Прапорщик. Назад в СССР. Книга 6

Глава 1

Разговор по душам

Первый том здесь: https://author.today/work/358750

Поспать у меня, конечно же, не получилось.

Под удивленные взгляды бодрствующих товарищей по медицинской палате, меня отвели в ординаторскую, где никого не оказалось. Попавшаяся нам по пути на лестнице Ниночка с металлическим подносом в руках, в ужасе уставилась на подозрительного майора. Когда мы прошли, она торопливо бросилась куда-то вглубь коридора. Явно не просто так.

Майор Кикоть был в начищенных ботинках, военной форме «Афганке», на погонах по одной звезде, но угадать в нем представителя военной контрразведки было невозможно. Пока мы шли, я все гадал в голове — где же я промахнулся? Тот факт, что он здесь, а еще публичное заявление из его уст о том, что я задержал по подозрению в государственной измене… Это что же должна быть за причина, что заставила его покинуть удобный кабинет, где-то там, за ленточкой?

Шел я, конечно же, прихрамывая, опираясь на трость. В госпитальной светло-коричневой одежде я не выглядел тем, кем был на самом деле.

— Что, шальная пуля? — послышался сзади самодовольный голос майора.

— Вроде того… — не оборачиваясь, отозвался я.

Чекист шел за мной, при этом едва сдерживая торжествующий вид. Открыв дверь в ординаторскую и убедившись, что внутри никого нет, он пропустил меня внутрь. Выждал пару секунд и вошел следом, закрыв за собой дверь. Указал на ближайший стол, на котором лежали какие-то папки и журналы.

— Ну чего встал, садись! — произнес он, указав на стул с подранной спинкой. — Только давай сразу условимся, без глупостей, хорошо?

— Непременно.

Я обратил внимание, что у него при себе был кожаный планшет, в котором лежало достаточно много бумаг. Неужели майор явился сюда с конкретным намерением и вескими доказательствами, что я враг советского народа? Да ну, чушь. Не может такого быть.

Усевшись напротив меня, он вновь посмотрел на меня довольным взглядом.

— Ну что, товарищ сержант Громов! Поговорим?

— Если есть о чем, то конечно! — кивнул я, глядя на него спокойным взглядом. — С комитетом государственной безопасности лучше дружить, чем наоборот.

— Ну да, ну да! — тот покивал головой, неторопливо расстегивая планшет. — Ну, это как посмотреть. В общем, так… Я к тебе давно присматриваюсь, еще с той самой встречи, когда мы с тобой встретились в первый раз, во время твоего подвига по задержанию двух странных душманов.

— Почему странных?

— Потому что душманы так не поступают. Вдвоем пробраться в воинскую часть и попытаться подорвать склад с боеприпасами. Это глупо. Ты ведь помнишь, что я говорил в прошлый раз? Один застрелил другого и хотел ликвидировать себя, но не получилось. Так вот, они оба живы. Оба, конечно же, под давлением, дали показания. Говорят, у них был сообщник, который и предоставил им возможность проникнуть внутрь.

— Считаете, это был я?

— Не знаю. Ты мне расскажи, Максим… Я провел по тебе огромную работу и вот теперь, картина практически сложилась. Мне нужно от тебя только признание и все. Я наконец-то, отдохну.

— Признаюсь! — спокойно заявил я. — Признаюсь в том, что ни в чем не виноват!

Майор цыкнул, наградил меня ледяным взглядом, который я с легкостью выдержал.

— Максим, не устраивай цирк!

— Никакого цирка и нет. Но я готов слушать вас дальше, товарищ майор!

Повисла напряженная пауза — чекист буравил меня ледяным взглядом и думал, как же ему поступить в сложившейся обстановке. Обычно, при упоминании КГБ СССР, любой советский гражданин сразу же был готов сотрудничать по любым вопросам. Будь я сейчас зеленым солдатом, он бы непременно надавил авторитетом, либо силой. Оружием, в конце концов. Кстати, кобура с пистолетом, висела у него на поясе.

Но меня таким не пронять — он наверняка знал, где именно я проходил обучение и кем теперь являюсь. Я крепкий орешек, который с ходу не расколоть. А потому, постучав карандашом по столу, выбрал иную, более лояльную стратегию.

— Хорошо, давай вернемся к началу разговора. Ты утверждаешь, что не имеешь никакого отношения к тем душманам?

— Нет, не имею. Кроме самого факта их задержания.

— А они ведь и не духи! Вернее, вообще не афганцы! Они хазары!

— А какая разница?

— Никакой. Но их цель была предельно ясна — уничтожить склад. А все потому, что им пообещали хороших денег. Но тот, кто их нанял, своего лица не показывал. Они только сказали, что этот человек военный, молодой. Возрастом около двадцати лет.

— Ага… И вы решили, что это я?

— А почему нет?

— Товарищ майор, я вам тогда сказал и повторюсь снова… Зачем мне нужно было подставлять их? Ну, допустим, я взял. Меня наградили, даже звание и какую-нибудь награду. Ну а дальше? Кому нужен какой-то рядовой, который совершил подвиг? Меня что, должны куда-то перевести?

— Вполне. Например, в учебный центр ГРУ, куда ты и должен был ехать изначально. А по ошибке попав в ту воинскую часть, в самой заднице Туркменской ССР, ты начал искать способы отличиться. Чтобы тебя заметили.

— А зачем мне это нужно?

— Ну, теперь-то ты в ГРУ? — ответил вопросом на вопрос чекист. — Добился же того, чего хотел?

— Еще нет.

— О, как! — поразился чекист, хорошо отразив эмоции удивления. — И что же еще ты планируешь?

— Получить офицера!

— Зачем?

— Всегда хотел быть офицером!

— Врешь, Громов! — Кикоть стукнул кулаком по столу. — Что ты мне тут байки рассказываешь⁈ Я наводил о тебе подробную справку. Не было у тебя никакого стремления становиться офицером советской армии. Не было!

— Ну да, да… Знаю. Вы, товарищ майор свой нос засунули даже ко мне домой. Звонили матери, наверняка и отца искали, да? Жаль, не нашли, да? А еще в институт звонили, делали запрос на все, чем я занимался. Так я никому и не говорил, что хочу стать военным. Дети что, не могут скрывать от родителей свои желания?

Кикоть посмотрел на меня раздраженным взглядом, но быстро успокоился.

— Я вот все понять не могу. Если у человека есть талант к чему-то, его непременно нужно развивать. Откуда ты так хорошо стреляешь, если стрелковый тир никогда не посещал? На охоте не был… Как ты это объяснишь?

— Не знаю. Талант, от природы.

— У-у… Ну, конечно. А знание боевых искусств? Ты ведь не ходил на секции, да их в Батайске и нет толком. Я проверял. Самому научиться владению боевыми техниками невозможно!

— Если есть желание, все возможно! — парировал я. — Ну, в пределах разумного, конечно. Что еще выглядит подозрительно? Умение хладнокровно действовать в сложной обстановке?

— Хороший пример. Тоже сам научился?

— Не знаю, сколько себя помню, всегда думал головой, держал эмоции под контролем. Все получалось само собой, лучше, чем у других…

Кикоть секунд двадцать молчал, шурша бумагами. Чего там только не было, в основном все рукописное.

— Знаешь, что странно?

— Полагаю, в работе военного контрразведчика странным кажется все?

— Громов, не беси меня! Я не про это!

— Я вас слушаю, товарищ майор! Говорите!

— Вот был человек, молодой парнишка, ничем особо не интересовался. Ну, кроме шахмат и прочего, несерьезного… Жил с мамой, без отца. Учился вроде и хорошо, но звезд с неба не хватал. Закончил школу, но вместо того, чтобы идти в армию, взял и поступил в институт. И вдруг, ни с того, ни с сего, за какую-то ерунду, которую можно было бы решить с привлечением в дело родителей, ты вылетаешь из учебного учреждения и сам, добровольно идешь в армию. Причем, судя по результатам прошлых медицинских комиссий, в особенности у психолога, ты в армию не хотел. Боялся Афганистана, боялся войны. А потом, на медкомиссии сборного пункта ты показываешь невероятные результаты. Будто два разных человека за одной внешностью. Это как?

— А очень просто, — невозмутимо ответил я. — Повзрослел, передумал. Какова же ваша версия, товарищ майор?

— Моя версия… — Кикоть посмотрел мне прямо в глаза. — Что ты не тот, за кого себя выдаешь!

— Ну, это не новость. То же самое мне говорил мой первый командир роты, капитан Воронин.

— Ты меня не понял, Максим! — он улыбнулся, словно голодный шакал, увидевший кусок свежего мяса. — Я считаю, что ты двойник! Двойник настоящего Громова!

Признаюсь, после услышанного, я впал в ступор. Такого я не ожидал.

— Да-а… — протянул я, чуть усмехнувшись. — Вот это фантастика! Да вам бы, товарищ майор, книги писать. У вас это хорошо бы получилось, с такой-то фантазией.

— Но я не пишу книги, я работаю в комитете государственной безопасности! Уже тринадцать лет.

— Подскажете координаты, где людей клонируют? Или где двойников готовят, я бы с удовольствием посмотрел на своего двойника. Следуя вашей логике, куда же я дел настоящего Громова? В подвале института в стену замуровал? Кирпичами заложил? Я вам по секрету скажу, еще и заминировал, чтобы такие как вы туда не лезли. Тьфу!

— Громов! Твою мать! Помни, с кем ты говоришь!

— Я помню. С сотрудником КГБ СССР?

— Именно. И при этом я являюсь одним из лучших сотрудников отдела и всего управления.

— Это хорошо, поздравляю! Ну, тогда обоснуйте ваше смелое заявление, а то как-то это непрофессионально выглядит!

— Ишь ты, Громов… Языкастый какой! Этому тебя в ГРУ научили?

— Нет. Я таким всегда был. Но в вашу сыскную деятельность это не вписывается, да?

— Не язви, Громов! Терпение у меня не безграничное! Я могу тебя закрыть очень надолго!

— Без доказательств? — я поднял бровь. — Интересно, с удовольствием на это посмотрел бы!

Снова повисла продолжительная и напряженная пауза.

— Я вот не пойму, ты чего такой бесстрашный? Хочешь проблем с самой влиятельной структурой во всем СССР? Это нужно быть дураком, чтобы на такое пойти!

— А я и не иду. Это вы мне навязываете. Выдаете желаемое за действительное! Раз уж объявили во всеуслышание о моем задержании, так потрудитесь объяснить, где же это я изменником стал?

Несколько секунд Кикоть просто буравил меня уничтожающим взглядом, но я и бровью не повел. Затем он взял фотографию из стопки бумаг и протянул мне.

— Узнаешь?

На черно-белой фотографии был изображен я сам. В американской военной форме, лежащий на носилках и без сознания. На втором фото, форму с меня уже сняли — она лежала бесформенной кучей рядом. Там же, на фото, был запечатлен лист бумаги, но что на нем, разобрать было сложно.

— И? — я посмотрел на чекиста. — На фото я, в военной форме Америки, да. Они наши враги, все так. В ходе выполнения задания государственной важности, мне пришлось замаскироваться под противника. Разведчик должен быть находчив. Вся остальная группа выглядела как отряд душманов. Это часть нашей легенды. Странно, что вы до этой мысли не дошли.

— Зачем ты ее надел?

— Чтобы проникнуть в логово лидера местной оппозиции, Теймураза Костолома. Знакомое имя?

— Допустим. Узнал, что было нужно?

— Да. А заодно взорвал там половину здания. На большее взрывчатки не хватило.

— М-м, ясно! — тот покачал головой, затем протянул мне бланк, в пятнах крови, который был мне хорошо знаком по той простой причине, что я сам инициировал его изготовление. Разумеется, его содержимое я тоже знал.

— А это? Английский, ты, конечно же, знаешь, да?

Я кивнул. Он это и впрямь знал. Просто потому, что нас этому учили в ГРУ.

— Тогда ты не удивишься тому, что там написано!

— Конечно, не удивлюсь. Я видел его раньше.

— Да ладно, где? — майор пытался играть со мной в какую-то странную игру, заранее считая себя в ней победителем.

— У меня во внутреннем кармане кителя. Прихватил, когда был в штабе у американцев, на территории лагеря душманов. Там, американские военные обосновались. Документ показался мне очень интересным, вот я его и прихватил.

— Зачем?

— Да чтобы передать военной контрразведке! Информация тут ну очень интересная!

— Ах вот оно что! — поднял бровь Кикоть. — А чего же не передал?

Я не сдержался и громко рассмеялся. Затем показал ему мою же фотографию без сознания и спокойно добавил:

— Ну, наверное, потому, что здоровье не позволило! Знаете, сложно контролировать свои действия и уж тем более намерения, когда ты лежишь без сознания! Свидетелей на вертолетной площадке в Асадабаде было достаточно, в госпитале тоже подтвердят, что я четверо суток был прикован к кровати. Капитан Игнатьев был в курсе. Но тут уже у меня к вам вопрос, товарищ майор… А суть этой телеграммы вам ясна?

— Да, тут сказано про диверсию, которая была запланирована на Чернобыльской Атомной Электростанции в Украинской ССР. Двадцать шестого апреля, ночью.

— И что вы сделали, чтобы проверить эту информацию и предотвратить ее?

И вот при этих словах чекист растерялся. А я продолжил.

— Вместо того чтобы воспользоваться бесценной уликой, которую я потом и кровью добыл в бою с многократно превосходящим нас противником, вы, первым делом решили перекинуть все подозрения на того, кто вам уже девять месяцев покоя не дает? Так, что ли? А диверсия хрен с ней? Рванет и ладно, главное Громова схватить⁈

— Аварии не было! Я проверял! — надменно процедил майор.

— Да, не было. Потому что ночью, двадцать шестого апреля, некий товарищ Савельев, кем бы он ни был, уже ее предотвратил! Не кажется странным, как так получилось? Откуда он узнал? Вдруг этот Савельев тоже изменник Родины и его тоже нужно подозревать, а? Вы бы, товарищ майор, проверили. А то как-то странно получается, мной заинтересовались, а им нет. Личный интерес, что ли?

Тут уже сам Кикоть застыл, словно охотничья сторожевая. Нюх у него был наметан, главное след дать. А ведь верно, кем бы ни был этот Савельев, он, возможно, сам того не понимая, изменил судьбу целого региона. А возможно и всего СССР. Ведь авария на ЧАЭС и ликвидация последствий были серьезным экономическим ударом, который пошатнул эту мощную государственную машину.

— Я проверю. Но, позже. Вернемся к этому документу… Значит, ты утверждаешь, что нашел его в лагере душманов, где располагался штаб американцев?

— Верно. Потому и прихватил с собой. Странно, что вам эта мысль не пришла в голову.

— Не язви, Громов! — нахмурился Кикоть. Он принялся собирать документы.

— Не хотите поговорить о том, как ранее я попал в плен к душманам? Как сбежал оттуда?

— Нет. Не хочу. Куда интереснее другое. Как вы с Игнатьевым умудрились отпустить того американца? Да-да, я говорю про агента ЦРУ, который выпал из мотоцикла… Почему ты не вернулся и не проверил, жив ли он?

Такого вопроса я не ожидал. Вот же шнырь, уже где-то раскопал информацию. Ну, что тут скажешь, чекист, он и в Африке чекист. С одной стороны молодец, свою работу знает и выполняет ее на сто десять процентов. С другой стороны, своей паранойей он мне только мешает.

— Очень просто. В него попало не меньше трех пуль. Все вокруг так и свистело. Если бы я вернулся, то скорее всего, меня бы тут уже не было.

— Почему в с Игнатьевым об этом умолчали? Почему этого не было в официальном рапорте?

— Товарищ майор… А сами-то как думаете?

— Не знаю. Меня там не было.

— Вся та операция пошла не по плану. Потеряв агента ЦРУ, которого я ценой своей жизни пытался оттуда вытащить, мы не сделали ничего достойного. Да, проще говоря, обосрались. Человеческий фактор.

— Ну, судить не мне…

Я тяжко вздохнул.

Мне надоело с ним бодаться — я заметил, что его пыл уже заметно поутих. Не за что мне было предъявлять подозрение в измене Родине. Просто не за что. Но и Кикоть так просто сдаваться не собирался.

— Товарищ майор, давайте без званий! — твердо произнес я. — Не туда вы копаете!

— Да ну? — поднял бровь тот.

— Именно так! — решительно произнес я. — Я патриот своей страны! Я присягу давал! Я за свою землю, врагов зубами грызть буду! Впрочем, ты, делаешь то же самое, но другими методами! Разве нет?

Тот молчал. Смотрел на меня холодным взглядом и внимательно слушал.

— Я уже говорил подобное, только другими словами. Остановись! Ты меня никогда не подловишь, потому что ловить не на чем! Я могу казаться тебе сколько угодно странным, но это к делу не пришьешь. Сколько ты уже мной интересуешься? Полгода точно? Ну и как, многое, кроме подозрений и несостыковок удалось раскопать?

Вдруг в коридоре раздались шаги. Через несколько секунд, дверь распахнулась и внутрь вошел капитан Игнатьев, а с ним человек в гражданской форме, которого Кикоть не знал.

— В чем дело?

— Майор! — произнес гражданский, раскрыв ксиву перед чекистом. Судя по всему, это было кто-то важный. — Разрешите вас на пару слов?

Глава 2

Новые горизонты

— Сержант Громов, за мной! — приказал Игнатьев, затем указал на дверь.

Я поднялся, взял свою трость и прихрамывая, двинулся к выходу.

Мельком успел рассмотреть незнакомца. Гражданский, что прибыл с моим командиром, был возрастом за сорок. Одет в какую-то странную одежду, похожую на комбинезон, на ногах кроссовки. Жесткое выражение лица, твердый взгляд. Скорее всего, это какой-то серьезный начальник. А учитывая тот факт, что он с ходу показал ксиву майору то, скорее всего, это тоже представитель КГБ СССР.

Когда мы с капитаном вышли за дверь, то я сразу же увидел двух вооруженных солдат в коридоре. Скорее всего, Кикоть прихватил их с собой, на тот случай, если я окажу сопротивление и попытаюсь сбежать… Вот же коварный хрен, заранее их проинструктировал, чтобы меня не спугнуть. Выглядело так, будто он пришел меня брать в одиночку. Те подошли уже после того, как мы вошли в ординаторскую. Да-а, майор явно перегибает палку — как далеко я смогу убежать с недавно простреленной ногой?

Оба солдата посмотрели на меня с неким подозрением — руки потянулись к оружию, но Игнатьев тут же среагировал на опережение.

— Бойцы, отбой! Сержант Громов со мной! А вы ждите товарища майора, он даст вам дальнейшие инструкции!

— Есть!

— Так точно!

— Громов, за мной! — Кэп двинулся по коридору, я за ним, постукивая тростью по деревянному полу.

Мы вошли в третью дверь слева. Внутри было пусто.

— Кэп? — спросил я, когда он закрыл дверь. — Откуда ты здесь?

— Я никуда не улетал! — тот повернулся ко мне. — Меня твоя медсестра оповестила. Короче, каша заварилась и пока неясно, каков масштаб. С Москвы прилетел некий полковник Черненко, как ты уже догадался, он из комитетских. Важная птица. Сфабрикованному тобой компромату где-то на здешнем уровне приделали ноги и отправили в Москву. Исходя из настроения этого полковника, Виктор никому об этом не доложил и решил действовать самостоятельно. Мне ничего не толком объясняли, просто поставили перед фактом, что раз ты мой подчиненный, то мне нужно быть рядом, если будут вопросы.

— Я это уже понял. Вероятно, в Москве уже вовсю ведется расследование по несостоявшейся диверсии на Чернобыльской АЭС, а когда пришла моя «самоделка», они еще больше переполошились. Решили проверить.

— И прибыл один из самых важных!

— Ну… Сейчас майору прилетит, за самодеятельность!

Несколько секунд было тихо.

— Макс! — Игнатьев посмотрел на меня предельно серьезно. — Ты затеял очень странную игру и я начинаю сомневаться, что помогать тебе было хорошей мыслью. Ты должен мне сказать, откуда ты знаешь про диверсию?

— Это никакая не игра, Кэп! — тяжко вздохнув, отозвался я, при этом сев на лавку. — Ладно, не буду темнить. Когда я брал того американца, ну во время нашей разведывательной операции в ущелье, то видел там их планы. И дату запомнил. Сначала не придал этому значения, но спустя несколько месяцев, я вдруг понял. Мне еще на глаза газета попалась. И как видишь, они действительно пытались это сделать, но не получилось. Случайно или кто-то намеренно, но аварии не случилось. Полагаю, что этот Савельев, глубоко законспирированный сотрудник КГБ, который вник во все, только с другой стороны. И прибыл на ЧАЭС заранее, чтобы все сорвать. Ведь такие диверсии не случаются просто так, их планируют заранее. Месяцами.

Игнатьев слушал молча. Возразить ему было нечего, несмотря на то, что я исказил информацию касательного того, откуда у меня такая информация. Ложь во благо.

— Кстати! — добавил я, после небольшой паузы. — Кикоть как-то разнюхал, что мы не отразили в рапорте о том, что потеряли агента ЦРУ, во время стремительного отступления из того кишлака!

— Ну, неудивительно! — выдохнул Кэп, отвернувшись к окну. — Это, конечно, хреново. Но не критично. Агент все равно был мертв, какой смысл рисковать жизнями, чтобы довести до базы труп…

— Тут тонкий момент. Почему мы не внесли это в рапорт?

— Я решу этот вопрос.

— А что если тот американец выжил?

— Да ну, вряд ли. По тебе стреляло около десятка душманов, в агента попало несколько пуль. Даже если и выжил, кто ему там оказал бы помощь⁈ Не думаю, хотя все возможно. Ты хочешь обсудить это с ним?

— Думаю, он поймет.

— Майор Кикоть очень упрямый, настойчивый и самодовольный баран! И при всем этом, умный и расчетливый! Но явившись сюда для того, чтобы задержать меня, он серьезно просчитался. Зубы об меня сломает! И полномочий у него таких нет, хотел меня припугнуть, чтобы я выдал ему желаемое за действительное! Правда, пока я с ним беседовал, понял, что он основательно за меня взялся. Вернее, я давно это понял, еще там, в госпитале… Но оказывается, все это время он только и думал о том, как бы поймать меня на «горячем». Я, конечно, понимаю, что при такой серьезной и ответственной работе как обеспечение безопасности государства, у такого человека как Кикоть, должна быть железная хватка и невероятное терпение… Острый ум, природная подозрительность и полное недоверие к людям. А еще проницательность, хорошо подвешенный язык и еще уйма разных качество. Но сейчас у меня складывается ощущение, что его нездоровое стремление сделать из меня врага, перерастает в натуральную паранойю.

— Пожалуй, в этом ты прав! — Кэп кивнул, затем взглянул на часы. — Так, ладно… Сейчас возвращаемся обратно в коридор. Подождем, пока полковник Черненко побеседует с майором. Думаю, тебе он тоже захочет задать пару вопросов относительно того компромата. Будь наготове, не ляпни лишнего. Я-то понимаю, что все что ты сделал, было на всеобщее благо, вот только в КГБ этого не поймут. А потому, нужно продолжать утверждать одно и то же. Документ был найден в штабе у американцев.

Я кивнул головой. Мол, это само собой.

Вышли в коридор. Прождали совсем немного.

Дверь ординаторской с тихим скрипом открылась, оттуда показался Кикоть.

— Громов, зайди! — мрачно произнес он.

Я подчинился, прошел мимо майора. Тот весь вспотел.

Не сказав ни слова, я вошел в кабинет. Кикоть за мной.

Комитетский полковник сидел за столом и внимательно перебирал бумаги. Заметив мое появление, он кивнул на свободный стул.

— Садись! — полковник посмотрел на майора. — Пока подожди за дверью!

Кикоть нахмурился, но сделал, как велели, закрыв за собой дверь.

Несколько секунд мы сидели молча, был слышен лишь шелест документов и бумаг, который перебирал Черненко и перекладывал из одной стопки, в другую.

— Сержант Громов, верно?

— Так точно.

— Я полковник Черненко, КГБ СССР. Отдел называть не стану, в этом нет никакого смысла. Для начала хочу сказать, что ты молодец. Еще и года не прошло, как ты в армии, а уже такие достижения. И награды, и звания… Еще и обучение в специальном центре ГРУ. Похвально. Кстати, слышал о вашей операции в Пакистане и о том, что большую часть плана придумал именно ты. Это хорошая черта. Инцидент с «Закатом», конечно, серьезный изъян… Уже все утрясли, последствий не будет. Впрочем, вряд ли тебя это беспокоит. Кгхм, так… Давай поговорим об этом бланке? — он показал мне «залипуху». — Где ты его взял?

Я был готов к такому вопросу, поэтому ответил, словно по бумажке.

— На территории Пакистана, рядом с кишлаком Карат-Чан находится укрепленный лагерь душманов. Американцы, в составе отделения, обустроили там полноценный штаб. Проникнув туда в темное время суток, я тихо обезвредил американского офицера. Быстро все осмотрел. На одном из столов, в папке нашел этот бланк. Мне сразу показалось странным его содержимое, поэтому и взял его с собой. По окончании эвакуации я намеревался передать его любому сотруднику контрразведки. Но не смог этого сделать по здоровью, потерял много крови и потерял сознание. Бланк лежал во внутреннем кармане кителя. Вероятно, его изъяли, когда с меня снимали одежду. Ну а как он попал к майору Кикоть, не знаю.

Черненко слушал внимательно, изредка кивая головой. Чувствовалось — это матерый сотрудник, который «умеет» работать с людьми.

— А что тебе показалось странным в тексте?

— Дата, место. Суть. Чернобыльская АЭС, как и любая другая в Союзе это объект ядерной энергетики, а это приравнивается к государственной тайне. Очевидно же, что американцы что-то задумали, чтобы… Ну не знаю, авария могла бы ударить по энергетике, по экономике. А иначе, зачем разрабатывать и держать такие документы?

— Но там нет ни слова о том, что это диверсия! — возразил Черненко, подняв бровь.

— А разве аварии случаются заранее, да еще и по согласованию с нашим потенциальным врагом? — ответил вопросом на вопрос я. Само к слову пришлось. — Возможно, они планировали диверсию, намереваясь выдать ее за аварию.

— Хм… Возможно, ты и прав.

— Честно говоря, меня насторожил другой факт! — начал я, следя за его реакцией.

— Какой же?

— Почему рабочий документ такой важности вдруг обнаружился не где-то под Украинской ССР, а в богом забытом Афганистане? Это же за несколько тысяч километров, в чем смысл? У меня еще тогда возникло ощущение, что этот документ мог готовиться специально для того, чтобы сбить с толку. Ну, как дезинформация, отвлекающий маневр. Но оказалось, что уже все сделано. Майор Кикоть сам сказал, что авария была предотвращена неким Савельевым.

Тут я схитрил. Кикоть этого не говорил.

— Да, есть такой человек, — ответил Черненко.

— Выходит, бланк с телеграммой подлинный? Не фикция? — предположил я, подключив актерское мастерство. — И раз Савельев решил проблему, значит, где-то было еще какое-то подтверждение тому, что американцами готовится диверсия?

Черненко не ответил. Видно было, что на эту тему он говорить не намерен. Уже не со мной — точно. Видимо ему не понравился тот факт, что я полез туда, куда не следует. А я сделал это тоже не просто так — Савельев точно их человек. И они в курсе, что именно произошло на ЧАЭС двадцать шестого апреля.

Он молча собрал все документы, сложил в планшет.

— Вот что! Товарищ сержант, выражаю вам благодарность за предпринятые меры предосторожности! — спокойно произнес полковник. — Молодец, так держать! Настоятельно рекомендую вам забыть о том, что связано с Чернобылем. Забыть про телеграмму, про Савельева. Эта проблема уже решена, комитет об этом позаботится. Это понятно?

— Так точно!

— Хорошо. Ну, вопросов у меня к вам больше нет, поэтому не задерживаю!

— Есть! — отозвался я. Затем встал, вновь вооружился тростью и направился к выходу. Закрывая за собой дверь, я буквально почувствовал на спине взгляд полковника.

Оказавшись в коридоре, я увидел Кикотя и Игнатьева. Они о чем-то разговаривали в стороне. Увидев меня, Кикоть застыл в каком-то странном ожидании. Будто я должен выкинуть какой-нибудь номер.

— Ну что? — спросил Кэп. — Он тебя отпустил?

— Порядок! — кивнул я.

Удивительно, но теперь майор смотрел на меня как-то иначе. Неужели Кэп смог вбить ему в голову, что пора уже оставить меня в покое и заниматься своей работой, а не фантазировать⁈

Дверь ординаторской открылась и оттуда показался полковник.

— Майор, зайди! — приказал он.

Мы с капитаном не стали дожидаться, чем завершится их разговор. Это уже не касалось ни меня, ни тем более самого Игнатьева. Напоследок я услышал, как полковник отчитывал чекиста за то, что тот «лезет поперек батьки в пекло». Полномочий у майора не было — я оказался прав. Тот действовал на свой страх и риск. Весьма опрометчиво, но могло бы сработать, не будь я тем, кем являюсь.

Когда мы вернулись ко входу в мою палату, Кэп остановился и спросил:

— Что он у тебя спрашивал?

— В трех словах — откуда документ. Сказал именно так, как и договаривались. Нашел у американцев.

— Хорошо! Думаю, проблем быть не должно. Черненко — это кабинетный начальник, ему нужны железные факты, а тут случайное совпадение фактов. Так, ладно… Мне нужно идти, дел еще по горло. Я к тебе позже зайду, если время будет. Постарайся ни во что не вляпаться, хорошо⁈

— Договорились! — кивнул я.

Тут в мимо нас прошла медсестра Нина. Стрельнула глазками в мою сторону, улыбнулась, но подходить не стала.

— И медсестре спасибо скажи… — ухмыльнулся Кэп. — Хотя, вижу, что ты уже все ей сказал. И не только.

* * *

Джон Вильямс был взволнован.

Вся складывающаяся в Афгане обстановка за последние месяцы, изменилась. И явно не в пользу оппозиции, которую поддерживала США.

Сначала было сорвано выполнение серьезной задачи на севере Афганистана, затем гибель Иззатуллы — одного из бывших советских офицеров, перешедших на сторону оппозиции. Затем уничтожение склада с боеприпасами в кишлаке неподалеку от резиденции Рахмат Шаха. Потеря нескольких боеспособных подразделений. Он и сам едва не погиб и что еще хуже, чуть было не попал в лапы советской разведки. Советская авиация знатно проутюжила тот район, рассеяв силы моджахедов. Затем беспрецедентный случай уничтожения советской шифровальной аппаратуры, причем буквально под носом. Масштабная операция на территории Пакистана, в результате которой погиб Теймураз Костолом, а с ним более сотни его моджахедов. И столько же раненых.

Побеседовав с пленным майором советской армии, агент ЦРУ получил практически прямое доказательство того, что все это было вызвано действиями группы спецназа ГРУ, что тайно проникла в тот район. Они серьезно пошатнули стабильность всей оппозиции в этом районе, отчего все пошло наперекосяк.

Но еще больше Джона беспокоил тот факт, что здесь снова фигурировала фамилия Громова. Он был практически уверен в том, что там, в кишлаке у Иззатуллы, их первая встреча была не случайной. Разведчик там был не пленником… Он находился на каком-то задании. Сопоставляя факты, агент ЦРУ все больше склонялся к мысли, что советский разведчик хоть и молод, но при этом весьма перспективен.

Везде, где оказывается Громов, все горит и взрывается. А еще остаются мертвые душманы… Вот же странное совпадение, а?

Вскрыв банку Кока-колы, Джон подошел к окну и задумчиво посмотрел вдаль, где были видны афганские горы. Там уже шесть лет шла война, которая и не думала заканчиваться. Война, от которой правительство США начало уставать.

Сделав большой глоток холодного напитка из банки, он вдруг скривился — газы ударили в нос, отчего даже слезы проступили.

Банка отправилась на стол, а американец вновь принялся анализировать оперативную обстановку. Учитывая тот факт, что всего за полгода сразу несколько планируемых операций были сорваны на разных стадиях, можно было сделать вывод, что советское командование что-то заподозрило. И если мелкие силы оппозиции еще доставляли неудобство войскам советской армии, то крупные силы никак не могли собраться для того, чтобы нанести серьезный удар. Это означало, что если все пойдет по такому же пути, то СССР и правительственная армия рано или поздно задавят оппозицию, а значит, война будет закончена. Этого допустить было нельзя, слишком много было завязано на политике и многое поставлено на карту.

Джон посмотрел на спутниковый телефон. У него имелась отдельная, защищенная от «прослушки» линия. Подошел, набрал известный только ему одному номер. Пошли гудки.

— Да? — раздалось из динамика.

— Том, это Джон. Мне срочно нужна информация все по тому же вопросу.

— В работе! — терпеливо ответили с той стороны. — Мой человек заверил, что скоро будет все, что нужно.

— А он не может собирать ее быстрее? — возмутился Вильямс. — Время не на нашей стороне!

— Джон, ты слишком торопишь события! — устало выдохнул в трубку Том Морган. — Я и так сильно рискую, есть высокая вероятность того, что завербованные моим помощником агенты могут сорваться с крючка. Заниматься их ликвидацией сейчас, мне неудобно, а уж набирать новых, тем более. Здесь нужно действовать аккуратно и неторопливо. Твоя цель не проста, это действующий сотрудник советской разведки. Его важность пока сложно определить. Я понимаю, что ты теперь военный советник, с чем тебя и поздравляю… Но, прошу, не мешай мне качественно делать мою работу, как это должно быть. Мы ведь работаем не первый год. Я дам тебе информацию, наберись терпения!

— Обстановка быстро меняется! — слегка надавил Джон. — Другие советники еще не поняли, к чему все идет. Ты помнишь, чему нас учили?

— Да, помню.

— Твой помощник точно справится?

— Да, я в нем уверен.

— Хорошо. Но поторопись! — Джон торопливо отключился. Он не боялся, что этот разговор кто-то услышит. Линия защищена, а в здании никого не было.

В глубокой задумчивости, он вновь вернулся к банке с Кока-колой. В три прихода опустошил ее, а пустую тару выбросил прямо в окно. Он всегда так делал.

Затем Джон вернулся к своему столу, кинул взгляд на стоящий в углу сейф. Достав ключ и открыв хранилище, он выудил из ячейки плотную папку с красной надписью «TOP SECRET». У него возникло смутное предчувствие, что задуманная на август 1986 года операция «S» будет сорвана. Нужно начинать ее раньше… Но таких полномочий у него не было! Пока, не было…

* * *

Я быстро шел на выздоровление.

Первое мая прошло незаметно. Это там, на большой земле, в Москве, Краснодаре, Воронеже и в большинстве других городов, первомай это один из главных праздников в году. А здесь, в далеком диком Афганистане идет война, некогда праздновать.

За прошедшие несколько дней не произошло ничего важного. Разве что после убытия полковника Черненко из Джелалабада, ко мне зашел майор Кикоть. У нас произошел короткий разговор, который слегка разрядил между нами обстановку. Но при этом он все равно дал понять, что вопрос еще не решен и он будет продолжать наблюдать за мной.

На том и разошлись. Я махнул рукой — Кикоть параноик. Либо, это все только ширма. Невольно складывалось ощущение, что майор играет в какую-то игру, понятную только ему одному. В любом случае, пока у него на меня ничего нет. Ну а вопрос с рапортом, в котором не было ни слова о том, что мы упустили агента ЦРУ, Игнатьев закрыл как-то иначе. Подробностей я не знал.

Помимо всего прочего, было ясно что из-за лихой самодеятельности, майору серьезно прилетело по шапке. Ну и за то, что вообще влез в дело, которое его никак не касалось. После таких дел, можно и с погонами попрощаться.

Я продолжал встречаться с Ниной у нее в модуле. Правда, больше там не ночевал.

Не хотелось мне создавать какие-то отношения. Не с такой работой. Ведь ясно же, что как только я «встану» на ноги и вернусь в учебный центр, нас могут отправить на другое задание, откуда я вполне могу не вернуться.

Но подобного я не боялся, словно бы заранее знал, что Афганистан мою жизнь не получит. Ни при каких обстоятельствах.

Пятого мая в госпиталь явилась моя группа, практически в полном составе. Не было только Дока — тот проходил лечение в Ташкенте. Кое-кто еще был в бинтах и повязках, но все ранения оказались легкими. Не считая Дока, я пострадал больше всех.

— Макс, ну хватит валяться! — веселился Шут. — Пока дела делать!

Мимо прошла Ниночка и Корнеев вместе с Урду посмотрели на нее такими глазами, будто дворняга увидела ветчину.

— Глянь, какие тут девушки обитают! — присвистнул Шут.

— Так, аппетиты сбавь! — усмехнулся я. — Даже не думай приставать к моей медсестре.

— А! — с досадой махнул рукой Паша.

Урду тоже демонстративно скис.

— Так, слушаем сюда! — слово взял Кэп. — По указанию начальника нашего учебного центра, итогового испытания у нас не будет. Операцию «Фарватер» нам засчитали как экзамен.

— Фига се, экзамен! — протянул Герц. — Чуть там все не остались!

— А что, так даже хорошо! — ответил Самарин. — Не придется скакать по горам у таджиков. А то после той мясорубки в Пакистане, бегать с учебными патронами, ну как-то несерьезно.

— Рано вы повзрослели! — хмыкнул Кэп. Но сделал это на позитивной ноте.

— Э-э… То есть получается, что мы теперь полноценная группа спецназа? — уточнил я у Игнатьева. — А название у нас будет?

Глава 3

Рутина

После неудачного инцидента с разоблачением Громова в госпитале Джелалабада, майор Кикоть вернулся обратно на авиабазу в Мазари-Шариф.

В горах на востоке было хорошо — пыли там не было от слова совсем, воздух был куда чище, зато с самих гор часто спускались ощутимые ветра. Впрочем, авиации это никак не мешало.

Здесь же, на севере Афганистана, из-за прошедшей недавно пылевой бури, все было покрыто рыжей пылью, а песок буквально хрустел на зубах. Из-за действующих вылетов авиации, на базе царил вечный гул, который был слышен и днем и ночью. В любое время суток. Вертолетный рокот затихал лишь изредка, а реактивные двигателя самолетов ревели практически постоянно. Подчиненного состава у Сухова не было, все приходилось делать самому. Для мелких работ он себе выбил из штаба младшего сержанта, который был в роли «подай-принеси». Но само собой, толку от него было немного. Не было никаких удобств, порой даже питьевая вода была не всегда. А вот кормили очень хорошо — с этим не поспоришь, главное успеть. Ввиду всего этого, перспектива поменять коллегу именно здесь в Мазари-Шариф уже не казалась ему такой уж удачной. Вот если бы куда-нибудь поближе на восток, либо на юг. В Кабул или Кандагар… Ну, до этого еще дожить надо!

Будучи в раздраженном состоянии, после неудачи с Громовым, вернувшийся Виктор Викторович хотел «надавить» на своего коллегу за то, что тот не в меру оперативно доложил самому высокому командованию, но быстро понял, что будь он на его месте, он сделал бы именно так, как требовалось.

Тот факт, что майор Сухов отправил подробный рапорт в Москву, относительно обнаруженного в Асадабаде бланка с телеграммой по планируемой диверсии на ЧАЭС, не дал чекисту довести дело до конца. Оттуда быстро прибыл кабинетный полковник, который… Впрочем, взять Громова не получилось. Твердый как скала сержант и сам все разрулил от начала и до конца, причем, весьма толково. Более того, он грамотно заткнул рот ему, целому майору КГБ. И как ни крути, а оснований для того, чтобы задерживать сержанта, у него не было совершенно. Сказанная в госпитале фраза о задержании по подозрению, была эффектной, но совершенно не эффективной. Попытка согнуть Максима Громова по «линии силы» ни к чему не привела. Майор внезапно понял для себя важную вещь, сержант Громов — крепкий орешек. Который расколоть если и можно, то не наскоком, а только в течении долгой проработки, когда подвернется действительный повод. Пока что, у него ничего существенного не было. Еще он понял и другую вещь — он сунул нос туда, куда не следовало. И Черненко ему об этом заявил прямо в лоб.

Короткий разговор с Игнатьевым, а затем и с самим Громовым накануне отлета однозначно изменил позицию Виктора Викторовича. Он сделал для себя простой вывод — может быть сержант и не враг своей страны, может, он вовсе и никакой не двойник. Может, он даже и не агент иностранной разведки. Но то, что парень подозрительный и для своего двадцатилетнего возраста обладает поистине уникальными навыками и выдержкой, само по себе странно. Кикоть благоразумно решил, что пока отойдет в сторону и будет присматривать за ним на расстоянии. Авось удастся что-то вытянуть через Алекса, который почему-то тоже интересуется Громовым… Ну, в самом деле, это не просто так, зачем он им сдался? К тому же, надо было и другие дела разгребать.

— Витя, да ты не переживай! — отшучивался майор, глядя на то, как Кикоть с ворчанием отряхивает свой рюкзак с личными вещами. — Бури тут бывают не так уж и часто! Иначе из-за пыли аэродрома тут не было бы… Технике это не по нраву. Ну а жара, что поделаешь? Это Афганистан, климат такой. Привыкнешь, куда ты денешься? Вот я за два года привык. А мне то же самое говорили.

Виктор Викторович ничего не ответил. Но был очень рад, когда узнал что вечером этого же дня можно лететь обратно в Союз.

Вещи собирать было и не нужно — майор их даже не разбирал. Требовалось только привести полетные документы в порядок, правда, времени на это обычно нужно больше. Но и комитетское удостоверение открывает любые двери, да и просьбы выполняются куда быстрее.

— Кстати, часа три назад звонил какой-то полковник Афанасьев… Про тебя спрашивал. Рвал и метал, судя по голосу. Знаешь такого?

— Очень! — кивнул майор, представив ситуацию. — Начальник мой. Из управления.

Вероятно, Черненко спустил проблему куда нужно. Вот и результат не заставил себя ждать. У Афанасьева скоро нервная трясучка начнется из-за майора, который даже во время командировки в Афган умудрился влипнуть в историю, в которой обязательно промелькнула фамилия Громова.

— А-а! — понимающе кивнул Сухов. — Он же тебя на мое место спихнул?

Виктор кивнул. Тот факт, что начальник управления стоял за его смещением с должности, не подлежал никакому сомнению.

Короткий разговор с Суховым по поводу всей этой ситуации ни к чему не привел — тот просто отмахнулся. Ну, оно и понятно. Сухов устал, относился ко всему по принципу — раз не моя зона ответственности, то гори оно все синим пламенем.

Зачем вообще эти материалы на Громова прислали сюда, в Мазари-Шариф, было довольно странно. Но оказалось, что в Асадабаде служит недавно назначенный на должность знакомый офицер Сухова, который и попросил посодействовать, в виду недостатка опыта.

Быстро оформив документы и загрузившись на убывающий в СССР борт Ан-12, майор Кикоть наконец-то выдохнул с облегчением. Одно дело летать в Афган на короткие, краткосрочные командировки и совсем другое лететь туда на постоянное место работы. Будет непросто, но до этого еще почти месяц. Все может поменяться.

Самолет взлетел и приземлился без проблем. Лететь пришлось исключительно с офицерами, либо уже закончившими свою службу в Афганистане, либо с такими же командированными, как и он сам. Всего человек тридцать, не больше.

В свой город он вернулся поздно ночью.

Подъехав на своей машине во двор, он вдруг понял, что у подъезда припаркована чужая машина, которой ранее тут никогда не было. У Виктора Викторовича на такие моменты, а в особенности всего, что касалось собственной безопасности, был настоящий нюх.

Это была ВАЗ-2108, темно-вишневого цвета. Номера не различались, как будто бы были заляпаны грязью. Свет фар выключен. Но внутри салона как будто бы было какое-то движение.

Странно, такая машина в 1986 году редкость. Тем более в их-то городе… Таких если пара десятков наберётся и то хорошо. Следить за КГБшником на такой машине, все равно, что визитная карточка. Можно было взять что-нибудь куда проще и незаметнее, например, «копейку» или «тройку».

В тоже время, вход в подъезд свободен, железная дверь прикрыта. У входа, как и всегда, стоит маленькое железное ведро, куда курящие скидывали бычки и огрызки от семечек. Фонарный столб метрах в сорока справа все освещает желтым светом, как и всегда.

Однако чуйка сразу подсказала майору, что здесь что-то не так. Почему-то в подъездном окне не горел свет, хотя на его памяти лампы там не перегорали никогда. Было очень тихо. Высока вероятность, что гости на незнакомой машине, кем бы они ни было, явились по его душу. Ну-ну, пусть попробуют напасть на офицера КГБ СССР. Да за такое можно нарваться на очень крупные проблемы.

Спокойно припарковавшись напротив, Виктор Викторович проверил на месте ли его пистолет. Все было в норме — теперь пистолет у майора был всегда.

Выбравшись из машины и забрав рюкзак, чекист направился к подъезду, но шел медленно, внимательно глядя на «восьмерку». В темное время суток и не разглядишь, есть кто внутри или нет.

Когда майор уже подходил ко входу в подъезд, водительская дверь вдруг открылась и оттуда выбрался человек в темном спортивном костюме.

— Эй, мужик! Прикурить не найдется?

Очень странно, в два часа ночи стоять на машине у подъезда и ждать, пока кто-то из жильцов выйдет, чтобы взять у него спички.

— Не курю! — безразлично отозвался Виктор. Боковым зрением увидел движение.

Подъездная дверь вдруг приоткрылась и там показался темный человеческий силуэт.

— А зря! — произнес он и вдруг резко устремился к майору. — Да нам, собственно, огонь и не нужен!

Вдруг, тот качнулся к нему навстречу, в свете уличного фонаря блеснуло лезвие ножа.

Очень быстро Виктор понял, что его пришли не пугать. Здесь цель была иной.

Чекист отшатнулся, резко уклонился в сторону обманкой и попытался провести захват руки на выпаде, но не получилось — конечность противника просто выскользнула из захвата, вместе с ножом. На обратном движении, майор все же нанес скользящий удар наотмашь, попав в подбородок нападавшего. Клацнули зубы.

Противник что-то прорычал.

Все было предельно серьезно.

Человек встряхнул головой и снова бросился в атаку. Виктор повторно отскочил, уперся спиной в металлические перила. Быстро наклонился и подхватил стоящее на площадке ведро с окурками и со всего маху двинул им точно в морду нападающего.

Глухо звякнуло. Бычки и мусор полетели во все стороны.

Противник взвыл, выронил нож. Схватился руками за голову, грязно выругался.

Но от машины уже двигался второй, что-то крича. Оттолкнув ногой первого, майор бросился в темноту подъезда, откуда, скорее всего заранее были выкручены все лампочки. За ним закрылась тяжелая дверь.

Под ногами захрустело битое стекло. Ну, ясно — подготовились заранее, разбив все лампочки. Возник закономерный вопросы, откуда они узнали, что майор вернулся в город только сегодня? Наблюдали все это время, или же как-то отследили через службу? Там что, тоже крот?

Ну конечно, есть крот. Это же Алекс… Этот мог! Ведь у него же была возможность как-то позвонить ему на службу по внутреннему телефону, а после и к нему домой — значит, имелся допуск. Алекс мутная птица.

— Сука! — послышался сзади раздраженный голос. — Убью гада!

Вероятно, это распалялся тот, что получил ведром в голову. Скорее всего, прилетело ему хорошо.

Виктор решительно выхватил из кобуры скрытого ношения пистолет и просто встал посреди коридора, выставив перед собой руку с оружием.

В следующую секунду дверь с грохотом распахнулась и внутрь ввалился противник. У него в руке тоже был пистолет. Он сразу же направил его на майора.

Кикоть среагировал на опережение и выстрелил без предупреждения. Он знал, что его никто не обвинит, потому что сам факт нападения на действующего офицера комитета государственной безопасности это уже жесткое обвинение. К тому же, стрелять можно по-разному. Насмерть или только чтобы остановить противника.

Майор это умел — нормативы по стрельбе в тире у него уже сколько лет кряду были выполнены на отлично.

В темноте и глухой тишине прозвучал хлесткий выстрел.

Тут же раздался крик, полный боли и страданий. Майор бил вниз, по ногам. И даже одного выстрела из Макарова хватило, чтобы остановить нападавшего.

Противник выругался, почти сразу упал на кафельный пол. В темноте он выглядел бесформенной кучей.

Рывком устремившись к раненому, майор ударом ноги выбил из его руки пистолет. Тот с металлическим лязгом улетел куда-то в сторону, разметав ошметки стекла от разбитых лампочек.

— Лежать, тварь! — рявкнул майор, придавив его коленом к полу. — Лежать, пока голову не прострелил! Руки держи так, чтобы я их видел!

При этом он держал под контролем вход в подъезд. В любую секунду сюда мог ввалится его напарник и тогда непременно последовало бы продолжение схватки.

Но нет. Удивительно, однако второй противник куда-то запропастился.

А спустя секунд двадцать, пока майор ждал, снаружи вдруг взревел движок. Выскочив наружу, он увидел, что вишневая «восьмерка» умчалась в темноту, быстро скрывшись за углом.

Скорее всего, машина угнанная. Только дурак мог приехать убивать офицера КГБ СССР с таком транспорте…

— Зараза! — выругался Кикоть, посмотрев вслед. Затем, сплюнув на землю, он перевел взгляд на раненого. — Ну, ничего. Сейчас мы все выясним!

* * *

Над названием мы спорили долго.

Вернее, спорили все остальные, кроме меня и командира группы. Игнатьев прекрасно понимал, что номер присваивает командование. А все эти неофициальные названия, это так, между членами группы, не более. Тем не менее, все равно было интересно понаблюдать за тем, как идет подбор вариантов.

Чего там только не звучало. Шут старался подбирать что-то грозное, сильное. Чтоб при одном упоминании было ясно, за грозным названием кроется еще более решительные и сильные люди. Громы, Барсы, Рыси. Герц кричал что-то про ежиков.

— А почему не Памир? — возмущался Урду. — Это сразу намек на горы и не важно, где будет работать группа и в каких условиях.

— Тор! Молния!

— Знамя! — вмешался Смирнов.

— Сапсан! Или Прибой! — больше всех гудел Самарин.

После всего случившегося в Пакистане, после той лютой перестрелки на каменистом плато, откуда нас лишь чудом смогли забрать наши вертушки Ми-24, этот спор насчет названия группы выглядел как-то совсем по-детски. Да все молодые ребята, горячие, несмотря на подготовку и

— Все, хорош! — оборвал дискуссию Кэп, когда градус повысился. — Все! Остаемся без названия!

— Да ну как так, Кэп? — возмутился Корнеев. — Группа спецназа и без названия⁈ Оно ж как… Как корабль назовешь, так он и поплывет!

— Во! Правильно сказал! Чтобы нас знали!

— Мы еще не группа! — строго напомнил Игнатьев. — Забыли, что наше обучение еще официально не закончено? Мы пока что курсанты, грубо говоря. Вот девятого мая все решится и закончится обучение. А дальше, как судьба распорядится. Вернее, судьба и наше дальнейшее командование. Может, у нас вообще боевых выходов больше не будет.

— Ага, после блестяще выполненного «Фарватера», это у нас-то не будет заданий? — насмешливо фыркнул Урду. — Кэп, ты это лучше меня понимаешь. Да они этот украденный «Закат» еще долго будут помнить. А после нашего погрома в Пакистане, тем более. Нас не для того готовили, чтобы мы потом задницы просиживали где-нибудь в Ташкенте, Мары или в Термезе.

— Ну да, тут ты прав! — кивнул Кэп. — А по поводу названия я вам так скажу — вообще не важно что вы там сейчас выберете, его нам присвоит командование. Прикомандирует, там свое командование будет. Все десять раз поменяться может. Но я могу попытаться внести предложение, хотя мое слово наверху не всегда воспринимают. Как вы уже поняли, эксперимент с нашей группой оказался более чем успешным, поэтому много кто попытается протянуть к нам руки.

Снова начался спор, но тут же мгновенно и закончился. Мы и так производили слишком много шума для госпиталя, на нас уже персонал косился и другие раненые. К счастью, большинство раненых сейчас отсутствовало — были во внутреннем дворике, дышали воздухом, смотрели на горы. Правда, от этих гор большинство уже натурально тошнило. В конце концов, парни сошлись на том, что по нашим действиям и результатам и будет определено наиболее подходящее название. А то в самом деле, не группа спецназа ГРУ, а уровень школьного отряда «Зарница», где самому старшему пятнадцать лет. Ну, серьезно.

Побыв еще какое-то время, группа вместе с командиром убыла. У них сегодня был запланирован вечерний вылет обратно в Ташкент, где им следовало вернуться обратно в учебный центр. Там завершить лечение в нашей санчасти — легкие раны были почти у всех и несмотря на то, что у нас все заживало как на собаках, так быстро вернуться в строй ну никак нельзя. Десять дней — это ерунда. Думаю, еще месяц точно ничего серьезного нас не ждет. А вот потом начнется.

Но сначала, мне нужно полноценно встать на ноги. Ниночка мне в этом усердно помогала, да и главврач, лично приходил каждый день и интересовался. Ну да, это тоже понятно — я, я как самый неординарный член отряда, был на особом счету у командования. Уж капитан Игнатьев постарался в совеем подробном рапорте выставить меня в лучшем свете. Ну, вроде заслужил.

Также, из разговора с Игнатьевым я понял, что командование весьма довольно тем, как справилась наша группа с настолько сложным «вводным» заданием. Конечно же нас взяли на отдельный контроль, хорошо это или плохо — смотря с какой стороны посмотреть. Если с точки зрения дальнейшего использования в боевых операциях, то да. А с точки зрения безопасности?

Пока что да — наша профессия Родину защищать. Все глубоко замотивированы, физически готовы.

Вот только у меня было чуть иное мнение.

Я и в прошлой жизни делал то же самое — сколько сложных и опасных операций на моем счету. Пожалуй, за все годы службы у нас только две сорванных операции — в первой террористы перебили большую часть заложников, использовав бомбу, а во второй раз, нас закинули не в тот квадрат, отчего было упущено драгоценное время.

Я годами делал свою работу. Снова и снова. Получал ранения, ложился в госпиталь, где меня «чинили», шел в бой снова. И совершенно не думал о том, что следующее задание может стать для меня последним. Семьи не было, а больше я ничего не умел. И что же, теперь я молод, пошел по той же дорожке, чтобы что…? Снова остаться ни с чем? Ну нет, придется подкорректировать этот курс. Скакать с автоматом всю дальнейшую жизнь я совершенно не намерен.

Я снова вспомнил про спасенного мной военного советника, полковника Бехтерева.

Номер телефона у меня имелся. В голове.

Ниночка помогла мне подгадать так, чтобы в ординаторской никого не было. А там стоял телефон, который, по словам медсестры, «мог звонить даже в Москву».

Получив от девушки поцелуй, я остался один.

Набрал нужный номер. Пошли гудки.

— Да, слушаю! — раздалось из динамика. Голос вроде бы незнакомый.

Первый и последний раз, когда при личной встрече с полковником я полноценно смог с ним поговорить, был тот самый день, когда наша команда участвовала в соревнованиях по военному пятиборью.

— Здравия желаю, с кем я говорю?

— А вы, собственно, кто? — голос был надменный, дерзкий.

— Мне нужен полковник Бехтерев! — отозвался я голосом, не терпящим возражения.

— Уже генерал-майор Бехтерев! — возразили мне, но уже куда мягче. — Могу переключить вас на АТС по нужному абоненту.

— Хорошо. Переключайте.

Я несколько удивился, что вчерашний полковник, теперь уже генерал. Жаль только не ясно, где он находится и куда меня переключат. Скорее всего, он не здесь, не в Афганистане. Вероятно, где-то на необъятных просторах огромного Советского Союза. Ну, бесспорно — это круто. Хотя, конечно, ситуация патовая — сержант требует генерала к телефону. Да это как в старом советском анекдоте. Немного не в тему, но суть схожа.

Баловались как-то два сержанта с новым телефоном, что связисты в части поставили. Позвонят и насмехаются. И так по нарастанию. Сначала комбату, потом позвонили замполиту и давай ему мозги потрошить. Посылать его. Тот орет:

— Да ты знаешь с кем говоришь?

— Да. А вы знаете с кем говорите?

— Нет.

— Ну, тогда идите на хрен!

Но я мог себе позволить. Ведь при той встрече, полковник сам сказал, что я могу звонить ему в любое время, главное, чтобы не по пустякам. А сейчас вопрос был важным. Время пришло.

Какое-то время мне действительно пришлось подождать, затем раздался другой голос, судя по всему молодой.

— Генерал на совещании, оно закончится через пять минут. Как вас представить?

— Сержант Громов! — четко отозвался я.

Фоном раздался возмущенный возглас. Судя по всему, там сидел какой-нибудь младший офицер, в звании не более старлея.

— Чего? Сержант, ты что оборзел⁈ — говоривший со мной, едва не подавился от возмущения. — Ты понимаешь, кому звонишь?

— Очень! Соединяй, как только генерал освободится! — спокойно потребовал я, прекрасно представляя себе выражение лица адъютанта. Его наверняка перекосило от злости. — И наблюдай за реакцией!

Глава 4

Затишье перед бурей

— Бехтерев, слушаю!

После пятнадцатиминутного ожидания, из телефонной трубки наконец-то раздался знакомый мне голос. Принадлежал он как раз тому человеку, которого полгода назад, после аварийной посадки Ми-8, удалось вытащить буквально из-под самого носа афганских моджахедов. Был полковник, уже вырос.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор! — отчеканил я. — Сержант Громов беспокоит! Помните такого?

Пару секунд старший офицер на том конце телефонной линии соображал, что за Громов такой. Видимо, вспомнил сразу.

— Привет, Максим! — суровый голос мгновенно потеплел. — Не только помню, но и по-прежнему крайне тебе обязан. Если бы ты тогда не появился, я бы сейчас здесь не сидел. Так, я полагаю, раз ты мне звонишь только сейчас, в начале мая, значит, пришло время по твоей просьбе? От своей идеи не отказался?

— Так точно, товарищ генерал. Буду продолжать. Я уже несколько раз отличился на «боевых», но под пулями лазить и быть мишенью для душманов, уже устал… Ну, сами понимаете! Вам что-то удалось узнать?

— Да, есть для тебя несколько вариантов. Так! — он выдержал небольшую паузу. — В самое ближайшее время попытайся выбить у руководства командировку ко мне. Мы все обсудим и подберем тебе оптимальный вариант! — ответил генерал. — Это не телефонный разговор.

— Понимаю, товарищ генерал-майор! Спасибо! Куда оформлять командировку?

Выслушав генерала, я положил трубку. Так вот он куда подевался, очень интересно. Ну, в Краснодаре сейчас, наверное, хорошо…

Наступило девятое мая.

В Союзе это большой праздник. На Красной площади в Москве торжественный парад, салют. Правда, проводились они далеко не всегда, там своя история. У всех памятников, у всех точек вечного огня собирались пионеры и октябрята, комсомольцы… Возлагали цветы. Везде играла музыка Победы, улицы были украшены лентами, звездами, инсталляциями. И подобное отмечалось не только в столице, но и во всех других городах Союза тоже — ведь в то время еще очень многие ветераны были еще живы. Их приглашали, поздравляли, награждали.

В Афганистане картина совсем другая. Нет, ну на крупных советских военных базах понятно — также были и построения личного состава, поздравления и награждения отличившихся. По причине того, что у духов не было авиации, за воздух никто не переживал. Но в любом случае, атмосфера все равно была иной.

Вопреки слухам и разговорам, никакие репортеры в Джелалабад не приехали. Никакого документального фильма тут тоже не снималось и сниматься не собиралось. Медсестра Ниночка расстроилась, да и другие медсестры тоже — хоть какое-то событие, кроме бесконечных смен, так и то оказалось неправдой. А большинству раненых солдат и офицеров подобное было до лампочки. Им бы вылечиться и поскорее свалить на дембель, подальше от Афгана и всего, что с ним связано.

Более того, пошел и новый слух, что и сам госпиталь скоро передислоцируют в другое место, так как его местонахождение здесь не самое удачное. Госпиталь изначально был временным, уже года полтора как.

На территории этого лечебного учреждения никаких построений личного состава не планировалось. Не до того было, да и места для этого тоже не было. Рядом только аэродром, несколько двухэтажных зданий и построек, склады, казармы. Общежитие и оцепление в виде нескольких колец обороны. Вот, собственно и все.

А утром, восьмого мая из Ташкента прилетел капитан Игнатьев.

Ввалившись ко мне в палату, он разбудил всех соседей.

— Ну что, Макс! Собирайся!

— Куда? — слегка удивился я. — Выписываться? Уже?

— Именно так. Или ты собрался тут до самой пенсии лежать? Долечишься уже у нас в центре — главврач добро дал, состояние у тебя хорошее. Все заживает, как собаке. Говорят, никаких проблем быть уже не должно. Завтра у нас на плацу будет награждение, наша группа в числе награждаемых. Так что давай, у тебя времени на сборы всего пара часов.

Вообще-то я мог собраться за десять минут. Все остальное время было выделено для того, чтобы я попрощался с Ниночкой. Тот факт, что между мной и медсестрой что-то есть, он просек сразу. А потому и дал больше времени.

Вообще, этот момент был достаточно спорный. Конечно же, она с самого начала прекрасно понимала, что как только я подлатаю здоровье, то уеду отсюда. И тут вовсе не вопрос личного желания, просто я солдат, который подчиняется приказу командиров. Куда пошлют, туда и полечу. Ну, грубо говоря, конечно же. А она вновь останется одна, помогать раненым, которых привозили через каждые два-три дня. И может быть, привезут еще кого-то, вроде меня. Хотя, не знаю. Насчет нее я такое утверждать не стану.

Когда я пришел в ее модуль, она все поняла.

— Все, улетаешь? — грустно спросила она, кинув взгляд на неубранную кровать.

— Кэп прилетел, сказал собираться надо.

— Куда?

— Сначала в Ташкент, а потом как получится.

Само собой девушка расстроилась, потому что за прошедшие дни мы с ней достаточно хорошо сблизились. Я не ошибся, она и впрямь была хорошим человеком, милой и легкой в общении. Спокойной, не трепала нервы и не устраивала концертов, когда перевязки мне делали другие медсестры. С ней всегда можно было поговорить на любые темы… Но с самого начала было ясно, что все это временно и вместе нам быть не судьба. Хотя, чем не невеста⁈ Не будь я военным, можно было бы и рассмотреть такую возможность.

Об этом я думать не хотел. Рано еще. Не в моем положении.

— И что дальше? — тихо спросила медсестра, когда я рассказал ей о том, что меня переводят долечиваться в Ташкент. Из глаз покатились слезы, но она их тут же вытерла. Быстро и часто заморгала.

— Ты и сама прекрасно знаешь! — вздохнул я, глядя на девушку. Был неловкий момент, но когда-нибудь он все равно случился бы. Мне тоже было неприятно расставаться, хотя в целом, каких-то особенных отношений у нас и не было, кроме того первого вечера, когда я ночевал в ее жилом модуле. С ней было хорошо и спокойно, а что еще нужно на войне?

И она и я понимали, что может сложиться так, что мы больше никогда не увидимся.

— Ну да… Ты только постарайся больше в госпиталь не попадать, хорошо? А если с тобой все-таки случится что-то нехорошее, то пообещай, что сделаешь все для того, чтобы выжить. Хорошо?

— Договорились! — улыбнулся я, обняв Ниночку и прижав к себе. От нее вкусно пахло шампунем и каким-то парфюмом — в Афганистане достать парфюмерию проще простого, особенно там, где есть местные жители с дуканами.

— Нет, ты мне пообещай!

— Обещаю! — улыбнулся я.

— Хорошо. А я вот решила учиться на врача, надоело быть медицинской сестрой. Только для этого сначала нужно обратно в СССР, вернуться, а кто ж меня отпустит. В Афганистан далеко не каждая полетит, зачем оно ей нужно?

— Ну да! Я так скажу, раз цель себе поставила, нужно непременно ее добиваться. К тому же, ты не военный человек — насильно тут держать тебя не станут. И я был бы очень рад встретить тебя при других обстоятельствах. Уже в мирное время.

После этого мы поцеловались и я покинул жилой модуль. Оборачиваться не стал, да и она не провожала.

Я неторопливо отправился обратно в палату, быстро собрал вещи.

Дежурной сестре-хозяйке сдал постельное белье, свою больничную пижаму. Кэп заранее принес для меня комплект военной формы, правда, второй категории. Не новая, конечно, но зато чистая и пахла стиральным порошком. И обувь — какие-то неопознанные кеды с белыми шнурками.

Перед тем, как переодеваться, меня еще раз перевязали, осмотрели. Явился капитан Игнатьев, увидел мои сборы и хмыкнул.

— Быстро ты, однако! — он посмотрел на часы. — И сорока минут не прошло. Уже попрощался?

Я коротко кивнул.

— Ну и хорошо! — Кэп не стал заострять на этом моменте внимания. — Так, документы твои я забрал, с этим все в порядке. Ждем вылета. Пара транспортных Ми-8 скоро вылетают на север, до Ташкента мы в качестве пассажиров. Часов через семь-восемь будем на месте. Если, конечно, погода позволит.

— Ташкент? Далековато! Сколько тут по прямой, километров восемьсот, не меньше!

— Девятьсот тридцать! Ну да. Наша группа уже там, вылетели еще вчера. За старшего я оставил Урду.

— Хорошо. А то я уже все бока отлежал на больничной койке. Есть какие-то интересные новости?

— Ну, смотря что, для тебя будет интересным…

— Как там Док? Как остальные?

— Все в норме, поправляется. У других тоже все хорошо. Таких как мы лечат по усиленной программе — лошадиные дозы витаминов, улучшенное питание, отдых и сон. Организм на выживании приучен, восстанавливается очень быстро. Ну и лечение чуть другое.

— Ничего не проходит даром. Организм не вечный. Изнашиваемся мы тоже гораздо быстрее! — скривился я. — Чудес в природе, к сожалению, не бывает.

— Согласен, не без этого! — кивнул Кэп, затем пожал плечами. — Но иначе никак. Сами согласились, выбор у вас был. Я предупреждал, что будет тяжело и еще раз тяжело. Если бы тогда, перед началом обучения вы бы отказались, то сейчас тухли бы где-нибудь в своих частях, где ничего интересного не происходит. Зато жалели бы всю жизнь, что сделали неправильный выбор. Война когда-нибудь закончится, потом начнется другая. А после этого все вернуться домой и там нужно будет как-то жить… Кстати, пока сюда летели, на северо-западе Афганистана отмечена повышенная активность душманов. Последние три дня там чуть ли не ежедневно происходят постоянные вылазки и прорывы границ — духи совсем оборзели. Пограничники не справляются. Авиация там все утюжит днем и ночью, но сверху вроде все видно, а достать не всегда можно. Район очень сложный, чертовы горы…

— Знаю, был там. Пришлось немного пострелять, — я вспомнил то время, когда впервые столкнулся с душманами, спасая женщин геологов и военного советника.

— Макс и та воинская часть, в которой ты ранее проходил срочную службу, теперь расформирована. Личный состав обоих рот переведен по разным частям округа, офицеры тоже.

Новость меня никак не расстроила.

— И что там теперь? — поинтересовался я. — Территория брошенная стоит?

— Не знаю. Наверняка комитет свои пограничные войска туда уже определил. Чего зря добру пропадать? А по поводу операции «Фарватер» я тебе уже говорил, командование нами очень довольно. В честь этого, завтра будет награждение. Ты в том числе.

Я пропустил это мимо ушей — все, что касалось наград, меня не шибко волновало. Это просто блестящие побрякушки, несмотря на то, что некоторые медали серебряные. А уж афганские — тем более. В прошлой жизни, мое отношение было точно таким же, да и сейчас, по большей части, именно из-за влияния знаний из будущего, я придерживался того же мнения. К тому же, как это ни прискорбно, но носить афганские ордена уже не существующей страны, будет не модно. Да и другие ордена тоже, потому как дойдет до того, что многие награды просто обесценятся. И сделают это намеренно. Как бы грустно это ни звучало, но такова реальность.

Интересно, а можно ли как-то повлиять на то, чтобы Советский Союз не развалился? Или чтобы та же Афганская война закончилась раньше, победой наших войск? Возможно тогда не будет ни первой, ни второй Чеченской войны.

Наверняка, будь на моем месте не офицер спецназа, а какой-нибудь опытный политик, он бы непременно нашел способ просунуть свои клешни в руководство страны и повлиять на распад такой сильной державы. Изменить курс, послать нахрен Америку, не пустить Горбачева к власти. Впрочем, вряд ли. Нужно было начинать с Хрущева… А вообще, в политике я разбирался точно так же, как балерина в устройстве автомата Калашникова. Это так, мысли вслух…

И все же, даже своими незначительными действиями я уже кое-что внес в историю.

В этом времени уже не произошло аварии на Чернобыльской АЭС — не важно, что это сделал не я. История ведь уже пошла иначе. Все операции, где мне довелось поучаствовать, тоже дали небольшие результаты — мы пресекли деятельность душманов сразу в нескольких местах. Ликвидация лидера оппозиции Теймураза Костолома тоже что-то да значит — была обескровленная огромная банда. Ведь она для чего-то там собиралась… Но все это, по сути, мелочи.

— И что нам положено? — сухо спросил я, вернувшись к реальности.

— Мне звание майора.

— Да ладно! — приятно удивился, подняв бровь. — Это хорошо. А еще?

— Всем участникам по ордену Красного Знамени.

Ясно, тоже хорошо. Безусловно, от Героя СССР никто бы не отказался, но нам такое не светило. Конечно, за то, через что мы прошли в Пакистане, могли бы и представить к высшей награде, но очевидно, что наша операция была засекречена, раздувать ничего не стали. А потому несложно предположить, что про нас очень скоро забудут. «Закат» навсегда уйдет в историю, о котором будут знать только люди, которые «в теме».

— Чего задумался? — Кэп вернул меня к реальности. — Да знаю я, знаю, что тебе эти медали не нужны. Но иначе никак. Так положено. Зато потом будет что детям и внукам показывать.

— Ага… — отмахнулся я. — Проехали, навеяло что-то.

Покинув госпиталь, мы неторопливо направились в столовую — было время обеда. Я все еще использовал трость — лучше немного потаскаться с ней, чем скрежетать зубами от боли. Ничего страшного и зазорного в этом нет.

После обеда было назначено убытие из Джелалабада. Пока шли, нам по пути попадалось множество летчиков в серой и темно-синей форме. Знаков различия на них не было. У одного из ангаров, я увидел знакомых — капитана Петрова и майора Клюковкина. Тех самых, что вытащили наши шкуры из мясорубки в Пакистане. Что ни говори, а летчики это лучшие друзья пехоты — и забрать когда надо могут, и подкинуть куда-нибудь. Да и духам подгадить — всегда, пожалуйста. Наши штурмовые вертолеты, именуемые «Шайтан арба» душманы боялись до ужаса. А уж если ими управляли летчики профессионалы…

Оба офицера стояли у своего «крокодила» и что-то горячо обсуждали.

Подходить к ним мы не стали, не было смысла. К тому же, у летчиков очень туго со свободным временем.

Быстро покушав в общей столовой, мы с Игнатьевым отправились на аэродром. Все документы были на руках, оставалось только найти точку сбора для тех, кто летел в Ташкент. Аэродром точно такой же, как и везде — что в Сирии, что в Турции, что здесь, в Афгане. Все строил Советский Союз. Те же бетонные плиты, плотно подогнанные друг к другу, те же ангары.

Справа в ряд стояли грациозные пятнисто-зеленые Ми-24, с другой стороны пузатые Ми-8, разных модификаций и расцветок. Еще дальше стоял огромный транспортный Ми-6.

С другой стороны аэродрома, вдалеке были видны большие АН-12, ИЛ-76. Парочка АН-24 или АН-26, еще дальше стояла штурмовая авиация, СУ-24 и Су-17. Правда, я вполне мог ошибаться, так как практически не разбираюсь в самолетах. Я и в командировках в САР, часто видел авиацию, но «знакомиться» с ней как-то не хотелось. Да и не до того было.

Мы быстро отыскали площадку, где техники уже готовили к вылету пару вертолетов. Заправляли, проверяли, осматривали механизмы. Сопровождать их должны были «двадцать четвертые» — все-таки район не самый спокойный. А уж у Асадабада тем более — духи периодически устраивали обстрелы, а потом бегом прятались или вообще убегали в Пакистан. А потом возвращались и все повторялось сначала.

Именно такая партизанская война оказалась эффективной, советская военная машина к такой стратегии была не готова. Особенно на первом этапе ввода войск.

Не прошло и часа, как дали команду грузиться.

Появились экипажи винтокрылых машин.

Две команды офицеров с личными вещами собрались с краю «бетонки». Дождались, когда дали команду грузиться. За каких-то пятнадцать минут, все уже были внутри. Взлетели без проблем. Ветер, спускающийся с гор заставил пилотов и пассажиров немного понервничать, но в целом, все прошло нормально.

Сначала мы взяли курс на Кабул. Там часть пассажиров сменилась. Что-то загрузили, что-то наоборот оставили. Это нормальное явления для таких перелетов.

Затем целенаправленно двинулись на Кундуз, после дозаправки и небольшого отдыха, продолжили полет на Душанбе. Конечно, проще было бы самолетом, но так получилось, что ни сегодня, ни завтра на север ничего не летело.

К Ташкенту мы долетели только поздно вечером. Вертушки сопровождения отстали сразу после пересечения границы с Афганистаном. Они были и не нужны.

Когда же мы сели, было совсем темно.

Нас встретили, сразу же перевезли в какой-то военный городок, название которого я не запомнил. Заселили в общежитие.

Судя по всему, награждение планировалось серьезное, вроде бы из Москвы должен был прилететь кто-то из заместителей министра обороны. Иначе, зачем нужно было лететь так далеко за ленточку? Да и собирать отличившихся со всего ОКСВА тоже весьма хлопотное занятие. Ну а почему не в самом Афгане, остается каждому додумать самому.

В общежитии, уже собрались все наши. Почти здоровые, в хорошем расположении духа. Не было только Дока — несмотря на то, что он был здесь, в Ташкенте, из госпиталя его, конечно же, не отпустили. Все-таки двойное пулевое ранение в плечо, это достаточно серьезно.

Весь вечер мы вспоминали, как было опасно и «весело» на задании. Шутили, травили байки. Вновь вспомнили про летчиков. Кто-то скажет, что все это чушь. Что такого не бывает… Бывает и еще как! Ведь как ни крути, но на самом деле, подобные моменты сильно сближают, делают единый механизм, единое целое. Боевое братство. Не зря, спустя десятилетия, многие ветераны, что прошли через Афган, держаться друг за друга и помогают.

Несмотря на то, что мы немного пошумели, нас никто не «успокаивал». Шут уже заранее успел пройтись по этажу, со всеми перезнакомиться и предупредить. Многие соседи уже догадывались, что здесь есть представители разведки. Хотя, Корнеева никто за язык не тянул.

Ночь прошла спокойно. Утром встали ни свет, ни заря.

Заранее подготовили свою «парадку». Начистили обувь, постриглись и побрились. Здоровяк Самарин выглядел, словно людоед, которого из дикого леса выпустили. За солью.

Оказалось, что прилетел сам маршал СССР Ахромеев. Но вообще, слухи ходили разные.

А уже в девять утра, все стояли на огромном плацу, который не сильно уступал площади у Кремля. Сколько же собралось солдат, сержантов и офицеров… Я невольно вспомнил, как сам когда-то участвовал в Параде на День Победы, на Красной площади…

Снова задумался — стоять пришлось часа два. Думал о том, что все это «большое затишье» перед грядущей бурей.

Отвлекся я только тогда, когда из динамиков назвали мое звание и фамилию…

Глава 5

Далеко идущие планы

Слегка прихрамывая, с тростью в руке, я шел к трибуне.

Рядом украшенным красными флагами и цветами крытым сооружением, в окружении генералов и полковников в парадной форме, с медалями и орденами, стоял сам маршал Советского Союза Ахромеев. Именно так.

Получалось, что бродившие по общежитиям слухи оказались правдой.

Идти пришлось через строевой плац, с правого края, по диагонали. Вообще, движение по плацу согласно уставу, разрешено либо строевым шагом, либо бегом. Но учитывая настоящее состояние моего здоровья, это было вполне позволительно. К тому же, сегодня я не первый такой.

— Товарищ маршал, сержант Громов по вашему приказанию прибыл! — отчеканил я, подойдя к Ахромееву.

Опять чуть было не запнулся — ну нет в Российской армии такой формулировки. Убрали ее, оставили только «по приказу».

— Молодец, сержант Громов! Так держать! — устало улыбнувшись, ответил тот. Затем, откинув правила, протянул мне ладонь. — Родина может гордиться такими бойцами, как ты! Уверен, я о тебе еще услышу!

Я воспринимал все это без особых эмоций. Ну да, маршал не каждый день награждает, бесспорно. Мне была оказана большая честь — мне, срочнику первого года службы, который уже столько всего натворил, что и поверить сложно. И награждает лично маршал, даже не генерал. В прошлой жизни, до такого уровня не доходило. Ну, тогда и маршалов уже не было.

В общем, опуская неинтересные подробности, сначала мне было присвоено звание старшего сержанта. А потом, уже через несколько минут, меня вызвали еще раз, но уже для того, чтобы вручить орден Красного Знамени. Уже второй по счету. Вообще, в истории таких случаев было очень мало и, черт возьми, это действительно имело весьма значимый вес. Много ли людей в моем возрасте могли похвастаться тем, что у них уже есть два боевых ордена Красного Знамени? Для того, чтобы мне их получить, кто-то очень постарался.

Да и вообще, если подумать, то за всю Афганскую войну, таких орденов было выдано около полутора тысяч штук. Ну, это не считая подделок. Ведь в будущем, появится очень много рукастых мастеров, которые научились клепать самопальные ордена и продавать их. Внешне, практически не отличишь, зато при разговоре, первые же наводящие вопросы легко позволяют выяснить, кто перед тобой — реальный ветеран или ряженый.

Такой же орден, как и у меня, получили все участники операции «Фарватер», что были под командованием капитана Игнатьева и на своих руках вынесли «Закат» с территории противника. Дока, правда, не озвучили в списке, но я был уверен, что и ему тоже позже вручат положенную награду.

За что именно нам вручались ордена, конечно же не озвучивалось. Простая и рабочая формулировка — за блестяще проведенную военную операцию, которая позволила сорвать планы противника и обеспечить преимущество для ОКСВА в этой части Демократической Республики Афганистан.

Что касается остальных званий то, как и говорил Кэп, ему вручили майора. Младшие сержанты Смирнов, Самарин и все остальные, получили звания на одну ступень выше. Кроме прапорщиков, им ничего не перепало. И получилось, что теперь минимальный порог во всей нашей группе ограничивался званием сержант. Сержант и точка.

По окончанию торжественного построения, мы вернулись обратно в общежитие. Потом сразу на обед. А уже вечером того же дня на стареньком побитом автобусе ПАЗ отправились обратно в учебный центр. Часа через четыре были уже на месте, к этому времени уже практически стемнело.

Все здесь осталось, как было.

Казалось, будто я покинул эти стены давным-давно, а по факту и месяца не прошло. Нас встретил дежурный по КПП, вызвал майора Карева. Тот отвел всю группу в приемную к начальнику учебного центра, где нам нужно было обговорить пару моментов.

Когда мы вошли, начальник поднялся из-за стола, указал на ряд стульев в приемной. Старший инструктор остался с нами.

— Так! Ну, во-первых, поздравляю вас с выполнением первой боевой операции! Раньше времени у меня не было, а лично поздравить никогда не поздно. Во-вторых, я рад, что ваша работа была оценена на высшем уровне. Люди, чью проблему вы решали, постарались. Вы молодцы, сработали достойно. Вклад каждого участника крайне важен — вы стали единым, отлаженным механизмом… Это говорит о том, что эксперимент по созданию такой команды весьма успешен. Капитан Игнатьев крайне удачно подобрал кандидатов… Также, я рад, что вы, как наши курсанты, сейчас все здесь, практически в полном составе. Ваш медик вернется к исполнению обязанностей, как только его подлатают. Поскольку, все вы сейчас не в лучшей форме, будете находиться здесь, на территории центра до особых распоряжений. Реабилитируетесь, восстановитесь. В нашей санчасти есть все необходимое. Соответствующее распоряжение на это уже имеется. Но расслабляться никому не советую — месяц, другой никаких операций. Обучение вы закончили, итогового экзамена не будет. Но по мере возможности будете продолжать заниматься с другими группами, чтобы не терять сноровку. Кстати, товарищи, поздравляю вас с днем победы!

Ответили мы соответствующим образом.

— Так, сейчас всем отдыхать! — распорядился подполковник. — Игнатьев, Карев, останьтесь!

Покинув приемную начальника учебного центра, мы всем оставшимся составом отправились в казарму, на тот же этаж, в то же расположение. Все осталось, как было. Разделись, попадали на кровати.

Вообще, мне, как не долеченному, надлежало сразу же отправиться в санчасть, но я решил, что это можно сделать и утром. Ну, кто там меня в десять вечера будет ждать?

Наговориться мы успели еще в дороге, поэтому не прошло и десяти минут, как уже все спали. Организм был давно приучен к тому, что при появлении хотя бы небольшого количества времени, засыпать мгновенно… А как показывала практика, спать солдат хочет всегда!

* * *

Оставшаяся часть ночи и весь следующий после инцидента день, у Виктора Викторовича прошли очень бурно. На сигнал приехали все, кому не лень. Каша заварилась такая, что ого-го… Шутка ли, офицера КГБ пытались убить на пороге его дома, в ночное время, когда город мирно спит.

Все необходимые мероприятия были выполнены в полном объеме, но без репортеров. Однако, сразу же после того, как раненого исполнителя посадили в камеру, тот, прекрасно зная, что его ждет, умудрился повеситься.

Дело мгновенно заглохло, даже не начавшись.

Самого майора задерживать, конечно же, не стали. Взяли показания и все.

В территориальном управлении КГБ тоже было не все спокойно. Полковник Афанасьев, как и стоило того ожидать, был в ярости — за выходки майора в афганском Джелалабаде, ему хорошенько прилетело по шее. Очень хорошо.

— У тебя что, твою мать, руки чешутся⁈ — возмущенно произнес полковник, когда закрылась входная дверь. — Какого черта ты вообще влез в это дело?

Кикоть молчал. Не хотел провоцировать дальнейшей эскалации и без того напряженных отношений. Все и так зашло слишком далеко, начальник вполне мог подумать, что майор над ним издевается за то, что кадровый вопрос был решен не в его пользу. Ну и еще потому, что его из объяснений Афанасьев бы просто ничего не понял. Ведь так или иначе, но все вновь крутилось вокруг Максима Громова, на которого у начальника уже вот-вот должна была появиться стойкая аллергия.

— Витя! — полковник посмотрел на него раздраженным взглядом. — Я тебя для чего в Афганистан отправил?

— Чтобы поговорил со сменщиком, оценил новое место службы.

— Ну, а ты что?

— Я осмотрел.

Ба-бах! — полковник грохнул кулаком по столу, отчего вся лежащая на нем канцелярия разлетелась по сторонам.

— Зачем ты вообще влез в это дело? — Афанасьев на секунду заглянул в какой-то документ у него на столе. — Зачем потащился в Джелалабад? Сухова попросили переслать документы куда нужно, он среагировал верно. Ты-то куда полез? Тебе что, кто-то давал такие полномочия, а?

— Нет.

— Верно. Ты был там с рабочим визитом, а вовсе не как полевой сотрудник. Да что же это такое⁈ Ты чего добиваешься? Хочешь, чтобы меня сняли с должности⁈

— Никак нет, товарищ полковник.

— Мне с Москвы позвонили, с самого верха. Мол, какого черта мои сотрудники, да еще и там, где не надо, суют свой нос в дела других отделов на чужой территории?

— Товарищ полковник… — начал Кикоть и вдруг понял, что он не хочет продолжать. Мне нечего вам ответить.

— Да? — откинулся на спинку кресла Афанасьев. — М-м-м, признаться, я ожидал другого, думал рпять мне будешь мозги канифолить. Ладно, черт с этим!

Несколько секунд было тихо. Затем он спросил:

— Что там у тебя ночью случилось? Я читал рапорт, но может, ты хочешь добавить что-то еще?

— Ничего такого, чего нет в официальном рапорте.

— Витя, ты понимаешь, что все это не просто серьезная проблема, это беспрецедентный случай?

— Понимаю. Ранее никого из наших людей не пытались ночью застрелить у и их дома.

— Вот именно. Спокойный город, криминала тут нет. Кто мог это сделать? Есть какие-то наводки?

Все что можно, Кикоть уже узнал до того, как арестованный повесился.

Тот, которому он метким выстрелом прострелил ногу, оказался всего лишь исполнителем. Причем, неопытным. Вытащить из него удалось немного — ему просто позвонили, назначили встречу за городом. Заказчик не представился, во время встречи своего лица не показывал. Просто озвучил требования, выдал информацию, деньги и растворился. Второго исполнителя, что свалил на «восьмерке» до этой «работы» он вообще не знал. Машину, кстати, уже к утру нашли на окраине городка. Получалось, что почти двое суток эта парочка дежурила, ожидая прибытия хозяина квартиры. Сменили две машины, чтобы не привлекать внимания.

А прямо накануне прилета, им «маякнули», чтобы готовились встречать. Как оказалось, того факта, что Виктор Викторович — сотрудник КГБ, они просто не знали. Видимо заказчик не захотел сообщать им такую информацию, иначе бы хрен кто согласился. Вполне логично, это нужно быть сумасшедшим.

Для чего нужно было устранять заказанную цель, они тоже не знали. Им просто поставили задачу, дали адрес и фото человека. Тот, которого удалось задержать, раскололся быстро, поскольку не ожидал такого отпора. Он приехал из небольшого городка советской Прибалтики, что казалось чуть ли не фантастикой… Ехать через пол страны, для того чтобы выполнить дело… Майор был обучен и хорошо умел «ломать» таких людей — тот ему все и рассказал еще до того, как приехала милиция. А что касается машины, так ее они угнали вечером того же дня. Конечно, если разобраться и досконально проверить, всплывет что-нибудь интересное. Там наверняка есть соответствующие эпизоды. Но от этого вся ситуация понятнее не стала совершенно.

— Наводок пока никаких… — сухо ответил Виктор Викторович, думая о чем-то своем. Не хотелось ему делиться информацией с начальником, который по сути, предал и спихнул его, чтобы глаза не мозолил и чтоб белую карьеру не запятнать. Тут был задет вопрос чести.

— Хм… Так! Ну, может кто-то что-то видел? Соседи, например? Пенсионеры часто сидят у подъездов, своих знают. Милиция должна опросить. Это могли быть иностранцы? — задал очередной вопрос Афанасьев.

— Агенты ЦРУ, что ли? — улыбнулся Кикоть. — Да ну, вряд ли. А пенсионеров у нас возле дома не сидит, там все молодые. И вообще, я в такие мутные дела с иностранной разведкой не лезу.

— Да ну? — хмыкнул тот. — А Громов? Ты же считаешь его врагом!

— Считал. Ранее. И, это другое.

Само собой, Кикоть уже давно начал мыслительный процесс, пытаясь понять, откуда же могли расти ноги и кто его «заказал».

— Ну ладно… Что же делать… — Афанасьев напрягся, постучал пальцами по крышке стола. — Должен сказать, что подобного с моими сотрудниками еще не случалось.

Полковник поднялся, подошел к окну.

— Где-то там… — он неопределенно махнул рукой. — Возможно! Но не у нас. Вот что, давай-ка до выяснения всех обстоятельств, ты пока поживешь здесь, на территории управления. За квартирой твоей мы осторожно понаблюдаем. Были ли какие-то странные звонки?

— Нет. Не было, только рабочие вопросы.

— Хм… Я не знаю, кто и зачем пытался это сделать, но мы разберемся. Нет, ты смотри, а? Совсем страх потеряли, с огнестрельным оружием нападать на сотрудника комитета, да еще и у него дома. В общем, домой не иди. Ночуешь здесь.

— Это в гостинице, что ли? — уточнил Виктор.

— Да. Там вполне себе хорошо, все-таки для гостей строили. Несколько дней перебиться можно. А питаться можешь в общей столовой. В город один не выходи, лучше кем-нибудь из коллег. Всегда будь предельно внимателен. Машиной не пользуйся, а то мало ли.

— Понял вас, товарищ полковник. Теперь я и так начеку, поэтому все держу на контроле. Мне самому интересно, кто же рискнул на такое пойти…

— Интересно ему… — небрежно хмыкнул полковник.

Майор согласился вовсе не потому, что так решил начальник. Тут был и другой, более важный момент — зачем зря рисковать? Нужно как можно скорее понять, откуда растут ноги и кто заказчик. К тому же, вдруг сбежавший на машине подельник решит вернуться и завершить дело, выбрав какой-то иной способ убийства? Или, например, исполнителей было не двое, а трое?

Через некоторое время, покинув кабинет начальника, майор вернулся к себе на рабочее место. Вошел в небольшое, но прохладное помещение, сел за стол. Мельком посмотрел на телефон.

Взял в руки какое-то дело в желтоватой картонной папке, но даже не стал его читать. На душе было как-то неспокойно. Кто же решил его заказать?

Ну, если подходить логически, то вариантов тут на самом деле немного. Что если иностранная разведка выяснила, что майор сел на хвост Громова и решила его сбросить? Или другой вариант, даже более подходящий чем первый, что если Алекс решил, что майор решил соскочить? Перестал отвечать на звонки, что дома, что на работе. Это ведь неспроста. Внезапно пропал в радаров. А потому он не стал выяснять причины этого и просто перестраховался, передав своим хозяевам с Запада информацию. Ну а те наняли исполнителей, чтобы его убрать. Чем не рабочая версия?

Вероятно, один из этих вариантов верный. Конечно, вполне мог объявиться кто-то из давних врагов Виктора, которых он давно закрыл. Ну, например, чтобы отомстить за прошлое, но вероятность подобного была совсем мала.

Или же… Он снова посмотрел на телефон.

Майор внезапно вспомнил, что ранее ему звонил взволнованный и странный майор Ветров. Его поведение сбило майора с толку. Вроде бы, он даже что-то отправил ему по почте, судя по всему, это было что-то важное.

С тех пор прошло несколько дней — письмо или посылка уже должны были прийти. Так! Что если его, Виктора, хотели убрать из-за того, что ему отправил Ветров?

Кикоть прихватил пистолет, закрыл кабинет и пулей вылетел из управления. Он хотел проверить почтовый ящик. Ну а если там ничего нет, то необходимо быстро заглянуть в отделение почты…

* * *

Меня все-таки определили в санчасть, где я продолжил лечение.

Без обаятельной Ниночки и других молодых медсестер, здесь было совсем не так, как в Джелалабаде. Да, намного чище, тише, цивилизованнее. Но все равно, что-то не то.

Будто и не в армии находишься, а в каком-то унылом санатории для военных пенсионеров. Больных и раненых тут практически не было, поговорить не с кем. Пролежать там больше пяти дней я попросту не смог — от тишины и «ничегонеделания» можно было с ума сойти. Бока болели от того, что нужно было просто лежать. Поэтому я и настоял, чтобы меня отпускали хотя бы на занятия по тактике — сидеть, вникать и слушать можно и с простреленной ногой.

Потихоньку, я начал ходить по территории самостоятельно и без трости. На те же стрельбы, например или сборка-разборка, чистка оружия.

Бегать пока еще было нельзя, но ходить вполне себе.

Группа пока еще полноценно не приступила к занятиям и тренировкам, но уже вливалась в легком режиме. Конечно же, без «скачек» и прочих проверок.

— О, Макс вернулся! — обрадовался Герц, увидев меня первым. — Как сегодня, может, побегаем?

— Пока не стоит. А где Кэп?

— Да вон он, с Каревым разговаривает! — связист указал на угол учебной трехэтажки.

И верно, там стояло аж целых два майора.

Я направился к ним, так как нужно было решить важный вопрос с генерал-майором Бехтеревым.

— Ну что, Громов? Готов вернуться в строй? — спросил Карев.

— Пока еще нет, товарищ майор. Тут другой вопрос есть, который нужно решить, пока я мы еще здесь, в учебном центре. В общем, в самом начале службы, на патрулировании мне повезло спасти военного советника.

Майор Игнатьев все это знал и так. А вот Карев заинтересовался.

— А, так ты еще до того, как попасть к нам успел отличиться? — удивился он. — А впрочем, я не удивлен. И кого же ты там выручил?

— Полковника Бехтерева. Ну, сейчас он уже генерал-майор. Так вот, с его помощью, у меня появилась возможность поступить учиться на офицерские курсы.

Оба офицера переглянулись.

— Мы как раз это недавно обсуждали! — заметил Игнатьев. — Так-то ты и еще несколько человек нашей группы, это солдаты срочной службы. Урду и Шут прапорщики, им куда проще пройти курсы переподготовки и даже получить офицера. Со срочниками такой практики пока нет, тем более здесь, в Афганистане. Но пока мы были на боевой операции, начальник нашего учебного центра уже походатайствовал у нужных людей и запустил процесс. Успешно. Проще говоря, не пройдет и месяца, как вы будете уже сверхсрочниками. Максимум год и будете прапорщиками. Это единичные случаи, не для всех, но вы-то на особом счету.

— Прапорщик, это, конечно, хорошо! — кивнул я. — Но все-таки офицером лучше.

— И как ты себе это представляешь? Никто тебя на несколько лет просто не отпустит.

— Уверен, я смогу с ним договориться, чтобы учиться заочно.

— Это как? — нахмурился Карев.

— Я здесь, продолжаю служить Родине, но числюсь там, как курсант высшего учебного заведения.

Майоры рассмеялись.

— Ну, Громов, ну насмешил. Ты уже и с генералами договариваешься?

— Когда спасаешь им жизнь, то да. Такая благодарность.

— Ладно, тут без шуток. И что ты хочешь?

— Пока я не боеспособен, можно мне короткий отпуск выбить? — твердо заявил я. — Ну, тем более, что выписанный мне ранее я не догулял… Я смотаюсь в Краснодар, встречусь с генералом Бехтеревым, ну а дальше дело техники. Именно он мне и порекомендовал взять отпуск и съездить к нему, чтобы решить этот вопрос. Думаю, офицер такого уровня, уже решил проблему.

— Любопытно! — хмыкнул Карев, почесав затылок. — Даже не знаю. По-моему, ты Громов, летишь впереди паровоза! Ты, конечно, заслужил, но темпы немного сбавь.

— А почему бы и нет? — вдруг ответил Кэп, хотя его нынешнее звание уже не соответствовало прозвищу. — Все равно от Громова сейчас никому толку нет. Выпишем ему командировку, дней на десять и пусть поступает! Раз уж сам генерал ему поддержку объявил. К тому же, я могу поехать с ним. Это же мы можем устроить?

— Ну… Хорошо, я поговорю с начальником! — пообещал старший инструктор.

— Спасибо, товарищ майор!

— Ай, ладно! — тот махнул рукой. — Было бы за что. Так, марш на инженерное дело! Хватит прохлаждаться!

Глава 6

Командировка

Удивительно, но когда начальник нашего учебного центра узнал о том, что я решил поступать в высшее военно-учебное заведение, он вдруг согласился. Практически сразу, без раздумий. Как будто бы эта идея рассматривалась и ранее, только кем-то другим. Кем-то влиятельным.

Правда, он согласился отпустить меня лишь при одном условии — майор Игнатьев поедет в Краснодар вместе со мной. И меня и Кэпа это вполне устраивало — за прошедшее время обучения, за время боевого крещения мы доверяли друг другу нас сто процентов. Нечасто бывает, когда между подчиненным и командиром складываются такие отношения. И это не просто так, к такому нужно прийти.

Пока я заканчивал реабилитацию, Игнатьев в короткие сроки оформил все необходимые документы, а уже через шесть дней мы были в Ташкенте. Ехали туда на ГАЗ-66, в кузове. Ну, другого транспорта просто не нашлось. Впрочем, нам не привыкать — если нужно, разведчики могут и пешком идти столько, сколько потребуется.

В самом Ташкенте, поездом можно было добраться до Астрахани, а уже оттуда напрямик до солнечного Краснодара. Дорога из Ташкента проходила по уже знакомым мне местам. Сначала на электропоезде мы добрались до Самарканда, затем уже на пассажирском поезде двинулись на северо-запад. Кунград, Бейнеу, Гурьев… Не везде все прошло гладко — периодически встречались ремонтируемые участки, чуть севернее тянули новую железнодорожную линию. На протяжении всей дороги с западной части протянулась бескрайняя пустыня Каракумы, где гуляли вечные ветра.

В прошлый раз я проезжал здесь в компании пожилого человека, по фамилии Кикоть. Его просьба передать презент майору Ветрову была выполнена, но больше я об этом человеке ничего не слышал. Тогда я ехал в поезде в зимнее время года, сейчас же картина была иной. Было жарко, душно. Ветер поднимал рыжую пыль. Именно по этой причине, часть пути пришлось ехать с закрытыми окнами.

Весь спектр запахов, что гуляли по пассажирским вагонам, передать просто невозможно. Это и несвежие носки, и запахи пота, рыбы, водки. Жареной курицы, пыли, креозота. Последний, кстати, ни с чем другим не спутать.

Вообще, на территории Туркменской ССР не было ничего особо интересного, чтобы туда мчались толпы туристов. Ну, особенно учитывая, что это была приграничная территория с Афганистаном, где уже который год шла война. Да и этим маршрутом туристы не пользовались. Вследствие этого, детей в поезде было мало, да и те только местные и постарше. А ведь именно от них больше всего шума, независимо от времени и места. Ну, еще от шумных дембелей, что окончили службу в ОКСВА и теперь возвращались домой. Кто-то с шумом, кто-то по-тихому. Служба у всех была разной, кто-то в штабе отсиделся, а кто-то по горам скакал, духов гонял.

Нам с майором повезло, места попались нижние, да и сам вагон оказался полупустым. До самого Бейнеу попутчиков у нас не было, но из-за того, что вагон был плацкартным, ехать в тишине и спокойствии не получилось. Пару раз у нас проверяли документы и очень удивлялись, когда требование выполнялось.

Пока ехали, мы с Кэпом разговорились на темы, которые ранее не поднимали.

— Макс, а у тебя сестры или братья есть? — спросил Игнатьев.

— Нет. По крайней мере, тех, о которых бы я знал.

— А у тебя? Или может быть, дети?

Кэп был старше меня лет на восемь, ну, по моим расчетам. Официально, я никогда не спрашивал, а сам он не рассказывал.

— Брат в Москве есть. Но я с ним почти не общаюсь. И дети тоже есть. Жена с маленьким сыном, в Волгограде.

— А сколько сыну?

Игнатьев вдруг вздохнул.

— Да я и не знаю… — мрачно произнес Кэп. — Около двух лет, а я его только один раз и видел, сразу после рождения. Ванькой назвали. Потом служба, командировки… Про отпуск я уже и забыл. Супругу я очень люблю, но поделать ничего нельзя. И конечно ее это совершенно не радует. Все общение только письмами, или редкими звонками, чуть ли не раз в полгода.

Конечно, все это было мне очень знакомо — у самого такая же жизнь была. И семья так же развалилась, не дождавшись меня из очередной командировки.

— Кэп, ну а что ты отказаться не можешь? — спросил я, уже заранее зная ответ. Игнатьев был одним из тех, кто ценил службу и считал, что если не он, то кто? С одной стороны это хорошая позиция, с другой же — какой женщине понравится, что мужа постоянно нет дома? Да, он зарабатывает, обеспечивает безопасность. Но ей-то от этого не легче… Впрочем, откуда мне знать, ведь я не могу равнять по себе.

— Вот еще пару операций еще выполним, а потом в отставку подашь. Домой вернешься, к семье. Сына в Москву свозишь, Красную Площадь покажешь, Останкинскую башню, в метрополитене покатаешь. Сахарной ватой угостишь, мороженным. Как раз, он чуть-чуть подрастет.

Майор улыбнулся. Видно было, что ему этого очень хотелось, но пока реализовать это было нельзя.

— Ладно, ну а сам-то? — переключился он. — Что там с той медсестрой, из Джелалабада. Вроде хорошенькая, симпатичная. Добрая, опять же, тебе помочь решила, когда тебя Витя пришел задерживать. Как ее там звали?

— Ниночка… Ну а что с ней, Кэп… — теперь уже вздохнул я, лениво отмахнувшись. — Она прекрасно понимает, что меня сейчас будут бросать по всему Афгану. Что ей, за мной с сумками бегать? Да для женщины это хуже пытки. Какая выдержит? Я человек подневольный, куда пошлют, туда и побегу. Да и рано мне еще, только двадцать лет стукнуло… Куда мне жену иметь? Ни дома своего, ни квартиры. Да вообще ничего.

— Никогда не рано иметь жену. Ну, ничего.

— Да и что, в Союзе других девушек нет? Стоит вечером прогуляться по военной форме в том же Краснодаре, столько их сбежится! Были бы деньги, чтобы их удивить.

— А вот это ты прав! — улыбнулся Кэп. — Там несколько высших учебных заведений есть. Студенток полно. Ну а деньги мы заработаем.

О том, что за последнее время я что-то часто летаю и езжу на поезде, уже даже не вспоминал. Это нормально, когда ты военный человек. Да еще и срочник. Хотя, в моем случае пока было неясно, срочник я или уже перешагнул эту ступень.

Ехали мы, конечно же, по гражданской форме одежды, чтоб к себе лишнего внимания комендатуры не привлекать. Их патрули любили ходить по поездам и «паслись» на каждом вокзале, отлавливая бойцов с нарушениями формы одежды, без документов. А когда натыкались на пьяных дембелей, то в результате рождались самые разные истории, с различными финалами. Хорошие и плохие. Так было во все времена, а в российской армии тем более. Только там добавилась военная полиция.

Помню, как в САР, в «Химках» и шагу было нельзя ступить, чтобы не наткнуться на военного полицейского в военной форме, но с соответствующим знаком на плече. Ох уж любили они докопаться за какую-нибудь мелочь. Пожалуй, не трогали они только представителей особой службы на три буквы. А те их не трогали в другой сфере. Эдакий, симбиоз.

Чем дальше мы ехали на север, тем больше менялась картина за окном. Я вспомнил, что была уже середина мая, всё уже покрылась зеленью. И чем дальше на север мы двигались, больше удалялись горы и приближались другие.

Уже через трое суток мы подъезжали к Астрахани.

По пути, на станции Бейнеу к нам подсел щуплый мужичок, с фотоаппаратом и целой пачкой газет с кроссвордами, разной степени давности. Фотоаппарат отправился на столик, а газеты ему на колени. Непонятно откуда появилась и ручка. Сначала мужичок, представившийся Семеном, сидел и разгадывал сам, а потом ему стало скучно и он начал приставать с ответами к нам с Кэпом. Ну, мы в силу эрудиции и вежливости, сначала помогали, потом надоело. Все чаще мы покидали наше полу купе, пока не стемнело и тот не заснул, использовав стопку своих же кроссвордов, как подушку.

Я обратил внимание на фотоаппарат — это был «Зенит-11», ничего особенного, только вот объектив явно был не стандартный. То, что Семен фотограф, не подлежало сомнению, только вот что он мог снимать рядом с пустыней, в самом сердце Туркменской СССР?

Проехали Гурьев. Поезд после этой станции стоял несколько часов, ожидая своей очереди. А дальше была уже Астрахань.

В самом городе я бывал лишь проездом и практически ничего там не видел. Да нас это и не интересовало, мы ведь сюда не туристами приехали, у нас была конкретная и четкая цель, с ограниченным временем. Задерживаться не стали, почти сразу же пересели на другой поезд и уже теперь отправились в Краснодар.

Наверное, раз пять за всю свою жизнь, мне уже доводилось бывать в этом городе. Впечатления о столице южной столице остались положительные — город имел богатую историю и прошлое. Уже не помню, в каких годах, но точно знаю, что ранее название у него было другое, назывался он Екатеринодаром.

Генерал Бехтерев дал мне адрес, куда нужно было подъехать, предварительно предупредив об этом, я, но дважды попадал на его адъютанта, который словно попугай твердил одно и то же, что Георгий Иванович очень занят. Я оставил ему информацию о том, что еду в командировку, правда, не думаю, что Бехтереву об этом доложат. Адъютанты это такой особый народ, который могут знатно попить крови — все зависит от того, на кого наткнешься. Но именно такие люди защищают командование от сотен ненужных звонков и прочей лабуды, в которую, по их мнению, генералу вникать не нужно.

Какое же было моё удивление когда, ориентируясь по приобретенной в «Союз Печати» карте, мы подъезжали на городском транспорте к Краснодарскому высшему командно-инженерному училищу ракетных войск ВС СССР. Уже тогда мою голову посетили первые мысли о том, что генерал-майор после той истории с крушением вертолета, решил уйти туда, где потише и войны нет.

Что же, его можно было понять. Возраст, все-таки.

— Макс! — задумчиво произнес майор Игнатьев, когда мы вышли на автобусной остановке. — Это что, сюда тебя Бехтерев решил пристроить?

— Не знаю, — слегка растерянно отозвался я. — Честно говоря, неожиданно. Я же никакого отношения к ракетным войскам не имею. Да и он, вроде бы тоже.

— Хм… Ну и что дальше?

— Может, подойти на контрольно-пропускной пункт и позвонить?

— Ну, пойдем, что ли… — согласился Игнатьев. Видно было, что его эта история не сильно обрадовала. Ну, серьезно, ГРУшник и вдруг в ракетные войска. Это также означало, что если я отучусь, то и лейтенантское звание будет далеко от той структуры, где я сейчас числился.

В общем, подошли мы к КПП, объяснили дежурному лейтенанту кто мы такие и зачем прибыли. Тот засомневался в нашей адекватности, докладывать о нас не захотел. Тем более, что никакого генерал-майора Бехтерева в этом военном учебном заведении попросту не числилось. Начальником здесь был совсем другой генерал-майор. Более того, на нас он смотрел с недовольством — мол, ходят тут всякие, мешают службу нести.

Мы были в замешательстве. Поделали такой путь, а в итоге — все зря?

Ну и что дальше? Не думаю, что Бехтерев стал бы намеренно делать такую подлянку. Да и зачем оно ему? Не такой это человек.

Мы отошли в сторону, но уходить не стали.

Но видимо Фортуна была на нашей стороне. Вернее, на моей. Ведь, по сути, майору Игнатьеву было все равно, он здесь только с одной целью — поддерживать меня и одновременно присматривать, чтобы я в какую-нибудь историю не влип. Хотя, я вроде бы не конфликтный и достаточно самостоятельный, чтобы меня контролировать. Не ребенок же, в самом деле.

В общем, как раз в тот момент, когда мы уже собирались отойти от стен пропускного пункта военного училища, к главным воротам подъехал типичный темно-зеленый УАЗ-469, который долгое время считался служебной машиной, в которой возили начальников и командиров разных рангов. Раздался короткий гудок.

Дежурный лейтенант тут же дал команду помощникам открывать ворота.

Но когда ворота были открыты, машина почему-то никуда не поехала. Просто продолжала стоять на месте.

Лейтенант тоже замер в нерешительности. Он подумал, что ему сейчас за что-то влетит — хотя, вроде бы и не за что. Уже решил подойти и доложиться, но тут задняя пассажирская дверь открылась и оттуда выбрался не кто иной, как генерал-майор Бехтерев. Следом за ним, показался другой офицер в том же ранге — судя по всему, начальник училища.

— Громов? — громко окликнул Бехтерев. — Это ты, что ли?

Голос я узнал сразу же, да и офицера узнал,

Бывший военный советник, конечно, изменился. Чуть округлился, а повседневная военная форма, вместо невзрачной полевой, смотрелась строго и эффектно.

Вот по поводу нее, тоже вопрос интересный. До того, как в 2014 году вся армия России перешла на офисную форму одежды, повседневная военная форма, что офицеров, что сержантов и прапорщиков, отличалась изяществом и внешним видом. Хороший цвет, плотная ткань. Фасон. А вот после реформы, новая темно-зеленая форма показалась ерундой. Кто-то из моих знакомых новый образец зеленой фуражки называл, «таксовкой». Мол, для таксистов делали, а им не понравилось. Тогда шутили все, кому не лень. Впрочем, к ней быстро привыкли, а что касается меня, так я вообще такую не носил. Я всегда в полевке, причем нестандартной, а на спецзаказ. Ну а парадная форма, для торжественных построений или награждений, была иной. У меня и моих ребят полевая форма хоть и была отечественного производства, но была сделана на заказ, по особым требованиям и отдаленно смахивала на КЗС. Но, черт возьми, никакая «афганка» ей и в подметки не годилась, даже после массы модификаций.

— Я, товарищ генерал-майор! — отозвался я, шагнув к Бехтереву. Игнатьев пока остался позади, все-таки его офицер не знал. Это у меня с ним была весьма напряженная история знакомства.

— Ну, рад, что ты добрался. Смотрю, ты не один? — он сразу же обратил внимание на Кэпа. Тот стоял чуть в стороне, глядя на нас.

— Это мой командир, майор Игнатьев. Сопровождающий.

— Ясно. Значит так, много сейчас болтать не будем, мне передали от тебя сообщение. Я потому сюда и приехал. Но сейчас у меня важное дело здесь, освобожусь через пару часов. Тогда продолжим, хорошо? А пока, можете либо по городу погулять, либо я попрошу своего друга, вас определят в курсантскую казарму.

— Лучше по городу погуляем, погода хорошая. Товарищ генерал-майор, э-э… Говоря об обучении, вы имели в виду это военное училище? — я указал на виднеющиеся за оградой стены учебного корпуса.

— Нет, не это. Обсудим позже.

Далее я отошел в сторону, а оба офицера вновь сели в машину и наконец-то заехали на территорию училища. Бедный лейтенант, нервничая, облегченно дал команду закрыть наконец-то ворота.

— Кэп, погуляем немного? — поинтересовался я. — Город посмотрим.

— Что, не вовремя прибыли? — усмехнулся тот, затем добавил. — Ну, давай, я ранее в Краснодаре только раз бывал, когда в семьдесят девятом, летом, на Черное море ездил.

В двадцать первом веке, в две тысяча двадцатых годах, город стремительно разрастется и станет в четыре раза больше, чем по состоянию на тот же восемьдесят шестой год. Учитывая наше местонахождение, мы могли прогуляться по центральным улицам, такие как Северная или Красная.

Взяли по стаканчику кваса.

— Ох, черт возьми, какой же вкусный квас! — восхитился я, когда сделал первый большой глоток вкусного напитка. Того самого, из желтой бочки на колесах. — Лет двадцать такого не пробовал!

— Так тебе только двадцать и исполнилось. Что ты, кваса раньше не пил?

— Такого нет! — поправился я, поняв, что ляпнул лишнего. Ну а что поделаешь, эмоции не скроешь. И то, это я уже сколько здесь нахожусь, а все равно, иногда выскакивает кое-что невпопад.

Зашли в столовую, покушали. Хорошо все-таки кормили в городских столовых и выбор был большой. Когда время вышло, мы вновь вернулись к воротам КПП. Дождались, пока выехал штабной УАЗ. Остановившись за воротами пропускного пункта, водитель посигналил, привлекая наше внимание.

— Залезайте, со мной поедете! — пояснил Бехтерев,сидевший на переднем пассажирском сидении. — И майора тоже с собой бери. Будет интересно послушать, как и кем ты сейчас служишь. Шучу, шучу. Об этом мне знать вовсе не обязательно.

При последних словах он рассмеялся. Офицер прекрасно понимал, что я не просто солдат, который с места на место дрова носит и метлой пыль гоняет. Да он и до этого это знал — ведь не зря же, исключительно мое вмешательство позволило спасти жизни сразу нескольким людям, выжившим после аварийной посадки сбитого вертолета.

Служебная машина выехала на Северную, затем свернула на улицу Октябрьскую. И по прямой мы ехали достаточно долго, до самого конца улицы. Там, на пересечении улиц, за кирпичной оградой, среди молодых елей, возвышалось старое, очень интересное здание из темно-красного, даже бордового кирпича. Оформлено оно было еще в царском стиле, что говорило о том, что у здания богатая история. Оно разительно отличалось от всего, что находилось вокруг, да и во всем городе тоже.

Что же это за заведение такое? Куда нас привез Бехтерев?

Пока открывали ворота, я вертел головой по сторонам.

У въезда на территорию, я увидел вывеску, на которой крупными буквами было выбито: Краснодарское высшее военное Краснознаменное училище имени генерала Армии С. М. Штеменко.

Откуда-то из закромов памяти само собой всплыло воспоминание о том, что я приблизительно знал, кого тут обучали. Тех, о ком сильно не распространяются. Тех, у кого девиз «Скрытно, для пользы».

Видимо, я застыл в неподдельном удивлении, а на моем лице все отразилось лучше всяких слов, потому что выждав несколько секунд, Бехтерев обернулся и произнес:

— Мы приехали. Здесь начальником служит мой хороший друг, я уже обговорил с ним большую часть моментов. Ну что, сержант Громов, готов стать курсантом?

Глава 7

Эскалация

Мы сидели в приемной у начальника училища.

Честно говоря, я все еще не понимал, кем же он здесь числится… Действительно ли Бехтерев близкий друг начальника училища? Куда именно и в какое ведомство я звонил ранее, раз отвечал некий адъютант? Какую же должность занимает Георгий Иванович, если его пропускают через КПП военного училища почти без согласований?

Правда, стоит отметить, что нас все-таки сопровождали — за дверью топтался отправленный дежурным курсант, либо в ожидании нашего возвращения, либо отмены команды. В армии же как, получил команду, не спеши выполнять — отменят!

Вообще, вопросов было много. А вот ответов нет.

Конечно, можно было бы и спросить напрямую, но только не сразу. Сделаю это позже, когда градус обстановки чуть снизится. Хотя не факт, что я получу ответ на свой вопрос. Не красиво это. Однако с другой стороны, спросив — я поведу себя в соответствии с возрастом — молодому бойцу стало интересно, вот и не удержался. Вполне себе нормально. Вообще, если подумать, по возрасту, мне многое можно было списать. В конце-то концов, боец я хороший, а в остальном могу и ошибаться…

Пока мы ожидали аудиенции, генерал-майор Бехтерев сидел за столом и постепенно вводил меня в курс дела. Кэп тоже слушал, но как-то невнимательно. Отчего-то у меня возникло смутное подозрение, что майор Игнатьев уже обо всем знает. Может, частично, но все же, он в курсе того, что моей судьбой уже заинтересовались на верху.

— Ну чего молчишь? — спросил Бехтерев, глядя на меня внимательным взглядом. — Спрашивай!

Я вздохнул, осмотрелся. Потолок интересный — лепнина какая-то.

— Товарищ генерал-майор, непривычно разговаривать с высшим офицерским составом… Меня такому, как бы, не учили.

— А ты не смотри на погоны! — слегка усмехнулся он. — Когда вы меня полуживого, без сознания, вытаскивали из Афганистана, на погоны не смотрели. Вижу, что много вопросов.

— Почему вы сказали, что этот вариант наиболее удачный в моем случае?

На пару секунд он задумался, подбирая ответ.

— Ну, смотри, Максим… Хотя бы потому, что срок обучения здесь четыре года, а не пять, как везде. Во-вторых, здесь очень гибкая система дополнительных программ обучения. Когда я начал прорабатывать этот вопрос, мне кое-кто позвонил. Из Москвы. Меня вежливо спросили, что за Громов такой и почему я им интересуюсь. А когда я ответил, без возражений дали добро, упомянув, что это некая благодарность за успешно выполненную вами операцию в Пакистане. Чтобы это ни значило, вникать я не хочу. С другой стороны, тот род войск, в котором ты состоишь на данный момент, продвигать дальше тебя не очень-то и стремится. Вероятно потому, что ты хороший боец, а такие нужны. Будучи командиром, твои результаты могут быть хуже. Тут пятьдесят на пятьдесят. Это их не устраивает. Но и махнуть на тебя рукой тоже нельзя, ведь я уже запустил процесс. Поэтому тут и нужен обходной вариант.

— Мной заинтересовались?

— В некотором роде, — уклончиво ответил генерал.

Провести аналогию было несложно.

Вся та история с украденным «Закатом» была мутной от начала и до конца. И само собой, успешное завершение операции «Фарватер» дало свои результаты. Из рапорта Игнатьева, касательно проведения операции, было несложно определить, кто из группы сделал большую часть работы. Кэп молодец, всех подал как героев, ведь так оно на самом деле и было. Само собой, моя фамилия уже была на слуху в некоторых кругах. Видимо, когда Бехтерев начал наводить справки, информация дошла до того, кто был в курсе моих успехов. Догадавшись, что речь идет о том самом Громове, мне дали добро.

— Самое главное что, несмотря на сложности, тебе одобрили обучение экстернатом. Что это такое, думаю, пояснять не нужно?

— То есть, я числюсь в составе обучающейся группы курсантов в училище, но на самих занятиях не присутствую, так?

— Да. Однако вступительные экзамены придется сдавать на равных условиях, вместе со всеми. Учитывая тот факт, что ты «занят» на службе, ты можешь сдать вступительные экзамены заранее. Хорошо, если сегодня. Без даты, само собой. Потом, когда начнется общая сдача, твои бланки с ответами просто внесут в общий список абитуриентов. Экзамены простые — математика, русский язык и физическая подготовка. Приезжать сюда повторно в конце июня, начале июля не нужно. Связь будем держать по телефону, через моего помощника — напрямую такие вопросы я контролировать не смогу, уж извини. Ну и конечно же, прежде чем что-то делать, тебе нужно будет пройти военно-врачебную комиссию и предоставить результаты.

— Товарищ генерал-майор, Громов недавно после ранения, из госпиталя выписан раньше срока… — вмешался Игнатьев. — Физическую подготовку он сдавать не сможет.

— Знаю! — он мельком взглянул на мою ногу. — Заметил, как он прихрамывает. Но это временная проблема, насколько я понял — никаких противопоказаний для дальнейшей службы нет, иначе бы его уже списали в запас. Ведь в разведке держат только здоровых. Если не получится сейчас, приедет позже.

Оп-па! А вот и первый звоночек, где генерал случайно прокололся.

Я не говорил, и в разговоре с ним вообще ни разу не упоминал о том, что числюсь или вообще имею какое-то отношение к ГРУ СССР. Да и он не спрашивал. Значит, Бехтерев уже знал это заранее. Интересно, откуда? Повлиял тот факт, что у него большие погоны, а соответственно каналы, чтобы пробивать нужную информацию?

Ну, это только половина дела. ГРУ не городское бюро помощи — кому попало информацию о своих, тем более перспективных бойцах, выдавать не будут. Ведь это просто не целесообразно.

Любопытно, ну поглядим, что будет дальше. Уверен, Бехтерев выдаст еще пару звоночков. Хотя, если вдуматься, а что мне даст это разоблачение? Ну, какая к черту разница? Я думаю не о том.

— А что именно нужно сдавать по физической подготовке? — между делом поинтересовался я.

— Упражнения на выносливость, силу и скорость. Бег на три километра, подтягивание на перекладине и, кажется, бег на сто метров. Ну, Герман Петрович выйдет, он точно скажет.

— А нормативы какие?

Далее он озвучил примерные цифры. При последних словах, мы с Игнатьевым улыбнулись — да такие нормативы разведчик сдаст, шагая на костылях. Особенно после нашего обучения в учебном центре. Ну, это и понятно. Шутка, конечно. Те, кого выпускает это военное училище, будут сидеть в штабе и работать с аппаратурой и людьми, а не скакать с автоматом там, где другие не бегают. Род деятельности совсем другой, а потому спортсменами быть вовсе не обязательно.

— То есть, если я вас правильно понял, я сдаю нормативы и экзамены. Поступаю, но фактически в этих стенах, не обучаюсь. Несу службу там, где был до этого?

— Верно.

— Затем во время сдачи уже годовых экзаменов или как там они называются у курсантов… Я приезжаю сюда из Афганистана и сдаю их на общих основаниях?

— Да, в общих чертах.

— Так, допустим. А как я могу сдать их, не зная при этом самих предметов? Не владея материалом, не зная преподавателей? Своих сокурсников… Ну, первый год ладно, там общевойсковые предметы будут. А дальше?

— Так далеко рано заглядывать… Сначала поступить надо! — махнул рукой Кэп, что тоже меня удивило. Как-то странно это прозвучало. Создается впечатление, что он как будто бы тоже уже что-то знает.

— И так будет идти на протяжении четыре лет? — поинтересовался я, мысленно посчитав, что учиться мне придется аж до девяностого года. — А по окончании, я получаю звание лейтенант?

Бехтерев снова улыбнулся.

— Нет. Несмотря на то, обучение здесь основано на четырехгодичной основе, ты будешь учиться, всего два. Сначала, по прошествии девяти месяцев, получишь звание прапорщика, затем последует максимально краткий курс переподготовки на офицера. Выпустишься из этих стен уже младшим лейтенантом.

— Это как? — я совсем запутался. Все мои представления о высшем военном образовании только что посыпались, как карточный домик. Судя по всему, тут действительно была масса программ, которые, то вводились, то отменялись, то заменялись другими, более перспективными. Я про такое слышал.

Ответить Георгий Иванович не успел, потому что двери открылись и из своего кабинета показался начальник училища. Поправляя китель, он остановился в проходе.

— А, вот и Герман Петрович! — произнес Бехтерев. — Начальник училища и мой хороший друг!

Он шагнул нам навстречу, мы тоже встали со своих мест.

— Прошу извинить за ожидание, был срочный звонок из Москвы! — ответил он. — Так-то мне Георгий мне все уши прожужжал про то, что нужно помочь в важном вопросе… Итак, давайте сразу к делу!

Он посмотрел на меня, скользнул взглядом по майору Игнатьеву, затем снова на меня. Ну, очевидно же что, судя по возрасту, на должность абитуриента тут подходил только я.

— Для того чтобы стать курсантом нашего военного училища, нужно сдать экзамены, физическую подготовку и…

— Я уже все рассказал! — вмешался Бехтерев. — С этим проблем нет. Старший сержант Громов не просто солдат, а солдат с большой буквы. Ну, я мог бы много чего рассказать о его успехах, но времени не хватит. Достаточно того факта, что он обладатель двух орденов Красного Знамени. А еще очень помог кое-кому из вашего руководства в самом Афганистане, на границе с Пакистаном. В общем, достойный кандидат для вашего училища, и я обеими руками за то, чтобы дать ему шанс.

— Конечно. А в чем сложность? — спросил тот.

— Как мы и обсуждали ранее, он будет проходить обучение экстернатом. На особых условиях.

— Ага, еще один… — цыкнул Герман Петрович, кивнув головой. — Два года?

— Верно. Как было с Ищенко.

Тот снова задумчиво кивнул головой — видимо вспоминал, кто такой этот Ищенко… Мол, на генеральском уровне это приемлемо. Хотя официально, нигде это не указано и вообще… Черт возьми, на каком же уровне решаются такие вопросы? Сколько человек участвовало в том, чтобы прийти к такому решению? Бехтерев, конечно, молодец, проделал огромную работу. Пропихнул меня, куда надо.

Если бы я лично тут не присутствовал, то ни за что не поверил бы, что такое возможно. На генеральском уровне, оказывается, все возможно. Главное, подергать нужные ниточки, позвонить нужным людям и с соответствующим положением. И кто бы там что ни говорил, в СССР много чего было, только за занавесом.

— Ну что же, представителям разведки, мы всегда рады помочь! — кивнул Герман Петрович. — А чтобы не было вопросов у различных комиссий, которые нас периодически проверяют… Впрочем, это уже не столь важно.

Ты смотри, и этот знает, что я из разведки. Я не стал об этом говорить.

— У Громова ранение еще не зажило.

— Так, ну тогда пусть проходит ВВК у себя по месту службы, а результаты вышлите отдельно. Не вижу проблемы, если этот вопрос будет на должном контроле. Я дам команду в учебный отдел, там возьмут на карандаш. Физическую подготовку, судя по комплекции, старший сержант сдаст без проблем, так?

— Так точно.

— Хорошо, засчитаем условно. А вот остальные экзамены придется сдавать как всем. Без поблажек.

— Сегодня можем организовать сдачу? — уточнил Бехтерев. — Сроки, они тут в командировке.

— Думаю, да. За сегодня все можно решить. Только давайте уже после обеда?

— Обед — это святое. Хорошо.

Возражений ни с одной стороны не последовало. Тем более с моей.

Закончив аудиенцию, мы втроем покинули приемную, у дверей которой нас по-прежнему дожидался сопровождающий курсант, с КПП. Так было положено, несмотря на то, что Бехтерева здесь хорошо знали.

— Товарищ генерал-майор, я вот все никак не могу понять, а кто же вы по должности? — все-таки спросил я.

— А зачем тебе такая информация? — улыбнулся тот, глядя куда-то вперед.

— Просто, для кругозора.

Он не ответил, а я настаивать не стал. И так, зря вообще обратил на это внимание. Это не мое дело. Но в любом случае, исключительно из-за моего вмешательства, он сейчас стоит здесь, живой и здоровый, а его кости не белеют на голых скалах. Так бы либо в плену умер, либо его стервятники сожрали. Безусловно, спасенная жизнь и помощь в получении первого офицерского звания это не равнозначный обмен, но на большее я и не претендовал. Возникнет ситуация, тогда можно и обсудить.

Мы вышли из главного здания на внутреннюю территорию училища. Там везде было чисто, аккуратно и красиво. Тут и там на клумбах цветы, молодые деревья. Были и голубые ели, клены. Впереди, вдоль длинного здания, из того же красного кирпича, что и основной учебный корпус, росли молодые каштаны, которые уже почти отцвели. На строевом плацу сразу несколько групп курсантов отрабатывало навыки строевого шага. Тут и там гаркали сержанты и преподаватели, делая замечания «косячникам» и «тройникам».

Нет, может быть, после Афганистана здесь и было очень тихо и спокойно. Учись себе, да не парься. Но я так не могу, рано еще. Чтобы я вот так, «становись, равняйсь, смирно…» «В направлении столовой, шагом, марш!»? Ну нет, мне хватило того, с чего началась моя срочная служба в ТуркВО. Всяких Кольских и Степанковых было предостаточно. Возможно позже, я и захочу тишины, но не сейчас.

В целом, училище мне понравилось.

Не будь я майором в теле пацана, я бы остался и погрузился в учебу. Да любой советский юноша был бы рад сюда поступить. Однако у меня душа другая, не сидится ей на месте. К тому же мне нужно было возвращаться в Афганистан, к своей группе. К мужской работе.

Уладив последние мелочи, посетив строевую часть, мы на всякий случай поставили отметки о прибытии, а заодно и об убытии. Затем генерал отправился по своим делам, а сопровождающий вывел нас за территорию училища.

— Ну что, куда теперь, Макс? — спросил Кэп, оглянувшись на закрытые ворота КПП.

— Пройдемся? — ответил я. — Есть пара моментов…

* * *

Виктор Викторович неторопливо подошел к своему дому.

Тщательно осмотрелся — вроде бы никого. Ни чужих машин, ни слоняющихся поблизости незнакомых лиц. Только дети неподалеку гоняли потертый футбольный мяч.

Чекист медленно направился к подъезду. Оружие было при нем, несмотря на ночной инцидент и расследование.

Вошел в темноту подъезда, прислушался. Тишина. Если тут кто и мог притаиться, то застать майора врасплох у него точно не получится.

Он тихо подошел к лестнице ведущей наверх, выглянул. Никого. Обратил внимание на висевшую на стене секцию стальных почтовых ящиков, с номерами квартир. Отыскав свой номер, Кикоть быстро маленький открыл замок и вытащил оттуда бумажный конверт. Он не был толстым, но внутри определенно что-то имелось.

Прощупав и определив, что внутри какие-то бумаги, майор аккуратно его вскрыл, вытряхнул содержимое. Там было два сложенных листа бумаги, а под ними черно-белая фотография.

Виктор начал с документа. Это было напечатанное на печатной машинке письмо.

'Если ты это получил то, скорее всего, меня уже нет.

Меня завербовали. Не знаю, кто они. Думаю, что это американцы.

Это мое чистосердечное признание.

Я виноват. Признаю.

Я разорвал с ними сотрудничество, теперь они идут за мной.

Живых они не оставляют. Меня предупреждали. На фотографии тот, кто меня завербовал. Возможно, это поможет вскрыть цепочку.

Удачи, майор. А я все… Ветров'.

Обратив внимание на фотографию, Виктор Викторович сжал зубы.

— Так… — процедил он. — Кто же ты такой?

* * *

Сразу трое лидеров афганской оппозиции собралось на обозначенном месте встречи. Место — почти у самой границы с Пакистаном, вдали от советских и правительственных войск Демократической Республики Афганистан.

Было темно и тихо. Территория проверена, осмотрена.

Одним из лидеров был Рахмат Шах, с которым агент ЦРУ Джон Вильямс уже работал на севере Афгана, в горах, где попросту не летала советская авиация. После тех событий, он покинул кишлак и ушел в горы, максимально сохранив численность своих людей, но при этом потеряв большую часть запасов оружия и боеприпасов.

Вторым был Абдулматин Ясир, правая рука погибшего Теймураза Костолома. Он чудом выжил в той мясорубке в горах Пакистана, когда им удалось зажать на каменном плато советских разведчиков и сбежавших пленных. Появившиеся советские штурмовые вертолеты Ми-24, покрошили много людей, практически полностью уничтожив все бандформирование Теймураза. И его самого в том числе. Абдулматин был опытным командиром, который собрал в кулак то, что осталось от сил Теймураза и возглавил их. Объединившись еще с двумя полевыми отрядами, при помощи ЦРУ, он представлял собой достаточно серьезную силу.

Третьим лидером был Али Хадид — относительно молодой, но влиятельный полевой командир, который ранее обучался в Соединенных Штатах, а в Афганистан вернулся в восемьдесят первом году. Собрав под своим командованием более трехсот душманов, он успешно занял достаточно большой район, неподалеку от Кандагара. Именно там они постоянно устраивали рейды и засады, атакуя советские силы. Как и многие другие, он тесно сотрудничал с американцами, пакистанцами и китайцами.

Джон Вильямс собрал их не просто так. Будучи военным советником, теперь он имел особый статус и новые полномочия. Анализ обстановки по боевым действиям Афганистана за последний год позволил сделать вывод, что чаша весов качнулась в сторону сил ДРА и СССР, что конечно же, не устраивало Запад. Нужно было более решительное вмешательство… Нужно было предоставить больше помощи для оппозиции, которая позволила бы душманам не только восстановить равновесие, но серьезно усилить их. Больше оружия и боеприпасов, больше инструкторов, для обучения. Больше денег.

Американец хотя и понимал некоторые наречия, вроде «пушту», но сейчас он намеревался говорить через переводчика. Решение было принято наверху не просто так — Джон нашел несколько убедительных доводов, сфальсифицировал некоторые данные и ему дали добро.

— Я не буду говорить много. Кто скажет мне, сколько идет эта война?

— Шесть лет! — отозвался Абдулматин.

— Русские и не собираются отсюда уходить. Нужно заставить их, потому что ни солдаты, ни их командиры не понимают, за что они тут сражаются. Я знаю, что у советской армии есть преимущество, сильная авиация…

— Чего ты хочешь, американец? — спросил Хадид. — Говори кратко.

— У Советского Союза большое преимущество в воздухе, так? — надавил на больное.

— Да. И что?

ЦРУ-шник оглянулся. Позади него стоял крытый пакистанский грузовик, доверху набитый большими темно-зелеными деревянными ящиками. На них были полустертые надписи, по которым сложно было разобрать что за содержимое находится внутри.

— А что будет, если я скажу вам, что этого преимущественно их можно лишить? — хитро усмехнулся Вильямс, глядя на лидеров оппозиции. Выждав короткую паузу, он продолжил. — Их штурмовые вертолеты Ми-24 уже перебили множество ваших собратьев, разрушили несколько десятков кишлаков. Причинили много бед и страданий. Бороться с ними сложно, потому что не все пули могут пробить их броню. Они быстрые, по ним сложно попасть. Другие комплексы малоэффективны. Крупнокалиберные пулеметы уязвимы и их мало. Именно поэтому, я привез вам оружие прямо из Америки. Очень эффективное. Там, в грузовик, лежат новейшие переносные зенитно-ракетные комплексы «Стингер». Стоимость одного такого комплекта достигает семидесяти тысяч долларов! Они позволят вам сбивать все, что летает над Афганистаном. Вертолеты, самолеты — неважно. Забирайте их и докажите, что только вы хозяева на этой земле!

Глава 8

В преддверии больших перемен

Я напрямую задал ему вопросы, касательно своих наблюдений.

— М-да… — Кэп слегка усмехнулся. — В который раз убеждаюсь, что провести тебя не просто. Ты полностью прав, я заранее знал обо всем.

Я вздохнул, а майор продолжил.

— Кто-то из высокопоставленный вышел на командование нашего учебного центра, наверху было обговорено, что… — майор Игнатьев на мгновение осекся, затем продолжил. — Ну, грубо говоря, оказать тебе содействие в получении первого офицерского звания.

— Любопытно… — хмыкнул я.

— Представь себе. Но в связи с тем, что ты пока еще солдат срочной службы, в управлении решили, что это не в их интересах. Именно поэтому Бехтерев изменил направление. Собственно, наше командование было не против.

— Так, ну это ясно… А почему ты мне сразу об этом не сказал? — поинтересовался я у командира. — Чего молчал, как белорусский партизан?

— А зачем? — пожал плечами тот. — Что бы ты с этого выиграл?

Я ничего не ответил. И верно, на самом деле, я действительно с этого ничего не получал.

— Ну и согласись, ты ведь и сам заподозрил некоторые моменты, так? — добавил Игнатьев, посмотрев на меня косым взглядом.

— Ладно, Кэп. Проехали. А что это за система обучения такая? Два года. Сначала прапорщик, потом младший лейтенант. Первый раз об этом слышу. Так вообще можно?

— Макс, раз тебе сказали, что можно сделать вот так, значит, действительно можно. Целых два генерал-майора все-таки. Да, я и сам первый раз в жизни вижу, чтобы из-за одного старшего сержанта беспокоили столько офицеров. Сдается мне, что помимо Бехтерева, тебе помогает кто-то еще.

— Кто?

— Не знаю… — тот покачал головой. — Это просто мое предположение. Очень удачно пересекается сразу несколько тонких моментов, что даже и не верится! Впрочем, ладно. Поглядим, чем все это обернется. Надеюсь, все пройдет гладко и ты получишь своего младшего лейтенанта.

Выйдя на Октябрьскую улицу, мы решили немного прогуляться.

Так как времени еще было много, а мы плотно покушали еще до того, как встретиться с начальником училища, то нужно было как-то скоротать следующие два часа. Что еще делать двум не местным военным?

По сути, мне нужно было сдать вступительные экзамены только по двум предметам — математика и русский язык. С первым у меня было просто нормально — не хорошо и не плохо. А вот по русскому языку дела обстояли даже интересно — для зачета нужно было написать то ли сочинение, то ли изложение… Я не стал уточнять, разберемся на месте. В любом случае, на подробных рапортах после проведенных операций из своей прошлой жизни, я хорошо набил руку.

Погода хорошая, светило солнце. Весело щебетали птицы, каких в горах Афганистана и Таджикской ССР попросту нет. В это время года в Краснодаре все утопало в молодой зелени и цветах. На меня сразу же нахлынули воспоминания, мысли прошлой жизни. Вернее и этой тоже. Ведь детство у меня было одно и тоже. Только запомнилось оно по-разному.

Город пока еще не очень большой. Широкие улицы, тротуары.

Не было натыканных друг на друга жилых многоэтажек, магазинов, ночных клубов, рекламных вывесок, припаркованных где попало и как попало машин. Туда-сюда спокойно катался городской транспорт — автобусы, троллейбусы и даже трамваи.

Я точно помнил, что где-то по южной окраине города протекала река Кубань. Тогда по ней еще было налажено судоходство — теплоходы, катера, баржи. Да и вода была чистой. Периодически ходил земснаряд, расчищая русло от ила и водорослей. Автомобильного моста, ведущего в Адыгею, пока еще не было. Да и сама Адыгея существовала совсем в других границах. Этого я, к сожалению, не помнил.

Сравнительно недалеко, всего в ста двадцати километрах к югу расположилось Черное море. Это в двадцать первом веке в летнее время там все забито отдыхающими, а сейчас отдыхай — не хочу. Трасса «М-4» переполнена автомобилями, что в одну, что в другую сторону. В восьмидесятых в основном предпочитали отдыхать в санаториях, базах отдыха.

Я сам не заметил, как с головой окунулся в воспоминания. Вспомнил свое детство.

— Эй, Макс! — окликнул меня майор. — Ты куда?

Я внезапно спохватился, что иду туда, где ничего нет. Вернее, есть — едва не вышел на проезжую часть, где катился «Молоковоз».

Задумался настолько, что забыл, в какой реальности нахожусь.

Отчего-то вспомнил, как меня маленького водили за руку по городу. Покупали мороженное «Эскимо» на палочке. Сладкую вату, лимонад. Гуляли по аллеям, по паркам. Всплыл момент, что я стою у дороги, рядом бабушка. А на другой стороне улицы меня звала мама, махала рукой, смеялась. Вот меня и понесло к ней… Не глядя по сторонам…

Произошло какое-то странное смешивание реальностей — современный мир двадцать первого века, но образ родного человека был из прошлого, из детства.

Проморгался. А сейчас тут все было иначе.

В будущем, через Кубанскую Набережную, неподалеку раскинется пешеходный переход, ведущий к мосту Поцелуев. Сейчас никакого моста там не было, был затон для мелких судов и катеров. Сам мост появится только в девяностых годах.

— Да так. Задумался… — растерянно отозвался я.

— Я так и подумал. Чего опять встал?

— Слушай, Кэп… — я посмотрел на него внимательным взглядом. — А сколько у нас дней еще есть до возвращения в учебный центр?

— Шесть дней. За четыре доедем. А что?

— М-м… Ну, так… У меня к тебе есть очень хорошее предложение, которое тебе однозначно понравится.

— Это какое же? — насторожился Игнатьев. — Только не говори, что хочешь пива!

— Да ну, какое пиво…! Ты вроде говорил, что у тебя жена и сын в Волгограде?

— Ну не совсем так, немного ближе… В Волгодонске, — он пока еще не понял, к чему я это упомянул.

— А не хочешь к ним сгонять? Вот прямо сегодня, поездом. Жену обнять-поцеловать, маленького сына на руках подержать, а? А то когда в следующий раз время будет. Тут в целом и недалеко совсем. Поездом всего-то десять — двенадцать часов. Раз и ты там. А от Волгодонска до Астрахани еще быстрее — пять часов и ты на месте.

Игнатьев замер в нерешительности. Посмотрел на меня с неким подозрением.

— Это ты сейчас пошутил, да?

— Вовсе нет! — я покачал головой. — Не зачем меня за ручку водить и охранять, что я маленький? По Афганистану и Пакистану гулял свободно, а тут не справлюсь? Тут люди цивилизованные, а не бородатые дикари с автоматами.

Я предложил это не просто так. По прибытии на вокзал Астрахани я слышал, как он уточнял в кассах, как часто ходят поезда до Волгограда и обратно. Сначала я не придал этому значения, а после того, как он рассказал мне про свою семью, я начал догадываться. И вот теперь, вспомнив себя маленького, вдруг понял и то, что практически не помню своего отца. По всему получилось, что и Кэп идет по той же дороге… Да и просто было видно, что он очень скучает по семье. Мне захотелось помочь ему в этом плане, ведь это было более чем реально. А тут выпал такой шанс, пусть и ненадолго. Когда еще получится?

Наверняка майор и сам об этом размышлял, просто был связан со мной. Похоронил идею еще на корню. Но ввиду того, что он был не только хорошим офицером, но и порядочным человеком, отмахнуться от меня он просто не мог. Если бы он дал мне команду ехать дальше самому, а сам бы он рванул к родным, я бы понял. И уже точнее не возражал бы.

Игнатьев остановился и замер.

— А ты что будешь делать?

— То, зачем мы сюда приехали. Сдам экзамены, сяду на поезд. Проездные документы у нас есть. А в Астрахани пересечемся и рванем обратно, к нам в центр. Не вижу проблем.

— Может, сдашь экзамен и вечером со мной?

— Не стоит. Что я там забыл? Да и стеснять не хочу. Лучше уж сам.

Но Игнатьев все еще не верил. Вот так, офицер — кремень. Целый майор, командир группы спецназа, а тут никак решиться не может. Не верит, что это действительно более чем реально.

— Кэп, я серьезно! — твердо заявил я. — Бери ноги в руки и езжай к семье! Времени полно!

И это подействовало.

У каждого из нас с собой был только небольшой рюкзак, вроде вещевого мешка, только получше — выменяли у местных таджиков, которые изредка торговали и Китаем и Пакистаном. В рюкзаках было минимум вещей и рыльно-мыльных принадлежностей. Мы их оставили на железнодорожном вокзале, в камере хранения. Ну, чтобы не таскать по городу лишний груз.

На всякий случай, Кэп меня еще раз проинструктировал. Затем поблагодарил. Быстро попрощавшись, мы разошлись.

Я сделал хорошее дело, для меня из пользы от этого только моральное удовлетворение. Да пусть человек едет, мне-то что. Я убегать не собирался, ни в какие приключения встревать тоже не намеревался. Мне только и нужно-то, вернуться в военное училище, быстро сдать пару экзаменов и отправляться на вокзал. А там ждать ближайшего поезда на Астрахань. Ну а там можно и в зале ожидания сутки посидеть, ничего страшного. Немного денег у меня с собой есть, не пропаду.

По прошествии двух часов, я вновь прошел через КПП. Меня также сопровождал помощник дежурного. Только на этот раз я пошел не в приемную, а в учебную часть — благо дежурный уже знал, что и как. Видимо его уже проинструктировали.

* * *

Кикоть все-таки вернулся домой.

Едва он открыл входную дверь, как услышал, что звонит телефон.

Прикрыв дверь, он прошел на кухню и взял трубку.

— Да, слушаю?

— Где тебя черти носят, майор? — раздался оттуда знакомый голос, хотя он и был искажен помехами. Скорее всего, звонили с телефона-автомата. Виктор Викторович безошибочно понял, что собеседник на том конце провода явно раздражен. Нет, даже не так — он в бешенстве.

Это был Алекс, собственной персоной. Ну, еще бы, когда-то же он должен был объявиться.

— Ты меня заказал? — мрачно спросил чекист. Виктор уже знал, что больше некому. И для этого есть целых два повода. Первый — то, что ему прислал Ветров. Это компромат. Второе — Алекс решил, что майор отказался «работать» на них. А завербованных обычно убирают, например под видом несчастного случая.

— Что? Ты о чем? — голос Алекс даже не дрогнул, но и без этого было ясно, что он в курсе событий, что произошли совсем недавно.

— Не играй со мной в глупые игры, ты, сукин сын! Ты подослал ко мне двоих придурков, чтобы они со мной разобрались? Заплатил им!

Оттуда раздалось молчание. Очень продолжительное молчание. Какой-то треск.

Виктор Викторович все понял — звонок был сделан для того, чтобы выяснить, где он находится. Ведь к телефону мог подойти кто угодно. Майор бросил трубку.

Рванув к окну на кухне, он увидел, как во внутренний двор его дома въезжала белая «четверка». Здесь ни у кого такой не было.

— Зараза! — прорычал он.

Кикоть прекрасно знал, что внизу его уже ждут. Поднимать перестрелку глупо — он один, а противников может быть несколько. Нужно было уходить по-тихому. Но как?

Майор жил на третьем этаже, дом — пятиэтажный. Отсюда можно было подняться на чердак, по крыше перейти из первого подъезда в четвертый. А там незаметно выскользнуть из подъезда и скрыться за сквером.

Именно так он и поступил.

Бросившись на пятый этаж, он увидел закрытый люк. Замка не было — просто намотанная стальная цепь — чтобы детвора не лезла. К люку вела приваренная металлическая лесенка.

Быстро забравшись наверх и размотав цепь, майор приоткрыл люк. Влез внутрь и закрыл его за собой. Вроде бы, сделал это без лишнего шума.

На чердаке было темно. Где-то на крыше ворковали голуби, которых тут было полно. У него в квартире то и дело пропадал сигнал от антенны, а все потому, что те массово гадили, отчего плохо закрепленная антенна перевешивала и срывалась с хлипких креплений. Голуби засрали тут все вокруг, запах стоял соответствующий. По этой же причине тут обитали и кошки — поймать и сожрать пернатого, плевое дело.

Майор за несколько минут перебрался в другой конец дома, точно так же спустился в подъезд — благо, тут вообще ни замка, ни цепи не было. Скорее всего, после недавних технических работ еще не успели все привести в порядок.

Спустившись на первый этаж, майор выглянул из подъезда.

ВАЗ-2104 стояла совсем рядом. На пассажирском сиденье кто-то сидел — на голове кепка, окно полностью открыто.

И тут у Виктора созрел гениальный план.

Тихонько подобравшись к машине, он выхватил пистолет и внезапным рывком двинул рукоятью точно в висок пассажира. Тот охнул и мешком завалился прямо на торпеду.

Быстро сев на водительское место, майор понял, что ключи на месте. Завел двигатель и выжав газ, быстро развернул машину и выехал со двора. Майор повел угнанный им транспорт точно к управлению.

Скосив глаза, Виктор толкнул пассажира и присвистнул — это был сам Алекс. Вот так встреча. Сама судьба свела, не иначе. Его нужно доставить в управление, а уж там этого двойного агента точно заставят говорить. А этот наверняка многое сможет рассказать, ведь занимается грязной работой уже не первый год.

Но как назло, на каждом перекрестке майору попадались только светофоры, преимущественно с красным светом. Виктор хотел было остановиться, чтобы проверить, есть ли у Алекса оружие, но не успел. Видимо, тот уже очнулся и какое-то время притворялся.

Выбросив руку с ножом вперед, он пробил лезвием бок Виктора.

Тот вскрикнул от боли и сильным ударом локтя, двинул его точно в лицо. Попал во что-то мягкое. Хрустнуло. Алекс взвыл.

Виктор резко крутанул руля влево — машина совершила резкий разворот, отчего пассажир не удержался и по инерции съехал к двери, оказавшись в очень неудобной позиции.

Виктор почувствовал, как по ноге потекло что-то горячее, липкое. Этот чертов Алекс нанес ему серьезную рану. Но реагировать было некогда — борьба в салоне машины продолжалась. Алекс попробовал вновь ударить его ножом, но Виктор выхватил пистолет и тут же выстрелил — пуля пробила дверь, всего в нескольких сантиметрах от тела Алекса.

Снова выстрел — на этот раз попал ему в руку. Тот вскрикнул, зарычал от боли и выронил нож.

Вихлявшую по дороге машину вдруг занесло на встречную полосу. Кикоть попытался выкрутить руль, чтобы уйти от столкновения, но не получилось — в них влетела белая Волга. Будучи не пристегнутым, от сильного удара, он по инерции ткнулся всем корпусом в руль, отчего сразу же перехватило дыхание. Он выронил пистолет. А Алекс, умудрившись открыть дверь, выскочил наружу из попавшей в аварию машины и бросился бежать.

Выбраться наружу у Виктора не вышло — дверь заклинило. Кое-как выбравшись через пассажирское место, он сделал несколько шагов и вдруг остановился — справа, вся рубашка и брюки были в липкой крови… Он устало опустился на горячий асфальт.

Со всех сторон уже приближались люди. На их лицах был и страх, и удивление, и сострадание. Но Виктору вдруг стало как-то все равно, захотелось прилечь и отдохнуть. Прямо тут, на асфальте. На проезжей части…

* * *

Джон Вильямс внимательно наблюдал, как душманы Рахмат Шаха грузят на ГАЗ-69 сразу три больших контейнера с полным комплектом ПЗРК «Стингер».

Американское командование намеревалось поставить их афганской оппозиции намного позже, к концу восемьдесят шестого года. Изначально речь шла о пятидесяти комплексах, но под его влиянием их доставили в три раза больше. Первые десять уже были здесь, остальные размещались на секретных военных складах в Пакистане.

— А когда будут еще? У шурави много вертолетов! — нахмурился Шах.

— Сначала опробуйте их в деле! — довольно заявил американец. — Гарантирую, что у советских военных летчиков против такого оружия защиты попросту нет!

Абдулматин и Хадид тоже были очень довольны.

«Шайтан Арба» сильно деморализовал моджахедов. Именно из-за того, что штурмовые вертолеты были хорошо защищены, быстры и вооружены под завязку, духи не осмеливались вступать в открытое противостояние с летчиками.

Да, иногда удавалось сбить Ми-24 используя устаревшие советские комплексы «Стрела» и их китайские и египетские аналоги. Либо пулеметы ДШК, установленные на пикапы. Но даже в этом случае, шансы были далеко не равны. Теперь же, с появлением у душманов новейшего вооружения, ситуация изменится в другую сторону.

Правда, Джон умолчал, что эта версия ПЗРК была базовой и уже не являлась чем-то серьезным. Было опасение, что душманы начнут продавать эти комплексы в Иран.

— Абдулматин! — окликнул моджахеда Джон. — Первым выступишь ты. У границы с Пакистаном есть небольшой военный аэродром, в Асадабаде. Там находится две вертолетных эскадрильи. Проберитесь туда со своими людьми и используйте все три комплекса, чтобы сбить все, что будет заходить на посадку или взлетать. Главное, не допустите, чтобы «Стингер» попал в руки советской разведки! Если будет такая угроза, все нужно уничтожить. Это ясно?

— Да, — кивнул душман, затем победоносно добавил. — Это наша земля! Наши горы!

* * *

Ревизор — интереснейшая серия из 29-ти книг про попаданца в СССР! Полное погружение в Союз обеспечено! https://author.today/work/267068

Глава 9

Мужской спор

Сдача вступительных экзаменов прошла не совсем так, как я представлял.

Видимо дежурный по КПП уже получил соответствующее указание от начальника училища, так как помощник из смены наряда, в лице курсанта, все время находился рядом со мной. Боец оказался худощавым и высоким, а на поясе болтался штык-нож в коричневых ножнах. Он ответственно отнесся к поставленной задаче — глаз с меня не сводил. Ну и заодно выступал в роли проводника, ведь территории училища я не знал совершенно.

Когда вошли в учебный корпус, сразу поднялись на третий этаж. В учебном отделе нас встретил аж целый капитан. Судя по тому, что сегодня была пятница, и уже стукнула вторая половина дня — тот посчитал, что положенную норму отработал. Скоро рабочий день закончится и можно будет идти домой. Выражение лица соответствовало. А тут ему еще меня скинули — естественно, офицер был не очень доволен.

да и внешний вид так себе — какой-то помятый.

В то время на повседневной военной форме одежды липучек с нашивками, на которых значилась фамилия военнослужащего, конечно же, еще не было. На современной, что офисной, что ВКПО, имелся целый комплект нашивок. Это не очень красиво, зато удобно. Бывает, нужен тебе офицер или сержант, а как он выглядит, понятия не имеешь. А так идешь мимо, раз — а вот он.

В те годы считалось, что никаких фамилий быть не должно.

Судя по всему, офицер уже был в курсе моей ситуации, поэтому никаких недоразумений не было.

— Ты кто?

— Старший сержант Громов! — отчеканил я. — Прибыл для сдачи вступительных экзаменов!

— Почему не по форме?

— Потому что я не в служебной командировке.

— М-м, вот ты какой! — произнес он, смерив меня внимательным взглядом. Сказано это было без негатива, а скорее даже наоборот. С некой насмешкой.

— Так точно. Такой.

— Ну, пошли!

Пока я поднимался по ступенькам на третий этаж, разболелась нога. Капитан это дело заметил.

— Чего прихрамываешь?

— Да так, небольшая травма. Не долечился еще.

Мы прошли по коридору, потом он завел меня в пустой класс. Сопровождающий меня курсант остался снаружи.

Быстро осмотревшись, я сел за парту, осмотрелся.

Судя по всему, это учебный класс. Три ряда парт, за каждой по два стула. Имелась большая доска коричневого цвета, вся в меловых разводах. Она была исчерченная какими-то группами цифр, стрелками, фигурами. Все стены были увешаны разноцветными плакатами, учебными стендами. Некоторые из них имели задвижные шторки — видимо за ними была какая-то секретная информация. Либо же, там было что-то такое, что скрывалось в те моменты, когда в этом классе проходили сдачи зачетов или экзаменов. Ну, чтобы курсанты не подсматривали. Однако никакой специальной техники я здесь не заметил. Да и с чего бы? Классов полно, учитывая размеры здания. И предназначение у них, скорее всего, разное. Этот — для обычных дисциплин, вроде той же математики или геометрии.

— Так, Громов! Смотри, я капитан Мишкин. Один преподавателей, буду принимать у тебя экзамены. Сразу скажу, не надейся, помогать я не буду. И вообще, мне это очень не нравится.

— Что именно? — поинтересовался я.

— А! — тот устало вздохнул. — Очередной генеральский сынок, хочет по-быстрому получить звание офицера, а потом обратно, под крыло папы. И пошел карьерный рост в гору. Знаешь, сколько раз я такое видел?

— Здесь? — уточнил я. Взглядом и жестами показал, что имею в виду стены военного училища.

Тот на мгновение задумался — видимо, не ожидал именно такого вопроса.

— Нет, не здесь, — быстро ответил он. — Я уже восемь лет везде наблюдаю одно и то же. Был в трех разных учебных военных заведениях. Везде есть такие, выскочки.

— И здесь тоже? — снова уточнил я. Акцент был сделан на фразу «одно и то же».

Повторно повисла продолжительная пауза. Общительный мне капитан попался, однако. И явно неудовлетворенный. Раз тебе так не нравится существующая систему, ну уйди ты из училища — у военных работа бывает разная.

Мишкин недовольно нахмурился, но на мой вопрос отвечать не стал. Выдал дежурную фразу:

— Я смотрю, ты шибко умный?

А вот я решил прояснить обстановку и объяснить, кто я такой.

— Так точно, но смотря с какой стороны посмотреть. В дисциплинах военных немного понимаю. Однако, все совсем не так, как вы подумали, товарищ капитан! — сказал я, глядя на него внимательным взглядом. — Мой отец не генерал. И вообще не офицер. У меня даже нет влиятельных родственников. Я всего добиваюсь сам, своими силами, благо опыта более чем достаточно. Как я сюда такой одаренный попал? Да очень просто. В Афганистане, под пулями душманов, мне повезло спасти жизнь одного военного советника, который потом стал генералом. Ну а в благодарность, он предложил мне поступить сюда. Честно говоря, я не в восторге, но свои плюсы есть.

Мой ответ его удивил — выражение лица сказало само за себя.

— Хочешь сказать, что ты сюда из Афганистана сюда приехал?

— Да. А что?

— Ну да, как же. И у тебя орден Красной Звезды? — поднял бровь капитан, заглянув в какой-то блокнот, что был у него в руках. — Да ну!

— Ну да, — спокойно ответил я, выдержав ошибку офицера. Не звезды, а Знамени. — Даже два.

Мишкин посмотрел на меня с еще большим недоверием. Не знаю, что он там у меня на лице разглядел, но повел он себя очень некрасиво. Так себя уважающие офицеры не ведут — вполне возможно, как раз он сынок какого-нибудь генерала, который пристроил сына там, где тепло и сухо. Вот он и ерепенится. Такие в Афган если и попадают, то сидят на базах, перекладывая с места на место бумажки, изображая кипучую деятельность. А боевые выходы для них — это страшное словосочетание.

Правда, бывают и исключения. Ну, тут я слегка перегнул палку — в советское время такого было мало, вот во второй половине две тысяча десятых — милое дело.

— Что ты мне тут лапшу на уши вешаешь⁈ — возмутился он, гордо выпрямив спину и расправив плечи. — Сержант, ты как с офицером разговариваешь? Перед тобой капитан советской армии!

Я вздохнул — ну, ясно. Знаем, проходили. Попался очередной напыженный пиджак, который считает, что только он один тут достойный, а все остальные — так, дети генералов, которым тут не место. Хлеб у него отбирают.

— Во-первых, я старший сержант, а не сержант! — спокойно начал я. — Во-вторых, в данный момент, я по гражданской форме одежды. А значит, устав ко мне неприменим. В третьих, товарищ капитан, раз уж вы офицер, да еще и по форме, да еще и преподаватель, так и ведите себя в соответствии с уставом. Вы меня не знаете, я вас. А то как-то смешно получается. На личности переходить не нужно, тем более повода нет, как и подвергать сомнению успехи других военнослужащих, пусть и ниже вас по званию. А то смахивает на неуставные взаимоотношения. Привыкли, с курсантами на «ты»? Так я не курсант. Со мной так не нужно, я такого очень не люблю.

Тот остолбенел. Я попал в точку.

Мишкин несколько секунд стоял с открытым ртом, потом все-таки пришел в себя.

— Что ты себе позволяешь⁈ — прошипел он.

Ну, не зря же мне не понравилась его морда. Сразу было ясно, чего от него ожидать.

— Я пришел сюда сдать экзамены, а не рот проветривать! Или вы сомневаетесь в моих способностях? Так давайте проверим, я хоть и с ранением, но отступать не собираюсь.

— О, как! Ну, хорошо! Сам напросился! Там, в коридоре висит турник! — самодовольно произнес он. — Подтянешься больше меня, я возьму свои слова назад, а нет… Полы во всем коридоре помоешь. Вместо наряда!

— По рукам! — ответил я.

Капитан хмыкнул, принялся расстегивать рубашку.

В коридоре, в небольшом закутке действительно висел самодельный турник, явно сваренный где-то в автопарке, дедушкой-сварщиком. Его в несколько слоев покрасили масляной краской, а потом намертво прикрутили к стене.

— Ну, раз такой языкастый, начинай! — хмыкнул тот. Без кителя с капитанскими погонами он смотрелся уже не столь внушительно. Обычный, молодой офицер. Хотя руки у него и впрямь подкачанные — явно в свободное от работы и безделия время, проводит время здесь.

Ничего плохого в этом нет, наоборот. Возможно, даже и курсантам подает правильный пример для подражания.

Я вытер чуть вспотевшие руки о ткань рубашки, подошел ближе и запрыгнул на снаряд. Как выполняется норматив «№ 4» по подтягиванию на перекладине, я знал очень хорошо. Дело в том, что у военнослужащих есть надбавка к зарплате, за сдачу с совершенствование физической подготовки. Там несколько категорий, уровней и прочего. Лично у меня, когда возраст был около тридцати, имелся статус кандидата в мастера спорта, а потому такую надбавку я получал.

Пока был на срочной службе, тренировал тело. Понимал — в дальнейшем пригодится. Слабое тело со слабыми мышцами, сильного удара не нанесут. А когда мы попали в учебный центр ГРУ, там нас буквально заставляли жить на турниках, рукоходах прочих снарядах. Лазание по канату обязательно, будто готовили для соревнований с мартышками.

В общем, я приступил к упраженению.

С легкостью выполнив двадцать повторений, я притормозил. Поменял хват, так как ладони вспотели. Продолжил. Сделал еще пять. Остановился, продышался, выполнил еще пять повторений. Последние четыре раза дались мне уже тяжело. Пересилив себя и добив общее количество до тридцати восьми раз, я спрыгнул со снаряда.

— Старший сержант Громов упражнение закончил! — восстанавливая дыхание, доложил я. — Ваша очередь, товарищ капитан!

Вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб, посмотрел на Мишкина.

А там все было на лице написано. Столько он не вывезет, хотя результат в тридцать восемь раз, это не прям что-то выдающееся. Обычный курсант делает двадцать, это нормально. Вид у капитана был максимально обескураженный и даже раздраженный. Удар по самолюбию и гордости нанесен серьезный. Гневно сверкнув глазами, он махнул на меня рукой, схватил свой китель и скрылся из глаз.

— А как же забрать свои слова назад? — произнес я ему вдогонку, но ответа не дождался. Где-то в конце коридора хлопнула дверь.

Вообще-то, никакого морального удовлетворения я с этого не получил. Подумаешь…

Позади раздался невнятный шум. Обернувшись, я увидел сопровождающего меня курсанта. Тот смотрел на меня с удивлением и явным уважением.

— Круто! Это где такому учат?

— Здесь! — я показал на свою голову. — Главное, упорство и желание. Захочешь, тоже научишься.

Я вернулся в учебный класс.

Буквально через несколько минут, в кабинет заглянул седовласый человек в гражданском костюме, с галстуком и туфлях. На вид, лет так под шестьдесят. Скорее всего, военный пенсионер.

— Это ты, что ли, экзамены сдавать пришел? — спросил он.

— Можно и так сказать.

— Чем это ты так Мишкина расстроил?

— Не знаю. Он сам расстроился, я даже сделать ничего не успел.

— Понятно, ладно. А ты откуда такой взялся?

— Имеете в виду город?

Я вновь кратко рассказал, откуда я прибыл и для какой цели.

— Тю! — удивился тот, затем махнул рукой. — Так если ты с Афганистана, да еще и награжденный, тебе можно вообще ничего не сдавать! У вас же особые условия на поступление!

— Мне начальник училища так сказал.

— А, ну ясно. Значит, так… Поступим мы с тобой следующим способом! Я тебе сейчас бланки принесу. По физике, математике и русскому языку. Там сочинение напишешь, пять тем на выбор. Физика — ответы на вопросы и задача. Ну, там все увидишь. Времени у тебя два часа, никто сюда заходить не будет. Как закончишь, я в соседнем кабинете, как дежурный преподаватель. Ко мне вопросы есть?

— Как к вам обращаться?

— Леонид Петрович. Еще вопросы?

— Экстернатов тут много?

— Нет. Единицы. Не теряй времени, приступай. А то мне домой скоро собираться нужно будет.

Затем он вышел из помещения, закрыл дверь.

А я принялся писать. Начал с самого легкого, с сочинения…

* * *

Не сразу агент ЦРУ, а по совместительству еще и военный советник, американец Джон Вильямс сообразил, что использование «Стингеров» душманами ни к чему не приведет. Все потому, что необученные, полудикие душманы, правильно обращаться с таким оружием попросту не умеют. Дай обезьяне автомат, она все равно останется обезьяной, только с автоматом.

Конечно, опыт использования советских ПЗРК «Стрела» у некоторых моджахедов имелся, но был весьма скуден и ограничен. Да и устаревшая «Стрела» существенно отличалась от более совершенного американского аналога.

Солдаты США обязательно проходили пятинедельный курс обучения, прежде чем допускались к самостоятельному боевому использованию комплекса.

Несколько часов духи просто топтались вокруг контейнеров, вертели в руках пусковые установки, ракеты. Кричали друг на друга и спорили. Даже уронили одну.

Видя всю бесперспективность идеи, Джон Вильямс понял, что торопиться не нужно. Он вызвал к себе полевого командира Абдулматина и отменил поставленную ранее задачу. А когда тот поинтересовался, в чем причина такой резкой перемены, американец ответил:

— Уважаемый Абдулматин, еще раз напомню, что стоимость одного комплекта «Стингер», достигает семидесяти тысяч долларов. Один выстрел — в районе восьми тысяч. Я в течении двадцати минут наблюдал за тем, как ваши солдаты обращаются с этой оружием. Ваши люди, даже если подберутся очень близко к советской авиационной технике, вряд ли смогут правильно применить новый ПЗРК.

Абдулматин молчал, слушая американца.

— Высока вероятность, что вы только зря израсходуете ракеты. Еще больше вероятность, что вас обнаружат и уничтожат. А «Стингер» попадет в руки советских военных. Это позволит СССР надавить на Соединенные Штаты Америки, за то, что мы открыто оказываем вам поддержку. Это недопустимо. Здесь нужно действовать иначе, поскольку преимущество будет утеряно. Именно поэтому, я распоряжусь, чтобы наши инструктора, обучили несколько расчетов, которые смогут эффективно поражать советские вертолеты. Не стоит думать, что раз у вас есть такое оружие, вертолет будет висеть в воздухе и ждать, когда же его поразят!

— Я согласен. Сколько это займет времени?

— Думаю, десяти дней хватит. Еще несколько дней на подготовку и доставку. Вы же не полезете по горам с пусковыми установками? Караванами доставим оружие в полевые лагеря, а уже оттуда ими будет проще наносить удары там, где советская армия этого совершенно не ждет.

Абдулматин был осторожным лидером, он прекрасно понимал, к чему именно клонит американец. Совет был дельным, а они никуда не торопились. Хоть СССР и нарастил присутствие своих солдат в республике до ста тысяч человек, боевые действия по-прежнему были вялые.

— Хорошо, я согласен.

— Вот и отлично. Отберите группу наиболее подходящих бойцов. Их будут обучать в первую очередь…

* * *

Почти в пять вечера, я покинул стены военного училища.

Вообще, пятница — короткий день для преподавателей и других работников. По пути к КПП, я встретил несколько групп курсантов — часть шла с занятий, часть строилась на плацу. Тут и там были курсовые офицеры, встречались сержанты и прапорщики.

У заступающего на смену наряда скоро будет развод. Когда мы вернулись на контрольно-пропускной пункт, сопровождавший меня курсант облегченно выдохнул — ему еще смену сдавать, а наводить порядок на прилегающей и закрепленной территорией неполным составом наряда это еще тот геморрой.

Экзамены я сдал без проблем. Ничего там сложного не было.

С физикой, правда, пришлось повозиться — задача попалась коварная, с подвохом. Но как оказалось, этот предмет не входил в число обязательных для сдачи вступительных экзаменов. Так Леонид Петрович сказал, уже после того, как я результаты сдал.

В том же кабинете сидел и мой старый знакомый, капитан Мишкин. На меня посмотрел хмурым взглядом, но ничего не сказал. Ну а мне-то что, я с ним детей крестить не собирался. Проиграл, будь мужчиной, будь добр, признай это. А то нахохлился, как обиженный птенец… тьфу!

Прошелся до Октябрьской, отыскал остановку. Спросил у пешеходов, на чем можно будет доехать до железнодорожного вокзала. Подсказали без проблем, да и нужный автобус приехал практически сразу.

Доехав до вокзала, я сразу же приметил небольшую столовую. Нужно было перекусить, а то в желудке уже все давно переварилось. Но прежде чем туда идти, я отправился к кассам, чтобы навести справки — что, когда и куда идет. Со стороны железнодорожных платформ то и дело раздавались гудки электровозов, усиленный электроникой голос диспетчера.

Ближайший поезд до Астрахани был только в два часа ночи. А до этого нужно было как-то скоротать время. Через свои проездные документы я оформил билет, затем отправился в столовую.

Это в конце девяностых или двухтысячных я бы не рискнул питаться в таких местах, а в Союзе действовал стандарт. Там травились редко, все было под надзором. Да и делали на совесть, а не для того, чтобы нажиться.

Взял себе тарелку картофельного пюре, пару свино-говяжьих котлет и салат «Мимозу». Ну, вернее что-то очень на нее похожее. Запил двумя стаканами компота.

Очень вкусно, а стоит буквально копейки.

В хорошем расположении духа, я покинул столовую и отправился в зал ожидания. Сначала сгонял в камеру хранения и забрал свои вещи — Кэп тут уже побывал. Поднялся на второй этаж, определил место для ожидания.

Только сел, как вдруг совсем рядом послышался женский голос:

— Максим, Громов? Это ты, что ли?

Глава 10

Место встречи изменить нельзя

Удивленно покрутив головой, сразу за рядом кресел, я увидел симпатичную девушку, примерно того же возраста, что и я. Вернее, даже младше. Когда я вгляделся в её лицо, то с удивлением признал в ней свою будущую жену Катю.

Само собой, увидеть её здесь, в Краснодаре, я никак не ожидал.

Последний раз, когда мы виделись с ней, само собой в этой жизни, а не моей прошлой, это лето восемьдесят четвертого года, как раз перед самым поступлением в институт. С тех пор не припомню, чтобы я её ещё где-то видел. Если меня не обманывает память, в следующий раз, я увижу ее только в девяносто первом году.

Ранее, еще в школьное время, мы с ней были знакомы ещё с седьмого класса, но никаких отношений между нами тогда, конечно же, не было. Просто одноклассники.

В прошлой жизни мы начали встречаться, когда я заканчивал последний год обучения в военном училище, но ещё долгое время у нас все было как-то неопределенно. А жить вместе мы так толком и не начали.

Как только я получил звание лейтенанта, меня сразу же отправили во Владикавказ, а Катя осталась в городе Батайске. Она училась на финансиста и только-только заканчивала третий курс. Между прочим, насколько я помню из прошлой жизни, Катя окончила учебное заведение с красным дипломом. Затем она уехала в Ростов-на-Дону, где нашла себе какую-то работу, правда, проработала там не долго и вернулась обратно в Батайск. И лишь через полтора года, когда я приехал в свой первый отпуск, мы с ней встретились снова. Но о том, что она могла оказаться в Краснодаре сейчас, я даже и помышлять не мог.

— Катя? — удивлённо произнёс я, поднявшись со своего места. — Привет. А что ты здесь делаешь?

— Еду домой из Сочи. В санатории отдыхала, по профсоюзу. Ну а кто бы отказался? А ты-то откуда и куда?

— А я в Астрахань.

— А что ты там забыл?

— Да так… -решил, что такой ответ будет выглядеть сухо и некрасиво. — Я вообще-то в армии сейчас, первый год службы. Вот в Афганистан возвращаюсь.

Сказал я это как можно более беспечно, чтобы не напугать бывшую одноклассницу и будущую жену — всё-таки далеко не каждый советский парень захочет в Афган, где уже много лет идет война.

— Ты? В Афганистан? — удивилась Катя, округлив глаза. — Погоди, а как же институт? Ты же вроде бы на геолога поступал, если мне память не изменяет, да?

— Верно, было дело. Да меня ещё в мае прошлого года отчислили, как раз перед летней сессией. Ну, там не очень хорошая история получилась, но я ни о чём не жалею. Поэтому, чтобы не терять времени, решил пойти по лини военного человека.

— А-а… Это ты сейчас, получается в увольнении или в отпуске? — спросила девушка.

— В отпуске. — улыбнувшись, ответил я. — Собираюсь поступать в высшее военное учебное заведение, хочу стать офицером.

— Ого! Да чтобы Максим Громов захотел стать офицером… — она слегка рассмеялась. — Вот ни за что не поверю! Что с тобой случилось?

— Да ничего не случилось! — спокойно ответил я. — Просто решил отдать долг родине, а заодно проверить, на что я способен, ведь не каждому там место. Ну и те, кто был в горячих точках, потом получают преимущества.

— О! — ещё больше удивилась одноклассница, после чего снова рассмеялась. — Ничего себе! Ну, это даже правильно, хотя я очень удивленная, что ты выбрал такой путь. А зачем тебе в Астрахань?

— Там у меня встреча с моим командиром, а затем мы другим поездом выдвигаемся в Ташкент. Ну а дальше продолжим службу.

— А в каких войсках ты служишь?

Говорить о том, что я разведчик, конечно же не следовало. Да и вообще, про то, через что мне довелось пройти, неподготовленному человеку лучше не рассказывать.

— Эм-м, связь обеспечиваем, для наших войск. Без связи на войне вообще никак, поэтому хорошие связисты всегда нужны. Ну а я вроде как хороший. Командование не жалуется.

— Понятно… — Катя посмотрела на часы. — Ой! Ладно, мне пора. У меня через десять минут отправляется мой поезд, ещё увидимся. Ты в Батайск когда собираешься?

— Не знаю. Возможно, летом получится. А что?

— Обязательно дай знать, что ты приехал. Встретимся, расскажешь все поподробнее. Там, наверное, страшно и интересно?

Угу, очень. А уж рассказывать о своих армейских операциях, о столкновениях с духами, о жестокой войне в горном Афганистане, где каждая пуля может стать твоей… Тьфу! Но с другой стороны, а чего ее винить? Что она видела? По новостям показывают совсем другое. Большинство женщин вообще не понимают, что такое война и каково там солдатам. И уж точно, выражение «страшно и интересно», это далеко не самые подходящие слова, для того, чтобы можно было хотя бы примерно выразить происходящее там. Особенно, когда воюешь с необразованными вооруженными дикарями — а ведь больше половины душманов именно такие и есть.

Я снисходительно улыбнулся. Кивнул головой.

Затем мы попрощались и она убежала вниз, к выходу на платформы.

А я сел обратно на неудобное кресло и задумался. Странная встреча, вероятность которой была крайне мало и тем не менее, она произошла. Я попытался понять, как я отношусь к своей бывшей жене… Вернее, к будущей… Тьфу, да что ж такое? Тут сам черт ногу сломит. Сейчас, она мне вообще никто, просто бывшая одноклассница. И, тем не менее, она намекнула, что когда я вернусь, чтобы дал ей об этом знать. А зачем?

Ненависти и злости к ней я не испытывал, да и обижаться на нее за прошлые поступки было глупо. Да, в дальнейшем она оградит от меня нашу дочь, по-быстрому разведется со мной. По возвращению из очередной командировки из Ливии, меня будет ждать крайне неприятный сюрприз. Помню, что тогда это серьезно выбило меня из колеи.

И что мне делать сейчас? Попробовать вновь начать отношения — ее характер, привычки, поведение — я знал более, чем хорошо. Не превосходно, конечно, но все же. Завоевать ее сейчас будет совсем несложно.

Что, вновь шагнуть на ту же дорожку, снова начинать отношения с Катей? Уже заранее зная, чем все может обернуться… Нет, пожалуй, не стоит! Не сейчас, уж точно, ведь у меня дальнейший план действий расписан аж на два года вперед.

Я довольно быстро выкинул из головы встречу со своей будущей супругой. Становиться на те же грабли я не хотел. Хватило. И, наверное, стоит подождать другого человека, который встретиться у меня на пути. Но только тогда, когда я завяжу с армией.

Сидеть и ждать поезда, было очень муторно.

Вокруг царил шум и гам, который более-менее утих только к двенадцати часам. И это не смотря на то, что я находился в зале ожидания, который располагался прямо над общим залом, где толпились уезжающие, провожающие. Приехавшие на поездах из других городов, в этот зал, к счастью, не попадали. Иначе, все перепуталось и образовалась огромная пробка.

То и дело слышался усиленный электроникой голос диспетчера, сообщающий об прибытии и убытии составов, гудки электровозов. Где-то кричали дети, плакал грудной ребенок, кто-то разговаривал на повышенных тонах. Постепенно я перестал обращать на этот шум внимание и заснул.

Спать в подобных креслах очень неудобно — кто спал, тот знает. Спина быстро затекает, шея начинает болеть. Если заболела шея, непременно заболит и голова. Были бы у меня лишние деньги, можно было бы купить в «Союз Печати» какую-нибудь книжку.

Помню, пока был в Сирии, прочел половину местной библиотеки. Замполит, что туда частенько заглядывал, все удивлялся, почему вместо заслуженного отдыха, я трачу время на книги. А я ему всегда отвечал одно и то же, что мол, таким образом, я переключаюсь. В некотором роде это помогало.

Чтобы не проспать, я завел будильник на часах. Правда, не думал, что он мне пригодиться — как и у большинства профессиональных военных, будильник у меня был в голове. Чувство времени — это очень полезный навык, который можно применять по разному…

Проснулся я примерно за сорок минут до прибытия поезда, идущего на Астрахань. Продрал глаза, зевнул. Встряхнул головой, прогоняя остатки сна. Решил встать и немного размять мышцы.

И тут получилась довольно смешная ситуация, о которой непременно нужно рассказать. К этому времени суток, зал уже значительно опустел — это нормально. Позади меня сидел какой-то дедок, шелестя развернутой газетой. Чуть дальше сидела полная тетка, обложенная баулами. Судя по храпу, она пребывала в стадии сна. А слева от меня, через два кресла, спал молодой грузин. Ну как спал, скорее только пытался. Рядом с ним стояла открытая кожаная сумка, откуда торчали горлышки закупоренных бутылок. Всего я насчитал десять штук. Судя по цвету и форме бутылок, там было вино. Он то ли забыл их застегнуть, то ли молния разошлась.

И сложилось так, что по второму этажу медленно прогуливался милицейский патруль. Бродили они медленно, безо всякого энтузиазма, явно скучая от нудной работы. Скорее всего, им и самим хотелось спать, но работа есть работа. Когда они поравнялись с рядом наших кресел, где сидели только я и грузин, они в задумчивости остановились.

По разговору и взглядам было ясно, что их заинтересовала сумка с бутылками.

Недолго думая, они разбудили представителя Грузинской ССР.

— Гражданин, подъем! Потрудитесь объяснить, что это у вас в сумке? Вино?

— Э-э, какой вино? — сразу включил тот национальную песню. — Где вы тут вино видишь, а?

— В бутылках, что? Алкогольная продукция?

— Скорее всего, еще и незаконная, так? — добавил второй милиционер.

— Эй, эй… Товарищи милиционеры! Надо разобраться… Какой сумка, какой бутылка? А откуда вы знаете, вдруг это не мой сумка?

— Она стоит у ваших ног! — нахмурился сержант. — Что за цирк Шапито?

— Нет никакого Шапито. Какой цирк? Вдруг, пока я спал, мне сумка подкинули, а? — грузин был невозмутим, при этом явно пытался отбрехаться от назойливых милиционеров, но получалось у него не очень хорошо. — Как вы докажите, что она мой, а?

Патрульные переглянулись.

— И чья же она? Здесь больше никого нет!

— Ну, моя! — невозмутимо отозвался грузин. — Там не вино. Там сок, разве это запрещено? Я маме везу, из Сочи, она у меня сок виноградный любит!

Сержант нахмурился.

— Сок там или вино, нужно убедиться. Придется вам прогуляться с нами и проверить, что у вас в бутылках! Там все выясним и примем решение, что с вами делать. Ваши документы?

— Да! Мои документы! — грузин похлопал себя по нагрудному карману рубашки. — Зачем мне чужие?

Я втайне наблюдал за этой картиной и улыбался. Грузин явно над ними издевался, но делал это с таким недоуменным лицом, что без смеха смотреть было сложно. Однако милиционеры юмора не понимали, зачем-то насторожились.

— Нет, вы не поняли, гражданин! — милиционер, в звании рядового слегка сконфузился. — Мне нужны ваши документы!

— Зачем тебе мои документы? Ты мне что, жена? Нет, не жена. Вот и иди, найди себе жену. А меня не трогай. Я уже ухожу, вообще-то!

Тут оба милиционера уже начали терять терпение.

— Причем здесь жена?

— При том, что я документы только ей показываю, и то не всегда! — он очень ловко и убедительно переходил с ломанного языка, на нормальный, поразительно напоминая одного комика из будущего. Родственник Галустяна, что ли? Хотя нет, тот сочинский армянин. Но милиционеры были терпеливы и этой кривой игры не замечали. Или делали вид, что не замечают. Как оказалось, терпения у них было немного.

— Все, хватит! Ну-ка, встать! — приказал сержант, что был старшим из патруля. — Имя, фамилия! Место жительства!

По лицу молодого кавказца, было видно, что такого поворота он не ожидал. Но и сдаваться так просто не собирался. Тут я уже решил вмешаться, чтобы помочь этому бедолаге. Видно было, что у него аргументы практически закончились.

— Мужики, извините, что вмешиваюсь… — встав со своего места, обратился я к патрулю. — Вы так с него ничего не добьетесь. Я же правильно понимаю, что вас беспокоит вопрос, что в бутылках?

Сержант смерил меня недовольным взглядом.

— А ты сам-то кто такой? И какое тебе дело?

— Старший сержант Громов. Нахожусь в командировке, документы имеются. А вмешался я потому, что с грузинами служил, на границе с Афганистаном. Знаю, как с ними разговаривать. Предлагаю вот что, не поднимать тут криков. Да и вам шум поднимать из-за десяти бутылок… Ну, это же даже смешно. Давайте мы просто содержимое этих бутылок попробуем и убедимся?

— Мы не можем! — ответил сержант. — На службе распитие спиртных напитков запрещено!

— Так вам пить и не нужно! — ответил я. — Можно же по запаху понять, что там. Если спиртом пахнет, значит, алкоголь, если нет, то сок какой-нибудь. Виноградный там, или гранатовый. Вам нельзя, а он вполне может попробовать.

— Так обманет же. Вон, рожа какая хитрая!

— Эй, это кто тут хитрая? — снова начал кавказец, но скорее для демонстрации.

По-видимому, оба патрульных просто не знали, что в такое время года ни гранат, ни винограда нет. А соответственно и сок везти было бы глупо. Он столько не выдержал бы. А вот вино слить из каких-нибудь бочек и перевезти, запросто.

— Ну, давай… — согласился сержант. Ко мне у них вопросов не было, особенно когда про Афган упомянул. Это, своего рода, визитная карточка — бойцы из Афганистана пользовались уважением у правоохранительных органов и их старались не трогать без веской причины.

Я вопросительно посмотрел на грузина и тот понимающе закивал головой. Даже подмигнул. Чуть привстав, он склонился над сумкой, вытащил оттуда крайнюю бутылку слева. Поддел пальцем резиновую пробку и протянул мне.

— Нюхай! — хмыкнул он, покосившись на милиционеров.

Запах странный, не похож на вино. Но и сок так не пах. Брага, что ли?

— Не, это не вино! — уверенно отозвался я.

— А что там? Сок? — спросил рядовой.

— Сейчас узнаем! — я взял и немного отхлебнул из горлышка. Отравиться я не боялся, чуйка тут была спокойна. Конечно же, там был не сок, а самая настоящая брага.

— Слушай, тебя, как зовут? — обратился я к грузину, вытерев губы.

— Вано! — широко улыбнулся тот. — Хороший сок, да?

— Да. Сок у тебя Вано, и впрямь хороший! — согласился я. — Только теплый, блин! Фу! Ты куда едешь?

— В Астрахань.

— В холодильник бы их определить, — я протянул ему бутылку обратно. — А то не довезешь и забродит. Там гастроном есть снаружи, договорись, пусть полежат там. Довезешь в целости и сохранности.

Далее я сделал вид, что потерял интерес к ситуации и направился к своему месту. Милиционеры проверять не стали — у одного оказался насморк, а второй считал, что ничего пробовать не нужно. Мол, так все понятно.

Но патруль медлил, топтался на месте.

Вдруг, где-то снаружи здания раздались какие-то крики, шум. Оба милиционера среагировав, бегом рванули туда. А Вано, вмиг поменявшись в лице, вскочил на ноги, посмотрел на меня с благодарностью.

— Спасибо, брат! Я это, побегу? Еще увидимся! — затем, подхватив свою сумку, он бочком-бочком слинял из зала ожидания по другой лестнице. Судя по тому, что он тоже собирался в Астрахань, мы с ним действительно могли бы встреться в том же поезде.

Честно говоря, я уже и не помню, какое в то время было наказание за незаконную перевозку вина, но в любом случае, у Вано были бы определенные проблемы. Странно, как это он вообще попался на такой мелочи?

Дождавшись очередного сообщения от диспетчера, я поднялся и отправился на выход. Там, у дверей, уже образовалась пробка, среди которой я увидел и уже знакомого мне Вано.

Спускаясь на первый этаж, я вдруг заметил странную парочку, которая привлекла мое внимание. Они поднимались вверх по лестнице, о чем-то беседуя.

Один был уже в возрасте, с седой стрижкой. Его лицо я разглядел не сразу. Второй же оказался куда моложе, а по форме одежды, повадкам и замашкам, напоминал чекиста. Он то и дело оглядывался, тревожно вертел головой по сторонам. Был одет в традиционный костюм, мышиного цвета. Рука то и дело что-то прижимала — неужели кобура с пистолетом?

Поймал себя на мысли, что слишком увлекся. У него рука была на перевязи — видимо перелом или какая-то иная травма.

Когда мы сблизились, всмотревшись, я с удивлением узнал седого. Это был Кикоть. Тот самый пожилой человек, из поезда. Вроде как полковник в отставке, но это не точно. Мы с ним расстались уже в Туркменской ССР, в Мары, когда он просил передать майору Ветрову бутылку с настойкой… Любопытно, опять он по поездам скачет?

Глядя на Кикотя, я вдруг ощутил, что сработала моя верная чуйка. Что-то было не так, но я пока не понимал характера угрозы.

Невольно скосив глаза, я вдруг уловил на себе недобрый взгляд его спутника — тот сильно изменился в лице. Выглядело так, как будто бы он хорошо меня знал… И вместе с этим, он попытался сделать вид, что ничего не произошло. А рука полезла куда-то в карман, где судя по всему, могло находиться какое-то оружие…

Глава 11

Первое применение

Определить, что было на уме у человека, что сейчас шел с полковником, было невозможно. Случайно столкнувшись со мной взглядом, он явно напрягся, но затем, видимо проанализировав ситуацию, сразу же изменился в поведении. Однако от меня этот момент не укрылся.

Визуально казалось, что он расслабился — будто бы потерял ко мне интерес или и вовсе с кем-то перепутал. Но на самом деле это было не так, потому что руку из кармана он так и не вытащил.

Эта парочка направлялась в зал ожидания, а я наоборот, спускался вниз. Проходя мимо них, я остановился. Кикоть шел молча, глядя куда-то себе под ноги и слушал спутника.

Я решил, что хорошо бы обратить на себя внимание старого знакомого и возможно, удастся выяснить, что это за мутный товарищ с ним. И еще, почему он меня знает, а я его нет. Вернее, не то, чтобы мне это было так интересно. Просто сработавшая чуйка говорила о том, что здесь скрыто что-то важное. А я привык ей доверять.

— Товарищ полковник! — громко произнес я, окликну пожилого мужчину. — Здравия желаю!

Тот не сразу обратил на меня внимание, лишь через пару секунд поднял голову, рассеянно посмотрел в мою сторону. Затем остановился, окинул меня недоуменным взглядом и наконец-то признал. По крайней мере, выражение его лица изменилось.

— А! Максим! — воскликнул он, всмотревшись в мое лицо. — Этот, как его… Тучкин!

— Не совсем так, скорее Громов! — усмехнувшись, поправил я. Вместе с тем, расфокусированным зрением я контролировал его спутника — вдруг тот намерен что-то предпринять по отношению ко мне⁈ Но нет, судя по всему, ничего подобного тот делать не собирался. Анализируя, я добавил. — А вы чего здесь?

— Да так… — он неопределенно махнул рукой. — Все по друзьям езжу, товарищей боевых навещаю. А что еще на пенсии офицеру делать? Картошку посадил, все остальное в порядке. Сейчас тепло, погода хорошая, никто меня в шею не гонит. В санатории недавно отдохнул, теперь вот в Краснодар занесло. То на рыбалку, то за грибами. Охота, природа. Ну и наливочку мою помнишь?

Конечно же, я помнил мягкую и вкусную домашнюю продукцию полковника. Только вот какие грибы в конце мая?

— Тоже вот, знакомого встретил… — добавил он, кивнув головой на своего спутника. — А ты как в Краснодаре-то оказался?

— Да по той же причине, что и в прошлый раз. В часть свою возвращаюсь, из отпуска.

— Что, опять не дали отгулять, как положено? — усмехнулся Кикоть. — Помню, какой ты недовольный был в прошлый раз. Вернулся в часть тогда нормально, без приключений?

— Да, нормально.

— Кстати, спасибо тебе за помощь! — поблагодарил Кикоть. — Ну, за то, что передал мой презент Ветрову.

При этих словах подозрительный тип навострил уши, явно слушая наш разговор.

— Да без проблем, товарищ полковник, — улыбнулся я. — Все равно же по пути было!

— А здесь чего забыл? — Кикоть осмотрелся по сторонам. — Ты вроде говорил, что из-под Ростова откуда-то? — наморщил лоб отставной офицер.

— Из Батайска, — поправил я. — Это в десяти километрах от Ростова-на-Дону. Друзья на отдых звали. А тут и море недалеко, купаться можно.

— А не рановато ли на море? Водичка, вероятно, холодная еще, — вдруг вмешался его спутник. — Да и не похоже, что ты на море был. Свежего загара что-то нет.

Ты смотри, какой внимательный, а! Сейчас он смотрел на меня спокойно, даже с какой-то едва заметной, но вместе с тем, хитрой ухмылкой. При этом взгляд внимательный, холодный. Откуда же он меня знает? Чекист? Один из коллег одного настырного майора, по имени Виктор, что явился задерживать меня прямо в госпитале… Очень может быть, что майор Кикоть решил присматривать за мной через коллег.

— Купальный сезон можно открывать в любое время, — ответил я. — Каждый сам решает, что для него холодно. А вода нормальная, сойдет. А загорать я не люблю. А вы с какой целью интересуетесь?

— Я просто так спросил, — холодно улыбнулся тот.

— Александр, да какая тебе разница, когда наша молодежь купаться начинает? — усмехнулся Кикоть, обернувшись к своему спутнику. — Опять ты ко всему с подозрением относишься⁈ Вот я в молодости на севере тоже купался, при плюс шести градусах — и ничего. Даже воспаление легких не было. И сейчас, здоровый, как бык.

Тот лишь закивал головой. Затем отвернулся.

В этот самый момент, девушка диспетчер уже в третий раз объявила, что поезд, следующий на Астрахань, прибудет с минуты на минуту. Мне нужно было поторопиться, а то еще требовалось успеть до самой дальней платформы добраться и вагон определить. Вроде бы нумерация была с конца поезда, но честно говоря, я в этих их нумерациях постоянно путался. То с конца, то с начала. Бегаешь, как дурак с этим чемоданом на колесах, место свое ищешь.

— Был рад увидеться, но нужно бежать! — ответил я, обращаясь к полковнику.

— Давай, Максим. Удачи тебе.

— А ты, получается, тоже в Астрахань едешь? — вдруг окликнул меня чекист, снова посмотрев в мою сторону каким-то неприятным взглядом.

— Ну да. А что?

— Да я, в общем-то, тоже. Что, может, вместе поедем?

— У меня плацкарт. Скорее всего, все места заняты уже.

— Не страшно. Я целое купе забронировал, не люблю ездить со стариками и детьми — от них столько шума. Давай ко мне? Вместе не так скучно. А уж тему для разговора мы точно найдем!

Предложение весьма странное. Незнакомый человек вдруг приглашает другого незнакомого человека к себе в купе, хотя никаких даже маломальских причин для этого просто нет. Ну, точно, это человек из КГБ — их методы работы. Только непонятно, чего он от меня хочет? Майор Кикоть наверняка предупредил коллег, что я крепкий орешек и на лажу не поведусь. Ну, это даже интересно. И я согласился, потому что понимал — не все так гладко. Отмахиваться от проблем я не привык. Да и что мне сделает человек, с одной рукой?

— Если в купе, то можно.

— О! Ну, Максим, с таким попутчиком, как Александр, проблем у тебя в дороге точно не будет! — подмигнул отставной полковник. — Если, конечно, ты понимаешь, о чем я.

Понятно, что он имел в виду некую принадлежность своего спутника к комитету госбезопасности. И хотя странностей в этом моменте было и без того предостаточно, зачем он вообще делал на этом акцент? Как будто бы подталкивая меня к тому, что так надо. Надо кому? Мне?

Кикоть сам человек не такой уж и простой, зато душевный. Но, как ни крути, а о нем я не знал практически ничего. Ну, кроме того, что он сам же мне и рассказывал, пока мы вместе ехали в поезде по Туркменской ССР. Сам-то он вроде как из Москвы, на пенсии, но толку от такой информации.

— Хорошо. Тогда ведите, а то я на вокзалах не ориентируюсь.

— Идем! А то еще без нас уедет! — криво усмехнулся Александр. — Ну, Василий Викторович, до следующей встречи!

— Давай, давай, Саша и тебе удачи. Гляди в оба, враг он коварный. Ну, ты и сам все знаешь! — напутствовал Кикоть. — И тебе Максим, удачи. Без удачи на войне никак!

Они вроде как попрощались, а для меня появился еще один повод для того, чтобы подозревать этого странного Александра. Чего это он назвал Кикотя Василием Викторовичем, если тот Николаевич? Это я тоже запомнил с нашей прошлой встречи.

Перепутал? Вполне возможно, но почему тот не отреагировал.

Я направился вниз по ступенькам. Александр за мной.

Мы миновали выход на платформы, но так как первые пути были свободны, то решили поступить быстрее — проскочить через них, а не обходить через переходные мосты. Благо, милицейских патрулей на перроне не было — иначе бы свистки, требования остановиться и все в таком духе — запрещалось скакать по рельсам, мол, не безопасно.

Вдалеке справа, послышался протяжный гудок. В той же стороне, далеко в темноте показался яркий источник света — приближался электровоз.

— Как там тебя звать? — спросил чекист. Сильно сомневаюсь, что он забыл мое имя и фамилию. Зачем тогда спрашивал?

— Максим, — отозвался я.

— А, точно, — кивнул тот. — А что, других вещей у тебя нет?

С собой у меня был только рюкзак, вещей в котором было совсем немного.

— Нет. Все нужное, со мной. А у вас?

На вид, ему было лет под сорок, но возраст штука обманчивая. В целом, от тридцати пяти, до сорока. Этому возрасту могло соответствовать звание майора или даже подполковника.

— Я налегке, — отмахнулся он, затем показал мне руку. — Да и куда мне? Перелом вот совсем недавно, пока хожу на перевязи. Не удобно, зато безопасно.

Странный КГБшник… Ему бы по-хорошему, на больничный идти, а он тут с травмой ошивается. А если там у него действительно перелом, то чего ж не в госпитале? Впрочем, все сотрудники конторы странные, большинство с развитым навыком подозрительности. И все же, что-то тут не так.

Тем не менее, не переставая анализировать его поведение и ситуацию, я старался постоянно держать его в поле зрения. Но пока что, в этом не было особой необходимости. Здесь, на открытом месте, среди других пассажиров, он точно ничего выкидывать не станет. Вот когда окажемся в одном купе, вот тогда и будет интересно. Интересно, что же у него в кармане?

Поезд с каждой секундой подходил все ближе, при этом он радостно гудел, словно бы приветствуя тех, кто ждал его прибытия. Александр стоял сбоку от меня, вел себя непринужденно, будто бы меня тут и не было.

Замелькали вагоны. В некоторых окнах горел свет — вероятно, все пассажиры оттуда выходили на этой остановки. В других же было темно — ну, еще бы, два часа ночи.

Когда поезд остановился, мы прошлись немного. Предъявив документы, вошли в вагон.

— Какое купе? — спросил я.

— Шестое, судя по номерам.

Шестое мы отыскали сразу — внутри было пусто. Горело тусклое дежурное освещение, на полках сложенные одеяла, подушки. На них комплекты чистого постельного белья. На столике пара газет, возможно, кем-то забытых. Не думаю, что это подарок от «заведения» для пассажиров купейных вагонов.

Я вошел внутрь, за мной вошел Александр и зачем-то прикрыл дверь… Ну что же, сейчас все станет ясно!

* * *

Виктора Викторовича оперативно доставили с колото-резаной раной в районную больницу. Хорошо, что скорая помощь приехала быстро, а врачи свое дело знали — приняли все необходимые меры, чем возможно, спасли ему жизнь.

Пациент потерял довольно много крови, поэтому по прибытии в само лечебное учреждение, ему срочно потребовалось переливание. Стоит отдать должное, медицинский персонал все сделал как нужно и уже через несколько часов, жизни майора ничего не угрожало.

Неожиданный удар ножа Алекса хотя и нанес глубокую рану, но жизненно важных органов к счастью не повредил.

Рано утром, когда еще шести не было, в больницу прибыл полковник Афанасьев, где уже была толпа сотрудников в милицейской форме. Целая делегация. Само собой то, что произошло на дороге, было еще более громким событием, чем предыдущий инцидент. Очевидно, что такое дело замять уже точно не получится и будет инициировано максимально подробное разбирательство, с привлечением самых лучших сотрудников. Также будет задействована внутренняя служба безопасности.

Кикоть пришел в себя часов через двенадцать. Он не сразу понял, где находится.

Само собой медсестра тут же позвала врачей.

Вошедшие в палату главврач и один из коллег Виктора Викторовича, все ему объяснили — и дальнейший прогноз относительно его здоровья и перспективы. И подробности произошедшего. К тому же, нужно было принять меры для обеспечения безопасности раненого. Не исключено, что сбежавший Алекс пошлет своих людей, чтобы они завершили дело. Ведь как ни крути, а майор все еще был жив и знал агента в лицо. Очевидно, что нагрянувшие к нему домой неизвестные люди, при этом подчинявшиеся Алексу, имели одну единственную цель — устранить чекиста. А причина их не волновала. Криминальных элементов хватало во все времена.

План был хорош — звонком выяснить, дома ли майор. Убедившись, находящийся рядом заказчик, отправил исполнителей, а сам наблюдал со стороны. Но все пошло не так. Опытный КГБ-шник смог быстро и незаметно выбраться из своей квартиры, обхитрить противников и выйти точно на двойного агента.

И, тем не менее, несмотря на первоначальный успех, доставить двойного агента в территориальное управление КГБ у Кикотя не получилось. Ну, тут просто стечение обстоятельств. Вероятно, именно так Громов и Игнатьев упустили того агента ЦРУ, во время разведывательной операции.

Все это майор вспомнил. Состояние, конечно, ни к черту. Все-таки удар по организму был нанесен достаточно серьезный, а упертый майор, будучи на морально-волевых, еще и попытался отбиваться от вооруженного противника.

Было ясно, что в больничке ему придется задержаться надолго. Недели на две точно, а то и больше. К нему наверняка приставят охрану, а может и вовсе переведут в другую больничку, для сотрудников. Само собой, пока будет проходить расследование, майор будет находиться на контроле, как у врачей, так и у милиции.

Когда, наконец, его оставили в покое, он устало выдохнул.

Черт возьми, раз Алекс сбежал, значит, угроза постоянно будет висеть над ним, словно Дамоклов меч. И чтобы разобраться с этим, придется майору брать отпуск… Но где же скрывается эта скотина?

* * *

Уже неделю группа душманов, лично отобранная Абдулматином, проходила обучение под руководством американских инструкторов.

На одной из полевых баз, расположенных на территории Пакистана, вблизи с границей, моджахеды учились пользоваться новейшим ПЗРК, который значительно отличался от уже устаревшей советской «Стрелы».

Десять наиболее подготовленных бойцов, день и ночь обучались еще и диверсионно-разведывательной деятельности. Мало просто притащить пусковые установки переносных зенитно-ракетных комплексов к территории советского аэродрома. Нужно сделать это так, чтобы не быть обнаруженными, наблюдать, подбирать время для удачного поражения цели. Искать пути отхода.

Джон Вильямс переживал, что утеря даже одного «Стингера» может повлечь за собой серьезные последствия. Если русские придумают контрмеры и смогут адаптироваться под новое оружие, все преимущество будет утеряно и союзникам придется разрабатывать новый план. А к тому время СССР уже может начать масштабные операции по проникновению на территории, контролируемые душманами. Выдавить оппозицию для авиации и армии не составит особого труда.

— Что скажете? — поинтересовался Абдулматин, когда в очередной раз заметил американского военного советника, наблюдающего за ходом учений. — Есть прогресс.

— Недостаточный… — нахмурился Джон, с недовольством глядя на афганцев. — Ваши люди потому и не могут одержать верх уже столько лет, так как понятия не имеют, что такое тактика и стратегия.

— И все же, они хорошо справляются. Нас ждут успех.

— Поймите, мало выстрелить ракетой по вертолету и успешно его поразить… — возразил Вильямс. — Это нужно сделать качественно, внезапно и всюду. В разных точках Афганистана. У каждого аэродрома, на каждом маршруте. Тогда советские летчики будут бояться летать среди ваших гор. Если пехота лишится поддержки авиации, они начнут сдавать позиции.

— Так и будет.

— Считаете, вы готовы для этой операции? — сухо улыбнулся американец.

— Да, мы готовы. Каждый из моих людей может стрелять ракетой хоть с закрытыми глазами. Они день и ночь этому учились.

— Еще три дня! — подумав, ответил Джон.

Затем, отвернувшись, он отправился в свою палатку. У него был запланирован сеанс связи с вышестоящим командованием…

Однако у амбициозного Абдулматина были иные планы. Он не собирался ждать так долго, промедление американцев его раздражало. Чем быстрее они начнут сбивать вертолеты и самолеты, тем быстрее проклятые шурави уйдут отсюда. Осторожный и рассудительный Рахмат Шах не поддерживал его точку зрения, а вот Али Хадид был полностью солидарен с Абдулматином. Вместе они и разработали план.

Ночью они собирались вывезти пару «Стингеров», чтобы втайне от советника использовать их на одном из участков, где летали советские Ми-24. Для этого уже все было готово — подготовлено два пикапа с пулеметами, люди проинструктированы и вооружены. Группа для диверсии подготовлена. А ПЗРК взяты со склада, который как раз таки и охранялся моджахедами. Вскрыть его не составило труда. Американцы даже ни о чем не догадаются, пока его люди сами не привезут им доказательства того, что «Стингеры» в их руках это грозная сила…

Через шесть часов, в темное время суток, два пикапа, тихо выдвинулись на точку.Преодолев Афгано-Пакистанскую границу, они остановились в глухом ущелье, в двадцати километрах от Асадабада. Душманы знали, что здесь есть воздушный коридор, по которому СССР доставляет на аэродром различные грузы, в том числе вооружение, боеприпасы и людей.

Замаскировавшись на склоне одной из сопок, духи под руководством Абдулматина принялись ждать. И уже через полтора часа, самые зоркие разглядели в небе приближающийся транспортный самолет.

— Три километра… — пробормотал полевой командир, глядя в бинокль на самолет, который согласно правилам, приглушил сигнальные огни. — Первый расчет, заряжай.

Один из моджахедов, вскинул на плечо пусковую установку, с уже заряженной ракетой.

— Саид, давай. Стреляй, как будешь готов!

Через несколько секунд, раздался громкий хлопок, вслед за которым послышался шипяще-свистящий звук, символизирующий, что зенитная ракета пошла к цели…

Глава 12

Противостояние

Я внутренне приготовился к тому, что возможно, сейчас он захочет применить имеющееся у него огнестрельное оружие. Вряд ли человек с рукой на перевязи сможет что-то мне противопоставить без дополнительных средств. В этом я был уверен.

Но нет, ничего такого не произошло. Александр просто закрыл дверь в купе, опустился на сиденье, вытянул ноги и тяжко выдохнул.

— Ну и денек был… — произнес он, посмотрев на лампочку дежурного освещения купе.

— Все так плохо? — поинтересовался я, также усевшись на сиденье, но чуть дальше, рядом со столиком.

— С какой стороны ни посмотри, везде проблемы! — пояснил он.

А я анализировал его поведение из того, что мне уже довелось увидеть.

Если он был на вокзале, если у него уже были куплены билеты, то какого черта он тянул до последнего, прогуливаясь к залу ожидания, вместе с отставным полковником? Какие у него с ним отношения? Может, Кикоть сам по себе еще как-то связан со структурами?

Ну да, ранее я уже видел удостоверение Василия Николаевича — когда-то он принадлежал к разведке и сейчас этот Александр вполне мог встретиться с ним случайно или просто о чем-то консультироваться… Да мало ли, зачем и при каких обстоятельствах они могли встретиться? Вариантов полно, вплоть до банального совпадения. Вернее, тут много странных моментов и совпадений, но ни одного значимого, что позволило бы провести какую-то аналогию. Но чуйка продолжала напоминать о себе, поэтому я решил выяснить все, что удастся.

Раз уж мы одни в купе, раз уж ночное время суток, вокруг тихо и ничего не мешает… Да еще и при таких натянутых обстоятельствах, почему бы и не подергать за ниточки? Вдруг, действительно удастся зацепиться за что-то любопытное? Он, конечно, может быть опасен, но мне есть, что ему противопоставить. Уверен, от парня двадцати лет он многого не ожидает, несмотря на то, что у него имеется обо мне служебная информация.

— Комитет государственной безопасности? — спустя несколько секунд поинтересовался я, глядя на Александра. Вопрос, как говорится, был направлен прямо в лоб. Возможно, с моей стороны это даже было грубо.

Тот посмотрел на меня с некоторым удивлением. Криво усмехнулся.

— И какого же ответа ты ждешь?

— Не знаю. Вы мне скажите… — я посмотрел ему прямо в глаза.

Несколько секунд шла игра в «гляделки», потом Александр отвел взгляд и усмехнулся. Проиграл? Да это ерунда, всего лишь мелочь. И тем не менее, я разглядел в нем подавляемый признак слабости.

— Признаю, отчасти ты прав. Что, так заметно?

— Очень! — не моргнув и глазом, отозвался я. — Особенно заметно оружие, что лежит у вас в кармане.

Он снова изменился в лице, причем кардинально. Через ткань потрогал пальцами свой карман, затем сунул руку и вытащил оттуда бензиновую зажигалку, три карамельки, смятый носовой платок и бумажную купюру в десять рублей. Затем настала очередь другого кармана. Там была только мелочь россыпью, половину которой он рассыпал на пол по причине того, что здоровая рука у него была только одна. Собирать не стал, а я помогать не собирался.

— Утром соберу, никуда не денется, — зачем-то пояснил он.

Оружия ни в штанах, ни в пиджаке не оказалось. Но, я ни капли не смутился, ведь у многих сотрудников конторы есть кобура скрытого ношения. Вполне возможно, что пистолет болтался у него под мышкой. Например, с той же стороны, что и рука на перевязи. Кстати, интересно послушать, что там у него за травма такая?

— Про оружие я пошутил, — слегка улыбнулся я. — А с рукой-то что?

— А ты любопытный, Громов! — заметил тот. — Пытаешься меня изучать?

— Разве это плохо? — парировал я, выдержал паузу и продолжил давить. — Вы наверняка в курсе, кто я такой. Вот, поэтому и соответствую легенде.

— Да? — поднял бровь тот. — А с чего ты решил, что я тебя знаю?

— Много моментов. Про любопытство я говорить не буду, и так очевидно. М-м, когда вы меня заметили, по глазам было видно. Вы сразу же растерялись, потому что совершенно не ожидали меня тут увидеть. Так с незнакомцами себя не ведут, тем более, что я ничем особым и не выделяюсь. Так что да, вы меня знаете. Еще вы чего-то опасались, как будто думали, что со мной есть кто-то еще. Несколько раз осматривались по сторонам, пока мы беседовали с полковником. Вас Виктор Викторович прислал?

От моего взгляда не укрылось, что у того даже лицо потемнело. Подобного он от меня точно не ожидал услышать. Хм, вероятно здесь я промахнулся? Если майор Кикоть тут ни при чем, тогда стоит попробовать зайти с другой стороны.

Почему мной заинтересовался совершенно левый чекист? Или я неправильно понял его реакцию?

— Интересный ты человек, Максим! — выдохнул тот, бросив на меня быстрый взгляд.

— Мне это часто говорят, — без смущения ответил я, быстро посмотрев в окно.

Пока еще, мы никуда не выехали. Хоть стоянка поезда в Краснодаре и была недолгой, всего десять минут, время тянулось как-то очень медленно. — Так что у вас с рукой?

Александр приподнял перевязь, посмотрел на руку и опустил обратно.

— Производственная травма.

— Но не перелом, да?

Я намеренно повышал градус, буквально надавливая на Александра морально.

Было очень неудобно, атмосфера вообще не располагающая. И, черт возьми, он это почувствовал. Очень хорошо почувствовал. Видно было, что ему некомфортно продолжать со мной разговор. Скорее всего, он подобного вообще не ожидал и теперь пытался понять, что происходит и как выйти из ситуации.

— Верно, не перелом. Боевое ранение.

— Так боевое ранение или производственная травма?

Снова тот напрягся. Я посадил его на крючок тем, что хватался за каждое слово. И тот поплыл, что для сотрудника КГБ вообще не уровень. Какая-то чушь.

— Ну и ты ведь тоже не просто так прихрамываешь? — переключился тот. — Видел, как ты припадешь на ногу, когда спускался по лестнице из зала ожидания. Странно, что ты спрашиваешь о моей руке.

— Это простое любопытство и наблюдательность! — я непринужденно пожал плечами, будто само собой разумеющееся. — Прошу меня извинить, за такую прямоту. Просто очень много спорных моментов, а я если что-то замечаю, предпочитаю спрашивать напрямую. Вот сижу и думаю, а зачем вы меня пригласили в свое купе?

— А как сам думаешь?

— Ну, точно не из-за скуки. Вероятно, хотелось меня прощупать? Понять, кто я такой?

— Не без этого, — холодно усмехнулся он. — Кстати, ты упомянул какого-то Виктора Викторовича. Случайно, речь, не о майоре Кикоть?

— Гляди-ка, вы и его знаете? — тут же поинтересовался я. Честно говоря, я даже удивился, что после его первоначальной реакции, он решил продолжать эту тему. Вероятно, между ними тоже есть какие-то взаимоотношения. Ну, как минимум, знакомы они точно.

— Приходилось сталкиваться! — кивнул он, потрогав руку. Я не придал этому особого значения. — А его откуда знаешь?

— Да так, справки обо мне наводит! — прямо заявил я. — Все думает, что я иностранный агент.

Произнес я это не просто так — с каждым словом, с каждым мгновением приходило понимание, что Александр, если, конечно, это его настоящее имя, что-то скрывает. И это что-то, достаточно объемное. Реакция на мои слова, как ни странно, была нормальной. Как будто бы он этого ждал. Очень странно.

— Справки? — переспросил он. — Агент? Ты?

Затем он рассмеялся, но выглядело это очень фальшиво. Я никак не отреагировал.

Поезд уже минуту как тронулся. Голос диспетчера снаружи, усиленный электроникой, объявил это на всеуслышание. Провожающие и прибывшие в Краснодар, спешно покидали платформы, а им навстречу шли другие — поездов-то много, несмотря на ночное время суток.

Некоторое время мы ехали молча. Только и было слышно, что мерное «тук-тук», «тук-тук». Чекист притих в задумчивости, а я для себя уже определил несколько важных моментов и этого было достаточно, чтобы понять — находиться с ним рядом бессмысленно и даже небезопасно. На мрачном лице попутчика ясно отражалось, что в голове идет сложный мыслительный процесс.

— А откуда Василия Петровича знаете? — спросил я, намеренно исказив отчество отставного офицера.

— Громов! Заканчивай этот цирк! — он вдруг выпрямил спину, напрягся и посмотрел на меня мрачным взглядом. — Ты что, офицера КГБ СССР проверять вздумал? Ничего не перепутал? Ты давай, с небес обратно на землю спустись, а то палку перегибаешь. Не Василий Петрович, а Александрович. А откуда я его знаю, это мое личное дело и тебе об этом знать не положено.

Разительная перемена, что тут добавить. Кстати, в удостоверении значилось, что он Николаевич. Ну прям даже странно — дважды ошибся⁈

— А удостоверение предъявите?

— Обойдешься!

Атмосфера в купе, конечно, полный атас. Это все равно, что отдыхать рядом с осиным гнездом — задолбают, но отдыха не дадут. С таким попутчиком ехать дальше просто не имеет смысла. Вообще.

— Ну, ясно… — я неторопливо поднялся с места. — Пойду-ка я к себе в плацкарт. А то тут, как-то душно…

Взяв свой рюкзак, я чуть качнулся вперед, чтобы перешагнуть через вытянутые ноги Александра, но тот, глядя на меня хмурым взглядом, окликнул:

— Разве я тебя отпускал?

— А разве я спрашивал разрешения? — спокойно парировал я.

— Ты вообще-то с офицером говоришь.

— Офицером чего? Удостоверения я так и не увидел! — тем не менее, я щелкнул замком, схватился за ручку и сдвинул дверь в сторону. Уже оказавшись в плохо освещенном тамбуре, посмотрел на чекиста и добавил. — Впрочем, можно не отвечать, мне об этом знать не положено! Всех благ!

Затем просто закрыл за собой дверь. Та тихо щелкнула.

Я быстро осмотрелся по сторонам, затем определив направление движения, отправился в сторону купе проводницы. Ей оказалась молоденькая девушка, лет двадцати пяти, ниже меня почти на голову, при этом еще и пухленькая. Чем-то смахивала на морскую свинку, хотя была симпатичной.

Едва ли не столкнувшись с ней лбами, я извинился и спросил в какой стороне находиться мой вагон. Так, натянув дежурную улыбку, конечно, удивилась, но направление указала. Видимо поняла, что я просто сел не в тот вагон и теперь искал свое место.

Поблагодарив за наводку, я оглянулся на купе, где остался Александр. В коридоре никого, света оттуда не падало. Значит, дверь так и осталась закрытой. А сам Александр не посчитал нужным меня возвращать. Да и с чего бы? Формально, подчиняться какому-то непонятному персонажу, поведение которого никак не вязалось с сотрудником КГБ, мне было не нужно. Удостоверения личности офицера я не увидел, а на словах, как говориться, Лев Толстой, а на деле… Возможно, он вообще не офицер и ни к армии, ни к конторе отношения не имеет. Зато странности в поведении ему точно не занимать.

Мой вагон оказался через аж три перехода.

Пока шел, меня вместе с поездом, покачивало туда-сюда. За окном мелькали огоньки какого-то населенного пункта.

Во всех вагонах, как и положено, горело тусклое дежурное освещение. Пассажиры, что зашли в поезд на последней станции, уже разместились на своих местах. В плацкарте же все на виду, поэтому хочешь, не хочешь, а все равно замечаешь, что делают соседи. Кто-то уже развернул постельное белье, кто-то заканчивал, а кто-то уже оккупировал полки. Были и такие, что заканчивали рыльно-мыльные процедуры в специально отведенных для этого отсеках. Запах там был характерный, что поделаешь.

Отыскав свое полу купе, я увидел одну единственную свободную полку. На ней сложенное одеяло и подушка. Белья нет. Взглянул на номер, сверил с билетом — точно моя. Закинул туда рюкзак. Отправился к проводнику теперь уже этого вагона.

Хотел взять постельное белье и чая.

Сам не знаю почему, ну вот прям сильно захотелось горячего сладкого чая, в металлическом подстаканнике с ручкой. Чай в поездах всегда особенный. Было в этом что-то такое, что с годами не меняется. Правда, пакетированный чай, все равно не то. И неважно, советский поезд или российский, традиции в целом остались те же. А может и медные или латунные подстаканники. Жаль, нет возможности их сравнить с современными.

Проводником оказалась женщина лет сорока пяти, с копейками. В форме, с головным убором. В аккуратных туфлях.

Смерив меня усталым взглядом, она поинтересовалась:

— Молодой человек, что, белье нужно?

— Ага. И чая, — улыбнулся я.

— Хорошо. Сейчас принесу.

— Да чего вы будете бегать? Давайте я сам себя обслужу, не сахарный. Уж белье донести, да стакан чая, можно и самому.

Уставшая за день проводница была рада такому предложению. Быстро вскрыла один из своих многочисленных шкафов — сразу запахло стиральным порошком. Запах сильный, характерный. Так пахло только в СССР. Кстати, судя по всему, точно таким же порошком стирают постельное белье и в армии.

Чай сделала сама. Заварка, сахар и кипяток — все в шаговой доступности. Вручив мне сложенное белье, а в другую руку чай, она спросила:

— Пожалуйста, еще что-то нужно?

— Спасибо, вроде бы нет. А, кстати, а патруль милиции в поезде есть?

Та сразу насторожилась.

— А что случилось?

— Ничего не случилось. Я просто интересуюсь. Пока сюда шел, тремя вагонами ранее в одном купе заметил подозрительного человека. Мне кажется, у него с собой было оружие.

Женщина округлила глаза.

— Да вы что?

— Угу… Странно, что в такое позднее время пассажир не спит, да еще и с оружием. Наверное, лучше бы сообщить сотрудникам милиции, пусть проверят. А то мало ли.

— Правильно. А какой вагон?

— Одиннадцатый. Он в купе, едет один.

— Хорошо, спасибо вам за сигнал. Сейчас предупрежу коллег.

— Только давайте тихо, а то будет неловко, если тревога окажется ложной.

Та закивала головой, а я еще раз поблагодарил и пошел на свое место.

Пока чай остывал, я быстро заправил постельное белье, подготовил подушку, одеяло сложил под ноги — в такое теплое время года оно попросту ни к чему.

В несколько глотков опустошив стакан до половины, я облизнулся — действительно вкусный чай. Сделав еще несколько глотков, вернул стакан на столик, на котором уже лежала провизия соседей. Пахло колбасой.

И носками.

Скинув верхнюю одежду, я остался только в майке. Достал из своего рюкзака шорты, натянул их. Благо вещи были куплены в Ташкенте заранее. В Союзе, таких вещей бы я не купил.

Залез наверх, разместился. Вытянулся.

Вот теперь можно и отдохнуть.

Умение отрубаться, о котором я уже не раз упоминал, позволяло мгновенно засыпать где угодно, хоть в поезде, хоть в окопе. Мозг сам себе дал команду спать, а раз так, то весь организм спит. Но вместе с этим, разведчик умеет спать чутко. И это качество оказалось весьма полезным…

По внутренним ощущениям прошло около часа, когда я ощутил неладное.

Приоткрыв глаза, я увидел, как кто-то лазит по нашему полу купе. Не двигаясь, я скосил взгляд — сосед с другой стороны спал. Взгляд цеплял еще и пассажира снизу. Вернее, бугор, накрытый белым пододеяльником. Из-за того, чтобы было достаточно темно, что-то различить было сложно. Тот тихонько рылся по сумкам и висящей одежде. Грабитель, что ли?

Ну, да. Точно. Пользуясь тем, что в такое время у человека самый глубокий сон, он обшаривал вещи. Действовал аккуратно, но вместе с этим, как-то неповоротливо. Словно ему что-то мешало.

— Эй, братишка! — тихо произнес я, привлекая внимание ночного гостя.

Тот подобного конечно же не ожидал, резко вскинул голову. Удар ногой точно в нос — это весьма болезненно. Даже без обуви. Прилетело быстро и точно. Сдавленно взвыв, ночной грабитель отлетел в сторону и не удержавшись, вывалился в коридор. Из карманов что-то посыпалось на пол, зазвенело. А я, ловко спрыгнув вниз, рванул к нему — мало ли, скольких он там уже успел обчистить. Но тот, видимо сообразив, что вот-вот попадется и выкрутиться уже не получится, принялся отбиваться ногами. Я отпрянул, потому что лезть под удары грязных кроссовок было бессмысленно. Тот лихо вскочил, швырнул меня горстью мелочи и развернувшись, бегом помчался прочь.

Преследовать его я уже не стал. Посмотрел на пол — в полутьме тускло блестели кольца, серьги, еще что-то… Ну, гад, ловко придумал. А когда я поднялся и обернулся, то почти сразу, всего в паре метрах от себя увидел Александра — тот, с предельно ясным взглядом, замер в проходе. Очевидно, что он совершенно не ожидал наткнуться на меня при таких обстоятельствах. Стойка странная, явно не мирная. А в здоровой руке у него я приметил короткий нож-бабочку…

Очевидно, что он тут оказался не просто так. Не случайно.

Меня, сволочь, ищет… Чтобы устранить угрозу втихую, пока она спит! Так проще всего, ведь он уже понял, что я противник, которого с ходу, тем более силой, не взять. Тем более с его-то нынешним состоянием.

Справиться с ним сейчас мне было бы несложно, однако неминуемо поднимется ненужный шум, который разбудил бы других пассажиров. Тут он в невыгодной позиции… Черт возьми, что же он предпримет?

Прошло несколько секунд, как вдруг сзади раздался шум открывшейся двери и чей-то противный голос:

— Вот он! Это он мне всю малину обломал!

Глава 13

Схватка в поезде

— Полковник Семенов, докладывайте!

Со своего места поднялся офицер крепкого телосложения, раскрыл лежащую на столе папку красного цвета.

— Товарищ генерал, товарищи офицеры! — начал полковник, поглядывая в сводку. — Сегодня утром, в четыре часа десять минут, на подлете к военному аэродрому в Асадабаде был сбит наш транспортный самолет АН-24. На борту имелось инженерное имущество, запасные детали для авиационной техники, боеприпасы. Экипаж три человека и восемь пассажиров. Обломки упали в горной местности, в четырех километрах к востоку от аэродрома. Выживших нет. На месте уже работают наши группы. Уже сейчас ясно, что это не было аварией или технической неисправностью, так как пилот успел доложить, что по ним запущена ракета. Предположительно, афганскими душманами был использован переносной зенитно-ракетный комплекс «Стрела» либо «Стрела-2». Однако здесь остается странным тот факт, что самолет был сбит на высоте почти в три километра. Наши ПЗРК не рассчитаны на поражение целей на таких высотах. Эффективный потолок работы составляет полтора, в лучшем случае два километра.

— Пилоты не смогли предпринять никаких действий?

— Никак нет. Только доложить о том, что по ним запущена ракета. Больше ничего.

— Так… И что вы хотите этим сказать? — уточнил генерал-майор Снегирев. — Что духи использовали какое-то другое оружие? Например?

— К примеру, иностранные комплексы, — продолжил полковник Семенов. — Английский «Блоупайп». У нас также есть информации, что американцы поставляли душманам «Ред ай». Но они малоэффективны и душманы ими практически не пользуются. Мы считаем, что здесь более вероятна другая версия — скорее всего, огонь велся с одной из самых высоких сопок квадрата и использовался либо один из наших комплексов, либо китайский аналог «Стрелы-2». Согласно карте высот, там есть места высотой до полутора тысяч метров, а значит, душманы вполне могли затащить одну из пусковых установок на вершину. Вести оттуда наблюдение за подлетающими к Асадабаду или Джелалабаду самолетами и оттуда же совершить пуск зенитной ракеты.

— Лазить по горам с пусковой тяжелой и громоздкой установкой? — поднял бровь Снегирев. — Насколько я знаю, вес комплекса около двадцати килограмм?

— Пятнадцать. Для духов это нормальное явление! — возразил полковник. — Они и крупнокалиберные пулеметы вроде ДШК на высоты до полутора тысяч метров на себе поднимали и ничего. Странно другое, пилот доложил только об одной ракете, других пусков не было. Это либо невероятная удача, либо очень точный расчет. Сбить АН-24 на такой высоте крайне непросто.

— Место пуска ракеты обнаружили?

— Никак нет. Из доклада воздушной разведки следует, что облет территории ничего не дал. Пешие группы тем более ничего не нашли. Район пуст. Душманы словно испарились.

— То есть, вы хотите сказать, что они просто пришли из какого-то отдаленного кишлака, влезли на гору и долбанув по нашему транспортному самолету, просто исчезли? — нахмурившись, спросил генерал-майор.

— Так точно. Обычно они стараются натворить как можно больше разрушений. А здесь, они даже не попытались захватить обломки. Просто ушли.

— Может быть так, что это сделали не душманы?

— Рядом граница с Пакистаном, оттуда мог прийти кто угодно. Но с пакистанской армией у нас нейтральные отношения.

— На что вы намекаете?

— У оппозиции много союзников.

— Полковник Семенов, вам известно что-то, чего не знаю я и наше командование? — нахмурился генерал. — Не стоит. Что вы намерены предпринять?

Семенов переглянулся еще с одним офицером, затем произнес:

— Усилим охрану наших военных аэродромов. Подключим местных жителей и крестьян — может, кто-то что-то видел. Разведка уже получила соответствующие указания. В целом, повысим бдительность. Проинструктируем пилотов, чтобы предпринимали все возможные меры для того, чтобы заходить на посадку незаметно.

— Хорошо. Пожалуй, на все! — Снегирев встал из-за стола.

— Товарищи офицеры!

Все присутствующие встали со своих мест.

— Занимайтесь! — махнув рукой, генерал-майор покинул помещение штаба.

Несколькими минутами спустя, к полковнику Семенову подошел начальник разведки в звании подполковника.

— Что скажешь, Алексей? — доставая сигарету из мятой пачки, спросил он.

— Не знаю… — вздохнул офицер, посмотрев на небо. — У меня какое-то тревожное чувство. Духи активизировались и это неспроста…

* * *

Я оказался в весьма невыгодной позиции.

С одной стороны гопота, которая пока еще не поняла, что толком произошло. А с другой стороны чертов Александр… Однозначно, никакой он не сотрудник комитета, тут что-то другое. Слишком много к нему вопросов, а тот факт, что у него нож в руке, говорит сам за себя. Чего это он вооруженный по поезду рыскает, когда все спят?

— Эй ты, иди сюда! — послышался голос со стороны отморозков.

Вор, которому я засветил пяткой в нос, сейчас стоял чуть позади своего товарища, который был выше его на голову и куда шире в плечах. На нем растянутая тельняшка, спортивные штаны, а на голове вообще не пойми что. Здоровый, дури в нем на двоих хватит.

Конечно, справиться с таким амбалом мне будет несложно, нужно просто знать, как действовать. Здесь темно и темно, а противник неповоротливый. Вот в тамбуре другое дело, там посвободнее, да и лишних глаз нет.

Как же быть?

Я решил, что нужно действовать нестандартно. Видя, что я не решаюсь идти к ним, они сами рванули вперед. А я Александру. Тот уже успел незаметно сунуть нож куда-то в карманы.

— Саня, задержи их! — громко произнес я, поравнявшись со своим мутным попутчиком и по-товарищески хлопнув его по плечу. После чего нырнул ему за спину, чуть толкнув его вперед. Сам же ловко качнулся в ближайшее полу купе.

— Меси их! — добавил я, выглянув из-за угла.

— Че? — взвыл ошалевший амбал, когда между ним и мной оказался Александр. — Я т-тя щас!

Что там происходило дальше, из-за полумрака описать сложно. Но я попытаюсь.

Самоуверенный и разъяренный амбал, быстро сблизившись, попытался схватить его за плечо, чтобы развернуть и двинуть кулаком точно в нос. Но Александр оказался вертким, ловко выскользнул из захвата и коротким ударом ребром ладони, рубанул противнику по шее. Еще хотел ударить ногой в пах, но не попал — удар прошелся вскользь по внутренней стороне бедра. По-хорошему, тут бы можно было бы нанести здоровяку быстрый и сильный точечный удар в «солнышко», а затем в подбородок… Но в связи с тем, что вторая рука оказалась неработоспособной, толку от незавершенного приема было мало. Вернее, эффект вообще получился обратный.

Крепыш в тельняшке подобного явно не ожидал. Яростно выпучил глаза и схватив Александра за воротник огромной ручищей, резко притянул к себе, смял в охапку. Затем размахнулся кулаком и с силой двинул точно в лицо. Голова попутчика качнулась взад вперед. Судя по всему, оглушил… А довольный результатом амбал, развернулся и волоком потащил бесчувственного Саню к выходу из вагона, где размещался тамбур. Вор, радостно семенил впереди.

Но вдруг двери перед ними открылись и там показался патруль милиции в количестве двух человек. Причем, те явно не погулять вышли — у них была конкретная цель. Вероятно знали, что в поезде есть интересные лица и искали их, может, даже, как раз эту парочку.

— Шухер, менты! — взвыл ворюга.

Хотел развернуться, но проход был намертво перегорожен его товарищем в тельняшке и болтавшимся сзади Александром.

А вот амбал повел себя крайне неожиданно. Видя реальную опасность, он вдруг взял, да и пихнул ногой своего коллегу вперед, прямо навстречу патрулю. Сам же, круто развернувшись, буквально подмял под себя бесчувственного Александра, протоптавшись по нему, словно носорог по бульвару, после чего ломанулся вперед по проходу.

Но уйти ему было не суждено. Потому что на пути оказался я.

— Хо-ба! — довольно произнес я, когда он поравнялся со мной. Стоя сбоку от прохода, быстрым и резким движением ударив его ногой точно под колено, я мгновенно выпрямился и быстро прописал ему в табло «двойку», попав в нос и подбородок. Свалить такого амбала не просто, поэтому я сразу же добавил еще и под второе колено. Здоровяка перекосило от боли, он отшатнулся. Вдруг, случайно зацепился ногой о чью-то сумку и потеряв равновесие, он начал заваливаться вниз. Мне оставалось только «помочь» ему. Громила рухнул, словно мешок с картошкой, ударившись затылком точно о край боковой полки. Грохот был такой, словно в вагоне кто-то с полки слетел.

— Кинг-Конг мертв! — выдал я заключение.

Вдруг, я заметил движение. А в следующую секунду, словно резанный заверещал незадачливый вор.

Оказалось, он попытался уйти, пнув Саню ногой в бок. Вор хотел сбежать, но не смог. Видимо, Александр все-таки ухитрился воспользовался своим ножом, что был припасен для меня…

Грубо говоря, сбежать у вора не получилось, потому что сзади уже подоспели сотрудники милиции, которые тут же схватили его и поставили на ноги. Мельком заметил, что помятый гопниками Александр тоже поднялся — нос разбит, губы тоже, а по подбородку стекает кровь, но взгляд ясный, хмурый.

Рухнувший на пол амбал, умудрился удариться подбородком, да так что прикусил язык. Он что-то мычал, бубнил. Перевалившись на живот, он попытался подняться, но я мгновенно среагировал. Всем весом навалившись на противника сверху, я зарычал:

— Лежать! Лежать, мля!

Конечно же, несмотря на мое предупреждение, амбал все же попытался вырваться, но у него ничего не получилось. Резко прижав его голову к полу, я прошипел ему на ухо:

— Ещё одно необдуманное движение и я тебе что-нибудь сломаю!

На этот раз, почувствовав боль, здоровяк всё понял и затих.

— Ах ты мусор! — невнятно прошипел он. — Гнида!

— Пасть прикрой!

В этот момент милиционеры скрутили вора, которому Александр умудрился порезать ногу. Первый, в звании сержант остался с ним, а второй милиционер подбежал ко мне.

— Отставить, милиция! — произнес он, глядя на меня. — Ты ещё кто такой?

— Спокойно, удостоверение! — тут же отозвался я похлопав себя по карману шорт.

Он всё понял верно, проверять не стал. Тут же склонился над амбалом, посветил фонариком на лицо и довольно хмыкнул:

— Да это же Лыков! Мы его уже третий месяц поймать не можем, а тут такая удача!

Я отпустил задержанного, вместе с лейтенантом мы подняли рычавшего от злости здоровяка на ноги — тот смотрел на нас с раздражением, но более не сопротивлялся.

— Ну что, Лыков! Все, твоя песенка спета!

— Мусор! — пробурчал тот.

Сильным тычком под ребра, я заставил его зашипеть от боли.

— Товарищ лейтенант, — разглядев погоны милиционера, обратился я. — Эти двое действуют в паре, один тихо грабит спящих пассажиров, набивая карманы ценным имуществом, а второй нужен на случай, если нужно применить грубую физическую силу. Доказательства вон там, валяются на полу.

— Да и так все ясно! — с решительным выражением лица, ответил милиционер. — Спасибо за содействие! Дальше мы уж сами!

— Всегда готов помочь доблестной советской милиции! — отрапортовал я, после чего отправился обратно в своё полу купе. Александр сидел здесь же, вытирая лицо испачканное кровью.

Само собой некоторые пассажиры проснулись и пытались понять, что был за шум и что вообще случилось в вагоне. Второй милиционер, крепко держа вора за шкварник, заявил:

— Товарищи пассажиры, всё хорошо, можете отдыхать дальше. Ничего плохого не случилось.

Многие, спросонья, и впрямь не сильно желали выяснять, что там был за шум, поэтому вновь опустили головы на подушки. Оба милиционера сопровождая криминальную парочку, двинулись обратно в конец поезда где, судя по всему, у них было что-то вроде изолятора. Вор прихрамывал на левую ногу, что-то скулил себе под нос. Но мне уже не было до них никакого не дела.

При моём приближении Александр поднял голову, посмотрел мне в глаза, затем удрученно опустил голову.

— Спасибо за помощь, Саня! — бросил я, присаживаясь на край полки, напротив, чуть улыбнувшись мутному попутчику.

— Ну ты и сволочь, Громов! — хмуро пробурчал он. Видимо, хорошо ему досталось.

— А сам-то? — спокойно парировал я. — Что ты делаешь в моём вагоне, в тёмное время суток, когда все спят, да ещё и с ножом в руке? Решил прогуляться и колбасы нарезать, а? Не, не думаю. Как бы напрашиваются очень нехорошие мысли, да… Если что, милиция уже здесь, я ведь могу им шепнуть, что ты был третьим соучастником, а потом объясняй им, почему ты не жираф!

— Ну да, умный что ли? — тихо возразил он.

— А ты еще не понял, что я тебе не по зубам? Кстати, ещё нож, которым ты воспользовался… У милиции будут вопросы.

— Громов, ты и понятия не имеешь, с кем ты связался и кто я такой!

— Ага… Ну давай, просвети⁈ А то ну очень уж интересно, что же за персонаж настолько заинтересовался моей кандидатурой, что отправился искать меня ночью по поезду, да еще и с оружием в руке. Думаешь, я дурак и не понимаю, кто ты такой? Никакого отношения к КГБ, ты точно не имеешь. Предполагаю, что работаешь на какую-то аналогичную структуру, только не отсюда. Не из Союза, да?

Александр поднял на меня тяжёлый взгляд, после чего криво усмехнулся, неопределенно покачал головой.

— Теперь я понимаю, почему они тобой заинтересовались! — спустя несколько секунд, проворчал он. — В общем так, у меня к тебе претензий нет. Я сам во всем виноват. На следующей остановке я схожу с поезда и больше мы с тобой никогда не увидимся. Я прекрасно понимаю, что во всей сложившейся ситуации, ты мог развернуть всё по-другому и ликвидировать меня, а выглядело бы всё как несчастный случай. Я допустил ошибку, недооценил тебя, но скажу правду… Убивать тебя я не собирался, просто хотел припугнуть, вывести в тамбур и там задать пару вопросов. Слишком важные люди тобой заинтересовались. Теперь в этом нет нужды, я и так всё понял.

— Ух ты, и кто же?

— А этого я тебе не скажу. Да я и сам не знаю толком.

— Ну и зачем мне тебя отпускать? — удивлённо спросил я. — В Астрахани меня ждёт командир моего подразделения, а если я доставлю ему такую интересную личность как ты, мне только спасибо скажут. А там глядишь и наградят чем-нибудь. Ну?

Тот снова вздохнул.

— Поверь, я буду гораздо более полезным, если ты меня отпустишь! — в этих словах он посмотрел на меня таким взглядом, что я понял — он не врёт. Это была чистая правда, хотя я плохо представлял, чем же мне это может быть выгодно.

Конечно, сам по себе Александр, если конечно, это вообще его настоящее имя, был очень мутным человеком… Доставить такого к контрразведке или в КГБ, было бы весьма толково. Но чуйка подсказывала мне, что так делать не стоит и от этого Александра ещё будет польза. Почему? Не знаю.

— Интересное предложение, — пробормотал я. — Неужели думаешь, что все сойдет тебе с рук?

— Да я и так уже наломал дров! — шумно вздохнув, ответил тот. — Ну, так что? Мы договорились?

— Возможно, но прежде чем мы разойдёмся, я хочу задать тебе ещё один вопрос… Василий Николаевич Кикоть, кто он такой?

Александр очень удивился такому вопросу, да и ответил не сразу.

— Для тебя, никто. А для меня, это человек с большой буквы. Громов, ну не суй ты сюда свой нос! Это слишком круто для тебя!

— Я сам решаю, что для меня круто, а что нет!

— Ну, вы там долго трындеть будете? — раздался с полки справа недовольный голос толстого мужика. — Сначала милиция, теперь вы тут посиделки устроили! На часах ещё и пяти нет, нормальные люди вообще-то спят!

— Всё-всё, мужик. Уже закончили, — тут же отозвался я, затем усмехнулся. Смерил Александра мрачным взглядом, и скинув тапки, полез на свою полку.

Очевидно, что наш разговор был закончен. Попутчик, скрипнув зубами от боли, поднялся на ноги и, судя по всему, направился своё купе.

Чуйка подсказывала мне, что это решение правильное, и этот выбор в будущем окажет мне хорошую службу. Даже не было в этом сомнений. Опасений, что меня обманули — не было вообще, хоть это и был мутный человек, но почему-то я ему поверил.

Полежав еще несколько минут на верхней полке, я заснул…

В течении следующих суток, ни Александра, ни гопников я больше не видел. С раннего утра поднялся шум по пропажам — к счастью, милиционеры вернулись и всем все объяснили. Практически все получили украденное обратно, либо нашли на полу, либо от тех же сотрудников правопорядка, хоть так и не положено. Лишняя работа, а в особенности бумажная волокита, тем более в поезде, не была нужна никому.

Конечно, про ночной инцидент пытались говорить, но быстро про него забыли. В конце-то концов, практически все спали, а грохочущий вагон частично скрывал звуки борьбы. Ведь и драка прошла почти без криков и воплей.

За всю дорогу до Астрахани, больше ничего значимого не произошло. Лишь попутчиков стало меньше.

Наконец, по прибытии на конечную железнодорожную станцию, я покинул поезд. Вот не люблю я поезда, но куда деваться-то?

В центральном зале меня встретил Кэп.

Майор Игнатьев был в очень хорошем расположении духа — ну, судя по всему, свою семью он все-таки увидел. И это не могло не радовать — действительно, насколько важно солдату или офицеру повидать своих родных.

— Громов, где доклад? — довольно спросил он, протягивая ладонь для рукопожатия.

— Товарищ майор, все четко! — доложил я на той же волне. — Правда, в пути был один момент… История долгая, сядем в поезд, расскажу!

— Отлично, билеты я уже взял! Идем!

Глава 14

Предвестники бури

Кэпу я рассказал не все.

Тот факт, что я отпустил Александра добровольно, упоминать не стал — он бы меня не понял. Наверняка, если бы об этом факте узнал майор Кикоть, он бы всю стену слюной заплевал, доказывая, что все-таки я иностранный шпион.

Безусловно, мне приходила в голову мысль о том, что вся эта ситуация на вокзале и в поезде могла быть коварной проверкой, за которой стоял небезызвестный майор. Однако чуйка на этот счет упорно молчала, а я уже давно привык ей доверять. Нет, Виктор Викторович здесь ни при чем, хотя Александр и упомянул, что пересекался с чекистом ранее.

— Да-а, веселенькая история! — ответил Игнатьев. — К тебе неприятности сами липнут. Жаль, что тот подозрительный тип сбежал, едва милиция появилась. Ты лица не разглядел?

— Нет, в проходе только дежурное освещение работало. Только общие черты. Но если попробовать фоторобот составить, то под него каждый второй подойдет. Там сложная ситуация была, — я пожал плечами. — Судьба у меня такая, в неприятности встревать. Давай тему сменим, лучше расскажи, как к семье съездил? Увидел родных?

— Все получилось, — слегка улыбнулся офицер. — Они меня совершенно не ожидали увидеть, а тут на тебе — явился. На ночь глядя. Благо, ехать тут не так уж и далеко. Поезд скорый, каждому столбу не кланялся. Жаль, ненадолго увиделись, но это все равно гораздо лучше, чем вообще ничего. Повидался и на другой поезд сел.

— Это отличная новость… Знаешь, Кэп, вообще как-то нерационально мы поступили… — подумав, вздохнул я. — Когда мы с тобой только ехали в Краснодар, нужно было тебе прямо из Астрахани сразу до дома, а не меня охранять. Так хотя бы сутки в запасе были бы. А на обратном пути обговорили бы момент, здесь же и встретились бы.

— Да, я тоже об этом думал. Но, уже не важно. И вообще, я тебе благодарен за то, что именно с твоего толчка я вообще решился ехать. Так бы и ходил в сомнениях, а потом бы себя винил, что такой шанс упустил.

Да, майор Игнатьев был из той самой категории офицеров старой закалки, что часто ставили службу превыше семьи. Вернее, так считалось. Сам он вполне мог считать иначе, но вслух говорилось именно так. И не показывалось. И это было нормой. В современной армии столько семей разошлось, потому что служба не давала семье самого главного — быть со своей семьей. Особенно те, что постоянно выездные. Я живой тому пример.

— Кэп! Пустяки! — улыбнулся я. — Совсем недавно, в Пакистане, я в одну морду умудрился оказаться между американцами, душманами и пакистанцами, в самой заднице, а тут всего лишь требовалось доехать до города, поговорить с парой генералов, да поступить в военное училище, пусть и не на общих основаниях.

— Да я и не сомневался, что ты справишься. Но от ответственности не уйдешь. Ладно, экзамены-то сдал?

— Вообще без проблем. Правда, пришлось с одним напыщенным и гордым офицером поспорить, но в итоге тот сам понял, что не вытянет и гордо ушел с дистанции.

— С какой дистанции? Ты бегал, что ли? — не понял Кэп.

— Да нет, всего-то на перекладине несколько раз подтянулся.

— А, а то я уж подумал, что ты с незажившей ногой решил спортом заняться. Ну что, поезд у нас быстрый… Предлагаю не терять времени, ложиться спать. Уже через сутки будем на месте. А там как-нибудь до нашего центра доберемся. Нужно возобновлять тренировки, причем как можно скорее. А то мы как подразделение просядем по показателям.

— Согласен!

Поезд, на котором мы ехали, действительно был скоростным и только недавно встал на «рельсы». В то время как обычным старым поездам требовалось почти двое суток, мы добрались за тридцать часов.

Как я и говорил ранее, просто лежать столько часов на своей полке — это настоящее мучение. Выспался на два дня вперед. Решил я немного прогуляться, а заодно проверить, вдруг Александр где-то в поезде? Тот факт, что он не просто так ехал в Астрахань, был понятен сразу. И, вероятно, я не был тому причиной — просто случайно попался на вокзале в Краснодаре.

Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что вполне может сложиться так, что он как-то связан с иностранной разведкой. Ранее он мог быть сотрудником комитета государственной безопасности, но по какой-то причине сейчас он в числе сотрудников этой структуры не состоял. Более того, меня даже удивило, что у такого человека нет фальшивой ксивы. Впрочем, купить такое в восьмидесятые годы было нельзя. Это в конце девяностых и далее — пожалуйста. В СССР же подделывать удостоверение сотрудника КГБ было, мягко говоря, не в ходу.

Прогуливаясь по поезду, я вдруг наткнулся на своего старого знакомого — грузина Вано, который еще на вокзале в Краснодаре умудрился привлечь внимание сотрудников милиции своей сумкой с бутылками. Сейчас, была та же ситуация — патруль заинтересовался, что это там он везет. Только на этот раз таких сумок было уже две и в обоих также оказались бутылки.

— Гражданин, я вам в который раз объясняю! — вытирая потный лоб, твердил молодой лейтенант. — Перевозить алкоголь в таком виде нельзя!

— Какой алкоголь? — удивлялся Вано, активно мимикрируя и жестикулируя. — Это виноградная сок!

— Виноград в такое время не растет!

— Как не растет⁈ Мой мама в Астрахань живет, виноград выращивай! Я сок перевозить, в Душанбе еду.

— Ваш сок забродил и превратился в вино! — настаивал лейтенант. — Брага, а ее перевозить нельзя!

— Слушай, что ты такой приставучий… Мне мама сок дал, я сок взял. Я виноват, что ли, что он пропал по дороге, пока ехал? Нет, не виноват. Потому что я тут, а сок в бутылка.

— Кто вино в бутылки наливал?

— Не знаю! — Вано сделал такой вид, что сдержать улыбку было невозможно.

— Вы наливали?

— Нет. Я сок наливай. А вино не мое.

— Значит, мама наливала?

— Какой мама? Слушай, что вы ко мне приставать? Скажи спасибо, что я барашка в сумке не везу, а то он тут все в говно запачкал бы! Сделай вид, что ты меня не видели. Я кушать собрался, чего аппетит портить человеку, а?

— Товарищи милиционеры… — вмешался я, подойдя к ним сбоку. — Этот грузин с самого Краснодара едет и уже не первый раз со своими бутылками попадается на глаза правоохранительным органам. Мой вам совет, не мотайте себе нервы — он же никак понять не может, в чем его вина. И не хочет понимать тоже. Пусть уже едет себе, а за то, что он не будет шуметь и тем более употреблять этот забродивший сок, я ручаюсь.

Оба милиционера уже и сами от него устали, но сдаваться так просто тоже не собирались. Окинув меня удивленным взглядом с головы до ног, лейтенант поинтересовался:

— А вы кто такой?

— На родственника — не похожи! Документы?

— В купе лежат.

— Надо бы сходить!

— А причина? — поинтересовался я, глядя на молодого лейтенанта.

— Проверка документов. Если их нет, то можем вас задержать. А то мало ли, вдруг перед нами дезертир?

Вообще, несмотря на то, что мне и самому было только двадцать, от того парня, что ехал по этой же железной дороге год назад, я сильно отличался. Стал куда крепче, масса выше. На лице застыло выражение лидерства, которое этому милиционеры пошатнуть просто не по зубам. Вероятно, он это понял.

— Я не дезертир. Так как обычно дезертиры едут не в ту сторону, где фронт, а от него. Но если вам так хочется знать, то можете заглянуть в вагон номер шесть, купе четыре. Там сидит один майор, он вам быстро объяснит кто я такой, а заодно и документы покажет. Впрочем, проверка документов не является основанием для моего задержания.

Все это время Вано сидел с таким видом, будто привидение увидел. Смотрел он на меня, потому что подобная же ситуация уже случалась и сейчас он пытался понять, не мерещиться ли ему.

— Антон, да черт с ним с этим вином! — вдруг вмешался второй милиционер, в звании старшего сержанта. По возрасту он был лет на десять старше лейтенанта. Но молодой заупрямился.

— Что-то странно получается… Вы его что, покрываете?

— Нет. Просто берегу ваши нервы. Товарищи, я конечно, уважаю советскую милицию, но лучше бы вы не ерундой занимались, а другими, куда более важными делами. А то приходится вместо вас задерживать всяких криминальных личностей!

— В каком смысле?

— Да в прямом! Про то, как по ночам пассажиров прямо в их купе грабят, слышали? Если память мне не изменяет, банда Лыкова…

— А он тут причем?

— При том, что я по ориентировке его здесь видел!

Нужно было видеть лица милиционеров. Они испуганно переглянулись между собой.

— Где?

— Не знаю. Кажется, в конце поезда. Я за ним не следил, это ваша работа.

Оба сотрудника доблестной советской милиции, придерживая фуражки, рванули в конец поезда, искать Лыкова… Того самого, что я уже помог задержать в другом поезде. Ну, ничего. Им полезно. А то докопались до Вано, у него почти аргументы закончились.

Когда они ушли, я подсел к возможному родственнику будущего Жорика Вартанова.

— Опять ты мне помог! — выдал тот, вытирая лоб.

— Я смотрю, ты Вано, на одни и те же грабли не то, что дважды становишься, ты на них прыгаешь!

— Чего сказал? — не понял тот. — Какой грабли?

— Железные, с деревянной ручкой, — пошутил я. — Ты ж вроде до Астрахани ехал, к маме!

— А! Ну да, к маме.

— Ага, а бутылки те же, да? Мамы что, дома не было и ты дальше поехал?

Тот все понял и слегка смутился.

— Да нет, мама не там. Мама дома, в Тбилиси. А я в Душанбе еду, к друзьям.

— И сок свой забродивший, тоже к ним везешь? Или может, не сок, а все-таки вино?

Тот улыбнулся.

— Ты хороший человек, тебе скажу… Это хорошее вино, вкусное. Дорогое. На продажу везу.

— Так, ладно… Не мое это дело, куда и зачем ты его везешь. Смотри, больше не попадайся. Прикрой свои сумки чем-нибудь, а то ты как на параде! Кстати, ты вроде с одной сумкой в Краснодаре был, а теперь у тебя их две. И тоже с бутылками.

— Хороший вино много не бывает, — подмигнул тот.

Оставив грузина с его бутылками, я двинулся дальше, в начало поезда. По пути, с удивлением обнаружил вагон-ресторан. С одной стороны появилось желание нормально посидеть и покушать, с другой же были проблемы с финансами. У меня денег оставалось совсем немного. Можно было бы предложить Кэпу… Само собой никакой еду у нас с собой не было, а голод, как известно, не тетка.

Прогулявшись по вагонам, я довольно быстро вернулся обратно.

— Командир! — обратился я к Игнатьеву. — Может, перекусим?

— А что, можно и в ресторан! — догадался тот. — Меня когда супруга провожала, все причитала, что ничего приготовить в дорогу не успела. Но я ее тем и успокоил, что у нас и столовых по пути будет много, да и поезд хороший.

Не стану описывать наш ужин — все было вкусно, но по советским меркам дороговато. Ничего значимого не произошло.

Считай, до самого Туркменабада доехали очень быстро. Оттуда, через Самарканд добрались до Ташкента. Таким образом, мы полностью уложились в сроки, указанные в командировочном.

По прибытии в наш учебный центр, нас сразу вызвал к себе начальник. Само собой расспросил насчет командировки и моего поступления. С той стороны подтвердили, что все нормально и проблем с этим не будет.

Однако истинная причина вызова Кэпа крылась в другом. Сначала начальник думал о том, чтобы отправить меня в приемную, но потом вспомнил, что по сути, я являюсь заместителем командира группы и несмотря на сержантское звание, тоже могу быть в курсе всего, что касалось нашей группы.

Оказалось, что особым распоряжением, в самое ближайшее время, всю нашу группу готовились перебросить под Кундуз. Правда, не на «постоянку», а на временное размещение. Пока еще командование свыше не знало, в какую дыру засунуть весьма перспективную команду. Но одно было ясно точно — здесь нам делать нечего и прохлаждаться нам не дадут.

— Товарищ полковник, это получается, что все, к центру мы больше никакого отношения иметь не будем? — уточнил Игнатьев у старшего офицера.

— Именно так. Еще неделя максимум две и все, дальше свободное плавание. Кстати, вот и сама телеграмма, ознакомься! — начальник протянул майору уже знакомый мне бланк с шифртелеграммой.

Кэп взял телегу, принялся читать. Я заглядывал через плечо.

В какой-то момент, он даже не сдержался и усмехнулся.

— Что тебя насмешило?

— Надо же, нам уже и название придумали… Группа «Зет». Странное какое-то.

— Как видишь. А странное не только для тебя, но и для противника тоже, потому что ни черта непонятно. Мы же привыкли к Вымпелам, Зенитам… И противник привык. В чье распоряжение поступаешь, уже прочитал?

Несколько секунд и Кэп несколько раз покачал головой. Это могло означать что угодно.

— Полковник Кудасов… Я его давно знаю, офицер с железной хваткой. С ним нелегко найти общий язык, тихо говорить не умеет! Приказывает только матом, но зато за своих он горой будет стоять. Если планирование операции дерьмо, он так и скажет. Добра на авантюру не даст. Другое дело, что таких групп у него и без вас хватает. Впрочем ладно, пугать заранее не буду.

— Полковник Кудасов? — негромко переспросил я, напрягая память. — Иван Васильевич, кажется?

— Громов, а ты-то откуда о нем знаешь? — удивился начальник учебного центра.

Не знал, но много слышал. Правда, несколько в другом свете. Этот тот самый офицер, который осенью восемьдесят шестого года отправится в Кабул, чтобы лететь в Москву. Но до Кабула его вертолет не долетит, его собьют духи и все, кто был на борту — погибнут. Та же участь постигнет и вертолет сопровождения. Чем именно и при каких обстоятельствах это произойдет, я уже не помнил. В память врезалось, что именно этот случай нам рассказывали в военном училище, когда я был на курсах переподготовки.

— Не то чтобы знаю, просто слышал. Душманы его боятся, потому что он у них пользуется авторитетом.

— Молодец, Громов. Видишь, майор, твой подчиненный более осведомлен, чем ты сам!

— А я кого попало в свои заместители не беру. Уверен, пройдет время и Громов займет мое место.

— Не возражаю. Только пусть сначала поступит и звание офицера получит. Ладно, возвращайтесь в казарму, отдохните. Пока вас не было, группа продолжала заниматься. С понедельника выходите на полноценный курс занятий, без всяких поблажек. Все, можете идти.

Мы с Игнатьевым покинули кабинет начальника учебного центра и отравились к нашей казарме. Был уже вечер, скорее всего, вся группа уже там. Но сначала хорошо бы зайти в столовую, а то голод не тетка. Питаться в вагоне ресторане было вовсе не дешево, а во время пересадок и смены транспорта, нам встретилась только одна столовая.

Мы как зашли, так и вышли оттуда. А все потому, что сразу на входе сидел большой жирный и потный таджик, и прямо так, без смущений и перчаток, своей рукой прямо по локоть, скорее всего не мытой, перемешивал в огромном чане жирный плов с мясом. Выглядело, может и съедобно, но сам процесс… А еще мух там было столько, что наверняка несколько из них вполне могли быть использованы как приправа или дополнение к тому самому плову неизвестной давности. Ну и запах там был не очень.

— Плов с котятами… — сглотнул я. Кэп был со мной полностью согласен.

В столовой нас, конечно, накормили.

Затем мы отправились в казарму…

* * *

Пусковую установку «Стингер», из которой был сбит советский самолет, душманы Абдулматина притащили обратно и торжественно вручили военному советнику, как доказательство того, что оружие еще более эффективно, чем они думали. Их радости не было предела, ведь сбить такой большой объект, да еще и ночью, ранее считалось большой удачей…

— Мы наблюдали за шурави несколько часов. Они так и не поняли, что произошло.

— Вас заметили?

— Нет. Они глупые, а среди гор много места.

Конечно, выходка лидера оппозиции отчасти была неприемлемой, но Вильямс уже знал о том, что произошло. У него в тренировочном лагере повсюду были глаза и уши, поэтому он знал обо всем, что здесь происходит.

— Абдулматин, хорошо, что первая ракета нашла свою цель… — посмотрев на моджахеда, Джон все же нахмурился. — Однако готовящийся к посадке советский транспортный самолет это сама по себе легкая мишень. Экипаж наверняка даже не понял, что произошло. Даже если они и успели сообщить командованию, это ерунда. Если бы вы встретили штурмовые вертолеты, исход мог быть совсем другим.

— «Шайтан Арба» ждет та же участь! — гордо ответил Абдулматин. — С вашей помощью, мы обучим много отрядов. Такие ракетные комплексы будут по всему Афганистану. Скоро русские будут бояться летать, а потом мы и вовсе прогоним их с нашей земли. Но нам нужно много такого оружия, много ракет. Много инструкторов.

— Вы их получите, но не сразу. На складе уже лежит более тридцати комплектов и около ста ракет. Я гарантирую, что за следующие три месяца, через Пакистан мы доставим сюда еще четыреста комплектов. Однако помните, самое главное, чтобы ни один из них не попал в руки советской разведки! Это очень важно!

— Я вас услышал, Джон! — кивнул тот. — Мы продолжаем придерживаться первоначального плана, наша следующая цель будет у Асадабада?

— Скорее всего, да… — задумчиво ответил американец. — Выманите и ликвидируйте эскадрилью советских штурмовых Ми-24. Если у вас все получится, ход войны изменится. Но к такой операции нужно тщательно подготовиться, ведь теперь вы будете действовать не ночью, а днем! Нужно учитывать много тонкостей… Думаю, что мы начнем через три дня!

Глава 15

Кундуз

Прошло больше двух недель. Наступила десятое июня.

Однако, несмотря на имеющееся распоряжение, нас не торопились переводить в Афганистан, поэтому мы по-прежнему базировались на территории учебного центра.

Время зря не теряли. Мои раны полностью зажили, теперь я носился как боевой конь наравне со всеми. Постоянные тренировки, отработки различных вводных. «Скачки» в том числе. По сорока пяти градусной жаре, в мокрой от пота форме, в полной выкладке… Черт возьми, это было тяжко! Вывезли нас на сорок километров к северу в горы и дали три дня, чтобы вернуться обратно. Ногами, конечно же. Ничего особенного, подобное в порядке вещей при обучении спецназа. Справились все, в сроки уложились.

К слову говоря, наш медик Док все еще лежал в госпитале Ташкента, в окружении молоденьких медсестер, которые делали ему перевязки… И судя по всему, обратно он не торопился. Временно нам в команду дали нового медика из другой команды, которая с треском завалилась на итоговых испытаниях и сейчас решался вопрос о ее дальнейшей судьбе.

Нашим пополнением оказался не совсем молодой бурят, по фамилии Рыскулов. В звании старшего сержанта, возрастом почти под тридцать. Ключевой особенностью медика был тот факт, что в его руках переставала работать практически любая техника. То машина заглохнет, то домкрат не качает, то внезапно автомат заклинит. Даже самый обычный молоток и тот умудрился сломаться, когда бурят забивал кол в землю. Хотя сам молоток вовсе не был старым. Само собой такого индивида подпускать к радиостанции категорически запрещено, иначе выражение «связи либо нет, либо только что была» станет пророческим.

Иногда бурята в шутку называли шаманом, но тот не обижался — видать, привык. И на то была причина. Что ни говори, а в медицине он разбирался хорошо. Все, что касается оказания первой помощи, справился лучше любого из нас. Знал названия всяких трав, компрессов, припарок, грибов и ягод, настоек и прочей народной медицины Бурятии. С собой таскал небольшой бубен, иногда тарабанил в него. Мне шаманская музыка нравилась, хотя и была монотонной и однообразной.

Шут пару раз пытался его подколоть, выясняя, сколько оленей погибло, прежде чем он научился лечить двуногих существ, но тот на полном «серьезе» ответил, что оленей не лечил и вообще, на Чукотке не был. А людей лечить его мама учила, которая врачом работала. Тоже где-то в Бурятии.

Как оказалось, в самом Афганистане он еще не был. Ранее проходил службу где-то в Туркменской ССР под Ашхабадом. Однако на стрельбище показывал прекрасные результаты, отчего Паша Корнеев даже губу прикусил — снайпером-то он у нас числился. У нас так-то все стреляли хорошо — при необходимости, любой мог взять СВД и набить десятку. Но снайпер это снайпер, у него род задач немного другой. Например, достать полевого командира, срезать наблюдателя и прочее.

В общем, в таком составе мы даже успели отработать несколько вводных задач, когда внезапно пришла вторая телеграмма, в которой говорилось, что через двенадцать часов нам предписано покинуть центр и прибыть в Кундуз. Явившийся прямо на учебный полигон майор Карев, быстро собрал группу и довел приказ вышестоящего командования.

По итогу, нам дали всего один час, чтобы собрать личные вещи. Впрочем, там и собирать-то было нечего — у солдата всегда лишнего барахла по минимуму. Лишний вес, это перерасход сил, а значит, вероятность того, что можно не успеть дойти до цели и выполнить задачу в срок. Правда, это на задании. Но привычка вырабатывается с малого.

Само собой, после почти семи месяцев пребывания в учебном центре, улетать с насиженного места не хотелось. С другой стороны, торчать тут без нормального дела всех задолбало, хотелось уже вновь взяться за настоящую мужскую работу.

Само собой, нашего мнения никто не спрашивал, жалоб тоже не было.

Майор Игнатьев быстро собрал все необходимые документы, снял нас с котлового довольствия, получил вещевые аттестаты, личные дела и прочее… На ГАЗ-66 нас оперативно доставили к вертолетной площадке, где уже приземлился Ми-8.

Выбравшись из кузова, я покрутил головой по сторонам — в небе пусто, вертолета сопровождения почему-то не было. Это навело меня на определенные мысли — мы что, будем пересекать границу с Афганистаном без прикрытия? Странно, тут либо свободных вертолетов нет, либо что-то случилось.

Пилоты глушить двигатели не стали, отчего пыль, мусор и мелкая трава поднятые мощными порывами ветра, летела во все стороны. Пригибая головы, держа в руках свои вещевые мешки, мы один за другим бежали к открытому отсеку винтокрылой машины.

— Загружаемся! Загружаемся, не тормозим! — подгонял нас Игнатьев, хотя этого по факту и не требовалось. На вертолетах мы летали много раз, а упражнение по загрузке и выгрузке отрабатывалось чуть ли не еженедельно.

Едва загрузившись внутрь, мы тут же взлетели.

По сути, до точки назначения лететь было не так уж и далеко. Горы в этом месте не высокие, однако пилот все равно взял правее, чтобы обойти потенциально опасный район. Меня удивило, что вертушка поднялась на очень большую высоту, которая была совсем не характерна для полетов для вертушек. Ну, экипажу виднее…

Провинция Кундуз расположена на северо-востоке Афгана. Этот район частично находился в зоне активных боевых действий, обстановка здесь то успокаивалась, то накалялась вновь. Духи в лоб никогда не атаковали, предпочитая устраивать засады или одиночные нападения на посты, после чего прятались где-то в горах. Их гоняли, выкуривали, но потом они приходили снова.

Судя по всему, нас прикомандировали к семьсот восемьдесят третьему отдельному разведывательному батальону, который иначе называли «Кундузским разведбатом». Там же дислоцировался сто сорок девятый гвардейский мотострелковый полк, сто восемьдесят первый отдельный вертолетный полк и двести пятьдесят четвертая отдельная вертолетная эскадрилья.

Все это я прочитал еще в штабе, когда вместе с Кэпом собирал документы в штабе. О достоверности такой информации говорить сложно, поскольку, штат постоянно обновлялся. Также база в Кундузе была перевалочной — здесь останавливались многие колонны, потом шли дальше. Неподалеку, всего в тридцати километрах проходила дорога, по которой в 1979 году отдельные части сороковой армии входили на территорию Афганистана.

Приземлились без проблем. Правда, прежде чем заходить на посадку, экипаж Ми-8, сделал несколько кругов над аэродромом, некоторое время вели длительный радио сеанс с землей. Мне это показалось довольно странным, но ответа пока не было.

Аэродром в Кундузе относительно небольшой, самолетов тут не было вообще. Во временных боксах вместо них, стояло два грузовика «МаЗ» с цистернами — скорее всего, это топливозаправщики.

Зато вертушек я насчитал штук десять. Все они просто стояли, обслуги вокруг них не было. Вернее, не совсем так. Бортовые техники обслуживали только несколько крайних Ми-8, а изящные «крокодилы» стояли без дела. Это тоже показалось мне странным. Наверняка этому факту есть какая-то причина…

Слева от бетонированной «взлетки» размещались пустые ангары, чуть дальше стояла пара двухэтажных зданий, тут и там были раскиданы одноэтажные здания. Все было затянуто маскировочными сетями, светло-коричневого или даже рыжего цвета. Видать, просто полотно выгорело на солнце.

Практически на всех крышах были видны укрепленные огневые точки — мешки с песком, навесы, торчавшие дула пулеметов и зенитных установок, приспособленных для ведения боя по наземным целям. На двухэтажном здании видны радиоантенны — стало быть, там находится узел связи, а может и диспетчерская.

Вся территория военной базы была обнесена легкой сетчатой оградой, тут и там сторожевые вышки, столбы с установленными на них прожекторами. Также я заметил кольцо укрепленных постов. Несколько машин связи и радиолокации. Дальше, между зданиями виднелся автопарк, где я разглядел темно-зеленые кабины новеньких КамАЗов 4310, только недавно поступивших в войска, несколько сто тридцатых ЗиЛов и ГАЗ-66. Еще там были БТР-70, пара новеньких БТР-80 и даже несколько танков Т-62. Целый военный городок. Впрочем, по-другому и быть не могло — это важный объект во всей провинции.

— Ну, вот и прилетели! — выдохнул Корнеев. — Куда дальше?

Удивительно, но здесь нас никто не встречал. Обычно, куда бы мы ни прибывали, всегда нас ждали, всегда оказывали поддержку. А сейчас — никого.

— Ждите меня там! — Кэп указал на небольшое бетонное сооружение, с краю от «бетонки». — Под навесом все равно лучше, чем на солнце. А я пока пойду, узнаю куда дальше.

К слову сказать, температура а это время года, даже в тени была где-то под сорок градусов, а вот ветра не было совсем. Как только доставивший нас Ми-8 заглушил двигатели, повисла тишина. Воздух буквально застыл.

Солнце, кстати, нещадно жгло и без того давно пересохшую землю. Редкая мелкая трава, что покрывала афганскую почву, также была сухой и безжизненной. И это несмотря на то, что была только первая половина июня. Зелени в Афганистане было мало, процентов десять-пятнадцать от всей территории, а про полноценное земледелие и фермерство можно промолчать.

Майор Игнатьев, оставив свой вещевой мешок, отправился к двухэтажному зданию штаба, благо техники с ближайшего обслуживаемого вертолета подсказали в каком направлении идти. Скорее всего, не будет его долго, минут сорок точно.

Пока остальная группа болтала, я подошел к техникам, что возились с обслуживанием своего транспорта.

— Здравия, мужики! — поприветствовал я.

— И тебе того же! — смерив меня быстрым взглядом, ответил рыжий здоровяк, в засаленном комбинезоне.

— А что происходит? Почему вылетов нет? — поинтересовался я, указав на практически пустую «взлетку».

— Запрет на вылеты. Сегодня утром получили! — отозвался второй техник. — Душманы навострились сбивать наши вертушки, а как и чем, непонятно. Уже шесть Ми-24 сбили в районе Джелалабада.

— В Асадабаде та же ерунда. Только вчера вечером сбили пару «крокодилов» и один Ми-8.

— Серьезно? — удивился я. — А чем сбивают? ДШК?

— Да нет, не ДШК… — мрачно отозвался рыжий, покосившись в сторону гор. — По слухам, духам американцы что-то новое поставляют. А защиты против этого на наших вертолетах нет. Вообще, никто ничего не знает. Командование не знает, как на такое событие реагировать.

— Ясно, ну спасибо за информацию… — задумчиво отозвался я.

Затем отошел от техников и в задумчивости направился к своим.

Несложно провести аналогию между тем, что происходило и тем, что я помнил по Афганской войне из своего времени. Скорее всего, речь идет об разрекламированных американских «Стингерах». Я помнил, что осенью восемьдесят шестого года на них шла настоящая охота — сразу несколько групп из состава разведчиков получили такую команду. Помнится, советское командование даже обещало вручить звание героя Советского Союза тому, кто добудет хитрый американский ПЗРК. Но ведь пока еще не осень, а только июнь… Американцы что, начали поставлять комплексы раньше?

— Макс, ты чего такой загруженный стоишь? — поинтересовался у меня Димка Самарин. — Что-то случилось?

— Пока не случилось, но в скором времени может… — мрачно отозвался я. Обсуждать это со своими, я пока не собирался, первым делом нужно переговорить с Игнатьевым. У меня есть, что ему рассказать по этому поводу. Вот только как обосновать, откуда я владею такой информацией?

Вообще, тот факт, что американские «Стингеры» появились в Афгане раньше, чем должны были, говорит о том, что ход времени уже нарушен. Мое появление в этом времени все больше и больше вносит коррективы. Каждое новое событие оставляет за собой какой-то след. Какое-то значение.

Духи начали использовать «Стингеры» в том районе, где находится граница с Пакистаном. Джелалабад и Асадабад удобные районы — там много гор, найти что-то — все равно, что искать иголку в стогу сена. Разместить небольшие временные склады в горах проще простого. Разведка ничего не найдет. А пешими группами там можно ходить неделями.

Если я прав, а скорее всего, так и есть, то сюда попала достаточно большая партия американских ПЗРК. Таким образом, стоит только американцам обучить несколько подразделений моджахедов обращению со «Стингерами», как СССР в короткие сроки потеряет преимущество в воздухе, да и на земле тоже. Не имея защиты от системы наведения, штурмовые вертолеты будут гореть один, за другим. Летчики будут бояться летать… Колонны техники, аванпосты и заставы останутся без прикрытия, затруднится транспортировка грузов, боеприпасов… А дальше можно и не продолжать. В целом, это может изменить ход войны.

Майор Игнатьев вернулся довольно быстро.

— Мужики, хватаем вещи и за мной! Нам в казарме место выделили!

— Отлично! Надеюсь, там есть душ и вентилятор! — мечтательно вздохнул Корнеев, намекая на жару.

— Паша, губу обратно закати! — посоветовал Урду, поднимаясь с земли и закидывая на плечи вещмешок.

Все вместе мы отправились к двухэтажному зданию, рядом с автопарком.

На часах было только три часа дня — обед мы уже пропустили, да и черт с ним.

Казарма оказалось самой обычной, с чисто спартанскими условиями. Стены, кровати, тумбочки. Все.

Помимо нас тут было достаточно солдат и сержантов — под них был отведен весь первый этаж. Второй этаж под младших офицеров. Старший же офицерский состав и гражданский персонал размещались в отдельных вагончиках, вроде тех, что были при госпитале, когда я лежал с ранением. В одном из таких жила медсестра Ниночка.

У летчиков была своя отдельная казарма. Еще имелись большие палатки, но скорее всего, там размещался временный состав. Была ещё одна казарма на четыре сотни коек, но кто там находился, пока было неясно. Нас засунули в двухэтажную казарму, на первый этаж. Вопросов к нам не было — это в порядке вещей. Текучка тоже. Большую часть времени там никого не было, а в ночное время часть была на дежурстве, часть на боевых выходах, в нарядах, оцеплении и прочее.

Первым делом нас нужно было «прописать». Это означало встать на довольствие, получить «вещевку», обувь, средства защиты. Закрепить оружие и боеприпасы. Вообще, опытные группы прилетали в район выполнения задач уже со своей экипировкой, часто купленной на собственные средства или выменянной к местных. Потому что то, что выдавала армия, было не лучшего качества. Да и чего таить, не всегда подходило под нужды личного состава.

Но у нас чуть другая ситуация — мы тут по штату. Возможно, временно, возможно и нет. Ничего «своего» пока еще не было. Но это ерунда, обживемся. В Сирии у меня было так же — начинали со всякого барахла, а потом у каждого было свое, персональное обмундирование, свои стволы, примочки и прочее. Всеми организационными мероприятиями обычно занимается командир подразделения, но это будет чуть позже.

Сначала нужно доложить начальнику о прибытии группы.

Едва побросав свои вещи в казарме, мы тут же отправились к зданию штаба, где Игнатьев собирался представить прибывший личный состав здешнему командованию. Командир разведывательного батальона, подполковник Шевцов, крупный и подтянутый офицер с жестким выражением лица, захотел лично посмотреть на пополнение.

— Становись! Равняйсь, смирно! — скомандовал Игнатьев. — Товарищ подполковник, личный состав спецгруппы «Зет» прибыл и готов приступить к обязанностям! Доложил командир группы, майор Игнатьев.

— Вольно! — громким, хорошо поставленным голосом отозвался комбат. — Что это за странное название? Не знаю, как вас учили раньше, но сразу скажу, здесь вам не учебка. У нас тут стреляют и часто. Работы хватает, особенно для разведки. Никому поблажек не будет, службу несут все! Если кто-то прилетел сюда прохлаждаться, рекомендую задуматься!

— Товарищ подполковник, у меня в группе новичков нет! — уверенно ответил Кэп. — И халявщиков тоже. У каждого за плечами достаточно боевого опыта, в Афганистане были все и не штаны в креслах просиживали. У одного только старшего сержанта Громова уже два боевых ордена Красного Знамени, а про список заслуг я молчу. В личном деле все отражено. Мы свою работу знаем, сюсюкаться с нами уж точно не нужно. Введите нас в курс дела, что происходит в близлежащих районах и я вам гарантирую, название группы будет у вас на слуху. И позвольте еще раз напомнить вам, что наша группа «экспериментальная», все стоящие перед вами люди прошли невероятно сложный курс обучения, который ни одна другая группа просто не вытянула.

Слова Игнатьева несколько удивили комбата. Он даже в лице изменился.

— Даже так? Да-а, майор… А представить товар лицом ты умеешь, похвально. Ладно, раз вы бойцы опытные, то пугать вас не буду. Значит так, ваша первоначальная задача, разместиться на территории, получить вещевое имущество, закрепить за собой оружие, и ждать боевой задачи. Вопросы?

— Товарищ подполковник, какого рода задачи мы будем выполнять? — спросил я из строя.

— Те же самые, что и остальные разведгруппы. Охота за афганскими караванами. Вы ведь в курсе, что душманы переправляют караванами оружие, боеприпасы, наркотики?

— Конечно в курсе. В Панджшерском ущелье?

— Да, на юго-западе горной системы Гиндукуш, между Кундузом и Кабулом располагается множество маршрутов, по которым духи перевозят все, что можно перевезти. Также есть районы у Файзабада. Вот именно этим вы и будете заниматься. Каждую операцию курирует полковник Кудасов, наш командир. Обычно в месяц три-четыре больших каравана мы хлопаем.

— Товарищ подполковник, а какова численность Кундузского разведбата? Сомневаюсь, что в этой казарме наберётся триста человек.

Шевцов невесело усмехнулся.

— Всё верно, наш разведбат включает в себя всего девяносто человек. Здесь бойцов даже на полноценную роту не наберётся. Штат у нас не полный, и никогда им не был. У нас имеется три практически полностью укомплектованных спецгруппы, которые ранее проходили обучение в том же самом центре, что и вы. Игнатьев, с их командирами вы еще познакомитесь. Кстати, ровно в восемнадцать часов, будет совещание в штабе, вы должны быть там. Заодно узнаете про обстановку, сводка обновляется каждые шесть часов.

— Есть, товарищ подполковник! Где получать вещевое обеспечение?

— Я отправлю к вам офицера в помощь, он все покажет. Только не нужно бродить по всей территории, это не всегда безопасно. Пока все свободны, майор, ты со мной. Кстати, кто у тебя заместитель?

— Старший сержант Громов!

Я вышел из строя.

Комбат смерил меня придирчивым взглядом, коротко кивнул и отправился обратно в штаб. Кэп двинулся следом за ним.

Когда они ушли, первым голос подал, конечно же, Шут.

— Так, я не понял, он за кого нас принял? Мы вообще-то в Пакистане провели огромную работу, а три остальные группы, посланные туда раньше нас, непонятно чем занимались. Мы тут все успели себя зарекомендовать, прежде чем попасть в учебный центр. Вон, даже Шаман на своем бубне тарахтит так, что хрен повторишь!

Бурят кинул на него косой взгляд, но промолчал.

— Спокойно, Паша… — усмехнувшись, отозвался я. — Скорее всего, это была небольшая проверка. Он прекрасно знает о нашей репутации, да и куда попало, нас не засунут. Кундуз это вовсе не самая плохая дыра, могло быть гораздо хуже. Мы знали, что так будет. К тому же, в вышестоящем штабе, есть те, кому судьба нашего подразделения не безразлична. Так что, будем работать, набивать себе репутацию. Но нам тут не шибко рады…

— Охота на караванщиков? — подумав, спросил Самарин. — Мы несколько раз отрабатывали такие вводные. Теперь пора поработать по-настоящему.

— Не думаю, что нас сразу пустят на что-то серьезное. Этот Шевцов попытается пихнуть нас на какое-нибудь бесполезное дело, просто чтобы посмотреть, как мы справимся.

— Ладно, хватит трындеть! — хмыкнул Урду. — Где будем ждать Кэпа?

— А может быть, сами узнаем, где тут склад РАВ, где вещевой? — предложил Смирнов. — А то мы как туристы явились. Я бы еще на их автопарк взглянул. Так-то нам транспорт нужен.

Общим обсуждением решили, что пока Кэп в штабе, мы сами все сделаем…

Через три с половиной часа, когда с бумажной волокитой было закончено, мы вернулись ко входу в казарму. Спустя несколько минут вернулся и командир.

— Кэп, ну что там? — спросил я, когда заметил его приближение.

— Ну… — вид у майора был весьма озадаченный. Некоторое время он словно размышлял, с чего же начать. — Ситуация в Афгане сейчас, мягко говоря, паршивая! Знаете, почему у нас вертолета прикрытия не было?

Глава 16

Боевой выход

Кэп довел обстановку до всех. Новости были отнюдь не радостные.

Но по сути, ничего нового я не узнал — техники, что обсуживали Ми-8, ранее сказали мне почти то же самое, только вкратце.

По итогу становилось ясно, что боевые вылеты штурмовых «крокодилов» полностью остановлены. Ми-8 еще летали, но и их число, было сильно ограничено. По всему Афганистану было введено особое положение, однако со слов майора Игнатьева, уже сейчас становилось ясно, что командование в растерянности. Летчики не могли летать, потому что от оружия, которым душманы навострились сбивать советские вертолеты, не было защиты.

Сбитая вертушка, это мало того, что дорогостоящая техника, но еще и квалифицированный экипаж, который достаточно сложно и долго обучать. А как известно, душманы сбитых летчиков в плен практически не брали, убивали на месте. Поэтому решение командования о запрете вылетов, вполне себе обоснованы.

Обстоятельства отягощало еще и то, что СССР не обладал информацией о том, какое же именно оружие использовалось. Разведка активно подключила агентурную сеть среди мирного населения, крестьян и торговцев, но пока ничего толкового добыть не удалось. Две недели прошло, а обстановка все еще была неизвестна.

— Веселенькое дельце! — нахмурился Шут. — И что теперь?

— Ничего. Ищут информацию, пытаются понять. Пока тщетно.

— Ну, ясно… — мрачно отозвался Урду. — А пока вертушки не летают, духи будут долбать наши заставы, наши колонны, патрули, так?

— В целом — да! — кивнул майор Игнатьев. — Так, ладно. Это проблема не нашего уровня. Что у нас с документами?

— Все разнесли, Кэп. На довольствие встали. Порядок.

— Отлично. Сейчас отдыхать…

Группа двинулась вперед, а я чуть отстал. Дал знак командиру, что нужно переговорить. Тот кивнул.

Когда остальные удалились, Игнатьев спросил:

— В чем дело, Макс?

— Кэп, у меня есть кое-какая информация насчет того, кто и чем сбивает наши вертолеты?

— Да ну! — удивился майор. — Серьезно?

— Угу…

— Рассказывай, раз такое дело. Честно говоря, я уже устал удивляться тому, что именно ты всегда и везде становишься занозой… В хорошем смысле!

Я невесело усмехнулся.

— Помнишь, когда мы были у Карат Чана, в Пакистане, там было двухэтажное здание, где американцы развернули свой штаб?

— Ну?

— Когда я там был первый раз, с Корнеевым, я видел на столе папку с какими-то чертежами, фотографии. Видел лишь мельком, потому что не до того было. Потом, когда мы вернулись и захватили укрепленный лагерь, этой папки там уже не было. Вероятно, когда я с американцами выдвинулся в сторону второго лагеря, их офицер забрал ее с собой. По сути же, второй лагерь это еще и Черный рынок для всевозможного оружия, причем со всего мира. Я точно помню, что название у той байды на фотографиях, было что-то вроде «Стингера». Внешне оно похоже на нашу «Стрелу-2». Ну, понятно, что это какой-то переносной зенитно-ракетный комплекс, но мы с таким ранее не сталкивались. Вероятно, это из недавних разработок. Скорее всего, американцы поставили душманам именно эти самые «Стингеры».

— Так… — пробормотал Кэп. — Макс, это очень важная информация. Нужно доставить ее в штаб.

— А что доставить? — спросил я. — Это только название.

— Уже кое-что. Наши люди в Америке уже будут знать, что искать. Что-то еще помнишь?

— Нет… — я покачал головой, хотя мог бы рассказать об этом типе ПЗРК еще несколько важных фактов. — Я не всматривался. Не до того было. Но я так полагаю, что американцы поставили это оружие духам тайно и не хотят, чтобы оно попало к нам в руки. Рискну предположить, что за то время пока мы торчали в учебном центре, а я валялся в госпитале, западные инструкторы обучили несколько групп душманов, обращаться с этим комплексом.

— Угу… — согласился Игнатьев. — Сейчас они наносят единичные удары, возникая в самых разных местах Афганистана, после чего пропадают. Именно поэтому и нет никакой информации, а местные крестьяне нам ничем не могут помочь, потому что все держится втайне. Нужно доложить в штаб. Пойдем со мной.

— А как мы объясним, откуда такие сведения?

— Как мне рассказал, так и им расскажешь. В условиях информационного голода, любая крошка хорошо. Медлить нельзя, возможно уже сегодня, контрразведка начнет действовать, зная наименование нового оружия.

Однако в штаб меня не пустили. Посчитали, что слишком жирно доверять стершему сержанту, который только несколько часов назад прилетел в Кундуз.

Когда майор вышел оттуда, он с силой долбанул кулаком в стену.

— Уроды! — выдохнул он. — Не верят. Говорят, что подобных предположений много, контрразведка в день отрабатывает до сотни фальшивой информации. Считают, что духи получили от Китая партию каких-то переделок из нашей «Стрелы» и именно ими бьют по вертолетам с возвышенностей. Ничего нового американцы им не поставляли, наблюдатели подтверждают.

— Что за бред⁈ — возмутился я. — Китайские ПЗРК? Это практически полный аналог наших комплексов, с небольшими доработками.

— Вот на них и грешат!

— Ну-ну, а вертушки-то падают… — недоверчиво хмыкнул я. — Черт возьми, ни хрена в этой армии не меняется!

— Ты о чем?

— Да… Так! — отмахнулся я, вспомнив, сколько подобной ерунды было в Сирии и Ливии. И всегда результат — чьи-то жизни, а причастные потом руками разводят, мол, простите, извините — ошиблись. Ничего не изменилось. Если в нужное время и в нужном месте, человек наделенный властью и полномочиями, просто прислушается и даст нужную команду «стоп», это позволит многие события развернуть вспять.

— В общем, я сделал все, что мог. Совесть чиста, а там пусть они решают.

— Мы люди маленькие… — тихо добавил я.

Затем мы вошли в здание казармы…

* * *

Не прошло и двух дней, как нас подняли по тревоге.

Разведка от правительственных сил ДРА доложила, что по одному из маршрутов пойдет караван, груженный наркотиками, опиумом, каким-то товаром «на продажу». Само собой по этому поводу было собрано совещание, в результате которого полковник Кудасов поставил задачу комбату подготовить группу для выхода в район и уничтожения проходящего там каравана. Ну и, конечно же, Шевцов решил проверить, чего стоят его новые подчиненные под кодовым обозначением «Зет» на боевом задании.

— Группа, внимание! — громко произнес комбат, проходя вдоль строя. — Поступила информация, что через десять часов по маршруту номер двенадцать, будет двигаться афганский караван с охранением. Перевозят они наркотические средства, возможно еще что-то. Численность неизвестна. Ваша задача скрытно выдвинуться на место, определить удачное место для засады, окопаться и ждать. При появлении противника караван нейтрализовать, груз уничтожить. В идеале, взять языка, но это по ситуации. Самое главное, не пропустить караван и самим вернуться живыми. Вопросы?

— Что перевозит караван?

— Опиум-сырец, гашиш. Еще могут быть медикаменты. Оружие и патроны, но это вряд ли.

— А тип вооружения противника известен? — уточнил я.

— Громов, так?

— Так точно.

— Душманы по большей части всегда вооружены одним и тем же, это автоматы Калашникова старых модификаций, английские винтовки Ли-Энфилд и Ли-Метфорд. Возможны пулеметы или даже ручные гранатометы. Все зависит от того, кто владелец каравана и какой груз перевозится.

— Тип каравана известен?

— Возможна легкая техника, но скорее всего, это будут вьючные животные, вроде лошадей, верблюдов или ослов. Разведка союзников более точной информации не предоставила. Еще вопросы?

— В каком районе будет проходить операция?

— Четыреста двенадцатый квадрат. Майор, у нас есть отдельная неофициальная карта, ты ее получишь при выходе на задание. Там сам разберешься. С вами на задание отправится мой человек, который поможет вам.

— Товарищ подполковник, мне не нужен помощник, справимся сами.

— А как ты поймешь майор, где именно будет проходить маршрут? — спросил Шевцов. — Ты здесь человек новый, с нашими правилами не знаком.

— Отчасти вы правы, но я по-прежнему уверен, что ваш помощник будет лишним в этом деле.

— Как скажешь. Это не приказ, это моя рекомендация. У тебя и твоей группы хорошо репутация, хотя я не понимаю откуда. Раз считаешь, что справишься сам, отговаривать не буду. Если вопросов больше нет, то веди группу снаряжаться.

— Есть, товарищ подполковник. Разрешите выдвигаться?

Комбат кивнул, после чего отправился обратно к зданию штаба. На входе остановился, посмотрел вслед убывающей группы. Встретился взглядом с Игнатьевым, затем скрылся за входной дверью.

На вещевом складе нам выдали снаряжение, которое являлось стандартным для всех разведчиков, что были в Кундузском разведбате. В целом, не сильно отличаясь от того, что было по всему Афганистану.

Первым делом мы получили так называемые КЗС — костюмы защитные сетчатые. Они лучше, легче, удобнее и куда прочнее «Афганки», а главное преимущество заключалось в том, что именно в ней жаркий климат переносился легче всего. Десантники надевали их поверх тельняшек, что было очень удобно. Цвет — рыжевато-песчаный, сильно смахивающий на то, что носили наши бойцы в САР, на первых этапах войны. Там ее называли «свинячкой». В дальнейшем, конечно, первоначальную форму заменили на более легкую и дышащую, с расцветкой, типа «песочка». На ноги все надели легкие ботинки с высоким берцем. Можно было надеть кроссовки, но для половины группы на складе просто не нашлось подходящих размеров. К тому же, кеды и кроссовки хотя и легче, но быстро рвутся и в них на острых камнях можно травмировать ноги.

Поверх КЗС мы надели разгрузки-нагрудники, для гранат, запасных магазинов и прочего. Их уже «допилили» местные умельцы, добавив несколько дополнительных карманов и отсеков. Головные уборы — панамки, кепки. Шлемы не полагались, потому что на афганском солнце они сильно нагревались, отчего у солдата глаза заливало, а потому он даже целиться толком не мог. Впрочем, командование это мало волновало и пехоту продолжали экипировать в стальные шлемы, несмотря на неудобства — защита, прежде всего.

Рюкзаки мы получили стандартные РД-54, которые предназначались для десантников. В Союзе их наштамповали так много, что в Афгане их выдавали чуть ли не всем. Правда, это сильно зависело от оснащенности того или иного склада.

Переодевшись, мы отправились на оружейный склад, где нас следовало получить вооружение. Так как группа стандартно состояла из восьми человек, распределить тип огнестрельного оружия нужно было максимально эффективно.

Димка Самарин по-прежнему был пулеметчиком.

Его рост и вес с легкостью позволяли ему использовать ПКМ, словно игрушку. Второй пулемет получил Шаман. Как оказалось, он эффективно бил не только из СВД, но и любого другого огнестрельного оружия. Оба пулеметчика получили боезапас по триста патронов на каждого. Само собой, с запасом.

Кэп, Смирнов, Герц и Урду получили автоматы Калашникова с подствольными гранатометами ГП-25 «Костер» и по три заряда к каждому. А я и Шут получили АКМ с оптикой «ПСО-1». Помнится, из такого я бил душманов, когда пришлось без пристрелки, переставлять прицел с СВД на автомат. Теперь оружие было настроено должным образом и пристреляно. Само собой, позже каждый подгонит его под себя. На автоматы боезапас каждого составлял по шесть магазинов.

Помимо этого все получили по две гранаты, одну оборонительную, одну наступательную. Дымовые шашки, сигнальные патроны, штык-ножи.

Так как операция по ликвидации каравана обычно рассчитывается не более чем на трое суток, каждый получил стандартный сухой паек, воду с запасом.

Вот собственно и все, ничего особенного.

На все это дело ушло почти два часа, все растянулось из-за того, что хитрый прапорщик, выдававший исключительно боезапас, вдруг решил устроить проблемы нашей группе. С подобной схемой я сталкивался не один раз, поэтому сразу заподозрил неладное.

Сам прапор чем-то смахивал на слизняка. Худощавый, загоревший. С хитрой мордой и бегающими глазами. Типичный представитель отдельной категории военнослужащих между сержантами и офицерами.

— А ну-ка, секунду! — громко произнес я, подходя к раздаточной стойке.

— Куда ты, жди там своей очереди! — указав направление, нахмурился прапор, явно недовольный тем, что количество людей у раздачи превысило одного человека.

— Ага, обязательно… — проигнорировал я, взяв один из магазинов. Подошел Игнатьев, пока еще не понимая, в чем дело. Говорить ничего не стал, просто наблюдал за моими действиями.

Краем глаза я заметил, что прапорщик занервничал.

— По правилам, тут может находиться только…

— Все нормально! — хмыкнул Кэп. — Макс, в чем дело?

— Сейчас…

Когда Герц получал патроны, я заметил, что завсклада выдал ему вместо пустых магазинов и патронов россыпью, уже снаряженные и с первого взгляда все было нормально. Это можно легко объяснить экономией времени, однако тут кроется хитрый подвох.

В раздаточной ведомости Герц расписался за получение ста восьмидесяти патронов 5.45 миллиметров с пулей ПС, обычной пробиваемости, а по факту получил девяносто девять. При визуальном осмотре магазина, по цвету опознавательной линии на пуле что все в порядке. Но стоило только извлечь три верхних патрона, как неожиданно обнаруживалось, что далее шли бронебойные патроны, повышенной пробиваемости, трассеры и даже холостые. И так в трех магазинах из шести.

— Это что? — я указал на цветные патроны. — По «раздатке» мы получаем патроны с обычной пулей, а тут что? Сборная солянка⁈

— Ты что тут, самый умный? — хмыкнул прапор. — Ну и что с того? Получил трассеры, да бронебойные.

— Все верно, а эти? — я указал на холостые «белые» пули. — Какого черта, а?

— Ты че, прапорщик⁈ — прорычал Кэп. — Охренел?

За такое бы зубы выбить, да нос сломать — оказавшись в бою с холостыми патронами — это верная смерть. Много ли навоюешь с таким «подарком» от завсклада по вооружению?

Тот мигом изменился в лице.

— Ох ты ж черт, и правда… Как они тут очутились? — засуетился тот, когда понял, что его спалили. — Сейчас поменяю на нормальное. Виноват, товарищ майор… Бардак, какой-то творится. Это, наверное, мои что-то перепутали…

А у самого морда хотя и испуганная, но хитрая.

Это было подозрительно. И не выглядело случайностью.

Нужно было надавить.

— Кто дал такую команду? — твердо спросил я, глядя ему в глаза. — Н-ну?

— Ты чего, сопляк? — разозлился прапор, глядя на меня, словно волк на овцу. Перевалился через стеллаж. — Учить меня вздумал?

Ну да, лучшая защита — это нападение. Никакой тут случайности не было. Меня таким не взять, я воробей стрелянный. А такого обращения к себе не потерплю.

Я дернулся было, но меня опередили.

— Сука! — Герц, ухватив его за ворот кителя, резко притянул к себе и засветил кулаком в нос. — Ты что мне выдал, козел?

Это достаточно серьезное обвинение. За такое битая морда — самая лучшая цена.

— Герц, отставить! — произнес Кэп, затем посмотрел на прапорщика. — Громов прав, никакая это не случайность. Зачем выдал такие магазины? От кого команда?

— От Шевцова! — негромко пробурчал тот.

— Л-ля ты крыса! — процедил я, мельком посмотрев на командира, а затем снова на козла. — На хрена ты такое делаешь?

— Так… Разберемся! — выдохнул Игнатьев с каменным лицом. — Нормальные патроны нам выдай, как положено. Мы с тобой еще потом отдельно поговорим!

Завскладом все понял, быстро выдал россыпью именно то, что было нужно.

Тот факт, что группе собирающейся на боевой выход выдают такие патроны — верх свинства. Почти что предательство. И наверняка в этом есть какой-то смысл… Хотя сейчас сложно допустить, что подобное вообще случилось.

В Сирии я точно знал, что особо «умные» бойцы склада, с коммерческой жилкой в крови, выдавали не те патроны, чтобы потом по возвращении боезапаса, предъявить, мол, как так? Выдавали по «раздатке» ПП, а вернулись ПБ. Куда патроны дел? Не хочешь говорить, значит пишем рапорт, мол так и так, продал, поменял, стрелял… А это залет! А не хочешь рапорт, гони по десять баксов за каждый «левый» патрон. Наваривались на неопытных. Человеку после полугода службы вдали от дома домой к семье лететь, а тут такой «попадос» из-за собственной невнимательности. Ну и чтобы проблем себе не создавать, приходится вот так расплачиваться. Таких примеров я знал больше десятка, один из моих бойцов на такую же подлость попал, потому что его еще не «знали».

— Товарищ майор, только я вам ничего не говорил… — окликнул Кэпа прапорщик.

Игнатьев не ответил. Когда дойдет дело, про него вспомнят.

А вот что касается комбата Шевцова, информация, конечно очень любопытная. Напрашивался вывод, что комбат то ли погряз в мутных делах, а появление нашей группы спутало ему все карты, то ли что-то еще. Нужно было выяснить, что это за беспредел такой…

Получив оружие и боеприпасы, мы вновь вернулись к штабу. Однако неожиданно выяснилось, что Шевцов уже куда-то убыл. Говорить было не с кем, поскольку Игнатьев никого не знал. Звонить наверх было некогда — лишнего времени не было совершенно, поэтому решили отложить разговор с комбатом на тот период, когда мы вернемся с задания.

Но уже все понимали, что на задании будет какой-то подвох.

Обычно группу доставляют в нужный квадрат по воздуху, в темное время суток. Но в связи с ограничениями на полеты, двигаться предстояло на БТР-70. Под нас уже выделили машину, которая стояла у ворот автопарка — из выхлопной трубы вырывались клубы сизого дыма.

Из люка высунулся небритый мехвод, чем-то похожий на дикаря.

— Майор Игнатьев? — громко спросил он. — Группа «Зет»?

— Она самая! — ответил Кэп. — Вы наш транспорт?

— Так точно! Загружайтесь на броню, домчим за час, тут в общем-то, не очень далеко. Место спокойное, маршрут я знаю. Постоянно наших в тот квадрат катаю и обратно забираю. Карта у меня есть, экипаж проинструктирован.

— Добро! Группа, загружаемся!

Не прошло и двадцати минут, как наш бронетранспортер пересек контрольно-пропускной пункт и поднимая пыль, устремился к горам на юго-востоке от Кундуза… Следом за нами шел сопровождающий БТР, на случай проблем. Ведь как ни крути, а одинокая машина, пусть и бронированная — это легкая мишень. А две уже сложнее. Больше нельзя — слишком много внимания будет привлекать — поднимаемая пыль это главный демаскирующий признак. А если ехать медленно — это драгоценное время.

И все бы хорошо… Вот только отчего-то у меня складывалось чувство, что эта задача будет непростой? Верная чуйка уже начала подавать первые признаки, что что-то не так…

* * *

Блог для всех моих читателей) https://author.today/post/587828

Глава 17

Мужская работа

Конечно же, то что произошло на складе вооружения, нельзя было оставлять без внимания. Однако действовать нужно было осторожно, ведь пока не было никакой информации, что же это за ерунда такая и откуда ноги растут.

Безусловно, какие бы цели ни преследовал наш комбат Шевцов, команда, которую получил прапорщик, выдававший нам патроны, вела к единой цели — чтобы наша группа провалилась на задании и домой не вернулась. Вот только почему холостые патроны были выданы не всем, а лишь выборочно. В чем суть?

Если вдуматься, то несложно сопоставить несколько спорных моментов. Во-первых, у подполковника Шевцова однозначно были свои «мутные» подвязки среди афганского наркотрафика, во-вторых же, появление нашей группы в Кундузе само по себе не входило в его планы, а уж с такими бойцами как мы, тем более. С первых же мгновений Игнатьев ясно дал понять, что хотя мы и поступаем под здешнее командование, но к делу подходим серьезно. Стоило навести справки и становилось ясно, что майор Игнатьев лютый патриот, которого деньгами не заманить.

В третьих, какого черта подполковник Шевцов поторопился покинуть штаб ещё до того, как мы явились к нему на ковер? Раз так, то по сути раскрутить этот клубок в данный момент, было просто невозможно. А раз так, то сначала нужно было выполнить задание, а уже потом его обжаловать. К тому же, вполне возможно, что на задании нам могут подвергнуться ещё какие-нибудь веские доказательства того, что Комбат ведёт какую-то иную деятельность. А исходя из них можно вести разговоры уже иначе…

На двух бронетранспортёрах, нас доставили в квадрат выполнения задания. Однако это вовсе не значило, что мы находились у цели. Судя по оперативно-тактической карте, что командир группы ранее получил от комбата, нам следовало пройти ножками около десяти километров, но сделать это следовало аккуратно — местность не безопасная, открытая.

Само ущелье, по которому должен был проходить караван с наркотиками, находилось на юго-востоке, и мы знали, что эти земли под контролем душманов. До ближайшего гарнизона с советскими солдатами отсюда километров тридцать, не меньше. Действовать нужно было максимально осторожно и скрытно. Ведь если кто-то из местных жителей или духов, заметит присутствие здесь советских «охотников за караванами», всё резко изменится. Караван либо не пойдёт вообще, либо сменит направление, время или маршрут, будет больше охраны, лучше вооружение.

Во время обучения в учебном центре, нас учили передвигаться по вражеской территории максимально незаметно, используя все, что подвернется под руку. Конечно, мы могли бы вновь облачиться в традиционную душманскую одежду, но нас дали понять, что эта «фишка» уже давно раскушена духами и так не получится. Отдельные группы душманов уже не бродили просто так.

Когда оба БТР-70 подняв клубы пыли, остановились у небольшой сопки, командир первой машины обратился к майору Игнатьеву:

— Товарищ майор, всё! Дальше не могу. Очень большой риск нарваться либо на какую-нибудь мину, либо на духов. Были случаи. Придётся вам идти дальше самим. Судя по карте, это недалеко.

— Хорошо! — отозвался Кэп, затем осмотрел нас и дал команду. — Группа спешиться! Выгружаем вещи, все вон туда, в тень.

Справились мы очень быстро, на всё ушло не более трех минут. Помимо личных вещей, огнестрельного оружия, боеприпасов, экипировки, средств маскировки, перед самым убытием со склада, мы также получили несколько противопехотных мин направленного действия МОН-50, дистанционные взрыватели и ещё немного взрывчатки, которую можно было использовать как угодно.

Едва мы закончили выгрузку, как оба бронетранспортёра, взревев мощными двигателями, развернулись и двинулись по обратному маршруту. Менее чем через минуту поднятая ими пыль улеглась, а транспорт скрылся вдали.

— Ну, вот и всё, — громко произнёс Кэп, разворачивая карту. — Теперь мы сами по себе. Макс, подойди сюда, интересно твоё мнение. Гляди, мы сейчас здесь… До точки пересечения с возможным маршрутом движения каравана, почти три километра. Если мы воспользуемся вон той скалой на три часа, сможем пройти этот путь быстро и незаметно.

Под прикрытием скал, с той стороны нас не видно, с юго-запада тоже, а с востока — бери, не хочу. Не думаю, что духи настолько умны, чтобы расставлять по всему квадрату наблюдателей, но если наш комбат действительно как-то связан с хозяевами каравана, то он мог бы найти способ их предупредить.

— Согласен! — кивнул я. — Если там есть наблюдатели душманов, нас могут заметить и тогда вся операция накроется. Предлагаю отправить двоих на разведку и тщательно осмотреться. Радиостанция у нас есть, можно держать связь. Полтора-два километра добьет, но если больше, уже будут проблемы. Если всё будет хорошо и во время рейда ничего подозрительного мы не найдем, то дадим сигнал. Минут двадцать и вся остальная группа присоединится к авангарду.

— Так и поступим! — кивнул Кэп, складывая карту обратно в висящий на боку кожаный планшет. — Ну что воины, кто хочет в разведку?

— Командир! — задумчиво произнес Шут, одновременно подстраивая прицел СВД. — А разреши мне сгонять?

— А я составлю ему компанию! — тут же добавил я, снимая с себя всё лишнее.

— Добро! — кивнул майор Игнатьев. — Вы с Громовым уже работали вместе, так что вам не привыкать действовать на пару в боевой обстановке. А остальные, чтоб чтобы зря времени не терять, переносим вещи вон к той скале. Заодно смотрим в оба глаза, а то мало ли. Как-то тут слишком тихо.

Место, где мы оказались, действительно было пустынным и тихим. Оно представляло собой выжженную и практически пустую холмистую равнину, с трёх сторон окружённую скалами. Из-за складок местности, видимость здесь была не очень хорошей. К тому же кое-где ветер гонял пыль, ярко светило солнце. Жар, поднимающийся от нагретой земли, тоже частично искажал восприятие, особенно вдаль. Если приглядеться, то вдалеке справа, можно было увидеть мираж.

Мы с прапорщиком Корнеевым, оставив при себе только небольшую, компактную радиостанцию Р-148 «Малыш», бинокли и оружие, направились на юго-восток. Вторая, точно такая же радиостанция, осталась у связиста Герца. На половине маршрута был запланирован первый сеанс связи.

Именно там, на юго-востоке и была наша цель, если, конечно, подполковник Шевцов нас не обманул и маршрут был верный. Впрочем, информации относительно каравана, у нас было очень мало. Это нормально, даже в двадцать первом веке, в Сирии, мы порой попадали на такие задания, о которых были известны лишь крупицы информации.

Двигались пригнувшись, перебегая от одного естественного укрытия, к другому. То скала, то колючий кустарник, то большой валун или группа камней. Преодолев таким образом треть пути, мы остановились. Осмотрелись. Пока что, всё было тихо, признаков присутствия в этом квадрате душманов пока не было. Но это еще ни о чем не говорило. Двинулись дальше.

— Макс, что думаешь по поводу произошедшего на складе? — поинтересовался Шут, когда мы остановились в небольшой впадине.

— А что тут думать? — сдержанно переспросил я, глядя в бинокль на восток. — В любом случае, ничего хорошего нас там не ждёт. Но учитывая тот факт что сейчас, с патронами у нас всё нормально, и в теории, фактор неожиданности также будет на нашей стороне, всё должно получиться. Вспомни, как нас учили в учебном центре, грамотно организованная засада, это уже семьдесят процентов успеха, а остальное зависит от тех, кто эту засаду организовал и тех, для кого она была организована. Ну и техника, тяжелое оружие…

— Да это понятно! — кивнул Шут. — Я больше про комбата… Тебе не кажется, что мы стали частью чьей-то чужой игры?

Было такое ощущение и уже давно. Но сказанное Пашей меня заинтриговало — тоже заметил подобное… Это хорошо, интуиция штука полезная. А моя чуйка это следующий шаг той самой интуиции солдата.

— А ну-ка, поподробнее?

— Ну, смотри, сначала нас никуда не отправляли, как будто бы решали, стоит ли нас отправлять в Кундуз или нет. Может, вообще не туда, а в последний момент все переигралось. Затем нас всё-таки отправили в Афган, хотя с авиацией сейчас плохо. Прибыв на место, мы поняли, что нам тут не особо рады. Шевцов это хорошо продемонстрировал. Как будто бы мы тут лишние. Может, он чего-то испугался? Знаешь, я не знаю, как правильно выразиться, но… Вот прямо само по себе напрашивается мнение, будто командир батальона решил избавиться от нас, чтобы скрыть следы какой-то незаконной деятельности. Ну вроде как, прибывшая на место выполнения задания неопытная группа, плохо организовала засаду, совершила массу ошибок и погибла в полном составе. Итог — боевая задача не выполнена, виноватых нет. А мутные секреты комбата как бы в порядке. Что если нас намеренно послали именно в Кундуз, чтобы решить эту проблему? Что если Шевцов давно под прицелом и все это время его просто разрабатывали? А? Всё просто же…

— Возможно, ты и прав, — согласился я. — Но это задача не для таких, как мы. Этим контрразведка должна заниматься. Или кто там в КГБ такими делами занимается… Хотя, чего им тут делать?

Конечно же, такой вариант я тоже рассматривал, он был наиболее вероятен из всех. С различными вариациями.

Миновав большую часть пути, мы вновь остановились и осмотрелись — по-прежнему никого. Духов здесь не было, а если и были, то очень хорошо прятались. Правда, в этом не было никакого смысла — если сажать наблюдателей на протяжении всего маршрута, попросту не хватит людей. А ведь это может быть не один десяток километров. Может даже и в пару сотен.

Не стану скрывать, в голову напрашиваюсь два момента, либо идущий навстречу караван небольшой, либо его вообще может не быть и весь наш боевой выход — просто фикция. Слишком все как-то неправильно. Чего-то не хватало. Мы, как будто бы работали вслепую. Возможно, это некое отвлечение внимания от чего-то, иного, может даже, более важного.

Связавшись со своими и доложив, что всё чисто, мы быстро и аккуратно, продолжили путь до конечной точки. Ущелье было уже совсем недалеко. Добрались примерно минут через двадцать пять. Здесь действительно пролегало неглубокое извилистое ущелье, на дне которого были видны следы дороги, которой пользовались нечасто. Сверху было хорошо видно, что с пути убраны крупные камни — кто-то прошелся тут заранее. Видимо, в караване будет колесная техника — смысл расчищать дорогу перед ишаками?

Вообще, душманы всегда очень грамотно организовали не только засады, но и свои собственные караваны. У них всегда было достаточно много вооружённой охраны, которая вполне себе могла защитить ценный груз. А при необходимости, к месту схватки стекались все, кому не лень. Русских тут не любили, а правительственных сил здесь попросту не было. Соответственно и местное население помогать Советскому Союзу, было не намерено.

Именно поэтому засады организовывались заранее, порой аж за несколько суток до прохождения самого каравана. Бывало, что участвовали две группы сразу. Но это только в случае совсем крупных поставок, с большими силами противников.

Всё это время бойцы должны были готовиться к встрече «гостей». По сути, сидеть тише воды и ниже травы, никак не выдавая своего присутствия здесь. И это тоже было нелегко, потому что спать приходилось прямо на земле, пить тёплую, а порой и горячую воду из алюминиевых фляжек, а питаться исключительно содержимым сухих пайков. Часами напролет лежать и ждать. Можно и спать, но обязательно сразу с несколькими наблюдателями.

Быстро извлекли из переносной сумки радиостанцию.

— Пчела, это Сургут! Прием! — начал Шут, включив нашу «Малыша». — У нас всё чисто, противника не обнаружено. Можете выдвигаться, ждём вас на месте.

— Это Пчела, понял вас, Сургут! — раздалось из наушника. — Выступаем, ожидайте. Конец связи.

В этом ущелье, да и в округе, было тихо. Лишь где-то в низине свистел ветер, гоняя рыжую пыль. Где-то левее, где-то в вышине, протяжно кричала какая-то темная птица, отдалённо похожая на стервятника. Раскинув большие крылья, она нарезала круги, словно видела свою добычу, но не торопилась спускаться к ней. Радовало, что летала она не над нами.

— Макс, как думаешь, когда караван подойдёт? — поинтересовался Корнеев.

— Сложно сказать. Часов через пять-шесть, если он вообще будет. Времени организовать засаду предостаточно, у нас для этого есть всё необходимое. Зря, что ли мы столько взрывчатки с собой тащили?

— Не-а, не зря! — ухмыльнулся Шут, потирая руки. Ему не терпелось устроить несколько громких и смертоносных сюрпризов для тех, кто будет идти по этому ущелью. Но решать, как организовывать засаду и где именно, должен был командир группы.

Примерно через двадцать минут, к нам присоединилась и остальная группа.

— «Зет» в полном составе! — брякнул Урду. — Даже Шаман по пути ничего не сломал.

— Это потому, что там ломаться нечему! — добавил Шут. Оба разведчика засмеялись. Бурят Рыскулов наградил их безразличным взглядом — он на такие наивности даже не реагировал.

Майор Игнатьев быстро осмотрел в бинокль все ущелье в обе стороны, на предмет удачного места для размещения засады. Лучше всего было организовать её на участке, сразу после поворота, справа от нашего местоположения. Моё мнение было точно таким же. Если грамотно распределить на пути противника мины направленного действия, а также определить стрелкам и пулемётчикам удачный сектор обстрела, раздолбать гостей будет проще простого — это обычная тактика советских «охотников за караванами».

— Ну, за работу! — приказал Кэп. — У нас мало времени! Шут, Герц, Гром… На вас МОН-ки, установите их так, чтобы можно было накрыть как можно больше живой силы противника. Шаман, Самарин, займите позиции с пулеметами там, и там. Действуйте в паре. Шут, как закончишь, позиция для снайпера там — более менее. Найдешь лучше, скажешь. Остальные, оборудуем огневые точки, работаем над своей маскировкой. Если нужно, выливайте воду из фляг в пыль и обмазывайтесь грязью. И аккуратнее, помните, бинокли и оптика дает блики на солнце, а это сами знаете, чем чревато. Ни одна собака не должна нас заметить раньше времени. Все, работаем!

* * *

Майор Кикоть был выписан из госпиталя раньше, чем требовалось.

Едва покинув стены лечебного учреждения, он сразу же явился на службу.

И уже там он с удивлением узнал, что его документы на перевод к новому месту службы, что находилось на территории Республики Афганистан, уже были готовы. Со всеми подписями и печатями.

— Ты смотри, а… — проворчал он, забирая папку. — Времени зря не теряли!

Даже эта ситуация с нападением на сотрудника КГБ СССР, не повлияла на то, чтобы его начальник полковник Афанасьев, поменял свое решение — вероятно, «на самом верху» уже всё решили, окончательно и бесповоротно списав майора со счетов. Им он тут был не нужен. Конечно, неприятно было создавать, что от некогда ценного и добросовестного сотрудника избавились таким вот безжалостным способом, но делать было нечего. В конце-то концов, перевод на новое место службы, пусть и туда где шла война, это ещё далеко не конец, а быть может наоборот, новый виток жизни.

Виктор Викторович отнёсся к этому философски.

За прошедшие две с половиной недели, что майор провёл в госпитале, к нему никто не пытался проникнуть, никто не пытался выяснить какую-либо информацию или свести с ним счеты. Казалось, что двойной агент Алекс всё бросил и попросту ушёл на дно. Ну и вполне вероятно, что там его могли найти те, на кого он «работал». После такого серьёзного прокола, вряд ли Александру позволили бы работать дальше, такого человека проще устранить и завербовать нового. Более толкового и удачливого.

Конечно же, такой опытный и осторожный сотрудник КГБ как майор Кикоть, имел при себе не только догадки и предположения, а потому, с недавних пор, был начеку. Однако время шло, но никто не пытался завершить начатое. Про него, как будто бызабыли — что серьезно сбивало его с толку.

Перевод к новому месту службы, учитывая сложившуюся ранее ситуацию, был даже необходим. Забрав свои документы, попрощавшись с близкими коллегами, Виктор Викторович решил напоследок заглянуть к полковнику Афанасьеву. Хотелось напоследок узнать, были ли предприняты хоть какие-то действия, чтобы выяснить, кто совершил покушение на офицера госбезопасности. Ну и посмотреть в хитрые глаза начальника.

— А Виктор Викторович, заходи, заходи! — Афанасьев сделал вид, что обрадовался. — Присаживайся! Ну, рассказывай, Витя… Как здоровье твоё?

— Нормально, товарищ полковник. Жить буду. Лучше вы мне расскажите, есть какие-то сдвиги по моему делу? А то ко мне практически никто не заходил, никто не задавал вопросов. Даже странно, люди как будто бы разучились работать. Может быть, вам удалось узнать что-то новое? Какие-то важные подробности? Улики или следы… Да хоть что-нибудь?

Однако ответ его очень удивил:

— Хм, понимаешь Витя… — глаза у полковника забегали. Ему было неудобно, словно на ежа сел. — Скажу правду, как есть… Мне недавно стало известно, что ранее ты сам влез в какую-то неприятную историю, результаты которой и загнали тебя в госпиталь, с проникающим ножевым ранением. Вообще, расследование зашло в тупик, потому что, им толком никто и не занимался. Ну, нечего там расследовать. К тому же, скажу тебе по секрету, я получил соответствующую команду «сверху», что нужно заморозить дело и как можно скорее, отправить тебя в Афган. Поэтому никаких новостей по этому делу и нет. Ты уж не обижайся, но после того как ты несколько раз переходил дорогу не тем людям, а страдал из-за этого я, даже хорошо, что всё получилось именно так.

Услышав это, майор невольно похолодел — не ожидал он такой халатности прямоты от своего начальника и коллег, да и от структуры в целом. Впрочем, чему удивляться — на службе все давным-давно приобрело крайне негативный оттенок. Порой, это даже смердело вонью, которую Кикоть чувствовал повсюду. А в стенах кабинета начальника — особенно.

По всему складывалась такая картина, будто всё что касалось Виктора Викторовича, комитет более не интересовало, а следовательно, и задача сама собой перешла в разряд неисполненных. Мол, зачем? Ведь в этом никто не заинтересован. Вероятно, кто-то не хотел, чтобы во всем этом кто-то копался. Что же, ясно.

— Мне сказали, что ты будешь лечиться не менее трёх недель, а прошло только две… Почему покинул госпиталь?

— Хочется поскорее в Афган! — просто ответил майор. — Ладно, разрешите идти, товарищ полковник?

— Давай Витя, удачи тебе. И в неприятные истории не влипай больше… — фальшиво улыбнулся Афанасьев, глядя на похудевшего майора. — Как доберешься, ну там, позвони, сообщи. Если что…

Далее все пошло какими-то отдельными картинками — квартира, сбор вещей. Улики, полученные от Ветрова — к счастью, их вместе с одеждой майора сохранили и после окончания лечения, вернули обратно.

Затем майор отправился на аэродром. Дорога — все мельком, быстро. В сторону Афганистана в скором времени отправлялся борт АН-24, с десятком пассажиров и небольшим грузом.

Виктор Викторович и сам не заметил, как уже сидел внутри, вжавшись в неудобное кресло. Большую часть пути он проспал, лишь когда борт подлетел в границе с Афганистаном, он проснулся и выглянул в иллюминатор — самолет постепенно снижался.

Вроде бы все шло хорошо, пока в какой-то момент, самолет вдруг не затрясло. Резко дернуло, изменился шум работы двигателей. А в иллюминаторе вдруг показался дымный след, быстро приближающейся к самолету ракеты.

— Да твою же мать! — затаив дыхание пробормотал майор, понимая, что это конец…

Глава 18

Бой в ущелье

Лежа на хорошо подготовленной позиции, я все гадал — явится ли караван или вся наша боевая задача — пустышка? Прошло больше четырех часов, как мы закончили подготовительные работы над организацией засады. Все сделали на совесть.

Помимо установленных в нужных точках МОН-50, из имеющейся взрывчатки удалось смонтировать мощное взрывное устройство. Его установили точно под нависающей над ущельем небольшой скалой — если в результате взрыва она рухнет, то гарантированно завалит собой дорогу. Если будет легкая техника, то она точно не пройдет. А танков у душманов отродясь не было.

Вернее, не совсем так. Танки и бронетранспортеры были у правительственной армии и несколько из них были захвачены силами оппозиции. Целыми и невредимыми, с боекомплектом и топливом. Вот только криворукие духи пользоваться такой сложной техникой не умели, да и не хотели. А уж про обслуживание и ремонт, можно и не заикаться. Да и тактика у них другая, партизанская — ударить и убежать. Выждать время, снова ударить и опять скрыться.

Им действительно куда проще пострелять откуда-нибудь из засады, чем оседлать технически сложного железного монстра, которым и управлять-то непросто. А уж вести наблюдение, стрельбу, прицеливание и перезарядку… Помню, когда мы были в учебном центре, то не один раз слышали от товарищей байку о том, что как-то раз группу более менее толковых душманов, на украденном танке, сожгли двумя выстрелами из РПГ свои же, потому что не ожидали подобного и перепутали с шурави. Ситуация весьма глупая, а тем не менее… Чего уж там говорить про полуобразованных дикарей, тут и в современной армии такое вполне реально. Могу вспомнить подобных историй не один десяток.

Само собой, если техники у противника не будет, то перебить из пулеметов и автоматов тех, кто выживет после активации мин направленного действия, даже пару десятков уцелевших душманов, очень даже возможно. Лошади, ослы и верблюды, груженные тюками, угрозы не представляют. Зачем их убивать?

Едва мы закончили подготовку позиций, как Кэп дал команду всем поработать над личной маскировкой — всем пришлось обмазаться пылью и грязью. Военная форма быстро превратилась в естественный камуфляж, очень хорошо подходящий для этой местности. Со стороны, разглядеть нас на фоне рельефа местности крайне сложно. А уж если и не знать, то фактор неожиданности обеспечен.

Каждый проверил свое оружие, пересчитал патроны. Эксцессов не было.

Самое интересное заключалось в том, что Герц, на котором и был обнаружен этот момент с подлой заменой боезапаса, был третьим по счету. То есть, если бы я не вмешался, то вся остальная группа получила бы точно такие же патроны. Шума было бы много, а толку нет.

С другой стороны, а на что был расчет? Что никто из нас не обратит внимание на то, чем и как снаряжены наши магазины? Ну мы, как бы, не пионеры из дома культуры, свое дело знаем… Шевцов, сука, неужели и вправду рассчитывал на то, что как только начнется заварушка, духи нас перебьют как котят просто потому, что нам им будет нечем ответить?

Зачем вообще сливать хорошо обученную группу?

Я много думал по этому поводу. Тут можно мыслить, как угодно и сколько угодно.

До этого дело дойдет. Обязательно дойдет. Позже.

— Кэп! — позвал я лежащего неподалеку командира. Тот был накрыт вырванным с корнем колючим кустарником, между больших валунов.

— Что?

— Когда вернемся на базу, разреши мне с тобой идти в штаб?

— Без проблем. Именно ты обнаружил ту подставу с патронами на складе и только из-за твоего вмешательства мы сейчас не с голой жопой. Только, боюсь, старшего сержанта там слушать не будут. Там своя атмосфера.

Тут он был прав. Офицеры, что в будущем, в армии РФ, что в СССР, не любили выскочек вроде меня, а сейчас так и получалось. К тому же, сейчас я не офицер. Впрочем, пока работать не с чем, я сильно вперед забегаю.

Время близилось к закату.

Решили быстро перекусить, достали воду во фляжках, сухие пайки.

А хитрый Шут выудил откуда-то из своих запасов пару банок корейских консервов.

— Ты где это взял? — удивился Урду, осматривая банку с непонятными иероглифами.

— На базе выменял. Отдал два наших сухпая.

— За это? — усмехнулся я. — Серьезно?

— Ну да, а когда я еще корейскую кухню попробую? Китайскую пробовал, турецкую пробовал. Узбекскую, там, казахскую. А тут такая вещь подвернулась.

— Ну-ну… — хмыкнул Кэп. — Думаешь, выгодно? Зачем вообще эти эксперименты с едой?

— А то! — довольно произнес Паша. — И это не эксперименты! На базе такие много у кого есть. Все едят, живые и здоровые.

Я усмехнулся, но тот воспринял это как-то по своему.

— Сейчас я ее как вскрою, как попробую! — Корнеев был реально доволен таким обменом, правда, упускал из виду самое главное. Корейская еда сама по себе очень острая и точно не для всех. Вот прям далеко не для всех.

Помню, как мы только-только прилетели в Сирию, команда у меня тогда была не полной, да и я сам тогда был только заместителем командира группы. Капитан Потапов, с которым я впоследствии был на всех боевых заданиях, тоже был любителем иностранной еды. И было у него своего рода хобби — попробовать сухие пайки всех армий мира. Была у него мечта попробовать все пайки всех армий мира. Навскидку не скажу, но судя по количеству сохраненных упаковок, то попробовал он уже больше двух десятков точно. Одних только американских видов меню было аж восемнадцать наименований. В общем, дошла у него как-то очередь до вот такого пайка, корейского производства.

Мы тогда от души посмеялись над Потаповым.

Тот был настолько удивлен остроте корейской тушенки, выполненной не пойми из какой собаки, что сначала несколько минут просто хлопал глазами с открытым ртом, потом бегал по соседним кимбам и искал холодную воду. Потом вернулся и с завидным упорством, кое-как доел содержимое. Саму же консервную банку он выбросил с такой ненавистью, что было ясно — теперь, прежде чем есть что-то незнакомое, нужно сначала проконсультироваться. Или хотя бы перестраховаться.

Когда же с половиной пайка было покончено, вторую половину он просто выбросил. Переводчик ему кратко и очень доступно объяснил, что то, что он съел до этого, было лишь закуской, вроде нашей ветчины со специями. А чье это было мясо, даже переводчик не понял.

Вот и сейчас происходила подобная история. Шут, не слушая никого, в довольном предвкушении вскрыл первую банку. Само собой, что это такое и кого там братья корейцы запихнули в эту банку, он не знал.

Первый кусок беловато-розового то ли мяса, то ли рыбы, отправился в рот. Пожевав его пару секунд, Паша проглотил и довольно улыбнулся.

— Ништяк, это вроде нашей свинины! — прокомментировал он, затем сунул в рот еще один, уже большой кусок. И вот тут-то началось.

Сначала у него изменилось выражение лица. Он застыл в какой-то странной задумчивости. Потом прекратил жевать, кое-как проглотил. Потянулся к фляжке. Быстрым движением ребра ладони сорвав крышку, Паша сделал несколько больших глотков.

Когда крышка вновь вернулась на место, на Шута было страшно смотреть.

Он покраснел как вареный рак. Дышал, словно рыба, которую вытащили из воды. И интенсивно потел.

— Что, Паша, ништяк? — захохотал Смирнов.

— Ах ты ж… Черт, острое какое! — со слезящимися глазами, пыхтя как паровоз, пытался ответить Корнеев. — Ой, ой…

С него градом потек пот, часть попало в глаза. Паша зашипел от резкой боли, принялся протирать глаза, но только сделал хуже.

— Не хотел есть нашу, советскую говяжью тушенку, ешь острую корейскую собаку! — авторитетно добавил я. — Кто ж тебя заставлял?

— Ой, ей… Мне кажется, у меня даже пот стал острым! — истекая слезами и потом, просипел Паша.

Потом его, конечно, отпустило. Но доедать он отказался.

Все это происходило в небольшом закутке между камней, а впереди по ущелью, в качестве наблюдателя сидел Шаман, наблюдая за обстановкой в ущелье. Услышав посторонние звуки, он связался с нами по радиостанции, чтобы выяснить причину.

Быстро закончив прием пищи, мы аккуратно разошлись обратно по позициям.

Все знали, что ожидание выматывает. А в нашем случае — особенно. К тому же, погода совсем не располагала.

От нагретой афганской земли и камней, от пыли и духоты, влажной от пота одежды, палящего солнца — деться было просто некуда. Какое-то время терпеть, конечно, можно, но не думать об этом просто невозможно. Что ни говори, а в Таджикской ССР, где нас готовили, было не так жарко, климат там чуть другой. Более терпимый. К тому же, обучение мы проходили в зимнее и весеннее время, а сейчас лето. Здесь же, в Афганистане — жесть. Порой дотронешься открытым участком кожи какого-нибудь камня, или чего-нибудь металлического, так аж обжигает. Я как-то видел, что температура на солнце колебалась в районе плюс пятидесяти девяти градусов.

Само собой, при таких условиях организм куда быстрее расходует воду и если он не тренирован, то тут легко сбиться. Чем больше пьешь, тем больше хочется. Выпиваешь литр, с тебя испаряется три. Не успело все до желудка дойти, как тут же начинает выходить с потом. Про последствия нарушений водно-солевого баланса я уже говорил, ничего хорошего в этом нет. Особенно в сложившихся условиях, стресс для организма гарантирован.

Наконец, этот чертов караван все-таки появился. Хотя, будь моя воля, лучше бы его не было и мы бы ушли ни с чем. Правда, тогда задание не было бы выполнено, а командование в штабе за такое по головке не погладит. Охотники за караванами должны охотиться на караваны. Тем более, со слов Шевцова, нам досталось задание ниже среднего по сложности и значимости. Мол, ерунда, одной левой все можно решить.

Сам караван, как я и думал, оказался смешанным. Тут были и машины и вьючные животные. И много вооруженной охраны.

— Группа, внимание! — раздался по радиосвязи голос Кэпа. Благо Герц свое дело знал, умудрился подшаманить с помощью своих радиотехнических примочек канал так, чтобы ни одна зараза не влезла и просекла, что готовится засада. — Гости прибыли. Всем быть в боевой готовности. Наблюдаем.

Душманы двигались медленно. Неторопливо. Скорее всего, животные устали. Большинство просто шло вперед, кто-то озирался по сторонам. Пеших духов не было, все либо на лошадях, либо на машинах. Да оно и понятно, судя по всему, путь у них был неблизкий. Тут важна скорость и мобильность, ведь русская разведка не спит.

Первым шел белый пикап без опознавательных знаков. Корпус машины был заляпан жидкой грязью, которая давным-давно высохла. В кузове установлен пулемет ДШК — лютая вещь, которую душманы очень любили. Я этот ствол узнаю из сотни. Неприхотливая, мощная и надежная машина. Сколько вертолетов было сбито с помощью этого пулемета, страшно представить.

Не стану скрывать, я был отдаленно знаком с анализом статистики — вовсе не разрекламированный американский ПЗРК «Стингер» был тем самым разящим мечом, который проредил советскую авиацию в Афганистане. Около шестидесяти процентов всех потерянных Советским Союзом вертолетов, независимо от типа, было сбито именно из ДШК. Ведь он очень мобилен — хочешь, тащи на руках в горы, хочешь, устанавливай на транспорт, а хочешь на станок. Калибр позволяет шить броню, патроны дешевы и их можно купить, где угодно и сколько угодно. Тот же Китай и Пакистан снабжали оппозицию без проблем.

За пулеметом стоял скучающий душман, по уши затянутый в коричневые тряпки. На глазах солнцезащитные очки — модник, какой-то, не иначе. В самой машине было двое — водитель и вооруженный автоматом пассажир.

Следом за пикапом шел какой-то небольшой грузовичок, неизвестной марки. Кузов открыт — там какие-то коробки, ящики, тюки, мешки. Все под завязку. А уже за грузовиком шло несколько человек на лошадях — часть лошадей, без наездников, шли сами, привязанные к веревке впереди идущего. На них как раз-таки и висели тюки, возможно, с той самой наркотой. А может и не только.

Охраны было много — я насчитал человек тридцать, а конца каравана все еще не было видно. Он словно гигантская змея, медленно выползал из-за ближайшего поворота ущелья. Машин было около десятка — все они двигались очень медленно. Вероятно, они периодически делали остановки, чтобы осмотреться и чтоб «подтянулся» хвост.

Вооружение различное, как винтовки, так и пулеметы с автоматами. У некоторых даже были видны торчавшие верхушки реактивных гранат от РПГ-2 и РПГ-7. Вероятно, такой большой караван собрался потому, что до них докатилась информация, что шурави мешать не будут. Или не смогут. Это могло быть как утечкой, так и дезинформацией.

Помешать еще как сможем. И сделаем это без сомнений. Преимущество на нашей стороне — противник у нас, как на ладони, а вот мы хорошо скрыты за камнями и элементами маскировки.

— Сколько же их… — послышался голос Игнатьева.

Он не был взволнован, просто поражался тому, что такая масса людей и техники преспокойно шла из точки «А» в точку «Б». Тут бы по-хорошему все НУРС-ами с вертолетов накрыть, да только Ми-24 в настоящее время в афганском небе не летали и духи об этом прекрасно знали, а соответственно и пользовались. Подобное давало им широкий простор для действий.

Я предположил, что в одной из тех машин вполне могли перевозить «Стингер». Охраны-то, ого-го. Американцы очень боялись, что их ПЗРК может попасть в руки ГРУ или вообще уйдет в Иран, что впоследствии и произошло. Ввиду этого, на первых этапах использования таких комплексов, они тщательно бдили над тем, чтобы груз всегда был под надежным прикрытием и не попал не в те руки. Очень может быть, что кто-то из агентов ЦРУ сейчас тоже мог быть в одной из этих машин. А может и нет. Оружия тут могло и не быть.

Пока мы наблюдали, караван медленно подходил к сектору, где следовало активировать мины направленного действия. Расстояние до первой машины, около ста пятидесяти метров.

— Шут, через тридцать секунд, твой выход! — тихо приказал Кэп. Это означало, что начинает «бал» именно прапорщик Корнеев. Сигнал дан, обратного хода нет.

— Принял! — отозвался он. — Жаль, РПГ с собой нет. Так бы парочку пикапов на металлолом разобрали бы.

— И так справимся!

Десять секунд. Пять. Три…

Конечно же, мы приняли решение атаковать, ведь именно за этим нас сюда и отправили. Духи ни о чем не догадываются, явно расслабились. Если Шевцов как-то предупредил по своим каналам полевых командиров душманов о том, что угрозы нет, то тогда он им знатную свинью подложил. Угроза не просто реальна, она уже нависла над караваном и готова обрушиться на него со всей человеческой яростью.

К тому же, на оперативно-тактической карте, что выдали нам в штабе, место для организации засады было обозначено километром севернее. Ну а мы, посовещавшись, не связываясь со штабом, своим решением изменили место встречи. Еще один плюс в копилку.

У нас имелась стандартная «Р-159», но мы ее даже не включали. Пользовались только «Малышом». У «охотников» нет строго установленных по времени сеансов связи, там все по-другому. Если припекло, или по выполнению. Ну, или по провалу. Правда, если провал, то на связь уже никто не выходит. Бытовало негласное мнение, что группа жива, пока жив радист.

Две секунды. Одна.

БА-БАХ! БА-БАХ!

Сработали две первые МОН-ки, взрывами накрыло первый пикап и грузовичок. Осколками посекло первых лошадей — всадники попадали кто и куда. Все затянуло пылью, дымом.

И тут снова: БА-БАХ! БА-БАХ!

Сработали еще две мины направленного действия, установленные с обоих флангов ущелья. Шут — свое дело знал на сто баллов. Не зря же он с таким пристрастием изучал по взрывному и инженерному делу все, до чего мог дотянуться. И при этом показывал реальные результаты.

После первых двух взрывов, началась суета и паника. Кто-то открыл хаотичный огонь, послышались крики и вопли — противник не ожидал такого и не понял, откуда летит. Вторые два взрыва наделали еще больше дел — сверху не было ни одного всадника верхом на лошади. Вернее, лошадей тоже не было видно.

— Шут, отлично! — похвалил Кэп. — А теперь все вместе! Огонь!

И тут началась мясорубка… Но не для нас, а для тех, кто был внизу.

Ударили пулеметчики, захлопали подствольники ГП «Костер». Хлестко ударила СВД, затрещали автоматы Калашникова. Взрывы раздавались тут и там, осколки и пулеметные очереди косили всех, без разбору.

Первые несколько секунд боя, духи вообще не понимали, кто и откуда стреляет. Это явный признак того, что они были захвачены врасплох. А те, кто понимали, быстро теряли возможность что-либо сделать, сраженные нашими пулями.

Показались машины — духи старались вырваться из западни. Одна туда, другая туда. Разбегались, словно тараканы.

— Шут, взрывай! — дал команду Кэп.

На этот раз рвануло настолько громко, что под нами даже земля вздрогнула. Скала, что нависала над ущельем, с треском обрушилась в двадцати метрах перед пикапом, перекрыв собой проезд почти намертво. Все снова затянуло густой пылью — ни черта не разглядеть. А учитывая, что и ветра не было, сложилась не очень удобная ситуация — мы их не видим, они нас. Зато мы знали, где они, а потому просто обстреливали сектор из всего, что было. Это не оригинально, зато эффективно. Бить из укрытий «сверху вниз» работало очень хорошо.

Для того чтобы вырваться из западни и проехать сквозь завал, нужно было выбраться из машин и дружными совместными усилиями разобрать камни и валуны — а это, примерно, минут пять, точно. Но под свинцовым дождем такого не сделаешь — такой возможности мы им точно не дадим.

Бой длился минут восемь, не больше. Когда же пыль и дым все-таки рассеялись, а стрельба практически утихла, перед нами раскинулась вся полнота картины. Жесть.

Первая машина была изрешечена. Живых там не было.

Грузовик врезался во впереди идущий пикап и застрял. Судя по кабине — там никто не выжил. Горело два пикапа и один микроавтобус. Еще две машины просто застряли в камнях. Тут и там валялись тела душманов, были и лошади. Большинство сумело сбежать в первые минуты боя — да никто из нас и не стремился расстреливать беззащитных лошадей. Они сбегут, но позже их поймают и снова заставят делать ту же работу. С другой стороны, а для чего еще использовать лошадь?

Уцелевшие духи, вяло отстреливаясь, убежали обратно в ту сторону, откуда и прибыл караван. Еще несколько раз громыхнула СВД Шута — тот доставал последних караванщиков. Если кто и ушел, то опасности от них можно не ждать. Им сейчас не до этого — бегут в полной уверенности, что попали под огонь целого взвода советских десантников, а вовсе не восьми хорошо обученных стрелков.

— Кэп, надо бы спуститься и посмотреть, что мы им там раздолбали… — произнес я, глядя на командира. — Вдруг, что важное есть? Пока никто на помощь к ним не явился, можно использовать время с пользой.

— Добро! — кивнул он, затем кинул взгляд на Смирнова. — Пойдешь с Громовым!

— Легко! — отозвался тот, снимаясь с позиции.

Вместе, с бдительностью и осторожностью, мы спустились вниз — с другой стороны ущелья спускался Шаман, следом за ним показался Герц.

Первым делом я направился к грузовику, где я видел какие-то зеленые ящики. Очень надеялся, что там будут те самые «Стингеры»… А даже если и нет, мы точно кому-то знатно надрали задницу!

Глава 19

Оборона

Джон Вильямс молча осмотрел разложенную на столе карту и вздохнул.

В целом, операция «Циклон» проходила очень хорошо — прогресс был «налицо». Во-первых, небо северной и восточной части Афганистана уже вторую неделю было чистым — советские штурмовые вертолеты не летали, а военно-транспортная авиация значительно сократила все перевозки. Само собой, это дало значительный эффект, отчего у СССР возникло множество проблем в плане снабжения во всех сферах. Это и нехватка боеприпасов, воды, провизии и медикаментов. Сюда же входила и эвакуация раненых, ротация личного состава.

Ввиду того, что в воздухе было очень «опасно», советская армия была вынуждена использовать больше автоколонн, поэтому афганские моджахеды тоже активизировались. Все чаще происходили нападения, танки и бронетранспортеры натыкались на мины и самодельные взрывные устройства. Согласно статистике, в засаду попадала каждая четвертая советская колонна… Правда, эффективность таких столкновений с войсками Советского Союза была довольно низкой, но все же, это заставило изменить баланс сил во всей республике.

— Ваше предложение оказалось куда более успешным, чем мы думали! — именно такие слова услышал Вильямс, при разговоре со своим куратором. — Так держать!

И вот сейчас вышестоящее командование, весьма довольное тем, как поставка нового вооружения изменила общую картину боевых действий, ввело новые распоряжения. Необходимо было сделать так, чтобы ПЗРК «Стингер» попал на юг и запад Афганистана. Причем так, чтобы все прошло гладко и советская разведка не пронюхала об этом… Вот именно поэтому Вильямсу и потребовалось собрать всех лидеров оппозиции и вместе с ними тщательно продумать, как и какими силами провернуть подобное.

Сейчас американский военный советник Джон Вильямс ожидал прибытия трех лидеров оппозиции, с которыми он работал уже более года.

Вдруг зазвонил телефон. Тот самый телефон, на который мог позвонить только один человек.

— Да, Том! — сухо поприветствовал «коллегу» Джон. — Надеюсь, у тебя хорошие новости?

— Здравствуй, Джон! Я по твоей просьбе… А новости у меня плохие. Доверенное лицо, которое собирало информацию на Громова, соскочило с крючка. Полностью. Это доставило мне кучу проблем. Впрочем, это не главное и тебе это совершенно не интересно. Но! Ко мне случайно попала информация, что заинтересовавший тебя старший сержант, вновь вернулся обратно в Афганистан, причем, не просто так, а с какой-то важной задачей. К сожалению, какой именно, я не знаю. В общем-то, это все.

— Хм, понял тебя, Том, — чуть нахмурившись, отозвался Вильямс. — До связи.

Собеседник отключился. Трубка легла на место.

На самом деле сотрудник центрального разведывательного управления, агент Том Морган, носил совсем другое имя, но Вильямса это совершенно не волновало. Тома он даже никогда не видел, потому что все их контакты происходили исключительно дистанционно на расстоянии. И это хорошо. Однако Джон был уверен, что агент уже давно не молод, но по-прежнему работает хорошо. Его таланты сделали ему хорошую репутацию, он был надежен как швейцарские часы. Но сейчас получалось так, что личная просьба Вильямса, неожиданно растянувшаяся на месяцы, так ни к чему толковому и не привела. О Громове все еще было известно очень мало.

Впрочем, нет. Кое-что было — Максим Громов теперь снова находится в Афганистане. А учитывая тот факт, что штурмовая авиация вынужденно была на земле, советское командование уже догадалось, что за этим стоит какое-то новое оружие, поставленное Западом. Вероятно, ГРУ СССР уже получило чрезвычайно важное задание выяснить, что же это за оружие… Из этого несложно сделать вывод, что Громов тоже мог получить такое же задание. Это можно использовать в своих целях.

Джон твердо решил, что их следующая встреча, станет для Максима последней. Уж он-то постарается.

Конечно, он ловил себя на мысли, что слишком зациклился на этом молодом советском разведчике… Но ничего поделать с собой не мог.

Вдруг входная дверь открылась и на пороге показался Абдулматин. Следом за ним шел Рахмат Шах. А вот третьим был уже не молодой человек, с густой черной бородой, на которой виднелись участки седины. Все трое были в традиционной темной одежде.

— Вы опоздали. Кто этот человек?

— Это Акрам Расули! — с порога пояснил Абдулматин, намекая на отсутствие на совещании третьего лидера оппозиции. — Он сам и его люди заняты перевозкой оружия. Вместо себя, он прислал помощника.

— Мне об этом неизвестно! — насторожился Джон, глядя на нового человека с недоверием. — Почему?

— Все просто! — глядя в глаза советника, смело произнес Расули. — Все меняется. Теперь такими важными вопросами буду заниматься я.

Конечно же, американец понимал, что внутри афганской оппозиции, тоже было не все хорошо. Командиры часто теряли влияние, передавали полномочия своим приемникам. Были такие, что сами участвовали в боевых действиях, но в основном прятались в горах, предпочитая командовать из безопасных мест.

— Хорошо… — Джон встал со своего места, поправил висящий на поясе пистолет в кобуре из темной кожи. — Я пригласил вас не просто так. Как видите, наш переносной зенитно-ракетный комплекс «Стингер» оказался куда более полезным, чем нами задумывалось. Буквально сегодня утром, я получил новое указание из штаба. Нам нужно закрепить успех, оружие следует доставить в другие части республики. И если на юге особых проблем ввиду границы с Пакистаном нет, то как быть с западом?

— Шурави захватили все дороги, все крупные населенные пункты! — мрачно ответил Абдулматин. — Связей с полевыми командирами на Западе у меня нет. Они сами по себе.

И это действительно было так. Дело в том, что когда в 1979 году СССР ввел свои войска, в республике уже началась гражданская война. Согласовать совместные действия у оппозиции не получилось, часто случались вооруженные столкновения друг с другом, а в условиях открытого конфликта с правительственной армией, получилась полная неразбериха. И хотя у Запада был налажен контакт с одним из полевых командиров на западе, обстановка все равно была сложной. Нельзя было просто взять и отправить секретный груз… Это целая сеть договоренностей!

— На западе, много наших братьев, но единого командования там по-прежнему нет! — заметил мудрый Рахмат Шах. — Мы не можем действовать сообща.

— Это так! — кивнул Джон. — Однако, мое командование уже уладило этот вопрос. Тот факт, что вертолеты Советского Союза больше не страшны, докатился и до них. Это очень хорошая новость. Груз со «Стингерами» будет отправлен в ближайшее время с хорошо защищенными колоннами. Имеется специальная карта. Большая часть передвижений будет происходить ночью, чтобы советская разведка ни о чем не догадалась. Забегая вперед, скажу вам, что как только вы добьетесь успеха на западе и на юге, НАТО поставит вам огромное количество вооружения. И тогда победа не заставит себя ждать.

— Весь Афганистан объединится, чтобы прогнать отсюда Шурави и тех, кто сейчас называет себя правительством! — добавил Абдулматин, весьма довольный словами американца.

— А получится? — потрогав свою густую бороду, негромко спросил Акрам Расули. — Советские разведчики, зная об этом, сложа руки сидеть не станут. Уже сейчас они пытаются понять, чем были атакованы их вертолеты. И когда поймут, найдут способ противостоять вашему оружию.

Джон сразу понял, что этот Расули — не простой моджахед. У него был очень сильный, внимательный взгляд. Таким нельзя управлять, как обычной марионеткой. Если Абдулматин волевой командир, которому, используя хитрость, можно указывать, что делать и как, то Рахмат Шах — его полная противоположность. А этот новый человек в афганской оппозиции пока еще был ему непонятен. Но уже было ясно, с ним нужно действовать осторожно.

— Получится! — уверенно заявил Джон Вильямс. — Мы разработали операцию «Кремень», которая собьет с толку советскую разведку!

Вдруг снова зазвонил телефон. На этот раз обычный.

— Слушаю! — взяв трубку, жестко произнес американец.

Несколько секунд он слушал говорившего, хмурился.

— Хорошо! — наконец, произнес он. — Я скоро буду. Самим ничего не предпринимать, ждите!

Трубка легла на место.

— Я вынужден прервать совещание! — объявил он, глядя на полевых командиров. — Наш полевой сотрудник сообщил, что, с помощью ПЗРК был сбит советский самолет, который совершил аварийную посадку. Судя по всему, там могут находиться высокопоставленные офицеры. Я отправляюсь туда. Мне нужна хорошая охрана!

* * *

Вопреки ожиданиям, подбитый в воздухе АН-24 не развалился.

Экипаж оказался толковым — они смогли посадить поврежденный самолет «мягко», поэтому полноценного крушения не произошло. Ракета попала в хвостовую часть, разворотив обшивку. Благо, повреждения не были фатальными. Правда, при посадке, была потеряно одно из стоек шасси и половина правого крыла — по крайней мере, чекист видел, как в иллюминаторе промелькнул крупный обломок. Борт завалился на бок и уткнулся носом в камни.

Майор Кикоть, приняв вертикальное положение, сразу же посмотрел в иллюминатор. Вокруг все было в пыли, ни черта не разглядеть. И хотя посадка прошла удачно, радоваться было рано. Тот, кто пытался сбить самолет, наверняка видел, что ничего не вышло и борт сумел совершить аварийную посадку. Это была территория, которую не контролировала ни правительственная армия, ни советские войска. А отсюда несложно сделать вывод, что скоро на место аварии явятся душманы…

Уцелели все шесть пассажиров. И если кабина цела, то и экипаж тоже.

Осмотревшись в слегка задымленном салоне, Виктор Викторович поднялся на ноги. Шатаясь и спотыкаясь о разный хлам, он двинулся к кабине.

Дверь распахнулась и оттуда показался кто-то из экипажа в летном комбинезоне.

— Все живы?

— Живы! — отозвался майор. — Насчет целы, не уверен. Где мы находимся?

— Да черт его знает. Примерно в двухстах километрах северо-восточнее от Герата.

— Кто нас атаковал? Духи?

— А кто же еще⁈ — возмущенно ответил член экипажа. — Били переносным каким-то зенитно-ракетным комплексом. А ты кто такой?

— Майор КГБ СССР, моя фамилия Кикоть.

— Ясно! — выражение лица у него изменилось, когда тот услышал про контору из трех букв. — Я капитан Петровский, командир самолета. Нужно решить, что делать дальше.

Из пассажиров было два капитана, подполковник, один старший лейтенант. Благо, эти оказались целы, отделались лишь синяками, да царапинами. Еще был лейтенант медицинской службы, но тот при посадке умудрился сломать ногу.

Герат — это далеко. Майор плохо знал карту Афганистана. Ему предстояло лететь в Мазари-Шариф, но авиабаза должна была находиться далеко на севере. Тогда какого черта самолет оказался здесь, чуть ли не в самом центре республики?

— Оружие на борту есть? — спросил Виктор.

— Есть! — кивнул тот. — Не много, но все же. Заранее позаботились.

В сильно уменьшенном, компактном оружейном ящике, что примостился в кабине пилотов, оказалось четыре АКСУ, а к ним по два магазина. Две оборонительных гранаты, пара дымовых шашек. На кой им сдались гранаты, да еще и оборонительные — было загадкой. Тем не менее хорошо, что НЗ вообще имелось. Еще у экипажа было три пистолета «Макарова», на каждый по запасному магазину. Честно говоря, это полная ерунда. Такого даже на десять минут полноценного боя не хватит. Забаррикадироваться и превратить обломки самолета в неприступную крепость не получится. А духи явятся очень скоро, поскольку для них это лакомая добыча. Попытаются взять живыми. Это пилотов штурмовых вертушек они в плен не брали, потому что понимали — если его продать или обменять, то потом он снова может сесть в кресло пилота и продолжить убивать душманов.

— Не густо! — хмыкнул майор.

— Чем богаты, тем и рады! — дернув плечом, ответил Петровский. — Лучше, чем ничего.

— А груз у вас какой был? — спросил майор, глядя на накрытые брезентом коробки, ящики и мешки, закрепленные по центру салона.

Этот АН-24 был без рампы, его кустарно попытались превратить в грузопассажирский. Часть сидений просто извлекли и выбросили.

— Да-а, так… — скривившись, покачал головой летчик. — Ерунда всякая! Оружия там нет, только инженерное барахло, немного медицины, провизия.

Пятнадцать минут после падения прошли незаметно. Автоматы раздали тем, что умел ими пользоваться. После недолгого спора, общим решением, договорились не покидать самолет, поскольку перед падением экипаж успел доложить о том, что борт атакован. Сейчас радиостанция выдавала лишь сплошные помехи. Аварийные Р-855 тоже оказались бесполезны.

Если бросать самолет и уходить, то на открытой территории их очень быстро догонят и либо расстреляют, либо возьмут в плен. К тому же, у них был раненый медик, которого бросать было нельзя, а если нести, то только на носилках. Ну а держать оборону в самолете, это хоть какой-то шанс. А может, даже, и поторговаться, попробовать потянуть время.

С защитниками, конечно, было не очень.

Подполковник Рылеев — чистый пиджак. Невысокого роста, худой и лысый. Боевого опыта не имел, всю службу просидел в штабе, работая с картами, поэтому в сложившейся обстановке от такого офицера толку не было. Оба капитана, Елисеев и Серов были десантниками, поэтому им стрелять из автомата, не привыкать. Другое дело, что оба летели из госпиталя и еще не успели полностью восстановиться, но советский десантник на то и десантник, чтобы бить врага в любом состоянии. В рукопашной, правда, они не бойцы — у одного ранее был перелом руки, у второго несколько осколочных ранений и перелом двух ребер. Тем не менее, сдаваться они точно не станут!

Старший лейтенант — был артиллеристом. Ему также достался АКСУ. Последний взял Кикоть. Несмотря на то, что у него в кобуре скрытого ношения был с собой отдельный пистолет, майор не стал никому об этом говорить.

Само собой, раненому лейтенанту автомат ни к чему. Ему бы с самим собой справится. Медику, под его же руководством, вкололи обезболивающее, наложили шину из подручных материалов и туго зафиксировали. Не боец, но кое-что сможет, если приспичит.

Помимо капитана Петровского, вторым пилотом был старший лейтенант Пирожков — который ранее, до Афганистана, был мастером по пулевой стрельбе из пистолета Макарова. Техник лейтенант Илюшкин, разбирался в радиосвязи. Теоретически, он мог попробовать пошаманить с радиостанцией, но особой надежды на успех не было. Вероятно, дело в рельефе местности или залежах магнитной руды.

Как-то само собой получилось, что Кикоть стал старшим, хотя он на это вовсе не претендовал. Вероятно, сыграл роль тот факт, что майор принадлежал к комитету государственной безопасности, а это вроде как давало какие-то привилегии. Хотя по факту, какие к черту привилегии, тут бы выжить, для начала…

— Мужики, короче… — мрачно начал Виктор Викторович, осматривая выживших. — Обнадеживать зря не буду, мы в полной заднице! Самолет лежит среди холмов, справа и слева — горы. Точное местоположение неизвестно. Найти нас будет непросто, а учитывая, что вертушки сейчас не летают, нам придется туго. Духи скоро будут здесь. Задача у нас очень простая, продержаться столько, сколько потребуется.

— Согласен! — отозвался капитан Петровский. — Не думаю, что сюда явится сотня душманов, они такими толпами не ходят! Будет небольшой отряд, человек в десять-пятнадцать.

— Сражаться с ними в лоб — глупо. К тому же, в этих горах их как тараканов, к одной группе может подойти вторая, а то и несколько сразу. Нужно действовать хитрее.

— Это как же? — спросил Елисеев.

— Так, ну смотрите…

Потеряв часть шасси, АН-24 лежал на брюхе, накренившись вправо, на сломанное крыло. Двигатель был поврежден. Рампы здесь не было, что было как нельзя кстати — меньше возможностей проникнуть внутрь. Конечно, фюзеляж легко пробивала автоматная очередь, поэтому надеяться на защиту было глупо.

— Обороняться здесь не так уж и сложно, но к делу нужно подойти с умом — не палить, налево и направо, а подпустить противника поближе и попробовать воспользоваться фактором неожиданности. Ударить по нему изнутри, когда он войдет внутрь — это куда эффективнее. Поразив нескольких, мы можем забрать их оружие себе, а это укрепит нашу позицию. К тому же, есть шанс сразу перебить целую группу душманов.

— Эти дикари с автоматами настолько глупые, что все вместе полезут в самолет? — хмыкнул Рылеев.

— Они не дикари! — возразил Серов. — Я с ними под Кандагаром дважды в бою был. Среди них яростные и толковые бойцы попадаются.

— Мы сделаем так, что полезут! — ответил Кикоть. — Мы подожжем самолет!

— Чего? — удивился Петровский. — Это как?

— А так… Создадим видимость того, что внутри никого нет. Дым в салоне — прямое тому доказательство. А дальше дело техники. И везения. Нужно быть умнее своего врага.

Дверь решили не баррикадировать, а оставить открытой — мол, чтобы сбить противника с толку и создать видимость того, что выжившие ушли, бросив дымящийся самолет. Для этого у входа положили пропитанные керосином тряпки — их нужно было поджечь, когда придет время. Также внутри салона, из имеющегося барахла сделали своего рода небольшую, более менее защищенную огневую точку. Если самолет начнут обстреливать, выжившие могут либо лечь на пол, либо спрятаться за баррикадой.

Пока шли последние приготовления — каждый думал о чем-то своем. Раненый лейтенант и подполковник были в роли наблюдателей — с обеих сторон, высматривали появление противника.

Виктор Викторович невольно подумал о том, что из одной задницы, он почти сразу попал в другую. До авиабазы Мазари-Шариф, где он должен был нести дальнейшую службу, добраться без приключений не получилось… Вот же повезло, так повезло! Мало того, что со службы пихнули, так он еще и здоровье толком не восстановил.

Эх, знал бы полковник Афанасьев, что его решение избавиться от проблемного сотрудника приведет к таким вот печальным результатам.

Примерно через пятьдесят минут после аварийной посадки, явились те, кто пытался сбить самолет.

— Мужики! — приглушенно воскликнул Рылеев, глядя в иллюминатор. — Духи идут! Справа!

— Зараза! — негромко прорычал майор, крепко сжав в руках АКСУ. — Тихо! Все по местам!

Глава 20

Стремительное отступление

Вскрыв все десять ящиков, что в хаотичном порядке лежали в первом грузовике, к сожалению, ничего похожего на ПЗРК «Стингер», мы с Шаманом не увидели. Герц со Смирновым тоже ничего не нашли. Вернее, новое американское оружие искал только я, остальные были пока не в курсе имеющейся у меня информации…

Внутри обнаружилось только стрелковое оружие, преимущественно китайского и английского производства. Автоматы, несколько пулеметов, пистолеты. Также к найденному оружию имелось большое количество боеприпасов. Также я отметил, что оружейные ящики были как советского, так и иностранного производства, правда, их содержимое не всегда соответствовало аббревиатуре, выбитой на ящике. Состояние тоже было разным, от новеньких, до изрядно потрепанных. Отсюда несложно было сделать вывод, что часть ящиков, упаковывали «как придётся».

— Зараза! — с досадой выдохнул я, убедившись в том, что в первом грузовике ничего нет. Не теряя драгоценного времени, направился ко второму, частично объятому пламенем.

— Ты смотри, сколько оружия, а? — поразился Рыскулов, осматривая трофеи. — Да тут на целую роту хватит.

— Надо бы всё это уничтожить, а то попадёт не в те руки! — добавил Герц. — Душманы живо найдут этому оружию применение, будут бить по нашим пацанам.

— Само собой, всё уничтожим! — согласился я, внимательным взглядом выискивая другие машины, в которых могли перевозить переносные зенитно-ракетные комплексы. — А пока, давайте продолжим осмотр, пока есть время и сюда незваные гости не нагрянули. Судя по тому шуму, что мы тут устроили, они скоро будут здесь!

— Поддерживаю! — кивнул Шаман.

Взглянув наверх, я увидел Самарина, а с другой стороны Урду. Кэп отправил их на разные точки, для наблюдения за сектором. Благо, пока было тихо.

Вместе с Рыскуловым, мы двинулись ко второй машине, но здесь оказалось всего два больших ящика, в обоих находились ручные гранатомёты РПГ-7 и заряды к ним. Всё остальное место в кузове занимали большие плотные мешки, мятые баулы и тюки. Проткнув один из них ножом, нам обоим стало ясно, что именно в них и находилось заготовленное духами сырьё, которое потом будет использовано для производства наркотиков. Все это нужно было сжечь, без вариантов.

Всего в караване было три небольших грузовика, но «Стингеров», на обнаружение которых я так надеялся, в них не было. Что ни говори, а караван оказался очень большим. Тем не менее, основная цель нашей задачи все-таки была выполнена — караван с наркотиками и оружием мы не только остановили, но и практически полностью ликвидировали. Технику, живую силу, сам груз. Ну а те душманы, которым удалось бежать, уже не в счёт. Вряд ли они смогут рассказать что-то внятное. При атаке, ни один из нас не был замечен.

Одиночными выстрелами добив раненых моджахедов, мы с Шаманом добрались до конца каравана, затем вернулись к командиру группы. За нами подошел Герц, а Смирнов остался внизу.

— Ну, что там?

— Кэп, короче… — начал я, подхватив лежащую на точке флягу с водой. — Среди трофеев не только наркотики, но и много стрелкового оружия. Есть и гранатометы. Почти все не наше, видимо притащили союзники из Китая или Пакистана. Нужно всё это уничтожить, а наркотики сжечь. С собой возьмём немного, как доказательство того, что поставленная задача была выполнена в полном объёме. Покажем в штабе…

— Добро! — согласился Кэп. — Всё нужно сделать быстро. Затем ноги в руки и валим отсюда!

— Однако, караван этот какой-то странный. Слишком большой. Разведка правительственных войск ДРА явно просчиталась. Мы наткнулись на что-то крупное.

Эти слова Игнатьеву не понравились.

Вдруг ожила рация. Это был Шут, который заранее убыл вперёд на пару сотен метров, для наблюдения за внешним периметром над ущельем.

После обмена позывными, перешли к делу.

— Командир, те кого мы раздолбали, уже скрылись. Там пара человек, достать не смог. Но в трех километрах к северо-востоку наблюдаю какое-то движение, вижу пыль. Судя по всему, движется в нашу сторону. Минут через семь или восемь они будут здесь. Вероятно, либо наш караван кто-то вёл, либо успели вызвать помощь. Или это какие-то залетные, что вряд ли.

— Поняли тебя, Шут! — отозвался нахмурившийся майор. — Наблюдай, но будь осторожен! Станет жарко, отходи!

— Принял!

Далее Корнеев отключился.

Вся оставшаяся группа покинула свои позиции — наша первостепенная задача была максимально проста, уничтожить всё, что можно было уничтожить. Тюки и мешки с сырьём достаточно было облить бензином и поджечь, а вот с оружием всё было немного сложнее. Если ящики с гранатомётами можно подорвать, сунув туда гранату, то с оружием так не прокатит. Вернее, прокатит, но тут возможны различные варианты. Впрочем, у нас еще оставалось немного взрывчатки, которую можно было пустить на это дело.

Быстро собрав все ящики с оружием на ближайшую машину, мы обложили её взрывчаткой, поставили канистры с бензином, затем отошли на безопасное расстояние.

— Ну что, я взрываю? — спросил Димка Самарин, который успел нахвататься кое-чему у прапорщика Корнеева, в плане взрывных «штучек».

Майор Игнатьев согласно кивнул.

Через несколько секунд, раздалась серия гулких взрывов, ящики частично разметало по сторонам, а то, что осталось, объяло пламя, повалил чёрный дым. Несколько секунд детонировали боеприпасы. Вряд ли после такого что-то из этого оружия можно будет использовать по назначению. Когда все стихнет, это будут просто деформированные обожженные железяки.

Дело было сделано, осталось грамотно унести отсюда ноги.

Однако именно в тот момент, когда я уже собирался развернуться, вдруг сработала чуйка, которой я уже давно научился доверять. Ни с того, ни с сего возникло ощущение, словно что-то не так. Будто мы что-то забыли или не доглядели. Что-то очень важное. Вернувшись к первой машине, я внимательным взглядом окинул весь выведенный из строя транспорт душманов, затем направился к одному из пикапов, который был предпоследним в колонне и единственным, который осматривал не я, а мой напарник.

Кое-как открыв изрешеченную пулями и осколками пассажирскую дверь, я заглянул в салон. Осмотрелся. Однако быстрый осмотр показал, что ничего важного там не было. Особенно учитывая тот факт, что немногим ранее Шаман уже проводил здесь осмотр, но ничего важного здесь не обнаружил.

Корпус дымящегося автомобиля также был частично изрешечен пулями и осколками, переднее колесо оторвано, а лобовое стекло представляло собой сплошную паутину, за которой угадывались лишенные признаков жизни останки водителя и пассажира — еще бы, после того свинцового шторма, что мы устроили здесь около получаса назад, другого и быть не могло. Зрелище неприятное, все в крови. Но таковы реалии войны, от них никуда не денешься.

Вообще, я как-то опустил описание того, на что было похоже поле битвы. Скажу только, что результаты были впечатляющие. Ну и боезапаса у нас ушло много.

В машине ничего интересно не было. На заднем сидении тоже. Лишь россыпью валялись гранаты РГД-5, которые могли бы и сдетонировать, если бы пикап загорелся. В кузове пусто, лишь пара открытых ящиков с боезапасом для ДШК.

Однако неосознанно заглянув вниз, под достаточно высокое пассажирское сиденье, я обнаружил там скрытый выдвижной ящик, которого там быть, само собой, не должно. Спихнув в сторону ноги мертвого пассажира, я рывком потащил ящик на себя. Внутри него оказался небольшой серебристый чемодан или кейс, с кодовым замком. Сам он хотя и был защищённым, но когда у тебя есть огнестрельное оружие, вся его защита легко пробивается, пусть и варварским способом.

Вытащив его из ящика, я аккуратно встряхнул его в воздухе — не тяжелый, судя по всему, внутри были какие-то важные документы, а может и деньги. И еще что-то мелкое, россыпью.

Вскрывать его сейчас было совершенно бессмысленно — к нам уже приближаются новые враги. Судя по тем столбам черного дыма, что сейчас поднимались в небо, лучшего маяка и придумать сложно.

— Макс, все! — торопливо крикнул Шаман, увидев меня у пикапа. — Надо уходить!

И верно, остальная группа уже подожгла все, что было можно и сейчас потихоньку уносила ноги, пользуясь все тем же ущельем, смещаясь на юго-запад.

Тот завал из камней, который практически полностью препятствовал проходу каравана, мог послужить еще — никакая техника тут точно не пройдет. Именно потому у нас было время незаметно уйти и придумать, как и куда скрыться, чтобы провести противника. Территория чужая, не контролировалась ни советской армией, ни силами ДРА, стало быть и помощи ждать нам неоткуда.

Командир группы «Зет», майор Игнатьев, стоял на одном из больших валунов, внимательно осматривая творившийся беспорядок. Заметив меня с трофеем у разбитой машины, он сразу догадался, что я отвлекся на что-то важное. Уж мусор я с собой таскать точно не стану.

Я выхватил гранату, выдернул предохранительное кольцо. Ловко и аккуратно сунув ее внутрь ящика и зафиксировав так, чтобы тот, кто сюда полезет, непременно активировал сюрприз, я осторожно задвинул его обратно.

Затем подхватив чемодан, я рванул к нашим.

Сейчас самое главное отойти подальше, причем так, чтобы враг не догадался, куда же делись проклятые шурави, которые устроили коварную засаду, перебили столько их собратьев и уничтожили много добра… По моим скромным оценкам, здесь оружия и наркотиков миллионов на десять. В долларах, разумеется. За такое нас будут искать, ведь, по сути, сейчас авиации тут нет, улететь мы не можем, а транспорта, который мог бы нас эвакуировать, по внешним признакам тоже не видно. Стало быть, группа перемещается только на «своих двоих». Духи знали, что охотники на караваны тяжёлые трофеи, вроде оружия, с собой не берут, а уходить будут налегке. Задача выследить их.

Пока я бежал, думал — что же такое ценное могло быть в кейсе, раз его перевозили вот так, под сиденьем? Это не похоже на тактику душманов — явно задача была получена сверху, от западных союзников. Внутри точно не деньги, потому что американскими баксами Афган был накачан будь здоров… Там что-то другое, что-то, что не должно было попасть к шурави.

— Макс, что это? — спросил Игнатьев, указав на мою находку.

— Не знаю Кэп, но там что-то важное… — ответил я, поравнявшись с командиром.

— Понял тебя, как станет потише, вскроем! — кивнул офицер, затем обратился к остальным. — А сейчас, ноги в руки и уходим!

Группа быстро двигалась на юго-восток. Через какое-то время мы выбрались из ущелья, оказавшись на холмистой равнине, скрывавшей нас от тех мест, где Паша Корнеев видел пылевые следы.

Минут через десять, нас торопливо догнал Шут, который наблюдал за приближающимся противником столько, сколько мог. Засветиться, по понятным причинам, ему было никак нельзя. В одной руке разведчика СВД, в другой сумка с радиостанцией. Весь грязный и мокрый от пота, но взгляд решительный, сосредоточенный.

Не сговариваясь, мы устроили короткий привал среди крупных камней, но так, чтобы просматривать пространство позади нас на несколько сотен метров.

— Паша, ну что там?

— Плохо дело, Кэп… — восстанавливая дыхание, отозвался тот. — Наш караван реально вели. Я видел три пикапа, у всех кузова забиты вооруженными душманами. Человек пятнадцать, с хорошим оружием. Не простые духи были, ой не простые. Как бы, не личная охрана кого-то из полевых командиров. Как-то слишком быстро они объявились. Неужели в том караване было что-то важное?

Мы переглянулись. Действительно, получалась нетипичная ситуация.

— Еще они как будто бы знали и были готовы выдвинуться по первому сигналу! — сплюнув на пыльную землю, добавил Шут.

— Да-а… Херня какая-то творится! — покачав головой, ответил я, затем поглядел на майора Игнатьева. — Много непонятного. Сдается мне, что подполковник Шевцов, под видом рядовой операции, подсунул нам какое-то говно… Нам чего-то важного попросту не сказали. Я понимаю, работа у разведки такая, да только расхлёбывать-то нам… По сути, мы в неведении, мы не знаем ничего. Ни какие силы нам противостоят, ни чья фигура за всем этим скрывается. И ни слова про эвакуацию. Да, на карте есть точка, но будут ли нас забирать при таких условиях?

Вид у командира группы был недовольный, ведь он прекрасно понимал, что мы не по своей воле стали частью какой-то непонятной игры, правила которой, нам тоже не сообщили. И игру эту затеяли вышестоящем штабе… Зрело что-то крупное или это личные мотивы самого Шевцова?

Несколько минут мы изучали имеющуюся у нас карту.

— А, черт! — вдруг выругался Герц, в бинокль глядя куда-то назад. — Кэп, нас заметили! Душман с биноклем, судя по всему, наблюдает давно.

— Зараза! — выругался Шут, хватая свою винтовку. Но снимать было уже некого — наблюдатель скрылся.

— Так… Группа, слушай мою команду! — твёрдо произнёс Игнатьев, взвесив все за и против. — Противник знает, что мы здесь. Сейчас продолжаем двигаться на юго-запад, пока не оторвёмся от противника, затем меняем направление и двигаемся на восток…

— Почему на восток? — удивился Урду. — Там ведь ничего нет! Мы только удалимся от мест дислокации наших солдат.

— Вот именно! — согласно кивнул Кэп, сворачивая карту. — Этот ход будет странным не только для нашего понимания, но и для противника. И если у вас вопросов нет, то выдвигаемся прямо сейчас!

Вопросов не было. Ситуация сложилась крайне напряженная. Поэтому мы вновь поднялись и продолжили стремительное отступление…

* * *

Первые четверо душманов, держа оружие наготове, один за другим проникли внутрь самолёта. Из-за полутьмы и лёгкого дыма внутри салона, а также царившего там беспорядка, они не разглядели, что для них уже приготовлен коварный сюрприз.

И действительно, по всем признакам казалось, будто те, кто выжили при аварийной посадке подбитого из ПЗРК самолёта, поняли безнадёжность своей ситуации, собрались и ушли с места катастрофы. На деле же всё было совсем иначе… Выжившие вместе с экипажем пассажиры никуда не ушли.

В проходе показалось ещё двое духов. Они перекинулись парой коротких фраз, но суть разговора была неясна — афганского языка здесь никто не знал.

Майор Кикоть, тщательно замаскировавшийся под сетью, ожидая удачного момента, целился в самого крупного душмана.

Миновав четверть внутреннего пространства АН-24, духи внезапно остановились. И это было странно. Либо сейчас откроют хаотичный огонь, либо уйдут. Но последнее вряд ли — захотят посмотреть, чем тут можно поживиться.

— Огонь! — крикнул чекист и первым нажал на спусковой крючок.

Почти одновременно ударило четыре коротких очереди, срезавших противника наповал. Досталось даже тем, кто был у входа.

Быстро рванув вперёд, майор метко швырнул в открытый проём гранату, а сам плюхнулся на пол самолёта. Через две секунды снаружи раздался истошный крик и почти сразу гулкий взрыв. Самолет тряхнуло. В фюзеляже добавилось несколько новых дырок, через которые тут же пробились белые лучи дневного света. Однако и количество противников резко уменьшилось — неожиданно прилетевшая граната, это ни разу не приятно.

— Все, занять оборону! — крикнул майор Кикоть. — Их там от силы пара человек осталась!

Старлей разбил стволом иллюминатор и просунув ствол наружу, дал длинную очередь.

— Добьем выродков! — громко добавил капитан Петровский.

Выскочив в открытую дверь, десантник капитан Елисеев тоже дал длинную очередь и тут же бросился за укрытие. Вслед за ним рванул второй десантник, также открыл огонь в противника. Третьим выбежавшим наружу был Виктор Викторович.

Однако оказалось, что воевать то уже и не с кем — находившиеся снаружи духи, такого подвоха точно не ожидали, практически все они толпились у входа, там же и погибли. По всему получалось, что сюда явилась вооружённая группа из двенадцати человек. Слишком мало врагов, слишком просто все получилось.

— Что, всё что ли? — удивился подполковник Рылеев, спустя пятнадцать секунд, с опаской выглянув наружу. — Хорошо получилось!

Петровский хмыкнул — ну прямо капитан очевидность.

— Это только начало! — негромко воскликнул Кикоть, у которого уже был хитрый и коварный план. — Нам нужно быстро собрать всё оружие и боеприпасы, а также переодеться в их одежду…

— Чего? — воскликнул капитан Елисеев. — Мне не послышалось?

— Нет, не послышалось.

— А на хрена это нужно?

— Потому, что выбраться отсюда незаметно мы сможем только в том случае, если сами будем похожи на духов! Тел тут достаточно, одежды тоже. Если хотите жить, делайте, что я говорю!

— А раненый?

— Обколем промедолом. Сделаем костыль. Кто-то будет помогать идти. Какое-то время протянет.

Сказано было жестко, но по делу. Идея и впрямь, дерзкая.

Капитан Петровский живо смекнул, что задумал непредсказуемый чекист, поэтому без раздумий принялся стаскивать с себя лётный комбинезон. Остальные последовали его примеру, ведь времени было очень мало…

Глава 21

План действий

Когда колонна из трёх пикапов с хорошей охраной прибыла на место, где уже было полно людей Абдулматина, здесь же находился и полевой сотрудник ЦРУ, Майкл Ганнер. Именно он и сообщил военному советнику Джону Вильямсу о том, что одна из мобильных групп душманов, вооружённая американским переносным зенитно-ракетным комплексом «Стингер», удачно сбила советский военно-транспортный самолёт.

Удивительно, но тот не развалился в воздухе, а его экипаж даже сумел совершить аварийную посадку на дикой территории. Явившиеся сюда первыми моджахеды, через какое-то время были найдены мертвыми. Вероятно, их перебили те, кто выжил при аварийной посадке самолёта и судя по всему, сдаваться они вовсе не собирались.

Возможно, прежде чем покинуть место аварии, русские забрали с собой самое ценное, затем подожгли останки самолёта, вместе с телами убитых моджахедов и словно испарились.

— Это АН-24! — со знанием дела негромко произнёс Джон, окинул внимательным взглядом узнаваемый фюзеляж советского самолёта. Затем задумчиво посмотрел на своего переводчика. — Смотрю, все не так уж и плохо. Узнай, что-нибудь ценное уцелело?

Однако, на первый взгляд, все, что могло сгореть — уже успело это сделать, ведь группы душманов связи между собой не имели и действовали сами по себе. Без согласованности действий. А это тоже время.

Джон нахмурился. Подойдя ближе к самолету, он заметил у носовой части Майкла Ганнера. Заметив появление на месте посадки военного советника, тот сразу же поднялся и торопливо направился прямо к нему.

— Майкл, мне нужен полный доклад обо всём, что здесь произошло! — опуская все приветствия, твердо произнёс Джон.

Агент ждал подобного, потому что сразу принялся за дело.

— Ну, на самом деле информации немного… Примерно четыре часа назад, группа Саида Хамада использовав наш переносной ракетно-зенитный комплекс, с первого же выстрела, смогла сбить русский транспортник. Однако получив серьезные повреждения, самолет все же уцелел. Его экипаж смог совершить жесткую аварийную посадку. При этом самолет полностью пришел в негодность. Когда же группа Хамада, наблюдавшая, как подбитый ими АН-24 шел на посадку всё-таки добралась сюда, она попала в коварную засаду. Их всех перебили, тела стащили в кучу и подожгли. В таком виде мы все и нашли. Так… В самом самолёте всё частично уничтожено огнём, оружия здесь нет. Аппаратура уничтожена. Борт перевозил разный хлам военного назначения, провизию, медикаменты, одежду. Очевидно, что русские не пожелали ничего оставлять афганским душманам и все уничтожили.

— Так, это и я так вижу… — недовольно хмыкнул Джон. — Со зрением у меня все хорошо. Сколько было выживших и где они сейчас?

— Я не знаю. Никто не видел, — пожал плечами Ганнер. — Это же Афганистан!

— От твоих слов пользы никакой. Где выжившие? Ну не сквозь землю же они провалились?

— Скорее всего, воспользовавшись рельефом местности, они ушли в неизвестном направлении. Следов тут почти нет, потому что вокруг одни камни. Если бы песок, то ладно, а так… Вероятно, их было не больше десяти человек! Все хорошо вооружены, тип оружия неизвестен.

— Дерьмо, Майкл! — воскликнул военный советник, посмотрев на него раздраженным взглядом. — Мне не нужны твои жалкие предположения и вероятности. Мне нужен четкий и ясный ответ, куда делись те, кто летел на этом чёртовом самолёте⁈ Они что, просто взяли и ушли и никто их не видел? Да не поверю я в это! Так не бывает!

Повисла продолжительная пауза.

— Так… — распорядился Вильямс. — Немедленно прочесать весь этот район, отправить мобильные группы на все четыре стороны, искать, искать ещё раз искать! Ночью, днем, в жару или дождь. Мне не важно, как вы будете это делать. Не найдете, пожалеете! А тот, кто найдёт их, лично получит от меня награду в десять тысяч долларов! Это понятно?

Само собой обращался он не к Майклу Ганнеру, а скорее к Абдулматину и его людям. Мотивация, конечно, так себе — зачем афганским дикарям такие деньги? Десять тысяч долларов это огромная сумма. Куда он будет ее тратить? А самое главное, где?

Конечно, на территориях подконтрольным оппозиции, имелось множество мелких населённых пунктов, в которых имелись дуканы. Да только купить там было особо и нечего, там не было практически ничего, что могло бы пригодиться рядовому моджахеду. Почти все дуканы больше ориентировались на иностранцев и шурави, которые часто скупали все, что было. Вернее скупали то, что в Союзе стоило очень дорого, либо вообще было недоступно к покупке. Но предложение всё равно было воспринято хорошо, потому что так сказал американец. Многие афганцы наивно считали, что, когда война все-таки закончиться и советские войска уйдут обратно на свою территорию, они будут жить хорошо. Правда, у каждого это самое «хорошо», тоже было своё.

Быстро сориентировавшийся Абдулматин, через своих помощников, принялся быстро раздавать короткие указания своим людям, которые выполняли их весьма охотно — каждый знал, чем заняться и куда идти. Ведь что ни говори, а кого попало, у него в отряде не было.

Когда людей на месте аварийной посадки стало чуть меньше, Джон Вильямс медленно обошёл обломки самолёта по кругу, затем заглянул внутрь салона — там всё ещё было очень дымно и воняло гарью. Тем не менее, американец все-таки пробрался в уцелевшую кабину пилотов и принялся внимательно осматривать внутреннее пространство. Спустя пару минут, он обнаружил полётные списки.

Это была хорошая находка.

Там, на русском языке, написанном четким почерком, значилось, что в самолёте, помимо самого экипажа, летело ещё шесть человек. Более того, в списке были отражены фамилии, имена и даже звания пассажиров.

Американец знал русский язык, поэтому удалось почти все разобрать.

— О! Значит, вас было девять человек. И что же, все были офицерами? — задумчиво произнёс Вильямс, читая список. А когда увидел довольно странную для Советского Союза фамилию Кикоть, американец вдруг насторожился. Лишь напротив неё было пустое поле, в котором должна была находиться важная информация. Все это означало, что-либо этот Кикоть из числа гражданских лиц, либо из какой-то особой структуры, отображать наименование которой не было необходимости… Это сразу натолкнуло его на определённые мысли. Но пока делать какие-то выводы было рано.

Вдруг снаружи раздались громкие голоса, какой-то шум. Джон сразу же устремился обратно и кашляя, вскоре выбрался на свежий воздух. От едкого дыма, глаза у американца слезились, но это не помешало ему определить суть проблемы.

Оказалось, что непонятно откуда, на месте посадки появился молодой пастух, который якобы видел странную группу, которая шла на север. Это показалось ему весьма странным, поскольку душманы на север не ходили вообще, именно поэтому он решил сообщить об этом людям Абдулматина, которых увидел еще тогда, когда те только подъезжали к обломкам.

Разговаривать с ним пришлось через переводчика, поскольку молодой парнишка разговаривал очень коряво, и американец не понял и половины сказанного.

Выслушав его, Джон прищурился, затем через того же переводчика, спросил:

— А почему ты решил, что они странные? В чем это выражалось?

— Да хотя бы потому, что на их одеждах различалась кровь, а сами они перемещались один за другим, как ходят шурави. И ещё потому, что на носилках они несли какого-то человека…

— Оп-па! — тихо произнес американец.

Взглянув на кучу обгоревших тел, ему всё сразу стало понятно — те, кто летели на этом самолёте, оказались хитрыми и толковыми людьми. Они решили сбить моджахедов с толку, устроили засаду людям Саида Хамада, перебили их, а затем сами переоделись в афганскую одежду и быстро покинули эту территорию, направившись на север… Вот для чего они подожгли тела, чтобы их собраться не догадались, что на них нет одежды!

Черт возьми, очень толково… Вдруг ожила рация у Абдулматина. Тот сразу же ответил — последовал короткий разговор. По его хмурому лицу, стало ясно, что-то случилось.

— Джон! — лидер оппозиции обратился к американцу. — У нас проблема!

* * *

Группе «Зет» пришлось значительно ускориться — теперь душманы знали, что здесь советские «охотники на караваны». Двигаться на технике по такой местности, было никак нельзя, организовать капкан — тоже. Им оставалось только двигаться пешком. Так же, как и нам.

За сравнительно небольшое время преследования по пересечённой местности, мы преодолели больше четырёх километров, однако душманы всё равно постепенно нас догоняли.

— Твою мать, Кэп! — воскликнул Урду, наблюдая за противником. — Они нас догоняют! Расстояние составляет примерно девятьсот метров и постепенно сокращается. Их там человек тридцать, хотя изначально было вполовину меньше.

— Это вполне ожидаемо, душманы всегда передвигаются быстрее потому, что они приспособлены к этим горам, к этим местам и знают обходные тропы, — отозвался майор Игнатьев, глядя в бинокль в сторону преследующего нас противника. — Не удивлюсь, если они уже дали знать остальным и нас попытаются взять в кольцо. Им на помощь могут идти другие группы, но это маловероятно. Предугадать наш маршрут им сейчас сложно.

Мы это знали, а потому чуть поменяли план действий и старались двигаться так, чтобы от нас отстали.

Быстро вечерело — скакать афганским сопкам и ущельям в тёмное время суток, удовольствие далеко не из приятных. Можно легко провалиться в какую-нибудь яму, трещину или просто сорваться с обрыва. Нужно было двигаться быстро, при этом контролировать каждый свой шаг. Сломать или вывихнуть ногу — проще простого. Задачка не из лёгких, но на учениях мы проходили через подобное уже не один раз. Вот только сейчас, двойку за невыполненный норматив не поставят, сейчас ставки куда выше. Жизнь каждого участника группы, и всей группы целиком.

До вскрытия чемодана дело так и не дошло, просто потому, что не было лишнего времени. Меня беспокоил один и тот же вопрос, что чёрт возьми, может находиться внутри этого кейса, раз нас так рьяно преследует целая толпа афганских душманов?

Скорее всего, Кэп думал о том же самом, потому что на его лице застыла гримаса тревоги. Он, так же как и я, анализировал каждый момент, каждый этап. Ситуация у нас и впрямь непростая — из-за сложного рельефа местности, связаться по «Р-159» со штабом, возможности не было. Само собой, «малыша» можно было даже не использовать, всё равно бы не добил, только время зря потеряли бы.

Инструкций на этот счёт не было, а все решения мы должны были принимать сами, буквально на ходу. И, тем не менее, нас всё равно постепенно догоняли. Нам нужно как можно дольше уклоняться от боя с преследующим нас противником, потому что как только это случится, нас просто свяжут огневым контактом, окружат и задавят числом. Навыки и умения тут многого не дадут, итог один. Вообще, ситуация в которой мы оказались, для «Охотников за караванами» совершенно нетипичная. А все из-за того, что вертушки не летали.

Нужно действовать нестандартно.

На этот счёт у меня в голове крутились отдельные мысли, нужно попытаться как-то отвлечь наших преследователей, задать им новую цель. Или же разделить, сбить с толку, отправить по ложному следу. Но для этого, нам как минимум нужно было уйти из поля зрения преследователей, резко сменить направление, а уже потом придумать всякие манёвры и хитрости. Но сделать это в подобных условиях было очень сложно.

— Командир! — прямо на ходу, обратился я к Игнатьеву. — У меня есть идея, как поступить в этой ситуации. Сейчас мы с Шутом, отделяемся от основной группы и отвлекаем внимание противника на себя, а пока они там разбираются, все остальные резко меняют направление и вместо юга-запада, отправляются на юго-восток!

— А смысл? — поинтересовался Урду, слышавший мои слова.

— Сопку видишь? — спросил я, указав на достаточно крутой подъём рельефа местности. — Если оттуда попытаться связаться со штабом, должно получиться. Герц?

— Очень может быть! — почти сразу согласился связист, оценив мою идею. — К тому же, предложение Грома действительно позволит выиграть нам немного времени.

— И не только, это неудобный манёвр не только для нас, но и для них. Духам придётся разделять свои силы, с радиосвязью дела у них обстоят плохо, так же как и у нас. А значит, и с координацией манёвров тоже. Золотое правило, разделяй и властвуй.

— Ну, не самый удачный пример! — проворчал Шаман.

— Согласен. К тому же, мы не будем просто убегать… — добавил я, затем посмотрел на Корнеева. — Вон у Паши СВД, у меня гранаты. Устроим им пару неприятных сюрпризов. Так мы заставим противника играть по нашим правилам, хотя бы какое-то время. А вы тем временем свяжитесь с командованием и запросите дальнейший план действий. Скажите им, что у нас на руках очень важные документы. Может быть, ради такого, они рискнут и пришлют сюда вертушку с безумным экипажем?

Майор Игнатьев шумно вздохнул, Но ничего не сказал.

Все это происходило на бегу, между холмов самых разных калибров.

— А что с чемоданом? — спросил Женька Смирнов.

— Чемодан заберем с собой! — быстро взвесив всё за и против, отозвался я. — Они нас именно потому и преследуют, что мы прихватили что-то важное, что совершенно не предназначено для глаз советской разведки. Это хорошо, если они будут видеть, что-то, что им нужно, находится всего у двух человек!

А вообще, конечно, идея разделиться с основной группой в таких условиях, была не такой уж и удачной — здесь тоже имелись свои проблемы. Но с другой стороны, проще догнать целую группу, чем отдельного человека. Один всегда двигается быстрее и куда более непредсказуемо, чем отряд.

— Ладно, слушай мой приказ! — согласился Игнатьев, приняв решение. — Задача следующая, сбить с толку противника, по возможности, передать этот чемодан или его содержимое нашим войскам если таковые попадутся на пути, при этом остаться в живых! Это всем ясно?

— Так точно, командир!

Шут только кивнул. Ему идея понравилась.

Видно было, что Майор Игнатьев вовсе не в восторге от такого приказа, но выбора особого и не было. Вместе с тем у него была уверенность — раз я что-то предложил, значит оно сработает. ведь как ни крути, а я почти всегда оказываюсь прав, в то время как мои безумные идеи реально работают. Не стану скрывать, что и в этом случае, мне подсказывало моё чутьё…

Обсуждая всё это прямо на ходу мы, конечно же, сбавили скорость. Однако визуально, душманы предусмотрительно сохраняли расстояние между нами. Вероятно потому, что Паша Корнеев ловко снял одного из наблюдателей, воспользовавшись своей винтовкой. Духи поняли, что наша группа, это вовсе не загнанный зверь, а матёрый отряд, который держит ситуацию под контролем…

— Отлично! — кивнул я, после чего дал сигнал прапорщику Корнееву. — Пойдем налегке. Ну что, готов?

— Всегда готов! — твёрдо заявил он, снимая с себя всё лишнее. — Ох, чую Макс, бегать с тобой по горам всегда чревато, особенно с такой-то компанией! — сторону противника. — Но будет весело!

Духи времени тоже не теряли — растянулись цепью и пользуясь рельефом местности, уже начали пытаться обходить нас с флангов.

Я схватил автомат, Шут — винтовку. Распихав запасные магазины по карманам разгрузки, мы сбросили рюкзаки, передав товарищам. Ну, все.

Конечно, у меня возникла идея, быстро вскрыть чемодан прямо сейчас, всё ценное отдать командиру, а самим использовать пустой чемодан, как приманку для противника. Вот только вскрывать его в каких условиях было невозможно, дорога каждая минута. Это понимали все.

На подготовку ушло не более минуты, затем мы с прапорщиком отделились от основной группы и быстро направились на восток. Шут, для убедительности и привлечения к нам внимания, дал пару выстрелов. Духи тут же залегли. Хорошо, что у них своих снайперов не было. Вернее, пока не было.

Группа в одну сторону — мы в другую.

Само собой, расстояние между нами начало быстро увеличиваться. От глаз противника это не укрылось — на короткое время вызвало у него растерянность и сомнения. Именно в этот момент, подняв над головой серебристый чемодан, я вывел их из нерешительности. Меня увидели.

Количество преследующих нас врагов быстро увеличилось — теперь за остальными парнями двигалось меньшинство. Главное не попасть туда, где противник будет иметь весомое преимущество — этот момент нужно было постоянно контролировать. А в идеале, хорошо, если нам на пути попадётся какой-нибудь транспорт, которым мы сможем воспользоваться по прямому назначению.

Если богиня удачи Фортуна ещё на нашей стороне, ей самое время прийти на помощь…

Глава 22

Теневые маневры

— Все, я больше не могу! — тяжко выдохнул раненый лейтенант, отпустив плечо летчика и неуклюже попытавшись сесть на камень. Последние несколько сотен метров, ему пришлось идти, используя палку как трость, и опираясь на плечо капитана Петровского. Скрипя зубами от боли, истекая потом, тяжело дыша и еле передвигая сломанную ногу, он в конце концов не выдержал.

Скорость передвижения группы по сложной горной местности и без того была очень низкой, а после того, как ослабло действие промедола, упала ещё больше.

Им пришлось снова остановиться. Уже не в первый раз.

— Да что ж такое… — выдохнул подполковник Рылеев. — Терпи, лейтенант!

— Нет. Больше не могу, — выдохнул тот, удрученно качая головой.

— А у тебя другого выхода нет! — мрачно напомнил ему майор Кикоть, тут же вооружившись биноклем. Окинув горизонт впереди, он удовлетворенно хмыкнул. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы твои кости остались белеть на афганском солнце навсегда!

Бледное и мокрое от пота лицо лейтенанта перекосило. Хотя в целом, оно и раньше-то было искажено гримасой боли — действие промедола быстро выгорало.

— Что, хочешь сдаться?

— Я… Я, правда, не могу больше. Устал, нога сильно болит… — пожаловался тот, глядя на сломанную ногу, на которую была наложена самодельная шина, туго перемотанная бинтами.

— Эй! Сюда смотри! — рявкнул капитан Елисеев, склонившись над младшим по званию. — Рассказать тебе, что душманы делают с пленными советскими офицерами? Они тебя не убьют, нет. Сначала, духи просто сделают тебе больно. Очень больно. Потом ещё раз, сломают тебе ещё что-нибудь. Например, пальцы на руках. Кисть. Колено. Бросят тебя в яму, без воды, еды и лекарств. Без одежды. На холодные грязные камни. Вокруг будет жара и вонь. В яме крысы и мыши. Тебе не дадут спать, не дадут ничего. Каждый день, духи будут возвращаться и оставлять после себя очередную травму или рану. А когда им надоест забавляться над тобой, они с особой жестокостью, ради своего удовольствия, исполнят свою любимую пытку, которую называют «Красный тюльпан». Слышал про такое?

Испуганный лейтенант посмотрел на него растерянным взглядом, но ничего не сказал — язык не повернулся. Майор тоже про это слышал, но и виду не подал. Чекист хорошо знал, что стоит духам узнать, что он военный врач, как пытки над ним прекратятся. Его заставят лечить раненных.

— Нет? — ухмыльнулся десантник, затем продолжил, но уже более оптимистично. — Вот и хорошо, поскольку это страшная, жуткая и очень болезненная пытка… После нее не выживают. Поверь, я знаю, о чём говорю. Так что лучше прекрати ныть, собери яйца в кулак, поднимайся и иди. Мы поможем, не бросим. Но если ты и сам уже сдался, то мы бессильны… С носилками тут не пройти, уж извини.

— Сломанная нога срастётся, а вот второй жизни у тебя точно нет и уже не будет. Скажи спасибо, что мы вообще тебя тащим с собой, рискуя своими собственными жизнями. Мы вполне могли бы оставить тебя и сейчас быть километра на четыре дальше, где нас уже никто не ищет.

— Дело говорит! — согласно кивнул капитан Петровский. Конечно же, учитывая сложившиеся обстоятельства, возиться с раненым никому особо не хотелось. Тем более, что ранее никто друг друга здесь не знал. Однако долг есть долг — своих не бросать. Иначе о каком боевом товариществе идёт речь? Армии, в которым солдатам и офицерам друг на друга начать, уже проиграли…

Какое-то время раненого лейтенанта все же несли на импровизированных носилках. Но это было крайне неудобно, да и со стороны наверняка выглядело подозрительно — ведь духи никогда не носили своих раненых собратьев на носилках. У них так не принято.

Эту картину вполне мог увидеть кто-нибудь из местных жителей или торговцев, многие из которых не одобряли нахождение советских войск на территории республики. Вообще, тут сложно предугадать. Тем более, что специалиста по Афганистану среди группы не было.

На первый взгляд казалось, что это пустая земля и вокруг на многие километры никого нет. Но на самом деле это не так.

Майор Кикоть руководил лично. Можно сказать, что именно его решения определяли дальнейшую судьбу группы выживших.

Переодеться в грязную, покрытую пятнами крови одежду душманов, а свою военную форму разрезать на части и нацепить на тела врагов — заняло совсем немного времени. И именно здесь был самый сложный момент… Конечно, идея поджигать тела душманов была воспринята остальными без всякого энтузиазма, поскольку это дико и чудовищно. Однако майор смог убедить остальных, что это нужно сделать. Да, излишне жестоко, возможно, даже неправильно. Однако, если вдуматься, то, то что творили духи с советскими солдатами, было в разы хуже. Не хотелось опускаться на такой же уровень, но особого выбора не было. Хитрость — залог успеха. И ведь сработало — никто из душманов Абдулматина, так и не догадался, почему же шурави так поступили. Решили, что это знак, мол, шурави мстят за сбитие самолёта.

А тем временем, майор Кикоть придумал очередной коварный ход.

Проходя мимо небольшого горного кишлака, состоящего из десятка кривых домов и обнесенного шатким дувалом, на небольшой равнине, поросшей желтоватой травой, он увидел нескольких молодых пастухов. Они наверняка видели, как падал дымящийся самолёт и заметили странную группу переодетых советских офицеров, которые вели себя совсем не так, как афганцы.

Поразмыслив, Виктор Викторович отделился от группы и самостоятельно подошёл к пастухам. Определив из них самого старшего — парнишку лет пятнадцати, он отозвал его в сторонку.

Им очень повезло, что здешние местные жители больше придерживались старой системы и не склонялись на сторону оппозиции. Если, конечно, майор их правильно понял. Используя все свои знания и навыки языка, жестикуляции и обрывки местных наречий, он кое-как сумел объяснить пастуху, чтобы тот не раскрывал правды и намеренно ввел в заблуждение тех людей, которые непременно придут к упавшему самолёту. В действительности группа шла на север, в то время как Кикоть просил, чтобы пастух отправлял всех на восток.

Сработает это или нет, Виктор Викторович не знал. Он надеялся, что они успеют дотемна добраться до горной гряды, что была на северо-востоке. Петровский говорил, что сразу за ней находится дорога, по которой советские войска перемещаются каждый день. Очень может быть, что это был их шанс.

Группа двинулась дальше, а молодой пастух, взяв с собой только бурдюк с водой, быстрым шагом направился туда, откуда пришли шурави. Вдалеке, как раз поднимался столб дыма — это горел разбившийся АН-24.

* * *

Прошло уже больше часа, как мы с прапорщиком Корнеевым отделились от основной группы, и отвлекая противника на себя, двинулись в противоположную сторону.

В целом, приманка-то сработала — враг, практически в полном составе, бросился за нами. Блестящий чемодан было видно хорошо — особенно на закате. Лишь несколько человек последовали за остальными, но Игнатьев разберётся, как их стряхнуть.

Кем-то затеянная сумасшедшая игра, которая сейчас выкручивала нам руки, постепенно усложнялась ещё больше. Само собой, мы это понимали, но выбор уже был сделан.

Этот чёртов кейс, который мне посчастливилось найти в скрытой полости разбитого пикапа, вероятно, действительно был для них очень важен. Кто-то из полевых командиров афганских формирований, очень не хотел, чтобы содержимое попало не в те руки. Вернее, в руки советской разведки. Правительственные силы действующей власти в республике были слишком слабы и плохо организованы — им не до того, чтобы пытаться громить хорошо вооруженные караваны. Да не абы кого, а самого Али Хадида.

В целом, какое-то время нам удавалось не только сохранять расстояние между нами и противником, но и даже немного оторваться. Однако потом Фортуна повернулась к нам боком — грамотно отступать и держать противника на контроле, становилось всё сложнее и сложнее.

И само собой, неизбежен был тот момент, когда бежать будет уже некуда. В какой-то момент я заметил, что мы сильно отклоняемся от маршрута, двигаясь по дуге. Преследование ощутимо замедлилось, местность стала очень сложной. Но долго так продолжаться не могло, ведь уже практически стемнело. Это понимали и мы и духи. А уж ночью они точно передвигаются быстрее, чем мы. Есть ли смысл говорить, что быстро двигаться в таких условиях было крайне сложно и совсем небезопасно. К тому же, видимость тоже была ограничена рельефом местности, а имевшийся у меня компас то и дело показывал какую-то ерунду. Вероятно, это произошло потому, что где-то глубоко под нами находились залежи магнитной руды.

Карты у нас не было, она осталась у командира.

— Да зараза! Ну, что догоняют? — устало спросил я, когда мы с Корнеевым, остановились на небольшой перекур среди камней. Паша был раскрасневшийся и мокрый от пота, тяжко дышал, но даже и не думал жаловаться. Из-за того что солнце быстро уходило за горизонт, заметно потемнело. Постепенно, мы начали терять контроль видимости над противником. А это плохо. Плохо еще и потому, что их много, а нас всего двое.

— Да всё то же самое! — мрачно отозвался Паша, внимательно наблюдая за перемещением духов в прицел своей верной СВД. Ночной прицел в этой ситуации был просто незаменим. Сюда бы еще глушитель и пламя гаситель… Но, чего нет, того, как говорится…

За прошедшее время, пока нас преследовали, Шут меткой стрельбой умудрился снять уже пятерых не осторожных противников.

— Дышат нам в хвост! — ухмыльнулся он, когда заметил очередную бородатую морду. — Но теперь они вроде как стали аккуратнее. Всё время держаться в укрытиях, выглядывают и прячутся.

— Угу… — согласился я, устанавливая малозаметную растяжку между двух больших камней. Подобные сюрпризы на пути доставляли противнику немало проблем. Уже дважды таким образом мы проредили их численность. — Они же не полные дураки, после очередной попытки сообразили, что так у них людей совсем не останется. Но, пожалуй ты прав, там необычные духи. Явно прошедшие подготовку у западных инструкторов. Я вижу, что они даже какую-то тактику применяют. Не иначе, как чья-то личная гвардия. Хорошо, что у них снайперов нет. Либо они чего-то ждут, либо у них задача, брать нас живыми. Кто там полевой командир в этом районе? Рахмат Шах?

— Не, не он. Про него ничего не слышно с тех пор, как была та разведывательная операция, на севере. Ну, когда тебя Кэп отдельно вербовал. Духи, что находятся у власти, постоянно передают полномочия друг другу. Там сам черт ногу у них ногу сломает. Вроде бы Али Хадид старший, но могу и ошибаться. Я когда сухие пайки у ребят менял, краем уха слышал, что все командиры душманов тесно с американцами связаны. Если те добро дают, духи бегут исполнять.

— Слушай, а что если у них там какие-нибудь секретные рабочие карты? — спросил я, приподняв и осмотрев поцарапанный чемодан, весь покрытый густой рыжей пылью.

— Ага… Ты когда-нибудь душмана-картографа видел? — усмехнулся Паша, опуская винтовку. — Откуда бы здесь свежим картам взяться? В Афганистане их лет двадцать никто не делал. Разве что, от американцев…

— Вот именно! — кивнул я, выудив из разгрузки вторую гранату. — Вдруг там маршруты караванов или что-то покруче?

ЦРУ или разведка Пакистана вполне могли предоставить афганской оппозиции особые карты, на которых со спутника было видно, где у Советского Союза есть войска, а где нет… Если это так и есть, тогда понятно, почему нас преследуют такие крупные силы. Впрочем, может быть, я ошибаюсь, и они просто намерены отомстить за сожженную наркоту.

В виду этого у меня были опасения, что нас могут попытаться взять в кольцо. Учитывая, что это была подконтрольная им территория, а также количество людей и ограниченная видимость, мы вполне могли нарваться на засаду. И, к сожалению, этот момент было сложно держать под контролем.

— Ничего, сейчас стемнеет окончательно, уйдем! — уверенно заявил я, заканчивая маскировать растяжку с помощью колючего кустарника. Получилось очень хорошо и незаметно. — Готово!

— У нас осталось только две гранаты! — заметил Шут, проверив свою разгрузку. — Хорошо, что ты на том караване с собой еще несколько дополнительных штук прихватил. Я вот не додумался.

— У тебя и возможности такой не было! — ответил я. — Ну что, пошли?

Здесь были сплошные холмы — ни мы толком не видели противника, ни он нас. Да только у нас всего две пары глаз, а у них там более тридцати. Скрытно перемещаться вряд ли получится. Духи, которых, скорее всего, гнал кто-то из опытных полевых командиров, растянулись длинной цепью, причем фланги незаметно пытались двигаться быстрее. Наверняка, к нам навстречу, а может даже с нескольких сторон уже двигались и другие отряды душманов — это их земли. Наших тут нет.

— Паша, а ну, дай-ка мне свою оптику! — попросил я, заметив на юго-западе какое-то странное движение.

Тот без разговоров перекинул мне винтовку. Припав за камень, едва я навел ее на цель, как мне все сразу стало понятно. Посмотрел ещё на три точки. Кольцо вокруг нас смыкалось быстрее, чем я думал — небольшие группы моджахедов, по три-пять человек, стягивали петлю, стараясь перекрыть все возможные проходы. А главное — они могли видеть все наши перемещения и подавать сигналы другим группам. Окажись мы в капкане, нас бы попросту раздавили. Но пока еще можно было выкрутиться. Правда, действовать придется нестандартно. Ну, как всегда.

— Ага… — задумчиво пробормотал я, отстранившись от прицела. — Вот вы чего удумали! Так… Думай, думай… Паша, короче, есть хороший способ свалить отсюда, но нужно постараться. Только делать это придется по старинке, незаметно для окружающих. Как тогда, в кишлаке у старика Иззатуллы, помнишь?

Шут молча вытащил нож, осмотрел его и сунул обратно. Прапорщик все понял правильно — действовать будем быстро и тихо.

— А чемодан?

И верно, таскаться с ним во время такой рокировки, было очень неудобно.

— Оставим тут! — недолго думая ответил я. — Куда он денется!

Выворотив из земли пару плоских камней, я положил его туда, присыпал сухой землёй и накрыл камнями. Сверху присыпал мелкими камешками — почти незаметно. Никто его тут искать не будет, а наличие рядом подготовленной растяжки добавляло гарантий.

Теперь нам нужно было запомнить какой-нибудь ориентир наспех созданного тайника и максимально быстро выдвигаться вперед. Ориентир я нашел — большой валун, на котором лежал второй, поменьше. Он был от нас к северу, метрах в двадцати.

А еще нужен был хороший отвлекающий маневр. Жаль, взрывчатки не осталось, все ушло на уничтожение найденного оружия, наркотиков и боеприпасов. Сюда бы канистру с бензином и я бы устроил им веселье. Но, тоже мимо.

Уже практически стемнело, лишь край неба, где солнце закатилось за горизонт, все еще было рыжевато-алым. Нам на счастье, тонкая луна в небе была закрыта небольшим облаком.

— Пустим дым? — спросил Шут, выбирая направление.

— Не! Плохая идея, ветер! — намочив палец слюной, я поднял его вверх. Определил движение ветра. — Быстро сдует и не в выгодную нам сторону. Хотя, выбора у нас особо и нет. Кинем две шашки, в разные стороны. Пусть попробуют разобрать, что и куда!

Шут картинно рассмеялся — мой оптимизм ему нравился. Если бы ему дали что-нибудь взорвать, он был бы счастлив.

Швырнув одну дымовую шашку подальше влево, а другую вправо, мы максимально быстро, пригнувшись и практически слившись с местностью, рванули туда, где я заметил ближайшую из групп. У меня был простой, но коварный план.

В целом получилось — едва духи увидели дым, сразу же заволновались. Но что они там делают, мы не видели. Где-то пришлось ползти на брюхе, где-то перекатываться и кувыркаться. В практически полной выкладке, конечно, такие акробатические трюки это слишком, но разве у нас был выбор?

Миновали сто метров. Дым разнесло по всей холмистой равнине — ни черта не разобрать. Нас скрывало аж с двух сторон — но выйти из почти завершившегося окружения, мы пока не успевали. План был в другом.

Я различил группу духов в ложбине, которые как заняли точку, так и сидели на ней. Именно тут мы и собирались действовать. Их было трое. Один пулеметчик и двое наблюдателей с автоматами.

Мы с Шутом двигались, как две ящерицы по сухой канаве. Пришлось сделать крюк по дуге, но этот маневр был оправдан. Было очень непросто, но в итоге получилось — к тому времени, как дым полностью рассеялся, мы подобрались к противнику на расстояние броска гранаты.

Он нас не заметил, поскольку все его внимание было обращено на восток — вероятно решили, что мы бросились туда. Конечно же они понимали, что непонятно откуда взявшийся дым — это не просто так. Загнанные шурави что-то придумали. Насторожились.

Но мы все равно проскочим!

— У нас только один шанс! — тихо процедил я, когда мы с Шутом, сняв с себя все лишнее и вооружившись только ножами, подползли к краю небольшого холмика.

— Понял! Сделаем! — кивнул тот, перехватив нож поудобнее.

— Все, работаем!

Оба тихо и почти бесшумно перекатились через небольшое препятствие — в темноте ни черта не видно. Духи разговаривали и ориентируясь на их речь, мы знали, где они. Видимость была крайне ограниченной. Правым боком к нам стоял пулеметчик, чуть левее еще двое духов, с автоматами в руках. Все их внимание было направлено туда, где нас уже не было.

Наивные. Глупые.

Две тени — два разведчика ГРУ. Максимально тихо и быстро. Духи такому обучены не были.

Каково же было их удивление, когда пулеметчик вдруг отчего-то булькнул и схватился за горло. Всего-то пара секунд, но все же. Два других ничего не поняли — обернулись, застыли в растерянности. Один что-то спросил. Но ответа, конечно же не получил, потому что ему под ноги прикатился я — мгновенно сбил врага с ног. Тут же — удар ножом в грудь, по самую рукоятку. Душман хрюкнул, но сопротивление оказывать уже не смог. Второй дух уже догадался, что в их ложбине что-то не так. Схватился за автомат, но воспользоваться им не успел — Паша сбил его с ног, тут же полоснув ножом по горлу.

Мы быстро и тихо ликвидировали всех троих, в живых оставлять не стали. Никакой гуманности к ним — ведь они советских пацанов резали без всякой пощады. Это враг, причем враг, с варварскими наклонностями.

Теперь нужно было разыграть самое интересное… Как по нотам. Оба приступили к действию.

Лишь бы прокатило!

Глава 23

Сложная обстановка

Стащив мертвые тела в кучу, мы принялись торопливо снимать с них одежду.

Да, уже не первый раз мы пользовались этим приемом маскировки. Скинуть свои КЗС и облачиться в душманскую одежду заняло совсем немного времени. Все делали быстро, времени прохлаждаться — не было совершенно. Нас вполне могли увидеть — еще неизвестно, на каком удалении могли быть другие группы наблюдателей.

Мы залегли пониже в ложбину. Постоянно контролировали окружающее пространство, насколько это было возможно в таком свете. К счастью, луны по-прежнему не было видно, поэтому на фоне камней и скал ничего толком не разглядеть.

С переодеванием справились. Правда, с обувью вышел конфуз — у всех троих на ногах оказались какие-то то ли лапти, то ли кожаные сандалии. Да еще и не по размеру.

— Зараза! — проворчал Паша, понимая, что его нога сорок пятого размера туда точно не влезет. — Макс?

— Остаемся в ботинках! — спешно решил я. — В темноте не видно, а дальше что-нибудь придумаем.

Корнеев натянул армейскую обувь обратно, затянул шнурки. На все ушло не более четырех минут.

У духов с собой имелась старая, простенькая и сильно потертая рация, без каких-либо опознавательных знаков. Вряд ли она била дальше, чем на пару километров. Работала, но была на последнем издыхании. Разбили ее прикладом — не работает и ладно. У духов вообще какая-либо техника работала редко.

Находиться рядом с этими телами было неразумно — все душманы с ближайших земель сбежались в этот район, словно мухи на говно. Кто-то подойдет — сразу заметит. Раз у нас получилось выиграть немного времени, раз выдался момент, нужно им воспользоваться. Вот только сначала требовалось как-то забрать наш чемодан из наспех созданного тайника.

Возможно, оставить его там была и не самой лучшей идеей… Однако идти с ним на дело тоже было нельзя — во-первых, в темноте его блестящую поверхность было бы хорошо видно, во-вторых — с ним неудобно. В-третьих, то, что было внутри, издавало шум. А при тихой ликвидации противника любой посторонний шум ни к чему.

Конечно, можно было бы попробовать сменить позицию и продолжать изображать из себя духов, наблюдать и ждать, пока основные силы уйдут отсюда. А уже тогда, после их убытия, попробовать скрытно пробраться к цели.

Собственно именно это мы и сбирались сделать, но прежде решили забрать наши вещи, которые мы оставили перед самой вылазкой. Все было на местах. Быстро забрав оружие и боеприпасы, мы рванули обратно, не забывая о контроле. Однако стоило нам пройти метров двадцать южнее, как на пути возникло неожиданное препятствие.

Сначала раздался невнятный шум. Тихие голоса.

Затем, непонятно откуда, из темноты показалась еще одна группа противника, численностью человек в десять. Эти темные фигуры сразу показались мне не простыми — с какими-то незнакомыми автоматами, в разгрузочных жилетах. Снаряжены не в пример лучше, чем обычные рядовые духи. Более того, они еще и действовали куда более слаженно, перемещались уже не как партизаны с оружием. Отдаленно напоминало действия наших десантников или иностранных подразделений.

Это что, афганская элита?

Я слышал про так называемых «Черных Аистов», но плохо представлял, как это подразделение выглядело в действительности. Из своей прошлой жизни помню, что кто-то военных историков изучающих Афганистан, считал, что одним из его основателей мог быть международный террорист Усама Бен Ладен.

Мнения относительно принадлежности этих «Аистов» разделялись — считалось, что они отдельный диверсионно-штурмовой отряд афганской оппозиции, по другой версии — это пакистанское спецподразделение, которое по особым распоряжениям проникало на территорию республики для выполнения какой-либо сложной задачи, после чего вновь пересекало границу. Как оно было на самом деле, узнавать не хотелось. Нам бы выбраться отсюда, да содержимое чемодана прихватить.

Вряд ли сейчас перед нами были «Аисты». Слишком уж круто.

Но и без этого — мы с Корнеевым сильно рисковали.

Оба припали к оружию и поторопились скрыть наши лица арафатками, хотя в этой темноте и так ничего не разобрать. Берцы на ногах прапорщика, как демаскирующий элемент — тоже. Одновременно напряглись — а что теперь делать-то⁈ Как действовать в сложившейся ситуации? В ближнем бою нам их точно не перебить, а если рискнуть и дать очередь из автомата, может и удастся «веером» положить всех. У меня Калашников, а у Шута снайперская винтовка — само по себе нечастое оружие у духов, к тому же из нее очередью не постреляешь. А такой безрассудный ход лишь привлечет к нам лишнее внимание. Снова окажемся под прицелом, сами себя и похороним.

Нет, тут нужно действовать иначе. Деликатно и осторожно.

Конечно, в учебном центре ГРУ у нас были отдельные занятия по изучению языка пушту и основных наречий. Несмотря на то, что в группе «Зет» уже был свой переводчик — Урду, владение хотя бы минимальными речевыми навыками каждого участника группы было обязательным условием. Ну, у кого-то хуже, у кого-то лучше. Однако сейчас переводчика рядом не было. Требовалось импровизировать. Что у Паши, что у меня, уровень познаний был примерно одинаковым. По крайней мере, хоть что-то могли бы ответить.

Но так уж получилось, что до полноценного разговора с ними дела не дошло. Когда мы практически поравнялись с ними, их старший отряда, метров с трех произнес что-то невнятное… А затем впереди раздался гулкий взрыв!

Это сработала растяжка, что я установил ранее, как раз рядом с тайником, где лежал прикопанный чемодан. Там же послышалась стрельба. Пользуясь ситуаций, я тут же приник к своему автомату и открыл огонь в том же направлении. Бил одиночными, наугад.

Ну, что с духа взять — он же тупой. Нет команды, все равно будет стрелять. Именно на это я и сделал акцент.

Командир «элиты» сразу же поднял руку вверх. Дал своим какую-то короткую команду. Вся группа вскинула оружие и бросилась вперед, развернувшись цепью. А мы с Пашей только переглянулись… Ни хрена себе, кого они тут подтянули⁈

Безусловно, Али Хадид серьезный полевой командир, один из главных лидеров афганской оппозиции. До сих пор не было точно известно, какие силы есть в его распоряжении. Но человек пятьсот под его командованием точно есть. И если этот чертов караван, который мы раздолбали, принадлежал ему… Если наш командир батальона, подполковник Шевцов целенаправленно натравил нас на Хадида, это ни разу не хорошо. Не с нашими силами нужно оказывать ему сопротивление. Тут полноценный батальон нужен, а не спецгруппа. Черт возьми, о чем вообще думал штаб, когда планировал эту операцию?

— Как мы заберем чемодан? — тихо спросил Шут, когда мы остались одни.

— Да хрен его знает… — пробормотал я. И почти сразу же мне в голову пришла безумная мысль. — Так… Жди здесь!

Я лихо перемахнул через камни и бросился за элитным отрядом. Ну а кто на меня что-то подумает? Я ничем не отличаюсь от всех тех духов, что сейчас искали наши задницы. Ведь как ни крути, а устроенная нами дымовая завеса серьезно сбила их с толку.

Догнал я их практически у места взрыва растяжки. Все бегали, кричали — с организацией было плохо. Но хотя бы стрельбы не было.

Я незаметно подобрался к месту взрыва — вроде тайник не должен был пострадать. Что там той гранаты⁈ Старался не привлекать к себе внимания, вел себя непринужденно, как и все остальные. Тут собралось около полусотни душманов, но кто был главным я так и не понял.

Вдруг послышался шум. Крики.

Оказалось, взрыв растяжки оказался очень удачным. Когда мы пустили дым, духи сразу поняли, что хитрые шурави что-то придумали. И чтобы не давать нам никакого преимущества, часть сил бросили прямо на нашу последнюю позицию. Вышли они на нее не сразу — в дыму ведь ничего толком не разглядеть. Короче, двое подорвались, осколками посекло еще пятерых, потому что шли они как на параде, в ряд.

Сейчас их должны были как-то забирать — не бросать же своих братьев в таком виде — пусть помирают. Честно говоря, я понятия не имел, забирают ли душманы своих раненых и как именно они это делают. Куда везут? На чем? Госпиталей у них не было, полноценных врачей тоже. Зачастую, лечили их все, кому не лень. Это и пленные советские санинструкторы и медики, это и представители иностранных организаций и местные врачи. У последних, кстати говоря, были довольно неплохие навыки.

Спустя какое-то время послышался шум — показался какой-то транспорт, который неуклюже перемещался по холмистой равнине, по более-менее проходимым местам. Судя по очертаниям и звуку работающего двигателя, это был советский ГАЗ-69. За ним, с большим отрывом следовал второй транспорт, но это было уже что-то другое, не советское.

Группа «элитных» духов держалась в стороне. Вероятно, гадали, куда же запропастились советские разведчики. Ну, сейчас, скорее всего, последует соответствующая команда и все разбегутся. Так и получилось.

Раздался чей-то громкий крик — в темноте не разобрать чей. Появились люди с факелами. К счастью, электрических фонарей ни у кого не было — видимо, роскошь. Скорее всего, потому, что заряжать их тут просто негде. Душманы плохо владели техникой, несмотря на то, что многое было в доступности. Особенно со стороны Китая и Японии. Японцы затаили на СССР злость и обиду за то, что у них забрали их территорию. Впрочем, это было давно и неправда.

Тем временем скопище душманов растягивалось во все стороны. Надеюсь, Шут найдет способ как не попасться… Тем временем одна из машин подъехала ближе, остановилась. Оттуда выгрузили какие-то ящики, палки тряпки.

Кто-то ткнул меня в плечо. Резко обернувшись, увидел чью-то фигуру. Судя по требовательному голосу и тому факту, что рука его указывала кузов советского «внедорожника», мне нужно было помочь что-то разгрузить. Смысл сказанного я понял лишь частично. Нужно было играть по правилам, которые я принял, когда переоделся в душманскую одежду.

Черт возьми, да ни один моджахед даже не догадается, что русские, которые буквально четверть часа назад были здесь, никуда не ушли и по-прежнему находятся тут же, выжидая удачного момента. Просто их никто не видит.

Когда я подошел ближе, то увидел, что двое уже пытаются сделать что-то вроде носилок. У них откуда-то имелся брезент, какие-то палки или трубы. Ясно — все-таки будут забирать своих раненых! Ну, это даже хорошо…

Очень хорошо, у меня только что созрел иной план!

* * *

Полученная от людей Али Хасада важная информация, не на шутку встревожила американского военного советника. Все то время, пока они держали путь к пакистанскому лагерю, сидя в трясущейся машине, Джон сопоставлял имеющуюся информацию. Он довольно быстро нашёл взаимосвязь между причиной отсутствия самого Али Хасада и тем, что могло произойти на северо-востоке республики.

Хасад не просто так отсутствовал на важном собрании лидеров оппозиции, которое проводил военный советник, и не просто так прислал вместо себя правую руку — Акрама Расули. Не нужно было быть гением, чтобы определить — Хасад за его спиной ведёт какую-то иную игру, сообщать о которой американскому военному советнику он по какой-то причине не стал. Или не захотел. Конечно же, было лишь вопросом времени, когда Джон догадается о подобном и объявит санкции. Лидеры оппозиции это прекрасно понимали, но предпочитали делать вид, что их это не касается.

И теперь становилось ясно, что-то у Али Хасада все пошло совсем не так, как планировалось. Причем настолько, что он забил тревогу.

Два покрытых густой дорожной пылью, старых японских пикапа, быстро неслись к цели практически по полному бездорожью. Моджахеды знали, что русских войск в этой, практически центральной части Афганистана нет, а на юге есть лишь несколько гарнизонов, объехать которые было не так уж и сложно. Авиации не было. Опасность была минимальной, поэтому обе машины разогнались до восьмидесяти километров в час.

Да, у моджахедов не было своей собственной авиации, да и с автомобилями тоже было не очень. Малая часть перемещений происходила на колёсном транспорте, по диким территориям, которые практически никто не контролировал. В остальном же душманы передвигались пешком, либо на копытных животных. Советская армия заняла лишь крупные населенные пункты, но территории между ними, принадлежали афганскому сопротивлению и партизанам.

Само собой, военный советник от США находился тут незаконно и был вынужден перемещаться на колёсах. Он сильно рисковал, но по сравнению с тем фактом, что русская разведка могла получить секретные данные на счёт нового оружия, это было оправдано. Если бы операция «Тайфун» сорвалась то, скорее всего, взлетевшая карьера Джона Вильямса резко пошла бы на спад или вообще закончилась бы самым печальным образом.

Само собой, этого он допустить не мог. Американец был практически уверен в том, что проблема Хасада как-то касалась поставленных оппозиции ПЗРК «Стингер», которые тот своим собственным решением собирался переправить на северную часть республики. Вероятно, он намеревался их продать.

По прибытии на военную базу на юго-восточной границе Афганистана с Пакистаном, он тут же связался с полевым командиром и наконец-то выяснил все обстоятельства и подробности случившегося.

Оказалось, что в восьмидесяти километрах к юго-востоку от Кундуза, крупный караван моджахедов, внезапно был атакован советскими «Охотниками за караванами». И надо заметить, атакован весьма успешно. Али Хасад был уверен, что шурави мешать не станут, потому что один из советских офицеров, был крайне заинтересован, чтобы этот караван дошел до пункта назначения.

И хотя, по его заверениям, кроме обычного оружия и наркотиков караван не перевозил ПЗРК, там всё же имелось то, что не должно было попасть в руки русских. Ожидания не оправдались, русские всё-таки узнали об этом и караван был разгромлен, а то, что перевозило доверенное лицо Али Хасада, попало в руки советского спецназа.

Резиденция лидера оппозиции, откуда он вёл управление своими людьми, находилась далеко на северо-востоке Афганистана, в глухом квадрате неподалеку от границы с Пакистаном, где практически не было советских войск. Добираться туда долго, опасно и не имело никакого смысла, однако ситуация требовала вмешательства Джона…

Задав ещё ряд уточняющих вопросов, американец отключился.

Ситуация там крайне дерьмовая — если русским удастся выскочить из окружения, Операцию «Тайфун» можно сворачивать и готовиться к тому, что вся ранее проделанная работа, пошла коту под хвост. Самое главное, нужно было действовать быстро.

— Как⁈ — выругался Джон Вильямс. — Как это могло произойти? Чертовы придурки! Чтобы так обделаться, нужно было постараться! Как вообще можно доверять русским?

Он прекрасно понимал, что Али был коварно обманут советским офицером, который в последний момент пересмотрел своё мнение и всё-таки слил все контрразведке. Ну а организоваться засаду на пути каравана не так уж и сложно.

Вспомнив информацию, что немногим ранее ему сообщил агент Том Морган, Джон сделал вывод что Громов, скорее всего, мог находиться в составе той группы, что участвовала в разгроме каравана. А зная, каким человеком является Максим Громов, было неудивительно, что он в лепёшку расшибется, но поставленную боевую задачу выполнит, в любых, даже самых сложных условиях.

Вот, чёрт возьми, к чему приводит ни с кем не согласованная самодеятельность!

— Тупые моджахеды, ничего не могут сделать самостоятельно! — громко ругался Джон Вильямс, несколько раз ударив кулаком по крышке стола. В результате этого вся имеющаяся канцелярия с грохотом разлетелась во все стороны.

Глядя на это безобразие, разъяренный Джон все-таки взял себя в руки.

Действительно, это была серьезная проблема, поскольку внутри захваченного трофея, имелась не только техническая документация к переносным зенитно-ракетным комплексам, но и каналы и маршрутов поставок, по которым с Запада доставляли эти ПЗРК и другое оружие. Вероятно, Али Хасад намеревался продать иранцам не само оружие, а эксплуатационную документацию. Ведь оружие поставлялось в обучающие лагеря вместе с документами, а уже потом, просто уничтожалось. Скорее всего, что-то не уничтожили — произошла утечка.

Остановить этот процесс быстро не получится. Это серьёзный компромат.

Неожиданно, в дверь кабинета военного советника настойчиво постучали — это оказался Абдулматин. Он уже частично был в курсе произошедшего, поэтому прибыл к военному советнику с предложением…

Тщательно выслушав его, Джон понял, что дальше медлить нельзя. На такую серьёзную угрозу стабильности ситуации во всём Афганистане, придется действовать максимально жёстко и быстро…

— Ну, ничего! — задумчиво ухмыльнулся американец. Он медленно подошел к оружейной стойке и аккуратно извлек оттуда новенькую снайперскую винтовку, сделанную на заказ. — Громов, я найду тебя!

* * *

Уважаемые читатели, шестой том закончен. Переходите на следующий https://author.today/work/413226 и не забудьте, чем больше лайков, тем больше мотивирован автор)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Прапорщик. Назад в СССР. Книга 6

Content

Прапорщик. Назад в СССР. Книга 6

Глава 1 Разговор по душам

Глава 2 Новые горизонты

Глава 3 Рутина

Глава 4 Затишье перед бурей

Глава 5 Далеко идущие планы

Глава 6 Командировка

Глава 7 Эскалация

Глава 8 В преддверии больших перемен

Глава 9 Мужской спор

Глава 10 Место встречи изменить нельзя

Глава 11 Первое применение

Глава 12 Противостояние

Глава 13 Схватка в поезде

Глава 14 Предвестники бури

Глава 15 Кундуз

Глава 16 Боевой выход

Глава 17 Мужская работа

Глава 18 Бой в ущелье

Глава 19 Оборона

Глава 20 Стремительное отступление

Глава 21 План действий

Глава 22 Теневые маневры

Глава 23 Сложная обстановка

Nota bene