Прорвёмся, опера! Книга 2

Глава 1

Белая «Газель» с номерами, замазанными грязью, ехала по центру города, но держалась мелких улочек, ныряя через дворы, избегая главных проспектов. Гаишников не попадалось, они в это время караулят в других, более «урожайных» местах.

У нас в городе газелек ещё было не так много, но московские фсбшники давно использовали такие в своих операциях, пока наши местные чекисты из областного УФСБ разъезжали на старых РАФиках, тоже белых. Впрочем, городские банды были в курсе про РАФы, зато эту машину вполне могут упустить из виду.

— Много от тебя не требуется, — вполголоса говорил Туркин. — Стой себе да кури в сторонке, у нас под ногами не путайся. Если что, позовём. Работа такая, непривычная.

— Ну-ну… Если бы многого бы не требовалось, — возразил я, — вы бы тогда не опера из УГРО искали, а взяли бы какого-нибудь ППС-ника, чтобы стоял да ксивой светил или мигалку включал. Значит, что-то может пойти не так. А что до работы, повидать пришлось всякого… — хмыкнул я, а про себя подумал, что меня только за последнее время дважды подстрелить пытались.

Бронежилет я уже надел, а сверху накинул куртку. Броник не военный, класс лёгкий, но всё равно ощутимо давит на плечи. Вряд ли он выдержит пулю из модного сейчас у бандитов ТТ, но вполне спасёт от ножа.

— Это же ты банду в одиночку повязал? — спросил сидевший по левый локоть рыжий оперативник в чёрной форме, повернувшись ко мне. — Которые налёт на сберкассу делали?

— Он, он, — подтвердил другой чекист, хмурый усатый мужик, сидящий впереди. Он был самым взрослым среди них. — Мощно вышло. Слыхали? Сел к ним в тачку, пока напарник вызывал помощь, загрузил их по самое не балуй, а в нужный момент одного наглухо положил. А перед этим в ночь другую банду повязал, со стволами. Вот чё мы его и позвали.

— На кассу оптического завода налёт хотели сделать, — поправил я. — Там в тот день получку давали. Отвлечь нужно было, но пострелять всё равно пришлось. А теперь вот отправляют в область, на реабилитацию.

— Вот, смотри, это Женька вместо тебя поедет, раз сам не хочешь, — Турок показал на рыжего. — Да и на тебя похож.

— Вообще не похож, — я помотал головой. — Но без разницы, я не против.

— Он зато под мента косить умеет, — Турок хмыкнул. — И все ваши словечки знает, его даже менты пару раз путали со своими. Так что справочку ему можешь отдать, и вкратце потом расскажи, что и как.

— Они мне отпуск торчат с тех самых пор, когда ФСК ещё небо коптило, и я там числился, — рыжий засмеялся, показывая зубы. Один был выбит. — Вот и пообещали санаторий, ха! И раз такое дело подвернулось, буду вместо тебя валяться и минералку пить.

Я отдал документ ему, сам поддёрнул броник — он все больше и больше казался неудобным. Пистолет бы ещё не помешал, это точно, но Турок так его и не давал. Но зато обрадовал другой новостью.

— Короче, мы в городе ещё долго, — добавил он. — Так что это, мобила и пейджер у тебя остаются, на всякий пожарный. Пользуйся.

— Вот это другое дело, — я поправил лежащую в кармане увесистую трубку. — Раз пистолет не даёшь, буду этим кирпичом драться, если припрёт.

В салоне засмеялись. Сан Саныч, помахав хвостом, слез с сиденья и подошёл ко мне, уткнувшись носом в руку. Я его почесал за ухом, он довольно захрюкал и завалился на спину, мол, чеши-ка теперь животик.

— Ходишь с ним, — напомнил Турок инструктаж. — Якобы гуляешь с собакой во дворе, смотришь за обстановкой, вмешиваешься по необходимости или если позовём. А если что пойдёт не так…

— На месте разберёмся, не переживай, все пучком будет.

Говорил он много чего. Выходит, это совместная операция ФСБ и РУОП, хотя Турка это почему-то напрягало, заметно было по интонации. Что-то даже думается, что операция изначально проводилась местным РУОП, а ФСБ подключились позже, учитывая срочность, с которой они всё организовали. Поэтому и «предупредили», ведь на живца они могут ловить, не предупреждая об этом самого живца.

Спрошу потом у отца, что именно происходит, когда он освободится. Но силовое прикрытие осуществляет ФСБ, не РУОП. На месте будет человек, который знает весь их отдел в лицо, и он же потребовал у отца, чтобы никто из коллег не присутствовал, боялся утечки.

Якобы, у этого человека был компромат на Кросса. Большая часть городского отдела РУОП находилась в других местах, но что они там делали, я не знал.

Возможно, этот компромат и правда существовал, но, как говорил Турок, о встрече прознали универмаговские, и кто-то из них (конечно, без ведома Кросса это невозможно), решил гасить обоих любой ценой, невзирая на последствия.

И всё равно, что-то не сходилось в том, что мне говорил Турок. Возможно, он даже сам не знал всего. Ну кто будет рассказывать все детали обычному летёхе?

Ну а мне вдруг подумалось, что по основному замыслу или запланировано у них инсценировать гибель отца, чтобы бандиты расслабились, и в этот момент резко раскрутить всю цепочку, или что-то ещё.

Вполне даже могло быть, что Кросс ещё не отдавал такой приказ, и его как раз таки хотят спровоцировать новостью о компромате, чтобы он запаниковал, решился на крайние меры, и сразу его взять на этом.

А батя-то у меня рисковый, вполне может пойти и на такое.

Но Турок так мне ничего по этому поводу и не говорил, а я свои мысли оставил при себе, хочу понаблюдать за всем. Мне-то главное, чтобы окончательно устранить угрозу для жизни отца, а как и кто это сделает — какая разница?

Зато поучаствую во всём лично.

Мы высадились и разбрелись по точкам, а «Газель» заехала за угол ближайшего дома. Встреча намечалась в кафе «Сапфир», не самом лучшем заведении города, с дурной репутацией. Я не заходил, но увидел в окно, что людей там мало, и часть из них — те, кто ехал со мной в «Газели». Значит, посторонних посетителей там вообще нет, все сидящие там под прикрытием, и в случае чего можно развернуться вовсю.

— Миражи! — доносилась очередная модная песня этих лет из приоткрытых окон кафе. — Это наша жизнь!

Я отошёл, как и было договорено, в сторону ближайшего дома, поиграю с Сан Санычем во дворе. Пёс, довольный тем, что наконец дождался прогулки, да ещё и такой долгой, даже несмотря на поздний час был готов прыгать и скакать. Я ему и мячик захватил, чтобы приносил и не скучал.

Делал вид, что просто сижу с собакой, а сам подобрал лежащую во дворе бутылку из-под пива. А то время позднее, ещё появятся вопросы, чего это я так долго делаю во дворе. Ну а то, что хожу и якобы пью пиво, никого не удивит. Про такие премудрости мне никто не говорил, но я-то во всём этом давно варюсь, вот и добавил деталек.

А во дворе и так поставлены люди, достаточно много. Кто-то курил у детской площадки, кто-то группкой сидел на скамейке с другой стороны улицы, пытаясь маскироваться под окрестную молодёжь.

Правда, если бы руководил операцией я, то никогда бы не допустил ту «мамашу» в куртке с капюшоном, которая сидела у другого подъезда и катала детскую коляску. Ну вы чего? Время уже десять вечера, никто у нас в городе не выходит с детьми так поздно, сразу же понятно, что это кто-то сидит в засаде. Впрочем, «мамаша» далеко, из кафе не заметят.

У кафе остановился белый москвич отца. Вышел он сам, огляделся по сторонам, но даже сделал вид, что не заметил меня, и прошёл внутрь. Под мышкой отец держал кожаную папку на молнии. Я уже в курсе, что в ней он обычно носит пистолет-пулемёт «Кедр», оружие достаточно компактное, влезает туда спокойно, ничего не бугрится. Я раз по ошибке захватил вместо своей, ещё думал, почему она стала тяжелее, чем обычно.

И всё же один руоповец в моём поле зрения был. Но это дядя Витя, и он — мастер маскировки, потому что даже я, зная о его навыках, не сразу понял, кто этот бомж, деловито выискивавший бутылки в переполненных урнах, а то и просто кучах мусора. Маскировка — слишком реальная, не подкопаешься.

— Мать, закурить есть? — хрипло спросил он у «мамаши», и та замотала руками, мол, уходи, не мешай.

Вскоре он прошёл мимо меня.

— Пацан, есть закурить?

Я хмыкнул и достал спички, а он наклонился чуть вперёд, типа закуривал.

— Это тебя, Пашка, выходит, чекисты позвали? — тихо спросил он. — Чё-то пошло не так, я смотрю. Не едут, едрить их в ногу. Отбой, походу, будет.

— Понял, — шепнул я и добавил громче: — Нет у меня мелочи, батя.

— Вот народ жмотьём стал, вечно всё жопят! — он кивнул, снова входя в образ.

Время шло, уже стало холоднее, Сан Саныч устал носиться и просто сидел рядом, положив голову мне на ногу, чтобы я его гладил, «мамаша» уже сама закурила, а «молодёжь» просто сидела и даже перестала фальшиво и громко смеяться.

Слишком всё затянулось, будто что-то идёт не так, все нервничают. Я и сам как натянутая струна, хотя и продолжаю изображать беспечность.

В ожиданиии много чего передумал, поразмышлял, и мысль одна не отпускала — ну как там, вышло ли что-нибудь у Верхушина? И когда я уже в очередной раз начал доставать пейджер, чтобы проверить сообщения и заодно посмотреть время, все вдруг всполошились.

Вскоре я и сам заметил, почему. Со стороны чёрного хода забегаловки, где стояли мусорные баки, подъехала тёмно-зелёная восьмёрка. Лампа у кафе горела всего одна, но даже в её тусклом свете видно, что у восьмёрки уже проржавел местами кузов.

Но люди из машины не выходили, просто сидели внутри и даже не курили, лишь видны их силуэты через окна. Музыки из тачки не слышно — плохой знак. Какая восьмерка сейчас без магнитолы? та, которая на дело приехала…

И что дальше?

Нутром я почуял, что всё идёт не по плану.

— Э, пацан! — окликнул меня какой-то бугай в спортивном костюме. Едва его узнал, он тоже сидел сегодня с нами в «Газели». — Дай тыщу, на пузырь не хватает. По-братски…

— У самого нет, — отозвался я.

— Да ты чё! — он подошёл ближе, выпячивая грудь, но вблизи зашептал: — Не нравятся нам те хмыри в восьмёрке. Не должно их там быть. Оставь собаку, проверь у них документы. Если всё нормально, пошли их на *** отсюда! И не ссы, Васильев, мы тебя прикрываем, там наши на стрёме. Если чё — падай на землю.

Проверить документы я имел право, да, и эта одна из причин, по которой я мог пригодиться чекистам. Так что Сан Саныч недоумевающе остался у скамейки, поскулив и чуть было не гавкнув от возмущения, что я ухожу без него. Но всё же парень он воспитанный, так что взял в зубы мячик, заворчал и улёгся на землю.

А я подошёл к машине, чувствуя тяжесть бронежилета под курткой. Заметил, как внимательно сидящие в восьмёрке на меня смотрят через окна.

Не-е, что-то не то, это явно не случайные люди. Не курят, не слушают музыку, а мафон при этом я в салоне разглядел. Просто сидят три мужика в чёрном и внимательно смотрят вперёд. Бригада мокрушников? Похоже на то.

Я подошёл к окну со стороны водителя, постучал и показал корку, не открывая её.

— Милиция, — грубым голосом сказал я. — Нарушаем. Здесь остановка запрещена.

— Может, договоримся, начальник? — водитель открыл окно и натянуто заулыбался мне.

Все трое гладковыбритые, но всё равно заметны кавказские черты лица, и акцент у водителя слишком явный.

— Смотря насчёт чего договариваться, — я хмыкнул, чтобы поддерживать вид наглого, но жадного мента, который подошёл срубить лёгкого бабла на лохах. А то ещё заподозрят чего раньше времени. — Документики показываем, а там посмотрим.

— Вот, ща, начальник…

Водитель полез назад, где у него стояла сумка, но человек, сидящий позади, ничего ему не подавал, а смотрел на меня. Решали, что со мной делать.

— Ща всё будет, начальник, — продолжал водила.

Два пассажира смотрели на меня. Затем тот, что сидел впереди, что-то сказал на незнакомом мне языке.

Пора. Решили гасить, видно по глазам. А потом зайдут внутрь, чтобы закончить дело.

Водила резко развернулся вперёд и, вскинув в окно руку с пистолетом, попытался сходу взять меня на прицел. Но я резко шагнул в сторону, уходя с линии огня, и одновременно перехватил его запястье и выкрутил. Вывернул так, что аж хрустнуло, и пистолет с коротким стволом выпал на землю. Водила взвыл от боли.

Пассажиры спешно стали вытаскивать что-то из-под курток, но я просто сиганул в сторону, к задней части машины, и припал к земле, чтобы не достали стрельбой из окон. Пусть поработает прикрытие, раз сами не дали мне ствол.

— Стоять! — крикнул кто-то рядом. — Волыну брось!

Раздалась короткая очередь, зазвенело битое стекло. Дверь хлопнула, зазвучали чьи-то ругательства, ещё выстрелы и отборный мат. Потом совсем рядом послышался пистолетный хлопок, эхом отразившийся во дворе, послышались чьи-то стоны, и уже потом стало тихо.

Я огляделся и поднялся, только отряхнул волосы, потому что битое стекло насыпалось сверху.

Вокруг машины уже были бойцы в чёрном, все с автоматами. Водитель хрипел от боли, держась за сломанную руку, на заднем сиденье машины кто-то лежал и стонал, а вот один успел выскочить и убежать.

Но недалеко, его тут же догнали и повалили на землю.

Теперь уже не до соблюдения маскировки, все собрались рядом. А один из оперативников в гражданском уже насел на водителя, раскалывая на горячую:

— Кто послал?

— Да не знаю я! — кричал тот. Акцент стал слишком сильным. — Мамой клянусь, не знаю! Али знал! Ему фотку дали — найди мужика и хлопни, пять тыщ баксов платят!

Похоже, что водила здорово струхнул и совсем не собирался отпираться.

— Где этот Али?

— В общаге! Там он ждать будет! Как закончили, к нему бы поехали!

И это всё? Думалось, что будет как-то иначе. Но это не местные бандиты, это какие-то явно заезжие гастролёры. И хоть эту бригаду мокрушников повязали, пока заказчик не известен, покушение может повториться.

Но на него уже проще выйти, ведь у и этого покушения ниточки куда-то поведут, главное — правильно за них тянуть. А у меня ещё есть и другие зацепки, которые стоит проверить.

Я отошёл перевести дух на скамейке, а завизжавший от радости Сан Саныч уткнулся мне в ноги, а потом снова запрыгал рядом, облизывая руки и норовя лизнуть лицо. Будто мы вечность не виделись. Видимо, он чуял, что костлявая с косой рядом со мной прошла. Шум всё-таки поднялся немалый.

— Видел тебя, не стал подходить, чтобы не спалили, — сказал отец, поговорив с чекистами. — Ловко ты, на стрёме. А эти могли бы и заранее угрозу распознать, — он неодобрительно покачал головой.

— Знаешь их? — спросил я, кивая на машину.

— Нет, — он помотал головой, даже не посмотрев на них. — Ясно, что залётные, но у них ещё старший есть, если сегодня не возьмём, в федеральный розыск объявим. Вообще, мне информацию о готовящемся покушении слили буквально на днях, так что мы сами готовились, но тут смежники примазались, выяснили это по своим каналам, — отец показал на чекистов, снующих вокруг. — Сами хотели выйти на Кросса, предложили его на этом подловить, думали, спровоцируют. Не вышло.

— Я так и подумал, что как-то сильно они в это вцепились.

— Угу. Вот только Кросс — подонок хитрый, на такую грубую приманку не клюнет. Я им говорил, они не послушали, типа, сами с усами, — пробурчал он в конце. — Ну, зато поймали мокрушников.

— А кто их тогда послал? — спросил я.

— Ещё выясним, — пообещал он.

— А как ты его обезоружил-то! — дядя Витя, уже снявший с себя шмотки бомжа, подходил к нам. — Я думаю, щас стрельнёт, а ты как ловко сделал! И залёг ещё удачно…

— Витёк, давай-ка с мужиками по адресам, которые эти аксакалы назовут, — распорядился отец. — Надо их главного перца, про которого они талдычат, брать самим.

— Да, вот уже едем, тачку жду, — дядя Витя показал на дорогу. — А тебе, Пашка, от начальства какой-то подарок должен быть. Майкл Джексон же скоро в Москву приезжает, концерты давать, вот пусть и отправляют тебя туда, во второй ряд.

— Во второй ряд партера или на балкон? — с усмешкой спросил я, поддерживая шутку, которую слышал давным-давно.

— Во второй ряд оцепления, — он засмеялся.

* * *

Домой сегодня, похоже, вернусь поздно, зато на планёрку завтра уже не пойду, ведь официально я уеду в область. Но на деле буду продолжать рыть и копать, не отвлекаясь на рутинную текучку. Кто-то послал киллеров, ФСБ думает на Кросса, но никаких доказательств этого получить они так и не смогли. Отец уверен, что Кросс не при делах, ну а человек, который должен был прийти на встречу, вообще не появился, вместо него приехали мокрушники. Больше никаких деталей об этой операции я не знал.

Сначала заехал в отдел, чтобы подчистить хвосты по своим делам. Там был только Толик Коренев, который дописывал справки, иногда печально глядя в окно. Он включил чайник, а я засел за телефон. Хотел найти следователя Верхушина, чтобы продолжить с ним сегодняшний разговор, а заодно и выяснить, что он сделал за день. Сам он на связь со мной так и не выходил. Странно, обещал не затягивать же…

Сначала позвонил ему на работу, там сказали, что он ушёл всего полчаса назад. Набрал его домашний номер, ответила заспанная жена Верхушина, которая пробурчала, что он ещё не приходил, но сказал ей, что задержится, уехал в ресторан «Садко». Добавила ещё, что уехал туда с начальством, чему она рада, ведь муж наконец-то может получить повышение.

Пока я искал номер ресторана в телефонном справочнике, пропиликал пейджер.

— Паха, откуда у тебя агрегат буржуйский? — удивился Толян, заметив моторолу. — Это пейджер? Можно посмотреть?

— Потом, — я подумал и достал телефон. — Вот это посмотри, подарок от коллег. Только не звони никуда, дорого!

— Охренеть! Мобила! Нихрена себе! Алё! Алё! Говорите… генерал Коренев у аппарата.

Он начал с любопытством тыкать в кнопки меню, а я спокойно прочитал сообщение на пейджере. Как раз от следователя Верхушина.

Там только адрес, недалеко отсюда, и приписка — «…санкция будет утром. Надо срочно брать сейчас, пока не уехал. Скоро буду там».

Адрес этот я сверил со своими записями, по этому адресу прописан сам Рудаков. А ведь это будет очень мне на руку, если это именно Рудаков отправил тех киллеров против отца, опасаясь, что тот на него как-то вышел. Правда, зачем — другой вопрос. Это следак так опасается, что его зацепят из-за по чёрному проданных квартир? Или было что-то ещё? Надо выяснять.

Только зачем Верхушин лично туда попёрся? Следаки обычно в кабинетах сидят и на задержания не ездят, да еще и в одну каску. Не хватало его ещё там. Хотя, может, хочет что-то выяснить сразу, на месте, подловить, а не тянуть потом всё клещами на официальных допросах.

— Короче, собирайтесь, товарищ генерал, — объявил я. — Поехали брать Рудакова.

— Ого? Следака бывшего? Он же матёр бобёр! А санкция?

— Задержим пока по подозрению, а к утру постановление на арест будет.

— Погнали, — Толик вернул мне телефон и проверил пистолет в кобуре. — А ты без ствола? Может, автомат тебе в дежурке выцыганим?

— Без рапорта и виз начальства — сложно, да и некогда. Времени в обрез! Погнали, а то слиняет гад.

* * *

Дом находился недалеко, буквально, в трёх улицах от нас, мы дошли пешком быстрым шагом. Это не древняя хрущёвская пятиэтажка, а чуть более новая брежневка, девятиэтажная, с лифтом в доме. Пса оставлять было негде, взял с собой, но в квартиру пока его не поведу.

Подумал, стоит ли оставить Толика в засаде, чтобы караулил вместе с Сан Санычем выходы из подъезда? Но сам-то я без оружия, и Толян мне свой ствол ни за что не отдаст, я его хорошо знаю. Поделится чем угодно, но не табельным.

Ладно, я-то опытный, справлюсь и без пушки, а вот Толика без ствола и прижать могут.

— Смотри, как сделаем, — начал я. — Тебя Рудаков точно не знает, а про меня мог слышать. Так что возьми Сан Саныча… нет, Саня, сидеть! Жди здесь.

Пёс заворчал, но уселся рядом, высунув язык. Я продолжил:

— Потому что если Рудаков не видел такой собаки в доме, он может удивиться, когда заметит в подъезде. Лучше без него. Поднимись на лифте на четвёртый этаж, жди, когда позову на помощь. Тогда влетай в квартиру и вяжи всех, — я усмехнулся.

— Понял, — Толя кивнул с серьёзным видом.

Он ещё неопытный, могут на чём-то подловить внутри квартиры, а я на этом уже собаку съел.

Входная дверь в подъезд, хоть и оснащена замком, была почему-то открыта. Внутри чисто, стены не исписаны, ступеньки не заплёваны семечками, нет следов от горящих спичек, которыми иногда прижигали штукатурку. В общем, всё цивильно.

Толик прошёл в подъезд первым, причём вышло ненавязчиво, будто он где-то здесь и жил. Поднялся он на лифте, а я пошёл по лестнице. Между вторым и третьим этажом у окна стояли парень с девушкой, парень в спортивном костюме, стриженный под полубокс, хвастался, как с кем-то дрался на районе. В одной руке держал бутылку пива, а другой прижимал к себе свою рыжую девицу за талию. Та весело хихикала, не отрывая глаз от парня. Меня они вообще не заметили, слишком были поглощены друг другом.

Я прошёл дальше, на третий этаж, к нужной нам двери, стальной, покрашенной в светло-зелёный цвет, в такой красили больничные стены. На площадке этажом выше свет не горел, то ли лампочка перегорела, то ли выключили или выбили. Там и ждал Толик.

Вместо того, чтобы сразу нажимать на звонок, я присмотрелся к двери. А ведь и она открыта.

Мне это уже не нравилось.

Прямо чуял — засада. Конечно, Рудаков мог свалить в панике, забыв запереть дверь. А может быть, тут что-то другое, и я давно заметил одну вещь: если в такие моменты внутренняя чуйка начинает бить тревогу, лучше к ней прислушаться.

Но у меня был козырь. Ведь все же думают, что я молодой, зелёный, не шарю. Так что если кто-то там есть, его ждёт сюрприз.

Подловлю его сам.

Приоткрыл дверь. Свет в прихожей выключен, но зато горит в комнате, там же громко работал телевизор. Судя по гундосому голосу переводчика, кто-то включил кассету на видике.

Из темноты вышла пушистая чёрная кошка с жёлтыми глазами и уселась на дорожку света, с любопытством глядя на меня. Потом подошла ближе и принюхалась к моим ботинкам — и сразу торопливо отошла. Учуяла собаку, конечно же.

Я двинулся дальше, держа руку в кармане куртки, якобы у меня там был пистолет, на случай, если кто наблюдает. Кошка фыркнула, но не скрылась в глубине квартиры, а начала скрестись в закрытый туалет, причём сильно, упрямо. Там свет не горел, щель под дверью тёмная.

Так. Мысли полетели быстро, мозг, за столько лет ментовской службы привычный к таким задачкам, резво раскручивал очередную.

Я не кошатник, но моя первая жена, Нюрка, кошек обожала, и даже умудрилась приучить к ним Сан Саныча. У нас жила сиамская кошка, и ей нужен был лоток. Но в прихожке места мало, да и воняло там, вот мы и ставили тазик с землёй в туалете, поэтому дверь туда никогда не закрывали. А когда забывали и закрывали, она уж очень яростно туда скреблась. Вот как сейчас эта кошка.

Три варианта. Закрыл по запаре хозяин, когда сбегал. Здесь был посторонний…

Или кто-то спрятался именно там.

А если кто-то там спрятался, я смогу его достать — если сделаю вид, что не знаю об этом.

Я высунул руку в подъезд и показал Толику два пальца, мол, нужно две минуты. Если что, возьмём гада в тиски.

Сам прошёл вперёд, внимательно прислушиваясь к происходящему. Узнал, что за фильм сейчас был включен, кажется, одна из частей ужастиков про Фредди Крюгера, узнал по его весёлому смеху.

Вошёл в комнату и даже несмотря на вопли из телевизора, ведь Фредди кого-то там резал своей перчаткой, я услышал, как бегущая по трубам вода из ванной стала громче, а кошка перестала скрестись в дверь. Значит, впустили внутрь.

Ага, ловушка захлопнулась, но не на меня.

Но вот то, что я увидел в комнате, мне совсем не понравилось.

Бывшего следака Рудакова там не было, зато в большом кресле перед телевизором сидел другой следователь — Олег Верхушин. Значит, он прибыл раньше меня. Он не спал и не смотрел фильм. Запрокинутая голова в крови, кровь стекала вниз, по шее, по плечу, по рукаву его куртки, прямо на ковёр.

Готов… кто-то пустил ему пулю в голову. И, скорее всего, это был как раз тот, кто ждал меня в туалете.

А он уже очень тихо, потому что наверняка снял туфли, шагал в мою сторону. Но скрипучие полы всё равно его выдавали.

Да и сам он в какой-то момент решил со мной заговорить, думая, что я от этого только больше испугаюсь.

— Вот нахрена ты полез, куда не просят? — спросил убийца. — Теперь не только твоего батю гасить придётся, но и тебя самого.

Он вошёл в комнату, но, судя по его лицу, явно не ожидал, что я нападу первым.

Глава 2

Думать было некогда, да и незачем. Сейчас нужно только действовать. С места я прыгнул так, что оказался рядом и в то же мгновение перехватил его руку с пистолетом. Сам от себя не ожидал такой прыти, но когда жизнь на волоске — человек способен на многое. Особенно обученный человек.

Киллер попытался вырваться и выстрелить. В какой-то момент он почти высвободился, но я двинул ему кулаком в морду. Он резко откинулся к стене, врезался в неё и сбил фото в рамке. То упало на пол, громко зазвенело разбившееся стекло.

Он вскинул пистолет, но навести не успел. Я бросился на него снова и отвёл оружие в сторону от себя.

Бах!

Грохнул выстрел, а пуля расщепила доску пола. Я же вывернул его кисть так, что его палец, лежащий на спусковой скобе, пошёл на излом.

От боли он даже не пикнул, опытный гад и сильный. Мент же бывший, я его узнал… Используя преимущество в массе, он подтянул руку к себе, крутанулся и всё-таки смог вырваться, но выпустил оружие. ПМ со взведённым курком гулко бухнулся о пол, но надёжная машинка самопроизвольно не выстрелила.

И тут он побежал. Видимо, мгновенно оценив все шансы, понял, что лучше не рисковать в схватке со мной. Прыжком пересек коридор. Чёрная кошка зашипела и выгнулась дугой, шерсть встала дыбом. Убийца (а кто он ещё?) проскочил мимо неё, чуть не поскользнувшись на ковровой дорожке, которая резко поехала в сторону.

— Толя! — крикнул я на ходу, преследуя противника. — Держи его!

Я задержался лишь на секунду, чтобы подхватить с пола пистолет. Где-то на задворках ума мелькнула мысль, что ствол «мокрый», из него могли убить Верхушина…

Перескочил через офигевшую кошку и услышал потасовку в подъезде.

— Стой, гад! — сдавленно проревел Толя. — Стрелять буду!

— Стоять, полиция! — крикнул я по привычке.

Японский городовой! Рефлекс, блин…

Толя поднимался, беглец, оказывается, сбил его с ног. Куртка у Толяна распорота, убийца полоснул его ножом, но крови нет — махнул наотмашь и порезал лишь ветровку. Сам он уже несся вниз, несмотря на свои габариты, ловко перепрыгивал сразу через три ступеньки. И через мгновение снизу раздался сдавленный не то писк, не то визг.

Женщина — мелькнула мысль, пока я выскочил на площадку, с которой открылся обзор.

— Пусти её! — взревел Толя ещё громче, целясь куда-то вниз.

Я подскочил к нему и встал рядом, взяв оружие наизготовку.

Мужик в сером костюме, который хотел меня пристрелить, успел врезать короткостриженному пареньку-хвастуну в нос, отчего тот упал и сполз по ступенькам вниз, а вот его девушкой решил прикрыться.

Считает, что ему больше нечего терять? Зря он так, теперь он точно не оставил нам выбора.

— Если пойдёшь за мной, Васильев, — прохрипел мужик. — Вскрою ей глотку. Так что стой на месте.

Выкидуху он держал у горла рыжей девушки, а та от страха оцепенела, только умоляюще таращила на нас глаза.

Сталь дерьмовая, китайская, но девичью шею запросто вскроет. Внизу застонал тот парень, начал подниматься.

— Бросай нож! — рявкнул Толян так, что у меня аж заложило ухо. — Кому говорят, брось!

Убийце точно нечего терять. Его прижали — или он думает, что прижали. И прирезать девку может. Всё уже пошло не так, как раньше, Верхушин убит, и ещё эту девчушку прикончит, по взгляду видно, что за ним не заржавеет. Взгляд бешеного пса, полон злобы.

А ещё в РУОП работал, у отца. Это с ним отец должен был встретиться, что-то обсудить… Это он из пресловутого банка «Феникс».

Сердце гулко колотится, в висках стучит, но ненужные мысли я мигом откинул. Есть только я, пистолет и враг. Я будто бы замер, с виду будто опешил и не шевелился. Но на самом деле я тщательно прицелился с двух рук, как на учебных стрельбах. Мужик держал девушку крепко, аж пальцы побелели, а до той дошло, что случилось, и она начала вырываться.

— Ну-ка, сука, не дёргайся! — грубо одернул ее бывший мент. — Короче, Васильев, я выхожу, она со мной, потом отпускаю. Если что не так, кончаю её на месте. Понял? Я тебя спрашиваю, ты понял⁈

— И что ты собираешься делать? — спросил я, незаметно расставляя ноги на ширине плеч, при этом чуть согнув колени, чтобы понизить центр тяжести своего тела и поймать твердую устойчивость.

— Уйду, и уже не найдёте с папашей. Никто не найдёт. Вот вы оба устроили всем знатный шухер… Горите в аду!

— Толя, — шепнул я. — Надо нож убрать.

— А?

Толян удивился, но за одно особое его качество я его очень ценил, особенно в будущем, и об этом пока никто толком не знал. Когда начинается что-то из ряда вон выходящее, действительно серьёзное, Толян мог отреагировать мгновенно и крайне рационально. Готов поспорить, сам он это даже не осознавал, все выходило будто на автомате. Что называется, на рефлексах. И сейчас должно получиться.

А я продолжал прицеливаться, совмещая мушку с целиком на противнике. Надо стрелять, иначе появится ещё труп, этому ублюдку явно нечего терять. Левой рукой я придерживал пистолет, обхватив ладонью рукоять и кисть ведущей правой руки. Указательный палец серединой первой фаланги лёг на спусковой крючок и незаметно тянул его, плавно выбирая свободный ход. Все как учили, как учил сам, как умел.

Курок уже взведён, поэтому у крючка был совсем небольшой задел амплитуды. Чуть задержал дыхание на выдохе и продолжил давить. Без рывков и дерганий. Плавно. Спокойно. И не ждём выстрела.

В последний момент по моим сосредоточенным глазам убийца понял, что сейчас произойдёт, и попытался закрыться девушкой. Не выпустит он её живой, я это понимал. Поэтому рисковал.

Бах!

Пистолет чуть подбросило, выстрел грохотом отразился от стен, чувствительно ударив по перепонкам.

Толя рванул вперёд, подскочил к ним и схватил нож чуть ли не за лезвие, чтобы отвести клинок от горла девчушки.

Киллер, он же в прошлом сотрудник милиции и подчиненный моего отца, начал заваливаться назад. На стене подъезда, на подоконнике и на самом окне появились густые красные капли. Даже стоящему там цветку досталось, обагрило листочки.

Тело упало на пол, а рыжая девушка осталась стоять, даже не двигаясь. В ступоре и растерянности, будто её парализовало. А внизу раздавался громкий топот, это кавалер бросил даму и поспешно валил с места преступления. Саня бы его там не поймал, он бегунов не любит.

Но Сан Саныч уже лаял в подъезде, он сам бежал к нам, услышав выстрел, дверь подъезда же открыта.

А я подошёл всё осмотреть. Девушка цела, Толян порезал пальцы, а вот банковский работник, тот самый, который недавно разговаривал с отцом у него в кабинете — труп… как же батя его называл? Борька?

— Ну ты чего? — Толя завязал пальцы платком и подошёл к девчушке, которая начала хныкать, и говорил с теперь ней спокойным ласковым голосом. — Хорош уже, всё, кончилось. Здесь живёшь? Да? В той квартире? Родители дома? Нет? Чай поставь хоть, попей, успокоишься, валерьянку найди. Хочешь, в кино завтра сгоняем. Не боись, я тебя защищу, — в моем друге вдруг проснулся Казанова, хотя его и потряхивало малость. — А нет, прости, завтра никак. Дела, работа…

Он болтал еще что-то, но я понимал, что таким способом он просто уходит от груза произошедшего. Ничего, молодой пока еще… потом заматереет.

В доме тихо, все затаились, никто носа не казал. И верно, когда гремят выстрелы в подъезде, никогда нельзя на них выходить. Покушения в подъездах устраивают часто, а из-за ограниченного пространства рикошеты от пуль смертельно опасны.

— Паха, — Толян коротко глянул на меня. — Ты это… прямо в глаз его. Снайпер. У тебя уже второй… Ну ты даешь, двойную реабилитацию будешь проходить? Хы-хы… — пробовал шутить Толик.

— Тройную, — хмыкнул я. — С заделом на третьего, авансом, так сказать.

Знал бы Толян, что и третий уже есть на моем счету. И даже четвёртый, правда, в будущем… Но для меня — это всё одна жизнь, просто попытка вторая.

Девушка, наконец, немного пришла в себя и в страхе шарахнулась наверх по ступенькам. Хлопнула дверь квартиры этажом выше. Пускай успокоится, опросить всегда её успеем, как потерпевшую в этой кровавой истории.

Я посмотрел на тело, на пробитый глаз, взгляд скользнул дальше. Что-то явно лежало у покойного в нагрудном кармане серого пиджака. Взял платок и осторожно достал оттуда пейджер за цепочку, чтобы не смазать возможные следы рук.

Новых сообщений нет, есть старые, их много, память забита почти вся. И самое новое, присланное ещё вечером, гласило: «с кафе отмена, там тебя ждут. Езжай по адресу, сам буду там».

Ни подписи, ничего. Конечно, в пейджинговой компании нам дадут распечатку по сообщению, но сообщник Бориса явно звонил с автомата, чтобы не попасться.

Так, что ещё? Рудаков работает в банке, этот убитый тоже работал там, я помню его разговор с отцом, как Борис зазывал батю в эту компанию. И всё же, судя по его словам, я куда-то влез, из-за чего они решили устранить и меня. Надо понять, куда именно, тогда раскрыть дело станет проще.

Но слишком много пробелов. Это вообще может быть и не связано с тем банком. Здесь может что-то более простое, не такое глобальное. Но это не значит, что это дело становится менее опасным.

* * *

Квартира Рудакова, бывшего следователя по особо важным делам из городской прокуратуры, уже вскоре заполнилась народом. А вот самого хозяина где-то нет, и я его не видел, только его фотки в рамках повсюду. Вот он с огромной щукой в руках на рыбалке. А вот уже на слоне, где-то на отдыхе в тропиках.

Два трупа с огнестрельными за один вечер, так что всё начальство переполошилось. На обыск квартиры приехал сам прокурор лично, высокий скуластый мужик, Валерий Валентинович Путилов, недавно переехавший в город из Якутии. Его-то я помню, после начала нулевых просто будем о нём говорить — ВВП, как о новом президенте.

С собой он взял молодую следачку Ирину, которая тогда была с нами в депо. Хорошо, что не Румянцева, потому что с этим будет явный конфликт интересов.

Приехало моё начальство, сам начальник ГОВД Федорчук, а с ним и Шухов, который тут же развёл бурную деятельность, но больше мешался и путался у всех под ногами. Приехал Сафин, и он же выдернул Устинова, а вот Якута отравили на другую точку, но подробностей, что там случилось, я пока не знал.

А в завершение приехал отец, хмурый и невыспавшийся. С ним тот усач, которого я видел в газели, он из ФСБ. Мне он не представлялся, но когда выставленные в подъезде ППСники хотели его прогнать, тот отмахнулся от них чекистской корочкой. Турка с ним не было, как я понимал, ему светиться рядом с нами при всех нежелательно.

— Кошка, — судмед Ручка едва согнулся рядом с кошкой, чуть не упав, и начал её с силой гладить, постоянно приговаривая, как некое заклинание: — Кошка. Кошка.

Чёрная кошка при этом громко мурчала и благодарно тёрлась ему о ноги.

— Отстань от животного, — в коридоре показался Василий Иванович. — Тебе здесь два трупа, и там, в общаге, говорят, третий есть.

Ручка натянул резиновую перчатку, подозрительно посмотрев на Устинова, и щёлкнул ей.

— Не мешать, — проговорил он. — Хоть кому-то надо сегодня работать.

— Все работают, кроме тебя, — Василий Иванович недовольно зыркнул на него, а когда судмед ушёл, сам незаметно погладил кошку. — Кыса, кыса.

— А что с третьим? — тихо спросил я у отца, когда пересёкся с ним в кухне. — Кого ещё убили?

— Связного той бригады киллеров, — он сел на табуретку у стола и подтянул к себе пепельницу, но перед этим внимательно осмотрел содержимое, все окурки.

Один, с коричневым фильтром, выделялся, так что пепельницу мы отложили в сторонку и позвали криминалиста Кирилла, чтобы всё аккуратно собрал в пакетик.

— Того самого, которого мокрушники сдали, — продолжил отец. — Приехали наши в общагу, он сразу палить начал через дверь. Витька подстрелил сразу…

— И как дядя Витя? — встревоженно спросил я.

— Бедро задело, но там, доктора говорят, хорошо все, осложнений нет, — отец покачал головой. — Так что надолго не выбыл. А самого связного пришлось ложить наглухо. Как и тебе тоже пришлось Борьку кончать. Вот только покойники не говорят… Вот так-то, Пашка. Опять у нас ниточка оборвалась…

— Он у тебя работал? — я кивнул в сторону выхода. — Борька этот?

— Да, до прошлого года, потом в банк ушёл. Это он должен был со мной на встречу идти. Говорил, что подумал получше и решил рассказать кое-что о своём начальстве… Тварь.

Отец с силой вдавил сигарету в тарелку, стоящую на столе, которую превратил в импровизированную пепельницу.

— А на деле хотел стрелять в тебя, — заключил я. — Но его спугнули.

— Уже в курсе, про его пейджер мне доложили.

— Вот так всё и вышло, как мы думали, — на кухню вошёл тот усатый ФСБшник, бесцеремонно отодвинув крутящегося в коридоре Шухова и прикрыв за собой дверь.

— Нифига не так, — возразил отец.

— Это всё Кросс, — ФСБшник уселся на свободную табуретку, — Борис Кузьмин, твой бывший сотрудник, работал в банке. В этой хате прописан Рудаков, бывший следак, он тоже работает в банке. Твой сын, — он показал на меня, — вместе с погибшим Верхушиным вышли на Рудакова, а ты на банк и на Кузьмина. Вот Кросс и велел убирать вас обоих, тебя и сына, причём силами тех, кто попался, раз это их косяк. Вот мы его на это будем усиленно крутить, подловим.

— Да вот только что-то не то, — отец сморщил лоб. — Как-то всё гладко на бумаге. Рудаков-то юрисконсульт, он с Кроссом не взаимодействовал, он только на банк горбатился. И раньше с ним не связывался особо, но тут надо детально прорабатывать. А сам Кросс умён, чтобы в такое вписываться…

— Лёха, ты что-то его переоцениваешь, — чекист закурил и продолжил говорить, размахивая дымящейся сигаретой. — Обычный провинциальный браток, ничего из себя не представляет. А ты его каким-то преступным гением считаешь. Всё сходится. Тебя хотели выманить на компромат, которого, значит, и не было, а сына заманили сюда.

— А пейджер? — отец начал закипать. — А эти непонятные урки, которые квартиры у стариков отбирали? Риелторы… Кросс приказывал хаты отжимать? Чтобы ему зареченские за это предъявили? Сомневаюсь.

— Кросс про квартиры не знал, — возразил ФСБшник. — А как узнал, сразу избавился от ненужных причастных к этому гнилому делу.

— А пейджер? — напирал отец. — Как они узнали о вашей засаде? Об этом никто из посторонних не знал. А отказные по материалам, где сто пудов уголовка корячилась? А, Колька? Что на это скажешь?

— Ну откуда я знаю, Лёха? — возмутился чекист. — Выяснять надо, а не сидеть тут и в угадайку играть. Нас ноги кормят, не мне тебя учить.

— Дело всё-таки в другом, — медленно сказал я, и они оба повернулись ко мне. — Мы с батей кому-то перешли дорогу, и он решил нас гасить.

— Вот, — отец кивнул и положил мне руку на плечо. — Вот и я так же думаю. А в чём у нас было совместное дело с Пашкой? С этими квартирами дурацкими. Только с ними. От них нам надо плясать.

— Но это не значит, что Кросс, если не почувствует угрозу, не будет действовать жёстко, — добавил я.

— А вот с этим я точно согласен, — сказал Николай. — Короче, — он хлопнул себя по коленям, — следака этого бывшего будут объявлять в федеральный розыск, и когда найдут, он всё расскажет, и Кросса мы возьмем тёпленького. Если Кросс этого Рудакова, конечно, не закопал где-нибудь. А ты, Васильев, — он глянул на меня, — по поводу сегодняшнего вечера сильно не распространяйся, говори только то, что имеет отношение лично к тебе.

— Пока ничего не спрашивали. Но вот твой бывший коллега, — я глянул на отца, — явно считал, что терять ему нечего. Поэтому угрожал постороннему человеку. Хотел сбежать любой ценой, не считаясь ни с чем. Это он сам во что-то вляпался или его так прижали?

— Кросс наверняка прижал, — ФСБшник пожал плечами.

— Или кто-то другой, — снова не соглашался с ним отец.

Всё равно пробелы всё ещё оставались, потому что дело усложнилось, а зацепка с Рудаковым пока повисла. Но зато понятно, что он с чем-то связан точно. Это он убил своего бывшего коллегу Верхушина? Или это всё-таки сделал покойный Кузьмин?

Надо выяснять — и понять, что произошло в квартире. В какой момент Верхушин отправил сообщение мне? Или это они взяли в его записной мой номер и решили заманить меня сюда?

Надо узнать в пейджинговой компании, откуда был вызов. Дальше — положение тела, обстановка в квартире. Следователь сел в кресло, и кто-то прострелил ему голову, или они поместили тело в кресло после его смерти? Надо покумекать, когда народ разойдётся.

Я про себя думал, что Верхушина убил этот Борис, которого я застрелил, а вот где сейчас Рудаков — непонятно. Джип стоит в гараже, вещи на месте, документы тоже, вот только сейф в шкафу совсем пустой, если не считать пары монеток. И кошка осталась ненакормленной. Она сейчас снова тёрлась о ноги Ручки, который тем временем щупал голову сидящего в кресле Верхушина. Жаль мужика, сильно бы нам помог с этим делом. И всё же, его достали раньше, чем тогда.

И что-то мне думается, что та авария, в которой честный следователь прокуратуры погиб в первой моей жизни, тоже была не случайна. Но уже не спросишь.

— Если навскидку, — проговорил Ручка, осматривая рану. — Это пистолетная пуля, выстрел почти в упор, вижу следы пороховых ожогов и опалённые волосы.

— Соседи слышали выстрел? — спросил наблюдавший за ним Федорчук и глянул на Шухова.

— А соседи слышали выстрел? — Шухов повернулся, и в его поле зрения показался зевающий участковый. — Саня, живо всех опроси! Живо-живо! Не спи тут!

— И не топчи! — прикрикнул Федорчук на Шухова и показал пальцем на пол. — Всю кровь по дому разнёс. Смотри, на ковре остались следы!

— Да это не я…

— А кто ещё-то?

Я же продолжал оглядываться. Квартира у Рудакова двухкомнатная, не особо роскошная, но всё нужное для жизни есть. Даже микроволновка имеется, редкость в наше время у обычных людей.

Пока на кухне отец разговаривал с ФСБшником и прокурором,а в зале возились криминалист с судмедэкспертом, у которых над душой стоял Федорчук, я остался в коридоре, слушая, как ППСники в подъезде следят за телом убитого Бориса и травят между тем анекдоты.

Толик куда-то делся, наверняка успокаивал ту девушку, он успел заметить в какую квартиру она заскочила. Потом он появился снова, а его пальцы уже были перевязаны бинтом, а не платком, и видны следы зелёнки. Сан Саныч неотступно ходил за ним, потому что я передал Толику поводок. В квартиру Рудакова я собаку не пустил, чтобы Саня не наследил и не напугал кошку.

А ко мне подошла следачка Ирина. Девушка была не в синей форме следователя, а в кофте и джинсах, её явно выдернули из дома. Не накрашенная, но она ещё молодая, и без косметики смотрелась вполне себе на уровне. В руке Ирина держала папку и несколько листов, на которых писала протокол осмотра места происшествия.

Я её ждал, потому что надо было давать ей письменные объяснения по ситуации, зачем стрелял, что случилось, туда же пришпилят показания Толика и той девушки.

— Мне нужно с вами поговорить, Павел, — она поправила волосы. — Только бы где? Давайте в спальне.

— Когда такая девушка зовёт в спальню, как тут отказаться, — я усмехнулся. — Не откажусь никак.

— А, вы, опера, всё о своём, — произнесла Ирина нарочито строгим голосом и сделала вид, что нахмурилась.

Щёлк! Это раздалось из подъезда.

— Э, ты чё! — возмутился ППСник, которого я не видел. — Съёмка запрещена!

— Я журналист! — послышался чей-то голос. — Имею право.

— И когда успели? — удивился я. — Кто им сказал?

— А вам что, Павел? — Ирина пожала плечами. — Напишут о вас хвалебную статью в газете. Спасли девушку.

— Да вот не факт. Если это газета Кросса, могут поменять риторику в любой момент. Напишут, не что милиционер спас девушку, а злобный мент открыл огонь, едва не убив невиновных.

— Есть же показания, — удивилась следачка.

— А кому до этого дело?

Рудаков давно развёлся, поэтому жил один, и один спал на огромной двуспальной кровати. Ирина уселась на пуфик у зеркала, на котором раньше точно восседала жена Рудакова, и к ней тут же пришла кошка поластиться. Я же уселся на кровать, слишком жёсткую, и окинул комнату внимательным взглядом. Ещё не всё здесь осмотрели, наверняка у Рудакова могут быть какие-то нычки.

— Вопрос про оружие, — начала Ирина и положила бумаги на столик у зеркала. Кошку она отодвинула. — Надо прояснить про пистолет, по вашим словам, вы отобрали у подозреваемого Кузьмина, и он, опять по вашим словам, пытался выстрелить в вас.

— Сначала два момента, которые пока никто не обсуждал, — произнёс я. — Первый — у Кузьмина точно был не пистолет Верхушина. Олег носил при себе табельный, вы, наверное, в курсе, что он ходил в последнее время с пистолетом. И вот он пропал.

— Никто пока не сверял номера с тем…

— Нет, — я поднялся, потёр глаза и глянул в окно. Город ещё совсем тёмный, рассвет не скоро. — У Олега был пистолет с особой, сделанной на заказ рукояткой, я это запомнил. А у Кузьмина был обычный макар, со спиленными номерами, он явно хотел его выбросить после дела. Так что оружие пропало.

— А второй момент? — поинтересовалась Ирина.

— А вот второй серьёзный. Сегодня, вернее, — я посмотрел на часы, — уже вчера мы говорили с Верхушиным насчёт вашего бывшего коллеги Рудакова, и он должен был выбить санкцию на арест у прокурора. Но зачем-то приехал к нему лично, и был убит прямо здесь.

— И о чём вы с ним говорили?

— Расскажу, но, может, — я ей улыбнулся, — в другой обстановке? С Олегом я говорил в чебуречной, но девушку я в чебуречную не поведу, а вот в кафе — запросто. Меня сейчас пару дней помурыжат, а потом всё равно сошлют в область на реабилитацию, теперь уж точно там закроют подольше. Но мы успеем познакомиться.

— Шутите всё.

— Просто дело в том, — я сказал это серьёзнее, — что эти сведения привели к смерти Верхушина. Поэтому раз дело перешло вам, вам и самой, Ирина, надо ходить осторожно, чтобы кто-то всегда провожал. А другая обстановка нужна, чтобы никто лишний здесь не подслушал. Здесь я скажу всё официально, про следы, выстрел и всё остальное, а вот неформально поделиться мыслями лучше в другом месте.

— Ладно, — она кивнула. — Давайте поговорим днём где-то ещё. Но надолго не теряйтесь.

Она ушла, я пошёл давать объяснения начальникам по поводу всего подряд. А в голове крутились мысли, что если Верхушин не сумел избежать гибели, то и за остальными мне надо присматривать особенно внимательно, ведь упрямая судьба всё равно хочет заполучить своё. Список, за кем стоит приглядеть, пополнялся, и я его не забывал.

Но это ничего, прорвёмся. Я сам жив, и многие другие живы несмотря ни на что, а это уже значит многое. Это значит — своего я добиться смогу точно, и другие случаи, так или иначе, уже не повторятся.

Глава 3

— Ну что, Пашка, — Устинов широко зевнул. — Так, остались мелочи. Ща Ирина допишет, хату опечатает — и поедем… а чего с кошкой-то делать? — вдруг всполошился он, глядя вниз, на чёрную кошку, что тёрлась о его ноги. — Жена-то у Рудакова переехала же в другой город, да и вряд ли она за животинкой приедет. Не на улицу же её.

— Возьми к себе, Василий Иваныч, дома скучно не будет, — я подошёл к нему. — А то на неё уже Ручка глаз положил, так и гладит, так и гладит…

— Ручка? На мою кошку⁈ Хрена с два ему, а не кошку! — он с кряхтеньем наклонился и подобрал пушистого питомца. — Ладно, дама, пока у меня побудешь, там посмотрим.

— Иваныч, ещё хотел один момент с тобой обсудить, — я прошёл в комнату, а Устинов двигался следом за мной с кошкой на руках. — Смотри, всё равно остались пробелы. Вот понять бы, меня сюда выдернул сам Верхушин или они у него номер взяли? Или что-то ещё? Не бьётся пока что-то, смотрю вот на комнату и понимаю, что не бьётся. Кто-то ещё должен был здесь быть. Давай-ка с тобой определимся.

У меня было подозрение, что должен быть кто-то третий, и чем дольше я находился в квартире Рудакова, тем сильнее оно росло. Следов-то постороннего человека почти нет, только намёки. Но Устинов на этом собаку съел. Он же опер старой советской закалки, его в своё время обучали фронтовики, которым довелось бороться с опасными бандами в тяжёлые послевоенные времена. Не хотелось бы, чтобы такой уникальный опыт пропал с его уходом, как вышло в моей первой жизни.

— А почему тебя что-то смущает? — протянул Устинов с таким хитрым видом, будто он с самого начала всё знал, как Коломбо.

— Мебель, следы и всё остальное, Иваныч, — я показал вокруг. — Я тут в голове картинку кручу и понять хочу, убили ли его в кресле или принесли откуда-то? Следов крови на ковре мало, и то, это Шухов всё натоптал.

Я отошёл и немного покружился по комнате, выискивая места, за которые цеплялся намётанный глаз.

— Ирина уже записала обстановку в протокол, но только по факту, как она сама всё это увидела, когда пришла. Да и тут уже всё переставили, народа столько было. А мне кажется, Иваныч, что здесь был кто-то ещё.

— Смотри, в таких делах, Пашка…

Устинов, продолжая говорить, прошёл к типичному складному столу, который стоял чуть ли не в каждой квартире. Одно крыло столешницы разложено, на нём стояла ваза, но пустая, без цветка. Ел Рудаков явно на кухне, и этим столом особо не пользовались, судя по тонкому слою пыли.

Но стулья вокруг стола ещё совсем недавно стояли не так, как нужно. И дело не в том, что их переставили мы.

— Надо понять, как всё было изначально, — Устинов, так и держа кошку в руках, посмотрел на ковёр и отошёл к шкафу, с высоты своего немалого роста он вполне мог заглянуть наверх, приподнявшись на носках. — Но то, что их было больше двоих, тут я с тобой не спорю.

— А у нас тут уже все посидели на этих стульях, по всем комнатам растащили, но кое-что я помню. Давай, пока Кирилл не уехал, сообразим, что тут было.

Криминалист как раз копался в коридоре, извлекая пулю, которая ушла в пол во время моей схватки с Борисом Кузьминым. Тела уже увезли, этим занялся Толик, а с ним уехал Руслан Сафин.

— Начнём, — сказал я. — Вот так должны были стоять стулья в обычное время, когда никакого убийства ещё не было.

Расставить их было несложно, потому что в комнате был импортный ковёр с пушистым ворсом, и на нём остались характерные глубокие следы от квадратных ножек. И на нём же видна едва заметная ложбинка от подставки для столешницы, когда стол раскладывают целиком и переставляют ближе к середине комнаты. Следы вообще хорошо на нём остаются, даже если мебель стояла там недолго.

Устинов с интересом смотрел, как я прополз по ковру, рассматривая следы, а после переставил стул в середину комнаты, напротив кресла, где я обнаружил убитого Верхушина. Сначала примерил, повернув стул к нему, а потом подумал и отвернул, чтобы спинка была ближе к креслу. Ножки встали в едва заметные следы почти идеально.

— А когда я вошёл сюда, — продолжил я. — Стул стоял здесь, вот, ворс едва примятый, на нём легко остаются следы. Стоял именно так, — я постучал по спинке стула. — Кто-то сидел верхом на этом стуле, прикрываясь спинкой. Ещё и руки на неё положил наверняка.

— Как раз сидели напротив друг друга, — Устинов уселся на стул сам и внимательно посмотрел на красное пятно, чётко видное на покрывале кресла. — И глядели друг другу в глаза.

— Верхушин сел в кресло, — сам я садиться в кровь не стал, но обошёл кресло сзади и встал за спинкой. — А кто-то сидел напротив него, смотрел на следака в ответ. И в этом момент кто-то выстрелил. Хм-м…

— А ты обратил внимание на угол вхождения пули? — Устинов так и смотрел на кровь. — Стреляли в упор, но чуть сверху. Но не в затылок, иначе бы тут всё забрызгало, пуля пошла вниз, разрушая мозг. А если бы просто пальнули в затылок или висок… Ты же сам, Пашка, проверил сегодня на практике, что бывает в таких случаях, если пуля выходит с другой стороны. Там весь подъезд уделан в кровяке, ёклмн, уборщица замучается завтра. А тут, можно сказать, аккуратно, кровь шла только из одного отверстия, видно по каплям. Его застрелили в кресле, когда он в нём сидел.

— Да, и пуля должна была остаться в теле. А вывод, — я посмотрел на него. — Убийца очень высокий, как тот, Борис Кузьмин, которого я подстрелил.

— Или как я, — Василий Иваныч хохотнул. — Но у меня алиби, если чё, есть. Я с Сафиным был в кабинете.

— Я ничего и не говорю про тебя, Иваныч. Мы работаем и обсуждаем, что думаем, — я почесал лоб. — Значит, Верхушин сидел в кресле, напротив него кто-то сидел на стуле и… знаешь, всё-таки я думаю, сначала Верхушин сам хотел допросить Рудакова, но поза Рудакова, сидящего на стуле, не похожа на позу человека, которого допрашивают.

— Угу, — он с надеждой посмотрел на меня. — И почему?

Он не просто задаёт вопросы, ему в кайф обучать, и в больший кайф, когда ученики показывают успехи. Вот, Василий Иваныч, ожидая от меня правильного ответа, аж заулыбался.

— Верхушин — человек опытный, он бы никогда не дал Рудакову закрыться спинкой стула. Это психологический барьер, такое сразу затруднило бы допрос. Человек на допросе должен чувствовать себя в уязвимой позиции.

— В точку! — Устинов щёлкнул пальцами. — Как раз хотел тебе сказать, а ты и сам знаешь. Значит, вывод прост — кто-то допрашивал самого Верхушина или отвлекал разговором, пока Борька…

Тут он замолчал и покачал головой.

— Знаешь, Пашка, Борька так-то хороший мужик был, опер грамотный. Но как-то, когда всё разваливаться началось, он всё хотел на коне быть. Говорил, что время сейчас как раз такое наступило, что ты или на коне, или в говне. В органах ещё несколько лет поработал всё-таки, но ушёл. И вот до чего докатился.

— А он сам ушёл? — спросил я. — Или, как говорится, «его ушли»? Отец ничего не говорил.

— Не подскажу, может, и вынудили, может, попался на чём-то, — Устинов пожал плечами и продолжил: — Короче, кто-то развлекал Верхушина беседой, а другой целился из пистолета ему в башку. И итог закономерный. Жалко, что это именно Олега стрельнули, он такие задачки любил щёлкать.

— Олег Верхушин мог думать, что Рудаков здесь один, и хотел его развести на откровенный разговор, — продолжал размышлять я вслух. — Но тут был Борис Кузьмин, который мог угрожать оружием.

Василий Иванович важно кивнул и спросил:

— Ещё заметил кое-что? Важная деталь, но я молчу.

Я огляделся — и заметил, про что он говорил, но не сразу.

— Вот, — я отошёл в угол, где была едва заметна пыль, лежащая правильной, почти квадратной формой. — Сам ковёр был чистый, имею в виду, до того, как его затоптали, пылесосили его регулярно. А здесь в углу куча пыли. Значит, кресло стояло именно здесь. Вот и следы от ножек, — я показал пальцем. — А оно тяжёлое.

Устинов, не говоря ни слова, попытался его сдвинуть, но вышло не очень, сразу начал съезжать ковёр, а на нём остались заметные следы, где ворс топорщился от прикосновения ножек.

Кошка с мурчанием запрыгнула на шкаф и теперь смотрела на нас оттуда.

— Зачем-то принесли на руках, — заключил Устинов. — Минимум два человека. И пыль не придавленная, значит, перенесли сегодня вечером. Знаешь, как-то слабо я представляю, чтобы кто-то заставил Олега Верхушина тащить кресло на руках. Такого не напугаешь.

— Рудаков и Борис Кузьмин?

— У Рудакова грыжа позвоночника была, — он цокнул языком. — Знаю, потому что с ним тогда в области лежали в одной палате, пару лет назад. Вот он тяжести и не носил с тех пор никогда.

— Был кто-то четвёртый? — уточнил я. — Его ещё не хватало.

— И не говори. Ëшки-матрёшки, нам этот четвёртый вообще ни к месту, лучше бы они на троих сообразили.

— Мужики, тут кровь! — раздался чей-то встревоженный голос из прихожки.

Я быстро пошёл туда, но встретил меня весёлый смех — это криминалист Кирилл хохотал сам над собой.

— Вот что называется — не выспался, — он щёлкнул «Зенитом» стоящий на тумбочке телефон с диском. Трубка была измазана красным.

— Это же кетчуп, Кирюха, — укоризненно сказал я. — Там на кухне бутылка «Анкл Бенса» стояла, можешь даже провести анализ… вкусовыми рецепторами, так сказать.

— Да я уже понял, Паха. Кто-то жрал и, не отвлекаясь, позвонил. Там участковый колбасу жрал, я его видел, вот он и звонил, точно он, и не протёр. Убийца бы тут вообще всё вымыл… Хотя всё равно, — криминалист отмахнулся. — Тут всё так лапано-перелапано, что пальчики не снять. Кстати… а это что? — он поправил очки и посветил фонариком.

Вездесущая кошка пролезла под тумбочку, и вскоре выпулила оттуда белый свёрнутый листок, перемазанный красным, тем же кетчупом, и начала им играть. Кирилл подобрал бумажку пинцетом и развернул. Лист тетрадный, в клетку, и с рукописным текстом.

— Почерк знакомый, — сказал я, присматриваясь к нему.

— И чей?

— Мой. Я днём Верхушину записывал свои цифры от пейджера. А фамилию он сам дописал, чтобы не запутаться потом, похоже. Он мог позвонить операторам прямо отсюда, чтобы прислали мне сообщение, думал, что тут всё в ажуре, — задумчиво произнёс я. — Или кто-то оставил сообщение вместо него, чтобы заманить меня. Надо будет запрос днём в пейджинговую компанию сделать.

— Угу, — Устинов закивал. — Ну, покрутимся тут, может, что-нибудь ещё найдём. Хорошо тебе, Пашка, — он широко зевнул. — Тебе хоть завтра на работу не идти. А я нифига не выспался.

— Да я-то, сам знаешь, тоже не отдохну.

Но зато смогу заняться делом спокойно. Есть серьёзное подозрение, что в квартире был кто-то четвёртый. Но кто он — вопрос хороший.

Пока же у меня в этом деле было две зацепки — пропавший Рудаков и та бригада мокрушников, но их будет колоть РУОП, не мы. Хотя отец подскажет, что и как, я к нему зайду завтра.

— Ну пошли, — Устинов подобрал кошку. — Пока в кабинет, потом домой. Только что бы тебе там дать? Ты же пиво не пьёшь, да?

— Не пьёт, — ответил я за неё.

* * *

Как и думал, перед тем, как отправить меня в область, начальство сперва вызвало «на ковёр», едва я появился в ГОВД.

— Ты у меня туда уедешь! — угрожающим голосом говорил Шухов. — Ты уедешь в область и будешь лежать на этой реабилитации, пока силком оттуда не выгонят! Ë-моё, Васильев! Ты уже сегодня должен был быть там, а не здесь! Что опять за дела у тебя тут?

— Работу я бросить тоже не могу, — парировал я. — Надо же все дела передавать. А вот если бы уехал, и представьте, что двойное убийство стало бы тройным — ведь Кузьмин бы сбежал и ещё бы кого-нибудь подстрелил.

— Ты как Чак Норрис, — сквозь зубы проговорил начальник ГОВД Федорчук. — Вот у Устинова за столько лет службы, за весь этот солидный срок — всего два применения табельного с летальным исходом! А у тебя уже второе только за этот месяц! Учись у лучших, студент. Наша работа — это не палить во все стороны, а долгая и кропотливая работа личным сыском.

— Вот, и я про что! — вставил Шухов угодливым голоском. — Рэмбо, блин…

— Вот и буду учиться, — невозмутимо сказал я. — А пока готов выполнять приказ уехать на реабилитацию.

— Уедешь, — проговорил Федорчук. — А мы в регистратуру позвоним и узнаем, там ты или нет. Раз положено, то езжай уже! Хватит вола тянуть за яйца! Вчера ещё надо было ехать!

— Обязательно позвОним! — на наш местный манер выкрикнул мой шеф. — Каждый день лично звонить буду. Два раза в день…

— Ладно, — Федорчук выдохнул. Говорил он хрипло, сегодня мучался давлением, судя по лицу густого красного цвета, почти как борщ. — Тут с главка справлялись о тебе, сам генерал Хорьков интересовался этим случаем, он, кстати, сам сюда едет из-за следака. Короче, велел не казнить, а миловать. Коллеги со смежного направления хвалили тебя, аж из Москвы звонили. Так что, крутой Уокер, вали-ка на свою реабилитацию, пока ещё кого-то не застрелил.

— И что насчёт этой темнухи с квартирами… — начал было Шухов, но Федорчук его прервал:

— Да устроили вы мне тут с этой серией, я на пять лет постарел! Как вернёшься, чтобы взял ноги в зубы и чтобы землю пахал, пока не откопаешь всё. Уже столько трупаков, мать моя, как можно-то?.. Отказные поотменяли, а подозреваемых кто искать будет?

— А если справишься, — Шухов заулыбался. — На концерт Майкла Джексона в Москву отправим, во второй ряд… оцепления! Ха-ха, слыхал анекдот, Емельяныч! Руоповцы сегодня травили.

— Нет, — мрачно ответил Федорчук, не оценив шутку.

А я всего-то зашёл подписать авансовый отчет в бухгалтерию, где меня начальники и выловили. Короче, надо из ГОВД валить, а то я знаю их, сейчас опять к чему-нибудь припрягут, потом ещё сам виноват будешь, что не уехал вовремя в область. Да там и Руслан Сафин при виде меня замахал руками, мол, вали отсюда по-хорошему, пока не вспомнили.

В общем, сегодня в областной госпиталь, где я должен проходить реабилитацию, ляжет рыжий чекист Женя, а у меня самого много дел. Даже непривычно, что не давит грузом рутины необходимость срочно что-нибудь заполнять, отчитываться и строчить очередной рапорт о проделанной работе или справку в оперативно-поисковое дело. А вместо всего этого я буду заниматься своими делами. Не личными, конечно, а служебными. Но всё равно — своими.

Мужики из моего отделения будут держать меня в курсе последних новостей и ответов на запросы. Особенно меня интересовали результаты лабораторных исследований по всяким мелочам, которые собрал Кирилл, и ответ пейджинговой компании по сообщениям на мой пейджер и пейджер убитого Кузьмина.

Вообще-то, у меня сейчас два важных дела, первое — покушение на отца и связь с «квартирной» серией. Второе — Орлов и его парни, надо держать всё на контроле, потому что цепочку их конфликта с братвой я целиком не знал. Поэтому и старался чаще перед ними отсвечивать, чтобы они мне верили. Даже если дойдёт до крайности, я смогу до них достучаться.

А пока впереди две встречи: со следачкой Ириной и с Турком, надо послушать, что он расскажет по этому делу. С него и начну. И вот, понимая, что для окружающих я выгляжу как чудак и понторез, я прошёл мимо телефонов-автоматов и достал мобилу.

Туркин ответил сразу.

— Говори! — торопливо выпалил он.

— На улице Чапаева есть пельменная, — я как раз увидел вывеску. — Дуй туда, разговор есть, по поводу вчерашнего и остального. Пожрём заодно.

— Я тоже с тобой поговорить хотел! — ещё быстрее прокричал Турок. — Рядом, скоро буду!

И отключился, разговор длился чуть больше десяти секунд. Турок экономит деньги своей Конторы, не иначе. Я убрал телефон и пошёл по улице. Пельменная мне тоже не помешает, я пошёл туда не просто так.

Недавно пробивал, что в ней в последние пару месяцев работал Федюнин, мой собственный убийца, который в этой жизни на скользкий путь так и не ступил. Хотелось бы проследить, что так оно и останется, и сам он киллером никогда не станет.

Он там числился официально техником, но, скорее всего, работал не только с оборудованием на кухне, а занимался всем подряд. Толком не знаю, чем именно, я же никогда, по сути, и не был с ним знаком настолько, чтобы спросить напрямую. Может, он хорошо лепит пельмени или отличный повар, или умеет что-то ещё?

Уже скоро я был на месте. У пельменной стояла типичная вишнёвая девятка, и я уж было подумал, что это Турок успел первым приехать.Но нет, на этой прикатили бандиты, видел их рожи сквозь окна в зале. Надеюсь, они просто проголодались и заглянули подкрепиться, а не выбивать деньги за крышу. Если второе, то вмешаюсь.

Вошёл в зал. За кассой двое, сам Федюнин, ещё бледнее чем обычно, стоял, опираясь на костыль, рядом с ним толстая женщина в белом переднике, повариха или официантка. Передник измазан мукой, но её лицо выглядело ещё белее от накатившего страха.

— Ты чё-то попутал? — возмущался бритоголовый бандит, который нависал над полированной стойкой.

— Ребята, я не в курсе про деньги! — оправдывался Федюнин. — Мне хозяин сегодня утром позвонил, попросил выйти с больничного за двойную оплату, а сам он поехал за мукой…

— Ты мне не заливай, чучело, про муку свою! — браток ударил кулаком по полировке. — У тебя там чё, нога сломанная? Срок подошёл, не заплатишь, я тебе её ещё больше доломаю, падаль!

Не, так не пойдёт. Я вот сразу понял, что хитрый хозяин забегаловки сбежал, не заплатив денег братве, а чтобы бандиты не «скучали», оставил им жертву вместо себя. Чтобы на лохе оторвались и поостыли немного. Пока разберутся с этой парочкой, хозяин будет далеко.

И пусть сегодня я официально не работал, но как сотрудник я всегда на службе и обязан, как по закону, так и по совести, жёстко пресекать преступные поползновения.

А ещё — не хватало того, чтобы какие-то бандиты всё-таки доконали этого Федюнина и поставили его на бабки. Нет, такое событие надо пресекать в корне, чтобы та ситуация с киллерством не повторилась.

Я решительным шагом пошёл к ним…

* * *

Этим утром, Верхнереченск.

— Да я бы сходил с вами, — Витя Орлов отмахнулся и положил гитару на скамейку. — Да денег нет.

— Да ладно, пошли, Витёк, — начали уговаривать его остальные парни, расположившиеся вокруг. — Чё такого-то? Заплатим за тебя.

— Не, хорош, надо за дело уже браться, — Орлов запахнул куртку плотнее. — На гражданке-то, конечно, весело, но надо же какую-то работу искать. Ладно вот Игорёк, в технаре учится, Кеха в кафешку устроился, а я-то как приехал, так всё ничего найти не могу.

— Спроси мента твоего знакомого, — предложил сидящий рядом Егор. — У них же там вечно людей нет.

— Я, кстати, узнавал, что раз звание офицерское военное есть, то могут его и оставить, и даже в выслугу зачесть, сколько в армии был, — Орлов пожал плечами. — Спрошу.

— А чё там в ментовке делать-то? — грубо спросил Тоха, невысокий плотный парень, прикладываясь к бутылке пива. — Мусором становиться. Западло же. Пацаны не одобрят.

— А ты с каких-то это пор нахватался такого? — прервал его Орлов. — На улицу вернулся к себе, сразу крутым стал? Ты завязывай, авторитет, блин, местного пошиба, гроза района.

Кто-то засмеялся, Тоха отпил ещё и поставил бутылку на землю.

— Не люблю я этих ментов, — произнёс он, поморщившись. — Тогда после выпускного отхватил от одного дубинкой, вот, недавно ещё выхватывали. Егорку, вон, повязали почти. А так, пацаны на районе потом не поймут, чего мы это…

— Ну, решили же вопрос с Егором, — возразил Орлов. — Так что давай без этой своей темы. Все эти твои блаторезы, если бы там оказались, где мы были, сразу бы забились во все щели, как крысы, где и сдохли бы. Так что говорю же, завязывай.

— Кстати, слыхали? — Игорь потянулся за сигаретами. — Говорят, в городе менты взяли трёх чехов рядом с «Сапфиром», и ещё одного замочили в общаге.

— Не, это не чехи, — Егор закашлялся. — Другие какие-то. Ночью-то вообще в городе чё творилось. Говорят, мент бывший застрелил следака, а его другой мент вальнул при задержании.

— Это его Паха и вальнул, — молчавший до этого Андрей, парень с заметным шрамом, пересекающим обе губы и подбородок, показал на дом. — Вот, который тогда с собакой к нам подходил, и который тебя, Гоша, отмазывал.

— Ну вы дали тогда, пацаны, — влез Тоха. — Это же братва была, а вы на них попёрли. Как бы не спросили за это…

— Какая это братва, понты одни да пальцы веером, — Орлов отмахнулся от него. — Андрюха, ты про этого, Паху Васильева? Точно он?

— Да! В натуре, пацаны базарили, прямо в глаз этому бывшему менту маслину засандалил, — начал с жаром рассказывать Андрюха. — Тот какой-то тёлкой ещё прикрывался, а Паха ему прямо в глаз зарядил с пээма.

— Слышал, — кивнул Игорь. — А ещё перед этим было, когда получку давали на заводе у мамки, там какие-то отморозки кассу решили брать. Так он их спалил, сел к ним в машину, начал их спрашивать, кто вы по жизни, загрузил их по полной, короче. А потом они ещё в ментовку сдаваться приехали! Ха-ха, так и говорили, точно! Я тогда там же был, у завода, с сеструхой, кто-то из ментов приехавших рассказывал.

— А неплохо вышло, я даже не слышал, — Орлов усмехнулся. — А он же меня тогда звал, чтобы одного прапора, который стволами барыжил, вычислили, и, вот эту падлу мы с ним тогда и… — он прищурил глаза и присмотрелся. — А это ещё кто?

Все напряглись, видя, как во двор дома заезжает большой «паджерик» красного цвета. Проехал джип прямо по клумбе, не огороженной даже кирпичами, и остановился на детской площадке, раздавив передним колесом построенный окрестными детьми замок из песка.

— Ну и рожа, — проговорил сквозь зубы Игорь. — Бандитская физия, сразу видно.

— Надо осторожнее, пацаны, — тихо произнёс Тоха. — Это кто-то серьёзный.

Из джипа вышло трое, сначала два рослых быка, потом вальяжно вывалился третий, самый главный. Невысокий усатый мужичок лет сорока, в кожанке поверх майки и в спортивных штанах, важно прошёл вперёд, крутя в левой руке чётки из оргстекла, а быки неотступно следовали за ним.

Остановился мужичок напротив парней, быки встали по обе стороны от него, держа руки в карманах.

Витя Орлов поднялся ему навстречу.

— Ну чё, пацаны, — произнёс неизвестный усач, громко жуя жвачку. — Знаете, кто я?

— Чапай, — всё так же тихо сказал Тоха за спиной у Орлова. — Из зареченских.

— Значит, знаете, — Чапай кивнул. — Короче, вы тут на дискаче недавно моих людей тронули, и это зря. Короче, — он медленно оглядел всех. — Косяк ваш, вы неправы оказались. Вы на правильных пацанов руку подняли. Зря, — повторил он, хмыкнул и смачно харкнул под ноги. — Но сильно наказывать не буду, пока живите. Бабки заплатите, отпущу.

— Что сказал? Наказывать? — произнёс Орлов странным голосом, чуть склонив голову набок.

— Чё слышал! — отрезал Чапай. — Раз руки распустили и моих людей тронули, платите бабки, две штуки баксов. Срок — неделя. Не расплатитесь — поставлю на счётчик.

— Две штуки? — Орлов вскинул правую бровь.

— Ты глухой или чё? — Чапай скривился и снова сплюнул. — Две штуки гринов!

Кто-то из парней Орлова громко удивился, кто-то зашептался. Сначала они начали рассеянно переглядываться между собой, но уже через несколько секунд рассеянность ушла. А вот злости прибавилось, гул от шепотков стал громче.

— Не отдашь через неделю, — продолжал Чапай, — включится счётчик, по сто баксов каждый день. Потому что иначе вы, соплежуи, не научитесь, кого можно трогать, кого нельзя. А не научитесь, в лесопосадки поедем, там разговор короткий. Понял? А? — он скривился ещё сильнее и наклонился. — Чё-то сказать хочешь? Лошки вы малолетние, поняли?

Гул позади Орлова стал сильнее, уже более недовольный.

— Да ты, дядя, смотрю, совсем не боишься? — тихо произнёс Орлов.

Левый глаз у него начал моргать чаще.

— Тебя бояться⁈ — Чапай подошёл к нему и смотрел в упор снизу вверх яростным взглядом. — Ты, пацанчик, совсем, чё-то попутал или чё? Чё молчишь? А? Проблемы?

— Могу устроить, — прохрипел Орлов.

Ударил он сразу, Чапай рухнул на землю, замычав и зажав разбитый нос, Орлов налетел сверху и начал бить. Быки переглянулись, но одного тут же сбил с ног врезавшийся в него плечом Егор, а второго огрел бутылкой по голове Тоха. Когда бык осел на землю, Тоха вздрогнул, потом посмотрел, как Орлов утюжит Чапая.

— Витька! — крикнул он. — Хорош! Это же бугор у зареченских! Он же потом нам устроит!

— Щас в милицию позвоню! — раздался крик со стороны ближайшего дома. — Вы чё там делаете? Кого вы там бьёте?

Орлов успокоился быстро, поднялся и отошёл. Рассеянно посмотрел на окна домов, где торчали зрители, на людей во дворе и на побитого бандита, не зная, что делать дальше. Чапай медленно поднялся на колени, потрогал лицо, посмотрел на пальцы, испачканные в крови, поднялся и, хромая, медленно побрёл к машине. Побитые быки потянулись следом. Все смотрели на них, ожидая, достанут они оружие или нет.

Расчехлять стволы не стали, может, и не носили их с собой, опасаясь усиленных нарядов милиции в городе по случаю ночной стрельбы, может, свои соображения имелись.

Но перед тем, как уехать, побитый Чапай обернулся:

— Ну это вы зря, — тихо произнёс он.

Вскоре «паджерик» уехал.

— Это же Чапай, он под Артуром ходит, — взволнованным голосом произнёс Тоха.

— И чё предлагаешь? — Орлов посмотрел на отбитый кулак. — В жопу его целовать надо было или чё? Бабки платить? Чтобы они на нас как на лохов последних смотрели?

— Гасить их всё-таки надо было, — сказал Тоха и вытер лоб. — Потому что они, сука, вернутся.

Глава 4

Я подошёл к стойке в пельменной. Картина маслом — быки, Федюнин и перепуганная кухработница.

На дворе, конечно, не 93-й год, когда бандиты были настолько наглыми, что вполне могли прилюдно наехать и на мента, не опасаясь за свою шкуру. Нет, сейчас, если они нападали на нашего брата, то скрытно, все самые безбашенные уже давно распределены по кладбищам. На некоторых могилках уже и земля осела.

Но ведь всякое может случится? Дуракам закон не писан, а бандитам тем более. Так что ксива рядом, если что, светану, но пока держу в кармане. А то мало ли, напугаются, начнут бить на рефлексе, придётся их паковать, звонить в дежурку, там опять Шухов с Федорчуком начнут скакать вокруг меня — почему не уехал… надо бы обойтись без этого. Если что, проведу им небольшую воспитательную работу, чтобы не ходили сюда больше.

— Э… Чего тут? — спросил я, подходя ближе к кассе. — Это на тебя наезжают, Тёма?

Никогда бы не подумал, что доведётся так приятельски обращаться к такому человеку, как Федюнин. Но жизнь — штука такая, непредсказуемая. Тогда он был киллер, а сейчас безобидный парень, хотя от одного к другому надо порой сделать всего шаг, как я убедился сам.

— Я-то вообще не при делах, — выпалил Федюнин. К нему быстро возвращалась уверенность. — Просто тут работаю, а они это самое… пришли.

— Просто работает, — проговорил я, обращаясь к рэкетирам. — Так какие у вас проблемы?

Оба бандита повернулись ко мне. Судя по мордам, они пришли за кирпичами. Оба в кожанках, у одного толстая золотая цепь, у другого такая же, но с крестом, он ещё перебрасывал в руках ключи от девятки и чавкал жвачкой. У первого ломаные борцовские уши, у второго свёрнутый нос, скорее всего, боксёр в прошлом.

— А ты кто такой, на? — с вызовом проговорил борец, угрожающе наклоняясь ко мне.

— А ты спрашиваешь или интересуешься? — с усмешкой произнёс я, говоря на его языке.

— Не, ты совсем…

Он уже замахнулся, а я едва собрался его принять, чтобы опрокинуть и сразу врезать второму, но боксёр вдруг выпучил на меня глаза и вцепился в плечо товарища-борца, и тот сразу замолк, с недоумением хлопая глазками. Неужели узнал?

— Мы здесь официально, — не очень уверенно проговорил боксёр и расстегнул нагрудный карман кожанки. — У нас с хозяином этот самый, договор охраны, а он не внёс очередной платёж, мы, короче, пришли узнать, чё за дела.

Из кармана он достал ксиву, но не красную, а зелёную, и даже показал мне. Ну точно он меня узнал.

Я грубо забрал документ, и бандос даже не спорил. А корочка типичная, я не удивлён. Внутри написано, что этот боксёр, он же Юрьев Андрей Викторович — сотрудник частного охранного предприятия «Страж», с правом на ношение и применение оружия и спецсредств. Боксёр ткнул товарища, и тот протянул свою, только там права на ношение оружия не было.

Ну, то, что братки тогда делали свои дела под прикрытием ЧОПов, никого не удивляло. Тут и со стволом можно ходить, причём в эти года закон об оружии был старый, пистолеты ИЖ-71 ещё не стали штатными для частной охраны, поэтому на вооружении у них были боевые ПМ (хотя я знаю, что «охранники» брали на дело левые стволы, а легальные лежали в оружейках, но редко кто сверял номера). И главный козырь — помповые дробовики, опасное оружие в городских условиях, и возить его в машине можно было совсем легально, ведь числились они в оружейке ЧОП вполне законно. И заодно, раз ЧОП, то они ставят не крышу, а договор на охрану, не подкопаешься, блин.

Часть ЧОПов были ментовскими, часть — бандитскими, а лицензию тогда получить было просто. Если есть знакомства, достаточно было проставиться перед начальником лицензионно-разрешительного подразделения. А учитывая, что у молодых бандитов-спортсменов репутация перед органами часто была кристально чистая, проблем с регистрацией не было вообще.

Судя по тому, с какой готовностью бандюки выдали мне корочки, они знают меня в лицо. С одной стороны, проще, так меньше проблем, с другой — уже не притворишься кем-то, чтобы втереться в доверие.

А съехали они, потому что это территория Кросса, а тот строго запрещал своим лезть на ментов, если только специально не хотел вывести кого-то на конфликт.

— И ногу угрожал сломать тоже по договору? — строго спросил я, держа корочки в руках.

— Я не так выразился, — борец глянул на товарища.

— А оружие при себе есть?

— Нет, только газовик.

Я даже проверил пистолет, но и правда газовый, не переделанный. Причём это ИЖ-76, небольшой и лёгкий карманный пистолетик, который и хлопал-то негромко. Но, чтобы запугать терпилу, много и не надо.

— Короче, делаем так, — всё ещё строгим голосом проговорил я. — Изымаю пукалку, документы тоже забираю. Пусть ваш начальник идёт в разрешительную систему и доказывает всё там, корочки будут ждать в сейфе. Пугач тоже.

— Но мы…

— Или действуем официально, и я вас пакую за вымогалово? Как вам такой вариант?

Боксёр ткнул борца в плечо, и оба обречённо пошли к выходу. Окна открытые, погода, тем более, сегодня снова тёплая, так что последующий разговор я хорошо слышал. Заодно и стало понятнее, чего они так переполошись перед обычным зелёным летёхой, каким я сейчас выглядел.

— Ты слыхал? — слышались их голоса. — Он тогда всю банду налётчиков перестрелял, а перед этим, нахрен, в казино одному нашему руку сломал, кто на него по ошибке наехал, а Кросс ему проставился ещё после этого. А ночью, базарят, застрелил следака и мента одного бывшего. И ничё ему за это не сделали!

— Менты совсем оборзели, — заметил второй. — Валим отсюда, пока не передумал…

— Прямо в глаз стрельнул! Как в крёстном отце!

Двери хлопнули, машина уехала. Я повернулся к Федюнину и облокотился на стойку.

— Как так вышло, Артём?

— Да я же говорю, хозяин попросил выйти. Нахрен, раз такое дело, — Федюнин снял с себя фартук. — Пусть сам здесь и работает, козлина. Мне тогда пацаны говорили, что он подставить может с такими делами, так я не поверил, а зря. Всё, ухожу. Пошел он нахрен! Ка-азёл…

— Уже уходишь? И даже не покормишь? — я усмехнулся. — Время-то уж далеко за обед.

— А, чего нет-то? — Федюнин вдруг обрадовался. — Ща, организуем банкет, товарищ лейтенант, за счёт заведения. Не стесняйтесь, заказывайте по полной. Может, водочки?

— Давай тока пельмеши тащи. И зови меня Пашкой, к чему эти формальности? Но если наедут снова, — я наклонился к нему ближе, — скажи олухам, что придёт Васильев и разберётся.

— Хорошо, — он усмехнулся. — Позвоню, цифры есть.

— А ты и готовить умеешь? — спросил я, усаживаясь за стол, накрытый красной клеёнкой в белый цветочек.

С одной стороны стола стояла солонка, перечница, маленькая бутылка уксуса и ещё одна, пластиковая с жёлтой крышкой, с ядрёным вьетнамским кетчупом чили внутри.

— А куда деваться-то? — крикнул Федюнин уже с кухни. — Научился. Валя, включи чё-нибудь, а то тихо.

Полная женщина, к которой уже возвращался нормальный цвет лица, нажала на кнопку магнитофона, переключая на радио. В зале сразу заиграла музыка:

— Ты отказала мне два раза, «не хочу» — сказала ты,

Вот такая вот зараза девушка моей мечты.

Едва песня закончилась, как зазвучала балалайка, и сразу заговорил голос Николая Фоменко:

— Эх, не перепились ещё на Руси богатыри, добры молодцы. Рекламная служба…

Забыл уже, а тогда часто включали такие шутки. У кого-то даже, помню, была тетрадка, куда тщательно вносили афоризмы от Фоменко.

Пока всё готовили, я попросил у Вали телефон и позвонил в кабинет, уточнил у Толика, есть ли какие новости по нашим делам, и если что, чтобы сразу набрал в пельменной или скинул на пейджер. Толян обещал со мной связаться.

Рядом со входом остановилась машина, двигатель заглушили, дверь хлопнула. Вскоре в зал вошёл Турок — увидел меня и быстро пошёл в мою сторону.

— Тёма, ещё порцию! — крикнул я. — Товарищ тут пришёл.

— Ага, сделаем! — отозвались с кухни. — Без проблем!

— Никак получку дали? — с усмешкой спросил Турок, пожимая мне руку. — Или командировочные? С чего так шикуем?

— Празднуем день Чекиста, — хмыкнул я.

— Ну, до него ещё далеко, но раз такое дело, — он хлопнул ладонью по столу и тут же руку поднял, а на столе осталась купюра в двадцать долларов. — Сегодня я тогда проставляюсь. Здорово ты нам помог вчера с этими перцами. Другой бы сдрейфил, а ты ему даже руку сломал. А уж потом…

— А то, — я придвинул деньгу к себе. — Но и потом было весело.

— Наслышан. Ты правда ему в глаз попал? — он уставился на меня. — Как вообще умудрился?

— Мы так делали одно время, — я принялся вспоминать, как однажды меня учили в 98-м году в командировке, вернее, ещё будут учить. — Берёшь обычную грудную мишень и рисуешь наверху, на силуэте головы, фломастером два кружка размером с глаз. Если нет фломастера, то крестик из кусочков черной изоленты можно смастрячить. И палишь туда метров с пяти. Дальше смысла нет, не попадёшь, а вот с такого расстояния вполне можно приловчиться. Называли такое упражнение — «ячмень на глазу».

— Хе, запомню. О! Уже несут, быстренько.

Валя и вправду несла две больших исходящих паром тарелки на подносе. Запах ощущался издалека, и очень соблазнительный, хорошие здесь должны быть пельмени. Я сразу вооружился перечницей с подставки, а Турок взял бутылку кетчупа, стоящую на столе же, но на мгновение замер и усмехнулся.

— Отвык уже, — он зачерпнул ложкой бульон. — Где работаю, их едят без бульона. А если с бульоном, то называют — по-сибирски, типа, но редко так делают.

— Не знают, от чего отказываются, — я хмыкнул, посыпая всё густо перцем. — Так же вкуснее. А у меня к тебе вопросы есть, Гриша.

— Так и думал, — Турок начал быстро есть, чуть ли не целиком проглатывая пельмени, ну прямо как мой Сан Саныч. — Я даже знаю, какие. Ищешь, где Рудаков, верно?

— Вряд ли вы знаете, куда он скрылся, и ведь не факт, что жив. А может, и жив, может, он как тот профессор из книги про Шерлока Холмса, такой криминальный гений.

— Кто знает? — он пожал плечами. — Я вот не знаю, но могу тебя заверить, Пашка, что…

Нам принесли по кружке горячего чая с молоком. Мы подождали, когда Валя уйдёт.

— Ну вот, Пашка, — продолжил Турок. — Мы тоже заинтересовались, как Рудаков связан с Кроссом, убитым Кузьминым и покушением на твоего отца. Пока ищем, это всё, что могу тебе сказать.

— И вы всё на Кросса думаете? — я чуть подсолил бульон.

— Кросс чует, что что-то недоброе идёт, начинает работать, следы заметать. Его надо было Лисом назвать, хитрый, отец твой прав оказался насчёт него. Думаю, он как-то захочет отвлечь всех, и мы скоро можем это узнать.

— Может, и так, — я выловил очередной пельмень. — Слушай, а у вас там крот сидит, в его банде? Раз у тебя не вышло, кто-то же должен был туда внедриться? Да не отвечай, раз не положено, по глазам вижу, что так и есть.

— Не, Пашка, ты меня на понт берёшь, — Турок засмеялся. — Ничё ты не знаешь.

— И этот крот предупредил о покушении?

— Нет, — брякнул он и тут же напрягся. — Ничё не могу сказать.

Ох ты, как интересно. Как замялся Турок. А кто же тогда передал инфу о покушении? Надо бы выяснить у него, как-то выдавить.

Но реальность внесла свои коррективы.

В зал вошёл ещё один человек, высокий парень в джинсовой куртке, и сразу подошёл ко мне. Вид встревоженный.

— Что такое, Витя? — спросил я у Орлова.

— Да разговор один есть, — он вытер вспотевший лоб. — Серьёзный. Поможешь?

* * *

Тот же день, Верхнереченск, второй этаж ресторана «Охотник»…

Когда хозяин открывал ресторан в 93-м году, он думал, что здесь будут обедать респектабельные бизнесмены, богатые и уважаемые люди города. Но никто из них не захотел добираться до этого заведения, располагавшегося в стороне от центра, за рекой, так что вскоре хорошо обставленную харчевню облюбовали окрестные бандиты.

Потом их прогнал вставший на ноги Артур, и заведение стало, что называется, для своих. Посторонних сюда и не пускали (да и мало у кого были деньги на рестораны), а сам Артур засел на втором этаже, приезжая обедать туда почти каждый день. Туда же подтягивалась верхушка его банды.

Артур и сейчас сидел во главе стола, внимательно, со взглядом знатока, рассматривая шашлык из баранины. Покрутил кусок мяса, отложил, закусил жареной на шампуре помидоркой и снова вернулся к мясу, наконец-то его попробовав.

— Сойдёт, — вынес он вердикт. — Мирон, чё там у тебя с тем прииском?

— Один из московских хозяев сегодня приехал в область, — доложил Мирон. — Какие-то дела свои устряпывать. А по факту — хотел встретиться с Кремнём у нас за спиной.

Этот высокий белобрысый мужик, коротко стриженный под машинку, был в группировке на особом положении. Он никогда не сидел, до зареченских не никак не был связан ни с одной за банд, и вообще, его биография была безупречной до определённого момента. Вячеслав Миронов был ветераном-афганцем, собрал в группировке самую крепкую и серьёзную бригаду из людей с боевым опытом, и к его мнению Артур всегда прислушивался.

— Вот суки, — Артур хмыкнул. — В глаза одно говорят, а сами Кремню хотят прииск продать подороже.

В зале сразу недовольно загудели. Сидевшие за столом высокопоставленные зареченские требовали наказать наглых барыг, но Мирон помалкивал, думая о чём-то о своём.

Артур внимательно всех оглядел по очереди. Рядом с Мироном сидел Шаво, чернявый мужик с армянскими корнями, потом Муха, угрюмый толстяк с едва заметным шрамом на виске, оставшимся после покушения.

Дальше сидел настоящий бугай-великан, высокий, широкий, под два метра, с глазами навыкате, ещё и поставленными очень широко. Как-то его в шутку прозвали Крокодилычем (мол, такой же большой и страшный), тот не огорчился, посмеялся, и прозвище к нему прилипло на всю жизнь.

Дальше сидели Лопата и Серый, а в самом конце приютился Чапай. У Чапая опухшее после драки лицо, что Артур заметил сразу, но молчал, уже зная причину случившегося. Решил оставить всё на конец.

— И не говори, Артур, те ещё хитрюги, — Мирон покачал головой и наколол кусочек шашлыка на вилку. — Но мы вмешались, подошли, напомнили об обязательствах и последствиях. Так что он передумал и едет к нам в город, подписывать все бумаги.

— А что Кремень?

— Сначала приехал, хотел стрелку забивать и предъявы кидать, — ответил Мирон с лёгкой усмешкой, — Но я ему обосновал, что он не прав, что мы с прииском уже работаем, и Кремень отстал. Не знал, говорит, что мы там уже сидим.

— Вот падла! — с чувством сказал Шаво. — Не знал он, как же!

— Ну, Мирон кого хочешь уговорит, — Артур заулыбался и протянул свою ручищу, чтобы одобрительно похлопать бригадира по плечу. Заодно и блюдо с мясом подвинул ближе к нему. — Ты ешь, не стесняйся. Ладно, с Кроссом ещё перетру по этой теме, а Кремень — ну, с ним побазарим как-нибудь, чтобы не расслаблялся. Чё там у нас дальше? Чё по набережной, Серый? Всё пробил по тем гастролёрам? Чё им надо было?

— Да, пробил, — хрипло сказал Серый.

Среди всех собравшихся Серый сидел дольше всех, почти пятнадцать лет провёл на зоне, о чём говорили сизые партаки, густо покрывавшие его руки аж до пальцев. И всё же несмотря на такой солидный «послужной список» и авторитетные разбойные статьи, пришёл он в банду к Артуру, а не к Слепому, потому что вора он не переваривал ещё с зоны.

— Они открыли на какого-то бомжа фирмочку, — медленно, сиплым голосом говорил Серый, — и хотели контракт с городом заключать на ремонт тех халуп на набережной, которые мы присмотрели себе. Ну и с одним чинушей с города встречались, чтобы он их вперёд других поставил, за долю. А сами хотели с бабками свинтить по итогу, всех кинуть. И чё потом с бомжа-то брать?

— Объяснил им, что к чему? — Артур прожевал ещё кусок мяса.

— Объяснил. Косяк признали, отработают, — Серый задумчиво поднял глаза к потолку. — Но схема у них рабочая, можно провернуть в другом месте, если добро дашь. А всю долю нам зашлют, за вычетом расходов. Если всё в ажуре будет, предложу им к нам идти, пусть бабки потом доят с чинуш всяких, за контракты. Тема перспективная.

— Вот, это я понимаю, — Артур снова заулыбался. — А Чапай тогда заладил — валить их надо, валить их надо. Всех бы валил, а работать кто будет и бабки приносить? — он усмехнулся.

— Артур, — с трудом произнёс Чапай. — Тут проблемка возникла…

— А я тебе слова не давал, — отрезал Артур. — Помалкивай пока, до тебя дойдёт.

Чапай поспешно кивнул и склонился над своей тарелкой.

— Серый, пусть занимаются, только сам присматривай, чтобы не подставили. Муха, а чё там с автоматами игровыми? — Артур повернулся к очередному бугру. — Заказали?

— Пришла уже первая партия с Питера, — мрачно произнёс Муха. — Там пацаны грамотные с ними приехали, сами и ставят, и всё настраивают. Начинку знают, что и как поставить, чтобы всё по системе работало. Говорят, надо сделать так, чтобы иногда лохи и выигрывали, типа, так азарта у них больше будет. А по итогу такой придурок-то, когда радостный, ещё больше бабла оставит. Я послушал, согласился.

— Вот и я про что. Жадность тут не нужна, автоматы всё равно окупятся. Вот их надо и ставить на набережную, когда на ней марафет наведут перед выборами, — Артур откинулся на спинку стула и поковырял в зубах. — Там и всякие кафешки будут, магазины с алкашкой, кабаки. И наши клубы с автоматами тоже там, под носом у Кросса, да? Вот он охренеет, когда мы на нашу половину всё это воткнём.

Все в зале засмеялись. Артур налил себе вина, все присутствующие сразу расслабились — значит, основная часть сходки закончилась, можно просто поесть и поговорить. Только Чапай сидел напряжённый.

— А мне этот пацан, Светкин сын, всю кровь портит, — произнёс Артур после второго бокала вина. Разговор уже совсем ушёл от обычных тем, перешёл к семейным. — Тогда в ментовку его загребли с какими-то чертями, ходил забирать. А тут в школе подрался, кому-то нос разбил. Ну это-то ладно, с кем не бывало, пацаны драться должны уметь, да и он прав был, я пробивал. Это ладно… так не учится же он ни хрена! Одни двойки пошли.

— Ремнём его надо, — пробасил Крокодилыч. — Меня вот пороли за каждую мелочь.

— И толку-то? — Артур хмыкнул. — Не помогло, бандюганом стал, ха!

Он засмеялся, а остальные начали смеяться ещё громче. Шаво аж ухохатывался, постоянно глядя на Артура. Даже Муха усмехнулся пару раз.

— Не, бесполезно этот ремень, — продолжил Артур. — Шкету уже семнадцать, а директриса ещё такая, коза драная, возникает, типа зашугал я его своими подзатыльниками. А как ещё-то его воспитывать? Мать-то его баловала, а эта возмущается.

— Разобраться с ней? — спросил Крокодилыч.

— Б**ь, Макс, ну куда ты? — Артур развёл руками. — Со всеми бы разбирался. Сам с ней говорю, я же не Чапай, чтобы по каждому чиху прибегать жаловаться и на помощь звать.

— Артур, я… — начал было Чапай.

— Тихо, — произнёс Артур, глядя на него. — До тебя ещё дойдёт.

Чапай снова склонил голову.

— Дети совсем от рук отбились, — медленно произнёс Муха. — Всё бы телевизор смотрели да в «Марио» бы своего играли на денди. Вот что не говори, а раньше, когда мы п***ками были, было интереснее. Там и пионеры всякие были, и макулатура, и бабкам всяким помогали, и бутылки сдавали. На картошку ездили в колхоз. Некогда было прохлаждаться. А сейчас — всем по барабану, из школы пришли и за телевизор сразу упали. Заняться-то им нечем. Не мелочь же его учить по карманам тырить.

— Я-то пионером не был, — прошипел Серый. — Без этой вашей пионерии обходился, меня улица вырастила, и ничего, человеком стал. Вот и этих на улицу надо гнать.

— Мог и не говорить про своё детство, — Артур хмыкнул. — В курсе же я, что ты в те годы помидоры у колхозников тащил с теплиц да бельё у них воровал постиранное, с верёвок. У тебя же из-за ворованных панталон бабских первая ходка-то была?

Серый издал хрипящий звук, Артур хохотнул, и все снова засмеялись. Выпили по третьему разу, и тут Артур очень внимательно посмотрел на Чапая.

— Ну чё, Колька Чаплыгин, огрёб сегодня от пацанов с утречка? — спросил Артур, чуть наклонив голову и глядя исподлобья.

Взгляд не предвещал ничего хорошего, но остальные пока не напрягались, потихоньку говорили о своём.

— Артур, эти лохи совсем оборзели…

— Так тебя лохи побили? — ещё громче произнёс Артур. — А ты тогда кто после этого? А?

— Я с ними разберусь, надо только…

— Я тебе чё сказал? — угрожающе проговорил Артур, и сразу стало тихо. — За своими следить получше, а за той компашкой из пацанов, кто с Чечни приехал, мы сами с Мироном смотрим. И кто тебя просил к ним ехать и на счётчик ставить? А?

— Да я не знал, что это они! — начал оправдываться Чапай. — Говорил Рынде пробить, а он сказал, лохи какие-то…

— Так кто бугор-то, Рындя или ты⁈ — взревел Артур. — Ты на него не вали! Раз тебя бугром поставили, то и отвечать за косяки тоже ты будешь, а не Рындя! Или мне его бригадиром ставить? А?

Артур поднялся, грозно нависнув над столом.

— Я тебе чётко сказал, туда не лезть. Не понимаешь, значит, тебе же хуже. Значит, так, — он повернулся к Мирону. — Слава, раз дело так пошло, придётся ускоряться, а то если эти пацаны начнут дёргаться, придётся вопрос иначе закрывать, а нам они нужны.

— Ещё как.

— Десяток парней, кто знает, как калаш держать, пригодятся, потом и остальные к ним подтянутся, кто возвращается. Надо успевать, пока Кросс не просёк про это. Так что ты этим пацанам стрелу забей, но побазарь с ними без наездов. Ты вояка, они тоже — общий язык найдёте.

— Поговорим, — Мирон кивнул.

— То, что они на Чапая руку подняли — косяк, но его отработать можно, скажи им. И объясни популярно, что мы не беспредельщики, как о нас в городе говорят, и что разобраться хотим по справедливости. Скажи, что за драку на дискаче спрашивать не будем, там и чапаевские сами полезли, куда не просят. От рук же совсем отбились, некому за ними смотреть.

— Понял, — Мирон бросил ехидный взгляд на Чапая.

— Но этот вопрос закрыть надо. Вот чтобы его закрыть, как нам выгодно, пусть они тот рыночек у порта разгромят, который чехи держат, — Артур ненадолго задумался. — Пацанам и самим это в кайф будет, с чехами ещё раз подраться.

— Так и есть.

— Скажи, пусть не сдерживаются, а мы с тобой присмотримся к ним ещё, кого потом звать, кого нет. А ты, Чапай, — Артур показал в его сторону пальцем, — сидишь на жопе ровно. И раз ты не понимаешь, что я говорю, тогда объясню доступным тебе языком. Тот пятачок с киосками на Пятёрке отдаёшь Мирону, он теперь с него кормиться будет. И половина твоей доли с набережной тоже уйдёт Мирону. А к пацанам тем не лезь, больше предупреждать не буду.

Чапай обречённо кивнул.

Вскоре собрание, совмещённое с обедом, закончилось, все начали расходиться, только Мирон заболтался с Шаво и остался в зале. Чапай хмыкнул, глядя на него, и вышел на улицу, где подошёл к стоящим через дорогу своему «Паджерику» и чёрному «марковнику», где сидели парни из его бригады.

— Ну чё, Чапай? — окошко тойоты открылось. — Что Артур сказал? Гасить чертей этих?

— Артур сказал, чтобы эти падлы за свой косяк ответили, — Чапай хитро хмыкнул и достал мобилу. — Так что давай-ка, Румын, делай, как ты умеешь, прижмём их. А я пока позвоню кое-куды…

Глава 5

Орлов был на взводе, будто собирался куда-то срочно бежать, что-то делать, даже и не зная, что именно. Поэтому бесился, что мы сидим на месте и ничего не предпринимаем. Но сначала надо разобраться толком, что случилось, а не бежать, как слепой лось через горящий лес.

— Да они тут наехали на нас, стрелу забили! — торопливо говорил Витя, размахивая руками.

— Погоди, давай сначала, — спокойным голосом попросил я.

— А это кто? — Орлов, наконец, заметил Турка.

— Это свой. Говори при нём, он что-нибудь дельное подсказать сможет.

Витя продолжил говорить, уже спокойнее. Видно, что он вообще не волнуется за себя и не боится, просто всполошился. Возник вопрос, который угрожает ему и его близким, и он пока не знает, как его решать. Вернее, он знает только один способ решения — силовой, но это самый нежелательный для всех, включая самого Орлова и его парней. Уж мне ли не знать.

Надо решать иначе, пока судьбу можно еще повернуть вспять. Вместо того, чтобы изменить всё, как было уже начато, она упрямилась, будто ей больше всех надо, чтобы все события всё равно в итоге поехали по старым рельсам.

Я дал Витьке чаю, он громко отпил, чуть не поперхнувшись, и начал рассказывать:

— Это из-за той драки, Паха, когда ты тогда Егора вытаскивал нашего.

— Ну, — кивнул я. — Значит, те, кого вы побили, пришли разбираться?

— Ага. Долбоклюй один… На понтах подвалил, Чапаем назвался, — Орлов отпил ещё. — Полез на нас, быковал, на счётчик хотел поставить… Прикинь? Совсем оборзели.

Турок внимательно слушал, что-то наматывая себе на ус.

— Ну и короче, я не выдержал, дал ему по сопатке, уронил, они уехали. А потом, через час, приехал какой-то мудак, сказал, что Мирон нам стрелку сегодня на вечер забил, на стадионе.

— Значит, ты врезал Чапаю? — уточнил Турок.

— Да надо было вообще его загасить, — расстроенно сказал Орлов, потом покосился на меня.

— Погоди ты, всех бы гасил, — неодобрительно сказал я. — Тут иначе надо дела делать, Витя.

— А что, типа, нельзя отвечать? — он скривился. — Типа, нельзя быть такими, как они? Кому ты это чешешь, Паха?

— Да не в этом дело, Витёк, — прервал я. — Надо подумать, как это разрулить. А разбор полётов как-нибудь потом устроим.

— Угу, — Турок потёр лоб. — Так, надо прикинуть… Чапай — не вор, он по понятиям воровским не живёт. А вот наезд какой-то беспонтовый… Вообще, смотри, что я думаю.

Он с огорчённым видом отодвинул тарелку с оставшимися пельменями и начал рассуждать:

— Ты зря руку поднял первым, вот в чём дело. Если бы он сам полез тебя лупить, а ты ему ответку дал, тебе бы и предъявить по-пацански не за что было. То, что он не вывез, это были бы его проблемы. Хотя злобу бы он затаил и решил бы отомстить, это точно. Тогда…

— Гриша, как говорил один известный политик, — перебил я, — если бы у бабушки был член, она была бы дедушкой. Давай отталкиваться не от того, как надо было поступать, а что нам делать сейчас.

— И то верно, — Турок кивнул. — Как раз хотел переходить. А что за политик?

— Известный, узнаешь. Не суть. Давай к делу.

— Смотри, — он подался вперёд. — Артур поумнее Кросса будет. Поэтому он внимательно за вами присматривает, с самого первого дня, что вы вернулись из Чечни.

— О-па… А ты-то откуда меня знаешь? — удивился Орлов.

— Витя, потом, — сказал я. — Пусть Турок говорит. Говорю же, он свой.

— Угу. И мы… то есть, мои коллеги рассматривали вариант, что он может на вас наехать, чтобы потом заставить что-что сделать.

— Для чего? — Орлов смотрел на нас по очереди.

— Очень просто, Витя, — я доел последний пельмень. Нервяки нервяками, но если не пообедаешь сейчас, второй шанс может представиться нескоро. — Он лучше в городе всех понимает, что вояки с боевым опытом — это не выросшие в тепличных условиях спортсмены, которые привыкли на слабых рыпаться, и не урки, которые всё здоровье и молодость на зоне уже оставили. Это люди другого сорта, и Артуру вы можете пригодиться.

— Вот, Пашка дело говорит, — Турок закивал. — Только всё равно наезд какой-то топорный, Артур обычно умнее делает. Почему он Мирона первым не послал? Странно. Мирон — афганец, он бы сразу с вами нашёл о чём поговорить. А Чапай — гопник по жизни, его предел возможностей — это киоски с пивом крышевать да с бабок, кто на рынке картоху продаёт, последние копейки тянуть.

— Может, Артур тоже не всё знает? — предположил я, вспоминая те события, что случались в первую жизнь. Мало что так уж детально можно восстановить, но неувязки всплывали в памяти. — Но суть не в этом. Турок, давай сделаем что-нибудь. А то знаешь, что в городе может начаться, если на парней начнут дальше давить? Они и ответку дать могут, только никому от этого не будет хорошо.

— Ладно, мы такого ожидали, только не думали, что так быстро будет, — Турок поднялся и начал собираться.

— А вы — это кто? — уставился на него парень. — Ты тоже из милиции?

— Вечно же всё внезапно происходит, — продолжал Турок, не обращая внимание на вопрос. — Так-то нам оба варианта нежелательны, что они под Артура пойдут, что против него.

— В смысле⁈ — возмутился Орлов. — Алё, гараж! Я вообще-то здесь! Не пойдём мы под него! Хрен ему под нос! И не такие нас ломать пытались.

— И не надо никуда идти, — успокоил его я. — Поешь пока, успокойся, а мы подумаем.

— Лан, я на связи, Паха, — Турок рванул на выход. — Своих пока не подключай, только нас или батю своего. А то утечёт всё, как пить дать!

Понятно, чего переполошился Турок. Они работают против Кросса, а тут внезапно одна из других банд, самых опасных в городе, может стать ещё сильнее, получив себе больше десятка обученных стрелков с реальным боевым опытом, а в перспективе и ещё пополнение. Или наоборот, банда Артура огребёт от них, если те вдруг дадут ответку, но хоть так, хоть эдак — баланс сил неминуемо изменится. Поэтому и ему надо что-то срочно решать. Я это понял.

Стал размышлять, как все это разгрести. Подключу ещё отца, пусть вмешается РУОП, им это тоже не с руки. А с таким прикрытием Артуру придётся отступить без результата. Хотя после такого авторитет его сильно снизится, но мне до его авторитета дела нет. Тем более, я знаю, какой расклад его ждёт, если он доведёт парней до крайней точки — положат и самого Артура, и всю его банду.

Если только это и правда Артур затеял, а ведь может быть и какая-то левая провокация. Это тоже возможно. Слишком уж быстро всё решалось.

А парни горячие, хотят действовать сразу. Орлов ещё мог соображать, но он среди них самый старший. Другим-то всего по двадцать, могут много чего учудить, а Витя считает себя за них ответственным. И если что случится, будет с ними до конца.

— Витя, — я наклонился к Орлову. — Собери всех своих, сколько вас там?

— Десять, примерно, — ответил он после секундного раздумья. — Мы там, где КБО старый, собираемся иногда. Там подвальчик есть, хотим там качалку сделать да боксировать иногда. Щас железки туда таскаем потихоньку, на месте варим, но пока не красим. Ремонт еще собираемся начать.

— Понял. Собери там всех, я поговорить с вами хочу, и ты тоже со мной будешь. Важно, чтоб никто из ваших ничего не учудил. Сейчас любая заваруха может всё испортить и усугубить.

Взгляд Орлова потяжелел.

— Я не понял, Паха, ты за бандитские морды переживаешь?

— Дурак, ты Витя… Вы их уроете, если захотите, я знаю. Только сами бандитами потом станете. А у них сам знаешь, каков путь — либо нары, либо насыпь с венками. Нравится, нет? Так что делай, что я говорю, лады?

— Да без базара, — Орлов закивал.

— Если будешь слушать, тебе слово даю, выпутаемся. Это тебе не разборка двор на двор, тут всё серьёзно.

— Так и мы не пацаны, — мрачно ответил он. — Тогда у меня весь взвод всего за одну ночь… сильно повзрослел, Паха.

Орлов хоть и пришёл ко мне первому, но если не дождётся результата в ближайшее время, может взяться и решить всё по-своему, как умеет.

Ну хоть прапора того повязали, который продавал им автоматы. И сейчас оружие в городе достать сложнее. Но все решаемо, если кто-то захочет купить стволы — купят без проблем. Ведь, как я убедился, события стремятся повториться в любом случае.

Судьба — штука упрямая, но я еще упрямей.

Вот только, как назло, отец свалил со всеми своими сотрудниками за город. То ли собирались брать ту банду, которая организованно нападала на дальнобойщиков, то ли проверяли оперативную информацию по ней, толком ответить никто не мог.

Из всего городского РУОП в Верхнереченске остался только дядя Витя, но он лежал раненый в госпитале и особо мне помочь ничем не мог.

Ладно, какие-то планы в голове уже были, просто надо не забывать, что действующих лиц много, у каждые свои интересы, каждый может предпринимать те шаги, какие ему заблагорассудится.

И как доказательство этого — едва мы заехали к одному из товарищей Орлова, как тот сразу выпалил нам неприятную новость. Невысокий, коротко стриженный под машинку парень по имени Антон выскочил к нам из подъезда.

— Братва Игоря утащила! — воскликнул он. — Сегодня прям, у меня под носом! Витька, тебя искал!

— Кто именно? — тут же спросил я.

— Он сестру пошёл встречать, — Антон закурил и стал говорить чуть спокойнее.

На меня он бросал недовольные взгляды, ментов явно не любит.

— Я с ним пошёл да за сигаретами в комок заглянул, а он на улице остался. И вот только-только отвернулся, мелочь посчитать, потом глядь — подъехал «Паджерик» красный, Игоряна по затылку огрели и затащили в тачку. Кинулся, да не успел ничего сделать.

— А у этого Чапая какая машина была? — уточнил я.

— Тоже «Паджеро», красный, — Орлов задумался. — У нас у Андрея на номера память хорошая, может, подскажет.

Даже если и не помнит, такие совпадения бывают редко. Чапай это замутил, точно. Вот, значит, как всё завертелось, ещё быстрее, чем в начале. Но тут надо держать руку на пульсе, чтобы не упустить важное. А те, кто это начал, в итоге и огребут.

Упрямая бабочка продолжала махать крыльями, только в обратную сторону, будто отматывая и возвращая всё, что я менял. Ведь похитили-то сына тёти Маши, как по заказу, будто он не должен был жить.

Нет, надо думать о деле, а не о философии. Но это явно не почерк Артура. Турок прав, пахану ОПГ «Зареченские» нужны люди с боевым опытом. Но хитрый Артур должен понимать, как легко перегнуть палку в таких делах.

Но и другие бандиты города это понимали. И провокация может легко испортить абсолютно всё.

— Я за всем слежу, — проговорил я. — То, что своих пацанов не бросаешь — молодец, но ты пока ещё горячий, не торопись. А я спокойно обо всём думаю.

— А что ты сделаешь?

— Много чего. Я тебе слово дал, что выпутаемся. Артур нас не вывезет, пожалеет, что связался. И зря они парня украли — мы его найдём, это точно.

У меня уже разрывалась мобила. Мелодия — въедливый трезвон, я его обычно убавлял, а то Сан Саныч, когда был рядом, очень беспокоился из-за него.

— Я у магазина с алкашкой на Пятёрке, Гриша, — отозвался я, понимая, кто звонит.

— Понял, — послышался голос Турка. — Паха, еду туда, увидимся.

— За дело, — я задвинул антенну телефона. — Ладно, собирайте остальных, встретимся, подумаем, поговорим, что и как. Но пока сидите тихо. А я свои связи задействую, подключу кого надо. Поговорить ещё кое с кем хочу, чтобы вопрос решить быстро и в нашу пользу, парни. План у меня уже кое-какой есть, начинаю по нему работу.

«Служебная» девятка Турка, которую ему дали, чтобы было проще маскироваться под бандитов, проехала мимо здания и остановилась чуть дальше, у киоска с сигаретами. Я быстрым шагом перешёл дорогу и сразу сел впереди.

— Слушай, поговорил с шефом, — затараторил Турок, трогаясь с места. — Мы можем повлиять на Артура, надавить куда надо, но на это нужно время. Он в набережную вашу вцепился, доход хочет с неё получать. Можем ему намекнуть, что не видать ему её как своих ушей, но пока дойдём до этого…

— Да нет у нас времени, — оборвал я его речи. — У них одного пацана братва похитила, или убить хотят, или в заложниках держать, пока Орлов не сделает, что скажут.

— Вот говно же! — чертыхнулся Турок. — Ладно, попробуем задействовать, кого можем, найдём, может…

— А я сам к Артуру тогда поеду, несколько раз с ним разговаривал же в последнее время, примет. Объясню, что их специально стравливают, чтобы он на этих парней попёр и обжёгся, а то и прибили бы они его. Это же видно. И про набережную скажу. И пусть отстанет от них и пацана прикажет отпустить.

— Что-то мутное это всё дело, Паха. Вот только Артур не отступит, — Турок замолчал, задумался. — Если он дал команду Мирону разбираться, значит, если пойдёт на попятный, сразу авторитет потеряет, а он за него держится.

Я помотал головой.

— Он не дурак, чтобы со всеми нами из-за этого огребать. Да и ему надо будет найти, кто это его так подставляет, если это и правда провокация. Разборки криминальные, передел идёт, а Артур много у кого поперёк горла стоит, вполне может быть. Короче, Гриша, надо как-то вопрос решать сегодня, прямо сейчас.

— Да само собой! — согласился он. — Нам оба расклада невыгодны…

— Ладно, поехали, — я махнул рукой. — А то, знаешь, если кто-то за всем этим наблюдает, может решить, что что всё слишком медленно. И плеснёт бензинчику, чтобы разгорелось побыстрее.

— Чтоб его, — пробурчал Турок, нажимая на газ сильнее.

Девятка полетела вперёд…

* * *

Тем временем, городское кладбище.

— В яму, по-бырому, и копай, — грубо произнёс бандит в вязаной маске, а второй бросил лопату на землю. — Углубить надо, а то завтра гроб не влезет. Давай живее!

Только что выбравшийся из багажника парень презрительно сплюнул на землю. Оба бандита переглянулись. У обоих маски с прорезями для глаз, оба в кожанках, один высокий, другой ниже его на голову, очень тощий.

— Тебе надо, ты и копай, — без всякого страха ответил Игорь и скрестил руки.

— Тебе чё, башку прострелить?

— Так стреляй, — Игорь пожал плечами и снова сплюнул перед собой. — Только самому копать придётся.

Он очнулся в багажнике минут десять назад и сразу подумал, что его везут убивать. Но когда увидел, что оба братка в масках, успокоился. Зачем им маски? Значит, не хотят, чтобы видел их лица, а это значит, что они могут оставить его в живых. Впрочем, могут и покалечить, но бояться он их совсем не боялся. Костлявая часто ходила рядом, причём в последний раз совсем недавно, сны были слишком уж тревожные.

Наверное, хотят, чтобы Витька Орлов под них прогнулся, будут угрожать, что взяли заложника, пока Орлов не вернёт долг или не сделает что-то. Нет, не пойдёт. Игорь в очередной раз сплюнул под ноги.

— Ты совсем уже? — бандит аж шипел от злости. Он ткнул стволом ТТ парня в живот. — Щас шмальну!

— Шмаляй. Меня чехи тогда на понт брали, чтобы копал. Сами и копали по итогу, — он усмехнулся, — пока наши не подошли. Давай, за дело, яма сама себя не выкопает.

Оба начали совещаться, яростно размахивая руками. Игорь огляделся. Они остановились на самой окраине кладбища, дальше начинался лесок. Там закапывать не стали, привезли к могиле. Здесь наверняка много таких могилок, где под основным гробом лежит другое тело, на полметра ниже. И многие такие «счастливчики» копали яму сами. Значит, это всё зареченские, их территория.

— Короче, — высокий подтолкнул Игоря к яме. — Твой этот Орлов косяк упорол перед нашим шефом. И раз слова не понимает, будем говорить с ним иначе. Так что копай, пацан, или так тебя туда бросим, а потом следующего привезём из твоих друзей.

— У него же сестра есть, — заметил низкорослый. — Вот она и приедет.

— Гад ты, Вася, я тебя сразу узнал. Достану тебя однажды, — Игорь поплевал на руки и взял лопату. — А я думал, ты нормальный пацан. Ты как от армии-то отмазался? Вместе же в военкомат ходили? Или ты в штаны ссал при всех?

— Заткнись, нахрен! — прохрипел Вася.

— Помалкивай, — предупредил высокий. — И копай… если бы твой пахан посговорчивее был бы, такого бы не было. Вот Артур и разберётся с ним.

— Да гасить его надо, — шепнул Вася. — Он меня узнал.

— И похрен, всё равно уже…

Дальше Игорь не слышал, но кое-что доносилось до него. «Чапай сказал… Чапай сказал…». Ну точно, хотят запугать. Хотя могут и стрельнуть, раз этот Вася, бывший одноклассник, стал такой падлой.

— Короче, — Игорь повернулся к яме. — Сколько там надо копать?

— Копай ещё на…

Дзынь!

Резкий взмах лопатой пришёлся высокому по голове. Он отошёл на шаг и сел на кучу земли. Игорь швырнул лопату в Васю, попав черенком в лицо, и побежал в сторону, петляя через рядки могил. Только бы добежать до леса.

Оба бандита начали палить ему вслед…

* * *

Тем временем, центр Верхнереченска.

Серая тойота резко перегородила дорогу. Едва Витя Орлов подумал, что это продолжение банкета, и Мирон решил похитить и его, из машины вылез водитель — на первый взгляд, типичный браток в кожанке.

— Что нужно? — спросил Витя.

— Обсудить, как выпутаться из ситуации, — мрачно проговорил водила. — Можем помочь.

— Да я знаю я, как вы поможете, — проговорил Орлов сквозь зубы, не обращая внимания на то, что Антон дёргал его за рукав.

— Одного из ваших похитили, — водитель скрестил руки. — Зареченские. А мы знаем, как вам помочь. Если хочешь, чтобы все твои люди остались живы, выслушай. Если нет — вали куда хочешь, но потом поздно будет.

Он вернулся в машину. Антон начал яростно показывать в сторону сидящего там пассажира.

— Пошли, Витя! Другого шанса не будет!

— Паха сказал, у него план есть, — проговорил Орлов, не поворачиваясь к чужаку.

— Пацаны же пострадают! — начал спорить Антон. — Вдруг ещё кого поймают. Сам же говорил, на всё готов, чтобы всех выручить.

— Ладно, только послушаю.

Витя покачал головой, но прошёл к машине и сел. Впереди — пожилой мужчина в дорогом костюме. Вроде, бандит, но говорил он очень вежливо, спокойно, почти без всяких бандитских словечек и прочего, только голос чуть сипел. А водитель больше не произнёс ни слова.

— Значит, говоришь, на всё готов ради своих? — спросил пожилой незнакомец, закуривая сигарету.

Татуировок на руке у него нет, хотя на коже есть едва заметные шрамы после сведения. На двух пальцах надеты золотые болты.

— Ну говорите, что хотите? — не выдержал Орлов. — По делу или нет?

— Расклад у вас плохой, парни, — сказал незнакомец. — На вас наехал Артур, совсем не по делу, отправил Мирона, своего самого опасного человека. А Мирон похитил вашего друга. Может его и убить.

— И что, ты говоришь, можешь помочь? Ты кто такой-то хоть?

Антон фыркнул на Витю и ткнул в плечо, но Орлов отмахнулся. Он-то бандитов, в отличие от Антона, в лицо не знал, да и не боялся их. Мало ли кто это такой, пока от него только одни разговоры, никакой пользы.

— Зовут меня Матвей Иванович, — представился мужик. — Кто вы оба — я знаю. Вежливости вам не хватает, но это спишем на обстоятельства. Да, и я могу помочь с этим вопросом. И намного лучше, чем менты. Надо было сразу к нам идти, а не к мусорам.

Интонации сразу сменились.

— И какой у тебя интерес? — спросил Орлов.

— А негоже, чтобы отморозки наглели. И по опыту знаю, что пока им ответку не дашь, наглеть будут ещё больше. А в городе они закрепились, чувствуют себя хозяевами. Пока не проучишь, так и будет.

— И как поможешь? — допытывался Орлов.

— Тормози там, — сказал Матвей Иванович водителю и показал сигаретой, куда. — Вон за теми гаражами.

Они заехали за гаражи, большинство из которых уже превратились в развалины. Ни живой души тут не было, всё вокруг заросло полынью и крапивой. Матвей Иванович вышел первым, закурил вторую сигарету, а водитель открыл багажник тойоты.

— Рискуешь, — Орлов присвистнул. — По городу ездишь с таким.

— Меня никогда не досматривают. У меня номер особый.

В багажнике лежала китайская рисовая сумка. Витя чуть оттянул край и заметил привычный ему приклад калаша. Только расцветка чуть более красная, скорее всего, китайская копия. Но стрелять из такого в упор — какая разница?

— И вот что я предлагаю, — Матвей Иванович подошёл ближе, внимательно глядя Орлову в глаза. — Дело такое, что я никому не доверю, только к тебе подошёл, напрямую поговорить, Виктор. Мирон твоего человека похитил, но сам он после обеда всегда к бабе одной ездит, любовницу себе завёл. Там ты его и возьми, а потом у Артура на своего человека и выменяй, он согласится. Ну а потом — ко мне приходи, пацан вон твой меня знает, скажет, где искать. И подскажем, что и как дальше делать. Забирай.

Водитель вытащил тяжёлую сумку и просто поставил её в грязь. Матвей Иванович сел в машину, но тойота пока стояла на месте. Оба, водитель и пассажир, наблюдали, как умело и быстро Орлов и его товарищ проверили оружие и рожки с патронами перед тем, как уйти.

— Ты чё, Витя? — слышался сдавленный голос Антона. — Это ж Север! Сам, лично с тобой базарил! Ты чё, не узнал его? Это же правая рука Слепого!

— Они тот ещё блудняк могут устроить, — сказал водитель, недоумевающе глядя на шефа. — Артур Мирона не бросит, приедет их гасить, а они в ответ палить будут.

— И пусть. Орлов за своих вписывается, нам удобно, — просипел Север и выбросил окурок в окно. — А Артур на этом свете засиделся. Пусть сами друг с другом и разбираются, кто кого возьмёт по итогу.

— А сопляка того не Мирон же взял, а Чапай?

— А кто ещё? Чтобы ускорились, а то что-то медленно дело идёт. Но будут думать, что Артур.

— А если эти двое про тебя базарить начнут?

— Пусть докажут, моё слово и их, — Север пожал плечами. — Да и некому будет говорить, по Орлову вижу, что смерть плачет.

— Так они и Чапая за компашку завалят, когда мочилово начнётся.

— И пусть, — повторил Север, закрыл окно и откинулся на кресло. — Крысой был, крысой сдохнет. Поехали к Слепому, всё сделали, как он придумал. А дальше — как судьба распишется…

Глава 6

Туркин довёз меня до старого КБО, куда я и просил, и всё это время постоянно звонил кому-то по мобиле. Кажется, сегодня подключают всех, кого можно, но так, чтобы не испортить положение. Но, даже несмотря на это, Орлова и Артура всё равно хотят столкнуть лбами.

КБО было работающим, но на первом этаже продавали алкашку, на втором — шубы и косметику, а подвал облюбовали себе парни Орлова. Дверь заперта, никакой нычки для запасного ключа я поблизости не нашёл. Стучал — никто не отозвался, тогда поднялся наверх.

Гриша Турок из машины махнул мне рукой, другой придерживая телефон, и показал, что надо ехать. Я кивнул, всё равно говорить надо с парнями напрямую, без лишних ушей, чтобы они не напрягались. Меня-то они знают.

А в памяти всплывали старые подробности того дела, мы тогда приехали на ту разборку чуть ли не всем отделом УГРО, и потом даже генерал из Москвы прилетал с комиссией, и с ним толпа журналистов.

Показывать им было что: несколько превращённых в решето джипов, парочка взорванных и около десятка трупов за раз, а это очень много, даже в криминальных столицах такие побоища бывали крайне редко. Орлов тогда спланировал засаду и устроил настоящую кровавую баню.

Сейчас Орлова в КБО нет, никто из его друзей также сюда не пришёл. В маленькое окошко видно отмытый зал с некрашеными досками на полу, несколько скамеек, блины от штанги и каркасы будущих самодельных тренажёров. Из всего более-менее работающего была только кожаная боксёрская груша, одиноко висящая на черной цепи в самом центре.

Никого. И всё-таки должно быть ещё место, известное только им, где они сейчас могут собраться, опасаясь атаки. Память у меня на лица хорошая, как и положено в моей работе, и на запоминание ФИО тоже не жалуюсь. Парни держатся кучкой с тех пор, как приехали домой, и новость о похищении сразу должна была стать известной им всем. И они сорвались, чтобы отразить угрозу, но куда?

Надо будет выяснить как можно быстрее. Заеду пока в пару мест — или наткнусь на кого-то, или подскажут. Лишь бы времени много не ушло. Хорошо хоть, что есть мобила, смогу быстро позвонить Турку, а по пейджеру легко свяжутся со мной из нашего отделения.

Но едва я хотел набирать Туркина, чтобы он меня подвёз, как заметил бегущего со стороны объездной трассы человека. При виде меня он сначала было кинулся прятаться, но узнал и сам быстрым шагом пошёл навстречу.

— Это ты, Паха? — устало промычал он, пытаясь перевести дыхание.

Ну хоть что-то должно теперь получиться. Вот и Игорь, сын тёти Маши, прибежал на их условленную точку, в КБО. А ведь если подумать, не вышло бы у меня тогда предотвратить налёт на оптический завод, и парень бы погиб, и сейчас бы здесь не появился, и где бы я кого искал?

Эта судьба — палка о двух концах. Что-то будто пытается повториться, а что-то меняется и влияет на меня самого и окружающий мир. Тогда я спас Якута, он вернул должок, вовремя стрельнув в бандита. Предотвратил налёт на кассу, и теперь Игорь здесь, и он может мне помочь.

Всё было не зря, всё к этому и шло.

— Там за мной… — он всё никак не мог отдышаться. — За мной бежали… стреляли… падлы.

Потный, грязный, весь в земле, вернее, в глине.

— Ты на кладбище был? — догадался я, глянув в ту сторону, откуда он прибежал.

Там как раз кладбище.

— Ага… на понт брали, — он сел на корточки у столба и привалился к нему спиной. — Предупредить пацанов надо… что… подстава это.

— Ты про что?

— Да это Чапай всё мутит, — Игорь, наконец, отдышался. — Хотели, чтобы Витёк сделал, как они хотят. На кладбище меня привезли, запугать решили, типа, чтобы яму копал. Типа, застрелят. А я убёг, — он хмыкнул. — Лопатой одного огрел по кумполу, второго, и бежать. Стреляли с ТТ-шников в спину, думал — всё, достали, а не…

— Знаешь их?

— Одного знаю, Васька это, с нашего двора, учились с ним в школе. Тварь он… А мамка мне всё говорила, ещё до армейки, — он усмехнулся, — что молитву особую знает, чтобы меня ни одна пуля не задела. Говорит, читала её, так и вышло. Походу, так и есть, Паха, в Чечне-то ни одна не попала. А сегодня близко летели, я аж слышал, как свистят. Веточки на голову сыпались, а я цел.

— Ты мамку-то не расстраивай, Игорь, она в тебе души не чает, — спокойно произнёс я. — А сейчас мне от тебя кое-что нужно. Скажи, где могут быть остальные? Надо их предупредить, что с тобой все в ажуре, ты в безопасности, чтобы они ничего не учудили. Витька про КБО говорил, но там никого. Пусто.

— Значит, на старом молокозаводе, закрытом, кучкуются, — он поднялся и отряхнул джинсы. — Там мы тир делали, пацанами когда-то из рогаток стреляли, потом из воздушек. Наше это место, никто про него не знает.

М-да… Покачал я головой, а про себя подумал, что раньше у них рогатки были, а теперь калаши.

— Покажешь дорогу. Зайдём только в одно место.

Отсюда было недалеко до дома отца, а ключи от его квартиры у меня были при себе. Я хотел взять его москвич, он никогда не возражал, да и сегодня машина осталась в гараже.

Так что уже скоро мы уехали за город, и едва пересекли объездную дорогу, как впереди показались руины старых производственных построек, разваленных после приватизации.

Магнитолы у отца не было, да и не до музыки нам сейчас. Я проверил телефон, всего одно деление связи, которое периодически пропадало. Вышка здесь одна, и та очень старая, с небольшой дальностью. Зато пейджер должен ловить без труда.

— Ого, — Игорь удивился технике. — Можно глянуть? Это вам дают такие мобилы на работе?

— Типа того. Куда теперь ехать?

— Вон там, где где коровники были, — он показал пальцем.

Несмотря на осень, всё вокруг ещё зелёное, только стены здания белые. Но одна постройка целая, и рядом с ней я увидел «Ниву» бати Орлова, на которой иногда ездил он сам. А возле тачки люди.

И мне это всё уже не понравилось. Несколько человек были вооружены. Калаши хоть они и прятали, но я всё равно успел увидеть. При виде меня они переглядывались, не зная, как относиться к моему внезапному прибытию.

Сам Орлов шёл нам навстречу. Заметив Игоря, выходящего из машины, он аж остановился и замер от удивления.

— О, братан! — Витя засмеялся. — Ты как? Паха, ты его…

— Только подбросил, — я вышел из машины и захлопнул дверь. — Ты мне другое расскажи. Вы что здесь устроили?

Из уцелевшего здания выходили и другие парни. В основном, одеты в спортивные куртки, но пара человек в камуфляжных. Не было у них возможности купить что-то приличное, а вещи, которые они носили до армейки, уже малы.

Некоторые прятали оружие за одеждой, думая, что я не вижу. Автоматы и несколько пистолетов. И откуда они раздобыли такой арсенал?

— Паха, я тебе очень благодарен, — Орлов перегородил мне дорогу, — за то, что ты нам всем помогаешь. За всё. Мы это ценим, правда, нас сторонятся, как прокажённых, а вот ты — другое дело, свой человек. Но дальше — мы сами, как умеем. Иначе — не выйдет. А ты всё-таки мент, Паха, тебе с нами сейчас не по…

— Неправильно ты думаешь, Витька, — перебил я, проходя дальше, и он не стал напирать, уступил дорогу. — Ты где оружие взял? И где… Японский городовой! Вы что учудили?

Теперь видно, что именно привезли в багажнике «Нивы». Помимо сумки, полной патронов, там лежал связанный белобрысый человек в трусах и полосатой майке, с татуировкой в виде парашюта на плече.

— Это Мирон? — я выдернул кляп из носка у него изо рта, думая, что он сейчас начнёт орать. — Как вы его взяли?

— Меня это тоже интересует, — прохрипел Мирон. Бригадир зареченских с интересом на нас смотрел, иногда шмыгая разбитым носом. — Но, во-первых, пацаны, благодарочка, что тёлку мою не тронули, а то порой звери бывают, всех мочат. Но, во-вторых… кто вам меня сдал? Про это место мало кто знал.

— Это не твоё дело, — грубо ответил Орлов.

— Не, вы — пацаны, конечно, отчаянные, — Мирон засмеялся и сплюнул кровь, — но вы не знаете, куда ввязались. Вас же положат, я серьёзно, без наездов, жалко вас, молодых. Развяжи лучше, до города добрось, а я перед Артуром замолвлю словечко за вас. А то он психанёт — и всё, пиши пропало.

— Ты потише, дядь, — угрожающе произнёс Витя. — Игоря нашего взял, угрожать ему хотел?

— Игоря? Какого нахрен Игоря? Вообще не в курсах, чё ты мне предъявляешь, — Мирон пару раз дёрнулся, пытаясь выпрямиться. — О чём базар вообще?

— Мы его менять хотели, — пояснил мне Орлов шёпотом, — на Игорька. А он…

— Да я сам уже свалил, ха! — Игорь засмеялся. — Хотя закопать хотели. Но это Чапай меня повязал.

— В смысле, Чапай? — Мирон чуть приподнялся. — Ему Артур сказал не лезть к вам! Я должен был с вами вечером на стрелке побазарить, а не он…

О, как интересно. И это подтверждает мою мысль о подставе. Это Чапай решил подняться, думая, что сможет подставить и слить Артура? Вот же сказочный идиот, его тогда и пристрелили в числе первых.

Или…. я задумался — может, на то и расчёт от кого-то другого, кто заварил эту кашу?

— Ну чё слышал, то сказал… — Игорь недовольно поморщился. — Знаешь, когда тебе пушкой тычут в пузо и копать заставляют, как-то не до того, чтобы в ваших тёрках разбираться…

— Посиди пока здесь, — я захлопнул багажник, несмотря на протесты Мирона, и повернулся к Орлову. — Я знаю, ты парень бесстрашный, Витёк, но где ты оружие взял и кто тебе про Мирона сказал?

— Нет, — он помотал головой и сел на лежащий на земле бетонный блок, перехватив автомат. — Не могу. Скажу только, что у Артура врагов много, и кое-кто из них решил нам помочь.

— А ты не думал, что они специально вас стравливают?

Вопрос застал его врасплох. Витя молчал долго.

— Какая теперь разница? — нехотя произнёс он. — Под ударом все, а я пацанов не брошу.

— А тебе и не надо их бросать, — я сел рядом с ним. — Я тебе слово давал, что помогу, вот и слушай меня. Я и раньше помогал, и не только тебе.

— Да, было дело, — подал голос Егор, стоящий в сторонке.

— И тогда, мы пиво пили, он подошёл, с ментами поговорил, — добавил кто-то другой, со спины. — Они уехали.

— И налётчики те, п**сы, — авторитетно произнёс Игорь и поцокал языком. — Которые на завод напасть хотели. Помогал он, чё отрицать-то?

— Вот и сейчас меня слушайте, — сказал я твёрже. — Я буду говорить с Артуром сам, чтобы этот вопрос закрыть раз и навсегда. Мы могли бы его где-то сейчас выцепить, закрыть на пятнадцать суток, и за то время попытаться вопрос решить. Вот только это решение было бы временным, а же договорюсь на постоянное, чтобы он больше к вам никогда не лез.

— А если не выйдет отбрехаться? — Орлов выдохнул и со щелчком передвинул флажок предохранителя на автомате вниз. — Ну, тогда решим по-своему.

— А если выйдет? — парировал я. — Давай так сделаем — ты все эти пушки выбрасываешь, а я их не видел. Вы ещё молодые, нечего жизнь себе портить, ещё жить и жить. Лучше девок кадрите.

А ведь если их закроют за незаконное хранение оружия, они, как ни крути, потом пойдут по скользкой дорожке, и в итоге всё одно станут бандой. Значит, на кое-что закрою глаза, лишь бы этим не пользовались.

— Потому что если вы начнёте стрелять, — продолжал я, — то закончить это уже не сможете, пока вас всех не положат.

— Второго шанса не будет, — Орлов усмехнулся.

— А может, он тебе уже выпал, Витька. Ты просто его не видишь. Давай по чесноку… Я тебе обещаю все разрулить. Ты мне веришь? Ну так что? Договорились?

Он несколько раз постучал по прикладу ногтем, раздумывая над моими словами, потом отсоединил магазин и дёрнул затвор. Блестящий патрон вылетел в сторону и упал в траву. Другие тоже демонстративно отсоединили магазины и сложили оружие в кучу.

— Вот и хорошо, — произнёс я. — А теперь слушайте, что будем делать…

Мобила запела отвратительно громко, а связь была крайне хреновой. Я едва различал, что мне говорят.

— Паха, — доносилось сквозь помехи. — Короче… кто-то Мирона то ли грохнул, то ли похитил.

— Да здесь он, — сказал я.

Но Турок меня не услышал.

— Алё? Это, короче, Артур решил, что это орловские… собрал свои бригады… дал команду… искать… — на несколько секунд он пропал. — Паха… слышишь?

— Хреново.

— Чё? Аллё? Короче, у нас людей мало, чтобы их тормознуть, но мы… попытаемся задержать… если чё…

Прогудела мелодия обрыва связи, и звонок прекратился. На экране больше не было видно ни одной шашечки — не ловит мобила. Так что помощи ждать неоткуда, придётся рассчитывать только на себя.

А вдали, на горизонте, уже показалось несколько джипов. Быстро они нас нашли. Артур прибыл лично разобраться с теми, кто похитил его бригадира. Орловские парни напряглись, начали переглядываться, кто-то начал медленно двигаться в сторону кучи оружия. Ну, пусть кто-то один будет с автоматом, раз им так спокойнее, лишь бы не все.

Вот как всё пошло, значит. Но раз я начал этот путь, решив, что ОПГ «Орловские» не будет существовать, то я его и продолжу. И план, как выжить самому и остальным, оказавшись меж двух огней, рождался у меня прямо сейчас…

Глава 7

Джипы приближались, и их было немало, я сразу насчитал штук пять. Да и на подходе могли быть ещё, ОПГ ведь крупная. Заметил, как напрягся Орлов. Он-то наверняка продумал план засады, как встретить такую орду, а тут явился я с предложением сложить оружие. И учитывая, что Мирон — единственный бугор с боевым опытом среди зареченских, неудивительно, что в прошлый раз братва ловушку не распознала.

А это значит, Мирона и тогда схватили. Но кто его сдал? Свои или чужие? Надо узнать, когда всё закончится.

Я кратко сказал Орлову, что делать. В основном — молчать, и чтобы больше никто не тянулся к оружию. Договоримся и так.

Машины остановились недалеко от нас. Джипы дорогие, тут и «Чероки», и «Шевроле» самого Артура, два крузака и «паджерик» Чапая. Этот идиот приехал сам, он не догадывался, что его тоже определили в расход. Чапай — в любом случае покойник, что в первой жизни его расстреляли вместе с остальными, что в этой он тоже не выпутается. А сидел бы ровно… хотя он ведь бандит, а у большинства бандитов судьба одинаковая — могила или зона.

Зато это подсказало мне возможный выход. Артур не может отступить, не теряя лица, ведь одного его бригадира избили, другого похитили. За такое полагается жёсткая ответка, чтобы пролилась кровь или чтобы виноватый пошел на очень серьёзные уступки. Он просто так всё не оставит, ведь среди бандитов уронить свой статус — это большая потеря и опасные последствия. Но если намекнуть Артуру, кто всё это придумал, он сможет обвинить Чапая и того, кто стоял за ним, и в итоге вырулить.

Мне Артура не жалко, бандит он опасный, крови за ним много, рано или поздно он всё равно сядет — или его убьют. Мне-то главное, чтобы сейчас он отстал от парней. А парни, в свою очередь, не убили его и не стали ещё одной бандой.

Вот и он сам вышел, в кожанке, лыба до ушей, руки в карманах. Единственный среди всех знакомых мне бандитов его ранга, кто часто улыбался, впрочем, менее опасным от этого он не выглядел.

Верхушка его банды была рядом с ним. Все смотрели на меня, любопытно им, что это я тут делаю. То, что я мент, их не остановит, посчитают угрозой — замочат, всё равно место безлюдное, никто не узнает.

Но сегодня не их день, а мой…

— Это что, ты от них будешь? — спросил Артур, продолжая дружелюбно улыбаться, хотя взгляд у него был настороженный и холодный. — А Орлов чё, куда зашкерился? Он же старшой.

— А ты сам что, Артур, не хочешь со мной всё обговорить? — спросил я в ответ. — Ты же не по воровским понятиям живёшь, чтобы с ментом западло было базарить. И запросто с нами встречаешься, когда тебе надо свои вопросы решить. Что сейчас не так?

— Всё-то ты знаешь, — он хмыкнул и шагнул вперёд. — Ну давай, побазарим с тобой, начальник. Это же не стрелка у нас, а разговор по душам.

Худой мужик в затемнённых очках из его свиты заметно напрягся, но промолчал. Вмешиваться в разговор, который ведёт пахан, без его разрешения — чревато большими проблемами.

Должно быть, это Серый, если не путаю, у него на кистях и пальцах видны тюремные наколки. Всех бригадиров я узнал, хотя часть из них видел только в качестве трупов, когда их перестреляли. Только не здесь, а прямо на шоссе, где и была засада в первой моей жизни.

Смуглый армянин Шаво, толстый Муха, здоровенный Крокодилыч, тощий Лопата и тот самый усатый Чапай, который сейчас громко чавкал жвачкой. Но, присмотревшись ко мне, он так вылупил на меня свои зенки, будто увидел самую невозможную вещь в своей жизни. Чует, чем для него это пахнет.

— Раз ты здесь, — начал Артур, — то значит, как мент ты говорить не можешь, и говорить с тобой, как с ментом, я не буду. Ты сам сюда вписался, мы тебя не звали. Мы не в городе, а ты здесь не для того, чтобы свою работу делать. Ты же в тяжах работаешь, трупов смотришь и убийц ищешь?

— Я здесь как мент. Мне, знаешь ли, положено пресекать подобные вещи, хоть в городе, хоть в жопе мира, в курсе же?

— А что пресекать? — Артур развёл руками. — Трупов тут нет, мы ничего не нарушаем, а вот вопросы — вопросы есть. Похищения людей, вроде бы как, по твоей теме? Или нет? Вот и хочу понять, что…

Он напирал и задавал много вопросов, хотя совсем уж на жаргонные словечки почти не переходил. В таких стрелках я, конечно, никогда не участвовал, под прикрытием не работал, но саму суть я знал. Кто задаёт вопросы, тот ставит себя в главное положение, ведь собеседник должен на эти вопросы ответить.

Так что инициативу надо перехватывать. Да и козырь у меня был.

— Да тут с этим мы порешали, — спокойно и расслабленно сказал я. — Все на месте, и даже тот, кого твоя братва на кладбище привезла убивать, тоже здесь, смог от них уйти. А что удивляешься? Не слышал про это?

— Ты про что? — Артур нахмурил брови.

Вот этого он точно не знал, судя по тому, как удивился. Зато Чапай даже перестал гонять жвачку во рту, замер и весь взмок, лоб аж заблестел. Носом шмыгает падла, глазки бегают шакальи.

— Спроси у своего человека. А вот, кстати, Мирон, жив-здоров. Его-то никто могилу не заставлял себе копать. Это твои люди, Артур, на пацана первыми наехали. Не в первый раз причем, а парни давали ответку.

Мирона развязали чуть раньше по моему приказу, и он оказался не таким бронелобым, как про него говорили, согласился, что не будет доводить ситуацию до крайности. Ну а учитывая, что при нём был обнаружен ТТ, который мне показал Орлов, я мог крепко выкрутить Мирону яйца при поддержке РУОП. Он это понимал и взамен на то, что я закрою глаза на его ствол, пообещал, что претензий высказывать не будет.

Сейчас он показался всем у входа в то здание, что орловские облюбовали себе в качестве временной базы. Всё так же в трусах и майке, но на плечи накинул чей-то военный бушлат. Всё с ним хорошо, только глаз подбитый.

— А чё с мордой, Славка? — спросил Артур, называя его по имени.

— С лестницы упал, Артур! — отозвался тот с усмешкой.

Мирон то ли хитрил, то ли и правда опасался, что парней, прошедших Чечню, накажут из-за него, но обвинять их ни в чём так и не стал. Может, афганец хотел проявить солидарность с ними и жалел их, кто его знает?

А встреться он с ними сразу сам, вместо Чапая, конфликта бы не было. Да вот только эту встречу он провёл бы намного эффективнее, и парней бы точно затянуло в бандитскую жизнь.

— Вот твой человек, видишь? — я показал рукой. — На месте. А вот тот, которого твои ребята на кладбище увезли. Игорь, подойди! Расскажи, что было.

— Вот они меня и запихали в тачку, а перед этим по кумполу огрели, — высказал тот, выходя из толпы следящих за нами парней. — На красном «паджерике», вон на том, а Тоха видел всё, но вмешаться не успел.

Игорь вразвалочку подошёл ближе к нам, а я глядел на Чапая и явно видел, что на нём уже лица нет. Не ожидал, что это всплывёт, думал, все шишки упадут на Артура, а не на него самого.

— Предъява серьёзная, — тихо сказал Артур. — Обоснуй её, пацан.

— Так говорю же, двинули мне по башке, увезли на кладбище, лопату в зубы и говорят: копай! Сами маски надели, значит, запугать хотели, а не мочить. Сначала тебя упоминали, а потом промеж собой говорили, что это Чапай приказал, а я услышал. Поэтому и шмалять начали. Ну это когда я убёг уже. вдогонку. Но я быстро бегаю, ещё и лес помог.

— Да в натуре, вы чё какое-то фуфло гоните⁈ — взревел Чапай, будто только сейчас пришёл в себя. — Чё он гонит, Артур? Мы чё, сначала с мусорами базарим, а они нам какие-то предъявы беспонтовые кидают! И что теперь, будем…

— Давай, Игорь, с козырей ходи, — подсказал я.

— Одного я узнал, — отозвался он с весёлой ухмылочкой. — Он в маске был, да голос знакомый, и по бровям я увидел, у него их почти не растёт. Васька это Рубцов, с моего двора. Сеструхе ещё моей угрожал, падла. А я ещё думаю, откуда ваши про неё знают?

— А этот Васька под твоим Чапаем ходит, — добавил я.

Наверняка я этого не знал, но судя по изменившимся лицам бугров, как они начали переглядываться, понял, что угодил в точку. А главное — Чапай замолчал, уже не зная, что сказать. Только глаза пучил, что-то мекал. Когда молчишь — значит, не прав. Это и убедило Артура в том, кто виноват.

— И чё ты заткнулся-то? — Артур тоже это заметил. — Твой это человек? Знаю, что твой, Васька Рубец, помню такого.

— Да, но… — проблеял Чапай.

— Молчал раньше, вот и молчи теперь, — Артур поднял руку. Улыбаться он не переставал, но улыбка стала совсем хищной. — Пацана, значит, увезли на «Паджеро»… ты сбежал, — он одобрительно посмотрел на Игоря. — Ты крутой. Но одного не пойму, вы что, Мирона менять на него хотели? Сами его взяли? Или кто подсказал?

— Вроде того, — подал голос сам Мирон. — На хату завалились к моей тёлке. Не знали, что пацан свалил уже сам. Пацаны Чапая в него стреляли, а он молоток, не сдрейфил. После Грозного-то таким не напугать.

— Стреляли, значит? — Артур посмотрел на него, потом на Игоря, потом на Мирона. — И всё же…

— Ты не понял главного, Артур, — произнёс я уже тише. — Не видишь разве? Подстава это, стравливать вас начали. Всё как по нотам разыграли, а ты повёлся. И по итогу хотели, чтобы вы друг на друга попёрли, чтобы здесь сегодня стрельба началась. Чтобы ты приехал и получил автоматную очередь от бойцов, которых просто-напросто к стенке прижали.

— Вот как, — Артур покачал головой.

— А то тот кусок набережной, знаешь ли, всем хочется получить, а ты там засел, на своей половине. Много кому это не нравится. И кое-кого подговорили из твоих, чтобы вмешался и ещё больше подгаживал, вопреки твоим приказам. А ты и сам умный, разве не видишь? Твоим интересом воспользовались, чтобы стравить. Это я ещё успел вмешаться, а то бы стрельбы точно дошло. А парни — сам уже понимаешь, тёртые, не прогибаются.

— Вижу, — он хмыкнул. — Ну лады. А вот чё дальше-то они делать будут? Без дела по улице шататься?

— К тебе не пойдут, за ними присматриваю я, — я произнёс это с особенной твёрдостью и сделал шаг вперёд. — И не только я. Нечего им в бандитах делать. Так что все наезды на них будем рассматривать очень внимательно, а то многие им навредить хотят. Пусть живут спокойно, заслужили.

Артур думал недолго.

— Поехали, Мирон, — распорядился он. — Претензий к пацанам нет, на них наехали, те дали ответку, всё по делу, — Артур усмехнулся. — Ты только под замес попал, Мирон. Что сам думаешь?

— Да какие претензии? — Мирон покосился на Орлова, а потом на меня.

— А вот что с кладбищем вышло — вот это не дело, — Артур почесал затылок. — Серый, рассчитайся с ним. А с остальным разберёмся сами, меж собой.

Само собой, наказывать при нас Чапая он не будет, потому что вопрос серьёзный для авторитета банды, чтобы выносить сор из избы, особенно при менте.

Серый, поморщившись, полез в карман, достал оттуда скрутку купюр и сунул Игорю.

— А про твои слова подумаю, Васильев, — продолжил Артур, вдруг как-то резко словно прибавив в возрасте. Может, устал, или, как и остальные раньше, почувствовал, что костлявая только что прошла очень близко. — Подумаю. А пока все при своём. Поехали.

Чапая в его машину не пустили, он сел рядом с Крокодилычем, чтобы точно не убежал. Думаю, уже скоро братва выяснит, с кем он работал и кто дал ему команду организовать конфликт и подставу.

А учитывая, хотя Турок этого прямо и не говорил, что у зареченских сидит крот, скоро об этом узнает не только Артур, но и команда из ФСБ, что скрытно работает в городе.

Да я и сам кое-что выяснил уже через несколько минут.

— Стволы-то где взяли? — спросил я у Орлова.

— Да там какой-то хрен к нам с Тохой подошёл, весь расклад по проблеме знал, — ответил Витя, скидывая автоматы в сумку, один за другим. — Назвался Матвеем, а Тоха говорит — какой-то Север.

— Который у Слепого в банде? — удивился я.

— Я без понятия, Паха, я этих бандитов в лицо почти не знаю. Сегодня только их так близко увидел. Развелось, как псов помойных. Не узнаю я город, Паха…

— Я его чищу, и ты помогай. Звал же тебя в милицию.

Орлов только беззвучно хмыкнул, а я задумался над его словами про Матвея, известного как Север. Вот это можно как-то использовать. Возможно, Чапай выдаст его сам, когда на него насядет Артур, хотя проштрафившийся бригадир мог и не знать всего, его могли использовать, как марионетку.

А сам Артур — мужик умный, должен решить, что сейчас проще не связываться с парнями, чем потом получить ворох проблем, так что на какое-то время он отстанет от вернувшихся из горячей точки ребят.

Я оглядел в сумку, куда скидали оружие. А Орлову выделили неплохой арсенал: несколько автоматов, гранаты, пистолеты. Парни отдавали это скрепя сердце.

— Давай лучше я избавлюсь, — предложил я. — Меня-то по дороге не остановят.

— А! Ну давай, брат, выручишь, — Орлов обрадовался и полез в карман. — И вот ещё. Игорь большую часть нам отдал, на качалку да на всё остальное, часть себе. А вот часть… ну, раз ты выручил, то и тебе долю надо. Бери!

Он протянул мне три сотенные купюры вечнозелёных американских рублей из той скрутки. Взяткой это не было, ну а играть в честного дядю Стёпу, когда в кошельке осталось всего пятьдесят тысяч старыми деньгами, я не собирался. Слишком долго я для этого прожил. Да и ещё неизвестно, дадут ли в этом месяце вообще зарплату или нет.

— Не помешают, — согласился я. — Но главное, Витя, теперь всегда ко мне иди, если проблемы. Видишь, обещал — сделал.

— А ты к нам иди, без базара, — Витя кивнул. — Случиться может всякое, а менту не все двери бывают открыты.

— А ты сечёшь, Витька.

Сумку с оружием я забросил в багажник отцовской машины. Там был ПМ, он должен быть неплохим, если не китайский, надо проверить. И тот укороченный калаш — тоже не из Китая, а советский, в отличие от больших автоматов.

Да и патроны будут к месту, даже к табельному, бывает, не помешают неофициальные боеприпасы. У всех оперов в это время был свой личный боезапас на всякий пожарный. Ну и парочку стволов можно тоже отложить, а то спустят сверху новый показатель — количество изъятых единиц оружия, а у меня уже будет, чем делиться.

Но сейчас табельное оружие никто мне не даст, пока официально идёт реабилитация, ещё дней десять как минимум. И нельзя забывать, что пока я разбирался с проблемой Орлова, настоящий заказчик убийства отца никуда не делся. А он, судя по тому, как легко идёт по трупам, чувствует, что я дышу ему в затылок. И раз в меня стрелял Кузьмин, то и тот, кого я искал, может нанести удар в любое время.

И не только в меня.

* * *

Сан Санычу сегодня повезло. Мало того, что он спокойно балдел дома, пока я носился по городу, так и ужин я ему устроил королевский, не каждый пёс-чемпион с богатой родословной сегодня так хорошо питался, как он. Хотя у Сани в родословной одни ментовские псы, я узнавал, ещё с советских времён тянется эта линия служебных собак.

Но псу не так и важно, чем его кормили, его радовал сам факт ужина. А пока он ел, глотая всё кусками, я позвонил Туркину, и мы забились с ним встретиться завтра с утречка.

Потом побрился, погладил джинсы через влажную марлю, чтобы не сжечь их старым чёрным утюгом. Включил было телевизор фоном, но на ОРТ показывали «Час Пик», где ведущий о чём-то расспрашивал Егора Гайдара, а по РТР шёл занудный «Клуб губернаторов», и дальше я переключать не стал, а просто выключил.

— Ну что, Саня, — позвал его я, когда закончил принаряжаться и нашёл одеколон в шкафу. — Гулять?

Его упрашивать не надо. Пёс уже через секунду скулил от счастья, прыгал в прихожке и совал мне в руки поводок.

Правда, его тянуло на пустырь, но я пошёл по городским улицам, в сторону прокуратуры. По пути добрался до телефона-автомата, по памяти набрал номер кабинета следаков.

— Слушаю, — отозвался чей-то усталый голос.

— А Ирина Полежаева ушла?

— Ещё нет. Позвать?

— Не надо.

Будто целая вечность прошла после разговора со следачкой Ириной, когда я обещал с ней встретиться и обсудить разные вопросы, которые касались дела убитого следователя Верхушина. Если бы зареченские не напали бы на Орлова, уже бы повидался с ней днём.

Да и заодно хотел проводить её, а то кто знает, на что способен убийца. И если он подловил тёртого калача Верхушина, то и неопытную девочку легко бы обвёл вокруг пальца. Да и она, в отличие от него, вряд ходила с пистолетом.

На улице темнело, люди, шедшие с работы, торопились попасть домой. Молодёжь шла группками, о чём-то весело перешучиваясь и отсвечивая огоньками сигарет, поток машин ослабевал. Даже подумать странно, что сегодня весь город мог бы стоять на ушах после разборки со стрельбой. Но сейчас на улицах тихо.

Я прошёл мимо оптического завода, внимательно осматривая площадь, но тётя Маша уже ушла домой со своей торговой точки, а с самого завода по домам расходились рабочие. Здание ГОВД я обошёл стороной, чтобы не пересечься с руководством, и вскоре добрался до прокуратуры.

У крыльца курили молодые помощники прокурора и его зам. По именам я их не помнил, пересекались редко, да и различал их плохо — будто все на одно лицо. Помощники так вообще, просто сидели и перебирали бумажки, проверяли на их соответствие законности и прочей бюрократии. На происшествия не выезжали и с нами никак не контактировали.

Лишь иногда изредка наведывались в ГОВД с очередной надуманной и спущенной сверху проверкой. Проверяли ИВС, обезьянник, журнал доставленных и регистрационную документацию в дежурке. Потом испарялись и где-то в недрах своих кабинетов писали справку по шаблону, а потом, спустя недельку-две, в ГОВД на имя начальника приходила бумажка из городской прокуратуры за подписью прокурора — представление о выявленных нарушениях законности с требованием немедленно устранить и наказать виновных. Работа у них такая, что ж…

А тема их разговора сейчас была понятная — ночью убили Олега Верхушина, которого они хорошо знали, и вот прибыла комиссия из области по этому поводу. Завтра и к нам нагрянут, но мне пока не придётся перед ними отвечать, я же, вроде как, уехал на реабилитацию.

Больше ничего, ведь самой крупной и кровавой разборки в городе за всю его историю так и не случилось. И уже это грело мне душу.

— Вот навсегда запомнил, — говорил один из помощников, — когда только сюда пришёл, меня прокурор, тот ещё, старый, послал к Верхушину за подписями в акте, а тот сидел, что-то печатал на машинке, да как рявкнет — Марфа Ивановна! Возбудите! А та ему кричит в ответ из своего закутка из коридора — уже возбудила!

— Да-да-да, сам-то он к делопроизводителю не ходил, — закивал второй и засмеялся. — Просто кричал в коридор, возбудите да возбудите, чтобы она ему номер дела присвоила. Поначалу угарали, ха-ха… эй, это же ты Васильев? Из УГРО?

— Уже знаете, — я подошёл ближе, придерживая собаку.

Тот от громкого окрика про «возбудите» чуть занервничал поначалу, но успокоился, когда я его погладил.

— А правда, что ты того мужика прям в глаз пальнул? И попал?

Они переглянулись. Такое им представить сложно, они-то из кабинетов почти не выходят. По образованию — гражданские юристы.

— Что-то вроде того, не присматривался. Я тут пришёл поговорить с Ириной Полежаевой, она ещё не ушла?

— Ну ты, брат, губу-то себе закатывай хоть иногда, — один из помощников засмеялся. — Стрелок-то ты, может, и меткий, но ей-то как минимум майоров подавай, а не летёх.

— А мы по работе, — отрезал я с усмешкой. — Да и где наша не пропадала? Вот сегодня с ней и прогуляюсь.

— Не пойдёт она с тобой, — тут завёлся второй помощник. — На что спорим?

— На сто баксов.

— Не-не-не! — тут же съехал он. — За столько не собираюсь.

Тяжёлая металлическая дверь с висевшей на ней объявлением «Не хлопать дверью» начала открываться, толстая пружина заскрежетала, и на улицу выскользнула сама Ирина. Дверь оглушительно хлопнула, но никто и ухом не повел — привыкли уже.

— Васильев? — удивилась следачка.

— Днём не вышло, — отозвался я, — а поговорить обещал. Могу проводить до дома, если что, мы вдвоём в обиду не дадим. Саня, лапу!

Сан Саныч подался чуть вперёд, сел, вытянул лапу, а потом пару раз жалобно заскулил, когда её никто не пожал. Молодец он, знает, как надо, сколько раз я с девчонками знакомился с его помощью. Вот и Ирина сразу не выдержала.

— Ой, да, сейчас иду.

Она подошла, чуть наклонилась и пожала Санычу лапу, а после погладила по голове. Псу это было мало, и он показал свой козырь, позволяющий найти общий язык с кем угодно — лёг и подставил брюшко, чтобы его почесали, а сам при этом дёргал задней лапой.

— Темно уже, — тут уже насел я, — давай, доведу до самой двери. С нами никто не кинется.

— Ну идём, — Ирина улыбнулась.

Помощники начали тужиться от зависти, а я махнул им на прощание и отвернулся.

— С кафе не вышло, — сказал я. — Но можем попить дома чай.

— Вы уже и на чай напрашиваетесь, — она укоризненно глянула на меня. — Давайте лучше о работе, Васильев, вы мне что-то хотели рассказать про Олега, а сейчас любые детали могут быть важны.

— Само собой.

Мы перешли через дорогу, прошли у киоска с сигаретами и пивом, и я только собрался быстренько рассказать Ирине некоторые детали (вернее, задать нужную тему, чтобы и она сама мне кое-что поведала о коллегах), как заметил лежащего у киоска человека в тёмных штанах и китайской ветровке.

— Пьяный лежит? — Ирина остановилась. — Замёрзнет же, холодно.

Сан Саныч потянул туда поводок… а у меня в голове словно звякнуло! Забыл же, а ведь место-то самое, как было записано в протоколе. Вот киоск, через дорогу — закрытый кинотеатр, там Кросс собирался ставить автоматы, а дальше платная охраняемая стоянка.

Точно, оно…

К киоску иногда подходили люди, косились на лежащего, но быстро отходили по своим делам. Думают, что пьяный — и действительно народ много пил, кто-то и под заборами вот так валялся.

Значит, придётся самому.

Я шагнул к человеку, Сан Саныч обнюхал его и лизнул в лицо. Мужик лет сорока, лежавший на земле, пробурчал что-то неразборчивое и махнул рукой.

На первый взгляд — действительно будто пьяный. Просто я вот только что вспомнил, что тогда это тело описал участковый, потому что весь УГРО был на разборке, и этим трупом заняться было некому.

А потом выяснилось, что и криминала не было. Обычный сердечный приступ, который случился на улице, как потом написал Ручка в заключении после вскрытия.

Хорошо, что я пошёл по этой дороге.

Иногда, когда люди видят подобное, они цепенеют и проходят мимо, решая, что пусть этим займётся кто-то другой, а не они. Из-за этого и бывали случаи, когда в доме кого-то убивали, а никто из соседей, слыша это, даже не звонил в милицию. Часть людей пугалась последствий, а часть думала, что обязательно позвонит кто-то другой. И нередко бывало, что каждый надеялся на другого — никто так и не звонил…

Но помогать-то любят многие, просто надо обращаться не ко всем разом, а к кому-то конкретно. Тогда результат будет.

— Водкой не пахнет, — сказал я, хотя даже не принюхивался. — Сердце прихватило. Так… — я огляделся. — Эй, парень в джинсовке! Да, да, ты! Человеку плохо, сердечный приступ. Там телефон-автомат за углом. Вызови скорую сюда, а я с ним побуду.

Парень, который только что прошёл мимо, баюкая на руках двухлитровую сиську пива, тут же помчался к телефону. И я уверен, что он добежит до автомата, вызовет скорую и даже покажет им дорогу. Ведь его попросили напрямую.

— Эй, — я постучал в окошко киоска. — Человеку плохо, умирает, надо ему под голову что-то положить. Дай что-нибудь!

Сидевшая там продавщица, которая, я уверен, давно заметила лежащего, тут же достала свою куртку, мы быстро подложили её ему под спину, и приготовила воды. Собирались и другие люди, кто-то просто смотрел, кто-то предлагал оказать первую помощь.

Скорая приехала быстро. Усталый врач вышел и глянул на лежащего.

— Алкашей не возим, — тут же заявил он.

— Сердце у него, — загудели собравшиеся разом. — Сердце!

Врач присмотрелся внимательнее и тут же засуетился. Хоть препараты у них были нужные, повезло ему. Собравшиеся вокруг мужики помогли загрузить его в старую машину (после моей настойчивой просьбы, чуть ли не пальцем пришлось показывать, кто именно), и скорая уехала, включив мигалку.

— Вот как, — произнесла Ирина, ёжась от холода. — А хорошо, что вы такой внимательный. И как организовали всех.

— Можно на «ты», Ира, — сказал я и посмотрел на часы. — Так, уже совсем поздно, а нам ещё надо поговорить о многом.

— Ну, давай тогда на чай, — пригласила она. — У меня печенье осталось.

Ирина пошла рядом со мной, а я ещё раз оглянулся на киоск.

Действительно, сегодня многое изменилось. И этот мужик, возможно, выживет. И другое важное изменение есть в жизни многих людей в городе, о котором они не знают — самая известная ОПГ Верхнереченска сегодня так не появилась.

Но это палка о двух концах. Ведь другое крупное ОПГ никуда не исчезло, будет копить силы. И это может сильно повлиять на город.

И уже на следующий день я увидел последствия…

Глава 8

— Ой, тут у меня не прибрано, — начала было оправдываться Ирина и щелкнула выключателем, расположенным под чёрным электросчётчиком.

Но свет не зажегся.

— Всё нормально, — спокойно сказал я. — Не графья к тебе пожаловали. Эй, Сан Саныч, ничего не забыл? Куда это собрался?

Тот издал скулящий звук и сел на коврик у двери в слишком тесной прихожей, думая, куда ему податься, ведь место для него незнакомое. Только сидел и нюхал непонятные запахи.

— Лампочка сгорела, — виновато сказала Ирина.

— Нет, здесь всё просто.

Я нажал двумя пальцами на белые «пробки», выбитые из счётчика. Сразу включился свет, а на кухне громко затарахтел холодильник.

Прихожка и правда тесная, Ирина, снимая куртку, постоянно в меня тыкалась то плечом, то локтём. Я по-джентльменски помог ей снять ветровку, повесил её на вешалку, приделанную к стене, и заметил, как проволочная вешалка начала оседать вперёд под тяжестью одежды.

— Тут осторожно надо, — сказал Ира. — А то упадёт.

Ну, я знал, что мужа у неё ещё нет, но вижу, что нет и парня, раз никто не мог наладить эту вешалку. Хотя с её-то внешностью странно, что она одна. С другой стороны, следачка держала со всеми вежливую дистанцию, да и в городе она жила ещё недолго. А вскоре и вообще должна уехать в областную прокуратуру, если мне не изменяет память.

— Это мы быстро, — сказал я и прижал вешалку рукой к стене. — Отвёртка есть? Прикрутить надо немного, болты отошли. И открой пока ванную для Саныча. А то лапы у него грязные, дождь же был, он тебе всё затопчет, а мы обещали, что будем себя вести аккуратно.

— Сейчас, — она что-то совсем уж засуетилась. — Квартира-то съёмная, неудобно всё сделано. Я же из другого города, сюда просто назначили, пока…

Она открыла дверь в санузел, и сразу зашумела бегущая по трубам вода. Сан Саныч посмотрел на меня и неуверенно прошёл вперёд. Вскоре раздался скрежечущий звук, когда он запрыгнул в ванну и гавкнул, ожидая нелюбимой процедуры мытья лап.

Ирина принесла мне отвёртку, старинную, советскую, с красной рукояткой из эбонита. Я прикрутил эту вешалку, чтобы больше не болталась, заодно прикрыл крышку счётчика и подумал, что мне здесь будет чем заняться, если будут приглашать чаще.

Раздались щелчки электрозажигалки, это Ирина ставила чайник на плитку. Я прошёл в ванную, в которой повсюду торчали голые трубы и где меня терпеливо ждал Сан Саныч, виляя хвостом. Ванна старая, жёлтая, исцарапанная, мойки не было вообще, зато зеркало приличное, новенькое. Полка под ним густо заставлена батареями всяких лаков, шампуней и прочих девичьих прибамбасов.

Зато чисто, видна женская рука, у нас-то с Сан Санычем типичная холостяцкая берлога, да и некогда регулярно убираться, учитывая, что я торчал на работе сутками, а жены ещё не было.

Я помыл псу лапы, уложил в коридоре на коврик и прошёл на кухню, заметив, каким тоскливым взглядом он за мной следит. Наверняка думает, что всё съедим и ничего ему не оставим.

Кухня — типичная, будто её обставили в советские времена и больше не трогали, даже старый пожелтевший холодильник «Бирюса» не залеплен наклейками от жвачек, а мода на магнитики ещё не пришла.

— Сейчас, вскипит, — Ирина продолжала суетиться. Куртку она сняла в коридоре, из остальной формы ещё переодеться не успела. Кобуры, как я и думал, нет. — Тут надо только за ним посмотреть, пока я… просто у меня тут ничего не готово, я не думала…

— Я прослежу за чайником, — заверил я. — Можешь заниматься своими делами.

Гостей она принимать не очень умеет, не так часто они к ней ходят. Значит, прокурорские помощники за ней особо и не ухлёстывают, хотя чего от них ожидать — кабинетные пацаны, побаиваются.

Ирина ушла в комнату и прикрыла за собой дверь, Сан Саныч собрался было подойти и поскрестись туда, но я предупреждающе поцокал языком, и он снова улёгся и закрыл глаза. Но меня-то не обманет, знаю, что не спит, а ждёт гостинца. Вот хитрюга.

Ну, я-то мент наглый, не дадут, так сам возьму. Так что открыл холодильник, достал оттуда сыр и масло на тарелке, а из хлебницы, стоящей сверху — половинку буханки белого. Больше особо ничего и нет, следаки тоже весь день на работе, готовить некогда.

— Я могу картошку пожарить! — крикнула она из комнаты. — Вы… ты не против?

— Я только за.

А как-то проще же всё тогда было, без лишней роскоши, ведь все тогда жили небогато. Придёшь в гости, пожарят картошки, сало порежут, накормят, напоят и спать уложат. Да и по гостям ходили охотнее.

Хотя сейчас это всё же не дружеский поход в гости, а рабочая встреча, совмещённая со свиданием. Да и мне уже не хочется тратить время на все эти походы по кафешкам и букеты, я-то человек взрослый, она тоже. Ещё холодно на улице, и время позднее. Да и Ирина всё же не девочка, раз успела отучиться, поработать и стать следаком. Если так подумать, она не младше, чем я сейчас, может, даже постарше.

Просто барьеры возводит перед всеми, привыкла держать оборону от всяких ухажёров, но я-то пробивной, сразу иду к сути. Вскоре… ну, как сказать — вскоре, по женским меркам вскоре, потому что успел вскипеть чайник и даже остыть, я его снова подогрел, и вот тогда Ирина вернулась, сменив синюю форму на модную в это время цветастую кофту и юбку, под которую надела чулки. И, кажется, успела нанести помаду и пшикнуться духами. Ну надо же, как встречают. Не зря я так собирался в гости.

— Так, вот, печенье я обещала, — она полезла в шкаф, встав на носки. — Творожное. А собачке можно?

Раздался топот и цоканье когтей по крашеным доскам пола, Саныч уже был на кухне, просительно глядя на миску, в которой лежало печенье.

— Одну можно, — разрешил я. — Но не больше, ему вредно, и он сегодня ел.

Просящий взгляд собаки будто говорил о том, что я его вообще не кормил неделю или две. Одним укусом он проглотил печенюху и уже ждал вторую. Толстый хвост нетерпеливо стучал по ножке стола.

— Всё, иди на место, а то знаю я тебя, — я показал собаке на коридор.

— Ну вот ещё одну, — пожалела его Ирина.

Он сожрал и вторую, потом кусок хлеба и, наконец, удалился. А пока Ирина готовила ужин, я рассказал то, чего она не знала.

— Всё, что произошло с Олегом, связано с той квартирной тёмной серией, — сказал я. — Там и квартиры, и два убитых бандита, и погибшая заявительница, ещё Кузьмин, и с ними связан бывший следователь по особо важным делам Рудаков. Его машина была у дома Ганса как раз в тот вечер, когда того убили. Есть даже справка по следам шин от криминалиста, он должен завтра её передать, и мы её приобщим.

— Вот и связь, — Ирина задумалась и поправила волосы. — И это меняет многое. Вообще, я тут выяснила, пообщалась с коллегами — Рудаков и Кузьмин, оказывается, были хорошими друзьями. Их часто видели вместе, и когда они ещё работали, и потом, когда они перешли в банк.

— Ну, вообще следаки и опера редко дружат, — я задумался. — А это не Кузьмин пригласил Рудакова в банк?

— Неизвестно, завтра начальник кадров из «Феникса» приходит на допрос в прокуратуру, всё расскажет. Ещё приезжает жена Рудакова, из-за квартиры, тоже вызвали её на допрос, может, расскажет, где скрывается её муж. Одни допросы у меня завтра, — она засмеялась, причём очень легко, даже взгляд стал теплее и уютнее. — Весь день расписан до ночи.

— Ну, а если мы ещё кого-то поймаем, то тоже приведём, будет нескучно, — с усмешкой пообещал я. — А что говорят коллеги?

— Жалеют Олега, — она пожала плечами и начала чистить картошку, причём аккуратно и быстро. — Мне его тоже жаль, хотя я с ним почти не работала, недавно же приехала. А вот Рудакова я не знала… и я тут подумала, — Ирина посмотрела на меня очень пристально. — Никто в прокуратуре даже не удивляется произошедшему.

— Так, я понял. Значит, рыльце у него всё же в пуху. Ладно… А дело же по серии у тебя теперь? Вас же двое только осталось на весь город.

— Диме уже не отдадут. Дело к производству я приму. И по квартирам, и по всему остальному буду звонить тебе, если что — помогай, — она снова заулыбалась.

— Ещё бы, звони, — я кивнул и сменил тему для разговора: — И как тебе город? После области, наверное, как деревня воспринимается?

— Ну… если честно, — она наклонилась и достала из плиты советскую чугунную сковороду, покрытую окаменевшими слоями многолетнего нагара. — Сначала думала, катастрофа, что и делать? Первый день, все заняты, никто ничего не объясняет, я не соображаю, ничего не понимаю. Потом пришёл прокурор, наорал на меня, что я не работаю, пришлось срочно ехать на дело с трупом, там была пьяная драка с поножовщиной. Прокурор и потом орал, пока я в суд дело не загнала. А там уже судья орала, ещё громче, матом всех крыла, и меня, и прокурора, и адвоката, — Ирина засмеялась. — В общем, все как везде, работаем…

— Кто судья? Дамира Федотовна? Ну, ей можно, она же в судьях работает чуть ли не со времён войны. У неё даже наган был, она рассказывала, — я хмыкнул, вспомнил, что старая вредная бабка всё ещё жива. — Зато она принципиальная, даже братков садит, они к ней подход найти не могут.

Весь криминальный мир области знает, что если дело рассматривает Федотовна, то пиши пропало. Никакого снисхождения и никаких ниже низшего сроков по статье. А сама она к любому начальству дверь в кабинет с пинка открывает.

Картошка пожарилась, чай налили, а Сан Саныч внимательно смотрел, как мы едим, и ждал, когда угостят его. А Ирина уже расслабилась, смеялась, я тут как раз рассказывал истории со своей работы. Благо от следовательской работы её чувство юмора уже немного обросло профессиональным цинизмом, и от грубоватых ментовских шуток она нос не воротила. Или я ей так понравился за период нашего недолгого знакомства, что теперь могу нести всё, что угодно, а она будет смеяться.

Правда, часть из своих историй я выдумал, ведь они ещё не случились, но произойдут в будущем, а кое-что уже действительно было после того, как я вернулся в это время.

— Так и сказал, перекрестить, чтобы успокоился и на место лёг? — Ирина уже заливалась задорным смехом. — А потом мелом обвести?

— Ага. А потом мы прибежали и выпустили шефа, он теперь как слово «морг» услышит, так бледнеет, ха! — я пересел, а то поясница устала от старой табуретки, да и задница сплющилась.

— Вот, вроде, работаю, — она задумалась, — всех ваших оперов-тяжей знаю, а вот с тобой почти не пересекались, кроме того случая в депо.

— Так и я тоже недолго же работаю, и в самостоятельное плавание совсем недавно пустили. Меня до недавнего времени вообще стажёром называли. Может, пересядем куда-нибудь? — я показал на табуретку. — Такие не рассчитаны на долгое сиденье.

— Да, можно в комнате, там диван хороший, — она показал рукой на дверь. — Можно кассету включить. А в депо у вас… ой, у тебя, так быстро вышло.

— Если выходит найти злодея по горячим, это же замечательно.

— Ой, я тут вспомнила…

Мы перешли на диван, что удивительно, совсем новый и удобный, но над ним висел такой старый советский ковёр с узорами. Я развалился на диване, Ирина села рядом, достаточно близко, чуть прикасаясь ко мне бедром и плечом. Думал, отсядет, но нет. Я чувствовал ее тепло. Приятно…

— Надо же послезавтра вести Дружинина на следственный эксперимент. Этап из СИЗО заказала, привезут его в ИВС к вам. Это же ты его поймал? Мне там девочка рассказывала, дочь его сожительницы, как ты его вытащил из ванной, а он будто стрелять хотел из обреза! Взахлёб так рассказывала, — Ирина посмотрела на меня. — Прямо запомнила тебя.

— Было дело, — я сел ещё ближе. — Работа в убойном такая, бумаги заполнять да убивцев искать… но иногда выходит и спасти кого-то. Главное — шанс не упустить.

— Тебе уже многие должны, — она не отсела дальше, а напротив, будто сама придвинулась, глядя мне в глаза. — И та девочка в подъезде, и мужчина тот, сегодняшний.

— Ну, хорошо же вышло, — я наклонился к ней.

— Там фильм новый, включить хотела, — Ирина начала было вставать.

— Потом, — я положил ей руку на нежное плечо, провёл по спине, определяя, где там у неё замок лифчика, и притянул к себе, а она сама подалась вперёд. — Не до кассет сейчас.

Целуясь, мы упали на диван. Я краем уха услышал, как хитрый Сан Саныч прошёл на кухню искать вкусняшки, но мне было не до того, чтобы его останавливать.

* * *

Утром я проводил Ирину до её работы, потом завёл Сан Саныча домой и направился в чебуречную напротив ГОВД. Сюда Шухов всё равно не заходит и меня не засечёт, хотя, говорят, когда он сам был опером, то трапезничал здесь постоянно.

Пришёл туда, позвонил отцу в кабинет и предложил попить чай. Он согласился, а я пока занял место за столом в углу и заказал несколько чебуреков, благо, деньги у меня были. Кажется, пока я не смогу вернуться к кабинет, это место будет моей базой и точкой встречи с коллегами.

Жаль только, что здесь негде писать, ведь клеёнки так сильно пропитались жиром, что к ним всё постоянно прилипало. Кассир и повар курили на улице, клиентов всё равно кроме меня не было, на маленьком телевизоре мелькала заставка передачи «Смак» ещё старого образца, где не готовили яичницу, выводя название программы кетчупом, а писали краской на стекле.

Отец пришёл быстро. Усталый, глаза красные, на лице щетина. Кажется, домой он со вчерашнего дня не возвращался.

— Да там в районе катались, — пояснил он, сложил чебурек в два раза, съел в пару укусов и отпил чай могучим глотком. Только после этого уставился на меня. — А ты чё это не в области? У тебя же реабилитация, вроде.

— Некогда, батя, надо дела допинать.

— А мне шепнули по секрету, — отец хитро посмотрел на меня. — Что ты вчера Артура загрузил, когда встречался с ним. Что там случилось?

— Тебя всё равно не было на месте, пришлось своими силами.

Вкратце я рассказал ситуацию, не упустив и то, что Орлова провоцировал человек из банды Слепого. Отец глубоко задумался.

— А ведь чуть не упустили их, — наконец, произнёс он и взялся за второй чебурек. — И смежники вчера суетились, отвлекались, но у них и без этого хватало забот.

— Ну, зато вопрос решился, от парней пока отстали. Крови не пролилось у нас, а вот Чапай, чую, не жилец более. Но плакать не будем, и темнухи, надеюсь, не повиснет. Тело-то вряд ли найдем.

Отец очень внимательно посмотрел на меня и довольно хмыкнул.

— Рассуждаешь, как волк.

— Это плохо?

— Наоборот… Далеко пойдёшь, — сказал он. — Тебя точно надо к нам. Хорошо ещё хоть к тяжам взяли в отделение, а то бы тогда попал к имущественникам, а там в этой рутине даже думать некогда. Сутки носишься, ищешь украденные шмотки и всяких куриц, а потом пишешь и пишешь. У вас тоже рутины дохрена, но хотя бы есть, где мозгами пораскинуть. Но всё равно, это же была не твоя задача.

— А какая разница? Представь, пострелялись бы они, кому бы пришлось ехать и эти трупы пересчитывать?

— И то верно, — он усмехнулся. — Там бы такое побоище случилось, не разгребли бы. И чего ты хотел поговорить? О об этом деле?

— О другом. О Кузьмине…

— Да не парься ты насчёт Борьки, — отец отмахнулся. — Он сам решил по этой дороге идти, хотя я ему предлагал, как выпутаться.

— Я не из-за этого. Хочу понять, как он с серией связан.

— Вот это хороший вопрос. Он и в УГРО же работал, ещё инспектором, и к нам когда попросился, я его сразу без вопросов взял. А вот стоило бы их задать, потому что уже потом присмотрелся, понял, что он это…

— Что? — спросил я, когда отец слишком уж задумался.

— Честно, только между нами, — он нагнулся чуть вперёд. — Жил он не на одну получку. Осуждать за это, знаешь, сложно, много кто из наших и ваших на стороне заработок имеет. Но надо твёрдость характера проявлять, ведь одно дело — шабашка какая-то или благодарность от спасённого, а другое — когда начинаешь целенаправленно использовать положение для заработка. Договариваться за деньги на что-то глаза закрывать, а потом и сами взятки брать.

— И Кузьмин их брал?

— За руку не ловили, — отрезал отец. — Подозрения были, не оправдались. Но он стаж потом выработал и ушёл на пенсию по выслуге, устроился в банк, в тот самый, что… короче. — он явно сказал больше, чем хотел, но всё-таки успел остановиться, — короче, ушёл и ладно, бабки там исправно платили, у нас кто-то ему даже завидовал. А вот когда мы начали с этим «Фениксом» работать, предложили Борьке посотрудничать, с нами же всё-таки раньше был… да ты и сам тогда в кабинете слышал, что он сказал. А потом раз — и… — отец пожал плечами. — Вот до чего докатился.

— Я тут узнал, что он, оказывается, был в хороших отношениях с Рудаковым. Семьями дружили, на шашлыки ездили, в кабаки ходили.

— Такое было, да, — он отпил чай и осторожно поставил кружку на стол, причём она даже не стукнула. — Сейчас основная версия — Борька Кузьмин, используя свои старые наработки ещё по УБОП, набрал себе банду из всяких личностей, типа того же Сёмы и Ганса, может, кого-то ещё. А Рудаков — за их деньги делал отказные по заявам о без вести пропавших стариках, позволяя оставаться в тени. А через банк отмывали доход от продажи квартир.

— А вдруг там Рудаков всем рулил? — предположил я. — Да и приватизированные квартиры, знаешь, денег стоят, и для небольшой банды из нескольких человек — куш прямо неплохой. И посторонних там нет, закрытое общество, никто лишний не прознает.

— Вряд ли следак рулил, — с сомнением произнёс отец. — Хотя в наше время чего только не бывает. Вообще мы думаем, что когда ты увидел серию, и мы их начали прижимать, Борька начал поспешно избавляться от «коллег». А потом испугался, что мы свяжем его с ними по старым материалам, и решил избавиться лучше от нас с тобой. Чтобы наверняка себя обезопасить. И банк, опять-таки… А смежники всё на Кросса думают, — он хмыкнул.

— Всё так серьёзно? — я задумался. — Риск избавиться от нас высокий, последствия опасные, да и мы его даже не подозревали, он с Гансом и остальными вообще пока никак не связан. А вот Рудаков — другое дело.

— Версия требует доработки, — отец кивнул. — Возможно, в банде был кто-то ещё… И вот когда на Рудакова вышел Верхушин, оба запаниковали.

— Всё равно не бьётся, — сказал я. — Покушение на тебя они начали готовить до того, как я поговорил с Верхушиным.

— Вот и я про что. Не всё бьётся, надо дорабатывать. А вообще, — отец задумался. — Вот Борька всю жизнь на работе, но вот что за её пределами было — он не особо нам открывался, секретничал много. А вот Витька Иванов — сходи-ка ты к нему в больничку. Мы его в местной оставили, в областной госпиталь не повезли. Он Борьку лучше всех знал, хотя друзьями они не были, собачились, как вы с Толиком.

— Мы с Толиком сработались, не собачимся, — я усмехнулся.

— Вот и хорошо.

— Ладно, схожу сегодня к дяде Вите.

— Сходи, а то он подставился под пулю, теперь, лежит, скучает. Рад будет. А я пока дам команду, чтобы за Севером присмотрели, чтобы он тех твоих ребят не трогал. Не думаю, что сподвигнется, но все же. Раз ничего не вышло, то он сделает вид, что ничего и не было. Но на всякий случай надо ему намекнуть об этом. Смежники, думаю, тоже этим займутся.

— А сливать это Артуру не будете? — решил я уточнить.

— Ещё чего, чтобы они тут бойню устроили? — возмутился отец. — Но зато у нас будет козырь. Ну и заодно гарантия для тех парней, что если Север или Слепой решат с них что-то требовать, мигом огребут от всех, кого можно.

— Понял. Я пока тачку твою возьму, погоняю, ты всё равно на работе?

— Да без проблем.

РУОП хитрил, но у них свои методы работы с бандитизмом, а я со стороны видел далеко не всё. Про ФСБ вообще молчу, даже отец вряд ли знает, что именно они тут разрабатывают.

Я распрощался с отцом, а затем зашёл к нему в квартиру взять ключи. Но не от москвича, а от гаража Серёжи, отцовского соседа. Тот уехал на заработки аж в Португалию, работать строителем, ключи от квартиры и гаража оставил отцу, чтобы тот присматривал за всем. Машины у него не было, но зато в гараже хранились инструменты.

Ну и заодно часть арсенала, полученного Орловым от блатных, я туда тайно перевёз.

И с этой посылкой я направился на встречу с Турком в оговоренном месте, недалеко, кстати, от КБО орловских ребят. Тот был чем-то недоволен.

— Здорово, Паха, — он вышел из девятки и открыл багажник. — А чё ты мне не сказал?

— Про что?

— Про пушки! — выпалил Турок. — Воры отдали оружие Орлову, а ты молчишь! Узнали случайно.

— Я и не скрывал, вот, всё тебе привёз, — я поднял тяжёлую рисовку, не добавив, правда, что часть оружия, которое было получше, перекочевало ко мне в другой тайник. — Всё с точностью до каждой патрона, пересчитай.

— Ну-ка покажи, — он поставил сумку к себе и проверил автомат, его номера. — Хотя китайские, чё их там смотреть? Ладно, а то мне ночью сегодня выволочку устроили из-за оружия.Поступила оперативная информация, что парни Орлова на стрелке были вооружены, а я не в курсе был. Чудом стрельба не началась.

— Я их успел найти. Говорил же тебе по телефону, ты не слышал.

— Да мы за пределами города были, — пояснил он, захлопнув багажник. — Хватало вопросов с Кроссом, и тут ещё Артур высунулся. Хотели перехватывать его по пути или там на точке пасти, да мы про эту точку узнали, когда всё закончилось. Да и людей мало, как разорваться?

— Кого-то другого пасли?

— Если будем тебя привлекать, Паха, то расскажу, — Турок нахмурил брови. — Возможно, будем звать, раз ты в городе остался, а вместо тебя в области Женька в потолок плюёт да медичек щупает. Но дело важное, да. Погнал я, Паха. Кстати говоря, раз с Артуром ты сам поговорил, мы сделали намёк Северу, чтобы не лез, куда не просят.

— И что, блатной с вами говорил? — спросил я.

— Когда надо, они говорят, — он хмыкнул. — Это на публику понты, а сами-то они хитрожопые, не тупые. И кстати, вот тебе премия от нашего руководства. Будем работать с тобой дальше.

Ну, «премия» — сказано громко, это просто квитанция, зато не помешает точно. Тогда счёт мобилы пополнить было сложно, карточки пополнения мало где встречались, вот и оплачивали, в основном, через кассу оператора. И теперь мне пополнили мобилу аж на 50 долларов. Неплохо, смогу звонить везде, куда надо. Слишком к ней привык за годы первой жизни, и сейчас с трубой стало сподручнее.

Теперь пора проведать дядю Витю. А заодно и проверить вчерашнего мужика, что я выловил у киоска, всё ли с ним хорошо.

Я поехал на отцовской машине в приёмный покой, спокойно заехал на территорию (даже не пришлось показывать ксиву, цепь на въезде была опущена) и остановился рядом с машиной скорой помощи.

А тут наши, с другой стороны торчала серая служебная шестёрка. Водитель Степаныч, облокотившись на капот, травил санитарам анекдоты.

— Приходит новый русский, говорит, хочу сотовый телефон купить. У него спрашивают, так вы же уже только в этом месяце пять телефонов купили, зачем ещё-то один? Теряете вы их, что ли? А новый русский такой: нет, не теряю, просто в предыдущих батарейки сели! — Степаныч громко заржал. — Прикиньте! Батарейки сели — и он новые покупает, ах-ха-ха…

— Кого привёз, Степаныч? — я поздоровался с водителем.

— Так коллег твоих, Якута с молодым.

Их я встретил внутри, сияющий Толик игриво улыбался медсестре, пока Якут смотрел записи на посту.

— О, Паха, всё никак дома не сидится? — Толик сразу протянул мне руку. — Пошли, братан, поработаем! А правда, что ты вчера Ирину, следачку, проводил до дома? Ух, хороша девка. А вы там с ней часом не?.. — парень изобразил недвусмысленный жест, похлопывая открытой ладонью сверху кулака.

— Брешут, — я хмыкнул.

— Гонишь! Вас видели!

— А что здесь случилось? — перевел я разговор в рабочее русло.

— Ну, думаю, — произнёс Якут, — тебе это будет интересно, опер, — добавил он, чуть хмыкнув. — Тяжкие телесные наклевываются, избили сильно парня одного, вытащили из машины и побили. Наш общий недавний знакомый, кстати.

— Что там опять случилось? — спросил я.

— Пошли, раз здесь, он в палате. Заодно и выясним детали, кто его так отделал.

Глава 9

Сначала я думал, что это попал кто-то из Орловских парней или даже Федюнин, раз его знает Якут. Но когда поглядел в журнал на посту, увидел фамилию, всё понял.

— Толя, позвони пока в инспекцию по делам несовершеннолетних, — сказал Якут, поправляя очки. — Пацану же семнадцать ещё. И в дежурку брякни, пусть следака зовут.

Сразу понятно, о ком он. Даже сначала прошёл холодок, неужели это отчим сорвал на пацане злость? Надо узнать.

Пришлось подождать, потому что пацана вдруг из детского отделения начали внезапно перевозить в отдельную палату во взрослом, причём с неплохим ремонтом, шторами на окнах, и не простой старинной пружинной кроватью, а более дорогой, импортной. Сюда помещают больных только за неплохие деньги.

— Артур сказал, чё ему с малолетками-то лежать, скучно же, — объяснял какой-то широкий браток другому. — Он же взрослый уже почти. А сам позже заглянет.

Они только что вкатили в палату телевизор на столике. Второй браток держал в руках пустую коробку из-под видика, его уже поставили.

Побитый светловолосый пацан, лежащий на кровати, уставился на нас. Как же его звали? Петька, да, вспомнил — Артур же тогда приходил за ним в ГОВД, когда мы взяли Петьку вместе с теми алкашами. Алкаши, не зная, что он пасынок Артура, хотели взять его на свой налёт, но не вышло.

Досталось ему. Правый глаз заплывший, на голове повязка, на руке и ноге гипс, нога подвешена. Пацан испуганно смотрел на нас.

— Кто так тебя? — мягко спросил Якут. — Отчим?

Мы переглянулись. Если это Артур распустил руки, наказать его как-то официально будет сложно. Но Петька замотал головой.

— Нет, — слабым голосом проговорил он. — Не он.

— А кто?

— Да я машину взял из гаража…

* * *

Утро этого же дня

— А это твоя машина? — спросила Светка, сидя на переднем сиденье. — Тебе уже можно ездить?

— Можно, — Петька уверенно рулил новенькой зелёной восьмёркой. — У отчима свои дети есть, он её старшему купил, Гарику. А тот мне даёт ездить, нормальный пацан. А вот Артур её мне не даёт.

— А права-то у тебя есть? — с опаской спросила девушка.

— Нет, — Петька замотал головой. — Но я правила учу, потом сдам. Да и тут поезжу, здесь гаишников никогда не бывает, отвечаю, а в город не будем… вот же!

Светка вскрикнула, Петька нажал на тормоз, но всё равно они задели резко выехавший с заправки джип красного цвета. Раздался громкий звук удара.

— Он чё не уступил-то? — расстроенно протянул Петька. — У меня приоритет же был.

Он открыл дверь и вылез. Водитель джипа, крепкий мужик в кожанке, уже был снаружи, осматривал повреждения.

— Ты куда несёшься⁈ — проревел он. — Щегол пестрожопый! Совсем слепошарый?

— Но вы же мне должны были уступить, — неуверенно сказал Петька.

— Я должен был? Ты чё, пацан, совсем попутал? — мужик навис над ним и пихнул в грудь.

— Давайте гаишников вызовем.

— Ну нет, — водитель джипа усмехнулся и полез в салон…

* * *

— Ну и гад же он, — в сердцах произнёс Толик.

К таким историям он ещё не привык.

— Номер и марку машины запомнил? — спокойно спросил Якут.

— Нет, — промычал побитый Петька. — Бил и бил, а потом сказал, что я ему должен за эту машину заплатить…

Он вздрогнул ещё раз, когда дверь в палату открылась. Вошёл Артур в халате, накинутом на плечи, держа в руке доверху набитый пакет. Выглядел он спокойно.

— О, палату хоть нормальную подобрали, — проговорил он с усмешкой. — Уже и первые посетители пришли. А тут тебе пацаны мои подарков отправили, скоро сами будут, проведать.

Петька внимательно следил за тем, как Артур прошёл к койке и сел на белую табуретку. Боится отчима, но тот хоть при нас не зверствовал.

Но Артур будто и не думал ругать парня.

— Я машину не хотел брать, — начал оправдываться Петька.

— Гарик не против, ну а я что не давал ездить… да ладно, — Артур отмахнулся, — все пацанами были, я у своего бати как-то запорожец угнал. Или вот опер Васильев — тоже подростком у отца москвича угнал и чуть не врезался в грузовик, да? — он кивнул на меня.

— Всё ты знаешь, — произнёс я. — Я-то уже забыл про этот случай.

— Да батя твой как-то один раз разговорился, когда о детях случайно разговор зашёл, дескать, не слушаются отпрыски, — Артур усмехнулся, достал коробку дорогого сока и налил в пластиковый стакан. — Он это к тому, что потом всё равно поумнеют, и тебя в пример привёл. Ладно, — он посмотрел на нас, — я, как отец, добро на допрос не даю, так что можете идти. Пусть отдыхает, станет полегче, придёте. Адвокат вам позвонит.

Мы вышли из палаты, переглядываясь, но дверь плотно закрывать не стали, и она сразу открылась. Хотелось знать, что будет дальше, смена настроения уж больно внезапная. Таким спокойным Артура я никогда не видел, особенно с пасынком, которому он то и дело отвешивал подзатыльники. Но я всё же присмотрелся к Артуру внимательнее и заметил, что на самом деле он едва сдерживается от злости.

Тот продолжал говорить:

— Так что, Петька, про машину голову себе не забивай, там ремонт-то фигня, уже завтра сделают. А вот на права учись, я тебе потом возьму отдельную тачку, для практики. Пей, — он подал ему сок и почти без паузы добавил: — Да вот чего-то думаю, когда матери твоей не стало, мы как-то с тобой всё общий язык найти не могли. А ты же мне не чужой.

— Он сказал, что я ему денег должен… — прошептал Петька так тихо, что я едва услышал.

— Ничё ты ему не должен, — Артур заулыбался своей привычной хищной улыбкой, которая сулила неприятности. — Придурок он, но ты не парься, Петька, я с ним сегодня встречусь, поговорю очень серьёзно и доходчиво, и он про деньги мигом забудет, это я тебе гарантирую. И никогда даже пальцем не тронет…

На мгновение его передёрнуло, и даже правый глаз заморгал быстрее. Злющий он, как чёрт, но держал себя в руках. По крайней мере, пока.

— Не знал он, кто ты, — продолжил Артур и махнул рукой. — А я же тебе говорил, Петруха, если кто лезет, сразу говори, чей ты сын, и ни одна падла во всём городе на тебя рыпаться не рискнёт. Вот и надо было сказать. Ну да ладно, что теперь, бывает. Ты отдыхай, молодой, быстро поправишься.

Он поднялся и вышел. На выходе очень внимательно оглядел нас.

— А кто это был? — спросил Якут. — Кто напал?

— Вы же милиция, вы и выясняйте, — Артур улыбнулся ещё шире. — А мне лишь бы пацан выздоровел.

Не говоря больше ни слова, он прошёл по коридору. Один из братков остался возле палаты, как раз принёс себе стульчик и достал из кармана свёрнутый журнал Cool и начал его листать, не обращая на нас никакого внимания.

А у нас мысль-то у нас точно была одна на всех — одним разговором со злодеем дело точно не закончится, и всё это может сильно повлиять на обстановку в городе.

— Скажу-ка отцу про это, — произнёс я. — Чтобы сюрпризом не было.

— Угу, — протянул Якут. — Артур — человек мстительный. Съезжу-ка я тогда тоже кое-куда. Толя, ты ничего не забыл?

— Точняк! — Толя полез в карман. — Паха, смотри. Пришла бумага от пейджинговой компании, целую распечатку прислали. Вот, сообщения, которые приходили тебе, Кузьмину, и ещё кое-что… Короче, я тут выписал, что интересное. Вот, на пейджер Кузьмина, хотя он зарегистрирован на чужое имя, пришло сообщение с телефона-автомата, что за речкой стоит.

Сообщения он записал от руки в блокнот синей шариковой ручкой, но не китайской с тонким стержнем, а нашей, от которой остались помарки, ещё размазанные пальцами.

Это сообщение я уже видел. «С кафе отмена, там тебя ждут. Езжай по адресу, сам буду там». А вот следующие интересны.

— Вот это, — показывал Толя, — диктовали с телефона из квартиры Рудакова, ты его видел. В том районе цифровая АТС, определитель в пейджинговой компании есть. Вот мы это тоже запрашивали. И, короче, с этого телефона поступило два звонка оператору, время я вот здесь записал. Записи разговора есть, может, пришлют скоро, а сообщения оставили такие.

Он ткнул пальцем в нужную строку.

— Та-а-ак, — протянул я. — Это интересно.

«Пришёл Верхушин чё делать?». Именно так и пришло сообщение, как продиктовали, так оператор и записала.

— Начали искать владельца пейджера, — сказал Толя, — на какую-то бабку зарегистрирован, ищем её.

— Проверь ФИО среди пропавших по квартирной серии, — посоветовал я. — Паспорта же куда-то делись, могли на них регистрировать эту вот аппаратуру.

— Точняк! — он оживился и продолжил: — А вот это второе сообщение, которое прислали Рудакову. Тут только вот: «Еду». И с того же автомата за речкой. И вот, последнее — то, что прислали тебе. Это тоже из квартиры Рудакова.

Сообщение, которое прислали с телефона из квартиры Верхушина, я тоже знал, там был адрес, по которому живёт Рудаков, и приписка: «…санкция будет утром. Надо срочно брать сейчас, пока не уехал. Скоро буду там». То, что пришло именно мне. Значит, это сообщение отправили из квартиры Рудакова, прямо с того телефона, уже после того, как там оказался Верхушин. Но трубка залапана, как говорил Кирилл, и ещё была испачкана кетчупом, пальчики уже не выявить.

Значит, сам следак меня и не звал, или только хотел позвать, или его как-то обманули. В этом деле ещё остаются пробелы.

— Там Кирилл должен был ещё справку по следам доделать, — вспомнил я. — Надо её приобщить.

— Да криворукий он, — Толик отмахнулся. — Залил твой рисунок реактивом, опрокинул раствор какой-то, всё испортил. Справка-то есть, а образцов нету!

Я чертыхнулся.

— Невовремя. Но пусть тогда сам снимает рисунок протектора с крузака Рудакова, в гараже же осталась машина.

— Съездим сегодня, — он кивнул. — Вернусь, к нему зайду. Надо же ключи ещё брать.

— По самому Рудакову тишина?

— Полная. Нигде не объявлялся.

Так, и кто это звонил с домов за рекой? Там от центра не так и близко. Надо бы подумать над картой города, сопоставить, кто там мог быть. Кузьмин был на квартире у Рудакова вместе с её хозяином, и кто-то обещал к ним приехать — и приехал, судя по следам, оставленным в квартире. А в это время я совместно с ФСБ и РУОП караулил кафе «Сапфир».

После этих сообщений злодеи оставили тело Верхушина на квартире, а с ним сидящего в засаде Кузьмина, который должен был прикончить лично меня. Но мы с Василием Иванычем поняли, что в квартире в тот вечер должно было быть ещё минимум два человека — это кроме покойных Бориса и Верхушина и пропавшего Рудакова.

Но в городе скоро может стать так жарко, что расследование отойдёт на второй план. Я набрал с мобилы Турка, ввел в курс по больнице и рассказал, что слышал от Артура. Турок матерился долго, прибавилась ему ещё одна забота. Чуть позже передал новость отцу и решил закончить то, ради чего в эту больницу и пришёл.

У дяди Вити богатых родственников, чтобы уложили в отдельную палату, не было, поэтому он лежал в общей. Забрался на самое «козырное» место — не у окна, от которого дуло, а в углу. Лежал с перевязанной ногой, а сидящий рядом с ним Дмитрий Кудрявцев, опер из РУОП, что-то рассказывал, размахивая руками, иногда потирая лысую макушку.

— О, к тебе гости, — Кудрявцев заметил меня. — Тогда погнал я. Вот же, старый дурак, под пулю полез раньше всех, прикинь, Паха? Батя твой на него ругался, я ругаюсь, а он лежит, хохочет.

— Зато на бюллетене, — дядя Витя действительно засмеялся. — Отдохнуть хотел от родных руоповских рож, да вы и здесь меня достанете.

Соседи по палате, кто не спал, неодобрительно глядели на расшумевшихся. Усатый мужик листал книжку, ещё двое парней помоложе резались в карты на тумбочке, иногда косясь в нашу сторону. Один дедок похрапывал с кроссвордом на груди.

— Пока того связного брали, значит, ранили, — заключил я.

— Угу, — Кудрявцев закивал. — Я ему ещё говорю, автомат-то у меня, куда вперёд батьки в пекло лезешь? А он лезет, броник у меня, грит, броник! А про ноги-то забыл, тот сразу и пальнул! На них-то броника нет.

— Так мне-то чё, — отшучивался дядя Витя. — Вы, дураки, молодые, а я-то уже старый, чё мне терять.

— Ладно, то, что ты дурак старый, это я не спорю, — Кудрявцев громко захохотал. — Чё спросить-то хотел! Там нашли наган охолощённый, вроде как, его к делу не пришить, пугач да пугач. Надо твоим детЯм? Постреляете за гаражами.

— У меня детЯм уже, — дядя Витя снова засмеялся, — за двадцатник обоим, учатся уже в институте! Отдай его… как же его… — он защёлкал пальцами, вспоминая, — всё забываю, как его зовут… О, вспомнил! Кириллу, криминалисту, он же всё собирает пукалки да ножики.

— Коллекционирует? — уточнил я, помечая это себе в памяти. Надо проверить.

— Он же и сказал, что охолощённый, — Кудрявцев засмеялся. — Себе присмотрел, значит. Ладно, погнал я…

— Дима, вопрос, — остановил его я. — А вы сразу поехали его брать, связного этого, как только узнали?

— Канеш, сразу! Собрались всей кучей и погнали с базы к нему, пока не убёг. Пока ты там стрелял на хате у следака, — он хмыкнул, — мы уже в общагу ломились. Ладно, покеда, погнал я!

— И чего ты первым-то полез, дядя Витя? — спросил я, в свою очередь усаживаясь на табуретку рядом с его кроватью.

— Да совесть потому что задрала, едрить её за ногу! — в сердцах выпалил он. — Я же про эту бригаду, — голос его стал тише, — я же про эту бригаду мокрушников в курсе был, но хотел их подловить на одном деле, ждал… а тут вот чё оказалось, кого им заказали. Батю твоего. А коли не вышло, хотел живым его взять, но тот басурманин сразу палить давай, через дверь прямо. Меня задел, а его Димка сразу очередью из «Кедра» пришил. Видел, какой довольный? Тоже на реабилитацию отправят.

— Понятно. А кто хотел заказать? Что думаешь?

— Да вот, — он посмурнел, — знаешь, их кто-то заранее вызвал, готовил покушение. Бандиты же хитрить любят, народец скверный. Иногда мокрушник сразу мочит, особенно гастролёр, а иногда хитрее делают, выжидают, готовятся, изучают жертву. Месяц, бывает, ждут или два. Приказ отдал, а потом этого бандита даже щёлкнут, — дядя Витя хлопнул себя по бедру целой ноги, — а приказ действует ещё, и мокрушники работают. Особенно если аванс уплачен.

— Кто-то серьёзно готовился, значит, — произнёс я.

— Паха, есть курево? — с надеждой спросил он. — А то у Димки не спрашиваю, он жадный, никогда не даст. Уши пухнут.

— Да я ж не курю. Побаловался и бросил.

— Эх, — дядя Витя покачал головой. — Просто был вот такой случай… помнишь, был такой Каратист в «Универмаге»… хотя нет, это ты не помнишь, его же в 93-м замочили. Так вот, он как-то раз вызвал бригаду мокроделов с Дальнего востока, так они, едрить их в ногу, китаёзы были, сами под заезжих китайцев-работяг замаскировались, на ремонте работали, в общаге жили, что напротив цели.

— Хитро, — кивнул я.

— Угу. И ждали. И потом, уже когда Каратиста хлопнули, они через неделю завалили директора банка «Феникс»! Предыдущий который был! Ну, мы давай тогда Кросса в разработку брать, он же после Каратиста паханом стал, а тот даже и сам не знал, что покушение готовилось. А киллеры, выходит, своё дело сделали всё равно и свалили. Только случайно они попались, уже в другом регионе, хвастались при стукаче, а коллеги про это прознали, нам весточку прислали. Так и выяснили всё.

— Навевает разные мысли, — задумчиво сказал я. — А я вообще-то к тебе по делу, дядя Витя. С отцом говорил, он передал, что ты про Кузьмина Бориса можешь рассказать, хорошо его знал.

— Ну, как — хорошо, — он задумался и посмотрел в потолок. — Хорошо-то его никто не знал.

— Он с Рудаковым, говорят, нормально жил. И с тобой, хотя я слышал, что вы с ним собачились.

— Что есть, то есть, — дядя Витя кивнул. — Вообще…

Молчал он долго, наверное, секунд тридцать, о чём-то думая.

— О мёртвых, как говорится, или хорошо, или ничего… кроме правды. Так вот… я сам свечку не держал, просто слышал разговоры. Если говорить грубо, между нами, то вот Борька после того, как ушёл от нас, однажды попал крепко по пьянке, а Рудаков его отмазал от уголовки. И заодно взял на крючок…

— Детали знаешь? — спросил я

— Не особо, не копал в эту сторону. Но странности были.

— А кто знает?

Дядя Витя снова думал долго.

— Рудаков точно знает, — он усмехнулся. — У нас же только слухи ходили, но без всякой конкретики. Но вообще, Борька же у нас работал, у него в разработке много кто был. Я бы вот с этой стороны начал копать, мог же он кого-то привлекать для своих дел. Он как-то признался, что у него информатор был среди блатных, ещё со времён УГРО, но отношения у них сложились почти приятельские. Хотя это нами не практикуется, опасно, можно встрять из-за этого. И он этого информатора сам отмазывал от уголовки, и вот информатор сам мог его прикрыть. Не по дружбе, не думай, компромат там. Прознают другие блатные об этом, сами грохнут.

— И кто он?

— Не знаю, говорю же, он не проходил официально, Борька бы тогда сам не сказал — я и не в курсе был бы. Но как выйду на работу, могу поискать, поспрашивать.

— Понял, — я кивнул. — Буду ждать.

— Договорились! — он протянул руку. — Да ты не думай, я здесь недолго, кость не задета.

Вслух я этого не сказал, и дядя Витя тоже не подумал об этом варианте, но Борис Кузьмин ведь раньше, ещё в советское время, работал в УГРО, как и мой отец. А если кто и может рассказать про те времена кроме бати, то только наши старые опера — Якут и Устинов.

И вот они точно могут подсказать лазейку к этому делу.

* * *

Чуть позже, центр города

Погода портилась, вот-вот должен был пойти дождь, но летняя кафешка ещё была открыта. Хозяин кафешки лично жарил шашлыки на мангале под открытым небом, официантка разносила тарелки с мясом и кружки с пивом, посетители всё сидели за столами, хоть и поглядывая с опаской на небо. Ветер усиливался, а ограда летней кафешки из стальных чёрных прутьев никак от него не защищала.

За одним столом сидел Боцман, бригадир «Универмага», и двое его бойцов. Один из них, Генка Пианист, рассказывал городские новости.

— Ну и чё, короче, — он размахивал сигаретой при каждой фразе. — Наехали зареченские на этих пацанов, стрелку им забили. Так те Мирона сами взяли у бабы на хате, Чапаю п*** вломили, а Артуру на стрелке такую предъяву сделали, что он сразу съехал и свалил подальше.

— Ты не заливай, — возмутился Резо, отвлекаясь от шашлыка.

— А я-то чё? Братва говорит, что Артур съехал.

— Пробей-ка всё, Резо, — грубым басом сказал Боцман, отпивая пиво. — Что и как, а то мне кажется — гонево это всё, — он сделал ещё глоток. — А я с этой машиной сегодня провозился. Какой-то лошара малолетний в меня врезался, задок к чертям погнул, дверь заклинило. Ремонт в штукарь зелени обойдётся, а то и больше.

— «Чероки» же, — закивал Пианист. — Заказывать детали из Москвы надо, в области хрен найдёшь.

— Так знаю! Надо было крузака брать, к япошкам проще найти.

— Так пусть лошок и оплачивает, — заметил Резо. — Раз сам накосячил.

— Оплатит, никуда не денется. Он в больничке пока, гы-ы, — Боцман коротко загыгыкал. — Пробей-ка, Пианист, кто его родаки, пусть тачку ту продают и…

Рядом с повреждённым «Чероки» остановилась красная девятка. Оттуда выскочил чем-то встревоженный Шмель, высокий качок, и, даже не закрывая дверь, побежал к столу.

— Боцман! — рявкнул он. — Тебя Кросс ищет! Очень недовольный. Чё трубку не берёшь?

— Чё такое? — Боцман нахмурил брови и проверил телефон, лежащий перед ним на столе.

Опять села батарейка.

— А чтобы ты ему пояснил за этого пацана, — запыхающийся Шмель навис над столом. — Ты сегодня избил сына Артура… ну, неродного… но суть-то одна. Он же предъявит за это!

— Вообще, — Боцман отпил из кружки и громко поставил её на стол. — Пацан сам не прав был, ещё возмущался там, я его и осадил. Во-вторых, не калечил, а просто проучил. И откуда я его знать-то должен? Он на Артура-то и не похож сроду!

— Езжай в казино, — велел Шмель. — Кросс ждёт.

— А ты мне не указывай, не дорос ещё, — пробурчал Боцман. — А вообще, я и Кроссу всё обосную, и Артуру предъявлю, чтобы за пацаном лучше смотрел, — хвастливо произнёс он. — Так что пусть не пыжится, армянин, ещё и за тачку мне должен останется…

— Чё-то какой-то замес недобрый начинается, — произнёс Резо, оглядываясь по сторонам.

Боцман тут же начал оборачиваться. Чёрный крузак встал с одной стороны, оттуда выбрался высоченный Крокодилыч с парой человек, вид у них и вправду был недобрый. Ещё несколько зареченских остановилось у побитой машины самого Боцмана.

А у входа в кафешку остановился красный джип «Шевроле», вскоре оттуда вылез и сам Артур. Улыбка до ушей, как и всегда. Он пошёл в сторону кафе, выставив захваченную из машины биту в сторону прутьев решётчатого забора. Она громко стучала каждый раз, встречаясь с прутом.

— Шашлычная закрыта, — громко объявил Артур, продолжая улыбаться. — Можете идти, уважаемые гости. Вся еда и выпивка за счёт заведения.

Прочие посетители торопливо расходились, только Боцман и его люди остались за столом. Лицо Боцмана мгновенно заблестело от пота.

— Артур, ты погоди, — навстречу ему двинулся Шмель. — Кросс уже недоволен, он спрашивать за это с Боцмана будет…

— Ты мне не мешай, Шмель, — Артур отпихнул его лёгким тычком битой в плечо. — У меня с Боцманом базар. Не с тобой. С вами я потом говорить буду.

— Артур, — Боцман поднялся и вытер лицо… — Я погорячился малян. Давай всё обсудим, я и ремонт тачки покрою, и лечение…

Он замолчал, когда бита уткнулась ему в грудь.

— Артур, это не по понятиям! — вскричал Шмель. — Тебе надо к Кроссу идти…

Он не договорил, потому что его грубо отпихнул от стола Крокодилыч.

Сам Артур этого даже не услышал. Он так и смотрел на Боцмана очень внимательным взглядом, а тот только пучил глаза.

— Ты на моего сына руку поднял, падла, — прохрипел Артур, больше не улыбаясь.

Глава 10

Бандитских разборок я за всё время своей долгой работы повидал множество. Какие-то конфликты решались переговорами, путём уступок, то есть тихо, какие-то — драками или стрельбой, о чём узнавал весь город. Но куда чаще одни наносили точечные удары в ключевых участников других ОПГ, устраивая на них покушения, или нагло отжимали точки, заставляя их платить дань другой стороне. Так и проходили криминальные войны.

Одно время у нас, как в боевиках, стреляли почти каждый день. Потом стало чуточку спокойнее, но большинство крупных банд в городе действовали до середины нулевых (а орловские так и вовсе существовали до поимки самого Орлова, а значит — до последнего дня моей первой жизни), и периодически всё-таки бывали перестрелки, случались громкие убийства, заказуха. В том числе двойные и тройные убийства.

Но пока было подозрительно тихо. И хотя это не ощущалось как затишье перед бурей, всё равно я думал, что в городе что-то должно вот-вот произойти. Многое изменилось, и мне надо следить за тем, чтобы ничто не ушло в худшую сторону.

Моё расследование, ради которого я оставался в городе, надо продолжать — и идти по другим зацепкам. Нужно понять, что связывало убитого бывшего мента Кузьмина, Рудакова, бригады киллеров-кавказцев, которые караулили отца в кафе, и банды чёрных риелторов, которые по итогу чуть не подготовили покушение против бати.

День в суете прошёл быстро, и, судя по всему, свежих криминальных трупов не было (хотя их могли ещё не найти), поэтому наше отделение разбрелось по домам, кроме оставшегося в кабинете Сафина и дежурившего сутки Устинова.

Руслан — мент опытный, прожжённый, но он переехал к нам в 89-м году и Кузьмина толком не знал, а Василия Ивановича не было на месте — ушёл искать, где перекусить.

Я его нашёл сразу. Чебуречная рядом с ГОВД на сегодня уже закрылась, и Устинов стоял у вывески, считая мелочь в ладони.

— Что-то рано они по домам свалили, — он почесал затылок, завидев меня. — А ты всё работаешь, Пашка?

— А куда деваться, Василий Иваныч? — я развёл руками.

— Ну, как говорится, отпуск — это время, когда ты можешь уходить с работы вовремя, — он хмыкнул. — Давай хоть почаюем с тем, что есть. А то в желудке пусто, даже пообедать сегодня некогда было.

— А можно пирожков взять, если ещё продают.

— Точняк! — Василий Иваныч оживился. — Пирожки-то там козырные, всё хотел спросить, где берёшь, да забывал.

— А что с работой сегодня было? — спросил я. — Якута и Толика видал, а у тебя что?

— Так всё по этому следаку и Борьке Кузьмину…

Мы пошли быстрым шагом, а то уже стало совсем прохладно. Устинов закурил и глухо кашлянул в сторону. Какое-то время шли молча, поток машин мешал говорить. Время-то как раз такое, что все едут с работы, да и шли мы в сторону оптического завода.

— Сначала какой-то алкаш чуть гаражи не поджёг, — продолжал он, когда показался забор и расположенные за ним цеха. — Который Рудакова и его соседей…

— Он же не пустой? Там же его машина стоит.

— Угу. Короче, раз этот криворукий Кирилл твой рисунок испортил, я его заставил по новой всё снимать, с каждой шины, — Устинов хмыкнул. — Так что справку приобщат завтра, со всеми показаниями и экспертизой по следам. Потом ещё ездил с Якутом — это мы того алкаша, который в вас с обреза чуть не стрельнул, возили на квартиру его собутыльника, чтобы показывал он, как удары наносил. А Ирина Константиновна, следачка наша, всё про тебя спрашивала, типа, когда вернёшься с реабилитации, — он хитро подмигнул мне.

— Торговля идёт, — сменил я тему, показав в сторону завода.

Мы ускорили шаг. У сторожки на заводе уже включились лампы, загорался и свет в окнах домов поблизости.

— Ну и хорошо, пожрём тогда, — Василий Иваныч расправил усы. — Ох ты, знай я об этом месте раньше, так бы сюда и наведывался. А чё ты со мной, кстати, поговорить-то хотел? По делу же пришёл.

— Да я тут узнавал у Вити Иванова, что когда Борис Кузьмин работал с вами всеми в УГРО, у него был какой-то тайный информатор, который не проходил по документам, из блатных. И у него якобы с ним были хорошие отношения. Были и остаются до сих пор.

— Надо подумать, так сразу не скажу, — Устинов замолчал.

Тётя Маша сидела на своём месте, на складном стульчике, который каждый раз приносила с собой. Перед ней стояла сумка на колёсиках, а там должна была быть кастрюля с пирожками.

Даже хорошо, что при взгляде на неё больше не вспоминается бабушка с костылём, которая каждую неделю приходила в милицию, затем и в полицию, показывая там всем выцветший полароидный снимок.

Что-то мне уже удалось сделать, получится и остальное.

— Ой, Паша, — тётя Маша обрадовалась, завидев меня. — Всё тебя вспоминала. Вот, держи. А вы тоже из милиции? — она посмотрела на Устинова. — Вот, и вам тоже, берите, пока горячие.

— А что меня вспоминать? — спросил я.

В руку она мне вложила два пирожка, завёрнутых в газетный лист. Газетка месячной давности — видно было обрывки заметок, что умерла бабка Ванга, а в Афганистане наши пилоты, захваченные в плен ещё год назад, смогли сбежать из Кандагара, угнав самолёт, и прилетели домой.

А пирожки оказались с картошкой, ещё горячие, даже пришлось подуть.

— Да как что вспоминать? — тётя Маша радостно засмеялась. — Всё-то все говорят, как тут грабители были, а ты их в милицию уволок. Я тогда как услышала, у меня аж сердце давай из груди выпрыгивать! У меня же тут мои были, Ленка с Игорем! Не дай Бог, что случись с ними, не пережила бы.

— Всё с ними хорошо будет, — заверил я.

И правильно сделал Игорь, что не рассказал о своём путешествии на кладбище, где его хотели закопать чапаевские, нечего волновать мать.

— Всё нормально будет, — повторил за мной Василий Иваныч, выпрямился во весь свой немалый рост и по очереди расправил каждый ус. — Мы же тут за порядком следим. Я, кстати, тоже там был, видел всё своими глазами, поучаствовал, так сказать…

И мне так жестом показывает, мол, уйди, не мешай, старая гвардия работает. И сам аж помолодел, лет десять будто скинул, а в глазах молодецкая удаль.

— Ой, а вкуснотища-то какая, — он откусил пирожок и аж зажмурился. — Тут как в рекламе, райское наслаждение, а не пирожки.

— Ну, скажете тоже, — Тётя Маша отмахнулась, но с широкой улыбкой. — Обычные пирожки.

— А я всё люблю, и пирожки, и булочки, — разошёлся довольный Устинов, снова делая знак рукой, чтобы я топал по своим делам.

— Ладно, погнал я, — я переложил пирожок в другую руку, чтобы не обжигал пальцы. — Тётя Маша, а ваш главный клиент сегодня не приезжал?

— Приезжал недавно, — она закивала. — Купил целый пакет. Говорит, сын у него в больнице, ему везёт, а то он их любит, пирожки-то эти. А вот кто, не сказал.

— Пасынок его.

— А-а-а, — удивлённо протянула тётя Маша. — Ну хоть заботится.

Я отошёл, а Устинов вспомнил о моём вопросе:

— Паха, насчёт этого твоего друга. Спроси Якута, он может знать, он с Кузьмой дольше проработал, в паре с ним были пару лет. Там что-то с рынком было связано. Андрюха дома сегодня, должен вспомнить.

— Благодарю.

Я пошёл в сторону пятиэтажек, а Василий Иванович остался поболтать с тётей Машей. Ну и пусть развлекаются. Где жил Якут, я прекрасно знал, но в гостях у него никогда не был, в первую жизнь так и не довелось.

Сначала хотел найти его номер телефона в записной книжке, чтобы предупредить звонком, но передумал и пошёл так. В эти дни в гости ходить пока ещё проще — просто взял и пошёл, даже звонить не обязательно, особенно если знаешь, что человек дома. Проще к этому относились, и встречали радушно.

Хорошо, что город ещё не разросся, не настроили микрорайонов по окраинам, так что идти было недалеко. Жил Филиппов в девятиэтажке, лифт в его подъезде работал, все кнопки на месте, никто их не прижигал. В этом доме тоже жили одни менты, так что всех маргинальных личностей отсюда гоняли без лишних слов.

Я позвонил в дверь, отошёл на шаг, чтобы увидели в глазок. Вскоре дверь открылась.

— Во, кто пришёл, — Якут, одетый в клетчатую рубашку и мешковатые штаны, чуть улыбнулся. Руки у него были в муке, так что он просто поднял правую в знак приветствия. — Проходи, ужинать скоро будем.

Жил он с семьей в однушке — сам Якут, его жена, высокая неразговорчивая женщина, которую я совсем не знал, и сын. Ещё у него есть старшая дочь, но она уехала учиться в область этой осенью.

В комнате темно, но шторы ещё открыты. Из телевизора играла хорошо знакомая мелодия из «Санта-Барбары», сериал смотрела жена Якута. Сын, пацан лет десяти, сидел на кухне, туда и позвал меня Якут.

— Так, Васька, двигайся, — распорядился он, — дядя Паша сюда сядет. Ща, скоро закончим, вода уже кипит.

На плитке и правда кипела большая кастрюля, из-за чего мне сразу стало жарко. Окна запотели, на подоконнике сидела полосатая кошка и хитро поглядывала на миску с фаршем. А на столе, засыпанном мукой, уже раскатали тесто. Сын Якута рюмкой делал заготовки и под контролем отца лепил пельмени. Пацан выглядел довольным, рад, наверное, что папка дома, такое бывает редко.

Пацан набирал из миски на углу стола фарш и укладывал в пельмень. В этот момент подавала голос кошка, которая унюхала мясо.

— Так, вот этот рассыпется, — строго сказал Якут, показывая на пельмень, и быстро слепил один сам. — Ещё раз, плотнее, вот, как показывал. А тут мало начинки, не жалей её.

— Сам лепишь? — спросил я, усаживаясь в стороне.

— Пельмени — дело мужское, — важным голосом произнёс он. — Меня ещё мой батя учил. Так, закидывай в кастрюлю.

— Сколько? — спросил пацан радостным голосом.

— Да всё кидай! Не жалей. И помешивай, чтобы ко дну не прилипли.

Пацан по одному закидывал пельмени в кастрюлю, а Якут протёр руки вафельным полотенцем.

— Всё думаю, что как-то тихо, — сказал он. — Из-за этого случая в больнице с пасынком Артура что-то точно должно произойти.

— Я вот тоже, — признался я. — Недобрая тишина.

— Тут разные исходы могут быть, — Якут закурил и подошёл к окну, чтобы открыть форточку. Оттуда сразу потянуло холодным воздухом. — Если это кто-то из банды Артура, мы об этом и не узнаем, разберутся быстро.

— Это вряд ли. Свои родственников босса знают, даже пасынка.

— Вот именно. И другие банды должны знать… в большинстве своём, но всё-таки не все, — Якут задумался. — Явно паренька побил какой-то бандит или обнаглевший коммерсант, бывают и такие. Если барыга — его накажут, если бандит… будет сложно, потому что Артур темпераментный. И он про кого-то знал.

— Значит, скоро об этом услышим.

— Угу, — он выпустил дым. — Потому что идти и жаловаться к другому авторитету он вряд ли пойдёт, а сразу поедет ломать кости или стрелять. Если мелкого пехотинца побьёт, дело замнут, а вот если он кого-то крупного тронет, будут разборки. Артур же всегда прёт, как бык.

Я кивнул, это всем понятно. А вот Якут продолжал о чём-то думать.

— Хотя есть и другой вариант, — медленно произнёс он. — Артур — злопамятный, но если не найдёт сразу… предположим, тот бандит, побивший пацана, узнает, на кого руку поднял, и свалит, и Артур не найдёт, на кого сорваться. Тогда он успокоится, подождёт… Может, даже договорится о компенсации… и всё равно по итогу отомстит, когда все уже забудут.

— Было уже такое? — спросил я.

— Да, и не раз. В итоге все своё получат… ладно, чё о грустном, вон, пельмени на подходе. А пельмени надо с хорошим настроением есть. Вот у якутОв принято с бульоном и под водочку, но у меня водочки нет. Или отправить Ваську за пузырём?

— Везде так принято, под водочку, — я хмыкнул. — Но можно и так. Пусть дома сидит, темно уже на улице.

— Потом сделаем, — мечтательно сказал Якут, — как дома делали, с квашеной капустой и мясом. И буузы, как буряты делают, вот это вообще деликатес, их на пару надо варить.

Налил он мне полную тарелку, с бульоном. Свою порцию он обильно поперчил, а жена достала сметану из холодильника. Я давно не ел домашних пельменей, отвык, ну а магазинные — они что, даже близко не похожи по вкусу. Даже о работе не хотелось говорить за таким ужином, дела подождут.

Так что только когда поужинали, вышли на балкон. Обычно у всех он заставлен всяким хламом, но у Якута там стояло кресло, куда он садился сам, и стул для гостей. А вид у него сверху неплохой, видно почти весь город, тем более, дом-то построен на возвышенности.

— Хотел спросить тебя про Кузьмина, — сказал я, усевшись на стул. — Выяснил, что он дружил с Рудаковым, если можно так сказать, и заодно, что бывший следак отмазал Кузьмина от уголовки. Хотя это только слухи.

— Что-то такое слышал, — он внимательно посмотрел в город. — Но, знаешь, сплетничают часто, а по делу мало кто может сказать.

— Это от Вити Иванова из отцовского отдела узнал, заходил к нему сегодня в больнице. Он же сказал, что у Кузьмина был особый информатор ещё с советских времён, который по агентурной документации не проходил, но с которым у него были приятельские отношения, и даже оставались до недавнего времени. А раз в квартире у Кузьмина явно были сообщники, я бы хотел с этой стороны зайти, поискать.

— Был такой, — Якут кивнул. — И долго был. Но знаешь, Кузьма хитрил постоянно, не говорил, всё в себе держал. С ним поэтому сложно работать было, он что-то всегда мутил.

— И всё же его в РУОП взяли без проблем.

— Да, потому что пробивной и никого не боялся, даже бандитов. Въедливый ещё, дотошный, в людях разбирался. Даже когда выпивали с ним, он, вроде, и много говорил, но всё темнил. Но кое-что и выбалтывал. Ты не думай, — Якут внимательно посмотрел на меня, — что раз ты его стрельнул, к тебе как-то хуже будут относиться. Борьку все знали, но вот видишь — никого не удивило, что он замешан в этом дерьме оказался. И по делу в итоге получил, за что боролся, на то и напоролся. Мог же иначе поступить, но не стал.

— Я и не переживаю.

— И хорошо, что это ты там был. А то бы при мне он девчушку ту взял, и я бы не смог пальнуть, рука бы дрогнула. Зря он так сделал.

Якут замолчал. Через балконное окно было видно, что его жена уже помыла посуду и вернулась к телевизору, а сын игрался китайским мячиком на резинке, бросая его так, что он возвращался в ладонь.

— Так, давай по делу, — Филиппов затушил окурок. — Что интересно?

— Кто этот информатор?

— Из того, что он рассказывал, и что сам слышал, скажу. Кличку не знаю, фамилию тоже, но Кузьма как-то раз его вытащил из КПЗ, когда тот попался. Это давно было, при Брежневе. Сначала тот парень напёрсточником был, а как повзрослел, форточником стал, тогда и попался впервые. Кузьма его вытащил подчистую, даже записей не осталось. Потом сам Кузьма говорил, что этот его человек уже в конце восьмидесятых всё-таки уехал на зону, попался на квартирной краже. Ну, — Якут что-то пробормотал про себя. — Смотри, времени прошло много, могли и выпустить, мог и умереть. Если не умер, то статьи у него для воров авторитетные, с такими легко среди них подняться, так что вряд ли он с ментом продолжит знакомства. И раз он не проходил официально, то будет всё отрицать, даже если на него и выйти. Но начинал он с рынка, там кое-какие знакомства могли остаться.

— Хм, — я облокотился на поручни и посмотрел вниз. — У Толика, помнится, был человек там, он тогда смог его завербовать, но там такой жук — всё хитрит. Старый мошенник, всё ещё промышляет на рынке. Надо его поспрашивать, он там, на этом рынке, всю жизнь, может подсказать.

— А хорошая мысль, — согласился Якут. — Я его тоже знаю, но он скользкий, как угорь. Попытайся, ты упорный, что-то да выйдет.

— Ща Толику от тебя звякну, — кивнул я.

— В прихожке телефон. Через девятку только звони, на город.

— Понял.

У самого Толяна телефона не было, поэтому мы всегда звонили его соседу. Если бы мы не работали в милиции, злой сосед точно бы не скрывал, что думает по этому поводу, но вместо этого он каждый раз только шумно выдыхал, как носорог, и топал за Толиком.

Пока я стоял в прихожке с трубкой у уха и ждал Толю, думал, что если что-то случится в городе, всем начнут звонить сразу. Артур случившегося сегодня точно не спустит, но вот узнаем ли мы об этом — труп он спрячет, к его распоряжению целое кладбище.

А если не убьёт, а просто отделает кого-то до полусмерти, врачи могут и не сообщить, особенно если их, что называется, «настоятельно» об этом попросит братва. Если не было огнестрела, то никто и не доложит.

Но пока тишина, и это меня беспокоило. Ладно, зато есть время, надо продолжать искать хвосты. Да и не только по этому поводу я хотел идти на рынок. За годы моей работы в первой жизни у меня накопилась солидная сеть информаторов, а любому оперу необходимо с ними работать. Они давали расклад по многим вопросам, они шли по нашим документам под псевдонимами, им даже платили по ведомости (копейки, конечно), как информаторам.

А сейчас у меня никого и не было, оперативную сеть надо было восстанавливать, я ведь помню, кто у меня там в ней работал. Быстренько выйду на контакт.

Самый первый — Генка Ювелир, старый пройдоха, которого всё пытался завербовать Толик, ещё когда работал в старом отделении. Толян хитрить не умел, так что Генка Ювелир только делал вид, что ему помогает, а на деле говорил много всякой ерунды, которая не подтверждалась, и вешал Толику лапшу на уши.

Потом мошенника прижал я, уже серьёзно, Ювелир перестал хитрить и стал работал на совесть. Правда, его всё равно тянуло кого-нибудь обуть, хоть по мелочи. В эти годы, как я помнил, он промышлял игрой в напёрстки, но занимался и другими вещами. Вид у него добродушный, располагающий к себе, так что жуликом он был успешным.

Сегодня у меня явно вечер хождения по гостям, потому что придётся идти и к Толику, у него же под крылом Ювелир. Если сразу приду на рынок, жулик скроется, заподозрит неладное. Так что мы просто просто сделаем вид, что пришли ему заплатить вознаграждение за сотрудничество, и сразу возьмём на крючок.

Толик ответил — сказал, что будет ждать, так что надо двигать к нему. Я распрощался с семьёй Якута, зашёл в магазин по пути и минут через двадцать добрался до нужного места.

Жил Толян в общаге-малосемейке, построенной при старом радарном заводе. Изначально там обитали работники завода, и хотя он давно закрылся, люди там пока ещё живут приличные. А вот со временем они будут продавать свои жилища, и туда начнут заселяться всякие маргинальные элементы, и уже к концу нулевых мы будем ездить туда как на работу. Чуть ли не каждую неделю там будет или труп, или износ, или тяжкие телесные, а уж коллеги-опера, которые кражами занимались, вообще могли бы там дневать и ночевать.

Коридор узкий, по обе его стороны тянулись бесконечные двери комнат. Ещё здесь санузел и кухня общие, что, конечно, было неудобно. Впрочем, Толик этого особо и не замечал, потому что он, бабник, ночевал здесь редко.

Я постучал в дверь с номером десять, не открывали. Зато скоро послышался топот за спиной.

— О, Паха, ща хавать будем! — прокричал довольный Толян.

Он в одной майке, трусах и тапочках гордо шёл по коридору, держа в руке чугунную сковородку, из которой валил пар. Но там у него только макароны, больше ничего.

Он пихнул дверь, и я вошёл вслед за ним в мелкую комнатушку. Из мебели здесь только солдатская кровать, тумбочка, шкаф с отломанной дверью, за которым видна форма и повседневная одежда, и ещё табуретка. Вместо вешалки у двери вбиты гвоздики. На кровати лежал журнал с сисястой красоткой, на который Толян стыдливо бросил полотенце, затем поставил сковородку на тумбочку, а из отделения за дверцей достал хлеб и кусочек сала.

— Генеральское ещё, осталось немного, — объяснил он.

— Да уж, — сказал я, оглядываясь в комнате, — обстановка у тебя спартанская.

— Типа того, — он хмыкнул и пододвинул к тумбочке табуретку, а сам сел на кровать. — А, где наша не пропадала. А ты пузырь принёс, да? — он показал на мою куртку, у которой оттопыривался карман…

— Не, — я достал оттуда банку тушёнки и пару чокопаек. — Ешь давай, а я у Якута пельменей наелся.

— Да ладно, Паха, зря, что ли, я готовил на двоих? — он достал из тумбочки приличный швейцарский ножик и ловко вскрыл тушёнку. Содержимое банки он высыпал в сковородку. — Приземляйся да погнали.

Ну, по таким радушным приглашениям дважды не отказывают. Я взял ложку и сел поудобнее.

— Давай завтра с тобой на рынок сгоняем, — тут же предложил я, закусывая хлебом. — Оперативные позиции надо налаживать.

— Агентурную сеть решил расширять? — он зачерпнул полную ложку. — Да надо бы, а как? Я вот только того хитрожопого Ювелира зацепил, да он пургу гонит, в основном. Толку-то от него.

— Вот с него и предлагаю начать. Завтра подойдём, якобы деньгу ему принесли, а сами прижмём — стучать будет, как дятел. Покажу пару приёмов, — я глянул на него и добавил: — которым меня Якут с батей научили.

— Ну давай, — согласился он и задумался. — А я вот думаю всё про того пацана, которого сегодня побили. И всё-то тишина в городе. А что-то по-любому стряслось, Артур же это.

Я молча поразился тому, как совпали наши мысли — мои, Толика и Якута, и кивнул:

— Вот тоже такая мысль.

— Кстати, насчёт Кузьмина, которого ты замочил, — начал Толик. — Знаешь, что я про него услышал? Что он по пьяни…

Толик не договорил и повернулся к двери. Я тоже услышал топот из коридора, кто-то торопился к нам. Вскоре дверь открылась, на пороге стоял пузатый мужик с реденькими волосами, в очках, одна дужка которых была замотана изолентой.

— Тебе опять звОнят, — пробурчал он и запыхтел как носорог.

Толя молча вышел вслед за ним, а вскоре вернулся с озадаченным видом.

— Что там? — спросил я и процитировал: — У нас труп, возможно, криминал, по коням?

— А хрен его знает, — он пожал плечами.

Не понял, о чём это я, ведь сериал-то ещё не вышел, кажется. Надо поаккуратнее с такими фразами.

— Василь Иваныч позвонил, — Толя подошёл к шкафу, — погнал я, короче, чё-то стряслось.

— Я с тобой, поехали.

Ну точно, сегодняшняя история с Артуром получила продолжение, как пить дать.

Глава 11

Верхнереченск, этим вечером

Красный джип «Шевроле» ехал окольными путями, избегая центральных улиц. За рулём сидел сам Артур, откусывая от пирожка на ходу, а два охранника находились сзади, оба внимательно пялились через окна. Один из них, Хонда, постоянно поправлял куртку, под которой держал автомат мини-Узи, второй, Башка, держался за цевьё помповика, который упёр прикладом в пол.

Артур приказал взять оружие, а заодно и написать всем заявления на имя начальника ГОВД сегодняшним числом, что, мол, нашли ствол и несут его в милицию — на случай, если остановят.

Рискованно, но в такой ситуации ответка от Универмага неминуема, и пусть Кросс в последнее время вёл себя мягко, он легко мог вспомнить старые времена и пойти вразнос, устраивая стрельбу где угодно.

На переднем пассажирском сиденье развалился Крокодилыч, держа в руке массивный телефон. Впрочем, в его ручище мобила-кирпич не казалась такой уж большой.

— Короче, босс, — басил он. — Боцман в больничке, так и не оклемался ещё, в коме. Врачи сегодня будут ему башку вскрывать, осколки черепушки собирать. Ты ж ему ещё половину зубов вышиб, ну, там ноги, рёбра и…

— Мне-то чё ты рассказываешь? — недовольно спросил Артур, посмотрел на остатки пирожка в руке и проглотил всё одним укусом. — Будто я не видел, куда бил. Не очухался, значит? Ну, после такого и не скоро очухается, — он хмыкнул. — А не надо было наезжать, не разобравшись. Такой косяк только кровью смывается. Следующего, кто на моего пацана полезет, закопаю нахрен.

— На кладбище надо было его сразу везти, а не оставлять там, — Крокодилыч хмыкнул. — Добить, в яму бросить, присыпать, а сверху гроб поставить… ну да тебе виднее, босс, как поступать. А так в коме и лежит, да. Как бы заяву не накатал, если очухается.

— Его косяк, а за заяву точно прибью… А Кросс там чё? — Артур подозрительно посмотрел на едущую впереди шестёрку, но она свернула в ближайший проулок. — Молчит до сих пор?

— Так чё? Недоволен, что ты к нему не пришёл вопрос порешать по понятиям. Якобы, он и сам с Боцмана спросил бы…

— Спросил бы? Ну-ну… Кросс размяк, — злобно выплёвывая слова, перебил его Артур, — его даже собственные бугры уже не слушают, х*р положили. И пришёл бы я к нему, чё дальше? Предложил бы он мне процент с набережной побольше? После того, что с Петькой сделали? Не, — он замотал головой, — Кросс Боцмана побздёхивает, не тронул бы он его и пальцем, только деньги бы свои нам совал, чтобы замять всё. А мне потом как братве в глаза смотреть? Умылся и пошел? Нет, надо самому всё решать, вот я и решил. Так что чё Боцман сделал, то и получил, да же?

— Да, Артур, без базара. Но ответка от Кросса теперь будет, — заметил Крокодилыч. — Что ты его бугра урыл — ему тоже придётся что-то делать, или его кодла предъявы ему кинет, возмущаться будет.

— Само собой, — Артур заулыбался, глядя вперёд. — Но обломится, пижончик. Вытягивай, короче, Мирона от той бабы, побазарить с ним хочу насчёт…

Он замолчал, когда у Крокодилыча зазвенел телефон, бугай медленно выдвинул антенну и прижал трубу к уху. Во время разговора молчал, только слушал, а через десять секунд отключился. Вид у здоровяка стал тревожный.

— А потом позвонил крокодил, — Артур засмеялся. — Отправь мне калоши, и мне, и жене, и Тотоше. Как раз младшему вчера читал. Ну и чё там базарят?

— Хм… Там это… Сожгли наш склад на Горького, — Крокодилыч снова задвинул антенну. — Где у нас часть игровых автоматов хранилась для набережной и венки для кладбища. Ну и гробов немного. Подробностей не сказали, надо с будки позвонить, пробить, чё там за канитель приключилась.

Он озабоченно поджал губы и ждал реакции.

— Венки — херня, — отозвался Артур через несколько секунд раздумий и полез в пакет за ещё одним пирожком, — новые купим, у нас и так с них выхлоп в десять раз идёт. Вот гробы жалко, козырные были, не из фанеры, а настоящее дерево — дорогое, полированное. А автоматы… ладно, ща позвоним, Кроссу так хвост прищемим, утром сам прибежит мириться.

— А чё сделаем? — удивился Крокодилыч.

— Не догадался? — с каким-то задором поднял тёмную бровь Артур. — Ха, ты же сам мне предлагал.

— Склады у реки? — тот оживился. — Сжечь?

— Нет, умнее поступим. У него там цистерна спирта стоит из Китая, прямо там же эту спиртягу бодяжат, разбавляют и водку делают, с портретом Кросса на этикетке, прикинь? Ха-ха! Народный кандидат Гордеев, лучший выбор, ха! Народный, бляха! Завернул так завернул. Короче, перед самыми выборами мэра пустит на прилавки по бросовой цене. Вот эту водку мы себе и перегрузим, со всем оборудованием, остальное — в реку нахрен. Кросс-то думает, что я не знаю про эту тему, а выборы-то скоро. Мэром стать захотел? Хрен ему.

— Ну ты, Артур, даёшь! Голова! А кому звонить? — он снова выдвинул антенну.

— Ты чё, Крокодилыч? — Артур пихнул его в плечо. — Не с мобилы же! Вот, сейчас, с таксофона брякнем.

Он остановил джип у обочины. У пивного магазина стоял телефон-автомат, прикрытый полуразбитым колпаком, по нему как раз говорил пацан в куртке из жёсткого кожзама, одной рукой он держал трубку, другой, в которой была зажата сигарета, яростно размахивал.

Артур достал из бардачка горсть жетонов и вышел из машины, охранники тут же выбрались следом. Вскоре рядом с ними остановилась «Тойота Марк 2», тоже с зареченскими и тоже с оружием.

— Пацан, ты скоро? — спросил Артур, подходя к телефону.

— Ты чё, на, оборзел? — сходу огрызнулся парень, но обернулся и замер, узнав Артура. Чуть не выронил трубку от неожиданности. — А я это…

Артур хотел было махнуть рукой, чтобы пацан валил, но прислушался и обернулся. Слишком быстро ехала та грязно-белая шестёрка, а Артур уже навидался подобных случаев.

Рефлексы не подвели, он сразу бросился к шевроле и укрылся за своим джипом, доставая из внутреннего кармана «Глок-17», дорогой и модный пистолет.

А вот его охрана среагировала не так быстро. Чуйка у них была не как у босса.

Сначала раздалась длинная автоматная очередь, следом отовсюду посыпалось битое стекло. Артур пальнул вслепую, пару раз стрельнул Крокодилыч из ТТ, дал несколько коротких двоечек Хонда из своего мини-Узи. Гильзы летели в сторону Артура.

Шестёрка, не останавливаясь, проехала дальше, автоматчики скрылись в салоне. Машина мчалась быстро, двигатель ревел на всю улицу, а на резком повороте скрипнули тормоза.

«Марковник» рванул за ней по команде Крокодилыча, который сначала глянул на Артура, что он цел.

И всё, покушение закончилось. Трупов нет, только на асфальте остался лежать раненый Башка, держащийся за плечо. Артур поднялся и глянул на пострадавший джип, принявший в борта несколько пуль.

— Башку к нашему лепиле, пусть пулю вынет, заштопает, — спокойным голосом произнёс он, развернулся и заулыбался. — А ты, пацан, в рубашке родился, я смотрю. Везунчик.

Из жигулей стреляли на ходу, из пары автоматов, огонь вели шквальный, почти не целясь. И если бы парень стоял чуть левее или правее, неминуемо бы схватил шальную пулю, тем более, полуразбитый козырёк над таксофоном от пальбы окончательно разнесло на куски. Но бледный как смерть парень остался цел, даже стеклом не порезало.

— Вали-ка домой, — Артур махнул рукой. — И молчком, понял? Ты же не дурак, да? Вот и помалкивай, фарт свой не спугни.

Парень закивал и торопливо побежал вдоль по улице. Артур проводил его взглядом.

— Вот, значит, как Кросс решил, — он хищно усмехнулся. — Ну, сам напросился, нас он не потянет. Крокодилыч, закрой вопрос с Боцманом в больнице.

— Понял.

— И пацану моему в палате охрану усиль, завтра в область перевезти надо будет, и остальных детей тоже. У тётки погостят.

— Сделаю, босс.

* * *

Я не рисковал нарваться на начальство, Шухов по таким вызовам ездил крайне редко, за что иногда отхватывал. Ему больше нравилось сидеть дома в толстом халате или в тёплом кабинете ГОВД, тем более, с недавних пор он освоил пасьянсы на компе.

Издалека уже было понятно, что мои мысли оказались верными, и это всё — бандитская разборка. Когда мы с Толиком только подходили к больнице, сразу увидели служебные шестёрки, уазик и куривших на улице руоповцев. Мигалка на уазике работала, освещая всё вокруг синим, и в ночной темноте (время уже было почти полночь) её было видно издалека.

Кого-то или привезли в больницу, или прикончили прямо там.

— А чего это сегодня с ним? — удивился Толян, заметив водителя.

Обычно молчаливый дядя Гриша о чём-то яростно спорил с Ручкой, размахивая руками. Но говорил он невнятно и хрипло, и я различал только сплошной мат, в промежутках между которыми были какие-то другие слова. Кажется, он расстроился, что только собрался идти домой, а его заставили ехать.

Но долго грустить ему не пришлось. Василий Иваныч как Бэтмен вышел из тени, обхватил дядю Гришу сзади и взял за обе руки.

— А чё ты такой грустный, Григорий Трофимыч? — спросил Устинов с хитрой усмешкой.

— Иди ты! — послышалось в промежутках между матюгами. — Пусти! Ядрён пистон!

Дядя Гриша попытался вырваться, но, как в анекдоте, из цепких лап Василия Иваныча ещё никто не вырывался.

— Ща развеселю, — пообещал Устинов и начал водить руками дяди Гриши в стороны, будто играл на баяне. При этом начал напевать: — Мужичок с гармошкой, поиграй немножко! Спой-ка от души…

— Иди ты!

Дядя Гриша, наконец, вырвался и спрятался в машине. А у меня немного отлегло, стало понятно, что во время разборки никто посторонний не пострадал, иначе бы все так не смеялись. Но бандиты вот точно попали, в этом я не сомневался.

— А я тут, — улыбающийся до ушей Василий Иваныч подошёл к нам. — На сутках же сегодня, вот и в каждой жопе затычка, и на каждой свадьбе покойник… блин, жених! И вот непруха, сегодня Сурков дежурит, а он же по каждому звонку истерику поднимает, всех в ружьё ставит. Хорошо, что он не в области сидит, а то бы если кто пёрнул громче обычного, он бы сразу СОБР поднял. Вот и гоняет меня, старого, всю ночь.

— К кому ездил? — спросил я.

— Да к старому Владлену Сергеичу. Судьёй был, помнишь его, ровесник Дамиры Федотовны…

Оба старики, но Владлена я не застал. Да, они ровесники, оба родились в двадцатые годы. И имена соответствующие, модные в то время, Владлен — сокращение от Владимира Ленина, и Дамира — Да здравствует мировая Революция.

— А он в маразме уже, — продолжал Устинов. — Мол, в квартиру посторонний проник, часы украл! А я приезжаю, вижу, что это внучка его в гости пришла, а часы он сам спрятал, чтобы она не стащила их, и забыл где, в милицию давай звонить. Вот искали их целый час.

— Он их в шкафчике в ванной хранит, — подсказал Толя. — Я уже два раза к нему ездил, он их там прячет всегда и забывает. Дед-то, вроде, матёрый, приколист, но иногда рубит его, и он всё забывает, всех обвиняет.

— А раньше мировой мужик был, всё хвастался, сколько расстрельных приговоров вынес…

За разговором мы зашли внутрь больницы, прошли через приёмный покой по коридору вдоль палат. Там, где мы сегодня были у пасынка Артура, на полу лежали два мужика в камуфляже, их скрутили руоповцы и проверяли документы. Здесь же работал и мой отец.

— Отпусти их, — тихо распорядился он. — Не они это были, эти вообще из ЧОПа, не из банды. Палату охраняют.

— Так, может, увезти их в клетку? — предложил низкорослый опер Рыбин, чернявый мужик в кожанке. — Всё равно чё-то знают.

— Ага, а потом ночью этого пацана замочат, — отец показал на дверь палаты. — Ты его охранять будешь? Пусть стоят у двери, а утром всё равно его заберут. Отпускай.

Значит, Артур усилил охрану у своего пасынка Петьки. И понятно, что обидчика его подопечного постигла суровая кара, а Артур подстраховывается на случай ответки.

От кого только, от Кросса или от Слепого? И дошло ли до него, что Север, человек Слепого, пытался спровоцировать Орловских на бойню?

Вопросов много, ответы скоро узнаем.

Отец махнул нам рукой в знак приветствия.

— Ручка уже там, — сказал он. — И тащить удобно будет, морг недалеко. Шухов там ждёт?

Батя засмеялся, остальные тоже.

— Кого грохнули? — спросил я, когда стало тише.

— Боцмана из «Универмага». Прямо в больничке добили.

— Это он пацана избил? — я кивнул в сторону палаты.

— Он. Вот только всё было сложнее…

Мы пошли дальше, в сторону операционной, чуть приотстав от остальных. Отец рассказал вкратце, что Артур сегодня избил битой до полусмерти Боцмана и бросил его на улице. Того увезли в больницу, по дороге он впал в кому, и врачи долго пытались его спасти. Причём в милицию служители Гиппократа не сообщили, как я и думал. То ли им заплатили, то ли угрожали.

А вот дальше стало интересно. Кросс тут же дал ответку, и его люди спалили важный склад Артура. Соразмерный ответ, но вдруг всё пошло не по плану.

— После этого прямо на улице расстреляли джип Артура, — отец уже почти шептал. — Кого-то ранили из его братков, но они его к своему доктору куда-то увезли…

И тут мне вспомнилась сцена из ещё не вышедшего фильма «Жмурки», где студент-медик извлекал пулю из раненого бандита. Скорее всего, этого раненого лечили таким же образом.

— Чуть народ ещё не покрошили на улице, но свезло, посторонних не задело, — продолжал отец. — После этого Артур решил вопрос с Боцманом закрыть, показать, что тоже не пальцем делан. И Боцмана сразу порешили.

— То есть Кросс решил за нападение на его бригадира сразу стрелять насмерть? — спросил я, пристально глядя на отца. — Смотри, что я думаю, бать. Не просто же так Артур этого придурка отделал, но не убил. Думал, что они поогрызаются, но потом замирятся. У них же с Кроссом общие дела. А тут сразу покушение…

— Вот поэтому я тебе всё это и говорю, — отец одобрительно кивнул, и взгляд его снова потеплел. — У тебя ещё голова не засрата, мысли свежие, сразу просёк. И ты же мне говорил про Севера и его пушки. Да, ты правильно заметил. У Кросса голова холодная, и то, что Боцмана поломали, ему даже на руку, тот же на его место метил. Так что дал бы ответку для приличия, и договорились бы. А тут — война. Или провокация от Слепого, а Артур повёлся, пока неизвестно.

И тут мы зашли в операционную. Доктора курили прямо здесь, медсестра сидела, зажав лицо платком. Такого она не ожидала, вот нервы и сдали.

А на столе лежал поломанный Боцман, до груди накрытый окровавленной простынёй. Один из хирургов, седой мужик с большим горбатым носом, рассказывал, как прямо в разгар операции вошли три братка. Настолько наглые, что даже не надели маски.

— Я им говорю, куда? Операция сложная, черепная коробка вскрыта, если занесём заразу, то он умрёт. А один достал нож и…

Он показал рукой на складной нож-выкидуху, лежащий на столике рядом телом. На пластиковой рукоятке под дерево были сделаны выемки под пальцы, клинок с маркировкой «stainless steel» испачкан в крови. Нож — китайское говно, но раны нанесены умелой рукой, и это решающий фактор.

Вспомнился покойный Ганс, но тот убивал с одного удара, а тут нанесли слишком много ран.

— … и самый здоровый говорит — вот это вылечи-ка, — доктор начал махать рукой, будто забивал гвозди молотком. — Вот, истыкали его и ушли. Ну а нам что делать, уже поздно, пока в себя пришли, уже приборы запищали, ничего не успели сделать. Били-то наверняка.

— Истыкали, как Цезаря в сенате. — заявил вошедший в операционную судмед Ручка.

Как обычно, пьяный, как сапожник. Неряшливые седые космы торчали дыбом.

— Какой ты у нас начитанный, — Устинов шагнул к нему. — Ну-ка иди сюда…

Ручка плавно, правда, чуть не опрокинув стол с инструментами, ушёл от захвата и вцепился в стол с покойным Боцманом, уставившись на раны.

Отец поцокал языком.

— Здесь остаёшься? — спросил он у меня.

— Парни всё оформят, я подмогну. Завтра ещё надо тот след на рынке, который мне дядя Витя подсказал, проверить. Но я так думаю, теперь Кросс даст другую ответку, и в этот раз жёсткую.

— Вот за это — да, — отец полез за сигаретами. — Будут рубиться. Но покушение — дело такое, что его надо подготовить. Редко бывает удача, что цель без охраны, вот как сейчас.

— Не спорю, — проговорил я.

— А ты, если что, будь на связи, завтра хотим одно дело провернуть вместе со смежниками. Если всё выйдет, возьмём Кросса с Артуром так, что им не до войны станет.

— Звони, — я кивнул и собрался отойти, но вдруг остановился. — Батя, а чего Кросс охрану не выставил Боцману?

— Вот я тоже думаю, — он задумался. — То ли угнали их, то ли сами ушли, то ли что-то ещё, тут не скажешь.

Отец пошёл звонить и отчитываться своему руководству, да из окна можно было увидеть, что подтягивается и наше начальство. Ну, что хотел, я увидел, и мне свою работу продолжать можно без этой рутины. Дабы не попасться, когда официально я лежу на реабилитации.

Устинов стоял посреди операционной и думал, держась за подбородок, в такой момент его лучше не беспокоить. Толя опрашивал докторов, узнавал приметы напавших, что-то более подробное, чем «братки в кожанках». Что-то должно выделяться, но Толян упорный, вызнает и сам. Я ещё раз окинул коллег взглядом. Мне уже можно уходить.

— Толя, — позвал я, когда он вышел в коридор следом за медсестрой. Её он хотел допросить подробнее. — А что ты хотел сказать про Кузьмина? А то нас прервали звонком, я забыл напомнить.

— Да с ППС-никами виделся, говорят, он пьяным часто гонял, — Толя огляделся. — Даже не то что часто, а постоянно. И что раз кого-то даже сбил, но его не привлекли. Мол, и машина не его, и его самого там не было, а насчёт пострадавшего — неизвестно.

— Та-а-ак, — протянул я. — Вот это интересно. Смотри, Толян, цепочка понемногу протягивается, его мог отмазать как раз Рудаков. И кто-то в ГАИ может быть в курсе.

— Наверное. Вот про это только и хотел сказать.

— Ладно, если никого больше не грохнут, утром с тобой на рынок сходим. Надо Ювелира уламывать, он тоже может дельную инфу подкинуть. Если выйдет, потянем цепь и дальше.

— А Сафин отпустит? — Толик забеспокоился. — Дел-то полно.

— Ты же опер, Толян, у тебя работа личным сыском. И вообще, опера ноги кормят, — я похлопал его по плечу и вышел.

Когда уходил, проверил, что охрана у палаты пасынка Артура на месте, а то братки, когда мстят, в средствах неразборчивы. И хорошо, что Артур привлёк сторонних ЧОПовоцев. Да и столько милиции в больнице сегодня, на покушение никто не решится, пацан будет спать спокойно.

И кто знает, может, Артур успеет отправить его в училище. В прошлый раз не успел, и как сложилась судьба Петьки в первую мою жизнь — я не знал.

* * *

В эти годы рынок — это самое главное место почти в каждом городе. Сюда приходят закупить необходимое, повидать знакомых, поглазеть на то, на что нет денег, и просто походить меж рядов.

Парни даже приглашали сюда девушек на свидание или на прогулку. Само собой, девушек тянуло в сторону вещей, где на прилавке, а то и на брезенте, расстеленном на земле, лежали китайские и турецкие шмотки.

Мерить их предлагалось прямо на месте, отдельных примерочных кабинок не было, но продавщицы (а чаще всего шмотками торговали женщины) могли загораживать покупательниц покрывалом, чтобы никто не видел. А вот парням приходилось натягивать джинсы у всех на виду, балансируя босиком на маленьком куске картона. Зимой это было то ещё веселье.

У входа китайцы делали дубликаты ключей и торговали шнурками, бабки продавали семечки, сигареты поштучно и веники, там же крутились всякие мутные типы, предлагавшие обмен валюты по «выгодному» курсу. Дети толпились у холодильника с мороженым, которое продавалось здесь даже зимой, или у прилавков с китайскими разноцветными безделушками, взрослые мужики толкались у киосков с алкашкой… короче говоря, каждому посетителю было чем себя занять.

И нам с Толиком некогда было скучать, мы здесь по работе. Двигались мы к дальнему углу, но приходилось проталкиваться через толпу. Со всех сторон шум и гам, ругань, смех и разговоры, и дополняла это всё ревущая из каждого киоска с кассетами музыка.

— День молча сменит ночь за твоим окном, — доносилось из одного, — любимая моя.

— Э-э-э макарена, — играло в другом.

— Ах ты, бедная овечка…

— Давай, милок, погадаю на счастье да на любимую твою ненаглядную, — путь мне преградила цыганка в цветастом платье, ещё молодая и стройная. Взгляд у неё хитрый и дерзкий.

— А давай я тебе погадаю, что тебя ждёт в ближайшие пятнадцать суток, — со смехом предложил я, — если продолжишь меня доставать.

Она тут же свинтила, и следом за ней сбежали цыганские дети, которые до этого дёргали прохожих за одежду, требуя милостыню. Завидев мента, который не выказывал желания взять с них мзду, они предпочли не отсвечивать.

— Да вроде ничего была цыпа, — расстроенно протянул Толик. — Ножки-то видел? Да и с…

— Не отвлекайся, мы на месте.

Вот я и нашёл, что искал.

В одном углу играли в напёрстки, а в другом расположились мошенники. Там, над прилавком, повесили яркую самодельную вывеску с надписью «Безпроигрышная лотерея», так и написали, с ошибкой. На вывеске стрелка, показывающая на мужика с ящиком, в котором лежали билеты.

Схема стара, как мир — среди прохожих выбирается «лох», которому выпадает главный приз, причём дорогой, не по карману обычному человеку. Победитель рад, уже готов этот приз забирать, но появляется другой «участник» лотереи, с таким же призом, само собой, подставной.

Организатор лотереи делает вид, что ему не хочется проблем, и просто предлагает приз тому, кто даст больше денег, а второй участник всегда выглядит небогато, да и приз-то щедрый.

Вот лох и выкладывает все деньги, и по итогу их проигрывает, потому что у подставного денег всегда больше. Остаётся «победитель» в итоге и без денег, и без приза. Потом появился другой вариант развода, когда в качестве приза в коробке оказывался какой-нибудь мусор или дешёвый хлам, который стоил меньше, чем потраченные деньги.

— А вот и победитель! — проорал жуликоватый организатор, показывая на усатого лысеющего мужичка в старом коричневом костюме, с галстуком и очках, похожего на учителя. — Ваш приз — дисковый музыкальный центр!

— Ого! — мужик оживился. — Точно? Не обманете?

— Зуб даю! — жулик щёлкнул пальцем по золотому зубу.

— Но постойте, у меня тоже главный приз.

Из толпы выбрался мне хорошо знакомый Генка Ювелир, одетый в старую телогрейку. Похож на бедного пенсионера, и глазки ещё добрые-добрые. Выглядит так, что и не поймёшь, что перед тобой опытный мошенник.

Мне-то он и нужен сегодня. Не уйдёт, жулик.

— Вот хитрит, гад, — Толик хмыкнул.

— Пошли, посмотрим, что там за призы, — позвал я и первым направился к лотерейщикам.

Глава 12

Спектакль тем временем продолжался, а мошенники нас ещё не заметили.

— Слушайте, ну я только один выход могу предложить, — заявил организатор «лотереи», разводя руками и делая вид, что такого расклада он никак не ожидал. — Приз всего один, а вас двое. Так что кто больше заплатит, тому и отдам. Всё честно.

— У меня вот есть пятьдесят тысяч, — Генка Ювелир вытащил из кармана потрепанный лопатник и извлек на свет новенькую хрустящую купюру. — Вот, осталось с пенсии. Хотел макарон купить, но такой центр я внукам подарю, они музыку любят слушать.

Тут кто угодно поверит, что это бедный пенсионер, для которого и полтинник — заметная сумма. Вот и будущий пострадавший поверил. Выигравший главный приз мужик сразу полез в кожаный портфель, который носил в руке, и достал тугой кошелёк.

Деньги из кошелька сразу перекочевали в карман организатора. Но мы уже были рядом. Я мигнул Толику и показал в сторону прилавков, мол, буду караулить там, Ювелир всё равно знает Толяна в лицо, раз тот его вербовал, но я с этим пройдохой ещё здесь не познакомился, помнил его только по первой жизни.

Предосторожность напрасной не будет, а то думаю, пойманный на горячем жулик просто-напросто решит свинтить вместо разговора по душам. Он всегда так делал.

Толян кивнул и попёр в лобовую атаку.

— Э, да вам тут надо было камеру поставить и на «Сам себе режиссёр» кассету отправить, — громко сказал он, улыбаясь до ушей. — В «Слабо», типа, можешь обуть кого угодно за одну минуту. Или вам на «Очумелые ручки» надо? А? Э, стоять, на!

Генка Ювелир без лишних слов побежал вдоль прилавков, даже не обернувшись. А вот остальные на время растерялись.

— Шухер! — завопил кто-то очень громким и противным голосом. Будто гвоздём царапали по стеклу. — Менты!

Следом за Ювелиром помчался организатор лотереи, бросив лоток и все «призы». При этом стоящие друг на друге коробки с ценной импортной техникой попадали, некоторые открылись, показывая истинное содержимое — из опилок, камней и консервных банок. Хотя в некоторых всё же проглядывались корпуса магнитофонов, но и то, наверняка, нерабочая техника.

Убежал напёрсточник, малолетние щипачи тут же куда-то скрылись, даже валютные менялы толпой валили на выход. С ними сбегали и встревоженные покупатели, думая, как не попасть под горячую руку или чью-то дубинку во время облавы. А кто-то просто побежал, даже не поняв, что случилось. Все побежали, и он побежал.

Ну, а я шагнул навстречу несущемуся прочь Генке Ювелиру. Красный от натуги жулик начал менять траекторию, но, задел прилавок бедром, потерял равновесие и чуть не упал, а я его поймал и удержал, схватив за плечо.

— Вот и познакомились, Гена Ювелир. А ты куда это побежал? В твоём-то возрасте вредно так быстро бегать.

— Ладно, начальник, — он выдохнул и обречённо посмотрел на меня. — Ты поймал, ты молодец, доля твоя.

— Ты чё, мне взятку предлагаешь? Не, так дело не пойдёт.

Толпа обтекала нас вокруг, на помощь Ювелиру никто не торопился. Ещё бы, сразу же понятно, что я или мент, или бандит, то есть тот, с кем связываться нельзя.

— Ах ты гад! — Толя притопал следом и остановился, злобно глядя на жулика. — Ну ты попал, Генка, вот ты встрял, ка-а-зёл, кабзда тебе!

— Потащили его в отдел! — взяв за ворот жулика, подмигнул я напарнику.

— Да ты чё, начальник! — заверещал Ювелир и начал дёргаться. — Я ничё не знаю! Чё ты меня взял? Отпусти! Люди! По беспределу меня взяли!

— Иди давай!

Он знал, кто мы, мы знали, кто он, но некий спектакль соблюдать всё равно надо, чтобы у «коллег» Генки Ювелира на рынке не возникло даже подозрений, что жулик стучит ментам. Иначе тогда информатор из него станет никакой, если его вообще не грохнут за такое.

Правила игры понимал и Толик, и сам Ювелир, перепуганный тем, что мы вышли с ним на контакт напрямую, и поэтому он отчаянно делал вид, что нас не знает и знать не желает. Пыхтел, упирался ногами и даже получил под дых кулаком от Толика для пущей правдоподобности. У каждого своя роль, Толик картинно злился, а жулик упирался. В этом спектакле мы — менты, взявшие жульмана с поличным.

Но никого, кто следит за нами, не удивит, что мы не пошли в сторону милиции, а потащили Генку в закуток за контейнеры на самой окраине рынка. Якобы будем там выбивать с него деньги, а потом прогоним. Такие картины посетители рынка наблюдали нередко.

Краем глаза я заметил, как едва не пострадавший от действий мошенников потерпевший, всё ещё держа в руке лотерейный билетик, попинал ногой большую коробку из-под музыкального центра и полез смотреть внутрь. Вряд ли там лежало что-то ценное, но мужик проверял упорно, будто всё ещё верил, что может заполучить полагающийся по билету музыкальный центр.

До места дошли быстро.

— Здесь стой, — сказал я, отпихнув жулика в сторону бетонного забора. — Разговор к тебе есть, Ювелир. Побежишь — получишь!

— Чё вы ко мне мне при всех-то подкатили? — заныл Ювелир. — Вы же говорили, что никто не узнает! Если кто-то услышит, что я с вами говорю, меня похоронят. Анатолий Иваныч? — он повернулся к Толику. — Смерти моей хотите?

Говорил он жалобно, но Толик вспомнил один случай.

— А ты чё на оперативный контакт не выходишь? — возмутился он. — И чё ты мне тогда по медалям навешал на какого-то МедведЯ? Такого ворюги в городе вообще нет! А ты мне наплёл, что он у генерала медали стыбрил через форточку! Я два дня убил, его искал… Ух ты, гад! Да я тебя… — он поднял обе руки, будто хотел его задушить.

— Начальник, в натуре, отвечаю, я своими ушами слышал…

— А вот послушай это, — я шагнул к Ювелиру, приперев его потесней к забору. — Долго говорить не будем. И не ссы, мы сделаем вид, что мы тебя поймали, чтобы бабки выбить с развода. Всем это и скажешь, даже пожаловаться можешь, поверят. И раз ты не выходил на контакт, будешь отчитываться по своей работе прямо сейчас, и за медали, и за всё остальное. Выбирай — кому, но лейтенант Коренев Анатолий Иваныч сейчас больно злой…

Толя молча взял его за грудки, и из кармана Ювелира выпала серёжка. Стекляшка, грубая подделка, но он их часто толкал доверчивым покупателям, отсюда и прозвище.

— Вот и вещдок, — произнёс Толик, потрясая серёжкой. — В прошлый раз за это не привлёк, так сейчас закрою, а ты ведь рецидивист, срок будет, мама не горюй.

— Да ладно, — я про себя усмехнулся, но внешне этого не выдал. — Дай я с ним поговорю, может, обойдёмся без крайних мер.

Жулик скорчил жалостливый вид и снова начал ныть, но я это пресёк. А как ловко-то вышло, неосознанно мы распределили роли, злой Толик и хороший я. И так естественно получилось, что даже Ювелир, мелкий урка, мотавший не один срок и повидавший за свою жизнь множество ментов, сразу потянулся ко мне, ожидая защиты от расправы.

— Значит, так, — я навис над ним. — Снова взялся за старое, участвуешь в мошеннических схемах, торгуешь подделками. В таких случаях… что, Толян?

— Можем зарегистрировать факт. Найдем свидетелей, потерпевших. Не найдем, так попросим ими побыть, делов-то!.. — он шумно выдохнул через нос. — И палку срубим, и от никчемного информатора избавимся. Ну что? Толку от него, как от от гитары без струн.

— А чё я-то… Вы что, мужики? По беспределу меня закрыть хотите?

— Ну почему по беспределу, — хмыкнул я. — Терпила-то не ушёл, там еще трется, — я коротко выглянул из-за контейнера, но никого там не было, — пойдёшь как организатор преступной схемы. Группа лиц! Ну… Или мы дадим тебе ещё шанс поработать с нами. По чесноку поработать, а не как раньше. Но шанс последний, будешь снова фуфло гнать и придумывать… — я поцокал языком. — Ох, не советую, Ювелир, не советую. Ну так что?

— Ну ладно, — он поправил одежду и шмыгнул носом. — Что надо-то?

— Вот это другой разговор. Работать будешь только со мной или лейтенантом Кореневым. Уходим скоро, поэтому отвечай быстро. Вопрос важный.

Я достал из кармана купюру в сто тысяч рублей и показал ему, но тут же убрал. Как раз недавно разменивал немного долларов в пункте обмена, деньги при себе были. Используем другой старый и проверенный метод, кнута и пряника.

— Но если обманешь, — угрожающе проговорил я, — найду.

— Да ладно, начальник, век воли не видать, чтобы я да кого-то обманывал? — он снова сделал честные-честные глаза. — В жизни такого не было, чтобы я людей обманывал.

— Мне-то не гони, — я отмахнулся. — Вам мента обмануть не западло, знаю я ваши порядки. Но со мной это не пройдёт. А будешь жить со мной дружно — не забуду, и на это, — я поднял серёжку на уровень его лица, — глаза закрою.

Вот разговор шёл почти точь-в-точь как в первую жизнь, только в этот раз хитрить у него не выйдет. Да и знаю я его привычки, сразу видно, когда сочиняет, а когда говорит правду.

Ювелиру, что интересно, ведь уже седьмой десяток, а всё ведёт себя как пацан. Хотя я заметил, что на зоне некоторые будто не взрослеют, и даже в старости ведут себя, будто им двадцать, только здоровья уже не хватает.

А Ювелир и сам сидел большую часть жизни, и ошивался часто среди синих, но авторитетом не стал, не тот характер, слишком мягкий. Он из тех, про кого говорили в кино — украл, выпил — в тюрьму, украл, выпил — в тюрьму. Там ему было привычно, но под старость он уже туда возвращаться совсем не хотел.

— По медалям, — говорить Ювелир стал грубее и начал оглядываться. Значит, говорит правду, а не гонит. — Базарил я тут с барыгой одним, он говорит, к нему какой-то фраер молодой заходил, причесон как у петуха, зелёный, предлагал ордена. Родственник генерала, это точно…

Внук генерала, но это мы выяснили давно — а вернее, я вспомнил из той жизни. Это дело закрыто, оно нам не нужно.

— Вот ты паскуда… Чё ты раньше-то молчал? — Толя махнул рукой на информатора. — Мне всю кровь из-за них выпили.

— Медали нашли, — я строго посмотрел на Генку. — Ты не про них, ты давай про другое. Надо будет память напрячь, но ты знать должен.

— Эх, начальник, вот это сложно, — он почесал затылок. — Память-то дырявая.

— А ты постарайся вспомнить. Я щас ситуацию обрисую.

Я быстро вспомнил и стал рассказывать, что мне тогда поведал Якут о таинственном информаторе Кузьмина. Генка Ювелир надул щёки и сощурил глаза. Недовольный, опасается, что увидят, но взгляд внимательный. Слушает, значит.

Толик отошёл, услышав шаги в нашу сторону. Кто-то шёл отлить, но Толя прогнал ссыкуна взмахом ноги.

— На рынке, ещё при Брежневе, — вещал я тем временем, — был напёрсточник, промышлял этим по малолетству.

— Знаешь, сколько их было? — Ювелир заулыбался. — Я вот тоже, пока пальцы гнулись, шарик гонял.

— Потом он стал форточником, — продолжил я. — Не очень успешным, попался в милицию. И тут вспоминай, потому что он тогда отделался даже без условного срока. Слухи могли ходить, что его знакомый мент вытащил.

— Да ладно тебе, начальник, — он почесал затылок и рыгнул. — Отвечаю, никогда про такого…

— Не гони, уже видно по тебе, что вспоминаешь. Вот тебе ещё факт — в восьмидесятые он всё-таки попался на квартирной краже и уехал на зону. И кто это — расскажи мне.

— Всех, кто на зону отправился, не упомнить…

— Давай так, — я поднял руку с зажатой купюрой. — Я похожу по рынку, часы новые поищу, а ты повспоминай, поспрашивай. На жизнь пожалуйся, что менты все почки отбили и бабки забрали. А потом я у здания администрации подожду, ты туда греби, и расскажешь, что услышал. Понял?

— Начальник, я…

— Понял или нет?

— Понял, — он вздохнул, резко упал на землю и начал валяться. — А, больно же! Больно, пусти!

— Ещё раз увижу, уедешь на Колыму! — подыграл я и потянул Толяна за собой.

До него не сразу дошло, что жулик пытается измазаться, а орёт, чтобы все думали, что мы его бьём. Ну, обмануть он сможет кого угодно, кроме меня.

— А может, не надо было его отпускать? — спросил Толик. — Точно же кого-то вспомнил, по нему видно.

— С ним надо строже, спуску не давать, — я направился в сторону прилавков, где продавали часы, куда нужно шагать, вспомнилось сразу. — Тогда и будет работать. Если уговаривать его помочь, будет гнать всё что можно, а если вот таким образом — всё сделает как надо.

— И откуда знаешь? — он посмотрел на меня с подозрением.

— Батя учил и Якут, — важно кивнул я. — Вот я проверял их методы на практике, Толян. Работает.

— А-а-а. И думаешь, расскажет, кто информатор?

— Или наведёт. Дядя Витя наводку дал хорошую, но след слабый. А вот Ювелир на рынке всех знает, он тут всю жизнь. С зоны как вернётся каждый раз, так сразу сюда, здесь сроки и зарабатывал.

— Угу, ладно, интересно будет услышать. А так-то, братан, если бы сегодня вышли на этого информатора — и прикинь, вычислили бы банду и, — Толик вдруг замер, а потом рукой начал поправлять чёлку. — Паха, тогда вечером заходи… нет, вечером не смогу… ну, забегай короче. Пока отойду.

Он выпрямился, даже став чуть выше, расправил плечи и вразвалочку пошёл к стоящей у магазина девушке в джинсовой куртке и короткой, несмотря на уже осеннюю погоду, юбке. Та его узнала и попыталась забежать внутрь, но Толика уже было не остановить, и скоро он с ней о чём-то болтал. Ну, ладно, пусть развлекается, потом расскажу ему, что узнал.

Раз у меня были свободные деньги, первым делом я купил себе часы, а то на пейджере время показывалось с ошибкой, а доставать каждый раз мобилу неудобно, слишком она большая. Да и чего её светить — пижонством это тогда считалось.

Благо я помнил, кто среди продавцов возит подделки, а у кого оригиналы, часто же бывал на этом рынке. Прошёл мимо вновь развернувших свою деятельность напёрсточников, которые меня не заметили, мимо рядов, где колхозники продавали яйца, молоко и творог, и киоска с видеокассетами, наконец, добрался до нужного прилавка. Несколько минут разговоров, и на руке у меня сидели приличные котлы — электронные японские Casio с металлическим браслетом и новой батарейкой. Не швейцарские, конечно, но вещь оригинальная и удобная, и стоила недорого. Это потом они резко вымахнут в цене.

Пошёл к месту встречи, заметил, как толпа мужиков и парней помоложе обступила один из прилавков. Там продавались ножи, топоры и прочие вещи для охоты и рыбалки. Не охотничий магазин, но там всегда было людно, мужики ножи и остальное подобное любят. Но среди посетителей я заметил и знакомый мышиный цвет ментовской формы.

Вскоре толпа начала редеть.

— Это же холодняк, — возмущался высокий рыжий ППС-ник, в руке он держал длинный чуть загнутый нож, взятый с прилавка. — Где сертификат соответствия? Есть паспорт на нож?

Покупатели уже разошлись, оставив продавца разбираться с его проблемами самому.

А тот даже не знал, что делать.

— Товарищ милиционер, да не холодняк это! — продавец, кавказец в белом переднике, вышел из-за прилавка. Говорил он без малейшего акцента. — Это рыбацкий нож, на него не надо разрешения. А это — Китай!

— А мне кажется — холодняк. А вот это вообще кинжал! — ППС-ник взял очередную железяку, нажал на остриё и сматерился. На пальце тут же выступила кровь. — Сука, порезался. А говоришь — не холодное.

Кинжал у него в руке — целый меч почти, широкий и достаточно длинный. Чёрные ножны и рукоятка отделаны белым металлом. И на китайскую подделку он не походил. На него, наверное, народ и стекался посмотреть, вещь-то кажется дорогой. Убивали недавно, кстати, как раз подобным кинжалом, только у этого клинок значительно шире.

— Да не холодняк это! — спорил продавец. — Ко мне постоянно один из ваших приходит, говорит, что нет, не холодное. Эксперт он у вас, говорит, мол, у этого, — он показал рукой, — подпальцевого упора нет, у этого изгиб такой, типа, не холодняк. А этот кинжал — вообще сувенирка китайская! Он у меня каждую неделю бывает, эксперт этот, говорит, что и как. Ваш он, милицейский, спросите его.

— Кто это у тебя бывает? — спросил я, подойдя ближе.

— Да он не говорит имя! — вскричал продавец. — В очках такой, ботаник, молодой, какой-то эксперт в этом говорит, криминальный. Смотрит… Всеми новинками он интересуется. Вот кинжал этот хотел ему показать, он сразу бы сказал, что не холодняк!

Так, а это становится интересным. Надо немного покопать в этом направлении.

— Да обычные ножики и сувенирка, — сказал я ППС-нику. — Палку на этом не сделаешь. А вот там на углу я видел напёрсточников, только сели, а а там твои коллеги из другого взвода ходили. Успевай, пока не заметили.

Я его не вспомнил, но он меня узнал и кивнул, тут же теряя интерес к продавцу. Но зато я заинтересовался.

— И что, часто приходит? — доверительно спросил я.

— Так всё новинки караулит. Вот, кинжал просил из Кизляра, деньгу дал, у меня тесть из тех краёв, он заказал у тамошнего мастера и прислал, — он начал шептать: — Просто положил его, больше для красоты, все видят, останавливаются, другое что-нибудь покупают, а тут вот раз, и подошёл рыжий, чуть не отобрал. Знал бы, что так будет, под столом бы оставил.

— Та-а-ак, подожди-ка, — я поднял руку, и продавец замолчал.

Значит, наш криминалист Кирилл, а речь явно шла про него, коллекционирует холодное оружие. Ну, то, что он любил ножички и сабли, я знаю, а вот что он их собирает, слышу впервые, парень своим увлечением ни с кем не делился. А денежку-то это хобби требует немалую. Надо бы узнать кое-что у него.

— Смотри, — я показал продавцу ксиву. — Могу передать сам, знаю его, вместе работаем. А если он вдруг придёт раньше, скажи, что Паха Васильев привет ему передавал. Пусть железка лучше у меня побудет, а то изымут. Продажа холодняка так-то — действительно уголовка, ты ещё легко отделался.

— Ладно, — продавец вытер лоб. — Пусть так. Только передайте, очень он кинжал ждал.

Я отошёл от него, убирая свёрток с кинжалом под куртку. Себе-то я эту железяку забирать не собирался, мне она не нужна, но зато наткнулся на одну мысль насчёт другого такого, который использовался в нескольких убийствах, а потом вдруг внезапно пропал.

Сейчас законы с холодным оружием построже, чем будут потом, уехать на нары можно было даже с вентилем из-под крана, если докажут, что этот вентиль ты хотел использовать в качестве кастета. А уж за сам кастет и подавно можно было получить срок.

А вот в середине нулевых станет чуть попроще, за ношение холодного оружия будет только административка. И с Кириллом я по этому поводу хотел поговорить, появилась у меня вдруг пара вопросов. Ведь с места преступления пропадал не только кинжал, а ещё пистолет следователя Верхушина с редкой рукояткой. Это ведь надо искать…

Генка Ювелир ждал меня на том самом месте, про которое я ему указал, между забором и административным зданием рынка. Зайти в тот закуток туда можно было с одной стороны, а если нас увидят, я сделаю вид, что снова его прессую. Потом для встреч будут другие места, но сейчас надо показать ему, что со мной шутки не пройдут.

— Заставил ты меня побегать, начальник, — радостно сказал он, начиная оглядываться. — Я же старый, ноги не те, глаза видят плохо. Пойду домой, особо-то ничего и не найти уже…

— Говори, что накопал и что вспомнил, — потребовал я, показывая деньгу. — И я тебя предупреждал насчёт вранья. Говори!

Вид у жулика стал встревоженный.

— Да вспомнил, пока ходил, просто поинтересовался у старика одного, так это или нет, — голос его снова изменился, стал звучать жёстче, значит, говорил он честно. — Был пацан у нас, погремуха у него была «Чудь», батя у него то ли из чухонцев, то ли ещё откуда-то с тех краёв. В щипачи пытался пойти, потом в напёрстки играл, это лучше получалось. А потом с Валерой Зубатым пошёл на дело, форточку открывать. Зубатый на зону уехал, а Чудь остался в городе. И вот слух ходил, что его мент отмазал от квартирной кражи, но он рубаху на себе рвал, что с легавыми не сотрудничал, что сукой не стал, божился и клялся, что это не так, и ему поверили. И потом его с этим ментом видели в области…

— Кто видел?

Он начал было мяться, но я подошёл ближе и уставился ему в глаза. Ювелир вздохнул.

— Так я и видел, — он заулыбался, но невесело. — И не так давно, года два назад.

— И молчал?

— С такими людьми лучше молчать. Потому что мент в УБОПе работал, опасный, а вот тот пацан серьёзным человеком после отсидки стал. Убил бы, если бы какие подозрения были, что я их видал. Он на зоне с вором связался, с самим Слепым, говорят, короновать даже будут. И погоняло другое ему дали, посерьёзнее, а то Чудь не канала уже. Ну, короче, — он заулыбался, — начальник, я всё, что знал, сказал. Не души уже, и так устал, если кто увидит…

— Да говори уже! Какое у него прозвище сейчас?

— Север, — Ювелир начал оглядываться. — Откинулся он когда с зоны, Слепой его к себе сразу позвал. Только если он узнает, что это я сказал…

— А ты сам болтай поменьше, — предупредил я и сунул ему деньгу. — Вот, теперь иди. И не вздумай пропадать. А если узнаю, что ты опять Толика обманул… хана тебе, — я погрозил кулаком.

— Понял, начальник. Всё, погнал я, работы вал…

Он торопливо свалил, протиснувшись через узкое место. Я чуть подождал и тоже вышел, раздумывая о дальнейших шагах.

Сейчас Ювелир не врал, это я понимал. Значит, это Север по молодости был секретным информатором Кузьмина, и знакомство они поддерживали долго, быть может, даже до самого конца.

Значит, Север может рассказать мне что-то ещё, чего я не знаю. Вот только есть трудность — для всех он блатной, «синий», уважаемый вор, который живёт по понятиям — а значит, с ментом говорить не будет. И это он же выдал оружие Орлову с его парнями, чтобы спровоцировать бойню, но не вышло.

Вот такая вот у него ситуация, так что надо искать к нему серьёзный подход.

Но, с другой стороны, я вспомнил недавний разговор с Туркиным. Он говорил, что они намекнули Седому о недопустимости таких шагов, что он предпринял с оружием. А это значит, у них есть на него выход. И раз батя упоминал, что они готовят совместную операцию с ФСБ и хотят задействовать на ней меня, то я сразу и узнаю, что к чему.

Так что я поправил кинжал под курткой и пошёл в сторону ГОВД.

Глава 13

В ГОВД я шёл не один, по дороге заcкочил домой, и теперь Сан Саныч важно вышагивал рядом, преданно глядя на меня. Но встречавшиеся по пути столбики так и манили пса оставить свою метку, тянуло его к каждому. Да и траву надо было ему обнюхать, всё же он чувствовал себя по праву хозяином этой территории.

Я немного рисковал, что попадусь на глаза Шухову, и он начнёт орать в своем репертуаре. Федорчук-то всё равно плохо видит, но очки не носит, так что мог легко мог пройти мимо меня, даже не заметив, а вот Шухов — этот зоркий. Но мне надо было встретиться с батей, а перед этим поговорить с криминалистом, и разговор этот важен.

Все служебные машины рядом со зданием, значит, все наши, очевидно, на месте. На всякий случай я остановился под окном нашего кабинета и свистнул. Через секунду выглянул зевающий, невыспавшийся Устинов.

— О, здорово! — он помахал рукой. — Заходи, почаюем.

— Шухов где?

— Уехал с Федорчуком в главк ещё утром, вызвали срочно по темнухам на ковер, — Василий Иваныч постучал ладошкой по кулаку сверху, показывая, для чего именно их вызвали, и отпустил еще не затасканную шуточку про вазелин.

— Какие темнухи? Из-за этой серии? — уточнил я.

— Из-за нее, родимой, чтоб ей пусто было… Еще из-за разборок братвы в городе. Говорят, бандюки, ёлки-моталки, стрелковаться готовятся. Ох, вернётся Петрович завтра, сразу с планёрки начнёт. Ты заходи, короче, Толян гостинцев припёр. Сан Саныч, привет, дорогой!

— Чуть позже заскочим, пока с Кирюхой Аничкиным базар есть.

Я дошёл до крыльца, поздоровался с водителями, что мяли булки и традиционно перетирали последние новости отдела на крыльце. Краем уха услышал про продолжающийся роман начальника кадров и бухгалтерши. Вошёл внутрь.

— Сан Саныч пришёл, — улыбнулся дежурный Ермолин и тут же принялся орать на кого-то по телефону.

ППСники, среди которых был виденный мною сегодня рыжий, засовывали в обезьянник мутного мужика в пыльном пиджаке. Морда знакомая… Ага, это же тот самый организатор «беспроигрышной лотереи».

— Попался, — я усмехнулся. — Бегаешь быстро, да не особо.

Тот что-то промычал, но его в этот момент грубо запихнули в клетку, а штаны без ремня (который перед этим забрали вместе со шнурками) упали до колен.

Сан Саныч оценивающе посмотрел на сотрудников, а я уже шёл дальше, под лестницу, где был закуток у Кирилла.

Тот трудился в поте лица, что-то усердно писал, аж кончик языка высунул. Пальцы измазаны синей пастой, а перед ним уже лежит стопка справок об исследовании.

— Привет бойцу невидимого фронта. Сделал справку по следам? — строго спросил я. — А то мой рисунок ты пролюбил. А я ведь старался, рисовал.

— Да Паха, я вообще не знаю, как так вышло! — Кирилл аж вскочил, потом расслабился и погладил Сан Саныча. Тот сразу протянул ему лапу. — Молодец какой пёсель… Да, вроде, далеко всё положил, — криминалист вернулся на место. — А тут раз, вышел на минутку, прихожу, и всё реагентами залито. Стояло на краю, — он показал на шкафчик за столом. — Свалилось, значит. Но как так вышло, ума не приложу. Барабашка, блин… Говорила мне мама Чумака не смотреть, теперь надумываю всякое.

— Его минздрав запретил.

— Да я на кассете смотрел, — он хмыкнул.

— Киря, вот ты, вроде, человек науки, криминалист, а смотришь всякую чушь. Еще поди веришь, что он тебе воду заряжает? Колбасу, бритву?

— Да я люблю мистику всякую, хоть умом и понимаю, что бред все это. Столько лет мы были атеистами, а сейчас — как прорвало. Думаешь, почему все теперь массово видят НЛО, снежного человека, непонятный полтергейст и читают про озеро Лох-Несс? Истосковался народ по чуду. Особенно в наше непростое время.

— Ладно, давай о деле… Вернемся к испорченному следу. Скажи, мне, Киря, а ключ от твоей конуры у кого-то есть? — я оглядел помещение, будто действительно хотел найти спрятавшегося барабашку.

— Да ни у кого, — он развёл руки.

— Ладно, пометим себе, — я протиснулся в закуток и сел на трёхногую табуретку. Она протестующе заскрипела. — Всё равно смысла нет это умышленно портить, машина-то в гараже стоит, колёса на месте.

— Вот и снимал, — Кирилл хмыкнул. — Ползал на коленках, но всё сделал, говорю же, совпадение полное… По общим и частным признакам.

— Вот только какой-то алкаш рядом с этими гаражами поджог устраивал, — я задумался. — Та-а-ак… Как-то всё подозрительно, не находишь?

— Ну, Паха, — он насупился. — Это твоя работа — подозрительное искать. А с меня следы требуют, и исследования. И так спрашивают, будто на мне свет клином сошелся. Я скоро как Сурков буду, перекрываться по каждому поводу.

— Да ты не огорчайся, — я подтащил табуретку к его столу поближе и полез за свертком. — Уточню у Иваныча, что там за алкаш был. Ты смотри, чё я тебе принёс с рынка. Чуть ППСники не отобрали, да я успел вмешаться. Продавец пяткой в грудь себя бил, что тебя, мол, знает, вот я и взялся донести посылочку.

Кирилл поправил очки и вылупился на меня. А я достал кинжал из свертка и заодно осмотрел его сам при свете настольной лампы. Накладки рукоятки гладкие, приделаны плотно, стыки между деревом и хвостовиком из металла притерты так качественно, что даже ногтём не поддеть. Толстый широкий клинок с клеймом кузнеца с двумя очень острыми лезвиями, я ради интереса подобрал клочок бумаги, и кинжал легко его разрезал.

— Хорош, — искренне сказал я. — Даже сам себе такой захотел. И сколько забашлял за него?

— Ух, и не спрашивай… Миллион отстегнул, — Кирилл осторожно взял оружие и осмотрел. — С начала года копил. Дорогое удовольствие, но ты смотри, как сделано-то. Красотень! — он восторженно цокнул языком.

— Собираешь, значит? Коллекционируешь?

— Ну да. Помалеху.

— А денег это стоит немалых, — произнёс я, внимательно глядя на него, улавливая реакцию.

— Да вообще, не говори! Цены-то охреневшие! А этот крутой вышел, лучше, чем я думал…

— И получше, чем тот, деповской? — спросил я уже с нажимом.

Кирилл аж отдёрнулся назад и снова уставился на меня. Чтобы он не выронил оружие, я осторожно взял у него кинжал и вложил в ножны.

— Ты же его забрал, да? — я покрутил оружие. — Увлечение дорогое, а там тоже вещь качественная была, судя по тому, что я видел. А надо же как-то собирать. Коллекцию пополнять. И как продавец про тебя заговорил, я задумался, и ещё вспомнил, что Якут как-то рассказывал, что фигурировал однажды трофейный нож, который один афганец с собой привёз, и он тоже пропал. А ты уже тогда работал. Значит, ты их берёшь с места преступления?

— Слушай, Паха, — Кирилл поднялся. — Ну не удержался я. Вещь-то хорошая, убийца всё равно его выкинул, а характер ран уже определили, что на разных телах один и тот же клинок. Зачем эта бюрократия и обязательное наличие сомнительной улики, которую скинули? Пальчиков-то всё равно нету, протерты рукояти, а убийцу ты и так расколешь, когда поймаешь. Ну и нашли бы вы кинжал, закинули бы в вещдоки, а после решения по делу отправили бы на переплавку — или так у Гаврилыча лежал бы в ящике, ржавел. Он же, жопа лысая, ленится отправлять, у него там арсенал уже скопился. Что такого-то, что я взял? Ничего это не изменило!

— Кирилл, вещдок — это не шутки, попасть с таким можно, серьёзно, вплоть до увольнения, а то и до срока. Кенжик этот ведь «мокрый», кровь на нём.

— Ну и что? — он отмахнулся и выдохнул. — Знаю, что неправильно сделал, да жалко стало, вещь-то дельная. Ей в коллекции надо быть, а не в мусоре и не в переплавке. Да и вы же сами его не нашли! А я увидел, уже когда уходили, в крапиве он у забора лежал, от фонарика отсвет поймал. Злодей его туда бросил, даже крови не было, протёр хорошенько обо что-то. Я пришёл потом через час, все руки обжёг тогда крапивой, но достал! А вы бы там и не искали! Потом снег — и всё, хана бы ему пришла. Но ты не думай, я потом пальчики всё одно на нём проверил. Чистый, как и следовало ожидать.

— Вот, как, значит. Ты садись, — я показал на стул. — Кинжал — это один вопрос. Второй — это ты взял пистолет Верхушина?

— Нет! — закричал он. — Это огнестрел, ты чё? Я по холодняку, а стрелялки мне эти не нужны. Ну и ствол — это же совсем другой расклад. Там пуля в трупе, ее сравнивать надо — из этого ствола или нет выпущена. Тут я чист, Паха! Зуб даю…

Присмотрелся к нему, с этим он не врал. Только вспотел, но это больше из-за кинжала, взволновался, переживал за последствия.

— А ведь если я про тебя понял, кто-то другой тоже мог догадаться, что ты железяку себе позаимствовал, — продолжил я. — А с краж ценные клинки тоже тащишь?

— Не, Паха, я с таких дел не трогаю. Только бесхозные, и было это всего раз… два раза, это второй.

— Всё равно, попасть можно крепко, серьёзно. Ну ты и дал, Кирилл, никогда бы на тебя не подумал.

Я покачал головой, словно сокрушаясь.

— И чё со мной сделают? — испуганно спросил криминалист. — Реально посадят?

— А хорошо, что тебя нашёл я.

Я подвинул кинжал в ножнах и наклонился к нему.

— Давай так, — доверительно произнёс я. — Это, Кирюха, косяк, но парень ты грамотный, умный, работаешь с нами на совесть. Вот это — твоё, — я хлопнул по рукоятке кинжала. — Ты купил, неси домой, повесь на стену. А вот тот принеси мне. Я тогда скажу, что проводили повторный обход на месте преступления и нашли. Изымем его официально из этой крапивы дополнительным осмотром места происшествия, как положено, под протокол и с понятыми. И всё, к делу приобщим, потом убийцу найдем, и он на проверке показаний укажет, куда орудие убийства скинул, а это уже доказуха железная будет. А второй нож, с Афгана… ладно, там дело уже в архиве пылится, убийца на зоне, искать не будут. Пусть у тебя висит. Но самоделку отдай.

— Завтра же принесу вашим! Или домой тебе вечером занесу!

— Лучше мне приноси, — я поднялся. — Вот и договорились. Всё, вопрос решён, не ссы, Кирюха. И одним белым пятном в деле будет меньше — понятно, куда нож делся. А ведь чем меньше остаётся пробелов, тем проще разобраться, что и как было в итоге.

— Ты если что, — Кирилл схватил меня за руку и начал благодарно её трясти, — ты говори, если чё помочь надо. Почерка эти сравнить, чё-нибудь ещё. Тебе без очереди, всегда помогу. Спасибо тебе…

— Вот и отлично. Вот что, — я заговорил тише. — Вы же, коллекционеры, друг друга знаете. Подскажи, если кто огнестрелом интересуется, современным, или начнут в вашей среде толкать такое. Ствол же убитого следака забрали зачем-то, а у него рукоятка интересная была, не штатная. Из дерева. Тут или убийце он приглянулся, или заработать кто хотел, толкнуть где-то. Конечно, мог и скинуть при отходе, но всякое бывает. Мы всю округу обследовали, не нашли.

— Да, да, если что узнаю, сразу тебе скажу, — пообещал он.

Так, с кинжалом вопрос решён. Не то чтобы это давало мне наводку, но было бы проще, если бы мы нашли такой клинок у убийцы. Но тот, кто зарезал Ганса, любителя холодного оружия, сам таким трепетным отношением к холодняку явно не отличался.

Зато я знаю, что кроме Рудакова и Кузьмина был кто-то ещё, примерно два человека. И этот кинжал пригодится, когда мы их возьмём. Разведём их по разным камерам, и я каждому скажу, что этот кинжал найден у другого, а отпечатки пальцев сняли. Интересно, как они запоют. Такой прием мы называли — Савку покрестить. Когда дезу используешь во благо.

Если это поможет, значит, Кирилл сделал мне хорошую услугу, ведь кинжал-то официально потерян, и я пока могу не приобщать его к делу, а придержать при себе. В любом случае, эту возможность я не упущу.

Посмотрим. Пока я поднялся наверх, в наш кабинет. Сегодня здесь всё наше отделение. Сафин сидел на подоконнике и курил в форточку, попутно читая какие-то бумаги. Раз Шухов уехал, то Руслан, как его зам, у руля полноценно, и на нём сегодня висел весь уголовный розыск.

— Думал, ты на сегодня пропал, — я потрепал Толика по плечу, протискиваясь мимо него.

— Не, вечером уйду, — он хитро заулыбался и кивнул на стул. — Падай давай, хавать будем, тебя и ждём.

— Я и говорю, — подал голос Василий Иваныч. — Раз Паха там, подождать надо. А эти, ненажорные, всё бы сожрали в одну каску. Куда только лезет? Глистов бы потравили, что ли.

— Сам-то чуть всё не съел, — сказал Якут, протирая очки. — Я бы не пришёл, ты бы всю тару опустошил, знаю я тебя.

— А откуда это? — я показал на батарею пузырей, стоящих на шкафу. Этикетки яркие, выпивка явно недешёвая.

— Наши сегодня накрыли точку, где бухлом торговали нелегально, — пояснил Сафин, отвлекаясь от бумаг. — Продукцию для экспертизы изъяли, и вот, это самое, дальше сам понимаешь, у нас же много экспертов в этом деле.

— Весь отдел — одни эксперты, — добавил Якут, хлопая двумя пальцами по боковой поверхности горла. — Каждую пятницу экспертизы проводят. Тщательно.

— Вот со всем отделом и поделились, чтобы каждый заключение выдал. А Толян хавки принёс. У него деваха, оказывается, в кафешке у рынка работает.

— Вот я к ней и заходил, ты её видел, Паха, — сияющий Толик подошёл к шкафу и достал оттуда красный пакет, едва не рвавшийся от веса содержимого. — Набрал у них с кухни всего, что осталось.

— Объедки нам принёс? — Устинов строго посмотрел на него.

— Какие объедки, Василий Иванович? — Толян грохнул пакет на стол. — Что на кухне осталось со смены, они это всё домой уносят, чтобы не выбрасывать. А объедки с тарелок — это другое дело. Туда, оказывается, наш, Ермолин ходит, вот он эти объедки берёт курям своим, и скорлупу от яиц просит не выбрасывать.

Сан Саныч уселся рядом со столом, глядя на Толю жалобным просящим взглядом. Он с самого начала, как мы вошли, косился на этот шкаф, а теперь, когда всё открылось, едва держался от нетерпения.

— Сладкое ему только не давай, — предупредил я. — И кости мелкие не надо. Особенно трубчатые.

— Зачем кости? Мы ему курочку дадим, тут мясо есть.

— Мясо можно… Василь Иваныч, — я повернулся к Устинову. — Ты говорил, какой-то алкаш чуть гараж Рудакова не сжёг. А ты его видел? Поймали?

— Не, убёг, зараза, — он махнул рукой.

— А почему ты решил, что алкаш?

— Окурок в сухую траву бросил, — Василий Иваныч пожал плечами. — Походка нетвёрдая, следы остались, я смотрел с фонариком. И соседи видели, что пьяный шёл мимо этого места.

— А не поджог ли это был? — уточнил я.

— Тогда бы надёжнее поджигали, бензинчика бы плеснули, а так это всё — херня на постном масле. Там только стена у кого-то обгорела, и всё.

— Понял.

Я подошёл к столу Толика, где раскладывали припасы, там еще покоились оперативно-поисковые дела, почти починенный видик и несколько кассет в картонных коробках. На самой верхней был изображён суровый Кашпировский с микрофоном. Внизу была приписка: «При перезаписи кассета теряет свои лечебные свойства».

— Сегодня и пиратов накрыли, — Сафин хмыкнул. — Контрафакт продавали и порнуху немецкую толкали.

— А толку теперь от неё? — Устинов засмеялся, взяв в руки кассету. — Перезаписали же, лечебной силы больше нет.

— Да там на самом деле порнуха. Кашпировский только для отвода глаз.

— А! Тогда есть!

Еда была рассортирована прямо по целлофановым пакетам, в них мы и разложили на столе салаты, пюре, котлеты, плов и куски куриного шашлыка. Устинов между тем придирчиво выбирал, какую бутылку открыть. Ещё в пакетах нашлась нарезанная колбаса, причём недешёвая, сырокопчённая, сыр, булочки, половина батона и пирожное, похожее на Наполеон.

— Вот, Толя, я вот сразу понял, что ты человек неглупый, как тебя увидал, — Якут окинул взглядом стол. — Только умный человек такую подругу себе заведёт, которая деликатесами снабжает.

А мой взгляд упал на газету, лежащую на подоконнике. Это наша, местная, а на главной странице были фото с хорошо знакомой мне обстановкой. Я шагнул ближе.

— Ты бы лучше после обеда посмотрел, — Якут заметил, куда я смотрю. — Хотели тебе показать сегодня.

— Это тот журналюга тогда сфоткал, — узнал я снимок подъезда. — Когда Верхушина убили, а я Кузьмина застрелил.

Я взял шершавую газету. На снимке лестница и тело, накрытое простынёй. Заголовок громкий и удачный: «Ментовские войны в городе!». Ниже писали более мелким шрифтом: «Оперативник милиции застрелил бывшего коллегу, подвергнув опасности жизни горожан».

Ещё ниже шло фото из квартиры Рудакова и его кресло в центре комнаты, в котором я и нашёл тело Верхушина. Снимок чёрно-белый, вот и кровь на кресле чёрная. «Что же такого накопал следователь прокуратуры, за что его убрали?» — вопрошала заголовком газета.

Значит, журналюга заходил туда уже после того, как мы ушли. Видимо, подкупил кого-то, там же была бумажка наклеена, печать на двери.

— Вот за это руководство будут иметь особенно сильно, — сказал Сафин и сурово посмотрел на Толика, который разливал выпивку. — Толя! Ну ты чё? У тебя чё, в руках мухи е**ся? Чё они трясутся? Пролил же, не видишь? Эх, молодежь-на…

— Да я случайно, — оправдывался тот.

— Газета Кросса, — я посмотрел на название и положил на место. — И что это он решил такое в тираж пустить? Ему хвост прижали, он начал вонь поднимать в своих СМИ?

— Зришь в корень, — Сафин кивнул. — Батя твой заходил, ругался много матом. Они там и про них понаписали, мол, надевают противогаз на подозреваемых и заливают туда «Черёмухи». Им сегодня целый день звонки из-за этого.

— Пипидастры они, — с чувством сказал Устинов. — А у коллег из РУОП сегодня работы вал, из-за разборок этих, а этот всё мешает.

— Да они уже начинают, — я выглянул в окно. — Давайте-ка я быстро перекушу и туда, к ним. Как раз звали.

— Ща, мы тебе бутербродище сварганим, — Василий Иваныч навис над столом. — Толян, давай-ка сделаем. По-барски. Подай-ка ножик.

Он взял половинку батона и разрезал её вдоль. Бутерброд будет и правда барским.

А на улице у крыльца стоял белый батин москвич, следом за ним синяя «Нива», не знаю, кто на ней приехал, а в конце красная девятка, на который иногда разъезжали руоповцы. Как удачно, прям под цвет современного флага. Отец, увидев меня в окне, замахал рукой. А в «Ниве» сидел усатый мужик, чекист, я видел его недавно — значит, и Турок должен быть неподалёку.

Ну что же, раз Кросс засуетился, значит, ему не просто прищемили хвост, а схватили за него и с силой дёрнули. Спущусь, узнаю, что и как, а позже выясню у Турка, как мне выйти на Севера. Своё-то дело я не упущу в любом случае.

* * *

Тем временем, центр города

— Менты совсем озверели, — сказал Шаво, умело управляя своим крузаком. — На каждом углу останавливают, шмонают. А без ствола пойдёшь, универмаговские уроют.

— Зря Артур этот блудняк начал, — сидящий рядом с ним Лопата недовольно поморщился и закурил. — Ему надо было с Кроссом перетереть, а не переть, как танк. И не надо Боцмана гасить, чё теперь делать-то? Как мне дань с точек собирать, если с одной стороны мусора насели, с другой стрельнуть могут? А если с барыг дань не собирать, они её другому понесут.

— И чё, забить ему надо было? — Шаво посмотрел на него, с удивлением вскинув бровь. — Артуру забить после такого наезда? Я с тебе хренею, Саня. Это же плевок в лицо! Если бы с моим сыном такое сделали, я бы этому Боцману башку бы отрезал. Вот!

— Бабки утекают, Шаво. А если бабок не будет, чё делать-то будем, а? Артур-то с нами не поделится, он же с нас спрашивать будет, если мы ему долю не занесём. А сам-то он не рискует, мы рискуем.

— Ты всё про бабки. Кросс ответку готовит, а ты про бабло всё.

Оба бригадира замолчали. Следом за ними ехала набитая людьми девятка с охраной. Вооружены по полной, и это опасно для них самих при остановке и досмотре. Но Артур решил, что лучше потом подтянуть адвокатов на такой случай, чем лежать в могилах на своём же кладбище, если люди Кросса застанут их безоружными.

— Останови здесь, — потребовал Лопата, пристально посмотрев вперёд. — Пешком дойду.

— Ты без охраны не ходи, — предупредил Шаво. — Давай пацанов тебе дам своих, пока твои не подъедут.

— Себе оставь. Тут то дома идти-то, пять шагов, вон он, крыша торчит.

Шаво затормозил у обочины, пригляделся к стоящей там машине и присвистнул.

— Вот оно чё, — он закивал и засмеялся. — Ну ты это, не теряйся. А то как Мирон будешь, каждый раз у разной бабы.

— Всё, езжай уже, вечером приеду.

На обочине стояла серая тойота с открытым капотом, и там копалась девушка-блондинка в короткой кожанке с поясом. При этом девица поднимала свою объёмную попку, туго обтянутую джинсами, и постоянно ей вращала. Лопата заулыбался и вышел, захлопнув дверь.

— Чё, заглохла? — спросил он со смехом, уставившись на зад девушки.

— Да не заводится, — жалобно отозвалась блондинка, посмотрев на него из-за плеча. — Всё перепробовала, не хочет никак.

Джип Шаво уехал, девятка с охраной отправилась следом. Лопата вразвалочку подошёл к тойоте.

— Ща, глянем, чё там у нас.

— Ой, помогите, пожалуйста, — блондинка заулыбалась. — А я потом отблагодарю.

Кортеж с Шаво скрылся за поворотом, а Лопата вдруг остановился на месте, думая, что здесь не так.

— Номера у тачки где? — спросил он и полез в карман.

Ничего сделать он не успел. Капот машины захлопнулся, прятавшийся с другой стороны человек в спортивной куртке поднялся и вскинул руку. Блондинка зажала уши и отвернулась.

Бах-бах!

Лопата сложился пополам и упал на асфальт. Киллер прицелился ему в голову.

Бах!

Пистолет упал на землю, киллер прыгнул в машину, блондинка — на заднее сиденье. Пара секунд, завёлся двигатель — и тойота без номеров скрылась во дворах ближайших домов. А бригадир Лопата лежал на этом месте ещё долго, и прохожие обходили его по широкой дуге.

Глава 14

— Это у тебя бутерброд такой? — удивился отец.

— Василий Иваныч уважил, — я усмехнулся и показал на окно кабинета. — Сделал на совесть.

Бутерброд, завёрнутый в пакет, действительно вышел барский. Устинов разрезал половинку батона пополам и накидал внутрь колбасы, сыра, курицу, помидорок из салата, лука и чего-то ещё. Конечно, Сан Санычу это на пару укусов, но мне хватит на подольше.

— Прокатимся, — позвал отец и показал на машины. — Расскажем по дороге. Хорошо, что собаку взял, думал, придётся за ней ехать.

— Ну что, Сан Саныч, — я погладил пса за ухом. — Не думал ты, что столько придётся участвовать во всяких операциях?

А ему-то что, он за любой разумный кипеж, лишь бы кормили. Саня протянул лапу отцу, обнюхал колёса москвича, потом «Ниву», где сидел усатый московский чекист Николай. Тот заулыбался и даже высунул руку погладить собаку по шее, Сан Саныч её понюхал и лизнул. Турка с ним в машине не было, но я наверняка ещё увижу его позже.

А вот стоящий неподалёку от «Нивы» толстый седеющий мужик в сером костюме и при галстуке тут же начал махать руками:

— Убери это! — громко потребовал он.

Махать руками и так громко говорить при собаке — поступок неправильный. Сан Саныч на поводке, и может воспринять это, как угрозу для меня. И правда, он сразу наклонил голову и оскалился.

— Сидеть, — сказал я, и Саня сел. — Успокойся.

— Вот и держи блохастого при себе, — огрызнулся мужик в костюме, — а то ходит тут, нюхает.

— Он не блохастый, — парировал я. — А вот руками махать нельзя, даже воспитанный пёс такое не выдерживает. Аккуратно надо, сам виноват будешь.

— А ты чё-то больно борзый, я смотрю, — мужик нахмурил брови, но тут же засмеялся. — Да не обращай внимания, юмор у меня такой. А то некоторые обижаются сразу или пугаются, а ты вот не растерялся.

— Проверяешь меня, что ли? — спросил я, пристально посмотрев на него. — В честь чего это ты так решил?

— Как это сейчас называется? Профессиональная деформация. Что поделать, — мужик заулыбался. — Сам себя ругаю, но натура лезет наружу, как моя первая жена говорила. Сергей Сергеич я, батю твоего давно знаю. А вот тебя ещё нет.

— Серёга, да чё ты устроил? — спросил из машины Николай. — Человек проверенный, собака тоже. Так что хорош уже со своими проверками, погнали. Объект чист, ничего нет, его отпустили, времени мало. Просрём — п***ц будет!

— Надо угостить его чем-то, чтобы не злился, — Сергей показал на собаку. — У меня тут печенюшка есть, можно ему?

— Сладкое нельзя, вот это лучше дай, — я достал кусочек курицы из бутерброда.

Сан Саныч пристально уставился на мясо на ладони Сергея. Но не рвался попробовать, ждал, когда я дам добро. Хотя ему этого многого стоило, вот он и смотрел на кусочек с таким видом, будто боялся, что тот улетит.

— Возьми.

Пёс тут же слизал кусок курицы с чужой руки.

— Хороший пёс, — сказал мужик. — Пригодится нам. И контроль у тебя над ним хороший. Куришь? — он достал портсигар и раскрыл.

— Бросил.

— Я тоже бросил, — Сергей убрал портсигар назад. — А вот сигаретки всё равно таскаю, на всякий случай.

Я загнал собаку в отцовский москвич, назад, где батя уже приготовил для него одеяльце, чтобы не продрал когтями кожу на сиденье. Сан Саныч спокойно улёгся, я сел впереди. Отец тем временем зашёл в здание и быстро вернулся оттуда, только уже из-за чего-то очень злой. Он подошёл к красной девятке, где сидели руоповцы, и отдал им поручение, после чего сел в москвич.

— Слушай, вкратце расскажу, — спокойным голосом начал отец, заводя двигатель. — Операция большая, о ней уже Кросс пронюхал, и давай нам гадить в газете. Но откуда мы его зацепить можем, он даже понятия не имеет, вот и шифруется.

— И что там такого серьёзного? — спросил я, усаживаясь поудобнее.

— Доедем до точки, расскажем подробнее. Как раз узнали про собаку, вот и решили звать, нам обученный пёс нужен. Но главное — человек, а не собака, и тут ты всем нужен ещё сильнее.

— Ничего не понял, — признался я.

Батя хмыкнул и поехал следом за «Нивой».

— Всё расскажут, а времени мало. Надо будет тебе с одним человеком познакомиться, а познакомит вас Сан Саныч. Чекисты московские сами бы тебя позвали, и нас бы даже в курс не ставили, но мы про это пронюхали первыми. Тут ещё наше городское отделение ФСБ разузнало про группу с центра, вот и они тут инициативу давай проявлять. Серёга Кепкин оттуда, кстати. Вредный он, ты внимания не обращай, он всегда такой.

— Да я и не парюсь. И что мне, опять ксивой светить и с собакой гулять?

— Как раз нет, — отец повернул за угол. Старые тормоза заскрипели. — Тут работа творческая, и собака ещё нужна, вот смежники тебя и хотели зазывать. Сейчас всё расскажут. А вообще не вовремя это всё случилось, у меня людей нет, сам на выезды езжу. Витёк в больничке прохлаждается, Кудрявый в область умотал на реабилитацию, а ещё только что грохнули Лопату из зареченских, Федька наш туда поедет с Якутом вашим. Так что только я и ты, да Валерка с Андрюхой на подхвате. Они в ППС-ников нарядились, маскировка.

— Но операцию не прекращаете? — уточнил я. — Мёртвый бригадир делу не мешает?

— Если сегодня не выйдет ничего, просрём такой шанс, — он цокнул языком. — А если выйдет, тут и чекисты своё получат, и мы так братву прижмём… да и если не всё срастётся, всё равно поднасрём им знатно, — батя даже обрадовался. — С тобой их прижмём!

Ничего пока не понятно, но звучит очень интересно. Москвич заехал на территорию закрытого радиозавода, завернул за разваливающийся главный корпус, у которого уже повыбили или выставили все окна, и даже взялись растаскивать кирпичи, и остановился рядом с уже знакомой мне «Газелью». Номера у неё были тщательно забрызганы грязью.

А чуть дальше стоял тёмно-зелёный джип «Чероки», на котором как-то гонял Туркин. Дверь открыта, рядом с ней стоял сам Турок, в спортивном костюме, бряцая ключами от джипа. При виде меня он заулыбался.

— Снова модный транспорт подогнали? — со смехом спросил я.

— Ага, только для тебя, теперь все девки в городе твои, — он тоже засмеялся. — А то на девятке ездишь, никто и не смотрит. О, Сан Саныч пришёл! Здорово, братан!

Пёс протянул лапу, сегодня здороваться ему приходится часто. Я заметил, что в «Газели», как и тогда, сидели вооружённые люди, но внутрь меня не позвали. Значит, у них своя задача, а у меня своя. Мне даже стало еще интереснее.

Турок вручил мне ключи.

— Умеешь ездить-то хоть на джипах? — спросил он.

— Умею, — честно ответил я и покрутил связку.

В первой жизни у меня не было «Чероки», но в десятых годах я обзавёлся поддержанной «Хондой ЦРВ» с коробкой автомат. Да и на всяких машинах приходилось гонять, и на механике, и на автомате, справлюсь и с этим.

— Только не поцарапай, — предупредил Турок. — А то начальство раком взвоет! Столько спонсоров ради неё раскрутили, а тут…

— Раком взвоет? — я засмеялся. — Ну ты порой сказанёшь, Гриха. Ладно, в чём дело?

— И собаку не надо пускать внутрь, — отец взял у меня поводок. — Это важно, если запах свежий останется, злодей может его учуять. Сейчас всё расскажем. Залезай.

— Вот ещё, — чекист Сергей открыл багажник «Нивы» и достал оттуда что-то в пакете. — А это уже наши спонсоры расщедрились. Выдаётся не под запись, так что возвращать не надо. Сам утром покупал, лично!

Ну точно, хотят сделать из меня бандита, потому что в пакете была новенькая кожаная куртка, чёрная, очень приятная на ощупь, и тяжёлая, правда, чуть большеватая. Так, джип есть, кожанка есть, мобила и пейджер тоже имеются. Жаль только, что «Чероки» потом заберут, но вот кожанку, выходит, должны оставить.

Я сел на переднее сиденье. А просторно, машинка-то внутри вместительная, комфортная. И сидеть высоко, далеко видать. Удобнее батиного москвича.

Турок сел ко мне вперёд, держа на коленях папку из кожзама, батя, Николай и Сергей остались снаружи, обсуждая что-то своё. Сан Саныч тщательно понюхал стену корпуса и оставил на ней метку.

— Начнём с начала, — объявил Турок и громко расстегнул замок на папке. — Хорошо, что ты здесь, вот и всё сделаем сегодня.

— Гриня, просьба к тебе будет, — я посмотрел на него. — Я вот помогу без базара, без вопросов, но и ты мне подсоби с одним делом. Проговорим, пока не начали.

— Говори, Паха. Кого-то засадить надо? — он хмыкнул. — Так и сам сможешь.

— Мне нужна встреча с Севером из банды Слепого. А ты говорил, у вас есть на него выходы.

— Да нет у нас выходов, — он похлопал глазами, уставившись на меня. — Мы просто…

— Сможешь или нет? — я пристально посмотрел на него.

— Слушай, если прознают, меня за это так прополоскают, что… — он почесал затылок и задумался. Наверное, вспомнил, как я его тогда спас от биты. — Постараюсь, Паха, есть одна возможность. А что такое?

— Да я тут одно дело раскручиваю, а Север, оказывается, знал того Кузьмина, которого я тогда пристрелил. И может подсказать, с кем он связан и как на них выйти.

— С ним будет непросто, — Турок полез за сигаретами. — Он упёртый, бронелобый.

— А это я сам разберусь.

— Лады… посмотрим. Давай о деле, а то Николай Иваныч уже на часы поглядывает, — он показал в окно. — Тут ещё этот, капитан местный, из наших, Кепкин этот, пронюхал про это дело и оказывает активное содействие. Выслужиться хочет, — Турок раздражённо хмыкнул. — Хотя он, конечно, спец грамотный, но всё-таки мы бы и без него справились. Чем меньше народа знает, тем лучше, а тут уже как на базаре стало.

— Давай уже к делу, — поторопил я. — А то уже стемнеет скоро, а я до сих пор не знаю, что к чему.

— Лады, Паха. Вот, познакомься, — он достал из папки два цветных снимка.

На первом был изображён крепкий мужик с бородой в военной форме натовского образца этого времени и в армейской панамке. На снабжение боевиков денег не жалели. Но в руках у него калаш, а за поясом — кинжал навроде того, который я сегодня видел.

— Шахтамиров Султан Ибрагимович, — объявил Турок. — Уроженец города Грозный, служил в советской армии артиллеристом, а ныне он — майор вооружённых сил республики Ичкерия, — Гриша при этом скривился. — По факту сепаратист и боевик, и только из-за бюрократии он не в федеральном розыске. Или подмазал кого-то.

— И как он похож на второго, — я усмехнулся. — Как братья-близнецы.

— Да, — Турок кивнул. — А это — приехавший сегодня к нам в город Али Шахабов, житель села Хасавюрт, предприниматель. И да, похожи, как однояйцевые близнецы, — он засмеялся. — Всегда, как услышу это, смех разбирает. В голове-то другое представляется.

— Надо их свести, — продолжил шутить я. — Вдруг у них родимые пятна есть, как у Зиты и Гиты… ладно, шутки в сторону, Гриха. К нам в Верхнереченск вдруг прибыл чеченский боевик с фальшивыми документами. Хотите его взять?

— Не за что пока брать, — к окну подошёл отец. — Его Валерка с Андрюхой сегодня шмонали, они в ППС-ников нарядились. Остановили как нерусского для проверки документов, якобы. Ни ствола, ничего противозаконного, и паспорт в порядке. А был бы ствол или бумаги липовые, взяли бы его сами на законных основаниях, об нары ударили и рано или поздно бы раскололи. Значит, придётся делать по-хитрому. Так даже лучше выйдет.

— И вы отпустили его? — с сомнением спросил я. — А он ничего не заподозрит?

— Он бы заподозрил, если бы мы у него документов не спрашивали, — отец закурил и посмотрел вдаль. Сан Саныч подошёл к нему, и батя его погладил. — У всех кавказцев проверяют, всех их прессуют, время такое, и он знает. Если бы не подошли, сразу бы понял, что хвост есть. А так даже двадцать баксов Андрюхе сунул, настоящих. А то те в раж вошли, пока до него докапывались, на хулиганку его чуть не натянули. Деньгу для правдоподобности взяли.

— Так что мы решили познакомиться с ним поближе, — сказал Турок.— И использовать это. А ты подходишь для этого идеально, Паха. Ты и Сан Саныч.

— Хм… — я задумался. — Он собачник?

— Наоборот. У нас есть данные, что он собак ненавидит. Боится до чёртиков. Какая-то детская травма или что-то такое, но при виде собак у него начинается неконтролируемый панический ужас, стоит столбом. Поэтому он полевым командиром и не стал, на подхвате всё работает.

— И его отправили в город? — недоверчиво спросил я. — С таким диагнозом?

— Собаки одно, а контакты — другое, — заметил отец. — А у этого Султана контакты есть… были. Он оружие хочет купить, крупную партию у братвы. Сам понимаешь, куда стволы пойдут, в какую республику, каким боевикам. Это если вкратце. А платит бартером за волыны — наркотой. У них там сейчас продаётся всё, от рабов до дури, вот они и меняют стволы на героин. Да и заодно молодёжь в нашем городе потравит, ему же в радость, гаду такому. Понятно, что наркота вся здесь осядет по точкам, — голос у отца будто пропитался в этот момент горечью и злостью.

Во как. Стало понятнее. ФСБ ищет боевика, а РУОП хочет пресечь торговлю оружием, а заодно накрыть тех, кто с этим связан. Если на этом завязана братва, то проблем у бандосов будет выше крыши, когда их прищучат.

Да и наркота ведь, братва тут же пустит её в дело, начнёт продавать на всех углах. И даже объявления по всему городу, где предлагали сдать барыгу, не помогут.

А ведь если бы им удалось провернуть сделку, то боевики получили бы оружие, которые будут использовать против наших ребят во второй войне уже через три года, а город наводнит куча наркоты, которой будут барыжить во всех клубах и везде, где можно.

И, скорее всего, в первой моей жизни эта сделка удалась. Я даже вспомнил, что одно время мы то и дело ездили и находили труп очередного нарика, скончавшегося от передоза. Вроде бы даже этой осенью дело было.

Подзабывалось, конечно, но сейчас я вспоминал, что часто это были не безнадёжные нарики, а вполне себе приличная, казалось бы, молодёжь. Тогда герыч считался дорогим наркотиком, для мажоров, но барыги часто давали обычным парням и девушкам первую дозу даром или по большой скидке. Да и уговаривали, мол, это же всего разок попробовать, ничего не будет, а молодёжь-то на всякое запретное падкая, особенно в клубах, когда выпили, да и барыги знали, как уговаривать, чтобы заполучить клиента. Тем более, что часто дурью торговали ровесники, а им было проще найти нужные слова.

Вот дело и шло. Развернули торговлю, маркетологи хреновы, торговцы смертью. Только не учли те барыги, что герыч, который им достался, пришёл чистый, а они привыкли, что он всегда разбодяженный, даже у поставщиков. И сами продавали обычными дозами, не разбавив его сахарной пудрой и всякой дрянью, ведь очень много его пришло, некогда им было этим заниматься.

Вот и выходило, что первая доза для многих становилась последней. А пока это поняли, пока их накрыли, смертей вышло много.

И неужели это связано с этим делом? Если так, то эта треклятая бабочка наконец-то махнула крылом в нужную сторону, и шансом надо воспользоваться, выяснить, а заодно и поучаствовать.

— Вот и мы решили, — начал тараторить Турок. — Нужен пёс, он нападет на Шахтамирова, а тут ты и… оп! Спасешь его, но собака, якобы, не твоя.

— А если он с перепугу выстрелит в Сан Саныча или ножом ударит? — перебил я. — Я-то могу собой рисковать, а вот собака этого не понимает, пропадёт.

— Ничего у него нет с собой, даже заточки, да и он в ступор впадает, — влез отец. — Ряженные ППСники ему личный досмотр по полной устроили. Если у коллег данные верны, всё получится. Вы же всё про него знаете, да? — строго спросил он у Турка.

— Многое, — тот нахмурился. — И про собаку — источник точный.

— И вот, значит, — я задумался вслух. — Я натравливаю на этого Султана Сан Саныча, боевик в ужасе, тут появляюсь я и под это дело с ним знакомлюсь?

— Вроде того, — Турок полез в бардачок. — Вот тут газовый ПМ лежит, там шумовые заряжены, а твой пёс, вроде как, к выстрелам приучен. Шмальнёшь разок в воздух, оттащишь, мы у тебя собаку заберём, а ты тем временем с этим Султаном познакомишься.

— Сказать-то просто, — заметил я. — А вот как это всё провернуть, чтобы естественно было. А то балет начнётся, и он сразу заподозрит, что всё неправильно. Уже придумали, что делать?

— Заманим его в проулок, — медленно сказал батя. — Там опять ППС поедет, якобы ещё деньги с него цыганить, попробуем его прижать туда, где вы с Сан Санычем ждать будете. Султан всё равно по городу ходит, осматривается, что и как. Вот Сан Саныч нападёт, ты оттащишь за угол, успокоишь, и я сразу его у тебя заберу. Лучше сам сделаю, пёс ведь меня хорошо знает. Вот и надо сделать быстро, чтобы тот сообразить не успел.

— А где хотите провернуть это дело?

— Он сейчас в районе КБО обедает, шашлык ест. Вот там и посмотрим, есть места. А если что пойдёт не так, — отец показал на «Газель», — коллеги начнут «маски-шоу» и придут на помощь. Тогда уж берём этого Султана под белы ручки и просто колем его. Но если так выйдет, то братву на него уже не заманить, а суть-то в этом вся.

— Быстрее надо! — крикнул вылезший из «Газели» Николай, держа в руке рацию. — Он выходит уже!

— Давай по дороге объясню, — тут же засуетился Турок.

— Торопитесь вы, — я положил руки на руль. — Всё внезапно, без подготовки. Разве так делается?

— Так появился он тоже раньше на месяц, чем мы его ждали, — сказал Турок. — Вот и импровизируем на ходу. Он вчера в области показался и сразу сюда приехал, мы вообще чуть это не упустили. Давай я тебе по дороге расскажу, пока подготовим, что надо. Сан Саныч у тебя как к лаку для волос относится?

— Чего? — удивился я.

— Да мы ему на холке немного волосы поднимем, пусть думает Султан, что бешеный.

— Ну вы, блин, даёте, — проговорил я. — Если овчарка на тебя бежит, тебе пофиг, бешеная она или нет. Это в любом случае опасно. А собака этот химоз нюхать не любит.

— Я подвезу его на точку, чтобы у тебя в машине собакой не пахло и шерсти не осталось, — предложил отец, держа поводок собаки. — А ты езжай, слушай инструктаж, тебе же потом его подвозить, куда надо. Тут у тебя самая работа начнётся.

— Ладно. Погнали, — я кивнул и вставил ключ в замок зажигания. — Ну посмотрим, за что вся братва такие тачки любит.

Завелось сразу, и звук приятный. Я откинулся на сиденье и выехал вперёд, пытаясь приноровиться к габаритам машины. А тем временем уехала «Газель», которая должна меня прикрывать на случай, если что-то пойдёт не так, потом батя с Сан Санычем, и потом уже я вместе с Турком. Он слушал рацию, правда, я не мог разобрать, что они там обсуждали, и говорил, куда ехать.

Я дорогу знал, но Турок, как я понимаю, просто хочет, чтобы мы приехали именно в нужное время, вот и выбирал путь сам.

— Просто натравишь пса из-за угла, — повторял Турок как мантру. — И сам выскочишь, типа, собака не твоя, поэтому просто уведёшь его за угол, якобы прогнал подальше, а батя твой заберёт сразу. А ты к Султану, типа, как ты, спроси, что и как, и предложи подвезти. И дальше разговоритесь. За жизнь поболтаете, он разговорчивый, насколько мы знаем.

— Чтобы разговор с ним вести, — я чуть прибавил скорость, вслушиваясь в звук двигателя. — А ничего так носится… так вот, чтобы разговор с ним вести, надо знать, о чём. Какая у меня легенда?

— Всё просто, — Турок усмехнулся. — Ты такой новый русский местного разлива, знаешь серьёзных людей. Похвастайся этим, чё-нибудь расскажи, как умеешь, а мимоходом забрось удочки, что занимаешься вагонными перевозками, он должен за это уцепиться.

— Чтобы оружие перевезти? Вагоны же ведь никто не проверяет.

— Именно, — он кивнул и приоткрыл окно. — Здесь направо. Знакомство твоё будет проистекать в два этапа, а то и в три, постепенно, не наскоком. Сначала познакомиться, потом выпить или ещё что-нибудь… главное, предложи ему гостиницу за городом, чтобы братва его не нашла, есть одно место…

— Так братва же его искать должна, разве нет? — я рулил, смотря на дорогу, но иногда поглядывал на Турка. — Сделка же дорогая.

— В этом и прикол, Паха. У Султана здесь был единственный контакт, который владел оружием, но где стволы хранятся, никто не знает.

— И кто этот контакт?

— Гражданин Муромцев Никита Борисыч, так же известный как Боцман, — Турок усмехнулся. — Султан ехал к нему, кроме него он никого в городе не знает. Здесь налево.

— Боцман же из «Универмага», Кросс разве никого другого вместо него послать не может? — удивился я. — Или Кросс не в курсе?

— А это пока неизвестно, — таинственным голосом протянул он. — Но Кросс или правда не знает, или, скорее, не знает деталей, кто и с кем, чтобы при случае сказать, что не при делах. Но чует, что мы работаем, уже прикрывается со всех сторон. Так вот, по оперативной информации, Боцман ждал большой груз наркоты, огромный даже груз, и барыг готовил под это дело, и точки. Здесь тоже налево.

— А оружие у него откуда? — спросил я.

Ещё пара поворотов, и мы приедем к району КБО. Батин москвич показался впереди, совсем ненадолго. Да и «газельку» я видел. Всё работает, пока мы едем.

— По нашим данным, — продолжал Турок, крутя в руках мобилу, — а если быть честным, по данным местного РУОП, в 92-м со склада долговременной консервации в области вывезли несколько грузовиков с ящиками. Грабанули, проще говоря. Пропала куча стволов, в основном, старые АКМ на семь-шестьдесят два, снятые с вооружения. Но эти все должны быть в масле, исправны, да и долбят они ещё — будь здоров.

— Это плохо. Это Боцман стащил?

— Вероятно. Вот теперь Султан и ищет контакты с универмаговской братвой, да и не только с ними. Оружие или контакты торгашей и у Артура есть, и у Слепого, а за такой груз наркоты они тоже будут рады сотрудничать. И кто-то из них тоже может знать, что в город прибыл такой покупатель, но кто он — пока не выяснили. А вот нам надо сделать так, чтобы вся эта сделка шла под нашим контролем.

— Неплохо бы их тогда прижали бы, — проговорил я.

— Ага. Но пока мы думали, что и как, из центра досье прислали, и там про собак указано. А Николай Иваныч, как прочёл, сразу про тебя вспомнил!

— Короче, как говорит Василий Иваныч из нашего отдела, — я усмехнулся, — я тут у вас в каждой жопе затычка.

— Паха, да отвечаю, — с жаром заговорил он, — мы же эту помощь ценим. Если у тебя какая проблема, звони, знаешь, мы многое решить можем.

— Про Севера не забудь.

— Сделаем, — Турок кивнул. — Ты уже в этом деле шаришь, тогда банду обезвредил. Вот сейчас такого же приблатнённого сыграй, он тебе поверит. А если что пойдёт через жопу, ты точно сориентируешься на месте. Ну а мы работаем, ищем, кто вместо Боцмана оружие будет предлагать. Он же не один всё таскал, даже если он за спиной у Кросса это провернул, то всё равно кто-то из его бригады входы-выходы знать должен. Вот сюда. Нам главное — его на себя замкнуть, а потом сработаем, как надо. И боевика возьмём, и братве кровь попортим, и всё на виду будет, сроки им тогда светят — мама не горюй. Да и стволы в Чечню не уйдут, и здесь наркоты не будет. Но это потом, пока у тебя цель — завязать знакомство, чтобы он был тебе обязан. Вот там тормози.

Мы проехали мимо КБО, остановились у продуктового магазина. Там стоял синий грузовик «ГАЗ», кузов открытый, оттуда выгружали хлеб, но не в пакетах и не резаный, а обычные буханки: белый, чёрный и батон. Вкусный запах шёл даже с расстояния. Потом зайду, куплю, хлеб тогда здесь был хороший, часто ходил сюда брать, хоть это и не ближний свет.

А мужики-то работали быстро и профессионально. На первый взгляд мне казалось, что операцию планировали на коленке, но я же в тот момент видел не всё. А на самом деле они уже быстро организовали точку, где произойдёт контакт, и гнали туда Султана, притворяясь ППС. И вели его грамотно, каждый его шаг фиксировали по рации. Тут привлечено много людей, и большинства я даже не видел.

В случае чего, вмешаются вооружённые оперативники в «Газели», но по плану это и не сгодится, всё должно было идти гладко. Я оставил «Чероки» во дворе и шёл к месту засады, где меня должен был ждать отец с собакой. Турок шёл рядом со мной, держа в руках мобилу и прикрывая ею рацию, по которой слушал обстановку.

Но обычно, когда всё спланировано идеально, что-то да пойдёт наперекосяк.

Так и вышло.

— Куда⁈ — рявкнул отец и побежал вперёд.

— Куда⁈ — взревел Турок и тоже бросился туда.

— Объект идёт к точке встречи, — равнодушно объявили по рации.

А Сан Саныч, выскочивший из машины, мчался по улице, быстро удаляясь от нас. Даже кричать бесполезно, не услышит, он уже далеко. Цель у него была вполне определённая — бегущая там собака «дворянской» породы. Если у неё течка… ну, Сан Саныч, ну кобелина. Был бы там я, я бы удержал, он бы послушался. Но вот без меня вмиг от рук отбился.

— Паха, тебе его догонять надо, — уставший батя вернулся к нам. — Он меня уже не послушает, ему не этого. Дворнягу ту увидал — и как рванёт! Течка у той суки или что? Блин. Не вовремя природа заиграла.

— Времени на погоню нет, — прошипел Турок. — Он уже зашёл в тот проулок. И чё делать? Тогда переносим точку на…

Он поднял ко рту рацию, но договорить не успел, я взял его за руку.

— Погоди, — я огляделся вокруг. — Есть идейка одна. Прикрывайте, но не вмешивайтесь.

Глава 15

В радиоэфире у коллег творилось что-то невообразимое, но, когда Турок сказал в рацию пару фраз, всё успокоилось. Решили положиться на меня, хотя куда им ещё было деваться? Очень уж наскоро всё организованно, вот и посыпалось.

Но пока Сан Саныч там развлекается с противоположным полом, меня ждёт работа. Боевик по имени Султан шёл по проулку, там мы его встретить уже не успеем, но дальше будет ещё много подходящих мест. Райончик-то выбрали удобный, а рядом со старым КБО у меня живёт много друзей.

Я прошёл мимо магазина, где уже выгрузили хлеб, пересёк через дорогу и добрался до самого КБО. Паршиво будет, если там никого, но я думаю, что кого-нибудь да застану.

Обошёл здание, спустился в подвал и постучал в стальную дверь. На ней уже кто-то нарисовал мелом череп и рядом скорпиона с угрожающе поднятым хвостом.

У некоторых моих знакомых были такие татуировки, один из них даже набивал такие друзьям. Я понимаю, почему парни, прошедшую первую чеченскую войну, накалывали себе там черепа, девок и орлов на фоне гор, но почему был популярен скорпион, я так и не узнал.

На зоне партак в виде скорпиона означал обычно опустившегося наркомана, но у ветеранов Чечни для этой фигуры явно было другое значение. Да и мало кто из блатных мог «спросить» с участника войны за эту татуировку, не получив за это по рогам.

Я прислушался, через стальную дверь доносилась музыка. «Сектор Газа» сейчас любят, а сам Юрий Клинских ещё живой, новые песни пишет.

— И месяц провоцирует нас на обман,

И испарение земли бьет, как дурман.

И каждый пень нам как капкан, и хлещет кровь из наших ран,

И не пройти нам этот путь в такой туман.

Я постучал в дверь кулаком. С той стороны тут же началась суета. Девок, что ли, привели? Но нет. Открыл дверь один из Орловских, Игорь, а в нос сразу ударил запах свежей краски.

— Вы бы хоть окно открыли, — посоветовал я, пожимая парню руку и проходя внутрь. — А то с запаха этого крыша поедет. Краска-то ядрёная у вас.

— Да не открывается, — Витя Орлов поднялся с пола, отложил в сторону кисточку и посмотрел на ладони, а потом показал мне — испачканы в зелёной краске, мол, здороваться не будем. — Раму уже думаем разбирать, пока не так холодно ещё.

— Порядок наводите? — я оглядел половину выкрашенного пола и скамейки.

— Да вроде того, — отозвался Игорь.

— А круто у вас выходит.

Их всего четверо, с ними ещё Егор, которого я тогда вытащил из обезьянника, и обычно молчаливый со мной Андрей, чью внешность портил толстый уродливый шрам от осколка, пересекающий обе губы и подбородок, из-за чего издалека казалось, будто он постоянно ухмыляется. Хотя парень-то, как говорил Витя, нормальный, добрейший души человек.

— Паха, я тут думал, — Витя подошёл к табуретке, плеснул из старой грязной пластиковой бутылки «Херши-колы» бензинчика на тряпку и начал вытирать руки. — К вам в милицию хочу пойти работать, чё делать-то для этого надо?

— Всё объясню, Витёк, всё по порядку, и помогу с этим. Но мне сейчас помощь нужна от вас, поучаствуете в оперативном мероприятии?

— Понятыми побыть? — Витя поднял глаза к потолку. — Ну, раз ты просишь, то…

— Нет, дело будет очень серьёзное, не заскучаешь, — усмехнулся я. — Скажу, кратко, это нужно для того, чтобы не поехало снова оружие в Чечню.

Все между собой переглянулись, взгляды загорелись, а я продолжил:

— Только об этом никому, даже вашим остальным друзьям из компашки. Если хоть кто-то слово скажет, братва услышит, сама свяжется с кем надо у нас за спиной, и всё провалится. Вот это важно.

— Молчком, — пообещал Орлов. — Раз так надо, молчим. Всем понятно? — остальные закивали. — Мы готовы, Паха.

— В городе объявился чеченский эмиссар, хочет купить оружие у братвы, но пока ищет контакты. Мне тоже не нравится, что мы не можем его там прямо сейчас загрести, но надо смотреть на шаг вперёд — если поймаем этого, они отправят другого. Так что нам надо сам путь поставок прикрыть.

— Поймать его и всё выбить? — Витя усмехнулся. — Чтобы всякие адвокаты не мешали? Да хоть сюда его притащим и побазарим с ним по душам, быстро все выложит, найдем способы разговорить.

— Нет, он должен выступить приманкой. Цепочка еще не сформировалась. Я должен с ним познакомиться, войти в доверие, но для этого нужен какой-то замес, из которого я его, якобы, спасу. Смотрите, тема такая — вы до него доскребетесь, уроните, в пыли поваляете для правдоподобности, можно в рожу дать по-настоящему, а потом я выскочу, пальну в воздух из газового шумовым патрончиком, шухер наведу, а вы разбежитесь. Такой план, только не проколитесь, не выдайте наше с вами знакомство. Ну и не покалечьте его. Ему еще поставку оружия организовывать.

— Оружие? В Чечню?.. Да за такое, знаешь, — хрипло сказал Игорь у меня за спиной. — Мы этому гаду… отпустить его потом? Да мы его прямо там…

— Отставить! — приказал Орлов резким командирским окликом, и все парни тут же вытянулись по струнке, будто в армии. — Делаем, как сказано! Выходим! Паха, показывай, что и куда. Мы его начнём колошматить, потом уйдём. Раз так надо, так и сделаем. Только вы его точно потом закроете? — он пристально посмотрел мне в глаза.

— Зуб даю, — пообещал я. — Тут не только наше ведомство уже задействовано, как только инфу получим от него, заедет надолго.

— Да толку-то, на зоне им вольготно, — недовольно проговорил Егор. — Их воры любят, дела делают общие, коронуют даже.

— А он за такое попадёт в тюрьму, а не на зону. Там совсем другая песня, парни. Там зекам лафы нет. Весело там не будет.

— Мы готовы! — доложил Витя Орлов, оглядев остальных. — Веди!

Пара минут, и парни вышли из КБО чуть ли не строем. А меня снаружи уже ждал Турок с рацией.

— Ну так что, Паха? — он аж выпучил глаза. — Чё придумал?

— Давай нам новую точку встречи, — я показал на парней. — Такой ему спектакль устроим, не забудет.

Сказано — сделано.

Пришлось проехаться подальше, но ряженый наряд ППС снова показался на хвосте Султана, и он, решив, что ментам не хватило его денег, свернул через дворы. И когда боевик проходил между детским садом, огороженным высоким забором, и пятиэтажкой, путь ему преградил Витя Орлов с Егором, а за спиной встали Андрей с Игорем.

А я спрятался за углом, держа в руке оружие, но не газовый ПМ, а тот пистолет, который я тогда забрал у Орлова, чтобы «выкинуть». Боевое оружие. Все дело в том, что вдруг всё же боевик вооружён, и тогда выходит, что парни рискуют. Теперь я за ними присматриваю и нанести им вред не позволю.

Тем более, я здесь один, остальные на позициях, а кто-то ещё и искал мою собаку. Иногда я выглядывал из укрытия, когда был уверен, что боевик меня не заметит.

— А я тебя где-то видел, — заявил Орлов, щуря глаза.

— Не знаю, брат, — Султан остановился. — Я только сегодня в ваш город приехал. Завод хочу открывать, работа у людей будет. А то все без денег сидят.

Говорил он с акцентом, но слабым. Выражения лица я не видел, но появилось ощущение, что улыбается.

— Врешь, ара! Точно видел я тебя, — заключил Витя. — В Грозном, на самое Рождество. Мы там у дома засели, а я видел, как ты и остальные из окна по нам из «мух» шмаляли. Столько наших положили, суки!

— Брат, да я вообще не воевал! Ты что, я всё жизнь в Москве прожил.

— Ты мне не брат, — отрезал Орлов. — Не воевал, говоришь? Да чё ты мне гонишь⁈

— Гасить его надо, — прохрипел Андрей. — Пока никто не видит.

— Гасим! — приказал Витя.

Послышались звуки потасовки. Боевик был силён, но и парни не пальцем деланы, да и их больше. Надо вмешиваться, а то слишком увлекутся, ещё покалечат. Но никто не огорчится, если боевик получит больше необходимого, да и выглядеть это будет естественнее.

Я быстро убрал боевой ПМ и достал газовый. Сейчас надо только подать звуковой сигнал.

— Э, вы чё? — проорал я и выскочил из-за угла. — Ну-ка свалили отсюда!

Вскинул пистолет и пару раз шмальнул вверх.

Бах-бах! Патроны шумовые, громыхали, почти как настоящие.

Орлов, сделав вид, что видит меня впервые, пихнул в спину Егора, потом Игоря и рванул за угол, а Андрей побежал следом за ними. Вскоре они скрылись за домом.

— Вот отморозки, — протянул я приблатнённым голосом, с протяжкой, убирая ствол. — Совсем попутали чё-то эти пацанчики. Да и вообще я охреневаю, полный район мусоров, а они все в глаза долбятся, нихрена не видят. Тут пройти невозможно по городу, чтобы не устроили гоп-стоп по беспределу. Хорошо, я отлить сюда зарулил, а так урыли бы тебя, отвечаю.

— И не говори, брат, — сказал лежащий на земле Султан. — Вышел на прогулку и получил ни за что.

— А ты чё проулками-то ходишь? — я загыгыкал. — Турист или чё? А?

— Да по бизнесу приехал, брат. И заблудился.

Одет он был прилично, в пальто, а под ним костюм, всё чёрное, даже галстук и рубашка, только теперь всё в пыли и земле. Борода тоже чёрная, но в ней вблизи видна проседь, немного испачкана в крови. Улыбка вежливая, внешний вид приличный, а вот взгляд — неприятный. Убийц я повидал много, и некоторые из них смотрели так же, по-волчьему.

Совсем как Султан. По взгляду видно, как он меня презирал, хоть голос его и манеры были предельно вежливыми.

Ну ничего, ты ещё сыграешь нам приманкой.

— Эх, молодёжь совсем от рук отбилась, — проговорил он, отряхиваясь и ощупывая подбородок. — У нас молодые старших уважают. Но времена такие. Как там пелось — прощальным костром догорает эпоха.

Ну надо же, музыку любит. Но я сделал вид, что не понял цитаты. Да и если я сразу начну ему помогать, тот заподозрит, что что-то тут слишком складно. Пусть поуговаривает меня, так точно поверит.

— Чё? — протянул я. — А ты чё, из этих? Оттуда? С Кавказа? А нафига я тогда за тебя вписался? Пацаны не поймут.

— Нет, брат, постой, — он достал из внутреннего кармана белый платок и приложил к носу. — Не оттуда я. За мной серьёзные люди стоят, и в области у вас, и в Москве, и по всей стране. Спасибо тебе скажут.

— И кто эти люди?

— Не могу сказать.

— А чё ты мне фуфло тогда втюхиваешь? — я сделал вид, что возмутился. — Про каких-то людей мне втираешь, а сам никого не называешь? А ты кто вообще такой?

Немного сбил его с толку, у него даже глазки забегали, пока он думал, что можно сказать, потому что в таком «уличном» разговоре потерялся, а оружия, чтобы поставить собеседника на место, у него нет. Да и «спасибо» говорить у бандитов не принято, особенно у блатных, это он выдал зря, явно опыта в таких переговорах у него не было.

Опасается ещё, наверное, что я сейчас и сам на него наеду, а у меня же ствол.

— Поверь, брат, люди серьёзные, — торопливо сказал он, убрал платок и достал портсигар. — У них интересы большие — и деньги большие. Ты мне помог, вот это тебе в благодарность. А когда уеду, слово за тебя замолвлю, тебя тоже поблагодарят. Намного больше поблагодарят. А я же вижу, ты человек умный, а главное — справедливый, поэтому и вмешался. Ты — настоящий мужчина, по тебе это видно.

Решил залить проблему деньгами и лестью. Но едва я подумал, что тактику он выбрал провальную, как увидел сумму, которой он хотел от меня откупиться. Потому что достал он из портсигара тонкую с виду пачку долларов — по 100 и по 50.

И, хитрец, сказал, что я могу получить больше, чем если просто грабануть его здесь. Хотя с совсем тупым отморозком это бы не сработало, тот бы захотел получить всё здесь и сейчас, но и Султан тогда мог выбрать другую тактику.

Ладно, подыграем. Да и совсем тупого бандоса строить из себя тоже подозрительно, совсем тупые на «Чероки» не ездят.

— Значит, твои большие люди — это Франклин Рузвельт и Грант? — я засмеялся гыкающим смехом гопника и взял купюры, где были изображены эти президенты.

Пачка перекочевала в карман джинс. Если настоящие, оставлю себе, лишние, что ли? Пригодятся.

А Султан поднял голову и захохотал.

— Вот это хорошая шутка, брат, в самый раз, — он поднял большой палец. — Вот приехал я в ваш город бизнес делать. Ведь больше всех рискует тот, кто не рискует, — выдал он очередную цитату. — А у меня тут был друг, но оказалось, что он недавно умер. Вот и не встретил меня.

— Хреново дело, — я кивнул. — Ну, давай хоть довезу куда. До больнички тебе? Сильно поломали?

— Не, только в гостиницу, приличную.

— Есть одна на окраине, — я сделал вид, что ненадолго задумался. — И номера там козырные, и девки там чистые водятся. И сауна там сразу есть.

— Вези туда, брат, — он отряхнул большой ладонью пальто, приводя себя в порядок. — Буду признателен.

Я показал рукой и повёл его через то место, откуда пришёл сам. Никого не было, хотя за нами точно наблюдала целая толпа оперативников. Я ещё раз осмотрелся. Главное, что ушёл Орлов. Потом зайду, куплю им чего-нибудь в зал на деньги Султана и помогу Витьке устроиться к нам, раз хочет. Нам в отделении такой человек пригодится точно.

— Какая у тебя машина крутая, — похвалил Султан, завидев выданный мне «Чероки». — Вот это я понимаю, джипяра!

Я притворился, что мне похвала понравилась.

— В натуре, мощная тачила, — прогундосил я и огляделся. — Ракета, блин.

До этого момента всё шло гладко, но я ждал, что в любой момент всё может пойти не так.

Вот и пошло не так.

Сан Саныч как-то меня унюхал и теперь мчался по улице в мою сторону. В пасти он держал палку, которой хотел непременно поиграть со мной прямо сейчас.

— Пальни в эту дрянь! — сквозь зубы прохрипел Султан, с яростью посмотрев в ту сторону. У него аж челюсть свело — и пальцы, сжатые в кулаки, захрустели.

Тебя бы пальнуть, Султан, ты та ещё дрянь, а не дружелюбную собаку.

Но вот излишне радостный Сан Саныч явно может всё испортить. Что же делать? Я сделал вид, что на что-то решаюсь — а он вдруг остановился метрах в тридцати от нас и недоверчиво посмотрел за угол, махая хвостом, потом снова повернулся ко мне. Кто-то его приманивал чем-то вкусненьким, и верный пёс думал, сразу бежать ко мне или схватить угощение и уж тогда подойти. Подсказки ждёт. А команду не дашь, Султан поймёт, что пёс мой, и контакт будет упущен.

— Садись уже, — распорядился я. — В городе стрелять, что ли? При всех? И смотри, вон, в ошейнике кобелина, вдруг хозяин рядом. Шухер поднимет, а я с ментами не хочу дел иметь. Я с ними в одной степи срать не сяду.

— Ты прав, брат… да просто ненавижу я этих тварей, — как выплюнув, произнёс Султан и сел вперёд. — Стрелять их надо. Шайтан!

Я уселся на место водителя, удержав желание дать ему за такое по морде, завёл двигатель и развернулся. Ох, Сан Саныч растеряется, куда это я вдруг делся, но что тут поделаешь — вечером угощу его чем-нибудь вкусным.

— И какой у тебя бизнес? — поинтересовался я как бы между делом.

— Большой, — Султан смотрел в зеркало заднего вида. — Вот тварюга какая, и чё ей надо?

Его аж корёжит. Только что чуть не избили, а пышет злостью на собаку. Думаю, собаки его тоже ненавидят. Есть за что.

— Ну, надо серьёзных людей в городе знать, — я начал забрасывать удочку. — Я вот много кого знаю, в основном, с Кроссом работаю, но иногда с Артуром приходилось переговариваться. Много кому я нужен, ха! У меня тоже, можно сказать, бизнес. Но такой — специфический. Не оформленный.

— А чем ты занимаешься, брат? — Султан повернулся ко мне.

— Вагонными перевозками! — объявил я. — Короче, любой груз по стране могу отправить или принять без палева. Знаешь, надо в этой теме жить, чтобы разбираться. Я могу любой вагон в любую точку России запулить. Просто нужный номер напишу на борту, его на станции перецепят, особенно если с дежурным и сцепщиком хорошо жить. И уедет вагон куда тебе нужно, лишь бы ветка железнодорожная была протянута.

— Вот поэтому ты всем нужен, брат, — боевик продолжил грубо льститься. — Большой человек. Логистика всем важна.

— Если чё перевезти надо, — я полез во внутренний карман и достал визитку, которую мне приготовил Турок. — Вот мои цифры. Васян я, меня весь город знает. И я весь город знаю.

— Понял, брат. Вот моя визитка.

На белой картонной карточке был выбит только номер и имя — Али.

— В любое время дня и ночи звони, — продолжил он, широко улыбаясь. — Кто знает, может, мы и с тобой посотрудничаем. Как раз надо вагон один отправить. И здесь принять тоже.

— Набирай, как созреешь, — спокойно бросил я.

Ехать было недалеко, я высадил Султана у гостиницы и больше к нему в товарищи не набивался, как и было условлено. Он сам мне позвонит, сегодня или завтра, а пока будет под колпаком.

Так что я вернулся в город, на условленное место неподалёку от нашей точки встречи. Там уже стояли машины. Сан Саныч что-то ел из миски, батя курил рядом.

— Вот кобелина, — ругался он. — Чуть всё не испортил, ещё и два раза. И смотри, какой довольный.

Пёс кинулся ко мне и начал прыгать рядом, поскуливая от радости. Убедившись, что я рядом и никуда больше не еду, он вернулся к миске.

— Да не ругайся на него, — сказал я, — всё вышло как надо.

— А я тут перед ним виноват, — батя усмехнулся. — Приманил его голой рукой, когда он к тебе бежал, обманул, получается. Он на меня потом смотрел, как на врага народа. Вот и купил ему вкусняшек, пусть ест. А то подходить не будет потом.

— Вышло ваще супер, — заявил Турок, появляясь из-за «Газели». — Ты как профессиональный разведчик его вербовал, Паха, тебе в ГРУ надо было идти.

— Мне и в милиции хорошо, — я расправил плечи, а новенькая кожанка скрипнула. — Твоё, — я передал ему ключи, но про деньги промолчал. — И газовик держи.

— Жди звонка, — из «Нивы» вышел Николай, держа в руках мобилу. — Он точно должен позвонить, ты его заинтересовал.

— Если что, зови, — подал голос местный чекист Сергей Кепкин, держа руки в карманах. — Как ты всех организовал, как по учебнику. Правда, кто-то в доме милицию вызвал, приехал наряд, тех твоих знакомых пацанов искал. Я подошёл, всё решил, угрозы парням нет.

Я кивнул, а то не хватало ещё, чтобы за помощь команду Орлова прихватили.

На этом мы распрощались. Я погладил собаку, подумал, что делать дальше. День уже шёл к вечеру, я сделал многое, и даже продвинулся в своём расследовании, узнал про Севера, информатора покойного Кузьмина. Но зацепку надо раскручивать дальше.

Шёл я по тротуару, машины проезжали мимо. Все, кроме чёрной «Волги», которая поравнялась со мной и затормозила. Окошко приоткрылось, за рулём сидел Кепкин.

— Ты, можно сказать, всю ситуацию сегодня спас, — он заулыбался. — А то московские приехали, напортачили, чуть не испортили всё. Мы-то с тобой местные, привыкли здесь работать, а вот они специфику нашу не знают, сразу рубят топором, когда тонко надо работать.

— Я вашу кухню не знаю, — сказал я. — Но с твоими коллегами работал и раньше. А Туркин — тоже здесь родился.

— Да я понимаю, но вот если бы ты со мной с самого начала поработал, а не с ними, мы бы и тех киллеров у кафешки всех бы взяли живьём, и я бы твоего Кузьмина бы раньше времени выцепил, он всё бы рассказал. Эх, — он махнул рукой. — Теперь поздно. Но знаешь, Павел Алексеич, ты если чё узнаешь от этого барана с гор, — Кепкин хмыкнул, — шепни сначала мне, я по-тихому всё пробью, узнаю. А то москвичи сразу штурмом всё брать будут, и что — обосрутся в итоге. И оружие не найдём, и наркоту в город привезут.

— Так им не веришь? — спросил я, думая про себя, к чему ему этот разговор.

— Мы с тобой умные люди, понимаем, что в наших краях грубый подход не работает. Да и они, знаешь, приехали, потом уехали, а нам-то дальше в этом городе жить. Вот если что, ты меня сначала набери, — Кепкин сунул мне визитку, — а потом, через часик — им. К тому времени мы с тобой всё решим быстренько, никто ничё не поймёт, и всё в шоколаде будет. А я же вижу, ты далеко пойдёшь, Павел, ты как отец твой, мужик умный. И я тебе подмогну, чем смогу. Ну как? Добро?

— Посмотрим.

Я сделал вид, что сомневаюсь, но будто бы его аргументы меня уже почти убедили. Хитрый чекист просто хочет поднасрать своим московским коллегам — или дело в чём-то другом? Но пусть пока думает, что я молодой, неопытный, на лесть падкий.

Возьму визитку, а сам сделаю, как надо мне, а не ему. Пусть думает, что я ещё зелёный, мне же проще. Выясню, в чём дело, он этого даже не поймёт.

Он уехал, а я дошёл до дома, снова покормил собаку, чтобы Сан Саныч не обижался и график не ломал, и пока думал, что делать, зазвонил сотовый телефон, поставленный на зарядку.

Но это был не Султан, мне звонил Турок.

— Паха! — голос фсбшника был радостный. — Ты помог нам, а мы поможем тебе. Собирайся, сейчас заеду.

— Что такое?

— Устроим тебе встречу с Севером. Вот только вряд ли ты его разговоришь, но раз я тебе обещал, вот и сделал.

— Ну, я-то его разговорю, — я хмыкнул. — Тут не сомневайся.

— В тебе, Паха, мы уверены, — Турок засмеялся и положил трубку.

Ну что же, расследование идёт дальше. Я наскоро перекусил, погладил Сан Саныча и вышел из дома.

Глава 16

Пока я шёл, зарядил холодный осенний дождь. Вместо «Чероки» у Турка снова была вишнёвая девятка, внутри которой он меня и ждал. Окна закрыты, да через них и мало что видно — запотевшие, будто Гриша отметил сегодня успех первого этапа и немного вмазал. Из машины бухали басы, а когда я открыл, заиграла песня:

— И представил я: город наводнился вдруг веселыми людьми

Вышли все по дождь, скоро что-то пели и плясали, чёрт возьми…

— Как в тему-то, а? — Турок хмыкнул. — Наугад включил кассету, и тут тоже про дождь.

— Вы все что-то одно и то же слушаете, — я уселся вперёд, — что Султан, что ты. Только сейчас осень, не весна.

— Ну, про осень у них тоже есть классная запись.

А песня продолжалась:

— Позабыв про стыд и опасность после с осложненьем заболеть

Люди под дождём как салют, встречали гром — весенний первый гром.

Турок выключил магнитолу и убрал кассету в подкассетник с надписью DDT. А потом повернулся ко мне.

— Погнали?

— Поехали. Получается, Север вам стучит?

— Не совсем, — он покачал головой и завёл двигатель. — Всё сложно, ерепенится много, а мы пока не давим на него, а то соскочит ещё или своим попадётся. Его тогда сразу закопают, а нам он ещё нужен.

— Да у вас тут вообще агентурная работа налажена, — я усмехнулся и откинулся на спинку сиденья, снова поймав себя на том, что по привычке ощупываю, что внизу. — И у Кросса свои люди есть, и у Артура. А теперь ещё и у Слепого.

— Если бы всё было так просто. Вот смотри, Паха, — он прищурился и включил дворники. — Темнеет уже быстро. Так, ладно, к сути. У тебя вот тоже своя агентура водится, но у тебя есть определённая цель — чтобы эти твои стукачи-информаторы слушали между делом среди своих и тебе пересказывали, если что интересное попадётся. А у нас — у нас чуточку другое.

— И что именно? — произнёс я, чтобы поддержать разговор.

— Да вот, что у РУОП, что у нас, цель — не кого-то одного за уголовку посадить, а всю банду накрыть. РУОП, потому что с группировками борется, а мы — чтобы вообще все связи этой группировки или банды прервать и с корнем выдрать всё, что с ними связано, потому что это всё влияет глобально на всех. Такая вот обстановка в стране, и раз я в этом управлении работаю, то бандюганов, а не всяких шпионов или террористов ловлю. Хотя часто всё связано бывает между собой. Мы смотрим шире, на единичную уголовку не размениваемся.

— Ну, да, — я хмыкнул. — А мы, получается, так, детский сад — штаны на лямках? Между прочим, пока вы там пасете кого-то, ныкаетесь, наш маленькое отделение несколько убийств раскрыло, а несколько предотвратило. Глобально для страны такое? Может, и нет, а для города и области — даже очень.

— Ты чего завелся, Паха? Я же не хвалюсь. Я про то, что нам светиться на урках и на уголовной рутине не резон. Сам понимаешь, выслеживаем крупную рыбу.

— Ладно, проехали, всяк кулик свое болото хвалит. Давай к делу… Скажи мне, коллега, а что в этой схеме делает Север? Сидит на своём месте, бандитствует, а потом, когда банду накроете, он всех сдаст и в шоколаде останется? А пока, чтобы вы его не прессовали, только по мелочи вам стучит?

— Ну, что-то вроде, Паха. Как-то он конкурентов из другого города нам сдал тайком, думал, мы не поймём, откуда источник, а мы его нашли и этим взяли на крючок. Но пока удочку ещё не тянули, пусть зацепится покрепче. Будет надо — прижмём, но пока он и его кодла блатная не в приоритете. Но Север, гад, себе на уме, иногда приходится осаживать, вот как в тот раз, когда он тем пацанам пушки подгонял. Или, — Турок снова глянул на меня. — вот как сейчас, раз уж пообещали, я от него потребовал, что он с тобой встретился. Вот только это не значит, что он всё выложит. Может вообще наврать, с него станется.

— У меня не забалует. Сам его прижму, запоёт. Он же вам с этим оружием чуть бойню в городе не устроил, можно сказать, так что уговаривать его не надо, а сразу в оборот брать, в ежовые рукавицы.

Турок закивал.

— Да и мы думаем, — сказал он, — что эта разборка Артура с Кроссом тоже не просто так произошла. Но это, знаешь, пока не забивай голову и жди звонка от Султана, он пока важнее. Нельзя, чтобы схрон в Чечню ушел.

Тем временем мы выехали за город, проскочили мимо пилорамы, и я подумал, что отправляемся в посёлок за рекой, но мы свернули на просёлочную дорогу и доехали до недостроенной заправки. Там уже стояла серая тойота с включенными фарами. Внутри виден силуэт человека. Иногда у его головы загорался тусклый огонёк. Курит, значит.

— Подожду у трассы, — сказал Турок. — Мелькать не буду, чтобы не нервничал, а то не разговорится. Но если надо его напрячь, то я могу и с вами постоять.

— Не стоит, справлюсь.

— Если что, зови, добегу, — он похлопал себя по боку, обозначая кобуру через куртку. — Если чудить вздумает.

— Начнёт барагозить — я ему такой трах-тибидох устрою, что ему совсем ахалай-махалай станет.

Я вышел из машины, закрыл дверь и пошёл через хрустящий под ногами гравий к тойоте. Турок отъехал назад. Руки я держал в кармане, баюкая ПМ. Вороненая сталь приятно холодила кожу.

Если вдруг Север окажется завязан в делах Рудакова и Кузьмина, да ещё и в курсе, что на встрече буду я, может пальнуть, чтобы закончить то, что начал Кузьмин. Но я начеку. А будет забавно, если грохну его из его же оружия.

Но никто в меня не стрелял, пока же Север просто курил, внимательно изучая меня. В машине играла музыка, но слушал он, как и ожидалось, не Шевчука, а шансон.

— Что ж ты, фраер, сдал назад, — пел Михаил Круг. — Не по масти я тебе…

Это что-то из раннего. До хита «Владимирский централ» оставалась ещё пара лет, вот тогда он будет играть из каждого утюга. И это ещё группа «Бутырка» не появилась, те-то вообще в нулевых будут петь отовсюду.

Музыка замолчала. Похоже, Север думал, что я останусь снаружи под дождём, а он внутри, но я нагло обошёл машину, при этом глянув, есть ли кто-нибудь на заднем сиденье, и сел вперёд.

— Ну и чё тебе надо, мент? — хрипло спросил Север.

Этот мужик уже в возрасте, хотя поседел явно раньше времени. Очки затемнённые, татуировок на видимых местах нет, а золотые «болты» почти закрывают шрамы от сведения партаков. Да в зубах у него не стальные фиксы, а модный сейчас фарфор. Металлокерамику ещё, вроде, не ставят.

Но всё равно, несмотря на внешний лоск, это уголовник со стажем, криминальный авторитет. И стукач в разработке.

Опасный он. И мы с ним сидели в одной машине, в полумраке, ведь единственный источник света — включенные у «тойоты» фары. В их свете видно мелкие капли дождя. Дождь тревожно барабанил по крыше.

— Поосторожнее, вор, — я разместился поудобнее. — Хотя ты же ещё не коронован, так что пока ещё только жульман в вашей иерархии, или как там это называется сейчас. Но, глядишь, коронуют.

— Много знаешь, мент, да не всё, — отрезал он. — Говори, чё хотел!

— Говорить буду, когда я захочу, а ты пока слушай. У тебя ситуация не та, Чудь, — назвал я его старой кликухой, — чтобы что-то от меня требовать. Такое же у тебя погоняло было?

— Во как, — он хмыкнул. — Подготовился, мент. Да особо не борзей, и не таких ломал.

— Да ты у нас крутой, я посмотрю.

Я повидал много всяких блатных, от недавно откинувшихся, которые тут же совершали мокруху на первой же пьянке, до таких вот авторитетов. У них были общие черты, блатные часто подолгу думали над каждой фразой, потому что на зоне за одно неверное, даже и случайно брошенное слово можно было получить кучу проблем. Из-за этого они иногда казались заторможенными, особенно те, кто вышел недавно.

Многие говорили на своём жаргоне только среди своих, а с посторонними общались спокойно и вежливо, хотя это зависело от обстоятельств. Часто они были начитаны. А чего ещё там делать? Вот и читали много, библиотек на зоне — завались. Потом так вообще, высшее образование получить можно будет в процессе отсидки.

А вот Север быковал, как и многие «синие» при виде мента. По понятиям, ему даже говорить со мной «западло». Вот только времена уже другие, воровские понятия уходят в историю, и сидящие за одним столом мент и вор в законе уже не вызывали вопросов. Но Северу за тайную встречу со мной предъявят, если узнают, и он про это в курсе. Поэтому и шифруется, но избежать встречи не смог.

Но проще всё же общаться с такими, как Артур, он тот ещё бандит, но смотрит на жизнь более реально.

— Слышал тут историю одну про тебя, — сказал я, не дав ему снова выдать какую-то колкость. — Как ты напёрстки гонял, потом форточником стал… и как тебя отмазал инспектор уголовного розыска Борис Кузьмин, а твой напарник Зубатый уехал на зону.

— А это не ты Кузьму грохнул, мент? — он засмеялся, показывая белоснежные вставные зубы. Даже в полумраке их видно, как блестят. Будто хвастался.

— А вопросы здесь сегодня я задаю. У вас же с ним дружба почти была, мент с вором. Такого, говорят, не бывает, а у вас было.

— Не гони, мент, — он закурил. — С мусорами я не корешусь. Пожалел он меня тогда, вот и отмазал. И вся недолга. Наплёл я ему, что исправлюсь, он как лох последний купился, поверил. Больше с ним не пересекались…

— Это ты не гони, Чудь. Видели тебя с ним и позже.

— Кто? — Север злобно зыркнул глазами.

— А я не на воровском сходе, — я хмыкнул. — Мне-то отвечать не надо, мне главное, что в протокол пойдёт.

— И думаешь, поверит кто-то этому протоколу? Хе! Не гони.

— Главное, что сложат два и два, вор, — я наклонился к нему поближе. — Увидит Слепой это, сопоставит факты твоего сотрудничества с чекистами, сделает выводы, он человек умный, и ему судебный процесс для разбирательств не нужен, вопрос решит быстро. А ты если думаешь, что ты весь такой незаменимый, то зря. Ну а если решил, что местные менты тебе не угроза — тогда вообще дурак. Если будет надо, прижмём тебя к ногтю как миленького. И это я ещё про Артура не вспоминаю, как ты оружие против него выдавал. Или память отшибло?

— Гонево это всё, про оружие. Короче, слушай сюда, мент, ты совсем уже…

— Это ты слушай сюда, — произнёс я тише, но уже серьёзнее. — С оружием — твой косяк, те парни под моим присмотром. Не знаю, что тебе ФСБ про это говорило, но говорю я — ещё раз полезешь к тем парням… трындец тебе. Не советую даже косо смотреть в их сторону. Есть дела, которые я делаю по работе, а есть такие, которыми я горю. Для души, так сказать. И если кто мне с этим мешает — уничтожу. Заруби это себе на носу, вор. Продолжаем.

Я отодвинулся, но глядел ему в глаза. Север взгляд держал, тоже ещё тот волчара. Но мне-то его надо сделать ручным пёсиком. Вот как те совсем мелкие модные собачки, что рычат от злости, но при этом трясутся от страха.

— Говори про Кузьму, — потребовал я. — И Рудакова. Не обязательно всю вашу совместную историю, где и когда ты ему стучал, это я и так знаю. Он про тебя всем рассказывал. Как он говорил про тебя в отделе, в курсе? Особый блатной на коротком поводке. Кинешь ему косточку, мать родную продаст за неё. А тебе-то он говорил такое?

Такого Кузьмин на самом деле не говорил, да и вряд ли сказать мог, но Север поверил и аж дёрнулся от злости. Ну давай, выплесни всё, ворюга.

— Чё он гнал? Это он ко мне прибегал жаловаться! — блатной аж вскричал. — Мусор он легавый, волк позорный, вот он кто! Бабло он тянул, ныл и жаловался на жизнь, и бабки всё требовал.

— Он тебя крышевал, — произнёс я, скрывая восторг. Во как всё бывает в жизни, даже не поверишь. — Ты ему долю отстёгивал? Часть в общак, часть ему?

Севера аж скорёжило, и он на какое-то время замолчал. Даванул я ему на больное место, он всё и выдал, хоть уже и пожалел. Но теперь жалеть поздно, надо говорить.

— Один раз не вышло, — произнёс он, — тогда он меня закрыл, и я на зону уехал. Но я так спецом устроил, потому что мне ходка была нужна с авторитетной статьёй, а он клюнул, как лох.

— Рассказывай мне тут, — недоверчиво протянул я. — Спецом ты устроим, да, как же, так я тебе и поверил. Что дальше?

— Откинулся я уже в начале 90-х, отсидел до звонка, а он снова ко мне припёрся… приполз! — Север вскинул руку и рассёк воздух ладонью. — Бабки клянчил, всё хотел, чтобы я его в банк устроил, надавил на барыгу, хозяина тогдашнего, и тот его взял.

— Та-а-а-ак, что дальше?

— А потом пришли они ко мне, два начальника, Кузьма и Рудаков, следак с прокуратуры. Сразу понял, что в блудняк они влетели, кипишуют почём зря, а Кузьма чуть не рыдал, как баба, — Север презрительно усмехнулся. — Бухой он ещё, не соображал нихрена. Короче, сбил он девку одну на трассе по пьяной лавочке, её в больничку, померла потом через полгода. Вот следак давай Кузьму отмазывать.

— Как именно?

— Там алкаш в городе в дерево врезался на шохе, помер сразу, вот на него и спихнули, что он сначала бабу сбил, потом в городе врезался. Так хотели выставить. Но только потом оказалось, что там свидетель был, видел и машину, и самого Кузьму, как он там вокруг тела носился.

— Та-а-а-ак, — я кивнул. Пока всё билось, а отрывочные сведения собирались в кучу. — Где вы встречались?

— Да там, на даче за городом.

— А где именно?

— Да хрен его знает, где-то за пятнадцатым километром. Рудакова это дача, он там как хозяин себя вёл.

Дачу Рудакова, само собой, мы осматривали, там он не появлялся. А у Кузьмина дачи вообще не было.

— И потребовали у тебя свидетеля убрать? — продолжил я.

— Я мокрухами не занимаюсь, — гордо произнёс Север.

— Мне-то не гони, я эти стволы видел. Убил свидетеля?

— Нет, можешь сам проверить, живой он ушёл. Дед один, как же его звали? — он потёр затылок. — Не помню, жил он за речкой… во, вспомнил! Фамилия у него была Захаров! Вредный дед, но я к нему приехал, сказал, чтобы помалкивал, он меня понял и в ментовку не пошёл. И в итоге на того жмура разбившегося тёлку и повесили.

Внешне я этого не показал, но фамилию вспомнил. Это же со старика Захарова изначально пошла моя зацепка по банде чёрных риелторов. Его внучка подала заявление о пропаже деда, а потом её убили, и захваченный нами участник банды обвинял в убийстве старика и его внучки покойного Ганса. А рядом с домом Ганса мы нашли следы машины Рудакова.

Снова все события перемешивались, но при этом и объединялись между собой необычным образом. Север приказал убить деда? Хм…. Вот в то, что к Северу пришли и потребовали, чтобы он запугал свидетеля — верю. А в то, чтобы блатной связался с Гансом, который, по словам Василия Ивановича, на зоне был опущенным, верится с трудом.

— Вот только потом деда всё равно убили, — сказал я. — Знаю я про это дело.

— Я к этому отношения не имею, начальник, — твёрдо произнёс Север, но вдруг заржал. — А знаешь, что самое смешное? Ты же в курсах, начальник, что Артур из-за своего пасынка тогда Боцмана порвал? А вот Кузьма, знаешь, кого сбил? Жену Артура! Мать того пацана!

— Вот как, — я пристально посмотрел на него.

— А Артур-то и не в курсах, а то бы решил, что это менты своего отмазали, тогда бы весь РУОП перестрелял вместе с батей твоим! — Север заржал ещё громче. — А может, и в курсах, узнал потом, но стал выжидать, Артур ведь может долго злобу в себе держать, если сразу не выйдет замочить. Так что ты посматривай по сторонам, пацанчик, может, тебя уже киллер пасет.

— Я тебе не пацанчик, вор, — осадил я его. — И ты сам больше всех рискуешь. Артур, если прознает про стволы, тебя на своём кладбище живьём закопает. Так что, Север, твой контакт у меня есть, от работы отвлекать не буду. Но я не Кузьма, я работаю иначе.

— Долю потребуешь побольше? — он усмехнулся.

— Мне твои бабки не нужны. Коллегам я мешать не буду, но если потребуется, заявлюсь прямо к тебе. А если ты думаешь, что можешь меня потом грохнуть — и о разговоре не прознают, то зря…

Я с усмешкой похлопал себе по нагрудному карману, где у меня лежал блокнот. Пусть думает, что это диктофон.

— Э! — проревел он. — Я под это не вписывался. Ты…

Север полез в карман, но замер, увидев пистолет.

— Ты мне тут по карманам-то не шастай, — проговорил я. — А то место тёмное, никого нет… да и жалеть о тебе никто не будет. Ну а с чекистами я договорюсь, другого им подыщем на твоё место. Лучше поработаем совместно, вор. И не боись, не подставлю, не прознают твои, если сам себя не выдашь. Бывай, вор.

Он положил обе руки на руль, а я вышел и зашагал в сторону трассы. Дождь уже стих, видно было стоящую там девятку Турка. Он снова слушал музыку, но другую группу.

— Возьмите моё золото, — вполголоса подпевал Гриша, когда я открыл дверь, — возьмите моё золото… ну, чё, Паха, раскрутил синего?

— Обдумать всё надо, Гриня, — я уселся вперёд. — Информации — вал.

Первая мысль затмевала все остальные. Компромат, вот почему Кузьмин был на взводе. Рудаков был в курсе про аварию и её исход, он мог шантажировать Кузьмина, когда я вышел на след банды.

В итоге, застрелили следователя Верхушина, хотели убить меня и отца. Главарь банды, кем бы он ни был, избавившись от участников, которые могли его выдать, решил окончательно зачистить хвосты. А Кузьмин мог в ней даже и не состоять. Он перед смертью вообще был дёрганый, рисковал и шёл на всё, чуть не убил постороннего человека.

Цепочка потихоньку замыкалась. Только Рудаков, что он — сам состоял в банде или всё же у неё был другой главарь?

Но что делать дальше, мне понятно. Надо любой ценой выходить на Рудакова, чтобы закрыть все белые пятна в этой истории. Его искали, но опера — ребята загруженные, а я сейчас могу заняться этим делом целиком, тем более, чеченец Султан мне ещё не позвонил.

Вот только перед этим надо проверить кое-что — еще одно маленькое белое пятнышко оставалось.

* * *

Ранним утром (если даже Шухов вернулся, он так рано не приезжает), я пришёл в ГОВД вместе с Сан Санычем.

— Заколебал ты меня уже! — ревел дежурный Сурков, упираясь спиной в стену. — Иди отсюда, Устинов! Заколебал!

Уши у него красные, а стоящий там Василий Иванович — наоборот, довольный, улыбка до ушей. Тут несложно понять, что случилось.

— С Днём Рождения, Марк Фёдорович! — бросил я и прошёл в его помещение.

Пока дежурный отбивался от Устинова, который хотел продолжить поздравление, дёргая его за уши (это он ещё Москву не показывал, была у него такая шутка), я прошёл к помощнику дежурного.

Сегодня там был Федя, тормознутый прыщавый парень, который забивал сводку. Настолько тормознутый, что дежурные Сурков и Ермолин называли его «шестивольтовым» и постоянно на него орали.

Вот и сейчас он сидел, уставившись в журнал, как обкуренный наркоман, в одну точку.

— Федя, — сказал я. — Дай ключ от каморки криминалиста.

Тот не глядя протянул руку, достал связку ключей и дал мне. Я покрутил их в руках и повесил на место. Взять их мог любой, зайти в «лабораторию» Кирилла и испортить ему справку о следах. Практического смысла в этом было мало, но зачем-то же это было сделано. А вкупе с попыткой поджога гаража это всё навевало определённые мысли.

— Кто-нибудь брал их ещё недавно? — громко спросил я.

— А? — Шестивольтовый повернулся ко мне.

— Бэ! Кто брал ключи от лаборатории кроме меня и Кирилла в твою смену?

— Да хрен его знает, — он снова уставился в бумаги.

Бесполезно, он всегда такой. Тут хоть с пулемётом заходи и начинай стрелять, Федя не отреагирует.

Отца ещё нет, но пойду-ка я посоветуюсь с нашими операми, что они скажет на этот счёт.

— Я, по ходу, рано пришёл, — в коридоре мне попался Витя Орлов.

Выглядел он солидно — в костюме и белой рубашке. В руках он держал пакет, в котором была бутылка вина и коробка конфет — в эти годы это самый верный признак того, что человек идёт устраиваться на работу.

— Да не, Витя, в самый раз, — я пожал ему руку и оглядел с головы до ног. — Ты чего, сразу в начальники решил записываться, так принарядился? Хе? Не, а где костюм такой взял?

— Да вот всё утро думал, где надыбать такой, у соседей выпросил, — он хмыкнул. — Там Кеха живёт рядом, помнишь? В шахматы всё играл. Он на шашлыки умотал, на дачу, а его жена мне подогнала костюмчик, — Орлов отряхнул пиджак. — Тесноватый только в плечах.

— Короче, Витя, — я положил ему руку на плечо и отвёл к подоконнику. — Я свалю сейчас, потому что мне тут светиться нежелательно, но мужиков попрошу, всё покажут и расскажут. Первым делом иди с паспортом в кадры, через полчаса откроются, паспорт покажешь, заполнишь анкету огромную с указанием родственников, про себя тоже пометь, что воевал, учеба, работа и всё такое, там объяснят. Характеристику потом принесешь из военной части, через военкомат сделаешь, скажи, чтобы не стеснялись хвалить. Еще тестирование пройдешь и военно-врачебную комиссию в медикосанитарной части МВД в области. Только там говори, что ничего не болит, это обязательно. Даже зуб и голова в жизни не болели, как у Терминатора, а то заставят бегать по всем врачам, причину искать. И, кстати, перед тем как будешь брать выписку от участкового терапевта о своих болячках, вырви из своей медкарты все сомнительные обращения. А лучше вовсе, карту эту потеряй и новую заведи для надежности.

— Да, вроде, ничем таким не страдал, — пожал плечами Орлов. — Нечего скрывать. А что за тестирование?

— А с ним я помогу. Научу задачки решать, там они с хитрецой, но типовые. Ладно, тороплюсь. В кабинет зайду и по делам умотаю.

— Ну ладно, — озадаченный Орлов почесал затылок. — Попробуем к вам пробиться. Не думал, что так все сложно.

— Пробовать не надо, Витька, а надо устраиваться. Скажи мне, ты же не состоишь на учете у нарколога и психиатра?

— Нет, конечно!

— Да я так спросил, на всякий случай, туда тоже запросы делать будут кадровики. Ах да, ну и на судимость родственников проверят, и спецпроверки в ФСБ направят, но ты не шпион и не террорист, спецпроверки все, на самом деле, проходят. Ты, главное, медкомиссию не завали. Если что, проблемы есть со здоровьем, то сразу скажи мне, я вместо тебя найду человечка, кто кардиограмму сдаст или снимок носа.

— Да здоров я, как бык! А снимок носа-то зачем? — немного поник Витя.

— Ну если нос кривой, то перегородку смотрят, был такой у нас случай, я сам лично за кандидата на рентген приходил. Но у тебя, вижу, морда лица ровная, да?

— А то! Блин, в космонавты проще попасть, чем к вам.

— Ничего, прорвешься. Все, я погнал, ты мне как раз идейку подкинул одну.

— Я? Какую еще идейку? — недоумевал Витя.

Он так и не понял, в чём дело, а я уже потянул Сан Саныча за собой. Возможно, он и его нюх сегодня пригодятся мне.

Глава 17

— Слыхал, Пашка? — Устинов, попавшийся мне на пути, расправил газету. — Убили негра!

Знаменитая песня ещё не вышла, но у Василия Иваныча почти получилось её напеть.

— Понятия не имею, кто это такой, — он показал газету, где хорошо виден заголовок «Убит Тупак Шакур» и фото чернокожего певца, — но хотя бы нам это не расследовать. Нам хватает веселья и так.

— Василий Иваныч, помощь твоя нужна, — я показал на Орлова, который стоял у окна с растерянным видом. — Вот наш будущий коллега, идёт к нам в УГРО, надеюсь, прямо в наше отделение. С Сафиным беседу надо провести, потом показать, куда дальше ходить, с кем говорить и что делать. А мне надо бежать, пока не нарвался.

— Ща, это мы быстренько, — Устинов подошёл к Орлову и посмотрел на его пакет, где была видна бутылка и коробка конфет. — Так, в кадры это всё нести не обязательно, Пигасов без вина перебьётся, и сладкое ему нельзя — жопа слипнется, а вот будущих коллег можно уважить уже сегодня.

— Ладно, — неуверенно сказал Витя, отдавая пакет оперу.

— И ещё, — Василий Иваныч заглянул внутрь и хмыкнул, — друзьям своим передай, чтобы дома сидели и вечерами никуда не ходили. ОМОН с области приезжает, переворачивать всё в городе будет, методом бредня всех ловить, — он растопырил пальцы свободной руки, как бы прочёсывая пространство. — Получите ещё ни за что. Лучше дома побыть, кассеты переслушать.

Вот как решили в главке. Раз в городе начались разборки и уже есть два трупа, руководство не придумало ничего лучше, кроме как устраивать маски-шоу везде, где можно. В основном, в ресторанах, в кафе, на дискотеках и в клубах.

Метод бредня, как выразился Василь Иваныч, выходит, и будут хватать всех подряд в надежде, что поймают кого-то причастного. Так что Устинов прав, лучше молодёжи сидеть по домам, чтобы не получить прикладом по хребту, омоновцы при задержаниях не церемонятся.

Не думаю, что это остановит криминальную войну, ведь ответку сейчас должен дать Артур за своего убитого бугра, и он обязательно это сделает, но на какое-то время всю их деятельность действительно парализует. Ну а область перед Москвой отчитаться сможет, мол, составили план, провели мероприятия, задействовали основные и приданные силы.

Наверняка в ходе рейдов патрончики, холодняк, стволы и прочую наркоту надыбают у всякой шушеры. Это тоже «палки», за которые можно рапортовать о результатах. И хоть результаты эти напрямую никак не изменят накалявшуюся криминальную обстановку в городе, но жопу Главк себе прикроет — дескать, работали, задерживали, профилактировали. У нас всегда в системе так было, главное — не результат, а красиво его подать. Статистика та еще проститутка, особенно в МВД.

А Устинов хитёр, раз как-то про это прознал, ведь такие рейды заранее сильно не афишируются. И хорошо, что я на «реабилитации», а то в таких мероприятиях задействуют всех, кто под рукой и не на смене. Сегодня ночью забьют весь изолятор, а оперов посадят за разбор полетов с задержанными…

Но пока же мы идём по следу с Сан Санычем. Уже вскоре я добрался до здания городской прокуратуры, открыл тугую дверь и вместе с собакой вошёл внутрь. Тут же привлёк всеобщее внимание собравшихся, но посетители наверняка думали, что мне можно быть здесь с псом, а на прокурора я не наткнулся.

Куда идти — я знал, так что сразу шагнул мимо стендов с информацией в кабинет следователей. Там просторно, ведь их сейчас работает всего двое. Даже втроем работы был бы вал. Зашиваются, но единиц новых им не добавляют. Сколько помню, следаки всегда зашивались, что ментовские, что прокурорские. Выдерживали и оставались только самые стойкие и преданные делу. Ну или дураки — всякое бывало.

Ирина в синей форме сидела за своим столом и печатала, кроме неё пока тут не было никого. На столе дымящаяся кружка с чаем. Напротив стол Румянцева, на котором стояла тарелка с печенюшками и бутерброд с пластом варёной колбасы. Сан Саныч недвусмысленно направил взгляд именно туда.

А вот третий стол, за которым раньше сидел следователь Верхушин, пустовал, его очистили от бумаг, он неестественно смотрелся — протёртый и свободный. Верхушинский сейф у стены открыт, в нём уже не осталось ничего, всё выгребли, и рабочее место ждёт нового следака, которого должны сюда прислать уже скоро. А может, и не скоро.

— Ого, кто пришёл, — Ирина поднялась и отодвинула кресло. — Ой, Сан Саныч, а можно его угостить?

Если бы Сан Саныч умел говорить, он бы воскликнул: «Да!». Но слово «угостить» он понимал прекрасно, и, не будь меня рядом, сразу бы оглушительно гавкнул. А так — только сдержанно заскулил.

— Можно, — разрешил я.

Ирина взяла со стола Румянцева бутерброд, и уже через мгновение угощение исчезло в утробе пса. Клац! И нет бутера.

А сама Ирина подошла ко мне, мы коротко приобнялись, и она отошла на шаг, а я успел про себя отметить, как от неё приятно пахнет. Духи, шампунь и её запах.

— Работа, — сказала она одними губами, будто извиняясь, и глянула на открытую дверь, явно не хотела, чтобы кто-то вошел и помешал нашему общению.

— Я по работе и пришёл, — улыбнулся я и сел за стол Румянцева. — Коллега-то твой на месте?

— Ага, к Валерию Валентиновичу вышел, — Ирина тоже заулыбалась. — На ковёр пригласили, из-за разборок с братвой.

— А, понятно, — я усмехнулся. — Ириш, я пока официально на реабилитации, но это наше дело по серии держу на контроле. Им занимаюсь плотно.

— Ох уж эта серия, — она вздохнула и вернулась на место. — Верхушина тоже к ней приобщили, создали следственную группу, и дело уже на контроле в Генпрокуратуре. Каждый день звонят, как Москва проснётся, и когда с работы они уходят, тоже звонят, а у нас-то уже вечер поздний. Ждут результатов, теребят.

— Думаю, скоро потянем ниточку, — заверил её я. — Но для этого мне надо провести обыск гаража бывшего следака Рудакова, а там висит печать прокуратуры.

— Ну, порядок ты знаешь… — начала было Ирина.

— Порядок знаю, но мне надо ненадолго, ничего не афишируя. Даже не обыск, а так, одним глазком гляну. порядок будет не нарушен, все оставлю, как было. Есть одна мысль, а пока вся эта бюрократия пройдёт… Я просто зайду, гляну, если ничего не найду — ничего и не было. А если найду — запру, печать шлепну, будто так и было, а потом сообщу — официально всё оформим, с понятыми. А то время идёт, можем всё упустить.

Ирина покачала головой, но по ней было видно, что хотелось ей просто кивнуть.

— Ох, Паша, это же незаконно…

Она бросила быстрый взгляд на пустующий стол.

— Да ладно тебе, главное, что эффективно.

— А что ищешь?

Даже интонации поменялись, спросила строго, сразу видно, что прокурорская следачка. Но я улыбнулся, и она тоже.

— Если повезёт — кинжал, которым убили Ганса, старика Захарова и его внучку. Ну или ещё что-нибудь, что укажет на Рудакова или его местонахождение. Не переживай, ничего там не украду. Ха!

Кинжал-то у меня уже был, Кирилл слово сдержал и принёс его мне сегодня утром. Не такой аккуратный, как тот, что ему привезли с Кавказа. Клинок более грубый, не самый острый, поля заточки выведены на отшибись, полировка не зеркальная, а лишь бы было, и плашки на рукояти прилажены не заподлицо. Но, тем не менее, это было смертоносное оружие, на котором числилось уже несколько трупов.

На самом деле, мне просто нужен был повод попасть в гараж или квартиру Рудакова. В гараж — проще, да и если что, кинжал оформим там же, но это уже зависит от того, что я выясню по ходу расследования.

— Ладно, — Ирина кивнула. — Вопрос решим, печать сделаю, только подписи понятых сам будешь подделывать.

— Да легко… Кто эти закорюки смотреть будет.

В коридоре раздались торопливые шаги, и в кабинет вошёл следак Дима Румянцев, красный от недавней встречи с начальством. Устроил ему там прокурор разнос, видно, что вставили по первое число.

Но он-то мне и нужен.

— О, Васильев, — промычал Димка. — А ты что здесь делаешь?

— С тобой тоже поговорить надо, — я подмигнул Ирине, взял чистый лист из печатной машинки и пошёл прямо на Румянцева. — Важный вопрос, Димка. Ирина, скоро увидимся.

Вместе с собакой мы вытолкали следака в коридор, а оттуда в курилку, потому что новый прокурор не курил и всем запрещал это делать в кабинетах. Вот мы и оказались у чёрного входа, где стояло ведро с землёй, в которое бросали пепел с окурками.

— Чё такое? — возмущался следак, но под моим напором он сдавался. — Ты чё, Васильев? Ты чё себе позволяешь?

Придётся брать его на понт, но Витя Орлов подсказал мне хорошую идею — про шашлыки и дачу. Рудаков же и Румянцев тогда сидели за шашлыками с пивом и обсуждали все дела, а я их подслушал. И их отношения могут быть приятельскими, и вполне могут поддерживаться до сих пор. Само собой, его уже спрашивали по поводу пропажи Рудакова, но следак, знающий систему изнутри, легко может отбрехаться.

Так что я решил действовать сам, тем более, долго вынашивал в себе эту мысль, собираясь по душам поговорить с Димкой. Да и дачка у Румянцева была. И никто не подумает искать там бандита.

Но главное — ключ от конуры криминалиста в дежурке мог взять только кто-то свой. Надо было только дождаться, когда дежурный выйдёт в туалет, а «шестивольтовый» помощник пропажи связки даже и не заметит. А заметит — ну мало ли, что нужно следователю, он же постоянно там мелькает на виду.

Вот и начал я с Румянцева, пока из всех кандидатов, знакомых с бывшим следаком, он самый явный. Если не выйдет, буду искать другого и так же колоть. Но Румянцев всё равно как-то может быть в этом задействован, потому что из всех следаков остались только он и Ирина, а Ирина здесь недавно и Рудакова толком не знала.

— Я всё знаю, Димка, — начал я трагичным голосом. — И как ты с Рудаковым тогда пиво кушал, с шашлыками, на жизнь жаловался и на меня тоже. Эх…

— Ты чё, Васильев? — он выпучил глаза. — Не было такого!

— Не ври. Всё ныл ему, типа, я всё в серию объединил, а Рудаков старые времена вспоминал, как прокурор по его указке отказные лепил и не смотрел.

Димка замер, и я решил сблефовать.

— И всё остальное про вас я тоже знаю. И про ключ тоже…

— Я не хотел! — бросил он, но понял, что ляпнул лишнего, и тут же сжал губы так, что они побелели.

Но уже поздно, дальше я выбью из него всё.

— Дима, говори лучше мне, — спокойно сказал я, достал из его нагрудного кармана его же сигареты и дал ему одну. — Пока прокурор твой не знает, да и пока вообще, кроме меня, никто не в курсе. А я человек такой, знаешь, сдавать кого-то — не в моих правилах. Мне лишь бы бандосов прижучить этих. Так что давай с тобой всё обсудим тет-а-тет, без лишних ушей. Ну что молчишь, я слушаю…

— Он мне позвонил, мы встретились, — сглотнув и машинально взяв из моих рук сигарету, затараторил Димка. — Сказал, что у криминалиста справка есть по следам, надо образцы уничтожить. Типа, подстава это, подставили его конкретно, помощи попросил. Вот я ключ взял, когда Аничкин на обеде был, и залил бумагу реактивом каким-то. Он на столе тут же стоял, в ванночке.

— Угу, — я кивнул. — А кто звонил-то?

— Да Николаич просил…

— Рудаков?

— Да! Говорит, подставил его один перец конкретно, целую схему организовал. И следы, говорит, сфальсифицировали, и ещё на хате его убили Верхушина. Всё, чтобы его подставить. Вот и говорит, справедливости ищу, а ты со следами помоги… я же поверил ему — да и сейчас верю.

— И гараж ты поджигал?

— Нет-нет-нет, — Румянцев замахал руками. — Не я это! Вообще не я! Ничего я не поджигал!

— И ты так просто его послушал? — недоверчиво спросил я. — Или он тебя за жабры взял? Вы же с ним работали, мог про тебя и знать чего-то.

— Да это… дело одно было, руоповское, — неохотно проговорил он, опасливо поглядывая на меня, — ещё когда Кузьмин там работал. Договорились с ним, улику одну подделали, а он в курсе был, вот и напомнил…

Вид у полноватого следака был такой, будто у него прямо сейчас откажет сердце. Я улыбнулся и достал захваченный с собой лист бумаги.

— Пиши, Димка, — сказал я, — пиши, что испортил улику. Ну ты чё? — я пихнул его в плечо. — Думаешь, я тебя закладывать буду? Работаем же мы с тобой, всё хорошо. Вот напиши бумажку, я её спрячу. Никому не покажу. Сам только давай, без этих шуток. Если он с тобой свяжется, сразу мне звони, на пейджер можешь скинуть. Перезвоню, не гордый.

Он достал шариковую ручку и начал писать прямо здесь, приложив листок к грубо оштукатуренной стене. А я задал контрольный вопрос:

— Где ты с ним виделся?

— На даче моей, — ответил Румянцев через несколько секунд.

Ага, так и думал, что Рудаков может быть где-то на дачах. И наконец-то у меня есть возможность пошариться там. А то сначала я занимался проблемами Орлова, на которого наехала братва, потом искал информатора Кузьмина. Теперь пора заняться другим следом, тем более, раз всё так пересеклось.

— Он там живёт всё это время? — спросил я. — На даче у тебя?

— Нет! Точно нет! Не знаю, где! Встречались там, он приходил и потом уходил. И всё, у меня там не достроено ещё, просто коробка из брёвен пока что! Крыши даже нет!

— Поздновато начал строить, зима скоро, — проговорил я. — Ну ты пиши, пиши. В дело не пойдёт, сделаю вид, что сам всё нашёл. Но видишь, как оно — подставил он тебя, Димка. Он все подробности и раньше у тебя узнавал, поэтому скрывался успешно. Так что больше не балуй, лучше мне говори, если он появится.

Теперь и следак у меня на крючке, пригодится, если что. Ещё одно белое пятно закрыто, осталось только узнать, кто так нелепо пытался поджечь гараж с машиной бывшего следака. И вообще узнать надо, его пытались именно поджечь — или это была попытка переключить внимание целиком на Рудакова, мол, он избавляется от всех следов? Типа, справку уничтожили, машину сожгли, следы у гаража подмели метлой.

Могу выяснить у него самого.

Чеченец мне ещё так и не звонил, и Турок из-за этого изрядно волновался, поминутно мне назвякивал и спрашивал, может, как-то Султан меня искал без мобилы?

Но нет, Султан парился в сауне при гостинице, ел шашлык с лепёшками, пил вино и кувыркался с проститутками, в общем, вёл жизнь типичного предпринимателя 90-х. А деловые переговоры начнутся, когда в сауну пригласят партнёров, сейчас многие сделки заключались именно там.

Пока же меня никуда не звали, я, заручившись поддержкой Ирины (она дала мне бумажную полоску с печатями прокуратуры), снял с двери гаража наклейку, на которой ещё были закорючки понятых. Но такие можно будет поставить самому, без особых на то оснований подписи не сверяют, да и сверять, если что, будет не кто-то чужой, а Кирилл, который сделает так, как я скажу.

— Охраняй, — приказал я собаке.

Сан Саныч сел у входа, а я открыл ворота.

Гараж пыльный, инструменты разбросаны на верстаке, пахнет солярой и краской. Праворульный крузак Рудакова занимал собой почти всё пространство. Но мне была нужна не машина, а другое.

В ящике под верстаком я нашёл вещи: старые советские треники с вытянутыми коленями и новенькие белые китайские перчатки с оранжевыми липучками, такие как раз начали продавать. Новые мне не нужны, но вскоре в этом же ящике я нашёл такие же, только грязные.

Рудаков же должен был копаться в машине, а для этого он переодевался. И вещи с его запахом у меня теперь были.

— Ну что, Саня, — сказал я, закрывая дверь и снова прилаживая бумажку с печатями на прихваченный с собой ПВА в пластиковом флакончике. — Надо будет сегодня поработать.

Пёс навострил уши, глядя на меня.

Можно было бы поехать на дачу и одному, вот только есть загвоздка — если я всё же найду Рудакова, придётся как-то объяснять начальству, что я делаю здесь, а не на реабилитации. Нужна помощь кого-то из оперов нашего, чтобы сделать вид, что его задержал он, а меня там, если что, вообще не было.

Снова вернулся к ГОВД, тайком обошёл здание, потому что у входа тусовалось слишком много сотрудников из разных служб, и свистнул у окна нашего кабинета. Никто не откликнулся. Все ушли.

В чебуречную идти смысла нет, она на виду, и меня сразу заметят, так что я отправился к кафе «Фатима», где ментов кормили в долг, под запись до зарплаты. Кто-то из наших запросто мог уйти на обед туда. Там я действительно встретил Якута, который с печальным видом смотрел на наклеенную на дверь бумажку. «Закрыто навсегда» — гласила надпись.

— Вот же блин, сходил на обед, — посетовал Филиппов. — И в чебуречную не сходишь, у них там учёт сегодня.

— Могу у отца тачку взять и тебя подвезти куда-нибудь поесть, — предложил я. — Но, Сергеич, помощь от тебя нужна. Дело на мильон. Мыслишка у меня есть, где бывший следак Рудаков залёг. И надо, чтобы кто-то из наших там присутствовал, на всякий случай, вдруг возьмём гада. Я же не у дел официально, сам понимаешь.

— А в ГОВД как назло всё начальство собралось, — заметил Якут. — Генерал приехал из области только что, так всех е***, что Шухов уже даже сесть не может. И за разборки, и за серию, и за всё остальное. Требует немедленных результатов. Ну и надоело мне на их рожи смотреть, — он хмыкнул, — поехали! Лучше в поле поработаем, толку больше будет.

Пришлось пройти пешком до батиного гаража, там завести москвич, а после, по пути я подбросил Якута перекусить. Он своё обеденное время уважал, предпочитал суп бутербродам и прочей сухомятке и меня так же учил. Хотя и у оперов твёрдого перерыва на поесть почти не случается, Якут всегда старался трапезничать нормально.

— Надо каждый день горячее есть, — всегда говорил он, — или заработаешь язву, жалеть будешь.

Вот не послушал его в первую жизнь, и получил весь спектр болячек от вечной сухомятки: и язву, и гастрит, и панкреатит, и всё что хочешь и не хочешь.

Так что мы потратили полчаса на поездки. Сначала пришлось заехать в пельменную, где работал Федюнин, но и она оказалась закрытой, так что поели борщ у вокзала. Борщ там дорогой, но козырный, с большими кусками мяса, и к нему даже сало приносят с горчицей и укропом. И ещё кость сырую я попросил для Сан Саныча, чтобы погрыз немного.

— А мы там сидим, ждём, что в любой момент может что-то случиться, — сказал Якут, неторопливо обедая. — Артур должен ответку дать, и тут гадай — или казино спалит, или самого Кросса грохнуть попытается. На меньшее он точно не согласится.

Я кивнул.

— Тоже думаю, что без ответа дело не останется.

— И что плохо, — Филиппов забросил в тарелку кусочек хлеба, чтобы тот пропитался красным бульоном. — Ответку-то вчера ждали, а её не было. Значит, раз сразу не стрелял, то охолонул, остыл, и теперь придумает что-то эдакое, изощрённое, о чём весь город говорить будет.

— ОМОН же ещё приехал? — я выловил последний кусок мяса.

— Да, целый автобус. Я всё, Пашка, можем ехать.

Где дача у Румянцева, я выяснил у него самого, когда говорили. Ехали туда мимо посёлка Широкий, расположенного в пяти километрах от города. Там я бывал редко, и сейчас удивился, увидев, что по улице прошёл мужик в ментовской форме цвета маренго, только без погон и шевронов. Он нёс два ведра воды с водокачки. А следом за ним шёл другой, вёз перед собой тачку с картошкой, и он тоже в такой же замусоленной мышиной ментовской форме и тоже без погон и знаков различий.

— И откуда она у них? — удивился я. — Вместо робы используют?

— Ты что, не знал? — Якут хмыкнул. — Тут же зам по тылу живёт, отсюда на работу ездит. Вот когда форма приходит, он тырит с ГОВД и толкает своим соседям. Теперь весь околоток выглядит, как внуки Дзержинского.

— Вот же гад, — я покачал головой. — А нам говорит, что нет её. Зато всю свою деревню одеждой обеспечил.

Да, действительно почти всё мужское население посёлка щеголяло в такой форме и ментовских удобных ботинках. Это сколько же зам по тылу стащил? А жил-то он богато, дом построил большой, купил иномарку, и, как водится, был в отличных отношениях с начальником ГОВД, Федорчуком. Начальник отдела и зам по тылу — всегда самые лучшие друзья. Один ворует, другой прикрывает.

Посёлок мы вскоре проехали и добрались до дач. Нужная нам оказалась на отшибе. Вряд ли Рудаков жил в этой недостроенной коробке, но зато он может скрываться где-то рядом, на другой даче или, например, в лесу. Ему же надо что-то жрать, откуда-то звонить своему другу Румянцеву и возможным сообщникам, где-то ночевать.

Вот здесь мы его и поищем. Мы остановились рядом с дачей, я заглушил двигатель и выпустил собаку. Якут огляделся и закурил.

— Васька Устинов следы хорошо понимает, — сказал он. — Но и мы тоже кой-чего умеем, да, Сан Саныч? Готов?

Я достал перчатки и сунул их собаке. Сан Саныч тут же навострил уши и внимательно принюхался, прижимаясь к трикотажу носом.

— Нюхай, нюхай, — повторял я, а пёс со знанием своего дела втягивал ноздрями воздух. — Ищи!

Сан Саныч оторвался от перчаток, поводил носом по земле, побегал из стороны в сторону в поисках следа, а затем решительно потянул меня к дому, там развернулся и сильно дёрнул поводок, пытаясь бежать в сторону леса.

— Неужели след взял⁈ — Якут одобрительно покачал головой и полез под куртку за пистолетом.

— Значит, Рудаков наш, — я кивнул. — Погнали за ним!

Глава 18

Дачный посёлок сам по себе — немаленький по территории, и дачи располагались друг от друга порой на солидном расстоянии, потому что между участками то и дело попадались целые куски леса. Строить-то здесь всё начинали ещё давно, искали, где почва могла хоть что-то уродить, отсюда такой хаос.

Место было не особо модное, богатые жители города и бандиты предпочитали район у реки, в паре десятков километров отсюда. Самый шик — построить дачу прямо у берега, чтобы можно было купаться или рыбачить, не отходя далеко от дома.

Но этот посёлок, через который мы бежали с Якутом за Сан Санычем, был именно дачным, здесь домики строили не богатеи для отдыха, а обычные люди для того, что весной здесь сажать картошку, а осенью выкапывать, и роскошных особняков здесь никто не возводил, так только, сколачивали как бог пошлёт для крыши над головой. Зимой здесь не жили, холодные у нас зимы, так что залечь на дно в этом месте — решение очевидное, поэтому дачи проверяли часто.

Но Рудаков и сам в курсе, как работает система. Надо — скрылся, потом вернулся, он же прекрасно знает, что задолбанные работой опера-розыскники, которые занимались поиском без вести пропавших и лиц в розыске, приедут сюда раз-два от силы, и потом не вернутся до следующей «потеряшки».

Здесь селились и бомжи, когда хозяева заканчивали сбор урожая. Бомж мог тут и умереть, и обнаруживали такой труп лишь весной. Нам часто приходилось выезжать и осматривать останки — дело не для слабых желудком, потому что тело могло пролежать много месяцев и изрядно сгнить.

Но сейчас на одной из дач мы наткнулись на вполне себе живых бомжей, которые там поселились. Неплохо они устроились — один развёл костёр и варил в железном ведре картошку, которую хозяева оставили на огороде, другой развешивал на заборе выстиранные шмотки, а остальные просто бухали.

Сан Саныч их проигнорировал, запах вёл его дальше, но я остановился.

— Если ответите правильно, — сказал я, — сделаю вид, что вас тут не видел.

— Ну, чё надо-то, начальник? — самый старый бомж в шапке-ушанке оглядел «коллег».

— Тут, в этом районе, скрывается один тип, похожий на мента. Старается не отсвечивать. Видели?

Снова переглянулись, посмотрели на меня, один кивнул.

— Там, на самом верху, ещё дача одна есть, — прохрипел «повар» и помешал картошку. Несмотря на хрип, голос у него ровный, интеллигентный. — Он, так сказать, там проживает уже несколько дней. Как-то раз предлагали ему с нами посидеть совместно и, так сказать, употребить горячительное, сугубо для сугрева только, а заодно обменяться припасами, по, так сказать, бартеру, раз у нас капитализм настал.

— И что?

— А он нас матерными выражениями обругал и прогнал. Больше мы с ним не говорили, но не сказать, что от этого расстроились. Даже напротив — рады этому безмерно.

Остальные засмеялись. Среди бомжей попадаются и юмористы, и интеллигенты в прошлом, и кого я только среди них не встречал за две моих жизни.

— Вы зимой-то осторожно, — бросил я на прощание. — Знаете, сколько окоченевших трупов тут находим?

— Везде замёрзнуть можно, — невозмутимо заметил повар. — И в городе, и здесь.

Бомжи остались, а мы продолжали нестись по следу.

— Точно он, — сказал Якут, когда я к нему вернулся. — Рудаков вредный, матом всех только так кроет.

Наша быстрая пробежка по пересечённой местности давалась ему с трудом. Хоть Филиппов и был в форме, и всегда сдавал нормативы по физподготовке и стрельбе сам, а не за бутылку, но возраст всё-таки сказывался, да и бежать нам пока что приходилось вверх, под горочку. Вот только упрямый старший опер всё равно идёт по следу и никогда не сдастся, у него я этому и учился тогда.

Я периодически давал Сан Санычу понюхать перчатку, обновляя запах, и он направлял нас, внимательно нюхая землю, не отвлекаясь на то, чтобы пометить очередное дерево или прогнать белку рыком.

— Там, — Якут выдохнул и вытер лоб рукавом. Пот набежал ему на очки, он смахнул каплю пальцем. — Вон дом, смотри, про который тот юморист говорил.

Я кивнул, ничего не говоря, чтобы поберечь дыхание. Построенный из досок дом стоял на холме. Забор в одном месте развалился, так что мы резво пролезли с собакой там и уже шли через огород с лунками от выкопанной картошки.

Хозяева ещё давно собрали картофельную ботву большими кучами, которые лежали по всему участку, так что можно было передвигаться, скрываясь за ней. А там точно кто-то жил, потому что у домика стоял бежевый ВАЗ-2101, «копейка» — старенькая, но в приличном состоянии, не ржавая.

У Рудакова такой машины не было, но могла быть у его тестя, да и он сам просто мог купить её за налик у какого-нибудь пенсионера, даже не оформляя сделку. Дал, например, сумму в долларах, и пенс легко бы согласился.

— Стой, — Якут засел за кучей засохшей ботвы и махнул мне рукой, чтобы я пригнулся. — А теперь нам надо…

Но не успел он это договорить, как что-то увидел и заорал:

— Пашка, ложись!

Я упал на рефлексах, дёрнул на себя Сан Саныча за ошейник и прижал к земле.

Сначала раздался звон стекла, затем выстрел. Кто-то палил прямо из окна. Один раз, второй, третий! Перед нами взлетали фонтанчики земли. Выстрел сухой, узнаваемой, родной патрон 9×18 мм, который был в не менее родном для меня ПМ.

Якут достал ствол, я тоже, хоть у меня и нелегальный. Но пока мы не стреляли в ответ, только переглянулись, явно думая об одном и том же. Неизвестно, кто на этой даче, вдруг там остались хозяева, взятые в заложники, или кто-то ещё.

Сан Саныч зарычал и сделал попытку вырваться, но я держал, чтобы не задело шальной пулей.

— Лежать! — скомандовал я.

Дощатая дверь дачи открылась, оттуда выскочил человек в чёрном спортивном костюме, держа в руке ПМ. Дистанция — метров тридцать, для короткоствольного макарова — значительная. Да и цель движется, сходу не попадешь. Был бы с собой автомат, уже бы его снял.

Человек бросился к машине и стрельнул на ходу, почти наобум. Видно было, лишь бы отпугнуть нас. Тут мы уже дали ему в ответ, я пальнул несколько раз, ещё пару раз Якут. Я увидел, как одна пуля выбила щепку из двери, вторая разбила боковое окно «копейки», третья шаркнула по капоту, высекая искры.

Гад запрыгнул внутрь и сразу завёл двигатель. Я приподнялся на колено, всё ещё прижимая собаку к земле, потом взял пистолет двумя руками и прицелился получше.

Слишком далеко.

Пальнул он, почти не глядя. Выстрелил Якут, продолжал палить я.

Разбилось заднее стекло машины, в переднем появились характерные отверстия, вдребезги разлетелось боковое зеркало. «Копейка» на удивление резво рванула вперёд, я перенёс прицел ниже, в колёса, они как раз мне открылись.

Быстро выстрелил ещё пару раз. Было восемь патронов в магазине, и ещё один я носил в стволе, так что остался последний. «Копейка» почти приблизилась к воротам, я пальнул ещё раз, и затвор пистолета застыл в заднем крайнем положении. Встал на затворную задержку, сигнализируя о том, что боезапас израсходован.

Я быстро, привычным и отточенным за много лет движением сменил магазин, снял с затворной задержки и загнал патрон в ствол. Снова готов стрелять. Но машина уходила.

Бах! «Копейка» врезалась в ворота. Раздался громкий треск и дребезжащий удар. Воротина распахнулась, в сторону отлетел отломанный кусок доски. Машина рванула по просёлку вперёд, пару раз буксанув по грязи.

— Одна дорога здесь… объездная… петляет, — Якут, тяжело дыша, перезарядил пистолет. — Бегом к машине… сможем перехватить… знаю где.

Я кивнул и убрал оружие в карман. Мелькнула мысль, что, когда сюда отправят криминалиста Кирилла, надо будет попросить его закрыть глаза на лишние следы от пуль, выпущенных из неучтённого пистолета, и не только это — гильзы лишние собрать и выкинуть. Тем более, я в злоумышленника не попал, слишком он был далеко. Не предназначен ПМ для таких дистанций, особенно после пробежки.

Сан Саныч хрипел и с лаем рвался за машиной, но я не пустил — на своих ногах мы его не догоним. Рванули назад, благо, сейчас надо было бежать вниз, с горочки, а не вверх.

— Успеем, — уже в батином москвиче выдохнул Якут. — Успеем, пока он там всё объедет… успеем.

Спешно утрамбовались в авто. Даже Сан Саныч, проникшись духом преследования, с азартом запрыгнул на заднее сиденье, будто понимал, что нам теперь предстоит автопогоня.

Я завел движок. Рванул с места, заметив, как из-под колёс полетели комья земли. Да, я примерно понимал, о чём говорит Филиппов, где мы можем перехватить беглеца. Рудаков, если это он, мог машину и бросить, уйти пешком через лес, но мне казалось, что он, скорее, едет куда-то в другое место.

Но надо его ловить сейчас. Жаль, связь на мобиле здесь не ловила, мы бы на ходу подняли ГАИ и всех, кого нужно и не нужно.

— Туда! — Якут показал рукой.

Мы проехали узкий промежуток между заборами двух дач, чуть не зацепив доски, потом через поляну, где дороги не было вообще, и через горку. Батин москвич всё вывез.

Через этот холм, через тропинку в роще и… мы выскочили прямо на просёлок, всего на несколько секунд не успев перегородить уже изрядно потрепанной «копейке» дорогу. Водитель нас заметил и дал по газам, а мы сели ему на хвост.

— Попался, — Якут хмыкнул. — Пашка, щас выводи машину напрямки, пристреляться надо по колесам. Только чуть ближе надо.

Дорога и вправду выпрямилась, и вскоре мы выехали на разбитый асфальт. Скоро будет мост через реку, но до него ещё надо доехать, а поворот туда крутой.

Уже видел его, на самом повороте оставались столбики поставленных ещё в советское время ограждений. Не все, многие уже снесли лихие ребята…

Мы скорость сбавили, чтобы не улететь в кювет, а вот водитель «копейки» — нет.

— Он чё, больной⁈ — выдохнул Якут, наблюдая за опасным финтом «копейки».

А машина неслась на всех парах. Раздался грохот, когда жигуль врезался в столбик, снес его нахрен, пролетел дальше на большой скорости и впечатался дерево.

Бам!

Передняя часть машины будто обняла ствол, лобовое стекло высыпалось, и тот, кто сидел на месте водителя, вылетел вслед за осколками. Боковые стёкла лопнули, переднее левое колесо слетело и укатилось дальше в лес, будто решив в одиночку продолжать убегать от нас.

Я остановил машину и выдохнул. Вспомнил, что лихачи часто здесь умирали, не справившись с управлением, вылетали с дороги и врезались в росшую там старую толстую лиственницу. Уж сколько было жалоб дорожникам, чтобы восстановили ограждение, но воз и ныне там.

А на счету этого дерева-убийцы уже было несколько трупов, и оно даже не пошатнулось, приняв ещё одного покойника. В том, что водитель сдох — я не сомневался. Я видел, как он поломанным манекеном летел в неестественной позе и как грохнулся со всего маху об дерево.

Лиственница устояла, будто ещё не насытилась кровью тех, кто не считал нужным сбавлять скорость перед этим поворотом.

— Вот и спёкся, — произнёс Якут, выходя одновременно со мной из машины. — Не пристегнулся.

Мы подошли к месту ДТП. Это действительно был наш старый знакомый. Бывший следователь городской прокуратуры по особо важным делам Рудаков умер на месте, удар от встречи с деревом оказался слишком сильным, сломало ему шею, да и, судя по вмятости башки, он умер не только от перелома. Даже не мучался. Он лежал рядом с лиственницей, весь окровавленный, и смотрел куда-то в сторону. Решил забрать все ответы с собой.

Якут плюнул с досадой, а затем подошёл к трупу и залез рукой в карман спортивной куртки покойного. Оттуда он вытащил пистолет, аккуратно держа его за спусковую скобу.

— Опачки! Узнаёшь? — Якут вертел пистолет передо мной.

Пистолет Макарова, но рукоятка нестандартная, щечки изготовлены кустарным способом из древесного материала, с удобными выемками под пальцы. Такой ПМ ни с чем не спутать. Оружие убитого следователя Верхушина. Вот оно и нашлось.

— Ну что же, — Якут положил пистолет на измятый капот копейки, из-под которого валил пар. — Вот всё и совпало. Хоть и помер Рудаков, но этим на всё мне ответил.

— Не знаю, Сергеич, — я помотал головой. — Это Кузьмин лихачил, и даже человека сбил однажды. А вот про Рудакова я такого не слышал. Почему он не затормозил? Неужели не видел поворот? Это каким дебилом надо быть, чтобы так врезаться.

— Испугался, что мы на него вышли, башка отключилась от страха, — Якут пожал плечами. — Или пьяный был вдобавок, вскрытие покажет. Слушай, Пашка, тебе дорого с мобилки звонить? Надо б вызывать опергруппу, зафиксировать все, пистолет с понятыми изъять.

— Разок позвонить можно, — я достал телефон и посмотрел на экран. Одна полоска связи появилась, здесь уже ловило.

Пока набирал номер, обратил внимание, что даже следа торможения нет. Рудаков, видно, уж очень перепугался, как и Кузьмин. Тот тоже натворил делов — хотел в меня стрелять и угрожал жизни невиновным. А этот нёсся, как дурак.

Народ прибыл на удивление быстро, все хотели как можно быстрее свалить подальше от областного руководства, которое своим рёвом просто-напросто парализовало работу всей милиции в городе. Даже гаишники сразу рванули сюда, их тоже озадачили перекрыть дорогу, чтобы проезжающие не уничтожили возможные следы. Ну а я остался на месте происшествия и никуда не дергался, Шухова всё равно полощут в кабинете, он в поле не вырвется.

Приехал милицейский следователь Лапин, кстати говоря, это его сын потом устроится работать в уголовный розыск ко мне, как и племянник дежурного Ермолина.

Отправили Лапина, а не следака из прокуратуры, по той причине, что это авария, а не убийство. ДТП с трупом — ментовская подследственность. Но, думаю, прокуратура всё равно займётся этим делом, ведь это же главный подозреваемый в убийстве Верхушина. Думаю, и материал по ДТП, который сейчас оформят, заберёт и приобщит к делу.

Лапин, высокий тощий мужик в очках, деловито обошёл дерево с врезавшейся в него машиной и что-то записал в блокнот. Кроме него прибыл автоэксперт из области. Кто так быстро его доставил — никто не понял. Обычно полдня ждут таких спецов. Видимо, сыграло на руку то, что сейчас в Верхнереченске с проверкой начальство из главка находилось, вот и прискакал автоэксперт из экспертно-криминалистического областного отдела очень оперативно. Это был худой, вечно витающий в облаках средних лет мужик по гражданке, который откликался по имени-отчеству Александр Сергеевич, и, конечно же, у него было прозвище Пушкин. Ещё и бакенбарды как у классика носил. Мерзкие и чёрные.

Он сразу полез разбираться с машиной, куда уже пошёл судмед Ручка и… ого, можно поздороваться со своим старым знакомым, который меня ещё пока не знал. Познакомился я с ним в мою первую жизнь, но теперь никак не мог вспомнить, когда он точно начал работать с нами. Вот, значит, именно в эту осень и начал.

Это Ванька Игнатьев, молодой парень, переехавший в Верхнереченск недавно. Ему ещё нет тридцати, высокий и крепкий, спортсмен, увлекающийся лёгкой атлетикой.

И никто никогда не мог угадать его профессию. Просто не сочеталась она с его обликом.

Титульную внешность портил только один недостаток — косоглазие, левый глаз смотрел чуть в сторону. Это уже научились править, но Ванька чего-то ждал, операцию не делал, и очень переживал из-за этого, поэтому так до самой старости и не женился, даже постоянной подруги не было.

Друзьями мы с ним не были, но работать с ним было просто, характер у него не вредный, а лёгкий, юморной, что для людей его профессии — огромная редкость. Такому, как говорится, палец покажи — засмеётся. Вот я и подошёл первым, заодно не мешало немного отвлечься от мыслей по делу.

— Столько о вас слышал сегодня, — Ванька крепко пожал мне руку и потряс. Пальцы крепкие. — Это же вы в глаз кого-то подбили? И банду целую заставили сдаться? И на стрелку с братвой ездили.

— Можно на ты, — поправил я. — Много чего говорят. Павел.

— Ваня, — представился он и подошёл знакомиться к Якуту. — А вы же Андрей Сергеевич, да?

— А ты кто? — удивился тот.

— Буду теперь частенько работать с вами. Я новый судмедэксперт, прислали из области на укрепление, так сказать, местного Бюро судебной медицины. Вчера приступил.

Да, образ жизнерадостного спортсмена вообще никак не сочетался с должностью человека, осматривающего и вскрывающего трупы и работающего в морге. Но, с другой стороны, косоглазие ставило крест на работе в милиции, куда он стремился с детства, вот он и пошёл в мед, а по итогу выбрал такую непростую профессию. Не мент, но близко к нам по роду деятельности.

— А Ручка чего? — продолжал удивляться Филиппов.

— Спёкся Ручка, — с горечью сказал сам Яков Вениаминович, выруливая из-за спин гаишников. — Не нужен больше никому старый Ручка. Вот как бывает, молодого прислали, а я двадцать пять годков на одном месте отпахал. Эх…

— Да ладно тебе, — успокоил я Ручку. — Тебе же помощника прислали, а то ты один и живых освидетельствуешь по материалам, и трупами занимаешься, и дежуришь, считай, бессменно. А так легче будет.

— А я помощи не просил! — вдруг взвизгнул Ручка. — Может, я один хочу справляться?

Он чуть осекся, а потом тихо добавил, но я расслышал:

— В этом вся моя жизнь ведь.

Он, трезвый и злой, что случалось очень редко, сразу прошёл к разбитой машине, чтобы осмотреть труп.

— Хоть не лопатой его собирать, — пробурчал старый судмед. — Но я-то ладно, ко всему привычный, и к авариям, и к утопленникам, и к мумиям, которые годами в квартирах лежали, брошенные. Всё видал, не то, что молодёжь, эти сразу нос воротят. Ты хоть раз видел труп, который в канализации три месяца лежал? А я с такими каждый день работаю! А при эксгумации присутствовал? Нет? То-то же! И главное, все, чуть что, так сразу — Ручка, смотри труп! А как не нужен стал — сразу на выход готовят…

— Никто вас не выгоняет, — тут же сказал Ванька. — Наоборот, все хвалили, как опытного специалиста. Вы же мой наставник, Яков Вениаминович.

— Рассказывай мне тут, наставник… Х*явник!

Он склонился над телом Рудакова и продолжил ворчать, попутно осматривая повреждения на теле. Понятно, почему появление младшего помощника его расстроило, ведь это может означать, что его самого скоро пнут на пенсию. Вот Ручка и негодовал, срываясь на Ваньку, а тот старался не обращать внимание на вредного деда и работал.

— Пьёшь ты много, Яха, — негромко заметил Якут. — Если бы не пил, к тебе бы и вопросов не было.

— Все пьют. Ты не пьешь? Ткни мне пальцем хоть в одного, кто не пьет!

Пока они препирались, я стал размышлять. С рутиной на месте ДТП справятся и без меня, а мне надо подумать о дальнейших шагах по дороге домой.

Пистолет Верхушина нашёлся, Рудаков зачем-то взял чужое, да ещё достаточно заметное оружие себе. Обыск на даче ничего не показал, кроме того, что она заброшенная, но свежие продукты у бывшего следака были. Покупал сам или кто-то ему привозил?

Чья это машина, ещё надо выяснить, потому что номеров нет, но тут справится ГАИ. Я разве что могу придать им ускорения, поговорив с кем-то из ответственных напрямую.

Но вопросов оставалось много.

Чеченец Султан так и не позвонил, и вечером я отправился в гости к Ирине, захватив тортик. Обсудили, что стряслось с Рудаковым, она была уверена, что всё, в связи со смертью подозреваемого дело по убийству Верхушина можно прекращать, но я всё же хотел закрыть последние белые пятна. Короче, обсудили всё, говорили о работе… и не только это, конечно. Когда мы закончили утрясать рабочие моменты, вечер продолжился более приятно.

А ранним утром я зашёл в ГОВД, прекрасно зная, что ночью сегодня никто не спал. Как и думал, ночью у всех было очень много работы. Изолятор и обезьянник переполнены, причём, в основном, молодёжью, захваченными ночью в ходе обещанного маски-шоу на дискотеке и в местных ночных клубах.

Опера работали почти все, домой ещё никого не отпускали. Я зашёл к коллегам, а у них на столе красовался богатый улов: кастеты, выкидухи, самодельные нунчаки, крупные вентили от кранов, заточки, должна быть и травка, сто пудов, но было кое-что и посерьёзнее.

— Видали, — опер Литвинов, один из наших «наркоманов», привлечённый к этой операции, показал всем компактный короткоствольный автомат со складным прикладом. — Никогда с таким не встречался. Это китайский?

— Это Борз, — пояснил коротко-стриженный мужик в чёрном бронежилете. Офицер из ОМОН, но я его не знал. — Армянский автомат, я такие в Нагорном Карабахе видал.

— Чехи ещё такие делали, наладили производство при Дудаеве, — добавил другой омоновец, рыжий здоровяк, и закурил. — Нас тогда в командировку туда отправляли, целую партию таких нашли, на границе. А вот это, — он подобрал нож из кучи, — как он с ним вообще ходил? Ножик как у Крокодила Данди!

Нож-то и правда знатный — могучий, огромный, настоящий тесак. Неудивительно, что тут же стоял криминалист Кирилл и жадно глазел на вожделенный холодняк.

— Автомат у братвы изъяли? — поинтересовался я.

— Ага, Паха, — Литвинов меня заметил и кивнул в знак приветствия. — Постреляться где-то хотели, да не дали им.

Подробности может сказать отец, к нему-то я пришёл, но по другому делу. Но сначала надо разобраться с другими вопросами.

— Кирюха, ты ствол Верхушина отстрелял, сверил пули? — спросил я, отведя криминалиста в сторонку. — Из него же его убили?

— Нет, не совпадает, — он замотал головой. — Да и вряд ли бы бывший важняк взял бы с собой мокрый ствол.

— В нас стрелять ему ничего не мешало.

Ладно, ещё одно белое пятно в этом деле, которое надо закрасить. У трупа не спросишь, но всё же кто те люди, что были в квартире самого Рудакова на момент убийства Верхушина? Не всех мы узнали, а видела их только чёрная кошка Инга, как её прозвал Василий Иваныч, когда забрал к себе домой. Кошка жила сейчас на новом месте, и старый опер души в ней не чаял.

У отца в кабинете тоже переполох, людей у него мало, а работы вал, ведь всё отделение РУОП в городе по приказу главка подключили к ночной операции. Им даже было некогда совместно с нами заниматься приехавшим боевиком, который будто про меня вообще забыли.

Работы столько, что даже дядя Витя явился на своих костылях. Он сидел на своём месте и помогал заполнять справки и строчил рапорта — целая пачка лежала перед ним.

— Это сегодня бреднем всех хватают, — негодовал он, — а завтра ещё эти учения начнут.

— Какие учения? — спросил я.

— Так в Дагестане автобус с заложниками захватили, боевик, едрить его за ногу, бабки запросил, и в Чечню с этими бабками умотал. А тут — сам знаешь, теперь по всей стране будут учения устраивать. Толку от них, когда само начальство только и может в таких ситуациях ответственность друг на друга спихивать.

Дядя Витя психанул и бросил ручку на стол.

Про этот случай я не помнил… но помнил другие, очень громкие дела и теракты, которые ещё случатся в будущем. Надо бы подумать, что я могу сделать, чтобы они не случились. И Толик же ещё может погибнуть в таком — как быть с ним, я пока ещё придумал.

В кабинет влетел отец, чем-то встревоженный. Увидев меня, он тут же бросил:

— Паха, пошли покурим! Витёк, ты с нами? Твоя светлая голова нужна.

— Да пока доковыляю… — он начал подниматься.

— Ладно, сиди уже, — отец отмахнулся. — Потом увезу обратно, тебе ещё перевязка…

Я вышел с батей «покурить», зная, что это значит — серьёзный разговор. У окна стоял наш автоэксперт Александр Сергеевич, который вчера осматривал «копейку» Рудакова. Он, одетый уже в форму, задумчиво курил, разглядывая цветок на подоконнике.

— Что-то не так с «копейкой»? — спросил я.

— Угу, — пробурчал эксперт. — Если бы были обычные шланги, жидкость вытекла бы сразу. А там были металлические трубки, вот и…

— Ты давай, хватит в облаках витать! — перебил его отец. — Не бубни себе под нос.

— Так я и говорю, — Александр Сергеевич поморщился. — На «копейке» стояли не обычные тормозные шланги, а металлические трубки. Их надкусили, но так, что сразу и не видно было. Какое-то время автомобиль ехал, а потом раз, и всё, жидкость вытекла. Рудаков, выходит, на педаль давил, а толку-то уже не было — тормоза отказали. Вот и впендюрился в дерево на всём ходу.

— Это, значит, не случайность? — уточнил отец.

— Да говорю же! — техник взмахнул руками. — Не обычные шланги там были, а металл! Металл! Какая там случайность может быть? И надкусили его грамотно! Пока стояла тачка, всё хорошо было, а как разогнался и давление нагнал, вот и…

Значит, не всё так просто. Теперь ясно, почему Рудаков не тормозил, а нёсся, как угорелый. И белое пятно с его смертью теперь только расползалось. Надо работать дальше. Ну а дело, значит, с такими фактами точно передадут прокуратуре и свяжут со всей серией. Ух и смертей уже в ней!..

Но поработать с этим мне не дали. Отец и автоэксперт уставились на меня, ведь в кармане моей новенькой кожанки запищала мобила. Я извлёк увесистый аппарат наружу и ответил.

— Привет, дорогой, — тут же сказали на том конце, с едва заметным кавказским акцентом. — Али беспокоит, узнал?

— Узнал.

Это чеченец Султан, который приехал к нам под именем Али. Не вовремя он созрел для разговора, но это дело в долгий ящик откладывать не стоит, а то будет поздно. Надо вести всё в параллель, в последние дни, пока я официально не на работе. Потом будет сложнее.

Прорвёмся. Пока занимаюсь этим, придумаю, как вычислить того, кто испортил тормоза Рудакову. Может, кто-то из его бандитов испугался, что шеф, уже избавившийся от многих, решит прибить и его.

Или всё же Рудаков в этой банде и не был, а просто оказывал им услуги за деньги? Но надо искать и другие хвосты.

— У меня есть деловое предложение к тебе, брат, — сказал тем временем Султан. — Сможешь вечером со мной его обсудить?

— Куда приезжать? — спросил я.

Глава 19

Турок чуть не приплясывал от нетерпения. Я едва подошёл к «Чероки», где он сидел, а он даже выскочил навстречу.

— Долго Султан телился! — воскликнул Турок. — Сауна же, да? В сауне стрелку забил? А то у нас оборудование накрылось, и прослушка сотового накрылась, и жучки сдохли, вот и не слушали его, только в гостинице пасли. В сауне?

— В сауне-сауне, не кипишуй. Погоди-ка минутку.

Я огляделся. Улица, тополь, ряд пятиэтажек. Что-то щёлкнуло — чувство узнавание на мгновение мелькнуло в голове, будто видел эту обстановку раньше. Такое бывает, даже термин придумали — дежавю. Но я-то к таким вещам стал относиться внимательно, ведь всё из первой жизни я вспомнить за один присест не мог, для меня-то много лет прошло, но мелкие детали часто пробуждали память.

Когда-то здесь что-то случилось. Но что?

Знакомая мне улица, киоск в стороне от ГОВД, где толпились школьники, скидываясь на жвачку со вкладышами. Рядом мотоцикл «Урал», которым управлял тощий молодой парняга в тёмных очках и кожанке, накинутой на майку. Пацан пытался выглядеть крутым, как герой боевиков, ведь перед ним стояла рыжая девушка в джинсовке, с волосами, собранными в хвост, смеялась над его шутками и иногда умело надувала пузырь от жвачки.

— Паха! — не выдержал Турок. — Поехали!

— Погоди, — я поднял руку.

Там дальше прокат кассет и продуктовый магазин на первом этаже хрущёвки. Из второго окна дома высунулся дед, который поправлял маленькую антенну… вот его и вспомнил.

Нет, не кажется, это оно. Почему-то деда я вспомнил лучше всех… потому что это он тогда оказался невольным свидетелем произошедшего, рассказывал о случившемся во всех подробностях.

— Паха! — крикнул Турок.

Я отмахнулся и быстрым шагом пошёл к парочке у мотоцикла. Пацан смеясь взял руль обеими руками и приготовился трогаться, а девчушка уже уселась за его спиной, обхватив его сзади. Прямо сейчас и уедут…

— Документы на мотоцикл покажи, — сказал я, становясь у них на пути.

— А ты кто? — пацан уставился на меня, его хмурый взгляд видно через тёмные стёкла очков.

— Дед пихто, — я чуть привытащил ксиву из кармана. — Документы показывай на транспорт.

— А я это, — парень растерялся и похлопал себя по карманам, — дома их забыл.

— У тебя они хоть есть? — спросил я. — Права-то получил? Тебе восемнадцать хоть исполнилось, пацан?

— Конечно!

— Паспорт тогда давай, посмотрю.

— Да, но я отвечаю, товарищ милиционер, дома всё забыл! — оправдывался он.

— Дома он забыл! — добавила девушка. — Товарищ милиционер, мы…

Бам! От резкого грохота я развернулся. Вылетевший из-за угла грузовик врезался в светофор, и тот упал. Раздался протяжный гудок, это водитель уронил голову на руль. Не потому что пострадал, а потому что пьянющий, вот и вырубило.

Парень с девушкой приоткрыли рот от удивления. В глазах испуг. Поняли как-то, что если бы тронулись сразу, как хотели, аккурат встретились бы с грузовиком, который нёсся на всей скорости. И закатал бы их ГАЗик.

Девушка погибла бы на месте, парень — уже в больнице, а дед, который поправлял антенну, увидел бы всё и рассказал мне всё во все кровавых подробностях, когда я приехал бы на место ДТП с трупом, как дежурный опер. Ну а на пьяном водителе грузовика не было даже и царапинки, он потом даже и не вспомнил бы о том, что случилось.

Успел вовремя. А вот если бы не дед, так бы и не всколыхнулось в голове, уехали бы, и всё бы повторилось. Но иногда всё же упрямая судьба поворачивалась к нам лицом, а не жопой, надо было только не упустить возможность.

— Документы забыл, голову не забыл, — с усмешкой проговорил я. — Езжайте отсюда, и аккуратнее. А то сколько пьяных на дорогах, сами видите.

Они так и остались на месте, пытаясь переварить увиденное, и ощущения наверняка незабываемые. Я уже заметил, что чудом избежавшие смерти люди явно чувствуют себя не в своей тарелке.

— Это чё было? — удивился Турок, когда я вернулся к нему.

— Поехали, Гриня, работы много.

Он покачал головой и дал мне ключи, но когда я забрал их, руку он не убрал.

— Корочку лучше давай мне. Вы же, менты, постоянно с собой их носите. Опасный этот тип, а ещё выпадет, увидит и сразу убьёт.

— Будто я ему это позволю, — я открыл дверь и сел на место водителя.

— Не, Паха, кто знает, что у него на уме. Мы тебя вести будем, жучок слушать, но если что, придём мы не в ту же секунду. Мало ли, что случится.

— Я тебя понял, но корочку дома оставлю. Свои документы никому нельзя доверять.

Турок сел на переднее место, посмотрел на грузовик, рядом с которым уже собрался любопытный народ, и пристегнулся. Я высунулся из окна джипа, увидев того деда, смотревшего на аварию, и попросил позвонить в ноль-два.

— Короче, — излагал Турок, когда мы поехали. — Султан сидел и выпивал в гостинице всё это время.

— Значит, приехал в командировку, и давай бухать, — я засмеялся.

— Вот-вот. Но сейчас он явно предложит тебе схему с вагонами. Скажет, принять вагон здесь и отправить куда-то на Кавказ. Возможно, груз с наркотой тоже пойдёт по железке, нам будет важно получить инфу о вагоне с наркотой, откуда и когда. Ну а насчёт оружия…

— Ты говоришь, отправить туда, — я задумался. — А оно уже найдено?

— Нет, и это цель второго этапа — выяснить, где оно. А ты же ему говорил, что знаешь серьёзных людей. Вот и выспроси всё, но в меру, чтобы он не заподозрил, и пообещай свести его с кем-нибудь из окружения Кросса.

— С кем именно?

— Пока пробиваем возможности, — Турок отмахнулся. — Надо же ещё выяснить, у кого это оружие, и им мы кинем замануху насчёт Султана, и под нашим контролем они сойдутся, обменяются контактами, подготовят грузы, и тогда мы их схватим. Давай туда, за инструктажом, — он показал рукой, куда ехать. — Сам Николай его для тебя проведёт.

— Бронежилет мне полагается? — спросил я.

— Какой бронежилет в сауне? — он хохотнул. — Паха, ты там расслабляйся, пиво с воблой потребляй, да девок щупай, пока на халяву. Веди себя, как обычный бизнесмен, но это с виду только, сильно не пей, мало ли. Человек-то, говорю, опасный.

— А ствол дадите?

— Какой ствол? Паха, я же говорю…

— Турок, он чечен, кавказец, они оружие уважают, и мужик без оружия по их мнению — и не мужик вовсе.

— А тебе не надо уважения, Паха, — Турок недовольно зыркнул на меня, — тебе надо выглядеть, как местный проныра, который полезен постольку-поскольку. Мы это обсуждали между собой, решили, что если будет всё как ему надо, он поймёт, что что-то не так. Мы его тогда всё равно возьмём, но нам же надо ещё Кросса подвести под это дело, аккуратно.

— Понял, — я затормозил у белой «Газели». — Ну, тогда прикрывайте меня. Вы без РУОП сегодня? Батя говорил, что занят.

— Да, твоего отца запряг главк, а если мы вмешаемся в это, пойдут слухи. А прикрывать будем, в сауне жучки стоят, всё слушаем, от и до. На тебя бы повесили ещё микрофон, да вот не выйдет, увидит, в бане же.

На инструктаже строго сказали не говорить во время встречи ментовские словечки, не выпытывать у цели лишнего, придерживаться роли. Но я слушал прописные истины. Не скажу же им, что сам с усам. Они перестраховываются, раз задействован в операции человек со стороны, хоть и мент.

— Удачи, — сказал чекист Николай на прощание. — Справишься — с нас поляна, проставимся по-полной, отвечаю.

Он засмеялся и начал что-то черкать в блокноте. Остальные оперативники, сидевшие в машине, в этом мобильном штабе, всё это время между собой переговаривались. Работа кипит.

— Помог тебе Север? — спросил Турок на улице. — А то я слышал, как вы со стрельбой злодея преследовали. Не просто же так совпало.

— Помог, — я кивнул. — Но на Рудакова в итоге я вышел сам.

— Ещё кто нужен? — он хохотнул. — С кем тебя свести?

— Посмотрим. Пока копаю дальше, закончу с вашим клиентом, перейду туда.

Турок кивнул, взял мобилу и отошёл. Я собрался было сесть во вновь предоставленный мне «Чероки», как заметил стоящего рядом с ней человека. Капитан местного отделения ФСБ Кепкин шагнул мне навстречу, только сделал кислое, обиженное лицо.

— А я думал, мы кенты, — протянул он. — Думал, ты мне подскажешь, когда чечен тебе позвонит, а я бы тебе подмогнул. Без базара бы подмогнул, и важняка Рудакова, за которым ты с пальбой гонялся, помог бы тебе живым взять.

— Вышло так, — я развёл руками, делая вид, что очень этим огорчён.

— Ну, молодые же, сами всё умеете. А так бы ко мне пришёл, мы бы живо злодея поймали. Но ты же человек умный, коллеги уважают, далеко пойдёшь…

Не думаю я, что он собирался мне помогать, это таким образом он просто пытается давить на гнилуху. Он же всё думал, что я тут же побегу ему докладывать о том, что Султан выходит на контакт. Но нет, я играю по своим правилам и сделал, как надо мне.

Хитрому чекисту что-то нужно от меня, но плясать под его дудочку я не хотел и подставлять Турка тоже не собирался. Но и выведать, что нужно Кепкину, тоже надо, во избежание, так сказать, возможных в дальнейшем недоразумений.

— Вышло так, Владимир Сергеич, слышали о звонке те, кто не должен был, — я сделал простоватое лицо. — Вот и пришлось всё говорить, что и как. А так бы — я же помню, что вы просили. А что до Рудакова, думаю, чего такого важного человека как вы беспокоить?

Кепкин, который вовсю применял лесть как инструмент, сам же на неё и купился. Улыбка расплылась до ушей, глаза засверкали.

— Ну, я же свой, Пашка! Звони сразу, мол, Владимир Сергеич, помощь твоя треба. Короче, Лексеич, смотри, — он доверительно наклонился ко мне. — Когда басурманин закончит с тобой говорить, ты мне подскажи, что и как, и с кем договориться он хочет, и на что, и я вот тебе этого не забуду. А если опять им всё расскажешь, — он гневно наморщил брови и даже повысил голос. — Ох, ну точно буду знать, что мы не кенты.

Какой же у него интерес в этом? Мысли и предположения были, от желания самому Кепкину выслужиться за мой счёт и уделать столичных чекистов, до каких-то материальных вопросов. И доступа к прослушке сауны ему никто не дал, вот он чего ко мне и пришёл.

Но я продолжил играть простачка, чтобы не спугнуть рыбку. Не с тем связался Кепкин, чтобы так со мной хитрить.

— Но ты это, — сказал он на прощание, — аккуратненько всё делай, люди это опасные, чуть что — на помощь к тебе никто не успеет. Надо по уму всё делать, так что больше слушай, меньше говори.

— Я понял, — кивнул я.

Он ушёл, а я направился готовиться к вечерней встрече. Надо успеть выгулять и покормить собаку, а то могу пропасть там до утра, если не до завтрашнего вечера. Подумал, занёс ключи будущему коллеге Витьке Орлову, чтобы утром, если что, выгулял и покормил, каша сварена, Сан Саныч Орлова знал, на порог и в кухню пустит (но не дальше), и погулять с ним сходит.

А когда уже уходил на дело, мелькнула мысль, что в первой жизни даже представить было невозможно, чтобы дал ключ от своей квартиры известному пахану Орлову. Вот как всё поменялось.

* * *

Сауна при гостинице оказалась роскошной, сам я в ней никогда не был, вот и не ожидал такого. В такие приходили не мыться, а пить пиво, заедать вяленой рыбкой и обсуждать контракты. Без этого не обходилась почти ни одна крупная сделка, и Султан, зная наши обычаи и привычки, конечно же назначил встречу именно там.

Стол накрыли белой простынёй, на нём уже стояли бутылки тёмного пива и тарелки с воблой. Даже девушек пригласил гостеприимный чеченец, они ждали в предбаннике, когда их позовут, а одна голышом плескалась в бассейне.

А я сидел, завернувшись в огромное мохнатое полотенце, играл роль приблатённого дельца, рассказывал о бурлящей в городе войне Артура и Кросса, и даже ментовской корочки при себе не было. Так что с бандитом меня спутает кто угодно.

Ну, на что не пойдёшь ради своего призвания. Это хоть в другой регион не отправили, внедряться в банду, а всего-то разговорить приехавшего к нам боевика.

Султан слушал меня внимательно, от пива не отказывался, солёную рыбку он явно уважал, перед ним уже выросла горка костей и шелухи. А когда я закончил, что весь город ждёт ответки от Артура, он положил на стол тяжёлый тряпичный свёрток.

— Смотри, брат, что я купил в городе.

Такой же кинжал я видел недавно, он лежал у меня в прихожке, и этот — его брат-близнец, изготовленный из клапана тем же мастером из депо. Такой же длинный клинок, не особо широкий, с грубо выведенной режущей кромкой и очень толстый. Но для пыряльника подойти может.

— Решил прикупить кинжал, значит, — сказал я, кивнув на оружие.

Хм… значит, наблюдение проворонило, что Султан выходил из гостиницы. Или привезли сюда?

— У мужчины должно быть оружие, — Султан смотрел на меня. — Мне ещё мой друг говорил, что здесь делают кинжалы лучше, чем у нас, и даже заказал один, чтобы к моему приезду сделали.

— Но друг же умер, — уточнил я, зная, что он говорит про Боцмана.

— Да, но кузнец — нет. Вот он кинжал и лежал, ждал меня. Пришлось только спросить, кто делает такие, и съездить к нему в гости, забрать.

Надо пометить в памяти, чтобы Турок отработал эти контакты. Потому что всё шло не по плану.

— Но у нас делают лучше, — сказал Султан и отодвинул кинжал подальше. — Кавказ славился железом, даже самый первый выкованный человеком меч нашли именно у нас. Наши мастера — одни из лучших, наши кинжалы носили ваши цари, а наши шашки вы даже взяли себе на вооружение казакам. Ну а этот… ну, пусть будет, пока другого нет.

— О как, значит. В натуре, не знал, что у вас с давних пор там такое мастерят. А ничё такое перо, — я блеюще просмеялся, чтобы не выходить из роли. — Таким пырнёшь в пузо, мало не покажется.

— Колоть — нельзя, это позор, — он подобрал кинжал и со свистом рассёк воздух. — Так делают только неумелые воришки, а не мужчины. Это с незапамятных времён повелось, только рубить было можно, колоть — нельзя. Уколол — опозорился, старейшины осудят.

Какие правила, надо же. А вот когда террористы наших на недавней войне кололи и резали, правила им не мешали.

— Вот только это ваше правило, — заметил я, — работало только на своих же? А других вы кололи только в путь, да?

Султан громко заржал и одобрительно закивал.

— Да, брат, тебя не проведёшь. Во время войны разрешено всё. Но что мы начали, давай уже о деле, брат…

Он подобрал лежащее на столе полотенце и бросил его на кинжал. Вот только полотенце прикрывало собой другую вещь, я сразу увидел узнаваемую рукоятку пистолета ТТ, лежащего прямо здесь.

— Да у тебя тут в натуре, не только холодняк.

Я снова засмеялся, но весело мне не было. Одно дело — проворонить кинжал, но вот огнестрел? Как они вообще смотрели за этой гостиницей. У Султана есть и другие контакты в городе, или он их здесь приобрёл.

Надо выяснять, откуда всё это взялось. И зачем ему ствол, опасается нападения?

— У мужчины должно быть оружие, — повторил он. — Брат, слушай. Ты говорил, вагонами занимаешься. Вот и дело с этим связано.

— Да говори, без базара гляну, чё каво, — проговорил я всё тем же выражением.

— Вагон стоит во Владикавказе, — Султан смотрел на меня так, будто гипнотизировал. — Его надо сюда забрать, местной братве.

— Ну а чё, без базара гляну, я там одного дежурика со станции знаю. Номера мне все дашь, все расклады, я с ним перетру эту тему, составителя найдём, номера нарисуем, перецепим.

— И здесь, у вас в городе, будет один вагон, — продолжил он, взяв рыбку и силой ударив её по столу. — Его ещё не собирали, но скоро будут. Его надо отправить к нам.

— А здесь-то ещё проще, Али. Как два пальца, — хвастался я. — С чем вагоны — я не спрашиваю, это не моё дело, хоть унты там вези, хоть цемент, хоть чё.

— Вот и хорошо, — он кивнул.

— Но сами вагоны, — я поднял палец.

Фсбшники мне это говорили, что соглашаться на всё сразу — подозрительно, надо сразу очерчивать границы, как сделал бы на моём месте любой такой делец. Вот я и начал говорить.

— Я эти вагоны сам не беру, сам не разгружаю, не загружаю, сам не перевожу. Моё дело — правильный номер на борту, и чтобы сцепщик его не прозевал, а дежурный открыл путь составу. Если локомотивная бригада где-то остановится, и вагон отцепят или вскроют — повлиять не могу. Если мусора нагрянут — тоже сделать не могу. Зато с этим вагоном потом никто и хвостов не найдёт — вот поэтому ко мне приходят. Да и хвоста быть не может, мало ли кто этот номер мелом нарисовал, — я засмеялся.

— Ты прав брат, что с грузом — моё дело. Вернее — наше дело с местными, — он заулыбался. — Вот сейчас человек подойдёт, обсудим это всё на троих.

Вот так план моих коллег разрушился до основания. Султан нашёл выходы на местную братву, а если кто-то придёт из городских бандюганов, он меня сразу узнает.

И сразу могут грохнуть, а пока прибежит помощь, время пройдёт. Да и что-то у них оборудование не просто так может глючить, и не удивлюсь, если вдруг жучок в сауне сдох. И если плескающаяся в бассейне голая девушка не окажется вдруг майором фсбшного спецназа, придётся мне самому отбиваться от всех.

Но бывало и хуже. В голове уже зрел план, как вывернуться отсюда. Надо только чтобы оружие лежало подальше. Залить ствол пивом, чтобы убрал — палево, поймёт, что что-то не так, мне же всё-таки надо раскрыть причины происходящего.

Надо делать хитрее, пусть и выглядеть это будет грубым.

А вскоре к нам зашёл человек, завёрнутый в полотенце. Хоть на пальцах и кистях рук он свёл татуировки, плечи и грудь обильно покрывали купола, погоны, звёзды, в общем, целый набор тюремных партаков.

— Здравствуй, брат, — Султан поднялся ему навстречу. — Мы тебя как раз и ждём.

— Приветствую, — произнёс вошедший и повернулся в мою сторону. — Это он вагон должен отправить?

И Север, мой недавний знакомый, подошёл ближе, подозрительно щурясь, потому что был без очков. Но он всё равно меня узнал. И вытянул руку, показывая на меня пальцем.

Не забыл он тот разговор в машине, боялся, что я знаю о нём слишком много, вот и увидел возможность разобраться со мной по-быстрому. А заметив его взгляд, Султан покосился на лежащий на столе ТТ.

Если что-то не предприму прямо сейчас, мне конец. Но план уже родился…

— Э, да ты чё? — возмутился Север. — Али, ты знаешь, кто это? Это же…

* * *

Конец второго тома. Читайте третий прямо сейчас — https://author.today/work/412591

Если книга понравилась, поставьте лайк, авторы будут рады.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Прорвемся, опера! Книга 2

Content

Прорвёмся, опера! Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene