Д. Х. Чейз

ПЛОТЬ ОРХИДЕИ

Глава 1

БЕГСТВО И ПРИКЛЮЧЕНИЕ ОПАСНОЙ БОЛЬНОЙ

Где-то в доме, перекрывая шум грозы, которая заставляла дрожать все двери и окна здания, сквозь капитальные стены раздался пронзительный женский вопль. Нечеловеческий крик, которым не был криком боли и страха, а крик идиотки или ненормальной… Он повышался, усиливался, чтобы замереть потом в жалобном стоне. Жалоба сумасшедшей о своей судьбе.

В конце узкого коридора, пересекающего все здание по его длине, появилась молодая и привлекательная сиделка. Она несла на подносе ужин и оставила его на белом эмалированном столике перед одной из дверей.

В этот момент из-за угла коридора появился темноволосый, коренастый мужчина, челюсть которого украшали два золотых зуба.

Он широко и немного цинично улыбнулся при виде сиделки, но эта улыбка скоро перешла в недовольную гримасу: вновь завопила сумасшедшая на верхнем этаже.

— Она действует мне на нервы своими воплями, — говоря это, он приближался, слегка волоча ноги. — Если бы я держал ее, она кричала бы не без причины, — добавил он, останавливаясь возле сиделки.

— О, это ведь номер десять! — возразила сиделка, поправляя локон, падающий из-под чепчика на ее красивое лицо. — Во время грозы она всегда такая. Было бы неплохо поместить ее в комнату с обитыми тканью стенами.

— Ей нужно делать уколы, — заявил коренастый. — Она вызывает у меня содрогание. Если бы я знал, что здесь будет такое, то никогда бы не согласился на подобную работу.

— Не будьте таким несдержанным, Джоэ, — промолвила сиделка, не выказывая к нему ни капли сочувствия. — А что вы ожидали встретить в доме для сумасшедших?

— Только не это, — качнул головой Джоэ. — Мои нервы совершенно не выдерживают. А эта ведьма из пятнадцатого, так она пыталась сегодня утром вырвать у меня глаза! Вы в курсе?

— Об этом знают все, — усмехнулась молодая девушка, — и, кажется, вы дрожали там, как осиновый листок.

— Мне даже не удалось вырвать хотя бы рюмку коньяка у доктора Траверса, — сказал Джоэ с легкой гримасой. — Этот подонок сунул мне под нос соль! — немного помолчав, подавляя свою злобу, он продолжил: — Послушайте этот ветер. Тут и так достаточно мрачно и без этого ветра, завывающего подобно погибшей душе!

— Вы прочитали об этом в книге, — заявила сиделка. — А я люблю ветер.

— Тогда я вас покидаю, — уныло произнес Джоэ.

Вопли сумасшедшей неожиданно сменились диким смехом — смехом пронзительным, безрадостным, без эмоций и жизни. Это вызывало дрожь, в особенности на фоне разыгравшейся грозы.

— А ее милый смех, он вам тоже нравится? — спросил Джоэ.

У него пересохло в горле и беспокойно забегали глаза.

— Мы привыкли к этому, — хладнокровно ответила сиделка. — Сумасшедшие как дети: они просто пытаются объясниться.

— Ей это великолепно удается. Она может гордиться этим.

Наступило молчание, потом сиделка спросила:

— Вы уже свободны?

Джоэ задумчиво взглянул на нее с видом наполовину насмешливым, наполовину дружеским.

— Это приглашение? — приблизился он к ней.

Сиделка рассмеялась.

— Боюсь, что нет, Джоэ, — с сожалением промолвила она. — Мне еще надо подать восемь обедов. Раньше чем через час я не кончу.

Джоэ принюхался, устремив взгляд на поднос.

— Скажите, пожалуйста, как их хорошо кормят! — удивился он, взяв с одного из блюд стебелек сельдерея. — До того, как я попал сюда, я воображал, что их кормят сырым мясом через железные решетки! — он откусил кусочек сельдерея и стал прожевывать его, одновременно подмигивая девушке.

— Не трогайте обеда больного! — возмутилась сиделка. — Что за манера! Такие вещи здесь не делаются.

— Что сделано, то сделано, — спокойно возразил Джоэ, — однако, это вкусно. К тому же, к чему говорить о стебельке сельдерея, когда у нее такое огромное наследство!

— Вот как! Вы, я вижу, в курсе дела.

Джоэ бросил на нее косой взгляд.

— Понимаете, от меня мало что ускользает. Я прижимал ухо к телефону, пока доктор Траверс разговаривал по параллельному аппарату. Кое-что я подслушал через замочную скважину. Шесть миллионов долларов! Это то, что оставил ей Блэндиш, не так ли? — губы Джоэ сложились в трубочку. — Подумать только… шесть миллионов долларов!

— Мне пора работать. Значит, я вас увижу сегодня вечером, — она лукаво посмотрела на Джоэ. — Вы на самом деле решили потерять вечер, лежа в постели?

Джоэ окинул ее раздевающим взглядом.

— О’кэй! Итак, в восемь часов, но не заставляйте меня ждать. Мы встретимся в автомобиле в гараже. Кроме других интересных вещей, я могу научить вас водить машину, — он лукаво подмигнул ей и удалился, немного волоча ноги, занятый только своей персоной и безразличный к своей предполагаемой победе.

Сиделка посмотрела ему вслед, вздохнула и взяла ключ, висевший на тонкой цепочке на ее талии.

На втором этаже снова завопила женщина. Казалось, она обрела новые силы, и ее крики перекрыли шум дождя, хлеставшего по стенам дома. Чуть ослабевший ветер стонал в дымовой трубе. Где-то в здании резко хлопнула дверь.

Сиделка открыла дверь и вошла в комнату: железный стол у окна, кресло напротив двери — оба вделанные в пол. На потолке горела лампочка без абажура, окруженная проволочным колпаком. Светло-голубые стены комнаты были обиты толстыми, мягкими матами. Вдоль стены, далеко от двери, располагалась кровать, в которой находилась неясная женская фигура, видимо, уснувшая.

Сиделка, все еще с мыслями о Джоэ, поставила поднос на стол и приблизилась к кровати.

— Проснитесь! — резким тоном приказала она. — Вы не должны спать в это время. Ну, вставайте, я принесла вам обед.

Фигура под покрывалом не шевелилась. И тут, без всякой на то причины, растерявшаяся сиделка почувствовала какое-то беспокойство.

— Ну, проснитесь же! — повторила она более жестким тоном, ткнув пальцем в неподвижную фигуру, но встретила лишь мягкую подушку и сразу поняла… Дрожь ужаса пробежала по ее телу, когда она сорвала покрывало. Едва она обнаружила исчезновение больной, как железные пальцы, высунувшиеся из-под кровати, ухватили ее за лодыжку, с силой дернули и заставили опрокинуться назад.

Ужас заглушил крик, который поднимался к ее губам в то время, как она падала. Мгновение, показавшееся ей вечностью, она судорожно вырывалась, стараясь сохранить равновесие, потом все-таки упала, ударившись головой об пол и потеряв сознание. Несколько секунд она оставалась неподвижной, ошеломленной и без мыслей. Потом сознание ее пробудилось, и мысль остаться наедине с опасной сумасшедшей пробудила в ней мужество отчаяния, и она попыталась встать. Ей смутно показалось, что на нее навалилась какая-то фигура, и жалкий стон вырвался из ее уст, когда она убедилась, что мышцы отказываются ей повиноваться. Внезапно на ее лицо обрушился удар подноса со всем содержимым.

Сумасшедшая со второго этажа вновь стала смеяться смехом таким же тупым и зловещим, как смех гиены.

Джоэ, втянув голову в плечи, как будто ожидая получить удар по затылку, прошел по длинному темному коридору и спустился по лестнице в подвальный этаж. Он успокоился, только оказавшись в комнате, которую он занимал вместе с Сэмом Гарландом, шофером доктора Траверса. Сэм лежал под покрывалом на своей походной кровати. Его широкое лицо было повернуто к потолку, глаза закрыты.

— Какая ночь! — воскликнул он, когда вошел Джоэ. — Я не помню, чтобы когда-нибудь видел подобное!

— И такая мрачная… — добавил Джоэ, подойдя к печке и упав в кресло. — Там, наверху, есть добрая женщина, которая вопит и хохочет так, что у тебя появляется гусиная кожа. Это действует мне на нервы.

— Я ее тоже слышал. Скажи, а если она вырвется и попадет к нам, когда мы будем спать? — Гарланд выдавил из себя улыбку. — Ты никогда не думал об этом, Джоэ? Она может появиться здесь в темноте с ножом в руке и перерезать нам глотки. Тогда ей будет над чем смеяться, а?

Но Джоэ уже не слушал его: наклонившись вперед, он пристально уставился на дверь.

— Что случилось? — изумился Гарланд.

— Там, за дверью, кто-то есть! — прошептал Джоэ.

— Вероятно, это Борис Карпов, — предположил Гарланд, но улыбка его погасла. — Ты не можешь встать, Джоэ, и взглянуть, что там такое?

— Вставай сам! — шепнул Джоэ. — Я не собираюсь этого делать и за сто долларов.

Некоторое время мужчины оставались неподвижными. Чья-то рука шарила по их двери, и опять скрипнула половица… Неожиданный шум шагов в коридоре сразу заставил их вскочить. Гарланд откинул покрывало, Джоэ опрокинул стул. Прошло еще несколько секунд, затем хлопнула дверь черного хода, и в коридор ворвался поток холодного воздуха.

— Кто же это был? — дрожащим голосом спросил Джоэ, возвращаясь к креслу.

— Просто кто-то вышел, дурацкая твоя башка! — проворчал Гарланд, вновь растягиваясь на кровати. — Что у тебя за дрянные нервы! Ты кончишь тем, что испортишь мне печень, если будешь продолжать в том же духе.

Джоэ провел рукой по волосам.

— Ах, я и сам ничего не понимаю. Что-то я плохо себя сегодня чувствую, — признался он.

— Это потому, что ты наслушался криков этой дуры, и из-за проклятой грозы.

Джоэ продолжал прислушиваться, устремив взгляд на дверь.

— Кончай взвинчивать себе нервы! — насмешливо проговорил Гарланд. — Вскоре тебя придется запереть, если ты не перестанешь обращать внимание на всякую чепуху.

— Слушай, — шепнул Джоэ. — Теперь ты слышишь? Это пес, послушай его.

Где-то в саду заунывно выл пес. Ветер разносил его жалобу.

— Почему бы псу не поплакать, если ему этого хочется? — нехотя произнес Гарланд.

— Но не так же! — у Джоэ вытянулось от страха лицо. — Пес кричит так только тогда, когда ему страшно. Что же его так напугало?

Они внимательно прислушались к мрачному вою пса, и неожиданно Гарланд тоже задрожал.

— Ну вот, теперь и меня проняло! — разозлился он, встал и пошел к окну, всматриваясь в темноту. — Ничего не видно. Давай выйдем?

— Ни за что! — решительно заявил Джоэ. — В эту проклятую темноту — ни за какие блага в мире!

Новый шум — пронзительный звонок — поднял их на ноги.

— Это сигнал тревоги! — закричал Гарланд, быстро натягивая пиджак. — Рванули, Джоэ, нужно торопиться!

— Тревога? — тупо повторил Джоэ и почувствовал, как ледяная дрожь пробежала у него по спине и дошла до корней волос. — Какая тревога?

— Да, сумасшедшая сбежала! — завопил Гарланд, отталкивая Джоэ, чтобы пройти к двери. — Нравится тебе это или нет, но теперь тебе придется выйти!

— Вот что мы слышали… Вот почему выл пес, — шептал под нос Джоэ, направляясь к двери.

Но Гарланд уже бежал по коридору, и Джоэ, ужаснувшись мысли, что придется остаться одному, попытался догнать Сэма.

Среди порывов ветра и дождя снова завыл пес.

Шериф Кэмп быстрым жестом выплеснул воду, скопившуюся на полях его шляпы, и последовал за сиделкой в кабинет доктора Траверса.

— Итак, что у вас происходит, доктор? — спросил он, пожимая руку высокому угловатому мужчине, вышедшему ему навстречу. — Один из ваших больных вырвался на свободу?

Траверс подтвердил этот факт кивком головы. Его глубоко посаженные глаза с тревогой смотрели на шерифа.

— Мои люди сразу же кинулись ее разыскивать, — сообщил он, — но мы нуждаемся в помощи полиции. Это весьма ответственная задача: сбежала опасная пациентка.

Шериф потянул себя за усы, пожелтевшие от сока жевательного табака. Его светлые глаза выразили удивление.

— Это настолько серьезно? — спросил он.

— Я нахожусь перед невероятно трудной задачей, — продолжал Траверс. — Если эта история попадет в газеты, я буду разорен. Это как раз та единственная больная, которой я не должен был позволить убежать.

— Я помогу вам всем, чем смогу, доктор, — усаживаясь, заявил Кэмп. — Можете рассчитывать на меня.

— Знаю, — Траверс продолжал расхаживать из одного угли комнаты в другой. Наконец он резко проговорил: — Эта больная — наследница Джона Блэндиша. Это имя вам что-нибудь говорит?

Кэмп нахмурил брови.

— Джон Блэндиш — это имя мне знакомо. Вы имеете в виду того миллионера, дочь которого была похищена примерно двадцать лет назад?

— Совершенно верно. И нам необходимо поймать ее прежде, чем кто-нибудь узнает, что она убежала. Вспомните о шумихе в газетах, которую вызвала в прошлом году смерть Блэндиша. Если же это происшествие будет предано огласке, все возобновится снова, и мне придется закрыть свое дело.

— Успокойтесь, доктор, — спокойно проговорил Кэмп, — мы ее найдем. — Он потянул себя за ус и продолжил: — Вы говорите, что она наследница старого Блэндиша? Почему же ему понадобилось оставлять свои деньги сумасшедшей? Мне это не кажется разумным поступком.

— Она его внучка… незаконная, — пробормотал Траверс, понижая голос. — Сообщаю вам это совершенно конфиденциально.

— Что вы говорите! — выпрямляясь, воскликнул Кэмп.

— Дочь Блэндиша была похищена одним дегенератом, врожденным убийцей, — после минутного колебания добавил Траверс. — Она находилась у него в руках в течение нескольких месяцев, прежде чем ее разыскали. Вы помните, что она покончила с собой? Бросилась из окна как раз перед прибытием отца… Она умерла от ран.

— Да, все это я знаю, — нетерпеливо заметил Кэмп.

— Но есть то, чего вы не знаете. Перед тем как умереть, она родила ребенка — дочь. И отец этого ребенка был похититель Гриссон!

Кэмп невольно свистнул:

— И ваша больная это тот ребенок, который вырос?

Траверс утвердительно кивнул.

— Еще ребенком Кэрол была страшно похожа на мать, и Блэндиш не мог выносить ее присутствия. Кэрол воспитывалась приемными родителями. Блэндиш никогда не наведывался к ней, но сделал так, чтобы у нее было все нужное. Тот факт, что ее отец был опасный маньяк, заставлял его с презрением относиться к Кэрол, но в течение первых восьми лет жизни никакие признаки не указывали, что она унаследовала преступные склонности ее отца. Но она постоянно находилась под наблюдением. Когда ей стало десять лет, она перестала контактировать с другими детьми, стала угрюмой, у нее появились вспышки гнева. Блэндиша сразу предупредили, и он принял меры. Была нанята специальная сиделка, чтобы охранять ее. Взрывы ее необузданного гнева становились все чаще и все сильнее. И вскоре стало ясно, что ее нельзя оставлять одну в окружении людей более слабых, чем она сама. Когда ей исполнилось девятнадцать, ее пришлось запереть. С тех пор вот уже три года ею занимаюсь я.

— Вы сказали, что она опасна. Что вы хотели этим сказать?

— Это очень трудно объяснить. Она жила под наблюдением специалистов, которые всегда были настороже. Я не хочу, чтобы вы вообразили, что она постоянно злобная и опасная. Ничего похожего! Фактически большую часть времени — это очаровательная молодая девушка. В течение нескольких месяцев она вела себя совершенно нормально, причем настолько нормально, что казалось жестоким держать ее за решеткой. А потом, внезапно, она набрасывалась на кого-нибудь, находящегося возле нее. Это страшная форма сумасшествия — шизофрения.

Видя, что Кэмп сидит с открытым ртом, доктор продолжал:

— Вроде двойного существования, как у Джакилия и Хэйда. Как будто какой-то железный заслон опускался в ее голову без предупреждения и делал из нее опасную сумасшедшую, склонную к убийству. Самое неприятное, как я вам уже сказал, что то, что не существует никаких признаков приближающегося кризиса. Если она заболевает, то может наброситься на любого с необыкновенной силой и злобой. Когда у нее приступ, она в состоянии победить любого мужчину.

— Она уже кого-то убила? — спросил Кэмп, продолжая дергать себя за ус.

— Нет, но были два достаточно отвратительных инцидента, которые послужили причиной ее заключения за решетку. Один случай произошел, когда она увидела, как бьют собаку. Кэрол очень любит животных, и прежде чем служащий успел шевельнуть рукой, она кинулась на него и исцарапала ему лицо. У нее страшной силы руки. И этот тип в этой схватке потерял глаз. Служащий и прохожие с трудом оторвали Кэрол от ее жертвы. Она, безусловно, убила бы его. Было возбуждено дело, и ее заперли. Правда, это дело быстро замяли. Это стоило Блэндишу кругленькой суммы… — Траверс провел рукой по волосам и покачал головой. — А теперь, когда она свободна и может идти, куда ей вздумается, все, кто с ней повстречаются, не зная, с кем имеют дело, могут оказаться в серьезной опасности.

— Приятная перспектива! — воскликнул Кэмп. — И к тому же ищи ее во время этой дьявольской грозы! Все это никак не облегчает дела!

— Необходимо, чтобы ее отыскали быстро и без болтовни, — заявил Траверс. — Вы должны знать, что завещание Блэндиша только что утверждено и что забота о ее состоянии должна быть доверена попечителям. Это состояние превышает шесть миллионов долларов. Но если они пронюхают, что Кэрол удрала и блуждает где-то в этих местах, то первый попавшийся ей навстречу бездельник постарается заарканить ее и наложить лапу на ее миллионы.

— Да, но если ее состояние охраняется попечителями, то мне кажется, что деньги находятся в надежном месте.

— Не совсем так. Действующее законодательство этого штата особое: если сумасшедший убежит из клиники и проведет на свободе пятнадцать дней, нужно будет созывать новый консилиум врачей, прежде чем появится возможность вернуть больного и лечебницу. Более того, благодаря условиям завещания Блэндиша, если его внучка покинет клинику и не будет водворена обратно, она тем самым получит право пользоваться своим состоянием, и попечители будут отстранены. Видите ли, мистер Блэндиш никогда не верил в то, что ребенок неизлечим. Вот почему он составил такое завещание. Я полагаю, он жалел о том, что так мало интересовался малышкой, и пытался оправдать себя этим поступком.

— Следовательно, если в течение пятнадцати дней ее не найдут, вы потом не сможете вернуть ее сюда?

— Только после того, как трибунал выскажется в пользу ее задержания… и эта декларация должна сопровождаться ранее существующими документами! Кэрол должна доказать им, что нуждается в изоляции из-за психического расстройства, но это может стать невозможным, если она попадет в другой штат.

— Действительно, надо, кажется, срочно наложить на нее руку закона, — заявил Кэмп. — А деньги у нее есть?

— Нет, насколько мне известно. Во всяком случае, не думаю, чтобы они у нее были.

— У вас имеется ее фото?

— Нет.

— Тогда опишите мне ее, — попросил Кэмп, вытаскивая из кармана потрепанную записную книжку.

Траверс беспокойно заерзал.

— Ее не так легко описать, если хотите отдать ей должное. Слушайте: ее рост приблизительно метр шестьдесят пять, рыжие волосы, зеленые глаза. Она необыкновенно красива, с гармонично развитыми формами тела, очень изящна. Иногда она смотрит на вас довольно странным образом, из-под наполовину опущенных век, что придает ей довольно неискренний и неприятный вид. Единственный наружный признак неустойчивости ее психики — нервный тик с правой стороны возле губ.

Кэмп что-то проворчал, записывая все это в книжку, потом поинтересовался:

— А наружные физические отличительные признаки?

— Звездообразный шрам на запястье правой руки, нет, ошибаюсь, этот шрам на левой руке. Приехав сюда, она пыталась вскрыть себе вены во время нервного кризиса. Но что у нее особенно замечательно, так это волосы! Самые рыжие волосы из всех, которые я когда-либо видел, по-настоящему рыжие, не какая-нибудь подделка. Они очень красивы и совершенно особого оттенка.

— Как она была одета, когда сбежала?

— Не хватает шерстяного платья темно-синего цвета и толстых уличных туфель. Кроме того, мой шофер сообщил, что его плащ, висевший в коридоре около его двери, исчез. Отсюда можно сделать вывод — плащ взяла Кэрол.

— О’кэй. Теперь можно отправляться на розыски. Я попрошу полицию наблюдать за всеми окрестными дорогами, пока мы будем искать ее по ближайшей округе. Не волнуйтесь, доктор, мы обязательно ее найдем.

Но в то время, как машина шерифа удалялась по аллее, у доктора Траверса появилось ощущение, что он ее не найдет.

Фургон замедлил ход и остановился перед скромным заведением под названием «У Энди». Ник Вурд с трудом слез со своего сиденья и пошел, спотыкаясь, по лужам, наклонив голову, чтобы избежать порывов ветра в лицо. Толкнув дверь, он стал наощупь пробираться по помещению, заполненному табачным дымом. Было очень жарко, поэтому он направился к столу, находившемуся подальше от печки. Энди, хозяин заведения, приветствовал его радостными возгласами.

— Добрый вечер, Ник! Рад снова видеть тебя. У тебя измученный вид, парень! Ты останешься у меня этой ночью? Большинство твоих коллег остаются здесь. Есть местечко и для тебя.

— Мне жаль, но я вынужден ехать дальше, — лицо Ника осунулось от усталости, веки почти смыкались.

— Дай мне только чашечку кофе, Энди, и самого горячего… Завтра я должен быть в Саквилле…

— Ты просто сумасшедший! — возмутился Энди.

Он на мгновение исчез, и опять появился, но уже с кофе.

— Вы, фургонщики, просто ненормальная банда! Почему бы тебе хоть немного не поспать? Держу пари, что ты не ложился в постель не меньше трех недель!

— Ты угадал, — вставая, признался Ник. — Этот дождь совсем извел меня. Нет, ты только послушай!

— Он зарядил на всю ночь. Будь осторожен, мой мальчик!

— Спасибо. До свидания, Энди! В следующий раз, если мне повезет, получишь груз.

После тяжелой жары в придорожном кафе в маленькой кабине было холодно, и это разбудило Ника. Он отъехал от кафе, прибавил газ, и его фургон с оглушительным ревом устремился в темноту и дождь.

Неожиданно Ник наклонился, сверля взглядом темноту через окно. Фары выхватили из темноты фигуру молодой девушки, стоящей на краю дороги. Она казалась безразличной к дождю, который хлестал по ней. Девушка даже не пошевелилась при виде приближающегося фургона.

Ник инстинктивно остановился возле молодой девушки, надавив на педаль тормоза. Теперь она находилась вне освещенной фарами зоны, и он смутно различал ее, но все же достаточно, чтобы заметить, что она была с непокрытой головой и мокрыми от дождя волосами. Ник был заинтригован и немало удивлен.

— Хотите сесть? — заорал он, чтобы перекричать шум ветра, и открыл дверцу.

Девушка не сделала ни малейшего движения.

Он едва различал ее в темноте, но у него была уверенность, что невидимые глаза внимательно рассматривают и изучают его.

— Хотите войти? — повторил он. — Что вы тут делаете? Разве вы не видите, что идет сильный дождь?

— Да, я влезу, — наконец проговорила девушка безжизненным и ровным голосом.

Он нагнулся, взял ее за руку и втянул на сиденье рядом с собой.

— Сейчас сыро, просто дьявольски сыро!

Он перегнулся через нее и рывком закрыл дверь машины. При слабом свете приборного щитка он увидел, что на незнакомке был надет мужской плащ.

— Да, отвратительная вечная ночь! — согласилась она.

— Да, да, верно! — повторил Ник, по-прежнему весьма заинтригованный.

Он завел мотор и переключил скорость. И вновь перед ним стала расстилаться совершенно мокрая дорога. Неожиданно ему показалось, что он услышал вдалеке слабый звон колокола.

— Что это такое? — прислушиваясь, спросил он. — Можно подумать, что это колокол.

— Это сигнал тревоги из сумасшедшего дома, — ответила девушка. — Я хочу сказать, что кому-то повезло удрать оттуда!

И она рассмеялась легким металлическим смехом, почему-то отрицательно подействовавшим на нервы Ника.

Похоронный звон колокола, летящий по ветру, преследовал машину.

— Вы хотите сказать, что одному из ненормальных удалось удрать? — заинтересованно спросил Ник.

Он внимательно всматривался в темноту, почти рассчитывая увидеть вопящего и дергающегося человека, выпрыгивающего из кустов, окаймляющих дорогу.

— Держу пари, что вы были рады увидеть мой фургон и меня. Куда вы едете?

— Никуда! — ответила девушка. Она, в свою очередь, нагнулась, пытаясь разглядеть что-то через мокрое от дождя стекло. Свет от приборного щитка упал на ее тонкие руки, и Ник заметил на ее запястье тонкий, бледный шрам.

«Около артерии, — подумал он. — Она, вероятно, здорово напугалась, когда это с ней случилось».

— Никуда? — со смехом повторил он. — Но это ведь невероятно далеко!

— Я появилась ниоткуда, еду в никуда, и я никто! — произнесла девушка со странной, необычной горечью в голосе.

«Это просто один из способов дать мне понять, чтобы я занимался своим делом», — подумал Ник, а вслух продолжил:

— Я спрашиваю не из любопытства. Я направляюсь в Саквилл, если вам это интересно.

— Подойдет, — безразлично заметила она и замолкла.

Теперь начался тяжелый подъем в гору, и мотор нагрелся, наполняя кабину удушливой жарой. Ник продолжал движение. И чем выше в гору он забирался, тем больше ему хотелось спать. Он чувствовал, что сонливость охватывает его, подобно человеку, сидящему у огня. Навалилась дремота, стали путаться мысли. Он продолжал ехать, как автомат, забыв про молодую девушку, которую рытвины на дороге подкидывали, словно тряпичную куклу.

За четыре последних дня у него было всего лишь шесть часов сна, и он дошел до предела своей выносливости. Его глаза беспрестанно закрывались, но он пытался держать голову прямо, смотря через полуопущенные веки вперед. Внезапно он повалился головой на руль, но сразу же проснулся, выпрямился и выругался про себя. Казалось, навстречу ему бежит край дороги. Он ухватился за руль, фургон заскользил, тормоза завизжали… правые колеса проехали по краю обочины, прежде чем снова выехали на асфальт. Груз из ящиков с грейпфрутами под брезентовой крышей сдвинулся с места и начал опасно раскачиваться. Одно мгновение ему показалось, что сейчас все рухнет. Это было кошмарным зрелищем. Ник подумал, что сейчас фургон опрокинется. Но груз в фургоне вновь обрел равновесие, и машина продолжала путь по мокрому, скользкому асфальту…

— Боже мой, простите меня! — ужаснулся он. — Видимо, я немного вздремнул.

Он бросил взгляд на девушку, ожидая увидеть ее помертвевшее от страха лицо, но она продолжала смотреть в окно так спокойно, как будто ничего не случилось.

— Вам не было страшно? — немного раздраженно поинтересовался он, видя ее такой спокойной. — Мы же чуть не свалились!

— И нас бы убило, не так ли? — тихо проговорила незнакомка. Он едва услышал ее из-за порывов ветра, бьющих по машине. — Вы боитесь умереть?

Ник скорчил гримасу.

— Никогда не надо разговаривать об этом в машине, это приносит несчастье. Фургон это наш дом, — произнес он, дотрагиваясь до приборного щитка.

Они ехали по горной дороге, и на крутом повороте ему пришлось снизить скорость.

— Отсюда дорога пойдет на подъем, — сообщил он, поудобнее устраиваясь на сиденье, чтобы крепче держать руль в руках. — Посмотрите, эта проклятая дорога стоит того.

Справа от них находилась гранитная стена, а слева пропасть. Ник переключил скорость, и фургон начал подъем, натужно гудя мотором.

— Наверху ветер еще сильнее! — заорал Ник, поворачиваясь к девушке.

Они слышали, как где-то впереди них сталкивались тяжелые обломки скал и падали в пропасть со страшным шумом. У Ника, казалось, прибавилось сил.

— Ветер дует с равнины и ударяет по горе. Я уже проделал этот путь в прошлом году при таком же ветре и потерпел аварию.

Девушка промолчала, она даже не повернула к нему голову.

«Какая странная девушка, — подумал он, — мне бы очень хотелось получше ее разглядеть. Кажется, она хороша, как картинка».

Он зевнул и еще крепче ухватился за руль.

«Я пришла ниоткуда и я никто…»

Странное заявление. Может быть, она попала в скверную ситуацию? Или удрала из дома? Он покачал головой: пассажирка беспокоила его.

Но на следующем повороте он забыл про все, что не касалось непосредственно фургона.

Неожиданно на них набросился ветер и с такой силой, что мотор заглох. Фургон затрясся и отказался двигаться вперед. Можно было подумать, что они бросились очертя голову на глухую стену, так как они ехали навстречу ветру, обрушившему на них всю силу своих порывов. Потоки дождя залили стекла. Было совершенно невозможно что-либо увидеть через этот поток воды, с неистовой силой падающей на фургон.

Ник включил первую передачу. Фургон дернулся, вибрируя всем корпусом, и стал угрожающе раскачиваться. Целый ряд ящиков, закрытых брезентом, хлюпающим по ветру, с глухим шумом рассыпался по дороге.

— Сто чертей! — заорал Ник. — Груз вываливается!

Ящики продолжали сыпаться на дорогу. Он перешел на задний ход, осторожно возвращаясь назад по крутому склону, чтобы укрыться за поворотам горы, но фургон плохо слушался руля. Ник всеми фибрами души почувствовал, как задние колеса отрываются от земли.

«Мы свалимся в пропасть», — подумал он, парализованный страхом. Он хотел открыть дверцу и спрыгнуть, чтобы спасти свою шкуру, но никак не мог решиться бросить фургон с грузом.

Машина потихоньку сползала на край дороги. Безуспешно пытаясь противостоять скольжению, Ник до отказа нажал на педаль: колеса забуксовали, фургон дернулся назад, проехав по виражу на трех колесах, четвертое вращалось в воздухе — и добрался до укрытия за горой. Тут он затормозил, выключил зажигание, не смея поверить своему счастью, что они остались живы, и с пересохшей глоткой упал на сиденье со все еще напряженными мышцами.

— Вот это да! — буркнул он, сдвинув фуражку назад и вытирая мокрый лоб обшлагом рукава. — Боже мой! Еще немного — и все было бы кончено!

— А что вы теперь собираетесь делать? — поинтересовалась девушка так же спокойно, как и до этого момента.

У Ника не было сил разговаривать: выпрыгнув из машины под дождь, он кинулся осматривать потери.

При свете фар он увидел на дороге ящики, повсюду валявшиеся на дороге. Некоторые из них при падении раскрылись, и желтые шары фруктов блестели под дождем.

— Придется дожидаться утра, — пробормотал он себе под нос, слишком измученный, чтобы разозлиться. Он снова потерпел аварию на этой горе, причем точно так же, как и в прошлом году.

Девушка возникла из темноты как привидение и заставила ого вздрогнуть.

— Мы потерпели аварию, — обратился он к ней. — Возвращайтесь в кабину, а мне необходимо подобрать рассыпавшиеся ящики.

— Мы что, не поедем дальше? — спросила она, приблизившись к нему вплотную, чтобы он смог ее услышать сквозь ветер.

— Нет! — заорал он с неожиданной яростью. — Боже мой, возвращайтесь в фургон и оставьте меня в покое!

Слишком огорченный несчастьем, чтобы заниматься ею, он отвернулся от нее и зажег бенгальские огни. Их белое пламя под дождем и ветром со свистом и шипением освещало дорогу и валявшиеся ящики. Ник с диким усердием, действуя как в кошмаре, принялся освобождать дорогу от ящиков. Промокший до костей и измученный, он с трудом забрался в кабину. Девушка заняла его место за рулем, но он был совершенно обессилен, чтобы сказать ей, чтобы она подвинулась. Он завалился в противоположный угол и закрыл глаза.

И прежде чем он успел подумать, что надо будет сделать утром, и даже до того, как он осознал всю тяжесть своей участи, он заснул, уткнувшись подбородком в грудь. Его веки не выдержали собственной тяжести и сомкнулись.

Нику снилось, что он вел фургон, солнце весело сверкало в небе, тихонько дул теплый ветерок и машина осторожно шла на поворотах. Было замечательно вести машину. Он больше не ощущал усталости, напротив, никогда еще он не чувствовал себя лучше. Равномерно урчал мотор, стрелка спидометра показывала сто десять километров в час. Его жена Конни и малыш сидели рядом. Они улыбались и любовались мастерством, с которым он вел машину. Мальчик кричал ему, чтобы он ехал еще быстрее, и фургон, казалось, стал парить над дорогой с грацией и скоростью ласточки. Внезапно сон превратился в кошмар. Руль в его руке сломался, как будто был сделан из бумаги. Машина неожиданно свернула в сторону, заехала за край дороги и стала скользить, все быстрее устремляясь вниз…

Ник очнулся от ужаса. Вопли Конни все еще звучали в его ушах.

Одно мгновение ему казалось, что фургон продолжает свое падение, так как машину сильно трясло… Затем он понял, что фургон с сумасшедшей скоростью спускается с горы: лучи фар стремительно перемещались в темноте. Наполовину парализованный страхом и сном, он инстинктивно стал шарить в поисках ручного тормоза. Нога Ника опустилась на педаль. Он судорожно двигал ногой, но ничего не обнаружил… Только тогда до него дошло, что это не он вел машину, а незнакомка, сидящая за рулем. Прежде чем его отяжелевший мозг успел сообразить все это, другой шум достиг его ушей: завывание полицейской сирены позади них. Теперь Ник окончательно проснулся и был полон гнева и беспокойства.

— Что же вы делаете? Вы что, больны? — заорал он. — Остановите машину! Остановите машину! Тормозите! Боже мой!

Девушка неподвижно сидела за рулем, не обращая на него ни малейшего внимания. Она все сильнее и сильнее жала на педаль газа, заставляя мотор вибрировать от перегрузок. Ящики в кузове перекатывались и колотились о брезент.

— Вы сошли с ума! — вопил Ник, не смея дотронуться до нее из-за боязни, что она может свернуть с дороги. — Вы хотите отправить нас на тот свет? Остановитесь, недоделанная идиотка!

Но она оставалась глухой к его стенаниям. Фургон все так же лихорадочно трясся, пожирая милю за милей сквозь дождь и ветер.

Позади них завыла сирена. Ник высунулся в окно, пытаясь разглядеть что-либо в темноте, в то время как дождь хлестал его по лицу. Сзади виднелась одна фара, и Ник догадался, что их преследует флик на мотоцикле. Повернувшись к девушке, он отчаянно закричал:

— Нас преследует флик за нарушение скорости движения. Остановитесь! Не может быть и речи, чтобы убежать от него. Остановитесь, вы меня слышите?!

— Меня он не поймает! — проговорила девушка высоким и ясным голосом, перекрывающим шум мотора и свист ветра. Она рассмеялась тем механическим смехом, который раздражал его раньше.

— Не будьте идиоткой! — продолжал он, придвинувшись к ней вплотную. — Мы кончим тем, что врежемся в скалу или в дерево. Вы не сможете убежать на этом фургоне от флика! Остановите машину!

Дорога перед ними резко расширилась.

— Вот теперь все произойдет! Флик обгонит нас и загородит путь! — закричал Ник, а про себя подумал: «Тем хуже для нее. Это она будет отвечать, а я тут ни при чем. Какая дурная молодка!»

Все вышло так, как он и предвидел. Резкий звук мотора мотоцикла, ослепительный блеск фары — и флик обогнал их: коренастая фигура в черном плаще, голова наклонена к рулю.

— Необходимо, чтобы вы остановились! — заорал Ник. — Сейчас он станет посреди дороги. Если вы не остановитесь, то убьете его. Остановитесь!

— Ну и что, тогда я его раздавлю, — спокойно заявила незнакомка.

Ник взглянул на нее и понял, что она сделает именно так, как сказала.

— А вы немножко не того… — начал он и умолк. Сердце в его груди внезапно заколотилось.

Гленвилл… колокол… кому-то удалось убежать… этот странный металлический смех… «Я никто, я пришла ниоткуда…»

Ведь она сумасшедшая! Да! Да! Она ненормальная, а флик преследовал ее, чтобы вернуть в Гленвилл!

Ник отпрянул от нее с глазами, выпученными от страха. Он не может оставаться спокойным, ничего не предпринимая. В противном случае она задавит флика, убьет его и себя! Что же делать? Если бы только он смог вырубить зажигание, но посмеет ли он? Если она увидит это, то может перевернуть машину. Он, задыхаясь, смотрел в окно. Снова начался подъем. По левую сторону находился деревянный барьер, выкрашенный в белый цвет, служащий ограждением и указывающий на извилины дороги. Если она будет придерживаться левой стороны, они пропали, но, если они повернут направо, у них останется шанс, правда, очень маленький, что они успеют выскочить из машины прежде, чем загорится резервуар.

Флик делал им знаки остановиться. Позади мотоцикла слабо светился сигнал: «Полиция! Стоп!»

— Нужно остановиться, малышка! — в отчаянии закричал он. — Это не вас он преследует, а меня! Вам нечего беспокоиться!

Девушка снова рассмеялась, а когда прочла светящийся сигнал, то направила фургон прямо на мотоцикл. Ник заметил, что полицейский уменьшил скорость, и теперь фургон мчался прямо на него, и фары упирались флику в спину.

«Дурак! — думал Ник. — Ведь он должен знать, что она ненормальная и запросто наедет на него».

Ник высунулся из окна и закричал согнувшейся над рулем фигуре полицейского:

— Убирайтесь с дороги! Она вас раздавит, болван! Убирайтесь с пути!

Ветер унес его крик. Шум фургона и ветра не дал возможности флику услышать его отчаянный вопль. Флик еще больше снизил скорость, держась ровно посреди дороги. Капот фургона был уже не более чем в двадцати шагах от мотоцикла.

Охваченный паникой, Ник повернулся, чтобы выключить зажигание, но скрюченные пальцы впились в его лицо, острые ногти вонзились в его щеки, а голова его резко ударилась о железную стенку кабины в то время, как фургон, заехавший задними колесами на траву, вильнул и тяжело выехал на дорогу. Оцепенев от ужаса и боли, Ник спрятал лицо в руках. Между его пальцев струилась кровь.

Подняв голову, он увидел, как это случилось. Флик, бросив взгляд назад, почувствовал опасность. Ник заметил мелькнувшее перед ним лицо в толстых очках, забрызганное грязью и с широко раскрытым ртом, что-то кричащим. Мгновение оба водителя находились на прежнем расстоянии. Мотоциклист пытался ускользнуть, а девушка за рулем — настичь и раздавить. Мощным рывком фургон ударил по мотоциклу и небрежно подкинул его в воздух. Среди завывания ветра Ник услышал крик ужаса полицейского, треск мотоцикла, ударившегося о скалу, и увидел темную массу, освещенную фарами, которая тяжело поднималась на дороге перед машиной.

— Осторожней! — закричал он, закрывая лицо руками.

Полицейский пытался подняться в тот момент, когда фургон настиг его. Машину тряхнуло, и правое колесо забуксовало. Что-то брызнуло на ветровое стекло, оказавшееся красным пятном, но сразу же смытое дождем. Заднее колесо также пробуксовало и проехало по чему-то мягкому. Затем перед ними открылась молчаливая и пустынная дорога.

— Вы его убили, мерзкая тварь! — завопил Ник.

Не раздумывая, он бросился к ключам зажигания, пытаясь одновременно защититься от скрюченных пальцев. Ему удалось это сделать и завладеть рулем. Он пытался вывести машину на правую сторону, чтобы приблизиться к горе, но девушка оказалась сильнее. Машина страшно петляла по дороге, в то время как они боролись за обладание рулем.

Лицо Ника было совсем близко от лица незнакомки. Он видел ее глаза, блестевшие, как две лампочки за зелеными стеклами. Он грязно выругался и хотел ударить ее, но резкий поворот машины изменил направление его удара. Девушка бросила руль и сама кинулась на него.

Ее ногти вонзились в его глаза, раздирая веки и ослепляя его. Он почувствовал, как горячая кровь потекла по его лицу, и, завопив от боли, откинулся назад, шаря вокруг руками и ничего не видя.

Сумасшедшая девушка вновь кинулась на него. Ее руки схватили его за горло, а длинные пальцы вонзились в кожу.

Раздавив белый барьер ограждения, фургон достиг края дороги. Его фары осветили зиявшую под ними пустоту. Камни ударяли по крыльям автомобиля, колеса скользили по сломанному карьеру. Одну секунду барьер, казалось, висел между небом и землей, потом все затрещало, и он обрушился в темноту.

Большой «бьюик», превращенный в пикап, капот которого сверкал на солнце, без труда преодолевал крутой подъем горной дороги.

За рулем находился Стив Ларсон. Рядом с ним развалился его брат Рой. Ничто не указывало на родство обоих мужчин. Стив, высокий, мускулистый блондин со смеющимися глазами голубого цвета и загорелой кожей человека, живущего на воздухе под солнцем, казался моложе своих тридцати двух лет. На нем были надеты бархатные брюки и ковбойская рубашка, засученные рукава которой позволяли видеть мускулистые загорелые руки.

Рой был старшим. У него были тонкие поджатые губы и маленькие агатовые глаза. Он был темноволосым и на голову ниже брата. Его резкие движения и жесты наводили на мысль, что у этого человека не в порядке с нервами. Элегантная одежда Роя казалась нелепой в этой стране гор.

Стив бросил свой питомник лисиц на вершине Синих гор, чтобы отправиться на вокзал встречать Роя, который прибывал из Нью-Йорка. Братья не виделись в течение долгих лет, и Стива заинтересовала причина неожиданного появления Роя. Если бы по крайней мере они были бы хоть немножко привязаны друг к другу… Их ледяная встреча на вокзале не удивила Стива, и на протяжении первых двух миль езды братья не обменялись ни единым словом. Рой явно нервничал и постоянно глядел в заднее стекло, как бы стараясь удостовериться, что за ним никто не следит. Это порядочно раздражало Стива, но, отлично зная вспыльчивый нрав своего брата, он не спрашивал его, по какой причине он это делает.

— Ты неплохо выглядишь, — проронил Стив, пытаясь завязать разговор. — Как твои дела в Нью-Йорке? Я рад тебя видеть после стольких лет отсутствия, — продолжал Стив, не очень уверенный и своей искренности. — Что послужило поводом твоего внезапного появления?

Если Рой скрывал что-то, а Стив был уверен, что он что-то скрывает, то это было попыткой вызвать доверие.

Но Рой ответил уклончиво:

— Я подумал, что мне пойдет на пользу небольшая перемена места и климата. Во всяком случае, сейчас в Нью-Йорке очень жарко.

Он угрюмо взглянул на высокие горные вершины, вырисовывавшиеся на горизонте. В какую сторону тут ни взглянешь, повсюду виднелись вершины гор, одни острые, другие закругленные, а их покрытые снегом вершины представляли собой замечательное зрелище при солнечном свете.

— Это немного зловещее место, — буркнул он, невольно потрясенный.

— Восхитительная местность! — воскликнул Стив. — После Нью-Йорка тебе тут будет очень спокойно. Мой домик находится на расстоянии двенадцати миль от ближайшего жилища, и иногда проходят недели, прежде чем я кого-нибудь встречу.

— Это меня устраивает, — сказал Рой. — Мне необходимо отдохнуть. — Он снова заерзал на месте, чтобы взглянуть в окно. Вид пустынного шоссе, извивающегося позади, был ему приятен. — Да, мне тут понравится. Но я не собираюсь проводить здесь всю жизнь. Как ты тут можешь все время быть один? Это тебе не надоедает?

— Я великолепно себя чувствую в такой обстановке, — возразил Стив. — Разумеется, иногда ощущаешь себя немного одиноким, но у меня полно дел. На моем попечении более сотни лисиц, и я справляюсь с ними один.

Рой бросил на него странный взгляд и поинтересовался:

— А что ты делаешь, когда тебе захочется женщину?

— Обхожусь, — сурово ответил Стив, устремив взгляд на дорогу. Он знал, каков был Рой с женщинами.

— Ты всегда был настоящим несмышленышем с женщинами. В твоих жилах течет не кровь, а водица, — заявил Рой, сдвинув шляпу на затылок. — Ты утверждаешь, что находился здесь в течение нескольких лет, совершенно не видя и не зная женщин?

— Я здесь всего лишь год, и у меня не было времени подумать об этом, — коротко ответил Стив.

— Мне надо было привезти с собой какую-нибудь потаскушку, — с сожалением проговорил Рой. — Я полагал, что у тебя тут их большой выбор.

Они подъехали к развилке.

— Смотри, кажется, там валяется опрокинутый фургон, — неожиданно проговорил Рой, указывая вдаль пальцем.

Глаза Стива проследили за направлением пальца, и он тотчас затормозил и остановил «бьюик». Затем он высунулся в окно, чтобы рассмотреть крутой горный спуск, который немного выше переходил на дорогу в Саквилл.

Это действительно был опрокинутый фургон. Он лежал на боку, зажатый между двумя соснами.

— Зачем ты остановился? — недовольно спросил Рой. — Ты что, никогда не видел опрокинутого фургона?

— Конечно, видел, — ответил Стив, открывая дверцу и спрыгивая на землю. — Я видел их слишком много, поэтому-то я и хочу бросить взгляд на этот. Возможно, там находится какой-нибудь несчастный. После вчерашней грозы это вполне возможно. Его могли не заметить, а тут редко кто проезжает.

— Солидарность горных жителей! — рассмеялся Рой. — О’кэй, иду с тобой. У меня затекли ноги.

Пробравшись сквозь густую траву, обломки скал и деревья, они с трудом добрались до фургона. Стив забрался на него и принялся рассматривать его внутренности через разбитое стекло, и то время как Рой, привалившись к дверце, пытался отдышаться. Подъем оказался для него слишком крутым.

— Давай быстро ко мне! — закричал Стив. — Здесь шофер и молоденькая девушка. Они, кажется, мертвы, но необходимо в этом убедиться. — Он проник внутрь машины, взял руку мужчины и снова выпустил ее. Рука была тверда и холодна.

— Что я тебе говорил, — недовольно пробурчал Рой. — Теперь давай вернемся к своей машине. — С того места, где они находились, дорога была видна на несколько километров и на ней не наблюдалось никакого движения. Впервые за несколько недель Рой почувствовал себя в безопасности.

Стив дотронулся до девушки, лежащей возле шофера: ее рука была чуть теплой.

— Эй, Рой, она жива! Не уходи! Помоги мне вытащить ее отсюда.

Ворча себе под нос, Рой тоже влез на машину и стал смотреть на девушку из-за плеча Стива.

— Ну, давай, — произнес он, кинув взгляд на пустынную дорогу. — Ведь не оставаться же нам здесь целую вечность.

Стив осторожно приподнял девушку и передал ее через дверцу Рою. В то время, как он укладывал ее на борт машины, он заметил лицо шофера.

— Боже милостивый! — с ужасом воскликнул он. — Взгляни-ка на этого типа. Можно подумать, что он дрался с диким котом, бедняжка, — Стив торопливо вылез из фургона.

Рой взял руку девушки и приподнял ее.

— Вот он, твой кот, — проронил он. — Под ее ногтями еще осталась кровь и кожа. Знаешь, что я думаю? Шофер захотел, вероятно, поиграть с нею, а она расцарапала ему лицо и таким образом они свалились вниз. — Он еще раз взглянул на девушку. — Скажи, пожалуйста, какая у нее мордашка! Держу пари, что этот рохля подобрал ее по дороге. Настоящая красотка! Я не осуждаю покойника за то, что он хотел переспать с нею. А ты?

— Подними ее, — сухо проговорил Стив. — Осторожней. — Они подняли девушку и уложили ее на траву. Стив опустился возле нее на колени, а Рой продолжал смотреть на нее сверху. — Она здорово поранила затылок, — заметил Стив. — Необходимо срочно вызвать ей врача.

— Это ты брось! — с неожиданной злобой произнес Рой. — Оставь ее здесь, она прекрасно выкрутится. Девка, которая путешествует по автостопу, отлично справится с этим и сама. К тому же, ты ведь не собираешься обзаводиться женщинами. Может, ее найдет какой-нибудь тип, и это доставит ему удовольствие.

Стив молча уставился на него.

— Не может быть и речи о том, чтобы оставить ее здесь, — решительно заявил он. — Девушка серьезно ранена.

— Тогда положи ее на дорогу и оставим там. Наверняка кто-то должен проехать, — буркнул Рой с бледным лицом, дергающимся от нервного тика. — Не имею ни малейшего желания быть замешанным в эту историю.

— Нужно немедленно оказать ей помощь, — настойчиво продолжал Стив. — Тут поблизости нет ни одного места, куда бы я мог ее отвезти. Значит, я отвезу ее в свой дом, а потом съезжу за доктором Флемингом. Что ты имеешь против этого варианта?

Лицо Роя было перекошено от злости и бессильной ярости.

— Иди, иди, я уже все вижу наперед! — воскликнул он. — Ты как все эти простаки, которые проводят жизнь в горах. Первая юбка, которая им попадется на глаза, превращает их в ненормальных! Иди ищи доктора! Ты обалдел от этой курочки, признайся! Я не сомневаюсь, что ты мне все время рассказывал сказки про свои отношения с женщинами. Ты не теряешь зря времени, когда тебе в руки попадается любая женщина!

Стив резко выпрямился. Одно мгновение казалось, что он вот-вот ударит брата, но ему удалось сдержаться, и он лишь презрительно проговорил:

— Ты совсем не изменился! Но меня ты не разозлишь! Ты никогда не изменишься, потому что ты многого не понимаешь — у тебя недоразвитый ум. — Он отвернулся и наклонился к молодой девушке, проверяя ее руки и ноги, чтобы выяснить, нет ли переломов.

— Почему бы тебе не раздеть ее, — насмехался Рой, — вместо того, чтобы щупать?

Стив сделал вид, что не слышит, но затылок его покраснел. Он пощупал пульс девушки и ощутил его биение. У нее, без сомнения, был жар.

— Самое лучшее, что ты можешь сделать, так это оставить ее в покое, — продолжал Рой. — Иначе ты пожалеешь потом об этом, когда заразишься от нее…

— Э… закройся! — воскликнул Стив, поднимая девушку на руки.

— О’кэй, но не говори потом, что я тебя не предупреждал, — пожал плечами Рой с безразличным видом. — Что-то подсказывает мне, что она доставит нам множество неприятностей. Но мне, в сущности, наплевать, ведь пока страдают только твои ноги.

Стив начал медленно спускаться вниз, осторожно ступая со своей ношей.

Сивестр Фокс располагался в долине, в самом сердце массива Синих гор, более чем в двух тысячах метрах над уровнем моря. Туда вела горная дорога, отходившая от основной дороги и петлившая на продолжении четырех-пяти миль среди диких скал и сосновых лесов, чтобы добраться до деревянного шале Стива Ларсона. Дом возвышался на берегу озера, в котором в изобилии водилась горная форель.

Год назад Стив решил покончить с работой страхового агента и заняться разведением лисиц. У него было скоплено немного денег и когда он обнаружил, что Синие горы — предел его мечтаний, то сделал покупку и приехал сюда. Разведение лисиц находилось еще в начальной стадии, но Стив надеялся, что вскоре у него появится возможность нанять служащих. Единственным минусом этого места была его полная изолированность: день за днем не иметь возможности ни с кем разговаривать, кроме своего пса.

Появление Роя могло разрешить проблему, но Стив сразу же понял, что брат будет для него скорее источником неприятностей, чем приятным компаньоном. Он даже пожалел о его приезде.

Рой с ходу прошел мимо шале и отправился на берег озера, предоставляя Стиву право одному отнести в дом девушку, все еще находящуюся без сознания.

Но как только Стив исчез из виду, Рой быстро развернулся и побежал к «бьюику». Бросая в сторону дома настороженный взгляд, он поднял капот, разъединил контакты, оторвал провода, сунул в карман свечу зажигания, опустил капот и направился к широкой веранде, на которой и расположился, слушая, как его брат передвигается внутри дома.

Затем Рой проник в большую гостиную, быстро осмотрелся по сторонам и пошел прямо к стойке с оружием. Он запер ружья на замок и сунул ключ в карман. Секундой позже он вошел в комнату.

— Ты уже уложил свою девочку? — усмехнулся он.

— С меня хватит, слышишь! — бросил Стив резким голосом. — Мне не нравится твоя манера разговаривать! Придержи язык, я не люблю трепачей!

Стив направился к машине, за ним последовал Рой и стоял, наблюдая, как брат пытается безуспешно завести ее. Стив в гневе подбежал по лестнице и остановился перед Роем.

— Это ты испоганил машину! — закричал он.

— Разумеется, я. Ну и что же?

Стив попытался сдержаться.

— Ты забрал свечу. Советую немедленно возвратить ее, Рой.

— Я оставлю ее себе, ведь я предупредил тебя, чтобы ты оставил эту сучку на шоссе. Пока я нахожусь здесь, никто не придет сюда и не тронется отсюда без моего разрешения.

Стив сжал кулаки.

— Послушай, Рой, я не знаю, что там у тебя в голове, но не позволю распоряжаться у себя в доме. Отдай свечу или я возьму ее силой! Я не хотел быть с тобой грубым, но не желаю больше выносить твоих чудачеств, если не сказать больше.

— Ах так! — сказал Рой, отступая на шаг. — А что ты на это скажешь? — в его руке неожиданно появился револьвер. — Ты по-прежнему настаиваешь на своем? — ухмыльнулся он, наставляя оружие на брата. — Настало время ввести тебя в курс дела, — глухо продолжал Рой. — Выслушай меня внимательно. Я влеплю тебе в лоб пулю и не посмотрю, брат ты мне или не брат! Для меня ты просто неудачник. Попробуй только шевельнуться, и ты увидишь мое мастерство во владении оружием. — Он сделал шаг назад и уселся на перила, небрежно держа револьвер в руке. — Я попал в очень скверное положение, вот почему я здесь. Синие горы замечательное убежище — никто не станет искать меня тут! И не будет никакого доктора Флеминга, который станет рассказывать своим паршивым больным, что видел меня у тебя. Нравится тебе это или нет, но так будет. Малышка будет оставаться здесь до тех пор, пока я не покину твою виллу. И не пытайся быть хитрым. Моя пушка здорово стреляет. Многие хитрецы уже обожглись на этом, и сейчас кормят могильных червей!

Стив немного пришел в себя. Он еще никак не мог поверить, что его брат говорит серьезно.

— Послушай, но ведь это безумие, Рой. Мне просто необходим доктор для девушки. Отдай мне свечу и дай спокойно уехать.

— Дубовая башка! — засмеялся Рой. — Послушай, я работаю вместе с Барри-банкиром. Это тебе о чем-нибудь говорит?

Стив читал о Барри-банкире или, вернее, о Джоне Дилингере.

— Ты что, больной? Ведь Барри-банкир убийца! Его разыскивает полиция.

Рой перестал смеяться.

— В прошлом году я грабил банки и собрал немного денег. Я был правой рукой Барри. Да, это оплачивается весьма неплохо.

— Так вот оно что, — презрительно буркнул Стив. — Я не должен удивляться тому, что ты снюхался с гангстерами. Ты всегда был бесхарактерным типом, Рой.

Рой сунул револьвер в кобуру подмышкой.

— Я хорошо вел свое дело, — проронил он. — Сейчас у меня неприятности, но это продлится недолго, и вскоре я смогу тратить добычу, которую припрятал. Я не такой, как ты, бедный простачок, чтобы похоронить себя в медвежьем углу в компании вонючих лисиц. Я умею жить!

Стив приблизился к брату.

— Лучше отдай мне револьвер, — сказал он.

Рой криво усмехнулся, его рука метнулась к кобуре, раздался выстрел, разбудивший эхо по другую сторону озера. Что-то слегка задело ухо Стива.

— Слушай, я запросто всажу пулю в твою черепушку, — предупредил Рой. — Если ты будешь валять дурака, я не промахнусь. Теперь ты предупрежден… — он развернулся на каблуках и вошел в гостиную, где удобно устроился в кресле.

Стив в раздумье прошелся по террасе. На этот раз он понял: Рой не будет шутить и его не остановит пролитие братской крови. Теперь надо думать не о нем, а о молодой девушке, в беспамятстве лежавшей на его кровати. Раз сюда нельзя привезти доктора Флеминга, придется заняться ею самому. Счастье не изменило Стиву — у него имелась аптечка со всеми необходимыми лекарствами, и он умел накладывать повязки.

Когда он проходил через гостиную, Рой насмешливо проговорил:

— Я запер твои ружья. Стрелять в твоем имении буду только и и никто иной.

Не обращая внимания на его слова, Стив прошел в спальню, подошел к кровати и осмотрел рану девушки. Затем он сходил за всем необходимым для перевязки.

Он уже заканчивал перевязку и закалывал последнюю булавку, когда девушка вздрогнула и открыла глаза.

— Ну вот, — улыбнулся он. — Теперь вам лучше?

— У меня болит голова. Что случилось? Где я? — она взглянула на него своими большими красивыми глазами и поднесла руку к голове.

— Я нашел вас на дороге у горы. Вы перевернулись вместе с фургоном. У вас рана на голове, но не огорчайтесь, это не очень опасно.

— Фургон? — прошептала она. — Какой фургон? Я ничего не помню… — Неожиданно она попыталась встать, но Стив не позволил ей этого. — Я ничего не помню и не могу думать. Что-то случилось с моей головой.

— Не волнуйтесь, — ласково произнес Стив. — Память вернется. Попытайтесь заснуть, и потом вам станет намного легче.

— Но я не знаю, что со мной случилось! — воскликнула девушка, отстраняя руку Стива. — Я боюсь! Я даже не знаю, кто я такая!

— Вам нужно уснуть, это вас вылечит быстрее всяких лекарств. Когда вы проснетесь, к вам вернется память и все будет хорошо.

— Вы очень добры, — прошептала она и закрыла глаза. — Прошу вас, останьтесь возле меня, не хочу оставаться одной.

Через некоторое время она впала в беспамятство.

Развалившись в кресле, Рой лениво размышлял. Если бы не было этой девушки, он смог бы оставаться здесь, ничего не сообщая брату. Но теперь ему придется быть постоянно настороже. Стив был не очень-то труслив, и если ему удастся застичь Роя врасплох, то все будет кончено. Около двери что-то зашевелилось. Рой вскочил на ноги с револьвером в руке. В комнату, виляя хвостом, вошел большой пес-дворняга.

— Мерзкое животное! — нервно рассмеялся Рой. — Ты нагнал на меня страху… — Он оттолкнул пса ногой и наблюдал, как тот направился на поиски своего хозяина.

Теперь Стив стоял перед новой проблемой. Девушке было неудобно лежать в кровати одетой, и он колебался, раздевать ее или нет. Раздеть мог только он. Ближайшая женщина находилась к нему на расстоянии тридцати миль по другую сторону горы. К тому же у него не было возможности обратиться к ней за помощью.

Вошедший в комнату пес немного развеял его дурное настроение.

— Салют, Спот, — обратился он к собаке. — Ты вовремя пришел.

Но пес с жалобным, испуганным ворчанием отступил к двери: шерсть его поднялась дыбом.

— Что с тобой, скотинка? — изумился Стив.

Не спуская глаз с девушки, пес медленно пятился назад, после чего с диким воем выбежал в коридор и выскочил из дома.

— Честное слово, в этом доме все становятся сумасшедшими, — проворчал Стив.

Решив найти для девушки что-нибудь из одежды, Стив стал рыться в ящиках комода. Он нашел свою красную пижаму из шелка, укоротил рукава и то же самое проделал с брюками. Затем прикинул на глаз длину девушки и решил, что ей это в самый раз.

«Ну, начнем», — подумал он, надеясь в душе, что она не очнется в этот момент. Он начал расстегивать ее платье. В одном рукаве он обнаружил вышитый носовой платок с надписью: «Кэрол». Он недоуменно повертел его в пальцах. Кэрол, Кэрол. Кто она такая? Откуда она взялась? Действительно ли она потеряла память? Он уставился на нее, распростертую на кровати: она была восхитительна. Совсем не тот тип девушек, который пользуется автостопом. Здесь какая-то тайна…

Глава 2

СМЕРТЬ ШЛА ПО ЕГО СЛЕДАМ

Миновала неделя.

Очень тяжелая неделя для Стива, вынужденного делать все необходимое на ферме, заниматься кухней и ухаживать за Кэрол.

Рой даже не делал попыток помочь ему. Большую часть своего времени он проводил на скале, откуда мог наблюдать за дорогой, и он оставался там часами, устремив взгляд в пустынную долину.

Стив догадался, что что-то беспокоило брата. Боязнь чего-то и приводила Роя в такое нервное состояние. Из-за этого он и находился в таком злом настроении. Стив не ошибался, так как по прошествии трех дней, прошедших спокойно, Рой немного отошел, стал менее нервным и уже не так пристально наблюдал за дорогой. А в конце недели тон его разговоров стал почти дружеским, насколько цинизм и его эгоизм позволяли ему это.

Но Рой по-прежнему был полон решимости запретить покидать Стиву Синие горы, пока он сам находится здесь. И Стиву приходилось мириться с этим.

Кэрол занимала комнату Стива, а братьям пришлось разделять другую комнату. Стив убедился в сумасшедшей нервозности своего брата. Рой почти не спал, всю ночь ворочался с боку на бок и, задремав, вскакивал при малейшем шуме.

Кэрол тем временем быстро поправлялась. В первые дни пребывания на ферме ей было очень плохо, и Стив все время находился возле нее. Но как только спала температура, рана стала затягиваться, и девушка стала быстро поправляться. Она по-прежнему ничего не помнила. У нее не сохранилось в памяти никакого воспоминания о Гленвилле и о собственной персоне. Она ощущала безграничное доверие к Стиву. И по мере того, как проходили дни, обычный этикет и взаимоотношения между мужчиной и женщиной были совершенно нарушены. Кэрол была абсолютно неспособна заниматься собой, благодаря чему между ними установились странные фамильярные отношения, которые будоражили Стива, пробуждая к Кэрол глубокую привязанность, которая вскоре превратилась в любовь.

Стив никогда не отличался смелостью по отношению к женщинам. А поскольку Кэрол была больна и почти в бессознательном состоянии, то он испытывал к ней чувство, которое испытывал бы к сестре, если бы она у него была. И он, отдавая ей все свое внимание и заботу, не испытывал ничего, кроме замешательства. Кэрол, как только к ней вернулось сознание, совершенно откровенно дала ему понять, что тоже полюбила его. Стив не знал, что ему предпринять. Как только она стала вставать, то ни на шаг не отходила от Стива. Кэрол была счастлива, только находясь с ним, без него она ощущала себя телом без души. Он стал стержнем ее жизни, вокруг которого она вращалась.

Не зная о психических недостатках Кэрол, Стив решил, что ранение головы не только явилось причиной ее забывчивости, но и необъяснимым образом лишило ее взрослости, вернув ей непосредственность ребенка. Учитывая ее состояние, он не посмел ответить на предложенную ему любовь. Он накладывал тугую узду на свои чувства, считая, что такая любовь могла быть только следствием помрачения рассудка. Стив полагал, что любовь исчезнет, как только девушка поправится.

С другой стороны, Рой быстро понял, что Кэрол может оказаться легкой добычей, и много раздумывал над этим. Но Кэрол не обращала на него никакого внимания, ее внимание было целиком устремлено на Стива.

Это совсем не беспокоило Роя. Он был уверен, что если ему предоставится случай оказаться с ней наедине, то она его не отвергнет.

Однажды утром, когда он сидел на берегу озера, он увидел Кэрол, направляющуюся по тропинке по направлению к соснам.

Рой преградил ей путь, он решил побыть с ней наедине. Стин чем-то занимался в шале и ничего не видел.

— Добрый вечер, — сказал он, разглядывая ее. Она была ослепительно хороша под ярким солнцем. Ее необыкновенная красота возбудила в нем горячее желание. — Где вы были?

— Ходила кормить лисиц, — ответила она безжизненным голосом. — Я хочу найти Стива, пропустите меня.

— Но я хочу с вами поговорить, — заявил Рой, подходя к ней еще ближе. — Настало время познакомиться с вами поближе.

— Я хочу видеть Стива, — повторила она, пытаясь проскользнуть мимо, но он задергал ее.

— Оставим Стива там, где он есть. Ну, будьте же благоразумны. Вы мне нравитесь, малышка, я влюблен в вас. Клянусь своей мамой.

Он схватил ее, притягивая к себе. Она позволила ему действовать, не оказывая ни малейшего сопротивления, ни интереса. Он ощутил нежность ее волос на своем лице. У него создалось впечатление, что он держит в руках манекен из большого магазина сексуальных принадлежностей, но не отдавал еще полностью себе отчет в апатии Кэрол. Три недели без женщин — это было слишком много для его бурной натуры. Он не сомневался, что ни одна женщина не останется пассивной в момент, когда он будет обнимать и ласкать ее…

— Пустите меня, прошу вас. Мне некогда, и я хочу найти Стива, — спокойно промолвила Кэрол.

— Потом мы вместе найдем Стива, — буркнул Рой, грубо сжимая ее руками. Он внимательно всмотрелся в ее огромные пустые глаза, прежде чем впился поцелуем в губы Кэрол. Руки девушки инертно висели вдоль тела, а ее губы совершенно не отвечали на страстные поцелуи Роя. Она никак не реагировала и не сопротивлялась.

Кровь забурлила в жилах Роя, когда он нервно провел рукой по телу Кэрол. И еще крепче сжав ее, он попытался завалить ее на землю.

Неожиданно его резко оторвали от девушки и толкнули назад.

С проклятием выпустив из рук Кэрол, он увидел искаженное гневом лицо брата. Прежде чем Рой успел вытащить свой пистолет, тяжелый кулак Стива прошелся по его челюсти, и он грузно свалился на ковер из сосновых иголок.

— Только попытайся сделать это еще, и я сверну тебе шею, — спокойно заявил Стив и, взяв Кэрол под руку, удалился с ней в сторону шале.

— Почему вы его так ударили? — спросила Кэрол, полная счастья от того, что рядом с ней идет Стив. — Мне это было совсем безразлично.

— Я не желаю, чтобы он пугал вас, — возразил Стив, бросив на нее быстрый и изумленный взгляд.

— Вы слишком грубо обошлись с ним. Мне не было страшно, просто я не люблю его. Если вы не хотите, чтобы он снова так стал вести со мной, я не позволю ему это делать. Я ведь не знала, что вы этого не хотели.

— Я не хочу, чтобы он повторил это, — вздохнул Стив, которого ее рассуждения заставили задуматься.

Рой медленно поднялся с земли и посмотрел в сторону удаляющейся парочки. Он был настолько восхищен тем, что не встретил у Кэрол сопротивления, что почти забыл про удар, полученный им от Стива. Он целовал Кэрол! Это было то же самое, как если бы он украл конфету у ребенка. Если бы не Стив… все было бы уже проделано!

Ночь выдалась спокойной и тихой. Легкий бриз колыхал верхушки деревьев, и вода тихо шелестела у пристани.

Рой все время думал о Кэрол. Он мысленно прикидывал, сможет ли он выйти из комнаты, не разбудив брата. Если ему удастся достигнуть комнаты Кэрол, остальное будет легким и приятным делом. Он был уверен в этом. Одна мысль, что он вновь будет обнимать ее прекрасное тело, приводила его в полный восторг. Он приподнялся и взглянул на Стива. В этот же миг ему показалось, что снаружи что-то шевелится. Желание сразу покинуло его, и он уселся на кровать с сильно бьющимся от испуга сердцем. Чья-то тень прошла мимо открытого окна, быстрая и молчаливая. Эта тень появилась и исчезла быстрее, чем он успел убедиться в ее существовании. На него напал страх, и он сидел, пораженный ужасом, уставившись в окно.

Затем он услышал легкие шаги на веранде. Половицы затрещали, шаги приближались. Потрясенный Рой схватил Стива за руку и сильно потряс его. Стив мгновенно проснулся и сел, в то время, как пальцы Роя конвульсивно сжимали ему руку. Увидев позеленевшее лицо брата, Стив сразу догадался, что случилось что-то необычное.

— В чем дело? — прошептал он.

— Кто-то ходит снаружи, — дрожащим голосом сообщил Рой, — ты только послушай.

Внизу, возле озера, дико завыла собака. Стив вскочил с кровати и замер, заметив возле окна чью-то тень. Пересилив себя, Стив выглянул из окна.

— Это Кэрол, идиот, — сообщил он. — Приди в себя и не вздумай обделать постель.

Рой едва мог дышать, дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы.

— Кэрол? Не может быть! Ты уверен в этом?

— Я ее вижу, — буркнул Стив, выскочив из окна.

После минутного колебания к нему присоединился Рой. Кэрол вышагивала по веранде из одного конца в другой. На ней была надета пижама Стива, ноги были голые.

— Маленькая ведьма, — шепнул Рой. — Натерпелся же я из-за нее страха. Что она делает?

— Молчи! — приказал Стив. — Может, она лунатик.

Рой замер с вновь закипевшей кровью. Теперь ему было уже не страшно видеть Кэрол в белой шелковой пижаме с рыжими волосами, раскинувшимися по плечам, и с обнаженными длинными ногами.

— Прелестная картинка! — проговорил он вслух. — Как она сложена!

Стив сделал предупреждающий жест. Он беспокоился, не понимая, почему эта девушка ходит взад-вперед.

Внезапно Кэрол остановилась и взглянула в их сторону, как будто пыталась разглядеть братьев. Луна полностью осветила ее лицо, и братья заметили, к своему большому удивлению, что выражение ее лица совершенно изменилось: оно было перекошено, и изменившиеся черты придавали ему вид дикого, животного выражения. Нервный тик пульсировал возле губ, глаза же смотрели на них совершенно безучастно. Стив с трудом узнал ее.

Отчаянно завыл Спот на другом конце двора. Кэрол повернулась в том направлении.

Во всем ее облике было что-то хищное, легкие кошачьи движения выглядели угрожающе… Спот прямо-таки разрывался от воя. Через некоторое время Кэрол влезла в окно комнаты.

— Ну, черт побери, что ты на это скажешь? — испуганным голосом спросил Рой. — Ты видел ее лицо? А глаза?

— Да, — задумчиво ответил Стив. — Будет лучше, если я пойду и взгляну, что она там делает.

— Осторожнее, смотри, чтобы она не выцарапала тебе глаза, — с деланным смехом выдавил из себя Рой.

Стив надел халат, взял фонарик и направился в комнату Кэрол. Потом он осторожно открыл дверь.

Кэрол лежала на кровати с закрытыми глазами. Она казалась такой же красивой и спокойной, как обычно.

Некоторое время он смотрел на нее, затем закрыл дверь, возвратился в свою комнату и лег спать.

Эта ночь прошла для него так же плохо, как и для Роя.

Сэм Гарланд и Джоэ приводили в порядок санитарную машину в большом гараже убежища в Гленвилле.

— Не смотри в ту сторону! — сказал Сэм, протирая крылья машины. — Еще один проклятый журналист заявился.

Джоэ обнажил свои искусственные зубы.

— Он мне нравится, этот тип! В его рассуждениях есть логика! Как ты думаешь, мы сможем вытянуть из него немного денег?

— Я за это, — отступил от машины Сэм, чтобы полюбоваться сверкающими хромированными фарами.

Фил Магарт, высокий и тонкий, спокойно подходил к ним с немного небрежным видом. Всю неделю он вертелся в окрестностях, пытаясь получить сведения о больной, убежавшей из Гленвилла. Но за исключением короткого сообщения доктора Траверса, из которого ничего нельзя было вытянуть, кроме лаконичного «оставьте меня в покое», он ничего не смог узнать.

Магарт был местным репортером и корреспондентом специальных газет Юго-Запада. Он обладал удивительной настойчивостью в добывании необходимых сведений и сенсационных информаций. Он чувствовал, что за этим исчезновением кроется интересная история… И ее необходимо было раскопать. После того, как он безрезультатно пытался выяснить что-нибудь у персонала, он решил попытать счастья у Гарланда и Джоэ.

— Салют, парни! — воскликнул он, неожиданно возникая из-за капота машины. — Ну как, нашли свою ненормальную?

— Нас бесполезно расспрашивать, — проговорил Гарланд, продолжая полировку. — Мы обыкновенные рабочие, вот и все. Правда, Джоэ?

— Чистая правда! Могу поклясться в этом на библии, — подмигнул Джоэ Магарту.

— Мне кажется, что вы кое-что знаете, — Магарт выразительно звякнул в кармане монетами. — Имя женщины, например. У меня есть неизрасходованные деньги, если вас это интересует.

Безразличный вид Джоэ и Гарланда сразу испарился.

— Пожалуй, можно подумать. А о какой сумме идет речь? — осторожно осведомился Гарланд.

— О довольно большой. Так что если вы что-нибудь знаете, то наступило время истины. Нам пора договориться, мои овечки.

— Мы не против, — Гарланд вопрошающе посмотрел на Джоэ. — Ради ста долларов мы раскроемся, а, Джоэ?

— Согласен! — Джоэ плотоядно потер руки.

Магарт вытащил из кармана пачку банкнот, из которой отсчитал четыре по двадцать пять.

— Я не дам себя провести, так что будем взаимно честны в этом деле. Итак, я вас слушаю.

— Это наследница Джона Блэндиша, — сообщил Сэм, забирая у корреспондента деньги. — Что вы на это скажете?

Магарт непроизвольно сделал шаг вперед.

— Что вы такое мелете? — хрипло воскликнул он.

— То, что я вам только что сообщил, — абсолютная правда, — заявил Сэм, протягивая Джоэ пятьдесят долларов. — Вы, конечно, слышали разговоры о Блэндише, Джоне Блэндише? Так вот, этот тип имел дочь, которую похитили…

Стив и Кэрол завтракали на следующее утро одни. Рой поднялся пораньше и отправился удить форель.

— Вы хорошо спали ночью? — дрогнувшим голосом спросил Стив, наливая кофе.

— Я видела сны. Я всегда вижу сны.

— А вы вставали сегодня ночью? — улыбнулся Стив девушке. — Мне показалось, что кто-то расхаживал по дому.

— О нет! — возразила она, дотрагиваясь тонкими пальчиками до своих висков. — Но, видимо, что-то случилось… Я никак не могу вспомнить! Я ничего не могу вспомнить, и это меня пугает! — она протянула через стол руку, чтобы дотронуться до Стива. — Если бы не вы, я не знаю, что бы со мной было! Только возле вас я чувствую себя в безопасности!..

Стив погладил ее по руке и смущенно улыбнулся.

— Все будет хорошо. Что же вы видели во сне, Кэрол?

— В точности я не помню. У меня создалось впечатление, что я все время вижу один и тот же сон. В нем всегда присутствует сиделка. Я не знаю, что она делает, но это всегда одна и та же женщина. Когда она наклоняется ко мне, у нее в глазах появляется ужас. Во сне мне всегда очень страшно, я просыпаюсь испуганная, с сильно бьющимся сердцем, а темнота наводит на меня еще больший страх.

Весь день Стив продолжал размышлять о Кэрол.

К ночи вернулся Рой. Он был необычно молчаливым и напряженным, пока не отправился спать. За ужином он не спускал глаз с девушки.

Он уже лежал в постели, когда в комнату вошел Стив, который выключил свет и лег спать. Рой притворился спящим. Стив посмотрел на брата и качнул головой. Ему не нравилась манера Роя вести себя, и он хотел, чтобы брат скорее покинул его шале.

Среди ночи Рой сел в постели и вполголоса позвал брата. Убедившись, что тот спит, Рой сбросил с себя покрывало. Он весь дрожал от желания. Целый день он, не переставая, думал о Кэрол, дурманя себе голову, и решил, что как только заснет брат, сразу направится к девушке. Он вспомнил, что Кэрол позволила целовать и обнимать себя без всякого сопротивления. Если ему удастся выйти из комнаты и не разбудить брата, то все остальное получится само собой. Рой осторожно вылез из кровати. Стив шевельнулся. Рой замер, готовый нырнуть под одеяло, но Стив не проснулся. Рой осторожно покинул комнату и притворил за собой дверь.

Комната Кэрол располагалась в конце коридора. Не было слышно никакого шума, за исключением свиста ветра в ветвях деревьев и несильных ударов воды о пристань.

Рой проскользнул по коридору, остановился у комнаты Кэрол, прислушался. Ничего не услышав, он повернул ручку двери и вошел, стараясь не шуметь. Кэрол лежала в постели с обнаженными руками. Волосы вокруг ее головы были похожи на ореол. Она была очень красива. Лицо Кэрол освещала луна. Сейчас она лежала с открытыми глазами и не казалась испуганной. Ее большие красивые глаза имели кроткое выражение.

— Добрый вечер, малютка! — прошептал Рой. Он не мог подыскать нужных слов, его тело горело неугасимым огнем сладострастия к Кэрол. — Я пришел, чтобы составить тебе компанию.

Кэрол ничего не ответила. Она молча наблюдала, как он пересекал комнату.

— Надеюсь, вы меня не боитесь? — ее красота вызывала в нем дрожь.

— О нет, — тихо ответила она. — Я знала, что вы придете, я грезила о вас.

Рой подскочил на месте от неожиданных слов.

— Вы хотели меня видеть? — спросил он, не веря своим ушам. Он сел на кровать рядом с девушкой, которая серьезно уставилась на него.

— Я ощущала на себе ваш взгляд весь вечер и была уверена, что вы придете.

Рой довольно улыбнулся.

— Да, я думал о вас целый день, — признался он, кладя свою горячую руку на вялую руку Кэрол, которую она, однако, не отняла. — Я хотел снова поцеловать вас.

— Стив этого не хочет.

— Он ничего не узнает, потому что спит. А вам это нравится?

Он приблизил свое лицо совсем близко к лицу девушки и положил руки на ее грудь. Она не пошевелилась и смотрела на него, как бы не видя.

— Снимите это, — попросил он, показывая на пижаму. — Ну, Кэрол, ну же! Я не причиню вам зла!

К его огромному удивлению, Кэрол механически расстегнула пижаму, и он увидел ее обнаженное тело.

— Вы прекрасны, малютка! — произнес он, сам не понимая, что говорит. — Вы восхитительны! — и Рой стал нежно гладить руками грудь Кэрол.

Пристальный взгляд девушки затуманился. Она, казалось, не слышала его слов.

Он просунул руку под ее спину и приподнял ее. Неожиданно из уст Кэрол вырвался металлический смех, удививший Роя.

— Что же тут смешного? — рассердился он и грубо впился в губы девушки страстным поцелуем.

Короткое мгновение она осталась недвижима, крепко прижатая к его груди. Потом ее руки неожиданно напряглись и стали железными. Они скользнули на затылок Роя и резко вцепились в его шею и плечи, в то время как зубы вцепились в губы Роя.

В другой комнате вскочил, проснувшись, Стив. Еще секунду назад он был погружен в глубокий сон, а теперь сидел на постели с вытаращенными глазами.

«Что могло разбудить меня?» — спросил он себя, бросив взгляд на кровать Роя, расположенную в более темном углу комнаты. Ему показалось, что он различил на ней неясные очертания фигуры своего брата. Он посмотрел в окно. Может быть, Кэрол снова встала? Стив поднялся и подошел к окну: на веранде никого не было. Внизу он увидел Спота, смотрящего на дом, но остававшегося молчаливым.

Стив покачал головой, зевнул и решил снова отправиться в постель. «Мне что-то приснилось», — подумал он, но что-то его подтолкнуло и он еще раз взглянул на кровать брата: она была пуста.

Одна мысль возникла в его голове: «Кэрол!», и он устремился к двери.

В тот же миг в доме раздались ужасающие стоны боли. Потом, после непродолжительной тишины, рыдающий, захлебывающийся голос простонал:

— Стив! Скорей! На помощь!

На голове Стива зашевелились волосы: он услышал голос Роя. Совершенно очумелый, он бросился в коридор. Рой шел навстречу ему, согнувшись пополам и закрыв лицо руками. Через его пальцы струилась кровь, падая крупными каплями на пол.

— Что случилось? — пролепетал Стив, оцепенев от удивления и ужаса.

— Мои глаза! — рыдал Рой. — Она ослепила меня! На помощь, скорей, Стив! Ради господа Бога, сделай что-нибудь!

Стив оттолкнул его с дороги.

— А что ты сделал с ней? — закричал он. Он побежал в комнату Кэрол, но нашел ее пустой. Бросившись на веранду, он резко остановился изумленный. Кэрол, стоявшая на последней ступеньке веранды, смотрела в его направлении. Ее глаза блестели, как у кошки, а сама она была совершенно обнаженной.

Стив замер на месте. Никогда в жизни он не видел такой совершенно дикой ярости и красоты… Волосы Кэрол отливали медью, а ее кожа при бледном свете луны имела оттенок сверкающего белого шелка на темном фоне стен дома. Она стояла с поднятыми и вытянутыми вперед руками, с пальцами, похожими на когти, и сама походила на первобытное дикое животное. Это необыкновенное зрелище ошеломило его и привело в какое-то странное состояние, похожее на восторг.

Затем Кэрол развернулась, спустилась по лестнице и побежала через двор.

— Кэрол! — закричал Стив, повернувшись в ее сторону. — Кэрол! Вернись!

Но девушка с невероятной быстротой исчезла в сосновом лесу. Не зная, что предпринять, Стив застыл на месте, размышляя. Но стоны брата возвратили его к жизни, и он направился в коридор.

— Слушай, возьми себя в руки! — раздраженно проговорил он. — Тебе не может быть так плохо!

— Разве я тебе не сказал, что она выцарапала мне глаза! Боже мой! — завопил Рой и отнял руки от лица.

Почувствовав приступ тошноты, Стив в страхе отступил.

Глаза Роя были все в крови. Длинные глубокие следы ногтей пересекали его лоб, щеки и брови. Ему было очень плохо, он прислонился к стене, дрожа всем телом и тихонько подвывая.

— Спаси мои глаза! — умолял он. — Не дай мне стать слепым! Не покидай меня, Стив! Она вернется, боже… она сумасшедшая… Она преступница! Посмотри, что она со мной сделала!

Мигом очнувшись от ужаса, Стив взял брата за руки и наполовину неся, наполовину волоча, уложил его на кровать.

— Успокойся! — резко приказал он рыдающему несчастному брату. — Я перевяжу тебя, но постарайся успокоиться.

Он отправился за аптечкой и заодно поставил на огонь ведро воды.

— Не уходи от меня! — стонал Рой. — Я больше ничего не вижу! Она может вернуться!

— Ладно, ладно! — закричал Стив из кухни, тоже очень нервничая. Вскоре он возвратился в комнату. — Я уже здесь. Сейчас промою тебе глаза. Они немного кровоточат, поэтому ты ничего не видишь.

— Я ослеп, я прекрасно знаю, что ослеп! — стонал Рой. — Не покидай меня, Стив. Они меня ищут… и убьют меня, если найдут… И теперь… я беззащитен… Меня убьют!

— Кто тебя преследует? — жестко спросил Стив, наливая в тазик теплую воду.

— Суливаны! — признался Рой, в то время как его рука тщетно шарила в поисках руки брата. — Это ничего тебе не говорит? Никто их не знает! Они работают втихую… это убийцы и гангстеры! Их нанял Барри-банкир, чтобы они прикончили меня!

— Сюда они не придут, — успокоил его Стив. — У меня ты в безопасности… Сейчас я промою тебе глаза. Тебе будет немного больно, но ты потерпи.

— Не трогай меня! — отодвигаясь, закричал Рой. — Я не выношу малейшей боли!

— А что ты сделал с Кэрол? — поинтересовался Стив, когда Рой немного успокоился.

— Ничего. Она сама хотела, чтобы я пришел к ней. Она сказала мне об этом! Кэрол позволила себя поцеловать, а потом я не мог оторвать ее от себя. Боже мой, какая сила! Она держала меня за шею и укусила за губу! Это было ужасно… ее глаза сверкали! Я стал вырываться, и в этот момент, когда я почти вырвался от нее, она вцепилась мне в лицо ногтями! Можно было подумать, что это когти тигра. Это сумасшедшая… настоящая дикая тварь!

— Она испугалась, — проговорил Стив. — Я ведь тебя предупреждал, чтобы ты не вертелся возле нее!

— Теперь, если Суливаны явятся… что я буду делать? Стив! Ты не позволишь им убить меня? Скажи?

Рой сел и стал лихорадочно шарить под подушкой.

— Вот, возьми мой револьвер. Стреляй немедленно! Ты их сразу узнаешь.

— Успокойся, — нетерпеливо сказал Стив. — Хочешь верь, хочешь нет, но здесь тебе нечего опасаться.

— Ты их не знаешь! Это убийцы, убийцы по профессии! Они никогда не упускают человека, которого должны убить! Барри им хорошо заплатил. Они меня найдут! Я прекрасно знаю, что они обязательно меня найдут!

— Но почему же? По какой причине они должны убить тебя?

Рой поймал брата за полу пиджака.

— Деньги. Барри и я ограбили большой банк. Я удрал со всеми деньгами. Барри много раз надувал меня, и я решил, что должен с ним рассчитаться той же монетой. Двадцать тысяч долларов! Я мог отправить их налево, но Барри нанял Суливанов покончить со мной. Он отлично знает, что они получат мою шкуру!

Два ворона…

Это описание отлично подходило к Суливанам в их черных пальто, черных ботинках и брюках, со слоновыми ногами и в черных фетровых шляпах. Они представляли собой довольно зловещую пару. Вокруг толстой шеи и тот и другой носили шелковые шарфы.

Несколько лет назад они исполняли главный номер аттракциона в маленьком цирке, в котором они выступали под именем знаменитых братьев Суливан. Но они не были братьями. На самом деле это были Макс Реза и Франк Курт. Это были профессиональные метатели ножей, великолепные стрелки и иллюзионисты первого класса. Гвоздем их номера было метание ножей в светящийся контур женщины, стоящей прислоненной к щиту, обтянутому черным бархатом. Сцена погружалась во мрак, и публика могла видеть, что ножи один за другим вонзались в щит на расстоянии одного пальца от дрожащей партнерши. Это был сенсационный аттракцион, который Суливаны могли бы демонстрировать в течение многих лет, если бы не расстались с цирком, благодаря своей партнерше.

Она была довольно смазливой куколкой, достаточно услужливой, но, к несчастью, не могла понять образа жизни Суливанов после работы. К тому же она еще и увлеклась клоуном и вскоре их покинула.

Суливаны попытались найти другую партнершу, но за то вознаграждение, которое они предлагали, они не смогли найти женщину, которая согласилась бы не только рисковать жизнью во время работы, но еще и удовлетворять их желания после работы в постели сразу с двумя партнерами. Тогда они заявили владельцу цирка, что с них достаточно, и они хотят уехать. Но хозяин отказался прерывать с ними контракт.

— Ваш номер, — сказал он, — составляет главный аттракцион программы…

И это было совершеннейшей правдой…

В один прекрасный вечер Макс нашел выход из затруднительного положения: он очень небрежно бросил нож, и вибрирующее оружие пригвоздило женщину к щиту, пронзив ей глотку… Таким образом закончился их номер, партнерша и контракт… Макс потом долго удивлялся, как это такая простая мысль не пришла в его голову раньше.

И Макс пришел к выводу, что стоит заделаться «убийцами гангстеров». Смерть уже стала представлять для него интересное зрелище. Отнять жизнь у живого существа стало для него наслаждением, и он охотно предавался этому занятию. К тому же он жаждал получить приличный куш, чего бы он не мог отхватить, работая в цирке.

Существует множество людей, мужчин и женщин, которые просто жаждут освободиться от кого-нибудь, — рассуждал он. Убийца по профессии будет весьма желательным элементом для такого общества. Так как будет совершенно невозможно определить причину совершения убийства, то убийца будет находиться в относительной безопасности, его даже не станут подозревать. Кроме того, хорошо спланировав все заранее, чтобы экзекуция прошла гладко, они не будут ничем рисковать.

Франк немедленно поддержал этот проект. Он не был силен по части идей, но это был энтузиаст. Макс понимал, что он никогда не найдет лучшего компаньона, и они оба стали распространять слух, что берутся уничтожить кого угодно за сумму в три тысячи долларов плюс сотню долларов в неделю на расходы. Даже сами Суливаны были удивлены тем успехом, который выпал на их долю в определенной среде общества. Их сразу же завалили необычайно выгодными заказами.

Они пересекали страну из одного конца в другой в модном черном «паккарде». На самом деле они были двумя зловещими воронами, приносившими с собой смерть, молча и таинственно.

Их никогда не обнаруживали. Полиция не знала про них, потому что в большинстве случаев их будущие жертвы не смели обращаться к защите закона. Иногда намеченная жертва хорошо пряталась, но это вовсе не смущало Суливанов: преследовать и тратить время на поиски, остановиться перед жилищем жертвы и прикончить человека на его пороге — для них это было совершенно безразлично. Все, что им требовалось: это фотография, имя и последний адрес приговоренного клиента. Его обнаружение было частью их работы. У них не было особенных затрат, и сотня в неделю их вполне устраивала. Они никогда не тратили трех тысяч, оставляя их в определенном месте на то время, когда они уйдут от дел.

Макс так же, как и Франк, имел пристрастие к птицам, и оба строили проекты на то время, когда они накопят нужную сумму, чтобы организовать питомник птиц по последнему слову науки и техники.

Барри-банкир связался с ними в тот же день, когда Рой надул его при дележе после ограбления банка. Суливаны согласились прикончить Роя за сумму в пять тысяч долларов. Они объяснили это тем, что раз Барри, в распоряжении которого было множество наемных убийц, обратился к ним, значит, это дело потребует много времени и будет сложным.

Конечно, основная трудность заключалась в поисках Роя. Его предупредили, что за ним охотятся Суливаны, и он тотчас исчез из тех мест, которые обычно посещал.

Было выяснено, что Нью-Йорк он покинул, его путь был прослежен до Пенсильванского вокзала. Дальнейшие розыски представлялись очень трудным делом. Но для Суливанов, экспертов по выслеживанию людей, это не было проблемой.

Путь привел их в один из баров. Сев за столик и заказав закуску, они услышали разговор за соседним столиком, который сводился к тому, что на дороге в горах был найден фургон и в нем мертвый водитель. Предполагают, что в этом замешана та сумасшедшая, которая сбежала из Гленвилла.

— А она? Ее нашли? — поинтересовался Франк, допивая кофе и вытирая губы рукой в перчатке.

— Не думаю. Ее по-прежнему ищут, — сообщил один из посетителей. — Сегодня утром у нас были флики. Я еще никогда не видел их в таком количестве.

— А как могло оказаться, что у ненормальной столько денег? — подмигнул ему Макс.

— Они перешли к ней от Джона Блэндиша, короля мяса. Вы, может быть, помните про дело Блэндиша? Так вот — это внучка того типа!

— Вспоминаю, — прищурился Франк. — Это было лет двадцать назад.

— Совершенно верно! Его дочь была похищена… Девочка была от того парня… В общем, если ее не найдут в течение четырнадцати дней, ее нельзя будет вновь поместить в Гленвилл. Таков закон штата. И тогда она унаследует весь капитал, и никто ничего не сможет сделать. Вот почему поднялось так много шума.

Суливаны покончили с закуской.

— Она действительно сумасшедшая? Опасная? — спросил Макс.

Бармен энергично качнул головой.

— И еще как… она убивает!

— Если мы случайно нападем на ее след, как она выглядит?

— Кажется, она рыжая и настоящая красотка. На левом запястье у нее шрам.

— По таким данным мы ее запросто узнаем, — произнес Франк и кинул на стойку доллар. — У вас случайно нет ли в окрестностях питомника лисиц? — небрежно спросил он.

Бармен дал ему сдачу.

— Ну да, Сивестр Фокс ферм. Питомник Стива Ларсона, это почти на вершине Синей горы.

— Далеко отсюда?

— Около двадцати миль.

Макс взглянул на часы: половина десятого вечера.

— Мы интересуемся лисьими шкурами, — осторожно проговорил он. — А что, хозяин их продает?

— Надо думать! — удивился бармен.

Эти двое не были похожи на торговцев. Они кивнули ему головой и повернулись к стойке.

— А он, что, один там управляется, этот тип? — тихо осведомился Макс.

— Вы спрашиваете, один ли он ведет свое хозяйство? Да, по сейчас там еще один тип. Я видел, как они проезжали дней восемь назад.

Суливаны сохранили безучастные выражения лиц.

— Пока! — попрощался Франк, и они вернулись к «паккарду».

За ними внимательно наблюдал Фил Магарт, прислонившись к стене. Он задумчиво потянул себя за нос, сдвинул шляпу на затылок и вошел в бар, который только что покинули эти мужчины.

— Как дела, Том? — усевшись на табурет, спросил Магарт. — У тебя еще не перевелось виски? Я хочу опорожнить твой погреб.

— Хэлло, мистер Магарт! — приветливо улыбнулся бармен. — Какие новости о ненормальной?

— Ничего нового, — ответил Магарт, наливая из черной бутылки, поставленной перед ним барменом.

— Я только что рассказал вашу историю двум типам, которые только что вышли отсюда. Вы видели их? Оба в черном.

— Да…

Бармен колебался, почесывая бородку:

— Мерзкие типы… заявили, что они меховщики.

— Ах, так? — Магарт с заинтересованным видом приподнял голову. — Они такие же меховщики, как я сыродел… Я уже видел их как-то. В сущности, я встречался с ними три раза за два года, и каждый раз какой-нибудь тип умирал насильственной смертью. Это вам ничего не говорит?

Бармен уставился на него круглыми глазами:

— Что вы хотите этим сказать, мистер Магарт?

— Точно не знаю, но такие типы не сразу забываются. Вы никогда ничего не слышали о братьях Суливанах?

— Кажется, нет.

— Может, их и не существует, но ходят слухи, что Суливаны профессиональные убийцы. Они навещают вдвоем какого-нибудь человечка — и тот готов! Интересно было бы знать, не Суливаны ли это? — спросил он больше самого себя, чем бармена. — Что они хотели выяснить?

— Они интересовались Стивом Ларсоном, — озабоченно сообщил бармен. — Спросили, живет ли он один.

— Это он разводит лисиц наверху в Синих горах?

— Совершенно верно! Славный парень! Он берет у меня виски и приезжает ко мне приблизительно раз в месяц. Я видел его на прошлой неделе, но он не вошел, так как проезжал в компании с каким-то типом.

— В самом деле? О нем тоже спрашивали?

Бармен сделал утвердительный жест.

— Вы не думаете…

— Я никогда не думаю, — буркнул Магарт. — Я только пытаюсь догадаться и найти «горшок с розами». И когда я его нахожу, то усаживаюсь перед машинкой и печатаю все свои фантазии, которые вы заглатываете во время вашего первого завтраки. Такова наша собачья жизнь.

Он решительно направился к двери, но остановился, чтобы добавить:

— Может быть, и хорошо, что вы мало читаете. Оставьте все это при себе. Рот на замок! — предупредил он и ушел.

Веки Роя до такой степени распухли, что Стив не мог понять, действительно ли повреждены его глаза. Ему удалось остановить кровь. В общем, он сделал для своего брата все, что мог.

— А теперь я отправлюсь на поиски Кэрол, — сказал он брату, когда покончил с его ранами. — Я не могу…

— Нет! — закричал Рой, вытягиваясь на кровати. — Ты не должен оставлять меня одного! Она наверняка спряталась где-нибудь возле дома, ожидая твоего ухода. Она мечтает прикончить меня!

— Закрой пасть! — гневно воскликнул Стив. — Как я решил, так и сделаю, и ты хорошо сделаешь, если возьмешь себя в руки.

— Не будь идиотом, Стив! — Рой беспомощно пошарил вокруг себя. — Это опасная тварь! Она прикончит тебя… Она выцарапает тебе глаза!

Стив поглядел на яркую луну. Ему не очень-то хотелось идти в темный лес, но он не мог позволить себе оставить Кэрол без защиты. Он вспомнил глаза фургонщика и о том выражении ярости на лице Кэрол, чисто животном выражении. Он поглядел на брата, и его пробрала дрожь. А что если Кэрол и на самом деле так опасна? Что если она действительно сумасшедшая? А что если все это последствия удара, вызвавшего у нее первобытные инстинкты? Нет, это невозможно! Сумасшествие — это наследственное зло. Удара по голове недостаточно, чтобы превратить вас в убийцу. Страх довел ее до сумасшествия… В этом было объяснение ее жестокости. Сперва фургонщик, пытавшийся ее изнасиловать, затем Рой с теми же намерениями! В сущности, они получили по заслугам! Ему же она не сделает ничего подобного, ведь он никогда до нее не дотрагивался. И все будет хорошо.

— Я ухожу, Рой! — заявил он, сунув револьвер в руку брата. — Вот, возьми это. Если она вернется, стреляй в потолок, и я сразу же примчусь.

Он стал быстро одеваться, глухой к протестам Роя.

— Ты не вернешься! — истерически вопил он. — Уверен, что ты не вернешься! Она спряталась и ждет твоего ухода. Боже мой! Ты не представляешь, какая у нее сила! Она прикончит тебя и что тогда будет со мной! Ведь я совсем беспомощный и ничего не вижу! — он стал кричать еще пронзительней, усевшись на кровать. — Я слепой, Стив! Останься со мной! Останься!

— Ты замолчишь?! — Стиву самому было не по себе. — Ты сам искал ее и хотел изнасиловать. Так что перестань ныть.

Он взял фонарик и вышел во двор. Все казалось спокойным. Над вершинами сосен сверкала луна, и на землю ложились глубокие тени.

Спот куда-то исчез, и Стив почувствовал одиночество. Он спустился к озеру, постоял возле воды и прислушался, пытаясь различить гнетущие шорохи леса.

«Она спряталась в лесу, — подумал он, — она была расстроена. Сторожит ли она меня, спрятавшись где-то за деревом?»

Он направился по тропинке вдоль озера. Неожиданно на ближайшем дереве послышался шум. У Стива замерло сердце. С ветки дерева слетела большая птица и спланировала к озеру. Стив облегченно перевел дыхание. Он понял, что его нервы совсем расшатались.

Теперь тропинка отходила от озера и, петляя, углублялась в лес. Было темно, и Стив остановился, раздумывая, входить ли ему в темноту.

— Кэрол! — закричал он во весь голос. — Это Стив! Где вы, Кэрол?

С другой стороны озера ему отозвалось слабое эхо: «Где вы, Кэрол?». Голос искаженный, как будто в насмешку.

Он пошел вперед, и темнота сомкнула над ним свои крылья. Теперь он ничего не видел и вынужден был включить фонарик. Сильный луч света осветил тропинку. Ветки деревьев над ним угрожающе смыкались, как бы препятствуя ему. Стив тем не менее продолжал движение вперед, иногда останавливаясь, чтобы прислушаться. Внезапно он ощутил, что он не один, что за ним следят. Он осветил фонариком вокруг себя, но ничего не заметил.

— Вы здесь, Кэрол? — позвал он немного дрожащим голосом. — Это я, Стив. Я ищу вас, Кэрол.

Сзади, из-за кустов, бесшумно поднялась тень и скользнула к нему. Неожиданно хрустнула сухая ветка. Он мгновенно направил в то место луч фонаря и замер: в ярком свете стоял одетый в черное мужчина, и в руке у него был большой револьвер.

— Руки вверх, Ларсон, — тихо приказал Макс.

Две руки сзади обшарили его карманы. Бросив взгляд из-за плеча, он почувствовал, как по его телу пробежала ледяная дрожь. Сзади него находился еще один тип, одетый в черное. Это был Франк.

«Два черных ворона… Это Суливаны…» — подумал Стив. Его горло сразу пересохло.

— Кто вы такие? — спросил он как можно более спокойным тоном.

— Молчи, хорек! — приказал Макс, прижимая револьвер к боку Стива. — Сейчас спрашивать будем мы. Кто такая Кэрол? И что ты тут делаешь?

— Это моя подруга. Она живет у меня, — коротко ответил Стив. — Я ищу ее.

Макс и Франк переглянулись.

— Рой у тебя там, наверху?

Стив колебался — ложь ни к чему не приведет. Стоит им только подняться, и они убедятся в этом.

— Да, — буркнул Стив.

— Посторожи парня, Франк, — сказал Макс, — а я займусь Роем.

— А девушка?

— Если она не покажется, не имеет значения, а если появится, то мы ею займемся.

Макс быстрыми шагами направился к веранде. Франк подтолкнул Стива дулом револьвера.

— Двигайся, — проронил он сквозь зубы, — и без глупостей. Не думай кричать, приближаясь к дому, если не хочешь уйти на тот свет раньше времени.

Стив двигался позади Макса. Он был уверен, что после убийства Роя они пристрелят и его. Но он мало беспокоился о себе. Он думал о Кэрол. Что будет с девушкой? При одной мысли об этом сердце его сжалось в комочек. Что бы ни произошло, решил он, она не должна попасть в руки этих дьяволов.

— Вы не можете оставить нас в покое? — спросил он. — Мы же не сделали вам ничего дурного.

— Заткнись и не разевай рта! Не о тебе речь. Нам нужен Рой.

— Но что он такого сделал? Если вам нужны деньги, я дам вам их. Не стоит ради этого убивать человека.

— Нам за это заплатили, — возразил Франк. — А раз заплатили, мы должны отработать эти деньги! Так, по крайней мере, я понимаю наши дела. Честь фирмы превыше всего!

Что-то в его тусклом голосе было такое, что Стив понял, что никакие мольбы не спасут его брата. Он продолжал движение почти в бессознательном состоянии. Ему казалось, что он переживает какой-то страшный кошмар.

Наверху, на дороге к шале, он заметил большой «паккард», повернутый носом в сторону долины.

«Если бы я только мог запрыгнуть в него, — подумал он, — я смог бы ускользнуть от них, но все равно я ничего не смогу сделать для брата».

Макс смотрел через открытое окно на Роя, лежавшего на кровати с револьвером намертво зажатом в руке. Он поднялся по ступеням с легкостью тени. Ботинки Макса на резиновой подошве совершенно беззвучно передвигались по полу.

Рой напряженно прислушивался. Нервы у него были на пределе, его горло от страха конвульсивно сжалось. Он так прислушивался, что у него шумело в голове. Каждую секунду он ожидал, что вот-вот из ночи возникнет Кэрол и бросится на него с растопыренными пальцами, чтобы доконать. Он больше не думал о Суливанах, так как был уверен, что сумел ускользнуть от этих безжалостных убийц. Раз они его не настигли до сих пор, значит потеряли его след.

Долгое отсутствие Стива удивляло Роя. Вернется ли он? Глаза у Роя почти совсем не болели, но голова была тяжелой и болела. Он чувствовал себя совершенно разбитым от страха и жалости к себе.

Макс бесшумно проскользнул в комнату и зловеще улыбнулся. Он приблизился к кровати, и теперь ничего не стоило свести счеты с жертвой. Даже слишком легко! Макс не любил, чтобы умирали так просто.

Рой что-то пробормотал про себя, выронил револьвер и схватился за голову… Макс подобрал оружие, сунул его в карман и стал ждать, устремив взгляд на раненого, ожидая его реакции на исчезновение револьвера.

Через несколько секунд Рой положил руку на то место, где должен был лежать револьвер. Его пальцы стали лихорадочно шарить по кровати. Он что-то ворчал себе под нос и упорно искал оружие. Сперва он сохранял контроль над своими движениями, решив, что револьвер мог скользнуть под одеяло, но по мере того, как его пальцы тщательно обшарили все кругом, встречая лишь смятые простыни, он начал нервно дергаться во все стороны и в конце концов уселся на кровати, взмокший от пота.

Макс очень осторожно взял стул, поставил его возле кровати и по-прежнему беззвучно устроился на нем. Наблюдать, как растет паника Роя, находиться так близко от жертвы, которая и не подозревала о его присутствии, все это Макс находил весьма забавным.

— Наверное, он свалился на пол, — пробормотал Рой, наклонившись с кровати и шаря рукой по полу.

Макс сидел скрестив руки на груди и уткнув подбородок в свой черный костюм. Он даже не шелохнулся, с любопытством глядя на Роя.

Пальцы Роя, по-прежнему шарившие по полу, коснулись кончика ботинка Макса, замерли и очень медленно поползли назад. Потом он вновь коснулся ботинка, протянул руку чуть дальше и дотронулся до низа брюк… Тут он страшно задрожал, и из его крепко сжатых брезгливых губ со свистом вырвалось дыхание.

Кто-то сидел возле его кровати.

Рой резко отдернул руку и оперся ею о стенку, чтобы помочь себе приподняться.

— Кто здесь? — прохрипел он.

— Суливаны… — прошипел Макс.

Длительное время Рой оставался неподвижным, прислонившись к стене, с трудом переводя дыхание и с позеленевшим лицом. Пот ручьем стекал на повязку на его глазах.

Затем он неожиданно завопил:

— Стив! Скорей, Стив! На помощь!

— Не надрывайся, мальчик, он не сможет тебе помочь, — i заявил Макс, закидывая нога на ногу. — Его держит Франк. Мы приехали сюда специально для свидания с тобой.

— Ведь не станете же вы убивать слепого человека? — простонал Рой. — Я ослеп! Взгляните на меня. Я пропал… Разве вы не видите, что я ни на что не гожусь? Я пропал…

Макс принялся разглядывать повязку Роя.

— Сними-ка эти тряпки! — приказал он. — Что-то не верю я в эту историю со слепотой!

— Но это правда! — воскликнул Рой, судорожно колотя руками по постели. — Я не могу это снять… опять пойдет кровь.

Макс рассмеялся, протянул руку, просунул ее под повязку и сдернул ее с головы.

— Ну что ж, пусть капает помаленьку.

Рой застонал.

— Хватит забавляться! — раздался с веранды голос Франка.

Макс ошеломленно уставился на лицо Роя.

— Нет, ты только взгляни. Франк, посмотри на этого подонка! У него вырвали глаза.

— Браво… — равнодушно отозвался Франк.

— Ты должен взглянуть на него! — настаивал Макс. — Это зрелище стоит того, — и он стал смеяться.

— Не желаю двигаться! — буркнул Франк. — Мы тут с дружком комфортабельно устроились.

— Так вот, у тебя великолепная физиономия, — хлопнув Роя по плечу, произнес Макс. — Как это с тобой случилось, старина?

Рой попытался ухватить Макса за руку в перчатке, но тот быстро отдернул ее.

— Это она… сумасшедшая… она просто ненормальная!

— О ком ты? — осведомился Макс. В его взгляде появились проблески жизни.

— Эта девушка, Кэрол… Мы нашли ее наверху, на дороге… Там свалился какой-то фургон… Стив ухаживал за ней… и она набросилась на меня.

Макс наклонился к нему.

— Она наверняка хотела тебя изнасиловать, но ты сопротивлялся. Как она выглядит?

— Она рыжая! — выкрикнул Рой. Его лицо было залито кровью к походило на ужасную маску, в которой не было ничего человеческого. У него был полон рот крови и когда он говорил, то плевал кровью в лицо Максу.

Макс слегка выдохнул воздух, вытер тыльной стороной руки лицо и вышел на веранду.

— Что-то ты долго копаешься! — возмутился Франк.

— Сумасшедшая с шестью миллионами долларов! — произнес Макс голосом, полным благоговения. — Это про нее рассказал нам бармен, и она тут!

Франк охнул.

— Нам действительно везет, — обрадовался он, ткнув дулом револьвера Стива. — Скажи нам, малыш, ты отдаешь себе отчет в нашей удаче? Где она? Скажи, где ты ее прячешь?

— Я ничего не понимаю, о чем вы говорите? — удивился Стив.

— В самом деле? Рыжая… ее зовут Кэрол, не так ли? Где эта девочка?

— Она убежала. Когда вы появились, я как раз искал ее.

— И все это проделала она? — кивнул Макс в сторону Роя.

Стив утвердительно кивнул.

— Но она не сумасшедшая… просто ей было страшно…

— Ладно, ладно… она не сумасшедшая! — подмигнул Макс Франку. — Но необходимо ее срочно отыскать. — Он посмотрел на озеро, потом на горы, находящиеся чуть в отдалении. — Неразумно позволять бродить шести миллионам долларов по горам в такой темноте.

— Ты прав, — поддержал его Франк, — но сперва у нас предстоит маленькое дельце. Что мы сделаем с тем голубчиком?

— Барри настаивал, чтобы он умирал потихоньку. Он требовал от нас приличной работы.

— Нет, надо утопить его в озере.

Макс покачал головой.

— Ты только и видишь это! Во-первых, когда кого-нибудь топишь, приходится мочить одежду. Какой ты несмышленыш! Ты помнишь ту курочку, которую мы застукали в ванной? Это была твоя идея. Мы устроили наводнение в этой проклятой ванной и испортили красивый потолок. К тому же я схватил насморк, от которого не мог избавиться целую неделю. Нет, утопление — это для меня слишком мало!

— Извини, я забыл, — проговорил Франк. — А если мы вскроем ему вены?

— Это слишком хорошая смерть, а потом мы можем испачкаться. У меня была мысль, что, когда мы разделаемся с этими двумя, пожить тут несколько дней. Мне понравились эти великолепные окрестности. Нам не стоит уничтожать этот дом.

— И продержим рыжую до той поры, пока пройдут четырнадцать дней? Ты это хочешь сказать? — спросил Франк.

— Совершенно верно. А потом мы будем наблюдать за ней… и за миллионами.

Франк все еще придумывал способы смерти Роя.

— А что если сунуть его голову в ведро с патокой? Он станет потихоньку задыхаться… это будет великолепная длительная агония, — произнес он наконец и обратился к Стиву: — У тебя есть патока, дружок?

Стив покачал головой. Краем глаза он заметил, что Рой пробирается вдоль веранды.

— Почему вы обязательно хотите прикончить его?! — патетически спросил он. — Что он сделал вам лично?

Рой замер, прижавшись к стене дома. Суливаны находились к нему спиной, но он не видел этого.

— Можно сжечь его потихоньку, — предложил Макс, — тогда не придется зарывать его вонючее тело.

В этот момент Рой попытался использовать свой единственный шанс: решительно пробравшись через веранду, он перелез через перила, спрыгнул и побежал, как ошпаренный.

Суливаны заметили его бегство.

— Держись левой стороны, Рой! — заорал Стив, видя, что его брат направляется к озеру.

Рой сделал поворот и побежал к сосновому лесу.

— На что он надеется? — ухмыльнулся Макс и вытащил револьвер.

Стив дернулся, но ему в бок уперся револьвер Франка.

Раздался сухой звук выстрела, и Рой врезался в землю лицом. Несколько секунд он лежал недвижимо, потом встал и захромал, с трудом волоча левую ногу.

— Сейчас я разделаюсь с ним окончательно, — Макс спустился по ступенькам, прошел через двор и, поймав Роя, несколько раз сильно ударил его ногой по лицу, после чего направился к «паккарду».

— Сейчас ты кое-что увидишь, — обратился Франк к Стиву. — У этого парня есть класс! И сейчас ты в этом убедишься.

Рой попытался отползти в сторону озера, оставляя позади себя на песке полосу крови.

Макс достал из «паккарда» канистру бензина и вернулся к Рою. Тот, услышав его приближение, стал кричать, попытался бежать, но вскоре свалился на песок.

— Не трогайте меня! — застонал он, когда Макс подошел к нему вплотную. — Оставьте меня… ради господа Бога… оставьте меня…

— Барри хочет, чтобы ты отправился в ад! — загоготал Макс, выливая бензин на дрожащее тело Роя.

— Нет!!! — Рой дико завопил, когда бензин попал ему на лицо. — Вы не сделаете этого! Стив! На помощь! Нет! Нет! Нет!

Макс пошарил в кармане, нашел спички и небрежно чиркнул одной из них о подошву.

— До встречи, старина! — расхохотался он.

— Ты никогда не видел, как полыхают людишки? — обратился Франк к Стиву. — Даже мертвые они продолжают крутиться и подпрыгивать… как курица, которой оторвали голову. Мы сожгли одного дней пятнадцать назад. Он подпрыгнул, побежал и вбежал в дом, в котором заодно сгорели также женщины и дети. — Франк покачал головой. — Взгляни на это великолепное зрелище, — восхищенно продолжал он. — Это то, что я называю поцелуем смерти! Он отлично поджаривается, не правда ли? Нет, да взгляни же на него, он собирается бежать… Такие всегда пытаются бежать!!! Вот, я тебе говорил об этом… посмотри же…

Стив закрыл глаза и заткнул себе уши, чтобы не слышать нечеловеческого воя сгорающего брата.

Внутри головы Кэрол что-то щелкнуло, и сразу в ее мозгу появилась четкая картина окружающего мира. И сразу весь мир, наполненный ранее тенями, в котором она жила до настоящего момента, тенями с определенными контурами неопределенного цвета, снова стал определенным, окрашенным, со звуками, как будто все проявилось и стало на свои места. Кэрол казалось, что она вышла на свежий воздух после длительного пребывания в молчании и неопределенности.

Она думала, что грезит и находится как будто в сосновом лесу, но тут же обнаружила, что действительно находится там. Она удивилась, что такое ощущение сделало ее спокойной, и стала отыскивать тропинку для возвращения в домик. Сквозь деревья она заметила сверкающий лунным светом водоем и поспешила в ту сторону.

Шагая к озеру, она пыталась вспомнить свой сон. У нее было смутное ощущение, что во сне она видела, как к ней в комнату вошел Рой. Но это было лишь ощущение… Когда Рой вошел в комнату, в ее голове что-то щелкнуло. Вполне возможно, что потом что-то произошло… Такое уже бывало в прошлом. Но когда это было, она никак не могла вспомнить. Каждый раз, когда она пыталась это вспомнить, ей грезилась комната с капитальными стенами голубого цвета, электролампочка в проволочном колпаке, подвешенная очень высоко. Это тоже, вероятно, принадлежало к снам, так как там всегда фигурировала сиделка. Эта сиделка с жестким взглядом ничего не говорила, ничего не делала, она только молча смотрела на нее, уставив на нее палец. Кэрол знала, что ей очень часто снились подобные сны, но все лица, комнаты и окружающая обстановка всегда были мутными.

Кэрол не понимала, как попала в этот лес. Неожиданно она обнаружила, что почти голая. Ей захотелось узнать, заметил ли Стив ее отсутствие и не искал ли он ее. Ей хотелось поскорее достигнуть своей комнаты и надеть пижаму, которая таинственным образом слетела с нее.

Она испытывала чувство смущения: странное сочетание нежности и стыдливости при мысли, что он может увидеть ее в таком виде. Она жаждала поговорить с ним об этом шуме в голове. Он беспокоил ее. Может быть, Стив сумеет объяснить этот факт. И заодно объяснит, что же все-таки произошло. Может быть, он сможет объяснить «все»!

Когда Кэрол приблизилась к озеру, то увидела Суливанов, стоящих на самом берегу. Они о чем-то спорили и не видели ее. При свете луны она не могла как следует разглядеть их зловещие фигуры, но и того, что она увидела, было для нее достаточно.

Кэрол не имела ни малейшего представления, кто они, но эти зловещие фигуры напугали бы всякого, кто бы увидел их.

Она скользнула за дерево, прикрывая грудь руками, и видела, как они молчаливо удалялись быстрыми шагами по направлению к лесу, пройдя по тропинке совсем близко от нее. Кэрол увидела их лица, бледные и жестокие, как бы выточенные из гранита, и задрожала, догадавшись, что эти лица — носители зла и смерти. Все ее мысли устремились к Стиву, и ее охватила слабость при одной лишь мысли, что с ним могло что-то случиться.

Когда они исчезли, она побежала к дому, и сердце ее колотилось так учащенно, что она с трудом могла дышать.

Кэрол миновала двор и увидела то, что осталось от Роя: бесформенная куча, еще дрожащая, выгнувшаяся от жара и не имеющая ничего общего с человеком, кроме контуров. Для Кэрол эта вещь без названия была ненормальным предметом, на который она лишь кинула мимолетный взгляд. В ее голове билась только одна мысль: достичь дома и убедиться в том, что Стив жив и невредим. Она бегом поднялась по ступенькам и замерла на пороге, глядя в освещенный салон. Там находился Стив! Он лежал на полу со связанными руками и ногами. Заметив девушку, он попытался сесть. Кэрол, забыв про свою наготу, с ужасом уставилась на веревки, которыми был связан ее любимый.

Увидев ее такую дикую и прекрасную, Стив понял, до какой степени он влюбился в нее и что полюбил он ее с того самого момента, когда обнаружил в опрокинутом фургоне. Нет, он не намерен более скрывать своих чувств. Она была единственной женщиной, которую он может и будет любить!

— Кэрол, — сказал он, — скорее развяжи меня!

Она подбежала к нему, упала на колени и обняла за шею.

— Вы ранены? — спросила она, почти уткнувшись своим лицом в его. — Скажите, вы ранены?

— Нет, со мной все в порядке, но развяжите меня поскорей! Сейчас мы в скверном положении, малышка.

— Стив, дорогой, — прошептала она, и ее губы прижались к его щеке, — мне было так страшно!

— Милая, развяжи меня!

— Ладно, я сейчас.

Кэрол попыталась развязать узел, но он был слишком затянут. Она сбегала на кухню и взяла там нож. Возвращаясь обратно, она накинула на себя и застегнула пиджак Стива.

— Скорей, Кэрол, — торопил ее Стив. — Быстрей, они скоро возвратятся!

Наконец она разрезала веревки, и Стив, растирая запястья, улыбнулся ей.

— Все будет хорошо, но нам надо поторопиться, дорогая.

Кэрол подбежала и обняла его за шею.

— Я вас люблю, Стив, — прошептала она. — Я так испугалась, когда увидела этих черных мужчин. Я подумала… не знаю, что бы я стала делать без вас…

Он прижал ее к себе и нежно поцеловал.

Мгновение они оставались крепко прижатыми друг к другу, потом он осторожно отстранил ее.

— Я вас полюбил с первого взгляда, моя девочка. Но нам нельзя терять ни секунды. Мы должны бежать отсюда. Быстрее оденьтесь.

Кэрол побежала в свою комнату, а Стив вышел на веранду и принялся осматривать окрестности: никаких следов Суливанов он не обнаружил. Вскоре к нему присоединилась Кэрол, одетая в шерстяное платье. В ее глазах светилась любовь и безграничное доверие к Стиву.

— Нам придется воспользоваться их машиной, — сообщил Стив, обнимая Кэрол за талию. — Будем придерживаться тени…

Они бегом пересекли двор. При выходе на дорогу они увидели «паккард» Суливанов.

— Надо спешить, — торопил ее Стив.

Он сжал талию Кэрол и почти поднял ее в воздух. Они бегом устремились к машине через участок двора, освещенный лунным светом. В этот момент из леса показались Суливаны и сразу же заметили беглецов.

— Быстрей, Кэрол! — Стив задыхался. — Вы умеете водить эту машину?

— Да, но мы уедем вместе. Я вас не оставлю.

— Идите вперед, я попытаюсь их немного задержать. Заводите машину и ждите меня. Бегите быстрей, любимая!

— Остановитесь! — угрожающе кричал Макс.

Стив остановился, как будто послушавшись их.

Суливаны быстро бежали к дому. Услышав, что Кэрол запустила мотор, Стив круто повернулся и рванулся к машине. Макс выстрелил сквозь карман, не вынимая оружия. Стив вздрогнул, пошатнулся и свалился в открытую дверцу машины, когда Макс выстрелил во второй раз.

— Меня немного задело, малышка, — он вскарабкался на сиденье и упал на Кэрол. Кровь Стива обагрила руку девушки. Она судорожно помогла ему сесть и тут же увидела Суливанов, бегущих через залитый лунным светом двор. Макс остановился, прицелился и хотел выстрелить, но Франк схватил его за руку.

— Ну, будь умником! Не надо стрелять в шесть миллионом долларов!

— Но она удирает! — злобно закричал Макс.

— Мы их найдем! — успокаивающе возразил Франк. — Мы обязательно их найдем! И для этого стоит потрудиться… ради нее и ее денег!

Они молча стояли, глядя на огни «паккарда», удалявшегося по горной дороге в долину.

Глава 3

НАЕМНЫЕ УБИЙЦЫ ДЕЙСТВУЮТ

На севере Ка де ла Бриа, простирающегося на небольшой высоте у подножья гор, расположены химерические загородные жилища миллиардеров. Фил Магарт вел свою машину на большой скорости по одной из этих узких, как лезвие ножа, дорог. Он так безжалостно обращался со своим старым «кадиллаком», так круто поворачивал, что шины покрышек немилосердно визжали. Наконец он направил машину по извилистой дороге, ведущей к дому Веды Ваннинг. Это была вместительная вилла в испанско-мавританском стиле, с белыми под мрамор стенами и с красной черепичной крышей. Веда считалась легкомысленной женщиной, но, несмотря на такую репутацию, все обожали ее. Она вела веселый образ жизни и была к тому же богатой. У нее была плантация апельсинов и лимонов, которой она удачно распоряжалась. Площадь цитрусовой плантации составляла пять тысяч акров.

Веда была без ума от Магарта и мечтала выйти за него замуж. Фил остановил машину перед главным входом и взглянул на часы: половина четвертого утра. Он открыл дверь и прошел до террасы из белого камня. Дом был погружен в темноту, но он знал, где спала Веда. Он быстро миновал патио, все в цветах, и поднялся по четырем ступенькам, ведущим на веранду. Там он резко остановился перед открытой дверью.

— Веда, вы не спите? — обратился он в темноту, пытаясь различить что-нибудь в комнате, но ничего не увидел, кроме контуров большой кровати, на которой обычно спала Веда.

Ответом было молчание. Фил вошел в комнату, подошел к кровати и стал шарить рукой под покрывалом. Раздался приглушенный крик. Веда, мгновенно проснувшись, зажгла лампочку на ночном столике.

— Ну и ну! — воскликнула она и снова упала на подушки. — На этот раз ты перешел все границы! Кто дал тебе право приходить ко мне в такой ранний час?

— Какие границы? — улыбнулся Магарт. — Ты утверждала, что всегда рада меня видеть! Ну, и будь счастлива!

Веда изящно потянулась и аппетитно зевнула. Магарт молча любовался ее восхитительным телом.

— Ты потрясающа! Просто сдохнуть можно! Но сейчас происходят такие вещи, что небольшой расколотый орех, служащий тебе головой, не сможет осмыслить их.

— Я много раз спрашивала себя, что может притягивать меня к тебе? — произнесла Веда, взяв со столика маленькое зеркальце. У нее были сине-зеленые глаза, густые ресницы и волосы каштанового цвета, отливающие золотистыми искорками и падающие ей на плечи. Она была красива и знала это. Окруженные темными кругами глаза и чуть припухшие губы не старили ее. Ей можно было дать лет двадцать шесть, не более. — Во всяком случае, у меня не такая уж дурная голова, — возмутилась она и опять зевнула, откинувшись на подушки. Ее ночная рубашка была отделана черными кружевами и почти ничего не прикрывала. — Ты на самом деле невыносим, Фил, — продолжала она. — Ты мог бы разбудить меня более деликатным способом, не залезая под ночнушку. До меня достаточно лишь дотронуться, чтобы я покрылась синяками!

— Когда ты оденешься, их все равно не будет видно, — возразил Фил.

Встав с постели, он направился к комоду, где находились бутылки канадского рома и бокалы.

— Дорогая, у тебя кончаются запасы, нужно позаботиться о пополнении погребов.

— Ясно, — промолвила Веда, которая любовалась им и находила его весьма привлекательным. — Дай мне сигарету, грубиян ты этакий!

Магарт возвратился с бутылью, дал ей сигарету, выпил вина и закурил сам.

— Я иду по следу потрясающей истории! — сообщил он, усаживаясь на кровать вплотную к Веде. — Если я сумею правильно за нее взяться, то заработаю целое состояние. Если мне это удастся, я смогу наконец жениться на тебе. Слушай меня внимательно, дорогуша.

Веда хитро взглянула на него поверх покрывала.

— Я так часто слышала это, что смогла бы переложить это на музыку, — насмешливо проговорила она.

— На этот раз это серьезно. Я иду по следу маленькой леди Блэидиш.

— Что… что ты сказал? — Веда уселась на кровати и широко раскрыла глаза от удивления.

— Не задирай так высоко свою рубашку, мне некогда! Все это строго конфиденциально! Через шесть дней, начиная с сегодняшнего, она войдет во владение своим состоянием, если до этого времени ее не обнаружат. Сначала я думал, что было бы отлично, если бы я помог поймать ее и изложить все детали ее похождений для моего агентства. Но затем мне пришла в голову прекрасная мысль. Я помогу ей остаться свободной и завладеть своим состоянием. Если я смогу быть для нее хорошим руководителем, то она будет весьма благодарна мне, не так ли? Я окажусь в превосходном положении. Вся Америка захочет узнать, что она будете делать с этой уймой денег. Шесть миллионов долларов! Я буду находиться при ней, чтобы держать все в своих руках. Я привезу ее сюда, к себе. И, когда мы получим деньги, мы будем опекать ее, купим ей машину, дом, одежду. Мы будем повсюду брать ее с собой, а также и кинематографистов! Это будет потрясающе! V Я предложу изложить всю эту историю моему агентству и буду диктовать свои условия.

— Так я и думала! — со вздохом проговорила Веда, закрыв глаза. — Очередная глупость! Девочка-то сумасшедшая, мое сокровище! Подумай об этом факте! Она опасна и может прикончить кого-нибудь из нас. Как ты думаешь, я хочу, чтобы меня убили?

Магарт издал недовольное рычание.

— Ты что, на самом деле хочешь остановиться перед таким незначительным препятствием? — упрямо буркнул он. — Что же, я не в состоянии удержать ее за руку? Вспомни тот день, когда я оставался два часа в клетке с орангутангами, чтобы написать сенсационную заметку!

— О боже! Я не вижу, что здесь общего с тем случаем!

— Это ничего не значит! — нетерпеливо возразил Магарт. — Все равно тут что-то есть! При всех обстоятельствах, как я могу бояться девушку… Я был еще два вершка от горшка, когда…

— Знаю, знаю… Я уже слышала это множество раз, и это вовсе не относится к…

— Ты не права. Я уже потолковал с сиделкой малышки. Странная штучка эта девушка. Она укатила, как в американских горах, в Кони Айленд!

— Ты мне как-то говорил, что от американских гор у тебя недомогание, — ледяным тоном заметила Веда.

Магарт саркастически улыбнулся.

— Это зависит от скорости спуска!

Веда толкнула его ногой через одеяло.

— И что же? Что рассказала тебе эта сиделка?

— Она сообщила, что Кэрол страдает раздвоением личности. Это лишь приступы, повторяющиеся время от времени. В течение долгих месяцев она ведет себя как нормальная девушка, чистая телом и душой, очень кроткого нрава. Все, в чем она нуждается, так это в постоянном наблюдении. — Он вздохнул. — Наблюдать за девушкой кроткого нрава — это мне вполне под силу!

Веда снова ударила его ногой:

— Ты мне отвратителен!

— Не прерывай меня, — строго сказал он. — Один из кураторов, старый орех со спрессованным лицом, по имени Симон Гартман, явился недавно в санаторий. Сиделка сообщила мне, что он почти сошел с ума от ярости, узнав об исчезновении Кэрол. Он видел свое счастье, уплывающее от него в сумме шесть миллионов. — Магарт налил себе вина. — И я скажу тебе еще одну вещь: я не верю, что малышка и наполовину так опасна, как утверждают в клинике. Я не верю, что по состоянию своего здоровья она должна находиться в клинике. Я считаю, что ее упрятали в этот дом только потому, что старый Гартман пожелал наложить лапы на ее миллионы.

— Только не говори вслух подобных глупостей, — проронила Веда насмешливым тоном. — Ее поместил туда Джон Блэндиш три или четыре года назад.

— Блэндиш абсолютно ничего не знал о девушке. Он ею не интересовался. Все это проделал Гартман, занимавшийся делами Блэндиша. Девочку заперли в этот дом потому, что она набросилась на человека, избивающего собаку. А разве ты не поступила бы точно так же?

Веда посмотрела на него испуганными глазами:

— Но она опасна. Вспомни, что она проделала с водителем фургона.

Магарт небрежно отмахнулся от этих слов.

— Она защищала свою честь. Ты этого не можешь понять, но позволь мне сказать тебе, что существуют молодые девушки, которые воспринимают это весьма серьезно.

— Ладно, — вздохнула Веда. У нее не было желания спорить с Филом на эту тему в такое время. — Делай как хочешь и что хочешь, но не забывай, что ты ее еще не нашел.

Магарт ударил себя по лбу:

— Но я на следу и нашел то место, где она находилась последнее время, и отправлюсь туда.

— Господи, — печально вздохнула Веда. — Кажется, я все же выпью немного вина после такого разговора. У меня начинают пошаливать нервы.

— Не стоит пить девушке ночью. Пойми, я не собираюсь пока распространяться об этой истории. Лежи спокойно и слушай. Сегодня вечером я видел двух типов в большом черном «паккарде». Они расспрашивали о Стиве Ларсоне, у которого имеется питомник лисиц наверху в Синих горах.

— Я его видела, — с энтузиазмом заявила Веда. — Очень высокий, светлый блондин, такой симпатичный… Увидев его, я ощутила сердцебиение.

— Оставим его симпатичность в стороне, — притворно мягким тоном решительно произнес Магарт. — Твоя мать, вероятно, испугалась при виде пары штанов перед твоим рождением. У тебя одни мужчины в голове. Ты дашь продолжить мне или нет?

— В конце концов лучше быть глухой, чем слушать твой бред, — проронила она и закрыла глаза… — Итак, эти типы спрашивали…

— Спрашивали Ларсона, и я узнал их. Уверен, что это были Суливаны — профессиональные убийцы.

— Что ты говоришь? — удивилась Веда.

— Если кто-то желает от кого-нибудь избавиться, то стоит лишь обратиться к Суливанам, дать им денег — и дело в шляпе, готовь место на кладбище. И это не басни… Во всяком случае, я решил, что мне нужно смотаться к питомнику и немного там пошарить. Ты догадываешься, что я там обнаружил? Дом был покинут, горел свет, «бьюик» стоял в гараже, а ошалевший от страха пес забился в свою конуру. Я прошелся по дому и вот что там нашел. — Он уронил на кровать Веды носовой платок. — Держу пари, что он принадлежит Кэрол Блэндиш. Видишь, на платке вышито ее имя. И еще одна деталь: я нашел там плащ шофера доктора Траверса, тот самый, в котором Кэрол убежала из Гленвилла.

Веда сделала заинтересованный вид и спросила:

— Но куда это тебя приведет?

Магарт почесал голову.

— Я хотел бы знать это сам, но это только начало. Ларсон, вероятно, спрятал Кэрол, а эти Суливаны, если это действительно они, заставили их покинуть убежище. Это очень важно. Теперь они обнаружены. Стоит вопрос: идут ли Суливаны по их следу. Я этого не знаю. Если мне посчастливится поймать Кэрол первому, то я приведу ее сюда. Здесь никто не догадается искать эту девушку. А если мне не повезет, то тем хуже для меня. Это опять отодвинет срок нашей свадьбы.

Веда притянула его к себе и страстно обвила руками за шею.

— Не надо откладывать, Фил, я дам тебе мои деньги, и мы заживем счастливо и заимеем много детей.

Магарт осторожно освободился от ее объятий и встал.

— Может, я и не очень умный, но зато гордый тип, — заявил он, поправляя воротничок и галстук. — Ты полагаешь, что я буду спокойно слушать, как вокруг будут говорить, что я женился на твоих деньгах? Ни за что на свете! А теперь не задерживай меня, дорогая. Мне надо хоть немного поспать до утра, а когда я говорю поспать, то я имею в виду именно сон.

Кэрол вцепилась в руль «паккарда», устремив взгляд на освещенную фарами дорогу, которая, казалось, бежала перед ней, показывая в лучах света крутые повороты горной тропы и провалы пропастей. Сердце замирало у нее в груди, а мозг был почти парализован беспокойством и страхом. При свете приборной доски она видела позеленевшее лицо Стива, лежащего на полу с закрытыми глазами. Она хотела бы остановиться, но при мысли о Суливанах она еще больше увеличивала скорость машины.

Она остановится только тогда, когда будет уверена в том, что гангстеры не смогут их догнать. И она молилась, чтобы не было слишком поздно. Надо успеть сделать что-нибудь для Стива.

Узкая извилистая дорога препятствовала тому, чтобы увеличивать скорость, но тем не менее Кэрол гнала машину очень быстро, рискуя на крутых виражах свалиться в пропасть. Ею владела единственная мысль: увеличить расстояние между ними и Суливанами.

Наконец она достигла главной дороги и смогла пустить машину с максимальной скоростью. Через милю или две она замедлила скорость, ища место, где можно было бы остановиться.

Проселочная дорога вела к заброшенному лесному жилищу. Кэрол съехала на нее, и машина, трясясь, как в ознобе, устремилась по лесной тропинке, ведущей к нескольким хижинам. Они были наполовину разрушены. Когда-то в них жили лесорубы.

С дороги эти жилища видно не было. «Паккард» затормозил и остановился. Кэрол склонилась над Стивом.

«Я должна сохранять хладнокровие, — думала она, — я должна взять себя в руки».

Одна лишь мысль о том, что он может быть опасно ранен или мертв, наполнила ее таким ужасом, что она задрожала всем телом, стуча зубами.

— Стив, дорогой, — она дотронулась до его лица. — Что с тобой? Ответь мне! Ты сильно ранен?

Стив ничего не ответил, он не пошевелился даже тогда, когда она приподняла его голову, которая упала назад, тяжелая и безжизненная. Долгое время Кэрол оставалась неподвижной, сжав кулаки и еле сдерживаясь от крика, который подступал к горлу. Затем она открыла дверцу и спустилась на землю. Стоя рядом с машиной и ухватившись за нее, чтобы не упасть, Кэрол боролась с подступившим обмороком. Ее сердце колотилось так сильно, что она задыхалась.

Она с трудом обошла вокруг машины, чтобы открыть другую дверцу. Ей надо было поддержать Стива, так как он валился на землю. Он был тяжелым, но Кэрол удалось вытащить его из машины и уложить на ковер из сосновых иголок. Она включила фары и с ужасом заметила запачканную кровью рубашку. Кэрол быстро расстегнула его пиджак. Его рубашку пропитала кровь.

Положив руку на сердце Стива, она ощутила, что оно все еще билось, хотя слабо и с перебоями. У нее вырвалось короткое всхлипывание: значит, он не умер. Он продолжал истекать кровью, и ее нужно было немедленно остановить.

Кэрол вернулась к «паккарду». В заднем багажнике она обнаружила два чемодана. Лихорадочно открыв один, она обнаружила там рубашки и носовые платки, которые стала рвать, чтобы сделать из них повязку.

— Кэрол… — позвал ее Стив слабым голосом.

Она вскрикнула от неожиданности и подбежала к нему. Он моргал глазами в ослепляющем свете фар, но не шевелился. Его затуманенный взгляд был безжизненным.

— Мой дорогой! — прошелестела Кэрол, падая возле него на колени. — Что я могу сделать? Тебе плохо? Я постараюсь остановить кровь!

— Ты… очень хорошая… — прошептал Стив, и лицо его скривилось от боли. — Кэрол, мое дело плохо… где-то у меня… там, в груди…

Кэрол растерялась и зарыдала, закрыв лицо руками.

— Что я могу для тебя сделать? — пробормотала она, а про себя подумала: «Нельзя допустить, чтобы он умер… Я не переживу его гибели… и я тут единственная, кто может его спасти!»

— Ну, маленькая, — Стив задыхался, — не бойся… Не знаю, что ты чувствуешь, но не поддавайся отчаянию… Попробуй, может, и удастся остановить кровотечение…

— Да, я сейчас, — она вытерла слезы и с силой прикусила губу. — Сейчас я остановлю ее, дорогой. Это… это… боже мой! Я не знаю, как это сделать!

Она подошла к машине и, взяв импровизированные средства перевязки, возвратилась к Стиву и расстегнула рубашку. Пропитанная кровью материя чуть не вызвала у нее обморок, но боязнь, что он может умереть, заставила ее действовать. Между тем, когда она стащила с него рубашку и увидела две черные дырки посредине груди, из которых капля за каплей стекала кровь, в глазах у нее потемнело, и она упала на землю, вся дрожа и обхватив голову руками.

— Не расстраивайся так… — прошептал Стив, приподнял голову и взглянул на раны.

Увидев их, он сжал челюсти. Это оказалось еще хуже, чем он полагал. Ледяной холод постепенно охватывал его ноги, и он проваливался в колеблющуюся темноту затухающего сознания. Ему казалось, что на грудь положили стальную кувалду, которая душила его.

— Кэрол… дорогая… прек… прекратите…

— Я не могу ничего сделать! — закричала она. — Необходимо найти помощь. Куда я могу вас отвезти?

Стив попытался думать. Теперь ему казалось, что грудь вскрыли и в нее свободно проникает воздух и колышет оголенные нервы.

Смертельная бледность разлилась по его лицу, и оно покрылось холодным потом агонии.

— Доктор Флеминг! — наконец удалось прошептать ему так, что Кэрол едва его услышала. — Поезжайте прямо по дороге до Ка де ла Бриа… второй поворот налево… Маленький одинокий домик в стороне от дороги… — он боролся против страшной слабости и, победив ее еще раз, продолжал: — Это добрых двадцать миль… Никого другого поблизости нет…

— Но двадцать миль, — Кэрол сжала кулаки, — это слишком далеко.

— Другого выбора нет… — Стив скорчился от боли.

— Я поеду, но сперва попытаюсь перевязать вас. — Потом она подумала, что надо увезти его с собой. Его нельзя оставлять тут одного и не надо было снимать его с машины. Она нагнулась к нему вплотную. — Мы поедем вместе, дорогой, если только вы сможете хоть немного приподняться. Я отведу вас обратно в машину.

— Лучше не надо, — простонал Стив. Он чувствовал, что его рот наполняется кровью. — У меня внутреннее кровотечение и будет лучше, если я не буду шевелиться. — Кровь потекла у него по подбородку, и он отвернулся в сторону, чтобы не пугать девушку.

Та старалась подавить рыдания.

— Хорошо, дорогой! Я поеду очень быстро… — она сделала тампон из платков. — Стив! Кое-что… если кое-что… я хочу сказать, мой дорогой! Я так вас люблю! Я хочу, чтобы ты это знал. У меня больше никого нет, кроме тебя, и я так боюсь, я совсем одна… постарайся… не оставляй меня одну!

Стив с трудом погладил ее руку.

— Нет, я не оставлю вас… обещаю, только поторопитесь.

Но когда она приподняла его, чтобы снять пиджак, лицо Стина покрылось восковой бледностью, он закричал, впиваясь в руку Кэрол, и потерял сознание.

Кэрол действовала как могла быстро, обрабатывая ужасные раны. Сбегав к машине, она принесла одеяло, рубашки, пижамы и уложила их под голову Стива, устроив его более удобно.

Оставлять его так было ужасно, но судьба не дала ей другого выхода. Кэрол нагнулась, нежно поцеловала его в губы и, не оборачиваясь, побежала к машине.

Никогда позже она не смогла бы объяснить, как сумела добраться до Ка де ла Бриа. Она ехала на полной скорости с единственной целью — как можно быстрее доставить доктора Флеминга к Стиву. Дорога была хорошей, и Кэрол угрожали лишь ветер да туман. В два часа ночи дорога была пустынной, и скорость ее машины редко опускалась ниже 120 миль. Лишь однажды она едва не столкнулась с другой машиной. Это был Магарт, направляющийся к Ларсону, но это длилось не больше мгновения, так что она почти не заметила промчавшейся машины. Кэрол домчалась до Ка де ла Бриа менее чем за полчаса.

Кэрол быстро разыскала домик доктора Флеминга, возле которого она припарковала «паккард». Пробежав по садовой тропинке, она стала колотить в дверь до тех пор, пока ей не отворили.

На пороге возникла пожилого возраста женщина с неопрятным лицом в морщинах и с растрепанными волосами. На ней был надет грязный халат, который она придерживала на своей плоской груди.

— К чему такой шум? — злобно спросила она. — Вы отдаете себе отчет, какой сейчас час?

— Я прошу вас, — Кэрол пыталась разговаривать спокойно, — мне необходимо видеть доктора. Где доктор? У меня больной… раненый.

Женщина запустила свои пальцы в грязные волосы.

— Зря вы сюда приперлись, — сказала она и попыталась закрыть дверь. — Доктор болен. Нет, подумать только, наделать столько шума глубокой ночью! Да за кого вы нас принимаете?

— Я вам говорю, что есть раненый! — воскликнула Кэрол, в отчаянии ломая руки. — Он умирает! Я вас прошу, позвольте мне повидать доктора. У меня есть машина… это не займет много времени.

— Ничем не могу помочь, — еще более злобно заявила женщина. — Доктор стар и может подхватить насморк. Он ни за что не выйдет из дома в такое время. Идите к другому!

— Но он умирает… Он истекает кровью, разве вы этого не понимаете? Доктор Флеминг обязательно поедет, если вы расскажете ему это. Он умирает! — Кэрол расплакалась. — И я так его люблю!

— Уходите прочь! — взъярилась женщина. — Здесь ничего для вас не сделают!

Кэрол пыталась не поддаваться панике, охватывающей ее.

— Но где я возьму доктора? — спросила она, сжав кулаки. — Нам нельзя терять времени… у него кровотечение…

— Есть госпиталь в Балтонвилле и доктор Кобер в Бастлаке. Он точно поедет. Евреи всегда ездят и никогда не отказывают.

— Ладно, — всхлипнула Кэрол, — я поеду к нему. Где находится Бастлак? Укажите мне дорогу…

Женщина только что заметила шрамы на левом запястье Кэрол и чуть не ахнула. Но, справившись с волнением, она отвела глаза в сторону.

— Это в пяти милях отсюда, — улыбнулась женщина. — Я покажу вам это место на карте… Вы лучше зайдите в дом…

— О! Прошу вас, поскорее! Я не должна была оставлять его…

— Входите, входите. Я не могу показать вам дорогу в темноте. Пройдемте к свету.

Женщина повернулась и через несколько секунд маленький коридорчик осветился лампочкой, висевшей у потолка.

Кэрол уже стояла у порога, когда женщина повернулась.

— Какие у вас красивые волосы, — проговорила она, и ее маленькие глазки заблестели от возбуждения. — Может быть, мне все-таки удастся уговорить доктора отправиться с вами. Входите! Входите!

Эта резкая перемена в обращении и неожиданная фальшивая сердечность ужаснули Кэрол, но она ничего не могла предпринять. Ее главной задачей было спасение Стива. Кэрол пришлось пройти за женщиной в маленькую гостиную, в которой находились три стула и стол, заваленный старыми журналами. Это была комната ожидания, дышащая бедностью и запустением.

— Я пойду предупрежу его, моя дорогая, — жеманно промолвила женщина. — Садитесь, я не задержу вас.

— Умоляю, поскорее! — воскликнула Кэрол.

— Не волнуйтесь, — женщина открыла дверь, взглянула на Кэрол и вышла. Что-то в ее взгляде заставило девушку задрожать. Она прислушалась: женщина поднималась наверх почти бегом… Кэрол почувствовала себя в западне. Эта женщина желала ей зла.

Кэрол тихонько отворила дверь.

— Это сумасшедшая из Гленвилла, — услышала она голос женщины, говорящей громко и внятно. — Она у нас внизу.

— Что? Ничего не понимаю! — раздался злой голос мужчины. — Что ты там шепчешь? Из Гленвилла, говоришь? Кто такая?

— Сумасшедшая… Кэрол Блэндиш! Та, которую разыскивают… Спустись, поговори с ней, а я позвоню шерифу. Быстрее!

— Но я слышал, что она опасна, — возразил мужчина ворчливым голосом, — поговори с ней сама. Я слишком стар, чтобы вмешиваться в подобные истории, и не хочу ее даже видеть.

— Спустись! — настаивала женщина, немного повысив свой голос. — Ты прекрасно знаешь, что не сможешь позвонить по телефону. За ее поимку обещано пять тысяч долларов. Это тебе ни о чем не говорит, старый дурень?!

Наступило длительное молчание, после которого мужчина нехотя произнес:

— Да, я забыл про это. Вероятно, будет лучше, если я спущусь.

Кэрол закрыла глаза.

«Наверное, я сплю, — подумала она. — Снова эти ужасные сны. А может, Стив не ранен? Может быть, эти два черных мужчины были плодом ее воображения? Скоро она проснется там в хижине, испуганная, но в безопасности? Сумасшедшая… Кэрол Блэндиш… Та, которую разыскивают?»

Она задрожала, проделала над собой страшное усилие, чтобы проснуться, и медленно открыла глаза, молясь в глубине души, чтобы оказаться в своей кровати, но ужасная комната была по-прежнему тут, слишком реальная, чтобы принадлежать сну. Кэрол отшатнулась назад, с ужасом смотря на дверь и слыша шаркающие шаги спускающегося по лестнице мужчины.

Где-то в глубине дома она услышала резкие телефонные звонки…

«Спустись и поговори с ней… я позвоню шерифу… пять тысяч долларов за ее поимку».

Она поняла, что из этого дома надо срочно уходить: эти люди желают ей зла. Они отказались помочь Стиву и хотят задержать ее здесь, вдали от любимого, а ведь он может умереть. Теперь страх овладел ею с такой силой, что она не могла пошевелиться. Кэрол забилась в угол, у уголков ее рта появился нервный тик.

Дверь медленно отворилась, и в комнату вошел огромный старик. Он был плешивый, грузный, усталый, с большим носом, свисавшими вниз усами, запачканными табаком, и вообще, он производил неряшливый вид. Его глаза привели Кэрол в ужас, особенно его правый глаз. То есть у него совсем не было глаза, вместо него был закреплен фарфоровый шарик. И тем не менее у Кэрол создалось впечатление, что этот шарик проникает ей в мозг подобно бураву. На старике был надет старый грязный халат, из-под которого виднелось нижнее белье весьма сомнительной чистоты.

— Уходите прочь! — в истерике закричала Кэрол. — Боже, сделай так, чтобы я проснулась! Чтобы он не подходил ко мне!

Старик закрыл дверь и прислонился своей грузной массой к косяку. Он вытащил из кармана носовой платок и вытер им правый глаз, потом левый, который, очевидно, слезился. Желтый шарик в его правом глазу казался по-прежнему устремленным на девушку. Он загипнотизировал ее.

— У вас, кажется, неприятности? — поинтересовался старик скрипучим голосом. — Что вы от меня хотите?

Кэрол вжалась в угол.

— Вы доктор? — прошептала она.

— Да, я доктор Флеминг, — он вытер платком виски, по которым катились капельки пота.

«Он ужасен», — подумала Кэрол.

Она не хотела везти его к Стиву. Старик не внушал ей доверия.

— Я ошиблась, — пролепетала она. — Я не нуждаюсь в вашей помощи и не должна была приходить сюда…

Флеминг внезапно стал каким-то озабоченным, и Кэрол поняла, что он чего-то боится. Но его страх еще более усилил ее страх.

— Не торопитесь, девушка, — произнес старик. — Я старый, это верно, но я отличный врач. Вас смущает мой глаз? Ничего страшного. Я давно собираюсь привезти другой, но все никак не соберусь. — Его старые руки шарили по халату — они были похожи на огромных пауков. Яркий электрический свет ясно вырисовывал его грязные ногти. — Меня мой глаз совершенно не стесняет. Почему вы не садитесь? Расскажите мне, что с вами случилось, девушка?

Кэрол покачала головой.

— Нет. Я ухожу и не должна была вас беспокоить. Спасибо, что вы меня приняли… — ее голос сорвался и стал отрывистым. — Вы ничего не сможете для меня сделать. — Кэрол очень медленно отошла от стены и, колеблясь, сделала шаг к доктору Флемингу, все так же стоящему у косяка.

— Вы бы лучше остались тут, — произнес Флеминг. — Мы хотим, чтобы вы остались у нас в доме. — Он загородил всей своей массой дверь, но на лице его появилась гримаса, плохо скрывающая страх. — Выпейте кофе… моя жена… кофе будет вам на пользу… — Он протянул к ней свои паучьи пальцы, пытаясь остановить.

Кэрол задержала дыхание и неожиданно стала кричать. Ей казалось, что она никогда не сможет выдохнуть весь воздух, заполнивший ее легкие и грудь. На самом же деле ее крик был слабым, как крик кролика, попавшего в западню.

— Но я прошу вас, — испуганно пробормотал Флеминг, — все будет в порядке, и с вами ничего не случится. Мы замечательные люди… мы лишь желаем обезопасить вас от разных неприятностей.

За дверью послышался легкий царапающий звук. Старик с белым, как бумага, лицом, казалось, расслабился. Он отошел от двери, и в комнату вошла женщина.

— Что тут случилось? — она уставилась на Кэрол. — Почему вы не присядете? Мой муж вам… — она посмотрела на старика. — Почему бы тебе не отправиться с девушкой? У нее очень опасный больной.

— Да, да, конечно, — проговорил Флеминг, тяжело плюхаясь в кресло. — Но девушка передумала. — Он поднес руку к горлу. — Меня все это очень расстроило, Марта. Мне нельзя было спускаться вниз. Я думаю, что коньяк мне…

— Спокойно! — оборвала его жена. — Не будь эгоистом. Нельзя думать только о себе.

— Мне пора, — заявила Кэрол. Теперь она находилась от стола совсем близко, и губы ее сжались в угрожающую гримасу. — Я не должна была вас беспокоить…

— Доктор сейчас же поднимется наверх, чтобы переодеться, — быстро прощебетала женщина. — Через минуту он будет уже готов. Ваш друг болен, не так ли? Вы его сильно любите, да?

Сердце Кэрол сжалось от любви и тревоги.

— О, да! Я не знаю, что делать! — она дотронулась кончиками пальцев до висков. — Но почему доктор сидит и ничего не делает?

— Иди же! — повысила голос женщина, обращаясь к Флемингу. — Иди оденься, а я пока приготовлю кофе девушке.

Флеминг не шевельнулся. Он развалился на кресле и тяжело дышал.

— Пусть она уходит, — простонал он. — Мне нужен покой. Я уже старый человек… Пусть уходит, пока что-нибудь не случилось. Вспомни, что она проделала с водителем фургона…

— Поднимайся же, старый пень! — гневно закричала женщина. — Ты не отдаешь отчета своим словам!

— Оставьте его в покое, — вмешалась Кэрол. — Я ухожу! Мне обязательно надо уйти, — и она медленно, но решительно зашагала, через комнату.

Флеминг закрыл свою толстую физиономию руками. Женщина колебалась. Она оперлась о стену, а ее глаза горели от злости и страха.

— Лучше бы вы остались, — проронила она. — Мы знаем, кто вы такая. Не шумите, вы все равно не сможете отсюда уйти.

Кэрол открыла дверь и повернулась к супругам Флеминг.

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать, но я надеялась на вашу помощь. — Она опять повернулась и подбежала к входной двери, но та оказалась запертой на ключ. Кэрол развернулась и уставилась на женщину, находившуюся в комнате ожидания.

— Откройте эту дверь, — попросила Кэрол с лицом, перекошенным от страха.

— Что вы так разволновались, девушка, — ответила женщина. — Почему бы вам не сесть? Я сварю вам отличный кофе.

Кэрол рванулась мимо женщины и ухватилась за ручку другой двери, выходившей в сад позади дома, но та также была заперта.

Флеминг присоединился к жене и теперь находился позади нее. Его пустой глаз гипнотизировал Кэрол каждый раз, когда она смотрела на него. Оказавшись в ловушке, Кэрол замерла и ухватилась за голову.

— Ну вот, теперь вы видите, — осторожно промолвила женщина, — что уйти отсюда вам не удастся. Сейчас за вами приедут ваши друзья, так что не беспокойтесь.

Тут Кэрол заметила еще одну дверь, наполовину скрытую за занавеской, на расстоянии около метра от того места, где она стояла. Не спуская глаз с супругов, стоящих перед ней, она подошла к этой двери и дернула за ручку, открыв дверь. В тот же миг женщина бросилась вперед. Кэрол закричала и сделала шаг назад, инстинктивно вытянув вперед руки, чтобы оттолкнуть женщину, но та сама толкнула ее. Пол, как показалось Кэрол, провалился под ее ногами, и она почувствовала, что падает.

Шериф Кэмп спал, растянувшись на походной кровати, и его громкий храп заполнил все маленькое помещение. Он не слышал телефонного звонка в кабинете тюремной конторы, однако его услышал Георг Страум — помощник шерифа, с проклятиями покинувший свое кресло. Через минуту дверь с шумом распахнулась и Страум принялся с силой трясти шерифа, пытаясь разбудить его.

— Эй! Кто это? — проворчал Кэмп, отталкивая Страума. — Не дают спокойно поспать!

— Ее нашли! — возбужденно орал Страум. Его круглое и плоское лицо склонилось к Кэмпу, излучая сильнейший запах голландского сыра. — Ее поймали! — он больше не находил слов.

— Ее поймали? Уходи отсюда!.. Кого поймали? — наконец очнулся Кэмп, еще тяжелый ото сна. Затем он неожиданно вскочил и поймал Страума за рукав. — Вы хотите сказать… Ее? Кто ее нашел?

— Доктор Флеминг! Только что позвонила по телефону миссис Флеминг.

— Черт возьми! — Кэмп стал быстро натягивать брюки. — Флеминг… эта старая развалина! Пять тысяч долларов! Боже мой! И подумать только, что все это достанется ему! За всю свою длинную жизнь он не сделал ничего путного! И надо же, чтобы ее нашел именно он!

— Миссис Флеминг просила, чтобы мы поторопились, — бормотал все еще возбужденный Страум. — Она очень боится, как бы чего не случилось.

— Я не могу действовать быстрее! — проворчал Кэмп, надевая свой тяжелый пояс. — Позовите Гартмана! Обратитесь в газеты! Такая история стоит того! Флеминг! Тысяча дьяволов! Держу пари, что ему не пришлось даже шевельнуть пальцем!

— Вы хотите, чтобы я сопровождал вас? — спросил Страум.

— Встретимся там. Прежде всего предупредите Гартмана и газеты, а потом молнией приезжайте к Флемингам. Да! Обязательно пригласите кинооператора. Если я не получу пяти тысяч долларов, то, по крайней мере, я хочу видеть в газете свой портрет!

И Кэмп, нахлобучив шляпу, выбежал на улицу.

Симон Гартман никак не мог уснуть. Комфортабельно пристроившись в кресле апартаментов, которые он занимал в лучшем отеле города, со стаканом виски, стоящем возле него на ночном столике, он курил сигарету, зажатую в острых зубах.

Маленький и толстый, с бледным морщинистым лицом, он казался старше своих пятидесяти лет. Его взгляд был хладнокровен, а концы губ опускались иногда в брезгливой усмешке. Несмотря на то, что миновало уже три часа ночи, он не мог заснуть. В течение последних лет он спал понемногу, и в различное время суток.

Гартман был заведующим бюро «Симон Гартман и Ричард», репутация которого была сравнима с лучшими конторами Нью-Йорка. Но с тех пор, как от дела отошел Ричард, фирму стало лихорадить. Гартман, игрок по натуре, не смог удержаться и стал играть на бирже, используя деньги клиентов. Совсем недавно он стал оперировать не принадлежащими ему ценностями, и результат не замедлил сказаться.

Он находился накануне банкротства, когда скончался Джон Блэндиш, и он был назначен одним из попечителей его огромного состояния. Это оказалось для Гартмана счастливой возможностью спастись, и он не упустил ее. Он с Ричардом были назначены кураторами, а так как Ричард абсолютно ничем не занимался, то все состояние оказалось в руках Гартмана. Бегство Кэрол явилось для него ужасным ударом. Он знал, что, если бедную девушку в течение четырнадцати дней не водворят обратно, она сможет потребовать свои деньги… или, во всяком случае, то, что от них осталось, так как Гартман успел проделать солидную брешь в состоянии Блэндиша.

Необходимо было во что бы то ни стало поймать девчонку, Если это не удастся, это будет означать для него катастрофу, а Гартман не желал такого конца. Не теряя времени, он предпринял для ее розысков все возможное и невозможное. Шериф был дураком. Доктор Траверс был неспособен к быстрым действиям, а полиция также не отличалась быстротой. Поэтому Гартман предложил за ее поимку награду в пять тысяч долларов. И теперь все в Ка де ла Бриа занимались поисками Кэрол.

Его взгляд упал на календарь, висевший на стене. Прошло более шести дней! О, ужас! И почти столько же осталось. За это время могло произойти, что угодно.

Он протянул руку, чтобы взять стакан, когда зазвонил телефон. Гартман закрыл глаза и спокойно, не торопясь, взял трубку телефона.

— Хэлло!

— Мы нашли ее! — завопил Страум на другом конце линии. — Шериф просил меня немедленно известить вас.

— Не кричите так громко, — холодно проронил в трубку Гартман, — я еще не глухой. — Но лицо его прояснилось и показалось бы постороннему неожиданно помолодевшим. — Где она?

— Ее обнаружил доктор Флеминг. Шериф мгновенно направился к нему и сказал, чтобы вы тоже присоединились к нему.

— Хорошо, не возражаю. А где проживает доктор Флеминг?

Страум дал ему необходимые объяснения.

— Благодарю. Я немедленно выезжаю туда, — произнес Гартман и повесил трубку.

Большой автофургон с металлическим скрежетом остановился перед открытым на ночь кафе, неподалеку от заправочной станции Ка де ла Бриа.

— Дальше я не поеду, — заявил водитель, — вас это устраивает, дорогие попутчики?

Суливаны слезли с фургона.

— Спасибо, — сказал Франк.

— Не за что! — ответил водитель и стал загонять машину за деревянный сарай около дороги.

— Нам повезло, что мы встретили этого типа, — промолвил, зевая, Франк.

— Заткнись! — рявкнул Макс, перешел дорогу и вошел в кафе. Франк скорчил недовольную физиономию и поплелся за ним. Потеря «паккарда» огорчила Макса.

Франк более философски воспринял эту потерю. Вещи, комфорт — все это мало занимало его. Его слабостью были женщины. Недоразвитый ум Франка, воспитанный на ужасах, редко был занят другими мыслями. Он думал только о женщинах. Франк предоставлял Максу устройство и планирование их действий, а также методы выполнения поручений.

Суливаны устроились у прилавка и заказали кофе служанке, которая была некрасива, но отлично сложена. Франк хотел было обсудить с Максом ее достоинства, но понял, что в данный момент тот не расположен к шуткам. Тем более, что он всегда был равнодушен к женскому полу. Он рассматривал их как жизненную необходимость и обычно смотрел на них без интереса и желания.

Вид Суливанов немного напугал служанку, и, подав их заказ, она убралась на кухню. Они остались одни, в баре никого больше не было.

— Хотел бы я знать, прикончил ли я того парня? — задумчиво спросил Макс Франка. — Точно знаю, что попал в его грудь два раза, но он крепкий парень… Надо было целиться в голову.

— Не беспокойся о чепухе, — проронил Франк. — Я больше думаю о девушке. Потрясающая девица! Ее волосы…

— Если он жив, он видел то, что произошло с Роем. Пока это единственный свидетель, которого мы когда-нибудь оставляли в живых. Он может подложить под нас мину!

Об этом Франк не подумал.

— Тогда нам нужно найти его, — сказал он, — но где?

— Мне необходимо немного поспать, — проворчал Макс. — Проклятие! Нельзя же все время оставаться на ногах — мы не из железа. Где тут можно устроиться?

— Спроси ее… она должна знать, — Франк махнул рукой в сторону кухни.

— Ладно, — буркнул Макс, допивая кофе. Затем он соскользнул со своего табурета и направился в глубину помещения.

Служанка, сидя на столе, болтала с черной кухаркой. Обе испуганно уставились на Макса, а у негритянки забегали глаза.

— Где тут можно устроиться поспать? — осведомился Макс, обращаясь к служанке.

— Там на углу отель, совсем рядом с тюрьмой, — ответила она.

— О’кэй! — Макс бросил деньги на стол. — А где находится ближайший госпиталь?

— У нас его нет. Ближайший находится в Балтонвилле, в пяти милях отсюда.

Макс что-то пробурчал и вышел из кухни.

— Пошли отсюда! — обратился он к Франку. — Я падаю от усталости и смертельно хочу спать.

Они вышли на пустынную улицу. Большие вокзальные часы показывали три часа.

— Отель находится возле тюрьмы, — сообщил Макс.

— Очень удобно! — усмехнулся Франк.

— Вот он! — показал Макс, когда они дошли до угла. Внезапно он резко остановился и схватил Франка за руку. — Что там происходит? — они отступили назад. По ступенькам городской тюрьмы торопливо спускался шериф Кэмп. Они увидели, как он быстро открыл дверь гаража, находящегося рядом с тюрьмой. Его суетливые движения говорили о том, что он куда-то торопится. Через несколько секунд его старый «форд» рванул по дороге на максимальной скорости.

— Куда это так заторопился шериф? — удивился Франк, надвигая шляпу на нос.

— Что-то витает в воздухе, — заметил Макс, — пойдем посмотрим.

— Ты же хотел поспать, — проворчал Франк.

— Пойдем посмотрим… — повторил Макс.

Они пошли по дороге, энергично размахивая руками.

На ночном столике оглушительно затрезвонил телефон.

— Пусть звонит, — заявила наполовину проснувшаяся Веда. — Опять один из влюбленных не дает мне покоя.

Магарт, ворча, приподнялся.

— Я пришел сюда в надежде найти тут мир и спокойствие, — жалобно проговорил он. — Ты не могла бы отключить его, моя дорогая? Хотя бы на то время, пока я у тебя.

— Не устраивай мне сцен, милый. Он позвонит, позвонит, да и перестанет. Отправляйся спать.

Магарт потер глаза и окончательно проснулся.

— Помолчи немного, — буркнул он. — Вероятно, это меня, — и он взял телефонную трубку.

— Но никто не знает, что ты здесь… во всяком случае, я хотела бы на это надеяться, — забеспокоилась Веда.

— Мой директор знает все! — возразил Магарт. — Хэлло!

— Это вы, Магарт?

Фил узнал голос своего директора.

— Надеюсь, что я, — зевнул он. — Во всяком случае, это кто-то, кто очень похож на меня.

— Вы все еще спите с этой женщиной?

— А с кем вы думаете? С кем я должен спать, с лошадью!?

— Так вот, немедленно вылезайте из кровати, бездельник вы этакий! Нашли маленькую Блэндиш!

— Что?.. — изумился Магарт.

— Мне только что позвонили из комиссариата. Они ее задержали… Она находится в погребе доктора Флеминга. Бегите туда и снимайте фотографии! Кэмп ничего не будет предпринимать до вашего прибытия! Эта свинья желает быть сфотографированной во время этой акции. Гартман тоже там. В сущности, там уже все значительные люди города. Не хватает только вас.

— Бегу! — воскликнул Магарт и, бросив трубку, выскочил из кровати. — Какое несчастье, боже мой! Ее нашли в то время, когда я валялся в постели! Где справедливость? — он быстро влез в рубашку. — Черт возьми! Вот мое счастье! И кто-то еще говорит о везении!

— Успокойся, дорогой, — промолвила Веда, заворачиваясь в одеяло. — Может быть, все устроится к лучшему.

— К лучшему? И это говоришь ты? — Магарт уже натягивал на себя пиджак. — Если ее возвратят к сумасшедшим, мой репортаж канет в воду… Необходимо тем или иным способом вытащить ее оттуда.

И он устремился из дома. Веда побежала за ним.

— Но послушай, дорогой! Попытайся быть немного благоразумнее! Ведь ты забыл одеть брюки!

Узкий коридор в доме доктора Флеминга был переполнен от входной двери до двери черного хода. Доктор и его жена держались посредине лестницы. Симон Гартман стоял на пороге комнаты ожидания. Магарт с небольшим фотоаппаратом и магниевой лампой в руках опирался о дверь. Двое полицейских сторожили входную дверь. Шериф и Георг Страум находились прямо перед дверью в погреб.

— Все отлично, дети мои, — произнес Кэмп, — не шевелитесь. И будьте внимательны… она опасно больна. — Он кинул взгляд в сторону Магарта. — Попытайтесь сделать снимок, когда я заставлю ее выйти оттуда.

— Еще не все подготовлено, — возразил Магарт. — Вполне вероятно, что это она заставит вас выйти. Что вам теперь нужно, так это уздечку и вилы!

Кэмп сделал вид, что не услышал последних слов Магарта. Он решительно постучал в дверь погреба.

— Мы знаем, что вы тут! — закричал он. — Именем закона — выходите!

Кэрол еще дальше углубилась в темноту погреба. Когда она пришла в себя после падения с лестницы, она тут же поняла, что попала в западню. Она обшарила стены вокруг себя и убедилась, что не существует никакой другой двери, кроме той, которая в данный момент заперта на ключ. Если бы не мысли о Стиве, оставленном ею раненым в лесу, она бы вовсе пала духом. Но любовь дала Кэрол силы, и она принялась убеждать себя, что ей удастся убежать и вернуться к Стиву и что никто в мире не сможет ей в этом помешать.

Вскоре она обнаружила кнопку выключателя и нажала на нее. В маленьком, сыром, полном старых и ненужных вещей погребе находился и электрощит с пробками. Кэрол нашла там и кочергу из железа. Когда Кэмп открыл дверь, Кэрол прижалась к стене у низа лестницы, протянула руку к щитку и стала ждать. К тому времени она выключила в погребе свет и теперь могла видеть Кэмпа, в то время как сама была для него невидима. Он ничего не мог разглядеть в темноте.

— Выходите! — промычал Кэмп с побагровевшим лицом и добавил без всякого смысла: — Дом окружен! Сопротивление бесполезно!

В погребе было тихо, словно там и не было никого.

— Докажите, что вы настоящий мужчина и спуститесь за ней сами, — произнес Магарт. — Вам устроят пышные похороны, и ваш портрет будет на первых полосах всех газет. Вы станете нашим национальным героем! — говоря это, он ломал голову над тем, как бы умудриться помочь Кэрол удрать отсюда.

— Ну, выходите же, вы слышите! — Кэмп проговорил эти слова отеческим тоном. Спускаться вниз к опасной сумасшедшей ему совсем не улыбалось. Он бросил вопрошающий взгляд на Гартмана. — Вы думаете, что мне нужно самому спуститься за ней?

— Естественно, — ядовито ответил Гартман. — Но не будьте грубым, я не хочу, чтобы вы причиняли девушке боль.

В их разговор вмешался Магарт, который насмешливо добавил:

— Она очень добренькая, эта… И еще неизвестно, кто кому сделает больно!!

Шериф сделал знак приблизиться своему помощнику, но Георг Страум решительно уклонился от этой чести.

— Что вы! — твердо сказал он. — Я боюсь сумасшедших и не собираюсь лезть в темноту. Вспомните, что она проделала с бедным фургонщиком!

— Для всех было бы намного безопаснее, если бы за ней прибыли люди из лечебницы, — все еще колеблясь, сказал Кэмп. — Почему никто не догадался позвать их?

— Не беспокойтесь, — ободряюще произнес Магарт, — я спущусь вместе с вами, шериф. Я ничего не боюсь. Идите впереди, а я последую за вами. Будет отличный снимок — в логове волчицы!

Кэмп глубоко вздохнул.

— Ладно, пошли, — буркнул он и сделал шаг вперед, устремив взгляд в темноту. — Нет ли у кого, случайно, фонарика? — поинтересовался он со слабой надеждой.

Фонаря ни у кого не оказалось, и Гартман не без ехидства напомнил Кэмпу, что пора выполнять свои прямые обязанности.

В тот миг, когда Кэмп согнул спину, чтобы пройти через низкую дверь, Кэрол ухватила шерифа за ноги и с силой дернула его вниз по лестнице. Кэмп упал головой вперед, издавая дикий вопль. Магарт мгновенно понял, что произошло, и решил использовать создавшуюся ситуацию. Он также издал вопль и так толкнул Георга Страума, что тот полетел на двух полицейских, которые приблизились друг к другу в темноте.

— Ой! Ой! Осторожней! — заорал Магарт. — Внимание! Она где-то среди нас! Берегите глаза! Глаза! — диким голосом вопил он, создавая панику.

Страум окончательно потерял голову и стал молотить направо и налево, ни о чем не думая. Он уложил полисмена ударом кулака и попытался достичь лестницы, чтобы убежать. Второй полицейский размахивал в темноте дубинкой, также ничего не видя. Магарт продолжал разоряться, сея панику среди окружающих. Этого оказалось достаточно для окружающих, которые совершенно потеряли голову. Кэрол выскользнула в коридор и, услышав шум и крики перед входной дверью, выбежала в сад через заднюю дверь.

Магарт выскочил за ней следом. Кэрол бежала вдоль аллеи, не разбирая дороги. Она неожиданно свернула направо и тут же услышала позади себя топот ног Магарта. Кэрол увеличила скорость и бежала, почти не касаясь земли. Как Магарт ни старался, ему не удавалось настичь девушку. Но он подумал, что, вероятно, шериф скоро придет в себя и начнет преследование и поэтому решил продолжить этот неистовый бег.

Кэрол направилась к деревьям, находящимся от нее в сотне метров. Деревья находились на краю дороги: эта дорога вела в Ка де ла Бриа. Но Кэрол не могла знать этого. Она думала, что, достигнув леса, спрячется в нем, и все время увеличивала скорость. Внезапно ее нога зацепилась за большой корень, и она растянулась во всю длину. Несколько секунд она была оглушенной, но и этого хватило для Магарта, склонившегося над девушкой.

— Ничего не бойтесь, — быстро произнес Магарт. — Не бойтесь меня, я помогу вам. Это благодаря мне вам удалось бежать! Не пугайтесь!

Первым побуждением Кэрол было отстраниться от незнакомого мужчины, но что-то внушало в нем доверие.

— Кто вы такой? Чего вам от меня надо?

— Меня зовут Фил Магарт. Я журналист. А вы — Кэрол Блэндиш, не так ли?

— Не знаю, — растерянно ответила Кэрол, прижимая руку к голове. — Я не знаю, кто я такая. Со мной произошел несчастный случай… и я потеряла память. — Она села и схватила его за руку. — Вы на самом деле хотите помочь мне? Стив… он серьезно ранен… Вы согласны поехать со мной?

Магарт нахмурил брови.

— Стив Ларсон? Вы о нем говорите?

— Да… да… Вы его знаете?

— Конечно, мы с ним добрые друзья. А что с ним случилось? Эти два черных типа…

Кэрол вздрогнула.

— Да, они стреляли в него. Я поехала за доктором Флемингом, но он, наверное, ненормальный. Меня заперли у него в доме.

Магарт обалдело уставился на девушку.

— Это верно, что вы не знаете, кто вы такая? — спросил он и взял ее за левую руку.

«Действительно ли это Кэрол Блэндиш? Она кажется абсолютно нормальной. Да, тут есть шрам. Кажется, она на самом деле потеряла память».

— Да… — вздохнула Кэрол. — Но я прошу вас, если вы хотите мне помочь, то не теряйте времени. Стив серьезно ранен. Вы поедете со мной? Вы хотите мне помочь?

— Еще бы! — воскликнул Магарт, помогая ей подняться. — А где он находится?

— Там, наверху, на горной дороге, возле заброшенного лагеря лесорубов. Он ранен, и я оставила его там.

— Я знаю это место, — заявил Магарт, осмотревшись по сторонам. — Скоро наступит день, а нас не должны видеть. Подождите меня тут, пока я схожу за машиной. Идите до лесочка. Дорога проходит по другую сторону. Вы увидите, когда я буду подъезжать, и только тогда выходите. Сидите тихо. Меня не будет минут десять. Вы согласны сделать так, как я сказал?

— Да, — шепнула Кэрол. Она ощутила к нему доверие. — Но, пожалуйста, побыстрее, прошу вас. Я так боюсь за него… он потерял ужасно много крови.

— Не волнуйтесь! — решительно проговорил Магарт. — Мы его спасем. Идите и ждите меня. Не высовывайтесь, пока я не подъеду, ясно? — он похлопал ее по плечу и побежал к дому доктора Флэминга.

Оставшись одна, Кэрол опять забеспокоилась. Полумрак наступающей зари, ледяной туман, поднимающийся с земли, неподвижный и безмолвный лес, темная масса которого выделялась на фоне неба — все это создавало жуткую атмосферу.

Подходя к лесу, Кэрол смутно ощутила приближающуюся опасность. Ее сердечко забилось со страшной силой. Она пожалела, что не пошла с Магартом.

Она собрала остатки своего мужества и продолжила путь. Хорошо еще, что через кустарник можно было видеть дорогу. Это было то место, где она должна была дожидаться Магарта. Борясь с ощущением близкой опасности, она продолжала приближаться к видному теперь месту.

Неожиданно она замерла. Перед ней что-то шевельнулось. Кэрол задержала дыхание, напряженно вглядываясь. Позади толстого ствола она заметила край мужской шляпы. Парализованная страхом, она потеряла возможность шевельнуться или моргнуть.

Одетый в черное мужчина сделал шаг вперед и оказался перед ней на середине тропинки. Это был Макс.

— Я вас искал, — зловеще прошептал он, — не устраивайте истерики…

Секунду она смотрела на него с оледеневшим от страха сердцем, затем слабо вскрикнула и бросилась назад, готовая бежать, как ветер… Но Франк был уже тут… позади нее. И когда она невольно остановилась, он улыбнулся и снял шляпу.

Кэрол напряглась. Суливаны слышали ее прерывистое дыхание.

— Без истерики! — повторил Макс и стал медленно приближаться к девушке.

— Нет! Нет! — закричала девушка, отступая на шаг. — Не трогайте меня… — Ее мышцы напряглись, лицо стало мертвенно-бледным. — Уходите, я вас умоляю… Я жду кое-кого… он должен вернуться… Вы не должны… уходите… прошу вас…

— Без истерики, — повторил Макс и подошел к ней еще ближе. — Идите, это мы вас искали.

Кэрол отступила и, повернувшись, побежала по направлению к Франку, наблюдавшему за ней с улыбкой на губах. Он вытянул руки, преграждая ей путь. Она ускользнула от его рук и остановилась.

— Где Ларсон? — спросил Макс. — Его мы тоже ищем.

— Не знаю, я ничего не знаю.

— Я возвращу вам память, — ухмыльнулся Макс. — Мы умеем заставлять женщин говорить. Где он?

— О! Оставьте меня в покое! — закричала Кэрол, бросая вокруг себя затравленные взгляды.

Франк прыгнул к девушке, запустил свои жирные пальцы в полосы девушки и откинул ее голову назад.

— Бей! — крикнул он Максу.

Макс подошел и поднял руку. Она издала дикий вопль и хотела закрыть лицо руками, чтобы защититься от удара, но Макс небрежно отстранил ее руки, и его тяжелый кулак опустился на ее нежный подбородок.

Глава 4

КЭРОЛ БЛЭНДИШ В РУКАХ БАНДИТОВ

Выйдя из дома, Магарт расположился на веранде, залитой солнцем. Он сел и, вытянув свои длинные ноги, закрыл глаза.

— Хорошая порция кофе с коньяком вернули бы мне утраченные силы, — пробормотал он, зевая. — Но, по правде говоря, мне больше всего нужна постель. И мне немедленно необходимо повидать шерифа.

— Ты получишь свой кофе, мой ангел, — прошелестела Веда. — Но ты не уйдешь от меня прежде, чем дашь мне некоторые объяснения. Это не слишком большие требования, если учесть, что ты превратил мой дом в госпиталь. У тебя, должно быть, веские причины поступать подобным образом, но ты обязан, по крайней мере, рассказать мне, что происходит.

Магарт открыл один глаз и улыбнулся. Он взглянул на очаровательную Веду в платье абрикосового цвета и погладил ее руку.

— Они заманили ее в подвал доктора Флеминга, — ровным голосом принялся рассказывать он. — Когда шериф спустился за ней, она выключила свет, вывернув пробку на щите, а я устроил небольшую диверсию, чтобы она могла убежать. Я побежал за ней и сумел догнать ее, и мы стали добрыми друзьями. Я отправился за своим автомобилем, чтобы съездить с Кэрол за Ларсоном. Я велел ей дойти до небольшого лесочка и ждать меня там. Но когда я приехал туда, она исчезла, ее там не оказалось… Тогда я отправился за Ларсоном и привез его сюда. Доктор Кобер скажет нам, что он думает про его состояние, когда спустится вниз.

— Но почему ты не отвез его в госпиталь? Ради чего ты решил привезти его сюда?

Магарт не отличался терпением и зло буркнул:

— Он в опасности. Ты даже не можешь себе представить, что за люди эти двое!

— Какие люди? — удивилась Веда.

— Суливаны. Убийцы на службе гангстеров! Если то, что говорят о них наполовину правда, то, выходит, они уже совершили дюжину преступлений, не оставляя за собой никаких следов. Но на этот раз они совершили просчет: Ларсон видел, как они прикончили его брата. Он рассказал мне об этом прежде, чем потерял сознание. Его показания отправят их на электрический стул. Суливаны постараются разыскать его и первым делом направятся в госпиталь. Так что нам необходимо скрывать тот факт, что он находится здесь до того времени, пока он не встанет на ноги.

Веда кивнула головой и спросила:

— А ты уверен, что эти типы не обнаружат его здесь?

— Об этом не может быть и речи! Ты подумай, какая связь между твоим домом и Ларсоном?

— Да, ты прав. Теперь расскажи мне о маленькой Блэндиш. Что с ней случилось?

— Я ничего не знаю, — признался Магарт, — и беспокоюсь о ней. Или она все же не поверила мне, или… — он покачал головой. — Перед домом Флеминга стоял большой черный «паккард», когда я приехал туда. Но я так торопился войти туда, что не обратил на него особого внимания. Правда, когда я пришел за своей машиной, «паккарда» уже не было, и это почему-то меня удивило. Может быть, Суливаны захватили малышку?

— Ты выдумываешь о них черт знает что, мой кролик. Суливаны не могут быть сразу в нескольких местах.

— Вот тут ты ошибаешься! Мне необходимо предупредить Кэмпа, так как нам надо иметь защиту. А о маленькой Блэндиш пока ничего не известно. Пусть небо поможет ей, если она находится в их злодейских руках!

— Но ты так и не обрисовал мне ее, — с любопытством продолжала Веда. — Ты действительно с ней разговаривал?

— Она показалась мне такой же умной девушкой, как и ты. Я не нашел в ней ничего сумасшедшего. Она необыкновенная красавица и, по всей вероятности, она без памяти влюблена в Ларсона. Она представляет именно тот тип женщин, которые любит лишь раз в жизни, но любят по-настоящему.

— Как и я, — нежно промолвила Веда, — но только поросенок, которого я люблю, не ценит этого.

— Не будем говорить о свиньях, это тихие и скромные животные, и они не любят, когда о них разговаривают.

— Но все-таки мой поросенок самый лучший, — с той же нежностью продолжала Веда.

В этот момент к ним присоединилась фигура доктора Кобера.

— Друзья, Ларсон очень плох, — без предисловий начал он. — Его жизнь висит на волоске. Вытянет он или нет станет ясно в точение трех дней. Ему, безусловно, будет лучше в госпитале.

— Но там он не будет в безопасности, — возразил Магарт. — Сейчас я отправляюсь к шерифу, доктор. Эти два зубра, наверняка, попытаются прикончить Ларсона, и вот поэтому-то и нужно, чтобы он оставался в этом доме. Мисс Ваннинг оплатит все расходы по лечению, так что не волнуйтесь! А вы можете остаться возле него?

— Исключено! Но я буду приходить два раза в день. Сиделка знает, что надо делать. В том состоянии, в котором он находится, ничего особенного предпринять нельзя. Все зависит от его выносливости и воли к жизни, которая кажется основательной. Но он потерял очень много крови. И нужно будет, чтобы я написал об этом рапорт, Магарт.

— Я пойду с вами, — заявил мимоходом Магарт. — Может, задержимся еще на две минутки, чтобы выпить кофейку? — прибавил он, увидев входящую горничную с подносом в руках.

— Лучше я подожду вас в машине, — произнес Кобер и попрощался с Ведой.

— Любовь моя, не распоряжайся, как у себя в доме, — заметила Веда, когда Кобер вышел из комнаты. — Если один или другой из твоих друзей нуждается в комнате…

Магарт проглотил кофе и обнял Веду за талию.

— Не сердись, сердце мое, ты увидишь свою фотографию в газетах, когда минует опасность, и весь свет будет считать тебя героиней! К тому же, если дело повернется так, как я надеюсь, мои друзья и я расположатся здесь совершенно незаметно. Ты не возражаешь, дорогая, если я поцелую тебя на прощание?

Шериф располагался за своим маленьким письменным столом, удобно положив на него ноги и сжимая зубами потухшую сигару. От него только что вышел Симон Гартман. Это было неприятное свидание. Гартман обвинил Магарта в том, что он организовал бегство Кэрол. К тому же он обвинил Кэмпа в некомпетентности и бросил несколько фраз, ясно говоривших, что он может обратить на него внимание весьма влиятельных кругов.

Кэмп с беспокойством размышлял, что на поиски Кэрол у него осталось всего шесть дней, и он совершенно не представлял, где ее искать. Увидев вошедшего в кабинет Магарта, он сердито заворчал.

— А! Это ты! Как раз тебя я и хотел видеть! — он снял ноги со стола и поставил их на пол. — Так это ты помог убежать этой проклятой девчонке?

Магарт подвинул стул и сел.

— Это получилось случайно, — ответил он, закуривая сигарету, — ведь я тоже потерял голову на несколько секунд. Ваши люди также выглядели не блестяще. Адресуйте ваши упреки и своим подчиненным.

— Я примусь за вас всех! — угрожающе заявил Кэмп. — Только что отсюда ушел Гартман. Он взбешен и жаждет вашей крови!

— А вы спрашивали себя, почему он так волнуется? — спокойно произнес Магарт. — У него синий ужас при одной мысли, что девчонка завладеет своим состоянием. Держу пари, что он успел растранжирить немало ее денег и дрожит при одной мысли о возможной ревизии.

У Кэмпа глаза полезли на лоб:

— Но ведь у вас нет никаких доказательств?

— Знаю и поэтому говорю это только вам. Может быть, я ошибаюсь, но не думаю. Один мой друг занят тем, что проводит негласное следствие о Гартмане, и мы будем держать вас в курсе дела. Но у меня есть нечто намного более важное и серьезное! Вы когда-нибудь слышали о Суливанах?

— Конечно! Это сказка для спящих стоя! Суливанов не существует! Просто они служат для объяснения всех нераскрытых преступлений.

— Забудьте про эти бредни, — твердо заявил Магарт, откинувшись назад на стуле. — Суливаны не только существуют, но и находятся в этой местности. Они только что прикончили брата Стива Ларсона, а прошлой ночью серьезно ранили и самого Стива.

— Я и не знал, что у Ларсона есть брат! — удивился Кэмп.

— Если бы вы это знали, то, вероятно, были бы президентом Соединенных Штатов! — ухмыльнулся Магарт. — У Ларсона есть, вернее был брат, гангстер средней руки, поссорившийся с Барри-банкиром. Суливанам было поручено ликвидировать его. Рой запрятался у своего брата, но Суливаны все же сумели обнаружить его. К тому же сюда приплелась еще одна вещь: за неделю до появления Суливанов Стив Ларсон нашел в опрокинутом фургоне Кэрол Блэндиш и привез ее к себе домой, где она оставалась до недавнего времени.

— Что?! — завопил Кэмп, вскакивая на ноги.

— Осторожнее! — Магарт не смог сдержать улыбки при виде прыжка шерифа. — Ларсон не имел ни малейшего понятия о том, кто такая эта девушка. Рой не давал ему возможности покинуть ферму, так что он не мог знать, что это убежавшая из клиники больная. Она сильно ударилась при аварии головой и потеряла память. Она даже не знает, кто она такая!

— Откуда, черт побери, вы можете знать про все это? — удивился Кэмп, вновь усаживаясь в кресло.

— Я нашел Ларсона и разговаривал с ним. Суливаны появились у него прошлой ночью. Они убили Роя и хотели увезти с собой девчонку. Но Ларсон их обманул и сумел убежать с малышкой в их же машине. Ларсон был ранен как раз в тот момент, когда они отъезжали. Девушка была вынуждена оставить его в заброшенной хижине лесорубов, чтобы отправиться за доктором Флемингом. Мисс Флеминг узнала Кэрол, а все остальное вы знаете. Ларсон в очень плохом состоянии и находится у мисс Ваннинг. Пока его нельзя трогать оттуда. Но когда он сможет двигаться, у нас появится шанс отправить Суливанов на электрический стул, если сумеем их поймать. Подумайте над этим как следует! Эти две птицы совершили массу преступлений по всей стране. Надо обязательно поймать этих субчиков. Это будет потрясающая реклама для вас, а также для меня. И вам не нужно будет бояться угроз Гартмана!

— Черт побери! — воскликнул Кэмп. Затем он приподнял шляпу и почесал затылок. — А девушка? Что случилось с девушкой?

— Я опасаюсь, что ее могли захватить Суливаны, — ответил Магарт и рассказал шерифу про свою встречу с Кэрол и про ее неожиданное исчезновение из лесочка. — Они ездили на большом черном «паккарде», — добавил он, записывая номер машины на клочке бумажки и протягивая его Кэмпу. — Вы можете направить по их следам полицию? Тогда вы сможете убить двух зайцев одним ударом. И еще: я хотел бы, чтобы вы поставили охрану возле дома мисс Ваннинг. Я не понимаю, как удалось Суливанам узнать, что Рой Ларсон прячется в этих краях, но они это узнали. Выходит, они могут узнать и о том, что Стив Ларсон находится в доме мисс Ваннинг. Мы не можем рисковать этим!

Кэмп вскочил на ноги.

— Согласен. Предоставь мне действовать, и я займусь всем этим. Я пошлю туда Страума с двумя или тремя людьми и подготовлю Суливанам хорошую встречу!

Большой «паккард» углублялся в лабиринт джунглей и кипарисов, удаляясь от основной дороги по узкой тропинке. Полуденное солнце уже обжигало, и Суливанам пришлось снять свои пальто. Они расположились на переднем сиденье. Машину вел Макс. Позади них под тяжелым меховым ковром, на полу, лежала почти без сознания Кэрол, с крепко связанными руками и куском тряпки во рту.

Теперь Суливаны находились за много миль от Ка де ла Бриа. Они ехали на север, в страну хлопка, совершая самые длинные объезды, чтобы избавиться от встреч и риска быть обнаруженными. После восьми часов бешеной езды они приближались к концу своего путешествия.

За все время пути Макс почти не раскрывал рта. Его мысли были заняты Стивом Ларсоном. Если он сможет выступить свидетелем, они пропали! Макс отлично знал свои качества стрелка, так что не сомневался в том, что Ларсон серьезно и, может быть, даже смертельно ранен… В течение некоторого времени он не сможет дать показаний. Ему казалось невероятным, что Стив сможет дать показания ранее восемнадцати дней. Так что необходимо было любой ценой сделать так, чтобы он вообще не смог заговорить. Свидетельские показания, алиби — все это могло быть подтасовано, но ничего не может быть опасней очной ставки. Когда девчонка будет в надежном месте, им нужно будет возвратиться в Ка де ла Бриа, чтобы прикончить Стива. Это была единственная возможность спасти шкуру.

Дорога, если это можно было назвать дорогой, стала круче. Через несколько секунд над верхушками срезанных деревьев показался дом, выделяющийся своей тяжелой массой на фоне неба.

В этих пустынных джунглях, удаленных от ближайшего города на многие мили, удивила бы и небольшая постройка, но эта удивляла своими размерами.

Это была полузапущенная плантация, перед которой Суливаны припарковали свой «паккард».

Вокруг дома шла широкая терраса, но каждая третья балясина балюстрады отсутствовала. Все жилище, в течение многих лет оставленное на произвол судьбы — дождя, солнца, мороза, — смотрело на мир облупленным, выцветшим и покосившимся фасадом. Вокруг тянулось некоторое пространство культивированной земли, нечто нелепое среди поросли леса и трав. Среди кипарисов боролись за свою жизнь несколько слив. Их красные плоды походили на шарики, которыми украшают рождественскую елку.

Перед входом рылась в земле дюжина кур, которые со страшным криком разбежались в стороны, когда к жилищу подъехал черный «паккард».

В тот момент, когда Суливаны покидали машину, в темном вестибюле возникла фигура, остановившаяся наверху деревянной лестницы.

Это был высокий, прямой с сильно выдающейся грудью мужчина лет шестидесяти. Его худое, давно не бритое лицо было почти черным, а седые волосы зачесаны назад. Его ноги были голые. И вообще, все его одеяние составляли только трусики. Это был весьма странный человек. С первого взгляда его можно было принять за бродягу, никогда не знавшего успеха и богатства. Может быть, он никому не причинил зла, но, наверняка, погубил свою жизнь. Но потом, поглядев в его глаза, твердые с немигающим взором, люди меняли свое мнение о нем. Чувствовалось, что этот человек был когда-то кем-то значительным, имевшим авторитет, что и было на самом деле.

Черрил был владельцем ярмарочного цирка, в котором работали когда-то Суливаны. Черрил был владельцем самого зрелищного манежа. Элегантный лихой наездник, бьющий на эффект, он имел те же наклонности, которыми обладали Суливаны: вкус к полной независимости и желание исполнять лишь собственные прихоти. Когда Суливаны покинули цирк, он пожалел об этом и позавидовал им. Путешествия с одного конца страны на другой до тошноты надоели ему, осточертели ему и бесконечные дороги с их неудобствами. Он мечтал все бросить и пожить только для себя. Черрил прожил с цирком еще шесть месяцев, потом бросил его и теперь держал тайный винокуренный завод, фабрикуя виски, которое продавал на месте. Это давало ему достаточно средств, чтобы иметь старое жилище и столь желанную свободу.

Суливаны узнали о новом жилище Черрила и решили навестить его. Они сообразили, что старая плантация может стать для них идеальным убежищем, если их дела повернутся плохо. Они сообщили об этом Черрилу, как о решенном деле. Тот понял, что может отхватить порядочный куш, и без колебаний согласился. Таким образом, они приехали в старый дом, считая, что он будет превосходным убежищем для Кэрол, которую они запрячут здесь на шесть дней, оставшихся до того момента, когда она сможет войти во владение своим состоянием, которое они собирались прикарманить при помощи девушки. С другой стороны, учитывая необходимость вернуться, чтобы уничтожить Ларсона, они решили доверить Черрилу охрану пленницы. Когда тот брался за дело, он выполнял его точно и до конца.

— Добрый день, молодые люди! — произнес он, прислонившись к колонне веранды, с подозрением уставившись на них. — Что привело вас ко мне?

Макс, не отвечая, открыл заднюю дверцу и вытащил Кэрол наружу.

Черрил напрягся.

— Кого это вы похитили? — спросил он, засунув большие пальцы за веревку, служащую ему кушаком.

— Никого, — буркнул Макс и, подняв Кэрол, потащил ее наверх. — Где мисс Лолли?

— Где-то в саду, — ответил Черрил, загораживая собой вход в жилище. — Я не играю в игры с похищением, Макс. За это полагается смертная казнь.

— Дело идет не о похищении! — резко возразил Макс. — Дай мне внести ее в дом, потом потолкуем.

— Нет, не спеши! — твердо возразил Черрил. — Посади ее в это кресло. Все это очень смахивает на похищение.

Макс посадил Кэрол в старое кресло, в течение долгих лет открытое всем ветрам и закряхтевшее под ее тяжестью, а когда она уже села, он так сильно толкнул ее, положив руку на ее лицо, что кресло опрокинулось и оказалось поверх Кэрол.

— Последи за ней! — приказал Макс Франку и, взяв Черрила под руку, увлек его вглубь веранды. Франк поставил кресло на ножки, поднял Кэрол и посадил ее.

— Будь умницей, малышка! Я твой друг, твой добрый друг. Макс не любит женщин, он не такой, как я. Не бойся, я послежу, чтобы с тобой ничего не случилось. — Он снял шляпу и причесал волосы. Затем он подмигнул ей и продолжил: — Хочешь быть моей девочкой? Нам нет необходимости сообщать об этом Максу.

— Кто это? — грубо поинтересовался Черрил. — Боже мой, Макс, ты хочешь втянуть меня в грязную историю!

— Не ной! — зло уставился на него Макс. — Ведь я плачу тебе за пользование твоим домом приличную сумму! И я хочу им воспользоваться! Это не похищение. Она сбежала из сумасшедшего дома, а мы просто помогаем ей. Это не похищение — сам видишь.

Черрил отвел глаза в сторону. Его голые ноги, твердые, как дерево, скребли пол. Ему было явно не по себе.

— Как же так? Ведь это маленькая Блэндиш, не так ли?

Макс холодно улыбнулся.

— Я вижу ты в курсе дела.

— Кто же этого не знает! Я читаю газеты. Что ты собираешься с ней делать?

— А что ты сам думаешь по этому поводу? Через восемь дней она унаследует шесть миллионов долларов, если ее, конечно, не поймают до этого времени. Так что она, безусловно, должна будет мне благодарна.

Черрил кинул взгляд на девушку.

— Запеленутая, как сосиска? И ты утверждаешь, что она будет тебе благодарна?

— Она ненормальная, — терпеливо заметил Макс. — Так что она ни о чем не вспомнит. С сумасшедшими надо обращаться, как с животными. Если их хорошо кормить, они будут спокойны. — Он снял перчатки. — С ними можно делать все, что угодно.

— Вероятно, ты не слишком много знаешь о сумасшедших, — сказал Черрил и нагнулся над балюстрадой, чтобы плюнуть. — В конце концов это твое дело. А сколько оно принесет мне?

— Четверть того, что получим мы.

— Это может быть слишком много, а может и ничего, — вздохнул Черрил. — Я предпочел бы, чтобы ты не привозил ее сюда, Макс. Чувствую, она доставит нам много неприятностей.

— Закройся! — Макс сунул перчатки в карман и неприязненно посмотрел на сад, заросший травой.

Черрил в раздумье развел руками и проговорил:

— Похоже на то, что она опасна. У нее инстинкт убийства.

— Не будь ребенком! Для бывшего укротителя львов это плевое дело! Ты отлично справишься с этой девчонкой. Тебе поможет в этом мисс Лолли.

Лицо Черрила вытянулось.

— Не знаю, согласится ли мисс Лолли. В последние дни она какая-то странная. Мне кажется, что она тоже становится немного тронутой.

— В наш последний приезд сюда она показалась мне вполне нормальной, — равнодушно произнес Макс. — А что с ней?

— Вероятно, нервы, — ответил Черрил, снова пожав плечами. — С ней не очень-то легко жить.

— Тогда пусть убирается к дьяволу! — недовольно проворчал Макс. — У тебя есть комната, в которой можно запереть девчонку? Надежная комната?

— На чердаке есть комната с решеткой на окне. Можешь ее занять, я не возражаю.

— О’кэй! Пошли, запрешь ее. Мне необходимо вернуться в Ка де ла Бриа.

— Так вы не останетесь? — удивился Черрил.

— У меня дела. Надо закончить одно дельце, — заявил Макс, сверкнув своими белыми зубами. — Вернусь через день или два.

В сопровождении Черрила он подошел к Кэрол.

— Сними с нее повязку, — обратился он к Франку. Тот сидел у ног Кэрол с неопределенной улыбкой и блуждающим взором. При приближении Макса он быстро встал и схватил конец тряпки. Затем он дернул ее с такой силой, что голова девушки ударилась о спинку кресла. Она закричала от боли и уставилась на Суливанов.

— О’кэй. А теперь говори, где Ларсон… Где ты его оставила, говори?!

— Вам я этого не скажу, — глухо ответила Кэрол. — Вам я никогда этого не скажу!

— Скажешь! — зловеще прошипел Макс. — Как миленькая скажешь! — он повернулся к Черрилу. — Пошли наверх, там я ее немного потрясу.

Легкие шаги позади них заставили их стремительно повернуться. Женщина или точнее существо, одетое как женщина, подошла к ним почти вплотную. Странное существо, ужасающее, таинственное, но в то же время странно-патетическое. Но, так или иначе, это была женщина, одетая в длинное старомодное платье. Ее лицо обрамляла длинная борода, а голые ноги были воткнуты в мужские ботинки, скрипевшие при каждом шаге. Низ ее лица, худой и бледный, скрывался за бородой, которая клочьями свисала почти до самой ее талии.

Сейчас мисс Лолли было сорок пять лет, и это украшение скрывало ее белую кожу, которая была предметом восхищения множества людей, когда она не так давно объезжала страну с ярмарочными цирками, в которых нашла свое призвание и в которых прошла вся ее предыдущая жизнь.

Глаза Лолли неотрывно смотрели на Кэрол. Наступило молчание… Неожиданно тишину прорезал крик Кэрол.

Франк рассмеялся.

— Она не признает красоту твоего рода, — сказал он мисс Лолли, которая отступила назад. На ее бледных щеках появилось два красных пятна.

— Пошли! — нетерпеливо буркнул Макс. — Отведем ее наверх. — Он нагнулся и разрезал веревку, которая связывала ноги Кэрол.

Мисс Лолли смотрела, как они тащили девушку по темному коридору. Кэрол кричала, не переставая.

Мисс Лолли опустила голову. Она ненавидела насилие и поспешила в огромную комнату, которая служила им кухней и походила на пекарню. Пока она мыла овощи, принесенные из сада, мозг ее лихорадочно работал.

«Как красива эта девушка, — думала она. — Никогда мисс Лолли не была такой красивой! Какие волосы! Какие глаза!»

Лолли ощутила неловкость, вспомнив выражение удивления и испуга Кэрол при ее виде. Но она не испытала ни злобы, ни ненависти к девушке. Разумеется, что такое прекрасное создание должно было испытать ужас при ее виде.

«Чудовище!» — с горечью сказала она себе, и на ее ресницах повисли две слезинки. «Почему привезли ее сюда Суливаны?» — спрашивала она себя. Лолли ненавидела Суливанов и боялась их. Они были такими жестокими, такими опасными. Они всегда насмехались над ней.

— Кто это? — спросила мисс Лолли, выливая воду.

— Маленькая Блэндиш, — ответил Черрил, — та, чью историю ты читала в газетах.

Мисс Лолли выронила овощи и повернулась.

— Бедная сумасшедшая… Это ее ищут?

— Да.

— А что собираются сделать с ней Суливаны? — испуганно спросила мисс Лолли и сжала кулаки. — Они способны… такую, такую прелестную малышку, которая так нуждается в заботе… Она не должна находиться в их руках. Она нуждается в друге, который сможет о ней позаботиться.

Спокойствие старого дома нарушил громкий крик боли. Мисс Лолли побелела и сделала шаг вперед. Черрил нахмурил брови и уставился на свои голые ноги.

Раздался новый крик. Он пронзил дом, как пущенная стрела, и мисс Лолли оледенела от ужаса.

— Что они с ней делают? — спросила она, сделав вперед еще один шаг, но Черрил поймал ее за руку и остановил.

— Стой! — приказал он. — Ты же знаешь, что нельзя лезть в дела Суливанов.

— О! Я не желаю, чтобы они били ее! — воскликнула мисс Лолли, нервно запуская пальцы в свою шелковистую бороду. — Я могу не выдержать, если они продолжат свои издевательства.

— Молчи!

— Я вас умоляю!.. Перестаньте… — вопила Кэрол. Ее пронзительный голос проникал сквозь деревянные стены и заставлял вибрировать нервы Лолли и Черрила.

— Иди в сад! — приказал Черрил. — Уходи отсюда!

Он схватил мисс Лолли и потащил ее через черный ход.

— Иди! — повторил он, все еще держа ее за руку. — Тебе не стоит это слушать! Чем меньше мы знаем, тем лучше для нас обоих, если этих ублюдков, наконец, поймают.

Мисс Лолли последовала за Черрилом. Она вытирала старым носовым платком глаза к с горестным видом качала головой.

— Такая красивая… — бормотала она. — Бедные мы, женщины! Страдания! Всегда страдания!

Они провели в саду некоторое время и, наконец, увидели Суливанов, выходящих из дома. Они сняли свои пальто и теперь походили на факельщиков в отпуске. На них были одеты светло-коричневые костюмы, серые шляпы и желтые ботинки. Пока Черрил шел им навстречу, Франк влез в «паккард» и отвел его за дом, к амбару.

Макс уселся на последнюю ступеньку площадки.

— Уезжаете? — осведомился Черрил.

— Да, — сухо проронил Макс и вытер чистым носовым платком пот, выступивший на его лице. — До лагеря лесорубов у Синих гор порядочный кусок пути.

Черрил даже не спросил, что там в этом лагере. Он привык не задавать лишних вопросов. Черрил возил своими голыми ногами по песку, и не было слышно никакого другого шума, кроме легкого скрипа песка.

— Значит, она заговорила, — заявил Черрил, и в его глазах засветился странный огонек.

— Они всегда кончают тем, что начинают говорить, — равнодушно заметил Макс. — Не было еще ни одного человека, который бы не заговорил.

Послышался мощный шум запущенного мотора, и через секунду из-за амбара появился «паккард». Проделав круг вокруг дома, машина замерла перед Максом. Франк высунулся из окна и произнес:

— Все в порядке!

Черрил заметил, что они изменили внешний вид машины, и вопросительно поднял брови:

— Ожидаете неприятностей?

— Мы возвращаемся туда, откуда прибыли, — ответил Макс, влезая в машину и усаживаясь рядом с Франком. — Мы никогда не оставляем тот же номер.

Даже избавившись от своих черных костюмов, Суливаны имели устрашающий вид. От них исходили волны опасности.

— Вы надолго? — спросил Черрил.

— Дня два, три, но не больше. Даже меньше, если он еще там, но это маловероятно.

— Так она нам сказала, — надменно процедил Франк. — Эта девица отнюдь не сумасшедшая!

— Во всяком случае скоро мы это узнаем! — проговорил Макс, сдвигая шляпу на глаза. — И скажи-ка, Черрил…

Черрил напрягся.

— Да?

— Сторожи ее! И когда я говорю «сторожи», ты меня понимаешь… Если ее не будет, когда мы вернемся, то тебе лучше повеситься самому.

— Она будет здесь!

— Сторожи ее! — повторил Макс и повернулся к Франку. — Поехали!

Франк не стал торопиться. Он тоже повернулся к Черрилу и испытующе уставился на него.

— Хорошенько наблюдайте за ней. Она мне нравится, эта девица… и я не упущу возможности ознакомиться с ее внутренностями… Она мне по душе, ты понимаешь?

— Сейчас я дам тебе по душе! — прорычал Макс. — В дорогу! Ты что-то слишком интересуешься женщинами!

— Я без них жить не могу! — засмеялся Франк и, продолжая смеяться, развернулся перед домом и выехал на узкую неровную дорогу.

Мисс Лолли поднялась на лестницу и вошла в свою маленькую комнатку. Она вся дрожала с головы до ног и была вынуждена присесть на свою кровать, чтобы дать ногам отдохнуть, прежде чем подойти к комоду. Несколько минут она причесывала волосы и бороду, потом надела чулки и туфли. Найдя платяную щетку, она старательно вычистила свое платье. Когда она вышла из своей комнаты, Черрил уже поджидал ее внизу лестницы.

— Что ты собралась делать? — прохрипел он.

— Пойти к ней, — твердо заявила мисс Лолли. — Она нуждается в женской ласке и заботе.

— Ты что, считаешь себя за женщину, старая кляча? — захохотал Черрил. — Ты напугаешь ее, ведьма!

Мисс Лолли болезненно улыбнулась.

— Схожу повидаю ее, — повторила она и направилась к лестнице, ведущей на чердак.

— Ладно, шагай, но без шуток! Ты слышала, что сказал Макс?

— О, у меня нет ни малейшего желания вмешиваться в это дело! — пробормотала мисс Лолли. — Я просто хочу быть милой с ней… Если бедняжка потеряла голову, то доброе слово пойдет ей на пользу.

Черрил вытащил из кармана ключ и протянул его мисс Лолли.

— Запри ее, когда с тебя будет достаточно! — резко произнес он. — Мне нужно завершить работу, — он спустился по лестнице, и его голые ноги дробно застучали по деревянным ступеням.

Через несколько секунд, с сильно бьющимся сердцем, мисс Лолли повернула ключ в замке комнаты Кэрол и вошла в нее.

В этой маленькой и голой комнатке стояла удушливая жара, так как солнце находилось уже в зените. Единственное окно, выходящее в так называемый фруктовый сад, было загорожено железными прутьями, заделанными цементом. Пол был пыльным, мебель нищенская: складная кровать, расшатанное кресло, небольшой столик с железным тазиком, полным воды, на поверхности которой плавала паутина.

Кэрол была распростерта на кровати, руки ее лежали вдоль тела, ноги вытянуты. Она не шевелилась. Ее глаза казались двумя дырками на белой маске лица и смотрели без всякого выражения. Несмотря на то, что она слышала, как скрипнула дверь, Кэрол даже не повернула головы. Она уставилась на противоположную стену, на паутину, которая тихонько раскачивалась под слабым дуновением ветерка. Но, услышав шаги, она очнулась и, независимо от ее желания, рот ее раскрылся и из него вырвался крик.

— Это лишь я, — осторожно прошептала мисс Лолли с порога. — Это лишь мисс Лолли.

Кэрол задрожала, увидев бедного монстра, который с трудом удерживал слезы в грустных глазах.

— Пожалуйста, уходите, — промолвила Кэрол и стала плакать, не в силах удержаться, спрятав лицо в руках.

Мисс Лолли повернула голову, увидела пустынную лестницу и прислушалась. В доме царила тишина. Кроме звуков, которые производил Черрил, раскладывая в саду дрова, вдалеке был слышен лай собаки.

— Я не хотела вас напугать, милая девушка, — очень грустно произнесла мисс Лолли. — Я не злая, уверяю вас… просто я работала в том же цирке, что и они, Макс и Франк.

— Вы меня не пугаете… — проговорила Кэрол. — Только… я хотела бы остаться одна… еще немного…

— Может быть, вы хотите чашечку чая или кофе? — спросила мисс Лолли. — Мне так жаль вас… В самом деле, эти мужчины, которые… не так ли? Мы всегда так преданы им… я тоже такая… У меня были возлюбленные… вы в это не поверите… Они не должны были привозить вас сюда… такую прелестную девочку.

Кэрол резко села на кровати.

— Кто вы? Что вы от меня хотите?

Мисс Лолли заморгала и немного отступила.

— Я мисс Лолли… Вы слишком молоды, чтобы слышать обо мне. Лолли Прери — знаменитая женщина с бородой. Я настоящая артистка… Нужно быть артисткой, чтобы носить такой крест, как мой… Я ничего от вас не хочу, только хочу поделиться с вами добротой. Я знаю, что такое доброта, хотя не такая я и добрая, но когда услышала, как вы кричали… Когда я увидела, как вы красивы, то решила, что смогу что-то сделать для вас, прийти к вам на помощь. Правда, я немного смогу сделать, но между женщинами… нужно обязательно помогать друг другу, когда неприятности…

Кэрол вновь улеглась на кровать.

— Я им рассказала, где он находится, — простонала она. — Я думала, что ничто не заставит меня сказать им это, но у меня не хватило сил и мужества, и я сказала им, и они отправились убить его… которого я так люблю!

Мисс Лолли подошла к ней ближе.

— Не надо расстраиваться до такой степени. Я слышала их… Они говорят, что не рассчитывают найти его там. Пойду приготовлю вам чашку чая.

— Помогите мне выбраться отсюда! — закричала Кэрол, приподнимаясь. — Я вас умоляю, помогите мне убежать! Не давайте им запереть меня. Мне надо вернуться к Стиву! Они стреляли в него! Я оставила его в лесу, и они направились туда, чтобы прикончить его.

Глаза мисс Лолли наполнились слезами и страхом.

— О! Я никогда ни во что не вмешивалась! — быстро проговорила она. — Я хочу лишь сделать ваше пребывание здесь приятным. И я постараюсь сделать для вас все, но я не хочу вмешиваться в их дела! Я не могу помочь вам бежать отсюда… это значит принимать участие…

— Я уверена, что вы меня поймете, — промолвила Кэрол. — Вы сказали, что у вас были возлюбленные. Так что вы знаете, что означает, когда любишь кого-нибудь, кто нуждается в вас. Я сообщила им, где он находится, потому что не смогла выдержать их издевательств. — Она закрыла лицо руками. — О, вы не представляете, что они со мной проделывали!

— Моя бедная деточка, — мисс Лолли вытерла слезы, — я так хочу помочь вам. Я не знала, что вы так любите его, — она быстро оглянулась. — Но я не должна долго оставаться у вас. Пойду приготовлю вам чай… Когда вы выпьете чашечку, то почувствуете себя намного лучше. До основной дороги добрый кусок пути, — продолжала она без передышки, — на столике в вестибюле будет находиться некая сумма денег, — сказала она и вышла, закрыв дверь и спускаясь по лестнице.

Кэрол недоуменно уставилась на дверь. Затем сердце в ее груди подпрыгнуло — она не слышала, как мисс Лолли повернула ключ в замке! Очень медленно она поднялась с постели. Ноги у нее были как ватные, и расстояние от кровати до двери показалось ей бесконечным. Наконец она дотронулась до дверной ручки, повернула ее и потянула на себя. Дверь отворилась. Еще несколько мгновений Кэрол рассматривала широкий длинный коридор, все еще не веря, что путь к бегству свободен. Она проскользнула по лестничной площадке и, перегнувшись через перила, посмотрела на лестницу и темный вестибюль. Где-то в саду кололи дрова, а из кухни доносился шелест текущей воды. В ее кошмарном сознании эти шумы, обычные для дома, имели для нее что-то успокаивающее. Она кинулась на лестницу, задерживая дыхание и с колотящимся сердцем. Тихонько она начала спуск по лестнице.

В одной из хижин заброшенного лагеря дровосеков в Синих горах жил старик, известный окружающим под именем Хемфри. Старый человек с ослабленным разумом, грязный нищий, но одаренный особым влиянием на птиц. Тихий, как мышь, он поселился в заброшенном лагере лесорубов. Появление Кэрол в черном «паккарде» и ее отъезд совершенно потрясли бедного старика.

Он приблизился к Ларсону с обычной осторожностью… Потом он спрятался в свою хижину в ожидании дальнейших событий. Там он уснул и был разбужен старым «кадиллаком» Фила Магарта. Шум автомобиля заставил его подскочить от испуга.

Хемфри знал Магарта. Несколько месяцев назад журналист попытался заставить старика продемонстрировать свои таланты на птицах, но тот не согласился. Так что, увидев Магарта, старик подумал, что тот снова приехал уговаривать его, но с облегчением обнаружил свою ошибку. Журналист уложил потерявшего сознание Ларсона в машину и сразу же уехал. Хемфри подумал, что он видел последний акт драмы, но на следующий вечер, когда он варил на костре скудный ужин, дверь его хижины отворилась и в нее вошли Суливаны. Они не рассчитывали найти в лагере Ларсона: это было бы слишком большой удачей. Но они следовали своему обычному методу — подхватить след с того места, где находилась жертва в последний раз.

Увидев дымок, выходивший из трубы хижины, они переглянулись и бесшумно направились к домику.

— Салют! — буркнул Франк, открывая дверь ударом ноги.

Хемфри стоял, нагнувшись над огнем. Его старое в морщинах лицо перекосилось от страха. Своей костлявой рукой он с такой силой схватил ручку сковородки, что суставы его пальцев побелели под сухой кожей.

Облокотившись о печку, Макс закурил сигарету. Свет костра отражался в его очках.

— Поговори с этой падалью, — спокойно приказал он Франку.

Франк уселся на опрокинутый ящик и снял шляпу, чтобы пригладить волосы. Он улыбался, но эта улыбка леденила сердце бедного старика.

— Мы ищем одного типа, — сказал Франк, — раненого. Где он?

— Я не знаю никакого раненого, — промычал старик. — Оставьте меня в покое!

Макс раздраженно дернулся, но Франк все еще улыбался.

— Послушай, дед, — тихо проговорил он, — ты отлично понимаешь, о ком идет речь. Мы не шутим!

Старик не произнес ни слова. Он приподнял худые плечи, как будто ожидая удара, и с грустью взглянул на свой ужин, который сгорал на огне костра. Его глаза были полны ужаса.

Франк легонько ударил его ногой по щиколотке.

— Говори, старый шакал! — весело произнес он. — Что же произошло с тем раненым?

— Я не видел никакого раненого! У меня нет привычки совать нос в чужие дела! — прошамкал старик.

Макс внезапно схватил ручку сковороды, вырвал ее из рук Хемфри и бросил на пол. Это заставило Франка расхохотаться.

— Что произошло с тем раненым? — зловеще повторил свой вопрос Франк.

Старик смотрел на сковородку, упавшую в угол. Ее содержимое растекалось по стене и полу. Он поднес руку к своему щетинистому подбородку.

— Его увез журналист, — пронзительным голоском сообщил он. — Вот и все, что я знаю.

— Какой журналист? — осведомился Макс.

— Магарт, — пробормотал старик. — Он уже раз приезжал изводить меня с птицами. Все время все ко мне пристают! Почему меня не хотят оставить в покое?

— Тебя никто больше не станет изводить, — тихо сказал Франк, направляясь к двери.

Старик повернулся, волоча свои старые стоптанные ботинки и запахиваясь в лохмотья.

— Закрой глаза, — приказал Макс. — Я не желаю, чтобы ты видел наш отъезд.

— Я не буду смотреть! — ужаснулся старик, догадываясь, что сейчас произойдет что-то плохое.

— Закрой глаза, — зловеще повторил Макс.

Грязные, морщинистые веки Хемфри опустились, как шторы пустого дома.

Макс вытащил револьвер и, приблизив его ко лбу старика, нажал спуск.

На середине лестницы находились часы с боем. В тот миг, когда Кэрол проходила мимо часов, там что-то щелкнуло, и часы стали бить. Кэрол замерла в испуге. Ей захотелось броситься вниз по лестнице, но почти сразу она поняла, что это были лишь старые стенные часы, отбивавшие время. Она расслабилась, но была вынуждена прислониться к старым расшатанным перилам, чтобы немного прийти в себя и обрести новые силы. Наконец ей удалось спуститься по последним ступенькам и приблизиться к темному вестибюлю, где находилась дверь к свободе…

Дойдя до середины вестибюля, Кэрол остановилась и прислушалась. Мисс Лолли наливала кипящую воду в чайник и устанавливала на поднос чашку, блюдце, сахарницу и молочник.

Кэрол слушала и догадывалась о том, что делала бородатая женщина. Через минуту или две мисс Лолли выйдет в вестибюль со своим подносом. Из залитого солнцем сада в дом проникало тепло, обволакивающее Кэрол. Она быстро и бесшумно прошла к маленькому столику, на котором лежала смятая бумажка в десять долларов. Кэрол взяла деньги. Ее пальцы судорожно сжали их, почти не веря в их реальность. Затем она направилась к входной двери. Мышцы девушки напряглись. Она тихонько отворила дверь, но петли все же заскрипели. Кэрол поглядела через плечо.

Мисс Лолли смотрела с порога кухни, как она уходила. Она плакала, и слезы текли по ее изможденному лицу. С ее бородой вид у мисс Лолли был гротескный и нереальный, почти фантастический. Чайник с подносом дрожал в ее руках.

Женщины обменялись долгим взглядом. Страх и симпатия встретились, чтобы расстаться… Кэрол выбежала наружу, закрыв за собой входную дверь.

Царящую вокруг тишину нарушал шум колки дров. Кэрол остановилась, чтобы осмотреться: от дома к заграждению, окрашенному в белый цвет, тянулась тропинка, заросшая сорной травой. От этого заграждения вглубь зарослей кипарисов тянулась песчаная проселочная дорога, вся в рытвинах. До главной дороги была целая миля пути.

Стук топора прекратился, и на старое жилище упала тяжелая тишина. Быстрыми и точными движениями Кэрол осторожно миновала веранду до четырех ступенек, которые вели к тропинке. Там она опять остановилась, чтобы прислушаться.

Она слышала, как Черрил обошел угол дома, хотя его голые ноги не производили на песке почти никакого шума. Он уставился на девушку со страхом и злобой, как будто не верил своим глазам. Позади него находилась дорога к свободе.

— Вернись в свою комнату, — прохрипел он.

Кэрол осмотрелась по сторонам. Перед ней находилась балюстрада с наполовину сгнившими досками. Отступать было некуда — сзади был вестибюль, не представляющий никакой возможности к бегству.

Единственный путь к свободе находился по другую сторону человека, преграждавшего ей путь, и этот человек был полон страхом и злобы.

— Не трогайте меня! — рассвирепела девушка. — Я ухожу! Вы не смеете задерживать меня!

— Вы никуда не уйдете! — заявил Черрил. — Возвращайтесь в свою комнату. Я не желаю причинять вам боли, но если вы не вернетесь, я буду вынужден…

Мысль о возможных побоях не испугала Кэрол. Она даже не шевельнулась. Черрил осторожно приблизился к ней, и вновь она не шевельнулась.

— Вернитесь! — приказал он, взяв ее за руку.

Тогда Кэрол ударила его кулаком и попала ему в щеку, причинив больше удивления, чем боли. Она бросилась на него и стала колотить руками и ногами.

Но Черрил легко справился с ней. Его крепкие руки обхватили ее, сильно прижав к себе и пресекая тем самым возможность для Кэрол драться руками и ногами. Затем он легонько ударил ее своим крепким кулаком по затылку, что заставило ее расслабиться и вызвало головокружение. Кэрол больше не сопротивлялась. И наполовину неся, наполовину волоча ее, он дотащил девушку до вестибюля. Там он замер. Перед ним стояла мисс Лолли… Она угрожающе наставила на него ружье.

— Оставь ее! — решительно произнесла она. — Прошу тебя, оставь ее.

— Отойди! — проворчал Черрил. — Ты тоже сошла с ума?

Внезапно Кэрол в его руках сжалась, как пружина, и небрежным усилием разорвала кольцо его рук. Мисс Лолли направили ствол ружья в грудь Черрилу.

— Не вынуждай меня стрелять! — гневно заявила она. — Ей необходимо уйти, и мы не должны ее задерживать. Мы не имеем на это права.

Черрил ругнулся, но не стал сопротивляться. В этот момент мимо него проскользнула Кэрол и побежала к заграждению.

— Ты знаешь, что ты сейчас сделала? — спросил он. — Старая сентиментальная идиотка! Я не должен был доверять тебе!

Черрил рванулся к двери, надеясь поймать Кэрол. Выбежав из дома, он заметил бегущую девушку. Никогда в жизни он не видел человека, передвигающегося с такой скоростью по плохой дороге. Он понял, что не сможет догнать ее. Тут он вспомнил о собаке. Не обращая внимания на мисс Лолли, он свернул за угол дома и побежал к собачьей конуре.

Кэрол бежала по тропинке, с каждой стороны которой стояли плотные стены деревьев и высоких трав. Ей казалось, что она бежит в лабиринте, из которого ей никогда не выбраться. Она бежала, не слыша никаких признаков погони, но все же не замедляла бега, пока между ней и домом не оказалось порядочного расстояния. Только тогда, уже на пределе дыхания и с болью в боку, она постепенно перешла на нормальный шаг.

Кэрол не имела никакого представления, какое расстояние отделяет ее от Ка де ла Бриа. Она лишь знала, что «паккард», привезший ее сюда, ехал довольно долго. Но так как у нее были деньги, правда мало, ей оставалось только добраться до остановки автобуса или до станции железной дороги. С чувством удовлетворения она подумала, что у Суливанов было не такое уж большое преимущество во времени. Конечно, они ехали на машине, но, возможно, им не удастся найти Стива так скоро. Кэрол была уверена, что Магарт не оставит Стива в лесу. Если ей повезет, она сможет приехать в Ка де ла Бриа раньше Суливанов и раньше, чем они его найдут.

Неожиданно ей стало страшно, и сердце ее неистово заколотилось. Она повернула голову, и до нее донесся страшный собачий лай. Она бросилась бежать: вдруг этот мужчина направил по ее следам собаку… Кэрол еще раз обернулась на песчаную, окаймленную кустарником дорогу. Не лучше ли ей будет спрятаться? Она остановилась, лихорадочно ища вокруг себя палку или еще какое-нибудь оружие.

Тут она увидела собаку, мчащуюся по узкой тропинке. Это было огромное черное чудовище свирепого вида, с короткой шерстью и длинным хвостом, глаза которого сверкали, как раскаленные угли…

Кэрол затаила дыхание, видя, как к ней приближается это ужасное животное. Она ничего не могла предпринять — это было просто кошмаром, но наяву. Солнце палило вовсю, а она все еще не могла пошевелиться от ужаса.

Заметив ее, пес уменьшил скорость и медленно приближался к ней с угрожающим видом, опустив морду к земле и вытянув горизонтально хвост.

Кэрол едва могла дышать. Она собрала все свое мужество и пристально уставилась на собаку, по-прежнему не шевелясь, как гранитная статуя. Пес еще более замедлил бег и показал зубы, огромные клыки ослепительной белизны на фоне черной морды. Шерсть на его спине поднялась дыбом, он совсем остановился и сжался, ничего не понимая, но чего-то опасаясь. Кэрол всей своей волей приказала псу остановиться, понимая, что это ее последний шанс. Она пыталась воздействовать на него, и, когда ей удалось остановить его, Кэрол очень медленно стала приближаться к собаке, а та стала пятиться, пугливо озираясь. Понемногу хвост собаки стал опускаться и вилять. Пес потерял свою свирепость и с глухим воем бросился бежать обратно по тропинке. Кэрол со вздохом облегчения пустилась в дальнейший путь.

Черрил не спеша бежал по раскаленной тропинке, когда к нему вернулся пес. Он очень удивился и побледнел. Только теперь он понял, что Кэрол для него недосягаема, и вернуть ее в дом он уже не сможет.

В течение нескольких секунд он потерял возможность к размышлению. Черрил помнил, что сказал ему Макс. Суливаны никогда зря не угрожали. Он медленно вернулся назад, толкнул деревянную калитку и прошел через сад.

Мисс Лолли с довольным, но невозмутимым лицом сидела в кресле. Краешком глаза она посмотрела в сторону Черрила, вошедшего в дом. Но он не произнес ни слова. Долгое время мисс Лолли оставалась на солнце в ожидании не зная чего. Она ни о чем не жалела, так как понимала, что, освобождая Кэрол, делала хорошее дело, хотя и небезопасное для самой себя. Наконец на веранде появился Черрил. Он надел костюм в черную с серым клетку, мексиканские ботинки и большую фетровую белую шляпу. Мисс Лолли вспомнила, что именно эта шляпа много лет назад привлекла ее внимание, когда Черрил занимался цирком. Она вспомнила, с каким шиком и молодечеством он носил ее тогда. Теперь его лицо, бледное и морщинистое, не имело ни малейшего сходства с тем молодым человеком, который заставил биться ее сердце в бешеном ритме.

Черрил поставил своих два чемодана, спустился по ступенькам и, повернувшись к мисс Лолли, произнес:

— Пожалуй, тебе тоже надо уложить свои вещи. Нам надо бежать отсюда сломя голову! — и он завернул за угол дома в направлении амбара. Черрил не спешил.

Мисс Лолли даже не шевельнулась. Ее глаза были блестящими от подступивших слез. Наверху, на лестничной площадке, старые часы пробили полчаса. Эти часы были частью прошлого мисс Лолли — они все время сопровождали ее в передвижениях по стране. Вся остальная мебель в доме, как бы мало ее ни было, также принадлежала ей, и каждый предмет был определенным сувениром в ее жизни.

Совсем близко от мисс Лолли уселась большая красивая бабочка — красная с черным. Бородатая женщина наблюдала, как та чистила свои крылышки, открывая и закрывая их. Бабочка не спешила улетать в теплый воздух, напоенный ароматом цветов.

Эта бабочка напомнила ей о Кэрол.

«Красота никогда не должна находиться под замком, — подумала она. — Я была права, что помогла этой девушке!»

Черрил остановил перед домом большой фургон «форда». Он заглушил мотор и подошел к мисс Лолли.

— Мы можем положить большую часть вещей в фургон, но мне необходима твоя помощь.

— Я остаюсь здесь, — возразила мисс Лолли. — Тут я у себя.

— Знаю, но ты все испортила. Идем скорей! Бесполезно спорить об этом сейчас… Нужно смываться отсюда, ведь ты знаешь Суливанов!

— Уезжай один, — прошептала мисс Лолли, думая о бабочке. — Я предпочитаю остаться здесь еще на день или на два. Я была счастлива здесь…

Черрил взглянул на нее с безнадежным видом.

— Ладно, пусть будет так, как ты хочешь, а я ухожу. Так ты не передумала?

Мисс Лолли подняла на него глаза.

— Я хорошо сделала, Текс, и ни о чем не жалею.

— Да, ты хорошо сделала, — злобно проговорил Черрил. — Прощай, Лолли!

— До свидания, и желаю тебе успеха, Текс, — проронила она.

Потом она молча наблюдала, как он укладывает свой багаж.

— Они сказали, что вернутся через два-три дня, — сообщил Черрил, включая зажигание.

— Этого мне вполне достаточно, — промолвила мисс Лолли.

Кэрол находилась уже в двадцати пяти милях от Ка де ла Бриа, когда счастье изменило ей. До сих пор различный транспорт приближал ее к Стиву, но вот наступила ночь, и ей стало трудней найти сговорчивого водителя. Они с легкостью посадили бы мужчину, но не женщину. Люди возвращались домой, и большинство из них не желало ни развлечений, ни непристойностей. Один или двое из них колебались, спрашивая себя, красива ли незнакомка и смогут ли они рассчитывать на небольшое развлечение, но дорога в этом месте была темной, и они решили, что это, вероятно, бродяжка. Подумав об этом, они резко прибавляли скорость и оставляли ее на дороге.

Это было для нее тяжелым испытанием, ведь сначала все шло так хорошо. Сперва ее подобрал фургон на автостраде, и водитель вел себя вполне корректно. Он разделил с ней свой скромный завтрак и болтал о тысяче пустяков, скрадывая этим путь. Он высадил Кэрол на перекрестке, указав ей нужное направление, и пожелал удачи.

Потом ее подвез коммивояжер, появившийся через несколько минут после отъезда фургона. Нет, он не ехал в Ка де ла Бриа, но мог доставить Кэрол в Капвилл.

Он был более любопытен, чем водитель фургона, и задал ей несколько вопросов. Почему она пользуется автостопом? Не убежала ли она из дома? Не надо ли доставить ее обратно? Но Кэрол сумела ответить более-менее правдоподобно, и он перевел разговор на другую тему.

На прощание он дал ей пять долларов.

— Вам они понадобятся, малышка! — воскликнул он, открывая дверцу машины. — Ах, бросьте! Я достаточно зарабатываю себе на жизнь! Если мне доставляет удовольствие отдать их вам, то почему бы мне этого не сделать? Это вам на обед. До свидания, красавица, желаю успеха!

В маленьком ресторанчике, на главной улице, Кэрол узнала, что Суливаны уже миновали это место. Они останавливались тут, чтобы выпить чашечку кофе, — это было четыре часа назад. Эта новость придала ей бодрости. Кэрол с аппетитом поужинала и потом села в автобус на Кинстон, следующий этап ее путешествия.

В Кинстоне ей пришлось ждать больше часа, чтобы найти возможность поехать дальше. Кинстон, сказали ей, находится в двадцати милях от Ка де ла Бриа, но между ними нет регулярного движения. Ей нужно было сделать пересадку в Бак Лурсе, где придется ждать еще час или полтора для дальнейшего продвижения.

Этот разговор слышал молодой человек, одетый в серый костюм и серую фетровую шляпу. Он заявил, что как раз направляется в Ка де ла Бриа и будет рад довезти туда Кэрол. Она с радостью согласилась, и они покинули Кинстон в сумерках.

Молодой человек вел машину очень быстро и уверенно, выкуривая сигарету за сигаретой. Руль машины он держал одной рукой, обгоняя все машины и как метеор минуя перекрестки. Он немного напугал Кэрол своим молчанием и неосторожной ездой.

Когда они выехали за город, парень неожиданно затормозил и съехал на газон. Выбросив в окно сигарету, он с яростью набросился на Кэрол. Парень был очень силен и знал, чего он от нее хочет. Он целовал Кэрол, не обращая ни малейшего внимания на ее попытки освободиться. Он настойчиво стремился к своей цели, и у Кэрол уже не оставалось сил бороться с ним.

Достигнув своей сладострастной цели и получив от нее желаемое, он отбросил ее в угол машины и вновь закурил сигарету. Шляпа парня уже давно свалилась, и его длинные, как у девушки, волосы упали ему на лоб. Движением головы он откинул их назад.

Кэрол открыла дверцу машины и, шатаясь, вышла из машины на газон. Парень даже не взглянул на нее. Он завел машину и быстро укатил прочь, закурив новую сигарету.

Счастье изменило Кэрол. Ей понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мужеством и опять делать знаки проезжающим машинам. Кончила она тем, что забросила все свои тщетные попытки и пошла вперед, не обращая на боль в ногах никакого внимания. Дорога была пустынной и темной, но вечерний воздух был свеж, и она продолжала движение вперед, думая о Стиве и боясь, что Суливаны уже достигли своей цели.

Неожиданно позади нее раздался визг тормозов, и, как ей показалось в темноте, прямо возле нее остановился фургончик. Водитель с карманным фонариком вылез из машины и подошел к Кэрол. Она слишком устала и измучилась, чтобы обратить внимание на удивленное восклицание шофера.

— Не желаете ли прокатиться, малышка?

Она сразу согласилась, не заботясь о том, что с ней может приключиться, когда она попадет в Ка де ла Бриа.

— Мне сегодня страшно везет! — развеселился водитель в белой куртке. Он аккуратно взял ее за руки и подвел ее к задней дверце. — Там внутри уже есть одна тронутая, но она связана, — сообщил он. — Не вздумайте драться, мои красавицы!

Кэрол не знала, что шофер был ни кем иным, как Сэмом Гарландом из лечебницы в Гленвилле. Он как раз возвращался из Кинстона, откуда вез новую клиентку лечебницы. Кэрол приняла его за бандита и стала кричать.

— Не надо нервничать, дорогая, — вежливо и приветливо произнес Гарланд, открывая заднюю дверцу и подталкивая Кэрол внутрь слабо освещенной санитарной кареты. Затем он с силой захлопнул дверцу, подбежал к кабине, уселся и завел мотор.

Кэрол села на лавку, но неожиданно ее парализовал страх. Напротив нее, на другой лавке, была распростерта женщина, привязанная к этой лавке. Это была очень некрасивая женщина с длинными черными волосами, ниспадающими ей на плечи. Она уставилась на Кэрол маленькими глазками, в которых горел демонический огонь.

Глава 5

СВИДЕТЕЛЕЙ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ

Атмосфера тревоги давила в Ка де ла Бриа, как тонкая пленка пыли. Суливаны сразу ощутили это, как только достигли главной улицы. И вместе с тем ничего не было заметно. Ночь обволакивала Ка де ла Бриа, за исключением баров, салонов и кафе, открытых всю ночь. Но чувство опасности не проходило, оно исходило от темных домов и было разлито в прохладном ночном воздухе. Суливаны захотели узнать, что это означает, но они скрывали свое любопытство, опасаясь обращать на себя внимание.

Они устали от дороги, так как не спали уже более суток. И хотя они привыкли не спать, но необходимость во сне все же чувствовалась.

Франк свернул машину на большую улицу, в конце которой находился отель и тюрьма. Он сбавил скорость, заметив возле тюрьмы небольшую группу людей.

Макс автоматически протянул руку к своему револьверу, и его взгляд стал внимательным, но люди бегло смотрели на них и отворачивали голову.

— Что тут происходит? — прошептал Франк.

— Это нас не касается. Позади тюрьмы находится отель. Поставь машину.

Они нашли гараж, поставили туда машину и вернулись к отелю. Суливаны сделали все возможное, чтобы остаться в тени, а маленькая группа людей была слишком занята наблюдением за тюрьмой, чтобы обращать на них внимание.

Служащим конторы был небольшого роста человек, верхняя губа которого была украшена усами, походящими на пятно сажи. Он протянул руку и подвинул Максу регистрационную книгу.

— Одну комнату на две кровати или две комнаты и по одной кровати в каждой?

— На две кровати, — буркнул Макс и расписался.

Франк взял перо, прочел фантастическое имя, которое нацарапал Макс в нижней части листа, и, в свою очередь, расписался.

— Кофе и два небольших теплых хлебца завтра утром в половине девятого, — сухо проронил Макс, — и не забудьте газеты.

Служащий получил от них деньги и вызвал коридорного.

Тот тоже оказался невзрачным маленьким человечком с мешками под глазами. С каким-то колпаком на голове он казался персонажем костюмированного вечера. Он ухватился за чемоданы Суливанов, сделанные из чистой кожи, и повел гангстеров к античному гидравлическому подъемнику. Пока подъемник медленно полз вверх, тишину отеля нарушали удары молотка.

— Это воздвигается виселица, — сообщил коридорный, и его рыбьи глаза на секунду загорелись.

— Какую виселицу? — наивно спросил Франк.

— Для экзекуции, — ответил коридорный, останавливая подъемник и отпирая решетку. — Вы не в курсе?

Суливаны, ничего не отвечая, вышли в коридор. Мимо них прошла молодая девушка в шелковом пеньюаре и небесного цвета пижаме. В руках у нее находились принадлежности для ванны. С ее хорошо очерченных губ свисала сигарета. Ее глазки, улыбаясь, уставились на Суливанов, но Франк даже не заметил ее.

— Экзекуция кого? — обратился он к коридорному.

— Где наша комната? — вмешался Макс. — Проводите нас туда.

Коридорный провел их по коридору, открыл дверь в их номер и включил свет. Это была комната, которую можно найти в любом отеле подобного типа. Она была меблирована скорее экономично, чем комфортабельно, и не располагала к длительному пребыванию в этом помещении.

— Экзекуция кого? — переспросил Франк, закрывая дверь.

Парень энергично потер руки о брюки. Можно было подумать, что он собирался сообщить им радостную весть.

— Убийцу Болтенвилла. Вы не видели газет? За один вечер он прикончил трех женщин, после чего сдался полиции. У меня есть предчувствие, что он больше никого не сможет убить завтра после девяти часов утра!

— Вы свободны, — холодно проговорил Макс, не глядя на коридорного, который взглянул на него круглыми глазами.

— Но, мистер, то, что я вам…

— Убирайтесь! — вполголоса повторил Макс, и коридорный не заставил себя просить вторично. Но дойдя до двери, он заколебался и снова повернулся к Суливанам. Неподвижные и молчаливые, они пристально смотрели на него. В них было что-то такое, что вселяло в коридорного ужас.

Когда он ушел, Макс поднял чемодан и бросил его на кровать. Франк застыл на середине комнаты. Снова послышались удары молотка.

— Какое чувство испытывает человек, когда его ожидает виселица? — неожиданно спросил он.

— Никогда об этом не задумывался, — ответил Макс, но на несколько секунд прекратил заниматься багажом.

— Быть взаперти, слышать удары молотка и знать, что это для тебя, слышать шаги, приближающиеся по коридору, и не иметь возможности ничего не предпринять для своего спасения, — тихо прошептал Франк. — Как зверь в клетке…

Мака не издал ни звука и стал раздеваться.

— Это может случиться и с нами, — продолжал Франк, и капли пота покрыли его лицо.

— Ложись! — приказал Макс.

Они молчали, пока оба не легли, и Макс погасил свет. Затем раздался голос Макса:

— Я размышляю о том, где мы можем найти Магарта. Но вообще, это не должно оказаться сложным делом. Трудность заключается в том, чтобы найти место, куда он запрятал Ларсона, и узнать, заговорил ли он.

Франк ничего не ответил: он по-прежнему прислушивался к ударам молотка, забивающего гвозди.

— Как ты думаешь, сколько еще времени будет продолжаться этот стук? — спросил он.

Макс, от которого ничего не ускользало, заметил легкую дрожь в голосе Франка.

— Пока они не закончат. Спи!

Но Франк не мог спать, он слушал удары молотка, и это действовало ему на нервы. Даже дыхание Макса — спокойное и почти не слышное — раздражало его.

«Спать при таком шуме…» — со злостью думал он.

Франк злился еще потому, что его нервы оказались не такими крепкими, как у Макса. Ему было страшно.

Наконец шум снаружи смолк, но Франк не мог спать. Немного позднее его заставил вскочить с кровати и кинуться к выключателю какой-то жуткий треск.

— Что такое? — вскрикнул он на грани истерии.

Макс проснулся сразу же после того, как зажегся свет.

— Проверяют трап, — сказал он.

После этого ни тот, ни другой не могли заснуть. Франк вспоминал прошлое: лица женщин и мужчин появлялись перед ним, не давая возможности уснуть.

Макс также не спал, он раздумывал о Франке. Последнее время он внимательно приглядывался к сообщнику. Хотя не было никаких внешних признаков, что Франк потерял хладнокровие, но у Макса появились определенные подозрения на этот счет. Его беспокоила мысль: сколько времени выдержит еще Франк. Он давно знал Франка. Они вместе организовали номер по метанию ножей, и это было еще в то время, когда они оба находились в школе.

Они заснули под утро и проснулись лишь тогда, когда в половине девятого горничная принесла им кофе и булочки. Вместе с ней в номер ворвалась атмосфера возбуждения. Атмосфера еще более наэлектризованная, чем накануне, но которая совершенно не тронула Макса. Он уселся в кровати, налил кофе и передал чашку Франку, который поставил ее на ночной столик.

— Через несколько минут они придут за ним, — сказал Франк, выдав тем самым свои мысли.

— Эти булочки недостаточно горячи! — проворчал Макс, который уже вылез из кровати и направился в ванную.

Он кончил бриться, когда упал трап. Этот шум не потревожил его. Макс продолжал чистить бритву, и его лицо оставалось таким же холодным, как и всегда. Сразу же после падения трапа с улицы через открытое окно донесся чудовищный вздох облегчения. Он взглянул в окно и увидел толпу народа, расходящуюся от тюрьмы.

«Скопище коршунов!» — подумал он и, охваченный холодной яростью к этой народной жажде зрелищ и нездоровому любопытству, плюнул в окно.

Когда он вернулся в комнату, Франк был молчалив. Он все еще лежал. Его наволочка была мокра от пота, который покрывал его лицо.

Оба ничего не сказали. Макс обратил внимание на то, что Франк не притронулся ни к кофе, ни к булочкам.

Пока Макс одевался, они слышали шаркающие шаги людей, возвращающихся к себе и переговаривающихся о происшедшем. Франк смотрел в потолок, прислушиваясь к уличному шуму, и пот продолжал струиться по его лицу.

— Я скоро вернусь, — произнес Макс с порога комнаты. — Ты лучше подожди меня здесь.

Франк не доверял собственному голосу и поэтому промолчал, а Макс и не ожидал от него ответа.

— Есть новости? — спросил Магарт, толкая дверь и входя в маленький убогий кабинет.

Шериф поднял голову.

— Я только что вернулся с экзекуции, — сообщил он. Его обычно яркое лицо все еще сохраняло зеленоватый цвет… Это была первая экзекуция за последние пять лет, и зрелище потрясло его. Он скорчил гримасу и продолжил: — Я получил рапорт, в котором говорится, что интересующий нас «паккард» проехал вчера в полдень через Кинстон в направлении Капвилла, но после этого никаких следов малышки. Шериф Капвилла предупрежден. Если что-нибудь случится, вас известят.

Магарт присел на край стола.

— Хотелось бы мне знать, — задумчиво проговорил он, — схватили ли они ее… Мне кажется весьма странным, что они покинули город. Готов держать пари, что они захотят уничтожить Ларсона! Разумеется, если они захватили Кэрол, то должны ее спрятать там, где мы ее даже не подумаем искать. Потом они вернутся, чтобы заняться Ларсоном. Может быть, имеет смысл обшарить окрестности Капвилла?

— Этим уже занимаются, — буркнул. Кэмп. — Все дороги, ведущие в Ка де ла Бриа, находятся под наблюдением. На случай, если они вернутся, всем дали описание «паккарда».

— Браво! — одобрил Магарт. — Больше мы ничего пока не можем сделать. Я отправляюсь к мисс Ваннинг взглянуть, как там дела. Только что я разговаривал с врачом. У него один шанс из десяти, чтобы выкарабкаться. Сейчас он нуждается в полном спокойствии… К нему на ферму я направил молодого Рилли, чтобы тот занялся лисицами.

— Ко мне приходил Гартман, озабоченный этим делом, — проговорил Кэмп.

— Кстати, о Гартмане. Я вам однажды говорил, что мы проводим расследование относительно его финансовых махинаций. Мы получили данные, что он спекулировал на бирже и понес большие потери, но пока ему удалось выстоять. Тем не менее он продолжает рисковать. Никто не знает, откуда он берет деньги, но я догадываюсь об их источнике! Будет очень хорошо, если маленькая Блэндиш не попадется раньше будущей недели. Тогда она войдет во владение своим состоянием и можно будет произвести тщательное расследование… И я уверен, что найдется достаточно данных, чтобы отстранить Гартмана от ее денег.

— Вы, журналисты, все одинаковы. Вы самые недоверчивые люди на свете, — заявил Кэмп, дергая себя за усы. — При всех обстоятельствах девчонка опасна. Нужно разыскать ее как можно быстрее!

— Опасна? Сомневаюсь! — возразил Магарт. — Мне, во всяком случае, она показалась совершенно нормальной, когда я с ней разговаривал.

— Доктор Траверс объяснил мне этот факт. Она страдает раздвоением личности. А это страшная вещь. В течение недели она ведет себя как нормальный человек, затем наступает кризис, и в этом состоянии она чрезвычайно опасна.

— Мне трудно поверить в это! — заупрямился Магарт. — Я с ней разговаривал, а вы — нет. — Он раздраженно пожал плечами и встал. — Позвоните мне по телефону, если будут новости. Вы найдете меня у мисс Ваннинг — я буду там все утро.

Когда он бегом спускался по ступенькам тюрьмы, его окликнул Джексон, владелец большого гаража, находящегося у самого здания. Он перешел улицу, чтобы поговорить с ним.

Стоя на пороге отеля, Макс слышал, как Джексон окликнул Магарта. Он незаметно спрятался за одну из колонн у входа в отель. Потом Магарт перекинулся несколькими словами с Джексоном, взял свой «кадиллак» и уехал.

Джексон направился к отелю, а Макс начал спускаться к нему навстречу.

— Скажите, сейчас с вами разговаривал журналист Магарт? — спросил Макс, когда с ним поравнялся Джексон.

Джексон остановился, посмотрел на Макса и коротко кивнул головой.

— Да, это он, мистер, — сказал он, собираясь продолжить свой путь.

— Вот это удача! — воскликнул Макс. — У меня к нему дело. Я тут впервые, а вы случайно не знаете, куда он поехал?

Джексон покачал головой.

— Может быть, он направился к мисс Ваннинг. Вы всегда можете позвонить туда по телефону, если у вас срочное дело.

— Спасибо, — хмуро улыбнулся Макс. — Это действительно срочно! А кто она такая, эта мисс Ваннинг?

— Она владелица большой плантации цитрусовых в Грасс Хилл, — ответил Джексон, но, поняв, что слишком разговорился с незнакомым человеком, он бросил острый взгляд на Макса.

— Грасс Хилли? — Макс специально сделал ошибку, чтобы отвлечь от себя внимание Джексона. — Благодарю вас, сэр.

Джексон смотрел, как он вошел в отель и быстро поднялся по лестнице. Сдвинув шляпу на затылок, он недоуменно почесал голову.

— Кто это такой? — пробормотал он.

В то время, как Суливаны пытались заснуть в номере отеля, Сэм Гарланд вел фургон по темной дороге по направлению Ка де ла Бриа. Он ощущал себя героем. Когда его фары осветили Кэрол, шагающую по краю дороги, и когда он увидел рыжие волосы девушки, то он затормозил, ни о чем не думая — автоматически. Не может же быть, чтобы у кого-то другого были подобные волосы! Это наверняка Кэрол Блэндиш! И как только он направил свет фар на девушку, то понял, что не ошибся.

Даже теперь, когда она уже находилась в надежном месте, в санитарной машине, он едва мог поверить своему счастью. Пять тысяч долларов… и они будут принадлежать ему… Пять тысяч долларов! Это просто великолепно!

Сейчас Сэм думал, что не лучше ли было привязать Кэрол к лавке. Никогда не угадаешь, на что способны эти психи. Гарланд был служащим в лечебнице в течение многих лет, но потом сменил специальность и стал шофером доктора Траверса, начав водить санитарную машину. Он привык к буйным сумасшедшим, и они его не пугали. На несколько секунд он заколебался, стоит ли останавливаться, чтобы привязать Кэрол. Но потом, так как внутри машины все казалось спокойным, он решил как можно скорее достичь Гленвилла. Он представил себе изумленное и завистливое лицо Джоэ.

Но Сэм не догадывался о разговоре, который велся вполголоса внутри фургона. Сумасшедшая, которая ехала вместе с Кэрол, находилась в лечебнице несколько лет. Звали ее Хэтти Самерс. Сначала ее ненормальность казалась спокойной, но с некоторых пор она стала выказывать тенденции к убийству, что вынудило принять некоторые меры предосторожности и транспортировать ее из лечебницы в Кинстоне в лечебницу Гленвилла, где персонал был более опытен в общении с такими больными.

Как только Кэрол взглянула на Хэтти Самерс, она поняла, что ее заперли с сумасшедшей. Она замерла от ужаса.

— Выходит, он наложил руку и на вас? — пробормотала Хэтти и рассмеялась. — Он подобрал вас на дороге, так? Это то, что называется отличной работой! Он сразу же узнал вас!

Кэрол старалась отодвинуться от этих маленьких жгучих глаз как можно дальше. Эти глаза, казалось, сверлили ее, и ей опять показалось, что она живет в каком-то кошмаре.

— Он везет вас в Гленвилл, — продолжала Хэтти, — чтобы запереть вас там… Я уже слышала разговоры о Гленвилле. Меня везут туда, потому что сиделки в Кинстоне боятся меня. — Она подняла голову и заклокотала: — И они правы, что боятся меня. Я рада, что еду в Гленвилл, мне надоело быть все время запертой. Я хочу быть свободной и делать то, что хочу… Гленвилл!

Это название пробудило слабое эхо в ее памяти, и Кэрол представилась комната с голубыми стенами, сиделка, которая сердито смотрела на нее, но никогда не разговаривала.

— Мне нужно уйти, — громко сказала она. — Мне нужно уйти до того, как мы прибудем на место.

Кэрол продвинулась к двери и попыталась открыть ее, но пальцы заскользили по гладкой поверхности, не находя ни малейшей щели.

— Он не позволит вам убежать! — извиваясь, заявила Хэтти. — Вы такая же сумасшедшая, как и я. Вы ничего не сможете сделать!

— Я не сумасшедшая! — завопила Кэрол, поворачиваясь и прислоняясь к двери.

— А вот и да, а вот и да! — крикнула Хэтти. — Я хорошо это знаю. Вы можете обмануть кого угодно, но не меня!

— Я не сумасшедшая! — повторила Кэрол, пряча лицо в руках.

— Да! Да! Да! — дразнила ее Хэтти. — Можете называть это как хотите, но вы такая же сумасшедшая, как и я! Поверьте, я никогда не ошибаюсь!

— Я не сумасшедшая! — еще раз повторила Кэрол, но ледяные пальцы сомнения сжимали ее сердце.

«Может, я и в самом деле сумасшедшая? — спрашивала она себя. — И поэтому со мной происходят такие невероятные вещи. Может, все это иллюзии моего больного мозга? Может быть, именно поэтому я не смогла вспомнить своего имени? Может быть, это объяснение тому шуму, который иногда возникает в ее голове и затем изменяет все окружающее, как в фильме?»

— Вы уже не так в этом уверены! — воскликнула Хэтти, внимательно наблюдающая за Кэрол. — Но не отчаивайтесь, я не хотела делать вас несчастной!

— О, не разговаривайте так со мной! — вырвалось у Кэрол, которая снова стала колотить в дверь фургона.

— Тише, маленькая дурочка! — приказала Хэтти. — Это ни к чему ни приведет! Он откроет дверь лишь по прибытии в Гленвилл. Вы хотите убежать?

Кэрол взглянула на нее через плечо.

— Мне это совершенно необходимо!

— Может, вдвоем нам это удастся! Он хитер, но слишком уверен в себе. Но прежде всего надо снять с меня смирительную рубашку.

— О нет, — Кэрол задрожала при одной мысли об этом.

— Вы не должны бояться меня! — улыбнулась Хэтти. — Мы же одного поля ягодки и не станем причинять друг другу зло! Ну, не бойтесь же!

Кэрол дрожала от ужаса и возмущения.

— Прошу вас так со мной не разговаривать! Я не сумасшедшая! Глупо утверждать, что я сумасшедшая.

— Не сердитесь. Если вы хотите удрать, то надо обязательно снять с меня смирительную рубашку, и вам следует поторопиться! Мы уже недалеко от места назначения. Если они только получат вас в руки, то уже никогда не выпустят.

Кэрол медленно приблизилась к Хэтти, чтобы получше рассмотреть ее.

— А если я вас развяжу, то каким образом мне удастся бежать? — поинтересовалась она, охваченная беспокойством под взглядом Хэтти.

— Освободите меня от этой проклятой рубашки, — прошептала Хэтти, — а потом начните кричать и стучать в перегородку. Он придет посмотреть, что тут происходит, — это его обязанность. Вдвоем мы быстро с ним справимся.

Сэм Гарланд находился менее чем в миле от Ка де ла Бриа, когда сзади поднялся тарарам. Он нахмурился и после непродолжительного колебания остановил фургон. Сэм не хотел, чтобы Кэрол получила ранение. Ему необходимо было вернуть ее доктору Траверсу в полной сохранности, чтобы не возникло никаких осложнений в получении пяти тысяч.

Он вылез из кабины и, тихо ругаясь, направился в темноте к двери фургона. Открыв ее, Сэм заглянул внутрь.

Кэрол бросилась к противоположной стенке, и ее крики резко раздавались в глубине фургона. Гарланд бросил быстрый взгляд на Хэтти Самерс. Та лежала на лавке и удовлетворенно посмеивалась. Она, казалось, была чем-то довольна. Сэм влез в фургон и, прикрыв, не запирая, дверь, схватил Кэрол за руки и завел их за спину.

— Успокойтесь, — пробурчал он, — и не волнуйтесь, моя дорогая. Ложитесь, вы слишком возбудились.

Кэрол была страшно напугана, когда увидела, до какой степени она беспомощна в руках Гарланда, хотя он и не применял против нее грубых средств. Он быстро подтащил ее к лавке напротив Хэтти.

— Пустите меня, — простонала Кэрол, — прошу вас, отпустите меня…

— Ладно, ладно, — спокойно проговорил Гарланд. — Не надо так волноваться. Растянитесь на лавке, я устрою вас поудобнее, мое сокровище!

Он схватил обе руки Кэрол в свою большую лапу и, быстро пригнувшись, просунул другую руку под ее колени, мгновенно кинув ее навзничь. В этот момент Хэтти откинула покрывало и выпрямилась. Инстинкт подсказал Гарланду о приближающейся опасности. Он поглядел назад в тот момент, когда Хэтти ставила ноги на пол. Не выпуская из рук Кэрол, он повернулся к Хэтти.

— Ну, вы! Будьте благоразумны и оставайтесь на месте, — не повышая голоса проговорил он. Сэм не боялся женщин, но знал, что должен торопиться, не рассчитывая справиться с ними двумя сразу. — Ложитесь на койку! — приказал он, отпуская при этом руки Кэрол и бросаясь к двери.

Ему не хватало места, чтобы как следует развернуться, тем более, что Хэтти уже стояла на ногах. Она завладела рукой Гарланда, заставила его повернуться и кинулась к нему на шею, безумно хохоча при этом ему в лицо.

Кэрол мгновенно соскочила с койки, пытаясь проскочить мимо Гарланда, чтобы выбраться из машины, но тот толкнул ее и с проклятием освободился от захвата Хэтти. В этот миг Кэрол схватила его за руку и повисла на нем всей тяжестью, а Хэтти вновь кинулась на него со сверкающими глазами. Он шатнулся от толчка и задел койку. Нога его неожиданно подвернулась, и он упал на пол. Хэтти, испустив ужасающий победный крик, кинулась, чтобы вцепиться ему в глотку.

Гарланд не потерял головы. Упираясь подбородком в грудь и напрягая затылок, он ударил Хэтти кулаком, но не очень сильно. Отбросив ее от себя, Сэм быстро открыл дверь и выскочил наружу.

Кэрол мигом выскочила за ним следом и побежала. Но не сделала она и двух шагов, как его цепкая рука схватила ее за щиколотку и повалила на асфальт.

Хэтти, в свою очередь, также выскочила из машины. Пока Гарланд поднимался, она кинулась на него, ударив ногами в грудь. Гарланд пошатнулся и снова свалился на асфальт, страшно разозлившись при этом.

Если Хэтти слиняет, ему наплевать, но маленькая Блэндиш должна остаться в его руках. Нельзя допустить, чтобы она сумела удрать! Слишком ценный кусочек мяса — пять тысяч долларов! Он подумал, что, если выпустит Хэтти и та убежит, ему останется лишь Кэрол, с которой он легко справится. Но в его рассуждениях заключалась маленькая ошибка: Хэтти жаждала его смерти. Когда он опять оттолкнул ее, чтобы рвануться за Кэрол, Хэтти на мгновение остановилась. Ее пальцы стали судорожно шарить по краю дороги в поисках подходящего камня. За это время Гарланд поймал Кэрол и тащил ее к санитарному фургону. Кэрол вопила как оглашенная, но ничего не могла предпринять против сильного и опытного в таких делах мужчины. И когда он ударил ногой и открыл дверь фургона, Кэрол совсем сникла…

Хэтти подождала, когда Гарланд приподнимет Кэрол вверх. Затем она встала позади него на цыпочках и изо всей силы ударила его тяжелым камнем по голове…

Полдень. Жгучее солнце палило над плантацией цитрусовых и над большим домом, построенным на самой вершине холма.

Георг Страум, помощник шерифа, отлично устроился на белой веранде со шляпой на затылке и с сигаретой в зубах.

«Вот это настоящая жизнь! — подумал он. — Нести охрану в таком райском месте, с такой красивой и гостеприимной хозяйкой!»

Сейчас он получал от жизни настоящее удовольствие. И ко всему прочему, не надо было ничего делать, кроме как сидеть с оружием в углу и принимать солнечные ванны. Жизнь миллионера, жизнь счастливчика!

Страум всегда мечтал о такой жизни. Он должен был нести охрану дома от возможного нападения Суливанов, но был совершенно уверен, что таких типов в природе не существует! Тем не менее, раз Кэмп верил в их существование и хотел, чтобы он, Страум, сидел тут на солнышке и охранял окрестности, то что ж, это вполне устраивало его. В сущности, он не надеялся, что Кэмп будет продолжать верить в миф о братьях Суливанах весь сезон… но пока.

«Кто бы мог подумать, что такой пройдоха, как Магарт, мог верить в такие басни!» — удивлялся Страум, поджимая под себя коротенькие ножки и покачивая головой. Это доказывало, что самые умные и хитрые тоже могли ошибаться.

Страум не сидел бы так спокойно, если бы мог видеть Суливанов! Те лежали в высокой траве менее чем в двухстах метрах от него и находились там уже более получаса. Их глаза внимательно следили за малейшими движениями охраны и ее передвижениями вокруг виллы.

— Я полагаю, что Ларсон должен находиться в этом доме, — сказал Макс, едва шевеля тонкими губами. — Иначе зачем его охранять?

— Что же ты собираешься делать? — с беспокойством спросил Франк. Солнце сильно припекало, и ему нестерпимо хотелось пить.

— Оставаться здесь, — ответил Макс. — Я хочу знать, сколько человек находится в доме.

Магарт со стаканом виски в руке дремал на диване, когда в виллу вошла Веда, вернувшаяся из ангара.

— А, ты тут! — сказала она и, улыбаясь, направилась к нему. — Я не рассчитывала увидеть тебя сегодня утром. Ты что-нибудь хочешь?

— Не могла бы ты долить мой стакан? — попросил Магарт, протягивая его ей. — Я решил задержаться здесь, пока не узнаю, как дела у больного. Сиделка сказала, что ночь для него прошла спокойно.

— Ему лучше, — сказала Веда, добавляя виски в стакан и возвращая его Магарту. — Есть ли какие-нибудь новости о маленькой Блэндиш?

— Нет, так же как и о Суливанах.

— Страум не верит в Суливанов, — сказала Веда, присаживаясь около Магарта.

— Он никогда ни во что не верит, но переменит свое мнение, если они здесь появятся… что, я надеюсь, не случится.

В вестибюле зазвонил телефон, а через минуту раздался звонок аппарата, поставленного около Магарта, — это горничная переключила соединение.

— Тебя, мое сокровище, — сказала Веда, протягивая ему трубку.

До Магарта донесся грубый голос Кэмпа. Выслушав его, Макарт кивнул:

— О’кэй. Я сейчас же приеду. Спасибо, шериф! — и он повесил трубку.

— Что произошло? — спросила Веда. — Ты всегда уходишь в тот момент, когда я хочу быть с тобой.

— На свободе находится еще одна ненормальная, — недовольно проговорил Магарт. — Ее перевозили из Кинстона в Гленвилл, но она, убив своего сторожа, освободилась. Сейчас идут поиски. Шериф решил, что это дело должно меня заинтересовать. У меня нет ни малейшего желания им заниматься, но что делать, надо отрабатывать свой хлеб. — Он поднялся. — Если не заберусь далеко, то вернусь сегодня вечером. Ты не против?

— Нет, конечно, — ответила Веда, обняв его за плечи и увлекая на террасу.

— Вам здесь удобно? — спросил Магарт у Страума.

Тот открыл глаза и кивнул головой.

— Еще как! Здесь так прекрасно.

— Так вот. Постарайтесь не спать. Вы здесь находитесь для того, чтобы наблюдать за Суливанами!

— Конечно! — Страум засмеялся. — Я за ними и наблюдаю.

Когда Магарт садился в машину, Веда спросила:

— Ты ведь на самом деле не думаешь, что они придут сюда?

— Я не знаю, но мы должны принять все меры предосторожности. Я полагаю, что они далеко. До свидания, моя прелесть.

Суливаны наблюдали за его отъездом.

— Лакомый кусочек! — заметил Франк, разглядывая Веду в бинокль. — Парню, безусловно, не приходится далеко ходить в поисках развлечений.

Макс взял бутылку с лимонадом, сорвал крышку и сделал глоток.

— Брось это! — сказал он, передавая Франку бутылку. — Ты слишком много думаешь о женщинах.

— Нужно же думать о чем-нибудь, — ответил Франк. — Ты собираешься прикончить этого типа?

— Да, если он вернется сюда, — спокойно ответил Макс. — Ты же, конечно, не предлагаешь гнить в тюремной камере из-за того, что он будет свидетельствовать против тебя.

— Когда все закончится, будет лучше, если мы покончим с подобными делами! — глухим голосом проговорил Франк. — До сих пор нам везло. Денег у нас достаточно. Нужно все это бросать.

Макс улыбнулся. С некоторых пор он уже был готов услышать от Франка нечто подобное.

— Мы еще не готовы уйти на покой, — возразил он.

— Ну, а я уже готов! — сказал Франк.

Наступило длительное молчание, которое нарушил Макс:

— Это я организовал наше дело и подал сигнал к началу действий. И я буду решать, когда нам нужно будет остановиться и уйти на покой.

Франк не стал больше возражать. Он опустил глаза и стал рассматривать помощника шерифа, развалившегося в кресле. Лицо Франка вытянулось в разочарованной гримасе.

— И этот момент еще не наступил, — закончил Макс.

Магарт тихонько насвистывал сквозь зубы, ведя машину на большой скорости по направлению Ка де ла Бриа. Неожиданно ему в голову пришла мысль, что если бы он был управляющим плантациями Веды, то смог бы жить у нее и вместе с тем сохранить свободу… Он абсолютно ничего не смыслил в апельсинах, но это мало его тревожило. Веда была умная женщина и прекрасно разбиралась почти во всем и могла бы помочь ему. Что касается его, то он объезжал бы плантации на белой лошади и наблюдал за работниками. Вот работа, которая ему подходит! Он стал размышлять, согласится ли Веда на такое предложение, и решил, что согласится… Если ему удастся разыскать маленькую Блэндиш и помочь ей вступить во владение ее состоянием, он выскажет Веде свое предложение. Но сначала надо найти малютку Блэндиш.

Уже девять дней она находилась на свободе, и ей осталось еще пять, чтобы иметь возможность потребовать свои деньги! Фил улыбнулся, вспомнив Гартмана. Вероятно, сейчас он грыз себе пальцы от нетерпения.

Внезапно он резко затормозил возле канавы и почти развернул машину поперек шоссе. Потрясенный, не веря своим глазам, он с диким восклицанием открыл дверцу своей машины и побежал навстречу Кэрол, которая, шатаясь, приближалась к нему, растрепанная, с изнуренным лицом и в платье, превратившимся в лохмотья.

Магарт обнял девушку и прижал к себе. Ей было очень плохо.

— Все хорошо, моя девочка! — бормотал он. — Не надо ничего говорить. Теперь вы спасены, успокойтесь!

— Стив… Стив… — шептала она. — Где он? Как он себя чувствует? Скажите, я умоляю вас!

— Ему уже лучше, — сообщил Магарт, устраивая ее в машине. — Разумеется, он еще слаб, но вне опасности. Я отвезу вас к нему.

Кэрол тихонько заплакала.

— Я не надеялась на встречу с ним, — промолвила она, откидывая головку на спинку сиденья. — Все было так ужасно… Я не рассчитывала застать его живым!

Магарт развернул машину и на полной скорости рванул обратно, в дом на Грасс Хилл.

В час того же дня Хэтти Самерс была задержана при выходе из кондитерской Ка де ла Бриа. Она всегда была неравнодушна к чистому рому. С деньгами, которые она обнаружила у убитого Сэма Гарланда, она смогла позволить себе это маленькое удовольствие.

Хэтти все еще пребывала в отличном настроении и добродушно улыбалась, когда ее окружили преследователи. Она показала большой камень, испачканный кровью и мозгами несчастного Сэма, которым она превратила его голову в отбивную. Хэтти была в восторге от того, что привлекла внимание такой огромной толпы.

Доктор Траверс с помощью двух санитаров в белых блузах схватили ее и грубо затолкали в санитарную машину, ожидающую поблизости, позади дома. Там на нее быстренько напялили смирительную рубашку. При этом присутствовал шериф Кэмп, который тщетно разыскивал глазами Магарта.

— Этого парня никогда нет там, где он необходим, — пожаловался он своим помощникам. — Я хотел, чтобы он сфотографировал меня в момент задержания этой ненормальной. Куда к дьяволу, мог провалиться этот проклятый парень?

Из машины, сверкая глазами, вышел доктор Траверс и решительно направился к шерифу.

— Больная только что сообщила мне, что Гарланд поймал Кэрол Блэндиш в нескольких милях от Ка де ла Бриа. И чтобы помочь Блэндиш бежать, Хэтти убила бедного Гарланда. Она дала точный портрет Кэрол. Похоже на то, что она решила вернуться в Ка де ла Бриа.

Кэмп сдвинул назад засаленную шляпу и почесал голову.

— Я немедленно займусь этим вопросом!

В тот момент, когда он собирался удалиться, появился Симон Гартман в блестящем «кадиллаке».

— Вот и мистер Гартман! — мрачно буркнул доктор Траверс. — Вы его знаете, шериф?

— Разумеется, я его знаю, — зло проворчал Кэмп, уставившись на подходящего Гартмана.

— Кажется, поймали сумасшедшую? — даже не поздоровавшись, начал Гартман. — Это Блэндиш?

— Нет, мистер Гартман, это одна из моих больных.

— Кажется, у вас появилась новая специальность — выпускать на свободу своих больных! — прошипел Гартман с лицом, искаженным от злости и огорчения. — Когда вы рассчитываете поймать мою воспитанницу?

— Мы только что узнали, что она вернулась в Ка де ла Бриа, — доложил Траверс. — Шериф организует новые поиски.

Гартман презрительно бросил взгляд на Кэмпа.

— До сего времени ваши поиски показали их полную безрезультатность! — проворчал он и спросил: — А где находится этот раненый… Стив Ларсон?

Кэмп принял невинный вид.

— Вероятно, в госпитале Балтонвилля. А почему вы спрашиваете меня об этом?

— Судя по тому, что мне удалось вытянуть из мисс Флеминг, Кэрол, кажется, влюбилась в него. Вы хорошо сделаете, если поместите своего человека в госпиталь на случай, если она туда заявится. Возможно, она захочет найти его.

— Это мы сделаем, — согласился Кэмп, поглаживая усы.

— Сделайте, сделайте! — пролаял Гартман. — Вы обязаны были поймать ее уже несколько дней назад! Заставьте наконец ваших людей работать! Совершенно необходимо, чтобы вы разыскали ее до уик-энда, в противном случае я постараюсь сделать так, что вам больше никогда не придется исполнять свои обязанности и саботировать работу. — Он повернулся к доктору Траверсу. — Пойдемте, доктор, мне нужно поговорить с вами.

Кэмп посмотрел, как они удалялись, и подмигнул помощнику.

— У него уже загорелась сера в заднице, — задумчиво проговорил он. — Пожалуй, мне тоже стоит сказать несколько слов Магарту.

— А мне надо отправляться в госпиталь? — осведомился его помощник.

Кэмп качнул головой.

— Нет. К тому же я не верю, что Ларсон находится именно там, — проронил он и широким размашистым шагом направился к своей конторе.

— Я нахожу ее просто очаровательной! — воскликнула Веда, входя в маленькую гостиную, по которой расхаживал журналист. — Она на секунду заходила взглянуть на Стива. Он спал, а Кэрол посмотрела на него таким необычным взглядом! Когда ты заболеешь, я тоже буду смотреть на тебя подобным образом.

— Надеюсь, что я не буду болен до такой степени, чтобы не оценить его как следует. Как она сама?

— Она провела несколько ужасных часов, но я считаю, что, отдохнув, маленькая Блэндиш будет чувствовать себя хорошо, — ответила Веда, усаживаясь на ручку кресла. — Дай мне выпить, дорогой. Вся эта история потрясла меня!

— А что она делает сейчас? — поинтересовался Магарт, приготовляя сухой мартини.

— Кэрол в ванной. Не кажется ли тебе, что ее должен осмотреть доктор Кобер? Ей надо дать что-нибудь такое, чтобы она выспалась.

— Она ни в чем не нуждается! — заявил Магарт, протягивая Веде готовый напиток. — Я не желаю, чтобы вокруг нее крутились доктора и сиделки. Они могут испугать ее и вызвать кризис.

— Я уверена, что она здорова. Теперь, когда я поговорила с ней, я думаю так же, как и ты. Она такая разумная, такая очаровательная! Кэрол не хуже нас с тобой.

— Все же лучше держать с ней ухо востро, — проворчал Магарт. — Но я согласен с тобой и думаю, что она безопасна.

Потягивая вино, Веда наблюдала за ним поверх стакана.

— По-моему, у тебя что-то на уме. А что?

— Она сообщила мне, что вчера вечером Суливаны уехали в Ка де ла Бриа с намерением покончить с Ларсоном, — спокойно ответил ей Магарт. — Хотелось бы мне знать, как им удалось миновать заслон, устроенный Кэмпом, ведь все дороги находятся под постоянным присмотром.

— Но откуда они могут знать, что он находится здесь? — удивилась Веда. — Тебя это не беспокоит?

— Очень беспокоит. Правда, я не думаю, что они дотянутся сюда, — Магарт приготовил себе очередную порцию виски. — Но нельзя недооценивать этих опасных типов. — Он сделал глоток и поставил бокал возле себя. — Вообще-то, я немного перенервничал. Но не помешает сказать несколько слов Страуму. Он и его люди должны отнестись к этому делу чрезвычайно серьезно и повысить бдительность.

Раздался телефонный звонок.

— Это, вероятно, тебя. Кажется, весь свет знает, что мы живем с тобой во грехе.

— Держу пари, что все они умирают от зависти! — улыбнулся Магарт, прежде чем снять трубку.

Это был шериф.

— Почему вы не явились туда, куда я вас вызвал? — упрекнул его Кэмп. — У меня была бы прекрасная фотография в газете на память!

— У меня были более неотложные дела, чем снимать вашу мерзкую рожу, — буркнул журналист. — Что нового?

— У меня новости о маленькой Блэндиш. Похоже на то, что она вернулась в город, — и Кэмп рассказал ему то, что Хэтти Самерс сообщила Траверсу. — Гартман думает, что она попытается найти Ларсона.

— И что же вы сделали?

— Мы снова начнем поиски. Я подумал о том, что надо предупредить вас на тот случай, если она появится там, наверху.

— Я знаю, что надо будет сделать.

— Вам еще нужны мои люди?

— Еще как! Они будут мне нужны до той поры, когда Ларсон будет в состоянии принести присягу и засвидетельствовать показания.

— О’кэй, — согласился Кэмп, — это весьма усложняет мои дела, но всему свету наплевать, что может случиться с таким старым глухарем, как я.

— И мне первому! — обрадовался Магарт и повесил трубку.

— Что он еще хотел? — спросила Веда. — Надеюсь, что никаких новых неприятностей нет?

— Мне кажется, что он полюбил мой голос, — вставая, произнес Магарт. — А не сходить ли тебе взглянуть, что там делает Кэрол? Я хочу поговорить со Страумом.

Суливаны из своего укрытия увидели, как Магарт вышел из дома и пошел по направлению к Страуму, рядом с которым и сел.

Теперь Макс был уверен, что Ларсон находится именно в этом доме. Он даже сумел определить его комнату, заметив, как оттуда несколько раз выходила сиделка.

Но несмотря на их тщательное наблюдение, они не видели, как приехали Магарт и Кэрол. Желая сохранить присутствие Кэрол в тайне даже от Страума и его людей, Магарт подъехал к дому, сделав большой объезд вокруг плантации по мало кому известной тропинке.

— Как только стемнеет, мы начинаем наступательные действия, — заявил Макс, все еще лежа в траве. — От сторожей мы избавимся очень легко.

— Ты хочешь сказать, что мы их ликвидируем?

— Все зависит от обстоятельств. В этом деле нам необходимо действовать чисто. В прошлый раз мы совершили небольшую ошибку, которая может привести нас на тот свет. Если мы повторим ее, то может оказаться, что это действительно будет наша последняя ошибка.

— Тогда пойдем немного покушаем, — предложил Франк. — Меня уже мутит от одного взгляда на этот дом.

Кэрол проснулась, когда начало темнеть. Она села на кровать, и ее парализовал необъяснимый страх. В течение одной или двух минут она была неспособна вспомнить, где она находится, и недоуменно рассматривала роскошно убранную комнату блуждающим, полным страха взглядом. Затем к ней вернулась память, она вспомнила о Стиве, и с легким вздохом облегчения она вновь растянулась на большой комфортабельной кровати. Все, что можно было сделать для Стива, было уже сделано. Сейчас он находился вне опасности, но был еще очень слаб. Кэрол надеялась, что он ее узнает, когда увидит, и что ее присутствие будет способствовать более быстрому выздоровлению молодого человека.

Между тем страх все еще не покидал Кэрол, как бы предупреждая ее об опасности. Хотя Магарт уверял ее, что Суливаны никогда не придут искать его сюда, в этот дом, и объяснял ей, что он охраняется днем и ночью, но страх перед Суливанами был так велик, что она приписывала им сверхъестественные возможности. Она оставалась в этом положении еще некоторое время, наблюдая за наступлением сумерек, потом резко вскочила, надела пеньюар, который приготовила для нее Веда, и подошла к окну.

Перед ее взором расстилалась большая апельсиновая роща. Верхушки деревьев темнели на фоне неба, и в наступивших сумерках уже не было видно золотистых плодов. Как раз перед ней находилась большая терраса, на которой находился один из сторожей с ружьем в руках, расхаживающий взад и вперед. Ступеньки с террасы спускались в сад, потом ниже к лужайкам, которые тянулись вниз и переходили в плантации.

Кэрол стояла у окна и со страхом всматривалась в сумерки, ожидая чего-то страшного. Она была уверена в том, что что-то должно случиться.

Пока она так стояла, открылась дверь и вошла Веда.

— Прошу вас не зажигать свет! — попросила Кэрол, глаза которой по-прежнему не отрывались от окна.

— О, вы уже проснулись! — сказала Веда, увидев стоящую у окна Кэрол. — Вас что-то испугало! — Веда прошла через комнату к окну.

— Там, снаружи, опасность!

— Позвать Фила? — внезапно испугалась Веда. — Попросить прийти его сюда! — она замерла, так как Кэрол ухватила ее за руку.

— Взгляните! — воскликнула Кэрол и вся задрожала. — Вот видите там, внизу, около деревьев?

Веда внимательно вглядывалась в сумерки. Никакого шума, даже ветер затих.

— Там никого нет, — решительно произнесла она. — Спустимся, там внизу лучше.

— Они там… снаружи… Суливаны… Я уверена, они там! — испуганно воскликнула Кэрол.

— Тогда я пойду предупрежу Фила, — как можно спокойнее проговорила Веда. — Вы пока оденьтесь, я принесла вам одежду. Одевайтесь, а я позову Фила. — Она ласково провела рукой по плечу Кэрол и побежала к двери. — Торопитесь!

Уже с лестницы она закричала:

— Фил!

Магарт вышел из салона и поднял голову:

— Что случилось?

— Кэрол говорит, что Суливаны уже здесь! — в голосе Веды слышалась легкая дрожь.

Магарт помчался вверх, перепрыгивая через ступеньки.

— А с чего она это взяла?

— Она сказала, что видела их… она кажется страшно напуганной. А я ничего не знаю, так как никого не видела.

— Пойду скажу несколько слов сторожам. А она пусть оденется и спустится в маленькую гостиную, — произнеся это, Магарт быстро устремился наружу.

В сгущающейся темноте Суливаны, подобные двум бесплотным теням, молча приближались к дому.

Магарт обнаружил Страума на кухне, приканчивающего обед и удобно расположившегося в кресле. У него был исключительно довольный вид. Собираясь к себе домой, с ним оживленно болтала горничная Мэри, одевая пальто и шляпку.

Страум был удивлен неожиданным появлением Магарта и сразу поднялся.

— Появилось что-то новое? — быстро спросил он Фила.

— Да! — ответил Магарт, указывая подбородком на дверь.

Страум последовал за ним в коридор.

— Ваши люди на постах? — осведомился Фил.

— Естественно! А что происходит?

— У нас пока спокойно, но кое-что может случиться с минуты на минуту. Я хочу сделать с вами обход.

— Ради Господа Бога! — воскликнул Страум. — Я только что покончил с обедом, но почему бы вам не посидеть спокойно. Почему вам не сидится на месте? Можно подумать, что у вас пляска святого Витта! Если вы переживаете за несуществующих Суливанов, то теряете и свое и мое время. Разве я вам еще не доказал, что никаких Суливанов не существует? Это пугало для детей!

— Если вы так легкомысленно относитесь к моим словам, то я вынужден немедленно позвонить шерифу по вопросу вашей замены, — сердито заявил Магарт.

Страум покраснел, и в его глазах появился злой блеск.

— Никто не заставит меня корчить из себя дурака! — возразил он. — Кэмп вовсе не идиот, а я его помощник! Я повторяю вам, никаких Суливанов не существует! Только тип, подобный вам, может верить в эти детские сказочки!

— Если вы и на самом деле так думаете, то чем раньше вы покинете этот дом, тем будет лучше для дела!

— Я не обязан подчиняться распоряжениям журналистов, — проговорил Страум, ощутивший небольшую неловкость. — Пока меня сюда поставили, я собираюсь здесь распоряжаться.

Магарт решительно подошел к телефону.

— Сейчас мы узнаем, что на это скажет шериф! — несколько секунд он оставался недвижим, прижимая к уху трубку, потом нахмурил брови. — Можно подумать, что линия оборвана, — заметил он и несколько раз подряд нажал на рычаг. Ничего, по-видимому, не добившись, он положил трубку и пробормотал: — Хотел бы я знать…

— Скажите, скажите! — рассмеялся Страум. — Вы думаете, что это Суливаны перерезали провод.

— Все возможно! — произнес Магарт, внезапно охваченный волнением. — Мне нужен револьвер, Страум, — продолжал он. — Если вы не собираетесь выполнять свое дело, то я сделаю его за вас!

— Кто сказал, что я не собираюсь исполнять свои обязанности? — рассердился Страум. — Подумайте о своих словах! Я не дам вам револьвер. К тому же у вас нет на него разрешения!

Магарт сумел сдержать свой гнев.

— Так мы ни к чему не придем, если будем ссориться. Только что мисс Ваннинг заметила на плантации двух людей, и она очень боится. Может быть, это и не Суливаны, но мы можем, по крайней мере, убедиться в этом.

— Так бы сразу и сказали, — буркнул Страум и направился к входной двери. — Если они болтаются здесь, то я сделаю свое дело, — и после короткой паузы он добавил: — Вы на самом деле считаете, что линия перерезана?

— Очень похоже на то… — ответил Магарт, следуя за Страумом на террасу.

Там находился сторож, по имени Месон. Он стоял, прислонившись к стене с сигаретой в руке. Свое ружье он небрежно держал в согнутой руке.

— Салют, Георг, — приветствовал он Страума, — когда я смогу пожрать?

— Когда я тебе об этом скажу, — проворчал Страум. — Ты ничего не видел?

— Ты намекаешь на Суливанов? — ухмыльнулся Месон. — Ай-яй-яй! Нет, они еще не объявлялись.

— Мисс утверждает, что заметила на территории плантации двух незнакомых мужчин. Ты внимательно наблюдаешь?

— А как же?! Но я абсолютно ничего не видел! Может, у дамы видения?

— Я тоже так думаю, — буркнул Страум, с неприязнью уставившись на Магарта. — Этого вам достаточно?

— Нет, этот тип наполовину спит! Я вам повторяю, что видели двух незнакомых мужчин, — он похлопал Месона по плечу. — Откройте глаза, старина, я не шучу.

— Он воображает, что Суливаны собираются нанести нам визит, — усмехнулся Страум.

— Это просто ужасно! Сейчас я наделаю в штаны! — засмеялся Месон. — Надеюсь, они джентльмены, и подождут, пока я кончу с обедом.

Безнадежно пожав плечами, Магарт удалился, не глядя ни на кого. Страум последовал за ним.

— А где второй сторож?

— Позади дома. Вы и его желаете повидать?

— Безусловно! — ответил Магарт. Он стал раздумывать, как убедить Страума, что надвигается большая опасность. Сейчас можно было ожидать всего.

В этот самый миг что-то случилось позади дома. Это произошло тихо-тихо, так что Магарт и Страум, шагающие в темноте, ничего не услышали.

Суливаны достигли террасы. Макс нес металлический прут, на конце которого болталась затяжная струна в виде петли. Несколько секунд он наблюдал за сторожем, который спокойно караулил позади дома, сидя на балюстраде со спущенными ногами и с ружьем, поставленным рядом. Он что-то напевал и время от времени нетерпеливо вытаскивал часы со светящимся циферблатом: он тоже ожидал обеда.

Макс тихонько прикоснулся к руке Франка. Оба отлично знали, что делать дальше. Франк застыл с тяжелым пистолетом в руках, в то время как Макс пополз вперед. Его резиновые подошвы не производили на террасе никакого шума. Он нес железный прут так, как носят знамя на процессиях. В нескольких метрах от сторожа он остановился.

Очень высоко подняв затяжную петлю, Макс заставил ее медленно и осторожно опуститься так, чтобы она оказалась в нескольких сантиметрах от головы сторожа. Тогда, держа одной рукой прут, а другой конец струны, Макс ослабил струну так, чтобы петля могла пройти мимо полей шляпы, потом молниеносным движением Макс опустил петлю и рывком дернул за конец струны…

В этот же миг Франк молнией метнулся к сторожу, страшный и молчаливый, и вырвал ружье из рук ошалевшего человека. Сторож, придушенный петлей, не мог издать ни одного звука. Он упал на спину, пытаясь высвободиться от ужасной удавки, но она впилась в кожу глотки и душила, душила, душила… Он боролся секунд двадцать, затем его тело обмякло, и в углах рта показалась кровь.

Микс распустил удавку, и Франк снял ее с горла сторожа. Тотчас же Макс сложил прут, который в сложенном виде был очень небольшим, и помог Франку отнести тело вглубь сада.

Через несколько секунд Магарт и Страум свернули за угол дома и приблизились к террасе.

— Я его не вижу, — прошептал Магарт. — Держу пари, что он где-то спит или что-нибудь в этом роде.

— Он наверняка находится на посту! — сухо возразил Страум. — Он не покинет своего поста без моего позволения. — Повысив голос, он закричал: — Эй! О’Бриен! Идите сюда! Вы мне нужны!

Они немного подождали, но вокруг них царила тишина. В это время Суливаны тенью проскользнули к фасаду и приблизились к Месону, который отложил ружье, чтобы прикурить.

— Отзовитесь же, проклятый сторож! — злобно воскликнул Магарт. — Придется мне устроить хорошенькую баню шерифу!

Страум казался обеспокоенным.

— Он обязан быть здесь, — пробормотал он, доходя до края террасы. Тут он вновь заорал во весь голос: — О’Бриен!

— Мы наверняка найдем его на кухне, — с горечью проронил Магарт и повернулся, чтобы идти назад.

Суливаны едва успели спрятать тело Месона, но его шляпа и ружье, которые он выронил, борясь за свою жизнь, остались на полу.

— Вот и Месон тоже смотался! — воскликнул Магарт, тщетно выглядывая второго сторожа. — Эй, Месон! Где вы?

Тут к нему подошел Страум.

— Что вы об этом думаете?

— Очень похоже на то, что и он покинул пост, — проговорил Магарт, чувствуя, как его охватывает дрожь. — Я нигде его не вижу.

Страум вытащил из кармана фонарик и стал шарить его лучом по полу террасы.

Оба застыли на месте, неожиданно обнаружив шляпу и ружье, валяющиеся на полу.

— Месон! — завопил Страум, двигаясь вперед. В его голосе слышались истерические нотки.

— Бесполезно! Погасите фонарь! — приказал Магарт, подбирая ружье Месона. — Надо возвращаться и поживей!

Страум не заставил себя ждать. Мужчины не произнесли ни слова до тех пор, пока Магарт не запер входную дверь, закрыв ее для надежности на засов.

— Что случилось с моими ребятами? — дрожа, спросил Страум.

— Я вас предупреждал, что Суливаны уже здесь. Какие вам еще необходимы доказательства? — осведомился Магарт и толкнул помощника шерифа, который растерянно застыл с револьвером в руке. Страум кинулся на кухню — она была пуста. Фил забаррикадировал дверь и вернулся в вестибюль.

— Оставайтесь тут и будьте начеку, — обратился он к Страуму, — а я поднимусь наверх. Они хотят прикончить Ларсона, но они его не получат! Вы будете первой линией обороны.

Он покинул Страума, который находился почти в столбняке, и побежал на верхний этаж. Веда уже ждала его на пороге.

— Все хорошо? — улыбнулась она, но, заметив выражение лица Фила, сразу потускнела и схватила его за руку.

— Что случилось?

— Многое, — тихо ответил он. — Они здесь, совсем близко. Это без сомнений. Они ликвидировали обоих полицейских. Остались лишь Страум, я, ты, Кэрол и сиделка, если не считать Ларсона. Кстати, они перерезали телефонные провода, так что теперь мы совершенно изолированы от внешнего мира и если…

— Я пойду! — заявила Веда, не ожидая пока он все объяснит. — Я могу сократить путь через плантацию и привести сюда людей.

Магарт прижал ее к себе.

— Ты замечательная девушка! Но надо немного подождать. Ты не должна подвергать себя напрасному риску. Если они пой мают тебя — мы пропали. Лучше подождем, пока они попытаются проникнуть в дом, тогда ты сможешь выскользнуть с противоположной стороны.

— Да, но тогда может оказаться слишком поздно. Мне понадобится по крайней мере десять минут, чтобы пересечь плантацию. Будет лучше, если я пойду сейчас же.

— Ты не выйдешь из этого дома, пока я не буду точно знать, где находятся эти кровавые гангстеры! — твердо возразил Фил. — Где Кэрол?

— Она со Стивом.

— Очень хорошо. Мы будем находиться вблизи Стива. Они жаждут его крови и обязательно направятся к его комнате, если сумеют проникнуть в дом.

— Вы не оставите меня одного? — закричал Страум жалобным голосом, поставив ногу на нижнюю ступень лестницы.

— Почему бы и нет? — зло сказал Магарт. — Ведь Суливаны это выдумка, способная напугать только детей, не так ли? Но ведь вы не ребенок! — он взял Веду под руку и увлек ее в комнату Стива.

Там они увидели Кэрол в платье Веды. Она находилась у изголовья Стива. У окна что-то шила сиделка, по имени Девис. Это была высокая седая женщина. Кэрол быстро подняла голову, когда в комнату вошли Фил и Веда. Она сделала им знак молчать.

Бледный и худой Стив открыл глаза в тот момент, когда Магарт подходил к нему.

— Ну что, симулянт? — улыбнулся он Стиву. — Рад, что с тобой твоя подружка?

Стив едва заметно кивнул головой.

— Благодарю вас, Фил. Меня лечит одно лишь присутствие Кэрол.

— Мистер Ларсон не должен разговаривать, — обратилась сиделка к Магарту. — Он еще очень слаб.

— Верно, — произнес Магарт, отступая на шаг. Затем он жестом подозвал к себе Кэрол.

— Я сейчас вернусь, — сказала она Стиву, погладив его по руке, и вышла с Филом в коридор. К ним присоединилась Веда.

— Слушайте меня, моя девочка, — быстро проговорил Магарт. — Вы правы, Суливаны здесь. Они прикончили двух сторожей, так что оставайтесь возле Стива. Я буду держать охрану здесь перед дверью. Между прочим, лестница тоже под охраной, там находится Страум, так что запритесь и ничего не бойтесь. Они его не достанут!

Кэрол побледнела, но взгляд ее был тверд.

— Да, они его не получат.

— Браво, девочка! Возвращайтесь к Стиву и предоставьте мне право охранять вас, — он тихонько подтолкнул ее в сторону комнаты и повернулся к Веде. — Это все, что мы можем предпринять! Теперь их черед действовать.

— Я ухожу, Фил! Ведь я могу найти дорогу с закрытыми глазами. Это чистое безумие — жадность Суливанов безгранична, так же, как и их жестокость. Нам нельзя дожидаться их атаки, нам нужна помощь!

— Может быть, лучше пойду я? — Магарт решительно провел рукой по волосам. — Я боюсь отпускать тебя одну!

— А я говорю, что пойду именно я, и перестань со мной спорить. Открой мне дверь, Фил!

Это было то, на что рассчитывали Суливаны. Франк находился в тени возле задней двери. Макс тоже был там, они внимательно наблюдали за дверью и не торопились. Они знали, что рабочие плантации проживали в другом конце и что единственным способом объявить тревогу являлось то, что надо было послать кого-то за ними.

— Мы используем дверь кладовой, — сказал Магарт. — Я пойду первым, чтобы взглянуть, свободен ли путь, после чего тебе надо будет бежать, бежать так, как ты никогда до этого еще не бегала, Веда!

— Я смогу это сделать, не беспокойся!

— Мисс Баннинг побежит за помощью, — сообщил Магарт Страуму, который стоял, опираясь о стену, и обливался потом. — Никуда отсюда не уходите, я скоро вернусь.

— Вы думаете, что это ей удастся?

— Она способна на многое, — заверил его Магарт, хотя и сам не был вполне уверен в этой авантюре. Они вошли с Ведой на кухню. Магарт не стал включать свет, и они в темноте продвинулись до окна.

— Не показывайся на просвет! — прошептал Магарт, сверля глазами темную веранду, пытаясь что-то разглядеть в темноте. Он стоял так несколько минут, но не услышал и не увидел ничего, что бы могло его обеспокоить.

Франк, наблюдавший через балясины балюстрады, заметил в окне Магарта и усмехнулся. Распластавшись на земле, он стал ожидать дальнейшего развития событий. Магарт открыл дверь, вышел на террасу и осмотрел окрестности. С нервами, натянутыми, как стальные канаты, он прошел мимо Франка буквально в каком-нибудь метре. Убедившись, что вокруг никого нет, он повернулся и сделал знак Веде.

— Только тихо! — прошептал он. — Они, вероятно, спереди. Беги быстро, моя дорогая, и постарайся не поднимать шума.

Он поцеловал ее, на секунду прижал к груди и посмотрел ей вслед… Вскоре ее поглотила темнота.

Большой дом был молчалив. Сиделка оставила Кэрол дежурить возле Стива, а сама ушла в соседнюю комнату.

Магарт, сидевший наверху лестницы, ждал, положив ружье на колени.

Страум устроился внизу на ступеньках. Вестибюль и лестница были ярко освещены.

Стрелки стенных часов показывали десять минут двенадцатого. Веда ушла четверть часа назад. Через несколько минут, думал Магарт, полный надежд, они получат подкрепление. Тогда они смогут сделать вылазку в темноте и напасть на Суливанов, вместо того, чтобы сидеть в темноте и ждать нападения.

Стив открыл глаза. Он немного поспал и чувствовал себя лучше. Увидев Кэрол, он улыбнулся и взял ее за руку.

— Я столько думал о вас! За время моей болезни вы всегда были со мной. Вы знаете, что я люблю вас, да? Кэрол! Я не могу предложить вам многого… У меня есть ферма, очень красивая местность, и через некоторое время…

— Я думаю, что вам еще нельзя много разговаривать, — прервала его Кэрол и нагнулась к нему, чтобы поцеловать. — Вы должны отдыхать, мой дорогой. Я так хочу, чтобы вы скорее поправились!

— Я себя хорошо чувствую, — прошептал Стив. — Мне уже гораздо лучше, и хочется поговорить с вами. Нам нужно будет узнать, Кэрол, кто вы такая, узнать, почему вы находились в том фургоне… Куда вы ехали…

Кэрол охватила страшное беспокойство.

— О нет! Я прошу вас! Не надо об этом говорить… я боюсь. Я боюсь того, что могу узнать о самой себе… Эта женщина внизу говорила мне, что я сумасшедшая, — она соскользнула со своего стула и прижалась к его груди. — Умоляю вас, не надо об этом! А как вы сами думаете, я не сумасшедшая? Как вы думаете? Может, поэтому я не знаю, кто я такая? Это страшно пугает меня… Вы понимаете, если… я не смогу выйти за вас замуж, Стив!

— Вы вовсе не сумасшедшая! — страстно возразил Стив. — У вас было повреждение черепа. Это такая штука, которая восстановится, я уверен в этом. И тогда вы обретете память. Не надо волноваться из-за пустяков, Кэрол.

Нежно прижавшись к Стиву, Кэрол думала о Суливанах, притаившихся где-то в ночи. Они нагоняли на нее ужас.

— Что вас так пугает, малютка? Почему вы дрожите? Все отлично устроится. Как только я поправлюсь, мы чудесно проведем время… только мы… и никого больше… Только об этом я и думал… ожидая вас…

— Вызовите их еще раз! — нетерпеливо обратился к телефонистке. — Я точно знаю, что там кто-нибудь должен быть, — Он посмотрел на своего помощника, длинного худого парня по имени Лофти. — Она утверждает, что там никто не отвечает!

— Держу пари, что она наклюкалась и неверно набирает номер, — заявил Лофти и небрежно сплюнул, намереваясь попасть в пепельницу. — Они все одинаковы, эти бабочки…

Через несколько секунд телефонистка ответила, что линия прервана.

— Сделайте специальный заказ и сообщите мне результат! — проворчал Кэмп, повесив трубку. У него был весьма озабоченный вид.

— Вы полагаете, что это сделано специально? — поинтересовался Лофти, закуривая очередную сигарету.

— Ничего я не знаю, — недовольно буркнул Кэмп. — Георг не может быть слишком занят. Я приказал ему звонить мне каждые два часа, а он пренебрегает моими указаниями. Эти Суливаны… — он замолк и дернул себя за усы.

— Мне бы не хотелось, чтобы с мисс Ваннинг что-то случилось, — произнес Лофти. — Шикарная девочка! А что если нам рвануть туда?

— Это довольно далеко, и уже поздно. Не знаю… не знаю…

Зазвонил телефон.

Кэмп послушал, что-то проворчал себе под нос и повесил трубку.

— Она подтвердила, что линия прервана!

Лофти надел свой пояс.

— В путь! — обрадовался он.

— Да, я тоже считаю, что так будет лучше, — встал Кэмп. Затем он взял ружье из пирамиды сзади своего стола. — Видимо, там что-то случилось.

Была безлунная ночь. Веда спускалась по узкой тропинке, ведущей на плантацию, с впечатлением, будто она идет по тоннелю.

На секунду она остановилась, чтобы посмотреть назад на освещенные окна дома, и заметила темный силуэт, надвигающийся на нее подобно привидению.

Веда не была лишена мужества, но на секунду или две она застыла на месте, задержав дыхание. Потом она с легким вскриком повернулась и как сумасшедшая побежала по тропе.

Она не успела пробежать и десяти метров, как Франк сумел поймать ее.

Он впился в ее плечо и заставил повернуться. В темноте она смогла различить лишь смутные очертания его фигуры и почувствовала запах масла, которым были намазаны его волосы. Слишком напуганная, чтобы кричать, она даже не шевелилась, смотря на эту мрачную угрожающую фигуру.

Франк протянул левую руку и коснулся лица Веды. А потом очень быстро, так что она даже не успела среагировать, он поднял правую руку и ударил ее по голове резиновой дубинкой.

Георг Страум встал и потянулся. Он не собирался оставаться один в этом большом вестибюле. Он очень испугался. Таинственная и бесшумная манера, с которой появились эти гангстеры, его совершенно обескуражила, и теперь он ожидал их внезапного появления в любой момент. Он с такой силой сжимал пистолет мокрыми от пота руками, что у него заболели мышцы, и округлившиеся от страха глаза перебегали с предмета на предмет. У него подкатывала к горлу тошнота.

Он слышал шаги Магарта наверху и время от времени окликал его для храбрости. Теперь Страум пожалел, что согласился на эту работу, и охотно отдал бы месячное жалованье за то, чтобы остаться живым и невредимым в этой истории.

Макс расположился в салоне в нескольких шагах от него и наблюдал за ним сквозь щель в двери. Ниже, в темном коридоре, прижимаясь всем телом к стене, к нему приближался Франк.

Страум ощутил опасность. Ему показалось, что в помещении не хватает воздуха. Он замер, прислушиваясь, с лицом, искаженным от страха.

Легкий шум, похожий на шуршание мыши, заставил его повернуть голову в сторону коридора. В это время Франк дошел до распределительного щитка и заскрипел рубильником.

— Кто там? — дрожащим голоском спросил Страум.

Неожиданно весь дом погрузился в темноту.

Магарт перегнулся через перила и закричал:

— Страум, что случилось?

— Тут кто-то возле меня! — жалобно простонал Страум. — Спускайтесь ко мне! Быстрее!

Неожиданно у Страума вырвался придушенный крик, и Магарт услышал ужасные хрипы человека, которого душат. Он ничем не мог помочь Страуму, но нужно было предупредить Кэрол. А между тем он не мог покинуть своего поста. По этому пути Суливаны могут добраться до Стива, так что он не мог покинуть лестничной площадки даже на секунду. Он встал на четвереньки и выставил перед собой ружье. Фил не сомневался в исходе борьбы между Суливанами и их жертвой.

Когда погас свет, Кэрол со Стивом тихонько переговаривались. Понимая, что это может означать, Кэрол чуть не сделалось плохо, и лишь мысль, что она должна стать на защиту Стива, удержала ее от обморока. Стив был удивительно спокоен.

— Наверное, перегорела пробка, — произнес он.

— Сейчас исправят.

Но тут Кэрол поняла, что должна ему все сказать.

— Нет, дорогой, — продолжила она, притягивая его к себе. — В дом пробрались Суливаны.

— И ты это знала! — воскликнул Стив, гладя ее волосы. — Мне все время казалось, что тебя что-то пугает. Магарт тут?

— Да, и помощник шерифа тоже, — Кэрол предпринимала усилия, чтобы ее голос не дрожал. — Я так боюсь, Стив…

— Подойди к двери и взгляни, что там происходит. И позови Магарта!

В салоне на нижнем этаже, позади запертой двери, Макс инструктировал Франка:

— Верх лестницы охраняет журналист. Держи его на прицеле, а я обойду его сзади… Я влезу на крышу и свалюсь ему на спину. Побольше шуми, чтобы отвлечь его внимание, ясно?

Кэрол отодвинула засов двери и приоткрыла ее.

— Магарт, вы здесь? — шепнула она.

— Оставайтесь на своем месте, — также шепотом ответил Магарт. — Они придушили Страума.

Сердце Кэрол сжалось от волнения.

— Теперь вы совсем один?

— Обо мне не беспокойтесь. Я достаточно взрослый мужчина, чтобы позаботиться о себе. Заприте хорошенько свою дверь и никому не открывайте.

— Не давайте им приближаться к себе. Удачи вам! — пожелала ему Кэрол.

— Надейтесь на меня, пока Веда не приведет помощь, — произнес он и тут же крикнул вниз: — Эй, вы! Попробуйте только шевельнуться, я выпущу из вас кишки!

Приглушенный шум в вестибюле заставил его выпрямиться и всмотреться в темноту. Затем он осторожно продвинулся вперед.

Выйдя наружу, Макс поднялся на низкую крышу и влез на трубу с такой же легкостью, как поднялся бы на лестницу. Там он сунул пальцы в паз оконной рамы, приподнял ее и, подтянувшись на руках, скользнул на подоконник.

Кэрол на ощупь возвратилась на свое место возле Стива.

— Он там один, — промолвила она, взяв руку Стива в свою, — но он утверждает, что они не смогут подняться сюда…

— Я не могу оставить его одного! — заявил Стив, откидывая простыню.

— Нет! — страстно воскликнула Кэрол. — Не надо, дорогой! Вы ранены… я вас прошу… оставайтесь в постели…

Стив поставил ноги на пол и ухватился за плечи Кэрол, чтобы устоять на ногах.

— Я не могу спокойно лежать в постели, когда они рвутся за моей шкурой! — он крепко прижал к себе Кэрол. — Если все кончится плохо, помни, что я тебя любил. Ты самое чудесное существо, какое я когда-либо встречал!

— Стив, мой родной! — воскликнула Кэрол, вцепившись в него. — Я прошу остаться со мной! Не надо выходить… Это как раз то, о чем они мечтают.

— Скажи мне, что ты любишь меня, Кэрол!

— Конечно, я вас люблю! — с рыданием проговорила она. — Но вам ни в коем случае нельзя отсюда выходить. Вы играете им на руку, Стив!

Магарт всматривался в темноту, лежа на животе, и не понял того, что с ним произошло. Макс прыгнул на него сверху и ударил по голове, которая выделялась на лестничной клетке более темным пятном. У Магарта не оставалось времени для защиты. Когда журналист свалился на пол, Макс быстро вытащил из кармана электрический фонарик и подал знак Франку, что все в порядке и тот может подниматься наверх. Быстро перепрыгивая через ступеньки, Франк поднялся наверх.

Древний «форд» с оглушительным шумом выехал из Ка де ла Бриа и устремился на горную дорогу.

Лофти уверенно вел машину, глаза его возбужденно блестели. Он миновал вираж на двух колесах и его вынесло на середину дороги. Лофти выровнял машину и до отказа вдавил в пол акселератор.

— Эй! Полегче! — испуганно заорал Кэмп. — Я не желаю быть разобранным на кусочки!

— Я тоже не желаю, чтобы с мисс Ваннинг что-нибудь случилось! — повысил голос Лофти, еще более увеличивая скорость и обгоняя какой-то фургон. При обгоне он едва не задел его. — Нам нужно спешить, шеф. Доверьтесь мне!

Кэмп схватился за ручку двери, как утопающий хватается за спасательный круг.

— Она не выдержит, Лофти, — простонал он. — Она развалится на кусочки, если вы будете гнать ее с такой скоростью!

— Тем хуже для нее! — заявил Лофти. — Вам придется купить новую машину, шериф. Мы и так еле плетемся…

Кэмп со стоном закрыл глаза.

— Мотор страшно нагреется и его заклинит, — пробормотал он. — Вот увидите, что-нибудь случится!

— Пусть случится! — ответил Лофти, не снимая ноги с акселератора. — Жми быстрей, старая развалина! Покажи им, на что ты способна!

Ноги Кэрол внезапно подкосились, и она тяжело упала на кровать. Темнота в комнате, казалось, сгустилась еще больше. Что-то необычное происходило в ее голове. Ей показалось, что ее мозг стал вдруг расширяться, потом так же быстро сужаться. Он как будто дышал… Она подняла руку к виску, едва понимая, что Стив уже покинул ее и ощупью пробирается к двери. Он продвигался медленно, очень медленно, каждый шаг стоил ему неимоверных усилий, как будто он шел против ветра в бурю…

— Стив… — простонала Кэрол, — не покидайте меня…

Но он уже добрался до двери, взялся за ручку и открыл ее.

В коридоре его уже поджидали Суливаны. Макс направил ослепляющий свет своего фонаря в лицо Ларсону. В течение нескольких секунд все как бы застыли, потом Стив напрягся и приготовился для бесполезной защиты…

— Получай, Ларсон! — шепнул Макс.

Ослепительная вспышка выстрела сорвала темноту в коридоре. Затем раздался еще один выстрел, и еще…

Первый выстрел был синхронен с треском, который раздался в мозгу Кэрол. В течение доли секунды все, что двигалось перед ней: падающий Стив, револьвер Макса, голова Франка, бегающий луч фонаря — все, казалось, застыло. На мгновение вся предыдущая сцена повторилась перед ней, как в кино, затем все зашевелилось снова, но для Кэрол свет изменился… Она не ощущала ни капли страха. Кэрол проскользнула вдоль стены к Суливанам, которые нагнулись над телом Стива. Макс ощупал его грудь опытной рукой убийцы.

— О’кэй, — буркнул он, — теперь в путь!

Франк слегка вздрогнул.

— Это наше последнее дело, Макс, с меня довольно.

— В путь! — повторил Макс, направляясь к выходу.

Тишину ночи снаружи неожиданно разорвал шум автомобильного мотора и пронзительный визг тормозов. Лофти остановил «форд» прямо перед домом.

— Выйдем через черный ход, — проронил Макс, быстро шагая по коридору к выходу.

Франк хотел последовать за ним, когда из темноты возникла какая-то фигура и схватила его за руку. Один миг он думал, что это очнулся Ларсон, и обернулся с открытыми от ужаса глазами.

— Макс! — в панике завопил он.

Пригнувшись, он наугад произвел удар кулаком и потерял равновесие. Скрюченные пальцы Кэрол коснулись лица Франка, цепкие и легкие, можно было подумать, что это дуновение ветерка или, вернее, паутина, которая прилепилась к лицу.

Франк сделал шажок назад, парализованный страхом.

Его нетерпеливо окликнул Макс.

— Здесь кто-то есть… — проблеял Франк, ощупью пробираясь в темноте.

— Иди же скорее, болван! — сухо выпалил Макс и замер, прикованный к месту диким воплем Франка, который заставил похолодеть его кровь.

От этого крика не выдержали даже стальные нервы Макса, и он застыл на месте совершенно неподвижно. Что-то мелькнуло возле него, и он инстинктивно откинулся назад. Его затылка коснулись скрюченные пальцы, и он наугад выстрелил через плечо. Звук выстрела прозвучал по всему дому… Он услышал чьи-то легкие шаги. Он выстрелил еще раз на слух. Паника охватывала его все больше и больше. В ответ на его выстрелы из вестибюля также прозвучали выстрелы. Это стреляли Кэмп и Лофти, проникшие в дом.

Макс резко повернулся, наткнулся на Франка, схватил его, но тот стал вопить, как зарезанный. Макс, не рассуждая, ударил дулом револьвера Франка по лицу. А потом, согнувшись пополам, он перекинул его через плечо и устремился с этой ношей по коридору. Добежав до окна, он вывалил Франка на крышу веранды и вылез сам. Наполовину оглушенный Франк валялся на черепицах.

— Я ослеп! — стонал он. — Мои глаза… она вырвала у меня глаза!

Глава 6

ОНА ВЫРВАЛА У МЕНЯ ГЛАЗА!

В сумрачный полдень, когда воздух казался весомым, спустя месяц после гибели Стива Ларсона, старый «кадиллак» свернул на аллею Грасс Хилл, чтобы остановиться перед домом. Веда, сторожившая возле окна уже более получаса, вышла на террасу и побежала навстречу Магарту, выходившему из машины.

— Здравствуй, моя любимая! — воскликнул он, схватив ее и объятия и целуя. — Наконец-то! Мне удалось все устроить, но это была нелегкая работенка. — Он просунул руку Веды под свою и увлек ее к дому. — Как Кэрол?

— Все так же, — грустно ответила Веда. — Никогда не подумаешь, что это та же женщина! Теперь она такая далекая… Она почти пугает меня.

— Да, я провел отличную работу! А что, она постоянно погружена в свои мысли и ничего не делает? — поинтересовался Магарт, снимая пальто и шляпу перед тем, как последовать за Ведой в салон.

— Фил, мне ничего не удается сделать, чтобы хоть чем-нибудь заинтересовать ее. Я пыталась прятать от нее все газеты, но она все же достала их, и теперь она знакома со всей историей. О Фил! Это ужасно! Когда она кончила чтение, то сразу заперлась у себя, и я слышала, как она без устали часами расхаживала по комнате… Я тщетно пыталась уговорить ее довериться мне, высказать свои пожелания насчет дальнейшей жизни, но она оставалась безразличной к моим словам. Мое сердце разрывается, когда я смотрю на эту несчастную девушку.

— Раньше или позже, но она все равно узнала бы это. Но очень жаль, что она узнала это из газет. Они безжалостны! — нахмурился он. — Но я устроил все ее дела. Отныне деньги принадлежат только ей. Это приблизительно четыре миллиона долларов, что не так уж и плохо. Гартман здорово попользовался ее деньгами, но мы вовремя остановили его поползновения.

— А что о нем слышно сейчас?

— Он смылся, узнав, что теперь ему уже не придется смеяться, раз мы начали настоящее следствие. Его повсюду преследует ФБР, но я уверен, что он уже покинул нашу страну. Ну, а теперь я хочу повидать Кэрол.

— Сейчас, когда она свободна и имеет деньги, у нее, по-моему, появилось желание покинуть нас, — печально промолвила Веда. — Но у меня есть надежда, что она не сделает этого сразу. Попытайся уговорить ее остаться здесь еще на несколько месяцев или на сколько сможешь. Она не в состоянии жить одна, у нее нет ни родных, ни друзей, кроме нас. Постарайся быть с ней твердым, Фил.

— Я сделаю все, что смогу, но у меня уже нет на нее влияния. К тому же теперь она может делать все, что захочет.

— Но все же попытайся. Меня страшно волнует мысль, что она будет совсем одна со своими деньгами, и ей некому будет дать дельный совет.

— Ладно, посмотрю, что тут можно сделать. А доктор Кобер ее уже видел?

— Всего несколько минут назад. Он очень беспокоится о ней, так как предполагает, что происшествие в фургоне вызвало повреждение ее черепа, но она отказалась от помощи. Недавно приходил доктор Траверс, но я не позволила ему видеть ее. Он заявляет о какой-то ответственности, если она останется на свободе. Я заявила ему, что не считаю ее опасной, но мне кажется, что она стала какая-то странная, Фил. Она совсем не такая, как раньше.

— Я поднимусь к ней.

Кэрол, сидевшая у окна в большой роскошной комнате, даже не повернула головы, когда он вошел. Он ощутил исходящее от нее ледяное спокойствие, и Магарт почувствовал себя неловко. Он подвинул стул, сел с ней рядом и произнес неестественным голосом:

— У меня для вас отличные новости, Кэрол! Теперь вы богаты!

При звуке его голоса Кэрол слегка вздрогнула, и ее большие зеленые глаза машинально уставились на Магарта.

— Я не слышала, как вы вошли, — жестким и плоским голосом заметила она. — Что вы там сказали о хороших новостях?

Магарт бросил на нее испытующий взгляд. Ледяная неподвижность ее бледного лица, пустой взгляд и холод мрачных глаз обеспокоили Фила и вызвали удивление.

— Великолепные новости! Отныне деньги положены на ваше имя. У меня с собой все необходимые бумаги. Не хотите ли просмотреть их вместе со мной?

Она качнула головой.

— Нет! — резко сказала она, немного помолчала и затем спросила: — Вы сказали, что я богата, а сколько у меня денег?

— Четыре миллиона долларов, это очень большое состояние.

Она сжала губы и вздохнула. Затем Кэрол стиснула свои тонкие пальчики и опять повернулась к окну. Она так долго оставалась неподвижной, что Магарт осторожно спросил ее:

— Вы довольны?

— Я прочитала все, что написали обо мне в газетах, — сухо проговорила она. — Все это не очень красиво…

— А плюньте на эти газеты, Кэрол! Нельзя верить всему, что пишут в газетах… — начал он, но она остановила его словоизлияние резким жестом.

— Я многое узнала о себе, — продолжила она, по-прежнему устремив взгляд в окно. — Я сумасшедшая — это для меня новость. Больше того, я дочь дегенеративного маньяка, который был причиной самоубийства моей матери… Три года я провела в сумасшедшем доме и, если бы не законы этого штата, то была бы там и по сей день. — Она шевельнула пальцами рук. — Очень опасная особа… Меня называют «рыжей убийцей»… Говорят о моей ненормальной любви к Стиву… утверждают, что если бы он остался жив, то я никогда не смогла бы выйти за него замуж… Рассказывают это, как трагическую историю любви сумасшедшей! — они умолкла, закусила губы и так стиснула руки, что побелели суставы.

— Кэрол, я вас умоляю! Не волнуйтесь!

— Но вы говорили мне об отличных новостях, что я стою четыре миллиона долларов, и спрашиваете — довольна ли я? Еще как! Очень, очень довольна! — и она рассмеялась таким горьким смехом, что Магарт чуть не расплакался, хотя не делал этого с самого детства.

— Попытайтесь взять себя в руки, — попросил он Кэрол. — Эта истерика не приведет вас ни к чему хорошему. Я с Ведой хочу помочь вам…

Кэрол повернулась к нему и взяла его за руку.

— Вы не боитесь, что я причиню вам зло. А ведь говорят, что я так же опасна, как и мой отец. Послушайте, что я прочитала про него в этой газете… — она взяла с пола у своих ног одну из газет. — Слушайте! «Слим Гриссон был убийцей, дегенерат по рождению, он многим доставлял в детстве неприятности своими преступными наклонностями. Его школьный учитель застал его однажды за тем, как он вспарывал ножницами живот у котенка, и выгнал его из школы. В пятнадцать лет он похитил маленькую девочку, которую обнаружили позже почти сумасшедшую от ужаса. Он изнасиловал ее совершенно гнусным образом. Но его ни разу не задерживали, так как его мать, знаменитая Гриссон, помогала ему скрываться. Мамаша Гриссон сделала из своего сына гангстера. Сначала он совершил несколько мелких преступлений, которые стоили ему нескольких коротких пребываний в тюрьме. Мамаша Гриссон терпеливо ждала, когда он снова будет на свободе и примет дальнейшее участие в ее делах. Таким образом, он научился не допускать ошибок и вскоре стал специалистом по ограблению банков. Он не замедлил встать во главе банды гангстеров, убивая всех, кто становился у него на пути. Его признали боссом. Во все времена в Соединенных Штатах не было более отвратительного, более опасного, более гнусного гангстера, чем Слим Гриссон».

— Остановитесь! — грубо прервал ее Магарт. — Я больше не хочу слушать, Кэрол. Будьте благоразумны. К чему все это вас приведет?

Она вздрогнула и выронила газету.

— И это был мой отец! В моих жилах течет его кровь! Вы утверждаете, что хотите мне помочь, но каким образом и кто же может помочь мне с таким наследством? — она встала и начала нервно расхаживать по комнате. — Нет… Прошу вас немного помолчать… Я понимаю, что вы на самом деле испытываете ко мне добрые чувства, и я благодарна вам обоим. Но теперь… — она остановилась и взглянула на него из-под опущенных век. В ее спокойствии таилась угроза, которая заставила Магарта вздрогнуть, — теперь я нуждаюсь в одиночестве. Может, я действительно опасна, как и мой отец. Вы думаете, что я решусь испортить вам с Ведой жизнь?

— Но это абсурдно, Кэрол, ведь вы живете с нами уже больше месяца и ничего не случится, если вы…

— Я уже решила, — прервала его Кэрол, — и уезжаю завтра. Но прежде чем уехать, есть ряд вещей, которые я хочу просить вас для меня сделать.

— Не уезжайте, прошу вас… во всяком случае теперь! — запротестовал Магарт. — Вы еще не оправились от такой потери!

У Кэрол вырвался нетерпеливый жест, почти гневный. Правая сторона ее рта стала подергиваться.

— Я наметила план, и ничто и никто не заставит меня изменить его, — голос Кэрол стал резким и хриплым. — Весь этот месяц я оставалась у вас, разрабатывая план… И уехала бы раньше, если бы у меня имелись средства. Теперь я готова.

Магарт понял, что всякие споры бесполезны: решение Кэрол было бесповоротным. Глядя на нее, он признал, что, может быть, опасения доктора Траверса и не так уж беспочвенны.

— Но куда вы собрались уезжать? У вас нет друзей за исключением Веды и меня. Нет даже собственного дома. Вы же не можете уехать просто так, не зная куда.

Кэрол лишь пожала плечиками.

— Все эти разговоры — бесполезная трата времени! Согласны ли вы заняться моими делами? Я ничего не смыслю в денежных операциях и не имею ни малейшего желания научиться это делать. Просто я хочу иметь дело с моим поверенным и нуждаюсь кое в чем, вернее, в ком, кто бы представлял мои интересы в денежных вопросах. Мой дед имел дела с некоторыми учреждениями и вкладами, которые я унаследовала. Согласны ли вы заниматься всем этим?

Магарт был поражен этим предложением.

— Все, что смогу, я сделаю от всего сердца, но мои занятия…

— Ваша работа будет хорошо оплачена. Я поговорю обо всем с моим поверенным, — продолжала Кэрол все тем же холодным и твердым голосом. — Вам необходимо забросить ваше ремесло журналиста. Потом вы женитесь на Веде, вы ведь хотите этого, не так ли?

— Да, конечно, — ответил Магарт, проводя рукой по волосам. Его весьма смущал такой поворот разговора.

— Итак, вы согласны быть моим доверенным лицом? Нам нужно будет переговорить с моим поверенным.

Он заколебался, решая этот вопрос, но потом все-таки решился и произнес:

— Согласен, — буркнул он и немного погодя спросил: — Но что собираетесь делать вы?

— Когда я смогу получить деньги? — резко спросила она, делая вид, что не слышала вопрос Магарта.

— Когда хотите, хоть сейчас, если не возражаете.

— Хорошо. Тогда сейчас же. Мне надо две тысячи долларов… для начала. Еще сделайте так, чтобы я сразу смогла получить нужную сумму, в каком бы месте я ни находилась. И хочу, наконец, чтобы вы купили мне машину и занялись всеми необходимыми бумагами, которые я должна подписать, чтобы вы могли управлять моими делами. Учтите, что я собираюсь выехать завтра.

— Вы на самом деле так торопитесь? Вы же останетесь совсем одна?

Щеки Кэрол покрылись гневным румянцем.

— Я прошу вас делать то, что я попросила, в противном случае, я обращусь к кому-нибудь другому! — произнесла она на повышенных тонах. — Куда я поеду и что буду делать — это мое личное дело!

Магарт недоуменно пожал плечами.

— Ладно, — проговорил он с несчастным видом. — Я немедленно займусь вашими делами.

Кэрол положила свою руку на руку Фила, и на мгновение ее глаза потеплели.

— Вы очень добры, — тихо проговорила она, — и не считайте меня неблагодарной свиньей. Не знаю, что бы я сделала без вас и Веды. Желаю вам много-много счастливых дней!

— О’кэй, — Магарт попытался улыбнуться. — Вы же знаете мои чувства к вам. Я просто хотел, чтобы вы все хорошенько обдумали. Мы были бы счастливы, если бы вы остались с нами. Я не в курсе ваших намерений, но у меня предчувствие, что из этого ничего хорошего не будет.

— Я решилась, — спокойно заявила Кэрол и отвернулась в сторону. — Оставьте меня одну, хорошо? И предупредите, пожалуйста, Веду, что я завтра уезжаю. Сегодня вечером я не хочу никого видеть.

Магарт предпринял последнюю попытку.

— Почему вы не хотите довериться мне, Кэрол? Возможно, я смог бы вам помочь. Почему вы настаиваете на том, чтобы уехать одной, когда у вас есть двое друзей, готовых сделать для вас нее? Скажите мне, что вы хотите, и я вам помогу!

— Никто не может помочь мне, — покачала Кэрол прелестной головкой. — То, что мне нужно сделать, могу сделать я одна и только одна. Пожалуйста, оставьте меня одну.

— Хорошо, — Магарт с мужеством воспринял свое поражение и направился к двери.

Когда он вышел, Кэрол снова уселась возле окна. Долгое время она оставалась неподвижной, сжимая ледяными ладонями виски.

— Где вы сейчас, мой дорогой Стив? Где вы, мой любимый? — шептала она. — Я осталась одна и так боюсь… но я найду их… они от меня не уйдут, я их заставлю заплатить за все, что они сделали, за каждую каплю вашей крови. Я буду такой же жестокой и безжалостной, какими были они по отношению к вам. Моя единственная цель в жизни — заставить их за все расплатиться!

Она еще долго сидела возле окна, что-то бормоча себе под нос. Понемногу слабый свет дня угасал, пошел дождь, который собирался пойти еще днем.

Дождь продолжал идти и на следующее утро. Низко над землей нависли отвратительные серые тучи, создавая нечто вроде тумана и делая полдень темным.

Закрытый «крайслер», забрызганный грязью, прокладывал себе путь по узкой и крутой дороге, ведущей к старому жилищу Черрила Текса.

Кэрол остановила машину перед развалившимся входом. Несколько минут она рассматривала темный, без всяких признаков жизни, дом.

Дождь капал с крыши крупными каплями и ударялся о каменный пол. В темноте возвышался слепой фасад дома. Кэрол стала беспокоиться, не пуст ли дом, не покинули ли его обитатели.

Она поднялась по ступенькам, повернула ручку двери, но та была заперта на ключ. Кэрол ударила кулачком по двери и принялась ждать. Ей пришлось стучать еще несколько раз, прежде чем за дверью послышался легкий шум. Она стукнула еще раз, и сквозь перегородку проник голос мисс Лолли:

— Кто там?

— Кэрол Блэндиш… Мне нужно с вами поговорить.

Она подождала, пока мисс Лолли оправилась от удивления. Затем дверь слегка приоткрылась, удерживаемая цепочкой.

— Зачем вы вернулись?

— Мне необходимо с вами поговорить! — ответила Кэрол, опираясь о дверной косяк.

— Вы не войдете. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Ведь вы тогда помогли мне, и я надеюсь, что вы опять поможете мне. Я разыскиваю Суливанов.

Мисс Лолли сжала губы.

— Что вы от них хотите? — злобно спросила она. — Они вас тоже ищут, маленькая дурочка! Бегите от них, пока не поздно!

— Они застрелили моего возлюбленного! — твердо, но безучастно произнесла Кэрол. — Неужели вы думаете, что я оставлю их после этого в покое?

Наступило молчание.

— Вы хотите мстить?! — в голосе мисс Лолли прозвучала какая-то страстная нотка. — Я правильно вас поняла?

— Я хочу найти их!

Цепочка задребезжала, и в тот же миг отворилась дверь.

— Входите. Теперь я здесь одна. Мистер Черрил уехал сразу же после вашего бегства.

Кэрол прошла за ней по темному коридору до маленькой комнаты в глубине дома, где на столе горела лампа. Комната были забита старой мебелью, и было трудно даже пошевелиться, не задев при этом какой-нибудь рухляди.

— Садитесь, — пригласила мисс Лолли. — Итак, вы хотите их разыскать? Если бы я была моложе, то присоединилась бы к вам.

— Вы знаете, где они находятся?

— Что вы можете с ними сделать, если их встретите? — безнадежным тоном спросила мисс Лолли. — Они так хитры, так быстры и сильны! Никто ничего не сможет им сделать!

Кэрол повернула голову, и мгновение обе женщины смотрели друг другу в глаза. Мисс Лолли была удивлена, заметив выражение твердости и горькой решимости на ее лице и ледяной грусти ее глаз.

— Они у меня за все заплатят! — яростно прошептала Кэрол. — Какие бы хитрые и сильные они ни были! Я заставлю их заплатить, хотя бы для этого мне пришлось бы пойти на все. Теперь это единственная цель моей жизни.

Мисс Лолли покачала головой. Она подняла руку к шарфу, который окутывал ее шею.

— Я тоже хочу, чтобы им отомстили, — промолвила она, и две слезинки выкатились из ее глаз, упав на руку… — Видите, Макс обрезал мою бороду!

Выражение лица Кэрол не изменилось.

— Почему он это сделал?

— Ведь я выпустила вас. Но я предпочла бы, чтобы меня прикончили, а не издевались так гнусно. Я старая, ничтожная женщина, дитя мое. Это может показаться глупым и странным, но я так любила свою бороду! Она была у меня так давно!

— Расскажите, как это произошло.

Мисс Лолли придвинула свой стул, поправила шарф вокруг шеи и протянула руку Кэрол, но та отодвинулась подальше.

— Расскажите мне об этом, — повторила она.

— Они вернулись через два дня после вашего бегства. Франк остался в машине, а Макс вошел в дом. Я была немного напугана и села там, где сейчас сидите вы, и стала ждать, что же он будет делать. Казалось, что он знал, что вас нет, потому что даже не спросил о вас. Он попросил позвать мистера Черрила, но я ему сообщила, что он покинул дом. Макс стоял передо мной и долго смотрел на меня. Потом задал вопрос, почему я тоже не покинула этот дом. Я ответила, что мне некуда идти, — мисс Лолли нервно теребила свой шарф. Наступила пауза, после которой она продолжила: — Он ударил меня по голове, а когда я пришла в себя, они оба уже уехали, но перед этим Макс отрезал мою бороду. Вы, может быть, помните ее? — мисс Лолли с грустью уставилась на Кэрол. — Это была очень красивая, шелковистая борода, и он ее сжег. Дьявол! Он понимал, что ничто другое не могло огорчить меня так сильно!

— А Франк? — проронила Кэрол.

— Он оставался в машине. Не знаю, почему, так как он тоже весьма опасен, и это было совсем на него не похоже — оставаться в машине и не наслаждаться страданиями другого существа. Но он оставался в автомобиле.

Тут Кэрол улыбнулась. Дрожь пробежала по спине мисс Лолли, когда она увидела эту улыбку.

— Он не выходил из машины, потому что ослеп, — продолжала улыбаться Кэрол. — Я выцарапала ему глаза, после того как они пристрелили Стива.

Мисс Лолли не шевельнулась. Это сообщение вызвало у нее удивление и даже что-то вроде жалости к Франку.

— Слепой? Я бы никому не пожелала быть слепым, — вырвалось у нее.

Кэрол презрительно сощурилась.

— Где они? — спросила она, и в голосе ее прозвучало нетерпение и недоверие. — Скажите мне, если знаете, и не заставляйте меня терять время. Каждую минуту, каждую секунду, что я провожу здесь, они уходят от меня все дальше и дальше. Где они?

Мисс Лолли ощутила себя совсем беспомощной и напуганной зловещим сиянием, исходящим из глаз Кэрол.

— Я не знаю, но они обычно занимали комнату наверху, где хранили разные предметы личного обихода. Они почти все унесли, когда уезжали, за исключением одной фотографии, проскользнувшей между двумя половицами. Может, она вам поможет?

— Где она?

— Здесь, у меня. Я как раз рассматривала ее, когда вы постучали, — мисс Лолли выдвинула ящик, вытащила оттуда фотографию и положила ее на стол под яркий свет лампы.

Кэрол склонилась над ней.

Это была фотография молодой женщины с черными волосами, причесанными на прямой пробор, ясно выделявшийся на карточке. Странное лицо, немного вульгарное, с полными губами, большими глазами и твердым овалом. Это лицо выражало примитивный сексуальный магнетизм, почти животный и лишь слегка тронутый цивилизацией. Под прозрачным купальным костюмом, в котором она была снята, женщина показывала тело, которое могло совратить и святого. Внизу фотографии было написано:

«Дорогому Франку, его Линда».

Не меняя выражения лица, Кэрол повернула фотографию и прочитала имя фотографа, напечатанное внизу:

«Кеннеткер, Майн-стрит, Санта-Рио».

После этого она вновь перевернула фотографию и принялась изучать лицо женщины.

Мисс Лолли наблюдала за ней с горестным участием.

— Это тот тип женщин, который мужчины никогда не забывают! — сказала она, наклоняясь над плечом Кэрол, чтобы тоже посмотреть. — Это животное, но соблазнительное животное. Мужчина не скоро забудет такую самку. Если вы найдете ее, то я думаю, что вы скоро доберетесь до Франка.

— Может быть…

Санта-Рио — это маленький город, расположенный на берегу океана. Там находился пляж для миллионеров и не было никакой промышленности, если не считать различных коммерческих предприятий для удовлетворения насущных нужд отдыхающих и роскоши.

В Санта-Рио была развита самая процветающая индустрия развлечений: небольшое количество его обитателей зарабатывало себе на жизнь, развлекая богатых, приезжающих сюда в различное время года. Азартные игры, бега, яхты, танцы, все обычные и необычные ночные клубы, театры, кинематографы и тому подобные увеселительные учреждения занимали всех, кто оказался недостаточно проворен, чтобы открыть собственное дело.

Проворные и умные, среди которых Эдди Рейган был самым ярким представителем и вел сомнительный образ жизни, занимаясь немного шантажом, рэкетом, мошенничеством, а также ремеслом платного партнера или другими комбинациями, которые могли принести доход.

Эдди Рейган — красивый парень с черными волосами, вьющимися с детства, бледным цветом лица, ослепительно белыми зубами, использовал свой шарм, который, как он знал, неотразимо действовал на женщин зрелого возраста и богатых, которые приехали в Санта-Рио последний раз повеселиться и испытать судьбу.

Эдди был прекрасным танцором, и ему часто приходилось сталкиваться с женщинами. Они писали ему записки, назначали свидания во время танцев. Он использовал эти записки, шантажируя их, так как большинство боялось, чтобы эти записки не дошли до их мужей.

Разделять любовь со зрелыми женщинами не соответствовало идеалу хорошей жизни Эдди, но он был достаточно умен для того, чтобы понять, что его способности подходят как раз для такой «работы». В свободное от «работы» время, он позволял себе развлекаться с молодыми красавицами, утешая себя подобным образом.

Очередным его утешением была Линда Ли, фотомодель, оставленная Суливанами…

Эдди встретился с Линдой совершенно случайно. Однажды днем, когда он валялся на пляже в охоте на подходящую женщину, приняв на себя меланхолический вид, он заметил Линду. Она выходила из воды, собираясь принять солнечную ванну. Никогда тело Линды не выглядело так соблазнительно, как в мокром купальнике. Эдди был очарован, хотя он и был экспертом в таких делах. Он изгнал из головы все мысли, чтобы полностью погрузиться в это великолепное тело. Эдди никогда не видел ничего подобного, хотя в своих любовных похождениях он повидал немало красивых фигур. Он, не колеблясь, решил немедленно завязать знакомство с этой бесподобной женщиной. И как только она расположилась на солнце на своем пляжном покрывале, Эдди подошел и непринужденно уселся возле нее. Линда была очарована такой компанией. Может быть, черты лица Эдди, его матовая кожа произвели на нее впечатление.

Факт был налицо — она благосклонно приняла его ухаживания. Им понадобилось всего несколько минут, чтобы стать старыми друзьями, и менее часа, чтобы стать страстными любовниками. Эдди обожал таких женщин — нежных, доступных и сговорчивых.

Скептически настроенный Эдди ожидал, что через неделю чары Линды поблекнут, как это случалось со многими молодыми женщинами, которые были близки с ним. Но все получилось наоборот. Он обнаружил, что думает о Линде и днем и ночью, и даже манкирует своей работой, чтобы побывать с ней лишний раз, упустив даже возможность небольшого шантажа, который принес бы ему кругленькую сумму, и все это ради того, чтобы повести Лииду в ночной клуб, что совершенно не входило в его планы. Их связь продолжалась три недели, и это весьма удивляло Эдди. Еще больше его удивляло то, что он был так же пылок и так же влюблен, как и в первый день. Он даже попытался утвердить свои права на Линду, как на вещь, которая принадлежит лишь ему. В прошлом он избегал таких вещей, как бесполезных и опасных для своей свободы.

Линда, со своей стороны, не имела ни малейшего желания связывать свою судьбу с Эдди. Принимать его каждый день или два-три раза в неделю по ночам — это одно дело. Но Эдди — господин и владыка — этот вариант совсем не устраивал ее.

Таким образом, Эдди был ограничен в своих действиях и не мог воспользоваться своей свободой. Роскошный образ жизни Линды сбивал его с толку. Она располагала роскошной виллой с собственным пляжем и небольшим садом с экзотическими растениями, за которыми ухаживал чернокожий садовник. Сад всегда был в отличном состоянии.

Вилла, расположенная в спокойном уголке, немного в стороне от города, была со вкусом меблирована и располагала полным комфортом. Пища, приготовленная нубийцем-поваром, была превосходна. Расходы на содержание подобной виллы должны быть значительными, но откуда брались деньги, которые позволяли Линде носить роскошные туалеты, самую шикарную обувь и элегантные шляпки? Все самое-самое дорогое, что можно было приобрести в Санта-Рио? Откуда взялись деньги на красивый «бьюик» синего цвета, в котором Линда разъезжала по городу и окрестностям всякий раз, когда ей в голову приходила какая-нибудь причуда? Линда утверждала, что источником ее доходов является наследство, полученное от дяди, разбогатевшего на нефти. Но Эдди был слишком хитер, чтобы этому верить, хотя и делал вид, что проглотил эту басню с потрохами. Линда была не такого сорта женщина, у которой дядя мог быть нефтяным магнатом.

Самое простое объяснение, тем не менее, никогда не приходило ему в голову. Уверенный, что Линда может быть влюблена только в него, он решил, что она открыла возможность добычи денег каким-то оригинальным способом, и не очень любопытствовал выяснить, что это за способ.

На этот вопрос объяснение было самым простым. У Линды был настолько увлеченный ею любовник, что он содержал ее в роскоши, несмотря на то, что видел ее очень редко, потому что дела требовали его присутствия в разных концах страны. Но он ни на одно мгновение не забывал про Линду, будучи даже в постели с другими женщинами. Даже в этот момент он представлял себе, что держит в интимных объятиях Линду. Линда тоже была довольна сложившимся положением. Она позволяла любовнику давать ей деньги, содержать себя с большой роскошью и требовать от нее лишь того, чтобы она встречала его с улыбкой, когда он мог появляться на вилле. Линда находила его смертельно скучным и очень испорченным: у него были извращенные наклонности. Но он позволял ей жить как хочется, и она не помышляла о разрыве с ним. Тот факт, что он появлялся редко, не более четырех-пяти раз в году, полностью компенсировался тем, что ей приходилось выносить во время его посещений. Он был богат, щедр и, по мнению Линды, безвреден. Но в этом отношении она страшно ошибалась. Она никогда не слышала разговоров о братьях Суливанах, а даже если и слышала, то никогда бы не подумала, что этот маленький человек с жирным лицом, которого она называла Франком, отождествлялся с одним из самых опасных людей в Штатах. Без сомнения, она была бы более осмотрительной и более верной, если бы догадывалась о правде.

Два или три раза она встречалась с Максом, и он ей страшно не понравился. Из всех мужчин, с которыми она встречалась, он был единственным, оставшимся равнодушным к ее прелестям. Он даже ни разу не кинул на нее взгляда, как на неотразимую в сексуальном отношении женщину. Макс просто пугал ее. Она находила в его глазах такую же напряженную остроту, как и в глазах змеи, а Линда смертельно боялась змей.

Сомнительно, чтобы Эдди так легко стал любовником Линды, если бы знал, что она любовница одного из Суливанов. Эдди отлично знал историю о братьях Суливанах, но никогда с ними не встречался. То, что он о них слышал, с лихвой было бы достаточно, чтобы срезать его любовный пыл к Линде, если бы он с самого начала встреч знал правду. Теперь он зашел слишком далеко, и даже угроза со стороны Суливанов не смогла бы его остановить.

В этот день, чудесный солнечный день, Эдди проезжал по бульвару в своем автомобиле, прощальном подарке одной из своих старых приятельниц, и думал, что все на этом свете идет как нельзя лучше.

Он и на самом деле был великолепен в своем ослепительно-белом костюме. Его загорелые мускулистые руки были обнажены, а пальцы рук спокойно лежали на руле кремового цвета, а хорошо наманикюренные ногти блестели на солнце.

Эдди вел машину с широкой улыбкой на лице. Он очень гордился своими белыми зубами и не видел основания их скрывать. При виде их сильнее бились женские сердечки, и головки их обладательниц поворачивались в его сторону. Эдди, гордый производимым впечатлением, довольно улыбался.

Он приехал к Линде около половины четвертого. Она находилась в саду среди цветов, переливающихся тысячью разноцветных красок. На Линде были надеты белые брюки, белые с красным сандалии, оставлявшими открытыми ее пальцы. Ярко-красный купальник ничего не прятал, а скорее подчеркивал ее неотразимые прелести. На свой маленький носик Линда напялила широкие, как блюдца, защитные очки.

Эдди выскочил из машины, пересек лужайку и перескочил через клумбу, торопясь навстречу Линде.

— Я не сомневалась, что ты приедешь, — проговорила она с хорошо поставленным акцентом, так что он казался естественным. — Я подумала, что нам будет приятно выкупаться днем.

Но у Эдди были совсем иные планы.

— Не сейчас, — возразил он, и его загорелые пальцы погладили ее руку, поднявшись до плеча к затылку. — В шесть часов вода будет отличной, так что мы немного подождем. — При прикосновении его пальцев Линда расслабилась. Ни один из мужчин, которых она раньше знала, не обладал магнетизмом Эдди. Только его прикосновение вызывало в теле молодой женщины электрические токи.

— Вернемся и выпьем чаю, — промолвила она, просунув свою руку под руку Эдди. — Ладно?

— Мне кажется, что мы обойдемся без чая! — улыбнулся он, наклонившись к Линде. Обняв ее, он быстро повел женщину к двери.

Линда, понимая, что все равно не освободится от него, все же предприняла робкую попытку. Но Эдди не зря развивал свои мускулы и без труда продолжил путь. Он толкнул ногой дверь комнаты Линды и, несмотря на ее протесты, бросил ее на кровать.

— В самом деле, Эдди! — воскликнула она, как только обрела дыхание. — Ты самый отвратительный человек, которого я когда-либо знала! Нет, не подходи ко мне! Ты всегда поступаешь так, как тебе вздумается! На этот раз я тебе скажу, что я о тебе думаю. Мы немедленно спустимся в лоджию, выпьем чаю и отправимся купаться…

Эдди невозмутимо задергивал занавески на окнах, глухой к воплям Линды. Удостоверившись, что теперь комната находится в полутьме, располагающей к интимности, он вернулся к Линде как раз в тот момент, когда она собиралась спрыгнуть с кровати.

— Все в свое время! — решительно воскликнул он. — Спокойно! Чай и купание будут позже.

Он обнял Линду с намерением очень крепко прижать к себе, чтобы погасить всякое сопротивление с ее стороны. Он знал об этом из опыта предыдущих встреч.

Но в этот день Линда была не в настроении, у нее не было ни малейшего желания потакать капризам Эдди, которого она находила слишком напористым… Ей надоело, что он никогда не спрашивал о ее желании. Насилие — это хорошо время от времени, но не нужно злоупотреблять этим, этого нервы Линды не выдержали. Так что, когда Эдди с самоуверенным видом схватил и прижал ее к себе, она угостила его сильным хуком по уху.

— Я тебе говорю, что не хочу! — злобно закричала она.

Эдди сел и недоуменно уставился на Линду. Его большие руки по-прежнему обхватывали ее спину, его лицо было близко от ее лица, но глаза не улыбались. В них виднелась злость и желание, которое совсем не уменьшилось.

— А! Так ты хочешь драки? Ну что же, ты ее получишь! Не забывай, что я твой мужчина!

Линда бросилась с кровати по направлению к двери. Она уже раз дралась с Эдди в начале их связи и на следующий день не только была вся в синяках, но и чувствовала себя так, как будто ее всю измолотили. Эдди протянул свои длинные руки, схватил ее и бросил на кровать.

— Послушай, дорогой, я прошу тебя! — умоляла Линда, не в силах вырваться из его захвата. — Я прошу тебя, дорогой, пусти меня. Не пытайся меня ударить, ты ведь знаешь, какие у меня потом синяки, Эдди! Ведь ты не станешь… О! Грубиян! Эдди, Эдди, остановись! Нас услышат!

Через несколько секунд, вся избитая, покрытая синяками и шатаясь, она поднялась с кровати.

— Ты настоящий дьявол, Эдди, — задыхаясь, проговорила она, ухватившись за его твердые мускулистые плечи. — Ты сделал мне больно… я вся в синяках. Но пусть тебя заберут черти, я все же тебя люблю!

Эдди довольно улыбнулся, запустил пальцы в ее густые волосы и протянул к Линде губы.

В комнате наступило длительное молчание. Партнеры по любви позабыли обо всем на свете. Стрелки маленьких часов возле кровати все так же двигались вперед. Наконец их любовное утомление достигло апогея. Они не видели ничего из того, что происходило в полумраке комнаты. Вечернее солнце обошло вокруг дома, и отблеск его лучей осветил сине-белые занавески.

Первым проснулся Эдди. Он повернулся, небрежно положил руку на обнаженное бедро Линды, вздохнул и открыл глаза. Неожиданно его сердце почти перестало биться, кровь в жилах заледенела. На него смотрел мужчина, сидящий на кровати.

В течение доброй минуты Эдди смотрел на это явление, уверенный, что он еще продолжает спать и видит сон… Человек походил на какой-то кошмар из фильма ужасов: одетый во все черное, с худым бледным лицом, как будто высеченным из камня. Этот кошмар склонился над Эдди, как будто собирался высосать из него кровь.

Эдди в страхе толкнул Линду, которая, проснувшись, подскочила на месте. Ужас лишил ее дара речи, так как она сразу узнала черного человека. Она была парализована страхом до такой степени, что не могла шевельнуться, а не то что бы прикрыть наготу. Тяжело дыша, она смотрела на этого мужчину и по-прежнему не могла шевельнуться.

— Скажи своему типу, чтобы убирался! — прошипел Макс. — Мне нужно с тобой поговорить.

Звук его голоса разрушил гипноз, который довлел над Линдой и Эдди.

Линда закричала от ужаса и обхватила большую подушку, чтобы прикрыться. Эдди, ругаясь, уселся на кровати со сжатыми кулаками. Но дальше этого он не пошел.

В руке Макса сверкнул сталью нож. Он пригнулся и с необыкновенной быстротой провел кончиком лезвия по лицу Эдди, вниз по шее и до живота.

Можно было сказать, что провели кончиком пера, так тихо это было проделано, но там, где прошелся нож, появилась тонкая струйка крови.

При виде ножа и кровавого следа Эдди почувствовал, как быстро испарились его злость и мужество.

Когда дело шло о драке вообще, не говоря уже о драке с Линдой, он был весьма храбр, но вид ножа приводил его в ужас, и ему чуть было не сделалось дурно.

— Не трогайте меня! — пролепетал он, побледнев и весь дрожа. — Я ухожу, не касайтесь меня!

— Убирайся, падаль! — проронил Макс, устремив на Эдди мертвые глаза…

— Ладно, сейчас… я быстро… — пробормотал Эдди. Он ни на секунду не задумался о Линде и даже не взглянул в ее сторону. Его единственным желанием было как можно скорее смотаться отсюда, подальше от этого ужасного человека. От испуга ему не удалось одеться так быстро, как он хотел. — Я ухожу… не сердитесь…

Макс спокойно вытер нож о голое бедро Линды. Проделывая это, он молча смотрел на нее, и его губы сложились в презрительную ухмылку.

Линда дрожала, но не шевелилась. Нож пугал ее.

— Не покидай меня, Эдди! — жалобно попросила она, но дверь за Эдди уже захлопнулась.

Макс встал, спрятал нож и, взяв шелковый пеньюар, лежащий на стуле, бросил его в лицо Линде.

— Одевайся, шлюха!

Линда дрожащими руками натянула на себя пеньюар. Этот ужасный человек, безусловно, все расскажет Франку… Что тогда делать? Он же ее прогонит! И ей придется вернуться к своему прежнему ремеслу гёрлс, лишиться всей этой роскоши, своей свободы, машины, своих прекрасных платьев… Она почувствовала себя так плохо, что снова свалилась на кровать.

Опершись о стенку, со шляпой, сдвинутой на нос, Макс закурил сигарету и наблюдал за Линдой поверх пламени спички.

— Итак, ты не можешь, беря у него деньги, не обманывать его! — презрительно проговорил он. — А ведь я его предупреждал, что возле такой шлюхи всегда вьются коты. Он же последний дурак! Теперь, с этого момента, ты сама будешь зарабатывать на жизнь!

Линда задрожала.

— Не говорите ему! — умоляла она, плотнее укутываясь в одеяло. — Этого больше не случится, я вам обещаю: Франк любит меня; к чему портить ему жизнь?

Макс выпустил струю дыма из тонких ноздрей.

— Ты совершенно права, этого больше не случится. Я не хочу ему портить жизнь и поэтому ничего не скажу.

Линда внимательно смотрела на него, пытаясь унять дрожь.

— Я вам не верю. У меня достаточно опыта, чтобы разбираться в людях. Вы не сможете придержать свой язык.

— Закройся, паскуда! — приказал он. — На этот раз для тебя все сойдет гладко. Теперь тебе придется находиться рядом с ним все время, делать все, что он тебе прикажет, спать с ним, содержать его одежду в чистоте, читать ему и даже облизывать его с головы до ног, если он этого пожелает. Ты должна жить рядом с ним и помогать ему. Ты будешь его глазами.

Линда решила, что он сошел с ума.

— Что вы хотите этим сказать… «быть его глазами»? Ведь у него самого есть глаза!

Макс презрительно усмехнулся. Он подошел к Линде, схватил за волосы и откинул ее голову назад. Она не сопротивлялась и выдержала его взгляд потемневшими от ужаса глазами.

— И если ты попытаешься со мной хитрить, я сниму с тебя шкуру! Запомни, я предупреждаю только раз, а не два. Если ты удерешь или оставишь его одного, я разыщу тебя, где бы ты ни находилась, и напишу имя Франка на твоем лице какой-нибудь кислотой.

Он выпустил ее и, подняв руку, сильно ударил ладонью по губам, толкнув Линду на кровать.

— Я не знаю, что он мог найти в такой пустышке, как ты, но Франк всегда был королем олухов и рогоносцев. В общем, он хочет тебя иметь, и он тебя получит. Пусть хоть в этом он получает от жизни удовольствие.

Когда Макс направился к двери, Линда села, держась рукой за разбитые губы. Он открыл дверь, вышел за порог, и она услышала, как он позвал:

— Франк! Она ждет тебя!

Неспособная даже пошевелиться, Линда с недоумением смотрела на открытую дверь. Она услышала медленные шаги, которые, шаркая, поднимались по лестнице. Кто-то неумолимо приближался к ее спальне. Тут Линда почувствовала непреодолимый страх.

Наконец в спальню вошел Франк. Его глаза были спрятаны за темными стеклами очков. В руках он держал палку, при этом он делал странные движения, очевидно, еще не привыкнув к своему новому состоянию. Он по-слепому смотрел чуть выше головы Линды. На его бледном и жирном лице чувство своего убожества и желание женщины смешались в выражение животной страсти.

— Хэлло, Линда! — сказал он и протянул к ней руку. — Вот я и вернулся, моя дорогуша!

Последующие две недели были для Линды сплошным кошмаром. В дальнейшем она никогда не смогла вытравить их из памяти. Бесконечные требования Франка не давали ей покоя. Когда он не терзал ее своей гнусной любовью, он требовал, чтобы она читала ему вслух, возила на машине и постоянно находилась возле него для оказания мелких услуг. Его слепота еще больше ожесточила его характер, обнажив бесчеловечный облик жестокого и неумолимого гангстера. Все свои невзгоды он вымещал на Линде. Теперь, когда он больше не мог любоваться ее красотой и сексуальным телом, она очень быстро потеряла над ним свою былую власть. Он отказывался покупать для нее платья и безделушки. Раньше Линда не пропускала и дня, чтобы не прибавить к своему имуществу хоть какую-нибудь мелочь.

— Носи то, что есть, — злобно говорил он. — Я все равно не смогу тебя видеть в новом платье, так что мне наплевать, как ты одета! По мне хоть все время ходи голой!

Хуже всего, что он стал следить за ее расходами и стал чрезмерно скупым, оставляя Линду без гроша.

Она чувствовала, что скоро сойдет с ума. Линда боялась покинуть Франка, зная, на что способен Макс, который всегда сдерживал свои обещания, а это означало мучительную смерть. У нее не оставалось ни одной свободной минуты, и если она рисковала удалиться от него хоть на шаг, то была уверена, что тотчас же услышит угрожающий стук его палки, и его мерзкий голос будет спрашивать, где она находится.

Она надеялась увидеть Эдди и обливала слезами жалостливые письма к любовнику.

Эдди тоже страдал. До этой вынужденной разлуки он не ощущал степени своей привязанности к Линде. И так как он не смел приближаться к вилле, настроение у него было ужасным. Он потерял сон, а его мозг был забит лишь мыслями о ней. Свои дела он забросил, что принесло ему значительный ущерб.

Однажды днем, приблизительно пятнадцать дней спустя после драматического появления Макса в спальне Линды, он находился в закусочной, имея час свободного времени до назначенного визита к одной из клиенток зрелого возраста. Неожиданно его внимание было привлечено к молодой девушке, которая уселась на соседний табурет.

Это был самый тихий час дня. Эдди и молодая девушка были здесь единственными посетителями. Больше по привычке, чем из интереса, Эдди уставился на незнакомку. Она была очень плохо одета, но с большим желанием быть опрятной. Ее плохо причесанные волосы скрывались под шляпкой старого фасона. Она носила некрасивые очки в железной оправе. И, несмотря на то, что она совсем не была накрашена, тем не менее она выглядела весьма привлекательно. Но Эдди видел столько красивых и обращающих на себя внимание существ женского пола, что молодая женщина с таким невзрачным видом не представила в его глазах никакого интереса.

Но он все же обратил внимание, что, несмотря на бедную одежду, она замечательно сложена, и ее длинные стройные ноги привлекли его внимание на несколько минут, прежде чем он углубился в чтение газет. Краем уха он слышал, как незнакомка разговаривала с официантом — маленьким плешивым человечком, по имени Эндрю, которого Эдди хорошо знал.

— Я ищу временную работу, — спокойным и приятным голоском сообщила молодая женщина. — Может, вы подскажете, кому нужен кто-то, чтобы смотреть, например, за детьми?

Эндрю, любящий помогать людям, положил на стол салфетки, нахмурил брови и задумался.

— Кажется, ничего подобного у меня на примете нет, — наконец ответил он. — Большинство людей в нашем городке детей не имеют и не нуждаются даже в компаньонах. Это довольно своеобразный маленький городок… вы понимаете, что я хочу сказать?

— Я уже работаю, — пояснила моложавая женщина, сделав глоток кофе, — но моя работа плохо оплачивается, и дополнительное занятие поправило бы мои дела.

— Понимаю, понимаю… — снова задумался Эндрю, — но я не представляю себе никого, кто бы нуждался в ваших услугах. Но если я что-нибудь услышу, то буду иметь вас в виду.

— Благодарю вас! — обрадовалась молодая женщина. — Я буду вам весьма признательна. Меня зовут Мари Прентис, хотите я вам запишу? Я проживаю на Эст-стрит.

Эндрю дал ей карандаш и бумагу.

— Может, например, какой-нибудь слепец искал бы сиделку, — продолжала девушка, записывая имя и адрес. — Ведь у меня есть опыт в обращении со слепыми.

— Ясно! Но в Санта-Рио так мало слепых, я лично никого не знаю, — вздохнул Эндрю, — но я не замедлю вас известить.

Эдди наблюдал, как она выходила, потом надвинул шляпу на глаза и стал размышлять. В его голове промелькнула одна интересная мысль. И чем больше он ее обдумывал, тем больше она ему нравилась. Эта мысль была просто гениальной!

— Дайте мне имя и адрес этой курочки, Эндрю! — произнес он, слезая со своего табурета. — Я знаю одного слепого типа, который очень нуждается в женском обществе…

В одиннадцать часов вечера этого же дня Эдди встретился с Линдой, ожидающей его в назначенном месте, в укромном уголке в миле от виллы. Как только улегся их первый пыл, Эдди притянул Линду и усадил ее на песок. Сев рядом с ней, он сказал:

— Теперь выслушай меня, дорогая, так как у нас в запасе немного времени. Действие снотворного, которое я тебе прислал, не очень длительное, но у меня хватит времени объяснить тебе свою идею.

— Я была уверена, что ты что-нибудь придумаешь! — воскликнула Линда, взяв его за руку. — Если бы я не была в этом уверена, то сразу бы покончила с собой!

Эдди пробормотал что-то утешительное, совершенно уверенный, что Линда никогда бы не дошла до такой крайности.

— Мы оба вели адскую жизнь, но хотя моя идея и не совсем освобождает нас, но, тем не менее, может нам помочь. Я обнаружил молодую девушку, которая ищет место компаньонки или сиделки. Попробуй убедить Франка, что эта небольшая перемена будет для него полезна. Я хочу сказать — перемена общества. Попробуй уговорить его нанять эту девушку на время, хотя бы на два или три дня в неделю, чтобы она приходила к нему читать.

Линда высвободилась из его рук и гневно воскликнула:

— Ты называешь это хорошей идеей? К чему это нас приведет? Ты полагаешь, что он позволит выходить мне одной, если у него появится компаньонка?!

Эдди снисходительно ухмыльнулся.

— Тут ты ошибаешься, моя малышка! Ты забыла про одну вещь: Франк слепой. Он не может больше видеть, насколько ты очаровательна, и его интерес к тебе начнет ослабевать, если ты, конечно, не собираешься его освежить. Рано или поздно, но он захочет услышать другой голос, слышать возле себя другую женщину, как бы он ни был увлечен тобой. Я уже разговаривал с этой женщиной. У нее приятный голосок, хотя она и не так красива, как ты. И что особенно важно — она великолепно сложена. У нее, конечно, нет такого шасси, как у тебя, моя цыпка, но она тоже хороша. Я сказал ей, что ее почти наверняка пригласят и что ей, вероятно, придется быть немного больше, чем сиделкой у своего клиента, но что работа будет хорошо оплачена. Она не стала особенно возражать. Я уверен, что ты тоже обрадуешься, если Франк останется с ней наедине. Судя по тому, что ты мне о нем рассказывала, то это отнюдь не тот тип, который целыми вечерами будет выслушивать чтение сентиментальных романов. Он пожелает познакомиться с ней поближе, и твое присутствие будет только его стеснять. Вскоре он предложит тебе сходить в кино, пройтись прогуляться, и ты позволишь себя уговорить.

Он крепко прижал к себе Линду.

— И ты найдешь меня здесь, ожидающим тебя всякий раз, когда тебе удастся избежать его компании. Нет, не перебивай меня, дай закончить. Все это потребует времени, но я не вижу иного выхода. Ты же не хочешь, чтобы в это дело вмешался Макс? Правда? Он тоже сидит у меня в печенках, а ведь я не такой уж трус. Но когда такой тип вытаскивает нож — это меня по-настоящему пугает. Как только нам удастся убедить Франка в необходимости сиделки, мы станем находить для него столько девушек, сколько он захочет, но сперва он должен познакомиться и переспать хотя бы с этой. А дальше дело пойдет веселей! Это будет дорого стоить, но с этой минуты я стану зарабатывать столько денег, чтобы ты принадлежала лишь мне, а это стоит жертв. Через месяц или два, если ты сумеешь подстроить так, чтобы у него не было желания подходить к тебе, он постарается отделаться от тебя. И в это время можно будет смотаться от него без всякого риска. Что ты на это скажешь?

Линда принялась рассматривать это предложение со всех сторон. Ей была ненавистна сама мысль, чтобы поместить соперницу под одну крышу с собой. Линда, как собака на сене, ревновала к тому, что считала своей собственностью. Ей было невыносимо видеть там другую женщину, пользующуюся этой роскошной виллой, но это была единственная возможность ускользнуть от Франка и его непереносимо гнусной манеры любить. И ей пришлось согласиться с предложением Эдди.

— Как я хотела бы видеть его в гробу! — прошипела она сквозь зубы. — Как бы отделаться от него навсегда?!

— Можешь выкинуть эту мысль из своей красивой головки, — твердо проговорил Эдди. — Если бы не существование Макса, можно было бы устроиться, но если с Франком что-нибудь случится, то Макс мгновенно начнет действовать. А я не собираюсь рисковать ни тобой, ни собой.

Скрепя сердце Линда согласилась с мнением Эдди.

К ее великому удивлению, все произошло именно так, как предсказал Эдди. После недели старательных маневров Линда предложила Франку нанять какую-нибудь женщину, которая смогла бы ему почитать. И тут же она предложила подходящую кандидатуру. Линда описала Мари Прентис, которую еще сама не видела, в таких красках, что Франк сразу же заглотнул приманку.

В течение недели Линда показывала свое плохое настроение. Она избегала протянутых рук Франка, она ворчала и была всем недовольна. Следуя инструкциям Эдди, она проделала все так умело, что Франку начало надоедать ее жеманство. Сама возможность услышать чей-то чужой женский голос была ему приятна.

Мари Прентис явилась на следующий вечер, и Линда постаралась встретить ее еще у ворот виллы, чтобы поговорить с ней раньше, чем та увидится с Франком.

Линда была приятно удивлена, увидев не лишенную элегантности женскую фигуру, приближающуюся к ней по гравийной дорожке. Если бы Франк мог видеть ее, он не посмотрел бы на нее во второй раз. Это была не та соперница, которой можно было завидовать. И Линда успокоилась.

После церемонии знакомства Мари Прентис воцарилась на вилле.

Франк сразу же отреагировал на незнакомый приятный женский голос. Через несколько дней он уже с нетерпением ждал, когда же Мари начнет чтение. Все внимание Франка было сосредоточено на новой женщине, и, если Линда печально спрашивала, не нужно ли ему чего-нибудь, жирное и потное лицо гангстера сразу же мрачнело.

Через неделю предсказания Эдди сбылись.

— Я подумал, — как-то в полдень заявил Франк, — и решил, что ты почти совсем не выходишь из дома. Это плохо, ты ведешь себя как затворница. Теперь, когда у меня есть кому почитать, можешь сходить в кино. Сходишь сегодня вечером, это пойдет на пользу твоему здоровью.

Таким образом, вечером, когда девушка, называющая себя Мари Прентис, пришла почитать ему, она обнаружила его одного.

— Мисс Ли сегодня не будет? — осторожно спросила она, доставая книгу.

— Нет, — улыбнулся одними губами Франк. — Последнее время я мечтаю побыть с вами наедине! Вы догадываетесь, почему?

— Думаю, что да! — ответила Мари, отложив книгу в сторону.

— Идите ко мне! — сразу же возбудился Франк.

Она встала возле его кресла, в то время как Франк своими жадными, похотливыми руками ощупывал ее тело, забираясь в самые интимные уголки. С лицом, перекошенным от отвращения, она оставалась неподвижной, с крепко стиснутыми зубами и закрытыми глазами.

Ей казалось, что по ее обнаженному телу ползает отвратительный наук с непристойно волосатыми лапами.

Неожиданно Мари отступила в сторону, когда он собрался предпринять совсем уж непристойные вещи. Теперь она находилась вне пределов его досягаемости.

— Не надо, я прошу вас! — быстро промолвила она. — Только не тут! У меня есть свои принципы… не в этом доме… Я думаю о мисс Ли… вдруг она сейчас войдет?

Франк едва верил своим ушам. Он был багровым от возбуждения.

— А ей что за дело до этого? — пренебрежительно спросил он.

— Она тут у себя дома, — заметила Мари Прентис тихим голосом, а ее глаза в это время пристально впились в лицо Франка, как бы пытаясь прочесть его мысли. — Вот у меня… — она смолкла и вздрогнула.

— Не стройте из себя дурочку! — заорал Франк, вставая с кресла. — Это и мой дом тоже. К черту Линду! Что она когда-нибудь делала для меня, кроме того, что тратила мои деньги! Идите ко мне! Я вас хочу прямо сейчас!

— Нет, — твердо ответила Мари, — если вы поедете со мной, то это будет не то же самое… у меня не будет тех сомнений, что могут помешать в этом доме. Тут я не смогу полностью раскрыться…

— Ладно, ладно, — рассмеялся Франк. — Я уже давно не выходил из дома. Ну что ж, поехали! Она вернется не ранее полуночи. А где вы живете?

— На Эст-стрит, — ответила Мари, и ее большие зеленые нежные глаза засверкали. — У меня есть машина, так что нам потребуется мало времени, чтобы доехать.

Франк схватил ее, пытаясь обслюнявить губами лицо Мари, и в один из моментов она подумала, что потеряет сознание. Она быстро отпрянула от него, вся дрожа, и проговорила, стараясь, чтобы голос не выдал ее чувств:

— Не здесь, скоро… но не сейчас!

— Ладно, поехали! — распалился Франк, предвкушая грядущее наслаждение.

Он не привык выполнять женских прихотей, но сейчас пришлось пойти и на это. Взяв Мари под руку, он позволил себя вывести из дома.

Мари усадила его в черный «крайслер», стоящий в тени, и который нельзя было заметить из виллы.

— Как вы сумели достать такую машину? — недоверчиво спросил он, в то время как его пальцы ощупывали обивку и подушки машины. Франк сразу понял, что это роскошная машина.

— Я взяла ее напрокат, — ответила она спокойным и невыразительным голосом. Включив зажигание, она тронулась с места и быстро набрала скорость. Машина стала приближаться к городу.

— Боже мой, как мне не хватает моих глаз! — горестно воскликнул Франк. — Вы не можете себе представить, каково быть в моем положении! Не знаешь, где ты и куда тебя везут! — он помолчал и добавил с мрачным видом: — У меня создалось впечатление, что меня везут для последнего удовольствия…

— В самом деле? — поинтересовалась она, вцепившись в руль.

Он провел рукой по ноге молодой женщины.

— Поторопитесь, моя красавица! — умолял он. — Скоро ты увидишь, что такое настоящий мужчина! — и прибавил тихим голосом: — А как ты? Ты умеешь разгорячить мужчину?

— Там увидите и все узнаете.

Она миновала бульвар и резко остановилась перед фонарем на главной улице. Это был час начала спектаклей. Все тротуары были заполнены людьми, стоял непрерывный шум.

— Почему вы остановились? — недовольным тоном спросил он, слыша вокруг себя какой-то непонятный шум. — Мы уже приехали?

— Да, вы прибыли к концу вашего путешествия! — резко ответила она. В ее голосе прозвучал такой странный оттенок, что Франк резко повернулся и устремил на ее незрячий взгляд через темные очки.

— Что все это значит? — осведомился он и, наклонясь, ухватил ее за запястье. — Если вы воображаете, что можете отправить меня… никто и ничто не заставит меня идти…

Внезапно он умолк: его чувствительные пальцы нащупали шрам на руке девушки.

— Что это такое? — спросил он испуганным голосом. В это время в нем стали пробуждаться смутные воспоминания.

— Шрам, — холодно проронила она сквозь зубы. — Я как-то порезалась…

Память Франка шарила в закоулках мозга, и неожиданно он вспомнил… такой же точно шрам был на руке у маленькой Блэндиш… Он выпрямился. Инстинкт опасности, всегда такой острый, советовал ему как можно скорее удалиться с этого места и как можно подальше. Но желание обладать этой девушкой заглушило его животный страх. К чему сейчас думать о Кэрол Блэндиш? Она находилась за много километров отсюда.

— Я знаю кое-кого, у кого был точно такой же шрам, — мрачно пробормотал он, и его жирное лицо превратилось в жестокую маску. — Сумасшедшую! Негодяйку! Это она выцарапала мне глаза и лишила зрения!

— Знаю, — прошептала девушка, вырывая руку. — А теперь я буду вас убивать!

Ледяная дрожь пробежала по телу Франка.

— Кто вы такая? — испуганно проблеял он, шаря рукой в поисках дверцы.

— Кэрол Блэндиш! Давненько я дожидалась этой сладостной минуты, — и ее пальцы вцепились в его запястье стальной хваткой.

Неописуемый ужас овладел Франком. Конечно, если бы он мог предвидеть это… если бы он мог видеть и быть уверенным, что она не угрожает ему револьвером, что он не рискует получить пулю в живот, он никогда бы так не поступил. И как Кэрол ожидала, что он поступит… Окружающая его вечная темнота и тот факт, что он находился в автомобиле с сумасшедшей женщиной, жаждавшей мести, все это совершенно парализовало его когда-то острый ум. У него в голове металась одна только мысль: убежать, потеряться в толпе, среди которой она не осмелится прикончить его и тем более выстрелить.

Он вырвался из ее захвата, открыл дверцу автомобиля и, шатаясь, устремился на улицу. Как только его ноги коснулись земли, он рванулся вперед.

Кэрол закрыла дверцу, схватилась за руль, не отрывая глаз с быстро бегущей в панике фигуры, которая направлялась прямо на фары машины, едущей посреди улицы.

— Смотри, Стив! — произнесла она с рыданием в голосе. — Он убежал! Я направляю его к тебе на правый суд!

Машины, мчащиеся с большой скоростью, тщетно пытались избежать столкновения с человеческой фигуркой. Затормозили автобусы, с гулким стуком ударяясь один о другой. Раздался пронзительный женский визг. Засвистели полицейские.

Неожиданно на перекресток выскочила красная с кремовым оттенком машина и рванулась, чтобы успеть вовремя проскочить его. Немного пьяный Эдди обнимал Линду за плечи и поэтому не смог избежать наезда на Франка. В течение доли секунды он видел его, находящегося перед машиной. Свет фар упал прямо на лицо Франка, покрытое потом.

— Это Франк! — завопила Линда.

Эдди с силой вдавил в пол тормозную педаль, пытаясь остановиться. Но бампер его машины косым ударом отправил Франка на середину улицы прямо под колеса какого-то фургона, идущего с большой скоростью.

В наступившем всеобщем смятении никто не обратил внимания на одинокий черный «крайслер», стоящий у края тротуара, который тихо удалился в ночь.

Макс направлялся за сиделкой по резиновому коврику госпиталя в Балтонвилле.

На его безразличном лице нельзя было прочесть ни одной мысли, но его тонкие губы были крепко сжаты, и он был немного бледен.

Сиделка сделала ему знак немного подождать, вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

Макс прислонился к стене и сунул руки в карманы. В его глазах появилось недовольство, и он очень хотел курить.

Вскоре возникла сиделка и пригласила его следовать за собой. Она проделала это все так же молча.

— Не больше двух минут, — наконец промолвила она. — Он весьма плох.

— Умирает?

— Да.

— Почему вы не сказали этого сразу? Подумали, что я разрыдаюсь на вашей плоской груди? — разозлился Макс.

Войдя в палату, он остановился возле кровати, глядя на Франка. Его жирное лицо было желтым, губы синими, и он с трудом дышал.

— Я здесь! — сообщил Макс, желая поскорее покончить с этим неприятным делом.

Франк попытался что-то сказать, и Макс был вынужден наклониться к нему, чтобы услышать слова, которые с трудом сходили с его губ.

Он сделал это против своего желания, так как дыхание Франка было ему неприятно.

— Это была Кэрол Блэндиш… — прошептал Франк. — Она сказала: сперва я, а потом ты. Я узнал ее… по шраму… на запястье…

Макс выпрямился.

— Ты всегда был падок на женщин, болван! — с презрением прошептал он и чуть громче добавил: — Ты сам искал ее, а меня она не получит!

Неожиданно грудь Франка приподнялась, и из его глотки вырвались захлебывающиеся звуки. Макс наблюдал за ним с интересом начинающего садиста.

— Итак, прощай, голубок! — сказал он на прощание.

Вошла сиделка, и взгляд ее устремился к Франку. Она взяла простыню и накрыла его лицо.

Макс посмотрел на нее взглядом Франка. Она была молода и красива. Он слегка шлепнул ее по заду.

— Вот та, которую ты уже не сможешь взять! — злорадно ухмыльнулся он, надвинул шляпу на глаза и вышел.

Глава 7

СПЕКТАКЛЬ УЖАСОВ

У Макса был почти радостный вид, когда он спускался по широкой лестничной площадке госпиталя. Неожиданно ему пришло в голову, что теперь он стал вдвое богаче, чем прежде.

Ни один из Суливанов не доверял своих денег банку, где полиции было очень легко блокировать счет. Они предпочитали держать деньги в таком месте, из которого могли бы в любой миг изъять их. Таким банкиром служил для них отец Макса. Франк умер, и его часть средств автоматически переходила к напарнику, потому что никто не знал об их делах, не считая отца Макса, но тот не шел в счет. Это означало, что Макс теперь мог перестать «работать», то есть убивать на потребу любому за деньги. Теперь он мог купить себе птичник, о котором всегда мечтал. Такая перспектива восхищала его…

Он остановился перед своим большим «паккардом», закурил сигарету и бросил спички в канаву. Его мысли на мгновение остановились на Кэрол. Франк сказал: «Сперва я, потом ты». Да, Кэрол сумела подловить Франка, в этом не было никакого сомнения.

Макс разговаривал с Линдой и узнал о существовании таинственной Мари Прентис. Из этого разговора он сделал соответствующие выводы: Мари Прентис являлась Кэрол Блэндиш, решившей обязательно отомстить за смерть Ларсона. Но Франк всегда был падок на женщин. Он мог пойти за первой опалившей его желанием юбкой, его темперамент глушил в нем всякую осторожность. С Максом было совершенно другое — женщин для него не существовало! Если Кэрол попытается сыграть с ним подобную штучку, она не замедлит пожалеть об этом. Он без сожаления раздавит эту сумасшедшую гниду, как уже раздавил всех, кто вставал на его пути.

Макс был так уверен в себе, что прогнал из своей головы мысль о Кэрол, как не стоящую внимания. Конец Франка означал также и конец «братьев» Суливанов! Макс Реза забросит свою карьеру профессионального убийцы, чтобы стать птичником. Такая метаморфоза лишь пойдет ему на пользу…

Макс выбросил наполовину выкуренную сигарету, надвинул шляпу на глаза, открыл дверцу автомобиля и замер от удивления. На сиденье, перед рулем, лежала одна восхитительная ярко-красная орхидея.

Макс решительно взял цветок в руки и полюбовался его зловещей красотой. Это был слишком дорогой цветок, чтобы быть брошенным просто так, без причины, на сиденье автомобиля. Или причина все же была? Что же это может означать? — спрашивал он себя, готовый видеть во всякой мелочи грозную опасность. Он взглянул в один конец улицы, потом в другой, но ничего не вызвало у него подозрений. Он пожал плечами и бросил орхидею рядом с сигаретой в канаву. Затем он влез в машину, включил зажигание, но не отъехал. Он уставился в лобовое стекло невидящим взглядом. Он не любил тайн. Может, этот незначительный архаический эпизод нельзя было назвать таким громким словом, как тайна, но тем не менее он заставил его задуматься. Было время, когда он с Франком имели обыкновение вешать двух маленьких ворон из шерсти на дверях будущей жертвы. Один или два раза это сослужило им отличную службу, так как получив этих похоронных птиц, намеченные жертвы сами пускали себе пулю в лоб. Но потом Макс решил, что это трюки дурного тона слишком театральные для них, и они перестали делать это. Всякое символическое послание казалось ему легкомысленным. Означала ли пурпурная орхидея предостережение? Если да, то тот или та, кто бросил цветок в машину, хорошо сделают, если сами поостерегутся. Макс не признавал трюков такого рода. Он задумчиво потянул себя за нос, вышел из машины и подобрал цветок. Немного поколебавшись, он засунул его себе в петлицу, и только после этого он поехал.

На возвышении, доминирующем над великолепным берегом порта Санта-Рио, находился двухэтажный дом, выстроенный из сосновых бревен и расположенный среди пальм и цветущих кустарников. Место казалось заброшенным, уединенным и плохо ухоженным. На воротах висела дощечка с надписью: «Козикот». Макс не давал труда себе снять ее, и всякий раз, приезжая сюда, усмехался, глядя на нее.

Этот деревянный дом был «его» домом. Макс редко появлялся здесь, но находил удобным хранить в нем некоторые личные вещи и деньги. Дом служил также убежищем для его отца. Исми Реза становился стар. Ему исполнилось шестьдесят пять лет, и тридцать из них он проработал клоуном в цирке. У него до сих пор был клоунский вид. Теперь он был сгорбленным, плешивым и печальным, со сморщенной кожей из-за долгого употребления грима, что являлось необходимым условием его работы. Он немного волочил левую ногу — результат паралича, положившего конец его карьере. Его лицо, круглое, лунообразное и печальное, не имело ничего общего с лицом Макса, о чем Исми совсем не жалел.

Исми боялся своего сына, как в свое время боялся матери Макса, как физически, так и морально. Своим характером сын пошел в мать. Сам Исми был совершенно лишен злости и был простым человеком, любящим покой. Лучше всего он себя чувствовал, когда оставался один.

Исми прогуливался в саду и собирался войти в дом, когда в маленькой аллее послышался шум машины. Он остановился в некотором замешательстве. В течение последних трех месяцев никто не нарушал его уединения, и этот шум заставил его вздрогнуть.

Перед домом остановился черный «паккард», и из него вылез Макс. Засунув руки в карманы, со шляпой, надвинутой на лоб, и с красной орхидеей в петлице, он встал возле машины. От него исходило нечто вроде угрозы, и Исми внимательно посмотрел на сына. Он всегда жил под страхом его визитов и никогда не знал, что еще придумает Макс и как будет с ним обращаться.

Макс рассматривал дощечку на воротах или, во всяком случае, делал вид, что рассматривает, потом, слегка передернув плечами, он толкнул ворота и пошел по тропинке сада.

Исми сразу же обратил внимание на орхидею. Он с затаенным любопытством наблюдал за сыном, догадываясь, что что-то произошло, что-то, что может потревожить его размеренную жизнь. Макс никогда не носил цветов в петлице!

— Что же означает этот цветок? — пробормотал себе под нос старик.

Отец с сыном посмотрели друг на друга. Наконец Макс приблизился к отцу.

— Франк умер, — кратко сообщил Макс. — Его раздавил фургон.

«Хрен с ним!» — подумал Исми.

Хотя он и ненавидел Франка, но все же это известие его неприятно поразило. Он почувствовал себя ближе к смерти, так что не мог спокойно слушать о ней.

— Надеюсь, он не очень мучился перед смертью? — это было все, что он смог сказать.

— Фургон раздавил ему грудную клетку, и ему понадобилось всего два часа, чтобы покончить все счеты с жизнью, — сухо произнес Макс, нюхая орхидею. — Так что сам понимаешь…

Старик внезапно подумал о том, как отразится смерть Франка на делах.

— Значит, с вашей работой покончено? — оживился он. Исми знал, что Макс и Франк были братьями Суливанами. Это очень забавляло Макса; рассказывая ему о различных преступлениях, совершенных ими, он наслаждался ужасом старого человека, который и не пытался скрыть его.

— Да, теперь его деньги принадлежат мне. Мы условились с ним, что если кто-нибудь из нас умрет раньше, то другой возьмет его деньги, так что теперь я богат.

Исми беспокойно почесал свою лысину:

— А что это изменит для меня?

— Не знаю, — безразлично заметил Макс. — У меня еще не было времени подумать об этом. О твоих маленьких проблемах я подумаю чуть позже. — Он поднялся по ступенькам и остановился перед отцом. Тот был такого же роста и сложения, если не считать сутулости. — Я хочу заняться коммерцией. Если я найду что-нибудь подходящее для тебя, то сразу же дам знать. В противном случае, тебе придется остаться здесь. Тебе нравится тут быть?

— Мне здесь очень нравится, но если ты будешь нуждаться во мне, то я, конечно…

Макс прислонился к ограде веранды.

— Ты становишься старым, — тихо сказал он, — твои мысли туманятся. Тебя не удивило, что такой тип, как Франк, позволил раздавить себя фургоном?

Исми подумал, что он и в самом деле должен был выразить удивление. Это дало ему понять, до какой степени то, что говорил ему сын, было правдой — он становился старым, мысли его путались.

— Я не подумал об этом, — признался он, пристально взглянув на Макса. — А как это случилось?

Макс рассказал ему историю Роя Ларсона, потом о том, как они пристрелили его брата Стива, чтобы заставить его замолчать, как Кэрол ослепила Франка, проследила его путь до Санта-Рио и подстроила ему гибель под колесами грузовика. Макс рассказывал, не торопясь, короткими отрывистыми фразами.

— Последние слова Франка были предупреждением для меня, теперь наступает мой черед, — закончил он. — Она тут, в городе. Что ты на это скажешь?

— Я предпочел бы, чтобы ты мне ничего не рассказывал, — ответил Исми.

Макс вошел в дом, потом, поднявшись по пыльному ковру, лежащему на лестнице, он открыл дверь своей комнаты и, войдя туда, закрыл за собой дверь.

Это была большая наполовину пустая комната, из окна которой виднелся порт. Атмосфера в ней была неприглядная, как в нежилой комнате. Другому, более чувствительному человеку, это не было бы безразлично, но Макс не обращал на это внимания. Для него не существовало никаких сантиментов.

Некоторое время он стоял около порога, прислушиваясь, после чего задвинул засов на двери. Миновав комнату, он подошел к шкафу, открыл его и что-то проделал с двойным дном. Он вытащил из тайника два портфеля из кожи и более получаса занимался тем, что пересчитывал пачки из пяти и десяти долларов. Каждая пачка, перевязанная тесьмой, содержала сто банкнот. Закончив счет, он положил деньги в тайник и запер шкаф. Макс подумал о том, что теперь он богат и может делать все, что ему вздумается, и, хотя его лицо оставалось безучастным, глаза блестели от удовлетворения.

Когда Макс собирался спуститься вниз, он услышал телефонный звонок и потом голос отца, снявшего трубку.

Через несколько секунд Исми вышел в коридор и посмотрел на сына.

— Звонят относительно похорон Франка, — сообщил он с каким-то странным видом. — Может, будет лучше, если ты сам поговоришь об этом деле?

— Кто звонит?

— Из похоронного бюро относительно цветов.

— Это меня не интересует! — выпалил Макс, спускаясь по лестнице. — Скажи им, чтобы они похоронили его, как считают лучше. Я не желаю, чтобы меня беспокоили из-за пустяков. Я дал им денег, чего же им еще надо?

— Они сказали, что им привезли груду цветов, и спрашивают, хочешь ли ты, чтобы их положили в машину, а потом в могилу? — сказал Исми, глядя на сына.

Глаза Макса покраснели.

— Какие цветы? — придушенным голосом поинтересовался он.

— Орхидеи… красные орхидеи. Они сказали, что считают их не очень подходящими для погребения.

Макс вынул изо рта сигарету и уставился на пламенеющий в петлице цветок. Он прекрасно понимал, что отец пытался сказать ему еще что-то, но, поглядев на него, не посмел продолжать.

— Продолжай, отец! — резко приказал он.

— Они сказали, что к цветам приколота визитная карточка, — промямлил Исми и снова умолк.

— От кого эта карточка?

— От Кэрол Блэндиш и Стива Ларсона!

Макс бросил сигарету в сад и подошел к двери, его глаза устремились в сторону города. На пороге он обернулся.

— Передай им, что это меня не касается! — коротко сказал он, вышел из дома и направился к автомобилю.

Сам того не замечая, он бросал взгляды направо и налево, когда шел по саду. Что-то в его неподвижности было угрожающим. И Макс невольно держался настороже…

Ничто не шевелилось, но тем не менее он чувствовал, что за ним наблюдают. Он не был обеспокоен, но в нем поднималась дикая злоба. Вырвав из петлицы орхидею, он медленно смял ее и кинул на песок аллеи. Потом он загнал машину в гараж, находящийся позади дома.

— Я уеду завтра, — сказал Макс отцу, который убирал со стола после обеда. — Думаю, что устроюсь в Чикаго. Там есть один тип, который продает одно дело, и, если его цена подойдет мне, я куплю его. В последний раз, когда я там был, у него было больше сотни разных птиц, а его квартира наверху лавки была прекрасно оборудована. Ты смог бы приехать туда, чтобы заняться домом. Ты не возражаешь?

Исми поставил посуду на поднос.

— Мне бы не хотелось возвращаться к городской жизни, — после некоторого раздумья ответил он. — Ты не будешь возражать, если я останусь здесь?

Макс зевнул и протянул ноги к горящим дровам.

— Поступай как хочешь! — проговорил он и подумал, что, пожалуй, будет лучше не связываться со стариком: он любит выпивать и может стать настоящей обузой.

— Тогда я думаю, что останусь здесь, — заявил Исми. Взяв поднос, он вышел из комнаты, и в этот момент в саду завыл пес. Поднявшийся ветер разносил его вой по всей округе.

Макс бросил взгляд из-за плеча и прислушался.

— Что это заставляет его так выть? — разозлился он.

Исми покачал головой и унес поднос на кухню. Пока он мыл посуду, пес продолжал безостановочно выть. Его жалобный вой действовал на нервы Исми. Никогда раньше животное так не выло. И как только он кончил мытье посуды, то сразу вышел в сад.

Высоко над верхушками сосен висела луна, и ее свет слегка затемнялся набегавшими облачками. Ветер свистел в кустах, и сад был полон шорохов.

Исми добрел до собачьей конуры. При его приближении пес перестал выть и заскулил.

— Что с тобой, дружок? — спросил Исми, наклоняясь к темной конуре. Он с трудом различал собаку, притаившуюся в темноте, и чиркнул спичкой. При ее слабом пламени он увидел пса с поднявшейся шерстью и глазами, полными ужаса.

Исми ощутил какую-то неуверенность и, выпрямившись, стал всматриваться в темноту. Ему показалось, что возле дома что-то шевельнулось, и он зажмурил глаза; в тот же миг, когда пес снова завыл. Его внимание привлекла чья-то тень. «Это воображение», — подумал он, но тем не менее снова стал чего-то ждать. Через несколько минут он отошел от конуры и вернулся в дом. Там он с облегчением запер дверь на засов.

Макс по-прежнему сидел возле огня, когда старик вернулся в комнату. Он не заговорил и даже не поднял головы. Наступило тяжкое молчание. Был слышен лишь шум ветра, завывающего на улице, а также слабый жалобный вой собаки. Исми напряженно прислушивался и вдруг ему показалось, что он услышал легкие шаги. Он взглянул на Макса, но тот, казалось, ничего не услышал, и старик раздумал говорить. Этот звук сопровождался тихим скрежетом, который не был бы слышен, если бы Исми не напряг слух.

Он быстро поднял глаза и встретился со взглядом Макса.

— Ты слышишь? — спросил Макс, выпрямившись в кресле.

— Да, там что-то такое, — неопределенно ответил Исми.

У Макса вырвался неопределенный жест.

— Что-то со мной делается, мне почему-то все безразлично! — зло воскликнул он.

Затем Макс поднял руку, и оба мужчины прислушались к шуму на улице. Текли секунды, минуты, но они больше ничего не услышали. Ветер стих, и молчание было таким глубоким, что Макс слышал легкое дыхание отца.

Неожиданно мужчины совершенно отчетливо услышали шум, произведенный открываемым окном. Макс, с перекошенным от испуга лицом, сунул руку в карман и вытащил револьвер.

— Оставайся здесь, — шепнул он и замер, чтобы послушать, но ничего не услышал и стал подниматься по лестнице. Он не был уверен, что в доме кто-то находится, но не желал подвергаться бесполезному риску. Дом был старым, и ветер мог спровоцировать различные шумы. Старый прогнивший паркет мог трещать сам по себе, но Макс хотел в этом убедиться.

Он дошел до верха лестницы, остановился, прислушиваясь, потом включил свет. Быстро дойдя до своей комнаты, он открыл дверь и вошел — комната была пуста. Когда он подходил к шкафу, он услышал, как снова завыл пес. Макс быстро подбежал к окну.

Сначала он ничего не заметил, но потом луна, вышедшая из-за облаков, слабо осветила сад, и ему почудилось, что он увидел мелькнувшую тень. Он еще более внимательно всматривался в сумерки, но облако вновь прикрыло луну, и все погрузилось во мрак.

Охваченный внезапной паникой, Макс подошел к шкафу и открыл его. Одного мимолетного взгляда было для него достаточно. Ящик был открыт, и все деньги, которыми он располагал, исчезли.

Он замер, устремившись взглядом в шкаф, парализованный страхом и яростью. Макс задыхался, кровь бурлила в венах, в висках. Он почувствовал в голове пустоту и оказался на грани потери сознания.

Медленно, точно старик, Макс приблизился к шкафу и похолодевшими пальцами обшарил внутренность ящика. Неожиданно его пальцы наткнулись на что-то нежное и мягкое. Он узнал эту вещь еще до того, как поднес ее к свету. С клокочущим криком, похожим на крик дикого зверя, раненного насмерть, он бросил орхидею на пол, раздавил ее каблуком и стал бить себя кулаками в грудь в приступе непреодолимого отчаяния.

Исми нашел его катающимся по полу, подобно эпилептику и с пеной у рта. Макс истерически рыдал.

Единственная вещь, которая привлекала внимание к «Палм Бич Отелю», была огромная неоновая вывеска, которую можно было видеть с другого конца Санта-Рио. Из-за этой вывески туристы ошибались, приезжая ночью и принимая «Палм Бич Отель» за роскошное заведение, или, во всяком случае, за отель первого класса.

При дневном свете это строение из кирпича выглядело тем, чем было в действительности: зданием третьего сорта, грязным и запущенным. Но вечером все скрывалось за пламенеющей вывеской и притягивало к себе клиентов.

Без сомнения, они оставались там не более ночи, но для отеля и такая текучая клиентура делала погоду, и дела у отеля шли хорошо.

У «Палм Бич Отеля» была также и своя стабильная клиентура, состоящая из низших слоев общества Санта-Рио. Время от времени эта клиентура отдавала свои долги отелю. В общем, постояльцы в отеле не переводились, и, несмотря на конкуренцию, отель процветал.

Когда Эдди Рейган первый раз прибыл в Санта-Рио, он совершил ту же ошибку, что и многие другие. Эдди снял комнату в «Палм Бич». Очень скоро он убедился, что это отель третьего разряда, но, находясь в стесненных обстоятельствах, он не стал выезжать отсюда. Затем его дела улучшились, но он уже привык к «Палм Бич» и решил никуда больше не переезжать. Эдди снял один из лучших апартаментов отеля и оставил его себе после первого же удачного шантажа.

Апартаменты превратились в своего рода роскошный офис, по сравнению с остальными помещениями. Эдди считался почетным жильцом и высоко ценился директором отеля.

В эту ночь, приблизительно через полчаса после обнаружения Максом пропажи всех своих сбережений, Эдди, находясь в баре «Палм Бич», пыльном и затхлом, пил виски и с горечью ощущал себя совсем одиноким.

Все в отеле уже знали, что он был прямой причиной гибели Франка. Все знали, что Франк роскошно содержал Линду и что Эдди втихомолку делил с ней постель. Директор и постоянные жильцы знали про его личные дела, и Эдди знал, что каждому известен его образ жизни. Знали также, что полиция пыталась установить, был ли Эдди виновником сознательного убийства Франка. Помощник прокурора был уверен, что никакие судьи не смогут доказать, что Эдди мог появиться точно в ту же секунду, когда Франк выбежал на середину проезжей части. И вместе с тем помощник прокурора был склонен верить во все, когда дело касалось такого хитроумного дельца, как Эдди. Причина была очевидна, но недоказуема.

Линда так же, как и Эдди, ни слова не сказала помощнику прокурора о Мари Прентис. Линда сообщила ему, что, по настоянию Франка, она отправилась в кино, чего ей совершенно не хотелось, как уверяла она со слезами на глазах.

Ей не хотелось оставлять его одного. Направляясь в кино, она повстречалась с Эдди и, естественно, что они направились туда вместе. Нет, она на самом деле не в курсе, с чего это вдруг Франк отправился в город, и что она понятия не имеет, как он туда добрался. Линда, не задумываясь, отвечала на заданные вопросы, и, когда ее стали расспрашивать о ее интимной жизни, касаясь ее отношений с Эдди, она проявила такой артистический талант, используя слезы и нервные припадки, что помощник прокурора только обрадовался, когда она покинула кабинет.

Между тем смерть Франка ставила довольно сложную проблему, и помощник прокурора чуть не сломал себе голову, пытаясь ее разрешить.

Эдди решил, что в настоящее время им лучше не встречаться, чтобы не вызывать лишних разговоров и чтобы полиция не вздумала больше интересоваться их отношениями. Разумеется, ни тот, ни другой не думали продолжать жить в Санта-Рио. Линда занималась упаковкой своего багажа, унося все свои одежды и выбирая все самое лучшее, что было в доме, чтобы быть готовой, когда полиция разрешит им покинуть этот городок. Эдди был чрезвычайно поражен и разочарован, когда выяснилось, что Франк ничего не оставил Линде. До самой смерти последнего у Эдди была приятная привилегия бесплатно пользоваться прелестями Линды. А теперь он не только был вынужден заботиться о собственных нуждах, но и думать о запросах Линды, экстравагантные вкусы которой пугали его.

Сидя за виски с содовой, он рассматривал различные варианты, благодаря которым он мог бы безбедно существовать, но ничего путного придумать не смог. Ему нужно было найти такую комбинацию, которая сразу же принесла бы кучу денег, а без них его дела выглядели печально. Но он зря ломал голову, ничего заслуживающего внимания в нее не пришло. Он злобно толкнул свой бокал к бармену, чтобы тот наполнил его, а сам закурил сигарету. Бармен налил порцию виски и проговорил вполголоса:

— Смотрите!

Эдди повернулся на вертящемся табурете и увидел молодую девушку, направляющуюся к регистратуре. У Эдди вырвался стон восхищения.

Это была высокая, стройная, исключительно красивая девушка, у нее были необычайно рыжие волосы, каких он никогда еще не видел. Одетая в черное с ног до головы, в роскошном меховом манто, наброшенном на плечи и застегнутом у шеи на золотую цепочку, она представляла собой необыкновенное зрелище. На ней не было шляпы, и единственным пятном в этом ансамбле черного цвета была пурпурная орхидея, приколотая к манто.

— Посторожите мое виски, старина, — обратился Эдди к бармену. — Хочу полюбоваться этим созданием вблизи! — и он спустился с табурета, встав на пороге бара, откуда мог лучше видеть весь вестибюль.

Гиз, служащий регистратуры, высокий тощий парень с живыми глазами, подмигнул Эдди в то время, когда девушка заполняла карточку. Эдди мигнул ему в ответ.

Возникший как из-под земли грум взял чемодан девушки и с энтузиазмом повел ее к лифту. Эдди заметил, что девушка несла два портфеля из кожи, которые совсем не подходили под ее облик, и ему стало любопытно, что же в них такое.

Он смог лучше разглядеть прекрасную незнакомку, когда она направлялась клифту. Девушка была немного бледна и выглядела чуть апатичной. У Эдди создалось впечатление, что он уже где-то видел ее, что весьма удивило его, так как он, безусловно, не мог бы забыть подобных волос. Но тем не менее ощущение не исчезало.

Когда она вошла в лифт, Эдди подскочил к столу регистратора.

— Кто такая? — спросил он у Гиза.

Гиз небрежно провел рукой по волосам.

— Она подписалась Кэрол Блэндиш, — взглянув, в карточку, сообщил он. — Какова красотка, а? Ей недорого обойдется снятый номер. — Он качнул головой и произнес: — Эта неоновая вывеска — лучшая идея, которая когда-либо приходила нам в голову! Без нее мы никогда бы ее не поймали! Но держу пари, что она задержится тут лишь на одну ночь.

— Кэрол Блэндиш? — нахмурился Эдди. — Где же я слышал это имя? Никак не могу вспомнить. А ты знаешь ее?

— Не спрашивай меня об этом.

Внезапно Эдди посмотрел на Гиза блестящими от возбуждения глазами.

— Боже мой! Боже мой! — вскрикнул он. — Это курочка, о которой много писали в газетах… наследница… Так вот, она стоит миллионы! Правда, говорят, что она сумасшедшая.

— Это ничего не доказывает, — небрежно проговорил Гиз. — Если уж говорить о сумасшедших, то половина жителей тронутые, но у них нет миллионов. А она прекрасно сложена, да?

— Что ей здесь нужно? — задумался Эдди. — Пожалуй, эту птичку можно ощипать! — он лихо щелкнул пальцами. — Это то, что я бы назвал классной работой. Какой номер у этой рыжей? Я хочу заняться ею. Нельзя упускать такую уникальную возможность.

— Номер 247, — и, улыбаясь, Гиз добавил: — У меня есть отличная отмычка, если желаете.

Эдди покачал головой.

— Нет! Тут нужно действовать с умом, не торопясь. Первый раз в жизни я могу заняться настоящей красавицей, и я хочу продлить удовольствие!

— Это тем более приятно после всех ваших старых тетерок! — ухмыльнулся Гиз. — Я вам завидую, старина!

— Благодарю! — Эдди поправил узел галстука. — Есть в чем…

Грум поставил чемодан возле кровати, раздвинул шторы и открыл окна, забрызганные дождем и грязью, после чего широко распахнул дверь в ванную, несколько раз ударил по кровати, чтобы показать, что в ней остались пружины, и замер с протянутой рукой и с блестящими от надежды глазами. Кэрол почти не видела его стараний и ухищрений. Она страдала, у нее болела голова, а тело нуждалось в отдыхе. Неровной походкой она подошла к единственному в номере креслу и упала в него, поставив на пол возле себя оба портфеля.

Грум, маленький негодяй семнадцати лет, внимательно посмотрел на нее и решил не уходить до тех пор, пока не получит от нее на чай.

— Желаете еще что-нибудь? — спросил он повышенным голосом, так как она, казалось, совсем забыла про него. — Можно подать вам обед в номер, если хотите, а можно и зажечь огонь. Вас заставят заплатить за это хорошие деньги, но если вы хотите, я устрою это.

Кэрол вздрогнула и взглянула на него так, как будто была близорукой. Он показался ей далеким и представлял собой нечто черное с белым и с неприятным голосом, резонирующим в голове.

— Да, огня и обед, — проронила она, плотно запахиваясь в манто, — и обед…

Он застыл на месте, не спуская с нее глаз.

— Мне нужно прислать официанта или вас устроит существующее меню? Оно не так уж плохо, я знаю!

— Да… все, что хотите. Теперь оставьте меня одну, прошу вас! — Кэрол прижала руки к вискам.

— Вы больны? — полюбопытствовал грум.

Что-то странное исходило от этой женщины, и его охватило чувство беспокойства.

— Может, я смогу что-нибудь сделать для вас?

Она нетерпеливо раскрыла сумочку и бросила на стол один доллар.

— Нет, оставьте меня в покое!

Он взял долгожданный доллар и, довольный, вышел из номера, прикрыв за собой дверь.

«Да, кажется, — подумал он про себя, — эта дамочка набралась наркотиков!»

Несколько минут Кэрол сидела неподвижно. Ей было холодно, и резкие боли в голове терзали ее. Она решила покинуть Санта-Рио сразу же после того, как забрала деньги Макса, но, вернувшись, стала страдать от головной боли и не смогла двигаться дальше, поэтому ей пришлось остановиться в первом же попавшемся отеле.

Вошла негритянка, чтобы развести огонь, и это изменило ход мыслей Кэрол. Она встала и прошла в ванную комнату.

В довольно маленьком и теплом помещении, где протекал душ и умывальник не отличался чистотой, Кэрол неожиданно почувствовала себя на грани потери сознания и должна была схватиться за что-то, чтобы не свалиться…

Она поняла, что умирает с голода. Кэрол ничего не ела с тех пор, как увидела Макса, выходящего из госпиталя, и проследила его до дома. Сидя на краю ванной и обхватив голову руками, она слышала, как ушла негритянка, сильно захлопнув за собой дверь.

Эдди прохаживался по коридору, когда увидел официанта, толкающего перед собой столик, на котором находилась еда для Кэрол. Эдди был в отличных отношениях со всем персоналом отеля, и этот парень, по имени Брегштейн, был одним из его приятелей.

— Это для номера 247? — спросил он, доставая банкноту в пять долларов и складывая ее перед носом парня.

Брегштейн посмотрел, как он это проделывает, улыбнулся и утвердительно кивнул головой.

— О’кэй, приятель, — буркнул Эдди, сунув пятерку ему в карман, — возьми на виски. Я сам отнесу обед. Рыжие девушки — моя юношеская страсть!

— Ваша стихия немного мрачна, мистер Рейган, — сообщил ему Брегштейн.

— Да? Ничего не поделаешь, — Эдди оглядел свой смокинг. — Как ты думаешь, примет она меня за официанта?

— За киноартиста! — вздохнул, Брегштейн и, с беспокойством уставившись на Эдди, добавил: — Дирекция этого не одобрит, мистер Рейган. Я не хочу неприятностей!

— Дирекция ничего не узнает, если ты сам об этом не разболтаешь, — разозлился Эдди. Он подтолкнул столик к 247 номеру, постучал и вошел.

Эдди немного удивился, обнаружив Кэрол, нагнувшуюся у огня и обхватившую голову руками.

— Ваш обед, мадам. Желаете, чтобы я расстелил вам возле огня? Я быстро!

— Оставьте его там, пожалуйста, — ответила Кэрол, даже не оборачиваясь.

— Может, вам подвинуть кресло? — уже менее уверенно спросил девушку Эдди.

— Нет… Оставьте меня одну, уходите! — раздраженно ответила Кэрол.

Внезапно Эдди заметил на полу два портфеля и остановился, пораженный. На каждом из них можно было прочесть имя владельца: на одном — Франк Курт, на другом — Макс Реза. Ошеломленный, с открытым ртом, он уставился на Кэрол. Глядя на нее, он увидел белый шрам на ее запястье. Он вздрогнул. Значит, это была Мари Прентис!

Это открытие удивило его до такой степени, что он выскочил из номера прежде, чем Кэрол успела взглянуть на него и узнать. Уже будучи в коридоре, он стал размышлять, задыхаясь от волнения и сверкая глазами. Фантастика! Кэрол Блэндиш, миллионерша, выдавая себя за Мари Прентис, ответственную за смерть Франка, и у нее находилось состояние Франка и Макса! Неужели он не сможет найти ловкий ход и сорвать хороший куш?

Кэрол завершила свой обед, который уничтожала с огромным аппетитом. Она почувствовала себя лучше. Мигрень сразу же затихла и тревожила ее уже меньше. Сняв манто, Кэрол придвинула кресло ближе к огню и села, чтобы хладнокровно обдумать происшедшие события. Счеты с Франком были сведены, а с Максом она уже начала работу. С того момента, когда Макс вышел из госпиталя, она следовала за ним по пятам. Она даже сумела пробраться в его дом и следила за ним в щелочку двери, как он пересчитывал доллары. По выражению его лица она поняла, какое удовольствие он получал от этого занятия. Кэрол подумала, что, отобрав у него эти деньги, она нанесет ему такую же тяжелую рану, какую он нанес мисс Лолли, отрезав ее бороду. Кэрол решила предоставить ему несколько дней покоя, чтобы он мог основательно пережить свою потерю, а после этого она покончит с ним! Ее глаза загорелись, а длинные тонкие пальцы скрючились, подобно когтям, когда она подумала об этом сладостном мгновении.

В этот момент она неожиданно вспомнила о портфелях, лежащих у ее ног. Она взяла один из них и открыла, с ужасом взглянув на старательно перевязанные пачки денег. Каждый банкнот, думалось ей, кричал о Суливанах, а на дне кожаного мешка, как ей почудилось, она даже услышала слабое эхо их голосов! С дрожью отвращения она отбросила от себя этот портфель, и его содержимое вывалилось на ворсистый ковер.

Как раз в это время дверь в номер отворилась. Эдди, готовый начать боевые действия, осторожно вошел в комнату. Его слова застыли у него на губах при виде этих валявшихся на старом ковре денег. Он сразу же понял по портфелю, что эти деньги принадлежат Франку или Максу. И он немедленно решил, что деньги Франка при всех обстоятельствах должны принадлежать Линде, а что принадлежало Линде, то, совершенно очевидно, принадлежало и ему самому.

Кэрол резко повернулась в кресле, услышав шум отворившейся двери. Она сразу же узнала Эдди.

— Вы узнали меня? — улыбнулся он.

— Уходите! — спокойно заявила Кэрол.

Эдди облокотился о полку камина. Теперь он был уверен в себе.

— Полиция разыскивает женщину по имени Мари Прентис, — он достал и закурил сигарету, — по обвинению в убийстве. У них достаточно доказательств, чтобы она предстала перед судом.

— Выйдите вон! — повторила Кэрол и сжала кулачки.

— Вас не повесят. Вас запрут, моя нежная, лет на двадцать. — Он принялся внимательно рассматривать кончик сигареты, затем перевел взгляд на Кэрол и продолжил: — Знаете ли, жизнь в тюремной камере вам совсем не понравится. Вы уже хлебнули горя в клинике, а в тюрьме гораздо хуже!

— Зачем вы все это мне рассказываете? — спросила она.

— Послушайте, моя ласковая, хорошего совета! И не вздумайте обманывать меня. Я узнал вас по вашему шраму: вы — Мари Прентис, девушка, согласившаяся стать компаньонкой Франка. Вы получили от меня деньги за то, что Франк будет забавляться с вами, а сами подстроили ему смерть. Не знаю, почему вы это сделали, но мне будет очень легко доказать вашу вину. Одновременно вы являетесь Кэрол Блэндиш, миллионершей, бежавшей из лечебницы в Гленвилле. Вы и я можем прекрасно сговориться. Для начала я возьму эти деньги, а потом вы дадите мне чек на полмиллиона долларов. В противном случае я передам вас в руки полиции. Что вы скажете на мое предложение?

— Вы мне не нравитесь! — произнесла Кэрол, и рот ее дернулся. — Будет лучше, если вы покинете номер.

— Не забывайтесь, психованная куколка! — рассмеялся Эдди обнажая свои ослепительные зубы. — Я не уйду, пока мне не заплатят. Итак, будьте благоразумны, детка. Я держу вас в своих руках, и сопротивление бесполезно!

— Уходите! — гневно произнесла она. — Оставьте меня одну!

— Даю вам два часа на размышление, — немного удивился он. — Но в ожидании вашего решения я пока подберу эти деньги! Они не ваши!

Когда он наклонился, чтобы подобрать рассыпавшиеся деньги, Кэрол схватила кочергу и изо всех сил ударила его по голове.

У Эдди хватило времени лишь растянуться на полу, и кочерга миновала его голову и задела плечо, оглушив его в болевом шоке на несколько секунд.

Но когда Кэрол бросилась на него, Эдди с проклятием поднялся и, шатаясь, ударил ее под колено так, чтобы она свалилась. Затем он схватил ее за руку, перевернул на спину и прижал к полу.

— А теперь, мерзкое животное, — злобно воскликнул он, — я покажу тебе, как начинать драку! — выпустив левую руку Кэрол, он сильно ударил ее по лицу.

Это было ошибкой с его стороны, так как освободившейся рукой она ответила с быстротой молнии. Инстинкт предупредил Эдди, и он откинул голову как раз в тот момент, когда нужно было спасать свои глаза. Ногти Кэрол прошлись по челюсти Эдди и глубоко поцарапали его. Прежде чем он очухался от страшной боли, Кэрол побежала к двери. Эдди ухватил ее за подол черного платья.

Кэрол зашаталась, но в его руке остался только клок материи — он выпустил добычу. Она добежала до двери, прислонилась к ней, держа руки за спиной. Эдди уже поднимался с пола, когда услышал, как повернулся в замке ключ.

— Вы с ума сошли! — задыхаясь, проговорил он. — Откройте дверь, или я вас так вздую, что вы запомните это на всю оставшуюся жизнь!

Кэрол вынула ключ, нагнулась и пропихнула его под дверь.

— Вместе мы отсюда не выйдем, — прошептала она.

— Вы мне за это заплатите! — испуганно пригрозил Эдди.

— А ну-ка, подойди ко мне, — промолвила Кэрол.

Выражение ледяной ярости на лице девушки ему совершенно не понравилось, так же, как огонек, горевший в ее глазах.

— Я в три раза сильнее вас и быстро вас скручу. Придется отправить вас обратно в клинику.

Кэрол засмеялась шелестящим металлическим смехом, который страшно подействовал на нервы Эдди.

— Вы боитесь меня, — прошелестела она, приближаясь к нему крадущимися шагами.

— Стойте на месте! — выкрикнул он.

Он с дрожью вспомнил то, о чем писали в газетах: «Убийца! Дикая кошка… чрезвычайно опасна». Она приближалась к нему с горящими глазами и вытянутыми вперед руками.

— Так вы хотите упечь меня в тюрьму? — кричала она.

Эдди судорожно отступил к стене. Кэрол рванулась вперед раньше, чем он оперся о стену, и ее ногти лишь на волосок не достали глаз молодого человека. Вне себя от испуга Эдди схватил ее за туловище, и в течение полутора минут они сцепились в дикой судороге. Все, что мог предпринять Эдди, — это не дать ей возможность выцарапать себе глаза. Каждый раз, когда он хватал ее за запястье, она вырывалась от него, и, хотя ей не удалось добраться до его глаз, она исцарапала ему все лицо, которое теперь сочилось кровью.

Эдди удалось ударить ее, и она снова цепко ухватилась за него. Он заломил руки Кэрол за спину, заставил ее развернуться и швырнул ее на кровать. Платье Кэрол уже превратилось в лохмотья, и ему не удалось удержать ее, так как его руки скользили по коже девушки. Ей удалось повернуться и укусить его за руку. Когда он выпустил ее, она собралась с силами и ударила его ногой в пах. Пронзительная, непереносимая боль заставила его согнуться пополам, но он почти сразу же выпрямился, понимая, что промедление для него смерти подобно. И прежде чем она соскочила с кровати, Эдди сильно ударил ее кулаком.

— Я научу тебя жить, стерва! — прошипел он, поднимая кулак для следующего удара, но она прыгнула на него, и он едва успел ухватить ее за руки, защищая глаза.

Они свалились на кровать, и каждый старался одолеть другого. Она оказалась сильнее, чем он думал. Он с ужасом ощущал, как ее пальцы медленно, но верно подбираются к его глазам.

Им овладела паника. Выпустив ее, он кинулся к двери и повернулся лишь тогда, когда услышал ее дикие крики. Она шла на него с пылающими от ненависти глазами и с перекошенными от ярости чертами лица. Эдди схватил стул и изо всех сил ударил им девушку. Стул разлетелся на несколько частей, Кэрол пошатнулась и стала падать. Уже в падении он успел ударить ее ножкой стула по затылку. Остатки стула вырвались из его руки, и он тупо уставился на лежащее перед ним тело девушки. Кровь ручьем струилась по его лицу, и ужас содеянного леденил его душу.

— Я убил ее, — пробормотал он, умирая от страха.

С минуту он простоял неподвижно и пристально смотрел на Кэрол, которая неподвижно лежала перед ним с восковым лицом. Она была почти обнаженная, один чулок спустился у нее на лодыжку, а руки были забрызганы кровью Эдди. Перед этой картиной он почувствовал приступ тошноты, и в его голове промелькнула ужасная мысль. Если флики найдут ее здесь, они схватят его и обвинят в убийстве. Они никогда не поверят, что он сделал это, защищая свою жизнь.

Тогда Эдди вспомнил о Гизе. Он поможет ему выйти из создавшегося положения. Если кто-нибудь и сможет помочь ему, так это только он.

Почти в обмороке он взял телефонную трубку и, когда Гиз ответил, прошептал, задыхаясь:

— Быстро! Иди сюда! — после чего он дошел до кровати, стараясь не смотреть на тело, распростертое на полу.

Поворот ключа в замке вывел его из состояния прострации, и он встал, пошатываясь, когда Гиз вошел в номер. Он сразу остановился, обалдев от представшего перед глазами зрелища.

— Боже мой! Боже мой! — ужаснулся Гиз и запер за собой дверь. — Она мертва?

— Не знаю, — пролепетал Эдди. Он был почти невменяем. Кровь все еще текла по его лицу, пачкая воротник и пиджак. — Посмотри, что она со мной сделала! Она сумасшедшая! Кинулась на меня, как тигрица… если бы я не ударил ее…

Но Гиз больше не слушал его. Внимание Гиза привлекли разбросанные по номеру банкноты. Он бросил на Эдди неприязненный взгляд и встал перед Кэрол на колени. Нащупав пульс, он приподнял ее голову. Пальцы Гиза испачкались в крови, и на его лице появилась неприятная гримаса. Он очень осторожно уложил голову Кэрол обратно на пол, вытер пальцы об остатки ее платья и, слегка вздрогнув, встал.

— Что с ней? — спросил Эдди, судорожно глотая воздух.

— Ты разбил ей черепушку! — грубо ответил Гиз. — Зачем ты ударил ее с такой силой?

— Умерла? — дрожащим голосом спросил Эдди и обессиленно опустился на кровать.

— Ей недолго осталось жить! — мрачно констатировал Гиз.

Эдди вздрогнул.

— Она бы убила меня, Гиз! — простонал он. — Я был вынужден ударить ее. Клянусь, я только защищался! Посмотри, что она со мной сделала!

— Расскажи это фликам! — презрительно произнес Гиз. — Если ты не придумаешь для своей защиты ничего путного, они сунут тебя в газовую камеру так быстро, что ты даже не успеешь моргнуть, как тебя закопают!

— Нет! — закричал Эдди. — Нет!

— Я не буду с тобой спорить, что бы ты мне ни говорил. Я думаю о себе, а не о тебе! Если флики узнают, что тут случилось, они закроют эту лавочку. Останови кровь! — злобно приказал он. — Ты мне испачкаешь весь ковер!

Эдди пошел за полотенцем в ванную комнату и принялся вытирать лицо.

— Нужно вынести ее отсюда, пока она не окочурилась! — с отчаянием воскликнул Эдди. — Никто не знает, что она находится в Санта-Рио. Ради господа Бога, Гиз, вытащи ее отсюда и выкинь куда-нибудь!

— Я! — возмутился Гиз. — Чтобы рисковать двадцатью годами тюрьмы! Слишком много хочешь! Может, я и мошенник, но не до такой же степени!

— Ты можешь устроить это, Гиз? Я заплачу тебе. Возьми эти деньги, там внутри больше двадцати тысяч!

Гиз изобразил на лице деланное удивление, как будто только сейчас заметил деньги.

— Вы оба очистили банк? — осведомился он.

— Это мои деньги, — печально произнес Эдди, — убери ее отсюда, и я отдам тебе все. Идет?

Гиз провел рукой по волосам.

— Полагаю, что смогу сделать это, — медленно проговорил он. — Ты отдаешь мне все деньги, если я освобожу тебя от женщины?

— Да… но давай быстрей!

— Попробую, — буркнул Гиз. Решив действовать, он нагнулся, чтобы подобрать деньги. При этом он оттолкнул ногой тело девушки, чтобы забрать банкноты, лежащие под ней.

— Сперва выручи меня! — завопил Эдди.

— Не нервничай. Я отнесу ее к служебному лифту. У нее в гараже есть машина, так что можно ею воспользоваться. Я оставлю ее прямо перед госпиталем, если там никого не будет. А тебе лучше сразу покинуть город, — продолжал он, засовывая последние деньги в портфель. — Если флики заметят тебя с такой ободранной рожей, они сразу же схватят тебя.

— Я уйду… уйду… — дрожащим голосом прошептал Эдди. — Спасибо, Гиз, ты настоящий друг!

— Что уж там, — произнес Гиз, закрывая портфель. — Я всегда питал к тебе слабость.

Эдди нетвердыми шагами прошел через комнату, чтобы подобрать другой портфель, наполовину высовывавшийся из-за опрокинутого кресла. Когда он нагнулся, чтобы забрать его, Гиз в три прыжка очутился возле него.

— Минутку, старина! Это я тоже возьму!

Эдди судорожно сжал зубы.

— Это мое, — заявил он, прижимая к груди портфель. — Она украла его!

— Печальный факт! — ухмыльнулся Гиз. — Я бы заплакал от умиления, но у меня нет времени. Давай, давай!

— Но это мое! — слабо запротестовал Эдди. — Ты ведь не хочешь обобрать меня совсем, Гиз? Жалко, но это единственное, что у меня есть на свете! Мне ведь нужны деньги, чтобы уехать!

— Ты разбиваешь мне сердце! — вздохнул Гиз. — Отдавай портфель или я притащу сюда фликов!

Эдди бросил портфель на пол.

— Подонок! — завопил он. — Бери! Чтоб ты подавился этими деньгами!

— Такая опасность мне не угрожает, — подмигнул ему Гиз. — Доброго пути! Постарайся, чтобы я не скоро увидел тебя и твою изуродованную рожу! Я могу расплакаться! — и тут он расхохотался.

Онемевший от злости и бессилия Эдди бросился из комнаты так быстро, как позволили ему дрожащие от пережитого ноги.

Исми Реза ожидал в приемной павильона Монмери в госпитале Санта-Рио. Это была приятная комната, светлая, отлично проветриваемая и комфортабельно обставленная. Сам Исми уютно расположился в кресле и размышлял, как бы хорошо иметь подобное кресло у себя дома.

Он подумал об этих вещах потому, что больше стал раздумывать о Максе. Его пришлось перевезти в госпиталь, а самому Исми не позволили ехать вместе с ними. Он поехал за ними в «паккарде» сына. Исми долгие годы не водил машины, и это занятие потребовало от него большой затраты нервной энергии.

Исми думал, что у Макса случился удар. Это было обычным явлением в их семье. У Исми тоже был однажды удар, когда он обнаружил одного из своих товарищей, растерзанным львом. А Макса стукнуло, когда он обнаружил исчезновение денег.

«Причины разные, а результат один», — с грустью размышлял Исми. Он очень надеялся, что сын все же оправится. Исми волочил ногу, и это его немного смущало, но это будет еще хуже для такого энергичного человека, как Макс!

Дверь бесшумно отворилась, и вошла старшая сестра. Она сразу же пришлась по душе Исми — ее лицо выражало доброту.

Он страшился того, что она ему скажет, и, когда она начала говорить, его мозг уловил лишь отдельные фразы, дошедшие до его сознания. Она говорила ему о внутреннем кровоизлиянии при разрыве шейной артерии… о параличе, охватившем левую половину его тела… о потере рефлексов…

— Понимаю, — проронил Исми, когда она умолкла, — но это очень серьезно? Он умрет?

Она сразу поняла, что старик ничего не понял и что он боится, и попыталась его успокоить.

— Нет, он не умрет, но, безусловно, останется парализованным и неспособным двигаться. Еще рано говорить о будущем, но чуть позже можно будет с уверенностью что-нибудь сказать.

— Он будет очень озлоблен! — пожаловался он сестре. — Этот парень не из терпеливых. — Он растерянно мял свою старую шляпу. — Вы сделаете для него все, не так ли? Я не посмотрю на расходы. У меня есть деньги…

— Можете его навестить на несколько секунд, — сама не зная почему, старшая сестра пожалела старика. — Только не говорите ничего, что может его расстроить. Сейчас ему надо сохранять спокойствие.

Исми нашел Макса лежащим в маленькой палате, светлой и приятной. Голова и плечи его располагались на нескольких подушках. Старик едва узнал своего сына. Левая сторона лица Макса была искажена, что придавало ему гротескный и одновременно устрашающий вид. Угол рта был оттянут и губы, застывшие в неприятной гримасе, обнажали зубы.

Глаза Макса блестели, как раскаленные угольки. Они прямо вцепились в Исми, когда он приблизился к кровати. Эти ужасные глаза были наполнены гневом, злобой, яростью.

Около окна стояла сиделка, мисс Хеникс, высокая, темноволосая девушка с бледным, невыразительным лицом.

— Они сделают для тебя все возможное, — спокойно сказал Исми, опираясь на холодную белую спинку кровати. — Скоро у тебя наступит улучшение, и я буду приходить каждый день.

Макс молчал, неспособный разговаривать, и ненависть не исчезла с его лица.

— Не буду больше утомлять тебя, — произнес Исми, ощущая себя ненужным сыну, — уже поздно, я приду завтра.

Губы Макса шевельнулись, как будто он хотел что-то произнести, но из его горла не вылетело ни звука.

— Ты не должен разговаривать, тебе надо сохранять спокойствие, — проговорил Исми и удивился, что по его щеке поползла слеза.

Губы Макса вновь колыхнулись, они составляли слово «уходи», но Исми не понял этого.

Наблюдавшая за ними сиделка прочитала это слово на губах Макса и сделала Исми знак уходить.

— Я еще приду, — сказал Исми, вытирая слезу кончиком пальца. — Не волнуйся, сынок, и не беспокойся о деньгах.

Сиделка тронула его за локоть и проводила к двери.

— Присматривайте за ним хорошенько, мисс. Это мой сын.

Она коротко кивнула головой и отвела глаза в сторону, чтобы он не увидел отвращения, отразившегося на ее лице. Макс вызывал у нее просто ужас. Она возненавидела его без всякой причины, и время возле него было для нее пыткой.

Исми медленно прошел по коридору, по обеим сторонам которого находились двери. На каждой из них можно было прочесть имя на дощечке. Исми вернулся к палате сына, чтобы убедиться, есть ли там дощечка, и удовольствие тронуло его губы, когда он увидел, что и Макс пользуется той же привилегией. Он желал для своего сына всего самого наилучшего.

Услышав чьи-то шаги, Исми повернул голову и увидел красивого парня с девушкой, проходящих по коридору. Они остановились как раз напротив комнаты Макса, тихонько постучались и стали ждать. Исми нашел их симпатичными и продолжал смотреть на них, пока они не вошли в палату и не закрыли за собой дверь. Любопытствуя, он подошел к этой двери, чтобы прочесть имя, написанное на дощечке, и отпрыгнул, весь дрожа, как будто наступил на гадюку.

Веда и Магарт, склонившись над Кэрол, внимательно смотрели на нее. Она была бледной и казалась безжизненной. Главный врач, доктор Сантор, считал ее пульс.

— Надеюсь, что я правильно поступил, послав за вами, — обратился он к Магарту. — Естественно, я слышал всякие сплетни о мисс Блэндиш, и когда мы выяснили, что это именно она, я вспомнил, что вы являетесь ее поверенным, и счел необходимым немедленно позвонить вам по телефону.

— Ей очень плохо, да? — поинтересовался Магарт.

— Я бы назвал ее состояние безнадежным, но, по счастливой случайности, сейчас у нас находится самый крупный специалист в стране по операциям на мозге. Так вот, он решил оперировать ее и надеется спасти.

Веда сжала руку Магарта.

— Доктор Краплин считает, что сам мозг у нее не поврежден, — продолжал доктор Сантор. — Разумеется, рана очень тяжелая, но мы надеемся, что мозг не задет. Но без сомнения, он был сдавлен после несчастного случая с фургоном. Если операция пройдет удачно, то больная обретет память. — Доктор Сантор бросил на Магарта удовлетворенный взгляд. — Это означает, что она не будет помнить ничего из того, что с ней случилось после несчастного случая с фургоном.

Магарт подскочил на месте.

— Вы хотите сказать, что она даже не вспомнит меня?

— Она не будет помнить ни людей, ни событий, происшедших после случая с фургоном! Доктор Краплин заинтересовался этим интересным случаем и спорил по некоторым вопросам с доктором Траверсом из Гленвилла. Он изучил историю болезни мисс Блэндиш. Он считает, что состояние яростных вспышек гнева было вызвано сжатием мозга и что ее можно вылечить от этих приступов.

— Надеюсь на это, ей столько пришлось пережить! — воскликнула Веда и, наклонившись, поцеловала Кэрол. — Но возможно ли излечение?

Сантор пожал плечами. Во всяком случае, он не был таким оптимистом.

— Операция начнется через полчаса, — сообщил он. — Может, после встречи с полицией вы придете сюда опять? У меня будут для вас новости.

Санта-Рио наблюдает время от времени странных посетителей. Старый Джоэ, продающий газеты у входа на вокзал, видел их всех. Он помнит о старой даме с тремя персидскими кошками, которые всюду следовали за ней, о красивой артистке, совершенно пьяной, которая, уезжая, разбила бутылку виски о голову солдата. Он помнил о богатых и нищих, праведниках и бандитах, но и он признался бы вам, что самое необычное существо, которое он когда-либо видел, была мисс Лолли Прери.

Мисс Лолли приехала тем же поездом, который привез Веду и Магарта на этот курорт у океана. Мисс Лолли понадобилось много мужества, чтобы предпринять это путешествие.

После визита Кэрол и, особенно после того, как она показала ей фотографию Линды Ли, совесть бедной женщины была неспокойна. Она упрекала себя в чем-то постыдном за то, что предоставила право такой молодой девушке, как Кэрол, одной расправляться с такими опасными гангстерами, какими являлись Суливаны! Кэрол, разумеется, хотела отомстить им, но мисс Лолли тоже жаждала мести! Как же она могла отпустить ее одну?

После двух или трех дней подобных размышлений мисс Лолли решила направиться в Санта-Рио и попытаться разыскать Кэрол. Это решение доставило ей много беспокойства.

Старый Джоэ расскажет вам, как он увидел мисс Лолли, выходящей из здания вокзала в старом поношенном платье, которое она носила в течение последних двадцати лет, почти не снимая. Ее коротко обрезанная борода великолепно дополняла эту картину, и, заметив ее, старый Джоэ подумал, что у него начались галлюцинации.

Мисс Лолли остановилась совсем близко от старика и смотрела на уличную суматоху: на толпу прохожих, на молодых женщин с виляющей походкой и почти обнаженных в своих пляжных костюмах. Эта суета приводила ее в ужас. Старый Джоэ был храбрым человеком, и, хотя он и испытывал некоторое смущение при виде этой экстравагантной особы, он все же спросил ее, не может ли он чем-нибудь помочь ей. Мисс Лолли не устояла перед его добрым лицом и сообщила, что приехала на розыски мисс Кэрол Блэндиш.

Старик с недоверием уставился на нее, посчитав ее сумасшедшей. Не говоря ни слова, он указал ей на дневные газеты, в которых говорилось о том, что знаменитая наследница миллионов была найдена полумертвой в своей машине, стоящей напротив госпиталя Санта-Рио, и что для ее спасения будет проведена немедленная операция приехавшим светилом медицины.

Мисс Лолли едва успела осознать напечатанное, как, подняв глаза, обнаружила на другой стороне улицы Исми Резу. Мисс Лолли мгновенно узнала его, хотя не видела больше пятнадцати лет. Она сразу сообразила, что и Макс должен быть где-то неподалеку, и, поблагодарив Джоэ за его любезность, бросилась вслед за Исми. Она догнала его и, остановившись, положила ему на плечо руку.

Он в недоумении смотрел на нее несколько секунд, пока не признал. Эта встреча женщины с бородой и клоуна из цирка послужила препятствием движению, так как вокруг них сразу же образовался круг любопытных. Заметив, какую сенсацию она произвела на окружающих, Исми поспешил подозвать такси, заставил мисс Лолли влезть в него и сел рядом.

Толпа смотрела вслед, пока такси не скрылось из виду.

Макс был распростерт на своей больничной кровати. Его мозг был заполнен опасными и угрожающими мыслями, он буквально кипел от ярости. Как с ним могла произойти подобная вещь! Парализован! Инвалид на всю жизнь! И виновата в этом Кэрол Блэндиш! Это она прикончила Франка! Она забрала деньги! Она сделала из него несчастного калеку! И он с отчаянием думал про то, что сейчас не сможет сделать ей ничего…

В течение восьми часов он находился тут, неподвижный, с закрытыми глазами и поглощенный раздумьями о Кэрол. Он чувствовал, как расхаживает по палате сиделка, но отказывался открыть глаза и показать, что он в сознании. Макс хотел остаться наедине со своими раздумьями. Он мечтал о мести, могущей удовлетворить его, но самые ужасные измышления, самые утонченные хитрости казались ему недостаточными.

Макс услышал, как отворилась дверь, и из-под опущенных век увидел входящую женщину. Он сразу догадался, что это ночная сиделка.

Дневная сиделка, мисс Хеникс, тихо проговорила:

— Слава Богу, что вы пришли! Этот человек вызывает во мне дрожь и отвращение!

— Он спит? — глупо усмехнулась другая.

— Да, уже несколько часов. Это единственно хорошая вещь, которую он способен делать. Я только взгляну на него — и у меня мороз пробегает по коже.

Макс услышал, как к нему подошла другая сиделка. Его жесткое лицо не изменилось, но слушал он внимательно.

— Он меня не пугает, — заметила ночная сиделка. — Конечно, нельзя сказать, что он красавец, но…

— Подождите, пока не увидите его глаза, — заметила мисс Хеникс, — тогда вы сразу перемените свое мнение. Я не удивилась бы, если бы узнала, что он кого-нибудь убил. Я никогда не видела подобных глаз, полных злобы и ненависти. Если бы вы видели, как он смотрел на своего бедного старого отца…

— Вы хотите, чтобы я заплакала? — рассмеялась ночная сиделка. Ее звали Бредфорд. — Но расскажите мне о другой больной. Это правда? Это действительно Кэрол Блэндиш?

Лишь ценой невероятных усилий Макс не выдал своего удивления. Он сжал под покрывалом правый кулак.

— Да, это миллионерша… настоящая красавица! Никогда не видела таких великолепных волос с такой окраской, — сказала мисс Хеникс. — Она находится в соседней палате, так что вы можете взглянуть на нее. Доктор Сантор сказал, что придет поглядеть на нее ночью. Была очень тяжелая операция, но она удалась. Доктор Краплин был потрясающ! Она станет нормальной девушкой. Операция продолжалась пять часов. Я хотела присутствовать, но была вынуждена находиться здесь. — Она с отвращением посмотрела в сторону Макса.

— Пойду, на секунду взгляну на нее, — произнесла ночная сиделка. — А вы постарайтесь прийти завтра утром пораньше.

Сиделки покинули комнату, и Макс открыл глаза. Прислушавшись, он услышал снаружи голоса, шум открываемой двери и восклицание мисс Бредфорд:

— Какая красавица!

Выходит, Кэрол Блэндиш находилась напротив него, в нескольких метрах! Смертельная ненависть охватила Макса. Если бы только он смог подняться! Если бы он смог дойти до нее! Его губы задрожали и раздвинулись в угрожающей гримасе. Сиделка… Первым делом нужно избавиться от сиделки!

О чем он думал? Он уже строил планы, как будто был способен выполнить их. Но, может быть, ему все же удастся подняться? Он попытался приподнять руку, но его левая сторона, мертвая и холодная, оказалась очень тяжелой. Он снова начал собирать свои силы, и ему удалось, наконец, повернуться на левый бок. В этом положении он мог видеть пол. Если дать себе упасть, он мог бы докатиться до двери. Он снова завалился на спину, так как входила ночная сиделка.

Она была молода, со светлыми волосами и с большими голубыми глазами, выражающими наивность и глупость.

— О, вы проснулись? — обрадовалась она. — Я ночная сиделка. Сейчас я поправлю покрывало. — Макс закрыл глаза в страхе, что она прочтет в них смертельный приговор.

— Позвольте, я поправлю вам постель? — весело вымолвила она.

«Валяй, поправляй», — подумал Макс.

Избавившись от этой женщины, он сможет добраться до Кэрол Блэндиш, даже если после этого ему придется умереть. Когда сиделка принялась поправлять ему простыню и одеяло, Макс приподнял правую руку и сделал неопределенный знак.

— Вы что-то хотите? — спросила она.

Он дал ей знак приблизиться к нему и попробовал заговорить. Она нагнулась к нему совсем близко, чтобы услышать его шепот.

Издав нечто вроде хриплого лая, Макс схватил ее правой рукой за глотку, притянул к себе и освободил из-под одеяла правую ногу, перекинул ее поперек туловища молодой женщины, которая лихорадочно вырывалась, и прижал ее к кровати. Сиделка была сильнее, чем он ожидал, и ему пришлось усилить свой нажим, от которого она пыталась высвободиться.

Макс еще больше озверел, ругаясь про себя, в то время как его пальцы впились в мягкую кожу молодой девушки, извивающейся под его рукой.

«Она не должна вырваться! — говорил он себе. — Иначе она закричит!»

Глаза девушки, обезумевшей от неожиданности и ужаса, были прикованы к его глазам, прическа ее сбилась, и волосы рассыпались по плечам. Макс был вынужден действовать быстрее, так как она почти освободилась. Он выпустил ее глотку, поднял руку, сжал кулак и изо всей силы ударил по лицу молодой женщины, наполовину повернутом к нему, ударил как по гвоздю, который необходимо вбить в стену.

Оглушенная, она отбивалась уже слабее, и Макс снова вцепился в ее горло. Между тем эта борьба изнуряла его, плечи, казалось, отваливались и были страшно тяжелыми. Глаза жертвы стали вылазить из орбит, цвет лица стал лиловым. Макс по-прежнему сдавливал горло изо всех сил, которых оставалось на дне бокала, не более. Тело молодой женщины конвульсивно задергалось от удушья, одна рука била по воздуху, но слабо и безнадежно.

Макс закрыл глаза и собрал последнюю энергию. Рука женщины перестала дергаться, и ее ладонь, теперь инертная и вялая, раскрылась. Раздался приглушенный хрип, за ним другой, и несчастная девушка свалилась на пол со сломанной шеей.

Макс откинулся на подушки, он задыхался. Эта борьба отняла у него слишком много сил, и он понял, полный тревоги и злобы, до какой степени он ослабел. Но страсть убийства все еще горела в нем, толкая на дальнейшие действия, не теряя времени. Если он желает уничтожить Кэрол, он обязан действовать немедленно, но, несмотря на это, он не мог даже шевельнуться. Он ощущал себя крайне измученным, кровь стучала в его висках, вызывая головокружение и тошноту. Таким образом, он был вынужден ждать. Его правый кулак был сжат, ногти вонзились в потную кожу, и он терпеливо ждал, пока восстановится его дыхание. Новые силы, казалось, начали пробуждаться в нем. Внезапно он услышал в коридоре шаги, и его сердце лихорадочно забилось. Ноша, возложенная на его нервную систему, могла оказаться чересчур большой. Но кто-то прошел мимо его палаты и удалился.

Это была действительно совершенно неисполнимая задача, ведь ему необходимо было переползти коридор, а если кто-нибудь будет проходить по нему, то его сразу же заметят и поднимут шум! Если бы у него был хотя бы паршивенький пистолетик! Никто не смог бы остановить его, будь у него оружие! Но Макс все равно не желал отказываться от мести. К тому же он слишком далеко зашел, и останавливаться уже было нельзя.

Макс откинул одеяло и осторожно придвинулся к краю кровати. Опустив взгляд на пол, он увидел труп сиделки, ее толстый вывалившийся язык, прикушенный белоснежными зубами… Она была ужасна… Цвет ее фиолетово-багрового лица не гармонировал со светлыми волосами.

Он медленно свесился с кровати, пока его правая рука не коснулась пола, тогда он дал себе возможность соскользнуть, опираясь на правую руку. Но когда дело дошло до его омертвевшей ноги, он не смог сохранить равновесия и резко упал на пол. Дыхание его пресеклось, все тело пронзила острая боль, и он погрузился в океан безмолвия.

Макс не имел ни малейшего представления, сколько времени ему пришлось пролежать на полу, но когда он пришел в сознание, то обнаружил, что голова его лежит на щеке мертвой сиделки, а правая рука судорожно вцепилась в ее тело. Дрожа от такого соседства, он перекатился через бок и стал подтаскивать свое тело к двери.

К своему большому удивлению, он заметил, что двигается довольно быстро. Он мог тянуть левую ногу и руку почти без труда. Макс достиг двери, приподнялся, повернул ручку, приоткрыл дверь и замер, чтобы перевести дыхание. Никогда еще он не ощущал себя таким слабым. Кровь так билась в его висках, что ему казалось, что артерии вот-вот лопнут. Взбудораженное дыхание со свистом вырывалось из глотки. Он был вынужден еще подождать, потому что понимал, что как только он появится в коридоре, его дыхание может быть кем-нибудь услышано.

И пока он ждал, он чувствовал, как растет в нем ненависть к Кэрол. Теперь он приблизился к ней, и в самом скором времени достигнет и ее глотки.

Он услышал, как кто-то прошел по коридору, и рискнул посмотреть в щель двери. Напротив него стояла молодая сиделка. Она доставала из шкафа чистые простыни и что-то тихо напевала про себя. Это была красивая молодая девушка. Без всякой причины Макс уставился на дорожку на ее чулке. Это была единственная вещь, которая привлекала его внимание в настоящий момент. Девушка захлопнула ногой дверцу шкафа и ушла со стопкой простыней в руках.

Но только он собрался продолжить движение, как снова услышал чьи-то шаги. Тогда Макс быстро притворил дверь и стал ждать, стараясь не дышать и дрожа от страха, что его могут обнаружить. Пот стекал по его искаженному лицу, волосы тоже были мокрыми. Вновь приоткрыв дверь, он взглянул на дверь напротив, пытаясь прочесть имя, написанное на дощечке, но буквы оказались слишком мелкими. Совсем рядом находились еще две двери, и Макса охватила паника. Он стал думать, в какой же палате находится эта стерва Кэрол. У Макса не хватило бы времени и сил, чтобы таскаться от двери к двери, все-таки он проделывал все это слишком медленно. Нужно было войти в дверь напротив и надеяться на удачу. Он прижал ухо к полу и прислушался: большое помещение казалось таким спокойным, что шум от подъемника между этажами был единственным, что слышали его уши.

Глубоко дыша, он перебрался через порожек и потащился в коридор.

— Если бы вы увидели его теперь, — проговорил Исми, — вы бы отнеслись к нему совсем по-другому. Я великолепно понимаю, что он никогда не был хорошим парнем, но теперь… — он смолк и печально покачал головой.

Мисс Лолли с напряженным лицом продолжала расхаживать по комнате, сжимая кулаки.

Они находились в жалкой маленькой комнатке отеля, которую снял Исми, чтобы находиться поближе к сыну. Они уже более шести часов находились вместе, и все это время разговаривали о Максе.

— Я его знаю лучше, чем вы, — возразила мисс Лолли. — Это ваш сын. И несмотря на все, вы испытываете к нему отцовские чувства. Вы пытаетесь думать о нем лучше, чем он есть на самом деле. — Она дотронулась до своей обрезанной бородки. — Это дьявол… дьявол зла, как и Франк.

— Франк умер, — перекрестился Исми.

— Вот если бы и второй был мертв, — прошептала мисс Лолли. — Пока он может дышать, Кэрол находится в опасности. Я это чувствую кожей, и меня никто не сможет переубедить. Да, Исми, я чувствую это.

— Он парализован, — настаивал старик, — и вы не понимаете, что говорите. Он даже не в состоянии разговаривать.

— Он — один из Суливанов! Я боюсь. Подумать только, она находится напротив его палаты. Это слишком опасное соседство, Исми. Если он узнает об этом…

— Вы заблуждаетесь, — проворчал Исми. — Я же вам сказал, что он не может даже пошевелиться и никогда не сможет ходить. Я это точно знаю. Вспомните, что случилось со мной! Я до сих пор волочу ногу. А Максу раз в двадцать хуже, чем было мне!

Мисс Лолли открыла сумочку и достала оттуда тяжелый нож.

— Нет ничего такого, чего бы он не смог проделать ножом, — заявила она, показывая оружие Исми. — Я сохранила один из его ножей. Он способен метнуть свой нож, даже если и не сможет ходить. С таким оружием он способен на все!

— Своими словами вы режете меня на части! Вы воображаете без всяких на то оснований Бог знает что! У него нет там никакого оружия и даже ножа! Ничего… Как он сможет добраться до нее, если не шевелится?

— Я отправляюсь в госпиталь, — перебила его мисс Лолли. — Я не могу оставаться спокойной… Если бы я вас не встретила, то давно уже была бы там.

Исми встал.

— Что вы собираетесь делать? Вы хотите сказать им, кто он такой и что он делал раньше? Не делайте этого!

— Мой долг предупредить их! Я буду доверять Максу, когда он будет в могиле.

Исми схватил ее за руку.

— Не сообщайте им ничего! — умолял он. — Они не станут ухаживать за ним, если узнают правду! Сейчас они написали его имя на дощечке на двери, и у него есть личная сиделка. Он очень болен. Имей к нему хоть каплю жалости, Лолли! Ведь это мой сын!

— Он не пожалел меня, когда обрезал бороду, — прошептала мисс Лолли.

— Но теперь он беспомощен. Пойди и взгляни!! Сейчас он никому не сможет причинить зла! Когда ему станет лучше, я увезу его с собой. Не говори им ничего!

— Почему у вас такой сын? — возмутилась мисс Лолли. — Я вас предупреждала, чтобы вы не женились на этой дурной женщине! Я вам говорила, что она вас не стоит, но когда вы это поняли, то было уже поздно. Почему вы не послушались меня тогда?

Исми плюхнулся на стул.

— Вы были правы, я должен был вас послушать. Но что мне делать сейчас, Лолли? У меня уже нет будущего. Да, у меня осталось немного денег, но все они пойдут на лечение Макса. Он нуждается во мне.

Исми и отчаянии стал раскачиваться на стуле.

— Я чувствую себя таким старым, таким беспомощным, Лолли.

Пока он жаловался на судьбу, мисс Лолли подошла к двери и бесшумно ее открыла.

— Что с ним будет? — причитал он. — Я понимаю, что вы отчасти правы. Да, он плохой сын, и его излечит только могила. Но все-таки это сын…

Мисс Лолли больше не стала слушать его стенания. Она бегом спустилась по лестнице и, только достигнув порога отеля, заметила, что все еще держит в руках тяжелый нож Макса. Она быстро спрятала его под пальто.

Два жирных коммивояжера, толкая друг друга локтями, показывали пальцами на мисс Лолли, проходящую через вестибюль.

— Ты говорил о всяких чудесах в этом отеле, — обратился первый коммивояжер ко второму. — Ты оказался прав, даже женщины имеют тут бороды!

Мисс Лолли не обратила никакого внимания на их слова. Она вышла на темную улицу и поймала такси. Было уже одиннадцать часов, когда она приехала в госпиталь Санта-Рио.

Сторож у входных ворот уставился на нее со смесью неприязни и отвращения.

— Вы никого не застанете здесь в этот час, — заявил он. — Приходите завтра. Начальник сейчас отдыхает, а врач делает ночной обход. Нечего совать мне под нос свою паршивую бороденку, все равно вы не войдете! — и он захлопнул дверь в сторожку перед самым носом мисс Лолли.

Она взглянула на огромное здание с сотнями ярко освещенных окон. Где-то в этом огромном здании находится Макс, а напротив его палаты лежит Кэрол!

Мисс Лолли чувствовала приближение опасности. Она отлично знала, на что способен этот убийца! Если он случайно узнает, что Кэрол находится от него в нескольких метрах, то он перевернет небо и землю, чтобы прикончить ее! Надвинув свою шляпку поглубже на голову, мисс Лолли осторожно прошла мимо сторожки и быстро кинулась к главному корпусу госпиталя.

Максу удалось добраться до двери напротив. Он осторожно приподнялся на своей единственной послушной руке, чтобы прочитать имя на табличке. Дикое торжество блеснуло в его глазах, когда он прочитал: «Кэрол Блэндиш». Итак, она находилась там, за этой дверью, уже совсем близко. Он с трудом повернул дверную ручку, толкнул дверь и вполз в палату, прикрыв за собой дверь.

Комната была погружена в темноту, лишь маленькая синяя лампочка, висевшая над кроватью, давала немного света. Макс, ослепленный контрастом между ярко освещенным коридором и этим полумраком, сперва ничего не увидел. Затем, мало-помалу он стал различать предметы: кровать посреди комнаты, белый эмалированный стол возле нее и столик возле окна. Ближе к белому столу находилось кресло. Но все внимание Макса сконцентрировалось на кровати.

Он дополз до нее и замер. Кровать оказалась слишком высокой, даже приподнявшись, Макс мог дотянуться лишь до края матраца. Он чуть приподнялся на правой руке и увидел Кэрол, но его левая рука была мертва, и он не смог добраться до ее глотки!

Кэрол лежала на спине, одеяло закрывало ее почти до подбородка. Лицо девушки было белым, как снег, даже при свете синей лампы. Ее можно было принять за мертвую. Прекрасная и неподвижная… Но он все же сумел увидеть, как ритмично поднималась ее грудь. Голова Кэрол была забинтована, и ее восхитительные волосы чуть виднелись из-под повязки. Макс ничего этого не видел и не замечал. Он был чувствителен лишь к одному: рядом находилось существо, которое он жаждал прикончить, и это существо ускользало, находясь от него в такой близи. Он задрожал от ярости и схватился за ножку кровати, пытаясь выпрямиться, но его парализованная сторона оказалась слишком тяжелой.

Одно мгновение он думал, что сейчас с ним случится второй удар. Быть так близко от нее, столько выстрадать, чтобы доползти до нее, и ничего не сделать! Он растянулся на полу, пытаясь замедлить биение сердца и уменьшить страшный шум в висках. Он должен был немного подумать и найти возможность добраться до ее шеи.

Может, подтолкнуть кресло к кровати, влезть на него и таким образом достать ее? Он начал ползти к креслу, как вдруг его уши, чутко прислушивающиеся, предупредили его — сюда кто-то идет!

Макс замер и затаил дыхание. Теперь он был мертвее трупа.

В страшном тревоге, задыхаясь, мисс Лолли бежала коридором госпиталя. Ей было трудно найти нужную палату, но она вспомнила слова Исми, что Макс лежит на третьем этаже. Тогда она с трудом взобралась по пожарной лестнице, почти уверенная, что там она никого не встретит.

Но на третьем этаже лестничной клетки о чем-то болтали сиделки, и мисс Лолли пришлось долго ждать, когда представится возможность пробраться в коридор. Наконец, попав в коридор, она стала искать палату с именем Макса на табличке.

Первым делом мисс Лолли решила посмотреть на Макса. Если он был так плох, как утверждал Исми, она его не выдаст. Но она знала Макса и не доверяла ему. Исми был простодушным человеком, доверявшим всем на свете.

Имя Макса бросилось ей в глаза, и она резко остановилась. Он находился здесь, за этой дверью.

«Стоило создавать столько шума из-за этого негодяя!» — подумала она с негодованием. Мисс Лолли прислушалась, что там творится за дверью, но ничего не услышала. Внезапно она ощутила дрожь, ей стало холодно от одной только мысли об этом подонке. Мисс Лолли вспомнила последнее посещение Макса, холодную злобу его взгляда и ненависть, которую она прочитала, в его глазах. Как быстро он тогда ударил ее, она даже не успела приготовиться.

Инстинктивно она подняла руку к ножу, спрятанному под пальто, и, повернув дверную ручку, заглянула в палату. Вид трупа женщины с высунутым языком, лежащего в ногах у кровати, так ошеломил ее, что она застыла на месте. Заметив беспорядок на кровати, она сразу поняла, что это означает. Успела она или нет? Мисс Лолли поняла, что нельзя терять ни секунды, и, скинув с себя оцепенение, быстро повернулась и кинулась к двери напротив.

Мисс Лолли ни на секунду не подумала о себе. Ее единственным желанием было спасти Кэрол. Она открыла дверь и очутилась в полутьме. Макс, притаившийся в темноте, сразу же узнал ее и с трудом удержал стон ярости, увидев ее здесь. Он понял, что пока она его не видит, так как еще не привыкла к темноте. Ему следовало избавиться от мисс Лолли, если он хочет довести свою месть до логического конца. Макс пополз к бородатой женщине, задерживая дыхание, но в тот момент, когда он почти добрался до нее, мисс Лолли обнаружила его.

Оледенев от ужаса, она сделала шаг назад. Рука Макса уже ухватилась за край ее платья. Ее охватил жуткий страх, и, нагнувшись над Максом, она изо всех сил ударила его ножом.

Лезвие проникло под кожу, скользнуло сбоку и вонзилось в пол. Секунду или две они находились друг против друга, затем, взмахнув правой рукой, Макс ударил мисс Лолли кулаком по голове и свалил ее на пол.

Тем не менее он был напуган. Кровь текла из его бедра, и он не мог понять, задел ли нож артерию. Эта дура оказалась такой неловкой! Для Макса, специалиста по метанию ножей, ударить таким образом казалось невероятным! Она держала его жизнь в своих руках и так промазала!

Скривившись от боли, он схватился за ручку ножа. Теперь, по крайней мере, он имел то, что ему было необходимо — оружие! Старая бородатая идиотка дала ему нож, без которого вряд ли что-нибудь удалось! Но мисс Лолли так глубоко вонзила его в пол, что ему никак не удавалось вытащить его. Он понимал, что силы его иссякают, хотя кровь по-прежнему бурлила в его висках. Охваченный внезапной судорогой, он еще раз ухватился за нож и заметил, что мисс Лолли медленно поднимается.

«Дело плохо!» — злобно подумал он и стал ругаться, но ни один звук не слетел с его губ.

Мисс Лолли уже стояла в своей ужасной шляпке, сдвинувшейся набок, с круглыми от страха глазами, и опиралась о край кровати, став между Максом и Кэрол, лежащей без сознания.

Макс навалился на нож и принялся раскачивать его. Потихоньку нож стал поддаваться. Бледное лицо кровавого убийцы озарилось триумфальной улыбкой предчувствия мести.

— Нет! — простонала мисс Лолли. — Нет, не надо!

Макс улыбнулся ужасающей гримасой, таща нож за рукоятку из последних сил.

Мисс Лолли видела его ужасную улыбку. Она понимала, что случится, как только он завладеет ножом. Она посмотрела вокруг себя, ища какое-нибудь оружие для защиты.

В одном из углов палаты стоял баллон с кислородом. Мисс Лолли подбежала к баллону, схватила его и возвратилась назад.

В этот момент нож наконец-то освободился. Чуть повернувшись, Макс метнул его в бородатую женщину. Мисс Лолли издала хриплый крик и подняла баллон в тот миг, как в ее плоскую грудь вонзился тяжелый нож. Несколько секунд она оставалась неподвижной с поднятым над головой баллоном. Из ее старого черного платья торчала рукоятка ножа.

Затем колени мисс Лолли подогнулись, и она упала на пол, растянувшись во всю длину тела. Баллон из ее рук свалился возле самой головы Макса, буквально на расстоянии в один палец.

Макс медленно пополз к своей очередной жертве. Приблизившись к старой женщине, он плюнул ей в лицо. Он понял, что ее удар ножом все-таки оказался для него смертельным, так как он не мог остановить кровотечение. Он чувствовал, как жизнь уходит из его тела вместе с кровью и как постепенно немеют его конечности.

Но у него оставался еще один шанс отомстить, при условии, что действовать он будет, не задерживаясь и не отвлекаясь на мелочи. И если ему удастся вытащить нож из груди мисс Лолли, то, может быть, у него хватит сил и бросить его! А оттуда, где он сейчас находился, Кэрол представляла собой идеальную мишень!

Он вновь ухватился за рукоятку ножа и снова попытался вытащить лезвие. Рукоятка теперь была скользкая от крови, но он все же сумел добиться своего. Но теперь Макс был так слаб, что лишь с трудом поднял нож. Он повернулся и осмотрел комнату.

Неожиданно он вспомнил о том времени, когда они с Франком работали в цирке. Эта девушка, лежащая в кровати при синем свете лампы, напоминала ему другую, которая стояла, прислонившись к щиту, в то время, как он окружал ее тело фосфоресцирующими ножами. Он вспомнил день, когда впервые достиг нужного результата. Макс и сейчас мог совершенно точно бросать ножи, несмотря на то, что умирал, правда, у него не было сил.

Его отец говорил ему много-много раз:

— На свете нет метателей ножа твоей силы. Я никогда не видел, чтобы ты промазал! Ни одного раза!

«Он был прав», — подумал Макс и собрал последние силы.

Цель была близка. Он различал шею Кэрол как раз над белой простыней. Но, к счастью для нее, нож был очень тяжел. Макс приподнялся в последнем усилии и замер пораженный. Внезапно в комнате повеяло холодным ветерком, и Макс заметил движение тени, отделившейся от стены и ставшей посредине комнаты.

Макс безнадежно уставился на нож. Волосы на его голове стали дыбом, по всему телу пробежала ледяная дрожь.

Из темноты возник Франк с плотоядной улыбкой на своем жирном лице. Он был одет, как всегда, в черном плаще, черной шляпе и в черных брюках на слоновых ногах.

— Ты слишком долго ждал, Макс! — смеялся Франк. — У тебя ничего не выйдет! — и он снова расхохотался.

Макс тупо уставился на напарника, размахнулся ножом, так как его мозг уже выдал команду бросить этот нож. Бесполезный приказ — нож медленно выскользал из его пальцев.

— Слишком поздно, слишком поздно, Макс… — пробормотал Франк из глубины комнаты.

Рука Макса дернулась, и нож упал на пол.

— Иди ко мне, Макс! — настойчиво призывал его Франк. — Я давно жду тебя!

Перед тем как умереть, Макс с удовлетворением подумал, что он не подмочил своей репутации. Он не промахнулся мимо цели… так как не метал ножа.

Несколькими минутами позже Кэрол вздохнула и открыла глаза. Она не могла видеть со своей кровати той ужасной картины, что окружала ее. Неподвижная и спокойная, отмытая от всего прошлого, она спокойно устремила свой взгляд в потолок. Она ожидала ночную сиделку.

Content

Д. Х. Чейз
ПЛОТЬ ОРХИДЕИ

Глава 1 БЕГСТВО И ПРИКЛЮЧЕНИЕ ОПАСНОЙ БОЛЬНОЙ

Глава 2 СМЕРТЬ ШЛА ПО ЕГО СЛЕДАМ

Глава 3 НАЕМНЫЕ УБИЙЦЫ ДЕЙСТВУЮТ

Глава 4 КЭРОЛ БЛЭНДИШ В РУКАХ БАНДИТОВ

Глава 5 СВИДЕТЕЛЕЙ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ

Глава 6 ОНА ВЫРВАЛА У МЕНЯ ГЛАЗА!

Глава 7 СПЕКТАКЛЬ УЖАСОВ