спрятался мужчина», — подумал он.

Выйдя на опушку леса, он задержался, озираясь. Потом спрятался за дерево и внимательно оглядел стоявший перед ним ветхий дом.

Дверь открыта, над трубой вьется дым. Джонни дома.

Спрятав за спиной пистолет, Фэннер, неслышно ступая по густой траве, подошел к двери и остановился, прислушиваясь.

Джонни что-то пробормотал себе под нос. Фэннер вошел в дом и остановился на пороге.

Старик склонился над плитой спиной к двери и жарил, видимо, бекон. Плывший по комнате запах напомнил Фэннеру, что он голоден. Он быстро оглядел комнату. Далеко от плиты, у двери, стояли в стойке два ружья.

Фэннер подошел ближе и наставил на старика пистолет.

— Здравствуй, Джонни, — мягко произнес он. Спина Джонни напряглась и вздрогнула. Он медленно выпрямился, поворачиваясь к Фэннеру. Водянистые глаза уставились на пистолет, лицо исказил страх.

— Спокойно. Ты ведь помнишь меня, Джонни?

Старик, казалось, перестал дышать.

— Чего ты размахался пистолетом? — произнес он наконец. Фэннер опустил пистолет и повторил:

— Ты помнишь меня?

Джонни, нахмурившись, заморгал на него:

— Ты из газеты, верно?

— Верно. Садись, мне надо поговорить с тобой.

Джонни с чувством облегчения опустился на ящик, ноги плохо держали его. Протянув руку, он сдвинул сковородку с огня. Рука его дрожала.

— Слушай внимательно, — начал Фэннер. — Тебя ждут неприятности и немалые. Похоже, тебя упекут в тюрьму, причем надолго. Выпить там не придется, да и вообще там не сладко. Я могу вытащить тебя, если ответишь на мои вопросы, понятно?

— Я ничего не знаю, уходи и оставь меня в покое. Мне нечего тебе рассказывать, — испуганно сказал Джонни.

— Месяца три назад к тебе приезжал Райли с бандой, верно?

Джонни насторожился и огляделся вокруг, как бы в поисках выхода.

— Я ничего не знаю о Райли.

— Послушай меня, старый дурак, — разозлился Фэннер, — твое вранье ни к чему не приведет. С ними была дочь Блэндиша. Райли отсюда звонил своей девушке. Она рассказала мне, полиции пока об этом ничего не известно. Но как только они узнают, ты пропал. Уж они вытянут из тебя правду, будь уверен. Так что, давай, говори. Ну, был здесь Райли?

Джонни еще помедлил, потом выражение настороженности на его лице сменилось усталостью.

— Да, они были здесь. Он, Бэйли, Старый Сэм и девушка. Пробыли не больше десяти минут. Я не хотел неприятностей с полицией и велел им убираться. Райли позвонил Анне, потом они сели в машину и уехали понятия не имею куда.

Фэннер видел, что Джонни врет.

— Ладно, — сказал он. — Значит ты ничего не знаешь. Жаль, ведь Блэндиш заплатит огромные деньги за информацию о дочери. Тебе разве не хочется получить пятнадцать тысяч?

Джонни заморгал. Прошло уже три месяца, как он похоронил тела Райли, Бэйли и Старого Сэма. Ну и работенка была! Шульц обещал ему денег из выкупа, но так ничего и не дал. Хотя Джонни знал из газет, что выкуп был выплачен. Его надули, и он чувствовал себя уязвленным.

— Пятнадцать тысяч? — повторил он. — А где гарантия, что я их получу?

— Я прослежу за этим, — пообещал Фэннер.

«Нет, уж лучше не надо», — подумал Джонни. Боязнь банды Гриссона пересилила жадность.

— Я ничего не знаю, — уперся он.

— Врешь! — Фэннер двинулся к нему. — Ты хочешь, чтобы я тебя обработал? Так? — Он ударил Джонни, слегка, но тот чуть не упал с ящика.

— Говори! — Фэннер повысил голос. — Где Райли? Пятнадцать тысяч или тюрьма, Джонни. И я изобью тебя сейчас. Ну?!

— Я ничего не знаю, — повторил с отчаянием Джонни. — Спроси у Гриссонов. Они были здесь. Убили Райли… — Он вдруг замолчал, лицо стало серым.

— Банда Гриссона? — Фэннер обратился в слух. — Они убили Райли?

Но Джонни застыл, глядя мимо Фэннера на входную дверь. Выражение ужаса на его лице заставило Фэннера похолодеть. Оглянувшись через плечо, он увидел на полу тень человека с автоматом в руке.

Все произошло мгновенно.

Фэннер бросился на пол, откатился от Джонни за железный бак. В свое время Джонни готовил в нем корм для лошади. Прогремела автоматная очередь. Пули подбросили тело Джонни, который покатился по полу и затих.

Секундой позже Фэннер чуть не оглох от грохота, очередь ударила в стенку бака, за которым он спрятался. Сжавшись в комок, он стиснул зубы, сердце бешено колотилось.

В течение четырех-пяти секунд как будто огромной кувалдой колотили по железу, потом все стихло. Тишина показалась страшной.

Фэннер вытер с лица пот. Он понимал, что прибыла банда Гриссона, и ему теперь несдобровать. Как только он высунется из-за своего укрытия, пули разнесут ему голову. Одна надежда, что подъедет Бреннан, но когда? Успеет ли?

Потом он услышал приглушенные голоса и кто-то крикнул:

— Выходи! Мы знаем, что ты там!

Фэннер ухмыльнулся. Ну уж нет! Если вам надо, идите сюда и попробует меня взять. Он ждал.

Опять раздалась оглушительная очередь. Фэннер сморщился, у него лопались барабанные перепонки. Слышно было, как пули насквозь пробивают бак. Потом опять наступила тишина.

— Выходи, ублюдок!

Фэннер лежал, не издавая ни звука.

Потом кто-то сказал:

— Дай мне и ложитесь на пол!

Фэннер содрогнулся, поняв, что за этим последует. Распластавшись, он прикрыл руками голову. Секунды казались вечностью. Потом раздался сильный взрыв, Фэннера подбросило вверх, он упал по другую сторону бака, кашляя и задыхаясь. В какой-то момент он ясно увидел падающую на него крышу. Затрещало дерево, что-то сильно ударило его по голове, вспыхнуло в глазах, и он стал проваливаться в темноту.

2

Ослепленный ярким светом, Фэннер застонал и прикрыл глаза рукой.

— Все в порядке, — произнес кто-то рядом. — Хватит валяться, вставай.

Фэннер с усилием открыл глаза и потряс головой. Туман рассеялся, и он узнал Бреннана, склонившегося над ним.

— Вот и молодец, — сказал Бреннан. — Что здесь произошло?

Чьи-то руки подхватили его и помогли подняться на ноги. Голова болела нестерпимо, и Фэннер обхватил ее руками.

— Не тащите меня. — Он прислонился к державшему его полицейскому. — Черт побери, голова трещит так, как будто меня лягнула лошадь!

— Лошади нет, — весело сообщил Бреннан. — Так что же случилось?

Фэннер глубоко вздохнул и почувствовал себя лучше. Пощупав голову и убедившись, что дырки в ней нет, он попытался улыбнуться.

— Кого-нибудь здесь застали?

— Только тебя и то, что осталось от Джонни. Кто бросил бомбу?

— Джонни мертв?

— Мертвее не бывает.

Фэннер оглянулся и посмотрел на разрушенный дом. Потом нетвердо ступая, отошел под дерево, в тень, сел и закурил. Бреннан и трое полицейских нетерпеливо смотрели на него.

Но Фэннер не торопился. Самочувствие улучшалось с каждой минутой, мозг заработал. Потом он вдруг щелкнул пальцами и сказал, обращаясь к Бреннану:

— Знаешь что? Мы, кажется, распутаем дело Блэндиша. Ты сделаешь следующее: пусть твои люди перекопают все кругом, искать надо как следует.

— Это еще зачем? — возмутился Бреннан.

— А затем, что здесь недавно похоронили кое-кого. Давай, действуй. Ты ведь хочешь распутать это дело?

Бреннан отдал приказ трем полицейским. Те разошлись в разные стороны, а он сам присел рядом с Фэннером.

— Кого здесь зарыли, а, сыщик? Давай выкладывай, хватит темнить, уж очень ты загадочный.

— Бьюсь об заклад, где-то здесь похоронены Райли, Бэйли и Старый Сэм.

Бреннан внимательно посмотрел на него.

— Так кто все-таки бросил бомбу?

— И опять я не уверен, но, думаю, кто-то из банды Гриссона.

— Почему они хотели убить тебя?

— Погоди немного, Бреннан, не все сразу.

Бреннан, нахмурившись, закурил, потом оглядел разрушенную хибару Джонни.

— Ты счастливо отделался, а я уж подумал, тебе конец.

— Представь, и я так думал.

Маленькая птичка вспорхнула с дерева, под которым они сидели, и начала перелетать с куста на куст. Фэннер следил за ней без интереса, во рту пересохло.

Вдруг раздался крик, и они повернули головы.

— Похоже, что-то нашли. — Фэннер с трудом поднялся и последовал за Бреннаном.

Оба направились в ту сторону, откуда раздался крик. Двое полицейских, склонившись, рассматривали то место, куда показывал третий. Земля вскопана, хотя и забросана листьями и ветками.

— Копайте здесь, — приказал Фэннер, усаживаясь неподалеку. Бреннан кивнул. Два полицейских вернулись к сараю, принесли заступы и, сбросив кители, принялись за работу.

Было жарко, и они изрядно попотели. Вдруг, бросив копать, один из них наклонился и рукой начал отбрасывать землю из ямы. Появился запах, заставивший Фэннера поморщиться. В яме показалась человеческая голова, густо облепленная землей. Фэннер встал и подошел поближе.

— Покойник, капитан. — Полицейский снизу поглядел на Бреннана.

— Там их должно быть трое, — сказал Фэннер. — Поехали отсюда, капитан. Прямо в управление, дело срочное.

Бреннан пообещал полицейским, что пришлет за ними грузовик и врача, и они с Фэннером пошли к машине.

— Надо было догадаться, когда Ма Гриссон купила клуб, — пробурчал Фэннер. — Ясно же, что на деньги из выкупа.

Он залез в машину, показав Бреннану на место водителя. Бреннан помешкал, прежде чем завести двигатель.

— Почему ты так решил?

— Это совсем нетрудно. Ма сказала, что деньги ей дал Шульберг, а ведь он скупает ворованные деньги. Он и купил у них деньги Блэндиша. Джонни сказал мне перед смертью, что банда Гриссона приехала сюда следом за Райли. Каким-то образом они обнаружили, что Райли похитил дочь Блэндиша, и догадались, что привезти ее он может только в логово Джонни. Гриссон с бандой явился сюда, они убили Райли и остальных и забрали девушку. Блэндиш заплатил выкуп Гриссонам, в то время как все думали, что он платит Райли. Получив выкуп, Ма тут же купила «Парадиз». Все для них сложилось прекрасно. Искали-то Райли, в то время как они были вне всяких подозрений.

— Но доказательства? — спросил Бреннан. — Даже если мои ребята откопают Райли и его приятелей, это еще не будет означать, что их убила Ма Гриссон. Джонни мертв, и у нас нет никаких улик.

— Верно, — кивнул Фэннер. — Доказательства мы должны найти. Знаешь, что я думаю?

— Что же, супермен? — Бреннан вел машину на предельной скорости, они уже ехали по шоссе.

— Я думаю, что дочь Блэндиша находится в «Парадизе».

Бреннан, повернувшись, уставился на него.

— Смотри куда едешь! — закричал Фэннер. Бреннан затормозил и остановился на обочине.

— Куда ты клонишь?

— Помнишь, Доил обнаружил наверху в клубе запертую комнату? Клянусь, она там!

— Ну, скоро мы это выясним. — Бреннан вновь вырулил на шоссе.

— Это будет трудно. Клуб напоминает крепость. Пока мы туда ворвемся, они убьют ее или переправят куда-нибудь. Блэндиш захочет получить дочь живой. Надо все хорошенько обмозговать, Бреннан.

— Ну, давай, обмозгуем. Куда это нас приведет, а?

— Не знаю, — ответил Фэннер, закурив, — дай мне подумать.

Следующие полчаса прошли в молчании. Бреннан сосредоточился на дороге, а Фэннер усиленно думал, хотя голова у него раскалывалась от боли.

Когда они подъехали к небольшому городку, и Бреннан сбросил скорость, Фэннер заговорил:

— Надо забрать Анну Борг. Она знает, что Райли и Гриссон встретились у Джонни. Она наш единственный свидетель. Главное, чтобы ее не успели убрать сейчас. Кроме того, постоянно бывая в клубе, она, возможно, знает, что там держат дочь Блэндиша. Узнав, что ее Райли убила банда Гриссона, она захочет нам помочь.

Бреннан остановился у аптеки.

— Начнем действовать. — И направился к телефону.

Фэннер посмотрел на часы, они показывали начало седьмого. Еще три часа езды до города.

Неужели девушка находится в клубе? Если это так, она в руках бандитов уже три месяца. Фэннер поморщился. Что с ней произошло за это время? Вспомнив Ловкача Гриссона, Фэннер покачал головой.

Вернулся Бреннан и сел в машину.

— Отдал приказ забрать Анну Борг. Ребята пока последят за клубом.

— Поехали, — нетерпеливо кашлянул Фэннер.

Бреннан выехал из городка и вдавил в пол педаль газа.

3

В начале шестого Рокко вышел из квартиры и направился к «Парадизу». Он отдохнул еще часок после ухода Мэйзи. Загадочная девушка, о которой рассказала Мэйзи, заинтриговала его, и он решил проверить. Ловкача, Уоппи и Флинна нет в городе, Эдди Шульц навряд ли появится так рано. Оставались Ма Гриссон и Док. Если действовать осторожно, и ему повезет, то, может, он не нарвется на Ма, которую боялся. Дока он в расчет не принимал.

Была суббота, и склад, в который, по словам Мэйзи, вел ход из клуба, не работал.

С другой стороны к складу примыкал дешевый отель. Рокко знал его владельца, толстого грека Ника Пополоса. Подмигнув, он сказал Нику, что хочет полюбоваться с крыши его отеля видом города. Грек пожал плечами и ответил, что ему все равно.

— Только смотри, чтобы у меня не было неприятностей, — добавил Ник.

— Ты меня знаешь, никаких хлопот, — бодро ответил Рокко.

Поднявшись на лифте на верхний этаж, он через чердак вылез на крышу отеля. Оттуда легко проник на склад, а через двадцать минут он уже нашел потайной вход в клуб.

Без труда открыв дверь, он попал в темный коридор верхнего этажа клуба.

С пистолетом в руке подошел к двери, из которой торчал ключ, и распахнул ее.

Рокко очутился в большой прекрасно обставленной гостиной. Там никого не было. Еще одна дверь вела в соседнюю комнату. Он подошел к ней и прислушался. Ничего не услышав, открыл дверь и оказался в спальне.

Мисс Блэндиш сидела на краю кровати и смотрела на него невидящими глазами. В простом белом платье, купленном Ловкачом. В безжизненных пальцах тлела сигарета.

Рокко стоял, широко раскрыв глаза: никогда еще ему не приходилось видеть такой красоты. Лицо девушки показалось ему знакомым, вроде бы он где-то уже видел ее.

Бесшумно ступая, он приблизился, но она как будто не замечала его. Сигарета выскользнула из ее пальцев на ковер, и она погасила ее ногой.

— Привет, — мягко произнес Рокко. — Что вы здесь делаете?

Затуманенные наркотиками глаза обратились к нему.

— Пожалуйста, уходите, — тихо сказала она. Ее огромные зрачки сказали Рокко о многом.

— Как тебя зовут, детка? — спросил он.

— Зовут? — Она нахмурилась. — Я не знаю. Уходите. Ему не понравится, что вы здесь.

Где он ее видел? Рокко глядел на золотисто-рыжие волосы и вдруг его бросило в жар. Он вспомнил десятки фотографий в газетах. Перед ним была дочь Блэндиша!

Как Гриссон захватил ее? От волнения Рокко чуть не задохнулся. Вот он, шанс отомстить! Тут он вспомнил и обещанную за нее Блэндишем награду в пятнадцать тысяч.

— Ваше имя Блэндиш, не так ли? — Голос его дрожал. — Вас похитили больше трех месяцев тому назад, помните?

Она посмотрела на него.

— Блэндиш? Это не мое имя.

— Это ваше имя. Вы вспомните немного погодя. Ну, детка, вставай, мы совершим с тобой небольшую прогулку.

— Я не знаю вас. Уходите.

Рокко взял ее за руку, она вдруг отпрянула прочь, глаза ее округлились ужасом.

— Не трогайте меня!

От ее крика на лбу Рокко выступил холодный пот. В любой момент могли войти Док или Ма Гриссон. Как увести ее? Может, стукнуть и отнести, пока она будет без сознания? Нет, невозможно, на улице еще светло.

— Пошли, — властно приказал он, — Ловкач прислал меня за тобой. Он ждет тебя.

Удачная идея вдруг пришла ему в голову! Она немедленно встала и позволила Рокко вывести ее через гостиную и коридор на склад.

Через склад они вышли на улицу. Рокко поймал такси, немного успокоился.

Шофер с любопытством посмотрел на мисс Блэндиш, но ничего не сказал. Рокко дал ему свой адрес.

Пока все это происходило, Ма Гриссон говорила по телефону с Флинном.

— Все в порядке, — говорил Флинн. — Мы возвращаемся.

— Обоих? — спросила Ма.

— Да.

— Прекрасно, прекрасно, возвращайтесь. — Она повесила трубку.

Дверь кабинета внезапно распахнулась, и на пороге возник Эдди Шульц с багровым рубцом во всю щеку.

Ма уставилась на него.

— Ты и твои проклятые бабы! — заорала она. — Твоя дешевка чуть не провалила все дело!

Эдди сел, закурил и потрогал распухшую щеку.

— Анна не виновата, Ма. Что случилось?

— Благодари меня, все устроено. Только что звонил Флинн. Они убрали Джонни и этого негодяя Фэннера.

— Это не ее вина, — повторил он. — Все, что она сказала…

— Я больше не потерплю ее в клубе. Мне не нужны здесь длинные языки.

Эдди попытался было возразить, но, увидев в глазах Ма злобные огоньки, осекся. Кроме того, он вспомнил расспросы о девушке наверху. Если Ма выгонит Анну, она может заговорить.

Сказать об этом Ма? Но она немедленно пошлет Флинна убрать Анну.

Ма заметила его колебания.

— Что ты там соображаешь?

— Слушай, Ма, — начал он. — Пока нам все сходило с рук. У нас великолепный клуб, много денег, мы прочно стоим на ногах. Но как долго это продлится? Вот мы убили Джонни и Фэннера. Опять на время можно успокоиться, но надолго ли?

Ма беспокойно заерзала, она поняла, куда клонит Эдди. Раздался стук в дверь, потом вошел Док. Как всегда пьяный.

— Что происходит? — Док уселся рядом с Ма.

— Все устроено. Можешь спать спокойно.

— До каких пор? — опять начал Эдди. — Будь умнее, Ма. Ты знаешь, пока девушка у нас, мы сидим на динамите.

— Ты что, взялся учить меня? — заворчала Ма, не глядя на него.

— Пытаюсь, Ма. Если бы не держали ее здесь, комар носа бы не подточил. Убили Джонни, зачем? Потому что боялись, что он сболтнет лишнее, и полиция ворвется сюда. Если бы не девушка, мы бы распахнули двери, пусть смотрят, а потом бы посмеялись и только.

Док вытер платком потное лицо.

— Он прав, Ма, пока она здесь, мы в опасности.

Ма встала и принялась расхаживать по комнате. Эдди и Док молча наблюдали за ней.

— Может, сердечный приступ? — спросил у Дока Эдди. — Ловкач и не узнает, что вы замешаны в этом.

Эдди коснулся больного места: оба боялись Ловкача.

— Я могу дать ей что-нибудь, — нерешительно произнес Док. — Неприятно, конечно, но, Ма, действительно, мы не можем больше держать ее здесь.

Ма колебалась.

— А если Ловкач узнает?

— Он ничего не сможет доказать. Она умрет во сне. Он просто обнаружит ее мертвой, и все.

Ма посмотрела на часы.

— Он будет здесь часа через два, — сказала она. — Ты устроишь это сейчас, Док. Когда сделаешь укол, исчезни из клуба и не показывайся. Пусть он найдет ее. Я скажу, что не входила к ней. Ты, Эдди, тоже уходи.

Эдди перевел дыхание. Как только исчезнет дочка Блэндиша, Анна сможет опять вернуться в клуб.

Док стоял в нерешительности, по лицу градом катился пот. Предложение Ма напугало его.

— Иди, — велела Ма. — Чем скорее ты это сделаешь, тем лучше. Хватит стоять, как старое пугало. Это надо сделать. Иди.

Док медленно вышел из комнаты.

— Ты тоже уходи, — бросила она Эдди. — Не показывайся часов до десяти, сходи в кино или еще куда-нибудь.

— Ладно, Ма. — Эдди пошел к дверям, но остановился. — Можно потом Анне вернуться в клуб?

— Можно. — Она села в кресло. Эдди молча смотрел на нее. — Мне придется найти Ловкачу другую девушку. Они ему понравились.

— Это будет нелегко, — поморщился Эдди. Губы Ма растянулись в циничной ухмылке.

— Все легко, если хорошо заплатить.

Выйдя, Эдди увидел Дока, поднимавшегося наверх. Хорошо, что эта работа досталась не ему. Жалко девушку, но, похоже, для нее это единственный выход.

Он решил поехать в кино, а попозже заехать за Анной и отвезти ее поужинать.

Как только он отъехал, два детектива, посланные Бреннаном, заняли наблюдательный пост у входа в «Парадиз».

4

Ловкач стоял у нижних ступенек лестницы и смотрел на Ма. Сзади застыли Уоппи и Флинн, они еще никогда не видели у Ма такого испуганного выражения лица. Они впервые заметили, что она очень стара, мысль об этом раньше как-то не приходила им в голову.

Ловкач тоже видел ее растерянность и понял, что что-то случилось.

— Что произошло, Ма? — спросил он. — Что с тобой?

Она ничего не ответила, только схватилась за перила так, что рука побелела.

— Да что случилось?! — крикнул он. — Скажи что-нибудь!

«Если я сейчас скажу ему, — думала Ма, — он убьет меня тут же. Хотя бы Эдди был здесь, он смог бы удержать Ловкача. Флинн не сможет, он просто будет стоять и смотреть, как меня убивают».

Как бы со стороны она услышала свой голос:

— Девушка ушла. Ее нет.

Ловкач окаменел. Потом наклонился вперед, ощерив желтые длинные зубы.

— Ты врешь, — тихо сказал он. — Что ты сделала с ней, а?

— Она исчезла, — повторила Ма. — Часа два назад я зашла в ее комнату, и ее там не оказалось.

Ловкач стал медленно подниматься по лестнице, приближаясь к Ма. Она, не отрываясь, выжидающе глядела на него.

— Ты, старая корова, — прошипел он, приблизившись вплотную. — Хочешь напугать меня? Если ты с ней что-нибудь сделала, я убью тебя! Предупреждал я тебя, верно? Говорил, что любой, кто дотронется до нее, будет иметь дело со мной?

— Она ушла, — глухо повторила мать.

Ловкач двинулся мимо нее по коридору, и, подойдя к двери комнаты, распахнул ее. Оглядев пустую гостиную, прошел в спальню.

Ма стояла не двигаясь. Лицо ее блестело от пота. Она слушала, как Ловкач ходит по комнатам.

— Как она могла уйти, Ма? — со страхом спросил Флинн, лицо его исказилось. Ма посмотрела вниз.

— Не знаю. Я вошла, и ее там не было.

— А где Док? — с беспокойством спросил Уоппи.

— Ушел. Вам тоже лучше уйти. Все кончено, поняли? Конец всему. Полиция, наверно, сейчас будет здесь.

— Если бы девушка попала к ним, они давно бы были здесь, — заметил Флинн.

Наверху появился Ловкач с ножом в руке. Его глаза блестели. Флинн двинулся было наверх, но остановился.

— Ты ведь убила ее, да? — Ловкач подошел вплотную к Ма. — Ты всегда хотела от нее избавиться. Теперь твоя очередь, я убью тебя.

— Я не дотрагивалась до нее. — Ма неподвижностью напоминала статую. — Кто-то увел ее, сама она уйти не могла. Если ты так хочешь, Ловкач, убей меня, у тебя не будет ни девушки, ни матери. Может быть, тебе будет лучше без нас обеих.

В глазах Ловкача промелькнула неуверенность, и Ма заметила ее.

— Ну, — повторила она. — Давай, и посмотришь, что будет с тобой потом. Каково быть одному на свете. Впрочем, тебе всегда хотелось быть первым, большим боссом, да? Но берегись. Довериться никому ты не можешь, а ведь тебе понадобится укрытие, чтобы спрятаться от полиции. — Теперь Ма внимательно смотрела в глаза сыну. — Где ты спрячешься, Ловкач?

Нож, уже направленный на нее, дрогнул. Ловкач растерянно взглянул на Ма, потом на Флинна и опять на нее.

— Что же делать, Ма? Надо ее найти.

Ма тяжело перевела дыхание. Беду удалось отвратить. Она еще боялась пошевелиться. Дверь в клуб вдруг распахнулась, все резко обернулись, рука Флинна легла на пистолет.

Задыхаясь, с красным потным лицом Док Уильямс вбежал в холл. Увидел Ловкача с ножом в руке, застывшую как статуя Ма, бледное лицо Уоппи и Флинна с пистолетом.

— Рокко захватил ее! — крикнул Док, подходя к ним. — Слышишь, Ма? Этот проклятый заморыш увел ее!

Ловкач слетел со ступенек, чуть не сбив Флинна, схватил Дока и начал трясти.

— Где он? — прорычал Ловкач. — Откуда ты взял, что это Рокко?

Ма спустилась со ступенек и, подойдя, дернула сына за руку.

— Оставь его. — Потом обратилась к Доку: — Ну, рассказывай же. Ты уверен, что это Рокко?

— Дайте мне выпить. — Док вытер мокрое лицо, прошел и сел в кресло.

Ма сделала знак Уоппи, и тот побежал к бару.

— Когда я ушел от тебя, Ма, — начал Док, — мне стало нехорошо. Хотелось выпить, и я зашел в бар на углу.

Уоппи подошел и сунул ему в руку большой стакан с виски. Док жадно выпил.

— Да не тяни ты! — крикнул Ловкач.

— Я заговорил с барменом, и тот вдруг спросил меня, не знаю ли я рыжую девицу, которую сажал в такси Рокко. Я еще как дурак просидел там целый час, а потом вдруг меня стукнуло! И я помчался обратно. Все сходится, Ма, верно? Это реванш, он всегда его жаждал.

Ловкач молча направился к выходу.

— Погоди, — попыталась остановить его Ма. — Не беги так сразу. Надо подумать.

Но он даже не взглянул в ее сторону, открыл дверь, сбежал по ступенькам и растворился в сумерках двора.

— Иди за ним, — приказала Ма Флинну, — и ты тоже, Уоппи.

— К черту его! — неожиданно сказал Флинн. — С меня хватит! Я ухожу отсюда. Отдай мне деньги, Ма. Я завязываю.

— Тебе некуда идти, идиот! Денег не получишь. Иди за ним, и ты, Уоппи, — повторила она.

Флинн помедлил, потом, выругавшись сквозь зубы, кивнул Уоппи и направился к выходу.

Когда оба скрылись в темноте, Ма положила руку на плечо Дока.

— Я уж думала, больше не увижу тебя, — сказала она тихо. — Что ты собираешься делать?

Док уже совсем опьянел.

— А что мне остается, Ма? Я ведь хотел сбежать, да понял, что бежать-то мне некуда. Они приведут ее обратно, Ма, и все пойдет, как обычно.

— Надо еще найти ее. Держись меня, Док, я найду выход. Держись меня, — повторила она.

5

Мисс Блэндиш лежала на просторном диване, слепо глядя в потолок. В другое время Рокко с ума бы сошел от счастья, что в его доме такая красавица, но сейчас девушка представляла для него не больше интереса, чем манекен, выставленный в витрине. Мысли его путались.

Надо все сделать по-умному, говорил он себе. Не надо звонить в полицию, лучше связаться с самим Блэндишем. Полиция ограбит меня, и я никогда не получу этих пятнадцати тысяч, — подумал он.

В телефонной книге не оказалось Блэндиша. Он позвонил в справочную, но девушка там не знала или не хотела сказать ему номер. Рокко упустил из виду, что телефоны миллионеров в книгах не указываются. Обзвонив все фешенебельные клубы и рестораны и не найдя там Блэндиша, он совсем приуныл. Похоже, у него могли быть крупные неприятности.

Подсознательно он все время думал о Ловкаче. Маловероятно, что тот узнает, где находится девушка, но если это случится, похититель проживет недолго.

Он попытался восстановить ее память, дав газеты с фотографиями и текстами о похищении. Пока он безуспешно старался разыскать Блэндиша по телефону, она безучастно рассматривала их и не обнаруживала никакой связи между этими событиями и собой.

— Слушай, детка, — обратился к ней Рокко, обеспокоенный, что вот уже два часа она находится в его квартире, — как нам разыскать твоего отца?

Она, отложив газеты, опять лежала, неподвижно глядя в потолок, и когда он обратился к ней, лишь положила ногу на ногу. Казалось, она и не замечала его присутствия.

В отчаянии Рокко схватил ее за руку.

— Эй! Проснись!

Она съежилась, прижалась к стене, в глазах проснулся ужас.

— Ну не надо, не надо, — мягко произнес он. — Не бойся меня. Ты можешь меня выслушать? Какой телефон у твоего папы? Я должен найти его.

Она дико смотрела на него:

— Оставьте меня, не трогайте, я вас не знаю.

— Если мы не найдем его, нам грозит беда, понимаешь? Сюда придет Ловкач. Как найти твоего отца?

Она вдруг спрыгнула с дивана и подбежала к двери. Рокко успел перехватить ее, когда она уже поворачивала дверную ручку.

— Отойдите! — Она почти кричала. — Выпустите меня отсюда!

С трудом оттащив девушку обратно на диван, он зажал ей рот рукой.

— Замолчи же, — прошипел Рокко. — Ты что хочешь, чтобы Ловкач явился сюда?

Она попыталась вырваться, впервые глаза ее, казалось, ожили. Он отпустил ее и снял руку.

— Да, я хочу этого, — сказала она. — Пусть придет Ловкач.

— Да ты не понимаешь, что говоришь. — Рокко отказывался верить своим ушам. — Ты разве не хочешь домой? Что с тобой?

Она покачала головой.

— У меня нет дома. И нет никого. Есть только Ловкач.

Рокко встал.

— Я звоню в полицию. С меня довольно. — И он пошел к телефону, думая уже не о награде, а о том, чтобы успеть позвонить до прихода Ловкача.

Он начал набирать номер, как вдруг мисс Блэндиш вскочила и, подбежав, выдернула шнур из розетки.

Рокко долго стоял, остолбенев, молча глядя на нее с умолкшей трубкой в руках, и холодок пополз у него по спине.

— Ты сумасшедшая! Идиотка! Ты понимаешь, что делаешь?

Она отошла от него.

— Ты должен сказать ему, что увел меня. Я не хотела идти, а ты увел. Скажи ему, что я не сама ушла.

— Но почему ты… — Рокко не мог подобрать слова. — Я же хочу помочь тебе. Что с тобой? Разве ты не хочешь избавиться навсегда от Ловкача?

Она прислонилась к стене и тихо заплакала.

— Я не могу уйти от него. Я должна быть с ним до конца своих дней.

— Не говори ерунду! — крикнул Рокко. — Я сейчас вызову полицию.

— Нет! — Голос ее прерывался от ужаса. — Ты должен быть здесь, когда он придет. И должен сказать, что увел меня.

Рокко быстро направился к двери, но она вдруг схватила тяжелую пепельницу, стоявшую на столике у дивана, и швырнула в него. Удар пришелся в голову и свалил Рокко с ног. Он встал на колени, застонал и схватился руками за голову.

Какой-то звук заставил мисс Блэндиш поднять голову. Дверь, ведущая в ванную, медленно открылась, потом распахнулась, и в комнату проскользнул Ловкач. Она застыла, глядя на него как загипнотизированная. Желтые горящие глаза медленно переползли с мисс Блэндиш на Рокко, который, еще не придя в себя, все же почувствовал смертельную опасность. Поднял руки перед собой, как бы защищаясь. Ухмыляясь, Ловкач приблизился к нему.

Увидев в руке нож, мисс Блэндиш отвернулась и закрыла глаза. Она слышала умоляющее бормотание Рокко. Звуки, последовавшие за этим, заставили ее опуститься на колени и зажать руками уши, вздрагивая всем телом от каждого удара ножа, входившего в тело Рокко.

6

Уже два часа Анна Борг, напуганная и измученная, находилась в подвале полицейского управления. В течение первого часа она кричала, била кулаками в запертую дверь, но никто даже не подошел. Ей уже казалось, что ее погребли заживо.

Она не могла понять, почему ее вдруг схватили и засунули в этот подвал. Когда Эдди ушел в клуб доложить Ма о том, что Анна проговорилась про Джонни, она решила, что с нее хватит и Эдди, и «Парадиза». Побросала вещи в чемодан и, прихватив деньги, которые Эдди держал в квартире на экстренный случай, села в такси и попросила отвезти ее на железнодорожную станцию, решив уехать в Нью-Йорк, где надеялась найти работу и скрыться на время.

Нечего сидеть и ждать, когда Гриссонов и Эдди заберут, а это должно случиться рано или поздно.

Но как только она вылезла из такси, откуда-то возникли два верзилы, один из которых сунул ей под нос удостоверение.

— Анна Борг?

— Могли бы добавить «мисс», — отрезала она, глядя на детективов злыми глазами.

Несмотря на внешнюю агрессивность, она испугалась: неужели эти гориллы собираются арестовать ее?

— Капитан полиции хочет поговорить с тобой, детка, — сказал один из них. — Тебя долго не задержат.

— Убери лапы! — Поколебавшись, она влезла в машину. Неужели они пронюхали про Хэйни? Как давно это было! Хэйни предал Райли, и она, увидев его в отеле, поддалась внезапному импульсу. Анна застрелила его в тот момент, когда он открыл дверь своего номера. Потом жалела об этом и до сих пор жалеет. В момент убийства она была уверена, что ее никто не видел, но теперь сомневалась.

В полицейском управлении, куда ее привезли, она сразу заявила, что хочет видеть своего адвоката. Дежурный сержант молча поднял на нее усталый взгляд, вызвал женщину-полицейского, которая, несмотря на крики и сопротивление Анны, втолкнула ее в темный подвал, захлопнув и заперев дверь.

За два часа Анна смирилась. Когда, наконец, дверь открылась, она вскочила. Надзирательница подозвала ее взмахом руки.

— Выходи. Капитан будет говорить с тобой.

— Вы заплатите за это, — прошипела Анна, но уже без прежней запальчивости.

Ее провели наверх, потом через большую комнату в кабинет Бреннана. В дверях она остановилась, пораженная: кроме Бреннана, сидящего за столом, и двух полицейских она увидела устроившегося у окна Фэннера. Надзирательница втолкнула ее в кабинет и закрыла за собой дверь.

— Вы пожалеете об этом! — крикнула Анна, обращаясь к Бреннану. — Я требую, чтобы позвали моего адвоката!

— Садись, Анна, — спокойно произнес Бреннан. — Я хочу поговорить с тобой.

— Я для вас мисс Борг, а не Анна! Взяли манеру!

— Сядь и заткнись! — рявкнул один из детективов.

— Горилла! — огрызнулась Анна, но прошла и села.

— У нас есть основания считать, что дочь Блэндиша, похищенная три месяца тому назад, находится в «Парадизе», — сказал Бреннан.

Анна посмотрела на него с изумлением.

— Вы что, с ума сошли? Все знают, что ее похитил Райли. Куда это вы клоните?

— Мы тоже так считали, но все изменилось, — продолжал Бреннан. — Банда Гриссона отобрала ее у Райли, и мы почти уверены, что она сейчас в «Парадизе».

— Вы хотите втянуть в это дело Эдди? — Глаза Анны сузились. — Тут я вам не помощник. Мне ничего не известно о похищении, ничего!

Бреннан кивнул и сделал знак одному из детективов, который подошел к Анне.

— Пошли, детка. Я кое-что покажу тебе.

Анна нерешительно посмотрела на Бреннана.

— Вы не имеете права… Я требую, чтобы вы пригласили…

— Давай, — подтолкнул ее детектив, — не говори так много, пошли…

Ей ничего не оставалось, как выйти вслед за ним. Фэннер и Бреннан переглянулись.

— По-моему, мы теряем время, — сказал капитан. — Она ничего не знает.

— Попытаться все равно надо. — Фэннер закурил. Спустя десять минут дверь распахнулась, и детектив буквально втащил Анну. На белом, как полотно, лице чернели глаза, полные ужаса. Он опустил ее на стул, и она закрыла лицо руками.

— Ты можешь подтвердить, что это Райли? — спросил Бреннан.

Она содрогнулась.

— Вы грязные подонки! Как вы смели показать мне ЭТО!

Фэннер поднялся и подошел к ней.

— Зрелище не из приятных, верно? Это банда Гриссона превратила Райли в то, что ты видела. Мы нашли всех троих. Ма Гриссон придется ответить. Как же смеялся над тобой, наверное, Эдди, когда ты поверила, что Райли бросил тебя! Все валили на Райли, а он уже давно лежал в земле. Тебе дали хоть немного денег от выкупа? Ручаюсь, что нет. Все, что тебе досталось, это дешевый стриптиз и Эдди. Так что у тебя появился шанс отыграться. Как ты думаешь, а?

— Убирайся от меня! — закричала Анна. — Я ничего не знаю, абсолютно ничего!

— Будь умнее, — посоветовал Фэннер. — На тебе сейчас ничего нет, так и держись. Ты поможешь нам, а мы тебе. Нам надо знать, в клубе ли сейчас девушка. Мы предполагаем, что там, но до конца не уверены. Она заперта наверху, верно?

Анна обернулась к нему.

— Иди и поищи ее там!

— Да ты хоть пожалей ее, — вступил в разговор Бреннан. — Если бы тебя заперли с таким подонком, как Ловкач Гриссон? Давай, Анна, если знаешь что-то, говори! Ведь есть еще пятнадцать тысяч вознаграждения, и ты их получишь.

— Да застрелись ты! — злобно огрызнулась она. — Я еще никогда никого не выдала легавым!

— Дай мне поговорить с ней наедине. Пять минут, ладно? — попросил капитана Фэннер.

Время поджимало, и Бреннан, помешкав, встал. Он вышел, кивнув последовавшим за ним детективам.

— Не трать порох, — презрительно бросила Анна. — Мне нечего сказать тебе.

— Ошибаешься. Послушай, что я скажу тебе. Бреннан не знает, что ты снимала комнату в том отеле, где убили Хэйни, а также ему неизвестно, что у тебя имеется револьвер двадцать пятого калибра, как раз из такого и прихлопнули репортера. Бреннану не составит труда сопоставить одно с другим, и ты загремишь по делу об убийстве. Для полиции это лакомый кусочек, все есть: мотив, оружие, возможность. Но только если я скажу ему об этом. Так что выбирай: или ты поможешь нам, или Бреннан возьмется за тебя по-настоящему.

Анна опустила глаза.

— Ну так как? В клубе дочь Блэндиша? Мы теряем время.

Помедлив, она сказала:

— Я не знаю, она ли это, но какую-то девушку держат в клубе наверху. Я не видела ее.

Фэннер подошел к двери и позвал Бреннана.

— Она передумала. Знает, что наверху держат девушку, но никогда ее не видела.

— А откуда ты знаешь, что там девушка, если не видела ее? — спросил Бреннан.

— Слыхала от ребят, — неохотно призналась Анна. — И видела, как Ма ходит туда с постельным бельем. Знаю, что Ловкач носит туда купленные им женские вещи.

— А теперь подумай хорошенько, напрягись. Как нам попасть туда и сделать это так, чтобы девушку не успели убрать?

Анна пожала плечами:

— Не знаю. Я не работаю в вашей вонючей полиции. Это уж ваше дело.

— Когда клуб открывается, есть шанс проникнуть туда?

— Нет. Все члены клуба известны в лицо. Дверь просто не откроют, пока вы себя не назовете.

— Есть другой вход?

— Не знаю.

Фэннер обменялся взглядом с Бреннаном.

— Ладно, — сказал капитан. — Отведите ее в кабинет Доила и побудьте с ней там.

— Эй! — Она вскочила. — Вы что, собираетесь держать меня здесь?

— Побудешь у нас, пока не разыщем девушку. Отведите ее, — приказал Бреннан.

Протестующую Анну вывели из комнаты. Когда ее вопли замерли вдали, Бреннан повернулся к Фэннеру:

— Практически мы ничего от нее не узнали.

— Если не считать подтверждения, что девушку держат в клубе. Без сомнения, это дочь Блэндиша, но как нам достать ее оттуда?

— Главное, чтобы никого из посетителей не было в клубе, когда мы ворвемся. Значит, надо оцепить клуб, никого не пропуская в него. — Бреннан посмотрел на часы. — Сейчас почти восемь. Хорошо бы захватить кого-нибудь из банды и заставить его говорить. Должен же быть другой вход, кроме главного.

Он снял трубку:

— Это ты, Доил? Мне нужен срочно кто-нибудь из банды Гриссона. Все равно кто. Если сможешь, бери всех, но меня устроит сейчас и один. Все. — Он повесил трубку.

— Если хоть одна из этих крыс шастает сейчас по городу, мы ее отыщем. Теперь остается только ждать.

— Надо бы сообщить Блэндишу, — добавил Фэннер, — все-таки это его дочь.

Помедлив, Бреннан кивнул и показал на телефон:

— Ладно. Позвони и скажи ему.

7

Эдди Шульц вдруг обнаружил, что он не так уж уверен в себе, как ему казалось раньше. Фильм, заинтересовавший бы его в другое время, он почти не смотрел. Мысли его занимала мисс Блэндиш. Наверное, ее уже нет в живых. Что Ма сделает с телом? Неужели эта грязная работа предстоит ему и Флинну? Как отреагирует Ловкач? Эдди не хотел бы сейчас быть в шкуре Ма. Вдруг он не смог больше выносить темноту зала, встал и, грубо толкая сидевших в его ряду людей, пошел к выходу.

Три минуты девятого. Хотелось выпить. Он нырнул в бар на другой стороне улицы и, заказав двойное виски, вошел в телефонную будку, решив позвонить Анне. Ему хотелось, чтобы она приехала в этот бар, а потом они могли где-нибудь поужинать. Одиночество тяготило его. Анна не сняла трубку. Это его удивило. Обычно она не уходила из дома раньше девяти. Куда она подевалась? Он вернулся к стойке, выпил виски и, расплатившись, вышел из бара и поехал домой: Анна, должно быть, отлучилась на минутку.

Оставив машину у входа, он вошел в подъезд.

Портье, крепкий негр, сидел у себя за столиком и читал газету.

— Привет, Керли, — обратился к нему Эдди. — Ты не видел, мисс Борг не выходила?

Портье опустил газету.

— Конечно, мистер Шульц. Спустя десять минут после вашего ухода. — Он с любопытством воззрился на Эдди. — У нее был чемодан.

Эдди нахмурился.

— Ладно, Керли. — На лифте он поднялся наверх. Открыл дверь, прошел через гостиную в спальню. Шкаф распахнут, вещей Анны нет.

Он тихо выругался. Улизнула!

Сказать Ма? Она, конечно, должна знать об этом. Эдди направился к телефону, но в это время раздался звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Рука полезла в пальто и сжала рукоятку пистолета. Он подошел к двери:

— Кто там?

— Записка от мисс Борг, мистер Шульц, — донесся голос портье.

Поспешно Эдди отпер дверь, которая вдруг широко распахнулась, отбросив его назад. Пока он соображал что к чему, два дюжих детектива уже держали его под дулами пистолетов.

— Спокойно, Шульц, — сказал один из них. — Не двигайся.

Портье-негр выглядывал из-за двери, потом заспешил прочь. Эдди смотрел на детективов:

— Я ничего не сделал, — сказал он, ощущая беспокойный холодок в желудке. — Что вам от меня надо?

У него вытащили пистолет.

— У тебя есть разрешение, Шульц? — спросил один из них. Эдди промолчал.

— Ну, пошли. И без фокусов, а то пожалеешь. Ясно?

— Я не пойду, не имеете права. Я ничего не сделал.

— Старая песня! Давай двигай.

Помедлив немного, Эдди покорно дал себя увести и посадить в машину. Через десять минут он уже сидел в кабинете Бреннана.

— Что случилось? — взорвался Эдди, увидев капитана и Фэннера. — Почему меня притащили сюда? Я требую моего адвоката!

— Покажите ему останки, — сказал Бреннан. — Потом приведите обратно.

Пожав плечами и чувствуя внутри беспокойство, Эдди независимо вышел за детективом. Зачем они забрали Анну? Как много она знает? Сказала ли она им что-нибудь?

Через пять минут его, белого как мел, ввели обратно.

— Нам известно, что ты и твои дружки убили Райли и остальных, — сказал ему Бреннан. — Джонни рассказал перед тем, как его убили. Знаем и то, что вы держите дочь Блэндиша. Но у тебя есть шанс спасти свою шкуру, Шульц. Помоги нам освободить девушку. Если подскажешь, как можно это сделать, избавишься от газовой камеры. Получишь от десяти до пятнадцати, сохранишь свою сволочную жизнь. Ну, как?

— Не знаю, о чем ты говоришь, ищейка, — ответил Эдди, но пот струился по его лицу. — Я не крал ее… и не убивал тех троих. Позовите мне адвоката.

— У меня нет времени спорить с тобой, Шульц, — сказал Бреннан. — Это твоя единственная надежда выйти сухим из воды, поэтому делай, что тебе говорят, не то пожалеешь, что родился на свет.

— Я же сказал, что ничего не знаю!

Бреннан снял телефонную трубку.

— Немедленно пошли ко мне О'Флэгерти и Дугана. — Положив трубку, он взглянул на Эдди. — Этих двух парней когда-то чуть не убили такие бандиты, как ты. О'Флэгерти провалялся в больнице четыре месяца, а Дуган лишился глаза. Мы их держим, ведь им некуда деваться теперь, хотя, разумеется, они теперь и не годятся для оперативной работы. Но польза от них есть. Дело в том, что они ненавидят таких, как ты, и когда я сталкиваюсь с типом вроде тебя, я прибегаю к их помощи. Отдаю его им, и они счастливы. Не знаю и не интересуюсь, что они с ним делают, но самый твердый орешек колется, пробыв с ними пару часов. После того, как они поработают с человеком, он превращается в котлету, но я их не виню. Ведь их тоже отделали бандиты, вроде тебя.

Эдди слыхал об этих двоих. Когда-то весть о том, что их избили, заставила его радостно потереть руки. Теперь же перспектива общения с ними не обрадовала его.

— Ты не посмеешь! — крикнул он Бреннану. — У меня есть друзья наверху, и ты полетишь с работы!

Бреннан ухмыльнулся:

— Все вы, подонки, орете одно и то же, но я все еще на своем месте!

Дверь распахнулась, и вошли двое. Таких высоких громил Эдди еще не видел. В майках и черных спортивных брюках, с выпирающими мускулами, они вселяли ужас.

Встав в дверях, они молча глядели на него. Дуган сжал кулаки, его пустая красная глазница, казалось, тоже уставилась на Эдди. О'Флэгерти с перебитым носом и испещренным шрамами лицом поглядел на Бреннана.

— Ребята, — обратился к ним капитан. — Это Эдди Шульц. Мы знаем, что он связан с похищением дочери Блэндиша. Только что он заявил, что ни один полицейский не заставит его говорить. Не хотите попробовать?

О'Флэгерти обнажил в улыбке обломки зубов и посмотрел на Эдди, как голодный тигр на мясо.

— Будьте уверены, капитан, — сказал он. — Уж мы попытаемся. Кстати, что-то он не выглядит твердым орешком.

Дуган подошел близко к Эдди:

— Ты твердый орешек, детка? — Он уставился единственным глазом на Эдди, потом вдруг занес руку и нанес ему сильный удар по лицу. Эдди показалось, что его ударили тяжелым молотом. Он отлетел к стене и опустился на четвереньки. В голове шумело.

— Эй! Не у меня в кабинете! — запротестовал Бреннан. — Забрызгаете все здесь кровью. Убирайтесь с ним отсюда!

Эдди с трудом поднялся на ноги. Когда он увидел, как эти двое приближаются к нему, нервы его не выдержали.

— Я все скажу! — закричал он. — Только уберите их! Не подпускайте их ко мне!

— Погодите-ка, ребята, — остановил их Бреннан. Они отступили, глядя на жертву с великим сожалением.

— Я скажу, — повторил Эдди, держась за рассеченную кровоточащую скулу. — Только не отдавайте им меня!

— Вот так сюрприз, — улыбнулся Бреннан. — Ладно, ребята, подождите за дверью. Если заупрямится, я позову вас.

Дуган вытер нос тыльной стороной ладони.

— Можно еще разок стукнуть его, капитан? — с надеждой спросил он.

Эдди прижался к стене и закрыл лицо.

— Не сейчас, — ответил Бреннан. — Может быть, попозже…

Расстроенные, полицейские вышли.

— Сядь, — приказал Бреннан.

Эдди тяжело опустился на стул, глядя на капитана.

— Дочь Блэндиша в клубе?

— Все остается в силе, капитан? Вы спасете меня от газовой камеры?

— Остается в силе. Ну, она там?

Эдди еще немного помедлил, потом выпалил:

— Ее нет в живых, капитан. Я был против, но ничего не мог поделать. Это все Ма. Она заставила Дока умертвить ее.

Бреннан и Фэннер вскочили на ноги.

— Если ты врешь… — угрожающе сказал Бреннан.

— Я тут не при чем, — торопливо говорил Эдди. — Ма с самого начала хотела от нее избавиться, но Ловкач вдруг влюбился в девушку. Когда Ма узнала, что Анна проговорилась, и вот этот парень собирается к Джонни, она послала ребят убрать старика. Пока Ловкач отсутствовал, Ма решила избавиться от девушки. Я пытался ее отговорить, но Ма всегда настоит на своем. Она приказала Доку сделать ей укол.

Фэннер тяжело вздохнул. Все это время он ждал вести о том, что мисс Блэндиш нет в живых, поэтому новость не поразила его.

— Есть другой вход в клуб? — спросил Бреннан.

— Через склад, который примыкает к клубу. В стене, налево как войдете, — дверь.

Бреннан кликнул Дугана:

— Отведи этого ублюдка в подвал, — приказал он. — Но не трогай его, слышишь?

Дуган вытолкал Эдди из комнаты.

— Может быть, так лучше для нее, — задумчиво произнес Фэннер. — Даже ее отец предпочитает, чтобы ее не было в живых. Надо сказать ему.

— Скажи. Ну, пора прихлопнуть эту старую каргу, мамашу Гриссон. Ты едешь с нами?

— Сейчас иду, только позвоню Блэндишу.

Пока Фэннер шел к телефону, Бреннан, выскочив из кабинета, громко отдавал приказ дежурному сержанту немедленно собрать оперативную группу на выезд.

Глава 5

1

Мисс Блэндиш прислонилась к стене, кусая кулаки, ей хотелось кричать, но она не могла. В ужасе глядела она на распростертое тело Рокко, кровь змеилась струйками из многочисленных ножевых ран.

Над ним стоял Ловкач, тяжело дыша, сжимая окровавленный нож. Наклонившись, он вытер лезвие об одежду убитого.

— Больше он тебя не потревожит, — оскалившись, сказал Ловкач. — Пока я с тобой, никто не осмелится тронуть тебя.

Подойдя к окну, он выглянул вниз. Был час пик, и улица кишела машинами и людьми, возвращающимися с работы. Ясно, что сейчас невозможно показаться с мисс Блэндиш, которую легко могли узнать. Думая, как бы Ма поступила на его месте, он смотрел на мертвого Рокко, и вдруг его осенила идея. Страшно довольный собой, Ловкач подумал, что не только у Ма есть мозги.

Он вытащил из шкафа один из костюмов Рокко, потом нашел рубашку, галстук и бросил все это на диван.

— Одень это, — приказал он девушке. — Мне надо отвести тебя домой.

Мисс Блэндиш молча затрясла головой и отодвинулась от него. Ловкач нетерпеливо подтолкнул ее к дивану.

— Делай, как я говорю. — И он больно ущипнул ее. — Одевайся.

Боязливо она стянула через голову простенькое хлопчатобумажное платье и уронила его на пол. Потом, чувствуя на себе взгляд Ловкача, торопливо потянулась за рубашкой Рокко. Глаза их встретились, и она прочитала в его желтых немигающих глазах знакомое выражение.

— Нет… пожалуйста…

Ловкач подошел к ней и вырвал из рук рубашку, которой она пыталась закрыться. Дыхание его участилось, губа отвисла, глаза остекленели.

Содрогнувшись, она без сопротивления позволила отвести себя на диван.

В наступившей тишине громко тикали часы на камине, большая зеленая муха жужжала около окровавленного тела Рокко. Движение на улице постепенно затихало.

Внизу кто-то включил телевизор, и громкий бесстрастный голос стал рассказывать, как приготовить торт. Настойчивый голос диктора разбудил Ловкача. Он открыл глаза и, повернув голову, взглянул на мисс Блэндиш. Та лежала, бессмысленно разглядывая потолок.

— Этот идиот наверное считает, что его торт важнее всего на свете, — пробурчал Ловкач.

Он взглянул на часы: двадцать минут девятого. Это удивило его. Оказывается, он проспал много времени. Он встал и подошел к окну. Улица была пустынна, час «пик» давно миновал.

— Нам надо идти. Ма наверное удивляется, куда мы подевались. Давай, детка, надевай эти тряпки.

Девушка встала и, двигаясь, как сомнамбула, стала одеваться. Завязывая галстук, она запуталась. Ловкач, сидя на диване, смотрел на нее с детским удовольствием.

— Непривычно, да? Я раньше тоже не умел. Тебе идет мужская одежда. — Он посмотрел на мертвого Рокко. — Он был жокеем? Никогда не любил людей, которые возятся с лошадьми. — Ловкач легонько толкнул ногой Рокко. — Так ему и надо.

Мисс Блэндиш оделась. Ловкач достал из шкафа мужскую шляпу.

— Надень это. Надо спрятать твои прелестные волосы. В таком виде ты сойдешь за моего младшего брата.

Она позволила надеть на себя шляпу, хотя каждое прикосновение его холодных липких пальцев заставляло ее съеживаться.

— Пошли. — Он провел ее в ванную. Выглянув в окно и, убедившись, что внизу никого нет, помог ей выбраться на пожарную лестницу. Спускаясь, Ловкач держал ее за руку. Когда они почти спустились, из окна рядом вдруг выглянул толстый лысый мужчина.

— Эй, что вы тут делаете?

Ловкач молча посмотрел на него заблестевшими желтыми глазами, и мужчина поспешно отступил от окна.

«Бьюик» Сэма стоял в конце аллеи. Ловкач подвел к нему девушку и достал пистолет сорок пятого калибра, который всегда держал в машине. Когда он выезжал на дорогу, мимо промчались три полицейских автомобиля. Через несколько минут ехавший за ними Ловкач увидел, что они останавливаются у входа в «Парадиз».

В панике он резко свернул на боковую улицу, чуть не столкнувшись с едущим навстречу затормозившим автомобилем. Обернувшись, Ловкач увидел, как высыпавшие из машин полицейские оцепляют клуб.

Что делать? Пот катился по лицу Ловкача. Он взглянул на мисс Блэндиш, которая тупо смотрела перед собой, и почувствовал себя потерянным без Ма, без стальных дверей и окон клуба. Его недоразвитый мозг лихорадочно пытался найти выход.

— Эй!

Ловкач оглянулся на окрик. Справа в окно «бьюика» заглядывал полицейский. Окинув взглядом мисс Блэндиш, он посмотрел на Ловкача, который вдруг узнал его. Огромного роста, с жестким лицом, кажется, его звали Мик, он старался зацепить членов банды Гриссона при первой представившейся возможности.

— Тебя-то мне и надо. — Рука полицейского легла на пистолет. Ловкач вдруг выхватил свой, раздался выстрел, пуля, попавшая в грудь, отбросила Мика назад. Мисс Блэндиш вскрикнула. Напуганный Ловкач ударил ее по лицу тыльной стороной ладони. Несколько прохожих остановились на тротуаре. Раздался чей-то крик. Ловкач, бросив пистолет на заднее сиденье, резко рванул с места. Теперь его гнал страх, все мысли были направлены на то, чтобы скорей вырваться из города на открытое шоссе.

Бреннан и Фэннер, подъехавшие следом за первыми полицейскими машинами, как раз вылезали из своего автомобиля, когда раздался выстрел Ловкача. Они увидели рванувший с места «бьюик», от которого шарахались встречные машины.

Фэннер подбежал к лежащему полицейскому, а Бреннан отдал приказ, и три полицейских мотоцикла сорвались с места, преследуя «бьюик». Капитан подошел к Фэннеру, который покачал головой.

— Он мертв. Кто стрелял?

— Ясно, один из бандитов Гриссона. Ну, далеко он не уйдет. Пошли, надо захватить остальных.

Подъехали еще машины. Собралась толпа.

В своем кабинете Ма Гриссон выглядывала из окна на улицу через щель закрытых стальных ставен. Флинн стоял у другого окна. Уоппи прислонился к стене, а Док сидел в кресле за письменным столом, с красным лицом и неизменным стаканом виски в руках.

Ма обернулась и медленно оглядела всех.

— Ну вот и все. Конец пути. Мне не надо рассказывать, что нас всех ждет, верно?

Маленькие глазки Флинна бегали по сторонам, но выглядел он спокойным. Уоппи, наоборот, от ужаса едва держался на ногах. Док сделал глоток, он был слишком пьян, чтобы испытывать страх.

Ма прошла через комнату и из шкафа достала автомат.

— Как хотите, — сказала она, — но меня они живой не возьмут. Я им устрою фейерверк, уж нескольких уложу, будьте уверены!

Флинн присоединился к ней, достав второй «томпсон».

— Я с тобой, Ма, — сказал он. — Давай повеселимся напоследок.

Раздался оглушительный стук в стальную дверь, и голос, усиленный динамиком, прокричал:

— Выходите по одному! Руки поднять над головой!

— Им придется повозиться, прежде чем они сюда ворвутся, — довольно сказала Ма. Она села за стол, положив на него «томпсон», потом указала остальным на дверь ее кабинета.

— Ну, парни, теперь оставьте меня. Это моя комната, в ней я и умру. Вы найдете другие места. А теперь — уходите.

— Может, впустить их? — Док прикончил виски и поставил стакан на стол. — У нас много денег, наймем хороших адвокатов, а?

Ма улыбнулась сожалеюще:

— Ты так думаешь? Бедный старый пьяный дурачок! Иди, если считаешь, что так лучше. Найдешь адвоката и увидишь, что он для тебя ничего не сможет сделать. Я лучше знаю. Ну, идите, оставьте меня одну.

Флинн уже вышел. Через темный ресторан он подбежал к входу, к стальной двери, в которую ломились, потом зашел за стойку гардероба, положил на нее автомат и, направив его на дверь, стал ждать. Тонкие губы Флинна растянулись в злобной ухмылке, больше напоминающей оскал.

Выбежал Уоппи и, как затравленный кролик, побежал к входной двери.

— Только попробуй, и я разнесу тебя на куски! — крикнул ему Флинн.

Уоппи резко повернулся к нему и закричал в истерике:

— Я хочу выйти отсюда! Я не хочу, чтобы меня убили! Я должен выйти!

— Тебе некуда идти. Все кончено. Иди сюда.

Внезапно прозвучал выстрел, и лицо Уоппи превратилось в кровавую маску. Он упал, покатился по полу, руки отчаянно цеплялись за воздух.

Пригнувшись за стойку гардероба, Флинн обернулся к лестнице. На верхних ее ступенях стояли двое полицейских с пистолетами наготове.

Оттягивая спусковой крючок «томпсона», Флинн подумал, что полиция все-таки разыскала каким-то образом второй вход. Значит, действительно, конец.

Заговорил его «томпсон», сея смерть, и оба полицейских осели под потоком свинца. Но тут же сверху ответил другой «томпсон», и Флинну пришлось укрыться за стойкой. Теперь он думал только о том, чтобы уложить побольше перед смертью, — сдаваться живым он не собирался. Подняв дуло автомата, он осторожно выглянул, и тут же несколько пуль из застучавшего наверху «томпсона» снесли ему полголовы.

Четверо полицейских вышли из укрытия, за ними — Бреннан. Они посмотрели вниз.

— Остались Док, старуха и Ловкач, — сказал Бреннан появившемуся следом за ним Фэннеру.

— Один из них уехал в «бьюике», — напоминает тот. — Скорее всего, Ловкач.

Бреннан, приставив руки ко рту, закричал как в рупор:

— Эй, выходите! Руки вверх!

В кабинете Док привстал со стула:

— Ну, Ма, ты правильно сказала, это конец дороги. Я не борец, пойду сдаваться.

Сидя за столом с автоматом в руках, Ма обнажила в ухмылке желтые зубы.

— Как знаешь, — ответила она. — Они дадут тебе пожизненный срок, а может и засунут в газовую камеру. Лучше скорый конец.

— Нет, я не борец, — повторил он. — Прощай, Ма. Я тебе говорил, что мне не нравилось это похищение. Видишь, как все вышло.

— Выходите! — опять крикнул Бреннан. — Предупреждаю последний раз, потом войдем мы!

— Прощай, Док! Выходи медленно и подними руки, а то, кажется, им очень нравится стрелять.

Док повернулся и пошел к двери. Помедлив, он приоткрыл ее и крикнул.

— Не стреляйте! Я выхожу!

Как только он двинулся через дверь, Ма нажала на спусковой крючок автомата. Под грохот выстрелов Док рухнул лицом вниз, умерев еще до того, как упал на ковер.

— Так будет лучше, бедный старый дурачок. — Ма встала. Держа автомат в обеих руках, она тихо подошла к двери и остановилась.

— Эй, вы! — раздался ее крик. — Трусливые подонки! А ну, попробуйте взять меня!

2

Вцепившись в руль, наклонившись и напряженно глядя вперед, Ловкач на огромной скорости вел «бьюик» по центральной магистрали, стремясь вырваться из города. Он слышал за собой сирены полицейских мотоциклов.

Еще миля, и он окажется на шоссе, где форсированный двигатель «бьюика» позволит оторваться от любого преследователя.

Из боковой улицы внезапно выскочил автомобиль. Столкновение казалось неизбежным; мисс Блэндиш, вскрикнув, закрыла лицо руками, но Ловкач с дьявольской усмешкой надавил на педаль газа, в то время как другой водитель затормозил, и они благополучно разминулись.

Еще несколько ярдов, он проскочит перекресток и город останется позади. Внезапно зеленый свет сменился красным. Ловкач нажал на гудок, а полицейские сзади, видя, что он не собирается останавливаться, опять включили сирены, предупреждая выезжающих на перекресток.

«Бьюик» уже промчался под светофором, а машины, уже поехавшие на зеленый свет, резко затормозили, но один из водителей замешкался, и «бьюик» зацепил его автомобиль, смяв крыло. Выругавшись, Ловкач выровнял «бьюик» резким поворотом руля и помчался дальше. Теперь он не сомневался, что никому не догнать его. Мотоциклы отставали, их осталось два. Потом Ловкач увидел вспышку выстрела, и «бьюик» вздрогнул от удара.

— Ложись на пол! — крикнул он девушке.

Трясясь от страха, она скользнула вниз. Ловкач включил фары. Полицейские сирены расчищали для него дорогу — встречные машины тормозили и жались к обочине. Увидев в зеркало, что из преследователей остался только один, Ловкач сбросил газ, и «бьюик» замедлил ход. Мотоцикл догнал их, полицейский, что-то крича, поравнялся с «бьюиком».

В это время Ловкач, оскалившись, резко повернул руль, «бьюик» ударил по мотоциклу, который, перевернувшись, стукнулся о боковое заграждение и исчез в облаке пыли. Теперь «бьюик» летел в темноте, сзади никто не преследовал, и у Ловкача появилась возможность обдумать ситуацию. Он понимал, что за ним начнется серьезная охота, а с девушкой скрыться будет куда сложнее, но мысль о том, чтобы избавиться от нее, ни на секунду не пришла ему в голову.

Он взглянул на индикатор заполнения бака: бензина еще хватало, но куда ехать дальше? Где укрыться? Протянув руку, он дотронулся до мисс Блэндиш.

— Все в порядке. Можешь теперь сесть.

Она села и опять застыла, отодвинувшись как можно дальше от Ловкача. Она не получала наркотика уже пятнадцать часов, и мозг ее начал постепенно проясняться. Она пыталась вспомнить, почему находится в мчавшемся автомобиле, потом из подсознания возник маленький человечек, распростертый на полу в луже крови.

— Они преследуют нас, — сказал Ловкач. — Охота началась, но мы с тобой не расстанемся до конца.

Она не понимала слов, но голос его вызывал холодное отвращение.

Ловкач поежился. Хотя он привык к ее молчанию, сейчас ему стало не по себе. Хотелось, чтобы она поговорила с ним и попыталась хоть как-то помочь. Надо сворачивать с автострады и искать убежище. Если бы Ма была здесь! Уж она-то нашла бы выход.

Проехав еще несколько миль, он свернул на бетонку и через некоторое время увидел грязную проселочную дорогу. Скоро дорога нырнула в лес. Ловкач почувствовал, что голоден. Наконец показались огни. Фермерский дом. Замедлив ход, Ловкач въехал в открытые ворота и остановил «бьюик» у дома.

— Попытаюсь достать еды. — Он положил руку на запястье мисс Блэндиш. — Оставайся в машине. Бежать некуда, детка. Ты и я до конца, помни это.

Взяв пистолет, он выскользнул из кабины, бесшумно подкрался к окну, заглянул. За столом ужинали трое: плотный мужчина лет пятидесяти, в джинсах и ковбойке; женщина с худым лицом, очевидно его жена; белокурая девушка лет двадцати, скорей всего их дочь.

От одного вида еды рот Ловкача наполнился слюной. Он подошел к двери и приоткрыл ее. Дверь заскрипела. Ловкач распахнул ее, все трое подняли на него головы. Ухмыльнулся, увидев испуг на их лицах, поднял пистолет, желтые глаза его загорелись.

— Сидите тихо, и я не трону вас.

Он прошел в комнату. Мужчина легонько отодвинулся на стуле, и Ловкач мгновенно навел на него пистолет.

— Я возьму это. — Он забрал остатки пирога вместе с блюдом. — У вас есть телефон?

Мужчина молча кивнул на телефон, стоявший на столике у окна.

Положив пирог на столик. Ловкач вырвал шнур из розетки.

— Сидите спокойно, и забудьте, что видели меня. — Глаза его скользнули по фигуре девушки. Такая же, как и у мисс Блэндиш.

— Ты! — Пистолет уперся теперь в девушку. — Дай-ка мне свое платье, живо!

Девушка, побледнев, посмотрела на отца.

— Вы что хотите, чтобы я перестрелял вас?! — рявкнул Ловкач.

— Делай, что он говорит, — сказал отец. Девушка встала и, вся трясясь, расстегнула «молнию» и сняла платье. Ноги не держали ее.

— Брось сюда!

Девушка бросила ему платье, он поймал его и засунул под мышку.

— А теперь — не двигайтесь. — Ловкач взял пирог и, пятясь, исчез в темноте.

Быстро сел в «бьюик», бросил платье на колени отшатнувшейся от него мисс Блэндиш.

— Это тебе. — Он положил пирог между ними. — По-моему, будет как раз. Как только отъедем, переоденешься. Не могу видеть тебя в костюме этого ублюдка.

Отъехав с милю, он остановился. Их окружала полная темнота.

— Давай поедим. Пахнет вкусно.

Он оторвал грязными пальцами кусок пирога и сунул в рот.

— Ешь, — сказал он ей нетерпеливо. — Хороший пирог.

— Нет.

Пожав плечами, он прикончил остатки и выбросил пустое блюдо на дорогу.

— Совсем другое дело. — Он удовлетворенно вздохнул и вытер жирные пальцы о брюки. — Теперь переодевайся, быстро!

— Я не хочу.

Схватив ее за шею, он грубо потряс.

— Делай, как я говорю, — злобно прошипел Ловкач. — Одевай!

Все еще держа ее за шею, он вытолкнул девушку из машины.

— Хочешь, чтобы я содрал его с тебя?

— Нет.

— Тогда одевайся! — Он отпустил ее.

В свете лампочки, горящей в кабине «бьюика», он смотрел, как она неловко стягивает костюм Рокко. Потом нетерпеливо схватил его и бросил на заднее сиденье. Она вдруг наклонилась, ее колотило, не хватало привычной дозы наркотика, который регулярно вводил ей Док.

Размытые картины последних месяцев начали возникать у нее в мозгу. Ловкач понимал, что происходит. Ему приходилось видеть в тюрьме наркоманов, лишенных привычного снадобья. Они на стену лезли от ломки. Посоветоваться бы сейчас с Ма! И тут он обеспокоился. Что с Ма? Смогла ли она уйти? Или их всех накрыли в клубе? Всю жизнь она руководила им, и теперь он просто не представлял свою жизнь без нее. Нет, с ней все в порядке, твердил он себе.

Проселочная дорога вывела их обратно на бетонку. Вскоре они подъехали на заправочную станцию. В освещенном окне виднелся мужчина, читающий газету. Нужно узнать, что с Ма, подумал Ловкач. Но кому позвонить? Он вспомнил Пита, владельца клуба «Космос», друга Эдди Шульца. Может быть, Пит знает что-нибудь?

— Я должен позвонить, — Ловкач взглянул на мисс Блэндиш. — Сиди в машине и жди меня, поняла?

Она сидела, обхватив голову руками, ее всю трясло, и Ловкач понял, что в таком состоянии она никуда не денется.

Выйдя из «бьюика», он засунул пистолет за ремень брюк и направился к бензозаправке.

Когда Ловкач распахнул дверь, на лице тучного человека, сидящего за столом, отразилось удивление. Он поднялся.

— Мне надо позвонить. Ты не против, приятель?

Что-то в лице Ловкача напугало мужчину.

— Пожалуйста, — отозвался он. — Бензин залить?

— Нет, я только позвоню. Освободи пока помещение, ладно?

Тот послушно вышел и, прислонившись к бензоколонке, стал смотреть то в окно на Ловкача, то, с надеждой, на пустую дорогу.

Через несколько минут Ловкач нашел в книге телефон клуба «Космос». Раньше ему не приходилось пользоваться телефонной книгой, и теперь он аж вспотел, разыскивая нужный номер.

Пит сам взял трубку.

— Это Гриссон, Пит, — сказал Ловкач. — Говори скорее, что там случилось?

— Все полетело к чертям. — Пит не сразу пришел в себя, услышав голос Ловкача. — Эдди забрали. В клубе была страшная стрельба. Флинн, Уоппи, Док — все убиты.

— Черт с ними! — огрызнулся Ловкач. — Что с Ма?

Последовала пауза. Пит долго молчал, слышалось лишь его тяжелое дыхание да далекая музыка.

— Ты что уснул?! — заорал Ловкач. — Что с Ма, я спрашиваю?!

— Она погибла, Ловкач. Мне очень жаль. Но ты можешь гордиться ею. Прежде чем они добрались до нее, она застрелила четверых. Боролась до последнего, как настоящий мужчина, будь я проклят!

Ловкачу стало дурно, ноги подогнулись, он выпустил трубку, которая упала на пол.

Ма больше нет!

Он просто не мог поверить в это, чувствуя себя теперь потерянным и беззащитным.

Звук приближающегося мотоцикла заставил его вздрогнуть. Подбежав к окну, он увидел патрульного, который уже слез с мотоцикла и заглядывал в «бьюик».

Ловкач поднял пистолет.

Владелец заправочной станции, про которого Ловкач совсем забыл, криком предупредил патрульного об опасности. Тот поднял голову, насторожился, рука его потянулась к кобуре на поясе.

Выстрел разорвал ночную тишину, и патрульный упал, свалив мотоцикл.

Ловкач, оскалившись, оглянулся, но толстяка и след простыл. Ловкач подбежал к машине. Переступив через убитого, сел за руль, но в это время мисс Блэндиш открыла дверцу, пытаясь выйти. Схватив ее за руку, Ловкач втащил ее обратно и захлопнул дверцу.

— Сиди спокойно! — В голосе звучала ярость и паника.

Он завел мотор — «бьюик» поехал к лесу. Толстяк вышел из-за бака с бензином, где прятался, подбежал к полицейскому, наклонился над ним, потом выпрямился и метнулся к телефону.

3

Бреннан и Фэннер склонились над большой картой, разложенной на столе оперативной части главного полицейского управления. Вошел дежурный и доложил Бреннану:

— Пришел мистер Блэндиш, сэр.

— Пойду поговорю с ним. — Фэннер вышел из кабинета и прошел в дежурную часть. Джон Блэндиш стоял у окна, глядя на огни ночного города. Услышав, что вошел Фэннер, он оглянулся.

— Вы мне звонили? — У него было серое измученное лицо. — Что случилось?

— Мы уверены, что ваша дочь жива. Ее держали в клубе «Парадиз» последние три месяца. Мы ворвались в клуб час назад, и есть все доказательства, что она жила там взаперти.

Лицо Блэндиша стало непроницаемым.

— Какие доказательства?

— Замки на дверях, женская одежда.

— Тогда где же она?

— Гриссон увез ее из клуба прямо перед нашим налетом, переодетую в мужской костюм. Недавно нам сообщили, что он ворвался в фермерский дом и взял там женское платье. Больше пока сообщений о нем не поступало, но примерно ясно, куда он направляется. Ему не уйти. Все дороги перекрыты. Как только рассветет, пошлем вертолет.

Блэндиш отвернулся.

— Жива… Прошло столько времени, — пробормотал он. — Я надеялся, что ее уже нет. Для нее было бы лучше.

Фэннер промолчал. Через некоторое время Блэндиш спросил:

— Вы еще что-то хотели сказать мне?

Фэннер заколебался. Блэндиш посмотрел на него, глаза его мрачно блеснули.

— Не скрывайте ничего. Говорите все, что знаете.

— Они пичкали ее наркотиками, и Гриссон жил с ней. Он патологически ненормален. Когда мы найдем ее, ей понадобится медицинская помощь, мистер Блэндиш. Я уже говорил с врачом. Он считает, что ей надо бы побыть одной до осмотра специалистами: возможно сильное нервное потрясение. Но лучше вам самому встретиться с ним. Он также полагает, что вам лучше пока не видеть ее. Сначала ее надо подлечить. Первое время ей будет легче с незнакомыми людьми. И еще: Гриссона взять живым не удастся, и вы понимаете, какой опасности она подвергается, находясь сейчас с ним.

— Хорошо, хорошо, — прервал его Блэндиш. — Вы правы, буду ждать ее дома. — Он пошел к двери, обернулся: — Я знаю, это ваша заслуга, что их обнаружили, и не забыл о вознаграждении. Как только она вернется, вы получите деньги. Держите меня в курсе.

— Обязательно.

Блэндиш кивнул и вышел.

Фэннер покачал головой, подождал несколько минут и вернулся в оперативную часть. Пересказал Бреннану разговор с миллионером, и тот кивнул, соглашаясь.

— Все верно. Пока ты уходил, поступили еще сообщения. — Он ткнул пальцем в карту. — Десять минут назад он был здесь вместе с девушкой. Тяжело ранил патрульного, который не, только видел, но и разговаривал с ней. Нам известно, в каком направлении он едет. Усилим оцепление, подключим армию. По местному радио и телевидению предупредим население, дадим приметы, марку и номерные знаки машины.

Фэннер присел на край стола. Перспектива получить тридцать тысяч почему-то больше не радовала его. Он думал о несчастной девушке и страданиях, выпавших на ее долю.

— Трудная работенка тебе предстоит? — сказал он Бреннану. — Надо прихлопнуть эту крысу, не зацепив при этом девушку.

— Об этом подумаем, когда найдем его, — ответил Бреннан.

— Анна Борг еще здесь?

— Подержим до поимки Гриссона. Потом я отпущу ее. Слушай, а здорово мы их накрыли! Ну и старуха! — Бреннан даже присвистнул. — Буду помнить ее, пока жив. Я уж подумал, нам ее не достать. В ней уже сидело пять пуль, но она продолжала стрелять, пока не опустела обойма. Хорошо, что сынок не в нее. Бьюсь об заклад, что, как только мы прижмем его, он сдастся. Рассчитываю на это.

— С девушкой будет трудно, — нахмурился Фэннер. — Она, конечно, в шоке. Представь, почти четыре месяца с этим дегенератом.

— Да… Все эти наркотики, которые ей постоянно кололи. Сейчас действие их кончается, и ей приходится туго. После этого мало кто остается нормальным.

— Ее отец думает так же. Знаешь, что он сказал? Лучше бы она умерла!

Оба помолчали, потом заговорили о предстоящих действиях. Время шло. Двадцать минут первого один из полицейских подошел к Бреннану с очередным сообщением.

— Нашли автомобиль Гриссона в Сосновых Холмах. Он, видимо, решил бросить его и уйти в лес.

Капитан опять склонился над картой, Фэннер присоединился к нему.

— Видишь, две фермы на этом участке, — сказал Бреннан, и обернулся к полицейскому. — Посмотри, может, найдешь телефоны этих фермеров. Если найдешь, позвони туда и предупреди о возможном появлении на ферме Гриссона.

Полицейский быстро набрал номер информационной службы. Спустя некоторое время он доложил Бреннану, что номера Уайтов в книге нет, их ферма отдаленная, а у Хаммондов есть.

— Ну так звони Хаммонду, предупреди его.

— Может, поедем туда? — предложил Фэннер. — Сидеть уже просто невмоготу.

— Я послал двести человек. Наше с тобой присутствие мало что изменит. Как только найдут нору, куда он забился, сразу выедем.

Но долгожданный звонок прозвучал только в пять утра, когда почти рассвело. Дежурный доложил:

— Гриссон обнаружен на ферме Уайтов, сэр. Он вышел из амбара десять минут назад, и Уайт увидел его. В том, что это Гриссон, никаких сомнений нет.

Бреннан сам взял трубку.

— У телефона капитан Бреннан. Где девушка?

— Сержант Донахью, — ответили ему. — Пока девушки не видно. Ферма оцеплена, ему не уйти. Может быть, ворваться в амбар и взять его?

— Ждите меня, — приказал Бреннан. — Если Гриссон попытается уйти — убейте. Если будет сидеть в амбаре, не показывайтесь и ждите меня. Буду через час.

Положив трубку, он обернулся к дежурному.

— Скажите, чтобы приготовили вертолет.

— Летишь со мной? — Он посмотрел на Фэннера.

— Хотел бы я посмотреть на того, кто попытается меня остановить, — сказал Фэннер и первым выбежал из комнаты.

4

Ловкач проснулся, как от толчка. Сел, схватил пистолет, озираясь кругом. Солнце уже взошло, и его лучи весело прорывались через многочисленные щели амбара.

Он вспомнил ночное блуждание по лесу, огни фермы, амбар, куда он с трудом втащил совершенно обессилевшую мисс Блэндиш. Из последних сил сумел поднять ее по приставной лестнице на чердак. Потом закрыл крышку лаза, забросал ее соломой, бросился на пол и тут же уснул.

Посмотрев на часы, Ловкач увидел, что уже почти пять часов. Лучше бы день пересидеть в амбаре, но сначала придется раздобыть воды.

Взглянув на спящую девушку, он сбросил солому, откинул крышку и по лестнице спустился вниз. Подойдя к двери с пистолетом в руке, долго рассматривал фермерский дом, стоявший примерно в пятидесяти ярдах.

Никаких признаков жизни, шторы на окнах опущены. Ловкач решил, что все еще спят, и выскользнул из амбара. Старый Уайт с двумя сыновьями, дежурившие у окон всю ночь, увидели высокую худую фигуру в мятом черном костюме с пистолетом в руке, и им стало не по себе.

— Это он, — сказал Уайт. — Звони в полицию, Гарри. Поторопись.

Ловкач подошел к цистерне с водой, зачерпнул ведерком и побежал обратно к амбару. Он и не догадывался, что тревога поднята, и машины с вооруженными людьми уже едут к ферме.

Втащив ведро наверх, опять закрыл крышку и огляделся. Страшно хотелось есть. Выпив воды, он лег на солому и, глядя в потолок, стал обдумывать свое незавидное положение.

Он жалел, что бросил автомобиль, хотя ночью ему казалось, что другого выхода нет. Может, удастся захватить какой-нибудь автомобиль на ферме? Интересно, сколько людей живет здесь? Попозже они, вероятно, уйдут на работу в поле, и он возьмет машину и уедет.

Прошел час. Ловкач почувствовал нарастающую панику. В голову лезли мысли о смерти. Что будет, когда он умрет? Он верил в загробную жизнь, но что там его ждало?

Девушка забормотала, медленно просыпаясь, и Ловкач приподнялся на локте, глядя на нее. В это время в небе послышалось приближающееся гудение вертолета.

Она смотрела на него, глаза ее расширились, и рука метнулась ко рту.

— Молчи! — поспешно прошипел он, ему показалось, что она сейчас закричит. — Сиди тихо, я не собираюсь тебя трогать.

Она застыла, а гудение вертолета становилось все громче, наконец, буквально оглушило их, будто вертолет повис прямо над амбаром.

Ловкач понял, что означает этот шум, вскочил, сердце его упало.

Знаком показав девушке, чтобы сидела тихо, он откинул крышку, скользнул по лестнице вниз и осторожно посмотрел в щель.

Вертолет с белой армейской звездой на борту садился на поле за фермерским домом. Ловкач выхватил пистолет. Заложил дверь тяжелым засовом, следя за тем, что происходит во дворе. Там стояли два старых трактора, грузовичок и тележка с мотором. Все могло служить прекрасным укрытием для нападающих. Вдруг Ловкач увидел полицейского, который быстро перебежал от грузовика и спрятался за одним из тракторов. Это произошло так неожиданно, что он даже не успел поднять пистолет.

Все, понял он, конец близок.

Под прикрытием дома Бреннан и Фэннер вышли из вертолета. Их встречали краснолицый сержант полиции и армейский лейтенант.

— Он больше не появлялся, сэр, — доложил сержант Донахью. — Ферма окружена. Он в ловушке. Это лейтенант Харди, сэр.

Бреннан пожал лейтенанту руку.

— Где его нора? — спросил он.

— Сюда, капитан. — И они направились к дому. По дороге Бреннан с удовлетворением заметил залегших по всему периметру двора вооруженных людей.

— Осторожно, сэр. — Донахью остановился на углу дома и показал на небольшой амбар. — Он там.

Некоторое время капитан изучал обстановку. Амбар окружало пустое пространство.

— Как думаете, есть у него «томпсон», сержант?

— Не знаю, сэр.

— Если есть, положит много людей. Девушку не видели еще?

— Нет, сэр.

— Машина с громкоговорителем пришла?

— На подходе, сэр.

Они отошли за дом, а через мгновение машина, про которую спрашивал капитан, подъехала прямо к тому месту, где они стояли.

— Вы можете послать своих людей к тракторам и грузовику? — обратился Бреннан к лейтенанту.

— Конечно, сэр. Я сделал бы это и раньше, но ждали вас. — Обернувшись, он отдал приказ.

— Не стрелять, — приказал Бреннан. — Если девушка там, мы не можем рисковать.

— Понимаю, сэр.

Солдаты ползком начали приближаться к грузовику и тракторам.

Мокрый, трясущийся Ловкач видел, как они выползают на открытое место. Форма цвета хаки, стальные каски, винтовки, все вызывало в нем ужас. Подняв пистолет, он пытался поймать на мушку одного из них, но руки так тряслись, что, выругавшись, он вслепую нажал на спусковой крючок. Фонтанчик пыли поднялся в ярде от солдата, который вскочил и согнувшись, прыжком, скрылся за трактором. Остальные солдаты быстрыми перебежками пересекли опасное пространство, чтобы укрыться за грузовиком и тракторами.

Бреннан кашлянул.

— Будь у него «томпсон», он сейчас уложил бы половину. Теперь все зависит от того, сколько патронов у Гриссона осталось. Сейчас я позову его.

Он поднял микрофон:

— Гриссон! Ты окружен! Выходи с поднятыми руками! Все кончено, выходи!

Сильный металлический голос прогремел в тишине прекрасного летнего утра как гром. Ловкач слушал. Если бы у него сейчас был «томпсон»! Он проклинал себя, что так глупо попался. Потом подумал о Ма. Пит сказал, что она дралась как мужчина. Он тоже будет драться до последнего. Осталось всего пять патронов. Ну что ж, пятерых он отправит на тот свет. Живым его не возьмут.

Наверху мисс Блэндиш услышала выстрел, потом голос Бреннана, и поняла, что момент, о котором ей мечталось как в бреду все эти месяцы, наступил.

Она подползла к открытой дверце, заглянула вниз и увидела Ловкача, стоявшего у двери амбара спиной к ней. Держа в руке пистолет, он выглядывал во двор.

Наконец почувствовав ее сосредоточенный взгляд, он медленно повернул голову, и глаза их встретились. Они долго смотрели друг на друга. Потом Ловкач, блестя мокрым лицом, трясущийся, начал ругаться, крыл ее почем зря.

Она слушала и молча молила о том, чтобы он поднял пистолет и выстрелил в нее. Но Ловкач только ругался, глядя на нее бешено блестящими желтыми глазами.

Какой-то звук заставил его обернуться к двери, он успел увидеть, как мелькнула тень около тележки, и инстинктивно нажал на спусковой крючок. Выстрел гулко хлопнул в тишине, и тут же прогремел голос Бреннана:

— Гриссон! Мы ждем! Тебе все равно не уйти. Выходи с поднятыми руками!

Ловкач запаниковал. Рот, только что оскаленный по-звериному, обмяк, уголки губ опустились, как у обиженного ребенка, казалось, он вот-вот заплачет. Он опустился на колени, выронив пистолет.

Мисс Блэндиш, наблюдавшая за ним, поняла, что он не выстрелит в нее. Она отползла в угол чердака и закрыла лицо руками.

Потеряв терпение, Бреннан отдал приказ. Несколько полицейских и солдат, используя тележку как прикрытие, покатили ее к дверям амбара.

Ловкач это увидел. Вскочил, схватил пистолет, и не в силах совладать со страхом, широко распахнул дверь амбара и выбежал, стреляя вслепую. Некоторое время он стоял, освещенный солнцем, потом раздались две автоматные очереди, кровь в нескольких местах запятнала грязную белую рубашку, пистолет выпал из руки. Автоматы замолчали. Бреннан и Фэннер смотрели, как он падал, потом долго извивался на траве в агонии, напоминая издыхающую змею, наконец, затих и вытянулся.

С пистолетами в руках капитан и Фэннер направились к Ловкачу и, еще не подойдя вплотную, увидели, что он мертв.

Фэннер задержался некоторое время возле убитого. Желтые немигающие глаза слепо смотрели на него. Тонкое белое лицо казалось беззащитным и удивленным. Рот был полуоткрыт.

Фэннер отвернулся с чувством гадливости.

— С ним кончено, — подвел итог Бреннан. — Со счастливым избавлением!

— Да. — Фэннер глубоко вздохнул и медленно пошел к дверям амбара.

5

Мисс Блэндиш спустилась с чердака. Две прогремевшие автоматные очереди сказали ей, что Ловкача больше нет. Она забилась в самый темный угол и села на перевернутый бочонок.

Голоса, раздававшиеся снаружи, заставляли ее вздрагивать. Ей становилось не по себе от мысли, что скоро надо выйти на яркий солнечный свет, под любопытные взгляды своих избавителей.

Сначала Фэннер не заметил ее. Только когда глаза привыкли к темноте, он увидел ее сжавшуюся фигурку и тут же понял, что значит для нее этот момент. Подойдя ближе, он остановился.

— Здравствуйте. — Голос его звучал тихо и мягко. — Меня зовут Дэйв Фэннер. Ваш отец поручил мне привезти вас домой, когда вы будете к этому готовы. Спешки никакой нет. Вы теперь свободны. Просто скажите, что я могу для вас сделать, и я сделаю это сейчас же.

Он увидел, как напряжение покидает девушку, но не рискнул подойти поближе. Она напоминала ему загнанного зверька, готового вспрыгнуть и бежать при малейшем неосторожном движении.

— Вот что я думаю, — продолжал он. — Я могу отвезти вас в небольшой спокойный отель, где вы сможете немного передохнуть и переодеться. Потом, если захотите, поедем домой. Я уже снял комнату в отеле недалеко отсюда. Любопытных не будет, пресса ничего не знает, поэтому вас никто там не побеспокоит. Можем пройти через черный ход прямо в номер. Согласны?

Она некоторое время внимательно смотрела на него, потом кивнула.

— Да.

— Там за дверью врач. Он хороший человек, разрешите ему осмотреть вас сейчас.

Она моментально насторожилась, глаза раскрылись в испуге.

— Мне не нужен врач, — взволнованно заговорила она. — Зачем он мне? Я никого не хочу видеть.

— Хорошо, не надо, — быстро согласился Фэннер. — Не хотите, не надо. Давайте я отвезу вас в отель.

Опять она долго и внимательно смотрела на него, вновь кивнула.

— Я подгоню машину прямо к двери. Оставайтесь здесь и ни о чем не волнуйтесь. Вы никого не увидите, и вас никто не увидит.

Повернувшись, он вышел из амбара и подошел к ожидающему его Бреннану. Солдаты и полицейские сгрудились неподалеку, поглядывая на амбар. Старик Уайт и два его сына стояли в дверях своего дома и тоже ждали развязки.

Четыре солдата несли к грузовику тело Гриссона. К Фэннеру подошел врач, за которым по пятам следовала медсестра.

— Она напугана и никого не хочет видеть. От врача отказалась. Договорились, что я отвезу ее в отель.

Полицейский врач пожал плечами.

— Безусловно, она сейчас в шоке. Лучше нам ни на чем не настаивать. Пусть будет так, как она хочет. Я поеду вперед и подготовлю комнату в отеле. Когда она привыкнет к свободе, я осмотрю ее. Может быть, оставить вам медсестру?

— Я-то не против, — ответил Фэннер, — но думаю, она не согласится.

— Ладно. Тогда я поехал. Но сестра пусть останется, вдруг понадобится ее помощь. К вашему приезду будет все готово. Главное, чтобы пресса не пронюхала. Налетят как мухи на мед.

— Я прослежу, чтобы они до нее не добрались, — мрачно пообещал Бреннан.

Когда врач ушел, Фэннер сказал:

— Можешь убрать отсюда всех и подогнать машину к двери?

— Сделаю. Иди, побудь с ней.

Фэннер подождал, пока капитан не освободил двор от людей, потом пошел в амбар.

Она сидела в прежнем положении, но подняла голову, увидев Фэннера.

— Все в порядке. Ни о чем не беспокойтесь. — Он достал сигареты и предложил ей. Она поколебалась, потом взяла. Он зажег спичку. — Ваш отец решил, что будет ждать вас дома, — говорил Фэннер, закуривая сам. — Впрочем, если хотите, я позову его.

И опять в ее глазах промелькнул страх.

— Я не хочу. Мне надо побыть одной.

— Хорошо, скажете, если передумаете. Он приедет. — Фэннер уселся на солому поодаль от девушки. — Вы, наверное, думаете, кто я такой, — продолжал он, прекрасно понимая, что ей это абсолютно безразлично, но разговор нужно было как-то поддержать. — Я зарабатываю на жизнь частным сыском. Ваш отец обратился ко мне. — Фэннер начал подробно рассказывать о себе, внимательно наблюдая за ней.

Сначала она слушала без интереса, но по мере того, как он перешел от работы в газете к бюро расследования, рассказывая ей о Поле, о нескольких удачно раскрытых делах, стала слушать более внимательно. Она немного успокоилась. Фэннер говорил уже минут двадцать, врач уже наверное доехал и приготовил комнату в отеле.

— Ну, не буду вас больше утомлять рассказами о себе. Во дворе никого нет. Вы готовы выйти? — спросил Фэннер.

Подошел к двери и широко распахнул ее. Рядом с амбаром стоял автомобиль, вокруг не было ни души.

— Все в порядке, — повернулся к девушке Феннер. — Выходим.

Открыв дверцу «олдсмобиля», он обошел кругом, сел за руль и стал ждать. Через несколько минут, двигаясь робко и настороженно, девушка появилась в дверях.

Фэннер старался не смотреть в ее сторону. Она влезла в салон и захлопнула за собой дверцу.

Машина тронулась с места. Мисс Блэндиш, отодвинувшись, сидела, глядя прямо перед собой огромными пустыми глазами.

Через десять минут они добрались до гостиницы, и Фэннер подъехал прямо к черному ходу.

— Подождите меня несколько секунд. — Фэннер вылез из машины и быстро прошел в холл, где его ждал врач.

— Комната номер восемьсот. Верхний этаж, — сказал врач. — Сестра приготовила ей кое-что из одежды. Ну, как она?

Фэннер пожал плечами.

— Молчит. Напугана и натянута, как струна. Но, похоже, с моим присутствием смирилась. Теперь уходите отсюда, доктор. Я сейчас приведу ее.

— Постарайтесь уговорить ее на медицинский осмотр. Это очень важно. Чем скорее я это сделаю, тем лучше для нее же.

— Постараюсь. — И Фэннер вернулся к машине. Мисс Блэндиш сидела, уставясь на руки, но когда Фэннер подошел, метнула на него пронзительный взгляд.

— Все готово. Можем идти, вас никто не увидит.

Она вышла из машины, и они вместе пошли в холл, потом в лифт.

Когда поднимались наверх, она вдруг спросила:

— Он мертв, не правда ли?

— Да. Не думайте больше об этом. Все позади.

Оба замолчали. Он провел ее по длинному пустому коридору, открыл дверь и пропустил в номер. Врач все хорошо устроил. Комната утопала в цветах, на столике стояли холодные закуски и напитки. В раскрытое окно светило солнце, его блики играли на голубом ковре.

Мисс Блэндиш медленно подошла к вазе с темно-красными розами и осторожно потрогала головку цветка.

— Доктор Хит хотел бы поговорить с вами, — осторожно произнес Фэннер. — Если вы не возражаете.

Она посмотрела на него, и в ее глазах больше не было паники.

— Я никого не хочу видеть. Он ничем не может помочь мне.

— Знаете, что бы я сделал на вашем месте? — спокойно и доброжелательно сказал Фэннер. — Принял бы душ и переоделся. Все необходимое в шкафу.

Открыв шкаф, он взял приготовленную сестрой одежду и протянул девушке.

— Ну, давайте. Я прослежу, чтобы никто вас не побеспокоил. Договорились?

Она испытующе посмотрела на него, в глазах ее застыло недоумение.

— Вы всегда так относитесь к людям?

— К сожалению, для этого у меня не хватает времени, — улыбнулся Фэннер.

Она скрылась в ванной, заперев за собой дверь.

Качая головой, Фэннер подошел к окну и выглянул вниз. Машин внизу было мало, сверху они выглядели игрушечными. Вдруг он заметил группу людей с камерами, пытающихся пройти в отель. Стоявший в дверях полицейский не пропускал их.

Значит, пресса уже пронюхала, теперь жди неприятностей. Пройдет немного времени, и город заполнят репортеры и любопытные.

Отойдя от окна, он подошел к двери и выглянул в коридор. У лестницы дежурили трое полицейских: Бреннан держал слово. Но ведь придется выводить ее из отеля, тут уж набросятся как стая голодных шакалов.

Через четверть часа дверь ванной открылась, и мисс Блэндиш вышла. Она переоделась в новое летнее платье, которое очень шло ей. Фэннер подумал, что еще не встречал такой необыкновенно красивой девушки.

— Готов спорить, ваше самочувствие улучшилось, верно?

Она вдруг быстро подошла к окну, так что он не успел остановить ее, и посмотрела вниз. Отпрянув обратно, она испуганно взглянула на Фэннера.

— Не беспокойтесь, все будет в порядке. Сюда они не войдут. Сядьте, успокойтесь и поешьте что-нибудь.

— Я не хочу. — Она села и спрятала лицо в ладонях. Он неловко глядел на нее.

— Я не знаю, что мне теперь делать. — Она нарушила молчание.

— Не думайте об этом сейчас, — мягко ответил Фэннер. — Вот увидите, люди забудут. Трудно будет только первые три-четыре дня, потом все успокоится. Сейчас вы в центре внимания, потом будет кто-то другой. Даже вы сами все постепенно забудете. Вы очень молоды, впереди вся жизнь. — Фэннер говорил, но сам не верил в свои слова.

— Вы сказали, что он мертв. — Мисс Блэндиш содрогнулась. — Но это не так. Он и теперь со мной. Что скажет отец? Сначала мне казалось, что все это происходит не со мной, но теперь я знаю, что ошибалась. Все произошло именно со мной. И я не знаю, как жить дальше.

У Фэннера на лбу выступил холодный пот. Такого поворота он не ожидал и даже растерялся.

— Может быть, лучше послать за вашим отцом? — нерешительно спросил он. — Вам просто не справиться самой. Разрешите послать за ним.

Она потрясла головой.

— Нет. — Глаза ее напоминали глубокие прорези на белой простыне. — Он не в силах помочь мне, только ужасно расстроится и будет переживать. Я должна справиться сама, но беда в том, что меня никогда не учили бороться с трудностями. Я жила в сплошных развлечениях, заботы не касались меня. Думаю, я наказана за бесполезную красивую жизнь. Теперь я стыжусь себя и чувствую, что попала в западню. У меня нет ни характера, ни души, ничего. Кто-то смог бы пережить это, благодаря вере в Бога. У меня нет даже этого. Меня научили только весело проводить время. — Руки ее нервно сжимались и разжимались. Потом она взглянула на Фэннера, и ему стало не по себе.

— Может быть, мне действительно стоит посоветоваться с доктором. Он даст мне что-нибудь. Потом через некоторое время, как вы говорили, я найду в себе силы жить дальше.

Она отвернулась и продолжала, говоря теперь как бы сама с собой:

— Видите, какая я слабая. Мне нужен человек, на кого бы я могла опереться. Я совершенно лишена самостоятельности, за меня все делали другие. Но я не хочу никого винить в этом. Все дело во мне самой.

— Я позову доктора, — сказал Фэннер. — И не надо так казнить себя. Все будет хорошо, я уверен. Просто надо пережить несколько трудных дней, потом все как-нибудь образуется.

Ее улыбка превратилась вдруг в гримасу.

— Может быть, вы поторопитесь, — вежливо напомнила она. — Мне необходима его помощь. Я жила на наркотиках все это время, и сейчас мне очень плохо.

— Сейчас я позову его. — Фэннер быстро подошел к двери, открыл ее и вышел в коридор.

— Эй! Позовите сюда доктора, быстрее! — крикнул он полицейскому. Звук захлопнутой сзади двери заставил его резко обернуться. Он услышал, как поворачивается ключ, девушка заперлась изнутри.

В панике он забарабанил в дверь, но мисс Блэндиш не отвечала.

С размаху он ударил плечом, дверь не поддавалась.

Подбежали двое полицейских.

— Выбивайте дверь! — закричал Фэннер. — Скорее!

Пока они вышибали дверь, Фэннер услышал тонкий удаляющийся крик.

Снизу послышались крики людей и скрип автомобильных тормозов.

Фэннер застыл в дверном проеме, беспомощно оглядывая пустую комнату.

ПЛОТЬ ОРХИДЕИ

Глава 1

БЕГСТВО И ПРИКЛЮЧЕНИЕ ОПАСНОЙ БОЛЬНОЙ

Где-то в доме, перекрывая шум грозы, которая заставляла дрожать все двери и окна здания, сквозь капитальные стены раздался пронзительный женский вопль. Нечеловеческий крик, которым не был криком боли и страха, а крик идиотки или ненормальной… Он повышался, усиливался, чтобы замереть потом в жалобном стоне. Жалоба сумасшедшей о своей судьбе.

В конце узкого коридора, пересекающего все здание по его длине, появилась молодая и привлекательная сиделка. Она несла на подносе ужин и оставила его на белом эмалированном столике перед одной из дверей.

В этот момент из-за угла коридора появился темноволосый, коренастый мужчина, челюсть которого украшали два золотых зуба.

Он широко и немного цинично улыбнулся при виде сиделки, но эта улыбка скоро перешла в недовольную гримасу: вновь завопила сумасшедшая на верхнем этаже.

— Она действует мне на нервы своими воплями, — говоря это, он приближался, слегка волоча ноги. — Если бы я держал ее, она кричала бы не без причины, — добавил он, останавливаясь возле сиделки.

— О, это ведь номер десять! — возразила сиделка, поправляя локон, падающий из-под чепчика на ее красивое лицо. — Во время грозы она всегда такая. Было бы неплохо поместить ее в комнату с обитыми тканью стенами.

— Ей нужно делать уколы, — заявил коренастый. — Она вызывает у меня содрогание. Если бы я знал, что здесь будет такое, то никогда бы не согласился на подобную работу.

— Не будьте таким несдержанным, Джоэ, — промолвила сиделка, не выказывая к нему ни капли сочувствия. — А что вы ожидали встретить в доме для сумасшедших?

— Только не это, — качнул головой Джоэ. — Мои нервы совершенно не выдерживают. А эта ведьма из пятнадцатого, так она пыталась сегодня утром вырвать у меня глаза! Вы в курсе?

— Об этом знают все, — усмехнулась молодая девушка, — и, кажется, вы дрожали там, как осиновый листок.

— Мне даже не удалось вырвать хотя бы рюмку коньяка у доктора Траверса, — сказал Джоэ с легкой гримасой. — Этот подонок сунул мне под нос соль! — немного помолчав, подавляя свою злобу, он продолжил: — Послушайте этот ветер. Тут и так достаточно мрачно и без этого ветра, завывающего подобно погибшей душе!

— Вы прочитали об этом в книге, — заявила сиделка. — А я люблю ветер.

— Тогда я вас покидаю, — уныло произнес Джоэ.

Вопли сумасшедшей неожиданно сменились диким смехом — смехом пронзительным, безрадостным, без эмоций и жизни. Это вызывало дрожь, в особенности на фоне разыгравшейся грозы.

— А ее милый смех, он вам тоже нравится? — спросил Джоэ.

У него пересохло в горле и беспокойно забегали глаза.

— Мы привыкли к этому, — хладнокровно ответила сиделка. — Сумасшедшие как дети: они просто пытаются объясниться.

— Ей это великолепно удается. Она может гордиться этим.

Наступило молчание, потом сиделка спросила:

— Вы уже свободны?

Джоэ задумчиво взглянул на нее с видом наполовину насмешливым, наполовину дружеским.

— Это приглашение? — приблизился он к ней.

Сиделка рассмеялась.

— Боюсь, что нет, Джоэ, — с сожалением промолвила она. — Мне еще надо подать восемь обедов. Раньше чем через час я не кончу.

Джоэ принюхался, устремив взгляд на поднос.

— Скажите, пожалуйста, как их хорошо кормят! — удивился он, взяв с одного из блюд стебелек сельдерея. — До того, как я попал сюда, я воображал, что их кормят сырым мясом через железные решетки! — он откусил кусочек сельдерея и стал прожевывать его, одновременно подмигивая девушке.

— Не трогайте обеда больного! — возмутилась сиделка. — Что за манера! Такие вещи здесь не делаются.

— Что сделано, то сделано, — спокойно возразил Джоэ, — однако, это вкусно. К тому же, к чему говорить о стебельке сельдерея, когда у нее такое огромное наследство!

— Вот как! Вы, я вижу, в курсе дела.

Джоэ бросил на нее косой взгляд.

— Понимаете, от меня мало что ускользает. Я прижимал ухо к телефону, пока доктор Траверс разговаривал по параллельному аппарату. Кое-что я подслушал через замочную скважину. Шесть миллионов долларов! Это то, что оставил ей Блэндиш, не так ли? — губы Джоэ сложились в трубочку. — Подумать только… шесть миллионов долларов!

— Мне пора работать. Значит, я вас увижу сегодня вечером, — она лукаво посмотрела на Джоэ. — Вы на самом деле решили потерять вечер, лежа в постели?

Джоэ окинул ее раздевающим взглядом.

— О’кэй! Итак, в восемь часов, но не заставляйте меня ждать. Мы встретимся в автомобиле в гараже. Кроме других интересных вещей, я могу научить вас водить машину, — он лукаво подмигнул ей и удалился, немного волоча ноги, занятый только своей персоной и безразличный к своей предполагаемой победе.

Сиделка посмотрела ему вслед, вздохнула и взяла ключ, висевший на тонкой цепочке на ее талии.

На втором этаже снова завопила женщина. Казалось, она обрела новые силы, и ее крики перекрыли шум дождя, хлеставшего по стенам дома. Чуть ослабевший ветер стонал в дымовой трубе. Где-то в здании резко хлопнула дверь.

Сиделка открыла дверь и вошла в комнату: железный стол у окна, кресло напротив двери — оба вделанные в пол. На потолке горела лампочка без абажура, окруженная проволочным колпаком. Светло-голубые стены комнаты были обиты толстыми, мягкими матами. Вдоль стены, далеко от двери, располагалась кровать, в которой находилась неясная женская фигура, видимо, уснувшая.

Сиделка, все еще с мыслями о Джоэ, поставила поднос на стол и приблизилась к кровати.

— Проснитесь! — резким тоном приказала она. — Вы не должны спать в это время. Ну, вставайте, я принесла вам обед.

Фигура под покрывалом не шевелилась. И тут, без всякой на то причины, растерявшаяся сиделка почувствовала какое-то беспокойство.

— Ну, проснитесь же! — повторила она более жестким тоном, ткнув пальцем в неподвижную фигуру, но встретила лишь мягкую подушку и сразу поняла… Дрожь ужаса пробежала по ее телу, когда она сорвала покрывало. Едва она обнаружила исчезновение больной, как железные пальцы, высунувшиеся из-под кровати, ухватили ее за лодыжку, с силой дернули и заставили опрокинуться назад.

Ужас заглушил крик, который поднимался к ее губам в то время, как она падала. Мгновение, показавшееся ей вечностью, она судорожно вырывалась, стараясь сохранить равновесие, потом все-таки упала, ударившись головой об пол и потеряв сознание. Несколько секунд она оставалась неподвижной, ошеломленной и без мыслей. Потом сознание ее пробудилось, и мысль остаться наедине с опасной сумасшедшей пробудила в ней мужество отчаяния, и она попыталась встать. Ей смутно показалось, что на нее навалилась какая-то фигура, и жалкий стон вырвался из ее уст, когда она убедилась, что мышцы отказываются ей повиноваться. Внезапно на ее лицо обрушился удар подноса со всем содержимым.

Сумасшедшая со второго этажа вновь стала смеяться смехом таким же тупым и зловещим, как смех гиены.

Джоэ, втянув голову в плечи, как будто ожидая получить удар по затылку, прошел по длинному темному коридору и спустился по лестнице в подвальный этаж. Он успокоился, только оказавшись в комнате, которую он занимал вместе с Сэмом Гарландом, шофером доктора Траверса. Сэм лежал под покрывалом на своей походной кровати. Его широкое лицо было повернуто к потолку, глаза закрыты.

— Какая ночь! — воскликнул он, когда вошел Джоэ. — Я не помню, чтобы когда-нибудь видел подобное!

— И такая мрачная… — добавил Джоэ, подойдя к печке и упав в кресло. — Там, наверху, есть добрая женщина, которая вопит и хохочет так, что у тебя появляется гусиная кожа. Это действует мне на нервы.

— Я ее тоже слышал. Скажи, а если она вырвется и попадет к нам, когда мы будем спать? — Гарланд выдавил из себя улыбку. — Ты никогда не думал об этом, Джоэ? Она может появиться здесь в темноте с ножом в руке и перерезать нам глотки. Тогда ей будет над чем смеяться, а?

Но Джоэ уже не слушал его: наклонившись вперед, он пристально уставился на дверь.

— Что случилось? — изумился Гарланд.

— Там, за дверью, кто-то есть! — прошептал Джоэ.

— Вероятно, это Борис Карпов, — предположил Гарланд, но улыбка его погасла. — Ты не можешь встать, Джоэ, и взглянуть, что там такое?

— Вставай сам! — шепнул Джоэ. — Я не собираюсь этого делать и за сто долларов.

Некоторое время мужчины оставались неподвижными. Чья-то рука шарила по их двери, и опять скрипнула половица… Неожиданный шум шагов в коридоре сразу заставил их вскочить. Гарланд откинул покрывало, Джоэ опрокинул стул. Прошло еще несколько секунд, затем хлопнула дверь черного хода, и в коридор ворвался поток холодного воздуха.

— Кто же это был? — дрожащим голосом спросил Джоэ, возвращаясь к креслу.

— Просто кто-то вышел, дурацкая твоя башка! — проворчал Гарланд, вновь растягиваясь на кровати. — Что у тебя за дрянные нервы! Ты кончишь тем, что испортишь мне печень, если будешь продолжать в том же духе.

Джоэ провел рукой по волосам.

— Ах, я и сам ничего не понимаю. Что-то я плохо себя сегодня чувствую, — признался он.

— Это потому, что ты наслушался криков этой дуры, и из-за проклятой грозы.

Джоэ продолжал прислушиваться, устремив взгляд на дверь.

— Кончай взвинчивать себе нервы! — насмешливо проговорил Гарланд. — Вскоре тебя придется запереть, если ты не перестанешь обращать внимание на всякую чепуху.

— Слушай, — шепнул Джоэ. — Теперь ты слышишь? Это пес, послушай его.

Где-то в саду заунывно выл пес. Ветер разносил его жалобу.

— Почему бы псу не поплакать, если ему этого хочется? — нехотя произнес Гарланд.

— Но не так же! — у Джоэ вытянулось от страха лицо. — Пес кричит так только тогда, когда ему страшно. Что же его так напугало?

Они внимательно прислушались к мрачному вою пса, и неожиданно Гарланд тоже задрожал.

— Ну вот, теперь и меня проняло! — разозлился он, встал и пошел к окну, всматриваясь в темноту. — Ничего не видно. Давай выйдем?

— Ни за что! — решительно заявил Джоэ. — В эту проклятую темноту — ни за какие блага в мире!

Новый шум — пронзительный звонок — поднял их на ноги.

— Это сигнал тревоги! — закричал Гарланд, быстро натягивая пиджак. — Рванули, Джоэ, нужно торопиться!

— Тревога? — тупо повторил Джоэ и почувствовал, как ледяная дрожь пробежала у него по спине и дошла до корней волос. — Какая тревога?

— Да, сумасшедшая сбежала! — завопил Гарланд, отталкивая Джоэ, чтобы пройти к двери. — Нравится тебе это или нет, но теперь тебе придется выйти!

— Вот что мы слышали… Вот почему выл пес, — шептал под нос Джоэ, направляясь к двери.

Но Гарланд уже бежал по коридору, и Джоэ, ужаснувшись мысли, что придется остаться одному, попытался догнать Сэма.

Среди порывов ветра и дождя снова завыл пес.

Шериф Кэмп быстрым жестом выплеснул воду, скопившуюся на полях его шляпы, и последовал за сиделкой в кабинет доктора Траверса.

— Итак, что у вас происходит, доктор? — спросил он, пожимая руку высокому угловатому мужчине, вышедшему ему навстречу. — Один из ваших больных вырвался на свободу?

Траверс подтвердил этот факт кивком головы. Его глубоко посаженные глаза с тревогой смотрели на шерифа.

— Мои люди сразу же кинулись ее разыскивать, — сообщил он, — но мы нуждаемся в помощи полиции. Это весьма ответственная задача: сбежала опасная пациентка.

Шериф потянул себя за усы, пожелтевшие от сока жевательного табака. Его светлые глаза выразили удивление.

— Это настолько серьезно? — спросил он.

— Я нахожусь перед невероятно трудной задачей, — продолжал Траверс. — Если эта история попадет в газеты, я буду разорен. Это как раз та единственная больная, которой я не должен был позволить убежать.

— Я помогу вам всем, чем смогу, доктор, — усаживаясь, заявил Кэмп. — Можете рассчитывать на меня.

— Знаю, — Траверс продолжал расхаживать из одного угли комнаты в другой. Наконец он резко проговорил: — Эта больная — наследница Джона Блэндиша. Это имя вам что-нибудь говорит?

Кэмп нахмурил брови.

— Джон Блэндиш — это имя мне знакомо. Вы имеете в виду того миллионера, дочь которого была похищена примерно двадцать лет назад?

— Совершенно верно. И нам необходимо поймать ее прежде, чем кто-нибудь узнает, что она убежала. Вспомните о шумихе в газетах, которую вызвала в прошлом году смерть Блэндиша. Если же это происшествие будет предано огласке, все возобновится снова, и мне придется закрыть свое дело.

— Успокойтесь, доктор, — спокойно проговорил Кэмп, — мы ее найдем. — Он потянул себя за ус и продолжил: — Вы говорите, что она наследница старого Блэндиша? Почему же ему понадобилось оставлять свои деньги сумасшедшей? Мне это не кажется разумным поступком.

— Она его внучка… незаконная, — пробормотал Траверс, понижая голос. — Сообщаю вам это совершенно конфиденциально.

— Что вы говорите! — выпрямляясь, воскликнул Кэмп.

— Дочь Блэндиша была похищена одним дегенератом, врожденным убийцей, — после минутного колебания добавил Траверс. — Она находилась у него в руках в течение нескольких месяцев, прежде чем ее разыскали. Вы помните, что она покончила с собой? Бросилась из окна как раз перед прибытием отца… Она умерла от ран.

— Да, все это я знаю, — нетерпеливо заметил Кэмп.

— Но есть то, чего вы не знаете. Перед тем как умереть, она родила ребенка — дочь. И отец этого ребенка был похититель Гриссон!

Кэмп невольно свистнул:

— И ваша больная это тот ребенок, который вырос?

Траверс утвердительно кивнул.

— Еще ребенком Кэрол была страшно похожа на мать, и Блэндиш не мог выносить ее присутствия. Кэрол воспитывалась приемными родителями. Блэндиш никогда не наведывался к ней, но сделал так, чтобы у нее было все нужное. Тот факт, что ее отец был опасный маньяк, заставлял его с презрением относиться к Кэрол, но в течение первых восьми лет жизни никакие признаки не указывали, что она унаследовала преступные склонности ее отца. Но она постоянно находилась под наблюдением. Когда ей стало десять лет, она перестала контактировать с другими детьми, стала угрюмой, у нее появились вспышки гнева. Блэндиша сразу предупредили, и он принял меры. Была нанята специальная сиделка, чтобы охранять ее. Взрывы ее необузданного гнева становились все чаще и все сильнее. И вскоре стало ясно, что ее нельзя оставлять одну в окружении людей более слабых, чем она сама. Когда ей исполнилось девятнадцать, ее пришлось запереть. С тех пор вот уже три года ею занимаюсь я.

— Вы сказали, что она опасна. Что вы хотели этим сказать?

— Это очень трудно объяснить. Она жила под наблюдением специалистов, которые всегда были настороже. Я не хочу, чтобы вы вообразили, что она постоянно злобная и опасная. Ничего похожего! Фактически большую часть времени — это очаровательная молодая девушка. В течение нескольких месяцев она вела себя совершенно нормально, причем настолько нормально, что казалось жестоким держать ее за решеткой. А потом, внезапно, она набрасывалась на кого-нибудь, находящегося возле нее. Это страшная форма сумасшествия — шизофрения.

Видя, что Кэмп сидит с открытым ртом, доктор продолжал:

— Вроде двойного существования, как у Джакилия и Хэйда. Как будто какой-то железный заслон опускался в ее голову без предупреждения и делал из нее опасную сумасшедшую, склонную к убийству. Самое неприятное, как я вам уже сказал, что то, что не существует никаких признаков приближающегося кризиса. Если она заболевает, то может наброситься на любого с необыкновенной силой и злобой. Когда у нее приступ, она в состоянии победить любого мужчину.

— Она уже кого-то убила? — спросил Кэмп, продолжая дергать себя за ус.

— Нет, но были два достаточно отвратительных инцидента, которые послужили причиной ее заключения за решетку. Один случай произошел, когда она увидела, как бьют собаку. Кэрол очень любит животных, и прежде чем служащий успел шевельнуть рукой, она кинулась на него и исцарапала ему лицо. У нее страшной силы руки. И этот тип в этой схватке потерял глаз. Служащий и прохожие с трудом оторвали Кэрол от ее жертвы. Она, безусловно, убила бы его. Было возбуждено дело, и ее заперли. Правда, это дело быстро замяли. Это стоило Блэндишу кругленькой суммы… — Траверс провел рукой по волосам и покачал головой. — А теперь, когда она свободна и может идти, куда ей вздумается, все, кто с ней повстречаются, не зная, с кем имеют дело, могут оказаться в серьезной опасности.

— Приятная перспектива! — воскликнул Кэмп. — И к тому же ищи ее во время этой дьявольской грозы! Все это никак не облегчает дела!

— Необходимо, чтобы ее отыскали быстро и без болтовни, — заявил Траверс. — Вы должны знать, что завещание Блэндиша только что утверждено и что забота о ее состоянии должна быть доверена попечителям. Это состояние превышает шесть миллионов долларов. Но если они пронюхают, что Кэрол удрала и блуждает где-то в этих местах, то первый попавшийся ей навстречу бездельник постарается заарканить ее и наложить лапу на ее миллионы.

— Да, но если ее состояние охраняется попечителями, то мне кажется, что деньги находятся в надежном месте.

— Не совсем так. Действующее законодательство этого штата особое: если сумасшедший убежит из клиники и проведет на свободе пятнадцать дней, нужно будет созывать новый консилиум врачей, прежде чем появится возможность вернуть больного и лечебницу. Более того, благодаря условиям завещания Блэндиша, если его внучка покинет клинику и не будет водворена обратно, она тем самым получит право пользоваться своим состоянием, и попечители будут отстранены. Видите ли, мистер Блэндиш никогда не верил в то, что ребенок неизлечим. Вот почему он составил такое завещание. Я полагаю, он жалел о том, что так мало интересовался малышкой, и пытался оправдать себя этим поступком.

— Следовательно, если в течение пятнадцати дней ее не найдут, вы потом не сможете вернуть ее сюда?

— Только после того, как трибунал выскажется в пользу ее задержания… и эта декларация должна сопровождаться ранее существующими документами! Кэрол должна доказать им, что нуждается в изоляции из-за психического расстройства, но это может стать невозможным, если она попадет в другой штат.

— Действительно, надо, кажется, срочно наложить на нее руку закона, — заявил Кэмп. — А деньги у нее есть?

— Нет, насколько мне известно. Во всяком случае, не думаю, чтобы они у нее были.

— У вас имеется ее фото?

— Нет.

— Тогда опишите мне ее, — попросил Кэмп, вытаскивая из кармана потрепанную записную книжку.

Траверс беспокойно заерзал.

— Ее не так легко описать, если хотите отдать ей должное. Слушайте: ее рост приблизительно метр шестьдесят пять, рыжие волосы, зеленые глаза. Она необыкновенно красива, с гармонично развитыми формами тела, очень изящна. Иногда она смотрит на вас довольно странным образом, из-под наполовину опущенных век, что придает ей довольно неискренний и неприятный вид. Единственный наружный признак неустойчивости ее психики — нервный тик с правой стороны возле губ.

Кэмп что-то проворчал, записывая все это в книжку, потом поинтересовался:

— А наружные физические отличительные признаки?

— Звездообразный шрам на запястье правой руки, нет, ошибаюсь, этот шрам на левой руке. Приехав сюда, она пыталась вскрыть себе вены во время нервного кризиса. Но что у нее особенно замечательно, так это волосы! Самые рыжие волосы из всех, которые я когда-либо видел, по-настоящему рыжие, не какая-нибудь подделка. Они очень красивы и совершенно особого оттенка.

— Как она была одета, когда сбежала?

— Не хватает шерстяного платья темно-синего цвета и толстых уличных туфель. Кроме того, мой шофер сообщил, что его плащ, висевший в коридоре около его двери, исчез. Отсюда можно сделать вывод — плащ взяла Кэрол.

— О’кэй. Теперь можно отправляться на розыски. Я попрошу полицию наблюдать за всеми окрестными дорогами, пока мы будем искать ее по ближайшей округе. Не волнуйтесь, доктор, мы обязательно ее найдем.

Но в то время, как машина шерифа удалялась по аллее, у доктора Траверса появилось ощущение, что он ее не найдет.

Фургон замедлил ход и остановился перед скромным заведением под названием «У Энди». Ник Вурд с трудом слез со своего сиденья и пошел, спотыкаясь, по лужам, наклонив голову, чтобы избежать порывов ветра в лицо. Толкнув дверь, он стал наощупь пробираться по помещению, заполненному табачным дымом. Было очень жарко, поэтому он направился к столу, находившемуся подальше от печки. Энди, хозяин заведения, приветствовал его радостными возгласами.

— Добрый вечер, Ник! Рад снова видеть тебя. У тебя измученный вид, парень! Ты останешься у меня этой ночью? Большинство твоих коллег остаются здесь. Есть местечко и для тебя.

— Мне жаль, но я вынужден ехать дальше, — лицо Ника осунулось от усталости, веки почти смыкались.

— Дай мне только чашечку кофе, Энди, и самого горячего… Завтра я должен быть в Саквилле…

— Ты просто сумасшедший! — возмутился Энди.

Он на мгновение исчез, и опять появился, но уже с кофе.

— Вы, фургонщики, просто ненормальная банда! Почему бы тебе хоть немного не поспать? Держу пари, что ты не ложился в постель не меньше трех недель!

— Ты угадал, — вставая, признался Ник. — Этот дождь совсем извел меня. Нет, ты только послушай!

— Он зарядил на всю ночь. Будь осторожен, мой мальчик!

— Спасибо. До свидания, Энди! В следующий раз, если мне повезет, получишь груз.

После тяжелой жары в придорожном кафе в маленькой кабине было холодно, и это разбудило Ника. Он отъехал от кафе, прибавил газ, и его фургон с оглушительным ревом устремился в темноту и дождь.

Неожиданно Ник наклонился, сверля взглядом темноту через окно. Фары выхватили из темноты фигуру молодой девушки, стоящей на краю дороги. Она казалась безразличной к дождю, который хлестал по ней. Девушка даже не пошевелилась при виде приближающегося фургона.

Ник инстинктивно остановился возле молодой девушки, надавив на педаль тормоза. Теперь она находилась вне освещенной фарами зоны, и он смутно различал ее, но все же достаточно, чтобы заметить, что она была с непокрытой головой и мокрыми от дождя волосами. Ник был заинтригован и немало удивлен.

— Хотите сесть? — заорал он, чтобы перекричать шум ветра, и открыл дверцу.

Девушка не сделала ни малейшего движения.

Он едва различал ее в темноте, но у него была уверенность, что невидимые глаза внимательно рассматривают и изучают его.

— Хотите войти? — повторил он. — Что вы тут делаете? Разве вы не видите, что идет сильный дождь?

— Да, я влезу, — наконец проговорила девушка безжизненным и ровным голосом.

Он нагнулся, взял ее за руку и втянул на сиденье рядом с собой.

— Сейчас сыро, просто дьявольски сыро!

Он перегнулся через нее и рывком закрыл дверь машины. При слабом свете приборного щитка он увидел, что на незнакомке был надет мужской плащ.

— Да, отвратительная вечная ночь! — согласилась она.

— Да, да, верно! — повторил Ник, по-прежнему весьма заинтригованный.

Он завел мотор и переключил скорость. И вновь перед ним стала расстилаться совершенно мокрая дорога. Неожиданно ему показалось, что он услышал вдалеке слабый звон колокола.

— Что это такое? — прислушиваясь, спросил он. — Можно подумать, что это колокол.

— Это сигнал тревоги из сумасшедшего дома, — ответила девушка. — Я хочу сказать, что кому-то повезло удрать оттуда!

И она рассмеялась легким металлическим смехом, почему-то отрицательно подействовавшим на нервы Ника.

Похоронный звон колокола, летящий по ветру, преследовал машину.

— Вы хотите сказать, что одному из ненормальных удалось удрать? — заинтересованно спросил Ник.

Он внимательно всматривался в темноту, почти рассчитывая увидеть вопящего и дергающегося человека, выпрыгивающего из кустов, окаймляющих дорогу.

— Держу пари, что вы были рады увидеть мой фургон и меня. Куда вы едете?

— Никуда! — ответила девушка. Она, в свою очередь, нагнулась, пытаясь разглядеть что-то через мокрое от дождя стекло. Свет от приборного щитка упал на ее тонкие руки, и Ник заметил на ее запястье тонкий, бледный шрам.

«Около артерии, — подумал он. — Она, вероятно, здорово напугалась, когда это с ней случилось».

— Никуда? — со смехом повторил он. — Но это ведь невероятно далеко!

— Я появилась ниоткуда, еду в никуда, и я никто! — произнесла девушка со странной, необычной горечью в голосе.

«Это просто один из способов дать мне понять, чтобы я занимался своим делом», — подумал Ник, а вслух продолжил:

— Я спрашиваю не из любопытства. Я направляюсь в Саквилл, если вам это интересно.

— Подойдет, — безразлично заметила она и замолкла.

Теперь начался тяжелый подъем в гору, и мотор нагрелся, наполняя кабину удушливой жарой. Ник продолжал движение. И чем выше в гору он забирался, тем больше ему хотелось спать. Он чувствовал, что сонливость охватывает его, подобно человеку, сидящему у огня. Навалилась дремота, стали путаться мысли. Он продолжал ехать, как автомат, забыв про молодую девушку, которую рытвины на дороге подкидывали, словно тряпичную куклу.

За четыре последних дня у него было всего лишь шесть часов сна, и он дошел до предела своей выносливости. Его глаза беспрестанно закрывались, но он пытался держать голову прямо, смотря через полуопущенные веки вперед. Внезапно он повалился головой на руль, но сразу же проснулся, выпрямился и выругался про себя. Казалось, навстречу ему бежит край дороги. Он ухватился за руль, фургон заскользил, тормоза завизжали… правые колеса проехали по краю обочины, прежде чем снова выехали на асфальт. Груз из ящиков с грейпфрутами под брезентовой крышей сдвинулся с места и начал опасно раскачиваться. Одно мгновение ему показалось, что сейчас все рухнет. Это было кошмарным зрелищем. Ник подумал, что сейчас фургон опрокинется. Но груз в фургоне вновь обрел равновесие, и машина продолжала путь по мокрому, скользкому асфальту…

— Боже мой, простите меня! — ужаснулся он. — Видимо, я немного вздремнул.

Он бросил взгляд на девушку, ожидая увидеть ее помертвевшее от страха лицо, но она продолжала смотреть в окно так спокойно, как будто ничего не случилось.

— Вам не было страшно? — немного раздраженно поинтересовался он, видя ее такой спокойной. — Мы же чуть не свалились!

— И нас бы убило, не так ли? — тихо проговорила незнакомка. Он едва услышал ее из-за порывов ветра, бьющих по машине. — Вы боитесь умереть?

Ник скорчил гримасу.

— Никогда не надо разговаривать об этом в машине, это приносит несчастье. Фургон это наш дом, — произнес он, дотрагиваясь до приборного щитка.

Они ехали по горной дороге, и на крутом повороте ему пришлось снизить скорость.

— Отсюда дорога пойдет на подъем, — сообщил он, поудобнее устраиваясь на сиденье, чтобы крепче держать руль в руках. — Посмотрите, эта проклятая дорога стоит того.

Справа от них находилась гранитная стена, а слева пропасть. Ник переключил скорость, и фургон начал подъем, натужно гудя мотором.

— Наверху ветер еще сильнее! — заорал Ник, поворачиваясь к девушке.

Они слышали, как где-то впереди них сталкивались тяжелые обломки скал и падали в пропасть со страшным шумом. У Ника, казалось, прибавилось сил.

— Ветер дует с равнины и ударяет по горе. Я уже проделал этот путь в прошлом году при таком же ветре и потерпел аварию.

Девушка промолчала, она даже не повернула к нему голову.

«Какая странная девушка, — подумал он, — мне бы очень хотелось получше ее разглядеть. Кажется, она хороша, как картинка».

Он зевнул и еще крепче ухватился за руль.

«Я пришла ниоткуда и я никто…»

Странное заявление. Может быть, она попала в скверную ситуацию? Или удрала из дома? Он покачал головой: пассажирка беспокоила его.

Но на следующем повороте он забыл про все, что не касалось непосредственно фургона.

Неожиданно на них набросился ветер и с такой силой, что мотор заглох. Фургон затрясся и отказался двигаться вперед. Можно было подумать, что они бросились очертя голову на глухую стену, так как они ехали навстречу ветру, обрушившему на них всю силу своих порывов. Потоки дождя залили стекла. Было совершенно невозможно что-либо увидеть через этот поток воды, с неистовой силой падающей на фургон.

Ник включил первую передачу. Фургон дернулся, вибрируя всем корпусом, и стал угрожающе раскачиваться. Целый ряд ящиков, закрытых брезентом, хлюпающим по ветру, с глухим шумом рассыпался по дороге.

— Сто чертей! — заорал Ник. — Груз вываливается!

Ящики продолжали сыпаться на дорогу. Он перешел на задний ход, осторожно возвращаясь назад по крутому склону, чтобы укрыться за поворотам горы, но фургон плохо слушался руля. Ник всеми фибрами души почувствовал, как задние колеса отрываются от земли.

«Мы свалимся в пропасть», — подумал он, парализованный страхом. Он хотел открыть дверцу и спрыгнуть, чтобы спасти свою шкуру, но никак не мог решиться бросить фургон с грузом.

Машина потихоньку сползала на край дороги. Безуспешно пытаясь противостоять скольжению, Ник до отказа нажал на педаль: колеса забуксовали, фургон дернулся назад, проехав по виражу на трех колесах, четвертое вращалось в воздухе — и добрался до укрытия за горой. Тут он затормозил, выключил зажигание, не смея поверить своему счастью, что они остались живы, и с пересохшей глоткой упал на сиденье со все еще напряженными мышцами.

— Вот это да! — буркнул он, сдвинув фуражку назад и вытирая мокрый лоб обшлагом рукава. — Боже мой! Еще немного — и все было бы кончено!

— А что вы теперь собираетесь делать? — поинтересовалась девушка так же спокойно, как и до этого момента.

У Ника не было сил разговаривать: выпрыгнув из машины под дождь, он кинулся осматривать потери.

При свете фар он увидел на дороге ящики, повсюду валявшиеся на дороге. Некоторые из них при падении раскрылись, и желтые шары фруктов блестели под дождем.

— Придется дожидаться утра, — пробормотал он себе под нос, слишком измученный, чтобы разозлиться. Он снова потерпел аварию на этой горе, причем точно так же, как и в прошлом году.

Девушка возникла из темноты как привидение и заставила ого вздрогнуть.

— Мы потерпели аварию, — обратился он к ней. — Возвращайтесь в кабину, а мне необходимо подобрать рассыпавшиеся ящики.

— Мы что, не поедем дальше? — спросила она, приблизившись к нему вплотную, чтобы он смог ее услышать сквозь ветер.

— Нет! — заорал он с неожиданной яростью. — Боже мой, возвращайтесь в фургон и оставьте меня в покое!

Слишком огорченный несчастьем, чтобы заниматься ею, он отвернулся от нее и зажег бенгальские огни. Их белое пламя под дождем и ветром со свистом и шипением освещало дорогу и валявшиеся ящики. Ник с диким усердием, действуя как в кошмаре, принялся освобождать дорогу от ящиков. Промокший до костей и измученный, он с трудом забрался в кабину. Девушка заняла его место за рулем, но он был совершенно обессилен, чтобы сказать ей, чтобы она подвинулась. Он завалился в противоположный угол и закрыл глаза.

И прежде чем он успел подумать, что надо будет сделать утром, и даже до того, как он осознал всю тяжесть своей участи, он заснул, уткнувшись подбородком в грудь. Его веки не выдержали собственной тяжести и сомкнулись.

Нику снилось, что он вел фургон, солнце весело сверкало в небе, тихонько дул теплый ветерок и машина осторожно шла на поворотах. Было замечательно вести машину. Он больше не ощущал усталости, напротив, никогда еще он не чувствовал себя лучше. Равномерно урчал мотор, стрелка спидометра показывала сто десять километров в час. Его жена Конни и малыш сидели рядом. Они улыбались и любовались мастерством, с которым он вел машину. Мальчик кричал ему, чтобы он ехал еще быстрее, и фургон, казалось, стал парить над дорогой с грацией и скоростью ласточки. Внезапно сон превратился в кошмар. Руль в его руке сломался, как будто был сделан из бумаги. Машина неожиданно свернула в сторону, заехала за край дороги и стала скользить, все быстрее устремляясь вниз…

Ник очнулся от ужаса. Вопли Конни все еще звучали в его ушах.

Одно мгновение ему казалось, что фургон продолжает свое падение, так как машину сильно трясло… Затем он понял, что фургон с сумасшедшей скоростью спускается с горы: лучи фар стремительно перемещались в темноте. Наполовину парализованный страхом и сном, он инстинктивно стал шарить в поисках ручного тормоза. Нога Ника опустилась на педаль. Он судорожно двигал ногой, но ничего не обнаружил… Только тогда до него дошло, что это не он вел машину, а незнакомка, сидящая за рулем. Прежде чем его отяжелевший мозг успел сообразить все это, другой шум достиг его ушей: завывание полицейской сирены позади них. Теперь Ник окончательно проснулся и был полон гнева и беспокойства.

— Что же вы делаете? Вы что, больны? — заорал он. — Остановите машину! Остановите машину! Тормозите! Боже мой!

Девушка неподвижно сидела за рулем, не обращая на него ни малейшего внимания. Она все сильнее и сильнее жала на педаль газа, заставляя мотор вибрировать от перегрузок. Ящики в кузове перекатывались и колотились о брезент.

— Вы сошли с ума! — вопил Ник, не смея дотронуться до нее из-за боязни, что она может свернуть с дороги. — Вы хотите отправить нас на тот свет? Остановитесь, недоделанная идиотка!

Но она оставалась глухой к его стенаниям. Фургон все так же лихорадочно трясся, пожирая милю за милей сквозь дождь и ветер.

Позади них завыла сирена. Ник высунулся в окно, пытаясь разглядеть что-либо в темноте, в то время как дождь хлестал его по лицу. Сзади виднелась одна фара, и Ник догадался, что их преследует флик на мотоцикле. Повернувшись к девушке, он отчаянно закричал:

— Нас преследует флик за нарушение скорости движения. Остановитесь! Не может быть и речи, чтобы убежать от него. Остановитесь, вы меня слышите?!

— Меня он не поймает! — проговорила девушка высоким и ясным голосом, перекрывающим шум мотора и свист ветра. Она рассмеялась тем механическим смехом, который раздражал его раньше.

— Не будьте идиоткой! — продолжал он, придвинувшись к ней вплотную. — Мы кончим тем, что врежемся в скалу или в дерево. Вы не сможете убежать на этом фургоне от флика! Остановите машину!

Дорога перед ними резко расширилась.

— Вот теперь все произойдет! Флик обгонит нас и загородит путь! — закричал Ник, а про себя подумал: «Тем хуже для нее. Это она будет отвечать, а я тут ни при чем. Какая дурная молодка!»

Все вышло так, как он и предвидел. Резкий звук мотора мотоцикла, ослепительный блеск фары — и флик обогнал их: коренастая фигура в черном плаще, голова наклонена к рулю.

— Необходимо, чтобы вы остановились! — заорал Ник. — Сейчас он станет посреди дороги. Если вы не остановитесь, то убьете его. Остановитесь!

— Ну и что, тогда я его раздавлю, — спокойно заявила незнакомка.

Ник взглянул на нее и понял, что она сделает именно так, как сказала.

— А вы немножко не того… — начал он и умолк. Сердце в его груди внезапно заколотилось.

Гленвилл… колокол… кому-то удалось убежать… этот странный металлический смех… «Я никто, я пришла ниоткуда…»

Ведь она сумасшедшая! Да! Да! Она ненормальная, а флик преследовал ее, чтобы вернуть в Гленвилл!

Ник отпрянул от нее с глазами, выпученными от страха. Он не может оставаться спокойным, ничего не предпринимая. В противном случае она задавит флика, убьет его и себя! Что же делать? Если бы только он смог вырубить зажигание, но посмеет ли он? Если она увидит это, то может перевернуть машину. Он, задыхаясь, смотрел в окно. Снова начался подъем. По левую сторону находился деревянный барьер, выкрашенный в белый цвет, служащий ограждением и указывающий на извилины дороги. Если она будет придерживаться левой стороны, они пропали, но, если они повернут направо, у них останется шанс, правда, очень маленький, что они успеют выскочить из машины прежде, чем загорится резервуар.

Флик делал им знаки остановиться. Позади мотоцикла слабо светился сигнал: «Полиция! Стоп!»

— Нужно остановиться, малышка! — в отчаянии закричал он. — Это не вас он преследует, а меня! Вам нечего беспокоиться!

Девушка снова рассмеялась, а когда прочла светящийся сигнал, то направила фургон прямо на мотоцикл. Ник заметил, что полицейский уменьшил скорость, и теперь фургон мчался прямо на него, и фары упирались флику в спину.

«Дурак! — думал Ник. — Ведь он должен знать, что она ненормальная и запросто наедет на него».

Ник высунулся из окна и закричал согнувшейся над рулем фигуре полицейского:

— Убирайтесь с дороги! Она вас раздавит, болван! Убирайтесь с пути!

Ветер унес его крик. Шум фургона и ветра не дал возможности флику услышать его отчаянный вопль. Флик еще больше снизил скорость, держась ровно посреди дороги. Капот фургона был уже не более чем в двадцати шагах от мотоцикла.

Охваченный паникой, Ник повернулся, чтобы выключить зажигание, но скрюченные пальцы впились в его лицо, острые ногти вонзились в его щеки, а голова его резко ударилась о железную стенку кабины в то время, как фургон, заехавший задними колесами на траву, вильнул и тяжело выехал на дорогу. Оцепенев от ужаса и боли, Ник спрятал лицо в руках. Между его пальцев струилась кровь.

Подняв голову, он увидел, как это случилось. Флик, бросив взгляд назад, почувствовал опасность. Ник заметил мелькнувшее перед ним лицо в толстых очках, забрызганное грязью и с широко раскрытым ртом, что-то кричащим. Мгновение оба водителя находились на прежнем расстоянии. Мотоциклист пытался ускользнуть, а девушка за рулем — настичь и раздавить. Мощным рывком фургон ударил по мотоциклу и небрежно подкинул его в воздух. Среди завывания ветра Ник услышал крик ужаса полицейского, треск мотоцикла, ударившегося о скалу, и увидел темную массу, освещенную фарами, которая тяжело поднималась на дороге перед машиной.

— Осторожней! — закричал он, закрывая лицо руками.

Полицейский пытался подняться в тот момент, когда фургон настиг его. Машину тряхнуло, и правое колесо забуксовало. Что-то брызнуло на ветровое стекло, оказавшееся красным пятном, но сразу же смытое дождем. Заднее колесо также пробуксовало и проехало по чему-то мягкому. Затем перед ними открылась молчаливая и пустынная дорога.

— Вы его убили, мерзкая тварь! — завопил Ник.

Не раздумывая, он бросился к ключам зажигания, пытаясь одновременно защититься от скрюченных пальцев. Ему удалось это сделать и завладеть рулем. Он пытался вывести машину на правую сторону, чтобы приблизиться к горе, но девушка оказалась сильнее. Машина страшно петляла по дороге, в то время как они боролись за обладание рулем.

Лицо Ника было совсем близко от лица незнакомки. Он видел ее глаза, блестевшие, как две лампочки за зелеными стеклами. Он грязно выругался и хотел ударить ее, но резкий поворот машины изменил направление его удара. Девушка бросила руль и сама кинулась на него.

Ее ногти вонзились в его глаза, раздирая веки и ослепляя его. Он почувствовал, как горячая кровь потекла по его лицу, и, завопив от боли, откинулся назад, шаря вокруг руками и ничего не видя.

Сумасшедшая девушка вновь кинулась на него. Ее руки схватили его за горло, а длинные пальцы вонзились в кожу.

Раздавив белый барьер ограждения, фургон достиг края дороги. Его фары осветили зиявшую под ними пустоту. Камни ударяли по крыльям автомобиля, колеса скользили по сломанному карьеру. Одну секунду барьер, казалось, висел между небом и землей, потом все затрещало, и он обрушился в темноту.

Большой «бьюик», превращенный в пикап, капот которого сверкал на солнце, без труда преодолевал крутой подъем горной дороги.

За рулем находился Стив Ларсон. Рядом с ним развалился его брат Рой. Ничто не указывало на родство обоих мужчин. Стив, высокий, мускулистый блондин со смеющимися глазами голубого цвета и загорелой кожей человека, живущего на воздухе под солнцем, казался моложе своих тридцати двух лет. На нем были надеты бархатные брюки и ковбойская рубашка, засученные рукава которой позволяли видеть мускулистые загорелые руки.

Рой был старшим. У него были тонкие поджатые губы и маленькие агатовые глаза. Он был темноволосым и на голову ниже брата. Его резкие движения и жесты наводили на мысль, что у этого человека не в порядке с нервами. Элегантная одежда Роя казалась нелепой в этой стране гор.

Стив бросил свой питомник лисиц на вершине Синих гор, чтобы отправиться на вокзал встречать Роя, который прибывал из Нью-Йорка. Братья не виделись в течение долгих лет, и Стива заинтересовала причина неожиданного появления Роя. Если бы по крайней мере они были бы хоть немножко привязаны друг к другу… Их ледяная встреча на вокзале не удивила Стива, и на протяжении первых двух миль езды братья не обменялись ни единым словом. Рой явно нервничал и постоянно глядел в заднее стекло, как бы стараясь удостовериться, что за ним никто не следит. Это порядочно раздражало Стива, но, отлично зная вспыльчивый нрав своего брата, он не спрашивал его, по какой причине он это делает.

— Ты неплохо выглядишь, — проронил Стив, пытаясь завязать разговор. — Как твои дела в Нью-Йорке? Я рад тебя видеть после стольких лет отсутствия, — продолжал Стив, не очень уверенный и своей искренности. — Что послужило поводом твоего внезапного появления?

Если Рой скрывал что-то, а Стив был уверен, что он что-то скрывает, то это было попыткой вызвать доверие.

Но Рой ответил уклончиво:

— Я подумал, что мне пойдет на пользу небольшая перемена места и климата. Во всяком случае, сейчас в Нью-Йорке очень жарко.

Он угрюмо взглянул на высокие горные вершины, вырисовывавшиеся на горизонте. В какую сторону тут ни взглянешь, повсюду виднелись вершины гор, одни острые, другие закругленные, а их покрытые снегом вершины представляли собой замечательное зрелище при солнечном свете.

— Это немного зловещее место, — буркнул он, невольно потрясенный.

— Восхитительная местность! — воскликнул Стив. — После Нью-Йорка тебе тут будет очень спокойно. Мой домик находится на расстоянии двенадцати миль от ближайшего жилища, и иногда проходят недели, прежде чем я кого-нибудь встречу.

— Это меня устраивает, — сказал Рой. — Мне необходимо отдохнуть. — Он снова заерзал на месте, чтобы взглянуть в окно. Вид пустынного шоссе, извивающегося позади, был ему приятен. — Да, мне тут понравится. Но я не собираюсь проводить здесь всю жизнь. Как ты тут можешь все время быть один? Это тебе не надоедает?

— Я великолепно себя чувствую в такой обстановке, — возразил Стив. — Разумеется, иногда ощущаешь себя немного одиноким, но у меня полно дел. На моем попечении более сотни лисиц, и я справляюсь с ними один.

Рой бросил на него странный взгляд и поинтересовался:

— А что ты делаешь, когда тебе захочется женщину?

— Обхожусь, — сурово ответил Стив, устремив взгляд на дорогу. Он знал, каков был Рой с женщинами.

— Ты всегда был настоящим несмышленышем с женщинами. В твоих жилах течет не кровь, а водица, — заявил Рой, сдвинув шляпу на затылок. — Ты утверждаешь, что находился здесь в течение нескольких лет, совершенно не видя и не зная женщин?

— Я здесь всего лишь год, и у меня не было времени подумать об этом, — коротко ответил Стив.

— Мне надо было привезти с собой какую-нибудь потаскушку, — с сожалением проговорил Рой. — Я полагал, что у тебя тут их большой выбор.

Они подъехали к развилке.

— Смотри, кажется, там валяется опрокинутый фургон, — неожиданно проговорил Рой, указывая вдаль пальцем.

Глаза Стива проследили за направлением пальца, и он тотчас затормозил и остановил «бьюик». Затем он высунулся в окно, чтобы рассмотреть крутой горный спуск, который немного выше переходил на дорогу в Саквилл.

Это действительно был опрокинутый фургон. Он лежал на боку, зажатый между двумя соснами.

— Зачем ты остановился? — недовольно спросил Рой. — Ты что, никогда не видел опрокинутого фургона?

— Конечно, видел, — ответил Стив, открывая дверцу и спрыгивая на землю. — Я видел их слишком много, поэтому-то я и хочу бросить взгляд на этот. Возможно, там находится какой-нибудь несчастный. После вчерашней грозы это вполне возможно. Его могли не заметить, а тут редко кто проезжает.

— Солидарность горных жителей! — рассмеялся Рой. — О’кэй, иду с тобой. У меня затекли ноги.

Пробравшись сквозь густую траву, обломки скал и деревья, они с трудом добрались до фургона. Стив забрался на него и принялся рассматривать его внутренности через разбитое стекло, и то время как Рой, привалившись к дверце, пытался отдышаться. Подъем оказался для него слишком крутым.

— Давай быстро ко мне! — закричал Стив. — Здесь шофер и молоденькая девушка. Они, кажется, мертвы, но необходимо в этом убедиться. — Он проник внутрь машины, взял руку мужчины и снова выпустил ее. Рука была тверда и холодна.

— Что я тебе говорил, — недовольно пробурчал Рой. — Теперь давай вернемся к своей машине. — С того места, где они находились, дорога была видна на несколько километров и на ней не наблюдалось никакого движения. Впервые за несколько недель Рой почувствовал себя в безопасности.

Стив дотронулся до девушки, лежащей возле шофера: ее рука была чуть теплой.

— Эй, Рой, она жива! Не уходи! Помоги мне вытащить ее отсюда.

Ворча себе под нос, Рой тоже влез на машину и стал смотреть на девушку из-за плеча Стива.

— Ну, давай, — произнес он, кинув взгляд на пустынную дорогу. — Ведь не оставаться же нам здесь целую вечность.

Стив осторожно приподнял девушку и передал ее через дверцу Рою. В то время, как он укладывал ее на борт машины, он заметил лицо шофера.

— Боже милостивый! — с ужасом воскликнул он. — Взгляни-ка на этого типа. Можно подумать, что он дрался с диким котом, бедняжка, — Стив торопливо вылез из фургона.

Рой взял руку девушки и приподнял ее.

— Вот он, твой кот, — проронил он. — Под ее ногтями еще осталась кровь и кожа. Знаешь, что я думаю? Шофер захотел, вероятно, поиграть с нею, а она расцарапала ему лицо и таким образом они свалились вниз. — Он еще раз взглянул на девушку. — Скажи, пожалуйста, какая у нее мордашка! Держу пари, что этот рохля подобрал ее по дороге. Настоящая красотка! Я не осуждаю покойника за то, что он хотел переспать с нею. А ты?

— Подними ее, — сухо проговорил Стив. — Осторожней. — Они подняли девушку и уложили ее на траву. Стив опустился возле нее на колени, а Рой продолжал смотреть на нее сверху. — Она здорово поранила затылок, — заметил Стив. — Необходимо срочно вызвать ей врача.

— Это ты брось! — с неожиданной злобой произнес Рой. — Оставь ее здесь, она прекрасно выкрутится. Девка, которая путешествует по автостопу, отлично справится с этим и сама. К тому же, ты ведь не собираешься обзаводиться женщинами. Может, ее найдет какой-нибудь тип, и это доставит ему удовольствие.

Стив молча уставился на него.

— Не может быть и речи о том, чтобы оставить ее здесь, — решительно заявил он. — Девушка серьезно ранена.

— Тогда положи ее на дорогу и оставим там. Наверняка кто-то должен проехать, — буркнул Рой с бледным лицом, дергающимся от нервного тика. — Не имею ни малейшего желания быть замешанным в эту историю.

— Нужно немедленно оказать ей помощь, — настойчиво продолжал Стив. — Тут поблизости нет ни одного места, куда бы я мог ее отвезти. Значит, я отвезу ее в свой дом, а потом съезжу за доктором Флемингом. Что ты имеешь против этого варианта?

Лицо Роя было перекошено от злости и бессильной ярости.

— Иди, иди, я уже все вижу наперед! — воскликнул он. — Ты как все эти простаки, которые проводят жизнь в горах. Первая юбка, которая им попадется на глаза, превращает их в ненормальных! Иди ищи доктора! Ты обалдел от этой курочки, признайся! Я не сомневаюсь, что ты мне все время рассказывал сказки про свои отношения с женщинами. Ты не теряешь зря времени, когда тебе в руки попадается любая женщина!

Стив резко выпрямился. Одно мгновение казалось, что он вот-вот ударит брата, но ему удалось сдержаться, и он лишь презрительно проговорил:

— Ты совсем не изменился! Но меня ты не разозлишь! Ты никогда не изменишься, потому что ты многого не понимаешь — у тебя недоразвитый ум. — Он отвернулся и наклонился к молодой девушке, проверяя ее руки и ноги, чтобы выяснить, нет ли переломов.

— Почему бы тебе не раздеть ее, — насмехался Рой, — вместо того, чтобы щупать?

Стив сделал вид, что не слышит, но затылок его покраснел. Он пощупал пульс девушки и ощутил его биение. У нее, без сомнения, был жар.

— Самое лучшее, что ты можешь сделать, так это оставить ее в покое, — продолжал Рой. — Иначе ты пожалеешь потом об этом, когда заразишься от нее…

— Э… закройся! — воскликнул Стив, поднимая девушку на руки.

— О’кэй, но не говори потом, что я тебя не предупреждал, — пожал плечами Рой с безразличным видом. — Что-то подсказывает мне, что она доставит нам множество неприятностей. Но мне, в сущности, наплевать, ведь пока страдают только твои ноги.

Стив начал медленно спускаться вниз, осторожно ступая со своей ношей.

Сивестр Фокс располагался в долине, в самом сердце массива Синих гор, более чем в двух тысячах метрах над уровнем моря. Туда вела горная дорога, отходившая от основной дороги и петлившая на продолжении четырех-пяти миль среди диких скал и сосновых лесов, чтобы добраться до деревянного шале Стива Ларсона. Дом возвышался на берегу озера, в котором в изобилии водилась горная форель.

Год назад Стив решил покончить с работой страхового агента и заняться разведением лисиц. У него было скоплено немного денег и когда он обнаружил, что Синие горы — предел его мечтаний, то сделал покупку и приехал сюда. Разведение лисиц находилось еще в начальной стадии, но Стив надеялся, что вскоре у него появится возможность нанять служащих. Единственным минусом этого места была его полная изолированность: день за днем не иметь возможности ни с кем разговаривать, кроме своего пса.

Появление Роя могло разрешить проблему, но Стив сразу же понял, что брат будет для него скорее источником неприятностей, чем приятным компаньоном. Он даже пожалел о его приезде.

Рой с ходу прошел мимо шале и отправился на берег озера, предоставляя Стиву право одному отнести в дом девушку, все еще находящуюся без сознания.

Но как только Стив исчез из виду, Рой быстро развернулся и побежал к «бьюику». Бросая в сторону дома настороженный взгляд, он поднял капот, разъединил контакты, оторвал провода, сунул в карман свечу зажигания, опустил капот и направился к широкой веранде, на которой и расположился, слушая, как его брат передвигается внутри дома.

Затем Рой проник в большую гостиную, быстро осмотрелся по сторонам и пошел прямо к стойке с оружием. Он запер ружья на замок и сунул ключ в карман. Секундой позже он вошел в комнату.

— Ты уже уложил свою девочку? — усмехнулся он.

— С меня хватит, слышишь! — бросил Стив резким голосом. — Мне не нравится твоя манера разговаривать! Придержи язык, я не люблю трепачей!

Стив направился к машине, за ним последовал Рой и стоял, наблюдая, как брат пытается безуспешно завести ее. Стив в гневе подбежал по лестнице и остановился перед Роем.

— Это ты испоганил машину! — закричал он.

— Разумеется, я. Ну и что же?

Стив попытался сдержаться.

— Ты забрал свечу. Советую немедленно возвратить ее, Рой.

— Я оставлю ее себе, ведь я предупредил тебя, чтобы ты оставил эту сучку на шоссе. Пока я нахожусь здесь, никто не придет сюда и не тронется отсюда без моего разрешения.

Стив сжал кулаки.

— Послушай, Рой, я не знаю, что там у тебя в голове, но не позволю распоряжаться у себя в доме. Отдай свечу или я возьму ее силой! Я не хотел быть с тобой грубым, но не желаю больше выносить твоих чудачеств, если не сказать больше.

— Ах так! — сказал Рой, отступая на шаг. — А что ты на это скажешь? — в его руке неожиданно появился револьвер. — Ты по-прежнему настаиваешь на своем? — ухмыльнулся он, наставляя оружие на брата. — Настало время ввести тебя в курс дела, — глухо продолжал Рой. — Выслушай меня внимательно. Я влеплю тебе в лоб пулю и не посмотрю, брат ты мне или не брат! Для меня ты просто неудачник. Попробуй только шевельнуться, и ты увидишь мое мастерство во владении оружием. — Он сделал шаг назад и уселся на перила, небрежно держа револьвер в руке. — Я попал в очень скверное положение, вот почему я здесь. Синие горы замечательное убежище — никто не станет искать меня тут! И не будет никакого доктора Флеминга, который станет рассказывать своим паршивым больным, что видел меня у тебя. Нравится тебе это или нет, но так будет. Малышка будет оставаться здесь до тех пор, пока я не покину твою виллу. И не пытайся быть хитрым. Моя пушка здорово стреляет. Многие хитрецы уже обожглись на этом, и сейчас кормят могильных червей!

Стив немного пришел в себя. Он еще никак не мог поверить, что его брат говорит серьезно.

— Послушай, но ведь это безумие, Рой. Мне просто необходим доктор для девушки. Отдай мне свечу и дай спокойно уехать.

— Дубовая башка! — засмеялся Рой. — Послушай, я работаю вместе с Барри-банкиром. Это тебе о чем-нибудь говорит?

Стив читал о Барри-банкире или, вернее, о Джоне Дилингере.

— Ты что, больной? Ведь Барри-банкир убийца! Его разыскивает полиция.

Рой перестал смеяться.

— В прошлом году я грабил банки и собрал немного денег. Я был правой рукой Барри. Да, это оплачивается весьма неплохо.

— Так вот оно что, — презрительно буркнул Стив. — Я не должен удивляться тому, что ты снюхался с гангстерами. Ты всегда был бесхарактерным типом, Рой.

Рой сунул револьвер в кобуру подмышкой.

— Я хорошо вел свое дело, — проронил он. — Сейчас у меня неприятности, но это продлится недолго, и вскоре я смогу тратить добычу, которую припрятал. Я не такой, как ты, бедный простачок, чтобы похоронить себя в медвежьем углу в компании вонючих лисиц. Я умею жить!

Стив приблизился к брату.

— Лучше отдай мне револьвер, — сказал он.

Рой криво усмехнулся, его рука метнулась к кобуре, раздался выстрел, разбудивший эхо по другую сторону озера. Что-то слегка задело ухо Стива.

— Слушай, я запросто всажу пулю в твою черепушку, — предупредил Рой. — Если ты будешь валять дурака, я не промахнусь. Теперь ты предупрежден… — он развернулся на каблуках и вошел в гостиную, где удобно устроился в кресле.

Стив в раздумье прошелся по террасе. На этот раз он понял: Рой не будет шутить и его не остановит пролитие братской крови. Теперь надо думать не о нем, а о молодой девушке, в беспамятстве лежавшей на его кровати. Раз сюда нельзя привезти доктора Флеминга, придется заняться ею самому. Счастье не изменило Стиву — у него имелась аптечка со всеми необходимыми лекарствами, и он умел накладывать повязки.

Когда он проходил через гостиную, Рой насмешливо проговорил:

— Я запер твои ружья. Стрелять в твоем имении буду только и и никто иной.

Не обращая внимания на его слова, Стив прошел в спальню, подошел к кровати и осмотрел рану девушки. Затем он сходил за всем необходимым для перевязки.

Он уже заканчивал перевязку и закалывал последнюю булавку, когда девушка вздрогнула и открыла глаза.

— Ну вот, — улыбнулся он. — Теперь вам лучше?

— У меня болит голова. Что случилось? Где я? — она взглянула на него своими большими красивыми глазами и поднесла руку к голове.

— Я нашел вас на дороге у горы. Вы перевернулись вместе с фургоном. У вас рана на голове, но не огорчайтесь, это не очень опасно.

— Фургон? — прошептала она. — Какой фургон? Я ничего не помню… — Неожиданно она попыталась встать, но Стив не позволил ей этого. — Я ничего не помню и не могу думать. Что-то случилось с моей головой.

— Не волнуйтесь, — ласково произнес Стив. — Память вернется. Попытайтесь заснуть, и потом вам станет намного легче.

— Но я не знаю, что со мной случилось! — воскликнула девушка, отстраняя руку Стива. — Я боюсь! Я даже не знаю, кто я такая!

— Вам нужно уснуть, это вас вылечит быстрее всяких лекарств. Когда вы проснетесь, к вам вернется память и все будет хорошо.

— Вы очень добры, — прошептала она и закрыла глаза. — Прошу вас, останьтесь возле меня, не хочу оставаться одной.

Через некоторое время она впала в беспамятство.

Развалившись в кресле, Рой лениво размышлял. Если бы не было этой девушки, он смог бы оставаться здесь, ничего не сообщая брату. Но теперь ему придется быть постоянно настороже. Стив был не очень-то труслив, и если ему удастся застичь Роя врасплох, то все будет кончено. Около двери что-то зашевелилось. Рой вскочил на ноги с револьвером в руке. В комнату, виляя хвостом, вошел большой пес-дворняга.

— Мерзкое животное! — нервно рассмеялся Рой. — Ты нагнал на меня страху… — Он оттолкнул пса ногой и наблюдал, как тот направился на поиски своего хозяина.

Теперь Стив стоял перед новой проблемой. Девушке было неудобно лежать в кровати одетой, и он колебался, раздевать ее или нет. Раздеть мог только он. Ближайшая женщина находилась к нему на расстоянии тридцати миль по другую сторону горы. К тому же у него не было возможности обратиться к ней за помощью.

Вошедший в комнату пес немного развеял его дурное настроение.

— Салют, Спот, — обратился он к собаке. — Ты вовремя пришел.

Но пес с жалобным, испуганным ворчанием отступил к двери: шерсть его поднялась дыбом.

— Что с тобой, скотинка? — изумился Стив.

Не спуская глаз с девушки, пес медленно пятился назад, после чего с диким воем выбежал в коридор и выскочил из дома.

— Честное слово, в этом доме все становятся сумасшедшими, — проворчал Стив.

Решив найти для девушки что-нибудь из одежды, Стив стал рыться в ящиках комода. Он нашел свою красную пижаму из шелка, укоротил рукава и то же самое проделал с брюками. Затем прикинул на глаз длину девушки и решил, что ей это в самый раз.

«Ну, начнем», — подумал он, надеясь в душе, что она не очнется в этот момент. Он начал расстегивать ее платье. В одном рукаве он обнаружил вышитый носовой платок с надписью: «Кэрол». Он недоуменно повертел его в пальцах. Кэрол, Кэрол. Кто она такая? Откуда она взялась? Действительно ли она потеряла память? Он уставился на нее, распростертую на кровати: она была восхитительна. Совсем не тот тип девушек, который пользуется автостопом. Здесь какая-то тайна…

Глава 2

СМЕРТЬ ШЛА ПО ЕГО СЛЕДАМ

Миновала неделя.

Очень тяжелая неделя для Стива, вынужденного делать все необходимое на ферме, заниматься кухней и ухаживать за Кэрол.

Рой даже не делал попыток помочь ему. Большую часть своего времени он проводил на скале, откуда мог наблюдать за дорогой, и он оставался там часами, устремив взгляд в пустынную долину.

Стив догадался, что что-то беспокоило брата. Боязнь чего-то и приводила Роя в такое нервное состояние. Из-за этого он и находился в таком злом настроении. Стив не ошибался, так как по прошествии трех дней, прошедших спокойно, Рой немного отошел, стал менее нервным и уже не так пристально наблюдал за дорогой. А в конце недели тон его разговоров стал почти дружеским, насколько цинизм и его эгоизм позволяли ему это.

Но Рой по-прежнему был полон решимости запретить покидать Стиву Синие горы, пока он сам находится здесь. И Стиву приходилось мириться с этим.

Кэрол занимала комнату Стива, а братьям пришлось разделять другую комнату. Стив убедился в сумасшедшей нервозности своего брата. Рой почти не спал, всю ночь ворочался с боку на бок и, задремав, вскакивал при малейшем шуме.

Кэрол тем временем быстро поправлялась. В первые дни пребывания на ферме ей было очень плохо, и Стив все время находился возле нее. Но как только спала температура, рана стала затягиваться, и девушка стала быстро поправляться. Она по-прежнему ничего не помнила. У нее не сохранилось в памяти никакого воспоминания о Гленвилле и о собственной персоне. Она ощущала безграничное доверие к Стиву. И по мере того, как проходили дни, обычный этикет и взаимоотношения между мужчиной и женщиной были совершенно нарушены. Кэрол была абсолютно неспособна заниматься собой, благодаря чему между ними установились странные фамильярные отношения, которые будоражили Стива, пробуждая к Кэрол глубокую привязанность, которая вскоре превратилась в любовь.

Стив никогда не отличался смелостью по отношению к женщинам. А поскольку Кэрол была больна и почти в бессознательном состоянии, то он испытывал к ней чувство, которое испытывал бы к сестре, если бы она у него была. И он, отдавая ей все свое внимание и заботу, не испытывал ничего, кроме замешательства. Кэрол, как только к ней вернулось сознание, совершенно откровенно дала ему понять, что тоже полюбила его. Стив не знал, что ему предпринять. Как только она стала вставать, то ни на шаг не отходила от Стива. Кэрол была счастлива, только находясь с ним, без него она ощущала себя телом без души. Он стал стержнем ее жизни, вокруг которого она вращалась.

Не зная о психических недостатках Кэрол, Стив решил, что ранение головы не только явилось причиной ее забывчивости, но и необъяснимым образом лишило ее взрослости, вернув ей непосредственность ребенка. Учитывая ее состояние, он не посмел ответить на предложенную ему любовь. Он накладывал тугую узду на свои чувства, считая, что такая любовь могла быть только следствием помрачения рассудка. Стив полагал, что любовь исчезнет, как только девушка поправится.

С другой стороны, Рой быстро понял, что Кэрол может оказаться легкой добычей, и много раздумывал над этим. Но Кэрол не обращала на него никакого внимания, ее внимание было целиком устремлено на Стива.

Это совсем не беспокоило Роя. Он был уверен, что если ему предоставится случай оказаться с ней наедине, то она его не отвергнет.

Однажды утром, когда он сидел на берегу озера, он увидел Кэрол, направляющуюся по тропинке по направлению к соснам.

Рой преградил ей путь, он решил побыть с ней наедине. Стин чем-то занимался в шале и ничего не видел.

— Добрый вечер, — сказал он, разглядывая ее. Она была ослепительно хороша под ярким солнцем. Ее необыкновенная красота возбудила в нем горячее желание. — Где вы были?

— Ходила кормить лисиц, — ответила она безжизненным голосом. — Я хочу найти Стива, пропустите меня.

— Но я хочу с вами поговорить, — заявил Рой, подходя к ней еще ближе. — Настало время познакомиться с вами поближе.

— Я хочу видеть Стива, — повторила она, пытаясь проскользнуть мимо, но он задергал ее.

— Оставим Стива там, где он есть. Ну, будьте же благоразумны. Вы мне нравитесь, малышка, я влюблен в вас. Клянусь своей мамой.

Он схватил ее, притягивая к себе. Она позволила ему действовать, не оказывая ни малейшего сопротивления, ни интереса. Он ощутил нежность ее волос на своем лице. У него создалось впечатление, что он держит в руках манекен из большого магазина сексуальных принадлежностей, но не отдавал еще полностью себе отчет в апатии Кэрол. Три недели без женщин — это было слишком много для его бурной натуры. Он не сомневался, что ни одна женщина не останется пассивной в момент, когда он будет обнимать и ласкать ее…

— Пустите меня, прошу вас. Мне некогда, и я хочу найти Стива, — спокойно промолвила Кэрол.

— Потом мы вместе найдем Стива, — буркнул Рой, грубо сжимая ее руками. Он внимательно всмотрелся в ее огромные пустые глаза, прежде чем впился поцелуем в губы Кэрол. Руки девушки инертно висели вдоль тела, а ее губы совершенно не отвечали на страстные поцелуи Роя. Она никак не реагировала и не сопротивлялась.

Кровь забурлила в жилах Роя, когда он нервно провел рукой по телу Кэрол. И еще крепче сжав ее, он попытался завалить ее на землю.

Неожиданно его резко оторвали от девушки и толкнули назад.

С проклятием выпустив из рук Кэрол, он увидел искаженное гневом лицо брата. Прежде чем Рой успел вытащить свой пистолет, тяжелый кулак Стива прошелся по его челюсти, и он грузно свалился на ковер из сосновых иголок.

— Только попытайся сделать это еще, и я сверну тебе шею, — спокойно заявил Стив и, взяв Кэрол под руку, удалился с ней в сторону шале.

— Почему вы его так ударили? — спросила Кэрол, полная счастья от того, что рядом с ней идет Стив. — Мне это было совсем безразлично.

— Я не желаю, чтобы он пугал вас, — возразил Стив, бросив на нее быстрый и изумленный взгляд.

— Вы слишком грубо обошлись с ним. Мне не было страшно, просто я не люблю его. Если вы не хотите, чтобы он снова так стал вести со мной, я не позволю ему это делать. Я ведь не знала, что вы этого не хотели.

— Я не хочу, чтобы он повторил это, — вздохнул Стив, которого ее рассуждения заставили задуматься.

Рой медленно поднялся с земли и посмотрел в сторону удаляющейся парочки. Он был настолько восхищен тем, что не встретил у Кэрол сопротивления, что почти забыл про удар, полученный им от Стива. Он целовал Кэрол! Это было то же самое, как если бы он украл конфету у ребенка. Если бы не Стив… все было бы уже проделано!

Ночь выдалась спокойной и тихой. Легкий бриз колыхал верхушки деревьев, и вода тихо шелестела у пристани.

Рой все время думал о Кэрол. Он мысленно прикидывал, сможет ли он выйти из комнаты, не разбудив брата. Если ему удастся достигнуть комнаты Кэрол, остальное будет легким и приятным делом. Он был уверен в этом. Одна мысль, что он вновь будет обнимать ее прекрасное тело, приводила его в полный восторг. Он приподнялся и взглянул на Стива. В этот же миг ему показалось, что снаружи что-то шевелится. Желание сразу покинуло его, и он уселся на кровать с сильно бьющимся от испуга сердцем. Чья-то тень прошла мимо открытого окна, быстрая и молчаливая. Эта тень появилась и исчезла быстрее, чем он успел убедиться в ее существовании. На него напал страх, и он сидел, пораженный ужасом, уставившись в окно.

Затем он услышал легкие шаги на веранде. Половицы затрещали, шаги приближались. Потрясенный Рой схватил Стива за руку и сильно потряс его. Стив мгновенно проснулся и сел, в то время, как пальцы Роя конвульсивно сжимали ему руку. Увидев позеленевшее лицо брата, Стив сразу догадался, что случилось что-то необычное.

— В чем дело? — прошептал он.

— Кто-то ходит снаружи, — дрожащим голосом сообщил Рой, — ты только послушай.

Внизу, возле озера, дико завыла собака. Стив вскочил с кровати и замер, заметив возле окна чью-то тень. Пересилив себя, Стив выглянул из окна.

— Это Кэрол, идиот, — сообщил он. — Приди в себя и не вздумай обделать постель.

Рой едва мог дышать, дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы.

— Кэрол? Не может быть! Ты уверен в этом?

— Я ее вижу, — буркнул Стив, выскочив из окна.

После минутного колебания к нему присоединился Рой. Кэрол вышагивала по веранде из одного конца в другой. На ней была надета пижама Стива, ноги были голые.

— Маленькая ведьма, — шепнул Рой. — Натерпелся же я из-за нее страха. Что она делает?

— Молчи! — приказал Стив. — Может, она лунатик.

Рой замер с вновь закипевшей кровью. Теперь ему было уже не страшно видеть Кэрол в белой шелковой пижаме с рыжими волосами, раскинувшимися по плечам, и с обнаженными длинными ногами.

— Прелестная картинка! — проговорил он вслух. — Как она сложена!

Стив сделал предупреждающий жест. Он беспокоился, не понимая, почему эта девушка ходит взад-вперед.

Внезапно Кэрол остановилась и взглянула в их сторону, как будто пыталась разглядеть братьев. Луна полностью осветила ее лицо, и братья заметили, к своему большому удивлению, что выражение ее лица совершенно изменилось: оно было перекошено, и изменившиеся черты придавали ему вид дикого, животного выражения. Нервный тик пульсировал возле губ, глаза же смотрели на них совершенно безучастно. Стив с трудом узнал ее.

Отчаянно завыл Спот на другом конце двора. Кэрол повернулась в том направлении.

Во всем ее облике было что-то хищное, легкие кошачьи движения выглядели угрожающе… Спот прямо-таки разрывался от воя. Через некоторое время Кэрол влезла в окно комнаты.

— Ну, черт побери, что ты на это скажешь? — испуганным голосом спросил Рой. — Ты видел ее лицо? А глаза?

— Да, — задумчиво ответил Стив. — Будет лучше, если я пойду и взгляну, что она там делает.

— Осторожнее, смотри, чтобы она не выцарапала тебе глаза, — с деланным смехом выдавил из себя Рой.

Стив надел халат, взял фонарик и направился в комнату Кэрол. Потом он осторожно открыл дверь.

Кэрол лежала на кровати с закрытыми глазами. Она казалась такой же красивой и спокойной, как обычно.

Некоторое время он смотрел на нее, затем закрыл дверь, возвратился в свою комнату и лег спать.

Эта ночь прошла для него так же плохо, как и для Роя.

Сэм Гарланд и Джоэ приводили в порядок санитарную машину в большом гараже убежища в Гленвилле.

— Не смотри в ту сторону! — сказал Сэм, протирая крылья машины. — Еще один проклятый журналист заявился.

Джоэ обнажил свои искусственные зубы.

— Он мне нравится, этот тип! В его рассуждениях есть логика! Как ты думаешь, мы сможем вытянуть из него немного денег?

— Я за это, — отступил от машины Сэм, чтобы полюбоваться сверкающими хромированными фарами.

Фил Магарт, высокий и тонкий, спокойно подходил к ним с немного небрежным видом. Всю неделю он вертелся в окрестностях, пытаясь получить сведения о больной, убежавшей из Гленвилла. Но за исключением короткого сообщения доктора Траверса, из которого ничего нельзя было вытянуть, кроме лаконичного «оставьте меня в покое», он ничего не смог узнать.

Магарт был местным репортером и корреспондентом специальных газет Юго-Запада. Он обладал удивительной настойчивостью в добывании необходимых сведений и сенсационных информаций. Он чувствовал, что за этим исчезновением кроется интересная история… И ее необходимо было раскопать. После того, как он безрезультатно пытался выяснить что-нибудь у персонала, он решил попытать счастья у Гарланда и Джоэ.

— Салют, парни! — воскликнул он, неожиданно возникая из-за капота машины. — Ну как, нашли свою ненормальную?

— Нас бесполезно расспрашивать, — проговорил Гарланд, продолжая полировку. — Мы обыкновенные рабочие, вот и все. Правда, Джоэ?

— Чистая правда! Могу поклясться в этом на библии, — подмигнул Джоэ Магарту.

— Мне кажется, что вы кое-что знаете, — Магарт выразительно звякнул в кармане монетами. — Имя женщины, например. У меня есть неизрасходованные деньги, если вас это интересует.

Безразличный вид Джоэ и Гарланда сразу испарился.

— Пожалуй, можно подумать. А о какой сумме идет речь? — осторожно осведомился Гарланд.

— О довольно большой. Так что если вы что-нибудь знаете, то наступило время истины. Нам пора договориться, мои овечки.

— Мы не против, — Гарланд вопрошающе посмотрел на Джоэ. — Ради ста долларов мы раскроемся, а, Джоэ?

— Согласен! — Джоэ плотоядно потер руки.

Магарт вытащил из кармана пачку банкнот, из которой отсчитал четыре по двадцать пять.

— Я не дам себя провести, так что будем взаимно честны в этом деле. Итак, я вас слушаю.

— Это наследница Джона Блэндиша, — сообщил Сэм, забирая у корреспондента деньги. — Что вы на это скажете?

Магарт непроизвольно сделал шаг вперед.

— Что вы такое мелете? — хрипло воскликнул он.

— То, что я вам только что сообщил, — абсолютная правда, — заявил Сэм, протягивая Джоэ пятьдесят долларов. — Вы, конечно, слышали разговоры о Блэндише, Джоне Блэндише? Так вот, этот тип имел дочь, которую похитили…

Стив и Кэрол завтракали на следующее утро одни. Рой поднялся пораньше и отправился удить форель.

— Вы хорошо спали ночью? — дрогнувшим голосом спросил Стив, наливая кофе.

— Я видела сны. Я всегда вижу сны.

— А вы вставали сегодня ночью? — улыбнулся Стив девушке. — Мне показалось, что кто-то расхаживал по дому.

— О нет! — возразила она, дотрагиваясь тонкими пальчиками до своих висков. — Но, видимо, что-то случилось… Я никак не могу вспомнить! Я ничего не могу вспомнить, и это меня пугает! — она протянула через стол руку, чтобы дотронуться до Стива. — Если бы не вы, я не знаю, что бы со мной было! Только возле вас я чувствую себя в безопасности!..

Стив погладил ее по руке и смущенно улыбнулся.

— Все будет хорошо. Что же вы видели во сне, Кэрол?

— В точности я не помню. У меня создалось впечатление, что я все время вижу один и тот же сон. В нем всегда присутствует сиделка. Я не знаю, что она делает, но это всегда одна и та же женщина. Когда она наклоняется ко мне, у нее в глазах появляется ужас. Во сне мне всегда очень страшно, я просыпаюсь испуганная, с сильно бьющимся сердцем, а темнота наводит на меня еще больший страх.

Весь день Стив продолжал размышлять о Кэрол.

К ночи вернулся Рой. Он был необычно молчаливым и напряженным, пока не отправился спать. За ужином он не спускал глаз с девушки.

Он уже лежал в постели, когда в комнату вошел Стив, который выключил свет и лег спать. Рой притворился спящим. Стив посмотрел на брата и качнул головой. Ему не нравилась манера Роя вести себя, и он хотел, чтобы брат скорее покинул его шале.

Среди ночи Рой сел в постели и вполголоса позвал брата. Убедившись, что тот спит, Рой сбросил с себя покрывало. Он весь дрожал от желания. Целый день он, не переставая, думал о Кэрол, дурманя себе голову, и решил, что как только заснет брат, сразу направится к девушке. Он вспомнил, что Кэрол позволила целовать и обнимать себя без всякого сопротивления. Если ему удастся выйти из комнаты и не разбудить брата, то все остальное получится само собой. Рой осторожно вылез из кровати. Стив шевельнулся. Рой замер, готовый нырнуть под одеяло, но Стив не проснулся. Рой осторожно покинул комнату и притворил за собой дверь.

Комната Кэрол располагалась в конце коридора. Не было слышно никакого шума, за исключением свиста ветра в ветвях деревьев и несильных ударов воды о пристань.

Рой проскользнул по коридору, остановился у комнаты Кэрол, прислушался. Ничего не услышав, он повернул ручку двери и вошел, стараясь не шуметь. Кэрол лежала в постели с обнаженными руками. Волосы вокруг ее головы были похожи на ореол. Она была очень красива. Лицо Кэрол освещала луна. Сейчас она лежала с открытыми глазами и не казалась испуганной. Ее большие красивые глаза имели кроткое выражение.

— Добрый вечер, малютка! — прошептал Рой. Он не мог подыскать нужных слов, его тело горело неугасимым огнем сладострастия к Кэрол. — Я пришел, чтобы составить тебе компанию.

Кэрол ничего не ответила. Она молча наблюдала, как он пересекал комнату.

— Надеюсь, вы меня не боитесь? — ее красота вызывала в нем дрожь.

— О нет, — тихо ответила она. — Я знала, что вы придете, я грезила о вас.

Рой подскочил на месте от неожиданных слов.

— Вы хотели меня видеть? — спросил он, не веря своим ушам. Он сел на кровать рядом с девушкой, которая серьезно уставилась на него.

— Я ощущала на себе ваш взгляд весь вечер и была уверена, что вы придете.

Рой довольно улыбнулся.

— Да, я думал о вас целый день, — признался он, кладя свою горячую руку на вялую руку Кэрол, которую она, однако, не отняла. — Я хотел снова поцеловать вас.

— Стив этого не хочет.

— Он ничего не узнает, потому что спит. А вам это нравится?

Он приблизил свое лицо совсем близко к лицу девушки и положил руки на ее грудь. Она не пошевелилась и смотрела на него, как бы не видя.

— Снимите это, — попросил он, показывая на пижаму. — Ну, Кэрол, ну же! Я не причиню вам зла!

К его огромному удивлению, Кэрол механически расстегнула пижаму, и он увидел ее обнаженное тело.

— Вы прекрасны, малютка! — произнес он, сам не понимая, что говорит. — Вы восхитительны! — и Рой стал нежно гладить руками грудь Кэрол.

Пристальный взгляд девушки затуманился. Она, казалось, не слышала его слов.

Он просунул руку под ее спину и приподнял ее. Неожиданно из уст Кэрол вырвался металлический смех, удививший Роя.

— Что же тут смешного? — рассердился он и грубо впился в губы девушки страстным поцелуем.

Короткое мгновение она осталась недвижима, крепко прижатая к его груди. Потом ее руки неожиданно напряглись и стали железными. Они скользнули на затылок Роя и резко вцепились в его шею и плечи, в то время как зубы вцепились в губы Роя.

В другой комнате вскочил, проснувшись, Стив. Еще секунду назад он был погружен в глубокий сон, а теперь сидел на постели с вытаращенными глазами.

«Что могло разбудить меня?» — спросил он себя, бросив взгляд на кровать Роя, расположенную в более темном углу комнаты. Ему показалось, что он различил на ней неясные очертания фигуры своего брата. Он посмотрел в окно. Может быть, Кэрол снова встала? Стив поднялся и подошел к окну: на веранде никого не было. Внизу он увидел Спота, смотрящего на дом, но остававшегося молчаливым.

Стив покачал головой, зевнул и решил снова отправиться в постель. «Мне что-то приснилось», — подумал он, но что-то его подтолкнуло и он еще раз взглянул на кровать брата: она была пуста.

Одна мысль возникла в его голове: «Кэрол!», и он устремился к двери.

В тот же миг в доме раздались ужасающие стоны боли. Потом, после непродолжительной тишины, рыдающий, захлебывающийся голос простонал:

— Стив! Скорей! На помощь!

На голове Стива зашевелились волосы: он услышал голос Роя. Совершенно очумелый, он бросился в коридор. Рой шел навстречу ему, согнувшись пополам и закрыв лицо руками. Через его пальцы струилась кровь, падая крупными каплями на пол.

— Что случилось? — пролепетал Стив, оцепенев от удивления и ужаса.

— Мои глаза! — рыдал Рой. — Она ослепила меня! На помощь, скорей, Стив! Ради господа Бога, сделай что-нибудь!

Стив оттолкнул его с дороги.

— А что ты сделал с ней? — закричал он. Он побежал в комнату Кэрол, но нашел ее пустой. Бросившись на веранду, он резко остановился изумленный. Кэрол, стоявшая на последней ступеньке веранды, смотрела в его направлении. Ее глаза блестели, как у кошки, а сама она была совершенно обнаженной.

Стив замер на месте. Никогда в жизни он не видел такой совершенно дикой ярости и красоты… Волосы Кэрол отливали медью, а ее кожа при бледном свете луны имела оттенок сверкающего белого шелка на темном фоне стен дома. Она стояла с поднятыми и вытянутыми вперед руками, с пальцами, похожими на когти, и сама походила на первобытное дикое животное. Это необыкновенное зрелище ошеломило его и привело в какое-то странное состояние, похожее на восторг.

Затем Кэрол развернулась, спустилась по лестнице и побежала через двор.

— Кэрол! — закричал Стив, повернувшись в ее сторону. — Кэрол! Вернись!

Но девушка с невероятной быстротой исчезла в сосновом лесу. Не зная, что предпринять, Стив застыл на месте, размышляя. Но стоны брата возвратили его к жизни, и он направился в коридор.

— Слушай, возьми себя в руки! — раздраженно проговорил он. — Тебе не может быть так плохо!

— Разве я тебе не сказал, что она выцарапала мне глаза! Боже мой! — завопил Рой и отнял руки от лица.

Почувствовав приступ тошноты, Стив в страхе отступил.

Глаза Роя были все в крови. Длинные глубокие следы ногтей пересекали его лоб, щеки и брови. Ему было очень плохо, он прислонился к стене, дрожа всем телом и тихонько подвывая.

— Спаси мои глаза! — умолял он. — Не дай мне стать слепым! Не покидай меня, Стив! Она вернется, боже… она сумасшедшая… Она преступница! Посмотри, что она со мной сделала!

Мигом очнувшись от ужаса, Стив взял брата за руки и наполовину неся, наполовину волоча, уложил его на кровать.

— Успокойся! — резко приказал он рыдающему несчастному брату. — Я перевяжу тебя, но постарайся успокоиться.

Он отправился за аптечкой и заодно поставил на огонь ведро воды.

— Не уходи от меня! — стонал Рой. — Я больше ничего не вижу! Она может вернуться!

— Ладно, ладно! — закричал Стив из кухни, тоже очень нервничая. Вскоре он возвратился в комнату. — Я уже здесь. Сейчас промою тебе глаза. Они немного кровоточат, поэтому ты ничего не видишь.

— Я ослеп, я прекрасно знаю, что ослеп! — стонал Рой. — Не покидай меня, Стив. Они меня ищут… и убьют меня, если найдут… И теперь… я беззащитен… Меня убьют!

— Кто тебя преследует? — жестко спросил Стив, наливая в тазик теплую воду.

— Суливаны! — признался Рой, в то время как его рука тщетно шарила в поисках руки брата. — Это ничего тебе не говорит? Никто их не знает! Они работают втихую… это убийцы и гангстеры! Их нанял Барри-банкир, чтобы они прикончили меня!

— Сюда они не придут, — успокоил его Стив. — У меня ты в безопасности… Сейчас я промою тебе глаза. Тебе будет немного больно, но ты потерпи.

— Не трогай меня! — отодвигаясь, закричал Рой. — Я не выношу малейшей боли!

— А что ты сделал с Кэрол? — поинтересовался Стив, когда Рой немного успокоился.

— Ничего. Она сама хотела, чтобы я пришел к ней. Она сказала мне об этом! Кэрол позволила себя поцеловать, а потом я не мог оторвать ее от себя. Боже мой, какая сила! Она держала меня за шею и укусила за губу! Это было ужасно… ее глаза сверкали! Я стал вырываться, и в этот момент, когда я почти вырвался от нее, она вцепилась мне в лицо ногтями! Можно было подумать, что это когти тигра. Это сумасшедшая… настоящая дикая тварь!

— Она испугалась, — проговорил Стив. — Я ведь тебя предупреждал, чтобы ты не вертелся возле нее!

— Теперь, если Суливаны явятся… что я буду делать? Стив! Ты не позволишь им убить меня? Скажи?

Рой сел и стал лихорадочно шарить под подушкой.

— Вот, возьми мой револьвер. Стреляй немедленно! Ты их сразу узнаешь.

— Успокойся, — нетерпеливо сказал Стив. — Хочешь верь, хочешь нет, но здесь тебе нечего опасаться.

— Ты их не знаешь! Это убийцы, убийцы по профессии! Они никогда не упускают человека, которого должны убить! Барри им хорошо заплатил. Они меня найдут! Я прекрасно знаю, что они обязательно меня найдут!

— Но почему же? По какой причине они должны убить тебя?

Рой поймал брата за полу пиджака.

— Деньги. Барри и я ограбили большой банк. Я удрал со всеми деньгами. Барри много раз надувал меня, и я решил, что должен с ним рассчитаться той же монетой. Двадцать тысяч долларов! Я мог отправить их налево, но Барри нанял Суливанов покончить со мной. Он отлично знает, что они получат мою шкуру!

Два ворона…

Это описание отлично подходило к Суливанам в их черных пальто, черных ботинках и брюках, со слоновыми ногами и в черных фетровых шляпах. Они представляли собой довольно зловещую пару. Вокруг толстой шеи и тот и другой носили шелковые шарфы.

Несколько лет назад они исполняли главный номер аттракциона в маленьком цирке, в котором они выступали под именем знаменитых братьев Суливан. Но они не были братьями. На самом деле это были Макс Реза и Франк Курт. Это были профессиональные метатели ножей, великолепные стрелки и иллюзионисты первого класса. Гвоздем их номера было метание ножей в светящийся контур женщины, стоящей прислоненной к щиту, обтянутому черным бархатом. Сцена погружалась во мрак, и публика могла видеть, что ножи один за другим вонзались в щит на расстоянии одного пальца от дрожащей партнерши. Это был сенсационный аттракцион, который Суливаны могли бы демонстрировать в течение многих лет, если бы не расстались с цирком, благодаря своей партнерше.

Она была довольно смазливой куколкой, достаточно услужливой, но, к несчастью, не могла понять образа жизни Суливанов после работы. К тому же она еще и увлеклась клоуном и вскоре их покинула.

Суливаны попытались найти другую партнершу, но за то вознаграждение, которое они предлагали, они не смогли найти женщину, которая согласилась бы не только рисковать жизнью во время работы, но еще и удовлетворять их желания после работы в постели сразу с двумя партнерами. Тогда они заявили владельцу цирка, что с них достаточно, и они хотят уехать. Но хозяин отказался прерывать с ними контракт.

— Ваш номер, — сказал он, — составляет главный аттракцион программы…

И это было совершеннейшей правдой…

В один прекрасный вечер Макс нашел выход из затруднительного положения: он очень небрежно бросил нож, и вибрирующее оружие пригвоздило женщину к щиту, пронзив ей глотку… Таким образом закончился их номер, партнерша и контракт… Макс потом долго удивлялся, как это такая простая мысль не пришла в его голову раньше.

И Макс пришел к выводу, что стоит заделаться «убийцами гангстеров». Смерть уже стала представлять для него интересное зрелище. Отнять жизнь у живого существа стало для него наслаждением, и он охотно предавался этому занятию. К тому же он жаждал получить приличный куш, чего бы он не мог отхватить, работая в цирке.

Существует множество людей, мужчин и женщин, которые просто жаждут освободиться от кого-нибудь, — рассуждал он. Убийца по профессии будет весьма желательным элементом для такого общества. Так как будет совершенно невозможно определить причину совершения убийства, то убийца будет находиться в относительной безопасности, его даже не станут подозревать. Кроме того, хорошо спланировав все заранее, чтобы экзекуция прошла гладко, они не будут ничем рисковать.

Франк немедленно поддержал этот проект. Он не был силен по части идей, но это был энтузиаст. Макс понимал, что он никогда не найдет лучшего компаньона, и они оба стали распространять слух, что берутся уничтожить кого угодно за сумму в три тысячи долларов плюс сотню долларов в неделю на расходы. Даже сами Суливаны были удивлены тем успехом, который выпал на их долю в определенной среде общества. Их сразу же завалили необычайно выгодными заказами.

Они пересекали страну из одного конца в другой в модном черном «паккарде». На самом деле они были двумя зловещими воронами, приносившими с собой смерть, молча и таинственно.

Их никогда не обнаруживали. Полиция не знала про них, потому что в большинстве случаев их будущие жертвы не смели обращаться к защите закона. Иногда намеченная жертва хорошо пряталась, но это вовсе не смущало Суливанов: преследовать и тратить время на поиски, остановиться перед жилищем жертвы и прикончить человека на его пороге — для них это было совершенно безразлично. Все, что им требовалось: это фотография, имя и последний адрес приговоренного клиента. Его обнаружение было частью их работы. У них не было особенных затрат, и сотня в неделю их вполне устраивала. Они никогда не тратили трех тысяч, оставляя их в определенном месте на то время, когда они уйдут от дел.

Макс так же, как и Франк, имел пристрастие к птицам, и оба строили проекты на то время, когда они накопят нужную сумму, чтобы организовать питомник птиц по последнему слову науки и техники.

Барри-банкир связался с ними в тот же день, когда Рой надул его при дележе после ограбления банка. Суливаны согласились прикончить Роя за сумму в пять тысяч долларов. Они объяснили это тем, что раз Барри, в распоряжении которого было множество наемных убийц, обратился к ним, значит, это дело потребует много времени и будет сложным.

Конечно, основная трудность заключалась в поисках Роя. Его предупредили, что за ним охотятся Суливаны, и он тотчас исчез из тех мест, которые обычно посещал.

Было выяснено, что Нью-Йорк он покинул, его путь был прослежен до Пенсильванского вокзала. Дальнейшие розыски представлялись очень трудным делом. Но для Суливанов, экспертов по выслеживанию людей, это не было проблемой.

Путь привел их в один из баров. Сев за столик и заказав закуску, они услышали разговор за соседним столиком, который сводился к тому, что на дороге в горах был найден фургон и в нем мертвый водитель. Предполагают, что в этом замешана та сумасшедшая, которая сбежала из Гленвилла.

— А она? Ее нашли? — поинтересовался Франк, допивая кофе и вытирая губы рукой в перчатке.

— Не думаю. Ее по-прежнему ищут, — сообщил один из посетителей. — Сегодня утром у нас были флики. Я еще никогда не видел их в таком количестве.

— А как могло оказаться, что у ненормальной столько денег? — подмигнул ему Макс.

— Они перешли к ней от Джона Блэндиша, короля мяса. Вы, может быть, помните про дело Блэндиша? Так вот — это внучка того типа!

— Вспоминаю, — прищурился Франк. — Это было лет двадцать назад.

— Совершенно верно! Его дочь была похищена… Девочка была от того парня… В общем, если ее не найдут в течение четырнадцати дней, ее нельзя будет вновь поместить в Гленвилл. Таков закон штата. И тогда она унаследует весь капитал, и никто ничего не сможет сделать. Вот почему поднялось так много шума.

Суливаны покончили с закуской.

— Она действительно сумасшедшая? Опасная? — спросил Макс.

Бармен энергично качнул головой.

— И еще как… она убивает!

— Если мы случайно нападем на ее след, как она выглядит?

— Кажется, она рыжая и настоящая красотка. На левом запястье у нее шрам.

— По таким данным мы ее запросто узнаем, — произнес Франк и кинул на стойку доллар. — У вас случайно нет ли в окрестностях питомника лисиц? — небрежно спросил он.

Бармен дал ему сдачу.

— Ну да, Сивестр Фокс ферм. Питомник Стива Ларсона, это почти на вершине Синей горы.

— Далеко отсюда?

— Около двадцати миль.

Макс взглянул на часы: половина десятого вечера.

— Мы интересуемся лисьими шкурами, — осторожно проговорил он. — А что, хозяин их продает?

— Надо думать! — удивился бармен.

Эти двое не были похожи на торговцев. Они кивнули ему головой и повернулись к стойке.

— А он, что, один там управляется, этот тип? — тихо осведомился Макс.

— Вы спрашиваете, один ли он ведет свое хозяйство? Да, по сейчас там еще один тип. Я видел, как они проезжали дней восемь назад.

Суливаны сохранили безучастные выражения лиц.

— Пока! — попрощался Франк, и они вернулись к «паккарду».

За ними внимательно наблюдал Фил Магарт, прислонившись к стене. Он задумчиво потянул себя за нос, сдвинул шляпу на затылок и вошел в бар, который только что покинули эти мужчины.

— Как дела, Том? — усевшись на табурет, спросил Магарт. — У тебя еще не перевелось виски? Я хочу опорожнить твой погреб.

— Хэлло, мистер Магарт! — приветливо улыбнулся бармен. — Какие новости о ненормальной?

— Ничего нового, — ответил Магарт, наливая из черной бутылки, поставленной перед ним барменом.

— Я только что рассказал вашу историю двум типам, которые только что вышли отсюда. Вы видели их? Оба в черном.

— Да…

Бармен колебался, почесывая бородку:

— Мерзкие типы… заявили, что они меховщики.

— Ах, так? — Магарт с заинтересованным видом приподнял голову. — Они такие же меховщики, как я сыродел… Я уже видел их как-то. В сущности, я встречался с ними три раза за два года, и каждый раз какой-нибудь тип умирал насильственной смертью. Это вам ничего не говорит?

Бармен уставился на него круглыми глазами:

— Что вы хотите этим сказать, мистер Магарт?

— Точно не знаю, но такие типы не сразу забываются. Вы никогда ничего не слышали о братьях Суливанах?

— Кажется, нет.

— Может, их и не существует, но ходят слухи, что Суливаны профессиональные убийцы. Они навещают вдвоем какого-нибудь человечка — и тот готов! Интересно было бы знать, не Суливаны ли это? — спросил он больше самого себя, чем бармена. — Что они хотели выяснить?

— Они интересовались Стивом Ларсоном, — озабоченно сообщил бармен. — Спросили, живет ли он один.

— Это он разводит лисиц наверху в Синих горах?

— Совершенно верно! Славный парень! Он берет у меня виски и приезжает ко мне приблизительно раз в месяц. Я видел его на прошлой неделе, но он не вошел, так как проезжал в компании с каким-то типом.

— В самом деле? О нем тоже спрашивали?

Бармен сделал утвердительный жест.

— Вы не думаете…

— Я никогда не думаю, — буркнул Магарт. — Я только пытаюсь догадаться и найти «горшок с розами». И когда я его нахожу, то усаживаюсь перед машинкой и печатаю все свои фантазии, которые вы заглатываете во время вашего первого завтраки. Такова наша собачья жизнь.

Он решительно направился к двери, но остановился, чтобы добавить:

— Может быть, и хорошо, что вы мало читаете. Оставьте все это при себе. Рот на замок! — предупредил он и ушел.

Веки Роя до такой степени распухли, что Стив не мог понять, действительно ли повреждены его глаза. Ему удалось остановить кровь. В общем, он сделал для своего брата все, что мог.

— А теперь я отправлюсь на поиски Кэрол, — сказал он брату, когда покончил с его ранами. — Я не могу…

— Нет! — закричал Рой, вытягиваясь на кровати. — Ты не должен оставлять меня одного! Она наверняка спряталась где-нибудь возле дома, ожидая твоего ухода. Она мечтает прикончить меня!

— Закрой пасть! — гневно воскликнул Стив. — Как я решил, так и сделаю, и ты хорошо сделаешь, если возьмешь себя в руки.

— Не будь идиотом, Стив! — Рой беспомощно пошарил вокруг себя. — Это опасная тварь! Она прикончит тебя… Она выцарапает тебе глаза!

Стив поглядел на яркую луну. Ему не очень-то хотелось идти в темный лес, но он не мог позволить себе оставить Кэрол без защиты. Он вспомнил глаза фургонщика и о том выражении ярости на лице Кэрол, чисто животном выражении. Он поглядел на брата, и его пробрала дрожь. А что если Кэрол и на самом деле так опасна? Что если она действительно сумасшедшая? А что если все это последствия удара, вызвавшего у нее первобытные инстинкты? Нет, это невозможно! Сумасшествие — это наследственное зло. Удара по голове недостаточно, чтобы превратить вас в убийцу. Страх довел ее до сумасшествия… В этом было объяснение ее жестокости. Сперва фургонщик, пытавшийся ее изнасиловать, затем Рой с теми же намерениями! В сущности, они получили по заслугам! Ему же она не сделает ничего подобного, ведь он никогда до нее не дотрагивался. И все будет хорошо.

— Я ухожу, Рой! — заявил он, сунув револьвер в руку брата. — Вот, возьми это. Если она вернется, стреляй в потолок, и я сразу же примчусь.

Он стал быстро одеваться, глухой к протестам Роя.

— Ты не вернешься! — истерически вопил он. — Уверен, что ты не вернешься! Она спряталась и ждет твоего ухода. Боже мой! Ты не представляешь, какая у нее сила! Она прикончит тебя и что тогда будет со мной! Ведь я совсем беспомощный и ничего не вижу! — он стал кричать еще пронзительней, усевшись на кровать. — Я слепой, Стив! Останься со мной! Останься!

— Ты замолчишь?! — Стиву самому было не по себе. — Ты сам искал ее и хотел изнасиловать. Так что перестань ныть.

Он взял фонарик и вышел во двор. Все казалось спокойным. Над вершинами сосен сверкала луна, и на землю ложились глубокие тени.

Спот куда-то исчез, и Стив почувствовал одиночество. Он спустился к озеру, постоял возле воды и прислушался, пытаясь различить гнетущие шорохи леса.

«Она спряталась в лесу, — подумал он, — она была расстроена. Сторожит ли она меня, спрятавшись где-то за деревом?»

Он направился по тропинке вдоль озера. Неожиданно на ближайшем дереве послышался шум. У Стива замерло сердце. С ветки дерева слетела большая птица и спланировала к озеру. Стив облегченно перевел дыхание. Он понял, что его нервы совсем расшатались.

Теперь тропинка отходила от озера и, петляя, углублялась в лес. Было темно, и Стив остановился, раздумывая, входить ли ему в темноту.

— Кэрол! — закричал он во весь голос. — Это Стив! Где вы, Кэрол?

С другой стороны озера ему отозвалось слабое эхо: «Где вы, Кэрол?». Голос искаженный, как будто в насмешку.

Он пошел вперед, и темнота сомкнула над ним свои крылья. Теперь он ничего не видел и вынужден был включить фонарик. Сильный луч света осветил тропинку. Ветки деревьев над ним угрожающе смыкались, как бы препятствуя ему. Стив тем не менее продолжал движение вперед, иногда останавливаясь, чтобы прислушаться. Внезапно он ощутил, что он не один, что за ним следят. Он осветил фонариком вокруг себя, но ничего не заметил.

— Вы здесь, Кэрол? — позвал он немного дрожащим голосом. — Это я, Стив. Я ищу вас, Кэрол.

Сзади, из-за кустов, бесшумно поднялась тень и скользнула к нему. Неожиданно хрустнула сухая ветка. Он мгновенно направил в то место луч фонаря и замер: в ярком свете стоял одетый в черное мужчина, и в руке у него был большой револьвер.

— Руки вверх, Ларсон, — тихо приказал Макс.

Две руки сзади обшарили его карманы. Бросив взгляд из-за плеча, он почувствовал, как по его телу пробежала ледяная дрожь. Сзади него находился еще один тип, одетый в черное. Это был Франк.

«Два черных ворона… Это Суливаны…» — подумал Стив. Его горло сразу пересохло.

— Кто вы такие? — спросил он как можно более спокойным тоном.

— Молчи, хорек! — приказал Макс, прижимая револьвер к боку Стива. — Сейчас спрашивать будем мы. Кто такая Кэрол? И что ты тут делаешь?

— Это моя подруга. Она живет у меня, — коротко ответил Стив. — Я ищу ее.

Макс и Франк переглянулись.

— Рой у тебя там, наверху?

Стив колебался — ложь ни к чему не приведет. Стоит им только подняться, и они убедятся в этом.

— Да, — буркнул Стив.

— Посторожи парня, Франк, — сказал Макс, — а я займусь Роем.

— А девушка?

— Если она не покажется, не имеет значения, а если появится, то мы ею займемся.

Макс быстрыми шагами направился к веранде. Франк подтолкнул Стива дулом револьвера.

— Двигайся, — проронил он сквозь зубы, — и без глупостей. Не думай кричать, приближаясь к дому, если не хочешь уйти на тот свет раньше времени.

Стив двигался позади Макса. Он был уверен, что после убийства Роя они пристрелят и его. Но он мало беспокоился о себе. Он думал о Кэрол. Что будет с девушкой? При одной мысли об этом сердце его сжалось в комочек. Что бы ни произошло, решил он, она не должна попасть в руки этих дьяволов.

— Вы не можете оставить нас в покое? — спросил он. — Мы же не сделали вам ничего дурного.

— Заткнись и не разевай рта! Не о тебе речь. Нам нужен Рой.

— Но что он такого сделал? Если вам нужны деньги, я дам вам их. Не стоит ради этого убивать человека.

— Нам за это заплатили, — возразил Франк. — А раз заплатили, мы должны отработать эти деньги! Так, по крайней мере, я понимаю наши дела. Честь фирмы превыше всего!

Что-то в его тусклом голосе было такое, что Стив понял, что никакие мольбы не спасут его брата. Он продолжал движение почти в бессознательном состоянии. Ему казалось, что он переживает какой-то страшный кошмар.

Наверху, на дороге к шале, он заметил большой «паккард», повернутый носом в сторону долины.

«Если бы я только мог запрыгнуть в него, — подумал он, — я смог бы ускользнуть от них, но все равно я ничего не смогу сделать для брата».

Макс смотрел через открытое окно на Роя, лежавшего на кровати с револьвером намертво зажатом в руке. Он поднялся по ступеням с легкостью тени. Ботинки Макса на резиновой подошве совершенно беззвучно передвигались по полу.

Рой напряженно прислушивался. Нервы у него были на пределе, его горло от страха конвульсивно сжалось. Он так прислушивался, что у него шумело в голове. Каждую секунду он ожидал, что вот-вот из ночи возникнет Кэрол и бросится на него с растопыренными пальцами, чтобы доконать. Он больше не думал о Суливанах, так как был уверен, что сумел ускользнуть от этих безжалостных убийц. Раз они его не настигли до сих пор, значит потеряли его след.

Долгое отсутствие Стива удивляло Роя. Вернется ли он? Глаза у Роя почти совсем не болели, но голова была тяжелой и болела. Он чувствовал себя совершенно разбитым от страха и жалости к себе.

Макс бесшумно проскользнул в комнату и зловеще улыбнулся. Он приблизился к кровати, и теперь ничего не стоило свести счеты с жертвой. Даже слишком легко! Макс не любил, чтобы умирали так просто.

Рой что-то пробормотал про себя, выронил револьвер и схватился за голову… Макс подобрал оружие, сунул его в карман и стал ждать, устремив взгляд на раненого, ожидая его реакции на исчезновение револьвера.

Через несколько секунд Рой положил руку на то место, где должен был лежать револьвер. Его пальцы стали лихорадочно шарить по кровати. Он что-то ворчал себе под нос и упорно искал оружие. Сперва он сохранял контроль над своими движениями, решив, что револьвер мог скользнуть под одеяло, но по мере того, как его пальцы тщательно обшарили все кругом, встречая лишь смятые простыни, он начал нервно дергаться во все стороны и в конце концов уселся на кровати, взмокший от пота.

Макс очень осторожно взял стул, поставил его возле кровати и по-прежнему беззвучно устроился на нем. Наблюдать, как растет паника Роя, находиться так близко от жертвы, которая и не подозревала о его присутствии, все это Макс находил весьма забавным.

— Наверное, он свалился на пол, — пробормотал Рой, наклонившись с кровати и шаря рукой по полу.

Макс сидел скрестив руки на груди и уткнув подбородок в свой черный костюм. Он даже не шелохнулся, с любопытством глядя на Роя.

Пальцы Роя, по-прежнему шарившие по полу, коснулись кончика ботинка Макса, замерли и очень медленно поползли назад. Потом он вновь коснулся ботинка, протянул руку чуть дальше и дотронулся до низа брюк… Тут он страшно задрожал, и из его крепко сжатых брезгливых губ со свистом вырвалось дыхание.

Кто-то сидел возле его кровати.

Рой резко отдернул руку и оперся ею о стенку, чтобы помочь себе приподняться.

— Кто здесь? — прохрипел он.

— Суливаны… — прошипел Макс.

Длительное время Рой оставался неподвижным, прислонившись к стене, с трудом переводя дыхание и с позеленевшим лицом. Пот ручьем стекал на повязку на его глазах.

Затем он неожиданно завопил:

— Стив! Скорей, Стив! На помощь!

— Не надрывайся, мальчик, он не сможет тебе помочь, — i заявил Макс, закидывая нога на ногу. — Его держит Франк. Мы приехали сюда специально для свидания с тобой.

— Ведь не станете же вы убивать слепого человека? — простонал Рой. — Я ослеп! Взгляните на меня. Я пропал… Разве вы не видите, что я ни на что не гожусь? Я пропал…

Макс принялся разглядывать повязку Роя.

— Сними-ка эти тряпки! — приказал он. — Что-то не верю я в эту историю со слепотой!

— Но это правда! — воскликнул Рой, судорожно колотя руками по постели. — Я не могу это снять… опять пойдет кровь.

Макс рассмеялся, протянул руку, просунул ее под повязку и сдернул ее с головы.

— Ну что ж, пусть капает помаленьку.

Рой застонал.

— Хватит забавляться! — раздался с веранды голос Франка.

Макс ошеломленно уставился на лицо Роя.

— Нет, ты только взгляни. Франк, посмотри на этого подонка! У него вырвали глаза.

— Браво… — равнодушно отозвался Франк.

— Ты должен взглянуть на него! — настаивал Макс. — Это зрелище стоит того, — и он стал смеяться.

— Не желаю двигаться! — буркнул Франк. — Мы тут с дружком комфортабельно устроились.

— Так вот, у тебя великолепная физиономия, — хлопнув Роя по плечу, произнес Макс. — Как это с тобой случилось, старина?

Рой попытался ухватить Макса за руку в перчатке, но тот быстро отдернул ее.

— Это она… сумасшедшая… она просто ненормальная!

— О ком ты? — осведомился Макс. В его взгляде появились проблески жизни.

— Эта девушка, Кэрол… Мы нашли ее наверху, на дороге… Там свалился какой-то фургон… Стив ухаживал за ней… и она набросилась на меня.

Макс наклонился к нему.

— Она наверняка хотела тебя изнасиловать, но ты сопротивлялся. Как она выглядит?

— Она рыжая! — выкрикнул Рой. Его лицо было залито кровью к походило на ужасную маску, в которой не было ничего человеческого. У него был полон рот крови и когда он говорил, то плевал кровью в лицо Максу.

Макс слегка выдохнул воздух, вытер тыльной стороной руки лицо и вышел на веранду.

— Что-то ты долго копаешься! — возмутился Франк.

— Сумасшедшая с шестью миллионами долларов! — произнес Макс голосом, полным благоговения. — Это про нее рассказал нам бармен, и она тут!

Франк охнул.

— Нам действительно везет, — обрадовался он, ткнув дулом револьвера Стива. — Скажи нам, малыш, ты отдаешь себе отчет в нашей удаче? Где она? Скажи, где ты ее прячешь?

— Я ничего не понимаю, о чем вы говорите? — удивился Стив.

— В самом деле? Рыжая… ее зовут Кэрол, не так ли? Где эта девочка?

— Она убежала. Когда вы появились, я как раз искал ее.

— И все это проделала она? — кивнул Макс в сторону Роя.

Стив утвердительно кивнул.

— Но она не сумасшедшая… просто ей было страшно…

— Ладно, ладно… она не сумасшедшая! — подмигнул Макс Франку. — Но необходимо ее срочно отыскать. — Он посмотрел на озеро, потом на горы, находящиеся чуть в отдалении. — Неразумно позволять бродить шести миллионам долларов по горам в такой темноте.

— Ты прав, — поддержал его Франк, — но сперва у нас предстоит маленькое дельце. Что мы сделаем с тем голубчиком?

— Барри настаивал, чтобы он умирал потихоньку. Он требовал от нас приличной работы.

— Нет, надо утопить его в озере.

Макс покачал головой.

— Ты только и видишь это! Во-первых, когда кого-нибудь топишь, приходится мочить одежду. Какой ты несмышленыш! Ты помнишь ту курочку, которую мы застукали в ванной? Это была твоя идея. Мы устроили наводнение в этой проклятой ванной и испортили красивый потолок. К тому же я схватил насморк, от которого не мог избавиться целую неделю. Нет, утопление — это для меня слишком мало!

— Извини, я забыл, — проговорил Франк. — А если мы вскроем ему вены?

— Это слишком хорошая смерть, а потом мы можем испачкаться. У меня была мысль, что, когда мы разделаемся с этими двумя, пожить тут несколько дней. Мне понравились эти великолепные окрестности. Нам не стоит уничтожать этот дом.

— И продержим рыжую до той поры, пока пройдут четырнадцать дней? Ты это хочешь сказать? — спросил Франк.

— Совершенно верно. А потом мы будем наблюдать за ней… и за миллионами.

Франк все еще придумывал способы смерти Роя.

— А что если сунуть его голову в ведро с патокой? Он станет потихоньку задыхаться… это будет великолепная длительная агония, — произнес он наконец и обратился к Стиву: — У тебя есть патока, дружок?

Стив покачал головой. Краем глаза он заметил, что Рой пробирается вдоль веранды.

— Почему вы обязательно хотите прикончить его?! — патетически спросил он. — Что он сделал вам лично?

Рой замер, прижавшись к стене дома. Суливаны находились к нему спиной, но он не видел этого.

— Можно сжечь его потихоньку, — предложил Макс, — тогда не придется зарывать его вонючее тело.

В этот момент Рой попытался использовать свой единственный шанс: решительно пробравшись через веранду, он перелез через перила, спрыгнул и побежал, как ошпаренный.

Суливаны заметили его бегство.

— Держись левой стороны, Рой! — заорал Стив, видя, что его брат направляется к озеру.

Рой сделал поворот и побежал к сосновому лесу.

— На что он надеется? — ухмыльнулся Макс и вытащил револьвер.

Стив дернулся, но ему в бок уперся револьвер Франка.

Раздался сухой звук выстрела, и Рой врезался в землю лицом. Несколько секунд он лежал недвижимо, потом встал и захромал, с трудом волоча левую ногу.

— Сейчас я разделаюсь с ним окончательно, — Макс спустился по ступенькам, прошел через двор и, поймав Роя, несколько раз сильно ударил его ногой по лицу, после чего направился к «паккарду».

— Сейчас ты кое-что увидишь, — обратился Франк к Стиву. — У этого парня есть класс! И сейчас ты в этом убедишься.

Рой попытался отползти в сторону озера, оставляя позади себя на песке полосу крови.

Макс достал из «паккарда» канистру бензина и вернулся к Рою. Тот, услышав его приближение, стал кричать, попытался бежать, но вскоре свалился на песок.

— Не трогайте меня! — застонал он, когда Макс подошел к нему вплотную. — Оставьте меня… ради господа Бога… оставьте меня…

— Барри хочет, чтобы ты отправился в ад! — загоготал Макс, выливая бензин на дрожащее тело Роя.

— Нет!!! — Рой дико завопил, когда бензин попал ему на лицо. — Вы не сделаете этого! Стив! На помощь! Нет! Нет! Нет!

Макс пошарил в кармане, нашел спички и небрежно чиркнул одной из них о подошву.

— До встречи, старина! — расхохотался он.

— Ты никогда не видел, как полыхают людишки? — обратился Франк к Стиву. — Даже мертвые они продолжают крутиться и подпрыгивать… как курица, которой оторвали голову. Мы сожгли одного дней пятнадцать назад. Он подпрыгнул, побежал и вбежал в дом, в котором заодно сгорели также женщины и дети. — Франк покачал головой. — Взгляни на это великолепное зрелище, — восхищенно продолжал он. — Это то, что я называю поцелуем смерти! Он отлично поджаривается, не правда ли? Нет, да взгляни же на него, он собирается бежать… Такие всегда пытаются бежать!!! Вот, я тебе говорил об этом… посмотри же…

Стив закрыл глаза и заткнул себе уши, чтобы не слышать нечеловеческого воя сгорающего брата.

Внутри головы Кэрол что-то щелкнуло, и сразу в ее мозгу появилась четкая картина окружающего мира. И сразу весь мир, наполненный ранее тенями, в котором она жила до настоящего момента, тенями с определенными контурами неопределенного цвета, снова стал определенным, окрашенным, со звуками, как будто все проявилось и стало на свои места. Кэрол казалось, что она вышла на свежий воздух после длительного пребывания в молчании и неопределенности.

Она думала, что грезит и находится как будто в сосновом лесу, но тут же обнаружила, что действительно находится там. Она удивилась, что такое ощущение сделало ее спокойной, и стала отыскивать тропинку для возвращения в домик. Сквозь деревья она заметила сверкающий лунным светом водоем и поспешила в ту сторону.

Шагая к озеру, она пыталась вспомнить свой сон. У нее было смутное ощущение, что во сне она видела, как к ней в комнату вошел Рой. Но это было лишь ощущение… Когда Рой вошел в комнату, в ее голове что-то щелкнуло. Вполне возможно, что потом что-то произошло… Такое уже бывало в прошлом. Но когда это было, она никак не могла вспомнить. Каждый раз, когда она пыталась это вспомнить, ей грезилась комната с капитальными стенами голубого цвета, электролампочка в проволочном колпаке, подвешенная очень высоко. Это тоже, вероятно, принадлежало к снам, так как там всегда фигурировала сиделка. Эта сиделка с жестким взглядом ничего не говорила, ничего не делала, она только молча смотрела на нее, уставив на нее палец. Кэрол знала, что ей очень часто снились подобные сны, но все лица, комнаты и окружающая обстановка всегда были мутными.

Кэрол не понимала, как попала в этот лес. Неожиданно она обнаружила, что почти голая. Ей захотелось узнать, заметил ли Стив ее отсутствие и не искал ли он ее. Ей хотелось поскорее достигнуть своей комнаты и надеть пижаму, которая таинственным образом слетела с нее.

Она испытывала чувство смущения: странное сочетание нежности и стыдливости при мысли, что он может увидеть ее в таком виде. Она жаждала поговорить с ним об этом шуме в голове. Он беспокоил ее. Может быть, Стив сумеет объяснить этот факт. И заодно объяснит, что же все-таки произошло. Может быть, он сможет объяснить «все»!

Когда Кэрол приблизилась к озеру, то увидела Суливанов, стоящих на самом берегу. Они о чем-то спорили и не видели ее. При свете луны она не могла как следует разглядеть их зловещие фигуры, но и того, что она увидела, было для нее достаточно.

Кэрол не имела ни малейшего представления, кто они, но эти зловещие фигуры напугали бы всякого, кто бы увидел их.

Она скользнула за дерево, прикрывая грудь руками, и видела, как они молчаливо удалялись быстрыми шагами по направлению к лесу, пройдя по тропинке совсем близко от нее. Кэрол увидела их лица, бледные и жестокие, как бы выточенные из гранита, и задрожала, догадавшись, что эти лица — носители зла и смерти. Все ее мысли устремились к Стиву, и ее охватила слабость при одной лишь мысли, что с ним могло что-то случиться.

Когда они исчезли, она побежала к дому, и сердце ее колотилось так учащенно, что она с трудом могла дышать.

Кэрол миновала двор и увидела то, что осталось от Роя: бесформенная куча, еще дрожащая, выгнувшаяся от жара и не имеющая ничего общего с человеком, кроме контуров. Для Кэрол эта вещь без названия была ненормальным предметом, на который она лишь кинула мимолетный взгляд. В ее голове билась только одна мысль: достичь дома и убедиться в том, что Стив жив и невредим. Она бегом поднялась по ступенькам и замерла на пороге, глядя в освещенный салон. Там находился Стив! Он лежал на полу со связанными руками и ногами. Заметив девушку, он попытался сесть. Кэрол, забыв про свою наготу, с ужасом уставилась на веревки, которыми был связан ее любимый.

Увидев ее такую дикую и прекрасную, Стив понял, до какой степени он влюбился в нее и что полюбил он ее с того самого момента, когда обнаружил в опрокинутом фургоне. Нет, он не намерен более скрывать своих чувств. Она была единственной женщиной, которую он может и будет любить!

— Кэрол, — сказал он, — скорее развяжи меня!

Она подбежала к нему, упала на колени и обняла за шею.

— Вы ранены? — спросила она, почти уткнувшись своим лицом в его. — Скажите, вы ранены?

— Нет, со мной все в порядке, но развяжите меня поскорей! Сейчас мы в скверном положении, малышка.

— Стив, дорогой, — прошептала она, и ее губы прижались к его щеке, — мне было так страшно!

— Милая, развяжи меня!

— Ладно, я сейчас.

Кэрол попыталась развязать узел, но он был слишком затянут. Она сбегала на кухню и взяла там нож. Возвращаясь обратно, она накинула на себя и застегнула пиджак Стива.

— Скорей, Кэрол, — торопил ее Стив. — Быстрей, они скоро возвратятся!

Наконец она разрезала веревки, и Стив, растирая запястья, улыбнулся ей.

— Все будет хорошо, но нам надо поторопиться, дорогая.

Кэрол подбежала и обняла его за шею.

— Я вас люблю, Стив, — прошептала она. — Я так испугалась, когда увидела этих черных мужчин. Я подумала… не знаю, что бы я стала делать без вас…

Он прижал ее к себе и нежно поцеловал.

Мгновение они оставались крепко прижатыми друг к другу, потом он осторожно отстранил ее.

— Я вас полюбил с первого взгляда, моя девочка. Но нам нельзя терять ни секунды. Мы должны бежать отсюда. Быстрее оденьтесь.

Кэрол побежала в свою комнату, а Стив вышел на веранду и принялся осматривать окрестности: никаких следов Суливанов он не обнаружил. Вскоре к нему присоединилась Кэрол, одетая в шерстяное платье. В ее глазах светилась любовь и безграничное доверие к Стиву.

— Нам придется воспользоваться их машиной, — сообщил Стив, обнимая Кэрол за талию. — Будем придерживаться тени…

Они бегом пересекли двор. При выходе на дорогу они увидели «паккард» Суливанов.

— Надо спешить, — торопил ее Стив.

Он сжал талию Кэрол и почти поднял ее в воздух. Они бегом устремились к машине через участок двора, освещенный лунным светом. В этот момент из леса показались Суливаны и сразу же заметили беглецов.

— Быстрей, Кэрол! — Стив задыхался. — Вы умеете водить эту машину?

— Да, но мы уедем вместе. Я вас не оставлю.

— Идите вперед, я попытаюсь их немного задержать. Заводите машину и ждите меня. Бегите быстрей, любимая!

— Остановитесь! — угрожающе кричал Макс.

Стив остановился, как будто послушавшись их.

Суливаны быстро бежали к дому. Услышав, что Кэрол запустила мотор, Стив круто повернулся и рванулся к машине. Макс выстрелил сквозь карман, не вынимая оружия. Стив вздрогнул, пошатнулся и свалился в открытую дверцу машины, когда Макс выстрелил во второй раз.

— Меня немного задело, малышка, — он вскарабкался на сиденье и упал на Кэрол. Кровь Стива обагрила руку девушки. Она судорожно помогла ему сесть и тут же увидела Суливанов, бегущих через залитый лунным светом двор. Макс остановился, прицелился и хотел выстрелить, но Франк схватил его за руку.

— Ну, будь умником! Не надо стрелять в шесть миллионом долларов!

— Но она удирает! — злобно закричал Макс.

— Мы их найдем! — успокаивающе возразил Франк. — Мы обязательно их найдем! И для этого стоит потрудиться… ради нее и ее денег!

Они молча стояли, глядя на огни «паккарда», удалявшегося по горной дороге в долину.

Глава 3

НАЕМНЫЕ УБИЙЦЫ ДЕЙСТВУЮТ

На севере Ка де ла Бриа, простирающегося на небольшой высоте у подножья гор, расположены химерические загородные жилища миллиардеров. Фил Магарт вел свою машину на большой скорости по одной из этих узких, как лезвие ножа, дорог. Он так безжалостно обращался со своим старым «кадиллаком», так круто поворачивал, что шины покрышек немилосердно визжали. Наконец он направил машину по извилистой дороге, ведущей к дому Веды Ваннинг. Это была вместительная вилла в испанско-мавританском стиле, с белыми под мрамор стенами и с красной черепичной крышей. Веда считалась легкомысленной женщиной, но, несмотря на такую репутацию, все обожали ее. Она вела веселый образ жизни и была к тому же богатой. У нее была плантация апельсинов и лимонов, которой она удачно распоряжалась. Площадь цитрусовой плантации составляла пять тысяч акров.

Веда была без ума от Магарта и мечтала выйти за него замуж. Фил остановил машину перед главным входом и взглянул на часы: половина четвертого утра. Он открыл дверь и прошел до террасы из белого камня. Дом был погружен в темноту, но он знал, где спала Веда. Он быстро миновал патио, все в цветах, и поднялся по четырем ступенькам, ведущим на веранду. Там он резко остановился перед открытой дверью.

— Веда, вы не спите? — обратился он в темноту, пытаясь различить что-нибудь в комнате, но ничего не увидел, кроме контуров большой кровати, на которой обычно спала Веда.

Ответом было молчание. Фил вошел в комнату, подошел к кровати и стал шарить рукой под покрывалом. Раздался приглушенный крик. Веда, мгновенно проснувшись, зажгла лампочку на ночном столике.

— Ну и ну! — воскликнула она и снова упала на подушки. — На этот раз ты перешел все границы! Кто дал тебе право приходить ко мне в такой ранний час?

— Какие границы? — улыбнулся Магарт. — Ты утверждала, что всегда рада меня видеть! Ну, и будь счастлива!

Веда изящно потянулась и аппетитно зевнула. Магарт молча любовался ее восхитительным телом.

— Ты потрясающа! Просто сдохнуть можно! Но сейчас происходят такие вещи, что небольшой расколотый орех, служащий тебе головой, не сможет осмыслить их.

— Я много раз спрашивала себя, что может притягивать меня к тебе? — произнесла Веда, взяв со столика маленькое зеркальце. У нее были сине-зеленые глаза, густые ресницы и волосы каштанового цвета, отливающие золотистыми искорками и падающие ей на плечи. Она была красива и знала это. Окруженные темными кругами глаза и чуть припухшие губы не старили ее. Ей можно было дать лет двадцать шесть, не более. — Во всяком случае, у меня не такая уж дурная голова, — возмутилась она и опять зевнула, откинувшись на подушки. Ее ночная рубашка была отделана черными кружевами и почти ничего не прикрывала. — Ты на самом деле невыносим, Фил, — продолжала она. — Ты мог бы разбудить меня более деликатным способом, не залезая под ночнушку. До меня достаточно лишь дотронуться, чтобы я покрылась синяками!

— Когда ты оденешься, их все равно не будет видно, — возразил Фил.

Встав с постели, он направился к комоду, где находились бутылки канадского рома и бокалы.

— Дорогая, у тебя кончаются запасы, нужно позаботиться о пополнении погребов.

— Ясно, — промолвила Веда, которая любовалась им и находила его весьма привлекательным. — Дай мне сигарету, грубиян ты этакий!

Магарт возвратился с бутылью, дал ей сигарету, выпил вина и закурил сам.

— Я иду по следу потрясающей истории! — сообщил он, усаживаясь на кровать вплотную к Веде. — Если я сумею правильно за нее взяться, то заработаю целое состояние. Если мне это удастся, я смогу наконец жениться на тебе. Слушай меня внимательно, дорогуша.

Веда хитро взглянула на него поверх покрывала.

— Я так часто слышала это, что смогла бы переложить это на музыку, — насмешливо проговорила она.

— На этот раз это серьезно. Я иду по следу маленькой леди Блэидиш.

— Что… что ты сказал? — Веда уселась на кровати и широко раскрыла глаза от удивления.

— Не задирай так высоко свою рубашку, мне некогда! Все это строго конфиденциально! Через шесть дней, начиная с сегодняшнего, она войдет во владение своим состоянием, если до этого времени ее не обнаружат. Сначала я думал, что было бы отлично, если бы я помог поймать ее и изложить все детали ее похождений для моего агентства. Но затем мне пришла в голову прекрасная мысль. Я помогу ей остаться свободной и завладеть своим состоянием. Если я смогу быть для нее хорошим руководителем, то она будет весьма благодарна мне, не так ли? Я окажусь в превосходном положении. Вся Америка захочет узнать, что она будете делать с этой уймой денег. Шесть миллионов долларов! Я буду находиться при ней, чтобы держать все в своих руках. Я привезу ее сюда, к себе. И, когда мы получим деньги, мы будем опекать ее, купим ей машину, дом, одежду. Мы будем повсюду брать ее с собой, а также и кинематографистов! Это будет потрясающе! V Я предложу изложить всю эту историю моему агентству и буду диктовать свои условия.

— Так я и думала! — со вздохом проговорила Веда, закрыв глаза. — Очередная глупость! Девочка-то сумасшедшая, мое сокровище! Подумай об этом факте! Она опасна и может прикончить кого-нибудь из нас. Как ты думаешь, я хочу, чтобы меня убили?

Магарт издал недовольное рычание.

— Ты что, на самом деле хочешь остановиться перед таким незначительным препятствием? — упрямо буркнул он. — Что же, я не в состоянии удержать ее за руку? Вспомни тот день, когда я оставался два часа в клетке с орангутангами, чтобы написать сенсационную заметку!

— О боже! Я не вижу, что здесь общего с тем случаем!

— Это ничего не значит! — нетерпеливо возразил Магарт. — Все равно тут что-то есть! При всех обстоятельствах, как я могу бояться девушку… Я был еще два вершка от горшка, когда…

— Знаю, знаю… Я уже слышала это множество раз, и это вовсе не относится к…

— Ты не права. Я уже потолковал с сиделкой малышки. Странная штучка эта девушка. Она укатила, как в американских горах, в Кони Айленд!

— Ты мне как-то говорил, что от американских гор у тебя недомогание, — ледяным тоном заметила Веда.

Магарт саркастически улыбнулся.

— Это зависит от скорости спуска!

Веда толкнула его ногой через одеяло.

— И что же? Что рассказала тебе эта сиделка?

— Она сообщила, что Кэрол страдает раздвоением личности. Это лишь приступы, повторяющиеся время от времени. В течение долгих месяцев она ведет себя как нормальная девушка, чистая телом и душой, очень кроткого нрава. Все, в чем она нуждается, так это в постоянном наблюдении. — Он вздохнул. — Наблюдать за девушкой кроткого нрава — это мне вполне под силу!

Веда снова ударила его ногой:

— Ты мне отвратителен!

— Не прерывай меня, — строго сказал он. — Один из кураторов, старый орех со спрессованным лицом, по имени Симон Гартман, явился недавно в санаторий. Сиделка сообщила мне, что он почти сошел с ума от ярости, узнав об исчезновении Кэрол. Он видел свое счастье, уплывающее от него в сумме шесть миллионов. — Магарт налил себе вина. — И я скажу тебе еще одну вещь: я не верю, что малышка и наполовину так опасна, как утверждают в клинике. Я не верю, что по состоянию своего здоровья она должна находиться в клинике. Я считаю, что ее упрятали в этот дом только потому, что старый Гартман пожелал наложить лапы на ее миллионы.

— Только не говори вслух подобных глупостей, — проронила Веда насмешливым тоном. — Ее поместил туда Джон Блэндиш три или четыре года назад.

— Блэндиш абсолютно ничего не знал о девушке. Он ею не интересовался. Все это проделал Гартман, занимавшийся делами Блэндиша. Девочку заперли в этот дом потому, что она набросилась на человека, избивающего собаку. А разве ты не поступила бы точно так же?

Веда посмотрела на него испуганными глазами:

— Но она опасна. Вспомни, что она проделала с водителем фургона.

Магарт небрежно отмахнулся от этих слов.

— Она защищала свою честь. Ты этого не можешь понять, но позволь мне сказать тебе, что существуют молодые девушки, которые воспринимают это весьма серьезно.

— Ладно, — вздохнула Веда. У нее не было желания спорить с Филом на эту тему в такое время. — Делай как хочешь и что хочешь, но не забывай, что ты ее еще не нашел.

Магарт ударил себя по лбу:

— Но я на следу и нашел то место, где она находилась последнее время, и отправлюсь туда.

— Господи, — печально вздохнула Веда. — Кажется, я все же выпью немного вина после такого разговора. У меня начинают пошаливать нервы.

— Не стоит пить девушке ночью. Пойми, я не собираюсь пока распространяться об этой истории. Лежи спокойно и слушай. Сегодня вечером я видел двух типов в большом черном «паккарде». Они расспрашивали о Стиве Ларсоне, у которого имеется питомник лисиц наверху в Синих горах.

— Я его видела, — с энтузиазмом заявила Веда. — Очень высокий, светлый блондин, такой симпатичный… Увидев его, я ощутила сердцебиение.

— Оставим его симпатичность в стороне, — притворно мягким тоном решительно произнес Магарт. — Твоя мать, вероятно, испугалась при виде пары штанов перед твоим рождением. У тебя одни мужчины в голове. Ты дашь продолжить мне или нет?

— В конце концов лучше быть глухой, чем слушать твой бред, — проронила она и закрыла глаза… — Итак, эти типы спрашивали…

— Спрашивали Ларсона, и я узнал их. Уверен, что это были Суливаны — профессиональные убийцы.

— Что ты говоришь? — удивилась Веда.

— Если кто-то желает от кого-нибудь избавиться, то стоит лишь обратиться к Суливанам, дать им денег — и дело в шляпе, готовь место на кладбище. И это не басни… Во всяком случае, я решил, что мне нужно смотаться к питомнику и немного там пошарить. Ты догадываешься, что я там обнаружил? Дом был покинут, горел свет, «бьюик» стоял в гараже, а ошалевший от страха пес забился в свою конуру. Я прошелся по дому и вот что там нашел. — Он уронил на кровать Веды носовой платок. — Держу пари, что он принадлежит Кэрол Блэндиш. Видишь, на платке вышито ее имя. И еще одна деталь: я нашел там плащ шофера доктора Траверса, тот самый, в котором Кэрол убежала из Гленвилла.

Веда сделала заинтересованный вид и спросила:

— Но куда это тебя приведет?

Магарт почесал голову.

— Я хотел бы знать это сам, но это только начало. Ларсон, вероятно, спрятал Кэрол, а эти Суливаны, если это действительно они, заставили их покинуть убежище. Это очень важно. Теперь они обнаружены. Стоит вопрос: идут ли Суливаны по их следу. Я этого не знаю. Если мне посчастливится поймать Кэрол первому, то я приведу ее сюда. Здесь никто не догадается искать эту девушку. А если мне не повезет, то тем хуже для меня. Это опять отодвинет срок нашей свадьбы.

Веда притянула его к себе и страстно обвила руками за шею.

— Не надо откладывать, Фил, я дам тебе мои деньги, и мы заживем счастливо и заимеем много детей.

Магарт осторожно освободился от ее объятий и встал.

— Может, я и не очень умный, но зато гордый тип, — заявил он, поправляя воротничок и галстук. — Ты полагаешь, что я буду спокойно слушать, как вокруг будут говорить, что я женился на твоих деньгах? Ни за что на свете! А теперь не задерживай меня, дорогая. Мне надо хоть немного поспать до утра, а когда я говорю поспать, то я имею в виду именно сон.

Кэрол вцепилась в руль «паккарда», устремив взгляд на освещенную фарами дорогу, которая, казалось, бежала перед ней, показывая в лучах света крутые повороты горной тропы и провалы пропастей. Сердце замирало у нее в груди, а мозг был почти парализован беспокойством и страхом. При свете приборной доски она видела позеленевшее лицо Стива, лежащего на полу с закрытыми глазами. Она хотела бы остановиться, но при мысли о Суливанах она еще больше увеличивала скорость машины.

Она остановится только тогда, когда будет уверена в том, что гангстеры не смогут их догнать. И она молилась, чтобы не было слишком поздно. Надо успеть сделать что-нибудь для Стива.

Узкая извилистая дорога препятствовала тому, чтобы увеличивать скорость, но тем не менее Кэрол гнала машину очень быстро, рискуя на крутых виражах свалиться в пропасть. Ею владела единственная мысль: увеличить расстояние между ними и Суливанами.

Наконец она достигла главной дороги и смогла пустить машину с максимальной скоростью. Через милю или две она замедлила скорость, ища место, где можно было бы остановиться.

Проселочная дорога вела к заброшенному лесному жилищу. Кэрол съехала на нее, и машина, трясясь, как в ознобе, устремилась по лесной тропинке, ведущей к нескольким хижинам. Они были наполовину разрушены. Когда-то в них жили лесорубы.

С дороги эти жилища видно не было. «Паккард» затормозил и остановился. Кэрол склонилась над Стивом.

«Я должна сохранять хладнокровие, — думала она, — я должна взять себя в руки».

Одна лишь мысль о том, что он может быть опасно ранен или мертв, наполнила ее таким ужасом, что она задрожала всем телом, стуча зубами.

— Стив, дорогой, — она дотронулась до его лица. — Что с тобой? Ответь мне! Ты сильно ранен?

Стив ничего не ответил, он не пошевелился даже тогда, когда она приподняла его голову, которая упала назад, тяжелая и безжизненная. Долгое время Кэрол оставалась неподвижной, сжав кулаки и еле сдерживаясь от крика, который подступал к горлу. Затем она открыла дверцу и спустилась на землю. Стоя рядом с машиной и ухватившись за нее, чтобы не упасть, Кэрол боролась с подступившим обмороком. Ее сердце колотилось так сильно, что она задыхалась.

Она с трудом обошла вокруг машины, чтобы открыть другую дверцу. Ей надо было поддержать Стива, так как он валился на землю. Он был тяжелым, но Кэрол удалось вытащить его из машины и уложить на ковер из сосновых иголок. Она включила фары и с ужасом заметила запачканную кровью рубашку. Кэрол быстро расстегнула его пиджак. Его рубашку пропитала кровь.

Положив руку на сердце Стива, она ощутила, что оно все еще билось, хотя слабо и с перебоями. У нее вырвалось короткое всхлипывание: значит, он не умер. Он продолжал истекать кровью, и ее нужно было немедленно остановить.

Кэрол вернулась к «паккарду». В заднем багажнике она обнаружила два чемодана. Лихорадочно открыв один, она обнаружила там рубашки и носовые платки, которые стала рвать, чтобы сделать из них повязку.

— Кэрол… — позвал ее Стив слабым голосом.

Она вскрикнула от неожиданности и подбежала к нему. Он моргал глазами в ослепляющем свете фар, но не шевелился. Его затуманенный взгляд был безжизненным.

— Мой дорогой! — прошелестела Кэрол, падая возле него на колени. — Что я могу сделать? Тебе плохо? Я постараюсь остановить кровь!

— Ты… очень хорошая… — прошептал Стив, и лицо его скривилось от боли. — Кэрол, мое дело плохо… где-то у меня… там, в груди…

Кэрол растерялась и зарыдала, закрыв лицо руками.

— Что я могу для тебя сделать? — пробормотала она, а про себя подумала: «Нельзя допустить, чтобы он умер… Я не переживу его гибели… и я тут единственная, кто может его спасти!»

— Ну, маленькая, — Стив задыхался, — не бойся… Не знаю, что ты чувствуешь, но не поддавайся отчаянию… Попробуй, может, и удастся остановить кровотечение…

— Да, я сейчас, — она вытерла слезы и с силой прикусила губу. — Сейчас я остановлю ее, дорогой. Это… это… боже мой! Я не знаю, как это сделать!

Она подошла к машине и, взяв импровизированные средства перевязки, возвратилась к Стиву и расстегнула рубашку. Пропитанная кровью материя чуть не вызвала у нее обморок, но боязнь, что он может умереть, заставила ее действовать. Между тем, когда она стащила с него рубашку и увидела две черные дырки посредине груди, из которых капля за каплей стекала кровь, в глазах у нее потемнело, и она упала на землю, вся дрожа и обхватив голову руками.

— Не расстраивайся так… — прошептал Стив, приподнял голову и взглянул на раны.

Увидев их, он сжал челюсти. Это оказалось еще хуже, чем он полагал. Ледяной холод постепенно охватывал его ноги, и он проваливался в колеблющуюся темноту затухающего сознания. Ему казалось, что на грудь положили стальную кувалду, которая душила его.

— Кэрол… дорогая… прек… прекратите…

— Я не могу ничего сделать! — закричала она. — Необходимо найти помощь. Куда я могу вас отвезти?

Стив попытался думать. Теперь ему казалось, что грудь вскрыли и в нее свободно проникает воздух и колышет оголенные нервы.

Смертельная бледность разлилась по его лицу, и оно покрылось холодным потом агонии.

— Доктор Флеминг! — наконец удалось прошептать ему так, что Кэрол едва его услышала. — Поезжайте прямо по дороге до Ка де ла Бриа… второй поворот налево… Маленький одинокий домик в стороне от дороги… — он боролся против страшной слабости и, победив ее еще раз, продолжал: — Это добрых двадцать миль… Никого другого поблизости нет…

— Но двадцать миль, — Кэрол сжала кулаки, — это слишком далеко.

— Другого выбора нет… — Стив скорчился от боли.

— Я поеду, но сперва попытаюсь перевязать вас. — Потом она подумала, что надо увезти его с собой. Его нельзя оставлять тут одного и не надо было снимать его с машины. Она нагнулась к нему вплотную. — Мы поедем вместе, дорогой, если только вы сможете хоть немного приподняться. Я отведу вас обратно в машину.

— Лучше не надо, — простонал Стив. Он чувствовал, что его рот наполняется кровью. — У меня внутреннее кровотечение и будет лучше, если я не буду шевелиться. — Кровь потекла у него по подбородку, и он отвернулся в сторону, чтобы не пугать девушку.

Та старалась подавить рыдания.

— Хорошо, дорогой! Я поеду очень быстро… — она сделала тампон из платков. — Стив! Кое-что… если кое-что… я хочу сказать, мой дорогой! Я так вас люблю! Я хочу, чтобы ты это знал. У меня больше никого нет, кроме тебя, и я так боюсь, я совсем одна… постарайся… не оставляй меня одну!

Стив с трудом погладил ее руку.

— Нет, я не оставлю вас… обещаю, только поторопитесь.

Но когда она приподняла его, чтобы снять пиджак, лицо Стина покрылось восковой бледностью, он закричал, впиваясь в руку Кэрол, и потерял сознание.

Кэрол действовала как могла быстро, обрабатывая ужасные раны. Сбегав к машине, она принесла одеяло, рубашки, пижамы и уложила их под голову Стива, устроив его более удобно.

Оставлять его так было ужасно, но судьба не дала ей другого выхода. Кэрол нагнулась, нежно поцеловала его в губы и, не оборачиваясь, побежала к машине.

Никогда позже она не смогла бы объяснить, как сумела добраться до Ка де ла Бриа. Она ехала на полной скорости с единственной целью — как можно быстрее доставить доктора Флеминга к Стиву. Дорога была хорошей, и Кэрол угрожали лишь ветер да туман. В два часа ночи дорога была пустынной, и скорость ее машины редко опускалась ниже 120 миль. Лишь однажды она едва не столкнулась с другой машиной. Это был Магарт, направляющийся к Ларсону, но это длилось не больше мгновения, так что она почти не заметила промчавшейся машины. Кэрол домчалась до Ка де ла Бриа менее чем за полчаса.

Кэрол быстро разыскала домик доктора Флеминга, возле которого она припарковала «паккард». Пробежав по садовой тропинке, она стала колотить в дверь до тех пор, пока ей не отворили.

На пороге возникла пожилого возраста женщина с неопрятным лицом в морщинах и с растрепанными волосами. На ней был надет грязный халат, который она придерживала на своей плоской груди.

— К чему такой шум? — злобно спросила она. — Вы отдаете себе отчет, какой сейчас час?

— Я прошу вас, — Кэрол пыталась разговаривать спокойно, — мне необходимо видеть доктора. Где доктор? У меня больной… раненый.

Женщина запустила свои пальцы в грязные волосы.

— Зря вы сюда приперлись, — сказала она и попыталась закрыть дверь. — Доктор болен. Нет, подумать только, наделать столько шума глубокой ночью! Да за кого вы нас принимаете?

— Я вам говорю, что есть раненый! — воскликнула Кэрол, в отчаянии ломая руки. — Он умирает! Я вас прошу, позвольте мне повидать доктора. У меня есть машина… это не займет много времени.

— Ничем не могу помочь, — еще более злобно заявила женщина. — Доктор стар и может подхватить насморк. Он ни за что не выйдет из дома в такое время. Идите к другому!

— Но он умирает… Он истекает кровью, разве вы этого не понимаете? Доктор Флеминг обязательно поедет, если вы расскажете ему это. Он умирает! — Кэрол расплакалась. — И я так его люблю!

— Уходите прочь! — взъярилась женщина. — Здесь ничего для вас не сделают!

Кэрол пыталась не поддаваться панике, охватывающей ее.

— Но где я возьму доктора? — спросила она, сжав кулаки. — Нам нельзя терять времени… у него кровотечение…

— Есть госпиталь в Балтонвилле и доктор Кобер в Бастлаке. Он точно поедет. Евреи всегда ездят и никогда не отказывают.

— Ладно, — всхлипнула Кэрол, — я поеду к нему. Где находится Бастлак? Укажите мне дорогу…

Женщина только что заметила шрамы на левом запястье Кэрол и чуть не ахнула. Но, справившись с волнением, она отвела глаза в сторону.

— Это в пяти милях отсюда, — улыбнулась женщина. — Я покажу вам это место на карте… Вы лучше зайдите в дом…

— О! Прошу вас, поскорее! Я не должна была оставлять его…

— Входите, входите. Я не могу показать вам дорогу в темноте. Пройдемте к свету.

Женщина повернулась и через несколько секунд маленький коридорчик осветился лампочкой, висевшей у потолка.

Кэрол уже стояла у порога, когда женщина повернулась.

— Какие у вас красивые волосы, — проговорила она, и ее маленькие глазки заблестели от возбуждения. — Может быть, мне все-таки удастся уговорить доктора отправиться с вами. Входите! Входите!

Эта резкая перемена в обращении и неожиданная фальшивая сердечность ужаснули Кэрол, но она ничего не могла предпринять. Ее главной задачей было спасение Стива. Кэрол пришлось пройти за женщиной в маленькую гостиную, в которой находились три стула и стол, заваленный старыми журналами. Это была комната ожидания, дышащая бедностью и запустением.

— Я пойду предупрежу его, моя дорогая, — жеманно промолвила женщина. — Садитесь, я не задержу вас.

— Умоляю, поскорее! — воскликнула Кэрол.

— Не волнуйтесь, — женщина открыла дверь, взглянула на Кэрол и вышла. Что-то в ее взгляде заставило девушку задрожать. Она прислушалась: женщина поднималась наверх почти бегом… Кэрол почувствовала себя в западне. Эта женщина желала ей зла.

Кэрол тихонько отворила дверь.

— Это сумасшедшая из Гленвилла, — услышала она голос женщины, говорящей громко и внятно. — Она у нас внизу.

— Что? Ничего не понимаю! — раздался злой голос мужчины. — Что ты там шепчешь? Из Гленвилла, говоришь? Кто такая?

— Сумасшедшая… Кэрол Блэндиш! Та, которую разыскивают… Спустись, поговори с ней, а я позвоню шерифу. Быстрее!

— Но я слышал, что она опасна, — возразил мужчина ворчливым голосом, — поговори с ней сама. Я слишком стар, чтобы вмешиваться в подобные истории, и не хочу ее даже видеть.

— Спустись! — настаивала женщина, немного повысив свой голос. — Ты прекрасно знаешь, что не сможешь позвонить по телефону. За ее поимку обещано пять тысяч долларов. Это тебе ни о чем не говорит, старый дурень?!

Наступило длительное молчание, после которого мужчина нехотя произнес:

— Да, я забыл про это. Вероятно, будет лучше, если я спущусь.

Кэрол закрыла глаза.

«Наверное, я сплю, — подумала она. — Снова эти ужасные сны. А может, Стив не ранен? Может быть, эти два черных мужчины были плодом ее воображения? Скоро она проснется там в хижине, испуганная, но в безопасности? Сумасшедшая… Кэрол Блэндиш… Та, которую разыскивают?»

Она задрожала, проделала над собой страшное усилие, чтобы проснуться, и медленно открыла глаза, молясь в глубине души, чтобы оказаться в своей кровати, но ужасная комната была по-прежнему тут, слишком реальная, чтобы принадлежать сну. Кэрол отшатнулась назад, с ужасом смотря на дверь и слыша шаркающие шаги спускающегося по лестнице мужчины.

Где-то в глубине дома она услышала резкие телефонные звонки…

«Спустись и поговори с ней… я позвоню шерифу… пять тысяч долларов за ее поимку».

Она поняла, что из этого дома надо срочно уходить: эти люди желают ей зла. Они отказались помочь Стиву и хотят задержать ее здесь, вдали от любимого, а ведь он может умереть. Теперь страх овладел ею с такой силой, что она не могла пошевелиться. Кэрол забилась в угол, у уголков ее рта появился нервный тик.

Дверь медленно отворилась, и в комнату вошел огромный старик. Он был плешивый, грузный, усталый, с большим носом, свисавшими вниз усами, запачканными табаком, и вообще, он производил неряшливый вид. Его глаза привели Кэрол в ужас, особенно его правый глаз. То есть у него совсем не было глаза, вместо него был закреплен фарфоровый шарик. И тем не менее у Кэрол создалось впечатление, что этот шарик проникает ей в мозг подобно бураву. На старике был надет старый грязный халат, из-под которого виднелось нижнее белье весьма сомнительной чистоты.

— Уходите прочь! — в истерике закричала Кэрол. — Боже, сделай так, чтобы я проснулась! Чтобы он не подходил ко мне!

Старик закрыл дверь и прислонился своей грузной массой к косяку. Он вытащил из кармана носовой платок и вытер им правый глаз, потом левый, который, очевидно, слезился. Желтый шарик в его правом глазу казался по-прежнему устремленным на девушку. Он загипнотизировал ее.

— У вас, кажется, неприятности? — поинтересовался старик скрипучим голосом. — Что вы от меня хотите?

Кэрол вжалась в угол.

— Вы доктор? — прошептала она.

— Да, я доктор Флеминг, — он вытер платком виски, по которым катились капельки пота.

«Он ужасен», — подумала Кэрол.

Она не хотела везти его к Стиву. Старик не внушал ей доверия.

— Я ошиблась, — пролепетала она. — Я не нуждаюсь в вашей помощи и не должна была приходить сюда…

Флеминг внезапно стал каким-то озабоченным, и Кэрол поняла, что он чего-то боится. Но его страх еще более усилил ее страх.

— Не торопитесь, девушка, — произнес старик. — Я старый, это верно, но я отличный врач. Вас смущает мой глаз? Ничего страшного. Я давно собираюсь привезти другой, но все никак не соберусь. — Его старые руки шарили по халату — они были похожи на огромных пауков. Яркий электрический свет ясно вырисовывал его грязные ногти. — Меня мой глаз совершенно не стесняет. Почему вы не садитесь? Расскажите мне, что с вами случилось, девушка?

Кэрол покачала головой.

— Нет. Я ухожу и не должна была вас беспокоить. Спасибо, что вы меня приняли… — ее голос сорвался и стал отрывистым. — Вы ничего не сможете для меня сделать. — Кэрол очень медленно отошла от стены и, колеблясь, сделала шаг к доктору Флемингу, все так же стоящему у косяка.

— Вы бы лучше остались тут, — произнес Флеминг. — Мы хотим, чтобы вы остались у нас в доме. — Он загородил всей своей массой дверь, но на лице его появилась гримаса, плохо скрывающая страх. — Выпейте кофе… моя жена… кофе будет вам на пользу… — Он протянул к ней свои паучьи пальцы, пытаясь остановить.

Кэрол задержала дыхание и неожиданно стала кричать. Ей казалось, что она никогда не сможет выдохнуть весь воздух, заполнивший ее легкие и грудь. На самом же деле ее крик был слабым, как крик кролика, попавшего в западню.

— Но я прошу вас, — испуганно пробормотал Флеминг, — все будет в порядке, и с вами ничего не случится. Мы замечательные люди… мы лишь желаем обезопасить вас от разных неприятностей.

За дверью послышался легкий царапающий звук. Старик с белым, как бумага, лицом, казалось, расслабился. Он отошел от двери, и в комнату вошла женщина.

— Что тут случилось? — она уставилась на Кэрол. — Почему вы не присядете? Мой муж вам… — она посмотрела на старика. — Почему бы тебе не отправиться с девушкой? У нее очень опасный больной.

— Да, да, конечно, — проговорил Флеминг, тяжело плюхаясь в кресло. — Но девушка передумала. — Он поднес руку к горлу. — Меня все это очень расстроило, Марта. Мне нельзя было спускаться вниз. Я думаю, что коньяк мне…

— Спокойно! — оборвала его жена. — Не будь эгоистом. Нельзя думать только о себе.

— Мне пора, — заявила Кэрол. Теперь она находилась от стола совсем близко, и губы ее сжались в угрожающую гримасу. — Я не должна была вас беспокоить…

— Доктор сейчас же поднимется наверх, чтобы переодеться, — быстро прощебетала женщина. — Через минуту он будет уже готов. Ваш друг болен, не так ли? Вы его сильно любите, да?

Сердце Кэрол сжалось от любви и тревоги.

— О, да! Я не знаю, что делать! — она дотронулась кончиками пальцев до висков. — Но почему доктор сидит и ничего не делает?

— Иди же! — повысила голос женщина, обращаясь к Флемингу. — Иди оденься, а я пока приготовлю кофе девушке.

Флеминг не шевельнулся. Он развалился на кресле и тяжело дышал.

— Пусть она уходит, — простонал он. — Мне нужен покой. Я уже старый человек… Пусть уходит, пока что-нибудь не случилось. Вспомни, что она проделала с водителем фургона…

— Поднимайся же, старый пень! — гневно закричала женщина. — Ты не отдаешь отчета своим словам!

— Оставьте его в покое, — вмешалась Кэрол. — Я ухожу! Мне обязательно надо уйти, — и она медленно, но решительно зашагала, через комнату.

Флеминг закрыл свою толстую физиономию руками. Женщина колебалась. Она оперлась о стену, а ее глаза горели от злости и страха.

— Лучше бы вы остались, — проронила она. — Мы знаем, кто вы такая. Не шумите, вы все равно не сможете отсюда уйти.

Кэрол открыла дверь и повернулась к супругам Флеминг.

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать, но я надеялась на вашу помощь. — Она опять повернулась и подбежала к входной двери, но та оказалась запертой на ключ. Кэрол развернулась и уставилась на женщину, находившуюся в комнате ожидания.

— Откройте эту дверь, — попросила Кэрол с лицом, перекошенным от страха.

— Что вы так разволновались, девушка, — ответила женщина. — Почему бы вам не сесть? Я сварю вам отличный кофе.

Кэрол рванулась мимо женщины и ухватилась за ручку другой двери, выходившей в сад позади дома, но та также была заперта.

Флеминг присоединился к жене и теперь находился позади нее. Его пустой глаз гипнотизировал Кэрол каждый раз, когда она смотрела на него. Оказавшись в ловушке, Кэрол замерла и ухватилась за голову.

— Ну вот, теперь вы видите, — осторожно промолвила женщина, — что уйти отсюда вам не удастся. Сейчас за вами приедут ваши друзья, так что не беспокойтесь.

Тут Кэрол заметила еще одну дверь, наполовину скрытую за занавеской, на расстоянии около метра от того места, где она стояла. Не спуская глаз с супругов, стоящих перед ней, она подошла к этой двери и дернула за ручку, открыв дверь. В тот же миг женщина бросилась вперед. Кэрол закричала и сделала шаг назад, инстинктивно вытянув вперед руки, чтобы оттолкнуть женщину, но та сама толкнула ее. Пол, как показалось Кэрол, провалился под ее ногами, и она почувствовала, что падает.

Шериф Кэмп спал, растянувшись на походной кровати, и его громкий храп заполнил все маленькое помещение. Он не слышал телефонного звонка в кабинете тюремной конторы, однако его услышал Георг Страум — помощник шерифа, с проклятиями покинувший свое кресло. Через минуту дверь с шумом распахнулась и Страум принялся с силой трясти шерифа, пытаясь разбудить его.

— Эй! Кто это? — проворчал Кэмп, отталкивая Страума. — Не дают спокойно поспать!

— Ее нашли! — возбужденно орал Страум. Его круглое и плоское лицо склонилось к Кэмпу, излучая сильнейший запах голландского сыра. — Ее поймали! — он больше не находил слов.

— Ее поймали? Уходи отсюда!.. Кого поймали? — наконец очнулся Кэмп, еще тяжелый ото сна. Затем он неожиданно вскочил и поймал Страума за рукав. — Вы хотите сказать… Ее? Кто ее нашел?

— Доктор Флеминг! Только что позвонила по телефону миссис Флеминг.

— Черт возьми! — Кэмп стал быстро натягивать брюки. — Флеминг… эта старая развалина! Пять тысяч долларов! Боже мой! И подумать только, что все это достанется ему! За всю свою длинную жизнь он не сделал ничего путного! И надо же, чтобы ее нашел именно он!

— Миссис Флеминг просила, чтобы мы поторопились, — бормотал все еще возбужденный Страум. — Она очень боится, как бы чего не случилось.

— Я не могу действовать быстрее! — проворчал Кэмп, надевая свой тяжелый пояс. — Позовите Гартмана! Обратитесь в газеты! Такая история стоит того! Флеминг! Тысяча дьяволов! Держу пари, что ему не пришлось даже шевельнуть пальцем!

— Вы хотите, чтобы я сопровождал вас? — спросил Страум.

— Встретимся там. Прежде всего предупредите Гартмана и газеты, а потом молнией приезжайте к Флемингам. Да! Обязательно пригласите кинооператора. Если я не получу пяти тысяч долларов, то, по крайней мере, я хочу видеть в газете свой портрет!

И Кэмп, нахлобучив шляпу, выбежал на улицу.

Симон Гартман никак не мог уснуть. Комфортабельно пристроившись в кресле апартаментов, которые он занимал в лучшем отеле города, со стаканом виски, стоящем возле него на ночном столике, он курил сигарету, зажатую в острых зубах.

Маленький и толстый, с бледным морщинистым лицом, он казался старше своих пятидесяти лет. Его взгляд был хладнокровен, а концы губ опускались иногда в брезгливой усмешке. Несмотря на то, что миновало уже три часа ночи, он не мог заснуть. В течение последних лет он спал понемногу, и в различное время суток.

Гартман был заведующим бюро «Симон Гартман и Ричард», репутация которого была сравнима с лучшими конторами Нью-Йорка. Но с тех пор, как от дела отошел Ричард, фирму стало лихорадить. Гартман, игрок по натуре, не смог удержаться и стал играть на бирже, используя деньги клиентов. Совсем недавно он стал оперировать не принадлежащими ему ценностями, и результат не замедлил сказаться.

Он находился накануне банкротства, когда скончался Джон Блэндиш, и он был назначен одним из попечителей его огромного состояния. Это оказалось для Гартмана счастливой возможностью спастись, и он не упустил ее. Он с Ричардом были назначены кураторами, а так как Ричард абсолютно ничем не занимался, то все состояние оказалось в руках Гартмана. Бегство Кэрол явилось для него ужасным ударом. Он знал, что, если бедную девушку в течение четырнадцати дней не водворят обратно, она сможет потребовать свои деньги… или, во всяком случае, то, что от них осталось, так как Гартман успел проделать солидную брешь в состоянии Блэндиша.

Необходимо было во что бы то ни стало поймать девчонку, Если это не удастся, это будет означать для него катастрофу, а Гартман не желал такого конца. Не теряя времени, он предпринял для ее розысков все возможное и невозможное. Шериф был дураком. Доктор Траверс был неспособен к быстрым действиям, а полиция также не отличалась быстротой. Поэтому Гартман предложил за ее поимку награду в пять тысяч долларов. И теперь все в Ка де ла Бриа занимались поисками Кэрол.

Его взгляд упал на календарь, висевший на стене. Прошло более шести дней! О, ужас! И почти столько же осталось. За это время могло произойти, что угодно.

Он протянул руку, чтобы взять стакан, когда зазвонил телефон. Гартман закрыл глаза и спокойно, не торопясь, взял трубку телефона.

— Хэлло!

— Мы нашли ее! — завопил Страум на другом конце линии. — Шериф просил меня немедленно известить вас.

— Не кричите так громко, — холодно проронил в трубку Гартман, — я еще не глухой. — Но лицо его прояснилось и показалось бы постороннему неожиданно помолодевшим. — Где она?

— Ее обнаружил доктор Флеминг. Шериф мгновенно направился к нему и сказал, чтобы вы тоже присоединились к нему.

— Хорошо, не возражаю. А где проживает доктор Флеминг?

Страум дал ему необходимые объяснения.

— Благодарю. Я немедленно выезжаю туда, — произнес Гартман и повесил трубку.

Большой автофургон с металлическим скрежетом остановился перед открытым на ночь кафе, неподалеку от заправочной станции Ка де ла Бриа.

— Дальше я не поеду, — заявил водитель, — вас это устраивает, дорогие попутчики?

Суливаны слезли с фургона.

— Спасибо, — сказал Франк.

— Не за что! — ответил водитель и стал загонять машину за деревянный сарай около дороги.

— Нам повезло, что мы встретили этого типа, — промолвил, зевая, Франк.

— Заткнись! — рявкнул Макс, перешел дорогу и вошел в кафе. Франк скорчил недовольную физиономию и поплелся за ним. Потеря «паккарда» огорчила Макса.

Франк более философски воспринял эту потерю. Вещи, комфорт — все это мало занимало его. Его слабостью были женщины. Недоразвитый ум Франка, воспитанный на ужасах, редко был занят другими мыслями. Он думал только о женщинах. Франк предоставлял Максу устройство и планирование их действий, а также методы выполнения поручений.

Суливаны устроились у прилавка и заказали кофе служанке, которая была некрасива, но отлично сложена. Франк хотел было обсудить с Максом ее достоинства, но понял, что в данный момент тот не расположен к шуткам. Тем более, что он всегда был равнодушен к женскому полу. Он рассматривал их как жизненную необходимость и обычно смотрел на них без интереса и желания.

Вид Суливанов немного напугал служанку, и, подав их заказ, она убралась на кухню. Они остались одни, в баре никого больше не было.

— Хотел бы я знать, прикончил ли я того парня? — задумчиво спросил Макс Франка. — Точно знаю, что попал в его грудь два раза, но он крепкий парень… Надо было целиться в голову.

— Не беспокойся о чепухе, — проронил Франк. — Я больше думаю о девушке. Потрясающая девица! Ее волосы…

— Если он жив, он видел то, что произошло с Роем. Пока это единственный свидетель, которого мы когда-нибудь оставляли в живых. Он может подложить под нас мину!

Об этом Франк не подумал.

— Тогда нам нужно найти его, — сказал он, — но где?

— Мне необходимо немного поспать, — проворчал Макс. — Проклятие! Нельзя же все время оставаться на ногах — мы не из железа. Где тут можно устроиться?

— Спроси ее… она должна знать, — Франк махнул рукой в сторону кухни.

— Ладно, — буркнул Макс, допивая кофе. Затем он соскользнул со своего табурета и направился в глубину помещения.

Служанка, сидя на столе, болтала с черной кухаркой. Обе испуганно уставились на Макса, а у негритянки забегали глаза.

— Где тут можно устроиться поспать? — осведомился Макс, обращаясь к служанке.

— Там на углу отель, совсем рядом с тюрьмой, — ответила она.

— О’кэй! — Макс бросил деньги на стол. — А где находится ближайший госпиталь?

— У нас его нет. Ближайший находится в Балтонвилле, в пяти милях отсюда.

Макс что-то пробурчал и вышел из кухни.

— Пошли отсюда! — обратился он к Франку. — Я падаю от усталости и смертельно хочу спать.

Они вышли на пустынную улицу. Большие вокзальные часы показывали три часа.

— Отель находится возле тюрьмы, — сообщил Макс.

— Очень удобно! — усмехнулся Франк.

— Вот он! — показал Макс, когда они дошли до угла. Внезапно он резко остановился и схватил Франка за руку. — Что там происходит? — они отступили назад. По ступенькам городской тюрьмы торопливо спускался шериф Кэмп. Они увидели, как он быстро открыл дверь гаража, находящегося рядом с тюрьмой. Его суетливые движения говорили о том, что он куда-то торопится. Через несколько секунд его старый «форд» рванул по дороге на максимальной скорости.

— Куда это так заторопился шериф? — удивился Франк, надвигая шляпу на нос.

— Что-то витает в воздухе, — заметил Макс, — пойдем посмотрим.

— Ты же хотел поспать, — проворчал Франк.

— Пойдем посмотрим… — повторил Макс.

Они пошли по дороге, энергично размахивая руками.

На ночном столике оглушительно затрезвонил телефон.

— Пусть звонит, — заявила наполовину проснувшаяся Веда. — Опять один из влюбленных не дает мне покоя.

Магарт, ворча, приподнялся.

— Я пришел сюда в надежде найти тут мир и спокойствие, — жалобно проговорил он. — Ты не могла бы отключить его, моя дорогая? Хотя бы на то время, пока я у тебя.

— Не устраивай мне сцен, милый. Он позвонит, позвонит, да и перестанет. Отправляйся спать.

Магарт потер глаза и окончательно проснулся.

— Помолчи немного, — буркнул он. — Вероятно, это меня, — и он взял телефонную трубку.

— Но никто не знает, что ты здесь… во всяком случае, я хотела бы на это надеяться, — забеспокоилась Веда.

— Мой директор знает все! — возразил Магарт. — Хэлло!

— Это вы, Магарт?

Фил узнал голос своего директора.

— Надеюсь, что я, — зевнул он. — Во всяком случае, это кто-то, кто очень похож на меня.

— Вы все еще спите с этой женщиной?

— А с кем вы думаете? С кем я должен спать, с лошадью!?

— Так вот, немедленно вылезайте из кровати, бездельник вы этакий! Нашли маленькую Блэндиш!

— Что?… — изумился Магарт.

— Мне только что позвонили из комиссариата. Они ее задержали… Она находится в погребе доктора Флеминга. Бегите туда и снимайте фотографии! Кэмп ничего не будет предпринимать до вашего прибытия! Эта свинья желает быть сфотографированной во время этой акции. Гартман тоже там. В сущности, там уже все значительные люди города. Не хватает только вас.

— Бегу! — воскликнул Магарт и, бросив трубку, выскочил из кровати. — Какое несчастье, боже мой! Ее нашли в то время, когда я валялся в постели! Где справедливость? — он быстро влез в рубашку. — Черт возьми! Вот мое счастье! И кто-то еще говорит о везении!

— Успокойся, дорогой, — промолвила Веда, заворачиваясь в одеяло. — Может быть, все устроится к лучшему.

— К лучшему? И это говоришь ты? — Магарт уже натягивал на себя пиджак. — Если ее возвратят к сумасшедшим, мой репортаж канет в воду… Необходимо тем или иным способом вытащить ее оттуда.

И он устремился из дома. Веда побежала за ним.

— Но послушай, дорогой! Попытайся быть немного благоразумнее! Ведь ты забыл одеть брюки!

Узкий коридор в доме доктора Флеминга был переполнен от входной двери до двери черного хода. Доктор и его жена держались посредине лестницы. Симон Гартман стоял на пороге комнаты ожидания. Магарт с небольшим фотоаппаратом и магниевой лампой в руках опирался о дверь. Двое полицейских сторожили входную дверь. Шериф и Георг Страум находились прямо перед дверью в погреб.

— Все отлично, дети мои, — произнес Кэмп, — не шевелитесь. И будьте внимательны… она опасно больна. — Он кинул взгляд в сторону Магарта. — Попытайтесь сделать снимок, когда я заставлю ее выйти оттуда.

— Еще не все подготовлено, — возразил Магарт. — Вполне вероятно, что это она заставит вас выйти. Что вам теперь нужно, так это уздечку и вилы!

Кэмп сделал вид, что не услышал последних слов Магарта. Он решительно постучал в дверь погреба.

— Мы знаем, что вы тут! — закричал он. — Именем закона — выходите!

Кэрол еще дальше углубилась в темноту погреба. Когда она пришла в себя после падения с лестницы, она тут же поняла, что попала в западню. Она обшарила стены вокруг себя и убедилась, что не существует никакой другой двери, кроме той, которая в данный момент заперта на ключ. Если бы не мысли о Стиве, оставленном ею раненым в лесу, она бы вовсе пала духом. Но любовь дала Кэрол силы, и она принялась убеждать себя, что ей удастся убежать и вернуться к Стиву и что никто в мире не сможет ей в этом помешать.

Вскоре она обнаружила кнопку выключателя и нажала на нее. В маленьком, сыром, полном старых и ненужных вещей погребе находился и электрощит с пробками. Кэрол нашла там и кочергу из железа. Когда Кэмп открыл дверь, Кэрол прижалась к стене у низа лестницы, протянула руку к щитку и стала ждать. К тому времени она выключила в погребе свет и теперь могла видеть Кэмпа, в то время как сама была для него невидима. Он ничего не мог разглядеть в темноте.

— Выходите! — промычал Кэмп с побагровевшим лицом и добавил без всякого смысла: — Дом окружен! Сопротивление бесполезно!

В погребе было тихо, словно там и не было никого.

— Докажите, что вы настоящий мужчина и спуститесь за ней сами, — произнес Магарт. — Вам устроят пышные похороны, и ваш портрет будет на первых полосах всех газет. Вы станете нашим национальным героем! — говоря это, он ломал голову над тем, как бы умудриться помочь Кэрол удрать отсюда.

— Ну, выходите же, вы слышите! — Кэмп проговорил эти слова отеческим тоном. Спускаться вниз к опасной сумасшедшей ему совсем не улыбалось. Он бросил вопрошающий взгляд на Гартмана: — Вы думаете, что мне нужно самому спуститься за ней?

— Естественно, — ядовито ответил Гартман. — Но не будьте грубым, я не хочу, чтобы вы причиняли девушке боль.

В их разговор вмешался Магарт, который насмешливо добавил:

— Она очень добренькая, эта… И еще неизвестно, кто кому сделает больно!!

Шериф сделал знак приблизиться своему помощнику, но Георг Страум решительно уклонился от этой чести.

— Что вы! — твердо сказал он. — Я боюсь сумасшедших и не собираюсь лезть в темноту. Вспомните, что она проделала с бедным фургонщиком!

— Для всех было бы намного безопаснее, если бы за ней прибыли люди из лечебницы, — все еще колеблясь, сказал Кэмп. — Почему никто не догадался позвать их?

— Не беспокойтесь, — ободряюще произнес Магарт, — я спущусь вместе с вами, шериф. Я ничего не боюсь. Идите впереди, а я последую за вами. Будет отличный снимок — в логове волчицы!

Кэмп глубоко вздохнул.

— Ладно, пошли, — буркнул он и сделал шаг вперед, устремив взгляд в темноту. — Нет ли у кого, случайно, фонарика? — поинтересовался он со слабой надеждой.

Фонаря ни у кого не оказалось, и Гартман не без ехидства напомнил Кэмпу, что пора выполнять свои прямые обязанности.

В тот миг, когда Кэмп согнул спину, чтобы пройти через низкую дверь, Кэрол ухватила шерифа за ноги и с силой дернула его вниз по лестнице. Кэмп упал головой вперед, издавая дикий вопль. Магарт мгновенно понял, что произошло, и решил использовать создавшуюся ситуацию. Он также издал вопль и так толкнул Георга Страума, что тот полетел на двух полицейских, которые приблизились друг к другу в темноте.

— Ой! Ой! Осторожней! — заорал Магарт. — Внимание! Она где-то среди нас! Берегите глаза! Глаза! — диким голосом вопил он, создавая панику.

Страум окончательно потерял голову и стал молотить направо и налево, ни о чем не думая. Он уложил полисмена ударом кулака и попытался достичь лестницы, чтобы убежать. Второй полицейский размахивал в темноте дубинкой, также ничего не видя. Магарт продолжал разоряться, сея панику среди окружающих. Этого оказалось достаточно для окружающих, которые совершенно потеряли голову. Кэрол выскользнула в коридор и, услышав шум и крики перед входной дверью, выбежала в сад через заднюю дверь.

Магарт выскочил за ней следом. Кэрол бежала вдоль аллеи, не разбирая дороги. Она неожиданно свернула направо и тут же услышала позади себя топот ног Магарта. Кэрол увеличила скорость и бежала, почти не касаясь земли. Как Магарт ни старался, ему не удавалось настичь девушку. Но он подумал, что, вероятно, шериф скоро придет в себя и начнет преследование и поэтому решил продолжить этот неистовый бег.

Кэрол направилась к деревьям, находящимся от нее в сотне метров. Деревья находились на краю дороги: эта дорога вела в Ка де ла Бриа. Но Кэрол не могла знать этого. Она думала, что, достигнув леса, спрячется в нем, и все время увеличивала скорость. Внезапно ее нога зацепилась за большой корень, и она растянулась во всю длину. Несколько секунд она была оглушенной, но и этого хватило для Магарта, склонившегося над девушкой.

— Ничего не бойтесь, — быстро произнес Магарт. — Не бойтесь меня, я помогу вам. Это благодаря мне вам удалось бежать! Не пугайтесь!

Первым побуждением Кэрол было отстраниться от незнакомого мужчины, но что-то внушало в нем доверие.

— Кто вы такой? Чего вам от меня надо?

— Меня зовут Фил Магарт. Я журналист. А вы — Кэрол Блэндиш, не так ли?

— Не знаю, — растерянно ответила Кэрол, прижимая руку к голове. — Я не знаю, кто я такая. Со мной произошел несчастный случай… и я потеряла память. — Она села и схватила его за руку. — Вы на самом деле хотите помочь мне? Стив… он серьезно ранен… Вы согласны поехать со мной?

Магарт нахмурил брови.

— Стив Ларсон? Вы о нем говорите?

— Да… да… Вы его знаете?

— Конечно, мы с ним добрые друзья. А что с ним случилось? Эти два черных типа…

Кэрол вздрогнула.

— Да, они стреляли в него. Я поехала за доктором Флемингом, но он, наверное, ненормальный. Меня заперли у него в доме.

Магарт обалдело уставился на девушку.

— Это верно, что вы не знаете, кто вы такая? — спросил он и взял ее за левую руку.

«Действительно ли это Кэрол Блэндиш? Она кажется абсолютно нормальной. Да, тут есть шрам. Кажется, она на самом деле потеряла память».

— Да… — вздохнула Кэрол. — Но я прошу вас, если вы хотите мне помочь, то не теряйте времени. Стив серьезно ранен. Вы поедете со мной? Вы хотите мне помочь?

— Еще бы! — воскликнул Магарт, помогая ей подняться. — А где он находится?

— Там, наверху, на горной дороге, возле заброшенного лагеря лесорубов. Он ранен, и я оставила его там.

— Я знаю это место, — заявил Магарт, осмотревшись по сторонам. — Скоро наступит день, а нас не должны видеть. Подождите меня тут, пока я схожу за машиной. Идите до лесочка. Дорога проходит по другую сторону. Вы увидите, когда я буду подъезжать, и только тогда выходите. Сидите тихо. Меня не будет минут десять. Вы согласны сделать так, как я сказал?

— Да, — шепнула Кэрол. Она ощутила к нему доверие. — Но, пожалуйста, побыстрее, прошу вас. Я так боюсь за него… он потерял ужасно много крови.

— Не волнуйтесь! — решительно проговорил Магарт. — Мы его спасем. Идите и ждите меня. Не высовывайтесь, пока я не подъеду, ясно? — он похлопал ее по плечу и побежал к дому доктора Флэминга.

Оставшись одна, Кэрол опять забеспокоилась. Полумрак наступающей зари, ледяной туман, поднимающийся с земли, неподвижный и безмолвный лес, темная масса которого выделялась на фоне неба — все это создавало жуткую атмосферу.

Подходя к лесу, Кэрол смутно ощутила приближающуюся опасность. Ее сердечко забилось со страшной силой. Она пожалела, что не пошла с Магартом.

Она собрала остатки своего мужества и продолжила путь. Хорошо еще, что через кустарник можно было видеть дорогу. Это было то место, где она должна была дожидаться Магарта. Борясь с ощущением близкой опасности, она продолжала приближаться к видному теперь месту.

Неожиданно она замерла. Перед ней что-то шевельнулось. Кэрол задержала дыхание, напряженно вглядываясь. Позади толстого ствола она заметила край мужской шляпы. Парализованная страхом, она потеряла возможность шевельнуться или моргнуть.

Одетый в черное мужчина сделал шаг вперед и оказался перед ней на середине тропинки. Это был Макс.

— Я вас искал, — зловеще прошептал он, — не устраивайте истерики…

Секунду она смотрела на него с оледеневшим от страха сердцем, затем слабо вскрикнула и бросилась назад, готовая бежать, как ветер… Но Франк был уже тут… позади нее. И когда она невольно остановилась, он улыбнулся и снял шляпу.

Кэрол напряглась. Суливаны слышали ее прерывистое дыхание.

— Без истерики! — повторил Макс и стал медленно приближаться к девушке.

— Нет! Нет! — закричала девушка, отступая на шаг. — Не трогайте меня… — Ее мышцы напряглись, лицо стало мертвенно-бледным. — Уходите, я вас умоляю… Я жду кое-кого… он должен вернуться… Вы не должны… уходите… прошу вас…

— Без истерики, — повторил Макс и подошел к ней еще ближе. — Идите, это мы вас искали.

Кэрол отступила и, повернувшись, побежала по направлению к Франку, наблюдавшему за ней с улыбкой на губах. Он вытянул руки, преграждая ей путь. Она ускользнула от его рук и остановилась.

— Где Ларсон? — спросил Макс. — Его мы тоже ищем.

— Не знаю, я ничего не знаю.

— Я возвращу вам память, — ухмыльнулся Макс. — Мы умеем заставлять женщин говорить. Где он?

— О! Оставьте меня в покое! — закричала Кэрол, бросая вокруг себя затравленные взгляды.

Франк прыгнул к девушке, запустил свои жирные пальцы в полосы девушки и откинул ее голову назад.

— Бей! — крикнул он Максу.

Макс подошел и поднял руку. Она издала дикий вопль и хотела закрыть лицо руками, чтобы защититься от удара, но Макс небрежно отстранил ее руки, и его тяжелый кулак опустился на ее нежный подбородок.

Глава 4

КЭРОЛ БЛЭНДИШ В РУКАХ БАНДИТОВ

Выйдя из дома, Магарт расположился на веранде, залитой солнцем. Он сел и, вытянув свои длинные ноги, закрыл глаза.

— Хорошая порция кофе с коньяком вернули бы мне утраченные силы, — пробормотал он, зевая. — Но, по правде говоря, мне больше всего нужна постель. И мне немедленно необходимо повидать шерифа.

— Ты получишь свой кофе, мой ангел, — прошелестела Веда. — Но ты не уйдешь от меня прежде, чем дашь мне некоторые объяснения. Это не слишком большие требования, если учесть, что ты превратил мой дом в госпиталь. У тебя, должно быть, веские причины поступать подобным образом, но ты обязан, по крайней мере, рассказать мне, что происходит.

Магарт открыл один глаз и улыбнулся. Он взглянул на очаровательную Веду в платье абрикосового цвета и погладил ее руку.

— Они заманили ее в подвал доктора Флеминга, — ровным голосом принялся рассказывать он. — Когда шериф спустился за ней, она выключила свет, вывернув пробку на щите, а я устроил небольшую диверсию, чтобы она могла убежать. Я побежал за ней и сумел догнать ее, и мы стали добрыми друзьями. Я отправился за своим автомобилем, чтобы съездить с Кэрол за Ларсоном. Я велел ей дойти до небольшого лесочка и ждать меня там. Но когда я приехал туда, она исчезла, ее там не оказалось… Тогда я отправился за Ларсоном и привез его сюда. Доктор Кобер скажет нам, что он думает про его состояние, когда спустится вниз.

— Но почему ты не отвез его в госпиталь? Ради чего ты решил привезти его сюда?

Магарт не отличался терпением и зло буркнул:

— Он в опасности. Ты даже не можешь себе представить, что за люди эти двое!

— Какие люди? — удивилась Веда.

— Суливаны. Убийцы на службе гангстеров! Если то, что говорят о них наполовину правда, то, выходит, они уже совершили дюжину преступлений, не оставляя за собой никаких следов. Но на этот раз они совершили просчет: Ларсон видел, как они прикончили его брата. Он рассказал мне об этом прежде, чем потерял сознание. Его показания отправят их на электрический стул. Суливаны постараются разыскать его и первым делом направятся в госпиталь. Так что нам необходимо скрывать тот факт, что он находится здесь до того времени, пока он не встанет на ноги.

Веда кивнула головой и спросила:

— А ты уверен, что эти типы не обнаружат его здесь?

— Об этом не может быть и речи! Ты подумай, какая связь между твоим домом и Ларсоном?

— Да, ты прав. Теперь расскажи мне о маленькой Блэндиш. Что с ней случилось?

— Я ничего не знаю, — признался Магарт, — и беспокоюсь о ней. Или она все же не поверила мне, или… — он покачал головой. — Перед домом Флеминга стоял большой черный «паккард», когда я приехал туда. Но я так торопился войти туда, что не обратил на него особого внимания. Правда, когда я пришел за своей машиной, «паккарда» уже не было, и это почему-то меня удивило. Может быть, Суливаны захватили малышку?

— Ты выдумываешь о них черт знает что, мой кролик. Суливаны не могут быть сразу в нескольких местах.

— Вот тут ты ошибаешься! Мне необходимо предупредить Кэмпа, так как нам надо иметь защиту. А о маленькой Блэндиш пока ничего не известно. Пусть небо поможет ей, если она находится в их злодейских руках!

— Но ты так и не обрисовал мне ее, — с любопытством продолжала Веда. — Ты действительно с ней разговаривал?

— Она показалась мне такой же умной девушкой, как и ты. Я не нашел в ней ничего сумасшедшего. Она необыкновенная красавица и, по всей вероятности, она без памяти влюблена в Ларсона. Она представляет именно тот тип женщин, которые любит лишь раз в жизни, но любят по-настоящему.

— Как и я, — нежно промолвила Веда, — но только поросенок, которого я люблю, не ценит этого.

— Не будем говорить о свиньях, это тихие и скромные животные, и они не любят, когда о них разговаривают.

— Но все-таки мой поросенок самый лучший, — с той же нежностью продолжала Веда.

В этот момент к ним присоединилась фигура доктора Кобера.

— Друзья, Ларсон очень плох, — без предисловий начал он. — Его жизнь висит на волоске. Вытянет он или нет станет ясно в точение трех дней. Ему, безусловно, будет лучше в госпитале.

— Но там он не будет в безопасности, — возразил Магарт. — Сейчас я отправляюсь к шерифу, доктор. Эти два зубра, наверняка, попытаются прикончить Ларсона, и вот поэтому-то и нужно, чтобы он оставался в этом доме. Мисс Ваннинг оплатит все расходы по лечению, так что не волнуйтесь! А вы можете остаться возле него?

— Исключено! Но я буду приходить два раза в день. Сиделка знает, что надо делать. В том состоянии, в котором он находится, ничего особенного предпринять нельзя. Все зависит от его выносливости и воли к жизни, которая кажется основательной. Но он потерял очень много крови. И нужно будет, чтобы я написал об этом рапорт, Магарт.

— Я пойду с вами, — заявил мимоходом Магарт. — Может, задержимся еще на две минутки, чтобы выпить кофейку? — прибавил он, увидев входящую горничную с подносом в руках.

— Лучше я подожду вас в машине, — произнес Кобер и попрощался с Ведой.

— Любовь моя, не распоряжайся, как у себя в доме, — заметила Веда, когда Кобер вышел из комнаты. — Если один или другой из твоих друзей нуждается в комнате…

Магарт проглотил кофе и обнял Веду за талию.

— Не сердись, сердце мое, ты увидишь свою фотографию в газетах, когда минует опасность, и весь свет будет считать тебя героиней! К тому же, если дело повернется так, как я надеюсь, мои друзья и я расположатся здесь совершенно незаметно. Ты не возражаешь, дорогая, если я поцелую тебя на прощание?

Шериф располагался за своим маленьким письменным столом, удобно положив на него ноги и сжимая зубами потухшую сигару. От него только что вышел Симон Гартман. Это было неприятное свидание. Гартман обвинил Магарта в том, что он организовал бегство Кэрол. К тому же он обвинил Кэмпа в некомпетентности и бросил несколько фраз, ясно говоривших, что он может обратить на него внимание весьма влиятельных кругов.

Кэмп с беспокойством размышлял, что на поиски Кэрол у него осталось всего шесть дней, и он совершенно не представлял, где ее искать. Увидев вошедшего в кабинет Магарта, он сердито заворчал.

— А! Это ты! Как раз тебя я и хотел видеть! — он снял ноги со стола и поставил их на пол. — Так это ты помог убежать этой проклятой девчонке?

Магарт подвинул стул и сел.

— Это получилось случайно, — ответил он, закуривая сигарету, — ведь я тоже потерял голову на несколько секунд. Ваши люди также выглядели не блестяще. Адресуйте ваши упреки и своим подчиненным.

— Я примусь за вас всех! — угрожающе заявил Кэмп. — Только что отсюда ушел Гартман. Он взбешен и жаждет вашей крови!

— А вы спрашивали себя, почему он так волнуется? — спокойно произнес Магарт. — У него синий ужас при одной мысли, что девчонка завладеет своим состоянием. Держу пари, что он успел растранжирить немало ее денег и дрожит при одной мысли о возможной ревизии.

У Кэмпа глаза полезли на лоб:

— Но ведь у вас нет никаких доказательств?

— Знаю и поэтому говорю это только вам. Может быть, я ошибаюсь, но не думаю. Один мой друг занят тем, что проводит негласное следствие о Гартмане, и мы будем держать вас в курсе дела. Но у меня есть нечто намного более важное и серьезное! Вы когда-нибудь слышали о Суливанах?

— Конечно! Это сказка для спящих стоя! Суливанов не существует! Просто они служат для объяснения всех нераскрытых преступлений.

— Забудьте про эти бредни, — твердо заявил Магарт, откинувшись назад на стуле. — Суливаны не только существуют, но и находятся в этой местности. Они только что прикончили брата Стива Ларсона, а прошлой ночью серьезно ранили и самого Стива.

— Я и не знал, что у Ларсона есть брат! — удивился Кэмп.

— Если бы вы это знали, то, вероятно, были бы президентом Соединенных Штатов! — ухмыльнулся Магарт. — У Ларсона есть, вернее был брат, гангстер средней руки, поссорившийся с Барри-банкиром. Суливанам было поручено ликвидировать его. Рой запрятался у своего брата, но Суливаны все же сумели обнаружить его. К тому же сюда приплелась еще одна вещь: за неделю до появления Суливанов Стив Ларсон нашел в опрокинутом фургоне Кэрол Блэндиш и привез ее к себе домой, где она оставалась до недавнего времени.

— Что?! — завопил Кэмп, вскакивая на ноги.

— Осторожнее! — Магарт не смог сдержать улыбки при виде прыжка шерифа. — Ларсон не имел ни малейшего понятия о том, кто такая эта девушка. Рой не давал ему возможности покинуть ферму, так что он не мог знать, что это убежавшая из клиники больная. Она сильно ударилась при аварии головой и потеряла память. Она даже не знает, кто она такая!

— Откуда, черт побери, вы можете знать про все это? — удивился Кэмп, вновь усаживаясь в кресло.

— Я нашел Ларсона и разговаривал с ним. Суливаны появились у него прошлой ночью. Они убили Роя и хотели увезти с собой девчонку. Но Ларсон их обманул и сумел убежать с малышкой в их же машине. Ларсон был ранен как раз в тот момент, когда они отъезжали. Девушка была вынуждена оставить его в заброшенной хижине лесорубов, чтобы отправиться за доктором Флемингом. Мисс Флеминг узнала Кэрол, а все остальное вы знаете. Ларсон в очень плохом состоянии и находится у мисс Ваннинг. Пока его нельзя трогать оттуда. Но когда он сможет двигаться, у нас появится шанс отправить Суливанов на электрический стул, если сумеем их поймать. Подумайте над этим как следует! Эти две птицы совершили массу преступлений по всей стране. Надо обязательно поймать этих субчиков. Это будет потрясающая реклама для вас, а также для меня. И вам не нужно будет бояться угроз Гартмана!

— Черт побери! — воскликнул Кэмп. Затем он приподнял шляпу и почесал затылок. — А девушка? Что случилось с девушкой?

— Я опасаюсь, что ее могли захватить Суливаны, — ответил Магарт и рассказал шерифу про свою встречу с Кэрол и про ее неожиданное исчезновение из лесочка. — Они ездили на большом черном «паккарде», — добавил он, записывая номер машины на клочке бумажки и протягивая его Кэмпу. — Вы можете направить по их следам полицию? Тогда вы сможете убить двух зайцев одним ударом. И еще: я хотел бы, чтобы вы поставили охрану возле дома мисс Ваннинг. Я не понимаю, как удалось Суливанам узнать, что Рой Ларсон прячется в этих краях, но они это узнали. Выходит, они могут узнать и о том, что Стив Ларсон находится в доме мисс Ваннинг. Мы не можем рисковать этим!

Кэмп вскочил на ноги.

— Согласен. Предоставь мне действовать, и я займусь всем этим. Я пошлю туда Страума с двумя или тремя людьми и подготовлю Суливанам хорошую встречу!

Большой «паккард» углублялся в лабиринт джунглей и кипарисов, удаляясь от основной дороги по узкой тропинке. Полуденное солнце уже обжигало, и Суливанам пришлось снять свои пальто. Они расположились на переднем сиденье. Машину вел Макс. Позади них под тяжелым меховым ковром, на полу, лежала почти без сознания Кэрол, с крепко связанными руками и куском тряпки во рту.

Теперь Суливаны находились за много миль от Ка де ла Бриа. Они ехали на север, в страну хлопка, совершая самые длинные объезды, чтобы избавиться от встреч и риска быть обнаруженными. После восьми часов бешеной езды они приближались к концу своего путешествия.

За все время пути Макс почти не раскрывал рта. Его мысли были заняты Стивом Ларсоном. Если он сможет выступить свидетелем, они пропали! Макс отлично знал свои качества стрелка, так что не сомневался в том, что Ларсон серьезно и, может быть, даже смертельно ранен… В течение некоторого времени он не сможет дать показаний. Ему казалось невероятным, что Стив сможет дать показания ранее восемнадцати дней. Так что необходимо было любой ценой сделать так, чтобы он вообще не смог заговорить. Свидетельские показания, алиби — все это могло быть подтасовано, но ничего не может быть опасней очной ставки. Когда девчонка будет в надежном месте, им нужно будет возвратиться в Ка де ла Бриа, чтобы прикончить Стива. Это была единственная возможность спасти шкуру.

Дорога, если это можно было назвать дорогой, стала круче. Через несколько секунд над верхушками срезанных деревьев показался дом, выделяющийся своей тяжелой массой на фоне неба.

В этих пустынных джунглях, удаленных от ближайшего города на многие мили, удивила бы и небольшая постройка, но эта удивляла своими размерами.

Это была полузапущенная плантация, перед которой Суливаны припарковали свой «паккард».

Вокруг дома шла широкая терраса, но каждая третья балясина балюстрады отсутствовала. Все жилище, в течение многих лет оставленное на произвол судьбы — дождя, солнца, мороза, — смотрело на мир облупленным, выцветшим и покосившимся фасадом. Вокруг тянулось некоторое пространство культивированной земли, нечто нелепое среди поросли леса и трав. Среди кипарисов боролись за свою жизнь несколько слив. Их красные плоды походили на шарики, которыми украшают рождественскую елку.

Перед входом рылась в земле дюжина кур, которые со страшным криком разбежались в стороны, когда к жилищу подъехал черный «паккард».

В тот момент, когда Суливаны покидали машину, в темном вестибюле возникла фигура, остановившаяся наверху деревянной лестницы.

Это был высокий, прямой с сильно выдающейся грудью мужчина лет шестидесяти. Его худое, давно не бритое лицо было почти черным, а седые волосы зачесаны назад. Его ноги были голые. И вообще, все его одеяние составляли только трусики. Это был весьма странный человек. С первого взгляда его можно было принять за бродягу, никогда не знавшего успеха и богатства. Может быть, он никому не причинил зла, но, наверняка, погубил свою жизнь. Но потом, поглядев в его глаза, твердые с немигающим взором, люди меняли свое мнение о нем. Чувствовалось, что этот человек был когда-то кем-то значительным, имевшим авторитет, что и было на самом деле.

Черрил был владельцем ярмарочного цирка, в котором работали когда-то Суливаны. Черрил был владельцем самого зрелищного манежа. Элегантный лихой наездник, бьющий на эффект, он имел те же наклонности, которыми обладали Суливаны: вкус к полной независимости и желание исполнять лишь собственные прихоти. Когда Суливаны покинули цирк, он пожалел об этом и позавидовал им. Путешествия с одного конца страны на другой до тошноты надоели ему, осточертели ему и бесконечные дороги с их неудобствами. Он мечтал все бросить и пожить только для себя. Черрил прожил с цирком еще шесть месяцев, потом бросил его и теперь держал тайный винокуренный завод, фабрикуя виски, которое продавал на месте. Это давало ему достаточно средств, чтобы иметь старое жилище и столь желанную свободу.

Суливаны узнали о новом жилище Черрила и решили навестить его. Они сообразили, что старая плантация может стать для них идеальным убежищем, если их дела повернутся плохо. Они сообщили об этом Черрилу, как о решенном деле. Тот понял, что может отхватить порядочный куш, и без колебаний согласился. Таким образом, они приехали в старый дом, считая, что он будет превосходным убежищем для Кэрол, которую они запрячут здесь на шесть дней, оставшихся до того момента, когда она сможет войти во владение своим состоянием, которое они собирались прикарманить при помощи девушки. С другой стороны, учитывая необходимость вернуться, чтобы уничтожить Ларсона, они решили доверить Черрилу охрану пленницы. Когда тот брался за дело, он выполнял его точно и до конца.

— Добрый день, молодые люди! — произнес он, прислонившись к колонне веранды, с подозрением уставившись на них. — Что привело вас ко мне?

Макс, не отвечая, открыл заднюю дверцу и вытащил Кэрол наружу.

Черрил напрягся.

— Кого это вы похитили? — спросил он, засунув большие пальцы за веревку, служащую ему кушаком.

— Никого, — буркнул Макс и, подняв Кэрол, потащил ее наверх. — Где мисс Лолли?

— Где-то в саду, — ответил Черрил, загораживая собой вход в жилище. — Я не играю в игры с похищением, Макс. За это полагается смертная казнь.

— Дело идет не о похищении! — резко возразил Макс. — Дай мне внести ее в дом, потом потолкуем.

— Нет, не спеши! — твердо возразил Черрил. — Посади ее в это кресло. Все это очень смахивает на похищение.

Макс посадил Кэрол в старое кресло, в течение долгих лет открытое всем ветрам и закряхтевшее под ее тяжестью, а когда она уже села, он так сильно толкнул ее, положив руку на ее лицо, что кресло опрокинулось и оказалось поверх Кэрол.

— Последи за ней! — приказал Макс Франку и, взяв Черрила под руку, увлек его вглубь веранды. Франк поставил кресло на ножки, поднял Кэрол и посадил ее.

— Будь умницей, малышка! Я твой друг, твой добрый друг. Макс не любит женщин, он не такой, как я. Не бойся, я послежу, чтобы с тобой ничего не случилось. — Он снял шляпу и причесал волосы. Затем он подмигнул ей и продолжил: — Хочешь быть моей девочкой? Нам нет необходимости сообщать об этом Максу.

— Кто это? — грубо поинтересовался Черрил. — Боже мой, Макс, ты хочешь втянуть меня в грязную историю!

— Не ной! — зло уставился на него Макс. — Ведь я плачу тебе за пользование твоим домом приличную сумму! И я хочу им воспользоваться! Это не похищение. Она сбежала из сумасшедшего дома, а мы просто помогаем ей. Это не похищение — сам видишь.

Черрил отвел глаза в сторону. Его голые ноги, твердые, как дерево, скребли пол. Ему было явно не по себе.

— Как же так? Ведь это маленькая Блэндиш, не так ли?

Макс холодно улыбнулся.

— Я вижу ты в курсе дела.

— Кто же этого не знает! Я читаю газеты. Что ты собираешься с ней делать?

— А что ты сам думаешь по этому поводу? Через восемь дней она унаследует шесть миллионов долларов, если ее, конечно, не поймают до этого времени. Так что она, безусловно, должна будет мне благодарна.

Черрил кинул взгляд на девушку.

— Запеленутая, как сосиска? И ты утверждаешь, что она будет тебе благодарна?

— Она ненормальная, — терпеливо заметил Макс. — Так что она ни о чем не вспомнит. С сумасшедшими надо обращаться, как с животными. Если их хорошо кормить, они будут спокойны. — Он снял перчатки. — С ними можно делать все, что угодно.

— Вероятно, ты не слишком много знаешь о сумасшедших, — сказал Черрил и нагнулся над балюстрадой, чтобы плюнуть. — В конце концов это твое дело. А сколько оно принесет мне?

— Четверть того, что получим мы.

— Это может быть слишком много, а может и ничего, — вздохнул Черрил. — Я предпочел бы, чтобы ты не привозил ее сюда, Макс. Чувствую, она доставит нам много неприятностей.

— Закройся! — Макс сунул перчатки в карман и неприязненно посмотрел на сад, заросший травой.

Черрил в раздумье развел руками и проговорил:

— Похоже на то, что она опасна. У нее инстинкт убийства.

— Не будь ребенком! Для бывшего укротителя львов это плевое дело! Ты отлично справишься с этой девчонкой. Тебе поможет в этом мисс Лолли.

Лицо Черрила вытянулось.

— Не знаю, согласится ли мисс Лолли. В последние дни она какая-то странная. Мне кажется, что она тоже становится немного тронутой.

— В наш последний приезд сюда она показалась мне вполне нормальной, — равнодушно произнес Макс. — А что с ней?

— Вероятно, нервы, — ответил Черрил, снова пожав плечами. — С ней не очень-то легко жить.

— Тогда пусть убирается к дьяволу! — недовольно проворчал Макс. — У тебя есть комната, в которой можно запереть девчонку? Надежная комната?

— На чердаке есть комната с решеткой на окне. Можешь ее занять, я не возражаю.

— О’кэй! Пошли, запрешь ее. Мне необходимо вернуться в Ка де ла Бриа.

— Так вы не останетесь? — удивился Черрил.

— У меня дела. Надо закончить одно дельце, — заявил Макс, сверкнув своими белыми зубами. — Вернусь через день или два.

В сопровождении Черрила он подошел к Кэрол.

— Сними с нее повязку, — обратился он к Франку. Тот сидел у ног Кэрол с неопределенной улыбкой и блуждающим взором. При приближении Макса он быстро встал и схватил конец тряпки. Затем он дернул ее с такой силой, что голова девушки ударилась о спинку кресла. Она закричала от боли и уставилась на Суливанов.

— О’кэй. А теперь говори, где Ларсон… Где ты его оставила, говори?!

— Вам я этого не скажу, — глухо ответила Кэрол. — Вам я никогда этого не скажу!

— Скажешь! — зловеще прошипел Макс. — Как миленькая скажешь! — он повернулся к Черрилу. — Пошли наверх, там я ее немного потрясу.

Легкие шаги позади них заставили их стремительно повернуться. Женщина или точнее существо, одетое как женщина, подошла к ним почти вплотную. Странное существо, ужасающее, таинственное, но в то же время странно-патетическое. Но, так или иначе, это была женщина, одетая в длинное старомодное платье. Ее лицо обрамляла длинная борода, а голые ноги были воткнуты в мужские ботинки, скрипевшие при каждом шаге. Низ ее лица, худой и бледный, скрывался за бородой, которая клочьями свисала почти до самой ее талии.

Сейчас мисс Лолли было сорок пять лет, и это украшение скрывало ее белую кожу, которая была предметом восхищения множества людей, когда она не так давно объезжала страну с ярмарочными цирками, в которых нашла свое призвание и в которых прошла вся ее предыдущая жизнь.

Глаза Лолли неотрывно смотрели на Кэрол. Наступило молчание… Неожиданно тишину прорезал крик Кэрол.

Франк рассмеялся.

— Она не признает красоту твоего рода, — сказал он мисс Лолли, которая отступила назад. На ее бледных щеках появилось два красных пятна.

— Пошли! — нетерпеливо буркнул Макс. — Отведем ее наверх. — Он нагнулся и разрезал веревку, которая связывала ноги Кэрол.

Мисс Лолли смотрела, как они тащили девушку по темному коридору. Кэрол кричала, не переставая.

Мисс Лолли опустила голову. Она ненавидела насилие и поспешила в огромную комнату, которая служила им кухней и походила на пекарню. Пока она мыла овощи, принесенные из сада, мозг ее лихорадочно работал.

«Как красива эта девушка, — думала она. — Никогда мисс Лолли не была такой красивой! Какие волосы! Какие глаза!»

Лолли ощутила неловкость, вспомнив выражение удивления и испуга Кэрол при ее виде. Но она не испытала ни злобы, ни ненависти к девушке. Разумеется, что такое прекрасное создание должно было испытать ужас при ее виде.

«Чудовище!» — с горечью сказала она себе, и на ее ресницах повисли две слезинки. «Почему привезли ее сюда Суливаны?» — спрашивала она себя. Лолли ненавидела Суливанов и боялась их. Они были такими жестокими, такими опасными. Они всегда насмехались над ней.

— Кто это? — спросила мисс Лолли, выливая воду.

— Маленькая Блэндиш, — ответил Черрил, — та, чью историю ты читала в газетах.

Мисс Лолли выронила овощи и повернулась.

— Бедная сумасшедшая… Это ее ищут?

— Да.

— А что собираются сделать с ней Суливаны? — испуганно спросила мисс Лолли и сжала кулаки. — Они способны… такую, такую прелестную малышку, которая так нуждается в заботе… Она не должна находиться в их руках. Она нуждается в друге, который сможет о ней позаботиться.

Спокойствие старого дома нарушил громкий крик боли. Мисс Лолли побелела и сделала шаг вперед. Черрил нахмурил брови и уставился на свои голые ноги.

Раздался новый крик. Он пронзил дом, как пущенная стрела, и мисс Лолли оледенела от ужаса.

— Что они с ней делают? — спросила она, сделав вперед еще один шаг, но Черрил поймал ее за руку и остановил.

— Стой! — приказал он. — Ты же знаешь, что нельзя лезть в дела Суливанов.

— О! Я не желаю, чтобы они били ее! — воскликнула мисс Лолли, нервно запуская пальцы в свою шелковистую бороду. — Я могу не выдержать, если они продолжат свои издевательства.

— Молчи!

— Я вас умоляю!.. Перестаньте… — вопила Кэрол. Ее пронзительный голос проникал сквозь деревянные стены и заставлял вибрировать нервы Лолли и Черрила.

— Иди в сад! — приказал Черрил. — Уходи отсюда!

Он схватил мисс Лолли и потащил ее через черный ход.

— Иди! — повторил он, все еще держа ее за руку. — Тебе не стоит это слушать! Чем меньше мы знаем, тем лучше для нас обоих, если этих ублюдков, наконец, поймают.

Мисс Лолли последовала за Черрилом. Она вытирала старым носовым платком глаза к с горестным видом качала головой.

— Такая красивая… — бормотала она. — Бедные мы, женщины! Страдания! Всегда страдания!

Они провели в саду некоторое время и, наконец, увидели Суливанов, выходящих из дома. Они сняли свои пальто и теперь походили на факельщиков в отпуске. На них были одеты светло-коричневые костюмы, серые шляпы и желтые ботинки. Пока Черрил шел им навстречу, Франк влез в «паккард» и отвел его за дом, к амбару.

Макс уселся на последнюю ступеньку площадки.

— Уезжаете? — осведомился Черрил.

— Да, — сухо проронил Макс и вытер чистым носовым платком пот, выступивший на его лице. — До лагеря лесорубов у Синих гор порядочный кусок пути.

Черрил даже не спросил, что там в этом лагере. Он привык не задавать лишних вопросов. Черрил возил своими голыми ногами по песку, и не было слышно никакого другого шума, кроме легкого скрипа песка.

— Значит, она заговорила, — заявил Черрил, и в его глазах засветился странный огонек.

— Они всегда кончают тем, что начинают говорить, — равнодушно заметил Макс. — Не было еще ни одного человека, который бы не заговорил.

Послышался мощный шум запущенного мотора, и через секунду из-за амбара появился «паккард». Проделав круг вокруг дома, машина замерла перед Максом. Франк высунулся из окна и произнес:

— Все в порядке!

Черрил заметил, что они изменили внешний вид машины, и вопросительно поднял брови:

— Ожидаете неприятностей?

— Мы возвращаемся туда, откуда прибыли, — ответил Макс, влезая в машину и усаживаясь рядом с Франком. — Мы никогда не оставляем тот же номер.

Даже избавившись от своих черных костюмов, Суливаны имели устрашающий вид. От них исходили волны опасности.

— Вы надолго? — спросил Черрил.

— Дня два, три, но не больше. Даже меньше, если он еще там, но это маловероятно.

— Так она нам сказала, — надменно процедил Франк. — Эта девица отнюдь не сумасшедшая!

— Во всяком случае скоро мы это узнаем! — проговорил Макс, сдвигая шляпу на глаза. — И скажи-ка, Черрил…

Черрил напрягся.

— Да?

— Сторожи ее! И когда я говорю «сторожи», ты меня понимаешь… Если ее не будет, когда мы вернемся, то тебе лучше повеситься самому.

— Она будет здесь!

— Сторожи ее! — повторил Макс и повернулся к Франку. — Поехали!

Франк не стал торопиться. Он тоже повернулся к Черрилу и испытующе уставился на него.

— Хорошенько наблюдайте за ней. Она мне нравится, эта девица… и я не упущу возможности ознакомиться с ее внутренностями… Она мне по душе, ты понимаешь?

— Сейчас я дам тебе по душе! — прорычал Макс. — В дорогу! Ты что-то слишком интересуешься женщинами!

— Я без них жить не могу! — засмеялся Франк и, продолжая смеяться, развернулся перед домом и выехал на узкую неровную дорогу.

Мисс Лолли поднялась на лестницу и вошла в свою маленькую комнатку. Она вся дрожала с головы до ног и была вынуждена присесть на свою кровать, чтобы дать ногам отдохнуть, прежде чем подойти к комоду. Несколько минут она причесывала волосы и бороду, потом надела чулки и туфли. Найдя платяную щетку, она старательно вычистила свое платье. Когда она вышла из своей комнаты, Черрил уже поджидал ее внизу лестницы.

— Что ты собралась делать? — прохрипел он.

— Пойти к ней, — твердо заявила мисс Лолли. — Она нуждается в женской ласке и заботе.

— Ты что, считаешь себя за женщину, старая кляча? — захохотал Черрил. — Ты напугаешь ее, ведьма!

Мисс Лолли болезненно улыбнулась.

— Схожу повидаю ее, — повторила она и направилась к лестнице, ведущей на чердак.

— Ладно, шагай, но без шуток! Ты слышала, что сказал Макс?

— О, у меня нет ни малейшего желания вмешиваться в это дело! — пробормотала мисс Лолли. — Я просто хочу быть милой с ней… Если бедняжка потеряла голову, то доброе слово пойдет ей на пользу.

Черрил вытащил из кармана ключ и протянул его мисс Лолли.

— Запри ее, когда с тебя будет достаточно! — резко произнес он. — Мне нужно завершить работу, — он спустился по лестнице, и его голые ноги дробно застучали по деревянным ступеням.

Через несколько секунд, с сильно бьющимся сердцем, мисс Лолли повернула ключ в замке комнаты Кэрол и вошла в нее.

В этой маленькой и голой комнатке стояла удушливая жара, так как солнце находилось уже в зените. Единственное окно, выходящее в так называемый фруктовый сад, было загорожено железными прутьями, заделанными цементом. Пол был пыльным, мебель нищенская: складная кровать, расшатанное кресло, небольшой столик с железным тазиком, полным воды, на поверхности которой плавала паутина.

Кэрол была распростерта на кровати, руки ее лежали вдоль тела, ноги вытянуты. Она не шевелилась. Ее глаза казались двумя дырками на белой маске лица и смотрели без всякого выражения. Несмотря на то, что она слышала, как скрипнула дверь, Кэрол даже не повернула головы. Она уставилась на противоположную стену, на паутину, которая тихонько раскачивалась под слабым дуновением ветерка. Но, услышав шаги, она очнулась и, независимо от ее желания, рот ее раскрылся и из него вырвался крик.

— Это лишь я, — осторожно прошептала мисс Лолли с порога. — Это лишь мисс Лолли.

Кэрол задрожала, увидев бедного монстра, который с трудом удерживал слезы в грустных глазах.

— Пожалуйста, уходите, — промолвила Кэрол и стала плакать, не в силах удержаться, спрятав лицо в руках.

Мисс Лолли повернула голову, увидела пустынную лестницу и прислушалась. В доме царила тишина. Кроме звуков, которые производил Черрил, раскладывая в саду дрова, вдалеке был слышен лай собаки.

— Я не хотела вас напугать, милая девушка, — очень грустно произнесла мисс Лолли. — Я не злая, уверяю вас… просто я работала в том же цирке, что и они, Макс и Франк.

— Вы меня не пугаете… — проговорила Кэрол. — Только… я хотела бы остаться одна… еще немного…

— Может быть, вы хотите чашечку чая или кофе? — спросила мисс Лолли. — Мне так жаль вас… В самом деле, эти мужчины, которые… не так ли? Мы всегда так преданы им… я тоже такая… У меня были возлюбленные… вы в это не поверите… Они не должны были привозить вас сюда… такую прелестную девочку.

Кэрол резко села на кровати.

— Кто вы? Что вы от меня хотите?

Мисс Лолли заморгала и немного отступила.

— Я мисс Лолли… Вы слишком молоды, чтобы слышать обо мне. Лолли Прери — знаменитая женщина с бородой. Я настоящая артистка… Нужно быть артисткой, чтобы носить такой крест, как мой… Я ничего от вас не хочу, только хочу поделиться с вами добротой. Я знаю, что такое доброта, хотя не такая я и добрая, но когда услышала, как вы кричали… Когда я увидела, как вы красивы, то решила, что смогу что-то сделать для вас, прийти к вам на помощь. Правда, я немного смогу сделать, но между женщинами… нужно обязательно помогать друг другу, когда неприятности…

Кэрол вновь улеглась на кровать.

— Я им рассказала, где он находится, — простонала она. — Я думала, что ничто не заставит меня сказать им это, но у меня не хватило сил и мужества, и я сказала им, и они отправились убить его… которого я так люблю!

Мисс Лолли подошла к ней ближе.

— Не надо расстраиваться до такой степени. Я слышала их… Они говорят, что не рассчитывают найти его там. Пойду приготовлю вам чашку чая.

— Помогите мне выбраться отсюда! — закричала Кэрол, приподнимаясь. — Я вас умоляю, помогите мне убежать! Не давайте им запереть меня. Мне надо вернуться к Стиву! Они стреляли в него! Я оставила его в лесу, и они направились туда, чтобы прикончить его.

Глаза мисс Лолли наполнились слезами и страхом.

— О! Я никогда ни во что не вмешивалась! — быстро проговорила она. — Я хочу лишь сделать ваше пребывание здесь приятным. И я постараюсь сделать для вас все, но я не хочу вмешиваться в их дела! Я не могу помочь вам бежать отсюда… это значит принимать участие…

— Я уверена, что вы меня поймете, — промолвила Кэрол. — Вы сказали, что у вас были возлюбленные. Так что вы знаете, что означает, когда любишь кого-нибудь, кто нуждается в вас. Я сообщила им, где он находится, потому что не смогла выдержать их издевательств. — Она закрыла лицо руками. — О, вы не представляете, что они со мной проделывали!

— Моя бедная деточка, — мисс Лолли вытерла слезы, — я так хочу помочь вам. Я не знала, что вы так любите его, — она быстро оглянулась. — Но я не должна долго оставаться у вас. Пойду приготовлю вам чай… Когда вы выпьете чашечку, то почувствуете себя намного лучше. До основной дороги добрый кусок пути, — продолжала она без передышки, — на столике в вестибюле будет находиться некая сумма денег, — сказала она и вышла, закрыв дверь и спускаясь по лестнице.

Кэрол недоуменно уставилась на дверь. Затем сердце в ее груди подпрыгнуло — она не слышала, как мисс Лолли повернула ключ в замке! Очень медленно она поднялась с постели. Ноги у нее были как ватные, и расстояние от кровати до двери показалось ей бесконечным. Наконец она дотронулась до дверной ручки, повернула ее и потянула на себя. Дверь отворилась. Еще несколько мгновений Кэрол рассматривала широкий длинный коридор, все еще не веря, что путь к бегству свободен. Она проскользнула по лестничной площадке и, перегнувшись через перила, посмотрела на лестницу и темный вестибюль. Где-то в саду кололи дрова, а из кухни доносился шелест текущей воды. В ее кошмарном сознании эти шумы, обычные для дома, имели для нее что-то успокаивающее. Она кинулась на лестницу, задерживая дыхание и с колотящимся сердцем. Тихонько она начала спуск по лестнице.

В одной из хижин заброшенного лагеря дровосеков в Синих горах жил старик, известный окружающим под именем Хемфри. Старый человек с ослабленным разумом, грязный нищий, но одаренный особым влиянием на птиц. Тихий, как мышь, он поселился в заброшенном лагере лесорубов. Появление Кэрол в черном «паккарде» и ее отъезд совершенно потрясли бедного старика.

Он приблизился к Ларсону с обычной осторожностью… Потом он спрятался в свою хижину в ожидании дальнейших событий. Там он уснул и был разбужен старым «кадиллаком» Фила Магарта. Шум автомобиля заставил его подскочить от испуга.

Хемфри знал Магарта. Несколько месяцев назад журналист попытался заставить старика продемонстрировать свои таланты на птицах, но тот не согласился. Так что, увидев Магарта, старик подумал, что тот снова приехал уговаривать его, но с облегчением обнаружил свою ошибку. Журналист уложил потерявшего сознание Ларсона в машину и сразу же уехал. Хемфри подумал, что он видел последний акт драмы, но на следующий вечер, когда он варил на костре скудный ужин, дверь его хижины отворилась и в нее вошли Суливаны. Они не рассчитывали найти в лагере Ларсона: это было бы слишком большой удачей. Но они следовали своему обычному методу — подхватить след с того места, где находилась жертва в последний раз.

Увидев дымок, выходивший из трубы хижины, они переглянулись и бесшумно направились к домику.

— Салют! — буркнул Франк, открывая дверь ударом ноги.

Хемфри стоял, нагнувшись над огнем. Его старое в морщинах лицо перекосилось от страха. Своей костлявой рукой он с такой силой схватил ручку сковородки, что суставы его пальцев побелели под сухой кожей.

Облокотившись о печку, Макс закурил сигарету. Свет костра отражался в его очках.

— Поговори с этой падалью, — спокойно приказал он Франку.

Франк уселся на опрокинутый ящик и снял шляпу, чтобы пригладить волосы. Он улыбался, но эта улыбка леденила сердце бедного старика.

— Мы ищем одного типа, — сказал Франк, — раненого. Где он?

— Я не знаю никакого раненого, — промычал старик. — Оставьте меня в покое!

Макс раздраженно дернулся, но Франк все еще улыбался.

— Послушай, дед, — тихо проговорил он, — ты отлично понимаешь, о ком идет речь. Мы не шутим!

Старик не произнес ни слова. Он приподнял худые плечи, как будто ожидая удара, и с грустью взглянул на свой ужин, который сгорал на огне костра. Его глаза были полны ужаса.

Франк легонько ударил его ногой по щиколотке.

— Говори, старый шакал! — весело произнес он. — Что же произошло с тем раненым?

— Я не видел никакого раненого! У меня нет привычки совать нос в чужие дела! — прошамкал старик.

Макс внезапно схватил ручку сковороды, вырвал ее из рук Хемфри и бросил на пол. Это заставило Франка расхохотаться.

— Что произошло с тем раненым? — зловеще повторил свой вопрос Франк.

Старик смотрел на сковородку, упавшую в угол. Ее содержимое растекалось по стене и полу. Он поднес руку к своему щетинистому подбородку.

— Его увез журналист, — пронзительным голоском сообщил он. — Вот и все, что я знаю.

— Какой журналист? — осведомился Макс.

— Магарт, — пробормотал старик. — Он уже раз приезжал изводить меня с птицами. Все время все ко мне пристают! Почему меня не хотят оставить в покое?

— Тебя никто больше не станет изводить, — тихо сказал Франк, направляясь к двери.

Старик повернулся, волоча свои старые стоптанные ботинки и запахиваясь в лохмотья.

— Закрой глаза, — приказал Макс. — Я не желаю, чтобы ты видел наш отъезд.

— Я не буду смотреть! — ужаснулся старик, догадываясь, что сейчас произойдет что-то плохое.

— Закрой глаза, — зловеще повторил Макс.

Грязные, морщинистые веки Хемфри опустились, как шторы пустого дома.

Макс вытащил револьвер и, приблизив его ко лбу старика, нажал спуск.

На середине лестницы находились часы с боем. В тот миг, когда Кэрол проходила мимо часов, там что-то щелкнуло, и часы стали бить. Кэрол замерла в испуге. Ей захотелось броситься вниз по лестнице, но почти сразу она поняла, что это были лишь старые стенные часы, отбивавшие время. Она расслабилась, но была вынуждена прислониться к старым расшатанным перилам, чтобы немного прийти в себя и обрести новые силы. Наконец ей удалось спуститься по последним ступенькам и приблизиться к темному вестибюлю, где находилась дверь к свободе…

Дойдя до середины вестибюля, Кэрол остановилась и прислушалась. Мисс Лолли наливала кипящую воду в чайник и устанавливала на поднос чашку, блюдце, сахарницу и молочник.

Кэрол слушала и догадывалась о том, что делала бородатая женщина. Через минуту или две мисс Лолли выйдет в вестибюль со своим подносом. Из залитого солнцем сада в дом проникало тепло, обволакивающее Кэрол. Она быстро и бесшумно прошла к маленькому столику, на котором лежала смятая бумажка в десять долларов. Кэрол взяла деньги. Ее пальцы судорожно сжали их, почти не веря в их реальность. Затем она направилась к входной двери. Мышцы девушки напряглись. Она тихонько отворила дверь, но петли все же заскрипели. Кэрол поглядела через плечо.

Мисс Лолли смотрела с порога кухни, как она уходила. Она плакала, и слезы текли по ее изможденному лицу. С ее бородой вид у мисс Лолли был гротескный и нереальный, почти фантастический. Чайник с подносом дрожал в ее руках.

Женщины обменялись долгим взглядом. Страх и симпатия встретились, чтобы расстаться… Кэрол выбежала наружу, закрыв за собой входную дверь.

Царящую вокруг тишину нарушал шум колки дров. Кэрол остановилась, чтобы осмотреться: от дома к заграждению, окрашенному в белый цвет, тянулась тропинка, заросшая сорной травой. От этого заграждения вглубь зарослей кипарисов тянулась песчаная проселочная дорога, вся в рытвинах. До главной дороги была целая миля пути.

Стук топора прекратился, и на старое жилище упала тяжелая тишина. Быстрыми и точными движениями Кэрол осторожно миновала веранду до четырех ступенек, которые вели к тропинке. Там она опять остановилась, чтобы прислушаться.

Она слышала, как Черрил обошел угол дома, хотя его голые ноги не производили на песке почти никакого шума. Он уставился на девушку со страхом и злобой, как будто не верил своим глазам. Позади него находилась дорога к свободе.

— Вернись в свою комнату, — прохрипел он.

Кэрол осмотрелась по сторонам. Перед ней находилась балюстрада с наполовину сгнившими досками. Отступать было некуда — сзади был вестибюль, не представляющий никакой возможности к бегству.

Единственный путь к свободе находился по другую сторону человека, преграждавшего ей путь, и этот человек был полон страхом и злобы.

— Не трогайте меня! — рассвирепела девушка. — Я ухожу! Вы не смеете задерживать меня!

— Вы никуда не уйдете! — заявил Черрил. — Возвращайтесь в свою комнату. Я не желаю причинять вам боли, но если вы не вернетесь, я буду вынужден…

Мысль о возможных побоях не испугала Кэрол. Она даже не шевельнулась. Черрил осторожно приблизился к ней, и вновь она не шевельнулась.

— Вернитесь! — приказал он, взяв ее за руку.

Тогда Кэрол ударила его кулаком и попала ему в щеку, причинив больше удивления, чем боли. Она бросилась на него и стала колотить руками и ногами.

Но Черрил легко справился с ней. Его крепкие руки обхватили ее, сильно прижав к себе и пресекая тем самым возможность для Кэрол драться руками и ногами. Затем он легонько ударил ее своим крепким кулаком по затылку, что заставило ее расслабиться и вызвало головокружение. Кэрол больше не сопротивлялась. И наполовину неся, наполовину волоча ее, он дотащил девушку до вестибюля. Там он замер. Перед ним стояла мисс Лолли… Она угрожающе наставила на него ружье.

— Оставь ее! — решительно произнесла она. — Прошу тебя, оставь ее.

— Отойди! — проворчал Черрил. — Ты тоже сошла с ума?

Внезапно Кэрол в его руках сжалась, как пружина, и небрежным усилием разорвала кольцо его рук. Мисс Лолли направили ствол ружья в грудь Черрилу.

— Не вынуждай меня стрелять! — гневно заявила она. — Ей необходимо уйти, и мы не должны ее задерживать. Мы не имеем на это права.

Черрил ругнулся, но не стал сопротивляться. В этот момент мимо него проскользнула Кэрол и побежала к заграждению.

— Ты знаешь, что ты сейчас сделала? — спросил он. — Старая сентиментальная идиотка! Я не должен был доверять тебе!

Черрил рванулся к двери, надеясь поймать Кэрол. Выбежав из дома, он заметил бегущую девушку. Никогда в жизни он не видел человека, передвигающегося с такой скоростью по плохой дороге. Он понял, что не сможет догнать ее. Тут он вспомнил о собаке. Не обращая внимания на мисс Лолли, он свернул за угол дома и побежал к собачьей конуре.

Кэрол бежала по тропинке, с каждой стороны которой стояли плотные стены деревьев и высоких трав. Ей казалось, что она бежит в лабиринте, из которого ей никогда не выбраться. Она бежала, не слыша никаких признаков погони, но все же не замедляла бега, пока между ней и домом не оказалось порядочного расстояния. Только тогда, уже на пределе дыхания и с болью в боку, она постепенно перешла на нормальный шаг.

Кэрол не имела никакого представления, какое расстояние отделяет ее от Ка де ла Бриа. Она лишь знала, что «паккард», привезший ее сюда, ехал довольно долго. Но так как у нее были деньги, правда мало, ей оставалось только добраться до остановки автобуса или до станции железной дороги. С чувством удовлетворения она подумала, что у Суливанов было не такое уж большое преимущество во времени. Конечно, они ехали на машине, но, возможно, им не удастся найти Стива так скоро. Кэрол была уверена, что Магарт не оставит Стива в лесу. Если ей повезет, она сможет приехать в Ка де ла Бриа раньше Суливанов и раньше, чем они его найдут.

Неожиданно ей стало страшно, и сердце ее неистово заколотилось. Она повернула голову, и до нее донесся страшный собачий лай. Она бросилась бежать: вдруг этот мужчина направил по ее следам собаку… Кэрол еще раз обернулась на песчаную, окаймленную кустарником дорогу. Не лучше ли ей будет спрятаться? Она остановилась, лихорадочно ища вокруг себя палку или еще какое-нибудь оружие.

Тут она увидела собаку, мчащуюся по узкой тропинке. Это было огромное черное чудовище свирепого вида, с короткой шерстью и длинным хвостом, глаза которого сверкали, как раскаленные угли…

Кэрол затаила дыхание, видя, как к ней приближается это ужасное животное. Она ничего не могла предпринять — это было просто кошмаром, но наяву. Солнце палило вовсю, а она все еще не могла пошевелиться от ужаса.

Заметив ее, пес уменьшил скорость и медленно приближался к ней с угрожающим видом, опустив морду к земле и вытянув горизонтально хвост.

Кэрол едва могла дышать. Она собрала все свое мужество и пристально уставилась на собаку, по-прежнему не шевелясь, как гранитная статуя. Пес еще более замедлил бег и показал зубы, огромные клыки ослепительной белизны на фоне черной морды. Шерсть на его спине поднялась дыбом, он совсем остановился и сжался, ничего не понимая, но чего-то опасаясь. Кэрол всей своей волей приказала псу остановиться, понимая, что это ее последний шанс. Она пыталась воздействовать на него, и, когда ей удалось остановить его, Кэрол очень медленно стала приближаться к собаке, а та стала пятиться, пугливо озираясь. Понемногу хвост собаки стал опускаться и вилять. Пес потерял свою свирепость и с глухим воем бросился бежать обратно по тропинке. Кэрол со вздохом облегчения пустилась в дальнейший путь.

Черрил не спеша бежал по раскаленной тропинке, когда к нему вернулся пес. Он очень удивился и побледнел. Только теперь он понял, что Кэрол для него недосягаема, и вернуть ее в дом он уже не сможет.

В течение нескольких секунд он потерял возможность к размышлению. Черрил помнил, что сказал ему Макс. Суливаны никогда зря не угрожали. Он медленно вернулся назад, толкнул деревянную калитку и прошел через сад.

Мисс Лолли с довольным, но невозмутимым лицом сидела в кресле. Краешком глаза она посмотрела в сторону Черрила, вошедшего в дом. Но он не произнес ни слова. Долгое время мисс Лолли оставалась на солнце в ожидании не зная чего. Она ни о чем не жалела, так как понимала, что, освобождая Кэрол, делала хорошее дело, хотя и небезопасное для самой себя. Наконец на веранде появился Черрил. Он надел костюм в черную с серым клетку, мексиканские ботинки и большую фетровую белую шляпу. Мисс Лолли вспомнила, что именно эта шляпа много лет назад привлекла ее внимание, когда Черрил занимался цирком. Она вспомнила, с каким шиком и молодечеством он носил ее тогда. Теперь его лицо, бледное и морщинистое, не имело ни малейшего сходства с тем молодым человеком, который заставил биться ее сердце в бешеном ритме.

Черрил поставил своих два чемодана, спустился по ступенькам и, повернувшись к мисс Лолли, произнес:

— Пожалуй, тебе тоже надо уложить свои вещи. Нам надо бежать отсюда сломя голову! — и он завернул за угол дома в направлении амбара. Черрил не спешил.

Мисс Лолли даже не шевельнулась. Ее глаза были блестящими от подступивших слез. Наверху, на лестничной площадке, старые часы пробили полчаса. Эти часы были частью прошлого мисс Лолли — они все время сопровождали ее в передвижениях по стране. Вся остальная мебель в доме, как бы мало ее ни было, также принадлежала ей, и каждый предмет был определенным сувениром в ее жизни.

Совсем близко от мисс Лолли уселась большая красивая бабочка — красная с черным. Бородатая женщина наблюдала, как та чистила свои крылышки, открывая и закрывая их. Бабочка не спешила улетать в теплый воздух, напоенный ароматом цветов.

Эта бабочка напомнила ей о Кэрол.

«Красота никогда не должна находиться под замком, — подумала она. — Я была права, что помогла этой девушке!»

Черрил остановил перед домом большой фургон «форда». Он заглушил мотор и подошел к мисс Лолли.

— Мы можем положить большую часть вещей в фургон, но мне необходима твоя помощь.

— Я остаюсь здесь, — возразила мисс Лолли. — Тут я у себя.

— Знаю, но ты все испортила. Идем скорей! Бесполезно спорить об этом сейчас… Нужно смываться отсюда, ведь ты знаешь Суливанов!

— Уезжай один, — прошептала мисс Лолли, думая о бабочке. — Я предпочитаю остаться здесь еще на день или на два. Я была счастлива здесь…

Черрил взглянул на нее с безнадежным видом.

— Ладно, пусть будет так, как ты хочешь, а я ухожу. Так ты не передумала?

Мисс Лолли подняла на него глаза.

— Я хорошо сделала, Текс, и ни о чем не жалею.

— Да, ты хорошо сделала, — злобно проговорил Черрил. — Прощай, Лолли!

— До свидания, и желаю тебе успеха, Текс, — проронила она.

Потом она молча наблюдала, как он укладывает свой багаж.

— Они сказали, что вернутся через два-три дня, — сообщил Черрил, включая зажигание.

— Этого мне вполне достаточно, — промолвила мисс Лолли.

Кэрол находилась уже в двадцати пяти милях от Ка де ла Бриа, когда счастье изменило ей. До сих пор различный транспорт приближал ее к Стиву, но вот наступила ночь, и ей стало трудней найти сговорчивого водителя. Они с легкостью посадили бы мужчину, но не женщину. Люди возвращались домой, и большинство из них не желало ни развлечений, ни непристойностей. Один или двое из них колебались, спрашивая себя, красива ли незнакомка и смогут ли они рассчитывать на небольшое развлечение, но дорога в этом месте была темной, и они решили, что это, вероятно, бродяжка. Подумав об этом, они резко прибавляли скорость и оставляли ее на дороге.

Это было для нее тяжелым испытанием, ведь сначала все шло так хорошо. Сперва ее подобрал фургон на автостраде, и водитель вел себя вполне корректно. Он разделил с ней свой скромный завтрак и болтал о тысяче пустяков, скрадывая этим путь. Он высадил Кэрол на перекрестке, указав ей нужное направление, и пожелал удачи.

Потом ее подвез коммивояжер, появившийся через несколько минут после отъезда фургона. Нет, он не ехал в Ка де ла Бриа, но мог доставить Кэрол в Капвилл.

Он был более любопытен, чем водитель фургона, и задал ей несколько вопросов. Почему она пользуется автостопом? Не убежала ли она из дома? Не надо ли доставить ее обратно? Но Кэрол сумела ответить более-менее правдоподобно, и он перевел разговор на другую тему.

На прощание он дал ей пять долларов.

— Вам они понадобятся, малышка! — воскликнул он, открывая дверцу машины. — Ах, бросьте! Я достаточно зарабатываю себе на жизнь! Если мне доставляет удовольствие отдать их вам, то почему бы мне этого не сделать? Это вам на обед. До свидания, красавица, желаю успеха!

В маленьком ресторанчике, на главной улице, Кэрол узнала, что Суливаны уже миновали это место. Они останавливались тут, чтобы выпить чашечку кофе, — это было четыре часа назад. Эта новость придала ей бодрости. Кэрол с аппетитом поужинала и потом села в автобус на Кинстон, следующий этап ее путешествия.

В Кинстоне ей пришлось ждать больше часа, чтобы найти возможность поехать дальше. Кинстон, сказали ей, находится в двадцати милях от Ка де ла Бриа, но между ними нет регулярного движения. Ей нужно было сделать пересадку в Бак Лурсе, где придется ждать еще час или полтора для дальнейшего продвижения.

Этот разговор слышал молодой человек, одетый в серый костюм и серую фетровую шляпу. Он заявил, что как раз направляется в Ка де ла Бриа и будет рад довезти туда Кэрол. Она с радостью согласилась, и они покинули Кинстон в сумерках.

Молодой человек вел машину очень быстро и уверенно, выкуривая сигарету за сигаретой. Руль машины он держал одной рукой, обгоняя все машины и как метеор минуя перекрестки. Он немного напугал Кэрол своим молчанием и неосторожной ездой.

Когда они выехали за город, парень неожиданно затормозил и съехал на газон. Выбросив в окно сигарету, он с яростью набросился на Кэрол. Парень был очень силен и знал, чего он от нее хочет. Он целовал Кэрол, не обращая ни малейшего внимания на ее попытки освободиться. Он настойчиво стремился к своей цели, и у Кэрол уже не оставалось сил бороться с ним.

Достигнув своей сладострастной цели и получив от нее желаемое, он отбросил ее в угол машины и вновь закурил сигарету. Шляпа парня уже давно свалилась, и его длинные, как у девушки, волосы упали ему на лоб. Движением головы он откинул их назад.

Кэрол открыла дверцу машины и, шатаясь, вышла из машины на газон. Парень даже не взглянул на нее. Он завел машину и быстро укатил прочь, закурив новую сигарету.

Счастье изменило Кэрол. Ей понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мужеством и опять делать знаки проезжающим машинам. Кончила она тем, что забросила все свои тщетные попытки и пошла вперед, не обращая на боль в ногах никакого внимания. Дорога была пустынной и темной, но вечерний воздух был свеж, и она продолжала движение вперед, думая о Стиве и боясь, что Суливаны уже достигли своей цели.

Неожиданно позади нее раздался визг тормозов, и, как ей показалось в темноте, прямо возле нее остановился фургончик. Водитель с карманным фонариком вылез из машины и подошел к Кэрол. Она слишком устала и измучилась, чтобы обратить внимание на удивленное восклицание шофера.

— Не желаете ли прокатиться, малышка?

Она сразу согласилась, не заботясь о том, что с ней может приключиться, когда она попадет в Ка де ла Бриа.

— Мне сегодня страшно везет! — развеселился водитель в белой куртке. Он аккуратно взял ее за руки и подвел ее к задней дверце. — Там внутри уже есть одна тронутая, но она связана, — сообщил он. — Не вздумайте драться, мои красавицы!

Кэрол не знала, что шофер был ни кем иным, как Сэмом Гарландом из лечебницы в Гленвилле. Он как раз возвращался из Кинстона, откуда вез новую клиентку лечебницы. Кэрол приняла его за бандита и стала кричать.

— Не надо нервничать, дорогая, — вежливо и приветливо произнес Гарланд, открывая заднюю дверцу и подталкивая Кэрол внутрь слабо освещенной санитарной кареты. Затем он с силой захлопнул дверцу, подбежал к кабине, уселся и завел мотор.

Кэрол села на лавку, но неожиданно ее парализовал страх. Напротив нее, на другой лавке, была распростерта женщина, привязанная к этой лавке. Это была очень некрасивая женщина с длинными черными волосами, ниспадающими ей на плечи. Она уставилась на Кэрол маленькими глазками, в которых горел демонический огонь.

Глава 5

СВИДЕТЕЛЕЙ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ

Атмосфера тревоги давила в Ка де ла Бриа, как тонкая пленка пыли. Суливаны сразу ощутили это, как только достигли главной улицы. И вместе с тем ничего не было заметно. Ночь обволакивала Ка де ла Бриа, за исключением баров, салонов и кафе, открытых всю ночь. Но чувство опасности не проходило, оно исходило от темных домов и было разлито в прохладном ночном воздухе. Суливаны захотели узнать, что это означает, но они скрывали свое любопытство, опасаясь обращать на себя внимание.

Они устали от дороги, так как не спали уже более суток. И хотя они привыкли не спать, но необходимость во сне все же чувствовалась.

Франк свернул машину на большую улицу, в конце которой находился отель и тюрьма. Он сбавил скорость, заметив возле тюрьмы небольшую группу людей.

Макс автоматически протянул руку к своему револьверу, и его взгляд стал внимательным, но люди бегло смотрели на них и отворачивали голову.

— Что тут происходит? — прошептал Франк.

— Это нас не касается. Позади тюрьмы находится отель. Поставь машину.

Они нашли гараж, поставили туда машину и вернулись к отелю. Суливаны сделали все возможное, чтобы остаться в тени, а маленькая группа людей была слишком занята наблюдением за тюрьмой, чтобы обращать на них внимание.

Служащим конторы был небольшого роста человек, верхняя губа которого была украшена усами, походящими на пятно сажи. Он протянул руку и подвинул Максу регистрационную книгу.

— Одну комнату на две кровати или две комнаты и по одной кровати в каждой?

— На две кровати, — буркнул Макс и расписался.

Франк взял перо, прочел фантастическое имя, которое нацарапал Макс в нижней части листа, и, в свою очередь, расписался.

— Кофе и два небольших теплых хлебца завтра утром в половине девятого, — сухо проронил Макс, — и не забудьте газеты.

Служащий получил от них деньги и вызвал коридорного.

Тот тоже оказался невзрачным маленьким человечком с мешками под глазами. С каким-то колпаком на голове он казался персонажем костюмированного вечера. Он ухватился за чемоданы Суливанов, сделанные из чистой кожи, и повел гангстеров к античному гидравлическому подъемнику. Пока подъемник медленно полз вверх, тишину отеля нарушали удары молотка.

— Это воздвигается виселица, — сообщил коридорный, и его рыбьи глаза на секунду загорелись.

— Какую виселицу? — наивно спросил Франк.

— Для экзекуции, — ответил коридорный, останавливая подъемник и отпирая решетку. — Вы не в курсе?

Суливаны, ничего не отвечая, вышли в коридор. Мимо них прошла молодая девушка в шелковом пеньюаре и небесного цвета пижаме. В руках у нее находились принадлежности для ванны. С ее хорошо очерченных губ свисала сигарета. Ее глазки, улыбаясь, уставились на Суливанов, но Франк даже не заметил ее.

— Экзекуция кого? — обратился он к коридорному.

— Где наша комната? — вмешался Макс. — Проводите нас туда.

Коридорный провел их по коридору, открыл дверь в их номер и включил свет. Это была комната, которую можно найти в любом отеле подобного типа. Она была меблирована скорее экономично, чем комфортабельно, и не располагала к длительному пребыванию в этом помещении.

— Экзекуция кого? — переспросил Франк, закрывая дверь.

Парень энергично потер руки о брюки. Можно было подумать, что он собирался сообщить им радостную весть.

— Убийцу Болтенвилла. Вы не видели газет? За один вечер он прикончил трех женщин, после чего сдался полиции. У меня есть предчувствие, что он больше никого не сможет убить завтра после девяти часов утра!

— Вы свободны, — холодно проговорил Макс, не глядя на коридорного, который взглянул на него круглыми глазами.

— Но, мистер, то, что я вам…

— Убирайтесь! — вполголоса повторил Макс, и коридорный не заставил себя просить вторично. Но дойдя до двери, он заколебался и снова повернулся к Суливанам. Неподвижные и молчаливые, они пристально смотрели на него. В них было что-то такое, что вселяло в коридорного ужас.

Когда он ушел, Макс поднял чемодан и бросил его на кровать. Франк застыл на середине комнаты. Снова послышались удары молотка.

— Какое чувство испытывает человек, когда его ожидает виселица? — неожиданно спросил он.

— Никогда об этом не задумывался, — ответил Макс, но на несколько секунд прекратил заниматься багажом.

— Быть взаперти, слышать удары молотка и знать, что это для тебя, слышать шаги, приближающиеся по коридору, и не иметь возможности ничего не предпринять для своего спасения, — тихо прошептал Франк. — Как зверь в клетке…

Мака не издал ни звука и стал раздеваться.

— Это может случиться и с нами, — продолжал Франк, и капли пота покрыли его лицо.

— Ложись! — приказал Макс.

Они молчали, пока оба не легли, и Макс погасил свет. Затем раздался голос Макса:

— Я размышляю о том, где мы можем найти Магарта. Но вообще, это не должно оказаться сложным делом. Трудность заключается в том, чтобы найти место, куда он запрятал Ларсона, и узнать, заговорил ли он.

Франк ничего не ответил: он по-прежнему прислушивался к ударам молотка, забивающего гвозди.

— Как ты думаешь, сколько еще времени будет продолжаться этот стук? — спросил он.

Макс, от которого ничего не ускользало, заметил легкую дрожь в голосе Франка.

— Пока они не закончат. Спи!

Но Франк не мог спать, он слушал удары молотка, и это действовало ему на нервы. Даже дыхание Макса — спокойное и почти не слышное — раздражало его.

«Спать при таком шуме…» — со злостью думал он.

Франк злился еще потому, что его нервы оказались не такими крепкими, как у Макса. Ему было страшно.

Наконец шум снаружи смолк, но Франк не мог спать. Немного позднее его заставил вскочить с кровати и кинуться к выключателю какой-то жуткий треск.

— Что такое? — вскрикнул он на грани истерии.

Макс проснулся сразу же после того, как зажегся свет.

— Проверяют трап, — сказал он.

После этого ни тот, ни другой не могли заснуть. Франк вспоминал прошлое: лица женщин и мужчин появлялись перед ним, не давая возможности уснуть.

Макс также не спал, он раздумывал о Франке. Последнее время он внимательно приглядывался к сообщнику. Хотя не было никаких внешних признаков, что Франк потерял хладнокровие, но у Макса появились определенные подозрения на этот счет. Его беспокоила мысль: сколько времени выдержит еще Франк. Он давно знал Франка. Они вместе организовали номер по метанию ножей, и это было еще в то время, когда они оба находились в школе.

Они заснули под утро и проснулись лишь тогда, когда в половине девятого горничная принесла им кофе и булочки. Вместе с ней в номер ворвалась атмосфера возбуждения. Атмосфера еще более наэлектризованная, чем накануне, но которая совершенно не тронула Макса. Он уселся в кровати, налил кофе и передал чашку Франку, который поставил ее на ночной столик.

— Через несколько минут они придут за ним, — сказал Франк, выдав тем самым свои мысли.

— Эти булочки недостаточно горячи! — проворчал Макс, который уже вылез из кровати и направился в ванную.

Он кончил бриться, когда упал трап. Этот шум не потревожил его. Макс продолжал чистить бритву, и его лицо оставалось таким же холодным, как и всегда. Сразу же после падения трапа с улицы через открытое окно донесся чудовищный вздох облегчения. Он взглянул в окно и увидел толпу народа, расходящуюся от тюрьмы.

«Скопище коршунов!» — подумал он и, охваченный холодной яростью к этой народной жажде зрелищ и нездоровому любопытству, плюнул в окно.

Когда он вернулся в комнату, Франк был молчалив. Он все еще лежал. Его наволочка была мокра от пота, который покрывал его лицо.

Оба ничего не сказали. Макс обратил внимание на то, что Франк не притронулся ни к кофе, ни к булочкам.

Пока Макс одевался, они слышали шаркающие шаги людей, возвращающихся к себе и переговаривающихся о происшедшем. Франк смотрел в потолок, прислушиваясь к уличному шуму, и пот продолжал струиться по его лицу.

— Я скоро вернусь, — произнес Макс с порога комнаты. — Ты лучше подожди меня здесь.

Франк не доверял собственному голосу и поэтому промолчал, а Макс и не ожидал от него ответа.

— Есть новости? — спросил Магарт, толкая дверь и входя в маленький убогий кабинет.

Шериф поднял голову.

— Я только что вернулся с экзекуции, — сообщил он. Его обычно яркое лицо все еще сохраняло зеленоватый цвет… Это была первая экзекуция за последние пять лет, и зрелище потрясло его. Он скорчил гримасу и продолжил: — Я получил рапорт, в котором говорится, что интересующий нас «паккард» проехал вчера в полдень через Кинстон в направлении Капвилла, но после этого никаких следов малышки. Шериф Капвилла предупрежден. Если что-нибудь случится, вас известят.

Магарт присел на край стола.

— Хотелось бы мне знать, — задумчиво проговорил он, — схватили ли они ее… Мне кажется весьма странным, что они покинули город. Готов держать пари, что они захотят уничтожить Ларсона! Разумеется, если они захватили Кэрол, то должны ее спрятать там, где мы ее даже не подумаем искать. Потом они вернутся, чтобы заняться Ларсоном. Может быть, имеет смысл обшарить окрестности Капвилла?

— Этим уже занимаются, — буркнул. Кэмп. — Все дороги, ведущие в Ка де ла Бриа, находятся под наблюдением. На случай, если они вернутся, всем дали описание «паккарда».

— Браво! — одобрил Магарт. — Больше мы ничего пока не можем сделать. Я отправляюсь к мисс Ваннинг взглянуть, как там дела. Только что я разговаривал с врачом. У него один шанс из десяти, чтобы выкарабкаться. Сейчас он нуждается в полном спокойствии… К нему на ферму я направил молодого Рилли, чтобы тот занялся лисицами.

— Ко мне приходил Гартман, озабоченный этим делом, — проговорил Кэмп.

— Кстати, о Гартмане. Я вам однажды говорил, что мы проводим расследование относительно его финансовых махинаций. Мы получили данные, что он спекулировал на бирже и понес большие потери, но пока ему удалось выстоять. Тем не менее он продолжает рисковать. Никто не знает, откуда он берет деньги, но я догадываюсь об их источнике! Будет очень хорошо, если маленькая Блэндиш не попадется раньше будущей недели. Тогда она войдет во владение своим состоянием и можно будет произвести тщательное расследование… И я уверен, что найдется достаточно данных, чтобы отстранить Гартмана от ее денег.

— Вы, журналисты, все одинаковы. Вы самые недоверчивые люди на свете, — заявил Кэмп, дергая себя за усы. — При всех обстоятельствах девчонка опасна. Нужно разыскать ее как можно быстрее!

— Опасна? Сомневаюсь! — возразил Магарт. — Мне, во всяком случае, она показалась совершенно нормальной, когда я с ней разговаривал.

— Доктор Траверс объяснил мне этот факт. Она страдает раздвоением личности. А это страшная вещь. В течение недели она ведет себя как нормальный человек, затем наступает кризис, и в этом состоянии она чрезвычайно опасна.

— Мне трудно поверить в это! — заупрямился Магарт. — Я с ней разговаривал, а вы — нет. — Он раздраженно пожал плечами и встал. — Позвоните мне по телефону, если будут новости. Вы найдете меня у мисс Ваннинг — я буду там все утро.

Когда он бегом спускался по ступенькам тюрьмы, его окликнул Джексон, владелец большого гаража, находящегося у самого здания. Он перешел улицу, чтобы поговорить с ним.

Стоя на пороге отеля, Макс слышал, как Джексон окликнул Магарта. Он незаметно спрятался за одну из колонн у входа в отель. Потом Магарт перекинулся несколькими словами с Джексоном, взял свой «кадиллак» и уехал.

Джексон направился к отелю, а Макс начал спускаться к нему навстречу.

— Скажите, сейчас с вами разговаривал журналист Магарт? — спросил Макс, когда с ним поравнялся Джексон.

Джексон остановился, посмотрел на Макса и коротко кивнул головой.

— Да, это он, мистер, — сказал он, собираясь продолжить свой путь.

— Вот это удача! — воскликнул Макс. — У меня к нему дело. Я тут впервые, а вы случайно не знаете, куда он поехал?

Джексон покачал головой.

— Может быть, он направился к мисс Ваннинг. Вы всегда можете позвонить туда по телефону, если у вас срочное дело.

— Спасибо, — хмуро улыбнулся Макс. — Это действительно срочно! А кто она такая, эта мисс Ваннинг?

— Она владелица большой плантации цитрусовых в Грасс Хилл, — ответил Джексон, но, поняв, что слишком разговорился с незнакомым человеком, он бросил острый взгляд на Макса.

— Грасс Хилли? — Макс специально сделал ошибку, чтобы отвлечь от себя внимание Джексона. — Благодарю вас, сэр.

Джексон смотрел, как он вошел в отель и быстро поднялся по лестнице. Сдвинув шляпу на затылок, он недоуменно почесал голову.

— Кто это такой? — пробормотал он.

В то время, как Суливаны пытались заснуть в номере отеля, Сэм Гарланд вел фургон по темной дороге по направлению Ка де ла Бриа. Он ощущал себя героем. Когда его фары осветили Кэрол, шагающую по краю дороги, и когда он увидел рыжие волосы девушки, то он затормозил, ни о чем не думая — автоматически. Не может же быть, чтобы у кого-то другого были подобные волосы! Это наверняка Кэрол Блэндиш! И как только он направил свет фар на девушку, то понял, что не ошибся.

Даже теперь, когда она уже находилась в надежном месте, в санитарной машине, он едва мог поверить своему счастью. Пять тысяч долларов… и они будут принадлежать ему… Пять тысяч долларов! Это просто великолепно!

Сейчас Сэм думал, что не лучше ли было привязать Кэрол к лавке. Никогда не угадаешь, на что способны эти психи. Гарланд был служащим в лечебнице в течение многих лет, но потом сменил специальность и стал шофером доктора Траверса, начав водить санитарную машину. Он привык к буйным сумасшедшим, и они его не пугали. На несколько секунд он заколебался, стоит ли останавливаться, чтобы привязать Кэрол. Но потом, так как внутри машины все казалось спокойным, он решил как можно скорее достичь Гленвилла. Он представил себе изумленное и завистливое лицо Джоэ.

Но Сэм не догадывался о разговоре, который велся вполголоса внутри фургона. Сумасшедшая, которая ехала вместе с Кэрол, находилась в лечебнице несколько лет. Звали ее Хэтти Самерс. Сначала ее ненормальность казалась спокойной, но с некоторых пор она стала выказывать тенденции к убийству, что вынудило принять некоторые меры предосторожности и транспортировать ее из лечебницы в Кинстоне в лечебницу Гленвилла, где персонал был более опытен в общении с такими больными.

Как только Кэрол взглянула на Хэтти Самерс, она поняла, что ее заперли с сумасшедшей. Она замерла от ужаса.

— Выходит, он наложил руку и на вас? — пробормотала Хэтти и рассмеялась. — Он подобрал вас на дороге, так? Это то, что называется отличной работой! Он сразу же узнал вас!

Кэрол старалась отодвинуться от этих маленьких жгучих глаз как можно дальше. Эти глаза, казалось, сверлили ее, и ей опять показалось, что она живет в каком-то кошмаре.

— Он везет вас в Гленвилл, — продолжала Хэтти, — чтобы запереть вас там… Я уже слышала разговоры о Гленвилле. Меня везут туда, потому что сиделки в Кинстоне боятся меня. — Она подняла голову и заклокотала: — И они правы, что боятся меня. Я рада, что еду в Гленвилл, мне надоело быть все время запертой. Я хочу быть свободной и делать то, что хочу… Гленвилл!

Это название пробудило слабое эхо в ее памяти, и Кэрол представилась комната с голубыми стенами, сиделка, которая сердито смотрела на нее, но никогда не разговаривала.

— Мне нужно уйти, — громко сказала она. — Мне нужно уйти до того, как мы прибудем на место.

Кэрол продвинулась к двери и попыталась открыть ее, но пальцы заскользили по гладкой поверхности, не находя ни малейшей щели.

— Он не позволит вам убежать! — извиваясь, заявила Хэтти. — Вы такая же сумасшедшая, как и я. Вы ничего не сможете сделать!

— Я не сумасшедшая! — завопила Кэрол, поворачиваясь и прислоняясь к двери.

— А вот и да, а вот и да! — крикнула Хэтти. — Я хорошо это знаю. Вы можете обмануть кого угодно, но не меня!

— Я не сумасшедшая! — повторила Кэрол, пряча лицо в руках.

— Да! Да! Да! — дразнила ее Хэтти. — Можете называть это как хотите, но вы такая же сумасшедшая, как и я! Поверьте, я никогда не ошибаюсь!

— Я не сумасшедшая! — еще раз повторила Кэрол, но ледяные пальцы сомнения сжимали ее сердце.

«Может, я и в самом деле сумасшедшая? — спрашивала она себя. — И поэтому со мной происходят такие невероятные вещи. Может, все это иллюзии моего больного мозга? Может быть, именно поэтому я не смогла вспомнить своего имени? Может быть, это объяснение тому шуму, который иногда возникает в ее голове и затем изменяет все окружающее, как в фильме?»

— Вы уже не так в этом уверены! — воскликнула Хэтти, внимательно наблюдающая за Кэрол. — Но не отчаивайтесь, я не хотела делать вас несчастной!

— О, не разговаривайте так со мной! — вырвалось у Кэрол, которая снова стала колотить в дверь фургона.

— Тише, маленькая дурочка! — приказала Хэтти. — Это ни к чему ни приведет! Он откроет дверь лишь по прибытии в Гленвилл. Вы хотите убежать?

Кэрол взглянула на нее через плечо.

— Мне это совершенно необходимо!

— Может, вдвоем нам это удастся! Он хитер, но слишком уверен в себе. Но прежде всего надо снять с меня смирительную рубашку.

— О нет, — Кэрол задрожала при одной мысли об этом.

— Вы не должны бояться меня! — улыбнулась Хэтти. — Мы же одного поля ягодки и не станем причинять друг другу зло! Ну, не бойтесь же!

Кэрол дрожала от ужаса и возмущения.

— Прошу вас так со мной не разговаривать! Я не сумасшедшая! Глупо утверждать, что я сумасшедшая.

— Не сердитесь. Если вы хотите удрать, то надо обязательно снять с меня смирительную рубашку, и вам следует поторопиться! Мы уже недалеко от места назначения. Если они только получат вас в руки, то уже никогда не выпустят.

Кэрол медленно приблизилась к Хэтти, чтобы получше рассмотреть ее.

— А если я вас развяжу, то каким образом мне удастся бежать? — поинтересовалась она, охваченная беспокойством под взглядом Хэтти.

— Освободите меня от этой проклятой рубашки, — прошептала Хэтти, — а потом начните кричать и стучать в перегородку. Он придет посмотреть, что тут происходит, — это его обязанность. Вдвоем мы быстро с ним справимся.

Сэм Гарланд находился менее чем в миле от Ка де ла Бриа, когда сзади поднялся тарарам. Он нахмурился и после непродолжительного колебания остановил фургон. Сэм не хотел, чтобы Кэрол получила ранение. Ему необходимо было вернуть ее доктору Траверсу в полной сохранности, чтобы не возникло никаких осложнений в получении пяти тысяч.

Он вылез из кабины и, тихо ругаясь, направился в темноте к двери фургона. Открыв ее, Сэм заглянул внутрь.

Кэрол бросилась к противоположной стенке, и ее крики резко раздавались в глубине фургона. Гарланд бросил быстрый взгляд на Хэтти Самерс. Та лежала на лавке и удовлетворенно посмеивалась. Она, казалось, была чем-то довольна. Сэм влез в фургон и, прикрыв, не запирая, дверь, схватил Кэрол за руки и завел их за спину.

— Успокойтесь, — пробурчал он, — и не волнуйтесь, моя дорогая. Ложитесь, вы слишком возбудились.

Кэрол была страшно напугана, когда увидела, до какой степени она беспомощна в руках Гарланда, хотя он и не применял против нее грубых средств. Он быстро подтащил ее к лавке напротив Хэтти.

— Пустите меня, — простонала Кэрол, — прошу вас, отпустите меня…

— Ладно, ладно, — спокойно проговорил Гарланд. — Не надо так волноваться. Растянитесь на лавке, я устрою вас поудобнее, мое сокровище!

Он схватил обе руки Кэрол в свою большую лапу и, быстро пригнувшись, просунул другую руку под ее колени, мгновенно кинув ее навзничь. В этот момент Хэтти откинула покрывало и выпрямилась. Инстинкт подсказал Гарланду о приближающейся опасности. Он поглядел назад в тот момент, когда Хэтти ставила ноги на пол. Не выпуская из рук Кэрол, он повернулся к Хэтти.

— Ну, вы! Будьте благоразумны и оставайтесь на месте, — не повышая голоса проговорил он. Сэм не боялся женщин, но знал, что должен торопиться, не рассчитывая справиться с ними двумя сразу. — Ложитесь на койку! — приказал он, отпуская при этом руки Кэрол и бросаясь к двери.

Ему не хватало места, чтобы как следует развернуться, тем более, что Хэтти уже стояла на ногах. Она завладела рукой Гарланда, заставила его повернуться и кинулась к нему на шею, безумно хохоча при этом ему в лицо.

Кэрол мгновенно соскочила с койки, пытаясь проскочить мимо Гарланда, чтобы выбраться из машины, но тот толкнул ее и с проклятием освободился от захвата Хэтти. В этот миг Кэрол схватила его за руку и повисла на нем всей тяжестью, а Хэтти вновь кинулась на него со сверкающими глазами. Он шатнулся от толчка и задел койку. Нога его неожиданно подвернулась, и он упал на пол. Хэтти, испустив ужасающий победный крик, кинулась, чтобы вцепиться ему в глотку.

Гарланд не потерял головы. Упираясь подбородком в грудь и напрягая затылок, он ударил Хэтти кулаком, но не очень сильно. Отбросив ее от себя, Сэм быстро открыл дверь и выскочил наружу.

Кэрол мигом выскочила за ним следом и побежала. Но не сделала она и двух шагов, как его цепкая рука схватила ее за щиколотку и повалила на асфальт.

Хэтти, в свою очередь, также выскочила из машины. Пока Гарланд поднимался, она кинулась на него, ударив ногами в грудь. Гарланд пошатнулся и снова свалился на асфальт, страшно разозлившись при этом.

Если Хэтти слиняет, ему наплевать, но маленькая Блэндиш должна остаться в его руках. Нельзя допустить, чтобы она сумела удрать! Слишком ценный кусочек мяса — пять тысяч долларов! Он подумал, что, если выпустит Хэтти и та убежит, ему останется лишь Кэрол, с которой он легко справится. Но в его рассуждениях заключалась маленькая ошибка: Хэтти жаждала его смерти. Когда он опять оттолкнул ее, чтобы рвануться за Кэрол, Хэтти на мгновение остановилась. Ее пальцы стали судорожно шарить по краю дороги в поисках подходящего камня. За это время Гарланд поймал Кэрол и тащил ее к санитарному фургону. Кэрол вопила как оглашенная, но ничего не могла предпринять против сильного и опытного в таких делах мужчины. И когда он ударил ногой и открыл дверь фургона, Кэрол совсем сникла…

Хэтти подождала, когда Гарланд приподнимет Кэрол вверх. Затем она встала позади него на цыпочках и изо всей силы ударила его тяжелым камнем по голове…

Полдень. Жгучее солнце палило над плантацией цитрусовых и над большим домом, построенным на самой вершине холма.

Георг Страум, помощник шерифа, отлично устроился на белой веранде со шляпой на затылке и с сигаретой в зубах.

«Вот это настоящая жизнь! — подумал он. — Нести охрану в таком райском месте, с такой красивой и гостеприимной хозяйкой!»

Сейчас он получал от жизни настоящее удовольствие. И ко всему прочему, не надо было ничего делать, кроме как сидеть с оружием в углу и принимать солнечные ванны. Жизнь миллионера, жизнь счастливчика!

Страум всегда мечтал о такой жизни. Он должен был нести охрану дома от возможного нападения Суливанов, но был совершенно уверен, что таких типов в природе не существует! Тем не менее, раз Кэмп верил в их существование и хотел, чтобы он, Страум, сидел тут на солнышке и охранял окрестности, то что ж, это вполне устраивало его. В сущности, он не надеялся, что Кэмп будет продолжать верить в миф о братьях Суливанах весь сезон… но пока.

«Кто бы мог подумать, что такой пройдоха, как Магарт, мог верить в такие басни!» — удивлялся Страум, поджимая под себя коротенькие ножки и покачивая головой. Это доказывало, что самые умные и хитрые тоже могли ошибаться.

Страум не сидел бы так спокойно, если бы мог видеть Суливанов! Те лежали в высокой траве менее чем в двухстах метрах от него и находились там уже более получаса. Их глаза внимательно следили за малейшими движениями охраны и ее передвижениями вокруг виллы.

— Я полагаю, что Ларсон должен находиться в этом доме, — сказал Макс, едва шевеля тонкими губами. — Иначе зачем его охранять?

— Что же ты собираешься делать? — с беспокойством спросил Франк. Солнце сильно припекало, и ему нестерпимо хотелось пить.

— Оставаться здесь, — ответил Макс. — Я хочу знать, сколько человек находится в доме.

Магарт со стаканом виски в руке дремал на диване, когда в виллу вошла Веда, вернувшаяся из ангара.

— А, ты тут! — сказала она и, улыбаясь, направилась к нему. — Я не рассчитывала увидеть тебя сегодня утром. Ты что-нибудь хочешь?

— Не могла бы ты долить мой стакан? — попросил Магарт, протягивая его ей. — Я решил задержаться здесь, пока не узнаю, как дела у больного. Сиделка сказала, что ночь для него прошла спокойно.

— Ему лучше, — сказала Веда, добавляя виски в стакан и возвращая его Магарту. — Есть ли какие-нибудь новости о маленькой Блэндиш?

— Нет, так же как и о Суливанах.

— Страум не верит в Суливанов, — сказала Веда, присаживаясь около Магарта.

— Он никогда ни во что не верит, но переменит свое мнение, если они здесь появятся… что, я надеюсь, не случится.

В вестибюле зазвонил телефон, а через минуту раздался звонок аппарата, поставленного около Магарта, — это горничная переключила соединение.

— Тебя, мое сокровище, — сказала Веда, протягивая ему трубку.

До Магарта донесся грубый голос Кэмпа. Выслушав его, Макарт кивнул:

— О’кэй. Я сейчас же приеду. Спасибо, шериф! — и он повесил трубку.

— Что произошло? — спросила Веда. — Ты всегда уходишь в тот момент, когда я хочу быть с тобой.

— На свободе находится еще одна ненормальная, — недовольно проговорил Магарт. — Ее перевозили из Кинстона в Гленвилл, но она, убив своего сторожа, освободилась. Сейчас идут поиски. Шериф решил, что это дело должно меня заинтересовать. У меня нет ни малейшего желания им заниматься, но что делать, надо отрабатывать свой хлеб. — Он поднялся. — Если не заберусь далеко, то вернусь сегодня вечером. Ты не против?

— Нет, конечно, — ответила Веда, обняв его за плечи и увлекая на террасу.

— Вам здесь удобно? — спросил Магарт у Страума.

Тот открыл глаза и кивнул головой.

— Еще как! Здесь так прекрасно.

— Так вот. Постарайтесь не спать. Вы здесь находитесь для того, чтобы наблюдать за Суливанами!

— Конечно! — Страум засмеялся. — Я за ними и наблюдаю.

Когда Магарт садился в машину, Веда спросила:

— Ты ведь на самом деле не думаешь, что они придут сюда?

— Я не знаю, но мы должны принять все меры предосторожности. Я полагаю, что они далеко. До свидания, моя прелесть.

Суливаны наблюдали за его отъездом.

— Лакомый кусочек! — заметил Франк, разглядывая Веду в бинокль. — Парню, безусловно, не приходится далеко ходить в поисках развлечений.

Макс взял бутылку с лимонадом, сорвал крышку и сделал глоток.

— Брось это! — сказал он, передавая Франку бутылку. — Ты слишком много думаешь о женщинах.

— Нужно же думать о чем-нибудь, — ответил Франк. — Ты собираешься прикончить этого типа?

— Да, если он вернется сюда, — спокойно ответил Макс. — Ты же, конечно, не предлагаешь гнить в тюремной камере из-за того, что он будет свидетельствовать против тебя.

— Когда все закончится, будет лучше, если мы покончим с подобными делами! — глухим голосом проговорил Франк. — До сих пор нам везло. Денег у нас достаточно. Нужно все это бросать.

Макс улыбнулся. С некоторых пор он уже был готов услышать от Франка нечто подобное.

— Мы еще не готовы уйти на покой, — возразил он.

— Ну, а я уже готов! — сказал Франк.

Наступило длительное молчание, которое нарушил Макс:

— Это я организовал наше дело и подал сигнал к началу действий. И я буду решать, когда нам нужно будет остановиться и уйти на покой.

Франк не стал больше возражать. Он опустил глаза и стал рассматривать помощника шерифа, развалившегося в кресле. Лицо Франка вытянулось в разочарованной гримасе.

— И этот момент еще не наступил, — закончил Макс.

Магарт тихонько насвистывал сквозь зубы, ведя машину на большой скорости по направлению Ка де ла Бриа. Неожиданно ему в голову пришла мысль, что если бы он был управляющим плантациями Веды, то смог бы жить у нее и вместе с тем сохранить свободу… Он абсолютно ничего не смыслил в апельсинах, но это мало его тревожило. Веда была умная женщина и прекрасно разбиралась почти во всем и могла бы помочь ему. Что касается его, то он объезжал бы плантации на белой лошади и наблюдал за работниками. Вот работа, которая ему подходит! Он стал размышлять, согласится ли Веда на такое предложение, и решил, что согласится… Если ему удастся разыскать маленькую Блэндиш и помочь ей вступить во владение ее состоянием, он выскажет Веде свое предложение. Но сначала надо найти малютку Блэндиш.

Уже девять дней она находилась на свободе, и ей осталось еще пять, чтобы иметь возможность потребовать свои деньги! Фил улыбнулся, вспомнив Гартмана. Вероятно, сейчас он грыз себе пальцы от нетерпения.

Внезапно он резко затормозил возле канавы и почти развернул машину поперек шоссе. Потрясенный, не веря своим глазам, он с диким восклицанием открыл дверцу своей машины и побежал навстречу Кэрол, которая, шатаясь, приближалась к нему, растрепанная, с изнуренным лицом и в платье, превратившимся в лохмотья.

Магарт обнял девушку и прижал к себе. Ей было очень плохо.

— Все хорошо, моя девочка! — бормотал он. — Не надо ничего говорить. Теперь вы спасены, успокойтесь!

— Стив… Стив… — шептала она. — Где он? Как он себя чувствует? Скажите, я умоляю вас!

— Ему уже лучше, — сообщил Магарт, устраивая ее в машине. — Разумеется, он еще слаб, но вне опасности. Я отвезу вас к нему.

Кэрол тихонько заплакала.

— Я не надеялась на встречу с ним, — промолвила она, откидывая головку на спинку сиденья. — Все было так ужасно… Я не рассчитывала застать его живым!

Магарт развернул машину и на полной скорости рванул обратно, в дом на Грасс Хилл.

В час того же дня Хэтти Самерс была задержана при выходе из кондитерской Ка де ла Бриа. Она всегда была неравнодушна к чистому рому. С деньгами, которые она обнаружила у убитого Сэма Гарланда, она смогла позволить себе это маленькое удовольствие.

Хэтти все еще пребывала в отличном настроении и добродушно улыбалась, когда ее окружили преследователи. Она показала большой камень, испачканный кровью и мозгами несчастного Сэма, которым она превратила его голову в отбивную. Хэтти была в восторге от того, что привлекла внимание такой огромной толпы.

Доктор Траверс с помощью двух санитаров в белых блузах схватили ее и грубо затолкали в санитарную машину, ожидающую поблизости, позади дома. Там на нее быстренько напялили смирительную рубашку. При этом присутствовал шериф Кэмп, который тщетно разыскивал глазами Магарта.

— Этого парня никогда нет там, где он необходим, — пожаловался он своим помощникам. — Я хотел, чтобы он сфотографировал меня в момент задержания этой ненормальной. Куда к дьяволу, мог провалиться этот проклятый парень?

Из машины, сверкая глазами, вышел доктор Траверс и решительно направился к шерифу.

— Больная только что сообщила мне, что Гарланд поймал Кэрол Блэндиш в нескольких милях от Ка де ла Бриа. И чтобы помочь Блэндиш бежать, Хэтти убила бедного Гарланда. Она дала точный портрет Кэрол. Похоже на то, что она решила вернуться в Ка де ла Бриа.

Кэмп сдвинул назад засаленную шляпу и почесал голову.

— Я немедленно займусь этим вопросом!

В тот момент, когда он собирался удалиться, появился Симон Гартман в блестящем «кадиллаке».

— Вот и мистер Гартман! — мрачно буркнул доктор Траверс. — Вы его знаете, шериф?

— Разумеется, я его знаю, — зло проворчал Кэмп, уставившись на подходящего Гартмана.

— Кажется, поймали сумасшедшую? — даже не поздоровавшись, начал Гартман. — Это Блэндиш?

— Нет, мистер Гартман, это одна из моих больных.

— Кажется, у вас появилась новая специальность — выпускать на свободу своих больных! — прошипел Гартман с лицом, искаженным от злости и огорчения. — Когда вы рассчитываете поймать мою воспитанницу?

— Мы только что узнали, что она вернулась в Ка де ла Бриа, — доложил Траверс. — Шериф организует новые поиски.

Гартман презрительно бросил взгляд на Кэмпа.

— До сего времени ваши поиски показали их полную безрезультатность! — проворчал он и спросил: — А где находится этот раненый… Стив Ларсон?

Кэмп принял невинный вид.

— Вероятно, в госпитале Балтонвилля. А почему вы спрашиваете меня об этом?

— Судя по тому, что мне удалось вытянуть из мисс Флеминг, Кэрол, кажется, влюбилась в него. Вы хорошо сделаете, если поместите своего человека в госпиталь на случай, если она туда заявится. Возможно, она захочет найти его.

— Это мы сделаем, — согласился Кэмп, поглаживая усы.

— Сделайте, сделайте! — пролаял Гартман. — Вы обязаны были поймать ее уже несколько дней назад! Заставьте наконец ваших людей работать! Совершенно необходимо, чтобы вы разыскали ее до уик-энда, в противном случае я постараюсь сделать так, что вам больше никогда не придется исполнять свои обязанности и саботировать работу. — Он повернулся к доктору Траверсу. — Пойдемте, доктор, мне нужно поговорить с вами.

Кэмп посмотрел, как они удалялись, и подмигнул помощнику.

— У него уже загорелась сера в заднице, — задумчиво проговорил он. — Пожалуй, мне тоже стоит сказать несколько слов Магарту.

— А мне надо отправляться в госпиталь? — осведомился его помощник.

Кэмп качнул головой.

— Нет. К тому же я не верю, что Ларсон находится именно там, — проронил он и широким размашистым шагом направился к своей конторе.

— Я нахожу ее просто очаровательной! — воскликнула Веда, входя в маленькую гостиную, по которой расхаживал журналист. — Она на секунду заходила взглянуть на Стива. Он спал, а Кэрол посмотрела на него таким необычным взглядом! Когда ты заболеешь, я тоже буду смотреть на тебя подобным образом.

— Надеюсь, что я не буду болен до такой степени, чтобы не оценить его как следует. Как она сама?

— Она провела несколько ужасных часов, но я считаю, что, отдохнув, маленькая Блэндиш будет чувствовать себя хорошо, — ответила Веда, усаживаясь на ручку кресла. — Дай мне выпить, дорогой. Вся эта история потрясла меня!

— А что она делает сейчас? — поинтересовался Магарт, приготовляя сухой мартини.

— Кэрол в ванной. Не кажется ли тебе, что ее должен осмотреть доктор Кобер? Ей надо дать что-нибудь такое, чтобы она выспалась.

— Она ни в чем не нуждается! — заявил Магарт, протягивая Веде готовый напиток. — Я не желаю, чтобы вокруг нее крутились доктора и сиделки. Они могут испугать ее и вызвать кризис.

— Я уверена, что она здорова. Теперь, когда я поговорила с ней, я думаю так же, как и ты. Она такая разумная, такая очаровательная! Кэрол не хуже нас с тобой.

— Все же лучше держать с ней ухо востро, — проворчал Магарт. — Но я согласен с тобой и думаю, что она безопасна.

Потягивая вино, Веда наблюдала за ним поверх стакана.

— По-моему, у тебя что-то на уме. А что?

— Она сообщила мне, что вчера вечером Суливаны уехали в Ка де ла Бриа с намерением покончить с Ларсоном, — спокойно ответил ей Магарт. — Хотелось бы мне знать, как им удалось миновать заслон, устроенный Кэмпом, ведь все дороги находятся под постоянным присмотром.

— Но откуда они могут знать, что он находится здесь? — удивилась Веда. — Тебя это не беспокоит?

— Очень беспокоит. Правда, я не думаю, что они дотянутся сюда, — Магарт приготовил себе очередную порцию виски. — Но нельзя недооценивать этих опасных типов. — Он сделал глоток и поставил бокал возле себя. — Вообще-то, я немного перенервничал. Но не помешает сказать несколько слов Страуму. Он и его люди должны отнестись к этому делу чрезвычайно серьезно и повысить бдительность.

Раздался телефонный звонок.

— Это, вероятно, тебя. Кажется, весь свет знает, что мы живем с тобой во грехе.

— Держу пари, что все они умирают от зависти! — улыбнулся Магарт, прежде чем снять трубку.

Это был шериф.

— Почему вы не явились туда, куда я вас вызвал? — упрекнул его Кэмп. — У меня была бы прекрасная фотография в газете на память!

— У меня были более неотложные дела, чем снимать вашу мерзкую рожу, — буркнул журналист. — Что нового?

— У меня новости о маленькой Блэндиш. Похоже на то, что она вернулась в город, — и Кэмп рассказал ему то, что Хэтти Самерс сообщила Траверсу. — Гартман думает, что она попытается найти Ларсона.

— И что же вы сделали?

— Мы снова начнем поиски. Я подумал о том, что надо предупредить вас на тот случай, если она появится там, наверху.

— Я знаю, что надо будет сделать.

— Вам еще нужны мои люди?

— Еще как! Они будут мне нужны до той поры, когда Ларсон будет в состоянии принести присягу и засвидетельствовать показания.

— О’кэй, — согласился Кэмп, — это весьма усложняет мои дела, но всему свету наплевать, что может случиться с таким старым глухарем, как я.

— И мне первому! — обрадовался Магарт и повесил трубку.

— Что он еще хотел? — спросила Веда. — Надеюсь, что никаких новых неприятностей нет?

— Мне кажется, что он полюбил мой голос, — вставая, произнес Магарт. — А не сходить ли тебе взглянуть, что там делает Кэрол? Я хочу поговорить со Страумом.

Суливаны из своего укрытия увидели, как Магарт вышел из дома и пошел по направлению к Страуму, рядом с которым и сел.

Теперь Макс был уверен, что Ларсон находится именно в этом доме. Он даже сумел определить его комнату, заметив, как оттуда несколько раз выходила сиделка.

Но несмотря на их тщательное наблюдение, они не видели, как приехали Магарт и Кэрол. Желая сохранить присутствие Кэрол в тайне даже от Страума и его людей, Магарт подъехал к дому, сделав большой объезд вокруг плантации по мало кому известной тропинке.

— Как только стемнеет, мы начинаем наступательные действия, — заявил Макс, все еще лежа в траве. — От сторожей мы избавимся очень легко.

— Ты хочешь сказать, что мы их ликвидируем?

— Все зависит от обстоятельств. В этом деле нам необходимо действовать чисто. В прошлый раз мы совершили небольшую ошибку, которая может привести нас на тот свет. Если мы повторим ее, то может оказаться, что это действительно будет наша последняя ошибка.

— Тогда пойдем немного покушаем, — предложил Франк. — Меня уже мутит от одного взгляда на этот дом.

Кэрол проснулась, когда начало темнеть. Она села на кровать, и ее парализовал необъяснимый страх. В течение одной или двух минут она была неспособна вспомнить, где она находится, и недоуменно рассматривала роскошно убранную комнату блуждающим, полным страха взглядом. Затем к ней вернулась память, она вспомнила о Стиве, и с легким вздохом облегчения она вновь растянулась на большой комфортабельной кровати. Все, что можно было сделать для Стива, было уже сделано. Сейчас он находился вне опасности, но был еще очень слаб. Кэрол надеялась, что он ее узнает, когда увидит, и что ее присутствие будет способствовать более быстрому выздоровлению молодого человека.

Между тем страх все еще не покидал Кэрол, как бы предупреждая ее об опасности. Хотя Магарт уверял ее, что Суливаны никогда не придут искать его сюда, в этот дом, и объяснял ей, что он охраняется днем и ночью, но страх перед Суливанами был так велик, что она приписывала им сверхъестественные возможности. Она оставалась в этом положении еще некоторое время, наблюдая за наступлением сумерек, потом резко вскочила, надела пеньюар, который приготовила для нее Веда, и подошла к окну.

Перед ее взором расстилалась большая апельсиновая роща. Верхушки деревьев темнели на фоне неба, и в наступивших сумерках уже не было видно золотистых плодов. Как раз перед ней находилась большая терраса, на которой находился один из сторожей с ружьем в руках, расхаживающий взад и вперед. Ступеньки с террасы спускались в сад, потом ниже к лужайкам, которые тянулись вниз и переходили в плантации.

Кэрол стояла у окна и со страхом всматривалась в сумерки, ожидая чего-то страшного. Она была уверена в том, что что-то должно случиться.

Пока она так стояла, открылась дверь и вошла Веда.

— Прошу вас не зажигать свет! — попросила Кэрол, глаза которой по-прежнему не отрывались от окна.

— О, вы уже проснулись! — сказала Веда, увидев стоящую у окна Кэрол. — Вас что-то испугало! — Веда прошла через комнату к окну.

— Там, снаружи, опасность!

— Позвать Фила? — внезапно испугалась Веда. — Попросить прийти его сюда! — она замерла, так как Кэрол ухватила ее за руку.

— Взгляните! — воскликнула Кэрол и вся задрожала. — Вот видите там, внизу, около деревьев?

Веда внимательно вглядывалась в сумерки. Никакого шума, даже ветер затих.

— Там никого нет, — решительно произнесла она. — Спустимся, там внизу лучше.

— Они там… снаружи… Суливаны… Я уверена, они там! — испуганно воскликнула Кэрол.

— Тогда я пойду предупрежу Фила, — как можно спокойнее проговорила Веда. — Вы пока оденьтесь, я принесла вам одежду. Одевайтесь, а я позову Фила. — Она ласково провела рукой по плечу Кэрол и побежала к двери. — Торопитесь!

Уже с лестницы она закричала:

— Фил!

Магарт вышел из салона и поднял голову:

— Что случилось?

— Кэрол говорит, что Суливаны уже здесь! — в голосе Веды слышалась легкая дрожь.

Магарт помчался вверх, перепрыгивая через ступеньки.

— А с чего она это взяла?

— Она сказала, что видела их… она кажется страшно напуганной. А я ничего не знаю, так как никого не видела.

— Пойду скажу несколько слов сторожам. А она пусть оденется и спустится в маленькую гостиную, — произнеся это, Магарт быстро устремился наружу.

В сгущающейся темноте Суливаны, подобные двум бесплотным теням, молча приближались к дому.

Магарт обнаружил Страума на кухне, приканчивающего обед и удобно расположившегося в кресле. У него был исключительно довольный вид. Собираясь к себе домой, с ним оживленно болтала горничная Мэри, одевая пальто и шляпку.

Страум был удивлен неожиданным появлением Магарта и сразу поднялся.

— Появилось что-то новое? — быстро спросил он Фила.

— Да! — ответил Магарт, указывая подбородком на дверь.

Страум последовал за ним в коридор.

— Ваши люди на постах? — осведомился Фил.

— Естественно! А что происходит?

— У нас пока спокойно, но кое-что может случиться с минуты на минуту. Я хочу сделать с вами обход.

— Ради Господа Бога! — воскликнул Страум. — Я только что покончил с обедом, но почему бы вам не посидеть спокойно. Почему вам не сидится на месте? Можно подумать, что у вас пляска святого Витта! Если вы переживаете за несуществующих Суливанов, то теряете и свое и мое время. Разве я вам еще не доказал, что никаких Суливанов не существует? Это пугало для детей!

— Если вы так легкомысленно относитесь к моим словам, то я вынужден немедленно позвонить шерифу по вопросу вашей замены, — сердито заявил Магарт.

Страум покраснел, и в его глазах появился злой блеск.

— Никто не заставит меня корчить из себя дурака! — возразил он. — Кэмп вовсе не идиот, а я его помощник! Я повторяю вам, никаких Суливанов не существует! Только тип, подобный вам, может верить в эти детские сказочки!

— Если вы и на самом деле так думаете, то чем раньше вы покинете этот дом, тем будет лучше для дела!

— Я не обязан подчиняться распоряжениям журналистов, — проговорил Страум, ощутивший небольшую неловкость. — Пока меня сюда поставили, я собираюсь здесь распоряжаться.

Магарт решительно подошел к телефону.

— Сейчас мы узнаем, что на это скажет шериф! — несколько секунд он оставался недвижим, прижимая к уху трубку, потом нахмурил брови. — Можно подумать, что линия оборвана, — заметил он и несколько раз подряд нажал на рычаг. Ничего, по-видимому, не добившись, он положил трубку и пробормотал: — Хотел бы я знать…

— Скажите, скажите! — рассмеялся Страум. — Вы думаете, что это Суливаны перерезали провод.

— Все возможно! — произнес Магарт, внезапно охваченный волнением. — Мне нужен револьвер, Страум, — продолжал он. — Если вы не собираетесь выполнять свое дело, то я сделаю его за вас!

— Кто сказал, что я не собираюсь исполнять свои обязанности? — рассердился Страум. — Подумайте о своих словах! Я не дам вам револьвер. К тому же у вас нет на него разрешения!

Магарт сумел сдержать свой гнев.

— Так мы ни к чему не придем, если будем ссориться. Только что мисс Ваннинг заметила на плантации двух людей, и она очень боится. Может быть, это и не Суливаны, но мы можем, по крайней мере, убедиться в этом.

— Так бы сразу и сказали, — буркнул Страум и направился к входной двери. — Если они болтаются здесь, то я сделаю свое дело, — и после короткой паузы он добавил: — Вы на самом деле считаете, что линия перерезана?

— Очень похоже на то… — ответил Магарт, следуя за Страумом на террасу.

Там находился сторож, по имени Месон. Он стоял, прислонившись к стене с сигаретой в руке. Свое ружье он небрежно держал в согнутой руке.

— Салют, Георг, — приветствовал он Страума, — когда я смогу пожрать?

— Когда я тебе об этом скажу, — проворчал Страум. — Ты ничего не видел?

— Ты намекаешь на Суливанов? — ухмыльнулся Месон. — Ай-яй-яй! Нет, они еще не объявлялись.

— Мисс утверждает, что заметила на территории плантации двух незнакомых мужчин. Ты внимательно наблюдаешь?

— А как же?! Но я абсолютно ничего не видел! Может, у дамы видения?

— Я тоже так думаю, — буркнул Страум, с неприязнью уставившись на Магарта. — Этого вам достаточно?

— Нет, этот тип наполовину спит! Я вам повторяю, что видели двух незнакомых мужчин, — он похлопал Месона по плечу. — Откройте глаза, старина, я не шучу.

— Он воображает, что Суливаны собираются нанести нам визит, — усмехнулся Страум.

— Это просто ужасно! Сейчас я наделаю в штаны! — засмеялся Месон. — Надеюсь, они джентльмены, и подождут, пока я кончу с обедом.

Безнадежно пожав плечами, Магарт удалился, не глядя ни на кого. Страум последовал за ним.

— А где второй сторож?

— Позади дома. Вы и его желаете повидать?

— Безусловно! — ответил Магарт. Он стал раздумывать, как убедить Страума, что надвигается большая опасность. Сейчас можно было ожидать всего.

В этот самый миг что-то случилось позади дома. Это произошло тихо-тихо, так что Магарт и Страум, шагающие в темноте, ничего не услышали.

Суливаны достигли террасы. Макс нес металлический прут, на конце которого болталась затяжная струна в виде петли. Несколько секунд он наблюдал за сторожем, который спокойно караулил позади дома, сидя на балюстраде со спущенными ногами и с ружьем, поставленным рядом. Он что-то напевал и время от времени нетерпеливо вытаскивал часы со светящимся циферблатом: он тоже ожидал обеда.

Макс тихонько прикоснулся к руке Франка. Оба отлично знали, что делать дальше. Франк застыл с тяжелым пистолетом в руках, в то время как Макс пополз вперед. Его резиновые подошвы не производили на террасе никакого шума. Он нес железный прут так, как носят знамя на процессиях. В нескольких метрах от сторожа он остановился.

Очень высоко подняв затяжную петлю, Макс заставил ее медленно и осторожно опуститься так, чтобы она оказалась в нескольких сантиметрах от головы сторожа. Тогда, держа одной рукой прут, а другой конец струны, Макс ослабил струну так, чтобы петля могла пройти мимо полей шляпы, потом молниеносным движением Макс опустил петлю и рывком дернул за конец струны…

В этот же миг Франк молнией метнулся к сторожу, страшный и молчаливый, и вырвал ружье из рук ошалевшего человека. Сторож, придушенный петлей, не мог издать ни одного звука. Он упал на спину, пытаясь высвободиться от ужасной удавки, но она впилась в кожу глотки и душила, душила, душила… Он боролся секунд двадцать, затем его тело обмякло, и в углах рта показалась кровь.

Микс распустил удавку, и Франк снял ее с горла сторожа. Тотчас же Макс сложил прут, который в сложенном виде был очень небольшим, и помог Франку отнести тело вглубь сада.

Через несколько секунд Магарт и Страум свернули за угол дома и приблизились к террасе.

— Я его не вижу, — прошептал Магарт. — Держу пари, что он где-то спит или что-нибудь в этом роде.

— Он наверняка находится на посту! — сухо возразил Страум. — Он не покинет своего поста без моего позволения. — Повысив голос, он закричал: — Эй! О’Бриен! Идите сюда! Вы мне нужны!

Они немного подождали, но вокруг них царила тишина. В это время Суливаны тенью проскользнули к фасаду и приблизились к Месону, который отложил ружье, чтобы прикурить.

— Отзовитесь же, проклятый сторож! — злобно воскликнул Магарт. — Придется мне устроить хорошенькую баню шерифу!

Страум казался обеспокоенным.

— Он обязан быть здесь, — пробормотал он, доходя до края террасы. Тут он вновь заорал во весь голос: — О’Бриен!

— Мы наверняка найдем его на кухне, — с горечью проронил Магарт и повернулся, чтобы идти назад.

Суливаны едва успели спрятать тело Месона, но его шляпа и ружье, которые он выронил, борясь за свою жизнь, остались на полу.

— Вот и Месон тоже смотался! — воскликнул Магарт, тщетно выглядывая второго сторожа. — Эй, Месон! Где вы?

Тут к нему подошел Страум.

— Что вы об этом думаете?

— Очень похоже на то, что и он покинул пост, — проговорил Магарт, чувствуя, как его охватывает дрожь. — Я нигде его не вижу.

Страум вытащил из кармана фонарик и стал шарить его лучом по полу террасы.

Оба застыли на месте, неожиданно обнаружив шляпу и ружье, валяющиеся на полу.

— Месон! — завопил Страум, двигаясь вперед. В его голосе слышались истерические нотки.

— Бесполезно! Погасите фонарь! — приказал Магарт, подбирая ружье Месона. — Надо возвращаться и поживей!

Страум не заставил себя ждать. Мужчины не произнесли ни слова до тех пор, пока Магарт не запер входную дверь, закрыв ее для надежности на засов.

— Что случилось с моими ребятами? — дрожа, спросил Страум.

— Я вас предупреждал, что Суливаны уже здесь. Какие вам еще необходимы доказательства? — осведомился Магарт и толкнул помощника шерифа, который растерянно застыл с револьвером в руке. Страум кинулся на кухню — она была пуста. Фил забаррикадировал дверь и вернулся в вестибюль.

— Оставайтесь тут и будьте начеку, — обратился он к Страуму, — а я поднимусь наверх. Они хотят прикончить Ларсона, но они его не получат! Вы будете первой линией обороны.

Он покинул Страума, который находился почти в столбняке, и побежал на верхний этаж. Веда уже ждала его на пороге.

— Все хорошо? — улыбнулась она, но, заметив выражение лица Фила, сразу потускнела и схватила его за руку.

— Что случилось?

— Многое, — тихо ответил он. — Они здесь, совсем близко. Это без сомнений. Они ликвидировали обоих полицейских. Остались лишь Страум, я, ты, Кэрол и сиделка, если не считать Ларсона. Кстати, они перерезали телефонные провода, так что теперь мы совершенно изолированы от внешнего мира и если…

— Я пойду! — заявила Веда, не ожидая пока он все объяснит. — Я могу сократить путь через плантацию и привести сюда людей.

Магарт прижал ее к себе.

— Ты замечательная девушка! Но надо немного подождать. Ты не должна подвергать себя напрасному риску. Если они пой мают тебя — мы пропали. Лучше подождем, пока они попытаются проникнуть в дом, тогда ты сможешь выскользнуть с противоположной стороны.

— Да, но тогда может оказаться слишком поздно. Мне понадобится по крайней мере десять минут, чтобы пересечь плантацию. Будет лучше, если я пойду сейчас же.

— Ты не выйдешь из этого дома, пока я не буду точно знать, где находятся эти кровавые гангстеры! — твердо возразил Фил. — Где Кэрол?

— Она со Стивом.

— Очень хорошо. Мы будем находиться вблизи Стива. Они жаждут его крови и обязательно направятся к его комнате, если сумеют проникнуть в дом.

— Вы не оставите меня одного? — закричал Страум жалобным голосом, поставив ногу на нижнюю ступень лестницы.

— Почему бы и нет? — зло сказал Магарт. — Ведь Суливаны это выдумка, способная напугать только детей, не так ли? Но ведь вы не ребенок! — он взял Веду под руку и увлек ее в комнату Стива.

Там они увидели Кэрол в платье Веды. Она находилась у изголовья Стива. У окна что-то шила сиделка, по имени Девис. Это была высокая седая женщина. Кэрол быстро подняла голову, когда в комнату вошли Фил и Веда. Она сделала им знак молчать.

Бледный и худой Стив открыл глаза в тот момент, когда Магарт подходил к нему.

— Ну что, симулянт? — улыбнулся он Стиву. — Рад, что с тобой твоя подружка?

Стив едва заметно кивнул головой.

— Благодарю вас, Фил. Меня лечит одно лишь присутствие Кэрол.

— Мистер Ларсон не должен разговаривать, — обратилась сиделка к Магарту. — Он еще очень слаб.

— Верно, — произнес Магарт, отступая на шаг. Затем он жестом подозвал к себе Кэрол.

— Я сейчас вернусь, — сказала она Стиву, погладив его по руке, и вышла с Филом в коридор. К ним присоединилась Веда.

— Слушайте меня, моя девочка, — быстро проговорил Магарт. — Вы правы, Суливаны здесь. Они прикончили двух сторожей, так что оставайтесь возле Стива. Я буду держать охрану здесь перед дверью. Между прочим, лестница тоже под охраной, там находится Страум, так что запритесь и ничего не бойтесь. Они его не достанут!

Кэрол побледнела, но взгляд ее был тверд.

— Да, они его не получат.

— Браво, девочка! Возвращайтесь к Стиву и предоставьте мне право охранять вас, — он тихонько подтолкнул ее в сторону комнаты и повернулся к Веде. — Это все, что мы можем предпринять! Теперь их черед действовать.

— Я ухожу, Фил! Ведь я могу найти дорогу с закрытыми глазами. Это чистое безумие — жадность Суливанов безгранична, так же, как и их жестокость. Нам нельзя дожидаться их атаки, нам нужна помощь!

— Может быть, лучше пойду я? — Магарт решительно провел рукой по волосам. — Я боюсь отпускать тебя одну!

— А я говорю, что пойду именно я, и перестань со мной спорить. Открой мне дверь, Фил!

Это было то, на что рассчитывали Суливаны. Франк находился в тени возле задней двери. Макс тоже был там, они внимательно наблюдали за дверью и не торопились. Они знали, что рабочие плантации проживали в другом конце и что единственным способом объявить тревогу являлось то, что надо было послать кого-то за ними.

— Мы используем дверь кладовой, — сказал Магарт. — Я пойду первым, чтобы взглянуть, свободен ли путь, после чего тебе надо будет бежать, бежать так, как ты никогда до этого еще не бегала, Веда!

— Я смогу это сделать, не беспокойся!

— Мисс Баннинг побежит за помощью, — сообщил Магарт Страуму, который стоял, опираясь о стену, и обливался потом. — Никуда отсюда не уходите, я скоро вернусь.

— Вы думаете, что это ей удастся?

— Она способна на многое, — заверил его Магарт, хотя и сам не был вполне уверен в этой авантюре. Они вошли с Ведой на кухню. Магарт не стал включать свет, и они в темноте продвинулись до окна.

— Не показывайся на просвет! — прошептал Магарт, сверля глазами темную веранду, пытаясь что-то разглядеть в темноте. Он стоял так несколько минут, но не услышал и не увидел ничего, что бы могло его обеспокоить.

Франк, наблюдавший через балясины балюстрады, заметил в окне Магарта и усмехнулся. Распластавшись на земле, он стал ожидать дальнейшего развития событий. Магарт открыл дверь, вышел на террасу и осмотрел окрестности. С нервами, натянутыми, как стальные канаты, он прошел мимо Франка буквально в каком-нибудь метре. Убедившись, что вокруг никого нет, он повернулся и сделал знак Веде.

— Только тихо! — прошептал он. — Они, вероятно, спереди. Беги быстро, моя дорогая, и постарайся не поднимать шума.

Он поцеловал ее, на секунду прижал к груди и посмотрел ей вслед… Вскоре ее поглотила темнота.

Большой дом был молчалив. Сиделка оставила Кэрол дежурить возле Стива, а сама ушла в соседнюю комнату.

Магарт, сидевший наверху лестницы, ждал, положив ружье на колени.

Страум устроился внизу на ступеньках. Вестибюль и лестница были ярко освещены.

Стрелки стенных часов показывали десять минут двенадцатого. Веда ушла четверть часа назад. Через несколько минут, думал Магарт, полный надежд, они получат подкрепление. Тогда они смогут сделать вылазку в темноте и напасть на Суливанов, вместо того, чтобы сидеть в темноте и ждать нападения.

Стив открыл глаза. Он немного поспал и чувствовал себя лучше. Увидев Кэрол, он улыбнулся и взял ее за руку.

— Я столько думал о вас! За время моей болезни вы всегда были со мной. Вы знаете, что я люблю вас, да? Кэрол! Я не могу предложить вам многого… У меня есть ферма, очень красивая местность, и через некоторое время…

— Я думаю, что вам еще нельзя много разговаривать, — прервала его Кэрол и нагнулась к нему, чтобы поцеловать. — Вы должны отдыхать, мой дорогой. Я так хочу, чтобы вы скорее поправились!

— Я себя хорошо чувствую, — прошептал Стив. — Мне уже гораздо лучше, и хочется поговорить с вами. Нам нужно будет узнать, Кэрол, кто вы такая, узнать, почему вы находились в том фургоне… Куда вы ехали…

Кэрол охватила страшное беспокойство.

— О нет! Я прошу вас! Не надо об этом говорить… я боюсь. Я боюсь того, что могу узнать о самой себе… Эта женщина внизу говорила мне, что я сумасшедшая, — она соскользнула со своего стула и прижалась к его груди. — Умоляю вас, не надо об этом! А как вы сами думаете, я не сумасшедшая? Как вы думаете? Может, поэтому я не знаю, кто я такая? Это страшно пугает меня… Вы понимаете, если… я не смогу выйти за вас замуж, Стив!

— Вы вовсе не сумасшедшая! — страстно возразил Стив. — У вас было повреждение черепа. Это такая штука, которая восстановится, я уверен в этом. И тогда вы обретете память. Не надо волноваться из-за пустяков, Кэрол.

Нежно прижавшись к Стиву, Кэрол думала о Суливанах, притаившихся где-то в ночи. Они нагоняли на нее ужас.

— Что вас так пугает, малютка? Почему вы дрожите? Все отлично устроится. Как только я поправлюсь, мы чудесно проведем время… только мы… и никого больше… Только об этом я и думал… ожидая вас…

— Вызовите их еще раз! — нетерпеливо обратился к телефонистке. — Я точно знаю, что там кто-нибудь должен быть, — Он посмотрел на своего помощника, длинного худого парня по имени Лофти. — Она утверждает, что там никто не отвечает!

— Держу пари, что она наклюкалась и неверно набирает номер, — заявил Лофти и небрежно сплюнул, намереваясь попасть в пепельницу. — Они все одинаковы, эти бабочки…

Через несколько секунд телефонистка ответила, что линия прервана.

— Сделайте специальный заказ и сообщите мне результат! — проворчал Кэмп, повесив трубку. У него был весьма озабоченный вид.

— Вы полагаете, что это сделано специально? — поинтересовался Лофти, закуривая очередную сигарету.

— Ничего я не знаю, — недовольно буркнул Кэмп. — Георг не может быть слишком занят. Я приказал ему звонить мне каждые два часа, а он пренебрегает моими указаниями. Эти Суливаны… — он замолк и дернул себя за усы.

— Мне бы не хотелось, чтобы с мисс Ваннинг что-то случилось, — произнес Лофти. — Шикарная девочка! А что если нам рвануть туда?

— Это довольно далеко, и уже поздно. Не знаю… не знаю…

Зазвонил телефон.

Кэмп послушал, что-то проворчал себе под нос и повесил трубку.

— Она подтвердила, что линия прервана!

Лофти надел свой пояс.

— В путь! — обрадовался он.

— Да, я тоже считаю, что так будет лучше, — встал Кэмп. Затем он взял ружье из пирамиды сзади своего стола. — Видимо, там что-то случилось.

Была безлунная ночь. Веда спускалась по узкой тропинке, ведущей на плантацию, с впечатлением, будто она идет по тоннелю.

На секунду она остановилась, чтобы посмотреть назад на освещенные окна дома, и заметила темный силуэт, надвигающийся на нее подобно привидению.

Веда не была лишена мужества, но на секунду или две она застыла на месте, задержав дыхание. Потом она с легким вскриком повернулась и как сумасшедшая побежала по тропе.

Она не успела пробежать и десяти метров, как Франк сумел поймать ее.

Он впился в ее плечо и заставил повернуться. В темноте она смогла различить лишь смутные очертания его фигуры и почувствовала запах масла, которым были намазаны его волосы. Слишком напуганная, чтобы кричать, она даже не шевелилась, смотря на эту мрачную угрожающую фигуру.

Франк протянул левую руку и коснулся лица Веды. А потом очень быстро, так что она даже не успела среагировать, он поднял правую руку и ударил ее по голове резиновой дубинкой.

Георг Страум встал и потянулся. Он не собирался оставаться один в этом большом вестибюле. Он очень испугался. Таинственная и бесшумная манера, с которой появились эти гангстеры, его совершенно обескуражила, и теперь он ожидал их внезапного появления в любой момент. Он с такой силой сжимал пистолет мокрыми от пота руками, что у него заболели мышцы, и округлившиеся от страха глаза перебегали с предмета на предмет. У него подкатывала к горлу тошнота.

Он слышал шаги Магарта наверху и время от времени окликал его для храбрости. Теперь Страум пожалел, что согласился на эту работу, и охотно отдал бы месячное жалованье за то, чтобы остаться живым и невредимым в этой истории.

Макс расположился в салоне в нескольких шагах от него и наблюдал за ним сквозь щель в двери. Ниже, в темном коридоре, прижимаясь всем телом к стене, к нему приближался Франк.

Страум ощутил опасность. Ему показалось, что в помещении не хватает воздуха. Он замер, прислушиваясь, с лицом, искаженным от страха.

Легкий шум, похожий на шуршание мыши, заставил его повернуть голову в сторону коридора. В это время Франк дошел до распределительного щитка и заскрипел рубильником.

— Кто там? — дрожащим голоском спросил Страум.

Неожиданно весь дом погрузился в темноту.

Магарт перегнулся через перила и закричал:

— Страум, что случилось?

— Тут кто-то возле меня! — жалобно простонал Страум. — Спускайтесь ко мне! Быстрее!

Неожиданно у Страума вырвался придушенный крик, и Магарт услышал ужасные хрипы человека, которого душат. Он ничем не мог помочь Страуму, но нужно было предупредить Кэрол. А между тем он не мог покинуть своего поста. По этому пути Суливаны могут добраться до Стива, так что он не мог покинуть лестничной площадки даже на секунду. Он встал на четвереньки и выставил перед собой ружье. Фил не сомневался в исходе борьбы между Суливанами и их жертвой.

Когда погас свет, Кэрол со Стивом тихонько переговаривались. Понимая, что это может означать, Кэрол чуть не сделалось плохо, и лишь мысль, что она должна стать на защиту Стива, удержала ее от обморока. Стив был удивительно спокоен.

— Наверное, перегорела пробка, — произнес он.

— Сейчас исправят.

Но тут Кэрол поняла, что должна ему все сказать.

— Нет, дорогой, — продолжила она, притягивая его к себе. — В дом пробрались Суливаны.

— И ты это знала! — воскликнул Стив, гладя ее волосы. — Мне все время казалось, что тебя что-то пугает. Магарт тут?

— Да, и помощник шерифа тоже, — Кэрол предпринимала усилия, чтобы ее голос не дрожал. — Я так боюсь, Стив…

— Подойди к двери и взгляни, что там происходит. И позови Магарта!

В салоне на нижнем этаже, позади запертой двери, Макс инструктировал Франка:

— Верх лестницы охраняет журналист. Держи его на прицеле, а я обойду его сзади… Я влезу на крышу и свалюсь ему на спину. Побольше шуми, чтобы отвлечь его внимание, ясно?

Кэрол отодвинула засов двери и приоткрыла ее.

— Магарт, вы здесь? — шепнула она.

— Оставайтесь на своем месте, — также шепотом ответил Магарт. — Они придушили Страума.

Сердце Кэрол сжалось от волнения.

— Теперь вы совсем один?

— Обо мне не беспокойтесь. Я достаточно взрослый мужчина, чтобы позаботиться о себе. Заприте хорошенько свою дверь и никому не открывайте.

— Не давайте им приближаться к себе. Удачи вам! — пожелала ему Кэрол.

— Надейтесь на меня, пока Веда не приведет помощь, — произнес он и тут же крикнул вниз: — Эй, вы! Попробуйте только шевельнуться, я выпущу из вас кишки!

Приглушенный шум в вестибюле заставил его выпрямиться и всмотреться в темноту. Затем он осторожно продвинулся вперед.

Выйдя наружу, Макс поднялся на низкую крышу и влез на трубу с такой же легкостью, как поднялся бы на лестницу. Там он сунул пальцы в паз оконной рамы, приподнял ее и, подтянувшись на руках, скользнул на подоконник.

Кэрол на ощупь возвратилась на свое место возле Стива.

— Он там один, — промолвила она, взяв руку Стива в свою, — но он утверждает, что они не смогут подняться сюда…

— Я не могу оставить его одного! — заявил Стив, откидывая простыню.

— Нет! — страстно воскликнула Кэрол. — Не надо, дорогой! Вы ранены… я вас прошу… оставайтесь в постели…

Стив поставил ноги на пол и ухватился за плечи Кэрол, чтобы устоять на ногах.

— Я не могу спокойно лежать в постели, когда они рвутся за моей шкурой! — он крепко прижал к себе Кэрол. — Если все кончится плохо, помни, что я тебя любил. Ты самое чудесное существо, какое я когда-либо встречал!

— Стив, мой родной! — воскликнула Кэрол, вцепившись в него. — Я прошу остаться со мной! Не надо выходить… Это как раз то, о чем они мечтают.

— Скажи мне, что ты любишь меня, Кэрол!

— Конечно, я вас люблю! — с рыданием проговорила она. — Но вам ни в коем случае нельзя отсюда выходить. Вы играете им на руку, Стив!

Магарт всматривался в темноту, лежа на животе, и не понял того, что с ним произошло. Макс прыгнул на него сверху и ударил по голове, которая выделялась на лестничной клетке более темным пятном. У Магарта не оставалось времени для защиты. Когда журналист свалился на пол, Макс быстро вытащил из кармана электрический фонарик и подал знак Франку, что все в порядке и тот может подниматься наверх. Быстро перепрыгивая через ступеньки, Франк поднялся наверх.

Древний «форд» с оглушительным шумом выехал из Ка де ла Бриа и устремился на горную дорогу.

Лофти уверенно вел машину, глаза его возбужденно блестели. Он миновал вираж на двух колесах и его вынесло на середину дороги. Лофти выровнял машину и до отказа вдавил в пол акселератор.

— Эй! Полегче! — испуганно заорал Кэмп. — Я не желаю быть разобранным на кусочки!

— Я тоже не желаю, чтобы с мисс Ваннинг что-нибудь случилось! — повысил голос Лофти, еще более увеличивая скорость и обгоняя какой-то фургон. При обгоне он едва не задел его. — Нам нужно спешить, шеф. Доверьтесь мне!

Кэмп схватился за ручку двери, как утопающий хватается за спасательный круг.

— Она не выдержит, Лофти, — простонал он. — Она развалится на кусочки, если вы будете гнать ее с такой скоростью!

— Тем хуже для нее! — заявил Лофти. — Вам придется купить новую машину, шериф. Мы и так еле плетемся…

Кэмп со стоном закрыл глаза.

— Мотор страшно нагреется и его заклинит, — пробормотал он. — Вот увидите, что-нибудь случится!

— Пусть случится! — ответил Лофти, не снимая ноги с акселератора. — Жми быстрей, старая развалина! Покажи им, на что ты способна!

Ноги Кэрол внезапно подкосились, и она тяжело упала на кровать. Темнота в комнате, казалось, сгустилась еще больше. Что-то необычное происходило в ее голове. Ей показалось, что ее мозг стал вдруг расширяться, потом так же быстро сужаться. Он как будто дышал… Она подняла руку к виску, едва понимая, что Стив уже покинул ее и ощупью пробирается к двери. Он продвигался медленно, очень медленно, каждый шаг стоил ему неимоверных усилий, как будто он шел против ветра в бурю…

— Стив… — простонала Кэрол, — не покидайте меня…

Но он уже добрался до двери, взялся за ручку и открыл ее.

В коридоре его уже поджидали Суливаны. Макс направил ослепляющий свет своего фонаря в лицо Ларсону. В течение нескольких секунд все как бы застыли, потом Стив напрягся и приготовился для бесполезной защиты…

— Получай, Ларсон! — шепнул Макс.

Ослепительная вспышка выстрела сорвала темноту в коридоре. Затем раздался еще один выстрел, и еще…

Первый выстрел был синхронен с треском, который раздался в мозгу Кэрол. В течение доли секунды все, что двигалось перед ней: падающий Стив, револьвер Макса, голова Франка, бегающий луч фонаря — все, казалось, застыло. На мгновение вся предыдущая сцена повторилась перед ней, как в кино, затем все зашевелилось снова, но для Кэрол свет изменился… Она не ощущала ни капли страха. Кэрол проскользнула вдоль стены к Суливанам, которые нагнулись над телом Стива. Макс ощупал его грудь опытной рукой убийцы.

— О’кэй, — буркнул он, — теперь в путь!

Франк слегка вздрогнул.

— Это наше последнее дело, Макс, с меня довольно.

— В путь! — повторил Макс, направляясь к выходу.

Тишину ночи снаружи неожиданно разорвал шум автомобильного мотора и пронзительный визг тормозов. Лофти остановил «форд» прямо перед домом.

— Выйдем через черный ход, — проронил Макс, быстро шагая по коридору к выходу.

Франк хотел последовать за ним, когда из темноты возникла какая-то фигура и схватила его за руку. Один миг он думал, что это очнулся Ларсон, и обернулся с открытыми от ужаса глазами.

— Макс! — в панике завопил он.

Пригнувшись, он наугад произвел удар кулаком и потерял равновесие. Скрюченные пальцы Кэрол коснулись лица Франка, цепкие и легкие, можно было подумать, что это дуновение ветерка или, вернее, паутина, которая прилепилась к лицу.

Франк сделал шажок назад, парализованный страхом.

Его нетерпеливо окликнул Макс.

— Здесь кто-то есть… — проблеял Франк, ощупью пробираясь в темноте.

— Иди же скорее, болван! — сухо выпалил Макс и замер, прикованный к месту диким воплем Франка, который заставил похолодеть его кровь.

От этого крика не выдержали даже стальные нервы Макса, и он застыл на месте совершенно неподвижно. Что-то мелькнуло возле него, и он инстинктивно откинулся назад. Его затылка коснулись скрюченные пальцы, и он наугад выстрелил через плечо. Звук выстрела прозвучал по всему дому… Он услышал чьи-то легкие шаги. Он выстрелил еще раз на слух. Паника охватывала его все больше и больше. В ответ на его выстрелы из вестибюля также прозвучали выстрелы. Это стреляли Кэмп и Лофти, проникшие в дом.

Макс резко повернулся, наткнулся на Франка, схватил его, но тот стал вопить, как зарезанный. Макс, не рассуждая, ударил дулом револьвера Франка по лицу. А потом, согнувшись пополам, он перекинул его через плечо и устремился с этой ношей по коридору. Добежав до окна, он вывалил Франка на крышу веранды и вылез сам. Наполовину оглушенный Франк валялся на черепицах.

— Я ослеп! — стонал он. — Мои глаза… она вырвала у меня глаза!

Глава 6

ОНА ВЫРВАЛА У МЕНЯ ГЛАЗА!

В сумрачный полдень, когда воздух казался весомым, спустя месяц после гибели Стива Ларсона, старый «кадиллак» свернул на аллею Грасс Хилл, чтобы остановиться перед домом. Веда, сторожившая возле окна уже более получаса, вышла на террасу и побежала навстречу Магарту, выходившему из машины.

— Здравствуй, моя любимая! — воскликнул он, схватив ее и объятия и целуя. — Наконец-то! Мне удалось все устроить, но это была нелегкая работенка. — Он просунул руку Веды под свою и увлек ее к дому. — Как Кэрол?

— Все так же, — грустно ответила Веда. — Никогда не подумаешь, что это та же женщина! Теперь она такая далекая… Она почти пугает меня.

— Да, я провел отличную работу! А что, она постоянно погружена в свои мысли и ничего не делает? — поинтересовался Магарт, снимая пальто и шляпу перед тем, как последовать за Ведой в салон.

— Фил, мне ничего не удается сделать, чтобы хоть чем-нибудь заинтересовать ее. Я пыталась прятать от нее все газеты, но она все же достала их, и теперь она знакома со всей историей. О Фил! Это ужасно! Когда она кончила чтение, то сразу заперлась у себя, и я слышала, как она без устали часами расхаживала по комнате… Я тщетно пыталась уговорить ее довериться мне, высказать свои пожелания насчет дальнейшей жизни, но она оставалась безразличной к моим словам. Мое сердце разрывается, когда я смотрю на эту несчастную девушку.

— Раньше или позже, но она все равно узнала бы это. Но очень жаль, что она узнала это из газет. Они безжалостны! — нахмурился он. — Но я устроил все ее дела. Отныне деньги принадлежат только ей. Это приблизительно четыре миллиона долларов, что не так уж и плохо. Гартман здорово попользовался ее деньгами, но мы вовремя остановили его поползновения.

— А что о нем слышно сейчас?

— Он смылся, узнав, что теперь ему уже не придется смеяться, раз мы начали настоящее следствие. Его повсюду преследует ФБР, но я уверен, что он уже покинул нашу страну. Ну, а теперь я хочу повидать Кэрол.

— Сейчас, когда она свободна и имеет деньги, у нее, по-моему, появилось желание покинуть нас, — печально промолвила Веда. — Но у меня есть надежда, что она не сделает этого сразу. Попытайся уговорить ее остаться здесь еще на несколько месяцев или на сколько сможешь. Она не в состоянии жить одна, у нее нет ни родных, ни друзей, кроме нас. Постарайся быть с ней твердым, Фил.

— Я сделаю все, что смогу, но у меня уже нет на нее влияния. К тому же теперь она может делать все, что захочет.

— Но все же попытайся. Меня страшно волнует мысль, что она будет совсем одна со своими деньгами, и ей некому будет дать дельный совет.

— Ладно, посмотрю, что тут можно сделать. А доктор Кобер ее уже видел?

— Всего несколько минут назад. Он очень беспокоится о ней, так как предполагает, что происшествие в фургоне вызвало повреждение ее черепа, но она отказалась от помощи. Недавно приходил доктор Траверс, но я не позволила ему видеть ее. Он заявляет о какой-то ответственности, если она останется на свободе. Я заявила ему, что не считаю ее опасной, но мне кажется, что она стала какая-то странная, Фил. Она совсем не такая, как раньше.

— Я поднимусь к ней.

Кэрол, сидевшая у окна в большой роскошной комнате, даже не повернула головы, когда он вошел. Он ощутил исходящее от нее ледяное спокойствие, и Магарт почувствовал себя неловко. Он подвинул стул, сел с ней рядом и произнес неестественным голосом:

— У меня для вас отличные новости, Кэрол! Теперь вы богаты!

При звуке его голоса Кэрол слегка вздрогнула, и ее большие зеленые глаза машинально уставились на Магарта.

— Я не слышала, как вы вошли, — жестким и плоским голосом заметила она. — Что вы там сказали о хороших новостях?

Магарт бросил на нее испытующий взгляд. Ледяная неподвижность ее бледного лица, пустой взгляд и холод мрачных глаз обеспокоили Фила и вызвали удивление.

— Великолепные новости! Отныне деньги положены на ваше имя. У меня с собой все необходимые бумаги. Не хотите ли просмотреть их вместе со мной?

Она качнула головой.

— Нет! — резко сказала она, немного помолчала и затем спросила: — Вы сказали, что я богата, а сколько у меня денег?

— Четыре миллиона долларов, это очень большое состояние.

Она сжала губы и вздохнула. Затем Кэрол стиснула свои тонкие пальчики и опять повернулась к окну. Она так долго оставалась неподвижной, что Магарт осторожно спросил ее:

— Вы довольны?

— Я прочитала все, что написали обо мне в газетах, — сухо проговорила она. — Все это не очень красиво…

— А плюньте на эти газеты, Кэрол! Нельзя верить всему, что пишут в газетах… — начал он, но она остановила его словоизлияние резким жестом.

— Я многое узнала о себе, — продолжила она, по-прежнему устремив взгляд в окно. — Я сумасшедшая — это для меня новость. Больше того, я дочь дегенеративного маньяка, который был причиной самоубийства моей матери… Три года я провела в сумасшедшем доме и, если бы не законы этого штата, то была бы там и по сей день. — Она шевельнула пальцами рук. — Очень опасная особа… Меня называют «рыжей убийцей»… Говорят о моей ненормальной любви к Стиву… утверждают, что если бы он остался жив, то я никогда не смогла бы выйти за него замуж… Рассказывают это, как трагическую историю любви сумасшедшей! — они умолкла, закусила губы и так стиснула руки, что побелели суставы.

— Кэрол, я вас умоляю! Не волнуйтесь!

— Но вы говорили мне об отличных новостях, что я стою четыре миллиона долларов, и спрашиваете — довольна ли я? Еще как! Очень, очень довольна! — и она рассмеялась таким горьким смехом, что Магарт чуть не расплакался, хотя не делал этого с самого детства.

— Попытайтесь взять себя в руки, — попросил он Кэрол. — Эта истерика не приведет вас ни к чему хорошему. Я с Ведой хочу помочь вам…

Кэрол повернулась к нему и взяла его за руку.

— Вы не боитесь, что я причиню вам зло. А ведь говорят, что я так же опасна, как и мой отец. Послушайте, что я прочитала про него в этой газете… — она взяла с пола у своих ног одну из газет. — Слушайте! «Слим Гриссон был убийцей, дегенерат по рождению, он многим доставлял в детстве неприятности своими преступными наклонностями. Его школьный учитель застал его однажды за тем, как он вспарывал ножницами живот у котенка, и выгнал его из школы. В пятнадцать лет он похитил маленькую девочку, которую обнаружили позже почти сумасшедшую от ужаса. Он изнасиловал ее совершенно гнусным образом. Но его ни разу не задерживали, так как его мать, знаменитая Гриссон, помогала ему скрываться. Мамаша Гриссон сделала из своего сына гангстера. Сначала он совершил несколько мелких преступлений, которые стоили ему нескольких коротких пребываний в тюрьме. Мамаша Гриссон терпеливо ждала, когда он снова будет на свободе и примет дальнейшее участие в ее делах. Таким образом, он научился не допускать ошибок и вскоре стал специалистом по ограблению банков. Он не замедлил встать во главе банды гангстеров, убивая всех, кто становился у него на пути. Его признали боссом. Во все времена в Соединенных Штатах не было более отвратительного, более опасного, более гнусного гангстера, чем Слим Гриссон».

— Остановитесь! — грубо прервал ее Магарт. — Я больше не хочу слушать, Кэрол. Будьте благоразумны. К чему все это вас приведет?

Она вздрогнула и выронила газету.

— И это был мой отец! В моих жилах течет его кровь! Вы утверждаете, что хотите мне помочь, но каким образом и кто же может помочь мне с таким наследством? — она встала и начала нервно расхаживать по комнате. — Нет… Прошу вас немного помолчать… Я понимаю, что вы на самом деле испытываете ко мне добрые чувства, и я благодарна вам обоим. Но теперь… — она остановилась и взглянула на него из-под опущенных век. В ее спокойствии таилась угроза, которая заставила Магарта вздрогнуть, — теперь я нуждаюсь в одиночестве. Может, я действительно опасна, как и мой отец. Вы думаете, что я решусь испортить вам с Ведой жизнь?

— Но это абсурдно, Кэрол, ведь вы живете с нами уже больше месяца и ничего не случится, если вы…

— Я уже решила, — прервала его Кэрол, — и уезжаю завтра. Но прежде чем уехать, есть ряд вещей, которые я хочу просить вас для меня сделать.

— Не уезжайте, прошу вас… во всяком случае теперь! — запротестовал Магарт. — Вы еще не оправились от такой потери!

У Кэрол вырвался нетерпеливый жест, почти гневный. Правая сторона ее рта стала подергиваться.

— Я наметила план, и ничто и никто не заставит меня изменить его, — голос Кэрол стал резким и хриплым. — Весь этот месяц я оставалась у вас, разрабатывая план… И уехала бы раньше, если бы у меня имелись средства. Теперь я готова.

Магарт понял, что всякие споры бесполезны: решение Кэрол было бесповоротным. Глядя на нее, он признал, что, может быть, опасения доктора Траверса и не так уж беспочвенны.

— Но куда вы собрались уезжать? У вас нет друзей за исключением Веды и меня. Нет даже собственного дома. Вы же не можете уехать просто так, не зная куда.

Кэрол лишь пожала плечиками.

— Все эти разговоры — бесполезная трата времени! Согласны ли вы заняться моими делами? Я ничего не смыслю в денежных операциях и не имею ни малейшего желания научиться это делать. Просто я хочу иметь дело с моим поверенным и нуждаюсь кое в чем, вернее, в ком, кто бы представлял мои интересы в денежных вопросах. Мой дед имел дела с некоторыми учреждениями и вкладами, которые я унаследовала. Согласны ли вы заниматься всем этим?

Магарт был поражен этим предложением.

— Все, что смогу, я сделаю от всего сердца, но мои занятия…

— Ваша работа будет хорошо оплачена. Я поговорю обо всем с моим поверенным, — продолжала Кэрол все тем же холодным и твердым голосом. — Вам необходимо забросить ваше ремесло журналиста. Потом вы женитесь на Веде, вы ведь хотите этого, не так ли?

— Да, конечно, — ответил Магарт, проводя рукой по волосам. Его весьма смущал такой поворот разговора.

— Итак, вы согласны быть моим доверенным лицом? Нам нужно будет переговорить с моим поверенным.

Он заколебался, решая этот вопрос, но потом все-таки решился и произнес:

— Согласен, — буркнул он и немного погодя спросил: — Но что собираетесь делать вы?

— Когда я смогу получить деньги? — резко спросила она, делая вид, что не слышала вопрос Магарта.

— Когда хотите, хоть сейчас, если не возражаете.

— Хорошо. Тогда сейчас же. Мне надо две тысячи долларов… для начала. Еще сделайте так, чтобы я сразу смогла получить нужную сумму, в каком бы месте я ни находилась. И хочу, наконец, чтобы вы купили мне машину и занялись всеми необходимыми бумагами, которые я должна подписать, чтобы вы могли управлять моими делами. Учтите, что я собираюсь выехать завтра.

— Вы на самом деле так торопитесь? Вы же останетесь совсем одна?

Щеки Кэрол покрылись гневным румянцем.

— Я прошу вас делать то, что я попросила, в противном случае, я обращусь к кому-нибудь другому! — произнесла она на повышенных тонах. — Куда я поеду и что буду делать — это мое личное дело!

Магарт недоуменно пожал плечами.

— Ладно, — проговорил он с несчастным видом. — Я немедленно займусь вашими делами.

Кэрол положила свою руку на руку Фила, и на мгновение ее глаза потеплели.

— Вы очень добры, — тихо проговорила она, — и не считайте меня неблагодарной свиньей. Не знаю, что бы я сделала без вас и Веды. Желаю вам много-много счастливых дней!

— О’кэй, — Магарт попытался улыбнуться. — Вы же знаете мои чувства к вам. Я просто хотел, чтобы вы все хорошенько обдумали. Мы были бы счастливы, если бы вы остались с нами. Я не в курсе ваших намерений, но у меня предчувствие, что из этого ничего хорошего не будет.

— Я решилась, — спокойно заявила Кэрол и отвернулась в сторону. — Оставьте меня одну, хорошо? И предупредите, пожалуйста, Веду, что я завтра уезжаю. Сегодня вечером я не хочу никого видеть.

Магарт предпринял последнюю попытку.

— Почему вы не хотите довериться мне, Кэрол? Возможно, я смог бы вам помочь. Почему вы настаиваете на том, чтобы уехать одной, когда у вас есть двое друзей, готовых сделать для вас нее? Скажите мне, что вы хотите, и я вам помогу!

— Никто не может помочь мне, — покачала Кэрол прелестной головкой. — То, что мне нужно сделать, могу сделать я одна и только одна. Пожалуйста, оставьте меня одну.

— Хорошо, — Магарт с мужеством воспринял свое поражение и направился к двери.

Когда он вышел, Кэрол снова уселась возле окна. Долгое время она оставалась неподвижной, сжимая ледяными ладонями виски.

— Где вы сейчас, мой дорогой Стив? Где вы, мой любимый? — шептала она. — Я осталась одна и так боюсь… но я найду их… они от меня не уйдут, я их заставлю заплатить за все, что они сделали, за каждую каплю вашей крови. Я буду такой же жестокой и безжалостной, какими были они по отношению к вам. Моя единственная цель в жизни — заставить их за все расплатиться!

Она еще долго сидела возле окна, что-то бормоча себе под нос. Понемногу слабый свет дня угасал, пошел дождь, который собирался пойти еще днем.

Дождь продолжал идти и на следующее утро. Низко над землей нависли отвратительные серые тучи, создавая нечто вроде тумана и делая полдень темным.

Закрытый «крайслер», забрызганный грязью, прокладывал себе путь по узкой и крутой дороге, ведущей к старому жилищу Черрила Текса.

Кэрол остановила машину перед развалившимся входом. Несколько минут она рассматривала темный, без всяких признаков жизни, дом.

Дождь капал с крыши крупными каплями и ударялся о каменный пол. В темноте возвышался слепой фасад дома. Кэрол стала беспокоиться, не пуст ли дом, не покинули ли его обитатели.

Она поднялась по ступенькам, повернула ручку двери, но та была заперта на ключ. Кэрол ударила кулачком по двери и принялась ждать. Ей пришлось стучать еще несколько раз, прежде чем за дверью послышался легкий шум. Она стукнула еще раз, и сквозь перегородку проник голос мисс Лолли:

— Кто там?

— Кэрол Блэндиш… Мне нужно с вами поговорить.

Она подождала, пока мисс Лолли оправилась от удивления. Затем дверь слегка приоткрылась, удерживаемая цепочкой.

— Зачем вы вернулись?

— Мне необходимо с вами поговорить! — ответила Кэрол, опираясь о дверной косяк.

— Вы не войдете. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Ведь вы тогда помогли мне, и я надеюсь, что вы опять поможете мне. Я разыскиваю Суливанов.

Мисс Лолли сжала губы.

— Что вы от них хотите? — злобно спросила она. — Они вас тоже ищут, маленькая дурочка! Бегите от них, пока не поздно!

— Они застрелили моего возлюбленного! — твердо, но безучастно произнесла Кэрол. — Неужели вы думаете, что я оставлю их после этого в покое?

Наступило молчание.

— Вы хотите мстить?! — в голосе мисс Лолли прозвучала какая-то страстная нотка. — Я правильно вас поняла?

— Я хочу найти их!

Цепочка задребезжала, и в тот же миг отворилась дверь.

— Входите. Теперь я здесь одна. Мистер Черрил уехал сразу же после вашего бегства.

Кэрол прошла за ней по темному коридору до маленькой комнаты в глубине дома, где на столе горела лампа. Комната были забита старой мебелью, и было трудно даже пошевелиться, не задев при этом какой-нибудь рухляди.

— Садитесь, — пригласила мисс Лолли. — Итак, вы хотите их разыскать? Если бы я была моложе, то присоединилась бы к вам.

— Вы знаете, где они находятся?

— Что вы можете с ними сделать, если их встретите? — безнадежным тоном спросила мисс Лолли. — Они так хитры, так быстры и сильны! Никто ничего не сможет им сделать!

Кэрол повернула голову, и мгновение обе женщины смотрели друг другу в глаза. Мисс Лолли была удивлена, заметив выражение твердости и горькой решимости на ее лице и ледяной грусти ее глаз.

— Они у меня за все заплатят! — яростно прошептала Кэрол. — Какие бы хитрые и сильные они ни были! Я заставлю их заплатить, хотя бы для этого мне пришлось бы пойти на все. Теперь это единственная цель моей жизни.

Мисс Лолли покачала головой. Она подняла руку к шарфу, который окутывал ее шею.

— Я тоже хочу, чтобы им отомстили, — промолвила она, и две слезинки выкатились из ее глаз, упав на руку… — Видите, Макс обрезал мою бороду!

Выражение лица Кэрол не изменилось.

— Почему он это сделал?

— Ведь я выпустила вас. Но я предпочла бы, чтобы меня прикончили, а не издевались так гнусно. Я старая, ничтожная женщина, дитя мое. Это может показаться глупым и странным, но я так любила свою бороду! Она была у меня так давно!

— Расскажите, как это произошло.

Мисс Лолли придвинула свой стул, поправила шарф вокруг шеи и протянула руку Кэрол, но та отодвинулась подальше.

— Расскажите мне об этом, — повторила она.

— Они вернулись через два дня после вашего бегства. Франк остался в машине, а Макс вошел в дом. Я была немного напугана и села там, где сейчас сидите вы, и стала ждать, что же он будет делать. Казалось, что он знал, что вас нет, потому что даже не спросил о вас. Он попросил позвать мистера Черрила, но я ему сообщила, что он покинул дом. Макс стоял передо мной и долго смотрел на меня. Потом задал вопрос, почему я тоже не покинула этот дом. Я ответила, что мне некуда идти, — мисс Лолли нервно теребила свой шарф. Наступила пауза, после которой она продолжила: — Он ударил меня по голове, а когда я пришла в себя, они оба уже уехали, но перед этим Макс отрезал мою бороду. Вы, может быть, помните ее? — мисс Лолли с грустью уставилась на Кэрол. — Это была очень красивая, шелковистая борода, и он ее сжег. Дьявол! Он понимал, что ничто другое не могло огорчить меня так сильно!

— А Франк? — проронила Кэрол.

— Он оставался в машине. Не знаю, почему, так как он тоже весьма опасен, и это было совсем на него не похоже — оставаться в машине и не наслаждаться страданиями другого существа. Но он оставался в автомобиле.

Тут Кэрол улыбнулась. Дрожь пробежала по спине мисс Лолли, когда она увидела эту улыбку.

— Он не выходил из машины, потому что ослеп, — продолжала улыбаться Кэрол. — Я выцарапала ему глаза, после того как они пристрелили Стива.

Мисс Лолли не шевельнулась. Это сообщение вызвало у нее удивление и даже что-то вроде жалости к Франку.

— Слепой? Я бы никому не пожелала быть слепым, — вырвалось у нее.

Кэрол презрительно сощурилась.

— Где они? — спросила она, и в голосе ее прозвучало нетерпение и недоверие. — Скажите мне, если знаете, и не заставляйте меня терять время. Каждую минуту, каждую секунду, что я провожу здесь, они уходят от меня все дальше и дальше. Где они?

Мисс Лолли ощутила себя совсем беспомощной и напуганной зловещим сиянием, исходящим из глаз Кэрол.

— Я не знаю, но они обычно занимали комнату наверху, где хранили разные предметы личного обихода. Они почти все унесли, когда уезжали, за исключением одной фотографии, проскользнувшей между двумя половицами. Может, она вам поможет?

— Где она?

— Здесь, у меня. Я как раз рассматривала ее, когда вы постучали, — мисс Лолли выдвинула ящик, вытащила оттуда фотографию и положила ее на стол под яркий свет лампы.

Кэрол склонилась над ней.

Это была фотография молодой женщины с черными волосами, причесанными на прямой пробор, ясно выделявшийся на карточке. Странное лицо, немного вульгарное, с полными губами, большими глазами и твердым овалом. Это лицо выражало примитивный сексуальный магнетизм, почти животный и лишь слегка тронутый цивилизацией. Под прозрачным купальным костюмом, в котором она была снята, женщина показывала тело, которое могло совратить и святого. Внизу фотографии было написано:

«Дорогому Франку, его Линда».

Не меняя выражения лица, Кэрол повернула фотографию и прочитала имя фотографа, напечатанное внизу:

«Кеннеткер, Майн-стрит, Санта-Рио».

После этого она вновь перевернула фотографию и принялась изучать лицо женщины.

Мисс Лолли наблюдала за ней с горестным участием.

— Это тот тип женщин, который мужчины никогда не забывают! — сказала она, наклоняясь над плечом Кэрол, чтобы тоже посмотреть. — Это животное, но соблазнительное животное. Мужчина не скоро забудет такую самку. Если вы найдете ее, то я думаю, что вы скоро доберетесь до Франка.

— Может быть…

Санта-Рио — это маленький город, расположенный на берегу океана. Там находился пляж для миллионеров и не было никакой промышленности, если не считать различных коммерческих предприятий для удовлетворения насущных нужд отдыхающих и роскоши.

В Санта-Рио была развита самая процветающая индустрия развлечений: небольшое количество его обитателей зарабатывало себе на жизнь, развлекая богатых, приезжающих сюда в различное время года. Азартные игры, бега, яхты, танцы, все обычные и необычные ночные клубы, театры, кинематографы и тому подобные увеселительные учреждения занимали всех, кто оказался недостаточно проворен, чтобы открыть собственное дело.

Проворные и умные, среди которых Эдди Рейган был самым ярким представителем и вел сомнительный образ жизни, занимаясь немного шантажом, рэкетом, мошенничеством, а также ремеслом платного партнера или другими комбинациями, которые могли принести доход.

Эдди Рейган — красивый парень с черными волосами, вьющимися с детства, бледным цветом лица, ослепительно белыми зубами, использовал свой шарм, который, как он знал, неотразимо действовал на женщин зрелого возраста и богатых, которые приехали в Санта-Рио последний раз повеселиться и испытать судьбу.

Эдди был прекрасным танцором, и ему часто приходилось сталкиваться с женщинами. Они писали ему записки, назначали свидания во время танцев. Он использовал эти записки, шантажируя их, так как большинство боялось, чтобы эти записки не дошли до их мужей.

Разделять любовь со зрелыми женщинами не соответствовало идеалу хорошей жизни Эдди, но он был достаточно умен для того, чтобы понять, что его способности подходят как раз для такой «работы». В свободное от «работы» время, он позволял себе развлекаться с молодыми красавицами, утешая себя подобным образом.

Очередным его утешением была Линда Ли, фотомодель, оставленная Суливанами…

Эдди встретился с Линдой совершенно случайно. Однажды днем, когда он валялся на пляже в охоте на подходящую женщину, приняв на себя меланхолический вид, он заметил Линду. Она выходила из воды, собираясь принять солнечную ванну. Никогда тело Линды не выглядело так соблазнительно, как в мокром купальнике. Эдди был очарован, хотя он и был экспертом в таких делах. Он изгнал из головы все мысли, чтобы полностью погрузиться в это великолепное тело. Эдди никогда не видел ничего подобного, хотя в своих любовных похождениях он повидал немало красивых фигур. Он, не колеблясь, решил немедленно завязать знакомство с этой бесподобной женщиной. И как только она расположилась на солнце на своем пляжном покрывале, Эдди подошел и непринужденно уселся возле нее. Линда была очарована такой компанией. Может быть, черты лица Эдди, его матовая кожа произвели на нее впечатление.

Факт был налицо — она благосклонно приняла его ухаживания. Им понадобилось всего несколько минут, чтобы стать старыми друзьями, и менее часа, чтобы стать страстными любовниками. Эдди обожал таких женщин — нежных, доступных и сговорчивых.

Скептически настроенный Эдди ожидал, что через неделю чары Линды поблекнут, как это случалось со многими молодыми женщинами, которые были близки с ним. Но все получилось наоборот. Он обнаружил, что думает о Линде и днем и ночью, и даже манкирует своей работой, чтобы побывать с ней лишний раз, упустив даже возможность небольшого шантажа, который принес бы ему кругленькую сумму, и все это ради того, чтобы повести Лииду в ночной клуб, что совершенно не входило в его планы. Их связь продолжалась три недели, и это весьма удивляло Эдди. Еще больше его удивляло то, что он был так же пылок и так же влюблен, как и в первый день. Он даже попытался утвердить свои права на Линду, как на вещь, которая принадлежит лишь ему. В прошлом он избегал таких вещей, как бесполезных и опасных для своей свободы.

Линда, со своей стороны, не имела ни малейшего желания связывать свою судьбу с Эдди. Принимать его каждый день или два-три раза в неделю по ночам — это одно дело. Но Эдди — господин и владыка — этот вариант совсем не устраивал ее.

Таким образом, Эдди был ограничен в своих действиях и не мог воспользоваться своей свободой. Роскошный образ жизни Линды сбивал его с толку. Она располагала роскошной виллой с собственным пляжем и небольшим садом с экзотическими растениями, за которыми ухаживал чернокожий садовник. Сад всегда был в отличном состоянии.

Вилла, расположенная в спокойном уголке, немного в стороне от города, была со вкусом меблирована и располагала полным комфортом. Пища, приготовленная нубийцем-поваром, была превосходна. Расходы на содержание подобной виллы должны быть значительными, но откуда брались деньги, которые позволяли Линде носить роскошные туалеты, самую шикарную обувь и элегантные шляпки? Все самое-самое дорогое, что можно было приобрести в Санта-Рио? Откуда взялись деньги на красивый «бьюик» синего цвета, в котором Линда разъезжала по городу и окрестностям всякий раз, когда ей в голову приходила какая-нибудь причуда? Линда утверждала, что источником ее доходов является наследство, полученное от дяди, разбогатевшего на нефти. Но Эдди был слишком хитер, чтобы этому верить, хотя и делал вид, что проглотил эту басню с потрохами. Линда была не такого сорта женщина, у которой дядя мог быть нефтяным магнатом.

Самое простое объяснение, тем не менее, никогда не приходило ему в голову. Уверенный, что Линда может быть влюблена только в него, он решил, что она открыла возможность добычи денег каким-то оригинальным способом, и не очень любопытствовал выяснить, что это за способ.

На этот вопрос объяснение было самым простым. У Линды был настолько увлеченный ею любовник, что он содержал ее в роскоши, несмотря на то, что видел ее очень редко, потому что дела требовали его присутствия в разных концах страны. Но он ни на одно мгновение не забывал про Линду, будучи даже в постели с другими женщинами. Даже в этот момент он представлял себе, что держит в интимных объятиях Линду. Линда тоже была довольна сложившимся положением. Она позволяла любовнику давать ей деньги, содержать себя с большой роскошью и требовать от нее лишь того, чтобы она встречала его с улыбкой, когда он мог появляться на вилле. Линда находила его смертельно скучным и очень испорченным: у него были извращенные наклонности. Но он позволял ей жить как хочется, и она не помышляла о разрыве с ним. Тот факт, что он появлялся редко, не более четырех-пяти раз в году, полностью компенсировался тем, что ей приходилось выносить во время его посещений. Он был богат, щедр и, по мнению Линды, безвреден. Но в этом отношении она страшно ошибалась. Она никогда не слышала разговоров о братьях Суливанах, а даже если и слышала, то никогда бы не подумала, что этот маленький человек с жирным лицом, которого она называла Франком, отождествлялся с одним из самых опасных людей в Штатах. Без сомнения, она была бы более осмотрительной и более верной, если бы догадывалась о правде.

Два или три раза она встречалась с Максом, и он ей страшно не понравился. Из всех мужчин, с которыми она встречалась, он был единственным, оставшимся равнодушным к ее прелестям. Он даже ни разу не кинул на нее взгляда, как на неотразимую в сексуальном отношении женщину. Макс просто пугал ее. Она находила в его глазах такую же напряженную остроту, как и в глазах змеи, а Линда смертельно боялась змей.

Сомнительно, чтобы Эдди так легко стал любовником Линды, если бы знал, что она любовница одного из Суливанов. Эдди отлично знал историю о братьях Суливанах, но никогда с ними не встречался. То, что он о них слышал, с лихвой было бы достаточно, чтобы срезать его любовный пыл к Линде, если бы он с самого начала встреч знал правду. Теперь он зашел слишком далеко, и даже угроза со стороны Суливанов не смогла бы его остановить.

В этот день, чудесный солнечный день, Эдди проезжал по бульвару в своем автомобиле, прощальном подарке одной из своих старых приятельниц, и думал, что все на этом свете идет как нельзя лучше.

Он и на самом деле был великолепен в своем ослепительно-белом костюме. Его загорелые мускулистые руки были обнажены, а пальцы рук спокойно лежали на руле кремового цвета, а хорошо наманикюренные ногти блестели на солнце.

Эдди вел машину с широкой улыбкой на лице. Он очень гордился своими белыми зубами и не видел основания их скрывать. При виде их сильнее бились женские сердечки, и головки их обладательниц поворачивались в его сторону. Эдди, гордый производимым впечатлением, довольно улыбался.

Он приехал к Линде около половины четвертого. Она находилась в саду среди цветов, переливающихся тысячью разноцветных красок. На Линде были надеты белые брюки, белые с красным сандалии, оставлявшими открытыми ее пальцы. Ярко-красный купальник ничего не прятал, а скорее подчеркивал ее неотразимые прелести. На свой маленький носик Линда напялила широкие, как блюдца, защитные очки.

Эдди выскочил из машины, пересек лужайку и перескочил через клумбу, торопясь навстречу Линде.

— Я не сомневалась, что ты приедешь, — проговорила она с хорошо поставленным акцентом, так что он казался естественным. — Я подумала, что нам будет приятно выкупаться днем.

Но у Эдди были совсем иные планы.

— Не сейчас, — возразил он, и его загорелые пальцы погладили ее руку, поднявшись до плеча к затылку. — В шесть часов вода будет отличной, так что мы немного подождем. — При прикосновении его пальцев Линда расслабилась. Ни один из мужчин, которых она раньше знала, не обладал магнетизмом Эдди. Только его прикосновение вызывало в теле молодой женщины электрические токи.

— Вернемся и выпьем чаю, — промолвила она, просунув свою руку под руку Эдди. — Ладно?

— Мне кажется, что мы обойдемся без чая! — улыбнулся он, наклонившись к Линде. Обняв ее, он быстро повел женщину к двери.

Линда, понимая, что все равно не освободится от него, все же предприняла робкую попытку. Но Эдди не зря развивал свои мускулы и без труда продолжил путь. Он толкнул ногой дверь комнаты Линды и, несмотря на ее протесты, бросил ее на кровать.

— В самом деле, Эдди! — воскликнула она, как только обрела дыхание. — Ты самый отвратительный человек, которого я когда-либо знала! Нет, не подходи ко мне! Ты всегда поступаешь так, как тебе вздумается! На этот раз я тебе скажу, что я о тебе думаю. Мы немедленно спустимся в лоджию, выпьем чаю и отправимся купаться…

Эдди невозмутимо задергивал занавески на окнах, глухой к воплям Линды. Удостоверившись, что теперь комната находится в полутьме, располагающей к интимности, он вернулся к Линде как раз в тот момент, когда она собиралась спрыгнуть с кровати.

— Все в свое время! — решительно воскликнул он. — Спокойно! Чай и купание будут позже.

Он обнял Линду с намерением очень крепко прижать к себе, чтобы погасить всякое сопротивление с ее стороны. Он знал об этом из опыта предыдущих встреч.

Но в этот день Линда была не в настроении, у нее не было ни малейшего желания потакать капризам Эдди, которого она находила слишком напористым… Ей надоело, что он никогда не спрашивал о ее желании. Насилие — это хорошо время от времени, но не нужно злоупотреблять этим, этого нервы Линды не выдержали. Так что, когда Эдди с самоуверенным видом схватил и прижал ее к себе, она угостила его сильным хуком по уху.

— Я тебе говорю, что не хочу! — злобно закричала она.

Эдди сел и недоуменно уставился на Линду. Его большие руки по-прежнему обхватывали ее спину, его лицо было близко от ее лица, но глаза не улыбались. В них виднелась злость и желание, которое совсем не уменьшилось.

— А! Так ты хочешь драки? Ну что же, ты ее получишь! Не забывай, что я твой мужчина!

Линда бросилась с кровати по направлению к двери. Она уже раз дралась с Эдди в начале их связи и на следующий день не только была вся в синяках, но и чувствовала себя так, как будто ее всю измолотили. Эдди протянул свои длинные руки, схватил ее и бросил на кровать.

— Послушай, дорогой, я прошу тебя! — умоляла Линда, не в силах вырваться из его захвата. — Я прошу тебя, дорогой, пусти меня. Не пытайся меня ударить, ты ведь знаешь, какие у меня потом синяки, Эдди! Ведь ты не станешь… О! Грубиян! Эдди, Эдди, остановись! Нас услышат!

Через несколько секунд, вся избитая, покрытая синяками и шатаясь, она поднялась с кровати.

— Ты настоящий дьявол, Эдди, — задыхаясь, проговорила она, ухватившись за его твердые мускулистые плечи. — Ты сделал мне больно… я вся в синяках. Но пусть тебя заберут черти, я все же тебя люблю!

Эдди довольно улыбнулся, запустил пальцы в ее густые волосы и протянул к Линде губы.

В комнате наступило длительное молчание. Партнеры по любви позабыли обо всем на свете. Стрелки маленьких часов возле кровати все так же двигались вперед. Наконец их любовное утомление достигло апогея. Они не видели ничего из того, что происходило в полумраке комнаты. Вечернее солнце обошло вокруг дома, и отблеск его лучей осветил сине-белые занавески.

Первым проснулся Эдди. Он повернулся, небрежно положил руку на обнаженное бедро Линды, вздохнул и открыл глаза. Неожиданно его сердце почти перестало биться, кровь в жилах заледенела. На него смотрел мужчина, сидящий на кровати.

В течение доброй минуты Эдди смотрел на это явление, уверенный, что он еще продолжает спать и видит сон… Человек походил на какой-то кошмар из фильма ужасов: одетый во все черное, с худым бледным лицом, как будто высеченным из камня. Этот кошмар склонился над Эдди, как будто собирался высосать из него кровь.

Эдди в страхе толкнул Линду, которая, проснувшись, подскочила на месте. Ужас лишил ее дара речи, так как она сразу узнала черного человека. Она была парализована страхом до такой степени, что не могла шевельнуться, а не то что бы прикрыть наготу. Тяжело дыша, она смотрела на этого мужчину и по-прежнему не могла шевельнуться.

— Скажи своему типу, чтобы убирался! — прошипел Макс. — Мне нужно с тобой поговорить.

Звук его голоса разрушил гипноз, который довлел над Линдой и Эдди.

Линда закричала от ужаса и обхватила большую подушку, чтобы прикрыться. Эдди, ругаясь, уселся на кровати со сжатыми кулаками. Но дальше этого он не пошел.

В руке Макса сверкнул сталью нож. Он пригнулся и с необыкновенной быстротой провел кончиком лезвия по лицу Эдди, вниз по шее и до живота.

Можно было сказать, что провели кончиком пера, так тихо это было проделано, но там, где прошелся нож, появилась тонкая струйка крови.

При виде ножа и кровавого следа Эдди почувствовал, как быстро испарились его злость и мужество.

Когда дело шло о драке вообще, не говоря уже о драке с Линдой, он был весьма храбр, но вид ножа приводил его в ужас, и ему чуть было не сделалось дурно.

— Не трогайте меня! — пролепетал он, побледнев и весь дрожа. — Я ухожу, не касайтесь меня!

— Убирайся, падаль! — проронил Макс, устремив на Эдди мертвые глаза…

— Ладно, сейчас… я быстро… — пробормотал Эдди. Он ни на секунду не задумался о Линде и даже не взглянул в ее сторону. Его единственным желанием было как можно скорее смотаться отсюда, подальше от этого ужасного человека. От испуга ему не удалось одеться так быстро, как он хотел. — Я ухожу… не сердитесь…

Макс спокойно вытер нож о голое бедро Линды. Проделывая это, он молча смотрел на нее, и его губы сложились в презрительную ухмылку.

Линда дрожала, но не шевелилась. Нож пугал ее.

— Не покидай меня, Эдди! — жалобно попросила она, но дверь за Эдди уже захлопнулась.

Макс встал, спрятал нож и, взяв шелковый пеньюар, лежащий на стуле, бросил его в лицо Линде.

— Одевайся, шлюха!

Линда дрожащими руками натянула на себя пеньюар. Этот ужасный человек, безусловно, все расскажет Франку… Что тогда делать? Он же ее прогонит! И ей придется вернуться к своему прежнему ремеслу гёрлс, лишиться всей этой роскоши, своей свободы, машины, своих прекрасных платьев… Она почувствовала себя так плохо, что снова свалилась на кровать.

Опершись о стенку, со шляпой, сдвинутой на нос, Макс закурил сигарету и наблюдал за Линдой поверх пламени спички.

— Итак, ты не можешь, беря у него деньги, не обманывать его! — презрительно проговорил он. — А ведь я его предупреждал, что возле такой шлюхи всегда вьются коты. Он же последний дурак! Теперь, с этого момента, ты сама будешь зарабатывать на жизнь!

Линда задрожала.

— Не говорите ему! — умоляла она, плотнее укутываясь в одеяло. — Этого больше не случится, я вам обещаю: Франк любит меня; к чему портить ему жизнь?

Макс выпустил струю дыма из тонких ноздрей.

— Ты совершенно права, этого больше не случится. Я не хочу ему портить жизнь и поэтому ничего не скажу.

Линда внимательно смотрела на него, пытаясь унять дрожь.

— Я вам не верю. У меня достаточно опыта, чтобы разбираться в людях. Вы не сможете придержать свой язык.

— Закройся, паскуда! — приказал он. — На этот раз для тебя все сойдет гладко. Теперь тебе придется находиться рядом с ним все время, делать все, что он тебе прикажет, спать с ним, содержать его одежду в чистоте, читать ему и даже облизывать его с головы до ног, если он этого пожелает. Ты должна жить рядом с ним и помогать ему. Ты будешь его глазами.

Линда решила, что он сошел с ума.

— Что вы хотите этим сказать… «быть его глазами»? Ведь у него самого есть глаза!

Макс презрительно усмехнулся. Он подошел к Линде, схватил за волосы и откинул ее голову назад. Она не сопротивлялась и выдержала его взгляд потемневшими от ужаса глазами.

— И если ты попытаешься со мной хитрить, я сниму с тебя шкуру! Запомни, я предупреждаю только раз, а не два. Если ты удерешь или оставишь его одного, я разыщу тебя, где бы ты ни находилась, и напишу имя Франка на твоем лице какой-нибудь кислотой.

Он выпустил ее и, подняв руку, сильно ударил ладонью по губам, толкнув Линду на кровать.

— Я не знаю, что он мог найти в такой пустышке, как ты, но Франк всегда был королем олухов и рогоносцев. В общем, он хочет тебя иметь, и он тебя получит. Пусть хоть в этом он получает от жизни удовольствие.

Когда Макс направился к двери, Линда села, держась рукой за разбитые губы. Он открыл дверь, вышел за порог, и она услышала, как он позвал:

— Франк! Она ждет тебя!

Неспособная даже пошевелиться, Линда с недоумением смотрела на открытую дверь. Она услышала медленные шаги, которые, шаркая, поднимались по лестнице. Кто-то неумолимо приближался к ее спальне. Тут Линда почувствовала непреодолимый страх.

Наконец в спальню вошел Франк. Его глаза были спрятаны за темными стеклами очков. В руках он держал палку, при этом он делал странные движения, очевидно, еще не привыкнув к своему новому состоянию. Он по-слепому смотрел чуть выше головы Линды. На его бледном и жирном лице чувство своего убожества и желание женщины смешались в выражение животной страсти.

— Хэлло, Линда! — сказал он и протянул к ней руку. — Вот я и вернулся, моя дорогуша!

Последующие две недели были для Линды сплошным кошмаром. В дальнейшем она никогда не смогла вытравить их из памяти. Бесконечные требования Франка не давали ей покоя. Когда он не терзал ее своей гнусной любовью, он требовал, чтобы она читала ему вслух, возила на машине и постоянно находилась возле него для оказания мелких услуг. Его слепота еще больше ожесточила его характер, обнажив бесчеловечный облик жестокого и неумолимого гангстера. Все свои невзгоды он вымещал на Линде. Теперь, когда он больше не мог любоваться ее красотой и сексуальным телом, она очень быстро потеряла над ним свою былую власть. Он отказывался покупать для нее платья и безделушки. Раньше Линда не пропускала и дня, чтобы не прибавить к своему имуществу хоть какую-нибудь мелочь.

— Носи то, что есть, — злобно говорил он. — Я все равно не смогу тебя видеть в новом платье, так что мне наплевать, как ты одета! По мне хоть все время ходи голой!

Хуже всего, что он стал следить за ее расходами и стал чрезмерно скупым, оставляя Линду без гроша.

Она чувствовала, что скоро сойдет с ума. Линда боялась покинуть Франка, зная, на что способен Макс, который всегда сдерживал свои обещания, а это означало мучительную смерть. У нее не оставалось ни одной свободной минуты, и если она рисковала удалиться от него хоть на шаг, то была уверена, что тотчас же услышит угрожающий стук его палки, и его мерзкий голос будет спрашивать, где она находится.

Она надеялась увидеть Эдди и обливала слезами жалостливые письма к любовнику.

Эдди тоже страдал. До этой вынужденной разлуки он не ощущал степени своей привязанности к Линде. И так как он не смел приближаться к вилле, настроение у него было ужасным. Он потерял сон, а его мозг был забит лишь мыслями о ней. Свои дела он забросил, что принесло ему значительный ущерб.

Однажды днем, приблизительно пятнадцать дней спустя после драматического появления Макса в спальне Линды, он находился в закусочной, имея час свободного времени до назначенного визита к одной из клиенток зрелого возраста. Неожиданно его внимание было привлечено к молодой девушке, которая уселась на соседний табурет.

Это был самый тихий час дня. Эдди и молодая девушка были здесь единственными посетителями. Больше по привычке, чем из интереса, Эдди уставился на незнакомку. Она была очень плохо одета, но с большим желанием быть опрятной. Ее плохо причесанные волосы скрывались под шляпкой старого фасона. Она носила некрасивые очки в железной оправе. И, несмотря на то, что она совсем не была накрашена, тем не менее она выглядела весьма привлекательно. Но Эдди видел столько красивых и обращающих на себя внимание существ женского пола, что молодая женщина с таким невзрачным видом не представила в его глазах никакого интереса.

Но он все же обратил внимание, что, несмотря на бедную одежду, она замечательно сложена, и ее длинные стройные ноги привлекли его внимание на несколько минут, прежде чем он углубился в чтение газет. Краем уха он слышал, как незнакомка разговаривала с официантом — маленьким плешивым человечком, по имени Эндрю, которого Эдди хорошо знал.

— Я ищу временную работу, — спокойным и приятным голоском сообщила молодая женщина. — Может, вы подскажете, кому нужен кто-то, чтобы смотреть, например, за детьми?

Эндрю, любящий помогать людям, положил на стол салфетки, нахмурил брови и задумался.

— Кажется, ничего подобного у меня на примете нет, — наконец ответил он. — Большинство людей в нашем городке детей не имеют и не нуждаются даже в компаньонах. Это довольно своеобразный маленький городок… вы понимаете, что я хочу сказать?

— Я уже работаю, — пояснила моложавая женщина, сделав глоток кофе, — но моя работа плохо оплачивается, и дополнительное занятие поправило бы мои дела.

— Понимаю, понимаю… — снова задумался Эндрю, — но я не представляю себе никого, кто бы нуждался в ваших услугах. Но если я что-нибудь услышу, то буду иметь вас в виду.

— Благодарю вас! — обрадовалась молодая женщина. — Я буду вам весьма признательна. Меня зовут Мари Прентис, хотите я вам запишу? Я проживаю на Эст-стрит.

Эндрю дал ей карандаш и бумагу.

— Может, например, какой-нибудь слепец искал бы сиделку, — продолжала девушка, записывая имя и адрес. — Ведь у меня есть опыт в обращении со слепыми.

— Ясно! Но в Санта-Рио так мало слепых, я лично никого не знаю, — вздохнул Эндрю, — но я не замедлю вас известить.

Эдди наблюдал, как она выходила, потом надвинул шляпу на глаза и стал размышлять. В его голове промелькнула одна интересная мысль. И чем больше он ее обдумывал, тем больше она ему нравилась. Эта мысль была просто гениальной!

— Дайте мне имя и адрес этой курочки, Эндрю! — произнес он, слезая со своего табурета. — Я знаю одного слепого типа, который очень нуждается в женском обществе…

В одиннадцать часов вечера этого же дня Эдди встретился с Линдой, ожидающей его в назначенном месте, в укромном уголке в миле от виллы. Как только улегся их первый пыл, Эдди притянул Линду и усадил ее на песок. Сев рядом с ней, он сказал:

— Теперь выслушай меня, дорогая, так как у нас в запасе немного времени. Действие снотворного, которое я тебе прислал, не очень длительное, но у меня хватит времени объяснить тебе свою идею.

— Я была уверена, что ты что-нибудь придумаешь! — воскликнула Линда, взяв его за руку. — Если бы я не была в этом уверена, то сразу бы покончила с собой!

Эдди пробормотал что-то утешительное, совершенно уверенный, что Линда никогда бы не дошла до такой крайности.

— Мы оба вели адскую жизнь, но хотя моя идея и не совсем освобождает нас, но, тем не менее, может нам помочь. Я обнаружил молодую девушку, которая ищет место компаньонки или сиделки. Попробуй убедить Франка, что эта небольшая перемена будет для него полезна. Я хочу сказать — перемена общества. Попробуй уговорить его нанять эту девушку на время, хотя бы на два или три дня в неделю, чтобы она приходила к нему читать.

Линда высвободилась из его рук и гневно воскликнула:

— Ты называешь это хорошей идеей? К чему это нас приведет? Ты полагаешь, что он позволит выходить мне одной, если у него появится компаньонка?!

Эдди снисходительно ухмыльнулся.

— Тут ты ошибаешься, моя малышка! Ты забыла про одну вещь: Франк слепой. Он не может больше видеть, насколько ты очаровательна, и его интерес к тебе начнет ослабевать, если ты, конечно, не собираешься его освежить. Рано или поздно, но он захочет услышать другой голос, слышать возле себя другую женщину, как бы он ни был увлечен тобой. Я уже разговаривал с этой женщиной. У нее приятный голосок, хотя она и не так красива, как ты. И что особенно важно — она великолепно сложена. У нее, конечно, нет такого шасси, как у тебя, моя цыпка, но она тоже хороша. Я сказал ей, что ее почти наверняка пригласят и что ей, вероятно, придется быть немного больше, чем сиделкой у своего клиента, но что работа будет хорошо оплачена. Она не стала особенно возражать. Я уверен, что ты тоже обрадуешься, если Франк останется с ней наедине. Судя по тому, что ты мне о нем рассказывала, то это отнюдь не тот тип, который целыми вечерами будет выслушивать чтение сентиментальных романов. Он пожелает познакомиться с ней поближе, и твое присутствие будет только его стеснять. Вскоре он предложит тебе сходить в кино, пройтись прогуляться, и ты позволишь себя уговорить.

Он крепко прижал к себе Линду.

— И ты найдешь меня здесь, ожидающим тебя всякий раз, когда тебе удастся избежать его компании. Нет, не перебивай меня, дай закончить. Все это потребует времени, но я не вижу иного выхода. Ты же не хочешь, чтобы в это дело вмешался Макс? Правда? Он тоже сидит у меня в печенках, а ведь я не такой уж трус. Но когда такой тип вытаскивает нож — это меня по-настоящему пугает. Как только нам удастся убедить Франка в необходимости сиделки, мы станем находить для него столько девушек, сколько он захочет, но сперва он должен познакомиться и переспать хотя бы с этой. А дальше дело пойдет веселей! Это будет дорого стоить, но с этой минуты я стану зарабатывать столько денег, чтобы ты принадлежала лишь мне, а это стоит жертв. Через месяц или два, если ты сумеешь подстроить так, чтобы у него не было желания подходить к тебе, он постарается отделаться от тебя. И в это время можно будет смотаться от него без всякого риска. Что ты на это скажешь?

Линда принялась рассматривать это предложение со всех сторон. Ей была ненавистна сама мысль, чтобы поместить соперницу под одну крышу с собой. Линда, как собака на сене, ревновала к тому, что считала своей собственностью. Ей было невыносимо видеть там другую женщину, пользующуюся этой роскошной виллой, но это была единственная возможность ускользнуть от Франка и его непереносимо гнусной манеры любить. И ей пришлось согласиться с предложением Эдди.

— Как я хотела бы видеть его в гробу! — прошипела она сквозь зубы. — Как бы отделаться от него навсегда?!

— Можешь выкинуть эту мысль из своей красивой головки, — твердо проговорил Эдди. — Если бы не существование Макса, можно было бы устроиться, но если с Франком что-нибудь случится, то Макс мгновенно начнет действовать. А я не собираюсь рисковать ни тобой, ни собой.

Скрепя сердце Линда согласилась с мнением Эдди.

К ее великому удивлению, все произошло именно так, как предсказал Эдди. После недели старательных маневров Линда предложила Франку нанять какую-нибудь женщину, которая смогла бы ему почитать. И тут же она предложила подходящую кандидатуру. Линда описала Мари Прентис, которую еще сама не видела, в таких красках, что Франк сразу же заглотнул приманку.

В течение недели Линда показывала свое плохое настроение. Она избегала протянутых рук Франка, она ворчала и была всем недовольна. Следуя инструкциям Эдди, она проделала все так умело, что Франку начало надоедать ее жеманство. Сама возможность услышать чей-то чужой женский голос была ему приятна.

Мари Прентис явилась на следующий вечер, и Линда постаралась встретить ее еще у ворот виллы, чтобы поговорить с ней раньше, чем та увидится с Франком.

Линда была приятно удивлена, увидев не лишенную элегантности женскую фигуру, приближающуюся к ней по гравийной дорожке. Если бы Франк мог видеть ее, он не посмотрел бы на нее во второй раз. Это была не та соперница, которой можно было завидовать. И Линда успокоилась.

После церемонии знакомства Мари Прентис воцарилась на вилле.

Франк сразу же отреагировал на незнакомый приятный женский голос. Через несколько дней он уже с нетерпением ждал, когда же Мари начнет чтение. Все внимание Франка было сосредоточено на новой женщине, и, если Линда печально спрашивала, не нужно ли ему чего-нибудь, жирное и потное лицо гангстера сразу же мрачнело.

Через неделю предсказания Эдди сбылись.

— Я подумал, — как-то в полдень заявил Франк, — и решил, что ты почти совсем не выходишь из дома. Это плохо, ты ведешь себя как затворница. Теперь, когда у меня есть кому почитать, можешь сходить в кино. Сходишь сегодня вечером, это пойдет на пользу твоему здоровью.

Таким образом, вечером, когда девушка, называющая себя Мари Прентис, пришла почитать ему, она обнаружила его одного.

— Мисс Ли сегодня не будет? — осторожно спросила она, доставая книгу.

— Нет, — улыбнулся одними губами Франк. — Последнее время я мечтаю побыть с вами наедине! Вы догадываетесь, почему?

— Думаю, что да! — ответила Мари, отложив книгу в сторону.

— Идите ко мне! — сразу же возбудился Франк.

Она встала возле его кресла, в то время как Франк своими жадными, похотливыми руками ощупывал ее тело, забираясь в самые интимные уголки. С лицом, перекошенным от отвращения, она оставалась неподвижной, с крепко стиснутыми зубами и закрытыми глазами.

Ей казалось, что по ее обнаженному телу ползает отвратительный наук с непристойно волосатыми лапами.

Неожиданно Мари отступила в сторону, когда он собрался предпринять совсем уж непристойные вещи. Теперь она находилась вне пределов его досягаемости.

— Не надо, я прошу вас! — быстро промолвила она. — Только не тут! У меня есть свои принципы… не в этом доме… Я думаю о мисс Ли… вдруг она сейчас войдет?

Франк едва верил своим ушам. Он был багровым от возбуждения.

— А ей что за дело до этого? — пренебрежительно спросил он.

— Она тут у себя дома, — заметила Мари Прентис тихим голосом, а ее глаза в это время пристально впились в лицо Франка, как бы пытаясь прочесть его мысли. — Вот у меня… — она смолкла и вздрогнула.

— Не стройте из себя дурочку! — заорал Франк, вставая с кресла. — Это и мой дом тоже. К черту Линду! Что она когда-нибудь делала для меня, кроме того, что тратила мои деньги! Идите ко мне! Я вас хочу прямо сейчас!

— Нет, — твердо ответила Мари, — если вы поедете со мной, то это будет не то же самое… у меня не будет тех сомнений, что могут помешать в этом доме. Тут я не смогу полностью раскрыться…

— Ладно, ладно, — рассмеялся Франк. — Я уже давно не выходил из дома. Ну что ж, поехали! Она вернется не ранее полуночи. А где вы живете?

— На Эст-стрит, — ответила Мари, и ее большие зеленые нежные глаза засверкали. — У меня есть машина, так что нам потребуется мало времени, чтобы доехать.

Франк схватил ее, пытаясь обслюнявить губами лицо Мари, и в один из моментов она подумала, что потеряет сознание. Она быстро отпрянула от него, вся дрожа, и проговорила, стараясь, чтобы голос не выдал ее чувств:

— Не здесь, скоро… но не сейчас!

— Ладно, поехали! — распалился Франк, предвкушая грядущее наслаждение.

Он не привык выполнять женских прихотей, но сейчас пришлось пойти и на это. Взяв Мари под руку, он позволил себя вывести из дома.

Мари усадила его в черный «крайслер», стоящий в тени, и который нельзя было заметить из виллы.

— Как вы сумели достать такую машину? — недоверчиво спросил он, в то время как его пальцы ощупывали обивку и подушки машины. Франк сразу понял, что это роскошная машина.

— Я взяла ее напрокат, — ответила она спокойным и невыразительным голосом. Включив зажигание, она тронулась с места и быстро набрала скорость. Машина стала приближаться к городу.

— Боже мой, как мне не хватает моих глаз! — горестно воскликнул Франк. — Вы не можете себе представить, каково быть в моем положении! Не знаешь, где ты и куда тебя везут! — он помолчал и добавил с мрачным видом: — У меня создалось впечатление, что меня везут для последнего удовольствия…

— В самом деле? — поинтересовалась она, вцепившись в руль.

Он провел рукой по ноге молодой женщины.

— Поторопитесь, моя красавица! — умолял он. — Скоро ты увидишь, что такое настоящий мужчина! — и прибавил тихим голосом: — А как ты? Ты умеешь разгорячить мужчину?

— Там увидите и все узнаете.

Она миновала бульвар и резко остановилась перед фонарем на главной улице. Это был час начала спектаклей. Все тротуары были заполнены людьми, стоял непрерывный шум.

— Почему вы остановились? — недовольным тоном спросил он, слыша вокруг себя какой-то непонятный шум. — Мы уже приехали?

— Да, вы прибыли к концу вашего путешествия! — резко ответила она. В ее голосе прозвучал такой странный оттенок, что Франк резко повернулся и устремил на ее незрячий взгляд через темные очки.

— Что все это значит? — осведомился он и, наклонясь, ухватил ее за запястье. — Если вы воображаете, что можете отправить меня… никто и ничто не заставит меня идти…

Внезапно он умолк: его чувствительные пальцы нащупали шрам на руке девушки.

— Что это такое? — спросил он испуганным голосом. В это время в нем стали пробуждаться смутные воспоминания.

— Шрам, — холодно проронила она сквозь зубы. — Я как-то порезалась…

Память Франка шарила в закоулках мозга, и неожиданно он вспомнил… такой же точно шрам был на руке у маленькой Блэндиш… Он выпрямился. Инстинкт опасности, всегда такой острый, советовал ему как можно скорее удалиться с этого места и как можно подальше. Но желание обладать этой девушкой заглушило его животный страх. К чему сейчас думать о Кэрол Блэндиш? Она находилась за много километров отсюда.

— Я знаю кое-кого, у кого был точно такой же шрам, — мрачно пробормотал он, и его жирное лицо превратилось в жестокую маску. — Сумасшедшую! Негодяйку! Это она выцарапала мне глаза и лишила зрения!

— Знаю, — прошептала девушка, вырывая руку. — А теперь я буду вас убивать!

Ледяная дрожь пробежала по телу Франка.

— Кто вы такая? — испуганно проблеял он, шаря рукой в поисках дверцы.

— Кэрол Блэндиш! Давненько я дожидалась этой сладостной минуты, — и ее пальцы вцепились в его запястье стальной хваткой.

Неописуемый ужас овладел Франком. Конечно, если бы он мог предвидеть это… если бы он мог видеть и быть уверенным, что она не угрожает ему револьвером, что он не рискует получить пулю в живот, он никогда бы так не поступил. И как Кэрол ожидала, что он поступит… Окружающая его вечная темнота и тот факт, что он находился в автомобиле с сумасшедшей женщиной, жаждавшей мести, все это совершенно парализовало его когда-то острый ум. У него в голове металась одна только мысль: убежать, потеряться в толпе, среди которой она не осмелится прикончить его и тем более выстрелить.

Он вырвался из ее захвата, открыл дверцу автомобиля и, шатаясь, устремился на улицу. Как только его ноги коснулись земли, он рванулся вперед.

Кэрол закрыла дверцу, схватилась за руль, не отрывая глаз с быстро бегущей в панике фигуры, которая направлялась прямо на фары машины, едущей посреди улицы.

— Смотри, Стив! — произнесла она с рыданием в голосе. — Он убежал! Я направляю его к тебе на правый суд!

Машины, мчащиеся с большой скоростью, тщетно пытались избежать столкновения с человеческой фигуркой. Затормозили автобусы, с гулким стуком ударяясь один о другой. Раздался пронзительный женский визг. Засвистели полицейские.

Неожиданно на перекресток выскочила красная с кремовым оттенком машина и рванулась, чтобы успеть вовремя проскочить его. Немного пьяный Эдди обнимал Линду за плечи и поэтому не смог избежать наезда на Франка. В течение доли секунды он видел его, находящегося перед машиной. Свет фар упал прямо на лицо Франка, покрытое потом.

— Это Франк! — завопила Линда.

Эдди с силой вдавил в пол тормозную педаль, пытаясь остановиться. Но бампер его машины косым ударом отправил Франка на середину улицы прямо под колеса какого-то фургона, идущего с большой скоростью.

В наступившем всеобщем смятении никто не обратил внимания на одинокий черный «крайслер», стоящий у края тротуара, который тихо удалился в ночь.

Макс направлялся за сиделкой по резиновому коврику госпиталя в Балтонвилле.

На его безразличном лице нельзя было прочесть ни одной мысли, но его тонкие губы были крепко сжаты, и он был немного бледен.

Сиделка сделала ему знак немного подождать, вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

Макс прислонился к стене и сунул руки в карманы. В его глазах появилось недовольство, и он очень хотел курить.

Вскоре возникла сиделка и пригласила его следовать за собой. Она проделала это все так же молча.

— Не больше двух минут, — наконец промолвила она. — Он весьма плох.

— Умирает?

— Да.

— Почему вы не сказали этого сразу? Подумали, что я разрыдаюсь на вашей плоской груди? — разозлился Макс.

Войдя в палату, он остановился возле кровати, глядя на Франка. Его жирное лицо было желтым, губы синими, и он с трудом дышал.

— Я здесь! — сообщил Макс, желая поскорее покончить с этим неприятным делом.

Франк попытался что-то сказать, и Макс был вынужден наклониться к нему, чтобы услышать слова, которые с трудом сходили с его губ.

Он сделал это против своего желания, так как дыхание Франка было ему неприятно.

— Это была Кэрол Блэндиш… — прошептал Франк. — Она сказала: сперва я, а потом ты. Я узнал ее… по шраму… на запястье…

Макс выпрямился.

— Ты всегда был падок на женщин, болван! — с презрением прошептал он и чуть громче добавил: — Ты сам искал ее, а меня она не получит!

Неожиданно грудь Франка приподнялась, и из его глотки вырвались захлебывающиеся звуки. Макс наблюдал за ним с интересом начинающего садиста.

— Итак, прощай, голубок! — сказал он на прощание.

Вошла сиделка, и взгляд ее устремился к Франку. Она взяла простыню и накрыла его лицо.

Макс посмотрел на нее взглядом Франка. Она была молода и красива. Он слегка шлепнул ее по заду.

— Вот та, которую ты уже не сможешь взять! — злорадно ухмыльнулся он, надвинул шляпу на глаза и вышел.

Глава 7

СПЕКТАКЛЬ УЖАСОВ

У Макса был почти радостный вид, когда он спускался по широкой лестничной площадке госпиталя. Неожиданно ему пришло в голову, что теперь он стал вдвое богаче, чем прежде.

Ни один из Суливанов не доверял своих денег банку, где полиции было очень легко блокировать счет. Они предпочитали держать деньги в таком месте, из которого могли бы в любой миг изъять их. Таким банкиром служил для них отец Макса. Франк умер, и его часть средств автоматически переходила к напарнику, потому что никто не знал об их делах, не считая отца Макса, но тот не шел в счет. Это означало, что Макс теперь мог перестать «работать», то есть убивать на потребу любому за деньги. Теперь он мог купить себе птичник, о котором всегда мечтал. Такая перспектива восхищала его…

Он остановился перед своим большим «паккардом», закурил сигарету и бросил спички в канаву. Его мысли на мгновение остановились на Кэрол. Франк сказал: «Сперва я, потом ты». Да, Кэрол сумела подловить Франка, в этом не было никакого сомнения.

Макс разговаривал с Линдой и узнал о существовании таинственной Мари Прентис. Из этого разговора он сделал соответствующие выводы: Мари Прентис являлась Кэрол Блэндиш, решившей обязательно отомстить за смерть Ларсона. Но Франк всегда был падок на женщин. Он мог пойти за первой опалившей его желанием юбкой, его темперамент глушил в нем всякую осторожность. С Максом было совершенно другое — женщин для него не существовало! Если Кэрол попытается сыграть с ним подобную штучку, она не замедлит пожалеть об этом. Он без сожаления раздавит эту сумасшедшую гниду, как уже раздавил всех, кто вставал на его пути.

Макс был так уверен в себе, что прогнал из своей головы мысль о Кэрол, как не стоящую внимания. Конец Франка означал также и конец «братьев» Суливанов! Макс Реза забросит свою карьеру профессионального убийцы, чтобы стать птичником. Такая метаморфоза лишь пойдет ему на пользу…

Макс выбросил наполовину выкуренную сигарету, надвинул шляпу на глаза, открыл дверцу автомобиля и замер от удивления. На сиденье, перед рулем, лежала одна восхитительная ярко-красная орхидея.

Макс решительно взял цветок в руки и полюбовался его зловещей красотой. Это был слишком дорогой цветок, чтобы быть брошенным просто так, без причины, на сиденье автомобиля. Или причина все же была? Что же это может означать? — спрашивал он себя, готовый видеть во всякой мелочи грозную опасность. Он взглянул в один конец улицы, потом в другой, но ничего не вызвало у него подозрений. Он пожал плечами и бросил орхидею рядом с сигаретой в канаву. Затем он влез в машину, включил зажигание, но не отъехал. Он уставился в лобовое стекло невидящим взглядом. Он не любил тайн. Может, этот незначительный архаический эпизод нельзя было назвать таким громким словом, как тайна, но тем не менее он заставил его задуматься. Было время, когда он с Франком имели обыкновение вешать двух маленьких ворон из шерсти на дверях будущей жертвы. Один или два раза это сослужило им отличную службу, так как получив этих похоронных птиц, намеченные жертвы сами пускали себе пулю в лоб. Но потом Макс решил, что это трюки дурного тона слишком театральные для них, и они перестали делать это. Всякое символическое послание казалось ему легкомысленным. Означала ли пурпурная орхидея предостережение? Если да, то тот или та, кто бросил цветок в машину, хорошо сделают, если сами поостерегутся. Макс не признавал трюков такого рода. Он задумчиво потянул себя за нос, вышел из машины и подобрал цветок. Немного поколебавшись, он засунул его себе в петлицу, и только после этого он поехал.

На возвышении, доминирующем над великолепным берегом порта Санта-Рио, находился двухэтажный дом, выстроенный из сосновых бревен и расположенный среди пальм и цветущих кустарников. Место казалось заброшенным, уединенным и плохо ухоженным. На воротах висела дощечка с надписью: «Козикот». Макс не давал труда себе снять ее, и всякий раз, приезжая сюда, усмехался, глядя на нее.

Этот деревянный дом был «его» домом. Макс редко появлялся здесь, но находил удобным хранить в нем некоторые личные вещи и деньги. Дом служил также убежищем для его отца. Исми Реза становился стар. Ему исполнилось шестьдесят пять лет, и тридцать из них он проработал клоуном в цирке. У него до сих пор был клоунский вид. Теперь он был сгорбленным, плешивым и печальным, со сморщенной кожей из-за долгого употребления грима, что являлось необходимым условием его работы. Он немного волочил левую ногу — результат паралича, положившего конец его карьере. Его лицо, круглое, лунообразное и печальное, не имело ничего общего с лицом Макса, о чем Исми совсем не жалел.

Исми боялся своего сына, как в свое время боялся матери Макса, как физически, так и морально. Своим характером сын пошел в мать. Сам Исми был совершенно лишен злости и был простым человеком, любящим покой. Лучше всего он себя чувствовал, когда оставался один.

Исми прогуливался в саду и собирался войти в дом, когда в маленькой аллее послышался шум машины. Он остановился в некотором замешательстве. В течение последних трех месяцев никто не нарушал его уединения, и этот шум заставил его вздрогнуть.

Перед домом остановился черный «паккард», и из него вылез Макс. Засунув руки в карманы, со шляпой, надвинутой на лоб, и с красной орхидеей в петлице, он встал возле машины. От него исходило нечто вроде угрозы, и Исми внимательно посмотрел на сына. Он всегда жил под страхом его визитов и никогда не знал, что еще придумает Макс и как будет с ним обращаться.

Макс рассматривал дощечку на воротах или, во всяком случае, делал вид, что рассматривает, потом, слегка передернув плечами, он толкнул ворота и пошел по тропинке сада.

Исми сразу же обратил внимание на орхидею. Он с затаенным любопытством наблюдал за сыном, догадываясь, что что-то произошло, что-то, что может потревожить его размеренную жизнь. Макс никогда не носил цветов в петлице!

— Что же означает этот цветок? — пробормотал себе под нос старик.

Отец с сыном посмотрели друг на друга. Наконец Макс приблизился к отцу.

— Франк умер, — кратко сообщил Макс. — Его раздавил фургон.

«Хрен с ним!» — подумал Исми.

Хотя он и ненавидел Франка, но все же это известие его неприятно поразило. Он почувствовал себя ближе к смерти, так что не мог спокойно слушать о ней.

— Надеюсь, он не очень мучился перед смертью? — это было все, что он смог сказать.

— Фургон раздавил ему грудную клетку, и ему понадобилось всего два часа, чтобы покончить все счеты с жизнью, — сухо произнес Макс, нюхая орхидею. — Так что сам понимаешь…

Старик внезапно подумал о том, как отразится смерть Франка на делах.

— Значит, с вашей работой покончено? — оживился он. Исми знал, что Макс и Франк были братьями Суливанами. Это очень забавляло Макса; рассказывая ему о различных преступлениях, совершенных ими, он наслаждался ужасом старого человека, который и не пытался скрыть его.

— Да, теперь его деньги принадлежат мне. Мы условились с ним, что если кто-нибудь из нас умрет раньше, то другой возьмет его деньги, так что теперь я богат.

Исми беспокойно почесал свою лысину:

— А что это изменит для меня?

— Не знаю, — безразлично заметил Макс. — У меня еще не было времени подумать об этом. О твоих маленьких проблемах я подумаю чуть позже. — Он поднялся по ступенькам и остановился перед отцом. Тот был такого же роста и сложения, если не считать сутулости. — Я хочу заняться коммерцией. Если я найду что-нибудь подходящее для тебя, то сразу же дам знать. В противном случае, тебе придется остаться здесь. Тебе нравится тут быть?

— Мне здесь очень нравится, но если ты будешь нуждаться во мне, то я, конечно…

Макс прислонился к ограде веранды.

— Ты становишься старым, — тихо сказал он, — твои мысли туманятся. Тебя не удивило, что такой тип, как Франк, позволил раздавить себя фургоном?

Исми подумал, что он и в самом деле должен был выразить удивление. Это дало ему понять, до какой степени то, что говорил ему сын, было правдой — он становился старым, мысли его путались.

— Я не подумал об этом, — признался он, пристально взглянув на Макса. — А как это случилось?

Макс рассказал ему историю Роя Ларсона, потом о том, как они пристрелили его брата Стива, чтобы заставить его замолчать, как Кэрол ослепила Франка, проследила его путь до Санта-Рио и подстроила ему гибель под колесами грузовика. Макс рассказывал, не торопясь, короткими отрывистыми фразами.

— Последние слова Франка были предупреждением для меня, теперь наступает мой черед, — закончил он. — Она тут, в городе. Что ты на это скажешь?

— Я предпочел бы, чтобы ты мне ничего не рассказывал, — ответил Исми.

Макс вошел в дом, потом, поднявшись по пыльному ковру, лежащему на лестнице, он открыл дверь своей комнаты и, войдя туда, закрыл за собой дверь.

Это была большая наполовину пустая комната, из окна которой виднелся порт. Атмосфера в ней была неприглядная, как в нежилой комнате. Другому, более чувствительному человеку, это не было бы безразлично, но Макс не обращал на это внимания. Для него не существовало никаких сантиментов.

Некоторое время он стоял около порога, прислушиваясь, после чего задвинул засов на двери. Миновав комнату, он подошел к шкафу, открыл его и что-то проделал с двойным дном. Он вытащил из тайника два портфеля из кожи и более получаса занимался тем, что пересчитывал пачки из пяти и десяти долларов. Каждая пачка, перевязанная тесьмой, содержала сто банкнот. Закончив счет, он положил деньги в тайник и запер шкаф. Макс подумал о том, что теперь он богат и может делать все, что ему вздумается, и, хотя его лицо оставалось безучастным, глаза блестели от удовлетворения.

Когда Макс собирался спуститься вниз, он услышал телефонный звонок и потом голос отца, снявшего трубку.

Через несколько секунд Исми вышел в коридор и посмотрел на сына.

— Звонят относительно похорон Франка, — сообщил он с каким-то странным видом. — Может, будет лучше, если ты сам поговоришь об этом деле?

— Кто звонит?

— Из похоронного бюро относительно цветов.

— Это меня не интересует! — выпалил Макс, спускаясь по лестнице. — Скажи им, чтобы они похоронили его, как считают лучше. Я не желаю, чтобы меня беспокоили из-за пустяков. Я дал им денег, чего же им еще надо?

— Они сказали, что им привезли груду цветов, и спрашивают, хочешь ли ты, чтобы их положили в машину, а потом в могилу? — сказал Исми, глядя на сына.

Глаза Макса покраснели.

— Какие цветы? — придушенным голосом поинтересовался он.

— Орхидеи… красные орхидеи. Они сказали, что считают их не очень подходящими для погребения.

Макс вынул изо рта сигарету и уставился на пламенеющий в петлице цветок. Он прекрасно понимал, что отец пытался сказать ему еще что-то, но, поглядев на него, не посмел продолжать.

— Продолжай, отец! — резко приказал он.

— Они сказали, что к цветам приколота визитная карточка, — промямлил Исми и снова умолк.

— От кого эта карточка?

— От Кэрол Блэндиш и Стива Ларсона!

Макс бросил сигарету в сад и подошел к двери, его глаза устремились в сторону города. На пороге он обернулся.

— Передай им, что это меня не касается! — коротко сказал он, вышел из дома и направился к автомобилю.

Сам того не замечая, он бросал взгляды направо и налево, когда шел по саду. Что-то в его неподвижности было угрожающим. И Макс невольно держался настороже…

Ничто не шевелилось, но тем не менее он чувствовал, что за ним наблюдают. Он не был обеспокоен, но в нем поднималась дикая злоба. Вырвав из петлицы орхидею, он медленно смял ее и кинул на песок аллеи. Потом он загнал машину в гараж, находящийся позади дома.

— Я уеду завтра, — сказал Макс отцу, который убирал со стола после обеда. — Думаю, что устроюсь в Чикаго. Там есть один тип, который продает одно дело, и, если его цена подойдет мне, я куплю его. В последний раз, когда я там был, у него было больше сотни разных птиц, а его квартира наверху лавки была прекрасно оборудована. Ты смог бы приехать туда, чтобы заняться домом. Ты не возражаешь?

Исми поставил посуду на поднос.

— Мне бы не хотелось возвращаться к городской жизни, — после некоторого раздумья ответил он. — Ты не будешь возражать, если я останусь здесь?

Макс зевнул и протянул ноги к горящим дровам.

— Поступай как хочешь! — проговорил он и подумал, что, пожалуй, будет лучше не связываться со стариком: он любит выпивать и может стать настоящей обузой.

— Тогда я думаю, что останусь здесь, — заявил Исми. Взяв поднос, он вышел из комнаты, и в этот момент в саду завыл пес. Поднявшийся ветер разносил его вой по всей округе.

Макс бросил взгляд из-за плеча и прислушался.

— Что это заставляет его так выть? — разозлился он.

Исми покачал головой и унес поднос на кухню. Пока он мыл посуду, пес продолжал безостановочно выть. Его жалобный вой действовал на нервы Исми. Никогда раньше животное так не выло. И как только он кончил мытье посуды, то сразу вышел в сад.

Высоко над верхушками сосен висела луна, и ее свет слегка затемнялся набегавшими облачками. Ветер свистел в кустах, и сад был полон шорохов.

Исми добрел до собачьей конуры. При его приближении пес перестал выть и заскулил.

— Что с тобой, дружок? — спросил Исми, наклоняясь к темной конуре. Он с трудом различал собаку, притаившуюся в темноте, и чиркнул спичкой. При ее слабом пламени он увидел пса с поднявшейся шерстью и глазами, полными ужаса.

Исми ощутил какую-то неуверенность и, выпрямившись, стал всматриваться в темноту. Ему показалось, что возле дома что-то шевельнулось, и он зажмурил глаза; в тот же миг, когда пес снова завыл. Его внимание привлекла чья-то тень. «Это воображение», — подумал он, но тем не менее снова стал чего-то ждать. Через несколько минут он отошел от конуры и вернулся в дом. Там он с облегчением запер дверь на засов.

Макс по-прежнему сидел возле огня, когда старик вернулся в комнату. Он не заговорил и даже не поднял головы. Наступило тяжкое молчание. Был слышен лишь шум ветра, завывающего на улице, а также слабый жалобный вой собаки. Исми напряженно прислушивался и вдруг ему показалось, что он услышал легкие шаги. Он взглянул на Макса, но тот, казалось, ничего не услышал, и старик раздумал говорить. Этот звук сопровождался тихим скрежетом, который не был бы слышен, если бы Исми не напряг слух.

Он быстро поднял глаза и встретился со взглядом Макса.

— Ты слышишь? — спросил Макс, выпрямившись в кресле.

— Да, там что-то такое, — неопределенно ответил Исми.

У Макса вырвался неопределенный жест.

— Что-то со мной делается, мне почему-то все безразлично! — зло воскликнул он.

Затем Макс поднял руку, и оба мужчины прислушались к шуму на улице. Текли секунды, минуты, но они больше ничего не услышали. Ветер стих, и молчание было таким глубоким, что Макс слышал легкое дыхание отца.

Неожиданно мужчины совершенно отчетливо услышали шум, произведенный открываемым окном. Макс, с перекошенным от испуга лицом, сунул руку в карман и вытащил револьвер.

— Оставайся здесь, — шепнул он и замер, чтобы послушать, но ничего не услышал и стал подниматься по лестнице. Он не был уверен, что в доме кто-то находится, но не желал подвергаться бесполезному риску. Дом был старым, и ветер мог спровоцировать различные шумы. Старый прогнивший паркет мог трещать сам по себе, но Макс хотел в этом убедиться.

Он дошел до верха лестницы, остановился, прислушиваясь, потом включил свет. Быстро дойдя до своей комнаты, он открыл дверь и вошел — комната была пуста. Когда он подходил к шкафу, он услышал, как снова завыл пес. Макс быстро подбежал к окну.

Сначала он ничего не заметил, но потом луна, вышедшая из-за облаков, слабо осветила сад, и ему почудилось, что он увидел мелькнувшую тень. Он еще более внимательно всматривался в сумерки, но облако вновь прикрыло луну, и все погрузилось во мрак.

Охваченный внезапной паникой, Макс подошел к шкафу и открыл его. Одного мимолетного взгляда было для него достаточно. Ящик был открыт, и все деньги, которыми он располагал, исчезли.

Он замер, устремившись взглядом в шкаф, парализованный страхом и яростью. Макс задыхался, кровь бурлила в венах, в висках. Он почувствовал в голове пустоту и оказался на грани потери сознания.

Медленно, точно старик, Макс приблизился к шкафу и похолодевшими пальцами обшарил внутренность ящика. Неожиданно его пальцы наткнулись на что-то нежное и мягкое. Он узнал эту вещь еще до того, как поднес ее к свету. С клокочущим криком, похожим на крик дикого зверя, раненного насмерть, он бросил орхидею на пол, раздавил ее каблуком и стал бить себя кулаками в грудь в приступе непреодолимого отчаяния.

Исми нашел его катающимся по полу, подобно эпилептику и с пеной у рта. Макс истерически рыдал.

Единственная вещь, которая привлекала внимание к «Палм Бич Отелю», была огромная неоновая вывеска, которую можно было видеть с другого конца Санта-Рио. Из-за этой вывески туристы ошибались, приезжая ночью и принимая «Палм Бич Отель» за роскошное заведение, или, во всяком случае, за отель первого класса.

При дневном свете это строение из кирпича выглядело тем, чем было в действительности: зданием третьего сорта, грязным и запущенным. Но вечером все скрывалось за пламенеющей вывеской и притягивало к себе клиентов.

Без сомнения, они оставались там не более ночи, но для отеля и такая текучая клиентура делала погоду, и дела у отеля шли хорошо.

У «Палм Бич Отеля» была также и своя стабильная клиентура, состоящая из низших слоев общества Санта-Рио. Время от времени эта клиентура отдавала свои долги отелю. В общем, постояльцы в отеле не переводились, и, несмотря на конкуренцию, отель процветал.

Когда Эдди Рейган первый раз прибыл в Санта-Рио, он совершил ту же ошибку, что и многие другие. Эдди снял комнату в «Палм Бич». Очень скоро он убедился, что это отель третьего разряда, но, находясь в стесненных обстоятельствах, он не стал выезжать отсюда. Затем его дела улучшились, но он уже привык к «Палм Бич» и решил никуда больше не переезжать. Эдди снял один из лучших апартаментов отеля и оставил его себе после первого же удачного шантажа.

Апартаменты превратились в своего рода роскошный офис, по сравнению с остальными помещениями. Эдди считался почетным жильцом и высоко ценился директором отеля.

В эту ночь, приблизительно через полчаса после обнаружения Максом пропажи всех своих сбережений, Эдди, находясь в баре «Палм Бич», пыльном и затхлом, пил виски и с горечью ощущал себя совсем одиноким.

Все в отеле уже знали, что он был прямой причиной гибели Франка. Все знали, что Франк роскошно содержал Линду и что Эдди втихомолку делил с ней постель. Директор и постоянные жильцы знали про его личные дела, и Эдди знал, что каждому известен его образ жизни. Знали также, что полиция пыталась установить, был ли Эдди виновником сознательного убийства Франка. Помощник прокурора был уверен, что никакие судьи не смогут доказать, что Эдди мог появиться точно в ту же секунду, когда Франк выбежал на середину проезжей части. И вместе с тем помощник прокурора был склонен верить во все, когда дело касалось такого хитроумного дельца, как Эдди. Причина была очевидна, но недоказуема.

Линда так же, как и Эдди, ни слова не сказала помощнику прокурора о Мари Прентис. Линда сообщила ему, что, по настоянию Франка, она отправилась в кино, чего ей совершенно не хотелось, как уверяла она со слезами на глазах.

Ей не хотелось оставлять его одного. Направляясь в кино, она повстречалась с Эдди и, естественно, что они направились туда вместе. Нет, она на самом деле не в курсе, с чего это вдруг Франк отправился в город, и что она понятия не имеет, как он туда добрался. Линда, не задумываясь, отвечала на заданные вопросы, и, когда ее стали расспрашивать о ее интимной жизни, касаясь ее отношений с Эдди, она проявила такой артистический талант, используя слезы и нервные припадки, что помощник прокурора только обрадовался, когда она покинула кабинет.

Между тем смерть Франка ставила довольно сложную проблему, и помощник прокурора чуть не сломал себе голову, пытаясь ее разрешить.

Эдди решил, что в настоящее время им лучше не встречаться, чтобы не вызывать лишних разговоров и чтобы полиция не вздумала больше интересоваться их отношениями. Разумеется, ни тот, ни другой не думали продолжать жить в Санта-Рио. Линда занималась упаковкой своего багажа, унося все свои одежды и выбирая все самое лучшее, что было в доме, чтобы быть готовой, когда полиция разрешит им покинуть этот городок. Эдди был чрезвычайно поражен и разочарован, когда выяснилось, что Франк ничего не оставил Линде. До самой смерти последнего у Эдди была приятная привилегия бесплатно пользоваться прелестями Линды. А теперь он не только был вынужден заботиться о собственных нуждах, но и думать о запросах Линды, экстравагантные вкусы которой пугали его.

Сидя за виски с содовой, он рассматривал различные варианты, благодаря которым он мог бы безбедно существовать, но ничего путного придумать не смог. Ему нужно было найти такую комбинацию, которая сразу же принесла бы кучу денег, а без них его дела выглядели печально. Но он зря ломал голову, ничего заслуживающего внимания в нее не пришло. Он злобно толкнул свой бокал к бармену, чтобы тот наполнил его, а сам закурил сигарету. Бармен налил порцию виски и проговорил вполголоса:

— Смотрите!

Эдди повернулся на вертящемся табурете и увидел молодую девушку, направляющуюся к регистратуре. У Эдди вырвался стон восхищения.

Это была высокая, стройная, исключительно красивая девушка, у нее были необычайно рыжие волосы, каких он никогда еще не видел. Одетая в черное с ног до головы, в роскошном меховом манто, наброшенном на плечи и застегнутом у шеи на золотую цепочку, она представляла собой необыкновенное зрелище. На ней не было шляпы, и единственным пятном в этом ансамбле черного цвета была пурпурная орхидея, приколотая к манто.

— Посторожите мое виски, старина, — обратился Эдди к бармену. — Хочу полюбоваться этим созданием вблизи! — и он спустился с табурета, встав на пороге бара, откуда мог лучше видеть весь вестибюль.

Гиз, служащий регистратуры, высокий тощий парень с живыми глазами, подмигнул Эдди в то время, когда девушка заполняла карточку. Эдди мигнул ему в ответ.

Возникший как из-под земли грум взял чемодан девушки и с энтузиазмом повел ее к лифту. Эдди заметил, что девушка несла два портфеля из кожи, которые совсем не подходили под ее облик, и ему стало любопытно, что же в них такое.

Он смог лучше разглядеть прекрасную незнакомку, когда она направлялась клифту. Девушка была немного бледна и выглядела чуть апатичной. У Эдди создалось впечатление, что он уже где-то видел ее, что весьма удивило его, так как он, безусловно, не мог бы забыть подобных волос. Но тем не менее ощущение не исчезало.

Когда она вошла в лифт, Эдди подскочил к столу регистратора.

— Кто такая? — спросил он у Гиза.

Гиз небрежно провел рукой по волосам.

— Она подписалась Кэрол Блэндиш, — взглянув, в карточку, сообщил он. — Какова красотка, а? Ей недорого обойдется снятый номер. — Он качнул головой и произнес: — Эта неоновая вывеска — лучшая идея, которая когда-либо приходила нам в голову! Без нее мы никогда бы ее не поймали! Но держу пари, что она задержится тут лишь на одну ночь.

— Кэрол Блэндиш? — нахмурился Эдди. — Где же я слышал это имя? Никак не могу вспомнить. А ты знаешь ее?

— Не спрашивай меня об этом.

Внезапно Эдди посмотрел на Гиза блестящими от возбуждения глазами.

— Боже мой! Боже мой! — вскрикнул он. — Это курочка, о которой много писали в газетах… наследница… Так вот, она стоит миллионы! Правда, говорят, что она сумасшедшая.

— Это ничего не доказывает, — небрежно проговорил Гиз. — Если уж говорить о сумасшедших, то половина жителей тронутые, но у них нет миллионов. А она прекрасно сложена, да?

— Что ей здесь нужно? — задумался Эдди. — Пожалуй, эту птичку можно ощипать! — он лихо щелкнул пальцами. — Это то, что я бы назвал классной работой. Какой номер у этой рыжей? Я хочу заняться ею. Нельзя упускать такую уникальную возможность.

— Номер 247, — и, улыбаясь, Гиз добавил: — У меня есть отличная отмычка, если желаете.

Эдди покачал головой.

— Нет! Тут нужно действовать с умом, не торопясь. Первый раз в жизни я могу заняться настоящей красавицей, и я хочу продлить удовольствие!

— Это тем более приятно после всех ваших старых тетерок! — ухмыльнулся Гиз. — Я вам завидую, старина!

— Благодарю! — Эдди поправил узел галстука. — Есть в чем…

Грум поставил чемодан возле кровати, раздвинул шторы и открыл окна, забрызганные дождем и грязью, после чего широко распахнул дверь в ванную, несколько раз ударил по кровати, чтобы показать, что в ней остались пружины, и замер с протянутой рукой и с блестящими от надежды глазами. Кэрол почти не видела его стараний и ухищрений. Она страдала, у нее болела голова, а тело нуждалось в отдыхе. Неровной походкой она подошла к единственному в номере креслу и упала в него, поставив на пол возле себя оба портфеля.

Грум, маленький негодяй семнадцати лет, внимательно посмотрел на нее и решил не уходить до тех пор, пока не получит от нее на чай.

— Желаете еще что-нибудь? — спросил он повышенным голосом, так как она, казалось, совсем забыла про него. — Можно подать вам обед в номер, если хотите, а можно и зажечь огонь. Вас заставят заплатить за это хорошие деньги, но если вы хотите, я устрою это.

Кэрол вздрогнула и взглянула на него так, как будто была близорукой. Он показался ей далеким и представлял собой нечто черное с белым и с неприятным голосом, резонирующим в голове.

— Да, огня и обед, — проронила она, плотно запахиваясь в манто, — и обед…

Он застыл на месте, не спуская с нее глаз.

— Мне нужно прислать официанта или вас устроит существующее меню? Оно не так уж плохо, я знаю!

— Да… все, что хотите. Теперь оставьте меня одну, прошу вас! — Кэрол прижала руки к вискам.

— Вы больны? — полюбопытствовал грум.

Что-то странное исходило от этой женщины, и его охватило чувство беспокойства.

— Может, я смогу что-нибудь сделать для вас?

Она нетерпеливо раскрыла сумочку и бросила на стол один доллар.

— Нет, оставьте меня в покое!

Он взял долгожданный доллар и, довольный, вышел из номера, прикрыв за собой дверь.

«Да, кажется, — подумал он про себя, — эта дамочка набралась наркотиков!»

Несколько минут Кэрол сидела неподвижно. Ей было холодно, и резкие боли в голове терзали ее. Она решила покинуть Санта-Рио сразу же после того, как забрала деньги Макса, но, вернувшись, стала страдать от головной боли и не смогла двигаться дальше, поэтому ей пришлось остановиться в первом же попавшемся отеле.

Вошла негритянка, чтобы развести огонь, и это изменило ход мыслей Кэрол. Она встала и прошла в ванную комнату.

В довольно маленьком и теплом помещении, где протекал душ и умывальник не отличался чистотой, Кэрол неожиданно почувствовала себя на грани потери сознания и должна была схватиться за что-то, чтобы не свалиться…

Она поняла, что умирает с голода. Кэрол ничего не ела с тех пор, как увидела Макса, выходящего из госпиталя, и проследила его до дома. Сидя на краю ванной и обхватив голову руками, она слышала, как ушла негритянка, сильно захлопнув за собой дверь.

Эдди прохаживался по коридору, когда увидел официанта, толкающего перед собой столик, на котором находилась еда для Кэрол. Эдди был в отличных отношениях со всем персоналом отеля, и этот парень, по имени Брегштейн, был одним из его приятелей.

— Это для номера 247? — спросил он, доставая банкноту в пять долларов и складывая ее перед носом парня.

Брегштейн посмотрел, как он это проделывает, улыбнулся и утвердительно кивнул головой.

— О’кэй, приятель, — буркнул Эдди, сунув пятерку ему в карман, — возьми на виски. Я сам отнесу обед. Рыжие девушки — моя юношеская страсть!

— Ваша стихия немного мрачна, мистер Рейган, — сообщил ему Брегштейн.

— Да? Ничего не поделаешь, — Эдди оглядел свой смокинг. — Как ты думаешь, примет она меня за официанта?

— За киноартиста! — вздохнул, Брегштейн и, с беспокойством уставившись на Эдди, добавил: — Дирекция этого не одобрит, мистер Рейган. Я не хочу неприятностей!

— Дирекция ничего не узнает, если ты сам об этом не разболтаешь, — разозлился Эдди. Он подтолкнул столик к 247 номеру, постучал и вошел.

Эдди немного удивился, обнаружив Кэрол, нагнувшуюся у огня и обхватившую голову руками.

— Ваш обед, мадам. Желаете, чтобы я расстелил вам возле огня? Я быстро!

— Оставьте его там, пожалуйста, — ответила Кэрол, даже не оборачиваясь.

— Может, вам подвинуть кресло? — уже менее уверенно спросил девушку Эдди.

— Нет… Оставьте меня одну, уходите! — раздраженно ответила Кэрол.

Внезапно Эдди заметил на полу два портфеля и остановился, пораженный. На каждом из них можно было прочесть имя владельца: на одном — Франк Курт, на другом — Макс Реза. Ошеломленный, с открытым ртом, он уставился на Кэрол. Глядя на нее, он увидел белый шрам на ее запястье. Он вздрогнул. Значит, это была Мари Прентис!

Это открытие удивило его до такой степени, что он выскочил из номера прежде, чем Кэрол успела взглянуть на него и узнать. Уже будучи в коридоре, он стал размышлять, задыхаясь от волнения и сверкая глазами. Фантастика! Кэрол Блэндиш, миллионерша, выдавая себя за Мари Прентис, ответственную за смерть Франка, и у нее находилось состояние Франка и Макса! Неужели он не сможет найти ловкий ход и сорвать хороший куш?

Кэрол завершила свой обед, который уничтожала с огромным аппетитом. Она почувствовала себя лучше. Мигрень сразу же затихла и тревожила ее уже меньше. Сняв манто, Кэрол придвинула кресло ближе к огню и села, чтобы хладнокровно обдумать происшедшие события. Счеты с Франком были сведены, а с Максом она уже начала работу. С того момента, когда Макс вышел из госпиталя, она следовала за ним по пятам. Она даже сумела пробраться в его дом и следила за ним в щелочку двери, как он пересчитывал доллары. По выражению его лица она поняла, какое удовольствие он получал от этого занятия. Кэрол подумала, что, отобрав у него эти деньги, она нанесет ему такую же тяжелую рану, какую он нанес мисс Лолли, отрезав ее бороду. Кэрол решила предоставить ему несколько дней покоя, чтобы он мог основательно пережить свою потерю, а после этого она покончит с ним! Ее глаза загорелись, а длинные тонкие пальцы скрючились, подобно когтям, когда она подумала об этом сладостном мгновении.

В этот момент она неожиданно вспомнила о портфелях, лежащих у ее ног. Она взяла один из них и открыла, с ужасом взглянув на старательно перевязанные пачки денег. Каждый банкнот, думалось ей, кричал о Суливанах, а на дне кожаного мешка, как ей почудилось, она даже услышала слабое эхо их голосов! С дрожью отвращения она отбросила от себя этот портфель, и его содержимое вывалилось на ворсистый ковер.

Как раз в это время дверь в номер отворилась. Эдди, готовый начать боевые действия, осторожно вошел в комнату. Его слова застыли у него на губах при виде этих валявшихся на старом ковре денег. Он сразу же понял по портфелю, что эти деньги принадлежат Франку или Максу. И он немедленно решил, что деньги Франка при всех обстоятельствах должны принадлежать Линде, а что принадлежало Линде, то, совершенно очевидно, принадлежало и ему самому.

Кэрол резко повернулась в кресле, услышав шум отворившейся двери. Она сразу же узнала Эдди.

— Вы узнали меня? — улыбнулся он.

— Уходите! — спокойно заявила Кэрол.

Эдди облокотился о полку камина. Теперь он был уверен в себе.

— Полиция разыскивает женщину по имени Мари Прентис, — он достал и закурил сигарету, — по обвинению в убийстве. У них достаточно доказательств, чтобы она предстала перед судом.

— Выйдите вон! — повторила Кэрол и сжала кулачки.

— Вас не повесят. Вас запрут, моя нежная, лет на двадцать. — Он принялся внимательно рассматривать кончик сигареты, затем перевел взгляд на Кэрол и продолжил: — Знаете ли, жизнь в тюремной камере вам совсем не понравится. Вы уже хлебнули горя в клинике, а в тюрьме гораздо хуже!

— Зачем вы все это мне рассказываете? — спросила она.

— Послушайте, моя ласковая, хорошего совета! И не вздумайте обманывать меня. Я узнал вас по вашему шраму: вы — Мари Прентис, девушка, согласившаяся стать компаньонкой Франка. Вы получили от меня деньги за то, что Франк будет забавляться с вами, а сами подстроили ему смерть. Не знаю, почему вы это сделали, но мне будет очень легко доказать вашу вину. Одновременно вы являетесь Кэрол Блэндиш, миллионершей, бежавшей из лечебницы в Гленвилле. Вы и я можем прекрасно сговориться. Для начала я возьму эти деньги, а потом вы дадите мне чек на полмиллиона долларов. В противном случае я передам вас в руки полиции. Что вы скажете на мое предложение?

— Вы мне не нравитесь! — произнесла Кэрол, и рот ее дернулся. — Будет лучше, если вы покинете номер.

— Не забывайтесь, психованная куколка! — рассмеялся Эдди обнажая свои ослепительные зубы. — Я не уйду, пока мне не заплатят. Итак, будьте благоразумны, детка. Я держу вас в своих руках, и сопротивление бесполезно!

— Уходите! — гневно произнесла она. — Оставьте меня одну!

— Даю вам два часа на размышление, — немного удивился он. — Но в ожидании вашего решения я пока подберу эти деньги! Они не ваши!

Когда он наклонился, чтобы подобрать рассыпавшиеся деньги, Кэрол схватила кочергу и изо всех сил ударила его по голове.

У Эдди хватило времени лишь растянуться на полу, и кочерга миновала его голову и задела плечо, оглушив его в болевом шоке на несколько секунд.

Но когда Кэрол бросилась на него, Эдди с проклятием поднялся и, шатаясь, ударил ее под колено так, чтобы она свалилась. Затем он схватил ее за руку, перевернул на спину и прижал к полу.

— А теперь, мерзкое животное, — злобно воскликнул он, — я покажу тебе, как начинать драку! — выпустив левую руку Кэрол, он сильно ударил ее по лицу.

Это было ошибкой с его стороны, так как освободившейся рукой она ответила с быстротой молнии. Инстинкт предупредил Эдди, и он откинул голову как раз в тот момент, когда нужно было спасать свои глаза. Ногти Кэрол прошлись по челюсти Эдди и глубоко поцарапали его. Прежде чем он очухался от страшной боли, Кэрол побежала к двери. Эдди ухватил ее за подол черного платья.

Кэрол зашаталась, но в его руке остался только клок материи — он выпустил добычу. Она добежала до двери, прислонилась к ней, держа руки за спиной. Эдди уже поднимался с пола, когда услышал, как повернулся в замке ключ.

— Вы с ума сошли! — задыхаясь, проговорил он. — Откройте дверь, или я вас так вздую, что вы запомните это на всю оставшуюся жизнь!

Кэрол вынула ключ, нагнулась и пропихнула его под дверь.

— Вместе мы отсюда не выйдем, — прошептала она.

— Вы мне за это заплатите! — испуганно пригрозил Эдди.

— А ну-ка, подойди ко мне, — промолвила Кэрол.

Выражение ледяной ярости на лице девушки ему совершенно не понравилось, так же, как огонек, горевший в ее глазах.

— Я в три раза сильнее вас и быстро вас скручу. Придется отправить вас обратно в клинику.

Кэрол засмеялась шелестящим металлическим смехом, который страшно подействовал на нервы Эдди.

— Вы боитесь меня, — прошелестела она, приближаясь к нему крадущимися шагами.

— Стойте на месте! — выкрикнул он.

Он с дрожью вспомнил то, о чем писали в газетах: «Убийца! Дикая кошка… чрезвычайно опасна». Она приближалась к нему с горящими глазами и вытянутыми вперед руками.

— Так вы хотите упечь меня в тюрьму? — кричала она.

Эдди судорожно отступил к стене. Кэрол рванулась вперед раньше, чем он оперся о стену, и ее ногти лишь на волосок не достали глаз молодого человека. Вне себя от испуга Эдди схватил ее за туловище, и в течение полутора минут они сцепились в дикой судороге. Все, что мог предпринять Эдди, — это не дать ей возможность выцарапать себе глаза. Каждый раз, когда он хватал ее за запястье, она вырывалась от него, и, хотя ей не удалось добраться до его глаз, она исцарапала ему все лицо, которое теперь сочилось кровью.

Эдди удалось ударить ее, и она снова цепко ухватилась за него. Он заломил руки Кэрол за спину, заставил ее развернуться и швырнул ее на кровать. Платье Кэрол уже превратилось в лохмотья, и ему не удалось удержать ее, так как его руки скользили по коже девушки. Ей удалось повернуться и укусить его за руку. Когда он выпустил ее, она собралась с силами и ударила его ногой в пах. Пронзительная, непереносимая боль заставила его согнуться пополам, но он почти сразу же выпрямился, понимая, что промедление для него смерти подобно. И прежде чем она соскочила с кровати, Эдди сильно ударил ее кулаком.

— Я научу тебя жить, стерва! — прошипел он, поднимая кулак для следующего удара, но она прыгнула на него, и он едва успел ухватить ее за руки, защищая глаза.

Они свалились на кровать, и каждый старался одолеть другого. Она оказалась сильнее, чем он думал. Он с ужасом ощущал, как ее пальцы медленно, но верно подбираются к его глазам.

Им овладела паника. Выпустив ее, он кинулся к двери и повернулся лишь тогда, когда услышал ее дикие крики. Она шла на него с пылающими от ненависти глазами и с перекошенными от ярости чертами лица. Эдди схватил стул и изо всех сил ударил им девушку. Стул разлетелся на несколько частей, Кэрол пошатнулась и стала падать. Уже в падении он успел ударить ее ножкой стула по затылку. Остатки стула вырвались из его руки, и он тупо уставился на лежащее перед ним тело девушки. Кровь ручьем струилась по его лицу, и ужас содеянного леденил его душу.

— Я убил ее, — пробормотал он, умирая от страха.

С минуту он простоял неподвижно и пристально смотрел на Кэрол, которая неподвижно лежала перед ним с восковым лицом. Она была почти обнаженная, один чулок спустился у нее на лодыжку, а руки были забрызганы кровью Эдди. Перед этой картиной он почувствовал приступ тошноты, и в его голове промелькнула ужасная мысль. Если флики найдут ее здесь, они схватят его и обвинят в убийстве. Они никогда не поверят, что он сделал это, защищая свою жизнь.

Тогда Эдди вспомнил о Гизе. Он поможет ему выйти из создавшегося положения. Если кто-нибудь и сможет помочь ему, так это только он.

Почти в обмороке он взял телефонную трубку и, когда Гиз ответил, прошептал, задыхаясь:

— Быстро! Иди сюда! — после чего он дошел до кровати, стараясь не смотреть на тело, распростертое на полу.

Поворот ключа в замке вывел его из состояния прострации, и он встал, пошатываясь, когда Гиз вошел в номер. Он сразу остановился, обалдев от представшего перед глазами зрелища.

— Боже мой! Боже мой! — ужаснулся Гиз и запер за собой дверь. — Она мертва?

— Не знаю, — пролепетал Эдди. Он был почти невменяем. Кровь все еще текла по его лицу, пачкая воротник и пиджак. — Посмотри, что она со мной сделала! Она сумасшедшая! Кинулась на меня, как тигрица… если бы я не ударил ее…

Но Гиз больше не слушал его. Внимание Гиза привлекли разбросанные по номеру банкноты. Он бросил на Эдди неприязненный взгляд и встал перед Кэрол на колени. Нащупав пульс, он приподнял ее голову. Пальцы Гиза испачкались в крови, и на его лице появилась неприятная гримаса. Он очень осторожно уложил голову Кэрол обратно на пол, вытер пальцы об остатки ее платья и, слегка вздрогнув, встал.

— Что с ней? — спросил Эдди, судорожно глотая воздух.

— Ты разбил ей черепушку! — грубо ответил Гиз. — Зачем ты ударил ее с такой силой?

— Умерла? — дрожащим голосом спросил Эдди и обессиленно опустился на кровать.

— Ей недолго осталось жить! — мрачно констатировал Гиз.

Эдди вздрогнул.

— Она бы убила меня, Гиз! — простонал он. — Я был вынужден ударить ее. Клянусь, я только защищался! Посмотри, что она со мной сделала!

— Расскажи это фликам! — презрительно произнес Гиз. — Если ты не придумаешь для своей защиты ничего путного, они сунут тебя в газовую камеру так быстро, что ты даже не успеешь моргнуть, как тебя закопают!

— Нет! — закричал Эдди. — Нет!

— Я не буду с тобой спорить, что бы ты мне ни говорил. Я думаю о себе, а не о тебе! Если флики узнают, что тут случилось, они закроют эту лавочку. Останови кровь! — злобно приказал он. — Ты мне испачкаешь весь ковер!

Эдди пошел за полотенцем в ванную комнату и принялся вытирать лицо.

— Нужно вынести ее отсюда, пока она не окочурилась! — с отчаянием воскликнул Эдди. — Никто не знает, что она находится в Санта-Рио. Ради господа Бога, Гиз, вытащи ее отсюда и выкинь куда-нибудь!

— Я! — возмутился Гиз. — Чтобы рисковать двадцатью годами тюрьмы! Слишком много хочешь! Может, я и мошенник, но не до такой же степени!

— Ты можешь устроить это, Гиз? Я заплачу тебе. Возьми эти деньги, там внутри больше двадцати тысяч!

Гиз изобразил на лице деланное удивление, как будто только сейчас заметил деньги.

— Вы оба очистили банк? — осведомился он.

— Это мои деньги, — печально произнес Эдди, — убери ее отсюда, и я отдам тебе все. Идет?

Гиз провел рукой по волосам.

— Полагаю, что смогу сделать это, — медленно проговорил он. — Ты отдаешь мне все деньги, если я освобожу тебя от женщины?

— Да… но давай быстрей!

— Попробую, — буркнул Гиз. Решив действовать, он нагнулся, чтобы подобрать деньги. При этом он оттолкнул ногой тело девушки, чтобы забрать банкноты, лежащие под ней.

— Сперва выручи меня! — завопил Эдди.

— Не нервничай. Я отнесу ее к служебному лифту. У нее в гараже есть машина, так что можно ею воспользоваться. Я оставлю ее прямо перед госпиталем, если там никого не будет. А тебе лучше сразу покинуть город, — продолжал он, засовывая последние деньги в портфель. — Если флики заметят тебя с такой ободранной рожей, они сразу же схватят тебя.

— Я уйду… уйду… — дрожащим голосом прошептал Эдди. — Спасибо, Гиз, ты настоящий друг!

— Что уж там, — произнес Гиз, закрывая портфель. — Я всегда питал к тебе слабость.

Эдди нетвердыми шагами прошел через комнату, чтобы подобрать другой портфель, наполовину высовывавшийся из-за опрокинутого кресла. Когда он нагнулся, чтобы забрать его, Гиз в три прыжка очутился возле него.

— Минутку, старина! Это я тоже возьму!

Эдди судорожно сжал зубы.

— Это мое, — заявил он, прижимая к груди портфель. — Она украла его!

— Печальный факт! — ухмыльнулся Гиз. — Я бы заплакал от умиления, но у меня нет времени. Давай, давай!

— Но это мое! — слабо запротестовал Эдди. — Ты ведь не хочешь обобрать меня совсем, Гиз? Жалко, но это единственное, что у меня есть на свете! Мне ведь нужны деньги, чтобы уехать!

— Ты разбиваешь мне сердце! — вздохнул Гиз. — Отдавай портфель или я притащу сюда фликов!

Эдди бросил портфель на пол.

— Подонок! — завопил он. — Бери! Чтоб ты подавился этими деньгами!

— Такая опасность мне не угрожает, — подмигнул ему Гиз. — Доброго пути! Постарайся, чтобы я не скоро увидел тебя и твою изуродованную рожу! Я могу расплакаться! — и тут он расхохотался.

Онемевший от злости и бессилия Эдди бросился из комнаты так быстро, как позволили ему дрожащие от пережитого ноги.

Исми Реза ожидал в приемной павильона Монмери в госпитале Санта-Рио. Это была приятная комната, светлая, отлично проветриваемая и комфортабельно обставленная. Сам Исми уютно расположился в кресле и размышлял, как бы хорошо иметь подобное кресло у себя дома.

Он подумал об этих вещах потому, что больше стал раздумывать о Максе. Его пришлось перевезти в госпиталь, а самому Исми не позволили ехать вместе с ними. Он поехал за ними в «паккарде» сына. Исми долгие годы не водил машины, и это занятие потребовало от него большой затраты нервной энергии.

Исми думал, что у Макса случился удар. Это было обычным явлением в их семье. У Исми тоже был однажды удар, когда он обнаружил одного из своих товарищей, растерзанным львом. А Макса стукнуло, когда он обнаружил исчезновение денег.

«Причины разные, а результат один», — с грустью размышлял Исми. Он очень надеялся, что сын все же оправится. Исми волочил ногу, и это его немного смущало, но это будет еще хуже для такого энергичного человека, как Макс!

Дверь бесшумно отворилась, и вошла старшая сестра. Она сразу же пришлась по душе Исми — ее лицо выражало доброту.

Он страшился того, что она ему скажет, и, когда она начала говорить, его мозг уловил лишь отдельные фразы, дошедшие до его сознания. Она говорила ему о внутреннем кровоизлиянии при разрыве шейной артерии… о параличе, охватившем левую половину его тела… о потере рефлексов…

— Понимаю, — проронил Исми, когда она умолкла, — но это очень серьезно? Он умрет?

Она сразу поняла, что старик ничего не понял и что он боится, и попыталась его успокоить.

— Нет, он не умрет, но, безусловно, останется парализованным и неспособным двигаться. Еще рано говорить о будущем, но чуть позже можно будет с уверенностью что-нибудь сказать.

— Он будет очень озлоблен! — пожаловался он сестре. — Этот парень не из терпеливых. — Он растерянно мял свою старую шляпу. — Вы сделаете для него все, не так ли? Я не посмотрю на расходы. У меня есть деньги…

— Можете его навестить на несколько секунд, — сама не зная почему, старшая сестра пожалела старика. — Только не говорите ничего, что может его расстроить. Сейчас ему надо сохранять спокойствие.

Исми нашел Макса лежащим в маленькой палате, светлой и приятной. Голова и плечи его располагались на нескольких подушках. Старик едва узнал своего сына. Левая сторона лица Макса была искажена, что придавало ему гротескный и одновременно устрашающий вид. Угол рта был оттянут и губы, застывшие в неприятной гримасе, обнажали зубы.

Глаза Макса блестели, как раскаленные угольки. Они прямо вцепились в Исми, когда он приблизился к кровати. Эти ужасные глаза были наполнены гневом, злобой, яростью.

Около окна стояла сиделка, мисс Хеникс, высокая, темноволосая девушка с бледным, невыразительным лицом.

— Они сделают для тебя все возможное, — спокойно сказал Исми, опираясь на холодную белую спинку кровати. — Скоро у тебя наступит улучшение, и я буду приходить каждый день.

Макс молчал, неспособный разговаривать, и ненависть не исчезла с его лица.

— Не буду больше утомлять тебя, — произнес Исми, ощущая себя ненужным сыну, — уже поздно, я приду завтра.

Губы Макса шевельнулись, как будто он хотел что-то произнести, но из его горла не вылетело ни звука.

— Ты не должен разговаривать, тебе надо сохранять спокойствие, — проговорил Исми и удивился, что по его щеке поползла слеза.

Губы Макса вновь колыхнулись, они составляли слово «уходи», но Исми не понял этого.

Наблюдавшая за ними сиделка прочитала это слово на губах Макса и сделала Исми знак уходить.

— Я еще приду, — сказал Исми, вытирая слезу кончиком пальца. — Не волнуйся, сынок, и не беспокойся о деньгах.

Сиделка тронула его за локоть и проводила к двери.

— Присматривайте за ним хорошенько, мисс. Это мой сын.

Она коротко кивнула головой и отвела глаза в сторону, чтобы он не увидел отвращения, отразившегося на ее лице. Макс вызывал у нее просто ужас. Она возненавидела его без всякой причины, и время возле него было для нее пыткой.

Исми медленно прошел по коридору, по обеим сторонам которого находились двери. На каждой из них можно было прочесть имя на дощечке. Исми вернулся к палате сына, чтобы убедиться, есть ли там дощечка, и удовольствие тронуло его губы, когда он увидел, что и Макс пользуется той же привилегией. Он желал для своего сына всего самого наилучшего.

Услышав чьи-то шаги, Исми повернул голову и увидел красивого парня с девушкой, проходящих по коридору. Они остановились как раз напротив комнаты Макса, тихонько постучались и стали ждать. Исми нашел их симпатичными и продолжал смотреть на них, пока они не вошли в палату и не закрыли за собой дверь. Любопытствуя, он подошел к этой двери, чтобы прочесть имя, написанное на дощечке, и отпрыгнул, весь дрожа, как будто наступил на гадюку.

Веда и Магарт, склонившись над Кэрол, внимательно смотрели на нее. Она была бледной и казалась безжизненной. Главный врач, доктор Сантор, считал ее пульс.

— Надеюсь, что я правильно поступил, послав за вами, — обратился он к Магарту. — Естественно, я слышал всякие сплетни о мисс Блэндиш, и когда мы выяснили, что это именно она, я вспомнил, что вы являетесь ее поверенным, и счел необходимым немедленно позвонить вам по телефону.

— Ей очень плохо, да? — поинтересовался Магарт.

— Я бы назвал ее состояние безнадежным, но, по счастливой случайности, сейчас у нас находится самый крупный специалист в стране по операциям на мозге. Так вот, он решил оперировать ее и надеется спасти.

Веда сжала руку Магарта.

— Доктор Краплин считает, что сам мозг у нее не поврежден, — продолжал доктор Сантор. — Разумеется, рана очень тяжелая, но мы надеемся, что мозг не задет. Но без сомнения, он был сдавлен после несчастного случая с фургоном. Если операция пройдет удачно, то больная обретет память. — Доктор Сантор бросил на Магарта удовлетворенный взгляд. — Это означает, что она не будет помнить ничего из того, что с ней случилось после несчастного случая с фургоном.

Магарт подскочил на месте.

— Вы хотите сказать, что она даже не вспомнит меня?

— Она не будет помнить ни людей, ни событий, происшедших после случая с фургоном! Доктор Краплин заинтересовался этим интересным случаем и спорил по некоторым вопросам с доктором Траверсом из Гленвилла. Он изучил историю болезни мисс Блэндиш. Он считает, что состояние яростных вспышек гнева было вызвано сжатием мозга и что ее можно вылечить от этих приступов.

— Надеюсь на это, ей столько пришлось пережить! — воскликнула Веда и, наклонившись, поцеловала Кэрол. — Но возможно ли излечение?

Сантор пожал плечами. Во всяком случае, он не был таким оптимистом.

— Операция начнется через полчаса, — сообщил он. — Может, после встречи с полицией вы придете сюда опять? У меня будут для вас новости.

Санта-Рио наблюдает время от времени странных посетителей. Старый Джоэ, продающий газеты у входа на вокзал, видел их всех. Он помнит о старой даме с тремя персидскими кошками, которые всюду следовали за ней, о красивой артистке, совершенно пьяной, которая, уезжая, разбила бутылку виски о голову солдата. Он помнил о богатых и нищих, праведниках и бандитах, но и он признался бы вам, что самое необычное существо, которое он когда-либо видел, была мисс Лолли Прери.

Мисс Лолли приехала тем же поездом, который привез Веду и Магарта на этот курорт у океана. Мисс Лолли понадобилось много мужества, чтобы предпринять это путешествие.

После визита Кэрол и, особенно после того, как она показала ей фотографию Линды Ли, совесть бедной женщины была неспокойна. Она упрекала себя в чем-то постыдном за то, что предоставила право такой молодой девушке, как Кэрол, одной расправляться с такими опасными гангстерами, какими являлись Суливаны! Кэрол, разумеется, хотела отомстить им, но мисс Лолли тоже жаждала мести! Как же она могла отпустить ее одну?

После двух или трех дней подобных размышлений мисс Лолли решила направиться в Санта-Рио и попытаться разыскать Кэрол. Это решение доставило ей много беспокойства.

Старый Джоэ расскажет вам, как он увидел мисс Лолли, выходящей из здания вокзала в старом поношенном платье, которое она носила в течение последних двадцати лет, почти не снимая. Ее коротко обрезанная борода великолепно дополняла эту картину, и, заметив ее, старый Джоэ подумал, что у него начались галлюцинации.

Мисс Лолли остановилась совсем близко от старика и смотрела на уличную суматоху: на толпу прохожих, на молодых женщин с виляющей походкой и почти обнаженных в своих пляжных костюмах. Эта суета приводила ее в ужас. Старый Джоэ был храбрым человеком, и, хотя он и испытывал некоторое смущение при виде этой экстравагантной особы, он все же спросил ее, не может ли он чем-нибудь помочь ей. Мисс Лолли не устояла перед его добрым лицом и сообщила, что приехала на розыски мисс Кэрол Блэндиш.

Старик с недоверием уставился на нее, посчитав ее сумасшедшей. Не говоря ни слова, он указал ей на дневные газеты, в которых говорилось о том, что знаменитая наследница миллионов была найдена полумертвой в своей машине, стоящей напротив госпиталя Санта-Рио, и что для ее спасения будет проведена немедленная операция приехавшим светилом медицины.

Мисс Лолли едва успела осознать напечатанное, как, подняв глаза, обнаружила на другой стороне улицы Исми Резу. Мисс Лолли мгновенно узнала его, хотя не видела больше пятнадцати лет. Она сразу сообразила, что и Макс должен быть где-то неподалеку, и, поблагодарив Джоэ за его любезность, бросилась вслед за Исми. Она догнала его и, остановившись, положила ему на плечо руку.

Он в недоумении смотрел на нее несколько секунд, пока не признал. Эта встреча женщины с бородой и клоуна из цирка послужила препятствием движению, так как вокруг них сразу же образовался круг любопытных. Заметив, какую сенсацию она произвела на окружающих, Исми поспешил подозвать такси, заставил мисс Лолли влезть в него и сел рядом.

Толпа смотрела вслед, пока такси не скрылось из виду.

Макс был распростерт на своей больничной кровати. Его мозг был заполнен опасными и угрожающими мыслями, он буквально кипел от ярости. Как с ним могла произойти подобная вещь! Парализован! Инвалид на всю жизнь! И виновата в этом Кэрол Блэндиш! Это она прикончила Франка! Она забрала деньги! Она сделала из него несчастного калеку! И он с отчаянием думал про то, что сейчас не сможет сделать ей ничего…

В течение восьми часов он находился тут, неподвижный, с закрытыми глазами и поглощенный раздумьями о Кэрол. Он чувствовал, как расхаживает по палате сиделка, но отказывался открыть глаза и показать, что он в сознании. Макс хотел остаться наедине со своими раздумьями. Он мечтал о мести, могущей удовлетворить его, но самые ужасные измышления, самые утонченные хитрости казались ему недостаточными.

Макс услышал, как отворилась дверь, и из-под опущенных век увидел входящую женщину. Он сразу догадался, что это ночная сиделка.

Дневная сиделка, мисс Хеникс, тихо проговорила:

— Слава Богу, что вы пришли! Этот человек вызывает во мне дрожь и отвращение!

— Он спит? — глупо усмехнулась другая.

— Да, уже несколько часов. Это единственно хорошая вещь, которую он способен делать. Я только взгляну на него — и у меня мороз пробегает по коже.

Макс услышал, как к нему подошла другая сиделка. Его жесткое лицо не изменилось, но слушал он внимательно.

— Он меня не пугает, — заметила ночная сиделка. — Конечно, нельзя сказать, что он красавец, но…

— Подождите, пока не увидите его глаза, — заметила мисс Хеникс, — тогда вы сразу перемените свое мнение. Я не удивилась бы, если бы узнала, что он кого-нибудь убил. Я никогда не видела подобных глаз, полных злобы и ненависти. Если бы вы видели, как он смотрел на своего бедного старого отца…

— Вы хотите, чтобы я заплакала? — рассмеялась ночная сиделка. Ее звали Бредфорд. — Но расскажите мне о другой больной. Это правда? Это действительно Кэрол Блэндиш?

Лишь ценой невероятных усилий Макс не выдал своего удивления. Он сжал под покрывалом правый кулак.

— Да, это миллионерша… настоящая красавица! Никогда не видела таких великолепных волос с такой окраской, — сказала мисс Хеникс. — Она находится в соседней палате, так что вы можете взглянуть на нее. Доктор Сантор сказал, что придет поглядеть на нее ночью. Была очень тяжелая операция, но она удалась. Доктор Краплин был потрясающ! Она станет нормальной девушкой. Операция продолжалась пять часов. Я хотела присутствовать, но была вынуждена находиться здесь. — Она с отвращением посмотрела в сторону Макса.

— Пойду, на секунду взгляну на нее, — произнесла ночная сиделка. — А вы постарайтесь прийти завтра утром пораньше.

Сиделки покинули комнату, и Макс открыл глаза. Прислушавшись, он услышал снаружи голоса, шум открываемой двери и восклицание мисс Бредфорд:

— Какая красавица!

Выходит, Кэрол Блэндиш находилась напротив него, в нескольких метрах! Смертельная ненависть охватила Макса. Если бы только он смог подняться! Если бы он смог дойти до нее! Его губы задрожали и раздвинулись в угрожающей гримасе. Сиделка… Первым делом нужно избавиться от сиделки!

О чем он думал? Он уже строил планы, как будто был способен выполнить их. Но, может быть, ему все же удастся подняться? Он попытался приподнять руку, но его левая сторона, мертвая и холодная, оказалась очень тяжелой. Он снова начал собирать свои силы, и ему удалось, наконец, повернуться на левый бок. В этом положении он мог видеть пол. Если дать себе упасть, он мог бы докатиться до двери. Он снова завалился на спину, так как входила ночная сиделка.

Она была молода, со светлыми волосами и с большими голубыми глазами, выражающими наивность и глупость.

— О, вы проснулись? — обрадовалась она. — Я ночная сиделка. Сейчас я поправлю покрывало. — Макс закрыл глаза в страхе, что она прочтет в них смертельный приговор.

— Позвольте, я поправлю вам постель? — весело вымолвила она.

«Валяй, поправляй», — подумал Макс.

Избавившись от этой женщины, он сможет добраться до Кэрол Блэндиш, даже если после этого ему придется умереть. Когда сиделка принялась поправлять ему простыню и одеяло, Макс приподнял правую руку и сделал неопределенный знак.

— Вы что-то хотите? — спросила она.

Он дал ей знак приблизиться к нему и попробовал заговорить. Она нагнулась к нему совсем близко, чтобы услышать его шепот.

Издав нечто вроде хриплого лая, Макс схватил ее правой рукой за глотку, притянул к себе и освободил из-под одеяла правую ногу, перекинул ее поперек туловища молодой женщины, которая лихорадочно вырывалась, и прижал ее к кровати. Сиделка была сильнее, чем он ожидал, и ему пришлось усилить свой нажим, от которого она пыталась высвободиться.

Макс еще больше озверел, ругаясь про себя, в то время как его пальцы впились в мягкую кожу молодой девушки, извивающейся под его рукой.

«Она не должна вырваться! — говорил он себе. — Иначе она закричит!»

Глаза девушки, обезумевшей от неожиданности и ужаса, были прикованы к его глазам, прическа ее сбилась, и волосы рассыпались по плечам. Макс был вынужден действовать быстрее, так как она почти освободилась. Он выпустил ее глотку, поднял руку, сжал кулак и изо всей силы ударил по лицу молодой женщины, наполовину повернутом к нему, ударил как по гвоздю, который необходимо вбить в стену.

Оглушенная, она отбивалась уже слабее, и Макс снова вцепился в ее горло. Между тем эта борьба изнуряла его, плечи, казалось, отваливались и были страшно тяжелыми. Глаза жертвы стали вылазить из орбит, цвет лица стал лиловым. Макс по-прежнему сдавливал горло изо всех сил, которых оставалось на дне бокала, не более. Тело молодой женщины конвульсивно задергалось от удушья, одна рука била по воздуху, но слабо и безнадежно.

Макс закрыл глаза и собрал последнюю энергию. Рука женщины перестала дергаться, и ее ладонь, теперь инертная и вялая, раскрылась. Раздался приглушенный хрип, за ним другой, и несчастная девушка свалилась на пол со сломанной шеей.

Макс откинулся на подушки, он задыхался. Эта борьба отняла у него слишком много сил, и он понял, полный тревоги и злобы, до какой степени он ослабел. Но страсть убийства все еще горела в нем, толкая на дальнейшие действия, не теряя времени. Если он желает уничтожить Кэрол, он обязан действовать немедленно, но, несмотря на это, он не мог даже шевельнуться. Он ощущал себя крайне измученным, кровь стучала в его висках, вызывая головокружение и тошноту. Таким образом, он был вынужден ждать. Его правый кулак был сжат, ногти вонзились в потную кожу, и он терпеливо ждал, пока восстановится его дыхание. Новые силы, казалось, начали пробуждаться в нем. Внезапно он услышал в коридоре шаги, и его сердце лихорадочно забилось. Ноша, возложенная на его нервную систему, могла оказаться чересчур большой. Но кто-то прошел мимо его палаты и удалился.

Это была действительно совершенно неисполнимая задача, ведь ему необходимо было переползти коридор, а если кто-нибудь будет проходить по нему, то его сразу же заметят и поднимут шум! Если бы у него был хотя бы паршивенький пистолетик! Никто не смог бы остановить его, будь у него оружие! Но Макс все равно не желал отказываться от мести. К тому же он слишком далеко зашел, и останавливаться уже было нельзя.

Макс откинул одеяло и осторожно придвинулся к краю кровати. Опустив взгляд на пол, он увидел труп сиделки, ее толстый вывалившийся язык, прикушенный белоснежными зубами… Она была ужасна… Цвет ее фиолетово-багрового лица не гармонировал со светлыми волосами.

Он медленно свесился с кровати, пока его правая рука не коснулась пола, тогда он дал себе возможность соскользнуть, опираясь на правую руку. Но когда дело дошло до его омертвевшей ноги, он не смог сохранить равновесия и резко упал на пол. Дыхание его пресеклось, все тело пронзила острая боль, и он погрузился в океан безмолвия.

Макс не имел ни малейшего представления, сколько времени ему пришлось пролежать на полу, но когда он пришел в сознание, то обнаружил, что голова его лежит на щеке мертвой сиделки, а правая рука судорожно вцепилась в ее тело. Дрожа от такого соседства, он перекатился через бок и стал подтаскивать свое тело к двери.

К своему большому удивлению, он заметил, что двигается довольно быстро. Он мог тянуть левую ногу и руку почти без труда. Макс достиг двери, приподнялся, повернул ручку, приоткрыл дверь и замер, чтобы перевести дыхание. Никогда еще он не ощущал себя таким слабым. Кровь так билась в его висках, что ему казалось, что артерии вот-вот лопнут. Взбудораженное дыхание со свистом вырывалось из глотки. Он был вынужден еще подождать, потому что понимал, что как только он появится в коридоре, его дыхание может быть кем-нибудь услышано.

И пока он ждал, он чувствовал, как растет в нем ненависть к Кэрол. Теперь он приблизился к ней, и в самом скором времени достигнет и ее глотки.

Он услышал, как кто-то прошел по коридору, и рискнул посмотреть в щель двери. Напротив него стояла молодая сиделка. Она доставала из шкафа чистые простыни и что-то тихо напевала про себя. Это была красивая молодая девушка. Без всякой причины Макс уставился на дорожку на ее чулке. Это была единственная вещь, которая привлекала его внимание в настоящий момент. Девушка захлопнула ногой дверцу шкафа и ушла со стопкой простыней в руках.

Но только он собрался продолжить движение, как снова услышал чьи-то шаги. Тогда Макс быстро притворил дверь и стал ждать, стараясь не дышать и дрожа от страха, что его могут обнаружить. Пот стекал по его искаженному лицу, волосы тоже были мокрыми. Вновь приоткрыв дверь, он взглянул на дверь напротив, пытаясь прочесть имя, написанное на дощечке, но буквы оказались слишком мелкими. Совсем рядом находились еще две двери, и Макса охватила паника. Он стал думать, в какой же палате находится эта стерва Кэрол. У Макса не хватило бы времени и сил, чтобы таскаться от двери к двери, все-таки он проделывал все это слишком медленно. Нужно было войти в дверь напротив и надеяться на удачу. Он прижал ухо к полу и прислушался: большое помещение казалось таким спокойным, что шум от подъемника между этажами был единственным, что слышали его уши.

Глубоко дыша, он перебрался через порожек и потащился в коридор.

— Если бы вы увидели его теперь, — проговорил Исми, — вы бы отнеслись к нему совсем по-другому. Я великолепно понимаю, что он никогда не был хорошим парнем, но теперь… — он смолк и печально покачал головой.

Мисс Лолли с напряженным лицом продолжала расхаживать по комнате, сжимая кулаки.

Они находились в жалкой маленькой комнатке отеля, которую снял Исми, чтобы находиться поближе к сыну. Они уже более шести часов находились вместе, и все это время разговаривали о Максе.

— Я его знаю лучше, чем вы, — возразила мисс Лолли. — Это ваш сын. И несмотря на все, вы испытываете к нему отцовские чувства. Вы пытаетесь думать о нем лучше, чем он есть на самом деле. — Она дотронулась до своей обрезанной бородки. — Это дьявол… дьявол зла, как и Франк.

— Франк умер, — перекрестился Исми.

— Вот если бы и второй был мертв, — прошептала мисс Лолли. — Пока он может дышать, Кэрол находится в опасности. Я это чувствую кожей, и меня никто не сможет переубедить. Да, Исми, я чувствую это.

— Он парализован, — настаивал старик, — и вы не понимаете, что говорите. Он даже не в состоянии разговаривать.

— Он — один из Суливанов! Я боюсь. Подумать только, она находится напротив его палаты. Это слишком опасное соседство, Исми. Если он узнает об этом…

— Вы заблуждаетесь, — проворчал Исми. — Я же вам сказал, что он не может даже пошевелиться и никогда не сможет ходить. Я это точно знаю. Вспомните, что случилось со мной! Я до сих пор волочу ногу. А Максу раз в двадцать хуже, чем было мне!

Мисс Лолли открыла сумочку и достала оттуда тяжелый нож.

— Нет ничего такого, чего бы он не смог проделать ножом, — заявила она, показывая оружие Исми. — Я сохранила один из его ножей. Он способен метнуть свой нож, даже если и не сможет ходить. С таким оружием он способен на все!

— Своими словами вы режете меня на части! Вы воображаете без всяких на то оснований Бог знает что! У него нет там никакого оружия и даже ножа! Ничего… Как он сможет добраться до нее, если не шевелится?

— Я отправляюсь в госпиталь, — перебила его мисс Лолли. — Я не могу оставаться спокойной… Если бы я вас не встретила, то давно уже была бы там.

Исми встал.

— Что вы собираетесь делать? Вы хотите сказать им, кто он такой и что он делал раньше? Не делайте этого!

— Мой долг предупредить их! Я буду доверять Максу, когда он будет в могиле.

Исми схватил ее за руку.

— Не сообщайте им ничего! — умолял он. — Они не станут ухаживать за ним, если узнают правду! Сейчас они написали его имя на дощечке на двери, и у него есть личная сиделка. Он очень болен. Имей к нему хоть каплю жалости, Лолли! Ведь это мой сын!

— Он не пожалел меня, когда обрезал бороду, — прошептала мисс Лолли.

— Но теперь он беспомощен. Пойди и взгляни!! Сейчас он никому не сможет причинить зла! Когда ему станет лучше, я увезу его с собой. Не говори им ничего!

— Почему у вас такой сын? — возмутилась мисс Лолли. — Я вас предупреждала, чтобы вы не женились на этой дурной женщине! Я вам говорила, что она вас не стоит, но когда вы это поняли, то было уже поздно. Почему вы не послушались меня тогда?

Исми плюхнулся на стул.

— Вы были правы, я должен был вас послушать. Но что мне делать сейчас, Лолли? У меня уже нет будущего. Да, у меня осталось немного денег, но все они пойдут на лечение Макса. Он нуждается во мне.

Исми и отчаянии стал раскачиваться на стуле.

— Я чувствую себя таким старым, таким беспомощным, Лолли.

Пока он жаловался на судьбу, мисс Лолли подошла к двери и бесшумно ее открыла.

— Что с ним будет? — причитал он. — Я понимаю, что вы отчасти правы. Да, он плохой сын, и его излечит только могила. Но все-таки это сын…

Мисс Лолли больше не стала слушать его стенания. Она бегом спустилась по лестнице и, только достигнув порога отеля, заметила, что все еще держит в руках тяжелый нож Макса. Она быстро спрятала его под пальто.

Два жирных коммивояжера, толкая друг друга локтями, показывали пальцами на мисс Лолли, проходящую через вестибюль.

— Ты говорил о всяких чудесах в этом отеле, — обратился первый коммивояжер ко второму. — Ты оказался прав, даже женщины имеют тут бороды!

Мисс Лолли не обратила никакого внимания на их слова. Она вышла на темную улицу и поймала такси. Было уже одиннадцать часов, когда она приехала в госпиталь Санта-Рио.

Сторож у входных ворот уставился на нее со смесью неприязни и отвращения.

— Вы никого не застанете здесь в этот час, — заявил он. — Приходите завтра. Начальник сейчас отдыхает, а врач делает ночной обход. Нечего совать мне под нос свою паршивую бороденку, все равно вы не войдете! — и он захлопнул дверь в сторожку перед самым носом мисс Лолли.

Она взглянула на огромное здание с сотнями ярко освещенных окон. Где-то в этом огромном здании находится Макс, а напротив его палаты лежит Кэрол!

Мисс Лолли чувствовала приближение опасности. Она отлично знала, на что способен этот убийца! Если он случайно узнает, что Кэрол находится от него в нескольких метрах, то он перевернет небо и землю, чтобы прикончить ее! Надвинув свою шляпку поглубже на голову, мисс Лолли осторожно прошла мимо сторожки и быстро кинулась к главному корпусу госпиталя.

Максу удалось добраться до двери напротив. Он осторожно приподнялся на своей единственной послушной руке, чтобы прочитать имя на табличке. Дикое торжество блеснуло в его глазах, когда он прочитал: «Кэрол Блэндиш». Итак, она находилась там, за этой дверью, уже совсем близко. Он с трудом повернул дверную ручку, толкнул дверь и вполз в палату, прикрыв за собой дверь.

Комната была погружена в темноту, лишь маленькая синяя лампочка, висевшая над кроватью, давала немного света. Макс, ослепленный контрастом между ярко освещенным коридором и этим полумраком, сперва ничего не увидел. Затем, мало-помалу он стал различать предметы: кровать посреди комнаты, белый эмалированный стол возле нее и столик возле окна. Ближе к белому столу находилось кресло. Но все внимание Макса сконцентрировалось на кровати.

Он дополз до нее и замер. Кровать оказалась слишком высокой, даже приподнявшись, Макс мог дотянуться лишь до края матраца. Он чуть приподнялся на правой руке и увидел Кэрол, но его левая рука была мертва, и он не смог добраться до ее глотки!

Кэрол лежала на спине, одеяло закрывало ее почти до подбородка. Лицо девушки было белым, как снег, даже при свете синей лампы. Ее можно было принять за мертвую. Прекрасная и неподвижная… Но он все же сумел увидеть, как ритмично поднималась ее грудь. Голова Кэрол была забинтована, и ее восхитительные волосы чуть виднелись из-под повязки. Макс ничего этого не видел и не замечал. Он был чувствителен лишь к одному: рядом находилось существо, которое он жаждал прикончить, и это существо ускользало, находясь от него в такой близи. Он задрожал от ярости и схватился за ножку кровати, пытаясь выпрямиться, но его парализованная сторона оказалась слишком тяжелой.

Одно мгновение он думал, что сейчас с ним случится второй удар. Быть так близко от нее, столько выстрадать, чтобы доползти до нее, и ничего не сделать! Он растянулся на полу, пытаясь замедлить биение сердца и уменьшить страшный шум в висках. Он должен был немного подумать и найти возможность добраться до ее шеи.

Может, подтолкнуть кресло к кровати, влезть на него и таким образом достать ее? Он начал ползти к креслу, как вдруг его уши, чутко прислушивающиеся, предупредили его — сюда кто-то идет!

Макс замер и затаил дыхание. Теперь он был мертвее трупа.

В страшном тревоге, задыхаясь, мисс Лолли бежала коридором госпиталя. Ей было трудно найти нужную палату, но она вспомнила слова Исми, что Макс лежит на третьем этаже. Тогда она с трудом взобралась по пожарной лестнице, почти уверенная, что там она никого не встретит.

Но на третьем этаже лестничной клетки о чем-то болтали сиделки, и мисс Лолли пришлось долго ждать, когда представится возможность пробраться в коридор. Наконец, попав в коридор, она стала искать палату с именем Макса на табличке.

Первым делом мисс Лолли решила посмотреть на Макса. Если он был так плох, как утверждал Исми, она его не выдаст. Но она знала Макса и не доверяла ему. Исми был простодушным человеком, доверявшим всем на свете.

Имя Макса бросилось ей в глаза, и она резко остановилась. Он находился здесь, за этой дверью.

«Стоило создавать столько шума из-за этого негодяя!» — подумала она с негодованием. Мисс Лолли прислушалась, что там творится за дверью, но ничего не услышала. Внезапно она ощутила дрожь, ей стало холодно от одной только мысли об этом подонке. Мисс Лолли вспомнила последнее посещение Макса, холодную злобу его взгляда и ненависть, которую она прочитала, в его глазах. Как быстро он тогда ударил ее, она даже не успела приготовиться.

Инстинктивно она подняла руку к ножу, спрятанному под пальто, и, повернув дверную ручку, заглянула в палату. Вид трупа женщины с высунутым языком, лежащего в ногах у кровати, так ошеломил ее, что она застыла на месте. Заметив беспорядок на кровати, она сразу поняла, что это означает. Успела она или нет? Мисс Лолли поняла, что нельзя терять ни секунды, и, скинув с себя оцепенение, быстро повернулась и кинулась к двери напротив.

Мисс Лолли ни на секунду не подумала о себе. Ее единственным желанием было спасти Кэрол. Она открыла дверь и очутилась в полутьме. Макс, притаившийся в темноте, сразу же узнал ее и с трудом удержал стон ярости, увидев ее здесь. Он понял, что пока она его не видит, так как еще не привыкла к темноте. Ему следовало избавиться от мисс Лолли, если он хочет довести свою месть до логического конца. Макс пополз к бородатой женщине, задерживая дыхание, но в тот момент, когда он почти добрался до нее, мисс Лолли обнаружила его.

Оледенев от ужаса, она сделала шаг назад. Рука Макса уже ухватилась за край ее платья. Ее охватил жуткий страх, и, нагнувшись над Максом, она изо всех сил ударила его ножом.

Лезвие проникло под кожу, скользнуло сбоку и вонзилось в пол. Секунду или две они находились друг против друга, затем, взмахнув правой рукой, Макс ударил мисс Лолли кулаком по голове и свалил ее на пол.

Тем не менее он был напуган. Кровь текла из его бедра, и он не мог понять, задел ли нож артерию. Эта дура оказалась такой неловкой! Для Макса, специалиста по метанию ножей, ударить таким образом казалось невероятным! Она держала его жизнь в своих руках и так промазала!

Скривившись от боли, он схватился за ручку ножа. Теперь, по крайней мере, он имел то, что ему было необходимо — оружие! Старая бородатая идиотка дала ему нож, без которого вряд ли что-нибудь удалось! Но мисс Лолли так глубоко вонзила его в пол, что ему никак не удавалось вытащить его. Он понимал, что силы его иссякают, хотя кровь по-прежнему бурлила в его висках. Охваченный внезапной судорогой, он еще раз ухватился за нож и заметил, что мисс Лолли медленно поднимается.

«Дело плохо!» — злобно подумал он и стал ругаться, но ни один звук не слетел с его губ.

Мисс Лолли уже стояла в своей ужасной шляпке, сдвинувшейся набок, с круглыми от страха глазами, и опиралась о край кровати, став между Максом и Кэрол, лежащей без сознания.

Макс навалился на нож и принялся раскачивать его. Потихоньку нож стал поддаваться. Бледное лицо кровавого убийцы озарилось триумфальной улыбкой предчувствия мести.

— Нет! — простонала мисс Лолли. — Нет, не надо!

Макс улыбнулся ужасающей гримасой, таща нож за рукоятку из последних сил.

Мисс Лолли видела его ужасную улыбку. Она понимала, что случится, как только он завладеет ножом. Она посмотрела вокруг себя, ища какое-нибудь оружие для защиты.

В одном из углов палаты стоял баллон с кислородом. Мисс Лолли подбежала к баллону, схватила его и возвратилась назад.

В этот момент нож наконец-то освободился. Чуть повернувшись, Макс метнул его в бородатую женщину. Мисс Лолли издала хриплый крик и подняла баллон в тот миг, как в ее плоскую грудь вонзился тяжелый нож. Несколько секунд она оставалась неподвижной с поднятым над головой баллоном. Из ее старого черного платья торчала рукоятка ножа.

Затем колени мисс Лолли подогнулись, и она упала на пол, растянувшись во всю длину тела. Баллон из ее рук свалился возле самой головы Макса, буквально на расстоянии в один палец.

Макс медленно пополз к своей очередной жертве. Приблизившись к старой женщине, он плюнул ей в лицо. Он понял, что ее удар ножом все-таки оказался для него смертельным, так как он не мог остановить кровотечение. Он чувствовал, как жизнь уходит из его тела вместе с кровью и как постепенно немеют его конечности.

Но у него оставался еще один шанс отомстить, при условии, что действовать он будет, не задерживаясь и не отвлекаясь на мелочи. И если ему удастся вытащить нож из груди мисс Лолли, то, может быть, у него хватит сил и бросить его! А оттуда, где он сейчас находился, Кэрол представляла собой идеальную мишень!

Он вновь ухватился за рукоятку ножа и снова попытался вытащить лезвие. Рукоятка теперь была скользкая от крови, но он все же сумел добиться своего. Но теперь Макс был так слаб, что лишь с трудом поднял нож. Он повернулся и осмотрел комнату.

Неожиданно он вспомнил о том времени, когда они с Франком работали в цирке. Эта девушка, лежащая в кровати при синем свете лампы, напоминала ему другую, которая стояла, прислонившись к щиту, в то время, как он окружал ее тело фосфоресцирующими ножами. Он вспомнил день, когда впервые достиг нужного результата. Макс и сейчас мог совершенно точно бросать ножи, несмотря на то, что умирал, правда, у него не было сил.

Его отец говорил ему много-много раз:

— На свете нет метателей ножа твоей силы. Я никогда не видел, чтобы ты промазал! Ни одного раза!

«Он был прав», — подумал Макс и собрал последние силы.

Цель была близка. Он различал шею Кэрол как раз над белой простыней. Но, к счастью для нее, нож был очень тяжел. Макс приподнялся в последнем усилии и замер пораженный. Внезапно в комнате повеяло холодным ветерком, и Макс заметил движение тени, отделившейся от стены и ставшей посредине комнаты.

Макс безнадежно уставился на нож. Волосы на его голове стали дыбом, по всему телу пробежала ледяная дрожь.

Из темноты возник Франк с плотоядной улыбкой на своем жирном лице. Он был одет, как всегда, в черном плаще, черной шляпе и в черных брюках на слоновых ногах.

— Ты слишком долго ждал, Макс! — смеялся Франк. — У тебя ничего не выйдет! — и он снова расхохотался.

Макс тупо уставился на напарника, размахнулся ножом, так как его мозг уже выдал команду бросить этот нож. Бесполезный приказ — нож медленно выскользал из его пальцев.

— Слишком поздно, слишком поздно, Макс… — пробормотал Франк из глубины комнаты.

Рука Макса дернулась, и нож упал на пол.

— Иди ко мне, Макс! — настойчиво призывал его Франк. — Я давно жду тебя!

Перед тем как умереть, Макс с удовлетворением подумал, что он не подмочил своей репутации. Он не промахнулся мимо цели… так как не метал ножа.

Несколькими минутами позже Кэрол вздохнула и открыла глаза. Она не могла видеть со своей кровати той ужасной картины, что окружала ее. Неподвижная и спокойная, отмытая от всего прошлого, она спокойно устремила свой взгляд в потолок. Она ожидала ночную сиделку.

Content

Д. Х. Чейз
Нет орхидей для мисс Блэндиш. Плоть орхидеи

НЕТ ОРХИДЕЙ ДЛЯ МИСС БЛЭНДИШ

Глава 1

1

2

3

4

Глава 2

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 3

1

2

3

4

5

6

Глава 4

1

2

3

4

5

6

7

Глава 5

1

2

3

4

5

ПЛОТЬ ОРХИДЕИ

Глава 1 БЕГСТВО И ПРИКЛЮЧЕНИЕ ОПАСНОЙ БОЛЬНОЙ

Глава 2 СМЕРТЬ ШЛА ПО ЕГО СЛЕДАМ

Глава 3 НАЕМНЫЕ УБИЙЦЫ ДЕЙСТВУЮТ

Глава 4 КЭРОЛ БЛЭНДИШ В РУКАХ БАНДИТОВ

Глава 5 СВИДЕТЕЛЕЙ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ

Глава 6 ОНА ВЫРВАЛА У МЕНЯ ГЛАЗА!

Глава 7 СПЕКТАКЛЬ УЖАСОВ