Эллиот Харпер

Kill-Devil. И всюду кровь

Elliot Harper

Kill-Devil. Bloodshed all around

© ООО «Вимбо»

Плейлист

It's Got My Name on It – Tommee Profitt, Sarah Reeves

Dark Matter – Les Friction

Intro – Stealth

Enemy – Tommee Profitt, Beacon Light, Sam Tinnesz

Phoenix – League of Legends, Cailin Russo, Chrissy Costanza

Birds – Imagine Dragons, Elisa

Hide and Seek – Klergy, Mindy Jones

Man or a Monster – Sam Tinnesz, Zayde Wølf

Human – Emily Rowed

A Long Way Back – Jon Ekstrand

Pandora – 2WEI, Edda Hayes

Hypnotic – Zella Day

Nocturnal Opus Instrumental – Tommee Profitt

Welcome To My World – Tommee Profitt, Lyra

Voodoo Child – Brick + Mortar

Midnight Special Theme – David Wingo

Fallout – UNSECRET, Neoni

1216 – Echos

Champion – Tommee Profitt, Nicole Serrano

This Is Only the Beginning – Steelfeather

Judgement Da – Stealth

Глава 1

«Ты совершила большую ошибку. И хватит уже игнорировать мои звонки! Набери, как получишь сообщение!»

– Обязательно, – буркнула Билли и откинула телефон на соседнее сиденье, где валялась гора журналов, упаковок со жвачкой, антисептических салфеток и мармеладок. В чем ее мать была хороша, так это в бомбардировке угрожающими сообщениями. Если бы она жила во времена голубиной почты, бедные птицы работали бы 24/7.

Ответить на сообщение сейчас – значит положить голову на плаху и лично вручить матушке топор. Впрочем, та уже давно считала свою дочь безголовой. Не ответить вовсе – все равно что прыгнуть с разбега в горящий дом, и смерть будет медленной и мучительной. Но, если выбирать между двух казней, Билли предпочла бы уклоняться от большого нравоучительного разговора до тех пор, пока ее саму не притащат за руки и за ноги в дом родителей и не заставят объяснить то, что она устроила полторы недели назад.

Спасибо съемной квартире, иначе – ей-богу! – Билли спала бы в своем «форде-мустанге», который купила с рук у бывшего автогонщика, ушедшего на пенсию (на машине до сих пор красовалось несколько длинных царапин, которые, как заверял продавец, были получены во время спринт-заезда, а не при неудачных попытках припарковаться на стоянке гипермаркета).

Билли было двадцать восемь, и она все бы отдала, лишь бы избежать падающего на ее голову потока из бесконечных нравоучений, причитаний и неуместных вопросов – в основном, конечно же, со стороны матери, по которой давно плачет премия «Оскар» за главную женскую роль в многосерийном фильме «Я посвятила жизнь этим детям, и чем они меня отблагодарили». Но и остальные члены семьи тоже умели время от времени – и, как всегда, некстати – подбрасывать дрова в костер осуждения.

Отец, по причине своей природной немногословности, вряд ли присоединился бы к хору «Взбешенные и занудные», но не упустил бы возможности выяснить, что внезапно ударило в голову его дочери. Старшая сестра поджала бы губы, недовольно передернув плечами, закатила бы глаза и непременно добавила бы свое коронное «А чего еще вы от нее ожидали?». И только младший брат не лез бы в душу с грацией разогнавшегося поезда и не ворошил бы то, что и так еще не успело уложиться в голове самой Билли.

Следуя указаниям навигатора и периодически вступая с ним в спор, она вела «форд» в направлении не самого благополучного района Чикаго, где планировала завершить ключевой этап своей работы, за которую ей причиталось относительно неплохое денежное вознаграждение. Оно не только покроет расходы на бензин и аренду квартиры, но еще останется на то, что может залатать душевные раны: например, на бутылку любимого новозеландского совиньона и большую корзину куриных крылышек-гриль, самых жирных и острых, которые только можно найти в Чикаго.

И, к слову, о фастфуде… Взгляд Билли зацепился за яркую вывеску популярного придорожного автокафе, и желудок тут же ответил ей длинным рычащим «да, пожалуйста». Кажется, настало время бессовестно согрешить.

Лучше бы в семье Сэлинджер именно употребление бургеров считали самым большим преступлением, а не поступки, которые не соответствуют ожиданиям родственников, а также определенным нормам их морали, нравственности и жизненным ценностям, нарушение которых неизбежно влечет за собой расплату без суда и следствия. Это как идти по минному полю с четко обозначенной траекторией и непреложными правилами: делай то, что от тебя ожидают, и ни при каких условиях не сходи с дороги.

Билли мельком взглянула на наручные часы с небольшой трещиной на стекле и прикинула: по-хорошему добраться до места надо бы без остановок, но любезный арендодатель, сдающий квартиры любому, кто готов расстаться с наличными, заверил ее, что эти «прекрасные по всем параметрам» апартаменты будут заняты еще как минимум неделю. Естественно, никакого интереса к аренде жилья у Билли не было и в помине. Зато ее интересовал Роберт Андерсон – обаятельный финансовый аналитик, который успешно засветился в незаконной операции с денежными средствами, вышел под залог, но в назначенный день так и не явился на заседание.

В судах не любят беглецов, зато любят тех, кто находит и возвращает этих любителей забегов на длинные дистанции. Именно это и предстояло сделать Билли Сэлинджер: найти, задержать, сдать властям. Veni, vidi, vici[1] в формате правосудия.

Она сбавила скорость и вновь покосилась на часы: «Ладно, пять минут погоды не сделают. Не успеет он за это время скопперфильдиться в неизвестном направлении». Особенно в районе, где в принципе сложно остаться незамеченным для местных жителей, которые вряд ли встанут на защиту накрахмаленного «белого воротничка» с голливудской улыбкой и непомерно раздутым эго. Вырванный из своей красивой жизни, полной изобилия и всех возможных удобств, Андерсон будет смотреться там как яйцо Фаберже, по ошибке убранное в холодильник.

Нет, перекусу быть.

И хотя внутри по-прежнему скребли кошки совести, еще активнее заявляло о себе чувство голода, подкрепляемое протестом против здоровой пищи, которой Билли за последние полтора года наелась в таком количестве, что вполне могла бы перечислить по памяти все виды завтраков без глютена или назвать точное количество жиров, белков и углеводов в трехсотграммовом стейке из лосося с брокколи на пару.

ЗОЖ прекрасен, но шел бы он лесом.

Кивнув этой мысли, она свернула к кафе и с чувством бунтарской гордости сделала заказ, общая калорийность которого могла бы спровоцировать приступ паники у адептов этого самого ЗОЖ.

На-пле-вать.

Сделав громче музыку в радиоприемнике, Билли забрала в окне выдачи бумажный пакет с большой картошкой фри, чизбургером, коробкой куриных наггетсов и неприлично огромным стаканом шоколадно-молочного коктейля, который Дэн непременно окрестил бы лучшим другом целлюлита на заднице. Он никогда не любил фастфуд и всегда наставлял Билли делать то же самое.

Ох, Дэн! Эти два наггетса и внушительный глоток самого шоколадного коктейля из всех существующих будут в твою честь.

Спустя заявленные пять минут Билли выехала на трассу, подпевая во весь голос затертой до дыр романтической песне и время от времени прерываясь на картошку, что совершенно не мешало ей петь – с едой во рту и со слезами на щеках.

– Я взберусь на кажд-у-ую го-о-ору, переплыву любо-о-ой океа-а-ан, – вытягивала она, шмыгая носом в коротких перерывах между словами и всхлипами, – чтобы быть рядом с тобо-о-ой и исправить то, что сло-о-ома-а-ал![2]

Закинув в рот финальную порцию картошки, Билли вытерла рот салфетками, которые нашла на дне бумажного пакета, и выдохнула с облегчением. Запретная еда и песня о любви – чем не способ отвести душу в короткие сроки? Даже если собственный голос больше подходит для пыток заключенных в Гуантанамо, а умение попадать в ноты напоминает стрельбу пьяного в хлам лучника, у которого завязаны глаза и трясутся руки. Впрочем, особых претензий к своему исполнению у Билли не было.

На территории Уэст-Сайда она оказалась лишь чудом, когда случайно проехала поворот, который настойчиво предлагал ей навигатор. Это маленькое исчадие техноада словно задалось целью провести Билли через все пробки в городе, а заодно и через девять кругов своей исторической родины. С другой стороны, это вполне можно было принять за намек свыше: почему бы тебе, Билли, не развернуться прямо сейчас и не отправиться домой? Но проще остановить поезд, разогнавшийся до максимальной скорости, чем Билли Сэлинджер в ее упрямом стремлении дойти до победного конца. И не важно, из какой дыры ей придется доставать очередного Усэйна Болта[3] преступного мира.

К тому же это не первый ее выезд в район с сомнительной репутацией: обычно беглецы с мозгами, но без соответствующего опыта оказывались не особо разборчивы в выборе мест, где можно успешно залечь на дно. Чаще всего они были уверены: хочешь уйти от правосудия – скрывайся среди таких же преступников. Затеряйся на их фоне. Прячься там, где никто не станет разговаривать с полицией. Логично? Логично. Для тех, у кого нет возможности обеспечить себе убежище, скажем, на другом конце страны или на другом континенте.

В теории Роберт Андерсон мог позволить себе это удовольствие, но не стал исключением, сделав выбор в пользу одного из самых крупных районов Чикаго – второго по величине занимаемой территории города и одиннадцатого из семидесяти семи по количеству насильственных преступлений на душу населения.

Итак, добро пожаловать в Остин, Уэст-Сайд, Чикаго.

Билли припарковала машину в неприметном переулке между домами, искренне надеясь по возвращении найти «мустанг» на том же месте – пусть статистика и криминальные сводки намекали на обратное. К сожалению, «форд» не спрячешь в кармане куртки, поэтому придется ставить на удачу и тонкую кишку местных угонщиков.

Шумно втянув трубочкой остатки коктейля на дне стакана, Билли выдохнула, собрала мусор в бумажный пакет и разложила по карманам рабочее снаряжение: шокер, который ей разрешено применять только в случае угрозы для жизни, наручники, если разговор пойдет не по плану, телефон с заготовленным номером сотрудника полиции из ближайшего отделения, который дожидался ее звонка (но искренне надеялся, что в итоге не придется никуда ехать), и, конечно же, пропуск на частную территорию – ключи от квартиры и официальное удостоверение агента по залоговому правонарушению.

Финальный взгляд на часы: шесть ноль восемь. Самое время потревожить утренний сон мистера Андерсона.

Поставив «форд» на сигнализацию, завывание которой может довести до микроинфаркта любого, кто рискнет забраться внутрь без разрешения, Билли направилась в сторону трехэтажного здания с депрессивным на вид фасадом из треснутого кирпича, с облезлой краской и многочисленными пятнами, о происхождении которых лучше не задумываться. Этот «замечательный дом в спальном районе» сгодится для проживания разве что Джейсона Вурхиза или Майкла Майерса[4], но никак не для чистоплюя вроде Роберта. И если Андерсон рискнул обосноваться в подобном месте, это еще раз подтверждает, что список его заслуг гораздо серьезнее одной предъявленной ему в суде.

Прежде, чем войти в здание, Билли посмотрела на окна второго этажа, где находилась нужная ей квартира, и прикинула расстояние от подоконника до земли. Если Андерсон решит покинуть квартиру экстремальным способом, он скорее переломает ноги, чем провернет забег из остинского Шоушенка.

«Надеюсь, он не настолько сильно боится тощих девиц ростом сто семьдесят сантиметров и весом годовалого ротвейлера».

Несмотря на богатую фантазию, Билли не дорисовывала монстров по темным углам, но даже ее инстинкт самосохранения бил тревогу, пока она поднималась на второй этаж по треснувшим ступеням не самой надежной лестницы, прикрывая лицо ладонью, чтобы не дышать смесью из стойких запахов сырости, перегара и сгнившего мусора.

Путь до «прекрасной по всем параметрам» квартиры (да здравствует периферийный маркетинг!) занял примерно вечность. Она остановилась напротив входа и пробежалась взглядом по стене – о существовании звонков здесь явно не слышали. Хотя, судя по массивной двери, которая больше подходила для размещения в военном бункере, чем в условно жилом доме, вряд ли в этом месте в принципе ожидают гостей.

Оно и к лучшему.

Пожав плечами, Билли постучала в дверь и прислушалась к звукам в квартире.

Установленные правила обязывают ее предупреждать о своем визите. Храни, боже, американское законодательство, но все эти кучерявые расшаркивания снижают шансы на успешное задержание беглеца. С другой стороны, спасибо, что власти штата Иллинойс в принципе вернули практику взаимодействия с агентами по залоговым правонарушениям, пусть и сделали это с максимальным количеством ограничений, чтобы обезопасить всех вовлеченных в процесс, а заодно частично уйти от ответственности, если что-то пойдет не так. Такой вот половинчатый компромисс с душком.

Судя по тишине в квартире, Роберт либо спал, либо прикидывался фикусом, либо все-таки успел сбежать.

Билли постучала во второй раз. Ничего. Никакой реакции.

Конечно, она непременно предупредит Андерсона, кто она и зачем пришла по его душу, но сначала убедится, что он услышит ее слова.

Ее взгляд переместился на ключи в руке. Лицензия агента по залоговому правонарушению наделяла Билли ценной привилегией несанкционированного входа на территорию частной собственности беглеца, но в данном случае эта собственность принадлежала другому человеку, который дал согласие на вход, а заодно и ключи в обмен на старину Улисса Гранта[5]. Поэтому единственной проблемой с проникновением в квартиру могло бы стать только сопротивление Роберта.

Но Андерсон продолжал сохранять тишину. Если он надеется таким образом избавиться от незваного гостя, его ждет большой сюрприз: в настойчивости Билли Сэлинджер может переплюнуть религиозных сектантов и торговцев сетевой косметикой.

Роберт не подавал признаков жизни и после второго стука, но, как только Билли поднесла ключ к замку, в квартире раздался приглушенный грохот, будто что-то тяжелое упало с высоты на пол.

«Надеюсь, не голова Андерсона», – мысленно усмехнулась Билли.

В полтергейстов она не верила, зато верила в неуклюжих беглецов от закона, роняющих предметы интерьера в попытке унести ноги. И, по всей видимости, Роберт не оставил ей иных вариантов.

Билли повернула ключ в замке и осторожно толкнула дверь вперед.

– Роб!

Тишина. Будем притворяться и дальше? Билли шагнула в полумрак коридора с телефоном в руке. Ей осталось лишь подтвердить личность Андерсона и задержать его до приезда полиции. А каким именно образом – зависит от настроения мистера Бегуна.

– Роб, брось, ты далеко не балерина! Я тебя слышала!

Тишина.

«Ну-ну».

Билли нащупала выключатель на стене, но, похоже, он находился там в качестве декорации.

«Зараза».

К счастью, на такие случаи люди придумали фонарики в телефонах.

Предельно аккуратно ступая по грязному, липкому полу, который явно не мыли со времен Второй мировой войны, Билли прошла через весь коридор, продолжая морщиться от сладковато-тошнотворного запаха, который заполнил не только коридор, но и всю квартиру.

«Это что, кокос? – Она повела носом и тут же закрыла лицо ладонью. – Нет, Дороти, это тебе не Карибы».

Роберт явно тронулся умом, если решил спрятаться в этой выгребной яме, по ошибке именуемой квартирой. И еще непонятно, у кого не все в порядке с головой: у того, кто предлагает этот рай антисанитарии под съем, или у того, кто платит за него деньги.

Коридор привел Билли в еще более темную гостиную с плотно задернутыми шторами, не пропускающими дневной свет. «Какая прелесть. Теперь понятно, где Тайка Вайтити снимал „Реальных упырей“»[6], – подумала она.

Несмотря на яркость, фонарик с трудом справлялся со своей задачей, и все, что Билли смогла разглядеть, – это минимальный набор перевернутой мебели и чудовищно грязные стены.

– Роберт Андерсон, – громко повторила Билли, перебарывая тошноту, застрявшую комом между горлом и легкими, – судом штата Иллинойс… – Она резко замолчала, когда что-то неприятно хлюпнуло под подошвами ее ботинок.

«Только бы не рвота», – взмолилась она. Иначе опять придется покупать новую обувь. В следующий раз надо будет захватить одноразовые бахилы. Или резиновые сапоги. По крайней мере, в них она будет выглядеть убедительнее, чем в полиэтиленовых чехлах, от которых люди обычно забывают избавиться после посещения госпиталя.

Билли наклонилась к полу с фонариком и попыталась рассмотреть темную вязкую жидкость, в которую наступила обеими ногами.

– Что за… – пробормотала она и для верности отступила на полшага назад, но внезапно поскользнулась на ровном месте и с тихим вскриком свалилась прямо в лужу.

«Браво, Билли. Десять из десяти!»

Кажется, на этот раз покупкой одних ботинок все не ограничится.

– Гадость какая, – простонала она, с отвращением вытирая испачканные ладони о джинсы.

Билли попыталась нащупать на полу выскользнувший при падении телефон, ощущая себя героиней «Форта Боярд». Несколько раз влезла пальцами прямо в жижу – и зачем только вытирала руки? – и обнаружила потерю в метре от себя. Бинго.

С горем пополам ей удалось разблокировать мокрый телефон, но через секунду она замерла в ступоре, глядя на бурые разводы, размазанные по экрану.

«Э-э-это еще что за черт?»

Начиная догадываться о происхождении неприятного запаха и природе этой лужи, Билли включила фонарик, осторожно посветила им по сторонам и уже через секунду поняла, что означает выражение «волосы, вставшие дыбом».

Сердце совершило кульбит, поменявшись местами с желудком, но она все равно навела фонарик на пол, словно увиденного вокруг оказалось недостаточно и надо было добить себя контрольным выстрелом.

«Боже…»

Проглотив крик паники, Билли мгновенно подорвалась с пола и на скорости Флэша[7] вылетела из квартиры.

Глава 2

Впервые за последний год Адам проспал дольше пяти часов.

Не было ни бессоницы, ни привычной тревоги, ни беспокойного бормотания, которым он пугал редких девушек, засыпающих рядом с ним в одной постели. Единственным, что проникало сквозь сон, подобно скальпелю в руках хирурга, было ее прикосновение и тихий шепот из прошлого:

«Эй, ты опять уснул в одежде».

Прошел целый год, а ее голос все еще звучит так, будто она сидит рядом – мягко касается спины Адама, наклоняется к его уху и тихо говорит:

«Я здесь…»

И лучше бы он наконец-то стер ее из памяти, как избавился от запаха тяжелых духов, которым пропиталось все, к чему она прикасалась в его квартире.

Когда сквозь сон прорвалось неприятное жужжание телефона, устроившего родео на прикроватной тумбе, Адам притянул подушку к груди и повернулся на другой бок, игнорируя раздражающую вибрацию.

«Ты так много работаешь… я скучаю по тебе».

Она приходила всегда, когда на сопротивление не оставалось сил, и Адам засыпал под давлением усталости – в своей кровати или за столом в офисе. Пользуясь его уязвимостью, она царапала старые раны и пробуждала болезненные воспоминания, которые никогда не приводили ни к чему хорошему.

Телефон продолжал настойчиво жужжать над ухом, но Адам не мог найти в себе силы поставить точку в воображаемом кошмаре.

Что она скажет на этот раз: как сильно любит его или же как ненавидит?…

«Проснись… дела не ждут».

Почти невесомое прикосновение к уху – ее легкий поцелуй, – и наваждение ушло.

Шумно выдохнув, Адам открыл глаза и провел сонным взглядом по сторонам, будто ожидал увидеть ее в своей комнате.

Нет, он здесь один – как и весь последний год.

Телефон замолчал, но через несколько секунд все повторилось.

Адам потер лицо и нехотя потянулся к тумбе. Так настойчиво ему мог звонить только один человек.

– Миддлтон, – по привычке представился он.

– Да неужели спящая красавица соизволила снизойти до скромного раба своего?

– А, это ты, Лео.

– Конечно, кто же еще?

– Если ты снова по ошибке попробовал то, что изъяли коллеги Марти в очередном клубе, то лучше позвони, когда тебя отпустит.

– Э, нет. Марти не трогай, эта женщина слишком хороша. И я вообще-то против таблеток. Тогда все вышло случайно – я принял их за аспирин.

– Ну да, ну да. – Адам тихо усмехнулся, припоминая фото друга, сделанное во время пьяных новогодних посиделок, где Лео был обмотан мишурой и обнимал бутылку. – Слушай, если ты забыл, у меня сегодня выходной, шантажом и угрозами ты сам отправил меня отдыхать. Это была твоя инициатива, поэтому удачно тебе поработать, а мне пора.

Но сбросить вызов Миддлтон не успел.

– О, поверь мне, после этой новости ты резко перехочешь спать.

– Слушай, я…

– Он вернулся.

Адам замер в напряжении, как зверь перед прыжком. Несмотря на отсутствие каких-либо деталей, он понял друга с полуслова.

«Не может быть».

– Ты уверен? – Адам сел на кровати, едва не сбросив на пол ноутбук, который забыл убрать прошлой ночью на тумбу.

– Абсолютно. – Судя по шуму на заднем плане, Лео находился за рулем своего «шевроле тахо». – Либо у нас появился подражатель, который любит заливать кровью все, что видит, в чем я сильно сомневаюсь. Но подробнее будет известно уже на месте. И да, – добавил он, – если в следующий раз будешь так долго отвечать на мои звонки, я отправлю к тебе парней из SWAT[8]. Все понял?

– Да, мам. – Адам закатил глаза и вздохнул. С Лео никогда не знаешь наверняка, шутит он или говорит всерьез.

– Сейчас отправлю тебе адрес, жду тебя там через полчаса. Кстати, новые ботинки надевать не советую. До встречи.

Отложив телефон, Миддлтон размял шею и окинул себя придирчивым взглядом.

Он и правда опять уснул в одежде: в домашних черных штанах и просторной однотонно-светлой футболке. Хорошо, хоть не в рабочем костюме, тогда бы пришлось долго воевать с утюгом, чтобы вернуть пиджаку и брюкам приличный вид. Так уже было, и не сказать, что тот бой закончился победой – в итоге он просто отдал костюм в химчистку.

«Он вернулся».

Сколько прошло на этот раз?

Миддлтон прокрутил в памяти даты убийств, совершенных одним и тем же человеком, и остановился на самой последней.

Четыре недели. Последнее тело было найдено четыре недели назад, и, как и в трех предыдущих случаях, личность убийцы установить не удалось. Он не оставил после себя ничего, что могло бы вывести на его след, – удалось собрать лишь общие данные, вроде пола, приблизительного возраста, телосложения и довольно противоречивых мнений о его психическом состоянии. Не было никакой конкретики, заметной связи между жертвами, местами, где были найдены тела, никаких «сувениров» на память или определенного понятного мотива, кроме нечеловеческой жестокости и чудовищного количества крови. Неудивительно, что на основе всей этой неоднозначной информации отдел поведенческого анализа составил размытый портрет, под который подходила как минимум треть мужского населения страны.

И вот – пятый случай.

Адам в уже знакомом ему охотничьем азарте направился в ванную. Что он там говорил Лео про свой выходной? Первый за последние несколько месяцев. Похоже, отдых придется перенести.

Потратив на душ и сборы десять минут, Миддлтон быстро переоделся в свежий костюм, завязал на ходу галстук и уже на выходе из квартиры обернулся в сторону коридора, в конце которого находилась спальня.

«Я здесь…»

Хватит. Прошло столько времени, ей давно пора убираться отсюда.

Адам резко выдохнул, запер дверь и вошел в закрывающийся лифт.

* * *

– Кажется, речь шла про тридцать минут, а не про тридцать лет, – налетел на него Лео. – Где тебя носило? – Взгляд Холдена переместился на стакан с кофе. – Ага, понятно.

Адам поморщился под солнечными очками. Зануда.

– Я тоже рад тебя видеть, – отозвался он и пробежался взглядом по знакомой обстановке: сотрудники Бюро, занятые изучением места преступления, полиция, неохотно помогающая федералам, криминалисты, одетые в одноразовые костюмы, лабиринт из служебных машин, перегородивших улицу, и любопытные зеваки за желтой разграничительной лентой – на этот раз не в таком большом количестве, как обычно.

Картина всегда была примерно одинаковой, менялось только место действия. В прошлый раз – загородная студия. Теперь – многоквартирный дом в районе с насыщенной криминальной историей, где полиция и ФБР – не самые желанные персонажи, а преступления разного характера и степени тяжести происходят регулярно. Если тут кого и убили, свидетелей днем с огнем не сыщешь – никто ничего не видел и не слышал. Не жилой район, а сообщество слепоглухонемых.

И во главе этого парада прыгал взъерошенный и помятый Леонард Холден с лицом человека, который не спал последние лет двадцать. В отличие от сдержанного Адама, Лео редко скрывал свои мысли и выражал их максимально ярко и красочно и сразу на двух языках, чтобы дошло наверняка. Бурный, как закипающий чайник, но добродушный и легкий на подъем Холден и скупой на демонстрацию чувств и эмоций Миддлтон, живущий за непробиваемой стеной из самоконтроля и порядка, – это был тот идеальный баланс, на котором больше десяти лет строилась их дружба.

– Смотрю, ты здесь уже освоился, – резюмировал Адам и сделал глоток кофе, купленного по дороге в небольшом сетевом кафе у довольно симпатичной баристы.

– Наводил суету за двоих, – проворчал Холден и кивнул на стакан. – А мне?

– Будешь? – предложил Адам, прекрасно зная, что Лео пьет только латте и непременно литрами. И желательно – с каким-нибудь мерзко-сладким сиропом.

– Двойной американо с дополнительной порцией эспрессо?

– Ага.

Холден цокнул языком и потерял интерес к напитку.

– Рассказывай, – кивнул Адам.

Лео вздохнул и за пару секунд сменил гнев на милость – все это нравоучительное представление было исключительно для профилактики. Пришло время вылить на Миддлтона порцию интересных новостей.

– Само место преступления ты успеешь осмотреть. Там все, как ты любишь.

– Звучит так, будто я от этого ловлю кайф, – буркнул Адам.

– Кто-то встал не с той ноги, – присвистнул Лео.

– Кого-то разбудил один надоедливый мексиканец. Ближе к делу.

– У нас есть имя возможного подозреваемого, но эту версию еще нужно проверить. А если совсем кратко: у нас два тела.

– Два? – Адам нахмурился. Двойное убийство? Но с каких пор? По всей видимости – с этих самых.

– Два, – кивнул Лео. – Девушки, туристки из Европы. А если точнее – из Германии и Англии. Этот хренов добродетель любезно оставил нам их документы и личные вещи.

Адам сцепил зубы. Только международного скандала сейчас не хватало.

Внезапно его взгляд зацепился за девушку в машине «скорой помощи».

– А это кто? – кивнул он на незнакомку. «Еще одна туристка, которой повезло выжить?»

– О-о-о… тебе понравится. Это Билли Сэлинджер. – Холден выдержал театральную паузу и, засияв, как натертая до блеска статуэтка, добавил: – Охотник за головами. Она нашла это место.

Охотник за головами? Или как их там официально называют… «агенты по залоговым правонарушениям». Ребята, которых вернули в игру во имя компромисса с обществом, выступающим с активным протестом против неправомерных действий сотрудников полиции, превышающих должностные обязанности, что нередко заканчивалось смертью гражданских лиц. Чтобы утихомирить бунтующих, правительство штата Иллинойс пошло на крайние меры и полтора года назад отменило запрет 1968 года на работу агентов по залоговому правонарушению, но вместе с тем наложило на них ряд строгих ограничений.

Это, конечно, все здорово, но что этот агент делает на месте преступления?

– Сильно, – присвистнул Адам, с интересом поглядывая на девушку из-под очков: «Она что, вся в крови там сидит?»

– О, да. Мисс Сэлинджер приехала задержать сбежавшего из-под залога «белого воротничка», а наткнулась на логово Патрика Бэйтмена[9].

Стоп. Стойте. Подождите.

Адам перевел взгляд на Лео:

– То есть она искала его в той квартире, где сейчас лежат два трупа? – По спине прокатилась волна мурашек.

«Да ладно».

Не может быть, чтобы им так повезло. Хотя, конечно, в истории есть достаточно примеров, когда преступники оказывались за решеткой, выдав себя какой-нибудь случайной мелочью. Например, получали штраф за превышение скорости, теряли кошелек с документами или попадали в больницу, отравившись купленной на заправке шаурмой.

– Угу. Я тебе даже больше скажу: когда она вошла в квартиру, там кто-то был, но к моменту, когда приехала полиция, он испарился. Это все, что мне известно со слов тех двух копов у подъезда. – Лео пожал плечами. – С мисс Сэлинджер я не успел поговорить – оставил самое интересное для тебя.

– Твою бы заботу да в какую-нибудь благотворительную организацию, – усмехнулся Адам. – Никогда не думал податься в волонтеры?

– А чем я, по-твоему, занимаюсь в офисе семь дней в неделю? – Лео постучал пальцем по виску.

– Выполняешь свою работу, за которую получаешь деньги?

– Сначала скажи, сколько мы должны получать за то, что ждет тебя на втором этаже. – Холден указал на дом за своей спиной. – Потом умножь это на три, и тогда мы с тобой, друг мой, поговорим о волонтерской работе. А вообще это все Марти с ее запросами. Иногда мне кажется, что я встречаюсь с английской королевой.

– Латиноамериканской королевой, – уточнил Миддлтон, отпивая кофе.

– Латиноамериканской королевой, – кивнул Лео и растянул лицо в блаженной улыбке. – Боже, как я счастлив. Ну ладно, я в дом, прослежу там за всем, а ты пока допроси нашу Домино Харви[10].

Адам проводил друга взглядом и переключил внимание на фургон «скорой помощи». Что ж, давайте побеседуем, мисс Сэлинджер.

Глава 3

«Господи…» Кажется, успокоительное, которое выдал ей врач «скорой помощи», работало примерно на десять процентов, либо действовало настолько медленно, что более-менее внятного эффекта можно будет дождаться разве что к Рождеству.

Билли бесшумно выдохнула, наблюдая отстраненным взглядом за входом в здание, где суетились какие-то люди. Едва ли она понимала в тот момент, что это не полиция, а самые настоящие агенты ФБР, пока ее мысли вращались вокруг квартиры на втором этаже.

То, что она обнаружила наверху, не просто ненормально – это выходит за границы добра и зла и не поддается никакому описанию. Да кто вообще способен на такое зверство?

Роберт Андерсон? Серьезно?

Билли нахмурилась и задумчиво покусала нижнюю губу. Проще поверить в существование единорогов, чем в то, что избалованный финансовый аналитик способен превратить снятое им жилье в зарисовку к «Сиянию» Кубрика[11].

«Я… я ведь… да как это… как он…»

Мысли спотыкались, запинались друг о друга, путались и никак не хотели выстраиваться в единое целое, разбиваясь об один и тот же вопрос: как это вообще возможно? Билли ведь изучила все об этом человеке, раскопала о нем такую информацию, которой в принципе не делятся с окружающими, даже с самыми близкими людьми. И не важно, каким образом были добыты эти сведения, факт налицо: Роберт Андерсон не тянет на роль Джека Потрошителя. Вообще ничем. Ни одной строчкой в своей не самой законопослушной биографии, иначе Билли ни за что не взялась бы за эту работу. Да, Роб не был святым и занимался такими вещами, о которых не принято говорить в приличном обществе, и тем не менее…

Он не подходит на роль маньяка-садиста.

Но как тогда объяснить все увиденное?

Билли подняла взгляд на окна квартиры, которая явно станет главным местом действия ее ночных кошмаров на ближайшую пару недель, если не дольше.

«…пять минут погоды не сделают».

Искренне желая своему внутреннему голосу заткнуться и не раздувать огонь совести (она и сама справится с этим, спасибо), Билли опустила взгляд на свои ладони в бурых пятнах.

Странно, но ей совершенно не хотелось звонить Дэну. Раньше она обязательно набрала бы его номер и позволила бы себе выговориться, чтобы сбросить напряжение, с которым была неотрывно связана вся ее деятельность. И не важно, что Дэн выслушал бы ее вполуха – не прерывая и ничего не комментируя, будто не слушал вовсе. Билли не нуждалась в его замечаниях, ей было достаточно просто выпустить пар. Но сейчас…

Ничего. Никакой тяги набрать его номер.

И дело вовсе не в ее поступке, который накладывал негласный запрет на их прежнее общение, а, скорее, в отсутствии потребности звонить кому-либо в принципе, словно это внезапно потеряло весь смысл.

Но куда больше Билли интересовал другой вопрос, который ставил под сомнение ее профпригодность: «Какого черта, Роберт? Что ты натворил?…»

О том, что в квартире нашли не его тело, она узнала случайно, краем уха перехватив разговор полицейских, поэтому вопрос о роли Андерсона в этой истории приобретал неожиданный поворот и довольно неприятный привкус.

– Мисс Сэлинджер…

Нет, это какой-то бред. За время своей работы Билли еще никогда настолько не ошибалась в тех, кого искала (и, само собой, находила), иначе при таком подходе вся ее деятельность накрылась бы известным местом в самом начале карьеры.

– Мисс Сэлинджер?…

Когда ее имя прозвучало во второй раз, Билли, стряхнув оцепенение, перевела озадаченный взгляд на незнакомого мужчину в строгом костюме.

– Адам Миддлтон, специальный агент Криминального следственного отдела ФБР. – Он продемонстрировал ей удостоверение, которое она смогла бы прочитать разве что завтра, когда буквы и строчки перестанут плыть, залезая друг на друга, под действием принятого препарата. – Я должен задать вам несколько вопросов.

Специальный… кто? Что?…

Билли молча смотрела на незнакомца секунд десять, затем перевела взгляд чуть ниже и удивленно приподняла брови. Деловой костюм без единой складки сидел на нем так, будто владелец либо родился в нем, либо был вместе с ним выточен из камня. Аккуратно постриженные короткие светлые волосы и не менее аккуратная, тщательно ухоженная щетина. Предельно сосредоточенный взгляд, словно этот человек был озадачен сразу всеми проблемами мироздания, но не выказывал по этому поводу каких-либо эмоций. И контрастное «трио» на этом строгом образе: помятое от недосыпа лицо, бордовый галстук в мелкую полоску и стакан с кофе, на котором кто-то вывел заботливой рукой маленькое сердечко.

«Мило». А Билли грешила на Андерсона с его неубедительной способностью затеряться на фоне окрестностей Остина.

После затянувшейся паузы она спросила, сознательно растягивая время для осмысления всего, что происходит:

– Откуда вы, говорите?

– Криминальный следственный отдел, – спокойно повторил Миддлтон и добавил на всякий случай: – ФБР. У меня есть к вам несколько вопросов.

Значит, не ослышалась.

Глубина ямы, в которую провалился Андерсон, росла невероятными темпами. Не нужно быть великим гением, чтобы понимать: агенты Бюро не выезжают на место преступления просто так. Да, в той квартире на втором этаже побывал далеко не любитель обчищать дамские сумки, но…

Криминальный. Следственный. Отдел ФБР. Криминальный отдел. ФБР.

«Фе-де-ра-лы, Билли. Федералы. Понимаешь, куда вляпался Андерсон? – спросила она саму себя и тут же самой себе ответила: – С трудом».

Билли очень сильно постаралась не выдать внутренний крик – даже бровью не повела – троекратное ура наконец-то подействовавшему успокоительному. Но если бы могла, запрыгнула бы прямо сейчас в свой «форд» и уехала бы отсюда, нарушив все допустимые ограничения скорости.

– М-м-м… – протянула Билли, ощущая себя сонной рыбкой в огромном аквариуме, и отлепилась от машины «скорой помощи», встав напротив Адама. – Да, конечно. Задавайте свои вопросы.

Миддлтон озадаченно притих.

Обычно люди, которые пережили серьезное потрясение, чаще всего не находили сил даже на более-менее внятный разговор, ограничиваясь кивками и односложными «да-нет», сказанными невпопад. А эта девушка взяла и встала напротив агента ФБР, смело посмотрев ему в глаза и так уверенно вздернув подбородок, будто заранее подготовила пачку убедительных аргументов, почему Адаму стоит засунуть куда подальше свой многозначительный вид и многолетний опыт работы. И при этом она была чуть ли не с головы до ног заляпана чужой кровью. Хотя, учитывая ее профессию, Билли – девушка явно не робкого десятка.

Лео был прав. Адаму уже нравится.

– Мисс Сэлинджер… – Заметив, как она нахмурила брови, всего на секунду и почти неуловимо быстро, Миддлтон внезапно для себя спросил: – Или я могу называть вас просто Билли?

Мисс Сэлинджер…

А ведь через месяц она могла быть миссис Розенберг, хотя это сочетание до сих пор звучало в ее ушах слишком вычурно и как-то… неудобно. Все равно что надеть туфли не по размеру и не по фасону, даже если выглядят они замечательно и могут быть мечтой сотен девушек.

Дэн всегда гордился фамилией своего рода – такого же древнего, как и запас бутылок вина в подвале его дома, – и хотел поделиться этой гордостью с Билли, даже не задумываясь, что это означало для нее.

«Мисс Сэлинджер». Да, пожалуй, с этим стоит походить еще некоторое время. Билли не была готова расстаться со своей фамилией и свободой, и в сложившейся ситуации собственное имя вызывало куда больший отклик, чем все остальное.

Она пожала плечами:

– Как пожелаете.

– Хорошо, Билли, – кивнул Адам, успев обложить себя стеной из вопросов (вроде, «какого хрена ты творишь, мужик?» и «ты в своем уме, Миддлтон?»). – Тогда перейдем сразу к делу, чтобы не задерживать вас здесь надолго. Мне сообщили, что вы занимаетесь…

«Если он сейчас скажет „охотой за головами“, я тресну его по колену».

– …поиском правонарушителей, которые избегают судебных заседаний.

Билли кивнула. «Неплохо».

– Расскажите, как вы оказались здесь и кого разыскивали.

Билли медленно выдохнула и отвела взгляд. Конечно. Никаких проблем. Сейчас она все расскажет. Как взяла заказ на Роберта Андерсона. Как подробно изучала всю его подноготную, обращаясь за помощью к таким источникам, за работу с которыми ее точно не погладят по голове. Как в итоге напала на след Андерсона в Остине, вошла в квартиру и поскользнулась на луже крови, а потом бежала прочь на третьей космической скорости, не разбирая дороги и довольно нелепо растянулась на тротуаре, запутавшись в собственных ногах, – если присмотреться, на той части асфальта заметны пятна крови. Как, задыхаясь от переизбытка паники и адреналина, она спряталась за свою машину, схватила телефон и раза с пятого смогла вызвать полицейских, с которыми еще пришлось поскандалить: ведь они не горели желанием ехать на вызов «полоумной девицы, тарахтящей непонятный набор слов».

Так… о чем он там спрашивал? Как она оказалась в этом месте?

«Как угодно, но только не по ошибке».

– Я занималась поисками человека, сбежавшего из-под залога, – проговорила Билли, стараясь не наговорить лишнего. – Его след привел меня в это место. Хозяин квартиры дал мне ключи, поэтому я вошла туда на законных основаниях. Тем более… – она замялась, – я слышала, что в квартире кто-то есть. Но внутри было слишком темно, и я не сразу заметила, что там… – Билли притихла и неопределенно пожала плечами. Итог этой короткой прогулки по квартире Миддлтон мог видеть своими глазами. – Я уже рассказала полиции, что сразу выбежала на улицу и спряталась за своей машиной.

Адам мог только догадываться, каково это – оказаться на ее месте, но знал наверняка, что никто не захотел бы пройти через то же самое. Однако Билли держалась молодцом – насколько это было возможно.

– И вы не видели, покидал ли кто-нибудь дом до приезда полиции? – осторожно уточнил он.

Билли отрицательно покачала головой.

– Мне как-то не очень хотелось играть в наблюдателя в тот момент.

– Это было правильное решение. Вы молодец.

«Я буду „молодец“, если не скажу слишком много, – подумала она. – Терпеть не могу эти прогулки по тонкому льду».

Как и отчитываться перед важными галстуками-в-законе, у которых только один девиз: «Все, что вы скажете, может быть использовано против вас». Билли тяжело вздохнула и внезапно замерла, широко распахнув глаза.

– Точно! – вырвалось у Билли, словно над ее головой загорелась лампочка потрясающей идеи.

Адам невольно вздрогнул, уставившись на ее указательный палец перед своим лицом. Видит бог: еще секунда, и он бы применил какой-нибудь незапланированный защитный прием, но, к счастью, успел вовремя опередить собственные рефлексы – то ли благодаря стакану с кофе, то ли потому, что Билли не внушала ему чувства угрозы. Но это был бы тот еще поворот. Вся выдержка Адама, его собранность и непоколебимый вид рухнули бы, как карточный домик на ветру, если бы он схватил Билли за руку и заломил ее за спину, приказав не двигаться. Ей никогда не говорили, что нельзя вот так внезапно выкидывать жесты перед сотрудниками правоохранительных органов?

«Спокойно. Посмотри на нее. Она в шоке после увиденного и не думала нападать».

Продолжая держать палец перед Адамом, Билли задумчиво посмотрела по сторонам и остановила взгляд на своем «мустанге».

– Одну минуточку, – пробормотала она и, стянув с себя плед и вручив его смятым комом Миддлтону, молча направилась к «форду», припаркованному между двумя домами.

Брови Адама подскочили на лоб.

«Не понял». – Он посмотрел ей вслед недоуменным взглядом, прижимая к себе плед и стакан с кофе. Ей-богу, для полного «набора» ему не хватало только сопливой песни о разбитом сердце и подоконника. Билли ведь не надумала сбежать? Вот так… откровенно-нагло.

– Билли? – окликнул он девушку после недолгой паузы.

Уже пора броситься за ней или стоит еще немного подождать?

Миддлтон покачал головой. Продолжая приглядывать краем глаза за мисс Сэлинджер, которая увлеченно искала что-то на переднем сиденье «форда», Адам отставил стакан с кофе на капот ближайшей служебной машины, расправил скомканный плед и сложил его в несколько ровных слоев аккуратным, геометрически верным квадратом.

– Билли тут, – оповестила она, вернувшись спустя пару минут, и, не заметив стараний Адама, забрала плед из его рук, вручив вместо него папку с документами.

Миддлтон не успел прокомментировать эту ловкую рокировку и задержал взгляд на пледе, который Билли скинула в открытую дверь фургона «скорой помощи».

Все слова так и застряли в районе горла. «Пресвятая. Дева. Мария! – внутренний перфекционист Адама издал беззвучный крик боли при виде смятой ткани, которая стараниями мисс Сэлинджер превратилась в подобие творчества Сальвадора Дали. – Спокойно, Адам. Спокойно. Пусть полежит так, это не страшно».

А что касается Билли – она явно не осознавала всю серьезность происходящего, из-за шока или по любой другой возможной причине.

И все же под треснувшей маской невозмутимости Адама распирало любопытство – как человека, который впервые столкнулся с тем, чего никогда не существовало в его системе координат. Необычным. Непривычным. Контрастным. И в случае с Билли совершенно непредсказуемым.

Да, работа Адама напрямую связана с людьми, и бóльшая часть реагирует на его появление не очень-то радостно, а иногда и угрожающе. Да, он научился и со временем даже привык не реагировать на внешние раздражители, манипуляции и попытки задавить себя напором эмоций. Но действия Билли не были направлены против него.

– В этой папке вся информация на… – Она запнулась и обреченно выдохнула. – В общем, его зовут Роб Андерсон. То есть Роберт. Роберт Андерсон. Финансовый аналитик в «Мокинджей Кэпитал Групп»[12]. Около месяца назад засветился в истории с нелегальным переводом денежных средств компании, был выпущен под залог и на заседание суда так и не явился. Мне удалось выйти на человека, который сдал Андерсону эту квартиру. И, по его словам, Роб… – Билли вздохнула, мельком взглянув на злополучное здание с адской квартирой на втором этаже, – должен был остаться здесь еще минимум на неделю. Я собиралась перехватить его этим утром и убедиться, что он никуда не денется до приезда полиции. Но… – Она пожала плечами и притихла.

Адам быстро переварил полученную информацию и посмотрел на папку в своих руках, которая внезапно приобрела ощутимый вес и значимость, как некий сакральный артефакт, способный дать ответы на все интересующие вопросы. Либо на один – самый главный.

Первая страница собранного Билли досье содержала основные факты личности беглеца (пол, возраст, род деятельности, семейное положение, прочую базовую информацию) и самое главное – фотографию Роберта.

Миддлтон внимательно вгляделся в изображение, пытаясь отыскать в нем любые сходства с условным портретом человека, которого разыскивают за совершение серии жестоких убийств.

Итак, Роберт Андерсон. Выглядит на тридцать пять, по факту – сорок три. Голливудская улыбка, созданная одним из лучших стоматологов города, карие глаза с дьявольским прищуром, короткие русые волосы, уложенные в духе тенденций современной моды, и вид абсолютного победителя, непоколебимо уверенного в собственном превосходстве. Такие люди всегда знают, чего хотят, и умеют этого добиваться.

Мог ли Роберт перейти черту и заняться чем-то, помимо финансовых преступлений?

Адам пробежался взглядом по тексту рядом с фотографией. Рост – 186 сантиметров (на 11 больше, чем у самой высокой из убитых жертв). Спортивное телосложение – результат регулярных занятий в тренажерном зале, трижды в неделю, если верить написанному.

Крепкое здоровье – никаких вам серьезных заболеваний, наследственных отклонений, аллергий или непереносимости лактозы, которая, наравне с глютеном, уже давно находится на пике популярности как один из главных врагов человечества. Отсутствие каких-либо заметных психических отклонений или нездоровых зависимостей, разве что любовь к дорогим машинам и красивой жизни, которая не всегда соответствовала его аппетитам даже при довольно неплохой зарплате. Не женат, детей или близких родственников нет, кроме бывшей жены, с которой он развелся семь месяцев назад.

Адам бегло просмотрел остальные распечатки, которые содержали сведения о работе и личной жизни Роберта, маршрут его вероятных перемещений и несколько скелетов, любезно вытащенных из шкафа с легкой подачи мисс Сэлинджер, а затем вернулся к фотографии на первой странице.

И да, и нет. Общее сходство имеется, но для каких-то конкретных выводов понадобятся более убедительные доказательства.

«Надо будет внимательно изучить все эти… 700 тысяч страниц, фигурально выражаясь».

Миддлтон закрыл папку и покрутил ее в руках, оценивая толщину всей стопки листов. Все-таки способность мисс Сэлинджер собирать информацию приятно удивляет. И немного настораживает. Адам поднял взгляд на Билли, задумчиво разглядывающую испачканные в крови пальцы: спросить у нее сейчас, где она накопала столько материала на финансового аналитика крупной инвестиционной компании, с которой у него заключен договор о неразглашении, перекрывающий доступ ко многим фактам, или подождать официального допроса в офисе?

Внезапно за спиной Адама раздался грохот: один из криминалистов по неосторожности уронил металлический чемоданчик, к счастью, без улик или хрупких предметов внутри, заставив Билли испуганно вздрогнуть, а Миддлтона – резко обернуться и неодобрительно покачать головой (похоже, кого-то сегодня ждет профилактический выговор).

Билли прилипла взглядом к сотруднику лаборатории с небольшим чемоданчиком в руках – она не моргала до тех пор, пока мужчина не скрылся в здании, откуда уже скоро начнут выносить все, что было найдено на месте преступления.

«Там кто-то был… когда я вошла в квартиру, кто-то находился внутри, и…»

И неизвестно, чем все могло закончиться, если бы не удалось убежать?

Билли провела пальцами по волосам – от затылка до шеи (старая привычка, которая всегда помогала сосредоточиться) – и вновь посмотрела на окна второго этажа.

«Нет. Стоп. Не верю. – Она едва заметно напряглась. – Я… я не верю. Это какой-то бред. Он не мог сделать это. Роб не мог никого убить, он ведь…»

Кто? Невинный агнец, по ошибке обвиненный в ужасном преступлении? Человек, который оказался втянут в это дело по чистой случайности – просто потому, что так совпали звезды?

Вот только два дня назад владелец квартиры выдал ключи именно Роберту – он подтвердил это лично, когда увидел его фотографию, которую ему показала Билли. Значит, никаких случайностей. Роб действительно арендовал эту «обитель зла».

История с потерей ключей тоже не работает, потому что еще пять часов назад Андерсон был здесь, но вряд ли Билли сможет объяснить агентам ФБР, каким образом Роберт выдал себя и откуда у нее эта информация. Придется придумать очень убедительную версию, которая не заставит раскрывать ее источники и методы работы.

«А если… все произошло, пока его не было в квартире? Что, если он вернулся поздно ночью, обнаружил в квартире кровавое побоище и… просто сбежал?»

Это бы многое объяснило – кроме одного: почему квартира была заперта? Кто решит тратить на это время, унося ноги в панике? Билли ведь не стала – взяла и вылетела пулей из дома. А Роберту и вовсе не было смысла задерживаться ради дополнительных манипулияций. Это ведь чужое жилье, снятое за наличные деньги и без документов. Никаких записей, никаких имен – беги хоть на все четыре стороны, и пусть с этим логовом Джека Потрошителя разбираются полиция и ФБР.

«Нет, все не так, неправильно, картинка не складывается. Внутри ведь кто-то был. – Билли зажмурилась, стирая с воображаемой доски все сделанные „записи“. – Я не могла настолько сильно ошибиться, – непробиваемо упрямая мысль вращалась в ее голове, как в невидимой центрифуге. Еще несколько тысяч оборотов, и ее затошнит на самом деле. – Я что-то упускаю, либо…»

Либо Роберт действительно сделал это.

– Билли?

Голос Адама вырвал ее из этой карусели безумия, будто он внезапно нажал на кнопку «стоп», и ее выкинуло резким рывком обратно в реальность. Нахмурившись, Билли обвела недовольным взглядом людей, здание, машины и остановилась на Миддлтоне, которому почти доставала макушкой до уровня подбородка. «Тоже мне скандинавский бог грома и молний в галстуке», – мысленно фыркнула она.

– Все хорошо? – поинтересовался Адам, очень внимательно наблюдая за ней с высоты своего роста. – Понимаю, вопрос не самый удачный. – Он пожал плечами и посмотрел на Билли с таким участием, что она едва не ущипнула себя за руку. – Но, если вы хотите поделиться чем-то еще, можете рассказать мне. Да, я для вас посторонний человек, однако именно тот, кто может вам помочь в данной ситуации. Просто скажите как.

Потому что он вот-вот сломает голову, пытаясь прочитать ее мысли.

Но Билли молча замерла под его пристальным изучающим взглядом, словно бабочка на стекле микроскопа, недоуменно хлопая ресницами. «Это что… беспокойство? Да ну не может быть. Он же это не всерьез? Или…»

И неожиданно для самой себя, Билли набрала в грудь воздуха, собираясь вывалить на Адама все, что успела выстроить в своей голове за прошедшую минуту – и непременно сделала бы это, потому что не особо умела вовремя притормаживать, когда внутри разворачивалась очередная буря. Но в этот раз каким-то чудом у нее получилось остановиться за секунду до «На самом деле мне есть, что рассказать вам, агент Миддлтон».

Инстинкт самосохранения победил. Или, скорее, защитная реакция, сформированная довольно ярким и показательным опытом взаимодействия с представителями закона и порядка.

Защита от тех, кто призван защищать. Какая ирония.

Мимолетная вспышка слабости, которую Билли могла объяснить разве что пережитым стрессом, исчезла вместе с тихим выдохом.

«Боже, Билли. Очнись. Ты серьезно? Беспокойство? Речь идет об агенте ФБР, которого годами дрессировали вскрывать головы людей сотней самых разных способов, часть из которых должна бы заинтерсовать Международную комиссию по правам человека».

Нет, она не видела в Миддлтоне палача закона без морали и принципов. Для нее он был всего лишь частью системы, которая не дала ей ничего, кроме уверенности: спасение утопающего – дело рук самого утопающего, а бездействие больше не считается преступлением. Бездействие тех, кто взял на себя обязанность «служить и защищать», но расписался в этом договоре невидимыми чернилами.

«Я теряю здесь время», – вздохнула Билли. Сейчас этот Мистер Стильный Галстук накидает ей еще сто тысяч бесполезных вопросов или попытается окружить ее мнимой заботой, а Роберт за это время успеет добраться до границы с Канадой. Или с Мексикой. Или с Гренландией, черт бы ее побрал. Хотя даже не ее, а Роберта Андерсона со всей этой историей в придачу.

– Послушайте, агент… – «Как там его фамилия?». Взгляд Билли переместился на стакан с кофе, который Адам подхватил с капота машины. – Кэндис, – прочитала она вслух и не удержалась от тихой усмешки, которую не особо успешно спрятала за легким кашлем.

Адам с непониманием уставился на Билли: «Агент… Кэндис?»

Проследив за ее взглядом, Миддлтон развернул к себе стакан и увидел на нем выведенные маркером имя баристы и номер ее телефона, последнюю цифру в котором заменяло небольшое сердечко.

«Это так приторно-мило, что меня сейчас вытошнит». – Билли с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, когда заметила промелькнувшую на лице агента улыбку.

– Миддлтон, Билли, – снисходительно поправил девушку Адам, вернув себе прежний сосредоточенный и предельно серьезный вид. – Агент Миддлтон. Но вы можете звать меня Адам.

– Супер. – Она кивнула без особого энтузиазма: «Делать мне больше нечего». – Но меня устроит и «агент Миддлтон».

Адам нахмурился, но сдержанно промолчал.

– Я передала вам всю известную мне информацию на Роберта Андерсона, – продолжила она. – Можете делать с этой папкой все что пожелаете: изучите вдоль и поперек, отправьте на экспертизу, сбросьте в архив, да хоть на конфетти пустите. Мне все равно. – Билли вскинула перед собой руки. – Это результат проделанной мной работы, и не думаю, что смогу помочь вам чем-то еще. А за ваше предложение выговориться спасибо, но, пожалуй, я воздержусь.

– Благодарю вас, – ответил Адам, не реагируя ни на колкости, ни на откровенный вызов в ее взгляде. Это далеко не первый человек, который пытается забросать его копьями, обозначая свою территорию, что чаще всего объясняется последствием пережитого стресса и своеобразной попыткой выразить накопившиеся эмоции. – Вы очень помогли нам. Мы обязательно изучим всю собранную вами информацию, но вынужден предупредить: вас все равно вызовут на официальный допрос, где мы более детально обсудим вашу работу, связанную с Робертом Андерсоном. Также убедительная просьба на время расследования не покидать город.

– И в мыслях не было, – буркнула Билли, крепко сжав в руке телефон, как эспандер. – От меня еще что-нибудь требуется или я могу идти?

Помедлив, Адам кивнул.

– Да, Билли, вы можете идти, – ответил он и заметил в стороне Лео, который, не дождавшись его наверху, теперь угрожающе шевелил бровями, красноречиво поглядывая на свои наручные часы. – С вами свяжутся мои коллеги для назначения даты проведения допроса, но прежде, чем вы уйдете… – Миддлтон достал из внутреннего кармана пиджака небольшую визитку из черного пластика и протянул ее Билли. – Здесь указан мой номер. Если вспомните что-нибудь еще, заметите нечто подозрительное или у вас появится информация о местонахождении Андерсона, сразу звоните. В любое время дня и ночи.

Кивнув, Билли отправила визитку в задний карман джинсов, молча развернулась и направилась к своему «мустангу».

Глядя ей вслед, Адам слишком крепко сжимал в руке картонный стакан, успев продавить его в нескольких местах.

– Надо приставить к ней наблюдение, – проговорил он, когда рядом появился взлохмаченный Лео.

– Думаешь, упорхнет птичка? – усмехнулся Холден, почесывая щетинистый подбородок, и скосил взгляд на смятый стакан в руке друга.

– Думаю, как бы охотник за головами сам не попал под прицел. – Как только «форд» скрылся за поворотом, Адам повернулся к Лео. – Полиция осмотрела остальные квартиры?

– Да, но процесс затянулся. – Холден пожал плечами. – Никто особо не горел желанием впускать копов. Убийца мог спокойно скрыться до того, как прибыло подкрепление.

– А Билли не заметила его, пока пряталась за машиной, – пробормотал Миддлтон и посмотрел на стакан в руке: сразу выкинуть или сначала сохранить номер?

– Вот что я называю многозадачностью, – хмыкнул Лео с хитрой улыбкой, но, когда Адам смерил его хмурым взглядом, тут же придал своему лицу самое невинное выражение. – Что? Я не осуждаю – как раз наоборот.

– Ага, – буркнул Миддлтон и сфотографировал номер вместе с именем, больше из принципа и желания доказать Холдену, что его жизнь не состоит только из работы, о чем тот регулярно проедает мозг на протяжении последних двенадцати месяцев. Вряд ли Адам на самом деле решит позвонить этой Кэндис – на это сейчас совсем нет времени.

«У тебя никогда нет на это времени», – тут же вмешался внутренний голос с подозрительным мексиканским акцентом.

Отлично, теперь осталось для полной радости еще и сойти с ума.

Взгляд Адама остановился на смятом пледе в машине «скорой помощи».

– Идем, покажешь место преступления, – сказал он после недолгой паузы и под озадаченным взглядом Лео повернулся к дому. Адам ведь не надеялся скрыть от Холдена все эти пятьдесят оттенков отсутствующего энтузиазма на грани с недовольством? Хотя бы потому, что за последние несколько месяцев единственной мало-мальски внятной эмоцией Миддлтона был его шумный вздох в ответ на внешний раздражитель в лице лучшего друга – вздох настолько тяжелый, что вполне мог бы промять под собой пикап средних размеров. Почему именно пикап и почему такие габариты, Лео не знал – просто однажды пришел к этому выводу и не собирался себя переубеждать.

– С тобой точно все в порядке? – осторожно поинтересовался Холден, зная заранее, какая последует реакция. Все это они проходили уже не раз, и вряд ли сейчас что-то изменится. Но не спросить он не мог – слишком хорошо помнил, о чем говорят все эти симптомы.

Миддлтон непонимающе на него посмотрел: ну что опять?

Только разговоров по душам не хватало.

– Она звонила?

Вопрос прозвучал в голове Адама, как разорвавшаяся петарда, без предупреждения брошенная в его лицо.

– Нет, – резко ответил Миддлтон. – И, если на этом все, давай вернемся к работе.

Холден с досадой фыркнул:

– Да и пожалуйста. Ладно, мой достопочтенный Данте. – Его взгляд переместился на здание. – Добро пожаловать на новый круг этого ада. И, кстати, – добавил Лео перед входом в подъезд, – постарайся там ничего не задевать – этот Амитивилль держится на честном слове, а я сегодня как-то не планировал уютно расположиться под обломками бетона.

Глава 4

Первое, что бросилось в глаза, – размазанная лужа крови по центру гостиной.

Что ж, у мисс Сэлинджер получилось максимально эффектно ворваться на место преступления. Ей невероятно повезло, что ее инстинкт самосохранения сработал быстрее реакции убийцы, иначе все закончилось бы гораздо серьезнее испорченной одежды. С большой вероятностью она просто не пережила бы это утро.

Но ее появление было не единственной новой деталью.

Мысленно исключив все, что не было частью совершенного преступления, вроде криминалистов, занятых сбором вещественных доказательств, или желтых пронумерованных карточек во всех частях помещения, Адам присмотрелся к общей картине: отодвинутый от стены диван с порванной обивкой, перевернутая тумба с оторванной дверцей, множество осколков неизвестного происхождения, пара стульев, раскиданных по углам гостиной, глубокие царапины на вздувшемся паркете и дверных косяках… Такое чувство, будто доктор Джекилл проиграл мистеру Хайду, и тот разнес квартиру в приступе неконтролируемой ярости, попутно залив кровью стены, мебель, пол и даже потолок.

Неужели у вдумчивого и расчетливого маньяка неожиданно сбились настройки, и он превратился в кровожадного берсерка?

Но несмотря на свои растущие аппетиты и садистскую жестокость, убийца никогда не оставлял после себя такой беспорядок – лишь изувеченные тела и зверское количество пролитой крови. В каждом из четырех предыдущих случаев акцент всегда был на жертве – такая своеобразная демонстрация тщательным образом спланированного безумия, где ничто не отвлекало внимания от главного и в то же время не могло вывести на самого преступника. Теперь же он словно переоценил свои возможности, взявшись сразу за двух человек, и ситуация в итоге вышла из-под контроля. В конце концов, все рано или поздно совершают ошибки, даже самые предусмотрительные сволочи.

Вот только интуиция подсказывала обратное: не было никакой ошибки. Скорее всего, убийца не успел довести начатое до конца, когда на пороге квартиры внезапно появилась Билли.

– Осторожно, – предупредил Лео и кивнул на лужу крови рядом с Адамом. – Один из наших чуть не растянулся на полу вслед за мисс Сэлинджер.

Потрясающе.

Миддлтон взял у одного из криминалистов одноразовую маску и проследовал за Холденом к месту, где была найдена первая жертва.

– Мэлвин уже закончил с первичным осмотром, но по традиции более подробную информацию предоставит сразу после вскрытия. – Перешагнув порог довольно просторной ванной комнаты, Лео достал из кармана пиджака свой блокнот, исписанный мелким неразборчивым подчерком, который Миддлтон научился более-менее расшифровывать только спустя три года совместной работы, и то не до конца.

– Итак, – Холден сверился с записями, которые набросал со слов судмедэксперта и операторов, – Трисс Дженнингс. Туристка из Ковентри. Двадцать три года, не замужем, детей нет. Часто путешествовала по миру, занималась волонтерской деятельностью и в родной Англии надолго не задерживалась. Это ее первая поездка в Чикаго и вторая – в Штаты. – Лео перевернул страницу блокнота. – На теле обнаружены многочисленные порезы, ушибы, ссадины, а также следы удушения и несколько сломанных ребер. Правая рука была отделена от тела и оставлена на тумбе рядом с раковиной.

Адам посмотрел на указанное Холденом место. Руки там уже не было, зато остался внушительный по размеру кровавый след, плавно перетекающий в лужу на полу.

– Характер ран и количество крови указывают на то, что все увечья девушка получила еще при жизни, – продолжал Холден.

– Раньше он части тела не отделял, – заметил Адам, рассматривая изувеченное тело, равнодушно скинутое в ванную, как мешок с мусором. Никакой постановочной позы с завуалированным намеком на некую нездоровую идею, которую могла породить лишь расшатанная психика – убийца просто сбросил тело на дно поржавевшей ванной, словно внезапно потерял к нему весь интерес.

Кем надо быть, чтобы сотворить такое?

Да кем угодно, хоть злом в чистом виде, но точно не чем-то сверхъестественным.

Когда Адаму исполнилось пять лет, он перестал верить в чудовищ, притаившихся в темных углах и стенных шкафах. А еще через шесть он понял, что монстры реальны, но они не сидят под кроватью, а живут среди людей и выглядят так же, как люди, скрываясь под разными масками и подражая нормальности. Так и совершают зло. И можно бесконечно долго смотреть прямо на них, но не видеть их истинного лица.

Мимикрия – навык не только жертвы, но и хищника. Социальная мимикрия – оружие в руках преступника, потому что нет более серьезной опасности, чем волк в овечьей шкуре, не вызывающий никаких подозрений.

Адам прижал маску чуть плотнее к лицу – несмотря на крепкие нервы, его желудок явно был не согласен со всем увиденным, особенно с тошнотворным запахом, который не выветривался, несмотря на открытые окна. К счастью, самоконтроль Миддлтона пока что распространялся и на бессознательные реакции организма.

Отчасти прислушиваясь к комментариям Лео, который выражал прямым текстом все, что думает про убийцу, его наклонности, проблемы с головой, а также добавлял что-то там про чью-то мать и детские комплексы, Адам подсчитывал в уме количество совпадений с почерком предыдущих убийств: множество синяков и ссадин, больше напоминающих одну сплошную гематому, открытые раны, полученные при неизвестных обстоятельствах (но не без чужой помощи), порезы разной степени тяжести и глубины и безумное количество крови – не только на теле, но и везде рядом.

Что ж, этот социально-опасный монстр себе не изменяет. Несмотря на отсутствие какой-либо заметной связи между жертвами, а также местами, где были обнаружены тела, все так или иначе сводилось к страшным увечьям и крови. В глазах убийцы все эти жертвы были не людьми, а тренировочным полигоном для его зверского садизма.

Как там обычно говорят про таких? Больной ублюдок? При том – чертовски умный и хорошо подготовленный, раз за целый год Бюро не обнаружило ни одной улики, которая могла бы указать на конкретного человека. Зато с этой задачей прекрасно справилась «агент-фрилансер», и вряд ли убийца был готов к такому повороту. Впрочем, как и ФБР.

– Известно, когда наступила смерть? – поинтересовался Адам, отвернувшись от ванной. Пожалуй, здесь он увидел достаточно.

– Ориентировочно между полуночью и пятью часами утра, – отозвался Холден, направляясь к выходу в коридор. – Конкретнее будет понятно после детального осмотра, которым Мэл обещал заняться сразу, как только тела доставят в его лабораторное подземелье.

– Класс, – вздохнул Миддлтон и вышел из ванной комнаты вслед за Лео.

– Как я уже говорил, сумки жертв были найдены в квартире вместе с документами, банковскими картами, наличными и всякой девчачьей мелочью типа косметики и прочей ерунды. Как обычно, этот cabrón[13] плевать хотел на личные вещи. А если он все же унес что-то с собой, – Холден встал перед дверью и посмотрел на Адама, – боюсь, узнаем мы об этом разве что с его слов.

Ничего не ответив, Миддлтон вошел в спальню, где его дожидалось еще одно зрелище не для слабонервных: на двуспальной кровати, которая была единственной мебелью в этой комнате, раскинув в стороны руки, покрытые гематомами и порезами, лежала вторая убитая девушка. Изуродованная жестокими пытками, она застыла с остекленевшим от ужаса взглядом и широко открытым ртом, словно скончалась прямо во время крика.

«Твою мать…»

Адам остановился в паре метров от кровати – и в нескольких сантиметрах от лужи крови на полу.

– Ирма Кох, – сообщил Лео. – Кельн, Германия. Двадцать четыре года, студентка, замужем не была, детей не имела. В Чикаго, и в Штатах в принципе, оказалась впервые. Скорее всего, познакомились девушки после прилета – техотдел как раз проверяет эту версию. Касаемо увечий: все примерно то же самое, что и у предыдущей жертвы, только в разной степени озверения и без ампутации. Возможно, убийце хватило опыта с мисс Дженнингс.

– Либо он не успел осуществить задуманное, – добавил Адам. Оценив количество крови, в которой лежала убитая девушка, он заглянул под кровать и обнаружил еще одну бурую лужу под промокшим насквозь матрасом. – При такой жестокости крики должны были доноситься до нашего офиса, – заметил Миддлтон и отошел назад, стараясь не наследить еще больше, но из-за обилия крови живого места на полу практически не осталось. К тому же до Адама здесь побывала группа криминалистов.

– Должны, но не доносились. – Холден пожал плечами. – Мэл предполагает, что обе жертвы находились под воздействием какого-то препарата.

«Еще лучше».

– Но даже если, чисто в теории, они кричали, – продолжил Лео, – вряд ли кто-то в этом чудесном дружелюбном соседстве решил бы проявить гражданскую сознательность, заявив на шум за стеной. А если и заявил бы – сюда ведь никто не приедет. С таким уровнем преступности, как здесь, никто не бросится разбирать жалобы на орущих соседей.

Миддлтон кивнул. Один из сомнительных бонусов работы в правоохранительной системе – общая репутация. Если в грязь наступит один, брызги полетят во всех остальных. Поэтому нередко чьи-то действия или бездействие становились пятном позора для всех.

– Если он и ввел убитым какой-то препарат, ему все равно могло понадобиться оружие. Например, обычный пистолет, – предположил Адам, осматривая кровать с разных сторон. – Чтобы контролировать одновременно двух человек, если что-то пойдет не так. Да и ему надо было как-то заманить девушек в это… логово Ганнибала. Сомневаюсь, что они пришли сюда добровольно.

Либо они были не в своем уме, либо оказались настолько очарованы новым знакомым, что без раздумий отправились за ним в очевидную ловушку, где не хватало разве что таблички «Беги отсюда, пока не поздно».

Если за этим действительно стоит Роберт Андерсон, то вопросы отпадают сами собой. С такой нахальной голливудской улыбкой и самоуверенным взглядом он мог бы втереться в доверие и к сатане. При его внешних данных ему бы не составило труда впечатлить двух девушек, окрыленных свободой и беззаботным отдыхом вдали от дома – там, где меньше всего стоит доверять незнакомцам.

Волк в овечьей шкуре.

Адам перевел взгляд на тело убитой Ирмы Кох. Она и ее подруга заметно проигрывали по телосложению и массе предыдущим жертвам, и хотя теперь их было сразу двое, они казались слишком легкой мишенью для человека, который привык растягивать удовольствие продолжительными пытками. Если только убийца не преследовал немного иную цель.

– Их родственникам не сообщили? – Миддлтон отошел от кровати и встал рядом с другом.

– Решение за Роном, а он, как обычно, ждет от нас подробный отчет. Дело довольно… деликатное, – заметил Лео и после короткой паузы повернулся у к Адаму: – Думаешь, этот отбитый на всю голову маньячина хочет разжечь международный скандал?

– Мы отстаем с этими рассуждениями минимум на два шага. И это, – Адам указал на кровать, – прямое тому доказательство. Пока мы здесь копаемся в очередной порции подачек с его стола, он прямо сейчас где-то там ищет себе новую жертву. Если уже не нашел.

– И что ты предлагаешь делать? – фыркнул Лео. – Позвонить одной из местных гадалок и слезно попросить потереть магический шар, чтобы заглянуть в будущее и предотвратить новое убийство? Извини, но мой третий глаз перестал работать еще в школе, когда я провалил тест по физике.

– Нет, – Адам раздраженно выдохнул и покачал головой. – Я знаю лишь то, что нам срочно нужен очень хороший план, если мы хотим остановить этого Гудини с садистскими наклонностями. А теперь у нас есть и это. – Миддлтон покрутил в воздухе папкой, которую получил от Билли. – Первая внятная зацепка и не со стороны убийцы. Возможно, это наш единственный шанс повернуть ситуацию в свою сторону.

– Звучит пафосно, – резюмировал Лео, с интересом поглядывая на папку, – но, к сожалению, вполне правдиво. – Шумно вздохнув, Холден мельком взглянул на медицинскую бригаду, которая прибыла для транспортировки тела. Пробормотав под нос пару невнятных кучерявых испанских ругательств, Лео вздохнул с видом мученика-супергероя, который не очень хочет спасать мир, но должен, потому что больше некому. – Я задержусь здесь немного – прослежу, чтобы ничего не случилось. Да и кому-то надо остаться на подстраховке, если мы не успеем закончить до того, как сюда слетятся коршуны с центральных телеканалов.

– Хорошо. Я тогда сразу в офис, – отозвался Адам, краем глаза наблюдая за тем, как тела укладывали в пластиковые мешки. – Составлю предварительный отчет для Рона.

А еще нужно подготовиться к встрече с представителями СМИ, посольств и семьями погибших – до того, как разгорится скандал.

Попрощавшись с Лео, Миддлтон поспешил покинуть квартиру и не заметил, как уже через пару минут сел за руль своего БМВ, салон которого будто уменьшился в несколько раз – или это Адам внезапно стал невероятно огромным вместе со своей гудящей от всего увиденного головой? А еще галстук оказался затянут слишком туго, сиденье придвинуто чересчур близко к рулю – и даже мозг словно перестал помещаться в черепной коробке.

Зажмурившись, Миддлтон сделал пару глубоких вдохов и выдохов, ослабил узел под горлом и отклонился на спинку сиденья.

Нет, все по-прежнему находилось на своих местах.

Адам открыл глаза, размял шею и завел двигатель БМВ.

Иногда он жалел о том, что не курит, и был не против поверить в миф об успокаивающем эффекте курения, которое якобы помогает справиться со стрессом, а вовсе не тормозит работу нервной системы.

Ладно, черт с ним. Пора ехать в офис и делать свою работу.

Ведь самое страшное еще впереди.

Глава 5

Последние два дня Билли провела в попытках выкинуть из головы пугающие кадры места преступления, где она отметилась падением в лужу крови. Джинсы, рубашку и даже обувь пришлось выкинуть в помойку, телефон – разобрать на части и тщательно протереть со всех сторон. Сама она сразу после возвращения домой отправилась в душ, где больше часа пыталась смыть кровь, отвращение, липкий ужас и навязчивое воспоминание о том, как фонарик осветил просторную гостиную, от пола до потолка залитую бурой жидкостью. В которой, плюс ко всему, пришлось искать телефон.

«Сюр какой-то».

Пусть и обрывками, но Билли помнила, как смогла подняться на ноги лишь со второй попытки и как быстро бежала прочь, словно знаменитый спринтер с Ямайки в погоне за очередным мировым рекордом, а заодно и олимпийским золотом, и потом никак не могла отдышаться, очень долго объясняя полиции по телефону, кто она и зачем шипит в трубку несвязную тарабарщину вперемешку с ругательствами. Если бы не страх, заморозивший голосовые связки, Билли начала бы звонок сразу с криков, что вряд ли помогло бы ускорить процесс приезда полиции на место преступления. Иногда она всерьез думала, что проще призвать весь легион демонов, чем дождаться прибытия стражей правопорядка.

Зато ФБР нарисовалось там, как по щелчку. Или Билли упустила момент их прибытия, когда провалилась в ступор на неопределенное время?

«А еще этот высоченный агент Миддлтон, весь такой важный и понимающий». Эти «чересчур серьезные галстуки» всегда появляются на сцене под звук фанфар и с таким видом, будто только что спасли мир и готовы повторить это несколько раз, но чаще всего прибывают на место преступления после закрытия занавеса, когда в их присутствии нет никакого смысла.

Где их носит, когда они действительно нужны? Где вся эта сила, снисходительность и грозный вид, когда страдают невинные люди?

Вместо того чтобы остановить пожар, они прогуливаются по пепелищу, когда уже некого спасать.

Какой впечатляющий набор защитников этого города: одних не заставишь приехать, пока они еще способны помочь (а даже если приедут, потом придется им доказывать, что ты не виновен в том, что случилось), а вторые не соизволят появиться до тех пор, пока не станет слишком поздно.

Стоит ли удивляться, что при таком нулевом уровне доверия к представителям правоохранительных органов Билли однажды пришлось взять на себя часть их обязанностей? А это далеко не та работа, о которой мечтает любая девушка.

В основном она занималась поисками тех, кто не станет создавать серьезных проблем при задержании и чей послужной список больше напоминает истории про не самых сообразительных подростков, которые впервые остались одни дома на все выходные. Чаще всего эти нарушители не представляли серьезной угрозы и скрывались от закона в основном потому, что не научились прятать свои задницы чуть лучше после разных финансовых махинаций (например, не оплатили аренду или штраф, нарушили условия договора, уклонялись от уплаты алиментов, провели нелегальную сделку и так далее). Никаких убийств, никакой кровавой жестокости – ничего, что может поставить жизнь самой Билли под удар.

Но Андерсон перевернул ее маленький мир с ног на голову.

Да, Роб крупнее и выше предыдущих беглецов, только Билли не собиралась вступать с ним в схватку – даже несмотря на пройденный курс самообороны. Да, она не профайлер ФБР, но ее опыт, интуиция и подготовка убеждали ее, что Андерсон не больной на всю голову маньяк. Скорее, его просто подставили.

Но если все так, и он не виновен, то… где Роберт сейчас и почему квартира была закрыта? Да, ее могли запереть после его ухода, но как быть с человеком внутри?

На третий день Билли все еще разрывалась между голосом разума, призывающим оставить это дело «специалистам», и голосом интуиции, не согласной с таким раскладом. А в перерывах между «Билли, не смей» и «Билли, нужно закончить работу» она пыталась дозвониться до Тони, который весь первый день игнорировал ее вызовы и ответил лишь на следующее утро коротким сообщением: «Не могу говорить. Позвоню сам».

К сожалению Билли, сдвинуться дальше в этом деле без него не могла: этот уникум сетевого мира не только был способен обходить сложнейшие защитные системы, но и имел массу полезных знакомств, особенно там, куда лучше не влезать, а если все же приходится, то делать это следует как минимум с разрешением на ношение оружия и с самим оружием.

К последствиям пережитого дня в Остине добавилось и еще одно разочарование: когда Билли проверяла вещи после возвращения домой, то не обнаружила на ключах своего брелока, важность и ценность которого оценивалась в космических масштабах. В третий раз за три дня перерыв машину, рюкзак и заодно всю квартиру, она с досадой опустилась на диван и, подперев голову руками, начала задумчиво следить взглядом за бегающим по полу солнечным зайчиком.

«Это провал, Билли. Ты даже брелок найти не можешь – как ты собираешься отыскать Роба?»

Вернее, собиралась. Потому что больше не станет – теперь это дело полиции или ФБР – неважно. Пусть они занимаются поисками Андерсона, которого вот-вот заклеймят как убийцу и повесят на него всех собак, даже если он не виновен.

«Знакомая ситуация, да?… – раздраженно фыркнув, Билли легла на диван и закинула ноги на стену. – Это не мое дело. Свою часть работы я выполнила. Ну… почти выполнила. – Из ее груди вырвался тяжелый вздох. – Я и со своей-то задачей не справилась – только с половиной». Ей ведь платят не за сами поиски, а за передачу нарушителя властям. А сдала ли она Роберта полиции? Нет.

Билли мысленно нарисовала на потолке несколько причудливых узоров.

Но дело ведь даже не в компенсации – как она могла не разглядеть в лощеном любителе денег и красивой жизни маньяка-садиста? Да, эти психопаты нередко скрывают свои извращенные интересы так тщательно, что и родная мать не разглядит в них порождение зла. Хотя это тоже вопрос спорный: порой материнская любовь вызывает редкую форму слепоты, благодаря которой дорогое чадо выглядит невинным ангелом, даже если держит в руках замученную до смерти соседскую кошку.

Билли тихо выдохнула и, продолжая разглядывать потолок с дивана, покачала головой. Нужно найти Роберта – он может быть невиновен, а настоящий убийца останется на свободе. Пока не доказана вина Андерсона (если это вообще произойдет), его поиски остаются в поле ее ответственности. Да и ей ведь необязательно приближаться к нему – достаточно найти его еще раз, а дальше смотреть по обстоятельствам. Только для этого ей все равно понадобится Тони. Но он продолжал сохранять режим радиомолчания.

Дожидаясь его звонка, Билли решила повторно изучить все, что собрала на Андерсона, чтобы найти свою ошибку либо убедиться, что ее не было.

Она поднялась с дивана и переместилась на кухню к ноутбуку, где открыла папку под именем «Р.А.».

Роберт Андерсон – успешный финансовый аналитик, один из ключевых игроков на инвестиционном поле, с нюхом бладхаунда на выгодные капиталовложения и даром Нострадамуса в области прогнозирования результатов и оценки сопутствующих рисков. Что, в свою очередь, требует не только качественной базы знаний и высокого уровня интеллекта, но и задатков грамотного и смелого стратега – с этим у Роберта тоже проблем не было.

Билли переключилась на следующие страницы профайла.

Характерные отличия:

– носит часы на левой руке циферблатом на тыльной стороне запястья;

– на постановочных фотографиях чаще всего приподнимает левую бровь и ухмыляется на левую сторону;

– широкая уверенная походка, твердый шаг;

– когда размышляет, крутит карандаш между пальцев правой руки;

– пользуется только обычной зубной щеткой (механические не признает) и всегда отворачивает ее щетиной от раковины;

– когда злится, приподнимает верхнюю губу;

– в разговоре часто переводит речь на себя;

– неоднократно повторяет «мне нравится», «идеально», «лучший», «по моему мнению», «я в курсе», «жалкий»;

– никогда не оставляет чаевые меньше 20 долларов;

– брезглив, не станет есть из грязной посуды;

– ни при каких условиях не наденет Hugo Boss;

– за рулем часто превышает скорость;

– если ходит без пиджака, всегда закатывает рукава рубашки;

– в постели занимает доминирующую позицию;

– редко отказывается от спонтанного/быстрого секса;

– часто просматривает порносайты (в том числе – раздел с ± жестким контентом);

– склонен к гомофобии;

– считает себя неотразимым в глазах противоположного пола;

– любимая фантазия: завалить секретаршу своего конкурента по бизнесу на его столе;

– может выйти из себя при разговоре о детстве.

Вредные привычки:

– курит электронные сигареты со вкусами «питайя-черешня», «ананас-лайм» или «кокос».

– неконтролируемая тяга к противоположному полу.

Раздутая смелость Андерсона больше граничила с наглостью, которая в итоге и сыграла против него. Ослепленный упоительным чувством собственной безнаказанности, он перестал слышать тревожный звоночек, предупреждающий об опасности, и в итоге оказался на скамье подсудимых. Впрочем, надолго задерживаться там не стал: несмотря на арест своих счетов, Андерсон смог внести залог и вышел на свободу дожидаться повторного заседания, на которое так и не явился в назначенный день, а теперь еще и оказался втянут в историю с убийством, что гораздо серьезнее обвинений в финансовых махинациях.

Билли задумчиво уставилась на фотографию Андерсона. «И стоило оно того?»

Поток размышлений прервало громкое жужжание. Подпрыгнув на стуле, Билли тихо выругалась и схватила вибрирующий рядом с ноутбуком телефон.

«Номер скрыт».

Среди ее знакомых есть только один человек, который шифруется так, будто находится в межгалактическом розыске и в любой момент за ним могут явиться ФБР, ЦРУ, АНБ, Люди в черном, Зеленые фонари и Могучие рейнджеры.

– Ну привет, Джейсон Борн, – промурлыкала она. – Как здорово, что ты все-таки нашел на меня время в перерывах между своими секретными миссиями.

– У тебя было что-то срочное? – сразу спросил Тони, как обычно, отбросив любые приветствия.

– Нет, я просто так названивала и писала тебе семь часов подряд. Хобби у меня такое: терроризировать людей звонками и сообщениями до тех пор, пока они не заявят на меня в полицию.

– Я был близок к тому, – хохотнул парень.

– Черта с два. Если ты со своей любовью к полиции и длинным послужным списком первый позвонишь копам, то я приму обет молчания.

– Чего, конечно же, никогда не произойдет, – усмехнулся Тони.

– Именно так. – Билли перешла к делу: – Помнишь мой последний заказ? Роберта Андерсона, который сбежал из-под залога и недавно засветился в Остине?

– Ага. Где мой процент, Сэлинджер?

– Там же, где и вся эта ситуация в целом.

– О чем ты?

– О том, что в той квартире, которую он снял, его не было, зато было море крови, а еще чье-то тело. Я не в курсе подробностей, но попытаюсь узнать больше.

– Стоп-стоп-стоп. Ты сбрендила? – В телефоне раздались приглушенный «бум» и невнятная ругань. – Не лезь в это дело, слышишь? Если чувак убийца, то это уже не твоя работа.

– А если не убийца? – вспылила Билли. – Да, он сбежал, но… что, если он никого не убивал? Вдруг это все какая-то ошибка, или – не знаю – не самое удачное стечение обстоятельств? Или его подставили.

– Или, что вероятнее всего, он убийца. Если в квартире чувака находят труп, а сам чувак подается в бега, скорее всего, убийство – его рук дело.

– Не всегда, доктор Ватсон.

– Я не понял, ты хочешь доказать его невиновность или поиграть в охотника за маньяком? Сменила профиль, Сэлинджер, и отрастила пару стальных яиц?

– Я хочу выполнить свою работу: найти беглеца, сдать его в полицию и получить причитающиеся за это деньги. Ничего нового.

– Сэлинджер! – Тони вздохнул и захрустел чем-то – не иначе как чипсами. – Услышь меня. Ты говоришь про…

– Если собираешься зачитать мне нравоучительную лекцию, – прервала его Билли и слишком резко поднялась со стула, – то лучше не надо. Просто… – Она пожала плечами. – Мне интуиция подсказывает: здесь что-то не так. Во всей этой истории. Я не верю, что он убийца.

– Ах, интуиция, – хмыкнул парень. – Ну тогда мне крыть нечем.

– Тони, помоги мне найти его. Еще один раз. А дальше я решу: ехать за ним самостоятельно или отправить туда армию полиции.

– Ты сумасшедшая, – невесело отозвался тот. – Ладно. Давай попробуем. Но при условии, что я не огребу после этого проблем. Я не хочу мелькать в этом деле.

– Не переживай, ты там вообще никаким боком не будешь указан.

– Это успокаивает, – Тони перестал хрустеть чипсами. – Подъезжай сегодня к двенадцати на старое место. Все обсудим, а там уже я посмотрю, что можно сделать.

– Ты чудо, – улыбнулась Билли.

– А ты заноза в моей заднице. До скорого, Сэлинджер. И не вздумай опаздывать, я не задержусь там надолго.

– Есть, босс.

Закончив звонок, Билли скрылась в ванной, сознательно проигнорировав входящее сообщение с очередной порцией причитаний матери, которая грозила Билли одиноким будущим и отсутствием каких-либо перспектив. Подобные «приступы» случались у миссис Сэлинджер не регулярно – но и сама Билли не так часто разрывала помолвки за месяц до самой свадьбы. Она совершила это всего один раз в жизни: и была помолвлена, и отменила свадьбу.

Возможность отвлечься от давления матери – еще одна причина вернуться к поискам Андерсона. Правда, с одним «но»: с одной стороны, Билли могла уйти с головой в работу, но было бы гораздо лучше, если бы эта работа не была связана с убийством.

Но душ тоже оказался неплохим способом поднять настроение, и уже через полчаса мир не выглядел таким враждебным. Пользуясь коротким моментом этой эйфории, Билли изучила новостную сводку.

«Ого». Удивительно, но ФБР удалось сохранить информацию об убийстве в тайне от СМИ: у Билли не получилось найти ни одной заметки, ни единой, даже самой короткой статьи о совершенном преступлении. Прекрасно. Теперь есть немного форы – до того, как по городу прокатится волна паники.

Свернув браузер, Билли взяла кружку с кофе и подошла к окну, чтобы «поиграть в синоптика» и определиться с одеждой для тайной вылазки к Тони, но внезапно заметила темно-серую «тойоту камри», припаркованную на противоположной стороне дороги. Машина стояла там уже третьи сутки. В первый раз Билли обратила на нее внимание, когда выглянула в окно на крики ругающейся на улице пары. Второй раз был вчера, когда она выходила за продуктами до ближайшего супермаркета.

И вот он – третий раз.

Сомнений быть не могло.

«Да вы, наверное, шутите».

Вот только хвоста сейчас и не хватало. Тони с ума сойдет, если она заявится к нему на встречу вместе с полицейскими или агентами ФБР. Вы когда-нибудь видели, как истерит тощий хакер, помешанный на теориях заговора, который видит угрозу в каждом неосторожном слове, прислушиваясь к гимну паранойи в своей голове? Все равно что поджечь коробку петард в металлическом гараже и надеяться, что тебя не заденет.

«Зараза».

С раздражением сделав слишком большой глоток кофе, Билли закашлялась и чуть не испачкала белый махровый халат.

«Какого черта они приставляют ко мне слежку? Я под подозрением?»

Или просто под наблюдением, но и то, и другое было совершенно некстати. Если Билли не разберется с этой проблемой в ближайшие полчаса, о встрече с Тони можно будет забыть.

«Нет уж!»

Отправив кружку в раковину, Билли решительно закрыла ноутбук, быстро переоделась в джинсы, черный топ и просторную джинсовую куртку цвета хаки. Добираться до Тони придется своим ходом – «форд-мустанг» уже попал в поле зрения ФБР, а это значит, обычная сумка не подойдет. Сделав выбор в пользу рюкзака, Билли переложила в него стандартный набор вещей, регулярно кочующий из сумки в сумку. И внезапно ей в руки попала визитка.

Это еще что?

Задумчиво покрутив карточку в руках, Билли прочитала:

Адам Миддлтон

Специальный агент

Криминальный следственный отдел ФБР

Далее шел номер телефона.

Скосив взгляд в направлении кухонного окна, она прищурилась. Не ваш ли там сторожевой пес-наблюдатель засел, агент Миддлтон? Или это такая форма заботы? Ну точно.

Это еще хуже, чем попытки матери навязать свое мнение под видом беспокойства о счастье младшей дочери.

«Я тот, кто может вам помочь, Билли», – передразнила она. Миддлтон рассчитывал, что у нее в голове набор из соломы и опилок? Агент ФБР искренне желает помочь девице, которая обошла и его, и полицию, когда наткнулась на место преступления?

Звучит еще более фэнтезийно, чем история про волшебное кольцо, хоббитов и Мордор.

Следом в памяти всплыли темно-бордовый галстук, сердечко на стакане с кофе, и она разозлилась уже на себя: «Так. Соберись. Пора выходить, иначе Тони уедет».

Осталось лишь придумать, как незаметно сбежать от наблюдателя.

К счастью, на этот случай существовали пожарные выходы, один из которых как раз вел в переулок между домами – там Билли заметить не должны.

Вместо того чтобы выкинуть визитку, она зачем-то убрала ее в карман, надела рюкзак, спрятала длинные волосы под курткой и кепкой, пообещав себе в ближайшее время купить несколько париков, и покинула квартиру. Оглядываясь по сторонам, будто это ее, а не Роберта, вот-вот объявят в федеральный розыск, Билли бесшумно подошла к нужной двери, достала из кармана связку отмычек и, немного поколдовав с замком, услышала тихий щелчок.

«Сэм Фишер гордился бы мной».[14]

Проскользнув за дверь, Билли спустилась по лестнице на первый этаж, практически наощупь вскрыла в темноте второй замок и осторожно выглянула на улицу.

Никого.

Теперь дело за малым: преодолеть расстояние от двери до конца здания, за углом которого удачно расположен спуск в метро, где Билли точно никто не сможет отследить.

Не рискнув открывать дверь слишком широко, она протиснулась через небольшой проем на улицу, опустила голову, спрятав лицо за козырьком кепки, и направилась быстрым шагом к спасительному выходу из переулка.

Счастье длилось недолго. Через несколько метров Билли едва не впечаталась всем телом в металлическую решетку. Затормозив в последний момент, она сделала шаг назад и уставилась на забор, которого, в чем она была уверена на все двести процентов, раньше здесь просто не было.

«Да вы издеваетесь». Решетки ведь не появляются за ночь. Ну или за пару ночей. На самом деле Билли не помнила, когда была здесь в последний раз.

Схватившись за металлические прутья, она задрала голову и тихо простонала.

«Серьезно?»

Забор почти в полтора раза выше ее роста. Сколько в нем? Два, два с половиной метра?

Это тупик.

Если вернуться в здание, покинуть его можно будет только через главную дверь, где Билли как раз дожидается хвост. А если развернуться и выйти из переулка с другой стороны, она все равно наткнется на машину наблюдателя. «Класс. Столько вариантов, и все прекрасны». Билли покосилась на наручные часы и заскрипела зубами. Пора решать.

Проверив на прочность прутья и металлические вензели, она прикинула на глаз расстояние до самой высокой точки забора, сделала несколько приблизительных расчетов в уме и с надрывом выдохнула: «Вперед».

Подпрыгнув, она схватилась за край забора, резким рывком подтянулась вверх, уперлась ногами в решетку и уже собиралась перелезть на другую сторону, но внезапно правый ботинок соскользнул с металлической опоры и провалился в пустоту.

– Твою ж!.. – Вскрикнув, Билли сорвалась вниз, но… до удара об асфальт не дошло. Зацепившись рюкзаком и курткой за крючки вензелей, она не могла освободиться и озадаченно притихла.

«Это фиаско, Сэлинджер».

Пара рывков не спасли положение. Едва доставая ногами до асфальта, Билли попыталась выбраться из рюкзака и куртки, но оказалось, ее длинные волосы каким-то магическим образом запутались одновременно и в решетке, и в рюкзаке.

– Да чтоб тебя, – раздраженно шикнула она, хотя с удовольствием прокричала бы это на весь переулок.

Нет, это какое-то издевательство.

Или уже пора начинать верить в знаки?

«Нет уж».

Нащупав узел из волос, шнурков рюкзака и металлических загогулин, Билли попыталась распутать это недоразумение и так увлеклась процессом, что не сразу заметила, как в ее сторону направляется незнакомый мужчина.

Через пару секунд вздох облегчения застрял в горле вместе с «Извините, вы не могли бы мне помочь?».

Билли замерла, в немом ужасе глядя на пистолет в руке незнакомца.

«Боже…»

Глава 6

Незадолго до этого

Отец часто повторял: «Жизнь – как вождение велосипеда. Чтобы сохранить равновесие, ты должен двигаться». Вообще, первым это сказал Альберт Эйнштейн, но мистер Миддлтон и по сегодняшний день довольно часто сходится с ним во мнениях.

Покидая здание консульства Великобритании, Адам едва ли мог похвастаться этим равновесием, зависнув в шаге от бездонной пропасти.

«Ты должен двигаться».

Но его личная жизнь замерла год назад, а продвижение в этом расследовании, скорее, напоминало хаотичное перемещение в замкнутом пространстве, окруженном глухими стенами без окон или дверей: шаг вправо, шаг влево, поворот на 180 градусов – всюду тупик.

– Миддлтон, это дело может вылиться в огромный скандал, – после встречи в консульстве Рон, его непосредственный руководитель, не упустил возможность напомнить Адаму, чем рискует весь отдел (и их головы в частности), если в ближайшее время убийца не будет пойман (хотя прекрасно знал, что Миддлтон не страдает провалами в памяти и осознает все риски). – Родители жертв прилетят уже завтра, – добавил он после десятиминутного нагнетания обстановки. – С ними тоже необходимо поговорить. Займись этим вместе с Холденом. Убедите родственников, что мы держим ситуацию под контролем. Они должны быть уверены, что мы делаем все возможное, чтобы найти убийцу.

Направляясь к своей машине, Адам подсчитывал в уме количество шагов, пытаясь привести в порядок мысли.

Рон прав. Не потому, что возглавляет Отдел уголовных расследований, реагирования и кибернетики. А потому что это, черт возьми, логично. Убийство иностранцев на территории чужой страны – потенциальный международный скандал, который непременно привлечет ненужное внимание к расследованию и затруднит его.

Долбаная политика.

При этом предстоящий разговор с семьями погибших девушек будет не меньшим испытанием – ведь Адаму придется смотреть в глаза людям, проживающим самый страшный период в своей жизни – они будут задавать вопросы, на которые у него нет ответов, и ждать обещаний, которые он не сможет дать. Миддлтон проходил через все это десятки или даже сотни раз и со временем научился поддерживать условный баланс между профессиональной сдержанностью и искренним сопереживанием. Но эта маска не гарантировала ему избавления от внутренней бури.

Отец Адама проработал в полиции больше тридцати лет и любил при каждом удобном случае напоминать сыну об угрозе сильного эмоционального вовлечения в их работу. Он то и дело повторял, что эта ловушка доведет до ранней седины, преждевременного выхода на пенсию и букета самых разных заболеваний. А еще под влиянием эмоций легче всего принять неправильное решение, которое может стоить жизни другим людям.

Мистер Миддлтон призывал Адама сохранять трезвый рассудок, потому что знал на собственном опыте: погружение в расследование всегда влечет за собой контакт с чужой болью. Допрос потерпевших, встречи с родственниками, скорбящими по утрате, телефонные разговоры с убийцами, желающими потешить свое самолюбие – все это по-своему цепляет болевые точки. Переступая границу личного, нельзя оставить себя за порогом. Соприкасаясь с чужими страданиями, рано или поздно начинаешь примерять их на себя и своих близких. Сначала это кажется невинным сравнением, но с каждым новым случаем притупляется бдительность, и ты не замечаешь, как все чаще сравниваешь личные неприятности с ужасом, через который проходят жертвы преступлений, и невольно приуменьшаешь значимость своих потрясений.

Отец как-то признался, что впервые поймал себя на этом сравнении, когда Адам вернулся со школы с переломом руки, и его срочно понадобилось везти в больницу:

«Помню, как мы сидели в коридоре, я смотрел на твой опухший локоть размером с апельсин, но думал о том, сколько таких переломов получил Джимми Карсон, тело которого было найдено прошлым вечером на городской свалке».

Это далеко не то, что ожидаешь услышать от своего родителя после его слов «Когда тебе было пятнадцать лет, я…». Но у Адама с отцом никогда не было особо тесной связи, и он не ждал, что однажды ни с того ни с сего произойдет чудо и они смогут находиться в одном помещении без ссор и конфликтов дольше десяти минут.

Но в чем-то мистер Миддлтон был прав – а если подумать, даже во многом. Вот только с подачей у него были серьезные проблемы, и абсолютно любое его заявление, включая самое простое и очевидное, вроде «земля круглая» или «море соленое», могло спровоцировать бурный протест.

Адам вздохнул и откинулся на спинку сиденья БМВ, наблюдая отстраненным взглядом за проходящими мимо людьми.

Любому жестокому преступлению, особенно убийству, всегда предшествует какое-либо потрясение или негативный опыт, пережитый в прошлом. Никто не просыпается однажды с мыслью: «Погода прекрасная, настроение отличное, пожалуй, сегодня я убью кого-нибудь. Или изнасилую. Или как получится по ситуации». Большинство убийц и садистов, одержимых жаждой причинять боль другим, сами страдали от жестокого отношения окружающих, нередко – от членов своей семьи, и довольно часто подвергались насилию. В том числе – сексуальному.

В информации, которую Билли собрала на Андерсона, не было ни одной строчки про тяжелое детство или родителей-извергов. Ситуация не прояснилась и после подключения сотрудников техотдела Бюро. Единственным пробелом в биографии Роберта были имена его биологических родителей, которые бросили трехлетнего сына на автобусной остановке в незнакомом городе и исчезли, не оставив о себе никаких сведений.

По-своему это такая же травма для маленького ребенка, как и физическое насилие. Порой – более серьезная, чем повреждения на теле, от большинства которых со временем не останется следов. Эмоциональная травма опасна своими разрушительными последствиями: в отличие от синяков, ссадин, переломов она задевает неокрепшую психику и пускает корни в подсознание, где медленно, но уверенно отравляет восприятие мира, ломает одни установки, заменяя их другими, и побуждает к совершенно непредсказуемым действиям. Ментальная раковая опухоль, незаметная для окружающих, но способная навредить не только одному человеку.

Адам задержал взгляд на парочке через дорогу: худощавый парнишка-хипстер в очках, с модной укладкой и яркой жестикуляцией увлеченно рассказывал такой же стильно приодетой девчонке какую-то невероятно веселую историю. Заливаясь громким смехом, его подруга то и дело поправляла длинные волосы и смотрела на парня со счастливой улыбкой, будто щеночек, слепо привязанный к своему человеку.

Знает ли она его настолько хорошо, чтобы доверить ему свою безопасность и, допустим, отправиться с ним на закрытую вечеринку на окраине города? Скорее всего, нет. Но точно так же можно не знать и тех, с кем живешь под одной крышей долгие годы и носишь ту же фамилию. Любые отношения, и особенно новые знакомства, – вечная лотерея, где либо повезет, либо все закончится не очень удачно. И хорошо, если дело зайдет не дальше слез и разочарования в людях. Хорошо потому, что иногда можно попасть в лапы хищника, обольстительно-милого, но жестокого, который сделает все, чтобы заманить жертву в свои сети и разрушить ее жизнь.

Такой хищник обычно умен, воспитан и не вызывает ни малейшего чувства угрозы. У него могут быть отличная репутация, широкий круг знакомых, высшее образование, и не одно, и престижная работа. Например, Тед Банди был высоким, красивым, образованным и располагающим к себе манипулятором, который убил чудовищным образом больше тридцати девушек. При его шарме и красноречии он без большого труда мог заманить в ловушку наивную жертву.

Адам размял шею, шумно выдохнул и завел двигатель БМВ.

У Роберта Андерсона не было проблем с женским полом, кроме одной: неизлечимой полигамии. Выражаясь словами Лео, «он трахал все, что движется». Популярный в школе, популярный в университете, популярный в каждом месте, где успел проработать после получения диплома. Удивительно, как он в принципе дошел до идеи жениться – вряд ли пытался таким образом остепениться. Скорее, это могло быть прикрытием или данью обществу, где он вращался последние несколько лет. И хотя его бывшая супруга Дебора оказалась красивой женщиной, даже это не повлияло на тягу Роберта получать желаемое.

Миддлтон посмотрел на часы: до конца дня еще много времени. Пора вызвать на допрос мисс Сэлинджер. Она предоставила достаточно информации о Роберте Андерсоне, но опустила некоторые немаловажные детали. А при такой тщательной подготовке, которую провела Билли, эти пробелы приобретают размеры вулканических кратеров.

Внезапно телефон сам ожил в руке Адама. Неизвестный номер. Нахмурившись, он принял вызов:

– Миддлтон, слушаю. Да. Да, Билли Сэлинджер… – Пауза. – …Вы сделали что?

* * *

«Слежка. Серьезно?»

Когда на горизонте появляются парни в костюмах, им почему-то кажется, что любой полицейский тут же засияет от счастья и преисполнится энтузиазма, стремясь выполнить любую их прихоть. Да все, на что способны «воротнички» из Бюро, – это скормить журналистам нераскрытые полицией дела, а себе приписать только успешные расследования.

«Пошли они!» – Лэнс Митчелл едва слышно выругался, оставил своего напарника наблюдать за входом в дом, где проживал свидетель, и отправился в ресторан китайской кухни, чтобы запастись едой на ближайшие несколько часов, а заодно размять затекшее тело. Сидеть на одном месте продложительное время – развлечение не для слабонервных. По мнению Лэнса, уж лучше патрулировать районы и выезжать на срочные вызовы, перехватывая мелких грабителей супермаркетов или хулиганов, чем протирать мозоль на заднице, изображая няньку для «всяких истеричных дамочек».

Но даже в своем простом деле он успел облажаться. Несколько дней назад по причине вспыльчивого нрава и неумения держать язык за зубами Митч не сошелся во мнении с напарником и по ошибке подставил того под удар. И, хотя обошлось без жертв, его временно отстранили от активной работы в полиции и в качестве наказания приставили к отряду наблюдения. Отныне его страданиям не было предела.

Друзья советовали не париться и наслаждаться своеобразным вынужденным отпуском, но Митчелл едва не выл от скуки в очередной засаде и постоянно жаловался, что вертел он на оси земной такой отпуск. Своим нытьем он изводил напарника по слежке, будто надеялся, что тот устанет и попросит избавить его от такой обузы. Но вышло наоборот.

Начальник управления особо не раздумывал и приставил к нему Рэя Петри – матерого и непрошибаемого офицера сорока пяти лет, который с первых минут обозначил Лэнсу свою позицию: если он будет доставать его своим нытьем, то его задница отправится первым классом с пинка до ближайшей помойки. Учитывая слухи, которые ходили про Рэя Петри, проверять его обещание на практике Митч не рискнул и на время смирился с новой ролью. Что, опять же, не мешало ему возмущаться по любому другому поводу – взять хотя бы взаимодействие с ФБР.

Надо как-то пролезть в это расследование. Это поставит на место и его начальство, и зануду Петри. Пинок до помойки? Еще чего.

Возвращаясь к «тойоте» с пакетом китайской еды в коробках, он представлял в ярких красках, как получает награду от директора ФБР (а лучше сразу от мэра города) за поимку маньяка. Лэнс видел – почти слышал, – как они говорят со сцены всему городу: «Митч, что бы мы без тебя делали? Ты спас нас, ты наш герой!» Эти фантазии были настолько аппетитные и живые, что Митчелл чуть не вписался на полном ходу в фонарный столб, но успел затормозить за секунду до столкновения.

Рэй не простил бы ему этого шоу.

Тихо выругавшись, Лэнс взглянул на ненавистную машину через дорогу, в которой, судя по всему, он просидит до второго пришествия, и уже с меньшим энтузиазмом поплелся в сторону своего наблюдательного пункта.

Но внезапно поблизости раздался женский вскрик, а затем – подозрительный лязг металла. Митч замер, повернулся на звук и подошел к переулку между домами.

«Э-э-э…»

Его лицо плавно сменило выражение от ступора до непонимания: на металлической решетке между двумя домами висела девушка. Похоже, кто-то пытался сократить путь, но все пошло не по плану.

Так, стоп. Лэнс прищурился. Это же тот самый объект, за которым ведется наблюдение. Но зачем она пыталась перелезть через забор? Митчелл перевел взгляд на дверь пожарного выхода. Да еще и тайком покинув дом.

Пару секунд спустя Лэнс расплылся улыбкой Гринча. «Кажется, кое-кто решил сбежать». А это, по мнению Митчелла, автоматически делает человека подозреваемым: невиновным бежать ведь некуда, не так ли?

Не особо раздумывая, Лэнс оставил пакет с едой у стены дома и на ходу достал из кобуры пистолет, роль которого выполнял муляж с единственной функцией – возможностью поджигать сигареты, да и носил его Митчелл в основном ради устрашения.

«Попалась!»

Сейчас он узнает у этой девчонки, что она задумала и почему пытается скрыться от правосудия.

* * *

Когда Билли увидела незнакомца с оружием, ее сердце совершило кульбит и едва не замерло в панике, а разум истошно потребовал бежать, даже если ради этого придется оставить на заборе волосы и всю одежду.

«Это он. Он пришел за мной. Пришел, чтобы… убить».

Но она так просто не сдастся.

Очнувшись от оцепенения, Билли задергалась в два раза активнее, пытаясь освободиться от решетки или хотя бы от рюкзака с курткой, но все ее порывы больше напоминали трепыхания птички в запертой клетке, чем что-то действительно полезное. «Не сбегу, так врежу ему ногой. Если, конечно, он не пристрелит меня раньше».

– Полиция Чикаго! – внезапно гаркнул мужчина, и Билли замерла, в ступоре уставившись на офицерский значок в руке незнакомца.

«Так это коп?»

Она приоткрыла рот в удивлении, но в следующий момент удивление сменилось возмущением.

«Какого черта он целится в меня из пистолета?!»

– Мэм, не пытайтесь оказывать сопротивление или бежать!

«Он вообще в своем уме?»

Это же все равно что сказать человеку со сломанными ногами: «Никуда не уходите, я приведу помощь».

Лэнс подошел к Билли и встал напротив нее с довольной ухмылкой, словно только что своими руками задержал самого главного злодея этого «Готэма»[15].

– Итак, мисс Как-Вас-Там… Неужели обычный выход вас уже не устраивает? Или, может, вы спешите на встречу с убийцей?

– Какое право вы… – возмущенно процедила Билли, сверкнув взглядом, но внезапно из кармана куртки Митчелла раздался эпичный трек, который больше подошел бы для супергеройской проходки на фоне взрыва, а не для всей этой абсурдной сцены в переулке. Лэнс тихо чертыхнулся и вытащил из кармана смартфон, удерживая прицел на Билли. Так и не закончив свою гневную тираду, она оставила Митча на растерзание звонившему человеку: судя по его кислой мине, это был не самый желанный разговор в его жизни. Хотя, возможно, он в принципе так реагирует на все в радиусе досягаемости.

– Тебе совсем мозги отшибло? – выпалил Петри. Кажется, он все-таки увидел, как его напарник бросил еду на тротуаре и завернул в переулок с оружием. – Какого хрена ты там делаешь?

– Полегче, Рэй, – как можно более невозмутимо ответил Лэнс. Устав держать руку на весу, он упер локоть в бок, и Билли не удержалась от ироничного смешка: «Бедненький». – Объект чуть не ушел из-под наблюдения, пока ты там просиживаешь штаны без дела. Возможно, она собиралась на тайную встречу с убийцей…

– Ага, – вмешался «объект», – но не к одному, а ко всем убийцам города по очереди. У меня даже график встреч расписан, причем по алфавиту.

Лэнс смерил «эту девицу» недовольным взглядом.

– Но мне удалось вовремя перехватить ее.

– Не вам, а забору, – фыркнула Билли и наградила полицейского агрессивно-натянутой улыбкой.

– Слушай, пришли-ка мне номер того агента, который приставил нас к ней.

Лицо Билли вспыхнуло возмущенным румянцем. Значит, спонсором этого шоу все же был агент Миддлтон. «Да что они все тут себе позволяют?!»

Рэй на другом конце телефона тяжело вздохнул.

– Ладно. Но не перегибай, а то допрыгаешься до работы охранником супермаркета.

«Только не перегибай, – передразнил его Митчелл. – Хренов советчик. Лучше бы за собой последил, а то скоро плесенью покроешься в своей машине».

– Эй! – воскликнула Билли, закипая по второму кругу, и возмущенно скрестила руки на груди. – Хватит уже тыкать в меня оружием!

Лэнс пропустил ее недовольство мимо внимания, мысленно сверкая в лучах своей будущей славы, и набрал номер, который прислал Петри.

– Агент Миддлтон, – деловитым тоном пробасил он в телефон, и Билли тут же прищурилась, сверля полицейского пристальным взглядом. – Это офицер Митчелл. Вы приставили нас с напарником следить за… – Пауза. Лэнс сверился с информацией в телефоне. – Да-да, это она. Так вот, докладываю: свидетель пыталась сбежать из-под наблюдения, но мне удалось вовремя остановить ее, правда, пришлось немного припугнуть… – Пауза. – Эм… кхм… да, конечно, она прямо передо мной.

«Нет меня здесь!» – сильнее прищурилась Билли.

– М-м? Передать ей трубку?

«Вот еще, я не буду с ним разговаривать!»

– Вы уверены, что это хорошая идея? – Митчелл покосился на недружелюбно настроенный «объект», который пытался испепелить его гневным взглядом.

«Это плохая идея!» – едва не выпалила Билли.

– Ладно. – Лэнс негодующе вздохнул и протянул ей телефон с таким видом, будто делал огромное одолжение. – Тут с вами хотят поговорить. Только без глупостей, ясно?

Скривившись, словно Митчелл протягивал пучок ненавистного ей сельдерея, Билли цапнула смартфон из его руки и, мысленно пожелав всей этой правоохранительной братии долгих лет жизни, мелодично протянула в трубку:

– До-оброе утро, агент Миддлтон.

* * *

Как и предполагал Адам, долго просидеть на одном месте Билли не смогла и, похоже, решила провернуть нечто крайне необдуманное.

– И вам доброе утро, Билли, – ответил он тем же тоном и невольно улыбнулся. – Говорят, вы пытались сбежать из-под наблюдения. Неужели так отчаянно спешили ко мне на допрос?

– Зрите в корень, агент Миддлтон, – улыбнулась Билли. – Но сначала я собиралась прогуляться до магазина, а тут появился ваш цепной пес. – Она подмигнула Лэнсу и очаровательно улыбнулась, заставив того непроизвольно улыбнуться ей в ответ. Секунду спустя он одумался и снова принял напыщенно-суровый вид. – Набросился на меня с пистолетом, обвиняет в связи с убийцей, говорит про побег… Это и есть та самая помощь, которую вы предлагали? Несколько агрессивно, не находите?

С пистолетом? Адам удивленно вздернул брови. Неужели ситуация была настолько опасной или Билли как-то угрожала офицеру полиции? С трудом верится. Но все же…

– Приношу извинения, если офицер Митчелл вас напугал, Билли. Он просто выполняет свою работу. Уверен, вышло недоразумение.

– Просто выполняет свою работу?! – вспыхнула Билли, с негодованием дернувшись на заборе, как ожившая тряпичная кукла. – В чем она состоит? В доведении людей до инфаркта?

– Ни в коем случае.

– Агент Миддлтон. – Она взглянула на свои часы и едва не скрипнула зубами. Все, визит к Тони можно считать не состоявшимся. – Будьте добры, попросите вашего друга убрать оружие, иначе диалог у нас не состоится.

Дело явно принимало скверный оборот.

Адам не знал, что именно произошло между этими двумя, но, судя по накалу в голосе, Билли Сэлинджер вот-вот порвет и его, и Митчелла на мелкие кусочки, чем еще больше усугубит свое положение.

– Похоже, действительно вышло недоразумение, – спокойно ответил Миддлтон. – Сейчас я прикажу офицеру Митчеллу убрать оружие и обязательно выясню все обстоятельства, которые заставили его поступить таким образом. А раз мы с вами все равно вышли на связь, офицер Митчелл привезет вас ко мне в офис, где мы подробно поговорим о произошедшем. А также о вашем последнем проекте.

«Да чтоб вас всех», – мысленно прорычала Билли и буркнула:

– Жду с нетерпением.

– Вот и прекрасно. А теперь передайте, пожалуйста, телефон офицеру Митчеллу.

Молча выполнив его просьбу, Билли вновь скрестила руки на груди и максимально красноречиво посмотрела на Лэнса: раз так хотят отвезти ее на допрос – пусть тогда сами и снимают с этого забора.

– Слушаю, – отозвался полицейский.

– Офицер Митчелл, мисс Сэлинджер вооружена? – поинтересовался Миддлтон угрожающе-спокойным голосом.

Замявшись, Лэнс мотнул головой.

– Нет.

– Она представляет опасность каким-либо иным образом?

Митч скривился так, будто съел целый лимон за три укуса.

– Нет.

– В таком случае немедленно уберите пистолет и привезите мисс Сэлинджер в офис ФБР в целости и сохранности. И прошу вас избегать давления на свидетеля, грубого отношения, применения физической силы, а также любых словесных препирательств и провокаций. Это, надеюсь, понятно?

«Это, надеюсь, понятно?» – мысленно передразнил его Лэнс, всем своим видом демонстрируя вселенское страдание из-за вынужденного подчинения этому федералу и его буйной подружке, с которой он по какой-то причине вынужден сдувать пылинки.

– Митчелл, как поняли, ответьте?

– Прекрасно вас понял, – буркнул Лэнс и спрятал пистолет в кобуру.

– Вот и замечательно. Жду от вас подробный отчет о случившемся. До встречи.

Бормоча под нос невнятные ругательства, Митчелл убрал телефон и взглянул на Билли: теперь она висела на решетке с таким гордым и упрямым видом, словно не собиралась слезать оттуда в принципе, а если кто-нибудь попытается заставить ее – пусть забирает вместе с забором.

– Я должен привезти вас в отделение ФБР, – предупредил Лэнс и с опаской приблизился к ней, будто на заборе повисла не девушка, а разъяренная тигрица, – и не вздумайте совершать резких движений.

Билли изогнула бровь и невинно поинтересовалась:

– Вы боитесь меня, офицер Митчелл?

Лэнс чуть не разразился ответной тирадой, но вовремя вспомнил о благоразумии и ограничился недовольным скрипом зубов и многозначительным сопением.

– Сейчас я сниму вас с ограждения, а после этого мы с вами проследуем до служебной машины.

– Как скажете, офицер. – Наступив на хвост своему возмущению, Билли ненадолго сменила гнев на милость, чтобы этот нервный коп не насадил ее на решетку всем телом. – Рюкзак зацепился вместе с курткой и волосами, но я не знаю, насколько там все серьезно.

Вперед, офицер Митчелл. Это ваш шанс послужить на благо обществу.

Лэнс поднял взгляд к небу, будто спрашивая у вселенной «за что?», и тяжело вздохнул.

– Ладно, – обреченно отозвался он, – давайте разберемся, что у вас там с рюкзаком.

Глава 7

«Браво, мисс Сэлинджер. Одним махом поставили на уши двух офицеров полиции».

На лице Миддлтона вновь возникла едва заметная улыбка.

«А этот Лэнс вообще в своем уме? Кто направляет оружие на свидетеля?»

Оставалось надеяться, что он выполнит приказ и не станет провоцировать Билли, иначе взрыва точно не избежать.

За последние два с половиной дня, утонув под тонной отчетов, собранных улик и попытками восстановить картину преступления, Адам не успел подробно изучить собранную техотделом информацию о мисс Сэлинджер – пробежался лишь по основным фактам ее биографии, включая сведения о работе и отчеты сотрудников полиции, которым Билли передавала пойманных беглецов. И несмотря на противоречивые отзывы о ее личности, все как один подтверждали удивительный навык мисс Сэлинджер находить сбежавших нарушителей.

Сорок шесть дел – сорок шесть вернувшихся в заключение преступников.

Роберт Андерсон должен был стать сорок седьмым, но два дня назад все изменилось.

Свернув на перекрестке, Адам позвонил Лео.

– Ты в офисе?

– Ага, в отличие от некоторых. – Судя по скрипу, Холден опять откинулся в кресле так сильно, словно хотел превратить его в раскладную кровать.

– Скоро приедут полицейские, которые следили за Билли Сэлинджер – привезут ее на допрос. И одного из них, Лэнса Митчелла, попроси задержаться. У меня к нему есть разговор.

– О-о-о… – со знанием дела протянул Лео, – интересно, в чем он провинился.

– Угрожал свидетелю оружием.

– Что? – Холден так резко выпрямился, что чуть не вывалился с кресла. – Он с ума сошел?

– Для начала узнаю его версию событий. А ты пока присмотри за мисс Сэлинджер.

– Присмотрю в лучшем виде, – пообещал Лео.

– Но без фанатизма. Я буду в офисе где-то… минут через двадцать-тридцать.

– Класс. Слушай, купи мне по пути сэндвич. Марти вернется только завтра, и я не успел позавтракать, поэтому у меня в животе хор орущих китов.

– Иногда я удивляюсь, как ты умудряешься самостоятельно собираться по утрам на работу.

– В основном на ощупь. И иногда звоню Марти.

– Представляю количество этих звонков. Ладно, будет тебе сэндвич. Но с мисс Сэлинджер давай осторожнее, она тебе голову откусить может.

– Откусить голову? Мой формат, – расцвел Лео. – Я в деле.

– Я не сомневался. Только учти: она… не сильно довольна всей этой ситуацией, поэтому приедет на взводе.

– И-и-идеально, – пропел Холден. – Но сэндвич захвати, иначе здесь появится еще один претендент на твою душу.

* * *

Билли сидела на заднем сиденье «тойоты», как одна из тех, кого она находила и передавала в руки полиции. Правда, официальных обвинений никто не предъявлял (если не считать бредовый выпад офицера Митчелла), но у этой поездки все равно был сомнительный привкус. А еще эти два копа… По поводу их профпригодности у Билли появилось несколько вполне ожидаемых вопросов. Неужели агент Миддлтон всерьез решил, что эта пародия на защитников правопорядка способна уберечь кого-либо от угрозы? «Не удивлюсь, если они будут допрашивать меня всю неделю без перерыва».

Конечно, зачем бросать все силы на поиски маньяка? Проще взять то, что само пришло в руки, и необязательно разбираться, кто виноват на самом деле, а кто просто случайно попал под раздачу. Лучше вместо этого устроить цирк, запугать свидетеля, которого и свидетелем сложно назвать, накидать ему порцию абсурдных обвинений и потратить время на бесполезную болтовню в офисе. Какие еще серийные убийцы, насильники или педофилы? Билли Сэлинджер – вот самое страшное, что могло случиться с этим городом. Не считая коровы, которая задела копытом керосиновую лампу и спровоцировала самый масштабный пожар в истории Чикаго[16].

Разглядывая городской пейзаж за окном «тойоты», Билли поджимала губы и временами красноречиво вздыхала, напоминая копам, сколь велико ее негодование. Пропустив встречу с Тони, она сделала огромный шаг назад в поисках Роберта, а тот в свою очередь получил несколько дополнительных часов форы. Идиотизм. И еще одна причина не вступать в ряды официальных сотрудников полиции. Билли не сомневалась: как минимум семьдесят процентов рабочего времени придется потратить на пустую болтовню, бюрократию и попытки собрать воду ситом. Остается лишь надеяться, что Тони согласится помочь в следующий раз. Но сначала нужно предупредить его об отмене встречи.

Пока копы увлеченно обсуждали историю про грабителя, который забрался в магазин товаров для взрослых и был задержан его хозяйкой, рьяной поклонницей шибари[17] и БДСМ-практик, что закончилось для преступника не самым удачным образом, Билли незаметно достала из кармана куртки телефон и набрала короткое сообщение: «Приехать не смогу. Позвоню позже». И будет здорово, если Тони соизволит ответить. Непредсказуемости в этом парне ровно столько же, сколько и паранойи.

Очистив окно сообщений, Билли вернулась к бессмысленному созерцанию картин за окном и просидела так до тех пор, пока машина полиции не въехала на территорию ФБР.

«Ладно, Билли, просто сделай это и забудь, как страшный сон».

Она обреченно вздохнула и с видом несправедливо осужденной Жанны д’Арк выбралась из «тойоты» под пристальным взглядом Митчелла. Демонстративно проигнорировав его недовольное сопение, она отошла на полтора метра в сторону, оставив Лэнса выяснять отношения с его напарником, и обернулась к высокому зданию у себя за спиной.

– Ну привет, – прошептала Билли, разглядывая десятиэтажную цитадель из стекла и железобетона, которая больше напоминала центральный офис какой-нибудь крупной международной торговой компании, а не региональное отделение организации, ответственной за безопасность целой страны.

Перекинув волосы за плечи, она решительно направилась к главному входу, едва поспевая за длинными шагами Митчелла, но стараясь держаться в метре от него – в основном из упрямства, а еще из необходимости сохранить неприкосновенной зону личного комфорта. Но, когда они вошли в главный вестибюль, Билли резко забыла про все свои показательные выступления и остановилась на темно-синей эмблеме Бюро, выпалив громкое:

– Вау!

Огромное двухуровневое пространство, как и весь комплекс площадью в восемьсот тысяч квадратных футов, было частью специального проекта, выполненного по заказу правительства США в строгом соответствии с нормами безопасности и на основе инновационных технологий. И хотя жителя мегаполиса сложно удивить очередной многоэтажной башней, Билли разглядывала огромное помещение с восторгом азиатского туриста.

Она неторопливо покрутилась в разные стороны, задрав голову, и вздрогнула, когда в спину прилетел возмущенный бас Митчелла:

– Ты закончила или еще сделаешь пару селфи на память?!

Билли покосилась на Лэнса и сочувственно покачала головой: тяжело, наверное, жить в постоянной ненависти к окружающему миру. Так и до хронических заболеваний можно допрыгаться раньше времени.

– Сделаю как-нибудь в другой раз, – пообещала она. – В следующей жизни.

Но уже в лифте она честно попыталась умерить свой пыл и старалась не рассматривать так откровенно сотрудников Бюро, набившихся в кабину, – достаточно было и того внимания, которое Билли привлекла к себе одной не самой удачной поездкой в Остин.

К ее удивлению, почти никто здесь не носил деловых костюмов, а двое худощавых парней в мятых клетчатых рубашках и вовсе выглядели как лохматые студенты-первокурсники, которые перепутали офис ФБР с кофейней «Старбакс».

Лэнс зашевелился за несколько секунд до прибытия на нужный этаж.

«Интересно, он всегда такой нервный или только двадцать три часа в сутках?» – подумала Билли. Впрочем, узнавать ответ она не планировала.

Решительно вскинув подбородок, она вышла из лифта в холл Криминального следственного отдела ФБР.

«И-и-и… шоу начинается».

* * *

Постукивая ручкой по столу в ритме легендарного рок-хита Deep Purple[18], Холден лениво прислушивался к голосам коллег за дверью своего кабинета, безуспешно скрываясь от одной надоедливой мысли: как же чертовски сильно он устал.

Не прошло и недели, как они с Адамом завершили расследование, которое было идейным спонсором их бессонницы и напряженной работы в течение последних двух месяцев. И вот они опять варятся в котле насилия и чудовищной жестокости. Фантастическое везение, попахивающее издевательством свыше, – на радость фатализму Лео.

У Холдена даже имелась теория, будто Адам неосознанно притягивает самые мозгодробительные расследования, чтобы ни при каких условиях не оставаться наедине с собственными мыслями и голосами из прошлого. Но ведь такой фанатизм – прямой путь к пропасти.

Лео знал Адама слишком хорошо и достаточно долго – еще со времен обучения в Куантико, где они начинали как однокурсники и соседи по комнате в общежитии. Затем оба поступили на работу в ФБР, и это открыло им неограниченный доступ к ярмарке человеческого безумия, а первое совместное расследование доказало: эти два молодых балбеса ничего не знают о настоящем страхе.

Лео – отличный друг. Он не оставляет Адама одного ни с переживаниями, ни с убийцами-психопатами, и поэтому, забив на сон и отдых, активно врывается вместе с ним в каждое новое расследование, словно ангел-хранитель под кокаином. Все, лишь бы Миддлтон не увлекся и не навредил самому себе, когда в очередной раз поставит безопасность других людей выше собственной.

Прикинув в уме, сколько раз нужно простучать «Дым на воде», чтобы проделать в столе дыру, Лео увлеченно хмыкнул, прекратил тарабанить ручкой и сверился с часами на левой руке. Отлично, пять минут перерыва окончены – пора возвращаться к работе.

Окинув взглядом «легкий творческий беспорядок» своего рабочего пространства, на который Адам, маниакальный аккуратист, всегда смотрел с чистой, искренней болью, Лео отправил компьютер в спящий режим и отыскал среди завалов из документов, папок и разной канцелярии распечатанный на нескольких листах файл с информацией о Билли Сэлинджер.

«Говоришь, может откусить голову?»

В отличие от прямолинейного, как разогнавшийся поезд, Адама, Лео, с его природным мексиканским обаянием, в основном не испытывал проблем с подходом к представительницам прекрасного пола – даже к самым непростым из них. Исключением была только секретарь руководителя их отдела – вот, кого должен побаиваться и сам сатана. Возможно, именно он и отправил ее к людям, чтобы наконец-то облегченно выдохнуть. Поэтому угрозу остаться без самой важной части своего тела – Марти тут непременно поспорила бы – Лео воспринял как призыв к действию.

О прибытии полицейского и мисс Сэлинджер сообщил охранник с первого этажа. Отложив распечатанное досье обратно в общий Эверест из документов, Холден направился к двери, на ходу поправляя закатанные рукава темно-синей рубашки, которую так и не смог нормально погладить этим утром – Марти как всегда не вовремя уехала из города на пару дней по работе.

Интересующую его колоритную парочку он приметил еще на подходе к лифтам, рядом с которыми топтался лысеющий хмурый мужик, перешагнувший порог сорокалетия или упавший в него лицом, судя по гримасе крайней претензии ко всему сущему и глубокой, как Марианская впадина, морщине между бровей. А рядом с ним застыла не менее довольная сложившимися обстоятельствами Билли, которая бросала подозрительные взгляды на каждого, кто проходил поблизости от нее.

– Офицер Митчелл? – Лео остановился рядом с лифтом.

– Это я. – Лэнс с сомнением посмотрел на мексиканское лицо Холдена. «Это и есть агент Миддлтон?» Но голос не похож, да и выглядит этот федерал не так устрашающе, как звучал по телефону.

– Мисс Сэлинджер, спасибо, что приехали. – Холден расплылся в очаровательной улыбке. – Специальный агент Леонард Холден, я работаю с агентом Миддлтоном.

«Напарник, значит». Митчелл поджал губы, впервые открыто завидуя Рэю Петри, который решил отсидеться в машине, чтобы случайно не попасть под раздачу вместе с ним.

«Сам нарвался, сам и расхлебывай», – любезно отозвался Рэй, распаковывая одну из коробок с остывшей китайской лапшой.

– Можете звать меня просто Лео. Но не вы, – уточнил Холден. – А вы, мисс Сэлинджер.

Билли едва сдержала усмешку: «Однако».

– Я помню вас, – кивнула она, изучая Лео внимательным взглядом.

Если бы ее попросили описать полную противоположность Адама Миддлтона, Билли без сомнений назвала бы Холдена. Не такой высокий, но куда более живой и заметно расслабленный, по крайней мере, он не выглядел так, будто проглотил деревянные вилы и теперь будет ходить с ними до конца этого тысячеления. По-мексикански загорелый и немного взлохмаченный, словно только что поднялся с подушки, но не обеспокоился поисками расчески. И, конечно же, приветливый взгляд, способный обмануть наивного собеседника добродушием, за которым скрываются бурный темперамент и вулкан эмоций. Билли мысленно усмехнулась. Наверное, Лео часто пользуется этим образом несерьезного простака во время допросов свидетелей и подозреваемых. И вряд ли он ограничивается только работой.

Рядом с таким человеком невольно слышишь в голове веселый мотив «Танца кудуро»[19], но знаешь, что в любой момент он может переключиться на угрожающие аккорды Пятой симфонии Бетховена.

А еще, несмотря на свою должность и обстоятельства, Лео смотрел на Билли без павлиньей напыщенности или раздражающей снисходительности. Он принял важный вид только перед офицером Митчеллом и всего одной короткой фразой расставил необходимые акценты. Но самое главное: на агенте Холдене тоже не было галстука. «Может, у них сегодня день свободного стиля?»

Подавив улыбку, Билли поинтересовалась:

– А где же ваш коллега, который пожелал допросить меня в этом чудесном офисе?

Лео добродушно усмехнулся. Этот пассивно-агрессивный напор под соусом легкой иронии определенно был в его вкусе – но исключительно на уровне общения. Сложные персонажи – как раз его профиль. Не зря ведь он дружит с Адамом на протяжении стольких лет.

– Агент Миддлтон будет в офисе с минуты на минуту. – «И, надеюсь, не забудет про друга, который остался без завтрака», – добавил он мысленно, а вслух произнес, обращаясь к Билли: – Следуйте за мной.

Первой остановкой на их маршруте был пустующий стол неподалеку от кабинета Адама.

– Офицер Митчелл, подождите здесь. Агент Миддлтон хочет сначала поговорить с вами.

Мрачный Лэнс отделался коротким кивком и опустился на стул с видом вселенского мученика, который не понимает, чем заслужил все эти беды.

Оставив Митчелла наедине с его страданиями, Лео повел Билли мимо стеклянных стен офисного пространства в направлении коридора с закрытыми комнатами для проведения допросов.

– Билли… кстати, я могу вас так называть? – Холден остановился рядом с одной из дверей. Помедлив, девушка кивнула. – Так вот, мы с вами, Билли, подождем Адама в менее шумном месте, где никто не будет угрожать вашему спокойствию. – Лео открыл перед ней дверь: – После вас.

Шагнув в помещение, Билли непроизвольно поморщилась: «Ох ты ж, боже».

Да, агент Холден был прав, здесь никто не будет угрожать ее спокойствию. Она и сама прекрасно справится с легкой формой сумасшествия, которое непременно накроет ее при виде пустых бледно-серых стен без окон и раздражающе-белого света энергосберегающих лампочек под потолком. Из мебели – только широкий светлый стол и два стула с мягкой обивкой.

– У вас тут… мило, – пробормотала Билли. «Как в учебном классе для душевнобольных», – добавила она про себя.

Мысленно содрогнувшись, она подошла к столу и села напротив Холдена, который выглядел настолько спокойным и расслабленным, будто они расположились в уютном кафе, а не в пустой коробке для сбора показаний.

– Скажите, вам удалось выйти на Роберта? – спросила Билли. – Я не обнаружила никакой информации в новостях или соцсетях.

Холден постучал по столу.

– К сожалению, я не могу обсуждать детали расследования. Есть определенные правила, сами понимаете. – Он пожал плечами. – Но достаточно посмотреть на Мистера Хмурое Лицо, который привел вас сюда, чтобы получить ответ на ваш вопрос. – Многозначительно посмотрев на Билли, Лео склонил голову и поинтересовался: – Как вы после недавних событий? Не каждый день приходится видеть… такое.

– Это точно, – усмехнулась она и внезапно призналась: – Не знаю, если честно. Сейчас все… кажется странным ночным кошмаром. Я даже начала сомневаться, что это произошло на самом деле – пока, конечно, меня не схватили и не доставили сюда со всеми удобствами.

– Над выбором сопровождения нам надо серьезно поработать, – задумчиво пробормотал Холден и пробежался взглядом по сторонам. – И над интерьером.

Билли нахмурилась: он серьезно это сказал или просто пошутил? «Черт их разберет».

– В остальном… все нормально, – добавила Билли. – За исключением всевидящего ока рядом с моим домом.

Лео улыбнулся.

– К сожалению, это вынужденная мера. После того, что произошло в Остине, мы обеспокоены вашей безопасностью. Особенно Адам.

Часто заморгав, Билли смерила его недоверчивым взглядом.

– Он всегда слишком усердно охраняет тех, кому может грозить опасность, – пояснил Лео. – Была бы его воля, уверяю вас, Адам лично сел бы в ту машину под вашими окнами. Разумеется, без какого-либо нездорового подтекста. Повторюсь, это вопрос вашей безопасности, и не более того.

– Интересную форму приобретает это беспокойство, – заметила Билли. «Вооруженную как минимум».

– Не спорю, иногда он немного перегибает в желании защитить…

– Немного?…

– Знаю, это «немного» порой выглядит «чересчур слишком». – Лео понимающе улыбнулся. – Но для того, кто уже терял людей, которых должен защищать, в дальнейшем любая принятая мера кажется недостаточной. Наша работа напрямую связана с убийцами. Это вынуждает подстраховываться со всех сторон и прежде всего оберегать тех, кто находится в самом рискованном положении. Потому что самых опасных монстров почти невозможно вычислить с первого взгляда, а по их виду ни за что не скажешь, что эти «примерные законопослушные личности» способны на такие зверства. И все же… – Лео почесал щетину на подбородке. – Реальность доказывает обратное. Но не беспокойтесь, Билли. Пока мы рядом, с вами ничего не случится.

Билли посмотрела на него скептически: «Как бы не так».

– Оу, и где мои манеры? – Лео едва не хлопнул себя по лбу. – Вы у нас в гостях, а я ничего вам не предложил.

«Г-где?… В гостях?» – Билли удивленно уставилась на Холдена: он точно работает в ФБР или они наняли комедийного актера на его роль?

– Может, вы хотите чай, кофе, воду… – Холден задумался на мгновение. – Чего-нибудь еще?

«Я хочу домой», – взмолилась Билли мысленно и кивнула:

– Вода бы не помешала. – Она недоверчиво прищурилась. – Это ведь не игра «плохой агент – хороший агент»?

– Нет-нет. – Холден замахал руками и поднялся из-за стола. – Никаких игр. Я просто пытаюсь скрасить ваше пребывание здесь. Все-таки это не самое приятное место, особенно если проводить здесь каждый день по несколько часов.

– Поэтому вы привели меня именно сюда?

– Поверьте, соседние помещения выглядят еще хуже, а прозрачные переговорные привлекут ненужное внимание.

– И все-то у вас предусмотрено, – усмехнулась Билли. Странно, но в присутствии Лео было непросто злиться и кусаться.

– Значит, вода? – уточнил он.

– Ага, – кивнула Билли с легкой улыбкой, которая исчезла с ее лица уже через секунду. «Да как он это делает?»

Нет, эти двое точно решили провернуть план с добрым и злым полицейским, чтобы вытрясти из нее всю возможную информацию.

– Сейчас все будет в лучшем виде, – пообещал Холден и ненадолго покинул помещение.

Билли задумчиво посмотрела на матовое зеркало в массивной раме – единственную декорацию в этой белой коробке.

– Не волнуйтесь, там никого нет. – Голос Лео ворвался в ее мысли, как гоночный болид на финальный круг Формулы-1. – Этой тайной комнатой мы пользуемся только в исключительных случаях.

– Например, когда нужно спасти школу малолетних волшебников?

– Или покончить с самым настырным из них, – кивнул Холден. – У которого еще этот странный шрам на лбу и хулиганская мантия-невидимка.

Билли взяла из рук Лео бутылку, которую он добыл в ближайшем офисном автомате, залпом выпила половину и облегченно выдохнула.

– Скажите… почему вы выбрали такую профессию? – Теперь Холден смотрел на нее без намека на прежний задор, а в его взгляде появилось неприкрытое любопытство. – Я ни в коем случае не говорю, что это неженское дело, – сразу предупредил он. – Мне, кхм… интересно. И немного непонятно. Но в основном – интересно.

Билли опустила взгляд на бутылку воды.

– Просто… – Она замолчала на пару секунд и пожала плечами, – так сложились обстоятельства. – Несмотря на довольно комфортную атмосферу, которую создал Лео, Билли не планировала переходить на личные темы. – Наверное, все дело в моей тяге к приключениям и борьбе за справедливость.

– Пока такие самоотверженные герои стоят на страже благополучия, этот город может спать спокойно, – улыбнулся Холден, не настаивая на подробностях – пусть этим займется Адам. – Главное, будьте осторожны. Человек, ответственный за эти убийства, гораздо опаснее тех… – «кто вовремя не платит по счетам или уклоняется от налогов», – кого… ловите вы.

Повисла неловкая пауза, которую вовремя прервал щелчок дверной ручки.

– А вот, похоже, и Адам. – Лео обернулся на стуле и озадаченно замер. «Так-так, и что же у нас случилось?»

Сведенные на переносице брови, крепко сжатые губы, расслабленный узел галстука, вспышки молний во взгляде… «Кажется, кого-то допрыгался».

– Безумно рады тебя видеть в добром здравии и приподнятом настроении, – расцвел Холден. Игнорируя угрожающе-недовольный вид Адама, он поднялся со стула и поинтересовался вкрадчивым голосом: – Он жив или нам придется избавляться от тела?

Тяжелый взгляд Миддлтона отскочил от невозмутимого Лео, как шарик для пинг-понга.

– Сэндвич? – спросил Холден с улыбкой хитрого засранца, как его часто называла мать несравненной Марти – и это было самым цензурным эпитетом в адрес парня ее дочери.

– У тебя в кабинете, – буркнул Адам и посмотрел на подозрительно притихшую Билли.

Природное любопытство Лео так и подталкивало закидать друга вопросами, но момент был не самый удачный, да и Миддлтон на его глазах как-то внезапно расслабился – расправил плечи, перестал скрипеть зубами и раздувать ноздри. «Интересненько».

– Ты лучше всех. – Холден расплылся в счастливой улыбке и обернулся к девушке. – Всего доброго, Билли. Было очень приятно познакомиться. И… вы уж будьте с ним помягче, – добавил он чуть тише, когда Адам отвлекся на срочное сообщение в телефоне. – Он нам еще пригодится в этом расследовании.

Улыбнувшись, Билли кивнула, хотя вряд ли у нее получится выполнить просьбу Холдена. Но, когда за Лео захлопнулась дверь, вся легкость мгновенно испарилась.

Она замерла на стуле, как мраморная статуя, и перевела взгляд на Адама.

«Только не наговори лишнего, Билли. Только не наговори лишнего».

Глава 8

После ухода Лео Адам по-прежнему сохранял отстраненно-важный вид, но теперь не так усиленно хмурился. Еще несколько секунд он задумчиво рассматривал папку, с которой зашел в допросную, а затем все его внимание сосредоточилось на человеке за столом.

Билли Сэлинджер – их новая головная боль. От нее требовалась только одно: спокойно переждать бурю в безопасном месте, не влезая в неприятности. Но она, само собой, поступила ровным счетом наоборот. Неужели увиденного в той квартире оказалось недостаточно, чтобы понять, насколько все серьезно?

Видимо, нет.

– Агент Миддлтон, – подала голос Билли, первой нарушив молчание, которое изрядно давило на нервы. Все равно что стоять перед приведенной в действие бомбой и, так и не дождавшись взрыва, отчаянно прыгнуть на нее всем телом.

– Мисс Сэлинджер, – кивнул Адам.

Внимательно наблюдая, как он занимает место напротив, в своем идеально сидящем костюме, с идеально прямой осанкой, будто скрывает под одеждой металлический корпус, Билли ненадолго забыла про свой воинственный настрой и залилась предательским румянцем. «Молодец. Самое время думать о том, что находится под одеждой у этого Президента Клуба Высокой Самооценки». Чувствуя, как начинает припекать щеки, она взглянула на папку, которую Миддлтон положил перед собой и педантично выровнял параллельно краям стола.

– Как ваши дела, Билли? – поинтересовался Адам, рассматривая ее неправдоподобно голубыми глазами.

«Разве они бывают такого цвета? Может, он носит линзы?» – Билли Сэлинджер и парад неуместных вопросов.

– Просто замечательно, – ответила она с натянутой улыбкой. – Люблю иногда покататься по городу в компании неуравновешенного копа. Это… м-м-м… так бодрит. – Билли покачала головой в наигранном воодушевлении и внезапно заметила синий галстук. – О, нет, – охнула она. – А как же бордовый? Он мне так понравился.

Вопрос застал Адама врасплох. Нахмурившись, он машинально опустил взгляд на свой галстук, но вовремя спохватился и посмотрел на девушку, судя по ее хитрой улыбке, страшно довольную своей маленькой победой.

– Знаете, Билли, если бы я хотел носить один и тот же галстук каждый день, остановился бы на черном. – Адам едва заметно улыбнулся. Правда, в этом Билли не была уверена. Возможно, ей показалось. – Я ценю разнообразие, если в нем заложен определенный смысл. Но я рад, что вам понравился бордовый. Он один из моих любимых.

«Какое счастье», – иронично отозвался внутренний голос Билли. Ей бы остановиться на этом обмене ценной информацией, но соблазн поиграть с огнем оказался сильнее благоразумия.

– Как я вас понимаю, – вздохнула она. – У меня та же история с выбором нижнего белья.

Адам озадаченно замер: он ведь сейчас не ослышался?

Невинно похлопав ресницами, Билли победно расправила плечи и наконец-то перестала вжиматься всем телом в стул.

Наблюдая за этой метаморфозой, Миддлтон не удержался от легкой, почти беззвучной усмешки. «Неплохо, мисс Сэлинджер. Весьма неплохо. И очень смело – даже дерзко. Но с такой заметной палитрой эмоций в покер вам лучше не играть».

– Похоже, у нас много общего, – заметил Адам.

– Я бы не спешила с выводами, – любезно посоветовала Билли, все отчетливее ощущая, как стремительно затекают мышцы лица под искусственной улыбкой. Еще немного – и эта мимическая дамба сломается под давлением внутреннего протеста.

– Это было предположение, – невозмутимо ответил Миддлтон. – А станет оно выводом или нет, покажет результат нашей с вами беседы. И начнем мы, пожалуй, с самого интересного.

Билли едва не скрипнула зубами от досады: нет, это просто какой-то непробиваемый тип. Не то чтобы она всерьез надеялась безвозвратно увести Адама в сторону от основной темы – несмотря на свою напыщенную важность на грани высокомерия, идиотом в глазах Билли он точно не был, – но и такого стремительного провала она не ждала. Миддлтон даже разогнаться не дал – срубил ее подножкой на самом старте.

– У меня состоялся любопытный разговор с офицером Лэнсом Митчеллом. Он рассказал, где и при каких обстоятельствах нашел нас этим утром.

Ее щеки вспыхнули румянцем: «Ну все, понеслось».

– Скажите, Билли, как часто вы ходите в магазины, покидая дом через пожарный выход?

– М-м-м… – протянула она, – по настроению.

– Через заборы перелезаете тоже по этой причине?

Билли раздраженно приподняла левую бровь.

– Вроде того, – прищурилась она. – Так гораздо быстрее – если срезать через переулок. Заодно можно спортом позаниматься. Дело в том, что я о-очень люблю спорт. А вот чего я не люблю, так это когда мне угрожают пистолетом и обвиняют в побеге, будто я какой-то отбитый на голову заключенный, удравший от конвоя.

– Я понимаю вас, Билли, и еще раз приношу свои извинения за сложившуюся ситуацию. К вашему сведению, офицер Митчелл не был вооружен.

– Намекаете, что я все выдумала? – вспыхнула она.

– Ни в коем случае. Я осмотрел пистолет – это простая зажигалка, пусть и очень качественно собранная. И все же я не оправдываю его действия, – добавил Адам прежде, чем Билли взорвалась новой порцией возмущения. Это не девушка, а закипающий вулкан. – Он не имел права запугивать вас и предъявлять обвинения.

Билли упрямо поджала губы. Задетая гордость только что получила небольшую порцию причитающихся извинений, но все еще не была до конца довольна результатом.

– Я видел, в каком вы были состоянии, – продолжил Адам, – когда мы разговаривали с вами в первый раз. Не думаю, что вы разыграли убедительный спектакль. И я не считаю вас причастной к совершенному преступлению.

«Вот уж спасибо», – фыркнула Билли.

– Но ваша сегодняшняя выходка вызывает определенные… вопросы. Поэтому помогите мне разобраться в том, что происходит, и после этого мы с вами мирно разойдемся – каждый своей дорогой. Мне бы не хотелось думать, что я ошибся в своих выводах и передо мной сидит возможный сообщник Роберта Андерсона.

На несколько секунд в помещении стало очень тихо – настолько, что можно было услышать раздражающее гудение лампочек под потолком. А затем прогремел первый взрыв. Билли резко отставила бутылку воды, придвинулась к столу и впилась в Адама горящим взглядом.

– Вот только это мне приписывать не надо! – возмущенно процедила она. – Я делала свою работу, которая оказалась не по силам местной полиции, и сегодня я еще раз убедилась почему это так. – Билли так сильно уперлась руками в массивный стол, что едва не сдвинула его с места. – Агент Миддлтон, я не помогаю убийцам и психованным садистам. – Ее голос задрожал. – Я нахожу тех, кто уклоняется от уплаты налогов, проворачивает незаконные сделки или творит еще бог знает какую несерьезную фигню. Ну знаете, все эти мелкие нарушители закона, – Билли показала пальцами кавычки, – на которых ваши замечательные коллеги из полиции не считают нужным тратить свое драгоценное время. – Каждое ее слово было подобно выстрелу из ружья, которое она направляла на единственного представителя закона в этой комнате. – И, судя по статистике, у людей моей профессии гораздо успешнее получается выполнять чужую работу. – Она выдала очередную натянутую улыбку, но ее взгляд продолжал гореть от недовольства.

Терпеливо принимая на себя удар, намеренно спровоцированный довольно грубым предположением, Адам невольно засмотрелся на этот пожар эмоций.

Теперь понятно, почему полиция не особо охотно сотрудничает с мисс Сэлинджер и откуда взялись все эти отзывы про ее неуравновешенное поведение и проблемный характер. Но, черт возьми, как же она была хороша в этот момент: пылающая праведным гневом, яростно отстаивающая свою позицию во имя справедливости, Билли будто совсем не боялась ни возможных последствий собственного эмоционального взрыва, ни агента ФБР, сидящего напротив. Это было одновременно и прекрасно, и очень рискованно. Именно страх активирует инстинкт самосохранения, который помогает избежать неправильных решений и серьезных ошибок. А бесстрашие Билли могло стоить ей безопасности и даже жизни – ее смелость и дерзость явно распространяются не только на сотрудников полиции и ФБР. При плохом раскладе вместо сорока шести задержаний в этой графе вполне могла стоять цифра ноль.

– Я имею полное право ходить куда угодно и каким угодно образом – хоть на руках, хоть тройным сальто с переворотом, – продолжила Билли, пользуясь молчанием Адама. – Да и моя работа не ограничивается одним только Андерсоном. А ваш бульдог мог спугнуть тех, кого я разыскиваю или с кем работаю. – Она убрала прядь волос за ухо и прищурилась. – Хотите узнать, почему я пыталась убежать? А вы задумайтесь на секунду, агент Миддлтон, как это все выглядело в моих глазах? – Она наклонилась еще ближе к Адаму, прожигая его своим негодованием. – Два дня назад я стала свидетелем последствий жестокого убийства, и в тот же вечер у меня под окнами появилась подозрительная машина, а когда я вышла на улицу, меня загнал в угол вооруженный незнакомец. И на его пистолете, между прочим, нигде не написано, что это идиотская зажигалка.

«Хренов Лэнс Митчелл». Ставить его в наблюдение было не самым верным решением, но единственным, которое можно было осуществить в максимально короткие сроки.

И все же Адам не пытался использовать это в качестве оправдания.

– Что, по-вашему, я могла подумать? – Билли впилась в него испепеляющим взглядом.

Миддлтон взял короткую паузу.

– Очевидно, что… за вами явился убийца, в планы которого вы так изящно вмешались своим неожиданным появлением на пороге той квартиры. Или это был отправленный недоброжелателями наемник, который пожелал получить награду за вашу хорошенькую голову.

– Вы считаете, что я хорошенькая? – скептично отозвалась Билли, игнорируя замечание про недоброжелателей. Как раз этой темы им лучше не касаться. Она не знала, как далеко смог зайти Адам, пока собирал информацию о ее прошлом, но помогать ему в этом она точно не собиралась. Тут, как говорится, каждый сам за себя.

Миддлтон смутился, но смог сохранить непроницаемое выражение лица.

– Я считаю, что вы очень красивая девушка, Билли, но не думаю, что это относится к делу. И пока вы не подали на меня иск за комплименты, мы с вами продолжим. – Адам опустил взгляд на папку, не заметив, как Билли покраснела.

– Бывшая? – Лэнс ухмыляется, вынуждая Миддлтона окаменеть. – Нет, она ничего такая. Дерзкая, конечно, но в постели, наверное, просто огонь. Такие любят пожестче.

– Офицер Митчелл, я настоятельно советую вам держать язык за зубами, – угрожающе внятно цедит Адам, делая шаг к Митчеллу, – иначе вашим единственным занятием до выхода на пенсию будет замена медицинских уток в доме престарелых. Я вам не приятель и попрошу вас сохранять рамки приличия – как по отношению ко мне, так и к мисс Сэлинджер. Вам невероятно повезло, что она до сих пор не подключила своего адвоката, чтобы затаскать вас по всем судам города. Но если вам так сильно мешает полицейский жетон, вы только намекните. Я с удовольствием побеседую с вашим руководителем о том, как вы держали под прицелом безоружного свидетеля, который еще недавно пережил большой стресс, а теперь вряд ли вообще захочет с нами сотрудничать. И мне плевать, что этот пистолет – бутафория. – Адам сверлит притихшего Лэнса многообещающим взглядом. – На этом все, офицер Митчелл, вы свободны. И рекомендую больше не попадаться мне на глаза. Хорошего вам дня.

Из-за действий и слов таких, как Митчелл, страдают все, кто имеет отношение к системе правосудия. И далеко не многие готовы отделить действия конкретного человека от всего сообщества. В конце концов, поговорки про черную овцу и ложку дегтя были придуманы не на пустом месте.

– Почему, заметив подозрительную машину, – продолжил Адам, – вы не позвонили мне сразу? Я ведь оставил вам свой номер.

– Вы думаете, что успели бы спасти меня, агент Миддлтон? – усмехнулась Билли.

– Я бы сделал все для этого. Это моя работа, Билли. Если бы вы позвонили и попросили помочь, я бы сделал все, чтобы вытащить вас.

Задержав на нем взгляд, Билли хмыкнула и покачала головой. «Ну да, ну да, ему же больше нечем заняться».

– Я привыкла полагаться только на себя, агент Миддлтон. Но… хорошо. Как скажете. В следующий раз позвоню именно вам. И, надеюсь, не отвлеку вас от чего-нибудь более интересного. «Скажем, от сбора телефонных номеров на стаканах с кофе».

– От чего, например? От встречи с консулом, который уже раскаляет кочергу, чтобы отыграться на нас, если мы не найдем убийцу? Или от просмотра бесконечного количества красочных фотографий, сделанных на месте преступления? Или, не знаю, – Адам пожал плечами, – от изучения подробного отчета о вскрытии тел с детальным описанием всех полученных повреждений?

Смутившись, она замерла и опустила взгляд: «Это провал».

– Не беспокойтесь, Билли, ваш звонок точно спасет мой день. Но вы так и не ответили на мой вопрос.

Она посмотрела на него с непониманием.

– И, пожалуй, я сделаю это за вас. – Адам сложил руки на столе перед собой и заговорил: – Вы не позвонили, потому что догадались, кто прислал эту машину, а гордость и неприязнь по отношению к полиции не позволили вам убедиться в этом лично, набрав мой номер. К тому же вы не доверяете мне – в ваших глазах я кто-то вроде тех же полицейских, только с другим уровнем полномочий. А дом вы покинули через аварийный выход, чтобы сбросить хвост, который мог сильно помешать вам в том месте, куда вы направлялись, но, очевидно, вы не все рассчитали, и поэтому сейчас сидите здесь.

– Бо-о-оже, – тихо протянула Билли. – Да мы здесь, оказывается, снимаем эпизод нового «Шерлока». Может, в таком случае, расскажете обо мне что-нибудь еще? – Она придвинулась к столу, зеркально повторив позу Миддлтона. – А то как-то грустно держать этот потрясающий дар телепатии и дедукции без дела.

Губы Адама дрогнули в улыбке:

– Большую часть жизни вы провели в Чикаго. Успешно окончили факультет психологии с дипломом бакалавра и получили дополнительное образование в области уголовного правосудия и еще одно – в юриспруденции. Причем два последних – не так давно. Свой карьерный путь начали как специалист по оценке работы персонала, затем перешли в сферу расследования корпоративных преступлений, проработали там два года и ушли в частную практику в качестве детектива, но занимались в основном розыском пропавших людей, что в итоге привело к работе агента по залоговым правонарушениям.

Прошла секунда. Вторая. Третья. Билли подняла руки и сделала несколько медленных хлопков:

– Браво. Вы умеете пользоваться поисковиком, – улыбнулась она. – Раз вы так хорошо подготовились, зачем привезли меня на допрос? У вас и так есть вся необходимая информация, а дополнительную я отдала вам в прошлый раз.

– Да, но не всю. – Адам посмотрел на папку и на мгновенно притихшую Билли. – Там не указано, как именно вы узнали, что Роберт Андерсон находится в Остине и в одной конкретной квартире. Расскажете, как это произошло? Или попробуете убедить меня в волшебном совпадении?

Билли шумно выдохнула, сдув с лица прядь волос, которую тут же убрала за ухо.

– Через информатора. Послушайте, я не думаю, что сведения о методах моей работы помогут найти вашего убийцу.

– Вы хотели сказать – Роберта.

– Я сказала именно то, что хотела. – Не улыбаться Билли уже не могла. Знала, что как только перестанет, то опять сорвется в эмоциональный бум. – Убийцу. А как его зовут – понятия не имею.

– И вас не убедило то, что вы видели в квартире?

– Я не знаю, как именно Роб оказался замешан во всей этой истории, но черта с два он убил… кого там вы нашли. Для меня он тот, кто сбежал из-под залога и кого я должна найти, потому что это все еще моя работа.

– Значит, сегодня вы все же не в магазин направлялись, – заключил Миддлтон. – Билли, Билли! Несмотря на вашу уверенность в его невиновности, Роберт с большой вероятностью может оказаться убийцей. Вы понимаете, насколько опасно в одиночку разыскивать такого человека? Он может убить вас. Что я потом скажу вашей семье? Простите, но вашей дочери на месте не сиделось, а я не смог ее остановить?

– Говорите так, будто вы моя нянька. Но я не ребенок, агент Миддлтон. А вы не мой телохранитель.

«До чего же она упрямая». Адам вздохнул, сел ровно и неожиданно спросил:

– Хотите узнать, что он сделал с девушками, которых нашли в Остине? – Пауза. – На протяжении нескольких часов пытал, бил, таскал по всей квартире, резал, заставлял их терпеть немыслимые страдания. Вся квартира, Билли, вся квартира была залита кровью этих девушек. То, что видели вы, лишь малая часть общей картины. Вам по-прежнему кажется, что это все какой-то розыгрыш?

Замерев на стуле, Билли напряглась, словно натянутая тетива.

– Я и фотографии могу вам показать, – Адам кивнул на папку, – если в вас еще искрит этот задорный пыл найти финансового афериста. Хотите? Да, мы пока не доказали, что Андерсон убийца. И точно так же никто до сих пор не опроверг эту версию. Поэтому я не могу позволить вам вмешиваться в расследование и рисковать своей жизнью. Если вы действительно хотите помочь, то должны пообещать здесь и сейчас, что будете держаться подальше от этого дела и от Роберта Андерсона до тех пор, пока не поймают убийцу.

«Не надо, Билли. Лучше не лезь в это».

Но она молчала. Смотрела на Адама отсутствующим взглядом и видела перед глазами кадры из недалекого прошлого, где тоже было достаточно крови, боли и издевательств.

Три часа ночи. Разбитая посуда. Кровь на ковре, антресоли и стенах. Сломанная дверь и осколки стекла. Кэйти на полу без сознания. Окровавленная бита рядом с диваном… И занесенная рука, готовая нанести удар.

В ушах – пугающий хриплый крик из телефонной трубки, мольбы приехать и жалобный плач, от которого по позвоночнику пробегают мурашки.

– Вот поэтому его необходимо найти, – процедила Билли, наклонившись к столу, и крепко сжала кулаки – до боли в ладонях.

Адам замер.

– Эти девушки… – продолжила Билли, – остались наедине с убийцей в гребаном захолустье на окраине мира, где всем, включая полицию, было наплевать – и на них, и на все остальное. Никому не было дела до убийства за стеной. А они… они ведь хотели, чтобы их нашли и спасли. Кто-нибудь, кто угодно, не важно. Но никто не пришел и не остановил этот ужас. Ни одна живая душа в этом богом забытом месте! А они все равно надеялись… даже когда этот подонок, этот… монстр, – ее голос дрогнул, – издевался над ними, пользуясь своим преимуществом. И вы предлагаете мне отвернуться? Отвернуться и позволить вам схватить Роберта, который, я уверена, не причастен к этому убийству, но его повесят именно на него, потому что, признайтесь, вам тоже наплевать, кто сядет за решетку. У вас появился отличный кандидат на эту роль, а все остальное, как и всегда, уже не имеет значения. Вы посадите невиновного, а настоящий убийца продолжит творить всю эту… весь этот…

Адам не ответил. У него были вполне законные причины возмутиться в ответ и вступить в еще один затяжной спор о том, кому «наплевать», а у кого вся жизнь сошлась клином на этой адски неблагодарной, но очень важной работе. Он мог бы наговорить разные вещи или обвинить Билли в необоснованных доводах, а также в препятствии проведению расследования, но…

Перед ним сидела не озлобленная девушка, «за компанию» уставшая от произвола властей, и не городской мститель в маске, который вершит правосудие своими силами и вне закона, просто потому что «кто-то должен». Билли не сторонний наблюдатель, насмотревшийся страшных историй про «несправедливую полицию». Она – их главный герой. И однажды это сломало ее.

– Я ищу не убийцу, агент Миддлтон. – Билли поморщилась: «Как же бесят эти дурацкие лампочки»! – Я ищу финансового аналитика, который совершал незаконные переводы и наживался на процентах. Это моя работа. А ваша – найти подонка, который стоит за убийствами. И, я уверена, когда правда всплывет на поверхность, вы сильно удивитесь, насколько ошибались. Но, боюсь, к этому моменту будет слишком поздно и пострадает кто-нибудь еще.

Несколько секунд Адам молча смотрел на Билли, и внезапно вокруг стало очень тихо. Он невольно придвинулся чуть ближе.

– Билли, что произошло у вас в прошлом? Я не настаиваю, но…

Расстояние между ними уже нарушало зону ее комфорта, но Билли по-прежнему пристально смотрела на Адама, будто пыталась зацепиться в его взгляде за воображаемый спасательный круг.

Миддлтон хотел спросить что-нибудь еще – что угодно, лишь бы она не смотрела на него с немым криком о помощи, который упорно пыталась выдать за агрессию. И неожиданно его сердце, за последний год отзывавшееся только тишиной или болью, пропустило пару ударов.

Вдох.

Выдох.

Надоедливо громкое жужжание ламп.

Нет.

Билли грустно усмехнулась, отвела взгляд и откинулась на спинку стула.

– Скольких он убил?

– М-м? – Миддлтону пришлось приложить усилия, чтобы вернуться к разговору, пока его сердце отбивало в груди барабанную дробь.

«Допрос, Адам. Допрос продолжается, очнись».

– Вы сказали «с теми девушками». – Билли собралась с мыслями и перевела взгляд на Миддлтона. – Скольких он убил в той квартире?

– Двоих, Билли. Он убил двоих. – Адам сел ровно и поправил узел на галстуке. – Двух туристкок из Европы.

– Туристок? – Билли нахмурилась и прикусила губу. Пару секунд спустя ее бросило в холодный пот. – Дебора… – пробормотала она, выпрямившись на стуле. – Вы ведь говорили с Деборой?

Речь шла о бывшей супруге Роберта, которая пыталась довести Билли до диабета огромной тарелкой шоколадных кексов, щедро украшенных приторно-сладким сливочным кремом.

– Да, мы разговаривали с миссис Андерсон, – кивнул Миддлтон, настороженно наблюдая за побледневшей Билли. – Она рассказала, что развелась с Робертом после его измены со студенткой по обмену. Кажется, та девушка приехала из Мюнхена.

Мюнхен. Точно.

Билли помнила, как Дебора возмущалась и как упомянула «идиотский акцент».

«Чтоб этих немок!»

– Чтоб этих немок… – прошептала Билли.

Нет, это еще не доказательство.

– Вы что-то сказали? – спросил Адам.

Тишина.

Хотел бы он прочитать ее мысли, которые она, конечно же, не подумает проговорить вслух. Лучше бы его природным талантом оказалась телепатия. Миддлтон посмотрел по сторонам и опять уставился на Билли.

– Как вы думаете, почему Роберт Андерсон сбежал после внесенного залога?

Она удивленно посмотрела на Адама.

– Потому что… – Билли вздохнула. – Потому что он не ограничился одной нелегальной сделкой, и список его заслуг гораздо длиннее и красочнее. Просто Роберт довольно неплохо заметает следы. Заметал, – поправилась она, – пока… не попался. А когда его прижали и началось расследование, он, скорее всего, понял, что где-то осталась лужа, которую он не успел прикрыть салфеткой. Возможно, даже не одна. И если бы этот шкаф с финансовыми скелетами вскрылся, срок Роберта мог увеличиться в несколько раз.

«Он знал, что какое-то дерьмо всплывет в ходе расследования», – заявила Билли, когда подключила Тони к поискам очередного беглеца.

– С финансовыми? – осторожно уточнил Адам.

Билли приоткрыла рот и замерла: «Нет».

– Чем, по вашей версии, таким страшным он мог заниматься, чтобы, не дождавшись суда, сбежать? Способствовал переводам на тайные счета Аль-Каиды? Спонсировал любителей детской порнографии? – Адам склонил голову набок. – Андерсону уже грозил срок, который он мог провести с комфортом, даже если подписал еще пару-тройку незаконных бумаг. Но он сбежал, и для этого имелась более основательная причина.

«Нет, это не так, нет», – Билли с трудом переборола порыв зажмуриться – не столько из-за света, сколько из-за нежелания слушать все, что вываливает на нее Миддлтон. А еще эти надоедливые мысли про запертую дверь и человека в квартире, которые не давали покоя все утро.

– Дело губернатора Келли, – подсказал Адам.

Билли тяжело вздохнула и потерла холодный лоб. Она прекрасно понимала, к чему ведет Миддлтон. Три месяца назад новый губернатор штата Иллинойс объявил о частичной отмене моратория на смертную казнь в отношении особо тяжких преступлений. Если докажут причастность Роберта к совершенным убийствам (или просто повесят на него всю вину), с большой вероятностью он попадет под это исключение.

Нет, это какой-то бред. Логичный, но бред. Не может быть, чтобы сейчас они говорили об одном и том же человеке.

– Бритва Оккама, – сказал Адам. – Иногда самое очевидное объяснение – единственно верное.

– Бритва Хэнлона, – отбила мяч Билли. – Не приписывайте злой умысел тому, что можно объяснить глупостью.

– Но и не исключайте злонамеренность. Кажется, так заканчивалась эта фраза?

Билли закатила глаза и подергала ремешок от часов. Еще немного, и этот яркий свет вынудит ее лезть на стены.

– Я понимаю, вы проделали сложную работу, Билли. И несправедливо, что для вас все закончится вот так, но… иногда можно не увидеть зло даже в тех, о ком известно практически все.

Билли не ответила – вместо этого продолжила увлеченно разглядывать свои пальцы и напряженно хмурить брови.

– На сегодня достаточно, – заключил Миддлтон. Допрос был окончен, но желание отпускать Билли, как ни странно, практически равнялось нулю. – Я попрошу вас только об одном…

– Держаться подальше от этого дела и Андерсона? – догадалась она.

– Вот видите, – улыбнулся Мидлтон, – мы с вами уже понимаем друг друга с полуслова.

– В таком случае, – Билли наклонилась к столу, – вы знаете мой ответ.

Адам отделался кивком. Конечно, он знает. Но черт возьми.

– И еще кое-что… – Билли встала и с удовольствием размяла затекшие ноги и спину, подумав, что на такие стулья надо вводить отдельный мораторий. – Вы же все равно продолжите следить за мной? Я спрашиваю, чтобы понимать, задергивать мне шторы или нет. – Секундная тишина. – Это шутка. Почти.

Адам усмехнулся.

– Закрыть шторы все-таки стоит. Я не могу отозвать наблюдение, но патруль будет смотреть за выходами из вашего дома… за всеми выходами. А за окна можете не переживать.

– Радость-то какая, – пробормотала Билли, направляясь к выходу из этой комнаты пыток.

Миддлтон проводил ее до лифта, демонстративно игнорируя Лео, который с небывалым интересом рассматривал их с порога своего кабинета.

– Спасибо, что приехали, Билли.

«Как будто у меня был выбор».

– Еще раз приношу извинения за поступок офицера Митчелла, – помявшись на месте, Адам внезапно добавил без налета важности: – Будь осторожна. Звони в любое время, что бы ни случилось.

Билли взглянула на него одновременно с интересом и удивлением, немного растерянно улыбнулась и уже собиралась добавить какую-нибудь ничего не значащую глупость, но едва не подпрыгнула, когда в ее руке завибрировал телефон. Билли посмотрела на экран, и Миддлтон непроизвольно сделал то же самое.

«Дэн».

– Ч-ч-черт, – прошипела Билли и за секунду перевела входящий вызов на автоответчик. Почему Дэн звонит именно сейчас – и зачем звонит в принципе?

Она подняла на Адама рассеянный взгляд.

– Я… в общем… то есть… – К счастью, лифт остановился на этаже как раз вовремя, прежде, чем она закопала себя в чувстве неловкости. – Было-приятно-пообщаться-агент-Миддлтон-хорошего-дня, – протараторила она на одном дыхании и с ловкостью легкоатлета заскочила в кабину, спрятавшись за спинами других сотрудников Бюро.

Адам озадаченно моргнул.

«Это… что-то с чем-то», – единственная внятная мысль, которую смог выдать его мозг.

Как только двери лифта закрылись, рядом с Адамом, словно мексиканский джин из бутылки с текилой, возник Лео.

– Ну-у? – выжидающе протянул он, загадочно улыбаясь в предвкушении горячих подробностей.

Миддлтон промолчал, продолжая смотреть в одну точку: «Интересно, что это за Дэн?»

Который одним звонком вогнал Билли в легкую панику. А если он из числа тех, кто может вывести ее на Андерсона?

– Ау, прием, планета! – Холден щелкнул пальцам перед носом друга.

– Эй, – поморщился Адам.

– И о чем ты так усиленно думаешь?

Помедлив, Миддлтон ответил:

– Она не остановится. Даже несмотря на все, что видела и что пережила в той квартире, и… – Миддлтон прервался. – Билли уверена, что он невиновен.

– Ага, она упоминала это между делом.

– Да, но проблема не только в этом.

Лео посмотрел на него, удивленно вздернув брови.

– Меня беспокоит не то, что Билли продолжит искать Андерсона, а то, что она найдет его. И, когда это произойдет, нам с тобой лучше быть рядом, а еще лучше придумать, как остановить ее прежде, чем это случится. Иначе следующим именем в отчете Мэла будет «Билли Сэлинджер».

Глава 9

– … биологическая смерть первой жертвы наступила около четырех часов утра. Вторая жертва скончалась ближе к пяти. Личности погибших подтвердились и соответствуют найденным при них документам. Тела покрыты от ступней до головы кровоподтеками размерами от восьми миллиметров до семи сантиметров. А вот здесь, – Мэлвин Скотт приподнимает руку первой девушки, демонстрируя несколько овальных синяков, – и здесь, – он указывает на продолговатые кровоподтеки на шее Трисс Дженнингс, – видны отчетливые следы захвата, которые, исходя из размера и силы давления, предположительно оставил взрослый мужчина либо женщина с очень большими сильными руками, в чем лично я, как специалист, сомневаюсь. – Скотт пытается разрядить обстановку, выдавая неровную улыбку, но почти сразу возвращается к отчету: – Кроме того, обеих девушек избивали, а также неоднократно перемещали с места на место еще при жизни, судя не только по тому бардаку, который я видел в квартире, но и по частичному отсутствию волосяного покрова на головах погибших, а также по характеру полученных ими увечий.

Миддлтон отвел взгляд от монитора, где был открыт отчет Скотта.

Вместо того чтобы вернуться к изучению тонны информации, которую предоставили два дня назад Мэлвин, а также прокурор, приставленный к делу Андерсона до начала всей этой истории, остаток дня ушел на преодоление «бюрократической полосы препятствий» (еще одно из любимых выражений Лео), с ее многочисленными протоколами, исполнительными указами, статьями кодексов и сводом правил, задающих направление всему расследованию. Это как бежать по бесконечно длинному коридору, изрезанному красными лазерными лучами: заденешь хотя бы один из них, и непременно прогремит взрыв.

И все же именно соблюдение этих процедур отличает официальных сотрудников от городских вигилантов с их своеобразным пониманием правосудия и незаконными методами его исполнения. Но было бы гораздо лучше, если бы этот процесс занимал чуть меньше времени и сил, ведь любая задержка – это дополнительная возможность для убийцы совершить новое преступление, а для гражданских линчевателей – очередное доказательство несовершенства государственной системы.

– Следов сексуального насилия я не обнаружил. Осмотр показал, что в последний раз погибшие вступали в половую связь еще до своего прилета в Чикаго, так что и здесь наш парень засветиться не успел. Впрочем, это вроде как не его профиль. Следы наркотических средств в организме также отсутствуют, а алкоголь они приняли, вероятно, незадолго до своего похищения.

Адам пробежался хмурым взглядом по фотографиям изувеченных тел.

Нет, в действиях убийцы с самого начала не было никакой случайности, и он не шел на поводу собственных эмоций. Он учится, совершенствует методы, все тщательно планирует, готовится заранее и выбирает непохожих друг на друга людей, продумывая стратегию на несколько ходов вперед – и именно поэтому до сих пор остается в тени.

Каждая предыдущая его жертва – это лишь проба пера, а Ирма и Трисс – новый, более организованный и тщательно проработанный уровень.

– Часть порезов, как раз несерьезных, была нанесена тонким лезвием – предположительно бритвой. Остальные оставлены хирургическим скальпелем.

– Э-э-эм… – Лео задумчиво чешет щетинистый подбородок. – Но в чем смысл этого разделения?

– Я уверен, что убийца подошел к процессу со знанием дела. Видишь ли, лезвие бритвы сделано таким образом, чтобы разрезать биологическую клетку и микрокапилляры, – Мэлвин проводит рукой по воздуху, имитируя надрез, – что приводит к неизбежной гибели разрезанных клеток. А лезвие скальпеля, в свою очередь, режет межклеточное пространство, уменьшая степень повреждения клеток – не образуются антитела, не так сильно разрушаются микрокапилляры и так далее. Если сделать два одинаковых по длине и глубине пореза, но один нанести скальпелем, а второй бритвой, именно последний будет заживать дольше. Понимаешь, о чем я? Чисто технически порезы, оставленные скальпелем, наносят меньше вреда клеткам и заживают быстрее, но здесь они были сделаны в определенных местах и гораздо глубже, чем те, которые были нанесены бритвой. В обоих случаях раны кровоточили, но, если бы убийца поменял инструменты местами, девушки не дожили бы и до трех часов утра. Он совершенно точно знал, что и как делать. По крайней мере – в теории. Ведь на практике не все прошло гладко. Не могу сказать с уверенностью, что он обладает профильным медицинским образованием – ампутация конечности была явно проделана дилетантом, а некоторые порезы, при всей своей продуманности и правильному расположению, оставлены непрофессиональной рукой. Скорее всего, убийца обладает определенными знаниями в области медицины – либо он обучался этому сравнительно давно, либо, заручившись теорией, изучает все сейчас, в процессе. И, как я могу судить, делает в этом определенные успехи.

– А это значит, что мы понятия не имеем, как далеко он способен зайти, – хмуро резюмирует Адам.

После стольких лет в Бюро Миддлтон мог с точностью сказать: у каждого убийцы подобного профиля есть личный мотив и определенная цель, выращенная на нездоровых событиях прошлого, которое остается зарытым глубоко в их больном подсознании.

Одни считают себя освободителями, пришедшими в этот мир, чтобы очистить его от «греховных» женщин или мужчин, и причина таких мыслей может скрываться как в суровом религиозном воспитании, так и в антисоциальном прошлом родителей или окружения.

Другие стремятся убить родственников или своих бывших, но вместо них находят случайных жертв, на которых выплескивают ярость.

Третьи ищут славы, пытаются быть замеченными и могут подражать известным маньякам прошлого или вырабатывают свой уникальный «стиль».

Четвертые посредством убийств пытаются удовлетворить сексуальные фантазии, поскольку не способны получить соответствующее наслаждение в естественной форме, а пятые просто слетают с катушек и в порыве эмоций расправляются со всеми, кто попадется им на пути. И этим списком вероятные мотивы не ограничиваются.

Но иногда убийца изменяет modus operandi[20], когда изучает что-то новое или заходит дальше в своей жестокости. Именно поэтому никогда нельзя утверждать наверняка, что каждый случай будет полностью копировать предыдущий, а в очередном убийстве не появятся новые детали или не изменится способ совершения преступления. Единственное, что остается постоянным, – ритуал, сформированный на основе личных предпочтений и мотивов.

И в данном случае они имеют дело с крайне опасным, но чертовски умным сукиным сыном, который по какой-то причине получает удовольствие от обилия крови вокруг, пока расправляется с каждой новой жертвой, превращая ее последние часы жизни в настоящий ад.

– Чем была ампутирована рука? – спрашивает Адам и сразу уточняет, догадываясь, каким будет ответ: – И ты упоминал ранее, что она была отделена еще при жизни.

– Да, и, боюсь, именно этой боли не выдержала убитая девушка.

Cabrón, – шипит Холден и отходит от стола стелом.

– Мы можем определить, чем конкретно он это сделал? – опять уточняет Адам.

– Судя по характеру среза и обильному кровотечению, – Скотт указывает на все, что осталось от руки Трисс Дженнингс, – убийца лишь частично воспользовался стандартным хирургическим набором для проведения ампутации: жгутами, ретрактором, ампутационным ножом и пилой, исключив зажимы, долото и прочие инструменты и препараты, необходимые для проведения подобной операции. Скорее всего он рассек проксимально оттянутую кожу, перешел к подкожной жировой клетчатке и поверхностной фасции. – Мэл непроизвольно углубляется в описание проведенной процедуры, и Лео страдальчески морщится при воспоминании о недавно съеденном бурито. – Затем прошелся по краю кожи и рассек мышцы, после чего перепилил саму кость. Поэтому крови в процессе было очень много.

– Мы это заметили, – хрипловато отзывается Холден.

Адам прокрутил на мониторе фотографии погибших Трисс Дженнингс и Ирмы Кох.

Неужели все это – своеобразный кровавый эксперимент над человеческими телами, а «лаборатория» – любое место, которое не привлечет лишнего внимания, пока убийца занят делом?

Но интуиция подсказывала: здесь должно быть что-то еще.

– Вероятно, убийца разогревался постепенно и начинал с малого – с избиения и нанесения порезов. Последние, кстати, местами выполнены весьма неплохо. В том смысле, – тут же уточняет Скотт, – что он явно не новичок, но и далеко не профессионал, пусть и делает в этой области определенные успехи. Его предыдущие жертвы, если мы имеем дело с одним и тем же человеком, пострадали, как вы помните, от куда более серьезных ран и прожили с ними недолго – от нескольких минут до пары часов максимум. Здесь же налицо относительно вдумчивая работа, которая растянулась на несколько часов. При этом некоторые порезы были сделаны либо по ошибке, либо чтобы сбить нас с толку, либо ради того, чтобы доставить погибшим больше страданий. Видите эти небольшие раны? Они неглубокие и точно не они стали причиной смерти. – Мэл указывает на повреждения, о которых идет речь. – Но остальные преступник оставил в строго определенных местах – чтобы жертвы истекали кровью, но не умерли слишком быстро. Интересный момент, – Скотт поднимает указательный палец, – нанесенные порезы в основном вполне ровные и четкие.

Пауза.

– Это интересный момент, потому что… – неуверенно говорит Лео, с непониманием косясь на Мэлвина.

– Потому что при подобной жестокости и при таком количестве резанных ран жертве достаточно проблематично сохранять спокойствие, – поясняет Скотт. – Это натолкнуло меня на мысль, что обе жертвы были полностью или частично парализованы, но продолжали чувствовать боль. Химико-токсикологический анализ не показал наличия в крови погибших каких-либо вспомогательных веществ, кроме остатков алкоголя, поэтому в отправленном подробном отчете я указал несколько наименований препаратов, которые вызывают подобный эффект и не оставляют следов в организме. Как вы понимаете, достать их в основном можно только подпольным путем. И если убийца воспользовался одним из этих препаратов, значит, он явно обладает доступом к нужным веществам либо располагает информацией, где и у кого можно их можно достать. Стоит это все немало, но насколько обеспечен ваш разыскиваемый – уже ваша часть работы.

Значит, у него есть доступ к подпольным рынкам даркнета – теневой виртуальной вселенной, где можно купить и продать все что угодно, даже человека. А это уже само по себе дорогое удовольствие.

«…при подобной жестокости и при таком количестве резанных ран жертве достаточно проблематично сохранять спокойствие…»

Миддлтон потер шею и откинулся на спинку кресла, ненадолго прикрыв глаза.

В самом начале Адам и Лео выдвигали предположение, что у разыскиваемого ими человека срабатывает некий триггер, вроде своеобразной жажды крови, убийца находит случайную жертву и расправляется с ней с помощью того, что попадется под руку, а затем, придя в себя, заметает следы совершенного преступления. Но отсутствие отпечатков или внятных улик, которые могли бы навести на мысли о личности убийцы, говорили прямо об обратном: кто бы ни стоял за каждой из четырех предыдущих смертей и двумя новыми, он обладает высоким интеллектом и даже в процессе пыток умело контролирует свои действия.

Мэлвин прав: они ищут обеспеченного подонка, который привык доминировать во всем, включая и характер совершения преступлений, и работу, и личную жизнь.

«А они… они ведь хотели, чтобы их нашли и спасли. Кто-нибудь, кто угодно, не важно».

Адам открыл глаза и остановил взгляд на включенном мониторе, перед которым просидел последние два часа без перерыва на кофе и ужин.

Чем бы ни руководствовалась в своих эмоциональных выпадах Билли, это серьезно отразилось на ней в прошлом и сформировало новые убеждения – либо окончательно подтвердило старые.

«Никто не пришел и не остановил этот ужас. Ни одна живая душа в этом богом забытом месте!»

Это не сочувственный отклик, не интуитивные догадки и не демонстрация эмпатии.

Билли знает, о чем говорит, потому что пережила похожий опыт.

«И вы предлагаете мне отвернуться?…»

– Та-а-ак, светлая голова. – Лео, как обычно, ворвался в кабинет Адама без стука и развалился на диване, закинув ногу на ногу. – Ты с таким сосредоточенным видом медитируешь над отчетами криминалистов или думаешь о мисс Сэлинджер?

Миддлтон прищурился, косясь на ботинок друга в опасной близости от светлой обивки.

– Или то и другое вместе? – продолжил Холден с невинной улыбкой.

– Я думаю, что ты сейчас явно занят не тем, – скептически отозвался Адам. – Если твой ботинок коснется дивана, – он кивнул на ногу Холдена, – в Бюро появится первый агент, способный пролететь все расстояние от моего кабинета до лифта без остановки.

Лео невозмутимо покачал головой, но все же спустил ногу на пол.

– Ладно-ладно, остынь, горячий парень. А если серьезно, убери-ка вот это выражение со своего лица, пока не получил от меня порцию профилактических подзатыльников.

Адам бросил на Холдена непонимающий взгляд.

– Я говорю, о чем бы ты там ни думал, а мы с тобой оба знаем, что крутится в твоей славной голове. – Лео постучал пальцем по виску. – Прекращай.

Не хватало еще, чтобы Адам впал в очередную кому трудоголизма.

Миддлтон очень внимательно посмотрел на решительно настроенного Лео и внезапно усмехнулся.

Холден вполне мог посоревноваться в заботе даже с матерью самого Адама и уступил бы в этом только своей бабуле, которая в последний визит Миддлтона в Мексику четыре года назад не спускала с него глаз и каждый день следила, чтобы тогда еще двадцативосьмилетний «мальчик» метр девяносто ростом хорошо спал и съедал все, что она готовила такими порциями, которыми можно накормить трех-четырех оголодавших человек.

– Все, на сегодня хватит. – Холден зевнул и пристально уставился на Адама, увлеченно рассматривающего фотографии улик, найденных на последнем месте преступления. – Только не говори, что опять просидишь здесь до утра, – простонал Лео. – Для тех, кто забыл или вдруг не знал, напоминаю: рабочий день имеет свойство заканчиваться, и нам не обязательно сидеть в офисе до ночи.

– Да ладно? А я думал, куда это все уходят в одно и то же время, – буркнул Адам, не отрывая взгляд от монитора.

Два рюкзака, веревка, брелок от ключей, помада, бумажные салфетки, тонкий серебряный браслет…

– А я думал, ты этого в принципе не замечаешь, – хмыкнул Лео и поднялся с дивана. – Давай собирайся, сходим в бар, проветрим мозги.

– Мне нужно кое-что проверить. Давай встретимся на месте… часа через полтора? – Миддлтон все же посмотрел на друга. У того было недовольное лицо.

– Ты серьезно? – Лео выдал еще один негодующий вздох. – Окей, трудоголик-перфекционист, как скажешь. Но если через полтора часа ты не появишься в баре, я приеду и лично вытащу тебя отсюда за воротник. Все ясно?

– Да, мам, – отозвался Адам, – к ужину буду. – И натянуто улыбнулся.

– Смотри мне. Я за тобой слежу. – Лео сделал двумя пальцами характерный жест. На страже твоего отдыха. – Подмигнув, он вышел из кабинета.

Адам красноречиво взглянул на закрывшуюся дверь и перевел дух.

Холден его лучший друг, почти брат (неродной, но это не важно). И все же иногда его бывает слишком много.

Размяв шею, Миддлтон придвинулся к компьютеру, чтобы за ближайший час изучить все, что он упустил при поверхностном чтении личного дела Билли Сэлинджер.

Как он и обещал, ей заменили группу наблюдения, и на этот раз Адам лично выбрал людей из предложенного списка и заодно предупредил их о дополнительном выходе из здания – не только на случай обострения авантюризма мисс Сэлинджер, но и ради ее безопасности. Если у нее получилось покинуть дом почти незаметно для полиции, убийца может с легкостью повторить этот фокус и без схватки с забором.

Возможно, им стоило переключиться на скрытое наблюдение, но вряд ли это сработает с Билли и ее обостренным недоверием к полиции. А после такого «захватывающего» утра она явно постарается перестраховаться, даже если ближайший патруль будет находиться в миле от ее дома.

Но главный вопрос так и повис в воздухе: куда Билли так отчаянно рвалась этим утром?

Память тут же услужливо подбросила картинку: в руке Билли телефон, и входящий вызов вынуждает ее практически сбежать из офиса ФБР.

Адам задумался и, нахмурившись, перевел взгляд на свой смартфон рядом с ноутбуком. Прежде чем погрузиться с головой в прошлое Билли, будет не лишним потрясти и еще один источник информации – тот, который не значится в официальных отчетах, но который находится гораздо ближе к миру мисс Сэлинджер, чем любая строчка из ее досье, собранного специалистами Бюро.

Миддлтон взял телефон и прокрутил имена в списке контактов. Хочешь переиграть плохих парней – научись говорить на их языке. А еще лучше – найди проводника с нечистой совестью, подходящими знаниями и острым желанием оставаться на свободе даже ценой сделки с агентом ФБР. Эдакая криминальная марионетка правосудия.

– Стив, как жизнь? – бодро поинтересовался Адам, и на другом конце телефона тут же раздался тяжелый вздох.

– Я же говорил, чтобы ты больше не звонил мне, – прошипел информатор. – В прошлый раз из-за тебя мне чуть голову в жопу не запихали, а повторять этот трюк я не собираюсь. И вообще, я не могу щас говорить, поэтому…

– Стоп-стоп. Стиви, дружище. Ты случайно не забыл, что этот твой зад находится к тюремной камере ближе, чем к собственным джинсам?

Информатор отозвался недовольным «пф-ф», но спорить не стал – конечно, он прекрасно помнил о своем «исключительном» положении.

– Вот и не рассказывай мне про свою невероятную занятость. Я могу освободить тебя от всех дел одним коротким звонком группе захвата. Ты только скажи, и я организую твое сопровождение до ближайшего отделения полиции со всеми удобствами.

В ответ раздалось длинное нецензурное обещание сделать то, что не приветствуется даже в среде преступников.

– Извини, не расслышал тебя, Стиви, связь барахлит. Так тебе камеру на четверых или на шестерых, но с верхней койкой?

– Да понял я, понял, – мученически вздохнув, буркнул он, приняв поражение, и процедил через силу, будто каждое следующее слово стоило ему месячной выручки с нелегальных продаж: – Чем могу помочь?

– Уже лучше, – кивнул Адам. На самом деле еще ни один звонок Стиву не прошел без «вступительного концерта» с его стороны, так что этот показательный «фыр» вполне можно было счесть данью традиции. – У меня есть на примете возможный информатор или кто-то еще из вашей тусовки. Знаю только имя – Дэн. Сотрудничает с Билли Сэлинджер, аг…

– Ого, – присвистнул Стив, – и не мечтай. Эта девица тебе не по зубам.

Адам нахмурился:

– В каком смысле?

– В прямом. Если надеешься подобраться к ней, то тебя ждет облом. Не любит она с полицией сотрудничать, а про Бюро я вообще молчу. Сунешься к ее контактам и потом огребешь проблем.

– Смотрю, ты неплохо осведомлен о ее деятельности, – заметил Миддлтон. А ведь ему даже не понадобилось заканчивать предложение. Репутация Билли не просто идет впереди нее – она опережает ее километровыми шагами.

– Лично мы не знакомы, – ответил информатор и добавил: – К счастью. Но я знаю тех, кто пересекался с Сэлинджер. Одна половина теперь сидит за решеткой, а вторая скрипит зубами и старается держаться подальше.

Адам недоверчиво покосился на фотографию Билли в ее досье.

– Она как-то не похожа на человека, который держит в страхе преступный мир Чикаго.

– Ну как сказать. Охотников здесь в принципе не особо любят, поэтому фан-клуб у них соответствующий. А Сэлинджер еще же и настырная, как бешеная пчела. Если вцепилась, так хрена с два отпустит, пока не добьется своего. Проще ее не трогать, чем потом разгребать дерьмо, которое свалится на голову с ее подачи.

Миддлтон усмехнулся.

– Звучит неплохо. Но это какая-то слабоватая гарантия безопасности. От таких обычно избавляются в первую очередь.

– Да, но… Скажем так, Мисс острые зубки обладает условным иммунитетом. Поговаривают, она помогла одному… влиятельному типу, которого все боятся, как черта, и в качестве благодарности он запретил остальным приближаться к ней.

«Интересно. Значит, играем на два лагеря, Билли?»

– Имя его ты мне, конечно, не скажешь.

– Оно тебе не поможет, – хмыкнул парень. – К нему ты тоже не подкопаешься, да и вряд ли захочешь. Его слово обеспечивает Сэлинджер неприкосновенность. И это главное, что тебе нужно знать.

Неплохо.

Пристально всматриваясь в фотографию Билли, Адам пытался соотнести слова Стива с информацией из ее профайла и собственным впечатлением, оставленным после допроса – эти части не сильно противоречили друг другу, но и не согласовывались между собой на сто процентов. Не хватало чего-то еще – ключевого момента, связывающего прошлое Билли с ее настоящим.

– Она… была замешана в чем-то незаконном?

– Как посмотреть. Если намекаешь на ее методы… ну часть из них тебя не порадует, но и на чё-то серьезное не тянет, особенно на фоне остального карнавала. А если ты про какие-то реально нездоровые истории… – Стив на пару секунд замолчал. – Я тебе вот чё скажу: всех подробностей я не знаю, потому что мне, мягко говоря, насрать. А то, что я слышал про нее от других, звучит не очень. Но это слова тех, кому ее веселое хобби встает поперек горла. Сэлинджер, может, и стихийное бедствие, но точно не часть местной лиги.

– Это обнадеживает, – пробормотал Миддлтон. И тут же добавил про себя: «Или не совсем».

– И, кстати, скорее всего этот Дэн – не ее информатор. Вбей в поисковике «Дэниел Розенберг», – Стиви хмыкнул, – и все сразу прояснится. Вообще ты должен знать его получше меня.

Адам прищурился. Дэниел Розенберг… звучит знакомо. Даже слишком.

– Еще вопросы будут?

– Всего один, – отозвался Миддлтон, открывая окно браузера. – Роберт Андерсон, финансовый аналитик, практикующий незаконные сделки – слышал про такого?

– Роберт Андерсон… Роберт Андерсон… где-то это имя мелькало, причем не так давно. Тоже кто-то из круга Сэлинджер?

– Нет, это другое. С ней не связано. Соберешь на него информацию?

Стив выдал нечто среднее между вздохом и стоном.

– Конечно. Как будто у меня выбор есть.

– Ценю наше взаимопонимание, – добавил Адам, набирая в строке «Дэниел Розенберг», – жду тебя завтра с новостями.

Сбросив звонок до того, как Стив выдал очередной тяжкий вздох, Адам запустил поиск по введенному имени. Уже через пару секунд все действительно встало на свои места, как и обещал информатор.

«Да не может быть».

Все верно, Миддлтон знает, кто такой этот Дэн, но лучше бы он и дальше пребывал в неведении – по крайней мере, это совпадение не казалось бы таким «вы, мать вашу, издеваетесь» абсурдным.

Помрачнев, Адам уставился немигающим взглядом на подборку разношерстных ссылок, большая часть которых перенаправляла на сайт Chicago Tribune – регионального издания, которое сделало свое имя на освещении Гражданской войны в США и сегодня было одной из самых популярных еженедельных газет с широким охватом, самой пестрой злободневной тематикой и журналистскими расследованиями. Правда, часть из них, по мнению Адама, тянула разве что на городские сплетни.

Дэн Розенберг – знаменитое лицо криминальной хроники Chicago Tribune, гордый обладатель Пулитцеровской премии за «выдающееся расследование» о влиянии лоббистов на лидеров Конгресса и генеральных прокуроров в пользу обеспеченной прослойки населения, а также здоровенная заноза в заднице не только у ФБР, но и у полиции.

Известная поговорка гласит: если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. В случае с Розенбергом достанется и горе, и пророку, и всем, кто находится в зоне видимости или имеет какое-либо отношение к указанным персонажам. А если не имеет, то ненадолго, ведь все необходимое обязательно дорисуется фантазией автора статей и будет подано под соусом из сомнительных доказательств.

«Дэн-мать-его-Розенберг». И как Адам мог про него забыть? Хотя, учитывая, что каждая встреча с Розенбергом провоцирует совершенно искреннее желание стереть его из памяти, все дальнейшие вопросы отпадают сами собой.

Кроме одного…

Адам дописал в строке «Билли Сэлинджер» и секунду спустя изменился в лице. С трудом веря своим глазам, Миддлтон открыл первую ссылку и оказался на странице популярного портала городских сплетен, смакующих горячие подробности светской жизни Чикаго.

Адам несколько раз пробежался взглядом по крупным буквам броского заголовка: «Известный репортер Chicago Tribune Дэн Розенберг и его невеста объявили дату своей свадьбы».

Это можно было бы принять за еще одно случайное совпадение (количество которых уже начинало серьезно напрягать), но к заметке прилагалась фотография «счастливой пары», разбивающая остатки сомнений в пыль: рядом с этим самопровозглашенным борцом за справедливость стояла Билли.

Миддлтон понятия не имел, как долго рассматривал фотографию будущей четы Розенберг и зачем в принципе гипнотизировал их пристальным взглядом, но в конце концов рука сама свернула браузер – не иначе как сработал инстинкт самосохранения (или благоразумия). Откинувшись в кресле, Адам перевел взгляд на карандашницу и непроизвольно сжал пальцы на подлокотниках.

«Прекрасно. Просто прекрасно. Настоящий, мать его, джекпот».

Не то чтобы Миддлтон претендовал на что-то (боже упаси). Но…

Свадьба.

Свадьба ключевого свидетеля – с Дэном-мать-его-Розенбергом.

«Как это вообще возможно?»

Нет, как именно, и так понятно. Но…

Адам набрал воздух в грудь и медленно выдохнул.

Это либо действительно чертовски невероятное совпадение, либо не самый умный план Розенберга подобраться поближе к расследованию (что с трудом тянет на внятную причину, ведь вскрыть этот «заговор» – дело нескольких минут).

Как любил повторять дед Миддлтона (земля ему пухом): «У вселенной весьма хреновое чувство юмора». И Адам впервые был готов согласиться с ним. Главное, не говорить об этом Лео.

«Ладно, черт с ним».

Разозлившись то ли на себя, то ли на Розенберга, то ли на все и сразу, Адам вернулся к компьютеру, закрыл все лишние вкладки и переключился на досье Билли.

Итак, молодой специалист в течение нескольких лет оценивает работу сотрудников и следит за соблюдением корпоративных и профессиональных требований компании, но затем повышает ставки и переходит к расследованию корпоративных преступлений. Два года упорной работы, восемнадцать проектов – восемнадцать раскрытых дел, причем последнее пришлось на совесть широко известной корпорации, которая пыталась всеми силами очистить свое имя, найдя подходящего козла отпущения, но выиграла процесс лишь наполовину. Тем не менее это приняли как победу молодого инспектора, которому пророчили большое будущее и потрясающую карьеру.

Но за месяц до повышения специалист увольняется по собственному желанию, проходит специализированные курсы и получает официальную лицензию частного детектива, которую впоследствии меняет на удостоверение агента по залоговым правонарушениями – спустя несколько месяцев после частичного снятия ограничений в штате Иллинойс.

Благополучная семья, хорошее образование, положительные оценки, упорная учеба, участие в социальных активностях и в дальнейшем – добросовестное выполнение рабочих обязанностей. И внезапно – такой резкий поворот. Стабильность – в минус. Зарплата – в минус. Безопасность – туда же.

Никто не меняет свою жизнь подобным образом без веской причины.

Но объяснение нашлось довольно быстро.

Адам открыл подборку полицейских отчетов, где упоминалось имя Билли (преимущественно как частного детектива и агента по залоговым правонарушениям), и самый первый, согласно дате, приходился как раз на время «перелома». Но значилась она в этом деле не как внешний сотрудник, а центральной фигурой был совершенно другой человек.

Шон Макмиллан – влиятельный предприниматель тридцати восьми лет, в настоящее время отбывающий наказание в комфортабельной тюремной камере. Сколотив немалое состояние на ювелирном бизнесе и грамотных инвестициях, он достаточно долго оставался неприкосновенным благодаря таланту закрывать чужие рты и глаза – и не только деньгами. Но в итоге все равно получил свое, пусть и не в полной мере. Прокурор выдвинул сразу несколько обвинений, бóльшая часть которых относилась к мелким нелегальным сделкам. Но в суде удалось доказать только участие Макмиллана в незаконном импорте необработанных алмазов и нарушение закона о торговле чистыми бриллиантами – и лишь потому, что в самый последний момент заговорил один из ключевых свидетелей, чьи показания сыграли решающую роль в вынесении приговора на федеральном уровне. Но изначально задержали Макмиллана по совершенно другому обвинению.

«…умышленное нанесение тяжких телесных повреждений, угрозы, преследование, покушение на жизнь…»

Адам допил остатки холодного кофе и еще раз пробежался взглядом по строчкам заявления бывшей супруги Макмиллана – единственного из десятка аналогичных, принятого к рассмотрению и не отозванного в день его подачи.

Оказывается, Шон любил проявлять власть не только в бизнесе, но и дома. На протяжении нескольких лет он избивал свою жену Кэтрин, держал ее в страхе шантажом и угрозами и полностью контролировал каждый ее шаг. По заявлению Билли Сэлинджер, лучшей подруги потерпевшей и основного свидетеля в этом деле, они с Кэтрин неоднократно обращались в полицию, но каждый раз получали отказ в помощи и отрицание состава преступления. Дежурных офицеров не смущали ни синяки на теле девушки, ни ее разбитое до крови лицо, ни приступы паники при виде мужа на пороге полицейского участка. Впоследствии Макмиллан без особых проблем убедил полицию и ближайшее окружение в неадекватном состоянии своей супруги, и поэтому любая ее попытка обратиться за помощью заканчивалась неизбежным возвращением домой, где она подвергалась новой порции «наказаний».

Адам тяжело выдохнул и дошел до просмотра фотографий Кэтрин, сделанных в одном из участков.

Что ж, у Макмиллана получилось превратить свою красавицу-жену в пугающее подобие участника уличных драк: некогда длинные светлые локоны свисали тусклыми поредевшими прядями вдоль припухшего от побоев и кровоподтеков лица, а фарфоровая кожа приобрела болезненно-желтый оттенок вперемешку с фиолетово-зелеными пятнами.

Среди пугающих фотографий Кэтрин и показаний Шона, которые сводились к тому, что он, естественно, «ни в чем не виноват», а его супруга всегда «сама наносила себе увечья, чтобы скомпрометировать его ради денег», а потом и вовсе «тронулась умом», Адам обнаружил и аудиозаписи допроса Билли, в которых она рассказывала, как неоднократно пыталась защитить Кэтрин, прятала ее от Шона, в буквальном смысле вставала между ними, наивно полагая, что на нее, как на постороннего человека, Макмиллан не поднимет руку, но в итоге сама подверглась не только прямым угрозам.

В ночь задержания Шона, когда Кэтрин потеряла сознание после побоев, Билли оказалась с ним один на один. Несмотря на разницу в физической силе, весе и росте, она смогла продержаться до приезда полиции, у которой не осталось другого выбора, кроме как взять под стражу вышедшего из себя Макмиллана. На этот раз ему не удалось выкрутиться: хотя дело приобрело общественную огласку, он успел заплатить за свою «невиновность», но в процессе расследования неожиданно вскрылась его причастность к незаконному сбыту незарегистрированных бриллиантов. Только поэтому Макмиллан остался за решеткой на десять лет. Но суд так и не принял в качестве доказательства видеозапись, сделанную Билли при последнем столкновении с Шоном – по заключению экспертизы, картинка была испорчена, а звук записан с помехами, что Билли всячески отрицала.

Адам дошел до ее фотографий, сделанных в участке после задержания Макмиллана, и крепко сжал в руке карандаш, которым делал пометки в блокноте. Да, визуально Билли пострадала не так сильно, как ее подруга, но…

Несколько синяков на лице, разбитая губа, кровоподтеки под носом, ссадины над левой бровью и на скуле…

«…никто не пришел и не остановил этот ужас».

Россыпь синяков на руках и ногах, крупная гематома на ребрах, следы захвата на шее…

«А они все равно надеялись… даже когда этот подонок, этот… монстр издевался над ними, пользуясь своим преимуществом».

Внезапный хруст прервал размышления Миддлтона. Адам без особых эмоций посмотрел на сломанный карандаш, отложил обе половинки в сторону и перевел взгляд на монитор.

«Мне… очень жаль».

Никто не заслужил подобного отношения – ни Билли, ни ее подруга, которая теперь была вынуждена существовать в рамках программы защиты свидетелей вдали от дома и друзей, опасаясь длинных рук своего бывшего мужа.

Физическое, эмоциональное и социальное давление, проплаченные слепота и глухота местной полиции, почти полная неуязвимость виновного перед лицом закона – стоит ли удивляться, что после такого опыта Билли Сэлинджер не светилась от счастья при мысли о сотрудничестве с правоохранительными органами?

Адам вздохнул и бегло просмотрел оставшиеся фотографии, добравшись до снимков вещей, часть из которых Билли использовала для самообороны: разбитая настольная лампа, школьная бита, ключи, газовый баллончик, пистолет Макмиллана с пустой обоймой…

Стоп.

Миддлтон вернулся на три кадра назад и придвинулся к монитору, где была открыта фотография связки ключей с деревянным брелоком-клевером.

«Какая знакомая вещица».

Адам замер на несколько секунд и открыл папку с фотографиями улик, обнаруженных в Остине. Нужный снимок нашелся практически сразу. Поместив рядом оба изображения, Миддлтон внимательно присмотрелся к каждому кадру и спустя минуту для большей уверенности сверился с описанием места, где был найден деревянный клевер.

Размазанная лужа на входе в гостиную – та, в которую упала Билли.

Нет, вне всяких сомнений, этот брелок принадлежит ей. Да и проведенная экспертиза не нашла в этой улике никакой связи с погибшими туристками – ни следов ДНК (кроме отпечатанной крови), ни каких-либо других доказательств.

Зато у Адама теперь имелось визуальное подтверждение: клевер принадлежит Билли.

На краю стола угрожающе завибрировал телефон. Подхватив его за секунду до падения, Миддлтон ответил на вызов.

– Я что-то не понял, – раздался в динамике возмущенный голос. – У кого-то проблемы или с памятью, или с совестью, или с восприятием времени?

«Черт. Лео. Точно».

Адам скосил взгляд на часы: отлично, он уже пять минут как должен быть в баре.

– У меня тут пиво греется, – продолжил Холден на фоне гула чужих голосов, – а я начинаю закипать, потому что ты опять потерялся где-то в стратосфере, и я вынужден проводить вечер в окружении шакалов-юристов, отмечающих чье-то повышение.

– Извини, я… заработался, – пробормотал Миддлтон, рассматривая фотографии деревянного клевера.

– Тоже мне новость. Но лучше избавь меня от подробностей. Советую тебе прямо сейчас переместиться в бар, иначе я полезу выяснять с отношения с этими воротничками.

– Уже иду к выходу. Не начинай веселье без меня.

– Ничего не обещаю, – отозвался Холден и отключился.

Еще раз взглянув на монитор, Адам закрыл все папки, захватил пиджак и направился к выходу. Зная Лео, лучше не проверять его на смелость вмешиваться в чужие посиделки – он ведь сделает это не моргнув глазом. А вот чем закончится эта история, можно только догадываться. Особенно в случае с подвыпившими юристами.

Пожалуй, Лео прав: на сегодня хватит. Большие никаких мыслей – ни о расследовании, ни о мисс Сэлинджер.

* * *

Как ни странно, но с этой установкой Адам справился почти на отлично.

Вернувшись домой после полуночи, уже через полчаса он с наслаждением засыпал в своей кровати после горячего душа, окруженный мягкой, обволакивающей тишиной – в квартире и собственной голове.

Но вскоре эта гармония сменилась привычной тревогой, а послевкусие беззаботного вечера было стерто беспокойными снами, заставляющими крепко сжимать подушку и часто дышать в приступе безысходности.

Позже Адам и не вспомнит, что именно ему снилось и вынуждало испытывать гнев, боль и опустошение. Как и во все предыдущие ночи за последний год, после очередного кошмара должно было остаться только одно-единственное желание: сбежать. Сбежать, как можно дальше, не слышать, не видеть, закрыться от всех и от себя, а заодно вырвать удушающие воспоминания из головы. Если понадобится – сорвать их вместе с кожей; сделать что угодно, лишь бы не возвращаться к тому жалкому подобию себя: слабому, подавленному чужой волей, сломленному нездоровой зависимостью от огрызков эмоций, которыми его одаривали от случая к случаю за «хорошее поведение».

Вот что случается, когда по ошибке или незнанию выбираешь не того человека и, подпустив его к самой сокровенной части своего внутреннего «я», добровольно позволяешь разрушить это «я» до основания. И страшно повезет, если удастся вовремя остановиться – до того, как от собственной личности не останется ничего, даже тени и пульса.

Промычав под нос невнятные фразы, Адам резко перевернулся на спину и распахнул глаза. Сердце колотилось на бешеной скорости, как после скоростного забега на длинную дистанцию, а все еще не до конца проснувшийся разум не отличал реальность от сна.

Тяжело выдохнув, Миддлтон перевел взгляд в сторону и замер.

Она сидела прямо перед ним на краю кровати, с привычным отстраненным и непроницаемым выражением лица. Светлые волосы спускались мягкими волнами на тонкие плечи, а ледяной пронизителный взгляд изучал лицо Адама в попытке проникнуть еще глубже – в его мысли, чувства, под кожу, чтобы занять собой все и без остатка.

Да… она всегда была чертовски красива – и точно так же бездушна и холодна.

«Снежная королева», как называет ее Лео. Едва ли можно подобрать более подходящее определение.

«Либо ты уйдешь с этой идиотской работы, либо потеряешь меня».

Миддлтон зажмурился до цветных пятен под веками, пока в груди все незримо перемалывалось в щепки.

«Адам, посмотри на меня! Никто из этих незнакомцев не может быть важнее меня, ясно тебе?»

Нет. Нет, черт возьми, только не опять.

«Ты принадлежишь мне, как ты еще не понял?…»

– Нет, – промычал Адам, теряя контроль над телом, погруженным в крепкий сон.

«Мой… – раздался над ухом ее шепот. – Всегда был… и всегда будешь».

– Нет!

Открыв глаза, Миддлтон резко сел на кровати и, судорожно дыша, быстро осмотрелся.

Никого.

Свет фонарей с улицы мягко пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, задевая прикроватную тумбу, шкаф у стены и пустое пространство перед кроватью.

Нет. Здесь не было никого, кроме Адама.

Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Миддлтон сдался: сегодня ему не уснуть без снотворного, хотя при таких ночных кошмарах он предпочел бы и вовсе не спать.

Миддлтон взял телефон и проверил время: час ночи.

«Блеск».

Устало откинув одеяло, он спустил ноги на прохладный пол, но внезапно телефон завибрировал в руке. На дисплее высветился неизвестный номер. И кому это не спится в такое время?

– Миддлтон, – хрипловато представился Адам и потер сонное лицо ладонью.

– Агент Миддлтон!.. – раздался в телефоне знакомый тихий голос. – Это Билли… Билли Сэлинджер. Кажется, я все-таки влезла в неприятности. И… мне нужна ваша помощь.

Глава 10

За несколько часов до звонка

«Билли, милая, ты опять ночевала в палате?»

Натирая полотенцем до блеска вымытую вилку уже минуты три или четыре, если не дольше, Билли смотрела на нее отсутствующим взглядом, не различая за голосом воспоминаний ни шума воды, ни звука входящих сообщений на телефоне, оставленном на барной стойке за спиной.

«Поезжай домой, тебе нужно отдохнуть…»

Билли поморщилась, и очертания вилки начали медленно расплываться перед глазами.

«Я не устала!»

Это было ложью. Тогда, два года назад, она устала, и еще как, но не могла признаться ни себе, ни окружающим в собственном бессилии на грани с опустошением. Измотанная и потерянная, она держалась на последнем дыхании, как высотное здание на единственной оставшейся подпорке фундамента. Чтобы не добавлять к общему горю и свою боль, она входила в больничную палату с улыбкой и в бодром настроении, излучая некое подобие хрупкого оптимизма, пока внутри распадалась на части. Возвращаясь домой из госпиталя, Билли закрывалась в своей комнате и рыдала до тех пор, пока не проваливалась в сон, потеряв остатки сил, а утром вновь собирала себя по кусочкам, скрепляя их упрямым обещанием держаться, несмотря ни на что.

Она неизменно повторяла, что все обязательно закончится хорошо, но не смогла убедить в этом даже себя – и чем ближе был финал, тем беспросветнее становилось отчаяние, а желание закричать постепенно заглушало голос надежды. Все внутри, каждая клетка, каждый уровень разорванной в клочья души, болело и нарывало, как один большой пульсирующий нерв, который нельзя просто взять и вырвать с корнем.

«Иди домой, Билли. Со мной все будет хорошо…»

Пара слез упала на сухую вилку, которую она почти без сил положила на кухонную тумбу.

«Со мной… все… будет хорошо…»

Билли медленно опустила голову и сжала пальцы в кулаки.

Нет. Не будет. И тетя Лидия прекрасно знала об этом. Знали все, и только Билли продолжала упрямо отрицать очевидное.

– Почему клевер? Веришь в талисманы удачи?

– Я верю в то, что любой предмет, символ, даже животное или человек обладает той силой, какую в нем видят окружающие люди. Клевер-четырехлистник, черная кошка, перебежавшая дорогу, подкова, разбитое зеркало, куриная косточка – продолжать можно до бесконечности. Дело ведь вовсе не в символах, Билли. А в том, какое значение мы вкладываем в каждый из них. Кстати, по одной из легенд, четырехлистный клевер не только приносит удачу, но и защищает от зла, а также исцеляет и укрепляет здоровье…

Задрожав всем телом, Билли прикусила губы и, не сдержавшись, швырнула вилку в раковину.

Черт бы побрал этого Андерсона. Черт бы побрал все, что связано с этим делом, из-за которого она не только начала сомневаться в своих навыках, но и потеряла памятную вещь, связывающую ее с прошлым. Лучшая его часть безвозвратно исчезла, как и многое другое, что слишком долго казалось нерушимым: поддержка семьи, лучшая подруга рядом, любовь и забота самого понимающего человека, которого внезапно и жестоко забрали из жизни Билли.

Так и не выключив воду в раковине, она медленно опустилась на пол, подтянула к себе колени и, спрятав лицо в ладонях, горько расплакалась.

Несправедливо, нечестно, больно – сейчас бы прокричать во весь голос какое-нибудь возмущение, вроде «Почему одни получают все, а у других отбирают последнее?» Но вряд ли это сделает ей легче.

Билли не просила о многом – ей хватало и этого маленького якоря памяти, небольшого брелока, но теперь нет и его.

Но в какой-то момент внутри наступила тишина, будто кто-то нажал на кнопку «стоп» и прекратил эту истерику, либо Билли просто исчерпала запас сил и слез. Притихнув, она прислонилась спиной и затылком к кухонной тумбе и шумно выдохнула.

Может, Адам Миддлтон был прав, и ей не стоит лезть в это дело?

И что тогда? Оставить на растерзание человека, который, может быть, невиновен в произошедшем? Она ведь уже сделала это – бросила ФБР кость, не подумав о последствиях, и, пока Бюро ищет одного человека, другой будет продолжать убивать.

«Соберись, Билли».

Глубокий вдох.

«Ты должна собраться».

Неторопливый выдох. Звук вибрации неподалеку.

Черт. Это может быть Тони. Смахнув последние слезы со щек, Билли решительно поднялась, подошла к барной стойке и взяла телефон.

«Дэн».

– О-о-о… – протянула Билли, покачав головой, и неприлично громко шмыгнула носом – хорошо все-таки, что она живет одна. – Не сегодня. Пожалуйста, только не сегодня.

«И тем более не сейчас».

На очередные объяснения с Дэном не было никаких сил. В последний раз они говорили спустя два дня после того, как Билли огорошила Розенберга новостью о своем отказе выйти замуж, что в итоге и разрушило их отношения – так же стремительно, как и башню в дженге[21]: достаточно было вытащить всего одну деталь, и все выстроенное ими за полтора года мгновенно распалось. Видимо, стабильности в их паре было еще меньше, чем желания Билли следовать наставлениям и ограничениям Дэна.

Игнорируя настойчивое жужжание, Билли положила телефон обратно на барную стойку и вернулась к мытью посуды, из которой в раковине остались только тарелка и бедная брошенная туда вилка.

Звонок повторился два раза, и на третий, не выдержав, она вернулась к телефону, чтобы перевести его в режим голосовой почты, но, увидев на экране скрытый номер, едва не выронила смартфон из рук, пытаясь ответить на вызов.

– Оставь надежду, всяк сюда звонящий, – мелодично протянул Тони. – Ты там жива, Сэлинджер? Я начал переживать, что этот психопат и до тебя добрался.

– Еще чего. – Билли покосилась в сторону окна, откуда было видно патруль, приставленный Миддлтоном. Интересно, знает ли вездесущий Тони об этом «жесте заботы»?

– Ты вроде как спешила увидеться, а потом – «все, пока-удачи-не-приеду». За тобой был хвост?

«Скорее, забор».

– Сначала я… неудачно срезала путь, а потом меня любезно пригласили на допрос по поводу… той квартиры в Остине, – осторожно добавила Билли. Но сразу поняла: сейчас начнется.

– Что-о? – выпалил Тони и, судя по грохоту, уронил что-то тяжелое. Лишь бы только не себя любимого. – Ты рассказала им, как вышла на нее?

– Успокойся, они ничего не знают, – вздохнула Билли, отходя от окна. – Слушай, это не первый допрос в моей жизни, и я ни разу не упоминала ни тебя, ни твои чудо-навыки. Поэтому хватит впадать в панику и делать из меня стукача. Ты знаешь меня уже давно, и…

– Все, все, остынь, валькирия, – сбавил обороты Тони и громко отпил газировку через трубочку.

«Какая прелесть», – вздохнула Билли, закатив глаза.

– Просто ты еще не вляпывалась в настолько хреновые дела, вот я и… перестраховываюсь.

– Давай лучше перейдем к делу? Или, клянусь, я тебя через телефон стукну.

– И почему-то я тебе верю. А что касается дел… м-м-м… да, у меня есть для тебя кое-что любопытное.

– Удиви меня.

– Кр-ристофер Шер-р-рман, – прорычал Тони, – помнишь такого?

– А то, – хмыкнула Билли.

Забудешь этого «дементора» в пустой оболочке из «Ральфа Лорена», как же.

Кристофер Шерман – адвокат Роберта Андерсона, с черным поясом по отмазыванию подонков крупного калибра, среди которых его талант пользуется большим спросом и обеспечивает ему безбедную жизнь и неприкосновенность перед другими «акулами закона». Шерман не только помог Роберту остаться на свободе до следующего заседания, но и не раз встречался с ним после внесения залога, в том числе – незадолго до побега Андерсона (о чем, конечно же, решил умолчать).

– Я тут в перерыве пролистал сообщения его симпатичной помощницы, и, оказывается, уже три дня Мистер Продам-Мать-и-не-Пошевелю-Бровью кошмарит бедняжку своими истериками и нервными срывами и пьет успокоительные лошадиными дозами. Не то чтобы я намекал на связь с известным тебе событием, но речь идет о человеке, который при рождении отпочковался от сатаны и теперь работает на конченных мракобесов. И который, как мы с тобой помним, зевнул во время рыданий потерпевшей в зале суда.

Билли нахмурилась и прошлась по кухне. Три дня непробиваемый адвокат человека, подозревамого в совершении жестокого убийства (или целой серии убийств), не может найти себе места и глотает успокоительные, как конфеты M amp;M’s. У этого должна быть очень серьезная причина: такие люди не выходят из состояния непоколебимого покоя просто так.

– М-м-м… агенты ФБР явно успели нанести ему визит, – предположила Билли. – Наверное… как раз три дня назад, когда я передала им информацию об Андерсоне. – Она скосила взгляд на окно. – Вот Шерман и психует. Представь, сколько всего он скрывает о своих клиентах. И… – Она замерла.

Это не первый раз, когда Кристофер оказывается на грани. Ни для кого не секрет, с кем работает Шерман: люди, которых он защищает в зале суда и вне судебных стен, их статус, связи и возможности помогают ему оставаться по-своему неприкосновенным для полиции и, возможно, для Бюро в том числе. Какие бы дела ни вел Кристофер и каких бы подонков ни отмазывал перед законом, он всегда славился стальной хваткой и равнодушием к любой морали и нравственности.

– Да-да, я о том же подумал, но неувязочка выходит. Здесь есть что-то еще. – Тони хрустнул чипсами.

Например, нечто такое, что впервые за всю адвокатскую практику Шермана может отправить его лодку на дно.

– Хорошо, Нэнси Дрю[22], а как тебе такое: вчера ассистентка Шермана выкупила своему дорогому боссу охрененно дорогой смокинг и заблокировала вечер в календаре мистера адвоката под встречу без названия. И, кажется, я знаю, куда он навострил лыжи.

– На вручение премии выдающихся козлов года?

– Практически. Угадай, какое заведение отмечает сегодня свое пятилетие?

Билли удивленно вздернула брови. «Да ладно!»

– Эль-Кастильо?

– В точку, – хмыкнул Тони и вновь закинул в рот горсть чипсов. – Сегодня там развернется самая масштабная вечеринка года, и наш Ланселот прискачет туда после полуночи.

В глазах Билли вспыхнул огонек азарта, и все более менее разумные аргументы тут же капитулировали перед его напором.

«Эль-Кастильо» – трехэтажный клуб-ресторан[23], живущий по собственным законам и правилам и не признающий никаких авторитетов, кроме узкого круга лиц, возглавляющих этот маленький, но влиятельный теневой мир, где можно достать связи, информацию, наркотики, оружие и вообще все, на что хватит фантазии и, самое главное, денег.

Попасть внутрь можно только по знакомству или при наличии персонального приглашения, которое выдается лично в руки и строго после одобрения внутренней службы безопасности и управляющей верхушки заведения, что автоматически делает это место неприступным «замком»[24] для полиции и спецслужб. В эту подпольную тусовку «только для своих» как раз входили Андерсон и Шерман и именно в «Эль-Кастильо» проводили большинство своих встреч – до и после первого заседания.

По спине Билли пробежали мурашки.

– Ты уверен? – на всякий случай спросила она.

Шерман посещает «Эль-Кастильо» исключительно ради рабочих встреч с клиентами, где их конфиденциальные беседы не прослушают ни полиция, ни ФБР, ни другие любопытные личности: главный владелец не поленился вложиться и в создание собственной сети с технологией защиты уровня Пентагона.

– На все двести, может, триста процентов. Я, конечно, не Нострадамус, но с логикой пока что дружу. Сегодня на этом балу сатаны будет знатный шабаш, поэтому прикинь, сколько там соберется колоритных персонажей.

Билли нахмурилась: «А также кто может оказаться среди них».

Если Шерман сходит с ума от волнения несколько дней и этой ночью понесется в «Эль-Кастильо», значит, там состоится встреча особой важности. Но с кем именно?

– А если… – Билли задумчиво покрутилась на месте, – передача денег произойдет сегодня?

Тони тихо крякнул в телефоне.

– Думаешь, Андерсон настолько отбитый, что рискнет сунуться в толпу, когда находится в розыске федералов?

– Я уже не знаю, что думать, – выдохнула Билли и вернулась в гостиную к ноутбуку. – Но это единственное место, где Роба никто не выдаст и где он сможет получить свои деньги. Мы с тобой подозревали, что Шерман передаст их ему в клубе. А такая крупная вечеринка – идеальное прикрытие для передачи. Затеряться в толпе будет проще всего именно сегодня.

– И что ты предлагаешь? Караулить его с волейбольной сеткой в кустах у выхода? Которых там, к слову, штук пять минимум. Выходов, – уточнил Тони, – не кустов.

– Нет уж, – пробормотала Билли, набирая в поисковике «Эль-Кастильо», – если Роб будет там, он проскользнет в клуб незаметно. Поэтому поймать его можно будет только рядом с Шерманом. – Она ненадолго притихла, рассматривая яркую афишу с информацией о грядущей закрытой «вечеринке года», потом продолжила: – Тони!

– А?

– Я… должна быть там.

– Э-э… внутри?…

– Внутри.

– Прости, пожалуйста, но ты с ума сошла, Сэлинджер? Жить надоело или последний страх потеряла?

– Я не собираюсь влезать ни в какие истории или привлекать внимание. В этом акульем бассейне меня интересуют только две конкретные личности. Но для начала нужно увидеть, с кем собирается встретиться Шерман. Если это Роб, его можно будет взять уже на выходе. А если не Роб, и это никак не касается дела, – Билли пожала плечами, – значит… я просто уйду.

– Ага, охотно верю. Лучше скажи, Лара Крофт[25], как ты собираешься попасть в эту цитадель зла? Фальшивое приглашение не достать, а таких крутых связей у меня нет. В отличие, м-м, от некоторых.

– Нет, – резко отозвалась Билли. – Ему я звонить не буду. Это даже не обсуждается. Нужно придумать другой план… – Притихнув, она внимательно присмотрелась к деталям афиши и внезапно сказала: – …а вообще, знаешь… кажется, у меня появилась одна идея…

– О-о-о… нет, Сэлинджер, не продолжай, – взмолился Тони. – Избавь меня от подробностей.

– Но я еще не начинала!

– А это и не нужно! Я знаю, чем все закончится. Поэтому – нет. Тысячу раз нет. Сто тысяч раз нет. Могу даже по-испански сказать.

– Сначала выслушай меня, а потом хоть на португальском пой.

– Если твоя чудесная идея подразумевает мое участие, можешь не стараться. Слушай, я не против помогать тебе с игрой в большую охоту, но не в случае, когда «Поймай меня, если сможешь» превращается в «Подразни тигра и сдохни».

«С игрой?!» – Билли терпеливо сдержала порыв взорваться.

– Поверь, от этого предложения ты точно не откажешься.

– Мне нравится твой оптимизм, Сэлинджер, но самоубийство не входит в мой личный список дел «успеть до тридцати».

– Хьюстон, отставить панику. Все не так страшно, а твоя помощь будет нужна только в крайнем случае. Считай это обычной подстраховкой.

– Если под «подстраховкой» ты понимаешь взлом их внутренней сети, то лучше найди себе другой спасательный жилет, потому что я к этой мясорубке и мизинец не поднесу.

– А… если я скажу, что ты не будешь ничего взламывать и вообще никак там не засветишься?

Тони на пару секунд притих.

– Раз не взлом… что тогда?

– Назовем это твоей возможностью исполнить свою давнюю мечту.

– Да что ты, Оз? – хмыкнул парень. – И какую же?

Билли улыбнулась и покрутилась на стуле.

– Кажется, однажды ты упомянул слово «блэкаут»[26].

В телефоне повисла тишина.

– Да, Тони, ты верно услышал. Ты не будешь атаковать сеть клуба – ты обрушишь все вокруг него.

Глава 11

Что?…

Ему ведь не приснилось?

Нахмурившись, Миддлтон на всякий случай ущипнул себя за руку и негромко шикнул прямо в телефон.

Значит, не сон. Уже неплохо.

А вот ночной звонок с заявлением о неприятностях – это не очень хорошо.

– Билли?… Что случилось? – хрипловато поинтересовался Адам, поднимаясь с кровати.

– Я… застряла в одном месте. Дверь закрылась, и я не могу выйти. Если меня найдут здесь, это будет наш с вами последний телефонный разговор. А для меня – последний разговор в принципе.

– О чем ты? – Зажав телефон между ухом и плечом, Адам открыл дверцы шкафа. – Тебе угрожают?

– Пока что нет, но очень скоро это произойдет. Поверьте, я была бы рада избежать этого звонка, но сейчас я нахожусь там, откуда не выберусь самостоятельно. И вы моя последняя надежда.

«Прекрасно».

– Скажи, где ты. – Адам быстро влез в джинсы и потянулся за футболкой. – Я пришлю подкрепление.

– Нет-нет-нет, – тихо протараторила Билли, – никакого подкрепления. Сюда… нельзя никого вызывать.

Адам замер у шкафа с толстовкой в одной руке и телефоном в другой.

– Билли, что происходит? Где ты?

В ответ раздался тяжелый вздох.

– Я… – пауза, – дело в том, что я в… «Эль-Кастильо».

Миддлтон вытянулся в лице.

– Что, прости? «Эль-Кастильо»?

Она ведь не серьезно?

– Да, да, я знаю, там очень опасно, и я не должна была забираться туда, но, прошу, давайте оставим нравоучения на потом. Мне очень нужна ваша помощь. У меня осталось минут пятьдесят от силы, а потом заработают камеры и сигнализация, и я точно не смогу выбраться.

Прикрыв глаза, Миддлтон беззвучно выругался и покачал головой. Именем этой девушки пора назвать какое-нибудь разрушительное торнадо. С негодованием натянув на себя толстовку с капюшоном, Адам вышел в коридор.

– Понял, – ответил он на ходу. – Сейчас тебе точно ничего не угрожает?

– Пока что нет. Я успела спрятаться в подсобке, но весь коридор перекрыли, а дверь заблокировалась, и открыть ее можно только снаружи.

Потрясающе. Билли может провести хотя бы один день без неприятностей? Видимо, нет.

– Буду на месте через двадцать пять минут, – пообещал Адам, мысленно добавив: «Но я понятия не имею, как вытащить тебя оттуда».

– И захватите наручники, – шепнула Билли. – Как будете рядом, позвоните, я все объясню. До связи.

– Но…

Звонок прервался.

Адам все в том же ступоре посмотрел на свой телефон, еще раз чертыхнулся и, захватив все необходимое, бросил взгляд в темноту коридора.

Тихий голос словно дожидался этого момента: «Куда ты опять собрался среди ночи?…»

Разозлившись, он шагнул из квартиры и с силой захлопнул дверь, выбив ледяное эхо из своей головы и, вероятно, разбудив всех соседей поблизости.

Уже в машине он проверил пистолет в бардачке, запасные наручники в подлокотном ящике и завел двигатель. Поправив зеркало заднего вида, Адам поймал в отражении свой уставший взгляд и внезапно, забыв о злости на бесконечный ночной кошмар, тихо усмехнулся.

«Почему, Билли? Почему из всех мест в городе обязательно нужно было забраться в самое недоступное?»

* * *

«Мне конец. Мне совершенно точно конец. Если не от рук взбешенных владельцев клуба, так от Адама Миддлтона. Но для этого, конечно, он сначала должен вытащить меня отсюда».

Билли стянула с головы парик и провела похолодевшими пальцами по волосам.

Она ведь действительно не собиралась звонить ему: агент ФБР был последним человеком на планете, чей номер Билли набрала бы даже в случае острой необходимости. По крайней мере, она была в этом уверенна, пока не оказалась в ловушке, выбраться из которой можно, либо переступив через собственную гордость и принципы, либо ценой собственной жизни. Что с большой вероятностью закончится увлекательной поездкой за город в нескольких мешках по частям. Так себе вариант.

«Браво, Билли. Вот чего стоят твои убеждения».

Но, с другой стороны, разве этого мало? Разве собственная жизнь – недостаточно высокая цена, которую может заплатить человек? Стремление выжить – не показатель слабости, это естественная потребность, заложенная в основу существования. Как говорила тетя Лидия, не инстинкты характеризуют человека, а его поступки и решения.

Прислонившись спиной к холодной стене, Билли прикрыла глаза и несильно стукнула затылком по бетонной поверхности.

Миддлтон ведь сам предложил звонить ему в любое время и при любых обстоятельствах. Так? Так. А детали они не обговаривали, поэтому… Билли покусала губу и покосилась на наручные часы. Поэтому нет никаких гарантий, что он не поступит так же, как и все до него: просто не приедет. Или передумает в последний момент. Да и с чего она вообще взяла, что агент ФБР решит ей помочь? Как будто до этого было иначе. Но и другие варианты у нее отсутствовали. Тони уже сделал все, что мог, и ушел в подполье, а обратиться к человеку из «высшей лиги», обладающему неограниченным доступом к «Эль-Кастильо», Билли так и не рискнула. Она не сомневалась, что на ее звонок ответят, но с большой вероятностью это закончилось бы более серьезными проблемами, и не только для нее.

Билли в десятый раз проверила время на телефоне и нетерпеливо постучала пальцами по коленям. «Нет, он не приедет». И это неудивительно. Кто в здравом уме рискнет и работой, и головой ради малознакомой девицы, не умеющей притормаживать на опасных поворотах? Которую к тому же настоятельно просили сидеть тихо и не создавать проблем?

Она осмотрелась в полумраке подсобки, заставленной стеллажами с кучей коробок неизвестного содержимого, которые она в другой ситуации непременно проверила бы, но сейчас не рискнула лезть на рожон еще больше – хватит и того безобразия, которое она уже натворила.

Но все же…

«Нужно придумать что-нибудь еще». Нельзя просто сидеть здесь и надеяться на чудо. Может, притвориться испуганной официанткой, которая спряталась от домогательств посетителя-извращенца? Билли поджала губы. Нет, в это никто не поверит – как, собственно, и в любую другую историю. А если и поверят, все равно отвезут за город. Это же не союз милосердия, а сообщество влиятельных отморозков, которые не церемонятся с нарушителями их драгоценного спокойствия. И Билли точно не станет исключением – особенно учитывая то, что случайно услышала в соседнем помещении.

– Что известно об Андерсоне?

– Он перестал выходить на связь, а в мой офис заявились федералы. Спрашивали, когда я в последний раз видел Роберта, при каких обстоятельствах, не вел ли он себя как-то странно, ну и все дерьмо в этом духе, – фыркает Шерман.

– Они не будут копать под тебя, успокойся. А если попытаются – их щелкнут по носу, как и всегда.

– Я все понимаю, но Андерсона подозревают в нескольких убийствах, а из меня пытаются сделать сообщника. Будут они копать или нет, но их носы уже по самый затылок в моей заднице.

– Успокойся, ты не первый год в деле, с чего сейчас истерика?

– С того, что я… Несколько дней назад я передал ему деньги, а он… он сильно нервничал и постоянно подгонял меня. Если федералы узнают, что я был последним, кто его видел и кто поспособствовал его побегу, мне… мне конец. Меня даже вся эта крыша не спасет! Он вляпался в крупное дерьмо, и я не…

– Они не узнают. Сколько он не выходит на связь?

– Где-то три дня… да, точно, три дня. Я и не собирался ему звонить после передачи, если бы не парад федералов у меня в офисе.

– Так деньги у него?

– Да, я передал их в клубе три дня назад. Вместе с тем, что он просил.

– Тебе пора забыть про адвокатскую тайну и рассказать, что это было. Если, конечно, ты хочешь, чтобы я помог.

Вздрогнув от вибрации в руке, Билли опустила взгляд на экран и облегченно выдохнула, почти всхлипнула.

«Адам!» – радости Билли не было предела.

– Я на месте. Что нужно сделать?

Он здесь, он не бросил ее и приехал, чтобы помочь. Да, радоваться пока что рано, но все же…

Он приехал.

Адам приехал за ней.

– То, что не удавалось еще ни одному агенту ФБР: – ответила Билли. – Вывести преступника из «Эль-Кастильо».

* * *

Когда Билли закончила быстрый, но подробный инструктаж, Миддлтон с подозрением покосился на телефон в руке.

Это же какое-то безумие. И пока что непонятно, кто из них двоих больше не в себе: Адам, который всерьез собирался прорваться среди ночи в криминальный Форт-Нокс[27], или Билли с ее самоубийственным планом взять крепость штурмом.

Конечно же, Адам знал и об «Эль-Кастильо», и о его репутации, а также о том, что в этот адский котел лучше не лезть без острой необходимости, потому что любое вмешательство заведомо обречено на провал. И дело даже не в потенциальной опасности этого змеиного клубка.

Правило Миранды гласит: все, что скажет подозреваемый, может и будет использовано против него в суде[28]. «Эль-Кастильо» живет по тому же принципу, но с небольшой поправкой: все, что записано, услышано, скопировано или получено любым иным способом на территории клуба (а также через дистанционное подключение), будет использовано против нарушителя, и не самым приятным образом.

Идти против этой махины – все равно что пытаться остановить цунами взмахом руки. Без по-настоящему серьезных козырей в запасе эту башню невозможно обрушить – поэтому никто и не пытается.

Или не пытался.

До этой ночи.

Припарковавшись в пятидесяти метрах от клуба, рядом с муравейником из дорогих иномарок, Адам перевел взгляд на главный вход, откуда каждый раз, когда открывалась массивная дверь, доносился рев музыки. За этой дверью скрывались представители влиятельной прослойки города.

«Лео мне голову свернет. Если, конечно, узнает. Но об этом можно подумать позже», – решил он.

«Около часа назад мощный скачок напряжения серьезно повредил основной генератор и внутреннюю систему безопасности, – объясняет Билли. – Слетело все: видеонаблюдение, датчики слежения, сигнализация. На время ремонта охрану раскидали по всему зданию, но бóльшая часть бультерьеров охраняет гостей. Единственное место, за которым сейчас не следят, это вип-зона – частная территория звездной элиты клуба, где решаются вопросы уровня злодеев бондианы. После сбоя эта кормушка перестала выполнять свои основные функции, поэтому ее просто закрыли, и сюда никто не вернется, пока систему не восстановят… а произойдет это совсем скоро».

Адам по-прежнему не знал всех подробностей, но даже не сомневался, что виновницей внезапного сбоя такой надежной системы безопасности стала одна отчаянная охотница за головами.

«В вип-зону ведут два входа: первый – из центрального зала, второй – из служебного коридора, куда проще всего попасть через дверь рядом с парковкой для сотрудников. Там еще будет стоять двухметровый шкаф с блестящей лысиной – он новенький, а значит, самое слабое звено в этой цепочке».

Миддлтон вздохнул.

Билли Сэлинджер – настоящая катастрофа. И лучше вытащить ее из здания прежде, чем «Эль-Кастильо» сложится под ее напором, как карточный домик.

Спрятав телефон, Адам оставил удостоверение агента в машине и направился к служебному входу. Если подумать, план Билли выглядит не таким уж и сложным. Лишь бы только не пристрелили в процессе, иначе искать маньяка Лео придется в одиночку, а остальное уже дело техники.

– Проходи мимо, – пробасил двухметровый охранник, преградив Миддлтону вход.

– Я бы с радостью, но мне нужно именно сюда. – Адам кивнул на дверь за его спиной. – Меня прислал Декстер, владелец ночного клуба в двух кварталах отсюда и один из давних деловых партнеров владельца всей этой кормушки. – Миддлтон обвел рукой здание.

«Отлично, теперь я еще и выражаюсь, как Билли».

Впрочем, именно это от него и требовалось: минимум «агента», максимум «человека подпольного мира». Не то чтобы он относил Билли Сэлинджер к преступникам, но все-таки она находилась к темной стороне ближе, чем Адам.

– Только не говори, что не знаешь Декстера. Новенький, значит. Понятно. Короче, объясняю быстро и по сути: два часа назад какой-то ушлепок снес всю систему безопасности, а пока наши исправляли проблему, он успел обчистить всех гостей под ноль и смылся. В итоге гости в ярости, а Декстер рвет и мечет. К счастью, смылся этот крысеныш недалеко. Вот прямо к вам забежал по пути. Откуда я знаю? У вас тут произошла та же херня, что и у нас – твой начальник говорил с моим начальником. – Миддлтон и не помнил, когда в последний раз выдавал такую знатную порцию импровизированной лжи. – Поэтому сейчас мы пытаемся перехватить эту падлу общими силами. Но вот какой момент: мои ребята проверили дорожные камеры, и оказалось, грабитель проник сюда через эту дверь. Как раз, когда ты отошел отлить на полминуты. Представляешь, как обрадуется твой босс, когда узнает об этой маленькой детали? – Миддлтон тихо присвистнул и мельком взглянул на наручные часы: «Твою ж мать. Пора ускоряться».

Обработав информацию, охранник побледнел, но не издал ни звука.

Официально (и весьма условно) главный основатель «Эль-Кастильо» был чист и свят перед законом, как весь небесный легион – того и гляди, канонизируют вне очереди – и защищен со всех сторон настолько, что любые попытки подкопаться к нему или его бизнесу растянутся на долгие годы или, что вероятнее, будут приостановлены еще до начала расследования. И все из-за негласной договоренности между «большими ребятами»: правительство и спецслужбы закрывают глаза на дела «Эль-Кастильо» до тех пор, пока его существование не создает проблем, которые могут стать достоянием общественности. Такой условный дипломатический мир сквозь зубы, который сегодня ночью будет поставлен под угрозу.

– Угадай, чья голова первой полетит с плеч, когда выяснится, кто допустил, чтобы основателя «Эль-Кастильо» опустили, как последнюю шестерку? Я тебя уверяю, этот позор он никому не простит. А твои так называемые коллеги бросят тебя ему на растерзание сразу, как узнают правду.

По слухам, генеральный директор этой подпольной империи славился не только могущественными связями, но и крайней степенью нетерпимости к любым проступкам, которая разделила персонал клуба на два лагеря: «вечные жители» и «проходное мясо». И куда исчезают последние после совершенных ошибок – вопрос, которым предпочитают не задаваться ни местная полиция, ни иммиграционная служба (опять же, из соображений безопасности).

– Внутрь нельзя, – наконец подал голос охранник.

– Да не вопрос, я могу и с центрального входа зайти, только сделаю это уже не так тихо. А еще, скорее всего, мне придется звонить Декстеру, а он позвонит твоему боссу, и этот снежный ком снесет всех и сразу. А тот ублюдок за это время успеет скрыться. Тебе вот нужны эти проблемы?

Загорелое лицо секьюрити покрылось неровными красными пятнами.

– Слушай, – вздохнул Адам, – у тебя сейчас два варианта: стоять тут и выпендриваться, позволяя сделать из твоего начальника идиота и лоха, или спасти и его репутацию, и деньги гостей, и свою жизнь.

Прищурившись, секьюрити выругался сквозь зубы.

– Да-да, я о том же, хреновый расклад, – кивнул Миддлтон. – Представь, как обрадуются гости, когда не найдут при себе дорогих часов, банковских карт и драгоценностей стоимостью в миллионы долларов. Я же могу сделать все быстро и без шума: зайду, схвачу ублюдка и оттащу его за шкирку к Декстеру, а мы с тобой дружно разойдемся в разные стороны. Это не альтруизм, амиго, а разумное предложение. – Адам постучал пальцем по виску в стиле Лео. – Но в отличие от тебя я доживу до утра при любом раскладе. – «Или почти при любом». – Ну что? – Миддлтон впился в притихшего охранника пристальным взглядом. – Подождем до первого возмущенного крика внутри или уже закроем этот вопрос?

Тишина.

– Окей, как знаешь, – сдался Адам. – Я тебя предупредил. Удачи пережить эту ночь. Надеюсь, у тебя и членов твоей семьи высокий болевой порог.

Развернувшись, Миддлтон направился к машине, но через несколько метров услышал:

– Эй!

Невольно улыбнувшись, Адам повернулся к охраннику с прежним утомленно-серьезным лицом – мол, кому из нас это все важнее, парень?

Удивительно, но до громилы дошла эта маленькая, но очевидная истина. И как раз вовремя, иначе Адаму пришлось бы срочно сотворить из воздуха план «Б», почти наверняка подразумевающий более грубый физический контакт.

– Хорошо, – процедил охранник. – Знаешь, как найти его?

– Считай, уже нашел. Гаденыш спер меченый мобильник, поэтому он у меня под колпаком. Наверняка заныкался в одну из подсобок где-то неподалеку от входа и ждет момент, чтобы незаметно выскочить под видом своего.

Раздраженно фыркнув, громила посторонился.

– У тебя пятнадцать минут.

– Управлюсь за десять, – пообещал Адам и добавил: – Но сойдемся на пятнадцати.

– Не вернешься или что-нибудь натворишь, – пропыхтел охранник, не особо любезно обыскивая его карманы, – и ты покойник. – Он ткнул кривоватым пальцем в Миддлтона. – Я первым из тебя все дерьмо выбью.

– Не сомневаюсь, – отозвался Адам, покосившись на обломанный под корень ноготь в опасной близости от своих глаз.

«Еще раз тыкнешь мне этим в лицо, твоя рука отправится в кругосветное путешествие через задницу до рта» – сказал бы восемнадцатилетний Миддлтон, с горящим взглядом и не самым сдержанным характером.

Тридцатидвухлетний Адам спокойно поправил толстовку после агрессивного мексиканского массажа и наконец-то переступил порог «Эль-Кастильо».

Глава 12

Нервно поглядывая на часы, Билли подсчитывала в уме количество вариантов, из-за которых Адам мог бы задержаться на входе, и заранее готовилась к запасному плану: бей-и-беги-пока-не-поймают. Правда, для этого сначала придется как-то открыть дверь.

«Может, здесь все-таки топор какой-нибудь завалялся или лом?»

Поднявшись с пола, она снова надела парик и опять прошлась по лабиринту из стеллажей, быстро осматривая через свет фонарика в телефоне полки, коробки и темные закутки. Решив в конце концов забить на это бесполезное дело, она повернулась к выходу, шагнула вперед и резко замерла на месте, когда под ее ногой раздался приглушенный скрип.

Старые половицы в таком клубе? Как-то сомнительно. Опустившись на корточки, Билли осветила фонариком пол и, отодвинув в сторону одну из коробок, увидела под ней небольшой квадратный люк с кодовым замком, какой был на всех остальных дверях вип-зоны.

«Опаньки».

Убрав прядь искусственных волос за ухо, она замерла в нерешительности: не лезть еще глубже в этот улей и дождаться Адама или все же проверить, куда ведет эта лазейка?

Быстрый взгляд на телефон: Миддлтон не звонил. Судя по тишине за дверью, там его тоже не было (пока что). Билли задумчиво постучала кончиком указательного пальца по подбородку и потянулась к панели ввода числового пароля.

* * *

Это был на самом деле исторический момент – и наверняка первый в своем роде. Но мисс Сэлинджер в любом случае предстоит потрудиться, чтобы объяснить, во имя какой такой великой цели развернулась вся эта томкрузовская миссия.

Расправив плечи, Адам направился вперед по служебному коридору с таким уверенным видом, словно проработал здесь все пять лет и теперь знает этот лабиринт Фавна лучше родного здания ФБР. Спасибо подробным инструкциям Билли: они избавили Адама от сомнительной радости ломиться в каждую дверь в поисках единственно верной.

Но для случайного гостя она слишком хорошо разбиралась в местной планировке и технических тонкостях внутренней системы безопасности, а это автоматически удлиняет список вопросов к ней. Вряд ли Билли входит в число официально одобренных гостей заведения, иначе не стала бы звонить Адаму с просьбой спасти ее из этого места – тем более так, как успела красочно расписать в своем плане. Но чтобы получить ответы, Миддлтону придется сначала вытащить ее из «Эль-Кастильо» целой и невредимой – и хорошо бы и себя за компанию.

До упомянутой Билли вип-зоны Адам добрался без особых сложностей, встретив по пути только пару обнюханных официанток в одинаковых серебристых париках, ярко-розовых топах и ультракоротких шортах, которые заканчивались примерно там же, где и начинались. Окинув Миддлтона игривыми взглядами – зрачки у них были расширены, – девицы уже через секунду потеряли к нему интерес и пронеслись на своих высоких каблуках дальше по коридору.

На всякий случай обернувшись, Адам ускорил шаг в направлении двери в вип-зону.

До условного дедлайна оставалось двенадцать минут – достаточно, чтобы спасти Билли, а для нее – натворить еще больше проблем. Не то чтобы Адам совсем не верил в ее благоразумие – просто не сомневался в силе ее таланта притягивать себя к неприятностям любого масштаба и под любым предлогом. А это не самая безопасная практика, что подтверждает ее сегодняшняя выходка, которая наверняка связана каким-то образом с Андерсоном.

Билли не понимает, как сильно ошибается в истории с Робертом – но должна понять после этой ночи.

Адам остановился перед нужной дверью и сверился с часами: десять минут.

«Скачок энергии вызвал автоматическую перезагрузку внутренней системы и откатил все настройки вместе паролями до заводских. Хорошая новость, о которой знают немногие: этот подрядчик всегда использует одни и те же цифры. Новость не очень: панель ввода конкретно этой подсобки находится снаружи».

Конечно же, Билли входила в число этих «немногих» посвященных.

Миддлтон набрал простую комбинацию из трех повторяющихся цифр, и, надо же, замок разблокировался с тихим писком. Нет, Билли точно задолжала Адаму основательное объяснение всего, что связано с этой ночью и этим клубом. Конечно, было бы разумнее сразу посадить ее под домашний арест (и для профилактики излишней активности приковать цепью к батарее), вот только это не удержало бы ее надолго (а бедная батарея скорее всего исчезла бы вместе с Билли и цепью).

Покачав головой, Адам прошел на следующий уровень своего полуночного квеста.

Вип-зоной оказался просторный коридор в мрачных тонах, с приглушенным освещением и рядом одинаковых дверей, расположенных в шахматном порядке с обеих сторон и до конца помещения. Единственным отличием между ними были выведенные символы, значение которых было Адаму неизвестно.

Ступая по черному мраморному полу мимо картин, выполненных в стиле фресок майя, он даже не пытался гадать, что изображено на том или ином полотне: в искусстве Миддлтон разбирался еще хуже, чем в символике древних цивилизаций. Его познаний в этой области хватало только на то, чтобы отличать квадрат Малевича от других картин. Но образ верховного божества майя было сложно не узнать. Кукулькан. Или, как его описала Билли, «кривоватый ящер со сколиозом».

Приглядевшись к изображению пернатого змея с человеческой головой, Адам недовольно нахмурил брови: за этой дверью явно находится кабинет основателя «Эль-Кастильо», и одна только мысль о количестве скрываемых там секретов вызывала нервный зуд и откровенное желание заглянуть внутрь (вряд ли еще представится такая уникальная возможность). Но голос разума, подгоняемый нехваткой времени, победил. Вздохнув, Миддлтон обернулся к неприметной двери напротив кабинета и подошел к цифровой панели.

Итак, дубль два.

Он быстро набрал тот же пароль, что и раньше, и дверь действительно открылась. Оглядевшись, Адам подпер ее одной из коробок у входа, включил фонарик на телефоне и осветил им помещение, заставленное картонными коробками, которыми явно заинтересуется отдел по борьбе с коррупцией (это как минимум).

– Билли? – позвал ее Миддлтон, приглядывая за дверью. – Это Адам. Все хорошо, – Насколько позволяли обстоятельства. – Можешь выходить.

Он ведь не ошибся комнатой? Иначе это будет полный провал.

Но в тишине подсобки раздались шорох и возня, и через несколько секунд, споткнувшись по пути обо все, что только можно было, из темноты между стеллажами показалась Билли.

«Э-э-э…» – Брови Адама подскочили на лоб.

Учитывая праздничную тематику и внешний облик местной аудитории, Миддлтон ожидал увидеть Билли в каком-нибудь роскошном платье или, скажем, в сильно открытой униформе персонала, но никак не в ультраярком комбинезоне, лохматом бомбере из искусственного меха с длинным ворсом, в таких же мохнатых сапогах, перчатках и светлом парике с разноцветными прядями.

Секунды три Адам стоял в беззвучном ступоре, разглядывая странную деталь на широком капюшоне, накинутом поверх парика, и не мог взять в толк, кого или что именно он видит перед собой. Но, когда Билли подошла еще ближе, наконец понял: она была одета в костюм… единорога.

«Это… что-то с чем-то», – единственное, что смог выдать «зависший» мозг Миддлтона.

Билли стянула с головы лохматый капюшон с плюшевым рогом, с благодарностью посмотрела на озадаченного Адама и секунду спустя, не дав ему опомниться, внезапно заключила его в крепкие объятия. Вместо инстинктивного порыва блокировать это «нападение», Миддлтон только покачнулся от неожиданности и ненадолго забыл про тревогу и негодование из-за того, что натворила Билли этой ночью. Все, что он чувствовал в этот момент, – невероятное тепло объятий и мягкость этого дурацкого костюма.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – затараторила Билли на ухо Адаму и отстранилась. – Я чуть с ума не сошла в этом чулане. – Она поправила съехавший парик. – Только чур без нотаций. Не здесь и не сейчас, ладно? – Билли вскинула перед собой руки, одетые в мохнатые перчатки, имитирующие, по всей видимости, копытца. – Я все объясню, когда мы выйдем отсюда.

Адам пробыл в режиме перезагрузки еще пару секунд, но, стоило опустить взгляд на перчатки, он не выдержал. Расплывшись в широкой улыбке, Миддлтон стремительно закрыл рот ладонью и сдавленно расхохотался. На этот раз замереть в ступоре пришлось Билли.

– Эй! – возмутилась она, недовольно глядя на Адама, сотрясающегося от смеха. Кто бы мог подумать, что Мистер Сдержанность в принципе способен на такую бурю эмоций. – Здесь нет ничего смешного!

Но от этих слов Адама прорвало в два раза сильнее, и он согнулся в приглушенном хохоте. Билли еще несколько секунд хлопала длинными накладными ресницами, краснея от негодования, а затем, уперев «копытца» в пояс, с негодованием посмотрела на Миддлтона: «Да что он себе позволяет?!»

– Серьезно?! – выпалила она вполголоса.

– Прости, я… – Адам с трудом вспомнил о самоконтроле, о котором забыл при одном только взгляде на Билли в авангардном образе единорога. – Ты… – Он еще раз окинул взглядом ее наряд и благоразумно воздержался от комментариев – иначе остаток отведенного им времени он проведет на полу в приступе смеха.

Хмурая и возмущенная, Билли была готова высказать ему все, что думает, прямым текстом, но благодарность за спасение перевесила ущемленную гордость:

– Я бесконечно рада доставить вам радость, но, может, мы все же уйдем отсюда? А похохотать от души вы сможете и после этого.

Подавив очередной порыв рассмеяться, Адам попытался придать голосу максимально серьезный оттенок, но вышло скверно – помешала его широкая улыбка.

– Ты правда собираешься выйти отсюда… в этом? – поинтересовался он, стараясь не присматриваться к деталям костюма.

– Именно так, – кивнула Билли, и рог покачнулся в такт движению.

«Боже, помоги», – почти взмолился Адам, опасаясь сорваться в хохот. В голове крутилась пара десятков очевидных вопросов, но еще сильнее ему хотелось смеяться – громко, искренне, от души. И не над Билли, а над всей этой абсурдной ситуацией в целом: два часа ночи, он стоит в подсобном помещении в одном из самых дорогих ночных заведений города, принадлежащем влиятельному и опасному авторитету, а рядом мечет взглядом молнии возмущенная девушка в наряде единорога. Да эта самая прекрасная ночь за последнее время.

– Помимо голозадых танцовщиц и официанток под коксом здесь крутятся и текильщицы-единороги, поэтому вопросов быть не должно. Не волнуйтесь, костюмчик я им верну почтой. – Билли натянула мохнатый капюшон с рогом на лоб, скрыв лицо. – А теперь арестуйте вашего преступника, агент Миддлтон. – Отвернувшись от Адама, она сложила руки за спиной.

Его улыбку сдуло, как ветром. Точно. Как он мог забыть?

Миддлтон посмотрел на часы – в запасе оставалось шесть минут.

– Ладно, – кивнул он и, шагнув к Билли, застегнул наручники. – Знаешь, единорогов мне еще ловить не приходилось. – Подавшись ближе, Адам добавил рядом с ее ухом: – Редкая удача.

Билли невольно замерла, позабыв на несколько секунд про необходимость дышать. «Как же тут душно». Ее щеки покрылись предательским румянцем.

Адам отстранился, и его взгляд упал чуть ниже наручников.

– Очень, кхм, милый… хвостик, – запнулся Миддлтон, зависнув между желанием рассмеяться и странным смятением, из-за чего ему пришлось срочно посмотреть в сторону чтобы не разглядывать мисс Сэлинджер со спины так откровенно. – Наручники сидят не слишком туго?

– Идеально, – буркнула под капюшоном Билли. «На хвостик он там смотрит, конечно».

Взяв Билли под руку, Адам потянул ее к выходу в коридор, но она замерла на пороге подсобки и обернулась к стеллажам, за которыми остался тот любопытный люк, в который она так и не осмелилась спуститься.

– Что-то случилось? – спросил Адам.

«Это же наверняка отходной путь из клуба, – мелькнуло у Билли. Она продолжила всматриваться в темноту, не реагируя на вопрос. – Андерсон мог проникать сюда через эту кротовую нору…»

И у нее была всего одна возможность узнать, куда ведет подземный ход под крышкой люка. Может, еще не поздно проверить это?… Вот только времени почти не осталось: совсем скоро заработает система безопасности, а в конце «норы» может находиться еще одна запертая дверь, и незаметно выбраться через нее они не успеют.

– Идем, – Адам мягко, но настойчиво потянул Билли в коридор. – Или нас выволокут отсюда другим способом. Например, парень на входе обещал мне занятную процедуру персонального избиения, – сказал он уже по дороге к выходу из вип-зоны.

– Он не выдержал вашего… напора?

«Или занудства», – добавила Билли про себя, едва поспевая за широкими шагами Миддлтона.

– Скорее, твоей замечательной легенды в моем исполнении, – отозвался Адам, выглядывая в служебный коридор. Никого. – А вообще тебе надо было предупредить меня заранее о своем… прикрытии. Я бы тогда захватил розовые наручники. Пушистые такие, как раз подошли бы к твоему костюму. – Миддлтон с трудом сдерживал улыбку и время от времени поглядывал на камеры наблюдения под потолком. А что, если Билли ошиблась с расчетами, и они опоздали с тайным отступлением? Хотя в таком случае за ними бы уже явилась армия местных линчевателей.

– Откуда мне было знать, – буркнула она из-под капюшона, – что вы коллекционируете подобные игрушки.

– Я думал, ты хорошо разбираешься в людях, – усмехнулся Адам, подводя ее к двери на улицу.

«Вот бы ему сейчас в глаза посмотреть, – вспыхнула в раздражении Билли, – и по колену треснуть». Если бы не дурацкий капюшон, она бы, скорее всего, выполнила задуманное.

– Так и есть, агент Миддлтон, – резко отозвалась Билли, замерев перед дверью. – Но, если вы будете и дальше насмехаться над моим костюмом, я вас вот этим рогом проколю. – Она мотнула головой, и плюшевый рог качнулся вместе с ней.

– Прости, – ответил Адам, старательно пряча улыбку. – Не знаю, что на меня нашло.

Абсурдность всей ситуации продолжала зашкаливать – настолько, что Лео точно не поверит в эту историю, когда услышит.

Взмокший от волнения охранник обернулся на скрип открывшейся двери, но в развороте случайно задел Билли своим огромным локтем. Вовремя подхватив, Адам удержал ее в равновесии и, убедившись, что капюшон все еще скрывает ее лицо, метнул нехороший взгляд на громилу, но так и не высказал ему все, что думает про его слоновью грацию. Это был бы гарантированный провал побега у финишной черты. А уже через секунду Миддлтон всерьез пожалел, что никто не снимает это шоу на камеру: надо было видеть лицо охранника, когда он опустил голову и увидел рядом с собой мелкого «грабителя-единорога» в наручниках за спиной. Наверное, примерно такое выражение было и у самого Адама, когда он нашел Билли в подсобке.

– Попался. – Миддлтон кивнул на «воришку», старательно поддерживая образ сурового наемника местного авторитета.

– Девка? – буркнул охранник, подозрительно щурясь на Билли с высоты своего роста.

– Тощий пацан. Кстати, ничего украсть он не успел – я его осмотрел. Как я и думал, он пытался прикинуться одним из своих, но обломался. – Адам несильно встряхнул Билли за плечо. – Вовремя мы его перехватили. Ты молодец, – кивнул он охраннику, пока тот быстро осматривал их немногочисленные карманы. – Ладно. Я повез его к Декстеру, а ты больше не лажай, в следующий раз может так не повезти.

Шкаф буркнул нечто невнятное – возможно даже не на английском, – но спорить не стал. Видимо, был страшно рад, что они обошлись малой кровью.

– Адьос, амиго, – зачем-то добавил Адам, вызвав у Билли тихое скептичное «хи-хи» под капюшоном, и потянул ее за собой к машине.

Только когда они оказались рядом с БМВ, Миддлтон позволил себе немного расслабиться и выдохнуть. Смех смехом, а выбираться из этого Бельтран Лейва[29] под руку с Мисс Конгениальность[30] было довольно рискованно.

Разместив Билли на заднем сиденье, Адам с невозмутимым видом сел за руль и завел двигатель.

– Бо-о-оже, какой слэнг, какие слова, агент Миддлтон, – протянула Билли. – А вы неплохо вписываетесь в местный колорит.

– Сиди смирно и не поднимай голову, – твердо сказал Адам, взглянув на нее через зеркало заднего вида. – Охранник смотрит, поэтому не снимай капюшон и не привлекай внимание. Отъедем подальше, и я расстегну наручники. А после этого ты расскажешь мне все в подробностях, – продолжил он без тени улыбки. – И если я пойму, что ты опять недоговариваешь или пытаешься увести разговор в сторону, следующей остановкой будет не твой дом, а полицейский участок.

Глава 13

Это был тот редкий случай, когда Билли не спорила и не сопротивлялась, а спокойно ехала на заднем сиденье, пусть и не в самой удобной позе, но при этом не издавала ни звука до тех пор, пока машина Адама не удалилась от «Эль-Кастильо» на порядочное расстояние.

Убедившись, что за ними нет хвоста, Миддлтон проехал еще несколько кварталов и остановил БМВ у безлюдного тротуара в одном из спальных районов Чикаго.

– Уже можно снять наручники? – Билли высунулась вперед с капюшоном на голове и едва не задела рогом Адама. – Ой, пардон. Постоянно забываю про него.

«Неудивительно», – взглянув на нее, Адам заглушил двигатель и вышел из машины, не говоря ни слова.

Предвкушая бурю, Билли поморщилась.

Можно было и не надеяться, что проникновение в «Эль-Кастильо» и побег оттуда при содействии агента ФБР пройдут без последствий. Теперь главное, чтобы ее не заперли в изоляторе. Но даже это будет в разы приятнее того, что могли сделать с ней в подпольном клубе, если бы обнаружили раньше Адама.

«Изолятор, так изолятор», – решила она.

– Повернись, – коротко выдал Миддлтон, когда упрямая Билли, отказавшись от предложенной помощи, выгрузилась из машины своими силами и встала напротив него. Достав из кармана джинсов ключи, Адам постарался не улыбаться при взгляде на разноцветный хвост единорога и расстегнул наручники.

– Ну что, редкий зверь, – добавил он в полголоса, – теперь ты свободна.

Набрав полную грудь ночного воздуха, Билли выдохнула с довольной улыбкой, невольно заставив улыбнуться и Адама, который уже перестал считать, сколько раз за эту ночь он побил собственный рекорд в излишней, с его точки зрения, эмоциональности. Странно, но с Билли после всего пережитого было так легко позабыть о недавней опасности. А еще о сне и усталости. Похоже, мисс Сэлинджер действительно умеет заряжать своей бьющей через край энергией, даже если делает это неосознанно.

Обернувшись к Адаму, она удивленно изогнула брови.

– Ого! – выдала вслух Билли, в полной мере оценив разницу между дневным Адамом Миддлтоном, сотрудником Бюро, в строгом костюме без единой складки, и ночным, который сейчас казался ей совершенно другим человеком, из более знакомого и понятного мира.

– Ого? – переспросил он, рассматривая на лице Билли яркий розовый макияж с обилием блесток и флуоресцентной краски.

А она ведь серьезно подошла к подготовке своего прикрытия – такой экзотический раскрас наносится не за пять-десять минут. Значит, Билли не просто позаимствовала костюм текильщицы, а вписалась в коллектив. Но как именно?

– Неплохо. – Она кивнула на одежду Адама. – Классная толстовка. «Жаль, нет моего любимого галстука», – хихикнула она про себя.

– Но не такая стильная, как твой наряд.

– Да разве это стиль? – фыркнула Билли. – Один комбинезон чего стоит – впивается во все места, как орудие испанской пытки. – Она передернула плечами. – Даже пришлось найти в той подсобке чьи-то разноцветные шаровары, чтобы прикрыть это недоразумение и заодно не отморозить себе все, что только можно.

Адам опустил взгляд на свободные штаны Билли, которые заканчивались примерно на уровне ее лохматой обуви.

– Так это не… – неуверенно протянул он и замолчал.

– Нет, это не часть костюма. – Она для убедительности подергала резиновый пояс на темно-малиновых широких брюках, из-под которых сверху торчал длинный лохматый хвост. – На самом деле там нечто среднее между шортами и купальником.

Адам мысленно представил описанную Билли картину, но сразу пожалел об этом. Так и не подобрав подходящий комментарий, он счел за лучшее сменить тему:

– Тот… тип не сильно тебя задел?

– Нет, все нормально. На тренировках по баскетболу со старшекурсниками было страшнее, – отшутилась Билли и, стянув с головы парик, тихо добавила: – Премного благодарна за спасение. – Изобразив реверанс, она распустила волосы и стянула с рук перчатки-копытца.

На этот раз Адаму почти удалось сдержать предательскую улыбку. Но даже при всех сопутствующих обстоятельствах мисс Сэлинжер выглядела довольно мило в этом странном костюме. И, к слову, про обстоятельства…

– Садись, – Миддлтон открыл перед ней дверцу и кивнул на переднее сиденье.

Билли мученически выдохнула, села в машину и с обреченно-смиренным видом откинула длинные волосы за спину. Покачав головой, Адам захлопнул дверцу и вернулся на место водителя.

«Для человека, который спал часа полтора от силы, ты какой-то больно веселый», – эта его шпилька была уже в свой адрес. Хотя, может, дело было как раз в недосыпе.

Пользуясь случаем, Билли пробежалась заинтересованным взглядом по салону БМВ.

– Симпатичный сувенирчик. – Она указала на деревянные бусы, закрепленные на зеркале заднего вида.

– Это подарок, – ответил Адам после недолгой паузы и уточнил: – Подарок моей сестры. Она уверена, что так оберегает меня от… всякого.

– Но явно не от единорогов.

Миддлтон усмехнулся:

– Я думаю, это только к лучшему. Будешь? – Он протянул бутылку воды, которую нашел на заднем сиденье.

Благодарно кивнув, Билли начала жадно пить большими глотками – из-за сильной жажды и в попытке отсрочить момент своей исповеди. Несмотря на вполне реальные угрозы остаться ночевать в камере, она не могла сдать Тони и часть другой особо секретной информации. Поэтому ей придется выдать максимально гладкую и убедительную версию, которая не вызовет ни подозрений, ни дополнительных опасных вопросов.

Покрутив в руках полупустую бутылку, Билли вернула ее Адаму и проговорила уже не таким бодрым голосом:

– Спасибо. Не только за… воду.

– А теперь рассказывай. И начни с того, что ты вообще делала в том клубе и как туда попала.

– Хорошо, – вяло отозвалась Билли. – Я следила за Кристофером Шерманом.

Адам нахмурился.

– Адвокат Андерсона?

Билли кивнула.

Миддлтон честно пообещал себе вначале внимательно выслушать, но привычная профессиональная сдержанность сейчас казалась ему неподъемной.

– «Эль-Кастильо» – последнее место на планете, где я хотела бы оказаться, за исключением вашего прекрасного офиса, – усмехнулась Билли. – Но сегодня там была крупная вечеринка с огромным количеством людей, а это отличная возможность, чтобы… – Она замолчала.

– Чтобы – что?

– Чтобы незаметно провести одну очень важную встречу.

Высмотрев в толпе цель, Билли, плавно пританцовывая с поясом «текильного шахида» на бедрах, подбирается к барной стойке, за которой сидит Шерман, в гордом одиночестве потягивая дорогой виски.

– Привет, красавчик, – мурлычит она и очаровательно улыбается, когда адвокат переводит на нее непонимающий взгляд. – Как насчет того, чтобы сменить топливо? – Она кивает на граненый стакан в его руке и качает в воздухе бутылкой текилы.

– От нее мой мозг превратится в кашу, – хмыкает Шерман. – Спасибо, дорогая, но я больше по виски. Сегодня мне нужен трезвый рассудок. – Он смотрит на свой стакан и вздыхает. – В общем, как-нибудь в другой раз. – Кристофер качает головой и теряет интерес к Билли.

– Я уже собиралась отойти подальше, но Шерман внезапно увидел кого-то в толпе, сорвался со стула и начал проталкиваться в том направлении, и… – Билли покраснела, рассматривая свои ладони, словно ничего интереснее в тот момент не существовало, – мне показалось, что это был… Роберт.

Адам помрачнел.

Нет, простой цепи и батареи для этой девушки будет недостаточно.

– Но я не планировала ловить его своими руками, – предупредила Билли, с подозрением поглядывая на притихшего Миддлтона. – Собиралась только наблюдать и по возможности слушать. А костюм текильщицы – неплохое прикрытие, – заметила она, но Адам многозначительно промолчал в ответ. – Или было таковым… до определенного момента. А потом произошла та авария, и я просто воспользовалась возможностью незаметно проскочить в вип-зону за Шерманом.

«Ч-ч-черт…»

Билли в отчаянии смотрит на обоих мужчин, которые через несколько секунд скрываются за неприметной дверью с электронно-биометрическим замком.

«Думай, Билли, думай».

Посмотрев по сторонам, она начинает судорожно перебирать в уме варианты, как за считаные минуты оказаться на территории вип-зоны, но в итоге все они сводятся к единственному возможному решению.

Билли отстегивает съехавший набок пояс со стопками и, пританцовывая под музыку, направляется в служебную часть клуба, чтобы запереться в туалете, достать из сапога единорога припрятанный там телефон и написать Тони всего одно короткое сообщение:

«Запускай».

«Я так и знал. Может, не надо?»

«Надо. ЗАПУСКАЙ СЕЙЧАС».

Спрятав телефон обратно в сапог, Билли замирает в ожидании, и через минуту весь квартал погружается в темноту.

– Какое удачное совпадение, – не удержался Адам.

– Я очень везучая, – кивнула Билли.

«А я не наивный идиот», – мысленно ответил ей Адам и посмотрел на нее тяжелым взглядом, но вслух ничего не сказал. Пусть Билли расскажет свою историю до конца, а там будет видно, устроит она его или придется решать вопрос другим образом.

– Когда погас свет и оказалось, что слетели все пароли, я проскользнула в вип-зону, но там было чертово множество дверей, и где конкретно сидит Шерман, я понятия не имела. Только выйти оттуда я не успела. А когда услышала чьи-то голоса, то нырнула в первую попавшуюся комнату, и ею оказался… кабинет генерального управляющего «Эль-Кастильо».

«Нет-нет-нет-нет-нет…»

Билли на грани ужаса, какой может испытать человек, угодивший в клетку с тигром, смотрит на огромный антикварный стол из дорогого дерева, на королевское кресло хозяина этого места и проводит взглядом по обстановке кабинета, где каждая деталь подобрана со вкусом и умом, подчеркивая особый статус владельца и, конечно же, стоит бешеных денег.

Нет, это точно не обычная переговорная для деловых встреч.

Но тут из коридора доносятся чьи-то голоса, и Билли, не придумав ничего лучше, прыгает в стенной шкаф.

Если бы можно было телепатически передать все свои мысли и эмоции, Адам наверняка разнес бы сейчас половину машины одной яркой, но мощной вспышкой.

Но рассказ Билли был важнее, и поэтому Миддлтон сохранял молчание, от которого она начинала взволновано ерзать на сиденье.

– Я надеялась переждать там, пока все стихнет, и, честное слово, собиралась уходить, потому что все пошло не по плану.

Тишина.

«Может, он отключился с открытыми глазами? Или это такая психологическая пытка? Лучше бы взял и накричал, вместо того чтобы сидеть и пародировать мраморную статую», – просверлив Адама пристальным взглядом, но так и не дождавшись реакции, Билли недовольно прищурилась, но ограничилась негромким «пф-ф».

– Я не смогла вовремя сбежать: в кабинет вошли Шерман и второй человек. Понятия не имею, кто он, но, кажется, это был не управляющий. Может, кто-нибудь из его приближенных. В общем, я спряталась в стенном шкафу и оттуда услышала, о чем они говорили. И, как я уже сказала, речь шла о Роберте.

Подробно пересказав Адаму почти все детали этой беседы, Билли вздохнула и пробежалась взглядом по салону в поисках оставшейся воды. Уловив молчаливую просьбу, Миддлтон достал бутылку с заднего сиденья.

– К вопросу, что могло задержать Роберта в городе после побега, – продолжила Билли, когда допила воду. – Ответ простой – деньги. У таких людей, как Роб, всегда есть резервный запас средств, который невозможно отследить, и в данном случае получить эти деньги он мог только в Чикаго. «Эль-Кастильо» был его единственной возможностью вывести остатки своих накоплений незаметно для… – Билли окинула Адама красноречивым взглядом, – ФБР и полиции. Этой лазейкой пользуются все члены подпольной «Лиги Плюща», – она показала пальцами кавычки, – а Роба загнали в угол, и других вариантов у него не было. Вот почему он остался в городе и вот где был в ночь убийства. Шерман передал ему деньги, он сам рассказал об этом, только… не вам и не на официальном допросе, – добавила Билли с досадой. – Но это все равно доказывает, что Роберт никого не убивал. Три дня назад он получил свои деньги в «Эль-Кастильо» и, скорее всего, покинул город еще до того, как стал звездой розыска ФБР. Не удивлюсь, если к утру он успел пересечь границу штата.

Все это время Адам старался сохранять спокойствие и не перебивать Билли. И если второе удалось выполнить, то первое вышло не очень. Пусть он и спрятал все накипевшее под тяжелой плитой невозмутимости, негодование никуда не исчезло и с каждым словом Билли разгоралось с новой силой.

А вот она уже всерьез подумывала встряхнуть Адама за плечи или, например, кинуть в него париком – словом, сделать что угодно, лишь бы добиться от него хоть сколько-нибудь внятных эмоций. «Все равно что перед стеной исповедоваться. Невозможный человек», – вертелось у нее в голове.

– Когда они ушли, – продолжила Билли, – я выбралась из кабинета, но не успела далеко уйти. Кто-то шел по коридору, и я спряталась за дверью напротив, но оказалось, что замок открывается только снаружи. А потом я услышала, как кто-то говорит про сроки, через которые будет восстановлена система безопасности, так что времени и вариантов у меня оказалось не так много. Поэтому я… – она пожала плечами, – позвонила вам.

Тишина.

Взгляд Билли упал на разноцветный парик, который лежал у нее на коленях.

«Интересно, если все-таки кинуть, это будет считаться нападением на агента ФБР?»

Но внезапно «невозможный человек» нарушил обет молчания.

– Откуда тебе известно про заводские пароли и самого подрядчика?

– Он фигурировал в моей прошлой работе, – нахмурилась Билли, – где я занималась расследованием корпоративных преступлений. Так что я более чем хорошо знакома с его внутренней кухней.

Адам окинул ее долгим внимательным взглядом и перешел к следующему вопросу:

– А что насчет расположения дверей, коридоров и остальных помещений?

– Здесь у меня были только приблизительные данные, но… когда прикидываешься персоналом, можно узнать о-о-очень много полезного. – Билли усмехнулась, опустив рассказ о том, как получила карты от Тони и выучила все, что успела, и добавила уже без улыбки: – Или лишнего.

– …Ты должен сделать для меня кое-что еще. Записывай адрес, встретишься там с моим племянником. Он позвонил, сказал, что поссорился с одним приятелем и случайно толкнул его на журнальный столик. Тот парень ударился головой и помер. Убедись, что никто не узнает о том, что произошло. Все должно выглядеть, как если бы он защищался от нападения и была реальная угроза его жизни. В общем, ты знаешь, что нужно делать. У тебя в этом больше опыта.

– Билли?… – донесся до нее сквозь туман голос Адама.

– А?

– Почему ты не рассказала об «Эль-Кастильо» во время первого допроса?

– Потому что… на тот момент у меня не было никакой конкретной полезной информации, а копать под «Эль-Кастильо» вам бы все равно никто не позволил, вы это и без меня знаете. Про передачу денег я узнала сегодня ночью – до этого только предполагала. Да и в целом я думала, вы дойдете до этой информации и без моего участия.

Адам покачал головой и отвернулся к лобовому стеклу.

Неужели она не понимает, что этим упрямством усложняет свое положение и проведение расследования?

– Хорошо, а как ты пробралась в сам клуб?

– Увидела на афише свою старую знакомую, которая задолжала мне ответную услугу. Мы с ней внешне очень похожи, и она согласилась помочь. Вернее, согласилась закрыть долги. Теперь мы квиты.

И на все-то у нее есть ответ и объяснение.

– Билли, – заговорил Адам после минутной паузы, – я же просил тебя не лезть в осиное гнездо в одиночку.

«О-о-о, ну все, началось», – Билли вжалась в кресло.

– Почему ты вообще пошла туда без прикрытия? Еще и вип-зону пробралась – тебя ведь убить там могли, ты понимаешь это? Черт возьми, – шикнул Миддлтон и отвел взгляд: – пока ты в этом костюме, я даже злиться на тебя не могу. – Он вздохнул и замолчал на несколько секунд, а Билли воспользовалась моментом, чтобы морально подготовиться к следующему выговору, которых она за время своей работы успела наслушаться как от семьи, так и от Дэна. Правда, тот в основном упрекал ее за другие вещи. – Они могли поймать тебя. Ты не представляешь, что эти люди могут сделать, когда хотят выбить информацию.

Билли не ответила, сохраняя поразительную тишину.

– А если бы я не услышал твой звонок? Что бы ты тогда делала? – Миддлтон все же повернулся к Билли, но постарался не разглядывать ее наряд.

– Если честно, я… нашла в той подсобке люк, – призналась она. – Не знаю, куда он ведет. Обнаружила я его с опозданием… Но, видимо, пришлось бы воспользоваться им. А прикрытие… – Она опустила взгляд на бутылку. – Наверное, среди моих знакомых нет людей, которым я могу доверить такую ответственность или кто мог бы справиться с этим, не завалив все в самом начале. Да и это привлекло бы ненужное внимание. Но все равно я предварительно сохранила твой номер, а ты сам просил звонить тебе, если что-нибудь случится. Это я, собственно, и сделала, – вздохнула Билли, не заметив, как перестала обращаться к нему «агент Мидлтон».

Но Адам оказался куда более внимательным и, уловив это изменение, постарался сдержать победную улыбку.

«Неплохо для начала».

– Лучшее твое решение во всей этой истории, – заметил он, рассматривая пустующую автобусную остановку рядом с уличным фонарем. – Но что касается алиби Андерсона, – он перевел взгляд на Билли, – здесь мне придется тебя разочаровать. Даже если он был в клубе в ту ночь вместе с Шерманом и получил свои деньги, это не означает, что он не вернулся в Остин, чтобы убить тех девушек. Мы постараемся проверить его передвижения по камерам, но я бы на твоем месте не надеялся на волшебное совпадение.

Билли закатила глаза. И вот они опять вернулись к тому, с чего начали. А ведь с ними так каждый раз – неважно, с кем приходится иметь дело, с полицией или ФБР. Они довольствуются первым, что попадет им в руки и объяснит все так, как удобно видеть с их стороны. Вот только не всегда человек, который ведет себя как преступник, на самом деле совершил преступление. Но Миддлтон, похоже, был противоположного мнения и не собирался слезать с наезженной колеи. Впрочем, как и сама Билли.

– Почему ты не воспользовалась старым приемом? – вдруг поинтересовался Адам. Она посмотрела на него с непониманием. – Однажды ты каким-то чудом нашла Андерсона в огромном городе. Хотя, уверен, дело было вовсе не в чуде. И все же – почему не пошла проверенным путем? – Он не сомневался, что ей помогает кто-то с откровенно большим доступом к сетевому миру и он же предоставил ей всю возможную информацию об «Эль-Кастильо». Но вряд ли Билли выложит все как на духу. Не зря ведь Стиви упоминал, как яростно она защищает своих информаторов. Не исключено, что и сегодня она работала не одна, просто потом что-то пошло не по плану. Поэтому спрашивать в лоб бесполезно. Но можно зайти со стороны, где ей не придется выдавать лишнюю информацию, которая не относится к делу.

– Это бы не сработало, – отозвалась она, перебирая в руках пряди парика. – У меня было недостаточно времени и информации, да и в прошлый раз мне больше повезло.

– Как и сегодня, – заметил Адам и встретил ее немного виноватый взгляд. – Билли, я понимаю, почему ты продолжаешь настаивать на его невиновности. Ты хочешь найти Андерсона не ради идейной борьбы за справедливость или потому что его незаслуженно обвинили. Просто тебе сложно признать тот факт, что ошибиться могла и ты. Да, раньше этого не происходило. Я читал твое дело, видел результаты твоей работы, и ты, безусловно, молодец. Но все ошибаются, Билли. Рано или поздно. И чем быстрее ты примешь эту мысль, тем скорее поймешь, как сильно рискуешь, подставляя себя под удар.

Большинство людей бежали бы от Роберта, как от чумы. А она упорно несется вслед за ним, даже зная цену этой погони.

– Значит, я должна смириться и отойти, подставив под удар других? – Билли упрямо и твердо посмотрела на Адама в попытках отыскать в нем хоть немного понимания.

Миддлтон ответил не сразу. Несколько секунд он смотрел ей в глаза, а затем кивнул.

– Для этого существуют специально подготовленные люди.

– Вроде вас? – усмехнулась Билли.

– Именно. Нас годами готовят для такой работы – вычислять убийц и ловить их. И ты никого не подставишь, если сделаешь шаг назад. Как раз наоборот.

Билли устало вздохнула, убрала прядь волос за ухо и посмотрела на Адама в пол-оборота.

– Хотела бы я, чтобы все было так просто. Но вина Роберта по-прежнему не доказана, он все еще может быть непричастен к убийствам, а это значит, что он остается моим заказом. Я всего лишь выполняю свою работу.

– Чересчур усердно, как я успел заметить. И какая же удача, что именно сегодня все камеры и сигнализация перестали работать.

– Не то слово, – отозвалась Билли, но, даже несмотря на ее святой и непорочный вид, Миддлтон был готов поклясться, что она как-то связана с этой аварией.

Однако нотаций на сегодня и правда было достаточно.

– Ладно, уже слишком поздно, – он взглянул на часы, – или слишком рано. Я отвезу тебя домой.

– И даже не в участок? – невинно поинтересовалась Билли.

– Только если сама пожелаешь. Но лучше отложим до следующего раза, когда ты, скажем, решишь взять штурмом Белый дом.

Билли замерла, приоткрыв рот. «Я не террористка!» – хотела было возмутиться она, но не стала. Действительно, лучше отложить все споры до более подходящего момента.

– Но пообещай хотя бы завтра не ввязываться в неприятности, – продолжил он.

– И в мыслях не было.

«Да-да, конечно, – не поверил ей Адам. – Билли и спокойная жизнь – вещи абсолютно несовместимые».

«Я все и так знаю, – мысленно бубнила Билли. – Но в любом случае не собираюсь брать Роба голыми руками – как и своими руками в принципе. Если все-таки окажется, что он виновен, я сдам его ФБР. Нужно лишь узнать адрес и позвонить… хм… да вот хотя бы… – она посмотрела на Миддлтона, сосредоточенно следящего за дорогой, – Адаму».

Свернув на перекрестке, он окинул ее быстрым взглядом, и на его лице промелькнула легкая, почти незаметная улыбка: «А ведь неплохой костюм. Чудаковатый правда, но… занятный».

Поездка по ночному городу всегда была для Адама своеобразной формой медитации. Но гораздо чаще он делал это в одиночестве либо в компании не умолкающего ни на минуту Лео. Сейчас же все было иначе: и повод, и компания, но ощущения оказались в разы приятнее, чем от простого сопровождения свидетеля или нарушителя до дома.

Интересно, что думает о ночных похождениях своей невесты мистер Розенберг? Или она скрывает от него подобные вылазки? Как-то незаметно, что он оборвал ей беспокойными звонками телефон (если, конечно, Билли не выключила его после того, как нашлась в подсобке). Очередной вопрос, Адам. Очередной вопрос.

Решив заглушить неуместные мысли музыкой, он включил радио на небольшой громкости и поинтересовался:

– Не против?

Билли покачала головой.

– Можешь выбрать любую волну, – предложил он.

– Эта вроде ничего.

Но Билли явно не могла просидеть спокойно на одном месте даже несколько минут. Потянувшись к приемнику, она пару раз нажала на переключатель, и вскоре остановилась на неплохой рок-волне, где играл один из знаменитых хитов группы Scorpions[31].

«Отличный выбор», – оценил Адам.

Поймав ритм, Билли начала постукивать ногой и покачивать головой в такт песне, тихо подпевая словам, пока Миддлтон вел БМВ к ее дому, время от времени с любопытством наблюдая за ее легкостью и непосредственностью. Словно не было ни агента ФБР рядом, ни костюма единорога, и сама Билли не нарушила сто и одно правило, проникнув на территорию частного клуба.

А через пару кварталов она неожиданно расстегнула молнию на бомбере, в котором почти успела свариться за время поездки. Уловив краем глаза это движение, Адам чуть не пролетел светофор на красный свет, но успел вовремя нажать на тормоз. «Какого…»

Быстрый, удивленный взгляд на Билли: оказывается, под лохматым бомбером прятались черный топ и верхняя часть комбинезона на тонких лямках.

«А, ей просто стало жарко. Могла и окно открыть в таком случае».

– Так гораздо лучше, – кивнула Билли и откинулась на сиденье, не заметив произведенного эффекта.

«Определенно», – едва не добавил Миддлтон, но вместо этого лишь беззвучно выдохнул и перевел взгляд на ветровое стекло. Эта девушка точно сведет его с ума.

Когда они остановились рядом с подъездом, Адам хмуро покосился на машину наблюдения, в которой двое молодых полицейских увлеченно зависали в своих телефонах. Молодцы парни – так активно следили за свидетелем, что она сбежала у них из-под носа и чуть не снесла до фундамента самый опасный клуб города.

– Еще раз спасибо за помощь, – Негромко сказала Билли, которой в тот момент не хватало разве что нимба над головой. – Больше никаких прыжков в пекло. С меня хватило веселья этой ночью. – Немного помолчав, она приложила руку к груди, будто собиралась зачитать присягу во время инаугурации: – Торжественно обещаю не ввязываться в неприятности, хотя мы оба понимаем, что все будет иначе.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – отозвался Адам, заглушая двигатель.

Билли невозмутимо пожала плечами. Как там говорят? Предупрежден, значит, вооружен. Только никто не гарантирует, что в следующий раз Миддлтон окажется таким же снисходительным к ее поступкам. Но и она честно не планировала больше врываться на бал сатаны с фейерверками.

Адам твердо решил проводить Билли до самой квартиры, а заодно убедиться, что она окажется там в целости и сохранности и не побежит на поиски приключений или Роберта Андерсона.

– Учти, если проводишь меня сейчас, то придется делать это каждый вечер, – усмехнулась она по дороге к подъезду, – а это будет немного проблематично.

«Еще бы, – помрачнел Адам. – Там же наверняка заседает Дэн-мать-его-Розенберг. Хотя ему вроде как наплевать на отсутствие невесты среди ночи. Либо его сон настолько крепок и свят, что его нельзя тревожить до самого утра».

Когда они вышли из лифта и остановились рядом с нужной квартирой, Билли внезапно коснулась плеча Адама, и он в очередной раз замер, притормаживая защитные рефлексы и прицениваясь к ответным ощущениям и приятному теплу.

– Правда, спасибо тебе, что… вытащил меня оттуда, – сказала Билли, уже не так легко подбирая нужные слова, и опустила руку. Оказывается, говорить искренне бывает непросто даже самым прямолинейным людям. – И… спасибо, что вообще приехал. Я честно постараюсь вести себя аккуратнее.

– Главное, чтобы ты вспомнила об этом обещании завтра утром, – не сдавался Миддлтон. – Будь осторожна и звони, если понадобится помощь.

– Именно так и поступлю. К тому же мы теперь знаем, что это работает. – Еще раз окинув его любопытным взглядом, она улыбнулась: – Это и правда отличная толстовка. Спокойной ночи, агент Миддлтон.

– Спокойно ночи, Билли. – Адам проследил взглядом, как она изящно проскользнула в приоткрытую дверью и закрыла ее изнутри на несколько оборотов.

Вот и… все. Вздохнув, он начал спускаться по лестнице, прокручивая в памяти последние минуты их общения и, к своему неудовольствию, пришел к одной неутешительной мысли: «Розенбергу чертовски повезло. Чтоб его».

В машине Миддлтон задумчиво посмотрел на пустующее соседнее сиденье, коснулся нити с бусинами на зеркале заднего вида и завел двигатель.

Но домой он так и не вернулся, решив не испытывать судьбу и не портить себе настроение ночным кошмаром. Вместо этого на одном из поворотов Адам свернул в сторону совершенно другого адреса.

* * *

Развалившись на кровати в позе морской звезды, выброшенной на берег океана, Лео мирно наслаждался горячими снами на мексиканском испанском с обворожительной Марти в главной роли. Они с Миддлтоном вот-вот должны были накрыть крупный наркопритон, но мысли спящего Лео то и дело перескакивали с работы на сногсшибательную мисс Рамирес.

Она действительно была хороша – одна из лучших сотрудников отдела полиции по борьбе с наркоторговлей, и, впервые поработав с ней несколько лет назад, ветреный Леонард Холден оказался покорен навечно. Яркая, длинноволосая Марти никогда не носила униформу, разве что во время обучения в академии, и предпочитала обтягивающие джинсы, футболки, пиджаки или спортивные жилеты и неизменный полицейский значок, закрепленный на поясе. Ее внутренняя сила, напор и женское очарование, которым Марти могла одновременно и одарить, и убить, безнадежно вскружили Лео голову. И хотя Марти долгое время держала всех на расстоянии, спустя пару лет упорных попыток добиться ее расположения Холден наконец одержал своеобразную победу и неожиданно для себя оказался частью самых настоящих серьезных отношений, приперченных эмоциональными ссорами и еще более эмоциональными примирениями.

Дверной звонок пронесся трелью сквозь тишину квартиры и бесцеремонно ворвался в сон Холдена. Вздрогнув всем телом, он разлепил глаза и за секунду подскочил на кровати, задышав так часто, будто до этого оббежал все ближайшие улицы в поисках любимых цветов Марти.

Спросонья не понимая, что происходит, он недовольно покосился на прикроватную тумбочку, на которой были разбросаны телефон, будильник с электронным циферблатом, книга по психологии с круглым отпечатком кружки на обложке, наручные часы, пара ручек и наполовину исписанный блокнот, где время от времени, просыпаясь среди ночи, Холден записывал идеи по очередному делу.

На часах – три двадцать шесть.

– Su madre[32], – прохрипел Лео и потер сонное лицо ладонями.

Может, ему померещилось, и звонка в дверь не было? Или кто-то ошибся адресом и сейчас, не дождавшись ответа, просто уйдет и оставит его в покое. Но в дверь снова позвонили – куда более настойчиво, чем до этого. Холден болезненно поморщился.

– Иду! – с раздражением выкрикнул он.

Трель звонка пробежалась по нервным окончаниям раздражающими волнами, сотрясая сонную мексиканскую голову, как пиньяту[33]. Буркнув несколько нечленораздельных фраз на родном языке, Лео откинул одеяло и спустил ноги с кровати.

Звонок затих, однако секунду спустя ему на смену пришел громкий стук в дверь.

– Вот же настырный cabrón, – прорычал Лео, по дороге к двери спотыкаясь о личные вещи и коробки с документами, которые больше полугода назад привез из офиса и до сих пор не разобрал по папкам. – Если это опять тот хренов промоутер со своим чудо-пылесосом, я его лично с лестницы спущу. Да иду я, иду! – рявкнул он.

Наконец стук затих. Собираясь высказать визитеру все прямым текстом, а также уведомить, что он ломится среди ночи к агенту ФБР с правом на ношение оружия, взлохмаченный Холден посмотрел в глазок, нахмурился, пару раз моргнул, еще раз присмотрелся к незваному гостю и открыл перед ним дверь.

– Адам?…

– Привет! – подозрительно бодро отозвался друг и, не спрашивая разрешения, шагнул в квартиру.

– Что ты тут делаешь среди ночи? – Лео с подозрением уставился на Миддлтона.

Он выпил?

Или принял наркотики?

Или произошло нечто такое, о чем Лео пока что не в курсе?

Нет, все же на поиск причинно-следственных связей в половине четвертого утра у Холдена не было ни сил, ни желания.

– Ты в порядке? – поинтересовался Адам.

– А ты?

– С каких это пор ты зовешь меня по имени?

Холден смерил друга недовольным взглядом.

– С тех пор, как ты сваливаешься на мою голову в такую рань. Что случилось? Очередное убийство?

Миддлтон вздохнул.

– Нет, я не по делу. Точнее, хм, по делу, но не по текущему. Я до тебя дозвониться не смог, поэтому… прости, что так врываюсь.

Лео задумчиво почесал лохматый затылок и кивнул.

– Ладно, проходи, нечего тут в коридоре торчать. – И внезапно добавил: – От тебя странно пахнет… – он прищурился, – женскими духами. Так-так, интересно. И блестки на толстовке еще какие-то…

Миддлтон пожал плечами и прошел в хорошо знакомую ему гостиную, которая, как и вся остальная квартира, уже давно стала для него вторым домом, пусть и далеким от идеального порядка. Нет, конечно, Лео был вполне аккуратным, если дело касалось проведения расследований или составления отчетов, но его вечным спутником был и оставался хаос: вещи лежали на тех местах, где было удобно Лео, а не там, где должны. И со временем Миддлтон приучил себя относиться к этому как к данности.

Адам опустился на свой любимый диван:

– Я хотел переночевать у тебя, но не смог дозвониться, поэтому приехал.

Лео вздохнул и зевнул так широко, что почти хрустнул челюстью.

– Ты в порядке? – снова поинтересовался он, звучно почесывая щетину на подбородке.

Адам кивнул.

– Отлично, – отозвался Лео. – Раз ты в порядке, и дело не касается работы, оно подождет до утра?

Кивок.

– Супер. Сейчас я вообще не в состоянии воспринимать информацию, поэтому располагайся. Где душ, полотенце, запасная одежда и постельное белье, тебе известно. И только не шуми, прошу. Через несколько часов жду от тебя подробный рассказ, за каким чертом ты разбудил меня в такую рань.

– Договорились. – Адам уже складывал вещи в ровный ряд на тумбе рядом с диваном. – Спокойной ночи.

– Ага, и тебя туда же, – вяло отозвался с порога комнаты Лео, еще раз зевнул, потянулся и проследовал в спальню, где через полминуты, судя по скрипу, рухнул на кровать.

Миддлтон усмехнулся, стянул толстовку и направился в душ, так и не решив, что именно расскажет Холдену, когда тот налетит на него утром с допросом. Радовало одно: в отличие от собственной квартиры здесь Адама ждал только спокойный крепкий сон – и никаких призраков прошлого.

Наверное, ему все же стоит сделать у себя дома ремонт, чтобы больше ни одна деталь не напоминала ему о времени, когда в его жизни была Мария. И, может быть, тогда он наконец начнет спать спокойно.

Глава 14

Если бы магнитом для искренних отношений был дорогой костюм, Дэна Розенберга окружали бы только друзья и любящие родственники. Но вот незадача: часть его приятелей была с привкусом мракобесия, большинство коллег выглядели в его глазах «узколобой массой», а среди родственников попадались такие крокодилы, которым палец в рот лучше не класть – откусят по самый локоть и не подавятся. Грядущая помолвка была лучом света в этом параде безумия, именуемом жизнью, но…

Какое подходящее слово «была».

Недовольно скрипнув зубами, Дэн вылез из своего начищенного до блеска «астон мартина» и уверенной походкой направился к центральному офису ФБР, чтобы оставить охраннику на посту сжатую информацию о своей персоне и расположиться внутри неподалеку от крутящихся дверей, откуда открывался прекрасный обзор на всех, кто входит и выходит из здания. В перерывах между наблюдением за потоком людей он просматривал входящие письма, уведомления и сообщения в телефоне и невольно привлекал внимание проходящих мимо сотрудников своим кричаще дорогим стилем и видом абсолютного победителя во всем.

А посмотреть было на что: подтянутая фигура, модная стрижка, дорогие ботинки, которые стоили как недельный запас бензина для «астона», еще более дорогие часы на правой руке, подчеркивающие статус, темно-синий костюм, сшитый на заказ, и единственная небрежная деталь – пара расстегнутых пуговиц под горлом на рубашке.

Еще одна отличительная черта Розенберга – легкая ухмылка, будто окружение вызывало у него высокомерную насмешку: «Мое присутствие здесь – это одолжение вам всем».

Он был готов пойти на все, даже корону бы нацепил на голову, если бы потребовалось, лишь бы никто не узнал, что Билли Сэлинджер растоптала своим внезапным отказом его гордость, достоинство и чувства к ней.

Она продолжала игнорировать звонки, на которые он впервые отважился несколько дней назад, когда больше не смог выносить эту идиотскую, по его мнению, недосказанность. Да и уход Биллз, как он называли Билли, оставил у него внутри более ощутимый отпечаток, чем можно было представить. Дэн вот точно не представлял и, более того, совсем не ожидал от своей невесты ничего подобного.

До этого он пребывал в совершенно искренней уверенности, что у них с Билли все замечательно. К тому же это было первое предложение руки и сердца в его жизни, и поэтому ее «Дэн, знаешь, я… не хочу выходить замуж» стало для него пощечиной. Розенберг смог выдавить в ответ лишь: «Биллз, дорогая, ты в своем уме?»

Она утверждала, что в своем. И что никогда не мыслила так ясно, как в тот момент. Но Дэн был готов поспорить с этим. Правда, не сразу. Ему потребовалось не так много времени, чтобы отойти от первого шока. И вскоре появилась отличная возможность переключиться на что-то более полезное, чем бесконечное самокопание и попытки утешить подбитое самолюбие. Вцепившись в новое дело, как бультерьер в брошенную палку, Розенберг провел личное расследование и теперь дожидался свою «жертву» в холле. Но его рука так и тянулась к телефону, чтобы еще раз попытаться дозвониться до Билли и потребовать одуматься.

Но, если окажется, что Розенберг напал на след действительно стоящего дела, мысли о расторгнутой помолвке смогут подождать. Единственное, что было ему под силу, – это скрыть информацию от своих коллег из СМИ, которые сожрут его с потрохами, когда узнают, что Билли выставила его полным идиотом, бросив незадолго до назначенной церемонии. Дэн и помолвочное кольцо носил до сих пор только потому, что не собирался ускорять уничтожение своей репутации. По крайней мере, в этом Розенберг смог себя убедить.

Нет, он не позволит извалять в грязи еще и свое имя – хватит с Билли и его гордости. Все остальное она и так забрала, даже если и не подозревала об этом.

Продолжая с чересчур деловитым видом пролистывать входящие письма, Розенберг то и дело косился на вход, дожидаясь пару интересующих его личностей, которых предельно ярко описал информатор из Остина, где, по заверениям того же человека, и произошло «страшное убийство».

Дэн был уверен в одном: скрывать подобное от СМИ и жителей города – все равно что совершить не меньшее преступление. И поэтому кто-то должен встряхнуть это гнездо зажравшихся агентов, которые решили в очередной раз замять преступление.

«Не в мою смену».

Что бы ни пытались скрыть эти люди от общественности, у них ничего не выйдет. Хотя бы потому, что в городе есть минимум один человек, который обладает достаточными возможностями, чтобы не позволить им сделать это.

* * *

Какой бы по-своему приятной ни была прошлая ночь, у нее имелся один недостаток: катастрофический недосып. Немного спасал крепкий кофе, купленный по дороге в том заведении, где работала бариста, раздающая свой телефон на картонных стаканах – но, может, так повезло только Адаму.

А вот мысли о расследовании действовали иначе: в сон не отправляли, но лишали Миддлтона последней концентрации, затягивая в свое болото мертвой хваткой. Если бы не гневный вой автомобильных сигналов, Адам мог бы надолго зависнуть на любом из светофоров по пути в офис.

Посмотрев через зеркало на раздраженных водителей, выстроившихся в единый гудящий ряд за его БМВ, Миддлтон бросил взгляд на зеленый свет и свернул на Рузвельт-роуд к офису ФБР.

Утром ему так и не удалось избежать разговора с Лео о пережитом прошлой ночью. От допроса с пристрастием его спасла исключительно нехватка времени на сборы перед работой. Адам пересказал Холдену основные события, включая план Билли и то, что ей удалось подслушать разговор про Андерсона, и не упомянул только о ее костюме. Но поверил ли Холден, что это вся информация, еще вопрос. Про блестки на толстовке Адама он так и не забыл.

– С этой девушкой ты однозначно не соскучишься, – резюмирует Лео, к утру став вполне миролюбивым человеком. – У меня только один вопрос: почему Билли позвонила тебе, а не своему жениху?

Это ставило в тупик и самого Адама. Как и слова Билли о доверии. На какой тогда орбите в ее системе ценностей вращается Розенберг?

Остановив БМВ на подземной парковке, Миддлтон заглушил двигатель и прислушался к окружающей тишине. Соблазнительно-обволакивающий покой недвусмысленно манил задержаться в машине на пару-тройку часов, чтобы как следует выспаться, но… Не сегодня.

Почти с раздражением схватив телефон, Адам потянулся к дверце и, взглянув на соседнее сиденье, замер, опасаясь спугнуть первый по-настоящему приятный голос из своих воспоминаний.

«Торжественно обещаю не ввязываться в неприятности, хотя мы оба понимаем, что все будет иначе».

Не стерев улыбку с лица, Миддлтон покинул машину и направился к лифту. Каждый шаг отдавался в его голове громким эхом, заглушая вопросы вроде «Каким образом эгоцентричный выскочка Дэн-мать-его-Розенберг заполучил Билли?» или «Что она вообще нашла в этом пустоголовом попугае?».

Нет, правда, как все может быть настолько нелогично и несправедливо?

Вздох.

Кабина лифта открылась с тихим звоном.

«Серьезно, завязывай с глупостями и лучше сосредоточься на работе. Тебе убийцу нужно найти, а не забивать голову секретами личной жизни Розенберга. Вот и займись этим».

Но, похоже, он все-таки успел призвать черта из табакерки.

– Доброе утро, агент Миддлтон, – поприветствовал Адама охранник на проходной в вестибюле. – К вам посетитель.

Адам резко остановился.

– Посетитель?

Информатор? Свидетель? Кто-нибудь из потерпевших? Билли?

– Какой-то нагловатый тип в дорогом костюме. – Охранник нахмурился, – у него еще лицо такое знакомое… но имени своего не назвал. Он ждет вон там, у входа.

«Нагловатый тип в дорогом костюме? Интересно».

Вряд ли это кто-нибудь из информаторов – те обычно одеваются проще и не рискуют заявляться в самое сердце ненавистной им структуры.

– Спасибо, – кивнул Миддлтон и направился к незваному гостю.

«Посмотрим, кто там такой смелый. Вернее, нагловатый».

На ходу поправив узел темно-зеленого галстука, Адам быстро проверил входящие сообщения в телефоне. Но, как только увидел, кто дожидается его у дверей, остановился на несколько секунд, резко выдохнув: «Да вы издеваетесь».

Гордая осанка, шлейф нишевого парфюма и ни с чем не сравнимый вид полного доминирования над всем и вся – да это же чертов Дэниел Розенберг собственной персоной. Либо это какой-то розыгрыш, либо очень хреновый поворот вчерашней истории.

Заметив Адама, Дэн расцвел в еще более самодовольной усмешке и махнул ему, привлекая дополнительное внимание, словно одного его присутствия было недостаточно.

– Агент Миддлтон!

Прекрасно. Теперь еще и это.

«Чтоб тебя».

Адам нехотя направился к репортеру. Неужели тот все-таки узнал о том, что произошло вчера ночью, и приехал закатить концерт у всех на глазах? От этого павлина можно ожидать вещей и похуже.

Вот только между Адамом и Билли ничего не было, а этот самоназванный Пэрри Уайт[34] пусть вообще скажет спасибо, что его невеста вернулась домой в целости и сохранности. А если он приехал по какому-то конкретному делу или расследованию, то Миддлтон не уполномочен с ним разговаривать.

Ощущение вылитого ведра ледяной воды на голову усиливалось с каждым новым шагом – казалось, будто вода все льется и льется, а лед больно бьет Адама по голове, и этому нет ни конца, ни края.

– Мистер Розенберг, мне сказали, вы хотели меня видеть.

– Все верно, агент Миддлтон. – Дэн расплылся в белозубой улыбке.

Даже без приветственного рукопожатия Адам не мог не заметить помолвочное кольцо на его пальце. Странно, что на нем нет бриллианта размером с кокос, свет которого будет виден из другой галактики. Хотя с Розенбергом непросто конкурировать: в лучах его самолюбования затеряется и островной маяк. Но куда любопытнее, что у Билли такого же кольца Адам не заметил: ни вчера, что можно объяснить работой под прикрытием, ни во время допроса по той же вероятной причине, ни при их первой встрече в Остине. Или она снимает кольцо, когда выезжает на каждое дело? Что ж, в этом есть своя логика. Неприятная, но все же понятная.

Несмотря на разворачивающиеся внутри военные действия, внешне Миддлтон выглядел абсолютно спокойным: профессиональный опыт приучил его вести разговор исключительно в деловом стиле, и не важно, с каким собеседником.

– Так какое важное дело привело вас с утра пораньше в здание ФБР? – поинтересовался Адам. – И в частности ко мне?

– Уверен, – Розенберг по-прежнему исходил самолюбованием, – вы догадываетесь, почему я здесь.

Для убедительности Дэн приподнял брови и крайне многозначительно посмотрел на Адама. Но тот остался невозмутимым: если мистер журналист хочет поиграть в шоу «Интуиция», ему придется делать это в гордом одиночестве.

В некотором смысле его способность добывать из людей информацию и усердие заслуживали уважения, и при другом раскладе Розенберг мог бы стать неплохим оппонентом в словесной баталии. Но Адам не испытывал никакого желания принимать участие в спорах – особенно с этим человеком и тем более сейчас.

– Мистер Розенберг, если вы не сообщите цель своего визита, я буду вынужден оставить вас. Дела не ждут.

– Бросьте, агент Миддлтон, вам все прекрасно известно, – прищурился Дэн. – До меня дошла очень интересная информация, и я уверен, что с вашей стороны неправильно держать ее в тайне. То, что вы делаете, нечестно по отношению к другим.

«Да что ты говоришь!» – хмыкнул про себя Адам, но промолчал. Наверное, он поспешил с выводами об уважении к методам репортера.

Еще несколько секунд Розенберг сверлил Миддлтона изучающим взглядом, словно тот был объектом его исследования на маленьком стеклышке лабораторного микроскопа. И неожиданно вокруг стало очень тихо, как перед надвигающейся бурей, которая могла разразиться при любом неосторожном слове.

Адам, например, помимо логичных доводов и контраргументов мог выдать и неуместное: «Где тебя носило прошлой ночью, когда Билли нуждалась в помощи и была вынуждена звонить мне?!». И это было бы его большой ошибкой.

Но, как ни странно, первым уступил Дэн:

– Убийство на съемной квартире в Остине, – уточнил он, когда ему наскучило играть в обстрел намеками и угрозами. – Двойное, если не ошибаюсь. Крайне жестокое. Говорят, крови было о-очень много.

Так он здесь из-за убийства? В ту же секунду Адаму захотелось рассмеяться от очередной абсурдной ситуации, которую он понял совершенно иначе, или выдохнуть с облегчением, заявив: «Так ты не о Билли пришел поговорить? А я-то думал».

Но затем секундная легкость сменилась откровенным недовольством. Во-первых, этот выпендрежник, похоже, вообще ничего не знает о вчерашней миссии по спасению Билли, иначе первым же делом попытался бы выяснить, какого, собственно, черта произошло? Во-вторых – и в-главных – Розенберг снова решил влезть своим длинным носом в работу ФБР, чтобы заняться любимым делом: пихать палки в чужие колеса. Но теперь речь шла об одном из самых сложных расследований в практике Адама и его коллег. Только надоедливого репортера здесь и не хватало для полной радости. А в-третьих… Можно ли считать совпадением появление Розенберга, чья невеста также задействована в истории с убийством в Остине? Но Адам вновь промолчал.

– Кто стал жертвой и есть ли у вас подозреваемые? – не унимался Дэн. В такие моменты у него всегда был наготове диктофон, спрятанный в нагрудном кармане пиджака. – Все-таки случай не самый… обычный. Люди должны знать, чего и, если точнее, кого им опасаться. Что вы можете сказать по этому поводу?

Откуда он узнал об этом? От Билли? Сомнительно. Иначе сейчас выкрикивал бы имя Андерсона, как рождественский слоган, и грозился бы отдать все в печать, если ему не предоставят полную информацию о случившемся.

Интуиция подсказывала, что Розенберг не в курсе подробностей расследования и самых главных деталей. Слухи и сплетни – все, чем он располагает, и поэтому сейчас стоит здесь и сотрясает воздух пустыми наездами и обобщенными фразами. А это наводит на определенные вопросы.

Неужели Билли не рассказывает жениху о своей работе? Или рассказывает, но не все? Но как можно скрывать такое от человека, с которым собираешься связать свою жизнь?

Вряд ли Адам когда-нибудь поймет эту логику. Однако, с другой стороны, кто он такой, чтобы разбираться в природе отношений Билли Сэлинджер и Дэна Розенберга? Нет, его это точно не касается. Сейчас главное – выпроводить лощеного выскочку обратно в его редакцию.

– О чем вы, мистер Розенберг? – поинтересовался Адам. – Детективов на ночь перечитали или опять захотелось побыть в центре внимания?

Дэн усмехнулся. Как предсказуемо. ФБР всегда выступает в одном и том же стиле, а его агентов либо учат уходить от ответов еще в Куантико, либо они сразу рождаются такими и со временем просто оттачивают свои навыки.

– Кто пострадал на этот раз? – Розенберг проигнорировал насмешку Адама. – Я слышал, были убиты девушки.

– Я не сомневался, что слухи – ваш формат, но все же надеялся, вы не станете так активно демонстрировать это при каждой возможности. Тем более – бросать в лицо агенту ФБР. Не самый удачный способ склонить кого-либо на свою сторону.

– Если бы я хотел добиться чьего-нибудь расположения, вы были бы последним человеком в моем списке, – улыбнулся Дэн. – То, что я здесь, доказывает лишь одно: мне не наплевать на происходящее в городе.

«А на Билли?»

– Люди должны знать правду, – не унимался репортер.

– Какую правду? Которая будет удобна вам? Не стройте из себя святого, мистер Розенберг. Вы обеспокоены чужими проблемами так же, как я – вашей персоной. То есть никак. Впрочем, не важно. Я при любом раскладе не имею права с вами разговаривать. Поэтому, если у вас нет ничего существенного или критично важного, я, с вашего позволения, вернусь в офис.

– У меня есть кое-что существенное. – Дэн сделал шаг в его сторону. – Намеренное замалчивание ФБР информации о жестоком убийстве. И раз вы так упорно отрицаете очевидное, значит, преступник до сих пор не пойман и люди находятся в опасности, не подозревая, что по улицам ходит монстр, жаждущий крови. Кажется, мы уже сталкивались с чем-то подобным, не так ли?

– Монстр, жаждущий крови? Вам бы лучше книги писать, мистер Розенберг, честное слово. Никак не пойму, в чем ваша проблема?

– Моя проблема в том, что вы скрываете жизненно важные сведения, и люди не знают, что могут стать следующими в списке погибших. Или же убийца завершил свою работу? Это его особый ритуал, или он преследует более извращенную цель?

Адам ограничился молчанием.

– Агент Миддлтон, – Дэн расплылся в очередной многообещающей улыбке, – я все равно раскопаю больше информации, но вам же лучше, если я добуду ее из прямого источника.

А вот и стандартные угрозы пошли. В деле и так была задействована Билли, а теперь придется разбираться и с Розенбергом, который еще и ее жених. Не жизнь, а бразильский карнавал с клоунами и салютом. И единорогами.

В работе Адама было достаточно грязи и встречалось немало скверных личностей. Но журналисты стояли отдельной категорией: в основном попадались надоедливые, затрудняющие поиск преступников. Им было невдомек, что запугивание населения вызовет массовую панику, которая поможет убийце затеряться на ее фоне, а также появится масса ложных подозреваемых и перепуганных личностей, которые при первой возможности оборвут телефонные линии полиции и ФБР. И вместо того, чтобы искать виновного, Адам, Лео и их коллеги вынуждены будут разгребать эти завалы, а Андерсон продолжит убивать. То, что сейчас делает Розенберг, напрямую ведет к такому сценарию.

Неужели нельзя дождаться официального заявления Бюро? Похоже, его появление придется ускорить.

– Серьезно? – поинтересовался Адам и шагнул ему навстречу. – Вы действительно настолько доверяете своему источнику, что готовы напечатать непроверенную статью в известном издании и под своим именем? Если да, то приготовьтесь сильно опозориться, когда выяснится, сколько дыр и выдуманных фактов окажется в вашей раздутой истории.

– Да будет вам известно, агент Миддлтон, что все мои статьи подкреплены фактами и надежными источниками. И если сейчас у меня не хватает какой-нибудь информации, будьте уверены, в скором времени я исправлю это. Но только от вас зависит, в каком свете подаст себя наше знаменитое Федеральное бюро: защитника или же сообщника убийцы.

«Спокойно».

Не стоит реагировать на его выпады. Розенберг ведь ради этого и затеял свой концерт: он надеется выбить Адама из равновесия, чтобы тот в пылу и возмущении наговорил лишнего и выдал засекреченные сведения.

– В данный момент я занимаюсь предварительным изучением фактов, – продолжил Розенберг, – и мне относительно понятно, по какой причине вы скрываете правду. – Он сделал еще один шаг к Адаму, откровенно вторгаясь в зону его комфорта, и Миддлтон незаметно напрягся, сдерживая закипающую внутри злость. – Но стоит ли оно того? Сколько людей должны погибнуть, прежде чем ФБР начнет на самом деле заботиться о безопасности города?

С точки зрения Адама, Розенберг был из тех идеалистов, которые верят в великую силу СМИ, но не понимают, что эта сила может больно ударить, если информация будет подана некорректно или в неподходящий момент. Да, люди узнают обо всем, но из-за отсутствия точного портрета убийцы начнется «охота на ведьм», все станут подозревать друг друга, и город погрузится в хаос.

«Да этот клоун понятия не имеет, что значит защищать людей на самом деле – и какой ценой. Он даже свою невесту сберечь не может».

Адама так и тянуло бросить в лицо этому новоявленному супергерою-болтуну, что, пока тот беспокоится о жизнях других людей, его близкий человек подвергает себя опасности у него под носом. Но вряд ли это сыграло бы на пользу Билли.

– Вы рисуете врагов там, где их нет, мистер Розенберг. Если вы пришли покричать о несправедливости злых агентов Бюро, лучше обратитесь к своему психотерапевту. Уверен, он с радостью выслушает ваше возмущение, а я не лучший кандидат для этой роли. Одного не понимаю: если вы так стремитесь защитить людей, то что делаете здесь? – Адам окинул взглядом холл, но на лице Розенберга не дрогнул ни один мускул. – Вместо того чтобы разбрасываться неподтвержденными слухами и пустыми обвинениями, вы бы уже давно могли открыть какой-нибудь благотворительный фонд помощи всем нуждающимся. С вашими возможностями это не станет проблемой, да и пользы будет куда больше.

Дэн звучно хмыкнул. Еще не хватало выслушивать от «агента-остолопа», в каком направлении Розенбергу задействовать свои средства и связи. Как-нибудь без разберется без него. Спасибо.

– Признайтесь, на самом деле вам плевать на окружающих, – продолжил Адам, – и весь этот спектакль развернулся только ради вашего самоутверждения.

Розенберг нахмурился, но попытался скрыть это за очередной ухмылкой.

– Сейчас вы отнимаете у меня драгоценное время, которое отведено на поиски преступников. И, пока я стою здесь с вами, на паузе стоит и моя работа, а это явно не в плюс тем, о ком вы якобы беспокоитесь. Поэтому, если вы всерьез переживаете за жителей города, призываю вас не отвлекать меня от действительно важной работы. – Миддлтон сделал шаг назад. – На этом разговор окончен, мистер Розенберг. За всей интересующей вас информацией обращайтесь в отдел по связям с общественностью. Хорошего вам дня. – Сверкнув взглядом, Адам повернулся и направился обратно к проходной.

– До скорой встречи, агент Миддлтон! – крикнул ему вслед Розенберг, отключая диктофон в кармане пиджака.

«Пошел к черту», – мысленно рыкнул Адам и шагнул в кабину лифта.

Как только закрылись двери, Миддлтон скрестил руки на груди и раздраженно подумал: «Шут в брендовом костюме. Писал бы лучше про карманные кражи или переключился бы на какую-нибудь глобальную тему и свалил бы уже из города или сразу из страны. И желательно – на год минимум. А еще лучше навсегда».

В конце концов, не только в Чикаго люди нуждаются в упомянутой им помощи, а Бюро способно выполнять свою работу без участия репортеров, начитавшихся комиксов про супергероев.

То и дело бросая нетерпеливый взгляд на электронный счетчик этажей, Миддлтон недовольно сжимал и разжимал пальцы, радуясь, что он один в кабине.

Какого черта Розенберг влез в это дело именно сейчас? Конечно, учитывая масштаб расследования, появление этой самовлюбленной физиономии на горизонте было лишь делом времени. Но, если он продолжит вмешиваться в дела ФБР с грацией танка, ничем хорошим это не закончится, особенно для Билли.

«И чем он, мать его, думает? Явно не тем местом, из которого потом выдает свои хваленые статьи».

Доехав до нужного этажа, Миддлтон с каменным выражением лица вышел в коридор. Вряд ли уже завтра на главной странице Chicago Tribune появится статья с кричащим заголовком «Произошло жестокое убийство: ФБР скрывает от правду от жителей города!», но дополнительно перестраховаться не помешает. Что-что, а недооценивать Розенберга не стоит.

Направляясь к руководству, Адам постепенно сбавлял шаг, стараясь дышать глубоко и размеренно, чтобы переступить порог кабинета Рона в спокойном расположении духа. Но для начала ему предстоит столкнуться лицом к лицу с личным цербером Джонса в его приемной.

– Доброе утро, миссис Фелпс, – сдержанно улыбнулся Миддлтон секретарю Рона. – Шеф у себя?

Аманда Фелпс оторвалась от отчета в компьютере и внимательно посмотрела на Адама из-под очков в тонкой оправе. Из своих сорока пяти лет двадцать три года она потратила на работу в Бюро и не только досконально знала все обо всех, но и обладала стальным характером настоящей железной леди, под тяжелым взглядом которой бледнели и самые стойкие агенты ФБР. Даже Рон, который славился не менее суровым напором в работе, предпочитал лишний раз не перечить миссис Фелпс и никогда – боже упаси! – не повышал на нее голос. Адаму и Лео оставалось лишь удивляться, почему железную Аманду до сих пор не привлекли к допросам подозреваемых – ведь эта женщина раскалывала бы их, как мелкие орешки огромным молотком.

– Агент Миддлтон, – отозвалась миссис Флепс, пристально разглядывая Адама со своего места. – У мистера Джонса сейчас важный телефонный разговор, – без тени улыбки сообщила она и сдвинула кресло в сторону от монитора. При росте в сто шестьдесят сантиметров и миниатюрном телосложении Аманда обладала звучным голосом и могла заставить абсолютно любого человека почувствовать себя провинившимся школьником. По этой причине даже словоохотливый Лео не особо любил ходить к Рону. Каждый раз, сталкиваясь в приемной с рентгеновским взглядом Аманды, он с порога вываливал на нее все, что крутилось в его голове, даже если это и не относилось к работе. – Вы по срочному вопросу? – поинтересовалась Фелпс.

– По очень срочному. Дэниел Розенберг, репортер Chicago Tribune, подключился к расследованию двойного убийства в Остине. Необходимо как можно скорее обсудить выпуск официального заявления, прежде чем мистер Розенберг выдаст широкой аудитории свою версию происходящего и спровоцирует в городе массовую панику.

Еще в начале работы в Бюро Адам попытался прорваться в кабинет Джонса под предлогом вопроса жизни и смерти, игнорируя миссис Фелпс, и на собственном опыте познал смысл фразы «Не влезай – убьет».

Законы общения с Амандой предельно просты: говорить кратко и по сути, не пытаться уйти от ответа и предоставить ей право самой решить, насколько важнен повод для незапланированной встречи с ее шефом. Иначе можно вообще забыть про доступ к Рону и его кабинету, а также обзавестись личным врагом в лице маленькой, но очень властной женщины.

Просканировав Миддлтона тяжелым взглядом, Фелпс постучала ручкой по столу и сняла трубку стационарного телефона.

– Мистер Джонс. Здесь агент Миддлтон, у него к вам крайне срочное дело.

«Крайне срочное» на языке Аманды означало, что Рон должен немедленно бросить все дела и принять посетителя.

– Поняла. – Фелпс повесила трубку и перевела взгляд на Адама: – Прошу в кабинет. У вас пятнадцать минут.

Кивнув с благодарностью, Миддлтон подошел к двери, постучал и после приглушенно-грозного «Да!» вошел в помещение.

Рон, как обычно, сидел за своим столом, резко черкая в записной книжке дорогой ручкой, изготовленной специально к его юбилею по личному заказу мэра города – давнего друга Джонса со времен их учебы в университете.

Прикрыв дверь, Адам пробежался внимательным взглядом по Рону и пространству вокруг него: пиджак небрежно висит на спинке кресла, у компьютера стоит прозрачная кружка с остатками холодного кофе, между бровей Джонса пролегла глубокая морщина хмурой сосредоточенности, а сам Рон тихо бормочет под нос невнятные ругательства.

Кажется, телефонный звонок прошел не лучшим образом, и пинков начальства Адаму, скорее всего, не избежать.

– Что у тебя, Миддлтон? – хмуро буркнул шеф, не отрываясь от записей.

– Дэниел Розенберг из Chicago Tribune знает про убийство в Остине. – Адам сделал пару шагов к столу. – И он готов поднять очередную бурю в стакане.

Джонс замер, восстанавливая связь между названным именем и районом Чикаго, а затем поднял взгляд на Миддлтона.

– Ч-черт, – с раздражением прошипел Рон и устало отклонился на спинку кресла. – Садись и рассказывай.

Глава 15

Билли Сэлинджер старалась избегать по меньшей мере двух вещей: визитов родственников и разговоров о замужестве и детях. Поэтому, когда ее младший брат Киран прислал сообщение «Тревога! Белый дом пал!», она поняла это совершенно однозначно: грядет семейный сбор за большим столом, и эти страшные явления объединятся в одно целое, став ее персональным концом света в миниатюре.

«Когда?»

«Послезавтра :) Приедет Марго и ее лысая мышь».

«Кир, не оскорбляй бедную собаку, ей и так не повезло :)».

Но визит Марго оказался любопытным сюрпризом. Обычно их худосочная, но поджарая, как породистая лошадь, тетушка выбиралась из своего загородного поместья в двух случаях: если в «Блумингдейле»[35] начиналась очередная распродажа или если в город приезжал президент. Так как последний на их семейный прием приглашен не был, а до серьезных распродаж оставался еще как минимум месяц, порыв Маргарет Сэлинджер приехать в гости к родственникам вызывал вполне ожидаемый вопрос: с чего бы вдруг?

«Папа кстати собирается отдать ей ту страшную картину с барахолки».

«С лысой женщиной в синей шали?»

«Ага, у меня от нее скоро глаз начнет дергаться».

«Но ради одной картины Марго не покинула бы свою антикварную пещеру».

Тишина.

Билли нахмурилась и отправила еще одно сообщение.

«Она ведь не только за этим приедет?»

«М-м-м… да. Вроде того».

«Только не говори, что она хочет познакомиться с Дэном».

«Кажется, она упоминала это, когда они с ма созванивались прошлым вечером…»

«Кир! Мама не рассказала ей, что мы с Дэном расстались?!»

«Она не особо любит говорить об этом. Ма сильно расстроена. Каждый день причитает и повторяет, что ее дочь умрет одинокой старой девой».

«Какая прелесть».

«Ты ведь знаешь ма. Она любит драму в кубе».

«Если она будет продолжать закатывать концерты на эту тему, я вообще больше не буду отвечать на ее звонки и сообщения».

«Билли-и-и-и».

«Ки-и-и-ир-р-ра-а-ан. Ладно, а что насчет Габи?»

«Ничего нового. Фыркает и кривит лицо, стоит кому-нибудь упомянуть тебя в разговоре».

«Хоть здесь все по-старому. Если честно, я не уверена, что мне стоит появляться на семейном ужине. Как-нибудь переживут мое отсутствие».

«А я? Мы с тобой давно не виделись :(».

«Прости, Кир :( Делами завалило, а еще я занимаюсь очень важным проектом, который отнимает почти все время».

«Опасным?»

Билли вздохнула. Последнее, чего она хотела, – это посвящать младшего брата в нюансы своей работы. Да, Киран мальчик далеко не маленький, но все же не стоит лишний раз заставлять переживать его или отца. А вот мать прекрасно справляется с этой задачей и без посторонней помощи. Сотворить трагедию из ничего – главная суперспособность Кэролайн Сэлинджер и стиль ее жизни.

«Хьюстон, прием», – всплыло входящее сообщение в мессенджере, который Билли использовала для общения с информаторами, но в основном – с Тони. Он и установил ей это приложение с усложненной системой защиты и дополнительным шифрованием сообщений, ограничивающим доступ посторонним лицам.

«Эй, Апполон-13», – написала Билли, угадав в пользователе «ПиНоу-Коллайдер» Тони, любителя закрученных ников с налетом юмора или пафоса.

«Как все прошло?»

Лучше ему не знать.

«Билли, ты тут?»

Черт.

Она опомнилась и сначала ответила брату:

«Да, я здесь. Ничего опасного, Кир, не переживай. Просто очень много вопросов и мало ответов – все, как я люблю :)».

Затем переключилась на чат с Тони:

«Неплохо. Провела пару незабываемых часов в вип-зоне и подслушала интересный разговор. Шерман не в курсе, где сейчас Роб, но три дня назад успел передать ему деньги».

«А если знает и врет?»

«Не думаю. Он сильно психовал из-за всей этой истории и боялся, что ФБР прочно вцепится в его задницу. На этом все. Поэтому я планирую копать в другом направлении».

«Почему мне опять страшно?»

«Потому что ты во мне души не чаешь. Я хочу узнать чуть больше про тех девушек, которых убили в Остине. Две туристки из Европы».

«Пафосно-отельные или бэкпэкерши[36]?»

«Без понятия».

«Если они тусовались в каком-нибудь отеле, придется поднимать очень много имен, дат и переписок. В этом дерьме можно утонуть, учитывая сезон. А вот если это бэкпэкерши, то здесь все проще».

«Насколько?»

«Может, заедешь сегодня в школу? У меня уроки до четырех», – высветилось в соседнем окне.

«Есть специальные приложения для бэкпэкеров, сообщества в соцсетях и т. д. А еще такие ребята любят тусоваться в разных тематических кафешках и закрытых барах. В каждом крупном городе есть своя бэкпэкерская Мекка. А то и не одна».

«Сможешь найти такое в Чикаго?» – напечатала Билли и переключилась на чат с братом: – «Я постараюсь, но не обещаю. Напишу тебе заранее, ок?».

«Легко. Дай мне час».

«Хорошо, буду ждать».

Первое пришло от Тони, второе – от Кирана.

Еще немного, и Билли сошла бы с ума от переизбытка информации и необходимости отвечать всем одновременно.

Отправив Тони эмодзи с поднятым большим палец, а брату – эмодзи с поцелуем и предарительно проверив, что не перепутала окна, Билли закрыла ноутбук и отправилась готовить завтрак. Работа работой, но кричащий от голода желудок просто так не замолчит.

Чуть позже она наткнулась в ванной комнате на сложенный комом костюм единорога, который оставила вчера на стиральной машине. А ведь если бы не Адам Миддлтон, она могла бы так и не вернуться домой.

«Я же поблагодарила его, да? И, кажется, не один раз…»

Странная вышла ночь. Кто бы мог подумать, что она пошатнет представление Билли о Мистере Стильный-Галстук-по-Случаю, который – вот сюрприз – довольно неплохо смотрится в обычной одежде, а еще умеет улыбаться и смеяться. Хотя с весельем по поводу костюма Билли он точно перегнул.

Фыркнув, она зашла в душевую кабину с улыбкой на лице и следующие полчаса не думала ни о чем, кроме возможных способов выйти на Роберта Андерсона.

Да, вчера она заявила Миддлтону, что Роб может быть уже на другом конце страны, но внутренний голос утверждал обратное: ее цель по-прежнему находится в Чикаго. К тому же ФБР следит за выездами из города, аэропортами, вокзалами и автобусными станциями, а Тони отслеживает в даркнете все подозрительные заказы, например на изготовление поддельных документов. Если Андерсон попытается покинуть Чикаго, с большой вероятностью он попадет под один из прожекторов.

Пока не уляжется шумиха, ему проще отсидеться в тишине, не привлекая к себе дополнительное внимание. Либо наоборот – привлечь внимание, но в качестве отвлекающего маневра, чтобы сбежать из города. Хватит ли у Роберта на это смелости?

Тони, как и обещал, объявился спустя час и вывалил на Билли массу интересной информации.

Погибшие девушки все-таки оказались самостоятельными путешественницами и приехали в Штаты с рюкзаками за плечами около двух недель назад, а в самом Чикаго остановились за три дня до того, как были найдены в Остине.

За этот срок они успели обзавестись новыми друзьями, которые первыми заметили их отсутствие, когда они сначала пропустили общую вечеринку в хостеле, а утром оказалось, что они так и не вернулись ночевать. С того момента в местном интернет-сообществе бэкпэкеров развернулось активное обсуждение таинственного исчезновения молодых европеек, и версий было столько, что пора было снимать детективный сериал (или диванное ток-шоу).

Билли пробежалась взглядом по фотографиям погибших: обе были молоды, хороши собой и явно доверяли этому миру больше, чем он того заслуживал. Но была ли у них связь с Робертом или он никогда в жизни не пересекался ни с одной из них?

Билли открыла сразу несколько социальных сетей и начала с первой убитой туристки.

Трисс Дженнингс, прилетела из Англии. Увлекалась психологией свободного мышления и мотивировала подписчиков выйти из зоны комфорта, подавая им пример своими многочисленными поездками по миру и участием в волонтерских программах в разных странах. В двадцать три года Трисс была свободна от обязательств вроде мужа или детей и не страдала от недостатка денег на банковском счету. Общения у нее тоже было достаточно: в соцсетях тридцать пять альбомов с тысячами фотографий и видеозаписями, собранными во время поездок, где она постоянно знакомилась с новыми людьми.

Немного подумав, Билли написала Тони:

«Сможешь восстановить записи историй из архива?»

«Попробую».

На своей последней фотографии Трисс изобразила легкий прыжок в воздухе на фоне небоскребов и озера Мичиган. Билли узнала бы это место и без геометки: смотровая площадка в Линкольн-парке – одна из самых популярных туристических точек города. Статус под фотографией призывал: «Бросайте вызов своим страхам, ведь за ними скрывается самое интересное. Живите так, как того требует ваша душа, и никто в целом мире не посмеет вас осудить».

Осудить – возможно нет. А вот убить…

«Ох, Трисс».

Билли потратила на изучение фотографий и личных страниц Дженнингс еще некоторое время, а затем переключилась на вторую девушку.

Ирма Кох, родилась и выросла в Кельне. Как истинная немка, отличалась независимостью, не признавала макияж и в свободное от подработок в кафе время занималась в спортзале. Ирме было двадцать четыре года, и она, как и Трисс, не была замужем и не имела детей. Судя по количеству и разнообразию фотографий в сети, Ирма путешествовала при любой возможности, но в США приехала впервые. И эта поездка, к сожалению, стала последней.

«Хотите узнать, что он сделал с девушками, которых нашли в Остине? На протяжении нескольких часов пытал, бил, таскал по всей квартире, резал, заставлял их терпеть немыслимые страдания».

Билли прикрыла глаза и медленно выдохнула.

Между висками застревает крик вперемешку с плачем: два девичьих голоса зовут на помощь, захлебываясь в рыданиях, но после гулкого грохота сломанной тумбы один из них замолкает.

«Вся квартира, Билли, вся квартира была залита кровью этих девушек. То, что видели вы, лишь малая часть общей картины. Вам по-прежнему кажется, что это все какой-то розыгрыш?»

Мужчина тащит одну из девушек за волосы, толкает ее на пол, ударяет ногой под живот и, наслаждаясь ее рыданиями, заносит над ней нож, пока вторая беспомощно лежит в стороне, не в силах закричать даже от невыносимой боли, и наблюдает, как убийца расправляется с ее подругой.

«Я и фотографии могу вам показать, если в вас еще искрит этот задорный пыл найти финансового афериста»

«Монстр».

С усилием моргнув, Билли открыла покрасневшие глаза, шмыгнула носом и постаралась прогнать эти картины. Пора было завязывать с такой визуализацией, иначе ей придется перейти на тяжелые успокоительные.

Вернувшись к поискам, на странице Кох Билли нашла и совместную фотографию Трисс и Ирмы: локация та же – район Линкольн-парка. Но на этот раз девушки стояли на фоне кирпичной стены, покрытой разношерстными яркими граффити.

«Мстители, общий сбор!» – подписала Ирма под фотографией.

Скопировав кадр на свой ноутбук, Билли отправилась в виртуальный тур по территории Линкольн-парка и его окрестностей и спустя полчаса нашла переулок с изрисованной стеной, но на этом вся полезная информация закончилась. Сделали эту фотографию девушки просто ради фона или же в этом был какой-то смысл, Билли не знала. Зато представляла, как это можно выяснить.

Начала она с поиска по фотографии, но, не добившись особого успеха, открыла страницу закрытого интернет-сообщества бэкпэкеров, ссылку на который прислал ей Тони, и зарегистрировалась там. И уже через час, после одобрения администрации, ей открылся еще один маленький мир, скрытый от посторонних глаз: форум переполняли сотни подборок с важной и полезной информацией, которая может пригодиться путешественникам, и разнообразные темы для общения, начиная от мест, где поесть и переночевать, и заканчивая обсуждением самых опасных районов и того, кто с кем успел переспать.

Билли усмехнулась: «Как скучно я живу».

На том же сайте нашелся и отдельный подфорум про Чикаго, где в переписке о местных заведениях, лучших тусовках и непопулярных достопримечательностях было и обсуждение исчезновения Ирмы и Трисс. По словам пользователей, девушки оставили в хостеле личные вещи, которые чуть позже забрали «то ли полицейские, то ли какие-то спецслужбы». Версии и правда выдвигались самые разные, вплоть до того, что Трисс и Ирма «на самом деле были европейскими шпионками и прямо сейчас, занятые очередным секретным заданием, успешно скрываются от властей США».

«Люди!»

Закрыв страницу сплетен, Билли перешла к ветке обсуждения заведений города, где чаще всего собираются приезжие с рюкзаками, и – бинго! – стена с граффити была найдена. Меккой бэкпэкеров оказалось малоизвестное кафе-бар «Темный рыцарь», о котором сама Билли слышала впервые. Зато путешественники и местные экспаты любезно делились друг с другом на форуме своими фотографиями – в основном на фоне интерьера кафе, украшенного футболками с флагами и надписями, виниловыми пластинками, корабельными сетками, разнообразными картинами и многими другими вещами, которые стекались туда со всего мира. Но часть иностранцев выкладывала совместные снимки рядом с той самой стеной, покрытой рисунками из баллончиков.

«Попалась!»

Заметно приободрившись, Билли еще немного пообщалась с местными, представившись туристкой из Австралии, и в итоге выяснила, как попасть в этот подпольный клуб любителей путешествий, доступ в который также осуществлялся только по приглашениям, заранее полученным от администрации кафе. Такое интернациональное «Эль-Кастильо» в миниатюре.

«Главное, не застрять и в их подсобке».

Заполучив приглашение на почту, Билли переоделась в бэкпэкера, выбрав темные джинсы, простую черную футболку, серую клетчатую рубашку, кеды и дополнительно надела несколько плетеных браслетов, которые собирала по всей квартире не меньше получаса. Финальные штрихи – кепка, рюкзак и фотокамера – и можно выходить на охоту. Но сначала следует сбросить хвост.

На этот раз она не стала выскальзывать из дома тайком – вышла сразу через центральные двери. Помахав полицейским на другой стороне улицы, она бодрой походкой направилась в сторону метро, где и скрылась от наблюдения, испытывая глубоко внутри угрызения совести.

* * *

Кабинет Рона Адам покинул только после того, когда они обсудили стратегию дальнейших действий, которая ляжет на плечи отдела по связям с общественностью. Но неприятный осадок после встречи с Розенбергом все еще царапал где-то внутри, мешая Миддлтону вернуться к точке покоя и равновесия.

Природное упрямство не позволяло признать, что он смешивает работу и личное, но эти качели уже начинали понемногу становиться проблемой. С одной стороны – Билли Сэлинджер, рвущаяся в бой с запалом кролика-энерджайзера, с другой – ее жених-цербер, готовый любой ценой вытянуть из федеральных агентов всю возможную информацию, чтобы своими статьями вызвать цунами общественной паники.

Да, возможно Розенберг действительно верит в то, что делает и о чем пишет, и стремится выполнять свою работу, как ему кажется, качественно. Ведь какой еще сумасшедший будет трясти ФБР, словно обезумевший бультерьер? Только истинный фанатик своего дела, повернутый на работе. И Адам мог его понять, но лишь отчасти, потому что в случае с Розенбергом увлеченность может привести к очень серьезным последствиям. Фактически он вмешивается в закрытое расследование и точно не отступит после одного столкновения с Адамом. Скорее всего, эта встреча только раззадорила его пыл.

Вернувшись в свой кабинет, где по-хозяйски заседал Лео, придавив всем телом любимый диван, Адам постарался сохранить непроницаемое выражение лица, но выдал себя слишком громким хлопком дверью и чересчур резко отодвинутым креслом.

– Эу, что это за рок-опера?

Адам проигнорировал вопрос. Нет, черта с два он позволит всяким настырным выскочкам лезть в его работу и навязывать свою мораль с видом общественного защитника. Ему и без того хватило наставлений отца за время учебы и первых лет работы, а после… он уже не помнил, когда они в последний раз общались хотя бы по телефону.

– Земля вызывает Адама, прием! – Лео пощелкал пальцами в воздухе. – Ты меня вообще слышишь?

Но его голос звучал где-то далеко, за невидимым куполом, почти не пропускающим звуки, пока Миддлтон скользил отсутствующим взглядом по монитору компьютера, не реагируя на внешние раздражители.

Лео громко кашлянул, в очередной раз пытаясь привлечь внимание друга.

– Чего тебе? – наконец буркнул Адам, не отрываясь от экрана.

– Чего мне? Колу без сахара и двойной чизбургер с острым перцем.

Тишина.

Лео закатил глаза, всем видом показывая, как его достал этот зануда, и продолжил:

– Утром ты выскочил из квартиры на ракетном топливе. – Он поднялся с дивана и встал перед столом Миддлтона, угрожающе скрестив руки на груди. – Потом не отвечал на сообщения, а после разговора с Роном влетел в кабинет, как торнадо. Так, может, уже скажешь, в чем дело или мне из тебя информацию под пытками добывать?

– Розенберг приезжал, – коротко ответил Адам, увлеченно глядя в монитор, будто адресовал свою реплику ему, а не Лео.

– Да ладно! Он узнал о прошлой ночи?

– Он узнал про убийство в Остине. Поэтому будь осторожен. Ему известно, что мы ведем это расследование, но он не знает деталей, поэтому засыпал меня вопросами и обвинениями. На этом Розенберг не остановится. Дело громкое – как раз на вкус этого шакала.

Лео задумчиво нахмурился, прикидывая возможный расклад.

– Какое-то подозрительно хреновое совпадение. А если…

– Нет, – покачал головой Адам. – Если бы за этим стояла Билли, Розенберг завалил бы меня совсем другими вопросами, а не пытался бы выяснять, что произошло в Остине и кто был убит. У него наверняка есть своя сеть информаторов, вот он и лезет без мыла в каждое новое дело. – Миддлтон постучал пальцами по столу. – Мне кажется, Розенберг вообще не в курсе, что Билли как-то замешана в этой истории.

Лео задумался на несколько секунд, склонив голову набок, но решил повременить с вопросами не о работе. Когда у Адама выдавался по-настоящему скверный день, он замыкался в себе настолько сильно, что мог долго не контактировать с внешним миром. Он утверждал, что так ему проще отвлечься и привести мысли в порядок, но для Холдена эта «медитация» друга была хуже кости в горле.

– Ты что-то еще хотел? – поинтересовался Адам, просматривая на мониторе содержимое папки с информацией о Роберте Андерсоне.

– Ага, – кивнул Лео, сверля друга настойчивым взглядом, – и как раз по делу. Я тебя здесь с утра караулю. Как ты помнишь, пару дней назад я заезжал в хостел, где остановились убитые девушки.

Адам перестал щелкать мышкой, но взгляд на Холдена так и не поднял, выдав в ответ приглушенное «угу».

– Так вот, Мистер Сова, – продолжил Холден, – сегодня со мной связалась администратор этого хостела и рассказала, где чаще всего собираются приезжие тусовщики. Еще она утверждала, что только сейчас узнала название этого места, но я уверен, в ней просто совесть взыграла. Или страх. Я тут выяснил, что это кафе работает в закрытом формате и не пускает на территорию посторонних, но теперь у них без вариантов. Так что собирайся, съездим туда и выясним все лично.

Адам оторвался от компьютера, встал, застегнул пиджак и, глядя на притихшего Лео, кивнул:

– Давай адрес, я все проверю.

– Один? – уточнил Холден.

– Один.

– Как скажешь. – Лео достал телефон и отправил сообщение с названием и адресом заведения.

Миддлтон молча прочитал текст и, не говоря ни слова, направился к выходу.

– Друг…

Адам замер у двери, не оборачиваясь к Холдену.

– Ты бы не ходил к ним…

Но Миддлтон через секунду покинул помещение.

– …в таком состоянии, – закончил предложение Лео, добавил пару мексиканских ругательств и тут же подумал: «Лишь бы не убил никого».

* * *

Уже в машине Адам почувствовал, как все в груди болезненно скручивается в тугой жгут – настолько сильно, что Миддлтон нагнулся вперед и, часто задышав, уперся лбом в руль. Боль нарастала, но длилась всего несколько секунд, которые растянулись в целую вечность. Пришел он в себя, когда случайно задел лбом сигнал на руле.

– Чтоб тебя… – Адам откинулся на сиденье.

Боль отступила, но ей на смену пришел знакомый голос.

«Терпеть не могу, когда ты в таком состоянии. Адам? Ты меня слышишь? Хватит игнорировать меня! Адам!..»

– Пошла ты, – прошептал он, сделал глубокий вдох и завел двигатель.

К черту это все.

Надо работать.

Но внезапно поток его размышлений прервал звонок группы наблюдения, приставленной к дому Билли. Конечно же, мисс Сэлинджер не смогла удержаться от соблазна сбежать при первой же возможности. Только на этот раз она воспользовалась общественным транспортом.

«И куда мы направились теперь?»

Звонок Адама она тоже благополучно проигнорировала. Решив разобраться с ней позже, Миддлтон открыл сообщение от Лео и еще раз сверился с адресом кафе. Значит, Линкольн-парк.

Через полчаса, собрав по пути все красные сигналы светофоров, он припарковался неподалеку от въезда на территорию района, когда понял, что навигатор начал водить его кругами и гораздо проще будет дойти до места пешком.

Правда для этого ему пришлось еще немного побродить по каменным дорожкам мимо пустующих лавочек, но затем Миддлтон остановился, увидев неподалеку знакомый силуэт.

«Кто бы мог подумать».

Стройная длинноволосая шатенка в клетчатой рубашке, кепке и с рюкзаком за плечами увлеченно фотографировала то ли птиц, то ли облака, будто ничего интереснее вокруг для нее не существовало. Но Адам знал наверняка, что она находится здесь не из любви к природе.

Он подошел ближе и присмотрелся к знакомому рюкзаку: довольно вместительный, из плотной темной ткани, с большим внешним карманом и парой ремней по бокам – ну конечно, Миддлтон встречал эту вещь ранее, как и его хозяйку, которую с невероятным трудом сняли с забора.

Он вздохнул и направился к девушке.

Глава 16

Пикник одноклассников на траве.

Целующаяся парочка у старого дуба.

Хозяин, бросающий своей собаке фрисби.

Одинокий бездомный на скамейке у воды, разговаривающий сам с собой.

Билли опустила фотокамеру и перевела взгляд на навигатор в телефоне, соотнося карту маршрута с нструкциями, которые выдал ей администратор заведения.

Прикидываться туристом было по-своему забавно, если бы не причина, подтолкнувшая к этому шагу. Она внимательно огляделась, изображая увлеченную съемку на свою условно профессиональную камеру, но на деле пыталась понять, в каком направлении двигаться дальше.

Окружающие не обращали на нее никакого внимания, поглощенные своими делами, и Билли даже немного позавидовала этой своеобразной гармонии: ведь себя она ощущала, скорее, незваной гостьей на этом празднике жизни, где все веселились, общались друг с другом и казались вполне счастливыми людьми, не обеспокоенными поисками сбежавшего преступника, которого подозревают еще и в совершении жестоких убийств.

Снимая кадр за кадром, она не могла отделаться от странного ощущения, что совсем недавно Трисс и Ирма тоже стояли здесь, на этом месте, и фотографировали друг друга, не догадываясь, что вскоре обе попадут в руки чудовища, который превратит последние часы их жизни в настоящий ад.

Да, никто не знает наверняка, что ждет его через день, час, минуту или даже секунду, но большинство живет так, словно никогда не умрет. В их системе координат смерти не существует вовсе, до тех пор пока не ударит прямо в лицо, а беды, потери, горе – это все про кого-то другого, не про них, ведь они неприкосновенны и неуязвимы. И это одна из самых опасных иллюзий.

Закончив с фотосъемкой, Билли отключила камеру, обернулась к дорожке и внезапно на полном ходу влетела в Адама.

– Черт возьми! – Она испуганно отпрыгнула в сторону и выпустила камеру из рук. Если бы не крепкий неопреновый ремень, перекинутый через шею, с раритетным гаджетом, полученным в наследство от тети, можно было бы попрощаться. – Агент Миддлтон! – выдохнула Билли. – То есть… Адам. Фух, я… м-м-м, какая… э-э-э… неожиданная встреча. – Она покраснела и прикусила нижнюю губу.

– Привет, Билли, – кивнул Адам, с любопытством наблюдая за ее попытками успокоиться. – Рад тебя видеть. И прости, если напугал.

Вот только виноватым он совсем не выглядел.

– Все хорошо, я просто… не ожидала. – Билли беззвучно сглотнула ком в горле. – А я здесь вот… как раз… прогуливаюсь, смотрю на окружение, ф-фотографирую… всякое. – Она улыбнулась с невинным видом и положила руки на пояс, чтобы скрыть мандраж.

«Честное слово, он меня до инфаркта доведет», – мелькнуло в ее голове.

Адам незаметно усмехнулся. Ну конечно. Скореее, Лео поменяет религию бардака на вечный порядок, чем Билли по чистой случайности окажется неподалеку от заведения, связанного с недавним убийством.

– Прекрасно, – кивнул Адам. – Я тоже здесь прогуливаюсь. Решил сделать перерыв и подышать свежим воздухом. Может, составишь мне компанию? – Оценив, как Билли изменилась в лице, Миддлтон поинтересовался: – Или я отвлекаю тебя от каких-то серьезных дел?

– О, ну что ты, какие у меня могут быть дела в этом парке, – отмахнулась Билли, улыбаясь так широко и старательно, что постепенно начинала напоминать карикатуру. – А вот у тебя их явно выше крыши, поэтому… кхм… не буду тебя задерживать.

– Ты вовсе меня не задерживаешь, – дружелюбно отозвался Адам. А ведь еще сорок минут назад он даже Лео отвечал резко и грубо, но теперь скрутившая его изнутри колючая проволока постепенно распрямляла колючки и перестраивалась в одну ровную линию. – Скорее, наоборот.

Билли осторожно посмотрела по сторонам в поисках какого-нибудь спасательного круга, но, стоило ей вновь взглянуть на Адама, как ее настрой продолжать игру сошел на нет. Резко перестав улыбаться, она спросила:

– Слушай, это не то, о чем ты подумал.

– А о чем я подумал?

– Ну… эм… о чем-то… – неуверенно пробормотала она. – О чем-то ты… явно подумал, так что… вот это… это вот… – Билли указала на себя, на Адама и на парк, – не то, о чем ты… мог подумать. Я здесь просто… гуляю, – покраснела она.

«Наверное, ему те копы позвонили. Вот он и приехал сюда на всех скоростях. Может, на мне вообще жучок стоит?»

Во взгляде Миддлтона отплясывал парад чертей.

– Знаешь, о чем я на самом деле подумал?

Билли вопросительно вздернула бровь.

– О том, что в костюме единорога ты смотрелась очень интригующе, но эта кепка, свободный городской стиль и фотокамера тебе идут гораздо больше.

Билли закатила глаза: «Тоже мне знаток стиля».

– Кстати, раз ты здесь все равно гуляешь, – продолжил Адам, – может, подскажешь, где находится одно кафе… как же оно называется… хм, забыл. Что-то там про какого-то рыцаря…

В ту же секунду прогремели воображаемые фанфары, оповестившие Билли о проигрыше.

– «Темный рыцарь», – вздохнула она. Конечно же, он пришел сюда именно за этим. Адам не знал, куда она собирается, если только не взломал ее ноутбук, а благодаря стараниям Тони эта задача кажется практически невыполнимой. Но какое поразительное совпадение, что они в этом деле идут практически нос к носу.

– Точно, – щелкнул пальцами Миддлтон. Значит, Билли все-таки пришла сюда с той же целью. Но как она узнала про это место? Тоже была в том хостеле? Только, опять же, имен погибших у нее не было. Адам прекрасно помнил, что не раскрывал ей эту часть расследования.

– Тебе там вряд ли будут рады, – цокнула языком Билли. – Очень жаль. Хотя, если ты идешь туда с целью распугать всех, то в таком случае тебя ждет успех.

– И почему же?

– Потому что ты как неоновая вывеска на ночной дороге. Спроси любого прохожего – все как один скажут, что ты либо коп, либо агент ФБР. Ты разгонишь всех посетителей. Ладно, раз мы выяснили, зачем приехали в этот парк, можно одну маленькую просьбу? Давай сделаем так: я первая зайду в кафе, быстро разведаю там все и уйду. И после этого ты сможешь официально въехать туда хоть на коне под завывание сирен.

– Увы, но этот план мне не подходит. Как показывает практика, посещать закрытые заведения без происшествий и системных аварий – не в твоем стиле. С другой стороны, мне нужна информация, тебе нужна информация… поэтому, если ты, как и я, не планируешь отступать, то у нас с тобой только один вариант: идти вместе.

«Он серьезно сейчас?» – Не удержавшись, Билли не то усмехнулась, не то нервно хохотнула.

– Ушам своим не верю. – Она приложила руку к груди и посмотрела на Адама с откровенным подозрением. – Ты серьезно хочешь отправиться на допрос со мной? Я не агент и вроде как даже мешаю расследованию.

«Не вроде как, а совершенно точно», – мысленно подметил Адам.

– Ну… или что там обычно говорят в вашей среде, – добавила Билли.

– В среде неплохих парней говорят: если девушка упорно рвется куда-то, с ней нужно согласиться и по возможности составить компанию. Так, на всякий случай и от греха подальше.

– О-о-о! – Билли расплылась в улыбке. – Так, значит, ты считаешь себя неплохим парнем?

– Вполне неплохим.

Билли посмотрела на него, наклонив голову, и сделала шаг в его сторону.

– Так вот будет тебе известно, неплохой парень, – продолжая улыбаться, она смахнула с его плеча пылинку, и Адам машинально проследил взглядом за этим движением, – что в подобных местах агентов Бюро и полицейских не любят. Если ты хочешь получить в ответ «не знаю», «не видел» или «не помню», то вперед, ковбой, ты на верном пути. Я успела пообщаться с этими ребятами – не лицом к лицу, а в сети. И получила некоторое… представление о них. Поэтому знаю наверняка: хоть замахайся перед ними своим удостоверением, но в ответ ты услышишь только сухие и известные тебе факты либо вообще не получишь никакой полезной информации. Хоть со мной туда иди, хоть с апостолом Петром. А если все же пойдешь, то и мне всю проверку испортишь. – Билли внимательно посмотрела на Миддлтона и добавила с досадой: – Ты ведь не отступишься, да?

– У меня работа. – Он пожал плечами. – И отступать не в моих правилах.

– Так и думала, – пробормотала Билли и еще раз присмотрелась к Адаму, но на этот раз пробежалась по нему изучающим взглядом с головы до ног, прикидывая шансы на успешный исход дела. – Нет, так не пойдет, – задумчиво выдала она спустя минуту. – Ты слишком… как бы это сказать… агент. – Билли прикусила губу и ушла в еще более глубокие размышления. – Ладно, давай попробуем иначе. Раздевайся, – неожиданно выдала она. Глаза Адама стали шире обычного, а уже в следующий момент, шагнув в его сторону, Билли положила руки ему на грудь и, скользнув ладонями под его пиджак, принялась снимать его. – О, сегодня зелененький. – Билли кивнула на галстук. – Мило.

Адам пропустил последние слова мимо ушей.

Чувствуя, как стремительно перехватило дыхание и как прикосновения оставили пару невидимо полыхающих следов, он хрипловато выдохнул, пытаясь сохранить остатки самообладания:

– Эм… Билли, не у всех же на глазах. Может, мы лучше… до моей машины дойдем? Там и сиденья удобные.

Через секунду до него дошло, что он сказал, но было уже поздно.

Билли замерла, словно статуя, и наступило подозрительное затишье. Резко отдернув руки, она прожгла Адама горящим от возмущения взглядом, сжала губы в одну тонкую линию и внезапно отвесила ему легкую пощечину.

Адам машинально коснулся горящей щеки.

– Ты что вообще о себе возомнил?! – воскликнула Билли, с силой ткнув его грудь указательным пальцем. И пусть только попробует посчитать эту пощечину нападением на агента ФБР. – Да я ни за что и никогда не сяду с тобой в твою дурацкую машину, на твои чертовы, – полыхая от гнева, она снова ткнула его пальцем, – удобные, – и вновь ткнула его, – сиденья! – И опять. – Можешь туда других свидетельниц хоть пачками водить, а меня к этой армии не смей приписывать!

Адам смотрел то на Билли, то на ее палец и даже не сомневался, что, несмотря на разницу в росте и физической силе, она вполне способна проткнуть его насквозь.

«Идиот. Зачем я вообще это сказал?»

Но если бы он знал. В тот момент всего на секунду его, сдержанного и собранного агента, будто подменили.

Развернувшись, Билли стремительно направилась прочь, едва соображая от переизбытка эмоций, в какую сторону двигаться и что говорить на входе в кафе.

Наконец, очнувшись от ступора, Адам сорвался с места и бросился за ней.

– Билли! Билли, подожди! – Ему пришлось ускориться, чтобы нагнать ее и остановить, взяв за локоть. – Да постой же.

Резко обернувшись, она выпалила:

– Отпусти! – дернув руку на себя, она впилась в Миддлтона сверкнувшим взглядом.

– Билли, стой, извини, это была шутка, – быстро заговорил он, отпуская девушку. – Идиотская, абсолютно глупая, но всего лишь шутка. Правда, извини. Я… забыл, что мы с тобой не так хорошо знакомы. Это вырвалось случайно, я не подумал.

Билли отвела взгляд и вновь скрестила руки на груди, но теперь хотя бы не пыталась убежать.

– И я… – продолжил Миддлтон, – никого не водил на свои сиденья. – Почему-то ему показалось важным это уточнить.

Билли посмотрела на него, приоткрыла было рот, но, так и не найдя подходящего ответа, молча прикусила губу.

– У меня уже почти год никого не было, – добавил Адам и отвесил себе еще один ментальный подзатыльник, чувствуя себя полным кретином, который опять наговорил лишнего. «Да что же ты несешь, дубина?»

Билли недоверчиво посмотрела него снизу вверх.

– Слушай, – вздохнул он, – забудь, что я сейчас сказал. Просто я… немного неоднозначно реагирую на твои внезапные прикосновения, потому что в принципе не привык к такому. И все это сбивает с толку. Поэтому давай примем шутку про сиденья как защитную реакцию и забудем об этом. Да и Лео говорит, что я в принципе шучу так себе.

Реагирует на ее прикосновения? Билли нахмурилась: «А с прикосновениями-то что не так?»

Как истинный кинестетик, ярче всего она воспринимала окружающий мир через тактильный контакт, но не всегда задумывалась о том, что это может означать для других людей. Однако через несколько секунд до нее все же дошло, как ее действия выглядели в глазах Адама.

– Оу… – покраснев, Билли неуверенно посмотрела по сторонам, по-прежнему злясь на Миддлтона, но заметно снизив градус недовольства. Выходит, она первая задала неправильный тон их общению и всей этой ситуации. – М-м-м… хорошо, сделаем вид, что… ничего не было, – пробормотала Билли и подняла взгляд на Адама. – Но я слежу за тобой, – пригрозила она. – Попробуешь выкинуть что-нибудь еще в том же духе или похлеще, и я тресну уже по другому месту. Например, по колену. Или чуть выше. Ясно? – Билли натянуто улыбнулась. – По поводу прикосновений я… поняла. Постараюсь сократить количество… таких контактов.

Помедлив – она ведь не шутит? – Миддлтон почувствовал облегчение. На этот раз обошлось, и все же ему стоит следить за языком, хотя совсем недавно это не было проблемой.

– Мир? – предложил Адам.

Билли посмотрела на него очень внимательно, оценивая всю серьезность его намерений.

– Мир. Но пиджак все же придется снять, – добавила она. – Если хочешь выжать максимум пользы из похода в это кафе, лучше всего подражать местному сообществу и не выделяться на его фоне. Но… – Она вновь окинула Адама придирчивым взглядом. – Нет, отсутствие пиджака все равно не спасет ситуацию. У тебя с собой случайно нет… эм… нормальной, человеческой одежды? Например, той толстовки, в которой ты был вчера?

– Увы. Только запасная рубашка в офисе – и там же осталась спортивная форма. Может… – он огляделся, – где-нибудь поблизости есть магазин одежды?

– А это мысль, – оживилась Билли и достала телефон, чтобы свериться с картой. – Так… посмотрим… нет… нет… не то… а это вроде бы ничего. Да, подойдет. Неподалеку находится Urban Millennial[37]. Там есть все что нужно. Идем. – Она направилась в сторону магазина одежды, не оставив Миддлтону других вариантов, кроме как следовать за ней, потирая на ходу щеку.

Все, больше никаких неуместных высказываний. Хотя бы в ближайшие полчаса.

В магазине оказался неплохой выбор одежды, и Билии ловко и быстро выбрала стопку из однотонных футболок на выбор, джинсов, пару кроссовок и толстовки с капюшоном.

– А теперь вперед. – Она указала на примерочные с длинными тяжелыми шторами. – Главное, не старайся выглядеть особо опрятным. Как будто ты взял что-то из кучи одежды, надел, не особо задумываясь, и отправился исследовать город.

Адам представил нарисованный Билли образ расхлябанного парня-путешественника и кивнул. Значит, исключить аккуратность и сочетание стиля и цвета.

– Я буду поблизости, – бросила она вдогонку, когда Миддлтон зашел в одну из кабинок, – позови, когда переоденешься. Оценю результат.

Придерживая рукой и подбородком гору одежды, Адам пробормотал:

– В целом, можешь оценить и в процессе.

– Я не понимаю, – прищурилась Билли, – у тебя внезапно появилось несколько дополнительных жизней?

Миддлтон тут же притих.

– Все-все, – отозвался он, раскладывая одежду в примерочной, – только не бей по колену. По нему не надо, колено мне все еще дорого.

«А другие части тела, видимо, не особо», – сильнее нахмурилась Билли и проводила взглядом закрывшуюся штору.

Чем дальше в лес, тем больше контактов с ФБР. Едва ли Тони оценит такое партнерство со стороны Билли, если, конечно, она сойдет с ума настолько, чтобы рассказать ему о вчерашней ночи и сегодняшнем походе в кафе. Остается надеяться, что этим как раз все и ограничится.

Адам посмотрел на свое отражение в зеркале и скосил взгляд на простые разноцветные футболки и однотипные джинсы, которые вручила ему Билли.

– Ты не умеешь быть нормальным! Опозорил меня перед друзьями! – кричит Мария в сотый или в тысячный раз. – Как бы ни выглядел и что бы ни носил – все равно федерал!

– Ты знала, кем я работаю, так какого черта сейчас эти истерики?

– Истерики?! Да ты не работаешь, ты живешь этим! А как же я?! Я и мое счастье тебя совсем не волнуют?! Я даю тебе последний шанс одуматься. Если не хочешь потерять меня и все, что есть между нами, тебе придется решать.

Адам резко стянул пиджак, но сразу остановился и глубоко выдохнул.

«Спокойно. Ее нет. И уже очень давно».

После небольшой паузы он гораздо спокойнее снял галстук, расстегнул рубашку и, разувшись, избавился от брюк, которые аккуратно повесил рядом с остальной одеждой. Изучив то, что выбрала ему Билли, Адам переоделся в первые попавшиеся джинсы, натянул светлую футболку под темно-зеленую толстовку, немного взлохматил волосы и осмотрел себя в зеркале, покрутившись из стороны в сторону. «Сойдет».

– Как ты там, неплохой парень? – поинтересовалась Билли, встав рядом с кабинкой.

– Готов к бою. – Миддлтон сдвинул штору.

– Боже, – вздрогнула она, – я испугалась, что ты будешь стоять там без штанов.

– Минуту назад так и было.

– Не сомневаюсь, – фыркнула она и резким движением задернула штору. – А в остальном отлично, – оценила Билли, недовольно глядя на вновь отъезжающую в сторону плотную ткань. – Как раз подойдет для прикрытия. Но сначала закинем твой костюм в машину, на твои удобные сиденья, чтобы не привлекать внимания, а после направимся в «Темного рыцаря».

– Сиденья, между прочим, на самом деле удобные, – неизвестно зачем добавил Адам.

«Лучше замолчи», – посоветовал он самому себе, но опять опоздал с наставлениями.

– Послушай. – Билли уперла ладонь ему в грудь, но через секунду, опомнившись, отдернула руку. – Ты бы позвонил Лео, предупредил его, что не вернешься на работу, потому что с большой вероятностью я сброшу тебя в пруд. И не смей принимать это как угрозу агенту ФБР. – Она направилась к кассе, случайно задев Адама волосами.

Усмехнувшись, он проследовал за ней с довольной улыбкой, уже и не вспоминая про утро, испорченное физиономией Розенберга.

– Знаешь… – задумчиво отозвался Миддлтон, аккуратно раскладывая костюм на заднем сиденье БВМ, когда они покинули магазин. – Как бы там ни было, я впечатлен.

– Впечатлен? – Билли недоверчиво взглянула на него, предвкушая очередную глупую шутку. – Чем?

– Тем, как ты бесстрашно забралась в «Эль-Кастильо», хотя прекрасно знала, чем все может закончиться. – Оценив, насколько ровно лежит костюм, Адам закрыл дверь, поставил БМВ на сигнализацию и обернулся к Билли. – Нет, я вовсе не одобряю этот поступок – как агент и как здравомыслящий человек.

Билли поджала губы.

– И все же… это было мощно.

– Спасибо, – буркнула она, глядя куда угодно, но только не на Миддлтона. Не хватало для полной радости покраснеть от смущения. «Нет уж, прекрати».

– Но я все равно скажу: если повторишь этот финт еще раз, я буду вынужден решить вопрос не самым приятным образом, – предупредил ее Адам, и Билли непроизвольно подняла на него взгляд.

«Это каким же?»

– Посадишь меня? – Она попыталась придать голосу меньше беспокойства и больше незаинтересованности, но вышло не очень убедительно.

Миддлтон пожал плечами.

– Если это поможет остановить тебя от попытки самоубиться. Так что все зависит от тебя. – Адам внимательно посмотрел на нее и сменил тему: – Ты упоминала, что уже общалась с этими людьми? Из «Темного рыцаря».

– Можно и так сказать. – Билли поправила кепку и направилась вместе с Миддлтоном в сторону кафе. – Обычно я стараюсь прощупать почву заранее, а не врываться куда-нибудь с видом победителя. – Последнее предназначалось Адаму, на что он отозвался тихой усмешкой. – Я немного покопалась на форуме бэкпэкеров и заодно пообщалась с несколькими людьми оттуда, включая администратора «Темного рыцаря». Кстати, об этом… – Билли вспомнила про правила «подпольного клуба путешественников». – Они пускают внутрь с онлайн-приглашениями, поэтому не свети перед ними своим удостоверением и подыгрывай мне во всем. Притворимся с тобой парой из Австралии.

Брови Адама поползли на лоб, но спорить он не стал.

– Я писала им, что буду одна, но, думаю, моего так называемого бойфренда на улице не оставят. Ребята они вполне приятные, просто полицию не особо любят. И в этом я их не могу упрекнуть, – не удержалась Билли и мельком взглянула на Адама.

Как ни крути, но выглядел он в своем новом облике чертовски хорошо. Настолько, что ей лучше бы не смотреть на него с таким неприкрытым любопытством. А то еще возомнит о себе бог весть что.

Когда они подошли к неприметному переулку между зданиями, Билли остановилась и схватилась за плечо Адама: «Это она». Стена, у которой фотографировались погибшие девушки.

Адам посмотрела на Билли, на свое плечо, затем на изрисованную граффити стену и вновь на Билли, поглощенную рассматриванием стены.

«Значит, так ты вышла на это место?» – догадался он.

Но для этого у нее должен был быть доступ к фотографиям убитых туристок. А это невозможно без главной детали…

«Имена. Откуда она узнала их имена?»

Или уже пора объяснять все подобные пробелы одним общим ответом: «Это же Билли»?

– Идем. – Она указала на вход и предупредила: – Я тебя сейчас за руку возьму, но учти, что это не приглашение уединиться с тобой в машине или где-нибудь еще. Мы изображаем пару путешественников, поэтому будем соответствовать образу.

– Без проблем.

Не то чтобы он на самом деле планировал звать ее «уединиться». Во-первых, это было совсем не в его стиле (как и нелепости, которые в последний раз срывались с его языка лет так в семнадцать, когда кипящих эмоций в Адаме было в сто раз больше, чем такта и сдержанности). А во-вторых, количества существующих «но» было достаточно, чтобы Адам даже не пытался думать об этом всерьез.

Но когда Билли действительно взяла его за руку, Адам непроизвольно замер на пару секунд, пока приятное тепло растекалось вверх по его коже легкой покалывающей волной. А затем аккуратно, будто опасался сжать слишком сильно, он обхватил ее ладонь и впервые за долгое время почувствовал странный, ни с чем несравнимый покой.

Пора.

Поправив волосы свободной рукой, Билли приветливо улыбнулась в пустоту и нажала на дверной звонок. Все, назад пути нет. И это уже второе заведение за два дня, в которое она проникает одновременно и под прикрытием, и в компании Миддлтона. Еще несколько таких заходов, и она начнет привыкать к подобному сопровождению, что вряд ли пойдет ей на пользу – хотя бы потому, что ее работа касается не только Роберта Андерсона, а Адам не всегда будет рядом, чтобы вовремя вытащить ее из очередной передряги.

Когда открылась дверь, перед ними появился высокий взлохмаченный парень, щедро усыпанный крупным веснушками, в широкой футболке, болтающейся на его худосочной фигуре, как флаг в безветренную погоду, и в потертых джинсах, испачканных краской – то ли случайно, то ли намеренно. Вот, кто на самом деле одевался наугад – и с закрытыми глазами.

– Джош? Привет! Я Билли из Австралии. Я писала сегодня, что загляну к вам в течение дня.

– Хэ-э-эй! Да, я помню! Привет! – обрадовался парень и приобнял ее, как старую подругу, а затем пожал руку Адаму и внимательно посмотрел на него сверху вниз, как тощий человек-рентген.

– Приглашение со мной, но я, как ты видишь, пришла не одна. – Билли смущенно повела плечами. – С бойфрендом. Адам прилетел сегодня, хотя должен был завтра. – Она картинно закатила глаза, а Миддлтон пожал плечами, как бы соглашаясь со всем, что говорит «его девушка». – Можно ему со мной? Тут полно длинноногих девиц, не хочу бросать своего красавчика одного на улице, – хохотнула Билли. – Но если серьезно… завтра мы уезжаем из Чикаго, а я столько крутого слышала об этом месте, что весь мозг вынесу моему благоверному, если из-за него мы не сможем попасть внутрь. – Она похлопала ресницами и умоляюще уставилась на Джоша большими грустными глазами.

– Ла-адно, уговорила, – хохотнул парень, то ли пошутив, то ли сказав это всерьез, и просканировал код в электронном приглашении Билли. – Супер. Но, прежде чем зайти, дайте-ка мне ваши руки.

Переглянувшись с Адамом, Билли немного неуверенно выпустила его ладонь и протянула Джошу правое запястье, на котором тот ловко поставил флуоресцентную печать.

Широко и на этот раз искренне распахнув глаза, Билли замерла и в полной растерянности уставилась на небольшой клевер-четырехлистник, выведенный по контуру тонкой линией.

Еще через секунду ее бросило в жар, и она медленно шагнула назад.

Глава 17

Без особой радости взглянув свое запястье, помеченное крошкой-клевером, Адам не сразу заметил странное поведение Билли, но успел поймать ее, мягко, но уверенно обхватив за плечи, до того, как она налетела на него спиной. С удивлением глядя на нее, он аккуратно приобнял ее за талию и улыбнулся.

– Все хорошо? Или опять голова кружится?

Билли все так же медленно повернулась в его сторону. Она была похожа на человека, который только что пришел в себя после многолетней амнезии.

– Твоя голова, – напомнил Миддлтон, отвечая на ее немой вопрос, и посмотрел на озадаченного Джоша. – Она у меня очень метеозависима. Реагирует на любые изменения погоды, вот и сегодня мучается от головокружений.

Выдав кривоватую улыбку, Билли попыталась подыграть:

– Да, я… со мной такое бывает, но все хорошо.

– А, фух, я уже перепугался. – Джош посторонился. – Проходите в зал, там много свободных диванов и подушек, а еще можно посидеть за барной стойкой.

Наконец голос Джоша и рука Миддлтона на талии окончательно вернули Билли к реальности. Она убрала прядь волос за ухо и вместе с Адамом проследовала за пареньком вглубь заведения.

Несколько метров по темному коридору, резкий поворот налево, небольшой лестничный пролет – и они оказались в просторном помещении, которое Билли видела на фотографиях с форума: светлое и по-своему уютное пространство подвального этажа было щедро украшено множеством самых разных картин, преимущественно в африканском стиле, корабельными веревками, бессчетными рок-атрибутами и памятными вещами со всего света, а дополняли интерьер мягкие кресла-мешки, не сочетающиеся между собой диваны, расставленные по углам, длинная барная стойка в центре зала и зеркальные полки, плотно заставленные бутылками с алкоголем на любой вкус и цвет. Не кафе, а Выручай-комната из мира Гарри Поттера, наполненная хламом на все случаи жизни.

Окинув взглядом человек пятнадцать в разных частях заведения, Билли потянула Адама в направлении барной стойки – идеального наблюдательного пункта для их маленькой миссии под прикрытием.

– Можешь… заказать мне воды? – попросила она, забравшись на один из высоких стульев.

Кивнув, Миддлтон отправился на поиски Джоша, который, судя по всему, был здесь сразу за несколько сотрудников.

«Но что могло измениться за секунду?» – недоумевал Адам, поглядывая издалека на притихшую Билли, растирающую запястье большим пальцем. Сделав заказ, он вернулся к барной стойке, занял свое место и негромко поинтересовался:

– Что случилось?

Но Билли словно не слышала его вопрос и продолжала пристально смотреть на запястье под шум голосов из прошлого.

– Как ты могла так поступить?! – крики Габриэллы звенят в голове. – Да кто ты вообще после этого?! КТО ты после этого?!

Нет, нет же, так нельзя, это неправильно…

– Ты предала ее! Ты предала всех нас!!

Это неправда, Габриэлла не понимает, она… она… Габи…

– Все хорошо, милая… – шепчет слабый голос. – Все хорошо… я с тобой. Я… всегда буду с тобой… ты только… ничего не бойся, слышишь?…

– …что с тобой?

Билли очнулась и перевела растерянный взгляд на Адама.

– Я… – пробормотала она. «Все хорошо, милая…». – Я в порядке. Просто… вспомнила кое-что. – Она посмотрела на клевер, почти полностью стертый с ее покрасневшего запястья.

Хмуро наблюдая за ее попытками избавиться от последних следов печати на коже, Адам вспомнил о брелоке в форме клевера, который нашли в луже крови, размазанной после падения Билли. И тогда до него дошло: «Значит, все дело в нем? В этом клевере?»

Вернее, в том, с чем он связан.

Или с кем.

Джош возник рядом так неожиданно, словно все это время прятался под барной стойкой. Поставив перед Билли стакан воды, он уточнил, не желают ли они чего-нибудь еще, и опять испарился в неизвестном направлении.

Билли вздохнула, закончила битву с клевером и, схватив стакан, залпом выпила всю воду.

– Посидим немного, потом пообщаемся с местными. – Билли переключилась на дело и придвинула стул еще ближе к Адаму. – Они в курсе, что Трисс и Ирма пропали, – проговорила она рядом с его ухом. – И, да, я знаю их имена, – сразу заявила Билли, надеясь избежать новой порции уточняющих вопросов.

– Я в тебе не сомневался, – пробормотал Адам, замерев в напряжении от внезапной близости. В отличие от бесцеремонного нарушения личных границ Розенбергом, которого уже за одну ухмылку хотелось отрезвить шлепком по лицу, присутствие Билли действовало на Адама совершенно иначе, но все равно легче не делало.

Он постарался ненадолго отключить все посторонние эмоции и инстинкты.

Значит, как и предполагалось, Билли все-таки узнала имена погибших туристок. Может, она уже и Роберта нашла? Хотя в таком случае они бы не сидели сейчас в подпольном кафе, изображая пару. Но Адам не сомневался, что однажды ночью Билли позвонит ему и назовет точное место, куда можно приехать за Андерсоном. От этой девушки можно ожидать вообще чего угодно.

– Кто-то из ваших забрал вещи туристок из хостела, – продолжила Билли, – и еще персонал допросил, поэтому на форуме теперь предостаточно обсуждений и сплетен на эту тему. Но кто-то из них сто процентов знает больше остальных. То, о чем не расскажет в лицо копам и даже на том сайте, потому что боится привлечь к себе внимание – иначе и просроченная виза всплывет, и купленная травка, и любое другое нарушение, за которое не погладят по голове.

Билли отстранилась от Адама с хитрой улыбкой, будто рассказала ему занимательную шутку и ждала на нее реакцию.

Притворяться – значит, притворяться во всем. Даже в деталях. «И пусть он только попробует не засмеяться».

Глядя на Билли и ее лисью улыбку, Адам не удержался от усмешки. А она хороша. Если даже он близок к тому, чтобы поверить в ее игру, что и говорить об окружающих. Осталось не забыть и про свою роль в этой постановке.

– Скажи, а бывает так, что ты ходишь и в обычные места? – спросил он, старательно, но слишком напряженно подыгрывая Билли. Забавно, но притворяться перед двухметровым мексиканским шкафом, рискуя своей головой, было гораздо проще, чем сидеть в обители номадов[38] и изображать влюбленного австралийца.

– Вот только не начинай. – Билли подняла указательный палец и поднесла его к губам Адама, вызвав очередную порцию немного удивления. – Я в разные места хожу, просто с тобой в другие не получается. – Добавив к словам еще одну улыбку, она убрала палец от Миддлтона. – А теперь, если мы закончили обсуждать мой досуг, предлагаю вернуться к делу. – Билли поправила капюшон его толстовки.

– Сразу, как ты закончишь разглаживать мою одежду, – отозвался он. – Нет, я не против, но это не очень помогает.

Фыркнув, Билли постаралась удержать улыбку, но руки от Мистера Неприкосновенность все же убрала.

– На твой взгляд, профессиональный, конечно же, с кем из ребят за моей спиной ты поговорил бы в первую очередь? – тихо спросила она, постукивая пальцами по барной стойке.

В их наблюдательном пункте был несравненный плюс: сидя друг напротив друга, они могли незаметно рассматривать и остальных посетителей – каждый со своей стороны. С Лео бы такой маневр не прокатил (либо для этого им с Адамом пришлось бы изображать гей-пару).

Делая вид, что внимательно слушает «свою девушку», Миддлтон незаметно пробежался взглядом по всем, кто находился в поле его зрения. Он мог почти безошибочно определить возраст и национальность каждого присутствующего, и для этого ему даже не пришлось бы слушать, на каком языке и с каким акцентом они говорят.

Прикинув расклад, Адам сократил дистанцию и проговорил рядом с ухом Билли:

– Вообще я бы начал с Джоша. – Он едва ощутимо коснулся носом ее волос, от которых исходил сладкий запах цитруса и ванили. – Он следит здесь за всем и должен знать больше остальных, хотя бы быть в курсе, с кем чаще всего общались погибшие девушки.

Вполне логично.

– А как ты собираешься выведать у него эту занимательную информацию, не вызывая подозрений? – спросила Билли, рассматривая свою часть посетителей.

– Может… и не придется, – отозвался Миддлтон, изо всех сил концентрируясь на деле. Билли слегка отстранилась и удивленно посмотрела ему в глаза в ожидании подробностей. – Троица на диване справа от тебя, – продолжил Адам и задышал в два раза свободнее, когда она посмотрела в указанную им сторону, где на одном из диванов расположились говорливый паренек-индус, рыжеволосый англичанин, почти без остановки шмыгающий носом, и светловолосая шведка с пронзительно-звонким смехом. – Они замолчали, когда мы вошли, потом долго перешептывались, а теперь слишком откровенно обсуждают нечто очень веселое. Возможно, конечно, с нами это не связано, но… – Встретив взгляд Билли, он замер и через пару секунд добавил: – Я бы с ними пообщался. И начал бы с того болтливого индуса.

Билли посмотрела на него с любопытством и одобрением.

– С у-ума сойти, – тихо протянула она. – Теперь ты нравишься мне гораздо больше, чем пять минут назад.

Миддлтон невольно улыбнулся ей в ответ.

– Я бы тоже начала с Джоша, – Билли вновь стала серьезной. – А вот чтобы влиться в незнакомую компанию, нужна убедительная история и еще один хороший план. – Она подмигнула Адаму и допила последние капли воды в стакане. – Давай закажем что-нибудь.

Миддлтон махнул рукой, привлекая внимание Джоша, который стоял у входа в зал и увлеченно рассматривал что-то в своем планшете.

Задумчиво перебирая варианты знакомства с компанией на диване, Билли сняла кепку, положила ее рядом и попыталась рассмотреть троицу краем глаза, пока поправляла волосы.

«Значит, нужен убедительный повод завязать разговор… м-м-м… окей, ничего сложного. Можно просто взять и…»

Внезапно она почувствовала прикосновение и замерла на барном стуле, подумав: «Только бы не свалиться с него на пол». Мистер Не-Трогайте-Меня так спокойно и уверенно держал ее за руку, словно делал это регулярно и с удовольствием, а не напрягался при любом прикосновении.

– Ты…

– Спасаю нашу легенду, – объяснил Адам и подтянул Билли еще ближе к себе. – Мы же с тобой вроде как пару изображаем. – «Или пытаемся», – добавил он мысленно. Еще неизвестно, как вся эта шекспировская постановка выглядит со стороны. – Ты слишком часто смотрела в их сторону – они могли что-нибудь заподозрить.

Билли прищурилась и прошептала, указав взглядом на свою руку:

– Слишком страшно было?

– Самую малость. У тебя ведь неплохо удар поставлен, а моя щека еще от первого не отошла.

– Так для этого есть и другая щека. – Билли выдала ангельскую улыбку.

– На нее и была вся надежда, – усмехнулся Миддлтон. – Но спасение нашей миссии стоило такого риска.

Вздохнув с видом самой счастливой девушки на планете (а то и во всей галактике), Билли взяла Адама за вторую руку и мелодично промурлыкала:

– Как мне с тобой повезло, радость моя. С тобой и твоим синдромом супермена. Не знаю, где бы сейчас была без тебя и твоей греющей душу заботы.

Но Адам добил ее одним коротким предположением:

– В «Эль-Кастильо»?

Пауза.

Значит, его это все веселит? Конечно, он же просто умирал со смеху, когда нашел Билли в той подсобке.

«Теперь небось страшно гордится своим поступком. Вот ведь… павлин».

– Так и знала, что к этой очаровательной улыбке прилагаются хорошая память и раздутое самомнение, – расцвела Билли, меча молнии взглядом.

«Раздутое самомнение? У меня? – возмутился Адам. – Она Розенберга вообще видела? Или в своем дорогом женихе она не замечает ни одного греха, а все его уникальные раздражающие черты воспринимает как достоинства? Да наплевать».

– Слу-ушай, – не унималась она, – а давай, раз ты так славно вошел в роль, то и картошку фри закажем, и я буду кормить тебя с рук?

Кажется, кто-то сейчас докривляется.

– Боюсь, от такой нежности я и подавиться могу, – натянуто улыбнулся Адам и отпустил ее руки. – Но, если ты настаиваешь, пусть будет картошка. Только есть я ее буду самостоятельно.

Когда подошел Джош, Миддлтон сделал заказ и, проводив парня взглядом до двери на кухню, вновь повернулся к Билли. Но на этот раз обошлось без подколов и театральных улыбок.

– Ты в порядке? – негромко спросил Адам и посмотрел на ее все еще немного красное запястье.

– Что, прости?… – Проследив за его взглядом, она покраснела и быстро прикрыла остатки клевера связкой браслетов. – Все… нормально. Я в порядке, спасибо.

Очередной уход от ответа. Но это был не самый подходящий момент для таких личных тем, да и Адам не ожидал от Билли честного признания. Все же они знакомы не настолько хорошо, чтобы вываливать друг на друга свое прошлое и обсуждать полученные травмы.

– Отлично, – кивнул Миддлтон. – Значит, ты готова вести допрос Джоша.

– Ты серьезно? – охнула Билли.

– Абсолютно.

– Доверишь мне такое важное дело?

– Ты начала эту оперу – тебе и дирижировать оркестром. К тому же вы с Джошем успели найти общий язык. Уверен, ты справишься с этой задачей в два раза быстрее и в три раза изящнее меня.

С такими аргументами было сложно спорить.

Недоверчиво посмотрев на Адама, Билли приценилась к его словам, тону и взгляду, но, кажется, он говорил абсолютно серьезно. С ума сойти.

– Договорились, – шепнула Билли с довольной улыбкой. – Только есть одно небольшое «но»: мы не будем проводить допрос. Здесь тебе не офис, и это не одна из тех чудесных уютных допросных комнат. Мы, мой дорогой Ватсон, проведем дружескую беседу.

«Ватсон?» – почти оскорбился Адам, но возмущаться или спорить не стал: Билли уже успела разогнаться и теперь неслась на полной скорости в сторону назревающей «дружеской беседы» с Джошем. Или это он шел к ним в руки – с подносом еды и напитками.

– Смотри и учись, – прошептала Билли на ухо Адаму и повернулась к парню за стойкой.

– Ну как вы тут, ребят? Все окей? – поинтересовался он, выставляя перед ними двойную порцию картошки, несколько соусов и две банки колы без сахара. – Может, еще что-нибудь хотите?

– Нет, спасибо, все супер, – улыбнулась Билли. – Адам как раз говорил мне, в каком он восторге от этого места. – Немного подумав, она положила руку на плечо Миддлтона, пытаясь изобразить мягкий, заботливый жест. – Да… милый?

– Да, дорогая, – отозвался Адам.

Билли обвела помещение взглядом и грустно вздохнула.

– У вас тут очень классно – в сто раз лучше, чем на фотографиях. Но, если честно… я не сразу решилась приехать сюда. – Билли замялась. – Адам поэтому прилетел на день раньше – очень переживал за меня и мою безопасность. Он у меня такой, – с улыбкой взглянув на Миддлтона, она провела пальцами по его волосам, на секунду позабыв о переходе границ, но быстро опомнилась и вернула ладонь на плечо, – самый заботливый.

«Только бы не начать сюсюкать».

Билли категорически не принимала в отношениях щенячьи нежности, считая их уделом фанатов мыльных опер и поклонников бульварных романов. А вот Дэн поначалу любил называть ее то малышкой, то зайкой, периодически добавляя тошнотворное «моя девочка», от которого ей так и хотелось в знак протеста надеть памперсы, детское платье и сесть в углу играть в куклы. И хотя со временем Билли удалось отучить Розенберга от детских прозвищ и всего зоологического справочника, он не остался в долгу и заменил их коротким звучным «Биллз».

Но Адам не слышал ее последние слова и с трудом воспринимал всю остальную информацию, пока внутри него мягкими волнами растекалось приятное тепло, оставленное довольно быстрым, но очень личным прикосновением к его голове.

«Так, все, очнись». Пора бы притормозить с этой показательной демонстрацией, или у Адама закончатся остатки здравомыслия и концентрации.

– Он переживал, что тебя уведут? – хрипловатый смех Джоша вовремя вырвал Адама из транса.

– Не совсем, – хихикнула Билли. – Но из-за этого мы тоже регулярно спорим. – Переглянувшись с Миддлтоном, она пожала плечами. – Адам переживал из-за того, что… писали на форуме. Ну… то обсуждение, – уточнила она, заговорив еще тише. – Про исчезнувших девушек, которых в последний раз видели именно здесь. – Заметив, как побледнел Джош, она добавила чуть больше волнения в лице и голосе: – Вот я… и задумалась, стоит ли приходить сюда. По крайней мере – одной. Но все равно, несмотря на все эти истории, у вас здесь нереально круто. Я вообще не жалею, что пришла… то есть, мы пришли. – Билли улыбнулась обоим парням.

– Да-а… – протянул Джош, – я видел те обсуждения и даже ответил там несколько раз. Нам вот только славы проклятого места не хватало, – буркнул он, почесав затылок планшетом, где хранил записи сделанных заказов. – Но я вам сразу скажу: наше кафе вообще ни при чем. Мы потому и пускаем народ по предварительной записи – мало ли кого принесет с улицы. А то, что там пишут на форуме… ну-у… это не совсем правда на самом деле. Я помню тех девчонок. Прикольные такие, очень общительные. Но приходили и уходили они всегда вдвоем. А вот с кем тусовались в городе, я не знаю. Слышал только, что они познакомились с каким-то крутым мужиком при бабках.

Внимательно слушая Джоша с видом крайне обеспокоенного бойфренда, Адам параллельно выстраивал его слова в логическую цепочку, в которой уже наметилась пара любопытных моментов.

– Они обе запали на него, потому что не замолкали ни на секунду. Все повторяли, какой он красавчик и как он платит за любые их капризы, – хмыкнул Джош.

Интересно.

Значит, красивый, обеспеченный мужчина несколько дней подряд выгуливал двух приезжих девушек, вешал им лапшу на уши и наверняка обещал золотые горы, но сам в заведении не появлялся. Этим человеком вполне мог оказаться Роберт Андерсон, но одних слов Джоша недостаточно для прямого доказательства.

– Короче, я не знаю. Мэни с ними больше общался. – Парень кивнул на троицу за спинами Адама и Билли. А я так, в основном со стороны наблюдал. – Джон пожал плечами и, расценив их молчание по-своему, поспешил успокоить новеньких: – Как я уже сказал, с нами их исчезновение не связано, поэтому можете не переживать за свою безопасность. У нас здесь все под контролем.

– Тогда я спокоен. Но я бы все равно не оставил Билли одну, – добавил Адам и вновь взял ее за руку. На этот раз – чтобы удержать от какого-нибудь незапланированного маневра. – Она у меня настоящий магнит для неприятностей.

– Так мы с ним, собственно, и познакомились, – хохотнула Билли, всерьез подумывая стукнуть Адама по колену или хотя бы ущипнуть, чтобы он еще неделю не смог притрагиваться к этому месту.

Когда Джош отправился встречать других посетителей, Билли тут же выдернула руку и повернулась к Адаму.

– Значит, магнит для неприятностей?

– Только не говори, что я не прав.

– А тебе всегда и во всем нужно быть правым?

Миддлтон кивнул с невозмутимой улыбкой.

«Павлин и воображала». – Билли передразнила его ухмылку и поинтересовалась угрожающе-милым голосом:

– Я говорила тебе, какой ты замечательный?

– Повторяй это почаще, чтобы я не забывал.

«Я его точно сейчас поколочу», – почти решила Билли, но вместо этого подхватила несколько долек картошки фри и без предупреждения отправила их в рот Миддлтона.

– Ну, дорогой мой, – прищурилась она, пока Адам с полным ртом еды решал, как ответить на ее выходку, – раз ты такой самоуверенный, иди и покажи себя в деле.

Он непонимающе уставился на Билли: чуть больше подробностей сейчас бы не помешало, ведь на игру в дознавателя-телепата у него не было ни времени, ни желания. Но Билли не особо стремилась упрощать ему задачу.

– Ты куришь? – внезапно спросила она.

– Нет, – пробормотал Адам, запивая картошку колой. Это было правдой только отчасти: одно время он действительно курил, но давно попрощался с этой привычкой – лет так пятнадцать назад, если не больше.

– Не важно. Ты куришь. – Билли начала подталкивать его со стула.

– Эй, ты что…

– Давай-давай. – Она метнула взгляд на паренька-индуса, который направлялся к выходу с пачкой сигарет и зажигалкой. – Это наш шанс. Но, ради бога, – она схватила его за запястье, – не спугни его.

– Не беспокойся, – негромко отозвался Адам, покосившись на ее руку, – я усвоил урок.

А вот понимать поступки Билли он так и не научился. Эта девушка точно подведет его к черте.

Поправив толстовку, Адам проследовал к выходу, по пути подмечая детали и «фотографируя» взглядом посетителей кафе: интересно, кто еще из них мог знать лично Трисс и Ирму? А может, кто-нибудь успел и их нового друга заметить? Хотя Андерсон ведь перестраховщик, вряд ли бы он появился рядом с местом, где его физиономию запомнили бы на долгие годы.

Искренне надеясь, что за время его отсутствия Билли не устроит государственный переворот, Миддлтон обернулся напоследок в ее сторону и поднялся по лестнице к выходу.

Тот, кого он искал, стоял в переулке, покуривая сигарету у стены с граффити и копаясь в телефоне. Адам присмотрелся к парню-индусу: невысокого роста, лет двадцати трех-четырех на вид, с черными, как смоль, волосами, модно и щедро уложенными гелем. Одет просто, но только на первый взгляд: обычные синие джинсы стоят не меньше трехсот долларов, светлая футболка с японским логотипом на груди явно обошлась ему в два раза дороже, а за кроссовки от известного бренда он отдал примерно столько же, сколько и за джинсы. И лишь клетчатая рубашка с закатанными рукавами выбивалась из общей картины и, скорее всего, была самой низкобюджетной частью гардероба парнишки. Возможно, это чей-то подарок на память или дорогая ему вещь.

– Привет, – кивнул ему Адам, – не угостишь сигаретой? Мои закончились, и я не успел пополнить запасы.

Парень взглянул на него, задумался на несколько секунд и протянул пачку дорогих сигарет и черную матовую «Колибри»[39].

«И кто ты у нас? Блогер-путешественник, зарабатывающий на рекламе, программист на удаленной работе с неплохой зарплатой или беззаботный парень, исследующий мир на деньги родителей?»

– Спасибо. – Миддлтон щелкнул турбо-зажигалкой и без особого энтузиазма зажал сигарету губами. «Надо не забыть купить на обратном пути ополаскиватель для рта и большую упаковку мятной жвачки с антитабачным вкусом».

– Адам, – представился он.

– Мэни, – ответил парень и пожал ему руку. – Вообще Маани, но так меня только родня из Индии называет. А все остальные не заморачиваются, да и «Мэни» звучит поприкольнее. А ты откуда? – спросил он и затянулся с таким видом, будто не пробовал ничего вкуснее этой сигареты.

– Сидней, Австралия, – ответил Адам, расслабленно разглядывая стену с граффити.

– Прикольно. А я из Дели, но в пять лет переехал с родителями во Франкфурт, так что, можно сказать, я практически немец. И как тебе Чикаго?

Значит, условный земляк Ирмы Кох.

– Если честно, пока не успел оценить. – Адам изобразил затяжку. – Я прилетел сегодня рано утром, не хотел оставлять свою девушку одну… в этом городе.

– А, та веселая шатенка!

«Веселая шатенка-торнадо».

– Да ладно, что с ней может случиться?… – хмыкнул Мэни, но почти сразу осекся и заметно поник. – А… ты про эту историю с исчезновением. – Он пнул кроссовкой небольшой камешек на асфальте. – Я бы тоже такую оберегал. Девушкам вообще немного сложнее путешествовать… если ты понимаешь, о чем я.

Адам кивнул.

– А насчет пропавших… – Мэни огляделся по сторонам. – Чувак, это просто жесть. Девчонки-то классные и очень общительные. Они тусовались здесь несколько дней подряд, и мы даже успели сыграть в «пьяную дженгу». – Он задумчиво улыбнулся и покачал головой. – Надеюсь, их найдут, но… у меня хреновое предчувствие. Говорят, в хостел наведался коп, расспрашивал про них, но мне кажется, это был кто-то посерьезнее. – Парень округлил глаза и добавил тише: – Копы не будут вести себя так тихо и скрытно. А тут толком ничего непонятно, никто не рассказывает подробности… не знаю, дурно это все пахнет.

«Ты даже не представляешь насколько», – подумал Адам, который после нескольких фальшивых затяжек тоже пах далеко не розами.

– Ты только свою подругу не пугай, девчонки обычно такие впечатлительные. Чикаго-то сам по себе нормальный город. Это все люди. Вот, кто творит всякое дерьмо, и не важно, в каком месте или в какой стране. Уродов везде хватает. – Мэни задумчиво посмотрел на граффити. – Я сфотографировал их тут за день до исчезновения.

Адам проследил за его взглядом, припоминая ступор Билли при виде этой стены.

– А вечером они поехали на какую-то вечеринку с этим своим новым приятелем. – Мэни с раздражением выдернул новую сигарету из пачки. – Тоже мне, рыцарь года, – пробурчал он, щелкая зажигалкой. – Трисс с Ирмой от восторга захлебывались, когда рассказывали, какой он красивый, умный, богатый, и бла-бла-бла, – «покрякал» рукой Мэни. – Сказали, что случайно познакомились с ним во время экскурсии по городу, и обеим сразу башню сорвало. Разве так можно? – с обидой воскликнул парень и повернулся к Миддлтону.

– Конечно, нет, – неодобрительно отозвался Адам.

Значит, экскурсия. Убийца не побоялся выйти на Трисс и Ирму в оживленной части города, потому что был на сто процентов уверен: никто не запомнит его в толпе. Никто, кроме двух девушек.

– Думаешь, они из-за него пропали?

– Ну а из-за кого еще? Уехали с ним и больше не вернулись.

– Логично, – кивнул Адам и нехотя повторил затяжку. – Но он мог наврать, что сказочно богат. – Миддлтон выразительно посмотрел на дорогую зажигалку в руках парня.

– Не знаю, наплел или нет, но он их вроде в какой-то крутой ресторан позвал, куда не попадешь просто так, а он, типа, мог обеих провести, потому что у него там то ли связи, то ли он совладелец, то ли еще какая херня. Не помню, мне не очень было интересно слушать эти розовые слюни.

– Может, это был греческой бог в человеческом облике, – усмехнулся Адам, – вот девчонки и повелись.

– Понятия не имею, – передернул плечом Мэни и, бросив второй бычок на асфальт, затоптал его ботинком под страдающим взглядом Миддлтона. – Они не показывали его фото. Только имя упоминали, но я не запомнил. Какое-то такое стариковское. Что-то вроде Дональда, Ричарда или Арчибальда, – нахмурился парень.

«Или Роберта?»

– Небось, старпером был. Хотя… хрен его знает. Ты… – Мэни взглянул на сигарету в руке Адама, – как-то медленно куришь.

Опомнившись, Миддлтон поспешил объяснить:

– Просто задумался. Вся эта история с… пропавшими девушками… Надеюсь, копы в шевелят время от времени задницами, и этого «Ричарда-Арчибальда» в итоге найдут.

Мэни понимающе хмыкнул.

– И не говори, чувак. – Он убрал сигареты в карман рубашки и кивнул на вход в кафе. – Слушай, если хотите, можете подсесть к нам за стол. Посидим, пообщаемся, сыграем во что-нибудь.

– Звучит здорово, – сделал вид, что обрадовался, Адам, – только сначала спрошу у своей девушки. Вдруг у нее есть другие планы на Чикаго.

«Но вряд ли она откажется от такого предложения».

Еще раз окинув взглядом стену с граффити, парни вернулись в кафе и застали любопытную картину: Билли уже сидела за столом с англичанином и его подругой и вела с ними увлекательную беседу, активно жестикулируя и между репликами попивая колу. Ну, конечно, как же иначе?

Адам с Мэни присоединились к компании.

– Дорогая, ты… не перестаешь меня удивлять, – совершенно искренне заметил Адам и сел рядом с Билли на небольшой стул с мягкой обивкой, который для его ста девяноста сантиметров казался крошечным неустойчивым пеньком.

«Как они вообще сидят на этом?» – Адам покосился на аналогичный стул под Билли, но с ее ростом она смотрелась на нем вполне гармонично.

– Гаррет, Джесс, это Адам, – представила их друг другу Билли. – Гаррет приехал из Ирландии. Обожаю ирландцев, классные ребята, – расцвела она. – А Джесс из Канады. У нас здесь прям интересный интернациональный состав. А еще представляешь, – Билли с восторгом посмотрела на Адама, – Гаррет умеет задерживать дыхание на три минуты!

– Ого! – Миддлтон постарался выглядеть изумленным, но все его силы уходили на поддержание равновесия на крошечном стуле. – Ты, наверное, занимаешься подводным плаванием? Я потомственный серфингист и то не могу так надолго задерживать дыхание.

Билли сдавленно фыркнула в стакан с колой, но, поймав тяжелый взгляд Адама, притихла.

Они просидели в кафе около часа и даже успели обменяться контактами, после чего Билли взглянула на часы и вздохнула.

– Если честно, я бы хотела еще забежать в Блумингдейл. – Она посмотрела на Адама умоляющим взглядом. – Ты же помнишь, как мне понравилась та красная сумочка.

– О, да, – закивал Адам. – Ее из магазинов не вытащишь. Но кто я такой, чтобы отказывать моей прекрасной Билли. – Он улыбнулся. – Что ж, нам пора, ребята. Было очень приятно познакомиться. Надеюсь, еще встретимся. – И добавил про себя: «В комнате для допросов».

Попрощавшись с компанией, они направились к выходу.

– Эй, Джош, сделай-ка погромче! – внезапно крикнул кто-то из зала, указав на телевизор над барной стойкой, где начался выпуск новостей.

Администратор взял пульт, прибавил звук, и с экрана тут же раздался хорошо поставленный голос ведущего:

– …жестокое убийство. Тела двух девушек были найдены на съемной квартире в Остине. Имена жертв и подробности произошедшего на данный момент не разглашаются. Глава отдела ФБР по связям с общественностью, Элисон Гиллан, заверила, что расследование идет полным ходом, и убийца будет найден в ближайшее время.

На экране появилось лицо коллеги Адама, выступающей перед журналистами на пресс-конференции.

– Я призываю всех жителей и гостей города сохранять спокойствие и не забывать о мерах предосторожности. Повода для паники нет, ФБР держит ситуацию под контролем и активно работает над поиском и задержанием преступника.

Голоса на экране слились для Билли в один монотонный шум. Она перевела взгляд на троицу и беззвучно выдохнула: Джесс замерла от ужаса и закрыла рот ладонью, Гаррет молча окаменел в той же позе, в какой сидел весь последний час, а на аномально-побледневшем Мэни просто не было лица.

Внезапный грохот выпавшей из его рук зажигалки заставил посетителей «Темного рыцаря» очнуться от ступора и загудеть в беспокойном бубнеже.

– А теперь к новостям спорта…

– Идем, – прошептал Адам на ухо Билли и, взяв ее за руку, вывел на улицу.

Когда в лицо подул прохладный майский ветер, Билли растерянно посмотрела на Адама и освободила свою ладонь, но так и не нашла, что сказать.

– Я подвезу тебя до дома, – донесся до нее голос Миддлтона. – На сегодня достаточно игр в детективов.

Очнуться от ступора у Билли получилось уже в парке, когда Адама отвлек входящий звонок, а на ее почту пришло письмо от неизвестного адресата, которым оказался Тони.

– Доброго денечка, агент Миддлтон! – пробасил в телефон Стиви. – Как видишь, я совершенно добровольно иду тебе навстречу и выполняю обещанное. Ты вроде интересовался неким Робертом Андерсоном?

– Верно, – ответил Адам, краем глаза приглядывая за Билли в паре метров от него.

– Я поспрашивал у ребят, – затараторил информатор, – вообще этот твой Андерсон с виду обычная корпоративная мышь, но мне тут рассказали, он пытался избавиться от чего-то, даже исполнителя искал, но никто из моих не знает, что именно это было. А еще он недавно делал заказ на «Эм-Кэт», но на этом все. Больше на радарах он не появлялся.

Адам задумчиво свел брови на переносице. «Эм-Кэт»? Зачем Андерсону понадобился мефедрон? Этот наркотик выводится из организма через сорок восемь часов. Если бы Роберт накачал им девушек, Мэлвин обнаружил бы его следы при вскрытии тел. С другой стороны, мефедрон вызывает состояние эйфории и открытости, поднимает настроение, но в то же время снижает концентрацию, притупляет инстинкт самосохранения и подталкивает к эксцентричным поступкам.

Здесь что-то не так.

– Понял тебя, – ответил Адам, наблюдая, как Билли сосредоточенно изучает чье-то входящее сообщение. – Я перезвоню.

«Смог восстановить видео, которое пытались стереть со всех серверов. Тебе оно не понравится. P.S. Присядь, если стоишь», – еще раз перечитала Билли, взволнованно переминаясь с ноги на ногу, пока прикрепленный к письму файл загружался на телефон.

«Давай, давай же, скачивайся скорее».

Она почти взвыла от нетерпения, но через несколько секунд видеозапись была загружена, и Билли, позабыв про присутствие Адама, нажала на воспроизведение.

– Приве-е-ет, ребя-я-ят! – протянула в экран Трисс Дженнингс и перевела подрагивающую камеру на такую же веселую Ирму.

– Всем приве-е-ет! – выпалила немка, светясь от счастья так, будто только что выиграла миллион.

– Приве-е-е-е-ет! – одновременно заголосили девушки и залились звонким смехом.

«Да они же пьяны…» – подметила Билли.

– Ни за что не угадаете, где мы были!

– Ни. За. Что! – кивнула Ирма, тряхнув копной кудрявых светлых волос.

– Сегодня вам разрешаются пять граммов белой зависти, потому что мы с моей подругой только что побывали в тако-о-ом месте!

– О-о-о, оно просто нереальное!

– Вам башню снесет, когда вы узнаете, что мы-ы-ы были в самом крутом клубе города, – Трисс округлила ярко накрашенные глаза, подпрыгивая на заднем сиденье машины, – куда пускают лишь избранных!

– Да-а-а! – радостно выкрикнула Ирма. – Это мы! Теперь это мы, слышите?

– Мы новые члены элиты «Эль-Кастильо»!!!

– Е-е-е-е!!!

Билли побледнела.

– И все благодаря нашему новому другу!

Трисс приподнялась с сиденья и, нырнув вперед по салону вместе с телефоном, перевела камеру на мужчину за рулем.

– Этот потрясающий человек – наш герой!

Через несколько секунд лицо «друга» попало в камеру, и Билли окончательно потеряла дар речи.

– Да-а-а! – закричала на заднем плане Ирма. – Мы любим Робби-и-и!

– Мы любим Ро-о-обби-и-и!! – подхватила Трисс.

Запись прервалась на их звонком смехе.

Билли замерла с телефоном в руках, глядя на застывшее изображение Дженнингс, целующую в щеку Роберта Андерсона.

«Нет…»

Она подняла ошарашенный взгляд на Адама.

Глава 18

«Это… какой-то бред… это невозможно», – продолжала бледнеть Билли.

Но видео доказывало обратное.

Адам протянул руку:

– Телефон. И даже не думай сопротивляться.

Затравленно посмотрев сначала на Миддлтона, который внезапно оказался слишком близко, и затем на его протянутую руку, Билли резко убрала смартфон за спину, сделала шаг назад и покачала головой.

– Я не могу. Адам, я… не могу. В нем вся моя жизнь, – дрогнувшим голосом проговорила она.

– Не будем ничего усложнять. Дай мне свой телефон. – Он приблизился к ней на полшага, и она почти одновременно с ним отступила назад.

– Адам, пожалуйста. Может… поговорим в машине?

– Ты понимаешь, как это выглядит? К тебе попадает важная улика, а ты отказываешься предоставить ее агенту ФБР. Я все равно доставлю твой телефон в Бюро – вместе с тобой, если понадобится.

Но Билли не была готова сдаться.

– Со мной… значит, со мной, – кивнула она. Пусть хоть под руки скручивает или на плечо закидывает – наплевать. Так у нее хотя бы будет небольшая фора, чтобы удалить с телефона секретные данные.

Миддлтон тяжело вздохнул. Ну почему с ней всегда так? Непросто, запутанно, необъяснимо, а каждый ответ тянет за собой еще больше вопросов.

– Идем в машину, – хмуро позвал он.

Всерьез опасаясь, что Адам провернет какой-нибудь отвлекающий маневр, Билли заблокировала смартфон и убрала его в самый дальний карман джинсов. Заметив это, Адам с недовольным видом направился к машине, готовый к любой ее выходке – даже к тому, что она попытается сбежать.

Как ни странно, до БМВ оба добрались без приключений и игры в догонялки. Адам открыл дверцу перед Билли, но до того, как она села в машину, подошел к ней вплотную и предупредил:

– Прежде, чем ты попытаешься удалить что-нибудь из своего телефона, в том числе это видео, я хочу напомнить: наши специалисты могут восстановить любые данные.

В ответ на это громкое заявление Билли упрямо вздернула подбородок и скептически изогнула бровь: «Почему же тогда они это видео не восстановили?»

– А ты окажешься в еще более невыгодном положении, – продолжил Миддлтон, – если информация об удалении всплывет.

– Не волнуйся, – отозвалась она, пристально глядя на него снизу вверх. – Я планировала спрятать лишь фото, где я голая.

Миддлтон проигнорировал ее выпад и, как только Билли оказалась в машине, занял место водителя.

В салоне повисла напряженная тишина.

– Откуда у тебя это видео? – наконец спросил Адам.

– Я… увидела личные страницы погибших девушек, – ответила Билли, рассматривая свои ладони, – и подумала, что какие-то записи могли быть удалены. Случайно или намеренно. Я не была уверена, что что-нибудь всплывет, но… вот.

– Мы проверили все их аккаунты и ничего подобного не нашли.

– Видимо, проверили недостаточно хорошо.

– А у тебя, значит, больше навыков в этом деле, чем у всего нашего техотдела?

– У меня больше полезных знакомых. И они не отказали мне в помощи, как видишь.

Тишина.

Адам откинулся на спинку и впился хмурым взглядом в приборную панель.

– Назови мне хотя бы одну причину не посадить тебя под арест прямо сейчас.

– Причину? Да хоть десять! – покраснела Билли. – Это бессмысленно, я не преступник, я хочу помочь. Я перешлю тебе это видео и сделаю это у тебя на глазах, чтобы ты не думал, будто я спрятала от тебя что-нибудь еще. – Она потянулась к карману джинсов.

«Я и так об этом давно думаю, поэтому можешь не стараться», – пробурчал про себя Адам.

– Но телефон… не надо, Адам, – попросила Билли без намека на вызов или протест. – Не забирай его. Пожалуйста.

Перехватив ее умоляющий взгляд, Миддлтон мысленно пожелал себе наконец-то поумнеть, потому что уже понимал, черт возьми, какое решение примет через минуту.

– Что там еще? – спросил он. – В твоем телефоне? Мне нужно знать, что ты скрываешь, чтобы я мог оценить твое предложение.

– Там информация по всей моей работе, которая к этому делу никак не относится. А еще… много личного.

– Включая контакты твоих талантливых знакомых?

Билли поджала губы и принялась внимательно разглядывать свои руки. «Я лучше сломаю телефон, чем отдам его федералам».

– Сейчас ты мне передаешь все, что так или иначе связано с убийством в Остине и самим Андерсоном, а после этого я решу, что делать с тобой дальше. – Адам продиктовал свой электронный адрес и дождался, пока ее письмо упадет ему в почту.

– Это все. Остальное я отдала тебе в Остине.

– Хорошо, – спокойно отозвался Адам, при этом мысленно добавив: «Могу поспорить, что оставшееся ты хранишь на своем ноутбуке».

Скачав полученный файл, он еще раз включил видеозапись.

– Всем приве-е-ет!

– Приве-е-е-е-ет!

– Ни за что не угадаете, где мы были!

– Ни. За. Что!

Билли медленно закрыла глаза и с силой зажмурилась.

– Это мы! Теперь это мы, слышите?

– Мы новые члены элиты «Эль-Кастильо»!!!

Если бы Билли могла, залила бы цементом уши, чтобы не слышать их голоса и не верить тому, что увидела на экране своего телефона. Чтобы не позволить Ирме и Трисс прокричать вслух до боли знакомое имя.

– Мы любим Робби-и-и!

– Мы любимРо-о-обби-и-и!!

В ту же секунду на нее с опозданием обрушилось главное осознание: это он. На видеозаписи вместе с погибшими девушками был Роберт, и это он вез их из «Эль-Кастильо», пьяных или накачанных наркотиками, на верную смерть.

«Но… как же так?…»

Билли не забудет этот момент еще очень долго. Момент пробуждения от иллюзии, навязанной собственным упрямством и нежеланием признавать даже малейшую возможность существования ошибки. Все равно что проснуться с тяжелым похмельем после долгой бессонной ночи и не найти поблизости ни стакана воды, ни подходящих таблеток.

– Привет, – услышала она сквозь туман и осторожно взглянула на Адама, который говорил с кем-то по телефону. – Скину тебе одну видеозапись. Посмотри ее, а затем отправляйся к Рону… Давай пока без вопросов, я все объясню в офисе. Сначала посмотри видео.

Завершив звонок, Адам посмотрел на поникшую Билли. Он понимал, каково ей сейчас – сам испытывал схожие чувства, когда только начинал работать в Бюро и открывал для себя всю дерьмовую изнанку этого мира. Десять лет назад Миддлтон был уверен, что знает о людях все и его ничем нельзя удивить. Но первые серьезные дела, которые попали ему на стол, быстро выбили из его неопытной головы все эти по-детски наивные мысли.

Нельзя предугадать все, но можно сократить число возможных ошибок.

– Скольких еще он убил? – спросила Билли.

Ответить Адам не успел: в его руке настойчиво зазвонил телефон.

– Да, Лео, – вздохнул Миддлтон, пропуская мимо ушей «Какого хрена?!» и переходя сразу к «Откуда это у тебя?». – Один… – его взгляд остановился на притихшей Билли, – информатор прислал. Подробнее в офисе расскажу, а пока все же сходи к Рону. Он должен увидеть это лично.

Похоже, пришло время объявить Роберта Андерсона в официальный розыск и сделать его звездой новостных выпусков. Но последнее слово все равно остается за Джонсом.

– Понял. Да, давай. Набери мне потом.

Закончив разговор, Адам еще несколько секунд разглядывал потухший экран, а затем повернулся к Билли, которая все это время молча смотрела в одну точку перед собой, совсем как в тот день, когда он впервые увидел ее в Остине.

– Билли, – тихо позвал Адам. И на этот раз она услышала его с первого раза. – Я могу доверять тебе?

Кивок.

– То, что я тебе расскажу, не должно выйти за пределы этой машины.

Билли посмотрела на него очень внимательно. Вряд ли этими словами Миддлтон намекал на ее ненадежность. Скорее, наоборот.

«Ты так рьяно защищаешь свои источники – защитишь и этот, – не сомневался он. – Если, конечно, готова к такой ответственности. Даже после того, что увидела на этой записи».

– Первую жертву обнаружили около года назад в небольшом частном доме в тихом районе, – заговорил Адам. – Тело женщины, изувеченное до неузнаваемости, лежало в спальне, а сама комната была залита кровью. Отпечатков или следов ДНК убийца не оставил. Через два месяца произошел второй случай: мужчина был замучен до смерти в гараже собственного дома. Крови было еще больше, но опять – никаких улик. Четыре месяца спустя появилась третья жертва: девушка была найдена мертвой на съемной квартире. Кости рук и ног раздроблены, зубы лежали рядом с телом, а кровь была не только на полу и стенах, но и на потолке. Как и в предыдущих случаях, на месте преступления не нашли ни отпечатков, ни каких-либо внятных улик. И на этом этапе нас подключили к расследованию.

Билли вцепилась пальцами в обивку сиденья, но даже не попыталась прервать рассказ Адама. Больше никакого бегства или отрицания. Она должна знать.

– Три месяца назад произошло четвертое убийство. Жертву нашли замученной до смерти в ее загородной студии. В очередной раз – огромное количество крови, изувеченное пытками тело и никаких следов убийцы. То, с чем ты столкнулась в Остине, не сравнится со всей картиной в целом.

Адам посмотрел на Билли, но так и не дождался никакой реакции.

– Это очень опасный человек, Билли. С каждым разом его аппетиты растут, и он пойдет на все, чтобы убить опять. Мы проверили предоставленную тобой информацию и сопоставили возможное местонахождение Андерсона с предыдущими преступлениями. Как минимум в трех случаях из пяти, включая недавнее убийство, он находился поблизости. Два остальных адреса на стадии проверки, но и внятное алиби у Андерсона отсутствует. А с учетом новой информации, – Миддлтон взглянул на телефон в руке, – с этого момента Роберт Андерсон официально главный подозреваемый в шести совершенных убийствах.

Билли молча отвернулась к окну.

Ее рациональная часть склонялась к тому, что Роб – чертов маньяк. Психопат, который зашел гораздо дальше финансовых махинаций, но именно они вскрыли правду о нем и о его чудовищных преступлениях.

Но другая часть – самая упрямая и эмоционально-стихийная – по-прежнему отказывалась признавать ошибку.

– Но он… – пробормотала Билли, – не подходит.

– Не подходит?

– Роб… – она повернулась к Адаму, – он не подходит на роль убийцы. Я досконально изучила его профиль, как же… как же это возможно? – Билли с досадой выдохнула и уставилась в потолок, откинувшись на сиденье.

«Что я упустила?»

– Люди часто скрывают свою темную сторону, особенно те, кто способен на чудовищные поступки. К сожалению, в моем опыте гораздо больше подобных историй, – Миддлтон постучал пальцами по рулю, – и Андерсон не стал исключением. Я понимаю, что тебе сложно принять правду о нем. Но чем скорее это произойдет, тем быстрее ты сможешь двигаться дальше. К тому же ты сама сказала, что твоя работа касается не только Андерсона.

– Хорошо, – неожиданно выдала Билли. – Берите его сами, а я умываю руки.

– Умываешь руки? После всего ты возьмешь и отойдешь в сторону?

– Ты серьезно сейчас? – нахмурилась она. – То «Билли, держись подальше от этого дела», то «Билли, какого черта ты сдаешься?».

– Нет, я… не совсем это имел в виду. Просто мне сложно поверить, что ты действительно решила отступить. Это на тебя не похоже.

– А ты будто знаешь, что на меня похоже, а что нет, – буркнула она.

– Примерно догадываюсь. Я все-таки тоже неплохо считываю других людей.

– Послушай, считыватель… – Билли замолчала, чтобы собраться с мыслями. – Я тебе вот что скажу: сейчас мне сложно рассуждать. Может, уже к вечеру я передумаю, но пока что вся эта история внушает мне только праведный ужас. Но я… – Билли запнулась и посмотрела Миддлтону в глаза. – Адам, мне чутье подсказывает, я что-то упускаю. Не знаю, что конкретно, но… я все равно захочу выяснить, где ошиблась. Это не значит, что я собираюсь ловить убийцу. Я просто не могу смириться с таким… провалом.

Адам вздохнул.

И вот они вернулись к исходной точке.

– Об этом я и говорю, – отозвался Миддлтон. – Ты не выйдешь из этого дела добровольно, а сажать тебя за решетку я не хочу, хотя следовало бы.

Возможно, это бы даже помогло, но только на время. Долго удерживать Билли против ее воли не выйдет, и неизвестно, когда убийца будет пойман и расследование подойдет к концу. Полностью или частично, но она останется в игре, а это автоматически увеличивает ее шансы попасть под удар. После стольких попыток достучаться до нее, Адам начинал сомневаться, что Билли не отдает отчет в своих действиях. Но чтобы понять ее мотивы и, по возможности, защитить, лучше держать эту девушку как можно ближе.

Похоже, у этой ситуации есть только одно подходящее решение.

Миддлтон резко выдохнул: «Я сошел с ума».

– В качестве уточнения. – Он выдержал небольшую паузу. – Я против твоего участия в расследовании и по-прежнему призываю тебя держаться от него подальше. Но есть небольшая проблема: если бы я был уверен в том, что ты действительно остановишься и поклянешься больше не касаться темы поисков Роберта Андерсона, я отвез бы тебя домой, и на этом бы наши пути разошлись. Но я не могу гарантировать тебе безопасность, пока ты разбираешься во всем своими силами. Поэтому… – Пауза. – У меня есть к тебе деловое предложение.

Билли обратилась в слух.

– Ты… неплохо разбираешься в том, что касается поиска и сбора информации.

– Неплохо? – переспросила она.

– Весьма неплохо, – усмехнулся Адам, все еще не веря в то, что собирается сказать. – Поэтому я предлагаю тебе работать вместе.

От удивления Билли приоткрыла рот в беззвучном «О». Следующие тридцать секунд ушли на то, чтобы осмыслить его предложение.

– Ты… не пошутил сейчас? – осторожно уточнила она. – Предлагаешь мне сотрудничество? – Шок. Сенсация. Ступор. – А так… вообще можно? У вас же в Бюро тонны правил и порядков, – сбивчиво проговорила она. – Да кто там вообще захочет считаться с моим мнением?

– Я, Билли, – твердо заявил Миддлтон. – Я захочу. И это не предложение стать полноценным агентом ФБР. Официально ты будешь значиться в деле как информатор или консультант, который помогает мне и Лео в этом расследовании. В свою очередь я гарантирую тебе полную защиту и взаимный обмен информацией.

«С ума сойти. Я случайно не сплю?» – Билли с откровенным сомнением разглядывала его предельно серьезное лицо. Кажется, Адам не шутил.

– Не отвечай сразу. Подумай обо всем хорошо и завтра утром скажешь свое решение. Идет?

Билли прекрасно понимала, что он решил подключить ее к делу не ради консультаций, а чтобы держать в поле зрения. Вряд ли Тони обрадуется ее дружбе с ФБР, а без его помощи продвигаться дальше будет довольно проблематично. Все-таки он очень талантлив, но навыки его не приветствуются людьми вроде Адама.

Но, с другой стороны, если Роберт действительно убил всех тех людей, будет лучше, если рядом с Билли окажется кто-то более сильный и подготовленный, чем она, не так давно проигравшая битву с решетчатым забором.

Задумчиво покрутив в руках телефон, Билли кивнула.

– Идет.

Небольшая пауза ей точно не помешает. Хотя бы ради того, чтобы осмыслить все, что она узнала за этот день.

– И еще кое-что, – добавил Миддлтон. – Сегодня состоится встреча с родственниками погибших девушек, и мне бы не помешал опытный напарник. Опытный в том, что касается взаимодействия с людьми, – уточнил он. – Но предупреждаю заранее: разговор будет тяжелый. И ты вправе отказаться.

«Ого!»

– Ты… уверен, что хочешь видеть меня там?

– Вполне. Сегодня я уже оценил, как легко ты находишь контакт с незнакомыми людьми. К тому же у тебя… своеобразный подход к делу, и ты можешь заметить то, что я по каким-то причинам могу упустить. И наоборот.

В этом была своя логика.

Подумав еще немного, Билли ответила:

– Хорошо… давай попробуем. Только на этот раз никакой работы под прикрытием, – усмехнулась она. – Иначе мы друг друга поубиваем.

– Никакого прикрытия, мне хватило утреннего представления, – хмыкнул Адам и посмотрел на часы. – Встреча назначена на семь вечера.

А до этого ему предстоит отправить команду в «Темного рыцаря», чтобы собрать официальные показания и зафиксировать их в отчете, и затем обсудить с Лео, Роном и Элисон дальнейшие действия.

– Сейчас я отвезу тебя, куда скажешь, а вечером заеду за тобой в начале седьмого.

– Договорились, – отозвалась Билли, искренне надеясь, что не сходит с ума, соглашаясь на эту встречу.

– Уверен, мне не стоит напоминать, что все, о чем мы говорим, – секретная информация, которая должна остаться строго между нами. Если ты согласишься, ни твоя семья, ни друзья, ни… – он чуть не сказал «жених», – другие близкие люди не должны знать подробности этого сотрудничества. Еще лучше, если они вообще не будут в курсе дел.

– Не переживай. Я умею держать рот на замке.

– В этом я уже убедился. Но должен спросить: кто-нибудь еще знает о прошлой ночи в «Эль-Кастильо» и… о том, с чем ты столкнулась в Остине?

– Нет. Я не посвящаю близких в детали своей работы, иначе они начинают переживать, причитать, заваливать меня вопросами и уговаривают найти занятие поспокойнее.

– И правильно делают, – не удержался Миддлтон.

– Ладно, адвокат дьявола, я поняла твою позицию. – Она посмотрела на наручные часы. – Подбросишь меня в одно место по пути?

Билли назвала Адаму адрес колледжа, где учится Киран, и остаток пути провела в тишине, время от времени поглядывая на Миддлтона: интересно, что скажут в Бюро, когда он приедет туда без костюма? Или Мистер Стильный Галстук переоденется в свою рабочую униформу прямо на офисной парковке?

«Буду через десять минут», – написала она брату и вновь покосилась на Адама: точно переоденется.

Когда показалось здание колледжа, Билли заметно приободрилась.

– Значит, в начале седьмого? – уточнила она, закинув рюкзак на плечо.

Адам кивнул.

– Супер. Адрес ты знаешь. – Подмигнув ему напоследок, она выбралась из БМВ и уже собиралась закрыть дверь, но внезапно услышала радостный крик брата:

– Билли!

Обернувшись, она через секунду оказалась в крепком захвате. Сдавленно охнув, Билли рассмеялась и обняла в ответ худощавого темноволосого парня, который в свои семнадцать лет уже был выше сестры сантиметров на пять.

– Кир-р-р, – промурлыкала она и отстранилась. – Хватит расти, иначе мне придется носить с собой стул, чтобы трепать тебя по волосам. Та-а-ак, а это что такое? – Билли взяла брата за левую ладонь, на которой красовались несколько кривоватых слоев бинта.

– Да порезался утром, – отмахнулся он. – Сэндвич делал.

– С закрытыми глазами? – уточнила Билли.

Вспомнив про незакрытую дверь БМВ, она быстро обернулась и почти столкнулась с Адамом.

– Ты меня до инфаркта доведешь, честное слово, – пробормотала она.

– Наверное, мне стоило уехать, но с открытой дверью это не так легко сделать. – Миддлтон с интересом посмотрел на парнишку. Большие зеленые глаза, лисий прищур, очень живая мимика и знакомая сэлинджеровская улыбка. – Меня зовут Адам. – Он протянул Кирану руку. – А ты, наверное, брат Билли?

Переглянувшись с сестрой, парень попытался свести в голове недавний побег Билли из-под венца и появление этого незнакомца, но после тычка локтем в бок ожил и ответил Адаму крепким рукопожатием.

– Да-да, я Киран, – приветливо отозвался он. – А Билли мне про вас ничего не рассказывала.

– Потому что рассказывать нечего, – ответила она с улыбкой. – Мы познакомились несколько дней назад. И я ведь не рассказываю тебе обо всех своих коллегах.

– Так вы работаете вместе? – Киран посмотрел сначала на сестру, а затем на Адама. – Вы тоже охотник за головами?

– Не охотник за головами, а агент по залоговому правонарушению.

– Ой, прости пожалуйста, – испугался Киран. – Я хотел сказать «скиптрейсер».

– Ки-и-ир, – угрожающе протянула Билли.

– Ладно-ладно. Агент по залоговому правонарушению. Язык сломаешь, пока выговоришь.

– Зато не будет болеть затылок, – прищурилась Билли и взглянула на Миддлтона, который с интересом наблюдал за их общением. «Эти двое точно родственники», – убедился он.

– Адам работает в другом месте. Я помогаю ему в нашем общем деле. И вообще он, кажется, торопится в офис.

– Так вы из полиции? – то ли удивился, то ли восхитился Кир.

«О боже», – вздохнула Билли.

– Не совсем, – ответил Адам. – Уверен, твоя сестра объяснит тебе подробнее, если захочет. В остальном все верно: она помогает мне в одном очень важном деле, и… – Он прервался на завибрировавший в кармане телефон. – Мне действительно пора ехать. Вы доберетесь сами?

– Да, мы справимся с этой невероятно сложной задачей, – улыбнулась Билли.

– Очень на это надеюсь. – Адам ответил ей той же улыбкой и повернулся к парнишке. – Киран, было приятно познакомиться.

– Взаимно, – улыбнулся Сэлинджер-младший.

Переглянувшись с Билли, Миддлтон оставил ее наедине с братом и вернулся за руль БМВ.

– Скажешь хоть слово, – проговорила она, глядя на отъезжающую машину, – и я свяжу тебя, а затем отвезу на неделю к Маргарет, где ты будешь под нескончаемый поток сплетен и воспоминаний красить когти ее чихуахуа.

– Я молчу, – вскинул руки Киран и посмотрел на сестру. – Как насчет перекусить? С сэндвичами у меня сегодня не задалось, как видишь. – Он покрутил в воздухе перебинтованной ладонью.

– Балбес, – усмехнулась Билли и взяла брата под здоровую руку. – Идем, накормлю тебя по-человечески.

Глава 19

Нэнси Поллак терпеть не могла, когда выстроенные на день планы летели ко всем чертям из-за чьей-нибудь нерасторопности или халатного отношения к своим обязанностям. Но еще сильнее ее выводила из себя самодовольная физиономия Марка Фергюсона – эгоцентричного женоненавистника, который, к несчастью, был не только ее коллегой, но и главным конкурентом, когда дело касалось крупных проектов.

Подобно голодной акуле, почуявшей кровь, Марк бросался на каждую новую задачу, если та могла принести ему неплохой заработок и укрепить позиции в компании, и не стеснялся идти по головам – голова Нэнси была одной из них.

Нэнси Поллак проработала в компании намного дольше этого выскочки и была в разы опытнее двадцатисемилетнего Фергюсона, но именно ему руководство поручало то, с чем она справилась бы гораздо лучше. Раз за разом все лавры и бонусы отходили Марку, а Нэнси оставалось с раздражением принимать подачки в виде мелких проектов и скучной бумажной работы.

Несправедливо.

Чертовски непросто быть женщиной в корпоративном мире, выстроенном по правилам, установленным мужчинами. Но Нэнси дала себе обещание выстоять, несмотря ни на что, и доказать этим мизогинистам в дорогих костюмах, что она не только утрет им нос, но и непременно добьется выдающихся результатов, при взгляде на которые больше ни один представитель мужского пола не посмеет насмехаться над ней, упиваясь собственным раздутым эго.

Но сегодня Марк перегнул палку и зашел слишком далеко.

Вот уже больше полугода Нэнси вела проект, о котором знала все до последней запятой в сложных финансовых формулах. Но когда выяснилось, что не самый важный на первый взгляд проект в итоге может принести компании несколько миллионов, руководство не только заметно оживилось, но и передало его ведение в руки Фергюсона.

«Сволочи!» – Раздраженно тряхнув челкой, Нэнси достала сигарету и отправила ее в рот дрожащей от гнева правой рукой, левой сжимая стакан с кофе.

Они ведь даже не пожелали выслушать ее аргументы, а передачу объяснили достаточно так: «Марк энергичный и коммуникабельный – он выведет проект на новый уровень и добьется его продвижения на международном рынке».

Конечно же, они поблагодарили Нэнси за проделанную работу, а также настоятельно попросили ввести Марка в курс дела и предоставить ему полную информацию по всем вопросам.

– Зараза, – шикнула Нэнси, пытаясь поджечь сигарету заевшей зажигалкой, но искра никак не желала разгораться в маленькое пламя.

Раздраженно дернувшись, Нэнси слишком крепко сжала картонный стакан, и кофе выплеснулся фонтаном на ее светлую рубашку. Нэнси замерла с незажженной сигаретой в зубах и без сил опустила руки.

«Я так больше не могу».

Сегодня весь мир словно был против нее. Оглядевшись по сторонам со слезами на глазах, она попыталась найти в сумке салфетку, но вряд ли это помогло бы испорченной блузке.

«К черту».

Выкинув стакан с кофе в урну, Нэнси опять попыталась зажечь сигарету, но постепенно, искра за искрой, начала терять надежду, злясь все сильнее – на зажигалку, на Фергюсона, на весь окружающий мир и собственную беспомощность.

– Извините, – прозвучал рядом приятный мужской голос.

Повернув голову, Нэнси увидела привлекательного светловолосого мужчину, с беспокойством поглядывающего на зажигалку в ее руках – либо на рубашку в пятнах от кофе.

«Отлично, Нэнси. Более подходящего момента, чтобы встретить симпатичного незнакомца, нельзя было найти».

– М-м? – устало промычала она, позабыв про сигарету во рту.

– Простите, что вмешиваюсь, – смущенно проговорил мужчина. – Я видел, как вы пролили свой кофе.

– Ну вас-то я, кажется, не задела, – с раздражением ответила она.

– Нет-нет, все хорошо, не беспокойтесь, – ответил он с дьявольски притягательной улыбкой. Такие улыбки заставляют вступать в секты или продавать за бесценок личное имущество. – Мне показалось, вы были расстроены, и вкусный кофе бы не помешал.

Нэнси в крайнем непонимании посмотрела на стакан в его руке – такой же, какой она недавно испортила.

– Что это? – настороженно поинтересовалась Поллак.

– Раф с кокосовым сиропом. Я стоял в очереди за вами и слышал, как вы заказывали его. Надеюсь, я не ошибся.

Нэнси нахмурилась и снова посмотрела на протянутый стакан.

– Простите, если я вмешиваюсь не в свое дело, – еще больше смутился незнакомец. – Просто хотел немного подбодрить вас.

Отчасти сомневаясь в реальности этого рыцаря с кокосовым рафом, Нэнси все же приняла стакан из его рук.

– Спасибо.

Но прежде, чем успела добавить что-нибудь еще, мужчина достал из кармана зажигалку и дал ей прикурить.

Губы Нэнси дрогнули в улыбке. Пожалуй, ради такого знакомства можно пожертвовать рубашкой.

– Нэнси, – представилась она.

Ее спаситель улыбнулся.

– Роберт. И я очень рад познакомиться.

* * *

В офис Адам возвращался в заметно приподнятом настроении, постукивая пальцами по рулю под олдскульную рок-музыку. Впереди оставалась половина рабочего дня, но до того, как упасть в расследование, было бы неплохо объясниться с Лео по поводу утреннего срыва, при мыслях о котором Адам краснел на протяжении всего обратного пути. Но чем сильнее ему хотелось оттянуть момент извинений, тем быстрее приближалось здание штаб-квартиры ФБР.

Оставив машину на подземной парковке, Миддлтон забрал с заднего сиденья костюм, чтобы переодеться у себя в кабинете, но не учел, насколько необычно будет выглядеть в простой городской одежде.

Собирая пристальные взгляды, он постарался как можно скорее оказаться в лифте и добраться до этажа Криминального следственного отдела. С Лео он столкнулся у двери в свой кабинет.

– Вау, – присвистнул Холден, с любопытством разглядывая друга с головы до ног. – Значит, Бади не ослеп и ты действительно заявился в офис без костюма. – Он цокнул языком и прошел за Миддлтоном в его кабинет. – Радует, что хотя бы не в крови Розенберга.

– Да брось, – хмыкнул Адам, стягивая с себя толстовку. – И что еще за Бади?

– Ну приехали. Бади с первого этажа, охранник, который работает здесь уже лет пятнадцать лет, если не больше. Он-то и сдал тебя с потрохами. – Развалившись на диване, Лео разглядывал Миддлтона. – Так что это у нас за внезапная смена имиджа?

– Пришлось поработать под прикрытием. – Адам подцепил край футболки и стянул ее через голову. – Оказалось, в том кафе не сильно любят парней вроде нас с тобой.

– Очень больно это слышать. – Лео трагично приложил руку к груди. – Но я жажду знать подробности твоего визита в «Темного рыцаря», куда ты свалил в режиме бешеного Халка. Я бы охотнее поверил в то, что ты ворвался в это кафе с оружием, прижал всех к стене и провел допрос третьей степени[40].

– Ты преувеличиваешь, – отозвался Адам, переодевшись в рубашку, брюки и ботинки.

– А ты недоговариваешь. Откуда у тебя взялось то видео?

Завязав галстук, Миддлтон надел пиджак и нехотя ответил:

– От Билли.

Лео мгновенно изменился в лице.

– Его прислала Билли Сэлинджер?

– Да, но это еще не все.

– Ну давай, жги, – кивнул Холден, наблюдая, как друг складывает на краю дивана ровную стопку из новой одежды.

– Она тоже была в «Темном рыцаре», – признался Миддлтон. – Со мной.

Лео завис на несколько секунд.

– Ничего не понял, но история, кажется, интересная. Поэтому рассказывай в подробностях, что произошло, откуда у нее это видео и как вы вместе оказались в том кафе.

Адам опустился на кресло с видом мученика и начал объяснять Лео, что произошло в Линкольн-парке и «Темном рыцаре». На моменте с пощечиной Холден не сдержался и захохотал в голос.

– Ну ты и болван, – заливался Лео под хмурым взглядом друга. – Надо записать эту чушь про сиденья. Внесу ее в список фраз, которые никогда не стоит говорить женщине. Хотя это и так очевидно. – Немного успокоившись, он добавил: – А Билли хороша. Она нравится мне все больше и больше.

Намеренно игнорируя его дифирамбы в адрес Билли Сэлинджер, Адам вернулся к пересказу событий, и, когда дошел до видеозаписи, Холден уже не светился от счастья, как уличный прожектор.

– Вот как. – Лео почесал висок телефоном. – У мисс Сэлинджер имеются довольно неплохие друзья. Сто процентов кто-то из списка топовых киберпреступников.

– Возможно, но сейчас у нас есть более важные вопросы, – заметил Адам. – В этом расследовании нам пригодится любая помощь.

– Особенно от такого хорошего информатора? – невинно уточнил Лео.

– Она правда хороший информатор. И я предложил ей работать над этим делом вместе.

В этот момент у разговорчивого и гиперактивного Холдена что-то с треском взорвалось в голове, и он замер, впервые не зная, что сказать и как вообще реагировать на услышанное.

Предвкушая мексиканскую бурю с громом и молниям, Адам невольно потянулся к клавиатуре, чтобы расположить ее строго вдоль линии монитора. Но Лео внезапно подорвался с дивана и встал напротив Миддлтона с гримасой крайнего ступора, словно тот только что сказал ему, что решил уйти в монахи и посвятить жизнь аскетизму и молитвам.

– Прости, что-что ты сделал?… – Лео просверлил его пристальным взглядом. – Слушай, я… ничего не имею против самой Билли. Она хорошая девушка, а еще умная, красивая и невероятно сильная, а встречать ее то тут, то там… Это ладно, бог с ней. Но… посвящать ее в дела и подключать к нашему расследованию… дружище, ты в своем уме?

Адам убрал руку от клавиатуры и перевел взгляд на Холдена.

– Так, успокойся. Давай сейчас отбросим эмоции и трезво посмотрим на ситуацию.

«Твою мать, ты что творишь?» – внутри Лео стремительно закипал вулкан негодования.

– А я и так смотрю на нее трезво! Ты помнишь о том, что Билли – невеста Розенберга? А если он все же специально это подстроил и отправил ее к нам, чтобы добыть информацию?

Миддлтон пробежался взглядом по светлым стенам, где висели его дипломы об успешном окончании обучения в Куантико и дополнительных курсов.

– Я уверен, что здесь нет никакого заговора. Более того, Сэлинджер не рассказывает ему о своей работе. Розенберг не знает о том, что она участвует в расследовании – мы с тобой обсуждали это.

– А если это был спектакль, чтобы усыпить твою бдительность?

– Послушай, – Адам раздраженно потер лицо руками, – во-первых, если бы Розенберг действительно узнал что-нибудь от Билли, то и вел бы себя иначе. Он слишком гордый и самовлюбленный, чтобы лишать себя радости уязвить меня своими глубокими познаниями о деле. Ему известен только сам факт убийства, иначе он бы сразу выдал одну из своих кричащих статей, а не скакал бы по нашему офису, карауля меня на входе. Розенберг – долбаная кость в горле, но он далеко не дурак. Ему не достает информации, без которой его статья развалится на составные. А во-вторых, спасибо, но я не вчера родился и могу понять, когда человек врет – даже такой изворотливый пустозвон, как Розенберг.

Лео покачал головой.

– Значит, ты абсолютно уверен в непричастности Билли к делам Розенберга?

– Да. Она скрывает от него информацию о своей работе. И я ей верю.

– Я ей верю, – передразнил его Холден и начал ходить по кабинету из стороны в сторону.

– Посмотри на ситуацию иначе: чем ближе к нам Розенберг, тем ближе к нему и мы, – сказал Адам.

– Это намек, где держат врагов и друзей?

– Он самый. Если вдруг окажется, что за появлением мисс Сэлинджер стоит этот выскочка-журналист, в чем я сомневаюсь, то и нам будет проще отслеживать его, когда она будет рядом. – Он помолчал. – Лео, она не отступит. Я даже кратко рассказал ей о предыдущих убийствах…

– Да ты издеваешься, что ли? – простонал Лео. – А как же это твое излюбленное «Я серьезно отношусь к соблюдению правил»?

– Спокойно. Никаких серьезных деталей я не сообщал. Просто немного припугнул ее, чтобы понимала, с кем и чем имеет дело. Думал, после этого она изменит свое решение.

– Но не изменила, – буркнул Холден, примерно догадываясь к чему все идет. Адам, конечно, мог совершать опрометчивые поступки или выбирать не тех женщин, как в случае с Марией, но в работе он всегда был логичен и последователен. А подключить Билли к расследованию – это уже за гранью нормального.

– Не изменила, – подтвердил Адам. – Но еще не все потеряно.

– ¡Dios mio![41] Эту женщину и ядерный взрыв не остановит.

– О чем я и говорю. А теперь представь, если она в одиночку выйдет на Андерсона, подберется к нему слишком близко, но не успеет никого предупредить. И что тогда? Мы получим новый труп? Билли будет действовать с нами или без нас. И поэтому лучше, если мы будем держать ее рядом, чтобы вовремя остановить. К тому же так гораздо проще держать ее под контролем.

– Ты сам-то в это веришь?

– Ничего другого мне не остается.

В кабинете повисла тишина, на фоне которой было слышно тиканье настенных часов и задумчивое хмыканье Лео, пытающегося осознать весь тот поток информации, который только что вывалил на него Адам.

– Получается, личный интерес ни при чем? – уточнил Холден.

– Сотрудничество – единственный относительно безопасный вариант, который я вижу. Если с ней что-нибудь случится, я… себе этого не прощу.

– И опять эта старая песня, – протянул Лео и вернулся на диван. – Но… ладно, в чем-то ты прав. Если учесть, как Билли ловко выяснила имена девушек и вышла на то кафе, то и Андерсону она в итоге может встать поперек горла.

– Свежий взгляд со стороны нам не помешает. Особенно такой… радикально-упрямо настроенный.

– Тебе нужен взгляд со стороны? Почитай местные форумы. А если об этом все же узнает Розенберг?

– Тогда я сам положу удостоверение на стол Рона, сдам пистолет и поеду к твоей родне в Мексику выращивать кактусы.

– Замечательно, что ты понимаешь все риски. Но менее опасной эта ситуация не становится.

– Я знаю. Но мне чутье подсказывает, что я поступаю верно.

«Надеюсь, это твое чутье находится в голове, а не парой этажей ниже», – мысленно фыркнул Лео.

– Значит, у нас появился так называемый консультант с доступом к разного рода информации, которой поделится по первому нашему требованию?

– Вроде того.

– Вообще я обеими руками за любую нестандартную идею, – продолжил Холден после небольшой паузы. – Но в обычной жизни. Сразу скажу: я против твоей затеи пригласить Билли участвовать в расследовании… Но, возможно – только возможно – в этом есть смысл. Прошел год, а мы с тобой еще ни на шаг не приблизились к ублюдку. А тут появляется мисс Сэлинджер, и вот у нас на руках информация на первого внятного подозреваемого. – Он постучал по спинке дивана. – А если что-то пойдет не так… Думаю, мы всегда можем все прекратить. Отправим Билли в Мексику, в конце концов. К моей тетушке – она у меня, как ты знаешь, очень любит гостей.

– Неплохой план. Только вряд ли она добровольно отправится на твою историческую родину.

– Вот мы это заодно и проверим. Но все-таки помни: черту переходить нельзя. И ты должен пообещать, что будешь держать себя в руках.

– Я помню, – нахмурился Адам. – И обещаю.

– Не верю ни одному твоему слову. – Холден посмотрел на часы. – Так, мне нужно закончить пару дел, а потом поеду сразу на встречу с родителями Ирмы Кох.

– Кстати об этом… – Миддлтон открыл на компьютере папку с отчетами. – К Дженнингсам я тоже отправлюсь не один.

Лео болезненно зажмурился.

– ¡Maldita sea![42] – воскликнул он. – Честное слово, я как будто твой отец, а ты мой нерадивый сын. Ладно, я понял, что ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь. Мисс Сэлинджер привет.

– Лео! – Адам окликнул друга, когда тот почти дошел до двери. – Ты… извини за утро. Я вел себя как полный козел.

– Да брось, я привык, – отмахнулся Холден и, оценив вытянувшееся лицо Миддлтона, уточнил: – Привык, что ты время от времени замыкаешься в себе. Но на этот раз ты, на удивление, довольно быстро отошел. А я уже решил, что опять придется вскрывать ломом эту твою непробиваемую скорлупу.

– Ломом? Скорлупу?

– Это я образно. Но лом тоже помог бы. – Лео пожал плечами. – Пара ударов привели бы тебя в чувство.

– Иногда ты меня пугаешь, – усмехнулся Адам. – Но я в порядке. Правда.

– А Розенберг?

– А что Розенберг?

– Он жив-здоров?

– Так. Завязывай.

– Ладно-ладно, – закатил глаза Холден. – Я пошел. Удачи тебе, зануда.

– И тебе того же.

Остаток дня ушел на составление отчетов, проверки заключения техотдела, изучившего полученное видео, и на просмотр записей дорожных камер, установленных в радиусе досягаемости «Эль-Кастильо». Как и ожидалось, внятных видеоматериалов не нашлось: бóльшая часть оказалась повреждена, все остальное и вовсе отсутствовало. И так было не только в ту ночь, когда в клубе находились Трисс и Ирма – для «Эль-Кастильо» это в принципе стандартная практика. Что бы ни проворачивала администрация клуба, она делала это с одной целью: защитить членов своего камерного сообщества от любопытных глаз и ушей.

Но для Рональда Джонса оказалось достаточно и записи с телефона одной из погибших девушек, чтобы объявить Андерсона в полноценный розыск с «пиар-кампанией» на всех возможных медиа– и сетевых ресурсах. С этого момента его лицо станет одним из самых узнаваемых не только в Чикаго, но и на территории всего штата, а то и всей страны.

Несмотря на плотный городской трафик, Миддлтон прибыл к дому Билли за десять минут до назначенного времени. Припарковавшись около нужного подъезда, он подошел к машине группы наблюдения, постучал в окно и представился:

– Агент Миддлтон. Я звонил вам часом ранее. Объект отправляется вместе со мной на выезд. В ее отсутствие внимательно следите за домом и фиксируйте всех, кто входит или выходит из здания. Даже если это будет хромая скрюченная старушка, я хочу видеть ее в вашем отчете.

– Поняли вас.

Вернувшись в БМВ, он подождал пару минут и набрал номер Билли.

– Привет, это Адам. Если ты не передумала, я жду тебя внизу.

Глава 20

– Покажи мне.

– Да там обычный порез, – отмахнулся Киран и попытался выдернуть руку, но Билли умела быть настойчивой и очень цепкой.

– Ты меня знаешь – либо добровольно покажешь, либо я сама посмотрю.

Вздохнув, парень подцепил криво завязанный узел и размотал бинт, под которым неуклюже спрятал длинный порез через всю ладонь.

– У тебя игра на выходных, – напомнила Билли брату. – Мама не могла сделать тебе сэндвич?

– Мне семнадцать, а не пять.

– Оно и видно. – Она отправилась в ванную комнату, где хранила внушительных размеров аптечку, набитую лекарствами и препаратами на все случаи жизни.

Чтобы найти новый бинт, пришлось перерыть все содержимое до самого дна и выложить основную часть коробочек и бутыльков на ванную тумбу. Похватав необходимое, Билли вернулась к брату, обработала порез и наложила свежую повязку, которая не выглядела так, будто Киран вырыл тюремный подкоп, а потом перемотал рану первым, что попалось под руку.

За следующие несколько часов Сэлинджеры успели обсудить всех родственников и часть особо ярких общих знакомых, а также дела Кирана в школе. Остаток времени они потратили на просмотр выбранной наугад комедии, сюжет которой Билли так и не уловила до конца.

Когда на экране появились финальные титры, она отпустила руку Кирана, которую продержала половину фильма, встала с дивана и быстро скрылась в ванной комнате, откуда вернулась спустя десять минут с бинтом на руке и намеренно проигнорировала вопросительный взгляд брата.

– Ну зачем…

– Затем, – оборвала его Билли и переключилась на быструю уборку в комнате после недавнего кинопросмотра. Как только она ушла в спальню, чтобы переодеться, раздался крик:

– Билли! Телефон!

Споткнувшись по пути о небольшой комнатный пуф, Билли вскрикнула, потерла ушибленную ногу и вернулась в гостиную, где ее ждал подозрительно ухмыляющийся Киран. Похоже, кто-то успел заметить высветившееся на экране имя: «Адам Миддлтон».

Билли забрала у него телефон.

– Привет!.. Да, все в силе, я спущусь через… минут пять-семь. Ничего, если мы подбросим Кирана до дома?… Это недалеко… Супер, спасибо! Мы скоро будем.

Игнорируя немой вопрос Кирана, Билли вернулась в спальню и по-спортивному быстро переоделась в темные джинсы, шифоновый топ, накинула сверху классический черный блейзер, захватила сумку и остановилась перед Кираном.

– Готов?

– Готов.

И, хотя он улыбался, Билли безошибочно считала в его взгляде уже знакомую ей грусть.

Еще бы.

Веселье окончено, и сейчас он вернется домой, где их чересчур беспокойная мать обязательно вытрясет из него все подробности встречи с сестрой, а после потока причитаний и возмущений, вываленных на голову бедного Кирана, непременно отправит Билли сообщение с очередной порцией упреков.

– Эй, – она коснулась его носа указательным пальцем и улыбнулась, – не унывай, чемпион.

– Может, все же приедешь на семейный сбор? Не хочу сидеть в этом цирке один, – буркнул Киран.

– Иди сюда. – Она притянула брата и крепко обняла. – Я подумаю, ладно?

– Спасибо, – кивнул он и, подхватив с пола рюкзак, направился к выходу.

* * *

В ожидании Билли Адам еще раз просмотрел последние отчеты, которые уже знал чуть ли не наизусть.

– И вновь привет, – улыбнулась она, занимая переднее сиденье и подмечая костюм Миддлтона и знакомый темно-зеленый галстук. «Удивительное постоянство».

– Привет, – отозвался Адам и окинул ее оценивающим взглядом.

Выглядела Билли одновременно просто и привлекательно – настолько, что ему пришлось срочно посмотреть в сторону и повернуться к Кирану, который с комфортом развалился на заднем сиденье, скинув рядом свой рюкзак. Пожав парню руку, Миддлтон завел машину и, стараясь не не встречаться взглядом с Билли, спросил сразу у обоих:

– Как прошел день?

– Пролетел незаметно, – вздохнула Билли и повернулась к Кирану. – Может, когда закончу с этим… проектом, ты приедешь ко мне на все выходные?

– Я только «за»! – оживился парень и пригрозил: – Поэтому вам двоим придется ускориться.

– Это мы с радостью, – усмехнулась Билли и посмотрела на Адама. – Поехали?

Подергиваясь под музыку в наушниках, Киран всю дорогу бегал любопытным взглядом по салону БМВ, спине, затылку и профилю Адама, и в какой-то момент неожиданно протянул:

– Мину-уточку. – Он вытащил наушники, выглянул между сиденьями, как недавно сделала его сестра, и внимательно присмотрелся к одежде Миддлтона. – А вы случайно не из…

Договаривать Киран не стал. Улыбка слетела с его лица, и парень перевел недовольный взгляд на сестру.

– Значит, «неопасное дело», – хмуро заключил он и, откинувшись на спинку сиденья, отвернулся к окну.

– Кир… – вздохнула Билли. – Не начинай, пожалуйста.

– И не планировал, – буркнул он, скрестив руки на груди.

Билли с грустью смотрела на брата еще несколько секунд, после чего отвернулась и притихла.

Остаток пути до дома Сэлинджеров прошел в напряженной тишине. Киран продолжал дуться и листал страницы соцсетей в телефоне, Билли молча смотрела в боковое окно, а Миддлтон поглядывал на обоих краем глаза через зеркало и неизбежно возвращался к мыслям о своей семье, которая так же в штыки воспринимала его работу.

Когда машина остановилась рядом с двухэтажным частным домом в тихом жилом районе Чикаго, младший Сэлинджер молча открыл дверь, пробормотал под нос:

– Всем пока, – и пулей выскочил на улицу.

– Кир! – позвала его Билли и, вылетев вслед за ним, догнала на полпути к дому. – Киран! – Схватив брата за локоть, она развернула его к себе и с обидой воскликнула: – Зачем ты так?!

– Ты обещала, что не будешь заниматься опасными делами! – выпалил Киран и потер переносицу, пытаясь успокоиться, но гормоны и эмоциональный характер не позволяли это сделать. – А теперь сотрудничаешь с ФБР!

– Не кричи ты так! – шикнула Билли и отпустила его локоть.

– ФБР не берется за простые дела! – продолжал бушевать брат, но уже вполголоса.

– Кир, успокойся, пожалуйста. Я консультант по некоторым вопросам, и не более того.

– Да неужели? – прищурился Киран.

Лучше бы она соврала, что они с Адамом встречаются. Вот только ее брат с детства обладал редкой чувствительностью ко лжи, и даже сейчас он не особо поверил в ее историю с безопасными консультациями.

Упрямства Кирана хватило на пару минут, после чего он сдался, поцеловал сестру в щеку и скрылся в доме.

Билли осталась стоять на том же месте, обняв себя за плечи в этом тянущем на дно чувстве полного одиночества на пороге родного дома – как и два года назад, когда ей казалось, что весь мир ополчился на нее, а семья видит в ней лишь предателя и эгоистку.

Все это время Адам наблюдал за происходящим из окна БМВ. Возможно, ему стоило сделать вид, будто он ничего не заметил и не услышал – ведь они с Билли чужие друг другу люди. Но смотреть на нее, застывшую и потерянную в своей печали, было выше его сил.

Миддлтон вышел из машины.

Может, стоит отвезти Билли обратно домой? А встречу с семьей Дженнингс провести без нее. Вряд ли ей нужно еще одно эмоциональное потрясение.

Адам подошел к девушке и, поколебавшись пару секунд, осторожно коснулся ее плеча. Вздрогнув, она растерянно посмотрела на его руку, но промолчала.

– Как ты?

– Не очень, – призналась Билли, стараясь не расплакаться, – но это временно.

Как и почти все, что есть в ее жизни.

Она мягко выскользнула из его руки и направилась к БМВ.

«Ты ведь не ждал, что она сейчас начнет изливать тебе душу?» – спросил сам себя Адам Миддлтон. Проводив ее задумчивым взглядом, он вспомнил о данном Лео обещании и вернулся обратно в машину.

– Если хочешь, я отвезу тебя домой, – предложил Адам и повернулся к Билли. – Время еще есть.

Заметив на ее левой ладони бинт, Миддлтон нахмурился: все Сэлинджеры не умеют обращаться с ножами или только младшие члены семьи? И куда делся бинт самого Кирана?

– Нет, – покачала головой Билли, – я хочу поехать. Тем более я обещала. – Она пожала плечами и посмотрела на улицу через окно. – Извини за… эту сцену.

– Все нормально. Я тоже проходил через это. В моей семье такие концерты раньше происходили почти каждый день. – Адам давно сбился со счета, сколько раз мать или отец устраивали представление с выносом мозга. Причем у каждого были свои методы воздействия на сына, но вместо «хороший коп – плохой коп» было «занудный родитель – взрывной родитель». И только сестра всегда хранила молчание, но ее грустный взгляд, полный переживания и страха за него, действовал гораздо сильнее любых претензий и нравоучений старшего поколения. – Твой брат умный парень, и он очень тебя любит. Со временем Киран поймет. – Выдержав небольшую паузу, он добавил: – И раз мы все-таки едем, мне нужно сделать еще кое-что.

Билли отвлеклась от разглядывания тротуара за окном и повернулась к Миддлтону.

– О чем ты?

– Открой, пожалуйста, бардачок – там должен быть небольшой продолговатый футляр.

Заинтригованная, Билли шмыгнула носом и потянулась к ящику, внутри которого, будто экспонаты на музейной полке, лежали пистолет, пара ручек, упаковка бумажных платков, антибактериальные салфетки, зарядное устройство и упомянутый Адамом продолговатый, твердый футляр из натуральной кожи.

Интересно, у него везде такой аномальный порядок? Миддлтона, наверное, и врасплох не застать внезапным появлением, в то время как Билли нужны минимум сутки, чтобы подготовиться к визиту гостей.

В отличие от Адама, в бардачке Дэна вечно творился хаос из мелких предметов, разношерстных документов, информационных распечаток, пресс-релизов, исписанных блокнотов и набросков статей, часть из которых Билли хотела использовать для розжига родительского камина.

– Что внутри? – поинтересовалась она, протягивая футляр. – Гигантская ручка-пистолет? Прибор для стирания памяти? Красная ядерная кнопка?

– Мне нравится ход твоей мысли, – усмехнулся Адам. – Но, увы, все гораздо прозаичнее. – Он раскрыл футляр и продемонстрировал аккуратно сложенный черный галстук. – Всегда вожу его с собой. На встрече, которая нам предстоит, цветные будут не совсем к месту.

Пока Билли обдумывала его слова, Адам поднял воротник рубашки, распустил темно-зеленый галстук и аккуратно положил его на колени, после чего достал из футляра черный и внимательно осмотрел его со всех сторон, проверяя отсутствие на ткани серьезных заломов и вмятин.

«Да он, наверное, шутит», – мелькнуло у Билли.

Но нет. Адам не шутил и даже не пытался. Убедившись, что галстук не поврежден, он попытался завязать ровный узел, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида.

– С этим всегда сложнее, чем с остальными, – пробормотал Миддлтон, недовольно поглядывая на результат, после чего распустил галстук, чтобы повторить попытку, но и та оказалась не самой удачной. А полумеры не в духе Адама.

– Давай помогу, – не выдержала Билли на его третьем заходе. – Или мы здесь просидим до нового тысячелетия. «Или пока моя матушка не выскочит из дома, чтобы лично проверить, с кем ее безголовая дочь сидит в машине», – добавила она про себя.

Адам взглянул на нее вполоборота.

– Умеешь?

Поджав губы, Билли кивнула. «И не надо так переживать. Слишком много шума из-за обычного галстука».

Миддлтон посмотрел на свое отражение и на длинные хвосты галстука, перекинутые через шею.

Ни на никакие подробные комментарии у Билли не осталось сил.

– Иди сюда, Мистер Павлин, – велела она.

– Эй, – отозвался Адам и тепло улыбнулся, – я просто люблю хорошие галстуки.

Задержав на нем взгляд, Билли тихо усмехнулась, подалась вперед и принялась завязывать хорошо знакомый ей узел.

– Тебе очень повезло, – заметила она между делом, – у меня черный пояс по завязыванию галстуков.

Все началось с отца, которому Билли в течение многих лет помогала собираться на работу, когда еще жила дома с родителями – у ее матери этот процесс вызывал мигрень и нервный тик, – а полтора года назад она стала завязывать галстуки Дэну, у которого был целый шкаф стильных костюмов. Хотя, справедливости ради, на шее Розенберга галстуки появлялись не так часто.

Похоже, Адаму и правда повезло. Он оказался единственным в семье, кто в принципе носит костюмы, а Мария открыто заявила о своем нежелании связываться с его галстуками, и постепенно Миддлтон принял как данность, что здесь ему придется справляться самому.

Но теперь, затаив дыхание, Адам с неприкрытым интересом наблюдал, как пальцы Билли ловко скользят по гладкой ткани галстука, и впервые боялся пошевелиться. Наверное, он мог бы смотреть на это целую вечность, если бы не тревожные звоночки, заигравшие при его приближении к установленным границам.

Затянув идеально ровный узел, Билли опустила воротник рубашки и выровняла галстук.

– Готово, агент Миддлтон, – объявила она.

Замерев на мгновение, сердце Адама ударило с двойной силой, и его стук разлетелся по телу легкими разрядами тока, возвращая из комы все, на что давно не хватало ни сил, ни надежды.

Адам смотрел на Билли – молча и неотрывно, забыв обо всем, что они обсуждали до этой минуты, пока внутри него трещали по швам выстроенные барьеры и стены, которые слишком долго скрывали его от остального мира. А ведь с ними было безопасно, не больно, правильно. Никто в здравом уме не хочет испытывать боль, и неважно, по какой причине. Мария почти свела Адама с ума своим отравляющим присутствием, и он был готов на все, чтобы больше никогда не возвращаться обратно и не испытывать этой унизительной слабости перед чужой волей.

Мария была в его жизни слишком долго – и даже после своего ухода осталась во всем и везде: в шкафах с пустыми вешалками, в стакане с одной зубной щеткой на ванной полке, в запахе нового кондиционера для белья, в фантомных воспоминаниях, связанных с каждым предметом интерьера, и даже в частицах воздуха, намертво пропитанных ее дорогим французским парфюмом.

Какая ирония: Адам избавился от всего, что могло вернуть его к болезненным мыслям о прошлом, но пустота вокруг издевательски напоминала о том, что наполняло ее до момента разрыва.

– Поехали? – раздался тихий голос Билли. Смутившись, она откинулась на спинку сиденья и уткнулась в телефон, где успели выстроиться в ряд возмущенные сообщения матери.

– Поехали, – немного неуверенно повторил за ней Адам и наконец повернулся к рулю, зацепив взглядом свое отражение в зеркале заднего вида.

Галстук был завязан настолько хорошо, что Миддлтон невольно коснулся его рукой.

– Спасибо, – улыбнулся он. – Я бы точно не завязал лучше.

Такое мастерство нуждается в регулярной практике. «Розенбергу чертовски повезло».

Помрачнев, Адам слишком резко повернул ключ зажигания, намеренно возвращая себя к мыслям о работе и о непростом разговоре с семьей погибшей Трисс Дженнингс.

– Что с рукой? – поинтересовался он между делом, складывая темно-зеленый галстук в футляр.

– С рукой? – Билли посмотрела на свою ладонь. – А… обычный порез. Нож соскользнул, – отмахнулась она и отвлеклась на входящее сообщение.

«Почему ты не зашла вместе с братом?!»

«Потому что не готова к очередному насилию над мозгом?» – мысленно отозвалась Билли и, покрутив в руках телефон, пробормотала:

– Так себе из меня нарезчик овощей.

– Почему-то я тебе не верю, – пробормотал Адам, сверяясь с картой в навигаторе.

– Поехали отсюда поскорее, прошу тебя, – взмолилась она, поглядывая в сторону дома через боковое окно Миддлтона, – иначе моя мать живьем нас съест.

– Уже едем, – кивнул он, выруливая на дорогу. – Не хотелось бы стать фирменным блюдом для твоей мамы.

– Боюсь, это место занято, так что не советую пополнять ряды этих счастливчиков, – буркнула Билли, отправляя телефон в беззвучный режим.

– Учту на будущее, – едва слышно отозвался Адам, не сомневаясь, что Билли имеет в виду Розенберга. Хотя… кто разберет этих Сэлинджеров.

Глава 21

Когда машина остановилась на парковке пятизвездочного отеля, решимость Билли начала внезапно стремиться к нулю. Крепко сжав обивку сиденья, девушка с опаской взглянула на Адама, не представляя, что делать дальше.

Но для начала было бы неплохо успокоиться.

– Готова? – Миддлтон внимательно посмотрел на Билли. При других обстоятельствах он бы не подумал ехать вместе с ней сюда, чтобы провести через еще один круг ада, который давно стал неотъемлемой частью его жизни. Адам не хотел погружать Билли в омут из чужой боли и скорби, но только так она наконец-то сможет понять, во что ввязалась и чем за это расплачиваются другие люди.

Билли задержала взгляд на бусинах, подвешенных к зеркалу заднего вида, и кивнула.

Готова. Может, не на сто процентов, а ровно настолько, чтобы пройти этот путь от двери до двери и не сломаться на середине.

Покинув БМВ, которое ненадолго стало ее убежищем, Билли направилась вместе с Адамом к главному входу. Она честно пыталась не отставать от Миддлтона, чтобы не оставить себе шансов на побег в последнюю секунду.

Уже в лифте, когда двери закрылись, перекрыв путь к отступлению, Билли не выдержала.

– Адам… – шепотом позвала она, глядя, как на электронном табло меняются цифры этажей, и подумала: «Лифт мог бы ехать и помедленнее».

– Да?

В отличие от нее, готовой пробурить дыру в полу и спуститься по канатам шахты, Адам выглядел невозмутимым, словно ехал на обычную рядовую встречу, где подпишет несколько скучных договоров и отправится дальше по своим делам.

И как у него это получается? Опыт, сказала бы тетя Лидия, все дело в опыте. Но какой ценой он дается?

– Очень хочется схватить тебя за плечо, – вздохнула Билли. – Но я не буду.

На лице Адама промелькнула почти незаметная улыбка.

– Можешь схватить, если от этого тебе станет легче. Только предупреди.

– Не знаю, станет ли, – замялась Билли. – А что ты делаешь в… таких случаях?

Или ему не знакомы ни чувство страха, ни серьезные переживания, ни паника? Робот Адам.

Миддлтон задумался, глядя на двери лифта.

– Главное, не накручивать себя заранее. Самое сложное за нас сделали: сообщили семье о смерти их дочери. А наша задача – выяснить все возможные подробности, которые могут навести на след убийцы. Любые обрывочные сведения, упомянутые имена, случайно брошенные фразы и так далее. Постарайся не принимать все близко к сердцу. Знаю, это будет нелегко. – «Сам на этом проваливаюсь каждый раз», – добавил мысленно он, но вслух это сказать не решился. – Но ты сильная, Билли. Ты справишься.

Несмотря на мысли о побеге, всерьез она этот вариант не рассматривала – не так ее воспитали и не этому учили с малых лет. Правда занимался этим всего один человек, но его больше нет и не будет рядом, чтобы подставить свое плечо и дать подходящий совет.

– Помни: перед нами обычные люди, и не существует одной универсальной стратегии для каждой беседы. Просто будь рядом, внимательно слушай и наблюдай. – Он перехватил немного потерянный взгляд Билли и тут же посмотрел на двери лифта. – Билли… – «Почему он? Что такого особенного есть в Розенберге, если ты выбрала его?» – Адам почти был готов произнести это вслух, но внутренний голос заботливо напомнил: «Ее личная жизнь – не твое дело. Очнись уже и займись работой». Лифт с коротким мелодичным звоном остановился на этаже. – …мы приехали, – договорил Адам и шагнул в открывшиеся двери.

Билли проследовала за ним к номеру, где остановились родственники погибшей Трисс Дженнингс. Адам постучал, Билли замерла, собираясь с силами. Самое время подключить весь актерский талант, чтобы не испортить разговор еще в самом начале.

Дверь номера открыл невысокий, крепко сложенный темноволосый парень лет двадцати пяти, в чертах лица и глубоком взгляде карих глаз которого Билли безошибочно считала сходство с Трисс.

– Мэтью Дженнингс? – Адам продемонстрировал удостоверение и представился: – Адам Миддлтон, специальный агент Криминального следственного отдела ФБР. Это моя коллега, Билли Сэлинджер. Мы пришли поговорить о вашей сестре.

Билли удивленно посмотрела на него: «Коллега. Ух ты».

Поздоровавшись вполголоса, она прошла в номер вместе с Адамом.

Парень провел их в гостевую часть сьюта где на светлом диване сидела маленькая худощавая женщина в черном платье. Лицо Анны Дженнингс было почти такого цвета, как обивка мебели.

– Присаживайтесь. – Мэтью кивнул на пару кресел напротив дивана, а сам разместился рядом с заплаканной матерью и взял ее за руку.

От одного взгляда на этих сломленных общим горем людей все внутри Билли болезненно сжалось от сочувствия. «Черт возьми, как Адам вообще выдерживает подобные беседы?»

Она посмотрела на Миддлтона в поисках ответа, который мог как-то оправдать ее недоумение, но… похоже, таким человеком нужно просто родиться.

– Миссис Дженнингс, меня зовут Адам Миддлтон, а это Билли Сэлинджер. Чтобы помочь, нам придется задать вам несколько вопросов. Прежде всего примите наши искренние соболезнования. Мы постараемся не задерживать вас надолго.

– Вы найдете его? – спросила Анна. – Этого… зверя, который… который сделал это… с моей девочкой?… – Ее голос дрогнул. Женщина посмотрела на Миддлтона умоляющим взглядом, полным боли и отчаянья.

Билли с силой прикусила губу: «Не смей. Ты здесь не ради этого».

Но Адам ответил спокойно и уверенно:

– Мы делаем все возможное, чтобы найти убийцу, миссис Дженнингс. К расследованию подключены лучшие сотрудники. – Он достал телефон и включил диктофон. – Если вы не против, я буду вести запись нашего разговора, чтобы не упустить никаких деталей. Это поможет нам в дальнейших поисках. Когда ваша дочь впервые заговорила о поездке в Чикаго?

– Я… узнала об этом за день до ее… перелета, – пробормотала женщина и крепко сжала руку сына. – Трисс очень много путешествует… то есть… путешествовала. Она… она писала, что… – Не удержавшись, Анна закрыла лицо руками и сдавленно зарыдала.

Мэтью отреагировал молниеносно: притянул к себе мать и крепко обнял, давая ей защиту и поддержку, которой со смертью Трисс отныне всегда будет недостаточно.

– Изв… извините… – Женщина горько плакала, прячась в темной кофте сына. – Трисс… я не… я не могу…

– Идем, – проговорил Мэтт и помог матери встать с дивана. – Извините, я отведу ее в спальню и сам отвечу на все ваши вопросы.

Билли проводила их стеклянным взглядом, опасаясь моргнуть – казалось, хватит одного небольшого движения, и она сама распадется на части прямо в этой комнате.

– Эй, – тихо позвал ее Адам, – как ты?

– Н-нормально.

Но он бы скорее поверил в то, что «Эль-Кастильо» пал совершенно случайно, а не из-за ее присутствия, чем в это заикающееся «н-нормально».

– Если нужно выйти, можешь сделать это сейчас.

– Нет, я… – пробормотала Билли, по-прежнему глядя в одну точку. – Все хорошо. Я справлюсь.

Мэтт вернулся в комнату и опустился на диван, бледнее прежнего.

– Дал ей успокоительное… – пробормотал парень, бегая взглядом по невысокому журнальному столику перед собой. – Мама права, Трисс обычно… срывалась в поездки неожиданно и очень много времени проводила вне дома. А о том, что она летит в Штаты, мы узнали буквально… за ночь до ее вылета. Она… вроде как спонтанно решилась на эту поездку. Трисс… говорила, что проведет в Америке месяц и сначала остановится в Чикаго с подругой… ради какого-то фестиваля еды, а потом… они, кажется, собирались вдвоем ехать на запад… Трисс упоминала какое-то шоссе и Лос-Анджелес.

«Шоссе 66», – догадалась Билли и переглянулась с Адамом. «Мать американских дорог» и одна из главных достопримечательностей страны, соединившая Чикаго и Лос-Анджелес. А «какой-то фестиваль еды» – это «Вкус Чикаго», крупнейшая на Среднем Западе кулинарная ярмарка, которая в этом году должна состояться в начале июня.

– Мы собирались отметить день рождения мамы после возвращении Трисс, но теперь… – Мэтью потер глаза и отвернулся.

Содрогнувшись при воспоминании о количестве пролитой крови в той чертовой квартире, Билли не выдержала и тихо спросила:

– Извините, я могу воспользоваться ванной комнатой?

Мэтт указал в сторону коридора.

Поблагодарив, она быстро вышла из гостиной под обеспокоенным взглядом Адама.

– Трисс рассказывала про подругу, с которой собиралась в поездку по Штатам? – продолжил он после небольшой паузы.

– Она говорила только, что… познакомилась с ней и другими ребятами в каком-то интернет-сообществе и что эта девушка из Германии, а в Чикаго они договорились встретиться лично. – Мэтт пристально посмотрел на Адама и наклонился вперед, сцепив дрожащие пальцы в замок. – Трисс… она ведь всегда была такой… общительной и могла спокойно познакомиться с кем угодно прямо на улице.

И это сделало ее легкой целью для убийцы. Слишком легкой.

– Я сто раз говорил ей, что эта неразборчивость в людях и доверие незнакомцам не приведут ни к чему хорошему. А она… – Мэтт поморщился, – соглашалась со мной, но… продолжала поступать по-своему. Трисс… была слишком сильно открыта миру. И это… погубило ее.

Адам не спешил с ответом.

Отчасти Мэтью был прав: неконтролируемая жажда общения довела его сестру до беды. Но не это стало причиной ее смерти. За этим стоит живой человек – из крови и плоти, но с отсутствием сострадания к окружающим. Это он убил девушек, а не их тяга к познанию мира. Подонок знал, что невыносимая боль, ужас и его лицо станут последним, что они запомнят перед своей смертью. А все предыдущие воспоминания перестанут иметь значение. Он забрал не только их жизни, но и все, что у них было до встречи с ним.

– Ты сказал, – продолжил Адам, – что твоя сестра познакомилась в том сообществе и с другими людьми. Она упоминала, с кем именно?

– Нет, но я привез свой ноутбук. – Парень встал с дивана и потянулся к рюкзаку на тумбе. – Трисс часто заходила с него в свои аккаунты, поэтому пароли сохранились. Вы сможете прочитать всю ее переписку. Вдруг… что-нибудь окажется полезным.

– Спасибо, он очень нам пригодится. – Миддлтон взял компьютер и осмотрел его с разных сторон. – Когда наши специалисты проверят все, что касается твоей сестры, я верну его.

– Хорошо, – тихо ответил Мэтью и посмотрел ему в глаза. – Только бы вы нашли эту сволочь.

– Это наша главная задача, – кивнул Адам, понемногу начиная переживать за Билли, которая до сих пор не вернулась обратно.

– Трисс… кажется, она звонила мне в ту ночь.

Миддлтон замер на секунду и переключил все внимание на Дженнингса.

– Я не говорил маме – ей и так тяжело, а я… не знаю, что это было. Трисс всегда использовала видеочат, а в тот раз был обычный звонок.

– Либо ты снова утопила телефон, и у тебя накрылась камера, – усмехается Мэтт, наливая кофе и собираясь на работу, – либо мне набрал задний карман твоих джинсов, потому что ты не заблокировала экран. – Пролив пару темных капель на новую рубашку, Дженнингс шипит «С-с-сволочь» и хватает упаковку чистящих салфеток. – Трисс, я не слышу тебя-я, – протягивает он, пытаясь оттереть пятна с ткани, но в телефоне звучат только возня и непонятные шорохи. – Значит, все же карман. Ладно, перезвони мне, когда… – Внезапно на той стороне раздается приглушенный грохот, а сразу после наступает тишина. – Трисс?… – Он замирает с салфеткой в одной руке и телефоном в другой. Но сестра не отвечает. – Трисс, эй? Ты слышишь меня? – Мэтт хмурится. Но затем шорохи повторяются, и через пару секунд опять становится тихо. – Трисс?…

– Она так и не ответила, но… Клянусь, я затылком чувствовал, как кто-то держит телефон и молчит. Но потом я убедил себя, что это… какая-то ошибка и телефон просто разблокировался у Трисс в кармане. Такое уже случалось раньше. Если бы я только знал, что… – Он резко замолчал, и его покрасневший взгляд перекрыла пелена слез. – Если бы я знал…

– Ты не мог знать, Мэтт. – Адам предельно внимательно посмотрел на парня. – Никто не мог. – «Никто, кроме одного единственного человека». – Но в наших силах найти убийцу. Вспомни все, о чем вы с сестрой переписывались или говорили по телефону, пока она была в Чикаго. Поможет любая мелочь, даже если она кажется тебе ерундой.

Мэтью сосредоточенно нахмурил лоб и опустил взгляд в пол.

– Я… не знаю, мы созвонились всего один раз. Трисс рассказала, как у нее дела и прислала мне пачку фотографий с какой-то городской экскурсии. Я еще спросил, почему она не выложила их в сеть, а она сказала, что сначала хочет все обработать. А потом она все-таки загрузила пару штук, но остальных я на ее странице так и не увидел.

Адам замер. Фотографии с экскурсии.

По словам Мэни, именно там девушки познакомились с Робертом. И на телефоне Трисс, найденном на месте преступления, упомянутых снимков не было. Значит Андерсон избавился от фотографий – как до этого, вероятно, поступил и с видеозаписью, восстановленной неизвестным другом Билли.

Мэтт достал телефон из кармана джинсов и протянул его Миддлтону.

– Здесь всё: переписка, фотографии, список вызовов. Я купил себе запасной, а этот можете держать у себя столько, сколько потребуется. Но…

– Да?

Задержав взгляд на телефоне в руке Адама, Мэтт попросил:

– Верните его, когда… закончите. Да, у меня есть новый, но… видите небольшой скол в правом верхнем углу?

Миддлтон осмотрел телефон и увидел в указанном месте крошечную трещину.

– Трисс уронила его, когда пыталась тайком отправить от моего имени сообщение одной девушке, которой я всегда боялся написать. А Трисс… ничего не боялась.

– Мы обязательно вернем его тебе, Мэтт. И спасибо за информацию, твоя помощь неоценима.

* * *

Билли стояла в ванной комнате перед зеркалом, вцепившись в раковину так сильно, что побелели костяшки пальцев.

«Вы найдете его? Этого… зверя, который… который сделал это… с моей девочкой?…»

Глубокий вдох. Медленный выдох.

«Мы собирались отметить день рождения мамы после возвращении Трисс, но теперь…»

Теперь уже слишком поздно думать о том, что могло бы случиться при другом раскладе. Эти девушки мертвы, а их семьи убиты горем, потому что один больной на голову подонок решил, что ему можно все: причинять боль, пытать, убивать, разрушать чужие жизни.

Еще один глубокий вдох. Очень медленный выдох: «Так ты никому не поможешь, если саму себя не успокоишь прямо сейчас».

Адам просил не принимать все близко к сердцу, но это абсолютно невозможно. Только не в ее случае.

Билли посмотрела на свое отражение: «Ты здесь не для того, чтобы сочувственно рыдать в туалете, а чтобы выслушать людей, у которых случилась беда. Выслушать, поддержать, помочь».

Адам ведь хотел от нее именно этого? Чтобы она сидела рядом, кивала, говорила слова утешения семье, у которой забрали самое дорогое, и между делом подмечала то, что он, человек с куда большим опытом и развитым самоконтролем, якобы может пропустить.

Билли замерла перед зеркалом: «Ты здесь, чтобы видеть своими глазами, на что способен человек, в котором ты не разглядела угрозу. Если бы ты делала свою работу чуть лучше и быстрее, эти девушки могли быть сейчас живы».

Прикрыв глаза, она прислушалась к звуку стекающей воды, но голоса из воспоминаний звучали громче любого фонового шума.

«Хотите узнать, что он сделал с девушками, которых нашли в Остине? На протяжении нескольких часов пытал, бил, таскал по всей квартире, резал, заставлял их терпеть немыслимые страдания. Вся квартира была залита кровью этих девушек. То, что видели вы, лишь малая часть общей картины. Вам по-прежнему кажется, что это все какой-то розыгрыш?»

Нет. И никогда не казалось.

«Самых опасных монстров почти невозможно вычислить с первого взгляда, а по их виду ни за что не скажешь, что эти „примерные законопослушные личности“ способны на такие зверства».

«Я понимаю, что тебе сложно принять правду о нем, но чем скорее это произойдет, тем быстрее ты сможешь двигаться дальше».

«Это очень опасный человек, Билли. С каждым разом его аппетиты растут, и он пойдет на все, чтобы убить опять».

Она открыла глаза, медленно разжала пальцы и отпустила раковину.

Нельзя, чтобы подобное повторилось с кем-нибудь еще.

– Давай, Билли, – проговорила она и, перекрыв воду, выбросила в урну бумажное полотенце. Отойдя от зеркала на пару шагов, положила холодные ладони на лицо и медленно выдохнула. – Давай. Нужно поработать.

Поправив волосы, Билли кивнула своему отражению и тенью выскользнула из ванной комнаты, но до гостиной так и не дошла. Заметив краем глаза в спальне через приоткрытую дверь миссис Дженнингс, Билли подошла ближе и увидела, что та сидит на кровати и тихо плачет, вытирая лицо мокрым от слез платком.

Не до конца осознавая правильность своего порыва, Билли открыла дверь и остановилась на пороге комнаты.

– Миссис Дженнингс…

Анна замерла и с опаской повернулась к входу.

– Вы… вас зовут Билли, верно?… – Она промокнула глаза платком и сжала его в руках.

Билли кивнула и, помявшись на пороге, вошла в комнату.

– Простите… мне очень тяжело говорить об этом. – Анна посмотрела на платок и всхлипнула. – Я… я все еще не могу поверить, что… – Не выдержав, она закрыла лицо руками и сдавленно зарыдала.

Это было почти невыносимо.

Наплевав на правила – в конце концов, она не агент ФБР, – Билли подошла к Анне, села рядом и положила руку ей на плечо.

– Миссис Дженнингс, – заговорила она вполголоса, – я не представляю, через что вы вынуждены проходить, и никому не пожелаю подобного. Вы не знаете меня, но, поверьте, мне очень, очень жаль. Никто не заслужил этого. Но… над делом работают лучшие специалисты, которые сделают все, чтобы достать этого выродка из-под земли. – Билли чуть крепче сжала ее плечо и вздохнула, проглотив ком в горле. – Миссис Дженнингс, посмотрите, пожалуйста, на меня.

Когда Анна справилась с рыданиями и повернула голову, Билли взглянула в ее заплаканные глаза и взяла ее за руку.

– Вы не одна в этом горе. Ваш сын Мэтью с вами. Мы с вами, миссис Дженнингс. И нам не все равно.

Задрожав от новой волны слез, Анна прижалась к Билли, как к своей последней надежде.

– Помогите мне, пожалуйста, помогите, – повторяла она в коротких перерывах между всхлипами. – Найдите его, молю вас… найдите эту сволочь… и заставьте… заплатить за то, что он… сделал… с моей дочерью…

Непрерывно кивая в ответ, Билли мягко гладила Анну по волосам, стараясь не расплакаться вместе с ней.

– Мы сделаем все, чтобы помочь вам, – прошептала она.

Внезапно Анна отстранилась и спросила:

– А чем… я могу помочь вам?… – Она посмотрела на Билли умоляющим взглядом. – Я сделаю все что угодно, только скажите.

Билли задумалась.

– Знаете, миссис Дженнингс… я… неплохо умею находить людей. И вы действительно поможете, если попытаетесь вспомнить все, о чем говорили с Трисс последние несколько дней. Начните с приветствия… У нее ведь было для вас какое-то отдельное приветствие, верно?

– Да… она всегда говорила: «Привет, мамуль»… – Анна замерла. – Это банально, конечно, но я… до сих пор слышу ее голос. Еще до вылета Трисс говорила, что… познакомилась с какими-то ребятами в интернете и очень сдружилась с… этой девочкой из Германии. Кажется ее звали… Ирма. Я видела ее на фотографиях, которые дочь присылала мне в сообщениях. Я… тогда очень порадовалась за нее и даже… даже… как-то… успокоилась. Думала, когда путешествуешь вдвоем, что плохого может случиться?… – Анна замолчала и медленно опустила голову.

Билли смахнула слезы и кивнула.

– Я понимаю, что это непросто, но мы с вами должны объединить усилия. Ради вашей дочери попытайтесь, пожалуйста, вспомнить что-нибудь еще. Ваш последний разговор – когда он был и о чем?

То, что услышала Билли дальше, едва не выбило почту из-под ее ног.

– Большое… спасибо, миссис Дженнингс, – пробормотала она, переваривая услышанное. – Вы не представляете, насколько помогли… нам. Может, заказать вам чай на травах? Это не панацея, но от него станет чуть лучше.

– Спасибо вам, Билли. Наверное, чай… не помешает.

– Сейчас все будет. – Билли улыбнулась и, коснувшись плеча Анны, вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Один из телефонов для связи со стойкой ресепшен как раз висел в коридоре. Быстро сделав заказ, Билли повесила трубку и наконец вернулась в гостиную.

– Мэтт, я заказала вам с мамой травяной чай, – сообщила она, встав рядом с креслом, где сидел Адам. – Мы с ней поговорили, и она немного успокоилась. Но ей все же не помешает отдых и сон.

Миддлтон окинул Билли удивленным взглядом: до этого он был абсолютно уверен, что она все-таки ушла насовсем, не выдержав эмоционального давления.

– Мисс Сэлинджер, я смотрю, у вас все под контролем, – заметил он. – А я как раз заканчивал разговор с Мэттом. – Адам посмотрел на парня. – И последний вопрос на сегодня: какие у вас были отношения с сестрой?

Дженнингс ушел в размышления и несколько секунд спустя ответил отстраненным голосом:

– Я… виню себя в том, что не общался с ней гораздо чаще. Она моя младшая сестра, и я должен был защищать ее. Я… – Глаза Мэтта покраснели. – Любил ее, пусть и по-своему. Хотя она тянулась ко мне с самого детства и всегда шла на контакт первой, я… держал с ней дистанцию, потому что думал, будто мы с ней… – он пожал плечами, – слишком разные. Я очень люблю Трисс, – повторил парень, – но приложил недостаточно усилий, чтобы она была в безопасности.

У Билли защемило сердце.

– Это не так, – заявила она, покраснев от возмущения. – Ты ни в чем не виноват. Это не ты сделал ей больно, а тот подонок. – Билли сверкнула взглядом. – Не вздумай обвинять себя в том, что случилось с твоей сестрой. Ты ни в чем не виноват.

Глаза Адама глаза расширились от ее внезапного порыва. При других обстоятельствах он бы согласился с негодованием Билли, но сейчас этот ее выпад был совершенно неуместен. В конце концов, они приехали узнать больше информации, а не разжигать костер чужих страданий, размахивая руками и выкрикивая все, что придет в голову.

– Мисс Сэлинджер, – нахмурился Адам, – я бы попросил вас немного умерить пыл.

– Как скажете, агент Миддлтон, – буркнула Билли и посмотрела на брата Трисс. – Извини, Мэтью.

– Но Билли права, – продолжил Адам, обращаясь к парню. – Не обвиняй себя в случившемся. Ты очень помог нам сегодня. И мы сделаем все возможное, чтобы виновный был пойман.

Пока Миддлтон выдавал Мэтту финальную порцию ободряющих наставлений, Билли отвлеклась на стук в дверь. Забрав у сотрудника рум-сервиса поднос, она занесла его в спальню Анны, аккуратно расставила чайник и кружки на небольшом столике рядом с кроватью и налила женщине порцию горячего чая.

– Отдыхайте, миссис Дженнингс. Мы с… моим напарником уезжаем, но будем держать вас в курсе. – Напоследок взяв Анну за руку, Билли одарила ее искренней улыбкой и, попрощавшись, вышла в коридор, где столкнулась с Адамом.

– Идем?

– Идем, – кивнул он и шагнул к выходу, но тут дверь спальни тихо приоткрылась, и на пороге комнаты появилась Анна.

Мэтт в два шага оказался рядом с матерью и, приобняв ее за плечи, посмотрел на Адама и Билли взглядом, в котором, как и у Анны, было слишком много надежды – настолько, что Билли опять не выдержала.

– Мы найдем его, – неожиданно заявила она, когда Миддлтон потянулся к двери. – Мы обязательно найдем его, и он ответит за все, что совершил.

Слова Билли разлетелись в голове Адама гулким звоном, и на несколько секунд Миддлтон молча застыл у приоткрытой двери. «Черт, надо было предупредить ее». Обещать пережившим тяжелую утрату людям то, что не сможешь выполнить, – не лучшая практика, которой Адам старался избегать.

– Благодарим за помощь, миссис Дженнингс, Мэтт, – вмешался Миддлтон, не дав Билли продолжить. – Еще раз примите наши соболезнования. И если вспомните что-нибудь еще, мой номер есть у вашего сына. – Подумав, он добавил: – Мы сделаем все возможное, чтобы найти убийцу.

Он не знал, удалось ли этим смягчить поспешное заявление Билли, но другого выхода не было. Попрощавшись с Дженнингсами, Адам пропустил Билли вперед и вышел вслед за ней из номера.

Впервые не замечая окружающую обстановку, он молча и довольно быстро направился к лифту, прижимая к себе ноутбук Мэтта и пару сотовых телефонов, пока Билли с непонимающим видом едва поспевала за ним.

– И куда ты так разогнался? – вспылила она, входя в лифт.

– Не нужно было обещать им, что мы найдем убийцу, – ответил Адам, не глядя в ее сторону. – Отчасти это моя вина – я должен был предупредить тебя сразу. Но ты поступила слишком опрометчиво.

Задетая его словами, Билли отвернулась к дверям лифта, скрестив руки на груди. Нет уж, после такого она больше ни слова ему не скажет. «Тоже мне ходячая цензура в костюме», – с обидой подумала Билли.

Но уже через минуту ее обет молчания был нарушен:

– Конечно, какие обещания. Почему бы просто не оставить лазейку. Ведь это так удобно.

Она не сомневалась, что фраза «Мы сделаем все возможное» преследует две цели: оставить путь для отступления, если не получится найти преступника, и получить возможность работать не в полную силу. А зачем стараться, если в любой момент можно выйти из игры, прикрывшись старым добрым: «Мы сделали все, что смогли»?

А когда сжигаешь все мосты, останется только один путь: дойти до победного конца.

Но как же Билли заблуждалась.

– Для меня это не лазейка, – отчеканил Адам, не сводя взгляда с дверей лифта. – Представь себя на месте людей, которые потеряли близкого человека, и подумай: что бы ты почувствовала, если бы тебе вот так пообещали, но не нашли убийцу?

Билли притихла, резко спрятав все свои колючки.

– Я бы сильно обозлился на весь мир, – продолжил Миддлтон, – и в итоге мне было бы еще тяжелее и больнее. Не стоит обещать то, что можешь не выполнить, и не важно, по какой причине. Это не путь для отступления, Билли, а здравый смысл и уважение к чувствам скорбящих людей. К сожалению, в моей работе бывают обстоятельства, которые могут помешать раскрытию дела. Иногда, даже если я укажу на убийцу пальцем, его не посадят, потому что окажется недостаточно доказательств, или улики таинственным образом испарятся, или кто-нибудь будет прикрывать его настолько хорошо, что судебная система обернется против нас. Произойти может все что угодно.

Билли едва не снесло этим ураганом, и вместо ожидаемого порыва взорваться в ответ, навесив свою точку зрения, она впервые за все время посмотрела на этот вопрос с другой стороны.

«…даже если я укажу на убийцу пальцем, его не посадят, потому что окажется недостаточно доказательств или улики таинственным образом испарятся…»

Она понимала, о каких обстоятельствах говорил Адам: на него давят правила, протоколы, начальство, прокуроры, адвокаты, журналисты, разного рода «доброжелатели» и еще с десяток моментов, которые могут стать ключом к свободе убийцы.

Чертова бюрократия и чертова система – Билли хотелось кричать от досады. И она пока ни разу не пожалела, что так и не вступила в ряды полиции.

Но еще больше ей хотелось провалиться от стыда под асфальт парковки. Кажется, она все-таки переборщила с выпадом в адрес Миддлтона.

Билли неуверенно потопталась рядом с БМВ и наконец пересилила свое «нет, ни за что, ни при каких условиях».

– Адам.

– Да? – Он убрал технику Дженнингсов на заднее сиденье и обернулся к Билли. Она собралась с силами и проговорила:

– Извини меня. Я… – Билли замолчала, пытаясь подобрать правильные слова, и в конце концов просто сказала: – …извини. Я не хотела задеть тебя.

Адам нахмурился, ожидая подвоха, но она смотрела на него так искренне и виновато, что через несколько секунд от его сомнений не осталось и следа.

– Извинения приняты, – кивнул он и занял место за рулем. – Послушай, – Адам повернулся к Билли. – Кто бы из наших ни работал с тобой до этого момента и оставил такое впечатление, не сажай нас с Лео на одну скамью с ними. Мы с тобой знаем друг друга не так давно. Уверен, ты удивишься, когда узнаешь, что среди офицеров полиции и агентов ФБР тоже есть хорошие парни.

– Прости, я забыла, что ты из лиги неплохих парней, – улыбнулась Билли. – Вернее, вполне неплохих.

– Рад, что все же вспомнила, – усмехнулся Миддлтон и посмотрел на нее без тени веселья. – Как ты? После… всего.

– Не знаю. Наверное, могло быть и хуже. Не представляю, как ты справляешься с этим давлением.

– Практикуюсь много. Ты все равно молодец. Хорошо держалась, за исключением эмоционального взрыва в финале.

– Кстати об этом… – Билли вздохнула. – Миссис Дженнингс рассказала о своем последнем разговоре с дочерью. Трисс не хотела говорить ей о своем новом знакомом, а потом все же призналась, что встретила его с Ирмой во время экскурсии по городу. Анна сразу начала переживать, потому что Трисс писала о нем так, будто по уши влюбилась, а ее дочь всегда привлекали мужчины гораздо старше, и обычно эти истории не заканчивались ничем хорошим.

– …она так странно говорила со мной… словно была пьяна. И я… сразу начала выпытывать у нее, где она, с кем и что происходит, а Трисс сказала, что они с подругой были… в каком-то ресторане или клубе… а теперь едут куда-то еще… я так и не поняла, о каком месте она говорила… Трисс назвала это Страной чудес… Я попыталась узнать больше, но она меня просто не слышала… Она была навеселе, без конца смеялась… Сказала, что сегодня ей очень повезло, что я зря переживаю, что их друг очень… надежный… что все будут ей завидовать… Я продолжала спрашивать, где они, и Трисс сказала, что они… остановились на заправке… и тот, кто их вез… вышел заплатить за бензин, а они с подругой остались в машине. Я просила… господи, я умоляла их взять такси и вернуться в хостел, но Трисс уперлась, что беспокоиться не о чем…

– …А потом она закончила разговор, – вздохнула Билли. – Когда он стал параллельно ей названивать. Наверное, заметил, как Трисс разговаривает с кем-то по телефону, и хотел перебить звонок.

Все будут завидовать… свиданию с таким красавцем? А еще эта «страна чудес». Насколько же сильно он опоил девчонок.

– Значит, они останавливались на заправке, – подытожил Адам. – Отправлю запрос, наши специалисты проверят все точки на пути в Остин. Возможно, какой-нибудь камере удалось записать этот момент. Миссис Дженнингс упоминала что-нибудь еще?

– Да. И это мне тоже не понравилось…

– …она вдруг чихнула… И я… я спросила ее: «Ты там не простыла, девочка моя?…» А Трисс сказала, что это все из-за запаха в машине… помню, как она пробормотала: «Дурацкий кокос». У нее была аллергия, она не переносила даже намек на запах кокоса…

Адам взглянул на Билли в ожидании продолжения или какого-либо объяснения, но она смотрела на него так, будто он должен был сам догадаться о скрытом смысле этой детали.

– Кокос? – не выдержал Миддлтон.

– Роб курил сигареты с запахом кокоса. И на той квартире я тоже почувствовала запах кокоса, – Билли недовольно наморщила нос, – но решила, что мне показалось. А потом увидела всю эту кровь и… – Она замолчала.

– Все нормально, Билли. Ты молодец и хорошо поработала сегодня, – как можно мягче сказа Миддлтон, добавив про себя: «И, надеюсь, теперь ты покончишь с этой историей».

– Хорошо поработала, – усмехнулась она. – Если бы это было так, мы бы сейчас не сидели здесь, обсуждая разговор с семьей, которая потеряла дочь и сестру. – С каждой секундой ее голос звучал все резче.

– Ты не виновата в смерти тех девушек.

– Я знаю. Я виновата в том, что дала Робу такую возможность.

– Билли…

– Ты просил меня подумать, и я подумала. – Она повернулась к нему вполоборота. – Я в деле.

Адам решил, что ослышался, но Билли продолжила:

– Если предложение сотрудничества еще в силе, я согласна.

«Черт!» Не на такую реакцию он рассчитывал после всего.

– А ты не подумала, что следующей, кто окажется на месте Анны Дженнингс, будет твоя мать?

– Это может произойти при любом раскладе, вмешаюсь я во что-то или нет.

– Билли, да послушай же ты…

– Адам, нет, я все решила. Я найду его. Где бы он ни сидел и как бы прекрасно ни прятался. И я сделаю это не ради своей ущемленной гордости. Я знаю его лучше вас с Лео. И если он настолько опасен, его необходимо остановить, и лучше всего – общими силами. – Билли с трудом верила в то, что говорит. – Там, где у вас связаны руки, буду действовать я – и наоборот.

Адам должен был остановить ее в самом начале, но этот поезд уже набрал полную скорость, и встать у него на пути – все равно что добровольно лишиться жизни. С другой стороны, в словах Билли была логика, и, если бы не возможная цена расплаты, Миддлтон бы и не подумал спорить и сопротивляться.

– Ты сказал, я смогу выйти в любой момент, – напомнила она ему.

Адам кивнул.

– Тогда так и поступим, – заключила Билли и улыбнулась. – Какой дальше план… напарник?

Он посмотрел на нее, словно что-то решал, а затем завел БМВ.

– Завезем ноутбук и телефоны в техотдел, а после этого я подброшу тебя домой. Если, конечно, ты не хочешь оказаться там раньше.

– Ну что ты, я с удовольствием посмотрю на процесс изнутри и заодно познакомлюсь с твоей работой.

– В таком случае, пристегнитесь, мисс Сэлинджер. Мы едем в ФБР.

Глава 22

«Ирма всегда была очень осторожной девочкой. Я не знаю, как так вышло…»

Лео с раздражением вдавил педаль газа «шевроле тахо» и резко вошел в поворот под недовольное завывание сигналов других водителей. Мимо проносились здания, огни фонарей, яркие вывески и витрины, сливаясь в одно разноцветное пятно, но Холден видел перед собой лишь высокомерные лица семейства Кох, представители которого успели обвинить в смерти Ирмы Лео и все Бюро целиком.

«Во время своего последнего звонка она упоминала какого-то богача, но мне неизвестны подробности их знакомства, агент Холден».

Объезжая соседние машины, Лео зажал ногой педаль газа, подгоняя «шевроле» проскочить перекресток до того, как загорится красный свет. Стрелка спидометра плавно поднималась все выше, приближаясь к запретной отметке, после которой Холден неизбежно получит на дом несколько выписок со штрафами.

«Ирма описала его как высокого, симпатичного, представительного мужчину… лет сорока, безумно обаятельного… и, когда он говорил с ней…»

Холден ослабил давление, сбавляя скорость, и вновь вошел в поворот.

«…она не видела в нем угрозы».

Вот так все и начинается. Красивый, обаятельный, богатый, с виду абсолютно надежный. Чертов сукин сын, не вызывающий чувства опасности.

Когда до здания ФБР оставалось всего три квартала, Лео разогнался по прямой, выжимая из «тахо» последние дозволенные цифры.

«Вы обязаны искать убийцу нашей дочери, а не сидеть здесь и заваливать нас бесполезными вопросами. В конце концов, это ваша работа, агент Холден! Мы не потерпим к себе такого отношения. Если вы не найдете убийцу в ближайшее время, ждите международного скандала».

Резко нажав на тормоз, Холден налетел грудью на руль.

«Она не видела в нем угрозы».

Лео глубоко выдохнул, откинулся на сиденье и выругался под нос.

Чтоб это все.

Люди по-разному справляются с горем, но сегодня страдания семьи Кох перешли черту: Холдену пришлось выдержать серьезный напор встречных вопросов относительно деталей и хода расследования, а также о том, насколько тщательно Бюро занято поисками убийцы и «как они вообще допустили подобное в своем городе?». Вдобавок к натиску трижды за беседу был упомянут и тот самый международный скандал: оказалось, родители погибшей Ирмы довольно влиятельные люди в Кельне, они привыкли к особому к себе отношению и не признают существование неразрешимых вопросов. Холден был вынужден сильно постараться, чтобы собрать очарование, терпение и выдержку и успокоить чету Кох, не позволив им, ослепленным горем в своей особой манере, рубить головы направо и налево.

Ослабив захват руля, Лео теперь уже осторожно надавил на педаль газа и медленно, будто был новичком в вождении, повел крупногабаритную машину на подземную парковку, стараясь не задеть ограждения. Можно было оставить «шевроле» снаружи, но, когда в офисе появился внутренний уровень, Холдена и остальных старших агентов, а также руководство, призвали парковать свой транспорт только там.

Когда он вышел из лифта на этаже своего отдела, стрелка на часах перешагнула отметку в девять вечера. Не теряя времени, Холден прошел по опустевшему коридору в свой кабинет, чтобы по горячим следам воспоминаний подготовить отчет о допросе (вот только неизвестно, кто кого допрашивал на самом деле) и постараться при этом не добавить к фактам ничего излишне эмоционального.

Скинув пиджак, Лео упал в кресло за рабочим столом и, широко зевнув во весь рот, вывел компьютер из спящего режима. Учитывая объем информации, который необходимо собрать и систематизировать, Холден вполне серьезно задумался о том, что проведет ночь в офисе, заняв диван в кабинете Адама – друг наверняка повез мисс Сэлинджер к ней домой, после чего направился к себе, так что не появится здесь до утра.

Не самая радостная перспектива, но выбирать не приходится.

Взгляд Лео метнулся к сувенирному шару, внутри которого находилась миниатюрная копия статуи Свободы, а деревянный поддон надежно прятал запасной ключ от кабинета Миддлтона.

Да, пожалуй, именно так и надо поступить.

Но не успел Лео составить и половину отчета, как из коридора послышались знакомые голоса.

Так-так. Адама он узнал сразу, а о том, кому принадлежал женский голос, догадаться было не так сложно. Заинтригованный больше обычного, Лео свернул файл с отчетом, заблокировал компьютер и выглянул в коридор.

– А-адам! – протянул Холден, притормозив у кабинета Миддлтона. – И все-то тебе дома не сидится. – Он покачал головой и перевел взгляд на девушку. – Очень рад видеть тебя, Билли.

– Взаимно, – улыбнулась она.

– Адам упоминал, что вы работаете вместе, – начал издалека Холден, заваливаясь в кабинет.

– Что-то… вроде того, – замялась Билли, сохранив улыбку на лице.

– И как вам первый совместный допрос?

– Будем считать, что мы оба отделались легким испугом. Зато принесли новую информацию. – Она перевела взгляд на Адама: «Твой выход». В конце концов, это его территория, и здесь он правит балом. «Вон как приосанился и даже важно выпятил грудь».

Все это время Адам с прищуром наблюдал, как Лео садится на своего любимого коня и становится шелковым, когда в радиусе пары метров от себя видит женщину.

– Да, у нас появилось несколько зацепок. – Миддлтон продемонстрировал ноутбук, который держал в руках.

– Неплохой улов, – присвистнул Лео. – У меня тоже есть что рассказать, но об этом позже. Если кратко: семья Кох не потерпит промедления. – Он перестал веселиться и добавил уже серьезнее: – Нам придется ускориться. Это любезное немецкое семейство угрожает нам международной вечеринкой с потрошением ягнят.

– Ускоримся, – буркнул Адам. Как будто у них есть другие варианты.

– Мне нравится твой оптимистичный настрой, – хмыкнул Лео, разваливаясь на диване, – но не выношу, когда ты в черном, – он кивнул на галстук.

– Не переживай, скоро снова буду при параде.

– Ну, конечно, радость моя, – отозвался Холден. – Ты и дня не можешь прожить без костюма. Хотя, еще этим утром во мне зародилась надежда на светлое будущее.

– Тебе не кажется, – прищурился Адам, – что ты беспокоишься о моем будущем больше, чем родная мать?

– Я у нее на полставки работаю.

– Девочки, я вам не мешаю? – встряла Билли. – Может, я пойду куплю себе кофе, пока вы тут подеретесь подушками?

– О, нет-нет, – взмолился Лео, – не оставляй меня с ним наедине. Бои подушками – мое слабое место. Мне не помешает дополнительная поддержка. – Он сделал умоляющее лицо и перевел взгляд на Миддлтона. – Ну и чего ты так улыбаешься? Против нас двоих у тебя нет никаких шансов, и даже твой рост тебе не поможет. Лучше сходи в техотдел, пока они все по домам не разбежались, а мы с Билли как раз перемоем тебе все кости. – Он подмигнул девушке.

– Не обращай внимания на этого мексиканского тамаду, – вздохнул Адам, повернувшись к Билли, – я скоро вернусь.

– Ну что ты! – Она округлила глаза и приложила ладонь к груди. – Я наблюдаю за вами со стороны и восторгаюсь. Прям пара горячо любящих друг друга супругов. Так мило.

– Ну нет, – хохотнул Лео. – Будь я женщиной, этот аккуратист меня бы до нервного тика довел. – Он посмотрел вслед Адаму, успевшему перед уходом красноречиво закатить глаза.

Интересно. Миддлтон действительно был воодушевлен, хотя обычно возвращался с подобных встреч уставшим, еще более занудным и зарывался в бумажную работу. Сейчас же он практически выпорхнул из кабинета, что для человека его роста и телосложения было чем-то почти фантастическим.

– Не слушай его. – Лео перевел взгляд на Билли. – Давай лучше поболтаем, пока агент Миддлтон будет познавать на себе невероятную любовь нашего техотдела к сверхурочной работе.

Хихикнув, Билли опустилась на гостевой стул.

– Как ты? – Холден с интересом посмотрел на девушку. – С этим балбесом бывает непросто.

– Еще как непросто, – подтвердила Билли, повесив рюкзак спинку стула. – Я балансирую на грани между желанием слегка придушить его и… м-м… благодарностью за поддержку.

– Как я тебя понимаю. Но будь уверена: работая с ним, ты можешь ни о чем не беспокоиться, разве что о его неуместных шутках и занудстве по поводу порядка и охраны личной территории.

Билли покачала головой. Могла ли она мечтать о таком прекрасном напарнике?

«Боже, помоги мне», – мысленно взмолилась Билли.

– А вообще, знаешь… я давно его таким не видел. Уверен, ваше сотрудничество пойдет ему на пользу.

– Каким «таким»? – не поняла Билли.

– Вовлеченным в дело и… живым, что ли. Не пойми неправильно, он всегда относился к работе с особым рвением, но сейчас как будто очнулся после многолетней комы. Видела бы ты Адама неделю назад. – Холден присвистнул. – Единственной его околошуткой была угроза открутить мне голову и повесить на колокольню в ближайшей часовне, если я еще раз натопчу в его коридоре. – Лео хмыкнул. – Но с твоей стороны все же опасно принимать участие в этом расследовании. Я надеюсь, ты понимаешь все риски.

Билли кивнула. Она прекрасно знала, о чем говорил Холден, но на тот момент не оценивала всерьез вероятные последствия своего участия в деле.

– Можно вопрос? – неожиданно поинтересовалась она. – Почему вы с Адамом решили работать в ФБР?

– Это целая история, местами занимательная, местами не особо. – Лео устроился на диване поудобнее и продолжил: – Давным-давно я решил, что моя жизнь слишком скучна, а тяга к справедливости чересчур сильна и пора что-то менять… А если серьезно, изначально я думал о долгосрочной работе в полиции, но мой предыдущий опыт с копами был не особо приятным. И все же я проработал там некоторое время, потом бросил все и отправился в академию Куантико, там и познакомился с зубрилой Адамом. – Холден усмехнулся. – Подробнее о том времени я лучше расскажу тебе в другой раз, иначе мы просидим в этом кабинете всю ночь.

– Жаль-жаль. Скажи, а на каких курсах в Куантико вам наращивают такую мощную самооценку?

– У меня это от природы, – невозмутимо отозвался Лео. – А что касается Адама – на эти курсы он вряд ли ходил.

«Ой ли?» – хотела было возразить Билли, но промолчала.

– Скорее, он посещал занятия «Как достать напарника и все-таки остаться в живых» и «Как выбрать галстук, когда нужен черный, но очень хочется цветной».

Билли не удержалась от смеха.

– А вот по поводу того, как его угораздило прийти в ФБР. – Лео задумчиво притих на несколько секунд. – Лучше, если эту историю расскажет Адам. Кстати, он упоминал, что ты довольно хорошо находишь общий язык с людьми. Нам это пригодится… с нашей-то репутацией.

– Не уверена, что со всеми. С Адамом вот… иногда не выходит.

– С ним всегда так, – улыбнулся Лео, – но дальше будет легче. Уверен, всему виной это расследование – за последний год оно вытрясло из нас всю душу. Да и не только оно. Кстати, я видел статистику твоих задержаний. Она… впечатляет.

– Передай это моей семье. Адам сказал, в этом плане мы друг друга понимаем.

– Так и есть. И, наверное, я повторю его слова, но наши родные просто хотят видеть нас целыми и невредимыми и сильно переживают, когда мы находимся под постоянной угрозой. Всем нам хочется свободы от осуждения и одновременно понимания и поддержки близких вместо стандартного набора упреков и обид. К сожалению, на деле все обстоит несколько иначе.

Билли кивнула. Наверное, самое сложное в подобной работе – найти того, кто понимает тебя, не стремясь обвинять и требовать изменить своему долгу, и разделяет с тобой этот далеко не легкий груз ответственности.

– Открою тебе небольшой секрет. – Лео выдержал паузу, и Билли тут же обратилась в слух. – Отец Адама – почетный детектив полиции Чикаго, он больше двадцати пяти лет состоит на службе. Но даже он не одобряет работу сына. Мы такие, какие есть, и близким порой трудно принять, что мы отличаемся от их представлений и не всегда можем оправдать их ожидания, а они, в свою очередь, не могут защитить нас от последствий нашей же работы. Тут их можно понять.

Билли отвела взгляд. Причитания родителей, обвинения сестры, справедливые обиды брата, бесконечные споры с Дэном… все это сливалось в единый звуковой торнадо, от которого она бежала, как от чумы, не желая слушать, что говорят ей родные, и не стремясь объяснять им свою позицию. Потому что всегда было проще упереться рогом и обвинить весь окружающий мир в непонимании, чем принять непростую правду о себе и о причинах такого поведения близких.

А затем в голове раздался голос Анны Дженнингс, застряв между висков горьким плачем: «Она всегда говорила: „Привет, мамуль“… Найдите его, молю вас… найдите эту сволочь… и заставьте… заплатить за то, что он… сделал… с моей дочерью…»

Билли потянулась к телефону в кармане, чтобы написать матери, но в последний момент передумала и вместо этого сцепила пальцы в замок.

«Не сейчас. Чуть позже».

– Знаешь, Билли, ты в этом не одна.

Билли посмотрела на Лео.

– Если захочешь поговорить или понадобится совет – обращайся, – с искренним участием проговорил он. – В конце концов, не такие уж мы и чужие друг другу люди. Особенно если будем сотрудничать.

– Лео… ты не против, что я работаю с вами?

– Давай начистоту. Я еще не видел тебя в работе, и сначала мне нужно к тебе присмотреться, а уже потом делать выводы.

– Справедливо, – кивнула Билли. – И… честно. Спасибо за это.

Встав с дивана, она прошлась по кабинету, рассматривая аккуратные стопки бумаг на столе, дипломы на стене, высокий шкаф с прозрачными дверцами, за которыми на полках стояли в несколько ровных рядов книги по криминалистике, юриспруденции, психологии и прочей сопутствующей тематике, и остановилась у кресла с высокой спинкой.

– Значит, здесь восседает агент Миддлтон, пока занимается поиском убийц. – Билли провела рукой по кожаной обивке кресла, а затем внезапно сдвинула его в сторону и заняла место Адама.

Брови Лео поползли на лоб.

– Билли, это… кхм… не самая удачная идея, – аккуратно заметил он. Несмотря на долгие годы дружбы с Адамом, Холден ни разу не сидел в его кресле – это было негласное правило.

– Я всего лишь хочу представить себя на его месте, чтобы лучше понимать. – Она замерла на несколько секунд и с серьезным выражением лица щелкнула пальцами. – Принесите мне, пожалуйста, все дела за последние десять лет, – проговорила она низким голосом, – а также стакан самого крепкого африканского кофе и номерок той симпатичной секретарши со второго этажа.

Лео напрягся еще заметнее, но не смог сдержать улыбку.

– Билли, прошу, вернись на диван, – взмолился он. – Адаму это сильно не понравится.

С важным видом сложив руки на столе, Билли улыбнулась так довольно, будто выиграла миллион. Она уже собиралась прокомментировать просьбу Холдена, но дверь кабинета внезапно открылась, и на пороге появился Миддлтон собственной персоной.

От увиденной картины Адам замер в ступоре и перевел хмурый взгляд с улыбающейся Билли на притихшего Лео, который выглядел так, словно вот-вот грянет апокалипсис, и Холден смиренно ждет своего конца.

– О-оу, – протянула девушка, – папа дома.

«Папа?» Адам прищурился, честно пытаясь сохранять спокойствие, чтобы не обрушить на Билли все свое возмущение.

Прикусив губу в безуспешной попытке спрятать улыбку, Билли проследила взглядом за Миддлтоном – как он угрожающе-спокойно закрыл за своей спиной дверь и затем все так же молча подошел к столу. Убрав прядь волос за ухо, она поднялась с невозмутимым видом и встала перед Адамом, посмотрев на него снизу вверх так уверенно, будто ничего не произошло.

– Агент Миддлтон, – выдала она серьезным голосом, но в ее глазах продолжали плясать огоньки веселья, – между прочим, мы вас заждались.

– Еще бы, – хмуро отозвался Адам, пока Лео бледнел на диване, не издавая ни звука. – Смотрю, вы времени здесь даром не теряли.

Нет, он не мог оставить это просто так. На святая святых – его законное личное место в этом кабинете – покусились и сделали это открыто и без спроса.

Пристально посмотрев в глаза Билли, Адам настойчиво проговорил:

– Не делай так больше. Диван в твоем полном распоряжении, но этот стол и кресло… – пауза. – Не надо.

Билли выдержала напор и ни на секунду не отвела взгляд.

– А, может, мне не нравится диван. – Она упрямо вздернула подбородок и, покачав головой, подумала: «Как ребенок, честное слово».

Адам посмотрел на Лео, который пожал плечами, на Билли и благоразумно промолчал.

– Брось, я всего лишь хотела увидеть мир твоими глазами, – не успокаивалась Билли. – А у тебя сразу пар из ушей.

– Если хотела посмотреть на мир моими глазами, – Миддлтон заговорил еще тише, – надо было просто попросить. И я бы… – Повисла пауза, и напряжение Лео сменилось удивлением, затем непониманием и наконец неприкрытым интересом. – Я… – повторил Адам, – подумал бы над этим.

– О… – Билли приложила руку к груди. – Какая честь. – И добавила жестче: – В таком случае нет, спасибо, как-нибудь воздержусь.

Она обошла Миддлтона и опустилась на гостевой стул, отвернувшись от хозяина кабинета к шкафу с книгами. Неужели Адам прочитал все это при своем плотном рабочем графике? «Интересно, там есть пособие как стать настоящим занудой?»

Адам взглянул в потолок, словно говоря: «Боже, дай мне сил», – и занял свое место.

Лео выдохнул с облегчением: «Пронесло». А ведь в его случае все могло закончиться гораздо печальнее.

– Итак, – начал Адам, деловито откинувшись на спинку кресла, – техотдел занимается ноутбуком Дженнингса, завтра обещают предоставить первые результаты. А сейчас… – Он обернулся к Билли, демонстративно разглядывающей шкаф с книгами, – о том, что мы узнали за этот вечер.

Он начал с приезда в отель к семье Дженнингс, в подробных деталях передал всю собранную информацию, опуская лишь те моменты, которые были связаны напрямую с Билли и никак не касались дела.

Постепенно, увлеченно рассказывая и о ноутбуке, и о фотографиях с экскурсии, и о запахе кокоса в салоне машины, Адам все больше отклонялся на кресле, несильно покачиваясь вперед-назад с важным видом, но когда он дошел до эмоционального заявления Билли, то с ужасом осознал, что теряет равновесие, и попытался схватиться за край стола, однако… безуспешно. Скользнув пальцами по гладкой поверхности, Миддлтон начал заваливаться назад вместе со стулом, но каким-то чудом умудрился в последний момент удержаться, упершись рукой в стену.

Вздрогнув, Билли застыла, а Лео подскочил с дивана. Миддлтон резко и насколько это было возможно быстро вернулся в исходное положение.

– Я в порядке, – заявил он. – Все в порядке.

На пару секунд в кабинете повисла напряженная тишина, а затем прогремел смех согнувшегося пополам Лео.

«Вот что значит вес гордости», – улыбнулась Билли, с интересом наблюдая за смущением Адама, пока его лучший друг сотрясался в приступе хохота. Подперев подбородок рукой, она наслаждалась происходящим и не спешила прерывать эту упоительную минуту настоящего веселья, вызванного вмешательством хаоса в отлаженный порядок Миддлтона.

– Ничего не ушиб? – поинтересовалась она ангельским голосом и мысленно добавила: «Кроме своего эго».

Покраснев, Адам переводил смущенный взгляд то на смеющегося Лео, то на Билли.

– Так, всё, – заявил он. – Ничего не было, ясно вам? – Он хохотнул, покраснев еще больше. – Вы ведь мне этого не забудете?

Красный, как спелый томат, Холден кивнул, а Билли, убрав руку от лица, многообещающе отозвалась:

– Ни в коем случае.

И тут ее внутренний голос предательски заметил: «Какая у него улыбка».

Занервничав, Билли поспешила переключиться на дело:

– На чем мы там остановились?…

* * *

С трудом, но им удалось вернуться к работе и закончить обоюдный обмен информацией. Чуть позже, когда Адам спустился вместе с Билли на подземную парковку, его задетая гордость вновь решила заявить о своем существовании:

– И все же тебе не стоило садиться на мое кресло, – напомнил Миддлтон, когда они подошли к его машине, – оно оказалось довольно неустойчивым.

– Так я и вешу намного меньше тебя, – усмехнулась Билли. – А ты ко всем своим вещам так ревнуешь?

Адам посмотрел на нее с непониманием и нахмурился, предвкушая очередной подвох. Воспользовавшись паузой, Билли шагнула к Миддлтону и плавно достала из нагрудного кармана его пиджака ручку.

– Можно? – поинтересовалась она так, будто уже решила, что да, можно.

Адам замер, скосив взгляд сначала на опустевший карман, а затем на ручку и на Билли.

– Можно, – не совсем уверенно отозвался он. – И нет, не ко всем вещам.

– Это радует, – улыбнулась она и внимательно рассмотрела черную ручку с металлическим колпачком и именной гравировкой. – Она мне нравится, и, кажется, я ее тебе не верну.

Миддлтон тихо засмеялся.

– Серьезно?

Тишина.

– Билли. – Он вздохнул. Отдавать ручку вдруг совершенно перехотелось.

«Черт возьми, это же всего лишь ручка», – разозлился Адам, но после недолгих колебаний все же буркнул:

– Хорошо. Она твоя.

– Спасибо, – промурлыкала Билли, с победным видом спрятав трофей в карман своего рюкзака.

– Билли, ты уверена?

– Уверена… в чем? – не поняла она. – Стоит ли ввязываться в это дело?

Адам кивнул.

– Ты сказал, я смогу выйти в любой момент… давай оставим эту дверь приоткрытой? Но здесь и сейчас я… не готова отступать.

У Миддлтона еще оставались в запасе аргументы против – в отличие от сил на споры.

– Я догадывался, что все закончится именно так, – пробормотал он, и внезапно его взгляд остановился на ее губах, но Адам вовремя опомнился и посмотрел в сторону. «Ты в своем уме?» – спросил он самого себя.

– Да и… – Билли не могла понять – ей показалось или нет? – Ты предложил заманчивое сотрудничество. Я не смогла отказаться.

Заманчивое сотрудничество. Вот, значит, как называется провальный план Адама.

– Уже довольно поздно. Я отвезу тебя домой и буду надеяться, что завтра утром мир перевернется с ног на голову, и ты передумаешь, – Миддлтон сдержанно улыбнулся и вновь посмотрел на Билли.

– И не надейся. Конец света – не повод бросать свою работу.

«Но она уже не твоя», – чуть не выпалил вслух Адам. Нет, с этой девушкой нельзя спорить напрямую. Здесь нужен тонкий, почти ювелирный подход.

– Тогда, – он открыл перед ней дверцу БМВ, – прошу на борт. Небольшой отдых не помешает в любом случае.

Билли улыбнулась, заняла переднее сиденье и поймала странную мысль, что этой ночью об отдыхе можно будет только мечтать.

К сожалению, предчувствие ее не обмануло.

* * *

«Прости меня, Дэн, я… я не могу».

Эти слова застряли в его памяти заевшей пластинкой. И от них нельзя было скрыться или просто выбросить из головы – но можно сделать вид, что их не существует, и притворяться до тех пор, пока боль внутри не потеряет голос и не перестанет напоминать о себе при каждом случае.

Дэн с досадой поморщился и сделал глоток виски, пробегаясь по ночному городу отстраненным взглядом. Он любил его с детства. Все здесь было родным и хорошо знакомым: улицы, люди, атмосфера, даже воздух, которым был пропитан Чикаго – по-своему разный днем и ночью. И именно в темное время суток чаще всего здесь происходили самые страшные события.

Виски постепенно заполняло разум, голову и плечи накрывало мягкое невидимое покрывало, но этот призрачный уют и покой раз за разом нарушал голос Билли: «Я не могу… извини. Это не для меня».

Это. Не. Для. Нее.

Дэн невесело усмехнулся.

Кольцо Билли вернула сразу же после своего оглушительного признания, не оставив Дэну возможности собраться с мыслями и осознать, что его заранее спланированное будущее за мгновение разлетелось на части, оставив после себя лишь пустоту и неизвестность.

«Почему, Билли?…»

Все полтора года их отношений Дэн пребывал в слепой уверенности, что дела у них идут прекрасно – да и раньше ни одна девушка не вызывала у него таких интересных, сильных эмоций, желания остепениться и наконец вступить на путь самых серьезных отношений, которые по всем понятной логике должны были закончиться свадьбой.

Именно так он и думал: «закончиться свадьбой».

«Идиот».

Розенберг допил виски и поставил стакан на широкие перила просторного балкона. Квартира как никогда была пустой и нелюдимой.

Осколки слепой надежды не позволяли поверить, что всему действительно пришел конец. Быть может, она одумается? Всякое случается, Билли могла просто психануть перед свадьбой, и скоро она придет в норму и наберет его номер…

Но… увы.

Билли ушла и теперь старательно избегала любых контактов с Дэном. Словно он в чем-то провинился перед ней.

Разве это справедливо? Неужели после серьезных отношений и почти состоявшейся свадьбы он не был достоин еще одного шанса, чтобы поговорить и попытаться образумить ее?

«Она испугалась, – успокаивал себя Дэн. – Так бывает. У многих девушек и даже парней случается предсвадебный мандраж, и возникает неосознанное желание бросить все и сбежать. Это… нормально».

Упрямство подталкивало Розенберга к мысли, что все еще можно вернуть. А гордость вынуждала держать лицо перед коллегами и избегать разговоров с семьей и друзьями. Она же не позволила ему вывалить на всеобщее обозрение эту новость, которая неизбежно породит волну слухов и домыслов и сделает Дэна, «любимца судьбы и успешного репортера», в глазах окружающих униженным, брошенным и жалким человеком.

«Нет уж».

Он схватил пустой стакан, который с большой радостью швырнул бы в пустоту ночной улицы, и вернулся в квартиру, где его дожидался ноутбук с заметками о новом расследовании.

Единственное, что могло ненадолго отвлечь его от мыслей о Билли и собственном неопределенном будущем – это работа. И ее, судя по неоднозначной реакции агента Миддлтона и его попытках скрыть правду, в ближайшее время предстоит немало.

Размяв шею, Розенберг сел за стол, разблокировал компьютер и открыл один из десятка файлов, косвенно или напрямую относящихся к убийству в Остине.

Итак, поехали.

Глава 23

Телефон, по ошибке оставленный Билли на шумном режиме, внезапно заиграл раздражающей мелодией рядом с ее ухом. «Это где-то там, не со мной», – решила она, пытаясь не вынырнуть из сладкого сна. Едва не взвыв в голос от раздражения, Билли нащупала телефон в горе подушек и, не глядя, ответила:

– Алло… Кто это?…

– Королева Англии, радость моя! – бодро гаркнул Тони.

– Что случилось? Вы возвращаетесь в Евросоюз? – пробормотала Билли, нехотя открыв глаза, и потерла лицо ладонью.

На экране телефона было три пятнадцать. «Чтоб тебя, Тони», – подумала она с досадой.

– Практически, – хохотнул парень. – А вообще, если вдруг интересно, тут мобильный твоего приятеля Роберта ожил.

– Что?! – Билли резко села на кровати, мгновенно позабыв про сон. – Где?!

– Адрес я выслал тебе в сообщении, но тут есть один странный момент.

– Какой? – пропыхтела она, запрыгивая в джинсы.

– Во-первых, он использует стандартный блокировщик сигнала.

– Не хочет, чтобы его вычислили, – предположила Билли, надевая футболку и первую попавшуюся толстовку, которую наугад выхватила из шкафа.

– И да, и нет.

– О чем ты?

– Этот блокировщик – детская погремушка. Он спрячет его максимум от полиции, но не от ребят с игрушками посерьезнее. А во-вторых, Роб прямо сейчас параллельно использует сеть «Эль-Кастильо». Если ему и нужен блокировщик, то только чтобы собрать вокруг себя максимум поклонников. Это все равно что выстрелить сигнальной ракетой в воздух.

– Стоп-стоп. – Билли замерла в одном ботинке. – То есть он одновременно использует и свой телефон, и сеть «Эль-Кастильо»?

– Ага. Но со стороны как будто только телефон.

Билли похолодела.

– Ты сказал, этот блокировщик спрячет его от полиции… а от ФБР?

– От них – маловероятно. Если бы он хотел спрятаться от федералов, использовал бы лишь сетку клуба.

Второй ботинок выпал из рук Билли, и она вздрогнула от приглушенного «бум». «Это ловушка», – с ужасом поняла она.

– Тони, ты чудо, я перезвоню, – протарахтела Билли и, сбросив звонок, набрала номер Адама.

Он ответил после четвертого гудка.

– Привет, не могу говорить, я…

– Адам, телефон Роберта! – выпалила Билли на одном дыхании, зажав сотовый между плечом и ухом, пока пыталась завязать второй ботинок.

– Ты знаешь?

– Да, но обсудим это позже, ладно? – Она схватила рюкзак и ключи от квартиры. – Это ловушка, слышишь? Адам?

– Билли, сейчас не самое удачное время для разговоров, я собираюсь и выезжаю на место.

– Да послушай же ты меня! Это ловушка, и…

– Я знаю.

Билли замерла, едва не скатившись кубарем с лестницы, по которой бежала вниз, не дождавшись лифта.

– Знаешь?

– Знаю, что это может быть ловушкой. Но мы все равно должны проверить это место. Стой, что у тебя там за звуки на фоне? Где ты?

– Собираюсь присоединиться к тебе, напарник, – отозвалась Билли, открывая дверцу «мустанга». – Еду на место.

– Билли, даже не вздумай.

– Прости, но я уже вздумала.

– Черт возьми, Билли, ты… – Как же сильно ему хотелось высказать все, что он думал об очередном ее взбалмошном поступке, но она уже сидела в машине, и, что бы он ни предпринял, поедет туда. – Где ты? – повторил он.

– В «мустанге» у дома.

– Заезжай за мной, – внезапно предложил Миддлтон. – Я отправлю тебе адрес. Это по пути. Поедем вместе.

Быстро взглянув на «тойоту» с парой полицейских, настороженно поглядывающих в ее сторону, Билли ввела в навигатор адрес, который прислал ей Адам, и выехала на дорогу. Возможно, так будет даже лучше, и у нее получится отговорить его от поездки. А если не выйдет, так она хотя бы окажется рядом, чтобы вовремя вмешаться в процесс, за что ее явно не погладят по голове.

Андерсон не раз проворачивал фокус с отвлекающим маневром, но делал это с денежными переводами: поводил какую-нибудь операцию, которая перетягивала на себя все внимание, и в то же время запускал проект покрупнее. Единственный шанс обыграть его сейчас – найти причину, ради которой он решил посветить маячком в темноте и призвать к себе всех федералов города.

И первой на ум приходила самая очевидная версия: пока ФБР будет искать его по перехваченному адресу, он сбежит из города в противоположной точке.

«Это слишком просто. В Бюро не дураки сидят. Здесь должно быть что-то еще», – крутилось у Билли в голове. Но что именно, можно будет узнать только на месте. Да и Тони сказал, что Андерсон прямо сейчас использует сеть «Эль-Кастильо» по тому же адресу. Значит, он все еще находится там. Но почему?

«Отслеживай сигнал, Роб может попытаться сбежать из города или провернет что-нибудь еще».

Отправив сообщение Тони, Билли убрала телефон и прибавила в скорости.

Оказалось, Адам проживал всего в двадцати минутах езды от ее дома, но она преодолела этот путь за тринадцать очень быстрых минут, в глубине души надеясь, что после этого на ее имя не придет пара свежих штрафов – за превышение скорости и за проезд на мигающий желтый (почти красный) свет.

Припарковав машину у подъезда высотного жилого дома, Билли забежала в здание, запрыгнула в лифт и, когда двери открылись на нужном этаже, через секунду врезалась в Адама. Сдавленно охнув, она едва не рухнула на пол, но Миддлтон отреагировал быстрее и подхватил ее за плечи.

– В порядке? – коротко поинтересовался он.

Ошарашенная, Билли молча кивнула в ответ.

– Отлично. Тогда поехали. – Адам вошел в лифт.

– Я опасалась, что ты запрешь меня у себя дома или пристегнешь к какой-нибудь трубе наручниками, – пробормотала Билли, потирая плечи.

– Если бы это могло тебя удержать! – усмехнулся Адам. – Что тебе известно? – поинтересовался он, когда лифт остановился на этаже подземной парковки.

– Что телефон Андерсона включился и что Роб блокирует сигнал, но только для вида. Он явно знал, что ФБР заметит его.

– А как об этом узнала ты? – Миддлтон открыл дверцу машины перед Билли. – Или у тебя дома стоит техника, аналогичная нашей?

– Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас? – поморщилась она.

– Я просто хочу понимать, с кем и чем имею дело. Наше с тобой соглашение – не игра в одни ворота, а взаимный обмен информацией. Если тебя по-прежнему устраивает одиночный заплыв, я отзову свое предложение, и дальше можешь пенять на себя. Это не угроза, а всего лишь расстановка акцентов. Как поступать, решать тебе.

Билли недовольно замялась, но в конце концов выдохнула:

– Ладно. Я расскажу все, но по дороге.

– Хорошо. И начни с того, почему ты уверена, что это ловушка.

Сев за руль, он переглянулся с Билли и направил машину к выезду с парковки.

– Члены «Эль-Кастильо» могут использовать сеть клуба вне его стен, – начала она объяснять. – Я не знаю, на каких условиях, но сейчас это не так важно. Суть в другом: с помощью этой сети можно оставаться неприкосновенным для правительственных служб, а еще она настолько хорошо защищена, что пробиться туда практически невозможно.

– Но ты пробилась?

– Нет, но это и не требовалось.

– И почему же?

– Чтобы найти в темноте включенный фонарик, не обязательно держать его в руках или копаться в его внутренностях. Все, что было нужно, – это перехватить точку, в которой будет использоваться эта сеть. С какой целью – не важно. Главное, что ее используют. А дальше дело за малым.

Адам тихо вздохнул и чуть крепче сжал руль. «Спокойно».

– Получается, ты знала о существовании этой сети и о том, что ее использует Андерсон, но не рассказала об этом ни мне, ни Лео? Ты так понимаешь сотрудничество?

– Я рассказываю тебе сейчас! – вспыхнула Билли. – А сотрудничать мы договорились только вчера вечером. Да и к тому же вы бы все равно не смогли ничего сделать своими силами. У меня есть выход на тех, кто может перехватить сигналы этой сети, но эти люди не работают с ФБР и полицией. Они перестанут работать и со мной, если узнают о нашем временном партнерстве. Но я сообщила тебе сразу, как только узнала о сигнале. – Билли оскорбленно нахмурилась и скрестила руки на груди.

– Хорошо, но почему ты уверена, что это ловушка?

– Мой источник позвонил мне, когда перехватил сигнал телефона Андерсона, – ответила она, все еще продолжая дуться на Миддлтона. – Тот, который перехватили и вы. И в то же самое время Роб продолжает использовать сеть «Эль-Кастильо». С ней ему вообще не нужно было включать свой телефон. Весь этот показательный перформанс – в вашу честь. Полиция сигнал не перехватит, а ФБР – да. Что бы ни ждало на месте, это было задумано ради вас.

«Чертов Андерсон». Адам сцепил зубы и прибавил скорости, пролетая пустующий перекресток на зеленый свет.

– Значит, ты нашла его в Остине именно так?

– Отчасти. Он не единственный, кто использует эту сеть вне клуба. Сначала пришлось провести подготовительную работу, а это самое сложное.

Миддлтон притих на несколько минут.

– Послушай, – заговорил он, когда до нужного адреса оставалось не более десяти минут, – что бы ни ждало нас на месте, ты должна будешь делать точно то, что я тебе скажу. И никакой импровизации. Все ясно?

Билли кивнула.

Адам с радостью оставил бы Билли в безопасном месте – у нее дома, у себя или, в конце концов, у Розенберга – и ни за что бы не повез ее туда, где может находиться маньяк. Но, к сожалению, он успел убедиться, что она не станет отсиживаться в стороне. Билли отправилась бы туда в любом случае – с ним или без него, потому что слишком упряма и самонадеянна. Поэтому для нее гораздо безопаснее находиться рядом с Адамом, где он сможет оперативно отреагировать на возможную угрозу.

На протяжении всей поездки его так и тянуло сказать что-нибудь, чтобы заполнить тишину, но все фразы казались неуместными и оттого еще более глупыми. В итоге Адам промолчал всю оставшуюся часть пути, что Билли списала на обычную сосредоточенность. Сама она едва не подпрыгивала на соседнем сиденье от нетерпения и продолжала нервно крутить в руках свой телефон, перебирая в уме возможные варианты того, что ждет их на окраине города – по указанному Тони адресу.

В итоге геометка привела к некогда жилому, но ныне заброшенному зданию, которое давно не годилось для безопасного размещения людей: щедро расписанное граффити, с частично отсутствующими стеклами в темных окнах, с облупленными стенами и облезлой крышей – для этого места будто уже наступил локальный апокалипсис.

К их приезду вырванный из крепкого сна Лео как раз успел рассредоточить по территории группы захвата.

– И почему я не удивлен, – хмыкнул он, увидев, как из машины Адама выгружается взволнованная Билли.

– Да-да, – отозвался Миддлтон и пожал руку Холдену, который сверлил его выразительным взглядом. – Не смотри так на меня, у мисс Сэлинджер поразительное чутье на опасные истории, – переглянувшись с девушкой, он направился к багажнику БМВ. – Билли, подойди, пожалуйста.

Перестав разглядывать заброшенный дом, она поспешила к Адаму.

– Будет тяжело и не совсем комфортно с непривычки, – объяснял он, доставая из багажника черный бронежилет с надписью «ФБР», – но это обязательная процедура. – Адам повернулся к ней и наконец рассмотрел слова на ее толстовке: Chicago Tribune.

«Блеск». Крепко сжав в руках бронежилет, Адам сцепил зубы и замер, переваривая эту ментальную пощечину.

Заметив его взгляд, Билли нахмурилась.

«Может, ты не будешь так нагло разглядывать мою грудь?» – едва не выпалила она, но затем ей самой стало интересно, что же там привлекло его внимание. И тогда до нее дошло.

«Привет, Дэн», – мысленно произнесла Билли.

– Говорят, неплохая газета, – заметил Миддлтон.

– Да… наверное.

Розенберг принес две такие толстовки с ежегодной корпоративной вечеринки и отдал одну своей невесте. Поначалу Билли отреагировала на это слегка скептично – перспектива ходить с рекламой его газеты на груди выглядела сомнительно. Но толстовка оказалась настолько приятной и удобной, что впоследствии Билли решила оставить ее у себя насовсем – даже после расставания с Дэном. В конце концов, это ведь был подарок.

– Может, мне отойти и не мешать вам? – раздался рядом с ними голос Лео. Естественно, Холден тоже заметил название газеты и теперь с интересом наблюдал за этой неловкой сценой.

– Лучше вводи в курс дела, – хмуро отозвался Адам, – а я пока помогу Билли.

– Я справлюсь, – буркнула она и надела жилет поверх толстовки, перекрыв надпись. Задумчиво посмотрев на многочисленные липучки с обеих сторон, Билли все же подняла взгляд на Адама. – Или не справлюсь. Как тут что застегивается?

Миддлтон взялся за ремешки.

– Так что нам известно? – спросил он, чтобы не молчать.

Холден помолчал несколько секунд, наблюдая, как аккуратно друг подгоняет жилет под фигуру Билли, и усмехнулся: «Романтика ФБР».

– Телефон Андерсона включился по этому адресу. – Лео кивнул в сторону здания за своей спиной. – Работает стабильно, но сам сигнал блокируется сторонним устройством или приложением. Выходы из здания перекрыты, ребят я проинструктировал, мы проверим все пять этажей вдоль и поперек – если Андерсон внутри, он от нас не уйдет. Но предполагаю, что на месте ждет новый труп.

– Или сообщник Андерсона, – добавил Адам.

– Сообщник?

– Оказывается, наш финансовый гений неплохо подкован в гаджетах, а еще он использует зашифрованную сеть «Эль-Кастильо». Поэтому сигнал его телефона – скорее всего, приманка для нас. И не исключено, что Андерсон там засел не один, – предположил Миддлтон и взглянул на Билли. – Удобно? Нигде не давит?

– Н-нет, – подозрительно тихо отозвалась она, сжимая и разжимая пальцы рук.

Вместо радости от возможного задержания Андерсона ее сковало волнением на грани страха: «Им нельзя заходить внутрь».

Миддлтон достал второй бронежилет, перекинул его через голову, отработанным движением застегнул все ремни и захлопнул багажник.

– Билли, – обернулся он к девушке, – помнишь, о чем мы договорились по пути сюда? В самое пекло ни ногой. Сиди в машине и, что бы ни произошло, оставайся здесь. Если ситуация обострится, возникнет перестрелка или случится что-нибудь еще, сразу звони по этому номеру. – Адам назвал несколько цифр, которые Билли тут же сохранила в своем телефоне. – Это наш персональный диспетчер. Если что-то пойдет не так, вызывай подкрепление, а сама бери мою машину и уезжай. И не спорь. – Он достал из кармана ключи от БМВ и вложил их ей в руку. – Отдашь, когда я вернусь.

В этот момент Билли пробило холодной волной страха. Сжав ключи, она приоткрыла рот и подняла растерянный взгляд на Адама: «Зачем ты так сказал?…»

Не то чтобы Билли была фаталисткой, но она посмотрела достаточно фильмов, чтобы понимать: эта фраза не предвещает ничего хорошего.

Заметив, как она изменилась в лице, Адам накрыл ее руку с ключами своей и проговорил:

– Билли, посмотри на меня. Если почувствуешь, что опасность слишком высока, уезжай, хорошо? Никто тебя не осудит.

– Адам. – Она шагнула к нему и схватилась свободной рукой за его бронежилет. – Не надо. У меня… плохое предчувствие.

– Я понимаю. Но по-другому нельзя.

Билли медленно разжала пальцы и провела рукой по жилету: «Адам, пожалуйста. Неужели нет другого способа?»

Ей до ужаса захотелось сделать какую-нибудь глупость. Например, вцепиться обеими руками в жилет Адама или в самого Адама и остановить его, прежде чем он войдет в это чертово здание.

Но Миддлтон был непреклонен. Помедлив, он вернулся к БМВ, чтобы достать из бардачка пистолет и проверить обойму.

– Ни шагу в дом, – еще раз строго приказал он Билли, застывшей на том же месте с его ключами в руках. – И лучше сядь в машину. Мы скоро вернемся. – На ходу поправив жилет, Миддлтон повернулся к Лео. – Готов ворваться в бой?

– На все сто, – кивнул Холден и, выплюнув жвачку, активировал наушник в ухе: – Всем приготовиться. Заходим в здание.

Когда они направились к дому, Билли наконец очнулась от ступора.

– Адам!.. – воскликнула она и сделала несколько порывистых шагов в их с Холденом сторону. – Л-лео!

Но, стоило им обернуться, у нее пропал дар речи, а мысль о том, чтобы сказать до боли избитую фразу, показалась ей как никогда неуместной. И несколько минут спустя Билли непременно пожалеет о том, что промолчала.

Так и не найдя в себе смелости, она порывисто выдохнула, опустила руку с ключами и добавила:

– Я… я буду ждать вас в машине.

Но Адам успел уловить в ее взгляде что-то еще – помимо страха и волнения. И это странное чувство откликнулось ощутимым уколом в его груди, вызвав у Миддлтона спонтанное, но очень сильное желание бросить все, забрать Билли и увезти ее подальше от этого места, наплевав и на Андерсона, и на захват, и даже на Розенберга.

– Все хорошо, Билли, – отозвался Адам. – Я скоро вернусь. Кто-то ведь должен будет надоедать тебе дурацкими шутками. – Он коротко улыбнулся, а затем позвал Лео: – Идем.

Все, что могла сделать Билли в тот момент, – это вернуться в машину и наблюдать за тем, как штурмовые отряды во главе с Миддлтоном и Холденом заходили в заброшенное здание.

«Будьте осторожны», – беззвучно прошептала она и приготовилась делать самое неприятное в своей работе: ждать.

* * *

Он с интересом наблюдал за разворачивающимся представлением перед зданием, где остался лежать включенным телефон, на который тут же слетелись, как стая мух, агенты ФБР.

Внимательно глядя через прицел снайперской винтовки на отряды федералов, разделенных на три группы, он с нетерпением дожидался прибытия более значимых фигур на этом поле – людей, которые возглавляли парад и вели расследование убийств, устроенных с его легкой подачи.

«А вот и вы, – улыбнувшись уголками губ, он перевел прицел с агента Миддлтона на его латиноамериканского напарника, который появился на месте раньше своего приятеля. – И кто из вас двоих здесь главный? Или это парный забег на равных?»

Но по-настоящему приятным сюрпризом оказалась шатенка, которую Адам Миддлтон любезно упаковал в бронежилет и оставил дожидаться своего возвращения у машины.

«Кто ты у нас, милая? – Он медленно провел прицелом снизу вверх по ее фигуре, держа указательный палец на спусковом крючке, и остановился на лице. – Неплохо. Весьма неплохо». Сколько живой энергии и неподдельных эмоций. «Ты переживаешь за них, не так ли? Переживаешь настолько сильно, что готова рвануть следом в любую секунду».

Интересно.

С каких пор ФБР берет на опасные задания туристов?

Когда девушка направилась обратно к БМВ, он переместил прицел на Миддлтона и его напарника, которые уже через несколько секунд скрылись внутри заброшенного здания.

Всего одно короткое движение пальцем – и любой из агентов украсил бы асфальт своими мозгами. Но…

Не сейчас.

Еще не время – веселье только начинается.

Прежде всего они должны добраться до телефона. Интересно, как быстро они найдут его?

Он расплылся в дьявольски довольной улыбке и опустил винтовку.

Что ж…

Двадцать зашли – ни один не выйдет.

Обратный отсчет начался.

* * *

Адам осторожно продвигался вверх по ступеням полуразрушенной лестницы, покрытым грязью, пылью и бетонной крошкой. Рядом так же аккуратно, но уверенно шел Лео, а сразу за ними следовали трое парней штурмовой группы. Остальные рассредоточились в других частях здания и теперь тихо переговаривались между собой через микрофоны в наушниках, докладывая обстановку.

– Ты в порядке? – Лео осветил фонариком голые стены первого помещения, обломки мебели, мусор на полу и гору тряпок, служивших местом ночлега для бездомных. В таких зданиях всегда остро ощущается чувство безысходности и неизбежного конца нормальной жизни.

– Не знаю, – отозвался Адам, сосредоточенно рассматривая мрачные интерьеры четвертого этажа. – Что-то здесь не так.

– Думаешь, она останется в машине? – спросил Лео, прикрыв наушник рукой.

– Должна остаться или уехать, – твердо ответил Миддлтон, все еще чувствуя след прикосновения Билли. – «Браво-2», «Браво-3», – связался он с другими отрядами, – доложите обстановку.

– Все чисто. Продвигаемся по второму этажу, следов подозреваемого не видно.

– Все спокойно. Сигнал четкий, но, похоже, расположен на несколько этажей выше и левее. У нас пока что ничего.

Пыль играла в свете фонарей, бегающих по стенам заброшенных помещений, обильно украшенных такими же разноцветными надписями и рисунками, как и само здание снаружи. Напряженно вглядываясь в полумрак, Миддлтон осматривал каждый метр в поисках источника сигнала и любых подозрительных деталей, но еще усерднее ему приходилось гнать из памяти образ Билли и ее голос, застрявший в голове отчаянной просьбой: «Адам… Не надо».

Мог ли он бросить свою работу и забыть о долге из-за ее сомнений и взгляда, который кричал громче любых слов?…

Все внутри него соглашалось с Билли, и Адам, не задумываясь, вернулся бы обратно к ней, чтобы ни при каких условиях не входить на территорию этого здания. Но голос разума в очередной раз оказался сильнее эмоций.

«У меня… плохое предчувствие».

«Я понимаю. Но по-другому нельзя».

Лео тоже сохранял молчание и лишь время от времени отвечал остальным отрядам по общему каналу связи, пока их с Адамом группа продвигалась на следующий этаж.

Квартира за квартирой, комната за комнатой – ничего. Ни намека на присутствие Андерсона или любых других людей. И чем дальше заходил отряд, тем стремительнее повышался градус напряжения. Билли права: это был не простой сигнал, и он предназначался именно ФБР. Говорят, предупрежден, значит, вооружен. Но хватит ли у них сил переиграть заранее подготовленного противника?

Они добрались до следующей квартиры, в которой, как и во всех предыдущих, отсутствовала какая-либо целая мебель, а по углам комнат были разбросаны бесполезный хлам и горы рваных газет.

«Адам… Не надо».

Голос Билли не выходил у него из головы, но он не мешал, не раздражал и не перекрывал собой все остальные мысли – напротив, как обеспокоенный ангел-хранитель, пытался остановить Миддлтона от роковой ошибки, объединившись с шепотом его интуиции.

Когда отряд распределился по квартире, на связь неожиданно вышел командир другой группы:

– Это «Браво-2», кажется, мы нашли…

Через секунду в противоположной части здания прогремел взрыв, и по дому пронеслась вибрирующая волна.

Канал общей связи разорвал громкий крик.

– Гудспид ранен! Повторяю, Гудспид ранен!

– «Браво-2», что у вас происходит? – выпалил Миддлтон.

– Сэр, – вдруг подал голос из спальни один из агентов его группы, – здесь телефон!

Глаза Адама расширились от удивления. Быстро переглянувшись с Лео, застывшим в другом конце коридора, он крикнул:

– Стой! Не трогать! Это ловушка! – Он бросился в проход к остальным, но было поздно.

Агент подошел слишком близко к высокому стулу в центре комнаты и не заметил тонкую леску у себя под ногами, которую сорвал неосторожным шагом.

Второй взрыв ослепил Миддлтона яркой вспышкой и заложил уши громким грохотом в барабанных перепонках.

Оттолкнув Лео от входа в спальню, Адам отлетел к стене в коридоре, успев расслышать сквозь туман в ушах, как что-то металлическое и тяжелое ударяется в бетонные перекрытия рядом с его головой.

А затем наступила темнота.

* * *

Билли держалась за ключи Адама, как за спасательный круг – сжимала их до боли, беспокойно ерзала на сиденье БМВ и непрерывно смотрела на вход в заброшенное пятиэтажное строение, где прямо сейчас агенты ФБР искали телефон Роберта и его самого.

Каждая минута растягивалась в вечность. Старательно подавляя волнение, Билли делала медленные вдохи и выдохи. Тревожное предчувствие на грани с паникой заполняло ее разум и отключало все здравые мысли, а сердце будто вознамерилось пробить грудную клетку, чтобы броситься вслед за Адамом и Лео в этот чертов дом.

Билли разжала пальцы и опустила взгляд на ключи в покрасневших ладонях.

«Отдашь, когда я вернусь».

«Только попробуй не вернуться».

К волнению тут же добавилось и легкое раздражение: «А не слишком ли ты беспокоишься за него?»

Это немного отрезвило, и Билли вернулась к наблюдению за подъездом, рядом с которым во всеоружии стояли двое агентов ФБР.

«Посмотри, сколько их там. А сколько еще внутри. Что бы ни произошло дальше, они справятся».

Это ведь люди с большим опытом, и они не впервые берут штурмом подобные места.

– Все будет хорошо, – пробормотала Билли, повторяя слова Адама. – Все. Будет. Хорошо.

Поерзав, она убрала ключи в карман джинсов, взяла телефон и написала сообщение Тони:

«Сигнал ЭК еще в здании?»

Вдруг Андерсон все же оставил приманку здесь, а сам несется галопом прочь из города, пока ФБР по традиции копается в том, что он приготовил им до своего ухода.

Дожидаясь ответа, Билли откинулась на сиденье, притихла и внезапно поймала странное состояние напряженного затишья перед бурей, которое по ошибке приняла за долгожданное спокойствие.

Несколько секунд спустя в здании прогремел первый взрыв.

Подскочив на месте, Билли уставилась на выбитые стекла, едва не ударившись о лобовое стекло головой.

«Нет…»

Наплевав на все, что ее просили не делать, что строго запретили и даже на свое обещание, она выскочила из машины, и уже через секунду здание сотряс еще один взрыв.

Вздрогнув, Билли инстинктивно прикрыла лицо рукой, а затем в ужасе посмотрела на огонь в окнах, который отразился в ее глазах языками пламени.

«Все хорошо, Билли. Я скоро вернусь…»

Не слушая ни одну из своих более-менее разумных мыслей, она бросилась в сторону дома, на бегу набирая оставленный Адамом номер телефона.

Глава 24

Каждый шаг отражался в ее голове гулким эхом, словно кто-то ударял по гигантским барабанам, попадая точно в ритм биению сердца – одновременно быстрому и очень медленному, раздражающе громкому и беззвучно тихому. Все равно что бежать под водой, не различая вокруг никаких звуков, кроме монотонного шума в висках.

– Эй, стойте! – Один из агентов у входа попытался схватить Билли за руку, но она ловко выкрутилась и оказалась внутри здания, дрожащего при каждом новом падении бетонных кусков стен, потолка и металлических балок.

– Адам! – крикнула Билли, беспокойно оглядываясь по сторонам, и закашлялась из-за попавшей в рот пыли. – Лео!

Оценив быстрым взглядом полуразрушенную лестницу, она пулей проскочила второй этаж и забежала сразу на третий, откуда доносились голоса. Но двигаться ей пришлось вдоль стены, чтобы случайно не попасть под один из обвалов.

– Адам! Лео! – прокричала Билли и свернула в коридор рядом с лестницей, прикрывая лицо рукавом толстовки.

Здание продолжало негромко, но угрожающе подрагивать и осыпаться известкой с потолка и стен. Преодолев еще несколько метров, Билли увидела в конце коридора темный силуэт в бронежилете. Присмотревшись, она разглядела за туманом и дымом знакомую аббревиатуру на спине у незнакомца.

– Эй! – окрикнула его Билли, осторожно продвигаясь вперед.

Мужчина медленно обернулся и внимательно посмотрел в ее сторону.

«Почему он так уставился на меня?…»

В этот момент Билли с опозданием подумала, что Роберт все еще может находиться в здании – и абсолютно в любой маскировке. Даже в костюме агента ФБР.

– Осторожно! – выкрикнул мужчина и вскинул руку перед собой. – Не идите дальше!

Билли замерла на месте, не заметив, как почти задела натянутую у пола леску.

– Я ищу Адама и Лео! – крикнула она ему. – Вы знаете, где они?…

– Вам нужно срочно покинуть здание! Здесь очень опасно! – Агент махнул рукой к выходу, но Билли не пошевелилась.

– На каком они этаже? – Она сдвинула ногу на полсантиметра вперед, и ее ботинок коснулся лески.

– Повторяю, ради вашей безопасности немедленно покиньте здание! Сейчас же! Я найду их самостоятельно!

Внезапно рядом с мужчиной обвалилась часть стены, которая могла накрыть его, если бы он продолжил двигаться вперед. И в этом шуме утонул тихий звук рвущейся лески рядом с ним, а все, что произошло далее, смешалось у Билли в одну яркую вспышку.

Агент дернулся, вскрикнул и схватился рукой за шею. Билли вздрогнула, когда что-то на большой скорости задело ее волосы и попало в боковую часть жилета.

В ужасе наблюдая, как коллега Адама оседает на пол, держась за горло, она опустила взгляд на свой бронежилет и увидела застрявший в нем толстый гвоздь, который тут же выдернула резким движением.

«Господи…» Шесть-семь сантиметров в длину. Попади он чуть правее, и все могло закончиться куда печальнее.

Откинув гвоздь, Билли тут же опустилась на пол и прижалась спиной к стене.

«Ловушка… это… ловушка… в прямом смысле».

Продолжая дышать быстро и часто, Билли достала дрожащими пальцами телефон и набрала номер Адама, но после шестого гудка сдалась и с досадой стукнула затылком по стене.

«Думай, Билли. Думай», – резко выдохнув, она собралась с мыслями, включила в телефоне фонарик и посветила им по сторонам.

Что бы ни послужило причиной выстрела гвоздей, эта штука могла быть здесь не одна.

Осторожно направляя свет фонарика по полу, Билли прижималась спиной к стене, честно стараясь не впадать ни в панику, ни в крайности. И вскоре она заметила рядом с собственным ботинком тонкую рыболовную леску.

– Что за… – Билли аккуратно убрала ногу в сторону и попыталась проследить, за что конкретно крепится леска, но ее концы терялись в завалах коридора.

Опомнившись, Билли посветила фонариком на упавшего агента.

– Эй!.. Как вы?…

В ответ раздался приглушенный стон.

Жив.

– Хорошо, все будет хорошо, сейчас разберемся, – пробормотала Билли и попыталась перебороть подкатывающую к горлу панику. Теперь ее эмоциональный порыв ворваться в здание казался не самым умным решением. Но, с другой стороны, в руках Билли с большой вероятностью находилась жизнь другого человека.

Когда со стороны лестницы послышались голоса, Билли в отчаянии крикнула:

– На помощь! Кто-нибудь!..

Но ее крик растворился в грохоте падающих балок и обломков стен.

Она с беспокойством посмотрела в другую часть коридора и прикрыла глаза.

– Давай, Билли, – прошептала она. – Давай. Ты справишься.

Резко и порывисто выдохнув, Билли поднялась с пола и осторожно направилась вперед, подсвечивая себе дорогу телефоном.

– Сейчас, сейчас, – тихо повторяла она, продвигаясь через завалы и стараясь не зацепить очередную неприметную леску.

«После такого Адам и близко не подпустит меня к расследованию».

Хотя, если Билли все-таки зацепит растяжку, о гневе Миддлтона можно будет не беспокоиться.

– Еще немного, я уже близко, потерпите чуть-чуть… – повторяла она, огибая рухнувшую балку.

Преодолев последнюю преграду, Билли перевела дух и опустилась на колени рядом с пострадавшим. Мужчина крепко держался за шею, время от времени вздрагивая от боли, и хрипло бормотал под нос непонятные фразы.

– Спокойно, все будет хорошо, – проговорила Билли, обращаясь не столько к нему, сколько к себе самой. – Вот ведь черт… – В панике глядя, как кровь сочится между его пальцев и шляпки гвоздя чуть выше ключицы, Билли побледнела и быстрым движением убрала волосы за уши. «Так. Спокойно. Делаем все, как на курсах». Она сосредоточилась на правилах оказания первой помощи, которые выучила еще во времена противостояния Кэйти и Шона, и потянулась к шее мужчины.

Все дальнейшие манипуляции Билли совершала на автомате, не задумываясь ни на секунду ни о чем, кроме жизни человека, который мог умереть у нее на глазах.

– Не двигайся, слышишь меня? – громко позвала она мужчину, пока его расфокусированный взгляд беспокойно бегал из стороны в сторону. – Ты не умрешь. Помощь сейчас прибудет, только не двигайся!

Убрав его дрожающую руку, она сменила ее своей и зафиксировала гвоздь между пальцами, чтобы он не скользил внутри раны. Второй рукой Билли ощупала шею сзади, но выходное отверствие отсутствовало.

«Хорошо… это ведь хорошо, да?»

Какая жестокая ирония: опять Билли в чужой крови, в богом забытом месте и в ужасе от возможных последствий.

«Не умирай, только не умирай».

– Пожалуйста, кто-нибудь, на помощь!! – изо всех сил закричала она в направлении лестницы.

«Кто-нибудь придет. Кто-нибудь обязательно придет и спасет его».

Наверное, именно так думали убитые Трисс и Ирма.

Бросивобеспокоенный взгляд на агента, Билли до боли прикусила нижнюю губу и, зажмурившись, сосредоточилась на его ранении, ощущая через кожу, как из него уходит жизнь.

«Почему, почему я не захватила аптечку?!»

– Помогите! Кто-нибудь!.. – еще громче закричала она и почувствовала легкий укол на собственной шее и легкую вибрацию в пальцах.

* * *

– Ты ведь понимаешь, что с тобой так будет всегда? Ты не можешь без этого!

– Без чего?

– Без того, чтобы вечно находиться на краю пропасти! Тебя только это и заводит – риск на грани смерти! Просто признайся, что получаешь кайф от этой опасности. Ты зависим от нее – и поэтому слаб.‹/p›

Болезненные воспоминания вернули Адама в сознание, как отрезвляющая пощечина.

Он поморщился и, зайдясь в сдавленном кашле, столкнул с себя небольшой кусок стены. Сплюнув на пол известку и пыль, Адам с трудом повернулся на бок и попытался подняться, но в гудящей голове звенел огромный колокол, который тяжело раскачивался от каждого неосторожного движения.

– Лео… – прохрипел Адам и заметил неподалеку человека из своей группы, придавленного бетонными кусками стены. – Эй!.. – он позвал парня и только после этого увидел, что один из обломков промял тому шлем и голову до глубокой трещины. – Черт! – прокашлявшись, Адам крикнул громче: – Лео!

– Здесь… – раздался такой же приглушенный голос где-то в стороне.

– Живой? – Миддлтон приподнялся, стараясь разглядеть Холдена через пыле-дымовую завесу.

– А?… – Лео закашлялся, как старик с бронхиальной астмой. – ¡Puta![43] – прошипел он, нащупав в ухе кровь. – Я тебя почти не слышу!

«Твою ж мать!»

Тело ныло от боли. Адам привалился плечом к стене и со второй попытки встал на ноги, опираясь на одну из рухнувших балок. Комната, в которой находился телефон, полыхала в пожаре, и огонь постепенно распространялся за ее пределы в коридор, по мусору и брошенному хламу.

Миддлтон покрутил гудящей головой по сторонам в поисках выхода: если задержаться здесь еще на несколько минут, можно будет не только сгореть, но и задохнуться.

Пошатываясь, он добрался до Лео, прикрывая лицо от жара, идущего из горящей комнаты, и встал напротив дверного проема.

Господи.

На полу, охваченные огнем, лежали тела двух парней из отряда, проткнутые гвоздями. С большой вероятностью оба погибли до начала пожара.

В ярости стукнув кулаком по горячей стене, Адам очнулся от хлопка Лео по плечу.

– Эй! Уходим, пока здесь все к чертям собачьим не рухнуло! Им мы уже ничем не поможем!

– Миддлтон, «Браво-1», – сквозь помехи в наушнике проговорил Адам, – второй взрыв… на четвертом этаже… всем срочно покинуть здание! Повторяю… немедленно покинуть здание.

Разыскав среди обломков свой пистолет и фонарь, Адам подхватил качающегося Лео под руку и направился к лестнице, следя за тем, чтобы их не накрыло балками и массивными кусками бетона.

Но как только они подошли к ступеням, Миддлтон резко остановился на месте.

– Кто-нибудь! На помощь! Пожалуйста, помогите!..

Адам мгновенно похолодел с головы до ног.

«Да не может быть».

Еще как может. Если, конечно, это не последствия вероятного сотрясения.

– Ты слышал это? – Миддлтон дернул Лео за плечо.

– Что? – прокричал ему в лицо Холден. – Говори громче, я ничего не слышу! – Он тяжело выдохнул и на несколько секунд прислонился к стене. – Давай вниз, там разберемся!

Но Адам замер, и затем крик повторился.

Этот женский голос мог принадлежать лишь одному человеку.

Не обращая внимания на болезненный гул в голове, Миддлтон сбежал вниз по лестнице, утянув за собой растерянного и оглушенного Лео.

– Эй, ты в своем уме? – возмутился Холден, приваливаясь к перилам между этажами. – Что случилось? Что ты…

Но внезапно женский голос прозвучал совсем близко, и даже Лео уловил его отголоски сквозь невидимый поролон в ушах.

Свернув за угол, Адам похолодел: его худшие опасения оправдались.

– Билли?!

Вздрогнув, она обернулась на голос и едва не расплакалась при виде знакомых лиц.

– Билли, какого черта? – Миддлтон дернулся в ее сторону. – Я же…

– Стой! Нет! – закричала она. – Там растяжка! На полу леска!

Адам замер и резким рывком остановил Холдена.

– Могут быть и другие ловушки! Пожалуйста, осторожнее! Срочно нужна аптечка, он тяжело ранен!

И тогда Миддлтон заметил рядом с ней, за балками и пылью, одного из агентов. Спрятав подальше свое искреннее желание выдать Билли порцию заслуженного возмущения, на которое не было ни времени, ни возможности, он повернулся к Лео.

– Приведи помощь, но смотри внимательно под ноги! Здесь могут быть растяжки! Слышишь меня?

Кивок.

– Нам понадобятся аптечка и помощь медиков! Все понял?

– Да! Но… – Холден растерянно посмотрел по сторонам. – Может, нам лучше… обоим спуститься?…

– Лео! Соберись! Ты все понял?! Быстро вниз!

Холден окинул друга неуверенным взглядом:

– Понял! – Он повернулся к лестнице.

– Лео!

– Да?

– Давай там осторожнее!

Холден, помедлив, скрылся в дыму лестничного пролета.

Адам осмотрелся, перешагнул через натянутую леску и направился вперед, осторожно ступая по бетонной крошке и огибая препятствия.

– Как ты? – Добравшись до Билли, он аккуратно опустился на пол рядом с ней. – Тебя не задело?

Она покачала головой.

– Что с ним? – Адам кивнул на раненого агента, пытаясь распознать под маской, кто это.

– Я… я не уверена, – заикаясь, проговорила Билли и забегала взволнованным взглядом по лицу Адама. Страх, что она фиксировала рану недостаточно плотно, или, наоборот, переусердствовала с нажатием, и это может строить человеку жизни, сковывал ее движения и путал мысли. Страх предательски нашептывал, что Билли не справится, что все закончится здесь, на этом грязном полу в заброшенном здании, и она никогда не найдет Андерсона и не узнает, что подтолкнуло его к жестоким убийствам.

Бросив взгляд на пострадавшего, Билли выдохнула: все еще жив. «Господи, помоги».

– Все… было нормально, а потом… потом что-то упало, и он… я не знаю… отшатнулся… и эти гвозди… сантиметров шесть, ты представляешь? – Она тараторила, запинаясь почти на каждом слове, но все равно продолжала фиксировать гвоздь, словно от этого зависела ее собственная жизнь. – Адам, я… я не знаю, что… что делать, – голос Билли дрогнул. – У меня нет ее… нет аптечки!..

– Билли, смотри на меня, – внятно и четко проговорил Миддлтон, не теряя с ней зрительного контакта. – Все хорошо, все под контролем, слышишь? Лео принесет аптечку и приведет медиков, мы поможем этому парню. Ты молодец. Продолжай держать руку и ничего не бойся. Я рядом.

Рассеянно кивнув, Билли заметила ссадину на его скуле.

– Тебя… задело.

– Ерунда, – отмахнулся Адам. – Знаешь, а ведь я мог бы сейчас спросить, зачем ты оказалась в здании, ведь обещала этого не делать. Но твое появление, похоже, спасет этому парню жизнь, – Миддлтон непроизвольно коснулся лица Билли и убрал с ее лба прядь волос, заправив их за ухо. – Думаю, так гораздо удобнее.

С большим трудом осознавая его слова, Билли еще несколько секунд молча смотрела на него, а затем, проверив раненого, призналась:

– Адам… мне страшно.

– Я знаю. – Его взгляд был уверенным, а голос спокойным. – Мне тоже.

– Врешь. – Билли шмыгнула носом и неожиданно попросила: – Можешь… можешь кое-что сделать?…

– Конечно.

– Пошути как-нибудь глупо. Ну, знаешь… про свои дурацкие сиденья или еще про что-нибудь… – Она покусала губу. – Это… это бы помогло…

Адам улыбнулся.

– Я бы с радостью, но я так шучу, только когда ты прикасаешься ко мне. А сейчас ты занята этим парнем, – он кивнул на агента. – Давай для начала выберемся отсюда, а потом я выдам для тебя годовой запас неуместных шуток и даже подставлю вторую щеку.

Замерев, Билли улыбнулась и покачала головой.

– Для годового запаса одной щеки будет маловато.

– Тогда, похоже, мне придется пожертвовать своим коленом. Или чем-нибудь другим.

Билли посмотрела на пострадавшего: «Держись, пожалуйста, не сдавайся».

Она же просила их не идти внутрь. Почему, почему они не послушали?

А она? Билли ведь тоже рванула в здание, хотя обещала оставаться в машине, что бы ни случилось.

«По-другому нельзя».

Как ни странно, но после короткого разговора с Адамом ей стало немного легче.

Миддлтон проверил пульс у агента, в котором узнал Флэтчера, своего коллегу по отделу.

– Не бойся, – повторил он, перехватывая беспокойный взгляд Билли. – Ты все делаешь правильно.

Наконец с лестницы послышались голоса, и Билли с надеждой посмотрела в сторону выхода.

– Сюда! – крикнул им Адам, обернувшись на шум. – Только осторожнее, на полу растяжки!

– Нас проинструктировали! – отозвалась женщина-врач с темными волосами, туго затянутыми в хвост на затылке, и вместе с коллегой и парой спасателей быстро и без происшествий преодолела весь путь. – Что у вас здесь? – спросила она, раскрывая металлический чемоданчик.

– Колотое ранение в шею, – объяснил Миддлтон. – Гвоздь, сантиметров шесть в длину.

– Принято. – Врач повернулась к бледной Билли, перепачканной сажей и пылью. – Мисс, сейчас вы аккуратно уберете руку, а я быстро сменю вас. Поняли меня?

Билли растерянно и неуверенно посмотрела сначала на врача, затем на Адама и вновь – на врача.

– Я… не знаю. Вдруг ему станет хуже?… Вдруг он умрет?…

– Как вас зовут? – перебила ее врач.

– Билли.

– Отлично, Билли. – Отозвалась она, оперативно распаковывая набор для оказания первой помощи. – Если все сделать правильно, он не умрет. А если его не доставить в госпиталь, тогда он точно не выживет.

– Билли, ты уже сделала для него все, что могла. – Адам коснулся ее плеча. – Теперь позволь врачам спасти ему жизнь.

– Но… я… – Билли с опаской посмотрела на агента и на свою руку у него на шее. – Л-ладно. Хорошо, я… готова. Наверное. – Пауза. – Да. Готова.

Врач поднесла руку к шее мужчины, на счет «три» поменялась с Билли местами, прижав ранение, и продолжила совместно с коллегами подготовку к транспортировке пострадавшего.

С помощью Адама встав на затекшие ноги, Билли попятилась к стене, неотрывно глядя на агента Флэтчера, и инстинктивно схватилась за плечо Миддлтона: «Он ведь выживет? Все будет хорошо, да? Они помогут ему?»

Эти и десяток других вопросов крутились в ее голове, как рой взбешенных пчел, отнимая драгоценное время на спасение из этого здания, которое в любой момент могло развалиться до фундамента.

– Нужно уходить. – Кашлянув из-за облака пыли, забившей легкие, Адам взял Билли под руку и повел к выходу, внимательно следя за каждым их совместным шагом.

Как только они оказались на улице, несколько врачей перехватили инициативу и увели их на безопасное расстояние от здания – к машинам «скорой помощи», где выдали обоим кислородные маски и занялись осмотром повреждений. У соседней машины, нервно вышагивая из стороны в сторону, метался перепачканный в саже, пыли и известке Лео. Когда он увидел Адама, то сразу сорвался с места и, рванув к другу, едва не задушил его в крепком объятии.

– Почему так долго?! – прорычал он, отстраняясь от Миддлтона. – Все прошло нормально?!

Оглушенный, Холден все еще говорил слишком громко, но постепенно к нему возвращался слух – вместе с осознанием сказанного им в том заброшенном доме.

– Да, врачи успели вовремя, – отозвался Адам, наблюдая краем глаза за Билли, которую осматривали у соседней машины. – Это Коннор Флэтчер. С ним все будет хорошо. – И мысленно добавил, не решаясь произнести это вслух: «Надеюсь».

– Агент Миддлтон, мне нужно вас осмотреть, – раздался за его спиной голос медика.

Адам рассеянно кивнул. Пока рядом беспокойно крутился Холден, выдавая красочную мексиканскую ругань, Миддлтон удерживал в поле зрения Билли, которая пристально наблюдала за выходом из здания, откуда выносили пострадавших и погибших.

Она покорно позволяла врачу «скорой помощи» производить над собой любые манипуляции: посветить в глаза миниатюрным фонариком, проверяя реакцию зрачков, измерить давление, обработать небольшую царапину на шее и наложить на нее аккуратную повязку. И за потоком процедур Билли не заметила сделанный укол и введенную дозу успокоительного.

Но, стоило ей опустить взгляд, как она увидела, что ее руки опять покрыты чужой кровью, а намотанный на левую ладонь бинт стал ярко-алым и срочно требовал замены.

Чертово дежавю.

Доктор помог ей смыть кровь с рук и заменил испорченный бинт на свежий.

– Спасибо, – пробормотала Билли и поискала взглядом Адама и Лео.

Оба как раз стояли в стороне и инструктировали отряд ФБР, который прибыл после ее звонка. Боже! Наконец до нее дошло, что произошло в том здании и чем это все едва не закончилось.

Билли резко зажмурилась и просидела так несколько секунд. «Роберт», – вспомнила она и сцепила зубы.

Такую масштабную ловушку очень непросто подстроить: нужно заранее купить все необходимое, с умом подготовить растяжки, установить ловушки с гвоздями и заложить в нескольких частях здания взрывное устройство, которое – вот сюрприз – не продается в Walmart[44].

Медленно открыв глаза, Билли с опаской обвела взглядом окружающих людей и периметр за желтой лентой: пустынные улицы, где вскоре соберутся проснувшиеся от взрывов зеваки, вереницу машин ФБР, наполовину заселенные дома и высотное здание вдалеке – единственное выбивающееся из общего ряда строение в радиусе ближайших трехсот метров.

Внезапно Билли почувствовала на себе пристальный взгляд, что вполне можно было списать на последствия перенесенного стресса. Если бы не одно «но».

За ней на самом деле наблюдали.

И она не догадывалась, что смотрит прямо в прицел наведенной на нее снайперской винтовки.

Как не заметила и входящее сообщение от Тони:

«Он не в здании, но все еще рядом. Скорее всего, в одном из ближайших домов».

* * *

– Выставить оцепление и никого не подпускать к зданию, особенно журналистов. – Адам быстро огляделся, выискивая взглядом посторонних – он предполагал, что здесь может быть и Розенберг. Но, к счастью, репортер с чутьем акулы пока что не успел обрадовать всех своим появлением. Да и вряд ли бы оно прошло незамеченным – только не в случае Дэна-мать-его-Розенберга. Адам не сомневался, что тот и на собственных похоронах постарается создать как можно больше шума.

Он продолжал отдавать короткие команды:

– Выделите людей и проверьте всю территорию и здания в округе. Убийца должен был оставить следы, пока расставлял ловушки. Даже если это будет крошечный волос с его затылка – найдите его и доставьте в лабораторию.

– Принято. Работаем.

– И будьте предельно осторожны, – добавил Миддлтон, поправляя съехавший жилет. – Он мог оставить сюрприз и снаружи.

Проследив за сотрудниками, Адам обернулся к Лео, вокруг которого суетилась медсестра, безуспешно пытаясь оказать помощь чересчур подвижному Холдену, но он отмахивался от нее, как от назойливой мухи.

– Что говорят? – спросил у него Адам.

Лео раздраженно фыркнул:

– Ничего серьезного. Немного оглушило, но это ненадолго. Прописывают покой и постельный режим. А ты как?

– В порядке. Голова гудит, но это ерунда. К утру пройдет. Черт… – шикнул он, продолжая смотреть по сторонам, – этот ублюдок все еще может быть где-то поблизости.

Лео перевел взгляд на Билли.

– Тогда лучше увезти ее отсюда.

Адам кивнул и тут же поморщился. Нет, до завтра с активной жестикуляцией и вращением головой покончено.

Лео страдальчески посмотрел на медсестру:

– Что-то я сегодня не в настроении на ролевые игры, дорогая, давай скорее заканчивай.

Адам усмехнулся и направился к Билли.

– Эй! – Он ободряюще улыбнулся ей и на мгновение притих. Кажется, они уже проходили через нечто подобное. – Как себя чувствуешь?

Она пожала плечами:

– Не знаю… очень устала. Наверное, слишком паниковала. – Билли потрогала шею, на которой была наклеена небольшая повязка.

Адам нахмурился:

– Сильно задело?

– Самую малость. Твой жилет меня спас. Знаешь, в нем… тако-о-ой огромный гвоздь застрял, кошмар просто. – Билли хохотнула и большим и указательным пальцами показала: – Во-о-от такущий.

Миддлтон с подозрением взглянул на нее: кажется, кому-то вкололи слишком много успокоительного.

– Я рад, что… жилет помог. Но ты не сдержала свое обещание.

– Ада-а-ам, – протянула Билли. – Я знаю. Я просто… просто не могла сидеть и… – Она сжала пальцы в кулаки. – И вообще… как же надо было заморочиться, чтобы превратить… м-м… все здание в братскую м-могилу, и… – Билли внезапно замолчала и очень внимательно посмотрела на Адама. – Ты… ведь мог погибнуть… Вы с Лео.

– И все же мы живы, – отозвался Миддлтон. – Все хорошо. Такая у нас работа.

Сбросив с плеч накинутый плед, Билли достала из кармана ключи от БМВ.

– Возвращаю, как мы и… д-договорились.

Адам невольно улыбнулся, наблюдая, как она безуспешно пытается собрать мысли и слова, но с каждым новым предложением все слабее удерживает контроль.

И все же – Билли не забыла о его маленькой просьбе. Адам усилием воли подавил улыбку и взял ключи.

– Спасибо. Теперь я знаю, что могу доверить тебе и БМВ, и человеческую жизнь.

Билли проводила взглядом машину «скорой помощи», которая отъезжала от места с парой пострадавших, одним из которых был спасенный агент Флэтчер.

– Идем, – позвал ее Адам. – Отвезу тебя домой, пока сюда не слетелись журналисты.

– О-о-о… – протянула Билли и уже привычно схватила Миддлтона за плечо, – нет-нет-нет, только не журналисты. Нет. Нет-нет. Не-е-ет.

«Серьезно, Билли? Семь „нет“?» Насколько же сильно она не хочет столкнуться со своим женихом.

– Все хорошо? – поинтересовался Адам. Так, на всякий случай.

Откуда опять взялось это ее волнение на грани легкой паники? В конце концов, разве после всего пережитого Билли не должна была первым делом позвонить Розенбергу? Похоже, эти отношения так и останутся для Адама загадкой.

– Да-да, я… в порядке, – промямлила Билли и, отпустив его плечо, поспешила к припаркованному неподалеку БМВ, но по пути наткнулась на Холдена. – Лео! – выпалила она и поймала его виноватый взгляд.

– Билли… ты… поправляйся, ладно?

«Извини, что я повел себя, как козел», – хотел он добавить, но промолчал.

– Об-бязательно, – кивнула девушка. – Ты тоже. – Она легко коснулась рукой плеча Лео и быстро прошла к машине Адама. На сегодня хватит приключений и задушевных бесед.

Всю дорогу до дома Билли молча смотрела в окно БМВ и постепенно погружалась все глубже в запутанные мысли. За их легким, убаюкивающим гулом она не заметила, как уснула прямо в машине, крепко обняв свой рюкзак, будто любимую мягкую подушку. Увидев это краем глаза, Адам замер на мгновение и, немного сбавив скорость, постарался поворачивать не так резко и стартовать на светофорах не очень быстро.

Когда они приехали, он еще пару минут не решался разбудить Билли, мирно спящую на соседнем сиденье. Она так много пережила за эту ночь, но завтра утром, когда проснется, опять станет рваться в бой. Эту девушку не остановит ни разогнавшийся поезд, ни сам апокалипсис. Но сейчас она казалась Адаму беззащитно хрупкой и как никогда спокойной.

«Только не смотри на нее вот так», – услужливо вмешался внутренний голос.

«Да знаю я», – раздраженно отмахнулся Миддлтон и потянул руку к плечу Билли, но замер на полпути. Помедлив еще немного, он проговорил:

– Билли. Билли, просыпайся. Мы приехали.

Издав длинное сонное «м-м-м?», она попыталась приоткрыть глаза.

– Что?… Где?… Кто?… – Билли с усилием моргнула и посмотрела по сторонам сонным взглядом. – Приехали?

– Приехали. Ты дома.

– И поч-чему высшие силы не наградили меня даром телепортации, – проворчала она, пытаясь повесить рюкзак на плечо. – С-спасибо, что подвез. Теперь я попытаюсь выгрузить себя из машины и… донести до квартиры. – Она улыбнулась и потянулась к дверце.

Наблюдая за ее сонно-хаотичными попытками нащупать ручку, Адам не выдержал:

– Подожди, я помогу.

– Я спр-равлюсь, – заупрямилась Билли. Хотя Миддлтон уже вышел из БМВ, она решила самостоятельно принять вертикальное положение, но не рассчитала остаток сил и, дернув за ручку, с тихим вскриком полетела вслед за дверцей.

Адам вовремя оказался рядом: подхватил Билли и спас ее лицо от встречи с асфальтом. Стоя на коленях (видел бы его Лео), он тихо спросил, Придерживая Мисс Катастрофу за плечи:

– Ты в порядке?

Билли кивнула, мягко ткнув лбом шею Адама, и коснулась его лица, стараясь поднять непривычно тяжелую голову, которая так и норовила опуститься обратно на плечо Миддлтона.

– Ч-что они мне вкололи? – пробормотала она ему на ухо, и по его спине пробежала волна мурашек.

Черт.

Мозг с опозданием активировал сигнал тревоги, но Миддлтон уже не мог ни отстраниться, ни отпустить Билли. Подняв взгляд к небу, он вздохнул, честно, но не особо усердно стараясь не вдыхать аромат цитруса и ванили, смешанный с запахом гари.

– То, что поможет уснуть. Давай-ка поднимем тебя на ноги, а потом я доведу тебя до квартиры. Будет обидно пережить такую ночь и сломать себе что-нибудь рядом с собственным домом.

– Согласна, – кивнула Билли и внезапно коснулась кончиком носа его шеи: – От тебя вкусно пахнет… мне нравится.

Адам напрягся, за долю секунды превратившись в каменную статую, и не позволил себе шевелиться до тех пор, пока сонная Билли не отстранилась от него и не отвлеклась на свои волосы, пытаясь убрать с лица спутанную копну. В конце концов, устав от этого квеста, она перекинула их на одну сторону, улыбнулась застывшему Миддлтону, который по-прежнему стоял на коленях, и вместе с ним поднялась на ноги.

– Обычно я… не такая неуклюжая, – пробормотала Билли, разглядывая воротник его толстовки. – Только когда… мне в-вкалывают что-то… такое…

– Или когда вступаешь в схватку с забором, – добавил Адам с невинной улыбкой.

Билли посмотрела на него, прищурилась и тихо усмехнулась.

– Отстань. – Она мягко ткнула кулаком его плечо и, оперевшись на подставленную руку, направилась к подъезду, на ходу поправляя лямку рюкзака. – Ладно, – сказала Билли, когда они остановились перед дверью в квартиру, и отпустила Адама. – Дальше я справлюсь сама. Обещаю не падать. – Она подняла перебинтованную ладонь. – Спасибо, что подвез, и… спасибо, что не оставил меня там одну. Я не собиралась забегать в здание, честно. Но… когда прогремел взрыв… эти ноги, – Билли кивнула вниз, – сами р-рванули в ту сторону.

– По этим ногам, как и по их хозяйке, плачет браслет, контролирующий передвижение.

– Который в-все равно не поможет, – улыбнулась она.

– Именно поэтому ты до сих пор не в нем. – Адам проверил на своих наручных часах время и дату, чтобы лишний раз не смотреть на Билли, но в итоге перевел на нее взгляд, когда она мягко коснулась его толстовки.

– До скорого, – попрощалась Билли.

«Нет, даже не вздумай смотреть на нее и выкинь из головы всю эту чушь. Развернись и уходи. Ну же», – приказал он себе и мгновенно протрезвел, увидев эмблему Chicago Tribune, покрытую чужой кровью.

– До скорого, – отозвался Адам. – Отключи телефон и отдыхай.

Улыбнувшись на прощание, Билли скрылась в квартире, надежно закрыла входную дверь на все замки, сбросила рюкзак в коридоре и с чувством выполненного долга отправилась в спальню, где без сил упала на кровать и заснула крепким сном младенца.

Глава 25

После короткого брифинга в офисе Адам стоял в прихожей, крепко сжав кулаки в попытке успокоиться. Несколько минут назад он повернул ключ в замочной скважине, толкнул дверь и вошел в свою квартиру, но не смог сдвинуться дальше трех метров.

Он по-прежнему чувствовал прикосновения Билли, но, стоило ему остаться наедине с собой, как все приятное, доброе и светлое стало растворяться под напором воспоминаний о пережитом парой часов ранее.

Перед глазами все еще полыхал пожар, в котором сгорали истекающие кровью агенты ФБР, а запахи пыли, грязи и гари смешались в нечто приторно-тошнотворное, и отделаться от этого ощущения было невозможно.

Это не должно было произойти.

Трое очень хороших людей погибли на его глазах, а раздирающие крики еще четверых до сих пор звучали в голове, будто кто-то постоянно нажимал на кнопку повтора, намереваясь свести Миддлтона с ума. Помимо них пятеро были ранены, а спасенный Билли агент Флэтчер оказался в шаге от того, чтобы пополнить список погибших.

Это. Не должно. Было. Произойти.

Но Адам сам повел своих людей в ловушку, хотя они все знали, что в том доме их не ждет ничего хорошего.

Миддлтон сделал вдох, выдох, открыл глаза и медленно разжал затекшие пальцы.

Нет, он не должен находиться здесь – сейчас не до отдыха, нужно вернуться в офис. Да, голова все еще заметно гудела, а в покрасневшие от недосыпа глаза будто песка насыпали, но… Это ведь его долг. Адам обязан поймать убийцу до того, как тот решит в взорвать чью-нибудь квартиру, торговый центр или само здание ФБР.

Миддлтон встретился взглядом с отражением в зеркале: уставший, бледный, взлохмаченные волосы покрыты пылью, копоть на лице, грязные джинсы и порванная в нескольких местах толстовка, через которую просвечивалась испорченная футболка.

«Просто прекрасно».

Адам отвел взгляд от зеркала. А он еще удивился, почему у соседки с шестого этажа, миссис Кингсли, так сильно вытянулось лицо, когда она хотела зайти с ним в лифт. Заметив хмурого Адама, бедняжка испуганно протараторила, что забыла проверить почту и поедет на следующем.

Адам поморщился от ноющей боли в висках, скинул ботинки и направился в ванную, но на полпути вернулся и поставил сброшенную обувь в одну ровную линию.

«Так-то лучше».

Из душа, где он провел сорок минут в попытках смыть грязь, копоть, известку и бетонную крошку, Адам вышел все с тем же хмурым выражением лица и жутко раздраженным. Переодевшись в домашние штаны, он выпил пару таблеток от головной боли, сел на кровать и с досадой посмотрел на аккуратно разложенные подушки.

Адам гипнотизировал их взглядом еще пару минут.

Возможно ли было предотвратить случившееся?

Если бы они не вошли в здание.

Если бы сразу вызвали саперов.

Если бы, черт возьми, предвидели всю эту катастрофу заранее.

Если бы послушали Билли.

Взяв одну из подушек, Миддлтон встал, захватил одеяло и направился в гостиную, где разложил диван, а затем наконец лег и закрыл глаза.

* * *

Он стоял посреди ослепляюще-белой пустоты, где постепенно проявлялись черты заброшенного здания, охваченного огнем, и пламя разбегалось по стенам с такой скоростью, будто все здесь щедро полили бензином.

Адам попытался пошевелиться, но не смог сдвинуться с места.

Он хотел крикнуть, но его голос застрял в горле.

Пожар подбирался все ближе, пока Адам беспомощно наблюдал, как заживо сгорают его коллеги, с головы до ног проткнутые гвоздями. Он слышал их предсмертные крики, но не мог пошевелиться.

«Давай! Твою мать, давай, ну же!» – беззвучно кричал Адам, пытаясь пошевелить хотя бы пальцем, но тело не слушало ни одну из команд, словно он был не его хозяином, а запертным внутри узником.

Огонь добрался до ног и начал медленно подниматься, обжигая кожу так сильно, что хотелось кричать, но Адам мог лишь издавать беззвучные хрипы и отчаянно хватать ртом воздух.

«Они были парализованы, но все чувствовали, – донесся до него голос Мэла. – Чтобы достать такие препараты, нужны хорошие связи…»

Сгорая заживо, Адам пытался бороться. Но фантомная боль сводила с ума и подталкивала к единственной ясной мысли: сделать что угодно, чтобы прекратить эту пытку.

Когда пламя добралось до лица, внезапно через треск огня и хруст обгоревшей кожи до Миддлтона донесся еще один знакомый голос, который заглушил все остальные звуки:

– Адам… проводи меня, пожалуйста…

Вздрогнув, Миддлтон открыл глаза и резко сел на разложенном диване. Все еще находясь в полусне, он продолжил сбивать с себя остатки пламени, но через несколько секунд понял, что никакого огня нет.

– Черт… – Тяжело дыша, Адам посмотрел по сторонам и выдохнул с облегчением. Лабиринт из потрескавшихся стен и выбитых окон исчез, и вокруг остался только привычный минимализм гостиной.

С измученным видом упав лицом в подушку, Миддлтон попытался успокоить дыхание, пока сердце отбивало бешеный ритм. Но уснуть так и не смог. Нащупав под подушкой телефон, он приподнял помятое лицо и посмотрел на экран.

Час дня.

«Блеск».

Отложив телефон на пол, Адам опустился обратно на подушку, но перспектива вернуться к ночному кошмару была не самым заманчивым способом убить свободное время до встречи с Роном. Миддлтон поворочался на скомканном одеяле еще несколько минут, затем поднялся с дивана и отправился в ванную смывать остатки кошмара.

Следующий час после душа он потратил на наведение порядка, приготовление кофе и попытки позавтракать, но в итоге убрал еду в холодильник.

Отсутствие аппетита и поздний подъем – еще полтора года назад Мария презрительно хмыкнула бы на это и приправила все очередным язвительным комментарием о том, что Миддлтон «не умеет жить правильно». Впрочем, эта женщина обливала ядом все, что так или иначе касалось Адама.

Переодевшись в костюм, Миддлтон потянулся к ровному ряду галстуков и вытащил один из них – черного цвета. Хмуро взглянув на темную полоску ткани, он тяжело вздохнул: на завязывание этого цвета уйдет слишком много времени.

«Как жаль, что рядом нет специалиста по завязыванию галстуков».

Адам посмотрел на свое отражение в зеркале: но ведь раньше он как-то справлялся, не так ли?

Итак…

Первая попытка.

Вторая…

Пятая…

Миддлтон уже готов был порвать чертов галстук, но в последний момент смог завязать ненавистный узел.

– Надо же, – недовольно буркнул он. Накинув пиджак, Адам расправил воротник рубашки, придирчиво оценил свой внешний вид и вышел из комнаты.

Тщательно проверив, все ли в порядке в квартире, он забрал телефон, ключи, документы и направился к выходу, на ходу отправив Лео сообщение:

«Еду в офис. Как будешь на месте, зайди ко мне. Оттуда сразу к Рону».

* * *

Сколько бы раз за утро Билли ни вымыла руки, она по-прежнему чувствовала запах крови, намертво въевшийся в кожу и в память, как невидимая татуировка.

Но даже если бы было избавиться от этого запаха, она предпочла бы помнить каждую секунду пережитого в том заброшенном доме – чтобы знать, на что способен человек, в котором она не разглядела угрозу, когда еще была возможность предотвратить беду.

Устав тереть кожу, Билли подняла взгляд на зеркало, откуда на нее смотрела бледная уставшая незнакомка с помятым лицом и следами от подушки на щеке. Нет, с этим безумием пора заканчивать.

Она выключила воду, внимательно осмотрела руки со всех сторон и повернулась к корзине с грязным бельем, куда прошлой ночью – считай, утром – сбросила испачканные джинсы и толстовку Chicago Tribune. Последнюю теперь спасет разве что тщательная химчистка. Жаль, что с воспоминаниями нельзя поступить точно так же.

Осторожно подцепив толстовку из общей кучи, Билли развернула ее и замерла: название газеты было покрыто чужой кровью.

Нет, наверное, проще сразу отправить в мусор.

Будь у Билли чуть больше фатализма, она бы отнесла эту деталь к знакам свыше, но решила дать толстовке еще один шанс. Выкинуть что-то несложно. Гораздо тяжелее найти убедительную причину, которая не станет удобным самообманом.

Билли вернулась в гостиную, где оставила сотовый телефон, выключенный по совету Адама. Раньше она непременно позвонила бы тете Лидии или Дэну, чтобы выговориться. Но тети больше нет, с Розенбергом отношения испортились, а пугать Кирана своими слезами и рассказом о пережитом Билли хотела еще меньше, чем разговаривать со старшей сестрой. Та не поймет – можно и не стараться. Все, на что способна Габриэлла последнюю пару лет – это обстрел упреками, обвинениями и жестокими насмешками в адрес младшей сестры.

Но оставались еще два родных человека.

Распустив волосы, Билли включила телефон и, проигнорировав поток уведомлений и входящих сообщений, зашла в список избранных контактов.

«Папа».

Да, он не станет осуждать. Но будет, как и полагает отцу, переживать и начнет требовать подробности. А раз посвятить его в детали Билли не могла, то и волновать лишний раз тоже не стоит. К тому же сердце у него далеко не самое крепкое.

Билли провела рукой по лицу и открыла второй номер, который должен был стоять в ее жизни на первом месте, но звонила она по нему крайне редко, и на то были причины.

«Мама».

Вспомнив заплаканное лицо Анны Дженнингс, ее слезы по убитой дочери и причитания, что она «не уберегла свою малышку», Билли потянулась к кнопке вызова, но в последнюю секунду замерла.

Что она скажет? И выслушает ли ее мать, вместо того чтобы вывалить лавину недовольства и ненужных претензий?

Билли задумчиво потерла лоб и свернула список контактов, открыв вместо записной книжки приложение, установленное умелой рукой Тони.

«Э-эй-й, Чудо Кэйти! Как у тебя обстановка?»

«Привет, Тинкербелл! Безумно соскучилась по тебе. У меня, к счастью, без происшествий. А еще мне почти удалось разговорить моего угрюмого наблюдателя :)»

«Вау: О Ты начала ему угрожать, или он просто сдался под напором твоего очарования? :’D»

«О-о-о, сейчас я тебе все расскажу».

* * *

Лео впился в Адама взглядом с прищуром и настойчиво кивнул на дверь.

Миддлтон покачал головой, указал на Холдена пальцем и тоже кивнул на дверь.

– Нет, – одними губами ответил Лео и беззвучно добавил: – Ты.

Адам посмотрел на друга так пристально, будто пытался телепатически продать ему набор чистящих средств по скидке.

Повисла напряженная пауза.

Прошла секунда.

Вторая.

Третья.

Одновременно сорвавшись с места, они попытались протолкнуть друг друга вперед и в итоге вместе ввалились в приемную Рональда.

– Миссис Фелпс! – воскликнул Лео. Выпрямившись за секунду, он поправил пиджак и встал рядом с Адамом, как провинившийся школьник. – Вы сегодня прекрасны, как никогда.

Приспустив очки на нос, Аманда окинула обоих агентов неодобрительным взглядом и остановила его на Лео.

– Значит, раньше я была недостаточно хороша, агент Холден?

– Что-о-о вы-ы-ы, – проблеял тот. – Вы всегда прекрасны, но сегодня прямо-таки… светитесь вся. Поделитесь секретом? – промурлыкал Лео.

– Я вспотела, – хмуро отчеканила Фелпс. – Кондиционер сломался, а ремонтник пока не прибыл.

Адам еле сдержался, чтобы не ударить ладонью по лицу – себя или Холдена. Лео, конечно, был тем еще дамским угодником, но на Аманду его приемы не действовали. Никогда. О чем сам Лео помнил ровно до момента, пока не переступал порог приемной Рона и не сталкивался лицом к лицу с «железной» Фелпс. Дальше его мозг уже не мог генерировать ничего, кроме неудачных комплиментов.

– Поделиться чем-нибудь еще, агент Холден?

Лео побледнел и весь сжался.

– Миссис Фелпс, – вмешался Адам. – У нас назначена встреча с шефом. Он у себя?

Аманда прожигала взглядом притихшего Лео еще несколько секунд, а затем посмотрела на Миддлтона.

– У себя. Как раз ожидает вас. – Она сняла трубку стационарного телефона. – Мистер Джонс. К вам пришли агент Миддлтон и агент Холден… Да, поняла. – Завершив звонок, она пригласила: – Проходите.

Проглотив слова благодарности – ведь любой изданный им звук мог привести к расправе, – Лео засеменил вслед за Адамом в кабинет Рона, где на пару секунд, как только закрылась дверь, смог перевести дух. А затем из пасти одного льва они перепрыгнули к другому.

– Садитесь, – буркнул Рон. – И потрудитесь объяснить, какого, мать его, черта, произошло вчера ночью.

Адам переглянулся с Лео и занял кресло напротив шефа.

– В три часа ночи поступил сигнал с телефона Роберта Андерсона… – начал рассказывать Миддлтон. На изложение деталей у него ушло десять минут. И все это время он скрывал гремучую смесь эмоций, вызванных трагической смертью коллег, собственной недальновидностью, участием Билли в штурме и банальным недосыпом.

Под конец доклада Джонс буравил Адама и Лео пронзительным взглядом, едва сдерживаясь, чтобы не взорваться.

– Хотите сказать, что убийца сменил профиль и теперь играет в подрывника? – процедил Рон и посмотрел сначала на Адама, а затем на Лео.

– Мы склоняемся к версии, что это была заранее спланированная операция, – ответил Миддлтон. – Его демонстрация своей неуязвимости перед законом, а также испытание на прочность наших агентов.

– Значит, он продолжает водить нас за нос, а мы покорно пляшем под его хренову дудку?

– Скорее, Андерсон впервые вступил с нами в диалог. Мы объявили его в федеральный розыск, и он ответил нам таким образом.

– Если вы так сильно желаете пообщаться с этим ублюдком, пишите сраные эсэмэски или обменивайтесь письмами по электронной почте! Потому что на такую болтовню у нас не хватит ни людей, ни ресурсов! Он продолжает обходить нас и, как я могу судить по прошедшей ночи, делает это более чем успешно.

– Я понимаю, – откликнулся Адам. – Но за эти несколько дней мы продвинулись в расследовании дальше, чем за весь последний год. Убийца впервые вступил в контакт с ФБР, пусть и довольно… своеобразно. Я ничуть не оправдываю произошедшее, но игнорировать прогресс мы не можем. Я уверен на сто процентов, что не за горами звонок и прямой разговор. Мы привлекли его внимание, вступили с ним в открытое противостояние – бросили вызов, и он ответил на него. Это больше не игра в догонялки.

– Да? – рыкнул Джонс. – А что тогда?

– Шахматы, – пожал плечами Лео.

Рон перевел взгляд на Холдена и прищурился.

– Значит, шахматы, говоришь. – Он наклонился чуть ближе к столу. – Так вот послушайте меня, вы, два великих гроссмейстера. Если в ближайшее время вы не найдете способ, как переиграть этого подонка и посадить его за решетку, можете начинать готовить мешки для трупов – и побольше. Потому что после того, как он с успехом поимел нас прошлой ночью, его запросы только возрастут. Мы уже показали ему, чего стоят наши усилия по борьбе с ним. Как думаете, после такого скольких он убьет в следующий раз?…

* * *

Почему взрыв?

И почему сейчас?

Билли вздохнула и опять вернулась к папке с информацией про Роберта.

Пропущенное сообщение от Тони она увидела только на следующий день, когда закончила переписку с Кэйти и решила разобрать входящие письма. К сожалению, к этому моменту информация от хакера уже была неактуальна. Отправив Адаму сообщение с этой информацией, Билли присмотрелась к фотографии Андерсона.

И все же Роберт был рядом. Он следил за ними из дома неподалеку – наверняка из того высокого здания с удобным видом на всю округу. Следил, смотрел, как они заходят внутрь, как срабатывают взрывные устройства, как пострадавших выносят на улицу…

Билли потерла висок.

Чтобы напичкать целое здание ловушками и взрывчаткой, нужны не только деньги, но и соответствующие знания. Вряд ли, находясь в центре внимания, Андерсон привлек к работе кого-нибудь со стороны. Но и эту версию можно проверить через Тони.

– Так деньги у него?

– Да, я передал их в клубе три дня назад. Вместе с тем, что он просил.

– Тебе пора забыть про адвокатскую тайну и рассказать, что это было. Если, конечно, ты хочешь, чтобы я помог.

Билли до боли прикусила нижнюю губу при воспоминании о ночи в «Эль-Кастильо» и разговоре Шермана с властным мистером Икс. Тогда ей не удалось расслышать название переданной Андерсону вещи. Но, раз он доставал через своего адвоката запрещенные посылки, значит, мог заполучить и игрушки посерьезнее.

А если тогда Шерман говорил именно о взрывчатке?

Она постучала пальцами по столу и открыла файл с биографией Роберта, которую знала почти наизусть. Но на этот раз решила взглянуть на все под другим углом.

Закончил школу с отличием, славился активным поведением, часто задирал одноклассников и детей постарше и страдал нездоровой тягой к самолюбованию.

Нет, этого недостаточно.

Второе место на школьной олимпиаде по химии и стабильные пятерки по физике.

Объяснят ли они взрывы прошлой ночью?

Едва ли. Должнобыть что-то еще.

Билли вернулась к чтению досье и дошла до момента в биографии Роберта, когда он полгода по собственной воле отслужил в армии, но был уволен из-за «неподобающего поведения» – так официально обозначили драку с его школьным другом, с которым они вместе поступили на службу в ряды морских пехотинцев.

Неподобающее поведение.

Драка.

Изначально Билли приняла эту историю за ссору двух друзей на почве раздутого эгоизма одного из них. Но теперь…

«Не помешают дополнительные подробности».

Билли перешла к профилю Оливера Хилла – того самого друга Андерсона из его далекого прошлого – и начала прокручивать фотографии и записи в его соцсетях, пока не добралась до самых старых постов. Но в итоге она не нашла ни единого упоминания Роберта.

«В таком случае… Почему бы не связаться с ним напрямую?»

Билли отправила Оливеру запрос в друзья и написала короткое приветственное сообщение, где представилась репортером местной газеты, для которой готовит «разгромный материал» о старом знакомом Хилла, и упомянула, как будет признательна, если Оливер поделится с ней правдой о прошлом Роберта.

Кто может быть более разговорчивым, чем бывший друг, который из-за таинственной ссоры едва не вылетел из армии, где к настоящему моменту прослужил больше десяти лет?

Билли бросила взгляд на часы и недовольно поморщилась: весь день вылетел в трубу из-за полукоматозного состояния после успокоительного и попыток поднять себя с кровати. Теперь, когда стрелка приближалась к восьми вечера, шансы провести оставшееся время с пользой стремились к нулю.

«Хотя бы ноги перестали напоминать вату, и на том спасибо».

Взгляд Билли вернулся на монитор ноутбука. А если Оливер не ответит ей еще несколько дней или дольше? Или вовсе проигнорирует сообщение?

Она отклонилась на спинку кресла и покрутилась в разные стороны.

Должен быть кто-то еще, кто знает правду об этом эпизоде – и кто поделится чем-нибудь не менее полезным, чем вся собранная Билли информация.

На ум приходило только одно имя.

Дебора Андерсон.

Билли прикинула шансы перехватить бывшую жену Роберта. Но уже через секунду она едва не стукнула себя ладонью по лбу.

«Машина!»

Родной «мустанг» ведь остался у дома Миддлтона.

– Черт, – прошипела Билли, впрыгивая в очередные джинсы, ни разу не испачканные чужой кровью – может, хотя бы эту пару удастся сберечь в ценности и сохранности.

Накинув футболку и кожаную куртку, она схватила рюкзак и единственную защиту от бушующей непогоды – большой черный зонт, который остался у нее от Дэна.

Конечно, выбираться куда-либо в такой ливень – не самая удачная затея, и гораздо разумнее было бы вызвать такси или попросить полицейских подбросить ее до дома Миддлтона. Но Билли так сильно хотелось смыть с себя воспоминания о прошлой ночи, что она без раздумий выбрала прогулку.

Спустившись в метро, Билли проехала несколько станций и вышла на ближайшей от дома Миддлтона. Следующие шесть минут превратились для нее в настоящую борьбу со стихией, и несчастный зонт Розенберга проиграл эту битву: сильный порыв ветра выгнул его наизнанку, надломал крепежи и оставил Билли под проливным дождем.

– Да ладно тебе! – выкрикнула она и с досадой отправила погибший зонт в урну, а затем изо всех сил побежала к дому Адама прямо по лужам.

К счастью, «мустанг» не успели отогнать на штрафстоянку. Но к моменту, когда Билли добралась до него, на ней не осталось ни одного сухого места.

Глава 26

Из своего кабинета Адам выходил не только с подробным списком улик со всех пяти мест преступлений, но и с распечатками звонков, фотографий и сообщений, выгруженных из мессенджеров Дженнингсов и Кохов. Педантично рассортировав все материалы по категориям и папкам, Адам аккуратно сложил их в пару коробок и направился к лифтам.

Лео, который и без того половину дня вел себя непривычно отстраненно, покинул офис первым, но пообещал заехать к Адаму утром перед работой, когда успеет как следует отдохнуть (благодаря стараниям Марти, конечно же). Поэтому Миддлтон успел настроиться на обычный одинокий вечер с пивом, бургерами от лучшего шеф-повара и сверхурочной работой.

Разместив обе коробки на заднем сиденье, Адам выехал с парковки и под тихое бормотание радио направился в сторону ближайшего супермаркета, откуда вернулся с пакетами еды и в промокшем костюме.

Даже не пытаясь стряхнуть капли воды с одежды, он постучал пальцами по рулю. Ему стоило сосредоточиться на деле и этим же ливнем вымыть из головы все посторонние мысли. Но когда он отвлекался от работы, его накрывал поток других вопросов, которые прямо или косвенно относились к Билли Сэлинджер.

Упорно балансируя на грани между двумя стихиями, Адам не желал ничего больше, чем покоя и тишины. Хотя бы ненадолго. Всего на час или два. Но разум явно был против. Поборовшись с собой пару минут, Миддлтон разблокировал телефон.

Каждый раз, когда он подвозил Билли домой, в его голове всплывал вполне очевидный вопрос: а как же Розенберг? Почему он не беспокоится о жизни своей девушки, вернее невесты, которая регулярно влипает в неприятности и уезжает в неизвестном направлении посреди ночи? Неужели Мистер Дотошный Репортер со всей своей тягой лезть в любой вопрос без мыла так до сих пор ничего не заподозрил?

«Это не твое дело. Слышишь? Не твое. Не трогай их отношения – лучше занимайся работой», – включился голос рассудка. Но Адам пропустил его мимо ушей и открыл аккаунт в соцсети, которым пользовался в лучшем случае несколько раз в год – и только ради того, чтобы проверять, чем живет его младшая сестра и что представляют собой ее ухажеры.

Найти профиль Дэна не составило труда: личностью он был весьма заметной, особенно в сети. Пролистывая фотографии, Миддлтон задерживал мрачное внимание на совместных снимках Розенберга и Билли: в ресторанах, на улице, во время отдыха и в домашней обстановке. А последняя, самая свежая фотография, была загружена вчера: обнимая своего жениха со спины, Билли целовала его в щеку, и Розенберг выглядел таким приторно-счастливым, что едва не светился прямо с экрана.

«Попугай. – С раздражением отбросив телефон на пассажирское сиденье, Адам уставился на дождь за окном – прекрасный фон для пасмурного настроения. – Доволен? И что ты там хотел найти? Новость о расторжении помолвки?»

Несмотря на вполне очевидные вопросы, эти двое выглядели более чем счастливой парой. Внутренний голос был прав: Миддлтону лучше держаться от этой истории как можно дальше.

Адам завел БМВ и повел машину к дому, с трудом различая дорогу за потоками воды на лобовом стекле, с которой безуспешно сражались включенные дворники.

«Хватит». Сегодня – только работа и ничего больше.

Миддлтон повернул к въезду на подземную парковку.

«Никаких посторонних дел и неуместных мыслей. Только ужин, собранные улики и…»

Адам резко нажал на тормоз, когда заметил рядом с входом в дом знакомую фигуру.

«Да ладно. Билли?»

Он мотнул головой. Нет, это не галлюцинация после взрыва. Билли никуда не исчезла.

Медленно отъехав назад, Миддлтон остановил машину рядом с ней и опустил боковое стекло.

– Билли? Что ты здесь делаешь?

Испуганно вздрогнув, словно ее поймали с поличным, она обернулась и открыла было рот, чтобы объясниться, но Адам среагировал быстрее:

– Садись, ты вся промокла. Поговорим в машине. – Он открыл пассажирскую дверцу.

Оббежав БМВ, Билли нырнула в салон.

– Учти, что я у тебя здесь все перепачкаю, – предупредила она Адама, откидывая за спину мокрые волосы.

– Не страшно. Я как раз собирался отдавать машину в чистку. – С любопытством наблюдая, как она поправляет промокшую куртку, Миддлтон поинтересовался: – Давно ты здесь?

– Минут… пять. Наверное. Не знаю. Но ты не думай, что я у тебя под окнами играю в сталкера. Я приехала на метро за своей машиной, а зонт благополучно скончался по дороге до твоего дома.

– Не обязательно было приезжать. Могла просто позвонить. Я бы помог перегнать машину к тебе. Хотя… ключи все равно остались у тебя.

– Да-да. Ладно, я… лучше пойду. Спасибо, что ненадолго спрятал меня от этого потопа.

«Постой», – едва не вырвалось у Адама, но он успел вовремя прикусить язык.

– Только найду ключи… – пробормотала Билли, раскрывая рюкзак, и тогда увидела краем глаза на заднем сиденье пару занятных коробок. – Что внутри? Улики?

Адам проследил за ее взглядом.

– Я бы сказал, что ничего важного, но мы теперь работаем вместе, поэтому… да, это они. Фотографии, заключения специалистов, распечатки звонков и все, что удалось достать из техники Дженнингсов и Кохов и не только.

Билли замерла с рюкзаком в руках.

– Планируешь… поработать над этим дома? Сейчас?

Он кивнул.

– Хочу все это разобрать и еще раз просмотреть – возможно, удастся найти что-нибудь общее между всеми убийствами. Прошлая ночь вполне успешно показала, как сильно мы отстаем в поисках. – Оценив огонек в глазах Билли, Адам добавил: – Мне бы… не помешал свежий взгляд на всю эту гору информации.

«Миддлтон, ты в своем уме?» – с опозданием очнулся внутренний голос.

Билли медленно отпустила рюкзак и с подозрением покосилась на Адама.

– Предлагаешь присоединиться?

Он пожал плечами. Взвесив все возможные «за», «против» и «да ты с ума сошла», Билли сказала:

– Ну-у… хорошо. Давай посмотрим, что там есть. Но учти, – предупредила она, – я знаю айкидо и могу легко надрать тебе зад.

«Не знаешь и не можешь», – саркастично заметил ее внутренний голос.

– Это не понадобится, – усмехнулся Адам. – Я способен только на неудачные шутки, а в остальном я довольно скучный тип. Да и вместе мы в два раза быстрее разберем всю эту информацию, и мне не придется потом пересказывать тебе все по частям. Считай, ты узнаешь обо всем из первых рук, а заодно поможешь.

– Звучит прекрасно, – приободрилась Билли. – Окей, я в деле.

– Отлично, – отозвался Миддлтон, мысленно проклиная себя за неосторожное предложение. – Тогда сначала заедем на подземную парковку.

– Я бы свою машину тоже спрятала куда-нибудь, если честно, – опомнилась Билли, стараясь не дрожать из-за мокрой одежды. – Не хочу, чтобы ее увезли на штрафстоянку.

«Может, лучше съездить домой и переодеться?» – подумала она.

– Тебе бы не выходить под дождь. – Адам посмотрел на улицу. – Давай сделаем так: сейчас мы поднимемся ко мне, я дам тебе сухую одежду, твою отправим в сушилку, а я пока отгоню твою машину на подземную парковку.

– Ого, ты даже готов своими вещами поделиться, – присвистнула Билли. – А это не будет выглядеть немного… м-м-м… странно?

– Для кого?

Если она про Розенберга, то… еще как. Но ему ведь не обязательно знать.

– Ну-у-у… для кого-нибудь.

– Не знаю про кого-нибудь, но ты вся дрожишь и можешь легко простыть. Твоя одежда быстро высохнет, поэтому не вижу в этом проблемы. И в моей одежде нет ничего страшного.

– Я не это имела в виду! – хохотнула Билли. – Ладно, сделаем по-твоему.

Следующие несколько минут она усердно пыталась распутать комок мокрых волос, тихо шипя при каждом неудачном движении, пока Адам заводил машину на подземную парковку и время от времени поглядывал краем глаза на ее битву с непослушной прической.

– Смотрю, сегодня ты в черном, – кивнула Билли на его галстук, когда устала разбираться с волосами. – Особый повод?

– Сегодня было совещание после взрывов прошлой ночью. Рон рвал и метал, и я… могу его понять, – буркнул он и заглушил двигатель.

– Но галстук-то ты надел до визита к руководству? – предположила Билли. – Мне казалось, ты надеваешь его, только если… – Она притихла и, помедлив, выдохнула: – Оу…

– Трое парней погибли у меня на глазах, – после короткой паузы пояснил Адам. – Еще четверо – в других частях здания. Шестерых вынесли в тяжелом состоянии, но, к счастью, они остались живы. Среди них тот, которого спасла ты.

Билли замерла и на несколько секунд перестала дышать.

– Его зовут Коннор Флэтчер, – сообщил Адам. – И он выжил. Благодаря тебе.

Она не нашла, что ответить.

– Идем, – покрутив ключи, Миддлтон кивнул на дверь. – Нужно подобрать для тебя одежду, пока ты окончательно не продрогла.

Когда они вышли из БМВ, Билли сняла мокрую куртку и проследила заинтересованным взглядом, как Адам достает пакеты из супермаркета.

– Ого, – присвистнула она. – Кто-то неплохо закупился на вечер. Я не помешаю?

Миддлтон улыбнулся.

– Нет, ты как раз вовремя. Я решил, что без вкусной еды сидеть за важным делом не так продуктивно.

– Не могу не согласиться. Тогда я несу одну из коробок.

– Как скажешь, – отозвался Адам, стараясь не смотреть на ее мокрую футболку и пытаясь ответить самому себе на вопрос: «И на что ты подписался, болван?»

Билли схватила коробку, как большой ребенок конфету, и громко охнула:

– Ох ты ж! Сколько там всего, если она столько весит?

– Надеюсь, достаточно для того, чтобы найти зацепку. Справишься, или помочь?

– Справлюсь.

Раньше Билли не видела квартиру Миддлтона. Прошлой ночью ей удалось зайти не дальше лестничной площадки, а сегодня предстояло узнать чуть больше, чем полагается коллегам по общему делу.

«Ладно, это просто работа, в ней нет ничего страшного», – подумала она.

Прежде чем отправиться на экскурсию по квартире, Билли достала из рюкзака ключи от «мустанга» и протянула их Адаму.

– А у нас с тобой неплохой обмен выходит. Высшая степень доверия, – произнесла она важным голосом. – Обещаю никуда не залезать без спроса. И… не знаю… – Билли пробежалась взглядом по коридору и остановилась на пакетах. – Могу разобрать продукты. Если хочешь. Не люблю без дела сидеть. Мой тебе совет: меня лучше сразу чем-то занять. А копаться без тебя в уликах ты мне вряд ли разрешишь, так что…

Позабыв про свои недавние благоразумные мысли и про счастливые фотографии Розенберга, Адам внимательно посмотрел на Билли.

– Хорошо, продукты на тебе. И можешь здесь осмотреться – скелетов в шкафу у меня нет, а насчет всего самого важного и ценного… Знаешь, я готов пойти на риск и довериться тебе. – Он улыбнулся.

– О-о-о, не развязывай мне руки, агент Миддлтон, – со смехом ответила Билли.

– Как скажешь. – Адам улыбнулся еще шире. – Но все же для начала я дам тебе сухую одежду.

Оставив пакеты на кухонном столе, он скрылся в спальне и вскоре вернулся оттуда с темными спортивными штанами, свежим полотенцем и черной толстовкой, в которой эвакуировал Билли из «Эль-Кастильо».

– Держи. – Он протянул ей вещи. – Женского у меня, к сожалению, нет, но…

– Я в шоке, – тихо прокомментировала Билли.

– …но, думаю, – продолжил Адам, – это вполне подойдет. Если потребуется ванная комната – она прямо по коридору. А я пока перегоню твою машину на парковку.

– Спасибо, – искренне отозвалась Билли и развернула толстовку. «Выглядит знакомо».

Когда Адам ушел, она огляделась по сторонам, оценивая непривычно пустой интерьер кухни, где кроме стеклянной банки с печеньем не было ничего лишнего.

«Он точно живет здесь или временно снимает эту квартиру?»

Выданные ей вещи оказались больше размеров на пять и смотрелись на Билли довольно забавно: и большая мешковатая толстовка, и такие же объемные штаны. Почти утонув в этом наряде, Билли завязала покрепче шнурок на поясе и, подсушив волосы полотенцем, отправилась на короткую прогулку по квартире.

Гостиная оказалась под стать кухне: такая же светлая и пустая, с минимальным набором полок, тумб и техники, однотонным ковром по центру комнаты и большим черным диваном.

– Музей какой-то, – пробормотала Билли, окидывая взглядом помещение, которое ее творческая натура с радостью заполнила бы аксессуарами.

Следующая комната оказалась чуть меньше гостиной. Заглянув внутрь через приоткрытую дверь, Билли с любопытством подсчитала непривычно большое для Миддлтона количество предметов: беговая дорожка, велосипед, разнокалиберные гантели, боксерский мешок, шведская стенка, приставленный к стене мат и прямо по центру – водоналивной манекен, который взирал из полумрака с грозным выражением лица.

Прищурившись, Билли подошла поближе, остановилась перед прорезиненной фигурой и посмотрела на нее не менее хмурым взглядом.

– Билли Сэлинджер, очень приятно познакомиться, – представилась она и ткнула манекен. – Буду называть тебя Эрни.

Очаровательно улыбнувшись своему новому знакомому, она вышла из комнаты и отправилась дальше.

В спальню Билли заглянуть не решилась: во-первых, это была слишком личная территория, куда посторонних не пускают, и Билли уважала это право, а во-вторых, что ей вообще там делать?

Она вернулась на кухню и занялась разбором пакетов, но вскоре не выдержала давления минимализма со всех сторон и решила немного заполнить пустоту. Выбрав в телефоне один из треков группы Kaleo[45], Билли вернулась к продуктам, пританцовывая и подпевая бодрому мотиву.

* * *

Когда Адам вернулся в квартиру, то поначалу решил, что ошибся дверью.

– Что за… – пробормотал он при звуках музыки и энергии бурлящей жизни, от которой уже давно отвыкли эти стены.

Он снял мокрый пиджак и прошел на кухню, откуда доносилась песня со знакомым мотивом. Увидев, как Билли ловко и энергично перемещается по кухне в его одежде, Адам завис на несколько секунд и, опершись плечом о дверной проем, не без удовольствия уставился на этот «концерт».

– А тебе идет, – подал он голос в коротком перерыве между треками. Билли резко обернулась и замерла с упаковкой сыра в руках. – Только размер немного подкачал. Но зато эта одежда сухая.

– И удобная, – кивнула покрасневшая Билли и убавила громкость музыки.

– Рад, что тебе нравится, – улыбнулся Адам и неожиданно спросил: – Как насчет того, чтобы перейти еще на одну ступень доверия?

Билли притихла и крепче сжала в руках сыр.

– Это на… какую? – осторожно поинтересовалась она.

– О том, чтобы поужинать лучшими бургерами на планете из сверхсекретного места, о котором знает только узкий круг лиц. А пока доставка в пути, можем разобрать все, что я привез из офиса. – Адам наконец отлип от дверного проема. – Стены в гостиной отлично подходят для доски улик.

– Это я заметила, – прокомментировала Билли, убирая сыр в холодильник и пряча от Адама улыбку. – И что же это за таинственные бургеры уровня ЦРУ?

– Вот сейчас почти обидно было, – хохотнул Адам. – Эти бургеры готовят в небольшом заведении, которое работает навынос. Я узнал о нем давно, когда только начинал работать в ФБР. На твою удачу, я заказал два бургера, поэтому ты сможешь в полной мере насладиться этим фантастическим вкусом, созданным по авторскому рецепту.

От каждого его слова Билли все сильнее светилась счастьем.

– Я однозначно в деле, – кивнула она с самым довольным видом и проводила взглядом Адама, когда он вышел из кухни.

«Как ты можешь, Биллз? – выпалил в ее голове голос Дэна, в котором тот умудрялся объединять и тон наставника, и упрек, и снисходительность. – Да там же калорий на всю армию США! Возьми лучше куриную грудку».

Билли была готова отдать собственную грудь, лишь бы ее больше не заставляли поглощать тонны здоровой еды, приготовленной на пару. Она и так вела достаточно активный образ жизни, который более чем компенсировал все полученные калории. Но Дэн старался приобщить ее к своей ЗОЖ-секте просто «потому что это правильно». А вот образ жизни Билли казался ему слишком «нездоровым».

Адам вернулся на кухню в простых темных джинсах и однотонной светлой футболке, мгновенно преобразившись в человека, меньше всего похожего на агента Федерального бюро.

Билли непроизвольно выдала:

– Ого.

– Ого? – переспросил Миддлтон, открывая шкаф с посудой.

– В смысле… – Билли запнулась, подбирая подходящие слова, которые могли бы спрятать ее от вселенского позора. – Тебе… идет быть… м-м… простым человеком. То есть я хотела сказать… черт. – Она потерла лоб. Адам с заинтересованной улыбкой наблюдал за ее мучениями. – Так, сейчас мы быстро отмотаем на минуту назад и сделаем вид, будто ничего не было, потому что я уже сказала слишком много глупостей, и дальше будет только хуже.

– Жаль, – отозвался Адам и посмотрел на пластырь у нее на шее, под черным тканевым чокером. – Я бы послушал.

Прищурившись, Билли прожгла Адама пристальным взглядом, собирая в голове ответную тираду, но затем успокоилась и потянулась к банке с печеньем, внимательно наблюдая за реакцией Миддлтона.

– Можно? – поинтересовалась она «лисьим» голосом и, помедлив, с невинной улыбкой подцепила одну штучку.

«Эй!» – чуть не выпалил он и ответил после короткой паузы:

– Угощайся. – Адам едва заметно улыбнулся, хотя раненый зверь внутри него все еще пытался отстоять свою территорию, как приучился делать это во времена проживания с Марией.

Победно вздернув подбородок, Билли надкусила печенье и, убрав за ухо прядь волос, неожиданно вспомнила, как прошлой ночью в том заброшенном здании Адам сделал для нее то же самое, пока она зажимала рану на шее агента.

«Думаю, так гораздо удобнее».

– Ладно… давай, наверное, подготовим стену? – пробормотала она и благоразумно отошла от Адама, которому пришлось приложить усилия, чтобы отвести взгляд и переместиться к холодильнику.

– Хочешь… что-нибудь выпить? – немного растеряно спросил Миддлтон, разглядывая полки с продуктами, на которых Билли постаралась сохранить его идеальный порядок.

– Хм-м-м… к бургерам полагается кола. Но вода тоже подойдет.

– Тебе опять повезло, колы у меня в холодильнике в избытке. – Адам покосился на пиво. «Нет, уже не сегодня». – Без сахара?

– Без сахара, – кивнула Билли и взяла протянутую бутылку. – А ведь еще не так давно меня бы линчевали за любой намек на бургеры.

– Почему?

Она мгновенно пожалела, что вообще подняла эту тему.

– Скажем так… не все из моих близких людей едят такие… гиперкалорийные блюда. – Билли отправила в рот вторую половину печенья. – А некоторые вообще готовы мир перевернуть во имя здорового образа жизни. Эдакие рьяные фанаты всяких смузи, свежевыжатых соков, котлет на пару и так далее. – Она махнула рукой. – Я соскучилась по обычной еде.

– Никогда не понимал маниакального рвения к якобы здоровой пище. Лично я считаю, все должно быть сбалансировано и без крайностей.

Ответив ему довольной улыбкой, Билли ловко проскользнула к заветной банке и достала оттуда еще одно печенье. Это не осталось незамеченным, но Миддлтон лишь усмехнулся: запрещать что-то Билли в принципе бесполезно – но теперь ему и не хотелось, пусть внутренний голос и пытался по привычке настаивать на защите границ.

Уловив приятный и – внезапно – знакомый аромат футболки Миддлтона, Билли отвлеклась и едва не сбила со стола его бутылку с колой, но вовремя подхватила ее.

– Еще минут тридцать, и бургеры будут здесь. – Адам прочитал сообщение от курьера и встретился взглядом с Билли.

«Ты должен был помочь ей с „мустангом“ и отправить домой. Зачем ты все усложняешь?» – никак не мог успокоиться внутренний голос.

Однако Миддлтон невозмутимо продолжил:

– Как раз успеем подготовить стену с распечатками. Я только… – Он огляделся по сторонам и кивнул на пустые пакеты: – Уберу здесь и догоню тебя.

Адам всеми силами цеплялся за мысли о работе, но присутствие Билли не упрощало ему жизнь. И ведь это был его выбор, это он предложил поработать вместе. «Вот и не жалуйся».

Билли направилась в гостиную, забыв про телефон, который минуту спустя начал вибрировать из-за входящего звонка. Адам раздраженно скрипнул зубами, когда на экране высветилось осточертевше знакомое имя: «Дэн». Миддлтон смотрел на двигающийся по столу телефон и не мог ничего сделать. Нужно было окликнуть Билли, но его будто парализовало в нерешительности, и, когда вызов остался неотвеченным, через несколько секунд на заблокированном экране появилось начало входящего сообщения: «Биллз, не веди себя как реб…»

Как сказал бы Лео, вселенная либо издевается над ним, либо так наказывает за принятые решения.

«Может, они поссорились?»

Розенберг ведь мог самостоятельно приехать за машиной Билли, но вместо этого она пришла одна и под проливным дождем. Так себе заслуга для будущего супруга. Или Билли просто играет в сильную и независимую девушку и не позволяет Розенбергу помогать себе в… вообще во всем?

«Да черт возьми, меня это вообще не касается», – остановил он себя. Захватив сотовый Билли, банку с печеньем и бутылку колы, Адам с невозмутимым выражением лица направился в гостиную.

– Ты оставила его на кухне. – Он протянул Билли телефон. – Тебе кто-то звонил.

Она удивленно замерла, в голове мелькнуло: «Только бы не Тони». Но почти сразу успокоилась: тот всегда пользовался неизвестными номерами. Билли взяла смартфон и пробежалась взглядом по строчкам:

«Биллз, не веди себя как ребенок, ответь уже на мой звонок. Давай поговорим».

Проигнорировав сообщение, Билли хотела по привычке убрать телефон в задний карман, но его там не оказалось, и смартфон с грохотом упал на паркет. Испуганно зажмурившись, она обернулась и подхватила сотовый с пола. К счастью, обошлось без повреждений. Выдохнув, Билли на всякий случай положила телефон на ближайшую тумбу экраном вниз.

Наблюдая за метаниями Билли, Адам не мог отделаться от мысли: «Может, пока не поздно, все же стоит прямо сейчас отвезти ее домой?»

Это было бы неплохо, особенно после звонка Розенберга, что в итоге может вылиться в настоящую проблему. Но… Билли и сама не спешила домой и даже не перезвонила своему жениху.

Наконец, устав играть в догадки, Адам отбросил спасительную мысль прекратить этот вечер. К тому же он обещал Лео, что не будет переходить черту – да и разбивать чужие свадьбы не входило в его планы.

Нет, с ним все будет в порядке, а они с Билли просто поработают пару часов – и не более того.

Что ж, в одном Адам однозначно преуспел: в невозмутимом самообмане.

Глава 27

– Итак, – Билли распаковала первую коробку, – с чего начнем?

Адам ответил не сразу: перед ним все еще стоял назойливый образ Розенберга с этой его коронной ухмылкой, по которой так и хотелось съездить пару раз для профилактики.

– Давай ты разместишь фотографии с телефонов Трисс и Ирмы… – Миддлтон огляделся по сторонам и кивнул на пустую стену, – здесь. Наш техотдел постарался увеличить их с сохранением качества. А я пока расклею материалы по остальным убийствам в хронологическом порядке вот тут. – Он указал на противоположную стену.

– Отлично. – Билли посмотрела на него и удивленно подняла брови, впервые подмечая ранее упущенные детали. – У тебя такая рука огромная, – внезапно выдала она, вызвав на его лице коктейль из непонимания и удивления. – Больше моей в несколько раз. А под пиджаком и не видно. – Пауза. – И-и-и-и… я сейчас сказала это вслух, – опомнилась Билли и поставила колу на тумбу, – поэтому следующие пять минут я буду густо краснеть, а ты сделаешь вид, что ничего не происходит.

Адам улыбнулся, невольно расправив плечи.

– Просто стараюсь держать себя в форме. – Он усмехнулся, с интересом наблюдая за смущением Билли. «Она прелесть».

Не к месту представив, как именно происходит этот процесс поддержания себя в форме – и наверняка в той самой комнате с Эрни, – Билли на самом деле покраснела и отвернулась к окну. «Прекрати сейчас же», – приказала она себе.

Подготовка стены заняла пятнадцать минут. В завершении Билли отошла на пару шагов, изучая всю картину целиком, но случайно налетела спиной на Миддлтона. Он инстинктивно подхватил ее за талию и в очередной раз удержал от падения.

– Еще немного, и это войдет у меня в привычку, – пробормотал Адам, с опозданием убирая руки.

– Извини, – смущенно пробормотала Билли и благоразумно отошла в сторону.

Миддлтон ответил ей сдержанным кивком, искренне надеясь, что она не заметила, как предательски быстро бьется его сердце.

– Я… почти на сто процентов уверена, здесь скрывается что-то важное. – Билли кивнула на фотографии.

– Очень на это надеюсь, – отозвался Миддлтон. – Благодаря восстановленной видеозаписи мы знаем, что Андерсон был с Ирмой и Трисс в ночь их убийства, поэтому теперь нам нужна зацепка, как выйти на него раньше, чем он совершит следующее… – Адам замолчал, когда понял, что Билли больше поглощена рассматриванием фотографий на стене, чем его объяснениями. – Все хорошо? Ты как-то подозрительно притихла.

– Меня… смущает один момент, – пробормотала она, глядя на коллаж, где висели и снимки из личного дела Андерсона. Как ни крути, но Роберт был хорош собой: выразительные зеленые глаза, короткие светлые волосы, аккуратная модная стрижка, чертовски уверенный взгляд, смелая дерзкая улыбка и подтянутая фигура. – А он ведь действительно привлекательный…

Адам нахмурился: «Привлекательный. Ну еще бы».

– И тебя это смущает, потому что…

– Не совсем это, – отозвалась Билли. – Я уверена, он без особых проблем зацепил обеих девушек. Но неужели настолько сильно, что они, не моргнув глазом, отправились вместе с ним в ту халупу в Остине? Там же не дом, а древнегреческие развалины. – Она обернулась к Адаму. – Да, я помню, они были не совсем трезвые, но не слепые ведь. А еще Страной чудес это назвали. – Билли постучала указательным пальцем по подбородку. – Судя по тому видео, они были навеселе, возможно, выпили в «Эль-Кастильо» по паре бокалов, но на совсем ничего не соображающих дурочек они не походили.

– К чему ты клонишь?

– Точно не к тому, что любовь зла. – фыркнула Билли. – Было что-то еще помимо алкоголя.

– Мы с Лео думали об этом. Один из информаторов рассказал, что Андерсон искал мефедрон. Но этот наркотик полностью выводится из организма через двое суток, а при вскрытии его не обнаружили, поэтому версия не очень складывается. Только если Андерсон не заменил его на что-то, не оставляющее следов в принципе. Наш судмедэксперт высказал версию, что во время пыток девушки не могли пошевелиться или закричать, но чувствовали боль.

Билли почувствовала, что у нее перехватывает дыхание: «Это же просто… нечеловеческая жестокость. А если это именно то, что Роб пытался отыскать через Шермана?…»

Ее ступор прервал звонок в дверь.

– А вот и бургеры, – оживился Адам. – Идем, сделаем небольшой перерыв.

Билли рассеянно кивнула и проследовала на кухню, где Миддлтон появился спустя минуту с большим бумажным пакетом, откуда доносился убийственно вкусный аромат, на который мгновенно откликнулся ее желудок.

– Господи, – прошептала Билли, сев напротив Адама и расплывшись в улыбке. – Пахнет божественно.

– О, да, – подтвердил Миддлтон, вытаскивая из кухонного шкафа пару тарелок. – А на вкус еще лучше.

Пока он был увлечен поиском новой упаковки салфеток, Билли успела раскрыть пакет и разложила его содержимое в хаотичном порядке прямо на барной стойке.

– Привет, кр-расавчик, – промурлыкала она, приоткрывая картонную крышку.

– А ты и правда большая любительница бургеров, – заметил Адам, выравнивая за Билли коробки, упаковки с соусами и одноразовые столовые приборы, которые не понадобятся, ведь есть бургер вилкой и ножом – самое настоящее преступление.

– Величайший, – подтвердила Билли. – Хватит так смотреть на них, будто через пару минут эта парочка окажется не в наших животах, а на конкурсе красоты.

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы подать еду в лучшем виде. Между прочим, качественная сервировка повышает удовольствие от приема пищи.

– А перфекционизм – уровень кортизола в крови. Серьезно, тебе надо хотя бы иногда ослаблять узел на своем невидимом галстуке, – заметила Билли и с блаженным видом втянула носом ароматный запах сыра, соуса и пропеченной котлеты-гриль из говядины.

– На невидимом галстуке?

– Ага, – кивнула она и указала на Адама бургером. – Тот, который спонсирует твой самоконтроль и не дает наслаждаться жизнью.

– Может быть, я наслаждаюсь жизнью, с чего ты взяла?

– Если бы это было так, ты не упомянул бы слово «может быть», – парировала Билли и наконец надкусила бургер. – М-м-м-м-м, гофподи… эфо… эфо однофзнафно… – Ей пришлось взять небольшой перерыв, чтобы насладиться вкусом, и, когда она проглотила кусок, ее взгляд заблестел от счастья. – Я влюбилась. Всерьез и надолго.

От неожиданного заявления Миддлтон едва не выронил еду из рук.

– Этот бургер… у меня к нему такие… – Билли закатила глаза и улыбнулась, – сильные чувства.

«Так это было о…»

Адам беззвучно усмехнулся и ослабил захват бедного бургера, который почти расплющил в своих руках.

– Эта нежная булочка, сочное, тающее во рту мясо под соусом с легкой ноткой остроты и аппетитный тянущийся сыр… м-м-м-м… Серьезно. Это лучший бургер, который я ела в своей жизни. Или даже так: я не помню, когда вообще ела нечто подобное. – Билли вновь впилась в бургер зубами.

– Вся благодарность Тони, – кивнул Адам, – повелителю бургеров и шеф-повару от бога.

Билли поперхнулась и зашлась в кашле.

– Все хорошо? – забеспокоился Миддлтон и подал ей стакан с водой.

– Да, – покраснев, девушка подняла большой палец вверх. – Я в порядке. Слишком… жадно ем.

Лучше – или хуже – совпадения имен просто нельзя было придумать.

Краем глаза наблюдая за Билли, Адам опять улыбнулся. Его не переставала удивлять ее реакция абсолютно на все – даже на такую мелочь, как обычный бургер. Она пережевывала каждый кусок с таким искренним счастьем, что, не зная о талантах Тони-повара, можно было бы решить, будто он добавил в рецепт запрещенные препараты, вызывающие эйфорию, но… Адам не зря ценил это место – и за качество приготовления, и за вкус, и за добросовестный подход к делу. И ему было чертовски приятно разделить этот момент с Билли. Пусть и продлится он недолго.

И, к слову, о запрещенных препаратах… Мысли Миддлтона по привычке переметнулись на работу. Но через пару минут Билли закончила есть и вздохнула с довольной улыбкой.

– Это было прекрасно, спасибо.

Кажется, жизнь начинает налаживаться.

– Тони будет счастлив узнать, что его фан-клуб пополнился еще одним поклонником.

– Охотно верю, – отозвалась Билли и сползла с барного стула. – Тогда продолжим?

Следующие полчаса они подробно изучали фотографии на стене и отмечали все, что могло так или иначе зацепить внимание.

– Кстати, – вспомнил Адам, – информатор упомянул, что Андерсон не только искал мефедрон, но и пытался избавиться от чего-то, за что не хотел браться никто из той подпольной среды, а потом он скорее всего нашел исполнителя, потому что пропал с радаров. Нам так и не удалось выяснить, что именно это было.

Билли постаралась сохранить невозмутимый вид, однако скрыть свой интерес от Адама у нее не вышло. Конечно же, он рассказал ей об этом с одной единственной целью – и она тут же подхватила брошенный ей мяч:

– Вот бы у вас был кто-нибудь из теневой тусовки, кто мог бы пролить свет на эту информацию, – наигранно-задумчиво проговорила она, прикидывая в уме момент, когда можно будет написать Тони.

– И не говори. – Адам проверил остатки колы на дне своей бутылки. – Будешь еще?

Билли рассеянно кивнула и, когда Миддлтон вышел из гостиной, дернулась к своему телефону.

«Привет, нужно срочно еще раз перепроверить, от чего именно пытался избавиться Роб».

До этого они с Тони предполагали, что Андерсон хотел замести следы своих финансовых преступлений, и не стали копать настолько глубоко – ведь тогда Билли искала совершенно другого человека. Но сейчас…

Отправив сообщение Тони, она перевернула телефон экраном вниз и отошла от тумбы.

– У меня, кстати, и комбуча есть. – Адам вернулся в комнату и протянул Билли бутылку колы. – Но не знаю, как она на вкус. По ней у нас Лео отрывается, – добавил он, краем глаза подмечая, что телефон Билли лежит не так, как раньше, – поэтому я всегда держу в запасе несколько бутылок.

– Кола самое то, спасибо, – улыбнулась Билли и вернулась к стене с коллажем. – И все равно я… – Она подошла ближе к фотографиям погибших туристок. – Не знаю. Если бы я была на их месте… если бы прилетела в незнакомый город… я… была бы в восторге. Свободная, молодая, не связанная никакими обязательствами, и мне хочется… м-м-м… увидеть и узнать все… пережить и запомнить как можно больше… самых ярких эмоций… – Билли медленно прошлась до снимков Чикаго и фотографий Андерсона из профайла. – Я в восторге от города и людей, а впереди у меня путешествие, да и целая жизнь… но… до моего отъезда из города я неожиданно знакомлюсь с местным красавцем… И… он привлекателен. О, как он хорош собой… красив, умен, обеспечен и чертовски обаятелен. От одной его улыбки у меня замирает все внутри…

Адам поджал губы, но промолчал.

– Так почему бы не закрутить короткий роман?… – продолжала размышлять Билли, прохаживаясь вдоль стены со снимками. – Ничего серьезного – просто небольшая интрижка, о которой я буду вспоминать с улыбкой по возвращении домой… Вряд ли мы с ним когда-нибудь еще увидим друг друга, поэтому… – Она взглянула на фотографию, где были запечатлены счастливые Трисс и Ирма. – Какого черта? Сегодня мне будет весело, а завтра… завтра Робби навсегда исчезнет из моей жизни. Но прямо сейчас мне… так хорошо с ним… слишком хорошо… все эти его слова, обещания, рассказы, прекрасно поставленная речь, эти его ум и кругозор, походка, красивые глаза, в которых хочется утонуть… улыбка, ради которой можно продать душу… – Билли продолжала разглядывать фото. – Он так не похож на моих сверстников и тех, кто обычно попадается мне во время путешествий, что… кажется почти идеальным. И поэтому мне… хочется запомнить его, как можно лучше… или запечатлеть на память, чтобы вспоминать о нем и о времени, проведенном вместе… Даже если Робби против, я сделаю всего один снимок – тайно, чтобы он не заметил… и я… непременно поделюсь фотографией с подругами, потому что Робби… лучше всех. Потому что люди должны знать, что я его… не выдумала. – Билли замерла, а затем медленно повернулась к Адаму и тихо проговорила: – Это не все фотографии.

– Что? – ожил Адам, все это время с интересом наблюдая за ее легким трансом. – Не все?

– Я уверена, есть еще. Эти девочки должны были показать Роберта кому-то из своих подруг.

Миддлтон резко выдохнул. Несколько секунд он молча смотрел на Билли в легком удивлении. То, чему учат в Куантико, она выдала так непринужденно, будто занималась этим всю сознательную жизнь. До этого момента Адаму не приходилось испытывать ничего подобного в обществе девушки. Конечно, он неоднократно работал с женщинами, но это было деловое взаимодействие с такими же подготовленными сотрудниками. Они все окончили одну академию, а Билли в основном опиралась на личный подход и природное чутье.

Мария никогда не интересовалась работой Адама – ее привлекали только самые громкие дела, которые она обычно использовала в качестве личного пиара среди своих обеспеченных псевдодрузей и влиятельных знакомых из мира бизнеса, частью которого управляла по воле своего отца. «Успешный агент ФБР, задерживающий самых опасных серийных убийц» определенно повышал статус Марии в ее окружении, но она никогда не стала бы помогать Адаму в расследовании, не считая нужным как-либо подключаться к этой части его жизни. Но в то же время она настолько сильно ревновала Миддлтона к работе, что порой сводила его с ума. И долгое время Адам всерьез полагал, что все ее обиды и ревность вполне оправданы, ведь какая нормальная девушка сможет вынести такую мощную соперницу – работу в Бюро. Но жестокость, с которой Мария переворачивала с ног на голову всю его личную жизнь, беспощадно отравляя его существование холодом и манипуляциями, едва ли была чем-то на самом деле естественным и заслуженным.

С Билли все оказалось иначе, и не только из-за их с Адамом общего дела. Даже если бы они познакомились при других обстоятельствах, вряд ли Миддлтон смотрел бы на нее иначе. Стремительно ворвавшись в его привычный порядок, она, сама о том не подозревая, показала, что под слоем пепла, оставшегося после тяжелых отношений, внутри Адама все это время теплилась жизнь.

«Она прекрасна».

И она – невеста Розенберга.

– Это… кхм, это может быть правдой. – Адам с трудом подобрал слова. – Если ты права и такой снимок существует, это поможет дополнительно подтвердить в суде причастность Андерсона к убийству. Завтра попрошу еще раз проверить все контакты и переписку в телефонах Трисс и Ирмы и в их социальных сетях. Знаешь, я… – Он перевел взгляд с фотографий на Билли. – Впечатлен.

Она не нашла, что ответить, – ни пока очень внимательно смотрела на него, пытаясь почувствовать подвох в словах, но видела лишь нечто противоположное, ни пока осознавала, что тот, кто обладает куда большим опытом, возможностями и навыками, говорит ей подобные слова и даже не пытается отшутиться или как-то ее зацепить.

Это было особое признание значимости, которое Билли всегда жаждала получить от близких людей, но встретила в совершенно другом человеке. И чем дольше она смотрела ему в глаза, тем больше убеждалась, что ей не кажется: Адам не шутит, не притворяется, не пытается поглумиться и, похоже, не считает ее неразумной девицей, ничего не смыслящей в настоящей работе.

«Почему здесь так жарко?…» – пронеслось в ее голове.

Но если бы она знала, что творится внутри у Адама: «Скажи что-нибудь. Скажи, не смотри на нее так. И, самое главное, не пытайся отыскать в ее взгляде намек на то, чему никогда не бывать и что ты сам выдумал только потому, что забыл, каково это – жить, а не существовать, переживать эмоции, а не подавлять, испытывать чувства, а не пародию на них».

Адам не шевелился. Внутренний голос не умолкал: «Скажи хоть что-то, пока не стало слишком поздно и пока ты не наделал глупостей, которые не сможешь исправить».

Задыхаясь и падая на дно в своем заблуждении, он лихорадочно попытался отыскать, за что зацепиться, и, когда его взгляд не особо охотно метнулся на стену с фотографиями, Миддлтон выдал:

– А… сможешь повторить то же самое с Андерсоном? И с остальными жертвами.

– Что? – не поняла Билли и, часто заморгав, посмотрела на коллаж.

– Попробуй теперь представить себя на месте Роберта Андерсона – финансового махинатора и обольстителя наивных туристок.

– Я не встречалась с ним лично, – пожала плечами Билли. – Но… уже проделывала нечто подобное ранее, когда искала Роба после его бегства из-под залога. И после всего, что мне удалось узнать, могу с уверенностью сказать: нужно обладать стальными… нервами, чтобы проворачивать такие схемы, какие проворачивал Роб. Ты видел отчеты: суммы были крупные, а сделки – очень серьезные. При таком раскладе нужно быть… м-м… игроком, эдаким любителем… экстрима и риска – и скорее всего получать удовольствие от самого процесса. Вроде тех людей, которые гонятся за адреналином. Только в его случае это была жажда наживы, но деньги не были конечной целью. Его интересовал именно процесс и отчасти – результат. Сама игра – вот что доставляет ему удовольствие. – Билли подошла к фотографии Андерсона. – Да и по словам Деборы, Роб был не самым отмороженным человеком, скажем так. И любовниц часто заводят те, кто бежит за недостающими ощущениями и эмоциями. Ну и за сексом, конечно же.

– Согласен, – подтвердил Адам, и Билли иронично фыркнула. – Но что должно было произойти, чтобы Андерсон решил перейти на убийства?

– C самого начала он думал прежде всего о себе. А его жертвы, кто пострадал финансово или физически, стали… побочным эффектом. Сопутствующие потери, до которых ему не было дела. Если он получает удовольствие от процесса, в какой-то момент одних финансовых махинаций могло оказаться недостаточно. – Билли опустилась на диван, пристально глядя на коллаж с фотографиями. – Мы оба видели, на что он способен. И, как ты сам сказал, с каждым разом ситуация становится хуже. Масштабнее и… наглее. Роб как раз из тех людей, кому не хватает эмоций, и в поисках этих эмоций он идет на преступления, которые только набирают обороты. Как наркоман в погоне за дозой… постепенно привычного становится мало, и он заходит дальше. Так и Роберт – если сначала финансовые манипуляции дарили ему чувство контроля и ощущения собственной силы, то… – Билли посмотрела на Адама. – В какой-то момент, чтобы восполнить недостаток эмоций, он… вероятно, мог перейти на убийства.

Адам очень внимательно посмотрел на Билли.

– Но?…

– Но при всей своей харизме, а также интеллекте, эгоцентризме, лицемерии, умении лгать и неумении раскаиваться Роб, скорей, социопат, но не садист. Либо я… что-то упускаю.

Миддлтон перевел взгляд на стену с фото.

– Я понимаю, о чем ты. – Он подошел к коллажу и обернулся к Билли. – Вот что нам удалось выяснить в процессе составления портрета убийцы: у него высокий IQ, хорошее университетское образование, он социально активен и внешне выглядит абсолютно адекватным. Женат или был женат, часто встречается с разными людьми и заводит многочисленные связи вне работы, но в кругу семьи может быть нестабилен и неадекватен. Он следит за новостями и наверняка – за самим расследованием, чтобы оставаться в курсе дел. Водит машину не из дешевых и одевается в дорогих магазинах. У него хватает средств, чтобы обеспечить себе комфортную жизнь и доступ к любым вещам, в том числе запрещенным. Он прекрасно умеет притворяться, заманивать и соблазнять жертву, и сохраняет в себе определенную личность в момент общения с жертвой. А еще он привык доминировать и самоутверждаться за счет слабости других. И, самое главное, он очень предусмотрителен и внимателен к деталям, ведь не оставил ни одной внятной улики, которая могла бы вывести на его след. Все это делает его организованным несоциальным типом убийцы, с чем в то же время идет вразрез другая информация: он не перемещает тела и всегда убивает там, где перехватывает своих жертв. Он оставляет место преступления залитым кровью, будто выходит из себя, а саму жертву опускает до уровня вещи, обезличивая ее в момент убийства, что характерно для неорганизованного асоциального типа убийцы. Он не способен испытывать адекватные понятные эмоции, а жертвы для него – обезличенные сущности, которые чувствуют боль и страх.

Билли нахмурилась, но промолчала.

– Мы высказывали предположение, что внутри него могут уживаться несколько личностей, – продолжил Адам.

– Диссоциативное расстройство? Расщепление личности?

– Именно. Только в этом случае они слишком тесно взаимодействуют между собой, потому что он все еще не допустил ни одной ошибки. Если мы имеем дело с расщеплением, это «переключение» происходит слишком осознанно и спланированно. Конечно, такое разделение может выражаться и в «пассивном воздействии», когда нет прямого контроля, но одна личность вмешивается в действия другой. Только рано или поздно он допустил бы ошибку. Я уверен, мы ищем человека, который полностью отдает отчет в своих действиях и делает это в одиночку. Он доверяет лишь себе и привык держать контроль в своих руках. И поэтому его до сих пор не удалось задержать.

– Но раздвоение личности многое бы объяснило, – пробормотала Билли, с сомнением косясь на фотографию Роберта, в прошлом которого не было зафиксировано ни одного подобного сбоя психики.

– Да. И все же… попробуй посмотреть на мир его глазами, – предложил Адам. – С учетом всей новой информации. Так, как это обычно делаешь именно ты.

Билли вздохнула.

– Можешь рассказать чуть подробнее про остальных жертв? Любые детали – все, что не значится под грифом «Совершенно секретно даже для Билли Сэлинджер».

Адам усмехнулся и показал на фотографии, которые относились к предыдущим убийствам.

– Первая жертва была найдена год назад в частном доме на территории спального района. Женщина, тридцать пять лет, работала медсестрой в городском госпитале, не была замужем, не имела постоянного бойфренда и вела уединенный образ жизни. Однажды утром не вышла на смену, на звонки коллег и на стук соседей не отвечала.

Слушая Адама, Билли подошла к первому блоку с информацией.

– Погибшую нашли в ее кровати: матрас, постельное белье и подушки были пропитаны кровью, тело покрыто многочисленными синяками, ссадинами, ушибами и глубокими порезами, один из которых стал смертельным. Следы сексуального насилия отсутствовали. По словам коллег, в последние несколько дней женщина светилась от счастья, и, хотя они пытались выяснить причину ее радости, ничего не рассказывала – только таинственно улыбалась и выглядела непривычно оживленной. Поэтому все пришли к мысли, что она просто влюбилась. – Адам сделал короткую паузу и продолжил: – Спустя два месяца обнаружили следующую жертву: мужчина, тридцать восемь лет, служащий банка, был в разводе. Все коллеги отзывались о нем как о скромном, тихом и добросовестном сотруднике, который незадолго до своей смерти упоминал, что вскоре вырвется из душного офиса и откроет фирму по ремонту яхт где-нибудь на Гавайях. Помимо работы увлекался ремонтом лодок и прочей техники. В тот день к нему заглянул сосед, чтобы узнать, как продвигается починка его водного мотоцикла – он заметил приоткрытую дверь гаража, вошел внутрь и увидел на полу изувеченное тело в луже крови. Стены, мебель, инструменты и сам мотоцикл также были забрызганы кровью. На этот раз убийца действовал более жестоко и использовал то, что нашел в гараже. На теле были обнаружены следы от ударов молотком, колотые раны, оставленные отвертками различного диаметра… Прочие подробности лучше опустить.

Билли мельком посмотрела на фотографию второй жертвы, содрогнулась и отошла дальше.

– Если кратко, то все было куда более кроваво и жестоко, и, опять же, не обошлось без порезов. Однако смертельным оказался удар по голове комбинированным ключом на тридцать пять миллиметров. – Адам откинулся на спинку дивана. – Через полгода после первого случая обнаружили третью жертву: девушка, работала хостес в сетевом ресторане. Двадцать семь лет, жила вместе с парнем на съемной квартире. Он и обнаружил тело, когда вернулся утром из командировки, что подтверждает его алиби. Хозяйка квартиры отзывалась об обоих положительно и утверждала, что аренду они всегда вносили вовремя, не скандалили, громких вечеринок не устраивали и не доставляли никаких проблем. За месяц до гибели девушка планировала продвинуться по карьерной лестнице и занять должность администратора, но… не успела. У жертвы были раздроблены практически все кости, зубы вырваны и разложены рядом с телом. И вновь – множественные ушибы, ссадины, порезы и море крови, след которой тянулся до коридора. Для издевательств убийца использовал то, что находил на месте. Но, судя по характеру некоторых ран, часть инструментов он принес с собой – именно тогда в деле впервые начал фигурировать хирургический скальпель. Как удалось определить нашему судмедэксперту, смертельным стал удар ножом в сердце.

Билли потерла лоб, поморщилась и прошла к следующему блоку с фотографиями и информацией.

– Три месяца назад появилась четвертая жертва: мужчина, тридцать один год, скульптор, популярный в сообществе любителей современного искусства. Был убит в своей загородной студии, где работал над очередным заказом, в тишине и уединении. Тело обнаружили грузчики из доставки, которые приехали забирать один из его проектов. Как утверждают ближайшие знакомые погибшего, он был личностью своеобразной, довольно замкнутой и не разговорчивой. Пару лет страдал от легкой формы алкоголизма на почве творческого кризиса, но впоследствии бросил пить и вел трезвый образ жизни. На этот раз убийца зашел еще дальше: кровью была залита вся студия, включая работы, а сам скульптор подвергся жестоким пыткам, и в конечном счете у него просто остановилось сердце. Причина смерти – болевой шок и обильная кровопотеря. А дальше – Трисс и Ирма. Две туристки из Европы. О них ты уже знаешь.

Миддлтон следил за реакцией Билли, пока та, сосредоточенно хмурясь, слушала его рассказ, тщательно обдумывая каждую деталь.

– Значит… срок между убийствами всегда разный, – наконец проговорила она. – И все жертвы, за исключением туристок, не отличались излишней эмоциональностью и предпочитали тихий образ жизни.

– Да, именно так.

– Первая жертва – если она на самом деле первая, – Билли подошла к фотографии погибшей и информации на распечатках, – была не особо примечательной девушкой, у которой, скорее всего, имелись проблемы с самооценкой. Она одевалась достаточно скромно, не красилась, на всех фотографиях она смотрит либо мимо объектива, либо исподлобья. И она почти не улыбается, хотя улыбка у нее красивая. Такие девушки часто страдают либо из-за отсутствия отношений, либо из-за отношений, в которые вступают, когда устают от одиночества. Они нередко боятся выражать настоящие эмоции и все держат внутри. И когда на горизонте появляется человек, который якобы видит в них то, что не замечают другие, бедняжки становятся легкой добычей для хищника. Думаю, Роб приметил ее в госпитале или в каком-нибудь общественном месте. Потом следил, изучал, подмечал все необходимые детали и только после этого вышел на прямой контакт. А далее дело за малым: запудрил бедняжке мозги и замучил ее до смерти.

Билли подошла к информации о второй жертве.

– Скромный банковский работник. Через него ежедневно проходило множество людей, и Роб мог быть одним из них. Но, опять же, заметить его он мог и в любом другом месте или же вышел на него через яхты или лодки. Но чтобы понять, какой перед ним человек, Андерсону нужно было как минимум пообщаться с ним. Чем-то он ведь привлек его внимание. А далее та же схема – наблюдение, изучение, сбор информации, появление на пороге его гаража. Так же и с третьей жертвой, и с четвертой. Либо этих людей объединяло какое-то место, вроде кафе, ресторана, магазина, прачечной и так далее, либо Роб просто выхватывал их, скажем так, из толпы – чтобы попрактиковаться на каждом и попробовать разное. Но в итоге все сводилось к одной цели: причинение страданий и принуждение этих людей чувствовать настоящие, неподдельные эмоции. Какие он, например, испытывать не способен.

В этом было и нечто еще, что никак не давало ей покоя. Но, чем активнее Билли пыталась ухватиться за ускользающую мысль, тем призрачнее становилось ее присутствие.

– Итак… – Билли отошла от стены. – Если бы я была на месте Роберта, то… – Она внимательно посмотрела на его фотографию. – Скорее всего, я всегда была… такой. Ловкой, хитрой, эгоцентричной. У меня получалось выходить сухой из воды с самого детства, сохраняя невинный, располагающий к себе облик – что бы я ни творила. Слишком рано я поняла, что людям нельзя доверять. Даже самые близкие причиняют невыносимую боль, так… почему я должна молча терпеть все, что мир вываливает мне в лицо? Сначала я обманывала сверстников и учителей ради хороших оценок. Но постепенно заходила дальше, и мои аппетиты росли. Что бы я ни делала, мне всегда было мало. Сначала я хотела доказать миру, что гораздо сильнее того удара, который он нанес мне с уходом матери – когда она бросила меня на автобусной остановке, словно я была… никчемным мусором. Тогда моя жизнь изменилась навсегда, но я не осознавала свой внутренний раскол и хотела взять от окружающих все, чего они лишили меня в раннем детстве и позднее. Я стала проворачивать нелегальные схемы и махинации на работе, доказывая прежде всего себе, что я могу брать то, что хочу, и не получать наказание. По большому счету меня вообще не волновали последствия. – Билли ходила вдоль стены и активно жестикулировала, пытаясь понять логику монстра, которым оказался Роберт Андерсон. – Меня интересовал конечный результат. Только я и мое неумолимое желание узнать, сколько еще денег или другой выгоды я смогу получить и как далеко зайду в своей мести. Я брала, брала и брала… и не могла остановиться. И… в какой-то момент… достигла потолка. Преступления больше не приносили мне удовольствия. Этого было ничтожно мало. Несравнимо с тем, что забрали у меня. Деньги, любовницы, нарушение всех возможных правил… Мне требовалось нечто иное. Нечто… новое. Я уже доказала миру свою силу, и… – Билли обернулась к Адаму, – пришло время причинить ему боль. Много, очень много боли. Я хотела, чтобы мир страдал, как страдала я. И даже больше, чем я. Гораздо больше. – Билли покусала губу. – Наверное, как-то так. Я не знаю. У меня… голова кругом от всей этой информации.

– Понимаю.

– Я… никак не могу понять, в какой момент случился надлом, и Роб перешел черту. Мы как будто здесь чудовище Франкенштейна собираем из догадок и предположений. – Кстати, король дивана, – она подошла ближе, успев оценить, насколько комфортно устроился Миддлтон (даже руку на спинку закинул), – вам удалось соотнести местоположение Роберта с оставшимися убийствами?

Кажется, она все еще надеялась на его алиби. «Да брось, Билли», – усмехнулся Адам.

– Если хочешь, я с радостью поделюсь с тобой местом. – Он немного сдвинулся в сторону.

«Боже! Павлин-землевладелец», – подумала она и, прищурясь, сказала, глядя на Адама сверху вниз:

– Вот что ты за человек, Миддлтон? Как ты умудряешься взять и перескочить с обычного разговора на вот эти свои дурацкие шутки?

– Считай, что это моя суперспособность.

Билли смерила его скептическим взглядом.

«А может, мне просто слишком хорошо в твоем обществе, и я начинаю выдавать всякую ерунду, лишь бы как-то скрыть смущение», – мысленно добавил Адам и все же убрал руку со спинки дивана.

– Лучше бы твоей суперспособностью было умение вовремя притормаживать, – буркнула Билли.

– Сказала девушка, которая пробралась в ночной клуб на вечеринку криминальных авторитетов, предварительно снеся их систему безопасности, – отозвался Миддлтон. – Скажешь, ты к этому совсем непричастна? Да ладно, я, может, и не стал уточнять подробности, хотя стоило, но не думай, что я поверил в твою прекрасную легенду о таком феноменальном совпадении.

Помедлив, Билли недовольно фыркнула, но спорить или доказывать обратное не стала. В конце концов, не время и не место, да и битву эту она, скорее всего, проиграет. Здесь надо действовать умнее, а еще лучше увести разговор к исходной теме.

Впрочем, Адам сам пришел ей на помощь.

– По поводу оставшихся двух случаев пока нет однозначной информации, поэтому мы не можем полностью подтвердить причастность Андерсона ко всем убийствам, но и опровергать это я бы тоже не спешил. Мы запустили повторную проверку записей камер с мест работы всех предыдущих жертв и подняли архив видеоматериалов дорожных камер, расположенных рядом с каждым местом убийства. Как только появятся результаты, я тебе сообщу.

Внезапно поблизости раздалось громкое жужжание.

Адам нахмурился, повернулся на звук и увидел, как его телефон отправился в путешествие по тумбе. Встав с дивана, Миддлтон подхватил смартфон и взглянул на экран, удивленно хмыкнув.

– Прости, мне нужно ответить на звонок. Я отойду ненадолго, – предупредил он и, приняв вызов, расплылся в улыбке. – Эй, и кто это не спит в такой поздний час? – рассмеялся он по пути на кухню.

«Кто-кто, твои подружки» – Билли проводила его взглядом и вернулась к коллажу с фотографиями в твердом намерении найти во всей этой картине хотя бы одну важную и полезную деталь.

Но спустя десять минут стало очевидно, что она с трудом соединяет мысли в одно логическое целое и лучше ей собираться домой. Решив дождаться Адама, чтобы сообщить ему об этом, а заодно попросить вернуть одежду, она взяла с тумбы свой телефон, села на диван и открыла сообщение от Дэна.

«Биллз, не веди себя как ребенок, ответь уже на мой звонок и давай поговорим».

Палец сам заблокировал экран, когда Билли так и не нашла в себе сил и решимости ответить на его просьбу. Нет, сегодня больше никаких сомнительных и необдуманных поступков. Хорошего, как говорится, понемногу. Плохого тоже. А еще утро вечера мудренее, и все в том духе, так что сейчас ей лучше всего отправиться домой и выспаться, прежде чем она совершит какую-нибудь глупость.

Дожидаясь, пока Адам договорит по телефону на кухне, откуда то и дело доносился его смех, она одновременно и раздражалась, и постепенно начинала клевать носом.

«Другого времени поболтать со своими девицами он найти не мог, – фыркнула Билли и опустила голову на диванную подушку. – Полежу две минуты, а потом пойду забирать свои вещи и поеду домой. И пусть хоть всю ночь треплется с ними».

Продолжая ворчать на Адама, она не заметила, как две минуты перешли в пять, десять, и вскоре Билли подтянула ноги на диван и провалилась в сон.

* * *

С опозданием осознав, что телефонный разговор затянулся и Билли слишком долго сидит одна, что, он помнил, обычно приводит к не самым удачным последствиям, Адам поспешил вернуться.

– Извини, – заговорил он, входя в комнату. – Так на чем мы… – Миддлтон притих, когда увидел, как Билли, приобняв подушку, сладко спит на его диване. Его губы дрогнули в улыбке, но он так и не рискнул сдвинуться с места. В эти несколько минут тишины и умиротворения не существовало ни аргументов против, ни разумных доводов Лео, ни призрака Розенберга поблизости – весь мир, до этого момента настроенный враждебно, внезапно уступил место гармонии, а все, что обещал не нарушать Адам, казалось как никогда правильным и таким естественным.

К сожалению, разделить этот момент он мог только с собой.

Бесшумно выдохнув, Адам вернулся к реальности, поймав себя на мысли, что вот так стоять и смотреть на спящего человека не самая лучшая идея.

Он сходил в спальню за дополнительным одеялом, аккуратно накрыл им Билли и, еще раз взглянув на пластырь под ее чокером, сделал шаг назад.

«Спокойной ночи».

Убедившись, что входная дверь надежно заперта, Миддлтон погасил свет в квартире, принял душ, но на пути к спальне остановился рядом с гостиной и замер в нерешительности, глядя через темноту, мягко рассеиваемую лунным светом, как Билли свернулась калачиком на диване.

«Спать, Миддлтон. Ты идешь спать».

Но все же…

Его взгляд переместился на рюкзак Билли, оставленный на кресле.

Кстати.

Адам ненадолго скрылся в своей спальне и вернулся обратно с небольшим белым конвертом, который незаметно убрал в рюкзак Билли. Возможно, стоило бы сделать все иначе и не настолько скрытно, но в тот момент это казалось ему самым верным решением.

Задержавшись на пороге, он в очередной раз заглушил голос рассудка и вновь дошел до спальни. Но, вместо того чтобы лечь на кровать, захватил пару подушек, одеяло, плед и положил их на полу в гостиной, в нескольких метрах от дивана. Спать в комфорте и удобстве, пока Билли лежала калачиком на не самом широком диване, казалось ему неправильным.

Вытянувшись на пледе во весь рост, он положил руки под голову, прикрыл глаза и прошептал:

– Иди к черту, Розенберг. Я охраняю ее, и больше ничего.

Глава 28

Телефон защекотал грудь настойчивой вибрацией. Улыбнувшись сквозь сон, Лео пробормотал по-испански «Марти, ну не сейчас» и заботливо погладил смартфон рукой.

Вибрация прекратилась.

Сладко перевернувшись на бок, Холден обнял подушку и, случайно придавив телом скатившийся на матрас телефон, продолжил наблюдал красочные сновидения – ровно до того момента, пока над его ухом не раздался мурлычущий голос Марти:

– Если ты не ответишь Саммерсу, я скажу ему, что ты, mi amor, занят утренними танцами в моем пеньюаре.

Как по команде открыв глаза, Лео подскочил на кровати и протараторил сонное и невнятное:

– Что-где-я-не-сплю-я-уже-встал. – Сфокусировав заспанный взгляд на возлюбленной, одетой в милые домашние шорты и топ на бретельках, Лео почесал помятую щеку и пробормотал: – Куда Саммерсу ответить?

– Не куда, а где. – Марти встала с кровати и потрепала Холдена по лохматой макушке. – Телефон у тебя под задницей. Саммерс не смог дозвониться ни до тебя, ни до Адама и в итоге позвонил мне. Кажется, они там нашли что-то важное.

Лео поморщился и, приподнявшись на матрасе, достал из-под себя телефон.

– Привет, Тэйт, – зевнул он в трубку. – Рассказывай.

Через несколько секунд его лицо вытянулось в недоумении.

– М-м-м… – Лео покосился на часы.

«Шесть утра, ¡mierda!»

Почесав щеку, исполосованную складками наволочки, она спустил ноги на пол и ответил:

– Не нужно. Я сам скажу Адаму. Спасибо тебе. – Лео нехотя поднялся с кровати и, с хрустом потянувшись в разные стороны, прошлепал босыми ногами на кухню, на ходу поправляя съехавшие набок боксеры.

– Что на завтрак? – поинтересовался он у Марти, которая как раз заканчивала заваривать кофе.

– Ранчо-яйца, – отозвалась она и достала пару больших плоских тарелок под приготовленное блюдо. – Все, как ты любишь.

– О-о-о, – протянул-пропел Лео, с блаженным видом втягивая носом аромат яичницы по-мексикански. – ¡Huevos R-rancheros! Мне сразу с добавкой.

– Конечно, родной, – усмехнулась Марти. – Эти две тарелки я для тебя и приготовила.

– Правда? – оживился Холден.

– Нет, – нахмурилась Рамирес. – Иди в душ, или я все одна съем.

– Как жестоко, – жалобно проговорил Лео, отступая к коридору и прикладывая руку к груди.

Марти швырнула в него кухонным полотенцем и вернулась к сервировке завтрака.

Поймав полотенце, Холден издал победный звук, кинул полотенце на спинку стула и направился в ванную комнату.

Но стоило ему закрыть дверь и столкнуться с собственным отражением в зеркале, как все веселье и задор будто по щелчку испарились с его лица.

Внимательно рассматривая себя со стороны, Лео словно впервые видел человека напротив.

Ему знакомы эти глаза, но они выглядели чужими.

Он помнил наизусть каждую черту, каждую морщину и каждый изгиб, но не признавал бледного заспанного мужчину, который смотрел на него из зеркала.

«Кто-нибудь, на помощь! – кричит женский голос. – Пожалуйста, помогите!»

«Может, нам лучше обоим спуститься…»

«Нам понадобятся аптечка и помощь медиков! Все понял?»

Хрипло выдохнув, Холден зажмурился, отвернулся от зеркала и вошел в прозрачную душевую кабину.

Но шум воды и бодрая песня ZZ Top – La Grange по радио[46] не смогли заглушить голоса в голове.

«Может, нам лучше обоим спуститься…»

«Лео! Ты все понял?!»

«Кто-нибудь, на помощь!..»

Холден уперся рукой в стену, наклонил голову и подставил затылок под потоки воды, пытаясь смыть все неприятные воспоминания вместе с липким чувством собственной низости. Но стыд будто проник под кожу, заставляя раз за разом слушать на повторе одну и ту же случайно брошенную фразу, которую он произнес далеко не в здравом уме.

«Может, нам лучше обоим спуститься…»

Резкий раздраженный выдох.

Холден наклонил голову назад и умыл лицо ладонями.

«Как ты мог сказать это?

Как ты вообще подумал о чем-то подобном? Даже на секунду.

Всего на одну секунду.

Как ты мог?

И кто ты после этого?…» – эти мысли неотвязно крутились в его голове.

Освободив душ, Лео проследовал напрямую в спальню, быстро переоделся в джинсы с рубашкой и вернулся на кухню к Марти.

Увидев его в полной боевой готовности, она не смогла скрыть удивления.

– Это как понимать? А завтрак?

– Прости, mi amor, но я очень спешу. – Лео поцеловал Марти и зачерпнул ее вилкой пару кусочков яичницы с овощами под соусом. – Ты лучше всех, – прошептал он, проглатывая преступно вкусный завтрак.

Сделав быстрый глоток горячего кофе, Холден досадливо цыкнул, тихо выругался и, подмигнув удивленно-хмурой Марти, направился к выходу.

– Лео? – Она внезапно окликнула его на пороге кухни.

– Да? – Холден обернулся и выдал одну из своих коронных приветливых улыбок.

Но провести этим Марти у него получилось бы разве что в параллельной вселенной, и то не факт.

– Ты точно в порядке?

– Более чем, любовь моя, – расцвел Холден. – Я позвоню тебе позже.

Послав Марти воздушный поцелуй, Лео поспешил покинуть квартиру.

* * *

Билли стояла на балконе, обставленном в уютном стиле, как и вся остальная квартира – с декором из множества аксессуаров, мягких подушек и ароматических свечей.

– Хочу завести себе собаку, – проговорила она, глядя на закат, и оперлась руками на перила. – Ты любишь собак?

– Конечно, люблю, – раздался за ее спиной знакомый мужской голос.

Странно, ведь Дэн всегда был равнодушен к животным, а собаки в его представлении были нужны исключительно для охраны. При этом он брезгливо морщился при мысли о шерсти и слюнях. Но если он вдруг одумался, то… оно ведь к лучшему?

– Только не знаю, кто будет за ней следить, – добавила Билли. – Собаке нужны уход и внимание, а я полностью погружена в расследование, и оно… никак не выходит у меня из головы.

– Скоро все закончится, – пообещал он и обнял ее со спины.

Наверное, еще никогда Билли не чувствовала себя более защищенной, чем в тот момент. Улыбнувшись, она прижалась затылком к его плечу.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Он мягко поцеловал ее в висок, и Билли прошептала с довольной улыбкой:

– Ты славный.

– Вполне неплохой.

Внутри что-то опасно ухнуло. Нахмурившись, она замерла на пару секунд, с головы до ног покрываясь мурашками, а затем медленно повернулась и увидела перед собой Адама.

– Ты!.. – выдохнула Билли и, отпрянув назад, уперлась спиной в перила.

Миддлтон улыбнулся и достал из кармана свой телефон.

– Вот. – Он протянул его Билли.

– Что?… – не поняла она, с трудом осознавая присутствие Адама на своем балконе.

Неожиданно ее телефон ожил и зазвонил настолько неприятно и громко, что Билли едва не вырвала его из руки Миддлтона, чтобы зашвырнуть куда-нибудь подальше.

– Вставай, – без тени улыбки выдал Адам. – Билли, подъем.

Вставай.

Сонно поморщившись, она нехотя приоткрыла глаза и уставилась мутным взглядом в незнакомый светлый потолок.

«Что за…»

Звонок повторился – настойчивый и упорный, он будто пытался проникнуть сквозь слух напрямую в мозг Билли, чтобы взорвать его изнутри.

– Да кто там с ума сходит… – пробурчала она, повернула голову и застыла.

Первое, что она заметила – подозрительно минималистичную обстановку, светлые стены и темный ковер.

«Какого черта?»

Это ведь совсем не ее комната и не ее квартира.

Резко приподняв лохматую голову, Билли увидела на полу плед, одеяло и пару подушек, а на одной из стен – коллаж из фотографий.

И тогда до нее дошло.

– Вашу ж маму… – прохрипела она и кашлянула, прочищая горло. «Я уснула у него дома?!» – Нет, нет, нет, только не это… – протараторила она и, покрутив головой по сторонам, поняла, что лежит на черном диване, на котором еще вчера решила отдохнуть буквально пару минут.

«Это провал».

Который уже по счету?

Судя по одежде, в которой Билли проспала до утра, ничего криминального вроде не произошло. Но подушки и одеяло на полу намекали, что хозяин квартиры, похоже, провел ночь в этой же комнате, пусть и предпочел благоразумно лечь подальше, хотя не настолько далеко, чтобы оказаться в своей спальне.

«Бред какой-то…»

Озадаченно потерев лоб, Билли спустила ноги на пол, и неприятный настойчивый звон повторился.

Дверь!

Билли схватила телефон и проверила время: семь часов утра.

И кто это там решил вломиться в квартиру в такую рань?

Может, Миддлтон случайно затопил соседей снизу? Или произошло нечто похуже?

– Адам? – крикнула Билли, поднимаясь с дивана, но ответа не последовало. Зато звонок в дверь продолжал разрывать тишину, как одна из пыток концлагере.

«Да чтоб тебя!»

Покачнувшись, Билли поспешила в коридор и, посмотрев в глазок, слишком быстро открыла дверь.

– Лео! – воскликнула она и, очнувшись от ступора, улыбнулась, поправляя перекосившуюся после сна толстовку.

* * *

Холден уже собирался стучать и звонить еще активнее. А когда по другую сторону двери послышалось движение, он набрал воздуха в грудь, чтобы выдать на одном дыхании «Ну-и-какого-хрена-спящая-красавица-ты-не-берешь-трубку?». Но так и замер с приоткрытым ртом, увидев на пороге сонную Билли Сэлинджер в одежде Адама.

– О-о-о… Билли? Вот это… – растерявшись, Лео замер. – Вот это… сюрприз.

«Я тебе голову оторву, Миддлтон! Вот какого хрена ты устроил? Ты же обещал!» – его негодовванию не было предела.

И тогда по ошарашенному взгляду Лео и его вытянувшемуся лицу Билли поняла, как все это выглядит со стороны.

– О-о-о… нет-нет-нет-нет, – тут же вскинула она руки. – Это не то, о чем ты подумал!

– Да?…

И тут к ним присоединился и сам хозяин квартиры.

– Билли, кто там? – Он появился за ее спиной в одних джинсах, на ходу натягивая футболку. – Лео! – так же удивленно, как и она, воскликнул Адам. – Ты как раз вовремя.

– Ты в этом уверен? – уточнил Холден, разрываясь между порывом встряхнуть Адама и желанием одобрительно хлопнуть друга по плечу со словами «Ну наконец-то!».

Билли обернулась на голос Миддлтона и чуть не уткнулась носом в его грудь.

– Ты!.. – выпалила она и моментально покраснела от лба до ключиц: от стыда, вызванного неверно понятой Лео ситуацией, и от недовольства, заморозившего голосовые связки, пока она молча смотрела на Миддлтона, который, судя по его невинному выражению лица, не испытывал никакого смущения и не считал нужным что-либо объяснять.

– А мы тут… – пробормотал он и, не придумав ничего лучше, посторонился.

Лучшая защита – это невозмутимость, и он продолжал вести себя как ни в чем не бывало, в противном случае был бы куда краснее Билли.

– Ну… не-е-ет! – вырвалось у Билли. Она смотрела то на Адама, то на Лео с праведным возмущением, и ее закипающими эмоциями едва не снесло обоих парней. – Ничего не было! Ясно вам? Нет! – Она ткнула пальцем в сторону Холдена. – И нет! – следующий тычок пришелся в грудь Адама и заставил его покачнуться. Вновь повернувшись к Лео, Билли повторила: – Нет!

Тишина.

Разозлившись еще сильнее, она была готова превратиться в огненное торнадо.

Подобно человеку, парализованному оцепенением и чувством неизбежности перед надвигающейся стихией, Адам никак не мог убрать с лица спокойное выражение, пока в голове билась всего одна более-менее внятная мысль: «Она прекрасна».

Как Билли пылает от возмущения, как горит ее взгляд и подрагивает голос…

«Остановись, Миддлтон. Сейчас же», – приказал он себе.

– Либо ты расскажешь ему, как все было на самом деле, либо я устрою здесь разнос похлеще вашего маньяка! – Билли откинула волосы за спину и быстро удалилась из коридора с гордо поднятым подбородком – красная, как помидор, и возмущенная, будто потревоженная львица.

– Вау, – после паузы выдохнул Холден, глядя ей вслед.

– И не говори.

– Это не женщина, – проговорил Лео, переглянувшись с Адамом, – а огненный вихрь. Теперь понятно, почему у тебя каждый раз такое лицо, стоит только заговорить о ней.

– Прекрати, – буркнул Адам и поправил футболку.

– Так значит вы с ней… – Холден указал на него и в направлении, куда ушла Билли, а затем многозначительно посмотрел на Миддлтона.

– Нет. Ничего не было.

– С трудом верится, – заявил Лео, все еще глядя в коридор. – Чем докажешь?

Адам смерил его максимально недовольным взглядом.

– Ладно, ладно, верю. Будь все иначе, ты бы светился, как рожественская елка.

– Тоже мне знаток психологии и елок, – хмыкнул Миддлтон, направляясь с Холденом на кухню. К счастью, Билли там не было – судя по звукам льющейся воды, она принимала душ, либо пыталась в гневе затопить всю квартиру.

– Но подробности точно не помешают. – Лео с огромным интересом посмотрел на Адама. – Было или не было, но это все равно выглядит странно.

– Она пришла вчера забрать свою машину, сильно промокла под дождем, и я предложил поработать над делом, пока сушится ее одежда. В итоге мы засиделись до ночи, и Билли уснула на диване. Я обещал, что все будет под контролем, и свое обещание держу. – Внезапно до него с опозданием дошел смысл слов, сказанных Лео до того. – И вообще – за кого ты меня принимаешь? Я не собираюсь ломать отношения будущей четы Розенберг, – фыркнул Адам.

Холден покачал головой и закатил глаза.

– Ну все, честь и совесть ФБР, не дыми. Но в любом случае будь осторожнее, окей? Я же вижу, как ты на нее смотришь.

– Никак я на нее не смотрю, – заупрямился Адам и взъерошил мокрые волосы. – Ладно, пойду собираться. Если Билли выйдет раньше, не дай ей уйти в таком состоянии. Надо ее успокоить.

– Хорошо-хорошо, Казанова, – кивнул Лео, поглядывая в сторону холодильника.

Перехватив его взгляд, Адам усмехнулся.

– Там куча еды. Я вчера закупился по полной. Ешь, сколько влезет.

– Так и поступлю. – Глаза Лео загорелись энтузиазмом, а желудок призывно заурчал, недовольный легким утренним перекусом.

– И не упусти Билли.

Кивнув, Лео в два шага оказался рядом с холодильником и достал набор для сэндвичей. Раздобыв в шкафу тарелку, он переложил на нее пару приготовленных бутербродов и настроился на непростую миссию «Не упустить Билли».

Однако та не спешила появляться ни на кухне, ни в коридоре, и за это время Холден успел разогреть сэндвичи и разместился за барной стойкой на высоком стуле. Но, стоило ему надкусить первый бутерброд, как на пороге возникла Билли. На этот раз она стояла перед ним не в одежде Адама, а в своих джинсах и черной футболке, хмуро скрестив руки на груди.

«Не девушка, а ниндзя».

Лео продемонстрировал Билли сэндвич.

– Будешь? Я могу еще приготовить.

Прожигая Холдена пристальным взглядом, Билли прищурилась.

– Приятного аппетита. Адам объяснил, как все было на самом деле? – вопрос про бутерброд она проигнорировала.

Лео невольно поежился: у Билли и Аманды Фелпс наверняка есть общие родственники.

– Спасибо, – отозвался он и, не прекращая жевать, кивнул: – Да, Адам рассказал, что было. Точнее, чего не было. Тоска, – вздохнул он и доел первый сандвич.

– Тоска?

– Ага, – кивнул Лео и продирижировал вторым сандвичем, – долг, честь и все такое. Но это к лучшему. – Он подмигнул Билли и продолжил завтракать.

Решив не уточнять и не развивать тему, она направилась к кофемашине и шкафу с кружками. Проследив за ней виноватым взглядом, Лео притих и доел сэндвич в смущенном молчании. Которое, впрочем, продлилось не так долго.

– Кстати, – опомнился он, пытаясь заполнить давящую тишину болтовней, – есть новости по делу. Но лучше дождемся Адама, и я вам все расскажу. – Когда Билли обернулась, Лео еще раз кивнул на пустую тарелку. – Точно не хочешь? Я очень вкусно готовлю.

Билли включила кофемашину, вернулась к барной стойке и села напротив Холдена.

– Сейчас я бы не отказалась от горячих крендельков в сахаре, – вздохнула она.

– Ого, неплохо. Я обожаю крендельки в сахаре.

На кухне повисла пауза.

– Надо будет сказать тому человеку, равнодушному к сладкому, что для гостей нужно держать нечто вроде… крендельков, – усмехнулся Холден, беспокойно ерзая на барном стуле. – Ну знаешь, к утреннему кофе. Я… вообще не понимаю, как можно быть равнодушным к сладостям и шоколаду.

– Настоящее преступление, – согласилась Билли.

У Дэна тоже из сладкого были разве что творожки и десерты на сахарозаменителе, которые на вкус напоминают закваску на старом башмаке.

– Но вообще-то у Адама есть целая банка печенья… вернее, уже не такая целая, – уточнила Билли. – Печенье, конечно, не самое сладкое, но все равно вполне неплохое, – улыбнулась она и резко притихла.

«Вполне неплохое».

– Эм-м-м… схожу-ка я за ним, – добавила она и скрылась в гостиной, откуда вернулась со знакомой Лео стеклянной банкой, которую поставила перед ним на барную стойку.

Удивленно приподняв брови, Холден заметно оживился.

– Вау. Это же единственные и самые обожаемые печенья Адама Миддлтона. Он разрешил тебе притронуться к ним?

– В некотором смысле, – отозвалась Билли с хитрой улыбкой, – но для этого мне пришлось немного повоевать с его занудством. Самую малость.

– С ума сойти. Обычно я стараюсь их не трогать, иначе меня ждет мини-апокалипсис. А ты хорошо на него влияешь.

Билли скромно улыбнулся и неожиданно спросила:

– И давно он… такой?

Лео ненадолго задумался и поводил пальцами по столешнице.

Сколько он знал Адама, друг не всегда настолько ревностно относился ко всему своему. Конечно, он не любил, когда его личные вещи трогали без спроса, но после совместной жизни с «ледяной королевой», тяжелого расставания и отходняка Адам слишком сильно зациклился на отстаивании своей территории – даже на такой мелочи, как простая ручка или же эти печенья. Но все имеет свою причину – и у Миддлтона она носила имя «Мария», которая пыталась забрать у него все, включая небольшие житейские радости. До чего бы ни дотягивались ее загребущие руки, Мария всегда приправляла это излюбленным: «Дорогой, неужели тебе жалко этого для меня?» Времени, сил, слов, принципов, дурацкого печенья. И в случае с последним забирала все подчистую – даже не съедала, просто забирала и выкидывала незаметно для Адама.

Нет, он слишком долго ничего для нее не жалел и отдавал все, зачастую в ущерб себе. Мария умело манипулировала им и часто шла на принцип, пытаясь держать Адама в своих острых когтях. Она ведь и сладкое никогда не ела, оберегая свою худосочную фигуру ограничением сахара и его заменителей, и просто стремилась занять собой каждый миллиметр пространства и жизни Адама.

– Примерно год, – наконец ответил Холден, а затем спохватился и добавил: – Но я тебе об этом не говорил. Лучше нам не поднимать эту тему, особенно при Адаме. Уверен, рано или поздно он сам тебе обо всем расскажет.

«Примерно год».

Билли нахмурилась.

«Я… никого не водил на свои сиденья, – прозвучал в ее голове голос Адама. – У меня уже почти год никого не было».

Быстро сложив два и два, Билли мысленно присвистнула. Значит, женщина.

«Ну конечно, здесь замешана какая-то женщина. Вот ведь стерва».

Есть печенье Билли перехотелось. Поправив пластырь под чокером, она опустила взгляд на тарелку перед Лео, припоминая вчерашние вкусные бургеры.

– Адам бывает тем еще занудой или засранцем, – продолжил Холден, – но это происходит у него неосознанно. Я не знаю никого надежнее этого парня, поэтому не обращаю внимания на все его загоны. В конце концов, занудство и тяга к порядку – не самые страшные недостатки, да и все мы не идеальны. Я вот, к примеру, далеко не образец для подражания. – Лео смутился и продолжил: – Адам хороший человек и отличный друг и напарник.

«И едва ли я заслуживаю такую дружбу», – самокритично закончил он, правда мысленно.

Заметно погрустнев, Лео поковырял пальцем столешницу и поднял взгляд на Билли.

– Слушай, я… хотел поговорить о том, что случилось вчера. Вернее, что я сказал. Мне… нужно объясниться.

– О, нет, что ты. – Билли ожидала этого разговора с момента появления Холдена на пороге квартиры. – Правда, не стоит, все… все нормально, – сказала она, не глядя ему в глаза. – Не забивай себе голову, ладно? – Билли улыбнулась уголками губ и, встав со стула, вернулась к кофемашине. – Тебе эспрессо, американо, капучино, латте или что-то из того, что я точно не смогу приготовить?

Лео внимательно посмотрел на нее.

– Нет, не все хорошо, – упрямо заявил он. – И мне, пожалуйста, латте. А что касается моего выпада… Черт, да я такую хрень выдал, что до сих пор не могу найти себе места. Критическая ситуация и мое состояние вряд ли сойдут за внятное оправдание. Просто… – Холден побарабанил пальцами по барной стойке. – Как ты помнишь, произошел взрыв, и не один. Мы с Миддлтоном попали под второй. И Адам… он ведь мой лучший друг – и он чуть не погиб у меня на глазах, как те двое парней, которые оказались в ловушке за секунду до взрыва. Видимо, я… слишком сильно ударился головой, и в тот момент мне казалось, что… нет ничего важнее, чем вытащить Адама оттуда. Я… Билли, я не хотел тебя бросать, я вообще в тот момент мало о чем думал и почти не соображал, что несу. Шок плюс легкая контузия, плюс мой горячий мексиканский нрав – и вот, пожалуйста. На прощение я не надеюсь, но… я должен был прояснить ситуацию. Прости, что так вышло.

Билли взяла две кружки с кофе и села напротив Холдена.

– Лео, я понимаю, что я для вас… человек с улицы. А вы с Адамом лучшие друзья и сплоченная команда, в которую я пока что не сильно вписываюсь. К тому же ты сам сказал, что у тебя был шок. Когда мне было семнадцать, я упала с велосипеда на большой скорости и сильно поранилась. И вот представь: сижу я на асфальте, ноги и руки разбиты в кровь, одежда безнадежно порвана, возле меня суетится подруга, а я… знаешь, что я сказала в первую очередь?

Лео вопросительно посмотрел на нее.

– Боже, Кэйти, моим джинсам конец! Срочно едем в ближайший торговый центр за новыми!

Холден захохотал.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Едва ли я тогда понимала, что говорю. Пусть пример слабоватый, но я догадываюсь, что такое шок. В этом состоянии не контролируешь то, что несет язык. Да и вы с Адамом говорили не лезть в это здание, а я все равно побежала туда после взрыва, что тоже не тянет на адекватный поступок.

– Билли, мы с Адамом агенты ФБР, а защита гражданских лиц – наша первостепенная задача. Да, мы просили тебя не идти, но, значит, плохо просили, раз ты все же там оказалась.

– Я не спорю, что это ваша задача. – Билли отпила кофе. – Но, кажется, ты забываешь о том, что ты не робот и не можешь всегда поступать так, как того требуют твои обязанности. Ты тоже человек, как и все остальные. Если ты ждешь, что я сейчас возьму и закачу истерику только потому, что ты не вызвался меня спасти, то… извини, но этого не будет. Я уже поняла, что ты был ранен и не осознавал в полной мере, что говоришь или делаешь. Поэтому… давай закроем эту тему? Я принимаю твои извинения – и никаких обид.

Лео озадаченно притих. Истерики он, конечно, не ждал, хотя Марти ему порой устраивала такие скандалы, что они потом могли еще неделю не менее бурно мириться. Скорее, он рассчитывал на вполне справедливые и заслуженные упреки в свой адрес.

Но их не было. Себе он бы как раз с удовольствием врезал за тот финт с «давай выбираться, а ее оставим».

Билли провела пальцем по столу и прищурилась, внимательно глядя на Холдена:

– Но раз тебе так хочется получить свою расплату, то… в следующий раз жду тебя на белом коне, рвущимся сквозь полчища монстров на мое спасение. И только попробуй не вытащить меня – лично откручу тебе голову. Идет?

Лео широко улыбнулся и кивнул.

– Идет. Но коня не обещаю – лучше прибуду на «шевроле тахо».

* * *

Когда Адам вышел из спальни, по квартире разносился смех, хотя еще несколько минут назад здесь могли бы найти тела двух агентов ФБР, попавших под руку разозленной женщине.

«Мексиканская магия».

Миддлтон не сомневался, что Лео может и стадо разъяренных быков успокоить, если потребуют обстоятельства. И если это не касается Аманды Фелпс. Но сейчас речь шла о Билли.

Не собираясь оставаться в стороне от всеобщего веселья, он поспешил на кухню, откуда доносился не только смех, но и соблазнительный аромат свежеприготовленного кофе.

К этому моменту Миддлтон был полностью готов к поездке в офис: джинсы сменил на классический костюм, надел рубашку и галстук темно-синего цвета с едва заметным мелким светлым рисунком, а аккуратно уложенные волосы даже если где-то и торчали, то только потому, что так и было задумано.

Билли и Лео он застал за рукопожатием.

– Так-так, чувствую за моей спиной заговор и запах вкусного кофе. Я бы не отказался от чашечки.

– Ты догадлив, как никогда, – отозвалась Билли, натянуто улыбнувшись, хотя по-прежнему, глядя на Миддлтона в костюме, видела Миддлтона-без-костюма. «Чтоб тебя».

Уловив ее взгляд, Адам невольно улыбнулся и посмотрел на Лео, который светился от неприкрытого любопытства и интереса.

– Как раз собиралась предложить тебе кофе, – опомнилась Билли и, встав со стула, предложила то же, что и Холдену: – Эспрессо, американо, капучино, что-то более хитро выдуманное?

– Американо. Спасибо.

Взгляд Билли переместился на галстук Адама, а затем она посмотрела прямо ему в глаза.

– Попкорн подать? – поинтересовался Миддлтон у Лео после небольшой паузы и расположился рядом с другом в ожидании американо.

– Нет, спасибо. Обойдусь кофе. – Холден кивнул на кружку и сделал большой глоток, чуть не подавившись.

– И что же вы здесь такое веселое обсуждали? – спросил Адам, выравнивая галстук по линии пуговиц.

– Тебя, конечно же, – хмыкнул Лео и покосился на холодильник.

– Ну еще бы, – прищурился Мидллтон и, потянувшись к банке с печеньем, достал оттуда пару штук.

Билли поставила перед ним кружку с кофе.

– Кстати, спасибо за одежду. – Она села напротив парней и улыбнулась. – Я сложила ее на диване. Старалась сделать это максимально аккуратно, но не уверена, что все углы и линии совпали.

Лео хрюкнул в кулак от беззвучного смеха, а Адам, прищурившись, ограничился сдержанным молчанием.

Билли посмотрела на банку с печеньем, но так и не рискнула протянуть к ней руку. «Лучше позавтракаю по пути домой. Или сразу дома», – решила она и, поправив бинт на руке, обратилась к Холдену:

– Ты сказал, есть новости по делу.

– Да, – опомнился Лео. – Сегодня утром звонил Тэйт, он и его команда занимаются сбором и изучением улик. Если кратко, то телефон был передатчиком сигнала, а взрывные устройства находились в других частях здания. Сам телефон пострадал при взрыве, но не настолько, чтобы его не смогли найти среди завалов. Так вот, – Лео допил остатки кофе. – В лаборатории подтвердили, что телефон принадлежит Андерсону. Но это еще не все: на задней крышке было нацарапано послание, и, чтобы его восстановить, также потребовалось время. – Холден поймал тяжелый взгляд Адама и добавил: – Но итог вам не понравится.

– Да говори уже, – буркнул Миддлтон. – Что там было написано?

– Пошли вы.

Билли удивленно посмотрела на него.

– Мы?

– Нет, Андерсон накорябал на телефоне «Пошли вы».

На несколько секунд на кухне повисла напряженная тишина.

– Он издевается над нами. – Адам отошел от барной стойки.

– Блеск… – с раздражением отозвалась Билли и допила кофе одним глотком. – Ладно, ребят, я, пожалуй, поеду. А вам пора на работу.

Попрощавшись с парнями, она проследовала в коридор, и вскоре оттуда донеслось:

– Адам! Дай, пожалуйста, ключи от моей машины.

Миддлтон застал Билли на пороге квартиры. «Какая муха ее укусила?»

– Все хорошо?

Не мог ведь он взять и испортить все за пару минут.

Хотя…

Билли забрала у него ключи и закинула рюкзак на плечо.

– Да, я… – Внезапно она замолчала. Еще немного, и она вылетит из этой квартиры на ракетном ускорении, снеся дверь с петель. Какого черта? Если бы она знала. – Да. Все хорошо. Сообщите, когда будут новости.

– Обязательно, – отозвался Адам, но, когда она шагнула за порог, добавил: – И… Билли…

– Да?

– Будь осторожна. Патруль проследует за тобой до самого дома.

Рассеянно кивнув, она поспешила покинуть его квартиру – даже по лестнице спустилась, лишь бы не дожидаться медленно ползущего между этажами лифта.

Адам проследил за ней взглядом. Интересно, как быстро она заметит в своем рюкзаке оставленный там «сюрприз»?

– И что это было? – раздался за его спиной голос Лео, который вышел в коридор с кружкой кофе в одной руке и печеньем в другой.

– Понятия не имею, – отозвался Адам. Закрыв дверь, он повернулся к другу. – Эй! Это мое! – отобрав у Лео печенье, Миддлтон стремительно вернулся на кухню, едва не снеся Холдена с ног.

«И вот опять», – Лео проводил его сокрушенным взглядом.

– Эй, Казанова! – крикнул он Адаму. – Надеюсь, ты мне хотя бы по делу что-нибудь расскажешь? К чему вы там вчера пришли?

Но Адам уже не слышал его слова. Покачнувшись, он оперся ладонями о барную стойку и уставился в пол.

«Тебе самому не смешно?…» – раздался над ухом ледяной голос.

Пространство вокруг Миддлтона постепенно погружалось в непроницаемый вакуум и уменьшалось в размерах. Еще пару секунд голос Лео доносился до него глухо и невнятно, будто через плотную преграду, а затем наступила звенящая тишина.

Он почувствовал, как призрачная рука прикоснулась к его плечу, сетью трещин разнося по телу леденящий холод. Рядом с его ухом снова раздался ее голос:

«Ты, правда, думаешь, что можешь что-нибудь контролировать? Жалкий, жалкий Адам».

– Нет, – прошептал он, пытаясь отогнать наваждение. – Нет!

«Брось. Хватит сопротивляться – у тебя это никогда не получалось. Ни со мной, ни с теми, кого ты ищешь. Взять хотя бы этого маньяка… как много в нем от меня?»

В последнюю секунду ее голос стал напоминать Андерсона. Рыкнув, Адам схватил руку на своем плече и, выкрутив ее в сторону, крепко прижав Марию грудью к кухонному столу.

– Эй! – воскликнула она голосом Холдена. – Тихо-тихо! Друг, успокойся! Это я, Лео!

Адам резко зажмурился и через пару секунд открыл глаза.

– Черт возьми, – пробормотал он, ошарашенно глядя на Холдена, крепко прижатого к барной стойке и с заломленной рукой.

Отпустив друга, Адам шагнул назад под монотонный гул в голове и растерянно провел пальцами по волосам, пока Лео мысленно благодарил всех святых, что все не закончилось куда хуже.

Таким его он еще никогда не видел.

– Да что с тобой? – выпалил Холден, разминая выкрученную руку. – Какого хрена ты тут устроил?

– Мария. Мне… показалось, что она здесь. «Или не совсем она?…»

Замерев на несколько секунд, Лео притормозил рвущийся вопль возмущения, который уже давно был условным рефлексом при возникновении в опасной близости этой «ледяной королевы». Медленно выдохнув, он потер пальцами щетину на подбородке и как можно спокойнее проговорил:

– Слушай… ее давно здесь нет. Она в Калифорнии с этим… как там его…

– Я не знаю, как там его, – буркнул Адам приглушенным голосом, потирая лоб.

– Вот и… хорошо, что не знаешь. – Лео внимательно посмотрел на друга. – И я все, конечно, понимаю, но прямо сейчас ты меня охренеть как пугаешь. А если бы на моем месте был кто-нибудь другой? Гражданский или, не знаю… Билли?

– Нет, – резко выдал Адам. – С ней все иначе, я… я бы никогда…

– Так, ладно, я тебе верю. Думаю, это просто последствия взрыва. Ты ведь так и не отдохнул нормально, да и, скорее всего, приложился головой при падении. И что мне с тобой делать? – задучиво проговорил Лео. – На работу я тебя в таком состоянии не пущу – можешь даже не пытаться.

Миддлтон резко изменился в лице.

– Нет, никаких выходных, у нас расследование в разгаре, и…

– И ты не можешь его вести в таком состоянии. Поэтому прямо сейчас поедешь в больницу и убедишься, что в твоей буйной голове все шестеренки на месте и тараканы крутят их в рабочем режиме. А после этого отдохнешь, – он огляделся по сторонам, – и желательно не дома. Можешь поехать ко мне или к своей матери. Она, кстати, вчера звонила мне, беспокоится за нас, балбесов.

– Мне тоже звонила. Ты же знаешь, ее не исправить.

– Ага. Но может и не ее-то надо исправлять, – пробормотал Лео. – В любом случае, сегодня ты вне офиса, понял? И чтобы никаких мыслей о работе, никакого расследования – только отдых. Справишься?

Миддлтон поджал губы.

– Друг, если так пойдет и дальше, я насильно запишу тебя на психотерапию.

– Да иди ты. Терпеть не могу психотерапевтов.

– А мне все равно, что ты там можешь или не можешь. Либо нормально отдыхаешь и не загоняешь себя работой, либо – принудительная терапия два раза в неделю сроком в три месяца. И это для начала.

Адам поморщился, как от зубной боли.

– Ладно, выходной. Но если возникнет что-то важное – сразу звони.

– Конеч-чно. – Лео вернулся за барную стойку и выжидающе посмотрел на друга. – А пока еще есть время, давай мы сядем, и ты расскажешь, к каким таким теориям вы с Билли пришли вчера вечером?

Миддлтон ослабил галстук и кивнул.

– Идем, лучше покажу тебе все и сразу.

Глава 29

Адам сидел на парковке перед госпиталем и задумчиво постукивал пальцами по рулю. Пять минут назад он поставил машину между хэтчбеком серебристого цвета и белой «тойотой» с помятым бампером, возраст которой явно перевалил лет за двадцать, если не больше. Обычно Миддлтон придирчиво выбирал парковочное место – его машина всегда должна стоять так, чтобы никто ее не задел, солнце не нагревало приборную панель и чтобы рядом находились только те машины, хозяева которых не станут причиной возможной аварии из-за собственной халатности.

Но сегодня ему было наплевать. Управляя машиной в задумчивом полутрансе, Адам едва ли мог припомнить, играло ли что-то по радио и на скольких светофорах ему пришлось притормозить. В его голове все еще звучал голос Марии, пусть уже намного тише, но…

Глядя перед собой, он крепко сжал руль.

«Чтоб ее».

Этот день не мог закончиться так. Адам должен был ехать в офис, чтобы расследовать убийства, но вместо этого он собирался посетить больницу, чтобы проверить все ли с ним в порядке – в особенности с головой.

«Какой абсурд».

Адам упорно продолжал сидеть в машине, тратя драгоценное время и избегая собственного взгляда в зеркале заднего вида.

Вырвать бы разом эту злость с корнем из сердца и послать все к черту. Но в такие минуты он вспоминал только о том, как сильно облажался, когда пустил эту женщину в свою жизнь, из-за чего едва не потерял себя, утонув в водовороте манипуляций и подчинения. Но все же Марии не удалось стереть его личность под ноль, как она делала это со своими предыдущими бойфрендами. Адам смог выбраться, но не без последствий.

Он еще крепче сжал руль – до побелевших костяшек пальцев. «Чтоб тебя, Лео». Как не вовремя к этому состоянию добавилось и возможное легкое сотрясение. Но Холден был прав: лучше разобраться с этой проблемой здесь и сейчас. Хотя бы ненадолго и как минимум ради доступа в офис и к расследованию. А все остальные вопросы можно будет решить по ходу дела.

Адам отпустил руль, взял ключи от БМВ, бумажник, телефон и вышел из машины, так и не увидев, что бампер стоявшей позади «тойоты» был покрыт толстым слоем грязи и ржавчины.

В другое время его охватил бы праведный ужас – но не в этот раз.

Разложив вещи по карманам джинсов, он все так же задумчиво сжал ключи и, наконец пересилив себя, направился к входу в госпиталь.

Миддлтон понятия не имел, что говорить врачу и какими словами описать утренний инцидент, чтобы после этого его не отправили прямиком на больничный до окончания расследования (если у этого расследования вообще есть конец). Ответы на стандартные вопросы вроде «Что вас беспокоит?» или «Как вы себя чувствуете?» заранее выливались в невнятные фразы, неудачно подобранные уставшим разумом, где все еще гудел такой сильный торнадо, который запросто снес бы половину штата.

Стойка регистрации, миловидная медсестра, длинный коридор, многочисленные пациенты, кабина лифта и еще один коридор – все это проносилось мимо внимания Адама до тех пор, пока он не остановился перед дверью в кабинет Итана Миллера – старого друга своего отца.

Впервые Адам оказался здесь, когда ему исполнилось семь лет. В тот день юный Миддлтон вместе со своим соседом Нилом решил прогуляться по строящемуся зданию. В отличие от Адама Нил до ужаса боялся высоты и едва не падал в обморок, даже когда пытался встать на стул, чтобы достать с верхней полки спрятанные сладости.

Адам решил доказать ему, что в высоте нет ничего страшного, и ради этого привел на стройку, где забрался на перекрытия высотой в полтора метра над землей и, балансируя на одной из балок, чересчур самоуверенно направился вперед. Тогда он не учел, что прошлой ночью был сильный дождь, и на металлических перекрытиях еще оставались крупные капли воды.

Спустя много лет Адам с трудом вспоминал, как его путь канатоходца закончился падением, неудачным приземлением рядом с горой песка и закрытым переломом правой ноги. Зато реакцию своего отца Генри, который пришел на помощь по зову перепуганного Нила, он не забыл до сих пор.

Сколько себя помнил Адам, стоило ему хоть как-то, даже незначительно, пострадать или поступить «неправильно», и его отец сразу заводил свою любимую шарманку, неизменно начинавшуюся со слов «О чем ты только думал…». Тот день не стал исключением. По дороге в больницу Миддлтон-старший без конца выливал на сына свое негодование, в то время как Адам молчал и стоически держался, стараясь не издать ни единого стона боли, чтобы не показать свою слабость и не вызвать дополнительную порцию сокрушений.

К тому времени Генри и доктор Миллер были знакомы больше года. Адам понятия не имел, что именно их свело: последствия очередного расследования отца или матч по регби, фанатами которого они были на протяжении многих лет – и никогда особо не вдавался в подробности.

Впоследствии Адам часто оказывался на приеме у Итана с ушибами, разбитыми руками и ногами или ради профилактического осмотра. И раньше его так и тянуло что-нибудь сдвинуть или переставить в идеально-аккуратной обстановке кабинета доктора. Тогда Адам не подозревал, что после развода родителей сам станет адептом чистоты и только порядок вокруг будет успокаивать его внутреннюю бурю.

Последний раз Миддлтон видел Миллера примерно год назад. Тяжелое расставание с Марией и желание работать до потери пульса стали плачевно сказываться на его моральном и физическом состоянии, и Лео, послав подальше упрямство друга, практически за шиворот приволок Адама на принудительный осмотр к доктору Миллеру. За все время приема Миддлтон ни разу не посмотрел на Итана, а односложные сухие ответы на вопросы о самочувствии направлял перекидному ежедневнику на столе. А Миллер, как и всегда, не спросил ничего личного, но совершенно точно не поверил в то, что причиной плохого сна и состояния Адама стала только работа.

Сейчас Миддлтону впервые с того дня предстояло встретиться с доктором Миллером лицом к лицу, и он понятия не имел, как себя вести.

Будь все так просто, Адам бы не стоял здесь в нерешительности и не гипнотизировал бы взглядом дверь в кабинет. Он бы дышал ровнее и вел себя куда спокойнее. Миддлтон отметил бы, что количество медицинских сертификатов и дипломов за вклад в хирургию в кабинете доктора растет пропорционально количеству седых волос на его голове, а после рассказал бы ему все о себе без прикрас: как окончательно разругался с отцом три года назад, и с тех пор они прекратили общение; как он жил с Марией и в какой кошмар это превратилось; как тяжело ему дается это расследование и как оно сказывается на его состоянии, в котором он уже ни черта не понимает; а еще Адам рассказал бы Итану, что в последнее время думает о Билли гораздо чаще, чем допускают обычные рабочие отношения.

Если бы можно было отключить эмоции, как он сделал это год назад, выпасть из жизни, наглухо закрыться в себе и больше не выходить из этой комы до тех пор, пока все не уляжется само собой, ему, вполне возможно, было бы проще. Не легче, но проще – работать, жить, искать убийцу.

Но у реальности на этот счет были свои планы.

Адам сделал глубокий вдох, медленный выдох и постучал в дверь.

– Войдите, – донеслось из кабинета.

Пора.

Миддлтон потянул на себя ручку двери и вошел в помещение.

Доктор Миллер дописал несколько слов в своем блокноте, в котором делал пометки о пациентах, отложил ручку и поднял внимательный взгляд на сына своего давнего друга.

– Адам Миддлтон, – резюмировал Итан, – если бы не причина, по которой ты оказался в моем кабинете, я бы сказал, что рад тебя видеть. – Он указал на кресло напротив себя. – Присаживайся.

Адам разместился перед доктором и почти физически ощутил на себе смысл фразы «видеть насквозь».

– Раз ты здесь и пришел сам, – спокойно продолжил доктор Миллер, – значит, дела действительно плохи, и Лео пришлось заставить тебя приехать сюда. – Итан всмотрелся в побледневшее лицо Адама и поправил очки на носу. – Ну что ж, рассказывай, что случилось.

* * *

Билли опустилась на деревянную скамью в парке, прикрыла глаза и медленно выдохнула.

– Я уже обо всем рассказала – и вам, и ФБР, – раздраженно бросает бывшая жена Роберта. – Оставьте меня наконец в покое!

Медленный вдох– тихий выдох.

Стук сердца, гулом пульса в голове заглушающий все посторонние звуки.

Примерно полчаса назад Билли покинула апартаменты Деборы Андерсон, которую караулила под окнами, вместо того чтобы сразу отправиться домой приводить мысли в порядок. Но после разговора ей потребовалась порция свежего воздуха, и она не придумала ничего лучше, чем заехать в Миллениум-парк в пяти минутах от дома Андерсонов.

– Я прекрасно понимаю, Дебора, насколько вы устали от этой истории. Но в ней необходимо разобраться, иначе пострадают другие люди.

– Какое мне дело до других людей? – усмехается та и легким движением кончиков пальцев убирает со лба закрученную прядь светлых волос. – Мне кажется, вы переоцениваете мой интерес к ним и тем более – к моему бывшему мужу.

– Возможно, вам и правда наплевать на других людей, либо вы намеренно создаете этот отстраненный образ. Но… ваш голос дрожит, когда вы говорите о Роберте. Вы отводите взгляд, нервно покручиваете в руках зажигалку и явно курите чаще, чем обычно, ведь только так можете хотя бы ненадолго отвлечься от всего, что навалилось на ваши плечи. Я… знаю, что вы очень устали. Знаю, как вам хочется послать весь мир к черту. Но от вас не отстанут до тех пор, пока Роберта не поймают. Вы не виноваты в том, что он сделал или чего не сделал. Но именно вы знали его лучше других – и только вы можете помочь ускорить процесс его задержания.

– Но что вы еще хотите узнать от меня?…

Вдох. Выдох.

Мимо скамейки пробежали школьники, соревнуясь, кто быстрее доберется до кафе на углу улицы.

Билли провела ладонями по ногам и медленно, но крепко сжала пальцы в кулаки.

– Должно быть что-то еще. Что-то такое, о чем вы не упомянули в самый первый раз – и о чем не рассказали ФБР, потому что посчитали это незначительным или не относящимся к делу. Любая мелочь может оказаться решающе важной. Когда мы с вами говорили в первый раз, у меня сложилось определенное представление о вашем бывшем муже. И это… не совсем тот человек, которого, как мне казалось, я ищу. Поэтому каждый новый факт, который всплывает в ходе расследования, ставит меня в тупик.

Дебора смотрит в сторону и машинально тянется к сигарете в дорогом портсигаре, отделанном черной мягкой кожей.

– Я… не знаю.

Но на мгновение они встречаются взглядами, и Билли почти умоляет ее заглянуть глубже и вспомнить то, что, вполне вероятно, было похоронено на задворках памяти.

– Расскажите мне, Дебора. Прошу вас. Не как бывшая жена подозреваемого и не как свидетель на допросе. А как… женщина женщине. Раньше – когда угодно, даже если мельком или вскользь – ваш бывший муж проявлял по отношению к вам жестокость? Было ли что-нибудь такое, о чем вы никогда и никому не говорили, потому что вам… было страшно? Или… стыдно. Или все вместе – из-за чего вы были вынуждены заставить себя замолчать.

Билли разжала пальцы, нахмурилась и открыла глаза.

Как она могла упустить это в самом начале?

Но с другой стороны: откуда в принципе ей было знать, что в Роберте мог скрываться сам дьявол, если до этого момента она искала финансового преступника?

Дебора тихо ругается – почти неслышно, но с надрывом.

Ее нижняя губа едва заметно подрагивает. Ей никак не удается поджечь сигарету, и она безуспешно щелкает металлической зажигалкой.

– Однажды… – Дебора умолкает на секунду, затягивается после десятка попыток, и с ее губ срывается тихий вздох. – Когда мы занимались сексом, – она невесело усмехается и легким постукиванием указательного пальца с идеальным маникюром стряхивает пепел, – Роб перехватил меня прямо в ванной… Помню, как мы сбивали с полок все, что попадалось на пути, а потом он повернул меня спиной к себе, нагнул над раковиной и… начал двигаться очень быстро… Я не замечала ничего вокруг и не подозревала, что он задел рукой бритву, которая упала рядом, и порезал руку. – Дебора с трудом заставляет себя говорить. – Он крепко держал меня за талию и… водил ладонью по моей спине. Уже после, когда я отправилась в душ, то заметила кровь. Я… подошла к зеркалу и увидела, что моя спина… – Миссис Андерсон замирает. – Она была вся испачкана его кровью… в неровных линиях и следах от его пальцев, словно какая-то картина фанатика абстракционизма.

Карман задрожал от короткойвибрации.

Билли отвлеклась, достала смартфон и прочитала сообщение Кэйти.

«Эй, Тинкербелл! Как у тебя дела?»

Билли растеряно посмотрела по сторонам и остановила взгляд на фонтанах Краун – знаменитой интерактивной инсталляции Чикаго, транслирующей с двух огромных пятнадцатиметровых экранов городские пейзажи и лица почетных жителей города, объединяя их в своеобразном диалоге друг с другом.

Вот бы Кэйти сейчас была рядом.

Вот бы взять и рассказать ей все на одном дыхании, чтобы вместе с подругой покричать о расшатанной психике Андерсона и о том, какими порой кусками дерьма в красивой обертке бывают люди.

А еще найти подходящие слова, которые могли бы описать это странное, горькое на вкус чувство разочарования в самой себе.

«Если бы я приехала вовремя. Если бы не упустила Роберта в Остине. Или нашла бы его чуть раньше – и тогда обе девушки были бы живы. Возможно».

Билли вздохнула и написала Кэйти:

«Все, как обычно :) Ношусь нон-стоп, ловлю очередного беглеца».

«Опять какой-нибудь пухлощекий планктон с одышкой?»

«Практически :) Но далеко все равно не убежит».

«Я никогда не сомневалась в тебе :*»

Билли с досадой покачала головой и попыталась придумать ответ – нечто среднее между грустной правдой, которую так и тянуло высказать лучшей подруге, и отвлеченной выдумкой, чтобы не грузить Кэйти тем, во что ее лучше не посвящать – это будет и неправильно, и незаконно.

Но внезапно телефон зазвонил.

Билли удивленно уставилась на экран.

«Адам?»

Помедлив, она приняла звонок.

Глава 30

Задумчиво складывая бумажную салфетку и педантично выравнивая ее края, Адам прислушивался к рассказам своей сестры о ее прошедшей неделе в школе.

С Джоанной он не виделся настолько давно, что после ее звонка у него болезненно сжалось сердце, а щеки вспыхнули от стыда. По привычке зарываясь в работе, Миддлтон каждый раз говорил Джо, что обязательно заедет проведать ее и мать, однако в большинстве случаев не доезжал до порога родного дома. Но раз сегодня Лео однозначно дал понять, чтобы Адам не появлялся в офисе, Миддлтон направился прямиком к школе, перехватил Джо во время перерыва и привел ее в кафе через дорогу, где готовили лучшие венские вафли в кленовом сиропе.

– Ау-у, Адам, прием-прием! – Джо несколько раз щелкнула пальцами перед лицом брата, пытаясь привлечь к себе внимание и заодно оторвать его от маниакально-художественного складывания салфеток.

Подняв на нее отсутствующий взгляд, Миддлтон вынырнув из размышлений, улыбнулся после непродолжительной паузы, но промолчал – все более-менее подходящие слова застряли где-то на полпути, будто Адам после своего долгого отсутствия давно потерял и право, и возможность легко и непринужденно общаться с родной сестрой.

Спасало то, что всегда позитивная, бесконечно добрая и все понимающая Джо подобной неловкости не испытывала и с увлечением рассказывала брату о том, чем занималась последние несколько дней.

Встретившись взглядом с Адамом, она выхватила из его рук салфетку и прищурилась.

– Та-а-ак, агент Миддлтон, – театрально-грозно протянула Джо, – а теперь расскажи мне, о чем я сейчас говорила?

– О подготовке к экзаменам, – не растерялся Адам, – о новом учителе по математике и о сестре, он продолжил: – Который, кстати, чересчур красноречиво на тебя смотрел, когда ты подходила ко мне у школы.

Джоанна засмеялась.

– Ты неисправим, – заявила она, указав на Миддлтона салфеткой. – Между прочим, Кайл хороший парень, он помогает мне по истории, а еще с ним легко и весело. И я как раз рассказывала, как он выручил меня сегодня на уроке, а ты, конечно же, услышал все по-своему. – Джо невозмутимо улыбнулась и смяла салфетку.

– Посмотрим, таким ли хорошим он окажется, когда я пробью его по базе, – многообещающе отозвался Миддлтон, устраиваясь поудобнее на диване с потертой обивкой.

В отличие от сестры, которая заказала себе большую порцию вафель, он ограничился водой с лимоном – после визита к Итану и небольшой исповеди перед доктором, который в итоге прописал покой и несколько видов таблеток, аппетит Адама исчез.

– Ты опять за свое! – возмутилась Джо. – Если я узнаю, что ты снова проверяешь моих знакомых парней, я… – Она ненадолго задумалась, а затем хитро улыбнулась: – Я расскажу маме, что это ты четыре года назад съел рождественский пирог, который она готовила всю ночь.

Адам не мог скрыть удивления:

– Откуда ты знаешь?

– Попался! – Джо щелкнула пальцами. – Думаешь, раз ты носишь это свое удостоверение, то единственный в семье способен сделать пару-тройку логичных выводов?

– Сдаюсь, – хохотнув, Адам поднял руки в примирительном жесте, – Я просто очень люблю мамины пироги, а в ту ночь пришел дико голодный и не смог сдержаться. К тому же тогда я понятия не имел, что это был праздничный пирог, а признаваться в своем преступлении постфактум было уже как-то… хм… неуместно.

Джоанна наигранно охнула, мотнула головой, и ее длинные золотистые волосы рассыпались по плечам мягкими волнами.

– И это говорит федеральный агент! Я в шоке. – Она приложила руки к груди и улыбнулась. – Но я тебя прекрасно понимаю, мамины пироги способны сломить дух даже такого равнодушного к сладкому, как ты. Значит, мы договорились? Никакой проверки моих друзей, иначе мамина кара будет куда страшнее, чем в тот раз, когда ты разбил ее любимую антикварную вазу.

– Да брось, мне тогда было пятнадцать, я учился играть в футбол, а ты вообще только родилась и поэтому знаешь историю исключительно в версии матери. Я не разбивал эту вазу намеренно. – Адам нахмурился, но все же рассмеялся под пристальным взглядом Джо. – Ладно, маленькая шантажистка, договорились. Но учти, я этому Кайлу не доверяю.

– Кто бы сомневался, – ответила сестра и отправила в рот кусочек вафли.

Миддлтон посмотрел на лимон, оставшийся на дне стакана с водой.

Из-за специфики работы Адаму регулярно приходилось сталкиваться с не самыми положительными сторонами человеческой натуры, и он всеми силами оберегал Джо от контакта с чем-то подобным – иногда даже больше, чем нужно. Его сестра заслуживала лучшего во всем: и хороших друзей, и достойных людей в своем окружении. Поэтому, несмотря на их соглашение, Адам сделал мысленную пометку проверить этого Кайла.

– Итак, герой, которого заслужил этот город, – вновь оживилась сестра, – ты опять ведешь опасное дело?

– Нет уж, мы еще не закончили говорить про Кайла, так что не пытайся…

Его телефон ожил, завибрировав на столе, и Адам с Джо одновременно посмотрели на экран.

«Номер скрыт».

– Это по работе? – Сестра, как всегда, проявила чудеса скромности.

Миддлтон напрягся. Билли вряд ли стала бы звонить ему со скрытого номера, как и Лео, и все остальные коллеги. Это по-прежнему мог быть кто-нибудь из информаторов, но интуиция подсказывала, что за этим звонком последует нечто плохое.

– М-м-м… да, по работе. – Адам подхватил смартфон со стола. – Извини, мне надо ответить. – Улыбнувшись Джо, он принял вызов: – Миддлтон.

Первые секунды в телефоне звучали только приглушенные голоса, словно звонивший находился в центре оживленной улицы. Но затем, после затянувшейся паузы, раздался смутно знакомый мужской голос.

– Люди – странные существа. Не так ли, агент Миддлтон?

Сердце Адама замерло на секунду.

Он мгновенно напрягся и крепко сжал смартфон в руке.

– Каждый второй считает себя яркой индивидуальностью, – продолжил мужчина, – но стоит им собраться вместе, как они теряют себя и становятся единым организмом, движимым собственными законами и инстинктами.

Это он.

Окружающий мир за секунду погрузился в тишину, исчезнув за стуком пульса и хрипловато-низким голосом на другом конце телефона – голосом одного из самых разыскиваемых людей в Америке.

Адам нажал на запись разговора и быстро запустил приложение для отслеживания звонка – программу, установленную на его телефон специально для таких личностей, которые звонят в желании самоутвердиться за его счет.

– Кто это? – предельно спокойно и внешне максимально невозмутимо поинтересовался Адам, пока внутри все перестраивалось перед броском в атаку и сжималось в напряжении подобно пружине. – Откуда у вас мой номер?

Первый вопрос был риторический – Адам заранее знал ответ.

Второй – куда более интересный, но пока что не самый важный.

Сейчас главное потянуть время. И его собеседник явно знал об этом.

– Я уверен, агент Миддлтон, вы уже догадались, кто это, но хотите услышать подтверждение от меня.

Да, но еще больше Адаму хотелось дотянуться до подонка, чтобы своими руками выбить из него все дерьмо, а затем, пока тот будет приходить в себя в одиночной камере, добиться максимально строгого приговора суда – но никакой смертной казни.

Смерть – несправедливо легкая расплата за все, что совершил этот монстр.

– Хотя мы с вами оба знаем, что главный вопрос в том, хватит ли вам времени определить, где я.

«Ублюдок».

Показав Джо на ее телефон, Адам подхватил его со стола и быстро набрал Лео сообщение:

«Это Адам. Отследи звонок на моем телефоне. СРОЧНО».

Задача первая: удержать убийцу на линии, пока специалисты будут делать свою работу.

Задача вторая: вытянуть из него всю возможную информацию.

Задача третья: не поддаваться на его провокации.

– Ты прав. Но я привык работать быстро, – ответил Адам так, как разговаривал бы со старым, но не самым приятным знакомым. – Рад наконец-то тебя услышать, Роберт.

– Взаимно, агент Миддлтон. Или после всего, что нас связывает, я могу называть вас просто «Адам»?

«Пошел ты».

Знание имени не дает Андерсону никакого преимущества, хотя он, конечно же, может думать иначе. Пусть. Пусть решит, что взял ФБР в оборот и ведет в игре – именно эта уверенность в итоге позволит ему расслабиться, что приведет к совершению ошибки. Одна маленькая ошибка – это все, что требуется. Всего один промах, и с кровопролитием Андерсона будет покончено.

– Нет, не можешь, – невозмутимо, но твердо отозвался Адам, сохраняя деловую сдержанность. – Но вполне можешь сдаться.

В ответ прозвучал тихий смех, и Миддлтон сжал телефон еще крепче.

Впрочем, на согласие он и не рассчитывал.

– Вам лучше поторопить своих коллег с отслеживанием звонка, – добродушно посоветовал мужчина и внезапно добавил: – Она милая.

Напряжение в груди Адама сорвалось вниз, словно рухнувшая кабина лифта.

– В ней столько энергии и жизни. И… от нее так приятно пахнет ванилью и цитрусом. Мне нравится.

В трубке раздались короткие гудки.

Пространство кафе поплыло перед глазами Адама.

Не обращая внимания на перепуганную Джо, он начал в спешке набирать номер Билли.

Адам с удовольствием закричал бы в ответ: «Если ты ее хоть пальцем тронешь, я…» – но кричать было уже некому.

Его сердце билось так быстро, будто хотело вырваться из грудной клетки, чтобы самостоятельно разыскать Билли и убедиться, что с ней все в порядке.

«Нет, черт возьми. Нет! Это не могло произойти».

Страх стремительно расползался по телу тонкими иглами, пока Адам слушал длинные гудки в телефоне, одновременно отправляя Лео адрес.

Но Билли не спешила отвечать на вызов.

«Давай же, возьми телефон!»

Они не могли так облажаться.

* * *

Двадцать первое мая стало одним из самых теплых дней месяца, подтолкнув жителей Чикаго выбраться на прогулку в разгар пятницы, чтобы получить свою дозу солнечного света и насладиться приятной погодой.

Молли Холдбрук сидела в декретном отпуске уже два года и три месяца, неустанно проповедуя в своих соцсетях идеологию священного долга материнства. И даже сегодня, не поленившись выйти с ребенком на прогулку в Миллениум-парк, она чересчур активно отвечала на комментарии к своему последнему посту о пользе и вреде сыроедения для молодых мам, пока ее двухлетний сын Колин бегал между фонтанами Краун.

– Мам, мам! – кричал он в восторге, с живым любопытством ступая по неглубокому пространству с водой.

– Да-да, сладкий, я вижу, – отозвалась Молли, мельком взглянув на сына, и вновь сосредоточилась на переписке, ведь «дура Колби Фриман совершенно ничего не понимает в здоровом питании, но строит из себя эксперта с распечатанным из интернета дипломом».

– Ма-а-ам! – выкрикивал Колин, время от времени теряясь на фоне видеозаписей с лицами, величиной с целый дом.

Но вскоре мальчику надоело привлекать внимание. Он отошел от матери на пару метров и начал энергично прыгать на месте, разбрызгивая воду в разные стороны и заливаясь еще более громким смехом.

Билли покосилась на него, вздохнула и ответила в телефон:

– Не ожидала, что ты так быстро соскучишься.

– Билли, где ты?? – выпалил Адам. – С тобой все хорошо?

– Я… я в порядке, – нахмурилась она. – У тебя… странный голос.

– Точно все хорошо? Где ты сейчас?

– Я сижу в парке, вокруг полно людей. Адам, ты меня пугаешь. Что-то случилось?

– В парке? В каком?!

Билли в раздражении поднялась со скамьи и подошла ближе к фонтанам.

– Я в Миллениум-парке. Если ты хотел сп…

Телефон зажужжал в ее руке, и Билли, поморщившись, быстро взглянула на экран.

Входящее сообщение от неизвестного адресата.

«Выяснил, от чего пытался избавиться Андерсон. Надеюсь, ты сид…»

Окончание письма обрывалось в предпросмотре. Позабыв об Адаме на другом конце телефона, Билли нажала на иконку почты, но прочитать сообщение не успела.

Гигантские экраны инсталляции внезапно погрузились в темноту.

Отдыхающие удивленно подняли головы – кто-то даже успел сказать про «руки из задницы у технических специалистов», отвечающих за работу фонтанов. Остальные негромко переговаривались в ожидании. Но спустя несколько секунд на фоне темной картинки в кадре промелькнуло движение.

Билли замерла с телефоном у уха.

– Билли!.. – пытался дозваться до нее Адам.

– Мамочка… – глядя на экраны, Колин потянул Молли за край футболки.

Камера медленно отъехала назад, и на обоих экранах появилось окровавленное заплаканное женское лицо, изувеченное порезами и синяками.

– Мама, тетя… там тетя плачет. – Мальчик еще сильнее дернул Молли, и тогда та наконец отвлеклась от переписки и подняла голову.

– Билли, не молчи. Что происходит?

– Опаньки, вирусный ролик к новому ужастику подвезли, – присвистнул парнишка рядом с Билли.

Камера отъехала еще дальше, демонстрируя в полный рост женщину: в одном нижнем белье, покрытую кровью, гематомами и глубокими порезами и пристегнутую ремнями к операционному столу по рукам и ногам.

– Боже… – прошептала Билли, не реагируя на взволнованный голос Адама.

В кадре вновь появилось лицо рыдающей незнакомки, и ее рот открылся в беззвучном крике. По толпе пронеслось приглушенное «ох».

А в следующий момент вода, стекающая вдоль обоих экранов, окрасилась в кроваво-красный цвет.

Люди закричали и побежали в стороны с воплями ужаса – в отличие от Билли, которая продолжила стоять на месте, будто под гипнозом, наблюдая, как красные потоки воды заливают видеозапись и ударяются о поверхность бассейна, оставляя брызги в радиусе нескольких метров.

«…вся испачкана его кровью… словно какая-то картина фанатика абстракционизма».

До нее донесся знакомый запах кокоса. Когда пробегающий мимо парень задел ее плечом и едва не сбил с ног, Билли вздрогнула и стала пятиться.

– Адам, срочно приезжай! – закричала она в телефон. – Ты должен приехать прямо сейчас!

– Где ты?! Что происходит?

– Фонтаны Краун! Слышишь? Миллениум-парк! Я…

Билли внезапно налетела на кого-то спиной и выронила телефон.

* * *

Когда звонок неожиданно прервался, Адам едва не забыл, как дышать и зачем вообще это делать.

– Билли??

Но прежде, чем он успел ей перезвонить, на экране телефона высветилось уведомление:

«Отслеживание успешно завершено».

Миддлтон открыл сообщение похолодевшими пальцами.

«Местоположение: Миллениум-парк».

Вдох.

Выдох.

Подонок даже не думал прятаться.

«В ней… столько энергии и жизни. И… от нее так приятно пахнет ванилью и цитрусом».

Стук пульса между висков.

«Мне нравится».

Он там.

Он рядом с Билли в Миллениум-парке.

Конец первой части

Спасибо:

Моим родителям – за все, что они сделали и чем пожертвовали ради меня.

Кристин, которая помогала выстраивать историю и взаимодействие персонажей.

Араму – он знает, за что именно.

Дэнни, который внес вклад в работу над текстом.

Колтеру, благодаря которому все началось.

Моему дорогому ангелу, которая много лет назад вдохновила меня на эти книги.

Саманте, которая однажды на водопаде спасла мою жизнь.

И Анне – потому что она стала первым человеком, который поверил в успех этой истории.

Больше о мире и персонажах

Примечания

1

Пришел, увидел, победил (лат.). Здесь и далее прим. автора.

2

Callum Scott. You are the reason (2018).

3

Ямайский легкоатлет, восьмикратный олимпийский чемпион и одиннадцатикратный чемпион мира.

4

Главные антагонисты серии фильмов «Пятница, 13-е» и «Хэллоуин», маньяки-убийцы.

5

50 долларов США.

6

Фильм 2014 года Джемейна и Тайка Вайтити – черная комедия о вампирах.

7

Вымышленный персонаж комиксов, наделенный сверхскоростью.

8

FBI SWAT – специальное боевое подразделение ФБР, которое привлекают к операциям различного уровня сложности и риска.

9

Главный герой романа и одноименного фильма «Американский психопат» (1991), серийный убийца.

10

Британская охотница за головами, дочь актера Лоуренса Харви.

11

Фильм ужасов, снятый Стэнли Кубриком в 1980 г. по мотивам одноименного романа Стивена Кинга.

12

Mockingjay Capital Group (MCG) – вымышленная инвестиционная компания.

13

Подонок (исп.).

14

Протагонист серии игр Tom Clancy's Splinter Cell, профессиональный шпион секретного подразделения АНБ…

15

Криминальный телесериал, предыстория комиксов о Бэтмене. Центральный персонаж – Джеймс Гордон, друг Бэтмена в полиции Готэма.

16

Выдуманная журналистом причина возникновения Великого чикагского пожара 1871 года.

17

Японское искусство ограничения подвижности тела человека при помощи веревок.

18

Deep Purple. Smoke on the Water (1972).

19

Don Omar ft. Lucenzo. Danza kuduro (2010).

20

Характерный способ совершения преступлений конкретным преступником или преступной группой, который служит основой для составления психологического профиля.

21

Настольная игра, созданная британским дизайнером Лесли Скоттом: игроки по очереди убирают по одному блоку из башни, построенной из 54 блоков. Каждый снятый блок затем помещается на вершину башни, создавая все более неустойчивую конструкцию.

22

Юная сыщица, героиня популярной серии книг, фильмов и видеоигр.

23

Вымышленное заведение.

24

Пирамида Кукулькана (исп. «El Castillo» – «Замок») – древний храм цивилизации майя, возведенный на территории Мексики в честь верховного божества.

25

Женщина-археолог, мастерски разгадывающая головоломки и преодолевающая препятствия, главная героиня фильмов и видеоигр.

26

Системная авария в энергосистеме.

27

Военная база США, одно из самых защищенных в мире хранилищ.

28

Юридическое требование в Соединенных Штатах Америки, согласно которому подозреваемый должен быть уведомлен о своих правах в момент задержания.

29

Один из крупнейших наркокартелей в Мексике.

30

Героиня одноименного фильма 2000 года режиссера Дональда с Сандрой в главной роли. Героиня, Грейси, агент ФБР, должна срочно стать красавицей, чтобы принять участие в конкурсе красоты и разоблачить преступника.

31

Scorpions. Rock You Like A Hurricane (1984).

32

Мать вашу (исп.).

33

Мексиканская полая игрушка, изготовленная из папье-маше или легкой оберточной бумаги с орнаментом и украшениями.

34

Вымышленный персонаж комиксов издательства DC Comics – репортер и главный редактор газеты Daily Planet.

35

Bloomingdale's Inc. – американская сеть универмагов.

36

Путешественник с рюкзаком (англ. backpacker), не пользующийся услугами турфирм.

37

Несуществующий магазин одежды. Аналог другого известного сетевого бренда.

38

Бэкпэкеры, работающие удаленно, имеющие возможность перемещаться по миру.

39

Colibri of London – международный бренд, выпускающий зажигалки на основе передовых технологий и с использованием дорогих отделочных материалов.

40

Также известен как допрос с пристрастием, при котором используется физическое, эмоциональное или психологическое давление на допрашиваемого.

41

О боже! (исп.)

42

Черт возьми! (исп.)

43

Сука! (груб. исп.)

44

Крупнейшая в мире сеть оптовой и розничной торговли, действующая под торговой маркой Walmart.

45

Kaleo. No Good (2015).

46

ZZ Top – La Grange (1999, Remaster).

Content

Эллиот Харпер
Kill-Devil. И всюду кровь

Плейлист

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Примечания