Марина Серова

Академия идеального преступления

Русский бестселлер

© Серова М.С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Дело было вечером, делать особо было нечего. Ну, не совсем нечего, потому что как раз вечером мы с моей подругой Светкой-парикмахершей сидели у меня на кухне. Я рассказывала ей о своем отдыхе на вьетнамском курорте Фукуок. Светка рассматривала фотографии и восхищенно охала:

– Тань, ты так офигенно выглядишь! Просто модель! Не то что я… я так за последнее время раскабанела, что просто боюсь лишний раз посмотреть на себя в зеркало. Вот просто быстро-быстро прохожу мимо него.

– Нет, Светик, ты явно преувеличиваешь. Ну есть чуть-чуть лишнего веса, но…

Я не смогла закончить фразу, потому что Светлана меня перебила:

– Во-от! Сама же признаешь, что есть лишний вес! Да мне и самой видно, что эти килограммы составляют не чуть-чуть, а гораздо больше. В общем, Тань, я приняла решение! – торжественно заявила подруга.

– И какое же? – спросила я.

– Приняла решение всерьез поработать над своей фигурой. И вообще – привести себя в приличный вид. А то что же это получается? Я – молодая привлекательная девушка, а выгляжу как расплывшаяся неухоженная тетка! – на одном дыхании выпалила Светка.

– Так я поддерживаю такой твой решительный настрой, подруга, – сказала я. – Я обеими руками за! И когда и с чего ты планируешь начать работу над улучшением себя? – поинтересовалась я.

– Значит, так. Я уже купила абонемент на курс фитнеса и спортивные принадлежности. Теперь мне предстоит сделать самое главное: собрать себя и отправиться в спортзал, – сказала Светлана.

– Ну так за чем же дело стало? Все имеется: и костюмчик спортивный, и абонемент! Теперь, Светик, дело только за тобой.

– Именно, – тяжело вздохнув, пробормотала Светка.

– А почему такие тяжелые вздохи? – поинтересовалась я.

– Так ведь мне так лень идти в этот спортзал, ты себе, Тань, просто не можешь представить!

– Ну вот, здравствуйте вам, а где же твоя сила воли?

Светлана промолчала, а потом сказала:

– Знаешь, подруга, у меня к тебе просьба одна имеется. Давай пойдем вместе, а? Ну, ты мне просто составишь компанию, и все! Всего один раз, первый! Тебе-то, конечно, фитнес на фиг не сдался, а вот у меня есть серьезные опасения, что я сразу же сдуюсь. Я ведь не привыкла ко всем этим растяжкам, приседаниям, качаниям, тренажерам. Что там еще? Просто, Тань, мне требуется твоя поддержка! Тем более что ты сейчас свободна, ведь так? Или уже успела ввязаться в свое очередное расследование? – спросила Светлана.

– Нет, пока еще не успела, Светик. Ладно, уговорила, пойдем с тобой вместе, – согласилась я. – Чтобы ты убедилась, что спорт не так страшен, как ты его себе намалевала.

– Ну супер, Тань! – тут же радостно взвизгнула Светка. – Я всегда знала, что ты готова прийти мне на помощь. Вот теперь у меня все получится! Я похудею, посвежею, похорошею и… вообще стану конфеткой! Короче, выступаем в поход, то есть в спортзал, уже завтра!

На следующий день мы со Светланой с утра уже были в многофункциональном спортивном комплексе с довольно пафосным названием «Академия идеального тела».

На ресепшен нам пришлось выслушать от платиновой блондинки целую лекцию о том, что занятия в «Академии» – это не просто тренировки, а целый ритуал, направленный на оздоровление и совершенствование тела и духа.

«Ну да, ведь многофункциональный спортивный комплекс так и называется “Академия идеального тела”», – подумала я.

Администратор между тем продолжала рассказывать о том, что у них самое современное оборудование и идеальная чистота, что тренеры – настоящие профессионалы в области спорта, фитнеса и медицины и так далее.

– Спасибо вам, мы все поняли, – прервала я выступление администратора. – Скажите, а с чего нам начать?

– Вам следует пройти в раздевалку, переодеться в спортивную форму, и можете идти в спортзал, – сказала блондинка, показав направление в раздевалку.

В раздевалке уже находилась полная женщина лет сорока – сорока пяти. Она полулежала на небольшом диванчике и жаловалась на то, как она устала от тренировки:

– О господи! И зачем я только связалась с этим фитнесом, будь он неладен! Я просто больше этого не вынесу: столько времени заниматься в спортзале, а потом еще упахиваться на тренажерах!

– Но разве вам не хочется сбросить излишки веса? Для того чтобы быть здоровой, ведь сейчас такой тренд: заботиться о своем здоровье! – воскликнула Светлана.

Женщина перестала жаловаться и недоверчиво посмотрела на мою подругу:

– Может быть, вы и правы, как знать. Кстати, меня Аделаидой зовут, а вас как? – спросила она.

– Я – Светлана, а это – моя подруга Татьяна, – представила нас Светка.

Мы со Светкой переоделись, вышли из раздевалки и направились в спортзал. Там нас встретили грохот, звон и буханье – звуки, которые издавала качающаяся, отжимающаяся и бегущая по велодорожкам публика. Посередине большого зала стояла стройная, фигуристая темноволосая девушка Валерия – так было написано на ее бейдже. Она активно делала замечания тренирующимся и считала:

– Раз! Прямая спина! Два! Мах ногой вправо! Три! Теперь мах влево! Работаем в полную силу, не сачкуем, я все вижу!

Несмотря на руководство занятием, Валерия увидела и нас со Светланой и подошла к нам.

– А вы новенькие? В первый раз пришли? – спросила девушка.

Я кивнула, Валерия сказала:

– Пойдемте со мной.

Мы дошли до кабинета с надписью на двери «Тренерская».

Валерия открыла дверь.

– Проходите, сейчас я вас запишу в журнал учета, – сказала девушка. –  Так, становитесь на весы, – кивнула она Светлане.

Светка робко встала.

– Да… лишний вес, конечно, имеется. Но с ним можно и нужно работать, – резюмировала Валерия.

– А его… можно убрать? – нерешительно спросила Светлана. – Лишний вес.

– Все возможно, если не халтурить, не отлынивать от тренировок и стараться, – строго сказала девушка. – Вначале вам, конечно, будет тяжеловато, ведь вы, скорее всего, не тренировались?

Валерия вопросительно посмотрела на Светлану. Светка удрученно кивнула.

– Ну ничего, все поправимо, все решаемо. Я подберу вам для начала самую легкую программу, для начинающих, – пообещала она подруге. –  А вы? – Валерия посмотрела на меня.

– А я позанимаюсь на тренажерах, – ответила я.

– Да, согласна с вами, вам не требуется индивидуальный план, – кивнула девушка.

«Ха, если бегать и прыгать, а также каждое утро растягиваться и делать силовые упражнения, как это делаю я, то вообще никакие тренировки не понадобятся», – подумала я.

– Ну что же, пойдемте в зал, – скомандовала Валерия.

В спортзале я направилась к тренажерам, а Светлана – к беговой дорожке. Светка начала бежать и уже минут через пять взмокла.

– Ну-ну, не сдаваться! – прикрикнула на подругу Валерия. – У вас ведь самая легкая программа.

Светлана через силу продолжала бежать. Но еще через несколько минут подруга решительно сошла с беговой дорожки.

– Уф! Не могу больше! – взмолилась Светлана.

– Ну хорошо, на первый раз прощаю…

В раздевалке Светлана без сил повалилась на диванчик.

– Устала как… как не знаю кто, вот даже правильное слово подобрать не могу, – пожаловалась подруга.

– Это просто сказывается отсутствие привычки, Светик, потом будет легче, – подбодрила я ее, – идем в душ.

После выхода из «Академии» мы со Светланой, поговорив о том о сем, разошлись по домам.

Через неделю мы снова встретились со Светкой, и я сразу заметила, что подруга значительно изменилась в лучшую сторону. Во всяком случае, ее вес снизился, да и сама она выглядела более бодрой и уверенной.

А я за это время встретилась с еще одной своей подругой – Ленкой-француженкой, совершила набег на бутики модной одежды и обновила гардероб. И все бы ничего, вот только клиентов, которые заказали бы мне расследование, пока не было. Меня уже стало раздражать мое вынужденное безделье, к тому же финансы тоже ощутимо таяли. Но я не теряла надежды, что вот-вот уже кто-то позвонит и…

…Капли дождя равномерно барабанили по козырьку застекленного балкона. Вдруг темное небо пронзила яркая молния, и вскоре послышались раскаты грома.

«Люблю грозу в начале мая», – вспомнились мне строки известного стихотворения.

Я повернулась на другой бок и задремала…

Капли дождя между тем продолжали докучливо отскакивать от металлического козырька. Однако… прислушавшись, я поняла: нет, это уже были не дождевые капли, а телефон. Но ведь еще очень рано… Или нет?

Я посмотрела на часы: девять часов утра. В принципе официально уже можно делать телефонные звонки. Но ведь я нахожусь на отдыхе, который заслужила после проведенного расследования.

Ладно, послушаю.

– Алло, – сказала я, сняв трубку.

– Здравствуйте, – раздался в трубке мужской голос.

– Здравствуйте, – ответила я.

– Мне необходимо услышать Татьяну Александровну Иванову, – сказал мужчина.

– Это я, и я вас слушаю, – ответила я.

– Татьяна Александровна, мне необходима ваша помощь… Ах да, я не представился. Я Владимир Леонидович Чернохвостиков, я являюсь владельцем компании по грузоперевозкам. Звоню вам по рекомендации… – Чернохвостиков назвал одну мою клиентку, которой я не так давно помогла выпутаться из неприятной ситуации.

– Так вот, – продолжил бизнесмен, – я сказал, что мне необходима ваша помощь, поскольку у меня возникла проблема. Но я так полагаю, что по телефону о таких вещах вряд ли можно и удобно говорить.

– Да, я с вами согласна, Владимир Леонидович. Нам с вами лучше поговорить при личной встрече. Мы можем поговорить у меня дома или же у вас в офисе. Где вам будет удобнее? – спросила я.

– Если вас не затруднит, мне было бы очень желательно, чтобы вы подъехали ко мне в офис, – сказал Владимир Чернохвостиков.

– Скажите, по какому адресу находится ваш офис, и я к вам приеду, – сказала я.

– Значит, так, на пересечении улиц Вольской и Чапаева находится трехэтажное здание. Вход со стороны Чапаева, – начал объяснять Чернохвостиков. – Номер дома – пять. На первом этаже пройдете по коридору направо, и первая дверь – это и будет мой кабинет. Моя компания называется «Меркурий».

– Хорошо, я все поняла, Владимир Леонидович. Когда вы готовы меня принять у себя в офисе? – спросила я.

– Как можно раньше, Татьяна Александровна, – сказал Владимир Чернохвостиков.

В голосе мужчины ясно послышалась тревога.

«Что же у него произошло?» – подумала я, а вслух спросила:

– Вас устроит, если я приеду к вам, скажем, минут через сорок?

– Да, вполне, – ответил Чернохвостиков.

– Ну, тогда до встречи, Владимир Леонидович, – сказала я.

– До встречи, – ответил владелец «Меркурия».

Я отключилась и быстро прошла в ванную комнату. Там я приняла контрастный душ, растерлась после него жестким махровым полотенцем и последовала на кухню. Придется сегодня пропустить гимнастику-разминку, которую я делаю каждое утро. Но в данный момент мне необходимо было поторапливаться, поэтому я пожертвовала силовыми упражнениями, иначе мне не успеть к назначенному времени.

На кухне я сразу же открыла дверцу холодильника и обозрела полупустые полки. Ну, этого следовало ожидать: ведь я в основном питалась в кафе. Так уж получилось, что после напряженного расследования мне хотелось как следует отдохнуть и не заморачиваться приготовлением пищи, стоя у плиты. К тому же и со своими подругами – Ленкой-француженкой и Светкой-парикмахершей – я встречалась именно в этих точках общественного питания. Правда, пару раз мы посидели дома у Ленки. Но моя подруга – превосходная кулинарка. Она готовит такие блюда, что просто ум отъешь. А что могу приготовить я? Нарезать салат и пожарить яичницу – вот и все мои достижения. Светка в плане гастрономических изысков была мне под стать: она также не затрудняла себя готовкой и тоже частенько перекусывала в кафешках по пути домой.

Ладно, делать нечего, придется соорудить завтрак из того, что еще осталось в холодильнике. А уж на обратном пути домой я обязательно закуплю провизии столько, чтобы хватило как минимум на неделю.

Я вынула из морозильной камеры два голубца и положила их в микроволновку. О, оказывается, у меня остались еще помидор и два огурчика. Я быстро измельчила овощи в салатницу и заправила их оливковым маслом. А на десерт я сварила свой самый любимый напиток и принялась наслаждаться горячим кофе, смакуя каждый глоточек.

Выкурив на балконе сигаретку, я отправилась в спальню, чтобы выбрать костюм для визита к Владимиру Чернохвостикову. Свой выбор я остановила на элегантном костюме бирюзового цвета, который недавно прикупила в бутике модной одежды. Туфли бежевого цвета на шпильке и такого же цвета сумочка дополнили ансамбль.

Я вышла в прихожую, расчесала волосы и собрала их в жгут, уложив затем на макушке. Теперь остался легкий дневной макияж. Я спустилась во двор, где стояла моя машина, села в нее, завела мотор и поехала в офис Владимира Чернохвостикова.

Да уж, с чем с чем, а с дорожным затором у нас в Тарасове никогда проблем не бывает. Как, впрочем, и в других городах. Взять любой день недели и любое время: и обязательно на проезжей части обнаружится столпотворение. Причем будь ты даже семи пядей во лбу и все досконально просчитавшим автолюбителем, нет никаких гарантий, что не застрянешь в пробке.

Я аккуратно продвинула свою машину в образовавшееся впереди свободное пространство. Как и следовало ожидать, такой затор, в котором я сейчас находилась, образовался из-за смачно «поцеловавшихся» на повороте двух машин. Они настолько плотно притерлись друг к другу, что почти полностью исключили возможность выехать из забитой транспортом улицы. Почти, но один шанс все-таки оставался, и я не преминула им воспользоваться, иначе я рисковала нарушить договоренность приехать к Владимиру Чернохвостикову в обговоренное время.

Я включила поворотник, посмотрела в боковое зеркало и одним резким маневром выскочила на перекресток, обогнув место ДТП.

Слава богу, больше дорожных заторов на моем пути не было, и я быстро доехала до офиса владельца грузоперевозок. Я припарковалась на свободном месте на парковке, которая находилась перед входом в здание. Выйдя из машины, поднялась по ступенькам и, открыв входную дверь, оказалась в просторном холле. По правую сторону находился небольшой киоск с газетами, журналами и канцелярскими принадлежностями, а слева – стеклянная будка.

Я подошла к охраннику – пожилому мужчине в камуфляжной форме – и поздоровалась.

– Добрый день, – ответил мне мужчина и спросил: – Вы к кому идете?

– Компания по грузоперевозкам «Меркурий», – кратко ответила я.

– А-а, – протянул охранник, – это на первом этаже. Идите по коридору направо, и первая дверь приведет вас в кабинет компании.

Мужчина нажал на кнопку, и «вертушка» загорелась зеленым светом.

Я повернула направо и через несколько метров увидела дверь с табличкой: «Грузоперевозки. Компания «Меркурий». Чернохвостиков В. Л.» Я постучала в дверь, но ответа не последовало. Я слегка приоткрыла дверь и увидела молодую женщину, стоявшую у окна. Увидев меня, секретарша кивнула мне и, сев за компьютерный стол, спросила:

– Вы на прием к Владимиру Леонидовичу?

– Да, Владимир Леонидович меня ждет, – ответила я.

– А на какое время вам назначена встреча? – задала еще один вопрос женщина.

– Мы договорились с ним о встрече в течение сорока минут, – ответила я.

– Сейчас я доложу о вас Владимиру Леонидовичу. – Секретарша вновь встала из-за стола. – Как к вам можно обращаться? – спросила она.

– Татьяна Александровна Иванова, – сказала я.

Меня уже стал раздражать этот допрос. К чему столько вопросов, если я сразу же сказала, что была договоренность о встрече?

Секретарша между тем прошла в кабинет бизнесмена. Я проводила ее взглядом: довольно приятная внешность, стройная фигура, пышные светлые волосы, макияж тоже наложен в меру и аккуратно.

Женщина вскоре вернулась в приемную и сообщила:

– Татьяна Александровна, проходите, пожалуйста, в кабинет.

Секретарша посторонилась, пропуская меня. Я вошла в просторное помещение, в котором стоял длинный стол руководителя. За ним сидел импозантный мужчина, которому на вид можно было дать лет пятьдесят пять или чуть больше. Начинающие седеть волосы, проницательный взгляд карих глаз и волевое лицо – все вместе создавало облик серьезного руководителя известной компании.

– Присаживайтесь, Татьяна Александровна, – сказал Владимир Чернохвостиков.

Мужчина встал из-за стола и отодвинул стул, стоявший рядом с его столом.

– Спасибо, Владимир Леонидович, – поблагодарила я бизнесмена и села.

Чернохвостиков вернулся на свое место.

– Итак, по телефону вы сказали, что вам требуется моя помощь. Владимир Леонидович, я вас слушаю, – сказала я. – Что у вас произошло? – задала я вопрос.

– У меня пропал сын, – ответил Чернохвостиков.

– А сколько лет вашему сыну? – поинтересовалась я.

– Ну, сын давно уже совершеннолетний, ему тридцать пять лет, – ответил бизнесмен.

– Вы уже обратились в полицию с заявлением? – спросила я.

– Татьяна Александровна, мое обращение в полицию по этому поводу ничего не даст, – с досадой проговорил мужчина.

– Почему вы в этом так уверены? – продолжала я задавать вопросы.

– Так ведь полиция и убийства-то не все раскрывает, а что уж говорить об исчезновении людей? Ну поищут они или сделают вид, что ищут. И на этом – все. А я прекрасно знаю, что если пропал человек, то счет идет на часы! То есть время в данном случае очень дорого. У меня к вам огромная просьба, Татьяна Александровна. – Владимир Чернохвостиков умоляюще посмотрел на меня: – Пожалуйста, найдите Костю. Я заплачу любые деньги.

– Давайте, Владимир Леонидович, вы сначала мне расскажете, как и при каких обстоятельствах исчез ваш сын. Мне необходимо знать все подробности, – сказала я.

– Да, конечно, сейчас я все расскажу. В общем, мой сын Константин поехал отдыхать на Кубу. Сказал, что чувствует себя как выжатый лимон и что если не отдохнет, то вообще не сможет дальше работать, – объяснил бизнесмен.

– А где работает ваш сын? – поинтересовалась я.

– Костя тоже является предпринимателем, как и я, – ответил мужчина.

– Он работает в вашей компании? С вами? – уточнила я.

– О нет. Костя и его приятель основали собственное дело. Они являются совладельцами многопрофильного спортивного комплекса «Академия идеального тела».

«“Академия идеального тела”… Так это же тот самый спортивный комплекс, в котором мы не так давно были со Светкой», – подумала я.

– Они мечтали открыть нечто такое, чему нет аналога, – продолжал Владимир Чернохвостиков. – И у них получилось. Ведь «Академия идеального тела» включает в себя не только фитнес как таковой, но и массажный и косметический кабинеты, и даже парикмахерский салон. То есть в «Академии» созданы все условия для гармоничного развития и ухода за телом. Да, чуть не забыл: у ребят имеется даже бильярдная и кафе-бар. То есть их бизнес развивается довольно успешно. Сначала, конечно, у них были только отдельные, как сейчас принято говорить, модули. Я имею в виду тренажеры. Ну а потом появилось и все остальное. А сейчас вот ребята собираются открывать филиал своего центра, – сказал Владимир Чернохвостиков.

– Понятно, – кивнула я. – Значит, ваш сын сказал, что нуждается в отдыхе, и уехал на Кубу. Так? – уточнила я.

– Да, совершенно верно, – ответил мужчина.

– Когда он должен был вернуться в Тарасов? – задала я следующий вопрос.

– Четвертого мая. Поехал он на Кубу двадцать пятого апреля, а четвертого числа этого месяца должен был уже возвратиться, – сказал Чернохвостиков.

– Но насколько я поняла, Константина до сих пор нет, – констатировала я.

– Да, – тяжело вздохнул бизнесмен. – Более того, Татьяна Александровна, телефон Кости тоже не отвечает, – продолжил мужчина.

«Так, сегодня уже десятое мая. Где же может находиться Константин Чернохвостиков?» – подумала я.

– Ваш сын живет вместе с вами или у него отдельное жилье? – спросила я.

– Ну конечно же, Костя проживает отдельно, – ответил предприниматель.

– И что же, Константин не появлялся в своей квартире? – задала я вопрос.

– Нет. – Владимир Чернохвостиков покачал головой.

– У вашего сына есть семья, дети? – спросила я.

– Нет, Костя не женат, говорит, что находится в активном поиске, но… Да, женщин у него было много, но ничем серьезным эти отношения не завершились. А вот его приятель – семейный человек. Он женат и имеет сына.

– Скажите, а у вашего сына и его приятеля были враги? – спросила я.

– Да нет, – несколько растерянно ответил бизнесмен. – Их «Академия», как я уже сказал, развивалась. Следующим этапом развития их бизнеса должно было быть открытие филиала. Ребята собирались приобрести еще одно подходящее помещение. И кстати, они его почти уже купили. Ну, то есть выбрали место, подготовили все документы. Осталось только подписать документы и внести определенную сумму. А Кости до сих пор нет…

«Хм… А если в исчезновении Константина Чернохвостикова замешан его приятель? Тот, с которым они являются совладельцами «Академии», – подумала я. – Предположим, он решил присвоить весь бизнес и… А что «и»? Получается, убийство? Ну… это уж как-то…»

Так и не додумав до конца, я обратилась к Владимиру Чернохвостикову.

– А что вы можете сказать о приятеле своего сына, Владимир Леонидович? – спросила я.

– Вы имеете в виду Ростислава? – уточнил Чернохвостиков.

– Наверное. Вы сказали о том, что Константин открыл «Академию» вместе со своим приятелем и что в отличие от вашего сына он счастливый семьянин, – заметила я.

– Да, Костя и Ростислав Пантелеймонов подружились еще в школе, а потом поступили в один и тот же институт. Ростик – хороший парень, ни в чем плохом замечен не был. Он тоже волнуется, причем очень даже волнуется. Ведь Костя должен был поставить на документах свою подпись и внести деньги, – сказал Владимир Чернохвостиков.

«А почему этот Ростислав так сильно обеспокоен отсутствием Константина? – подумала я. – Ведь если разобраться, то Константин задержался не так уж и намного. Возможно, он решил, что может себе позволить еще отдохнуть, почему бы и нет? Тем более что, по словам Владимира Чернохвостикова, его сын любвеобильный. Константин вполне мог замутить с какой-нибудь дамой, хотя бы на той же Кубе. Поэтому он и не вернулся вовремя в Тарасов. Хотя, с другой стороны, ведь Константин знал, что необходимо подписывать документы на выбранное помещение для филиала «Академии» и вносить деньги».

– Владимир Леонидович, – обратилась я к мужчине, – так Константин знал, что по приезде с Кубы он должен подписывать документы и вносить свою часть суммы за помещение? – спросила я.

– Конечно! Вот поэтому Ростислав и переживает! К тому же Ростислав сказал, что часть денег им занял один очень серьезный предприниматель, – сказал Чернохвостиков.

– Вот как? Стало быть, в их бизнес входит еще один человек? – спросила я.

– Да, ведь подходящее помещение не так-то просто выкупить. У ребят просто не было всей суммы, и, чтобы воплотить в жизнь задуманный план, им пришлось обратиться к третьему лицу, – объяснил мужчина.

– А как зовут этого предпринимателя, который ссудил им деньги, вы знаете? – спросила я.

– Нет, не знаю, – развел руками Владимир Чернохвостиков. – Признаться, Костя не очень-то посвящает меня в дела их совместного с Ростиславом бизнеса. Вам лучше узнать все детали непосредственно у Ростика. У Ростислава Александровича Пантелеймонова, – представил Владимир Чернохвостиков приятеля своего сына.

– Да, конечно, я так и сделаю. Поеду в «Академию» и пообщаюсь с Ростиславом. Но давайте мы с вами сначала составим договор на оказание услуг по поиску Константина, – сказала я.

Подписав бумаги, я получила аванс от Владимира Чернохвостикова.

– Это моя визитка, Владимир Леонидович, – сказала я и положила на стол картонный прямоугольник.

– А вот мои координаты, – предприниматель, в свою очередь, протянул мне свою визитку.

– Будем созваниваться по мере поступления новостей, – сказала я и, попрощавшись, вышла из кабинета Владимира Чернохвостикова.

Я подошла к своей машине, села и завела мотор. До «Академии идеального тела» я доехала быстро и, припарковав свою машину, поднялась по ступенькам.

Открыв входную дверь, я вошла в вестибюль.

– Здравствуйте, – сказала я охраннику в камуфляжном костюме. – Подскажите, пожалуйста, как пройти в кабинет Ростислава Александровича Пантелеймонова?

– Кабинет начальников находится на втором этаже, как раз напротив лестницы, – объяснил мужчина.

– Спасибо, – кивнула я и начала подниматься по лестнице.

Но не успела я дойти до ее конца, как из кабинета буквально вылетел молодой мужчина с короткими темными волосами и синими глазами и быстро побежал по ступенькам.

Дверь в кабинет осталась открытой, поскольку мужчина в спешке забыл ее закрыть. Я вошла в небольшое помещение, служившее приемной. В углу за столом перед монитором сидела молодая девушка. Увидев меня, она вопросительно посмотрела на меня и спросила:

– Вы к Ростиславу Александровичу?

– Да, к нему, – кивнула я.

– К сожалению, Ростислава Александровича сейчас нет. Да вы и сами могли его видеть, он только что ушел на важную встречу, – объяснила девушка.

Так, значит, это сейчас Ростислав Пантелеймонов буквально пролетел мимо меня?

– Ладно, я зайду попозже, – сказала я и вышла из приемной.

Я решила проследить за приятелем Константина Чернохвостикова. Почему-то он вызвал у меня какие-то неясные подозрения еще тогда, когда я находилась в кабинете Владимира Леонидовича. На какую такую важную встречу собрался совладелец «Академии идеального тела»? И почему он поспешил на нее со всех ног?

Я вышла на улицу и увидела, как Ростислав садится в «Тойоту» синего цвета. Я быстро подошла к своей машине и завела мотор. Ростислав поехал в сторону Московской, я последовала за ним. Пантелеймонов вел свою машину как-то нервозно. Видимо, мужчину что-то очень сильно беспокоило. Хотя что тут удивительного? Ведь он выскочил из своего кабинета как ошпаренный и чуть не сбил меня.

Машина Ростислава остановилась у дверей мужского клуба «Аполлон». Я тоже припарковалась невдалеке. Пантелеймонов вышел из своей «Тойоты» и стал осматриваться. Потом взглянул на часы и снова стал смотреть по сторонам.

Интересно, почему Пантелеймонов стоит перед входом в клуб и не идет внутрь? Ведь важная встреча вряд ли назначена на улице.

А-а, вот оно в чем дело! К «Аполлону» подъехал роскошный «Гелендваген», и Ростислав сразу же подскочил к машине. Дверца со стороны водителя открылась, и из машины степенно вышел высокий и крупный мужчина с пышной, начинающей седеть шевелюрой. Одет мужчина был в дорогой костюм-тройку.

Ростислав протянул мужчине руку, но тот только высокомерно кивнул в ответ и уверенно пошел по направлению к клубу. Пантелеймонов, как собачонка, почти побежал за ним, не успевая за широкими шагами владельца «Гелендвагена».

Подойдя к «Аполлону», Ростислав Пантелеймонов услужливо открыл перед ним входную дверь. Мужчина невозмутимо прошел внутрь. Следом за ним быстрыми шагами проследовал Пантелеймонов.

Я стала ждать. Однако ждать мне пришлось недолго, минут десять, не больше. Сначала из мужского клуба вышел тот самый солидный мужчина на «Гелендвагене». Я привычно записала номер автомобиля, намереваясь выяснить, кому он принадлежит. А солидный тип подошел к своей машине, открыл дверцу и сел в салон. Заведя машину, мужчина уехал.

Я продолжала сидеть в своей машине и ожидать, когда из «Аполлона» выйдет Ростислав Пантелеймонов. Но приятель пропавшего Константина Чернохвостикова почему-то не спешил покидать мужской клуб. Значит ли это, что у него назначена еще одна встреча?

Ладно, посмотрим. Я решила ждать Ростислава до победного конца. Ведь когда-то же он выйдет из клуба.

И мое ожидание увенчалось успехом. Вскоре дверь «Аполлона» распахнулась, и на пороге появился Пантелеймонов. Однако с ним произошла разительная перемена. Если до встречи с неизвестным мне господином на «Гелендвагене» Ростислав вел себя нервозно, то теперь он был в панике. Это состояние было заметно по тому, как сначала он просто стоял на месте, как будто бы не знал, что ему делать, а затем пошел к своей машине неровной походкой. По дороге он несколько раз пригладил волосы и облизал губы, как будто его мучила сильная жажда. Но вот наконец Пантелеймонов дошел до своей «Тойоты», открыл дверцу и буквально свалился на водительское кресло. Потом Ростислав положил руки на руль, но не стал заводить мотор, а просто уронил голову на руки и какое-то время так сидел.

Да, видно, встреча с солидным мужчиной далась Ростиславу нелегко. Что же произошло там, в мужском клубе?

Наконец Пантелеймонов завел машину и поехал. Я тоже включила зажигание и стала следовать за Ростиславом на некотором отдалении. Правда, в таком состоянии, в котором сейчас находился молодой мужчина, он вряд ли смог бы заметить за собой слежку, но на всякий случай я пропустила между нами пару машин. Береженого бог бережет.

Интересно, куда сейчас направится Ростислав после такой явно драматической встречи?

Вскоре этот вопрос прояснился: Пантелеймонов направлялся в «Академию идеального тела». Я подождала, пока он припарковался и прошел в здание, а затем поставила и свою машину на свободное место. Посидев еще какое-то время в машине, я открыла дверцу и вышла.

Я снова вошла в помещение спортивного комплекса и поднялась на второй этаж. Открыв дверь приемной, я не увидела там секретарши. Ну что же, это мне даже на руку.

Я постучала в кабинет Ростислава Пантелеймонова и, не дождавшись ответа, открыла дверь. Мужчина с отрешенным видом сидел за столом и смотрел в одну точку.

– Ростислав Александрович! – позвала я.

– А? Что?

Пантелеймонов оторвался от точки, на которую смотрел до моего прихода, и сфокусировал свой взгляд на мне.

Я прошла к столу, выдвинула стул и села.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, – начала я. – Я частный детектив, меня нанял Владимир Леонидович Чернохвостиков для поиска его сына Константина.

– Ах, Костька… он так меня подвел… – пробормотал Пантелеймонов. – Сказал, что вернется из своей поездки вовремя, но вот…

– А какие у вас есть предположения насчет того, почему Константин не вернулся вовремя? – спросила я.

– Да никаких! Нет у меня никаких предположений! – воскликнул Ростислав.

– Но, может быть, ваш приятель захотел еще отдохнуть? – высказала я свое предположение.

– Да что вы такое говорите? Такого просто не может быть! Вы совсем не знаете Костю, – с некоторым раздражением заявил Пантелеймонов.

– Ну так расскажите мне о нем, – попросила я. – Я действительно знаю о Константине совсем немного. Только то, что мне рассказал о нем Владимир Леонидович. Но как оказалось, и он не полностью осведомлен о жизни своего сына. По словам Чернохвостикова-старшего, Константин Владимирович не имеет привычки рассказывать ему о своей жизни. Я имею в виду личную жизнь, ну и бизнес, естественно. Однако вы, Ростислав Александрович, я так полагаю, можете рассказать гораздо больше о своем друге и компаньоне. Ведь так?

Я вопросительно посмотрела на молодого мужчину.

– Я считаю, что произошло что-то… не очень хорошее, – сказал Ростислав Пантелеймонов. – Видите ли, Татьяна Александровна, Костя – очень ответственный человек. Он всегда держит свое слово. А тем более у нас сейчас сложилась такая ситуация, что его присутствие в данный момент в Тарасове крайне необходимо.

– А что произошло? – спросила я, хотя ответ уже знала.

Ведь Владимир Чернохвостиков уже рассказал мне, что Ростислав и Константин решили развивать свой бизнес и с этой целью собирались приобрести еще одно помещение для своего спортивного комплекса.

– Произошло то, что мы с Костей оформляем документы на приобретение еще одной площадки для нашего центра. Для филиала «Академии идеального тела», скажем так. Костя прекрасно знает об этом. Он не стал бы так подводить и меня, и себя, и наш план по дальнейшему развитию нашего бизнеса. В самом крайнем случае Костя мог бы позвонить и предупредить о том, что, допустим, как вы сказали, он решил задержаться. Я сказал «допустим», потому что знаю, что Костя никогда не станет ставить под угрозу наше дело. И уж тем более не сможет предпочесть свой отдых очень важному мероприятию. Я имею в виду подписание документов, – сказал Ростислав.

– Вы сказали, что Константин Владимирович мог бы вам позвонить и предупредить, что задерживается. Но ведь могла произойти какая-то непредвиденная ситуация, и он не мог с вами связаться. А когда вы в последний раз звонили Константину? – спросила я.

– Да я звоню ему чуть ли не каждый час! – воскликнул Пантелеймонов. – Да только толку-то!

– Да, Владимир Леонидович тоже сказал, что телефон Константина Владимировича не отвечает, – сказала я.

– Как он, держится? – спросил Ростислав.

– Это вы о Владимире Леонидовиче? – уточнила я.

– Ну да, о нем. Ведь у отца Кости больное сердце, ему противопоказаны волнения. Не дай бог с ним что-то случится, – сказал Пантелеймонов.

Мужчина выглядел встревоженным. Во время нашего разговора он несколько раз перекладывал ручку на столе, барабанил пальцами и переводил взгляд с одного предмета на другой.

– Ростислав Александрович, а что вы сами думаете по поводу того, почему Константин Владимирович не вернулся из поездки? – спросила я.

– Я уже просто устал думать об этом! – снова взвинченным тоном воскликнул Пантелеймонов.

Нет, с ним происходит явно что-то не то. Вряд ли Ростислав сейчас настолько думает о не вернувшемся вовремя совладельце «Академии».

– Ростислав Александрович, вас что-то беспокоит? – спросила я и добавила: – Я имею в виду, помимо отсутствия Константина Владимировича.

– Да я сейчас в полной заднице! Простите, вырвалось, – тут же извинился мужчина. – Костя черт знает где, а у нас все срывается из-за его отсутствия. Я уже даже и не знаю, что теперь делать, что можно предпринять.

Больше всего мне хотелось сейчас выяснить, на встречу с кем ездил Ростислав в мужской клуб. Кто этот представительный и, надо сказать, властный мужчина? Я чувствовала, что такой внезапный побег из кабинета в «Аполлоне» имеет отношение к отсутствию Константина Чернохвостикова. Но я поняла, что Пантелеймонов сам, по своей собственной инициативе, ничего мне о нем не расскажет. Значит, придется взять инициативу в свои руки.

– Скажите, Ростислав Александрович, куда вы так поспешно выбежали из своего кабинета примерно полчаса назад? – спросила я.

Пантелеймонов изумленно посмотрел на меня.

– А откуда вы это знаете? – наконец спросил Ростислав.

– Так вы меня чуть не сбили, когда мчались по лестнице вниз, – объяснила я.

Пантелеймонов несколько секунд помолчал. Потом заговорил.

– Меня вызвал на встречу один… наш с Костей знакомый. С ним мы должны заключить соглашение. Это касается нашей задумки по поводу создания филиала «Академии», – неохотно объяснил Пантелеймонов.

– Так, а имя и фамилия у этого вашего знакомого имеются? – спросила я.

– А зачем вам это знать? – недоуменно спросил Пантелеймонов.

– Ростислав Александрович, я занимаюсь поисками вашего приятеля и совладельца «Академии». Поэтому мне необходимо знать все нюансы вашего совместного бизнеса. Надеюсь, вы понимаете, что мелочей в сыскном деле не бывает? – спросила я.

Пантелеймонов кивнул.

– Его зовут Илларион Васильевич Проскурников, – ответил Ростислав.

– Так. Понятно. А этот Проскурников имеет какое-то отношение к вашему бизнесу? – задала я следующий вопрос. И порадовалась: не придется обращаться к тому же Мельникову с просьбой пробить номера машины.

– Да, и самое непосредственное, – удрученно ответил Ростислав.

– То есть? Объясните, пожалуйста, в чем именно оно заключается, – попросила я.

– Проскурников ссудил нам с Костей немалые денежные средства, – сказал Ростислав.

– Давайте, Ростислав Александрович, вы все мне сейчас расскажете подробно. А то мы с вами как в начальной школе. Я вытягиваю из вас ответы, – заметила я.

– Но я не знаю, что именно вас интересует, – хмуро сказал Пантелеймонов.

– Меня интересует абсолютно все! Как я уже сказала, любой нюанс может дать ключ к поиску Константина Владимировича. Итак, когда вы получили от Проскурникова денежные перечисления, какова их цель? И наконец, какие условия поставил вам ваш инвестор? Пожалуйста, ответьте, – попросила я.

Пантелеймонов вздохнул.

– В общем, это произошло два года назад, я имею в виду наше с ним знакомство. Мы с Костей накопили нужные средства на открытие «Академии», но этого было недостаточно. Нам необходимо было выкупить помещение, произвести там соответствующий ремонт, приобрести спортивное оборудование, инвентарь, тренажеры, ну, в общем, долго перечислять. К тому же нужно было потратить немалые средства на рекламу и на отделку интерьера. Наконец, приглашение классных специалистов-профессионалов тоже потребовало вложения немалых средств. А у нас их явно недоставало. Тогда нам пришлось обратиться к инвестору, – сказал Ростислав.

– И этим инвестором оказался Илларион Проскурников, – добавила я.

– Да, Илларион Васильевич, – кивнул Пантелеймонов.

– Чем он вообще занимается, этот Проскурников? – поинтересовалась я.

– Этого я не знаю. Да, наверное, только немногим известен род его занятий. Могу только предположить, что это нечто не совсем легальное, но зато очень прибыльное.

– Вы имеете в виду запрещенные препараты, оружие, драгоценные металлы? – уточнила я.

– Ну, возможно, что-то в этом роде. Я же говорю, что понятия не имею и, честно говоря, даже не хочу знать. Потому как – меньше знаешь, лучше спишь. Особенно если судьба столкнула тебя с таким человеком, как Илларион Васильевич. Он на самом деле очень могущественный человек. И очень властный.

«Да, пожалуй, Ростислав прав», – подумала я, вспомнив, как надменно Проскурников не заметил протянутой для приветствия руки Ростислава Пантелеймонова.

– Так вот, в тот момент для нас с Костей было важно найти того, кто готов дать нам деньги. Илларион Васильевич дал их нам. Конечно же, проценты он обозначил немалые. Но мы с Костей решили, что отдадим Проскурникову свой долг за счет прибыли от деятельности «Академии». На самом деле наш многофункциональный комплекс уже с самого начала стал приносить хорошую прибыль. Наши дела пошли в гору, и нам удавалось расплачиваться с Илларионом Васильевичем, практически не пропуская поставленных сроков. В общем, мы выплатили все взятые в долг у Проскурникова средства.

– То есть если бы вы с Константином Владимировичем не решили открыть филиал «Академии», то тогда вы бы не имели к Проскурникову никакого отношения, так? – уточнила я.

– Да, конечно. Ведь долг-то больше на нас не висел. Но мы с Костей, видя, что наша «Академия» так хорошо востребована, решили открыть ее филиал. Но опять-таки для этого были необходимы средства. И мы приняли решение вновь обратиться к Иллариону Васильевичу с просьбой ссудить нам определенную сумму на расширение своего бизнеса. Он ведь уже увидел плоды, так сказать, нашей предпринимательской деятельности, убедился, что мы добросовестно выполняем взятые на себя обязательства по выплате долга. К тому же он уже и сам был заинтересован в получении дивидендов от деятельности спортивного центра.

– Значит, насколько я поняла, деньги Проскурников вам дал, – сказала я.

– Да, с этим у нас проблем не было, – подтвердил Ростислав. – Мы уже и помещение купили, почти закончили в нем ремонт, со вкусом оформили интерьер, набрали специалистов и обслуживающий персонал. Оставалось сделать совсем немного: привезти спортивные снаряды, тренажеры, другой инвентарь – и филиал, можно сказать, был готов к открытию. И мы намечали сделать это как можно быстрее. Ведь время – это деньги, особенно в предпринимательстве. Да и клиенты тоже уже знали о нашем новом проекте. И тут…

Ростислав Пантелеймонов вдруг замолчал.

– Что-то такое произошло? – спросила я.

– Да, произошло! Косте вдруг загорелось ехать отдыхать. Уж как я пытался отговорить его от этой затеи. Говорил, и не раз, что сейчас совсем не время расслабляться, потому что открытие филиала – это очень ответственное мероприятие. Просил подождать хотя бы месяц-полтора. Пусть бы все наладилось, и тогда поезжай. Но… в общем, не получилось у меня убедить Костю. Да и, честно говоря, мне не понравился его настрой. Поэтому я решил, что ему действительно нужно уехать. В принципе три недели, на которые был рассчитан тур на Кубу, большой погоды не сделают. За эти три недели я и сам бы мог сделать необходимые приготовления, дел все равно было по горло, – сказал Пантелеймонов.

– А что не так было с его настроем?

– Знаете, Татьяна Александровна, это не так просто объяснить. Но обычно Костя горел на работе, с увлечением занимался бизнесом, продумывал какие-то новые ходы. А последнее время он заскучал, что ли… Помните, есть в классической литературе такое слово «сплин». Когда ничего не радует, ничего не хочется. Вот и у Костика было приблизительно такое состояние. Я и решил, что он действительно устал и отдых поможет ему встряхнуться.

– Он собирался отправиться с туром или самостоятельно? Кто заказывал ему билеты на Кубу, вы в курсе? – продолжила я задавать вопросы.

– Самостоятельно, – хмыкнул Ростислав. – Говорил, так интереснее. А с его финансами снять номер в гостинице или устроиться на постой к местным – не проблема. По поводу билетов – не знаю. Секретарша наша оформлением не занималась. Наверное, сам. Да в этом по нашим временам ничего сложного: забронировал рейс онлайн, перевел деньги – и лети спокойно. Виза на Кубу не нужна, загранпаспорт у него оформлен.

– Так, а Проскурников знал о том, что Константин Владимирович собирается уехать на отдых? – спросила я.

– Да, конечно, знал. Он ведь практически стал частью нашей команды. Как же мы могли скрывать это от него?

Ростислав пожал плечами.

– Мы договорились с Илларионом Васильевичем, что как только Костя вернется из туристической поездки, то мы тут же вносим каждый свою часть денежных средств, – продолжил Пантелеймонов. – Потому что свою часть Илларион Васильевич уже внес: на мой и Костин счет. На эти деньги и был закуплен необходимый инвентарь.

– Но Константин Владимирович не вернулся по непонятной пока причине, – заметила я.

– Да, не вернулся! – с жаром подхватил Ростислав. – И теперь сложилась просто невозможная ситуация! Необходимый инвентарь в полном объеме не проплачен и, соответственно, не приобретен. Он стоит гораздо больше, чем есть сейчас на счете нашей компании. Я имею в виду мою часть и средства Иллариона Васильевича. Но самое страшное – это то, что Проскурников, как назло, постоянно справляется о том, когда будет открыт филиал. А я понятия не имею когда! Я же не знаю, когда вернется Костя, не знаю, почему он задержался. Я сто раз ему звонил, но его телефон не отвечает.

– А Проскурников знает, что Константин Владимирович не вернулся из поездки? – спросила я.

– Знает, – кивнул Пантелеймонов.

– Вы ему сказали? – уточнила я.

– Нет, он сам узнал. По своим каналам. Я же говорил, что он опасный человек, у него все под контролем, все схвачено, – упавшим голосом проговорил Ростислав.

– Может быть, лучше было бы, если бы о том, что Константин Владимирович еще не вернулся, сообщили ему именно вы? – предположила я. – Ведь у вашего инвестора могло пошатнуться к вам доверие, если он узнал это из других источников.

– Да я собирался ему рассказать! Но… так и не решился, – тихо сказал Ростислав. – И вот сегодня он мне позвонил и потребовал прийти на встречу в «Аполлон», это мужской клуб. Там он поставил свое условие. Мы должны открыть филиал не позднее чем через неделю. То есть он дал неделю сроку на то, чтобы все довести до ума. Если открытия не будет, то тогда он потребует возвратить его транш.

Пантелеймонов тяжело вздохнул.

– А где я возьму деньги?

– Ну так ведь ваши-то деньги остались на общем счете, ведь так? Вот и отдайте их Проскурникову, – сказала я.

– Да не возьмет Илларион Васильевич только мою часть вложений, понимаете? Ему нужна и Костина доля. Но даже если бы он и согласился на этот вариант, то я не смогу открыть филиал «Академии», как было запланировано ранее. Ведь тренажеры закуплены еще не в полном объеме. К тому же немалая часть средств уже вложена, но теперь получается, что эта часть зависла и превратилась в мертвый груз.

– Ну, тогда попробуйте реализовать то помещение, которое предназначалось для филиала «Академии», – посоветовала я.

– Нет, вы не понимаете! Это сделать не так-то просто. На это нужно время. А если поторопиться, то цена продажи будет значительно меньше, я много потеряю на этой сделке. Но это даже не самое главное. Главное здесь – это то, что я опять-таки не смогу вернуть всю сумму Иллариону Васильевичу. Потому что деньги Кости находятся на его личном счете, и для меня они недоступны. Проскурников же поставил условие: возвратить ему все средства. Частичный возврат ему невыгоден, и он на это никогда не согласится. У меня сейчас просто безвыходная ситуация. Даже продажа своей собственной недвижимости, короче, всего того, что у меня есть, на ситуацию никак не повлияет. Мне не расплатиться с Илларионом Васильевичем! – последние слова Ростислав буквально выкрикнул.

– А как вы считаете, Ростислав Александрович, ваш приятель и совладелец бизнеса мог просто бросить вас на произвол судьбы? – задала я провокационный вопрос.

– Иными словами, вы хотите сказать, что Костя по каким-то своим соображениям решил оставить меня одного разбираться с Проскурниковым? Ради того, чтобы еще какое-то время поваляться на пляжах Кубы? Нет, ну что вы! Костя – очень ответственный человек, он человек слова. Он прекрасно знал всю обстановку, которая сложилась с нашим проектом. Он понимал, что по возвращении необходимо будет, согласно договоренности, внести свою часть оплаты. А по вашим словам получается, что Костя взял и хладнокровно меня кинул! Нет, такого просто быть не может! Я в этом убежден. Мы с Костей знакомы еще со школьной скамьи, мы начинали свой бизнес с очень скромных сумм. И за все время нашего предпринимательства не было ни одного случая, когда бы между нами возникло бы какое-то недопонимание. Я уже даже не говорю о нечистоплотности в вопросах бизнеса. Я верю Косте!

Ростислав Пантелеймонов закончил свою эмоциональную речь и замолчал.

– Ладно, вы меня убедили. Но если Проскурников поставил вам практически ультиматум, то почему вы не обратитесь в правоохранительные органы с заявлением? – спросила я.

– Не понял… О каком заявлении вы говорите, Татьяна Александровна?

Ростислав удивленно посмотрел на меня.

– Как о каком? Ведь вы только что сами сказали, что этот делец, занимающийся сомнительным бизнесом, потребовал от вас открыть филиал «Академии» или вернуть ему всю сумму. Так? Открыть филиал вы не можете, вернуть всю сумму – тоже. Учитывая то, что Проскурников опасный тип – это ваши слова, – что он может вам сделать? Правильно, все что угодно, для того чтобы вернуть свои инвестиции в ваш проект. Стало быть, в заявлении так и следует написать, что вам угрожают, – объяснила я.

Пантелеймонов посмотрел на меня и медленно покачал головой:

– Татьяна Александровна, я ведь не несмышленый школьник. Я что же, не понимаю разве, что полиция не станет связываться с таким, как Проскурников? Более того, я уверен, что у него в полиции, прокуратуре, в Следственном комитете, в суде, да и вообще везде имеются «подвязки», «прихваты», «своя рука» и что-то еще в этом роде. И никто против него никогда не пойдет. Потому что себе дороже. Я же сказал, что его деятельность подпадает под Уголовный кодекс. А это означает, что Проскурников – обыкновенный бандит с большой дороги. Такой, как Проскурников, ни перед чем не остановится, для него убийства – это привычное дело. А вы говорите – обратиться в правоохранительные органы!

Ростислав Пантелеймонов обреченно махнул рукой.

– Позвольте вам заметить, Ростислав Александрович, что вы слишком преувеличиваете неуязвимость вашего инвестора Проскурникова и недооцениваете возможности правоохранительных органов. Поверьте, и таким, как Проскурников, предъявляют обвинения, и таких, как он, тоже сажают. Однако мне одно непонятно: зачем же вы и ваш приятель взяли деньги у Проскурникова? При такой его характеристике нужно было обходить такого человека десятой стороной, – сказала я.

– Теперь я уже и сам не рад знакомству с ним, – понурив голову, сказал Ростислав, – да и вообще… это ведь Костин знакомый, а не мой. Где он с ним познакомился, я не знаю, а Костя подробности не рассказывал. Ну я и подумал, что Проскурников – обычный предприниматель, без особого криминала. Еще и радовался, что у нас есть такой инвестор. Если бы знать все заранее!

– Да, если бы знать, где падать, то и соломку можно было бы подложить… Ладно, скажите мне, Ростислав Александрович, еще вот что. Вы упомянули, что Константин Владимирович вдруг загорелся идеей ехать отдыхать как раз в то время, когда необходимо было готовить к открытию филиал «Академии». И что вам не понравился его настрой. Поясните, как понимать эти ваши слова. Иными словами, состояние вашего партнера по бизнесу было каким-то необычным? Не таким, как всегда?

Я вопросительно посмотрела на Пантелеймонова.

Ростислав наморщил лоб.

– Да, Костя вел себя как-то… странно, что ли, – наконец сказал мужчина. – Видите ли, он всегда был энергичным, полным сил. А тут вдруг стал каким-то инертным, что ли. Я подумал, что, возможно, сказывается упадок сил, как это всегда бывает перед весной. Я спросил его об этом, и он подтвердил, что да, скорее всего, это так сказывается накопившаяся усталость. Мы ведь действительно очень много сил вложили в наш новый проект. Но когда Костя сказал, что собирается на Кубу, то я удивился, честно говоря. Ну что там делать молодому мужчине? Лежать на пляже? К тому же Костя всегда предпочитал активный отдых: катание на горных лыжах, прыжки с трамплина, поход по рекам на байдарках, ну и все в таком же духе.

«Да, и Владимир Леонидович Чернохвостиков говорил то же самое», – вспомнила я.

– Хм… вот вы сказали, что не ожидали, что Константин Владимирович полетит на Кубу. А если предположить, что он поехал на Остров свободы не один? – сказала я.

– А-а, вы имеете в виду с женщиной? Ну… не знаю, что и сказать. Видите ли, при всей нашей многолетней дружбе мы в последнее время с ним как-то больше все о делах говорили. О личной жизни практически разговоров не заводили. Вот в студенческие годы – да. Но юность прошла, наступила зрелость. У меня семья – супруга, сын.

– А у Константина Владимировича? – спросила я.

– У Кости только отношения, насколько мне известно, – ответил Ростислав.

– Ну так вот, возможно, что он и полетел отдохнуть не один, а с дамой сердца. Может быть, ему тоже захотелось создать семью, как у вас, почему бы и нет? – высказала я свое предположение.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой Пантелеймонов.

Разговор с приятелем и совладельцем «Академии» как-то сошел на нет и исчерпал себя. Я так и не узнала ничего такого, что могло бы дать толчок дальнейшему расследованию.

– Ну что же, Ростислав Александрович, – сказала я, вставая. – Давайте обменяемся контактами.

Я положила на стол свою визитку. Ростислав протянул мне свою.

– Если появятся какие-то сведения о Константине Владимировиче, вы мне сразу сообщите. Если у меня будут новости, то я позвоню вам, – сказала я уже в дверях кабинета.

– Хорошо, Татьяна Александровна. Спасибо вам, – сказал Пантелеймонов.

– Пока еще не за что. Ладно, мы с вами на связи, – сказала я и вышла из кабинета.

Но не успела я сделать и пары шагов, как на меня буквально налетела какая-то женщина.

«Да что у них тут происходит? – подумала я. – Совсем недавно меня чуть не сбил с ног Ростислав Пантелеймонов, а теперь еще одна…»

Я посмотрела на женщину: невысокого роста, с изящной, гибкой фигурой и очень ухоженная. Сразу было видно, что заботу о своей красоте она доверила только самым лучшим профессионалам. Эксклюзивный облик вошедшей, вернее, ворвавшейся, дамы подчеркивали стильная модная стрижка, дорогая брендовая одежда, тонкий шлейф изысканного парфюма, опять же известных парижских компаний.

Женщина ворвалась в кабинет Пантелеймонова и с порога закричала:

– Ростислав! Почему ты телефон не берешь?

– У меня был важный разговор, поэтому я не мог отвлекаться на разговор с тобой, – спокойно ответил Пантелеймонов.

– А-а, вот, значит, как? Разговор с собственной женой ты не считаешь важным? Как мило! Впрочем, ты, Пантелеймонов, в своем репертуаре! – язвительно произнесла женщина.

– Ну все! – простонал Ростислав.

– Что «все»? Не поняла твоего намека! – в голосе супруги Пантелеймонова прозвучала угроза.

– То, что ты села на своего конька и сейчас начнешь, как, впрочем, и всегда, выносить мне мозг, – огрызнулся мужчина.

– А ты отвечай на звонки вовремя! – возразила женщина.

– Чего тебе, Оксана? – устало спросил Ростислав.

– У меня кончились деньги, ты забыл мне их перевести, – сказала Оксана.

– Как это забыл? Ничего я не забыл! Разве ты дашь что-нибудь забыть? Я только утром тебе перевел приличную сумму, – сказал Пантелеймонов.

– Ты это серьезно, Пантелеймонов? Ты считаешь, что это приличная сумма? – с издевкой спросила женщина. – То, что ты называешь приличной суммой, это просто карманные деньги. И к твоему сведению, я их уже потратила!

– Вот это ничего себе! Слушай, дорогая, если ты будешь с такой скоростью тратить деньги, боюсь, что нам скоро придется просить милостыню, – сказал Ростислав.

– Так, Пантелеймонов, хватит меня воспитывать, лучше переведи мне сто тысяч, – потребовала Оксана.

– Сколько?! – закричал Ростислав.

– Сколько слышал! Мне нужно купить купальник для поездки на Мальдивы, еще кое-что по мелочи…

– Ни на какие Мальдивы мы не едем! – перебил супругу Пантелеймонов. – Нет денег! Константин неизвестно где, на меня наседает кредитор, хоть ты меня не доставай!

– Мне плевать и на Константина, и на твоего кредитора! – истерично взвизгнула женщина.

Я вышла из кабинета. Супружеская ссора по поводу денег ничего не прояснила в деле об исчезновении Константина Чернохвостикова. Значит, мне необходимо работать дальше.

Я вышла из приемной кабинета Пантелеймонова и услышала какой-то монотонный звук, напоминающий гудение шмеля, только звук был гораздо громче. Что это?

Я посмотрела вглубь коридора и увидела, как в мою сторону движется уборщица с пылесосом. Это была крепко сбитая женщина лет пятидесяти. Она открыла дверь в кабинет, который был расположен рядом с кабинетом Ростислава Пантелеймонова, и вошла внутрь. Я посмотрела на табличку на двери: «Чернохвостиков К. В.» Так, значит, кабинеты приятелей расположены по соседству?

Пылесос еще немного пошумел в кабинете Константина Чернохвостикова и вдруг замолчал. Я открыла дверь в кабинет.

– Решили передохнуть? – спросила я женщину.

– Да нет, пылесос вот заглох, наверное, перегрелся. Подожду немного, пусть остынет. Благо, что хозяина сейчас нет, можно не торопиться, – ответила уборщица.

– А он скоро должен здесь появиться? – спросила я.

– Скоро. Все сроки уже вышли, а Константина Владимировича все нет и нет, – озабоченно проговорила женщина.

– Вас как зовут? – спросила я.

– Клавдия Яковлевна, – назвала себя женщина.

– А я – Татьяна, частный детектив.

Я решила обойтись без легенды, ведь все равно Ростиславу Пантелеймонову известно, кто я. А его кабинет находится поблизости.

– Частный детектив? – переспросила Клавдия Яковлевна. –  Это, значит, вы будете искать Константина Владимировича? – уточнила женщина.

– Да, все верно, Клавдия Яковлевна. Меня нанял Владимир Леонидович, – сказала я.

– Ну, дай бог, чтобы вы его нашли. А то ведь все здесь уже испереживались. А больше всех Ростислав Александрович. Они ведь с Константином Владимировичем давние друзья. Говорили, что их дружба началась еще тогда, когда они учились в школе. Вот с тех пор. А теперь вот вместе управляют своим центром, – сообщила женщина.

– То есть их дружба продолжается до сих пор, – утвердительно произнесла я.

– А как же? Конечно. Они ведь не только по работе встречаются, но и на семейных праздниках. Правда, Константин Владимирович семьей еще пока не обзавелся. А вот у Ростислава Александровича имеется сынок и красавица жена. Они и в гости ходят друг к другу, и праздники отмечают тоже вместе, – продолжала выкладывать новости про владельцев «Академии» уборщица.

– А вы давно здесь работаете, Клавдия Яковлевна? – спросила я.

– Да не очень. Второй год как. Меня устроила одна моя знакомая, которая приходится родственницей Ростиславу Александровичу, – объяснила женщина.

– По протекции, то есть по знакомству, – сказала я.

– Ну да, по знакомству, – кивнула уборщица. – А куда сейчас без знакомства? Да никуда. Даже вот уборщице нужно иметь блат, как раньше говорили.

– Ну и как вам здесь работается, Клавдия Яковлевна? – спросила я.

– Да хорошо. Не жалуюсь. И Константин Владимирович, и Ростислав Александрович просто образцовые руководители. Я имею в виду по отношению к подчиненным. Вот раньше я работала в одной организации, так наш начальник был просто самодур! Вечно кричал, придирался по пустякам. А о том, чтобы оплатить переработку, даже и заикнуться было нельзя – сразу обрывал! А ведь это нарушение закона. Но ему на это было наплевать. А вот Константин Владимирович и Ростислав Александрович совсем не такие. Они просто противоположность моему бывшему начальнику. От них я никогда не слышала ни грубого слова, ни окрика. Да и оставаться сверх рабочего времени они не заставляют. Правда, в последнее время Ростислав Александрович очень нервничает. Но оно и понятно, ведь Константин Владимирович до сих пор не вернулся из поездки. И никто не знает, что произошло…

– А что, они и в том, что касается их бизнеса, тоже все решают без споров и ссор? – поинтересовалась я.

– Ну да, – кивнула женщина.

– Но ведь в бизнесе так много всего необходимо учесть. Я имею в виду, что очень много таких мелких деталей, из которых складывается работа всего предприятия. Вот, например, взять вашу «Академию». Ведь сколько всего необходимо учесть! И как отделать кабинеты, какое оборудование закупить, где найти высококлассных специалистов. И все это нужно спланировать и согласовать между собой. Неужели у них и в этих вопросах обходится без разногласий? – спросила я.

– Поверьте мне, что да. Они как-то умеют находить общий язык даже в таких сложных и важных вопросах. Всегда все возникающие в процессе работы вопросы они решают мирно. Я никогда не слышала, чтобы они кричали друг на друга или хотя бы повышали голос. Мне это в диковинку было на первых порах. Потому что я ведь в разных местах работала и нигде такого отношения не встречала. Хотя… вот знаете, я сейчас вспомнила, что как-то раз они разговаривали на повышенных тонах. Да, было такое.

– А с чем это было связано? Из-за чего они спорили?

Я тут же ухватилась за эту фразу уборщицы.

– Дай бог память…

Клавдия Яковлевна задумалась.

– Кажется, Константин Владимирович собирался отправиться в поездку, а Ростислав Александрович начал его отговаривать. Он убеждал, что сейчас не время, потому что работа есть работа. Они вроде бы собирались открывать еще один такой же спортивный центр. Вот как этот, – сказала женщина.

– А как давно это было? – уточнила я.

– Да несколько месяцев назад, кажется. А может быть, и меньше. Я как-то не придала этому значения. Ну поговорили немного на повышенных тонах, поспорили, но потом-то успокоились. Да и вообще, это не мое дело, – сказала Клавдия Яковлевна.

– Понятно. Значит, Константин Владимирович все-таки настоял на своей поездке, хотя она и была не ко времени? – уточнила я.

– Да, получается, что так, – согласилась со мной женщина. – И знаете, он прям даже воспрянул духом. Ну, когда принял это свое решение.

– А что, разве до того, как он решил отправиться на Кубу, у него было плохое настроение? – спросила я.

– Ну, не то чтобы плохое настроение, а просто… наверное, на него просто напала хандра. Так-то он всегда был энергичный, деятельный такой. Всегда улыбался, шутил, с удовольствием беседовал за жизнь, так это, кажется, называется. А вот как начались затяжные дожди, а потом слякоть и грязь, то настроение у Константина Владимировича резко пошло вниз. Правда, потом дожди закончились, уже и первый снежок выпал. Все начали готовиться к Новому году. Знаете эту суматоху и суету, когда во всех супермаркетах развешаны елочные игрушки и украшения да и сами елки стоят уже наряженные? Обычно и Ростислав Александрович, и Константин Владимирович всегда в это время готовили у нас здесь большое праздничное представление. А в этот раз все прошло очень скромно.

«А ведь мой Новый год тоже не отличался весельем, – вспомнила я. – Как раз тогда у меня наступил перерыв в работе: я так и не получила ни одного заказа на расследование. То ли все преступники вдруг решили бросить свое криминальное ремесло, то ли слишком сильные морозы повлияли, однако факт остается фактом. Я изнывала от вынужденного безделья. К нему еще прибавилось и одиночество. Мои подруги Светка-парикмахерша и Ленка-француженка встречали праздник вместе со своими кавалерами, а я… впрочем, ладно. Чего уже об этом говорить, ведь я сама отшила своего бойфренда, причем из-за сущего пустяка. Просто, наверное, как и Константин Чернохвостиков, находилась в душевном раздрае. Меня приглашали присоединиться к встрече Нового года и Светка, и Ленка, и Кирьянов. Даже Гарик Папазян робко поинтересовался, не хочу ли я составить ему компанию. Но к подругам я идти не хотела: зачем быть третьей лишней около романтической пары? В гости к Кирьянову мне тоже не хотелось идти, ведь у них своя семья, хотя супруга Владимира очень хорошо ко мне относилась. Однако Новый год – это ведь прежде всего семейный праздник, зачем же я буду им мешать? Ну, с Гариком… это вообще отдельный разговор, у него в отношении меня свои корыстные планы, которые я всегда ему жестко обламываю».

За своими воспоминаниями я совсем упустила нить разговора с уборщицей. К счастью, женщина тоже замолчала.

– А вы знаете, что я сейчас вспомнила? – Клавдия Яковлевна посмотрела на меня. – Ведь как-то раз Константин Владимирович спросил меня, как я предпочитаю отдыхать. Я сначала и не поняла, что он имел в виду. Тогда он по-другому спросил: что я больше всего люблю делать. Ну, я тогда сказала, что мне нравится вязать и вышивать. Вот, собственно, и все. Константин Владимирович очень удивился. Он даже переспросил: что, только эти два занятия? Я про себя подумала: ну а что же еще-то? Очень даже женские занятия, рукоделие, как-никак. Тогда он спросил меня, а не скучно ли мне вот так вот проводить свое свободное от работы время. Я сказала, что уже привыкла. А он все продолжал меня расспрашивать, все вопросы задавал. И это было… как-то так необычно.

– А какие вопросы вам еще задавал Константин Владимирович? – спросила я.

«Наверное, этот разговор с уборщицей Константин Чернохвостиков завел неспроста, – подумала я. – С чего бы это? Или же ему не с кем было поговорить, излить, так сказать, душу?»

– Да он спросил еще, куда мне больше нравится ездить в отпуск, представляете? А я ответила, что на свою дачу. Константин Владимирович так посмотрел на меня, как будто… ну, не знаю, как и сказать. Как будто бы ездить на свою дачу – это что-то такое совсем уж из ряда вон выходящее, настолько он был, я бы сказала, поражен моим ответом, – сказала женщина.

– Ну, наверное, для Константина Владимировича в его возрасте да с его финансовыми возможностями такое времяпрепровождение – на даче – действительно выглядит как-то экзотично, необычно, – предположила я.

– Вот-вот! – воскликнула Клавдия Яковлевна. – Я это самое и хотела ему сказать. Что мне и годков-то уже много, что и жизнь моя уже устоялась и идет по накатанной колее и что я привыкла так жить и не собираюсь ничего менять. А он мне все о своем! Что ему бы так жить было бы совсем невыносимо! И тут Константин Владимирович начинает мне рассказывать, что он побывал в стольких странах, что проще перечислить, куда он еще не успел съездить. И что теперь у него одна мысль: что же ему теперь делать? Ведь если в его жизни не будет ничего нового, то он просто не знает, как с этим жить, представляете? Денег у него хватает, но что с ними делать, он не знает!

– Что, прямо так и сказал, что не знает, что делать с деньгами? – удивилась я.

– Да, вот прямо так! Дескать, все у него уже есть: машина, да не одна. Квартира имеется, загородный дом тоже есть. Покупать очередную машину или квартиру он не хочет, да и вообще, что-то еще покупать ему, видите ли, уже надоело, – с некоторым осуждением произнесла уборщица.

«Ну, вообще-то реакция женщины понятна, – подумала я. – У Клавдии Яковлевны нет таких денег, какие имеются у ее начальника. Женщина думает, как растянуть свою зарплату до конца месяца, чтобы оплатить услуги по содержанию квартиры да еще и чтобы хватило на продукты и лекарства, без которых людям в возрасте уже не обойтись. А Константин Чернохвостиков, по ее мнению, просто с жиру бесится. Ему, видишь ли, надоело совершать дорогостоящие покупки вроде машины и особняка. Правда, она не сказала это открытым текстом, но общий настрой женщины уловить совсем не трудно».

– А я вот слушаю Константина Владимировича и думаю: мне бы его проблемы, его печаль, – как будто бы подслушав мои мысли, сказала Клавдия Яковлевна, – мне нужно приобрести и одно, и другое, и еще кучу всего. И это, скажу я вам, не квартира или машина, а нужные, просто позарез необходимые в хозяйстве вещи. Да, недаром ведь говорят: «Кому-то щи пустые, а кому-то и жемчуг мелковат». А еще Константин Владимирович сказал такую фразу, что больше всего ему хотелось бы испытать в жизни что-то такое, от чего бы кровь забурлила и дух захватило!

– И что же вы, интересно, ему ответили на это, Клавдия Яковлевна? – поинтересовалась я.

– Да что ж я могла ответить? Я же могла ему сказать: «А вы попробуйте-ка, Константин Владимирович, хотя бы месяц прожить на мою зарплату. Да-да, именно на мою, а не на свою. И тогда вы бы думали, как прожить семь-десять дней, когда в холодильнике остались какие-то крохи продуктов, а еще от ботинок отлетела подошва, и что с ними теперь делать? Купить новые ботинки? Но тогда придется пару дней до зарплаты питаться святым духом. Это как, поспособствует тому, чтобы кровь забурлила и чтобы дух захватило? Но конечно, я ничего подобного ему не сказала. Мне тогда просто стало интересно: что же такое произошло с Константином Владимировичем? Отчего он такой разговор завел? Нет, конечно, он и раньше не молчал, всегда находил темы для разговора. Но на такую тему никогда не говорил.

«Получается, что Константин Чернохвостиков раскрылся почему-то перед уборщицей, – подумала я. – Не перед родителями или приятелем, а перед простой женщиной, своей подчиненной. Что это могло означать? Но с другой стороны, с родителями, как сказал его отец, Константин не был особенно близок. Что же касается друга и совладельца «Академии», то у Ростислава Пантелеймонова есть своя семья: супруга, правда взбалмошная, и сын. Ростиславу могли быть непонятны душевные заморочки Константина. А может быть, Константин устал от одиночества и непонимания? Вдруг все эти одноразовые подружки ему уже надоели, а ту единственную он все еще не нашел?»

– Знаете, я вот подумала, – продолжала Клавдия Яковлевна, – что хорошо бы Константину Владимировичу завести свою семью. Ну, такую, настоящую. Сколько же уже можно сегодня с одной девицей, а назавтра уже с другой? Но конечно, я не стала давать ему такой совет. Просто сказала, что нужно побольше отдыхать, витаминки попринимать. А может быть, взять и поехать куда-нибудь. Правда, он говорил, что объездил весь мир. Ну так можно же найти что-то такое, куда еще не ступала нога человека Это я, конечно, преувеличила, но, во всяком случае, есть такие места, где людей мало. Например, в тайге. Кстати, я читала, что там кто-то из предпринимателей построил специальный санаторий для любителей уединяться, оставить шумные города и погрузиться в тишину такого вот медвежьего уголка без телефонов и других средств связи. Что интересно, так это то, что люди там предоставлены сами себе. Нет, конечно, за ними наблюдает и присматривает обслуживающий персонал, то есть все под контролем. Но никто не стоит над душой и не везет на запланированные экскурсии, как это бывает, если человек приобрел туристическую путевку. И вы знаете, Константина Владимировича это заинтересовало, он даже стал расспрашивать, где именно я вычитала про такой санаторий. Я пообещала вспомнить и ему сказать. А он тогда сразу же сел за свой компьютер и начал что-то набирать на клавиатуре. А после даже заулыбался и поблагодарил меня за то, что я подала ему хорошую идею, вот так.

– А когда у вас с Константином Владимировичем такой разговор состоялся, не припомните? – поинтересовалась я.

– Помню. Как раз перед Новым годом, – ответила женщина.

– Но ведь Константин Владимирович тогда остался в Тарасове и никуда не поехал, – возразила я.

– Да, он остался дома. Да и Ростислав Александрович тоже. А вот потом Константин Владимирович все-таки собрался в поездку, – сказала Клавдия Яковлевна.

– Только почему-то он поехал не в тайгу, а на Кубу. Хотя страна эта, конечно, экзотическая, тут уж ничего не скажешь, однако кубинцы – народ шебутной. И вряд ли на Кубе можно найти то уединение, о котором вы ему рассказывали и которого он так ждал, – сказала я.

– Вы знаете, а я думаю вот что. На Кубу Константин Владимирович поехал, когда уже прошло порядочно времени после того нашего с ним разговора. Ну, просто, наверное, оставил он эту идею – забиться подальше от людей. И решил в конце концов устроить себе традиционный отдых. Ведь одно дело – забраться в тайгу, где холодно. И совсем другое – лежать себе на солнышке под пальмами. Ведь так?

Клавдия Яковлевна посмотрела на меня.

– Да, я с вами совершенно согласна, Клавдия Яковлевна. Лежать на белоснежном пляже на экзотическом острове да еще с какой-нибудь тамошней красоткой-мулаткой… что может быть лучше? – высказала я предположение.

– Так для того, чтобы найти какую-нибудь красотку, о которой вы говорите, совсем нет нужды ехать так далеко. Таких, с позволения сказать, красоток и в Тарасове полным-полно. Да и в нашем центре тоже имеются. Помимо спортивных залов, в «Академии» имеются и всякие косметические кабинеты, и парикмахерская. Константин Владимирович с Ростиславом Александровичем сразу решили все сосредоточить в одном месте. Чтоб, значит, все было под рукой, как говорится. После спортзала сразу отправиться на маникюр-педикюр, а потом и прическу сделать, – объяснила женщина.

– И вот выходит из массажного кабинета, а потом из косметического и парикмахерской вся такая из себя дамочка, и все мужики шеи себе сворачивают, так? – сказала я.

– Да уж, – усмехнулась Клавдия Яковлевна.

– Наверное, и Константин Владимирович не мог не повестись на такую-то? Ведь он, насколько мне известно, свободный мужчина? – продолжала я задавать вопросы, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку в своем расследовании.

«Может быть, действительно шерше ля фам, как говорят французы?» – пришла мне в голову мысль.

– Свободный-то свободный, – подтвердила женщина, – вот только…

Клавдия Яковлевна запнулась.

– Только Константин Владимирович на работе занимается работой, а не амурными делами, – продолжила женщина. – Хотя многие бабенки прямо из трусов выпрыгивали для того, чтобы завоевать Константина Владимировича. Ну прям ни стыда ни совести нет! И женской гордости к тому же. Как можно так вешаться на мужчину, я просто не понимаю? Ведь это он должен завоевывать, а не наоборот.

– Это вы сейчас говорите о клиентках «Академии», Клавдия Яковлевна? – уточнила я.

– Да, о них, бесстыжих!

Женщина в сердцах махнула рукой.

– Конечно, Константин Владимирович – завидный жених, что уж тут говорить. Все при нем: и молодость, и деньги есть, да и внешность привлекательная. Но к слову сказать, Константин Владимирович таких вот привязчивых дамочек сразу отшивал. Вежливо, конечно. Я так думаю, что по нескольким причинам. Ну, во-первых, зачем ему заводить романы на работе? Это неправильно, я так считаю. А во-вторых, видно, он еще не созрел для женитьбы. А ведь этим, которые его добивались, нужен был именно законный брак. Да чего за примером далеко ходить? Вот моя соседка по лестничной клетке, Альбиной ее зовут. Как узнала, что я работаю в спортивном комплексе, повадилась ходить сюда к нам на всякие там тренажеры и фитнесы. А потом увидела Константина Владимировича и прям как с ума сошла! Говорит мне: «Я не я буду, если не выйду за него замуж!» Я тогда подумала: «Ага, как же, держи карман шире!» И ведь что вы думаете? Начала вешаться в буквальном смысле этого слова на Константина Владимировича! В кабинет к нему приходила как к себе домой. Константин Владимирович ее вежливо так выпроваживал, а один раз она просто…

Клавдия Яковлевна сделала многозначительную паузу.

– Что же такое она сделала, эта ваша соседка Альбина? – спросила я.

– А то! Дело было уже вечером, мы уже закрываться скоро были должны. Я ей сказала, что на сегодня – все. Приходи, мол, завтра. Так она, нахалка такая, все равно прорвалась. Вот уж правду говорят: «Ты ее в дверь, а она – в окно». И вот идет эта Альбинка прямиком в кабинет Константина Владимировича. Что там было сначала, я не знаю, потому что убирать я начала с другого конца коридора. Только вскоре услышала я крики, которые доносились из его кабинета. Я уж и не знала, что думать. Потом все-таки решилась, подошла к двери кабинета и громко спросила, все ли там в порядке. И в ту же минуту дверь кабинета открылась, и оттуда выбежала эта наглая Альбинка. Точнее сказать, это Константин Владимирович ее выпихнул из своего кабинета. Но вид у этой бабы был еще тот! Юбка наполовину разорвана, кофта – тоже. И ведь не постеснялась сиськи свои выставить, шалава эдакая! Я глазам своим не поверила! А тут Константин Владимирович говорит, что она попыталась обвинить его в том, что он хотел надругаться над ней, представляете себе? Что она специально порвала на себе одежду. А Альбинка, дрянь такая, сначала зашипела как змея, а потом как завопит! Кричит, что она ему все припомнит и он за все заплатит.

– Вот это да! – покачала я головой.

– Да, вот представьте себе, какие бабы-твари есть на свете! – в сердцах воскликнула Клавдия Яковлевна. – Альбинка эта еще хотела заявить в полицию! Я ей сказала, чтобы не позорилась, потому что ей все равно никто не поверит. А она так нагло мне говорит: «Ой, Клавочка Яковлевна, да неужто вы не подтвердите, что меня хотели женской чести лишить?» Я ей тогда отвечаю: «Да окстись, ненормальная приблуда! Как будто я тебя не знаю, как ты за мужиками бегаешь? Да я специально пойду в полицию и скажу, что ты все придумала, и тогда тебя посадят за дачу ложных показаний. И еще: у Константина Владимировича в кабинете имеется камера, там записывается все, что происходит. И тогда ты, гадина такая, не вывернешься ни в жизнь!» Вот так я ей все высказала, потому что меня такое зло взяло! – в сердцах воскликнула женщина.

Я обвела глазами кабинет: нет вроде бы никакой камеры на первый взгляд.

– А что, здесь действительно ведется видеонаблюдение? – спросила я.

– Да откуда же мне знать? – пожала плечами Клавдия Яковлевна. – Я ведь это наобум сказала. Только для того, чтобы прищучить эту стерву Альбинку. А вообще-то зачем здесь нужна камера?

– А вот для такого случая, о котором вы только что рассказали. Вдруг еще какой-нибудь охотнице за богатыми мужьями захочется подобный фортель выкинуть? – объяснила я.

– Да ну… из-за какой-то прошмандовки такой огород городить? – не согласилась со мной женщина. – Ведь в кабинете Константин Владимирович никаких серьезных дел не ведет. А для встреч с бизнес-партнерами имеется специальная переговорная комната. Вот там, наверное, и есть эта самая камера, ну, мало ли что.

– Да, кстати, эта ваша соседка Альбина, она прекратила заниматься в «Академии»? – поинтересовалась я.

– Какое там «прекратила»! – хмыкнула женщина. – Продолжает ходить как ни в чем не бывало! Я бы на ее месте постеснялась после всего, что произошло, а ей как с гуся вода. Говорит: «А чего? У меня же абонемент имеется, я его оплатила и не собираюсь свои деньги терять».

– Клавдия Яковлевна, а вы помните, когда это произошло? – спросила я.

– А как же! Как такое забудешь? После январских выходных. То ли Альбинка на празднике перепила, то ли еще что. Мне потом даже стыдно стало в глаза смотреть Константину Владимировичу, ведь она – моя соседка, – призналась Клавдия Яковлевна.

– Ну, вы-то тут ни при чем. Как вы можете отвечать за невменяемую женщину, даже если она ваша соседка? Да, кстати, скажите мне ее адрес и как ее отчество и фамилия, – попросила я.

Клавдия Яковлевна назвала координаты своей соседки и спросила:

– А вы что же, будете ее допрашивать?

– Да, мне хотелось бы с ней встретиться и узнать, что она имела в виду, когда говорила Константину Владимировичу, что он за все заплатит, – сказала я.

– Ой, вы думаете, что Константин Владимирович… что он из-за этой Альбинки…

Клавдия Яковлевна испуганно посмотрела на меня.

– Ну нет, я не думаю, что Константин Владимирович вовремя не вернулся из поездки именно из-за вашей соседки. Но поговорить с ней мне необходимо, – сказала я.

– Ну хорошо, коли так… ладно, мне пора за дело приниматься, уборку продолжать. Пылесос-то, поди, уже остыл, – сказала женщина. – А вы пройдитесь по этажам, посмотрите, что к чему. Вот, у нас первый этаж отведен мужчинам. Там находятся тренажеры, а также комнаты для игры в бильярд и боулинг. Имеется и парная.

– Баня, что ли? – удивилась я.

– Ну, по-старому – да, баня. А по-современному – сауна, – объяснила женщина.

– То есть мужчины там и тренируются, и развлекаются, принимают водные процедуры? – уточнила я.

– Да, – кивнула женщина, – причем и стар и млад. То есть я хочу сказать, что ходят к нам заниматься и отдыхать клиенты всех возрастов: и помоложе, и постарше. Ну а на третьем этаже – бабье царство. Там и массажные кабинеты, и косметические, и парикмахерская. А вот в филиале планируется даже бассейн.

– Скажите, Клавдия Яковлевна, а супруга Ростислава Александровича сюда, к вам в «Академию», часто приходит? – спросила я. – Я вот только что ее встретила, когда выходила из кабинета Пантелеймонова. Она буквально ворвалась к мужу и сразу засыпала его претензиями.

– Ну, она это умеет делать, – усмехнулась женщина. – А вообще-то приходит она сюда только с одной целью: вытребовать у Ростислава Александровича денежки. Ей вечно не хватает: то на уход за телом и кожей, на маникюр, опять же. Ну и на шмотки, конечно.

– А разве она пользуется услугами других косметических салонов и парикмахерских? – удивилась я. – Ведь у вас же все это здесь имеется.

– Нет, Оксана Геннадьевна никаких процедур у нас не делает. Не знаю почему. И ведет себя так, как будто она пуп земли. Вы говорите, что она сразу накинулась на Ростислава Александровича? – уточнила Клавдия Яковлевна.

– Да, спросила, почему он не перевел ей сто тысяч, и очень возмутилась, когда Ростислав Александрович сообщил ей, что запланированная поездка на Мальдивы отменяется, потому что нет денег, – сказала я.

– Ох не повезло Ростиславу Александровичу, – вздохнула женщина, – ведь сама-то Оксана Геннадьевна не работает. Считается, что она занимается воспитанием сына, но мальчик-то у них уже большой.

– А может она быть в курсе того, что произошло с Константином Владимировичем? – спросила я, прикидывая, стоит ли мне поговорить с супругой Ростислава Пантелеймонова.

– Не думаю, – покачала головой женщина. – Вряд ли ее интересует то, что связано с приятелем супруга. Она вообще не привыкла говорить на личные темы.

– Понятно. Скажите, Клавдия Яковлевна, а с кем еще из обслуживающего персонала имеет смысл пообщаться? Кто мне может сообщить сведения о Константине Владимировиче? Я имею в виду его интересы вне работы, – спросила я.

Женщина задумалась.

– Даже и не знаю, – сказала она наконец. – Разве что с бухгалтером, но она у нас недавно работает. Вряд ли она сможет рассказать то, что вам пригодится в вашей работе. Есть еще юридический консультант. Но он вообще находится не в штате. Его приглашают от случая к случаю, когда нужно решить какие-то вопросы.

– Ладно, я поняла. Спасибо, вы мне очень помогли. Я пойду.

Я вышла из кабинета Константина Чернохвостикова, а Клавдия Яковлевна включила пылесос.

Я спустилась на первый этаж. Куда мне направиться? Может быть, не откладывая в долгий ящик, поехать сейчас к этой самой Альбинке, соседке Клавдии Яковлевны? С одной стороны, эта дамочка, конечно, вызывает определенные подозрения. Ведь как она там кричала в кабинете Константина Чернохвостикова, имитируя изнасилование? Что она ему все припомнит и он за все заплатит. Правда, такое развитие событий кажется несколько сомнительным. Ну что на самом деле может сделать эта охотница за богатыми мужьями? Похитить Константина Чернохвостикова и держать его в заложниках, пока он не согласится жениться на ней? Да ну, нет.

С другой стороны, поговорить с Альбиной необходимо еще и по той причине, что она ведь постоянно ходит в «Академию». Стало быть, она может рассказать то, что поможет в поисках одного из руководителей и владельцев спортивного комплекса.

Я уже собралась направиться к выходу, когда услышала разговор из-за приоткрытой двери одного из кабинетов.

– Ну как же можно быть такой равнодушной к самой себе, Аделаида Степановна? – с укоризной спросил женский голос.

Я подошла поближе и увидела нашу со Светкой знакомую. Да, это была та самая Аделаида, с которой мы познакомились в первый день, когда я составила компанию подруге в «Академии». Помнится, женщина тогда жаловалась, что ей трудно выполнять упражнения, которыми ее мучает инструктор. Собственно, Аделаида с тех пор не только не похудела, но и прибавила в весе.

– Ох, Генриетта Михайловна, вам хорошо говорить, вы такая стройная, как тростинка, – плачущим голосом произнесла Аделаида. – А меня разносит, даже если я за весь день съем только одну корку хлеба!

– Так уж и одну корку? – с сомнением переспросила Генриетта. – Вы уж меня простите, конечно, Аделаида Степановна, но с одной корки хлеба никого не разнесет. Вы уж скажите мне правду: вы соблюдали ту диету, о которой мы с вами говорили?

– А… эм… ну вроде как и соблюдала, только…

– Что? – не отставала от Аделаиды врач-диетолог.

– Ну… откровенно говоря, не совсем… соблюдала я эту диету. Возможно, я немного и это… сорвалась, – промямлила женщина.

– Вот видите! – воскликнула Генриетта Михайловна. – И это сразу отразилось на вашем внешнем виде. Опять отеки, валики, обвисания. А ведь прогресс уже наметился! И вот так снова откатиться?

– Да я все понимаю! Но никак не могу устоять перед соблазнами! Не могу отказаться от шоколадок, от буженинки, от копченой колбаски! – продолжала ныть Аделаида.

– Так зачем же вы все это держите у себя в холодильнике, я не понимаю? Конечно, это соблазн. Да еще какой!

– Ну, так… эти запасы у меня остались еще с тех пор, когда я к вам не ходила, – начала оправдываться Аделаида. – Что же мне теперь, выбрасывать все, что ли?

– Выбросить! – жестко сказала диетолог. – Ну что ж вы, голубушка, делаете с собой, со своей жизнью? Помните, как вы просили меня, чтобы я помогла вам избавиться от лишнего веса? Помните?

– Да, помню! Конечно, помню! – воскликнула Аделаида.

– Я к вам даже привела руководителя нашей «Академии» Константина Владимировича. Неужели его слова о здоровом образе жизни не произвели на вас никакого впечатления, а, Аделаида Степановна? – спросила диетолог.

– Ну как же не произвели? Очень даже впечатлили. Константин Владимирович такой весь из себя подтянутый, стройный, ни одной жиринки. А какие бицепсы! – восторгалась Аделаида.

– Так ведь регулярные тренировки и диета творят чудеса! А вы пропускаете занятия, ходите в зал через пятое на десятое. Мне ваш инструктор уже жаловалась, что вы занимаетесь вполсилы, – начала выговаривать диетолог.

– Так ведь у меня после занятий все тело болит! Она меня так гоняет, так гоняет! – снова заныла женщина.

– А если не гонять, так и толку никакого не будет. Только регулярные и осознанные тренировки и строжайшая диета, уважаемая Аделаида Степановна. Только тогда будет толк. И забудьте вы, ради бога, про свои шоколадки, колбаску и буженинку. Фрукты, овощи – пожалуйста, в неограниченном количестве. Да что я вам говорю! Я ведь вам уже подобрала меню на каждый день. И заметьте, в нем нет ни шоколадок, ни колбаски, ни всего того, что вы так любите и к чему привыкли. Да, и вот еще что. Сразу после занятий не пейте много воды, – предупредила диетолог.

– О господи! – простонала Аделаида. – Так ведь после тренировки я готова выпить целое море! Ладно, Генриетта Михайловна, я вас поняла. – В кабинете воцарилась тишина.

– Чем-то еще могу вам помочь? – поинтересовалась диетолог после долгой паузы. А Адеалида вдруг разразилась пылкой речью:

– Генриетточка Михайловна, мне бы кто-нибудь, ну буквально, запрещал есть! Я сама правда же не справляюсь! А у меня через полгода юбилей. Хочется же выглядеть – ах!

И снова пауза. После чего прозвучал спокойный, размеренный голос диетолога:

– Ну, раз так… Я подумаю, чем вам помочь. Возможно… найдется вариант. Вы сможете уехать из дома, допустим, на неделю? Ну и финансово это достаточно большие расходы.

– Да, да, конечно! – азартно воскликнула Аделаида. – А куда уехать? И когда?

– Я подумаю, переговорю с… партнерами и с вами свяжусь.

– Спасибо, буду ждать!

Последнюю фразу Аделаида произнесла уже у самой двери кабинета.

– Хорошо, Аделаида Степановна. Но помните: увлекаться жирной пищей и перееданием в любом случае не стоит. Вы все делаете только для себя и своего здоровья, – сказала на прощание диетолог.

С низко опущенной головой Аделаида вышла из кабинета как побитая собака и, не поднимая головы, пошла по коридору.

– Аделаида Степановна! – окликнула я ее.

Женщина подняла голову:

– Ой, Таня! А ты тут какими судьбами? Тебе же не нужно сгонять жир. Ты же вся такая… прям завидую я твоей фигурке белой завистью.

– Да я пришла поговорить с диетологом о своей младшей сестре, – я на ходу придумала повод.

– А что с ней? – спросила женщина.

– Да запустила себя, питается одним фастфудом, уже вес набрала приличный и никак не хочет за ум браться, – выдала я только что придуманную версию. – Как здесь врачи? Помогут?

– Наверное, – как-то не очень уверенно проговорила Аделаида.

– Ну а у вас как дела, Аделаида Степановна? – поинтересовалась я.

– Да как-как… не сбрасывается вес! Вот так! Правда, я сама виновата. Соблазняюсь то одним, то другим. Эх, Тань, мне бы найти кого-нибудь, кто бы держал меня в ежовых рукавицах и не давал бы жрать все подряд! – с чувством произнесла женщина.

– А давайте я буду вам звонить периодически и справляться, как у вас идут дела, – предложила я.

– А давай! Может, и правда поможет, – согласилась Аделаида.

Мы обменялись телефонами, и Аделаида ушла. А я решила выведать сведения о Константине Чернохвостикове у врача-диетолога, с которым только что разговаривала Аделаида. Определенно, она хорошо знает пропавшего бизнесмена, ведь она здесь работает. Нужно быстренько составить план, с чего начать.

Я постучала в дверь кабинета и, услышав «войдите», открыла дверь. В кабинете сидела молодая симпатичная черноволосая женщина лет тридцати.

– Здравствуйте, можно? – спросила я.

– Да, конечно, проходите, пожалуйста.

Женщина приветливо улыбнулась.

– Вы ведь диетолог? – спросила я, садясь на стул.

– Верно, меня зовут Генриетта Михайловна Вахромеева, – кивнула женщина. – А вы у нас впервые? Я вас раньше не видела.

– Да, я пришла к вам с просьбой о помощи, – сказала я.

– Правда? – женщина удивленно посмотрела на меня. – Признаться, я даже не представляю, чем могу быть вам полезна. У вас же идеальные пропорции, – сказала Вахромеева.

– Вообще-то помощь требуется не мне, а моей младшей сестре. Она подсела на нездоровую пищу, и результат не заставил себя ждать. Меня она и слушать не хочет, а я не могу спокойно смотреть, как сестра гробит свое здоровье. А что делать, я даже и не знаю. Я ведь для нее не являюсь авторитетом, – сказала я и посмотрела на диетолога.

– Простите, как к вам можно обращаться? – спросила диетолог.

– Ох, я забыла представиться. Татьяна Александровна, – назвала я себя.

В конце концов, вряд ли я еще встречусь с этой Генриеттой Михайловной, ведь никакой сестры, нуждающейся в помощи диетолога, у меня нет.

– Хм… я даже и не знаю, чем помочь вашей сестре. Ну приводите ее ко мне, я постараюсь ее убедить в том, что к своему здоровью необходимо относиться ответственно, – предложила Вахромеева. – Однако моя помощь ограничивается рекомендациями, – тут же добавила диетолог. – Но как вы и сами понимаете, выполнять их должна будет ваша сестра.

– Да, конечно, – кивнула я. – Только вот понимаете, в чем проблема. Моя сестра очень упрямая особа, и вряд ли она согласится к вам прийти.

– Ну, тогда я даже и не знаю, как же я смогу ей помочь, – развела руками Генриетта Михайловна, – мне ведь необходимо ее увидеть, произвести первоначальный осмотр и опрос, а также измерить давление, пульс, рост и вес.

– Ну, эти параметры своей сестры я знаю и могу их вам сообщить, – сказала я.

– Ну, это уже кое-что. Про ее вредные привычки вы уже сказали: это пристрастие к высококалорийной пище быстрого приготовления. Она курит, употребляет спиртное? – спросила диетолог.

– К счастью, нет, – ответила я.

– Это хорошо. Потому что если бы она злоупотребляла еще и курением и алкоголем, то… ну, вы и сами знаете итог, – сказала Вахромеева.

– Конечно, знаю, – поддакнула я.

Во время нашего разговора Генриетта Михайловна что-то отмечала в своем компьютере, а потом дала мне листы бумаги.

– Поскольку вы знаете свою сестру, вам не трудно будет ответить за нее на вопросы анкеты, – сказала диетолог.

– Разумеется, – кивнула я.

Я послушно ответила на вопросы, которые содержались в анкете, а сама думала: как бы мне половчее перевести разговор на Константина Чернохвостикова?

– Генриетта Михайловна, я не сомневаюсь, что вы сможете послужить для моей сестры авторитетом, если мне удастся, в конце концов, уговорить ее прийти к вам. Но может быть, для усиления эффекта попросить еще кого-то? Каюсь, я невольно услышала ваш разговор с предыдущей пациенткой. Вы с ней говорили о Константине Владимировиче. Вы говорили о том, что он целенаправленно занимается своим здоровьем и наглядно демонстрирует здоровый образ жизни. Это, насколько я поняла, руководитель вашего комплекса?

– Да, верно. Константин Владимирович – один из владельцев нашей «Академии». Действительно, Константин Владимирович отличается волевым характером и находится в отличной форме. Он, можно сказать, является фанатом здорового образа жизни. Он очень скрупулезно выполняет все рекомендации относительно своего здоровья, у него имеется так называемая карта здоровья, куда заносятся все параметры. Я часто ставлю его в пример нашим клиентам.

– Вот, это то что нужно! Тогда у меня к вам вопрос и одновременно просьба. Можно вы вдвоем с ним поговорите с моей сестрой? – спросила я и добавила: – Это для того чтобы сестра убедилась, как важно придерживаться правильного питания и поддерживать свою физическую форму. Я так понимаю, что поскольку Константин Владимирович занимается бизнесом, то ему приходится очень много трудиться, ведь так?

– Ну разумеется, а как же? Несмотря на то что «Академией» также занимается бизнес-партнер Константина Владимировича, большая нагрузка выпадает и на того и на другого, – сказала Генриетта Михайловна.

– Однако, насколько я поняла, Константин Владимирович уделяет своему здоровью все-таки больше внимания, нежели его бизнес-партнер. Это так? – продолжала я развивать интересующую меня тему.

– Ну, отчасти да. Просто Константин Владимирович не обременен семьей, в отличие от Ростислава Александровича, – сказала диетолог.

– Понятно… а вы знаете, что… мне вот сейчас в голову пришла одна мысль… я ведь работаю в нашей тарасовской газете «Вести». Веду рубрику о здоровье. Было бы очень хорошо, если бы мне удалось взять интервью у Константина Владимировича. Тогда о вашем многопрофильном центре узнало бы большое количество жителей нашего города и у вас бы прибавилось число клиентов. Константин Владимирович сейчас находится в «Академии»? Он у себя в кабинете? – забросала я вопросами Вахромееву.

Генриетта Михайловна оторвалась от монитора и внимательно посмотрела на меня:

– Видите ли, Константин Владимирович в данный момент отсутствует.

– Понимаю, – кивнула я. – Но ведь он вернется в «Академию»? Рабочий день ведь еще не закончился.

– Вы меня не поняли, Константин Владимирович сейчас находится в отпуске, – с некоторым раздражением произнесла диетолог.

– А-а, теперь понятно. А когда он возвращается из отпуска, не подскажете? Я хотела бы не откладывать интервью с ним в долгий ящик и поэтому…

Генриетта Михайловна не дала мне договорить фразу:

– По возвращении Константина Владимировича из отпуска я непременно передам ему вашу просьбу об интервью.

Так-так. Похоже, что диетолог определенно знает о том, что Константин Чернохвостиков уже должен был быть на работе, но почему-то так и не появился в «Академии». Более того, я была уверена в том, что Генриетта Михайловна также была и в курсе того, что Константин Чернохвостиков не просто задержался на отдыхе, о чем он не преминул бы сообщить в «Академию», но просто-напросто исчез. Естественно, диетолог не собиралась докладывать мне такие подробности. Но я решила все-таки попытаться выведать у нее как можно больше сведений о Константине Чернохвостикове, хотя многие из них мне уже были известны.

– О, я заранее вам благодарна! – с чувством произнесла я. – А куда отправился отдыхать Константин Владимирович? – как бы между прочим спросила я. – Просто я привыкла уже заранее собирать материал для предстоящих интервью, так меня учил мой профессор на факультете.

– На Кубу, – односложно и с явной неохотой ответила Вахромеева.

– Прекрасный выбор! – похвалила я. – Я сама давно мечтала посетить это райское место. Просто я уже сама устала от своей работы. Вы не поверите: бегаешь весь день, собираешь данные о том или ином происшествии или берешь у кого-то интервью, а к вечеру уже и белый свет не мил. Настолько выматывает эта работа. Но что поделать: журналиста ноги кормят. Надеюсь, что после интервью с Константином Владимировичем моя мечта осуществится.

Я посмотрела на Генриетту Михайловну: кажется, мой спич не произвел на нее особого впечатления. Впрочем, я ни на что особенное и не рассчитывала. Мне просто нужно было заполнить паузу, ведь диетолог, насколько я поняла, сейчас расписывает какие-то рекомендации для моей мифической младшей сестры, которая разжирела на фастфуде и не хочет с него слезать.

Диетолог продолжала щелкать мышкой.

– Генриетта Михайловна, скажите, а как долго длится курс нормализации веса? – спросила я.

Сейчас уже можно свернуть свои расспросы о Константине Чернохвостикове, а то такая настойчивость может привести к большим подозрениям.

Вахромеева оторвалась от компьютера и посмотрела на меня.

– Не менее шести-восьми месяцев, – твердо сказала она.

– Больше чем полгода? – удивилась я и спросила: – А почему так долго?

– Ну а что вы хотите? – пожала плечами Генриетта Михайловна. – Такой срок необходим для того, чтобы добиться устойчивого и долгосрочного результата. Я имею в виду полезные привычки и правильный пищевой режим.

– Хм… а вот сейчас столько новых препаратов появилось, которые снижают вес, и довольно быстро, – сказала я.

– Вы знаете, все эти обещания быстрых результатов – на самом деле не что иное, как элементарный обман. Да, действительно, нередко компании предлагают «волшебные» средства, которые якобы позволяют потерять лишний вес за короткое время и без изменения образа жизни. Но на самом деле эти средства – просто пустышка, которую недобросовестные производители продают доверчивым покупателям по космическим ценам.

– Вот оно что, – протянула я. – Ну тогда, конечно…

– И еще одно условие, – начала диетолог.

– Да, какое же?

Я подалась вперед.

– Перед тем как мы начинаем работать с клиентом по программе оздоровления – а оно, естественно, включает в себя и снижение веса, – в нашем центре обязательно проводится полное медицинское обследование, – сказала Вахромеева.

– Но ведь у вас же не лечебное заведение, не поликлиника, не больница и не стационар, – возразила я.

– Понимаете, нам необходимо убедиться в том, что у клиента нет противопоказаний к тому, чтобы заниматься на тренажерах или посещать сауну. Поэтому у нас непременно присутствует высококвалифицированный врач, он следит или, правильнее сказать, ведет каждого, кто обращается в наш центр. Мы ведь несем ответственность за каждого человека. Вот и Константин Владимирович не пренебрегает этим правилом, у него даже есть медицинская карта, в которой отражены все результаты обследований. И многие наши клиенты, которые раньше отказывались пройти медицинское обследование, узнав о том, что сам руководитель «Академии» добросовестно выполняет необходимые рекомендации, как правило, перестают упрямиться и отнекиваться и тоже соглашаются.

– Вот даже как! – удивилась я.

– Да. И наши клиенты, доверившись нашим методикам оздоровления, остаются довольными и своими результатами, и нашим обслуживанием, – с гордостью закончила Генриетта Михайловна.

– Значит, после сдачи анализов вы приступаете к составлению программы. Так? – уточнила я.

– Да, именно так. Я начинаю составлять индивидуальную программу с учетом состояния организма клиента, – объяснила диетолог.

– А какие анализы вы обычно берете? – спросила я.

– Да самые обычные: общий анализ крови и мочи, ну еще, конечно, уровень глюкозы и холестерина, – ответила Вахромеева.

– А какова цена обследования? – спросила я.

– Конкретную цену вы можете узнать у администратора на ресепшен. Наши девочки вам все распечатают. Кроме того, вы можете воспользоваться скидками. Для этого необходимо приобрести карту постоянного посетителя нашей «Академии». А вообще-то речь идет о здоровье, а оно бесценно, – улыбнулась Генриетта Михайловна.

– Я совершенно с вами согласна. Ну что же, осталось только уговорить сестру, – сказала я, вставая. – Большое вам спасибо, – сказала я, уже открывая дверь кабинета.

«Так, и что же мы имеем? В принципе, ничего кардинально нового о Константине Чернохвостикове от диетолога я не узнала, – подумала я. – Правда, что-то такое меня в ней насторожило. А что именно, я и сама пока не понимаю. Однозначно эта дама очень неохотно сказала о том, что Константин Чернохвостиков отправился отдыхать на Кубу. И еще: Генриетту Михайловну явно раздражали мои вопросы о нем. Вообще вот интересная ситуация складывается. Ростислав Пантелеймонов не на шутку встревожен отсутствием партнера по бизнесу, что в принципе понятно: ведь под угрозой срыва новый проект. Уборщица Клавдия Яковлевна отнеслась к данной ситуации довольно спокойно, без ажиотажа. А вот диетолог Генриетта Михайловна… Как будто бы она знает больше, чем говорит… да…»

Так и не придя ни к какому выводу относительно исчезновения Константина Чернохвостикова, я вышла на улицу и пошла к своей машине. Сев за руль, я подумала и решила поехать к Альбине, соседке уборщицы Клавдии Яковлевны – той самой даме, которая разыграла сцену «изнасилования» в кабинете Константина Чернохвостикова.

Я припарковалась во дворе десятиэтажного дома и, выйдя из машины, направилась к четвертому подъезду. Как раз в тот момент, когда я уже стала подниматься по ступенькам, подъездная дверь открылась и из нее, смеясь и переговариваясь, вышла компания подростков. Я воспользовалась открытой дверью и вошла в подъезд.

Поднявшись на лифте на восьмой этаж, я нажала на кнопку звонка квартиры, в которой проживала Альбина. Я понимала, что женщины может не оказаться дома и что правильнее было бы предварительно позвонить. Но я решила, что будет лучше, если я нагряну к ней внезапно.

Однако Альбина оказалась дома. Правда, открыла дверь она не сразу. Сначала послышались шаги за дверью, а затем хрипловатый женский голос поинтересовался:

– Кто это?

– Откройте, я из органов опеки. Ваши соседи жалуются, что ваш ребенок постоянно плачет!

Этот предлог я придумала, пока поднималась на лифте. А что? Пусть только попробует не пустить в квартиру!

Но Альбина, видимо, поняла, что шутки с представителем опеки плохи. Дверь тут же открылась, и в проеме показалась женщина лет тридцати трех – тридцати пяти в атласном домашнем халате. Невысокого роста, полноватая, с короткой стрижкой темных волос, она стояла и во все глаза смотрела на меня.

– Это кто же вам такое сказал, что у меня в квартире есть ребенок? Я еще даже не замужем! – с возмущением воскликнула Альбина.

Хм, можно подумать, что для того, чтобы заиметь ребенка, по современным понятиям, необходимо быть замужем. Ничего не ответив Альбине, я отодвинула ее в сторону и прошла в коридор, а затем в просторную гостиную. Я оценила недавний евроремонт и новую мебель. Все стильно, со вкусом подобрано и дорого. Было видно, что Альбина ценила комфорт, уют и порядок. Я не увидела ни одной небрежно брошенной вещи.

– Ну, и где вы здесь видите ребенка?

Альбина следом за мной прошла в гостиную и теперь стояла напротив меня, уперев руки в бока. Я, оставив ее вопрос без ответа, прошла на середину комнаты и села в удобное мягкое кресло.

– Так что же вы молчите? А-а, ну все понятно. Вы специально представились сотрудником органов опеки, для того чтобы проникнуть ко мне в квартиру, ведь так? В таком случае кто же вы и зачем ко мне пришли? – продолжала задавать вопросы Альбина.

– Сядьте, – сказала я.

Альбина послушно опустилась на кожаный диван темно-коричневого цвета, который стоял рядом с креслом.

– Я – частный детектив, меня зовут Татьяна Александровна Иванова, – сказала я.

– Частный детектив? – переспросила Альбина. – Вот это ничего себе!! Сначала – представитель органов опеки, теперь – частный детектив. А дальше что будет? Олимпийская чемпионка по фигурному катанию? Я вообще-то в первый раз вижу женщину – частного детектива, обычно этим занимаются мужчины. Так что же вам от меня нужно, Татьяна Александровна?

– Назовите свое имя, отчество и фамилию, – попросила я.

– Пожалуйста: Альбина Григорьевна Башмачникова, – сказала женщина.

– Альбина Григорьевна, меня к вам привело очень важное дело, – начала я. – По долгу службы, точнее сказать, по специфике своей работы я обязана задать вам интересующие меня вопросы.

– Так задавайте их, эти ваши вопросы! – нетерпеливо воскликнула Башмачникова.

– И еще один момент…

Тут я сделала многозначительную паузу.

– Я должна вас предупредить о том, что если вы попытаетесь лгать, ну, то есть говорить неправду, то тогда наша беседа будет проходить уже не здесь, в вашей уютной квартире, а в официальном учреждении, именуемом управлением полиции.

– Вот это ничего себе! – снова возмущенно проговорила Альбина. – Что за… вы что же, в чем-то меня подозреваете? Что вы мне тут допрос устраиваете?

– Я бы не стала называть это допросом, – спокойно ответила я.

– Вот ничего себе! – снова вырвалось у Альбины.

Похоже, это была ее любимая фраза.

– А что же это тогда, если не допрос? – спросила женщина.

– Давайте назовем это… ну, скажем, конфиденциальной, то есть доверительной, беседой. Вы же видите, у меня нет диктофона, я не собираюсь вести протокол и не потребую вашей подписи, – сказала я.

– Уже легче! Но вы все равно меня пугаете. А я, между прочим, ни в чем не виновата! – эмоционально выкрикнула Альбина.

– Прекрасно! А у меня даже и в планах не было такого: предъявлять вам в чем-то обвинение и уж тем более – пугать. Я же говорю: от вас мне нужно только одно – чтобы вы правдиво ответили на мои вопросы.

– О господи! Ну так давайте же! Задавайте эти свои вопросы! – с нетерпением проговорила женщина.

– Сейчас. В общем-то мне важно прояснить один случай, одно происшествие, которое связано с вами, Альбина Григорьевна, – начала я.

– Я вас слушаю. Что же это за случай такой? – с интересом спросила женщина.

– Я сказала, что случай, связанный с вами и… еще с одним человеком, – начала я и остановилась. – С мужчиной, – добавила я.

– С каким мужчиной? Говорите прямо и конкретно: о ком речь? – нахмурилась Альбина.

– Ладно, скажу прямо: Чернохвостиков Константин Владимирович.

Услышав фамилию одного из владельцев «Академии», Альбина скривилась, как от зубной боли.

– Он не мужчина! – выкрикнула она.

– Что вы имеете в виду? Поясните, – попросила я.

– Потому что настоящий мужчина не станет обращаться с женщиной так, как он! – продолжала бушевать Альбина.

– Конкретнее, пожалуйста. Что вы говорите общими фразами?

– Он вытолкал меня из кабинета! – выкрикнула Альбина.

– А вы разыграли изнасилование, порвав на себе одежду, не так ли? – спокойно спросила я.

– Откуда вы… а, все понятно! Это вам моя соседка рассказала, Клавочка Яковлевна, конечно, она, кто же еще!

Женщина закрыла лицо руками и начала всхлипывать.

– Есть такие… гадины, которые окружают себя мужиками… и одного им мало. Всех соберут вокруг себя, всех! А ведь кто-то из них мог стать моим мужем! А я – одна! До сих пор одна! Из-за их жадности! Если у тебя есть один мужик, то все! Оставь другим тоже! Нечего отнимать у них семейное счастье! А то захватят себе всех, а другие остаются в одиночестве! Каждая женщина достойна иметь мужа и детей! Это ведь так естественно! Все женщины этого хотят!

Хм… насчет всех я бы еще поспорила. Я вот, например, совсем не хочу в загс. И свадебный марш Мендельсона не предел моих мечтаний. Моя профессия частного детектива совсем не предполагает наличия детей и супруга.

Между тем Альбина продолжала сквозь всхлипы:

– Я и в школе училась на одни пятерки, и дома всегда убиралась на отлично. А как я готовлю! Из меня получилась бы примерная жена. Но где там! Всех положительных мужчин уже прибрали к рукам… Вы знаете, Татьяна Александровна, я вот всегда обращала внимание на улыбающиеся пары, которые держатся за руки, на их смеющихся детей. Я всегда мечтала о том, чтобы быть замужем. Это даже больше чем желание, это как будто бы часть меня. Я мечтаю о том мужчине, который будет моим любимым, моим партнером, моим другом. Я хочу, чтобы у нас были общие мечты, чтобы мы поддерживали друг друга в трудные времена и наслаждались счастьем. Но время уходит. Все мои подруги уже замужем, у них есть дети, а я все еще одна. Они рассказывают о своих семьях, о том, как планируют отдых…

Альбина убрала руки от лица и посмотрела на меня:

– Неужели я не достойна простого женского счастья?

– Конечно же, достойны. Только вот ради его достижения не нужно идти на такие крайности, – сказала я.

– Да ведь я… это все от отчаяния, Татьяна Александровна, поверьте! Ведь был новогодний праздник, опять же – все веселятся, все счастливы! А я все праздники провела в одиночестве. Потом пришла в «Академию» и решила: будь что будет, а я своего добьюсь! Ну я ведь не уродка, и статус у меня имеется – главный бухгалтер ведущего предприятия… Да и подруги меня накрутили. Сказали: хватит сидеть и ждать у моря погоды. Возьми все в свои руки. Вот я и взяла… а потом самой же стыдно стало…

– Альбина Григорьевна, вы мне вот что скажите. Когда вы выходили из кабинета Константина Владимировича после того… инцидента, назовем это так, вы сказали ему, что вы ему еще припомните этот случай и что он за все заплатит. Так что вы собирались сделать с Чернохвостиковым, как планировали ему отомстить? – спросила я.

Альбина недоуменно посмотрела на меня:

– Да не собиралась я ему мстить, вы что? Просто тогда это у меня вырвалось… сгоряча наболтала. Правда, зачем мне что-то делать?

– А вы знаете, что Константин Владимирович исчез? – задала еще один вопрос, решив посмотреть, как отреагирует Альбина.

– Исчез? – удивленно переспросила женщина. – Как это – исчез?

– Уехал отдыхать и не вернулся, – ответила я.

– А куда он уехал?

– На Кубу.

– Да? – растерянно спросила Альбина. – А я ничего не знала. Я ведь после того… инцидента… сначала перестала ходить на тренажеры, а потом все-таки решилась продолжить занятия. Но ходила и оглядывалась, чтобы случайно с ним не встретиться. Значит, вы говорите, что Константин Владимирович не вернулся… надо же…

Мне стало понятно, что Альбина не имеет отношения к исчезновению Константина Чернохвостикова, ведь так сыграть, так притвориться не смогла бы даже профессиональная актриса.

Я вышла из квартиры Альбины, спустилась на лифте и, выйдя из подъезда, подошла к своей машине.

Итак, что мне удалось выяснить?

Константин Чернохвостиков осенний период проводит, скажем так, в депрессивном состоянии. Со своим приятелем и совладельцем «Академии» Ростиславом Пантелеймоновым на открытие филиала он берет кредит у Иллариона Проскурникова, который известен своим темным прошлым и таким же настоящим. Весной Константин Чернохвостиков, ссылаясь на переутомление, отправляется на Кубу, чтобы отдохнуть, но по неизвестной причине вовремя оттуда не возвращается. У Ростислава Пантелеймонова между тем назревают большие проблемы, и решить их без участия Константина Чернохвостикова он не может. Сам же Пантелеймонов ведет себя как-то так, что вызывает некоторые опасения…

Теперь мой путь лежал в управление полиции. Поеду к Владимиру Кирьянову. Недаром же народная мудрость гласит, что одна голова – хорошо, а две – лучше. Мне непременно нужно будет выяснить, что из себя представляет Илларион Проскурников. Скорее всего, это полукриминальный делец, а возможно – и полностью криминальный. Поскольку он так легко ссудил крупную сумму Ростиславу Пантелеймонову и Константину Чернохвостикову, значит, деньги у него водятся, и в довольно больших количествах. А еще одна народная мудрость утверждает, что трудом праведным не наживешь палат каменных. И это утверждение очень даже справедливо.

Вообще, первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я увидела Иллариона Проскурникова, была однозначной: бандит. А когда Ростислав Пантелеймонов начал рассказывать о нем более подробно да и еще и охарактеризовал его как опасного и страшного человека, тут уж все сомнения отпали.

Ладно, посмотрим, какие сведения о нем есть в управлении полиции.

Вдруг вспомнила, что еще не погадала на своих магических костях. Как же это я могла позабыть о них? Как правило, я всегда, перед тем как начать очередное расследование, спрашиваю совета у двенадцатигранников. Ладно, сейчас я все исправлю.

Достав из своей сумки мешочек из черной замши – именно в нем хранятся двенадцатигранники, – я высыпала их на соседнее сиденье. Потом, взяв их в ладонь, я мысленно задала вопрос: что меня ожидает в этом расследовании? И наконец метнула кости на сиденье. Ну-ка, посмотрим, что они мне предсказали.

Ох! А вот этого я никак не ожидала. Додекаэдры предсказали чью-то раннюю смерть. Ошибиться в результате я не могла. Ведь я так часто гадаю, что знаю толкование всех возможных комбинаций, мне уже нет нужды каждый раз открывать расшифровку записанных выпавших цифр. И у меня еще не было ни одного раза, когда бы я могла усомниться в результатах гадания. И сейчас я была уверена, что двенадцатигранники дали верный ответ.

Ладно, брошу-ка я кости еще раз. Ведь один раз – хорошо, а два – еще лучше, если перефразировать известную поговорку. На этот раз додекаэдры предсказали, что меня могут ожидать неприятности.

Но если рассуждать логично, то неприятности могут происходить – и происходят – в жизни любого человека. А уж про жизнь частного детектива и говорить не приходится. И если бы я решила обращать на них внимание, то вряд ли бы я раскрыла хотя бы одно преступление. Поэтому результат второго гадания меня нисколько не смутил. К тому же дословно толкование этой комбинации цифр гласит, что неприятности могут ожидать. Ключевое слово здесь – могут. То есть они могут и не ожидать.

Однако я не стала останавливаться на двух бросках костей и решила бросить додекаэдры в третий раз. На этот раз магические кости прямо заявили, что, «несмотря на грядущие трудности, я смогу овладеть ситуацией». Ну вот и славно. Хотя я и так не сомневалась в успешном расследовании.

Итак, я получила добро «высших сил».

Теперь можно ехать в управление полиции. Но сначала не мешало бы позвонить Кирьянову, ведь он не сидит на месте в своем кабинете, его элементарно могут вызвать на совещание.

Набрав номер Владимира, я приготовилась ждать. Но Кирьянов ответил практически тут же:

– Кирьянов слушает.

– Привет, Володь, это я, Татьяна, – сказала я в трубку.

– Привет, – откликнулся Владимир.

– Володь, ты никуда не собираешься выезжать? – поинтересовалась я.

– Надеюсь, что никуда, разве что начальство может распорядиться, – ответил Кирьянов.

– Ну, тогда я еду к тебе, – объявила я.

– Добро, приезжай, Тань.

– Тогда до встречи.

– Пока, – сказала я и отключилась.

Глава 2

Я завела мотор и поехала. Доехав до перекрестка, после которого до управления полиции оставалась пара кварталов, я вдруг увидела, как в торговый центр «Манеж» направляются Ростислав Пантелеймонов с супругой Оксаной.

«Интересно, она все-таки раскрутила Ростислава на купальник?»

Я решила подождать и посмотреть, что семья Пантелеймоновых будет делать дальше.

Ждать мне пришлось довольно долго. Видимо, Оксана не остановилась только на одном предмете для пляжа. Семейная пара вышла из торгового центра. Ростислав Пантелеймонов с довольно кислым выражением лица нес множество фирменных пакетов, зато у Оксаны был очень довольный вид.

Супруги подошли к парковке, и Ростислав начал складывать в багажник пакеты. Оксана села на место рядом с водительским. Ростислав все еще оставался на парковке. Кажется, ему кто-то звонил. Мужчина ответил на звонок и продолжал стоять на месте. Оксана, видимо, недовольная тем, что они задерживаются, вышла из машины и подошла к супругу.

Минут через семь рядом с ними припарковалась белая «Вольво», и из него вышла высокая и стройная рыжеволосая женщина лет тридцати или чуть больше. Женщина открыла дверцу салона и помогла выйти из машины невысокому худощавому мужчине. На вид ему можно было дать лет тридцать с чем-то. Мужчина оперся на руку рыжеволосой, и они вместе подошли к Пантелеймоновым.

Спутник рыжеволосой женщины был явно болен. Во-первых, шел он как-то неуверенно и прихрамывал. Во-вторых, о болезни свидетельствовало выражение его лица: растерянное, а точнее, даже какое-то потерянное.

Приехавшие на «Вольво» начали разговор с Пантелеймоновыми. Вернее, разговаривал только Ростислав, а Оксана все с тем же недовольным видом стояла рядом. Вдруг мужчина как-то странно задергался, и если бы рыжеволосая женщина его не поддержала, он бы точно упал. После этого пара, приехавшая на «Вольво», вернулась в свою машину, и вскоре они уехали. Пантелеймоновы тоже вскоре вырулили с парковки.

Что это было? Так и не найдя объяснения такой странной встрече, я поехала наконец в управление полиции.

– Да, Татьяна Александровна, тебя хорошо за смертью посылать, – сказал Кирьянов, когда я наконец появилась в его кабинете. – Сколько времени прошло с тех пор, как мы с тобой по телефону разговаривали? Не меньше двух часов!

– Вы преувеличиваете, Владимир Сергеевич, не два часа, а гораздо меньше, – возразила я. – К тому же я задержалась по уважительной причине, потому как следила за одним из фигурантов.

– О, так у тебя уже и фигурант появился? То есть ты уже успела встрять в какое-то расследование, так? – поинтересовался Владимир.

– Ты все понял правильно, Володь. И да, я уже начала искать некоего пропавшего бизнесмена. Меня нанял его отец, – объяснила я.

– Ну хорошо, коли так, – кивнул Владимир. – И как продвигается расследование?

– Да если честно, Володь, то очень туго, – призналась я. – Совладелец многопрофильного спортивного центра «Академия идеального тела» Константин Чернохвостиков улетел отдыхать на Кубу и не вернулся, хотя уже по срокам должен был. Он не позвонил, более того, его телефон не отвечает. Отец Константина, понятное дело, волнуется, а приятель и компаньон Ростислав Пантелеймонов в панике. Потому что, как выяснилось, друзья собрались открывать филиал «Академии», взяли деньги у некоего Иллариона Проскурникова. И вот теперь он требует от оставшегося в Тарасове Ростислава или открыть в самое ближайшее время запланированный филиал, или вернуть взятые деньги. Причем инвестор требует от Ростислава все деньги сразу, в том числе и ту часть, которая находится на счете пропавшего Константина, – сказала я.

– Ну и какие у тебя версии, Тань? – спросил Владимир.

– Версий несколько. Первая: Константину Чернохвостикову надоело заниматься предпринимательством, и он решил присвоить свою часть денег, которую выделил Илларион Проскурников на открытие филиала, и поэтому продолжает греться под ласковым кубинским солнышком, наплевал на своего компаньона и приятеля, а также и на инвестора. Может быть, даже с какой-нибудь подругой. Тем более что, по словам отца, Константин семье предпочитает кратковременные, ни к чему не обязывающие отношения. Деньги, полученные от Проскурникова, он мог как обналичить, так и перевести на какой-нибудь тайный счет. Но! Константин оставил в Тарасове всю свою недвижимость, а также престижное авто, оно стоит в гараже. То есть он оставил и городскую квартиру, и загородный коттедж, и, надо полагать, другое имущество. Получается, что он оставил все это ради того, чтобы присвоить какую-то часть денег Иллариона Проскурникова. Но вряд ли разница уж очень значительная и овчинка стоит выделки. Поэтому эта версия не очень убедительная. Не станет бизнесмен вести себя так, я бы сказала, безрассудно. Тем более этот Илларион Проскурников, как сказал Ростислав, очень опасный человек. С ним такие шутки шутить себе дороже.

– Тань, а ты уверена, что этот Константин Чернохвостиков ничего не продал из того, что ему принадлежит? – спросил Владимир.

– Не уверена, Володь, – честно сказала я.

– Вот то-то и оно. Ведь он запросто мог переписать свою недвижимость на подругу – сама же сказала, что он предпочитает свободные отношения, стало быть, девушки у него имеются, – и потом все распродать. А на вырученные деньги приобрести себе где-нибудь ранчо или фазенду. Естественно, для этого потребовались левые документы, паспорт прежде всего. Под своим именем все это провернуть очень рискованно, никто бы на это не пошел, – сказал Владимир.

– Да, в принципе такой вариант возможен, – согласилась я и добавила: – Я теперь уже даже думаю, что у Константина Чернохвостикова возникли какие-то очень серьезные проблемы, которые заставили его покинуть Россию. И не факт, что он отправился на Кубу, как было заявлено вначале. С другой стороны, этот Константин Чернохвостиков – личность довольно неоднозначная. Я уже поговорила с некоторыми людьми из его окружения в «Академии». Так вот, у меня сложилось впечатление, что этот бизнесмен – такой весь из себя романтический разочарованный герой типа байроновского Чайльд Гарольда. Его приятель Ростислав Пантелеймонов сказал, что какое-то время перед отъездом Константин находился в подавленном состоянии. Кстати, это подтвердила и одна женщина из обслуживающего персонала. А вот диетолог «Академии» уверяет, что Константин Чернохвостиков является приверженцем здорового образа жизни. Занимается на тренажерах аж до седьмого пота, приседает, отжимается, ну и далее по списку.

– Ну так, как сказал поэт: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», – процитировал Владимир Пушкина.

– Все-таки я так думаю, что у Чернохвостикова были серьезные проблемы, – сказала я.

– Очень даже возможно, – кивнул Владимир. – Ну а вторая версия?

– Вторая версия на первый взгляд выглядит, может быть, и не совсем правдоподобно, но… можно допустить, что Ростислав Пантелеймонов убрал своего бизнес-партнера Константина Чернохвостикова, – сказала я.

– А мотив? – тут же спросил Владимир.

– Мотив – тот же: деньги. Все упирается в них, – сказала я.

– Погоди, Тань, тут как бы несостыковка получается, ты не находишь? Сама же сказала, что инвестор требует деньги с Ростислава, причем всю сумму сразу. То есть и ту, которую он ссудил Чернохвостикову. Так разве Ростиславу выгодно убирать своего компаньона? Где он возьмет столько денег? – спросил Кирьянов.

– Володь, это известно только со слов самого Ростислава Пантелеймонова. Но где гарантия, что он говорит правду? Ведь пока идет расследование, под подозрением находятся все. Я пока не вижу оснований исключать из этого списка Ростислава Пантелеймонова. К тому же ведь неизвестно, в каком состоянии находятся финансы «Академии», – объяснила я свою позицию.

– То есть ты не доверяешь ему, – констатировал Кирьянов.

– Более того, я подозреваю его. Он ведет себя как-то не совсем понятно. Буквально минут тридцать назад, когда уже ехала к тебе, я видела его в одной очень странной компании. К нему подъехала белая «Вольво», из машины вышли молодая женщина и мужчина примерно ее возраста. Мужчина явно страдал какой-то болезнью, скорее всего связанной с нервной системой. Они о чем-то стали разговаривать с Пантелеймоновым. А потом у мужчины, судя по всему, начался приступ. Женщина, которая привезла его, тут же снова посадила его в машину, и они уехали. В общем, пока мне непонятна эта ситуация, я не могу вычеркнуть Ростислава Пантелеймонова из списка подозреваемых, – сказала я.

– Номер машины? – машинально уточнил Кирьянов.

– А нету номера, – фыркнула я. – Точнее есть, но забрызганный грязью. Что неудивительно – на улице ночью дождь был.

– Понятно, – кивнул Кирьянов. – Но скажи, как ты собираешься доказать то, что в исчезновении Чернохвостикова виноват его бизнес-партнер? Ведь если он уже совершил преступление, то, естественно, избавился и от всех улик. Устанавливать за ним слежку или ставить жучок для прослушивания уже бессмысленно. Ведь не станет же он говорить по телефону о том, что избавился от своего приятеля и бизнес-партнера? Искать тело Константина Чернохвостикова? Но где? Если он улетел не на Кубу, то куда? Да, ты вот сказала, что Чернохвостиков заводил необременительные отношения с противоположным полом. Тогда, возможно, следует более прицельно исследовать эту тему? Например, выяснить, была ли конкретная женщина, с которой он мог уехать на отдых, – предложил Кирьянов.

– Все дело в том, Володь, что женщин у Чернохвостикова, судя по словам его отца, было много. Но кого-то конкретно он назвать не мог.

– Ну, может быть, это известно Пантелеймонову? – спросил Владимир.

– Может быть, и известно. Но опять-таки, Пантелеймонову это может быть и неизвестно. А если даже он и знает имя женщины, то по каким-то своим мотивам, возможно, скроет, – ответила я. – Да, кстати, одну версию, связанную с женщиной, я уже проверила. Мне стало известно, что многие представительницы прекрасного пола, которые являются посетительницами «Академии», что называется, вешались на шею Чернохвостикову. Ну а как же: богатый, симпатичный, да еще и холостой. Такая завидная партия. Одна бабенка даже разыграла целое представление, желая захомутать Чернохвостикова. Однако у нее ничего не получилось, так как Константин выставил ее из своего кабинета. Я думаю, Володь, что все-таки женщина здесь ни при чем, – высказала я свое мнение.

– Тань, а почему отец этого Чернохвостикова не хочет подать официальное заявление о пропаже сына? Надо полагать, все положенные сроки уже прошли? – спросил Кирьянов.

– Да, но его отец считает, что полиция не станет заниматься поисками по-настоящему, – ответила я.

– Понятно, чисто обывательское мнение, – вздохнул Владимир. – Но ты пойми: ведь если нет официально заведенного дела, то искать пропавшего человека очень трудно. Без официального запроса никто ничего не сообщит. Ни каково финансовое состояние Чернохвостикова, ни что числится на нем в плане недвижимости, а ведь это очень важно. Как, не зная всего, искать Чернохвостикова? Кроме того, необходимо точно понимать, какие финансовые отношения связывают этих двух людей: Пантелеймонова и пропавшего Чернохвостикова. И дело даже не в том, что с оставшегося Пантелеймонова инвестор требует вернуть вложенные в проект филиала деньги. Важно точно знать, сколько денег принадлежит каждому из бизнес-партнеров, то есть сколько находится на их счетах, а также каково финансовое положение этого центра. И что будет с «Академией», в случае если одного из совладельцев по какой-то причине не станет. Может быть, Пантелеймонову действительно выгодно исчезновение его приятеля и совладельца? А возможно, что и в истории с инвестором тоже не все так, как говорит Пантелеймонов. Короче, необходимо досконально изучить все документы «Академии».

– Володь, я с тобой полностью согласна. Я потому и пришла к тебе, чтобы попросить об одной вещи. Вернее, о двух вещах. Нужно сделать запрос в транспортные компании и выяснить, действительно ли Константин Чернохвостиков двадцать пятого апреля вылетел на Кубу. А во-вторых, я думаю, что фигура инвестора – Иллариона Васильевича Проскурникова – тоже заслуживает внимания. Кстати, что тебе о нем известно, Володь? Пантелеймонов в разговоре заметил, что он точно не знает, чем конкретно занимается этот предприниматель, но подозревает, что, скорее всего, полулегальным, а может быть, нелегальным бизнесом.

– Слышал я эту фамилию, Тань. Нужно покопаться в архиве. Давай сделаем так. Я поручу нашему стажеру проверить транспортные компании на предмет вылета Чернохвостикова, а также пусть проверит архивные документы, связанные с Проскурниковым, – сказал Кирьянов.

Владимир набрал номер:

– Аркадий, зайди.

Через пять минут в кабинет вошел молодой парень:

– Вызывали, Владимир Сергеевич?

– Аркадий, необходимо выяснить по поводу вылета на Кубу Константина…

Кирьянов вопросительно посмотрел на меня.

– Константина Владимировича Чернохвостикова, – подсказала я.

– Да, двадцать пятого апреля этого года. И еще: подними документы в архиве по поводу Проскурникова Иллариона Васильевича, все, что связано с его предпринимательской деятельностью, – сказал Владимир.

– Будет сделано, Владимир Сергеевич.

Аркадий вышел из кабинета. Спустя несколько минут раздался звонок. Владимир взял трубку:

– Кирьянов слушает. Да. Что? Хм… а где его нашли? Понятно. Да, выезжаю.

Владимир нажал на отбой:

– Тань, меня вызвали, нужно ехать.

– Что, труп? – спросила я.

– Да, только вот…

Кирьянов вдруг остановился.

– Понимаешь, Тань, какая-то не совсем стандартная ситуация. Звонили из морга. Так вот, судебный эксперт, ты его знаешь, это Влас Иванович Терешков, сказал, что к нему поступил труп мужчины, который по внешнему виду напоминал бомжа. Ну, то есть одет он был в какие-то ветхие тряпки наподобие тех, которые носят лица без определенного места жительства. Однако когда он стал прицельно им заниматься, то оказалось, что на самом деле перед ним тело вполне здорового и атлетически сложенного мужчины лет тридцати – тридцати пяти. Вот как он оказался на Кумысной поляне? И кто его нарядил в такие тряпки? А главное, с какой целью был устроен такой маскарад? – недоуменно спросил Владимир.

В это время в кабинет вошел стажер Аркадий:

– Владимир Сергеевич, я запросил данные на всех пассажиров на двадцать пятое апреля этого года. На все авиарейсы, а также и на железнодорожное сообщение. Я проверил регистрацию отъезжающих как за рубеж, так и внутри страны. Более того, я решил проверить, отправлялся ли Чернохвостиков за пределы Тарасовской области. Так вот, Константин Владимирович Чернохвостиков ни в одном из этих списков не значится, – сказал Аркадий.

«Так, значит, Константин Чернохвостиков не отправился даже в Москву для того, чтобы оттуда вылететь на Кубу, – подумала я. – Получается, он так и оставался в Тарасове. И даже билеты не заказывал, хотя все его окружение было в курсе, что он собрался на Кубу. И что тогда это может означать? А что, если… нет… вряд ли… но все-таки…»

Мысли набегали одна на другую, так и не успев оформиться. Уж как-то слишком все совпало, если можно говорить в данном случае о совпадении. Сообщение судебного медика и тут же стажера Аркадия о том, что Константин Чернохвостиков, оказывается, и не полетел на Кубу. Да и вообще, судя по всему, он остался в пределах Тарасовской области. Тогда где же именно он был все это время? Почему Константина Чернохвостикова, если это он и есть в одежде бомжа, обнаружили только сейчас?

– Спасибо, Аркадий, ты можешь быть свободен, – сказал Владимир.

– Я также нашел в архиве данные на Проскурникова Иллариона Васильевича, – продолжил стажер.

– А, хорошо… – несколько рассеянно проговорил Кирьянов.

Скорее всего, Владимир сейчас был озадачен сообщением о трупе бомжа, который оказался совсем не бомжом.

– Так куда мне отправить данные на Проскурникова, Владимир Сергеевич? – поинтересовался Аркадий.

– Отправьте их мне, Аркадий, – попросила я, – я сейчас напишу вам свою электронную почту. Вот, пожалуйста, – я протянула стажеру лист бумаги, на котором написала свой имейл.

– Будет сделано, – кивнул Аркадий и вышел из кабинета.

– Володь, ты сейчас думаешь о том же, о чем и я? – спросила я Кирьянова.

– То есть…

Кирьянов вопросительно посмотрел на меня.

– Я поеду с тобой, Володь, – сказала я.

– Ладно, поехали, – кивнул Владимир.

Вскоре мы уже разговаривали с Терешковым – невысоким худощавым мужчиной в очках, с зачесанными назад начинающими седеть волосами.

– Так, что там у вас, Влас Иванович, с этим бомжом? – спросила я.

– Так не совсем он бомж, Таня. Или даже так: этот мужчина – совсем не бомж. Правда, поначалу меня смутила его одежда: на самом деле как у деклассированного элемента. Но когда я стал проводить осмотр, то обнаружил следующее. Во-первых, у этого молодого мужчины – на вид ему можно дать лет тридцать с небольшим – внутренние органы находятся практически в идеальном состоянии. Во-вторых, зубы. Они просто потрясающие. Налицо все тридцать два, да к тому же все здоровые. Нет, ну имеется несколько запломбированных. Но пломбы выполнены из материала самого высшего качества, сразу видна работа суперстоматолога.

– Ну надо же… – пробормотала я.

– Вот и я, Таня, о том же. Но… – Влас Иванович поднял указательный палец, – это еще не все. У этого «бездомного» великолепная физическая форма. Он имеет атлетическое телосложение с весьма развитой мускулатурой. А где ее можно приобрести? Правильно, в спортивном зале. Причем в результате упорных и систематических тренировок. Кожа ухоженная, с легким загаром. Учитывая время года, ее можно приобрести только в солярии. На волосах остался едва уловимый аромат элитного парфюма. Почему элитного? Да потому что дешевый не мог бы сохраниться. Далее – ногти. Они ухоженные и отполированные. Вот так выглядел этот мужчина без определенного места жительства. Но есть одно но… То, чему я не могу дать внятного объяснения. У этого молодого мужчины, несмотря на хорошее, как я уже сказал, состояние сердца, почек, легких и так далее, имеется грудная аневризма, правда, она небольшого размера. Как правило, такой дефект не доставляет человеку дискомфорта, он не вызывает никаких жалоб.

– А отчего возникает такое состояние? – спросила я.

– Существует несколько факторов риска возникновения аневризмы. Это прежде всего зрелый возраст, мужской пол, а также табакокурение. Ну и наследственность еще никто не отменял. Кроме того, в ряде случаев аневризма может быть врожденной. Да, кстати, грудная аневризма не всегда выявляется, только при прицельном обследовании. Например, при проведении компьютерной томографии или магнитно-резонансной.

«Ну, вряд ли в «Академии» Константину Чернохвостикову проводили КТ и МРТ», – подумала я.

– Кроме того, его организм очень сильно истощен и обезвожен, – продолжал Влас Иванович.

– То есть он, что же, не ел и не пил? – спросила я.

– Получается, что так, – кивнул Терешков.

– И что, смерть наступила от истощения? – спросила я.

– Ну, не столько от истощения, сколько от обезвоживания. Ты ведь знаешь, сколько времени человек может выдержать без воды, – сказал Терешков.

– Но тогда получается, что этого мужчину держали где-то в качестве…

– …или заложника, или пленника, что, впрочем, одно и то же, на мой взгляд, – закончил фразу Влас Иванович.

– Кирьянов сказал, что труп был обнаружен в районе Кумысной поляны, – сказала я. Володька утвердительно закивал.

– Да, там, все верно, – кивнул Терешков.

– Но тогда… Влас Иванович, я не понимаю, если честно. Труп лежал, получается, на виду, ведь его никто не стал закапывать. Или даже не счел нужным спрятать. Почему? Ведь на Кумыске столько безымянных могил… особенно лихие девяностые этим отличались. Да и позже тоже, – рассуждала я вслух.

– А может быть, тот, кто это сделал, просто хотел, чтобы его нашли? Этого лжебомжа, – высказал предположение судмедэксперт.

– Но для чего? С какой целью? Это же убийство, я имею в виду то, что его морили голодом и не давали пить. То есть преступление, и, надо полагать, преступление организованное. Иными словами, убийство мужчины – это дело рук преступной группировки. Они же таким образом сами себя выдают!

– Тут, Таня, я ничего определенного сказать тебе не могу, – развел руками Терешков. – Я знаю только свое дело. А на вопрос, где держали этого несчастного и что от него хотели, я ответить не могу. Да-а, ты же ведь сама детектив. Так тебе и карты в руки. А я только могу написать заключение.

– Спасибо вам, Влас Иванович. Посмотреть бы нам на тело-то…

– А чего ж не посмотреть? – пожал плечами мужчина. – Пойдемте.

– Тань, ты его опознаешь в случае чего? – уточнил Киря.

– Предварительно, думаю, да. Фото видела, – кивнула я.

Ну и мы зашли в «мертвецкую». Что я могу сказать? Симпатичный был мужик. Но осунулся, исхудал, по сравнению со своей фотографией выглядит лет на десять старше.

– Володь… Это наш Чернохвостиков с высокой долей вероятности, – подытожила я.

– Ага, понял. Только… ты его вживую не видела, официально опознавать права не имеешь. Нужно же вызвать кого-то на опознание.

– Отца пока не стоит дергать, – вздохнула я. – Вдруг я все-таки ошибаюсь? Мало ли похожих людей? Может, сотрудников из «Академии»? – предложила.

– Так кого же все-таки можно вызвать на опознание из этой самой «Академии»? – спросил Владимир.

– Ну, я так думаю, что Ростислава Пантелеймонова. В конце концов, кто, как не приятель и совладелец бизнеса, сможет сказать точно: Чернохвостиков это или нет? Сейчас я его наберу.

Я достала свой сотовый и набрала Ростислава Пантелеймонова. Но абонент не ответил.

Ладно, наберу еще раз. Но и на этот раз Пантелеймонов не ответил.

– Не отвечает, – сообщила я Владимиру.

– Ладно, кого еще можно пригласить? – спросил Кирьянов.

– Давай я приглашу секретаршу Пантелеймонова. Она молодая девушка, думаю, выдержка у нее имеется.

– Звони, – кивнул Владимир.

Я набрала приемную Ростислава Пантелеймонова.

– Многопрофильный спортивный комплекс «Академия идеального тела», секретарь Изабелла слушает, – мелодичным голосом ответила девушка.

– Изабелла, я сегодня уже была у Ростислава Александровича. Он сейчас у себя? – спросила я.

– Нет, Ростислав Александрович отсутствует, – ответила секретарша.

– Тогда придется вам приехать на опознание, – сказала я.

– Что?! На какое опознание?! Кого и где?! – в ужасе воскликнула девушка.

– На опознание Константина Владимировича Чернохвостикова, совладельца и друга Ростислава Александровича, – объяснила я.

– Но я не смогу! – снова закричала Изабелла.

– Почему? Вы что, не знаете, как выглядит Чернохвостиков? – спросила я.

– Знаю, но… я правда не могу смотреть на… трупы… ведь это… это невозможно… я не могу это выдержать… это выше моих сил… поймите…

Секретарша совсем смешалась и замолчала.

– Изабелла, возьмите себя в руки. Да, нужно поехать в морг, – твердо сказала я. – Ведь Пантелеймонов сейчас отсутствует. Или вы можете предложить кого-то другого вместо себя?

– Ну… можно вызвать Генриетту Михайловну Вахромееву. Это наш диетолог, она… она знает Константина Владимировича, ведь он всегда у нее проходил все обследования перед тренировками. Да, я вспомнила! У Генриетты Михайловны есть карта, в которую она записывала все данные о здоровье. Пусть поедет Генриетта Михайловна вместо меня! Ну пожалуйста! – совсем как ребенок воскликнула секретарша.

«А ведь действительно, эта Генриетта говорила о карте Константина Чернохвостикова. А еще о том, что она ставит в пример Чернохвостикова тем, кто приходит к ним в “Академию”».

– Ладно, Изабелла. Предупредите Генриетту Михайловну, что за ней сейчас заедут, – попросила я.

– Да, конечно!

Я нажала на отбой.

– Ну что, Володь, поехали за диетологом «Академии»? – я посмотрела на Кирьянова.

– Поехали, – кивнул Владимир.

– Хотя… ты знаешь что? Ты поезжай сейчас за Вахромеевой в «Академию», а я здесь вас подожду, – сказала я.

– А что так? Почему не хочешь поехать вместе со мной в «Академию»? – удивился Владимир.

– Да понимаешь, я уже «засветилась» перед Генриеттой: сказала, что хочу привести к ней свою якобы сестру, которая увлекается нездоровой пищей. Эту легенду я сочинила специально для того, чтобы выведать у нее сведения о Константине Чернохвостикове. Но Вахромеева что-то не очень откровенничала со мной, так что узнала я всего ничего. А теперь, если она увидит меня рядом с тобой, вся моя легенда раскроется, – объяснила я.

– Ну ладно, – кивнул Владимир.

Пока ждали Кирьянова с Вахромеевой, Влас Иванович напоил меня крепким чаем, и мы поболтали ни о чем.

Кирьянов и Генриетта Вахромеева приехали минут через десять. Я увидела в окно, как Владимир открыл дверцу салона и помог выйти диетологу. Я осталась в комнате, в которой мы только что разговаривали с Терешковым. Это было помещение, в котором судмедэксперты проводили время, свободное от их прямых обязанностей, а Влас Иванович отправился встречать Владимира и Генриетту.

Сначала они все прошли в коридор, который вел непосредственно в морг. По пути Кирьянов, Вахромеева и Влас Иванович перебросились несколькими фразами.

– Вот, Влас Иванович, это Генриетта Михайловна, – представил Вахромееву Владимир. – Она является диетологом спортивного центра, совладельцем которого был предположительно тот мужчина, который находится сейчас у вас.

– Владимир Сергеевич, я предпочитаю говорить о Константине Владимировиче в настоящем времени, а не в прошедшем, – с раздражением сказала Вахромеева.

– Да, конечно, Генриетта Михайловна, прошу прощения, – неловко кашлянул Кирьянов, – издержки профессии.

– Пройдемте, – пригласил их Влас Иванович.

Вскоре они скрылись в основном помещении морга, а я решила подойти к залу поближе настолько, насколько это было возможно, чтобы меня не заметила Вахромеева. Сквозь неплотно прикрытую дверь, которая вела в зал, я увидела, как Влас Иванович приблизился к одному из контейнеров, в которых находились трупы, и выдвинул его. Затем привычным движением судмедэксперт снял покрывало.

– Ох, – вскрикнула Генриетта Михайловна.

– Генриетта Михайловна, вы узнали этого мужчину? – спросил Владимир.

– Да, – едва слышно ответила Вахромеева и кивнула.

– Посмотрите еще раз, внимательнее, – попросил Кирьянов.

Диетолог подошла поближе, наклонилась и еще раз посмотрела на лежащего перед ней мужчину.

– Это Константин Владимирович Чернохвостиков, – сказала Вахромеева. – Но я не понимаю… он что же… что с ним случилось?

– Он умер от истощения и обезвоживания, – сказал Терешков. – Судя по всему, этого мужчину держали довольно продолжительное время без пищи и воды.

– Но как такое возможно? И сколько времени прошло с тех пор, как…

Генриетта Михайловна остановилась, не договорив. Видимо, женщина была ошеломлена услышанным.

– Вы хотели спросить, когда он умер? – догадался Терешков.

Вахромеева молча кивнула.

– Несколько дней назад, – ответил Терешков.

– Несколько дней назад… – растерянно повторила Генриетта Михайловна. – Но как же так? Ведь Константин Владимирович должен был прилететь с Кубы, он там отдыхал. Я сама посоветовала ему поехать именно туда. А вы говорите, что его держали без пищи и воды…

Вахромеева никак не могла прийти в себя.

– Генриетта Михайловна, это акт опознания. Подпишите вот здесь, – Кирьянов подал Вахромеевой лист бумаги.

– Да, конечно, сейчас…

Женщина подписала документы и спросила:

– А где Константин Владимирович находился… все это время?

– Ну, это вопрос не ко мне, – Влас Иванович развел руками.

– То есть я хотела спросить: где нашли Константина Владимировича? – поправилась Вахромеева.

– А, вы про это. На Кумысной поляне, – ответил Терешков.

– Кстати, вы знали, что у мужчины была аневризма грудной аорты? – спросил Влас Иванович Вахромееву.

– Нет… правда, Константин Владимирович никогда не жаловался на свое здоровье… Простите, я сейчас… все еще не могу поверить, что… так вы считаете, что аневризма послужила причиной смерти? – спросила Генриетта Михайловна.

– На мой взгляд, фатальную роль сыграло обезвоживание организма. Ну и общий стресс, вызванный условиями, в которых он находился, – ответил Влас Иванович.

– И все-таки… я не нахожу объяснения случившемуся. Как же так? Константин Владимирович так усиленно занимался спортом, так следил за своим здоровьем. Конечно, в нашем центре не было возможностей детально обследоваться, но электрокардиограммы он делал, и не один раз. Да у него в карте здоровья все было отмечено, – сказала Генриетта Михайловна.

– Электрокардиограмма – вещь, конечно, хорошая. Но на ней не обнаружишь аневризму. В данном случае информативны только компьютерная томография или магнитно-резонансная, – повторил Влас Иванович то, что ранее сказал мне. – Или же вскрытие, простите за цинизм, – добавил судмедэксперт.

– Влас Иванович, мы вам больше не нужны? – спросил Владимир.

– Нет, можете быть свободны, – сказал Терешков.

– Идемте, Генриетта Михайловна, спасибо, что согласились приехать, – сказал Кирьянов.

– Ну что вы? За что спасибо? Это мой долг, – сказала женщина.

Владимир проводил Вахромееву и вернулся к нам с Терешковым.

– Ну что, Тань? Дело о пропаже человека переквалифицируется в дело об убийстве, – сказал Кирьянов.

– Да, в связи с изменением обстоятельств, – кивнула я.

– И что ты думаешь делать дальше? – поинтересовался Владимир.

– Знаешь, Володь, что я подумала: прежде всего необходимо выяснить, куда именно поехал Чернохвостиков. Ведь на Кубе-то он так и не появился. Тогда зачем же он всем сказал, что летит именно туда?

– А может быть, он и с самого начала не собирался туда лететь? Или же собирался, но что-то или кто-то помешал ему? – спросил Влас Иванович и тут же добавил: – Нет, я, конечно, только скромный патологоанатом и ни в коей мере не собираюсь отбирать у вас сыщицкий хлеб. Так что великодушно прошу меня простить.

– Ну что вы, Влас Иванович! – почти в один голос воскликнули мы с Владимиром.

– Вы, наоборот, помогли нам: подали хорошую идею. Точнее, мысль. И вообще, спасибо вам за все. Если бы не вы, то как знать, сколько бы мы еще искали Чернохвостикова, – сказала я.

– В самом деле, Володь, ведь другой судмедэксперт мог бы и не обратить внимания на Чернохвостикова, тем более что его замаскировали под бомжа. Ну и что, что мужчина ухоженный, с загаром из солярия и зубы у него все имеются? А то, что смерть наступила от истощения, так для бомжа же это типично, – сказала я, когда мы с Кирьяновым распрощались с Власом Ивановичем и вышли на улицу.

– И все-таки: где находился Константин Чернохвостиков до того, как его отвезли на Кумысную поляну? Ведь где-то же его держали? Но зачем, с какой целью? Зачем морили голодом и замучили в конце концов, не давая ни капли воды? – спрашивала я Кирьянова и саму себя.

– Видимо, у него что-то хотели узнать, – высказал предположение Владимир.

– Ты имеешь в виду какие-то сведения? – уточнила я.

– Может быть, и сведения, а может быть, и… слушай, Тань, мне сейчас в голову пришла одна мысль. А что, если у Чернохвостикова хотели отжать имущество? – предположил Владимир.

– Какое имущество? Часть «Академии», что ли? – я удивленно посмотрела на Кирьянова.

– Возможно, что не только часть бизнеса, но и его личное имущество. Сама же говорила, что у него имеется хорошая недвижимость: квартира, коттедж, машина, счет в банке. Хотя… нет, мысль так себе.

Владимир покачал головой.

– Ну, не нужно сразу ее отбрасывать. Вообще я считаю, что мыслями и идеями разбрасываться не следует. Неизвестно, как дело обернется, – заметила я.

– Однако сейчас следует заняться неотложными делами. Во-первых, сообщить отцу Константина, – напомнил Владимир.

– Володь, сейчас уже поздно. Я не думаю, что такие вещи, как смерть сына, нужно сообщать перед сном, – сказала я.

– Ну, в общем-то я согласен с тобой, Тань, – кивнул Владимир.

– Завтра сообщу, – сказала я.

– Да, и еще разузнай, может быть, Константин все-таки говорил отцу что-то насчет своих проблем. Ну не может быть так, что официально человек объявляет, что едет на отдых в другую страну, а сам даже из родного города никуда не уехал. Я все-таки думаю, что у Константина были какие-то серьезные проблемы. Поэтому он и решил объявить всем, что едет на Кубу, ну, для отвода глаз, а сам планировал где-то спрятаться. Однако не успел, и его схватили. Тогда это объясняет, почему он остался в Тарасове или где-то в области, – сказал Владимир.

– Да, Володь, я так и сделаю, но уже завтра. А вот сейчас я все-таки попытаюсь связаться с Ростиславом Пантелеймоновым, – сказала я и набрала совладельца «Академии».

– Алло, слушаю, – отозвался Ростислав.

– Ростислав Александрович! Ну наконец-то я вас услышала! Это Татьяна Александровна. Никак не могла до вас дозвониться, – сказала я.

– У меня разрядился телефон, а зарядку я забыл, – объяснил Пантелеймонов.

Связь почему-то и сейчас была некачественная: какие-то помехи в виде шороха и треска.

– В общем, Ростислав Александрович, вести у меня самые прискорбные: сегодня нашли тело Константина Александровича, – начала я, но Пантелеймонов перебил меня:

– Что?! Тело Кости?! О господи!

Снова раздался треск, и связь прервалась.

– Что там? – спросил Владимир.

– Не знаю, – пожала я плечами, – только воскликнул: «О господи!» – и нас разъединили. Ладно, я думаю, более подробно ему сообщит Генриетта Вахромеева.

– Ладно, Тань. Ты куда сейчас, домой? – спросил Владимир.

– Да, только сначала заеду в супермаркет. Потом попробую еще раз связаться с Пантелеймоновым. Ну а с отцом Константина – это уже завтра, – сказала я.

– Ладно, Тань, спокойной ночи, – пожелал мне Владимир.

– И тебе, Володь, приятных снов, – не осталась я в долгу.

Я и Кирьянов сели каждый в свою машину.

По пути домой я заехала в супермаркет. Я походила по рядам и набрала целую тележку продуктов, чтобы хватило на все время расследования. У кассы, кстати одной-единственной, как всегда, уже столпилась порядочная очередь.

– Ну откройте же наконец еще одну кассу! – взмолился кто-то из очереди.

– Кассира нет! – огрызнулась девушка.

– Вот всегда у них так, – неодобрительным тоном заметила пожилая женщина впереди меня.

К счастью, очередь вскоре рассосалась, я оплатила свои покупки, погрузила все в пакеты и вышла из супермаркета.

Дома я расфасовала выложенные на стол продукты по полкам холодильника и начала готовить себе ужин. Я решила особо не заморачиваться и растерла творог со сливками, добавив мелко порезанный укроп.

После ужина я приняла вечерний душ и вспомнила, что стажер Аркадий нашел в архиве данные об Илларионе Проскурникове, которые обещал прислать мне на почту. Вот сейчас я и почитаю, что из себя представляет этот инвестор Ростислава Пантелеймонова и, увы, уже покойного Константина Чернохвостикова.

Я открыла почту и увидела присланный Аркадием файл. Посмотрим сейчас, что там. Так, имя Проскурникова в базе, содержащей данные по борьбе с организованной преступностью, появилось ближе к концу лихих девяностых. Как раз тогда Илларион Васильевич и стал главарем одной такой преступной «ячейки». Но быть организатором ОПГ Проскурникову пришлось недолго, ее разгромили, а бандитов – кого перебили, кого посадили далеко и надолго. Тогда Илларион Проскурников решил сменить поле деятельности. Так из бандитов он стал вполне себе добропорядочным предпринимателем, решив занять нишу по реализации офисной техники, включая принтеры, картриджи, ксерокс, ну и, само собой, компьютеры. Но это продолжалось всего несколько лет. Далее Илларион Проскурников вновь сменил специализацию и стал владельцем нескольких кафе-закусочных и одного ресторана.

Кроме «убойного отдела», деятельностью Проскурникова заинтересовалась также Федеральная служба безопасности. По данным этой организации, ресторация и кафе использовались в качестве ширмы для подпольного завода, на котором гнали винно-водочную продукцию. Проскурникова неоднократно пытались изобличить в незаконном бизнесе и привлечь к уголовной ответственности согласно букве закона. Но проводимые обыски ничего не дали, поскольку никаких следов в помещениях, в которых производилась левая водка, обнаружено не было. Скорее всего, у Иллариона Проскурникова имелись свои люди в государственной структуре, которые вовремя предупреждали его о готовящейся облаве, и цеховики сворачивали свою деятельность. К тому же этих «кротов» вычислить тоже не удалось. Кроме того, были подозрения, что Проскурников не гнушается и продажей наркотиков и оружия. Но опять-таки, весомых доказательств этому не было. Так что привлечь предпринимателя никак не представлялось возможным. Более того, Илларион Проскурников был послушным налогоплательщиком. Поэтому даже с этой стороны подступиться к нему было трудно.

По поводу личной жизни Иллариона Васильевича сведения были очень скудные. Отмечалось, что у него имеется взрослый сын, который с семьей еще в начале нулевых переехал в Канаду. Что касается родственников, которые проживают в России, то у Проскурникова есть племянница – дочь умершей младшей сестры.

Так, а вот тут интересно. Эти сведения Аркадий пометил как непроверенные.

Посмотрим.

Итак, по непроверенным данным, Илларион Проскурников имел «крышу» среди чиновничьей братии. Ну в принципе не так уж и неправдоподобно, ведь все знают, что криминал и официальная власть идут рука об руку. Еще Илларион Васильевич заимел собственную мини-армию. В нее вошли несколько закоренелых убийц из числа бывшей ОПГ, а также уволенные по разным причинам из рядов Управления внутренних дел полицейские и накачанные крепкие молодцы. Что касается убийц, которые получили сроки, то, естественно, они вышли гораздо раньше. И помог им в этом, опять же, Илларион Проскурников.

Так, а вот еще один эпизод, касающийся Иллариона Проскурникова. Некий предприниматель по фамилии Воротников, который конкурировал с Проскурниковым за рынки сбыта, был застрелен через пару дней после того, как они «забили стрелку». Причина – никто из них не хотел уступать конкуренту, и в результате они не сошлись в цене. Под подозрение в убийстве Воротникова попал начальник службы безопасности Иллариона Проскурникова, однако улики против него были лишь косвенные. Поэтому он из подозреваемого стал свидетелем. А потом дело окончательно развалили…

Я закончила читать присланный файл. В принципе что-то подобное можно было предположить с самого начала. То есть тогда, когда в разговоре с Ростиславом Пантелеймоновым совладелец «Академии» назвал Иллариона Проскурникова опасным человеком. Да, Ростислав еще сказал, что с Проскурниковым был знаком Константин. Но что их связывало? Пантелеймонов не смог ответить на этот вопрос, а Чернохвостикова уже не спросишь.

Я закрыла файл, а затем электронную почту и завершила работу компьютера. Пора спать. Завтра предстоит тяжелый день, ведь необходимо будет сообщить Владимиру Леонидовичу о гибели сына.

Утром я проснулась раньше, чем обычно. Что-то еще, помимо выполнения предстоящей скорбной миссии, не давало мне покоя. Кажется, это было связано с Ростиславом Пантелеймоновым.

Я посмотрела на часы: по правилам приличия делать звонки было еще рано. Ладно, тогда я сейчас займусь необходимыми утренними процедурами. Сначала я пошла в душ и провела все гигиенические процедуры, включающие в себя контрастный душ и растирание. Ну а теперь можно приступить к приготовлению завтрака. Поскольку продукты у меня имеются – благо, я вчера хорошо закупилась в супермаркете, – то можно приготовить сытный и полезный завтрак.

Я разогрела в микроволновке парочку блинчиков, приготовила омлет с помидорами и ветчиной, нарезала огурцы и помидоры для салата. Завершила завтрак я свежесваренной арабикой.

Я вышла на балкон и закурила. Выкурив сигарету, я вернулась в гостиную и посмотрела на часы: теперь можно делать телефонные звонки и наносить визиты. Ну, визит у меня сегодня будет, и скорбный, – к отцу Константина Чернохвостикова. А вот позвонить я наметила Ростиславу Пантелеймонову, ведь вчера мы с ним так толком и не поговорили. Хотя главную весть – о смерти его приятеля и компаньона – я ему сообщила.

Я набрала приемную «Академии». Трубку, как и вчера, взяла секретарша.

– Изабелла, доброе утро, это Татьяна Александровна, скажите, Ростислав Александрович у себя в кабинете? – спросила я.

– Ой, Ростислав Александрович совсем недавно уехал. То есть сначала он приехал, пошел в свой кабинет, пробыл там совсем немного. А потом сказал, что ему нужно ехать на очень важную встречу. Он был очень подавленным, ну это и понятно, ведь Константина Владимировича больше нет… я не могу себе этого представить…

– Изабелла, а Ростислав Александрович сказал, когда он вернется? Ну, сколько времени займет его встреча? – спросила я.

– Ой, нет, этого он не сказал, – ответила секретарша.

– А с кем он собирается встречаться, сказал? – продолжала я уточнять.

– Нет, и этого тоже не сказал. Подчеркнул только, что эта встреча для него очень важна, – сказала девушка.

– Ладно, до свидания, Изабелла, – попрощалась я и положила трубку.

Ну что же, теперь нужно собираться и ехать к Владимиру Леонидовичу Чернохвостикову. Но сначала необходимо договориться с ним о встрече.

Я набрала телефон отца Константина.

– Владимир Леонидович? – уточнила я, услышав мужской голос.

– Да, это я.

– Это Татьяна Александровна. Владимир Леонидович, нам с вами необходимо встретиться. Вы сейчас у себя в офисе? – спросила я.

– Нет, я дома, Татьяна Александровна, – ответил мужчина.

– Тогда я сейчас приеду к вам, – сказала я.

Владимир Чернохвостиков продиктовал адрес. Я выбрала подходящий для подобного визита строгий темно-синий костюм, уложила волосы и нанесла минимальный макияж.

Вскоре я уже ехала к высотному дому, где проживал Чернохвостиков. Подъездную дверь мне открыли почти сразу же, как только я набрала номер квартиры, видимо, Владимир Леонидович меня уже ждал.

– Проходите, Татьяна Александровна, – сказал Чернохвостиков и проводил меня в просторную и светлую гостиную.

– Владимир Леонидович, к сожалению, у меня для вас плохие новости, – сказала я, сев на кожаный диван.

– Что-то с Костей? – дрогнувшим голосом спросил мужчина.

– Да. Его тело нашли на Кумысной поляне, – кратко сообщила я.

– Ничего не понимаю, ведь он же должен был прилететь с Кубы… – пробормотал Владимир Леонидович.

– Видите ли, ваш сын не покидал пределов Тарасовской области. Так что Константин Владимирович не был на Кубе. В полиции уже заведено уголовное дело в связи с гибелью вашего сына, мне необходимо еще раз задать вам ряд вопросов. Скажите… – начала я, но в этот момент в гостиную вошла женщина. На вид она была значительно моложе Владимира Леонидовича.

– Володя, у нас гости? – спросила женщина.

– Аня, это частный детектив, Татьяна Александровна. Помнишь, я тебе говорил, что нанял детектива, чтобы найти Костю? Так вот… Аня, ты только держись, потому что… – мужчина судорожно вздохнул: – потому что нашего сына больше нет…

– Что ты такое говоришь, Володя…

Супруга Владимира Леонидовича покачнулась и, скорее всего, упала бы, но Чернохвостиков успел ее подхватить.

– Нужно вызвать скорую, у Ани больное сердце, – сказал мужчина.

– Я сейчас вызову, Владимир Леонидович, – сказала я, вынимая из сумки сотовый и набирая номер.

Скорая помощь приехала довольно быстро. Матери Константина сделали успокоительный укол, Владимир Леонидович увел супругу в другую комнату. Вернулся он в гостиную немного шаркающей походкой.

– Так, я вас слушаю, Татьяна Александровна, – каким-то бесцветным голосом, лишенным интонации, проговорил мужчина.

За это непродолжительное время с ним произошли заметные перемены, вызванные полученным известием. Он сразу как-то постарел и осунулся, глаза его потускнели.

– Владимир Леонидович, может быть, вам тоже принять лекарство? – спросила я.

Чернохвостиков отрицательно покачал головой:

– Нет, не нужно. Вы, Татьяна Александровна, спрашивайте то, что хотели узнать.

– Владимир Леонидович, припомните, когда состоялся ваш последний разговор с Константином? – спросила я.

– Это было за пару дней до того, как он должен был улететь на Кубу, – ответил мужчина и добавил: – Но вы сказали, что Костя никуда не улетал…

– Да, как выяснилось, это так. Однако припомните еще вот что: в каком состоянии находился Константин? Был ли он встревожен, подавлен или замкнут? – спросила я.

– Ни то и ни другое. Костя находился скорее в предвкушении чего-то нового и необычного, вот так бы я охарактеризовал тогдашнее его состояние, – ответил Чернохвостиков.

– То есть он ожидал чего-то необычного от поездки на Кубу? Вы это хотите сказать? – уточнила я.

– Наверное, это состояние можно сравнить с ожиданием какого-то экстремального события. Такого, как, например, прыжок с тарзанки или прыжок с парашютом. Это такое неповторимое состояние, когда одновременно и страшно, и радостно. Страшно, потому что риск ведь всегда присутствует: и парашют может не раскрыться, и с тарзанки можно сорваться. Мне самому знакомо это состояние, потому что я неоднократно прыгал с парашютом, да и Костя тоже. Поэтому, когда мы с ним тогда разговаривали, я очень четко ощущал исходящие от него волны и некоторого страха, и радости. Причем последнее превалировало, – объяснил Владимир Леонидович, пространно отвечая на заданный мною вопрос.

– Понятно, – кивнула я, – однако мне непонятно вот что: ведь Константин собирался не с тарзанки прыгать и не с парашютом. Он планировал поехать на отдых на Кубу. Наверное, ему не пришлось бы там заниматься тем, о чем вы только что рассказали.

– Вы правы, Татьяна Александровна. И признаться, такое его несколько возбужденное состояние меня насторожило. У меня даже мелькнула мысль: а что, если это связано с переменами в его личной жизни?

– Вы имеете в виду создание семьи? – уточнила я.

– Ну да, именно это. Тогда это можно было бы объяснить синдромом неуверенности в заключении брака, что ли. Тем более что Костя никогда не приводил к нам ни одну из своих девушек в качестве невесты. Их у него было много, но когда я спрашивал, когда же он сделает свой окончательный выбор и порадует нас внуками, то Костя обычно или отшучивался, или говорил, что еще не встретил ту единственную, с которой хотел бы прожить жизнь. И… знаете, я вот сейчас припомнил фразу, которую Костя сказал напоследок. Он как-то так выразился, что в поездке намеревается избавиться от заевшей его рутины. Я, признаться, не очень понял, что он имел в виду, – сказал Владимир Чернохвостиков.

– А вот Ростислав Александрович сказал, что Константин перед поездкой находился в каком-то подавленном, упадническом состоянии. Как вы считаете, оно могло быть вызвано тем, что их бизнес переживал не лучшие, скажем так, времена? – спросила я.

Владимир Леонидович недоуменно посмотрел на меня:

– Что вы имеете в виду, Татьяна Александровна? Ни Костя, ни Ростислав ни разу не сказали, что у них что-то не ладится в «Академии».

– Ну, может быть, они не хотели вас волновать? Кстати, а вы хорошо знаете приятеля и компаньона вашего сына? Я имею в виду Ростислава Александровича, – пояснила я.

– Хорошо ли я знаю Ростислава? Ну конечно, а как же? Ведь они дружат еще со школы. У них и компания была своя, когда они уже учились в вузе. Ну и потом, когда они решили создать свое собственное дело. Правда, потом Ростислав женился, обзавелся семьей, ребенком, и у них с Костей интересы стали несколько отличными. Однако их сплачивал общий бизнес, тут уж никуда не деться. Признаться, мы с супругой надеялись, что Костя последует примеру Ростислава и тоже приведет к нам невестку, а потом и порадует внуком или внучкой, но этого не случилось, – сказал мужчина, и его глаза увлажнились.

– А как вы думаете, дело только в том, что Константин не встретил ту, свою единственную, как он выразился в разговоре с вами? – спросила я.

– Возможно, была еще одна причина, – сказал Владимир Чернохвостиков. – Вы знаете, Татьяна Александровна, Костя, поскольку он не был связан семейными узами, уделял бизнесу все-таки больше времени и сил, нежели Ростислав. Можно, наверное, употребить расхожую фразу: «Он женат на своей работе». Кажется, так.

– Да, и еще одно обстоятельство. Поскольку Константин увлекался такими рискованными видами спорта, как парашютный, то, надо полагать, семейная жизнь ему могла бы быстро наскучить. Возможно, он это чувствовал на подсознательном уровне и поэтому не торопился в загс? Как вы считаете? – спросила я.

– Скорее всего, вы правы, – кивнул мужчина.

– У меня к вам имеется еще один вопрос, Владимир Леонидович. Скажите, а Ростислав Александрович заслуживает доверия? Я имею в виду как компаньон? – спросила я. – Ведь у них с Константином совместный бизнес.

– Я считаю, что да. Ростиславу можно доверять. А что, у вас, Татьяна Александровна, другое мнение на этот счет? – спросил Владимир Чернохвостиков.

– А вы знаете такого предпринимателя Илларион Проскурников? – вопросом на вопрос ответила я.

– Хм… У меня с ним был конфликт. Когда-то давно, – очень неохотно ответил Владимир Леонидович.

– На почве чего? – допытывалась я.

– На почве предпринимательской деятельности, – так же односложно ответил Владимир Чернохвостиков.

– Расскажите, пожалуйста, поподробнее, Владимир Леонидович, это может оказаться важным, – попросила я.

– Ох, – тяжело вздохнул мужчина. – Когда-то, более десяти лет назад, мне, к несчастью, пришлось с ним столкнуться. Я планировал купить большую партию эксклюзивного товара у аргентинских бизнесменов. В дальнейшем выяснилось, что и Проскурников решил совершить аналогичную сделку. Ему удалось обойти меня. И тогда он потребовал, чтобы я выкупил товар у него. Естественно, я отказался это делать, потому что цену он заломил совершенно космическую. Согласиться на его условия означало потерять деньги. Но он продолжал настаивать и даже пригрозил убытками. Какими именно, я понял через неделю. Тогда мне сообщили, что на одном моем складе произошел взрыв, были жертвы среди охраны. Но я не растерялся, а тут же перевел свои средства за границу. А потом взял семью и уехал в безопасное место.

– А что было потом? Были ли у вас еще встречи с Илларионом Проскурниковым? – спросила я.

– К счастью, нет, не было, – ответил мужчина и спросил: – А почему вы так пристально интересуетесь этим человеком?

– Илларион Васильевич Проскурников является инвестором вашего сына и Ростислава, – ответила я.

– О господи! – воскликнул Владимир Леонидович. – Вот всегда он так… Мог бы и ко мне обратиться, но нет.

– У вас с Константином были… натянутые отношения? – спросила я.

– Ну, не так чтобы натянутые. Но в отношении финансов Костя был щепетилен. Правда, он однажды и сам попросил у меня определенную сумму. Но это было всего один раз. И то только тогда, когда они с Ростиславом решили открыть свой спортивный центр, – объяснил мужчина и спросил: – Вы сказали, что Проскурников стал их инвестором. А можно поподробнее?

– Да, конечно. Когда ваш сын со своим приятелем решили открыть «Академию идеального тела», то их собственных средств оказалось недостаточно. И им пришлось обратиться к инвестору. Им, как вам уже известно, оказался Илларион Проскурников. Он дал деньги, естественно, под большие проценты. Но Константину и Ростиславу удалось выплатить этот долг за счет прибыли от деятельности «Академии». Однако Константин и Ростислав решили не останавливаться на достигнутом, а открыть филиал своего спортивного комплекса. Для этого им снова потребовались немалые денежные вливания.

– И они, конечно же, снова обратились к этому Проскурникову, – с досадой произнес Владимир Чернохвостиков.

– Да, все так и было, – подтвердила я. – И он охотно дал им деньги на расширение бизнеса. Ведь он уже смог убедиться в том, что ребята выполнили взятые на себя финансовые обязательства. К тому же Илларион Проскурников и сам был заинтересован в развитии спортивного центра, поскольку получал дивиденды. Тогда они составили договор, согласно которому Проскурников вносит свою часть денежных средств на счет Ростислава и Константина. И кстати, необходимый спортивный инвентарь на эти деньги уже был закуплен. Еще до того, как ваш сын уехал на отдых. Но когда он не вернулся в срок, то Проскурников потребовал от Ростислава вернуть те средства, которые он им ссудил. Скорее всего, Проскурников подумал, что ваш сын попросту сбежал с полученными деньгами.

– Ну, это уж слишком! – возмущенно воскликнул Владимир Леонидович. – Мой сын на такое не способен! К тому же я думаю, что та сумма, которую Проскурников положил на счет Кости, не настолько значительная, чтобы ради нее стоило так рисковать. Я имею в виду то обстоятельство, что Костя не мог не знать, что из себя представляет их с Ростиславом инвестор. Так подставлять Проскурникова мог только совсем неопытный предприниматель, а Костя не был из числа таковых. Наконец, мой сын просто не способен был так поступить. Надеюсь, что я привил ему кодекс поведения бизнесмена. И последний довод – это то, что Костя с детства никогда не испытывал недостатка в деньгах. Конечно, в разумных пределах. Я это к тому говорю, что мой сын никогда бы не соблазнился даже гораздо большей суммой денег, нежели той, которую ему ссудил Проскурников.

– Ну хорошо. Давайте считать, что Константин избежал соблазна, о котором вы только что сказали. Ну а что касается его приятеля и совладельца их бизнеса Ростислава? За него вы также можете поручиться или нет? – задала я вопрос.

– Что вы имеете в виду, Татьяна Александровна? – спросил мужчина. – Простите, не совсем понял ваш вопрос.

– Я хотела узнать ваше мнение: мог ли Ростислав устранить вашего сына? Для того, чтобы их общий бизнес стал его личным? Ну и соответственно, присвоить деньги, которые находятся на счете Константина. То есть те средства, которые перевел Проскурников, – объяснила я.

– Ну нет! – решительно воскликнул Владимир Чернохвостиков.

– Вы в этом так уверены, Владимир Леонидович? – спросила я.

– Абсолютно!

– Но на чем основывается эта ваша уверенность? – продолжала я допытываться.

– Ростислав не тот человек, который легко может убить другого человека. Кроме того, один он не способен вытянуть их совместный бизнес. И наконец, Ростислав разбирается в людях. Неужели вы думаете, что он не понимает, что с таким типом, как Проскурников, шутить такие шутки – это означает самоубийство?

Владимир Леонидович посмотрел на меня.

– Ну, допустим, Ростислав не причастен к смерти Константина. Но тогда кто может быть убийцей вашего сына? – спросила я.

– Если бы я это знал! – воскликнул мужчина.

– Ну, тогда, может быть, у вас имеются какие-нибудь предположения насчет того, кто бы мог им быть? – продолжала я спрашивать Чернохвостикова.

– У меня нет их, Татьяна Александровна. Я вот сейчас сижу и думаю: почему убит мой сын? Что за причина? Если заподозрить конкурентов, то все равно не складывается. Ведь если бы у Ростислава и Кости захотели отжать их «Академию», то эти люди наверняка в курсе того, что их спонсором является такая мощная фигура, как Проскурников. Немногие рискнут связаться с ним. Кроме того, сначала конкуренты посылают своим оппонентам какие-то знаки, какие-то определенные требования. Но ведь, насколько мне известно, Ростислав никаких таких предупреждений не получал? Или все-таки получал?

Владимир Леонидович вопросительно взглянул на меня.

– Во время нашей с ним беседы он мне ничего об этом не сказал, – я пожала плечами.

– Тогда давайте, Татьяна Александровна, я сам, лично переговорю с Ростиславом, – решительно сказал мужчина.

– Вы знаете, Владимир Леонидович, у меня сложилось такое ощущение, что Ростислав чего-то недоговаривает. Определенно, он опасается Иллариона Проскурникова, но это еще не все, – сказала я.

– Я поговорю с Ростиславом и все выясню! Мне, как отцу своего погибшего друга и компаньона, он расскажет все! – уверенно заключил Владимир Чернохвостиков.

– Это было бы очень хорошо, если бы вам удалось все прояснить, всю эту ситуацию. Однако Ростислав Александрович куда-то исчез, – сообщила я.

– Ну только этого еще не хватало! – Чернохвостиков покачал головой.

– Да, я перед приходом к вам звонила ему, но телефон отключен. Тогда я связалась с его секретаршей, и она сказала, что утром он ненадолго приходил в «Академию», а потом сказал, что уезжает на очень важную встречу. Впрочем, я могу сейчас набрать его снова, может быть, он уже освободился?

Я вынула из сумки свой сотовый и набрала Ростислава Пантелеймонова. Вновь автоматический голос проинформировал, что абонент вне доступа.

– Нет, к сожалению, Ростислав Александрович вновь вне доступа, – сказала я.

– Ну, когда-то же он объявится, подождем, когда он вернется со своей встречи, – сказал мужчина.

Владимир Чернохвостиков какое-то время сидел молча, а потом посмотрел на меня вымученным взглядом и сказал:

– Теперь я костьми лягу, а добьюсь, чтобы убийца моего сына получил по заслугам. Я на все пойду, поверьте мне, Татьяна Александровна! – в сильном волнении воскликнул мужчина.

– Я понимаю ваше состояние, Владимир Леонидович, и ваши чувства. Однако преступники не отличаются милосердием, – сказала я.

– А я никого и ничего не боюсь, – усмехнулся мужчина.

– Но ведь у вас осталась супруга, – возразила я. – Как вы думаете, что может остановить убийцу вашего сына? Да ровным счетом ничего! Я не хочу вас запугать настолько, что вы станете бояться собственной тени, однако предупредить обязана. Пожалуйста, не предпринимайте ничего, что может нанести вред вам лично и вашей жене. Преступник коварен, поверьте мне. Ему ничего не стоит совершить еще одно преступление. Поэтому доверьтесь профессионалам.

– Вы имеете в виду полицию? – горько усмехнулся мужчина.

– Полиция тоже умеет делать свое дело, тем более что уже официально заведено уголовное дело по факту убийства, – возразила я.

– Нет уж, Татьяна Александровна. Вы сказали о профессионалах? Давайте вы и доведете дело до конца, то есть найдете того, кто лишил моего сына жизни, – сказал Чернохвостиков.

– Конечно, Владимир Леонидович. Но мне потребуется ваша помощь, – сказала я.

– Но вы же сами только что сказали, что я не профессионал, и попросили меня воздерживаться от необдуманных поступков, – с недоумением сказал Владимир Чернохвостиков.

– Верно, – кивнула я. – Но я имела в виду совсем другое, когда просила вашей помощи.

– Но что именно? Простите меня, я, кажется, уже совсем ничего не понимаю.

– Вам не мешало бы тоже принять что-нибудь успокоительное, – сказала я.

– Спасибо, но я пока справляюсь, – сказал мужчина и спросил: – Так все-таки, как я могу вам помочь, Татьяна Александровна? В чем будет заключаться моя помощь?

– Мне необходимо осмотреть квартиру вашего сына. Его личные вещи, компьютер, книги, предметы быта, в общем, все, что может дать ключ к тому, почему совершено это преступление. И кто может быть причастен к нему, – объяснила я.

– Ну, это в моих силах, – кивнул Владимир Чернохвостиков. – Сейчас, погодите, я принесу вам ключи от квартиры Кости.

Однако в это время раздался звонок в дверь.

– Кто это может быть? Почему не позвонили по домофону? – удивился мужчина. – Как некстати сейчас этот визитер, просто не хочется никого видеть, – пробормотал мужчина.

Но в дверь продолжали звонить, причем непрерывно.

– Все-таки придется открыть, – со вздохом произнес мужчина и пошел в холл.

Раздался шум открываемых замков, потом послышались голоса, среди которых я уловила один мужской. Мужчина говорил очень быстро и возбужденно, но слова разобрать было почти невозможно. Я только уловила имя, мужчина говорил о Константине. Владимир Чернохвостиков попытался успокоить говорившего. Я услышала, как он несколько раз проговорил: «Коля, ну перестань!» Тут же раздался женский голос, который тоже просил Колю успокоиться.

Почти одновременно со звонком в дверь в гостиную вышла супруга Владимира Леонидовича. Анна находилась под действием седативных препаратов, которые ей ввели врачи скорой помощи. Женщина шла покачиваясь и опиралась на стену. Она, не обращая на меня никакого внимания, вышла в холл и спросила:

– А это еще что? Зачем вы его привели?

– Аня, тебе необходимо лежать! Врачи ведь предупредили! – воскликнул Владимир Леонидович.

– Разве я могу лежать, когда в дверь непрерывно звонят?! – почти закричала Анна.

– Аня, давай я тебя провожу, Коля сейчас уйдет, – проговорил Владимир Леонидович и проводил супругу обратно в комнату.

Я подошла к холлу и увидела того самого мужчину, которого поджидал Ростислав Пантелеймонов у своей машины. Рядом с ним находилась молодая светловолосая девушка.

– Владимир Леонидович, Коля все время рвался к вам, я ничего не могла сделать, а Елизавета Алексеевна была занята, – оправдывалась девушка.

– Так ведь ему нельзя волноваться и вообще нервничать, вы же это прекрасно знаете, Валентина, – недовольно проговорил Владимир Чернохвостиков.

– Простите, Владимир Леонидович, – извиняющимся тоном проговорила девушка, – сейчас приедет Елизавета Алексеевна, я ее уже вызвала, она знает, что нужно делать в таких случаях.

Действительно, почти сразу же после слов девушки снова раздался звонок в дверь.

– Открыто! – крикнул Владимир Чернохвостиков.

Дверь открыли, и в дверном проеме я увидела рыжеволосую женщину, которая вместе с Николаем встречалась с Ростиславом Пантелеймоновым и его женой Оксаной. Теперь женщина была в медицинской униформе. Она быстро подошла к Николаю и всплеснула руками:

– Коля, Коля, что же ты меня так подводишь, а? Мы ведь с тобой договорились, а ты, дружок, нарушаешь наш договор! Ну ничего, бывает, что уж теперь говорить, да? Но ты сейчас успокоишься, да, Коленька? Успокоишься, и мы поедем домой, дорогой ты наш.

Женщина разговаривала с Николаем как с маленьким ребенком, ласково и нежно. Между тем она профессиональным движением быстро положила в рот Николаю какую-то таблетку, и он послушно ее проглотил.

– Ну вот и молодец, вот и умница, Коленька! – похвалила врач.

Елизавета Алексеевна продолжала говорить убаюкивающим тоном, и Николай, то ли от ее голоса, то ли от действия лекарства, обмяк и дал себя увести к входной двери. Во всяком случае, первоначальное возбуждение уже прошло, и мужчина уже спокойным тоном, хотя и несколько бессвязно, обратился к Владимиру Леонидовичу:

– Я не хотел, но… не знаю… прости…

– Все хорошо, Коля.

Владимир Чернохвостиков приобнял Николая за плечи.

– Валентина, помоги мне увести Колю, – тихо проговорила Елизавета Алексеевна.

Девушка кивнула и подхватила Николая по руку:

– Коля, пойдем.

Елизавета Алексеевна взяла Николая с другой стороны.

Мужчина у самого порога еще раз обернулся и сказал, обращаясь к Владимиру Леонидовичу:

– Так ты меня простил?

– Ну конечно, простил! Как же я могу на тебя сердиться? Ты сейчас поезжай домой, а немного погодя я к тебе приеду, хорошо? Согласен? – спросил Владимир Чернохвостиков.

Николай заулыбался и кивнул. Все трое – Николай, Валентина и Елизавета Алексеевна – прошли к выходу.

– Елизавета Алексеевна, я отправлю ваш чек вам на карту, – сказал Владимир Чернохвостиков.

– Спасибо, Владимир Леонидович. Вы не беспокойтесь, с Колей все хорошо, это так, небольшая вспышка, она уже купирована.

Дверь захлопнулась, и Чернохвостиков выдохнул.

– Простите, Татьяна Александровна, за эту сцену. Я сейчас пойду, посмотрю, как там Аня, и вернусь, – сказал мужчина.

– Конечно, Владимир Леонидович, – кивнула я.

Чернохвостиков вышел из гостиной, а я снова подумала о том, на какую такую важную встречу мог уехать Ростислав Пантелеймонов и не случилось ли с ним плохое. Я решила снова связаться с Ростиславом, пока Владимир Леонидович проведывал свою супругу.

Набрав номер, я втайне надеялась услышать голос Пантелеймонова, но снова услышала, что абонент находится вне зоны действия сети.

«Где же он может находиться? – подумала я. – Не хватало только еще и его трупа».

Вскоре пришел Владимир Чернохвостиков. Он вернулся еще более удрученным, чем был ранее. Я подумала, что его жене стало хуже.

– Что с вашей супругой, Владимир Леонидович? В каком она сейчас состоянии? Может быть, имеет смысл снова вызвать врачей? – спросила я.

– Нет, этого не требуется, Аня уже успокоилась и пообещала уснуть, – сказал мужчина и тяжело опустился в кресло. – Я понимаю, Татьяна Александровна, что вас шокировало увиденное в холле. Так вот, Коля является моим старшим сыном, – сказал мужчина.

– Вот как? Я не знала, что у вас, кроме Константина, есть еще сын, – сказала я.

– Да, это так. От первого брака, который распался, когда Коле исполнилось шесть лет, – сказал Владимир Леонидович. – Да, так получилось, что Коля родился с патологией. Серьезный диагноз врачи поставили почти сразу же после рождения. По их словам, шансов на то, что ребенок будет нормальным, было ничтожно мало. Но о том, чтобы оставить сына в приюте, не могло быть и речи: моя первая супруга сказала, что она не сможет жить, если будет знать, что ее сыночек, ее кровинушка будет находиться где-то в казенном учреждении. «Как это, отказаться от собственного ребенка?» – рыдала супруга. Признаться, я сначала тоже уговаривал жену все-таки подумать о том, что мы будем делать с больным ребенком дома, ведь мы с ней тогда учились на предпоследнем курсе вуза. Кто будет за ним ухаживать и лечить? Мои родители тоже считали, что сыну будет лучше в специализированном учреждении.

– То есть они отказались помогать с внуком? – уточнила я.

– Да, потому что сами тогда еще работали. И еще потому, что считали, что больной ребенок поставит крест и на нашей с супругой жизни, и на карьере. Мои родители занимали ответственные посты в одном из министерств и могли помочь мне с построением удачной карьеры. К тому же нам пришлось бы каждый день видеть беспомощное существо, которое трудно назвать человеком, потому что он будет вынужден вести почти вегетативное существование, – с горечью заметил Владимир Леонидович.

– Ну, судя по тому, что Николай самостоятельно передвигается и разговаривает, его состояние вряд ли можно оценить как вегетативное, – возразила я.

– Да, самые худшие опасения врачей не оправдались, – кивнул мужчина. – Я так и не смог последовать совету и даже требованию своих родителей, не смог отдать сына. И из роддома мы с Колей и Региной приехали в новую квартиру, которую подарили нам мои родители.

– Наверное, ваши родители потом изменили свое мнение и приняли своего первого внука? – высказала я предположение.

– Увы, нет, они осудили свою невестку за такой ее необдуманный, по их мнению, поступок. И в дальнейшем почти полностью исключили контакты с Колей и Региной. Единственное, на что они согласились, так это доставать и оплачивать дорогостоящие лекарственные препараты. Ну а Регина всецело посвятила себя ребенку. Конечно, она так и не окончила вуз, потому что Коля отнимал все силы и времени на учебу уже не оставалось. Но она ни на что не жаловалась, только выполняла все предписания врачей. Коля ведь нуждался в постоянном уходе и лечении. Сколько ему сделали сеансов массажей, специальной гимнастики и физиопроцедур – подсчету не подлежит. Прибавьте сюда также поездки в санатории по нескольку раз в год, занятия с логопедом и другими специалистами. Но Регина не считалась ни с чем, лишь бы улучшить состояние Коли.

«Да, материнский инстинкт – это великая вещь. Женщина готова горы свернуть, только бы ее ребенку было хорошо», – подумала я.

– Но ведь и вы, Владимир Леонидович, вносили свой вклад в семью с таким больным ребенком, – заметила я.

– Да, я окончил вуз и сразу же погрузился в работу. Ведь на лечение Коли да и вообще на содержание семьи требовались деньги, много денег. Мне повезло, что отец устроил меня на работу в престижную и крупную компанию. Повезло еще и с тем, что меня привлекали моя должность, коллектив и заработок. Только вот когда я возвращался после работы домой, там меня ожидала совсем другая атмосфера…

«Ну, так это естественно, с таким проблемным ребенком как может быть иначе? – мелькнула у меня мысль. – Другие мужчины вообще уходят из семьи, даже если ребенок обычный и здоровый. А тут… впрочем, ведь у Владимира Леонидовича позже появилась Анна и родился Константин. Так что…»

– Вы, наверное, Татьяна Александровна, мягко говоря, с неодобрением относитесь к таким мужчинам, которые оставляют своих жен с больными детьми, – вдруг сказал Владимир Леонидович.

Я только хотела возразить: как можно навешивать ярлыки, не зная всех обстоятельств, но Чернохвостиков продолжил рассказ:

– Я долго думал о своей жизни, правильно ли я поступил… ведь Регина никак не нагружала меня после возвращения с работы уходом за Колей. А ведь она недосыпала по ночам, да еще меня всегда ждал горячий ужин и завтрак по утрам. Правда, со временем усталость накапливалась и давала о себе знать и, конечно же, отразилась на внешности жены. Она и постарела, и осунулась, и уже не выглядела такой привлекательной и яркой, как раньше. А главное, Регина полностью, что называется, растворилась в больном ребенке, и ее постепенно перестало интересовать все остальное, что не было напрямую связано с сыном.

– Может быть, нужно было нанять помощницу, пригласить няню? – спросила я.

– Я предлагал Регине такой вариант, но о том, чтобы доверить Колю какому-то постороннему человеку, пусть даже и на непродолжительное время, она и слышать не хотела. Она даже мне не хотела оставить сына, когда я предлагал с ним посидеть, чтобы она смогла куда-нибудь выйти и отдохнуть. Поэтому о нашем с ней совместном времяпрепровождении не могло быть и речи. Как я уже сказал, Регина была просто одержима идеей вылечить Колю и сделать его таким же, как и все здоровые дети. И переубедить ее было просто невозможно. Как только я начинал мягко подводить ее к мысли, что Коля никогда не станет здоровым, то сразу начинались слезы и скандалы. Но хуже всего было то, что у нас с Региной перестали появляться общие темы для обсуждения. Если у меня выдавалось свободное время и я хотел пообщаться с Региной, то все наше общение сводилось только к обсуждению того, как у Коли прошел день. Как он поел, поспал и так далее. Признаюсь, что в такие моменты мне хотелось просто исчезнуть хотя бы на время из этого замкнутого круга, в котором центральной фигурой являлся маленький больной ребенок. Да и наша с Региной супружеская жизнь постепенно почти сошла на нет. И вот тогда я сам стал напрашиваться в командировки, чтобы хотя бы как-то разнообразить жизнь. Да, меня мучило чувство вины перед женой и сыном, я ругал себя за такое, как я сам считал, малодушие. Но тут же утешал себя тем, что я же работаю, и работаю очень много, для того чтобы содержать «особенного» ребенка и супругу, которая самоотверженно ухаживает за ним. Кроме того, я не мог себя упрекнуть в неверности, я действительно не заводил романов на стороне и оставался верен Регине.

– Вы очень требовательны к себе, Владимир Леонидович. И очень щепетильны. Но, судя по вашему рассказу, вам действительно не в чем себя упрекнуть. Ведь вы выполняли обязанности по обеспечению ребенка и супруги, – заметила я.

– Да, но в какой-то момент все изменилось, в одной из командировок я познакомился с Аней. Мы встречались несколько месяцев, и тогда я наконец решился. Я сообщил Регине, что ухожу к другой женщине.

– Ваша первая супруга, наверное, устроила скандал? – спросила я.

– Нет, и я сам удивился такому ее поведению. Развод прошел на удивление очень спокойно. Единственное, что интересовало Регину, так это материальная помощь ей с Колей. Разумеется, я никогда бы не оставил жену и сына без поддержки. Я об этом сказал ей сразу же. Мне даже показалось, что Регина как будто бы даже обрадовалась тому, что я ушел. Ведь теперь она могла полностью сосредоточиться на сыне, не отвлекаясь на мужа. И вот мы с Аней зарегистрировали после развода свой брак и въехали в новую квартиру, которую нам купили мои родители. Потому что прежнюю квартиру я оставил Регине с сыном, это даже не обсуждалось. Алименты я тоже платил в срок и даже перечислял сверх того, чтобы Регина с сыном не нуждались.

– А ваша новая супруга как относилась к тому, что вы платите значительную сумму на содержание прежней семьи? – спросила я. – Обычно ведь во втором браке женщины ревностно относятся и к бывшим женам, и к детям от этих браков.

– Нет, в нашем случае все было совсем не так. Аня нисколько не возражала против денежных переводов. К тому же Регина никак не настаивала на том, чтобы я непременно общался с Колей. Видите ли, Аня считала, что спокойная жизнь дороже всяких денег. К тому же у нас с Аней вскоре родился Костя – крепкий и здоровый мальчик. Я целиком переключился на воспитание Кости, а вот с Колей и Региной общение почти совсем прекратил, но продолжал поддерживать материально. Когда Коле исполнилось шестнадцать лет, Регина попросила меня прийти на день рождения сына. Я сказал, что приду, хотя, если честно, опасался, что Коля меня может и не узнать, ведь мы не виделись очень долгое время. Правда, мы с Региной созванивались время от времени, и я спрашивал ее о состоянии Коли, но на этом все мое участие в судьбе больного сына заканчивалось, – с каким-то покаянием в голосе произнес Владимир Леонидович.

Я почувствовала, что мужчина до сих пор переживает из-за того, что оставил больного ребенка и завел новую семью.

– Но ведь вы, Владимир Леонидович, постоянно поддерживали бывшую семью материально, – возразила я.

– Да, это верно, – кивнул мужчина. – Уж в чем в чем, а в этом, по крайней мере, я упрекнуть себя не могу. Так вот, я купил подарок, кажется, какую-то дорогую игру, которой увлекались подростки, сейчас уже не помню. Когда я пришел в квартиру, в гостиной уже был накрыт стол, и за ним собрались ровесники Коли, их было несколько человек. Как потом объяснила Регина, она старалась создать сыну компанию для общения. Кстати, сам Коля не выглядел тяжело больным, как можно было бы ожидать при его диагнозе. Конечно, у него была своеобразная походка, да и речь временами оставляла желать лучшего. В общем, атмосфера за праздничным столом была веселой и непринужденной. Все радовались, шутили и смеялись. Как оказалось, Коля подготовил несколько сюрпризов для гостей, включая свое выступление и общую игру. Однако когда пришло время его собственного выступления, некоторые из его друзей начали отвлекаться и разговаривать между собой, не обращая на него внимания. Это очень расстроило Колю. Он почувствовал, что его старания не оценили. В какой-то момент Коля не выдержал и начал громко говорить, даже сорвался на крик, чтобы привлечь внимание. Он с раздражением сказал, что ему очень обидно, что его никто не слушает. Кажется, у Коли даже началось что-то вроде приступа, что при его заболевании и при сильном волнении вполне объяснимо. К счастью, Регина взяла ситуацию под контроль. Она успокоила сына и сказала его сверстникам, что реакция Коли была вызвана его состоянием и желанием быть принятым в общую компанию. Постепенно все успокоились, и тогда Коля смог объяснить свои чувства. Гости извинились, праздник продолжился… С тех пор я стал приходить к сыну, правда, не очень часто. У Коли был тяжелый характер, вызванный болезнью, он мог вспыхнуть как спичка, но потом успокоиться. Нередки были и приступы эпилепсии. Но их удавалось купировать дорогостоящими и эффективными лекарственными препаратами. Наши отношения с Колей при встречах были более или менее ровными, правда, как я уже сказал, встречи эти были нечастыми.

– А с Константином Николая вы познакомили? – спросила я.

– Да, они общались, но тоже нечасто, – сказал мужчина.

– А как Константин относился к больному брату? – поинтересовалась я, понимая, что у Николая, в силу его болезни, вряд ли наблюдалась братская любовь.

– Костя относился к нему, я бы сказал, с пониманием, что ли. Во всяком случае, со стороны Кости это воспринималось как отношение старшего брата к младшему, хотя на деле все обстояло наоборот.

– А какими были отношения между вашей второй супругой и Николаем? – спросила я.

Владимир Леонидович вздохнул:

– Коля считал Аню виноватой. Ну, как обычно бывает в таких случаях, оставленные в первой семье дети считают вторую супругу разлучницей. Хотя Аня и старалась как-то сглаживать острые углы в общении с Колей, но это мало помогало.

– Николай приходил к вам сюда? – уточнила я.

– Да, редко, но приходил, – кивнул мужчина. – В общем, все сложилось вот так… – добавил Владимир Леонидович.

– А с какой целью Николай пришел к вам сегодня? – спросила я.

– Он узнал, что Кости больше нет, – глухо произнес Чернохвостиков.

– Но откуда он узнал? Кто ему сообщил? – спросила я.

– Я не знаю. Наверное, кто-то сообщил. Честно говоря, у меня просто нет сил выяснять сейчас такие подробности. В конце концов, он все равно бы узнал об этом рано или поздно, – отрешенным тоном произнес мужчина.

– Николая сопровождала какая-то девушка, – заметила я.

– А, это Валентина. Вообще-то она является социальным работником. Поскольку Коля инвалид, то ему положен социальный работник. Валентина – хороший человек, она ответственная, деловая, всегда готова помочь. Ну, там сопроводить на медицинский осмотр или на процедуры. Но… дело в том, что эта девушка вдруг почему-то стала рассматривать Колю не как своего подопечного, а как будущего мужа, – с явным неудовольствием сказал Владимир Леонидович.

– А вы этого не хотите? – спросила я. – Ведь тогда Николай будет под постоянным присмотром, его мать не вечная.

– Татьяна Александровна! Ну неужели вы считаете, что намерения Валентины искренние? Да нисколько! Просто девушка понимает, что Коля обеспечен, вот и хочет пристроиться. А ведь жить с таким человеком, как Коля, совсем не сахар. Вот Регина только и может с ним ужиться. Но это и понятно, ведь кто еще, кроме матери, сможет все простить? А Валентина думает только о том, что у Коли имеются деньги, и хорошие деньги. Потому что я все это время переводил им очень приличную сумму. Даже с учетом всех трат на врачей и лекарственные препараты там оставалась очень значительная сумма. Естественно, что я позаботился о будущем Коли. У него имеется специальный счет, и эти деньги он получит в качестве наследства, когда меня уже не будет. Ему вполне хватит этих денег, и ему не придется отправляться в приют. Но я обеспечу только Колю! – подчеркнул мужчина.

– Послушайте, вы говорили, что ваша бывшая жена сама занималась сыном. А почему тогда сейчас с ним была девушка из опеки?

– Регина не справляется с Колей, – пожал плечами Владимир Леонидович. – Он вынужден принимать серьезные лекарства, чтобы купировать подобные приступы. И мы обратились в клинику. Собственно, там и подыскали Валентину. Она в целом неплохая девушка, на нее можно положиться. А уж матримониальные планы ее – это ее проблема. Думаю, Регина не допустит такого.

– Понятно, – сказала я и задала новый вопрос: – Владимир Леонидович, скажите, а Николай знаком с Ростиславом Александровичем?

Владимир Чернохвостиков удивленно посмотрел на меня:

– Не знаю…

– Видите ли, совсем недавно я видела их вместе. Да, кстати, с ними была и та рыжеволосая женщина, которая пришла сегодня к вам сюда, – сказала я.

– Это лечащий врач Коли, невролог, ее зовут Елизавета Алексеевна Васильева, – сказал мужчина. – А насчет вашего вопроса по поводу того, знают ли друг друга Коля и Ростислав, я могу сказать, что, возможно, они встречались, когда Костя брал его с собой в «Академию». Он пытался лечить Колю физическими упражнениями, насколько это возможно. Однако, кажется, ничего не получилось…

– Вашего старшего сына обычно сопровождает Валентина, ведь так?

– Разумеется, для этого ее и наняли, – недоумевающе уставился на меня Чернохвостиков.

– А как Коля мог оказаться в машине с Елизаветой Алексеевной? Неужели неврологу нечем заняться, кроме как возить пациентов? – озадачилась я.

– Не могу вам сказать, – пожал плечами Владимир Леонидович. – Если хотите, переговорите сами с Елизаветой Алексеевной. Я дам вам ее номер.

– Да, пожалуйста, – кивнула я и записала продиктованный номер. Не могу сказать, что невролог казалась мне особой подозрительной… Но загадочно, откуда она знает Ростислава и почему на встречу с ним именно она привезла Колю. Или же с ним встречалась она, а Николая захватила с собой, что называется, для прикрытия? Ну да ладно, попробую это выяснить.

– У меня к вам есть еще один вопрос, Владимир Леонидович.

– Слушаю вас.

– Этот вопрос довольно деликатный, но я должна его вам задать. Скажите, ведь у Константина имеется личное состояние, не так ли?

Я внимательно посмотрела на Владимира Чернохвостикова.

– Разумеется. Но почему вы об этом спрашиваете, Татьяна Александровна? – недоуменно спросил мужчина.

– Потому что при расследовании уголовных дел этот вопрос всегда имеет немаловажное значение. Я имею в виду момент наследования. Что вы можете сказать по этому поводу? – спросила я.

Владимир Леонидович заметно растерялся.

– Ну, во-первых, я не в курсе того, каким состоянием обладает Костя. Он всегда сам вел свои дела и меня в них не посвящал. Да и не пытался вникать, ограничивался только лишь советами. Да и то только тогда, когда Костя у меня спрашивал. А во-вторых, я не знаю точно, оставил ли Костя завещание или нет. Если завещания не существует, то, по всей видимости, наследниками становимся мы с Аней – его родители. А если оно существует, то…

Владимир Чернохвостиков развел руками, давая понять, что не в курсе, кому мог завещать свое имущество его сын.

– Хорошо, я вас поняла, Владимир Леонидович. Но вы хотя бы знаете, был ли у Константина нотариус? – задала я новый вопрос.

– Да, это я знаю, нотариус был, – кивнул мужчина.

– Назовите его фамилию, – попросила я.

– Его зовут Андрей Даниилович Крапивников, – сказал Владимир Чернохвостиков. – Однако что вам это даст? – тут же спросил он.

– Понимаете, поскольку в связи со смертью вашего сына заведено уголовное дело и ведется следствие, то необходимо обнародовать его завещание. При условии, если оно есть. Таков юридический порядок. Мне необходимо будет присутствовать на его оглашении. Если мы с вами продолжаем наше сотрудничество, теперь уже в плане поиска преступника, который повинен в смерти вашего сына, – сказала я и вопросительно посмотрела на мужчину.

– Разумеется, продолжаем, Татьяна Александровна, – подтвердил он.

– Ну так вот. Не могли бы вы сейчас, не откладывая в долгий ящик, созвониться с нотариусом и назначить день и час оглашения? Вы же понимаете, что если вы с супругой являетесь единственными наследниками Константина, при условии, что более наследников не имеется, то вы должны вступить в наследство. Даже если вы не планируете этого сделать, то завещание все равно должно быть оглашено. Я настаиваю не из какого-то праздного интереса и даже не потому, что так принято и требуется соблюсти формальности. Просто мне необходимо точно знать, есть оно или нет, – сказала я.

– Хорошо, я сейчас ему позвоню, – сказал Владимир Леонидович.

Он встал, вынул из кармана сотовый и вышел в холл. Вскоре он вернулся и сказал:

– Я договорился с Андреем Данииловичем на завтра. В десять утра он будет ждать в своем офисе на Рахова, сто пять.

Я кивнула и встала.

– Да, вы просили ключи от квартиры Кости, сейчас я их принесу, – сказал Владимир Леонидович.

Мужчина прошел в смежную комнату и через минуту вышел оттуда.

– Вот, пожалуйста, – сказал он, вручая мне связку.

– Спасибо, Владимир Леонидович. И до завтра, – сказала я.

– До завтра, Татьяна Александровна.

Я вышла из квартиры Чернохвостиковых и, спускаясь в подъезд, снова начала набирать Ростислава Пантелеймонова. И снова безрезультатно.

«Да что же это такое, в конце-то концов? – подумала я. – Он что же, сквозь землю провалился, что ли?»

Я решила позвонить в «Академию».

Трубку взяла секретарша. Узнав, что Ростислав Пантелеймонов до сих пор не появился на работе, я попросила продиктовать его домашний адрес.

«Поеду прямо сейчас к нему домой, возможно, застану его супругу Оксану», – решила я.

Подъехав к многоэтажному дому улучшенной планировки, в котором проживали Пантелеймоновы, не стала звонить по домофону, а дождалась, когда на улицу вышла пожилая дама с собачкой. Она неодобрительно посмотрела на меня, когда я, отойдя чуть в сторону, пропустила ее, а сама вошла в подъезд, но ничего не сказала.

Я вызвала лифт и поднялась на девятый этаж. Позвонив в дверь, я стала ждать.

Дверь открыли не сразу. Наконец за дверью послышались шаги, а затем звук открываемых замков. В дверном проеме показалась Оксана. Женщина стояла, скрестив руки на груди. Она окинула меня холодным и недовольным взглядом.

– Кто вы и что вам нужно? – раздраженно спросила она.

– Здравствуйте, Оксана… простите, не знаю вашего отчества, – начала я.

– Это неважно, – последовал резкий ответ.

– Ну ладно. Меня зовут Татьяна Александровна. Я частный детектив и провожу расследование по поводу смерти Константина Александровича Чернохвостикова, совладельца «Академии идеального тела», – объяснила я.

Оксана фыркнула:

– А зачем вы пришли сюда?

– Ростислав Александрович сейчас дома? – вместо ответа задала свой вопрос.

– Нет! И я не понимаю, сюда-то вы зачем пришли? – снова спросила женщина.

– Оксана, мы можем с вами поговорить? – спросила я и добавила: – Не в тамбуре, а то помешаем соседям.

Оксана все с тем же раздраженным выражением лица отступила вглубь прихожей. Я прошла прямо в большую гостиную с евроремонтом и дорогой мебелью.

– Вы позволите, Оксана? – спросила я, остановившись у кожаного кресла.

Женщина молча опустилась на диван, стоящий напротив.

– Так все-таки, Оксана, где сейчас находится Ростислав Александрович?

Я снова повторила свой вопрос, поскольку в первый раз она так на него и не ответила.

– Вы думаете, что я знаю, где он? – выпалила женщина, и ее голос стал еще более резким. – Я не его тень, чтобы следить за каждым его шагом! – воскликнула Оксана.

«Почему Оксана Пантелеймонова так вызывающе себя ведет? – подумала я. – Да еще и с незнакомым ей человеком. Вряд ли она запомнила меня, когда вчера вечером буквально ворвалась в кабинет Ростислава с требованием перевода ста тысяч. Все-таки за ее грубостью скрывается что-то большее. Но что? Желание защитить своего супруга? Ну это вряд ли. Тогда что? Может быть, страх? Или боль?»

– Оксана, мы можем с вами поговорить? Мне необходимо задать вам несколько вопросов и получить на них правдивые ответы. За этим я и пришла к вам, – объяснила я цель своего визита.

– Правдивые ответы? – переспросила женщина. – Ну, это зависит от того, какие вопросы вы будете задавать.

– Один вопрос я вам уже задала: знаете ли вы, где в данный момент находится ваш супруг, – заметила я.

– И я вам на него уже ответила: не знаю! – с вызовом воскликнула Оксана.

– Я услышала ваш ответ, – спокойно заметила я.

– Вы сказали, что расследуете смерть Константина. Так спрашивайте обо всем Ростислава, я-то тут при чем? – снова огрызнулась женщина.

– Ростислава Александровича я обязательно спрошу, – заверила я ее. – Однако мне необходимо поговорить и с вами.

– Да что же вам от меня-то нужно?! – снова вскричала Оксана.

Глаза женщины прямо-таки засверкали от злости.

– А вы не понимаете? Ведь вы – супруга человека, у которого погиб компаньон. Возможно, вам известны сведения, которые помогут отыскать преступника, – объяснила я.

– О господи! Да ничего мне не известно! Ну ладно, задавайте свои вопросы, иначе вы ведь не оставите меня в покое!

– Скажите, кто станет владельцем «Академии» теперь, когда Константина Владимировича уже нет в живых? – спросила я.

– Откуда мне это знать, я же не юрист, – пожала плечами Оксана. – Может быть, Ростислав… – через паузу сказала женщина.

Я пристально посмотрела на нее.

– Почему вы так на меня смотрите? – спросила она. – А-а, – протянула Оксана, – понимаю, вы, должно быть, считаете, что в смерти Константина заинтересована прежде всего я?

– Вы и ваш супруг, – я не стала скрывать эту версию.

– Ростислав – может быть. А я? Да что вы вообще знаете обо мне, о моей жизни?!

Оксана закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Послушайте, Оксана, успокойтесь, – сказала я.

Но женщина продолжала захлебываться слезами.

Я встала и пошла на кухню. В суперсовременной кухне на дизайнерском обеденном столе стоял кувшин с водой. Я взяла его и чашку и принесла все в гостиную.

– Выпейте воды, – предложила я Оксане.

– Спасибо, – через силу поблагодарила женщина.

– Оксана, вы сказали, что я ничего не знаю о вас и вашей жизни. Так расскажите мне, – попросила я, когда Оксана перестала всхлипывать.

– Когда мы познакомились с Ростиславом и начали встречаться, я считала его надежным и верным мужчиной. Я продолжала так считать и после свадьбы. Но… он стал часто задерживаться по вечерам. Сначала это не вызывало у меня подозрений. Я думала, что он просто старается обеспечить семью. Но потом я почувствовала неладное. От Ростислава стало пахнуть дамскими духами, на рубашке стала замечать следы помады…

«Ну, в общем, все по классике жанра», – подумала я.

– Как-то раз я вернулась домой раньше обычного, – продолжила Оксана. – Ростислав лежал на диване с телефоном в руках. Он быстро спрятал его, но не успел скрыть выражение паники на лице. Это стало для меня поворотным моментом. Я наняла частного детектива, и он стал следить за Ростиславом. И вскоре он принес доказательства измены мужа. Как с элитными дамами, так и с низкопробными женщинами. Но и те и другие были особами с заниженной социальной ответственностью. Детектив принес мне множество фотографий, свидетельствующих о том, что Ростислав проводил время и в фешенебельных отелях, и в дешевых гостиницах. Я смотрела на эти фото, и они вызывали у меня бурю эмоций – от безудержного гнева до глубокого отчаяния. Я чувствовала себя преданной и униженной. Я все думала: «Как же он мог так поступать со мной? Как он мог разрушить нашу семью ради мимолетных увлечений?» Я собиралась откровенно поговорить с Ростиславом, но меня сковывали страх и неуверенность. Но наконец я решилась. Он как раз вернулся домой поздним вечером, и по всем признакам было очевидно, что время он провел не на работе. У меня колотилось сердце и дрожали руки, когда наконец решилась… Я сказала, что мне необходимо с ним поговорить. Ростислав посмотрел на меня с недоумением, но по его глазам я поняла, что он догадывается, о чем пойдет речь. Я прямо сказала, что знаю о всех его похождениях. Ростислав на мгновение как будто бы потерял дар речи, побледнел даже, но потом на его лице появилось выражение злости и презрения. Он сказал, что я ничего не понимаю, что он просто искал утешения. Утешения? Но ведь я была рядом, я была готова его поддержать в трудную минуту! Но он выбрал другую дорогу… Я сказала, что он предал меня, что все разрушил своими же руками… Я поняла, что больше не могу оставаться в браке с ним, но…

Оксана отняла от лица руки и посмотрела на меня.

– Но все же вы остались вместе, ведь так? – спросила я.

– Да, это так. А что мне оставалось делать? Я же приехала в Тарасов из Квасниковки, это поселок в Покровске. Окончила только среднюю школу, и все. Да, я пыталась поступить в Тарасове в какое-нибудь учебное заведение, чтобы получить специальность, но не получилось. И что бы я делала, если бы ушла от Ростислава? Как бы я воспитывала сына? Без работы, без крыши над головой? Кто бы мне дал хорошо оплачиваемую работу без образования? До того, как познакомилась с Ростиславом, я снимала комнатушку пополам еще с одной девушкой на окраине Тарасова. У нас часто не было и корки хлеба… Нет, я могла бы вернуться обратно в Квасниковку, но это означало бы отнять будущее у своего сына, про себя я уже и не говорю. Но вы не понимаете, каково мне! Я каждый раз боюсь, что Ростислав меня бросит, каждый! Тем более сын уже достаточно взрослый!

– А что, ваш муж намекал на возможный развод? – насторожилась я.

– Не то чтобы прямо, но, мне кажется, он все больше отдаляется, – растерянно проговорила женщина.

Я не стала говорить Оксане, что если бы у нее было желание и самоуважение, то выход из такого унизительного положения можно было бы найти. Но, в конце концов, это была ее жизнь. Однако главное я выяснила – устранение Константина по большому счету не было выгодно Оксане. Ведь Оксана не получала никаких преференций от того, что владельцем «Академии» становится ее муж Ростислав. Он и при наличии Константина продолжал бы содержать Оксану и сына. Кроме того, заявив открыто о том, что ей известно о связи Ростислава с проститутками, Оксана наверняка могла потребовать увеличить ее содержание. Что, кстати, она и сделала, когда я была свидетелем ее требования перевода ста тысяч и поездки на Мальдивы. Вот если бы речь шла об устранении самого Ростислава, тогда часть «Академии» могла бы перейти его супруге. Вместе с тем она была бы избавлена и от неверного мужа…

Я распрощалась с Оксаной и вышла из квартиры. Спустившись во двор, подошла к своей машине, и тут у меня затренькал сотовый.

– Алло, – сказала я.

– Татьяна Александровна, это я, Пантелеймонов, – очень тихо, почти шепотом проговорил мужчина.

– Да, я вас слушаю, Ростислав Александрович. Наконец-то то вы объявились, слава богу! – сказала я. – У меня к вам несколько вопросов.

– Татьяна Александровна, я попал в очень неприятную ситуацию, просто жуткую! – совершенно потерянным тоном сообщил мужчина.

– Где вы сейчас находитесь? – кратко спросила я, решив не тратить время на расспросы о «жуткой ситуации».

– Это на Огородной улице… там частный сектор… приезжайте, пожалуйста, как можно скорее… мне очень страшно.

– Я поняла. Назовите ориентиры, где вас можно будет найти, – попросила я.

– В общем, это конечная остановка трамвая, потом нужно повернуть направо, там будет недостроенное помещение, вот около него я и нахожусь, – объяснил Ростислав Пантелеймонов.

«Как его туда занесло? – подумала я. – Ведь это же самый неблагополучный Трубный район со всеми вытекающими последствиями».

– Хорошо, я поняла, уже выезжаю. Ждите меня, – сказала и отключилась.

Я села в машину, нажала на газ и поехала. Доехав до трамвайной остановки, я решила припарковать машину неподалеку, а дальше идти пешком. Доезжать до того самого места, о котором сказал Ростислав Пантелеймонов, я не стала, так как еще издали заметила недостроенное помещение и поняла, что проезд там был очень узкий.

Я поставила машину около старого дерева и пошла вдоль частных домов, спрятанных за невысокими деревянными заборами. Точнее сказать, это были даже не заборы, а скорее палисадники.

А вот и недострой. Я подошла почти вплотную к какому-то непонятному строению, которое зияло дырами в стенах, но Ростислава Пантелеймонова не увидела. Зато я увидела трех парней в черных джинсах и свитерах. Их лица скрывали балаклавы тоже черного цвета. Не теряя ни секунды, я приняла боевую стойку, это у меня уже сработал рефлекс.

Ко мне уже подбежали двое бандитов. Я быстро пригнулась и, словно собираясь врезаться в первого из них головой, бросилась вперед. Мое неожиданное и стремительное движение заставило его потерять равновесие, и он упал на спину, задыхаясь, как рыба, выброшенная на берег. Не теряя ни секунды, я достала из кармана кастет, готовясь к дальнейшим действиям.

И тут нарисовался второй бандюган. Он готовился напасть на меня, но я вовремя увернулась, и его огромный кулак наткнулся на пустоту над моей головой. Но останавливаться мне было нельзя. Я тут же выпрямила корпус, поудобнее разместила в руке приготовленный кастет и нанесла сильный удар в челюсть бандита. Тут же раздался хруст, означавший, что челюсти нападавшего нанесен серьезный урон. И, подтверждая это, он разразился диким воплем. Да, похоже, что без услуг хирурга и костоправа ему не обойтись. Потом вопли стихли, и бандит упал. Кажется, он уже был без сознания.

Двоих я одолела, но ко мне начали приближаться еще трое. Один решил, что он справится со мной на раз, и безо всякой подготовки бросился на меня, выставив кулак. Но я схватила его за руку и резко вывернула. Бандит заорал, перемежая крики отборным матом. А ко мне мчался еще один бугай, напоминавший по комплекции быка. Он и действовать начал как разъяренный бык, выставив вперед свою дурную башку. Я тут же воспользовалась этим его опрометчивым движением и приложила его пяткой по лбу, предварительно раскрутившись. Бычара начал кричать, пожалуй, еще громче, чем его поверженные подельники, и под конец тоже свалился.

Так, ну все, что ли? Ага, как бы не так! Я заметила еще одного противника. В отличие от быкоподобного предыдущего нападающего этот был высокий и худощавый. И в правой руке он совершенно открыто, не таясь, держал нож. Он остановился примерно метрах в двух от меня. Стоял, гадко ухмыляясь и поигрывая ножом. Я вынула иглу с сонным препаратом и, прицелившись, метнула в бандита. Он тут же начал оседать на землю.

Мысленно я похвалила себя за предусмотрительность. Ведь когда Ростислав Пантелеймонов сказал, что ожидает меня около недостроенного здания, я сразу почувствовала неладное. И оперативно вооружилась дополнительным оружием в виде кастета и специальной иглы. Они у меня всегда лежали в бардачке, и я, перед тем как выйти из машины, разместила их в потайном месте на себе.

Я посмотрела вокруг: вроде бы уже больше никто не спешит нападать на меня.

Кажется, уже можно перевести дух. Внезапно я ощутила дуло пистолета прямо у своего виска. И тут же услышала команду:

– Не вздумайте оборачиваться и смотреть назад, сделаете только хуже себе.

Это предупреждение было сделано довольно спокойным и тихим голосом. Говорил мужчина, но его голос был мне незнаком.

«Ничего себе поворот событий! – подумала я. – Это кто же так решил поразвлечься? Явно не Ростислав Пантелеймонов. Это на него не похоже. Ведь по телефону он говорил испуганным голосом. Специально так сыграть вряд ли возможно. Очевидно, его заставили позвонить мне и назначить эту встречу. Но кто же за всем этим стоит?»

– Идите вперед, – приказал мужчина и добавил: – И не оборачивайтесь!

Вот заладил! Он что, считает меня слабоумной, что ли? Или думает, что я только могу махать руками и ногами, а ум у меня атрофирован? Ладно, придется повиноваться.

Я пошла вперед и почувствовала, что мужчина тоже двинулся вслед за мной. Пистолет он, естественно, не убрал.

Так мы шли практически до самой остановки трамвая. Немного поодаль стояла темно-зеленая «Мицубиси».

– Идем к машине, – по-прежнему командным тоном произнес мой конвоир.

Я чуть скосила глаза, намереваясь запомнить номера, но мужчина моментально это заметил и тут же пресек мою попытку.

– Не нужно делать лишних телодвижений, это вам ровным счетом ничего не даст. Лучше выполняйте мои команды, – сказал мужчина.

«Ишь ты, командир какой выискался! – подумала я. – Но хотя бы узнать, кто он такой и чьи интересы представляет, я могу?»

– Может быть, скажете, кто вы такой? – пустила я пробный шар.

– Не задавайте ненужных и лишних вопросов, это все, что я могу вам сказать. Да, и еще вот что: вы сейчас аккуратно сядете в эту машину, – и мужчина подвел меня вплотную к «Мицубиси».

Дверца со стороны пассажира на заднем сиденье уже была предупредительно распахнута, как будто бы ждала меня. Ну надо же, какой сервис! На водительском месте находился еще один мужчина в черном спортивном костюме, его лицо наполовину было скрыто капюшоном от куртки.

Мой провожатый подтолкнул меня внутрь, и я слегка пригнулась, чтобы не стукнуться головой, когда буду садиться. Тут же на мои глаза опустилась темная и плотная повязка. Я интуитивно отпрянула назад и сделала попытку сдернуть повязку, но окрик, теперь уже раздраженный, остановил меня:

– Не делайте этого! Сколько раз вам говорить? Вы только навредите себе!

Значит, меня хотят предостеречь от необдуманных поступков, так, что ли? Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Я уже больше не делала попыток освободиться от повязки и села на заднее кресло. Там уже находился пассажир. И тут же с другой стороны от меня место занял мужчина, который привел меня сюда. Так я оказалась в тисках.

– Так, давай, трогай! – скомандовал мой конвоир, и «Мицубиси» поехала.

Один из мужчин, который сидел рядом со мной, вынул из моего кармана кастет. Они что же, следили за поединком, когда я отбивалась от напавших на меня? Похоже на то, ведь тот мужчина, который привел меня к машине, оказался около меня подозрительно быстро. Мне стало жалко кастет, и тут один из мужчин, словно бы прочитав мою мысль, сказал:

– Не переживайте, вам его вернут в целости и сохранности. Правда, при условии, если не наделаете глупостей.

Интересно, а какие «глупости» я могу наделать с закрытыми глазами, без оружия да еще и зажатая в машине на ходу?

Сначала я пыталась следить за направлением машины, но потом, поразмыслив, решила оставить эту затею. Как можно определить, куда движется машина, если глаза завязаны, а салон авто надежно скрывает все звуки? Кроме того, ведь мы могли ехать и по кругу, ну или если и не по кругу, то просто по одному и тому же маршруту.

Мы ехали уже довольно долго, но, по-видимому, до окончания поездки было еще далеко. Во всяком случае, так мне показалось.

Кем вообще были эти люди? И что им было нужно от меня?

Единственным положительным моментом во всем этом было то, что мне с самого начала запретили оборачиваться, а затем и вовсе завязали глаза. Стало быть, в их намерения не входило убивать меня.

Был еще один вопрос, который не давал мне покоя: куда мог пропасть Ростислав Пантелеймонов? Его похитили? Или убили? Но за что? И зачем, черт возьми, они везут меня куда-то?

Ответов ни на один из этих вопросов у меня не находилось. С другой стороны, не было никакого смысла гадать на кофейной гуще. Мне необходимо было дождаться того момента, когда мы приедем в пункт назначения. Ведь совершенно очевидно, что именно там и должна будет произойти встреча с кем-то, кто объяснит все происходящее. И как мне показалось, приехать мы должны уже совсем скоро. Даже если мы и кружили, то поездка продолжалась уже как минимум час, а то и больше.

Вскоре «Мицубиси» стала замедлять ход. Мы поехали очень медленно. Наверное, сейчас мы двигались по какому-то узкому проходу. Спустя еще какое-то время машина совсем остановилась. Водитель заглушил мотор и нажал на клаксон. Сигнал был принят, потому что я услышала, как кто-то открывает ворота. Наконец «Мицубиси» въехала на территорию… какую именно, я, естественно, не имела ни малейшего понятия. Одно радовало: наконец-то я узнаю, кто автор всего этого действа и зачем оно ему понадобилось.

Машина окончательно остановилась. Я услышала звук открываемой дверцы слева от меня.

– Приехали, вы можете выходить, – скомандовал мужчина.

Сидящий справа от меня коснулся моего плеча и задал направление. Я вылезла из машины, встала рядом и начала ожидать. Глаза у меня были по-прежнему завязаны, поэтому самостоятельно идти я не могла.

Снять повязку? Но что я – безоружная – могла сделать против нескольких крепких, надо полагать, и однозначно вооруженных мужчин? Оставалось только стоять и ждать.

Меня взяли под руки с обеих сторон и куда-то повели. Потом я почувствовала ступеньки, значит, меня ведут в какое-то помещение. Скрипнула дверь, и дальше мы пошли, скорее всего, по коридору. Он был довольно длинный, но вот мои провожатые постучали, очевидно, в дверь.

– Кто там? – услышала я мужской голос, который был так же мне незнаком.

Во всяком случае, раньше мне не приходилось его слышать.

Меня подтолкнули вперед, и мы остановились.

– Можете снять с нее повязку, – приказал все тот же мужчина.

Я почувствовала, как кто-то из мужчин развязывает узел на повязке, причем узел был довольно крепким, да, постарались они на славу. Повязка медленно стала сползать с моих глаз, а я начала строить предположения: кто мог ожидать меня за этой дверью и каковы были намерения моих похитителей? Вопросы роились в голове, но я понимала, что сейчас самым главным было сохранять спокойствие и быть готовой к любому развитию событий.

Меня наконец-то освободили от повязки, и я сразу же была вынуждена зажмуриться: настолько ярким оказался свет в комнате, куда меня привели. Дав глазам несколько секунд привыкнуть, я вновь их открыла и увидела стол, за которым восседал Илларион Васильевич Проскурников.

Да, это был он собственной персоной. Илларион Проскурников, о давнем и, мягко говоря, неприятном знакомстве с которым мне рассказал Владимир Леонидович Чернохвостиков. А еще раньше об этом человеке я услышала от Ростислава Пантелеймонова. Кстати, единственный теперь владелец «Академии идеального тела» сидел тут же, рядом с Илларионом Проскурниковым. Правда, в отличие от своего уверенного инвестора Ростислав был бледен как полотно. Пантелеймонов только один раз встретился со мной взглядом и тут же отвел его.

Я же сосредоточила свое внимание на Илларионе Проскурникове. Впервые я увидела его, когда он выходил из машины, чтобы встретиться с Ростиславом в мужском клубе. Тогда я находилась на значительном расстоянии, чтобы не оказаться замеченной, и, естественно, не могла во всех подробностях рассмотреть этого мужчину. Но теперь я увидела его совсем рядом.

Первым молчание прервал, конечно же, хозяин. Илларион Васильевич, не вставая со своего места, медленно и величественно сказал:

– Ну вот мы с вами и встретились, Татьяна Александровна. Вы ведь действительно Татьяна Александровна Иванова?

– Да, Илларион Васильевич, я действительно Татьяна Александровна Иванова, – подтвердила я, смотря мужчине прямо в глаза.

– О! А вы, оказывается, меня знаете! – воскликнул Илларион Проскурников. – Что ж, значит, я в вас не ошибся, Татьяна Александровна. Впрочем, я вообще не ошибаюсь, мне это несвойственно, – самодовольно проговорил мужчина.

– Илларион Васильевич, ваши люди ведь не так просто привезли меня сюда, не так ли? – поинтересовалась я.

– Верно! – кивнул Проскурников.

– Тогда у меня возникает естественный вопрос: зачем? Зачем меня привезли к вам?

– Татьяна Александровна, ведь это вы проводите расследование по делу Константина Чернохвостикова, не так ли?

Илларион Проскурников, не удосужившись ответить на мой вопрос, задал свой.

– Думаю, что вы об этом осведомлены, Илларион Васильевич, – пожала я плечами.

– Ладно, пусть будет так, – кивнул Проскурников. – Тогда давайте, Татьяна Александровна, не будем ходить вокруг да около, а сразу и перейдем к делу, – сказал мужчина. – Георгий, уведи этого, – приказал Проскурников и указал на Ростислава Пантелеймонова.

– Давай, вставай, и пошли, – сказал Георгий, обращаясь к Пантелеймонову.

Ростислав, кажется, совсем сник. Он еле поднялся со стула, на котором сидел, и медленно направился в сторону двери. По пути он успел бросить в мою сторону взгляд, полный отчаяния и мольбы.

– Садитесь, Татьяна Александровна, – Проскурников указал на кресло рядом с собой и тут же поправился: – Точнее сказать, не «садитесь», а присаживайтесь. Ведь так говорят у вас в полиции, да?

– Я не из полиции, и вы это тоже знаете, – ответила я, садясь в предложенное кресло.

– Да, разумеется, – подтвердил мужчина.

– Так давайте, Илларион Васильевич, вы наконец расскажете, зачем вы пригласили меня таким… хм… необычным способом, – сказала я.

– Необычным? – переспросил мужчина.

– А вы что же, считаете вполне себе нормальным сначала похитить Ростислава Пантелеймонова, принудить его к тому, чтобы он вызвал меня, а далее устроить мне поединок с вашими людьми? – спросила я.

– Моим людям я хорошо заплатил, я думаю, они довольны, – заметил Проскурников.

– Ну, если гонорар покроет расходы на лечение сломанного носа одному из них, то тогда, конечно, проблем нет, – ответила я. – Однако одна проблемка все-таки существует, – продолжила я.

– Да? И какая же? – поинтересовался Проскурников.

– Похищение, Илларион Васильевич, похищение. Да не одного, а сразу двух человек. К тому же вы держите нас с Пантелеймоновым в заложниках. А это тоже тянет на соответствующую статью, – объяснила я.

– Ну, я бы не сказал, что это похищение, Татьяна Александровна, – возразил мужчина.

– Да? Вот как? А что же это тогда? – спросила я.

– Ну… приглашение на встречу, скажем так, – ответил Проскурников.

– Извините, но на встречу принято приглашать отнюдь не таким образом, – возразила я.

– Хорошо, я приношу свои извинения за доставленное неудобство, – произнес мужчина. – Но у меня были причины действовать… вот таким вот образом.

– И какие же это причины? – спросила я.

– У меня не было уверенности в том, что вы согласитесь на встречу со мной. Далее, мне совсем недавно стало известно о том, что Константина Чернохвостикова нет в живых. Ну и самое главное, это Ростислав, – высказался Проскурников и посмотрел на меня.

– А что с Ростиславом Александровичем? – спросила я.

– А то, что его судьба находится в ваших руках, Татьяна Александровна, – несколько пафосно произнес Илларион Васильевич.

Я пристально посмотрела на Проскурникова:

– Вы что же, рассчитываете меня запугать? Вот не следует этого делать, Илларион Васильевич. Да, с Ростиславом Александровичем этот номер, безусловно, может и пройти. Впрочем, Пантелеймонов уже и так ни жив ни мертв. Вы так же легко манипулируете и своими подчиненными-боевиками, которые совершают преступления. Кроме того…

– Татьяна Александровна, – с угрозой в голосе перебил меня Илларион Проскурников, – я не советую вам так резко высказываться. За подобные слова ведь придется и ответить. Надеюсь, вы это понимаете? Это я к тому, что вы сейчас оговариваете меня и моих людей, приписывая им участие в преступлениях.

– Ну, я бы не сказала, что это оговор. Мы с вами всего лишь ведем разговор. А я просто делюсь с вами своим мнением, – сказала я.

Илларион Проскурников несколько секунд молчал, а потом вдруг, улыбнувшись, сказал:

– А вы молодец, Татьяна Александровна! Мало того, что не тушуетесь ни при каких обстоятельствах, так еще и умеете отвечать так, как они того требуют, эти обстоятельства. Слушайте, а переходите-ка ко мне на службу, – неожиданно предложил он.

– Это куда же? – осведомилась я.

– Я найду куда, Татьяна Александровна, можете не сомневаться! С вашим умом и другими навыками и способностями вы просто незаменимый сотрудник!

– Илларион Васильевич, может быть, уже хватит мне делать комплименты? Пора уже переходить к сути. Вы просто скажите, что вам от меня надо? А что касается вашего предложения работать на вас, то я заявляю сразу: я работаю только на себя. Поэтому эту тему давайте считать закрытой. На повестке остался один вопрос, и он касается Ростислава Пантелеймонова. Вот его и давайте обсудим, – предложила я.

– Ну что же… видите ли, Татьяна Александровна, мы с вами занимаемся одним и тем же делом. Ведь вы ищете того, кто лишил жизни Константина. Мне тоже важно знать, кто это мог быть. Не скрою, я рассчитываю на вашу помощь.

– Например? В чем она будет заключаться, Илларион Васильевич? – спросила я.

– Вам наверняка уже известны некоторые обстоятельства этого дела, ведь так?

Проскурников испытующе посмотрел на меня.

– Ну, допустим, – неопределенно ответила я.

– Я не претендую на то, чтобы вы мне их выдали. Единственное, что меня сейчас занимает, так это ответ на вопрос: мог ли Ростислав Пантелеймонов убить своего приятеля и компаньона Чернохвостикова? – спросил мужчина.

– Я считаю, что нет, – кратко ответила я.

– А можно узнать, почему? У вас имеются какие-то веские доводы? – продолжал спрашивать Проскурников.

– У Ростислава Пантелеймонова нет того, без чего преступления не совершаются, а именно – нет мотива. Ведь просто так никто никого убивать не будет. Я сейчас не имею в виду душевнобольных людей, которые не отдают отчета своим действиям и поэтому не подпадают под логическое объяснение, – ответила я.

– Мотив… хм… Но ведь нам доподлинно неизвестно, на самом ли деле Константин держал полученные от меня средства на своем счете. Или вам это известно? – спросил Проскурников.

– Нет, я знаю об этом только со слов Ростислава Александровича, – ответила я.

– Ну вот видите! А ведь все могло происходить совсем по другому сценарию. Ростислав запросто мог снять всю сумму. Для этого он убил Константина. Ну, чтобы присвоить деньги, понимаете? А вам и мне начал вешать лапшу на уши, что он совершенно не при делах! И если все обстоит так, как я сейчас обрисовал, то Пантелеймонову светит очень незавидная кончина! Так беспардонно обвести меня вокруг пальца и при этом рассчитывать остаться безнаказанным… ну, знаете, для этого нужно быть очень и очень наглым и… бессмертным!

У Иллариона Проскурникова от злости заходили желваки. А я подумала, что Илларион Проскурников – в принципе недалекий по уму человек. Он, конечно, не глупый, но привык повелевать и добиваться всего в основном силой. Для этого он и окружил себя преданными ему головорезами. Они слушают каждое его слово и беспрекословно выполняют его поручения. Видимо, благодаря этому у Проскурникова сложился комплекс своей исключительности и безнаказанности.

Однако ситуация на данный момент складывалась так, что и я, и Ростислав Пантелеймонов находились во власти этого действительно, как назвал его Ростислав, опасного человека. Конечно, убивать он ни меня, ни Пантелеймонова не планирует. Как он сам сказал, от меня ему требуется помощь в плане выяснения имени убийцы Константина Чернохвостикова. Но вот оказывать эту помощь такому, как Проскурников, я бы не стала ни за какие коврижки.

Однако свое истинное отношение показывать, естественно, было неразумным. Самым главным сейчас было вытащить Ростислава Пантелеймонова из логова Иллариона Проскурникова, ну и, конечно же, выбраться самой.

Конечно же, я понимала, что мне предстоит непростая игра: мне необходимо будет маневрировать для того, чтобы избежать опасности со стороны Проскурникова и добиться своей цели в отношении Ростислава. Но я была готова принять этот вызов и, разумеется, выйти победителем из этой схватки, как недавно это было в поединке с бандитами.

– Послушайте, Илларион Васильевич, – начала я, – я понимаю ваши опасения насчет Ростислава Александровича. Однако могу повторить еще раз: на мой взгляд, считать Пантелеймонова причастным к смерти Константина Чернохвостикова достаточных оснований нет. Я уже сказала, что у Пантелеймонова нет очевидного мотива для совершения этого преступления. Пантелеймонов являлся деловым партнером Константина, и их отношения, насколько я могу судить, были вполне нормальными. Непохоже, что между ними существовали какие-то серьезные разногласия или конфликты, которые могли бы подтолкнуть Пантелеймонова к убийству. Это во-первых, – сказала я.

– А во-вторых? – с заинтересованностью в голосе спросил Илларион Проскурников.

– А во-вторых, само поведение Ростислава Александровича у меня не вызывает сомнений в его непричастности. В разговоре с ним я не заметила попыток скрыть какую бы то ни было информацию. Конечно, нельзя полностью исключить того, что Ростислав что-то недоговаривает. Однако пока нет веских доказательств его вины. И наконец, Ростислав Александрович очень вас боится, чтобы затевать такие комбинации.

Помолчав, я добавила:

– Ну и наконец, в-третьих. Ростислав Александрович вряд ли стал бы убивать своего, позвольте напомнить, друга детства и бизнес-партнера таким методом.

– Каким? – цепко спросил Проскурников. – До меня дошла информация, что Чернохвостикова заморили голодом, ведь так?

– Так, – не стала я спорить. Я в курсе, что у людей, подобных Проскурникову, везде свои связи. Недаром же они до сих пор на свободе, хотя и завязаны в сомнительных делишках.

– И что?

– Вряд ли Ростислав Александрович рискнул бы держать несколько недель друга и партнера в заточении, – медленно проговорила я. – Константин был человеком сильным, не чуждым спорту. Сами понимаете, высок риск того, что он бы вырвался на свободу. Другое дело, заказать его киллеру, подстроить несчастный случай, пристрелить или отравить, наконец…

– Допустим. И что же вы предлагаете, Татьяна Александровна? – с еще большей заинтересованностью спросил Илларион Проскурников.

– Я бы предложила сосредоточиться на других возможных подозреваемых, чьи мотивы для убийства Константина Чернохвостикова выглядят более убедительно. Например, стоит проверить версию о том, что Константин мог снять деньги со своего счета, как вы и предположили. Возможно, что кто-то из его близкого окружения, кому он доверял, решил воспользоваться этим и избавиться от него. Или же у Чернохвостикова могли быть враги, которым он перешел дорогу в бизнесе или в личной жизни, – объяснила я свою точку зрения.

– Но что для этого необходимо сделать? – спросил Проскурников.

– Ну, я думаю, что нужно будет провести тщательное изучение финансовых документов Константина Владимировича, выявить все его связи и контакты, а также опросить возможных свидетелей. Только так, на мой взгляд, можно выйти на реального убийцу. Я считаю, что все эти действия помогут продвинуться в расследовании. В общем, Илларион Васильевич, Ростислава необходимо отпустить, – высказала я самую главную мысль, к которой подводила все сказанное выше.

– Да? – Проскурников не скрывал своего удивления.

– Да, – твердо ответила я. – Поймите, что если Пантелеймонов будет жить, как жил до сих пор, ходить на работу, заниматься повседневными делами, то он может вывести расследование на финишную прямую, то есть найти убийцу Чернохвостикова.

– Но почему? Я что-то не совсем вас понимаю… – пробормотал мужчина.

– Как я уже сказала, мотив убийцы еще неизвестен. Могу только предположить, что он связан с «Академией», то есть с совместным бизнесом Пантелеймонова и Чернохвостикова. Поэтому совершенно нельзя исключить такую возможность, что и Ростислава могут устранить так же, как это сделали с Константином, – объяснила я.

– Вы что же, имеете в виду, что убийство Константина – это дело рук конкурирующей организации? Да они, видно, не в своем уме, если решили «натянуть» меня! Ведь они не могли не знать, что «Академия» практически наполовину принадлежит мне! – воскликнул Илларион Проскурников.

Я почувствовала, что мужчина не на шутку разъярился.

– Ну, возможно, они только начинают вести бизнес, поэтому и не знают всего расклада, кто есть кто, – объяснила я.

– Хм… обычно новенькие ведут себя более скромно, – недовольно проворчал Проскурников. – И кто же это может быть?..

– Так, может быть, есть смысл это разузнать, а, Илларион Васильевич? Вам в данном случае, как говорится, и карты в руки. Ведь вам известны все ведущие предприниматели Тарасова, которые занимаются аналогичным бизнесом. Как знать, вполне возможно, что кто-то из них положил глаз на помещение, которое занимает «Академия». А если кому-то приглянулся сам многофункциональный спортивный центр? Я считаю, что вы, Илларион Васильевич, с вашими возможностями выясните все. А по поводу Ростислава Пантелеймонова не беспокойтесь, он никуда не сбежит и вообще не исчезнет из поля зрения, – сказала я.

– Ну ладно. Что же, признаться, Татьяна Александровна, вы умеете убеждать. Придется отпустить Ростислава, если вы считаете, что так будет лучше для дела. Но все-таки я попрошу вас об одной услуге, – сказал мужчина.

– Я слушаю вас, Илларион Васильевич, – кивнула я.

– По дороге вы с Ростиславом поговорите и объясните ему, что со мной шутки плохи. Это я о том, что если он все-таки каким-то боком имеет отношение к смерти Константина, то для него самым лучшим выходом будет признаться, и немедленно, – сказал Проскурников.

– Тогда вы не будете его слишком долго мучить, вы это имели в виду? – поинтересовалась я.

– О! Да у вас, Татьяна Александровна, просто все данные быть не только детективом, но и стендапером! – рассмеялся мужчина.

– Ну что же, я это учту, если профессия детектива мне надоест, – в тон ему ответила я и встала с кресла: – Ну а теперь я собираюсь откланяться, Илларион Васильевич. Не буду злоупотреблять вашим гостеприимством. Впрочем, и у меня к вам имеется одна просьба. Можно? – спросила я.

– Говорите, Татьяна Александровна, сегодня я добрый. – Проскурников снова рассмеялся.

– Я считаю, что ответила на ваш вопрос о причастности Пантелеймонова. Но если у вас ко мне появятся еще какие-нибудь вопросы, то убедительно прошу позвонить мне вот по этому телефону. – Я вынула из кармана свою визитку и протянула ее мужчине. – Прошу понять меня правильно, Илларион Васильевич, я теперь не потеряю бдительности и буду готова к любым вашим действиям, – сказала я напоследок.

Какое-то время мы молчали, а потом Илларион Васильевич сообщил, что мою машину уже подогнали.

– Забирайте Ростислава – и с богом, Татьяна Александровна!

Я кивнула и направилась к входной двери.

Как только я подошла к двери почти вплотную, она тут же открылась, как будто бы кто-то находился по ту сторону и ждал. В дверном проеме действительно стоял крепкий мужчина средних лет в камуфляжной форме.

Мужчина посторонился для того, чтобы я могла выйти в коридор, а затем последовал за мной. Так мы дошли до конца территории, на которой находилась резиденция Иллариона Проскурникова. У самых ворот я увидела свою машину, а рядом с ней – Ростислава Пантелеймонова. Вид у него был очень непрезентабельный: поникший и какой-то жалкий. Ну, это было вполне естественно: ведь, надо полагать, продолжительное время он находился между жизнью и смертью.

Немного поодаль от моей машины я увидела еще один автомобиль. Около самих ворот стояли два охранника. Мужчина, который сопровождал меня, сказал:

– Сейчас мы проводим вас до безопасного места. Естественно, сначала закроем вам глаза.

Да, понятно, что меня, как и по дороге сюда, собираются лишить возможности проследить маршрут следования.

Мужчина тут же завязал мне глаза и предупредил:

– Ведите себя спокойно, и тогда вам не причинят вреда.

«Ну вот, опять он про спокойствие и отсутствие вреда, – подумала я, – ведь эту песню я слышала, когда мы ехали к Иллариону Проскурникову».

– А теперь садитесь в машину, – послышался мужской голос.

– К вам это тоже относится, – теперь мужчина говорил более резко.

Я поняла, что последняя реплика относилась к Ростиславу Пантелеймонову. Действительно, я почувствовала, как рядом со мной сел еще один человек.

– Ростислав Александрович, вы здесь? – спросила я шепотом.

– Да, – так же еле слышно ответил он.

– Не разговаривайте, – послышалось впереди, с водительского места, и машина тронулась.

По времени мы ехали около часа, а потом остановились. Нам с Пантелеймоновым наконец-то развязали глаза, и мы вышли из авто. Тогда я вновь увидела свою машину, за рулем сидел один из охранников. Стало быть, мою машину вел кто-то из людей Проскурникова. Сейчас он вышел наружу, а другой вернул мне мой кастет и сказал:

– Можете ехать.

Сам он пересел в ту машину, в которой везли нас Ростиславом. Водитель нажал на газ, и машина помчалась по дороге.

Я села в свою машину и позвала Пантелеймонова, который, словно в прострации, стоял невдалеке:

– Ростислав Александрович, вы кого-то ожидаете?

– Н-нет, – с запинкой произнес он.

– Ну тогда что же вы стоите как бедный родственник? – спросила я. – Садитесь.

– А… куда? – растерянно спросил Ростислав.

– Сюда! Или вы видите здесь еще одну машину? – раздраженно откликнулась я.

Пантелеймонов сел рядом со мной, я завела мотор, и мы поехали. Куда нас завезли подручные Иллариона Проскурникова, я понятия не имела. Думаю, что Пантелеймонов тоже. Ростислав сидел с таким видом, что вряд ли сейчас мог вспомнить свое имя.

Но на всякий случай я решила его спросить:

– Ростислав Александрович, вам знакома эта местность, по которой мы едем?

– Нет, – односложно ответил мужчина.

Ну, как я и предполагала. Ладно, все равно нужно выбираться отсюда.

Я проехала еще немного вперед. Наконец я увидела указатель, сколько километров осталось до Тарасова. Значит, мы добрались до трассы.

Теперь я уже гнала по знакомой дороге. Ростислав Пантелеймонов всю дорогу молчал. Лишь когда мы были уже в центре, он вдруг выпалил:

– Татьяна Александровна! Я хочу все объяснить! Прямо сейчас! Я понимаю, что вы обвиняете меня в том, что произошло. Но я не виноват, поверьте мне, очень вас прошу! Этот человек, этот монстр… он меня принудил! Меня схватили какие-то отморозки – я только потом узнал, что они на службе у Проскурникова, – и привезли к нему. А Проскурников заявил, что у меня только один выход остаться в живых. Я должен буду позвонить вам, сказать, что мне необходима ваша помощь, и попросить приехать. Координаты этого места назвал Проскурников. Мне ничего не оставалось делать, как выполнить его требование. Поверьте, я не хотел, чтобы еще и вы попали в его лапы, поверьте мне, Татьяна Александровна, я вас очень прошу!

Ростислав Пантелеймонов умоляюще посмотрел на меня. Я не успела ничего сказать, как услышала треньканье сотового.

– Алло, – сказала я.

– Алло, Тань, это я, Кирьянов, – услышала я в трубке Владимира.

Я вышла из машины, не желая вести разговор при Ростиславе.

– Да, Володь, я слушаю тебя, – сказала я, отойдя от припаркованной машины.

– Да звоню, чтобы узнать, как у тебя дела, – объяснил Владимир.

– Ох, Володь, только сейчас выбралась от Иллариона Проскурникова. Вернее, мы с Ростиславом Пантелеймоновым выбрались, – ответила я.

– А что вы там забыли, у этого Проскурникова? – недоуменно спросил Кирьянов.

– Так это он нас к себе в гости зазвал очень оригинальным способом. Правда, Пантелеймонова просто взяли и схватили подручные Проскурникова, ну а он заставил Ростислава позвонить мне и попросить помощи. Пантелеймонов назвал место, куда я должна была приехать, это конец Трубного района. А когда я стала ждать его в условленном месте – это у недостроенного здания, – то мне пришлось принять бой с несколькими бандитами, которых прислал Проскурников.

– А зачем ему это было нужно? – удивленно спросил Владимир.

– Не знаю, Володь. Наверное, хотел проверить меня, ведь он уже в беседе со мной предлагал перейти к нему на службу, представляешь? В общем, как оказалось, у Проскурникова ко мне был один вопрос: считаю ли я причастным к смерти Константина Чернохвостикова его компаньона Ростислава Пантелеймонова. Ну, я ответила, что нет, не считаю. Только тогда он согласился отпустить Пантелеймонова. Со мной вместе, разумеется, – сказала я.

– Слушай, Тань, ну это уже вообще за гранью! – воскликнул Владимир. – И вообще, не мешало бы проверить эту его берлогу. Если он позволяет себе такие методы, как похищение людей вроде этого Пантелеймонова, то кто знает, может быть, у него еще там пленники содержатся, – предположил Кирьянов.

– Проверить-то, конечно, не мешало бы, ты прав, Володь, только видишь ли, в чем дело. Меня от остановки в Трубном районе везли на машине с завязанными глазами. И обратно транспортировали точно таким же образом. С Ростиславом такая же история. Так что, где находятся апартаменты Проскурникова, я не знаю, – сказала я.

– А я знаешь, о чем только что подумал, Тань? А что, если Константина Чернохвостикова держали там же? – высказал предположение Владимир и тут же поправился: – Да нет, это я глупость сморозил. Тогда получается, что это Проскурников причастен к смерти Чернохвостикова? Но зачем ему это? Получить деньги с Пантелеймонова? За Чернохвостикова? Вряд ли это стоит того… Ладно, Тань, ты что сейчас собираешься делать? – спросил Владимир.

– Сейчас я хочу отправиться на квартиру Константина Чернохвостикова и все там как следует осмотреть. Вдруг отыщу какую-нибудь зацепку, – рассказала я о своих планах на ближайшее время.

– Хм… войдешь в квартиру нелегальным путем, как всегда? – усмехнулся Владимир.

– Обижаешь, Владимир Сергеевич. У меня есть ключи, – с гордостью проговорила я. – Ключи от квартиры Константина мне дал его отец. Я сегодня с ним уже беседовала.

– И когда ты все успеваешь, Тань? Ладно, удачи тебе и держи меня в курсе, – попросил Владимир.

– Обязательно, Володь, – пообещала я, – пока.

Я нажала на отбой и вернулась в машину.

– Так вот, Ростислав Александрович, мне необходимо с вами серьезно поговорить, – сказала я, садясь на свое водительское место.

– Татьяна Александровна! – умоляющим тоном произнес Пантелеймонов. – Я ведь вам только что все объяснил!

– Я все поняла, Ростислав Александрович, не будем снова возвращаться к этому вопросу. Тем более что поговорить мне с вами необходимо о другом.

– О чем? – Пантелеймонов заметно напрягся.

– Разговор пойдет о вашем приятеле и компаньоне Константине Чернохвостикове. Кстати, знаете, почему Илларион Васильевич похитил вас и привез к себе? Он был уверен, что вы причастны к смерти Константина Владимировича, – сказала я.

– Но это не так! – выкрикнул Пантелеймонов. – Я клянусь, что не имею никакого отношения к смерти Кости.

– Тогда какие у вас есть соображения по поводу того, кто мог быть причастен к его гибели? – спросила я.

Я внимательно посмотрела на Пантелеймонова, ожидая ответа. Но он, как мне показалось, все еще колебался, как будто бы взвешивал каждое слово.

– Ну что же вы молчите, Ростислав Александрович? Ведь погиб ваш друг и совладелец бизнеса. Вы не могли не анализировать эту ситуацию, потому что она касается будущего «Академии», ведь так? – спросила я.

Пантелеймонов кивнул:

– Естественно, у меня были опасения и беспокойство, потому что Костя не вернулся вовремя из поездки и меня, грубо говоря, взял за жабры Проскурников, – ответил Ростислав.

– Это все понятно, и я об этом уже слышала много раз, Ростислав Александрович. Но меня сейчас интересует ваше мнение: кто мог лишить жизни вашего бизнес-партнера? У кого могли быть к Константину Владимировичу настолько серьезные претензии, что этот кто-то просто заморил человека голодом и замучил жаждой? Есть кто-то, кто получает выгоду от смерти Чернохвостикова?

Пантелеймонов покачал головой:

– Я даже не знаю, что вам ответить, Татьяна Александровна. Вообще-то у меня была такая мысль, что Костя сбежал от меня, прикарманив свою часть денежных средств, полученных от Иллариона Васильевича. Я много раз думал над этим. Иногда мне казалось, что нет, Костя не мог так поступить со мной, с нашей мечтой о процветании нашего бизнеса. Ведь мы реально хотели открыть филиал «Академии», а позже – несколько филиалов. Но потом я начал сомневаться. Ведь время идет, люди меняются, мало ли что… Костя тоже мог измениться, могли поменяться его приоритеты… в общем, я не знаю…

Ростислав опустил голову. Я продолжала внимательно наблюдать за мужчиной, пытаясь уловить малейшие признаки лжи или тщательно скрываемых эмоций. Но Ростислав, как мне показалось, говорил искренне. Более того, в его словах явственно проскальзывали страх и тревога. Вряд ли можно так искусно притворяться.

– Ну хорошо, я верю вам, Ростислав Александрович, что вы действительно не можете предположить, кто стоит за этим преступлением. Но тогда давайте вместе подумаем, почему от Константина Владимировича избавились вот таким вот образом. Он умер от жажды и голода. Это можно рассматривать как… ну, я бы сказала, как своеобразное издевательство. От него определенно что-то хотели получить. Но что именно? Какие-то важные для убийцы сведения? Или же элементарно – деньги? Подумайте, ведь Чернохвостиков был вашим другом и компаньоном, поэтому вы знаете его лучше других. Кто этот преступник, который что-то хотел получить от Константина Владимировича? Не исключено, что ему важно теперь получить это и от вас.

Услышав мою последнюю фразу, Ростислав Пантелеймонов побледнел. Должно быть, он уже представлял себе, как его держат в страшном подземелье и не дают ни крошки хлеба и ни капли воды.

– Мне на ум приходит только один… даже не могу назвать его человеком. Это страшное… животное. Да, именно животное! Проскурников! Кто же еще? Он ведь бандит, я в этом больше чем уверен. Разве нормальный человек будет похищать людей, разве кто-то будет действовать такими методами? А он ведет себя именно так! У него на уме только деньги. Ну и еще возможность ни в чем себе не отказывать. Духовности в нем нет ни на грамм. Это характерно для животных: отправление физиологических потребностей и больше ничего! Он вполне мог сделать такое с Костей. Ведь он же похитил меня! – эмоционально высказался Пантелеймонов.

– Ну, отчасти с вами можно согласиться, Ростислав Александрович, – кивнула я, – но только отчасти. И знаете почему? У каждого совершаемого действия, и у преступления в том числе, должен быть мотив. Но скажите, зачем Проскурникову надо было доводить Константина Владимировича до смерти? Вот вы произнесли слово «издевательство». Но издеваться над человеком безо всякой цели? Это, скорее всего, характерно для душевнобольного. А Проскурникова таковым назвать нельзя. Он жесток, можно даже сказать, необуздан в своих порывах, но просто так он не станет отнимать у человека жизнь, я в этом убеждена. Ведь оставил же он вас в живых, с вас даже ни один волосок не упал. Почему он так поступил, будучи, по вашему выражению, бездушным животным?

Ростислав Пантелеймонов покачал головой:

– Ничего не могу сказать по этому поводу.

– Ясно. Но насколько я поняла, у вас нет и никаких версий по поводу того, может ли смерть Константина Владимировича быть связана с вашим совместным бизнесом, – констатировала я. – Верно?

– Да, – кивнул Пантелеймонов.

– Ну а если предположить, что причина убийства вашего приятеля лежит в плоскости личных отношений? Ведь, насколько мне известно, у Константина Владимировича было много женщин. Вполне могла произойти такая ситуация, что кто-то из них затаил обиду, и вот – результат не заставил себя ждать. Или же его «дама сердца» была замужем, а обманутый муж узнал об измене и отомстил таким образом. В общем, Ростислав Александрович, вам придется поделиться со мной сведениями о личной жизни вашего компаньона. И поверьте, я настаиваю на этом не из простого любопытства. Мне это необходимо для дальнейшего расследования, – объяснила я.

Ростислав Пантелеймонов тяжело вздохнул:

– Я понимаю, Татьяна Александровна. Только вот не знаю, с чего начать.

– А вы начните сначала, – предложила я.

– Хорошо, – кивнул мужчина. – Костя родился с золотой ложкой во рту, – начал Ростислав Пантелеймонов. – У родителей Владимира Леонидовича были очень большие возможности, они дали сыну прекрасное образование, а потом устроили на престижную и высокооплачиваемую работу. Ну а впоследствии Владимир Леонидович создал такие же условия для жизненного старта и Косте. Признаться, я даже завидовал ему, ведь статус моих родителей и материальное положение были гораздо скромнее. Если говорить о характере Кости, он был очень общительным и уверенным в себе человеком. Он мог легко вступить в разговор с кем угодно, будь то одноклассник, учитель или даже незнакомый человек. Его улыбка была способна расположить к себе даже самых скромных и застенчивых людей. Он знал, как найти общий язык с окружающими, и всегда был готов помочь или просто выслушать. Уверенность в себе – это была его вторая натура. Костя не боялся высказать свое мнение, даже если оно отличалось от мнения других. Но при этом он умел слушать и учитывать точку зрения окружающих. А это делало его очень хорошим переговорщиком и посредником в конфликтных ситуациях. Костя легко адаптировался к новым ситуациям и людям и всегда был готов к новым вызовам. Его оптимизм и позитивный настрой были заразительными, и он часто становился центром компании. Но, несмотря на свою уверенность, Костя не был высокомерен и не считал себя лучше других. Он понимал, что каждый человек уникален и имеет свой собственный жизненный опыт и взгляд на жизнь, он уважал мнение других и всегда был готов учиться у них. В школе Костя был активистом и участником различных кружков и секций. Он любил общаться с людьми, которые разделяли его интересы, и всегда был готов поделиться своими знаниями и опытом. В общении с учителями Костя чувствовал себя тоже уверенно. Он не боялся задавать вопросы и высказывать свое мнение, но при этом он всегда уважал авторитет преподавателей и готов был учиться у них. Наверное, я говорю общими фразами и мой рассказ звучит как-то… официально, что ли. Но, поверьте, Татьяна Александровна, я сейчас собрал воедино основное, то, что было присуще Косте.

– А что касается личной жизни Константина? Что вы можете сказать об этом? – спросила я.

– Сейчас расскажу, – кивнул Ростислав. – Это можно отнести ко времени, когда мы поступили в вуз. Нет, ну в школе были, конечно, влюбленности, куда же без них. Но в основном они развивались еще на несерьезном уровне, как-то так. А в вузе у нас сложилась своя компания: мы с Костей, Витя Чирков, а еще – Ольга Лысова и Лариса Брацюн. Девушки были подругами. И как-то так получилось, что Витя и Лариса образовали пару, а Ольга… теперь мне кажется, что она просто выжидала, к кому из нас – ко мне или к Косте – примкнуть. Ну, то есть чьей девушкой стать. Но как оказалось, Ольга так и осталась ни с чем, потому что мне она однозначно не нравилась. Да и Костя потом признался, что не воспринимает ее как свою девушку. Да, забыл еще сказать, что в нашей компании девушки были из малообеспеченных семей по сравнению с нами, парнями.

– А разве это было так важно? На мой взгляд, если чувства есть и они искренние, то достаток и статус большой роли не играют, – сказала я.

– Да, вы правы, Татьяна Александровна, – согласился со мной Пантелеймонов. – Ну а в целом мы жили веселой студенческой жизнью. То есть ходили на лекции, прогуливали – не без этого – и, разумеется, развлекались. Однажды мы с Костей были в ночном клубе. И вот там-то и произошла судьбоносная встреча Кости с Маргаритой. Это была эффектная, очень эффектная девушка с отличной фигурой, пышными волосами цвета спелой пшеницы и огромными голубыми глазами. Костя потом признался, что, когда он увидел Маргариту, его словно громом поразило. Они начали встречаться. А вот потом у Кости началась трудная жизненная полоса. Маргарита почему-то вдруг начала заводить разговоры о том, что у них не складываются отношения так, как бы ей хотелось, чтобы они складывались. В общем, начала, как сейчас принято говорить, выносить Косте мозг. Он же вообще не мог никак понять, чего же именно она хочет.

Ростислав немного помолчал, а потом продолжил:

– Их отношения вообще были сложными. Когда Маргарита была рядом, Костя чувствовал себя, как он говорил, живым, но в то же время он и нервничал, не зная, что она скажет или сделает в следующую минуту. Оттого, что характер Маргариты был непредсказуемый, Костя был все время на взводе, ожидая от своей девушки внезапного взрыва. Маргарита могла быть милой и ласковой. А на следующий день раздражительной и даже агрессивной. Костя пытался понять ее, но для него это было сложно. Он боялся ее гнева и слез и не знал, как выбраться из этого круга. Вы знаете, Татьяна Александровна, Костя не раз говорил мне, что чувствует себя запертым в их отношениях. И все же, несмотря на все это, он не мог отказаться от Маргариты. Она была частью его жизни, и он просто не знал, как жить без нее. Но Маргарита продолжала изводить Костю своими придирками практически каждый день и делала это уже не наедине, а в присутствии незнакомых людей. Однажды мы с Костей и Маргаритой были в кафе. Сначала все было вроде хорошо. Во всяком случае, не было, на мой взгляд, никаких предпосылок, что разразится буря. Но вдруг Маргарите что-то не понравилось. Я сейчас уже даже и не помню, что именно. Но Маргарита вдруг стала обвинять Костю во всех смертных грехах и делала это прилюдно. Она стояла в центре кафе и кричала на Костю громким и пронзительным голосом. «Ты настолько глупый, что все делаешь наперекосяк! Ты настолько слабый, что никогда не сможешь меня защитить, если понадобится!»

– Но ведь это же просто набор слов, безо всякой конкретики, – заметила я.

– Да, конечно, вы абсолютно правы, Татьяна Александровна, – согласился со мной Ростислав. – Костя стоял рядом с Маргаритой опустив глаза и выглядел униженным. Он, правда, попытался что-то ей ответить, но она просто не давала ему такой возможности. Она перебивала его и кричала все громче и громче, пока Костя не оставил свои попытки. Своей истерикой Маргарита привлекла внимание посетителей кафе. Люди начали смотреть на них, некоторые улыбались, но большинству было неловко быть свидетелями чужой ссоры. Маргарита же не обращала никакого внимания на наблюдавших за ней, она слишком была занята унижением Кости. Напоследок она с презрением бросила заключительную фразу: «Ты просто неудачник! Ты никогда не сможешь сделать меня счастливой!» После этого она развернулась и ушла. Костя постоял на месте еще несколько минут, а потом пошел за Маргаритой. Он знал, что не заслуживает подобного обращения, но не знал, как остановить Маргариту. После этого случая прошло несколько дней. Как-то раз мы с Костей засиделись в баре ночного клуба, и он пришел в съемную квартиру, где они с Маргаритой поселились, довольно поздно. Маргарита устроила скандал, потом собрала свои вещи и куда-то ушла. Костя очень переживал, он просто не мог ни на чем сосредоточиться и ходил сам не свой. Потом он позвонил Маргарите и умолял ее вернуться, говорил, что ему очень плохо без нее, обещал выполнять все ее требования, и все в таком же духе. Маргарита вернулась, но идиллии хватило ненадолго. Потом снова начались ссоры, даже скандалы. Она снова ушла, причем на этот раз даже безо всякого повода.

– Может быть, ей нравилось так изводить Константина? – предположила я.

– Наверное, да, – кивнул Ростислав. – Костя снова решил ее вернуть, хотя я его всячески отговаривал от этого. Но он назначил ей встречу в кафе, чтобы поговорить обстоятельно и серьезно на нейтральной территории. Но Маргарита устроила в кафе жуткий и безобразный скандал. Она стояла перед Костей и грубо и безжалостно объявила, что нашла другого, который может дать ей все, что она захочет. Она била словами буквально наотмашь, заявляя, что она не хочет больше тратить на него время, что она не хочет больше быть с ним. И наконец, напоследок Маргарита произнесла, что ее новый парень уже ждет ее и что она уйдет к нему прямо сейчас.

– Насколько я поняла, новый парень Маргариты был более состоятельным, чем Константин, так? – уточнила я.

– Да, именно так, – кивнул Ростислав. – Костя потом признался, что ее слова были как удар ножом в спину, и он почувствовал, как весь его мир рушится. Костя не знал, как справиться с болью и гневом, которые буквально кипели внутри, ведь Маргарита была для него всем. Сначала он попытался утопить свои эмоции в алкоголе, но это не помогло. Тогда он начал ходить в клубы и бары, там он встречал новых людей, заводил знакомых и пытался забыть о Маргарите и начать жить без нее. Но чем больше он старался забыть о прошлом, тем больше оно о себе напоминало. Нет, он больше не видел Маргариту, но не смог вырвать ее из своего сердца. Костя понял, что ему нужен кто-то, кто сможет заменить Маргариту. И тогда он начал встречаться с девушками легкого поведения, попросту говоря с проститутками. Конечно, он понимал, что это неправильно, что чем больше он занимается сексом с продажными особами, тем больше он чувствует себя пустым и несчастным. В общем, он чувствовал, что зашел в тупик, но не знал, как из него выбраться. Понимал, что необходимо поменять свою жизнь, но не знал, как это сделать, – закончил свой рассказ Ростислав.

– И тогда он начал встречаться уже с порядочными девушками, не проститутками, но менял их так часто, как меняют носовые платки во время насморка, так? – спросила я.

– Ну, примерно так, – кивнул Ростислав. – Костя начал заводить короткие романы, нет, романами их назвать было нельзя, ведь он же не был влюблен. Это были просто отношения, целью которых было доказать, что он может быть желанным и любимым.

– Доказать себе, ведь, как вы уже сказали, с Маргаритой он больше не пересекался, – заметила я.

– Да. Костя встречался с девушками в клубах и на вечеринках. Он был галантным, и девушки легко ему поддавались. Но как только он добивался того, чего хотел, он сразу же терял к ним интерес и бросал их. Просто бросал, без объяснений, без извинений, без ничего.

«Прямо как пушкинский Онегин, – вспомнила я. – “Он их искал без упоенья, а оставлял без сожаленья. Чуть помня их любовь и злость”».

– Костя просто переставал отвечать на их звонки и сообщения, – продолжал Ростислав, – и его пассии оставались в неведении, что же произошло. Костя поначалу чувствовал себя победителем, когда видел, как девушки страдают после того, как он их бросил. Он считал, что это – месть за то, что Маргарита причинила ему такую боль. Психологи утверждают, что месть – это возвращенная боль. Вот Костя так и возвращал свою боль, но только тем, кто был в ней не виноват. Потом он понял, что таким образом он не сможет выйти из тупика, в котором продолжал находиться. А его родители – Владимир Леонидович и Анна Анатольевна – лелеяли надежду на то, что Костя наконец-то женится, создаст семью и подарит им внуков. Но их надежды теперь уже никогда не сбудутся…

– Насколько я поняла, Константин ничего не говорил своим родителям о Маргарите? – спросила я.

– Да, они ничего о ней не знали. Как, впрочем, и о других его временных подружках, – ответил Ростислав.

– А могло состояние Константина, в связи с которым он решил отправиться на отдых в неподходящее для этого время, быть результатом затянувшейся, скажем так, мести женскому полу? – спросила я.

– Возможно. Все-таки Костя, как мне кажется, хотел иметь семью и детей. Но после истории с Маргаритой он перестал доверять женщинам, – сказал Ростислав.

– Ладно, тогда давайте попытаемся выяснить еще вот что. Скажите, вам известен круг общения Чернохвостикова? Ну, где он бывал, я имею в виду, в последнее время? – спросила я.

– Да… в основном он все время был в «Академии». Мы с ним планировали дальнейшее развитие бизнеса, ну, и еще Костя много времени проводил в тренажерных залах. Почему-то это стало интересовать его гораздо больше, чем раньше. Да, и еще… вы спросили, с кем он еще контактировал, кроме меня. Так вот, я заметил, что Костя зачастил к Генриетте Михайловне Вахромеевой. Это наш диетолог, очень опытный врач.

Я вспомнила, как обратилась к Вахромеевой по поводу вымышленной сестры, страдающей ожирением. Кроме того, женщина приезжала на опознание Константина Чернохвостикова. Наверное, имеет смысл снова прийти в «Академию» и поговорить с Вахромеевой. Но на это раз представиться частным детективом, а не «старшей сестрой» страдающей от ожирения обжоры. Тогда Вахромеева, надеюсь, будет более общительной, и я смогу выяснить то, что меня интересует… Да, точно, так я и сделаю, но сначала поеду на квартиру к Константину Чернохвостикову.

– Так, и у меня к вам еще один вопрос, – вспомнила я, по какому еще поводу хотела пообщаться с Пантелеймоновым. – Вы знакомы со старшим братом Константина, Николаем?

– Да… да, конечно, – пожал плечами он. – Костя его привозил к нам в спортзал несколько раз. Ну что могу сказать? Больной человек… когда принимает свои лекарства, достаточно вменяемый.

– А с его врачом, Елизаветой Алексеевной Васильевой?

Пантелеймонов на миг застыл, потом заявил:

– Да, знакомы. Я, собственно, ее и порекомендовал Косте, когда он решил сменить специалиста. Лиза… Елизавета Васильева – хороший невролог, отлично себя зарекомендовала и работает в дорогой клинике.

– По какому вопросу вы с ней встречались на днях?

– Мы не с ней встречались, а с Колей, – не стал отпираться Ростислав. – Он, оказывается, затребовал встречу со мной – думал, что ему про Костю врут или его скрывают от брата. Понимаете, больной человек, у него всякие мысли возникают… Ну и Елизавета Васильева его привезла.

– Вас подвезти, Ростислав Александрович? – спросила я, помня, что мужчина остался без машины.

– Благодарю, но я поймаю такси, – ответил Пантелеймонов.

– Ладно, – кивнула я.

Ростислав вышел из машины, а я поехала дальше. Теперь мне предстояло заняться осмотром квартиры Константина Чернохвостикова.

По пути я размышляла.

«Да, а ведь Пантелеймонов, пожалуй, сейчас боится еще больше, – подумала я. – Причем если до того, как было обнаружено тело Константина Чернохвостикова, Ростислав боялся только Проскурникова, то теперь его страх принял иррациональный характер. Ведь он не знает, кто убил Константина, и переживает, что ему грозит такой же конец. Однако ведь и мне неизвестно имя убийцы. Черт, а ведь никаких подвижек практически еще и нет! Я ведь даже не выяснила не только имя убийцы, но и зачем он это сделал. По существу, нет ни подозреваемого или подозреваемых, ни сколько-нибудь внятного мотива убийства. Однако преступления не совершаются просто так, от нечего делать. Стало быть, смерть Константина Чернохвостикова определенно кому-то была нужна. Ладно, посмотрим, что покажет осмотр квартиры Константина».

Константин Чернохвостиков проживал в элитном доме улучшенной планировки на улице Челюскинцев. Я доехала туда сравнительно быстро. На просторной дворовой территории прямо у подъездов росли деревья с развесистой кроной. На некотором возвышении находилась детская площадка с горками, качелями, песочницей и другими приспособлениями для игр, которые так любит детвора.

Припарковав машину на свободном месте, я направилась к первому подъезду. Как раз тогда, когда я уже поднялась на последнюю ступеньку, подъездная дверь открылась, и из нее вышли влюбленные. Держась за руки, юная парочка, не замечая никого вокруг, прошествовала к торцовой части дома. А я, воспользовавшись удачным стечением обстоятельств, вошла в подъезд.

Внутри подъезда было тихо и чисто. Я обратила внимание на стену на лестничной клетке, на которой были укреплены керамические кашпо с нисходящими стеблями растений. Я прошла к лифту, нажала на кнопку вызова, и уже через минуту он поднял меня на девятый этаж.

Выйдя из лифта, я подошла к квартире Константина Чернохвостикова и, вынув ключи, открыла входную дверь. В прихожей было темно, поэтому я, нащупав выключатель, щелкнула им, и прихожая озарилась приятным матовым светом.

Прихожая была сравнительно небольшой, но благодаря зеркалам на встроенном шкафу-купе, которые создавали иллюзию пространства, выглядела гораздо больше своих реальных размеров. Кроме того, и две другие стены, отделанные светлой декоративной штукатуркой, зрительно расширяли этот участок квартиры. Потолок цвета топленого молока таинственно мерцал вкрапленными в него маленькими лампочками. Паркетный пол был устлан также лимонного цвета ковром с длинным ворсом.

Прихожая заканчивалась входом в коридор. Я пошла вперед и оказалась в большой комнате, выполнявшей функцию гостиной. В ней было два больших окна, занавешенных кремового цвета тюлем. Бежевые портьеры гармонично сочетались с желтовато-зеленоватыми обоями.

В правом углу гостиной я обратила внимание на компьютерный стол со стоящим на нем компьютером. Одну из стен занимала большая плазма, а около противоположной стены расположился широкий кожаный диван шоколадного цвета. Перед ним находился маленький журнальный столик из стекла и металла. Справа от него стояло кресло, а рядом – дизайнерский торшер. Наконец, еще одна стена была занята встроенным шкафом, в котором находились книги. Паркет в гостиной был такого же цвета, как и в прихожей, и тоже был покрыт шерстяным ковром, но, в отличие от прихожей, ковер был с коротким ворсом и с восточным орнаментом.

К гостиной примыкала комната, которая по обстановке явно выполняла функцию спальни. Эта комната была оклеена обоями цвета парижской зелени. В целом спальня выглядела уютно и стильно. Вдоль одной из стен стоял неширокий шкаф для одежды. Между ним и окном была расположена двуспальная кровать. У противоположной стены, напротив кровати, находилась тумба, на которой стоял телевизор с антенной для приема спутниковых каналов. На краю тумбы лежал сотовый телефон.

Я решила осмотреть содержимое тумбочки и начала выдвигать ящики. Наверху были комплекты нижнего мужского белья, а нижние ящики тумбочки были отведены под постельные принадлежности. Я бросила взгляд на кровать: она была застелена темно-зеленым шелковым покрывалом.

Я вновь прошла в гостиную. Сначала я решила подвергнуть осмотру шкаф с книгами. Поочередно отодвигая в сторону стеклянные створки, я читала названия книг на корешках. В основном Константин Чернохвостиков увлекался чтением книг по спорту и медицине. Однако на одной из полок я заметила классическую литературу: это были произведения Пушкина, Достоевского, Толстого, а также книги зарубежных писателей.

Неосмотренной осталась просторная кухня. Я прошла на середину и окинула взглядом кухонный гарнитур, состоящий из круглого обеденного стола и четырех стульев, задвинутых под стол. Одну из стен занимали навесные полки, на которых стояли расписные металлические контейнеры для круп и других сыпучих продуктов. Над электрической плитой и духовым шкафом возвышалась вытяжка с оригинальным дизайном, который напоминал деревенский домик. В углу кухни находился большой холодильник с морозильной камерой наверху. Я открыла дверцу камеры: она была заполнена брусками замороженных продуктов.

Теперь осталось наведаться в ванную комнату. Она оказалась совмещенной с туалетом и была довольно большой. Так, в ней помещалась ванна, умывальник с квадратной раковиной, по другую сторону – душевая кабина с матовыми стенками, унитаз и стиральная машина.

Итак, беглый осмотр квартиры Константина Чернохвостикова я завершила. Теперь пора приступить к более детальному поиску того, что могло пролить свет на занимавший меня вопрос. А именно: куда вместо Кубы отправился мужчина? В спальне и уж тем более в кухне и санузле ответов на этот главный вопрос, естественно, быть не могло. Поэтому я снова переместилась в гостиную и направилась к компьютеру. Сев в кресло перед монитором, я сначала хотела вкючить компьютер, но потом передумала и решила посмотреть, что находится в ящиках стола.

Я выдвинула верхний ящик и увидела стопку книг. Я вынула их и положила на поверхность стола. Так, интересно, что читал Константин и почему эти книги лежат отдельно, а не вместе с другими в шкафу?

Я начала читать названия на обложках книг: «Понимание себя и других», «Принятие себя», «Как ставить цели и добиваться их реализации». Ну, в общем, литература, посвященная психологии и соответствующим тренингам. Ничего необычного, человек стремился к саморазвитию и совершенствованию, разве это плохо?

Однако пора посмотреть, что находится в компьютере Константина. Хорошо бы, конечно, чтобы он не был запаролен, потому что подбирать пароль для входа – та еще морока. Уж я-то это знаю, поскольку мне не раз приходилось добывать сведения как раз после того, как я путем проб и ошибок все-таки открывала доступ.

Я включила компьютер и стала ждать, пока он загрузится. Наконец экран засветился ровным голубоватым светом и… конечно же, предложил ввести пароль! Ну а кто бы сомневался, что так просто ничего не получится?

Ладно, мне не привыкать. Я задумалась: какое слово Константин мог выбрать для пароля? Может быть, «спорт»? Ведь не зря же Чернохвостиков, по словам диетолога Генриетты Михайловны Вахромеевой, часами занимался на тренажерах.

Я ввела слово «спорт» в предложенную строку и нажала на «Enter».

Ага, сейчас! Появилась надпись: «неправильный пароль». Да, с первого раза не удалось.

Попробуем еще. Какое же слово ввести…

Я задумалась. Возможно, «здоровье»? Ведь для чего тренируют тело? Чтобы быть здоровым!

Но и «здоровье» не подошло. Ладно, что для Константина было важным? Спорт, здоровье – это, безусловно, все важно. Но ведь он занимался предпринимательством. А что для предпринимателя важнее всего? Конечно, его бизнес.

Стало быть, вводим «Академия». Ура! Получилось! Доступ открыт.

Прежде всего я решила проверить документы, которые Константин Чернохвостиков открывал сравнительно недавно. Кроме того, я решила, что необходимо просмотреть также и фото, и ссылки во Всемирной паутине.

Я пощелкала мышкой, но никаких фотографий не обнаружила. Тогда я начала изучать названия папок, которые находились на рабочем столе. Некоторые из них я стала открывать, но, не найдя ничего заслуживающего внимания, закрыла. Ну что же, теперь посмотрим, какие вкладки Чернохвостиков открывал в интернете, какие поисковые запросы вводил Константин и что его интересовало.

Так, информация какая-то… довольно специфическая: «Как развлекаются богатые», «Бомж-туры», «Футбол на крыше небоскреба», «Басмачи в пустыне».

Я открыла одну из статей. Посмотрим, что там пишут.

Так: «Не секрет, что богатые мира сего привыкли к роскошному образу жизни. Они живут в шикарных домах, работают в современных офисах, передвигаются на дорогих и престижных автомобилях с личным водителем. Когда же они устают от такой жизни – ведь все когда-нибудь приедается и надоедает, – то целая индустрия необычных развлечений предлагает им свои услуги. Например, богачей на время помещают в совершенно иную, зачастую агрессивную и некомфортную среду. С помощью стилистов и гримеров бизнес-руководителей их превращают в бездомных и отверженных. И вот такой толстосум, для того чтобы заработать себе на пропитание мизерную сумму, вынужден стоять с протянутой рукой и просить милостыню на привокзальных площадях или где-то еще. Так на короткое время богач может испытать на себе совершенно иной образ жизни, отличный от того, к которому он привык».

Далее автор статьи утверждает, что такое развлечение стало своего рода хитом и уже много лет кто-то обязательно заказывает такой «бомж-тур» как минимум несколько раз в месяц.

И что все это означает? Почему Константина Чернохвостикова интересовали подобные опусы?

Ну, ответ напрашивается очевидный: надоели бизнесмену все Мальдивы, Куршевели, Майами и прочие традиционные места для отдыха. И получается, что ни на какую Кубу он и не думал отправляться. А чтобы ему не задавали лишних вопросов, Константин все держал в тайне.

Но где находится это место, в которое отправляют пресыщенных богачей? Конечно же, Чернохвостиков не стоял на площади и не просил подаяния на каком-нибудь еще открытом месте. Его вообще держали где-то взаперти, не кормили и не поили. А потом обрядили в одежду бомжа…

Я вынула из сумки свой сотовый и набрала Кирьянова.

– Володь, привет, это я, Таня. Слушай, я сейчас осматриваю квартиру Константина Чернохвостикова и…

– Так, что ты там интересного нарыла? – поинтересовался Кирьянов.

– Представляешь, Чернохвостикова, оказывается, занимало проведение досуга в экстремальных условиях. Всякие там «бомж-туры», спортивные турниры на приличной высоте, ну и все в таком же духе, – сказала я.

– Ну а что тебя это так удивляет? Сейчас прыжками с парашютом или с тарзанки никого не удивишь. Многие состоятельные индивидуумы уже насытились традиционными курортными удовольствиями, и им наскучило просто лежать на песочке где-то там на Карибах, к примеру, или на других популярных курортах. Они жаждут более острых ощущений и необычных развлечений. Мне попадались публикации о том, что некоторые предпочитают отправляться в труднодоступные места, подальше от цивилизации. Например, куда-нибудь в Африку или даже в Антарктиду. Но других пресыщенных богачей даже это не устраивает. И они додумались до того, что добровольно отправляются – куда бы ты думала? – в тюрьму! Или в концлагерь. Естественно, эти развлечения им организуют. Ведь никто же не додумается отправиться в настоящее пенитенциарное учреждение. Ну а чтобы все было «взаправду», то в эрзац-тюрьме могут и побои организовать, и пытки, и голод, – сказал Владимир.

– Кстати, о голоде, Володь. Уж не думаешь ли ты, что Константин Чернохвостиков сам выбрал такой вид развлечения? Ну, с голодом, я имею в виду, – уточнила я.

– В принципе он мог себе такое заказать. Однако у всех этих богатых чудиков имеется страховка от возможного печального финала. Ну, то есть они в любой момент, если сочтут, что приключение в их «тюрьме» приобретает слишком уж экстремальный характер, могут прекратить это представление. Я даже читал, что один из таких экстремалов выдержал только половину суток. А потом потребовал, чтобы его выпустили, – сказал Владимир.

– Слушай… а я вот вспомнила. Был такой случай. Один подросток заперся в своей комнате и не открывал дверь. Матери потом пришлось вызывать соответствующие службы, чтобы войти в комнату. Оказалось, что этот мальчишка натянул на голову полиэтиленовый пакет и, естественно, задохнулся. Его так и нашли – с пакетом на голове. Потом выяснилось, что он прочитал в интернете о том, как проверить себя, ну, на что он способен, существует такой вот способ, – сказала я.

– Ну, Константин Чернохвостиков был далеко не подросток, – возразил Владимир.

– По годам – да, не подросток. А вот по другим параметрам… Ведь он родился, как сказал Ростислав Пантелеймонов, с золотой ложкой во рту. Все было к его услугам с самого раннего детства. Владимир Леонидович Чернохвостиков обеспечил ему безбедную и беззаботную жизнь. Конечно, в дальнейшем они с Ростиславом развивали свой бизнес, вкладывали в «Академию» и время, и силы, ну и финансы, разумеется. Чернохвостиков, естественно, трудился не покладая рук. Однако мог он устать от такой непрерывной гонки за достижениями в бизнесе? – задала я вопрос, скорее риторический.

– Конечно, мог, – подтвердил Владимир. – Я тебе даже больше скажу: усталость у него накапливалась. И в один прекрасный момент он понял, что все эти пляжи с белоснежным песком не могут компенсировать потраченные силы. Вот он и решил попробовать нечто новое.

– Да, но где он отыскал такое место, где могли предоставить такого рода услуги? Кто именно мог создать такой бизнес? И где конкретно? – спросила я.

– Наверное, где-то недалеко от Тарасова, ведь тело Чернохвостикова оставили на Кумысной поляне, – предположил Владимир.

– Недалеко от Тарасова, – повторила я. – Значит, Константин Чернохвостиков нашел организаторов и поехал… Но смотри, Володь, ведь если этот бизнес, мягко говоря, не совсем легитимный, то он не рекламирует себя. Да и у Чернохвостикова в компе я вижу только ссылки на законные развлечения. Например, прыжки на лыжах с трамплина, подводное плавание, та же тарзанка. Правда, вот я нашла прыжки с крыш, причем за совершенно космическую сумму, которую необходимо заплатить за то, чтобы разбиться или, в самом лучшем случае, все себе переломать. А так – только одни общие заголовки и фразы о том, что люди жаждут невероятных развлечений. И ведь нет никаких контактов вроде телефонов или адресов.

– Да, визитки они не раздают на улицах, – подтвердил Владимир. – Да и вряд ли сообщают адреса и телефоны своих «точек» даже желающим. Ведь посредники могут выдать всю цепочку и рассекретить того, кто всем этим руководит.

– Так как же все-таки желающие узнают о подобном бизнесе? – спросила я.

– Как? Да по «сарафанному радио», Тань. Один богач рассказал другому, когда они встретились в закрытом клубе, как он классно оттянулся в «тюрьме». Вот так такого рода новости и распространяются, – высказал свою версию Кирьянов.

– А ведь существуют еще и подобные реалити-шоу, которые транслируют некоторые телевизионные каналы. Например, шоу «Голод». Но там, конечно, не доводят участников до голодной смерти. Это я так, к слову вспомнила.

– А вообще, Тань, я считаю, что все эти богатеи с жиру бесятся! – эмоционально воскликнул Владимир. – Ну ты только представь себе, сколько у нас заброшенных деревушек, в которых доживают свой век старики и старушки! Они просто не хотят перебираться с насиженного места. Вот и выживают порой без света и газа. Вот где настоящий экстрим, а не это вот все!

– Так то пожилые люди, Володь, что ты сравниваешь? У молодых нуворишей свои представления об экстремальном образе жизни. Хотя такие их стремления больше напоминают извращения, – сказала я.

– Да не напоминают, а по сути ими и являются, – резко высказался Кирьянов и добавил: – Это же надо: по собственной воле так издеваться над собой!

– Ну ладно, Володь. Ни мне, ни тебе не понять этих экстремалов. Но главное все-таки не это. Главное – где находятся эти закрытые «концлагерь» или «тюрьма»? – спросила я.

– Тань, я попробую разузнать. Скажу стажеру, чтобы постарался отыскать что-то подобное. Ну и сам порасспрошу коллег, может быть, кому-то уже доводилось сталкиваться по работе с чем-то подобным, – пообещал Владимир.

– Володь, как только что-то выяснишь, обязательно мне позвони, – попросила я.

– Тань, ну могла бы и не напоминать, – заметил Кирьянов.

– Ладно, Володь, до связи, – сказала я.

– До связи.

Отключившись, я вернулась в спальню и взяла сотовый телефон, лежавший на тумбе. Теперь стало понятно, почему Константину Чернохвостикову не могли дозвониться ни Ростислав, ни Владимир Леонидович. Ведь, как правило, при поступлении в «тюрьму» или «концлагерь» все средства связи отбирают. Уж если приехал наслаждаться экстремальным отдыхом, то забудь о том мире, из которого прибыл.

Однако ведь Константин Чернохвостиков определенно связывался с кем-то из владельцев бизнеса, которые организуют эти развлечения для богатых. А если так, то в его телефоне должны находиться какие-то контакты.

Но телефон за столько дней однозначно разрядился. К счастью, зарядка – вот она, лежит рядом с сотовым.

Я зарядила телефон и принялась просматривать сообщения. Да, как и ожидалось, многочисленные звонки были сделаны Ростиславу Пантелеймонову, мне ведь известен его номер. Да и переписка с ним тоже была. Правда, имелись звонки и на другие номера. Но проверять их всех можно до скончания века. Нет, тут нужно смотреть самые последние…

Ага, вот. Оказывается, что за день до отлета «на Кубу» Константин несколько раз созванивался с одним и тем же абонентом.

Я запомнила этот номер. Необходимо будет его проверить.

Еще одна мысль не давала мне покоя. Предположим, что Константину Чернохвостикову стало невыносимо скучно и он решил встряхнуться. Но ведь он не мог не понимать, что голодовка, если ее практиковать продолжительное время, может привести к смерти. А обезвоживание организма – тем более. Неужели Константин настолько вошел в азарт и у него атрофировался инстинкт самосохранения? Ведь он мог потребовать прекратить экстремальный «отдых». Почему он этого не сделал? Напрашивается логичный ответ: потому что его целенаправленно доводили до смерти. И довели. Но кто? Это предстоит выяснить.

Так. Голодовки. Экстремальное похудение. Что-то мне это напоминает.

Я глубоко задумалась, вспоминая все связанное с делом покойного Чернохвостикова. Что-то такое было… И минуты через три я вспомнила услышанный в «Академии» разговор диетолога с Аделаидой Степановной. Генриетта очень аккуратно намекала неспособной справиться с зажорами дамочке на возможность уединенного экстремального похудения. Что там было? Оставить квартиру примерно на неделю, заплатить за это деньги. А вот может ли это быть связано с «бомж-турами»? А почему бы и нет? И то и это – экстрим.

Да, необходимо будет проследить всю цепочку от начала до конца. Главное – кто проводит набор клиентов для таких развлечений? Вернее, кто занимается поиском клиентов, ведь их сначала нужно найти. Далее – каким образом все это осуществляется? Каким образом организаторов нашел Константин Чернохвостиков? На данный момент единственным человеком, который может быть в курсе – хотя это и спорный довод, – является врач-диетолог Вахромеева Генриетта Михайловна. Она сама говорила, что Константин усердно занимается собой и что она ставит его в пример всем клиентам «Академии». Стало быть, они контактируют. И можно предположить, что с Вахромеевой Константин мог поделиться своими проблемами. И если уж Чернохвостиков изнывал от скуки, как говорят бабульки на лавочках, «зажрался», он вполне мог пожаловаться на это Генриетте. А та, если связана с некоей организацией, занимающейся экстремальными развлечениями – в том числе и экстремальным похуданием, – дала ему контакты, например…

Жаль, что я уже представилась старшей сестрой девушки, которая увлекается нездоровой пищей и запустила себя. Можно было бы попробовать прозондировать почву на предмет увлечения экстримом. Конечно, нет никакой гарантии, что Генриетта Михайловна клюнула бы на мою удочку – при условии, что она в курсе всего. Однако теперь такой возможности уже нет.

Ладно, если одни возможности закрываются, то другие – точно открываются. Буду действовать по обстоятельствам. А сейчас мне пора ехать в нотариальную контору к нотариусу Андрею Данииловичу Крапивникову на оглашение завещания, которое составил Константин Чернохвостиков.

Я закрыла квартиру Константина, спустилась во двор, села в машину, завела мотор и поехала.

Вскоре я уже была на месте. Я припарковала машину на стоянке, расположенной напротив входа в нотариальную контору, на входной двери которой была вывеска: «Нотариус Крапивников А. Д.»

Как раз в тот момент, когда я выходила из своей машины, к помещению нотариальной конторы подъехала иномарка.

«Кто бы это мог быть? – подумала я. – Ведь на это время назначено Владимиру Леонидовичу. Может быть, это как раз и есть он сам?»

Я не ошиблась: из машины вышел Чернохвостиков и, увидев меня, кивнул:

– Добрый день, Татьяна Александровна.

– Здравствуйте, Владимир Леонидович, – ответила я.

Мы вместе направились к нотариусу. Сначала мы прошли по длинному и узкому коридору, который заканчивался дверью. Владимир Леонидович открыл ее и пропустил меня вперед:

– Прошу вас, Татьяна Александровна.

Я сделала несколько шагов и оказалась в небольшом помещении, которое, как я поняла, служило приемной. Следом за мной в приемную вошел Владимир Леонидович.

За компьютерным столом у окна сидел молодой парень в строгом костюме со стильной стрижкой. Помощник нотариуса что-то сосредоточенно печатал. Увидев нас, он встал.

– Владимир Леонидович Чернохвостиков? – спросил он.

– Да, это я, – ответил мужчина.

Парень вопросительно посмотрел на меня.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, занимаюсь расследованием убийства сына Владимира Леонидовича, – сказала я.

– Да, я нанял Татьяну Александровну, – подтвердил Владимир Чернохвостиков. – И в связи с этими обстоятельствами Андрей Даниилович разрешил Татьяне Александровне присутствовать на оглашении завещания моего сына.

– Вот моя лицензия частного детектива и договор на оказание услуг по расследованию, – я вынула из сумки документы и протянула их помощнику.

Молодой человек просмотрел лицензию и договор и вернул их мне.

– Сейчас я доложу о вас Андрею Данииловичу, – сказал помощник и скрылся в кабинете.

Через несколько минут он вышел в приемную:

– Вы можете пройти.

В кабинете я увидела худощавого мужчину, чей возраст приближался к шестидесяти годам. Он сидел в кресле за длинным столом, а перед ним лежал пакет, в котором, я так поняла, и было завещание.

Увидев нас, Крапивников кивнул, поздоровался и пригласил сесть за стол. Потом, объявив, что по причине насильственной смерти завещателя он оглашает завещание в присутствии родственника покойного, вскрыл запечатанный пакет и начал зачитывать содержащийся в нем документ.

Крапивников читал текст завещания хорошо поставленным голосом, без тени эмоций:

– Прошу определить шестьдесят пять процентов моего имущества в пользу Екатерины Константиновны Чернохвостиковой, которая является моей дочерью, и ее матери – Ольге Петровне Лысовой.

Я посмотрела на Владимира Леонидовича: мужчина буквально потерял дар речи, настолько он был поражен тем, что услышал. Да и было от чего прийти в изумление.

– Простите, Андрей Даниилович! – воскликнул Чернохвостиков. – Я еще не пришел в себя после известия о смерти сына, поэтому не вполне понял то, что вы сейчас прочитали. Вы сказали, что мой сын почти все свое состояние отдает…

Владимир Леонидович запнулся, видимо, не запомнив имена и фамилии этих двух особ, одна их которых приходилась дочерью его сыну, а вторая – ее матерью. Однако мне уже была известна эта Ольга Лысова по рассказу Ростислава Пантелеймонова, которой было все равно, с кем завязать интрижку: с Константином или с Ростиславом.

И мне тоже, как и Владимиру Леонидовичу, было мало что понятно. Ведь, по словам Владимира Леонидовича, Константин не обременял себя продолжительными отношениями с женским полом. А тут – на тебе, дочь! Да еще и с завещанным ей и ее матери имуществом в таких размерах. Шестьдесят пять процентов! А чего не семьдесят?

Крапивников на секунду отвел глаза от документа, который держал в руках, и сказал:

– Владимир Леонидович, позвольте мне полностью огласить завещание вашего сына, а потом я отвечу на ваши вопросы, если смогу.

Чернохвостиков только молча кивнул, не в силах говорить.

Нотариус между тем продолжил чтение. Дальше в завещании никаких строк и фраз, способных потрясти родственников в лице находящегося в нотариальной конторе Владимира Леонидовича, не оказалось. Остальная часть состояния Константина Чернохвостикова отходила к его родителям.

Наконец Крапивников завершил чтение документа. Владимир Леонидович вновь обратился к нотариусу:

– Андрей Даниилович, я по-прежнему ничего не понимаю. Объясните, пожалуйста, что происходит?

Крапивников покачал головой:

– Владимир Леонидович, могу только сказать, что завещание вашего сына составлено с соблюдением всех норм закона. Я не могу в деталях припомнить встречу с Константином Владимировичем, но он предоставил свидетельство, из которого следует, что он является отцом девочки, о которой упомянуто в завещании.

«И которая получает львиную долю состояния Константина Чернохвостикова. Круто!» – подумала я.

– Видимо, я совсем не знал своего сына, – пробормотал Владимир Леонидович.

Мужчина так и не отошел от потрясения, вызванного завещанием сына, когда дверь в кабинет открылась. В дверном проеме показались помощник Крапивникова и женщина лет тридцати пяти. Она была невысокого роста, полноватая, с коротко стриженными и торчащими жесткими черными волосами.

– Это Ольга Петровна Лысова, – сообщил помощник и вышел из кабинета.

– Хорошо, – кивнул Крапивников, – проходите. К сожалению, вы, Ольга Петровна, пришли позже назначенного времени, я уже огласил завещание. Вот, возьмите, ознакомьтесь.

Нотариус протянул Ольге Лысовой документы. Она начала читать, а Владимир Леонидович все это время не отводил от нее взгляда.

Я проследила за ним. Видно было, что мужчину одолевают самые различные и противоречивые чувства: от неприязни до интереса.

– Я прочитала, спасибо, – сказала Ольга Петровна, возвращая документ Крапивникову.

Нотариус посмотрел на всех, кто находился в кабинете.

– Ко мне вопросы у кого-нибудь будут? – спросил он.

– Вообще-то вопросы, конечно, есть, – отозвался Владимир Леонидович. – Но по всей вероятности, они будут уже не к вам.

Мы с Чернохвостиковым встали и направились к двери кабинета. Ольга Петровна последовала за нами. Так мы дошли до конца коридора и вышли на улицу. Внезапно Лысова остановилась и задержала Чернохвостикова.

– Я понимаю, что вы меня… ненавидите, Владимир Леонидович, – начала женщина. – И я считаю, что вы вправе так ко мне относиться. Еще бы! – Лысова горько усмехнулась. – Ведь получается, что я вас фактически ограбила, – продолжила женщина. – Но я не виновата в том, что Костя все скрыл и ничего не рассказал вам ни обо мне, ни о дочери.

– Да, я поражен. И Костя на самом деле ни разу не упомянул, что у него имеется дочь. Тогда я жду от вас рассказа о том, почему так получилось, – сказал Владимир Леонидович.

– Позвольте, Владимир Леонидович, сначала она расскажет мне. То есть сначала Ольга Петровна ответит на мои вопросы, – решительно сказала я и посмотрела на Лысову.

– А почему я должна отвечать на ваши вопросы? – с некоторым вызовом спросила женщина. – Я вас не знаю да и вообще вижу в первый раз. Кто вы?

– Если бы вы, Ольга Петровна, пришли в нотариальную контору вовремя, то вы бы знали, кто я и что здесь делаю. Потому что нотариус объявил перед чтением завещания, кто присутствует в его кабинете, – жестким тоном ответила я.

– Позвольте, Татьяна Александровна, я представлю вас, – вмешался Владимир Леонидович. – Это частный детектив, Татьяна Александровна по моей просьбе взялась за расследование смерти моего сына.

– Прошу вас, Ольга Петровна, давайте пройдем в мою машину и там поговорим. Мне необходимо задать вам несколько вопросов, – сказала я.

– А если я откажусь отвечать на ваши вопросы? Что мне за это будет? – снова с вызовом спросила Лысова.

– Тогда вас вызовут повесткой в управление полиции – кстати, полиция официально расследует это дело, – и тогда уже последует выяснение, почему вы противитесь отвечать на вопросы. Так вы готовы поговорить со мной? – спросила я.

– Готова, – тихо ответила Лысова.

– Тогда пойдемте, поговорим, – сказала я.

Когда мы уже сидели в салоне моей машины, я добавила:

– Я заранее вас предупреждаю, что завещание потеряет свою силу, если выяснится, что вы причастны к смерти Константина Владимировича, – сказала я.

– Да как вы… Почему вы меня подозреваете? – спросила Ольга Лысова взвинченным тоном.

– Под подозрением находятся все, кто так или иначе контактировал с Константином Владимировичем. Так что не считайте себя какой-то исключительной особой. Лучше расскажите о своих отношениях с Чернохвостиковым, – сказала я.

– Это очень личное, – сквозь слезы произнесла Лысова.

– Так я и не требую от вас интимных подробностей, они мне ни к чему. Говорите только по делу и только факты. Где вы познакомились с Чернохвостиковым, как развивались ваши отношения, ну и так далее. Вы меня поняли, Ольга Петровна? – спросила я.

– Поняла, – всхлипнув, кивнула она. – В общем, мы с Костей учились вместе в институте. У нас сложилась своя компания, довольно дружная: я, Костя, Ростик, это его друг, ну и еще несколько человек. Но потом она распалась. Одна пара из нашей компании поженилась, у них уже родились дети. Костя и Ростислав тоже не теряли времени даром и крутили романы. А я… я осталась совсем одна. Ни друзей, ни любимого. Вернее, любимый был, это Костя…

– Или Ростислав, – добавила я и, встретив удивленный взгляд Ольги Лысовой, объяснила: – Ну, ведь вам было все равно, за кого выйти замуж, не так ли? Оба парня – отнюдь не бедные, из состоятельных семей, ведь так?

– Это вам Ростислав рассказал? – со злостью спросила Лысова. – Нет, не так. Я всегда любила Костю. Знаете, когда мы были на первом курсе, я все время боялась узнать, что у Кости появилась любимая девушка. И она у него действительно появилась. А потом – вторая, третья… Потом я боялась узнать, что Костя стал чьим-то мужем. Не стал. Но мне от этого было не легче. Я поняла, что он не станет и моим мужем. И когда он, после череды своих увлечений и отношений, вдруг пришел ко мне, я восприняла это как подарок судьбы. Ну а потом у нас родилась дочка Катенька. Костя обрадовался, материально очень хорошо нам с дочкой помогал. Все шесть лет… Я рассчитывала, что Костя все-таки согласится… согласится, чтобы мы жили все… втроем. Нет, я не рассчитывала на официальный брак, свадьбу там, свадебное путешествие. Я ведь знала, что Костя не согласится… но все равно надеялась, – тяжело вздохнула Лысова.

– Кто вам сообщил о смерти Константина Владимировича? – спросила я.

– Нотариус Андрей Даниилович, он мне вчера позвонил и сказал, что сегодня состоится оглашение завещания Кости, – сказала Ольга.

– Вы знали про завещание? – спросила я.

– Точно – нет, – покачала головой Ольга. – Я вообще не думала, что Костя будет писать завещание. Все-таки он молодой мужчина. Но он не раз говорил, что не оставит нас с Катенькой без поддержки. Так что… не могу сказать, что я сильно удивилась. Больше была в шоке – как так, взял и умер?..

– Ладно, пока у меня к вам вопросов больше нет. Оставьте свои координаты: телефоны и адрес. И никуда не выезжайте, вы можете понадобиться для дачи показаний, – предупредила я.

– Я что, нахожусь под подпиской о невыезде? – спросила Ольга Лысова.

– Разве я взяла с вас подписку, Ольга Петровна? Я предупредила вас для того, чтобы правоохранительные органы и я не разыскивали вас повсюду, – сказала я.

Ольга написала свои телефоны и адрес и вышла из моей машины. А затем Ольга Лысова подошла к Владимиру Леонидовичу, который стоял около офиса нотариуса и ждал свою сноху.

Я подумала, что нужно позвонить Кирьянову, для того чтобы обсудить с ним встречу у нотариуса и открывшиеся обстоятельства по поводу наследства Константина Чернохвостикова. Пожалуй, необходимо основательно раскрутить эту Ольгу Лысову. Ведь она, что там ни говори, является заинтересованным лицом. Правда, совсем недавно, до оглашения завещания, мы с Владимиром обсуждали другую версию. Однако и эту версию отвергать полностью не следует, ведь все-таки выглядит это все довольно подозрительно, как-никак корыстные побуждения здесь налицо.

Я набрала Кирьянова, но в трубке послышались короткие гудки: значит, Владимир сейчас занят.

Ладно, тогда позвоню сейчас Андрею Мельникову и попрошу его пробить номер, который я несколько раз видела в телефоне Константина Чернохвостикова и по которому он звонил незадолго до того, как улетел «на Кубу».

Я набрала знакомый номер.

– Андрюш, привет, это я, Татьяна, – сказала я в трубку.

– О, Таня, рад тебя слышать! – воскликнул Мельников. – Как дела, как жизнь молодая?

– Дела ты сам знаешь у кого, извини за банальность. А жизнь бьет ключом, – ответила я.

– Надеюсь, не по голове? Я тоже извиняюсь за банальность. Ладно, Тань, обменялись приветствиями, теперь можно поговорить серьезно. Ты ведь мне не просто так звонишь, я угадал? – спросил Андрей.

– Андрюш, извини, что никак не выберу время поговорить с тобой просто так, за жизнь, как говорится, но…

– Ладно, Тань, не извиняйся, говори.

– Слушай, Андрюш, необходимо пробить один телефонный номер, – начала я.

– Давай, говори свой номер.

Я продиктовала.

– Ну, молниеносно выяснить не обещаю, – предупредил Мельников.

– Да я и не настаиваю, – сказала я.

– В общем, Тань, жди звонка, сразу же позвоню, как только все выясню, – пообещал Андрей.

– Договорились, – сказала я и отключилась. И сразу же вновь набрала Кирьянова.

На этот раз Владимир быстро ответил на мой звонок.

– Алло, Володь, у меня есть новости по делу Константина Чернохвостикова, – начала я.

– Слушаю тебя, Тань, – тут же отозвался Владимир.

– Значит, так. Сейчас на оглашении завещания Константина Чернохвостикова появилась некая Ольга Петровна Лысова. Оказалось, что у нее с Константином имеется общая внебрачная дочь Екатерина, шести лет от роду. Но это еще не все. Выяснилось, что Чернохвостиков шестьдесят пять процентов своего состояния завещал своей дочери и ее матери! Шестьдесят пять процентов, Карл! Тьфу, Володь! И только тридцать пять процентов достанется родителям. Как тебе такое, а?

– Хм… тогда можно уж было смело накинуть еще пять процентов этой даме для ровного счета, – озадаченно произнес Владимир.

– Вот, и я так же подумала, когда услышала. Вообще, и я, и Владимир Леонидович просто выпали в осадок, когда узнали, как Константин распорядился своим имуществом. И вот теперь я думаю, что эта самая Ольга Петровна Лысова становится подозреваемой номер один. Как тебе такое? – спросила я.

– Ну… Тань, сначала необходимо все тщательно проверить и выяснить, ведь нужны твердые доказательства ее причастности. И потом, как она, по-твоему, могла все это провернуть? – спросил Кирьянов.

– Как? Да легко! Сначала заставила составить завещание, потом – не сразу, конечно, а по истечении определенного времени, чтобы не вызвать подозрения, – обманом увлекла его в какое-то такое место, из которого он не смог выбраться. Ну а дальше – все очень просто. Морила его голодом и не давала воды. И все! Вывезла тело на Кумысную поляну, – раскрыла я свою версию.

– Ты что же, считаешь, что она смогла провернуть все сама, не прибегая ни к чьей помощи? – поинтересовался Владимир.

– Думаю, что она не стала бы рисковать, посвящая в это дело еще кого-то, – ответила я.

– Не знаю, не знаю, – задумчиво произнес Владимир. – Вообще-то мужик, даже если его морили голодом, не легкий груз. Только представь, его надо было запихнуть в машину, потом привезти на ту же Кумыску и выгрузить там. И при этом чтобы никто ничего не увидел.

– Знаешь, Володь… за такие деньги некоторые особи, даже и дамского пола, и не так подсуетиться могут. Она, кстати, выглядит крепенькой. В общем, я не отрицаю такую возможность, Володь, – заявила я. – Как выяснилось, эта бабенка еще в вузе положила глаз и на Константина, и на Ростислава. Но повезло вот с Чернохвостиковым, – сказала я.

– И все-таки, Тань, необходимы доказательства. Железные доказательства причастности этой Лысовой, – подчеркнул Владимир. – Ладно, Тань, у меня сейчас совещание начнется, я тебе перезвоню, – сказал Кирьянов.

– Пока, Володь.

Я нажала на отбой, вздохнула и вспомнила про Аделаиду Степановну. Почему бы ей не позвонить?

Так я и сделала.

– Аделаида Степановна? Здравствуйте. Это Таня, помните, встречались с вами в «Академии»? – когда сняли трубку, представилась я.

– А-а, Тань, как чудесно, что ты позвонила! – восторженно затараторила женщина. – Тань, у меня такие новости! Подъезжай в кафе «Рандеву» на проспекте Кирова, – пригласила Аделаида Степановна, – все расскажу.

Как только Аделаида Степановна произнесла слово «кафе», я сразу же почувствовала, как у меня засосало под ложечкой. Ну что ж, это и неудивительно: ведь с тех пор, как я позавтракала, прошло уже довольно много времени.

– Выезжаю, Аделаида Степановна, ждите, – сказала я и отключилась.

Вскоре я уже входила в небольшое, но уютное помещение. Аделаиду Степановну я увидела сразу: женщина сидела у окна за столиком, уставленным тарелками, и с сосредоточенным видом поглощала их содержимое.

– Еще раз здравствуйте, Аделаида Степановна, – поприветствовала я женщину.

– Таня! Молодец, быстро добралась, – обрадовалась она и тут же помрачнела: – А я тут сижу и обжираюсь. Разъелась как свинья.

– Ну зачем вы так, Аделаида Степановна? И совсем вы не полная, уж если на то пошло, – начала я утешать ее.

– Нет, Тань, я же чувствую, что переедаю. И ничего не могу с собой поделать. Уже все рекомендации выполняю, как обуздать аппетит. В интернете вычитала вот, что нужно положить кусок в рот и жевать его не менее тридцати раз, а лучше – больше. И что же? Ну попробовала я считать, про себя, конечно, эти «разы». А потом плюнула и бросила! – в сердцах воскликнула женщина. – Но, Тань, я не сдалась, нет, – продолжила Аделаида, – вот сегодня пошла я снова в «Академию», к Генриетте, и говорю: «Все, нету больше моих сил! Никаких! Никак не получается у меня соблюдать ваши рекомендации по питанию. Ну просто потому, что не обладаю я силой воли, как некоторые. Правда, иногда могу держать себя в кулаке, то есть не набрасываться на вредную пищу, да даже и на полезную. А потом – раз! И все исчезает у меня во рту в одну секунду. Как будто я сто лет во рту и крошки не держала. Причем я же не слабоумная, все понимаю, но как мне остановиться?

– А что сказала Генриетта Михайловна? – спросила я.

– А! – махнула рукой Аделаида Степановна. – Начала снова нотации мне читать, что это я не соблюдаю ее рекомендации, ведь у меня никаких изменений в лучшую сторону совсем не наблюдается. Правда, потом она сказала, что не только у меня одной такая ситуация, что многие сначала вроде бы добьются улучшений, но затем снова происходит откат. Потому что, по ее словам, у людей нет мотивации: зачем им это нужно?

– Ну, вообще-то Генриетта в определенной степени права, потому что мотивация – это очень важно, – сказала я.

– Тань! Так она у меня есть, эта мотивация, чтоб ее! – в сердцах воскликнула Аделаида. – Ну смотри: я же еще не совсем старая, ведь так?

– Ну конечно!

– Ну так вот, значит, я еще могу найти себе спутника жизни. Мой муж уже давно умер, так что же мне теперь, одной оставаться?

– Ну зачем же, Аделаида Степановна?

– Вот, я тоже подумала и решила, что заведу знакомство с каким-нибудь мужчиной. В интернете и сайт нашла подходящий для знакомств. Только ведь туда нужно фотки выкладывать. А как я себя выложу, такую тумбу?

– Так ведь есть же фотошоп, Аделаида Степановна. После фотошопа вы будете на модель смахивать, поверьте мне, – сказала я.

– Тань, да что толку-то, что в интернете я буду как модель, а придет пора знакомиться вживую – и все! Тут-то все и раскроется, – огорченно сказала женщина. – Но я насела на Генриетту, просто взяла ее за грудки. Говорю ей: «Уж помогите мне приличный вид приобрести, ну не получается у меня, что мне теперь делать?» Генриетта, правда, опять за свое: «Я могу удвоить вам занятия на тренажерах». А я уже просто умираю на этих чертовых тренажерах! И потом, если я буду упахиваться на тренажерах, а потом жрать в три горла, как не в себя, то какой же от всего этого будет толк? Генриетта так покивала головой, покивала, вроде как согласилась с моими доводами. Потом сказала, что есть такие клиники, которые специализируются вот на таких проблемах, как у меня. Она даже назвала парочку таких заведений, только я не запомнила. Да и зачем мне какие-то клиники? Я с детства терпеть не могу больницы, просто на дух их не переношу. Мне нужно, чтобы меня контролировали. Чтобы не выпускали из дома, когда я решу устроить набег на супермаркет. Да и дома тоже следили, чтобы я не ела лишнего. А я-то ведь одна живу, кто меня будет контролировать? – задала вопрос Аделаида.

– А если попросить соседку?

– Да бог с тобой, Тань! Нужна я соседке, как… не знаю даже кто! У всех свои проблемы, свои заботы. Нет, мне подойдет только жесткий контроль. Я даже согласна поголодать какое-то время. Тут Генриетта посмотрела на меня как-то… по-другому. Я бы даже сказала, с каким-то интересом. И спросила: «Так, значит, вы, Аделаида Степановна, согласны на жесткий контроль и диету?» Я тут же, не раздумывая, согласилась. Генриетта сказала, что есть одно такое место, ну, типа пансионата, что ли… где присматривают вот за такими, как я. Правда, она предупредила, что стоит это отнюдь не дешево. Ну так я же понимаю. И деньги не жалко потратить на такое дело, ведь речь-то о здоровье, в конце-то концов, идет.

Как только Аделаида заговорила о голодовке и о том, что, оказывается, даже имеется такой пансионат, где занимаются с желающими похудеть за большие деньги, я тут же вся обратилась в слух. Об этом-то я и думала, когда обыскивала квартиру Чернохвостикова. Ведь и Константин Чернохвостиков где-то же находился, пока не похудел до смерти. И тоже, надо полагать, не за копейки. Стало быть, они имеются, эти пансионаты с определенным уклоном. Только где?

– И вот, Тань, представляешь, – продолжала Аделаида, – докторша все-таки сжалилась надо мной и пообещала подумать, как можно меня устроить… в такое место. Я так обрадовалась, так обрадовалась! Просто готова была танцевать, но куда мне с такой тушей!

– И до чего же вы договорились с Генриеттой Михайловной? – поинтересовалась я.

– Так вот, когда я попросила ее ускорить поиск, чтобы мне время не терять, а сразу же приступить к снижению веса, то она начала говорить, что это дело не быстрое, что ей еще необходимо договориться с кем-то там, да еще и какие-то бумаги подписать. И вообще, может быть, места в этом пансионате сейчас все заняты. Но я решила не отступать. И я добилась! Она у меня взяла анализы, которые необходимы при поступлении, и сказала, что позвонит, когда все узнает и договорится.

– Аделаида Степановна, а вы не спросили, где находится этот пансионат? – поинтересовалась я.

– Спросила, а как же? Мне же нужно было знать, куда ехать. Если это где-то рядом, то один разговор, а если далеко? Это же еще деньги придется потратить.

– Ну и что вам ответила Генриетта Михайловна?

– А она сказала, что этот пансионат находится в нашей области и что меня туда отвезут совершенно бесплатно.

– То есть Генриетта не назвала точное место? – уточнила я.

– Нет, не сказала. Но это, наверное, объяснимо, Тань. Ведь сколько у нас таких толстяков безвольных имеется! Если каждый будет туда рваться, то на самом деле мест не хватит. Она же мне сразу сказала, что, скорее всего, она сможет меня туда оформить через пару-тройку дней. Да, и предложила мне недельный курс пребывания. Потом сказала, что будет нужен мой паспорт, ну и деньги, естественно. Мы тогда подпишем договор и согласие на предоставление услуг. Я, конечно, спросила: а как насчет результата? Ведь я же не просто так собираюсь потратиться. Ну, Генриетта тогда ответила, что можно не беспокоиться, – сказала Аделаида.

– Ну что же, желаю вам добиться успеха, Аделаида Степановна. И еще попрошу вас об одной услуге: сообщите мне, когда устроитесь на месте, где же все-таки находится этот чудо-пансионат, – попросила я.

– Ладно, сообщу. Только, наверное, тогда, когда уже выйду оттуда. Потому что сотовыми телефонами там пользоваться не разрешается, Генриетта меня предупредила, – сказала женщина.

«Вот как? Прямо-таки повторяется сценарий с Константином Чернохвостиковым, – подумала я. – И у него сотовый телефон остался дома. И ведь речь идет практически об одном и том же, в смысле о голодовке. Только ведь Константину незачем было изводить себя голодовкой, это факт. А что, если…»

Тут мысль ускользнула.

– Да, Тань, а тебе-то зачем адрес этого пансионата? – с удивлением поинтересовалась Аделаида. – Неужто тоже хочешь сесть на диету?

– Да нет, Аделаида Степановна, это не для меня, а для моей младшей сестры. У нее тоже имеется лишний вес, и она никак не хочет от него избавляться, – я решила повторить легенду, которую придумала для Генриетты.

– Так ведь ты можешь контролировать свою сестру, разве нет?

– К сожалению, я для своей сестры не являюсь авторитетом. Она больше прислушивается к посторонним людям, чем ко мне, – вздохнула я.

– А, ну раз так, то тогда конечно. Я тебе обязательно все сообщу, Тань.

Аделаида Степановна расплатилась и ушла из кафе. Я же подозвала официантку и заказала себе полноценный обед. Но ела я без особого аппетита, хотя и проголодалась. Мне не давала покоя какая-то смутная догадка. А что, если Аделаиде Степановне предлагают тот самый пансионат, где мог находиться Константин? Уверенности в этом у меня не было. Но у меня не было и других предположений. А между тем ведь у меня совсем недавно появилась версия о причастности к смерти Константина его любовницы Ольги Лысовой. Но интуиция мне подсказывала, что все-таки необходимо в первую очередь раскручивать версию с пансионатом, где проводят голодовки, будем надеяться, что всего лишь лечебные, а не летальные.

Мои размышления прервал телефонный звонок.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Тань, это Мельников.

– Андрюш! Ну что, удалось выяснить, кто абонент? – взволнованно спросила я.

– Ох, Тань, разве я тебя когда-нибудь подводил? – нарочито обиженным тоном поинтересовался Андрей.

– Нет-нет, что ты. Я не припомню такого случая, извини. Так что там с абонентом? – с нетерпением спросила я.

– Номер принадлежит Вахромеевой Генриетте Михайловне, – произнес Мельников.

«Ну вот! Значит, Константин Чернохвостиков перед отбытием связывался по телефону с диетологом. Собственно, и Ростислав Пантелеймонов говорил, что они общались».

– Спасибо тебе, Андрюш, – поблагодарила я Мельникова.

– Рад был помочь тебе, Тань, – сказал Андрей.

– Ну пока.

– Пока, Тань.

Я отключилась и тут же набрала Генриетту Михайловну. Однако ее телефон молчал. Значит, нужно ехать в «Академию». И серьезно допросить диетолога. Правда, есть опасение, что она может быть не на работе, а где-то в другом месте, я же не знаю ее графика. Ладно, приеду и на месте все выясню.

Пока ехала, позвонил Кирьянов.

– Танюш, этой наследницей – как ее там, Ольгой Петровной Лысовой – можешь особо не заниматься, – заявил он.

– И почему же? – фыркнула я, не отвлекаясь от дороги.

– Да потому, что ребят попросил подсуетиться – у нее были тяжелые роды, поврежден позвонок в поясничном отделе. Если по-простому, при подъеме груза свыше пяти килограммов весь позвоночник в нижнее белье осыпаться может. И она в курсе.

– Откуда так быстро появилась информация? – заинтересовалась я.

– Ты не поверишь. Она, оказывается, на врача, который ее вел, заявление писала несколько лет назад. Всплыло из архивов. Врач, конечно, отмазался, но…

– Но это не отменяет возможного наличия подельника, – уже не особо веря в реальность этой версии, вредничала я.

– Не отменяет, – хмыкнул Кирьянов. – Но я тебе сообщил информацию. На связи.

И мы попрощались.

Подъезжая к спорткомплексу, чуть не попала в аварию – со двора, едва не дымясь покрышками, вылетела знакомая «Вольво». Я дернулась было преследовать Елизавету Васильеву, но быстро передумала. Мало ли что здесь случилось? Пока мчалась в многофункциональный спортивный комплекс, размышляла. Лиза Васильева знакома с Ростиславом, который по всем параметрам выигрывает от того, что комплекс остался в его руках. Ну, расплатится он с бандюганом или сумеет договориться с ним. Зато львиная доля дохода ему достанется. При чем здесь Васильева? Выясню.

Первой, кого я встретила в «Академии», была уборщица Клавдия Яковлевна.

– Здравствуйте, Клавдия Яковлевна, – поздоровалась я с женщиной.

– И вам здравствуйте, Татьяна, – приветливо улыбнулась она.

– Скажите, а Генриетта Михайловна была сегодня здесь? – спросила я.

– Да она вроде бы и сейчас здесь находится.

Клавдия Яковлевна с удивлением посмотрела на меня.

– Во всяком случае, я совсем недавно убиралась у нее в кабинете. Она была там, только на время выходила куда-то. А потом, когда я уже закончила у нее убираться, снова села в своем кабинете, – объяснила Клавдия Яковлевна.

«Странно, что Генриетта Михайловна не ответила, когда я ей позвонила, – подумала я. – Но может быть, она была занята: принимала пациента или еще что могло ее отвлечь. Ладно, сейчас пройду к ней и все выясню».

– Я ей недавно звонила, но она мне не ответила, – сказала я, заметив, что Клавдия Яковлевна все так же смотрит на меня удивленным взглядом.

– Ну так пройдите к ней, Татьяна, вы же знаете, где находится ее кабинет, – посоветовала женщина.

Я быстро прошла по коридору и постучала в дверь кабинета Генриетты Вахромеевой. Ответа не последовало, да и внутри была тишина. Тогда я открыла дверь и увидела…

Около окна, между компьютерным столом и шкафом, лежала Генриетта Михайловна. Под ней уже образовалась большая лужа крови. Я бросилась к женщине и сразу начала щупать пульс. К счастью, он был. Очень слабый, нитевидный, едва прощупываемый, но пульс был.

– Татьяна, – послышался очень тихий голос, похожий на шелест.

Я, не теряя ни секунды, набирала скорую помощь:

– Скорая? Как можно быстрее приезжайте в «Академию идеального тела», – я назвала адрес, – здесь раненая женщина с большой кровопотерей.

После вызова скорой я тут же бросилась к Вахромеевой:

– Генриетта Михайловна, держитесь, я уже вызвала скорую, она в пути. Аптечка где? – я ринулась к ящикам стола.

– Послушайте…

– Елизавета Васильева? – жестко спросила я, делая очевидные выводы.

– Да… Лиза… Елизавета Алексеевна… Васильева, – с огромным усилием проговорила Вахромеева, – это она.

– Почему? – я уже ограничивалась короткими фразами.

– Из-за… Константина Вла…

– Она причастна к смерти Константина Владимировича? – задала я еще один вопрос.

– Да…

– Но каким образом? – Я все-таки нашла аптечку и судорожными движениями доставала бинт, не переставая задавать вопросы.

Однако было видно, что отвечать на мои вопросы Генриетте становилось все труднее и труднее. Вскоре она отключилась. Но к счастью, скорая была уже здесь. Врачи моментально погрузили Вахромееву на носилки и стали транспортировать к машине.

Я пошла вместе с ними, на ходу задавая вопросы одному из медиков:

– Скажите, насколько серьезно ее состояние?

– Пока трудно сказать, – уклончиво ответил мужчина.

– У нее ножевое ранение, насколько я могла заметить? – задала я еще один вопрос.

– Да, верно, – последовал ответ.

– Но у нее есть шанс? – не отставала я.

– У нее очень большая кровопотеря, но шанс всегда есть. Во всяком случае, мы сделаем все возможное, – получила я стандартный ответ.

– Вы уж сделайте и невозможное! – прокричала я вдогонку.

Я вернулась в кабинет Генриетты Вахромеевой и набрала Кирьянова:

– Киря, слушай, я только что нашла врача-диетолога «Академии» Генриетту Михайловну. Ей нанесла ножевое ранение некая Елизавета Алексеевна Васильева…

Врач. Васильева – личный врач больного сына Владимира Чернохвостикова. Точно, именно ее я видела вместе с Николаем, когда они пришли в квартиру к Чернохвостикову. И она знакома с Ростиславом. И ее машину я видела выезжающей со стоянки спорткомплекса. И… она мне нужна, и срочно. У меня есть ее телефон, только позвонить ей со всей этой суетой я так и не удосужилась. А сейчас и не стоит – спугну еще.

– Тань, почему ты замолчала? – обеспокоенным тоном спросил Владимир. – С тобой все в порядке?

– Володь, я в порядке, просто я думаю, что необходимо выяснить, где сейчас находится эта самая Елизавета Васильева. Су-дя по тому, что ранила она Вахромееву не так давно, она не могла уйти далеко, – сказала я.

– Тань, я высылаю группу, думаю, что возможно обнаружить следы покушавшейся на убийство. Что с раненой, в каком она состоянии? – спросил Кирьянов.

– В очень тяжелом, Володь, она потеряла много крови, – ответила я.

– Следы борьбы имеются? – спросил Кирьянов.

– На первый взгляд нет, – ответила я.

– Ладно, эксперты выяснят, – сказал Владимир и добавил: – До связи, Тань.

– Да, конечно.

Отключившись, я тут же набрала номер Владимира Леонидовича Чернохвостикова. Но мне не ответили.

В это время в кабинет ворвался Ростислав Пантелеймонов.

– Татьяна Александровна! – почти закричал мужчина. – Что здесь произошло? Почему скорая? И почему… все… в крови?..

Последнюю фразу Пантелеймонов произнес совсем тихим голосом, запинаясь на каждом слове.

– Ростислав Александрович, вы мне лучше скажите, где найти Елизавету Алексеевну Васильеву? – спросила я.

– Елизавету Алексеевну? – растерянно переспросил Пантелеймонов. – Но почему вы о ней спросили? Она что?..

– Вы лучше ответьте на мой вопрос: вы знаете, где найти Васильеву Елизавету Алексеевну? – решительным тоном я вновь задала тот же вопрос.

– Да, знаю…

– Кстати, как вы познакомились? – я пристально посмотрела на Ростислава.

– Она является племянницей Иллариона Васильевича Проскурникова, – ответил Пантелеймонов.

– Где она живет? Говорите ее адрес! – потребовала я.

Он продиктовал адрес и спросил:

– Но все-таки, Татьяна Александровна, что же произошло?

– Послушайте, Ростислав Александрович, сейчас не до ваших расспросов. Вы лучше скажите, что вам известно о некоем заведении, в котором за плату состоятельным людям организовывают не совсем обычные развлечения или отдых? Проще говоря, экстремального характера. Это может быть или пансионат, или санаторий, или, может быть, даже какая-то клиника. Вы что-нибудь знаете о таком месте? – спросила я.

– Простите, Татьяна Александровна, но я даже не понял, о чем вы говорите…

Ростислав Пантелеймонов выглядел совсем обескураженным.

– Я говорю о таком заведении, в котором людей никуда не выпускают! – воскликнула я. – Ну как вам еще объяснить?!

– Клянусь вам, я ни о чем подобном даже и не слышал! – тоже эмоционально проговорил мужчина.

– Ладно, оставим пока это. Но телефон Иллариона Проскурникова вам ведь наверняка известен? Или скажете, что и телефон вы его не знаете?

В процессе этой беседы я стремительно перебирала бумажки в столе диетолога в надежде найти что-нибудь полезное. Пантелеймонов даже не задавал вопросов, в таком ошарашенном состоянии находился.

– Нет, почему же? Знаю, конечно.

– Так говорите же! – требовательным тоном произнесла я.

Пантелеймонов назвал цифры.

– Хорошо, Ростислав Александрович, не отключайте свой телефон, вы мне, может быть, еще понадобитесь, – попросила я.

– Хорошо, как скажете, – кивнул мужчина и вышел из кабинета Генриетты Вахромеевой. А я обнаружила визитку пансионата «Райские кущи». Лежала она в ежедневнике. И номер… знакомый номер! Принадлежащий Иллариону Проскурникову. Как интересно!

Я набрала номер Иллариона Проскурникова.

– Охрана, – лаконично ответил мужской голос.

– Будьте добры, пригласите Иллариона Васильевича, – попросила я.

– Его в настоящее время нет, – ответил мужчина.

Я нажала на отбой. Бессмысленно было спрашивать, где же он может находиться. Все равно охранник мне ничего не скажет. Более того, своим вопросом я только вызову ненужные подозрения.

«Так, значит, Елизавета Васильева – племянница Иллариона Проскурникова. И она же является личным врачом старшего сына Владимира Леонидовича Чернохвостикова. И знакома с Ростиславом Пантелеймоновым. Но за что она хотела убить Генриетту Вахромееву? И существует ли связь между смертью Константина Чернохвостикова, его общением с диетологом и этой самой Елизаветой? Очевидно, существует. Но какая именно?»

Мои размышления были прерваны приходом оперативной группы, которую прислал Кирьянов. Я вышла из помещения, предоставив экспертам заниматься своими делами.

В коридоре я снова наткнулась на Ростислава Пантелеймонова:

– Название «Райские кущи» вам о чем-то говорит? – резко спросила у него.

– Да. Пансионат вроде бы принадлежит Иллариону Васильевичу. Находится он, если не ошибаюсь, в Дергачевском районе. Это то, что вам нужно? – спросил Пантелеймонов.

– Не знаю, может быть. Во всяком случае, спасибо, – сказала я.

Я тут же набрала Кирьянова:

– Володь, оперативная группа приехала в «Академию», они уже занимаются. А я выяснила, что у Проскурникова имеется пансионат «Райские кущи». Может быть, это то, что мы ищем? Ну, место отдыха для любителей экстрима. Находится этот пансионат в Дергачевском районе.

– Понял тебя, Тань. Сейчас определю точное местонахождение и отправлю туда группу, пусть все проверят и выяснят, действительно ли там держат людей как пленников, – пообещал Владимир.

Я вышла из здания «Академии» и поехала на Перспективную улицу, дом десять дробь пятнадцать, квартира сорок девять, где, по словам Пантелеймонова, жила Елизавета Васильева.

Может быть, Елизавета, серьезно ранив Генриетту Вахромееву, скрывается у себя в квартире? Вряд ли она помчится на работу. Все-таки кровь – а ее было немало – неплохо бы смыть. Домой? Маловероятно, но все же возможно. В конце концов, кроме адреса, других ее координат у меня все равно не имеется.

Я определила направление движения по навигатору и поехала. Путь был неблизкий, потому что улица Перспективная, на которой проживала Елизавета Васильева, находится почти на окраине Тарасова, в новом микрорайоне, недавно застроенном многоэтажками.

Как оказалось, и заселен этот район был не полностью. Дворовая территория выглядела пустынной и необлагороженной. Детской площадки не было вовсе, были лишь высажены чахлые саженцы. Ждать, когда из них вырастут полноценные деревья, придется долго. Отсутствовали даже скамейки у подъездов.

Подойдя ко второму подъезду, я остановилась, раздумывая, как лучше поступить. Мне не хотелось пользоваться домофоном, чтобы не обнаружить себя раньше времени.

К счастью, в это время из подъезда вышел сухонький старичок с палочкой и начал спускаться. Я воспользовалась этой возможностью и проскользнула внутрь подъезда.

Вызвав лифт, я поднялась на седьмой этаж. Подойдя к сорок девятой квартире, я нажала кнопку дверного звонка. Мне никто не ответил. Я подождала с минуту, а потом снова позвонила. Никакого движения за дверью не было. Кажется, Елизаветы в данный момент дома нет.

Я спустилась во двор и выбрала место, откуда можно было наблюдать за вторым подъездом, оставаясь незамеченной. Лишь после этого я набрала Кирьянова.

– Володь, это я, Татьяна.

– Ну, что у тебя нового, Тань? – спросил Владимир.

– Я сейчас стою во дворе дома, в котором живет Елизавета Васильева, племянница Иллариона Проскурникова. В квартире ее нет. Я считаю, что мне следует ее дождаться, хотя кто ее знает, появится она у себя в квартире или нет? Так, я чего тебе звоню? Ты можешь дать мне парочку оперативников для ее возможного задержания? – спросила я.

– Сейчас подумаю… эх, людей у нас маловато, как всегда… Значит, так, Тань, сейчас я посмотрю, кого можно прислать к тебе, и перезвоню. Только ты уж, будь добра, до приезда ребят оставайся на месте и в одиночку к ней не лезь, поняла?

– Да поняла, все я поняла, не маленькая. Запиши адрес Елизаветы: улица Перспективная, дом десять дробь пятнадцать, квартира сорок девять, подъезд второй, – назвала я адрес Васильевой.

Только я нажала на отбой, как во дворе появилась рыжеволосая женщина. Та самая, которую я видела с Пантелеймоновыми и у Владимира Леонидовича Чернохвостикова в квартире.

Елизавета Васильева внимательно смотрела по сторонам. По ее напряженному виду я поняла, что племянница Иллариона Проскурникова начеку. Она вошла в подъезд, а я снова набрала Владимира.

– Киря, я снова тебе звоню, потому что Елизавета только что вошла в свой подъезд. Я не уверена, что она пришла к себе надолго. Вдруг она скоро выйдет из квартиры, где ее потом искать? Где твои ребята? Я хочу пойти одна, – сказала я.

– И думать об этом не смей! – рявкнул Владимир. – Я уже отправил к тебе капитана Решетникова. Он и еще один оперативник скоро подъедут.

– А если Елизавета скроется?..

– Сиди и жди! – коротко приказал Кирьянов.

Но ждать мне пришлось недолго. Вскоре во двор вошли двое мужчин, и хотя они были в штатском, выправка выдавала в них военных.

– Я капитан Решетников, – сказал мужчина, подойдя ко мне.

– Лейтенант Кравцов, – представился второй оперативник.

– Татьяна Иванова, – назвала я себя. – Она совсем недавно вошла в подъезд. Нужно поспешить, вдруг она соберется выйти? Только необходимо придумать предлог для того, чтобы войти в квартиру.

– Скажите, что вы – ее соседка этажом ниже. Попроситесь зайти, скажите, что у вас с потолка течет вода, – предложил Решетников.

– А если она не поверит? – засомневалась я.

– Попытка не пытка. Это, на мой взгляд, самый правдоподобный предлог, – сказал Кравцов, – хотя… все возможно.

– Ладно, нужно идти, – поторопил Решетников.

На лифте мы поднялись на седьмой этаж, и я нажала кнопку звонка. Как ни странно, Елизавета почти сразу же открыла входную дверь, причем она даже не поинтересовалась, кто звонит. Однако она поняла свою оплошность и предприняла попытку закрыть дверь. Но оперативники лишили ее такой возможности. Они схватили Елизавету за обе руки. По пути Васильева пыталась вырваться, потоки нецензурной брани так и лились из нее. Решетников и Кравцов усадили Елизавету в машину, предварительно надев на нее наручники.

Позже Елизавета немного поутихла, видимо, поняв, что истерикой она ничего не добьется, а лишь только усугубит свое положение.

– Ну что, Елизавета Алексеевна, состоится у нас с вами конструктивный разговор или нет, решать вам, – сказала я.

– Спрашивайте, – сквозь зубы буркнула женщина.

– Ладно, – кивнула я. – Елизавета Алексеевна, насколько я поняла, это была ваша инициатива – отправить Константина Чернохвостикова на смерть? – спросила я.

– Он сам искал приключений на свою пятую точку, его тянуло в такие места как муху сами знаете на что, – со злостью ответила Васильева и добавила: – А я только воспользовалась сложившейся ситуацией.

– А зачем вы хотели избавиться от врача-диетолога Генриетты Вахромеевой? Она-то вам чем помешала? – задала я еще один вопрос.

– Генриетта поставляла подходящих клиентов для пансионата «Райские кущи». Мой дядя затеял этот новый бизнес, решил идти в ногу со временем, – усмехнулась женщина. – А в настоящее время особую популярность стал приобретать ненормальный, с моей точки зрения, отдых. Всякие богатенькие Буратины, которые не знали, куда девать деньги, искали места, где можно испробовать абсолютно все: и порку, и дыбу, и другие подобные «прелести», причем за космическую цену. А «Академия» – самое то место, где собираются сверхобеспеченные и пресыщенные экземпляры. Врач же без труда может выведать все предпочтения завсегдатаев «Академии» путем бесед на самые разнообразные темы. Генриетта рассказала мне, что Константин изъявил желание отправиться в пансионат, чтобы избавиться от скуки, которая одолевала его в последнее время.

Елизавета снова усмехнулась.

– И тогда я поняла, что вот он, мой шанс, – продолжала Васильева.

– Шанс на что, Елизавета Алексеевна? Расправиться с Константином? Заморить голодом? Чем он вам так не угодил? – спросила я.

– Вы не понимаете… и не поймете. «Академия» – золотое дно, если не осторожничать, как Костик. И мы с Ростиславом и моим дядей этот бизнес раскрутим до нереальных высот, – гордо сказала она. – Он бросит свою алчную клушку, ну будет на сына денег подкидывать.

– То есть вы с Ростиславом Пантелеймоновым решили избавиться от его партнера, Константина?

– Ростик ничего не знал, – отмахнулась Елизавета. – Это его друг, в конце концов. А я поняла, что это единственный вариант получить нормальный бизнес и его, Ростислава. Дядя поможет… Можно сказать, Костя сам нашел свою судьбу, – с некоторой надменностью в голосе добавила она. – Кто ему мешал ехать на эту несчастную Кубу, например? Так нет же, на экстрим потянуло! – ехидно добавила она.

– Вы так и не сказали, зачем вы пытались убить Генриетту Михайловну? – задала я следующий вопрос. – Ведь она, по вашим же словам, подыскивала клиентов для пансионата вашего дяди.

– Я не могла поступить по-другому. Генриетта стала представлять для меня опасность. Она позвонила мне и рассказала, что к ней приходила девушка, якобы для того, чтобы проконсультироваться насчет своей сестры по поводу лечебного питания и нагрузок, и между делом расспрашивала о Чернохвостикове. Но вы вызвали у нее подозрения. Я попросила Генриетту описать вашу внешность. И когда она это сделала, я поняла, что речь идет о частном детективе. Владимир Леонидович ранее говорил, что нанял некую Татьяну Иванову, частного детектива. И собственно, я вас видела – помните, когда Валентина привезла Колю к отцу, а справиться с его приступом не сумела… А Генриетта… В общем, когда-то мы с ней вместе работали в стационаре. И Вахромеева была виновата в летальном исходе одного пациента, который находился там на лечении. Поскольку я занимала пост руководителя отделения, то мне удалось вытащить ее из этой ситуации. Так у меня появилась возможность держать Генриетту на коротком поводке. И я устроила ее на работу в «Академию». Вахромеева знала, что Константин отправился в пансионат, а не на Кубу. Если бы Вахромеева выдала меня, то мне грозила бы реальная опасность. Ведь кроме нее обо мне никто не знал, поскольку я не занималась поиском клиентов для дядиного бизнеса, – объяснила Елизавета.

Потом Решетников пригласил понятых, и были соблюдены формальности, необходимые при задержании.

Эпилог

Через несколько дней я сидела в кабинете Кирьянова и слушала Владимира.

– Когда мы с ребятами приехали в этот пансионат, Илларион Проскурников был уже там. Как выяснилось, клиенты этого заведения находились там по своей воле, никто их не принуждал. Да и документы все были оформлены в соответствии с законодательством. Ну а постояльцы этого пансионата сами выбирали себе «приключения». Кому-то захотелось, чтобы его пытали «гестаповцы», некоторые желали испробовать на собственной шкуре, каково это – быть узником «концлагеря». В общем, любой каприз за ваши деньги, господа экстремалы.

– Так что же это получается, Володь? Иллариона Проскурникова нельзя будет привлечь за смерть Константина Чернохвостикова? Ведь содержали-то его именно в пансионате, который принадлежит Проскурникову.

– Я же тебе говорю, Тань, что все оформлено так, что не придерешься. И Константин Чернохвостиков сам подписал согласие на добровольное пребывание в «Райских кущах». Проскурников убеждал всех, что у него легальный бизнес, что его подставили, что он совершенно не подозревал о том, что замыслила его племянница. Но я-то увидел все собственными глазами. А зрелище, Тань, в этом пансионате было не для слабонервных. Представь себе крохотные клетушки. В одной из них стены были увешаны плетками, на столе разложены какие-то крючья, ланцеты или пинцеты, уж не знаю, как точно их назвать.

– В общем, приспособления для пыток, так? – предположила я.

– Ну, типа того, – кивнул Владимир. – Так вот, а в углу находился клиент, прикованный наручниками к какому-то железному штырю. В другой камере лежал мужчина, а сверху с потолка свисала дыба. И ведь он на ней какое-то время висел! А еще одна комнатушка была сплошь заставлена громоздкими приспособлениями с подшипниками и жерновами.

– Ну, так все согласно заказанным сценариям, – заметила я.

– Но я только одного не пойму: где же был их инстинкт самосохранения? – Владимир покачал головой. – Ведь им достаточно было всего лишь произнести стоп-слово, и все «развлечения» сразу же останавливались.

– Видимо, они уже настолько входили во вкус, что сами не могли остановиться, – высказала я предположение.

– Но как бы то ни было, а жалоб на Проскурникова, на его заведение никаких не поступало. И смертей в пансионате тоже не было зафиксировано, за исключением Константина Чернохвостикова. Но тут уже постаралась племянница Проскурникова.

– Да, Елизавета так и сказала, что приготовила для Константина особое блюдо – холодное блюдо алчности, – сказала я.

– Как выяснилось, и для персонала пансионата смерть Чернохвостикова была просто шокирующей, они же не были посвящены в преступную задумку Елизаветы Васильевой. Вот они и вывезли тело Константина на Кумысную поляну…

Да, чужая душа – потемки. Кстати, Ростислав был в шоке, что его любовница причастна к гибели его друга и бизнес-партнера. Он ничего не то что не знал, а даже и не подозревал – Елизавета все провернула втайне от него. Пыталась сделать так, чтобы доходы от «Академии» шли только ей, Пантелеймонову, за которого она всерьез собиралась замуж, ну и дяде, конечно. Сам Ростислав, собственно, не отрицал, что Оксана своими притязаниями ему все нервы вымотала, и да, он позволил себе намек на то, что намерен уйти от жены…

Генриетту Михайловну Вахромееву прооперировали, и хотя ее состояние все еще остается тяжелым, но опасности для жизни, по словам врачей, нет.

Елизавета Васильева находится в следственном изоляторе, собираются доказательства ее причастности к гибели Константина Чернохвостикова.

Аделаида Степановна прошла семидневный курс голодания в пансионате, который принадлежит Иллариону Проскурникову. Как оказалось, строгий режим сыграл свою положительную роль. Но как я думаю, дело было не только в этом. Очевидно, пребывание в пансионате мобилизовало Аделаиду Степановну, и она смогла собраться и выдержать необходимые интервалы между едой. Так что случай с Константином Чернохвостиковым действительно был частным случаем, а точнее – продуманной алчностью, которая, как и месть, порой подается холодной.

Ну а у меня впереди период ничегонеделания. Я уже наметила себе план действий. Конечно же, я обязательно устрою себе пенный релакс в ванне, которого я была лишена во время расследования. Потом непременно встречусь с Ленкой-француженкой и Светкой-парикмахершей. Ну и конечно же, совершу набег на модные бутики.

Я получила хороший гонорар от Владимира Леонидовича. Теперь остается выбрать место, куда я поеду отдыхать. Что-то мне подсказывает – ну конечно же, она, моя интуиция, – что следующее расследование не за горами. И настанет день, когда у меня затренькает телефон и взволнованный голос – мужской или женский – произнесет: «Алло! Это Татьяна Александровна? Татьяна Александровна, мне необходима ваша помощь…»

Content

Марина Серова
Академия идеального преступления

Глава 1

Глава 2

Эпилог