Цифровой призрак 2. Доппельгангер

Пролог

Вдох. Выдох. Вдох.

Выдох…

Я стоял, зажмурившись, боясь пошевелиться. Когда раскрою глаза, все станет реальным и придется принять последствия. Придется разложить все факты и понять, что теперь с этим делать.

Гадство!

Неужели все тренировки пошли по звезде, только потому, что мне не сиделось на месте? Мне нужно было скрываться, пока не научусь основательно заметать следы, а не тащиться в офис к «костюмам», чтобы все закончилось так…

Я еще раз глубоко вдохнул и выдохнул. Как учил сэнсэй: контроль над дыханием — контроль над собой. Если бы еще кровь не стекала по рукам, оставляя холодные липкие узоры на коже…

Вдох. Выдох.

Я во всем разберусь, как разбирался всегда.

Внимание! Код 91−16

Режим поглощения. Впитать энергию вышедших душ?

Энергия умирающих позволит вам быстрее осваивать навыки в течение некоторого времени.

«Да»/«Нет».

«Нет. Заглохни!» — мысленно заорал я, и уведомление исчезло. Мне больше не хотелось называть свой интерфейс Джарвисом, это перестало быть смешным в момент, когда мой внутренний помощник обрел новые интонации. Словно настройки у навигатора сбились, и ровный спокойный голос стал искажаться дьявольскими хитрыми нотками, когда речь заходила о «темной стороне».

Как сэнсэй сказал обо мне тогда? «Предрасположенный». Не только к темной стороне, но и к способностям в целом. Поэтому и инициировать меня тогда на дороге не составило труда. Мужик даже не пытался, просто его вмешательство активировало мои внутренние резервы, и я увидел мир другим. Увидел себя другим. Интерфейс, квесты, шкалы прокачки.

А затем открывшаяся мне темная сторона тоже проявила себя нетипично: прокачка началась не с нулевого уровня, а сразу с получения нескольких вкусных плюшек. Горели бы они синим пламенем!

Мужик, лежащий в углу слева от меня, зашевелился, захрипел и сплюнул кровь, наполнявшую горло, а затем сделал надрывный отчаянный вдох (если я все правильно понял — последний в своей жизни). Это, наконец, вывело меня из оцепенения и подхлестнуло. Надо сваливать, и как можно скорее. Отбросив все эмоции, мешавшие сконцентрироваться, я открыл глаза и скептически посмотрел в монитор.

На широком плоском экране отчетливо просматривалось мое лицо. Борода отросла, как и патлы, клочьями выбивающиеся из-под кепки. Встреть меня Алена — не узнала бы. Да и сам я с трудом себя узнавал. С того момента, как мне на хвост упал «фрилансер», прошло сколько? Около двух месяцев? Больше? Меньше? Мне уже кажется, что целая жизнь. Прошлое стало выглядеть таким далеким: и Вовка, и потеря памяти, и Юрка, и даже Алена. Неизменным осталось одно — я продолжал притягивать неприятности как проклятый. Может, я именно такой и есть, ведь суперспособности всегда и дар, и проклятье.

Нажал на кнопку воспроизведения, и мое лицо на экране почти тут же сменилось рябью, а затем и вовсе исчезло, сожранное помехами. Сами помехи сменились непроглядной чернотой — запись прервалась.

Все было очевидно. Я пришел и устроил кровавую бойню, но было одно но — не совпадали тайминги.

Отмотал запись назад и опять просмотрел кадры побоища. Вот я спокойно прошу у охранника пистолет, вот хладнокровно стреляю ему в лоб, а затем методично зачищаю небольшое офисное помещение. Никто даже пискнуть не успел. Как итог — пять тел. Четыре на полу, один в кресле. Тот, что сидел за столом, умер, пока кресло делало оборот вокруг своей оси. Когда оно развернулось в мою сторону, тело уже свисало через подлокотник, из простреленного черепа на ковролин стекала кровь.

Я еще раз посмотрела на него, но уже не через монитор, а в реальности, ища внутри себя сожаление или нечто похожее на него. К прискорбию, не нашел ничего кроме тревоги. Затем пробежался взглядом по всей комнате. Если не считать тел, то даже не скажешь, что произошло что-то ужасное. Все было на своих местах, ничего не свалено, никаких признаков драки. Но теперь нужно избавиться от улик. Не просто удалить все, но и перестраховаться, повредить жесткие. Как учил Юрка — пламенем, чтобы наверняка.

Взглянул на тела.

Состояние: мертв.

Состояние: мертв.

Состояние: мертв.

Состояние: мертв.

Состояние: мертв.

Даже тот кряхтящий с пробитым легким, на мгновение пришедший в себя, действительно испустил дух.

Я вынул зажигалку, опрокинул санитайзер с одного из столов, и докинул туда же аэрозоль из уборной. Ноутбуки и телефоны свалил в ту же кучу, кинул сверху пачку печатной бумаги из принтера, заклейменной россыпью красных капель, расчертивших причудливый узор на белоснежном холсте.

Поджог.

Не хотелось, чтобы кроме «фрилансера» на хвост подсела еще и наша доблестная полиция.

Глава 1

Через 2 недели после принятия квеста «Беги, Артемка, беги» и первой встречи с «фрилансером».

Если меня чему-то и научило внезапное вторжение костюмов, Вовки и моей прекрасной подружки Алены (да, ее по-прежнему считал «своей», даже отпустив — вот такой я собственник), так это тому, что всегда нужно иметь «тревожный рюкзак». Ожидая нашествие зомби, загрузил бы в него аптечку, флягу с водой, ИРП, мачете, пистолет с кучей патронов и, конечно же, веревку, куда ж без нее. Ну и запасные трусы, никогда ведь не знаешь, как и отчего обосрешься, и в прямом, и в переносном смысле.

Мне даже зажигалка, по сути, не нужна, потому что я самовоспламеняюсь от коньяка (как в тот раз на скамейке с дедом, обрабатывая рану на руке) и от злости (как в случае с Вовкой, когда поджарил ему лицо и повредил мозг). Пусть это было всего два раза, но думаю, если прижмет, смогу повторить. Но зомби на горизонте не наблюдалось, а вот надоедливый мужик с дробовиком был. И останавливаться не собирался.

Подготовился я хорошо, без мачете и фляги, зато с левыми документами, мотоциклом и рюкзаком, полным денег. Минимальный набор, максимальный комфорт. Хрен догонишь, хрен прижмешь. Однако «фрилансеру» это как-то все же удавалось.

Он шел за мной по пятам, и я уже даже научился распознавать его приближение, поэтому сейчас, сидя в кафешке и попивая кофе с блинчиками, настороженно прислушивался и поглядывал в окно.

Люди никогда меня особо не радовали, и скопления народа не вызывали восторга, однако теперь ни орущие резвящиеся на площадке дети, ни склочные тетки, сбивающие меня тележками в магазинах, ни борзые студенты на скейтах нисколечко не бесили. Я был им искренне рад и даже благодарен! Благодарен до глубины души и обратно лишь за то, что они служили верными индикаторами «его» приближения. Если они рядом — «он» далеко.

Отхлебнув кофе, продолжил листать ленту на планшете с выкорчеванной камерой. Можно было залепить ее синей изолентой, как это делают все нормальные люди, но решил перестраховаться. Алена меня искать не станет, а вот цепной пес «костюмов» только и ждет, чтобы я облажался. А я, как мне казалось, все делал правильно. Из Питера свалил, мордой особенно не свечу, нигде надолго не задерживаюсь, но он все равно идет по пятам. Дважды уже чуть не прищучил, а мне до сих пор непонятно, на чем палюсь.

Ну и ладно, побегаем. А пока попробуем во всем разобраться.

В очередной раз набрал в поисковике «розовый дождь в Питере», но ничего кроме салонов красоты для дам и чьих-то стихов не нашел. Ни одного видео, ни одной статьи, поста или фотки. Ни-че-го. Как горела Юркина квартира — попалось сразу две записи, кто-то из зевак все-таки слил их в сеть. Но ни о перестрелке, ни о дожде, ни о клининговой компании «Альфа и Омега» не было ровным счетом ни шиша.

Зато о Вовке трубили из каждого утюга. «Технодыр» закрыли, продукцию отозвали, часть сотрудников взяли под следствие, часть — как свидетелей, а Анжелику, разочаровавшуюся во мне на собеседовании, объявили в розыск. Непростая оказалась баба. Мало того что ее обозначили, как причастную к событиям в торговом центре, так, по некоторым данным, она лично координировала узкий круг личного состава Вовкиной свиты, кто был посвящен в самые темные делишки компании. И либо так оно и было, либо из нее решили сделать «козу» отпущения, потому что Вовка лежал в коме, и отыграться на нем было сложно. А Анжелика была в сознании, замарана, да к тому же в бегах.

Вовкину жену Лариса, как и обещала, вытащила из больницы. Девушка находится под присмотром частных врачей, но теперь с ней работают не психиатры, а психологи, помогающие вернуться к нормальной жизни и переварить случившееся.

Я был рад за нее, но больше меня интересовали совсем другие люди, на связь с которыми выйти не получалось. Ни Юрку, ни Алену просто так не загуглишь. Вот как их найти, если нет ни телефона, ни почты, ни адреса? Единственный след — «школа супергероев», как я про себя ее окрестил. Хотя, если судить по их сайту — никакими сверхспособностями там и близко не пахло. Они даже на показательных выступлениях иногда так лажали, что мне, сидящему в третьесортной кафешке и попивавшему самый бездарно заваренный кофе на свете, приходилось испытывать испанский стыд, глядя на них. Детские группы еще могли дать жару, а взрослые как-то не очень. Лысеющие, толстеющие мужики в пижамах валяли друг друга по татами, спотыкаясь, смущаясь камеры и неловко замахиваясь друг на друга деревянными палками.

Вот девочки были ничего. Хотя, может, для видео специально выпустили самых красивых. А когда в ход пошли фокусы самообороны, что творила кудесница со скованными наручниками лапками, чтобы хоть как-то оживить выступление, я без преувеличения залюбовался.

Закралась у меня мысль, что они так специально прикидываются, чтобы внимание не привлекать. Не трубить же им на каждом углу, что они сверхлюди и право имеют.

Нужно будет посмотреть все вживую, чтобы разобраться, но сначала сбросить с хвоста «фрилансера». Не везти же его к единственной ниточке, которая может вывести на Юрку или действительно помочь мне нормально прокачаться.

Я поправил кепку и распахнул перед глазами окошко с картой событий — чертогами моей памяти. В забегаловке, которую выбрал для завтрака, можно укрыться от любопытных глаз и спокойно заняться своими делами. До меня никому нет дела, пока оплачиваю счета и не доставляю неприятностей. Еще пару недель назад на меня могли поглядывать девушки, потому что выглядел довольно привлекательно и загадочно, не то что сейчас. Юрка назвал бы это эксцентричным образом, а я зову просто — стиль бомжа. Но это даже на руку, потому что вместо того, чтобы строить глазки, официантка просто залипала в телефон. Я же на всякий случай уже просмотрел ее профиль — вроде как, обычная студентка-заочница на подработке. Соцсети дали бы больше информации, но решил ограничиться своими суперспособностями, не зря ж их приобрел, в конце концов. Помимо профиля девушки заценил и анфас, и вырез кофточки, и в целом округлости. Ну а что? Смотреть так смотреть!

Но теперь нужно было посмотреть в карту, прокрутить еще раз события того дня и понять, с чего хата загорелась — и в прямом, и в переносном смысле. Я уже замозолил эти воспоминания, но хотя бы с пользой.

В первый раз, точнее, в тот самый день, когда стоял под окнами горящей квартиры, даже не заметил, как методично рассосалась толпа. Я подумал, что это все из-за дождя, но прокрутив это воспоминание в памяти, раз на третий понял, что расходиться начали раньше. И не потому, что квартиру потушили, дым еще валил, просто их что-то разогнало. Когда сопоставил свои воспоминания со своей второй попыткой сбежать от «фрилансера», дошло — перед его появлением я слышал свист. Какую-то мелодию, вроде бы даже знакомую. Он разгонял людей, воздействуя звуком. Но как так получалось, что его никто не помнил, не видел и не снимал на камеру — не знаю. Видимо, были еще какие-то козыри в рукаве, наподобие моего «Цифрошума», только мощнее и круче.

— Вам кофе долить? — как ударом кувалды вырвала меня из раздумий девушка с подносом. — Это бесплатно, идет бонусом к пирогу.

Она поставила передо мной кусок разогретого в микроволновке пирога и даже не попыталась вымучить из себя улыбку.

— Спасибо, — поблагодарил я, а она, словно продолжая общаться сама с собой, произнесла:

— Ну и погода. Сейчас бы домой, в плед завернуться, а не вот это вот все.

Мы оба посмотрели в окно, в серую морось пасмурного утра. Кто-то шел на работу, кто-то выгуливал собак в сквере напротив.

— У вас все время так пусто? — спросил, чтобы поддержать беседу.

— Почти. Дальнобойщики были, но они раньше приезжают, сейчас мертвый час, обычно несколько человек набирается, но погода не летная. Так что вы один. Но скоро ещё кто-нибудь появится, — добавила, настороженно взглянув на меня, видимо, чтобы я не думал чудить. Выглядел все-таки не очень благонадежно, и чтобы разрядить обстановку сменил тему:

— Скучная у тебя работа? Или больше запарная?

— Да нормальная, но не так, чтоб интересная, — пожала плечами она. — Утром скучновато. Жаль, телефон сел. Почти всю ленту пролистала, а он отрубился, когда нашла фотку бывшего с какой-то бабой. Теперь ждать, пока хоть немного зарядится. Так вам кофе лить?

Я кивнул и подумал, что ей должно быть действительно очень скучно, раз она делится с посторонним личной информацией. Еще раз, уже по привычке, раскрыл ее профиль, проверяя основную информацию. Ее стало больше — девушка сама стирала границы.

— А у нас с ним так хорошо все начиналось, — доверительно пожаловалась она. — Теперь любопытно, что за курицу он завел. Я не ревную, просто хочу покопаться, — и не меняя тона, спросила: — Еще что-нибудь принести?

— Не надо, спасибо, — отказался я и уткнулся в планшет, намекая, что разговор окончен.

Девушка, сама того не ведая, натолкнула меня на мысль своей болтовней. Я раскрыл карту событий и отдали ее, чтобы охватить больше дат. Передо мной запестрело желто-оранжево-красное поле. Крутанул, отматывая события назад. Карта окрасилась в те же цвета, но узор сменился. Крутанул еще раз, красных пятен стало больше — я приблизился к моменту своей случайной инициации. Увеличил. Все это была первичная прокачка и восторг от обретения способностей. Увеличил. На цветастых кубиках проявилось что-то вроде превьюшек воспоминаний. Начал листать. Не то чтобы собирался пролистать все, но отгадка могла крыться не в конце моего пути, который привел меня к ситуации, где я вынужден убегать от головореза с пушкой, а в самом его начале.

— Вот оно! — сказал вслух и осмотрелся. В кафе не было никого, и официантка скрылась из виду, видимо, в поисках зарядки.

Машинально окинул взглядом улицу и прислушался. Только звук редких падающих с крыши на подоконник капель, скопившихся от мелкой гаденькой мороси за окном. Никакого свиста, редкие силуэты продолжали сновать по улочкам, а значит, у меня еще есть время, и бежать пока не нужно.

Увеличил несколько замыленных красных квадратов без превью.

Ошибка! Отказано в доступе.

Отлично! Как это понимать? Карта, некогда заблокированная для меня по причине потери памяти, сейчас была доступна вся целиком. Каждое воспоминание, что отложилось в голове и при этом имело эмоциональную окраску, было структурировано и доступно для просмотра — по блокам, датам и цветам. Я не мог прокрутить воспоминание о том, что ел вчера на завтрак, так как эта информация была абсолютно бесполезной, но мог раскрыть все остальное. Для меня не осталось закрытых зон.

Но эти красные кубики, неотличимые на общем фоне — стали для меня загадкой. Я прокрутил превью остальных воспоминаний (предшествующих и последующий), пытаясь выстроить в памяти картинку событий. Выходило не очень.

Попытался влезть в системную информацию.

Код 31–62

Ошибка! Системная информация недоступна. Источник — неизвестно.

— Блин! — ругнулась официантка, глядя в смартфон, и тут же испуганно огляделась, видимо, вспомнив, что находится на рабочем месте. Затем расслабилась, поняв, что народу в зале не прибавилось. — А она ничего, — нехотя признала девушка, скорчив раздосадованную мину, и пояснила то, что я и сам уже понял: — Новая подружка…

— Не переживай, у тебя еще все наладится, — сказал я и опять уткнулся в выключенный планшет, пролистывая перед собой пестрые картинки памяти одну за другой.

— Блин… — теперь уже я пробубнел раздосадованно, стараясь не привлекать внимание официантки.

До меня, наконец, дошло. Красные квадратики без превью не открывались по одной простой причине — эти воспоминания принадлежали не мне.

Глава 2

Как любил говаривать Юрка: «Дорога ведет тебя, друг мой, из пункта „А“ в пункт „Б“, но почему-то всегда через Ж». Собственно, ничего не изменилось. Две ночи подряд я гнал на моте по прямой, но плохо освещенной дороге. Пока не было дождя, пришлось ловить момент. Пересаживаться на четырехколесного зверя пока не хотел: меньше маневренность, меньше скорость. Несмотря на то что и у коня недостатки тоже имелись неслабые, я планировал обойти их при помощи своих особых умений. Немного обуздав «облако тегов» (статическую информацию, которая один раз накрыла меня нефильтруемым потоком среди бела дня), научился вызывать организованно и упорядоченно.

В езде по темной дороге мне помогала функция «распознавания» предметов, при котором подсвечивался контур, а при концентрации взгляда выводилась надпись, что оно такое и с чем его едят. Не то чтобы это было очень удобно, но так я мог видеть очертания изгородей, деревьев и даже выбегающих на дорогу зверей. Это, с одной стороны, отвлекало лишней информаций, с другой — помогало понять, не впилюсь ли во что-нибудь, что укрылось от моего взора.

После двух ночей переездов решил порадовать себя короткой передышкой. Выспавшись днем, направился в ближайший кабак. Хотелось расслабиться, послушать музыку, слиться с толпой. Возможно, у «фрилансера» были припасены козыри в рукаве, и он мог выкурить меня из заполненного людьми бара, но пока его нападения объединяло одно: кругом становилось тихо, техника переставала снимать, а люди рассасывались кто по какой причине. Это вселяло надежду, что его приближение точно не останется незамеченным.

Пить не стал. Да и в целом теперь не так и хотелось. Я глушил «Печаль», потому что ничего умнее, чем нажраться и позаигрывать с девчонками, придумать не мог. А теперь, ведя жизнь в бегах и не имея никаких дебаффов вроде «Печали», тяги затуманить сознание проявлялось далеко не так резко.

Хотя пива, конечно, хотелось.

Холодненького, пенного, смывающего усталость с натруженных мышц и затекшей от сидения в седле жопы. Но я ограничился газировкой. Бармен посмотрел на меня не то с сожалением, не то с неодобрением, но стакан со льдом и бутылку подал.

Я расположился в конце барной стойки, в углу, куда вела дверь в кухню. Отсюда открывался хороший вид — на ряд эстетично расставленных бутылок, да и в целом — место было стратегически правильное. К тому же хотелось света, красок, а не прятаться за тускло освещенными столиками рядом с веселой молодежью.

Ехать куда-то еще пока не планировал. Та самая «школа супергероев», в которую собирался запихнуть меня Юрка, находилась неподалеку отсюда. И так как она была единственной ниточкой — ее обязательно следовало проверить. Напрягало лишь то, что на меня могли напасть в совершенно любой момент, а ехать ночью на моте пьяным можно только на кладбище. Причем исключительно на ПМЖ. Поэтому, посещая злачнее места трезвым, прокачивал Волю. Ну, или утешал себя тем, что прокачиваю.

Когда по соседству со мной уселась разгневанная барышня, сразу понял, что вечер выдастся интересным. От нее исходили вибрации трепещущей птицы в клетке. Я машинально раскрыл ее профиль.

ФИО:?????????

Пол: женский.

Возраст:???

Состояние: гнев, азарт.

Хо-хо! Замкнутая мадам, такого давно не встречал.

Я продолжил пить свою газировку, потому что после дневного сна в пыльном номере дешевой гостиницы больше всего меня мучила жажда. И когда бармен поставил перед моей соседкой высокий бокал темного пива, я испытал прилив раздирающей зависти.

Девушка подняла бокал и начала опустошать его с такой жадностью, что я чуть не подавился слюной. Пялиться было невежливо, но и не смотреть не смог.

Осушив половину бокала, она остановилась, протерла ладонью губы и подбородок, и статус ее состояния изменился.

Состояние: азарт.

Она, заметив мой интерес, тоже пробежалась оценивающим взглядом. Через мгновение, что-то про себя решив, спросила:

— Как думаешь, парню сегодня что-то обломится? — и указала наманикюренным пальчиком на парочку, сидящую за угловым столиком: девушка улыбалась, парень что-то увлеченно рассказывал.

Я принял вызов и просканировал обоих.

Пол: женский.

Состояние: любопытство, веселье.

Пол: мужской.

Состояние: кураж, влюбленность.

— Ну-у-у, — ответил, делая вид, что присматриваюсь, — она увлечена, улыбается тому, что он говорит. Шансы, кажется, неплохие.

— Вообще не показатель, — отмахнулась девушка и принялась за фисташку, ловко выхваченную из миниатюрной вазочки. — Иногда улыбка это щит, чтобы сделать вид, что все «ок» и свалить при первой возможности.

— Не думаю, — не сдавался я, почему-то начав болеть за парня.

— Она пришла на встречу, и перед этим выбирала нижнее белье, которое наденет. Из-под кофты видна красная лямочка, значит, остается понять, какой она выбрала низ — и ответ будет очевиден.

— Интересная теория. Не уверен в ее правдивости, но интересная.

Незнакомка протянула мне руку.

— Вероника. У меня был тяжелый день, поэтому пришла сюда, доставать глупыми разговорами незнакомцев.

— Артем. И теперь я не незнакомец, а разговоры не глупые, значит, можешь придумать другую причину.

Она слегка покраснела, и я понял, что случайно ляпнул что-то, что заставляет ее нервничать.

— Вообще-то… я здесь по работе, — доверительно созналась она.

Кристальный поток: преувеличивает.

Абилка, наконец, начала работать в пассивном режиме, хоть и с намного более пониженной интенсивностью, чем когда я включал ее преднамеренно.

— На официантку ты совершенно не похожа, на тайного покупателя тоже… — произнес многозначительно и протяжно, отчего она смутилась, решив, что я заподозрил ее в принадлежности к одной из древних ночных профессий.

Секунду колеблясь, наклонилась ко мне и прошептала.

— Я владею баром и изучаю конкурентов.

Кристальный поток: подменяет правду.

Вот это уже интересно! Мало того что «Кристальный поток» начал выстреливать как из пушки, когда его даже не просили, так и дамочка начала привирать в первые пару минут знакомства. Сказать, что это меня насторожило, ничего не сказать. Мне хватило печального опыта с Ларисой.

Я еще раз раскрыл профиль.

ФИО:?????????

Пол: женский.

Возраст:???

Состояние: интерес, азарт.

Информации больше не стало, но и агрессивной барышня не выглядела. Я попытался считать место работы, и информация открылась.

Место работы: бар «Сырная луна».

Вроде и не врет. Хотя у Ларисы тоже место работы было указано неверно в силу того, что Вовка предусмотрительно устроил ее официально работать в сеть гостиниц, чтобы у меня не возникло никаких подозрений. Я допил газировку и еще больше пожалел, что не мог позволить себе ничего покрепче. Одна головная боль от этих женщин. Пришел, называется, расслабиться.

Применена способность «Сыворотка правды».

— Так ты, значит, в баре работаешь? — спросил, решив прояснить все сразу, и отбросить возникшее параноидальное чувство тревоги.

— Тише ты! — прошипела она. — Я же сказала, что изучаю конкурентов, не пали меня.

— Что за место? — перейдя на шепот, продолжил допрос.

— «Сырная луна», на окраине города.

— И на самом деле пришла, чтобы изучить конкурентов?

Она кивнула и добавила:

— И чтобы познакомиться… — и опять смутилась, взяла бокал, и словно чтобы не наболтать лишнего, сделала еще один долгий глоток.

— А что за увалень косится на тебя с другого конца стойки? — спросил, не выключая «сыворотку» и кивнув в сторону парня, который то и дело бросал на нас косые взгляды.

Она обернулась, и, пожав плечами, спросила:

— Это важно?

— Не то чтобы… Но я хочу понимать, проткнут ли мне колесо сегодня ночью.

— Можешь не сомневаться, проткнут все четыре, — рассмеялась она.

Я немного расслабился. Под действием сыворотки врать она не могла, и если пришла сюда знакомиться с парнями под предлогом изучения конкурентов, то я ничего не имел против. Может, пришла, чтобы позлить этого ревнивца, вцепившегося в бутылку так, что костяшки пальцев побелели. В любом случае ее личные отношения не особо меня интересовали.

— Два, — поправил я. — Два колеса… — И в ответ на удивленный взгляд пояснил: — Я на коне.

— Ммм, — протянула она, опустошая бокал. — Р-рыцарь.

И от того, как она это произнесла, что-то внутри защемило. Алена часто звала меня не просто «Артем», а именно «Ар-р-ртем», протягивая «р», и как будто мурча. Ника произнесла «рыцарь» до боли похоже.

— Едва ли… — среагировал я, но не стал углубляться.

— Он тоже на коне, — беззаботно добавила девушка. — Кавасаки Вулкан. Значит, скорее всего, пощадит.

Парень выглядел все напряженнее, и меня это начало напрягать. Чего мне не хватало, так это драки с ревнивым поклонником из-за женщины, к которой даже не собирался подкатывать.

— А у тебя что? — поинтересовалась она.

— Гусь. Временный вариант. А ты, значит, любишь наездников?

— Да я и сама наездница, — ответила она, играя на публику, причем было отчетливо ясно, что спектакль, скорее всего, разыгрывается не для меня.

— И какой у тебя мотоцикл?

— А кто сказал, что я о мотоциклах… — Вероника хитро улыбнулась и стрельнула глазками.

«Та-ак, пора валить…»

Мысль пришла быстро и особенно четко, когда даже без применения «Соколиного глаза» стало видно, как вздувается венка у парня на лбу.

Девушка тем временем поднялась, и, наклонившись, прошептала мне на ухо: — Отлучусь на минутку…

Протискиваясь в сторону уборных, нежно провела рукой по моему плечу, затем по спине. Я допил газировку, с глухим стуком поставил бокал, вглядываясь, как поблескивают остатки льда, и решил, что пора возвращаться в гостиницу. Уже было поднялся, как тут же сел на место.

Растерянно похлопал по карманам дорожной куртки и просто не поверил в случившееся.

Девушка, так дерзко и легко заигрывавшая со мной, обчистила мои карманы.

* * *

Я вышиб дверь в женский туалет с одного удара, и в грохоте музыки этого почти никто не заметил. Пригладил щербатые обломки дверного косяка, выхватил из шкафчика табличку «Производится уборка, подождите 10 минут» и прикрыл за собой дверь, повесив табличку на ручку, чтобы нам не мешали.

Тусклый свет, темные стены, две кабинки, раковина напротив, зеркало, сушилка, окно… В три шага пересек периметр, чтобы убедиться, что через окно она сбежать не могла. Оно оказалось запертым, и я произнес:

— Сама выйдешь или мне тебя за шкирку вытаскивать.

Девушка не ответила, но обостренное чутье подсказало, что она здесь. Если прислушаться, мне казалось, услышу, как колотится ее сердце. Я подошел к крайней кабинке и начал настукивать незамысловатую мелодию.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук…

Услышал шорох, она заерзала в соседней кабинке. Прошел дальше, постучал точно так же уже по другой дверце.

— Вероника, выходи, хватит дурить.

Она опять заерзала, и я не выдержал — дернул за ручку и произнес:

— У меня нет времени играть с тобой в игры. Я ничего тебе не сделаю, просто расскажи, что тебе нужно. Деньги?

Услышал щелчок по ту сторону двери, и тихий, уже не такой уверенный и дерзкий голос, каким она окручивала меня пару минут назад:

— Входи…

Легонько толкнул дверь и увидел ее, сидящей на бачке унитаза, опершуюся ногами о крышку и виновато перебиравшую мой хлам.

Отчасти даже восхитился ею! Она умудрилась запудрить мозги и незаметно стащить бумажник и документы. Фальшивые, к слову, но документы.

— И как это понимать? — беззлобно спросил я.

— Я сейчас все объясню, — гипнотизируя меня широко распахнутыми невинными глазами, произнесла она.

* * *

Подперев спиной дверь в уборную, чтобы никто точно не вломился, я слушал девушку и не мог поверить своим ушам.

— Клянусь, обещала себе не пробивать парней, которые мне нравятся, — тараторила она, — но он исчез! Просто испарился! Вжух — и нет никого! И что мне было делать? Конечно, сначала решила, что он просто слился, не захотел продолжать общение. Обиделась, разозлилась. Но потом поняла, что он бы так не поступил. У нас все было идеально! Вот прям как в сказке — и-де-аль-но! — произнесла по слогам, подчеркивая рукой в воздухе каждый из них. — И Юрка планировал встретиться со мной в реале, сам же позвал, сам настаивал! И даже пусть он немного сдрейфил, но это бы произошло. Это был наш следующий шаг! И да, — она не умолкала, — это похоже на то, что он передумал, но я чувствовала, что дело в другом. И тогда решила разыскать его. Нашла айпишник, пробила адрес, он оказался липой — дом престарелых в штате Вайоминг. И я знаю Юрку. Он за границей ни разу не был. Да что там… Он за пределы Питера даже не выезжал! Сам рассказывал, самая дальняя точка от дома — какой-то санаторий в Ленобласти.

— Не аргумент, — усмехнулся я. — Может, он купил билет, долетел и сидит теперь там себе, играет с пенсионерами в скраббл.

Она проигнорировала шутку, будто не услышала или просто не захотела до нее снисходить.

— Выследить было нелегко, он защитился, — увлеченно продолжила Вероника, сжимая в руках мой бумажник, который я пока не решался у нее отобрать, чтобы не сбить настрой. — Но потом, вспомнила, он присылал мне фотку, которую просил удалить, а я не смогла — он там маленький-маленький. Еще в детском саду. В костюме зайца, с пакетом конфет. Ты б его видел, — она расплылась в улыбке, а я поймал момент, что бы аккуратно выхватить свои вещички из ее цепких лапок. — Никак не могла удалить ее! Такая прелесть же! К тому же она же детская, его там и не узнать совсем. Но на ней остался след. Цифровой. И знакомые компьютерщики его пробили. Так я узнала, что квартира, в которой он жил — сгорела. Владелец исчез, и я почти отчаялась, решив, что след его теперь навсегда для меня потерян. Но потом вспомнила о тебе…

Она выдохнула, будто запал наконец иссяк, и говорить что-то еще больше не было сил.

— А на меня-то ты как вышла? — спросил, удивленный тем фактом, что Юркина мифическая Ника — это Вероника, хозяйка бара, обчистившая мои карманы.

— Это было еще сложнее, чем найти настоящий Юркин адрес, но у меня есть связи, и я упорная.

«И немного упоротая», — подумал, но вслух не сказал, а она продолжила:

— Но может быть, мы вернемся в зал, пока сюда кто-нибудь не вломился и не увидел, что ты сотворил с дверью? И я расскажу все, попивая пиво. Ты же теперь знаешь, что я не опасна, и у нас одна цель — найти Юрку.

— Хорошо, но при условии, что ты больше не будешь ничего у меня тырить. И не будешь мне врать. Это я отличу, я еще и не такое умею.

— Не буду! — она подняла руку, словно приносила клятву. — Тем более, там что-то и музыка стихла уже, как бы нас тут не застукали. Я же действительно владею баром, и меня многие в городе знают. Не хочу, чтобы поползли сплетни, что зажимаюсь по туалетам непонятно с кем. — И тут же добавила: — Без обид…

Но я уже почти не слушал, я прислушивался…

«Музыка стихла…» — сказала она, и это как молотом по башке ударило. Приложил ухо к двери и понял, что действительно не слышу ни веселого гомона, ни задорных мелодий. Это означало, что либо посетители бара решили, что устали от шума, и тишина — новый тренд, либо то, что «фрилансер» опять на меня вышел.

Легонько приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Отделка стен под темное дерево не отличалась особой оригинальностью и не давала почти никаких отражений, поэтому отследить что-то из укрытия не представлялось возможным.

— Что там? — спросила Ника, и я на нее цыкнул, давая понять, что сейчас нам обоим лучше бы помолчать. Она спорить не стала, но подошла ближе, пытаясь тоже выглянуть наружу. «Наружа», перекрываемая мной, не поддалась, и Ника отступила.

— Иди за мной. Начнется заваруха — беги со всех ног как можно дальше, поняла?

Она угукнула, и мы вышли в коридор.

Никогда еще не видел, чтобы бар выглядел так жутко и завораживающе одновременно. Все стояло на своих местах — недопитые бокалы, недоеденные закуски, светомузыка продолжала крутиться, но в самом помещении было неестественно тихо. На барной стойке стоял шейкер, рядом в креманке — растаявшее в жижу мороженое, часть которого пролилась на столешницу.

Я сделал шаг вперед, чтобы выйти из коридора в зал, но для этого потребовалось усилие. Ника, за что мне отдельно хотелось ее похвалить, держалась позади и не произносила ни слова.

Сердце екнуло, когда услышал тихий протяжный свист: «Фью-у-уть… Фью-у-у-у-уть».

Нас взяли за жопу. И самое обидное, что жопы теперь было две.

Глава 3

Включен боевой режим.

«Фью-у-уть».

Самый отвратительный звук на свете, знаменующий, что мне, скорее всего, надерут задницу.

«Фью-у-у-у-уть».

Я снял со стены небольшую картину, пытаясь определить, хватит ли ее веса для приличного удара. Ответ не порадовал, но больше ничего под руку не попалось.

Я шел медленно и тихо, Вероника не отставала. Ни вопросов, ни паники, ни мельтешения… Спокойная как удав.

Что-то все-таки она о себе не договаривала…

«Фью-у-у-у-уть».

«Фрилансер» продолжал посвистывать, и как мне показалось, угощался пивом, сидя на поскрипывающем кожаном диванчике.

Коридор все не заканчивался, а я двигался медленно, пытаясь заглянуть в зал, но при этом не спалиться. Нужно было оценить обстановку, и отбиться с минимальным уроном. Ближайшая дверь — та, что ведет в кухню, но чтобы пройти в нее, нужно завернуть в зал. Удирать через запертое окно в туалете — пустая затея. Если я пропихну Нику, на шум обязательно явится «фрилансер», а драться в замкнутом пространстве с человеком с дробовиком — идея не на пять с плюсом.

— Арте-емка… — почти пропел мой противник, не вставая с места, и, кажется, отхлебнул еще пива. — Выходи, подлый трус.

По тому, как шел звук, я смог примерно оценить положение. Свистун сидел за угловым столиком, чтобы просматривать весь зал, в ожидании, когда я в нем появлюсь.

Нужно было срочно что-то придумать, чтобы отвлечь его, но из головы не шли другие вопросы. Как он нашел меня? Я не попадал в новости, не воровал деньги, не угонял тачки. Вообще, делал все максимально тихо и неприметно. Но он четко идет по следу, хотя я, как мне казалось, совершенно не оставляю его. Любое ДТП, ограбление или даже заявление на странное поведение — и все, спалился. Но ничего такого не было! У меня получалось избегать по возможности камеры, использовать «Цифрошум» и маскироваться с помощью очков, кепки, бороды и капюшона.

«Может, он как-то отслеживает меня по способностям? — закралась в голову случайная догадка. — Вдруг, он как-то чувствует мои „вибрации“. Не зря же „костюмчик“ Андрей что-то говорил про колебания и прочую лабуду. Стоит обдумать, но не сейчас…»

— Арте-емка… выходи-и… — нараспев произнес «фрилансер», и по скрипу кожаной обивки стало понятно, что он встает. Пришла пора действовать.

Я бросил картину вперед, и она еще в полете разлетелась на куски — выстрел пришелся точно в цель. Ника позади меня завизжала! Я и сам с радостью завизжал бы, вот прям разорался бы во всю глотку противным писклявым ором, но, конечно же, не мог позволить себе паниковать.

— Пошел ты в жопу! — рявкнул я и, сорвав со стены еще одну картину, всучил Нике и шепнул: — Кинешь в проход, когда скажу.

Она кивнула.

— Выходи, поговорим, — произнес «фрилансер», и я хохотнул, понимая абсурдность этого приглашения. — И даму твою домой отправим, чтоб не мешала взрослым дядям разговаривать. Хорошо?

— За дебила меня держишь? — спросил, срывая со стены витиеватый двойной светильник, который больше походил на новомодное коромысло. — Дробовик выкинь, тогда поговорим.

— Не дури, куда ж я его выкину?

Когда «фрилансер» во второй раз нашел меня, стало ясно, что убивать он не собирается, но потрепать вполне может. Раненого вести проще, к тому же он явно ловит кайф от того, что делает. Уверен, если бы у него была задача меня убить, он сделал бы это со смаком еще в первую нашу встречу.

— Я не веду переговоров с террористами! — выкрикнул, пытаясь заговорить зубы, чтобы правильно все разыграть.

«Фрилансер» крут, но и он не железный. Мне бы только подобраться к нему, пробить защиту, переиграть в поединке воли — и он будет мне не страшен. Даже его дробовик — всего лишь инструмент. Воля — вот что решает.

Ника, жавшаяся ко мне и прижимавшая к груди картину, выглядела напуганной, но вполне вменяемой. С учетом обстоятельств — просто отличный напарник.

— Кидай подальше, — шепнул ей.

Она неловко выпустила картину из объятий и, потянувшись вперед, кинула в изящном крученом полете. Кинула, надо сказать, действительно далеко — почти до середины барной стойки.

Послышался звук поставленного на стол бокала.

Прогремел выстрел.

В это же мгновение я бросился вперед и выстрелил сам.

Из-за того что попытки сбросить «фрилансера» с хвоста оказались безуспешными, в какой-то момент, поддавшись порыву, я зашел в оружейный. Покупка пушки не входила в мои планы, но постоянное преследование уже изрядно измотало. Взяв в руки охотничье ружье, я почувствовал, как по коже побежали мурашки.

Власть, контроль, сила. Темной стороне определенно понравилось.

Не знаю, какие плюшки она бы мне предложила, но в любом случае не стал поддаваться. Еще одно убийство могло запустить необратимые процессы и во мне, и во всей этой ситуации.

Не знаю, сколько псов числилось в компании «Альфа и Омега», но не сомневаюсь, что всех их пустят по моему следу. А пока я играю в кошки-мышки с любителем пустить пыль в глаза, у меня есть возможность во всем разобраться.

Тянуть время — лучшая тактика. И я буду ее придерживаться.

Выбор пистолета с запасом транквилизаторов для крупных животных — отличная подстраховка моей тушки, позволяющая не сходить с пути наименьшего зла.

И кажется, не ошибся.

«Фрилансер» удивленно рыкнул, пальнул в мою сторону, когда мне уже удалось скрыться за спинкой углового диванчика, и начал медленно оседать. Очередной выстрел из дробовика не достиг цели, и «фрилансер» применил то, что было доступно без прицеливания — засвистел. Уже не привычный мне «фью-у-уть», а скрежещущий, бьющий по ушам свист.

Вы подвержены воздействию «Дезориентирующая свиристель».

Картинка перед глазами начала расслаиваться, и даже когда свистун замолчал, потеряв сознание, эффект от его абилки не отпускал. Я повалился на пол, сжимая виски, чтобы унять этот дребезжащий шум в ушах, не позволяющий сфокусировать взгляд ни на одном предмете. Все двоилось и троилось, я терялся в пространстве, прижимаясь спиной к задней стенке диванчика, чтобы хоть как-то сохранять равновесие.

Мотнул головой, попробовал сконцентрироваться на ощущениях, не связанных с плывущим перед глазами миром.

Применена способность «Снятие похмельного синдрома».

Применил наудачу, не особо рассчитывая, что сработает. Хотя один раз прокатило же, правда там была удачная комбинация, а тут…

Узнать, сработала ли моя хитрость, не довелось. Меня вышибло в реальность, но скорее потому, что Ника отвесила мне смачную пощечину и облила холодным пивом, чтобы точно пришел в себя.

— Ты как? — обеспокоенно спросил она. — Он засвистел, и ты начал падать. Я так испугалась!

— На тебя не подействовало? — удивился я, а она лишь пожала плечами.

— Может, потому что уши заткнула, еще когда он стрелять начал. Валим отсюда, а? — предложила она, и я кивнул соглашаясь.

Опершись на содранное со стены «коромысло» и подхватив оставленный на полу возле барного стула рюкзак, махнул Нике, чтобы следовала за мной. Выходить решил через кухню, с заднего хода, где выносят мусор и заносят поставки. Ника подхватила сумочку с курткой и замерла, уставившись на фрилансера. Тот, покряхтывая, шевелился.

Непробиваемый какой, скотина!

Не теряя ни мгновения, замахнулся «коромыслом» и отбил лежащий на полу дробовик. Он отлетел куда-то под столики, а «фрилансер», задрав голову, взглянул на меня с усмешкой.

Ждать, что он оглушит меня очередной «свиристелью», не стал. Замахнулся еще раз и двинул ему по челюсти.

— Вот шущеныш! — промямлил он, сплевывая кровь и, возможно, зубы. — Щаш ты у меня попляшешь… — он попытался применить что-то еще, но я ударил еще раз. И теперь он окончательно вырубился.

«Еще одна удачная комбинация», — подумал я.

Транквилизатор и коромысло — лучшие друзья человека в бегах.

В голове еще сохранялся легкий туман, но уже можно было ехать.

— Вон мой мот, махнул я. У меня, правда, шлема второго нет. Тебе придется взять мой.

Ника кивнула с очень серьезным видом. В прошлой жизни ни за что не поехал бы с пассажиром без шлема, и уж тем более, отдав пассажиру свой, но сейчас все изменилось. Помимо включения устойчивости к холоду, мог окутать себя неким подобием ореола, защищавшим меня при езде от мошек, мелких камешков и прочей дряни, которая могла влететь в рожу. В драке он был практически бесполезен, но в пути помогал на отлично.

— Почему на тебя не подействовало? — спросил я прямо, надеясь получить такой же прямой ответ. — Он распугал всех в пабе, а с тобой все нормально, и даже от его свиста мозги не вскипели как у меня. В чем твой секрет?

— Да не знаю я! — вдруг вспылила она. — На нас напал придурок с пушкой, а тебя волнует, почему я не слетела с катушек? Меня, знаешь ли, больше беспокоит, что от меня могло мокрого места не остаться!

Молча протянул шлем. Не могу сказать, что сразу ей поверил, но и тревога внутри не зашевелилась. В любом случае выяснять сейчас отношения казалось совершенно не к месту.

— Куда тебя подбросить?

Ника выхватила из моих рук шлем и, насупившись, натянула на голову, поправляя волосы, лезшие на глаза.

— Влево по той дороге. Дальше сориентирую, — сдержанно произнесла она и уселась за мной.

Гнать не стал, ночные улицы были почти пустынны. Вечер выдался теплым и на удивление благостным. Даже потасовка с «фрилансером» не подпортила настроение. Не то чтобы меня взял азарт или что-то подобное, но некий подъем чувствовался. Я встретил Нику, узнал что-то о поисках Юрки, в очередной раз избежал поимки и не словил ни одной пули. Кажется, жизнь в бегах стала для меня нормой, и даже почти перестала доставлять какой-либо дискомфорт.

Ника отлично справлялась с функциями навигатора, ведя меня к «Сырной луне». Бар действительно располагался на другом конце города, на окраине. Не самое лучшее место с коммерческой точки зрения, но с другой стороны — все, кто желал уединения, а не шумных торжеств, находили пристанище именно здесь.

— Что за черт… — прошептала она мне в шею.

— Где?

Девушка вытянула руку, указывая на парковку перед баром, и вцепилась в меня еще крепче, чтобы выглянуть из-за плеча.

— Что эти придурки себе удумали? Дверь мою вскрывают⁈

Я кожей почувствовал ее возмущение и злость. Если ситуация с «фрилансером» немного расстроила и напугала ее, то теперь девушка была готова рвать и метать.

— Эй! Ушлепки! — проорала она возле самого уха, и я, поморщившись, начал притормаживать, чтобы мы не слетели с дороги. — Вы что творите?

Два лысых головореза тут же выпрямились. У одного в руках виднелась кувалда, у другого отмычки или что-то другое, мелкое, поблескивающее в свете неоновой вывески в форме луны.

— А вам че надо-то? — спросил один, и Ника, едва дождавшись полной остановки мотоцикла, тут же соскочила с него. Стащила шлем и направилась к взломщикам.

— Это мой бар! — взревела она. — Но вы наверняка и так это знаете! Кто послал? Чумной? Или Куцый? Кому на этот раз захотелось проблем огрести?

Ника шла так уверенно, что даже я растерялся. Выглядело так, будто она вообще никого и ничего не боится. Словно происходящее — обыденность. Зато теперь стало ясно, почему при нападении свистуна она не растерялась.

Девушка Юрке досталась с яйцами, как я его и предупреждал. Благо не в прямом, а в переносном смысле.

Ника прошла к пустующей будке охраны, открыла дверь и, пока я ставил мот на подножку и раздумывал, что делать дальше, появилась в зоне видимости с пистолетом в руках.

— Эй! — лысый с кувалдой поднял руки вверх. — Не чуди, мать. Нас Куцый послал. Не понравилось, что муж твой вчера принял его племянничка с партией дури.

— Бывший муж! — рявкнула Ника. — Быв-ший! — произнесла по слогам и пальнула в воздух.

— Да харош! — взъерепенился взломщик. — Мы просто весточку передать…

Но Ника не дала ему договорить. Пальнула под ноги, в кайму коврика у двери.

— Пошли вон, ублюдки долбанные! И весточки свои в задницы себе засуньте!

Бросив кувалду, лысый потянул приятеля за собой, уводя за угол здания.

— Быстрей! — рявкнула Ника и выстрелила еще раз. — Подобрали яйца и укатили по шустрому, а не то я их вам поотстреливаю и подам в качестве главной закуски к пиву!

Я стоял, любуюсь, как сверкают в свете фонарей их пятки, и не переставал умиляться.

— Еще раз увижу поблизости, поджарю ваши сосиски и скормлю собакам сутулым с помойки. Поняли меня? Скоты недоделанные!

Она ругалась как сапожник, и это выглядело в равной степени комично и устрашающе. Невысокая, фигуристая, с пушкой в руке и стальными… нервами — она смотрелась как ковбойша из вестерна. А когда сплюнула им вслед, пряча пистолет за поясом джинсов, я решил, что посвящу ее в планы. Была не была. Можно вечно подозревать всех после инцидента с Ларисой, а можно рискнуть и попробовать перетащить на свою сторону нового козырного союзника.

— А ты горячая, — не удержался от комплимента.

— Да я вообще огненная! Но на деле сама перепугалась до усрачки… — призналась она, смущенно поправляя волосы за ухо. — Просто адреналин в башку ударил, еще после встречи с твоим свистуном. Об этом, кстати, ты сейчас мне все подробненько расскажешь. Хочу понимать, во что вляпалась.

— Я бы тоже не отказался от объяснений, — кивнул на проулок, куда убежали горе-взломщики.

Но нас прервали. Откуда-то изнутри донесся звук бьющегося стекла.

— Кажется, мы не всех выкурили, — сказал я, решив перехватить инициативу. — Отопрешь дверь?

Она кивнула и скользнула передо мной. Рукоятка пистолета, торчавшая у нее из-за пояса, на долю секунды соприкоснулась с моей рукой. Знакомые мурашки пробежали по телу, даря знакомое приятное покалывание, словно от легкого воздействия тока на кожу.

Оружие, мощь, власть. Сила, несущая смерть. Это завораживало и манило.

Из оцепенения вышел, когда Ника потянула меня внутрь, вслед за собой. Я перехватил ее запястье возле выключателя, чтобы она не вздумала зажигать свет — темнота обеспечивала эффект неожиданности.

Шорохи, доносившиеся откуда-то изнутри, усилились. Видимо, третий взломщик зашел с черного входа и теперь рылся там, где ему не положено.

Мы пересекли центральный зал, прошли небольшой коридорчик и уперлись в глухую дубовую дверь.

— Там мой кабинет, — прошептала Ника из-за плеча.

Я кивнул, положил ладонь на дверную ручку, прислушался. Рванул на себя.

Возле стола стоял коротко стриженный мужик фонариком во рту и копался в бумажках.

— Какого хрена? — взревела Ника позади меня, пытаясь прорваться внутрь.

Я не пустил, оттеснил, перегораживая проход, и не пожалел, что так сделал. Мужик перехватил фонарик в руку, медленно поднялся и достал выкидной нож.

— Воу-воу. Тише. Если свалишь по-быстрому, претензий не будет, — спокойно произнес, не желая усугублять ситуацию.

Замахнувшись ножом, мужик бросился вперед. Ника взвизгнула и попятилась. Все-таки ожидать, что она хладнокровно отреагирует на прямую угрозу, было глупо. Она не солдат, и не супергерой. Она просто очень необычная девушка, о которой мне придется разузнать как можно больше, чтобы понять, как выкрутиться самому, и еще Юрку разыскать.

Без применения своих особых фишечек я увернулся от удара и выбил нож из рук нападавшего. Используя пространство кабинета и дверной косяк вместо оружия, придал мужику ускорения, и тот, влетев в косяк лбом, взвыл от боли. Но это не выбило его из равновесия — он извернулся и пнул меня в живот, оттолкнул Нику. Та со страху выронила пистолет и теперь шарилась в темноте в поисках оного. Стриженный бросился наутек, а я — вслед за ним.

Преимущество все еще сохранялось за мной, и я не спешил применять ничего из своих особых умений. Если «фрилансер» находит меня по тем колебаниям, что я произвожу, палить это место ни в коем случае нельзя. По крайней мере, больше, чем мы уже его спалили.

Мужик прорывался к выходу тем же путем, что и пришел — через задний ход, пролегавший сквозь кухню. Он сбрасывал со столов все что мог — кастрюли, сковородки, прочую утварь. Я, преодолевая преграды, не отставал. Подхватил одну сковороду и запустил в спину убегающему. Тот крякнул, запнулся и, кое-как сумев удержать равновесие, налетел на раковину. Там же он подхватил какой-то металлический тазик и зашвырнул в меня. Отбивая атаку, неслабо ушиб предплечье. То ли боль от удара, то ли злость Ники, которая выкрикивала какие-то ругательства вслед взломщику, подзадорили меня. Я подхватил терку, висевшую над одним из разделочных столов, и замахнулся. Мужик попытался отбиться, закрылся рукавом, но широкие заостренные металлические зубцы продрали ткань, а затем и кожу над запястьем.

Вы активировали бонусную способность «Невидимка». Время действия 1 минута. Продлевается автоматически при нанесении новых повреждений противнику.

Причина активации: азарт драки.

В очередной раз темная сторона припасла для меня печенек. И, как назло, они оказались довольно вкусными.

Невидимка. Вы можете применять именные способности или использовать влияние, зависимое от Воли, не создавая при этом никаких колебаний.

Моя догадка подтверждалась — применение способностей выдавало меня. Оставалось только разобраться, каких именно и почему. Но это позже…

Мужик, перехватив рану на руке, дернулся в моем направлении, но тут же получил ногой в живот. Налетел на мойку спиной и обложил меня матом, но совсем не так изящно, как это делала Ника.

Я же, смахнув капли крови с терки, усилием воли подавил желание воспользоваться бонусом. Темная сторона давала свои преимущества, но развиваться в этом направлении желания не было. В конце концов, напротив меня стоял не какой-нибудь терминатор, а обычный говнюк, работающий на еще большего говнюка.

Увернувшись, от очередного летящего в меня металлического таза, я услышал оглушительный выстрел. В замкнутом пространстве, где полным-полно отражающих звук поверхностей, хлопок вышел крайне мощным.

Этой заминки стриженному хлыщу хватило, чтобы броситься к выходу.

— Стой! — крикнула Ника и выстрелила снова.

Стриженный замер и, подняв руки, медленно развернулся.

— Куцый, значит, вас подослал? — спросила она.

— Кто бы ни подослал… — хриплым голосом произнес он и осклабился, блеснув золотым зубом, — задумайся над тем, с кем дружбу водишь.

Ника опустила пистолет, и мужик принял это как разрешение уйти. Я уже собрался побежать следом, но Ника остановила меня.

— На хрен его… Пускай катится, — сказала она, убирая пушку за пояс. — Пойдем лучше вискаря хлопнем.

— Уверена? — неуверенно спросил я.

— Почему бы и нет? Это, в конце концов, мой бар.

Спорить не стал. Вечер выдался долгим и изматывающим, а нам еще многое предстояло обсудить.

— Красные… — сказала она, усаживаясь на барный стул и стягивая клеенку со стойкий, на которой стояли не только бутылки, но и банки с краской.

— Что? — не поняв о чем она, спросил я и сел рядом, осматривая зал, подвергшийся недавно ремонту.

— Трусики, — отозвалась она. — На девчонке были красные трусики в тон. Я заметила, когда разминулась с ней в туалете.

«Какие трусики?» — уже собирался уточнить я, но вспомнил о парочке, о которой мы спорили только познакомившись. Создалось ощущение, что это было миллион лет назад.

— Ты оказался прав, — улыбнулась Ника, наливая нам первоклассный виски, вынутый из коробки у стойки. — Парню сегодня точно перепадет.

Глава 4

Разговаривали мы долго, я даже не заметил, как рассвело, и за окном начали сновать туда-сюда машины. Кто-то ехал за город на дачу, кто-то по делам в соседний город, но мне, в любом случае было не до чужих проблем. Мне нужно было разобраться со своими. Начали мы с того, что Ника в общих чертах обрисовала мне, кто она и чем занимается. К рядовым дамочкам мужики с выкидными ножиками с черного входа не влезают. Но рядовые дамочки обычно и питейными заведениями на окраине города не заведуют. И что Ника «не рядовая» было понятно еще первые минуты знакомства, оставалось только понять, кого я приобретаю в ее лице — друга или врага, который выжидает удобного момента.

Пока она делилась фрагментами своей биографии, я поглощал виски со льдом и колой и пытался уловить хотя бы малейшие признаки фальши.

Не удалось.

Она захмелела довольно быстро и все, что рассказывала мне, рассказывала эмоционально и искренне. И мне не нужен был кристальный поток, чтобы понять это. В последнее время меня часто посещало чувство, что я срастаюсь с некоторыми своими способностями. Они проникают в меня, пуская корни по венам и капиллярам.

«Ты цифровой насквозь, от тебя разит двоичным кодом», — как-то сказал Юрка.

А сегодня от меня будет разить еще и перегаром. Пить в бегах — роскошь, которую может позволить себе только идиот, а я никогда и не был умником. Все как в анекдоте: «Бросал пить. Не добросил». Но оставаться трезвым сегодня больше не мог. Ника, по всей видимости, тоже.

После первого же бокала она прошлась по бывшему мужу, с которым развелась как раз из-за темных делишек, в которые он влез сам и втянул ее. И по Юрке прошлась, который так долго оттягивал встречу в реале, что успел увязнуть в чем-то, отчего ей стоило бы бежать. И по себе самой, за то, что выбирала мужчин с секретами.

— Куда купить билет, чтобы убежать от себя? — усмехнулась она.

— Боюсь, таких мест не существует. Я уже не первый день живу в бегах, а от себя так и не убежал. Все мои заморочки следуют за мной по пятам вместе с последствиями ошибок, за которые придется, так или иначе, расплатиться.

— Только не в моем заведении! — она подняла указательный палец, не выпуская бокал из рук, и попыталась выглядеть серьезно. Не получилось. Локоть соскользнул с барной стойки, виски с колой выплеснулись через край и залили Нике рукав. Она выругалась заковыристой бранью, как она это умела, и уставилась на меня глазами полными разочарования. Я не раз ловил подобный взгляд у женщин, но, благо сейчас не я был тому виной.

— Кажется, мне пора на боковую, — хмуро произнесла она и встала, потирая намокший рукав. — И если ты не возражаешь… — замялась и не договорила.

— Не возражаю против чего? — подтолкнул я.

— Я бы хотела попросить тебя остаться.

Ника нырнула за край стойки к каким-то коробкам и выглянула оттуда, уже протягивая мне плед и подушку.

— Мне будет неспокойно одной после того, что произошло. Не думаю, что взломщики вернутся, но все-таки не хочу ночевать одна. А ты мог бы переночевать в моем кабинете, там есть диван. Сама сплю наверху, и если ты побудешь тут в ближайшие несколько часов, возможно, даже просплюсь. С меня потом кофе и завтрак.

Я молча принял из ее рук «снаряжение», и мысленно усмехнулся: «Ох, и надерет мне задницу Юрка, когда узнает, что я ночевал с его дамой в первый же день знакомства!»

Ника словно прочитав мои мысли хитро добавила:

— Ты только не обольщайся. Мы хоть и закрыты еще пару дней, но завтрак в постель я ношу только по любви или по прайсу, так что готовь наличку… — и, оценивающе взглянув на меня, произнесла: — призрачный гонщик…

Когда она скрылась на втором этаже, а я расположился в кабинете, появилось время подумать и все расставить по местам. Для пущего настроя прошелся по кабинету, разглядывая фотографии, корешки книг на полках, одежду на вешалке и бегло прошелся по бумагам, раскиданным стопками на столе. Никакой особой дополнительной информации я из этого не извлек, но смогу настроиться на правильный аналитический лад.

Нельзя сказать, что у Ники был бардак, но и сказать, что она педантична — сложно. Небольшой творческий беспорядок в аскетичном убранстве — как-то так можно было охарактеризовать то, что открывалось моему взору. Некоторый сумбур в вещах вполне соответствовала доле сумбура в речах и поведении. Она показалась увлекающейся личностью, и при этом — довольно прямой. В ней не было какой-то напускной загадки, которая была в Ларисе. Скорее всего, у Ники было полно демонов, которых она особо не прятала, но и не раздувала это в какой-то загадочный романтический флер.

Иными словами, если она и была опасна, то опасна не из-за ножа в рукаве, а просто потому, что эта женщина себе на уме, знает чего хочет, и будет играть по своим правилам, подстраиваясь под меня, только пока у нас одна цель. И цель сейчас — это Юрка, а значит, этого достаточно, чтобы играть на одной стороне. И для нее, и для меня.

С этим разобрались. Едем дальше.

Бывший муж Ники работает в полиции. Мутит какие-то свои схемы, втянул ее во что-то, из-за чего они и развелись. Последствия этих дел она до сих пор разгребает в виде таких вот ночных визитов со взломом. Сдается мне, в поиске меня и Юрки помог ей именно бывший. По паре оброненных Никой фраз сложилось впечатление, что хлыщ он тот еще.

Я прошел еще раз вдоль стола. Лунный свет выхватывал только часть рабочей поверхности, заваленной бумагами, поэтому не сразу заметил, что из-под них торчит край беленького ноутбука, сливающегося с разрозненными распечатками счетов, договоров и документов.

Не удержался от соблазна поднять крышку и пробудить его ото сна. Комната озарилась голубоватым светом, на экране появилось окно авторизации с просьбой ввести пароль. Естественно! У человека, с камерой, заклеенной изолентой, не может быть не запаролен комп. Рядом лежал и старенький мобильный без Джи Пи Эс.

«Если бы нашлась шапочка из фольги, был бы полный комплект», — усмехнулся я, но ситуация в целом была несмешная. Если бы шапочка действительно защищала, я был бы первым, кто стал ее носить, не снимая, двадцать четыре на семь. Может, так свистун, наконец, потерял бы мой след.

Кстати, о следе…

Помимо «Цифрошума» я использовал все доступные способы маскировки, но он все равно меня находил. Недавно всплывшее уведомление — «Вы можете применять именные способности или использовать влияние, зависимое от Воли, не создавая при этом никаких колебаний» — наводило на мысль, что след остается не цифровой, а какой-то… ментальный? Как это правильно обозвать, пока не мог придумать. Если применение именных способностей создает во вселенной какие-то колебания, и, допустим, «фрилансер» может их как-то улавливать, то ему не составит труда засечь меня.

Я закрыл ноутбук, вернул все на свои места и отошел к дивану, чтобы прилечь. Какая-то важная ниточка попала мне в руки, и нужно было потянуть за нее, чтобы распутать клубок. Расположившись и кое-как закинув ноги на подлокотник, принялся разбираться со своим интерфейсом.

«Именные способности»…

Если правильно понял, то все, что имеет в моей системе отдельные названия и есть именные способности. «Цифрошум», «Соколиный глаз», «Первая помощь» и так далее. В общем, все, что четко регламентировано, имеет кулдан и выписывается в, так сказать, логах под определенным именем. Понижение чувствительности к холоду или жаре, облако тегов и просмотр личной информации людей к именным способностям не относится, а значит, у меня уже не так крепко связаны руки. Но и подавлять чужую волю, используя кредиты, не могу. Это плохо, но не критично. Если научусь путать «фрилансеру» следы, то шансы обдурить его и найти Юрку значительно повышаются.

И значит, смогу собрать свою «дрим тим» из себя, Юрки и Ники и разыскать, наконец, Алену…

Перед глазами тут же появился ее образ в розовом купальнике. С доской для серфинга, каплями морской воды на упругой груди и лучезарной улыбкой.

Под этот образ я и заснул.

Когда проснулся, Ника еще спала. Если она и собиралась готовить обещанный завтрак, то явно переоценила свои силы. Не то чтобы по второму этажу, куда я поднялся, чтобы оценить обстановку, разносился храп, но хозяйка бара, скрутив и стиснув в объятьях одеяло, мерно посапывала, зарывшись в него лицом. И тогда я принял героическое решение взять завтрак на себя.

В кухне, через которую убегал взломщик, был бардак — после погони все опрокинутое так и лежало на полу. Не стал хозяйничать и прибираться, а вот кофеварку освоил вполне по-хозяйски. Шустро сварганив каких-то незамысловатых, но питательных бутербродов, полез искать посуду. Найдя тарелки, не смог сдержать смешок. Не знаю, что сподвигло барышню назвать заведение «Сырная луна», но к вопросу декора она подошла с полной степенью ответственности. Куглые тарелки с росписью под сыр, мелкие соусники в виде сырных уголков, подставки под пиво в точности повторяющие узор с тарелок — все это вписывалось в концепцию и выглядело одновременно и убого, и мило. Как будто мышонку Рокфору из старого доброго мультика доверили оформлять странное заведение на окраине города.

— Хозяйничаешь? — спросил женский голос из-за спины, и в дверях показалась заспанная Ника в футболке до середины бедра и едва заметно торчащими из-под нее шортиками. Я попытался убедить себя (и Юрку, неодобрительно глядящего на меня в моем воображении), что не пялюсь на ее ноги. Но обмануть мне не удалось даже Нику. Она смущенно дернула край футболки вниз, как будто это могло что-то исправить, и торопливо проследовала на кухню, небрежно поправляя собранные на макушке волосы.

— Спасибо, что остался, — поблагодарила она и сунула мне в руки кружки с кофе. — Неси в зал, а я разогрею бутерброды, так будет вкуснее.

— Сырные тарелки? — не удержавшись спросил я, кивая на шкафчик с посудой. — А ты, красавица, с придурью…

— Ото ж, — она расплылась в улыбке. — Ты даже не представляешь насколько.

Уже через пару минут мы сидели за одним из столиков и жадно поглощали пищу. Молча. Погруженные в свои мысли.

Я отвык от того, что не мог снять похмелье читерским образом, даже если проявлялось оно несильно. Навык был «именным», а значит, находился под запретом. Жадно влив в себя остатки кофе, понял, насколько кстати придется сейчас стакан апельсинового сока, заботливо принесенный хозяйкой бара вместе с едой. Навыки по устранению последствий избыточного приема алкоголя потеряны не были, судя по всему, не только у меня. Ника, расправившись с едой, тоже с аппетитом опустошила бокал, а затем, серьезно посмотрев на меня, не менее серьезно спросила:

— Что будем делать?

Деловая женщина. Сразу к делу.

— Пущу свистуна по ложному и вернусь. Будем проверять зацепки.

— Какие зацепки? — спросила она, вцепившись в меня деловым взглядом учительницы.

— Пока, чем меньше ты знаешь, тем лучше.

— Не пойдет. — Она сцепила пальцы в замок и оперлась на столешницу. — Может быть, тебе подходят спонтанные решения, но мне хочется планировать на несколько шагов вперед. У меня заведение через два дня открывается после ремонта. — Она кивнула в сторону барной стойки. — Я хочу четко представлять риски.

«Мы все умрем», — захотелось пошутить, но каким-то чудом сдержался. Вздохнул, обдумывая, посвящать ее в планы или нет.

Была не была…

— Есть одна школа, неподалеку. Боевые искусства для мальчиков от восьми до шестидесяти.

Она хитро прищурилась и откинулась на спинку диванчика.

— Школа для «супергероев»? — с усмешкой произнесла Ника, впиваясь взглядом.

«Откуда ты…» — невысказанный вопрос оборвался, потому что девушка тут же продолжила сама:

— Мы с ним так и познакомились. С Юркой. В сети. Слово за слово, вопрос за вопросом, а потом сами не заметили, как играем в червячков, смотрим кино и скайпимся. Я бы даже с трудом вспомнила, с чего все началось, если бы ты сейчас про нее не сказал.

— Юрка расспрашивал тебя про школу?

— Не меня, — она пожала плечами, — просто спросил в сети, в надежде, что кто-то ответит. И я была одной из тех, кто отозвался. Мы потом еще пару раз обсуждали ее, но уже как-то вскользь. Эта школа — что-то вроде городской легенды. Конечно, там нет никаких супергероев, скорее всего. Ее основатель просто мужик с юмором, ведь плохого пиара не бывает, даже если он дурацкий. Ходят забавные истории про методы обучения, про то, что избранные могут окончить школу, постигнув тайные знания и раскрыв в себе необычные способности. Но по факту, ученики школы даже в соревнованиях далеко не всегда побеждают.

Несмотря на весь скептицизм Ники, во мне что-то щелкнуло. Я жил бок о бок с Юркой, а он начал вынюхивать про школу почти с самого начала нашего знакомства и ничего мне не говорил до тех пор, пока не запахло жареным. К тому же во время самой заварушки в «ТехноДрайве», проявил чудеса героизма и выдержки. Был ранен, но даже не вызвал скорую, а дождался меня. Не запаниковал, не взвыл от боли и не истек кровью. Я не подумал об этом тогда, но сейчас начал замечать все больше странностей. Похоже, знал Юрку хуже, чем думал.

И заблуждался даже по части его предпочтений в барышнях. Насколько помню, он всегда пускал слюни на невесомых хрупких нимф с бледной полупрозрачной кожей и печальным взором. Тощих, возвышенных, почти эфемерных. А передо мной сейчас сидела Ника — его подружка — фигуристая, пьющая вискарь, стреляющая из пушки и ругающаяся как сапожник. На нимфочку, прямо скажем, была мало похожа.

Да… Чего-то о Юрке я явно не знал и пообещал себе во всем разобраться. И не успев задать ни одного из назревших вопросов, припал к окну. Ника последовала моему примеру.

До боли знакомый рев моторов прорезал тишину, которой был окутан закрытый на ремонт паб на окраине города.

Глава 5

Я прислушался, пытаясь угадать марки ревевших на улице мотоциклов. Не потому, что такой уж знаток, просто попасть пальцем в небо (или точнее, хоть в один мот), когда на тебя движется такая свора, совсем несложно.

И один, действительно, угадал. «Харлеи» вообще несложно распознать по звуку. Девушка на «Дайне» возглавляла стайку, запарковавшись перед пабом. Несложно было догадаться, что она лидер: по моту, по позе, по уверенному выражению лица и сверлящим все вокруг глазам.

— Знаешь их? — кивнул в сторону девушек, которые уже спешивались и снимали одна за другой шлемы.

— О да-а, — отозвалась Ника. — Но лучше бы не знала. Хотя…

Она не договорила и сорвалась с места. Я последовал за ней.

Во дворе на парковке нас ждало шесть прекрасных наездниц. Не то чтобы я успел их всех разглядеть, но дамы на мотоциклах по умолчанию прекрасны, даже если не в полной мере соответствуют эстетическим и романтическим предпочтениям.

— Привет, Чупа! — раскинув руки в стороны, поздоровалась Ника.

— Привет, продажная! — Длинноногая харлеистка прижала предплечьем шлем и с холодом осмотрела меня, затем обратилась к Нике: — Что за хрен?

— Где твои манеры, Чупа?

— Где твой бывший?

— Что, сразу к делу? — Ника сцепила руки на груди и тоже приняла уверенную позу, давая понять, что на провокации она не поведется и оправдываться не станет.

— Где он?

— Мне-то почем знать? — отмахнулась она.

Это девчачье противостояние на парковке перед баром на отшибе города выглядело слегка киношным. Если бы одна из них сказала «Эта парковка слишком мала для нас обеих» я бы заржал в голос. Но девушки выглядели весьма серьезными.

Субтильная Чупа, ростом чуть ли не выше меня, являлась обладательницей выдающейся внешности, но не из-за божественной красоты, а скорее потому, что могла бы стать моделью, если бы захотела. Высокий рост и лицо без косметики, похожее на холст, наверняка вдохновляли бы визажистов и модельеров. Густые светло-русые стриженные по плечи волосы плотной гривой спадали на плечи. Она небрежно поправила их, перехватив шлем другой рукой, и надменно уставилась на Нику.

— Отвечать будешь? Или мне натравить рыбок?

На мой вопрошающий взгляд Ника ответила коротко и ясно:

— «Пираньи» — шайка оборванок, по которым плачет тюрьма.

— Зато мы не тремся с продажными говнюками.

— Да что ты? — возмутилась Ника. — Напомни-ка мне, кто помог твоему малолетнему братцу не сесть, когда тот с приятелями разбил витрину алкомаркета и спер пару бутылок дорогущего рома? — взъерепенилась Ника, и Чупа едва заметно дернулась назад, в порыве попятиться. — А кто помог Лизе, когда муж избил ее и сказал, что убьет, если она бросит его? — Ника повысила голос и указала на брюнетку с небольшим, но заметным шрамом на лице. — Кто засадил говнюка в тюрьму, чтобы его слова никогда не стали реальностью? Кто?

То, как она говорила про бывшего совсем недавно и как защищала теперь, выглядело противоречиво. Возможно, она делала это из обостренного чувства справедливости, а, может, чтобы приструнить Чупу. В любом случае смотрелось весьма убедительно.

— Кто же? Скажи нам? — не отступала она, цепко уставившись длинноногой красотке прямо в глаза.

Но и та была не промах — взгляда не отвела.

— Твой продажный…

— Кто? — Ника приставила руку к уху.

— Антон… — потупившись, наконец, сдалась Чупа. — Твой бывший…

— То-то же, — Ника прошлась суровым взглядом по всем участницам преставления, а потом грозно добавила: — И ещё раз назовешь меня продажной, плюну тебе в пиво.

Чупа состроила злобную гримасу, перехватила шлем за ремень, сделала шаг навстречу Нике, и мне показалось, что сейчас замахнется для удара, но девушка лишь протянула Нике руку, и когда та ответила на рукопожатие, притянула подругу к себе и приобняла.

— Не ворчи, старая мышь, — произнесла она наставительно, — морщин наживешь.

Видимо, с прелюдиями были покончены, потому что обе девушки в итоге рассмеялись.

— У тебя все еще подают острые сырные палочки?

— А как же? — усмехнулась Ника. — Лучшие в городе!

Сказать, что меня утомила их девчачья болтовня, ничего не сказать. И уйти я так просто не мог — у меня еще оставались вопросы к Нике. Но надо сказать, что острые сырные палочки были действительно лучшими, причем даже не в городе, а вообще из всех, что я ел в своей жизни. «Старая мышь» Ника знала толк в готовке.

Сытый, довольный, но чуть утомленный я старался держаться в стороне, не влезая их шумную трескотню. Порешав вопросы, которые накопились у «рыбешек» к бывшему мужу Ники, девушки расслабились. Меня в целом устраивало такое положение дел, пока меня кормили, поили и не донимали вопросами. И так могло бы продолжаться еще какое-то время, если бы Ника вдруг не подкралась сзади и не промяукала возле самого уха:

— Ты же все еще хочешь замести следы? — хитро улыбнулась она и уставилась на подруг.

— Да-а, — недоверчиво отозвался я, пытаясь понять, в чем подвох.

Ника хлопнула ладонью по столешнице.

— Чупа тебя отвезет!

— Что? — У меня от возмущения, что называется, шерсть стала дыбом. — Ехать с девчонкой? — Обернувшись к Чупе и подняв руки в мирном жесте, добавил: — Без обид. Просто ты довольно хрупкая леди, а я вешу раза в два больше тебя.

— Не сейчас, — перебила Ника, — на обратном пути. Съездишь в Москву, наведешь шороху, а потом прыг на хвост к Чупе, и погнал назад. И пока твой громила перерывает всю столицу в поисках тебя, уже доплывешь в стайке пираний назад. Как тебе такая уличная магия, Дэвид Блэйн?

Я даже дар речи потерял. С одной стороны, звучало логично, но с другой… Ехать с девчонками из Москвы казалось странной затеей. Длинноногая Чупа ловко управлялась с байком, и в теории могла довести такого здоровяка, как я, но все это казалось мне рискованным и безответственным. Подставлять девочек под удар было, по крайней мере, неловко.

Чупа, видя мое замешательство, поправила гриву пшеничных волос и, облокотившись о барную стойку, закинула ногу на ногу.

Надо сказать, что кожаные мотоциклетные штаны, которые часто довольно нелепо смотрятся на мужчине, на женщине сидят крайне привлекательно. Особенно когда обладательница штанов обладает еще и ногами, растущими от ушей.

— Но ведь это же полный… — начал я, но осекся на полуслове, потому что на меня смотрело с полдюжины пар внимательных глаз. — Хорошо… — продолжил, обращаясь уже именно к Чупе. — А если я тебя повезу, на твоем мотоцикле?

— Исключено! Никого за свой мот не пускаю.

— Но ты же меня не увезешь!

Она еще раз пробежалась по моей тушке зоркими глазками, и мне показалось, во взгляде мелькнули искорки сомнения.

— Справлюсь, — несмотря ни на что уверенно заявила она. — Если что, будем катать тебя по очереди.

По выражениям лиц прекрасных наездниц понял, что их такой расклад не смущает, и риски, что за мной может быть хвост — не пугают. Девушка со шрамом на лице смотрела на меня с бо’льшим пониманием, чем остальные, и от этого стало совсем не по себе.

— Слушайте! — вдруг подала голос изящная леди в ярко-красной кожаной куртке. — Брат как раз просил по возможности кирпич из Москвы перегнать. — Пускай на нем и едет. Ты же справишься?

Но слова мне не дали.

— Он справится, — ответила за меня Ника.

— Заметано! — поставив финальную точку в разговоре, Чупа щелкнула пальцами и, сложив их в импровизированный пистолет, наставила на меня, давая понять, что у нее под прицелом, а сама она начеку.

— Видишь, как удачно складывается, — беззаботно произнесла она и добавила: — А как вернемся — сочтемся.

— Можно только один вопрос? — наконец решился я. — Почему Чупа? Никак не могу взять в толк.

Ника злорадно хихикнула.

— Это я придумала, а оно приклеилось. Она ж длинная, как каланча, тощая. А голова в шлеме — круглая. Вот и похожа на Чупа-Чупс.

Чупа метнула в сторону Ники испепеляющий взгляд, но та аж хрюкнула от смеха.

Чтобы разрядить обстановку, пришлось попросить еще одну кружку пива и порцию сырных палочек. Нагнетать или спорить с барышнями по поводу поездки не хотелось.

В конце концов, если жизнь преподносит выход из ситуации, при котором я окажусь в компании прекрасных дам и достигну целей, то чего ерепениться? Тем более дамы красивые, пиво пенное, а сырные шарики — лучшие в городе.

Глава 6

Москва встретила яркими огнями и серьезными лицами вечно спешащих людей. Даже темным ранним утром, когда город пребывал в состоянии «вы еще не заснули, а кто-то уже проснулся», люди в метро заполняли значительную часть пространства.

Я начал разбрасывать хлебные крошки, приманивая «фрилансера», как только сошел с электрички. Засветился на камерах в метро, «кастанул» парочку «заклинаний», и отправился в туристический загул по достопримечательностям.

Постепенно город стал наполняться суетой, запахами кофе, шелестом голосов и гулом вечно снующего в разные концы столицы транспорта.

К полудню мы с ярким московским солнцем встречали Свистуна в сердце Москвы — на Красной площади. У нас с солнцем было два пакетика чипсов, десять таблеток от изжоги, бутылка Байкала, пистолет-транквилизатор для крупных животных и охапка воздушных шариков всех сортов и расцветок. Не то чтобы это был необходимый запас для встречи с «фрилансером», но если собираешься творить дичь, то становится трудно остановиться.

Выбор места пал на Красную площадь по нескольким причинам. Во-первых, это эпично. Никогда не был позером, но для «фрилансера» решил подготовиться. Это наше не первое «свидание», мы друг другу уже не чужие люди, так что хотелось произвести яркое впечатление. Во-вторых, так подкрасться незаметно он вряд ли сможет. Ни разу еще он не приближался ко мне, не освободив близлежащую территорию от свидетелей. Убивать меня он не собирался, а значит, получить пулю в лоб из снайперки мне не грозит. А после моего удачного комбо со «Снятием похмельного синдрома», «Первой помощи» и «Собачьей шкуры», успел качнуть навык, открыв способность «Поцелуй плюща», благодаря которому снотворное и легкие дурманящие яды стали мне нипочем. Так что и транквилизатором меня не проймешь. По крайней мере, первые два раза. Потом придется ждать новые сутки для восстановления. И хоть я не очень умный, но спрятаться после первого выстрела соображалки хватит.

В-третьих, когда Красная площадь начнет пустеть — точно замечу. И если у Свистуна хватит сил, ее очистить, есть шанс, что он вымотается, а это даст мне фору. В любом случае я буду понимать, насколько он силен.

Пока туристы радостно фоткались и снимали видосики, я хрустел чипсами, поглядывая на все это сквозь солнечные очки. По приколу сканировал профили людей, чтобы скоротать ожидание. Тратить Волю или использовать именные способности не хотелось, мало ли что мне пригодится, а кулдаун — вещь почти такая же беспощадная, как гравитация.

Закончив с чипсами и сверив время на своих и Кремлевских часах, направился в сторону мавзолея. Радовало одно, в стычке со Свистуном мне совершенно не нужно сдерживаться. Затаиться придется, когда я сбегу, раскидав фейковые хлебные крошки. И хоть меня все еще настораживала затея ехать в компании девушек, внутренне уже полностью с ней свыкся.

Хлопки от двух лопнувших шариков, вздернутых порывом ветра, почти слились со смехом школьников, фоткающихся на фоне храма Василия Блаженного. Я наугад переместил охапку шаров, и следующий хлопок опять потонул в смехе.

Свистун, как и предполагалось, попытался достать меня издалека. Прикинув траекторию выстрела и дальность полета дротика, просчитал, где он мог прятаться, и сделал еще несколько шагов в сторону. Елки, высаженные перед усыпальницей вождя, скрыли меня, и поэтому следующие несколько хлопков стали подтверждение моей теории. В меня «фрилансер» попасть не мог и теперь злился. Я привязал шарики к ограждению, вынул из-за пояса сложенную кепку, скинул рубашку на землю, достал цифровую «мыльницу» и скользнул в толпу туристов (не то итальянцев, не то испанцев). Рослые, молодые, увлеченные, фоткающие все подряд — они стали идеальным прикрытием. Поднес камеру к лицу и превратился в невидимку, растворился, словно шот водки в стакане с пивом. Незаметный, но смертоносный.

А шарики по мере моего отдаления от места так и продолжали яростно лопаться один за другим.

Один ноль, Свистун.

Я тебя отпеннивайзил.

Мне пришлось сменить аж три группы туристов, прежде чем площадь начала заметно пустеть, а значит, настало время, ввязаться в квест, на который я давненько поглядывал.

Вы приняли задание «Этому городу нужен герой». Темную сторону силы чувствую я в тебе.

Как всегда описание квеста содержало шуточную ремарку. Моему внутреннему Джарвису удавалось смешать, но не взбалтывать разные элементы поп-культуры. Видимо, это он перенял от меня.

Отбившись от очередной группки, я направился к центру площади, на ходу просматривая пункты квеста.

Выберите сторону Силы.

Нанесите сопернику урон.

Бейтесь до первой капли крови / до последней капли крови (зависит от выбора стороны).

Разучите завершающий прием (зависит от выбора стороны).

Не знаю, сколько ресурса я выжал из Свистуна, но то, как люди рассасывались в закоулках и исчезали из зоны видимости, говорило в пользу колоссальных усилий. Да и чего таить, смотрелось завораживающе. Площадь опустела за каких-то пять-семь минут. Не хватало лишь перекати-поля, гонимого ветром от мавзолея до входа в ГУМ.

Я стоял в самом центре сердца Москвы, как одинокий рейнджер, ждущий своего противника перед дуэлью. Впереди сиял куполами Собор, справа метался на ветру последний оставшийся красный шарик, привязанный к ограде мавзолея, а слева поблескивала церковная мозаика над входом в ГУМ, вероятно, побуждая людей креститься еще до того, как они увидят ценники торговых рядов.

Только одного не учел — Свистун пришел не один. Не с кузнецом, конечно, но не один. Четверо сотрудников правопорядка озираясь шли за ним по пятам.

Включен боевой режим.

Применена способность «Соколиный глаз».

До меня не сразу дошло, что шли они не с «фрилансером», а за ним. Они, видать, не понимали, что за флешмоб такой, что площадь среди бела дня опустела, а «фрилансер» не собирался им объяснять. Мне было интересно наблюдать, как он будет выкручиваться. А в том, что он выкрутится, сомнений не было.

Его окликнули несколько раз, но он пер на меня, будто ничего не слыша. Но на деле — он слышал. Я понял это по тому, как следовавшие за ним крепкие мужики в какой-то момент одновременно дернулись. Едва заметно, но все-таки дернулись, словно их обдало невидимой волной. Тот, что шел позади всех, начал отставать еще больше, то и дело потирая лоб и виски. Со следующим порывом «волны» он развернулся и пошел назад. Его никто не окликнул.

«Четыре негритенка пошли купаться в море, один попался на приманку, их осталось трое».

Я стоял и наблюдал, как «фрилансер» испепеляя меня взглядом, неумолимо движется вперед, превращаясь из маленькой злобной точки в злобный силуэт, жаждущий крови.

Слив еще одного преследователя таким же образом, как и предыдущего, Свистун сбавил ход. Либо силы начали иссякать, либо на какие-то способности у него тоже, наконец, сработал кулдаун.

Понаблюдать за противником в действии со стороны — крайне полезно. Не зря говорят, что для того, чтобы понять человека, нужно увидеть его в бою. Я уже не раз сталкивался с ним и кое-какие выводы сделал. Но увидеть это вот так, как в кино — оказалось очень познавательным.

Многие назвали бы меня бессовестным — я подставлял ни в чем не виновных посторонних людей, но в данном случае цель оправдывала средства. К тому же на моей памяти Свистун еще ни разу никого не убил, и, скорее всего, не собирается делать этого и дальше. Баланс, колебания, равновесие и бал-бла-бла… В общем, даже у наемников есть кодекс, которому они должны подчиняться. Потому что иначе, на хвост такому наемнику белые воротнички направят других наемников, или по необходимости даже будут готовы сами замарать руки. Они же все это могут, просто предпочитают отдавать такие задачи на аутсорс, чтобы самим лишний раз не мараться.

Свистун был силен, но, вероятно, выбеси он того же Андрея, который разгуливал в торговом центре в футболке с эмблемой Бэтмена, получил бы неслабых люлей. Сдавалось мне, что офисная работа лишала его регулярной боевой практики, но опять же — я мало что знал об их рабочем графике, обязанностях и требованиям к кандидатам. Вряд ли на их работу брали кого попало.

Зато теперь можно оценить запас прочности «фрилансера» и прикинуть, каковы риски, если мне на хвост спустят всех цепных псов или псов мастью повыше. Свистун разогнал толпу с Красной площади и до сих пор стоял на ногах. «Соколиный глаз» позволял мне увидеть, как у виска вспухла пульсирующая венка.

Фрилансер развернулся к своим преследователям, и судя по их реакции, что-то им сказал. Один бросил оружие на землю и бросился наутек. Второй оказался морально покрепче — плотнее сжал оружие и наставил на «фрилансера».

Драки было не избежать.

Я замер в предвкушении. Свистун выставил руку вперед, в запрещающем жесте. Мужик не дрогнул. Свистун сделал шаг вперед, и ладонь с расставленными пальцами коснулась направленного на него дула. По движениям я понимал, что он что-то говорит, но ничего не слышал. Зато видел в деталях.

Пальцы на оружии сжались, и Свистун начал отводить его в сторону. Мужик не сопротивлялся, но через секунду, как будто включился — я понял это глазам. Дернулся, вырываясь, но было поздно. «Фрилансер» уже отбросил огнестрел на землю и выхватил дубинку у него из-за пояса. Одного меткого отрывистого удара хватило, чтобы рослый крепкий мужик рухнул на прогретую солнцем брусчатку как подкошенный.

Применена способность «Цифрошум».

Свистун обернулся ко мне с плотоядной улыбкой. Этот хмырь, кажется, даже не вспотел, хотя держать всю площадь неприступной, должно быть, стоило колоссальных усилий.

Теперь нас было только двое. Возможно, к нам уже направлялись люди с оружием, численностью побольше четырех человек, но особо полагаться на это не стоило. Сомнений в том, что площадь хорошо просматривается камерами видеонаблюдения, у меня не было. И если способности «фрилансера» отличаются от моих, то на камерах сейчас виднелся не белый шум, а все что угодно: от привычной глазу картинки, которую ожидает увидеть любой в нее смотрящий, до полного отвода от нее глаз. Он мог морочить чем-то вроде гипноза, а мог просто подменять изображение.

В любом случае рассчитывать, что ко мне прибегут на помощь или станут цацкаться, не приходилось.

Он вытащил пистолет и начал целиться на ходу. От первого выстрела я увернулся без потерь, от второго — тоже.

Началось…

Видимо, запрета на то, чтобы меня не калечить, он не получал. Третий выстрел порвал джинсы рядом с коленом. «Соколиного глаза» хватало, чтобы увидеть, куда и когда он собирается выстрелить, и дернуться в нужную сторону. Реакция мотоциклиста не раз спасала мне жизнь на дороге, а теперь, рефлексы, усиленные боевым режимом, помогли проделывать то, что в обычной жизни казалось бы невозможным. Хотелось бы мне сказать, что я чувствовал себя Нео, уворачивающимся от пуль, но со стороны это наверняка выглядело, словно в танцевальное шоу пригласили эпилептика, у которого от света софитов начался приступ.

Пустив еще несколько пуль в молоко, Свистун отбросил пистолет и вытащил недавно приватизированную дубинку. Он определенно был бойцом ближнего боя и неумолимо приближался ко мне, и уже без «соколиного глаза» можно было разглядеть нездоровую усмешку на его лице.

«Вспотел все-таки», — с гордостью подумал я, заметив капельку пота, стекавшую по лбу к брови.

Всклокоченные волосы, взгляд социопата и оскал хищника добавляли жути его образу. Но при всем при этом был в нем какой-то задор, которой мне импонировал.

Как только дубинка удобно расположилась в его руках, меня обдало «волной» наподобие той, что заставила сотрудников правопорядка покинуть площадь. Вот только эффекта он хотел добиться другого.

Отражена попытка атаки — «Дезориентирующая свиристель».

Видок у прущего на меня Свистуна был завораживающий: ярость, скорость, неотвратимость. Жаль только звуковой ряд у этого прекрасного представления был наложен искусственно. Я не слышал ни свиста, ни то, с каким звуком упал пистолет на брусчатку, ни яростного крика в мою сторону. Читать по губам так и не научился, поэтому ни фига не понял. Поправил наушники, в которых Ирма Отто заливисто напевала: «Соловей мой, соловей, голосистый соловей!»

Справа внизу появилась подсказка с двумя иконками способностей: «Ментальный удар» и «Жажда крови». Одна была обведена в белую рамку, другая — в черную.

Если «Ментальный удар» был мне знаком и «бил» противника, выявляя его уязвимости, то «Жаждой крови» я пока еще не пользовался и надеялся, что не придется.

Жажда крови . После нанесения противнику кровоточащей раны, весь последующий урон увеличивается в полтора раза. Время действия 1 минута.

Звучало заманчиво, но каким бы интересным ни было предложение темной стороны, мне хотелось продолжить оставаться светлым.

— Эй, Соловей-разбойник! — проорал я. — Уже не такой крутой, да?

Указал рукой на наушники, и увидел, как «фрилансер» крепче сжимает дубинку. Во взгляде читалось, что ею он планирует выбить их у меня из ушей, а заодно и всю дурь, а значит, нельзя дать ему подойти.

✔ Выбрана светлая сторона Силы.

Применена способность «Ментальный удар».

— Нравится быть цепной шавкой белых воротничков, которые боятся замарать руки? — проорал я, нисколько не удивившись, что именно этим можно задеть пафосного засранца. При всей его крутизне — он всего лишь мальчик на побегушках.

Свистун что-то выкрикнул в ответ, а я лишь пожал плечами и указал опять пальцами на уши, как бы говоря: «Я не слышу тебе, дурачок».

В ответ он сложил комбинацию из пальцев одной руки, для понимания которой не нужно знать язык жестов. Вытянутый средний палец, как бы Рик Санчес ни пытался нас убедить, не является жестом мира во всех мирах, он однозначно намекает на пешее эротическое путешествие.

В первый удар дубинкой он вложил всю свою злобу и раздражение, от этого тот получился сильным, но не четким, и поэтому цели своей не достиг.

Я не слышал свиста ветра, с которым дубинка рассекла воздух у самого моего уха, когда уворачивался, но зато заметил легкую дрожь в руках и то, насколько красными были глаза противника.

Все-таки я изрядно его измотал. Видимо, такого подвоха от меня, дурачка, Свистун никак не ожидал.

Первое правило войны: никогда не недооценивай противника.

Второй удар последовал за первым почти незамедлительно. Уворачиваясь, отступил на шаг, и это дало мне преимущество для маневра — пнул «фрилансера» в колено, отчего тот подался вперед и пропустил мой удар локтем в шею.

✔ Противнику нанесли урон.

Если вы когда-нибудь видели рассвирепевшего медведя в клетке, то даже он испугался бы того, что видел сейчас я. На мгновение даже через наушники до меня донеслись отголосок яростного вопля, потонувшего в заливистой мелодии очередного олдового трека в моем плейлисте, когда «фрилансер» занес дубинку для нового удара.

Я всегда был довольно крупным, но этот мужик превосходил меня в размерах: рост выше, плечи шире, кулачищи больше. Зато ловкость и скорость реакции были прокачаны у меня куда лучше. Все это давало мне преимущество теперь в схватке один на один без огнестрела и дротиков. И поэтому третий его удар также не достиг цели.

Пора было заканчивать. Я не собирался драться и не собирался побеждать в драке. Мне нужно было лишь одно — «выключить» соперника на время и подло обшарить карманы и память.

Схватил его за полы легкого тканевого плаща, который этот позер носил с задранным воротником, и применил единственную козырную способность, имевшуюся в данный момент в арсенале.

Применена способность «Каменная башка».

Шестидесяти пяти процентный шанс отправления противника в нокаут не подвел. Измотанный свистун еще мгновение недоуменно смотрел на меня, а потом в его сознании «погас свет».

✔ Вы дрались до первой капли крови.

При ударе разбил ему нос.

Получено достижение «Маменькин сынок».

Причина: в ы выбрали светлую сторону и нанесли противнику мало повреждений.

А вот сейчас обидно было! Обычно не обращаю внимания на такие уведомления, но это уже чересчур. Сгладило эффект только уведомление о награде.

Задание выполнено. Вам доступна новая способность — «Режим берсерка». Вы почти не чувствуете боли. Каждый удар по вам повышает силу, выносливость, ловкость и меткость.

Ну, хоть что-то приятное!

Наспех осмотрев карманы, я почти ничего не нашел, поэтому недолго думая, протянул руку ко лбу Свистуна. Меня многое интересовало в его памяти, но самым важным был один день — день, когда эти «вампиры» обратили меня в себе подобного.

Было неясно, какое воспоминание содержит нужную информацию, но два красных прямоугольника недвусмысленно намекали, что брать нужно что-то из них.

Я мог извлечь только одно за раз, и поэтому замешкался, пытаясь припомнить время моей встречи со «стертым» впоследствии мужиком. Оба квадрата оказались позже времени нашей встречи.

Первый или второй? Первый или… Доверившись инстинкту, раскрыл второй квадрат и, кажется, не прогадал. Наспех, словно в десятикратно ускоренной перемотке, просмотрел воспоминание и окинул взглядом площадь.

Гаденькое тревожное чувство, что чего-то не учел, накатило липкой неприятной волной. Я заманил «фрилансера» и испытывал его на прочность. Я тут победитель, чемпион и лишь на мизерную долю — маменькин сынок. Так чего волноваться?

Красная площадь по-прежнему пустовала, но народ начал скапливаться на подходе. Никто не спешил, так как пустующее сердце Москвы в теплый солнечный день вызывало только одну эмоцию — недоумение. Никто не мог понять, почему кругом не было ни души, кроме одинокой мужской фигуры, склонившейся над лежащим у его ног человеком. Это могло бы выглядеть как съемки фильма, но нигде не было техники, оператора, режиссера.

И тогда, наконец, запоздалая тревожная мысль догнала меня — «когда смотришь в бездну — бездна смотрит в тебя». Возможно, меня сейчас тоже кто-то испытывал. Да и не только сейчас.

Если меня так хотели поймать, то посадить мне на хвост лишь одного «фрилансера» — серьезный просчет. Но если цель на самом деле была другая, то все это могло оказаться чем-то более сложным, чем я мог предположить изначально.

Призвав облако тегов над головами людей, начавших расползаться по площади, и крутанувшись на триста шестьдесят градусов, я выбрал направление, в котором не всплыло ни одного уведомления о полицейских или охранниках, и помчал вперед.

Применена способность «Порыв ветра».

Аста ла виста, бейби. Меня ждут красотки на мотоциклах.

Глава 7

Красотки действительно ждали. Как и «летающий кирпич», который мне предстояло перегнать, не привлекая внимание ни стилем езды, ни каким-то отличительными признаками.

Оставив фейковый след из хлебных крошек, ведущий на просторы Ростовской области, я сменил одежду и обзавелся новым шлемом. Оставалось самое сложное — не использовать способности и раствориться в девчачьей компании. И что именно из этого дастся мне ценой наибольших усилий, пока не представлял.

Выехали мы почти сразу, пока не начало вечереть. Ехали девушки ровно, без выпендрежа и опасных маневров. Такая сбитая неторопливая стайка. В какой-то степени они действительно напоминали пираний, слаженно двигающихся по дороге. Ну и зубастых — им палец в рот не клади.

Щебетавшие на заправках о своих женских делишках, байкерши оказались очень приятными и симпатичными. За двадцатиминутный перерыв на горячий кофе они успели обсудить мотоциклы, цены на бензин, качество мотоэкипа и, конечно же, мужиков.

Старался помалкивать и не светить рожей, но даже при таком раскладе без подколов в мою сторону тоже не обошлось. И несмотря ни на что девушки уже были готовы принять меня в свое «сестринство». И то, что я не женщина и не трансгендер, их особо не волновало. Тут, видимо, работало правило «у всех свои недостатки».

Самая крупная и зрелая байкерша, мать троих детей и главный бухгалтер прибыльной строительной фирмы, была готова усыновить меня и взять под опеку, притом, что разница в возрасте у нас была меньше десяти лет. Видимо, мой психологический возраст вполне позволял ей воспылать ко мне материнскими чувствами. Чупа же, несмотря на всю показную холодность, взяла надо мной шефство, как старшая сестра. Я не сопротивлялся. Давно понял, если женщины поделили роли, а ты ни одну из них не собираешься охмурять, лучше плыть по течению и ловить с этого бонусы в виде заботы и еды. В данной ситуации мне были отданы лишние наггетсы и картошка фри, на которые «рыбешки» не подрассчитали силенок.

К концу поездки твердо решил, что когда-нибудь мы этот заезд повторим. Возможно, даже куплю себе такой же мотоцикл. Кирпич действительно оказался вполне летающим. В какие-то моменты он будто парил над землей: шел ровно, маневрировал плавно и с легкостью выпущенной из ствола пули выстреливал на обгоне.

Отдавать его законному владельцу было даже жалко. Но завтра меня ждала школа супергероев, и в нее я планировал прийти под видом обычного среднестатистического мужика, которому не хватает активности из-за сидячей работы. В конце концов, кто я без своего мотоцикла и способностей? Увы, далеко не гений, не миллиардер, не плейбой и даже не филантроп.

Школа супергероев располагалась не в самом центре, но в районе с высокой проходимостью. Если бы я что-то прятал, то тоже прятал бы на видном месте. Кроме того, это была самая зеленая зона, насколько я мог судить, наспех прогулявшись по улочкам города. Взяв горячий хот-дог из лавки на углу, прошелся до скамейки, с которой открывался отличный обзор. Я не привлек бы здесь никакого внимания, растворяясь в потоке гуляющей молодежи, собачников, дам с детьми и бабулек, кормящими голубей.

Уселся на лавочку на почтительном расстоянии напротив группы детей, у которых сегодня, видимо, в силу хорошей погоды, занятие проходило на улице. На такой дистанции я не выглядел бы ни педофилом, ни маньяком, подглядывающим за детишками. Конечно, «соколиного глаза» не хватало, чтобы читать по губам указания их сэнсэя, но в целом оно и не требовалось. Чего такого я мог бы услышать от мужика, тренирующего детей махать палками на природе?

Детишки наверняка вызывали умиление у родителей, но я пока видел лишь спиногрызов не наделенных особыми талантами. Двигались они разлаженно, не очень ловко и больше заботясь о том, как бы не заехать стоящему впереди по башке деревяхой, чем качественно выполнить прием.

Я поглощал хот-дог, время от времени кидая взгляды на проходящих мимо девушек: и чтобы порадовать взор, и чтобы вызывать вообще никаких подозрений. С одной стороны такая конспирация может показаться излишней, но у меня давно вошло в привычку продумывать и то что делаю, и то как это может выглядеть. Не факт, что получалось, но привычка казалась довольно полезной.

Детская группа «на выгуле» продолжила забавлять меня неуклюжестью, и я даже почти к ним проникся. Юные супергерои подавали такие же надежды, как и я в свое время, учась в младших классах.

Главное, чтобы в будущем они действительно не стали единственной надеждой человечества на спасение, потому что в этом случае шансы у человечества невелики. На этой мысли я обжог пальцы левой руки соусом с хот-дога и шепотом выругался.

«Уж кто бы о геройстве говорил, называется! Сам тот еще герой во всей красе…»

Ища чистой рукой по карманам платок или салфетки, которых у меня отродясь не водилось, наклонился к мусорке в надежде, что кто-нибудь выкинул что-то, чем можно было бы вытереться.

— Как вам занятие? — ровный мягкий, но при этом глубокий и властный голос раздался над моей головой.

Мужчина в белоснежном кимоно навис надо мной словно скала, появившись из ниоткуда.

— Эээ, — только и промычал я — не говорить же правду.

— Не впечатляет, правда? Это новая группа. Еще ничего не умеют и не особо стараются, потому что предпочли бы сейчас играть в компьютерные игры, вместо тренировки, — буднично произнес он, протягивая мне бумажное полотенце и садясь рядом.

— Похоже на то. Спасибо! — я протер руку и протянул правую для рукопожатия. — Артем.

— Александр. — Рукопожатие оказалось крепким, но мягким. Наверное, таким оно и должно быть у Учителя.

— Хотите ребенка в секцию отдать? — спросил он и тут же добавил: — Не похоже на то. Сами хотите записаться? — Он оценивающе на меня посмотрел. — Тоже не очень похоже. Вы с большей вероятностью занялись бы чем-то вроде триатлона, бобслея или… — очередной пронзительный взгляд, — мотоспорта. Угадал?

— Впечатлен! Как быстро вы меня раскусили. Поэтому ваша школа считается супергеройской?

Он рассмеялся. Мягко, но гулко.

— И вы туда же? Сколько же сплетен ходит о нашем заведении. С другой стороны, плохой рекламы не бывает. Но в этом нет никакой мистики, я просто хорошо разбираюсь в людях. Подмечаю детали. Например, брелок с ключом, торчащий из вашего кармана. Пока вы искали салфетки, он чуть не выпал.

— Хитро-о, — рассмеялся я, убирая ключ.

— Так зачем вы здесь? — спросил он в лоб. — Вы же не просто случайно тут сели.

— Если вы опасаетесь, что я могу быть…

— Вы не опасны, отрезал он. Не для детей. Но у меня действительно развита интуиция, и чувствуется, что пришли вы поговорить со мной. Так о чем?

Что ж, значит, сразу к делу.

— Мой друг настаивал, чтобы посетил ваши занятия. Он уверен, что мне это необходимо. Что у вас я смогу… эм… раскрыть свой потенциал, взять какие-то свои порывы под контроль.

Он покивал, не поворачиваясь ко мне. Наблюдал за тренировкой, а потом, что-то про себя решив, произнес:

— Давайте так. Сегодня вы понаблюдаете за детьми, за мной. Подумаете, нужно ли оно именно вам, а не вашему другу, который уверен, что «нужно». И если решите, то придете в следующий раз уже готовым слушать, слышать и воспринимать. Идет?

Почему нет? Условие показалось здравым.

— По рукам.

— Но если соберетесь, наденьте что-то легкое и комфортное. Джинсы не подойдут.

— А палку мне на занятии выдадут?

Он опять негромко рассмеялся.

— Бокен выдадим, но на первом занятии он вам вряд ли потребуется. Мне кажется, вам вообще подойдет немного другой тип тренировок.

— Какой же это?

— Всему свое время, — уклончиво ответил он. — Видите вон того мальчика с краю, который прежде чем выполнить очередной взмах, смотрит на соседа?

Я покивал.

— Он очень впечатлительный и не очень уверенный в себе ребенок. Благодаря ему вся группа придет потом на следующее занятие, а мы закрепим статут супергеройской школы.

Видя мой удивленный взгляд, он пояснил:

— Дождитесь конца занятия, и все поймете.

Степенно пройдясь вдоль шеренги своих маленьких воинов, сэнсэй прокомментировал работу каждого, дал наставления и попросил неуверенного мальчика остаться. Я, не представляя, что за шоу меня ждет, уже предвкушал все что угодно: и летающие сами по себе кинжалы, и левитацию, и телекинез, и все что угодно, кроме того, что учитель предложит мальчику сыграть в догонялки с мальчишкой постарше.

Несколько пацанов воодушевились на этой фразе и хитро заулюлюкали, а после грозного взгляда учителя сразу же стихли, но напросились остаться и посмотреть.

Дав разрешение, сэнсэй попросил зрителей не мешать, а игроков — поверить в то, что нет ничего невозможного. Что бежать можно так быстро, как проносится ветер. Что можно использовать окружающий мир и все, что в нем находится, себе на пользу. Нужно быть чутким к окружению, и в данном контексте речь шла не о заботе и помощи близким, а о тонком ощущении мира.

— Жизнь всегда дает подсказки, возможности и шансы, — произнес он уверенно, — и их нужно использовать, если слушать, слышать и воспринимать.

Что-то такое, кажется, он сказал и мне.

Мелкий пацан эти слова точно услышал и воспринял — насупленное лицо сочилось серьезностью и готовностью действовать.

— Твоя задача, — сэнсэй обратился к старшему мальчишке, — добежать до парка и раствориться в нем, используя все приемы, которым я тебя учил. В тени деревьев любой ниндзя может найти укрытие и стать незаметным. Помни уроки школы.

Я хмыкнул и тут же извинился за свое поведение. Лица всех участников были до невозможного сосредоточенными. Меня же просто разрывало от смеха. Хотя уж кто тут должен был смеяться? Точно не я. Я ведь как никто знаю, что нет ничего невозможного. Но почему-то в этой ситуации все смотрелось слишком абсурдным, а уже если вспомнить, как мелюзга махала палками, то и подавно.

Выдохнув, жестом показал, что больше не помешаю.

— Твоя задача, — сэнсэй обратился к младшему, — догнать его. Беги, как ветер, забудь обо всех ограничениях, которыми забита голова. Ты можешь думать, что он старше и бежит быстрее, но это все условности. Избавься от них. Постарайся не дать ему добежать до зелени, там он будет способен применить все навыки, которые смог развить, учась в нашей школе. Но даже если он вбежит в парк, у тебя будет еще какое-то время, чтобы догнать его. Игра закончится, когда ты коснешься его. Даже если только царапнешь рукав кимоно — ты победил. Если нет — победил он. Всем все ясно?

Мальчишки кивнули.

Тот, что постарше, который был частью представления, был спокоен и расслаблен. Младший же заметно нервничал.

Когда учитель дал сигнал, старший рванул что было мочи по направлению к парку. Младший решительно бросился следом, и если бы можно было делать ставки, то я ни за что не поставил бы на него. Противник превосходил его по всем параметрам. Шансов у малого не было никаких.

— Он же ни за что его не догонит.

— Конечно, не догонит. Никто на это и не рассчитывает. Смотри дальше.

И я смотрел. Два силуэта в белых пижамах неслись в сторону кустов шиповника, предвещающих начало парка, зеленевшего пышными кронами.

Когда старший скрылся в кустах, я подумал, что малой сдастся, но тот ускорился, не теряя надежду. И это в какой-то степени выглядело воодушевляющим. У него не было никаких шансов, и когда последние их крохи рассыпались, он не сдался, а рванул вперед из последних сил.

— А он точно захочет прийти на следующее занятие? Не получится так, что он расстроится и закатит истерику в стиле «я больше никогда туда не вернусь».

Сэнсэй отмахнулся.

— Это что-то вроде нашей школьной традиции, нечто вроде посвящения всей группы через одного участника. Еще ни одной осечки не было. Даже когда они подрастают и потом исполняют роль убегающего, не рассказывают этот секрет малышне. Смотри…

Я сосредоточился.

Когда мелкий скрылся в кустах ровно в том же месте, куда недавно вбежал старший, сэнсэй поднял руку и провел ею левее.

— Наблюдай…

Через несколько секунд тремя метрами дальше из прорехи в кустах выскочил старший и, не сбавляя скорости, бросился к домику на детской площадке перед парком.

— Он что, просто оббежал кусты и выскочил назад, в то время как малой только-только забежал в заросли?

— Ага, — отрывисто на манер американского «yep» произнес сэнсэй.

— Грязный прием, — констатировал я.

— Со стороны, возможно. Но когда младший поймет, что окончательно потерял убегающего, и выйдет назад, то решит, что в школе действительно можно овладеть искусством ниндзя. Он захочет прийти на следующее занятие, и еще на следующее, и еще… Ведь каждый раз, видя старшую группу, он будет верить, что нет ничего невозможного.

— Все еще грязный прием! — беззлобно, на Юркин манер, возмутился я.

— Не могу согласиться, потому что по факту действительно учу их тому, о чем говорил перед началом догонялок. Учу использовать окружающее пространство себе на руку — это первый этап. Учу, что можно использовать в качестве оружия любой предмет, который есть рядом. Учу, что можно использовать своего соперника, как оружие против него же самого. Сила и злость врага могут быть перенаправлены на него же. Ну и самое главное, я учу их верить в себя. Этому всему могу научить и тебя, если захочешь. По сокращенной программе, конечно, но что-то мне подсказывает, что у тебя хороший базис. Ты и так уже довольно много знаешь.

Весь саркастический настрой как рукой сняло. Он говорил какие-то абсурдные, но при этом до тошноты простые и правильные вещи.

«Сила и злость врага могут быть перенаправлены на него же».

Звучало очень заманчиво. Победить того же Свистуна используя его свист против него — ценный вышел бы навык. Я почти это и попытался сделать, став неуязвимым к звуку там, на Красной площади, но перенаправить его силу в него же самого — не смог. Да что уж, я даже не задумывался, что так можно. Что если мне и правда нужен учитель?

— По рукам? — произнес сэнсэй, протягивая руку, и я понял, что в этой фразе есть намек на отзеркаливание меня самого ранее.

«Значит, так ты действуешь? — подумал я и сам же себе ответил повторяясь. — Хитро-о».

— Идет, — отзеркалил теперь я, и мы оба обернулись на радостный вопль со стороны парка.

— Он исчез! — проорал малой, выбегая из кустов. — Он, правда, исче-е-е-з!

Горящие глаза пацана стали доказательством того, что система работает.

— Его ждёт много открытий в ближайшие годы, — с предвкушением произнёс Сэнсэй, похлопав меня по плечу.

Меня, судя по всему, тоже…

Глава 8

Что за люди эти женщины⁈ Невозможно с ними! Вроде и радость приносят, а вроде и охреневаешь с них так, что у тебя вся картина мира в один момент рушится.

— Пиво на завтрак? — я искоса посмотрел на Нику. — Серьезно?

— Уже обед! — возмутилась она.

— Мы же только проснулись, значит, завтрак!

— В полвторого дня? — не сдавалась она.

— Мы. Только. Проснулись. Все знают — когда встал, тогда и утро.

Она уперла одну руку в бок, а второй выхватила бутылку у меня из-под носа.

— Ты чем-то недоволен? Тогда сам делай себе завтрак!

— Да я просто счастью своему не верю! — оправдался я. — И категорически одобряю! Просто непривычно, чтобы вот так сразу и идеальный завтрак. Юрка ж мне не простит, что я все сливки собрал!

— Какие сливки⁈ У тебя даже пиво без пенки! — сказала она, ловко наливая светлое с наклоненный бокал. — Держи, ворчливое чудовище. И помни мою доброту!

— По гроб жизни помнить буду, милостивая госпожа! А закуска к чудесному напитку тут водится?

Она вынула из холодильника упаковку с сэндвичами, кинула мне и повелительно произнесла:

— А теперь — рассказывай…

И я повиновался.

Испепеляя меня взглядом, Ника расспрашивала обо всех подробностях поездки: о драке на площади, о путешествии с девчонками-байкершами и, конечно же, о воспоминаниях, что извлек из памяти Свистуна. Не совсем понятно, как это могло помочь найти Юрку, но она была непреклонна.

Воспоминания, кстати, извлек не без потерь. То ли Свистун сам плохо все помнил, то ли я криво считал информацию. Картинка искажалась помехами, словно старую кинопленку не один раз зажевало, но, впрочем, уловить суть происходящего не составило труда.

«Фрилансер» ловко маневрировал между мчащимися машинами и кому-то названивал.

Каждое новое «Абонент временно недоступен…» провоцировало очередную порцию брани. Ровно до тех пор, пока не раздался входящий вызов.

— Слушаю! — рявкнул он, и девушка на другом конце на мгновение опешила, а затем нашлась и будничным тоном произнесла:

— Операция отменяется. Объект обезврежен.

«Фрилансер» дал по тормозам и начал сворачивать к обочине.

— Какого ху… Что случилось? — исправился он. Вспомнив о том, что общается с дамой.

— Его нашли. Он обезврежен. Ваши услуги больше не требуются. Оплата поступит в соответствии с тарифом.

— Да понял, понял… — махнул рукой, будто поторапливая собеседницу. — Что случилось-то?

— Пока у нас нет информации. Если мы узнаем что-либо, о чем вас следует уведомить, мы с вами свяжемся.

— Так что он натворил?

— К сожалению, не могу ответить на ваш вопрос. Это внутренняя информация агентства, у вас нет подходящего уровня допуска. Могу еще чем-то…

Он сбросил вызов и выругался на всю машину.

— Да что ж у них там происходит⁈

Хлопнул ладонью по бардачку и достал пачку сигарет. Мгновение покрутил в руках, глядя куда-то вдаль (явно о чем-то задумался), затем механически вытащил сигарету и прикурил. Опять выругавшись, выбросил в окно едва начатую сигарету, а затем и всю пачку вслед за ней.

Обернулся на заднее сиденье и поправил…

* * *

Я сначала не понял, что именно он поправлял из-за помех, но потом до меня дошло. Это было детское кресло. Вот только чье? Владельцев машины, которую он в спешке подрезал, или же?..

— Думаешь, у него может быть семья? — с недоверием в голосе спросила Ника.

— Почему нет? Он же, в конце концов, обычный мужик с необычными способностями. Думаю, таких немало, — ответил я и вспомнил Алену. Ее желтое платье, как она сжимала детскую сумочку в руках. У нас обоих были способности, и мы оба хотели семью. Я-то детей не жаловал, а она хотела. И едва мог представить, каково ей было, когда она пыталась спасти ту маленькую девочку в торговом центре, но не смогла, а потом…

Мотнул головой, отряхиваясь от воспоминаний. Некогда сопли разводить, в стольких вещах еще нужно разобраться.

Ника это заметила, но тактично ни о чем не спросила. Я решил ничего не скрывать.

— Мы с Аленой тоже хотели семью. До того, как все полетело псу под хвост.

— Понимаю, — задумчиво произнесла она, отпивая утреннего пива из кофейной кружки.

— Но это не все, что я увидел. Когда Свистун вышел из тачки, хлопнув дверью, он прошел пару метров, впав, видимо, в какие-то свои размышления, а потом он развернулся, и краем глаза зацепил номер машины. А это уже, как ты понимаешь…

Глаза Ники загорелись.

— Хочешь, напрягу бывшего, чтобы он пробил номера? Это же поможет?

— Лишним точно не будет. Тебя не затруднит? — уточнил я, а она лишь отмахнулась.

— Нормально. Мы все еще общаемся.

— Просто совсем недавно ты так его песочила.

Она отпила еще и, словно оправдываясь, добавила:

— Сердечный приступ был бы приятней моего замужества, но каким-то чудом мы смогли продолжить общаться нормально. Он иногда приносит вкусняшки моей собаке, я наливаю ему пива.

«Собака, значит… А Юрке, помнится, она кошку показывала».

— Так у тебя есть собака? — еле сдерживая смех и, кажется, краснея, спросил я.

— Да. Кошка.

— Э-э-э… Кошка? А собака?

— Ну да, собака. Кошка.

Эта невыносимая женщина продолжала меня путать. Я развел ладони в стороны, как бы говоря: «Может быть, пояснишь?».

— Собака. Кошка… — отозвалась она и, видя, что недоумение на моем лице ничем новым не сменилось, добавила: — Сейчас все поймешь. Кошка, ко мне! Кошка!

Не сразу, но все-таки послышалось клацанье когтей по деревянным ступенькам, а затем и грохот топочущей тушки.

Бульдожка Кошка отличалась грацией картошки и благодаря треугольным коротким ушкам, я понял, почему ее назвали именно так. В ней действительно было что-то кошачье, но в самом нелепом и карикатурном смысле этого слова. И из-за добродушно-невинного взгляда и общей неуклюжести особи в глаза бросалось, что сторожевой пес из нее никакущий.

Наконец, одолев ступеньки и доковыляв вразвалочку до нас, Кошка уселась напротив как самая настоящая кошка, и начала клянчить еду, обильно роняя слюни. Словно под гипнозом я протянул руку к бекону и кинул ей. Ника снисходительно на меня посмотрела.

— И ты не устоял. Это никому не под силу.

— Так-так-так, — раздался мужской голос со стороны входа, и мы с Никой оба обернулись. — Все еще кормишь собаку вразрез с предписаниями ветеринара?

Мне не составило труда догадаться, кого я видел перед собой. Высокий, подтянутый, ухоженный мужик с налетом высокомерия на лице шел уверенной походкой, вертя в руках ключи от дверей бара.

— Вспомни говно… — прошептала Ника про себя, но не настолько тихо, чтобы нельзя было расслышать.

— Ты что, совсем не рада меня видеть? — с улыбкой произнес он.

— Я сколько раз просила тебя вернуть ключи и не врываться сюда без приглашения? А?

— Я забеспокоился, как тут мои девочки.

Он по-хозяйски уселся на соседний барный стул и оперся локтем о столешницу.

— Не твои… — прошипела Ника сквозь стиснутые зубы. — Верни ключи!

Он снисходительно улыбнулся, помотал головой и тут же переключился на меня:

— А вы у нас?..

Я вместо ответа, раскрыл его профиль.

ФИО:?????????

Пол: мужской.

Возраст:???

Состояние:?????????

Хитрая ж ты жопа. Но в целом ничего другого увидеть и не рассчитывал. Мне и так было ясно, что передо мной бывший муж Ники, с которым у нее весьма нетипичные и непростые отношения.

— Знакомьтесь, — вздыхая от безысходности, произнесла Ника. — Артем, это Денис, мой бывший муж. Денис, это Артем, мой новый друг.

Мы пожали руки, и я попытался пробить защиту (любой физический контакт всегда ослаблял оборону).

ФИО: Погодин Денис Иванович

Пол: мужской.

Возраст:???

Состояние: любопытство

— Ты сможешь пробить нам номер машины, — меняя тон на деловой, произнесла Ника и протянула бывшему бутылку с пивом, от которой тот отказался, не сводя с меня сверлящего взгляда.

«Сканирует, собака. С головы до ног. Прям насквозь».

Нахлынуло ощущение сродни тому, что называют «дежавю». Только оно не было похоже повторение ситуации, оно было похоже на отзеркаливание моего поведения. Денис всеми силами пытался пробиться через мою «систему защиты», а я через его. Я пытался просканировать его профиль, а он — мой. Вряд ли мужик был из инициированных, но точно имел предрасположенность.

Это противостояние продолжалось еще пару секунд, и затем как ни в чем не бывало он отвернулся и потрепал Кошку за ушком.

— Кого вы хотите пробить?

Ника пожала плечами.

— Так, одного типа. Ты мне должен, поэтому детали не имеют значения, — беззаботно произнесла она, записывая номер на салфетке.

— Дорогая, мне кажется, мы уже давно в расчете. Все послеразводные обязательства выполнены в полной мере.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем речь. Куцый подослал ко мне отморозков. А знаешь из-за кого? Они мне, между прочим, замки попортили, бардак устроили. Хочешь…

— Понял, понял, — не дав договорить, Денис поднял руки, остужая ее пыл. — Записывай номер и все, что можешь, а сделаю все, чтобы ты осталась довольна. И Кошка тоже.

Он достал из кармана пачку вкуснях и протянул их собаке, которая тут же плотоядно захрюкала.

Ника закатила глаза и протянула ему листок.

— Если ты собаку подкормить пришел, то теперь проваливай. У меня уйма дел. Меньше чем через час нужно уже открываться. А тут мент маячит. Клиентов распугивает.

— Ай-ай-ай, острый язычок. Не надо так. Я же просто пришел проведать своих девочек.

— Проведал? Давай до свидания.

Он усмехнулся, еще раз просканировал меня взглядом.

— Понимаешь же, волнуюсь… Город не такой большой, слухи ходят разные. Говорят, что вокруг тебя вьются сомнительные типы.

Я уловил выпад в свою сторону, но Ника от злости, кажется, даже не поняла, о чем он.

— Конечно! — взъерепенилась она. — Из-за тебя эти мутные типы и вьются возле моего заведения! Ты хоть понимаешь, как меня это достало?

— Да не кипятись. Я же присматриваю. Тебе ничего не грозит, — на последней фразе он выразительно посмотрел на меня, намекая, что это предупреждение.

Каким бы мудаком он ни был, о Нике он действительно беспокоился и, вероятно, считал, что если кто-то и может втягивать ее в сомнительные дела, то только он сам.

— Отлично! — рявкнула она. — Теперь уматывай.

— Опять меня гонишь? — вздохнул он. — Помнишь, как мы вдвоем тут заведовали? — Ностальгически провел пальцами по столешнице. — Хорошее же было время.

— Ага, отозвалась она. А помнишь, ты учил меня ставить удар и пользоваться электрошокером?

Он рассмеялся и, уже направившись к выходу, произнес:

— Всегда любим твое чувство юмора…

Глава 9

— Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Я сказал, выдох, Артем. Ты что там в кому впал?

Голос тренера был мягким, но при этом железобетонным. Как ему это удавалось — сплошная загадка. Его слушались все — от мала до велика. И я тоже слушался, но не всегда вовремя догонял, что именно нужно сделать. Я не очень умный, но порой очень старательный.

— Да выдыхаю я, и вдыхаю. Что не так?

— Ты не держишь ритм! Выбиваешься из общего потока. Я же вижу.

А я ни фига не видел! Я стоял с закрытыми глазами в комнате с кучей других мужиков в пижамах и пытался дышать в такт. Мне даже было начало казаться, что зря я все это затеял, если бы минутами ранее какой-то мелкий сморчок в полтора раза ниже меня не показал класс в этом самом зале с матами.

— Вдох. Выдох. Вдох. Выдох… — продолжил тренер. — Это упражнение, в котором никто не должен выделяться, вы должны слиться, стать единым организмом. А ты, Артем, пыхтишь как паровоз, с закрытыми глазами можно запустить в тебя чем-нибудь и обязательно попасть.

«Дышите. Не дышите. Не дышите. Выносите…» — вспомнился мне дурацкий бородатый анекдот.

Но фишка была в том, что меня в какой-то момент обязательно вынесут, если не научусь действовать хитрее.

— Ладно. На сегодня свободны. А вас, Штирлиц, попрошу остаться, — тренер недвусмысленно на меня посмотрел.

Когда ученики начали рассасываться, я обернулся на входную дверь, чтобы убедиться, что могу говорить откровенно. И только собирался раскрыть рот, тренер опередил.

— Прекрати называть форму пижамами. Прекрати называть тренировочные мечи палками. А меня прекрати называть тренером. Я сэнсэй, даже если тебя пока коробит от этого. Оставь все ребячество, с которым ты пришел за порогом, иначе ты ничему не научишься.

«Но я же не называл форму пижамой вслух», — хотел возразить и заодно уточнить, как он об этом узнал, но он опять перебил меня.

— Освободи место для знаний. Я не прошу тебя забывать все свои шуточки, но не носи их сюда. Иначе у меня не получится наполнить твою голову нужной информацией.

— Хорошо, просто…

— Выбери меч, — он махнул рукой на стойку с деревянными палками, не дав мне даже закончить фразу. — Меч, не палку, понимаешь? Оружие, которое тебе сейчас импонирует.

Я выдохнул. Попытался настроиться.

У стены на подставке висела катана, даже не знаю, боевая или тренировочная, потому что лезвие было в ножнах и оценить его остроту и материал я не мог — рентгеновское зрение мне пока не подвезли.

Дальше на таких же подставках красовались три деревянных меча, которые с виду мало чем отличались, но наверняка имели какое-то принципиальное различие либо в плане физических характеристик, либо в плане назначения.

Дальше, под мечами, также на подставке возлежала обычная ровная деревянная палка. Почти как от швабры. И если и оно тоже являлось каким-то мечом — сильно бы удивился.

Еще раз пробежался взглядом по предложенному арсеналу, потянулся к одному из деревянных мечей, но передумал и указал на палку (слишком уж любопытно стало, что это за ерундень такая).

— Это… Вот это выбираю в качестве оружия.

Тренер кивнул и подошел ближе к экспонатам.

— Хорошо, что не потянулся к боевому. Думаю, даже не стоит пояснять почему. Вот этот, — он указал на один из деревянных мечей, — это типовой мужской боккэн. Стандартный, учебный. Имеет толстые рукоять и клинок. Гарда прямая, утолщенная, — он провел ладонью вдоль меча. — А вот это — женский боккэн. Если посмотришь, увидишь, что он имеет выраженный изгиб. К тому же он легче. И ниже боккэн, к которому ты потянулся. Тренировочный. За счет утолщения «острия» имеет балансировку настоящего меча.

Тренер снял выбранную мной палку.

— Это дзе. Легкий гладкий деревянный шест. При помощи дзе противнику наносятся прямые тычковые удары. Также можно применять рубящие удары сверху вниз и косые рубящие удары по корпусу и ногам. Но тебе сейчас нужно будет не нападать, а защищаться. Дзе отлично подходит для блокировки от ударов руками и другим оружием. Ты сделал хороший выбор. Он отлично подойдет для цели нашего занятия.

Я потянулся к палке, но тренер перехватил ее первым.

— Нет. Тебе пока рано. Я это возьму.

— Тогда для чего я что-то выбирал?

— Для того чтобы понимать, к чему ты готов. С выбором оружия все точно так же, как с выбором женщины. Ты выбираешь ее не для того, чтобы владеть, а чтобы понимать, к чему теперь готов и на что способен. И если правильно выбрал — поймешь, кто ты теперь. И тебе откроется твой дальнейший До.

— Что? — Я не понял, почти ничего из того, что он сказал, но тренер решил пояснить только последнее слово.

— Если по-простому, то До — это Путь. По-умному — искусство, позволяющее познать природу самой жизни, исследуя и изучая себя через что-либо. Через какой-то вид деятельности, например.

И еще не успев договорить, нанес едва уловимый невооруженным глазом удар по предплечью. Боль я почувствовал прежде чем понял, что же все-таки произошло.

— Эй! — возмутился, поглаживая ушибленное место.

— Не спи, — без эмоций отозвался он, и опять произвел какою-то плавную, но почти молниеносную связку движений. В этот раз мне даже почти удалось увернуться, так как я был готов к «неожиданному» нападению.

— Неплохо, — произнес тренер и опять пошел в атаку.

Я подавил желание включить «Соколиный глаз». Он уже помог мне с «фрилансером», но нужно учиться обороне, не применяя «суперспособности».

— Теперь, — опять начал тренер, — ты должен понять, что любое оружие, к которому ты прибегаешь, может быть направлено против тебя.

Очередной удар. И в очередной раз я почти от него ушел.

— Нечестно, — проворчал я.

— Ничего, ничего… прочувствуешь — лучше запомнишь.

Еще удар. Теперь по лодыжке.

— С-с-с-с-с… слишком больно, — прошипел, пытаясь не материться.

— Терпи. Учись. Смотри. Старайся двигаться как я, но не в нападении, а в защите.

«Да я не успеваю! Тут либо смотреть, либо уворачиваться», — хотел ответить, но ресурса на болтовню не хватало. Приходилось максимально сосредотачиваться на разящей палке и попытках от нее увернуться.

Увернулся.

— Хорошо. Ты не безнадежен, — бесстрастный тон успокаивал и усыплял бдительность.

Еще удар. Предплечье, получившее вторую порцию дерева, теперь засигналило болью сильнее.

— С-с-с… Сэнсэй… Хватит. Я уже все прочувствовал. Понял, принял. Можно мне теперь немного теории и практики без тумаков?

— Ладно. — Он опустил палку. — Урок усвоен. Теперь второй урок. Он понравится тебе больше. Запоминай: любое оружие, использованное против тебя, может быть направлено против твоего врага.

Он кинул мне дзе.

— Идеально подойдет для защиты. Опытные мастера этой вещью могут убить противника одним ударом. Этой вот, как ты говоришь, палкой. Она в ближайшие занятия станет частью тебя. Но ты не будешь пытаться ей никого убить. Ты будешь блокировать удары. Потом научишься направлять разрушительную силу врага на него самого. Потому что, как убить «палкой», ты знаешь и без моих уроков. Такому тебя учить точно не стану.

Сэнсэй взял тренировочный боккэн, и теперь уже начал нормальный урок. Показал базовые движения для новичков: как отражать удары, как уходить в сторону — в целом, как двигаться. Поначалу я чувствовал себя медведем на льду, но потом начал втягиваться.

Не то чтобы у меня хорошо получалось, но в этом всем что-то действительно было. Наконец, пришло чувство, что нахожусь в нужном месте, в нужное время, в нужной компании.

Каждый раз, когда вместо защиты внутри меня все вскипало, и хотелось не просто отразить нападение, а напасть самому. Но сэнсэй осекал меня каждый раз и заставлял «правильно» дышать.

— В чем твоя ошибка? — произнес он. — М? Как думаешь? — и не дав ответить, ответил сам: — В том, что ты сейчас пытаешься быть ловчее меня, хитрее и сильнее. Но это не нужно. Единственное, что тебе сейчас нужно — это быть ловчее, хитрее и сильнее себя. Того «себя», которым ты был еще утром. Всегда попытайся обогнать именно себя, а не кого-то. Сравнивай, кем ты был, и кем ты становишься.

— Я становлюсь избитым, уставшим, злым и голодным.

— Отлично! Значит, ты еще живой и можешь чему-то научиться. Тебе нужно постичь три ключевых вещи: дистанция, уход с линии атаки, перехват.

И мы продолжили. Методично, удар за ударом, защита за защитой.

— Давай, давай! — не давая мне передышки, напирал сэнсэй. — Вальсируем! Тебе проще в таких терминах? Я нападаю, ты действуешь по инструкции.

— Дистанция, уход с линии атаки, перехват, — отчеканил, не узнавая свой голос.

— Отлично. Настала пора третьего урока.

Я выдохнул.

— За день мудрости на десять лет вперед наберусь.

— Ой, я бы не был так уверен. Но мне нравится твой оптимизм. — И тут же посерьезнел: — Брось дзе, выдохни и закрой глаза. Представь, кем ты хочешь стать?

— Я хочу ста-ать короле-о-ом ми-и-ира! — прорычал я.

Сэнсэй только фыркнул.

— Психология бомжа, Артем.

И стукнул меня боккэном по голени.

— Эй!

— Боль помогает очистить сознание от шелухи. Кем ты хочешь стать?

Я задумался, а он стукнул снова.

— Ну харо-ошь! — не выдержал и едва слышно выругался, больше от обиды, чем от боли.

— Кем ты хочешь стать?

— Да не знаю!

Очередной удар, но тут уже я сдержался.

— Не знаю…

— Кем?

— Человеком!

— Ответ на троечку, — с показным разочарованием произнес сэнсэй. — Но в целом сойдет. Урок окончен.

— Отлично, наконец-то… — проворчал, потирая ушибленную ногу.

Видя, что мой энтузиазм погас, сэнсэй обратился уже мягко и дружески:

— Научись видеть атаку и вовремя реагировать.

— Это, конечно, все здорово, но не думаю, что оно может стать залогом успеха, — произнес прямо, не скрывая сомнений.

Это действительно было здорово, но я не понимал, как оно поможет справиться с «фрилансером», и в целом — соскочить с крючка «костюмов». Особенно, когда меня все время бьют.

— Может. И станет. Если ты сейчас поймешь, как увидеть летящий в тебя кулак и среагировать, то поймешь, как увидеть и отразить любую способность, которой владеет твой оппонент. И тебе даже не придется применять свои способности для ответа. И ни один «фрилансер» не сможет тебя одолеть.

— Что? — изумленно спросил я, не веря в то, что только что услышал.

— Что? — вопросом на вопрос ответил сэнсэй.

Еще несколько секунд я неотрывно таращился на него, и он, наконец, произнес:

— Ладно, переодевайся, и пойдем, кофе попьем. Мозг говорит, что рановато еще для этого, но интуиция вопит иное.

Я кивнул, понимая, что под «рановато» подразумевалось совсем не кофе. Сэнсэй знал намного больше, чем пытался показать в день нашего знакомства. Но Юрка, видимо, был прав с самого начала. «Школа супергероев» — именно то, что мне нужно.

Глава 10

Нельзя быть героем на полшишечки.

К этому простому выводу я пришел, когда разобрался с Вовкой. Моя личная месть могла стать единственной мотивацией, чтобы остановить его, но это было бы мелочно, непродуктивно и не принесло бы на самом деле почти никакого удовлетворения. А вот остановить злодея, открыть правду миру и попытаться устранить последствия злодеяний — три столпа, на которых держится путь героя.

Я остановил Вовку, вернул его жене ее жизнь, открыл правду о «ТехноДрайве». Но…

У всего есть цена.

Алена покинула меня, испугавшись ярости, которую я не смог контролировать. Мир узнал правду о случившемся, а она — нет. Не успел рассказать ей все, и теперь даже не представляю, где она, что с ней и как у нее в целом дела.

И Юрку потерял из виду.

Но на каждое негативное «но» есть и хорошее «но».

Ника, сэнсэй и «школа супергероев» — новые составляющие моего Пути. И если мне удастся с него не свернуть и побороть «темную сторону», то я все смогу исправить.

Мысли об искуплении, исправлении ошибок и правильности выбранного Пути отвлекали меня от одной другой очень важной мысли, а точнее, вопроса: «Какого хрена?..»

Какого хрена сэнсэй не сказал все сразу? Какого хрена лупил меня палкой? И какого хрена он вообще все знает, но теперь измывается надо мной, так долго выбирая кофе у стойки?

Терпелке моей приходил конец. Я ерзал задницей по диванчику и не находил себе места.

Третьесортная малолюдная кафешка недалеко от школы как нельзя лучше подходила для откровений. Тусклый свет висячей лампы, видавшие виды цветы в горшках, которые, видимо, порой забывают поливать, и потертые столешницы создавали атмосферу явочного пункта.

— Здесь лучшая в городе шаверма, — довольным голосом произнес сэнсэй, ставя на стол поднос. — Я же правильно говорю? Шаверма? Так у вас в Питере называют?

«Ага, значит, и про Питер знает», — с легкой ноткой раздражения подумалось мне.

Уже не в первый раз жизнь сводит меня с человеком, который знает обо мне больше, чем хотелось бы. Если подумать, то каждый, с кем я близко контактировал в последние полгода-год, подходили под такой портрет. Юрка, Алена, Лариса, Вовка, Ника… Все что-то знали и что-то скрывали.

— У нас тут чаще говорят шаурма, мы к Москве ближе, чем к Питеру. Но ради такого редкого гостя не против перейти на питерский сленг.

— Ты мне зубы-то не заговаривай. Давай-ка лучше о «фрилансерах» поговорим.

— Не вопрос, — отозвался он и подвинул мне шаверму, сервированную в подстаканнике. — Ты угощайся, пока горячая.

Знает, собака, чем меня отвлечь. И надо сказать, шаверма действительно оказалась на редкость вкусной.

— Ты же знаешь, что любой добровольный физический контакт ослабляет защиту? — начал сэнсэй издалека. — А ты пришел ко мне сам, записался на тренировку и выразил доверие мне, как учителю.

На меня накрыло легким ощущением дежавю. О чем-то похожем говорил Бэтмен-Андрей в конторе, когда меня «пригласили» на разговор.

— Мы все, — сэнсэй, удерживая шаверму, описал указательным пальцем круг, — недооцениваем силу слова. Есть одаренные, которые одним лишь своим желанием и произнесенным словом могут заставить других людей подчиняться.

«Оп-па… — подумал я. — Уж не о Воле ли он говорит. Не о том, что у меня списываются кредиты, когда я, по сути, лишь словом заставляю людей подчиняться?»

— Это похоже на магию. Вот только таким магам не нужны особые заклинания. Достаточно привычных слов, и все, что они захотят, будет исполнено. Конечно, это тоже требует своего рода тренировок, практики и оттачивается не за один день. Но слово и добрая воля — важные элементы во всей это «супергеройской» системе. Улавливаешь?

— Улавливаю, — отозвался, сделав очередной кусь. — Только пока не понимаю, что к чему.

— Так вот. И действия, совершенные по доброй воле — это как пробоины в защите. Ты пришел, доверился, дал мне доступ. Мой базовый талант, если говорить привычными словами, в интуиции. Я не то чтобы улавливаю какие-то чужие мысли, но в целом могу понять, о чем человек думает, чем обеспокоен, и что чувствует. Наверное, поэтому мне удается быть довольно неплохим тренером. А с тобой еще и поднапрягся. И действительно перехватил несколько мыслей, что называется, дословно. Меч-палку, фрилансера-охотника. Пока не до конца понял твой потенциал, но сдается мне, что есть все шансы стать одним из лучших моих учеников, так как ты уже инициирован. Большинство имеющих предрасположенность ни сном ни духом не ведают о своем потенциале, и мне приходится говорить с ними уклончиво, не раскрывая всего, что знаю. С тобой такой проблемы нет.

— Зачем тебе помогать мне? Не сдашь ли ты меня за вознаграждение? У тебя полно учеников от мала до велика, зачем со мной возиться?

— Я знаю, что колебания усилились. Баланс может сильно сместиться, и ничем хорошим это не кончится.

— Ну а тебе какая разница-то в целом? Сместится и ладно.

Он посерьезнел.

— Разница в том, что это чревато последствиями для всех: эпидемиями, войнами и природными катаклизмами. А я, если ты заметил, тоже живу здесь. Мне не наплевать на то, что происходит с другими, потому что это косвенно отразится и на мне. Нам на одной планете жить.

Это заставило задуматься. Какой-то очень практичный альтруизм получался. Но заинтересовало другое. Он заговорил о природных катаклизмах, и мне вспомнился розовый дождь. На катаклизм не тянет, но событие неординарное.

— А какого рода катаклизмы? — решил уточнить, не раскрывая пока своего беспокойства.

— Из простейшего — цунами. Из посложнее — что-то необычное, нетипичное.

«Точно розовый дождь», — забеспокоился я.

— Видеть инициированных — одна из особенностей моей интуиции, — продолжил сэнсэй. — Мне обнулили способности. Слышал о таком?

Я кивнул.

— Но обнулили не полностью. Дело в том… — он замешкался. — Ладно, это сейчас неважно, расскажу позже. Суть в том, что мне оставили память, но откатили все, что я умел. Но заблокировать полностью при этом мои умения не вышло. Моя предрасположенность никуда не делась. А в силу того, что мне сохранили память, я, можно сказать, сохранил базовые навыки. Поэтому что-то вижу, слышу и чувствую, даже когда не напрягаюсь. А если поднапрягусь, то будет как с тобой. Слова, фразы, эмоции. Уловил немало.

— Дела-а-а… — резюмировал я, обдумывая услышанное.

— Что ты такого натворил, что на тебя спустили пса? — поинтересовался сэнсэй.

— Да если б только знал…

— Видно, что ты сам по себе довольно мощный источник колебаний. Конечно, ты не производишь их двадцать четыре на семь, но вполне способен навести шороху. Почему тебя не обнулили? Инициировать тебя по доброй воле вряд ли бы кто-то стал, слишком опасно.

— Повезло, наверное, вот и не обнулили. — Я пожал плечами. — Не отсвечивал. А потом стало поздно. Кратко проинструктировали, а потом сказали «не фонить».

Сэнсэй внимательно выслушал, а потом мы какое-то время помолчали.

— Все еще не планируешь сдавать меня? — решил все-таки уточнить. — Наверняка за меня неплохо заплатят, раз уж я такой «колебательный».

Сэнсэй отмахнулся.

— Во-первых, денег мне хватает. Во-вторых, интуиция подсказывает, что ты создашь куда больше проблем, если тебя сдать. Ты как натянутая струна — создаешь вибрации, только когда по тебе бьют.

Почему-то я ему верил. Так и тянуло включить «Кристальный поток» или «Сыворотку правды», чтобы окончательно убедиться, но палить контору было нельзя. Не для того на Красной площади шоу устраивал, чтобы сейчас так отстойно слиться. И видя мое недоверие, сэнсэй продолжил говорить:

— В любом случае я всегда против резких действий, но всегда за гармонию, баланс и равновесие. Чтобы не пролить ни одной капли, вливая воду из ковшика в бутылку, не нужно разбивать узкое горлышко и заливать в разбитую тару. Нужно лить плавно, осторожно. Тогда и жидкость вся поместится, и вода не прольется, и осколков не будет, — мелодично произнес он и влил новую порцию Кока-колы в свой стакан.

Было забавно. Добавь ему усы, состарь лицо и сузь разрез глаз — вылитый Уэсиба Морихэй. По крайней мере, та его мемная версия, которая раздает советы в пабликах.

— Так и с тобой… — продолжил он серьезно, игнорируя мою перекошенную от едва сдерживаемого смеха рожу. — Твой потенциал велик, я это чувствую. Но ты не умеешь держать себя в руках. Ты бы побил все бутылки, чтобы впихнуть невпихуемое, и даже не задумался бы о том, чтобы проявить терпение. Тебе нужно все! Здесь и сейчас! И никак иначе. А я научу тебя выдыхать, думать и действовать аккуратно и четко.

— Звучит заманчиво, но слишком оптимистично, что ли.

— Главное — начать. И начать нужно с простого, с мыслей. Потому что они начало поступков. Перестроишь мысль — перестроишь себя.

Я заглотил остатки шавермы и гулко вздохнул.

— Ладно. И что же мне делать с мыслями.

Он вытер руки салфетками, скомкал в комок и закинул в подстаканник.

— Для начала услышь свои мысли. Перестань загружать себя информацией. Дай собственному голосу прорваться. Пусти этот росток сквозь асфальт информации, которой ты себя грузишь. Каждый человек на самом деле очень боится услышать свой голос. Поэтому гаджеты так популярны. Они как щит — не дают нам услышать себя, потому что для этого нужна смелость. Заглянуть в себя страшно, понять — страшно, а принять — еще страшнее.

«Темную сторону силы чувствую я в тебе», — пронеслось в голове.

— Понял. Услышал.

— И не бухай. Никакого бухла, прелестных дам и шумных компаний. Найди тихое место и поговори с собой. И приходи на тренировку. Но сначала, ты все мне расскажешь. Должен же и я тоже понимать, с кем имею дело.

Я усмехнулся.

— Что ж. У тебя найдется лишних полтора-два часа?

Глава 11

Когда нечем крыть, всегда можно крыть матом.

Собственно, именно этим Ника и занималась. Вечер выдался душный во всех смыслах. Сначала парочку дебоширов пришлось выгнать, потом на кухне закончилось что-то для закусок, потому с музыкой возникли проблемы, а потом эпический трындец зафиналил звонок от бывшего. Так что девушка была зла, раздергана и больше не могла разговаривать на чистом русском, взяв в подмогу матерный.

— Ну ты представь какой… трындец, — наконец сумев взять себя в руки, сказала она. — Просто полный.

Мы сидели в дальнем конце зала, куда мне чудом удалось ее затащить. Если не брать в расчет неудачи вечера, то, надо сказать, Ника блистала. Меня всегда завораживало, когда люди отдавались своему делу целиком, и было видно — Ника тащится от того, что делает. Управлять питейным заведением вряд ли было тем, о чем мечтают все девочки, но она точно хотела этого давно. И теперь, когда могла воплощать в жизнь — кайфовала. Закуски, выпивка, музыка, дизайн интерьера — все это продумывалось ею в деталях. Если б она могла раздвоиться, а то и растроиться, то сейчас наверняка стояла бы и за стойкой бара, и в кухне.

— Ты одолела весь трындец, не переживай, — попытался подбодрить я и похлопал ее по руке.

И не то чтобы она отдернула руку после прикосновения, но тут же нашла чем себя занять. Начала вертеть пластиковую менюшку с акциями, и делать какие-то заметки в блокноте, лишь бы я больше ее не трогал.

Вышло максимально неловко.

Я никогда не обламывался по части прекрасного пола, и наверное, именно это отвращало и Нику сейчас, и Алену, когда мы с ней познакомились во второй раз. Как сказала мне когда-то одна из моих случайных подружек: «У тебя над головой будто светится огромная мерцающая табличка „опасно“, и это, с одной стороны, очень привлекает, а с другой — побуждает нестись от тебя сломя голову».

Видимо, Ника эту табличку тоже видела и предпочитала держать дистанцию.

— Это не из-за тебя… — вдруг сказала она. — Просто долго привыкаю к людям и не терплю, когда меня трогают. Странно для хозяйки кабака, правда?

— Ничуть. Границы это важно. И наверное, даже должен отметить, что ты все делаешь правильно. Не то чтобы мне не было обидно, что ты шарахнулась от меня как от прокаженного, но сэнсэй подтвердил мои догадки, что физический контакт, поступки, совершенные по доброй воле и произнесенные слова — это очень важные элементы, которым мы в обычной жизни значения особо не придаем. А вот в мире инициированных — это лазейки. И ими можно пользоваться, если знать как.

— Бр-р-р-р, — встряхнулась она. — Жуть какая. Такими темпами у меня еще и куча фобий разовьется.

— Не бери в голову. Лучше расскажи, что сказал Денис.

Она закатила глаза и надула щеки.

— Да наорал на меня, как на школьницу! «С кем ты связалась?», «Какого хрена?», «Чем бы это ни было — не лезь в это!». А как не лезть, если я уже влезла. К тому же мне нужно разыскать Юрку. Вдруг ему помощь требуется или еще что… Нельзя останавливаться. Да и тебе теперь как-то помочь хочется. Все-таки много о тебе слышала, а теперь мы вроде как друзья, так что не могу остановиться на полпути. Никак.

— Вроде как друзья? — улыбнулся я.

— Юркин друг — мой друг. Ну и в целом вроде мы неплохо поладили.

— А Денис объяснил свою реакцию? Что его так взволновало?

— Не совсем. Он пробил тот номер, что ты ему дал, и просто рассвирепел. Не сказал толком из-за чего, но, видимо, его сильно обеспокоил этот запрос.

— И что же он выяснил, рассказал?

— Не-а, я так поняла, что он толком ничего не узнал, и именно это его больше всего и напрягло. Юрку в свое время тоже именно это в тебе заинтересовало, что он ничего не смог разузнать. Ты призрак. А это не может не интриговать.

— Значит, мы вернулись к тому, с чего начали? Нам опять ничего не известно про Свистуна.

— И да, и нет, — шепотом ответила она. — Про него Денис мне ничего нового не сказал, но зато пока ты был на тренировке, мне кое-что удалось выяснить. Это про тот странный розовый дождь, что пошел в день исчезновения Юрки. Немного изменила запрос, и вот что попалось в невод. Смотри…

Ника протянула мне планшет и запустила короткое видео.

Я сразу узнал привычный глазу район, угол Юркиного дома, лавочки и газоны. Зрелая женщина под пятьдесят годков что-то увлеченно рассказывала, активно жестикулируя. Добавил громкость и попытался вслушаться.

«Да вот тут, — махнула рукой она, — устроили не пойми что. Несколько раз к управдому ходила. Ничего не помогает. Засрали все, мусор не вывозят. Дождь прошел кислотный, еле одежду отстирала».

Репортер что-то еще спросил, но я услышал только ответ.

«Да, кислотный, наверняка. По цвету розоватый какой-то. Может химикат какой пролили. Или этот гад из „ТехноДрайва“ со своими экспериментами нам подгадил. Понаразрабатывал какой-то дряни, а она потом осадками навыпадала. Тьфу».

Женщина еще что-то говорила, репортер задавал вопросы, и я уже было хотел выключить, так как тема их беседы отошла от дождя, и ничего на этот счет больше не было сказано, но что-то меня остановило. А когда репортер вышел в кадр, и стало видно его лицо, чуть ли не носом прижался к экрану.

С той стороны стекла на меня смотрел Анрей-Бэтмен, встреченный мной в торговом центре.

— Андрей… — ошарашенно произнес я. — Вот этот репортер… Знаю его. И никакой он на деле не репортер, чтобы ты понимала. И вообще, должен был бы скорее заминать информацию о дожде, а не брать интервью и выкладывать в сеть.

— Он из тех, кто на тебя охотится? — спросила в лоб Ника.

— Ага. Из белых воротничков, что раздают приказы.

— И зачем ему выкладывать видео?

— Чтоб я знал… Нужно пересмотреть еще. И если можно, дай, пожалуйста, наушники. Из-за музыки в баре почти ничего не слышно.

Пока Ника отлучилась за наушниками, я еще позалипал в экран, пытаясь заметить что-то, что могло бы стать какой-то зацепкой, и прояснить, на фига это было снято и залито в общий доступ.

— На, держи! — Ника протянула наушники, и я скользнул взглядом по ее руке, а затем дальше, к стойке бара, откуда нас разглядывал подвыпивший мужик. Так же пристально, как я сейчас разглядывал видео.

— Садись и не оборачивайся, — шепотом попросил я.

Она послушалась без вопросов.

— За тобой у стойки бара сидит мужик и как-то странно на нас поглядывает. Как только на него посмотрел, он сразу отвел взгляд, но до этого сидел вполоборота и пялился. Я обратил на него внимание, еще когда мы только сели за этот столик. И бы понял, пялься он на тебя, но он не менял позы и когда ты отлучалась. Только теперь, когда спалили, отвернулся к бару, так что, скорее всего, объектом его интереса был я. Можешь сейчас отлучиться еще за чем-нибудь, и посмотреть, кто это? Вдруг очередной ревнивец, который выпаливает всех, кто возле тебя трется. Или это кто-то пришедший по мою душу. Еще один «фрилансер», посланный в помощь Свистуну.

— Просто посмотрю в зеркальце, будто подкрашиваю губы, — пожала плечами она и грациозно извлекла зеркальце откуда-то из кармана, за пару секунд выпалив нашего шпиона. — Это один из постоянных обитателей. Выпивоха, но вроде небуйный. Вряд ли он представляет угрозу, но может тереться с ребятами типа Куцего. Скорее всего, его попросили приглядеть за мной и в следствие — за тобой раз уж ты все время рядом…

Я выдохнул.

— Отлично, значит, драки не предвидится.

— Уж точно не с ним. Если он что и может, так это языком чесать, но никак не кулаками.

Несколько раз просмотренная запись навела на парочку важных мыслей и зародила чувство тревоги. Во-первых, стало однозначно ясно, что видео — послание для меня. Во-вторых, послание может оказаться приманкой, чтобы заманить в ловушку. В-третьих, с какого хрена приманивать меня взялся Андрей, если доставить мою задницу поручили цепному псу — «фрилансеру» с дробовиком.

— Так что думаешь? — не выдержав, спросила Ника, высверливая меня взглядом.

Я отложил наушники и вернул ей смартфон.

— Много что думаю, но без понятия, какие из этого делать выводы. А как ты видео нашла?

— Поставила отслеживание новостей по ключевым словам.

— Юрка научил?

— Ага, — воодушевилась Ника. — Он. И вот, наконец, попалось что-то дельное. Дельное же?

— На двести процентов. После разговоров про дождь они общаются, казалось бы, на другие темы, но я четко вычленил несколько фраз, которые для остальных людей не скажут ничего, а для меня являются сигналами. У меня есть примерно неделя, почти даже две, чтобы решить что делать. Репортер называет дату, и думаю, что это дата встречи, на которую он приглашает меня. Из контекста понятно, что он «гарантирует безопасность и не представляет угрозы», — процитировал я, — но верить ему на слово, естественно, нельзя.

— И где это ваше место встречи?

— Если правильно понял, то он приглашает меня в офис, в который меня возили, когда проводили инструктаж. Адрес оставался засекреченным, везли меня с мешком на голове, а теперь Бэтмен дал конкретные указатели, как их найти.

— И ты поедешь? — обеспокоенно спросила Ника и честно призналась: — Мне это не нравится.

— Мне тоже. Не хочу действовать опрометчиво, но и игнорировать не могу.

— Может быть, они тебя выманивают, потому что ты совсем пропал с радаров? Ты же перестал использовать свои навыки, да?

Ответил кивком и задумался. Ника какое-то время сидела молча, в ее взгляде читалась тревога.

— Ладно, не волнуйся. У меня достаточно времени, чтобы все взвесить и попробовать просчитать. А я пока похожу на тренировки, прочищу мозги. Тебе что-нибудь принести из бара?

Она хмуро помотала головой, погруженная в свои мысли. Мне бы, наверное, тоже не стоило ничего пить, но плохие привычки самые живучие, и сейчас организм требовал чего-то вредного, с чего хоть как-то попустило бы.

То ли зарождающаяся злость и желание все решить «одним ударом», то ли стучащий глухой ритм песенки, играющей на фоне, будил во мне что-то темное. Пощелкивание пальцами и приятный шепчущий женский голос, напевающий «I’m the bad guy», только подогревали звериное желание разметать все по углам, порвать всех обидчиков в клочья, занять вершину «пищевой цепочки», чтобы больше ни от кого никогда не бегать и не бояться за своих друзей.

«Да», — будто по-русски, но с лютым акцентом пропела девушка, соглашаясь со мной.

А затем до боли банальное «Смотри, куда прешь» вырвалось изо рта сомнительного типа у стойки, когда я подошел и встал рядом, чтобы заказать себе освежающий пенный напиток.

Научиться не реагировать на подобные выпады стоило довольно больших усилий, но в этом уже удалось преуспеть. Если бы я действительно задел его, наступил на ногу или еще как-то побеспокоил, его наезд оказался бы совершенно оправданным, но я ничем его не задел и поэтому даже смотреть в его сторону не стал.

— Светлое нефильтрованное, ноль пять. — Голос остался спокойным, даже легкая волна гордости за себя накатила.

— Быдло подзаборное, даже не извинился, — пробухтел мужик, явно провоцируя.

Перед глазами всплыла очередная подсказка.

Увеличены показатели силы, ловкости и выносливости. Ваша первая атака будет молниеносной и нанесет в два раза больше урона противнику.

Причина: сдерживаемая ярость.

Темная сторона опять предлагала бонусы. И делала это чертовски заманчиво. Кулаки инстинктивно сжались, но выученное на тренировке «вдох-выдох» помогло вернуть контроль.

— Спасибо! Сдачи не надо.

Мятая бумажка легла на стойку, а помятый мужик остался сидеть на своем месте. И как бы мне ни хотелось протащить его мордой сквозь звонкие бокалы вдоль полированной деревянной столешницы, совестливость взяла верх. Перед Никой вышло бы неудобно, даже если б расходы были возмещены. Да и в любом случае мой основной противник куда серьезней этого пьянчуги, а тратить силы и рисковать быть найденным совершенно не в моих интересах.

Так что сегодня злобный алкаш во всей этой истории все-таки не я.

Глава 12

Что нас всегда различало с Аленой, так это сила притяжения. Не друг к другу, с этим все было в порядке, разница заключалась в другом. Алена всегда выделялась легкостью или даже невесомостью. Смеялась весело, задорно и от души. Порхала от задачи к задаче, строила фантастические планы, мечтала. Могла очаровать кого угодно лишь улыбнувшись. А меня всегда что-то тяготило, удерживало близко к поверхности земли. Даже паря на своем байке я всегда оставался очень заземленным.

И вот Алена упорхнула, как пташка, а я не смог упорхнуть вслед за ней. Мой внутренний магнит, тянущий к земле, продолжал действовать. Моя тяжелая темная половина, повидавшая некоторое дерьмо, втянула меня в еще большее…

Но тяжелой оказалась не только темная часть сущности, но и сама тушка. Мужики в пижамах, над которыми я посмеивался, смотря видео, показывали в зале легкость перемещений, отсутствие усталости от проведенных приемов, и в целом, как бы ни было обидно, могли дать мне фору. Конечно, в пьяной драке шансов один на один со мной у каждого было не так много, а уж если подрубить способности — и подавно. Но в честном тренировочном бою я держался если не из последних сил, то точно на всех задействованных мощностях. Утешал себя тем, что для меня это была уже не первая тренировка за сегодня, в отличие от моих оппонентов.

Удручало же то, что в реальной жизни нападения никто не будет делить на приемы, а тут — я уже стоял весь мокрый и еле сдерживался, чтобы не подключить боевой режим.

— Воздержание… — Громогласный голос сэнсэя раскатился по освещенному яркими солнечными лучами залу. — Это первая ступень добродетели, которая и есть начало нравственного совершенства. Кто это сказал? Артем, знаешь?

Естественно, не знал, о чем и сообщил, помотав головой. Остальные ученики, стоявшие по струнке в ряд, наверняка знали ответ, но проявили чувство такта и не захмыкали надо мной, хотя наверняка выглядел я как второгодник на продленке.

— Петр? Помнишь? — сэнсэй обратился к стоящему со мной парню.

— Лао-цзы, — без запинки отрапортовал тот.

— Верно. Как это правило можно применить в жизни, что оно могло помочь в тренировках? Артем?

— Ммм… Воздержание… Меньше пива — больше подвижности?.. — отшутился я.

По залу пронесся легкий шелест смешков.

— Приземленно, но в целом верно. — Сэнсэй остался серьезным. Он шел вдоль стоящих учеников, задерживаясь взглядом на каждом лишь не мгновение. — Чем больше принадлежишь чему-то, тем меньше принадлежишь себе. Если дурные привычки не владеют тобой, то ты свободен в мыслях, действиях и поступках. Обладаешь собой — обладаешь всем.

Спустя еще пару-тройку обычных для тренировки финальных наставлений — личных и общих — сэнсэй напомнил о будущих занятиях и отпустил всех домой.

Я же по традиции задержался.

— Ты должен научиться не только уворачиваться от удара, — продолжил он лекцию, — но и уворачиваться так, чтобы противник получал урон сам. Нужно перенаправить его атакующую силу против него же самого.

Сэнсэй сделал выпад с боккэном. Едва заметное облачко пыли поднялось от пола и развеялось в солнечных лучах секундами позднее. Я не включал боевой режим, но чувства, казалось, все равно обострились. Мне удалось увернуться.

— Почти хорошо, — похвалил он. — Но смотри… нападай на меня.

Теперь выпад сделала я, и он не только ушел с линии удара, но и перехватил мою руку таким образом, что ничего другого не оставалось, кроме как выронить тренировочный меч.

— Больно, — констатировал я.

— Ага. А если бы ты не бросил оружие, я, не прилагая почти никаких усилий, мог бы сломать тебе руку только за счет твоей собственной силы атаки и направления ее действия.

Кажется, начал наконец понимать, о чем он твердил все это время.

— И с особыми способностями ситуация ровно такая же, — продолжил он. — Но в них я не смогу подсказать, что именно делать. Могу показать тебе лишь общие боевые механизмы, а переложить их на уровень выше тебе придется самому. Так ты не создашь колебаний. Просто будто бы перепишешь код силой мысли. Как разработчик. Вместо того чтобы наводить шорох, как обычный юзер.

— Просто! Конечно, ведь нет ничего проще, чем код силой мысли переписывать.

А про себя отметил, что Юрке сравнение бы понравилось.

— Просто, непросто, но перепишешь. Нападай. Покажу еще несколько вариантов.

И я напал. А затем еще раз. И еще. И надо сказать, нападать мне было психологически проще, чем пытаться «переписывать код».

— Артем! — Не выдержал сэнсэй. — Какое первое правило нашего бойцовского клуба?

— Эээ, — замешкался я. — Никому не рассказывать о бойцовском клубе?

— Первое правило бойцовского клуба… У нас нет, блин, бойцовского клуба, Артем! Мы здесь не для того, чтобы кулаки чесать. Наш клуб — это определенная философия, работа над собой, практические навыки по обороне и в редких случаях — по нападению. Но не ради драки, а ради обезоруживания и самозащиты.

— Запомни. Ты маневрируешь, а враг уничтожает себя сам. Услышал?

Я опустил боккэн, и сэнсэй воспользовавшись заминкой, сделал выпад.

Не знаю, что сработало в этот момент. То ли неожиданность подхлестнула начавшую подогреваться злость, то ли в сложных условиях я лучше реагирую, но мне не только удалось легким и несвойственным мне изящным движением отступить в сторону с линии атаки, но и перехватить его руку так, что его боккэн оказался на полу.

Первые пару секунд мы тупо смотрели друг на друга, оценивая, что только что произошло.

— Кажется, понял, — произнес он задумчиво. — Значит, пойдем по пути двойного перенаправления. Не души свою злость, а переводи в защиту. Атакуй не нападая. Можешь обдумать за бокалом пенного, ты заслужил. На сегодня свободен.

И хоть финальная фраза сэнсэя меня обрадовала, вопросы, жаждущие ответов, не позволили мне так просто уйти.

— У меня кое-что, что может оказаться не совсем типичным… — начал я.

Сэнсэй посмотрел заинтересованно и с искрой азарта.

— Не знаю, встречали ли вы такое, но, мне кажется, в мою башку вшиты чужие воспоминания.

— Так-так-так… Рассказывай.

Мы сели на скамейку, и еще какое-то время ушло, чтобы я смог сформулировать мысль.

— То есть, ты видишь свои воспоминания и случайно заметил среди них те, что тебе не принадлежать? — подытожил он.

— Да, я не уверен на сто процентов, но, скорее всего, так и есть. Воспоминания заблокированы, и вся информация по ним всплывает передо мной набором вопросительных знаков. Такое же вижу, когда пытаюсь узнать информацию о человеке, который напрочь от меня закрыт. Или же когда пытаюсь считать какие-то свои поврежденные после инициации «разделы меню». Как я понял, когда меня инициировали, я прокачивал навыки вполне успешно, но не совсем так, как делал это после потери памяти. Ну, я вкратце уже рассказывал… Так вот. Из-за того, что моя прокачка пошла по иному пути, прокачанные ранее штуки стали отображаться вопросительными знаками. Это что-то вроде удаленных веток диалогов. Информация о них осталась, но сами тексты не видны.

— Может, тогда это какие-то воспоминания из прошлого? И ты не можешь открыть их из-за поврежденной памяти? — предположил сэнсэй.

— Так оно и было, но в отличие от прокачанных ранее навыков, воспоминания ко мне вернулись. В полной мере. И я на девяносто девять процентов уверен, что именно эти воспоминания — не мои. В какой момент они появились, точно не знаю, так как просматривать карту воспоминаний не было необходимости. Я просто все отчетливо вспомнил, и каких-то дополнительных попыток просмотра моего дня инициации не предпринимал.

— Интересно… — он помолчал еще какое-то время, обдумывая услышанное. — И как ты считаешь, кто заложил тебе их? И зачем?

— Точно не знаю. Но в теории вообще такое возможно?

— О, возможно вообще все. Мы ограничены лишь своей фантазией.

— То есть версия, что мне их подкинули вполне рабочая?

— Более чем, — покивал он. — Все чудеса — это не более чем законы, которые ты не можешь понять. А если ты не можешь понять, то это только твоя проблема. Чудесам по фигу, веришь ты в них или нет. Они случаются повсеместно, хоть и нечасто. И либо по законам, которые мы еще не просекли, либо по законам на порядок выше, которые мы в силу каких-то своих бренных физических ограничений просечь не можем. Это как, например, с диапазоном звука. Собака слышит то, что мы услышать без приборов не в состоянии. Но пока будет изобретен нужный прибор, могут пройти сотни, тысячи, миллионы лет. А то, что мы считаем чудесами, существовало, существует и будет существовать.

— А в твоей практике случалось что-то подобное с воспоминаниями? Я пару раз пробовал их открыть, но только голова начинала болеть.

— Нет, Артем. Не случалось. Наверно, мне нужно чуть больше рассказать о себе. Я многое знаю, многое вижу, но у меня нет ответов на все твои вопросы. Как и любой учитель, могу лишь указать путь и передать то, что сам усвоил. Твой потенциал огромен. Мне неведомы детали, но отчетливо видно, насколько ты превосходишь меня или любого, кого я встречал на своем пути, по части способностей. Я обнулен, но даже если бы и не был — не хотел бы попасть в список твоих врагов. Пусть пока ты еще слишком «мал», но даже так отчебучиваешь серьезные вещи.

Я задумался. Стелил сэнсэй гладко, но меня терзали сомнения: разве могут обнуленные иметь воспоминания о своем даре и хоть какие-то способности? То, что мои мысли каким-то образом перехватили — уже не было новостью. Но если он обнулен…

Сэнсэй усмехнулся.

— Вижу твое недоверие. Обнуленные — это в любом случае потенциально одаренные люди. Когда способности и память стирают, остается изначальная предрасположенность. Она в любом случае как-то проявляется. К тому же могут быть остаточные эффекты от уже прокачанных умений. Повышенная интуиция, улучшенная физическая подготовка и многое другое. Но дело в том, что память мне не стерли.

— Это как так? — сэнсэй удивил меня. — «Костюмы» не похожи на тех, кто берет взятки или делает поблажки.

— Все так, — кивнул он, — но мне довелось войти в доверие и обаять леди, которая состоит в… — он задумался, подбирая слово, — в совете директоров, если использовать твою терминологию.

— Во дела. Кое-кто тот еще ходок, да? А то воздержание, контроль, добродетели… — безобидно передразнил я.

Если бы не тусклое освещение в тренировочном зале, который уже покинули все ученики, стало бы отчетливо видно смущение, но я решил списать все на разыгравшееся воображение.

— Знаешь, не дело тут сидеть, — сказал сэнсэй и составил тренировочные мечи на их законное место. — Пойдем в мой кабинет. Конечно, тут нас сейчас никто не подслушает, но беседа располагает к некой доле приватности. Да и… — замешкавшись добавил: — леди, о которой я говорил, заслуживает более почтительного рассказа в более почтительной обстановке.

* * *

Аскетично обставленный кабинет действительно располагал к серьезной доверительной беседе. Азиатский колорит присутствовал во всем, но был сдержанным и вполне естественным и уместным. Совсем непохожим на то, что я наблюдал в кабинете у Вовки, когда заявился в его злодейскую обитель. Если там мечи были предметом роскоши, достатка и пафоса, то здесь они были не более чем инструментом. Хотя один все-таки выделялся из общей массы. Он стоял на подставке выше остальных, но, скорее всего, лишь потому, что значил что-то для сэнсэя. Он не поместил его в вычурный стеклянный короб, как это сделал Вовка, но явно им гордился.

— Подарок, — мотнул головой в сторону катаны. — Как раз от той самой леди. Хочешь опробовать? Превосходный баланс, острейшее лезвие, удобная рукоятка.

Сэнсэй снял с подставки и протянул мне.

— Не поранься. Это оружие с характером. Впрочем, тебе, скорее всего, как раз такое и нравится.

А оно и не могло не понравиться. Никогда не был любителем азиатчины, но как только взял катану в руки, ощутил всю ту романтику меча и воина, которую культивировали японцы.

— У самурая нет цели, только Путь, — не без иронии произнес я.

— Русский человек всегда найдет цель. Как и повод выпить, — шутливо добавил он. — Нравится?

Я сделал осторожный взмах вверх и затем плавным, но четким движением прорезал воздух, представляя перед собой все проблемы, которые собирался решить.

— С настоящим оружием ты более сдержан, чем без него. Обычно люди, наоборот, теряют контроль, ощущая в руках могущество, сосредоточенное в небольшом смертоносном предмете, будь то револьвер, меч или бейсбольная бита. Но ты наоборот, как будто стабилизируешься. Интересно…

Он перехватил катану и еще несколько секунд разглядывал поблескивающее лезвие, затем вернул в ножны.

— Это называется сая, — сэнсэй погладил деревянный корпус. — Прости, что опять перехватил твою мысль. Иногда это получается непроизвольно. Я думаю, тебе стоит найти свое оружие. Которое будет тебя уравновешивать. Когда ты полагаешься на свои кулаки и на то, что придется, ты похож на шаровую молнию. Это эффективно, но опасно. И для тебя самого, и для близких тебе людей.

— И опять в точку, — не без горечи произнес я, вспоминая, как в порыве ярости прожег Вовке мозги и лицо, и как спугнул этим Алену. — Есть у меня некоторые проблемы по этой части. Мне открылась… — теперь я попробовал подобрать слова, но ничего лучше того, что уже придумал, на ум не пришло, — темная сторона… Так я ее называю. Когда я только получил способности, начали открываться различные умения по мере того, как приходилось с чем-то взаимодействовать или узнавать что-то новое. Навыки требовали времени, определенных действий и усилий. А с темной стороной все иначе. Там все на блюдечке. Как будто уже заготовлено, только начни применять и все. И это меня пугает.

Сэнсэй гулко вздохнул, погрузившись в мысли, а потом мягко, но серьезно произнес:

— Возможно, ты уже сделал достаточно много еще до момента, как она тебе открылась. Просто до определенного дня она была заблокирована. Мне доводилось слышать о таком. И это может быть одной из причин, почему за тобой отправили охотника.

— Были у меня такие подозрения. К тому же Андрей, один из «костюмчиков» предупреждал, что за переход на темную сторону карают. Но я же не перешел. Просто разблокировал, но по факту — ничего не применял, не прокачивал. Так с какого фига они хотят меня прищучить?

— Без понятия, — отозвался сэнсэй. — Андрей мне не знаком, хотя о составе Питерского «офиса» представления имею. Либо перевелся откуда-то, либо новенький. Хотя раз он проводил инструктаж, вероятнее первое. Возможно, как раз повысили и перевели. Но обнуляли меня другие ребята. Пара человек из Московского «офиса». И та самая леди. Под ее руководством мне скинули навыки. И под ее руководством оставили память.

— Я все жду, когда услышу подробности этой волнительной истории, — подколол, окидывая его многозначительным взглядом, надеясь не обидеть.

— Что ж… Начну сначала. Я самоинициированный, а это всегда вызывает дополнительное внимание.

— Самоинициированный? Это как.

— Все просто. Когда к тебе подошел раненый мужик на дороге и, применяя какие-то способности, случайно инициировал, то мне же для этого не потребовался никто извне. Не было ни мужика, ни женщины, которая разблокировала бы мне доступ к… эм… системе, как ты ее понимаешь. На меня просто в один момент, что называется, снизошло. Первым делом, как любой нормальный человек, подумал, что сошел с ума. Потом подумал еще и понял, что это было озарение. Причем не на уровне идей, как это бывает с талантливыми учеными или людьми творческих профессий, а в глобальном плане. Как будто выдали админский доступ, хотя и не просил.

Ощущение нереальности происходящего, которое не покидало меня после потери памяти, нахлынуло с новой силой. Даже инстинктивное пощипывание кожи запястья не вернуло привычное мироощущение. Над сэнсэем всплыли записи из разрозненных элементов.

Поморгав, поднял опять на него взгляд, и понял, что стало только хуже — он был окутан информационным облаком, словно угодил в цифровой кокон, из которого на меня смотрела пара обеспокоенных фраз. Он что-то сказал, но я не услышал. Мой информационный приступ паники накрыл меня статистической информацией: имя, возраст, место работы, прошлые места работы, состояние, температура и так далее. Я тряхнул головой и наконец, как издалека, услышал голос:

— Ты в норме? Врача вызвать?

— Не-не-не, — отмахнулся и еще раз мотнул головой. — Просто слишком много информации. Да и, если честно, никак не привыкну ко всему этому супергеройскому безумию.

Сэнсэй рассмеялся.

— А представь, каково мне? — Когда Ксюша рассказала мне об изнанке мира, которая раньше была незаметна, но о которой я всегда интуитивно догадывался. У меня чуть крыша не отлетела. К тому же, из-за моей самоинициации, мог подвергнуть опасности и себя, и окружающих. Таких самостоятельных очень мало, но мы всегда сильно «фоним», поэтому находят нас очень быстро. И быстро обнуляют. Благо Ксюша очень мудрая женщина, она сразу поняла, что я за человек, и приняла решение, которое могло стоить ей карьеры. Она оставила мне память, дала время разобраться в некоторых вопросах и прокачать часть навыков. Они, конечно, потом откатились, но что-то все-таки осталось. Интуиция, чтение мыслей. Она сразу поняла, что я могу быть полезен и не причиню никому зла, — он мечтательно улыбнулся. — Эти полтора метра очарования в деловом костюме — лучшее, что случилось со мной в жизни.

— Так вы… это… того этого? — не удержавшись, спросил я.

Слишком уж горели его глаза, когда он рассказывал. Я сразу вспомнил Алену, и как горели мои, когда мы повстречались на пляже. Но и как им было не гореть? Пляж, солнце, припаркованный неподалеку мотоцикл, пьянящие напитки и, конечно же, прекрасное тело в розовом купальнике чуть тронутое загаром, звонкий, но чарующий смех, искорки во взгляде, длиннющие ресницы (натуральные, стоит отметить) и веселые колкие выпады в мой адрес.

Чудесные несколько дней на побережье Италии заставили меня потерять голову. Да что там… мы оба ее потеряли. И мне кажется, сэнсэю с его Ксюшей это чувство было знакомо.

— Она… — начал мечтательно он, — не совсем того поля ягода, чтобы с ней «того этого», Артем. У нас были платонические отношения, но я никогда не терял надежды, что в нужную плоскость в нужный момент они все-таки перейдут. Мы оба живы, здоровы и полны сил. У нас еще полно времени.

Надо сказать, его оптимизм показался мне немного наивным, но при этом было в нем что-то очаровательное. Какая-то детская простота и живость, которые я, как мне кажется, давно утратил.

— Так ты вхож в руководящий состав, так сказать?

— Нет, — отмахнулся он, — куда мне. Мы и связь поддерживаем от случая к случаю и только по переписке, которая, как правило, ограничивается шутками, короткими сообщениями и личными фото раз в неделю, когда очень уж хочется поделиться чем-то прекрасным.

— Обидно, — я то уж решил, что один звонок и ты снимешь с моего хвоста «фрилансера».

— Боюсь, в этом я тебе помочь не могу. И просить ее не имею морального права. Но все, что зависит непосредственно от меня — сделаю. Ксюша поверила в меня, а я верю в тебя.

«Как бы вера эта ни оказалась неоправданной», — тревожная мысль закралась в сознание, но озвучивать ее не решился.

Сэнсэй добродушно улыбнулся, и я как будто впервые сейчас увидел его целиком. Весь образ, всю внешность и присущие ему черты. Передо мной предстал не сферический сэнсэй в вакууме, а человек полный надежд, мечтаний и качеств, до которых мне еще и расти и расти. Тонкие сетки морщинок вокруг глаз, в уголках губ и на лбу выдавали непростой жизненный путь, отпечатавшийся на гладко выбритом лице, как карта событий. Серые глаза сочетались по тону со сталью катаны и отражали мудрость, терпение и великодушие.

— Тебе не стоит недооценивать себя, Артем. Даже если ты сейчас на распутье и не веришь, что можешь быть хорошим человеком, помни — это лишь часть твоего испытания, которое ты обязательно пройдешь.

Глава 13

Близился день икс, но я так и не определился, ехать ли на место встречи, куда через странное видео меня пригласил Андрей или предпринять что-то иное. Ника выражала большие сомнения относительно «заманивания меня хрен знает куда», а сэнсэй сохранял спокойствие и обещал подготовить к поездке по максимуму. Не знаю, какие еще козыри он держал в рукаве, но его уверенный оптимизм странным образом заражал меня, и как мне порой казалось, даже Нику. И несмотря на то, что вчера мы прояснили, что с Юркой он знаком не был и, соответственно, по этой части вопроса помочь не мог — Ника оживилась и воспрянула духом. Не то ее обуял энтузиазм командной работы, не то ей казалось, что, узнавая больше об инициированных, она становится ближе к Юрке и дню, когда мы его разыщем.

Бар «Сырная луна» был назначен нашим неофициальным штабом, где по вечерам под неутихающую музыку мы собирались в гостевой свежеотремонтированной комнате, куда я через часик намеревался направиться после изматывающей тренировки в зале. У сэнсэя был выходной и тренироваться пришлось под присмотром другого тренера, который ни сном ни духом про мои особые навыки не ведал. Но и гонял поэтому куда жестче, делая упор на выносливость, ловкость и остальные вполне обычные навыки.

Мне оставалось только переодеться, но я продолжал сидеть на скамейке, глядя, как остальные ученики расходятся кто куда. Последние несколько тренировок вымотали и морально, и физически, поэтому сидеть в опустевшей просторной комнате со шкафчиками и кондиционером казалось лучшим занятием на свете. Было время выдохнуть, подумать обо всем, взвесить «за» и «против» и наконец что-то решить относительно ловушки, в которую меня заманивали. Или же встречи, которая должна была помочь во всем разобраться.

— Эй, новенький? — услышал позади себя резкий неприятный голос и удивился тому, что кто-то в раздевалке еще оставался. — Ты на соревнования намылился?

Тон у парня был, мягко говоря, вызывающий, будто я только что пнул его собаку, совратил подружку, да еще и к мамке лыжи подкатить успел.

Не раз доводилось слышать вызов в голосах такого рода парней темными вечерами в подворотнях любимого Питера.

— Нет, — отозвался бесстрастно, не желая давать ему повода.

— А чего с тобой Александр Анатольевич днями-ночами возится, если ты не намылился. А?

Он подошел ближе, поставил ногу на скамейку, и принял самую задиристую позу из возможных.

— Дела у нас. Важные. А тебе-то что? — спросил я, а Джарвис на автомате без запроса уже подсунул ключевую информацию.

ФИО: Петров Олег Николаевич.

Пол: мужской.

Возраст: 23 года.

Состояние: раздражен, взвинчен.

Включен боевой режим.

Оп-па… Если режим активирован, значит, парень настроен серьезно. Но драки нужно избежать. Во-первых, ну никак нельзя лишнее внимание привлекать, во-вторых, при всей доброте ко мне сэнсэя, за такое лещей он мне выдаст знатных и начнет сокрушаться, что не этому меня учил. Остальные ребята из школы учатся и защищаться, и нападать. Занимаются с разными тренерами в комплексе, по выверенной программе, но я учусь по своей, потому что, как не устает повторять сэнсэй: «Драться ты и так умеешь, а вот уйти от драки — целая наука».

— И что за дела такие? — продолжил напирать парень.

— Это, как бы так помягче сказать, не твое дело.

— Мое, если это касается соревнований. Не первый год сюда хожу. В этом году обязательно возьму приз!

— Бери, кто тебе не дает?

Он, кажется, начал закипать, я, к своему удивлению, утомляться. Его наезд не вызвал привычного чувства злости, а наоборот показался скучным и каким-то детским. Будто младший брат пришел качать права, что не может найти конфеты, которые я, по его мнению, сожрал втихаря. Вот только мне его «конфеты» на фиг не сдались.

— Приехал тут из своего Питера, при бабле, на мотике, весь такой прошаренный, с частными тренировками. Что, там ты не так крут? Поэтому сюда приехал, наши призовые места забирать?

Вот тебе и «не привлек внимания». «Из Питера, при бабле». Пацан знал подробности, которые не афишировались, но, видимо, правду говорят — слухами земля полнится.

Не дав мне ничего ответить, задиристый чемпион добавил:

— Проваливай по-хорошему. Тебе тут ловить нечего.

Я положил руку ему на плечо и дружески произнес:

— Выдыхай, бобер. Драки не будет, соревнований для меня тоже. И уверен — приз будет твой. Мы все прояснили?

Он медленно перевел взгляд и со своего плеча на мою руку, а затем выразительно посмотрел в глаза.

«Драка будет», — без особых эмоций подумал я.

Резкий, как уж на сковородке, пацан дернулся, вывернувшись из-под моей ладони, нанес короткий быстрый удар и разорвал дистанцию между нами.

— Я не буду тебя бить, — пытаясь вложить в слова максимум спокойствия, произнес словно мантру и потер ушибленное место.

Во второй раз вовремя заметить удар и успеть среагировать получилось без особых усилий. Уворот, перехваченная рука противника, легкий изящный шаг назад и разворот, в результате которого ни сохранить равновесие, ни атаковать меня исподтишка не было шансов. Пацан влетел в шкафчик и уронил стоящую рядом с ним рогатую напольную вешалку. Не веря, что атака не удалась, злобно уставился на меня, потирая ушибленную скулу.

— Что ж, дружок-пирожок, кажется, ты ошибся дверью. Клуб любителей соревнований двумя этажами ниже.

Ничего не ответив, он кинулся на меня вновь, только уже с вешалкой наперевес. Обостренные боевым режимом инстинкты, правильное дыхание и сохранение спокойствия позволили с легкостью предугадать стиль атаки и направление движения. Возможно, начни я по-серьезному прокачивать защиту и увороты, Джарвис прорисовал бы траектории пунктирными линиями, наметил углы и что там еще рисуется в мемах про котов, высчитывающих исходные и желаемые данные перед прыжком. Но даже без них стало ясно, что мне пропишут пи*дюльков от кашля, если я срочно что-либо не предприму. Заботливо оставленная кем-то швабра приглянулась еще когда пацан только обратился ко мне.

Обманный выпад и резкий уход в сторону с разрывом дистанции — и деревянная красавица уже в руках. Прижатая к полу моющая часть легко соскочила с древка, и вот уже я счастливый владелец мощного орудия для убийства. Убивать наглеца, естественно, цели не ставилось, но дать понять, что все его манипуляции бесполезны — стало идеей максимум.

Пары бесполезных выпадов, отраженных мной при помощи импровизированной дзе, хватило, чтобы осмотреть нападавшего с ног до головы. Все слабые зоны, все болевые точки открылись благодаря боевому режиму — засветились бледно-оранжевым. И списком вывелось точное описание, куда стоит наносить удары.

Уязвимые стороны: печень, левое колено, правое предплечье.

Даже не было необходимости раскрывать описание и уточнять детали. По шраму на руке и так было понятно, что предплечье он либо когда-то сломал, либо огреб иную серьезную травму. Так и тянуло зарядить в одну и болевых, но не хотелось сводить на нет все наставления сэнсэя.

Парень не сдавался. Вешалка не имела должного баланса и, на мой взгляд, была довольно посредственным оружием. Она, конечно, устрашала. Тяжелая и массивная с одного конца, могла серьезно покрошить мне череп, который я не мог усилить без применения палящих меня на радарах абилок. Но вешалка ко всему прочему была еще абсолютно неманевренной, тяжеловесной и совершенно неудобной в использовании.

— Какие тебе соревнования? — подзадорил я. — Даже оружие выбрал самое беспонтовое.

Провокация сработала. Но не выдал злости, но явно ее почувствовал, поэтому неправильно рассчитал дистанцию и угол атаки, кинувшись раньше, чем смог сам это понять, и раскрыв при этом самые уязвимые стороны.

Я сорвал атаку, нанес легкий непробивной удар и опять (хоть и с трудом) разорвал дистанцию. Двигаться по раздевалке было в разы сложнее, чем по залу: места меньше, свет тусклее, скамейки и шкафчики мешают маневрам.

Следующий прием, отразивший атаку, нанес уже жестче — пляски со шваброй пора было заканчивать. Дзе угодила в район печени, и, видимо, угодила достаточно сильно.

Парень что-то прошипел сквозь зубы, оттолкнул меня, и мы оба услышали знакомый голос:

— Тренировка окончена.

Конечно же, это был не кто иной, как сэнсэй.

— Вешалка против швабры. Эпическая битва на полях раздевалки. Горжусь вами!

Я не понял, съехидничал он или действительно гордился, но фразу сэнсэй завершил легкими аплодисментами, и с изяществом дикого льва занял центральное пространство между нами. В какой именно момент дзе перетекла к нему в руки, осталось загадкой, притом, что смотрели мы на него как завороженные: нападавший с благоговением, я с изрядной долей цинизма.

— Тяжеловата, — произнес сэнсэй, повертев оружие в руке. — Но, кажется, ты нашел идеальное оружие для себя!

В этот раз подкол был очевидным.

— Достойный ученик, — зафиналил свою прожарку сэнсэй и бросил мне дзе, которую я хоть и поймал, но сделал это максимально неловко.

— Петр, — кивнул в сторону нападавшего. — Благодарю. Спасибо, что поучаствовал в экзамене для Артема. Увидимся завтра. Артем? Экзамен сдан. Молодец. Поздравляю.

Я многозначительно промолчал.

— Едем в бар? И отметим, и поработаем.

— Думал, вы никогда не предложите!

* * *

Ника смеялась так, что даже похрюкивала, но это ее ничуть не портило. Выглядела она мило и потешно.

— В раздевалке? С палкой от швабры? — хохотала она. — Небось, еще и в одних трусах.

— Нет, штаны на нем присутствовали, но куртку Артем уже снял. Так что образ в воображении нарисовать можешь сама. Только не понял отсылки про «дружка-пирожка», — припомнил сэнсэй. — Он явно что-то цитировал и…

Ника залилась в очередном потоке хохота, не дав ему договорить. Когда наконец просмеялась и вытерла подступившие слезы, дружески положила изящную ладошку тренеру на плечо и заговорщически произнесла:

— Вам лучше не ступать на темную сторону этих шуток. Ваш мир больше никогда не будет прежним.

— Можно на ты. Я не настолько стар или мудр, чтобы прекрасные дамы обращались ко мне так официально.

Прекрасная дама тут же окрасилась легким румянцем, тронувшим не только щеки, но и переносицу со лбом. Видя смущение, сэнсэй, чтобы разрядить обстановку, тут же поднял бокал безалкогольного:

— За Артема, который сегодня прекрасно справился с экзаменом, о котором даже не подозревал.

Звонкий «дзынь» звучал бы куда привлекательней, если в моем бокале пенилось пшеничное, как у Ники, а не нулевка, как у сэнсэя. Повелся на предложение отпраздновать как девчонка. Конечно же, пить мне никто не позволил. Да я и сам себе позволить не мог, если уж честно, потому что обсуждать дела нужно на трезвую голову. И принять решение «ехать или нет» тоже нужно в трезвом уме.

— Как ты уже понял, — начал сэнсэй, — все, чему я тебя учу, имеет под собой весомое основание. Я не все поясняю сразу, просто потому, что большой поток информации сейчас будет во вред. Тебе нужно отделить основы и принять их. Начать применять, а не копаться в теории. Но теперь, когда ты отлично показал себя со шваброй в руках… — многозначительно замолчал он, а Ника тем временем опять прыснула со смеху, — ты имеешь право узнать, как тебя находят.

— По колебаниям, — сделал предположение я. — Когда применяются особенно значимые способности, могут возникать вибрации или что-то такое.

— И да, и нет, — попытался пояснить он. — Ну то есть, колебания, конечно, создаются, но они довольно малы. Применяя какую-либо способность, ты не вносишь никаких серьезных изменений в суть вещей или течение истории. Конечно, можно вспомнить про эффект бабочки, и в какой-то мере он действительно есть и работает, но течение истории имеет слишком широкий коридор действий. И ты волен поступать, как считаешь нужным, пока не вмешиваешься в значимые события, меняя их противоестественным… сверхъестественным… нет, как-то не так… — он пощелкал пальцами, подбирая слова, — супергеройским образом. То есть применяя способности, которыми, по сути, обладать не должен. В общем, находят тебя действительно по колебаниям, хотя и не должны. Но есть один способ. Припомни-ка, не брал ли у тебя кровь Андрей или кто-то из тех, с кем ты контактировал на инструктаже?

Я задумался, прокручивая события того вечера.

— Пока был в сознании — нет. Возможно, меня отключили, когда везли обратно, чтобы взять кровь и оставить локацию офиса втайне.

— Это бы многое объяснило. Кровь — твой уникальный код. Он напрямую связан с Волей и с твоими основными способностями. Имея образец, они могут отслеживать тебя по малейшему колебанию. Как именно — не знаю, но точно знаю что могут. И все, как ты их называешь, «фрилансеры» у них тоже на «учете» по следу крови, чтобы их тоже было прищучить, если потребуется. Так что тебе ни в коем случае нельзя себя выдавать. Но это ты понял и без меня. Важно другое. Ты не должен пользоваться способностями, не только чтобы не создавать колебаний, но и чтобы не давать темной стороне прокачиваться.

— Но я ведь ее и не прокачиваю. Не применяю ни один навык.

— Ты подкармливаешь ее, даже если не используешь ни одно из темных умений. Оно растет вместе с тобой. Ее можно заблокировать, но это должен быть твой осознанный выбор.

— И как это сделать?

— Прокачиваться в том, чем ты сейчас занимаешься. Отражать атаку, а не отвечать на нее. Ты же сам рассказывал, что в прошлый раз, сразу после инициации, до того как откатился в способностях почти в ноль, развитие шло по другому пути. Вот и сейчас ты как будто обнуляешь все что умел, начиная с чистого листа, не используя прокачанные способности. Не знаю, сколько потребуется времени, но это сработает. Перепишешь свои ветки прокачки и перестанешь быть угрозой. Возможно, тогда не только уйдешь с радаров, но и выпадешь из списка целей.

— Я правильно понимаю, что могу не ехать никуда и просто медленно планомерно перековывать себя и свои навыки?

— Именно!

— За это нужно выпить! — вклинилась Ника все это время безмолвно слушавшая.

Очередной «дзынь» потонул в фоновой музыке.

— Нет необходимости подвергать себя риску, — продолжил сэнсэй. — Сиди на берегу реки, познавай дзен и не суетись. Ты очень суетливый, Артем, тебе нужно больше контроля над собой. В жизни вообще важно не то, что с тобой происходит, а то как ты реагируешь.

— А реагирует он хреново… — вклинилась Ника, и они оба заржали.

— Ну да, ну да, пошел я… еще нулевки заказать.

— Я схожу, — вызвалась Ника. — Общайтесь, самураи.

На фоне заиграл Билли Айдол и его «Мятежный вопль» резонировавший с моим внутренним воплем.

— Почему же вы раньше мне не сказали?

— Если бы рассказал сразу, ты бы не пришел заниматься и многое потерял. А так, — он оценивающе глянул на меня, — хоть человека из тебя сделал.

— Вы явно переоцениваете свои способности, — не мог не съязвить я.

— Ты не прекрасная дама, но уже и не совсем мой ученик — экзамен сдал, можешь считаться выпускником. Так что давай на ты. Я не сказал, потому что каждому знанию — свое время. Моя задача, как учителя, задать вектор, твоя — довериться мне. Пояснять, почему он выбран таким образом — вредить доверию. А в нашем деле без доверия и веры нельзя. Сначала ты веришь, потому убеждаешься в правильности Пути. Только та к и никак иначе. Обратный путь намного менее продуктивен. Ты сам бы придешь к этим выводам позже. Сейчас все, что тебе нужно, это выйти на нейтральный уровень «силы». Не разрушать, не создавать, а просто плыть по течению. Управлять потоком своей энергии. Быть ветром, разносящим волны…

— Понеслась кривая в щавель, — констатировал я. — Не знал, что с безалкашки так развозит.

Ника появилась с подносом пенного, намурлыкивая в такт Билли Айдолу «more, more, more».

— Раз уж Артем никуда не едет, — произнесла она с лучезарной улыбкой, — то решила, что это стоит отпраздновать как следует. Что думаете?

— Сэнсэй уже даже с безалкашки поплыл, — наябедничал я. — Хуже уже не будет.

— А Юрку как искать? — задала она наконец вопрос, волновавший ее больше всего. — Просить об этом бывшего я не могу по ряду причин. Он опять будет орать, что я вляпалась во что-то странное. Видимо, уверен, что вляпывать меня во всякую фигню имеет право только он. Да и просить бывшего искать… эм… будущего — странненько как-то.

— Могу попробовать подключить свои каналы, — вызвался сэнсэй.

— Через Ксюшу? — предположил я.

Он покивал.

— А это не подвергнет его опасности? — заволновалась Ника.

— Не волнуйся. Ксюша может отказаться помогать, но делать хуже точно не станет. Так что попробовать стоит.

Закралось желание попросить его найти Алену, но я сдержался. Нельзя ее сейчас во все это втягивать. Если выживу и сброшу с себя хвост — сам найду и все расскажу.

— Значит, — подытожил я, — мне нужно просто держать в узде свои темные порывы и не отсвечивать. Ясно, понятно.

— Да брось. Артем… — В тоне сэнсэя впервые скользнуло что-то похожее на раздражение. — Ну какие темные порывы? Не сгущай краски. Тьма есть в каждом из нас, ты не какой-то особенный в этом плане. Просто ты — человек. Как и все мы. Да, твоя тьма может быть опаснее, чем наша, но это не что-то мистическое, неподвластное и огромное. Я не ругаюсь сейчас на тебя, просто не будь к себе строг. Ты не злодей. Не больше, чем все мы. Каждый из нас прокачивает темную сторону так или иначе. Там соврал, там прикарманил, там проявил равнодушие.

— Но я делал вещи и похуже…

Вспомнилось, как грабил конторы, предлагающие быстрые деньги. И каждый раз думал, что делаю что-то хорошее, наказывая и припугивая негодяев, но по факту очень сильно подставлял работавших там девчонок.

— Всем есть чего стыдиться. Просто у тебя теперь это нагляднее. Благодаря интерфейсу получаешь «бонусы», которыми не пользуешься, а большинство людей служит тьме просто так.

— За черствые печеньки?.. — усмехнулся я, чувствуя потребность разбавить разговор чем-то легким.

Сэнсэй похлопал по плечу и спокойно и, наставительно, как умел только он, произнес:

— Предупрежден, значит, вооружен.

— Ага, вооружен. Палкой от швабры! — рассмеялась Ника, и сэнсэй поддержал ее в этом.

Финальные задорные «more, more, more» прокатились по залу, и я, осмотрев своих сообщников оценивающим взглядом, произнес:

— Поеду…

— Куда? — не поняв, о чем это я, еще смеясь спросила Ника.

— В Питер, на встречу. Нужно расставить точки над «i». Нельзя просто взять и дождаться, пока все само собой образуется.

Повисло неловкое молчание. Спорить никто не стал, лишь обменялись настороженными взглядами. Ника нахмурилась, но скорее как-то одобрительно, чем зло, если так вообще можно нахмуриться. Сэнсэй протянул лапищу для рукопожатия.

Все понимали, никак иначе я поступить не мог.

Сколько от себя ни бегай, от своей жопы не убежишь.

Глава 14

Дом, милый дом.

С такими мыслями я вернулся в Питер. Добирался огородами, но на расслабоне и при маскировке. Накладные усы, очки, патлы.

Все здесь выглядело иначе. Совсем не так, как в ту ночь, когда меня везли в гробу в катафалке полностью парализованным. В свете дня здесь было довольно миленько. Зелено, облагорожено, чисто.

Я перемахнул через забор в затененной стороне участка, который со стороны не выделялся ничем примечательным. Обычный металлический глухой забор, за которым не видно ни фига, кованые глухие ворота, высокая зелень по периметру и внутри, и снаружи.

Обогнув здание с тыла, прошелся, пытаясь что-нибудь разглядеть через окна.

Не получилось.

Плотные жалюзи перекрывали обзор на сто процентов. Ни света внутри, ни мельтешения не заметил. Звукоизоляция тоже была на уровне. Ни разговоров, ни какого-либо шума техники.

Покурить тоже никто не вышел.

Пройдясь так вокруг всего здания, уже начал думать, что оно пустовало. Но уверенность в том, что это было то самое место, лишь укрепилась.

Дорожка, по которой меня тащил к главному входу, была точно такая же. Припоминал, как по ней волоклись мои кеды, пока я сам еще не мог идти.

Ощущение, что меня заманили в ловушку, усилилось. С другой стороны, а чего я ждал? Делегацию с караваем? Что выйдет Андрей в кокошнике, махнет рукой, поклонится в пол и скажет, что меня, добра молодца, все ждут с хлебом-солью?

Конечно, никто не выйдет меня встречать и красную ковровую дорожку передо мной тоже не раскинет. Хотели бы пристрелить, уже бы пристрелили. Вряд ли позволил бы вот так расхаживать и заглядывать в непроглядные окна. Но раз позволили и позвали, значит, ждут. А заставлять людей ждать — как-то невежливо.

Прошелся еще вдоль забора, оценивая местность и продумывая пути отхода на всякий случай. Прислушался, не слышно ли свиста от моего друга с дробовиком. Ничего, кроме щебечущих птиц, не услышал.

— Была не была… — промычал себе под нос, и вышел к лицевой части здания, взяв курс на парадный вход.

И уже почти у самой двери замер. Какой-то едва слышный шорох позади насторожил меня. Медленно начав поворачиваться, замер еще раз. Но уже не по своей воле.

Меня парализовало. А через мгновение уже лежал на той самой подъездной дорожке, по которой меня тащили на инструктаж. И прежде чем успел что-то разглядеть, сознание отключилось.

* * *

Вдох. Выдох. Вдох.

Выдох…

Я стоял, зажмурившись, боясь пошевелиться. Когда раскрою я глаза, все станет реальным и придется принять последствия. Придется разложить все факты и понять, что теперь с этим делать.

Гадство!

Неужели все тренировки пошли по звезде, только потому, что мне не сиделось на месте?

Кто бы знал, чем это все обернется…

Я приехал в офис под Петербургом, куда меня пригласил Андрей, и все вышло из-под контроля. Столько бездыханных тел, и я на записи… Хладнокровно убивающий их. Но я этого не помню!

Помню только, как приехал, подошел к офису. Узнал дорожку, по которой меня тащили от катафалка. Заглянул в несколько окон, ничего не увидел. Обошел здание с другой стороны и…

Все поглотила тьма.

И вот уже очнулся в офисе. Кругом мертвые сотрудники. И я с пистолетом в руке, весь в крови. И монитор, глядящий на меня.

Промотанная запись, и вот уже вижу себя, зашедшего к ним, убившим всех до единого, а дальше… Видимо, головная боль или что-то, воздействующее извне, заставило меня потерять сознание.

Что было дальше — я знаю. Очнулся, пошел смотреть запись. Какая-то лютая нереальная рекурсия, сводящая с ума.

Неужели я это сделал? Зачем? Что подвигло меня зайти и перебить тут всех?

Ума не приложу. И, видимо, сейчас не узнаю. Поэтому нужно срочно уничтожить улики и свалить.

* * *

Выбирался из здания быстро и не очень осторожно. Позади полыхало пламя. Оглядываться не стал. Крутые парни не смотрят на взрыв, а значит, и на пожарище смотреть не стоит.

Волнение выдавали только пальцы, которые подрагивал, когда открывал дверь наружу, протирая отпечатки, что могли остаться на металле ручки.

Свист услышал не сразу. Вернее, не сразу среагировал на него. Голова была забита множеством жутких мыслей. У меня ведь не было ни цели, ни желания никого убивать. Мне нужны были только ответы и мирное соглашение: они снимают с моего хвоста Свистуна, а я ни во что не лезу, ничего страшного не прокачиваю. Просто живу и совершенствуюсь. Да я даже сам был готов записаться в цепные псы! Но мне не дали такой возможности.

Легкое мелодичное насвистывание попадало в ритм с моим колотящимся сердцем.

Он ждал на выходе. Как хищный зверь. В кустах. Притаившись и отслеживая свою жертву.

Мне очень повезло, что свист был обычным. Это не было ни одной из его особых способностей. Просто свист. Как визитная карточка.

У меня внутри все похолодело. Все что я мог сейчас — это либо заткнуть уши руками и стать полностью уязвимым физически, либо попробовать применить все, чему научился у сэнсэя.

Если еще не поздно…

«Фрилансер» не спешил нападать. Он был уверен, что уж теперь-то я точно в его власти. Он разглядывал меня с каким-то ленивым любопытством и ехидной усмешкой.

Я провернул до конца защелку и стал медленно разворачиваться в его сторону.

Вдох. Выдох. Вдох.

Выдох…

Отключаем слух, обостряем другие чувства.

Мастера высшего пилотажа умеют отключать что угодно, вплоть до сердца, а потом запускать вновь. Я не был мастером высшего пилотажа. Я даже просто мастером не был. Мне едва удалось пройти «выпускной экзамен» вчера днем, а теперь требовалось невозможное. То, чего никогда не практиковал, а лишь слышал, что такое порой возможно.

Мне нужно было отключить слух.

Вдох. Выдох.

Если получится настроиться, суперспособности, конечно, помогут. Но в целом — все зависит только от меня и моей концентрации.

Ухмылка «фрилансера» стала шире. Не думаю, что он понял, что я затеял. Скорее просто решил, будто я дышу так от страха, неготовый принять неизбежное. Но сэнсэй твердо вдолбил мне в голову, что вся магия — это лишь хитрость, к которой нужно подобрать ключик.

И я подберу.

Вдох. Выдох.

Свист стал глуше, а пение птиц на фоне почти полностью исчезло.

«Не пускай атакующего близко, держи дистанцию. Ты должен быть неуловим, как призрак. Ну а если попался — защищайся и уводи противника в бросок», — вспомнились слова сэнсэя с одной из тренировок.

Дистанция сохранялась приличная. Я бегло осмотрел пространство в районе досягаемости. Как назло, рядом не было ни одной швабры.

Вдох. Выдох.

Ни пенья птиц, ни треска пожарища. Свист тоже прекратился, но не потому, что я уже полностью отключил слух, а потому, что Свистуну надоело. Он сделал шаг вперед и лениво достал из-за пазухи пистолет.

Вдох. Закрыл глаза. Выдох. Вдох.

Открыл глаза.

Наставленное почти в упор дуло смотрело на меня своим единственным черным зрачком.

— … ! — проговорил «фрилансер», но я не уловил сути.

Никогда не умел читать по губам, а мир звуков, наконец, стал недосягаем.

— В душе не ведаю, что ты лопочешь, — с улыбкой произнес я и заметил легкое недоумение во взгляде противника. Он бросил короткий взгляд, проверяя, нет ли у меня наушников, и убедившись, что нет, опять посмотрел в глаза.

Он повторил сказанное, при этом едва заметно дернув рукой, в которой держал пистолет.

— Не-а. Все равно ни фига, — еще шире улыбаясь произнес я и не стал дожидаться, пока в лоб прилетит пуля или Свистун решит опробовать очередную свиристель, что может скукожить меня похлеще, чем любая уличная магия.

Одновременный удар ладонями чуть дальше запястья и уход головы с линии огня стали моим первым шагом к победе. Правая нога, летящая по едва изогнутой дуге к голове «фрилансера» в следующее мгновение, стала вторым.

Выстрел, громыхнувший у самого уха, наверняка оглушил бы меня, но я его не услышал. Зато шеей и головой ощутил вибрации, созданные звуковыми волнами. Наверное, какие-то подобные издавал и я, когда пользовался способностями. Знания о вибрациях и колебаниях, наконец, обрели осязаемые формы. Кто-то или что-то умело вылавливать и выслеживать таких колебателей, как я.

«Мы не то чтобы слушаем мир, скорее, мы чувствуем его. И к движению противника присоединяемся, создавая единую с ним систему. Тут важны и стойка, и распределение веса, и равновесие в движении. Необходимо постоянно двигаться. Каждое действие предполагает следующее».

Слова сэнсэя, впечатавшиеся в сознание, пришлись как нельзя кстати.

Оглушенный «фрилансер» качнулся в сторону, хватаясь за ухо одной рукой и пытаясь не выронить пистолет другой. Мое следующее движение вошло в резонанс с его движением. Пистолет, который он пытался всеми силами удержать, уже был в процессе перехода в мое владение. А равновесию его стойки теперь угрожала подсечка, лишающая Свистуна каких-либо шансов на победу.

До ужаса хотелось схватить его за грудки и применить «Каменную башку», нокаутирующую в такой ситуации с вероятностью двести процентов. Мне нечего было бояться засветиться, но и предостережение сэнсэя о том, что прокачиваю сразу все, включая темную сторону, и в какой-то момент могу сорваться, потому что тьма, растущая параллельно со мной, может однажды предложить то, от чего просто не смогу отказаться.

«Истинно просвещенный человек никогда не воюет», — это уже не слова сэнсэя, это уже Лао-цзы. Дядька, который тоже шарил. Так что я выбрал свой путь. И это не путь войны, это путь обороны.

Я разрядил обойму и сунул пушку за пояс джинсов. «Фрилансер» уже вскочил, готовый порвать меня в лоскуты. Присвистнул что-то задорное, а я с улыбкой на губах показал на свои уши и пожал плечами.

За выражение его лица можно было бы отдать мизинец на ноге (все равно вещь почти бесполезная, вечно о край тумбочки бьется). Такой он был злющий! Полицейская дубинка (взятая им просто ради крутого вида, не иначе) легла теперь в руку, как единственное доступное оружие.

Резкий злобный замах, летящая мне в ухо прорезиненная палка, а я уже сместился, ушел с линии атаки и перехватил удар, в который он вложился по полной. Воспользовавшись тем, что атака отняла большую часть резервов силы и концентрации, подсек Свистуна и выбросил через бедро.

Упал тот крайне неудачно. Поднялся, сплюнул кровь и что-то невнятное прорычал сквозь зубы.

— Не слышу тебя, балбес, — произнес я.

— Как ты достал меня… — Прочитал по губам, удивляясь, что понял с первой попытки. — Обезьяна прыгучая, — на выдохе добавил он.

— О! Это я понял, — усмехнулся и, увернувшись от очередной атаки, перехватил его в удушающий, плавно укладывая на землю.

Сэнсэй на тренировках ласково называл этот прием «Объятья Морфея». Так что я стал Морфеем, а Свистун — «скрюченной тушей», как с сочувствием другие ученики называли тех, на ком отрабатывались подобного рода приемы.

— Сладких снов, Свистунишка! — Пожелание прозвучало вполне искренним, и, наверное, именно поэтому в глазах «фрилансера» мелькнул страх.

Он не ожидал, что я его одолею. Он не ожидал, что я уложу его спать. И, вероятно, после моих слов, уже не ожидал, что проснется.

Но я выбрал сторону. А значит, утро для него еще наступит. Но скорее всего, не в ближайшие пару часов.

Глава 15

— Вот же деби-и-ил, — пряча лицо в ладонях, произнес я, восседая в большом кожаном кресле у Ники в кабинете, а на мне восседала Кошка, которая уже от шеи до кончиков ушей обслюнявила мне лицо.

— Ты не дебил, — коротко и без эмоций опровергла Ника.

— Я на самом деле надеялся, что, поехав туда, найду ответы. Знал, что ловушка, но все равно поехал. Так глупо.

— Это не глупо. Это надежда… — возразил сэнсэй.

Я одарил его скептическим взглядом. Стоило бы поблагодарить за поддержку, но ощущения были отвратительные. Чувствовал себя полным придурком.

— Ну тебя же не поймали. И до сих пор никто не появился у меня на пороге. Так что даже угодив в ловушку, ты не проиграл, — обнадежила Ника.

Порция скептического взгляда досталась и ей.

— Хватит меня подбадривать. Вы оба слишком добрые, чтобы быть в моей команде. Я вас уволю, — произнес без доли иронии и сполз в кресле как можно ниже.

— Ты нас не нанимал, значит, не можешь уволить, — возразил сэнсэй так же серьезно. — Все всегда происходит на пользу делу. В конце концов, розовые очки нужно иногда протирать, если уж снимать не хочется.

— Розовые очки⁈ — возмутился я. — «Иногда протирать»? Я настолько наивен?

Ника хихикнула, и заметив мой злобный взгляд, пожала плечами.

— Я деби-ил… — сползая с кресла уже почти на пол.

Кошка заерзала, но намерения слезть не выразила никакого. Лишь удобней строилась у меня на пузе, и продолжила поглядывать на остальных.

— Если вы были так уверены, что я еду в ловушку, почему не остановили? — проворчал я.

— Остановишь тебя… — отмахнулась Ника, усаживаясь по-турецки на диван с кружкой кофе.

— Хватит паниковать, — отчитал сэнсэй. — Ты знал, что поедешь, мы знали, что поедешь. Все это знали. И никто ничего не возразил, потому что, видимо, таков был твой Путь. Не будь к себе несправедлив. Ты на отлично отработал на близкой дистанции, не применил ни одной способности, не привел хвост.

— Но кто-то убил всех этих людей. Кто-то хотел меня подставить, подделал запись и выставил все так, что даже я на какой-то миг поверил, что убил там всех.

— Но ты же не убивал?.. — не то спросила, не то подтвердила Ника.

— Конечно, нет!

— А маску или что-то подобное не удалось разглядеть? — с нотками надежды в голосе уточнила она.

— Нет. Запись очень убедительная. Там четко видно, что это я палю в беззащитных людей из пистолета. И делаю это виртуозно. Очень быстро и четко. В реале ни за что бы так не смог. Но это только потому, что я себя знаю. А любой человек со стороны — поверит. Ведь я неимоверно крут во всем. А значит, и тут смог бы прекрасно управиться.

Они проигнорировали мое самовосхваление, понимая, что вызвано оно расшатавшимися нервишками.

— А Андрей? Он был среди убитых?

Я помотал головой.

— Вот вам и подозреваемый! — подытожила Ника. — Он заманил, он подставил. Теперь надо понять зачем. Это же были его люди?

— Да бред какой-то! — На эмоциях всплеснул руками и чуть не опрокинул кофе, заботливо принесенный хозяйкой «Сырной луны». — Может, кто-то еще нашел это видео. И пришел раньше меня. Взял его в заложники, например, а остальных убил. Может, на офисный планктон этой шарашки кто-то тоже открыл охоту? И прикрыться решили мной.

Сэнсэй сидел молча глядя куда-то поверх Ники, задумчиво помешивая сахар в кружке. Он пытался размешать его с момента нашего прихода в кабинет, и уже, наверное, в пену взбил все сливки, которые Ника щедро плеснула в кофе.

— Нет, — наконец произнес он, поняв, что мы ожидаем от него какой-то реакции. — Очень сложно. Вряд ли все было так.

— Тогда какие идеи? — Ника встала с места и подала сэнсэю пачку крекеров, чтобы он, наконец, перестал мучить ложку. Тот посмотрел на нее каким-то пустым взглядом, но печенье принял. Кошка пачку тоже оценила. Заводила плоским сопливым носом, вынюхивая ароматы, тихонько хрюкнула и облизнулась, но слезать, как я понял, так и не собралась.

— Тебя заманили и подставили, — рассудительно произнес сэнсэй, — отставив на журнальный столик и кофе, и крекеры. — Хотели, чтобы ты нашел запись, чтобы ты поверил, что сам это все натворил. Отправили на твой след охотника. Его из подозреваемых можно вычеркивать. Если бы заманивал он — прихлопнул бы сразу. Да и в целом таких интересует только плата по контракту. В данном случае — за твою голову. Уверен, что ему глубоко наплевать, кто ты и что натворил.

— А что если на записи тоже не Андрей? — предположила Ника. — Может, мы имеем дело с компьютерщиком, который в легкую подделывает изображение на записи. Нет у тебя таких врагов?

— Только друзья. Точнее, друг. И именно его мы и пытаемся найти. Да и в целом я бы не сказал, что успел как-то нажить врагов.

— Ну а все-таки… Подумай еще, — не сдавалась она. — Может, это кто-то неочевидный.

— Вовка лежит в больничке в состоянии плодово-ягодных культур. Угрозы не представляет никакой, хотя финансы имеет. Имел. Теперь все перешло его жене, которая очень ко мне благосклонна. Есть еще… — я задумался, поглаживая Кошку, которая, казалось, ко мне уже приросла, а Ника смотрела пристально, не отрывая внимательных глаз. — Но это нереально…

— Что? — спросила она, и сэнсэй тоже проявил интерес.

— Я еще с микрофинансовыми организациями был не в ладах. — Продолжать не хотелось, но раз начал, решил закончить, как бы ни было стыдно: — Я не всегда было такой лапочкой, как сейчас, так что успел натворить несколько неприятных делишек.

На словах про лапочку Ника хохотнула, но потом махнула рукой, чтобы я продолжал.

— Я ограбил несколько контор, но сделал это максимально аккуратно. Везде включал защиту, чтобы меня не ловили камеры, и нигде не оставлял никаких следов. У них просто нет шансов меня найти. И у них уж точно нет никаких шансов выйти на людей со способностями. И уж тем более — уработать весь офис.

— И ты так и не вспомнил, как попал в здание? — уточнил сэнсэй.

— Ничегошеньки… Помню только как отрубился и как проснулся. Уже среди трупов, с пистолетом в руке. И как увидел себя на мониторе. До сих пор не представляю, как они это провернули!

Ника фыркнула.

— Неужели после всего, через что ты прошел, тебя способна удивить такая ерунда, как фейковая запись?

— Меня скорее удивляет, что кому-то вообще потребовалось разыгрывать такое. Убивать людей, подставлять меня. Гаденькое предчувствие подсказывает, что я впутался во что-то посерьезнее, чем предполагал изначально.

— Да ты настоящий Шерлок, — съязвила Ника, но совсем беззлобно. На ее грустном лице читались сочувствие и растерянность. — А с воспоминаниями что? Так и не считал ничего?

Я помотал головой. Даже попыток особых не предпринимал. Они посверкивали красным, а при попытках открытия — выдавали ошибку доступа. И что с этим делать, не появилось ни одной идеи.

Сэнсэй вдруг посерьезнел и, допив кофе в два глотка, отставил чашку, удобней усаживаясь напротив меня.

— А что если… — начал он, — ты как внешний жесткий диск?

— Чего? — мы с Никой оба не поняли, о чем он.

— Что если тебя хотели использовать как хранилище информации. Тот мужик, который тебя инициировал. Что если он хотел просто закинуть воспоминания, но потом забрать их?

— Он был серьезно ранен. Андрей на инструктаже сказал, что он хотел высосать мою жизнь, чтобы вылечиться. Что это часть запретных способностей, которые жестоко караются.

Кошка, не дождавшись угощений, задремала, и теперь поворачиваясь на другой бок, сладко хрюкнула во сне.

— А инициировал он тебя как? Напомнишь?

— Да как-то случайно. У него и цели такой не было. Могу только предположить, что пытаясь защититься от враждебного воздействия, мой организм врубил активацию способностей.

— Такое бывает, да, — подтвердил сэнсэй. — Ксюша рассказывала. Но зачем высасывать из тебя жизнь и при этом вкидывать воспоминания? Из мертвеца так себе носитель. Вряд ли с трупа можно считать что-то внятное, неповрежденное. Мы чего-то не замечаем. Картинка не складывается.

— Если даже он просто хотел вложить мне воспоминания, то, во-первых, зачем? Во-вторых, почему именно мне? И, в-третьих, что в них такого, что их пришлось их кому-то сливать?

— Боюсь, чтобы получить ответы, тебе все-таки придется встретиться с Андреем, — подытожил сэнсэй.

— Я уже попытался. И вот к чему это все привело. Несколько трупов, поджог и стычка с «фрилансером». Можно я лучше дома посижу? Мы с Кошкой, кажется, уже нашли общий язык, — ласково произнес я и потрепал мохнатую морду.

— Нужно, — разрешил сэнсэй и добавил: — Но на тренировке завтра чтобы как штык!

— Да, сэр, — простонал я и сполз с кресла на пол, прячась за пухлую тушку собаки.

В дверь постучали. Ника нахмурилась, но разрешила войти. Из-за двери высунулась голова одного из официантов.

— Простите, что врываюсь, но вы нужны нам.

— Что-то срочное? — Ника нахмурилась. — Не потерпит полчасика?

— Никак нет. Дело важно.

Она лениво поднялась и покинула кабинет. Пока ее не было, сэнсэй засобирался домой, но не успел даже куртку надеть. Ника ворвалась в комнату так стремительно, что мы оба похолодели. Испуг на ее лице обозначил ситуацию как экстренную и максимально недобрую. Она буквально втолкала перепуганного официанта перед собой. Тот, не скрывая паники в глазах, косился то на меня, то на сэнсэя.

— Что произошло? — Вопрос потонул в вязкой тишине, которая образовалась в комнате, потому что никто не решался начать объяснять, в чем все-таки дело.

Ника нашарила в планшете какое-то видео и перевела его на экран телевизора, висящего на стене.

— Смотри, — сурово произнесла она, и покосившись на перепуганного официанта, добавила: — Выдыхай, бобер. Тебе нечего бояться.

На экране молодая симпатичная дикторша, перекладывая бумаги перед собой и глядя неотрывно в камеру говорила что-то неразборчивое. Ника добавила громкость, но я уже и без того понял, отчего все так переполошились.

«На этих кадрах мы видим молодого мужчину хладнокровно напавшего на сотрудников офиса загородной радиостанции», — отчеканила девушка, и во весь экран развернулась запись с камер наблюдения, которую, как мне казалось, я стер отовсюду.

Все как один застыли перед экраном, заворожено глядя на меня, технично убирающего неугодных «костюмов».

Ника, судя по всему, второй раз уже смотрела запись, но все равно прикрыла рот рукой и вздрогнула, когда мой двойник выстрелил дважды в течение одной секунды.

«Жестоко убил… украл из сейфа… Полиция начала расследование…» — продолжала девушка.

— Нефигово полунатил, — попытался разрядить атмосферу я, но еще пока произносил, понял, что шутка оказалась неуместной. Обеспокоенная Ника едва заметно поморщилась, а сэнсэй, хоть и остался бесстрастным, наверняка где-то в глубине души выразил неодобрение.

— Сколько людей это видело? — спросила Ника у бледного парня, который моей шутки вообще не понял.

— Ни… Никто н-не видел. Т-только я, — начал заикаться он. — Я переключил канал, когда понял, что на видео ваш друг, — он опасливо покосился на меня. — Я посчитал нужным сообщить вам сразу, но не пугать клиентов.

— С меня премия, — Ника похлопала его по плечу. — И не бойся. Он этого не делал. Его подставили, и именно это мы сейчас обсуждали здесь. Так что никому больше ничего не говори, по телеку запусти музыку или спортивный канал. Все что угодно, где не бывает новостей. Понял?

Он покивал, и Ника отпустила его.

— Что будем делать? — взволнованно спросила она. — Олежа хороший, Олежа никому не расскажет. Но другие сотрудники или клиенты могут тебя сдать. Оставаться здесь ты больше не можешь.

— Ты разве не говорил, что удалил запись? — решил уточнить сэнсэй.

— Я все подчистил. И из облаков, и с физических носителей. Без возможности восстановления, как учил Юрка. Железо испортил. Не понимаю, где прокололся.

— Если тебя подставляли, логично, что и запись тиснули до того, как ты очнулся, все понял и стер. Так что я не удивлена, — заключила Ника и скрестила руки у груди. — Если вы помните, мой бывший работает в полиции. Я всякого наслушалась о делах, которые он расследовал. И у тебя, Артем, нет шансов ничего доказать. Так что сваливать надо быстро, пока никто не настучал, и пока бар не оцепили.

— Могу позвонить Чупе, она тебя подхватит. Заночевать сможешь там же.

— Нет, — сэнсэй мотнул головой. — Едем на моей машине. Останешься у меня. За городом. Там дача, где тебя никто не увидит.

— Отлично! Выходите через черный ход, — предложила Ника.

— Камеры на парковке включены?

— Нет. Завтра все наружные камеры должны заменить на новые. Старые уже не катят. Та, что с парковки, вышла из строя позавчера в грозу. Записей не будет. Хоть что-то складывается удачно.

Затененная парковка за баром встретила нас моросящим дождем, что было нам на руку. Если кто из персонала и хотел выйти покурить — делали это с главного входа — там был навес. Здесь же был моргающий фонарь у выхода и тусклые прожекторы вдоль забора. Вслед за нами выскочила Ника, скомандовала подождать и начала наспех раздавать указания вышибале.

— Действуем по схеме «СБВ», понял? Клеился, отшила, поехала к поставщикам. Понял?

Громила кивнул.

— Спасибо! Бывшему скажешь, что сама позвоню. Начнет запугивать, шли на фиг. Он горазд языком чесать, а сделать все равно ничего не сделает.

Она сказала еще что-то насчет поставок и скользнула в машину на заднее сидение.

— Ты куда это? — удивился я.

— С вами еду. Тут происходит что-то серьезное, я не могу пропустить.

— Происходит. И поэтому ты должна остаться! — запротестовал я.

— Поехали, — игнорируя меня, произнесла она.

— Да, мэм, — повиновался сэнсэй, и я возмущенно на него посмотрел.

Он пожал плечами и флегматично добавил:

— Не могу спорить с красивыми женщинами.

Я закатил глаза, готовый проломить себе череп в глубоком фейспалме, но сдержался.

— Что такое план «СБВ»? — поинтересовался сэнсэй.

— Сваливаем без вопросов. Если кто будет спрашивать, персонал скажет, что ничего не видели, ничего не знают. Что терся какой-то мутный, приставал к хозяйке, она его нагнала. А теперь уехала общаться с поставщиками. Должно прокатить. Они ребята ученые. Не первый год со мной работают. Еще в те времена, когда была замужем, и в баре мутились делишки, о которых не имела представления. А когда узнала, мужа нагнала, а ребят оставила.

— Прям Белоснежка и семь гномов, — не смогу сдержаться я. — Правда, некоторые гномы раза в два повыше самой Белоснежки, — подшутил, намекая на вышибалу.

— Они неплохие парни, хоть некоторые и с мутным прошлым. Но ты как никто знаешь, что иногда нужно давать людям второй шанс.

Я не ответил. Второй шанс действительно был мне нужен, после всего, что натворил. И от Алены, и от жизни в целом. И как ребята только могли доверять мне после того, как сами увидели запись? Я бы сам, скорее всего, не поверил. Да что там… И сейчас где-то в глубине сознания маячила мысль, что тем человеком, разносящим офис, на самом деле мог быть я. Вдруг что-то перемкнуло и…

— Не грусти, — Ника дотянулась до меня и похлопала по плечу, вырывая из тягостных размышлений. — Юрка верил в тебя. И я верю. Пора бы и тебе самому начать в себя верить.

— Постараюсь. А долго нам ехать?

— Минут сорок по такой дороге, — ответил сэнсэй. — Видимость не очень, морось и подъездная может быть размыта. Так что точно ничего сказать не могу.

Первое время ехали молча, каждый погрузился в свои мысли. Ника дремала на заднем сиденье, сэнсэй следил за дорогой, а я пытался просчитать, как лучше всего действовать, если теперь мое лицо засветилось на экранах. Сэнсэя и Нику наверняка допросят.

— Боюсь, что на даче мне долго оставаться нельзя. Переночую и поеду с утра куда-нибудь подальше.

— Не волнуйся, — успокоил сэнсэй. — Дом записан не на меня. Его никак не свяжут со мной, поэтому проверить не смогут. Там ты в полной безопасности.

— Мне кажется, или эта машина уже слишком долго за нами едет?

Опасение, что за нами следят, маячило почти от самого выезда с парковки.

— Возможно, но это могут быть такие же дачники, как и мы.

— О да, — спросонья проворчала Ника сзади, — мы те еще дачники. Неужели не успели отъехать и уже словили хвост?

Через пару минут машина свернула на проселочную дорогу, и сэнсэй выдохнул.

— Я же говорил, дачники.

— Видимо, да, — согласился я, но гаденькое предчувствие не исчезло.

Как будто машина свернула, а хвост остался. Я еще раз глянул в зеркало заднего вида.

— Там никого нет, — подтвердила Ника, ловя мой взгляд в зеркале.

Позади действительно был только голый черный хвост блестящей от мороси дороги.

Глава 16

Бабье лето выдалось теплым и солнечным. Я стоял босыми ногами на мокрой траве с палкой от швабры в руке и не чувствовал признаков подступающей осени.

Хоть у сэнсэя на даче и имелся неслабый арсенал, что-то более внятное выдать мне он отказался. Сказал — нашел свое оружие — береги. А раз сэнсэй сказал — я послушал. Стоял, берег и пытался представить окружающее меня пространство.

Настойчивое утреннее солнце пробивалось даже сквозь сомкнутые веки. Пение птиц помогало лучше оценить окружающие меня предметы.

У меня не было суперслуха или способностей, которыми обладают летучие мыши, но понять, на каком дереве щебечет птичка, как высоко она над землей, в которую сторону смотрит — было не очень сложно.

Когда вычеркиваешь один орган чувств — остальные обостряются. А если активируется боевой режим, то даже без зрения мир играет красками. Тускло, странно, непривычно, но все-таки…

Юрка как-то сказал: «Самообман — наш единственный способ познания реальности».

Не могу сказать, что полностью с ним согласен, но доля правды в этом точно есть.

Сейчас мой мозг пытался дорисовать реальность, пока я не мог сделать этого глазами. Он подбрасывал ненастоящие образы, и отчасти, хотя бы на какую-то долю, они совпали с реальными. По крупицам имеющейся информации, дорисовал картинку, чтобы иметь возможность хоть на что-то опираться. Она никогда не совпала бы на все сто процентов с тем, что на самом деле меня окружало, но порой и этого достаточно.

Порой попытка достроить недостающее из тех образов, что мы накопили за жизнь — единственный путь, что у нас есть. Ведь даже если я открою глаза, увижу больше, но это все равно будет искажено моим опытом, сознанием и погрешностями зрения и восприятия. Мы бесконечно стремимся к познанию истины, но с каждым шагом она все также бесконечно далека.

Голос сэнсэя раздался откуда-то слева, как мне показалось, с расстояния в пару метров.

— Дальтоник видит мир в своей цветовой гамме. Глухой слышит звуки на уровне вибраций. Все познают мир как могут. Видение мира подлого человека отличается от виденья мира человека искреннего и доброго. Картинка одна — образы разные. Чем чище будет твое сознание, тем отчетливей проявится образ. Попробуй избавиться от груза прошлого, от сомнений и страхов. Попробуй почувствовать мир без шелухи.

Глубокий вдох, максимальная концентрация. Мокрая трава под стопами, намокшие штанины тренировочных брюк, твердость и сила оружия в руках.

Выдох.

И вот уже боккэн летит мне в голову, но я успеваю защититься палкой от швабры.

— Молодцом! — похвалил сэнсэй.

А я и рад оценке, уши развесил. Следующий удар, не сильный, но меткий, пришелся в голень.

— С-с-с… — прошипел я, плотнее перехватывая палку и навостря уши.

— Пропустил, — произнес сэнсэй, и вот теперь по интонации в голосе, по тому, как напряглись его мышцы для удара и едва заметно исказился тембр, мне удалось лучше почувствовать ситуацию.

С закрытыми глазами не получилось правильно рассчитать угол атаки, но предотвратить ее, слегка ушибив большой палец руки, закрываясь от удара — вышло.

— Неплохо… — И опять следующая атака не заставила себя долго ждать, пока сэнсэй похвалой пытался усыпить мою бдительность.

В этот раз отбить удалось лучше — ни я, ни большой палец не пострадали, чего нельзя было сказать о сэнсэе. Ему моя швабро-дзе прилетела краем по уху, и теперь уже он издал что-то вроде «с-с-с».

— Хе-хе, — ехидно отозвался я, за что и получил боккэном в ногу.

— Не расслабляйся, — скомандовал сэнсэй и атаковал вновь.

Минут за десять напряженной тренировки, уже почти привыкнув к происходящему, я умело отражал удары. Конечно, не обошлось и без происшествий: сосредоточившись на защите от атак, немного потерялся в пространстве и, поскользнувшись на мокрой траве, налетел на куст жимолости, ободрав ногу и поломав несколько веток.

— Ничего! — произнес сэнсэй ободряюще. — Рост — это всегда болезненно. Человеческое тело выло бы от боли в процессе роста костей, но в нас заложены механизмы защиты. Обезболивающее вырабатывается в некоторых дозах постоянно. И ты, кстати, если научишься управлять собой, сможешь даже такие вещи контролировать. Не полностью, но с некоторой долей, достаточной, чтобы притупить определенные болезненные состояния.

— Я уже могу расти только вширь, — усмехнулся, потирая ободранную лодыжку.

— Ты растешь над собой с каждой тренировкой, с каждым днем. Сравни себя и того Артема, который наблюдал за занятиями издалека в нашу первую встречу. Вспомни Артема, который гулял по кабакам и цеплял барышень. Сильно похож на нынешнего?

— Ну, если честно, — смеясь начал я, — я бы не отказался сейчас повторить…

Сэнсэй тоже рассмеялся, но оба мы понимали, что это только разговоры. У роста нет обратного направления. Точка невозврата пройдена давно и уверенно.

— Готов продолжать? — спросил он, и я покивал.

— Думаю, еще минут десять выдержу. Мы же не дольше будем, да?

Ответом мне стало пенье птиц и ничего больше.

— Сэнсэй? — позвал я насторожившись.

Ни слова, ни движения, ни шороха.

— Сэнсэ-ей… — позвал еще раз, раздумывая, является ли это частью тренировки или же что-то случилось, а я стою как дурак посреди лесной поляны с древком швабры в руках.

Внимание! Код 71−12

Включен режим ментальной защиты. Пресечена попытка взлома.

Появилось еще одно уведомление. Несрочное, поэтому просто моргнуло и свернулось.

— Сэнсэй, это не смешно!

Я уже начал всерьез тревожиться. Раньше он никогда так не нападал не меня, никогда не пытался воздействовать никак иначе, кроме как физически. А тут — «попытка взлома». Вот тебе раз! С другой стороны, Свистун всегда нападал иначе. Разве что мне на хвост не сел кто-то еще.

— Сэнсэй, если это часть тренировки, подайте голос. Или я прекращаю этот цирк. Уже не смешно.

Откуда-то сзади едва уловимое дуновение ветерка щекотнуло затылок и шею. Я резко развернулся, пытаясь заблокировать невидимый удар, но только прорезал воздух. И теперь уже слева раздался легкий смешок, и голос сэнсэя прозвучал едва уловимо.

— Урок не окончен…

Я развернулся в направлении уже потонувшего в воздухе звука, и каким-то чудом отразил атаку, провернулся под боккэном и, сделав подсечку, уложил сэнсэя на лопатки.

— Браво! — произнес он. — Тренировка окончена.

Солнце в первые пару секунд показалось безжалостно ярким. Уже почти привыкнув к простому миру за закрытыми веками, возвращаться в столь насыщенный, яркий и сложный, показалось непростой задачей.

— Ты почувствовал что-то? До того как я напал, — уточнил он, усаживаясь на корягу и ставя боккэн рядом.

— Угу. Моя внутренняя система тревоги сработала. Засекла «попытку взлома».

Он покивал, о чем-то раздумывая.

— Отлично, — наконец произнес, указывая на пень напротив. — Присядь. Помнишь, ты рассказывал мне о своем друге, который стал врагом.

— Вовка… Да. Друг, ставший врагом.

— Его способности всегда работали как-то не так. Ты сам это замечал. Он прилагал уйму усилий, но при этом не мог не то что превзойти тебя, он не мог даже немного приблизиться к твоему уровню. Это все потому, что он пытался продавливать «свое» несмотря ни на что. А нужно слушать и регулировать, а не ломать. Ты сейчас слушал и уловил мою атаку. Хотя как атаку… мне все способности подчистили, остались только базовые, которые и срабатывают-то не так, как раньше. Но главное, что ты услышал. Не знаю, как у тебя там все устроено, но могу предположить, что теперь любую атаку от наших одаренных друзей ты будешь улавливать примерно так же как сейчас мою. Но научиться перенаправлять их тебе придется самому. Механизмы, по сути своей, одинаковые, что при физической атаке, что при ментальной. Уверен, ты разберешься.

— А я вот не очень уверен. Я в целом довольно тупой.

— Да брось. Смотри. Базовые элементы: чистый разум, равновесие и баланс, сохранение спокойствия при движении, гармония с противником, дистанция, тайминг. От тебя требуется синхронизация в связке с противником, при которой появляется возможность мягко подключиться к атаке. В результате ты остаешься невредим, а противник может получить повреждения, потому что вкладывает силу в удар, который не достигает цели. И в итоге либо он лежит на полу, ударившись пропорционально приложенной силе, либо попадает в захват, при котором теряет все преимущества и может получить или не получить какие-либо травмы. Если ты будешь применять все, чему научился, одолеешь врага даже со сверхспособностями.

— Очень на это рассчитываю, — без особой уверенности произнес я и вспомнил о скользнувшем ранее уведомлении. Развернул его.

Открыта способность «Ты не пройдешь!».

Разряд: защитная.

Примененные противником атакующие способности могут быть опознаны в момент их применения. Может не сработать, если противник превосходит по уровню навыков.

— Отлично! Кажется, с определением типа атаки проблем не будет. Я только кто качнул защитную пассивную способность.

— А темная сторона при этом предложила альтернативу? — и, видя мое довольное лицо, добавил: — Вот. А я говорил. Ты откроешь для себя новый путь, и темная сторона больше не будет иметь над тобой власти.

Он собирался сказать еще что-то, но телефон в кармане завибрировал, и сэнсэй с серьезным видом уставился в экранчик.

— Ладно, — произнес, не желая мешать ему. — Пойду пока в дом, проверю, как там Ника.

* * *

Ника проводила время чудесно. Она разлеглась на шезлонге, укутанная в небольшой тонкий плед и потягивала коктейль, разглядывая через солнечные очки густо разросшуюся вокруг забора зелень, которая пока и не думала желтеть.

— Как прошло? — с любопытством и озорными нотками в голосе спросила она.

— Лучше не бывает. Как сама?

Но вместо ответа она произнесла следующее:

— Ты знал, что твой сэнсэй параноик? — И рассмеялась.

— В смысле?

Она втянула цветастую странную жидкость из бокала через соломинку, и, прищурившись, указала рукой в направлении глухого каменного забора.

— Там, и там. Камеры. Сигналка на воротах, заборе и окнах. А вон там, — перевела руку в другую сторону, указывая куда-то за спину, — какая-то хреновина, о предназначении которой можно только догадываться. Не хватает пары доберманов, арсенала пушек и шапочек из фольги каждому.

— Он не параноик. Он просто много знает.

Ника доцедила коктейль, пожала изящными плечиками и с грохотом поставила бокал на столик.

— Жаль, кошку не взяла, ей бы тут понравилось, — посетовала она и направилась в дом.

В тихом загородном убранстве, бревенчатых стенах и каменном камине концентрировалось все умиротворение, которыми напитывался сэнсэй, изредка вырываясь из города на природу.

Но сегодня к умиротворению не располагало ровным счетом ничего. Чуть не сбив с ног Нику, на веранду выскочила женщина средних лет, поддерживающая в доме порядок и следящая за ним в периоды, когда сэнсэй тут не жил. Схватила Нику за плечи и начала щебетать что-то про телевизор.

— Вы должны это видеть! Посмотрите! Скорее! — тараторила она, и, наткнувшись на меня взглядом, мгновенно изменилась в лице — побледнела и осунулась.

Страх женщины был виден невооруженным глазом. Будто спрятавшись за Нику, она начала расспрашивать, где Александр и когда вернется.

— Он сейчас подойдет, — я постарался ответить максимально бесстрастно, чтобы она не подумала, будто пытаюсь усыпить ее бдительность или сам на самом деле понятия не имею. Очень пожалел, что не мог сейчас вложить в свои слова немного Воли, списав пару десятков кредитов для убедительности. Очень бы помогло. Что поделать. Привычка. Понравилось быть «влиятельным» человеком, пусть и в немного ином смысле этого слова, а к хорошему быстро привыкаешь.

— Гуля, — раздался голос позади меня, — что-то случилось?

Женщина тут же бросилась к хозяину дома и начала говорить на незнакомом мне языке.

Он с улыбкой погладил ее по плечу и ответил тоже не по-русски. Женщина повернулась посмотреть на меня и добавила несколько отрывистых нервных фраз. Сэнсэй в своей гипнотической манере без всяких мам, пап и кредитов, привел ее в чувство, мягко гладя по плечу и произнося что-то ободряющее. Она выдохнула, расправила домашнее платье и пообещала вернуться в дом в полном спокойствии и больше не поднимать панику.

— Думаю, нам лучше посмотреть новости, — подытожил он, приглашая нас с Никой в дом.

* * *

Что меня разыскивают, не было ни для кого секретом, но вот предупредить об этом Гулю никто не догадался. Женщина, видимо, очень доверяла Александру, поэтому звонить в полицию не стала. Предпочла сначала предупредить отдыхавшую на веранде Нику, затем найти хозяина дома и только потом поднимать панику. За это мы все втроем были ей очень признательны. Не за панику, за продуманность и доверие. Если бы Гуля еще и эмоции могла сдерживать, то провернула бы все как шпион, что мы бы и вовсе не догадались, что она чем-то напугана и что-то пошло не так.

Из новых известий ничего приятного не узнали. Второй топовой новостью оказалась информация о том, что Вовка так и не вышел из комы. Его сердце остановилось в полпятого утра, а его супруга отказалась забирать личные вещи, что были при нем в момент поступления. Об Анжелике же по-прежнему не было никаких сведений. Она покинула страну, но ни в одной из других так и не засветилось. Видимо, была готова ко всему, еще пока работала на Вовку и научилась прекрасно заметать следы.

Ника опасливо на меня покосилась. Не потому, что боялась, а потому, что не знала, как я отреагирую. И если честно, я и сам не знал, как реагировать.

Отчасти это было облегчение, потому что наш конфликт теперь окончательно и бесповоротно завершен. Враг повержен и больше никому не причинит зла. Но при этом какое-то гадкое чувство все равно царапало изнутри. Артем из прошлого наверняка сказал бы «Аминь» и с чувством выполненного долга пошел заниматься другими делами. Но теперь… Теперь радости победы или восторжествовавшей справедливости я не испытывал. Вовка, если бы я не сжег ему мозги и лицо, сел бы в тюрьму и отбывал свой срок под надежной охраной.

Да, мне было бы боязно, что он сбежит, но совесть была бы чиста. А в данной ситуации я мог больше не волноваться о побеге, но и совесть оказалась замарана. То, что я с ним сделал, можно было бы сравнить с превышением самообороны. И наверное, поэтому сейчас меня терзали двойственные чувства.

— Ты сделал, что должен был, — ободрила Ника. — Не надо себя корить, если это вышло не идеально. Потрать энергию в правильное русло. Тебе еще Юрку искать.

Она не сказала ничего сверхразумного или невероятно ободряющего, но как будто легким движением руки навела порядок у меня в мозгах.

Мне действительно сейчас нужно думать о другом.

— Мне Ксюша ответила, — сказал вдруг сэнсэй. — Написала пару сообщений. Удивилась, что интересуюсь Юркой. Спросила, во что я влез и зачем мне это. Попросила умерить любопытство и не лезть ни во что сомнительное.

— Мне бывший муж почти то же самое сказал, — вклинилась Ника. — Только наорал еще, как резанный.

— В общем, насчет Юрки помощи от нее ждать не приходится.

— Но она же не навредит нам? Вдруг сложит два и два. Скажет следить за тобой. По номеру твое местонахождение можно пробить. Скажет, что есть подозрения, что Артем у тебя, и хана…

— Во-первых, она никогда так не сделает. Во-вторых, как ты сама заметила, я параноик. Определить, где я, можно было бы только по крови, но я стерт из базы и лишен способностей. Отследить нас можно было бы в случае, если б кто-то пришел сюда ножками вслед за нами.

— Почему ты так веришь ей? — не выдержал я.

— А ты бы верил своей Алене, если бы она тебя все-таки вспомнила?

Его вопрос заставил задуматься.

— Скорее всего, верил бы. По крайней мере, до всех этих событий, до потери памяти, до того как мы оба изменились — точно бы верил.

— Вот и я верю.

— Но как? — не сдавался я. — Разве она не оставила бы тебе способности, раз у вас все так серьезно?

— У нас вообще ничего не серьезно. Мы с ней больше года не виделись. И все, что у нас есть, это надежда, что настанет день без препятствий, и все сложится. Но пока все так, как есть. И раз мы заговорили о моих способностях, то она предлагала варианты. Я сам не захотел. Слишком велика цена. Так что вопрос доверия давай закроем. Правильно говорят, что нужно быть осторожным в доверии, но ее осторожнее нужно быть в недоверии.

— Тихо! — Ника вдруг подскочила с кушетки, на которой только-только удобно устроилась. — Ни слова, — произнесла она, поднося указательный палец к губам.

Мы замерли, а она как кошка пересекла комнату и распахнула шире входную дверь.

— Слышите? — спросила шепотом.

Мы помотали головами.

— Вот и я ни хрена не слышу, — заключила она.

В мгновение, когда я вознамерился включить боевой режим, на случай, если каким-то образом нас все-таки выследил «фрилансер», в комнату сквозь разлетевшееся вдребезги шикарное французское окно влетела дымовая граната.

Глава 17

— В подвал! За мной! — проорал сэнсэй, утягивая Нику за руку к люку в полу. — Артем!

Включен боевой режим.

Я не двинулся с места. Проверил, на месте ли ключи от машины, и хотел сказать что-то вроде «Бегите, глупцы», но сдержался, и вместо этого произнес:

— Прячьтесь! Они пришли за мной. Я разберусь.

— Нет, — невидимая из-за дыма пискнула Ника откуда-то снизу, и я понял по звуку, что она уже наполовину скрылась в подвале.

Некогда было спорить и что-то доказывать. Сэнсэй это тоже понимал, и лишь продолжил пропихивать Нику в люк. Еще пара каких-то бесконечных секунд, и я услышал, как позади меня захлопывается крышка.

Они в безопасности. Они справятся. А мне опять остается только одно — бежать!

Без своих способностей я лишь чудом домчал до тачки, поскользнувшись на шуршащем под ногами гравии и чуть не распластавшись перед машиной. И только это спасло меня от выстрела в спину. Не знаю, из чего стреляли, но в любом случае вряд ли бы мне понравилось. Спасло еще то, что сэнсэй припарковал свою любимую колесницу на подъездной дорожке, не успев переставить в навороченный гараж.

При повороте ключей в зажигании включилось и радио, из которого раздалось обреченно-флегматичное «The roof, the roof, the roof is on fire». Задымленный дом позади меня выглядел как горящий, и я очень порадовался, что у сэнсэя-параноика в доме был подвал. Что бы ни произошло дальше — они с Никой останутся в безопасности. Было странно, что не сработала сигнализация, но как мне когда-то уже сказала Ника: «Неужели после всего, через что ты прошел, тебя способна удивить такая ерунда…»

Пульт от ворот висел брелоком ниже на связке ключей от машины. Если б не это — ничего бы уже не спасло. Пробить стальные ворота, да еще и не имея площади для разгона, затея, обреченная на провал.

Пара геликов на подъездной к участку, несколько человек с рожами из девяностых. Совсем не похожих на «фрилансеров» и всех, наделенных способностями, кого я видел до этого. Даже на секунду подумалось, что пришли они не за мной, а за сэнсэем. Вдруг он кому дорогу перешел. Например, подшутил на тренировке над чьим-нибудь сынком, как с тем пареньком, решившим, что тот, кого он догонял в лесу, исчез. Или кто-то покалечился на занятии, все-таки это спорт. Да в конце концов, может, неудачно чьей-то даме подмигнул.

Хорошо, что они не додумались перекрыть машинами ворота — не ожидали, что из тома кто-то вырвется, да еще и на тачке свалит. Я вывернул руль и как-то с особым удовольствием подпел солисту дурацкой песенки с радио: «Burn motherfucker burn».

Бандосы на геликах увидели, кто за рулем, и бросились догонять. Все. Никого не оставив у дома, а значит, пришли все-таки по мою душу.

Какого хрена?

Неужели мне на хвост повесили обычных головорезов, потому что «фрилансер» не справился? Бред какой-то. Слишком топорные и грязные методы. Если бы решили все-таки завалить меня без разговоров, послали бы того же Свистуна уже без транквилизатора в запасе, а только с настоящими пулями и приказом стрелять на поражение. А не вот это вот все!

Но если это не они, то кому я вообще еще сдался? Да, моя рожа сейчас в криминальных новостях, но искать меня тогда должна полиция, а не бандосы.

И не успел я даже поверхностно обдумать случившееся, как меня начали нагонять — увидел их в зеркале заднего вида. Фора, полученная, пока они влезали в тачки, превратилась в ничто. Раздались первые выстрелы. Стреляли по колесам. Еще немного и меня нагонят, даже если не попадут в шины.

«Everybody here we go…» — завывал гнусавый голос, а я, не имея ни малейшего представления, как оторваться и что делать дальше, просто подвывал в такт бэк-вокалу:

— Оу, оу…

Я уже выжал из машины всю возможную скорость. Даже примени я сейчас какие-то свои особые умения, оторваться вряд ли получится. Движок, каким бы он ни был хорошим или плохим, не могу превзойти себя, в отличие от человека. Мысль, что ресурс жестко техники ограничен в отличие от человеческого потенциала, показалась одновременно и грустной, и обнадеживающей.

«Throw your hands in the air…» — продолжал вокалист.

— Оу, оу, — подпевал я.

Одна из шин, пробитая не то третьей, не то четвертой по счету пулей, издала хлопающий звук и предзнаменовала мое поражение. Вторая шина лопнула почти сразу же вслед на ней.

Песня из радио заканчивалась, как и погоня.

Один из геликов уже почти догнал меня, и я начал притормаживать, чтобы не сбили в кювет. Сотрясения и без того не самого умного мозга было бы сейчас крайне некстати.

— C’mon party people, — подпел одной из финальных строчек песни, когда машина остановилась.

Окружили меня довольно быстро. Несмотря на то что никто из компашки не было легкоатлетом, двигались они довольно слаженно и уверенно. Видать, имели в подобных ситуациях немалый опыт.

— Че надо? — спросил я из окошка.

— Выходи. Вопросы к тебе есть, — сказал один и сплюнул на землю сквозь щербатые зубы. — Расскажешь все, что знаешь, и мы тебя отпустим.

И без суперспособностей было ясно, что это чушь.

— Прям все? — уточнил я.

— Все, — прохрипел он в ответ.

— Лондон из зе кэпитал оф Грэйт Британ, — начал я. — Солнце — единственная звезда Солнечной системы. Вода закипает при температуре в сто градусов…

Еще мгновение и меня уже выволакивали из салона. Видимо, мое чувство юмора не пришлось им по душе. Понимая, что убивать меня не станут, решил сыграть по их правилам.

Даже если они повезут мою сдавшуюся в плен тушку в гробу в катафалке в темный лес, вряд ли это сильно подорвет моральный дух или хоть немного напугает.

В конце концов, такое дерьмо со мной уже случалось.

* * *

Очнулся сидя на стуле в каком-то темном помещении с диким гулом в голове. Скованные за спиной руки начали неметь, разбитая нижняя губа слиплась с верхней от крови и нещадно пульсировала болью. Желтый свет мутных ламп под потолком позволял оглядеться, но был недостаточным, чтобы рассмотреть детали. Да и в глазах пока еще плыло, а протереть их не было возможности.

Разлепил губы, несколько раз сплюнул кровью на пол и поморгал, чтобы хоть как-то прийти в себя, вернуть работоспособность основным системам. Мотнул головой, пытаясь прочистить мысли, но от этого стало только хуже — резкая боль от виска до затылка пронзила черепную коробку насквозь и растеклась по лбу тягучей вязкой тяжестью, от которой глаза чуть не повылетали из орбит.

Не знал, куда меня привезли, но смутно помнил, что этому предшествовало. Нападение на дом сэнсэя, облава за воротами, погоня, пробитые колеса, легкая потасовка, потом темнота. Похоже, меня еще попинали после того, как отключился. Ребра давали о себе знать, но я не помнил, чтобы по ним били, пока был в сознании. Да и вырубили не так, как это сделали ребята Андрея. На меня тогда тоже напали в подворотне, но почти даже не помяли. Вкололи что-то, увезли. А сейчас чем-то дали по башке, и кровь на шее уже высохла, и как будто едва слышно хрустела, растрескивалась, пока вертел головой из стороны в сторону осматриваясь.

Очень грязная работа, совершенно не похожая на работу «костюмов» и всех, кто как-либо был с ними связан. Даже Вовка действовал интеллигентнее. Как бы он ни ненавидел меня, как бы ни презирал людей, используя как пешек, все его жуткие поступки не были лишены какой-то хотя бы мизерной доли эстетики. А сейчас меня не покидало ощущение грязи и топорности.

Замызганные лампы под потолком усиливали эти ощущения.

Можно было плюнуть на все, подрубить все свои резервы и рвануть куда глаза глядят. Камер или любых других средств слежения не обнаружил. Помещение было похоже на складское или подсобное. Явно нежилое, вероятно, полузаброшенное. Если использовалось, то неофициально, вот для таких мутных делишек или чего-то подобного.

Только лишь врожденное любопытство заставило меня сохранить спокойствие, выдохнуть и вспомнить, чему учил сэнсэй.

«Важна не ситуация как таковая, а твоя реакция на нее», — не раз говорил он.

Что ж, взять свою реакцию под контроль оказалось мне по силам. Не зря все-таки тренировался.

Еще раз выдохнул собираясь с мыслями. Прислушался.

Не охранять меня не могли. Если не следят по камерам, значит, слушают снаружи. Дверь на глаза попалась только одна, и была она ровно передо мной на расстоянии нескольких метров.

Ничего. Ни шороха, ни голосов, ни топота. Зато уловил какие-то вибрации. Очень странные, похожие на землетрясение, только как будто далекое или очень слабое.

Закрыл глаза, попытался обострить все чувства как сегодня утром на тренировке.

Вибрации стали отчетливее, даже как будто появился какой-то шум.

«Вот это я мастер!» — с радостью подумал, что расту на глазах, но потом дошло.

Это не я мастер, это вибрации действительно усилились. Еще пара секунд и понял, что к зданию приближался вертолет.

И что же за шишка прилетела? Вариантов не было никаких.

Сбегать или оставаться, еще не решил, но в любом случае времени было катастрофически мало. Занять выгодную позицию можно только освободившись. Прятаться от «фрилансера» больше не входило в число приоритетов, все-таки ситуация принимала слишком лихой оборот. Руки сковывали перекинутые сквозь металлические прутья стула наручники. Несколько неуклюжих попыток согнуть прут или как-то выбить их из конструкции ни к чему не привели. Как подсказывала мне интуиция, тот стул повидал немало пленников, и я, скорее всего, не буду последним, если не разберусь, кто за этим стоит.

Перспектива опять начать применять способности после стольких сил, положенных на то, чтобы выйти на нейтральный путь и отделаться от темной стороны, не выглядела привлекательной ни с одного ракурса. Не радовало, что меня могут найти и покарать «костюмы», но и не было никакого желания превращаться в монстра, способного сжечь лицо и мозги человеку, который уже и так проиграл. Но других вариантов не неблюдалось.

Включен боевой режим.

Я дернулся со всей силы еще раз, но металлический стул проигнорировал и эту попытку.

— Ла-а-адно, — прорычал и, собравшись с духом, дернул только одну руку, прижимая большой палец.

Боль пронзила руку и растеклась во все стороны: до кончиков пальцев и в локоть. Больше всего, естественно, вопил вывихнутый большой палец. Благо боевой режим притуплял чувствительность, поэтому я спокойно протянул свободный с одной стороны наручник сквозь прутья и освободился целиком. Тут же вправил палец назад.

Накинул «Собачью шкуру», улучшающую общее состояние при любых травмах, и применил «Первую помощь» на большой палец. Она должна была быстренько локально подлечить вывих и притупить боль.

Уже через мгновение боль ушла, и большой палец двигался как новенький. Еще пару секунд покрутил рукой перед лицом, рассматривая со всех сторон. Припухлость, появившаяся при вывихе, спадала на глазах.

— Отлично… — пробурчал под нос и решил осмотреться предметно. На тележке у двери лежали какие-то свертки, и еще до того, как в них заглянул, догадался, что там. Обычные пыточные инструменты: ножи, скальпели, щипцы.

Приложил ухо к двери. Шум от вертолета еще не стих, наоборот, стал громче. Вероятно, он уже где-то сел, но его еще не заглушили, а значит, у меня есть несколько минут. Атаковать врага нужно в то время, в которое они не ожидают, в месте, в котором они не ожидают, из места, из которого они не ожидают.

Я атаковал иначе… Обычно.

Глубокий вдох…

Включен режим берсерка.

Со всей дури пнул дверь и высадил ее с первой попытки. Сам не ожидал, что так хорошо получиться. Она долбанула по лысому черепу мужика, что сидел на складном стуле камуфляжной расцветки, и вышибла из него если не дух, то сознание. Он вывалился вперед и влево, складывая под собой рыбацкий седак. Журнал, который он читал, помялся под весом тела. Я кое-как приподнял мужика и усадил обратно на стул, сунув в его ватные руки мятый глянец с полуголыми красотками.

Слабый свет, поза и угол обзора из двери, откуда должны были появиться мои похитители, скрывали тот факт, что охранник остался без сознания. Я приложил ухо к щелочке дверного косяка и прислушался. Отдаленные тихие голоса доносили обрывки едва различимых фраз.

«В наручниках», «сопротивлялся», «вдарили» — это все, что мне удалось различить.

Что ж, в наручниках так в наручниках. Пускай так и думают. Ломать еще одну дверь не решился. Это разрушило бы эффект неожиданности. Поэтому просто выкрутил одну из ламп, прикрыл выбитую дверь, словно она никогда не подвергалась жестокому обращению, еще раз поправил вырубленного мужика и ушел в тень.

Не то чтобы я возомнил себя великим ниндзей, но какой-то легкий азарт и дух азиатских воинов будто снизошел на меня в этот момент. Встал в самый затененный угол, глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы сердце приняло свой обычный ритм, а не колотилось чуть быстрее обычного из-за всей этой ситуации.

Голоса стали громче, а угол, в котором я прятался, темнее. Не то мое воображение подыгрывало попытке стать неуловимым и смертоносным воином, не то лампочка доживала свои последние часы и выдавала максимум из минимума света, на который была способна.

Когда дверь распахнулась, сначала вошел невзрачный бандос, отперший ее с той стороны, а за ним — двое громил, уже совсем не похожих на ту гопоту, что привезла меня сюда. За ними шел тот, кто был мне нужен, и уже потом еще один замыкающий, лица которого я не увидел. Он не успел и шага ступить в комнату, как его настиг тот же прием, что я проделал минутами ранее — со всей дури пнул дверь. Атака, усиленная способностями берсерка, превратила стальное полотно на петлях в смертоносный инструмент. Дверь саданула замыкающего по черепушке с таким ощутимым «бабахом», что по звуку показалось, будто лоб его треснул, а нос хрустнул и сплющился, как у персидского кота. Мужик вывалился назад, а я в одно мгновение захлопнул перед его телом дверь и взял в захват большую шишку.

Его нельзя было спутать с остальными. Он не оставлял ни малейшего шанса на это. Высокий, элегантно одетый, выхолощенный и пахнущий дорогим парфюмом.

Громилы тут же выхватили пушки и направили на меня. Бандос, шедший первым, растерялся, не ожидая такого поворота событий. Он растерянно переводил взгляд с другана, «заснувшего» на рыбацком стуле, на большого шишку и меня, державшего того в захвате.

Несколько тягучих мгновений все стояли молча и практически неподвижно, за исключением босса, что неловко пытался ослабить мою хватку на своей шее. Этих мгновений мне хватило, чтобы попытаться перебрать варианты, кто он и зачем охотился на меня. Идей не было никаких, но потом пришло озарение.

Бандос на стуле медленно пополз в сторону и начал падать на пол. Видимо, не так уж и хорошо я усадил его «отдыхать».

— Отпусти, — негромко, но угрожающе произнес один из громил.

— Не-а, — вызывающе ответил я и сдвинул башку «шишки» так, чтобы при перестрелке, он пострадал не меньше меня.

— Давай поговорим, — наконец хрипло произнес босс, в очередной раз пытаясь ослабить захват и нормально вдохнуть.

— О, уж это мы сделаем, — согласился я. — Нам нужно многое обсудить.

В том, что передо мной стоит человек, о котором я знал так много и одновременно так мало, больше не было ни капли сомнения.

Его было несложно узнать, но о том, что именно он каким-то образом выйдет на меня и даже почти прищучит, я и подумать не мог.

Но что имеем, то имеем…

Даже призраков преследуют призраки прошлого.

Глава 18

— Скажи своим псам ждать за дверью, пока мы будем разговаривать.

— Ну уж нет, — хрипло усмехнулся он.

Я усилил хватку, и он закряхтел, похлопывая меня по руке и цепляясь ногтями за ткань рукава.

— Ла-адно, — прохрипел он. — Отбой.

Громилы не спешили опускать оружие.

— Я безоружен, — аргумент прозвучал неубедительно, но вроде цели достиг. — Мы просто поговорим.

Тратить кредиты не стал, они мне еще пригодятся.

Шишка кивнул и показал рукой, чтобы громилы опустили пистолеты. Как только они подчинились, я потащил его в комнату, где держали меня.

— Идешь с нами, — скомандовал растерянному бандосу. — Дверь собой подопрешь, чтобы нам никто не мешал.

Тот замешкался, но мне нужна была человеческая «прослойка» на двери между мной и теми, кто останется позади нее, поэтому я настоял:

— Либо идешь по своей воле и делаешь, что говорю, либо сам подопру дверь твоей бездыханной тушей.

С пухлым бандитом было понадежней, во-первых, он закрывал бы собой щели, через которые можно было бы увидеть, что не нужно. Во-вторых, если они бы решили стрелять, то вряд ли бы стали делать это сквозь своего человека. А учитывая плотность этого человека, у них бы при всем желании это не получилось.

Бандос сначала не мог поверить, что моя угроза реальна, но он и не ожидал, что все обернется так, как обернулось. По его представлению, пленник, скованный наручниками на тяжелом металлическом стуле, не мог выбраться, да еще и захватить в смертельные объятия их босса. Но это случилось, так что мужик предпочел не рисковать и послушался.

У меня тоже ситуация вызывала недоумение, но совсем по иной причине. Ума не мог приложить, как они вышли на меня. Все-таки получается, что мои игры с кражей денег из микрофинансовых контор вышли мне боком. Но он и понятно, деньги — бумага, за которую готовы убивать. Или мстить.

Теперь в комнате для допросов на том самом стуле, где недавно сидел я, расселся владелец мутного бизнеса с вызывающей ухмылкой на лице. Но, несмотря на его надменное выражение лица, ситуация, где он оказался связанным шнурками его же дорогущих изящных туфель, никак не укладывалось в картину мира ни одного из присутствующих.

— Пистолет, — спокойно произнес я, протягивая руку к бандосу, и пока он не успел среагировать, а босс возмутиться, в один резкий рывок и залом, мне удалось скрутить его, прижав мордой к холодной двери со сломанным замком.

— Спокойно! — рявкнул, когда понял, что охрана за дверью занервничала. — Хотите получить босса живым, дайте нам побеседовать.

— Тебе не уйти, — глухо огрызнулся один из них, но я услышал и отозвался:

— Тогда вам совсем не о чем беспокоиться. Считайте это моим последним желанием.

Конечно, ни о чем таком и думать не думал. Да, у меня не было путей к отступлению. Если даже снова взять шишку в заложники, в помещении побольше меня обязательно кто-нибудь высадит пулей в затылок. Но я все равно что-нибудь придумаю, когда настанет время уходить.

— Встань правее, — рявкнул обезоруженном бандосу, чтобы тот прикрыл тушей щель, образовавшуюся в месте слома замка, и тут наконец начал соображать. — А я же и тебя знаю…

Мужик сделал вид, что не понимает о чем я или вообще меня не слышит.

— Эй! — окликнул, привлекая внимание. — Пухлый, к тебе обращаюсь, — попытался спровоцировать и удалось.

Он сразу изменился в лице, хотел что-то ответить, но сдержался.

— Откуда я тебя знаю? Тебя сегодня при нападении не было, но рожу твою помню.

Мысли роились назойливыми мухами. Еще чуть-чуть и пойму. И точно, вспомнил.

Бандос потупился, инстинктивно отворачивая лицо.

— Узнал, — произнес, направив пушку в его раскрасневшуюся рожу. — Ты тот самый хмырь, что докапывался до меня в баре. Быдлом подзаборным назвал. У тебя уже тогда была на меня ориентировка?

Тот кивнул.

— У меня везде глаза и уши… — встрял в диалог босс и усмехнувшись добавил: — А тебе действительно не уйти отсюда. И если ты что-то мне сделаешь, умирать будешь долго и мучительно. И твои друзья тоже.

— Если ты забыл, то я тоже про тебя многое знаю. Про твоего годовалого сына от одной из твоих баб, например. И про пятилетку, живущего с матерью в элитном коттедже.

Он не выдал волнения ни одним мускулом лица, продолжал ехидно скалиться, глядя в глаза. Стоило отдать должное, хранить самообладание он умел. По крайней мере, показное.

Состояние: волнение, тревога.

— Мне не стоит никакого труда найти всех твоих отпрысков, баб, родителей и других родственников, чтобы потом их уже никто не смог найти, — блефовал я.

— Это если тебе удастся выйти отсюда живым…

Состояние: страх, злость.

Все-таки при всей его внешней холодности, видимо, к кому-то из родных относился с теплотой и переживал за них.

— Я-то уйду, не волнуйся. Вопрос лишь в том, начнем ли мы взаимную охоту друг на друга?

— А ты собираешься вернуть мне деньги с процентом?

— Конечно же нет, — возмутился я. — Да и, судя по всему, ты не бедствуешь.

— Потому что умею считать. И не раскидываюсь деньгами. Никто не заставляет людей брать у меня в долг. А вот возвращать взятое — они обязаны. И процент тоже оговаривается заранее. А у тебя он набежал настолько внушительный, но и пяти жизней не хватит. Так что я готов взять твою жизнь и еще нескольких твоих друзей.

— Ты возьмешь только губозакатывательную машинку, если жить хочешь.

— Прямо сейчас сюда съезжаются все незанятые уголовники города и окрестностей.

— Ты еще произнеси банальное «это не меня с вами заперли, а вас со мной».

Он пожал плечами, откинулся на спинку и посмотрел на меня свысока. Сложно проделывать такое, когда сидишь ниже, но ему удалось. И с ужасом подумал, что если бы такого человека инициировали, и он умел влиять на других, то задавил бы Волей практически любого. Злой, опасный. Куда сильнее Вовки. Вот только он не был инициирован. А я был.

Применена способность «Сыворотка правды».

— В чем заключался твой план? — не желая больше затягивать игру, решил расставить все точки над «i».

— Я хотел, чтобы мои люди взяли вас тепленькими. Всех троих. Без свидетелей. Чтобы было кого помучить у тебя на глазах. Но не рассчитывали, что у тренера в доме подвал, и он так оперативно среагирует.

— Как вы нашли меня?

— Ты знал, что на бумаге остается жировой след? И с него тоже можно снять отпечаток пальца, если повезет. Мои люди и сняли. И ничего на тебя не нашли. Мне стало любопытно. Потом долго и упорно отсматривали записи с камер наблюдения в окрестностях. Удивило, что на них были такие же помехи, как на наших. Это заинтересовало меня. Кто бы мог такое провернуть? Явно, не рядовой воришка. И мои люди пошли по следам «запоротых видеокадров». И наконец, после долгих часов просмотра материалов одна из девочек опознала тебя. У нас было твое лицо, но поиски по фото тоже ни к чему не привели. Признаюсь, был крайне заинтригован. Меня ограбил призрак. Но я не верю в призраков. Я верю в деньги, власть и силу. Поэтому потом мы вышли на твоего друга Юрия. Но тот тоже оказался не так прост. Сбежал, спалив собственную квартиру, чтобы не оставить нам ни одной зацепки. Но и это меня не остановило. Ты представлял угрозу и интерес, поэтому найти тебя стало задачей номер один. И я нашел.

— Доволен теперь?

— Нет, — холодно ответил он, а затем мечтательно улыбнулся и продолжил: — Но ты только послушай, как было бы здорово, если бы все получилось. «Тренер в порыве ревности убил свою подружку, владелицу бара, и ее любовника, а затем покончил с собой». Чудесный вышел бы заголовок, скажи?

— Третьесортный. Затянутый. Без изюминки, — раскритиковал я.

— Не соглашусь. Особенно здорово он заиграл бы после того, как твоя рожа появилась в новостях. Признаюсь, что для меня это стало таким же сюрпризом, как и все остальное. Неуловимый аферист оказывается еще и хладнокровным убийцей. Кто б знал. Я бы послал совсем других людей разбираться с тобой, если бы новость вышла чуть раньше. Но как вышло, так вышло.

— Ну не знаю, — отмахнулся я, — меня, например, все устраивает.

— А я хочу, чтобы ты заплатил! — он дернулся вперед, но направленный между глаз ствол отрезвил.

— И какой же платы ты хочешь?

— Я мог бы взять деньгами, машинами, недвижкой, но этого добра у меня в избытке, — продолжил он уже более сдержано, но все еще правдиво под действием сыворотки. — Я хочу взять кровью. Твоей и не только.

— Не выйдет, — огрызнулся я.

Он пожал плечами.

— Может быть… — Он все еще верил, что мне не уйти.

Это злило. Хотелось убить его здесь и сейчас и покончить со всем этим раз и навсегда. Он опасен для моих близких, да и вообще для людей. Но второго убийства темная сторона мне не простит. Сжечь ему мозги, как Вовке, тоже было за гранью. Да и уйти, лишившись заложника, станет сильно сложнее.

За дверью послышалось оживление, и мне пришлось рявкнуть:

— А ну, застыли на местах! Не двигаться!

— 135 кредитов.

Вышло жирно, но, кажется, подействовало. Послышался легкий шепоток.

— А ну, заткнулись, черти! — проорал я, и наступила зловещая тишина.

— 98 кредитов.

Мне нужно было подумать. Несколько долгих секунд я накидывал варианты побега и пытался их взвесить, но затем бросил эту идею. Все-таки импровизация давалась мне лучше.

Времени действия сыворотки оставалось еще прилично, мне вполне должно было хватить на какое-то время.

— Давай свой мобильный, — обратился к бандосу.

Тот замешкался, но все-таки вытащил древнюю раскладушку и протянул мне.

— Это все, что есть? Смартфона нет? — удивился я.

— Нет, зато эту не отследить. Для звонков и сообщений годится, а большего и не нужно, — будто обиженно произнес он.

— Твой где? — обратился я к боссу.

— Во внутреннем кармане пиджака, — он склонил голову, указывая подбородком направление.

Пришлось приложить отпечаток пальца, чтобы разблокировать, и затем передо мной открылась вся его жизнь, упакованная в миниатюрный цифровой мирок: контакты, фотографии, списки звонков.

Применена способность «Исповедь грешника».

— Представься, — скомандовал я, наводя на него камеру. — Имя, фамилия, год рождения, сфера деятельности.

Он нехотя повиновался, не в силах сопротивляться «Сыворотке правды».

— Рассказывай о своих незаконных делах, коротко и по существу.

Он начал перечислять компании, созданные для прикрытия незаконной деятельности. Подпольные точки казино, притоны, те самые финансовые организации, созданные первоначально для отмывания грязных денег.

— Хватит, — остановил я, — когда мне в голову пришла идея получше. — Назови партнеров среди влиятельных людей, которые с тобой повязаны. Крышуют, берут процент, состоят в доле…

Лицо его стало бледным. Если при перечислении своих грязных делишек он был еще относительно спокоен, то теперь не осталось и капли показной выдержки. Пот выступил на лбу и шее еще до того, как он заставил себя говорить. Запинаясь и кряхтя начал перечислять имена.

— Подробнее… кто, как, когда и в какой махинации был замешан.

— Они убьют меня… — попытался соскочить с темы.

— Знаю, поэтому и прошу рассказать, — перебил я.

Не прошло и пары минут, как у меня был компромат не только на него, но и на добрую часть влиятельных и не самых честных людей.

— Достаточно, — скомандовал я, слыша, что за дверью опять началось шевеление. — Вот это… — Ткнул смартфон под нос большой шишке. — Это моя гарантия на жизнь. И на жизнь моих друзей. Ты забудешь обо всем, что произошло сегодня и до того дня, когда я впервые показался на пороге одного из твоих офисов. Если со мной что-то случиться, видео будет опубликовано. Если кем-то из моих знакомых или друзей что-то случиться, видео будет опубликовано. Даже если кто-то из них поскользнется неудачно или вечером наткнется на гопников, я буду думать, что виноват ты. Уяснил?

Он покивал.

— Мы все прояснили? — уточнил, сурово глядя в глаза.

Нехотя, но он подтвердил, а потом добавил:

— Но если еще раз вздумаешь…

— Не тебе ставить мне условия, — отрезал я. — Вставай.

Я перехватил его под стянутые шнурком за спиной руки, ткнул дулом в висок и проникновенно произнес:

— А теперь дай команду, чтобы твои жлобы заткнулись, выбросили пушки и вышли со склада на улицу.

Он отдал приказ и добавил что-то вроде кодового слова, поясняя, что убивать меня нельзя, нападать нельзя, и в целом нужно слушать, что я говорю. Наверняка, громилы были разочарованы, но босса послушались.

И все равно для надежности, первым отправил бандоса, что стоило мне меньше двадцати кредитов. Мужик был внушаем и нетверд в характере, к тому же довольно сильно напуган. Ни он, ни люди за дверью не понимали, зачем и почему босс рассказывает то, что вряд ли бы выдал на допросе даже у профессионалов. Но при этом все слушались команд, подкрепленных моими репликами с учетом использованных кредитов.

Протаскивая пленника мимо упавшего с рыбацкого стула мужика, поинтересовался, где сел вертолет. Получив ответ, что тот ждет на крыше, приказал показать путь к нему. И вот только там уже нам встретилась еще пара человек из охраны.

— Ты знаешь, что делать, — произнес я.

— Убирайтесь на улицу, — проорал босс, и я подкрепил его слова кредитами:

— Все слышали? Исполняйте!

— 56 кредитов.

Парни были крепкие и не очень внушаемые. Не представляю, сколько бы кредитов пришлось потратить, если бы команды пришлось отдавать только мне.

— Ты, — обратился я к пухлому бандосу, — чеши вниз и затем сваливай из города. Чтобы духу твоего не было даже в окрестностях, понял?

— 43 кредитов.

Этот приказ вызвал бурю негодования, и чтобы быть уверенным в том, что его выполнят, ткнул босса в бочину.

— Ты слышал, что он сказал, — подтвердил он. — Чтобы духу твоего не было. Оплату получишь позже, с тобой свяжутся.

Пока пухляш скрывался из виду, я решал, что делать с пленником. Наконец, выпустив его из захвата, легонько толкнул вперед. Тот не ожидая, что так быстро обретет свободу, неуклюже запнулся и повалился вперед, налетев на короб вентиляционной трубы.

Я извлек припрятанный на всякий случай смартфон из внутреннего кармана и продемонстрировал его на вытянутой руке на уровень глаз, смотрящих на меня с ненавистью.

— Если когда-нибудь ты вдруг решишь вспомнить обо мне, моих друзьях и о том, что происходило здесь, помни этот телефон и все то, что наговорил в него, пока велась запись.

Кивка и озлобленного выражения лица было достаточно. Большому боссу пришлось принять мысль, что на каждую хитрую жопу найдется хитрая жопа покрупнее.

— Они не простят тебе, если видео станет достоянием общественности.

— Знаю, — огрызнулся он.

— Убьют тебя, — зафиналил я.

Он отвел взгляд, уставившись куда-то вдаль, что окончательно убедило меня в победе. Такие, как он, не привыкли проигрывать. И в то же время такие, как он, редко оказывались настолько глупы, чтобы бодаться, когда уже нет шансов на победу.

— Приятно иметь с вами дело! — бодро заключил я и запрыгнул в распахнутую дверь вертолета.

Пилот был на месте, и, видимо, относился к числу тех, кто не задает лишних вопросов. Даже почти не пришлось тратить на него кредиты, чтобы заставить взлететь и направится туда, куда приказал. Мы обсудили детали посадки, и он запустил вертушку, поднимая нас ввысь. Я еще какое-то время смотрел, как колышется дорогой костюм на человеке, которому без особых способностей, без моего идентификатора крови и связей с «костюмами» удалось разыскать меня и попытаться убить.

Злость, тщеславие и большие деньги порой способны превзойти суперспособности, скованные бюрократическими оковами, висевшими на «костюмчиках» и «фрилансере».

Не то чтобы меня это сильно удивило, но заставило о многом задуматься. Можно быть сколь угодно ловким, умным и смелым, но пуля, пущенная в спину или исподтишка, убивает не менее эффективно, чем лазеры из глаз, так распиаренные в комиксах.

Глава 19

Посадить вертушку удалось ближе, чем думал. Не стал вызывать машину. В этих гребенях, где мы сели, такси ждать пришлось бы целую вечность. Поэтому к моменту когда мне удалось добежать до других гребеней, где сэнсэй разбил свою дачку, тушка моя уже подустала, одышка дала о себе знать, а мышцы укоризненно напомнили, что тренироваться следовало бы более методично.

Ворота с видеонаблюдением, которое бандосы перекрыли при нападении, теперь снова работали. Они распахнулись раньше, чем я приблизился к ним. Значит, меня уже ждали.

Встречать меня вышла обрадованная Ника. Обняла, что было мочи. И стоит отметить, что для девчонки без особых выдающихся физических навыков или габаритов, сделала это довольно сильно.

— Места себе не находили! — посетовала она и обняла меня еще раз.

— Да-да, я тоже рад, что все с вами в порядке. Но если ты меня не отпустишь, у меня лопнут ребра.

Она рассмеялась и выпустила из объятий.

Сэнсэй на кухне уже заваривал в красивом глиняном чайничке один из своих китайских чаев, аккуратно переступая через два связанных тела, лежащих на полу.

Честно признаться, картинка была та еще. Заботливый домохозяин в мясницком фартуке поверх формы для тренировок хлопотал на кухне, полностью игнорируя пленников, мычащих что-то себе под нос, но уже не проявляющих попыток освободиться. В духовке рядом, источая превосходный мясной аромат, шкворчал какой-то зверь, заставляя мой голодный желудок подать недвусмысленный сигнал.

Я, конечно, ожидал, что сэнсэй хорош, но чтобы настолько…

— Не обращай внимания, — произнес он. — Пускай отдохнут. Потом решим, что с ними делать дальше. Давайте сначала чайку попьем.

— У нас мало времени, — торопливо заговорил я. — И на чаек его совсем нет.

— Ну и вид у тебя, — проигнорировав мои реплики, произнес невозмутимый сэнсэй.

— Нет, правда. У меня совсем мало времени. Я спалился. Вибрации от моих способностей уже наверняка на всех радарах. Им, конечно, потребуется время, чтобы найти это место, потому что я старался не создавать шума, после того как сбежал, но все-таки…

— Тебе нужно восполнить силы и трезво обдумать дальнейший план, — отчеканил сэнсэй, и я понял, что спорить бесполезно.

Он ловко переставил на деревянный прямоугольный поднос чашечки, чайник и какие-то угощения в пакетиках.

Гостиная, в которой одно из окон разлетелось на осколки, все равно выглядела уютно. Стекла убрали, следы борьбы, если они были — тоже. Большой босс оставил парочку головорезов присматривать за скрывшимися в подвале сэнсэем и Никой, но просчитался.

Мой рассказ не занял и десяти минут, но почему-то очень напряг Нику. По мере того как я раскрывал детали, лицо ее хмурилось. Когда дошел до момента с компроматом, ожидал, что она выдохнет. Я ловко обвел противника и заимел гарантию, что ни меня, ни друзей не тронут. Но Ника почему-то совсем погрустнела.

Сэнсэй, сосредоточенный на чаепитии и уточнении деталей, кажется, ничего не заметил, а я все-таки не выдержал.

— Что-то не так?

Ника закусила губу и принялась рассматривать свои руки, которые не находили себе покоя. Она то терла ладонь, то покручивала колечки на пальцах.

— Мы можем отпустить заложников, — начал сэнсэй, приняв ее беспокойство за страх, — они хоть и не получали пока прямого приказа от босса, так как были связаны, но вряд ли без команды опять ломанутся штурмовать дом, если мы вывезем их подальше и выбросим где-то в лесу.

Но Ника ничего не ответила, и это всерьез насторожило меня.

— Только не злись… — начала она, и мои опасения еще больше окрепли.

— Что ты сделала? — прямо спросил я, но она не нашла в себе силы признаться.

Сэнсэй теперь тоже настороженно посмотрел на нее, и стало ясно, что он понятия не имеет о причинах ее беспокойства.

— Пока ты занимался мясом… — заговорила наконец она, обращаясь к сэнсэю. — Я позвонила бывшему. Места себе не находила несмотря на все твои попытки успокоить меня. Артем… — уже обратившись ко мне, продолжила она, — я очень переживала! И хотела хоть что-то разведать. Насколько все опасно и все такое. И он рассказал. По пробитым номерам, по каким-то своим источникам, он понял, кто шел по твоему следу. Поэтому и наорал на меня тогда, чтобы не связывалась с тобой. Я очень испугалась!

— Что ты сделала? — повторил я бесстрастно, не имея ресурса злиться.

— Я подумала, что нам нужна защита. От кого-то могущественного, кто был бы сильнее этих бандитов. Но даже бывший ничем не смог бы нам помочь. А ты разозлил очень серьезных людей, поэтому пришлось просить защиты у не менее серьезных… — тараторила она, захлебываясь каждым словом.

— Что. Ты. Сделала?..

Она опять посмотрела на сэнсэя.

— Ты попросил меня перезапустить через твой смартфон камеры наблюдения на улице, потому что у тебя были грязные руки, когда ты натирал специями утку. Ты приговаривал, что Артем скоро вернется, что все будет хорошо, но я не верила. Я, конечно, сделала, что нужно с камерами, но потом мне пришла в голову мысль…

Она замолчала, но я счел лишним задавать вопрос еще раз. Набравшись смелости, наконец подобралась к сути:

— Я подумала, что это поможет нам всем. И тебе в том числе, — глядя мне прямо в глаза, произнесла она.

Когда ее взгляд сместился мне за спину, я понял, что за мной кто-то стоит. Медленно обернулся, уже догадываясь, кого там увижу.

— Ну, здравствуй… — произнес «фрилансер» ехидно улыбаясь.

Он стоял в дверном проеме, опершись плечом о косяк и сладострастно поглаживая ружье с транквилизатором для животных.

— Не было печали… — только и произнес я на выдохе.

Конечно же, сразу подумал, что сейчас начнется очередное месилово, что в результате от чудесного загородного убежища сэнсэя не останется и следа, но все пошло совсем не так, как я успел предположить.

В его глазах, и в глазах общественности, я был преступником, с особой жестокостью перестрелявшим мирных офисных работников. А учитывая, что со Свистуном у нас были еще и свои личные терки — бегать за мной по пятам не первую неделю вряд ли так уж ему нравилось.

Но к моему удивлению он не напал. Не стал ни сыпать угрозами, ни поливать меня последними словами. И что самое главное — не стал в меня стрелять. Вообще не выразил никакой агрессии или попытки напасть. Даже бровью не повел. И в итоге аккуратно бросил на диван ружье с транквилизатором, поняв, что я тоже не пытаюсь наброситься на него или сбежать.

Наша встреча, наконец, состоялась. Даже какое-то внутреннее облегчение в груди разлилось, словно подсознательно я уже давно сам этого желал и был готов. Просто подходящих условий не подворачивалось. Хотя и нынешние вряд ли можно было назвать подходящими, после бойни в офисе, но все равно присутствовало какое-то ощущение правильности происходящего.

— Я пришел с миром, — заявил он. — Тебе это может показаться странным, но я не собираюсь драться. И знаю, что в том, что случилось в офисе, виноват не ты.

«Вот это поворот!» — подумал я, отмечая про себя, что даже меня те записи почти убедили.

— Настало время поговорить, — произнес он. — Можно я внесу предложение? — Он чуть приподнял руки вверх, давая понять, что подвоха не будет.

Я махнул рукой, приглашая к диалогу, а он медленно прошел в гостиную и остановился в метре от меня, полуприсев на край тумбочки. Встретившись без доли нерва или напряга, мы оба, казалось, наконец выдохнули.

— Валяй! Давай поговорим.

Но он помотал головой.

— Не здесь. Не могу обсуждать важные вещи при посторонних. У меня протокол и приказы от начальства.

— И какие же? Помнится, раньше ты не брезговал даже дробовиком. Поэтому позволь мне усомниться, что теперь что-то изменилось. Особенно на фоне событий в офисе.

— Я уже сказал, что не считаю тебя виноватым. А то, что было раньше, — отмахнулся он. — Теперь у меня совершенно другие указания. Изначально я мог привезти тебя избитым, раненым, впавшим в кому… — он решил, что хватит уже подбирать варианты, и закончил мысль: — любым, в общем-то, но живым. А теперь многое изменилось. Ты нужен живой, и желательно, чтобы пошел по доброй воле.

Я рассмеялся.

— По доброй воле? Знаю я эти приколы про добрую волю. Один раз я уже пригласил вампиров войти. Ищите дурака дальше.

«Фрилансер» пренебрежительно скривился.

— Это тебе Андрей такой чушью голову запудрил? Любит же он пафосную дрянь. Под доброй волей я имею в виду, без драки. Меня попросили тебя не калечить, и по возможности даже пальцем не трогать. Ты должен поехать со мной, а мне не очень даются уговоры. Вот мой «добровик» умеет убеждать, как никто. Но применять его не имею ни возможности, ни желания.

— «Добровик»? — Я сначала решил, что он оговорился, но Свистун продемонстрировал за полой плаща край дробовика, и любовно погладив, пояснил.

— «Добровик» — дробовик, несущий в мир добро и справедливость.

— Почти как лунная призма, — прыснула Ника и тут же прикрыла рот руками, опасливо косясь на меня.

Я все еще был зол на нее. Она сдала меня, а теперь шутки шутит, негодяйка. Одарив ее строгим взглядом, вернулся опять к «фрилансеру».

Применена способность «Сыворотка правды».

Способность включилась со штрафами за повторное применение и действовала теперь меньше, но все также эффективно.

— Если я поеду с тобой, моим друзьям ничего не будет угрожать?

— Не будет, — он подтвердил слова кивком.

— А мне что-либо грозит?

— Нет. Она хочет поговорить с тобой.

— Кто? — уточнил я, но он не повелся.

С хитрой усмешкой помотал головой и будто погрозил пальцем. Вероятно, даже это он не мог обсуждать в присутствии посторонних. Настаивать не стал.

— Хорошо. Но почему «она» изменила приказы? Почему передумала?

— Она не передумывала. Первоначальный приказ исходил от другого человека. Но ты же понимаешь, что я не могу говорить об этом сейчас?

Вариантов не было. Вряд ли он как-то обхитрил мою способность выуживать правду, так что мне и правда вряд ли что-то угрожало. Нике, хоть она больше и не заслуживала особого доверия, тоже ничего не грозило. Да и сэнсэю. Впрочем, он уже впечатлил меня сегодня, так что за него вообще не стоило переживать.

— Тогда погнали. Такси? Пешком? Вплавь? Или, может, ты умеешь летать? — ерничал я.

— Моя машина через два дома отсюда, — он взмахом руки указал на дверь и направился не прощаясь.

Я кивнул сэнсэю и не удостоил Нику даже взглядом. Придется провести с ней воспитательную беседу и Юрке нажаловаться, чтобы закрепил, как только мы, наконец, найдем его.

Машинка оказалась простенькая, старенькая. Не та, что была в видении. Полегче, менее «семейная», но все еще совсем не такая, за рулем которой я мог бы представить Свистуна. Ему подошло бы что-то более шустрое, яркое, можно даже сказать, глянцевое. Весь его образ, несмотря на отсутствие вычурности, был кричащим. Взъерошенные волосы, аккуратная борода, за которой он следит, простая, но чистая и добротная одежда. Качественные джинсы, стильные футболки, неубиваемые часы на кожаном ремне, растоптанные, но хорошо выглядящие, кожаные ботинки — все это выдавало в нем человека без пафоса, но имеющего вкус на хорошие вещи. Я обратил внимание, потому что сам предпочитал нечто подобное. Единственное, что смотрело настолько нелепо, что даже хорошо — потрепанный плащ. Возможно, когда-то он был бежевого цвета, но теперь уверенно стремился к коричневому. Выбросить плащ, посадить его за руль хорошей быстрой тачки — и все тянки помрут от восторга.

Но он сел в невзрачную, как и его плащ, тачку, завел мотор и вопросительно уставился на меня.

— Тебе что, особое приглашение нужно? — рявкнул он, перекладывая «добровик» на заднее сидение. — Шевели батонами, ехать неблизко.

Можно было поинтересоваться, куда мы едем, и возможно, он бы даже город назвал. Но мне почему-то было уже так все равно, что молча сев в пассажирское кресло, почти сразу задремал. Проснулся, когда как мы гнали по платной дороге, оттого, что у Свистуна зазвонил телефон.

— Отвечать будешь? Или тебе особое приглашение нужно? — теперь уже я решил быкануть.

Он злобно зыркнул на меня, но все-таки сунул беспроводной наушник в ухо и нажал кнопку ответа.

— Да, дорогая.

И тут-то все сложилось. Наконец, заметил невзрачное простое кольцо на безымянном пальце. Оно тускло поблескивало в свете фонарей. Довольно тонкое, явно недорогое. Но он носил его все это время, а я никогда не обращал внимания на такие вещи.

Наш грозный свистоплет был женат! Пока было неясно, смогу ли как-то это использовать в будущем, но в любом случае, чем больше про него знаю, тем лучше. На всякий случай.

— Нет, милая, еще на работе. Да, дело важное. Да. Ложись отдыхай. Да, целую. И я тебя, малыш.

Как только он сбросил вызов, меня порвало смехом. Просто не смог сдержаться, так нелепо это выглядело.

— Ой, да заткнись ты. Не тебе надо мной ржать.

— Почему же? У меня вроде отлично получается. Или тебе из-под каблука не видно, — не сдерживая смеха, произнес я.

— Еще раз шутканешь, останешься без языка, — рыкнул он так громогласно, что показалось, стекла затрещали.

Любой другой, вероятно бы, испугался, но у меня был приглушен инстинкт самосохранения.

— Такой грозный, — не унимался я. — Здоровый злобный лось с дробовиком, адским свистом и запасом транквилизаторов на слона оказывается таким плюшечкой, когда звонит жена. Видел мем со львом и львицей у него на голове?

Кажется, он его тоже помнил, поэтому вместо того, чтобы двинуть мне по лицу, оставляя на роже отпечаток обручального кольца, едва слышно хмыкнул.

— По-о-о-омнишь, — расплывшись в улыбке, продолжил напирать. — Вот вылитый ты же.

— Заткнись, ради Бога, — уже сам почти смеясь, огрызнулся он.

— С такой же невозмутимой рожей! Тебе только гривы не хватает, ей-Богу! И львица эта, наверняка как твоя дама. Сидит, довольная, по сторонам смотрит. Другим львицам фак показывает, типа: «Видели вот этого с „добровиком“? Это мой. Я тут жопу сижу, а вы завидуйте».

Он перестал сдерживаться, тоже рассмеялся.

— Сидит! Довольная, да. Другим львицам морды если что порвет, а мне яйца. Но я ж ее сам туда посадил! Сам выбрал и посадил. Так спокойнее.

— Спокойнее? Это с твоей-то работой? — уточнил я, и он сразу стал чуть серьезнее.

Помолчал, обдумывая, и произнес:

— Чем ближе подпускаешь, тем сложнее рассмотреть масштаб опасности. Если упираешься лбом в стену здания, никогда толком не поймешь, какой оно высоты. Так и тут. Чем ближе ее жопка к моей голове, тем меньше она будет за меня бояться. И чем ближе она ко мне, тем мне проще ее защитить в случае чего.

Я усмехнулся и помотал головой, выражая сомнение.

— Что б ты там понимал, сопляк?

И пусть он был немногим старше меня, на его фоне я действительно чувствовал себя сопляком.

— Я могу свистом выкрутить тебе мозги, но это не значит, что не могу хотеть жить обычной нормальной жизнью, как у всех.

Это показалось мне забавным. Мне, даже будучи «нормальным», никогда особо этого не хотелось. Жажда странствий, шило в жопе и азарт приключений всегда не давали покоя.

— Действительно, мне сложно понять, — подтвердил я.

— А знаешь… — он недоговорил, заметив что-то в зеркале заднего вида, оборвал фразу и начал вжимать газ в пол.

— Что случилось?

— Сейчас прокатимся с ветерком, — весело произнес он. — Ты ж не обоссышься от скорости? — спросил и сам же ответил. — Конечно, нет. Ты же сраный мотоциклист!

Задорно присвистнул и втопил на все бабки.

Втопил так, что у меня голова прилипла к подголовнику, а щеки впали. Как тачке удалось так быстро набрать скорость, осталось загадкой. Может, я внутренне слегка и преувеличил впечатления, но только потому, что такой прыти от старой колымаги никак не мог ожидать.

Машинка была с изюминкой, и я обязательно собирался расспросить, где взять такую же, но пока просто поправил ремень безопасности, который вряд ли бы спас меня при аварии. Насвистывая что-то ритмичное, «фрилансер» ловко лавировал между рядами машин, которые, казалось, расступались перед ним.

Я понял, что свистом он активировал что-то типа моего «Проблескового маяка», только способность у него была куда мощнее.

Скоростное платное шоссе видало разных лихачей и на двух колесах, и на четырех, и наверняка скорость, с которой мы ехали, не была рекордной, но при этом была впечатляющей. Мне удалось разглядеть на спидометре точных цифр, но аэродинамика тачки точно не была приспособлена к таким скоростям, поэтому все вибрации колымаги и неровности асфальта отдавались в позвоночник и шли дальше по телу.

— Как ты это делаешь? — наконец, хрипя от спертого страхом дыхания, спросил я.

Он лишь присвистнул и как-то по-дьявольски рассмеялся.

Если раньше я считал себя чокнутым гонщиком, втопив ночью на мотоцикле по влажной дороге, то этому психу и в подметки не годился. Жуткие азартные искорки, плясавшие на дне безумных глаз, никак не вязались с образом доброго семьянина, которого я наблюдал минутами раньше.

— И ты еще будешь говорить, что хочешь обычной нормальной жизни?

— Хочу! — невозмутимо отозвался он. — Но работа есть работа!

Он хохотнул и, плотнее сжав руль и прищурившись (не то от удовольствия, не то от блеска фар других автомобилей), сосредоточился на дороге.

Впереди был небольшой затор, но плотность машин не на шутку напугала меня.

— Господи… — только и прошептал я, инстинктивно хватаясь за ручку на дверце и упираясь коленом в бардачок, когда Свистун каким-то чудом по диагонали пересек шоссе, проскакивая мимо расступающихся тачек, освобождавших ему путь к крайней полосе. Единственной, которая была почти девственно чиста по сравнению с остальными.

Еще пара минут такой езды, и я начал бы вспоминать все когда-либо услышанные мною молитвы, даже если доводилось слышать их преимущественно в трешовых ужастиках.

— Выдыхай, бобер, — весело сказал он, чуть сбавляя скорость. — Оторвались. Можешь еще поспать, если хочешь, ехать осталось немного.

Но я не хотел. Ни спать, ни есть, ни пить… Разве что в туалет. Но признаваться в этом не стал бы даже под дулом пистолета. Хватит с нас на сегодня сближающих откровений.

Глава 20

Она была похожа на Дану Скалли из «Секретных материалов» в лучшие годы. Невысокая, деловая, стильная. Пронзительный взгляд голубых глаз заставил застыть на пороге.

— Здра-асьте, — промямлил я как школьник.

— Проходите, Артем. Наслышана о вас. Давно ждала встречи.

У меня аж в груди перехватило.

«И я», — захотелось ответить мне, но вовремя осекся.

С детства был влюблен в Скалли и никак не мог понять, почему агент Малдер тупит и не зовет ее на свидание. Теперь, кажется, понял. Ну как ее позвать, если при одном взгляде на такую женщину — парализует.

Конечно, передо мной сейчас стояла не та самая рыжеволосая бестия, однако стати в ней было даже больше. Русые волосы спадали легкими прядями почти до плеч, также как у героини сериала. Строгий брючный костюм подчеркивал достоинства фигуры. И пусть она была старше меня лет на десять, не получилось не распустить слюни.

«Фрилансер», стоявший за мной, толкнул плечом, проходя мимо, и как мне показалась, не только потому, что я перекрыл проход своей тушей, но и чтобы вывести меня из транса.

— Доехали с ветерком, — отчитался он.

— Хвост? — она удивленно приподняла бровь, не выражая больше никаких особых эмоций ни голосом, ни видом.

— Было похоже на то. Не стал рисковать и попробовал оторваться. И раз мы здесь — получилось.

Она кивнула, а я про себя добавил: «Или тебе просто захотелось погонять по ночной трассе, психованный ты сукин сын». Вслух, естественно, ничего не сказал, но наконец нашел в себе силы, пройти в комнату. Хватило меня только на пару шагов, и потом застыл, не зная, что делать дальше.

— Присаживайтесь, — она указала на уютный кожаный диванчик, в который я тут же провалился, не учтя его мягкости. Попробовал выбраться из его объятий и сесть удобнее, но получилось только с третьей попытки и со скрипом. В прямом смысле слова. Обивка скрипела и не хотела меня отпускать меня на свободу.

Свистун смотрел на меня с неприкрытой смесью презрения, испанского стыда и недоумения. Надо сказать, его сложно было за это винить, потому что выглядел я, и правда, нелепо. Наконец, устроившись, впился взглядом в «Скалли».

— Простите, что не представилась сразу, — она мотнула изящной ручкой, поправляя волосы за ухо. — Столько всего навалилось, что я совсем забыла о нормах приличия. Меня зовут Ксения.

Маленькая ладошка потянулась в моем направлении, а я опять застыл, и когда все-таки отвис, произнес самое тупое, что только можно было сказать.

— Ксю-у-у-уша… Та самая! Ну конечно! — С задором посмотрел на «фрилансера», будто он мог понять причину моего восторга.

Опомнившись, наконец, пожал ей руку. Возможно, сильнее, чем стоило, но я был слишком взволнован. Она мило улыбнулась, не то что «фрилансер», который уже в открытую кринжевал, закатывая глаза.

— Вижу, вы тоже обо мне наслышаны.

— Я ничего не рассказывал, — встрял настороженный Свистун.

— Верю, — произнесла она. — И думаю, что понимаю, откуда Артем меня знает. От Александра, не так ли?

— От него, — подтвердил я, хотя было очень непривычно слышать имя сэнсэя, особенно произнесенное с нежностью.

— Мне позвонила Вероника… Ника, — пояснила она, видя мое замешательство. — Она рассказала о том, в какую вы все попали ситуацию. Не вините девушку, она была напугана и сделала все правильно. Я не была посвящена толком в ситуацию, которая сложилась в нашей организации по отношению к вам, поэтому звонок стал для меня сюрпризом. Александр перед этим спрашивал о Юрие, как я понимаю, вашем друге, и парне Вероники. Я направила запрос и не получила ответов. А когда позвонила Вероника, стало в общих чертах понятно, что вообще происходит. Тот, кто выдал запрос на ваши поиски, перестарался. Этого не стоило делать в том виде, в котором все получилось. Ранее с тем, чтобы пригласить вас на инструктаж, уже произошли сложности и недопонимание. Но второй раз — это уже не совпадение, а традиция. Мы обязательно примем меры, чтобы такого больше происходило ни с вами, ни с кем-то еще. Агрессивные методы — не наши методы. Ни к чему устраивать потасовки среди инициированных, даже если есть некоторый конфликт интересов.

Когда она замолчала, я не сразу понял, что тоже должен что-то сказать. Ее мягкий голос действовал гипнотически.

— Виноват, психанул, — только и выпалил я.

— О нет, что вы, что вы… — она помотала изящной ладонью. — Это нам следует извиниться. В отделах сейчас перестановки, такой сумбур. Поэтому и вышла вся эта путаница. Уверена, такой жесткий приказ был выдан случайно, по недосмотру. Мы обязательно компенсируем вам моральный ущерб и расходы, которые повлекло за собой это недоразумение.

— Не стоит, мне даже понравилось. К тому же убегать было совсем несложно, — с усмешкой произнес я, глядя на «фрилансера», который смотрел на меня словно бык на корриде.

— Я смотрела запись инструктажа, когда Андрей вводил вас в курс дела. Даже тогда он был слишком груб и преподнес все суровей, чем стоило. Но вы тогда заставили его и других ребят попотеть, а это наверняка сказалось на их самооценке, так что строгость Андрея и манера, в которой он инструктировал вас, была понятна, хоть и не совсем допустима. Процедуры обнуления действительно имеют место быть и довольно распространены, а вот со стиранием все куда сложнее. У вас могло сложиться превратное мнение о нашей организации, мы не какие-то палачи. Мы не призваны карать, мы должны защищать, поддерживать и пытаться обезопасить мир, в котором живем. Наша основная задача не дать ему треснуть по швам. Одаренные люди нужны миру, но не в таком количестве, в котором это потенциально возможно. Приходится «прореживать» кандидатов, чтобы все не вышло из-под контроля.

— То есть, проще говоря, вы лишаете способностей всех, кто случайно их в себе открывает, когда у вас нет вакансии для таких людей?

— И да, и нет. Любой инициированный или даже предрасположенный может представлять опасность. Тебе ли не знать…

Ее многозначительный взгляд прошил насквозь. Умела эта леди взглянуть так, что до нутра пробирало.

— Вовка был опасен. Я инициировал его, не задумываясь о последствиях.

— Только ли он? — очередной многозначительный взгляд, оттененный улыбкой с нотками надменности.

Такая ее манера выдавала привычки властного начальника. Внешность сбивала с толку, и я отчетливо понял сэнсэя, который видел ее силу и ценил, но при этом каждый раз забывался из-за ее внешности. Ксюша знала больше, чем говорил, теперь я отчетливо это прочувствовал. Не только сейчас. Всегда. Это была ее манера игры. И она была оправдана. Видимо, когда в тебе роста чуть больше, чем полтора метра, начинаешь активно использовать все доступные козыри.

— На что ты намекаешь? — в лоб поинтересовался я.

— Разве ты сам не был опасен? — вопрос походил больше на риторический, поэтому ответом ее я не удостоил.

— Такие парни как ты… — Она пробежалась по мне оценивающим взглядом и перевела его куда-то вдаль. — Вы опасны. Ты наверняка уверен, что ты добрый человек, с определенными ценностями и ориентирами. Но они хрупки, и могут треснуть и разлететься, как карточный домик. И ты знаешь, что в этом есть правда.

— Да ладно. Разве мы с Вовкой похожи? — И в попытке хоть как-то отстоять себя добавил: — Власть или контроль никогда меня не занимали.

— Вспомни, как ты тратил дар, когда потерял память. Да, я в курсе всей твоей истории. Я прочитала досье на досуге.

Хотелось сказать, что ничего такого не делал, но в то же время понимал, что эгоистичные поступки могли далеко завести, и вряд ли бы это принесло пользу человечеству. Хотелось верить, что вреда от меня было не так много, но кто знает, чем кончилось бы, если б я был абсолютно свободен в его применении.

— Ну думай, что я сейчас пытаюсь тебя в чем-то обвинить. Все это лишь о том, что каждый может быть опасен, если вручить ему огнемет и не дать инструкцию.

В памяти всплыло обожженное лицо Вовки, его хрипы и вопли. Свой огнемет один раз я уже применил.

Ксюша коснулась моей руки, вырывая из мыслей, в которые сама же меня загнала.

— Вы хороший человек, Артем. Просто не забывайте об этом. И руководствуйтесь этой мыслью при принятии решений. Только и всего.

Она улыбнулась воздушной нежной улыбкой и продолжила.

— Некоторые инициированные или предрасположенные не подвергаются обнулению, потому что могут послужить и во благо мира. Мы, например, никогда не вмешиваемся в дела просветленных людей, которые видят больше других, и в силу своего аскетичного образа жизни не представляют никакой угрозы. Их мы даже не инструктируем. Они сами все знают, на уровне подсознания. «инструкция» словно вшита в их подсознание. И они — естественные звенья цепи. Были и будут во все времена. Но вообще, я хотела поговорить не об этом. Понимаю, что у вас много вопросов, но их нам придется отложить на какое-то время. Есть более важные вещи, которые требуют внимания.

— Какие же? — заинтересованно поинтересовался я.

— Столько всего произошло в последние месяцы. А потом еще эта стрельба, — она словно не услышала моей реплики и потерла виски пальцами одной руки, затем встряхнула волосы и доверительно произнесла. — Я знаю, что виноваты не вы. И с этим мы разберемся тоже. — Она поднялась из кресла, поправила пиджак и спросила: — Могу я вам что-нибудь предложить? Еду, напитки?

Я был голоден, как собака. Съеденный на заправке бургер уже растворился в моем желудке почти бесследно. Да и спать хотелось адски, но признаваться в этом совершенно не было желания.

И благодаря проницательности Ксюши — не пришлось. Заметив мою заминку, она тут же добавила:

— Все важные разговоры мы отложим на несколько часов. Вам следует отдохнуть. Напряженные выдались деньки. Я попрошу, чтобы вас накормили и отвели в гостевую комнату. — И переключив внимание на Свистуна, произнесла: — Спасибо за работу. Думаю, ты можешь ехать к семье. Дальше мы справимся.

— Уверена? — уточнил он. — Могу остаться и приглядеть за порядком, — на последнем слове он сощурившись зыркнул на меня.

С трудом подавив желание показать ему средний палец, я сохранил каменное выражение лица.

— Не стоит. Поезжай домой, отдохни. Думаю, будет нелишним, если ты приедешь позже, когда мы с Артемом выделим время для разговора.

Он откланялся, напоследок одарив меня еще одним предупреждающим взглядом, и я понял, что Ксюша была человеком, к которому даже этот грозный бугай относился с уважением и заботой, грозный взгляд — предупреждал, чтобы я не натворил глупостей.

Загородное поместье прекрасной «Скалли» выглядело впечатляюще: крепкий двухэтажный дом, современные цифровые замки на дверях, комната охраны, за мониторами которой восседал мужчина по габаритам не уступавший Свистуну. Что-что, а ресурсы у дамы были приличные. Когда сэнсэй рассказывал о своей Ксюше, мне представлялась хрупкая леди с околосекретарскими обязанностями. Не потому что я сразу заочно недооценил ее потенциал, а потому что сэнсэй говорил о ней, словно о беззащитной пушинке, пускай при этом сильной и умной. Видимо, трепетное отношение к барышне возводило ее ранг существа, о котором он стремился заботиться, не особо беря в расчет, что в целом она вполне способна позаботиться о себя своими силами, даже если эти силы принадлежат не конкретно ей, а тем, кто на нее работает.

Пока было неясно, какими суперспособностями она обладает, но хороший вкус точно был ей присущ. Гостевая комната, как со страниц каталога толкового мебельного магазина, позволила мне перезагрузить организм и проснуться относительно свежим и отдохнувшим. Ортопедический матрас помог спине сбросить напряжение, благодаря чему я вновь почувствовать себя человеком.

Завтрак поставил финальную точку в моем очеловечивании, и уже бодрым и веселым я направился к кабинету хозяйки дома. Отметил сигнализацию на окнах, довольно высокий забор во дворе и крепкие ворота. Если бы сэнсэй соревновался с ней в своей защитной паранойе, то точно б продул.

Меня занимало несколько немаловажных вопросов. Первый: «Почему меня привезли к ней домой, а не в какой-нибудь офис?». Его-то я и собирался озвучить сразу, как зайду в кабинет.

Все-таки в прошлый раз все было относительно официально. А тут — частный дом и минимум свидетелей.

Второй вопрос: «Почему они не винят меня в случившемся?»

На камерах четко видно лицо, но вместо того, чтобы отдать «стирающий» приказ, меня приглашают как дорогого гостя и не проявляют никакой агрессии. Даже Свистун, которому это явно дается непросто.

И не успел я даже поздороваться, войдя в кабинет, как Ксюша обескуражила первой же фразой.

— В наших рядах затесалась крыса… — начала она с серьезным видом. — Прошу прощения, что без прелюдий, Артем, но нам желательно сразу прояснить все ключевые моменты. Вы хорошо отдохнули?

Я кивнул, и она тут же переключила внимание на Свистуна, который уже присвистел на работу, и теперь сидел с довольной рожей, высокомерно поглядывая на меня.

Вроде нормальный мужик был в машине, до того как ему погоня померещилась. Почти даже нашли общий язык с ним.

«Ну, подумаешь, подкаблучник он, ну с кем не бывает, но нормальный же, понятный», — я даже мысленно не мог не подкалывать его. Ну как было не подкалывать, если опять на меня смотрела эта пафосная рожа, провоцирующая пустое противостояние.

Наверное, по выражению моего лица он понял, что я даже молча могу стебаться, поэтому, выслушав указания Ксюши, рожу скуксил еще более кислую.

— Крыса, или, может быть, несколько крыс, завелись в нашей организации и подтачивают ее изнутри. Пока непонятно, кто отдал приказ, о том, чтобы вас доставили любой ценой, но вы, видимо, играете важную роль в сложившейся ситуации.

Ее слова не на шутки меня напрягли. То они утверждают, что доверяют мне, то теперь уже я играю важную роль. Я-то, конечно, человек важный, и даже влиятельный, если взять мою способность влиять на людей при помощи воли и кредитов, но все-таки…

— У меня не было возможность вовремя заметить, что происходит что-то странно, пока не случилась трагедия, в которой вас выставили виноватым. И если бы не Ника, мне бы и в голову не пришло проверить одну вещь. — Пока она говорила, «фрилансер» запустил на экране запись с перестрелки в офисе. — Возможно, Александр уже рассказал вам, что мы можем отслеживать по образцу крови колебания, создаваемые инициированными. И в момент, когда была сделана запись, всплесков по вашим данным не было обнаружено. А подобные действия всегда порождают довольно сильные вибрации. Кто-то подставил вас, сделав запись.

Она остановила на моменте, где мое лицо видно крупным планом.

— К сожалению, доказать, что запись фейк не получается. Нет ни одного признака подмены или монтажа, из чего можно сделать вывод, что запись настоящая. Инициированные обладают разными способностями. Некоторые исключительными по своим свойствам, но случаев, когда человек мог бы изменить внешность, мне неизвестны. Возможно, на записи действительно вы, но сознание ваше спит. Кто-то управляет вами как марионеткой. Простите, если это прозвучало грубо.

— Могу попытаться пролить немного света на эту ситуацию, — начал я, решив выдать первого и пока единственного подозреваемого. — На встречу меня пригласил Андрей. Тот самый, кто проводил инструктаж. Возможно, он ваша крыса.

Я вкратце рассказал и про найденную в сети видеозапись, про намеки относительно места и времени. Она внимательно выслушала, затем помотала головой.

— Не может быть. Во-первых, он один из самых лояльных наших сотрудников. У него нет мотива. Во-вторых, управление чужим сознанием совсем не его профиль. И в-третьих, если это кому-то удалось сделать правдоподобную запись с вами, то и запись с Андреем может быть подделкой.

— Не слишком ли сложно? — червячок сомнения подавал недвусмысленные сигналы.

Обычно, если что-то выглядит и пахнет как говно, это и есть говно. Но Ксюша лишь пожала плечами и нахмурилась, выражая несогласие.

— Не думаю. Его репутация и навыки совсем не попадают в портрет.

— А какие, кстати, у него навыки? Может, вы его недооцениваете? — усмехнувшись спросил я, понимая, насколько гибкой может быть система прокачки.

— Об этом у меня нет полномочий рассказывать. Способности сотрудников и их личная информация засекречены для посторонних. Вы, к сожалению, не являетесь частью команды.

— Тогда я не знаю, чем еще смогу помочь вам. Возможно, вам лучше обсудить наличие крысы со своей командой, — прозвучало жестко, но я не стал извиняться.

Это не было попыткой набить себе цену, но раз уж мы сейчас в одной лодке, то и действовать должны сообща. Если они не собираются посещать меня в какие-то важные детали, то с чего я должен?

Она помолчала. Свистун все это время напряженно сопел, покручивая в руках красивый нож с узором на лезвии.

— Ваша реакция понятна, но я, правда, не могу рассказывать о способностях других сотрудников. Как я уже говорила, случаи физического изменения внешности мне неизвестны. А что касается подчинения на уровне кукловода… Есть особые категории инициированных, которым по силам повлиять на чужую волю. Их очень мало. И одним из таких людей являетесь вы. Этот дар либо есть, либо нет. И его нельзя развить намеренно, если нет предрасположенности. Каждый человек с таким даром — на учете. Но есть еще нюанс. У большинства предрасположенных такие способности проявляются слабо, они сложно тренируются и иногда даже, — она пощелкала пальцами, ища подходящее сравнение, — сопротивляются тренировке. Как бы объяснить… чем больше человек пытается одолеть способность, тем больше побочных эффектов она дает.

На этой фразе я вспомнил Вовку и тот случай с бездомной собакой, которая трясла ушами. С какими сложностями все шло, когда Вовка пытался на кого-то воздействовать. И чем больше пытался, тем хуже получалось, и тем больше он злился, как легко это дается мне. Возможно, весь фокус заключался в том, что я никогда не рвался никого подчинять. Все происходило довольно легко и непринужденно. И с каждым разом все проще.

— Есть всего несколько человек в нашей организации, способных на это. И у каждого есть алиби на тот день. Но их, конечно, еще нужно досконально проверить. Кроме версии про Андрея, есть что-то, что могло бы помочь в поисках?

Задумавшись, я взвесил все за и против, и решил, что нужно идти ва-банк.

— В моей памяти есть чужие воспоминания. Мне не удается их прочитать, они заблокированы, но то, что они не мои — уверен на сто процентов. По дате они привязаны ко дню моей инициации.

Она надолго задумалась, и ни я, ни Свистун не стали ее тревожить.

— Воспоминания подкинул вам человек, который инициировал? — наконец уточнила она.

— Скорее всего, больше я ни с кем не контактировал в тот день. Ну, по крайней мере, из ваших. Андрей сказал, что тот мужик перешел на «темную сторону», его должны были «стереть». Но он сопротивлялся, был ранен, потом ему встретился я, и он попытался высосать из меня жизнь, чтобы подлечиться. Но из-за того, что я был предрасположен, моя система защиты при вторжении активировалась, и я получил доступ к своим внутренним резервам, инициировался.

Свистун, как только я начал говорить о том дне, сразу навострил уши. Подался вперед, прищурился, не сводя с меня глаз.

— Ты что-то знаешь? — спросил я в лоб, и он как будто слегка растерялся.

Ксюша пояснила вместо него.

— Павел был его другом. Нам обоим до сих пор не верится, что он, как вы сказали, «перешел на темную сторону».

— Про Андрея вам тоже не верится, а факту пока указывают на него.

— Именно поэтому и не верится. Мы один раз уже, возможно, допустили ошибку, приведшую к гибели сотрудника. И теперь ясно, что все это связано между собой. И наша главная задача, понять, как именно. Я не хочу спускать псов на еще одного доверенного человека, пока не будет на сто процентов ясно, что он замешан. Мы имеем дело не просто с типовыми интригами. Не забывайте, все эти люди — одаренные. Они обладают силами, способными как разрушить этот мир, так и спасти. И поэтому ситуация куда сложнее, чем вам может показаться. Можно мне попробовать взглянуть на ваши воспоминания?

— Конечно, — легко согласился я, надеясь, что она избавит меня от этого груза. — Если вам еще и считать их удастся, буду совсем счастлив.

Она села рядом со мной, и я почувствовал нежный сладковатый аромат с нотками чего-то терпкого и острого. Словно передо мной возникла чашка ароматного сладкого кофе, оттененного щепоткой перца и корицы.

Руки у Ксюши были нежные и мягкие. Она аккуратно взяла мою лапищу в свои ладони и положила на колени, тихонько поглаживая.

— Мне необходимо настроиться, — пояснила она. — Не сочтите за домогательства или что-то подобное, но вопросы воспоминаний почти всегда связаны с физическим контактом.

— И в мыслях не было! — тут же отрапортовал я, чувствуя, что еще пара подобных реплик и я раскраснеюсь как школьник.

«Хорошо, что сэнсэй не видит… — только и подумал я, сглатывая подступивший к горлу комок от неловкости ситуации. Свистун сидел и лыбился как придурочный, понимая, что теперь и у него будет повод выстебать меня. — Один — один. Но следующий раунд все равно будет за мной».

Ксюша прикрыла глаза, глубоко вдохнула и едва заметно улыбнулась. Так мы сидели не больше полминуты, но мне время показалось вечностью.

— Так вот что это было! — наконец произнесла она радостно. — Я так и знала, что что-то не так. Заметила это еще тогда… Что с вашим полем… — Ксюша поймала мой удивленный взгляд и тут же пояснила: — Когда Андрей инструктировал вас, я наблюдала. И видела, что с вашим биополем что-то не так.

Одарил ее еще более непонимающим взглядом, отчего она вздохнула и попыталась объяснить лучше.

— То, что я вижу, можно по-разному обозвать. Аурой, картой энергии, биополем. Но ни одно из определений не будет точным. В общем, ваш так называемый энергетический покров на тот момент уже имел повреждения. Андрей должен был передать вам мое послание. Он передал?

«Она просила передать, что ты поврежден», — вспомнил я и кивнул.

— Так вот, я имела в виду как раз вот это. Не знала, что именно произошло, но поняла, что защита пробита. Что есть небольшая пробоина, которая, можно сказать, слегка фонит. Сейчас она затянулась, но рубец остался. И видимо, это рубец от чужих воспоминаний.

Она посмотрела на Свистуна, не скрывая радости и чего-то похожего на азарт или возбуждение, и кивнула ему. Затем взглянула на меня и произнесла:

— Артем, у нас есть все шансы во всем разобраться. Пойдемте со мной, мне нужно показать вам одну тайную комнату.

Глава 21

Скажу честно, разыгравшаяся фантазия рисовала мне что-то из «50 оттенков серого». В какой-то степени я даже почти угадал. Комната действительно была наполнена разного рода штучками, вот только направленность они все имели техническую. Разнообразные гаджеты, провода, шнуры, приспособления, некоторые даже с крепежами на тело. И нет, совсем не те, о которых можно было бы подумать.

Что-то вроде тонометра, только подключенного к компьютеру. А в центре комнаты — трон. Не в прямом, конечно, смысле слова, но вполне себе величественный. С кнопками, проводами и «короной» на изголовье. «Корона» представляла собой шлем. Нечто похожее можно было увидеть в ряде фильмов по научной фантастике.

Ксюша, не скрывая воодушевления, прошла сразу к нему, подхватила шлем и, покрутив, вручила мне.

— Надевайте!

— Э-э-э… А может, не надо?

— Есть немалая доля вероятности, что эта штука поможет ваши воспоминания открыть, — пояснила она, приглашая занять трон, а сама села на край стола. «Фрилансер» остался в дверях. — Но сначала, наверное, действительно нужно ввести вас в курс дела. Один наш сотрудник работает над оцифровкой образов сознания. В перспективе, все воспоминания, которыми человек захочет поделиться, можно будет перевести в цифровой вид, на экран. А значит, записать и скачать на любой физический носитель. Остается еще вопрос искажения. Как известно, то, что мы помним — не истина в последней инстанции. Наш мозг склонен искажать как получаемую информацию, так и уже полученную. И в каком виде будет доступно воспоминание — нам пока не известно. Скорее всего — в искаженном, так как глаза не видеокамера, а мозг все-таки не компьютер. И если воспоминания человека искажены его сознанием, то и на выходе получится такое же искаженное видео. Несколько людей могут помнить одно и то же событие по-разному, и если считать их воспоминания — уже можно будет сложить картинку во что-то среднее и более объективное.

— В смысле? Разве мы не видим то, что видим?

Она пригладила волосы и немного склонила голову, задумавшись.

— Артем, как бы так объяснить… Вам знакомо чувство, когда в толпе замечаешь знакомого человека, а это оказывает не он. Вы ждете встречи и поэтому в похожем образе видите то, на что настроились. Мозг склонен достраивать изображение. Или же, например, взять цвета. Вы даже не представляете, насколько мы одиноки в своём сознании и восприятии. Существует множество видов дальтонизма. Он не ограничивается тем, что человек путает красный с зеленым. Многие проживают жизнь, даже не зная, что их цветовая картинка неполная или искажена. Кто-то не воспринимает один спектр цвета, кто-то не различает оттенков, так как для него цвета не такие яркие и насыщенные, как для остальных. Поэтому картинка, искаженная его цветовосприятием, скорее всего, будет передана при считывании именно такой, какой он сам ее увидел.

— Интересно, — усмехнулся я, — никогда об этом не задумывался. А что насчет того, мозг может искажать и уже полученную информацию.

— Да, в этом тоже есть проблема. Как я уже говорила, мозг склонен дорисовывать. И вот когда воспоминание «изнашивается» со временем, мы не можем припомнить точно какие-то детали, и поэтому мозг их додумывает. И нам кажется, что все именно так и было. И это если не брать еще ситуации, когда уже увиденное в реальности может присниться во сне или в полудреме, тем самым как будто переписываясь заново, и с течением времени различить, что именно было в реальности, а что во сне, почти невозможно.

Я взъерошил уже начавшую отрастать дальше обычного шевелюру, словно пытаясь утрамбовать мысли в голове.

— Когда я просматриваю свои воспоминания на так называемой карте событий, не замечаю никаких искажений.

— А вы можете посмотреть любой фрагмент любого своего дня? — уточнила она.

— Нет, только те, что имеют более насыщенную эмоциональную окраску. Хотя я замечал, что некоторые воспоминания похожи на запись с кассеты, которую изрядно потрепали.

— Вероятно, вашему сознанию хватает памяти и других ресурсов, чтобы записывать яркие фрагменты. Но даже они иногда повреждены, это нормально.

— Значит, эта штуковина поможет считать то, что подкинули мне в голову?

— Не знаю, — честно призналась она. — Но мы можем попробовать. Пока это экспериментальная модель, работает нестабильно, но вреда вам точно не нанесет. Мы можем проверить сейчас, будет ли от нее толк в дешифровке чужой памяти внутри вас, и если не получится… Ну, может, хоть натолкнет на мысли, как их открыть.

Блеск ее глаз и азарт, с которым она опять тянула мне шлем, заставили сдаться.

— Что ж, давайте, крепите его на меня.

Удобней расположившись в кресле, я попытался расслабиться и настроиться.

— Не волнуйтесь, — проворковала она возле самого уха, закрепляя датчики и фиксируя аппарат. — Больно не будет.

И после этих слов меня будто током прошибло. Боли действительно не было, но ощущение «вторжения» оказалось жестким и царапающим. Мир перед закрытыми глазами распался на тысячи искр, затем раскололся как в калейдоскопе и закружился.

Включен боевой режим.

— Тише, тише, — прошептала Ксюша и положила руки мне на плечи. — Попробуй дышать через рот, мягко, последовательно, ритмично.

Ощущение теплоты от ее пальцев и аккуратное нежное поглаживание помогли собраться. Картинки из прошлого, мельтешащие за закрытыми веками начали замедляться и упорядочиваться. Я увидел все ту же карту событий, только теперь как будто в 3D — объемное, многослойное. Картинки с фрагментами воспоминаний больше разворачивались как календарь, они наслаивались и смещались, и я не сразу понял, как этим всем управлять.

— Дыши, — повторила Ксюша, — медленнее и спокойнее.

И я дышал ритмично, в такт ее пальцам, все еще разминавшим мне плечи.

Боевой режим выключен.

И выключен, надо отметить, не без труда. Внутри меня все сопротивлялось, когда кто-то или что-то в этой жизни начинало на меня давить, напирать. А эта штука напирала. Она как бесцеремонный гость рылась во всех тайных ящичках и уголках сознания. Но когда жесткое погружение в виртуальную реальность моих воспоминаний, наконец, стало более мягким, я почувствовал себя намного лучше.

Чуть успокоившись, попытался освоиться и взять под контроль не только дыхание, но и картинки перед глазами, которые напомнили фото, разбросанные по полу. Их как будто высыпали из большой коробки и теперь они ворохом валялись передо мной.

— Вот так, — похвалила Ксюша и отпустила плечи. — Ты талантливый, справишься, — произнесла она улыбаясь.

Мне было не видно ее губ, поэтому доподлинно я не знал, улыбается она или нет, но голос выдавал. Очевидно, она была довольна. И к этому примешивалось еще что-то. Я не сразу понял, но как будто она мной гордилась.

— Попробуй найти заблокированные воспоминания и попытайся их вскрыть. Система должна помочь в этом. Или хотя бы направить. Она подчиняется личными способностями испытуемого и должна подстраиваться.

— Испытуемого? — теперь уже улыбнулся я, но скорее саркастически.

— Прости, привыкла, что мы вечно ставим эксперименты и что-то тестируем. Ты не подопытный. Но модель действительно экспериментальная. Она не идеальна, но вполне может помочь.

— Можете оставить меня одного? — попросил я, не особо рассчитывая, что просьбу выполнят.

— Конечно, — к моему удивлению, с легкостью согласилась Ксюша, и услышал ее шаги, и как она увлекает недовольного «фрилансера» за собой. Его недовольство чувствовалось загривком, к тому же он сопел, словно трактор, в который залили самогона.

Дверь тихонько захлопнулась, но мне было уже не до того. Настойчивая система действительно адаптировалась под меня. Картинки перед глазами опять пришли в движение и начали систематизироваться, напоминая мой 2D-шный календарь сознания. Объема вид не утратил, так что теперь передо мной предстала карта событий, как будто прошедшая ребрендинг.

В один взмах пролистав календарь на нужную дату, увидел те самые красные квадратики. Они пульсировали и подрагивали, выдавая инородность своей природы.

— Идите к папочке, — прошептал я себе под нос и порадовался, что никого, кроме меня, в комнате больше нет.

Красные кубики выпорхнули из своих ячеек и растянулись в ряд, перекрывая все остальные. Захотелось протянуть к ним руку и потрясти, как шкатулки, чтобы вытрясти что-то ценное. И к моему удивлению, система позволила мне увидеть мои руки. Будто в шлеме виртуальной реальности, только с полноценной видимостью каждого движения пальца. Уже не стесняясь в движениях, подхватил первый кубик и действительно потряс. Что-то внутри него, с переливами от темного к светлому и назад, замелькало и затем растеклось в первоначальное состояние, когда я прекратил движение. И что удивительно, при тряске, будто бы услышал какие-то звуки. Как отдаленные голоса и шумы. Но все это было слишком тихим, чтобы хоть что-то различить.

Приблизив кубик к лицу, попытался всмотреться. Ничего, кроме пульсирующей вязкой субстанции, наполнявшей кубик, не увидел.

— Да раскройся же ты наконец! — не выдержал я.

Из кубиков в мгновение выскочили таблички, как при вводе пароля. Только над каждым их было по три: «Что?», «Где?», «Когда?».

— Отвечает Александр Друзь, — еще больше психанул я, вспоминая давно позабытое мною шоу. — Ты что издеваешься?

Таблички колыхнулись, давая понять, что я ввел неправильную команду.

— Ла-адно, — прохрипел я. — Начнем с «когда».

Дату я знал, ее же знала и система, потому что она же сама извлекла ячейки из нужной даты в карте событий, но почему-то не потрудилась ввести. Теперь эти окошки светилось желтым.

«Где?»

Может быть, на шоссе… Мужик там вложил мне воспоминания. Но табличка моргнула красным. Естественно, ведь он передавал уже увиденные ранее воспоминания. И какие-то очень важные.

Офис? Я попытался сосредоточиться на образе конторы, в которой меня инструктировали, и где устроили бойню. Два окошка среагировали. Остальные решил проверить методом подбора: вокзал, улица, детская площадка, остановка, торговый центр… порт. Перебор помог — еще несколько желтых вспышек.

— Ну и кто тут хренов гений? — довольно потирая лапы, мысленно потянулся к вопросу «Что?». Интересно, предполагал ли он вопрос «Кто?», ведь обычно они идут бок о бок. Наудачу, не особо веря в успех, послал ответ на третий вопрос.

«Андрей…»

Вспышка. Желтая. Победная. Один из квадратиков сменил цвет.

Он больше не был красным. Он стал оранжевым, а значит, был очень важным, и теперь разблокированным.

Сим-сим, откройся…

Глава 22

Изображение на экране было размытым. «Порванные» края, артефакты картинки, помехи, шум — все как на видавшей виды старой кассете. Со звуком тоже было не все гладко. Звук как из унитаза, к тому же обрывочный, поврежденный, как и видеоряд.

Наблюдение велось от первого лица. Естественно, ведь мы смотрели воспоминания покойного сотрудника, якобы перешедшего на темную сторону. Он старался не смотреть на собеседника, поэтому лица мы не видели. Взгляд сказал с горизонта на доки и обратно. Изредка сосредотачивался на чайках или облаках. Край обзора выхватывал редкие незначительные детали — край лавочки, на которой они сидели, урну под мусор, носы туфель, портфель с документами, стоящий на земле.

«Не знаю, что происходит, но мне это не нравится. Думаю, нужно рассказать кому-то из верхушки. Страшно представить, чем это может обернуться».

Голос наблюдавшего был четче голоса его собеседника, поэтому к ответной реплике пришлось прислушаться.

«Ты уверен в том, что слышал? Если это так, то перемены грядут значительные. И нет гарантий, что кто-то в самой верхушке не приложил к этому лапу. Может быть, там тоже устали от бесконечной пустой бюрократии и нескончаемых протоколов. Они связывают и душат».

«Ты говоришь почти как они».

«Я говорю, что тебе следует быть осторожней. Ты можешь подставить себя под удар, если пойдешь к начальству, не убедившись, что рыба не гниет с головы».

«А что прикажешь делать⁈» — вспылил наблюдатель.

Он явно нервничал — взгляд скакал с объекта на объект. Остановившись на руках, которые перебирали собачку расстегнутой молнии куртки, наконец, продолжил: «Ты понимаешь, что если слухи окажутся правдой, назад пути уже не будет. Это не просто революция внутри системы, это совершенно другой мир по итогу. Это не разделение на богатых и бедных. Это мир богов и рабов. Этого нельзя допустить».

«Какая-то древнегреческая трагедия, не находишь?» — произнес собеседник, выражая недоверие и интонацией, и усмешкой в конце фразы.

«Это не шутки. Сам подумай, к чему это приведет: полное смещение баланса, вибрации по всему Земному шару. Это чревато природными катаклизмами, эпидемиями и один Бог только знает, чем еще. Такой мир не просуществует долго…»

«Вероятно… — теперь собеседник уже не смеялся. — Но возможно, ты сгущаешь краски. Во-первых, мы не знаем, правда ли это. Во-вторых, если они такое затеяли, то разве не предусмотрели подобное развитие событий? Это очевидный исход, и если они это задумали, то наверняка как-то подстраховались».

Наблюдавший встал с лавочки. Даже вскочил, как мне показалось. Обхватил руками голову, будто не веря тому, что только что услышал.

«Как ты можешь так говорить? Как можешь так спокойно рассуждать об этом, будто это какие-то глупости? Это не компьютерная модель, к которым ты привык. Вы, аналитики, совсем бездушные, да? Погрязли в своих цифрах и статистике, что уже потеряли связь с реальностью! — он перешел на крик. — Оглянись! Пойми, что всему миру грозит конец! В реальности! Не просто в одной из просчитываемых тобой вероятностей. А на самом деле!»

«Ну, тише… — собеседник постучал по лавочке, приглашая наблюдателя сесть назад. — Не надо привлекать лишнее внимание».

Теперь, наконец, можно было рассмотреть лицо. Оно не было мне знакомо, так что встречался он в этот день не с Андреем. Это показалось мне странным, потому что воспоминание открылось при его упоминании.

«Оценивать риски — моя работа, — спокойным голосом продолжил собеседник, когда они оба опять оказались на лавочке. — Вероятность того, о чем ты говоришь, невысока. Но масштаб возможной трагедии мне ясен. Мы этого не допустим, но нужно сохранять спокойствие».

«Хорошо… хорошо, — проговорил наблюдатель и, кажется, слегка расслабился. — Как будем действовать?»

«Осторожно, — отозвался собеседник и похлопал его по плечу. — А вот и помощь…»

Наблюдавший сначала не понял, о чем идет речь, взгляд заметался, и потом выхватил невесть откуда нарисовавшийся силуэт, подошедший со стороны собеседника.

Испуг считывался на уровне помех в изображении, по нервным жестам и попытке ослабить галстук.

«Зачем?..» — вопрос потонул в помехах.

Силуэт, подсвеченный солнцем, выглядел иллюзорным, полупрозрачным и почти воздушным. Выжигающие рыжие закатные лучи обкромсали не только фигуру, но и лицо, меняя его пропорции.

Только поэтому я не сразу понял, кто стоял перед нашим наблюдателем и едва заметно улыбался уголками губ.

«Ну, привет… — произнес Андрей, перекрывая собой вид на беснующихся над заливом чаек. — И что тут у нас происходит?»

Первое время все сидели молча: Ксюша, застыв, словно горделивая статуя греческой богини в раздумьях, Свистун — словно ему оттоптали ноги в метро, не извинились и скрылись в толпе, оставив его один на один с гневом, жаждой расправы и суматошными мыслями о воплощении мести.

— А я говорил! — не выдержав тишины начал я, потакая своему внутреннему капризному ребенку. — Говорил! Говорил, что Андрей замешан.

«Фрилансер» к моему удивлению, не закатил глаза, не скорчил рожу, а продолжил, как и Ксюша, сосредоточенно смотреть в монитор.

— Но это ведь вообще ничего не доказывает, — растерянно произнесла она, все еще напряженно складывая в уме два и два.

— А что еще тут доказывать? Этот ваш якобы перешедший на сторону зла мужик пытался кого-то предупредить. Пришел Андрей, подставил его и потом шлепнул. А тот, пытаясь убежать, наткнулся на меня, влил воспоминания, тем самым инициировав.

— Я убью его, — тихо, но жестко произнес Свистун, и даже мне стало не по себе.

— Прекрати, — запротестовала Ксюша, пытаясь ухватиться за какие-то факты, которые расставили бы все по местам, но при этом избегая вырисовывающегося неприятного сценария. — Мы не можем действовать опрометчиво.

— Ты что до сих пор его защищаешь? Все еще веришь этому говнюку?

— Дело не в Андрее! — сорвалась она. — Я знаю тебя. Знаю, что ты готов уже бежать и отрывать ему голову, но делать этого нельзя! Если он виноват, он свое получит. Но я не могу рисковать ни тобой, ни Артемом. Вы сейчас единственные люди, на которых могу положиться. Поэтому просто дайте мне подумать.

Она развернулась к столу и уперлась в него локтями, потирая виски. Откинула туфли на небольшом каблуке и принялась что-то просчитывать, то и дело поглядывая на экран, на котором застыла фигура Андрея.

Мне самому не хотелось верить, что Бэтмен, предупредивший меня тогда в торговом центре, оказался не на той стороне. Но факты штука упрямая, и пока они однозначно складывались не в его пользу.

— Я был тоже тогда подключен к операции по «стиранию», — заговорил вдруг «фрилансер», — но все закончилось быстрей, чем мне удалось добраться до цели. А ведь он был моим другом. Не близким, никакой драмы в стиле «мы вместе выросли, а потом он умер», нет. Просто во всей этой шарашке он был единственным нормальным мужиком. А Андрей, к слову, мне никогда не нравился. Заносчивый, самовлюбленный, эгоистичный кусок… — он прервался, взглянув на Ксюшу, и полушепотом добавил: — Он как-то здорово выручил ее, поэтому ей не верится. Но с тех пор много воды утекло. И если он за всем этим стоит, то…

— Хватит… — осекла Ксюша, поднимаясь с места. — Я согласна, что Андрей сейчас главный подозреваемый. Имя второго сотрудника, участвовавшего в сговоре, мне не известно, но его не составит труда найти. Очевидно только одно — наш неизвестный ниже рангом, раз до прихода Андрея не решился ничего предпринять. Андрея нужно взять тихо, изолировать и…

— Йе-е-е! — Свистун плотоядно потер ладони.

— Я недоговорила, — оборвала его Ксюша. — Андрея обязательно, слышите вы оба, обязательно, — еще раз подчеркнула она, — нужно взять живым. Чтобы допросить и узнать, кто еще замешан. Но брать его необходимо, не поднимая шума. Нельзя допустить, чтобы его сообщники и те, кто за всем этим стоит, перешли в фазу активных действий.

— Бу-у-у, — разочарованно промычал «фрилансер».

— Да это Андрей во всем виноват. Наверняка он и рулит этой аферой, — настаивал я. — Вы же видели. Его прихода ждал тот, второй. Значит, он главный.

— Аргумент! — встрял воодушевленный Свистун. — Хлюпик дело говорит, послушай его.

— Хлюпик? — возмутился я, ища поддержки от Ксюши. Она не отреагировала, была слишком сосредоточена на проблемах, чтобы обратить внимание на наши препирания.

Свистун был выше и шире меня в плечах, но назвать меня хлюпиком — это за гранью.

— Сам ты хлюпик, психопат долбанутый, — огрызнулся я.

— Прекратите! — наконец рявкнула хозяйка, и мы как-то сразу притихли. — Детский сад тут устроили! Вы что, не понимаете, что мы стоим на грани катастрофы? Лучше скажите, как заманить Андрея, чтобы потом изолировать и устроить допрос?

— Да мы его сами доставим, — беззаботно ответил Свистун.

— А я допрошу, — добавил я.

— Спелись, да? — она настороженно окинула нас взглядом, на что мы, отрицая все, синхронно помотали головами.

— Спелись… — заключила она.

— У меня в арсенале есть способности, позволяющие без применения силы вытащить из человека правду, — пояснил я.

— Без применения силы? — уточнил «фрилансер», не скрывая разочарования в голосе. — Фигня какая-то, а не способность.

Проигнорировав его, я продолжил:

— Он не сможет соврать. И не сможет промолчать. Идеальное комбо из двух умений. Он запоет соловьем.

Раздался тяжелый вздох, после чего Ксюша нехотя кивнула.

— Хорошо. Если он не сможет врать и не сможет отмолчаться, мы выясним все, что нам нужно. Все имена, все планы. Но это не должно выглядеть как захват. Сделать нужно аккуратно, без свидетелей, без шума и пыли. Потому что если организатор не он, то наше вмешательство может запустить процесс, который потом не остановишь. Андрей, определенно, одна из ключевых фигур в этом деле, и наш интерес к его персоне нельзя афишировать.

«Фрилансер» заметно погрустнел.

— Ничего, — она похлопала его по плечу. — У тебя будет шанс отвести душу и почесать кулаки. Но прежде, нам нужно все выяснить. Вы должны помнить, что стоит на кону. Пустая месть сейчас, мало того, что ничего не решит, так она еще и заведет ситуацию в точку невозврата, и возможно, мы потеряем тот мир, который имеем. Он может и не идеален, но очень неплох. И мне хотелось бы, чтобы так оставалось и дальше.

Меня разрывало двойственное чувство. С одной стороны, я был полностью с ней согласен, с другой — очень понимал «фрилансера», у которого не только чесались кулаки, но и свербело шило в заднице. Меня самого всегда тяготило, когда нужно было выжидать, просчитывать, действовать аккуратно.

— Артем, еще какие-то воспоминания удалось раскрыть?

На мое отрицательное покачивание головой она ответила тяжелым вздохом.

— Значит, имеем то, что имеем. Полчаса вам на то, чтобы привели себя в порядок и подготовились к операции. Детали обговорим внизу в холле через тридцать минут. Не опаздывайте.

Ксюша скрылась за дверью, а мы со Свистуном обменялись взглядами. Впервые в жизни это чудовище довольно улыбнулось. Но даже в этой улыбке таилось что-то животное и устрашающее.

Если мне и встречались психопаты по жизни, то настолько азартного я видел в первый раз.

Глава 23

Свистун появился в холле в полной боевой готовности.

— Это что, гранатомет у тебя за спиной?

Широко улыбаясь, как ребенок новой игрушке, он беззаботно повернулся, раскинув руки, и сделал круг на месте, демонстрируя все навешанное на себя оружие.

— Гранатомет… — заключил я.

— Никаких гранатометов! — запротестовала Ксюша, появившаяся на пороге. — Когда я просила подготовиться к операции, не это имела в виду. Пистолетов будет достаточно.

— Ну как так-то? — Раздосадованный «фрилансер» начал выкладывать все лишнее на круглый столик в центре, украшенный вазой с цветами. — Такой отличный набор собрал…

Гранатомет, снайперская винтовка, автомат.

— Пистолет и холодное — не отдам, — решительно подытожил он.

— Свой любимый транквилизатор тоже можешь оставить.

— И «добровик»! — продолжил торговаться «фрилансер».

Она ответила взмахом руки, как бы говоря «какая разница, ты всё равно сделаешь по-своему».

— Артем? Тебе выдали оружие? — переключилась на меня, видимо, больше не желая тратить время на контроль почти неконтролируемого члена команды.

Вместо ответа продемонстрировал кобуру на поясе, распахнув куртку.

— Отлично, лаконично! — похвалила она и, прихлопнув, сложила ладони, переходя к инструктажу: — Вы едете в аэропорт. Машину выдам служебную. В здание в таком виде даже близко не вздумайте заходить. Отмазывать вас нет ни времени, ни ресурсов, тем более это может поставить под удар все наши дальнейшие действия. Андрей не дурак, поймет, что следили за ним — пиши пропало.

Рядом с выложенным гранатометом она поставила ноутбук и, раскрыв его, указала изящным пальчиком на точку на мониторе.

— Вот это — Андрей. Он движется к зданию аэропорта. Это совпадает с его отчетом и меткой. Перехватить по дороге уже не успеете.

— Значит, нам прям там его скрутить? Пока он никуда не улетел?

— Нет-нет. Брать его у всех на виду нельзя. Придется дождаться, когда он выйдет. Полеты для него не запланированы. Андрей просто должен встретить одного человека, побеседовать и сопроводить на следующий рейс.

— Что за человек?

— Засекречено… — отрезала она.

— О чем поговорить?

— Засекречено, — пожала плечами.

— Куда сопроводить?

— Я думаю, ты знаешь ответ…

Если она хотела меня выбесить, ей удалось.

— Ладно, — не сдавался я, — тогда другой вопрос. — Точки на мониторе — ваши сотрудники?

Она кивнула.

— Отслеживаете их по крови?

Очередной кивок.

— Я тоже тут есть?

Кивок.

— Покажите?

— Не могу.

— Почему? Опять засекречено? — язвительно уточнил я.

— Нет. Просто твой след на карте есть не всегда. Появляется короткими вспышками, когда применяешь способности. А сотрудники видны на карте двадцать четыре на семь, потому что добровольно включили себя в систему. Это обязательное условие для каждого, кто работает с нами.

— Держите руку на пульсе? Чтоб никто и чихнуть не мог без вашего ведома?

— Почему ты мыслишь так негативно? Это наши люди. И их безопасность очень важна. Случись что — мы сможем найти и помочь.

То ли подал голос мой бунтарский дух, то ли легкая степень паранойи брала верх всегда, когда чувствовал излишний контроль, то ли эти ее «засекречено»… Но внутри меня все если не начинало закипать, то слегка побулькивало.

— А я почему здесь? На этой вашей карте. К сотрудникам не отношусь, а вы все равно следите за мной. А как же право на частную жизнь? Вам не кажется, что это подло и переходит все границы?

— Да брось, Артем, какая частная жизнь в двадцать первом веке, когда всюду камеры, джи-пи-эс и соцсети?

— И все равно, я не давал разрешения следить за мной.

— Мы вынуждены… — как-то обреченно произнесла она, не желая ругаться. — Пойми, ты… — она изящно взмахнула рукой, будто пытаясь уловить в воздухе нечто неуловимое, — ты вписан в ткань судьбы мироздания. Звучит высокопарно, но так и есть. Ты просто не можешь не отражаться на этой карте.

— Но Андрей взял у меня кровь, когда я был без сознания. Без спроса. Разве так это может работать? Как же свобода воли и все такое? Уже не раз замечал, что это прямое волеизъявление во всем этом служит чуть ли не обязательным условием для различных манипуляций.

— Это так. Но ты не можешь не отражаться. Ты инициирован. Тебя все равно чувствуют и видят некоторые одаренные люди, да и наши приборы тоже. Не могут не видеть, ведь ты создаешь колебания. Не совсем понимаю, чего ты так завелся, ведь на карте тебя видно не всегда, в отличие от сотрудников, давших согласие. И хочу отметить, что если б ты жил как обычный человек — мы бы ни за что не смогли тут тебя отследить. Но большая власть…

— Большая ответственность?

— Последствия. Большие последствия.

— А можно меня отсюда убрать?

— Если поможешь спасти мир, я подумаю…

Она пожала вытянутую мной руку в знак согласия.

— А теперь — выметайтесь. Я на связи за монитором. Если потребуется сверка координат — звоните. Если увижу, что он покидает аэропорт — позвоню сама.

Слежка из засады оказалась довольно утомительной. «Фрилансер», как назло, раздражающе швыркал через трубочку лимонад из большого пластикового стаканчика, гремя льдом и причмокивая.

— Может, хватит? — не выдержал я, удобней усаживаясь на пассажирском кресле, чтобы четко видеть картинку в мониторе, но при этом быть чуть дальше от этого мерзкого типа, насколько это возможно.

Он лишь еще громче втянул лимонад через соломинку, а потом издал довольное «ха-а-а».

— Хорошо-о-о, — добавил он, ставя стаканчик в подстаканник и откидываясь в кресле. — Ты что, ни разу в засаде не был?

— А я, по-твоему, секретный агент или частный сыщик? — вопросом на вопрос ответил я.

Он оценивающе глянул на меня.

— Ты, по-моему, балбес, каких поискать. Но я первым задал вопрос.

Решив не отвечать, я увеличил картинку на мониторе, и мы еще какое-то время молчали. Андрей, за которым мы следили по камерам в аэропорту, делал почти то же самое, что и мы, а именно — ни-че-го. Сидел, уставившись в телефон, и листал ленту, изредка отпивая кофе. Что у него за задание, с кем он должен встретиться и почему вообще на эту встречу его отправили одного — мне никто не пояснил. «Фрилансер» ничего не знал, так как тоже не входил в основной штат, а Ксюша оставалась непреклонной. И единственно, что я смог из нее вытянуть, так это то, что способностями Андрей обладал невыдающимися. Был, что называется, крепеньким среднячком.

Сфера его умений пролегала в области «ботанства», как я это называл. Андрей не отличался ни суперскоростью, ни суперсилой, ни каким-то боевыми умениями. Зато он феноменально запоминал прочитанное, мог прикоснувшись к книге узнать ее содержимое. Со временем он научился применять этот трюк с флешками, жесткими дисками. Конечно, это все с некоторой долей ограничений по времени, объемам данных, и по качеству считываемого материала. В одно прикосновение узнать всю информацию жесткого диска он, конечно же, не мог, но при должной сноровке могу успеть найти нужный файл и узнать его содержимое. На мой взгляд, это как раз вписывалось в образ злодея, но Ксюша просила не рубить с плеча.

И поэтому мы теснились в служебной машине, ломая глаза о картинку на мониторе. Еще минут пять наблюдений за тем, как Андрей допивал кофе и, возможно, смотрел мемчики, вымотали и «фрилансера». По его внешнему виду можно было понять только одно — встреча, на которую его заслали, была важной, раз он вырядился в элегантный белый костюм. Дальше этого простого вывода дедуктивные способности меня не завели.

Чтобы как-то себя занять, «фрилансер» приоткрыл окно, взял стаканчик и попытался запустить его в ближайшую урну. Получилось так себе. Стаканчик своим донышком задел край урны, потерял от удара неплотно надетую крышечку, после чего, сделав в воздухе несколько оборотов, благополучно приземлился на асфальт, разбрасывая вокруг себя фейерверк из кусочков льда.

— Браво! — я весь просто сочился сарказмом, но довольный Свистун отреагировал на это так, будто я действительно его похвалил.

— Спасибо, спасибо! — он театрально раскланялся.

— Так и задумывалось? — решил подыграть я.

— Трубочка в урну все-таки попала. Попробуй, повтори, — самодовольно произнес он и через мгновение выругался, припав к монитору, на котором, наконец, сменилась картинка. Вот только мы оба были тому не рады.

Люди продолжили сновать туда-сюда, а Андрея на экране не было.

— Одно задание! Она поручила нам одно простое задание!– Свистун набирал Ксюшу и одновременно переключал камеры, пытаясь отыскать Андрея. — Алло. Да. Мы его потеряли. Знаю… Прости. Проверь, он еще в здании или… Ага, понял. Понял.

Однотипные виды залов ожидания, стоек регистрации, кафешек сменяли одна другую. Множество силуэтов сливались в одну сплошную серую массу, что у меня аж в глазах зарябило.

— Стой, верни назад, — попросил я Свистуна, и тот вернул картинку. — Вот! Это Андрей. Он же?

— Отбой, — произнес «фрилансер». — Мы его нашли. Да. Будем внимательнее.

Андрей лениво разглядывал меню очередной кафешки, но, видимо, не удовлетворившись ассортиментом, выкинул опустевший стаканчик с кофе в ближайшую урну и направился куда-то еще.

«Фрилансер» прилип к монитору, переключая камеры, чтобы больше не терять Андрея из виду.

— А когда ты следил за мной, тоже вот так над камерами корпел? — полюбопытствовал я.

— Не, мне давали уже готовую информацию, где была вспышка, где и когда тебя в последний раз видели, а дальше я уже сам.

— А кто тебя вел?

— Да без понятия. Я взял задание, получал инструкцию, получал аванс и на расходы. Обычное дело. Я же внештатный, мне в целом до звезды, лишь бы платили и нормально ставили задачу. Ну и не трогали меня.

Андрей тем временем переместился к сектору с уборными и исчез за дверью с табличкой, на которой был изображен мужской силуэт.

— Ксюша до сих пор не верит, что он замешан, да?

Свистун пожал плечами.

— Наверное. Она тепло относится ко всем сотрудникам, и к Андрею особенно. Во-первых, знает его с первого дня работы, самолично отбирала в штат. Во-вторых, он ее прикрыл в каком-то личном деле, не знаю подробностей. В общем, по протоколу должно было выйти одно, а по факту вышло другое. Она теперь ему признательна и поэтому может не видеть в нем угрозы. А я этому говнюку никогда не доверял. Показушно-добренький он какой-то. А на самом деле чуть ковырни — сразу из него просачивается дрянь микродозами. Юмор у меня специфический, люблю людей цеплять, смотреть на реакцию. А этот на безобидные шутки реагировал, будто я ему сарай спалил. В общем, не доверяю людям, — он начал загибать пальцы, — первое, без чувства юмора, второе — не умеющих пить. Одни на проверку нередко оказываются подлыми, другие — сами себя не знают и могут подставить, даже не желая того.

После этих слов он вытащил из внутреннего кармана фляжку.

— Будешь?

— Экзамен решил мне устроить? — Меня позабавил такой резкий переход от слов к делу.

— Должен же я как-то понять, доверять тебе или нет.

Без долгих разговоров, взяв фляжку, немного отпил, не желая туманить голову, и вернул хозяину.

— Джек Дэниелс? — уточнил я.

— Пять с плюсом, чувак. Пять с плюсом.

— Тебе не кажется, что он долго не выходит? — червячок сомнения начал подавать легкие сигналы, что происходит что-то неладное.

— Я не буду звонить Ксюше, — сразу встал на дыбы Свистун. — Может, ему просто кофе плохо встал, и он теперь сам встать с горшка не может.

— Но он же не выходил оттуда?

— Не выходил.

Мы еще какое-то время наблюдали за дверью, не зная, что делать.

— А камеры внутри есть?

Он пожал плечами.

— Если и есть, у нас к ним доступа нет.

Поток женщин в соседнее помещение не иссякал, а мужской, как это бывает обычно, имел значительно меньшую плотность. На пятерых вошедших женщин пришелся всего один мужчина. Пожилой, с тросточкой. И хоть шел он медленно, и дверь отворял так же неторопливо, попытка заглянуть через появившийся просвет результатов не дала.

— Может, мне сходить? Надену кепку и капюшон, попробую сделать так, чтобы он меня не узнал, если он все еще там, конечно.

— Сиди-и, — отмахнулся «фрилансер». — В кепке и капюшоне, ага. Еще темные очки надень, оглядывайся постоянно и точно организуешь себе личный досмотр с глубоким проникновением в комнате для «неподозрительных чуваков».

Шило в одном напряглось от таких разговоров, но не пропало. Я заерзал еще сильнее, но с места не двинулся. Неужели Андрей почуял слежку и сбежал? Но как? Мы даже в здание не прошли. Сидим в машине на улице и никак себя не проявляем.

— Не нравится мне это… — не сдавался я. — Вон, уже и дед из туалета вышел.

Тот действительно вальяжно прошелся по коридору, отдаляясь от камеры, и мои подозрения усилились. Сам не понял почему, но выходящий из туалета дед напряг все мои внутренние сигналы тревоги.

— Может, он человек-невидимка? — выпалил первую попавшуюся нелепую теорию.

— Может, ты человек-дурилка? Палку-то не перегибай. Если б в конторе был человек-невидимка, неужели бы Ксюша не знала об этом? Тем более, вроде как сфера его способностей вроде довольно сильно отличается.

— А если он утаил?

— Обычно в обязанности сотрудников входит уведомление о новых навыках, их потом используют аналитики для выбора заданий. Но если он играет в темную, мог не рассказывать о таком. Но вроде фишки с памятью никак не вяжутся с областью невидимости.

— И что, хочешь сказать, что у тебя чуйка не вопит?

— Вопи-ит, — на выдохе произнес он, хрипя. — Ладно. Сиди тут, я проверю. Есть у меня парочка очень полезных навыков.

Когда он уже почти вышел из машины, я не удержался и произнес:

— Не свисти. Денег не будет.

Он навис над полуоткрытой дверью, сурово глядя на меня через салон.

— Шутку понял. Смешно. — И уже уходя, добавил: — Второй экзамен тоже сдан — чувство юмора наличествует.

Глядя вслед уходящему Свистуну, никак не мог отделаться от чувства, что логически мы делаем все правильно, но по факту — не то, что нужно.

Чтобы как-то занять себя, наклонился ближе к экрану и продолжил слежку.

Из двери мужского туалета вышел дед. Тот самый, которого мы видели ранее, и это напрягло еще сильнее. Но потом заметил трость в его руке, и понял, что было не так в прошлый его выход — тогда он шел ни на что не опираясь.

«Трость забыл, вот и вернулся за ней», — подумал я, но чувство неправильности усилилось.

Даже не знаю, сколько минут прошло, пока я отслеживал людей на камере, пока сообразил, что походка деда без трости была слишком легкой. Если он мог идти так легко и вальяжно, зачем тогда опирался на трость в первое и последнее свои появления на камере? Ответить сам себе не успел. Ответ пришел извне в виде стука в окошко с моей стороны.

— Ну, привет, Артем.

Включен боевой режим.

— Привет, Андрей, — нараспев произнес я строчку припева старенькой песни, и осознавая, насколько тупо нас сейчас развели.

— Будешь паясничать, прострелю плечо. Будет больно, срастется плохо. Тебе оно надо?

Наставленное на меня дуло не воодушевляло на провокации, но стоило попробовать пресечь все на корню.

— Никак нет, — произнес и в надежде, что сработает, добавил: — Брось оружие.

— 95 кредитов.

Код 64−01

Ошибка! Невозможно применить к цели.

«Вот те раз! Осечка», — удивился я.

Причем осечка подлая — кредиты списались, а команда не подействовала.

— Еще раз так сделаешь — точно выстрелю. Дернешься — тоже выстрелю. Решишь применить любую другую способность… Ну ты понял. Ты, конечно, смелый, ловкий, умелый, но не всесильный. А пуля, как ты знаешь, дура.

— Еще какая.

— Мы все прояснили? — уточнил он, поправляя рукав белоснежного пиджака.

Появился он изящно, со вкусом. И обдурил, и пришел победителем, даже костюм не замарав.

— Да, — подтвердил я, понимая, что ситуация сложилась совсем не в мою пользу.

— Садись на место водителя. Поедем решать вопросики.

Пришлось повиноваться.

— А ловко ты это придумал, я даже вначале не понял, — отдал должное я, видя, как на экране к мужскому туалету идет ничего не подозревающий «фрилансер».

Глава 24

К моему удивлению, Андрей не заставил ехать ни на какой-нибудь заброшенный склад, ни в тайное логово за городом, и даже ни в один из «захваченных» офисов. Он приказал притормозить у пристани, где в небольшом моторном катере нас уже ожидали.

— У меня морская болезнь, — соврал я, — и ботинки тебе испачкаю, и брюки, и катерок твой весь от кормы до носа.

— Нет у тебя морской болезни, — отрезал он.

— Нет, — согласился я, — но все равно могу… — договорить мне не дали.

Андрей толкнул в плечо, а мужик у катера, перехватил под белы рученьки и, накидывая наручники, усадил на одно из свободных мест.

— Почему не подействовало? — опять подал голос, когда отъехали от берега. — Всегда ж получалось, а тут — ни фига. В чем дело?

Естественно, Андрей проигнорировал вопрос, вглядываясь в яхту прямо по курсу.

— Эй, мужик, — позвал я сопровождающего, который теперь стоял у штурвала. — Вертай взад! Поехали на берег.

— 73 кредита.

Руль в его руках дернулся, а вслед за этим и катер. Андрей, не ожидая от меня такой наглости, выругался, удержал равновесие и очень злобно посмотрел.

Я собирался произнести еще какую-нибудь команду, но не успел. Да и не придумал ничего толком, поэтому, несмотря на то, что катер начал разворачиваться, посчитал, что это бы вряд ли мне что-то дало — все козыри были у Андрея. Даже прикажи я мужику атаковать — Андрей бы просто выстрелил в него, а потом, возможно, и в меня.

Сопровождающий явно был наемным рабочим и не имел отношения к банде бунтарей, которые завелись в системе. А невинные жертвы — это то, чего хотелось избежать всеми силами. Скорее всего, он не был таким уже добропорядочным членом общества, раз согласился везти двух людей, один из которых являлся заложником, но и смерти вряд ли заслуживал. А Андрей был готов на все. Я понял это по глазам в первую же секунду. А в следующее мгновение он уже замахнулся.

— Допрыгался, — прошипел он, и это было последнее, что я услышал.

Пробуждение было не из приятных. Не знаю, сколько прошло времени, но за окном еще светило солнце. Я попытался бегло запустить диагностику, но ничего не произошло. Мысленно позвал своего внутреннего Джарвиса, но в ответ опять глухо. Не сказать, что это напугало, но ощущение было так себе. С некоторыми дефолтными фишками мое сознание уже накрепко срослось, особенно с теми, что можно было применять не создавая колебаний. А тут — даже они не сработали. Одно дело не применять способности осознанно, чтобы было невозможно отследить, другое — лишится всего в одно мгновение. На долю секунды представилось, что способностей на самом деле никогда и не было, что все мне просто приснилось. Но моя тушка находилась на борту яхты, а значит, вернуть утраченные навыки придется во что бы то ни стало.

Стоит отметить, что я не был ни связан веревкой, ни скован наручниками. Меня оставили на диване в просторной комнате с баром и прочими радостями.

«Проснулся? — послышался голос из динамика. — Угощайся напитками и даже не думай бежать. Бежать все равно некуда».

Голос был прав. В огромном панорамном окне, находящимся позади меня виднелись только вода и контур города, все больше и больше отдаляющийся с каждым мгновением.

Непроизвольно потянулся к стеклу, и тепло пальцев оставило на нем следы. Глядя на них, потратил еще какое-то время, чтобы принять несколько простых истин. Первая — по какой-то причине пользоваться ничем из способностей больше не выйдет. Осознание было четким и ясным и не требовало дальнейших экспериментов. Просто внутри как будто погасили свет. Или отключили от сервера. Или… Да в общем-то неважно. Я был полностью обесточен, и сомнению это не подлежало. Вторая — меня затащили на роскошную яхту, мчавшуюся все дальше от города. Третья — нужно будет обязательно купить себе такую же, только поменьше. И обязательно с таким же округлым яйцевидным окном, которое позволит видеть с дивана небо, карму и пенящиеся под ходом яхты воды.

Стоило осмотреться, чтобы оценить ситуацию, поэтому, поднявшись с дивана, подошел к барной стойке. В зеркальной плитке, обрамлявшей пространство за баром, отражалась моя помятая физиономия. Но ни синяков, ни крови не наблюдалось. И сотрясения, которое должно было последовать за ударом рукояткой пистолета, тоже. Меня, вероятно, подлатали, пока я был без сознания. Причем не чудесами современной медицины, а вполне конкретными чудесатыми способностями.

Взяв небольшую бутылку газировки, неторопливо прошелся по залу, подергал дверные ручки, проверил стеклянные двери на прочность, но, как и ожидалось, пришел к выводу, что меня заперли, и чтобы расколотить тут стекла, что оконные, что дверные, придется приложить немало усилий или применить какой-либо инструмент, который тут вряд ли найдется.

Андрей появился почти ровно в тот момент, когда я разместил задницу на том же мягком диване у окна с видом на уже почти сливающийся с горизонтом город. Яхта, стоит отметить, уже замедлила ход.

— Вижу, ты проявил благоразумие и не начал крушить все подряд. Похвально.

— Что со мной? — спросил беззлобно, но резко, не желая затягивать этот фарс.

— Ты временно скован.

От сердца отлегло. «Временно» — именно то слово, которое хотелось услышать.

— Почему на тебя ничего не подействовало? — решил продолжить череду вопросов, раз c первым прокатило.

— В эти тонкости тебе не стоит вникать. И можешь, кстати, особо не радоваться. Временный эффект блокировки является таковым лишь потому, что мне так захотелось. Надеюсь, мы сможем найти общий язык, и тогда способности к тебе вернутся.

В комнату зашло еще два человека, нашпигованных оружием. «Фрилансер» бы обзавидовался их экипировке. Парни крепкие, рослые. Скорее всего, не инициированные, а наемные, посторонние. Из частной охранной организации, судя по внешнему виду, форме и каменным лицам.

«Они и без всяких абилок вполне способны превратить человека в котлету… — подумалось мне. — Но надеюсь, проверять этот тезис не придется на своей шкуре».

— А где твои одаренные? Где сообщники? Не боишься, что я убью тебя, допустим, вот этой стеклянной бутылкой?

Андрей одарил меня снисходительным взглядом.

— Скажи мне, чего тебе хотелось бы больше все… — начал он, но я его перебил.

— Ты речь репетировал? Пока прям как по учебнику получается. Предложишь мне вернуться в Матрицу? За вкусные бонусы, девок и бабло?

— Зачем же в Матрицу? Ты нужен мне здесь и сейчас. В полной боевой готовности. Но вкусные бонусы, девки и бабло тоже прилагаются.

— Тебе мало тех, кто работает с тобой? Я в курсе, что в вашей организации есть люди, которые тебе помогают. Не думал, правда, что ты тут всем заправляешь. Недооценил.

— Рад, что мне удалось удивить тебя.

— Да как сказать, «удивить»… Скорее разочаровать. Надеялся, что ты всего лишь пешка, и мне удастся тебя образумить. Ради Ксюши, например. Она почему-то еще видит в тебе хорошего человека. А теперь получается, что это ты вербуешь меня в свои ряды, а не я тебя назад, на светлую сторону.

— Да кому она нужна эта светлая сторона? Артем, проснись! Мы — боги! Мы можем все!

— Ну, допустим. ЧСВ у тебя, конечно, зашкаливает, но я-то тебе на фига сдался?

— Понимаешь ли… — его голос стал вкрадчивым, — обычно всех, кто имеет предрасположенность к Воле, либо вербуют, либо обнуляют. Тебя тоже должны были завербовать, так как срок обнуления истек, ты слишком далеко зашел в прокачке на тот момент. Но я позаботился о том, чтобы эти особенности в досье не попали. Ты был нужен мне снаружи, вне системы. Транслировать свою волю другим дано не каждому, а это — бесценно полезный дар, который я оплачу по досто…

— Мне это не интересно. Могу откланяться? — я опять бесцеремонно оборвал его.

По тому, как дернулась венка у виска, стало ясно, что мне удается его задеть, но Андрей сохранил самообладание и даже выдал подобие улыбки.

— Не так быстро. Ты еще не слышал всех условий. И поверь, тебе лучше дослушать.

Он подошел к бару, откупорил бутылку красного вина и налил в пузатый бокал. Легким движением покрутил его, рассматривая, как алая жидкость окутывает изнутри стекло и затем сползает тонкими ножками со стенок.

— Будешь? — предложил он.

Я не ответил, и он, не без удовольствия отпив, весело спросил:

— Помнишь, мы пришли за тобой в бар? Хотели провести инструктаж, но ты рванул от нас как ужаленный. Я еще тогда понял, что ты способный малый. Не то что эти бестолковые офисные крысы. Готовы работать за оклад, заполнять уйму бумажек, отчитываться за каждый чих, следить, чтобы случайно инициированные не натворили дел. Но ты представь, каким мог бы стать мир, если нам не пришлось больше прятаться? Не пришлось заметать следы, скрывать свое естество!

По тому, как его голос начинал становиться громче, а речь ускоряться, стало ясно, что Андрей входит в раж. Может, так подействовал алкоголь, а может, он действительно так горел идеей.

Не дожидаясь от меня ответа, продолжил:

— За то, как ты ловко замел цифровой след, тебя прозвали «цифровым призраком». А знаешь, как прозвали бы меня, если бы мне не хватило ума скрыть способности, которые удалось развить за это время?

Вопрос опять оказался риторическим.

— Меня назвали бы «цифровым доппельгангером».

— Благодаря этой способности ты подставил меня записью, где я якобы убиваю ваших людей в офисе?

— Конечно!

Он был очень горд собой. Настолько, что даже сел ближе. Но недостаточно, чтобы мне хватило времени разбить горлышко бутылки, рвануть к нему и приставить осколок к горлу. Игра в заложника сменила бы полюса, и бугаи с оружием вышли бы из игры. Андрей, боясь за свою шкуру, подчинился бы и отослал их. Но он все еще сидел слишком далеко, а мужики со стволами следили за ситуацией слишком бдительно.

— Мне было нужно, чтобы ты попал в опалу и для организации, и для полиции, и для всего мира. Я надеялся, что когда от тебя все отвернутся, а наемник найдет тебя и привезет ко мне, ты окажешься более сговорчивым. Но ты все ускользал и ускользал. А я не мог подключить больше ресурсов, это стало бы подозрительным.

— Все равно до конца не понимаю, что тебе от меня нужно…

— Я… — с замиранием, проговорил он, — цифровой бог! Я могу повелевать цифровым миром.

Несколько капель вина упали на его белоснежный костюм, но он этого даже не заметил. Отставил бокал и продолжил: — Мне нужен кто-то, кто может повелевать сознанием людей.

Не сумев сдержать усмешку, вспомнил Алену, которая творила не менее потрясающие вещи с техникой. И это притом, что она никогда не рвалась к власти и не пыталась способности усиленно прокачивать. Что сказал бы Андрей, озвучь я сейчас эту мысль.

— Только представь, — восхищенно произнес он, — ты-ы-ы… — указал на меня пальцем, — ты можешь править миром! Твое лицо будет везде. Не в контексте преступника, как сейчас, а в ипостаси супергероя! Или суперзлодея, неважно, детали. Ты сможешь приказывать президентам любых стран все, что захочешь. Или сам станешь одним из них. А я возьму под контроль цифровое пространство. Коды к запускам ракет, электронные деньги, криптовалюту. Все что угодно! — он наклонился и почти шепотом подытожил: — Вместе мы станем непобедимы.

— Знаешь, пока все выглядит так, что я могу захватить мир, а ты мне, в общем-то, не нужен. Умение подделывать цифровые записи — не так чтобы тянет на крутую суперспособность.

Этот выпад его задел.

— Никто не подделывал записи. Способность выглядеть для камер как другой человек — лишь одна из фишек, которые есть в арсенале. И все-таки мне удалось обвести вас вокруг пальца, выйдя из туалета в обличье деда. Это было проще простого, и вы оба не догадались.

— А как догадался ты? Как понял, что мы следим.

Он усмехнулся и ответил:

— Слышал фразу «Если долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя»? Вы наблюдали за мной, а я за вами. Цифровой мир — мой мир. Но давай ближе к делу. У меня есть для тебя подарок.

Он щелкнул пальцами, и один из охранников пробормотал что-то неразборчивое в гарнитуру. Пытаясь напрячь слух, по привычке попробовал выкрутить настройки на максимум, но, естественно, не добился эффекта.

«Все еще отключен от сети…»

Через минуту в дверях появился еще один мужик. Этот уже не походил на охранника, скорее как Андрей принадлежал к «костюмам». И только когда подошел ближе, пришло осознание, что именно он был в порту. Это ему инициировавший меня мужик пытался рассказать о заговоре, за что и поплатился.

В руках у мужика красовался планшет, на котором он запустил виде и передал Андрею.

— Смотрю внимательно, — произнес тот, обращаясь ко мне, и развернул экран.

В помещении, похожем на лабораторию, у стола с прибором, который напоминал шлем, способный оцифровывать воспоминания, разговаривали два человека. Первый активно жестикулировал и вертел в руках одно из приспособлений со шнурами, присосками и экранчиком. Звука не было, но картинка была довольно четкой.

— Ну и что я должен увидеть? — мне начала надоедать компания Андрея, его непомерного ЧСВ и наличие бугаев с пушками.

— А ты внимательней глянь.

Когда второй человек развернулся, чтобы взять что-то со стола, и начал объяснять что-то первому, я не поверил глазам. Подхватив планшет, прилип к экрану. Это был Юрка. Живой, здоровый, довольный и воодушевленный.

— Узнал, — заключил Андрей. — Так вот. Твоего друга завербовали недавно. А потом я переманил его на свою сторону. И ты с ним скоро увидишься, если примешь мое предложение.

— Это может быть очередным фейком. Может, это ты на записи, — сказал я, но уже понял, что это не так. То, как Юрка двигался, его жесты, мимика — такое с ходу не подделаешь, особенно если не встречал человека вживую.

— Смотри дальше, — пожал плечами Андрей.

На экране появилась еще одна фигура. В нем безоговорочно опознавался сам Андрей.

— Раздваиваться я пока не умею. И давай пропустим момент, где ты говоришь, что это монтаж. Мы оба знаем, что запись настоящая. Твой друг теперь работает на меня. Он нашел применение своим навыкам, чего я и тебе желаю.

— Он что, тоже предрасположенный?

— А ты не знал? Неужели не понял? — Андрей рассмеялся. — Да, ты не очень догадливый.

— Он уже инициирован?

— Пока нет. Пока нанят как технический специалист. Но инициация ему обещана как награда за верность. Поработает пока так, докажет преданность общему делу, а там и награда не за горами.

Мне совершенно не верилось, что Юрка, который стыдил меня за пьянки, мог примкнуть к такому человеку, как Андрей. Но еще больше не хотелось верить, что уже второй мой друг в погоне за суперспособностями переходит черту.

— Ну что, теперь-то ты готов вступить в команду чемпионов, а?

Глава 25

Тянуть время. Тянуть, тянуть и еще раз тянуть. Свистун и Ксюша наверняка уже отследили мое местоположение. Или Андрея. Или вот этого мужика, который в отличие от съехавшего с катушек Бэтмена, не излучал ни уверенности, ни спокойствия. Это воодушевляло. Если он волнуется, значит, не так уж у них все схвачено, как пытается показать новоиспеченный темный властелин.

— Прежде чем принять решение, хочу понимать полный расклад. — Моя попытка передать взглядом серьезность своих намерений, кажется, удалась.

Андрей ответил:

— Разумно. Логично. Но знай, мы можем разговаривать хоть до утра, и никто не придет тебе на помощь, если ты рассчитываешь на что-то подобное. Яхта — мое тайное логово. Здесь мы невидимки. Ни след крови, ни колебания здесь отследить невозможно. Мы в изолированной зоне.

— Но как?

Он погрозил пальцем.

— Информация только для сотрудников. А ты пока…

— Босс… — вдруг заговорил мужик, принесший планшет.

— Что⁈ — рявкнул Андрей, раздраженный тем, что его все время перебивают — то я, то теперь еще и этот.

Но мужик не растерялся, лишь указал пальцем за окно и добавил:

— К нам, кажется, гости.

— Не может быть! — Андрей подскочил с места и приник к окну.

Несколько водных мотоциклов мчали в нашем направлении, рассекая волны.

— Разберитесь… — прорычал он в сторону охранника.

Бугай опять что-то пробубнил в гарнитуру, но с места не сдвинулся. А жаль. Если б он вышел из комнаты, то у меня был бы хоть какой-то шанс разделаться с Андреем. При учете, что его способности не боевые, а второй мужик выглядит не слишком уверенным, мне пришлось бы опасаться только одного парня с оружием. Но нынешний расклад — четыре тела разной степени опасности на одного — выглядел совсем удручающим.

— Что они тут забыли? — процедил сквозь зубы Андрей.

Я вгляделся в резвящихся на водных мотоциклах людей и понял, что в долговязом силуэте одного, а точнее, одной из наездниц, просматривается знакомая фигура.

«Чупа! — возликовал в сердцах. — Точно она!»

Стайка «пираний» гордо оправдывала название, стройным косяком виляя из стороны в сторону и неумолимо приближаясь к нам. Не иначе как решили привлечь внимание охраны и дать мне понять, что подмога придет. Лишь бы не как в голливудских фильмах — в момент, когда уже не нужно.

Пока Андрей глазел на девушек, одна из которых скинула с себя лифчик и помахала им словно флагом, я заметил, что капельки пота скатываются по его лбу, а руки подрагивают. С ним определенно было что-то не так, но я пока не понимал, что именно. Кроме лютой мании величия и шизоидных планов по захвату мира, его одолевала напасть иного толка.

«Понять бы какая…» — подумал я и решил зайти издалека.

— Почему ты выбрал меня? У вас в конторе есть еще люди, кто умеет навязывать свою волю другим. Им не захотелось править миром?

— Я не предлагаю такую привилегию кому попало, — произнес Андрей, немного расслабившись, поскольку резвящиеся девушки не выглядели угрожающе. — Те жалкие трусы не нужны мне в команде. Они готовы горбатиться до конца своих дней на благо человечества, — он скривился на последней фразе. — И никаких тебе премий, отпусков на Мальдивах или шикарного особняка. Только отчеты, отчеты, отчеты! И применение способностей лишь в рамках дозволенного. Абсолютная власть в крови и никакой свободы ею распорядиться! Собачья жизнь на привязи. Но ты же понимаешь меня. Ты понимаешь вкус свободы! Ее за-апах, ее вкус-с!..

Он сжал кулак, поднес к лицу и вдохнул аромат несуществующей свободы, прикрывая глаза от удовольствия.

«Совсем бак потек, — подумал я, — но это мне на руку».

— Значит, они не удостоены чести быть на твоем празднике жизни? Но что если в конторе спустят собак с цепи. Сами кинутся нас искать, натравят наемников. Как ты собираешься от них отбиваться?

— О, у меня есть план. За один «пшик» все они пойдут ко дну. А те, кто останутся, пожалеют, что не сгинули с остальными.

— И как же ты собираешься это провернуть?

Он опять погрозил пальцем.

— Этого тебе пока знать не положено.

Мужик рядом поморщился, и Андрей это заметил.

— Имеешь возражения?

— Нет, — растерянно отозвался тот. — Никаких. Я просто…

— Что «просто»? — И переключившись на меня, спросил: — Видишь? Видишь, с кем мне приходится иметь дело? Жалкие трусы! Ни на что не способны…

До меня вдруг дошло, что мужик тоже потерял способности, раз терпел теперь Андрея через силу. Видимо, в какой-то момент безумные речи о свободе и власти сманили его в ряды бунтарей, но теперь, видя настоящее безумие Андрея, он уже не раз пожалел о своем решении.

Андрей вдруг замер, уставился куда-то за горизонт. Это длилось недолго, но секунды были на редкость тягучими. Не раз замечал, что время изменчиво, и не подчиняется даже собственным правилам. Когда надо спешить — тянется, когда хочется растянуть — ускользает.

Андрей потер висок, развернулся и подошел ближе.

— Жалкие пустышки, — произнес он вполголоса.

Мужик напрягся, но не отстранился, и это была его роковая ошибка. Андрей схватил его за руку, дернул на себя, и я увидел, как тот болезненно крякнул и начал оседать на пол.

— Не надо… Андрей, нет… Прошу…

Но он не слушал, навис над оседающей под его напором жертвой и повторил:

— Жалкие… Пустышки…

В ужасе, задыхаясь и предпринимая тщетные попытки отцепить Андрея свободной рукой, он осел еще ниже, на колени, на красивый пушистый белоснежный ковер.

— Пожа… луйс-ста…

Но Андрей не слушал, он наслаждался процессом и был увлечен им каждой клеточкой своего тела. Я решил, что это мой шанс.

Охрана с каменным выражением лиц наблюдала за процессом (видать, им не впервой), и Андрей со своей жертвой разделяли нас, так что начни они стрелять в меня, обязательно зацепят заказчика.

Подхватив бутылку, жахнул донышком о край стола. Оно со звоном отлетело, оставляя в моей руке смертоносное оружие. Не теряя и доли секунды, метнулся к Андрею, но даже замахнуться как следует не успел, как он наотмашь ударил меня свободной рукой, и меня отбросило так, что роскошное округлое окно дало трещину, приняв в свои объятья мою тушку.

Искры из глаз заполнили почти все пространство. Тряхнув несколько раз головой, я все-таки пришел в себя и успел увидеть, как в распахнутых от ужаса глазах застыла мольба.

Видимо, этот жуткий ритуал дал Андрею сил, о которых, при обычном раскладе, тот и мечтать не мог. Он положил вторую руку жертве на лицо, и кожа под ней начала трескаться и ссыхаться.

Мужик захрипел, не в силах даже закричать, и, дернувшись еще несколько раз, совсем опал.

Он «выпил» его досуха, а потом развернулся ко мне, и в блеске безумных глаз я увидел бездонное самодовольство и насыщение. Свистун, гнавший как ополоумевший по ночной мокрой трассе, в сравнении с ним выглядел милым котенком.

— Нам не нужны другие одаренные, — произнес Андрей, отталкивая от себя мертвое тело, и отряхнул руки. — И я сделаю вид, что ты не бросался на меня как уличная шавка. Прими предложение или я убью не только тебя, но и всех твоих друзей. И твою бабу, как там ее звали? — Он пощелкал пальцами, вспоминая, затем отмахнулся. — Не имеет значения.

— И что тебе мешает поступить со мной так же, как с ним? — я кивнул в сторону распластавшегося по ковру тела.

— Ничего, — он пожал плечами. — Я могу это сделать прямо сейчас. Но разница в том, что твои навыки мне нужны. А этот бесполезный кусок дерьма оказался полезным только в стукачестве и в качестве пищи.

— У тебя кукуха набекрень… — вырвалось у меня, но Андрей не слушал.

— Это бесценный дар. Темный, но именно поэтому такой мощный. Я называю его черной магией. Магией крови… Ты же знаешь, что любой код, для технаря вроде меня, это поле для маневров. ДНК тоже своего рода код, а влиять на код — моя основная способность. Темная сторона подарила мне силу воздействовать не только на цифровой код, но и на человеческий. А это куда более серьезная штука, правда, моим навыкам еще развиваться и развиваться. А если ты вступишь в команду…

— Да ты же чокнутый! Неужели, сам этого не понимаешь? — уже вполне осознанно заявил я,

Андрей лишь усмехнулся, подхватил бокал с недопитым вином, и пригубил, переступая через ссохшийся труп.

— Безумие какое-то… — я провел рукой по лбу, просто не веря в произошедшее.

Пока Андрей наслаждался вином, мне оставалось только судорожно пытаться придумать, что делать. Я в ужасе таращился то на тело, то на Андрея, то на охрану, то на воду, где совсем недавно мчали по волнам девушки, уже пропавшие из виду. И тут я краем глаза заметил движение. Наверху, над головой. Легкое едва уловимое. Осторожно сдвинувшись ближе к окну, чтобы мое поведение выглядело естественным, чуть приподнял голову и обомлел. Ровно надо мной, наклонившись к изгибу стеклянного окна, сидел «фрилансер». Подмигнув и приставив палец к губам, расплылся в самовлюбленной улыбке.

Не прошло секунды, как он исчез, будто и не было никогда.

— Что бы ты ни решил, меня устроит любой исход, — допив вино, произнес Андрей. — С тобой или без тебя прежнему миру придет конец. Система себя изжила, и уже давно. Так что не строй из себя неженку, и давай устроим все так, как оно всегда должно было быть. Ты ведь такой же, как я. Я видел, что ты делал, когда думал, что никто не смотрит.

— Извращенец, что ли? — огрызнулся я.

— Ты прекрасно понимаешь, к чему веду. Вспомни, как распорядился способностями, когда потерял память. Выпивка, девочки, тачки. И я не осуждаю. Базовые желания. Почти любой бы так поступил, чего скрывать. Я же предлагаю тебе самому не стесняться этих порывов.

Вряд ли дело было в вине, но щеки порозовели, цвет лица выровнялся, руки больше не тряслись, и в целом он стал выглядеть намного лучше, чем каких-то пять минут назад.

Стало очевидно, что темная сторона сводит его с ума и даже заставляет убивать, чтобы держать форму.

«Чем больше ешь, тем больше хочется», — подумал я и собирался спросить что-то еще, давая «фрилансеру» еще времени, что бы он там ни задумал, но не успел. Андрей перехватил меня за руку, почти так же как минутами ранее перехватил своего подчиненного, и дернул на себя. Даже не успев испугаться, почувствовал, как у меня подкашиваются ноги, а кожа, там, куда легла его рука, начала странно пульсировать и покалывать.

— Тебе понравится. Смотри! — с легкими истеричными нотками в голосе произнес Андрей и положил вторую руку мне на лоб.

В глазах тут же потемнело, а затем ураган ярких вспышек ослепил под закрытыми веками.

Это было почти прекрасно. Почти смертоносно. И почти безболезненно.

Тысячи образов, голосов, силуэтов, фраз и лиц и воспоминаний наполнили мое сознание до краев. Мне как будто удалось вместить в себя множество чужих жизней, их умения и желания. Их стремления и попытки развития способностей. Захлестнул вихрь посторонних эмоций и переживаний, а затем все замерло, застыло в невесомости. И рухнуло. Так же внезапно, как навалилось.

И только когда это произошло, мне, наконец, удалось сделать вдох, потому что от обилия информации сдавило в груди.

— Ты можешь стать практически неуязвимым. Можешь получить все, что захочешь, — произнес Андрей, и его голос почему-то был слишком близко. Он как будто говорил напрямую с моим сознанием через свою «черную магию», проникая в каждую клетку тела и разносясь по крови смертоносным ядом сладкозвучных речей.

Перед глазами возникли ветки прокачки. Темная сторона раскрывалась, показывая все новые и новые возможности. Все пестрело заманчивыми окошками, пока недоступными, но решись я сделать всего лишь один шаг навстречу…

Жужжащее покалывание под черепом, в самом мозгу, под ладонью, которая сжимала лоб, было отвратительно неприятным, липким, жалящим, но при этом таким желанным. Как бывает, когда начинаешь расчесывать комариный укус. Так сладко, так приятно, но так болезненно, особенно когда отрываешь руку от кожи. И нестерпимо ненасытно набрасываешься, чтобы почесать еще раз. И еще. Пока не раздерешь все в кровь. Пока на месте маленькой красноватой точки не появится огромное воспаленное пятно.

Только эта мысль останавливала меня, связывая происходящее с образом обезумевшего Андрея и оставляя хоть какой-то ориентир в сознании, чтобы не поддаваться.

— Тебе больше не придется никуда и ни от кого бежать. Никому ничего доказывать, — шептал Андрей сразу во всех клетках моего тела. — Ты будешь абсолютно свободен. От всех, от всего… От обязательств, от необходимости скрывать свои способности, от жалких попыток обеспечить себе достойное существование.

В темноте за закрытыми веками возникла картинка, на которой я стоял у огромного панорамного окна и безучастно разглядывал высотки «Москва Сити» и мерцающий огнями город. Руки сложены за спиной, взгляд устремлен вдаль. На мне дорогой костюм, часы. Совсем не то, что я когда-либо собирался носить.

И если это должно было сманить меня, то оно не подействовало. Видимо, чувствуя, что не попал в цель, Андрей сильнее сжал пальцами мои виски, и мне показалось, что он настраивается, пытается найти болевую точку, в которую ударит с новой силой.

— Любая страна, любая дверь, любое желание будет исполнено. Ты станешь иконой, на которую будут молиться. Или станешь тем, кого будут бояться. Выберешь сам, как захочешь. Но главное — ты и только ты будешь себе хозяином. Решишь, что, когда и как будешь делать. Без доли стыда, капли стеснения или вины.

Картинка сменилась яркими образами из клишированной рекламы: солнце, пальмы, коктейли, мотоциклы, лодки, особняки у воды, улыбающиеся девушки.

Картинка была по-настоящему приятная, хоть и фальшивая. И как бы ни было пошло, оно начало действовать. Мне захотелось нырнуть туда. В эти пески, пальмы, в это солнце и море. К этим беззаботным, улыбчивым людям. Одна из дам подмигнула и поманила пальчиком. Рядом взревел мотор поблескивающего хромом «харлея». Я медленно просачивался в этот образ, рассматривая, то одно, то другое. Кто-то хлопнул по плечу, всучил в руку холодный бокал освежающего пенного. Кто-то весело рассмеялся. И я уже стоял среди шумной компании и, кажется, тоже смеялся. И только отдаленный голос Андрея продолжал что-то нашептывать.

Среди этих улыбающихся людей показался Свистун в потрепанной грязной одежде, перезаряжающий оружие, и я мгновенно напрягся, по привычке весь ощетинился. А он пытался прорваться ко мне, но не угрожал, наоборот, звал к себе, отталкивая смеющихся людей, стоявших на пути. Он что-то кричал, но из-за смеха и щебета веселых туристов не было слышно ни слова.

«От таких нужно избавляться…» — разносился по сознанию голос Андрея.

Я знал, что он прав. И одновременно знал, что не прав.

«Кто он тебе?» — спросил голос.

— Кто он мне? — отреагировал я.

«Никто… — ответил голос. — Сотри его».

Мне показалось, что я кивнул, а он продолжал говорить, своими фразами меняя картинки безмятежной радостной жизни. И хоть меня затягивало туда, я чувствовал, что был еще волен выбирать. Голос не контролировали меня, но все предложенное им казалось слаще и привлекательнее, чем все, что когда-либо у меня было.

«Любая девушка будет твоей. Любые девушки, — подчеркнул голос, — будут твоими».

— Любые…

Перед глазами проявились образы сногсшибательно красивых дам в купальниках. Каждая улыбалась мне. Каждая хотела моего внимания. Я разглядывал их безучастно, но не без интереса. Блондинки и брюнетки, невысокие и длинноногие, совсем худенькие и фигуристые, в закрытых купальниках и в бикини. Я шел сквозь них, и они расступались. Смотрели мне вслед, что-то говорили, предлагали, улыбались и выкрикивали мое имя. Кто-то пытался коснуться, дотронуться, ухватить за запястье, но я шел сквозь толпу. Мне казалось, что там не было того, что я ищу. Было чувство, что я что-то потерял и никак не могу найти. Даже не могу вспомнить, что именно потерялось, пока взгляд не уловил в толпе знакомый образ в розовом купальнике.

— Алена?.. — спросил почти шепотом, а девушки отпрянули, будто их обдало кипятком.

«Кто она тебе? Никто» — гипнотизировал голос.

— Кто она мне?..

Бессердечные мысли прокатились по сознанию, картинка сменилась. Алена стояла уже не в окружении других девушек, а в компании знакомых и дорогих мне людей. Юрка, сэнсэй, Ника, Ксюша, «фрилансер»… Даже он, хотя казалось бы…

Мысль оборвалась, а голос стал громче.

«Никто…»

— Ни…

Алена смотрела на меня немигающим взглядом. Куда-то глубоко, в самую душу. А я смотрел на нее, и вскоре ничего больше не видел, кроме ее глаз.

«Никто…» — прошипел голос.

«Нулевая степень родства», — отдалось в сердце воспоминание, разбивающее голос на осколки.

Тогда, у торгового центра, определяя возможно ли применить «Искру жизни», система уже попросила меня задать уровень отношений. И я выбрал не задумываясь. Выбрал, но, кажется, свой выбор осознал только сейчас.

«Число, возведенное в нулевую степень — всегда единица».

Одно целое.

Алена улыбнулась, и ее глаза, безоговорочно соглашаясь, закрылись.

Но открылись мои.

Глава 26

«Любая девушка будет твоей. Любые девушки будут твоими».

Видимо, эти слова отрезвили. Все, что он предлагал, было довольно заманчивым до тех пор, пока носило абстрактные формы. Деньги, власть, свобода. Кто не желал бы этого? Но в какой-то степени все это у меня уже было. На своей шкуре прочувствовал, что чем больше берешь, тем больше дыра внутри. Тем сильнее «Печаль» пожирает изнутри. А когда образ зацепился за барышень, точкой опоры стала Алена. Нутро подсказало, что все, что я искал — уже нашел.

Распахнув глаза, я увидел, что Андрей стоял надо мной, истекая потом, тратя невероятные усилия, чтобы удержать под контролем. И я вырвался из его гипнотических оков как раз в тот момент, когда за стеклянной дверью показался тот, кого я никак не ожидал увидеть в рядах своих друзей. Но именно он сейчас был здесь нужен. Со своей самодовольной ухмылочкой и «добровиком».

— Ну наконец-то! — произнес я, скидывая с себя руку еще ничего не успевшего понять Андрея.

Секундой позже стеклянные двери разнесло на куски, и затем несколько методичных выстрелов вынесли охранников.

Хруст стекла под тяжелыми ботинками Свистуна показался музыкой для ушей, а перепуганное лицо Андрея — шедевром похлеще, чем написал Мунк.

— Где деньги, Лебовски? — проорал «фрилансер», целясь в Андрея, отчего тот совсем растерялся. Неуместный, непонятный вопрос дезориентировал вымотанного «суперзлодея».

В попытке подняться, мне пришлось ухватиться за край невысокого журнального столика, и Андрей, уже сумевший прийти в себя, быстрее, чем ожидалось, воспользовался ситуацией. Он юркнул между мной и диваном, что-то нажав и практически в одно мгновение испарившись. К моменту, когда мне удалось одолеть головокружение и полностью встать на ноги, над макушкой Андрея уже смыкался люк в полу — гад слинял быстрее, чем «фрилансер» пересек комнату.

— Ну и какого хрена ты не стрелял? — изумился я. — Надо было в ногу пальнуть, в плечо. Куда угодно, лишь бы затормозить его.

— Ты б тушу свою неуклюжую с траектории убрал, я б, может, и выстрелил. Но вообще, Ксюша сказала брать живым. И по возможности не покалеченным.

— И ты послушался? Вот это выдержка! — неподдельно восхитился я.

— Не люблю стрелять в спину. Не мои методы. Даже с такими чмошникам, как этот, — признался Свистун, и все встало на свои места. — А сам-то? Чего развалился тут? Ты от меня сколько бегал? Уж я-то знаю, на что ты способен, а тут — сидишь как щенок обоссанный. Где экшон? Где экспрессия? Перевернутые столы? Кий, забитый Андрею в зад по самые гланды? Где все это? — он развел руками.

— Ему каким-то образом удалось заблокировать мне способности. Наглухо. Ровно под ноль. Вроде как это временно, но что сделать, чтобы все вернулось, без понятия.

«Фрилансер» только печально вздохнул и протянул мачете.

— А посерьезней что есть? Пушка там, например…

— Ладно, хватай, — он нехотя передал транквилизатор.

— Думаешь, нам удастся взять Андрея при таком раскладе? Да еще и живым…

— Либо да, либо нет.

— Точность твоих прогнозов, как у магического шара…

— Зато не соврал. Ксюша уже собирает отряд. Скоро это корыто под завязку наполнится лучшими бойцами.

— Но ждать мы их, конечно, не будем?

Он лишь плотоядно оскалился, понимая, что вопрос риторический. А я задал еще один, хотя и на него, кажется, тоже знал ответ.

— А ты чего приперся раньше всех?

— Ксюша заслала на всякий случай. Боялась, что жопу твою тут на британский флаг порвут.

Ответ меня устроил, и я решил ввести Свистуна в курс дела. Рассказывать в деталях, что именно Андрей проделал с моими мозгами, не было времени, поэтому, вкратце обозначив границы возможностей, предупредил избегать прямого контакта и не позволять никаких прикосновений.

— Там какая-то магия крови, вуду-шмуду и прочий харасмент с проникновением в ДНК, — предупредил я.

Легкое покалывание на коже, где совсем недавно лежала рука Андрея, еще имело остаточный след. Меня не покидало ощущение, что все эти манипуляции были призваны лишь запудрить мозги и сманить на свою сторону, но возымели какой-то побочный эффект, на который Андрей не рассчитывал. Во мне что-то изменилось, но что именно, не понимал даже я сам. На всякий случай попробовал призвать Джарвиса, но не услышал ничего кроме отдаленного гула, какой бывает, когда кричишь в пустой глубокий колодец. Пустота внизу имеет свойство отвечать невнятной, объемной тишиной. Как будто Джарвис ушел и оставил записку, что уехал в отпуск. Вроде и ответ есть, но не тот, на который рассчитываешь.

«Фрилансер» поддел край люка, чтобы открыть, но тот не сдвинулся ни на миллиметр.

— Что думаешь делать? — уточнил я. — Взламывать люк, идти в обход или…

Но выбор сделали за нас. Завыла сирена. Андрей, вероятно, включил сигнальную кнопку, так что времени все обмозговать не оставалось. Понимая, что сейчас сюда сбегутся все наемники, я направился к разбитым дверям, но Свистун меня остановил.

— Заткни уши, — произнес он и кинул упаковку с наушниками-капельками. — Сейчас начнется шоу.

— Без музыки не помогут.

— А ты примерь. Они необычные. Разработаны конторой специально на такой случай.

И действительно, стоило вложить их в уши, как все звуки исчезли. Свистун плотоядно усмехнулся, перезарядил дробовик и прогулочным шагом направился по стеклу к выходу по битому стеклу, хруста которого не было слышно. Он что-то насвистывал, и я надеялся, что это был не аналог «Проблескового маячка», иначе Андрей попытается покинуть яхту вместе со всеми остальными.

Очень быстро стало ясно, что это не «маячок». По первому же попавшемуся на пути бойцу стало ясно, что каким бы ни был свист, применен он не для отпугивания. Мужик, до зубов обвешанный снаряжением, корчился на полу, затыкая уши. Он извивался, что-то выкрикивая и даже не пытаясь схватиться за оружие. Но чтобы не рисковать, я обезоружил его, скинув пистолеты, запасные патроны и ножи в наволочку, снятую с декоративной диванной подушки. Плотная расшитая витиеватыми узорами ткань прекрасно справлялась с задачей, превратившись в прочный вместительный мешок. Свистун одобрительно окинул меня взглядом, кивнул и показал большой палец, поднятый вверх.

Мы двигались небыстро, аккуратно и осмотрительно. Роскошные помещения яхты впечатляли убранством и просторами. Свистун шел по ним как у себя дома. Мягкая, почти вальяжная походка победителя очень ему подходила. И на мой взгляд, намного больше, чем безумная усмешка и шизоидный блеск в глазах.

Лишенный одного из органов чувств, я попытался обострить остальные, как учил сэнсэй. Поначалу эффекта не было, но потом мне показалось, что я начинаю, что-то слышать. В испуге проверил наушники, но оказалось, что они также плотно сидят в ушах, как и ранее. Но чувство, что я все слышу, никуда не ушло. Только остановившись и сосредоточившись, пока «фрилансер» что-то выспрашивал у еще одного встретившегося на пути бойца, до меня начало доходить, что звук я «слышу» не слухом, а кожей или каким-то другими своими тканями.

Прикрыл глаза, и по телу пробежала легкая дрожь. Видимо, свит пробудил во мне какие-то скрытые резервы, потому что за сомкнутыми векам хоромы яхты представились мне тонкими изящными светящимися линиями. Они становились то толще, то тоньше, расслаивались и дребезжали, перетекали одна в другую. Контуры, которые перед этим я видел глазами, теперь предстали перед сознанием чертежом на черном фоне, словно макет яхты, расчерченный на бумаге, инвертировали в цветах и заставили ожить.

«Фрилансер», нависший над перепуганным мужиком, и орущий что-то ему или на него, весь состоял из колеблющихся цветастых линий, ни на секунду не находивших покоя. А когда он поднялся и опять начал свистеть, все помещение просияло и «подсветилось» настолько, что предметы обрели текстуру. Мужик от этих звуков превратился в комок сплетенных трясущихся линий.

Заметив, что я стою с закрытыми глазами, Свистун потянулся ко мне, но я уже сделал шаг навстречу и посмотрел на него уже не из-под сомкнутых век, а нормально. Тот послал вопросительный взгляд, не понимая, что происходит, но я отмахнулся, обезоружил лежащего на полу мужика и дал знак идти дальше.

Остальные бойцы на яхте получили короткую передышку, пока «фрилансер» допрашивал этого бедолагу, и смогли приблизиться к нам ближе. Двоих отважных, решивших, что все-таки смогут нас одолеть, мы встретили сразу за следующей дверью. Они, как и предыдущие, лежали и корчились на полу. Один, кажется, даже заплакал, пытаясь бить себя по ушам, чтобы не слышать свиста и не ощущать эффекта, который тот производит. Через него Свистун переступил и, ударив прикладом по башке (то ли чтобы не мучился, то ли просто захотелось), направился дальше.

Еще четверых мы оба переступали на лестнице, ведущей на ярус ниже. Там было не разгуляться, так что выбирать не пришлось. Попутно я старался собирать оружие, наполнившее наволочку уже под завязку. Из-за стесненного пространства лестничного пролета удовольствие от сбора получилось сомнительное: одному мужику отдавил пальцы рук, другого случайно пнул под зад.

Следующий попавшийся на пути боец лежал под дверью каюты, в которой предположительно прятался Андрей. Он был моложе остальных, но также хорошо вооружен. Рыдал пацан как младенец. Не похоже, что от боли, скорее, свист имел не только оглушающий, но и деморализующий эффект. Обобрав и его и оставив себе на всякий случай один из пистолетов, с довольным видом застегнул молнию наволочки и запинал под ближайший диван.

Подав сигнал запереть двери позади нас, чтобы бойцы с лестницы или с других ярусов не примчались и не испортили веселье, Свистун поднял рыдающего парня за грудки и что-то проорал ему в лицо. Тот, испытав огромное облегчение, что получил передышку от изнуряющего свиста, даже не пытался отбиться и затараторил как выскочка на экзамене.

Трудно было понять по лицу, устраивают «фрилансера» ответы или нет. Суровая рожа испепеляла парня глазами, крепкие ручищи держали над полом, а хищный оскал то и дело пробивался наружу. Выслушав объяснения и поняв, что больше из парня вытрясать нечего, он стиснул его шею так, что на мгновение, показалось, что точно прикончит. Но он лишь сильнее надавил на несколько точек, и парень, перестав сопротивляться смертоносной хватке, начал опадать. Руки повисли плетьми, глаза закрылись, а голова повалилась в сторону. Свистун опустил его на пол, стянул руки за спиной пластиковой стяжкой, и я понял, что есть у нас с ним все-таки что-то общее.

Затем обернулся ко мне, что что-то еще просвистел напоследок и дал сигнал вынуть наушники.

— Ссыкло, как мы и думали, прячется за этой дверью. Взять его не проблема, боевые навыки у него никакие.

После этих слов несколько раз моргнул свет, и лампы в комнате, все до единой, погасли. Тусклого освещения из небольшого окошка вполне хватало, но за дверью нас могла ожидать непроглядная тьма.

— Мы его и в темноте ушатаем, — отмахнулся Свистун. — Одна моя «Свиристель» чего стоит. У него кровь из ушей польется, дай только дверь выломать.

— Не-а, подожди, — сам не понимая почему, остановил я. — Он знает все твои приемы. Ты же фри… — «фрилансер» по привычке чуть не вырвалось у меня. — Ты — наемный рабочий. Он сам тебя нанял, чтобы ты меня поймал. Думаешь, не знает, как от тебя защититься? У него небось наушников таких, как ты дал мне, целая пачка. Одно его прикосновение — и всосет тебя, как детский сок через трубочку.

Свистун внимательно выслушал и молча продемонстрировал дробовик. Затем также молча указал на транквилизатор в моих руках.

— Пиф, паф, ой-ой-ой, — подытожил он.

Но мне все равно было неспокойно.

— А если у него там тоже пиф-паф?

— Просто стрелять надо лучше. И быстрее.

— У него наверняка еще есть козыри в рукаве. Мы даже не знаем, каковы границы его суперсилы…

— «Добровик» — вот моя суперсила. Андрей офисная крыса, он привык приказы раздавать. Того убить, того схватить. А свои-то руки, такие как он, в тепле своих жоп держат. Давай уже, хватит сиськи мять. Вырубим, потом его в конторе подлечат, и Ксюша может делать с ним, что пожелает. На органы разбирать, в тюрьму сажать, казнить при всех показательно — мне до фонаря. Главное, за живого, или даже за полуживого, заплатят больше.

— Тебе еще и заплатят⁈ — возмутился я.

— И тебе заплатят. Не деньгами, правда, но тоже неплохо.

— И чем это? Обещаниями, что я больше никогда не увижу твою страшную рожу и не услышу дебильный свист?

— Тем, что ты свою страшную рожу больше не увидишь в программе «Их разыскивает полиция». Погнали, — буркнул он и направился к двери.

Одно касание дверной ручки, которую Свистун даже не успел повернуть, и сноп искр озарил комнату. Упав как подкошенный, «фрилансер» еще несколько раз дернулся, и я кинулся к нему.

Только что рвавшийся в бой непобедимый психопат теперь лежал на полу. И как мне показалось — без пульса. Бросив попытки его нащупать, проверил дыхание.

Он дышал.

Не знаю, какой заряд был пущен на ручку, но Свистун был еще жив.

«А я думал, вы умнее. — Смех, похожий на короткое замыкание, раскатился по комнате, искаженный помехами в динамиках. — Шли сюда как парочка супергероев из дешевого фильма, надеясь победить меня».

Я не ответил. Поднялся на ноги над лежащим без движения «фрилансером», прихватив дробовик. Если в его руках он был «добровиком», то в моих мог стать орудием мести.

Выстрелив в дверь, словно выдохнул. Злость, поднявшаяся в сознании, как муть в потревоженной воде, слегка отступила.

Вдох. Выдох. Как учил сэнсэй. Вдох. Выдох.

Прикрыл глаза.

«Что? Сказать даже нечего?»

Вдох. Выдох. Сосредоточился.

Вдох. Выдох… Замедлился пульс. Пока не до нормы, но уже лучше, чем было.

«Уже, небось, жалеешь, что выбрал не ту сторону», — противный голос Андрея, выдавал дрожь.

Он боится. И причем очень. Хоть и не подает виду.

Вдох… Выдох. Пульс почти идеальный. Нужно вернуть очертания линий, чтобы опять видеть все за закрытыми веками.

Вдох… Выдох…

Сначала тусклые, затем все более яркие колеблющиеся линии начали обрисовывать контуры комнаты. Я огляделся. Взглянул на Свистуна, попытался всмотреться вглубь и увидел, как в области груди по коже расходятся легкие пульсирующие волны. Как круги на воде, в которую бросают камешки.

«Сердце… — понял я. — Бьется».

Сделав несколько шагов к двери, попытался всмотреться сначала в нее, затем внутрь.

Ничего не вышло. Глухая тьма не давала пробиться сквозь стены.

Попробовал еще раз. Но уже иначе, будто с расфокусировкой зрения, как делал когда-то в детстве с объемными картинками на тетрадях. Смотришь в одну точку и отдаляешь ее, и вскоре — картинка, зашифрованная в узоре, обретает объемные формы. Так и тут. Но только комнату, конечно, отдалять не пришлось, лишь мысленно переносил фокус зрения за дверь, все дальше и дальше. И получилось! Очертания тайного логова Андрея вдруг проявились. И сам он тоже. Стоял, направив пистолет на дверь, ждал, когда я войду.

От него исходили вибрации, которых я никогда раньше не видел. Свистун, ранее шедший передо мной и насвистывающий что-то, производил на порядок меньше «волнений». Андрей же непрестанно расслаивался и собирался вновь в искривленную, мечущуюся на одном месте массу.

Рядом, не сразу заметив, зацепился взглядом за сидящее у стены тело. Человек из охраны, по всей видимости, был мертв, потому что его тускло обведенный контур уже не испускал никаких вибраций. Андрей выпил его, как сделал совсем недавно со своим последователем.

Расклад был понятен, и я сосредоточился на двери. Судя по всему, напряжения на ней уже не было. Никаких пульсаций тока, ничего, кроме обычных очертаний контуров.

— А вот и Джонни! — проорал я, высаживая замок, и с ноги распахнул ничем не удерживаемую дверь.

Выстрелы прорезали воздух рядом с ухом, но не достигли цели. Андрей не был хорошим стрелком (особенно в темноте), а я все-таки, как оказалось, был смелым, ловким и умелым.

Мой выстрел в его запястье цели достиг. Пистолет выпал из окровавленной культи.

Теперь можно было раскрыть глаза и направить подобранный у одного из бойцов фонарик.

— Стой! — проорал Андрей, зажимая то, что осталось от руки. — Мы все еще можем договориться.

Белоснежный костюм на нем начал напитываться кровью, и я поймал себя на мысли, что его мне жаль больше, чем самого Андрея.

— Нам не о чем договариваться, — сухо отрезал я.

— Стой, стой! — затараторил он. — Есть о чем. Есть! Я предложу тебе то, от чего ты не сможешь отказаться. Настоящую власть!

Я лишь помотал головой.

— Ты можешь предложить мне что угодно, но оно не будет иметь для меня ценности. Это и есть настоящая власть. И она — в моих руках. Не в твоих.

Глава 27

Андрей еще что-то пробормотал, и я нацелил на него пушку с транквилизатором. Надо отдать должное, ребята в конторе, если что-то и производили, то на высшем уровне. Наушники, аппарат по считыванию воспоминаний, оружие… Ко всему подошли с умом.

Из этой пушки Свистун пытался высадить меня на Красной площади. Не знаю, какие в ней использовались патроны-дротики, но легкость, с которой она ложилась в руку, и дальнобойность впечатляли.

Нажав на спусковой крючок, я рассчитывал услышать выстрел и увидеть, как Андрей получает свою дозу «сонного зелья», но вместо этого услышал лишь щелчок. Щелчок пальцами. А курок под моим пальцем пружинящим движением вернулся в исходную, так до конца и не поддавшись нажатию.

— Что за?..

Хриплый каркающий смех Андрея наполнил комнату. Я толком не видел его лица, в комнате царил густой сумрак, но мне показалось, что глаза его блестят больше, чем это бывает у нормальных людей.

Сделав вторую попытку, не на шутку напрягся, так как выстрела все еще не последовало. Неужели я перехвалил оружие, и оно самовлюбленно закапризничало.

— Думаешь, сможешь выстрелить? — спросил Андрей, опираясь целой рукой о широкий дубовый стол.

Помещение, по всей видимости, служило ему кабинетом. Довольно просторным, стоит отметить. Я сделал еще несколько шагов, и нас все еще разделяло пространство в несколько метров.

Еще раз выстрелил. Эффект остался прежним. Тогда я прицелился из пистолета, чуть выше плеча, насколько мог предполагать в этой темноте. Чтобы не убить, а максимум — ранить. Как и предполагал, выстрела не произошло. А ведь совсем недавно я разнес ему руку из этого самого оружия.

Отбросив обе пушки, начал бегло осматривать темную комнату на предмет альтернативных методов обороны и нападения. Было подозрение, что даже собранный в наволочку арсенал ничем не поможет, так что эту идею отбросил на корню. Андрей сделал что-то, и я понятия не имел, что именно.

Пожалел, что отказался от мачете. Можно было вернуться, забрать у «фрилансера», но не хотелось поворачиваться к Андрею спиной. У него теперь была лишь одна здоровая рука, но чтобы выпить из меня душу, хватит и ее.

— Зря ты меня не послушал, — произнес он и начал огибать стол.

— Стой, где стоишь! — рявкнул я, но ему было все равно.

Прикрыв на мгновение глаза, попытался в очертании контуров рассмотреть что-то полезное. От сэнсэя не раз слышал, что от мозга зависит намного больше, чем от глаз. Если мозг говорит не замечать нос, мы его не замечаем. Он часто говорит нам, что игнорировать. Намного чаще, чем мы можем представить. Но он может и много заметить. Например то, на чем не сфокусировался взгляд.

Андрей сделал еще несколько шагов, обходя стол. Мне пришлось отступить на полшага, чтобы дистанция между нами оставалась комфортной. Пока я осматривался, он, как мне показалось, перетягивал руку, чтобы не истечь кровью. Но это была неправильная догадка. Когда Андрей выпрямился, на лице его застыла надменная усмешка. Блеска в глазах поубавилось, но зато прибавилось там, где была искалеченная рука. Она перестала быть таковой, и он с радостью продемонстрировал мне это. Вытянул вверх, чтобы даже в таком тусклом свете, мне было видно, что происходит. Демонстративно сгибая и разгибая тонкие, еще не до конца восстановившиеся пальцы, он слизнул кровь с запястья и прошептал:

— Говорил же, темная сторона умеет баловать. Вот только тебе это уже не светит.

Он бросился вперед, прямо на меня, и я отпрянул в сторону, туда, где висела картина в тяжелой деревянной раме. Сорвав ее, ударил что было мочи. Полотно, как и ожидалось, лопнуло, но часть рамы осталась у меня в руках, и этого хватило, чтобы нанести более осознанный и точный удар.

Не попав в болевые точки, но немного замедлив его, атаковал снова. Но и Андрей не собирался отступать. Несмотря на то, что одна его рука все еще представляла собой окровавленный ошметок, двигался он быстро и ловко.

От его выпада удалось увернуться и остатками рамы нанести удар по запястью еще не восстановившейся руки. Он тихонько взвыл, а я лишился последнего оружия, превратив остаток доски почти в щепки.

Теперь уже безоружному, мне удалось уйти от очередной атаки. Ладонь пролетела мимо, не успев вцепиться в меня. Лишь кончики пальцев задели ткань куртки.

Легкий непробивной удар, разрыв дистанции, и пришлось обороняться подхваченным возле кресла торшером. Задетое при маневрах кресло повалилось и ударило о дверь, которая начала медленно закрываться за моей спиной, лишая последних остатков света.

Но может, это и было мне на руку.

Я закрыл глаза и отчетливо увидел, как Андрей зашел в зону атаки, и среагировал до того, как его рука успела сомкнуться на моей шее. Отбил ее ножкой торшера, попутно расколотив вдребезги стеклянную дверцу бара, встроенного в стену. Попадали бутылки, бокалы. Еще Бог знает что, но Андрей словно озверел. Ни темнота, ни боль в руке, ни хрустящие под ногами осколки — ничто не притормаживало гада, кроме моих ударов.

Отступил на несколько шагов, обеспечивая себе пространство для вывертов и держа противника на расстоянии, попытался найти что-то получше треснувшей ножки торшера. И, о чудо, за столом на стене на высоте глаз красовался бильярдный кий, подвешенный как трофей. Наверняка, он был очень красивым, с гравировкой, камнями и еще хрен пойми чем, но у меня не было времени и возможности разглядывать. Все, что нужно было знать, он идеально подходил по длине и прочности. Моя дзе нашла меня в новом воплощении.

Бросившись снимать его со стены, стал на мгновение уязвим сбоку, но Андрей не напал. Распознав мою попытку найти оружие, рассмеялся нездоровым смехом безумного старика.

— Кх-х-х… Тебе не победить меня, сколько ни бегай. Я всегда буду на шаг впереди. Сильнее, умнее, хитрее.

Кий, несмотря на весь декор, прекрасно лег в руку. Крутанул его пару раз, чтобы поймать баланс, встал в стойку. Андрей, уверенный в своем превосходстве, не торопился продолжать бой. Но я решил не заставлять его ждать.

— Отвечу словами песни, — произнес я, планируя атаку, — «ты лишь ещё один уровень, но никак не финальный босс».

По дребезжащему контуру, которым описывался Андрей в моем зрении а-ля летучая мышь, пошли крупные всполохи. Вероятно, слова задели его, и он разозлился, потому что бросился резко и грубо, сбивая со стола письменные принадлежности и лампу. Усыпанный осколками пол пополнил свою коллекцию разбитых предметов.

«Слушать, слышать и воспринимать», — настраивал себя, пытаясь попасть кием по Андрею так, чтобы, наконец, выключить его хотя бы на несколько секунд. Этого бы хватило, чтобы связать и обезвредить не убивая.

Но он был вертким и не давал пробить голову, а попасть по ногам не выходило — нас разделял широкий дубовый стол. Подманивая его, не сокращая расстояния и не подставляясь спину, двинулся к двери. Он бросился вслед. Подхватив один из осколков, нанес удар.

Обманка. Классика, как на тренировках. И я, наученный опытом, сохранил дистанцию, не позволяя ко мне приблизиться. А в следующий выпад оказался довольно сильным. Он явно вложился в удар, и я посчитал, что самое время атаковать. Сейчас, в то самое мгновение, пока он не нашел сил и устойчивой позиции для повторной атаки.

Каких-то полшага вперед на сокращение дистанции… Каких-то несколько осколков под плоской подошвой…

Весь идеальный план рухнул вместе со мной. Равновесие сохранить удалось, даже удалось отмахнуться от летящего в сонную артерию осколка, но не удалось увернуться от руки, той самой, все еще окровавленной, хоть и уже почти зажившей.

Андрей вцепился мне в предплечье, чуть выше запястья, и я услышал его трескучий ехидный голос и ощутил отвратительное дыхание тяжелобольного человека.

— Надо было соглашаться, когда предлагали… — Андрей выдохнул эти слова прямо в лицо, и в следующую секунду меня охватила боль.

Колющая, жгущая, опустошающая и бескомпромиссная. Ноги подкосились, и я закричал. От предчувствия близкой смерти и страха, от безысходности и глупости произошедшего. Глаза раскрылись сами собой, и не было больше цветастых живых контуров. Была только тьма, боль и зловонное дыхание человека, которого больше нельзя было назвать человеком.

Каждая клетка тела ощущала вторжение и вопила о нарушении безопасности. И сквозь боль прорезался не только мой крик, но и, как мне показалось, вопль внутреннего помощника. В прошлом, при случайной инициации мои защитные механизмы что-то пробудили во мне. Сейчас происходило нечто похожее, вот только не было интерфейса, не было привычных способностей, и не было времени, чтобы заново во всем разобраться.

Чувствуя, как силы покидают, как клетки начинают медленно отмирать одна за другой, услышал в голове еще один голос. Голос сэнсэя.

«Атакуй не нападая».

Можно было назвать это вторым дыханием или озарением на пороге смерти, но все, что я ощутил, это искру надежды. Все, что мне сейчас оставалось, это глубоко, насколько получится, вдохнуть. И выдохнуть.

Не без усилия подняв почти не слушающуюся руку, вцепился Андрею в горло. Он даже не попытался отбиться, просто рассмеялся над последней попыткой умирающего сделать хоть что-нибудь.

Вдох…

Прислушался к боли, к силе, которая сейчас прорывалась в каждую клетку, брала контроль и шла дальше. Прислушался к себе, к тому, что еще от меня оставалось. А оставалось немногое, лишь вера, надежда и любовь. К жизни, к свету, к теплоте.

Движение тьмы по клеткам замедлилось. Андрей хмыкнул, удивившись, и попытался усилить нажим. Но было уже поздно. Каждое микродвижение, каждую темную мысль и всю ярость поглощения уже начали отражать и мое тело, и мой разум.

— Что ты… Что ты делаешь?

Но я не слушал, я попытался услышать голос старого друга, который вел меня с момента появления суперсил. Моего внутреннего Джарвиса, мое подсознание или внутреннее «Я». Неважно, как назвать. Важно, что голос вернулся. Слабый, но теперь он опять был со мной.

— Прекрати! — обеспокоенно приказал Андрей и попытался отпрянуть.

Но теперь я не отпускал его. Вцепился в глотку как питбуль, а второй рукой для удобства ухватился за лацкан пиджака. Теперь он начал отбиваться. Яростно, изворотливо, пытаясь сбросить меня и в то же время, пытаясь поглотить.

Включен боевой режим.

Применена способность «Собачья шкура».

Применена способность «Ты не пройдешь!».

Теперь я почти не чувствовал его жалких попыток освободиться. Силы возвращались ко мне, а Андрей слабел.

Применена способность «Поцелуй Плюща».

После нее стало легче думаться. Видимо, был в его прикосновениях какой-то яд, который теперь почти весь оказался нейтрализован.

— Хватит! Я сдамся!

Но я не поверил. Да и как было верить?

Кожа Андрея начала дряхлеть, сам он — становиться тоньше и истощенней, как столетний старик.

И вдруг он рассмеялся. Безрадостно, ехидно и мерзко.

— Знал, что ты такой же, как я, всегда знал… — произнес, прекращая отбиваться, и постепенно теряя точку опоры. — Мы… одинаковые…

Не успев ни принять, ни отвергнуть эту мысль, ожидая, что в любую секунду Андрей упадет замертво, увидел, как комната озарилась светом. Возможно, с таким светом могла бы выйти душа из праведника. Но Андрей им никогда не был, так что я почти сразу осознал, что свет имеет искусственное происхождение. А когда над нами обоими нависла огромная тень и раздался глухой стук, я понял, что пришел «фрилансер».

Андрей упал. Но не замертво, несмотря на ужасный вид, а оглушенный одной из упавших и чудом не разбившихся бутылок.

— Ты живой? — спросил Свистун, и я, откашлявшись, покивал.

— Это… — произнес возмущенно я, прочищая горло, — это должен был быть мой ход! Я обещал убить его бутылкой.

— Что ж, — невозмутимо отозвался он, — прости, но в этот раз бутылка правосудия настигла плохиша без твоего участия.

— Терпеть тебя не могу.

— Взаимно, друг мой, взаимно, — сказал Свистун и протянул руку, помогая подняться.

Подмога подоспела как всегда вовремя. Эвакуировали нас на катере, со всеми удобствами. Андрей поехал в менее комфортных условиях. Не знаю, какие антисуперские кандалы надели на его тушку, но выглядел он скованным похлеще Ганнибала Лектора в смирительной рубашке.

Теперь, впрочем, он перестал быть моей заботой, так что я сосредоточился на важном.

Если Юрка действительно заключил сделку с Андреем, необходимо вытащить его без лишних свидетелей.

На набережной столпилось изрядно людей. Все деловые, все серьезные. Были даже тачки с московскими номерами и откуда-то из областей. Щупальца конторы, судя по всему, свободно раскинулись по стране. Ксюша стояла в самом центре замеса, что-то подписывала, давала указания девочке-секретарю и раздавала приказы большим грозным дядькам.

Когда катер пришвартовался, она встретила нас в числе первых. И это было мне на руку, потому что требовалась еще одна сделка, которую невыгодно заключать после того, как злодей уже передан, но я надеялся, что за заслуги перед Отечеством мне пойдут навстречу.

— Можно на пару слов?

Она кивнула, и мы отошли в сторону, подальше от толпы, разместившись на лавочке напротив ограждения у воды.

Андрей показал мне запись, на которой мне удалось опознать своего друга, Юрку. По его словам, Юрка примкнул к нему, заключив сделку. Возможно, он не знает, во что ввязался, потому что, несмотря на все свое хакерство и бунтарство, он самый правильный человек на планете. И я хочу попросить…

— Стоп, стоп, стоп, стоп… — оборвала она. — Юрий, ваш друг, работает на Андрея?

— Угу. Но, возможно, по незнанию…

Ксюша рассмеялась.

— Это Андрей такое сказал?

— Да. И даже показал видео, где заходит в какую-то лабораторию, а там Юрка спорит с каким-то мужиком в белом халате.

— А кругом полно разных изобретений? И Андрей появляется в самом разгаре дискуссии. Что-то типа того?

— Да. Ты уже видело это видео?

— Да, он скачал его с серверов буквально пару часов назад. И это видео не с его секретной лаборатории, а с нашей. Юрий работает на нас. И кстати, шлем по оцифровке воспоминаний, который ты тестировал, как раз доработан под его руководством.

— Он работает с вами? Почему раньше не сказали?

— Не хотела портить сюрприз, — беззаботно улыбнулась она. — К тому же не хотела подвергать Юрия опасности, ведь узнай ты, что он у нас — попросил бы встречи. А я не могла этого допустить. Нельзя было рисковать операцией и жизнью нового сотрудника. К тому же узнать, что твой друг в порядке, получил отличную работу и с радостью встретится с тобой — чудесная новость и своего рода дополнительная награда за труды.

— Бесчеловечные вы люди… — подытожил я. — С другой стороны, я действительно не усидел бы на месте и попросил встречи.

— И втянул бы его в эти разборки. Он сам бы втянулся, желая помочь.

— В какой-то степени он и помог. Доработав шлем.

— Да. А так он сейчас в полной безопасности, жив и здоров. И жаждет встречи с тобой и со своей подругой Вероникой.

— А кое-кто тоже жаждет встречи с вами… — произнес я, подразумевая сэнсэя и многозначительно глядя на нее исподлобья.

Она не отреагировала, осталась серьезной и сосредоточенной. Или просто не подала виду, не желая затрагивать эту тему.

— Юрий трудится в отделе разработок. Прилично зарабатывает и реализует свой неиссякаемый потенциал. Ты же не в обиде, что я умолчала об этом, правда? Нельзя было позволить тебе отвлечься от миссии, она была слишком важна.

Пожав плечами, пристально посмотрел на Ксюшу. Никогда не любил, чтобы мной манипулировали, но, возможно, она была права.

— Не в обиде… — ответил я. — Понимаю, что нельзя позволять личным интересам вмешиваться в общее важное дело.

— Да. К тому же я понимала, нет команды лучше, чем вы, двое, — произнесла она, имея в виду нас со Свистуном. — Вы не просто блестяще справились с задачей и взяли организатора, вы смогли взять его живым. Его способности подвергнутся изучению и затем полной блокировке без стирания памяти. Таких, как Андрей, нельзя просто посадить в тюрьму, ты же понимаешь. А процедура «стирания» — варварский метод. Смерть для этого безумца — освобождение. А он свое еще не отсидел. Наказание будет суровым и наглядным, чтобы послужило примером для остальных.

— Но я думал, хорошо развитые способности нельзя откатить, разве нет?

— Раньше, действительно, было нельзя. Но я ведь уже говорила, что твой друг Юрий невероятно талантлив, да?

— Юрка? Он что-то придумал?

— Да. И не только это. Но не буду перегружать тебя деталями. Он — находка для нас. И поэтому я ничего не сказала о нем, когда Александр позвонил. Пришлось сделать вид, что не в курсе. Не люблю врать, но это секретные проекты. И личности участников засекречены. Но ты теперь ключевой игрок одной из самых секретных миссий, так что уровень доступа позволяет.

— Значит, разработки по части подавления способностей уже ведутся?

— Полным ходом.

— Не боитесь, что это тоже может попасть не в те руки?

Она грустно улыбнулась.

— Конечно, боюсь. Именно поэтому нас ожидает и чистка рядов, и перераспределение кадров. В одном Андрей был прав — системе нужны перемены. Старые порядки уже слишком старые, чтобы работать в реалиях нового мира. А таким, как я, пора, что называется, выйти на пенсию. Уехать за город, поселившись в уютном доме… — она мечтательно прищурилась, — завести пса, а может, и кошек за компанию. Заняться, наконец, чем-то для себя и уступить дорогу молодым.

На этих словах Ксюша подмигнула, и я опешил.

— Это вы что, на работу меня приглашаете, что ли?

Она с усмешкой произнесла:

— Ты бы ни одно собеседование не прошел! Оболтус оболтусом! — Дружески погладила меня по плечу. — Но да, приглашаю.

— А можно не надо? Никогда не хотел работать в офисе.

— Но твои умения действительно нам пригодились бы. И твой бунтарский дух, и навыки лидера.

— Лидера? — я рассмеялся. — Да какой из меня лидер?

— Умение влиять дается не всем. И тебе на самом деле даже не нужно применять Волю, чтобы чего-то добиться. Ты просто сам еще этого не понял. Но ты поймешь.

— Костюмы носить не буду.

— Не носи, — с легкостью согласилась она.

— Треники с трусами поверх них — тоже.

— Да носи ты что хочешь, — рассмеялась Ксюша и доверительно на меня посмотрела. — Даже в офис можешь не приезжать. Такие, как ты, куда полезней без ошейника на шее. Так что обещай мне подумать над предложением.

— Подумаю. Честное пионерское. Но можно мне сначала в отпуск?

Теперь она рассмеялась еще громче и очень звонко. Было в ней при всей этой стати что-то очень девчоночье и простое.

— Еще не начал работу, а уже в отпуск просишься? Куда поедешь?

— Есть одно местечко, но прежде… — не желая вдаваться в подробности, решил перевести тему в более насущное русло. — Мне потребуется небольшая услуга. — Я протянул флешку. — Здесь записано признание одного очень нехорошего и влиятельного человека, который сдал других — таких же как он, влиятельных и нехороших. Знаю, что вы влезаете в дела баланса, только когда он нарушен, но, возможно, эти люди баланс тоже каким-то образом расшатывают. Считаю, что стоит обратить внимание.

Она взяла флешку, задумчиво посмотрела, и, кивнув, убрала во внутренний карман пиджака.

— Ладно, герой. Посмотрим, что можно сделать.

Мы еще какое-то время сидели молча, глядя на покрытое облаками небо и вслушиваясь в шепчущие, бьющиеся о причал волны.

— Ты же понимаешь, что не сможешь побороть все зло в этом мире? — спросила она, провожая взглядом парящих в небе чаек.

— Понимаю, — отозвался я. — Но надо же с чего-то начать.

Эпилог

Дорога заняла у меня около трех дней. Можно было бы добраться и быстрее, но я решил сделать так, как привык. Седлал коня и помчался рассекать пыль скоростных трасс. Стоит отметить, что транспорт у меня оказался что надо. В конторе, благодаря Ксюше, мне выдали относительно свеженькую красавицу красного цвета — прожорливую тысяча шестьсот кубовую Ямаху «Road Star». Про себя же я окрестил ее Путеводной Звездой. Можно было запарковать ее в гараж, забрать по возвращении или даже перевезти транспортной компанией, но я был бы не я, если не поехал на ней сам.

Три часа самолетом, и я был бы уже на месте, но дорога всегда отлично прочищает голову, и если бы решение оказалось импульсивным и неверным, у меня был бы уже миллион шансов развернуться, посетить очередную заправку и рвануть назад или куда глаза глядят. Но я не развернулся.

Способности вернулись ко мне в полной мере почти сразу. Эффект, которым Андрей заблокировал их, был действительно временный и, как оказалось, наполовину обусловливался сывороткой, разработанной в одной из лабораторий, где трудился сейчас Юрка. Личной встречи с ним пока так и не случилось (времени не было), но Ника уже прислала миллион фоток с их совместных прогулок. К тому же сеансов по видеосвязи оказались вполне достаточными, чтобы расставить точки и договориться об отпуске, который, возможно, пройдет в компании еще и Ксюши с сэнсэем. Она, как и собиралась, подала в отставку. Ей, конечно же, никто заявление не одобрил, но согласились пересмотреть график на частично удаленный и выгнали отдыхать на четыре недели.

С местом мы пока не определились, но теплое солнце Кавказа показалось мне крайне приветливым.

На очередной заправке, погрузив в себя бургер, развалился на своей Путеводной Звезде, обдумывая слова, которые скажу. Не то чтобы привык полагаться на отрепетированные речи, но продумать примерный план стоило. Возможно, у меня будет только один шанс, и мне совсем не хотелось его упускать.

Дав себе передышку, понял, что оттягиваю момент. Не потому что передумал или засомневался, а потому что испугался. Это решение было важнее прочих. Легко рваться в бой, легко драться с врагом, которого знаешь в лицо, легко даже умереть, оставив о себе память как о герое, сражавшемся за правое дело. Но как же, мать его, сложно жить. Простую обычную жизнь.

Поймав этот гаденький страх за хвост, выдрал его с корнем и завел мотор. Звездочка замурчала и котенком, и отважной львицей одновременно. Это размеренное мурчание придало сил и решимости.

Красивые зеленые улочки мелькали одна за другой, и я почти подумал, что пропустил нужную. Но внутренний навигатор сказал, что приехал по адресу. Сняв шлем и оглядевшись, понял, что навигатор не врал. Не только потому, что красная точка на карте пульсировала почти прямо передо мной, но и потому что места уютнее и представить нельзя. Вид на горы, много зелени под окнами, и все в округе веет чем-то родным и знакомым.

Я поднялся на четвертый этаж, постучал в дверь. Сердце замерло, после того как пробилось в такт моему стуку. Секунда. Другая. И вот оно снова бьется. А позади двери лишь тишина.

Но через мгновение послышался какой-то звук. Скромное «мяу» и «мяу» погромче, погрубее.

Два разных, но таких знакомых кошачьих голоса.

Глазка на двери не было, поэтому, открыв дверь, Алена сильно удивилась. Видимо, ожидала увидеть кого угодно, но не мою уставшую, покрытую пылью дорог тушку.

— Ну, здравствуй… — только и произнес я.

Пытаясь понять, что происходит, она уставилась на меня, а затем эмоции на лице сменились по спектру от легкой степени испуга до любопытства. Она наверняка собиралась спросить банальное «Что ты тут делаешь?» или «Как ты нашел меня?», но я не стал дожидаться вопроса, просто распахнул дверь и притянул ее к себе.

Поцелуй вышел скомканный, не такой красивый и романтичный, как хотелось бы, но зато честный и искренний.

Сначала мне показалось, что Алена оттолкнет, даст по лицу, но она взволнованно посмотрела в глаза и притянула к себе. Второй поцелуй вышел куда лучше. Нежнее, интимней. Ее тело, скрытое тонким халатиком, касалось моего, покрытого грубой мотоциклетной экипировкой. Даже если она не помнила, насколько мы были близки в прошлом, какая-то ее часть все равно это знала.

Персик и Вишенка, казалось, тоже признали за своего, выскочили в коридор и начали тереться о ноги. Мы оба рассмеялись, и она пригласила войти.

— Алена… — начал я, пока она не засыпала меня расспросами. — Можно, покажу тебе, кем мы были раньше? До всей этой потери памяти и прочего. Хочу, чтобы ты вспомнила и потом принимала решение, что делать дальше.

— Ладно… — она слегка нахмурилась, но скорее от удивления, чем от настороженности. — Но может, сначала чаю?

— Давай, — согласился, кивая и укладывая шлем на тумбочку у двери.

Я, наконец-то, был дома. И мне больше нужно было никуда бежать.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Цифровой призрак 2. Доппельгангер

Content

Цифровой призрак 2. Доппельгангер

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Nota bene