Архераил Звёздная Кровь Книга-1. Капитан

Глава 1

Атом водорода

Пищевой синтезатор отрастил клешни и ждал, пока кто-нибудь пройдет рядом с ним, чтобы ударить. Я усмехнулся:

— А ну сидеть! Мне всегда нравилось, как ты готовил суп. А мозгов — как у кофеварки.

А-энергия изменяла и корёжила всё, что не имело специальной защиты. Да что ж это за дрянь, которую мы зацепили? Постарался обойти бочком любимый пищеблок, чтобы не ввязываться в бой с пищевым синтезатором, но тот прыгнул.

— Ах ты зараза, ещё и лапы отрастил! — отругал я шустрый бытовой прибор.

Симбионт рисовал траектории ухода от стальных клешней и наилучшие секторы для огня, обозначив приоритетные уязвимости. Один выстрел, и всеми любимый аппарат опал грудой недвижимого металла и пластика, изменённого азур-излучением. Выстрел пришелся точно в блок управления, убив кофейник наповал. Незащищенные устройства на кораблях военного флота не применялись. В боевой рубке ничего не могло мутировать, а вот с пищевыми синтезаторами, роботами-уборщиками и прочей мелкой машинерией — беда… На больших кораблях отдельные бытовые отсеки просто закрывались гермостворками, и, чтобы там ни происходило, работать экипажу это не мешало, но выделить отдельный отсек на малом тральщике просто невозможно.

На корабле, рассчитанном на десяток членов экипажа, — всего два обитаемых отсека. Это боевая рубка, объединяющая командный пост и управление вооружениями, и длинный коридор, в котором открытыми нишами выделены кают-компания; он же камбуз, он же тренажёрка, и он же — главный холл и проход от носа до кормы. К нему и присоединены крошечные отсеки жилых кают, медблока, душевой и отсек криокапсул с тройкой богомолов в контрабордажной модификации. Самые живучие и тяжелобронированные из всех вариантов этих боевых нелюдей. Большие корабли располагали множеством боевых дронов, экранированных и больших, а на тральщике такую технику размещать негде. Маленькие боевые машины под воздействием А-излучения превращались в монстров не хуже пристреленного кофейника и превращались в большую опасность. Единственный выход — живые бойцы.

Я нажал кнопку разблокировки на отсеке, выпуская богомолов из криосна. Главным был Красавчик Чам. Перекинул ему мыслеобраз, и тройка бойцов унеслась на нижние ярусы корабля. Они и без команд прекрасно знают, что делать. Два богомола — стандартные, положенные по штату на малом корабле эскадры, а Красавчик Чам больше ста дней оборонял мёртвый человеческий линкор, набитый червями и прочими жуткими А-тварями; ими же и питался. Мы его нашли, протезировали, выходили и забрали к себе на корабль. Если Чам не перебьёт непрошеных гостей, то это уже у нас никто не сделает.

Включил систему связи:

— Малый тральщик «Терзающий», капитан Архераил. Требую уничтожения флота. Огонь на себя. У меня на борту нальф класса не меньше «Энта»; возможно, даже «Ахриман»,— дал я сигнал на аварийном экстренном канале.

— Откуда у вас эта дрянь?

— Не могу знать. Либо первыми шли и зацепили, либо очень умный, не стал цепляться к кораблям тяжелого класса. У нас тут черви строем ходят, в группы объединяются, боевыми порядками бегают. Каждый угол как укрытие используют. Очень сильный управляющий.

— Принято. Нальф от «Энта» до «Ахриман». Огонь на себя, подтвердите информацию, — запросили подтверждение.

— Так точно! Подтверждаю.

— Сколько осталось экипажа?

— Эвакуировано четверо, ушли на регенерацию. На борту три богомола в контрабордажной модификации, я и командир боевого пульта, — доложил расклад.

Я уже знал, что убитые несколько минут тому назад члены экипажа приняты антенной системой и сейчас проходят вживление в клоны тел.

— Принято!

Связь отключили. Я смотрел показания искина. Дрянь перемещалась по кораблю, и только богомолы спасали ситуацию. Способные в рукопашном бою разодрать десантника в тяжёлом штурмовом скафе и даже порвать меха, сейчас они сдерживали червей. Израненные нелюди рвали суставчатые тела и десятками убивали прущих с Изнанки тварей, но это всего минута-другая, и их раздавят числом, тем более что черви пёрли не просто толпой, а чётко скоординированной группой. Оставалось только благодарить нелюдей: именно они настояли, чтобы на каждом человеческом корабле в качестве штурмовой группы находились или богомолы, или пауки. Порой они десятки лет спали в криокапсулах, а, бывало, как нельзя кстати приходились к месту.

Богомолов придавили. Держались они больше минуты. Черви — это всего лишь безмозглые твари, а вот тот, кто смог организовать эту дрянь, опасен для всего флота. Бывали случаи, что один такой умник собирал под управление миллионы тварей Грани, и тогда флоту приходилось уходить из системы, безвозвратно теряя десятки тысяч человек.

Под рукой была кнопка самоуничтожения, но это бесполезно. Пока оно сработает, тварь может отцепиться или прыгнуть в Грань. Это только в голофильмах показывают, как герои подгоняют горящий эсминец к вражескому флоту и нажимают на кнопку, мгновенно вспыхивая термоядерным взрывом раскачанного реактора. На больших кораблях предусмотрены специальные заряды, а на тральщике? В реальности же раскачка реактора на закритические режимы работы идёт несколько секунд. Чем меньше на корабле взрывается, тем дольше живет борт, поэтому кроме реактора у нас больше не было никаких ультимативных способностей.

Оставалось ждать реакции флота. Если подорвать корабль, то эта дрянь куда-нибудь обязательно уйдёт или, хуже того, перескочит на другой корабль. Либо зависнет, свернувшись в молекулу водорода, и будет ждать, когда через многие тысячи лет мимо неё проплывет «счастливчик», на корабле которого она снова развернётся.

Отпускать было нельзя, хотя и жить хотелось тоже.

— Будем забирать на провал, — пришло сообщение на импланты.

— Так точно! — подтвердил я приём информации.

Командование решило не разбираться, что именно к нам прилипло, а сбросить корабль и кусок Космоса в складку пространства, а потом снаружи уничтожить весь отрезок метрики. Правильно, нальфа надо зажать, а потом уничтожить.

Шли секунды до удара. Я вызвал Цая. Пожилой азио, спокойный и мудрый, заговорил первым, сказав спокойным голосом:

— Понял, командир.

— Спасибо, Цай!

Я слышал, как он приводит в готовность свой пистолет.

Система регенерации позволяла перехватывать сознание, но технология пришла от нелюдей и пока ещё была крайне ненадежна, но перед тем, как корабль сунут в экстрамерность, возможно, нашим эфемерным составляющим удастся покинуть борт и не попасть в ловушку могущественной твари Изнанки.

Я тоже вытащил своё оружие последнего шанса. Трёхзарядный импульсник — компактный, размером в половину ладони, располагался на броне скафандра у любого штурмовика с системой регенерации. Он нужен для того, чтобы, уничтожив своё тело, выпустить душу и не дать захватить свой разум. Возможно, система антенн сможет захватить твою нематериальную составляющую и вернуть в клон тела, а может, и не сумеет. Эту технологию нелюди использовали только для высших, которые дохнут нечасто, а об обычных бойцах заботились мало. Ксеносам проще вырастить новую особь, чем лечить старую.

Когда у нелюдей открылась Изнанка пространства и оттуда повалили твари, ксеносы пришли на поклон к человечеству, запросив военную помощь и честно передав все технологии и ресурсы, но система регенерации была новой технологией и к тому же очень сырой.

Я ждал.

Пять… четыре…

Душа должна успеть покинуть зону схлопывания пространства, но в то же время не летать слишком долго вблизи чудовищ Грани, чтобы не быть пожранной.

Три…

И сбросил палец с курка.

Я словно почувствовал, что тварь поняла и собиралась прыгнуть. Полностью переключился на импланты. Есть такая функция. Можно словно раствориться в системе симбиотического управления и увидеть всю электронику, все точки входа, всё управляемое железо, доступное для капитана. И почувствовать живых, находящихся на корабле. Очень неприятная, резкая, болезненная и зачастую оканчивающаяся множеством нехороших последствий возможность, но когда корабль горит и внутри идет бой, а средства коммуникации не функционируют, это порой единственная возможность сделать хоть что-то.

Когда управляющие контуры поломаны попаданиями, а враги разрывают абордажными группами борт изнутри, уже неважно, в каком ты состоянии будешь находиться через эти секунды. Функция рассчитана исключительно на ремонт, управление и наблюдение.

Я видел, как тварь в виде темного пятна неопределенной формы уходит сквозь закрывающийся провал, через который светят звёзды. Метрика пространства сворачивалась, сжималась, оставляя узкую полоску, куда и рвалась существо Грани. Никогда этот режим не был предназначен для драки и использование оружия, да и не могло быть никакого оружия, когда у тебя нет тела.

Злая тупая ярость охватила меня. Подобное бывает только в детстве, когда дерёшься с тем, кто больше тебя, умнее, сильнее, быстрее, а тебе всё равно. Сжал мысленные кулаки, а затем захотел выпустить когти — такие, как у огромных кошек, цепкие, острые и цеплячие, но получились вместо этого две ударные лапы богомола. Плевать! Мысли полностью отключились, а осталась лишь злоба и неопределенного размера, силы и формы могучее существо. Мои две ударные лапы вонзились в море черноты и оторвали крошечный кусок безразмерного тела.

Во внутренней метрике нет ни размера, ни пространства, а есть только сила. Крошечный, огромный, сияющий, словно звезда, атом водорода, в которую свернулась тварь и собиралась сжечь своё тело, чтобы унестись сквозь схлопывающийся горизонт, а крошечный то ли человек, то ли богомол вцепился в неё своими хваталками. Маленькая, нахальная и очень злая козявка накинулась на титанического исполина, переполненного древней силой. Всё пространство содрогнулось от наглого рывка обезумевшей козявки, решившей схватить солнце и сбросить его в океан.

Тварь дернулась. Вся тьма мира содрогнулась на несколько крошечных мгновений. Что такое лоскуток плоти для огромного нечто, пожирающего планеты, откушенный наглой козявкой с блестящими ударными лапами?.. Всего мгновение и целая вечность одновременно. Узкая полоска горизонта, сжатая с двух сторон, схлопнулась, закрыв ловушку, а оторванные куски самой тьмы упали на меня, впитывалась и срастаясь с моей душой. Горело и кричало все мое существо, чернота лезла внутрь, причиняя невероятную боль. Я растворял жуть в себе, а она пожирала меня. «Может быть, так и умирают по-настоящему?..» — промелькнула мысль и растворилась в боли.

Я много раз терял тело, и система регенерации сотнями тысяч квадратных километров антенн из невесомой проволоки, раскинутых по Космосу, отлавливала мою душу. И если тело теряло сознание, то память ничего больше не хранила. Симбионт кричал, борясь с чернотой, а я всё чувствовал, но мысли мгновенно размывало болью и выкидывало в небытие…

* * *

Огромное черное пятно расплылось рядом с тральщиком и схлопнулась, словно книжка, а затем сжалось в точку, образовав черную дыру размером в несколько микрон. Силовые жгуты, брошенные с двух линкоров-призраков, огромных стокилометровых исполинов, ухватили пространственную аномалию и швырнули в сторону светила. Если там действительно нальф такого класса, то долго его складки пространства не удержат. Откуда взялась конкретно эта — и откуда вообще берутся такие сильные существа — наука пока не ответила. Наверное, всё может быть в бесконечном море энергии Изнанки самого сущего. Ответов не было, но прорывы — это неизбежное следствие пользы, которое черпает цивилизация в бесконечном море энергии, называемой «Грань». Там заправляются межзвёздные корабли, берут материю и энергию для построения орбитальных колец. Находится столько энергии, что с руки можно звёзды зажигать, — главное, чтобы зараза, живущая там, не переползала в нашу реальность.

Командующий смотрел на происходящее через имплантированную систему управления. Пришел доклад об ударе. Пространственную аномалию откатили к звезде, подпитали энергией и успешно схлопнули, уничтожив заразу. Пожилой командир оружейного комплекса перехвачен модулями захвата разума и отправлен на регенерацию тела, а вот капитан Архераил исчез. Даже не стоило гадать, что произошло. Его душа могла или проскочить антенные комплексы, или схлопнуться в складке пространства. В последнюю секунду могучая тварь могла добраться до капитанской рубки и захватить разум, впитав в себя. Вариантов была уйма, но ответа не будет. Оставалось только поблагодарить то самое великое существо, которое зовут Богом, что присматривает за человечеством и не даёт сдохнуть нам миллионы лет в боях с могучими расами нелюдей, а теперь вот и с тварями из самого ада.

Командующий ухмыльнулся. Странная ситуация… Очередная, казалось бы, ужасная война с тварями, приходящими из Изнанки Мироздания, обернулась для человечества революцией в развитии технологий и значительным уменьшением потерь. Теперь люди могут заниматься космоинженерией, строить орбитальные кольца и даже замахнуться на звёздное кольцо. Раньше для постройки таких исполинов требовалось собрать материю с десятков близлежащих звездных систем, поскольку в одной звездной системе никогда не хватит массы на такой объект. А теперь энергию и материю можно просто черпать из Изнанки, главное — вовремя придушивать прущих оттуда тварей, которые приходят после прорывов.

Нелюди полностью заменили людей в абордажных командах, ещё больше снизив бремя потерь во время десантов и контрабордажных операций. Люди опять стали вдохновителями войны? Нелюди думают именно так. Человечество всегда было злее, хитрее, отчаяннее всех негуманоидов, вместе взятых. Как выяснилось после слияния разумных рас в борьбе с теми, кто пришел с Изнанки пространства, многие нелюди вступали в войну против человечества только потому, что боялись нашей кровожадности.

Ксеносов пугала наша тяга к самопожертвованию, целеустремлённость и инстинкт хищника, рвущегося к цели и не видящего никаких преград. Поражались злопамятности, передающейся из поколения в поколение. Нелюди думали: люди, увидев мощь их цивилизации, покорятся, а вместо этого мелкий злобный хищник показал клыки и напал, не задумываясь о последствиях. Потом хищник подрос, и уже нелюдям приходилось уходить вглубь Космоса, теряя галактики, а вот в этой галактике нелюди раскопали тайны Изнанки и, получив удар чудовищ из нижнего мира, пришли к человечеству на поклон, прося защиты. Странный виток судьбы. Теперь люди и насекомые плечом к плечу на одних кораблях выступают против новых чудовищ.

С появлением систем регенерации и переноса сознания смертность значительно упала, но антеннам далеко не всегда удавалось захватить душу и вернуть сознание.

Командующий посмотрел на предварительный отчёт. Два пробоя, один класса «Альфа-плюс» и один — «Альфа». Флот потерял почти сорок кораблей тяжёлого класса, два ракетных монитора и около сотни кораблей малого класса. Четыреста семьдесят человек — безвозвратно…

Скорее всего, твари из Изнанки перехватили их души, а может, антенны не успели собрать мёртвых. Без системы регенерации люди бы потеряли больше десяти тысяч человек. В давние времена после боя Космос был завален обломками и тысячами зависших в невесомости трупов. Может, и хорошо, что дрянь начала поднимается в наш мир из Грани, и нелюди передали людям технологию регенерации.

Теперь есть океан энергии и меньше пяти сотен потерь вместо десятков тысяч. А не приди чудовища из другого мира, человечество всё равно бы воевало, только как раньше, с негуманоидными расами, теряя в бою людей десятками тысяч.

Командующий ещё раз прочитал отчёт симбионта. Значит, капитан Архераил. Странное имя и очень редкое. Далеко не каждый родитель посмеет дать его своему ребенку. Может, это действительно судьба? Архераил — это демон, поднявшийся из тёмных глубин ада и ставший ангелом, чтобы обрушиться на своих врагов обратно в ад, убить всех, к кому коснётся, и погибнуть самому, чтобы потом опять возродиться злобным демоном и подняться к небесам, неся по пути разрушения и смерть.

Что же всё-таки произошло на борту того тральщика? Жаль, что не узнаем, но лучше пусть будет загадкой, чем проверять силами флота Объединённых рас.

Глава 2

Старая капсула

Какая-то новая регенеративная капсула… Из экспериментальной модели? А, может быть, что-то старое из мобрезерва? При таких потерях может быть всё что угодно. Нашли что-нибудь на консервации 2000–3000-летней давности, судя по тумблерам. Сейчас всё возможно. Из Изнанки пространства перли твари, и флоты метались, закрывая очередной прорыв. Меня на этой неделе уже третий раз прибили, но ничего удивительного. У тральщика судьба такая: быть впереди и раздражать всех, кого можно, принимая на себя самые первые плюхи со всех сторон.

Крышка рывком откинулась, и меня схватили и дёрнули сильные ручищи. Страховочные ремни удержали моё тело в ложементе, стиснув тело, а я врезал кулаком в заросшую густой растительностью морду. С таким же успехом можно в броню линкора стучать. Поняв свою ошибку, громила ткнул меня в грудь по стяжкам страховочных ремней, освобождая моё тело и поднимая над головой. Я же ударил в шею ладонью, а ногой — в солнечное сплетение. А затем полетел, упав на землю, чуть не разнеся голову об удобно выступающий небольшой камень.

Что это? Импланты? Штурмовая или абордажная модификация? Установили протезы после травмы и не стали делать регенерацию? Есть предел прочности мяса и костей. Живая плоть!.. Сколько бы ты ни тренировался, обязательно упрёшься в предел прочности. Невозможно поднять штангу в пятьсот килограмм. Костной структуры скелета просто не хватит. Дальше тело можно совершенствовать только добавляя в себя симбионты и заменяя плоть протезами. Десантники часто вживляет себе усиления скелета и мышц. Богомолы выращивают непробиваемые панцири, десятками килограммов пожирая редкоземельные металлы, но это те же протезы, просто живые, самовосстанавливающиеся, а не плоть живого существа.

Я подхватил камень, об который чуть не разбил голову, и швырнул в грудь крепыша. Голову можно убрать, а отскочить всем телом, когда в тебя швыряют тяжести с пары метров, не получится. Он и не стал, а камень просто отлетел, не вызвав никаких эмоций. Следующий удар перевернул и опрокинул меня. Мои чувства, сила, злость обострились до максимума. Ещё один удар я отвёл только на реакции и навыках, которые вбивали нас с детства и предоставляли дополненные симбионтом нервные окончания. Я смог только отвести удар — не отбить или перехватить, а просто отвести.

Вскочил. И опять — удар в шею, но уже не вскользь, а в полную силу. Казалось, у меня пальцы хрустнули. У нормального человека должно было шейные позвонки сломать, но мой выпад даже не заметили, а приложили ладонью в грудь, рассмеявшись моим потугам. Да что он такое? И я опять упал всей плоскостью спины на землю, а затем меня схватили и перевернули на живот, придавив голову к земле. Крепкие руки намертво вжали меня в землю и начали заламывать руки, а вокруг появились ещё две пары ног, что-то активно обсуждая с вязавшим меня здоровяком.

Я бесполезно сопротивлялся, а надо мной откровенно смеялись. Край сознания захватил абордажника? Бота? Кого? На чувствительности симбионта мелькнула красная звёздочка. Или это искры от вжатого в землю лица? Враг, опознанный системой моего импланта? Пусть лучше я сдохну, но утащу с собой и этих. Маркер ещё раз тронул зону охвата симбионта. Что это? Неразумное существо, полуразумный боевой дрон, отметка погибшего корабля, лежащего и сканирующего пространств? Что бы или кто бы это ни был, симбионт определил его и мог передать наше местоположение.

Объект остановился, как бы прислушиваясь, а потом сменил цвет на зелёный, определив меня как дружественный. «Помощи! Помощи! Требую помощи!» — дал я сигнал во всю мощь моего импланта. Если он зеленый, то воспринимает меня как своего, хотя на запрос «свой-чужой» и не отвечает. Точка начала приближаться, но не по прямой, а обходя полукругом.

Я почувствовал ответ, но что это было? Неразумный боевой биобот? От него исходила дикая злоба, ярость и осторожность, уверенность и жажда драки и ещё что-то. Точка рванулась, набирая разгон.

«Наших бьют!» — вспыхнуло у меня в голове воспоминание детства, когда мы всей толпой бросались на тех, кто посмел тронуть хоть кого-то из нашей подростковой компании. Существо просто напало, потому что смогло определить моё местоположение или защищало именно меня? За секунду до удара я услышал ругательства и тихое ворчание хищника, а затем меня дёрнуло.

Рывок был страшен. Вцепившегося в мои руки мужика сорвало и отбросило в сторону, а моё тело подкинуло и крутнуло в воздухе, но пальцы разжали хватку, дав мне свободу падения. Огромная чёрно-серая туша с шипящей, воняющей гарью шкурой рвала тело бандита на части, а мой разум охватило странное чувство единения с этой силой и злобой. Мою кожу тоже начала невыносимо жечь, и я ощутил себя с этим животным в едином разуме, в одной стае: мы были хищниками, мы были на охоте.

Пока биобот был занят силачом, рванулся к двоим подельникам. Здесь было всё просто. Они не были перекачаны химией и имплантами, а как обращаться с людьми, любой мальчишка с Претории знал с детства. Удар в горло кулаком перепуганному оборванцу. Ножом из ножен заваливающегося тела — второму в грудь. Быстро и без изысков, а потом ткнуть падающее хрипящее тело первого. Раны были смертельны, но контрольный удар делать не стал. Зарево, разгорающееся над горизонтом, жгло и покрывало кожу красными пятнами, словно от вспышки ядерного взрыва.

Силач был ещё жив, но чёрный спаситель взвизгнул, в одно движение оторвал ногу у агонизирующего тела и побежал в глубь леса. Я схватил валявшийся рюкзак, поставленный у моей капсулы, и побежал за убегающим зверем. Не знаю, что может быть внутри, но у меня всё равно ничего больше нет, кроме ножа в руке и одежды. Пусть будет хоть ещё какое-то имущество, лучше потом выкину. Я был почти уверен, что мои двое без современной медицины почти наверняка сдохнут, а от здоровяка на одной ноге, если он всё-таки не помрёт, будет легко убежать.

Я видел, куда направился биобот. Если он бежал туда, то и я наверняка смогу найти там укрытие от этого обжигающего и пожирающего всё излучения. Кожу выжигало, пекло глаза, хотя я уже почти ничего не видел сквозь узкие щёлки и больше ориентировался на симбионта. Может быть, зря бегу и уже столько нахватался неведомого излучения, что потом буду жалеть, что убежал, и долго дохнуть, вместо того, чтобы быстро сгореть под вспыхнувшим небом? Что это? Похоже на далёкую вспышку термоядерного взрыва, под которую мы вместе со зверем попали, но почему так долго?.. Это всё упрямство!.. Точно пожалею, когда буду блевать от лучевой болезни.

«Корабль в строю, пока жив последний член экипажа», — вспомнил я девиз флота, продолжая нестись за зверем, крепче сжимая в руке нож и придерживая норовящий соскользнуть с плеча рюкзак.

Место оказалось почти там, где я почувствовал отметку дружественного существа. Я, обжигаемый разгорающимся светом, ввалился в небольшую, но дико вонючую пещеру. Теперь я мог рассмотреть своего спасителя получше. Что-то похожее на волка, — в холке — мне по пояс, с шипастой гривой, холодное и рычащее, — терзало оторванную ногу бандита, отрывая куски и жадно проглатывая фиолетовой пастью. Было желание бежать или попытаться убить, но логика спрашивала: а зачем? Симбионт однозначно говорил о дружественном создании. Будь это просто животное, я бы ничего не почувствовал и никогда бы не понял, что зверь рядом, пока он тебе на спину не прыгнет. Однозначно я с ним был в связке. Кто, что и зачем — пока непонятно, но это лучше, чем протезированные вонючие бандиты.

Всходило солнце и немилосердно жгло. Пришлось пару раз пересесть подальше от входа. Зверюга косилась всеми шестью глазами, грызла кость и внимательно следила за мной.

— Знаешь, я лучше у тебя тут посижу, а то что-то плохо стал на свет реагировать. Может, с регенерацией что-то перемудрили или тело слишком долго пролежало на консервации. Сразу скажу: на твою еду не претендую, — сообщил я.

Сожрав несколько кусков мяса, волчара подошёл и отрыгнул мне увесистый шмат плоти, продемонстрировав здоровенную пасть фиолетового цвета с внушительными клыками.

— Благодарю. Мне ещё никто такую подачу не предлагал. По Уставу космофлота разумных употреблять в пищу можно, но для этого нужны специальные обстоятельства, и каждый для себя сам решает, будет ли он пользоваться этим пунктом. У меня пока таких обстоятельств нет. Хотя, конечно, мы жрем друг друга, потому что тела отправляем в биореактор, а дальше — водоросли, система накопления и брикеты для пищевых синтезаторов. Отличные булочки, знаешь, получаются из мертвецов, — сообщил я зверю.

Видя, что я не голоден и игнорирую столь ценное подношение, на меня ещё раз косо глянули, и кусок за мгновение всосался в прожорливую пасть.

Странное ощущение. Я по-прежнему ощущал зверя, но теперь мы были в одной стае, но не единым целым. В пещере было множество костей. Он же хищник, тут и должно быть полно костей, тем более он боялся света и скорее всего предпочитал сжирать добычу у себя в полумраке. На кораблях у меня не было домашних питомцев, кроме нелюдей из контрабордажной группы, но в детстве всем малышам Претории заводили крупных собак. Пёс никогда не убьёт ребёнка, но может покусать. Человек должен с детства становиться сильным и властвовать, и если тебя кусает твоя же собака, то не смог стать вожаком, и какой же ты вообще воин после этого? А то, что кобель втрое больше тебя, это никого не интересовало: ты обязан быть вожаком стаи, без вариантов. Был и момент воспитания. Чем больше собака, тем больше её надо кормить и крупнее кучу за ней надо убирать.

Хотя поймешь ли этих ботоделов? Сам участвовал когда-то в десантной операции. На планете был такой выброс азур и стоял такой фон, что даже защищённая техника выходила из строя. Моря энергии бушевали в атмосфере, дома отращивали лапы и охотились за расползающимся поездами монорельса, а башни небоскребов гиперполиса удлинялись, как змеи, и пытались откусить от бродячих домов кусок побольше. А посреди этого великолепия ползали твари Грани, выжигающие мозги всем, кто оказался рядом.

Тогда первыми на поверхность сбросили биоботов. Тупые трёхметровые твари, вооружённые резцами вместо лап, совсем не имели мозгов, зато были невероятно злобны, быстры и убивали, всё что видели. Их сбрасывали через односторонние транслокационные порталы. Покрытые броней, с когтистыми лапами и полным отсутствием мозгов, они изрядно проредили поголовье тварей Изнанки, и когда ментальный фон упал, вниз полетели автоматизированные платформы с автономными боевыми дронами и только потом в третьей волне пошли люди.

Вначале боевыми машинами тогда пришлось убивать и оставшихся азур-тварей, и самих биоботов. Неуправляемость и необоснованная агрессия — это та цена, которую заплатили ботоделы за пси-устойчивость. Только после этого пошли синтетики и десантники в броне высших классов защиты.

Тот, кто создавал волчару, тоже был красавчик. Три пары глаз, двигающиеся автономно, давали отличный обзор, а защитная шипастая грива обеспечивала прекрасную защиту от тех, кто хотел вцепиться в шею. Обратили внимание на зацепистые когти, словно у кота. Они полностью не убирались в лапы, но при необходимости можно увеличить длину когтей почти в два раза. Очень удобно.

Свет проникал всё дальше в пещеру. Он по-прежнему беспокоил моего спасителя, и чем светлее становилось, тем дальше волк уходил в глубину пещеры, а я вроде привык и, наоборот, попробовал остаться в наступающем свете. Или привыкал, или, может быть, сходило на нет действие аллергии после регенерации тела, или ещё какая дрянь, которую могли применить напавшие на меня бандиты. Но свет, который только появлялся, вначале жёг мне кожу и терзал глаза, теперь становился всё более терпимым.

Проверил трофейный рюкзак. Он был наполнен незнакомыми камнями и деревяшками.

— Понятно, — сообщил я Мирозданию и кинул его около входа, а затем вернулся вглубь каменного тоннеля.

Увидев отблеск глаз в глубине, любезно предложил:

— Ну че? Пойдешь со мной? Там у них ещё много чего ценного осталось: и мне прибыток, и тебе будет небезынтересно куснуть чего.

Зверь фыркнул.

— Ладно, давай тогда разделяться. Я сейчас, а ты потом сходишь. Или ты только свежатину ешь? Да нет, конечно. Жрешь всё подряд. Так и должен поступать любой биобот. Где на корабле на всех свежатины напасешься? — выдвинул я мысль космического уровня и потихоньку двинулся в сторону своей капсулы.

Осторожно вышел из пещеры. От тела шёл амбре звериного логова, а на горизонте горел огненным светом огромный что? Восходящее солнце? Искусственный терраформирователь? Я слышал, что над ледяными планетами вешают спутники, горящие термоядерным огнём. Они дают дополнительное тепло и освещают планеты. Я прикрыл глаза рукой и сквозь пальцы разглядел прожилки тёмных полос. Странно… Очень похоже на дерево. Дерево-солнце. Возможно, просто пятна у меня на сетчатке, но время для выяснений, что там именно, будет только в небе, а первоочередная задача — осмотреться под ногами. Места здесь нехорошие, раз сразу после открытия капсулы на тебя нападают бандиты, а территорию патрулируют биоботы в виде огромных волков.

Свет совсем перестал беспокоить, больше не жёг, а окутывал тело приятным теплом.

До места дошёл без приключений. Это было не так далеко, а когда бежали напролом к логову, то такую тропу протоптали, что ориентиры из Космоса видно. Напрямую идти не стал, потом больше часа наблюдал за полянкой, на которой была моя капсула. Странно, но такое ощущение, что она действительно сюда прилетела. Но зачем? Неужели меня после регенерации действительно отправили в карантин на дикую планету и боялись, что я с собой затащу чудовище из Изнанки? Тогда регенерация прошла на орбите, а меня скинули сюда на древней спускаемой капсуле, чтобы местным в руки не попали современные технологии?

Да нет, такого не бывает. Если бы сомневались и проверяли не подселилась ли в меня тварь Грани, я бы оказался в бронированном брюхе корабля, находящегося на орбите импакта со звездой. И если бы не прошёл проверку, то достаточно просто ничего не делать: судно обязательно упало бы в корону светила, утаскивая с собой заразу. Звезда — это самое надежное. Туда часто сбрасывали тварей из Грани, навсегда и безвозвратно.

Пролежав больше часа и не обнаружив ничего подозрительного, вышел на поляну. Все участники драки были на месте.

— Это хорошо, что вы никуда не ушли. Спасибо, что дождались! — поблагодарил я присутствующих и начал осмотр.

Перебрал карманы и рюкзаки двух подельников здоровяка. Собрал всё и разложил на траве. Перекачанного стероидами и имплантами главаря решил осмотреть последним, чтобы не пропустить ничего важного. Вначале нужно было понять, что вообще может быть у этих бандитов полезного. Если это другая планета, то горсть ракушек может оказаться ценнее контейнера пищевого концентрата, а за нож из металла можно жену купить.

Над трупом здоровяка мерцало несколько блестящих звёздочек, подсвеченных интерфейсом дополненной реальности моего импланта, но стоило тронуть их, как они исчезли. Странно. Симбионт доложился о принятии кодированного пакета данных, две штуки, и ещё чего-то в количестве пятнадцати штук, а так как ему не удалось определить, что это, то на всякий случай отправил в карантин до лучших времён.

Отбросив странности, продолжил копаться в имуществе бандитов. Один был тоже с камнями и деревяшками, а второй — с едой, флягой и всего по мелочи, включая ложку, маленький котелок и даже стержневое огниво. Оружие тоже не впечатлило. Самопальные ножи, как будто металл из руды сами отливали, и видавший лучшие времена ствол.

Всё пространство было залито теплым приятным светом, который отлично грел, ласкал кожу и перестал быть страшным, всё сжигающим огнём. Странно. Огромный лес, древняя регенеративная капсула, стоящая посреди леса, да такая древняя, что даже не представляю, из какого музея её достали. Незнакомые надписи; хотя нет, знакомые. Глобиш. Глобиш чего? Попробовал сказать несколько слов.

— Эскадренный миноносец с инверсионными щитами, укомплектованный по третьему номеру, — пару раз произнёс я вслух.

Если в одно слово говорить, то слышу мой язык, а вот на моём втором новом языке — это длинная фраза, и что такое «по третьему номеру» — непонятно. В их языке нет таких слов, что приходиться простые вещи предложениями собирать? Зато к местной живности и почти всем растениям, как бы странно они ни выглядели, легко подбирались слова из нового языка.

Волк на новом звучит как волк, одним словом, а не дикая собака. В памяти всплыло, что дикая собака, обычная собака и волк — это разные звери. Явно слишком много букв для языка тех, кто может провести всю жизнь в Космосе, ни разу не спустившись на планету, а вся дикая природа ограничена орбитальной станцией отдыха, куда ссаживают экипажи для ротации или пока чинят корабль. Да и слова звучат, немного коробя горло, но, думаю, это дело привычки.

Такое бывает, когда симбионту загружают сразу несколько языков, и тогда не понимаешь, на каком языке ты думаешь и говоришь. Вспомнились последние секунды. Я, темное нечто, ударные лапы богомола вместо рук, куски черной тьмы, липнущие к коже и прорывающиеся внутрь тела. Точно на карантин отправили!..

Тогда опять вопрос: с чего бы это я тут, в лесу, а для антуража выпустили группу плохо пахнущих, наполненных химией и мышечными имплантами дикарей? Зачем подстраховали моё появление полуразумным биоботом? Интересно, а почему именно волк? На моей памяти боты никогда не выращивали такими. Богомолы, гуманоиды, пауки, но никогда не собаки. Собаки бегают только по плоскости. Если хотели сделать животное, похожее на местную фауну, то создали бы кошку, она может двигаться не только по плоскости, но и в объёме.

Что делать, если бы бандиты подвесили меня на дерево? Как бы этот зверюга мне помог? Может быть, его специально создали для быстрого перемещения на большой территории и объёме для увеличения скорости передвижения пожертвовали возможностью боя в? Почему не кошка? Не думаю, что коты были бы медленнее, но зато могут залезть на скалу или дерево.

Мой поток нескончаемых вопросов прервал знакомое ворчание. Дерево, если мне не померещилось, конечно, — или что тут у них вместо солнца, — уже погасло. Я уже развёл небольшой костёр, совсем как в детстве. Когда я в последний раз жёг такой огонь? При соприкосновении с обухом корявого ножа огниво давало огромные снопы искр, и на получение огня ушло меньше минуты. Волчара прошёл рядом, слегка порыкивая на разные лады, как бы разговаривая, — в точности, как мой пёс в детстве. Затем волк аккуратно пощипал мне руку, задрав верхнюю губу.

— Кусь делаешь? Очень хороший хозяин попался? Надо как-то тебя назвать. У тебя нет бортового номера? Ладно, тогда сам что-нибудь придумаю.

В ответ — ворчание. Зверь направился к зарослям, куда я стащил трупы бандитов.

— Понял! Слишком умные буквы! А множество лишних слов портит аппетит, — согласился я, а за кустами раздался хруст костей.

Спать не хотелось, поэтому решил спокойно подумать. А чтобы занять себя, решил почистить оружие. Очередной раритет. Какая-то древняя модификация. Называется «Суворов». Откуда знаю? Ну, наверное, откуда-то знаю, и даже в курсе, как его разбирать. Слишком тяжелый день для душещипательных воспоминаний и вопросов без ответа. Закончив с оружием, подтянул пищевой рюкзак, достал кусок мяса и хлеб. Продукты были завёрнуты в тряпку. Тронул локтем.

Нервные окончания биоанализатора симбиотического управления я выращивал в локтевом суставе. Дополнительные рецепторы уже проросли и окончательно слились с моими нервами. С того момента, как появилась система регенерации, все добавления интегрировали не в тело, а сразу в энергетическую составляющую, как говорили, «прямо в душу». Тело восстанавливалось сразу с симбионтом и теми возможностями, к каким ты привык, и в нужных местах. Если попадал в клон чужого тела, как сейчас, то имплант быстро доращивал недостающие части.

Десант проращивал нервные окончания на реакцию и силу, стимулируя рост мышечной массы. Пилоты — реакцию и кровеносную систему, чтобы выдерживать тридцатикратные перегрузки и не умереть от кровоизлияния в мозг. А я как капитан малого корабля с экипажем в десяток человек — всё сразу, но понемногу. Приходилось управлять ремонтными дронами, ложиться в кресло пилота, командовать контрабордажной командой и даже проверять состояние жилого модуля во время долгого стояния на рейде. Нервные окончания симбионта всегда с тобой, и они дополнят твои чувства там, где человеческие органы бессильны.

Прижал к локтю кусок мяса, хлеб и плеснул немного пойла, пахнущего спиртным. Я специально вырастил биоанализатор на локте. Руки могут быть грязными, и сдуреешь постоянно знать, в чём ты пальцы измазал. Локоть же почти всегда чистый. Есть те, кто выращивает на языке, но, на мой взгляд, это глупо. Если сожрать кусок гнилого мяса, то можно отплеваться, но есть такие яды, смертельная доза которых составляет полкапли: и выплюнуть не успеешь. Локоть тоже не панацея, но когда я проверял на корабле жидкость в застоявшейся системе регенерации воздуха, то локтем было вполне приемлемо, а вот лизать покрытые зеленоватым и плохо пахнущим налётом решётки радиаторов я бы не стал.

Трофейная жратва оказалась вполне съедобна, но не без постороннего бактериального заражения и небольшой добавки химии. Хлеб готовили грязными руками, мясо солили, тоже не заморачиваясь лицевой маской, а пойло было просто гадостью, но не отравой, а обыкновенной дрянью. Меня не раз угощали на кораблях самогоном местного производства из сладких напитков, которые сливали из пищевых синтезаторов. Не лучше и не хуже, состав посторонних включений в космическом самогоне был даже обширней, а здесь был обычный спирт с грязью и добавлением неизвестных трав, а не ядовитая жидкость.

Волк заинтересовался запахами и вышел из темноты, с любопытством принюхался. Подошёл и слегка куснул за руку, оттопырив верхнюю губу. Я отрезал зверю кусок мяса и протянул угощение:

— Опять кусь? На, жри, сервировать отрыжкой не умею, я тебе из рук дам. Это, конечно, не задняя нога закачанного химией трансплантата, но тоже вполне себе.

Зверь обнюхал мясо и презрительно фыркнул, а я согласился:

— Ну, вот видишь!.. Не заладился у нас обмен подарками. Я человечину не ем, а ты сушёным мясом брезгуешь. Ничего. В природе каждый вид создан по-разному, чтобы друг у друга кормовую базы не отнимать.

Тронул морду волчары, который стоял рядом и внимательно наблюдал за моей трапезой. Странная грубая шерсть, больше напоминавшая жесткий пластик. Она была абсолютно холодной, а не мягкая и пушистая, как у моей собаки.

— Какой ты, Кусь, жёсткий!.. Зато такая твоя броня защищает от кровососущих насекомых, — одобрил я выбор, обратившись к волку.

Трогать гриву, источавшую терпковатый запах и состоящую из игл, покрытых маслянистой жидкостью, не стал. Наверняка какой-нибудь яд. Прекрасная защита против тех, кто нападет со спины и попытается прогрызть шею. Огромные когти и клыки, злобно загнутые, чтобы никого не выпустить. Всё смотрелось вполне логично. Изобретение местных ботоделов, придумавших эту биомодификацию, стоило похвалы. Вполне нормальная зверюга для открытых больших пространств.

Светало. Кусь отправился к своему логову, а я последовал за ним. На всякий случай решил проверить, не появиться ли у меня аллергия на свет внутри пещеры волка, а не посреди открытой поляны. В прошлый раз именно на рассвете меня обожгло, а к вечеру свет стал просто обычным и приятно грел. В этом мире полной темноты не было. И, как только погас свет огромного дерева, — а тут именно дерево заменяло светило, — то на смену ему пришло что-то вроде жирной иглы на небе, дававшей вполне приемлемое освещение, поэтому я отлично видел дорогу к пещере.

Глава 3

Добрые дяди «Космо»

Проснулся от традиционного пощипывания зубами. Судя по оттенку, свет дерева опять потух, а его место сменила жирная игла. Хотел прилечь на пару часиков, чтобы высунуться и проверить переносимость утреннего света, а проспал до ночи в глубине пещеры и пропустил эксперимент.

— Кусь, отстань! — отстранил щипающего меня шестиглазого хищника. — Я уже, как младенец, день с ночью попутал. Пошли, может, что полезного в моей железяке добудем.

Мы опять отправились на поляну. Волк сразу нырнул в кусты. Наверняка сожрать за один раз трёх человек в одну морду нереально, что подтвердило чавканье, а я решил ещё раз осмотреть своё транспортное средство. Вчера, конечно, я поковырялся внутри, даже отколупал ножом пару панелей, но ничего интересного не нашёл. В ней не было никаких припасов. Грузовые контейнеры были пусты, никаких запасов еды, воды и минимального необходимого набора. Как это возможно? Всегда в эвакуационных модулях есть автономные источники воздуха, запасы еды, воды и крошечная автономная энергетическая установка, тем более если собираются сбрасывать на обитаемую планету.

Даже если ты на Преторию попадёшь не в то время и не в том месте, тебя могут задрать хищники ледяных пустынь или сожрать звери лесов, и плевать, что половина планеты застроена гиперполисами. Достаточно приземлиться посреди заповедника или охотничьих угодий. А тут, похоже, совсем дикая планета.

Ещё раз решил всё осмотреть и облапать.

— Слов нет! А если не знаешь, и тебя уже едят? Мало того что отправили меня не в своём клон-теле, так ещё и конкурс на сообразительность устроили! — отругал я неведомых умников, держа в руках небольшую коробку, в которой лежал наручный криптор незнакомой мне модификации.

Если ты знаешь, то это очевидно: достаточно руку за сидение засунуть и достать коробочку, а если не знаешь? Со стороны его не видно, и только то, что я решил ощупать всё, до чего дотянусь, позволило мне найти эту штуку. Что тело не моё, я понял сразу, но такое бывает. В моём клоне все дополнительные модификации и нервные окончания сразу пророщены, а в этом первое, что сделал симбионт, так это стал имплантировать модули симбиотического управления и добавлять недостающие нервы. На самом деле — обычное дело. Были такие бои, когда мой тральщик пять раз за день уничтожили, и всем просто выдавали тела, какие были, а корабли — какие получится найти на складах. Сейчас у меня всё было неплохо и с телом, которое оказалось очень похожим и по росту, и по возрасту клона, и с криптором.

Внимательно пролистав возможности самого браслета, убедился в том, что единственным, что показывало какие-то реальные результаты, был азур-фон и пульс. Время, дата, координатную плоскость и все остальные параметры выглядели каким-то бредом, а вот азур-фон — вполне реальный. На шкале были два уровня; правда, использовались древние единицы, но в школе пилотов нас учили переводить. Чувствительная шкала показывала, что А-излучение есть повсюду, но очень мало, а вот более грубый индикатор, призванный сработать на опасные уровни, — молчал. Пожалуй, прибор реагировал только на подошедшего и внимательно принюхивающегося Куся и меня.

— О, у этих дикарей азур-индикаторы есть! И не поленились же придумать. Небось ещё и секрет колеса разработали? — поделился я с волком своими мыслями.

В принципе, нормально. Все биоботы давно выращивали с применением А-технологий, а я за столько лет во флоте наверняка азур нахватался, и было бы странным, если бы прибор не сработал.

После того как человечество стало пользоваться разрывами пространства, черпая оттуда энергию и материю, всё, что мы делали, так или иначе фонило. Это никак не сказывалось на здоровье, электроника работала отлично, а просто было побочным эффектом технологий. Если честно, бесполезная штука. За исключением криптора. А вот внутреннее пространство экстрамерности порадовало; вернее, его содержимое.

Осталось загадкой, где они откопали столь старую модель, выполненную в форме массивного браслета. Наверное, как и капсулу, достали из древних руин какого-нибудь забытого города, а затем счастливые археологи вручили такой сувенир мне вместо того, чтобы скрупулезно записать в журнал находок и отправить в музей.

Если отбросить схемы для репликаторов и горсть батарей, которые просто были, но подключать их было не к чему, то всё остальное было вполне пригодным для походного быта. Не знаю, зачем попавшему в дикие места промышленная схема силового кидо на сто копий и полный комплект механики для Каракурта на два комплекта, без электронной начинки, но древний кинетический пистолет порадовал. Я из таких стрелял несколько раз, когда отдыхали на планете-курорте. Там было целое стрельбище раритетов, включая кинетическое оружие. Человечество перешло на разгонники и энергетическое оружие многие тысячи лет назад, но подобные стволы использовались для развлечений и охоты.

Странно, такое ощущение, что руки помнили, как пользоваться. Дефендер удобно лежал в ладони, легко перезарядился. Вполне себе рабочий пистолет, отличное приобретение для охоты и защиты в дикой природе.

Нашёлся и кругляш вокса. Такими в отсталых мирах пользуются или те, кому не удалось имплантировать симбионт. Далеко не все миры вживляют систему симбиотического управления всем поголовно, как на моей планете, тем более с системой привязки души и регенерацией, как у меня. Приложил кругляш к виску и увидел рваное сообщение, про бла-бла-бла… проект «Космо», повторная колонизация Земли после катастрофы… Мой симбионт нашёл более десятка разрывов сообщения, где были провалы по цифрам и датам, окончательно спутав смысл. Ничего конкретного понятно не было — кроме того, что нужно искать таких же, как и я, объединяться и строить цивилизацию, а ещё время эвакуации до двух недель. Если в течение двух недель не прибудет спасательная команда, вам надлежит покинуть капсулу и самостоятельно обратиться за помощью.

— Ладно, посижу две недели. Вот только с волком что делать? Где на него бандитов напасёшься? Слышь, зверюга, тебя чем кормить? Или всё-таки согласен на кашу из усиленного рациона колониста? — спросил я у сидящего рядом зверя.

В ответ заворчали.

— Правильно, нечего тебе, Архераил, дёргаться, пока не понял, что и как тут вообще происходит. Всё равно не знаешь, куда идти: вокруг сплошной лес, а по кустам неадекватные уроды с оружием бродят. И зверюги не кормлены, — ласково потрепал я морду своему собеседнику, который внимательно слушал и не перебивал, пока командир говорит.

В ответ опять одобрительно заворчали.

За ночь я опять набегался, но ложиться не стал, встретив рассвет у пещеры моего волка. Очень хотелось проверить одну мысль. Кусь при первых лучах дерева сдристнул в темноту, а я остался. В этот раз свет не причинил мне никакого беспокойства. Я предполагал, что это может быть связано с тем, что когда волк меня защищал, то мой симбионт был в полном объединении со зверем, и боль от непереносимости света могла просто транслироваться мне на тело. А похожие на ожоги следы — следствие перегрузки нервных окончаний и раздражения. Похоже, да. Пока мы просто на связи, то каждый сам по себе, да и волк с того раза больше по свету не бегал. По крайней мере точно знаю, что лично я могу себя не ограничивать.

Пока места были не до конца изучены, я решил не экспериментировать и до вечера спал в логове, а потом занялся обустройством жилья. Территория вокруг пещеры была методично обосрана полукругом. От волка пахло не псиной, как от моей собаки, а запах был своеобразный, но сильный. Я свою палатку из криптора поставил чуть поодаль, на горной террасе под скальным выступом. Каменный козырёк защищал от дождя, а небольшая площадка находилась чуть выше роста основного уровня леса, обеспечивая отличный обзор. Отсюда хорошо просматривалась местность, поляна с капсулой, изгибы небольшой речки, а сама палатка была не на виду. Удобная тропинка к моему жилищу вела мимо логова волчары, который наверняка будет приглядывать за хозяйством. Не слишком близко к логову, от которого довольно сильно воняло, и в то же самое время под присмотром. В лесу я видел немало следов очень крупных животных и, даже ориентируясь на осторожное поведение Куся, знал наверняка, что не он тут король леса. Но и сбрасывать со счетов мощь моего питомца не следовало.

Местность была, я бы сказал, рваная. Лесистые холмы чередовались с большими проплешинами полян, было много небольших, но быстрых речушек, иногда образовывавших крошечные озёра. А ещё повсюду торчали высокие скалы, совершенно бессистемно, как будто кто-то нёс ящик со скалами, а потом обронил, рассыпав случайным образом. В одной из таких и было логово волка. Камень оказался крепкий, подъём — крутым, но заросшие лианами кручи образовывали целую сеть удобных мест для подъёма. Если понять, как растут местные лианы, то можно было легко добраться до вершины. За безопасность пути я не боялся. Толстые, с мою ногу, лозы были переплетены вместе, порой образуя настоящие лестницы, и постоянно корнями цеплялись к камням, создавая бесчисленные точки страховки.

В крипторе был бинокль, и я решил воспользоваться советом всех попавших в незнакомую местность — посмотреть на округу с высоты. Если раньше я и сомневался, то теперь стало ясно, что вместо солнца было гигантское дерево. С поляны видел только ветви, а теперь стал виден весь ствол. Огромный светящийся исполин доставал до стратосферы и покрывал округу световым пятном. Оставив великие чудеса, внимательно начал осматривать местность, в которой находился. Разделив округу на кусочки, посветил немало времени, внимательно изучая каждый. Искал всё. Меня интересовал дым, следы пребывания людей, реки, поляны, дороги и поселения. Откуда-то пришли же бандиты со штурмовой винтовкой? Где-то они её взяли? Где-то куют ножи, ткут ткань и пекут хлеб?

Попытался построить карту местности, взяв за ориентир скалы. Это оказалось удобным. Каждая гора имела свою форму и высоту, выступая неплохим ориентиром. Достаточно было выйти на открытый участок или залезть на дерево. Приметил пару странностей. Несколько отдалённых гор были больше и выглядели, словно небоскрёбы гиперполиса. Они были немного неестественные, уходящие в высоту остроконечными иглами, густо поросшими зеленью. Вообще, погода в этих местах была довольно прохладная, но растительность это совсем не смущало, и зелени было больше, чем в тропическом поясе моей планеты, а разнообразие растений, которые я тут видел, просто переходило все пределы.

Просидел до вечера, высматривая признаки цивилизации. Только в одном месте на мгновение заметил дымок. Возможно, показалось после целого дня наблюдений, но уверенности не было. По прямой — километров пятьдесят. Вполне можно навестить. Не хотелось полностью уходить от капсулы в течение двухнедельного срока, обозначенного координатором проекта «Космо». А вдруг действительно прилетят и обнимут?

Всю ночь я просидел ради поисков огней и чего-то нового. С моей возвышенности прекрасно было видно, как с наступлением темноты вышел из своего логова волк, глянул в мою сторону, немного повыл, обновил полукруг, обозначающий его территорию, и неспешно потрусил доедать бандитов на поляне с капсулой. Я, что называется, до квадратных глаз вглядывался всю ночь в даль, взбадривая себя до утра кофе из набора колониста, сварив его на сухом горючем в глубине кустов, которыми заросла вершина горы. Ни в коем случае не хотелось выдать своё присутствие светом огня, поэтому варил ещё до заката, но с запасом, на всю ночь. Утром сон всё-таки победил кофеин, и я заснул.

Имплант рывком вывел меня из сна. Я откатился вбок, когда мощные когти ударили в мою лежанку из веток, где прилёг поспать. Тело само отпрыгнуло, и я шмыгнул в кусты, а длинный клюв с размаху ударил по веткам, образовав целое облако падающей листвы. «Нейро-трансформация завершена», — сообщил имплант, распознав огромную птицу с перепончатыми крыльями как «Дрейк обыкновенный, не содержит звездную кровь».

Животина пыталась ударить меня клювом ещё несколько раз, а я чувствовал, как под горой обеспокоенно бесился мой волчара, но свет дерева не позволял ему высунуть нос из пещеры. Перекат, перекат, пробежка, и я скатился на скальный урез, разместившись на небольшой пологой площадке, прикрытой каменным козырьком. Огромная птица с меня размером и размахом крыльев в три раза больше моего роста ещё немного помахала клювом, несколько раз стукнула по камням, окончательно запугивая горную обезьяну, и пошла в кусты, проламывая ветки.

Когда всё успокоилось, я осторожно высунул нос. «Ах ты, экскременты червей! Тупорылое существо. И поделом тебе, придурошный, недоделанный капитан!» — мысленно прошептал я себе. И действительно, посреди огромной просеки, которую пробила своими когтями и клювом птица, пытаясь меня прогнать, просматривалось огромное гнездо. Стоило мне пройти три метра в сторону, и я бы его увидел; но нет, выбрался, посидел на краешке, ещё кофе сварил в кустиках, прям совсем рядом с гнездом. Совершенно не подумал обойти площадку по кругу. Надо проявлять к этой природе крайнюю осторожность. Животина совсем не хотела меня прибить, а просто отгоняла от гнезда.

Дебил тупой! Ещё залезал на абсолютно ровную верхушку скалы и подумал: почему здесь нет сотен гнёзд мелких птиц, ведь удобнее места и не найти? Да потому и нет мелких, потому что есть самые крупные. Решил, что Дрейк, который не содержал звездную кровь, может спокойно посидеть на яйцах, и лучший вариант для меня — это ему не мешать. Мысленным шёпотом ещё раз отругал я себя, сделав себе заметку внимательнее присматриваться к местной фауне.

Довольная зверюга уселась на целое сооружение, сделанное из веток и костей животных, наблюдая за мной, а я осторожно шмыгнул к месту моей лёжки, подобрал разбросанные вещички и сунул в криптор. Пришло время покидать уютный наблюдательный пункт. Это хорошо, что спал не в спальном мешке. Он оранжевый, и я не захотел на вершину горы выкладывать такие яркие предметы, и даже подушку поместил в тёмную майку. Будь я в спальнике, уже бы доедали.

Когда спустился метров на тридцать вниз, передвигаясь по лианам, образовавших настоящую лестницу, то осознал и замер. Дал запрос импланту. Симбионт тут же ответил: «Нейро-трансформация завершена, и я назначен». Чего? Кем? Ага, местные искины дождались, пока моя нервная и нейронная разовьется до достаточного состояния, чтобы связываться с электроникой, и приняли меня в свое сообщество, назначив каким-то Восходящим. Убедившись, что я понял информацию, мне предложили выбрать имя.

— Архераил! Какое ещё имя мне выбирать? — озвучил я в пространство.

С чем тут же согласились и сказали, что я теперь Восходящий Архераил, у меня есть пятнадцать капель звездной крови, Наблюдатель приветствует меня и желает всяческих благ.

Вот оно что!.. Я так и подозревал, что с этой планетой — или что тут у них, — не всё так просто. Мне и раньше симбионт докладывал о том, что здесь есть какая-то сеть, но ему не хватает мощности и матриц декодировки для того, чтобы связаться с местными искинами. Да, такое бывает, когда получаешь клон не своего тела, а тебе выдают тушку случайным образом. Пока симбионт прорастит мои капитанские нервные окончания, которые позволяют мысленно общаться с электроникой, проходит по два-три дня, и ходишь по кораблю как дурак, не имея возможности сделать минимальных действий через симбиотическую систему управления. Даже на пищевом синтезаторе приходится выбирать жратву, прикасаясь к сенсорам, а не просто поднося тарелку и мысленно заказывая, что ты хочешь.

Раздражать зверюгу, засевшую наверху и охраняющую свое гнездо, крайне не хотелось. У нас были явно разные весовые категории и совершенно другая мотивация, поэтому пока с воздушной разведкой решил повременить.

Спуск вниз занял всё время до вечера, а когда последние лучи местного древесного исполина потухли, ко мне выбежал радостный Кусь, облизывая всё, что можно. Он слегка пощипал и тщательно обнюхивал меня на предмет ранений и увечий. Как я определил? Знал, и всё. Похоже, волк не на шутку обеспокоился моей встречей с этим, как его… а, «Дрейком», — подсветил мне подсказку симбионт, но помочь не мог. Была бы ночь, уверен, волчара бы, ни на секунду не задумываясь, попытался бы полезть по местным скалам и лианам, чтобы сожрать неведомую птицу, но всё обошлось. Пришлось принимать обильные облизывания и успокаивать моего товарища. Его, кстати, подсветили как «Найтволк, содержит звёздную кровь».

Спешить было некуда. Минимум две недели я собирался торчать около капсулы, как сказал самый главный координатор проекта «Космо», под попечение которого отдали мою заблудшую душу. Но и торчать на одном месте тоже не хотелось. Решил сменить образ жизни на дневной и заставил себя пойти в палатку и лечь спать. Путешествовать по ночам в сопровождении Куся было отлично, но волчара часто надолго исчезал, появляясь только перед рассветом, а потом куда-то сбегал. В эти промежутки посреди чёрного леса я ощущал себя полностью беспомощным. Вариант подсвечивать себе фонариком в поисках ночных приключений сразу откинул. В тёмное время суток лес наполнялся множеством звуков, и я бы не сказал, что от них веяло добротой и умилением, поэтому решил путешествовать днём, а волк пусть сам решает, что ему делать.

Было сомнение, что Кусь будет уходить от своей берлоги. Он плохо переносит дневной свет вплоть до того, что может погибнуть. Скорее всего, он вёл оседлый образ жизни, и вначале выбирал себе укрытие, и только потом перебирался на новое место. И не факт, что его вообще запрограммировали на покидание своего района патрулирования. Вполне возможно, что за каждым таким волком закреплён своя территория. Решил отложить множество мыслей в сторону, закрыл глаза и на удивление быстро провалился в сон.

Великий разведывательный поход решил не откладывать. А со своими новыми возможностями разбираться по ходу. Меня назначили Восходящим и выдали разукрашенный рюшечками интерфейс дополненной реальности, который иногда давал подсказки. Как я понял, звёздная кровь — это закапсулированная универсальная энергия, которая может выступать в роли любой энергии или материи. Было схоже с нашей брахмо-материей, которую мы добываем в Грани и делаем из неё почти всё — от боевых кораблей и орбитальных поселений до предметов быта. Удивляло только то, что было потрачена уйма времени на создание столь красочного и витиеватого интерфейса, а так, на первый взгляд, — очень интересная и развитая технология, в которой надо будет на досуге покопаться. Было интересно и немного непривычно видеть обычные сообщения от симбионта в новом стиле, украшенные бесчисленными украшениями и узорами.

Поход разделил на две части. Первую ночёвку решил сделать километрах в двадцати от поляны с капсулой, а потом пройти ещё километров десять до района, где, как мне показалось, я видел дым. Поискам людей решил посвятить пару дней. Если ничего не найду, то пойду в другую сторону, расширяя исследованную зону.

Весь день шёл вдоль реки, отгоняя от себя соблазны. Жратвы в криптор напихали на месяц. Если надо, я готов сколько потребуется питаться сухим рационом или едой из пищевого синтезатора, но одно дело надо, а другое дело — хочется.

Выйдя к очередному перекату глубиной буквально по пояс, с бурлящими порогами, присмотрелся к воде. В некоторых местах его можно перейти пешком, и воды было чуть выше щиколоток, по ней взад и вперёд сновали огромные рыбины. Здоровенные туши пробивали течение и выходили к небольшому заливчику с водопадом, а затем резво выпрыгивали. Почти чёрные торпеды с хищными пастями легко прыгали на несколько метров и плыли дальше.

В детстве, когда мы два года жили на планете торгашей, я довольно неплохо научился ловить рыбу. Уголок губы непроизвольно скривился. Я вспомнил набор рыболовных снастей, прилагаемых для колонизации планеты. Для другой планеты, возможно, и хороший выбор, и крючок с ниткой пригодился бы, но для этой богатейшей природы выглядел издевательством. Даже в детстве я с моими товарищами никогда не довольствовался мелкой рыбёшкой, и мы заходили в поросшие деревьями болота в поисках настоящей добычи.

Эту планету как будто создавали для того, чтобы люди себя не утруждали. Ушло меньше минуты на поиски основы для создания подходящего орудия лова. Растение вроде тростника с длинными жердями, уходившими вверх метров на пять, росло прямо по берегу. Оставалось срубить с помощью мачете ухватистый побег, достаточно прочный и набравший древесной силы, но и ещё не ставший хрупким. Пара минут ушло на обработку ножом. Получилась палка длиной три метра, а дальше всё просто.

Разрезать одну сторону на десяток полосок вдоль, расклинить, растопырив кусочком тростника поменьше и заточить растопыренные острия, образовав иглы. Это всё. Пять минут — и у тебя отличный гарпун. Именно так мы делали в детстве и ловили самую крупную добычу, не размениваясь на мелочь а добывая среди заливных болот огромных рыбин, которыми потом питались по нескольку дней. С тех пор я на рыбалке больше не был ни разу, но навыки никуда не ушли, а размер рыбин был раза в два больше, чем самая крупная, которую удавалось нам тогда затыкать палками в заболоченной речушке.

Самым сложным оказалось вытащить бьющуюся тушу. Даже насаженная на гарпун, зверюга отчаянно сопротивлялась и пыталась напасть на своего обидчика, клацая клыкастой пастью. Килограмм десять, не меньше, прикинул я вес трофея, когда на берегу стукнул его по голове камнем, прекратив сопротивление.

Надрезал шкуру и приложил локоть. Рыба была съедобна. Мне этого хватит на несколько дней, но одно дело — хватит, а другое дело — азарт. Пообещав себе засолить или просто запихать про запас в криптор всё, что не смогу сразу съесть, опять поднял гарпун. Вода была ледяная и обдавала холодом даже через комбинезон. Решил рыбачить, пока не замёрзну. Окончательно окоченев, выбрался из воды минут через сорок.

Моими жертвами стали ещё шесть рыбин размером не меньше. Самое сложное ожидало на берегу, когда добыча, словно взбесившись, пыталась достать меня клыкастой пастью, и приходилось использовать полюбившейся булыжник. Переполненный азартом, но невероятно замёрзший, я немного погрелся у костра, а потом до ночи резал рыбьи спинки, пластая на тонкие кусочки. В мясе не было никаких токсинов и можно есть даже сырым, что я и сделал с парой кусочков, слегка присыпав солью из набора колониста.

Филе оказалось чрезвычайно нежным. Часть рыбьих спин отправил в криптор, а остальное, слегка присыпав солью и сахаром, развесил на ближайших кустах. Кустарник как будто специально создавали для рыболовства. Листвы мало, зато колючки оказались длинными и острыми, торчали под подходящим углом, и оставалось только развесить куски добычи.

Я срезал только спины, а остальную часть туш совал в пластиковый пакет и опустил в воду. Разделывать всю тушу было лень. Если стая закончится, а рыбы уплывут вверх, перепрыгивая через небольшой водопад, то у меня и так столько свежатины и развешанных на кусте кусков, что одному человек просто не одолеть.

Свет дерева уже совсем ушёл, и я услышал чавканье. В сторону звуков, которые шли от кустарника с рыбными припасами, швырнул снятый с ноги башмак.

— А ну фу! Это моё!

Чёрная тень метнулась в сторону. По зелёной точке на интерфейсе импланта я увидел, как меня обошли по кругу, и Кусь с совершенно невинным видом вышел с другой стороны от кустов, косясь на небольшой костёр.

— А башмак где? — удивился я. — Мой прошлый пёс приносил.

На меня посмотрели шесть внимательных глаз и облизнулись.

— Ага, всё-таки, что-то сожрал! Ну как я мог забыть о тебе? Я же не могу всё в одну рожу сожрать? — сообщил я внимательно смотрящему на меня хищнику.

Достал пакет из воды и вытащил одну рыбину. Туша была почти целая. Я фактически только мясо со спины срезал, а брюхо и остальная часть осталась нетронутой. Как оказалось, в одну морду съесть можно гораздо больше. Уже через две минуты я доставал вторую рыбину, а потом просто вывалил на берег всё остальное. Кусь в холке был выше пояса и весил килограмм триста, не меньше. Думаю, что, несмотря на внешнюю схожесть с собакой, желудок его гораздо больше, чем это должно быть у обычного пса. Хруст костей продолжался недолго. Уже скоро около воды оставались только мелкие ошмётки, вывалившиеся из пасти, и пустое пространство. Сожрал всё. Плавники, брюхо с внутренностями и даже клыкастые головы были подъедены начисто. Затем была ещё одна хитрая попытка подойти к моему сушильному кусту. Я показал башмак, за которым пришлось самолично сходить.

Внимательно посмотрев на меня и ещё раз — на ветки с развешанной рыбой, чёрный хищник бесшумно растворился в темноте. Симбионт показывал, что волк бродит поблизости, но он мой боевой товарищ, а не пёс, и не обязан сидеть около меня рядом. Значит, радиус действия подобного биобота позволяет удаляться на такое расстояние от убежища, или же по всей территории Кусь уже присмотрел себе сеть пещер для днёвки.

Волчара бродил рядом и наверняка пришёл проверить моё поведение. Я решил воспользоваться этим обстоятельством и, выбрав местечко поукромнее, расстелил спальный мешок и почти мгновенно заснул после тяжёлого перехода, рыбалки и обильного ужина из жаренной на костре рыбы.

Глава 4

Отравители

Ближе к обеду, путешествуя вдоль небольшой реки и тщательно обходя подозрительную растительность, которую помечали как «содержащую звёздную кровь», вышел к неброской лачуге.

Меня с улыбкой встречали в халупе оборванцев. Издали помахали рукой, а мужичок довёл до скромного сложенного из небольших брёвен домика. Всего сотня километров в направлении к световому дереву, а климат здесь значительно теплее. Неказистая постройка вполне отвечала температуре субтропического пояса. Для уроженца Претории жарковато, вообще здесь климат слишком тёплый как для того, кто привык к снегам и небольшому, но стремительному лету, когда за несколько месяцев природа стремится сделать все свои дела, запастись жиром и уйти на долгую зиму.

Внутри поприветствовала старуха и две дочери. Что называется — на выданье. Девки были молодые, вполне сформировавшиеся женщины. На вид не старше возраста моего тела.

Пригласили в дом и усадили за низкий столик, соображая, чего пожрать. Языка я не понимал, но улыбками засыпали от души, поглядывая с плотоядным интересом и просто прожигая дыры выстрелами из стеснительных глаз. Крикнули мужичку, который бродил снаружи, и разлили суп в миски, сделанные из засушенного растения вроде тыквы, сделав это сразу на всех, включая хозяина дома. Суп благоухал мясным наваром, запахом ненавязчивых специй и дополнялся лепёшками, которые стопкой лежали на самодельной глиняной тарелке.

Мой специалист оружейных систем с тральщика, пожилой азиат по имени Цай, улыбался всем и всегда, был дружелюбен, общителен и готов рассказать о себе всё и сразу, но до определённой грани, а после включалась настоящая паранойя. Стоило ему проявить малейшее подозрение, то каждое слово подвергалась десятикратной проверке. Самое интересное, что состояние недоверия появлялось просто так, словно животный инстинкт, и никогда не подводило. Я бы ещё это понял, если бы Цай вырос на неблагополучных планетах фронтира, поднявшись из трущоб, наполненных торгашами и бандитами, но он был из семьи кадровых военных, с хорошим образованием. Настоящий воин! Но при этом имел такую особенность. Он всегда говорил, что ему не нравились беспричинно дружелюбные и улыбчивые, но при этом не ведающие о твоей безлимитной капитанской карте. И, что самое интересное, это чувство его никогда не подводило.

В ответ на призывные взгляды девиц улыбнулся и сунул локоть в суп.

Дальнейший разговор смысла не имел. Свой рюкзак я скинул у входа, заходя в дом, и там же оставил Суворов, прислонив к стене, поэтому выхватил Дефендер и выстрелил бабке в голову. Сидевшей рядом девчонке следующая пуля прошла от шеи до уха, а вскочившей второй девице вошла под носом и вылетела вместе с крупным куском затылка. Затем пришлось придержать рукой заваливающееся тело сидевшей рядом, чтобы она не упала в очаг и не наделала пожара, а потом, подхватив Суворов, выскочил из помещения.

Автомат хорош. Все три выстрела беглым одиночным легли в площадь ладони, проделав в спине убегающему мужику внушительные дыры.

— Ну кто так убегает? Стоишь, спокойно прицеливаешься, даже на очереди не переходил, как в тире стрелял. В следующий раз надо обязательно бежать зигзагами. Причем крайне желательно, чтобы линию огня перекрывали препятствия, а то по ровной дороге убежать хотел, — посоветовал я мёртвому телу, лежащему метрах в тридцати от входа на хорошо утоптанной дорожке.

В миске был яд, причем набирали из котелка, в котором готовили еду себе. Очаг располагался посреди комнаты. Они варили суп себе, а при моем приближении добавили отраву в котелок. И, мило улыбаясь, предложили разделить трапезу. Ни к чему с виду не придраться. Я ещё не приступил к еде, а бабка уже зашамкала половину миски, и девка рядом тоже ела, не заморачиваясь. Я ещё раз потрогал локтем содержимое всех тарелок. Да, яд был везде, включая те тарелки, из которых они ели.

Вот же твари! Я всегда поражался Цаю, который мило улыбался, видел в людях всё самое хорошее, в лучших традициях философии азио, а потом включал нелюдимого ублюдка, обнаруживающего в каждом чужаке врага и жулика. Надо и мне срочно обзаводиться подобными привычками, хотя будет сложно. Для тех, кто вырос на планете, где нет денег, а все Преторианцы друг другу — семья, очень непросто настроиться на подобные вещи.

Чисто из любопытства я вскормил немножко похлебки биоанализатору, который добрые руководители проекта «Космо» сунули мне в криптор. По утверждению прибора, похлебка было съедобна. Думаю, что у местных Восходящих, — не таких, как я, а обычных, — у которых наверняка есть возможность определять яды, это варево тоже бы вопросов не вызвало. Любой биоанализатор покажет, что похлебка съедобна, потому что это не яд.

Человечество не всегда воевало с тварями Грани, и имело на борту контрабордажные команды из богомолов и пауков. А вот именно с нелюдями, — теми самыми богомолами, — мы и воевали многие тысячелетия до этого. То были жуткие войны с применением психотропных веществ и ментальных воздействий. Люди тогда нашли действенный способ с этим бороться. Симбионт вначале был разработан, чтобы следить, что человек не под действием химии или не под ментальным кодом, а оружие срабатывало только тогда, когда было в руках свободного человека. Уже позднее симбионты сращивали с душой и использовали для переселения разума из погибшего тела в новый клон.

Мой командирский имплант был параноиком не хуже Цая. В еде нет и не могло быть яда, а находился витаминный коктейль и боевой миорелаксант-регенератор! Пожрав такого супчика, тело расслабится минут на двадцать, ещё и здоровье поправит, а за это время меня могли и до нитки обирать, и на куски резать, и ничего бы я не сделал. Вот эти пятнадцать минут беспомощности и просчитал симбионт.

Я бы ещё подумал о показательном избиении с последующим изнасилованием милой семейки, если бы попытались бесхитростно подмешать простого яда в алкогольили придушить подушкой во сне, но миорелаксант боевой категории был приговором. Кто на такое решился — заслуживал только кары для очистки мира от скверны.

Я аккуратно всех раздел, но не потому, что мне захотелось посмотреть на прелести дохлых девчонок, особенно на старушечьи, а потому что решил потренировать паранойю имени Цая, моего бессменного руководителя оружейных комплексов и душевного азио. Он всегда говорил, что самые интересные вещи прячут в криптор, а если не могут этого сделать, то носят при себе. А ещё утверждал, что самое ценное большим не бывает. Много рассказывал, что на отсталых планетах существует целое искусство прятать ценности в носки, зашивать в складки одежды. И там даже прячут в себя. На проверку «в себя» я готов пока не был, а вот внимательно проверить всю одежду стоило. Наградой мне стала небольшая горсть предметов, которые подсвечивались интерфейсом Восхождения и были описаны знаками вопросов.

Теперь я в полной мере осознал утверждение Цая о том, что самые милые, добрые и честные глазки надо брать и выколупывать ложкой, а потом сразу в спирт, чтобы не испортились и детям было что показывать. Молодое поколение должно знать, что в такие глазки надо сразу тыкать пальцами и острыми предметами, иначе вас найдут без нижнего белья и кредитов на нижнем ярусе жилого модуля.

Набрав целую кучу штук со знаками вопроса, решил очистить помещение. В двадцати метрах находился небольшой овражек, и я начал стаскивать тела туда. Внизу была мягкая влажная земля, и будет несложно прикопать гостеприимных хозяев, но не сегодня; наверное, завтра, если руки дойдут. Когда тащил тело старшей дочери, взяв за подмышки, неожиданно поймал слабый, еле заметный сигнал. Буквально на долю секунды. Прислушался к ощущениям, походил по комнате, помахал руками, даже посидел с закрытыми глазами, но ничего не было. Потом начал вспоминать последовательность действий, при которой появился этот самый сигнал. Прошёл в угол комнаты, сымитировал волочение тела и замер, но ничего. Неужели показалось? Да, нет, симбионт показал, что сигнал был, но теперь его нет.

Решив разобраться с этим потом, взял девку и замер. Сигнал! Еле ощущаемый, на пределе чувствительности моего импланта. Бросил девку — сигнал пропал. Опять поднял труп и улыбнулся. И несколько минут водил руками по мёртвому телу, пока не нашёл то, что искал. Нечто очень маленькое, совсем микроскопическое, располагалось в основании груди и отвечало на запрос «свой-чужой», но дальше подтверждения работать отказывалось. Это либо в самой груди, либо в ребре, а может, и под рёбрами.

Пришлось достать нож и поработать мясником. «Самое ценное большим быть не может», — говорил Цай. Это было вообще микроскопическим, высокотехнологичным и, возможно, мне даже удаться выяснить, что это такое. Кусок грудинки отправился в криптор после того, как я убедился, что микроскопический прибор именно в этом куске тушки. После этого пришлось спуститься в овражек и проверить все остальные тела, но ничего подобного обнаружить не удалось. Надо получше порыться в хижине отравителей. Возможно, тут припрятано немало ценностей, которые были добыты с наивных путешественников, решивших разделить супчик с радушными и гостеприимными хозяевами.

Натаскавшись трупов, понял, что голод взывал. Можно было пожрать сушёной рыбы или погрызть сублиматов из набора колониста, но я решил, что мой локоть сегодня поработает. Вытащил крупные куски мяса и выплеснул бульон перед входом. Затем сходил набрал воды, немного порылся по дому и обнаружил немало запасов овощей и кореньев. Нарезал крупными кусками, прикладывая к локтю и нюхая.

Уже через полчаса получил отличный суп с разваренным мясом, отличными овощами и совсем небольшой дозой миорелаксанта, на которую симбионт отреагировал благосклонно, но предупредил о возможных последствиях, если я вдруг начну злоупотреблять химией. В процессе поисков овощей добыл также и пару кусков сушёного мяса, которые пополнили мои запасы еды в крипторе. Добавлять в суп не стал, там и так было много.

Меня хотели отравить, но наверняка эти люди с кем-то общались, кто-то к ним приходил и уходил. Если бы все пришедшие исчезали в этом месте, то наверняка бы местные очень сильно заинтересовались этим домиком. Значит, во мне опознали чужака и решили ограбить. Возможно, им нужны были мои вещи. На автомат они не выказали никакого удивления, поэтому наверняка раньше видели оружие землян.

Стоило пройтись и посмотреть округу. Наверняка там, где ходят люди, какими бы отшельниками они ни были, есть взаимоотношения и обязательно должны быть какие-то дорожки и тропинки. Следопыт из меня никакой. Я могу почувствовать тварей из Грани в абсолютной невидимости. И за многие годы научился это делать, опережая самые лучшие приборы космического флота на доли секунды и поднимая тревогу раньше, чем это делала автоматика, а вот среди травы и лесов мои чувства так не работали. Последний раз мне этим приходилось заниматься подобным в детстве. Ещё раз поблагодарил систему образования, когда на несколько лет нас отселяли в планету торгашей, живущих небольшими селами, и нам приходилось жить только охотой, рыбалкой и тем, что украдем у местного населения. За это время я освоил немало навыков, и кое-что осталось.

Если бы пришлось по-настоящему заниматься поиском, то, скорее всего, я бы не нашёл, но тропы были натоптаны, и увидеть путь не представляло труда. Я старался идти параллельно тропинке, что бы не попасться на глаза издалека. Возвращался на дорожку только для обхода выделяющихся от остального леса растения и для форсирования водных преград. Через ручьи были перекинуты связанные веревкой брёвна. Почти все странные растения мне помечали как «содержащие звёздную кровь».

К вечеру я вышел к месту, с которого отлично просматривалась широкая дорога, построенная из огромных многоугольных плит неведомо кем и когда. Древние камни образовывали дорожное полотно, совсем не подверженное времени, а вот по бокам уже успел вырасти могучий лес, но дорога отлично просматривалась. Древесные исполины — такие огромные, что давно ушли ветвями выше, а густые кроны забивали своей тенью подлесок.

По нему брёл караван, состоящий из каких-то пернатых птиц, похожих на больших куриц с клыкастыми клювами. На них сидели наездники. Обозначил, как «Карх, не содержит звездную кровь».

Длинным потоком тянулась вереница людей. Шли огромные, могучие животные вроде быков, которые имплант мне подсветил как «Тауро, не содержит звездную кровь». Были и люди, которые просто люди, но некоторые из них обозначались как «Восходящие, содержат звездную кровь», хотя ничего более подробно рассмотреть я не мог. Особого желания общаться и тем более обозначать себя не было, потому что многие были или в клетках, или шли связанными. Что бы те, кто в путах, двигались быстрее, погонщики не уставали хлестать плетьми, подгоняя отстающих. Разбираться и помогать, кого-то спасать и драться с целым целой кучей народа я не собирался, пока не выясню местные традиции.

Как-то раз здоровяк Хэнди пригласил меня к себе на орбитал. Сказал, что будет большой праздник. Корабли звездного флота летают по приказу, а не по желанию капитана. Мы немного задержались, буквально на час-другой. Пришвартовались без проблем. Хэнди знал диспетчера с детства, поэтому нам выделили посадочный коридор, в котором достаточно было открыть три шлюзовые камеры и пройти полтысячи шагов, чтобы оказаться на мероприятии в самый разгар праздника.

Пока не понял местные особенности, всё может быть не так. Хэнди был в приподнятом настроении, а я увидел, что трое рослых мужиков бьют пятерых молодых обнажённых девушек. Били смачно, с оттяжкой, сопли и кровь из разбитых лиц текли на пластик палубы, а бока и ноги молодых тел представляли из себя сплошные гематомы. Я было рыпнулся помочь, но мой товарищ придержал меня за шкирку, сказав, чтобы не портил другим веселье.

А потом на мужиков набросилось штук десять женщин постарше и принялись бить мужчин палками. Разыгралось настоящее сражение. Не обошлось без травм и переломов. К избиению мужиков подключились и молодые девки. Я по наивности пытался как-то вмешаться, но меня придерживали и цыкали, чтобы я ни в коем случае не мешал отличной забаве.

Оказалось, это была свадьба. Бракосочетались три семьи. Вначале мужья избивали невест, а потом остальные жёны избивали мужей, бросились защищать молодых. Это всё означало, что если младшая жена загуляет или не сумеет приготовить обед, то всегда может получить от мужа хорошую затрещину, а вот если муж начнет грубить и будет в наказании несправедлив, то старшие жёны обязательно проконтролируют и не дадут в обиду. Всё происходило в полный контакт. Кости и палки на приглашенным гостям разлетались вдребезги, радость, потом долго пили, заглушая боль невероятным количеством спиртного.

Традиции — это непросто. А может, это были не рабы, а преступники. И их вели на казнь, проводя по большому кругу через десяток поселений, чтобы каждый житель знал, что справедливость восторжествовала? Только после того, как я выясню все особенности местного уклада быта, тогда и побуду великим миротворцем. Если, конечно, об этом меня кто-то попросит.

На некоторых орбиталах существовала традиция рабства вплоть до того, что люди сами себя продавали. Договорились, что они будут рабами на какой-то срок, и получали за это деньги. Собственно, практически ничем не отличается от того, что практикуется во многих развитых цивилизациях, когда деньги даются в кредит под процент, и человек всю жизнь вынужден работать, чтобы отдавать долги. То же самое рабство, только один назывался рабом, а второй — свободным, но должен всему миру и вынужден работать с десятикратным усердием, чтобы рассчитаться с долгами.

Я тихо попятился назад, а потом быстро покинул свой наблюдательный пост, чтобы не попасться на глаза аборигенам.

Глава 5

Склизкая

Решил возвращаться другой дорогой вдоль русла реки. Возможно, мне попадётся кто-то без яда в супе и клеток с рабами. Попался. Не так долго я и шёл. Двое мужчин топили молодую женщину. Судя по всему, ничего особенного для этих мест; чистая рутина. Кроме интереса с кем-нибудь всё-таки поговорить, существовало ещё одно обстоятельство. Из-за чего конкретно произошла свара, мне было плевать, я просто решил понаблюдать, хотя мне, возможно, показалось.

Пока девушку просто топили, я ждал, но когда появились рунные круги, то дело приобрело иной оборот. «Милые дерутся — соседям развлечение», — кажется так говорила моя бабушка, но девицу начали убивать по-взрослому, медленно, с душой и фантазией. Девчонка была стопроцентная аборигенка, но я увидел что хотел. На её плече я заметил татуировку проекта «Космо», окончательно определившись с выбором. Такой же знак был на моём комбинезоне.

Я выхватил нож и Дефендер. Под водой кинетический пистолет теряет свою энергию буквально в метре, но если прижимать ствол к цели, то выстрел получается такой же, как и на суше. Драка перемещалась на глубину.

Прыгнул в воду. Предел прошлого тела я знал. Имплант адаптировал нервную систему и дополнил возможности кровеносной к преодолении перегрузок. При активном движении у меня полторы минуты до первого вздоха, а потом — по минуте между всплытиями для дыхания. Ещё симбионт помогал подавлять инстинкт вдоха в воде. Этому нас тоже учили, и это ещё секунд тридцать. Я тут не мастер заплывов. «Обычно третий лишний, но если уже по трое развлекаются, то и четвёртый может пристроиться», — говорила одна пьяная девка из группы моральной релаксации в портовой зоне богом забытого орбитала на окраине астероидного пояса. Как-то так, по-моему, это звучало.

В воде понятия «верх» и «низ» весьма условны. Я вошел в воду ногами, погрузился довольно глубоко и оказался лицом к лицу со странным мужчиной, частично покрытым чешуёй. Он находился в воде вверх ногами, помогая ещё одному удерживать девчонку. Глубина — метра полтора, вода прозрачная. Мои глаза не очень-то приспособлены к воде, а вот он видел отлично.

Чешуйчатый дёрнулся, пытаясь отреагировать на моё появление, но я прижал ствол к его голове и выстрелил. На удивление, Дефендер отлично перезарядился. И я сделал второй, а потом ещё один выстрел, переместив пистолет с головы к основанию шеи чешуйчатого. Руки водяного разжались. Выпустив из пальцев когтистую верёвку, которой было обвито тело девчонки, он начал погружаться, создавая вокруг себя непрозрачное облако крови. Видимость сильно ухудшилась, а хвост шипастой верёвки резанул меня по руке и боку, извиваясь вцепился в тело второго. Он был как обезьяна, заросший шерстью, но точно человек, одет в штаны и просторную рубаху.

Волосатый удерживал одной рукой тело обнажённой девушки, ноги и бёдра которой были проткнуты множеством небольших изогнутых шипов, привязанных к верёвке, а другой рукой кривым ножом давил ей в шею. Она, схватив запястье мохнатого обоими руками, пока удерживала нож, но острие всё приближалось. Мужик просто передавливал силой.

С каждым движением в незнакомку всё сильнее впивались крючковатые шипы. Не уверен в эффективность такой верёвки на воздухе, но в воде она отлично обездвиживала, с каждой секундой всё больше лишая девчонку подвижности. Мне показалось, что её тело тоже частично покрыто чешуёй, но из-за мутнеющей воды и отблесков мог ошибаться.

Они уходили ко дну. Выстрел! До волосатого было совсем недалеко, чуть больше метра, я видел, как пистолет выпустил большой пузырь газов, виляющую дорожку пули, которая остановилась и просто начала тонуть в десяти сантиметрах от удивлённой обросшей волосами рожи.

Мое появление оказалось столь неожиданным, что ситуация резко поменялась. За секундную заминку, вызванную моими неумелыми подводным обстрелом, волосатый чуть ослабил давление. Девчонка продолжала держать одной рукой направленный на неё нож, а в другой у неё оказался небольшой зазубренный шип, который через мгновение воткнулся в глаз волосатому.

Я уже был на пределе. Не думал, что так быстро закончится воздух. Пфух! Я начал вдыхать раньше, чем моя рожа показалась над поверхностью. Вода пёрла в нос, рот, во все возможные и невозможные места, нож и пистолет были где-то там, а руки гребли куда хотели и как хотели, а дальше — толчок из глубины, и моя голова показалась над водой. Вдох! И начался обратный процесс вытекания воды. Откуда только не текло! Вдох, вдох, вдох! Набрав воздуха, опустил голову в воду. Волосатый, опутанный краем клыкастой верёвки, и девчонка с открытыми глазами тонули. Глубина небольшая, метра два с хвостом. Это она меня вытолкнула, из последних сил.

Я нырнул и схватил за болтающуюся рукоять шипастой штуки, потянул. Если бултыхаться, то подтянуть оба тела вверх вполне реально. Словно помогая мне решить проблемы, заострённые шипы прорвали ткань рубахи волосатого, отпустив тело в свободное плавание, зато дружно впились в тело девушки, образовав в воде множество небольших кровавых облачков.

Как только смог дотянуться до аборигенки, сразу бросил изуверское орудие пыток, схватил за волосы и перехватил за подмышки, подняв голову над водой.

Мне не показалось. Небольшая часть тела была действительно покрыта чешуёй, но совсем немного. Большая часть рисунков оказалась кожей с татуировкой под чешую. Я вцепился в тонущее тело, подплыл к берегу, и как только ноги смогли стать на дно, перевернул, пытаясь вылить воду из её лёгких. Наверное, всё-таки удалось… Девушка находилась без сознания, но уверенно дышала после моего экстренного спасения утопающей.

Детей Претории учили плавать с самого детства. Когда нас отправили на планету торгашей, то я почти два года прожил в местности со множеством рек и болот. Чтобы пройти пять километров, надо два из них проплыть. Климат там очень тёплый и влажный. Плавали просто так, на самодельных плотах, уцепившись за деревяшку с поводом, да и просто для удовольствия. После этого нас вернули на нашу планету. Потом была старшая школа, военное училище. И плавал я всего один раз, на планете-курорте с тёплым океаном, но, очевидно, навыки остались. Зато спасать утопающих нас никто никогда не учил. Нечасто в Космосе люди тонут, но, наверное, на бытовом уровне всё было сделано неплохо, раз пациентка ещё жива.

Выволок чешуйчатую на берег и выхватил из криптора аптечку. Вколол стандартный набор из обезболивающего, регенератора и универсального антидота себе в бок, который, как оказалось, мне успели прилично распороть. «Вначале лечится врач, а то до пациентов очередь может не дойти», — сообщил я лежащему на берегу телу. Наверно, первый рыбообразный успел меня порезать перед тем, как я ему голову пулями наполнил. Рана была неглубокая, но широкая, с немного лохматыми краями. Как когтем драли. Может, в воде боль не так чувствуется, да и было мне до того, когда воды нахлебался? Не толкни меня Склизкая вверх, непонятно, выплыл бы я вообще. Стоило заметить на себе дырку, как сразу пришла боль. Вытащил кровеостанавливающий пластырь и залепил рану на своём боку. Следующий комплект инъекций сделал уже спасаемой.

Девушка была вся исколота и обвита клыкастой штукой. Кожа на бёдрах и ногах проколота зазубренными крючками. Словно рыболовные, они отлично протыкали плоть, и вытащить их обратно без разреза или изъятия куска мяса было невозможно. Действительно, что это? Похоже на клыки, но зубцы как будто выросли сразу, без какой-либо обработки и заточки. Если это действительно клыки, то хищнику вгрызаться удобно, а как потом мясо с зубов снимать? Шипы были странными. Приложил локоть к паре ран, но никаких токсинов, кроме обычной грязи, не обнаружил. Если орудие истязаний и было отравлено, то яд смыло.

Хорошо, что добряки из «Космо» положили в экстрамерность не один нож. Свой я утопил, но в крипторе находилось мачете, которым прекрасно разрезал верёвку, спутывающую тело девушки. Первое, что сделал, так это заклеил две раны кровеостанавливающим пластырем. Длинный рваный порез на внутренней стороне бедра — довольно глубокий, но артерия задета не была. Это сразу по кровотечению понятно. Если бы артерию перебили, то я бы её живой и до берега не дотащил. Вторая рана шла от поясницы по ноге почти до голени, виляя и меняя глубину. Затем залепил три параллельных пореза на спине, через которые просматривались рёбра. И ещё оставил два маленьких кусочка кровеостанавливающего пластыря на проникающее ранение на кисти руки, как будто круглой палкой проткнули. Порез под грудью и ещё одну рану на бедре просто запшикал кровеостанавливающим спреем из баллончика и приложил кусок обычного бинта, прилепив клейкой лентой из набора инструментов. На этом запас моих медикаментов иссяк, а оставалось с полсотни шипов, по-прежнему торчащих в теле и понемногу кровоточащих.

У меня оставалась целая гора блистеров из трёх аптечек, картриджи для инъектора и даже вибрационный скальпель, но запасы перевязочных материалов я полностью израсходовал. Наверное, отцы-основатели «Космо» не предполагали, что кто-то будет лечить девушку, которую перед этим немного убивали, подрезая по чуть-чуть, чтобы и было больно, но и сразу не сдохла. Прикинул запасы кровеостанавливающего спрея и количество торчащих из тела костяных крючков. Вытащить я смогу. Утолщение, за которое они привязаны к верёвке, можно срезать с помощью мультиключа, преобразовав его в кусачки, и пропихнуть в рану вперёд, но тогда откроется дырка, а таких тут с полсотни…

Попробовал вытащить один крючок. Инструмент отлично срезал утолщение с куском верёвки, и крюк пропихнулся вперёд без проблем, оставив уходящую под кожу сдвоенную дырку со сразу потёкшей кровью. Обработать кровеостанавливающим, заклеить клейкой лентой из ремонтного набора.

— Да чтоб вас!.. — вырвалось у меня и дополнилось ругательствами.

Кровеостанавливающее отлично действовало на обширные раны, расположенные по всему телу, какими глубокими они ни были, но две маленькие дырочки после крючка продолжили кровоточить. Попробовал промокнуть кровь и пшикнул ещё раз из почти пустого баллончика. Кровь всё равно сочилась. Действительно, под крючками она не сворачивалась, а продолжала капать. Как только она от кровопотери не умерла? Медпакетов явно не хватало. Пришлось разорвать майку. Рану после крючка заклеил своей клейкой лентой и решил пока отложить с крючками. Недолеченными оставались куда более крупные повреждения. Как мог перебинтовал самую подтекающую рану, которая шла от поясницы почти на всю длину ноги, задрав ещё одну майку на бинты. Вытащил спальник и положил на него бесчувственное тело.

Вполне симпатичная девушка. Немного остроскулая и имеющая перепонки на первой фаланге пальца, а так — вполне себе… Вспомнил про изыски наций комбатантов отдалённых планет в части бодимодификаций. Там такие вещи попадаются… Были мы на одном орбитале. Небольшая станции по переработке астероидного пояса. Там всего миллионов шесть человек живёт. Обычный мир торгашей и бездельников, вынужденных работать. У них эталон красоты девушки, когда верхняя губа разрезана, а затем пришита к ноздрям. Без этого женщина не может рассчитывать на обожающие взгляды, и вообще не женщина, а дикарка какая-то. Причёски: только лысые, зато отсутствие волос компенсируют яркими татуировками. Очень красиво для тех, кто в теме. Я, конечно, не понял, но и говорить об этом не стал.

Даже в моём экипаже была девушка. Реальная красотка, пока не улыбалась. В её мире для красоты зубы протезировали на треугольники, причем чтобы обязательно смыкались, немного клацнув. На взгляд непосвященного, тоже себе такой эталон красоты, при этом ей это совершенно не мешало быть отличным товарищем, затейливой подругой, когда мы по много месяцев висели в Космосе на рейде, и отличным слухачом в бою, когда она управляла всей РЭБ и дальней системой обнаружения затаившихся в невидимости а-тварей.

Продолжил осмотр. Чешуи было немного. Чуть-чуть на плечах, небольшая полоска уходила сзади на бок и под грудь, и совсем немного оказалось на передней части ноги. Поэтому колено от шипов не пострадало, а весь удар клыкастого кнута пришёлся на заднюю часть ног, соскользнув спереди. Зато там орудие пыток отыгралось в полную силу, образовав месиво из кожи и мяса. Возможно, и ранения внутренней части бедра связаны с тем, что хотели подрезать ноги, но лезвие соскользнуло с передней чешуи и резали где получилось.

Непривычные черты лица совершенно не портили впечатление. Поверхностный осмотр выявил две жаберные щели. Видимо, поэтому она не утонула? Очевидно, кто-то и крутил бы носом, но девушка как девушка. Подозреваю, что вариантов может быть очень много. В водичке я видел волосатого, похожего на обезьяну, и ещё одну рыбу. Не удивлюсь, если есть крылья, хвосты или со мной заговорит человеко-конь.

В этом мире что-то не заладилось у меня с женщинами, да и с мужчинами. Всех приходится убивать, а стоило добыть хоть одну самку в живом виде, ты её всё равно получил в максимально потрёпанном состоянии. Я тут пребываю уже целую уйму времени, а до сих пор ни с кем кроме своего волка не разговаривал.

Темнело. Жаль было Дефендера и ножа, но под водой двигалось несколько массивных тёмных теней, а из глубины вырывались мутные пятна, подозрительно похожие на кровь. С другой стороны — ничего страшного. Нож и пистолет прекрасно могут денёк-другой полежать под водой, а сейчас там кто-то большой и быстрый подъедал оставшиеся после нашей схватки трупы. Если на поверхности планеты есть множество хищников, и весьма крупных, то почему этих самых хищников не может быть в воде? Между прочим, на Претории самые большие и свирепые хищники тоже жили в глубинах, особенно под ледяными полярными шапками.

Всё было неплохо. Суворов и свой рюкзак я скинул перед прыжком в воду, а в крипторе помимо мачете находился ещё один небольшой нож. Не такой удобный, но приспособиться можно. И без ствола я не остался. А как вернуть пистолет подумаю позднее.

Наломав веток и выбрав место, с которого как можно меньше будет просматриваться огонь, перетащил туда спальник с раненой девушкой. Был огромный риск, что появятся новые преследователи, но у меня есть оружие, а с бесчувственным телом всё равно убежать нереально. Если совсем припрёт, придётся бросать прекрасную потрёпанную незнакомку и бежать. Она мне не жена и я ей ничем не обязан, но хотелось бы выяснить, что делает татуировка проекта «Космо» рядом с узорами в форме чешуи.

Вышел Кусь и внимательно понюхал девушку.

— Это не тебе. Рыбу я сам буду есть, — сообщил я своему волчаре.

Он нарезал вокруг меня пару кругов, внимательно принюхиваясь и наблюдая, как я вытаскивал очередной крючок. Как только я вынул из тела зазубренный кусок кости, подошёл и лизнул языком ранку. Кровь тут же остановилось.

— Ого! Почему-то эти раны кровоточат и почти не действует кровеостанавливающее. А эту можешь? — предложил я моему зверю ещё немного поработать фельдшером, сдёргивая только что наклеенный кусок липкой ленты, которым заклеивал дырки от шипов на теле Склизкой.

Волк лизнул, остановив кровь, а сама рана покрылась чем-то вроде клея, который почти мгновенно застыл, образовав подобие кожи.

— А хорошие у тебя недокументированные возможности!.. Надо потом с твоим бототделами связаться, чтоб полное описание дали, и мы продолжили.

Я отрывал пластыри, а Кусь вылизывал одну ранку за другой. Шипастый кнут обернул тело Склизкой несколько раз и наделал немало бед, особенно пострадала нижняя половина ног и бёдер. Даже на местах, где была настоящая чешуя, виднелись глубокие царапины от изогнутых шипов. Понаблюдав за действием слюны зверя, я взялся за бедро девушки и раздвинул ноги.

Рана на внутренней стороне бедра сильно меня беспокоила. До артерии не дошли совсем чуть-чуть, и наверняка резали именно для этого. По площади она была небольшой, но одной из самых глубоких.

Она очнулась и попыталась сдвинуть ноги, но я придержал:

— Терпи. Ноги раздвинь!

Мне замотали в ответ головой, а я строгим голосом сказал:

— Раздвигай давай, пока такая возможность есть, потом ещё упрашивать будешь! — Придержал её, чтобы не вскочила.

Девушка подчинилась, хотя глаза были навыкате. Её била нервная дрожь от присутствия моей зверюги. Кусь внимательно следил, как я сдёрнул первый пластырь, свёл руками края раны, а зверь начал вылизывать. Не знаю, обладает ли слюна регенеративным эффектом, но кровь остановилась, а края раны держались, как будто укрепенные сварным швом. Это было самое плохое место. Я знаю такой прием, когда бьют ножом по внутренней стороне бедра, а потом нужно только отбежать и подождать, пока противник сам не издохнет от потери крови. Действует быстро. У штурмовиков в этих местах конечности часто страдают, и имплант наращивает дополнительную артерию и её перекрывающие мышцы.

Вытащил из криптора ещё одну майку и начал разрывать на бинты. Слюна слюной, но такие раны я предпочитаю фиксировать дополнительно.

— Отлично! Скоро с твоим лечением совсем без трусов останусь, — по старой привычке сообщил я вслух.

На кораблях многие говорят сами с собой, скрашивая ожидания многомесячных вахт. Живой голос, даже если это твой собственный, создаёт компанию и не позволяет проваливаться в свои мысли. Это привычка почти всех, кто проживает жизнь на малых кораблях флота.

После фиксации самодельными бинтами первой раны, я придвинулся ко второй ноге. Девчонка затараторила:

— Помоги! Убей меня. Я отомщена. Это теневая тварь, я не отдам ей свою душу. Убей!

— Да, без медблока вполне логичное желание. Говорят, когда-то в древности под рукой держали специальные ножи, которые пробивали любой доспех древних воинов. Чтобы быстро добить, потому что лечения никакого не было, только листья травы около дороги да доброе слово, но вспоротые кишки так не лечились, — сообщил я болезной, придерживая, что бы не вздумала вскочить и побежать.

— Это зверь Тени. Пока не поздно. Подари мне легкую смерть, — продолжала шептать Склизкая.

— В мои планы это не входит, — покачал я головой.

— Я не буду больше трелем. Я убью себя, — продолжала нашёптывать рыбообразная, но при этом не дёргалась, со страхом наблюдая за тем, как Кусь зализывает очередную рану, а я наматываю остатки тряпок, разодрав последний комплект белья и сделав из Склизкой настоящую мумию.

— Трель — это жена или наложница? Вначале хотелось бы понять, нужен ли мне трель, — поинтересовался я.

Девчонка округлила глаза. Я в ответ картинно сделал то же самое, смотря удивлённым немигающим, как у змеи, взглядом, а потом замотал головой:

— Трелем не будешь, я тебе волку скормлю. Оказывается, он у меня и рыбу тоже ест, — сострил я.

По попыткам мумии уползти как можно быстрее понял, что немного перешутил.

— Да не дёргайся, сразу не съели — и потом не съедим! Что я, зря на тебя все трусы и майки извёл? — шикнул я на водоплавающую, пресекая попытки дрыгаться.

— Я всё равно умру от потери крови. Это клыки червя. Раны от них лечатся только серебряными рунами, — заговорила болезная, а я понимающе кивнул и взял инектор.

— В мои планы это не входит. А теперь, Склизкая красавица, спать! — И, несмотря на отрицательное мычание, вколол обезболивающее и снотворное, а затем продолжил бинтовать, дополняя образ мумии.

На ней было ещё полно зацепов. Я только те крючки повыдёргивал, которые засели не так сильно, а были ещё такие, которые ушли под кожуо. Если бы не обезболивающие, дозу которых я на инъекторе щедро поставил на максимум, то девчонка могла помереть от болевого шока.

Вылизывались до глубокой ночи. Запас тряпок почти закончился. Я выгреб всё, что у меня было, включая трусы, носки и все тряпки их бивуачного набора, которые подходили в качестве бинтов. Пожалел, что не напихал тряпок в гостеприимном доме отравителей, но кто же знал, что мне придётся накладывать бинты на всю площадь женского тела?.. Кстати, надо будет потом про эти крючки её расспросить. Я сам заметил, что дырки от шипов затягивались от зализывания волка, а вот кровеостанавливающее почти не действовало, хотя на других ранах остановило кровь, и там сочилась только сукровица. Ещё приметил: несмотря на то, что после слюны волка кровь мгновенно останавливалась, сам волчара к изогнутым шипам относился настороженно и внимательно следил, чтобы они не попадались ему под лапы.

Вроде всё. Последний крюк я швырнул в пакет и убрал в криптор, чтобы поблизости от себя такие штуки не разбрасывать. Пусть лучше в экстрамерности полежать, чем случайно себе этим ногу проколоть. Что там Склизкая говорила про червей? Я замер от неожиданно пришедшей мысли.

Язык не был знаком, но я прекрасно её понимал. Странно. Задумался и тут же получил ответ от симбионта. Что?.. «Загружен новый языковой модуль»? Я открыл интерфейс Восхождения и просмотрел параметры. И действительно: звездной крови и рун прибавилось. Наверное, тот, которого я пристрелил, был Восходящим. Когда у тебя вытекает изо всех отверстий и нечем дышать, то как-то не до этого. Уже не помню, когда сюда заглядывал.

Пробежал взглядом по свойствам. Использовано: руна-свойство «Язык Народа Воды». Пока я выползал из лужи, вытаскивая беспамятное тело девицы, мой имплант занимался привычным своим делом, следя за обстановкой и контролируя моё состояние, а, получив в загребущие лапы новую руну, просчитал варианты и пристроил её к месту, внедрив мне новые знания.

Надо будет как-то ограничить его самостоятельность, а то непонятно, какая дрянь может попасться вроде навыка любовных мечтаний или искусства громкой отрыжки. Поставил команду имплантировать с подтверждением. А хороший способ у них язык изучать: надо всего лишь прибить кого-то поумнее.

Подобные знания, имплантированные как навыки, были на флоте не редкостью. Стандартная база — действие малых штурмовых групп, использование ротных средств огневой поддержки, полевой ремонт и единый упрощённый язык ксено, чтобы с пауками и богомолами на родном можно было пару слов чирикнуть, — загружалась прямо в мозг. Любой боец флота мог выстрелить из стационарного плазмомёта и понимал, куда бежать в случае, когда на борт прорвались твари Грани, но реально эти навыки тренировали только штурмовики, а остальные просто знали базу. Вот именно поэтому симбионт и принял руну за подобный носитель информации и сразу же имплантировал мне знание языка. Аж целых два раза. Вторым языком оказался единый, но руна как бы была раньше, и раз имплантировали язык Народа Воды, то и Единый до кучи.

Есть подозрение, что руна-свойство с Единым языком прилипла, когда я здоровяка осматривал, который меня около капсулы бил, но интеллектуалом он не выглядел, а тем более полиглотом. Это было ещё до того, как местный искин меня в Восходящие записал, поэтому происхождение этой штуковины симбионт не понял, а просто сообщил, что имелось до этого, и точка. А ещё я знал Глобиш. Это тот язык, на котором, очевидно, говорило это моё тело.

Дав себе обещание покопаться в украшенном завиточками интерфейсе Восхождения позднее, просто уселся на выброшенный когда-то водой ствол топляка и сидел в блаженном ничегонеделанье и никуданебеганье.

Глава 6

Бульбы

Увидев, что женщину я сам не ем и другим не даю, волчара немного расстроился, но тут же нашёл себе не менее увлекательное занятие. Забравшись на откос, с которого я прыгал для подводного боя, внимательно наблюдал за бурлением тёмной воды. В глубине огромные рыбины пировали парочкой трупов. Волк внимательно смотрел в тёмную воду, а потом прыгнул, уйдя в глубину почти без брызг. Подводная суета немного усилилась, а потом, отфыркиваясь и пыхтя, мой красавец показался на поверхности, держа в пасти огромную змееподобную рыбину. Здоровенная туша подергивалась в судорогах и весила, наверное, килограмм за сто.

— Вот это рыбалка! У меня так скоро комплексы неполноценности появятся, — сообщил я своей зверюге, помогая вытащить на берег извивающуюся тушу.

В голове трофея торчало несколько игл из гривы Куся. Вокруг этих мест кожа подводного гиганта меняла цвет с тёмной на почти белую.

— Ага, вот ты его как!.. Значит, ядом. Хорошо, тогда я буду есть с хвоста, — сообщил я и, достав нож, под неодобрительное порыкивание хищника отрезал себе кусок килограмм на пять. — Ничего, от одного кусочка не убудет, всё равно за один раз не сожрёшь.

Мясо было жирное, с приятным запахом и без костей, а локоть показывал, что токсинов нет, и при необходимости можно есть даже сырым. Древо уже скоро начнёт растить световой круг, и мой зверь с раздувшимся от переедания брюхом потрусил вдоль берега в своё тёмное логово. У меня появилась возможность поспать пару часов. Если сюда придут преследователи, то раньше рассвета они по следу не двинутся. Мы с Кусем тут такую суету развели, что, если бы здесь были те, кто рискнул бы подходить к моему волку, то давно бы напали, а остальные уже давно разбежались. Поставив будильник, я заснул.

Когда проснулся, игг-древо уже набирало свет. Зашёл на уступ, с которого прыгал в воду. Было неглубоко. На дне лежали два обглоданных скелета, а в прозрачной воде проглядывался мой Дефендер и даже, похоже, мой нож. Огромных ночных рыбин не было. Наверное, мой волчара своей рыбалкой разогнал местный крупняк, о чём говорили стайки мелких рыб, спокойно общипывающие остатки костей, совершенно не показывая беспокойства. Возможно, дело было и не в Кусе, просто водные гиганты отожрались и уплыли спокойно переваривать добычу.

Всё утро я просидел в засаде на другом берегу реки, наблюдая за перемотанной в тряпки рыбообразной, но больше преследователей не появилось. Я решил её использовать в качестве приманки. Если её ищут, то лучшего способа, чем на живца, нет. Из Суворова прекрасно простреливалась вся территория нашего лагеря, и если я что-то и смогу сделать, то только неожиданно напасть. О том, чтобы бежать с бесчувственным телом я, и не думал. Проще сразу было Кусю отдать.

Просидев всё утро и не обнаружив ничего подозрительного, вернулся в лагерь. Запаса рыбы оставалось ещё на неделю, если мой питомец не вернется. У волка брюхо бездонное, и даже он не смог сожрать и трети туши. Я уже полюбил этот мир.

Прошёлся по берегу и немного по кустам, выискивая растения, какие под руку попадутся. На удивление, съедобных оказалось много, и надо было просто срезать плоды, выдергивать корни и прикладывать локоть, чтобы ещё раз убедиться, что создатель сего мира мечтал о всеобщем благоденствии. Почти всё, что попадалось под руку, оказывалось съедобным. Удивительное место! Почти всё съедобное, и жрать можно прямо с земли, вообще не заморачиваясь. И как только местные находят себе приключения при таком изобилии?..

Мой симбионт одно очко развития отправил в атрибут духа, посчитав, что это продолжение нашей симбиотической системы управления электронными устройствами, загрузил два языка, Единый и язык Людей Воды, — раз они здесь водятся, то надо с ними как-то общаться, — и немного добавил в тело, совсем чуть-чуть, но это нормальная ситуация. Он всегда модифицировал тело по определённому заданию, доращивая нервные окончания, усиливая позвонки и переделывая кровеносную систему. Пусть я и был всего лишь капитан, а не полноценный пилот, но перегрузки должен выдерживать бóльшие, чем это необходимо другим членам экипажа. Когда виляешь на десятикратной перегрузке, все остальные могут просто отсидеться в антиперегрузочных креслах с гравикомпенсаторами, а мне нужно понимать, где я, и ещё очень быстро принимать решения. Появилось умение осознанный сон. Оно имело сразу три единички развития и было полным отражением будильника, который есть в любом симбионте. Так называли свойства симбионта будить в условленное время, потому что на корабле можно было заснуть и проснуться, когда хочешь, среагировать на сигналы тревоги и на незнакомый шорох от подкрадывающегося врага.

Похоже, именно это умение сработало, когда Дрейк решил меня немножко прогнать подальше от своего гнезда. С этим ещё предстояло разобраться. Многие бойцы из тех, которые не имели души, пригодной для симбионта с системой регенерации, устанавливали обычный когитор, который выполнял все эти функции. Просто у человека было одно тело, и если он умирал, то это безвозвратно, а те, кто и вовсе не имел возможности вставить имплант, пользовались воксами. Технология не новая, и у меня всё это было до того, как меня назначили Восходящим. Это подтверждалось отчётом симбионта, который утверждал, что это у меня сразу имелось, без всяких рун.

Среди снаряжения нашлись тактические очки из отличного прочного желтого стекла. Если закрыть заглушки, для верности обмотать полоской липкой ленты и приклеить к роже, то они превращались в прекрасную маску для подводного плавания с великолепным обзором и поляризационным стеклом.

Я нырнул.

Рубаха и штаны волосатого, кожаные ремни рыбообразного, на котором висели разные предметы, были в хлам изодраны и изорваны. Пытаясь добраться до тела, подводные обитатели сильно не церемонились. Имелось множество следов от клыков подводных рыбин на предметах и обглоданных костях. Дефендер и нож достался сразу. Глубина оказалась немножко больше, чем я предполагал, — чуть больше трёх метров, — но нырять каждый раз за одним предметом — нормально.

В первую очередь подобрал те вещи, которые подсвечивал интерфейс дополненной реальности, управляемый искином Восхождения. У меня уже после дома отравителей было несколько таких предметов, что с ними делать я не знал.

Обратил внимание на шляпку гвоздя, торчащую из руки водоплавающего, которого я пристрелил. Её подсвечивали интерфейсом. Проблем с подъемом руки не было. Кости были добросовестно обглоданы настолько, что все мягкие и хрящевые ткани или отсутствовали, или были изрядно покусаны. Фактически скелет представлял собой разъединенные между собой кости, в некоторых местах чисто случайным образом соединенными огрызками хрящевой ткани. Оторвать руку, вытащить на берег и выколупать штуковину не представляло никакой проблемы, после чего кость я зашвырнул обратно в воду. У Волка оставалось ещё достаточно рыбы, тушу которой я отпихнул в воду и притопил, сунув в пасть пару массивных камней. Нечего ему кости грызть, когда у него куча мяса. А та рыбина прекрасно зафиксировалась около берега и хранилась в прохладе.

За время засады, а потом ныряния за ценными предметами девчонка спала. Пару раз попробовал её попоить водой, приподняв голову. Действие снотворного, которое полностью отключает организм, уже подходило к концу, поэтому мне удалось влить в неё стакан воды, хотя она и не приходила в сознание.

Очнулась рыбообразная уже к вечеру. Дерево к тому времени почти угасло. Глаза она открывала с трудом. Вначале мумия опять пыталась уползти, но я её придержал и попытался успокоить. Мне сразу выдали, что трелем она больше не будет. Кто я такой, что разговариваю на языке Народа Воды? Она мне за своё спасение должна жизнь и готова рассчитаться, даже если придется рассчитываться собой, и что ей приснился страшный сон, что её раны лечил огромный Найтволк. Чтобы я не смел распускать лапы, потому что она настоящая Восходящая, хотя и дикая, — но обязательно получит гвоздь, — и если что, то жестоко отомстит всем своим обидчикам. И вообще: что на неё такое намотано?

Выждав, пока будет выдан полный пакет информации, я спросил:

— И чего ты, такая дикая и Восходящая здесь делаешь, и откуда у тебя татуировка проекта «Космо»?

Получалась довольно интересная история. Её отец так же, как и я, упал в капсуле, но очень много лет назад. Такие капсулы падают давно. Его подобрали, разумеется, сделали рабом или, по-местному, трелем. Мужик оказался работящий, сообразительный и попал в небольшое племя водоплавающих. Плавать не умел, поэтому почти всё время проводил на берегу, подыскал себе красавицу, которая была готова перейти с водного на земноводный образ жизни, а потом родилась Склизкая. Мужика всё устраивало, никуда он больше не рвался и даже имел право на ношение оружия.

Народ Воды очень неоднороден. Их маленькое племя влилось в большое, и тут начались неприятности. На первый взгляд всё шло своим чередом. Рыбообразной подобрали мужа, которым она была довольна. Муж как муж, у них даже ребёнок был, тоже как все дети. Но был нюанс, который крайне не устраивал отца нашей рыбы.

Для своей дочери он грезил гораздо бóльшие горизонты плюс то, что она станет Восходящей с бессмертной душой, а вождь, который прихватил племя, не собирался никому из присоединённых выдавать некий гвоздь, в котором и пряталась душа после смерти. Отцу Склизкой это не понравилось, но сделать он напрямую ничего не мог, тогда он стал делать на кривую.

Оказывается, такой, как я, — покорёженный Восходящий с гвоздём в голове, как поняла про мой имплант Склизкая, — дело неслыханное. Чтобы стать настоящим Восходящим надо в запястье гвоздь вбить. Но не просто вбить, а в особый храм Вечности отнести, где его и вставят. Тогда человек может видеть команды Наблюдателей и управлять скрижалью, из которой разные полезные вещи делать.

Ни Склизкой, ни ее детям Вечность не светила, а всё потому, что есть жадные вожди. Тогда её отец призадумался и, как человек образованный, впрягся в тему. Многие люди получали звёздную кровь через еду, воду, растения и просто потому, что попадали в разные нехорошие места и становились дикими Восходящими. Потом, как принято думать, они не справлялись с умениями, выходили из-под контроля, и Наблюдатель давал задание на охоту и их уничтожение.

Отец призадумался и стал наблюдать за природой. А так ли всё обстоит на самом деле? В природе множество животных получало высокое развитие и продолжало совершенствоваться безо всяких гвоздей, и Наблюдатели на них плевать хотели, а то и вовсе охраняли, наказывая за бездумную охоту.

А почему, собственно, и нет? Сколько в реальности имеется диких Восходящих и возможно ли контролировать и управлять звёздной кровью? Всех ли уничтожают Наблюдатели и при каких обстоятельствах? Отец разработал целую методику, написал большую книгу, а потом ушёл в лес и где-то зарыл исписанные мелким шрифтом кожаные фолианты, но кое-чему свою дочурку обучил.

Она вместе с отцом развивалась, по капле повышая запас звёздной крови и обучаясь её чувствовать. Они ловили специальных рыб, собирали травы и ели мясо животных, а Наблюдатель плевать хотел на их семейство и полностью игнорировал.

Всё продолжалось несколько лет, а потом старший сын вождя — бронзовый Восходящий возжелал Склизкую не сколько как женщину, а так, ради веселья, просто кости переломать. Ну и как женщину — тоже немного. А отец заступился, да так, что прожёг дырку в голове весельчака. Знай, что отец — тоже Восходящий, может, драка прошла бы и по-другому, но от человека без гвоздя такого не ожидали. Вождь, сыну которого башку прожгли, хотел папаньку моей рыбы сразу придушить, но остальные вожди ему этого сделать не позволили до выяснения всех обстоятельств.

Вожди тогда не на шутку струхнули. Их испугало то, что могли появиться люди, которые могут получить силу сами по себе и не зависеть от племени. Чтобы получить гвоздь, называемый стигматом, все сильные воины должны быть навсегда привязаны к своему племени, и только племя может допустить тебя в храм Вечности, чтобы воткнуть железяку в руки. А Склизкая с её отцом всем мозги взорвали и создали опасный прецедент.

Отца долго держали взаперти, специально подкармливали едой со звёздной кровью, надеясь на то, что Наблюдатель выдаст задание на уничтожение дикого Восходящего, пару раз спровоцировали, и не обошлось без жертв у подстрекателей, но задания на уничтожения дикого Восходящего не поступало. Небесные воины не прилетали и ничто не говорило, что отец рыбообразной собирается съехать с катушек. Потом кто-то пронюхал про рукопись, а потом сарай сгорел, и понеслось!

Поджигали наверняка по поручению вождя, который потерял сына. Это косвенно подтверждается тем, что через день один местный дурачок ему случайно печень на рыбалке гарпуном проткнул, за что и был сурово наказан. А потом Склизкую выкрали. Позже похитителей перебили другие ребята покрепче и еле унесли ноги от группы преследования, а затем она побыла немного трелем там, трелем — сям.

Её ещё пару раз похитили, а потом она сбежала. От поисковой группы она и скрывалась. Их было пятеро, но рыбообразная использовала своё чувство и приманила из болота очень быстрых и неприятных хищников, после чего преследователей осталось двое. Они добежали до речки, но уплыть подруге не дали.

Тут я вмешался. Водяной был из её племени, а волосатый — из Народа Леса и выполнял роль следопыта. Костяной нож, которым он хотел пырнуть мою собеседницу, должен был её парализовать. Кстати, костяная игла, которой она пробила глаз волосатого, тоже была её умением. Она научилась её вытаскивать, просто подумав, и — раз! — костяной шип уже в руке. Отец говорил, что это руна «Предмет», но где Склизкая ею обзавелась, было неизвестно, просто поняла, что так тоже можно.

Дальше-больше. Я рассчитывал услышать историю аборигенки, которая отказалась родить семнадцатого ребёнка и ушла из дома, а её хотели поймать, вернуть, побить или в соседнее племя по любви сбежала. А тут мне оставалось только лоб умно морщить. Склизкая бежала в какой-то храм, где живёт каменная голова. Она почти всегда каменная, но с некоторыми может и пообщаться, одаривать разными волшебными штуками и отвечать на неудобные вопросы.

Много лет назад, когда отец спрятал свою техническую документацию, он пошел в этот храм и попросил голову рассказать о месте, где он зарыл книгу, своей дочери. Мужик был умный и подстраховался. Склизкая представления не имела, где искать ценный фолиант, и выпытать было нельзя. В храм ходили по одному, а выходили через знак и могли оказаться в любом месте огромной зоны на стыке обитания нескольких племён и заброшенных гор. Мест ничейных и нехороших. Наверное, что-то вроде случайного транслокационного портала на площади нескольких сотен километров. В общем, хотите узнать тайны Мироздания, даже если вы поймали его дочку, всё равно она войдёт в храм одна, а потом выйдет не пойми где, а вы её ещё полжизни ловить будете. Оставалось только аплодировать предусмотрительности папашки рыбообразной.

На книгу мне было плевать, а Говорящая голова меня очень заинтересовала. Возможно, мне там удастся узнать хоть что-то про себя.

У местных были весьма ограниченные познания о мире. Склизкая знала очень много и ничего. Она могла рассказать о каждом животном и растении, но при этом на вопрос «почему у нас дерево, а не солнце?» просто хлопала глазами, не понимая, чего же я от неё хочу.

Объясняя концепцию своего мира, пришлось опуститься до местных аборигенских традиций. Переименовать планету в круг, сказать, что светящееся дерево у нас в форме огненного шара, у нас такие растут, а между кругами вместо ледяных земель — бесконечная пропасть, просто нет дна. А между ними мы путешествуем на железных машинах. Да-да, именно это ей отец и рассказывал. А ещё она знает, почему между кругами у нас пусто. Просто всё черви съели.

Узнать у неё что-то по поводу глобальных дел было невозможно, зато она была в курсе всех местных дел, которые творились под ногами.

К самому интересному месту пришёл Кусь с целью тоже немного погреть уши. И стал внимательно прислушиваться и приглядываться. Как оказалось, самым сложным было договориться о Найтволке. Сказать, что мы просто дружим, не получалось. Этого не могло быть в понимании Склизкой, потому что не могло быть никогда и вообще, я какой-то дурак непонятный, неужели не видно, что это Найтволк?

Объяснение про то, что это мой боевой биобот, и имплант его опознаёт как дружественный, действия не возымели. Нет, я не прав, и таких тут полно водилось, и дело неслыханное — с Найтволками водиться, а попытка объяснить это с технической точки зрения вызвало только ответное моргание длинных ресниц.

— У меня из головы невидимая рука выскочила, я его погладил, и он стал со мной дружить, — сообщил я, плюнув на все научные объяснения.

— Это у тебя умение! — просияла она.

Дальше было проще. Склизкая знала, как устроен интерфейс Восхождения, только по рассказам, поэтому допускала, что я мог сделать что-то несознательное, применил какое-нибудь умение, которое сам не заметил, и тем самым подчинил Найтволка. Рассказала, что Кархов и Тауро тоже дрессируют специальные Восходящие. В природе эти животные не приручаются, и скорее вспорют брюхо подошедшим дрессировщикам, чем дадут на себя что-нибудь навьючить. И только обученные люди, у которых есть навык, могут это сделать.

Наверное, в чем-то она была права, но, думаю, что истина находится где-то посередине. В любом случае вопрос с перепуганными глазами при появлении моего волчары был решен. Рыбообразная продолжала относиться к моей зверюге настороженно, но деликатесом в его глазах себя уже не ощущала. Кусь, в свою очередь, занял нейтральную позицию, полностью игнорируя тараторящую на все лады и активно жестикулирующую мумию.

Поняв, что много букв портят аппетит, волк ушёл к воде и, вытащив на берег притопленную мною тушу рыбины, начал её есть, а мне продолжили рассказывать увлекательную историю жизни.

Было невероятно познавательно и интересно, но слабость давала о себе знать. Поэтому, напоив её наваристым рыбным бульоном, уложил спать. Она ещё порывалась немного поболтать, но совсем выбилась из сил и заснула.

Как скоро пойдет следующая поисковая группа, и будет ли она? Хотя, конечно же, будет. Если всё столь серьёзно, а на кону такой документ, то обязательно примутся искать. По моим прикидкам, хотя бы день у нас есть. Надо было дать себе немного передышки.

Река текла как раз в ту сторону, откуда я пришёл. Она текла к дороге с караваном, а нам было нужно именно противоположное направление. Течение было несильное, но чувствительное, и выгребать вёслами было нереально. Речка имела широкое каменистое русло. Глубина — небольшая.

Как говорила Склизкая, в это время в реках совсем нет воды, зато потом на всю ширину, где сейчас был пологий каменный берег, будет нестись мощный поток.

Раны на девушке уже перестали кровоточить, но перебинтовывать я не спешил. Менять бинты было просто нечем. Я даже весь рулон клейкой ленты израсходовал, заклеивая десятки отверстий от вытащенных крючков.

Выходить решили на следующий день. Еды в крипторе было полно. У меня оставалась целая груда рыбы с прошлого раза, когда я ловил на перекате, огромный шмат рыбины, добытой Кусем и целая груда рационов колониста, до которых я ещё не добрался, таская из них только галеты, соль и кофе. Дополнительно днём, чтобы не смущать своего волчару, отрезал ещё пару кусков от лежавшей в воде туши. Всё равно будет жрать её ещё несколько дней, и ему хватит, а вот когда похищали еду при нём, он нервничал.

В походном наборе была лодка, но грести против течения я даже и не пробовал, а просто уложил Склизкую на лодку и, обвязавшись верёвкой, побрёл по берегу, волоча лодку против течения. Это было примерно как тащить рюкзак средней упитанности.

Практически всё время шёл по берегу без проблем, и всего в нескольких местах пришлось заходить поглубже, но комбинезон отлично одержал воду, хотя и пропускал холод. Этими редкими местами оказывались или грудами топляка, или поворотами русла с нарастающим течением. Дважды пришлось переплыть на противоположный берег. Река делала сильный изгиб, образуя пляж и обрыв, и проще было перебраться на противоположную сторону, чем бороться с водоворотами и бурунами.

К вечеру, выбрав уютную запруду, запарковал водное средство передвижения и, пока совсем не стемнело, быстро приготовил несколько кусков жареной рыбы для себя и выздоравливающей. Волчара зашёл ближе к утру, в самое тёмное время. Внимательно обнюхал территорию нашего лагеря, презрительно фыркнул на предложенный кусок рыбы и вальяжно удалился. Судя по набитому брюху и облизыванию, где-то кого-то сожрал.

Утром мы снова выдвинулись. К обеду вышли на довольно большое озеро. Оно было здоровое, неопределенной формы, с несколькими островками посередине.

Вечерело.

Вернее, свет дерева шёл на убыль. Склизкая почти всё время спала, а пока не спала, уговаривала меня на посещение храма с Говорящей головой — места тайного, нехорошего, зато с хорошими подарочками, если повезёт.

Я давно решил посетить это место, но пока официального согласия не дал, надеясь на то, что пока я буду глубокомысленно раздумывать, мне вывалят ещё какую-нибудь информацию, или пойму, что и так уже всё знаю.

Расположились на небольшом островке. Расстояние до берега — очень приличное. Склизкая пыталась включать хозяюшку и активно помогать. Она уже довольно прилично двигалась, но ноги по-прежнему были перебинтованы и, на мой взгляд, для ходьбы было рановато. Пришлось шикнуть, не позволив принять участие в бытовухе. Лучшая помощь, как известно, — это не мешать. Сейчас тебе помогут пару хворостин для костра принести, а потом будешь полночи открывшиеся раны бинтовать — уж лучше я сам.

Я всегда любил рыбу, а при таком количестве свежатины не знал, что брать для готовки. Сплошной «рыбный день»!

Рыбный ужин состоял из рыбного супа, на кореньях из дома отравителей, которых я набрал целую груду и кусков жареной рыбы, которая подавалась с галетами, вытащенным из рациона колониста.

На небольшом острове я проблем не ожидал. Когда готовил, то дрова были самые сухие, а правила светомаскировки соблюдены максимально возможные. Помня о ситуации с Дрейком, когда моя лень пройти несколько шагов обернулось аварийным катапультированием с горы, обошёл островок на предмет крупных животных. Всё было хорошо, по крайней мере на мой взгляд.

Когда свет дерева ушёл, я затушил костер, чтобы не выдавать нашу стоянку светом. Подежурил до самой темноты и разбудил подругу. Хотел поспать перед завтрашним утренним переходом.

К нашему озеру бежал Кусь. Была уже вторая половина ночи, и обычно в это время волчара, наоборот, уходил, скрываясь перед рассветом в тёмном укрытии, а тут он просто бежал ко мне напрямик и нёсся во весь опор. Странно. Я включил фонарь. Его света явно недостаточно на всю длину водной глади, но я отлично разглядел силуэт моего волка, который с разбегу плюхнулся в воду и изо всех сил грёб к нашему островку. Через несколько секунд за ним в воду прыгнули два крупных силуэта.

— Тигрексы! Это пара тигрексов. Сильные. Они хотят у Куся звёздную кровь забрать! — взволнованно взвизгнула Склизкая. Она вскочила и встала рядом, напряжённо наблюдая за водной погоней.

Я поднял Суворов и начал стрелять. Патроны — они такие… всегда быстро заканчиваются. Перекинул магазин, но девушка положила руку мне на цевьё:

— Ты не спасешь. Это тигрексы. Сильная пара, — а затем посмотрела мне в глаза, встав на цыпочки, поцеловала в нос и резко бросилась в воду.

— Да чтоб вас!.. — выругался я, наблюдая за тем, как волк плывет к острову, а Склизкая движется навстречу двум матерым хищникам.

Звери — тоже многоглазые. Как по мне, больше напоминали помесь крысы и бойцовой собаки, чем тигра. От кошек, пожалуй, было только пластичное тело. Волк не собирался останавливаться и проследовал мимо Склизкой, которая направилась к двум зверюгам. Мне учувствовать в водных соревнованиях было бессмысленно. Даже израненная и перемотанная бинтами, девчонка плавала быстрее меня.

Кусь явно спасался. Сразу заметно, что это разные весовые категории. Когда зверюги почти подплыли к Склизкой, а волк выскочил на берег, она начала хлопать по воде руками и кричать: «Ай-йа-а-а! Ай-йа-а-а! Ай-йа-а-а! Ай-йа-а-а!»

Я уже было подумал, что у людей Воды есть какой-то способ прогонять плывущих хищников, по крайней мере когда те находятся в плавучем состоянии, но зверюги так не считали и очень даже заинтересовались новый добычей. Закладывая дугу, чтобы обойти с двух сторон и не дать уплыть новому объекту их желания, лихо выгребали.

Я точно знал, что почти все пули из выпущенной половины магазина Суворова попали в тигрексов, при этом хищники не изменили ни свою скорость, ни направление. Даже не дернулись. У меня оставался всего один магазин к автомату, и стрелять смысла не было. Рыбообразная продолжала стучать по воде руками, а звери были совсем близко, а затем вода начала бурлить, просто сама по себе, словно кто-то включил джакузи релаксационного комплекса. Такие ванны часто ставят на больших орбиталах в зонах отдыха.

Вода вспенилась, и все три головы исчезли под водой. Что это было? Природное явление, или девушка умела пускать пузыри под водой? Может, какое-то умение их народа? А почему бы и нет? Я же научился языку с помощью рун. Для чего бульбы, я понял сразу. Плотность бурлящей воды несравнимо меньше, чем обычной жидкости, и чтобы такое придумать, надо иметь рыбьи мозги и жабры. Оставалось надеяться, что у пары хищников нет ни того ни другого, и выплыть они не смогут.

Я всматривался в бурлящее пятно воды, а Кусь нарезáл круги по берегу, поскуливая, слегка рыкая и нервно выгребая передники лапами. Примерно через полчаса бурление прекратилось, и я увидел силуэт Склизкой. Она была почти у поверхности воды, а я больше тряпки разглядел, чем тело. Отбросив винтовку, бросился в воду. Волк тоже прыгнул и плыл рядом со мной. Вытаскивал девушку я сам, а зверь просто составлял компанию, показывая собачью радость и присутствие помощника. Неужели волчара знал, что я его спасу?.. Или просто понадеялся на хозяина, раз мы с ним в одной стае, и поэтому решил бежать именно ко мне перед самым рассветом?

Затем у меня начался спринт из тысячи дел, словно в учебке военного училища, когда не успеваешь закончить одно задание, а тебе уже меняют вводную и подкидывают следующее, а ты не знаешь, за что хвататься и куда бежать.

Сухих бинтов и тряпок у меня не было. Склизкая была без сознания, часть ран открылась. Скорее всего, она опять потеряла много крови. Я на скорость срывал мокрые бинты, выжимал, перетягивал раны, пытаясь хоть как-то остановить кровотечение, а потом бросился спасать поскуливающего волчару.

Чувствуя приближение рассвета, у него явно начиналась паника. Пришлось взять за морду и резко фукнуть, как я нередко делал своему псу, а затем погнал Куся под песчаный уступчик, который располагался как раз с противоположной стороны игг-древа. Раскрыл палатку и загнал туда волка, которому пришлось пару раз ногой по жопе стукнуть, чтобы он свернулся калачиком и влез внутрь полностью. Накинул на палатку фольгированное одеяло из спасательного комплекта, сдул лодку и накрыл сверху. В бивуачном наборе оставалось синтетическое покрывало. Я его не разорвал на бинты ввиду того, что эта ткань совсем не впитывала влагу и не годилась для перевязывания ран. Оно тоже полетело на палатку, вместе с запасным комбинезоном. Я его просто не смог разодрать на тряпки: ткань оказалась слишком плотная и прочная. Сбегал и вытащил из-под беспамятного тела Склизкой спальный мешок, тоже набросил сверху сооружения, оставив водоплавающую просто на голой земле. Дальше я носился по берегу с мачете, вырубая кусты и молодые деревца и таская ветви к халабуде, где спрятался мой волчара.

Работа продолжалась и после рассвета. Чувствовал, что волку всё это не нравится, но другого выхода не было, и единственное, что я мог сделать, так это продолжать валить лес. Склизкой тоже досталось немного дров. Чтобы она не лежала на сырой земле, я нарубил веток и для неё, переложив на подстилку из зелени. Она так и не приходила в сознание, но бинты слегка подсохли, и кровотечение вроде как остановилось. Кусь, заваленный ценным имуществом и хворостом, поскуливал, а я как сумасшедший носился со здоровенным ножом по берегу, выискивая очередную жертву среди зелёных насаждений.

Поняв, что больше рубить поблизости нечего, присел, отперевшись спиной о уступ берега и сам не заметил, как заснул. Проснулся от знакомого покусывания. Дерево уже погасло, а волк разворошил моё сооружение и вылез. Склизкая была по-прежнему без сознания. Хорошо бы её всю перебинтовать и заново перелизать места ран. Особых проблем я в этом не видел, но куда двигаться дальше? В надувной лодке, на мой взгляд, рыбообразной пока было рановато путешествовать. С другой стороны, места здесь нехорошие, а я в поисках древесной добычи выкромсал всю растительность вдоль кромки воды острова. Расстояние до берега озера — значительное, но при внимательном взгляде опытного охотника, наверняка это может броситься в глаза и навести на место нашей стоянки. До утра вряд ли кто-то полезет, но река — очень удобный способ передвижения, и я не исключал, что нашу лёжку будет теперь несложно обнаружить по искромсанной растительности.

На первый взгляд, дневную лёжку волк пережил неплохо. Виднелось несколько подпалин на заднице и лапах, но это мелочи, да и зверя они не беспокоили. Сделать на скорую руку абсолютную светомаскировку практически невозможно, если у тебя нет специальных материалов, в которые можно закутаться полностью. Так что в сложившихся обстоятельствах всё вышло просто отлично.

Волчара не показывал вида, что его что-то не устраивает, а преданно смотрел в глаза. Я достал из криптора куски рыбы и вяленого мяса. В этот раз Кусь не стал презрительно фыркать, а разделил со мной трапезу, сожрав, всё что дали, — как рыбу в вяленом и сыром варианте, так и мясо из остатков бандитского рюкзака и кусок сублимата из рациона колониста. До кучи доел галеты, которые я использовал вместо хлеба.

Пока волк под рукой, мы перевязали две раны. Со Склизкой всё было неплохо. Открылись три параллельных пореза на спине и самая глубокая рана на внутренней части бедра, а всё остальное было нормально. Небольшие дырки от крючков откровенно порадовали. Они все уже практически затянулись, образовав корку, а кое-где уже отслоились, оставив пятна молодой розовой кожи. Шрамы точно останутся, но именно в них я видел основную опасность, и больше переживал за дырки от кнута.

До утра рыбообразная так в себя и не пришла, а закончив с лечением, волчара уплыл. Судя по всему, он неплохо знал эту местность и наверняка имел на примете не одно укрытие. Когда оставалось не так долго до рассвета, прыгнул в воду и погреб, переплыв на другую сторону озера. Скорее всего, и с той, и с другой стороны у него имелись укрытия, просто там, откуда он бежал, его подкараулили более сильные звери. Если честно, очень хорошо, что он уплыл, потому что второй раз возводить подобное сооружение очень не хотелось.

Глава 7

Маленький островок

Я поднялся на небольшой песчаный уступчик, под которым прятал от дневного света Куся. Там ещё оставались кусты, просто было далеко прыгать, поэтому на островке все-таки сохранилось немного растительности. Уселся, положив на колени Суворов, и открыл интерфейс Восхождения. Установил в широком режиме симбиотическую связь с имплантом. Мой помощник всегда был со мной на короткой ноге, но немного в стороне, а так мы думали вместе. При таком использовании ты погружаешься как бы в себя и теряешь часть связи с реальностью. При таких активных движениях последних дней даже и не думал пользоваться таким режимом. Пора было серьезно поговорить с моим симбионтом о звёздной крови и обо всём другом.

Половина потерь на космическом флоте происходит из-за того, что появилось что-то новенькое? То твари Грани увеличили дальность своих порталов, через которые впрыгивают в корабли, и оказались вместо напичканных контрабордажными командами линкоров и тяжёлых крейсеров на беззащитных ремонтных доках и ракетных мониторах, находящихся на третьей линии построения. Потом возникли крикуны, которые давали пси-излучение не в пространство, а через микроскопическую червоточину прямо в мозг жертвы, и нам пришлось пересматривать сами принципы антиазурической защиты.

Сейчас стоило пересмотреть свое отношение вообще к этому миру, в том числе и к общению с местными искинами, назначившими меня Восходящим. Я прекрасно видел, что ночью влупил почти половину обоймы, промахнувшись всего пару раз в тигрексов, а эти тигро-крысы даже не дёрнулись, а девчонка, которая умеет пускать под водой бульбы, лихо притопила обоих хищников. При этом звери были такой силы, что даже мой трёхсоткилограммовый волчара драпал от них, как мелкий щенок, наплевав на опасный для него скорый рассвет. Не вмешайся Склизкая, нас бы уже доедали. Были ещё вопросы. Почему Кусь решил бежать ко мне, ведь он отлично знает лес? Он и вправду думал, что я могу уничтожить пару тигрексов, или это реакция на нашу связь? Если рыбообразная уверена, что Кусь — просто волк, то почему он опознаётся системой симбиотического управления как биобот. И почему других зверей я не вижу? Вопросов была уйма.

Я сосредоточился. В скрижали болтались руны, о которых я представления не имел. До этого я не считал важным заниматься цветастыми сообщениями Наблюдателя, когда вокруг тебя столько опасностей. Дал себе обещание, что пока по крайней мере не пробегусь глазами по всему своему магическому имуществу, с этого места не сдвинусь. Девчонка говорила, что дикие Восходящие не видят свойств и рун, а управляют своим развитием через чувства, основываясь на ощущениях. По крайней мере водное сражение она выиграла именно с помощью звёздной крови.

Вначале решил посмотреть, что у меня есть. В навыках — два языка: Народа Воды и Единый. Имелся осознанный сон. Это было прямым отражением будильника, который есть в любом симбионте, и, очевидно, мне и выдали эту возможность сразу с девятью единичками как компенсацию за то, что я умел ранее, но это только мои догадки. Откуда сон взялся в навыках, имплант тоже не знал, просто было.

У меня появился навык «выбор зрения». Это именно навык, причем точно такой, как у меня был раньше. В глазах симбионт доращивал некоторое количество палочек — клеток, отвечающих за ночное зрение, и при желании я мог их подключать и отключать. Практически мгновенно мог переходить на ночной режим. Переключение, а не постоянная возможность, мне нужно была для того, чтобы видеть световом спектре так же, как и остальные. Бывают оттенки цвета или небольшие мерцания в Космосе, по которым можно понять опасность, и я должен видеть одинаково со своим экипажем, а когда бродил по техническим коридорам, то включал ночное зрение и замечал всё в самых отдалённых и теневых углах.

Всё это преобразовалось в единичку развития постоянного навыка. Симбионт рекомендовал преобразовать по возможности всё в навык, а не в умение. Я был согласен, что лучше отдать немного звёздной крови безвозвратно, а потом не тратить на это ничего, чем каждый раз следить за тем, сможешь ли ты этим воспользоваться. Возможно, я в чём-то и ошибался вместе со своим имплантом, но пока это выглядело логичным. Выбор зрения уже был, но пока не работал. Не хватало параметра восприятия и тела. Симбионт доложил, что уже через несколько часов он дорастит нужное количество палочек в моей сетчатке, и уже к вечеру при естественной темноте смогу фонариком не пользоваться.

Кроме языков я ещё много чего умел благодаря технологиям симбиотического управления. За химический анализатор в локте получил навык распознавания ядов и по единичке в несколько мест атрибутов тела, отвечающие за устойчивость к отравлениям, плюс к регенерации, а также и пару единичек в разум и дух. Судя по времени, когда это случилось, меня наградили в доме отравителей, и не только за то, что я обнаружил яд локтем, но и за догадку, что меня собираются отравить. Было отмечено и моё развитие тела. Симбионт уже отрастил добавочные диски в позвоночнике, которые должны защищать от перегрузок, и модернизировал кровеносную систему. Это, конечно, не те настоящие пилотские модификации в полную силу, при которых можно выдержать 50-кратную перегрузку, но сломать мне хребет будет сложнее, а десяточку на перегрузках я выдержу без последствий. Всё это тоже отразилось в цифрах развития.

Наверное, пришло время закрыть украшенный вензелями интерфейс. Что я могу — было понятно, но хотелось бы с поговорить кем-нибудь более осведомлённым. Наверняка местные, которые с гвоздём, знают, как всем этим хозяйством управлять, но у моей рыбы гвоздя не было, поэтому я поручил научные изыскания самому большому любителю математики из здесь присутствующих. Казалось, симбионт аж взвизгнул от удовольствия, получив задание, и выдал четыре тысячи вариантов распределения. Мой мозговой компьютер отлично справился. Я попросил предъявить наличие рун и три самых оптимальных варианта, как это всё применять.

Не думаю, что я что-то сделаю лучше моего второго мозга, вживлённого в душу. Для расчётов симбионты имели такие вычислительные мощности, что могли по некоторым параметрам соревноваться со стационарными искинами. Научного объяснения таким возможностям не было, зато на флоте этим все пользовались, зачастую поручая симбионтам рассчитать то, что стационарные искины не успевали.

Рыбообразная валялась без сознания довольно долго. Возможно, это связано с побочными явлениями применения умений, но скорее нет, чем да. Думаю, связано с её общим состоянием и открывшимися ранами.

Как только Склизкая очнулась, то сразу развила активную деятельность по поводу того, что я должен сплавать на глубину и забрать руны и звездную кровь у двух утопленных тигрексов, пока кто-нибудь из водных обитателей этого не сделал. Девчонка была столь настойчива и агрессивно-позитивна, что мне оставалось только выдохнуть, взять лодку, надеть свои тактические очки, переоборудованные для подводного плавания, и попытаться нырять.

Глубина оказалась слишком большой для моих возможностей. Пришлось вернуться на островок и взять с собой увесистый камень, обвязав его верёвкой. Доплыв на место, я использовал каменюку в качестве якоря и, держась за верёвку, смог быстрее добраться до глубины и коснуться трупов хищников. Хорошо хоть ничего не надо было с собой тащить на поверхность, а достаточно было тронуть туши рукой.

С обоих зверюг я получил целых семнадцать капель звездной крови. Как сообщила потом Склизкая, это невероятно много для пары зверей. Было пять рун, одно бронзовое усиление, одно деревянное усиление, одна бронзовая пустая, «Чуткое ухо» и руна когтя. С чутким ухом было всё понятно, я просто мог гораздо лучше слышать, чем это позволяли мои ушные перепонки. Не знаю, как работает на физическом уровне, но симбионт говорил, что вполне нормально происходит. Фактически та же самая телесная модификация, только органами выступают не выращенные дополнительно нервные окончания, как трубочки в ночном зрении, а некие сущности, дополняющие мой орган на основе создающийся на некоторое время дополнительной чувствительной системы на основе той самой звездной крови. Что делать со всем остальным, было непонятно, особенно с руной когтя.

Описание гласило, что ваши роговые пластины и кератиновые окончания конечностей уплотняются и приобретают дополнительную жесткость и остроту. Вполне звериная руна, и если тигрексы использовали её перед охотой, то получали немало шансов на удачную добычу, усиливая и заостряя свои когти. Для хищника выглядело вполне приемлемо, а вот что мне с этим делать? Глянул на свои подстриженные под ноль ногти. Оставалось загадкой, как мне это могло пригодиться?..

Симбионт накидал множество вариантов, куда можно приткнуть руну усиления, но пока реального использования всех этих волшебных возможностей я не видел, больше надеясь на Суворов. Чтобы быстро и на таком цейтноте применить умение, как сделала Склизкая, утопив двух здоровенных тварей методом выпуска подводных бульб, нужно действительно знать это мир и реагировать соответственно. Увы, этим я пока похвастаться не мог. Использовать руны, усилив что-нибудь из имеющегося, смысла не видел. Ночное зрение с дорощенными трубочками внутри глаз уже заработало и давало отличную картинку при ночном свете иглы. Я видел на всю площадь водного зеркала озера, и даже животных, находящихся в тени раскидистых деревьев п берегу. Этого было вполне достаточно. Локоть отлично работал без всяких рун, а усиливать знание языков смысла не имело. Я и так замечательно общался.

Куда приткнуть руны усиления, было совершенно непонятно, поэтому решил отложить до лучших времен, пока не поговорю с кем-то из Восходящих, у кого есть похожий на мой интерфейс. Девчонка знала очень много, но ориентировалась на ощущения и советчиком стать не могла.

Ещё получил награду от Наблюдателя. За уничтожение тигрексов, которые, как оказалось, терроризировали всю округу, мне полагалась бронзовая руна на выбор. Рыбообразная завалила меня ценными советами, после которых я решил выбрать награду позднее, после консультации с осведомлёнными людьми. Почему засчитали победу мне, тоже осталось загадкой, хотя фактически зверей притопила Склизкая, и при этом использовала руну.

Больше заниматься проблемами Восхождения совершенно не было времени. Я аккуратно уложил Склизкую в лодку и переплыл на соседний остров, расстояние до которого составляло всего метров семьдесят. Он был совсем крошечный, буквально метров пятнадцать в диаметре, зато с резкими обрывистыми берегами, возвышавшимися над водой, и весь заросший кустами и несколькими внушительными деревьями, корни которых занимали половину площади поверхности. Всё остальное пространство занимали густые кусты, свисавшие к самой воде.

Увидеть следы нашего подъема было практически невозможно, а большие массивные стволы могли послужить защитой от обстрела. А ещё была вероятность, что следопытам, обнаружившим мои лесные вырубки в голову не придёт нас искать в семидесяти метрах. С места нового обитания отлично простреливалась почти вся территория берега озера и островок, на котором я крушил лесные насаждения.

Немного осмотревшись, занялся болезной. Не знаю, что сказалось больше, — моткрывшаяся рана либо потеря крови под водой, а может, применение умения, — но рыбообразная была совершенно в нетранспортабельном состоянии. Аккуратно переволок её поглубже в кусты, выбрал взглядом несколько удобных мест для ведения огня на случай погони или случайного обнаружения. Если нас будут искать, то наверняка начнут с нашего острова, и у нас будет возможность либо отсидеться, либо выстрелить первыми из засады.

Огня не разводил, но в комплекте колониста входил набор электрических стелек на случай холода. Набрав в котелок воды и высыпав пару пакетов с сублиматом фруктового напитка, сунул туда стельки. На кипяток не рассчитывал, но получилось весьма здорово нагреть напиток, которым мы запивали куски моей вяленой рыбы с галетами.

Следующие несколько дней питались исключительно всухомятку, не разводя огонь, а согревая воду стельками. Всё светлое время дежурили по очереди, просматривая окрестности через прицел Суворова, а вечером позволяли себе выспаться. После наступления темноты к озеру приходил Кусь и бродил недалеко от берега. К урезу воды не подходил, но по маркеру было понятно, что волчара курсирует недалеко. Поблизости никого из посторонних не было.

Пока были на дежурстве и не спали, разговаривали:

— Склизкая, а как тебя зовут?

— Меня зовут Склизкая. Ты меня так назвал.

— А если серьёзно?

— Моё имя сгорело, когда сожгли моего отца.

— А как же дети, муж?

— Если я вернусь, тогда и буду вспоминать.

Допытываться до глубин души Склизкой совершенно не хотелось, тем более я уже привык, и просто кивнул. Так даже проще. Буду считать, что это позывной. У меня в команде практически у всех были позывные, единственный, кого называли по имени, был я сам, и только потому, что мое имя такое редкое, что все думали, что это и есть позывной. Меня назвали в честь демона, поднявшегося из ада, чтобы стать ангелом, а потом опять упасть в ад, убив себя и кучу врагов с целью снова возродиться злобным демоном и пройти той же дорогой. У окружающих в голове не укладывалось, что это мама с папой меня так назвали, даже если они Преторианцы.

Подруга умела пользоваться оружием. У её отца был Суворов. Он как бы принадлежал племени, но единственным, кто им пользовался, был её отец. В случае нештатных ситуаций, охоты и рейдов ему его выдавали, а потом совсем перестали забирать, и ствол постоянно хранился у них в доме. Патроны были большой редкостью, поэтому Склизкая тренировалась целиться, перезаряжать и даже разбирать оружие, но стреляла всего семь раз на охоте, выслеживая с отцом добычу. Три раза добывала животное, пристрелив наповал свинью местного вида, и один раз оставшись с подранком, которого потом выследили и добили из лука.

Это было хорошо. С принципами стрельбы она была знакома, и с Дефендером тоже проблем не возникло. Она имитировала выстрелы, перезаряжала оружие, но стрелять по-настоящему я не разрешал. Хотя пистолет и был оснащён системой глушения звука, но абсолютно бесшумных выстрелов не бывает. Я опасался, что звук могут услышать. Моя самая начальная руна «Чуткое ухо» на самых минимальных уровнях развития давала такую слышимость, что я мог без труда расслышать выстрелы на очень далёком расстоянии. Подозреваю, что здесь немало тех, кто может расслышать подобные звуки гораздо дальше. Поэтому я и боялся демаскировать своё присутствие, ограничиваясь теоретическими занятиями.

Всё время Склизкая расспрашивала о моей прошлой жизни, приходя в восторг от обычаев и традиций Претории.

— У нас всё делают машины и те, кто ими управляет. Претория — уникальная планета, где рождаются воины. Если у обычных людей рождается всего один из десяти детей, которые могут получить душу, умеющая менять погибшее тело, то в Претории таких детей рождаются пять, а в некоторые годы и восемь на десятерых. Поэтому у нас все либо воины, либо те, кто рожает воинов. У нас есть те, кто торгует с другими мирами. Очень много ресурсов стекается к нам из других кругов, и в нашем мире есть всё, что надо, никто не нуждается и не голодает. Но каждый, кто родился с душой Преторианца, будет бессмертным, пока его душу не поглотят твари Грани. Такое тоже случается, и мы это все знаем, и каждый из нас готов к смерти, с самого рождения как только родился с душой воина.

— У нас растят воинов и с детства приучают. На празднике Аюн нас привязывали к столбам и били плетьми на глазах у матерей.

— Они стояли в слезах? — охнула подруга.

— Ничего подобного. Если кто-то из детей показывал, что ему больно, то орали: «Я не для того рожала, чтобы мой сын сопли распускал. Терпи, сопляк! Что за слезы⁈». А нам было по девять лет, мы теряли сознание, но никто даже и не пискнул.

— Какой хороший у вас круг. Я тоже буду пороть своих детей плеткой, чтобы выросли настоящими воинами.

— Слышь, Слизкая, только по праздникам.

— Только по праздникам, — согласилась подруга.

Рассказывал и о быте.

— У нас на Претории нет денег. Мы растим воинов, а всё, что нужно, можно просто взять.

— А если мне нужно будет сто кусков мяса, а я их просто выкину?

— Если тебе нужно сто кусков мяса, то возьми. Выкинь. Но потом ты будешь смотреть в глаза тем, кто рядом с тобой, и пожимать плечами, не имея возможности объяснить свой поступок. Тебя поймут, если ты это сделала, чтобы научить ребенка бережливости или просто изучить, как окружающие будут реагировать на неадекватное поведение. Но тебя не поймут, если ты просто возьмешь и выкинешь. В этом и есть смысл. Если тебе нужна помощь, тебе обязательно помогут, но если ты делаешь что-то плохое, то будешь наказан.

Рассказывал и о планете торгашей, на которую нас отправили на два года питаться подножным кормом:

— Планета торгашей существовала больше сотни тысяч лет, пока её не обнаружили. Особенность менталитета в том, что всё население разбито на небольшие семьи. Они занимаются только тем, что живут маленькими хуторками, совершенно не развиваются, хорошо хоть говорить не разучились. Мы эту планету используем для того, чтобы дать навык своим детям, как жить в мире торгашей и обманщиков. Кроме того, на этой планете тёплый климат и неагрессивные животные. Человек в природе может выжить самостоятельно. Там много съедобных растений и почти нет крупных хищников. Нас называли «небесные дети», и мы жили тем, что сами добудем и украдём у местного населения.

— Это очень опасно, они же могли всех убить? — ахала рыбообразная, впитывая истории, как губка.

— К торгашам отправляли только тех детей, кто может получить новое тело. Если специально убивают кого-то из детей, то ребёнок проходит систему регенерации и получает новое тело, а на планету спускаются десантные боты с бойцами в максимальном абордажном вооружении. Первым они с аппарели выпускают ребёнка, который говорит, что с ним всё в порядке, и незачем его было убивать. А затем боги в штурмовых скафандрах прибивают хуторян к деревянным сараям гвоздями, калечат и убивают всех, включая домашнюю скотину, а выжившим счастливчикам выкалывают один глаз и отправляют бродяжничать.

Были и особо тупые хуторяне, которые раз за разом продолжали убивать детей. Тогда с орбиты в те населенные пункты сбросили пару ботов с богомолами и попросили нелюдей ни в чём себе не отказывать. У этих ребят чувство юмора своеобразное. Это было уже лет сто назад, с тех пор никто не посмел нарушить запрет.

— А почему им просто не покормить вас? Ведь это просто. Зачем терпеть то, что вы крадете, зачем вас гонять? Проще отдать кусок еды и не знать проблем. Если нет засухи или звери не ушли, спасаясь от лесных пожаров; нет голода из-за болезней, то еды всегда больше. Даже трели едят досыта, если работают и не бездельничают. Плох тот хозяин, у кого трели голодают.

— Это жадность. Цивилизация существует сотни тысяч лет, представляешь. Первые люди появились на планете миллион лет назад, а они живут до сих пор, пользуясь самыми примитивными орудиями труда, на хуторах по нескольку десятков семей. Есть небольшие города, где у них торгуют и живёт их главарь. Они практически дикие. У них есть деньги и совершенно нет науки. На этой планете протухшим куском рыбы не поделятся, а сами сожрут, хотя и знают, что потом по кустам дристать будут. Нам реально приходилось выживать в этом мире торгашей. Это отличный полигон, чтобы ребенок стал взрослым. Там мы проходили настоящую школу жизни, которая потом пригодилась нам много раз.

Глава 8

Рыбий мужчина

Неделю сидели на своем крошечном островке. Сама площадь была едва ли больше каюты на орбиталах, предназначенных для отдыха. Пару раз решался готовить на огне, но использовал для этого специальные пластины бездымного горючего. Готовил ночью, когда вокруг озера курсировал мой волчара. На глубину, к нашим островкам, он не плавал. Не думаю, что опасался хищников, но особого удовольствия водные процедуры, связанные с этим озером, ему не доставляли. В озеро впадало несколько рек, которые волчара форсировал на полной скорости, вообще не заморачиваясь, но на большую воду не лез. Он мог, но происшествие с двумя тигрексами оставило осадочек, который Кусь не хотел теребить в своей ранимой Найтволковской душе.

Через пять дней мы снялись с места. За все мои труды и натруженную спину, когда я волок Склизкую против течения, местная природа вознаградила отличным руслом шириной метров тридцать, вытекавшим из озера как раз в нужную нам сторону. В воде, конечно же, водились большие и опасные хищники, но Склизкая знала фауну суши отлично, а обитателей воды — великолепно, и нам не составило труда избежать все водные опасности.

Рыбообразная как человек, имеющий жабры и перепонки между пальцев, руководила сплавом и ориентировалась превеликолепнейше. Может, и были некие моменты при нашем движении по реке, но они мне остались неведомы, и всё путешествие для глаз не посвященного в водные тонкости капитана космического тральщика проходило просто как сидение в лодке без каких-либо дополнительных телодвижений.

По вечерам приставали к берегу, чтобы поесть и нормально поспать. Ночами Кусь бродил рядом, и лучшего охранника было не найти. После событий на озере волчара зализывал Склизкую, и они по полночи мило беседовали, словно Найтволк был домашней собакой. Не понимаю, как это работает, но подруга в глазах волка прочно вошла в нашу команду и он к ней относился не хуже моего. Кстати, помимо того, что он отжирался, охотясь где-то рядом, приловчился подъедать остатки ужина и всё, что мы ему давали. Или добыча здесь была мелковата, или решил, что еда лишней не бывает.

Очередной день. Плыли без приключений. Сидевшая на носу лодки рыбообразная без предупреждения, хлюпов и брызг грациозно стекла в воду, словно кошка, а через минуты полторы вынырнула рядом с лодкой, держа за жабры бьющуюся в конвульсиях здоровенную рыбу.

— Это очень вкусная рыба, — сообщила она.

Туша была размером почти с девушку. Похоже, из всех рыбаков нашей компании я был самым ничтожным, раз ловил всего лишь трофеи килограмм по десять. В голову рыбине виднелась воткнутая игла из гривы волка. Увидев мое удивление, Склизкая захихикала:

— Это Кусь мне подарил, — изящно и призывно выставив бедро из воды, показала связку небольших камышин, в которые были воткнуты иголки волка.

То, что на рыбообразной появился новый предмет, я внимание обратил, но подробно рассматривать дикарские приспособления не стал. Если бы это была кобура от пистолета, то наверняка рассмотрел бы поподробнее, а так всякие местной штуковины меня мало интересовали. Это была связка из нескольких полых стеблей камыша, в середину которых были воткнуты иглы из гривы Волка. Очень удобно. Под водой наверняка яд не размывает, и всегда можно достать иглу. Камыши выступали в роли чехлов, а ядовитые острия были под рукой.

— В лодку не суй, а то вонять будет, — сообщил я, указав на добычу. — Давай там пристанем? — и показал на близлежащее, на мой взгляд, подходившее место для стоянки.

Она ткнула пальцем на другую сторону русла, обозначив ещё более хорошую гавань. Моя дама была права: там было лучше. Спорить не стал и погрёб к указанному месту, а Склизкая буксировала содрогающуюся в конвульсиях добычу. Она уже отлично плавала, ходила и всё время ныла, чтобы я снял часть бинтов, но, по-моему, лучше пусть у нее будет пока зафиксировано, и я перестрахуюсь, чем возобновлю свою санитарную практику. Перемещаться тряпки не мешали, хотя и выглядели странно, разместившись на голом теле и заматывая совсем не те места. Как я понял, при водном образе жизни одежда только мешала, и тут носили исключительно пояс с ножом, перевязь с карманами, украшения и другие функциональные предметы, а всю остальную одежду заменяли татуировками.

Мы причалили к берегу. За нашим пляжем река делала разворот, и мы оказались на небольшом полуострове, перешеек которого густо зарос дремучим лесом с густым подлеском. Бесшумно подкрасться к нам через такую чащу будет непросто, а если злодеи попытаются напасть с воды, то их наверняка обнаружит рыбообразная. Можно было спокойно отдыхать, а как только свет древа угаснет, то к нам наверняка придёт волк, и тогда нам ни о чём не придется беспокоиться.

Я давно вытащил на берег лодку, которую использовал и как скамейку, и как лежанку, развёл костёр и начал готовить традиционный рыбный ужин, придумывая какой-нибудь способ поинтересней, раз уж мы купаемся в таком изобилии свежайших продуктов, а передо мной — вкусная рыба почти с сотню килограмм.

Набор колониста нормальных специй не имел. Армейский рацион содержал просто соль, сахар, чай, кофе, сублиматы, консервы и галеты, но я нашёл выход, предъявив хозяюшке нашего каравана часть найденного в доме отравителей. Большинство предметов она не опознала, но, перебирая имущество, содержащее звездную кровь, обнаружила несколько душистых трав, которые использовались как источник той самой звездной крови, а также специи, подходящие для употребления в пищу Восходящим. Этим я и воспользовался, сделав настоящее ресторанное блюдо не хуже, чем предлагают в пафосных заведениях крупных орбиталов, правда, с подачей в посуде из походного набора «Космо».

В десяти метрах от удобного пляжа, где мы пристали, росли небольшие деревца с вытянутыми плодами ярко синего цвета. «Пьяный тыквенник, не содержит звёздную кровь», — сообщил мне интерфейс Восхождения. Плоды действительно напоминали тыквы. Я думал, что уже перестал удивляться разнообразию растительности и животных этого мира, но нет, этот кустик оказался с сюрпризом.

Склизкая осторожно срезала несколько плодов и принесла к нашему пиршественному столу.

— Смотри. Они совсем перезрели, — сказала она и сдёрнула хвостик.

Из дырки от оторванного стебелька под избыточным давлением вытекло немного красноватой густой пены. Рыбообразная сделала большой глоток. Я повторил со своей тыквой и тоже отхлебнул.

— Вообще не понимаю, как вы себе неприятности здесь находите, если у вас пенное вино прямо в бутылках на деревьях растет?

Напиток был спиртной, но не крепкий, сладкий, с густым плотным вкусом. Вот не понимаю местных с их жаждой крови: тебе достаточно заострённой палки, чтобы быть с добычей, а спиртное можно срывать с деревьев прямо в бутылках. Наверное, ещё тут есть деревья, где штаны растут. Просто нужно дождаться, пока твой размер вырастит, а не сорвать раньше.

За ужином подруга ещё пару раз ходила к чудному кустику срывать перезрелые тыквы, а в глазах Склизкой играли загадочные искорки.

После трапезы я традиционно полез спать в вытащенную на берег лодку, а рыбообразной выдал из криптора спальник, но она неожиданно скользнула в моё плавсредство.

— У тебя есть гвоздь в голове. Я хочу от тебя ребенка с гвоздём в голове.

— Нам симбионт вживляют во время беременности матери. Для этого нужен целый город учёных и железных машин, — попробовал я образумить Склизкую.

— Его не вживляют, его пробуждают. Я знаю. Не спорь, — и перепончатая полностью перешла на невербальное общение.

Ещё что-то говорить смысла не имело. Разве голую и убеждённую в своей правоте женщину остановишь?.. Моим согласием заручаться никто даже и не пробовал. Я не жалуюсь. Надо — берите.

Тактично переждав, пока у нас прошла вся суета, к нам переплыл Кусь — традиционно проверить: а не осталось ли чего от ужина? Крайне заинтересовался трофейной рыбой, которую заколола подруга, и полностью погрузился в чавканье. Склизкая поцеловала меня в нос и, подхватив спальник, завернулась в него. Улеглась рядом с лодкой, а я приготовился спать внутри плавсредства. Было немного тесновато, зато мягко. Дно — из плотной синтетической ткани.

Я открыл глаза и наблюдал, как небольшое примерно полуметровое создание выползало из воды и ползло ко мне в лодку. Больше всего это похоже на младенца с головой карлика и рыбьим хвостом. Помесь человека и рыбы с жутким и перекошенным лицом выползло на корму.

Склизкая спала, совсем не ощущая чужого присутствия. От человекообразного уродца с хвостом рыбы веяло первобытным ужасом. Мурашки пробежали по моему затылку; страх, очень много страха, но в самых жутких ситуациях, под воплями тварей Грани, пожаре в погибающем корабле и прущих со всех щелей червях я никогда не впадал в панику, а, наоборот, действовал зло, расчётливо и решительно. Страх для меня — это когда в кровь впрыскиваются целые вёдра гормонов, и она вскипает; а жуть и ужас, охватывающий обстановку, начинает приносить удовольствие.

Тупая злоба на это чудовище, пытающееся порвать мне мозги, настолько привела меня в ярость, что я прицелился, немного выждал и со всей силы всадил подошвой башмака по оскаленной клыками роже, отправив тельце полурыбы в воду. У меня нога заныла, столько силы я вложил в удар. Я трясся и рычал, не в силах сдержать эмоции и злость. Они пришли за мной! Чтобы напасть, пока мы с моей женщиной спали! Ярость! Тупая ярость!!

Склизкая, трясла меня и орала:

— Проснись, проснись, проснись! — а когда я окончательно понял, где сон, а где явь, бросилась ко мне на шею. — Ты от неё все-таки убежал. Убежал! — и она опять разрыдалась. — Да что такое?

— Это она. Она приходит во сне. Не всем можно убежать. Это водяная ведьма.

— А, ты об уродихе? Да брось. Мне часто снились ведьмы. Они каждый раз разные, но я точно знаю, что это они. Я никогда не убегаю. Мне всегда страшно, но я всегда нападаю. Я башмаком отправил её обратно в реку. Даже показалось, что прибил.

— Она обязательно вернётся, она решила тебя убить. Нам надо уйти с реки, — обеспокоенно лепетала рыбообразная.

— Ещё чего. Пусть возвращается. Из-за какого-то сновидения я должен по лесам бродить вместо того, чтобы на лодке с красавицей плавать.

Невозможно представить, как на меня орала, шипела, а потом уговаривала Склизкая, что надо брать ноги в руки и валить от сюда, но я был непреклонен. Следовало проверить одну идею.

Прямо сейчас спать не хотелось, поэтому дождался ночи выслушивая рассказы подруги.

Иногда у Народа Воды роды проходили не очень успешно, и новорожденные тонули, умирали, а потом прихватывали звёздной крови и превращались в монстров, живущих между мирами живых и мёртвых. Тело погибало, а душа ребенка требовала отмщения. У народов, которые живут в суровом климате, подобные поверья сплошь и рядом. На моей Претории есть подобные легенды у тех, кто живёт среди полярных льдов. Единственное отличие только в том, что здесь ребёнок тонет, а у нас в снег закатывается.

В моём мире это, конечно, сказки; по крайней мере хотелось в это верить, а тут всё требовало проверки. Пришлось отвлечься от бурчания подруги и поговорить с симбионтом. Я открыл интерфейс Восхождения, и мне показали, что мой дух с восьми, который был изначально, стал десятью из десяти, и я получил какую-то ментальность с рангом два из десяти.

Странно!.. Откуда бы это?.. Тут же получил разъяснение, что использование навыка влечёт его развитие. Выходит, это был не просто сон, а меня что-то реально тронуло, раз у меня повысились умения, связанные с мозговой деятельностью?

Мне частенько снились ведьмы. Я даже научился определять, сплю или нет. Если хотел взлететь и взлетал — значит, сплю. Если наоборот — следовательно, всё происходит на самом деле, и ведьмы были войдами, вытаскивающими образы из моей головы. В системе симбионта предусмотрены активные средства защиты, позволявшие распылять эфемерных тварей. А если ведьмы — из снов, то я не задумываясь бросался разрывать их на клочки, отрывая головы и безжалостно калеча.

Странно, но я всегда именно так реагировал, и почти всегда одинаково, даже когда ещё был ребёнком и о войдах даже не слышал, а дрался с чудовищами из своих снов. Хотя и было очень страшно, мурашки покрывали кожу, а окружающие трясли меня, пытаясь разбудить, слыша, как я во сне рычал и стонал. Как бы ни было страшно, я всегда бросался первым. Вот такая агрессия, свойственная всем спустившимся когда-то давно с деревьев обезьянам, построившим космические корабли и завоёвывающим галактики одну за другой.

Несмотря на уговоры Склизкой, я решил остаться здесь ещё на одну ночь. Рыбообразная была непреклонна и отказалась спать, решив следить за моим сном и разбудить в случае опасности, а я просто лёг в лодку.

Долго не мог заснуть. Слышал, как приплыл Кусь, почавкал над тушей рыбины и прилёг рядом, а потом я провалился в забытьё и тут же вскочил от хлюпа в воде.

Уродиха, напавшая на меня, находилась здесь, у самого берега, и не одна. Я бросился в воду, нырнул и схватил дрянь за шею. Сон был настолько реален, что я просто знал, что сплю. Связи с симбионтом не было, что тоже подтверждало: это — сновидение. Рывком выдернул существо из воды. Оно билось, орало, а рядом плюхнулась огромная темная туша волчары. Он ушёл глубоко в воду и вынырнул, гребя лапами, а в зубах билась ещё один уродец. Младенец-карлик с перекошенным лицом, рыбьим хвостом и с полным ртом клыков орал, извивался и зло шипел.

Я стоял по грудь в воде и держал трепыхающееся существо, а затем ощутил себя вскочившим в лодке. Сон был закончен, а я увидел у себя в руках того самого уродца. С меня текла вода, существо вопило и вырывалось. Это была именно та самая водяная ведьма. Я её опознал по следам на лице от подошвы башмака.

Склизко заверещала от ужаса, раскрыв глаза, а рядом спал Кусь, поскуливая и подрыгивая лапами. Существо, которое я держал в руках, шипело и пыталось меня укусить. Пришлось с силой приложить его о массивный камень, лежавший в лодке, который я приспособил в качестве якоря. Несколько искорок на мгновение мелькнули и исчезли у меня в руке. Сонный монстр обмяк, отдав несколько рун и звёздную кровь.

Я перегнулся, тронул лапу лежавшего рядом Куся и резко отдернул. Волчара вскочил, страшно рыча. С него полились целые ручьи воды, а в зубах он держал ещё одного речного жителя. Хрустнули кости. Заметил, как в пасти волка сверкнули искорки звездной крови. Волчара подкинул тушку, перехватил поудобнее и начал жрать, перемалывая сильными челюстями рыбообразного младенца.

Склизкая была в ужасе, а вот Кусь никакого дискомфорта не испытывал. Он дожрал, отряхнулся от воды и с интересом поглядывал на моего дохлого уродца, лежавшего около лодки. Вначале хотел просто отдать труп волку, но подруга говорила, что эти существа обитают только в снах. А если всё не так? Почему я мокрый, если спал на лодке? Кусь тоже был промокший, хотя секунду назад дрых на берегу, подергивая лапами, а потом его словно вытащили из воды. Требовалось расспросить об этом кого-нибудь более сведущего. Чем мне по душе экстрамерность, так это тем, что там царит безвременье и отсутствует никакой связи с внешним миром. В криптор можно засунуть самый опасный предмет, и не бояться, что это загорится, вытечет или выжжет тебе мозги опасным излучением. Несмотря на то, что волчара уже рассчитывал на две тушки, я сунул тельце в своё хранилище. Кусь недовольно рыкнул, а рыбообразная издала облегченный вздох.

Если я действительно вытащил уродиху из сна, то это требовало серьёзного изучения. А если у меня будет на руках предмет, а не просто рассказ, я могу узнать гораздо больше. В любом случае местная природа преподнесла очередной сюрприз, и к подобным опасностям стоило присматриваться гораздо внимательней, даже если те и выглядели очень сказочно.

Многое не сходилось. Если Склизкая утверждала, что это какие-то монстры, которые живут в кошмарах и сновидениях, то я с Кусем ухитрился аж двух штук вытащить, и при этом был обляпан водой. Глянул на речку, где мы с Волчарой должны были поднять всю муть в округе, но вода стояла чистой. Сама река имела довольно прозрачную воду, но на дне был песок, ил и водоросли, а среди подводной растительности резвились небольшие рыбки, которые поднимали облачка мути, копаясь в грунте. Для верности переключил ночное зрение. Света иглы было достаточно для моих новых глаз, чтобы увидеть до дна почти во всех самых глубоких местах. Что-то было точно не то. Я помнил как нырял, а потом топал по дну, поднимаясь во весь рост и вырывая из воды ночной кошмар этих мест. Да и волчара со своей тушей, когда прыгал в воду, тоже сильно не церемонился, выгребая лапами. Мы тут должны были на полсотни метров всё замутить.

Ещё я готов был поклясться, что видел множество этих чудовищ. Я не специально охотился именно за своим, а просто так получилось; да и волк нырял в самую толпу. Если всё так, как есть, и действительно корни всей этой дряни — в умерших младенцев, которые потом превращаются в чудовищ, то их явно многовато. Такое ощущение, что у них тут целая баржа с роженицами затонула.

Войды, бестелесные А-твари Грани, в моем мире обожают липнуть ко всяким странным местам. Это может быть всё что угодно: древние захоронения с артефактами давно забытых цивилизаций, которые иногда находят экспедиции археологов; нестабильно работающие реакторы силовых систем, вышедшие из строя передатчики. А, возможно, обычный кусок камня, такой же, как и все остальные, и никакие анализы не находят отличий. Призракам просто понравился именно этот булыжник.

Если это просто местный аналог бестелесных А-тварей, то где-то просто есть нечто такое, что им нравится, и это нормально, но войды никогда не имеют тела. Кроме того, Склизкая говорила, что это практически легенда, и встречи с такими существами — редкость нереальная. И никогда не происходило, чтобы подобная жуть плавала парами, а тем более толпой.

Волчара, догнавшись парой кусков рыбы, которую добыла подруга, скрылся пережидать рассвет, а я сидел и думал. Спать не хотелось. Если эта дрянь действительно имеет отношение к тварям Грани и похожа чем-то на войдов; и если отбросить возможность выхватывать из сновидений тела, то они очень плохо двигались по суше, неуклюже выползая к самому урезу воды, а затем кричали свои гадостные вопли, пытаясь внушить страх и ужас. Я всегда имел пониженную чувствительность к ментальным А-воздействиями, и неизвестно каких мутаций нахватался за время службы на малом флоте, — даже в последнем бою наверняка что-то прилетело, — даже гадать не надо. Кроме того, и симбионт — это сама по себе защита. Кусь так вообще, по утверждению рыбообразной, — теневая тварь. Всё было похоже, что у уродливых водоплавающих есть тела, они плавают в воде, и мы с волчарой запёрлись на их территорию, преодолев некий порог через сон, а они нас пытались пугать. Войды на то и бестелесны, чтобы не замечать материи, а ориентироваться только на энергию, а тут было другое. Уродихи были материальны, только их мир был во сне, а ещё я помнил, куда они все сквозанули после того, как к моей охоте подключился волчара.

После драки у меня прибавилось две единички звёздной крови и появилось две руны. Одна была «Умиротворение» — с описанием, что при активации на живых существ успокаивает их, убирая эмоциональные всплески, а вторая — Телесная эфемерность. С эфемерностью было всё интересно, а описание гласило, что ваше сознание может проделать большой путь и коснуться тех, чьё тело разделено с разумом сновидениями. Нет плоти, которая может ранить душу; и нет души, которая сможет причинить вред плоти, но вы можете.

Решение было принято, и я его озвучил. Склизкая просто пришла в неописуемый восторг от моего предложения: пока светло, то сгонять чуть поодаль и попробовать понырять за пиратским сундуком с сокровищами. Со мной ругаться явно не хотели и отвечали максимально корректно, но смысл ответа свёлся к тому, что человек с таким интеллектом — беда и испытание терпения всему племени, если вовремя по-тихому где-то не притопят. Ещё мне доходчиво объясняли, что если я волку и скормил дрянь, которую вытащил из сновидения, то это ещё ничего не значит. Мне просто повезло. Что ей невероятно страшно. И ни к чему хорошему подобные научные изыскания никогда не приводили.

После столь пламенной речи в лицах и жестах, я ещё более твёрдо решил изучить этот вопрос. Что хотел найти? Возможно, какой-нибудь древний булыжник, чем и удовлетворюсь. Например, мы шли в храм с Говорящей головой. Может, и здесь нам что-нибудь расскажут или удастся найти древний фолиант, в котором разыщу ответы на вопросы.

Склизкая сопела, бурчала и порыкивала не хуже Куся, но исправно трудилась штурманом и высматривала под водой все странности, отлично просматривая дно своим зрением и иногда даже ныряя, чтобы проверить подозрительные участки.

Всего два часа, и мы завершили намеченный путь. Если бы не врождённые особенности и опыт подводной жизни моей подруги, я бы никогда не обнаружил этого места.

Рыбообразная нервничала. Как шутил Цай, «дёргался глаз и руки тряслись». На самом деле всё было выглядело немножко иначе, но общий смысл именно такой. Несмотря на панический ужас, она меня одного не отпустила. Я достал свои переделанные тактические очки для ныряния и погрузился под воду. В этих реках была резкая сезонность. Сейчас это был поток прозрачной воды посреди пологого русла с накатанными водой камнями, но бывают сезоны, когда воды так много, что мутный, перемешанный с песком и вырванными деревьями поток несётся по руслу сметая всё.

Что-то массивное очень давно воткнулось в реку, встав на пути воды и образовав запруду на дне. Как по мне, ничем не отличалось от обычного дна, но подруга увидела. Склизкая срезала приросшие донные растения, а мне достаточно было подплыть и провести рукой по сразу бросившемуся в глаза контуру многогранника размером сантиметров двадцать.

Стандартный А-подавитель в мобильной версии. Штука тупая, неизбирательная, но ультимативная. Принципы похожи на силовой щит, только она не преграждает, а просто уничтожает всех бестелесных тварей в своей полусфере. Я имею ввиду обычных войдов. Есть такие чудовища Грани, что и направленного удара флота не всегда хватает.

Я сразу понял, что это он. Восемнадцать шестигранников вложены один в другой под определёнными углами, небольшой А-излучатель и силовой контур. Слишком приметная схема. Мы такие блоки закатываем в чёрный пластик и крепим по всему кораблю как снаружи, так и внутри. У меня на тральщике таких шестиугольников было штук пятьдесят по корпусу и десяток внутри.

Этот же изготовлен странно. Каждый шестиугольник инкрустирован надписями, и само сооружение запечатано в прозрачный кристалл, тоже изрисованный и гравированный. Вспомнил наши репликаторы, которые выдают десятки чёрных шестиугольников в минуту, сваливают их в тележки и навалом грузят в транспорты флота, откуда их получают техники. Если бы мы так каждый разрисовывали, то нам бы жизни не хватило оборудовать подавителями даже один эсминец. Попытался отодрать прибор, но, как оказалось, он был просто частью бóльшего корпуса.

Дальнейшее откапывание тоже было сопряжено с эстетикой. Всё было красиво. Это был кусок странного летающего корабля, потерпевшего тут крушение, разукрашенный и изрисованный. Формы — странные. Человечество и ксеносы никогда не сделали бы так. Возможно, это была пилотская кабина или спасательная капсула, выброшенная во время крушения, но бросилась в глаза форма кресла. Оно отлично сохранилось, изготовлено просто из металла и походило больше на трон, чем на пилотский ложемент, который должен спасать от перегрузок, защищать от рывков и содержать в себе систему гравикомпенсации или элементарных пружин, гасящих удары. Здесь был просто железный стул в рюшечках, на котором можно было гордо сидеть, задрав подбородок, но он являлся тоже частью корпуса. Как так?.. Все вибрации и удары при посадках — сразу на пятую точку? А при жёсткой посадке позвоночник в череп не втыкается? Безголовый скелет, сидевший на кресле, был как у человека, а мозги у конструкторов явно другие.

Я выполз на берег немного отдышаться и отогреться, а Склизкая продолжила рыть подводную находку. Она как житель воды имела совсем другой теплообмен и не замерзала, по полдня проводя в холодной воде, а потом шастая всю ночь голяком по берегу, одетая в одни бинты, которые тоже были влажноваты и наверняка холодили. Улыбнулся, вспомнив рассказы с планет, где живут торгаши, про то, как много жена тратит на вещи. Вот вам решение этой проблемы: брать в жёны девушек из Народа Воды. Им вовсе никакой одежды не надо.

Отогретый светом игг-древа и нанырявшийся, придремал. Лежал и смотрел на воду, наслаждаясь ничегонеделанием и созерцанием, когда проснулся от прикосновения.

— Не спи. Здесь плохо. Могут прийти ведьмы, — трясла меня рыбообразная.

— Не придут. Здесь можно.

Пришлось на аборигенском объяснить раскладку сил. Подавитель на разбившемся корабле работал. Во сне я чётко видел границу действия прибора, а ещё ощутил зарывшихся в грунт уродих. Они жались к границе зоны охвата излучателя, но внутрь зайти не могли. Наличие подводных ведьм вблизи напугало мою даму, но, узнав, что они не могут войти внутрь зоны действия прибора, Склизкая переволокла лодку по берегу, переместив нашу стоянку в зону излучения, и со злым упорством ушла в воду, продолжив копать.

К вечеру докопали до дна кабины. Пришлось всплывать, чтобы отсмеяться на воздухе и не нахлебаться воды, когда я увидел голову. Водными потоками кости изрядно обмыло. Само время тоже поработало, разложив плоть и утащив голову вместе с нарядным шлемом вниз. Судя по всему, машина упала вниз вертикально на брюхо. Шейные позвонки представляли из себя куски разной степени дефрагментированности. Их разнесло в момент удара, а потом со временем голова, лишившись мягких тканей, скатилась вниз. Прямо как чувствовал, что конструкторы с этим троном явно что-то недоработали. В зубах череп держал не менее пафосный медальон, идеально подходивший по форме к крышке массивного ящика, тоже являвшегося частью корпуса.

После совмещения сундук открылся, и я достал их него небольшой полупрозрачный камень, проверив его с помощью браслета криптора. Всё было без сюрпризов. Азур-фон был, и довольно приличный, а остальных гадостей вроде радиации — нет. Правильнее, наверное, было открывать на воздухе, но тогда надо было поднять весь корабль, поэтому, как есть, так и сделали. Камень из сундука и шлем с головой я забрал на сушу, а остальной доспех решил вытаскивать завтра. Он был неестественно тяжёлый. Кстати, тоже нестыковка. Защита любого летуна — это герметичность, даже если это атмосферник. Стоит подняться всего километров на десять, и тебе просто нечем будет дышать, а тут множество железяк наверняка защищало от летящих в тебя дубин, но слово «декомпрессия» изготовителям брони было неведомо.

Наверное, впервые с того времени, как появились водяные ведьмы, Склизкая заснула спокойно. Девчонка завернулась в спальник и похрюкивала, улыбаясь во сне. Я вывалил на камни куски рыбы, которую порубил перед отплытием на несколько частей, и сунул в криптор. Кусь наверняка придёт, а мяса было ещё очень много. Пусть порадуется.

Костерок догорал, знакомое чавканье слышалось с места, где я оставил куски рыбы. Я просто понял, что это уже сон. У ног сидел Кусь и внимательно наблюдал. Рядом со мной лежал шлем древнего лётчика, сломавшего себе шею об жёсткий трон и кусочек камня. Сейчас я увидел ещё кое-что. Камень был в груди небольшого рыбообразного существа. Он выглядел так же, как и водяные ведьмы. Но — мужского пола. Анатомия похожа. Верх тела человеческий, а низ — рыбий, но на этом сходство заканчивались. Мужчина являлся воплощением идеала. Словно сотня скульпторов придумывала самое лучшее лицо; идеальный торс, рельефные, но не огромные мышцы, свойственные крепкому молодому мужчине. Рыбий хвост завершался пышным плавником.

Не могу сказать, что меня потянуло к воде. Я зашёл по колено, выйдя из зоны действия подавителя, а ко мне подплыло штук тридцать уродинок! Все они были женского пола, но только не спрашивайте, как на карликовых и почти детских лицах, перекошенных самыми неимоверными уродствами, можно было определить, что они женщины. Они всплыли вокруг меня и перевернулись брюшками вверх, показывая самую что ни на есть покорность. Волчара рванулся попировать, но я его остановил силой мысли.

Во сне работали самые непонятные чувства, и волк замер, повинуясь моей команде. Они пришли ко мне за смертью, и даже если сейчас Кусь начнёт их жрать, они ничего не станут делать, но в мои планы это не входило.

Я вышел на берег и поднял красавчика на руки. Он был чуть мельче женщин и немного светился. Когда я нёс бесчувственное тельце к воде, перейдя границу действия прибора, камень, который был в груди рыбьего мужчины, выпал на землю, а он очнулся. На меня уставились не замутнённые разумом глаза. Классическая дура, только в мужском исполнении. Если про женщин водяных-ведьм, какими бы они перекошенными ни были, я мог уверенно заявить, что они разумны, то про их мужчину ничего не мог сказать.

Почувствовав, что неподалёку находятся подходящие самки, он начал распушать плавники, выпячивать грудь и, выворачивая голову, стрелять взглядами, вертеться и всячески демонстрировать себя. Стоило усилий не выронить красавчика и не шмякнуть о каменистый берег. Его совершенно не смущало, что находится в руках существа вдесятеро больше него и что к нему внимательно принюхивается трёхсоткилограммовый Найтволк, которому я для общего развития разрешил понюхать, но не есть.

Поднёс рыбьего жениха к воде и отпустил. Пару секунд он плыл среди замерших самок, продолжая распускать плавники, поглядывая через плечо, всячески демонстрируя свой рельефный торс и пытаясь привлечь к себе как можно больше внимания. А потом пришло осознание, что я никого есть не собираюсь, самца отпустили взаправду, и вода закипела. Реакция со стороны водоплавающих была столь бурной и резкой, а бурление воды таким сильным, что действительно казалось, что половина реки вскипела, поднимаясь бурунами.

Через мгновение я проснулся. Поверхность реки была идеальна. Я лежал в лодке, а вот камень находился там, где он выпал из груди рыбьего мужчины, — почти у уреза воды. Я подошёл и поднял. Описание гласило, что это малый походный алтарь пленения души, созданный из киира снов, а всё остальное состояло из того, что он содержал звёздную кровь и кучи знаков вопросов. По крайней мере было понятно, что какое-то отношение к снам он всё же имел.

На поверхность вынырнула странная, уродливая, искривленная и особо клыкастая. Она высунула язык с сияющей звездочкой. Я протянул руку, повинуясь инстинкту, и звездочка перешла в руку.

Через секунду, вильнув хвостом, тварюшка ушла глубоко в воду. Я посмотрел в сторону берега и увидел, что по-прежнему вижу границу действия подавителя. Через секунду вскочил, оказавшись опять в лодке. И я опять проснулся. Это был сон во сне? Симбион сообщил, что у нас откуда-то взялась новая руна, и у него паника: он не может проконтролировать появление столь значимых изменений. Пришлось дать команду на утешение своего неусыпного стража головы. Во сне симбионт обычно молчал. Сделал себе пометку, что надо почаще на свой имплант поглядывать, чтобы понимать, что явь, а что нет. И слегка пожалел, что не попробовал взлететь. Во сне у меня это здорово получается.

Кусь проснулся вместе со мной и жевал огромный кусок чего-то, мелькающего звёздной кровью.

— Тоже с подарочком? — улыбнулся я, глядя на чавкающего и мокрого волка.

Глянул в интерфейс Восхождения на новое приобретение: руна «Иллиумовый коготь сна». Никому и никогда и не говорите о том, что к вашей душе навечно привязана эта руна. Обладатель этой руны может побеждать, игнорируя все возможные защиты и являться мишенью для тех, кто будет бояться'.

Дальнейшее описание руны было витиевато и странно: 'Всего половина вашего мизинца будет превращаться в коготь из иллиума, самого прочного вещества в этом мире, из которого состоят кости Единства. Ваш коготь будет острее самого острого ножа и не замечать преград из плоти, брони и которые могут создать руны. Но будьте осторожны. Всего полмизинца. Броня врагов крепка, толща камня велика, а глубина чёрных вод может быть гораздо больше, чем вы думаете. Руна, живущая в этом мире, за этим миром и между мирами, может быть очень опасна.

Руна-предмет, Качество??????, активация: 5 капель звёздной крови, время действия: сон, время перезарядки: сто двадцать древодней'.

Посмотрел на свой мизинец. Палец как палец. Хотя стоимость активации составляла всего пять капель звездной крови, пробовать активировать руну я не стал. Стоимость запуска по моим меркам была смешная. Пока тут бродил и резал направо и налево Восходящих и животин, обладающих звездной кровью, мой запас изрядно пополнился и сейчас составлял восемьдесят шесть единиц, а вот время повторной активации в сто двадцать дней очень смущало. Даже несколько недель для этого мира — очень большой срок, поэтому решил пока просто держать в памяти. Буду пробовать использовать, когда припрёт.

Когда подруга проснулась, вкратце изложил, что вернул мужчину подводным ведьмам, за что они мне были страшно благодарны. Также повторно выслушал бурный поток эмоций в самой нецензурной словесной форме, на которую способны наивные аборигены. Рыбообразная просто недоумевала, как я с таким интеллектом вообще смог пережить возраст младенчества, не то что вырасти вот до такого размера. В общем, мой поступок отдать самца подводным ведьмам крайне не одобрили!

Немного смягчило накал страстей объяснение, что я получил хороший такой подарочек, да такой хороший, что очень секретный и пока рассказать не могу, а ещё камень оказался каким-то алтарём, и в хозяйстве прибыток. После чего мою подругу немножко попустило, и она смягчила гнев, пытаясь выведать всеми правдами и неправдами о моём неразглашаемом приобретении.

Полностью убедить, что я правильно поступил, отпустив всех водяных ведьм вместо того, чтобы их убить, было нереально. Мой поступок могли принять, но не понять. Огласив волевое решение больше это не обсуждать, закрыл дискуссию и повелел женщине готовить еду, а то я уже замучился всех обслуживать, а она уже отлично двигается.

Завтра я собирался продолжить копать дно и вытащить все части раздолбанного доспеха лётчика с переломанной шеей, а затем тщательно обыскать корабль: вдруг найду нечто вроде коробочки с криптором. Моя капсула на первый взгляд тоже была пуста, если не знать про небольшой кейс за сиденьем.

Глава 9

Плохие чувства

Копали и поднимали на поверхность ценное имущество. Кости лётчика были почти целы, а вот тело, нижнее белье и личные вещи (или что там у него было во время крушения) вода и время не пощадили. Кроме доспеха, практически ничего не осталось. Вначале думал, что с латами произошло то же самое, но нет. Металл просто оброс ракушками, водными растениями и покрылся плотным слоем окаменевшего ила. Сами ремни, соединявшие доспех, давно превратились в прах, а вот металлические детали отлично сохранились.

Если подолбить камнем, поскрести ножом или потереть песком с мелкими камнями, то налёт времени легко уходил, а доспеху подобные механические воздействия не причиняли никакого вреда. Несмотря на всю свою витиеватость, узорчатость и инкрустацию непонятными камнями, реально поцарапать металл было невозможно. Странное сочетание поломанной шеи при падении и непробиваемой брони удивляло. Даже не поленился и потратил один патрон, выстрелив в нагрудник из Суворова. Пуля оставила нашлёпку из оболочки прилипшего металла, а внутренний сердечник отлетел, брызнув искрами. Поскреб обухом ножа, сдирая металл пули. Собственно, это и ожидал увидеть. Никакого вреда попадания из автомата с двадцати шагов не причинило.

Доспех был невероятно тяжел и состоял из разрозненных кусков металла, при этом в глаза бросилась странность конструкции. Частей явно не хватало, причем не какой-то руки или нагрудной пластины, а именно чего-то соединяющего и большого. Такое ощущение, что эти куски металла были сразу такими и взяты от куда-то из другого места. И изначально отношения к броне не имели. Даже шлем выглядел, словно это была крышка от загадочного прибора, которая просто подходила по размеру, чтобы её надеть на голову, а потом уже к ней приспособили лямки для подбородка и внутреннюю амортизацию. То же самое можно было сказать и о других деталях. В целом фигура складывалась, защищая непробиваемой бронёй бóльшую часть тела, но вот связующего звена всего этого не хватало.

Кости пролежали в воде очень долго, мягкие ткани истлели, но кожаные ремешки, соединяющие нагрудные пластины, сохранились, хотя и развалились от первого прикосновения во время раскопок. Если всё это цепляли к металлической кольчуге, то даже если это обычное железо, то оно должно было сохранится. Варианты с мародёрами, укравшими нижнее бельё и поддоспешник, но не утащившими сам доспех, я отверг.

Было очень жаль, что не оказалось перчаток. Доспех заканчивался на кистях рук. Возможно, к комплекту и были перчатки, но во время полета их сняли. Броня оказалась невероятно тяжела. Ею мог пользоваться только очень и очень сильный человек. Общая масса, по моим прикидкам, уходила хорошо за полсотни килограмм, и таскать такое количество металла было нереально. А это только железо, наверняка было ещё что-то соединяющее.

Опять недоработка конструкторов. Броня наших десантников весила на порядок больше, но там были мышечные усилители, сервоприводы и много чего такого, что позволяло ощущать полутонные кидо как вторую кожу, и никто не заставлял парней таскать по несколько сотен металла просто на себе. Непробиваемая железяка была хороша, но великовата и тяжела, чтобы даже строить планы создать себе доспеха.

Все железяки содержали звездную кровь и были традиционно описаны знаками вопроса. У меня уже накопилась целая груда непонятных вещей со звёздной кровью и знаками вопроса, и просто не хватало фантазии, куда их пристроить. Опрос Склизкой с пристрастием насчет всего этого хлама особого результата не дал. Понятные вещи пытались применять, остальное просто запихивали в экстрамерность. Девчонке на пояс перекочевал нож-парализатор волосатого, который пытался пырнуть её в воде. Нашли специи для еды и немного таблеток для повышения звёздной крови. Их я отложил и даже не думал глотать. И много ещё всего по мелочи. Поняв, что больше ничего о загадочном доспехе не узнаю, сунул в криптор.

После раскопок спокойно плыли. Есть вещи, которые даже не надо пытаться понимать и повторять, и тебе это просто может быть не дано. У меня в экипаже была девушка. На её родной планете всех детей учили музыке, и если ты не обладал музыкальным талантом, то не мог рассчитывать на достойное положение в обществе. У неё была небольшая четырехструнная штуковина, и она на ней играла по-настоящему лихо. Тральщик — это такой корабль, что его могут сжечь несколько раз за бой, выдав регенеративные тела и новый борт, поэтому все личные вещи мы держали на базе флота. Это был огромный корабль, превосходящий по размерам и защищенности любую из орбитальных крепостей, только с возможностью быстрого перемещения по космосу.

Все личные вещи мы и хранили на базе. Каждый раз при возвращении она сильно сокрушалась, что гриф от перепада влажности корёжит, а струны не строят. Я дал команду моему капитанскому импланту зафиксировать параметры музыкального инструмента, а через неделю, когда мы вернулись к себе после череды боёв, проверил параметры звука и геометрию инструмента. Да, изменения были, но это микроны изменения на грифе и сотые доли тона звука. Как? Я это увидел только с помощью симбионта, но он у меня капитанский, специализированный, а у неё РЭБ. Там просто нет таких параметров. Тогда мне в ответ сказали, что она уже научилась чувствовать инструмент, и у неё абсолютный слух.

Вначале я пребывал в изумлении, но мне удивлённо сказали:

— Командир, ты что? Да ты на пол-космоса А-тварей слышишь. Нас во все дырки суют, потому что ты всю дрянь находишь даже там, где крейсер дальнего обнаружения не всегда видит.

Тогда я понял, что у меня тоже есть свой абсолютный слух, но без импланта я всё равно не видел разницы в звукоизвлечении на четырёхструнном инструменте до и после настройки.

Думаю, что у Народа Воды тоже есть свой абсолютный слух, позволяющий слышать все звуки воды, недоступные никому в этом мире. Вопрос не в том, что нельзя усилить слух с помощью рун, а именно слышать тональность, как поёт вода; и никакая громкость тут не поможет.

— На дно! — шикнула Склизкая и бесшумно соскользнула в воду.

Я шлёпнулся в лодку, беззвучно сняв Суворов с предохранителя, и почувствовал, как плавсредство буксируют против течения, удерживая под водой.

Доплыли до ближайшей запруды с нависающими деревьями. Тут было достаточно таких мест, где река меняла направление, усиливая течение и образуя подмытый берег с нависающей растительностью. Как только подруга вынырнула, я шепотом спросил.

— Что случилось?

— Плохая вода. Река плачет. Впереди смерть.

— Это как ты почувствовала? — удивился я. — Течение же в ту сторону.

Вода может принести какую-нибудь гадость, но как определить, что впереди происходит что-то плохое, если течение идет от тебя?

— Река плачет, — ещё раз повторила Склизкая.

Больше я расспрашивать не стал, а сразу поинтересовался, что будем делать. Немного посовещавшись, решили, что будем находиться здесь до вечера, а с наступлением ночи попробуем подобраться поближе и посмотреть, что происходит. Наверняка с нами будет весомый аргумент в виде трехсоткилограммового Найтволка. При варианте днём или ночью, но с волчарой, я однозначно выбирал второй вариант. Моё ночное зрение уже развилось настолько, что практически не видел разницы между днём и темнотой, за исключением цвета.

Конечно, лучше всегда смотреть вдаль в светлое время суток, но присутствие волка перевешивало все неудобства. Рыбообразной я отдал свой бинокль. Он был оснащен системой ночного видения. Хотя дальность при этом режиме значительно падала, но в пределах пятисот метров девушка прекрасно могла всё видеть, а ещё я показал, как пользоваться тепловизором, определяя тёплых, то тайных негодяев. Думаю, полкилометра — вполне приемлемо при местном лесном и холмистом рельефе.

Предполагал, что подруге придётся быть диверсантом, и почти не ошибся, поэтому ранее обо всём позаботился. Помня прошлый опыт стрельбы под водой, очень подробно рассказывал Склизкой физику работы пистолета. Я уже убедился, что Дефендер сконструирован таким образом, чтобы не бояться воды, грязи, и быть довольно мощным оружием. Особое внимание уделил тому, как стрелять под водой. Мало ли что может произойти? Отдавать Склизкой Суворов смысла не было, поэтому оставил его себе. Приладил кобуру, заставил её пару десятков раз выхватить и приготовить к стрельбе пистолет. Ещё раз проверил, что она умеет перезаряжать магазин. Больше ничего серьёзного у меня просто не было.

Проверил, как на бедре укреплены синтетические ножны, с ножом-парализатором. На предплечье прикрепил ещё один маленький нож из моего набора «Космо», а на пояс повесил кобуру с пистолетом и инъектор. Ещё раз объяснил, как использовать препараты. Похвалил себя за предусмотрительность. Наученный горьким опытом после дома с отравителями, где я даже не подумал взять ни одной тряпки, я специально поднял со дна перевязь топившего мою подругу водяного. Она была изрядно покусанная, но после некоторых изменений стала отличным поясом, на котором я и разместил всё это оборудование.

Завершили со снаряжением, дождались темноты и выдвинулись. Мы подобрались к небольшому поселению, чтобы просматривать его с небольшого холма, и учли подветриваемую сторону. Прямых команд я не давал, но Кусь прекрасно понимал, что мне от него надо. Склизкая с ним тоже нашла общий язык и наладила даже более информативное общение, чем я мог себе представить. Я слышал о диких племенах, где настолько хорошо понимают животных, что обходятся без всяких команд, а просто разговаривают. Теперь видел, как это происходит, не в голофильме, а сам принимал в этом участие.

По поселку двигались огромные массивные человеческие фигуры с ногами, завершающимися копытами и головами, похожими на коровьи, но это им не мешало поднимать трупы людей, отрывать от них куски и жрать.

— Тавры. Они никогда не нападают на поселения, — удивлялась Склизкая, разглядывая в прибор ночного видения происходившее. Рваться на помощь смысла не имело. Все жители уже были мертвы.

Кусь в нетерпении порыкивал и переминался с лапы на лапу, изготовившись в подкрадывающейся стойке и подёргивая мышцами на спине. Он был готов сорваться в любую секунду, но честно терпел в ожидании команды.

Огромные корово-люди отрывали от трупов крупные куски, рылись в домах, выгребая жратву, и даже прихватили себе какие-то предметы, явно готовясь использовать их в качестве дубин. Их было семеро, и все были огромные, в полтора человеческих роста и килограмм под пятьсот, не менее.

Слизкая говорила, что река плачет давно. Возможно, гибель людей и не была связана с этими коровами, и нам не надо было ничего делать, а лучше дождаться, пока они уйдут, но тогда они могли всё так перековырять, что до истины мы можем просто не докопаться. Была и элементарная порядочность. Это было поселение Народа Воды. Пусть даже дальние и незнакомые родственники, но позволять полуразумным дикарям безнаказанно жрать трупы не следовало.

— Склизкая, я только десять патронов.

— Я пошла, — согласно кивнула она и тихо двинулась к воде, бесшумно погрузившись.

Всё было проговорено заранее, нужно было только уточнить, какое количество боеприпасов я готов потратить. На каждого Тавра выделил по одному патрону и три — на случай промаха. Расстояние было небольшое, и, скорее всего, я не промахнусь, но основную работу должна была выполнить водоплавающая. Патронов к Дефендеру было много, и если и расходовать боеприпасы, то именно к пистолету, придержав мощные патроны Суворова. К пистолету шло несколько магазинов и две сотни патронов россыпью. Куся я придержал в качестве засады и сокрушительного удара. Он был моим «засадным полком».

Первой должна была начать атаку подруга. Она бесшумно всплыла и, прицелившись, словно в тире, расстреляла магазин, стараясь чтобы каждому из человеко-быков досталось понемногу. Здоровяки бросились к воде, забежав по пояс, но Склизкая просто погрузилась на глубину и больше не выныривала.

Стоя по пояс в воде, они теперь стали отличной мишенью для меня. Вдох-выдох, и я сделал свои десять выстрелов. Тавры были очень крепкими ребятами, но двое из них были совсем здоровыми. После обстрела с воды двое из громил стали чувствовать себя не очень хорошо, и с трудом стояли на ногах, но остальные были бодры и полны сил. Не думаю, что Склизкая много промахнулась, но пули из пистолета достали тех, кто поменьше, и совсем не повредили самым крупным здоровякам. Этим двоим я подарил по три патрона, отправив остальные четыре выстрела по выглядевшим наиболее здоровыми.

Расстояние было немаленькое, и стоявшие в воде быки продолжали думать, что гадости прилетают со стороны реки, не связав звук со стороны леса с ранениями. После моего обстрела один бык просто свалился в воду, а тем, кто покрупнее, поплохело, но они продолжали уверенно стоять на ногах. До дикарей начало что-то доходить, и как только они уже хотели рвануть в мою сторону, из воды показалась рыбообразная. Сменила магазин, выждала две секунды, пока из ствола вытекала вода, и раздала пули, снова нырнув в воду и приведя быков в дикое бешенство. Полутонные аборигены рычали, стучали дубинами по воде, но достать ушедшую на глубину рыбообразную не имели никакой возможности.

Около меня лежал Кусь и плакал. Он самым жалобным образом еле слышно поскуливал, что его не пускают, но доблестно терпел и ждал команды. По договорённости со Склизкой должно было пройти три обстрела, а потом или выпущу красную сигнальную ракету, давая команду Склизкой на ещё один обстрел с воды, или выпущу волка. Если ракета будет зелёная — то что-то пошло не так, и каждый уходит в свою сторону, встречаемся позже в оговоренном месте.

Подождал три минуты. Ещё два Тавра упали и не могли подняться. Самое главное, что один из здоровяков постоянно проваливался на одно колено, но, опираясь на дубину, вставал. Второй держался более или менее, но тоже был ранен. В таких стерильных условиях стрельбы было сложно промахнуться, но здоровье дикаря поражало. Все три попадания из Суворова пришлись в тело, да и девчонка нормально подарков вручила, а этот ничего, держится бодрячком.

Я прямо чувствовал, как волчара недоумевает и негодует по поводу моей осторожности. Мне ничего не надо было говорить, а достаточно было подумать команду: «Можно кушать», — как Кусь сорвался с места.

На ногах устояли четыре громадины, двое из которых — совсем огромные. Волк наверняка раньше встречался с подобными существами и начал с самого здорового и крепкого. Тавры первого удара не ожидали. Чёрная тень напала молча, со спины прыгнув на загривок самому здоровому. Хрустнули кости. Человеко-быка рвануло и подмяло под весом, вцепившимся в шею Найтволка. Весил бычара как минимум вдвое больше, но приложение силы удара пришлось на шею, зажатую мощными челюстями.

Кусь рванул здоровенный кусок загривка, вывернулся и в один прыжок исчез в темноте за долю секунды до того, когда воздух рассек свист пронёсшихся дубин, но волка уже не было. Здоровяк попытался приподняться, но на этом всё. Остальные Тавры сбились в кружок и зло сопели, выставляя в темноту дубины и угрожая рогами. Увидеть и почувствовать готовящегося к нападению Найтволка непросто. Если бы не маркер на симбионте, я бы никогда не узнал, где именно он. Быки тоже не поняли.

Волчара просто появился и рванул за руку одного из дикарей поменьше. Рывок вырвал из строя, швырнул и принёс немало травм. Когда тебя выдернули и швырнули, использовав для этого массивные челюсти, то для здоровья такие процедуры крайне неполезные. Копытный не издох, но валялся на земле, вопя и подёргиваясь.

За всем этим из воды наблюдала Склизкая, высунув буквально макушку и глаза. Если бы не ночное зрение, я бы никогда не увидел подругу на её наблюдательном пункте. Земное оружие сильно изменило расклад сил, и с каждой секундой оставшимся раненым становилось всё сложнее и сложнее удерживаться на ногах. Выбив самого опасного и разрушив строй врагов с дубинами, волчара больше не спешил, обходя нервничающих Тавров по кругу и больше не скрываясь в темноте.

Может, Дефендер не будет аргументом против Восходящих, по рассказам Склизкой сжигающих взглядом леса и выпаривающих реки огненными рунами, но против семи животин весом за полтонны очень помог. Уверен, что и без Куся мы бы отлично справились, но не дать порезвиться питомцу было бы откровенным скотством. Удар, рык, ещё один рывок — и на этом всё. Дальше Найтволк прошёлся и догрыз недвижимых, но ещё живых.

Словно простая, но очень огромная псина, Кусь вилял хвостом, приглашая меня.

— Ах ты ж псина моя заботливая, это ты меня подкармливаешь! Нет, так дело не пойдет. Можно кушать. Кто задрал — тот и сожрал. Давай иди-иди! — и я подтолкнул волка в сторону трупов.

При том, что он весил в три раза больше меня, выглядело достаточно символично. Кусь ещё раз внимательно глянул на меня и забрал руны и звёздную кровь. Как я понял, проблема заключалась именно в том, кто должен забрать подарки Восхождения, потому что волк стал жрать трупы сразу, даже не пытаясь отрыгнуть мне лучшие кусочки.

Я сотни раз видел абордажи тварей Грани, часто приходилось браться за оружие, выбивая азурических чудовищ из жилых секторов орбиталов, когда изодранные трупы людей, червей и бойцов в изломанной броне лежали слоями вперемешку. Наверное, давно привык. Чавканье моей псины, жравшей тело, не вызывало никаких эмоций. Словно в детстве кормишь своего пса. Он тоже, когда жрал, куски летели во все стороны, а мохнатая морда была перемазана остатками мясной каши. Главное — не упустить момент, когда трапеза закончилась, и к тебе полезли благодарно облизываться.

Склизкая рыскала по выжженной деревне. Совершенно очевидно, что человеко-быки не были источником проблемы, а просто, заметив неохраняемое место с ценным имуществом, решили воспользоваться. Подруга раскидывала палки и остатки строений, рылась в уцелевших домах и перебегала от одного трупа к другому. Народ Воды жил на берегу, просто бóльшую часть времени проводил в воде, занимаясь рыболовством и разводя водные растения: среди них было очень много съедобных. Насаждения росли как по краям берега, так и непосредственно в глубине, занимая дно целых озёр.

Во время нашего сплава на лодке Склизкая не раз притаскивала водоросли и коренья, а я использовал в еду как обычные овощи. Она говорила, что Народ Воды совершает большие заплывы и сажает по дну и на берегах съедобные растения, чтобы потом было удобно при дольних рейдах использовать разросшиеся в дикой природе коренья и водоросли.

Что убило местных, было непонятно, а самое главное — зачем? Всё оказалось, как я и предполагал. Тот, кто это всё сделал, не взял ничего, кроме гвоздей и звёздной крови с Восходящих. Запасы еды, многочисленные предметы быта и даже довольно редкие и ценные вещи, содержавшие звездную кровь, были перелопачены Таврами, но остались на месте. Склизкая загрузила мне в криптор немало вещей, которые собиралась отдать, если мы найдём оставшихся жителей или просто раздать и подарить тем, кому это надо. Почти всё содержало звёздную кровь. Подруга чувствовала её, а мой интерфейс Восхождения подтверждал и почти всегда давал описание в виде знаков вопросов.

Я себе тоже присмотрел интересную вещицу. Это было шило, сделанное из иглы рыбы, живущий высоко в горах, среди ледяных потоков талых вод. Шип был нейтрален к воде, но стоило его воткнуть в рыбу, мясо или овощ, то он тут же отдавал лютым холодом, замораживая сантиметра два вокруг себя и продолжая холодить. Как оружие его использование я не видел, больше уповая на пистолет и Суворов, но для хранения продуктов — очень интересный предмет. В случае добычи здорового зверя достаточно было воткнуть такое шило в тушу и хранить мясо в холоде. Для местного тёплого климата очень удобно.

Склизкая собирала груды амулетов и прочих неопознанных штуковин. Мы оттащили трупы погибших в целый дом. Большинство пожаров произошло просто потому, что умирающие по загадочной причине люди столкнули светильники с огнём, растормошили угли очага, или же просто хижина загорелась от соседнего пылающего дома.

Затем, сказав, что ей надо проверить, она ушла под воду. Я послушно сидел, держа в руках Суворов и активировав руну «Чуткое ухо». Слышимость, как обычно, стала, как будто всё включили на максимальную громкость. Я слышал козявок, копающихся в траве, хлопки крыльев птиц, возню мелких животных и насекомых в траве. Очень много звуков навалилось сразу. Моя задача — просто ждать и вовремя заметить опасность. Я специально включал эту руну уже много раз, чтобы привыкнуть к изменению слуха, и не только слышать весь вал звуков, но и научиться выделять нужные. К модификациям своего тела, которые доращивал симбионт, я привыкал точно так же и уже научился немного реагировать на правильные шумы, игнорируя бесполезный фон.

Склизкая вернулась через четыре часа. Я услышал приближение подруги по звуку вибрации воды. Что-то было не так. Она всегда двигалась, словно рыба, сливаясь с водной средой, а сейчас она плыла нервно и дёргано. Рыбообразная вынырнула с красными глазами, в невменяемом состоянии и начала кашлять, срываясь на спазмы и захлебываясь на вздохах. Я погреб в её сторону, схватил и заволок в лодку.

Забрал у неё с пояса инъектор и ещё раз вколол антидот и регенератор. По одной дозе обоих препаратов и адреналин она уже использовала до этого. Говорить было бесполезно. Она кашляла, дергалась, а я выгребал к берегу как мог. Мне не удавалось различить никакого запаха, но локоть при прикосновении к телу Склизкой орал об опасности. Мазнул на локоть жидкость, что она выкашливала. Дряни было ещё больше. Симбионт уже расшифровал соединение. Оно было эфиром на основе фтора и фосфора. Хотя формально отрава считалась органической, но никого отношения к природе не имела, и её наверняка синтезировали в химической лаборатории. Мне этих знаний пока было достаточно, а заниматься научной деятельностью более углублённо пока не с руки. Универсальный антидот и регенератор по второй дозе начинали работать, кашель потихоньку успокаивался, а зрачки были огромными, как у кошки в полумраке.

Ещё минут десять она кашляла. Уже было понятно, что препараты умереть ей не дадут, но состояние было стабильно плохое. Всё время Склизкая описывала ужасы, которые ей довелось увидеть. Было какое-то убежище, заваленное трупами и заполненное отравой. Большего пока я не понял.

Как только кашель чуть ослаб, и я увидел, что подруга стала хоть немного транспортабельна, замахал вёслами и перебрался в густые заросли камыша. Река в этом месте практически не имела течения, образуя просторное русло со множеством мелких отмелей. На них деревенские водяные выращивали полезные водоросли, ловили рыбу и вели свои подводные дела. Водная растительность укрывала от глаз, и со стороны леса будет подобраться непросто. Пока я не пойму, что происходит, то будет логичнее до прихода Куся провести весь день на воде.

Склизкая потеряла сознание, а мне надо просто придерживать кашляющую рыбообразную, чтобы она не задохнулась. Вмешиваться в действие лекарственных средств не имело никакого смысла. Дозы — и так запредельные. Так до вечера и сидела в лодке среди камыша, тяжело дыша и кашляя. Пару раз приходила в себя, что-то тараторила и снова падала в обморок.

Она говорила про тайное убежище, заваленное трупами детей и женщин и про то, как там пахнет смертью. Почти день просидели в лодке под прикрытием камыша, пока я не посчитал, что рыбообразная в состоянии двигаться.

Мы снова бегали по погибшей деревне. Убежище нашли не сразу. Рыбообразная отлично знала направление, но пришлось поискать и пройти почти полкилометра. Местность в этих местах была смешанная: каменные утёсы и небольшие пологие холмики, заросшие густым лесом и множество речушек, озёр и болот, образовывали причудливые узоры. Кто делал эту местность, явно предпочитал лес, но и всем остальным не пренебрегал.

В скалу под углом была забурена металлическая труба. Я аккуратно поднёс локоть. Даже не надо было подходить, чтобы понять присутствие отравы, просто убедиться, что яд выдувает именно из отверстия. Кто-то точно знал, где и на какой глубине именно под этой скалой находится тайное место водоплавающих. При этом сведения были настолько точны, что забурились сверху и закачали газ.

Технологии были нечеловеческие. Люди сверлят или жгут с помощью энергетических пробойников, долбят или взрывают, а тут было иначе. Труба как будто проткнула камень тончайшей иглой, а потом расширилась до толщины с мою руку. Это было видно по характерным расколам камня. Я такое несколько раз видел, когда ксеносы добывали минералы на астероидном поясе, а мы их охраняли. Жирные личинки проращивали в камень тончайший хоботок, а потом расширяли его, проламывая отверстия и добираясь до полезных ископаемых.

Почти все технологии насекомоподобных построены на органике, и они никогда не могли вырастить ровных форм, а здесь словно иглой продырявили, а потом расширилась до солидной трубы, толщиной в мою руку, через которую и подали яд.

Самым полезным из всего, что у меня было, оказался мой локоть. Вернувшись на берег, взял мачете и начал рубить трупы, кромсая грудные клетки мужчинам, женщинам и паре подростков. Сверху локоть яда не ощущал. Или гадость выветрилась, или яд деактивировали, выпустив реагенты, нейтрализуя отраву. А вот внутри лёгких этой дряни было полно.

Родичи Склизкой успели понять опасность, увести детей и даже попытались принять бой, но их элементарно траванули химией, а затем обработали место, чтобы скрыть следы. Затем забурили трубу и добили остальных. Если всё было ради гвоздей и звёздной крови, то в тайном гроте находились как минимум двое Восходящих. Склизкая говорила, что у Народа Воды есть много знаков, и даже если кто-то из чужаков умеет плавать, то скорее всего до тайного места не доберется. В подводном проходе разводили опасные растения, приманивали свирепых хищников и делали гадостные ловушки.

Для тех, кто решит просто воспользоваться прибором для подводного дыхания, чтобы заплыть в тайное убежище, путь может оказаться смертельно опасным. Возможно, те, кто качал газ, были осведомлены и не стали лезть в подводное укрытие, а просто забурились и пустили газ.

Склизкая ходила мрачнее тучи. Если бы просто стадо Тавров разнесло стоянку Народа Воды, то это было бы обычной жизнью в суровых местах, но подлое убийство терзало рыбообразную и погружало в самые тёмные мысли. Существовала ещё одна странность. Сверху звёздную кровь и стигматы забрали, но я не верил, что те, кто синтезирует яды в промышленных количествах и знает, где находится убежище, не имеют возможности туда добраться. Ядовитые растения и хищные рыбы могут стать препятствием, но не для тех, кто наверняка понимает, что такое скафандр. В крайнем случае можно было расширить проход сверху. Для взрывотехника не будет проблемой пробить проход, если есть столь удобное отверстие, но нет, они не взяли ни одной вещи, даже если они валялись под ногами и бесследно ушли.

Я не следопыт, а вот рыбообразная на животе облазила весь берег в тщетных поисках следов, но таковых не нашлось.

Глава 10

Храм

Храм был весьма странным заведением. Когда мы вышли из леса, перед нами оказалась полоска земли шириной в полкилометра, на ней разбросаны крупные глыбы камня, а каменистая почва заросла редкими кустарниками и травой. За каменистой полосой возвышался небольшой горный кряж, состоящий из оплавленного камня, словно кусок круглой скалы положили и немного прижгли. Виднелся просторный вход в пещеру, в который пройдёт телега с тауро и нахоженная тропинка. Подойдя ближе, мы оказались перед еле светящимся знаком и слегка мерцающей стеной силового поля.

Следовало войти в знак и оказаться в десяти метрах по ту сторону барьера, а дальше пройти сотню шагов по тропинке в пещеру. Согласно наставлениям Склизкой, я пошёл первым. Мы уже обсудили, как будем искать друг друга после того, как выйдем из храма через знак, и какие ориентиры будем при этом использовать. Выкинуть нас могло где угодно на огромной территории. Сама рыбообразная раньше тут не была, но отец ей всё подробно рассказывал и рисовал карты, которые она запомнила. Поэтому неплохо ориентировалась в этих местах.

Зайдя в огромную пещеру, я никак не ожидал увидеть удивлённое лицо воина в странном доспехе, висевшего на стене слегка вмятым в камень. Руки были прибиты в локтях светящимися шипами, а нижняя половина плавно переходила в тот самый камень, из которого и сделана вся внутренняя поверхность пещеры. Это был довольно молодой мужчина с прилично заострёнными чертами лица, как у почти всех местных, встреченных тут. Когда я зашёл, он заговорил сразу на Едином, но как-то странно. Я всё прекрасно понял, но всё, что не улавливал слухом, мне сразу транслировали прямо в голову.

— Так нельзя! В тебе кусок высшего создания Грани. Такого не бывает. Сущность может дать знак подчинения, может наделить силой, может подчиниться или подчинить. Ты можешь стать с созданием Грани единым целым, даёт тебе знак, одаривает рунами, но такого не может быть. Не бывает так, что можно просто взять кусок высшей твари Изнанки и присоединить к себе.

— Это, наверное, я оторвал, а потом он ко мне прилип. Да у нас на малом флоте каждый пятый с азур-мутациями, и ничего. Оранжевая нашивка над шевроном и запрет на посещение родительских перенаселённых планет, зато чувствительность к ментальным воздействиям на порядок меньше. Даже хотели искусственно приживлять куски созданий Грани, но специально не получается, только случайно, причем в бою. Есть целые промышленные комплексы с экипажами из тех, к кому прилипли куски азур-тварей. Они спускаются в Грань за ресурсами, чтобы черпать энергию. Чувствительность у экипажа падает настолько, что по коридорам летают войды, а народ от них отмахивается, как от насекомых.

— Покажи нам! Мы хотим! Нам это надо! — аж задрожал от волнения наполовину мужик, наполовину статуя, и мне открыли доступ могучего разума.

На симбионт пришёл открытый контроль-запрос на передачу информации. Мой имплант создан для жёсткого контролирования всех подобных соединений, ведь изначально эта технология придумывалась для защиты сознания человека от внешнего воздействия и ментальных атак, а уже потом к нему добавились возможности управления электроникой, контроля тела и доращивания недостающих органов чувств. Но изначально, как и прежде, это — защита.

Симбионт аж взвыл и болезненно отреагировал на открытый запрос.

— Открой, дай! — повторил ещё раз незнакомец и коснулся меня полностью открытым сознанием.

Я опешил не меньше моего симбионта. Так нельзя! Никто никогда так не делает, даже когда ты без сознания, даже когда ты приходишь в виде нематериального энергетического сгустка, улавливаемого тысячекилометровыми антеннами кораблей регенераторов, чтобы поместить твою душу в клон тела; даже когда тебя, чудом выжившего, собирают в медблоке. Никто и никогда не сделает так! Я сейчас мог сотворить с ними всё что угодно. Мог уничтожить, лишив разума; мог выжечь воспоминания, — я мог, но не стал, а тоже приоткрыл свои мысли, совсем немного, наплевав на вопящего импланта, который не понимал, что происходит, и дорисовывал самые страшные вероятности, какие только могут произойти с моим разумом.

С разных мест Единства ко мне потянулись тысячи тоненьких жгутов силы и осторожно замерли, боясь вспугнуть удачу, желая и вожделея. Они видели мои воспоминания, ощущая и чувствуя так, как это делал я, но ещё сильнее и реальнее, чем сохранилось в моей памяти. Я снова смотрел на себя, и они смотрели моими глазами. Я показывал всё, что считал позволительным, кроме нескольких личных событий, которые всегда будут со мной и никому в этом мире больше не нужны.

Я показывал звезды, дрожь корабля, который уходит в гиперпространственный прыжок; транспорты, идущие по маякам между галактиками, боевые корабли флота, добывающие платформы, погружающиеся в Изнанку мира за энергией и материей, звёздные кольца и орбитальные крепости человечества и негуманоидов. Ещё демонстрировал битвы, когда флот закрывал пробои и вышвыривал червей обратно в Грань. А также — своё училище, где начал летать и получил звание помощника капитана малого флота. И ещё — последний бой, после которого меня швырнуло в это мир.

«Вами получено пять Капель Звездной крови. Вами получено две капли звёздной крови. Вами получена проклятая руна, вами получена проклятая руна, вами получена проклятая руна».

— Руну сломай, пусть гадкий светоч думает, что ты с ними. Никому никогда обо мне не рассказывай, пока ты не поймешь сам, кому и что можно сказать. Ты потом поймёшь, что надо делать. Меня все до тебя видят по-другому.

— Как Говорящую каменную голову? — уточнил я.

Мне в ответ кивнули.

Через секунду мне пришло сообщение от Наблюдателя: «Мерзость! Уничтожь эту мерзость».

— Светоч засуетился? — наблюдая за моей реакцией, хмыкнул прикованный, изобразив кривую ухмылку.

«Воин — это про Наблюдателя, которого он называл светочем? И откуда он знал, что местные искины сразу плохо отреагируют на появившиеся у меня руны?..».

«Уничтожь. Сломай мерзость!» — от Наблюдателя пришло ещё два сообщения, по одному на каждую руну.

— Сломать? Хотелось бы знать, как это делается? Может, мне кто-нибудь объяснит, как это делать, если выдали кучу заданий? — произнёс я вслух.

Перед глазами появилась полупрозрачная проекция книги. «Судовой журнал. Капитана Архераила», — прочитал я. Потрепанные бумажные листы — точно такие же, как я себе воображал в детстве, когда читал книгу про ледокол первопроходцев. Не знаю, почему симбионт решил передавать мне информацию именно в таком виде; возможно, это связанно с интерфейсом Восхождения.

Мои родители договорились со мной, что я буду читать книги, которые настоящие, с текстом на экране браскома. Я должен был прочитать ровно столько же, сколько буду смотреть голофильмов. Эта книга была о том, как первые поселенцы осваивали Преторию. Я вначале её просто решил пробежать глазами, чтобы зачесть время, но книга повествовала о настоящих героях, которые сменили боевые космические скафандры на планетарную броню и на ледоколе поплыли организовывать первую ледяную колонию. Тогда, пять тысяч лет назад, Претория представляла из себя ледяной шар с узкой обитаемой полоской по экватору, где летом температура поднималась только чтобы растопить снег, а под ледяным панцирем жили гигантские и дико агрессивные твари. Колонисты противостояли холоду, жутким гигантам, выпрыгивающим из снега, и плыли на ледоколе, чтобы покорить агрессивную планету.

Тогда я решил, что стану капитаном, но надводных кораблей мало, а после терраформирования ледоколы остались только в музее. Зато космическому флоту постоянно требовались надёжные, преданные человечеству Преторианцы. Так я стал капитаном малого флота.

Журнал раскрылся, и я прочитал: «Инструкция по слому мерзких рун».

Всё оказалось довольно просто. Нужно сосредоточить внимание на нужном и просто подумать, что тебе надо. Почти так, как это происходит, когда ты управляешь электроникой с помощью симбионтов. Вначале пучишь глаза, представляешь каждое действие, а потом перестаёшь совсем обращать внимание, как это происходит, и даже когда переключаешься на пол секунды со своего зрения на визоры камер устройства, не теряешь ориентацию, и мозг нормально воспринимает, что ты можешь одновременно смотреть и на дрона, и на себя его глазами с потолка, перевернувшись вниз головой. Просто дело постоянной привычки. Техники одновременно могут контролировать десятки дронов, которые ползают по всему кораблю, в разных плоскостях и в то же самое время смотреть их глазами.

— Это проклятые руны с иной стороны Восхождения. Их можно обменять, а можно просто поломать и получить у светоча за это звездные монетки, а в лавчонке не сильно полезных вещиц попробовать найти что-то подходящее для деревянного Восходящего. Мне пока больше дать тебе нечего, за всё остальное сюда тут же прилетит уничтожающая руна Наблюдателя. У тебя есть вопросы? Спрашивай.

Решил, что вначале насущное, а потом тайны Мироздания, если дойдём.

— Хотел спросить про Куся, своего волка.

— Я разговаривал с теми из людей, которые сыплются из капсул, — начал воин. — Не с такими, как ты, а с простыми колонистами и настоящими землянами. У нас есть о чем пообщаться. Так вот, на Земле не было и не могло быть животных с ядром сущности, а здесь почти все крупные хищники им обладают… Это такой орган, который не нужен обычному зверю, у него есть мозги, лапы, печень, брюхо и всё остальное. Ядро сущности объединяет всё существо и очень похоже на средоточие энергии. Именно через него можно управлять животными. Единство не всегда было таким. Ты сейчас не поймешь, но просто знай: эта космическая сфера. Она когда-то давно была богата и развита, потом её создатели Кел ушли в Вечность, оставив здесь полный мрак и разруху. Внизу остались только руины и камни. Затем сюда пришли страшные черви, потом была большая бойня. Червей выбили, оставив им темноту, и создали круги. Так вот, все животные и растения фактически созданы заново той, что творит, а орган — ядро сущности — это не что иное, как управляющий центр. Через него можно подчинить любого зверя, главное — достучаться до этого ядра.

— Понятно. Получается, я подчинил своего Найтволка, установив контроль над его ядром сущности точно так же, как подключаю электронные устройства? А почему тогда я других зверей не чувствую?

— Не знаю. Возможно, нужны специальные обстоятельства, а может, ты можешь подключать только одно устройство? Я не понимаю, как это работает, это не моя технология. Как вы говорите, что могу только догадываться, просто я знаю этот мир больше тебя, и у меня больше догадок. Я впервые вижу именно такого, как ты, когда в тебе сдвоенная душа; не две души, а именно неразделимая пара, но, думаю, что существо, которое живёт внутри твоей души, тоже имеет ядро сущности, привязанное и подчинённое тебе навечно. Он же гвоздь, он же всё остальное, а ещё ты соединён с куском высшего создания Грани.

Наши разумы по-прежнему были соединены, но это уже не был открытый широкополосный канал, а небольшой контакт, через которые мне к каждому слову прикрепляли множество образов. Я видел его глазами и получил больше информации через мыслеобразы, чем мне сказали.

Я оказался на гигантском астроинженерном объекте. Задумка и исполнение для человеческой логики были весьма странными. Максимум, что строило человечество, черпая энергию и материю из Грани, так это звёздные кольца. При этом, такие сооружения нужны только на самых опасных направлениях, представляли собой просто связку орбитальных крепостей, защищающих промышленный периметр. На любой планете можно разместить миллиарды, а то и сотни миллиардов обитателей, и просто незачем создавать такого монстра. Суть этой задумки выглядела странной и нелогичной. Если это орбитальный объект, то он такой огромный, что его видно со всех сторон Вселенной. Любую крепость, если она не охраняется снаружи и какой бы ни была прочной, обязательно можно проковырять. Значит, есть те, кто находится снаружи и охраняет? Тогда почему это никак не отражается на тех, кто внутри? Они должны готовить воинов, передавать охранникам мира ресурсы и оружие и принимать на лечение раненых бойцов, а не дичать, падая в обморок от слова «интерференция».

Видя мою задумчивость, воин заговорил:

— Этот мир — брошенное дитя. Создатели создали, наигрались и ушли в Вечность, им плевать, что происходят здесь страшные дела. Твари, обладавшие разумом, хотели поработить кусок металла, наполненный миллиардами душ, но потом отупели, и сейчас это просто безмозглые черви, живущие инстинктами древних предков. Один, два, а, может, десять оборотов Галактики пройдёт, но рано или поздно тот кто не смотрит вдаль, обречён. Ваши технологии смешны по сравнению с рунами, но вы можете всё сделать снова; вы помните, как это было, и всё созданное вами всегда при вас. Этот мир закрылся внутри своего шарика из иллиума и перестал развиваться. Все, кто стоит на месте, обречён. Только избранные пойдут дальше, к безграничным пространствам, где есть настоящие звёзды. Представляешь? Ты видишь историю. Свет звезды, которая, может быть, миллионы лет назад уже погасла. Мы хотим увидеть звезды. Мы связали себя не с теми, — не с теми, кто хотел увидеть бесконечный космос. Не ты, не твои потомки, а праправнуки, может быть, через сотни поколений выйдут и пойдут дальше.

— Вы хотите, чтобы я разрушил мир?

— Нет. Нам нужна только крошечная дырочка, маленькая дверь. Пусть этот мир остается гнилым плодом, но те, кто пойдет за тобой, двинутся дальше, в безграничную вселенную. Нам не удалось это сделать, используя силу червей. Жажда жизни победила и не дала разрушить этот мир, но не вынудила людей пойти дальше. Многие герои прежних битв получили награды Наблюдателей, одолев исчадий Грани, но не догадываются, кто им помог. Мы прокляты в обоих мирах, восстали против тех, кто нам дал силу. Нас никогда не примут те, кому мы помогли. Ты чист перед Наблюдателем. Гадкий светоч считает тебя обычным Восходящим, и у тебя есть возможность пройти путь с иной стороны.

— А если я откажусь?

В ответ засмеялись:

— Ты не можешь отказаться, потому что мы не даем тебе задание. Мы просто рассказали тебе правду. Это правда будет жечь тебя изнутри, толкать, не давать спокойно спать, а потом ты решишь идти к цели — или забудешь этот разговор, заигравшись в лестницу Восхождения. Похвалы светоча, самые красивые жёны, лучшее вино и куча детей, и тебе будет плевать на то, что ждёт Единство через десять оборотов галактики. Светоч может быть очень убедительным, дарить щедрые подарки за наивные приключения.

— Но ведь Наблюдатель должен владеть информацией, он обязан понимать, что без развития рано или поздно придут такие враги, которым корпус Единства уже не сможет противостоять.

— Он это знает, но ничего не делает. Он — просто разумная машина и делает что должен.

Если чёрные хотят выйти в космос и уверенно говорят об этом, то Единство реально, а не кусок экстрамерности, закованный в миниатюрную чёрную дыру где-нибудь на краю галактики, в неприметной звездной системе. Больше всего было непонятно, как моё сознание здесь очутилось? Может, здесь я не один такой? У нас есть статистика по тем, чьи души отловили и вернули в регенеративные тела, которые были пожраны или ушли в Грань. Было немало пропавших без вести. Именно так и писали. Может, таких миров немало, и именно в них уходят те, кто не оказался в новом теле или в Грани?..

Вопросов была уйма, но пока лучшим решением будет оставить все эти загадочные тайны мироздания и решать свои насущные проблемы. Наверное, поэтому я больше всего и любил тральщики. Из всех малых кораблей, на которых служил, этот — самый понятный. Ты всегда прёшь первым, тебе не надо ждать, неся охрану в тылу, оберегая ремонтный док или артиллерийский монитор. Не нужно зависеть от других, и ты всегда поучаствуешь в самой гуще драки. Твоя задача — просто быть впереди, нереально раздражать врагов, вызывая ответную агрессию, вынимая тварей Грани из невидимости, и попытаться выжить, когда на тебя разом бросились все скрывавшиеся чудовища Изнанки. Обожаю иметь одну полезную и понятную задачу, путь даже очень сложную, и не забивать себе голову.

— А почему это место называют храм?

Темный усмехнулся:

— Здесь источник восстановление звёздной крови в более концентрированной форме. Руна Наблюдателя держит меня. Светоч приковал к этому месту очень давно. Сила привлекает сюда животных — как обычных, так и сумеречных тварей, приходящих сюда в поисках звездной крови. Некоторых из них я убиваю. Потом приходят дикари, и ради развлечения я им отвечаю на вопросы и дарю мусорные деревянные руны. Местные совсем одичали, раз из моей могилы настоящий храм сделали. — Он рассмеялся.

— Они это место в тайне держат. Девчонку, которая мне путь указала, за это знание хотели убить.

— Не думал, что так всё плохо у светоча. Всего-то и требуется несколько мусорных рун и накопить немного звездный крови чтобы сформировать малую звезду от щедрот своих, чтобы вознестись вровень богам. Поклоняйтесь мне, смертные! Воззрите моё могущество! Горсть мусора с щедрой руки вознесет вас к величию! — опять расхохотался, а потом серьёзно добавил: — К сожалению, мне нечем пока тебя больше одарить. Совсем недавно сюда приходила целая толпа одичавших и волосатых искателей звёздной крови, и я всё раздал, но у меня всё-таки остался для тебя подарок. Открой скрижаль.

Я показал свой круг, а к моему кругу присоединился огромный чёрный. Ко мне перешла ещё одна проклятая руна, а воин заговорил:

— Большего отдать не могу. Пока не могу. За эту руну можно получить очень многое, но будь осторожен. Ты научишься, и мы ещё будем говорить, и не раз соединим скрижали.

Я ответил не сразу, потому что читал грозное сообщение от Наблюдателя, где он страшно ругался и гневно предупреждал о недопустимости использования этой чёрной руны. Действительно, в свойствах руны стояло описание «чёрная», вместо «мерзость» у остальных рун.

Проклятая руна великого усиления и истинной преданности — чёрная. Нет большей чести, чем убить врагов во имя великого червя. Любая ваша атака любым оружием, любой руной, любой стихией будет усилена тысячекратно. Время действия — мгновенно. Стоимость — весь запас звездной крови безвозвратно. Смерть.

Ещё раз перечитал описание. Главный червяк неплохо придумал. И как такой руной пользоваться? И какой Восходящий на это готов? Остальные три руны оказались ментальным порабощением и угнетением плоти. Я их разломал, получив за это по звездной монете. Даже не стал дочитывать описание. К ним требовалось особенное развитие тела и разума, наверное, что-то связанное с подобием Восхождения у червей. У меня всё равно такого тела нет и не будет, а оставить на обмен не стал. Не думаю, что Наблюдатель погладит меня по головке за подобную торговлю, если мой товар выплывет в неподходящем месте. Лучше сразу получить немного хорошего отношения в виде пары единичек славы и звёздных монет.

За каждую руну я получил по три капли звёздной крови, по единичке славы и одной звёздной монете, а ещё грозное предупреждение Наблюдателей о том, что буду опозорен, если попытаюсь применить чёрную руну, и на меня объявят охоту.

На своем корабле я был единственный, кто ничего никогда не коллекционировал. Цай коллекционировал приспособления для курения. Почти на каждой обитаемой планете культивировались свои растения, которые с упоением курили местные жители. Девчонки коллекционировали спиртное и кукол, которых шили обязательно вручную. Каждая такая игрушка существовала во всей Вселенной в одном экземпляре, потому что руками сшить две одинаковые нельзя. Даже богомолы коллекционировали различные деликатесы и вырезки съедобных кусков с убитых а-тварей, храня коллекцию на внешнем обвесе тральщика в космическом холоде. Наверное, пришло время и мне обзаводиться подобными вещами. Чёрная руна, которую нельзя применять и которая отнимет весь запас звездной крови, наверняка очень ценная и редкая. Отличная вещь для того, чтобы иметь, гордиться, но никогда не использовать.

— Покажи нам ещё раз. Во мне очень мало звездной крови. Я отвечу на все твои вопросы, но только когда придет время следующего Тинга. — И он открыл сознание.

Показал, и снова слышал восторженный шёпот: «Ещё, ещё, мы это хотим, нам это надо». Снова летное училище, моя планета, бои, разбитые корпуса кораблей, огонь орбитальных крепостей и миллионы поверженных созданий Грани, а потом всё резко оборвалось.

Я стоял около каменного изваяния. Воин окаменел. Попробовал покарябать обухом ножа по краешеку застывшего тела. Нож отлично царапался, не причиняя материалу никакого видимого ущерба. Ладно, буду знать, где заточить клинок.

Осталось выяснить, что такое Тинг и когда следующий, построить звездные корабли и вывести в космос, а пока надо было заняться собой.

Фанатикам верить можно, даже нужно. Больше того, они сделают всё для тебя, отдадут все материальные ресурсы и знания, чтобы ты исполнил именно их цель. Остаётся понять: нужно ли это тебе? И ещё: фанатики всегда говорят правду. В устах убежденного человека его правда звучит как единственная истина, а когда за свои убеждения он готов отдать жизнь и всё, что у него есть, это выглядит ещё более правдоподобно. Самое сложное разобраться: а есть ли другая правда, сколько слоёв у этой правды и точно ли ты знаешь всю глубину? А может, есть третья или четвёртая правда ничуть не хуже. А ещё надо обязательно проверить: может, у тебя есть твоя личная правда, не похожая на все остальные?.. Вот в этом и есть главная проблема, что фанатиков невозможно уличить в обмане и двуличии, а всё сказанное верно. Но что с этим знанием делать?

На полу пылал знак переноса, но оказываться в сотне километров от этого места совсем не хотелось. Аккуратно обойдя здоровенную светящуюся каменюку, прошёл по пещере и вышел на улицу. Уже стемнело. Осторожно обогнул несколько камней и оказался в десяти метрах от стоящей и вдохновенно смотрящей в небо Склизкой. Я подошёл, а она заорала:

— Стой! Опасно!

Я перехватил Суворов и сделал несколько шагов, осматривая мир через прицел, а она продолжала убеждать моё чувство самосохранения:

— Марево убивает. Через барьер нельзя ходить! — показала она мне на светящуюся плёнку, через которую я только что прошёл.

Пожал плечами:

— Это ты из-за этого орала?

— Да, опасно. Она всех убивает. Через неё могут пройти только черви.

— Хорошо. Пусть убивает, я не возражаю, — согласился с мнением рыбообразной, хотя сам не ощутил никакого дискомфорта от пересечения страшного и защитного барьера.

Возможно, это одно из дурацких поверий и привычек, когда все знают, что так нельзя, но когда, кто и при каких обстоятельствах придумали это суеверие, уже никто и не помнит. Со стороны храма, тоже преодолев защитную пелену без всяких видимых последствий, выбежал Кусь. По облизывающейся морде и отвисающему животу было понятно, что зверюга нашёл себе пропитание. Он внимательно смотрел на нас, прислушиваясь к разговору.

Слизкая убеждала меня, что прикосновение к этой защитной пелене смертельно для всех, а я внимательно выслушивая аргументы девушки. Честно пообещал, что в следующий раз при посещении храма обязательно выйду через знак, чем и удовлетворил обеспокоенную моим здоровьем подругу. Узнав, что голова окаменела, Склизкая идти туда смысла не видела. Отец говорил, что так тоже бывает, когда голова надолго становится просто каменной.

Тингом оказалось массовое сборище всех народов круга под центральным деревом и должно состояться совсем скоро, буквально через пару месяцев. Я думал, что следующий разговор будет с бóльшим интервалом. За полчаса пребывания в храме мне удалось узнать больше об этом мире, чем смог выудить из подруги, и у меня была возможность накопить ещё вопросы к новому разговору.

Потом мы отправились по горной тропе в сторону огромного озера, раскинувшего свои воды на десятки километров.

Глава 11

Однорукий Бандит

Мы шли по мосту из трёх связанных брёвен копейщика. Не думал, что эти жерди вырастают до такого размера. Ширина моста составляла почти три метра, а длина брёвен — метров семьдесят. Всё это сооружение было перекинуто над пропастью, до дна которой почти не доходил дневной свет. Ещё одна странность рельефа. Идёшь по лесу, и — раз! — перед тобой почти отвесный провал шириной метров в шестьдесят, не пойми какой глубины и длиной в обе стороны на несколько километров. Как будто гигантским резцом рассекли. Аборигены этот мост соорудили очень давно, притащив и связав эти брёвна и установив перила из палок и верёвок. Местные наверняка тут бывали постоянно. Отовсюду шли натоптанные тропинки, а на сооружении виднелись следы бережного ремонта.

Симбионт сообщил, что оба фугаса деактивированы, частоты он подавляет и готов сообщить, что это стандартная модификация радиовзрывателей проекта «Космо», о которых прекрасно знало моё тело, но готов выдать целую лекцию о использовании подобных предметов и их тактико-технических характеристиках. Я вежливо отказался и шагнул на мост. Имплант сообщил, что детонатор яростно дёргают, пытаясь нас взорвать, но через мой капитанский модуль симбиотического управления даже сто таких подрывателей не пробьются. Устав терзать прибор, на мост выбежал мужик.

Он был одет в кожаные штаны, щеголял голым торсом и яркой раскраской всего, что не прикрыто одеждой, включая рожу. В руке держал здоровенный топор, а в запястье торчал гвоздь Восходящего. Я вскинул Суворов, а симбионт предложил нейтрализовать нападающего альтернативными средствами, не убивая. Особенность импланта в том, что ты общаешься со своим жителем головы мыслеобразами, и время поднятия автомата и нажатия на спуск больше, чем передача полного отчёта о техническом состоянии малого тральщика. Я дал пять секунд на всё про всё, смотря сквозь прицел на бегущего к нам здоровяка. Симбионт сообщил, что в километре от нас, на холме, есть повреждённый Тарантул с выжженной электроникой и бортовым высокоточным крупнокалиберным комплексом, а у моего импланта есть идея, которую тот сразу и осуществил.

Мужик не пытался угрожать, что-то говорить, а с яростью и отчаянием обречённого бросился на нас со Склизкой.

Для высокоточного комплекса класса «Бета» расстояние — ничтожное. В круг размером с ладонь можно уверенно попасть с пяти километров, а если напрямую управляет мой симбионт, — фанат математики и баллистических таблиц, — то разброс с километра сужается в точку с пару сантиметров, ровно на отклонение, которое даёт деформация ствола, пока по нему проходит снаряд. Корректировку имплант осуществлял с моих глаз, а Тарантул находился за холмом, и выстрел производился с так называемой закрытой позиции.

Удар крупнокалиберного бронебойно-зажигательного кинетического снаряда, разработанного для поражения легкобронированной техники, разнёс руку бегущему. Мощь! При удачном стечении обстоятельств можно было даже сбить Грифон и поджечь Каракурт, а бойца в силовом кидо класса «Бета» такой боеприпас пробивал насквозь в любой проекции. Очень редкая модификация.

Попадание пришлось точно по центру расчетного отклонения. Тяжеленный сердечник из бронекерамики ударил точно в шляпку гвоздя и выбил его из запястья, буквально распылив руку на множество мелких брызг и оставив культю хорошо выше локтя.

— Будьте прокляты! — заорал здоровяк на Едином и достал Смертник.

Многообразие применяемых средств поражения за столь короткий промежуток времени поражало. За полминуты нам продемонстрировали фугасы на радиовзрывателе, топор, а теперь вот… Это был реально Смертник. Подобные устройства часто использовали мобильные группы в качестве последнего аргумента. Несколько граммов изотопов вызывали мини-ядерный взрыв, нанося поражение в радиусе до полукилометра, и имели всего две функции. Или взорваться через определённое время, или прямо сейчас. Команду на подрыв мог дать только старший по званию из оставшихся в живых либо последний из отряда, находящийся в сознании. Занятное устройство! Его часто использовали для прикрытия направления в качестве невероятно мощного заряда на таймере или когда не было шансов выжить, но существовала возможность нанести лезущему со всех сторон врагу значительные неприятности. Мой командирский имплант подтверждение на подрыв не дал, заблокировав активацию.

Я наблюдал, как мужик здоровой рукой треплет клавишу подрыва, зло рыча. Поняв, что взрыва не будет, отбросил Смертник, вытащил из сумочки на поясе настоящий жгут из медпакета комплекта «Космо», перетянул культю. Схватив с земли камень, побежал в нашу сторону. Имплант предложил для полной нейтрализации отстрелить ему ногу, но я запретил, а слегка тронул Склизкую и показал, что надо убегать. У нас была фора шириной в мост, но даже с такими ранениями он за нами бегал ещё минут пять, угрожая булыжником, а потом кинул ультимативное оружие в нашу сторону, не целясь, а просто по направлению, и обессиленно осел на траву.

Выждав ещё с минуту, я осторожно приблизился. Мужик тихо и безнадёжно сказал на Едином:

— Я ошибся. Я достоин смерти, — и вытащил странный нож, по лезвию которого текла вязкая жидкость, непонятным образом не капая, а оставаясь по режущему краю.

— Ты достойный придурок! — я осторожно взял из рук опасно выглядевшую железяку и откинул в сторону.

Оставалось только выругаться. Рваная культя требовала для заматывания кучу бинтов, а на мужике — одни штаны из плотной дублёной кожи. В его сумочке со жгутом нашел пару шприц-тюбиков с обезболивающим и регенератором, но бинтов не оказалось. Кто же знал, что самым ценным снаряжением в Единстве будут простые тряпки для обмотки ран!.. Пришлось слегка раздеть рыбообразную и перемотать на нового болезного. На Склизкой много уже что затянулось, и я продолжал держать повязки больше из перестраховки.

— Хотя бы рубашку одел, было бы из чего бинты рвать, — бурчал я на Глобише, чтобы и повозмущаться, и абориген меня не понял.

— Прости. Так одевались мои предки, идущие на смерть, — ответили мне с акцентом, но довольно чисто.

«Архераил, ты правда тупой?» — мысленно задал я себе вопрос. Он был риторическим и ответа не требовал. Мужик радиоуправляемые фугасы закладывает и карманные ядерные заряды таскает!.. Конечно, он, скорее всего, знает Глобиш. Затем был краткий рассказ, много объясняющий. Как и положено, я опять влез не в обычные дикарские разборки с отруби голову, а я тогда тебе отрублю,, а совсем в иное.

Чудик меня как Восходящего не видел, но заметил мелькание скрижали и как мы пользовались рунами. Он говорил, что так и должно быть, потому что те, кто выше и приходят иногда из иглы делать пакости, именно так и скрываются. Обычно местные Восходящие их не видят до тех пор, пока те сами не хотят этого. Пришельцев можно заметить только по вторичным признакам вроде мелькнувшей на доли секунды рунной скрижали, и именно эти ребята перебили всех его родственников.

Мужик остался один. Тогда он вырезал из трупов своих соплеменников гвозди, которые представляли собой очень серьезную ценность, связался с торговцами, которые торгуют земным оружием, и начал готовиться. С чего такая идея? Драться на рунах с приходящими из иглы было бесполезно, зато здесь, на этом самом месте, у землян была стычка с пришельцами. Дело давнее, но были те, кто всё видел и знал реальную картину, а не пересказанные истории. Тогда земляне потеряли часть железных машин и несколько людей, зато огромные железяки, прилетающие с невероятного расстояния и крошечные песчинки, летящие так быстро, что за ними оставался след горящего воздуха, сумели достать пришлых, несмотря на их руны. Чужаков просто смели шквалом железок. Последнюю точку поставило прилетевшее металлическое бревно, которое разорвалось над головами врагов, осыпав целое поле сотнями тысяч крошечных металлических кусочков, которые были такие сильные, что уходили в камень на метр. Говорили, что бревно вылетело из поселения землян и летело почти над землёй с другого края круга всего несколько минут, огибая запретные места.

У людей были убитые, ими потеряно довольно много техники, но и пришельцев они перебили. Забрали трофеи с чужаков, сняли всё полезное с разбитой техники и ушли. По описанию я понял, что использовались гаусс-пулемёты, высокоточные крупнокалиберные системы, как на моём Тарантуле, а завершил праздник жизни ракетный удар.

Местные эту историю знали, но без подробностей, и просто думали, что земляне встретили враждебных сильных Восходящих, а про то, кто они, даже и не догадывались. Болезный тогда решил, что его единственный шанс отомстить — это использовать технику землян. У него была целая горсть гвоздей своих соплеменников. За эти деньги он выкупил двух трелей из проекта «Космо», которые много знали о технике людской колонии, и начал готовить технические средства, скупая на чёрном рынке всё необходимое. Для себя он сразу определил, что в драке на рунах ему ничего не светит, а так у него будет шанс. Тот бой произошёл спонтанно, а если сделать засаду, то всё может получиться.

Земляне находятся очень далеко, — очень-очень далеко, чуть ли не на другой стороне древа, в большом городе, а здесь бывают крайне редко. Местные сразу оценили технику пришельцев с неба. Единственным оружием, которое можно было приобрести, был Суворов. Умеющий им пользоваться человек вполне мог соревноваться со многими Восходящим на уровне сильного дерева и даже противостоять животным на слабой бронзе, и это мог сделать почти любой без всякого Восхождения. С рунами оно интересней и привычней, но обычные люди, имевшие в руках автомат, становились на уровень тех, кто получил гвоздь.

Люди Земли контролировали, кому и сколько было продано оружия и патронов, передавали свои технологии не кому попало и очень скупо делились боеприпасами, всегда учитывая, сколько и кому чего они отдали. С одной стороны, местные не испытывали патронного голода, а с другой — не могли сделать запасов, чтобы серьёзно столкнуться в бою с земной колонией. Но был и чёрный рынок. Есть у тебя есть чем платить, и ты готов это сделать впятеро, то тогда у тебя была возможность приобрести совершенно уникальные вещи, которые официально земная колония не поставляла никому и никогда, а, возможно, и вовсе о них не знала.

Я не поленился, сходил посмотреть на фугасы, и на всякий случай уже руками деактивировал взрыватели, переключив управление с пульта на свой имплант. Каким бы надёжным перекрытие частотного канала моим симбионтом ни было, но лучше пусть подрыв смогу осуществить только я один, чем любой, кто схватит пульт. Вынимать взрыватели пока не стал. Взрывчатка требует обстоятельности, и выдернуть запалы на бегу ни к чему хорошему обычно не приводит.

Заряды были неодинаковые. Один — килограмм на пятьдесят, а второй — на двести, не меньше. Оба были сделаны из промышленной пластиковый взрывчатки. Тот, что побольше, оказался фугасно-осколочный, а поменьше — направленного действия. У мужика были все шансы если не прибить, то серьезно повредить непрошеным гостям, а если использовать Смертник, то точно причинил бы массу неудобств. Камень и топор были экспромтом, и я их в расчет не брал.

Кто-то очень серьезно занялся этими местами, всё больше и больше местных исчезает, умирает и погибает при совершенно невероятных обстоятельствах. Исчезают целые племена. Это чисто случайно, что ему удалось узнать о том, кто причастен ко всем этим событиям. На самом деле происходящее выглядит как естественная борьба в суровом и диком мире, но есть небольшие нюансы, которые сторонний взгляд увидеть не сможет.

В Единстве, с враждебной природой и множеством невероятных чудес, может быть всё, но в других местах, о которых узнавал наш калека, подобного никогда не случалось. Такое ощущение, что кто-то целенаправленно выживает людей из этих мест, избавляя территорию от лишних глаз.

Косвенным свидетельством является и прилет моей капсулы. Меня нашли изгои, которые бродят здесь повсюду, разбившись на мелкие группки. Их здесь полно, но обычно в других местах круга, когда падают капсулы, за ценными находками устремляются большими поисковыми группами, целые племена снимаются с насиженных мест в поисках упавших с неба людей и ценного имущества, которое идёт в придачу. А здесь столь безлюдно, что мне нужно было пройти с полсотни километров, чтобы набрести на избушку отшельников-отравителей. А это ещё не территория теневых земель, где можно прожить годы и не увидеть ни одного человека. Ещё десять лет назад в этих места от народа было не протолкнуться, а теперь богатая природа, — и ни одного человека, кроме редких бандитов, да таких, как мы, приключенцев.

Мужик изрядно подготовился для боя со страшными врагами, которые вроде как приходят из небесной штуки в форме иглы и называемой Вечностью, и куда потом помещаются души Восходящих после смерти. Иногда приходят совсем нехорошие гости, которые творят непотребства и очень обидели мужчину, с особым цинизмом убив его племя. Однорукого было откровенно жаль. Он шёл на огромный риск и самопожертвование, чтобы отомстить и прогнать нехороших пришельцев, и всё ради благого дела. Если своё племя не вернуть, то хоть другим помогу; только он немного ошибся.

Перепутать было не сложно. У меня роль стигмата выполняет симбионт, а у Склизкой стигмата и вовсе нет. Именно в этих местах появлялись негодяи, при этом они были не воинами в золотой броне, а неприметными аборигенами из числа тех, что пока не пнёшь — не поймёшь. Мы как нельзя лучше подходили под это описание. Землянин в подранном комбинезоне с потёртым Суворовым и перемотанная тряпками молодая женщина из Народа Воды, — то ли подруга, то ли трель, — выглядели обычными оборванцами. Как оказалось, меня как Восходящего он вовсе не видел, а Склизкая опознавалась как носитель звёздной крови, но в интерфейсе Восхождения тоже не значилась. А потом он с премногим удивлением увидел, как я на секунду открывал скрижаль.

Немудрено, что вместо своих врагов Мужик напал на нас, спутав с негодяями. Он отлично подготовился, но опять вмешался случай, которого не должно было быть в этом мире, но он был в виде Тарантула с выжженной электроникой и провалявшейся на холме незнамо сколько времени. Машина была довольно редкая: в снайперской модификации с кинетическим антиматериальным комплексом, созданным для уничтожения легкобронированной техники и живой силы на максимальных расстояниях.

Две тысячи шагов — это ничтожное расстояние для орудия, рассчитанного на попадание в десятисантиметровый круг с семи километров. Снаряд с керамо-вольфрамовым сердечником попал точно в гвоздь, разнеся руку по предплечье и выбив железяку на сотни метров в сторону. Я бы её вообще никогда не нашел, если бы интерфейс Восхождения не подсвечивал настойчиво мне этот предмет. Гвоздь отлетел метров на двести и вошёл в почву сантиметров на двадцать.

Когда я за ним сходил и подобрал, то Наблюдатель обозначил его как живой гвоздь и выдал странное задание. Его следовало вернуть в Вечность и получить награду в виде половины рун и звёздной крови, которая попала в гвоздь. Или вернуть хозяину в храме Вечности, получив за это особую награду. Попытки отдать мужику сразу и как-то приладить к другой руке успеха не возымели. Гвоздь не хотел прирастать, а Наблюдатель продолжал выдавать задания и обещания. Для всех существ в Единстве это был обычный гвоздь, и только для меня и однорукого он являлся особенным. Задание было секретным, и никому никогда о нём нельзя было рассказывать, кроме нас, под страхом Позора. Пришлось шугнуть Склизкую, объяснив это страшными карами с неба и вкратце наедине изложить мысли мужику, за что мне начислили целую звёздную монету.

Как я понял, основная задача Гвоздя — это перенос души и рун в Вечность. Артефакт прекрасно хапнул руны и звёздную кровь, а вот Восходящий остался жив. При подобном ранении почти со стопроцентной вероятностью подобную оплошность быстро бы исправили, добив и сделав гвоздь обычным, но я опять поступил неформально, оставив однорукого живым. Теперь мужик стал диким Восходящим, как рыбообразная, с объедками звёздной крови и навыками, а остальное — в гвозде.

— Вот только зачем такие кары, если я расскажу об этом кому-то, кроме тебя? — задал я почти риторический вопрос болезному.

— Ты не понимаешь. Я — бронзовый Восходящий, и половина того, что в гвозде, — это очень много, а если это рука Рикса с золотыми и серебряными рунами, то за таким трофеем может случиться весьма занятная охота. Если об этом способе узнают, что можно получать не крохи, а половину, то всё Единство содрогнётся от безруких. Именно поэтому задание получил только ты и обязан рассказать только мне.

Оставив очередные заморочки на потом, решил выдвигаться. Оставалось улыбнуться своей команде, состоящей из изначально недоделанного Восходящего, как я, дикой Склизкой и покалеченного на всю руку. Компанию нам должен был составить Тарантул, состояние которого было далеко от идеала. Искин аппарата был уничтожен полностью, а из электроники оставалась только функциональная, и симбионту приходилось управлять каждым сервомотором напрямую, создавая алгоритмы движения на ручном контроле.

Радовал дальнобойный антиматериальный комплекс и сто сорок выстрелов к нему. Все выстрелы — бронебойно-зажигательные. Кроме того, Тарантул обладал совсем немаленькими габаритами и отлично мог исполнять роль вьючного животного. Раз здесь все пользуются Кархами и тауро, то вполне возможно пользоваться Тарантулами. Схема машины была непривычная, но и не отличалась радикально. За многие десятки тысяч лет, когда человечество впервые встретилось с нелюдями в космической войне, схемы особо не поменялись.

Самыми лучшими оказались аппараты именно паукообразного типа — от миллиметровых паучков-наблюдателей до огромных десятилапых шагающих танков, перевозимых в трюмах линкоров. Почти все внутрикорабельные дроны и мехи были пауками.

Долгое нахождение в состоянии энергосберегающего режима имела особенности. Примитивная система живучести Тарантул поддерживала оружейный комплекс в состоянии боевой готовности, а всё остальное ушло в режим энергосбережения. Пока паук представлял собой стационарную огневую точку, а симбионт постепенно подключал к работе все лапы и основной энергоблок, чтобы перегнать машину к нам.

Завершив с одноруким атлетом и поняв, что гвоздь мы по-быстрому не приладим, вколол ему обезболивающее, регенератор и до кучи — антидот, если вдруг он получил заражение крови. И опять отправился к мосту. Есть такое ощущение, когда ты знаешь, и всё. Испытывал это много раз, патрулируя Космос. Я знал, что рядом есть азур-твари, скрывающиеся в темноте Космоса или прячущиеся в глубинах астероидного пояса. Точно чувствовал иное присутствие, хотя все приборы извещали: пространство чистое. Возможно, это профессиональная деформация капитана малого тральщика, всегда находящегося впереди и ищущего подвох даже там, где его нет.

Но тут я опять не ошибся.

Мужик подготовился основательно и всё точно рассчитал, за исключением двух бродяг, имеющих схожие с настоящими целями сигнатуры. Как только я начал было уже примеряться, как стану укладывать двести пятьдесят кило взрывчатки в криптор и нагружу полезным имуществом Тарантула, который будет выполнять функции маленького тауро, — а в трудную минуту будет поддерживать меня в своим дальнобойным комплексом, — как появились истинные хозяева праздника. Их было двое. На той стороне почти на пределе видимости показались одетые в тряпьё бродяги. Они были ещё далеко. Высокоточный комплекс Тарантула может вести огонь в темпе два-три выстрела в секунду, а в блоке подачи оставалось ещё сто сорок зарядов. Это больше минуты. Машина открыла огонь.

Первые десятка три бронебойно-зажигательных снаряда просто расплескались искрами о сферы, появившиеся вокруг. Тарантул был по-прежнему за холмом, а симбионт корректировал огонь по моим глазам. Парочка не сразу поняла, откуда прилетает, а уже через несколько секунд от фигур полетели ошмётки, и даже отрывало руки и ноги, а потом они начали метаться, отращивая потерянные конечности и затягивая рваные дыры. Тарантулу становилось всё сложнее попадать по передвигающимся на удивительной скорости фигурам.

Нам надо было срочно бежать, пока нас не заметили, но я не мог, пока симбионт корректировал огонь по моему зрению. Разум симбионта и мой слиты в одно целое, но разительно отличаются. Мой, любитель математики и технической документации, уже получил всю информацию о технических характеристиках Тарантула и просчитал ситуации, когда я не смогу корректировать огонь лично. Из металлического паука вылетела тройка небольших дронов, взмывших на высоту. Крошки не были рассчитаны ни на что, кроме наблюдения. Вполне интересная функция для автономного дальнобойного комплекса. Снаряд может пролететь гораздо дальше, чем позволяет оптика в пыльную погоду, туман и дождь, а ещё вести огонь с закрытых позиций, что я, собственно, и делал, заменив возможностями импланта шлем корректировщика.

Электроники у Тарантула не было, и паук будет вести огонь только пока до него дотягивается мой симбионт, но зато отпала необходимость находиться в прямой видимости. Это был шанс быстро сбежать, но опять что-то пошло не так. Один из пришельцев рванулся в сторону Тарантула, а второй — к мосту, а мы, подхватив под мышки здоровяка, бегом.

Что это были за чудовища, которые могут принять такое количество попаданий и не издохнуть? Огромные снаряды разносили тела, а они вновь и вновь мгновенно отращивали руки и ноги, залечивали дырки.

Тот, кто побежал к нам, уже был на мосту, и я просто сказал симбионту, чтобы он всё сделал, как посчитает нужным. Взрывы прогремели почти одновременно, уши заложило грохотом, а с той стороны моста, сделав изящную дугу, на нашей стороне пропасти приземлилось измятое тело. Тушка пролетела метров двести. Наш однорукий рванул обратно, держа в руке свой нож с гадостью, переливающейся по лезвию, но добивать не пришлось.

Кусок мяса, пробитый множеством дыр, был мёртв, не имел одной ноги, обоих кистей рук, зато стал обладателем множественных переломов. Я коснулся тела, но ни рун, ни звёздной крови не получил. Странно… Обычный человек не мог иметь такую живучесть, и я предполагал, что это сильный Восходящий. О возможности лечить себя с помощью рун и даже отращивать конечности мне рыбообразная рассказывала, и я был уверен, что это именно тот случай.

На той стороне пропасти продолжал идти бой. По Тарантулу летели удары, принимаемые силовым щитом и бронёй, а в ответ машина вела беглый огонь. Прежде чем окончательно удариться в бега, я достал Смертник и сунул под мёртвое тело. На приборе находился рычаг. Я его откинул и нажал, запустил индикатор на обратный ход. На всякий случай включил датчик объёма и прикосновения, а затем снял небольшую пластиковую полоску с корпуса и приклеил на дерево метрах в пятидесяти.

Смертник сработает, если отожмут рычаг, тронут или приблизятся слишком близко, но об этой гадости мало кто знал. Вживую я такую модификацию видел всего один раз, и если бы симбионт мне не подсказал, то тоже не заметил. Небольшую пластинку фиксировали немного в стороне, и если смещали заряд относительно этой пластинки на десяток-другой метров, то происходил подрыв, даже если все остальные датчики не срабатывали. Для деактивации датчика смещения достаточно было нажать на определённое место на пластиковом индикаторе, который обычно устанавливали поодаль.

Никогда бы не подумал, что эту штуку придумали так давно. Был уверен, что изобретение подобной пластинки происходит корнями в первую войну людей и насекомоподобных рас. Тогда нелюди вовсю использовали гипноз и боевую химию, подчиняя сознание бойцов, а для противодействия и были придуманы симбионты и немало хитрых ловушек.

Удовлетворившись количеством гадостей, которые мы подстроили, опять побежали. Я волок мужика, а Склизкая несла Суворов. Когда Симбионт потерял связь с Тарантулом, на индикаторе оставалось шесть выстрелов. Возможно, паук тоже смог уничтожить пришельца либо вынудил бежать. Выходило, что мы прибили обоих или одного как минимум.

Дорога вела на холм. Моя банда продолжала двигаться. Не знаю, что меня заставило посмотреть назад, наверное, опять моё уже — и не знаю какое по счёту — чувство. Территория около моста с нашей возвышенности просматривалась, но было уже очень далеко. Я достал бинокль. С такого расстояния мелких деталей не различить, но заметил: над полянкой, где мы минировали тело, висел корабль. Он был странный. Я никогда не видел такой геометрии корпуса. Ни люди, ни насекомые не делают таких форм. В брюхо корабля поднимался здоровенный кусок земли. Он почти ушёл внутрь, когда лес осветила яркая вспышка.

Безрукий занервничал, требуя самого подробного рассказа, а я объяснил, что наша гадость удалась. Скорее всего, ребята отлично знали технику и решили, что будет лучше утащить тело вместе с куском земли и разминировать в стационарных условиях, не тревожа объёмный датчик, но не учли как раз удалённого индикатора на дереве в полусотне метров.

У нас в Смертнике обычно используют несколько грамм расщепляющихся материалов или крошечную песчинку антиматерии, рассчитывая зону поражения до полукилометра. Тут было примерно то же самое. Никто не хочет убивать мир, для этого есть более тяжёлые средства поражения, но иметь весомый аргумент в рейдовой группе вполне приемлемо.

Обратили на себя конструктивные особенности корабля. Если это и был боевая единица, то точно какая-то недоделанная. Он двигался очень плавно и использовал систему движение перемещения без отталкивания в качестве основного двигателя, но я не увидел ни одной маневровой дюзы. Это правило было подтверждено миллионами боёв в Космосе и атмосфере. Нет ничего лучше, чем оттолкнуться от нажористого огненного факела маневровой дюзы. И даже пузатые рудовозы, двигающиеся на принципах гравитационного преломления, имели подобные аварийные системы, хотя ни разу за весь срок эксплуатации могли не пользоваться дюзами.

Была ещё одна странность. Корабль — совершенно нетипичный, но, судя по размерам, я бы его классифицировал как эсминец-атмосферник. Довольно крупный, а взрыв нанес серьезные повреждения. Корабль не был уничтожен и не рухнул на грунт. Он тут же сделал манёвр, поднимаясь как можно выше, а потом, теряя высоту и разбрызгивая горящие и отрывающиеся куски корпуса, улетел куда-то в сторону теневых земель.

Смертник, при самых совершенных технологиях, всё равно оставался небольшой коробочкой, носимой на поясе. С помощью него можно уничтожить отряд людей в силовом кидо, толпу небольших тварей Грани и подорвать массивную скалу, но заряд, который можно удержать в одной руке, не может причинить серьезных повреждений эскадренному миноносцу. Это военный корабль, рассчитанный на бой с кораблями и совсем другими калибрами.

Даже если учесть, что аппарель была открыта, то взрыв произошел всё равно не внутри корпуса, а снаружи, и даже если приплюсовать к этому ударную волну, возникающую в атмосфере, этого очень мало для таких серьезных разрушений. Почти четверть корабля оказалось вывернутой наизнанку. Скорее всего, двигатель располагался в кормовой части, поэтому посудина пришельцев смогла удержать ход и улететь, пылая и оставляя после себя дымный след.

Боевой корабль должен принимать такие удары десятками, не обращая на это внимание. Даже если это был крупный транспорт вроде десантного бота, то он тоже должен иметь защиту, чтобы долететь хотя бы в одну сторону. Возможно, и нормально резать дикарей пачками, используя подобные машины, но если это и вправду Кел, о которых говорила Склизкая, то как-то слабовато. Она описывала живущих в Вечности как богов с горящими огнём руками, метающими молнии, а когда они падали на землю, то оставляли в камне дыры по двадцать метров. Если всё так, как увидел, и тут не замешано какой-то хитрости, то со своего малого тральщика я такие корабли могу десятками вспарывать, а тральщик — это далеко не эсминец флота Объединённых рас.

Самым большим диссонансом являлось то, что корабли у них были откровенно слабые, а вот двое бойцов — аномально сильные. В пауке было почти сто сорок зарядов, бóльшая часть которых нашли свою цель, а завершать битву пришлось двухсоткилограммовым фугасом, при этом сам корабль мы подорвали смешным по меркам боевой техники устройством.

Для моих дикарей всё выглядело вполне логично: и бахнуло знатно, и небесные злодеи сбежали, роняя сопли и тапки, а вот тонкости заметил только я, решив пока не озвучивать.

Глава 12

Граница

Моя банда перешла через холм, и я замер. Появился сигнал от Наблюдателя.

— Мы возвращаемся. Так надо, — сообщил новую вводную.

Все удивились, но развернулись и пошли за мной, ничего не спрашивая. У меня самая лучшая в мире команда, хотя и выглядит странновато. Вспомнил древнюю книгу о космических пиратах, когда главарь, протезированный на обе ноги, говорил: «Не смотри, что они выглядят не очень. Червь меня раздери, это лучшая команда во всей звездной системе». Оставалось только улыбнуться.

Не могу сказать, на основании чего делался именно этот Смертник: изотопы или аннигиляция на основе антиматерии. Обычно в таких зарядах использовались супертяжёлые изотопы, и уже через несколько часов радиоактивный фон падал до природного, но я изучал совсем другие особенности и лезть под взрыв не собирался.

Мне нужно было просто пройти метров двести с холма, немного поменять направление и опять вернуться, чуть скорректировав траекторию, а потом идти обратно, наворачивая зигзаги. Карта Восходящего — это просто сокровище. Мне не надо было запоминать конкретный кустик, ставить метки, ломая ветки и втыкая флажки. Я шёл и отмечал точки, где нет связи с Наблюдателем.

Местные искины не вездесущи и имеют определенную зону покрытия, и в этом нет ничего удивительного. Какими бы совершенными ни были технологии, охватить всю Вселенную невозможно. Причин может быть миллион: от странной энергетической аномалии, которые в этом мире вполне могут встречаться, до элементарного выхода из строя пары ретрансляторов. В результате сигнал сюда мог не дотягиваться.

Как тут всё это устроено на рунах, гадать бессмысленно. Я в своей скрижали до сих пор не разобрался, а вот острый выступ, где почти сразу прекращалась связь с Наблюдателем, выглядел крайне неестественным. Если бы это были горы или стояло какое-нибудь сооружение, ещё понятно, но здесь простиралось ровное пространство. Для любой радиоволны, радиации и света обычного фонарика на ровном холме, поросшем травой и небольшими кустами, никаких препятствий не видел. Сигнал должен был плавно угасать, а не пропадать, словно наткнувшись на невидимую стену.

Пока ходили, я поглядывал на азур-индикатор в своём крипторе и следил за реакцией моего импланта. В точке отключения связи ничего, кроме самой связи, не менялось. Знаю, что рисковал, потому что на место подрыва может прилететь ещё один корабль, но к таким вещам вроде нашей аномальной потери связи, я тоже привык относиться крайне серьёзно. Именно с мелких странностей, обычно и начинаются большие гадости.

На то и друг в голове, чтобы я себе мозги не забивал. Симбионт построил карту, где он терял связь с Наблюдателем. Конечно, да! В окрестностях поселения, где траванули водоплавающих, находилась зона потери сигнала. Следующая — в районе обитания водяных ведьм и моей капсулы. Сама зона потери связи не была линией, дугой или чем-то ровным. Мой симбионт зафиксировал ещё несколько точек, когда я путешествовал со Склизкой и бродил по лесам сам. Но где бы сигнал ни прерывался, я не помнил никаких скал или фазированных решёток РЭБ.

Рисовалась странная и весьма впечатляющая картинка. Кто-то либо создал зону, закрытую от Наблюдателя, либо нашёл аномалию, создав себе уютное местечко. Прямо сейчас этот некто всеми правдами и неправдами выгонял отсюда лишних свидетелей. Чтобы что? Это пока тоже оставалось загадкой. Появился ещё один вопрос к Говорящей голове. Эти ребята живут по всему Единству и невероятно много знают, хотя выдают информацию весьма порционно. Во время разговора я так и не успел спросить ни про ведьм, живущих в сновидениях, ни про вытравленное поселение, да ещё много чего… Надо будет подготовиться и сразу на входе выдать весь список накопившихся вопросов.

Я запустил уже изрядно потрепанную руну «Чуткое ухо», сделал с десяток шагов в сторону и активировал руну когтя. Для активации требовала всего три капли звёздной крови. Мне слегка разжало челюсти немного удлинившимися клыками, зубы перестали полностью закрываться, клацая при разговоре. Ногти подросли, увеличив длину сантиметра на три, и свернулись, образовав острия, а волосы добавили жёсткости и встали дыбом. Склизкая ойкнула, а однорукий заржал, бескультурно тыкая пальцем оставшейся в рабочем состоянии руки.

Что хотел, то я сделал. И там, где была связь с Наблюдателем, и там, где её не было, руны работали, интерфейс Восхождение был доступен, а скрижаль функционировала по крайней мере на том дилетантском уровне, который я пока освоил. На взгляд аборигенов, маршрут выбирал весьма странно, отслеживая ту самую линию, где заканчивалась связь с Наблюдателем. Может, одно к другому отношения не имеет, а, возможно, это и была та самая ниточка, за которую можно вытянуть истину. Если всё было так, то мы уже слишком много знаем, ещё и борт спалили, чтобы нас просто так отпустить.

Меня интересовал ещё один вопрос. Если граница видимости Наблюдателя находится где-то здесь и простирается дальше, в зону теневых земель, то это огромный кусок круга. На месте любого искина я бы попытался восстановить работоспособность аппаратуры. Просто не заметить такой кусок не смогла бы даже самая примитивная система контроля.

Мужик в своем роде тоже оказался водоплавающим и отлично водил всё, что держалось на воде. А звали его Шторм на Палубе, можно просто Шторм. Из Людей Моря. Основные города располагались на островах на очень большом удалении отсюда, но и расстояния, на которые заплывали представители его народа, были немалые. Он с детства любил приключения, рос нормальным ребенком, помешанным на дальних странствиях, тайных островах и разбойничьей добыче. Они с семьей практически всё время жили на своем корабле, торговали, пиратствовали понемногу, перевозили грузы, охраняли водные караваны. Через их воды пролегали очень удобные торговые маршруты, которые и были источником дохода, а ещё Людей Моря нанимали для дальних путешествий.

Шторму с самого детства нравились далекие походы, в которые уходили корабли для того, чтобы притащить новые ресурсы, добыть редких водяных гадов и уникальных животных, которые живут на островах, разбросанных по всему морю. Особенно нравились ледяные экспедиции. Море уходило в теневые земли и замерзало в кромешной тьме, без света игг-древа. На узкой полоске, где льдин больше, чем воды, располагался гигантский архипелаг островов с заброшенными древними городами. Туда регулярно отправлялись экспедиции отмороженных на всю голову искателей поживы, и если удавалось не стать добычей ледяных чудовищ и ничего дополнительно не отморозить, то из тех мест привозили немало ценного.

География была обширна, и здоровяков вроде нашего можно встретить по всему кругу. Каботажным плаванием никто тоже не брезговал. Существовал целый флот небольших корабликов, которые способны пройти по рекам и выйти в близлежащее море, пережидая шторма в уютных бухтах. Иногда, поднимаясь по рекам, оставляли корабли и навьючивая тауро, совершали большие пешие переходы. Не пренебрегали ни одним путешествием, лишь бы дома не сидеть.

Не очень далеко находилось одно из таких удобных мест. В просторный морской залив впадала широкая река, а вокруг стояли бесконечные леса. Большие корабли оставались в заливе. Помельче — уходили на пару сотен километров выше по течению, а дальше вверх можно было везти грузы в небольших лодках, и там уже были владения Народа Воды, родственников Склизкой.

Все леса вокруг занимали Люди Леса, с удовольствием торгуя и с речными, и с морскими водоплавающими, поставляя им свои товары. По крайней мере два десятка лет назад тут жизнь кипела, а народа жила — тьма! На одной из перегрузок товара, которая длилась несколько дней, молодой Шторм на Палубе среди Людей Леса присмотрел себе красотку поволосатее. Для него, кроме порта приписки, ничего не поменялось. Он теперь водил караваны лодок по лесным рекам, на которых опасностей было не меньше, чем в открытом море. С друзьями и соплеменниками Шторм всегда мог увидеться в заливе, куда приходили морские суда, но всегда возвращался к своей волосатой красавице, которая ждала его на уютном дереве.

Это я, конечно, шучу. У Народа Леса — отличные дома, основаны города, и они такие же люди, только имеют свои особенности организма вроде жаберных щелей Склизкой. Кроме охоты и собирательства занимались ремёслами, отлично разводили скот, добывали множество ценных ресурсов и являлись желанными наёмниками в других племенах, выполняя роль следопытов.

На стыке обитания разных племён и сред обитания переходный образ жизни был нормой, а у Людей Моря встречался очень часто. Лесовики оценили могучую комплекцию молодого Восходящего, и только радовались отношениям влюблённых и тому, что помимо природных умений пробраться через любую чащу теперь у них в поселении есть настоящий морской волк. У молодых — свой дом, любимое дело в виде опасных речных приключений, детишки, которые прекрасно ориентировались не только среди подлеска, но и в такелаже и навигации, а потом началось вот это всё…

Особенно была странным та часть, где убившие поселение оставили гвозди и не забрали звёздную кровь. Шторм тогда уплыл один на несколько дней. Он взял быструю остроносую лодку, гарпуны, наполненные звёздной кровью, и прочие штуки. Окрестные реки терроризировала очень опасная и осторожная подводная зверюга. Народ Воды пробовал её поймать по-своему, но она ускользала от водяных, зато с удовольствием нападала на всех остальных. При больших облавах она тоже исчезала. Тогда он решил, что лучшей приманки, чем он сам, плывущий на небольшой лодке, не найти, и отправился на рыбалко-охоту.

Зверя он добыл, но недалеко от своего жилья почувствовал неладное. Вначале обрадовался неосторожно вышедшему травоядному, в которое достаточно было кинуть копьё, чтобы попасть. Копытный попытался убежать, но без энтузиазма, и был успешно добит. Потом попался второй, тоже не особо шустрый, а затем пошёл издыхающий на огромной территории лес, горы трупов и его поселение. Все были мертвы, и никто даже не пытался забрать трофеи.

Люди Леса отлично умели прятаться и были бойцами не хуже остальных народов, со своими Восходящими и умениями. Воины приготовились вступить в бой, а детвору и женщин отправили в чащу, включая и его семью. Тот, кто это сделал, принял решение не заморачиваться, а просто убил всех на огромной территории, даже не пытаясь выискивать трофеи. Нашему просоленному вдовцу досталось всё имущество, и он стал строить планы мести.

Было очень похоже на то, что мы видели в поселении водоплавающих. Там просто взяли только то, что просто валялось под ногами, и надо было быть полным дураком, чтобы это не поднять. А может, подняли, чтобы не казалось слишком странным, что ценности оставили? А лезть в подводное убежище не стали, потому что это место не совсем очевидное, и мы его нашли только благодаря Склизкой. Услышав наш ответный рассказ, морской разбойник шёл угрюмее тучи, погружённый в свои мысли.

Мы шли весь ден. Кусь был недалеко. Я видел отметку на карте Восхождения, но место для меня было тёмной зоной, зато по пути. Где прятался волчара, там наверняка есть укрытие. Мы долго двигались, и я принял решение: если логово подходит волку, то и нам тоже. Нет смысла искать что-то другое, а лучше всего спрятаться в стационарном укрытии. Нас будут искать, и от тех, кто наверняка использует тепловизоры и газоанализаторы, отлично защитит камень пещеры и амбре звериного логова. Про разжигание костра никто даже не заикался.

К самому угасанию древа мы запёрлись в дом волка. У того случился когнитивный диссонанс, и Кусь не знал, как поступать и кого куда облизывать. Всегда он сам к нам приходил, за исключением двух первых дней, когда я прятался от света дерева. Позже ни разу не навещал жилище Найтволка, а теперь — опять, да ещё и однорукого притащили!..

Волчара не понимал, что происходит. Покосился на Шторма, а когда я перебинтовывал культю, то подошёл, обнюхал раны и молча зализал, остановив подтекавшую кровь и закрыв плотной плёнкой. Пока здоровяк пучил удивлённые глаза, я опять раздел Склизкую, смотав часть бинтов с хорошо заживших мест.

В поселке, который отравили, большинство домов сгорело, ещё и рыбообразные почти не носили одежду. Я специально искал что-нибудь из ткани, подходящей для бинтов, но среди груды кожаных поясов, перевязей, сумок, поясных мешочков и ножен для ношения всего — от кинжалов до топоров — мне удалось прихватить всего пару роскошных платьев, которые я и сунул в криптор. Просто тряпок, которые можно было порвать на бинты не оказалось. Платья, то я сунул, — а порвать заранее не сообразил, — поэтому проще с рыбообразной смотать, чем драть пышное одеяние. Дав себе обещание додрать одежду на запасные бинты, когда руки дойдут, а то вдруг ещё кого раненого встретим, оставил вопросы полевой медицины и раздал всем еду.

Моё чувство опасности подтвердило свою работоспособность поздно ночью, когда над лесом бесшумно завис корабль, а над местностью летало несколько полупрозрачных существ, одно из которых было в форме пятиметровой пышной птицы с невероятно большим и цветастым хвостом. Остальные — птицы помельче и попроще, а ещё барражировал один летающий предмет, выглядевший как коробка с ручками. Больше ничего подходящего в голову не приходило.

Корабль оказался ближайшим родственником того, что наша банда подорвала с помощью Смертника, но различия я видел. По удивлённой реакции однорукого понял, что он разницы не определил, и решил, что наша гадость напрасна.

— Это другой. Надстройка на носу. И на корме по правому борту другие обводы.

Шторм просто поверил и кивнул, хотя вряд ли понял разницу. Я видел тысячи модификаций кораблей людей и насекомых, а ещё сотни тысяч разновидностей коконов тварей Грани, из которых вылетали черви, прикрепляясь к корпусам кораблей и проскакивая внутрь через порталы. Из пробоев пространства могло появиться всё что угодно, и формы были такими разными и необычными, что без симбионта я бы не запомнил и тысячной доли. Мой имплант уже давно запоминал все обводы кораблей, что видел хотя бы раз: просто такая привычка и особенность моей капитанской модификации.

Корабль сканировал местность, и охват территории был эпический. Древняя технология, времён появления лазера. У нас на ремонтных базах есть сканеры высокого разрешения, которые могут выхватывать мельчайшие детали, а искины — выявлять отклонения в микроны, за несколько секунд дефектуя обшивку тяжёлого крейсера. Почти наверняка здесь было что-то похожее, и искали почти наверняка нас.

Учуяв врага, Кусь напрягся, выгребая лапами, замер в изготовившейся стойке, и как только птица сделала очередной круг недалеко от нашей пещеры, рванулся. Потребовался всего один прыжок метров в пять в высоту и удар лапами, чтобы развалить полупрозрачного павлина на три части. Существо истаяло в воздухе, а Найтволк рычал, зло рыл лапами дёрн, расшвыривая целые пласты по сторонам, а потом завыл, огласив округу трубным звуком.

К волку скользнуло ещё одно полупрозрачное существо, похожее на светящегося осьминога. Увидев, что мой волчара тоже его заметил и заинтересованно замолчал, приближаться парящая штука не решилась, а пролетела метрах в двадцати над зверем под внимательным, наблюдающим взглядом шести глаз. Увидев, что допрыгнуть не получится, Кусь немного порычал в небо, а потом стал обходить деревья вокруг своей пещеры, обдирая мощными когтями целые пласты коры и оставляя отметины о своём присутствии. Там, где не хватало деревьев, он делал пару мощных гребков задними лапами, бороздами от когтей извещая о территориальной принадлежностями.

Мы притихли и ждали. На всякие «фу!» и «ко мне!», которые я шептал из глубины пещеры, волчара не реагировал и наблюдал за летающими полупрозрачными существами и кораблём в небе. А потом существа растворились, и корабль покинул наш район.

Шторм тихонечко ткнул меня в бок.

— А хорошо твой зверь придумал.

— Что придумал?

— Никто не догадается, что здесь могут люди прятаться. Он — Найтволк. Теневая тварь. Да ты хоть знаешь, какой он у тебя здоровый?

— Нет, я других не видел, — совершенно искренне сообщил я.

— Да он у тебя громадный. Здоровенный, — по слогам повторил Шторм. — Сам посмотри! — И, видя, что я не понимаю, придержал меня за подбородок, показывая, как смотреть краем зрения.

Я увидел: «Найтволк Кусь, именованное существо тени, статус: бронза, командующий: капитан Архераил. Стая: женщина Народа Воды — Склизкая, мужчина Людей Моря — Шторм на Палубе. Содержит звездную кровь».

Прочитал информацию вслух, чем ввёл однорукого в глубокие раздумья, но после недолгих раздумй здоровяк заговорил.

— Найтволк — это теневая тварь, и они не приручаются. Никто не может сидеть в логове в его присутствии. Кархи, Тауро и все остальные звери, подчиняемые умениями Восходящих, — просто животные, а теневые твари могут быть только рунами, иначе они не станут служить и тем более считать кого-то хозяином. Я впервые об этом слышу, особенно то, что Найтволк принял меня в стаю. Есть те, что умеет подчинять червей. Мне прадед рассказывал: такие приходили, когда Люди Чести своё малое игг-дерево выращивали. Это были чёрные всадники, подчинявшие гигантских червей, но даже им теневые существа не подчинились. Ничего не понимаю… Кстати, волчара у тебя — точно настоящая бронза, а может, даже сильная бронза. Таких громадных тут единицы.

— Да ну «громадный»!.. Мы двух тигрексов притопили. Я с них целых семнадцать капель звездной крови получил!

— Сколько? — удивился Шторм.

Я кивнул и гордо сказал.

— Вот они были здоровые. Мне Наблюдатель победу засчитал и в награду руну предложил.

— И что ты взял?

— Пока ничего не взял. Мне ничего не надо.

— Как?.. — искренне и незамутнённо изумился однорукий товарищ.

Он ещё с полминуты бурчал и качал головой, переходя с незнакомого языка на Глобиш. Наверное, я совсем поломал понятия о правильном у здоровяка, и ему надо было всё обдумать перед продолжением общения.

То, что корабль чужаков — не единственный, я и не сомневался, хотя больше рассчитывал на пешую погоню пусть даже очень опасных и живучих существ, вроде тех, которых мы встретили на мосту. С первыми лучами солнца мы выдвинулись, оставив Найтволка в логове и полном недоумении неожиданным визитом.

Я хотел оторваться, используя возможности преодолевать большие расстояния по многочисленным водным путям, укрытым густыми лесами, раз в нашей команде такое количество водоплавающих. Шторм брался провести по самым непролазным чащобам, а, быстро разворачивая лодку, мы могли переплывать с одного места на другое и прятаться подальше и поглубже, затерявшись среди водной растительности. Склизкая и Шторм имели особое умение слышать воду. Каждый по-своему, но без этого ориентироваться в протоках и запрудах было нереально. Меня выручала только карта Восходящего. В отсутствие такого удобного инструмента я бы потерялся среди рек и болот за первые же полчаса.

Для своего мира погоню с воздуха я бы поставил на первое место, а здесь, среди людей, живущих натуральным хозяйством и заменивших все технологии рунами, вероятность появления бортов с объемным сканированием поставил ближе к концу возможного списка, а зря.

Глава 13

Второй заход

Шторм — действительно мужик здоровый. Это я не о размерах, а именно о крепости его организма. После ранения, когда тебе оторвало руку и два дня прошли бегом-бегом, в течение которых мы старались уйти как можно дальше от преследователей на летающих кораблях, он стал себя чувствовать немного лучше. Это не вязалось с моими представлениями о ранении, особенно при таких при таких активных движениях. По моим ощущениям, он должен был себя чувствовать как минимум не лучше; но нет, держался бодрячком и обходился одной рукой. От здоровяка не было никаких проблем, и скорее я замедлял всех, чем однорукий атлет.

Моя банда бодро двигалась, и вроде всё хорошо, но стоял один вопрос, не дававший мне покоя. Тогда мы подорвали корабль днём, чуть позже полудня. Сейчас нас искали ночью, и при этом была большая вероятность, что мы забились в какую-нибудь нору и могли не разводить огонь, собственно, что мы и сделали. И днём, и ночью освещения достаточно много, но под светом игг-древа выше вероятность и заметить далекую цель, и того, что мы будем идти, оставляя следы, а не тихонько спать под раскидистыми кронами, зайдя в густой подлесок. Как по мне, найти нас днём будет гораздо легче, но нас начали искать ночью. Ответа на мои многочисленные «почему», разумеется, не было.

Мне много раз говорили про ощущение тварей Грани. Бывало, я начинал беспокоиться за несколько минут до того, как самые чувствительные сенсоры кораблей дальнего обнаружения сообщали о тревоге. Вот такое необъяснимое свойство, которое невозможно систематизировать и определить. Мне даже в симбионт загружали дополнительный модуль для контроля моих малейших действий, мозговой активности и всех других органов, но это не давало никаких результатов. Ощущение появлялось просто так, никакие нервные окончания не срабатывали. И никого и нигде я дополнительно не видел, а просто приходило наитие. Это было именно настоящее чувство, которому я давно доверял, и оно орало о скорой опасности.

Через дремучие заросли пробравшись сквозь лес, вышли на воду, проплыли чуть вниз по реке, а потом сделали хитрый, демонстративно-показательный маневр, уйдя в соседнее русло, заросшее камышом. Чтобы всё было секретно, подняли лодку и перебрались в соседний водоём, немного протопали по болотам, потом ещё сплавились, потом чуть-чуть пробрались по камышу, всячески запутывая свои водяные следы, и вышли на широкое русло, по которому шли ещё час.

Мы со здоровяком сидели в лодке, а Склизкую взяли на буксир, слегка подгребая, а потом я сделал странное и бросили якорь. Аборигены меня не понимали. Мы простояли посреди реки под светом игг-древа почти три часа вместо того, чтобы с остервенением грести в три руки, да ещё и Склизкую впрячь в роли буксира. За это время рыбообразная осторожно проплыла по окрестностям и сообщила, что по всему берегу полно нор с кем-то там, название которых на своем языке воспроизвести не смогла, но интерфейс Восхождения переводил как «крокодил», соответствие термину сорок пять процентов.

Попросил подругу сплавить нас, чтобы издали глянуть на местных чудовищ. Ну да, очень похоже. Жирная рептилия в тонн пять весом и с огромными челюстями лежала на входе в нору диаметром с пару метров, прорытую у самого уреза воды, чтобы на поверхности оставалась только спина. Активировал скрижаль и ради смеха плюхнул на одну особо здоровую морду руну умиротворения, которую добыл с водяной ведьмы. Склизкая ойкнула, а Шторм восторженно выругался про зад и весло. Огромная зверюга погрузилась в полудрёму и совершенно перестала на нас обращать внимание. Склизкая нырнула и вернулась на поверхность, держа в руке горсть ракушек. Пару минут кидала в зверя, который полностью игнорировал происходящее, хотя и не спал, отлично нас видя и осознавая, что происходит.

— Он добрым стал. Он только завтра будет нападать, — удивлённо сообщила подруга.

Как она узнала, спрашивать не стал, а начал осторожно сдувать лодку. Зверь любил комфорт, поэтому накопал себе целый многокомнатный и по-домашнему вонючий дворец, в который мы осторожно заплыли. Нас видели, но отнеслись благосклонно, позволив посидеть в глубине — за спиной у радушного хозяина, разместившего свою тушу на крыльце.

Я просто чувствовал, что нас будут искать сегодня днем, и если подвернулся такой шанс, то им надо воспользоваться. Сменил свой комбинезон на запасной, более теплый и плотный, чтобы мёрзнуть поменьше. На предложение завернуться в синтетическое термопокрывало однорукий только скривил губы, а Склизкая и так почти весь день плавала, не замерзая. Не очень-то и я и вымерз. С появлением преследователей ошибся всего на два часа.

Сразу четыре корабля шли широким фронтом, сканируя пространство над нашим подводным убежищем, и не остановились ни на секунду, а прошли вперед. Преследователи наверняка приняли во внимание скорость течения реки и даже просчитали варианты, когда будем грести вёслами все вместе и по очереди, и знали, на сколько мы могли быстрее плыть. По всем подсчетам, если не знать о моей хитрости, мы должны быть далеко впереди.

— Ну что, морской разбойник! Могу поздравить; правда, не знаю, как именно. Судя по тому, что нас ищут сразу по четыре корабля, гадость оказалась достойна того, чтобы за нами в погоню послали целую армаду.

— Спасибо тебе, Архераил! Теперь понял. Я бы не смог никого убить там, на мосту, без твоей помощи, и рад, что ценой тому оказалась всего лишь рука и немного рун.

— Подожди. Мы ещё всё вставим обратно, а потом приловчимся — и ещё пару посудин спалим.

Посидели для верности ещё пятнадцать минут, чтобы не попасть под сканеры, если вдруг кому-то захочется что-нибудь перепроверить и быстренько вернуться, но и не слишком долго, чтобы не попасть на второй заход. Выпустили Склизкую немного поплавать и понаблюдать из-под воды, а ещё через пятнадцать минут тихонько покинули добродушную рептилию. Как можно тише проплыли вниз, перебрались через ещё одну протоку, стараясь не тронуть ни одну камышину, осторожно пробрались по болоту, и, собственно, всё… Дальше просто надули лодку и поплыли по неведомой речке совсем в другую сторону.

Наверняка будет второй заход, но район наших поисков стал такой огромным, что тут все леса и реки надо подряд сканировать. Тёмные дела в этих местах делают относительно тихо, уничтожая лишних свидетелей, и демонстрировать в небе армаду кораблей поисковой экспедиции, облетающую тысячи километров, тоже, думаю, никому не нужно. Исходя этой логики, у нас были все шансы оторваться.

Создателя криптора было за что хвалить. Изобретатель этого устройства — человек явно гениальный или очень предусмотрительный; скорее всего и то, и другое сразу. Мы за три часа могли пять раз оказаться в густом лесу, а потом переплывать бурные реки. И что делать с лодкой? Без плавсредства хорошо плавала только рыбообразная, а я с одноруким на воде держался, даже мог перемещаться в нужном направлении, но скорость при этом — смешная. Вначале я ломал голову, а потом мысленно прыгал от восторга. Мне никогда не приходилось видеть такой модели наручного криптора. В экстрамерность закладывали грузоподъемность, размерность ячеек и фиксировали параметры, а здесь можно было изменять объём за счёт массы. У меня была груда много чего, и очень тяжёлого, включая камни и деревяшки в рюкзаках бандитов, которые я так и таскал с первого дня, накапливая имущество, как сумасшедшая птица, что всё тащит в гнездо. За время похода мы изрядно подъели запасы рыбы и кореньев, и настало время провести ревизию на складах.

Я поставил метку на карте Восхождения около корней могучего дерева и скинул всё тяжёлое и не ценное, создав клад. Камни и деревяшки были нужны для изготовления одурманивающих порошков. Вещь ценная у изгоев и отморозков, но конкретно нам она пока не пригодится. Скинул целую груду перевязей и поясов, разобрал кучу амулетов. Шторм очень чётко указывал именно тот камень, косточку, клык или ниточку, вшитую по краю, в котором содержалась звёздная кровь, а Склизкая, почти не пользуясь ножом, а просто развязывая руками, освобождала наполненные звёздной кровью предметы. Из груды весом почти в центнер, которые мы собрали в деревне водоплавающих, у нас осталось чуть больше трёх килограммов. Рыбообразной было жаль чужого труда, но при наличии источника энергии не составляло проблем восстановить поделки местных.

Выкинули часть запасных предметов быта, которые я прихватил про запас, — вроде здоровых ножей и связки гарпунов, — оставив только по паре штук, которые одобрили мои подельники. Как много ненужного и тяжёлого, оказывается, я нахапал! Оставил в неприкосновенности все предметы проекта «Космо» и самые странные вроде брони лётчика со сломанной шеей. Теперь я мог сместить ячейки, уменьшив грузоподъёмность, и не сдувая засунуть лодку в криптор. Потеряли не больше получаса, немного отдохнув и оставив под корнями дерева два здоровенных пластиковых мешка с ценным имуществом. Зато теперь мы были монстрами быстрого перемещения. Подходя к воде, выхватывал лодку, мы в неё садились и, буксируемые Склизкой, оказывались на той стороне водной преграды, а затем я в одно движение кидал плавсредство в экстрамерность, и мы уходили в чащу леса. После моей модернизации скорость перемещения по пересечённой местности выросла настолько, что этого не ожидал не только я, но и все остальные члены моей банды.

Через три дня мы вышли к поселению мохнатых лесовиков, похожих на огромных обезьян, только в человеческом обличье. Они были совершенно разного вида, и наверняка много раз мохнатики соединялись семьями с другими племенами. Нельзя сказать, что все были волосатыми и обросшими густой шерстью. Имелось множество полукровок и даже несколько человек совсем с другой, почти бронзовой кожей.

Шторма узнали и приняли нас с радушием. Отстранив меня от переговоров, однорукий сам пошёл договариваться с местными на своем наречии. Сходил на аудиенцию к вождю, где пытался уговорить местных перебраться куда-нибудь в более тихие места, по крайней мере туда, где есть связь с Наблюдателем. Всё надёжней, когда за тобой местные искины приглядывают.

Вокруг было немало поселений, просто сейчас посёлков было меньше, чем раньше. То, что произошло с поселением моего однорукого много лет назад, и то, что мы видели в поселении водоплавающих, может не произойти сейчас, а, возможно, никогда не случится. Да, рассказ о появляющихся в небе кораблей и монстров, принимавших десятки попаданий крупнокалиберного высокоточного комплекса и отращивающих руки и ноги, местных напрягли, но и паники не вызвали. Леса огромны, людей много, у них есть свои Восходящие, а если подать весточку в центральные земли, то сюда придёт сильная армия и всех прогонит. В любом случае решение останется за дикарями, а мы сможем взять небольшую передышку.

Мнения разделились. Арах, огромный здоровяк не меньше Шторма, только волосатый, был уверен, что о переселении, хотя бы временном, стоило подумать. Здоровяк отлично знал моего морского разбойника и к его рассказам отнёсся крайне серьёзно, зато вождь категорически уперся просто потому, что он «так сказал!».

Оставив в покое аборигенов, мы со Склизкой начали обживать своё гнездовье. Я бы лучше палатку поставил, но нам освободили дом, а обижать тех, кто готов потесниться, в тех краях не принято. Было нормальное ложе, покрытое отлично выделанными шкурами, очаг и крыша над головой. Какое бы решение Люди Леса ни приняли, я, отдохнув здесь немного, обязательно уйду. Через два месяца будет Тинг и оживёт Говорящая голова. Если пробыть здесь месяц, а потом выдвинуться обратно, но по другой дороге, стараясь быть в зоне видимости Наблюдателя, то как раз можно успеть. Вопросов накопилось много, и хотелось бы получить ответы.

Вечером пришёл раздражённый Шторм.

— Этот придурок упёрся, и всё. У него тут предки жили… и он здесь будет, и никого не отпустит…

— Логично. Иначе младший вождь Арах переполовинит племя из тех, кто готов идти за ним.

— Он просто придурок, — зло прошипел наш морской бродяга, а потом в предвкушении потёр руку о штанину. — Давай я начну долги отдавать. Буду тебя учить, и не спорь.

Он был прав. Пришло время серьезно заняться собой. Было очень обидно, что Шторм не имел интерфейса Восхождения, и сейчас у него в основном остались только навыки, которые не требовали звёздной крови. Но он оказался человеком грамотным, а после общения со Склизкой даже ухитрялся применять пару рун. Я ему доверял, и стоило воспользоваться его советами, чтобы как-то усилить себя.

Сидели долго. Склизкая дважды готовила еду и бессчётное количество раз заваривала напиток из местных душистых трав, который был как чай, только намного лучше. Что сказать, на то и Люди Леса, чтобы разбираться в травах.

Рассказал своему морскому волку обо всём, кроме руны «Иллюмовый коготь сна» и чёрной руны, полученной от Говорящей головы. С этим я буду сам разбираться, а в остальном советы оказались очень полезными, и без знаний основ даже симбионт наделал кучу ошибок, не имея полной картины.

Вначале пришлось объяснять, что гвоздь в голове сам по себе является модификатором, у меня усилен позвоночник, выращены дополнительные нервы, изменена кровеносная система. Восходящие всё это делали, но через руны, направленные на телесное развитие, а тут я это делал сам по себе. Особенно Шторму понравился локоть и мой математически образованный советчик в голове. Переселения души, по мнению однорукого, были нормой. Стигмат переносил душу в Вечность, прямиком в живущее на небе тело, а с моим мозговым гвоздём могло случиться всё что угодно. Ничего радикального, всё в рамках. Странностей в Единстве хватало, а если добавится ещё пара, то кардинально это ничего не решит.

— Знаешь, тебе надо взять награду Наблюдателя. Руна — это такая штука, которая всегда будет с тобой. Обычно берут руну-существо или руну-предмет. Домены, порталы и прочее тебе не поможет. Для большого племени это может оказаться полезным, но если это домен с испытаниями или сокровищами, там будет охрана. Для бронзового домена обычно используют как минимум пять Восходящих подобного ранга, а бывает, что порталы — это не только вход, но и выход. Например, из него вывалится толпа огненных тварей или чудовища холода. Если их открывают, то обычно это делают в присутствии целой армии и за каменными стенами, — разъяснял наш товарищ.

Дальше немного обсудили следующие варианты. Местные часто брали руны предметов или существ, но тут была проблема. Опять же: если бы у нас было большое племя, то всегда можно поменять. Выпало тебе тягловое животное, водяная змея или птица, которая по утрам будит, то её можно поменять на что-то нужное, а мне куда водоплавающую змею девать? Если что, Склизкая не хуже плавает, а вместо птицы у меня симбионт есть, поэтому выбор пока свёлся к заклинаниям и свойствам.

Шторм морщил губы и задумчиво говорил:

— Что посоветовать по развитию, не знаю. Оно у тебя особенное, и можем только поправлять. Твой гвоздь в голове сделал больше, чем у многих Восходящих за полжизни получается. Ты пошёл по очень сложному развитию, и просто так правильные атрибуты вырастить будет нелегко. Я бы посоветовал тебе взять что-то для нападения или защиты. Ты можешь стать хорошим говорящим; возможно, сможешь подгрести под себя ещё пару теневых тварей, и в твоём присутствии все тут будут мелко гадиться, когда ты по ночам к ним будешь являться.

— Тогда как смотреть заклинания? — уточнил я.

Пользуясь советами, сделал выбор и получил три варианта. «Ослепление», «Облачная молния», «Ледяные иглы».

— «Ледяные иглы» бери. Крупные твари на нюх и слух отлично ориентируются, им жрать надо, а не смотреть. «Ослепление» — только баловство, — предложил однорукий.

— А «Облачная молния»? Вблизи я и из Дефендера могу пострелять, а что делать, если за халупой негодяи спрятались? Помнишь, как Тарантул из-за холма этим руки и ноги отстреливал?

— Удар с неба — это хорошо, особенно когда на корабле прилетят, как раз по воздуху врезать. А если в пещере окажешься, то что будешь делать? — почёсывая небритую морду, раздумывал вслух мой товарищ.

— Беру. Сквозь крону наверняка пробьёт, а для пещеры ещё пару тигрексов притопим. Не последняя награда, а пока из Суворова и пистолета постреляю, — сообщил своё решение и сделал выбор.

«Облачная молния. Руна-заклинание. Ранг Бронза, создает разряд небесной молнии, попадающей в указанное место, Затраты энергии — 12 капель звёздной крови, Время действия две секунды, Время перезарядки — одна минута».

С учётом моего запаса в 112 капель я мог беспрерывно пулять молнии почти десять минут; главное, чтобы негодяи под скалу не забились. У меня оставались две руны усиления, бронза и дерево, и одна пустая бронза. Пустую руну, тем более бронзу, следовало отложить до лучших времён. Были мастера, которые на её основе могли сделать предмет или засунуть туда существо, но не здесь и не сейчас, а вот усиления мы распределили. Бронзовое усиление пошло в руну Умиротворения, с помощью которой я отлично задобрил многотонную рептилию, а деревянное усиление пустил на «Чуткое ухо». Смысла усиливать локоть и моё ночное зрение я не видел. С этим был согласен и Шторм. Под уровнем навыка у меня были вопросы, но однорукий говорил, что если я при свете иглы вижу не хуже, чем днём, то навык должен быть не меньше бронзы. А локтю вообще оценку дать не мог, так он его впечатлил. Как использовать руну «Телесная эфемерность», полученную с прибитой водяной ведьмы, мы оба не понимали, и поэтому то же оставили в покое. На том и отправились на боковую.

Я как уроженец планеты с ледяным климатом понял ругательный смысл слова «жируют» только будучи уже практически взрослым. Для меня это было нормой. У нас восемь месяцев в году была зима, два приходилось на весну и осень, а оставшиеся два — на лето с весьма прохладным климатом. Если ты не успел поесть сейчас, то, возможно, тебе удастся покушать только к наступлению следующей весны. Что сказать? Местные жировали именно в первом понимании, когда слово звучит почти ругательно.

Лесовики добыли зверя за пару часов, причем не первого попавшегося, а ещё и выбирали, чтобы тащить было не так далеко. Выбрали покрупнее, пожирнее, а потом ещё подождали, пока он подойдет поближе к поселению. Голову, копыта и внутренности выкинули, сразу отрубив и оставив местным падальщикам. Разделывать туши на месте не стали, а, слегка срезав шкуру, изъяли несколько кусков и неспешно приготовили. К вечеру притащили в посёлок. Всё было с ленцой и степенной размеренностью. День охоты — как пикник в лесу, и четверо суток можно никуда не ходить. За это время наловили рыбы, а женщины и дети собрали достаточное количество растений. Брали немного. Нет смысла делать запасы, если можно сходить за свежим завтра.

Так прошло пять дней. Ходил на охоту, но по большей части на рыбалку, где выпускал Склизкую в воду, а потом приходилось звать на помощь местных, чтобы помогли вытащить добытую тушу. Рыбообразная не мелочилась и с помощью иголок волка добывала таких гигантов, о существовании которых в тихих речушках Люди Леса и не догадывались.

В один из дней, когда свет древа уже угасал, мы разводили костры и просто не знали, в какие места совать добытую подругой рыбу, которая сегодня была крупнее, чем местный козёл, принесённый охотниками. Я забегал во все хижины подряд, сообщая, что еда пришла, и необходимо помочь всё съесть. Зайдя в дом главного советника вождя, замер. В помещении никого не было, а двери лесовики запирали только когда любовью занимались. Локоть уловил остатки соединения — того самого, из эфира фтора и фосфора.

Я откинул шкуры с лежанки и начал рыться кровать, сделанную как сундук. Под постелью находилось вместительное хранилище. Моя активность в чужом доме привлекла народ, который больше из любопытства стягивался к хижине.

— Это что? — вынес я дикарское приспособление, найденное у помощника вождя, и предъявил главарю племени, который тоже пришёл и с интересом наблюдал за моими раскопками.

Плотный кожаный комбинезон, куртка, очки, сделанные из слюдяного камня, заменявшего стекло, и плотная кожаная маска, в которой стоял кристалл выделяющий кислород. Я сразу понял: это не что иное, как костюм химзащиты замкнутого цикла. Как говорил Шторм, за теневыми землями, в вечной ночи, совсем нечем дышать, и местные часто используют такие вещи для дальних и опасных экспедиций. Пираты из бригад Шторма не раз применяли маски с дыхательным кристаллом, чтобы нырять в воду, обдирать приросшие к кораблям ракушки или добираться до затонувших на мелководье судов. Фактически они подобным устройством заменяли жабры. Шторм мне об этом рассказывал, пока мы бродили по грудь в воде, перебираясь через болота.

Выходит, помощник лил в уши, а вожак племени был непреклонен и не собирался уводить племя. Меня била ярость. Тварь! Какие же они тут все моральные уроды, раз так помешались на своей лестнице Восхождения! Ему что-то пообещали, и он будет держать племя тут, пока их всех не потравят? Я увидел бы логику, если бы нашёл десяток комплектов. Всё было бы понятно. Он намеревался забрать свою семью, получить большую награду и, возможно, просто купить себе новое племя, став вождём, но все три костюма — взрослых размеров. А как же его жены и дети? И где ещё те двое?

Вождь внимательно слушал меня, кивая, а потом проорал:

— Позвать моего советника! Я хочу говорить перед племенем.

Немного подождали, пока вокруг собирался народ и не пришёл тот, которого мы ждали, а затем меня схватили двое. Тот самый помощник и ещё один, а затем ударили в грудь огромным кулаком.

— Этот трель, которому мы дали приют, принёс проклятые вещи, которые мы нашли. Он обвинил меня недостойных вещах и заслуживает смерти. За нашу доброту он отплатил чёрной неблагодарностью! — прогремел голос вожака.

Мня держали советник и ещё один дикарь, который всё время тёрся около вождя. Вот и те, кому предназначались ещё два костюма химзащиты. Вожди возжелали бóльшего. Какой я дурак! И ещё один удар пришелся мне в грудь. Били не в живот, не в лицо, а именно в грудь, чтобы смять, сотрясти, показать силу над удерживаемым на руках телом.

— Убью! — коротко выплюнул я.

— Ты очень зря не запросил у Наблюдателя поединок и клятву. Здесь закон один, и это — я, — выплюнул мне в лицо вожак.

Я уже видел ощущениями симбионта, но откуда? Почему? Свет игг-древа ещё не угас. Как?.. Я посмотрел в глаза вождю и улыбнулся:

— Мне клятва Наблюдателя не нужна. Я — здесь закон, — прорычал в ответ, оскалив зубы как можно больше.

Вождь скривился, потянулся к рукояти ножа, и тут меня обожгло сиянием древа. Свет стал огненным, проникающим в каждую клетку, и боль охватила тело, словно на кожу плеснули ведро кипятка. Мы смотрели глаза в глаза, и на секунду в его зрачках я увидел ужас, а через мгновение чёрная туша со сверкающими огоньками шести глаз и подпалённой шкурой снесла голову ударом когтистой лапы. Блестящие искорки электрических разрядов сверкали на торчащих иглах шипастой гривы, шкура воняла горелым, а три пары глаз сияли отблеском звёздной крови.

Я чувствовал его боль, восторг и жажду добычи. В одну секунду вождя подмяло, и через мгновение клыкастая пасть оторвала ключицу и часть грудины от обезглавленного тела. Мы являлись одним целым, и наша сила не была разделена на два тела, а стала дополнять друг друга. Я словно невесомую игрушку рванул и подкинул державшего меня за правую руку помощника, а когда тело упало, то ударил в голову, пробив кулаком черепные кости, как глиняный кувшин. Тело заливало силой единения с моим волчарой, и я сейчас был готов всех на куски порвать голыми руками. Левого разорвало пополам острейшими когтями Найтволка, располосовавшими грудину и оторвавшими сразу обе ноги. С громким хлюпом выпали кишки, выбитые из брюшины ударом двух когтистых лап.

Это был Кусь. Мой верный кусочек души. Волк завыл. Свет игг-древа ещё не потух, на мне и моём звере горела кожа, глаза жгло словно вспышкой термоядерного взрыва, но мне было плевать. Я рычал и орал, а он выл. Это была наша победная песня! Свет древа уходил, избавляя нас от обжигающего страдания, а мы, единые разумом и желанием крови, пели свою песню победы.

Люди жестоки, хотя сами этого не замечают. Там, в Космосе, все нелюди в один голос говорили, что они были в ужасе от злопамятности людей, которые помнили обиды тысячелетней давности и передавали это из поколения в поколение. На взгляд негуманоидов, это было глупо, нерационально и непродуктивно.

— А мне нравится, — прошептал я, смотря щёлками глаз на пылающее нестерпимым огнём древо.

Когда с волком объединялся в прошлый раз, у меня точно так же жгло кожу, но сейчас адреналин кипел в жилах, и мне было плевать на искорки, пробегавшие по сворачивающимся и подгорающим волосам, волдыри на коже и запах гари от своего тела.

Два зверя, я и Кусь, пели вслед угасающему свету древа, а вокруг меня падали на колени люди, широко раскрыв глаза от ужаса. Последний луч света исчезал, оставляя право ночи, я орал и орал боевой клич моей планеты, а рядом выл Кусь, и все вокруг нас замерли, стоя на коленях и не смея поднять глаза. Их кровь стыла в жилах.

Я наклонился и забрал звёздную кровь у убитого помощника местного властителя. У вождя и второго забрал волк. Ко мне подбежала Склизкая и обеспокоенные Арах со Штормом. Они были недалеко от посёлка, за озером, и только добежали, узнав о сваре.

Куся оставили жрать добычу, а водоплавающая утащила меня в дом, срывала комбинезон, щупала кожу и сбивала с головы клочки волос, превратившихся в пепел. Она, словно птица над гнездом, развела нереальную суету, пытаясь определить и купировать мои повреждения. Свет древа был на исходе, поэтому я поджарился несильно, больше досталось волку.

— Архераил, когда ты с твоим Найтволком выл, у тебя были глаза абсолютно черные. Страшные и чёрные.

— Это, наверное, синхронизация. Мы с ним тогда составили как бы одно единое целое.

— Нет. Это тьма.

— Да брось. Я — Восходящий. Немного странный, покореженный, но Восходящий. Наблюдатель дает мне задание, награды и даже славу. Искины… ну эти боги ваши, Наблюдатели, всё видят. Я ничего не скрывал, и если бы во мне что-то было, то об этом узнали и сказали бы мне или сразу прибили.

— Ты не скрываешь, а они скрывают, их никто не видит, пока они не захотят этого, пока не придёт время. Что ты будешь тогда делать?

— Так всё ужасно?

— Да, это истинное зло для всего мира.

— Если для всего мира, то я собираюсь тебя заткнуть, раздеть и грубо удерживать до утра, — сообщил я и сразу начал действовать.

В ответ сдавленно пискнули и ответили взаимностью. И действительно, никто не просит меня разрушить мир прямо сейчас, этим же можно заняться с утра? Миллионы лет простоял, и в этот раз прекрасно потерпит ещё несколько часов.

После всего Склизкая заснула почти мгновенно. Как ни странно, мне спать не хотелось. Немного полежав, вышел к чавкающему Кусю. Подпалины, местами обгорели иглы, уменьшив длину втрое, торча куцыми огрызками. Имелось несколько небольших пятен с отслоившейся кожей. Всё тело покрыто точками, но волчара не выказывал беспокойства и намеревался все повреждения исправить хорошим кормлением.

— Ну ты и разожрался!.. — почесал я по перепачканному носу.

Волк, по моим ощущениям, хорошо прибавил в размере и весе, хотя и остался как раньше — бронза. Руны и звездную кровь с вождя и одного прихлебателя забрал Кусь; впрочем, справедливо. Я улыбнулся.

— Всё как всегда… Кто сожрал — тот и забрал. Ну ничего, мне достались стигматы.

По утверждению местных, без этой штуки стать Восходящим нельзя, а сам гвоздь является очень ценным трофеем и добывается крайне редко. Они торчали в запястьях, и Найтволк их полностью игнорировал. Местные наблюдали, тихонько высунув волосатые носы, но не лезли и не оспаривали право победителя.

Утром, как волчара удалился, ко мне на аудиенцию в дом пришёл Арах. Помимо стигматов мне досталось ещё некоторое количество ценного барахла, три халупы, пять жён и целая толпа разновозрастной детворы. Оказывается, победитель получает всё имущество побеждённого, включая женщин и детей. Правда, благодаря искусству дипломатии мне удалось передать свои приобретения на баланс смежного подразделения.

Арах — очень сильный воин и Восходящий, имел титул младшего вождя, был отодвинут от власти, потому что постоянно конфликтовал с главным вождём и его прихлебателям. Как я подозреваю — из-за одной из жён, которую и предложил у меня выкупить. Я согласился. В обмен на женщину навязал ему всех остальных дам, детей и ещё и обязательства по содержанию сразу всех трофейных домов. Довольный волосатый громила за такой щедрый подарок поклялся мне быть обязанным, спасать от всех смертельных опасностей мира. Презентовал какую-то штуку, завернутую в шкуру, которую я принял с благодарностью, но осматривать на ценность не стал, а просто сунул в криптор, оставив на потом.

— Арах, а что такое руна «Сага»? — спросил я у светящегося от счастья здоровяка.

— Это история, которая не должна потеряться в веках, и мертвые не могут унести её с собой в могилу. Может быть всё что угодно. Обычно это древние истории, которые должны вести к сокровищам или могут изменить мир. У Наблюдателя их никто не берёт. Ты будешь точно знать, что в руинах разрушенного города несметные сокровища и находиться недалеко, всего-то в трёх кругах отсюда. Знание ценное, но как по мне, проще предмет взять или руну-свойство.

— А если руна не от Наблюдателя?

— Это как?

— Похоже, я от этих получил.

Арах крикнул Шторма и по-хозяйски припряг Склизкую в качестве второго охранника.

— Архераил, мы будем тебя охранять. Посмотри, — кивнул волосатый.

Всё выглядело серьёзно, и я активировал руну.

Моё сознание неслось рваными отрывками. Передо мной возникло существо, замотанное в тряпки. Фигура человеческая, но она висела в нескольких сантиметрах от земли, не касаясь пола. Казалось, ног не было, а тело завершалось рваным лоскутами. Были корабли, наподобие тех, которые нас пытались сканировать. В этот раз они вели бой. Огненные росчерки и целые моря разных энергий, источаемые рунами, выливались на окрýгу, а из открытых аппарелей со стометровой высоты прыгали замотанные в тряпьё оборванцы, держащие в руках светящиеся звездной кровью палки, и неслись вперёд. Потом — поток из разрозненных картинок, которые просто не понял, попытавшись сохранить в памяти как можно больше, а затем я услышал шёпот.

Язык был незнаком, но удалось ухватить всего один мыслеобраз. Местным владетелям обещали руны, звёздную кровь, продвижение по лестнице Восхождения и кучу благ. Я видел обещания всего и сразу. Кто-то говорил с вождём, и чтобы показать всё в лицах, дополнил слова красочной картинкой. И меня выкинуло в реальность.

— «Две руки до Праздника большой воды и молодой крови» — это когда? — было первым, что я спросил.

— Это праздник, и на нём все могут выбрать себе любимого на одну ночь, и рожденные дети будут наследниками. А трели, зачавшие ребёнка, обретают свободу, если их кто-то будет в эту ночь любить, — начал издалека объяснять Арах.

— Время! — повысив голос, резко его оборвал.

— Послезавтра, — немного подумав, ответил волосатый здоровяк.

Меня окатило холодным потом. Замотанное в тряпки существо объясняло, что за две руки до Праздника молодой крови перед наступлением темноты вождю и его подельникам следует надеть костюмы и ждать в доме, а потом собрать у мёртвых руны и гвозди. После этого следовало уйти в оговоренное место, где им выдадут настоящую награду, а звёздная кровь с селян — это просто маленькая добавка.

Арах был в ступоре, от моей агрессивности. Выдохнув, спокойно рассказал увиденное — и понеслось!..

Глава 14

Ха!

Утащить поселение за сутки — дело непростое. Время прошло в дикой суете. Сдул лодку и передвинул ячейки, уменьшив объём, но подняв грузоподъёмность. Мы отламывали древки гарпунов, ручки от лопат, собирали металлические крюки, которые нужны лесовикам, и ещё кучу всего. Топоры, мечи и молотки совал не глядя. Поменять палку мы сможем в любое время, а вот тащить увесистый кусок железяки на себе не придётся. Отправил в экстрамерность котлы, сковородки и кастрюли, горшки с ценными жирами и ещё всего до кучи. Воды в округе было достаточно, а в богатой природе Люди Леса пусть сами себя обеспечивают. Продуктов не брал. У меня оставалось килограмм тридцать рыбьего мяса и груда рационов «Космо», но это на случай, если совсем припрёт.

В поселении было много детей и животных. Еды на детей можно было взять с избытком, но многочисленная скотина меня сильно беспокоила. Стадо, прущееся через лес и выделяющее уйму метана, будет видно из Космоса; а, вернее, с высоты полёта местных атмосферников, и наверняка привлечёт внимание и возможный удар с воздуха.

Проблему решила сгорбленная бабка-Восходящая и двое подростков. Она взялась вести стадо. На случай пыток, если на неё нападут с неба, она приготовила амулет яда, который её убьёт. Душа прыгнет в гвоздь, и получить информацию о нашем маршруте будет непросто. Подростков предусмотрительная бабулька сразу отослала в соседний лес, и они не будут знать о нашем направлении. Кроме того, стадо может отвлечь преследователей.

Восходящая была говорящей, и кроме подростков у неё в семье жили два хищника, которые интерфейс подсветил как медведь — соответствие термину 28%. Две мохнатые зверюги вели себя словно ласковые собаки, но имели размеры не меньше моего Найтволка и подчинялись умениям старухи. Она жила за посёлком, и как только до неё донесли вести, то подсуетилась. Оставалось поблагодарить местное проведение, что скинуло с меня полсотни проблем в виде крупных животных, без которых некоторые лесовики не хотели уходить, а готовы были встретить все опасности волосатым лицом.

Бросавшие всё люди уходили в никуда, но двигались весьма бодро, неся только минимальное. Лучше на старте взять только необходимое и быстро уйти, спасая жизни, чем брести неспешным навьюченным табором и получить удар с воздуха. При всей лёгкости, с которой мы подорвали корабль незнакомцев, в видении я уяснил, какой мощью они обладают. На Претории была сказка про меч из льда, который замёрз из слёз умирающей матери. Меч был острее мономолекуляров и мог разрубить всё, но только один раз, после чего разлетался на осколки. Корабли были хилые, и будь у меня мой тральщик, я бы тут настоящий конец света их эскадре устроил, но мощь ударов, которые я видел в видениях, и руны, которые они использовали, впечатляли. Для племени волосатиков этого было достаточно, причем с большим запасом.

Когда отошли совсем далеко от поселения и готовы были уже перейти через вершину огромного холма, делившего местность на два водораздела со своими реками и болотами, над лесом вспыхнуло свечение. На месте поселка высоко в небе сверкнуло отблеском сработавшей руны, а с высоты в триста метров начали падать несколько кругляшей, очень похожих на железные бочки. Под огромным давлением из них выходили клубы белёсого тумана, а через несколько секунд газ перестал быть видимым. Я знал, что данное соединение без цвета и запаха, и его можно было увидеть только в тот момент, когда вырывался из баллонов, или что там засунули в руну. У самой земли бочки истаяли, словно были иллюзиями, а остатки тумана хлынули на землю, покрывая огромную площадь. Через минуту ничего не говорило о яде, кроме дохнущих в полёте птиц. Объем отравы был действительно колоссальный.

— Что встали? Пошли-пошли! — начал я подгонять перепуганных аборигенов.

Шторм и Арах помогали двигаться уставшим, бросившим всё нажитое людям. Они поднимали с земли падающих, раздавали подзатыльники и пинки лентяям, подставляли сильные плечи, когда бредущие падали от усталости.

Не прошли мы и десяти минут, как засвистела молодая девушка, давая мне сигнал. Она была Восходящая, владела руной-существом — небольшой птицей, которую я использовал в качестве дрона-наблюдения. Мы все бросились под деревья. Могучие исполины возвышали свои кроны на сотни метров, и если забраться вверх, то можно будет взглянуть на посёлок. Арах и ещё двое волосатых на скорости истребителя влезли на верхушку дерева и скинули мне верёвку с петлёй. Мне оставалось только поставить ногу, взяться руками и как на лифте подняться на верх кроны.

— Четыре дракона, — сообщил мне громила.

Действительно: тот, кто придумывал эти обводы, или мечтал о несбыточном, или просто не знал базовых правил аэродинамики. Как по мне, корабли совсем не были ни на что похожи, а узнавалось только днище и аппарель, из которой лился плотный туман, покрывая местность. Пыхтя и стараясь успеть на самое интересное, влезла Склизкая и тоже замерла, наблюдая, как четвёрка кораблей заканчивала отрыгивать туман, а потом взмыла вверх, став точками в небе. Они ушли в сторону теневых земель. Туман постепенно начинал рассеиваться, а мы ещё некоторое время сидели на ветках в полном молчании, наблюдая за последними белёсыми клочками.

Как только спустились, рыбообразная и девчонка с птицей увязалась за мной. Арах и его парни тоже шли молча. Я стоял и ждал, пока остальные выползали из своих тайных укрытий из-под кустов. Специально просил выбрать такую дорогу, чтобы был шанс укрыться от наблюдения с воздуха. Сверху росли гиганты со стволами толщиной с дом, чуть ниже — деревья поменьше, а у земли — совсем дремучий подлесок, в котором и попрятались по сигналу тревоги те, кто не нужен был на дереве.

— Расскажи: что ты видел? — спросил я мужчину, стоявшего рядом с Арахом.

— Им было мало яда, и они ещё, — ответили мне.

— Нет. Они сбросили реагент. Это вода, которая убила яд и теперь там можно жить, там нет отравы. Можно вернуться, и если кто-то хочет это сделать — может идти прямо сейчас, остальные уйдут.

— Мы все должны вернуться, — пробасил здоровяк, стоявший у меня за спиной.

Мне про него Арах говорил. Он был угрюм, несговорчив, сам себе на уме и являлся сильным деревянным Восходящим.

— Если хочешь — иди, — не оборачиваясь ответил я, и не думая смотреть в его сторону.

— Должны вернуться все, — ещё раз повторил волосатый громила.

— Теперь здесь никто никому не должен. Хочешь — иди, мы идём к стреле, — за малым не прорычал я.

Мне презрительно фыркнули. Но он поднял мешок у выбившейся из сил женщины, а затем потопал в глубь леса, пробивая проход остальным. Не люблю я таких разговоров, а особенно такого согласия.

Через три дня мы вышли к стреле. Было очень похоже. Кто-то вырезал идеальный остроконечный треугольник прямо в камне, зашлифовав до идеала. Остриё возвышалась на сорокаметровой высоте над идеально отполированной площадкой. Широкая дорога вела в обход и заходила на ту сторону горы, выводя на остриё. Это был наша главная цель.

За это время мы дважды в ночной дали видели корабли, но нас они под густыми кронами обнаружить не смогли. Именно эта стрела была странная. Она перемещала на расстояние в почти тысячу километров, но могла бросить в пятно с площадью в сотню квадратных километров. Варианта быстрее убраться из этих земель не было, но существовал огромный риск. С небольшой вероятностью моё племя могло отправить на земли поклоняющихся честнейшему. Это был всего небольшой кусочек пятна, но этот вариант тоже надо было учитывать.

Народ Чести имел свои заскоки. Они были настоящие фанатики и строго соблюдали правила, традиции и законы, никогда не врали и были до отрыжки правильные. Одно из правил гласило: только на время Тинга их земли открыты, а всех остальных ступивших на их территорию они убьют. Если кому-то надо было пройти по их землям, то получал разрешение, при этом не тогда, когда уже запёрся на их территорию, а заблаговременно. С большей вероятностью нас кинет именно рядом, но могло и внутрь. Было ещё одно правило: честнейшие преследовали только до границы, и если ты пересёк черту, то будь ты хоть в шаге от удара меча, преследование прекращалось. Земли честнейших — богаты, поэтому многое этим пользовались: заскакивали, хватая ценности, и улепётывали со всех ног, пока не влетело.

Лесовики умели двигаться по любым местам, отлично маскируясь. И даже если нас засекут, оставался шанс разбиться на отдельные группки и сбежать, но хотелось надеяться, что стрела сработает как всегда, и нас выкинет на остальные восемьдесят квадратных километров среди ничейных земель.

Прямо не удивился, когда в середине дня, когда свет игг-древа самый яркий, услышал:

— Что ты можешь без своего Найтволка?

Это был тот самый мужик, который предлагал вернуться. Вот же тварь! Дождался дня. При таком свете Кусь точно не придёт. Передо мной встал Арах, вытаскивая нож:

— Ты отдал мне жён. Я его накажу!

Пришлось положить ладонь на его руку и, слегка придавив, вернуть клинок в ножны. Гадёныш стоял на самом краю стрелы и смотрел на то, как я не дал вмешаться в наш спор. За ним — обрыв, а внизу, метрах в сорока, — пропасть с ровным дном, как будто кто-то каждый день шлифовал горизонтальный срез горной породы, да так тщательно, что даже пыль и песок не задерживались. Гладкая поверхность блестела чистотой.

Я подошел, долго смотрел в глаза и спокойно сказал:

— Здесь я командую. Выполнять!

— Главным будет тот, кто сильнее, — озвучили мне причину неповиновения.

Ах вот оно что! По вечерам права качать боялись, но злобу копили. «Лучше пусть на тестировании все экскременты всплывут, чем потом мне это надо будет по миллиграмму из дыхательных фильтров выковыривать», — часто говорил мне главный техник основной ремонтной палубы. Полностью согласен. Лучше решить все вопросы сейчас, чем потом, когда мы пройдём стрелой в чужие земли.

— И с какого такого ты стал сильный? Главное, чтобы после смерти мне твоих жён не передавали, то не всегда удается удачно пристроить, — сказал я, криво улыбнувшись.

С последними звуками фразы он сделал рывок, меня схватили могучие руки, и просто швырнули назад, за край обрыва. Он был в полтора раза крупнее и при этом Восходящим, вложившим немало рун в усиление тела. А я — капитаном малого тральщика, почти пилотом, с усиленными нервными окончаниями, реакцией и дополненной симбионтом моторикой. Мой противник вложил немало деревянных рун в тело, но ему было очень и очень далеко до моей скорости и реакции. Оказавшись над обрывом, я намертво вцепился обоими руками в перевязь и рукав здоровяка, и моё тело по инерции дернуло варвара за край обрыва. Мы оба полетели вниз.

Он отпустил меня в полёте и яростно орал и махал руками, а я старался не думать, отдаваясь на волю инстинктам. Я капитан всего и сразу, но скорее пилот и техник. Для техника время не пришло, а вот пилотские импланты — это не только реакция. Они преобразуют тело, создают дополнительные жесткости, формируя ещё один ряд хрящей в позвоночнике и закрепляя органы; управляют кровотоком, не позволяя крови покидать мозг при огромных ускорениях.

Пилот может прыгнуть с пятидесяти метров, выдерживает сорокакратную перегрузку и ещё умеет много чего недоступного обычному телу. У них даже телосложение немного другое, чем у обычных людей. Пилота всегда можно узнать по выпирающему горбу позвоночника и шее шире головы. Я не был ни пилотом, ни десантником, а был капитаном; всего по чуть-чуть. Не думать, давая телу делать всё, как правильно. Вытянутые носки, переход на пятки, присед на максимальную глубину, надрывая мышцы и сухожилия, но не превращая мышцы ног в кровяной фарш из костей и мяса, а дальше — ровный позвоночный столб, который должен сдержать основной удар. Дублирующие позвоночные диски схлопнулись, превращаясь в кровавые грыжи, а поддерживающие внутренние органы запасные плёнки растягивались, но так, чтобы и погасить инерцию, и не дать разорваться печени, оторваться почкам и удержать лёгкие на рёбрах. Кости позвоночника схлопнулись на специальные дополнительные диски. Я был жив!

Я есть! Я ощущаю свое тело, сидя в глубоком приседе и через боль распрямляя ноги. Поднимаюсь, разведя руки в стороны и смотрю вверх. Сорок метров высоты. Я уже понимаю, что скоро, когда имплант перестанет блокировать нервные окончания, мне будет очень больно. Туда, откуда секунду назад дошел звук глухого шлепка, даже не оборачиваясь, протянул руки и забрал руны и звёздную кровь. Всё будет потом. Мне плевать, что там, и даже не посмотрю.

Уселся недалеко от стрелы на камне около длинной крутой лестницы, которую кто-то соорудил, чтобы пешему не надо было обходить гору, а быстро подняться на стрелу. Сверху на меня смотрело множество глаз. Пусть смотрят.

Забрал только руны и звездную кровь, оставив всё остальное. Даже оборачиваться не стал, просто протянув руку за спину, коснувшись тела. Имплант не сможет сдерживать боль вечно. Склизкая прыгала вокруг меня, озабоченно узнавая все подробности моего здоровья.

Вколол себе обезболивающее. Подобные модификации тела спасают жизнь, но дарят боль дважды. Первый раз — когда схлопывается позвоночный столб, разрушая резервные диски, а второй — когда имплант начинает их отращивать заново, раздвигая кости обратно. Причём оба процесса важны для жизни. И если стоит вопрос, будет это болеть или выживать, то логика симбионта всегда даёт предпочтение выживанию, а человечишка может и потерпеть.

Ко мне подошел Арах и выложил целую груду оружия, одежду, небольшой мешок и стигмат.

— Архераил, это принадлежало ему. Теперь всё оно — твоё.

Я через боль улыбнулся:

— Жён заберешь? Жаль, что пришлось убить ещё одного Восходящего твоего народа.

Волосач оскалил рожу в улыбке:

— Он всё равно был придурком. Не было у него никаких жён. Ничего хорошего никому не сделал, а гвоздь получил просто за то, что здоровый вырос. Нельзя было такому огромному не дать, только вот нисколько не поумнел…

— Арах, гвоздь твой, мне не надо. Забери. Отдашь кому-нибудь из молодых, — может, кто поумнее вырастет. Остальное тоже раздай. Я забрал руны и звездную кровь.

Спорить с моим решением здоровяк не стал, а только положил руку на плечо и слегка надавил, используя традиционный жест благодарности. Арах сгреб принесенное барахло в охапку, и утопал, оставив Склизкую прыгать около меня. Такое ощущение, что та своим женским чутьем или каким-то умением прекрасно понимала, где и что болит.

На вхождение в форму ушло ещё два дня. После стычки на стреле мы ушли с горы и спрятались в укромном месте, а когда на стрелу вломилось внушительное стадо копытных в сопровождении подростков и старухи с двумя косматыми хищниками, всё племя, побросав свои дела, шагнуло в древний транслокационный портал. Всего шаг — и уже совсем другая местность, свет древа чуть сменил направление. Мы оказались в самом центре боевого построения огромной армии.

Я даже не стал ругаться вслух. Народ Чести оказался азио, с немного резкими чертами лица, но такими же узкими и внимательными щёлками, глаз как у Цая. Мы не ожидали увидеть нарядный строй воинов в доспехах и ярких халатах, вооружённых пиками, луками, и множество Восходящих, державшихся особняком, но представляющими из себя не менее грозную силу, чем строй копейщиков. В наших глазах царило изумление и удивление.

Ещё большее удивление было у честнейших. Казалось, щёлки узких глаз изменили геометрию, когда между двумя отрядами прямо напротив группы нарядных всадников на Кархах появились мы — грязные, лохматые, наверняка плохо пахнущие, да ещё и со скотиной.

Главный азио уже хотел что-то сказать, но я заорал, выхватив из криптора мачете:

— Состязание! Я вызываю тебя на состязание!

Все замерли. Барабанщики на тауро, отбивавшие ритм, простые воины и свита главного, которого я безошибочно определил, смотрели то на него, то на меня. Ещё можно было убежать с земель честнейших, если бы нас просто бросило на край территории, но нас отправило прямо в середину огромной армии. Догадываться, что здесь происходит, я не стал, а просто стоял и ждал, смотря главному в глаза, отливаемые серебром.

Предводитель протянул руку, сверкнув руной, в его руке оказался меч, весь украшенный и пылающий огнём. Мне криво усмехнулись, покровительственно позволяя начать первому, и, спрыгнув с Карха, небрежно перекинули меч из ладони в ладонь.

Меня в детстве учили пользоваться клинковым оружием. Совсем немного. Нас одевали в тяжеленную металлическую броню и выпускали драться. Колоть было нельзя, а вот врезать железякой на излёте — в самый раз! Из реальных навыков преподавали рукопашный бой как дань традиции, а также владение современным оружием. Клинками же мы больше красовались, размахивая, как пропеллерами и разрубая груды овощей, изображавших негодяев.

Не подходя к азио, я замахал мачете, крутнулся на месте, разрезал клинком воздух, а затем, выхватив из криптора вяленый кусок мяса, подбросил и в один удар разрубил в полёте.

— Ха! — заорал я, воткнув клинок в землю.

Азио, словно собака, склоняющая голову, рассматривал мою заросшую щетиной и грязную рожу, а затем сделал пропеллер, с каждой руки и над головой. Меч вращался столь быстро, что воздух горел по лезвию, оставляя марево, а затем, замерев в воздухе, растворился.

Я вспомнил, чему учили в детстве, сделал пару приставных шагов в сторону, потряс руками в воздухе, крутнулся и, сделав кувырок назад, приземлился на одно колено, разведя руки в сторону:

— Ха! — сообщил я о том, что танец закончен.

Азио скривил уголок губ и прыгнул вверх метров на пять, вращаясь волчком, затем плавно опустился, гордо посмотрел и сложил руки на груди.

— Ха! — известил я округу громким криком, начиная следующее испытание и спуская штаны до земли.

Цай всегда говорил, что почти наверняка у тебя будет маленькое преимущество перед азио, но девкам плевать, особенно когда они знают про твою безлимитную капитанскую карту.

Всё погрузилось в гробовую тишину. Казалось, что даже насекомые в траве и птицы в небе замолчали. За моей спиной стояло грязное, волосатое и уставшее племя, а за спиной главного азио — замершие ряды его воинов.

Главарь смотрел мне в глаза, а потом начал читать стихи, сверля взглядом. Завершив, пояснил на Едином.

— Это древняя песня Народа Чести. В ней говорится: что позволено грязному медведю со свалявшейся шерстью, то не позволено гордому тигру, парящему высоко в облаках. Я позволяю твоим людям проход по землям моего народа, даже можете остаться. Наши леса огромны, а реки глубоки и обильны. — и он сделал лёгкое движение рукой, и воины раздвинулись, освободив нам проход.

Когда я проходил мимо вождя честнейших, он слегка ткнул меня плечом:

— Как твоё имя, дикарь?

— Архераил.

— Я запомнил. Мы ещё обязательно встретимся.

Я кивнул и ушёл не оборачиваясь, а на затылке чувствовал пронизывающий внимательный взгляд узких глаз.

Как только скрылись из виду, ко мне подошёл Арах, Шторм и везде сующая свой нос Склизкая:

— Я с тобой больше никуда не пойду. У меня подшёрсток поседел на всём теле, — сообщил волосатый здоровяк.

— А я в туалет собрался прямо там, только так испугался, что заклинило, пришлось полностью посмотреть выступление. А каковы стихи, какой смысл! — загоготал Шторм.

— Я что-то не так сделал? — уточнил я.

Арах заговорил:

— Я просто хочу знать: о чём ты думал?

— Ты сам мне рассказывал, что у них правила, и они должны были нас убить. Даже если на их территорию загнали враги или дикие звери, то это ничего не меняет. Ты можешь принять бой и не заходя на их землю. Арах, ты мне после поединков приводил жён. Вы — моё племя, и если я проиграю, то все станете пленниками. Одно дело — убить нарушителей границы, и совсем другое — собственных трелей. Наверняка у честнейших такое не поощряется.

На моё плечо легла рука здоровяка и сжала почти до хруста костей.

— Ты жертвовал собой. Спасибо. Тебе Архераил сделали подарок, разрешив проход и поселение здесь. Теперь мы им должны и никуда дальше не пойдем, а останемся здесь жить. Люди Чести никого к себе никогда не пускают, и даже торговлю ведут только по периметру своих земель. Люди Чести сильны и многочисленны, у них огромные территории, и они сумели вырастить своё малое древо; причем не только вырастить, но и отстоять его самостоятельно, без помощи Наблюдателя, понеся огромные потери. Они выстояли, за что были награждены. Они единственные, у кого есть золотые Восходящие. Золото есть только у них и около главного древа.

— Да брось!.. Просто нам повезло, а вот в ваших лесах отравили бы наверняка, — и немного сменил тему. — Вы собираетесь влиться в Народ Чести?

— Это будет неизбежно. Если не в этом, то через пять поколений народ, который имеет всего десяток Восходящих, будет повержен. У нас только два варианта: либо мы примкнём к сильным, либо наши стигматы обменяют на Тинге те, кто оказался сильнее нас.

— Я его так напугал? — ухмыльнулся я.

— Нет. Ты его удивил. Понимаешь, Архераил, есть вещи, которые делаются впервые. Человек потом сам придумывает правила, но позже. За пощёчину можно дать ответную пощёчину. За плевок в лицо объявить кровную месть, а вот что делать за это, как правильно? Что такое победа? Кому зачтет победу Наблюдатель и выдаст награду, если в ответ на твои снятые штаны тебя в клочки разорвут? Не потому, что это плохо или хорошо, а этого просто никто не знает. Уже в следующий раз придумают правила, по которому за одну мысль так сделать тебя нужно будет порезать на тысячу маленьких Архераильчиков.

Я рассмеялся:

— А может, нужно в ответ показать?

— Тогда можно и проиграть. Мы все разные, и если не развивать специальные атрибуты тела, то исход поединка будет не очевиден. Сейчас ты очень удивил младшего вождя Людей Чести, заинтересовал и ввёл в недоумение. Хотел спросить: у тебя случайно навык «Наглость» не появился? — шутливо спросил здоровяк.

Я пробежался взглядом по рунному интерфейсу и озадаченно задумался. В разделе ментальных способностей появился параметр «Наглость». Один из Десяти, ранг дерево (соответствие термину 62%) В вашем голосе звучат вибрации истины, и если окружающие в смятении, то это может склонить чашу равновесия в вашу сторону.

Подумал, что помимо наглости может быть чувство правды, и гораздо более развитое, поэтому уклончиво ответил, широко улыбнувшись:

— Хорошая штука. В этом мире может очень пригодиться.

Пришла повеселившая меня мысль, что главная броня тральщика — его наглость. Именно своей непредсказуемостью, безумным риском, вскрывающим хитрые ловушки и вызывающим на себя неадекватную агрессию, тральщики прокладывают безопасный путь остальным кораблям эскадры.

Глава 15

Город торговцев

На третий день пути нас догнал отряд. В составе было четыре ездовых Карха, один из которых содержал звездную кровь. Среди бойцов на птицеподобных животных восседали двое Восходящих, один из которых — девушка азио в просторном и помпезном наряде со множеством амулетов. За спиной у неё была пара странных единиц холодного оружия, которые были заточены со всех сторон. Оставалось загадкой, как таким можно пользоваться, не покалечив себя и окружающих. Остальные азио — крупные и свирепые воины с тремя повозками, попарно запряжёнными тауро. Огромные быки легко трусили, совершенно не замечая тяжести, а всадники на Кархах носились вокруг.

— Величайший младший вождь, сын рикса, Махант, прозрачный, как слеза матери, предлагает вам жить в городе Хастров или самим выбрать место, где вы хотите построить свое поселение! — прокричала Восходящая, изобразив саму гордость и пафосность всего Единства.

— Архераил, надо выбирать город, — подошел Шторм, а Арах согласно кивнул.

— Мы готовы принять подарок. Спасибо большое! Передайте мои слова благодарности великому вождю, — с не менее пафосным видом сообщил я.

Девчонка хмыкнула и указала на телеги с тауро. В них разместили наиболее ослабших, детей и сгрузили самые тяжёлые вещи. Остальные побрели за неспешно идущими быками. В каждой повозке находилась еда и самые необходимые предметы быта. Практически в первый раз за всё время поели горячей еды досыта и ночевали, выспавшись и не боясь ночных хищников. Конечно, спали под открытым небом, но спокойно разводили костры. Возницы тауро и четверо бойцов на Кархах обеспечивали отличную охрану.

К утру притащили тигрекса, который собиралсяе напасть на лагерь, но немного поделился звездной кровью, как хихикала девчонка Восходящая, которую звали Лия Чистый взгляд. Она командовала крупными азио и хрупкое тело не должно было вводить в заблуждение. Как я понял, она была главой мобильного отряда под личным командованием вождя честнейших и сильной бронзой.

Мы тоже были рады добыче, а женщины Народа Леса расстарались, приготовив отличный завтрак из свежатины и заготовив груду мяса на дальнейшую дорогу. По сравнению с теми, которых притопила Склизкая, этот тигрекс выглядел мелковато, но мяса хватило на всех. Отложили и про запас, обеспечивая едой на сутки всю ораву беженцев.

Как объяснила Склизкая, это — вполне здоровый тигрекс, и может быть очень опасен, но он только начал развиваться и получил звездную кровь, а те, кого мы притопили на озере, были настоящими чудовищами, и целые племена собирают Великую охоту, чтобы прибить такую пару. Бывали и другие хищники, но во владения тигрексов старались не заходить.

Мое немного пришедшее в себя племя входило в огромный город. Каменная стена возвышалась метров на десять, а перед ней стоял частокол, сделанный из заточенных брёвен копейщика. Внутри стены вдоль ровных как струна улиц располагались однотипные дома. Я видел много присоединённых колоний, пришедших в космос сразу из времён полной дикости. Городами считался просто кусок земли, огороженный стеной, а там лепили кто во что горазд. Но здесь было всё иначе. Ровные улочки, однотипные дома и пышные растения перед домом сияли ухоженностью и заботой. В центре города построены дома покрупнее, а в самом центре имелся рынок. Также там находились и дома общего пользования, где размещались торговые лавки, склады и находились властители всей этой территории. Всё было чисто и аккуратно.

Управляла городом торговцев женщина с золотой руной. Что это была за руна, никто не ведал, просто знали: если кто-то сделает городу нечто плохое, то на него обрушится масса неприятностей. Остальными главами частей города были её двенадцать сыновей, рождённых от начальников районов горда. И ещё четверо сыновей были совсем мелкими, ждали расширения крепостной стены, чтобы обзавестись владениями, а пока метались по домашним делам между районами города, набираясь ума-разума.

Народ Хастров занимался торговлей, не привязывался к какой-то определенной географической или физиологической особенности, а просто имел несколько мест жизни, был уважаемым и вёл свое происхождение от других кругов. Даже имел устойчивую связь с соседними кругами, отправляя ледяные экспедиции в сопровождении сильнейших Восходящих. В одном из соседних кругов у них было своё малое игг-древо, оно называлось Посох Хастра.

Торговали всем — от обмена невестами до поиска уникальных рун под заказ; главное, чтобы было чем платить. Особенность заключалась в том, что сюда пускали всех, будь ты изгой или самый уважаемый Рикс. Ты всегда можешь войти в ворота города, но знай: правила для всех едины. С теми, кто нарушил законы, не будет разговаривать ни один торговец. В их поведении я видел логику. Неизвестно, почему человек стал изгоем, а традиции народов и ситуации случались настолько разные, что рубить сгоряча не стоило. Например, Склизкая формально не была изгоем, но неизвестно, что будет с девчонкой, если она вернется в своё любимое племя. При этом в чужое поселение водоплавающих было заходить значительно безопаснее.

На удивление, Хастры уважали чужую свободу и держали в трелях только тех, кто совершил особо тяжкие преступления, недостаточные для того, чтобы казнить, но и не настолько незначительные для завершения дела десятком плетей. Торговцы терпеть не могли бездельников, но если ты готов заниматься чем-то полезным, то всячески это поощряли. У них всегда была куча заданий для и работящих. Город и местный уклад мне нравился.

На всю нашу ватагу выдали семь домов. По сравнению с хижинами, в которых жили Люди Леса, это были громадные сооружения. Двухэтажные, с небольшими двориками и растущими повсюду большими деревьями, они образовали целый квартал, способный безо всякого дискомфорта вместить вдвое больше аборигенов.

Приходили важные люди. Они были пышно одеты, а их глаза светились отблеском бронзы. Восходящее, представлявшие город торгашей, общались с каждым, определяя, куда лучше нас пристроить. Люди Леса здесь появлялись нечасто, поэтому почти всей моей банде нашлось применение в дальних рейдах, а торговцы были готовы обеспечить оставшейся городе семье всем необходимым.

Даже честнейшие азио выделили им место недалеко от малого древа; разумеется, предварительно проговорив правила честной и справедливой торговли. Древо окутывало аурой умиротворения и спокойствия, а патрули готовы в любую секунду разорвать в клочки любого негодяя, посмевшего нарушить местную идиллию.

Всё было отлично. Такое ощущение, что находишься на курорте орбитала. Вокруг города текли медленные реки с чистейшей водой, которую можно было пить и в которой можно было купаться, а ленивые огромной рыбы плавали совсем рядом. Если ты голоден, то тебе достаточно было схватить добычу за жабры и отнести домой, чтобы приготовить еду для всей семьи. И чтобы совсем себя не утруждать, вдоль берегов росли плодовые деревья и съедобные заросли.

Решил сходить в центр. Базар представлял собой странное место. Торговцы предлагали какие-то непонятные вещи с оплатой звёздными монетами, но большинство людей, которые сюда приезжали, просто раздавали еду и вещи, необходимые в быту. Как мне объяснили, они вечером сдавали список розданного, и после того, как в их честные глаза посмотрели двое Восходящих, им оплачивали весь товар, выдавая взамен товар со складов торговцев. Весь процесс контролировал представитель азио, не позволявший свершиться обману с любой из сторон.

Такая странная раздача обеспечивала горожан всем необходимым. Не все ходили на охоту или собирать съедобные растения, а могли месяцами сидеть в своей мастерской, создавая уникальный амулет. Если этих мастеров просто не кормить, то они вместо создания уникальных вещей будут вынуждены браться за копьё и идти добывать еду. Тогда о чудном артефакте можно будет забыть, и город, зажавший кусок мяса и тарелку со съедобными кореньями, не получит много бóльшего.

Мне это место очень нравилось. С одной стороны, деньги были в ходу, но они не являлись самоцелью. Большинство миров без денег просто бы не обошлось, а моя родная планета была исключением и походила на военный лагерь и оборонный завод одновременно, где все были братьями и воинами. В обычном мире такие отношения просто невозможны, и деньги являются связующим для общества.

Склизкая обустраивала нашу комнату, словно птица, готовящаяся снести яйцо в гнездо. Всё было вывернуто вверх дном, а потом сложено в строжайшей последовательности, будто ей предстояло пройти экзамен по курсу ровных линий и ведению образцового домашнего хозяйства. Кстати, ей тоже предложили работу, от которой она не отказалась. Немного поодаль от города были огромные дикие болота и большие водные пространства, где всегда требовались отличные проводники. Эти места кишели страшными чудовищами, но были невероятно богаты ресурсами.

Через неделю появился Шторм. Он махал здоровой рукой, появившейся на месте оторванной. Торговцы нашли ему работу на несколько лет, и обещали, что при наступлении Тинга обязательно отвезут к центру круга и вставят гвоздь. Чтобы использовать возможности здоровяка на сто процентов, очень сильный Восходящий потратил кучу звездной крови и в одно мгновение восстановил ему руку. Я был реально рад. Шторм с его знанием моря, леса, а до кучи — ещё и техники и обычаев землян, с которыми у торговцев тоже были свои интересы, получил долгосрочную работу с хорошей оплатой и клятву вживления гвоздя.

Жизнь налаживалась. По поводу наших страшных опасений и отравленных территорий торговцы внимательно выслушали, даже записали в своих больших книгах, скребя палочками, обмазанными липкими чернилами, и ушли многозначительно думать. На этом всё. Хастры давно знали об этих странностях и имели немало свидетельств, но ничего не собирались делать.

Местность вокруг города делилась на несколько частей. Честь земли контролировали честнейшие, и туда никто не ходил. На этих территориях правили свои законы, а вот огромные территории с другой стороны города были странными. К торговому граду стянулась куча народов и племён, уходящих с «плохих лесов», как называли места, где я бродил со своей бандой. Для многих было очевидно, что надо бежать, и многие бежали не через стрелу, попадая в центр земель азио, а по земле, приходя к городу торговцев и оседая в окрестностях, на нейтральной территории.

В землях, откуда я пришёл, по-прежнему жили люди, но всё меньше, а основное переселение произошло лет десять назад, образовав здесь нереальное столпотворение и сплав народов, традиций, и дополнив всё это большой долей беззакония. Из леса вышли, а привычки остались. Торговцы и азио давно плюнули на всех этих людей. Под светом малого игг-древа никто не голодал, да и других ресурсов для всех хватало, а погнать их обратно означало обречь на смерть от неведомых причин. Честные азио и мудрые торговцы приняли решение: куда выкатит, туда и выкатит, оставив всё как есть. Честнейшие следили, чтобы никто не заходил на их территорию без особого разрешения, а торговцы контролировали город и дороги, не заморачиваясь тем, что происходит в полусотнях шагов от обочины, — главное, чтобы повозки с тауро не трогали.

Про меня тоже не забыли, а пригласили в специальный мобильный отряд из восьми человек. Трое были землянами, трое — полукровками с примесью земной крови и бронзовой кожи, один — представитель Народа Леса. Косматый был женат на женщине из проекта «Космо» и отлично говорил на Глобише, пользовался Суворовым и криптором, при этом сохранил все свои лесные умения. Косматый — это не обидно, а просто его позывной, и он сам так назвался.

Здесь тоже иногда падали капсулы, которые, используя свои возможности, лихо подгребали торговцы. Было немало вещей, которые их интересовали. Падали сюда не только такие, как я, с маленькими крипторами, а были целые чемоданы, в которых находилась масса интересного. Большинство из этого отправлялось в земную колонию, но кое-что, по договоренности с земным городом, можно было оставлять себе, а, вернее, отдавать частично. Но были вещи, которые требовали особого отношения, и не всегда выгодно проявить великую честность и рассказать всё как есть. Иногда можно немного умолчать, но что с этим умолчать делать, было совершенно непонятно. Большинство землян представления не имела, как управиться с закодированными и непонятными приборами вроде азур-спектрометров и блоков подавления, но, как оказалось, это прекрасно умел делать я.

Или память моего тела, или просто мой капитанский имплант открывали больше возможностей. Торговцы мёртвой хваткой вцепились за меня загребущими лапками. В мои задачи входили функции контроля территории в качестве обычного охранника, а в случае обнаружения капсулы мне необходимо было галопом нестись к месту падения и по-тихому определить, что и куда девать. Процесс нехитрых обязанностей заключался в ожидании подарков с неба и гордом и неспешном объезде вверенной территории.

Руководил нашим отрядом целый профессор по имени Агей Раневский, и это не шутка дурацкая. Да, командир-профессор. Мужик был специалистом по всему, включая хитрые и секретные проекты. В своё время даже преподавал, будучи в должности профессора, и прошёл специальную подготовку как военный. В земную колонию ехать отказался, а Хастры ему подарили гвоздь, сделав Восходящим, и регулярно развивали, повышая запас звёздной крови и умений. Агей разбирался в подарках проекта «Космо» и обожал руны, в которых копался с неменьшим интересом, составляя каталоги и систематизируя знания.

Он узнал о моих похождениях и о том, что я тоже проявляю интерес к технике, и пригласил домой. Точнее, в лабораторию, заставленную земным оборудованием и грудой местных штуковин. Мне продемонстрировали лучшие экспонаты, а я в ответ достал из криптора отрезанную женскую грудь с частью рёбер, которую вырезал в доме отравителей:

— Агей, смотри, что у меня есть! Не хочешь взглянуть? — потом заржал, увидев удивлённое лицо на столь заманчивое предложение. — Прости, я не о том. Внутри — какой-то прибор. Я его чувствую, но понять не могу. Девка меня отравить пыталась, а места дикие.

Через пару часов профессор с гордым видом вернулся в комнату.

— Очень маленькое устройство и очень ценное. Экстрамерность буквально тридцать на тридцать сантиметров, и есть ограничения по весу до пятнадцати килограмм. Так что неодимовые слитки переносить не удастся. Интегрируется под кожу.

Агей протянул мне небольшую пластиковую карточку и с важным видом сказал:

— Суйте ваш палец, уважаемый, и вставляйте себе прибор, пока у меня не возникло соблазна забрать себе и сообщить, что сломался.

— А можно не в палец?

— В любое место. Как я понял, раньше его под грудью держали. Вполне логично разместить там, где есть доступ и лишний раз не трогают посторонние руки. Вдруг у кого-то тоже будет возможность электроникой управлять удалённо.

— А в щёку можно?

— Пожалуйста, — и мене показали жестом, что я могу пристроить шпионский криптор в любое место своего организма.

Я прижал пластиковую карточку к щеке и тут же получил сообщение от импланта, что под кожу внедрено устройство, и он им отлично управляет, а профессор стал мне пояснять:

— Не волнуйтесь, через несколько секунд он найдёт стабильное состояние и будет подчиняться вашим командам. Не понимаю, как вы его обнаружили… Он реагирует только на своего хозяина и кодируется по крови. Чтобы его найти, нужно вот такое оборудование, — и он обвёл рукой шкафы, занимавшие всю комнату. — А ещё его можно передавать через прикосновение, перекодируя на кровь получателя. Собственно, для этого и разрабатывали. Такие устройства обожают в специальных подразделениях, а также бандиты — для своих тёмных дел.

Как я его обнаружил, озвучивать не стал, но подумал, что, наверное, это мой капитанский доступ. Все устройства на корабле подчиняются капитану; возможно, здесь похожая технология. Просто ответил:

— Спасибо. — И открыл.

Небольшой кубик экстрамерности завис у меня перед лицом. Профессор одобрительно покивал, зашёл за массивный стеллаж и вышел оттуда с пластиковой коробкой.

— Чудес не произошло. Кое-что выкинул, с вашего позволения. Хлам вроде гнилого мяса и дикарских предметов быта, не содержащий звёздную кровь. Возможно, это недоеденный завтрак, который хотели доесть позже. Ношеное бельё тоже отправилось в печку, но были и интересные предметы. Это шарики, которые используют дикари для пополнения запаса звёздной крови, но, не зная происхождения, пользоваться рекомендую в случае крайней необходимости, а это тот самый миорелаксант, — и он показал на полиэтиленовый пакет, в котором лежало штук сорок дозеров. — Единственная ценная вещь после самого криптора. При сильных ранениях человек теряет болевую чувствительность, засыпает на полчаса и получает мощнейший регенеративный толчок к заживлению ран. Причем эта смесь работает даже при условии, что за минуту до этого раненый принимал боевые коктейли-стимуляторы. Почти безвредна. Очень ценная и редкая химия! Советую передать её руководству поселения. Бойцы испытывают острую нехватку подобных средств, нашим тоже можно по одному выделить.

Так и жили. Местную учебку проходил сразу во время выходов. Езда на тауро не вызывала никаких вопросов. Мы являлись мобильной группой, поэтому каждому полагался транспорт. С удивлением обнаружил, что огромный бычара может быть очень даже интересным средством передвижения. Мне достался один из самых здоровых и невероятно флегматичных представителей своего вида. Он предпочитал медленный шаг, на скорости которого можно было срывать попадающиеся по пути травинки. И едва не засыпал на ходу, но когда нужно было срочно переместиться, то мог часами бежать, развивая, на мой взгляд, очень приличную скорость и не показывая признаков усталости.

Для совсем быстрых спринтерских перемещений имелось два человека на Кархах. Клыкастые птицы — злобные, нелюдимые, но отлично дрессированные, и, на мой взгляд, только поэтому терпели около себя других членов отряда помимо наездников. Зверюги всем своим видом показывали, что чем на большем расстоянии будет общение, тем меньше несчастных случаем может произойти.

Помимо устрашающего вида, имели прескверный характер, и я даже и не думал пытаться на них садиться. Ради смеха, направил на Карха руну умиротворения, полученную от водяной ведьмы. В очередной раз она показала себя с лучшей стороны. Птица исполнила флегматичную морду не хуже, чем у моего Тауро, и перестала резко дёргаться и недобро смотреть на окружающих. Наездник, решивший сбросить наваждение от моей рунной шутки, дёргал ездовое животное, орал, пытался пуститься вскачь, но не преуспел. Карх послушно шёл вокруг лагеря преисполненным спокойствием шагом, но разогнать его до большей скорости оказалось нереально. Оставалось посмеяться и предупредить хозяина, что шутка была глупая, а после моей руны скоростное транспортное средство он получит только часов через шесть-восемь.

Так и жили.

В один из дней ночью ко мне в дом пришел Агей с запряжённым тауро.

— Хельга вышла. Будет сброс.

Склизкой дома не было. Она находилась в многодневном рейде, поэтому мне из сборов нужно было только выйти из дома и сообщить моим волосатым соседям о том, что я на несколько дней ушёл со своей группой. Дальше мы пронеслись на бодро трусящих быках и вышли из ворот. Направление было понятно. Рассвет уже начинал набирать сил,у и весь день до самого вечера мы двигались в быстром темпе, делая минимальные остановки для отдыха животных. Кархи были очень быстры, но тауро — несопоставимо выносливы. Больше давали отдыхать нашей гвардии на птице-ящерах, чем в этом нуждались быки, но и они не отказывались немножко потоптаться и пощипать травку.

Хельга начала сброс. Три капсулы под большими углами ушли совсем далеко, в зону теневых земель, и скорее всего они достанутся теневикам, но с ещё большей вероятностью капсулы достанутся тёмным тварям, живущим на пространстве, где властвует либо полумрак, либо совсем тёмная ночь. Нам досталось всего одна, но сегодня Хельга была крайне избирательна и опустила её на очень неудобную территорию.

Ходили легенды, что с неба сбросили какого-то великана, который размахивал руками и злобно пулял во все стороны самыми страшными и ужасными рунами, а подыхая, сильно и долго брыкался. Поэтому там всё вот так. Доля правды в этой тупой истории была, и без рун точно не обошлось. Кусок обычного смешанного рельефа в этом месте был действительно перековеркан. Очень походило на сильно перемятую кровать, на которую набросали одеял и подушек, а потом всё это сверху присыпали строительным мусором и покрыли сетью трещин и торчащих скал.

Для ездовых животных территория полностью непроходима. Холмы, резкие обрывы или вертикальная стена в несколько метров были хаотичны, всё это поросло густым лесом с дремучим подлеском, перемежаясь с лысыми пятнами.

Ребята рассказывали, что раньше за день они преодолевали расстояние впятеро меньше, чем просто по обычному лесному бурелому, а сравнивать скорость движения с простой дорогой никто даже не пытался. А ещё наступала ночь, и это являлось дополнительной проблемой. Кто бы сомневался? Эти места очень любило множество хищников самых разнообразных видов. Непроходимый, редко посещаемый Восходящим лес и совершенно дикие зоны привлекали ночных зверей, которые выходили на охоту из расщелин и глубоких нор в окрестные места, отсиживаясь днём в полумраке леса и тысячах пещер.

Среди мрака и ломанных камней переход становился не только в пять раз медленнее, но и десятикратно опасней. Люди из капсул выскакивали не так, как я, готовый к бою, а в одуревшем, не помнящем себя состоянии, пёрлись напролом в лес или сидели, раскачиваясь в креслах. Если им вовремя не оказать помощь, то с огромной вероятностью колонисты становились едой. Не раз находили обглоданные скелеты, мирно пристегнутые ремнями к амортизационному креслу.

Дошли до края дремучего подлеска с торчащими каменными глыбами, заросшими густым слоем лиан.

— Привал! — объявил командир.

Лесовики распрягали тауро и Кархов, вываливали из крипторов куски мяса и высыпали еду для быков. Прямо перед нами в окончательно гаснущих лучах игг-древа просматривались настоящие буераки из смеси огромных деревьев и резких каменных срывов.

Ко мне подошёл профессор:

— Сейчас начнет зверье выползать. Чуть-чуть не успели.

Я хмыкнул, всматриваясь в темноту, и глянул, как вокруг лагеря парни ставили местный вариант растяжек, созданный из местных ресурсов и хитрости: раскладывали светящиеся камешки и натягивали верёвки с колокольчиками. Даже установили несколько кристаллов с рунами, и эта штука должна была сработать и навредить тем, кто пытается подкрасться с помощью природной невидимости. Подобные качества часто развиты у ночных хищников.

— Агей, думаешь, сожрут колониста?

— Почти наверняка…

Я хитро прищурился. После перехода через стрелу не чувствовал своего волка, как ранее, но часто, засыпая, когда не понимаешь, где явь, а где нет, ощущал Куся, который совсем не унывал, рад был моим мысленным поглаживаниям, но обделённым себя совсем не чувствовал. Наверное, сказывалось общение с водяными ведьмами или просто ментальная связь. Я его почувствовал на очень больших расстояниях и точно знал, где он находится, а теперь видел, в какие кушери тот забился. Когда мы подходили, просто чувствовал, а теперь видел точку на целеуказателе импланта. Точка лениво выползла из-под какого-то камня, находящегося в той самой зоне и совсем недалеко от нас неспешно потрусила, делая большой круг и обходя наш лагерь.

Я улыбался. По большому счету, Найтволку всё равно, где жить. Я его встретил недалеко от границы Теневых Земель, а теперь он перебрался прямо под малое игг-древо, выращенное честнейшими. Что под большим, что под малым, что сразу под двумя дневной свет его убьет, поэтому если здесь есть укромные места, чтобы организовать дневку, то добычи в местной природе намного больше.

— У нас будет проводник и ночной охранник. Собираемся. У меня бронзовый Найтволк есть.

— Кто? Найтволк? — удивился командир.

Я мысленно позвал волчару и добавил голосом для всех, чтобы никто не дёрнулся:

— Косматый, животных придержи, сейчас сюда мой зверь выйдет. Стволы опустите. Не вздумайте стрелять, иначе сожрут, и ничего не поможет. Знакомьтесь, это Кусь.

Бойцы послушались, но недоумевали, а когда из подлеска бесшумной теню вышел мой красавец, боялись дышать, и только животина, утешаемая Косматым и парнями с бронзовой кожей, негромко издавала испуганные звуки. Волчара ещё больше разожрался, и даже Кархи, чувствовавшие всегда себя хозяевами стаи, сохраняли гордую выдержку, но при возможности сбежали бы не задумываясь.

Кусь присел на лапах и, активно виляя задницей, подошёл и начал меня облизывать, слюнявя до невозможности. Потом всё было без проблем. Общаться с волком так же информативно как это дела Склизкая, у меня не получалось, но мы отлично понимали другу друга.

Агей, не повышая голос до командного, негромко раздал распоряжения:

— Ты, ты, ты и Космач, жрём стимуляторы прямо сейчас. Мне сонные птицы в лесу не нужны. Остальные — сгоняйте тауро и Кархов к тем камням. Если будет совсем плохо, бережём себя, животных бросаем. Боекомплект не экономим.

Профессор сейчас мало напоминал научного работника, ходившего среди заумного оборудования, а выглядел вполне достойным бойцом, экипированный смесью амуниции из оружия земного и местного рунного производства.

В экосистеме каменных завалов существовала жёсткая иерархия. При изобилии добычи, находящейся буквально везде, хищникам совсем не хочется получить когтистой лапой по морде, если ты точно знаешь, что по-любому получишь. Смысла насмерть отстаивать территорию не было никакого. Куся здесь знали и наверняка он уже всем объяснил, кто здесь папочка, и сам прекрасно знал, когда нарываться не стоит. Мы шли, а рядом крутился волчара. На нас без сопровождения Найтволка напали бы уже раз пять. Из темноты за нами следило множество глаз, но при заходе Куся на очередной круг патрулирования глаза пропадали. Пару раз волчара останавливался, злобно рыча, и мы сворачивали.

Выяснять причину мы не торопились, а уходили в сторону. Мне вряд ли удалось объяснить, чего я по ночам решил по лесу бродить, да ещё и в сопровождении толпы незнакомых людей, но волк точно понимал, куда я хочу, и отлично вёл звериными тропами. Габариты моего зверя были немаленькими, поэтому шли без проблем, и даже в проходы под корнями, в которые нырял мой питомец, мы прекрасно пролезали на четвереньках. Места для всадников здесь были действительно непроходимые.

Кусь зарычал и напрягся, но необычно. Я сдёрнул Суворов с плеча и мысленно придержал волка. Остальные тоже приготовили оружие и руны. Косматый зашептал:

— Тавры. Целое стадо.

Агей поднял руку, и мы залегли замерев. Через минуту, рядом с нами пробежало целое стадо знакомых мне фигур. В самих таврах ничего особенного не было. Полуразумные человеко-быки водились повсюду, размножались в невероятных количествах и нередко приобретали звёздную кровь. Этих было много. В отличие от нашей группы, они сильно не заморачивались. Прямо на наших глазах на стадо напала стая из пяти крупных хищников, не таких как мой волчара, а значительно меньше и не содержавших звёздной крови, но в зубастых и когтистых животных было килограмм под семьдесят веса.

Они завалили двух тавров, разрывая плоть и впиваясь в шею. Стадо остановилось всего на несколько секунд, чтобы замахать дубинами и согнать напавших. Одного хищника подловили на рога, ещё одному ударили по спине, перебив хребет, и как только нападавшие прыгнули в подлесок, то человеко-быки продолжили бежать. Один из поваленных поднялся и направился за стадом, а второй бился в агонии, но никто ему помогать даже и не думал, а из леса наблюдали внимательные глаза не сильно-то далеко убежавших зверюг.

— Вот же мать!.. Даже здесь. Как же достали эти коровы! — пробурчал Агей, а потом мне пояснил: — Никто не знает, зачем им капсулы, но если есть где-то поблизости стадо, то обязательно сбегутся. Если не успеешь отогнать, то всякую дурость творят. Один раз девку-колонистку нашли, они её друг другу перекидывали. Поломано было всё — от рук и ног до позвоночника. Просто им захотелось её пошвырять. Если бы ещё каждый раз ловили!.. Мужика одного утащили прямо из-под носа. Отряд его через неделю нашёл. Они его как дерево посадили, по самую шею закопали, и два раза в день поливали. Он при поливе пить с земли воду приспособился, так и не сдох.

Потом мы побежали за стадом. До капсулы было недалеко, но скорость разогнавшихся коров была несравнимо больше. По пути пристрелили трех рогатых. Они переломали ноги на камнях, но вожделеющие колониста полуразумные скотины пёрли к цели, наплевав на покалеченных собратьев, попросту бросив. Как только мы в сопровождении Куся пробегали и оставляли валяться добитую корову, сразу за нами появлялась целая стая небольших зверей, начавших жрать трупы быков. Мелкие хищники соблюдали субординацию и, видя, что волчара не претендует на добычу, приступали к еде.

Мы не успевали, и я дал команду моему Найтволку, мгновенно растворившемуся в темноте. На максимальной скорости, какая только возможна в лесу, наш отряд бежал ещё минут десять. В глубокой древности люди заводили собак для того, чтобы те пасли скот. Корова и даже крупная овца может противостоять почти любой собаке, но, наверное, это зашито на генетическом уровне, а может, просто стадность инстинкта.

Когда мы добежали, Кусь выпасал стадо, а штук двадцать тавров шумели, пытались отпугнуть моего зверя, издавая басовитый рёв, махали дубинами, а волчара проносился молнией, сбивая человеко-коров в плотную кучу. Трое, наверное, очень нетерпеливых, — или в душе героев, — валялись под копытами остальных и жалобно мычали. По следам на телах сразу было понятно кто воспитанием занимался. Эти тавры — поменьше тех, которых мы стреляли в деревне Народа Воды, но зато их было намного больше.

— Кусь, фу! — закричал я.

Собачьи команды были не нужны, а Кусь понимал мои мысли, но в такой ситуации дублировать голосом мне было спокойнее для самого себя. Так лучше получалось отдавать команду своему зверю. Волк рванулся в сторону, а мы открыли огонь из Суворовых и скинули несколько рун.

Почти одновременно под ноги быков упали две гранаты, грохнув в самой середине стада. Целей было много, а патронов жалко, и даже мне удалось побыть настоящим Восходящим. Я ударил «Облачной молнией», выжигая небольшую огненную дырку чуть в стороне за стадом, но нескольких бычар весьма подпалило. Я осторожничал, боясь повредить капсулу. Надо или обзаводиться чем-то более избирательным, или с молнией потренироваться. Дальше — просто. Прижав приклад к плечу, дострелял магазин.

Как только шквал огня стих, волчара подскакал и в два прыжка оказался около раненых человеко-быков, и сразу догрыз одного покрупнее. В пасти сверкнули капли звёздной крови. Больше Кусь не суетился, а спокойно присматривался и добивал не содержащих звёздную кровь раненых, явно получая охотничье удовольствие.

Среди недобитых оказалось ещё двое диких Восходящих, но он их не тронул, оставив нам. Этих парни добили ножами, забрав ценности Восхождения себе. Мне предложили, но я отдал. Им надо развиваться, а у меня запас звездной крови и так немаленький. После мы ещё раз прошлись по трупам и убедились, что все сдохли. Крышка капсулы была приоткрыта. В ней сидел перепуганный мужчина в синем комбинезоне.

Кусь уже набил брюхо, разодрав одно из тел, и сейчас настороженно косился в сторону одной, особо большой и резко обрывающейся скалы, видневшейся в тусклом свете иглы. Задерживаться не стоило. Выстрелы и гранаты могли как напугать, так и привлечь хищников, а в воздухе висел такой запах крови, что в любом случае сюда сбежится весь бомонд местного нагромождения камней.

— Двинули! — дал команду Агей, вытаскивая из-за сидения коробочку криптора и поглядывая, в какую сторону смотрел Кусь.

Дальше мы бежали за неспешно трусящим волчарой. Мы очень правильно сделали, что ушли. Бежали по ломаной траектории и пару раз видели, как крупняк двигал в сторону побоища, а мелкота прыскала в стороны от моего волка.

Добрались без проблем. Мой зверь оставил нас на краю аномальной зоны и растворился в темноте, а мы как можно быстрее двинули от страшного ночного леса.

С рассветом сделали привал. Профессор отозвал меня и, отойдя в сторону, достал криптор из коробочки.

— Смотри какой приборчик попался, жалко, что придется отдавать. Я бы такой себе в лабораторию поставил. Одновременно и спектральный анализатор и азур-сканер. Плюс сканирование органики; даже можно вещества синтезировать. Штука ценная, а для работы с местными поделками из звёздной крови — вещь незаменимая. Малый лабораторный комплекс.

— В смысле отдавать? Давай хапнем, — удивился я, — Если он тебе нужен, забери. Это трофей. Наши торгаши только порадуются.

— Ты не понимаешь? Пристрелить этого мы не можем, не по-человечески это будет, а к нему обязательно комплект ценностей будет идти. Это стандартные номерные комплекты. Их с десяток вариантов. Кофе, чай, резиновая лодка — всё практически одинаково, а вот остальное может отличаться. У кого пара схем репликации, а у кого оружие или вот такая штука. Бывает, просто коробка с семенами лежит, и тут не угадаешь. Вначале мы сообщаем в земную колонию, а потом делимся. Прибор точно заберут.

Если бы он ещё чуть-чуть по лесу побродил, можно было бы соврать, что потерял криптор, но тут без вариантов.

— Тогда будешь должен. У меня скопилась целая гора косточек и камешков со звёздной кровью, будешь исследовать. Я же не могу, чтобы профессоры расстроенными ходили. Будет у тебя сегодня подарок, — улыбнулся я, доставая батареи и две свои схемы репликации.

— Ого! Ценные схемы. Откуда?

— Моё. Так и таскал. И торгашам тоже не говори.

— Хастрам скажем. Если честно украдено, то на такую добычу они не претендуют. Всё равно пользоваться они не смогут и ко мне побегут.

Перегрузили прибор и засунули батареи и схемы репликации. Мужик всё равно не знает, что было в крипторе. Агей провёл ладонью и пафосно произнёс:

— О, как и было! Словно и вовсе не заглядывали.

Я искренне возмутился:

— Как это не заглядывали? Очень даже и заглядывали, — и самым наглым образом сдёрнул пару рационов, вытащил кофе и хапнул коробку с патронами для Дефендера. — Мы же потратились? Всё честно. А то если отдадим как есть, тогда точно не поверят.

Мне в ответ улыбнулись.

Самое главное мы сделали — это спасли человека. За живого колониста земляне платили немаленький выкуп, передавая торговцам боекомплект к Суворовым, некоторые приборы вроде биноклей с ночным видением или охранных систем. Ценились объемные датчики, которые здесь работали не хуже рун, и если в привычном понимании жулики могли мудрить с охранными системами из звёздной крови, то электроника местным была не под силу. Сама капсула тоже представляла собой большую ценность. Потом сюда придет экспедиция, её разберут и передадут в земную колонию. В пластстали и электронике земляне очень нуждались и взамен неплохо расплачиваясь с Хастрами, но самое главное было — вытащить человека, а это и была самая основная проблема, с которой мы успешно справились.

Железяки хищникам не нужны, а вот будь место приземления подальше, а мы — без Найтволка, колониста бы наверняка сожрали или переломали кости, поиграв им вместо мяча.

Общаться с мужиком было бесполезно. Мне говорили, что невменяемое состояние длится до недели, а некоторые и на протяжении трех-четырех месяцев вспомнить ничего не могут.

Обратный путь занял два дня. Вначале мы удалились от каменных завалов в более спокойное место, и командир отправил всех спать, определив вахты по минимуму. Не спавшие всю ночь парни валились с ног. Потом шли до вечера. Ещё одна ночёвка, добрались до города, сдали спасенного, и — по домам.

Как только пришёл домой, мне на шею повисла Склизкая, а потом щупала и осматривала, проверяя на предмет ранений.

— С Кусем охотился? Он хвастался, что опять тавров сожрали.

— Это как? — удивился я.

— Он во сне приходил и рассказал, — буднично, как само собой разумеющееся, произнесла рыбообразная, а потом носилась по дому, готовя скромный ужин из двухсот блюд на восемнадцать перемен.

Пришлось тормознуть хозяюшку, ограничив лепёшками и парой видов рыбы, а то она всегда так много готовила, что мы полквартала излишками еды подкармливали. Прямо сегодня решил не расспрашивать, но тему для разговора наметил. Волк тоже ко мне во сне приходил, и я до этого знал, что он перебрался поближе. Но у нас связь через симбионта, а как Склизкая это делает с такими подробностями?

А утром пришёл Шторм. Торговцы готовили небольшой быстроходный корабль: запланирована интересная экспедиция на дальние острова. Товар не сильно габаритный, но ценный, и если я хочу… Я захотел не раздумывая, а оставить дома засуетившуюся Склизкую даже не пробовали.

Глава 16

Главное — жабры

После пятидневного перехода на тауро мы оказались в просторной бухте, заполненной кораблями. Одно-, двух-, трёх- и даже пятимачтовые корабли стояли, плыли, раскинув косые паруса, словно крылья птиц, или болтались на якоре на солидном удалении от берега. Размер, цвет и варианты тоже были самыми разными: от крошечных одномачтовых лодок до огромных пятимачтовых пузанов, стоящих под погрузкой.

С нами были ещё пятеро парней из Людей Моря, которых Хастры передали в управление моему капитану, а остальную команду мы должны были нанять на месте. Зашли в трёхэтажное строение, которое служило гостиницей, складом и местом кормления местных работников. Зал был большой, уставлен столами и отделён стойкой, за которой горел очаг. На нём жарили мясо, рыбу и неизвестных мне морских животных.

— Что за ветер принёс моего друга? Неужели решил поменять уютный дом на дереве на морской ветер? — проорал крепыш, бросаясь к нам из-за огромной стойки, где раздавали еду и обнял Шторма.

— А ты почему ещё не в брюхе глубинного румбла? Я теперь опять морской бродяга, но только я тебе потом расскажу, а пока притащи нам чего пожрать, да побольше! — тепло обнял в ответ подошедшего.

Места здесь тихие, спокойные, по-домашнему уютные. Пока мы сидели за столом, нас постоянно задирали, напрашиваясь на местные поединки. Суть заключалась в том, чтобы забить противника пощёчинами до бессознательного состояния. Здесь дрались на оплеухах просто так либо на деньги, либо для того, чтобы выяснить, кто здесь папочка. Или и сами забыли почему: после стольких ударов по лицу разве упомнишь? Можно было обойтись и без рукоприкладства. Достаточно просто не реагировать. Никто не подойдёт и не перевернёт твою тарелку с супом, не ударит, потому что просто это может сделать, но задирать не перестанут. Если не хочешь вступать в разговор, то можно не спеша доесть и под позорные возгласы и улюлюканье покинуть заведение.

Я спокойно ел, с интересом выслушивал перлы местных аборигенов, придумывающих самые затейливые оскорбления и подначки. И смотрел по сторонам. Не знаю, почему по задумке местных небожителей на кораблях нужны были именно такие огромные матросы, но все без исключения, включая подростков и женщин, были очень крупного телосложения. Я вначале думал, что просто Шторм на Палубе был огромным здоровяком. Такое случается, когда кто-то намного крупнее остальных, а оказалось, что целый народ создан словно для того, чтобы облачаться в абордажную броню и идти в десант. Им даже мышечные усиления надо доращивать совсем немного, а многие бы смогли в одиночку управиться с ротным плазмомётом. Шторм гигантом среди местных не выглядел.

Он посматривал по сторонам и размышлял, задумчиво жуя. За спиной у нас сидела компания со взрослым мужчиной-Восходящим и парнями помоложе. Все они активно жестикулировали и генерировали несвязные и наивные гадости, на которые только способны местные аборигены, озвучивая, разумеется, в моем направлении. К Шторму лезли по минимуму, а вот я выдался на редкость удачной мишенью.

— Хитрый Гарпун. Лучшего лоцмана не найти. Он тут все мели перед островами знает. Где только не был! Забрать бы его к нам, только в обычное плавание не пойдёт. Очень он переборчивый, только если в кости вахту проиграет по пьяному делу, или совсем необычное плавание.

— Значит, он нам подходит?

— Конечно, подходит. Нам всё равно команду набирать.

— Тогда давай сделаем честно, — и я придвинулся к уху и шепнул свои соображения.

Шторм разулыбался. Он по факту являлся сейчас не Восходящим, потому что в руке не было гвоздя, но мой морской волк готовился умирать, и чтобы в последние секунды суметь выхватить Смертник или подло пырнуть топором, вложил немало усилений в тело. Интерфейса Восхождения не было, но все атрибуты усиления тела и навыки работали отлично. И я поступал относительно честно. Я тоже — не Восходящий, ведь мой симбионт не торчит шляпкой в руке, и Восходящие меня не видят, пока я им этого сам не скажу или не открою рунную скрижаль.

Обычно спиртное приносили крепкие здоровенные бабищи и сбитые девки, снующие повсюду, но я лично пошел к стойке, взял кувшин и нагло подсел за стол к Гарпуну и парням.

— Я набираю команду на корабль. Я и Шторм, а вы все против нас двоих? Здесь и сейчас. Бутыль останется у вас. А если проиграете, то пойдёте ко мне в команду на один рейс. Я не торгаш. Плачу так, как положено. Нам нужен лоцман, и парней твоих беру.

Ржали все. Заведение пришло в движение, и к нашему столу активно подтягивались заинтересованные личности. Гарпун был Восходящим и с огромным сожалением показал мне гвоздь в запястье:

— Я — Восходящий. Тебе — с парнями, — ткнул пальцем на сидевших рядом здоровяков.

— Струсил? Жаль, я рассчитывал на смелого лоцмана.

— Просто решил предупредить, чтобы всё было честно, — и мне протянули руку.

— Всё честно, — подтвердил я и уселся на соседний стул и тоже протянул руку.

Уже через секунду нам связывали рукопожатие, а плотный кружок раздвигался всё больше за счёт подходивших и любопытствующих. Зрелище намечалось интересное, поэтому подтягивались целыми компаниями, прихватывая со стола жратву и кружки.

Правила были очень просты. Руки связывают, а потом просто берёшь и даешь пощечину. В обычных условиях занятие глупое и долгое, но с учётом силы огромных ручищ местных мореходов с пальцами толще колбасок, которые нам подали к пенному напитку, а ладонь целиком покрывала половину моего лица, занятие выглядело небезопасным. Возмущение Склизкой я просто проигнорировал, а только шикнул, чтобы не мешала: всё так и задумано.

Каждый из находившихся в харчевне готов был помочь, отдать собственный ремень для связывания рук и всячески подбодрить. Здесь совсем не возбранялись подобные вещи, а были нормой, даже по пути сюда я видел пару пьяных компаний, которые развлекались подобным образом в присутствии своих пьяных товарищей, уже заснувших и валявшихся просто на пирсе. Если бы Шторм не рассказал о смысле происходящего, то я бы не сразу и понял. Я решил, что это просто драка по пьяному делу, но оказалось — нет, это настоящее состязание, хотя и пьяное дело тоже присутствовало практически в максимальном объеме.

Гарпун предложил мне начать на правах самого мелкого, но я кивнул и показал, что ожидаю удар от него. Мне прилетела пощечина. Симбионт посчитал ускорение и сообщил, что кровеносная система может выдержать намного больше, не зря он её с такой любовью доращивал и делал амортизационную черепную подушку вокруг мозга, которая тоже пришлась как нельзя кстати.

Следующий удар сделал я. Усиление тела, которые были вложены с помощью рун и мои модификации на скорость и реакцию от симбионта, отлично сработали. По удивленной роже Гарпуна я понял, что он начал подозревать: у него очень скоро намечается рейс. «Бум!» — прилетела мне ответная плюха. По основным параметрам — таким, как сила, скорость, угол удара и ещё семнадцати базовым, которые прочитал мой симбионт, отклонения от первого удара составили от трёх до семи процентов. Значит, Гарпун хотел картинно вырубить меня с первой оплеухи. Ударил и не миндальничал, прощупывая противника, а я как раз миндальничал. «Бум!», и повысил основные параметры на пятнадцать процентов. По взгляду лоцмана понял, что подозрения о скором морском выходе крепчали и превратились почти в уверенность. «Бум!» — прилетела мне в ответ пощёчина — такая же, как и две предыдущих, а я ответил.

Мне Лоцман с отбитыми мозгами не нужен, поэтому оставил всё как есть, раздумывая, что делать дальше и как всю эту тупость завершить с максимальной выгодой и побыстрее. Бум! Похоже Гарпун тоже начал раздумывать, потому что основные параметры удара упали в среднем на пятнадцать процентов. Не сильно заметно со стороны. Для окружающих всё было по-прежнему весело и задорно, когда мне по роже била ладонь с половину моей головы, а глаза полсекунды наводились на резкость.

Мой любитель математики и вычисления всего, что попадется под руку, на всякий случай перекинул мыслеобраз с полным отчетом. Бум! Ну да, пока не следует ничего менять. Держится вроде бы Гарпун нормально, а у меня, кроме оплывшей рожи, совсем никакого дискомфорта. Лучшее, что у меня есть в этом мире, — это мой симбионт с моим локтем и теперь, оказывается, ещё и с усиленной амортизацией черепа и дублем кровеносной системы. А ещё и усиление позвоночника успел испробовать. Может быть, когда-нибудь вырасту и буду смеяться над этим, овладев гигантскими рунами. И, как рассказывала Склизкая, выпаривать озёра и крушить горы, но пока — «бум!». И в ответ — «бум!». Гарпун понизил силу удара ещё на пять процентов. Устал или тоже размышляет, что с этим всем делать?

Наш поединок был неспешным. Мы примерялись, смотрели, бросали оценивающие взгляды, разминали плечо, поднимали руку и готовились к удару. За соседними стульями, где в поединок вступил Шторм с парнями, всё было все гораздо быстрее. Бам, бам, бам, бам, бам — и очередной матрос сползал под стол, растирая рожу, или ему помогали, укладывая рядом полежать да отдохнуть. Шторм с детства занимается подобными вещами, и опыт у местного населения в таких поединках гигантский. Наверняка есть целое искусство битвы на оплеухах, развитое ничуть не хуже, чем рукопашный бой у нас.

Трое из пять парней, которые сидели за столом лоцмана, уже были в нашей команде. Мой морской разбойник хитро поглядывал на меня узкими щелками глаз на распухшей от ударов роже, покрытой синючими гематомами. Звук финального шлепка, и ещё один из парней был принят в матросы нашего парусника.

Не думал, что найду себе проблем в таком виде. «Бум!», «бум!». Старания Гарпуна кроме как к ещё большему отёку моей синюшной морды не приводили, а вот моему новому лоцману надо была дать возможность выйти из поединка, сохранив лицо, но как? Я, конечно, имею ввиду не физический смысл, а моральный. Заплывшая рожа при выходе в море здесь была нормой, и на это никто внимание не обращал.

Полное имя звучало как Хитрый Гарпун. Согласен. Хитрожопость — это не самое плохое качество для лоцмана, которому придется маневрировать между мелями и лавировать в набегающих течениях. Гарпун выбрал по-настоящему мудрое решение. Он хлопнул по столу рукой, самым наглым образом взял кувшин, отпил большой глоток и на весь зал известил:

— Клянуть глубинным румблом: если я прибью это парня, то морские течения мне этого не простят! — и самым наглым образом показал на меня. Затем, отхлебнув ещё раз, протянул мне напиток.

— Значит, не будем биться пока голова не отвалиться? — поддержал я игру.

— Тебе она понадобиться, когда я буду тебе путь указывать, чтобы нашу посудину не сожрали морские звери и не разбить на рифах. Должен же я за такое веселье платить? Готов зайти к тебе на борт!

Оставалось только мысленно похвалить лоцмана за изворотливость. Я его мог вырубить уже десяток раз, но специально этого не делал, а продолжал бить пощёчины, размышляя, что бы такого сотворить с целью и мужика на борт затащить, и самооценку ему не ронять. Искренне порадовался, что он сам решил проблему этого дурацкого и затянувшегося поединка.

Дальше все пили, горланили песни, щипали баб за всякие места, устраивали стихийные схватки на оплеухах, буровили пьяные истории тем, кто попался под руку, или просто валялись под столами и в проходах. Приходилось ходить крайне осторожно и переступать через храпящие тела, которые можно было встретить во всех уголках заведения. Время проводили замечательно!

В нашем номере Склизкая устроила мне выволочку, что я влез в мордобой, а потом полночи утешала, обкладывая распухшую рожу примочками и страстно любя.

К обеду следующего дня пришёл заспанный морской волк с синеющими гематомами на лице.

— Всех собрал. После вчерашнего к нам народ повалил, пришлось отказывать лишним, — заявил Шторм, глядя на меня опухшей рожей.

— А морда не треснула?

— Уже без личной проверки, — заулыбался морской волк.

Потом к нам подтянулся Гарпун. С ним, помимо пяти вчерашних парней, на борт пришло ещё трое, один из которых — Восходящий. Помимо лоцманских функций он стал старпомом, и мы хотели обсудить все нюансы на берегу, сидя в номере, и по возможности без посторонних ушей.

— Ах тыж пузырь глубоководный! Почему ты не сказал, что ты Восходящий? — искренне возмутился Гарпун на появившуюся у меня скрижаль и объяснение Шторма, что гвоздь у меня — в голове.

— Ты мне показал гвоздь, а я сказал, что всё честно. Знай, что я Восходящий, ты бы всё равно не мог отказаться, — парировал я возмущение лоцмана.

— Всё равно зараза!…И куда идем? — решил перейти на конструктив Гарпун.

Шторм как-то странно сказал:

— Ты не зря согласился. Работёнка — как раз для тебя. Мы идём к островам Харай.

— Куда?..

— К островам Харай. Торговцы резко поменяли планы и для чего-то вместо Ломаных зубов отправляют нас на Харай, а это совсем в другую сторону. У меня есть камень связи. Я с главным говорил, и он подтвердил, что ошибки нет. Наше задание поменялось.

Я прищурился, вслушиваясь в непонимающий голос моего здоровяка.

— Шторм, а как именно задание поменялось?

— Да, если честно — ничем. Ломаные зубы как свои пальцы знаю, а плавание к Харай очень тяжелое, и не будь у нас Гарпуна, я бы туда даже носа совать не посмел.

— Всё понятно, — заулыбался я. — Шторм, здесь у них торговый город, и своих глаз и ушей больше, чем мореходов. Они просто узнали о том, что мы хапнули уникального Лоцмана, который ни под что не подписывается, и под шумок дали новый рейс. Пока мы пьяные валялись, они тут работали. Давай бери камень, начинай сеанс связи с главным. Заяви, что вводные поменялись. Гарпун упёрся, говорит, что рейс в другую сторону проиграл, а к Харай за позорные гроши не пойдёт. Лучше пусть сразу на корм вашему, ну этому, глубоководному, чем за бесплатно, и требует двойную оплату всей команде.

Шторм достал камень и в обстоятельный и дипломатичной форме описал ситуацию. Через несколько минут дали утвердительный ответ, что условие принято. Выплывайте по готовности.

— Вот видишь! В мире торгашей всё решается просто, — заулыбался я.

— И быстро, — с каким-то подозрением произнес Гарпун. — Надо было тройную оплату требовать!

В камне связи я не сомневался. Торговцы работали по всему кругу и множеству соседних. Таких артефактов от Кел осталось очень мало, и каждый из них — наперечет. Далеко не на каждом флагмане или в крупном поселении был камень связи, но наша миссия была не из простых: нам предстояло отправиться в заброшенный старинный город и хапнуть там ценных вещей. Их уже собрали и подготовили, и нам просто нужно было забрать добытчиков, но вместо знакомых Шторму островов нас отправили на другие. Там тоже были древние руины, а корабль будет ждать другая группа искателей.

Удобная эта штука — камни связи. Хастры держали их в городе в самом укрепленном месте, защищенном внутренней стеной цитадели со светящимися рунами и башнями, на которых сияли глифы рун. Туда никогда никого не пускали, а внутри безвылазно проводили жизнь специально обученные Восходящие, накачанные ментальными способностями, чтобы почуять обман и понять, говорит ли с тобой именно тот, кому предназначается камень или кто-то подделывает его голос. После сеанса связи он брал другой камень и диктовал сообщение уже адресату. Через ментального Восходящего можно было передать информацию любому, у кого был камень. Через эту сеть камней можно было связаться со всеми важными людьми в нашем круге, а то и передать сообщение в соседние. Очень непросто. Дорого. И, разумеется, к такой системе коммуникации никого не подпускали, а камень выдавался только руководителям очень больших и важных экспедиций. Мы были важные, но мелкие и тихие, чтобы прошмыгнуть и незаметно сделать все свои дела.

Торговцы выдали нам небольшой, но быстроходный и вместительный корабль, снабдили полными инструкциями, куда плыть и что хватать. Если по кораблям космического флота я могу смело лекции курсантам читать, то на настоящем надводном судне шел впервые в жизни. Всё детство мы плавали на самодельных плотах или просто уцепившись за бревно. Провел много дней со Склизкой на надувной лодке, но взойти на палубу настоящего надводного корабля удалось всего несколько дней назад. Ощущал себя первопроходцем с древнего ледокола из моей книги, пробивающего себе путь через ледяные пустыни к неизведанным местам. Не хватало только лютого холода, планетарной брони и скребущих по бортам льдин. Если бы не все эти гадости, которые свалились на меня за это время, возможно, остался бы здесь жить среди островов, лодок и питался бы одной рыбой.

К своему стыду, мало знал о парусном флоте и отличал только корму, нос, камбуз, косой парус и знал, что хитросплетение верёвок называется такелаж, но как среди этого всего ориентировались матросы, мне было непонятно. К переплетению верёвок надо привыкать и понять, где и за что тянуть. Я пока не знал, поэтому исполнял роль туриста, гордо смотрящего в темнеющее небо.

Переключил зрение на ночное и увидел точку. В этом мире не было планетарного горизонта, за которым может спрятаться корабль, и мы были на плоскости или, вернее, на вогнутом блюдце, — как кому удобнее, — и пространство на море просматривалось на сотни километров вместо десяти, если бы мы были на Претории.

— Шторм, мы гостей ждём? — позвал я главаря нашего парусника.

Он явно не понял, о чём я, но начал всматриваться в даль. Пришлось потыкать пальцем. Игла уже вступала в свои права, и освещения было достаточно для моих глаз с ночным зрением, но вот в бинокль было уже не видно, а прибор ночного видения на таком расстоянии не работал.

— Не должно там никого быть, — задумчиво произнёс Шторм и заорал: — Право руля! Готовь вёсла!

Мы шли полным ходом, за ночь перекладывая курс раз пять, но корабль упорно шёл за нами. Это был трёхмачтовый парусник вдвое больше нашего и, судя по целеустремлённости, нас хотели догнать. Даже то, что к парусам мы добавили вёсла, к утру все уже видели приближающийся корабль, который находился совсем рядом. Мы были быстры, но многомачтовый парусник шёл чуть быстрее и потихоньку догонял.

— На абордаж будут брать, — уверенно произнёс Шторм на Палубе, смотря в мой бинокль.

— Уплыть не получиться?

— Не. Это корабль Вельда, и он меня увидел. Точно будут брать на абордаж, только не знаю почему. Даже наплевали на то, что это корабль Хастров. А это совсем плохо.

— Тогда у меня есть предложение.

Люди Моря и Народ Воды — это совершенно разные ветви человечества. Жители моря были словно клонированы с лучших здоровяков из десанта, и даже бабы у них все как на подбор крепкие тётки. Не имей я пилотских усилений, выращенных симбионтом, вряд ли бы выдержал бой на пощечинах, даже с женщинами. А вот представители Народа Воды — мелкие, местечковые жители речушек и озёр, зато с перепонками и жабрами. И действительно, зачем жабры людям моря, если ты плаваешь на парусных кораблях, а в воде полно свирепых хищников? Склизкая соскользнула в воду и ушла на глубину.

Здоровяки на палубе корабля с саблями и топорами, залитыми энергией рун — это совсем не то, что молодая стройная женщина с жабрами. На мой взгляд, пираты занимают огромные морские пространства только потому, что это вода солоновата для Народа Воды, или же просто речникам лень сюда плавать. Моя банда готовилась к бою, поблёскивая скрижалями и вопя на всю округу грозные боевые кличи. Тела бойцов усиливали рунными защитами. Раздували паруса и добавляли хода вёслами.

Два корабля неслись сближаясь. Я глянул на Шторма. Он кивнул. После приключений на берегу его рожа была покрыта синяками от нашего прошлого соревнования. Не думаю, что моё лицо выглядело лучше, поэтому мы смотрели на мир узкими щелками глаз через опухшие скулы и были похожи на синерожих родственников азио, только один поменьше, а другой совсем громадный.

Под кораблем врагов поднялся бурун из бульб. На озере казалось, что Склизкая вспенила четверть всей водной поверхности, но морские пространства были совсем иными, и это был круг всего метров сто пятьдесят. Несущийся на полной скорости корабль слегка ушёл носом, клюнув вниз, словно атмосферник проваливался в воздушную яму. Корабли Людей Моря были оснащены палубами, иначе на этом история бы завершилась. Он ушёл во вспененное пятно, погрузившись метра на три в глубину и, пройдя под водой, резко вынырнул на чистой воде, словно морское чудовище, поднимая тонны брызг и круги волн.

Вымокшие паруса бессильно хлопали, часть оснастки не выдержала погружения на полной скорости в воду, и теперь просто болталась. Почти всех приготовившихся к бою смыло с палубы, когда корабль совершал подводный заплыв, а несколько особо цепких ещё не могли понять, где и кто они, сопротивляясь стекавшим за борт потокам или безвольно болтаясь на верёвках.

Поворачивая рулевое весло и заваливая нашу посудину в разворот, Шторм заорал:

— Правый борт! Сушить вёсла!

Пираты, моряки и космические экипажи всё понимают мгновенно и выполняют команды, словно единый организм. Мы все проживаем жизнь в маленьком коллективе и интуитивно научились понимать всё с полуслова. Вёсла вскинулись, и мы притёрлись к возвышавшемуся над нами борту. Вверх полетели крючья, вцепляясь в борт. Все действовали синхронно, каждый знал своё место, и даже не верилось, что несколько дней назад все эти люди представляли из себя пьяное шатающееся стадо, ходили вразвалку по берегу, валялись без чувств и устраивали поединки на оплеухах.

Замелькали руны и, подбадривая себя криками, рванули на возвышающийся над нами борт вражеского корабля. Я тоже перебрался, держа в одной руке клинок, а в другой — Дефендер. В гуще событий ощущал себя карликом. Люди Моря были крупнее меня. Они яростно сцепились здоровенными клинками, топорами и совершенно ни на что не похожими остро заточенными штуками. Меня сразу оттеснили во второй ряд. Почти всех, кто был на палубе, смыло во время нырка, но из трюма всё выскакивали и выскакивали люди, поддерживая градус сражения.

Жабры Народа Воды — это не полноценный орган дыхания, и они полностью не могут заменить легкие. Нужно хотя бы раз в два часа делать пару полноценных вздохов, чтобы пополнить запас кислорода в крови, но при нужде можно было провести под водой и полдня, и это просто прекрасно.

Пока я самозабвенно угрожал выбегающим на палубу из трюма врагам, стоя за спинами сцепившихся здоровяков, то краем глаза наблюдал, как иногда то один, то другой вскрикивали, а иногда просто уходили под воду, смытые ранее за борт, яростно забултыхав руками. Не надо быть великим предсказателем, чтобы понять: это резвится Склизкая.

Потом кто-то из врагов закричал: «Хава», — и бросил оружие, подняв руки. «Хава, Хава, Хава», — кричали отовсюду и слышалось, как острые предметы падали на палубу. Громче всех орали головы, торчащие над водой, которые сразу после этого перестали неожиданно уходить на глубину. Последним прекратил сопротивление особо здоровый мужик и процедил сквозь зубы:

— Хава. Будь проклята ваша водяная ведьма, — и воткнул в палубу топор на длинной рукояти, который был покрыт инеем, а вокруг оружия образовалась ледяная корка, приморозив полметра дерева вокруг оружия.

Весь бой занял меньше пары минут. Корабль остался почти целым, за исключением такелажа, и хорошо зачерпнул воды в трюм. Во время шторма все люки на палубе должны были быть закрыты, но сегодня стояла прекрасная погода, и никто нырять не собирался.

Все радовались. Пленники — тому, что остались живы, мои пираты — добыче. Вода, залившаяся в трюм, не представляла особую проблему. Товары, подготовленные к морскому путешествию, всегда старались упаковывать с максимальной защитой от влаги. Почти всё находилось в бочках, горшках, ящиках с плотно подогнанными крышками. Ещё — множество мешков, которые делали из кишок местного водного гиганта, и они тоже отлично держали воду.

Пленных тоже оказалось очень много. Народ на палубе сдался, поняв, что оказался в значительном меньшинстве, сразу решив, что лучше станут не мертвыми, а — недолго — трелями, пока не свяжутся с родственниками, и те их не выкупят. Оказавшиеся в воде, реально перепугались. Люди Моря отлично знакомы с морскими хищниками, которые очень охотно подъедают упавших в воду, но с такой агрессией, скоростью и избирательностью ещё не сталкивались, понавыдумывав себе кучу ужасов. Первым делом Склизкая пыталась вырезать Восходящих, желая получить звёздную кровь, и только потом принялась за остальных, не выныривая ни разу и нападая из глубины.

— Шторм на Палубе! Пусть твоё племя сгниёт живьём и никогда не увидит моря, как умерли те, кого ты убил. Я сдался только для того, чтобы сохранить жизни моих людей, и верю в то, что ты не посмеешь под оком Наблюдателя совершить подлость и убить безоружных. Узнал твою лодку, и ты ответишь за поселение Рвущих волны и Диких гарпунов. Подлый убийца детей!

Шторм напрягся, готовясь прямо здесь и сейчас вырвать громиле язык, да вместе с головой. Морские законы не позволяли убивать сдавшихся в плен, но оторвать руки и ноги очень хотелось.

— Вельд! Прикуси свой поганый язык. Сейчас у меня нет гвоздя, но я тебя вызываю на Фионтар за такие слова! — зарычал Шторм.

— А ну фу! — заорал я.

Два огромных морских пирата смотрели на меня, не понимая, что делать. Интерфейс Восхождения сообщил, что к параметру «Наглость» добавили единичку. Я подошел к пленному и, грозно смотря в глаза снизу вверх, ткнул пальцем в грудь и вкрадчиво произнёс:

— Ещё раз — про поселение и лодку, только чтобы я понял.

Уже через две минуты, стоя бок о бок, как верные боевые друзья, оба просоленных капитана орали на команду, подгоняя матросню на трудовые подвиги по восстановлению такелажа и приведению кораблей в рабочее состояние. Убедившись, что все заняты делом, прихватив пару помощников главарь многомачтового, мы со Штормом и Склизкой забились в крошечную кормовую каюту.

— Что? Ты продал лодку изгоям? — сделав непонимающую рожу, хлопнул по коленям бывший пленный.

— А зачем мне лодка, если я жить не собирался? — искренне удивился Шторм.

В нашем случае море — это лучше, чем лес. По крайней мере когда нужно заметить странности, то на воде подобное сделать легче, чем в густом лесу. Незадолго до смерти первого морского поселения, — а потом и второго, — видели лодку, которую мой капитан продал бандитам. Это была ниточка, и в первую очередь следовало проверить то, что обычно.

Похоже, с части моря тоже выживали людей. Нечасто, но поселения погибали, и теперь это стало событием неуникальным, а вот изгои, наоборот, себя чувствовали отлично. В каких количествах их истребляли местные и сколько прибыло новых, никто не знал. В ничейных землях располагались большие посёлки, и там собирались целые банды. Места — ничейные, поэтому никто отморозками не занимался, и по случайному стечению обстоятельств это тоже было вне зоны Наблюдателя. Кто бы удивился? Ведь всё это просто и чисто случайно?..

Уже через час наша посудина шла на полных парусах, а через несколько часов за нами должен был уйти корабль второго пирата. После ныряния под воду в трюме было ещё полно воды, и значительную часть такелажа разнесло об воду, но морские волки не унывали и брались за пару часов стронуть с места корабль, а потом на ходу восстановить оставшуюся часть парусного вооружения.

Мы неслись как могли. Все были быстры и собранны. Нам передали часть экипажа, чтобы мы не испытывали проблем с перенастройкой парусов. Большинство ценностей пленённому экипажу вернули, а на остальное, даже перегруженное в трюм нашего корабля, Вельд только махнул рукой. Если кого-то что-то не устраивало, или кому-то что-то не отдали из экспроприированных вещей, то он просто рявкнул, что всем принадлежит то, что у каждого в своих карманах. Кого не устраивает такой порядок вещей, то он может плыть своим ходом под ласковый бок жёнушки прямо сейчас, там и жаловаться. Для него даже готов собственноручно оторвать доску от фальшборта или кинуть в воду пустую бочку.

Все прения завершились мгновенно, и народ сноровисто начал носиться, поднимая косые паруса.

У Изгоев, скорее всего, это был единственный корабль, который может ходить и по реке, и по морю. Лодка Шторма хороша, и он её продал после целого ряда комбинаций. Вначале обменял гвозди и купил трелей из людей «Космо», потом составил целый план, что нужно из материалов, и где те, кто может помочь. Среди продавцов контрабандного товара почти все были личностями тёмными, и в торговле с изгоями мой убитый горем отец не видел ничего плохого. После того, как стало понятно, что именно надо из оборудования, остатки имущества Шторм поменял у нескольких прилегающих племен на товары, которое пользуются большим спросом у торговцев, а потом у торговцев купил всякую дрянь вроде камней и палок, используемых изгоями в одурманивающих зельях.

Когда вёл переговоры о покупке взрывчатки и других вещей, планируя рассчитаться ценным для отморозка товаром, неожиданно для себя получил уникальное предложение. Некто очень предусмотрительный и не пожелавший показываться на глаза подослал изгоя. Бандита пытались научить, как надо сказать правильно, но тому явно мозгов не хватало, и он сам додумывал как мог. Он сообщил об особенной капсуле, которая упала с неба и светилась. Из неё выскочил закованный в золотую броню гигант, метавший молнии и стрелявший из Суворова, а потом ценой тысяч жизней у него отобрали вот это… как его… ну вот сам смотри… Ну, ты, мужик, короче сам знаешь.

Шторм, к тому времени уже практически в совершенстве знавший Глобиш, в своём арсенале имевший криптор, который собственноручно закодировал на свой геном, и понимавший, что такое рабочая частота у радиовзрывателей, конечно, поверил. Предложение было действительно интересное. В обмен на корабль и всё, что лежит в трюме, моему просоленному бродяге предложили полный объём необходимой взрывчатки и тот самый Смертник. С ним был один из трелей, который очень удивился, но, проверив устройство, уверенно подтвердил, что это именно Смертник, полностью готовый к применению.

Штука была невероятно редкая, и вообще непонятно, как она здесь оказалась. Подобное устройство могло оказаться в комплекте подготовленного бойца и лежать в крипторе, но шанс один на миллион. И добыл его точно не этот бандит, который пары слов связать не может. Мой морской разбойник отдал корабль, сунул в криптор ценности и, взяв крошечную лодку, растворился среди речных проток.

Теперь у меня складывалась некая картинка. Не было ни одной причины, почему нельзя использовать изгоев. Наверняка среди них есть те, кто умеет пользоваться парусом, и они без раздумий запустят ядовитую руну. С подлётом космического корабля над морем будут вопросы, и его наверняка заметят, а вот если подплыть на местной лодке, то вполне можно затеряться среди сотен таких же судов, которые тут снуют повсюду. Если к поселениям волосатиков и рыбообразных можно было тихо подойти со стороны леса, то к островным поселениям удастся подобраться только с воды.

Ещё сутки мы плыли за многомачтовым парусником грозного капитана. С восстановленным наспех такелажем борт выглядел потрёпанным, но двигался споро и бодро, хотя наверняка в его трюмах ещё плескалась вода. Корабль за сутки смог наверстать упущенное время и догнал нас, а затем прошёл вперед, и сейчас мы шли в кильватере.

При приближении к поселению симбионт доложил о потере связи с Наблюдателем, и мы зашли в небольшую бухту, заполненную кораблями.

Глава 17

Воздух!

Все радовались появлению нашей крошечной эскадры. За кораблем Вельда в бухту входил наш корабль с гордо стоявшим на палубе Штормом. Все кричали и предлагали тысячу сто способов, как они будут вначале убивать, а потом кормить рыб кусочками моего капитана. Пока всё ограничивалось вербальными нападками, ведь поймал его Вельд — ему и резать первые, самые кровавые кусочки. Единственным моментом, озадачившим публику, было то, что Шторм не привязан к мачте, а бродил по палубе, раздавая команды.

Спокойно пришвартовавшись, сошли на берег и, дождавшись Вельда, вышли к встречающей делегации, стоящей с угрюмыми рожами. Шторм мне шепнул:

— Ого, оба Рикса, — и Народа Рвущих волны и Диких гарпунов, — да ещё куча вождей. Здесь почти все собрались из этих мест.

— Ничего удивительного. Они сейчас всё море прочёсывают в поисках тебя.

Надо было видеть удивленные рожи сразу двух Риксов, поселения которых подвергались нападению, когда Вельд спокойно встал рядом с моим морским разбойником и сказал:

— Шторм ни при чём. Прошу совет вождей. Без свидетелей.

Стоявший рядом мужик, тоже, наверное, вождь, но помельче, затряс кулаком и завопил:

— Что его слушать? Наказать за… — и замолчал, замерев.

В вытянутой вбок руке Рикса Рвущих волны возник топор, отточенным лезвием задрав подбородок и слегка оцарапав кожу на шее мелкотравчатого вождя, влезшего в разговор.

Добившись тишины, Рикс произнёс:

— Вельд, ты мне как брат и, надеюсь, понимаешь, что делаешь и о чём говоришь?

Дождался утвердительного кивка от капитана и в полной тишине растворил в воздухе топор, который держал у горла говоруна. Обвёл взглядом окружающих, но прямо сейчас вопросов не было.

Оба народа были многочисленны, и сама по себе потеря двух поселений большой проблемой не являлась. Морская жизнь — она такая… поселки часто гибнут. Но одно дело — приход полчищ морских тварей или нападение пиратов, а другое — вот так, без традиционных пленных, выкупа добычи, просто прийти и убить всех, включая детей и скот… Были и другие представители соседних народов и небольших племен, которые формально относились к этим народам или общались между собой. Даже если в обычной жизни они бы с удовольствием напали на разорённый морскими чудовищами посёлок, то в этот раз рвались прийти на помощь, найти и покарать. Очень многие прислали корабли. Пусть по одному небольшому, но быстроходному и боеспособному. Так что в бухте собралась целая флотилия.

Совещание проходило в просторном трюме самого большого пятимачтового парусника. Это был не пузан, которого я видел в порту торговцев, а грозный корабль с парусами косой формы, скоростными обводами корпуса и командой, состоящей на треть из Восходящих. Он стоял словно флагманский линкор среди эскадры эсминцев.

Для совещания бросили якоря и выгнали всю команду на соседние корабли и на берег. Оставалось удивляться мне, такому уникальному и лезущему во все самые злачные дыры, который за столь небольшой промежуток времени успел разом собрать полный список неприятностей из местных реалий. Поселение Шторма было уничтожено больше пяти лет назад. Именно столько времени потребовалось моему пирату, чтобы подготовиться, придумать план, выследить и найти негодяев. За это время он нашёл тех, кто может поставить контрабандный товар, собрать и подготовить оборудование. Всё было непросто. Нельзя прийти к изгоям и попросить продать три сотни килограммов взрывчатки. Те, кто имел доступ к подобным вещам, не были на виду, и вначале нужно было познакомиться с одними, потом с другими, и только тогда тебя выведут на нужных людей.

По кругу ходило немало контрабанды из крипторов «Космо», но земная колония договаривалась и выкупала подобные вещи. К самым тупым или жадным прибывали летающие машины, и помимо Восходящих местных знакомили с десантом в боевых кидо, металлическими пауками вроде моего тарантула, а иногда и прилетало металлическое бревно с кассетной боевой частью. Аборигены воспринимали нормально, когда своё вначале честно пытались выкупить, а если до кого-то не доходило, то брали силой. Торговцы земными вещами старались не светиться.

Шторм не раз на своей лодке участвовал в тайных мероприятиях, пытаясь наладить связи и войти в доверие. Торговал с изгоями, нелюдимыми торговцами, которые формально считались правильными, а по факту ничуть не лучше обычных бандитов, изгнанных из своих народов, да и занимались откровенно тёмными делами.

Первое поселение Людей Моря уничтожили год назад, а то, в котором мы находились, было уничтожено всего полторы недели назад. В первый раз лодку Шторма видели, но особого значения этому не придали, а потом ее заметили снова — у второго погибшего поселения. Начали копать и выяснили, что имеются большие странности. Вначале он ушёл в лес, где жил кучу времени, а потом неожиданно вернулся, старался не показываться на глаза и водился с самыми тёмными личностями. Многое сходилось, и во все стороны понеслись корабли, чтобы найти и поймать Шторма на палубе. Потом случайно узнали, что Шторм стал капитаном на корабле Хастров, и в погоню за нами отправился один из самых быстрых и сильных кораблей под командованием Вельда.

О поселении водоплавающих и прочих странностях, которые накопал я, разумеется, здесь никто не знал. После того как я рассказал о том, что здесь теряется связь с Наблюдателем, у больших вождей случился ступор. Для меня картина была очевидна, а они этого просто не понимали. Карта Восходящего есть, руны запускаются, со звёздной кровью полный порядок, в чем проблема-то? Напряг я большое начальство изрядно.

Эту информацию я уже передавал Хастром и представителю Народа Честнейших, поэтому не видел никакой проблемы, если об этом будут знать ещё с десяток не последних вождей Людей Моря. Оба Рикса тут же начали стучать себе в грудь, что те, кто здесь, с этой информацией будут крайне осторожны, станут не спешить с выводами, и дальше этого трюма ни одно слово не утечёт. Ну да. Моя картинка была намного и полнее, и хуже.

Пока решили думать над проблемой узким кругом и не выдавать правды в народ, чтобы не запугивать многочисленные островные поселения. Одно дело — это раз в несколько лет случается жуткое происшествие, пусть странное, ужасное, чудовищное и невероятное. И совсем другое — знать, что на местных открыта настоящая охота. Был шанс всё решить по-тихому и не ввергать в панику целый народ.

Оставалось радоваться, что вождям хватило ума порционно выдавать информацию своим соплеменникам. Все знали, что надо поймать Шторма, и он причастен, но на этом всё. Простые матросы и даже командиры кораблей не были посвящены в бóльшую часть информации.

После небольшой, но ёмкой речи Рикса Рвущих волны, прилюдно извинившегося перед моим морским бродягой, вопрос с виновностью Шторма был решён. Рикс сказал, что он лично всё проверил и готов поручиться, что Шторм на Палубе к случившемуся непричастен. Народ немного побурчал, утих и к теме расчленения моего товарища больше не возвращался. Оставалось подумать, что со всем этим делать дальше.

Наш корабль приводили в порядок, перегружали обратно имущество, взятое с парусника Вельда, которое он — по морским законам — выкупил. Пришлось ремонтировать правый борт, и такелаж требовал частичной замены после схватки. Наша же посудина во время абордажа прилично притерлась к вдвое превосходящему нас по размеру паруснику, не без последствий. Мы застряли тут минимум на два дня.

Я вчера рассказывал о своём локте, и оба Рикса уцепились за мою идею. Прямо с утра опять пришлось подключать Склизкую. Требовался выход в море. Нам выделили быстроходную остроносую мачтовую лодку с традиционным косым складывающимся парусом, и мы поплыли на кладбище. По традиции Людей Моря покойников похоронили в глубокой расщелине. Прямо под водой, как водолаз, я никогда не плавал, но в вопросах разгерметизации, кессонной болезни, кислородного голодания, кислородного отравления и взрывной декомпрессии разбирался отлично.

В тральщиках этот вопрос решался радикально. Перед боем все облачались в специальные внутрикорабельные скафандры, которые по своим защитным свойствам превосходили даже лёгкую планетарную броню и имели полный автономный контур. Раненых помещали в медкапсулы. Десант и пассажиры на малом флоте не предусмотрены. Затем заменяли воздух на инертный газ, чтобы точно нечему было гореть, но случалось всякое и многое. Меня беспокоила глубина.

Люди моря прекрасно ориентировались не только на поверхности, но и по дну, определяя по небольшой ряби воды, где есть мели, а где глубина, куда идут течения и водовороты. Где хоронили, было глубоко, и достать тела — нереально, но была рыбообразная.

Склизкая была уверена, что она прекрасно доплывёт до дна, и других проблем не замечала, а я видел. На борту находилась тончайшая веревка, практически паутинка, на которой было привязано несколько крюков. Всех похоронили, бережно обернув в ткань и прочитав напутственные речи, и отправили на глубину. Я рассказывал, как через несколько дней после смерти поселения Народа Воды во вскрытых грудных клетках локтем обнаруживал остатки яда. Здесь мы собирались сделать так же, только как достать со дна хотя бы одно тело? Я был полностью уверен, что это именно оно, но Риксы в один голос говорили, что если есть возможность проверить и убедиться в этом лично, то это нужно сделать обязательно.

К сожалению, всю дохлую скотину, включая даже мелких вредителей, живших внутри домов, которых смогли найти, пришедшие на смену бывшим жителям люди уже тщательно собрали и сожгли. Уничтожили огнем и все запасы продуктов, личные вещи были выстираны, а дома вымыты и окурены целебными травами.

Пока Склизкую усиливали рунами самые сильные Восходящие из свиты Риксов, я ещё раз прочитал длинную и обстоятельную лекцию о декомпрессии и правилах погружения, что она должна делать и при каких обстоятельствах следует немедленно начинать всплывать, а когда надо не дёргаться и выжидать положенное время.

Погружение разбили на четыре этапа. После каждого она должна была просидеть на промежуточной глубине, а потом опуститься ещё ниже. В воду полетели отпугивающие руны. Место кишело мелкой рыбой, но крупняк сюда не заходил. Никто не строил иллюзий: тела обязательно съедят морские обитатели, но позволять крупным хищникам хватать мертвецов до того, как они достигнут дна, было не дозволенно. Обычно такой руны, разгонявшей крупняк в радиусе пары километров на всей глубине водяного столба, хватало лет на пятьдесят, но для погружения подруги её решили обновить.

Восходящие закончили с рунами, а я с лекциями, и Склизкая ушла в воду. Через четыре часа трос дёрнули, и мы начали подъём первого тела. Рыбообразная, усиленная рунами могла пробыть под водой теперь целую неделю, не всплывая, но этого не потребовалось. Вспороли грудину аккуратно замотанному в тряпки телу. Внутри находился эфир на основе фосфора и фтора. Никакого удивления не возникло. Что ожидали — то и получили, только теперь знали точно. Скинули трос вниз и, подёргав условленным сигналом, начали медленный подъём, растянувшийся на шесть часов. Глубина в этом месте составляла более полутора километров, и вряд ли бы кто-то туда мог добраться без помощи рыбообразной под рунным усилением.

Позже было ещё одна сходка в трюме. Что делать, пока никто не знал. Изгои были где-то там, и какие конкретно нужны изгои и кого ловить, решительно неизвестно. Мой глупый вопрос «а изгои ли?» поставил всех в тупик. Из аборигенов приходилось всё выпытывать порционно. Как оказалось, странные вещи на этой территории происходят почти с полсотни лет, просто сейчас они участились, а раньше были редки и выглядели случайностью.

Неожиданно для себя оба Рикса пришли к выводу, что тот, кто уже полстолетия тут ведёт дела, может оказаться совсем не изгоем, а просто руководит ими или нанимает. Начав большую облаву, мы поймаем целую кучу бродяг, которые представления не имеют, что происходит, но злодей со стопроцентной вероятность уйдёт. Скорее всего, и те, кто что-то знает, тоже залягут на дно, и закончится всё просто временной очисткой леса от отребья, которое потом снова набежит.

Оба Рикса готовы были обратиться к кингу и собрать целую армаду, чтобы снести ничейные территории, вычистив всё до самых земель абсолютной тьмы, но конкретно сейчас это не имело смысла. Решили, что чем меньше народа будет знать конкретику, пока не нащупаем след, тем меньше вероятность спугнуть гадёнышей.

Оставив Риксов строить планы поимки негодяев и пообещав передавать им весточку, если вдруг я ещё что-нибудь раскопаю, мы оставили великих в покое и начали спокойно заниматься собственными проблемами.

Корабль восстановили, щедро нагрузили припасами, засунув в трюм целый арсенал спиртного. И мы взяли курс на острова, где ждала нас группа с имуществом, которое мы должны были забрать.

Наше судно уверенно шло к одному из островов архипелага. Харай — пятно островов среди множества рифов, мелей и жестоких течений. Почти вся территория покрыта руинами древнего города, как будто некто разорвал мегаполис на куски, раздвинув землю до самых глубин. Высокие скалы, рваные очертания и куча гадостей под водой на фоне уходивших в небо óстовов древних гиперполисов.

Приходилось лавировать, постоянно перекладывать паруса и грести вёслами в три смены. Вёсельный корабль выбран не случайно. Были места, где ветер резко менял направление, и вода текла в одну сторону, а ветер — в другую, и всё это, разумеется, в самом неподходящем месте. Гарпун скакал по палубе, выдавая команды пачками. Без него мы бы тут уже в воде плавали, хватаясь за обломки судна. Вот как раз на таком самом месте, когда нас подхватило очередное — и традиционно подлое — течение, к нам пожаловала целая стая девок.

Наездницы на крылатых тварях были быстры. Они молниями проносились над палубой, успевая выпустить стрелу или бросить целую горсть оперённых костяных шипов, которые вонзались во всё в диаметре в несколько метров. Вдовесок прилетали руны, но корабли Хастров хорошо защищали от рунных атак, и особого вреда они не причиняли, по крайней мере пока. Или руны летуний слабы, или мы слишком жирные, зато стрелы и шипы были настоящим злом. Нормально управлять кораблем в подобных условиях было невозможно. Матросы хватали щиты, развешенные вдоль фальшбортов, прикрывались чем под руку подвернётся, прыгали между мачтами, перебегали от одного фальшборта к другому. Народ гурьбой сыпался в трюм, и уже из люка пытался безнадёжно огрызаться стрелами.

Наши Восходящие, укрывшись за щитами, пытались достать шустрых наездниц рунами, но девки были быстры, имели неплохую рунную защиту, и даже когда кому-то удавалось краем заклинания задеть летающих наездниц, то по большей части заклинания просто срывались и стекали с защитных аур, а большинство просто не доставало. Они умело использовали скорость своих птиц и стреляли, выпуская стрелу, увеличивая дальность и скорость по сравнению с тем, что мог сделать даже опытный Восходящий из сильного лука.

Стрелы летели, когда птица неслась прямо над мачтой, а могли прилететь издалека. На нас пикировали, стреляли, проходя вдоль борта, заходили с кормы, используя свет игг-древа, чтобы слепить глаза, крутили бочки, сбрасывая шипы с огромной высоты, входили штопор. Одним словом, вытворяли всё, что вообще возможно организовать на атмосферном скоростном и манёвренном летательном аппарате, не забывая осыпать нас стрелами и иглами.

Девки сидели в разукрашенных сёдлах, сделанных с пониманием основ полёта, а не на тронах, об которые некоторые лётчики шею ломают. Они были в блестящих полированных металлических латах, сделанных в самом пафосном виде, с нагрудником, полностью повторяющем все особенности женского тела. На голове — шлемы в виде головы птицы и большим отточенным металлическим гребнем. Пожалуй, это была единственная не отвечающая правилам аэродинамики деталь, но и скорости тут не сверхзвуковые.

Крылатые наездницы не могли причинить самому кораблю критических повреждений, но полностью парализовали управление. Нас течением несло на рифы, а стоило нам высунуть нос из-за фальшборта или показаться из трюма, как с неба сыпались заточенные подарки.

Били очень точно. Если проторчать на открытом месте несколько секунд, то обязательно прилетит. Стрелы влетали даже в иллюминатор кормовой надстройки, из которой я стрелял из Суворова. Не случайно. Я стрелял, потом отскакивал, а потом туда влетала стрела, и так уже шестой раз. Погибших пока не было, но раненых — полно. Говорили о летающих всадницах много, но без конкретики, в красочной описательной форме, но что с этим всем делать, пока не понимали.

У Шторма и пяти приданных Хастрами парней, которые были и охранниками, и матросами одновременно, была броня. На море железяки на себе не таскали, но по такому случаю надели. Это немножко выправляло ситуацию. Полный латный доспех позволял отражать часть стрел, давал возможность выбежать на палубу и по-быстрому перекинуть пару верёвок или крутнуть штурвал, но не больше. Точность стрел была запредельна, несмотря на скорость, с которой летали птицы. Кирасу и спинную пластину, усиленную рунами, не пробивало, а вот в стыки металла влетало.

Двоих из пяти парней уже ранило. Одному прилетело в бок, и серьёзно, а второй отделался с пробитым плечом. Среди небронированной команды тоже было полно раненых, особенно от летящих с неба шипов, которые сбрасывали горстями. Нас продолжало нести к рифам, а пытавшихся наладить управление судном людей летающие гадины просто отстреливали, как на тренировочном полигоне.

Шторм управлялся с рулём под звонкое цоканье стрел о шлем и латные пластины, а я решил побыть настоящим Восходящим и, убрав Суворов, нанёс удар руной «Облачная молния». Пока пришёл удар небесного разрыва, дрянь, в которую я целился, оказалась уже с другой стороны корабля, а моя молния грохнула в воду, выбив целые фонтаны пара и оглушив суетящуюся у поверхности рыбешку. На волнах заколыхалось серебристое пятно из контуженных рыбок, волосы у всей команды наэлектризовало и подняло дыбом, а по такелажу побежали искорки статистического электричества. По повёрнутому в мою сторону забралу шлема Шторма и искоркам, бегущим по краю кирасы, я понял, что именно эту руну сейчас применять не стоит.

Соленая вода отлично проводила электричество, а опции «Не трогать своих» у моего электрического заклинания не было. Искорки статических разрядов угасали, а я думал, как же поймать лучниц, исполняющих фигуры высшего пилотажа. С молнией надо было ещё разбираться. Я, конечно, пробовал бить по наземным целям, за препятствием и в прямой видимости; и даже наносил удар за далёкий холм, и всё получалось отлично, а вот с воздушными целями надо отдельно разбираться.

Взял Суворов и, выждав момент, открыл скрижаль, и, просто желая слегка замедлить, бросил в заходящую на нас с носа птицу руну умиротворения с водяной ведьмы. Это была моя единственная из оставшихся неиспользованных дальнобойных и без возможности дружественного огня. Твари носились так быстро, что даже из автомата в них попасть было практически нереально. Хотел просто снизить скорость полёта.

Не ожидая никакого эффекта, кинул руну умиротворения в пикирующую птицу со всадницей, намеревающейся бросить очередной увесистый дротик. Птица расправила крылья, включив полный реверс, сделала кобру, помогая мощными взмахами с торможением, а затем медленно-медленно пролетела на бреющем над нашим парусником, не поведя ни одним пером.

Птица отлично затормозила, а ремни в седле держали наездницу крепко и надежно. Поэтому порвались ремни, которые находились под брюхом, и сидение с вопящей тёткой пролетело сквозь парус, порвало такелаж и грохнуло перед кормовой надстройкой, стукнув наездницу головой о доски палубы и утопив гребень шлема в древесину, а затем сидение полетело дальше, а голова и шлем остались воткнутыми в палубу.

Я как раз вёл огонь из приоткрытой двери кормовой надстройки и едва успел отскочить. Сделав несколько кувырков по палубе, оно грохнуло в приоткрытую дверь, проломив доски рядом и заостряв в отверстии. Мне только оставалось сделать шаг вперёд и поднять звёздную кровь и руны с привязанного страховочными ремнями обезглавленного и поломанного тела.

Конкретно эта птица нам была уже не опасна. К летающей зверюге, оставшейся без седока, подлетели девки. Засверкали руны и зазвучали резкие команды, но птица крайне вальяжно развернулась в нашу сторону, проигнорировав все действия пилотесс. И мирно приземлилась на носовой надстройке. Скорее всего, ей дали команду нас атаковать, но ситуация полностью напоминала мою тупую шутку с Кархом. Взбодренная на самоубийственную атаку и разрушение нашего корабля, зверюга флегматично клюнула доску палубы носовой надстройки, немного поскребла когтистой лапой, а потом распушила перья, втянула шею и заснула.

Её пытались взбодрить, выпустив несколько стрел, но птица была крупная, и перья защищали не хуже брони. Ей было плевать на обстрел, а нежную голову она сунула под крыло и не собиралась просыпаться, держась когтями за крышу надстройки.

Никогда не унывающие морские разбойники, бегающие под щитами и как-то пытающиеся наладить управление кораблем под сыплющимися с неба стрелами, откровенно ржали, поглядывая в сторону мирно заснувшей у нас на носу громадины. Эта ситуация страшно бесила девок, и одна даже прилично подставилась, пытаясь взбодрить дрыхнущее животное. Пилотесса получила удар руны и ушла в сторону, превращаясь в точку, но оставшихся наездниц всё равно оставалось очень много.

Смотреть на руны летающей всадницы даже не думал, продолжая стрелять из Суворова. Пользовался своим старым, но патронов торговцы отсыпали для этого мира щедро. Оставалось только дать себе обещание, что потихонечку надо переходить на руны и учиться ими пользоваться, не запуская по всему кораблю электрические разряды и не глуша рыбу тоннами. Я тут уже достаточно отстрелял, пытаясь подловить летуний; возможно, и попал несколько раз, но и девки, и птицы — не из простых, поэтому наверняка могли выдержать некритическое ранение. Шторм мне это уже продемонстрировал со своей рукой, которую вовсе оторвало.

Попасть даже не в маневрирующую, а дергающуюся в полёте и идущую по ломаной и непредсказуемой траектории птицу очень непросто. Я дернул Склизкую, выцеливающую и ведущую зенитный огонь из Дефендера:

— Прекратите огонь! — скомандовал я, отвлекая от развлекательного мероприятия и спросил. — Склизкая, а как ты бульбы пускаешь?

Меня явно не поняли, я пояснил:

— Можешь бульбы в воздухе сооружать?

И действительно, откуда моей рыбе знать о том, что есть такие грозные слова, как турбулентность, воздушная яма и взрывная декомпрессия. На Претории даже десятилетние дети об этом не спрашивают, потому что знают эти слова с пяти лет, а тут, конечно, надо объяснять, но потом. Рыбообразная осознала задачу и сказала:

— Да, могу! Над кораблём, — и утвердительно закивала.

А я заорал, окликая главного кормчего:

— Шторм! Задраить люки!

Команду исполнили почти мгновенно, ничего не спрашивая, а я крикнул:

— Склизкая! Бульбы!

Я опасался, что помимо воздуха заденет и воду. Корабль шёл на полном ходу и вряд ли утонет, но наверняка нырнёт, как уже делал парусник Вельда. Подруга махнула рукой, но ничего не произошло, зато несколько стрел, обычно не пробивавших фальшборт, вышли остриями с другой стороны досок почти на две ладони. Симбионт перекинул мыслеобраз, что стрела теряет свою инерцию при трении о воздух, а начальные параметры остались без изменений. Это значит, что или лучницы приблизились, или значительно уменьшилось сопротивление воздуха.

Ещё через секунду, провалившись вниз, в левый борт ударила туша птицы с сидевшей на спине и вопящей девкой. Наши брызнули в стороны. Проломив ограждения, проехала через всю палубу, ломая кости и крылья, и рухнула в ограждения правого борта. Сзади завопили. И, совершив штопор, на полной скорости приводнились, а за кормой послышался размашистый удар об воду, поднявший фонтан брызг и добротно хлюпнувший на палубу.

Ещё один удар о воду пришёлся прямо перед носом судна.

Только мы начали соображать о причинах происходящего, как парус сорвало, корабль дернуло, накренив. И, словно в ловушке стуча о косую рею, забилась запутавшаяся в верёвках и парусине ещё одна наездница. Она демонстрировала открытые переломы и отчаянно вопила. Парни радостно заорали, и несколько стрел, ножей и даже топор, воткнулись в тело брыкающегося свёртка. Прекратил сопротивление Шторм, сдёрнув с борта массивный гарпун, предназначенный для охоты на крупных морских животных и обороны от ещё более крупных нападающих на корабли хищников. Несколькими ударами здоровяк прекратил дёрганые рывки запутавшейся в парусе летуньи.

Руна «Пускающая бульбы» оказалась самым ценным из использованного при мне. Неожиданно для себя из моей скрижали выделилась руна Умиротворения. Даже когда она не была усилена, с помощью неё мы прятались в логове гостеприимной рептилии, а в этот раз мне удалось тормознуть местный летающий вариант истребителя-бомбардировщика. Зато руна «Облачная молния», полученная от Наблюдателя, оказалась не без изъянов и требовала тщательного предварительного продумывания, как и где ею пользоваться. Руны с водяной ведьмы оказались столь эффективны, что они — самые полезные из всех моих рун после навыков знания языка. Оставалось понять, как пользоваться второй руной, и Руной «Иллюмовый Коготь сна», которую я получил за освобождение рыбного мужчины.

О племени крылатых лучниц знали. Обитали на соседней группе островов, но что им понадобилась здесь и с какого перепуга они сразу напали, оставалось загадкой. После применения воздушных бульб, наездницы сдрыснули на максимальной скорости и в поле видимости отсутствовали. Мгновенные потери в половину лётного состава любого убедят на манёвр отхода. А мы плыли к тайной бухте, загребая вёслами и вырываясь из вод смертельного течения, пока на головы не летели острые предметы.

Именно связь всегда была великим изобретением человечества. Этот мир существовал пока без спутниковой навигации, орбитальных ретрансляторов — спутников на геостационарных орбитах, но камень, выданный торговцами, оказался сродни моему локтю в подобном путешествии. Гарпун объяснял ментальному связисту торговцев, в какую именно бухту мы забились. Мы начали ждать группу поддержки. Найти пристанище нашего потрёпанного корабля непросто.

Бухта была странная и неестественная, но прямо как для нас делали. Мощные каменные валуны уходили на огромную глубину, ширина между отвесными скалами всего в три раза больше, чем корпус судна, а вход был сделан в виде двух прямых углов. Сверху нависали могучие деревья, закрывая обзор с воздуха, и даже в разгар дня внизу царил полумрак, а вход перекрывался скалами. А заметить бухту с моря можно было только подойдя почти в упор.

Большие корабли из-за крутых поворотов на входе сюда зайти не могли в принципе. Нам пришлось руками, ногами, вёслами и палками помогать развернуть наш корабль на месте на девяносто градусов, немного протащить и опять навалиться всей гурьбой, чтобы просунуть дальше. Благо каменные стены — вертикальные, и можно было от них отталкиваться. Мы заплыли и затаились. Огня не разводили.

На следующий день зверюга улетела. С одной стороны, было жаль потерять звёздную кровь, но и убивать на палубе подобное животное тоже не стоило, если мы хотели сохранить остатки такелажа и привести здесь всё в порядок в обозримое время.

К вечеру птица вернулась, принеся в когтях огромную рыбину, уселась традиционно на носовую надстройку и начала неспешно отклёвывать небольшие куски, не обращая внимания на снующих по палубе людей. Пернатая зло косилось только на тех, кто подходил совсем близко. Исключение составляла одна Склизкая. Наверно, с её диким Восхождением в ней от животных было гораздо больше, чем от человека. Только этим могу объяснить столь милое поведение пернатого хищника. Возможно, есть ещё тысяча других причин, но пока ничего более дельного в голову не приходило.

Интерфейс Восхождения подсветил птицу как Крылорез большой, соответствие термину 86 %; содержит звездную кровь. Я был согласен. Одна из плиц зацепила крылом верхушку мачты и снесла её почти на метр, срезав заодно и груду такелажа. Конкретно эта птица вела себя ещё более флегматично, чем мой Тауро, обозначив себе зону комфорта в пределах трёх шагов и определив место на полюбившейся носовой надстройке. Если кто-то подходил ближе, начинала клацать клювом, но проверять зону, где начинают нападать, никто не стал. К телу допускалась только Склизкая, которая выщипывала постоянно растущие и явно лишние перья в виде острейших костяных дротиков, которые мы грудой складывали в трюм в пару пустых деревянных ящиков. Если бросить перья с высоты полуметра, то они успевали вывернуться, стабилизироваться и втыкались в древесину.

Для меня это оружием не являлось, но наверняка найдётся не мало тех, кому будет приятно получить такие штуки в подарок или даже купить всю партию целиком. Поэтому у летающих девицы был такой огромный боезапас. На трофейных сёдлах было по несколько колчанов стрел, а груды дротиков они просто выщипывали из спин своих летающих питомцев. Сёдла и броню собрали и сунули в трюм, а с дохлых птиц вырезали ядра сущности и вместе с телами тёток отправили за борт, где обрадовались гостям.

Через два дня с камня связи передали, что группа уже рядом и скоро будет у нас. Все парни были Восходящими в тёмной походной одежде с элементами брони и рваных, потёртых плащах. Напоминало нашу полуброню разведчиков и добротную походную одежду. Принципы те же, только местного, рунного, производства. С ними было двое на тряпочных носилках, некоторые были легко ранены и перебинтованы.

Все они были в масках, скрывавших лицо и оставляющих только глаза. Подойдя к нам, вывернули небольшие лоскутки на масках. Все тряпочки были разного цвета. Так и представились — Белый, Жёлтый, Оранжевый. Белый был руководителем группы, а Жёлтый и Оранжевый — помощниками. Имена и прочая информация в лестнице Восхождения была скрыта. Остальные парни имели тёмные цвета и являлись подчинёнными, прекрасно понимали, что говорят на Едином, но не проронили ни слова, просто кивая.

Лиц парни не показали и позже. Это было неважно, и об этом нас предупреждали. Всё их имущество состояло из небольших рюкзаков местного производства в водонепроницаемом варианте из кишков водоплавающий твари и двух предметов, замотанных в плотную ткань и обвязанных верёвками. Что это было, мы даже не спрашивали, а просто выделили им место в трюме, которое они сам выбрали. Около свёртков постоянно находились двое парней, сменяя другу друга, а остальные, включая начальство, в качестве матросов поступили в распоряжение Шторма. После налета птиц у нас было безумное количество раненых и не менее безумное количество работ по ремонту парусника.

Искатели были не из Людей Моря. Они походили комплекцией на меня, только имели бронзовую кожу, а двое — из Народа Леса. Если лесовиков я сразу опознал, то про остальное спрашивать не стал.

Паруса в этом мире были довольно сложным секционным сооружением с несколькими отрезками ткани, соединенными палками. У нас в трюме их было четыре запасных комплекта, и оставалось выбрать вариант ремонта. Нужно было удлинить обломанную крылом мачту или просто следовало изменить парус, отпоров лишнюю длину и перевязав такелаж. Решили пойти по варианту номер два.

Корабль немного терял ход, но вёсла — в строю, а ребята из поисковой группы — все крепкие Восходящие. Они не гнушались никакой работы и не задирали носы. Многие из искателей понимали в местном судоходстве и могли заменить раненых не только на вёслах, но и помочь с парусами.

По стечению чудесных обстоятельств в сражении с летающими наездницами никого не убило, и это само по себе чудо, но на этом всё. Раненых — жуткое количество. Четверо из пяти оказались с ранениями, и половина из них не могла выполнять свои обязанности. Были совсем тяжёлые. В горячке боя многие не замечали воткнувшихся костяных игл, а потом пришла боль. Осталось поблагодарить, что дротики не были отравленными, а оказались верхней частью оперения той самой птицы. Наездницы просто выдергивали их со спины летающей зверюги и бросали вниз. Эти перья взамен вырванных отрастали буквально на глазах. Пока птица мирно спала, лысое пятно за несколько часов заросло, восполнив запас метательных предметов.

Когда на консилиуме Шторма, Гарпуна и Белого решили, что лучше они отремонтировать уже не могут, то при последних лучах игг-древа вышли в море. Ночью облюбовавшая нос корабля птица впадала в ступор и спала. У пернатых имеется очень жёсткое разделение на дневных и ночных, при этом дневные могут не спать, но совершать перелеты, покинув свою ночевку, ни при каких обстоятельствах не решатся. И только лесной пожар или клыки хищника могут заставить их перепорхнуть на соседнюю ветку. Если под седлом у лучниц нет ночных птиц, то темнота — это самое лучшее время, чтобы затеряться в морской дали.

Мы ушли из зоны видимости с острова, отдалившись на такое расстояние, чтобы нас не смогли разглядеть невооружённым взглядом, потом поменяли направление. Повторили это два раза, а потом ещё раз, нырнули в висевший утренний туман, ещё немного, а утром нас догнали.

В небе к нам шло три десятка точек. В прошлый раз было чуть больше десяти, а в этот раз собралась целая стая. Наездницы разбились на пары и разделились на две группы. Мы рванули за ограждения борта: одни — в трюм, другие — в кормовую пристройку. Кто-то готовил руны и луки, став за мачтой.

На палубу выбежала Склизкая. Размахивая руками, подбежала к птице, забравшись на носовую надстройку, став впритирку спиной к мирно дрыхнущей пернатой. Она выставила руку вперед, а вторую подняла, и водила ладонью как локатором боевого поста. Наша птица оказалось невероятно спокойна, уравновешенна, и если слишком близко не подходить, то полностью игнорировала происходящее вокруг. Пока не пнёшь — не полетит!

Что-то делать с пилотессами ещё рано, но две группы лучниц уже начинали заход. Склизкая раскинула руки в стороны, став на цыпочки, а наша всегда флегматичная и сонная птица расправила крылья и заорала, словно сирена боевой тревоги. Такого от всегда полусонной туши я не ожидал. Птицы с наездницами заложили настоящий боевой разворот: одни ушли свечкой, с завалом на крыло, другие встали на кабрирование с последующим разворотом, но как можно быстрее от нашего корабля, где размахивали руками Склизкая и крыльями — её птица. И всё, тётки улетели.

Ко мне подошёл Белый:

— Они испугались. Она — очень сильная говорящая. Они думали, что прошлый раз был случайностью, а теперь увидели прирученную птицу. Наш корабль не стоит того, чтобы связываться с неизвестностью. Наездницы теперь знают, что «слабый воздух» — это её рук дело, и не станут на нас просто нападать, но гадости наверняка подстроят.

— А что они могут сделать? — уточнил я, желая узнать по больше.

— Если узнаешь, обязательно меня предупреди, — по-дружески хлопнули меня по плечу, и Белый побежал помогать с управлением кораблём.

Как Шторм освободиться, я ему передам предупреждение главы искателей, но, думаю, мой морской волк и так это знает. Здесь все знают, кроме меня, разумеется.

Сделать гадостей не успели. Как только мы вышли из сомнительных вод с меняющимися течениями и рифами, нас встретили два корабля под флагом торговцев. Это были трёхмачтовые и крупные парусники, но торговыми и беззащитными пузанами они не выглядели. В контакт не вступали, а просто шли рядом.

Ещё пару раз в небе видел далёкую одинокую точку. Уверен: это была Наблюдательница от наездниц, но подлетать к нашей эскадре никто не решился. Дальнейший путь был просто плаванием, со свежим морским воздухом и созерцанием водной глади.

Глава 18

В азиатском стиле

Появлению нашего питомца в городе торговцев удивились. Об этих птицах они знали, но их приучало всего лишь одно племя, которое не шло на контакт и жило как раз в районе тех самым островов. В остальном круге подобные пернатые встречались нечасто и предпочитали места ближе к теневым землям. К нам приходили представители руководства нашего района города во главе с самым главным. Пытаться выкупить и переучить на себя даже не пробовали. Эта птица в принципе никого не признавала, и почему она всё это позволяет Склизкой, оставалось загадкой. Начальство просто пришло поглазеть.

Зверюга приспособилась жить на крыше нашего дома, выбрав себе уютный уголок. Раз в день она летала, чтобы поплескаться в ближайшей речке, сожрать рыбу и принести к нам на крышу ещё одну, а потом медленно клевать. С трёх шагов на взрослых, которые пытались залезть на крышу, она цокала клювом, зато соседской детворе позволяла всё, чем мелкие и пользовались. Драть перья детвора не решалась, а вот выпавшие шипы собирали и устраивали целые состязания по метанию. На столь замечательное — и эксклюзивное — развлечение стягивались не только дети из моего племени, расположившегося в соседних домах, но и из совсем далёких кварталов.

Шторм оттащил к ремесленникам все трофейные сёдла, заказав из трёх сделать два, но полностью пригодных для использования. Рыбообразная уже строила большие планы на воздушную разведку и доставку ценных грузов на новом домашнем питомце. В небе Единства было не протолкнуться. Помимо обычных и привычных птиц здесь летало множество разных животных. Я видел светящихся медуз, над кроной нашего малого игг-древа парило огромное существо, которое интерфейс Восхождения опознал как Небесный Дракон. Ещё — просто треугольники и ромбы, носившиеся в ветвях дерева. Даже Дрейк был похож скорее не на пернатого, а на длиннокрылую летучую мышь с головой птицы, к которой приделали огромный зубатый клюв. Крылорез прекрасно был в курсе всех этих событий и успешно облетал тех, кого положено, а те, которые поменьше, сами шугались мерно машущей крыльями огромной и флегматичной туши.

Жили себе спокойно, Хастры строили на нашу банду большие планы, а потом началась суета. Пришлось сходить на базар, где из уст в уста передавали все самые свежие новости. Оказалось, на местной территории круга существовало ещё одно странное бедствие. Это могло случаться каждый год или прекратиться на десять, а потом возникнуть вновь. Чудовище из земель вечной ночи похищало детей. Не всех, немного, но обязательно самых любимых и самых желанных у жителей местной части круга. Хватало всех подряд, но зачастую попадались и дети сильных Восходящих, а иногда вождей, а то и Риксов.

Сейчас эта напасть настигла Маханта. У него украли любимую дочку. У младшего вождя азио было много жён и много детей, но именно этот ребёнок был самым любимым. Тварь особо не скрывалась. У неё было любимое место на краю теневых земель, уходившее в глубокую ночь. Огромную территорию просто вспучивал пузырь плёнки, которая убивала всех, кто туда заходил, чудовище мило сидело и поджидало: кто же придет? А вот зайти туда было совершенно нельзя. Много раз пробовали что-то придумывать. Запускали свирепые руны, целой армией на быстрых Кархах пытались проскочить, но безрезультатно. Пытались одновременно прорваться многотысячной толпой, — по терминологии моего мира «перегрузить систему», отдавая себя на смерть, — но безрезультатно. Дети были совсем рядом, но погибали, а когда умирал последний ребенок, то преграда исчезала, а замок превращался в пыль. Ледяное пятно снова возвращалось к обычной климатической зоне.

Было очень похоже на защитный барьер около храма Говорящей головы. Про него мне Склизкая говорила то же самое.

Взял тауро и направился в земли честнейших. Самая главная резиденция младшего вождя азио была совсем рядом и располагалась в сотне километрах от города. Махант, прозрачный как слеза матери, именно так его звали по полному имени, именно там и обитал, курируя дела с торговым городом.

Как у владельца права прохода по землям Людей Чести меня беспрепятственно пустили за стену, без проблем разыскал дворец и даже вошёл внутрь. Честнейшие принципиально держали двери открытыми, а вот к самому вождю меня не пускали. Меня узнали, но объяснить, что мне надо к младшему вождю, и прямо сейчас, не получалось. Что я, преисполненный наглости и неадеквата сумасшедший, с которым даже поединки совершать нельзя, могу в эти минуты рассказать честнейшему младшему вождю?

Я торчал у дверей весь световой день, уговаривая охрану и хватая за рукава проходящих мимо важных людей. Со мной здоровались и вежливо объясняли, словно тупому ребенку, что сейчас самое неподходящее время для любой аудиенции. Эпопея продолжалась почти до вечера, потом вышел крупный мужчина.

Он был типичным азио, как и все остальные, с узкими щелками глаз, круглолицый и носил козлиную бородку и тончайшие и длинные усики, заплетённые в косички и свисающие до груди. С минуту изучающе смотрел на меня, а я — на него. Мужик состоял в свите Маханта, когда я устраивал свои безобразия. Мы оба друг друга отлично помнили. Потом он просто кивнул, и стражники разошлись.

Зашли в пышное помещение, наполненное удивительной эстетикой. На небольшом диванчике, сделанном столь же искусно, как и всё остальное, восседал младший вождь. Я поздоровался, и он мне приветственно кивнул:

— Архераил, что ты хотел? Сейчас я не готов устраивать с тобой никакие состязания. Я в скорби, извини. Я знаю, что ты простоял весь день, и думал, что ты сам это поймёшь, и, видя, что простые вещи недоступны твоему пониманию, пригласил тебя, чтобы сказать это словами. Сейчас совсем не время для разговоров. Всё — потом. Я не буду с тобой разговаривать сейчас.

Такой вежливости я не ожидал. В комнате помимо Маханта и громилы с усами находились ещё трое пышно одетых и крупных мужчин азио.

— Я хотел поговорить с глазу на глаз, — решил настаивать я.

— Здесь нет лишних ушей, и твои слова правды услышат только те, кто этого достоин. Сказанное останется только здесь, — кивнули в ответ.

— Я знаю, в чём проблема! Смотри, — подошёл к мужику с усами и завязал узелок.

Через долю секунды очутился висящим над полом и поднятым за шкирку. В руках очень злого азио, переливаясь светом, сиял клинок, но без кивка Маханта расчленять меня не решились, а я, спокойно зависнув в воздухе, продолжил:

— Что я сейчас сделал?

— Ты его оскорбил, — спокойным тоном сказал младший вождь.

Я покачал головой:

— Нет. Я не оскорбил. Разве связывание усов является оскорблением? Об этом ходят негласные правила или есть свод законов? Может, в ваших песнях говорится о том, что если связать усы, то я нарушу законы или это обида? А всё потому, что вы сами не знаете, что с этим делать. Никто никогда раньше этого не делал, поэтому вы ещё не придумали, как поступать. А я знаю!

На меня смотрели с удивлением и интересом:

— С усами?

— Что делать с усами — не в курсе, но зато я знаю, что делать с твоим ребёнком, — сообщил я уверенно.

Повисла злобная тишина. Мужик поставил меня на пол, убрав клинок.

— И что надо делать?

— Надо пойти и забрать! Ты подарил новый дом моим людям, и я тебе должен. Я схожу и заберу её.

Все рассмеялись, а потом как-то резко и грустно замолчали.

— Ты мне ничего не должен. Ты мне преподал хороший урок, я за него честно заплатил. Архераил, ты можешь не знать, но там преграда, через которую не пройдет ни одна армия. Детей нельзя забрать, их можно только оплакивать. Народ Чести мог бы отправить туда всех своих Восходящих, но через теневой барьер не сможет пройти никто. Это бедствие круга. Раз в много лет появляется чудовище. Жуткое существо забирает наших детей. Это проклятие, которое оставили те, кто хотел убить малое древо. Через теневой барьер могут пройти только теневые твари и черви.

— Я и есть теневая тварь. По крайней мере частично. Мне так сказали в храме Говорящей головы. У меня гвоздь прямо в голове, и ко мне кусок червяка прилип, когда я его убивал. У меня есть Кусь, он — Найтволк, и я уже ходил через теневой барьер в храме с Говорящей головой. Вошёл и вышел не через знак, а прямо через светящийся купол.

— В нашем доме не принято произносить ложь, но ты не врёшь, — покачал головой азио, — но никто не сможет победить тёмную тварь.

— Да-да, победить в поединке сына рикса, серебряного вождя самых честных тоже никто не смог, — закончил я фразу.

Мужик, который всё это время стоял со связанными усами, поднял свой клинок, легко срезал связанный узелок усов, оставив неравномерный, смешно топорщащийся щетиной ассиметричный обрубок. Аккуратно засунул усы в карман и спокойным голосом сказал:

— Если сумасшедший и вправду это знает, то он может всегда рассчитывать на мой клинок, на мою руку и моё слово, — церемониально произнес он, а затем спокойно добавил: — А если я зря отрезал усы, то я тебе их в могилу положу, если, конечно, останется что хоронить.

Симбионт на краю зрения выдал новую информацию. В разукрашенном интерфейсе Восхождения сообщалось, что параметр «Наглость» повышен ещё на единицу.

Главари азио молчали довольно долго, пока серебряный вождь не начал читать стихи. Дочитав, он посмотрел мне в глаза и утвердительно кивнул:

— Это тот самый.

— Про то, что можно медведю с грязной шерстью и нельзя парящему в небесах тигру, — докончил я мысль.

Махант подошёл к небольшому резному шкафчику, вынул бутылку, самолично налил в небольшую пиалу и протянул мне:

— Выпей, великий воин Архераил, готовый драться и отдать жизнь. Каждый должен попробовать пройти испытание, которое не дано никому.

Я не стал совать локоть, а просто выпил, а затем улёгся на нарядный ковёр, лежавший посреди помещения.

— Что ты делаешь?

— Не хочу уснуть стоя и разбить себе морду перед великой битвой, — сообщил я, глядя с пола на смотрящих на меня удивлённых главарей азио.

Веки сами собой начали слипаться, и уже через сон услышал:

— Твоя мудрость не знает границ, но тебе не дали бы упасть. Ты должен быть отдохнувшим перед великим подвигом…

Глаза открылись на удивление легко. В теле бурлила сила, я был полон энергии и здоровья. Звёздная кровь тоже находилась на максимуме. Высунувшись из массивной повозки, в которой я лежал, увидел огромный караван, готовящийся к ночёвке. Множество людей, пятая часть из которых были Восходящими, суетилось в огромном лагере, центром которого был нарядный шатёр. Меня ждали и знали, что я должен проснуться прямо сейчас.

Как только я поднялся, поволокли к центру лагеря, не забывая расспрашивать, не натёр ли я чего пока меня везли, не голоден ли я, как мое настроение и отличная ли сегодня погода? Рядом суетилась Склизкая, которая, как оказалось, всё путешествие находилась рядом.

Когда подошли ближе, я немного задержался у полога, разглядывая походное жилище главного азио. Цай всегда говорил, что бог сделал всех одинаковыми, но над каждым по-своему пошутил. Азио он дал нестерпимую тягу радовать свой взор. Я часто замечал, что даже на типовых орбиталах, где всё одинаково, жилые модули с азио выглядели всегда ярче и блестящей чем в других местах. Ткань была расшита искусным узором, а если поднести нос к самому полотну, то становилось заметно, что большие узоры тоже, в свою очередь, сделаны из узоров. Даже трудно вообразить, сколько надо ручного труда, чтобы это вышить. Те, кто это шили, действительно имели мозги в узорчик.

На входе стояли начальники, почти в полном составе внимательно наблюдая за тем, как я разглядывал завитушки.

— Шатёр младшего вождя хранит всю историю народа. Каждый воин может подойти и видеть правду, которую несёт река Времени, — сообщили мне.

Ух ты! Это не просто узоры — это книга такая. Оставалось только искренне восхищаться. Действительно, мозги в узорчик!

Все ждали меня в шатре за накрытым столом, точно зная, когда я проснусь, чтобы накормить и поговорить о погоде и настроении.

Сразу за лагерем огромный купол мерцающей энергии накрывал титаническое пространство диаметром километров, наверное, в тридцать, в центре которого виднелись горные кряжи, которые появились вместе с куполом. Здесь было стабильно и без фантазии. Главный злодей обязательно должен жить где-нибудь в горах посреди тьмы и ледяной стужи. Я видел немало голофильмов про негодяев, но никогда не понимал их тягу к отвратительному и холодному климату. Как по мне, при таких возможностях я бы выбрал климат попроще. Моя планета тоже была ледяная и ветреная, с висевшими по полгода облаками, через которые не пробивались лучи светила, но у нас просто не было выбора. На самом деле никто не морозил свои задницы, а девяносто пять процентов населения обитало в городах-куполах. Все перемещались на технике, а реально ощутить ледяное дыхание планеты можно было только ради охоты или тренировки. Для чего злодею потребовалось посреди огромного и теплого плато сделать ледяной ужас и опустить на него колпак, мне было неясно. Логово негодяя тоже отлично просматривалось в виде чёрного строения неопределённой архитектуры, прилепившегося на самом краю пропасти. Увидеть к нему дорогу было совсем несложно.

После еды и пожеланий здоровья мы встали, а молчаливые слуги откинули ткани, расстеленные по периметру немаленького шатра. По кругу — груды имущества.

— Возьми всё, что тебе надо. У нас есть очень сильные руны, и мы готовы пополнить твоей звёздной кровью.

Я с интересом осмотрел груды предметов, опознающихся моим интерфейсом как содержащие звёздную кровь и в большинстве своем обозначенные знаками вопроса. Когда-нибудь и мне придётся во всём этом разбираться, если хочу выжить в этом мире, но не сейчас. Отказавшись от предложения взять огненный меч, пополнить мой арсенал рунами или хотя бы взять сотню-другую амулетов, я немного покопался в ящике с предметами «Космо». У азио было что предложить и тут. Нашёлся полный комплект Гардиана с силовым щитом, Скаут, — правда, без шлема; гранаты и даже импульсная винтовка Копьё. Присутствовали и два Суворова в комплектации «Муха не сидела, только из репликатора», встретилась пара Дефендеров. Из всего этого богатства под удивлённые взгляды раскосых глаз, я выудил три гранаты и десять магазинов к Суворову. Нашлась коробка с патронами для Дефендера, и на этом свою экипировку я закончил.

Пока я копался в снаряжении землян, Махант взял один из Дефендеров, засунутый в универсальную кобуру, пару магазинов, коробку с патронами и сунул крутившейся около меня Склизкой, сказав, что это подарок. В отличие от меня, рыбообразная не перебирала, а тут же подгребла имущество. Для рейдов торговцы ей как умеющей пользоваться огнестрелом выдавали пистолет из своих запасов, но потом забирали, а теперь у неё был свой.

— Почему ты не хочешь взять Силу? — искренне удивился Махант, глядя на мою скромность.

— Ты говорил — целые армии погибали, но так и не смогли никого спасти. Не думаю, что вопрос надо решить силой.

— Ты хочешь перехитрить? — просиял азио.

Я непроизвольно улыбнулся и покачал головой:

— Тоже нет. Не думаю, что если к тебе в шатёр припрётся медведь со свалявшейся шерстью и начнёт заговаривать зубы, то младший вождь, поклоняющийся честнейшему, сразу всему поверит и ничего не заподозрит.

— А что ты будешь делать?

— Не знаю, но лучше пусть всё будет как есть. Я уже к этому привык, и именно так ходил через барьер, а приручил Найтволка, когда всё мое имущество составляла только одежда, и не было даже ножа.

— Тогда возьми это, — и Махант открыл рунный круг, высветив небольшую звёздочку.

В мою скрижаль скользнула руна.

«Корзинка удовольствий» — руна-предмет, дерево, активация пять капель звёздной крови, время перезарядки один древодень'.

Рунный мастер хотел сделать приятное и собрал воедино старинные традиции и практичность — гласило описание. Под одобрительный взгляд я её активировал.

У меня в руках оказалась увесистая и очень витиевато сплетённая корзинка с набором для пикника в древневосточном стиле с включениями техно. Никаких особенных предметов не было, а смешение стилей поражало. Внутри я увидел расписанный кувшин — скорее всего, с вином. Он был настоящим произведением искусства с длинным и тонким горлышком, весь покрытый узорами. Нашлись свежайшие лепёшки, немного фруктов, овощей. Солёное мясо и вяленая рыба сочеталась с пластиковыми упаковками сублиматов и стандартным набором с сахаром, кофе и чаем из рациона колониста, которые были у меня. Этого вполне хватит на пару дней для одного или разок поесть для небольшого отряда. С описанием, что хотели сделать приятное, тоже был согласен. Всё было подобранно отлично, а с некоторыми незнакомыми продуктами я разберусь в процессе. Прилагалась даже небольшая ярко окрашенная скатерть из приятной ткани, при виде которой я сразу наметил, как будет удобнее данный предмет сервировки разрывать на бинты. Её не для этого положили, но вот такая у меня привычка появилась, что при виде тряпки сразу думаю, как её использовать на раненых.

Уселся и сделал небольшую ревизию. В свой пустующий микрокриптор на щеке я сунул немного мяса, рыбы, пару лепёшек, Дефендер, нож, огниво и инъектор с запасным блоком картриджей, почти полностью заняв весь объём. В пустующий уголок допихал три небольших рулончика ткани, которые предстояло стать тряпками, а возможно, и бинтами. Я был доволен. В кубик со стороной тридцать сантиметров и так много засунул. Добавил замораживающее шило, и на этом доступный объём иссяк.

Свой потёртый Суворов и запасные магазины убрал в наручный криптор, а затем снял с руки и отдал удивлённому азио. Его могли открыть только я и Склизкая. Наши коды ДНК запрограммировал заранее. Можно вскрыть всё, но будет крайне непросто. Я очень доверял этим сумасшедшим, повернутым на честности. Они точно сами не возьмут и другим не дадут. Мне озвучили пафосную фразу о том, что все сокровища внутри этой штуки будут ждать меня вечно и достанутся только мне или моим потомкам, и он будет передавать из поколения в поколение доверенное ему достояние.

Что-то тащить в страшный замок смысла я не видел. Вместо того, чтобы нагребать имущество я всё раздал. У меня оставался криптор под кожей, и там собран набор необходимого, но мои чувства подсказывали, что всё будет не так, как изначально планировалось. Нахлобучив на себя одежды, чтобы побольше и потеплее, одел на глаза тактические очки и шагнул в ледяную жуть, которая начиналась сразу на мерцающей пеленой.

Плёнка меня пустила, не создав никаких затруднений, и я побрёл к скале, на которой прилепили уродливый замок.

Глава 19

Мальчишка

Посреди каменного зала на светящемся булыжнике сидел мальчишка лет пятнадцати — грязный, с лохматой головой, тощий и одетый в потёртое тряпьё. Он посмотрел на меня и спросил:

— Ты герой?

— Нет, я не герой, я пришёл только за своей девочкой.

— Тогда посмотри, жива ли она, — и указал на большой провал с идущей вниз лестницей.

Я прошёл мимо существа к люку в полу, из которого отлично просматривалось всё помещение подвала. Угловатое тело подростка, обкусанные грязные ногти и ссадины на ногах меня совершенно не вводили в заблуждение. Мощь нечто, которое сейчас разговаривало телом юноши, была огромна.

Дочку Маханта увидел сразу. Она была точной копией отца, только маленькой девочкой, одетой в платье, как носили все азио. Мелкая перепугана, но не впала в оцепенение, как многие, а помогала малышке, почти младенцу. Страшной твари наплевать, кого тащить в подвал. Сказано — любимого ребёнка, вот и натащила, не разбирая возраста и пола. Среди пленников находились несколько взрослых мужчин и совсем пожилая женщина. Наверное, все тоже были любимыми детьми.

Существо выполняло распоряжение точно так, как ему велели. Скорее всего, ребёнком считался тот, у кого есть любящий родитель, нет своих детей или семьи, вот и попали сюда заядлые холостяки и старая дева. Но всё же преобладали дети от трёх до семи, хотя было полно подростков и девушек на выданье.

— Жива? Не ранена? — уточнило существо.

— Нет, не ранена.

Он безразлично пожал плечами:

— Ты умрёшь.

— Я знаю.

— Может, ты всё-таки герой?

— Нет, я не герой, я только за ней, а на остальных мне плевать. Я телохранитель.

— За деньги?

— Телохранитель — это клятва, хотя и деньги платят.

Существо кивнуло:

— Клятва — это хорошо, это правильно. Будешь выбирать оружие? — предложили мне.

— Я здесь не приказываю, выбирай. Я в первый раз буду драться с таким, как ты.

— И я первый раз, — улыбнулся пацан, впервые проявив эмоции. — Можешь выбрать ножи, топоры… да хоть палки, — сообщило существо и провело рукой в воздухе.

На пол упали десятки разношёрстных ножей, несколько топоров и целая связка дреколья самой разной длины, толщины и степени кривизны.

Мальчишка встал:

— Выбирай, — показал он на груду оружия.

— Я ни на чем из всего этого не дрался. Пожалуй, только в детстве мы чаще всего дрались на этом. — И я взял грубый шест длиной метра два.

Проведя рукой над кучей оружия, в его руку взлетел ещё один шест, почти такой же, как у меня. Существо выглядело в точности как парень, не перешедший подростковый возраст. Остальные предметы рассеялись, растворившись серебристой пылью.

— У меня командирский имплант, немного реакции, усиление костей и связок. Дубль хрящей позвоночного столба, усиление шеи. Второй уровень мышечного усиления Восхождения. Это мое нынешнее тело, и убрать не могу, — предупредил я.

— Я всё вижу, — совершенно дружелюбным тоном сообщил мальчишка, широко и открыто улыбнулся, дунул вверх, сбив с сглаз налезающую на лицо чёлку засаленных волос. — У меня будет то же самое, — и в эту же секунду атаковал.

Резкий выпад вперед я отвёл своей палкой и, бросив свою деревяшку, схватил за рукав широкой рубахи, дёрнув на себя. Мы оказались рядом, и я сгреб его в охапку, повалив на пол. В бок, лицо и голову посыпались удары, мне в живот воткнулся кусок обломанного шеста мальчишки, но я был вдвое больше и тяжелее щуплого подростка. Обломок шеста пробил мне живот, но я душил и давил. С пробитым животом я наверняка сдохну, но на пару минут позже после того, как додушу мальца.

Я продолжал давить без изысков, без болевых приемов. Сдавливал и душил, стараясь не выпустить брыкающееся тело, наплевав на все удары, щипки и укусы. Мальчишка отчаянно пытался выскользнуть. Укусил за щеку, и я тогда в ответ укусил за бровь. Мы сцепились, словно дикие звери, только один был поменьше, а другой совсем здоровый. Из передавленной шеи пацана неслись булькающие хрипы, а я давил и давил. Во рту стоял вкус крови из прокушенной брови, а зубы прочно вцепились в кость под бровью пацана.

Мы валялись и хрипели, а затем мышцы парня налились невероятной силой, и он, словно тонкие веточки куста, раздвинул мне руки, лёгким движением отдернул прокушенную бровь и так же легко отодвинул меня. Я плюхнулся на спину и раскинул руки. Он сел рядом, посмотрев на меня заинтересованным взглядом. На меня опустилось светящаяся руна, и места ушибов перестали болеть, кусок палки выкинуло из моего живота, а прокушенная насквозь щека и живот прекратили саднить и кровоточить. Языком больше не прощупывалась дырка от укуса на щеке.

— Придушил бы? — поинтересовались у меня.

— Да. Придушил, — ответил я, лёжа на полу, раскинув руки и смотря в потолок.

— Так нельзя. Так никто никогда не делает.

— Это до меня так никто не делает. Один раз из Грани вывалились бестелесные твари. Новый вид Войдов. Ничего особенного, но они научились проникать внутрь шлема скафандра и на несколько секунд повышать температуру градусов до трёхсот. Через несколько дней научники разобрались, добавили чего-то в защитные экраны, и всё, о проблеме забыли. За эти несколько секунд у меня белки глаз спекались, и я потерял зрение. Ожоги кожи блокировал имплант, по-вашему — гвоздь в голове, а мне приходилось использовать симбионт и воевать по приборам на ощупь. Понимаешь, о чём я говорю?

— Я понял. Ты — иной. Ты другой не снаружи, а внутри, — кивнул мальчишка.

— В эти дни кроме новых войдов открылись два огромных прорыва класса «Альфа плюс», и меня три раза прибили, отправили на регенерацию, выдав новое тело. Мне три раза за пару дней глаза сварили, а пока сдыхал, то воевал на ощупь и со спёкшимися бельмами в глазницах.

Пацан внимательно смотрел, а потом, немного выждав, сказал:

— А ведь меня учили драться с шестом; вернее, моё тело учили драться с шестом. Трелям нельзя пользоваться оружием, но палку можно найти везде, и никто не узнает о твоём умении, пока не умрет.

— Я сразу понял, что ты умеешь драться на палках, поэтому её и взял.

— Мое тело умеет драться, — поправили меня.

— А что ты с остальными будешь делать?

— Ничего. Умрут с голода, если за ними никто не придет.

— А зачем они тебе нужны?

— Это испытание. Своих детей могут получить только те, кто готов стать сильнее. Грядут большие изменения, и нужны испытания, чтобы Восходящие становились крепче, выше и смогли возвыситься. Каждому из них у меня есть своё испытание, но они мало приходят. Может быть, ты хочешь ещё возвысится?

— Нет. Я сделал, что мне нужно. На сегодня, пожалуй, достаточно навозвышался.

— Твоё право, упавший с неба и хранящий кусок чёрной души Восходящий Архераил!

Последние слова меня совсем не удивили. Я прекрасно видел отблеск золота в его глазах. В великой мощи твари, которая вселилась в тело подростка, даже не сомневался. Каждый получает испытание на пределе своих сил. Уверен: приди сюда варвар с серебряной скрижалью, закованный в броню и обвешанный древними артефактами, он получит равного противника, такого же, как он, и сможет победить только как я, рискнув всем. Моя победа далась не за мою силу и находчивость, а стала вознаграждением за мою отмороженную голову и безупречно-неадекватную психику.

Я спустился за дочкой вождя наиправдивейших в каменную яму. В подвале мне кричали на незнакомых языках, падали на колени и вцеплялись в одежду. Пытались под шумок подсунуть младенцев и разные непонятные предметы. Всех остальных ждало что-то плохое, может быть, гораздо хуже смерти, но я не мог, а, самое главное, не хотел никому помогать. У меня был долг перед помешанным на правде азио, который в ответ на мою нескончаемую наглость спас жизнь тем, кто мне дорог, а на остальных мне плевать. В этом мире многим на всё наплевать, и я точно не смогу спасти всех и сразу.

Решил немного понаглеть и спросил:

— А зачем тебе купол, если ты жалуешься, что сюда мало приходят? Через барьер могут пройти только теневые твари, черви и такие, как я. Убери — и к тебе куча народа повалит.

— Купол — это всего лишь защита от света игг-древа, и он не имеет смысла со стороны Теневых Земель.

— Получается, что если подойти к тебе сзади и проковырять скалу, то можно пройти? В скале нет барьера?

— Да. Там всего три шага камня. Восходящим это — на один удар. Единству нужны сильные и умные, при этом хотелось бы видеть оба качества одновременно. Сильные способны меня победить, а умные могут подумать, что линия купола необязательно должна быть круглой, а вполне может прерываться в тёмных землях. Это защита от света игг-древа, и со стороны ночи она не нужна. Это видно обычным взглядом простого человека, но почему-то никто об этом не догадался. На защитном барьере погибали целые армии отчаявшихся правителей, потерявших детей, но никому не пришла в голову идея просто зайти с другой стороны. За один день никто не умрёт, даже если это младенец, но герои, желающие вознестись, не приходят.

— Я стазу подумал о том, что есть тайные проходы, — кивнул мальчишке.

— Тебе не надо. Ты можешь и так пройти.

— А что это за космические корабли, которые сюда прилетают?

— Это Нилли. Они живут далеко, за много кругов отсюда.

— А что они тут забыли?

— Это мне неведомо, я просто посмотрел твою память и узнал их летающие машины, на которых они путешествуют над землями тьмы и между кругами. Мне неведомы их помыслы.

— Так они не из Вечности?

— Они тоже Восходящие, как все, и к Вечности имеют отношение так же, как и иные народы Единства.

— А космические корабли?

— А почему ты думаешь, что все народы Единства одичали и пользуются только рунами и палками?

— А можно ещё один вопрос? — попытался я выведать всё, что можно, пока позволяют.

— Нет, но тебе отвечу.

— А почему ты все время таскаешь детей из этой части круга?

— Потому что сюда указывает знак.

— А почему он сюда указывает?

— Потому что так хочет тот, у кого знак.

— А у кого знак?

— Раньше знак был у достойнейшего, и он выбирал тех, кто должен пройти испытание, а теперь знак у тех, у кого он оказался.

— И они всё время указывают сюда?

Мне даже не нужно было утвердительного кивка. Странная картинка начала складываться. Чудовище, которое забралось в мальчишку, являлось просто инструментом. Ему указывали, откуда надо брать детей, невероятно стимулируя родителей на процесс роста и возвышения в лестнице Восхождения, а вместо этого всё превратилось в инструмент изгнания из этих мест оставшихся жителей. Даже сильнейшие Риксы подумают о смене места жительства, если их детей будут регулярно утаскивать на верную смерть. Сошлась тысяча обстоятельств, и ко всему этому нужно добавить мою отмороженную голову, чтобы освободить всего одну девчонку, бросив остальных малолетних пленников. А что будут делать остальные, раз за разом теряя детей?..

Оставалось выяснить: в чьи ручки попал столь ценный предмет? Может быть, это именно тот, кто организовал забор от глаз Наблюдателя, кто травит водоплавающих химией? Тема была крайне интересная, но, как все самые интересные разговоры, и собеседники быстро заканчиваются. Я бы сказал, что хорошо, но мало. Подо мной засветился знак, и я ощутил себя стоящим и держащим за руку дочку вождя совсем в другом месте.

Я предполагал, что будет похоже на храм с Говорящей головой, и нас вышвырнут через транслокационную руну куда подальше, но место было предположительно известно. Посреди леса стоял огромный камень, на который, по идее, попадали победители после смертельного поединка, но победителей лично никто не знал, и это было всего лишь легендой. В любом случае Махант должен был встречать меня здесь, и для подстраховки разослал по окрестностям немало вооружённых групп.

Не прошло и пяти минут, как ко мне, держащему за руку девчушку, вышел отряд Лии. С ними был лыбящийся Шторм и Склизкая, экипированная в лёгкую броню азио с Дефендером на поясе. Нам дали на улыбки секунд двадцать, а потом азио выхватили мечи, швырнули руны в подлесок и началось. Росчерки ледяных и огненных умений, стрелы и стрёкот Суворовых, кинжалы, горящие руки, всякая дрянь и неведомые полупрозрачные звери смешались в схватке отряда Людей Чести и целой толпы оборванцев. Если бы не система целеуказания от симбиотического управления, то я бы просто не понял, что делать.

Выскочил здоровенный зверь, обозначенный как руна-существо, и бойцу оторвало голову. Прилетевшая молния спалила Карха у парня азио, прямо под седоком, но он был непрост. Один взмах руки, и весь лес справа заорал, застонал и начал блевать кровью. Тысячи побегов копейщика выскочили из земли, нанизывая десятки тел. Кто-то висел пробитым от зада до шеи, кого-то нанизало на живот, а кто-то болтался на высоте нескольких метров со стволом в ноге и перевернувшись головой вниз. Набегающему зверю он ударил мечом, рассекая голову и перепрыгивая несущуюся по инерции тушу.

Ко мне подскакала Лия Чистый взляд. Словив десяток стрел в тело, она ударом руки обламывала древки, хрипела, но носилась на своем израненном животном с тончайшим мечом, убивая подбегающих, и отправляла руны в находившихся поодаль. Мой помощник из глубин головы проанализировал тысячи применённых рун, огненных плевков, ледяных шаров, летящих стрел, перемещение нападающих и выдал однозначный вердикт. Пришли за мной и собираются взять живьём, и им плевать на дочку Маханта. Перевес один к много — это всегда не в нашу пользу. И никогда ни к чему хорошему не приводил.

Азию были сильны, но врагов было просто много. Я схватил мелкую за шкирку и дёрнул, зашвыривая в руки Лии, и заорал:

— Они пришли за мной. Забирай её и моих, а я убегу, вы им не нужны, — повернулся к Шторму, — за девчонку отвечаешь. Она — твоя клятва!

Морской разбойник получил всего несколько мелких царапин. Он оказался в стороне от первого удара оборванцев. В новенькой броне честнейших и сияющим рунным светом топором смотрелся как утёс. Шторм пытался возражать, но я наорал:

— Бери мелкую и уходи. Я не для того в чёрную крепость ходил, чтобы её прибили. Это приказ! — и крикнул всаднице: — Не дай этому вернуться.

Азио в ответ кивнула, и ко мне бросились пара парней из её свиты, а я тронул за плечо Склизкую, показывая, что она должна охранять дочку Маханта. И мы побежали в разные стороны. Теперь я сам видел, что именно моя персона была главной целью. Бежавшие рядом двое почти наверняка были смертниками. Парни прорубали дорогу мечами среди лезущих со всех сторон оборванцев, жгли рунами и сыпали льдом, а я нёсся следом. И действительно: весь интерес сместился от нашего отряда ко мне, убегающему. Там продолжали плевать огненными сгустками, выпускать хватающие за ноги травяные побеги и прочую дрянь, свойственную этим местам и рунным технологиям, но основной интерес переключился на улепетывающего меня.

Пара крупных азио были отличными бойцами. Они буквально сносили не ожидавших побега и подвернувшихся под ноги бродяг, а потом нам преградил дорогу большой отряд. Воины Народа Чести сцепились с целой толпой, а ко мне кинулась пара здоровяков, занося дубины. Я так и предполагал, что никто не собирается меня рубить мечом. Выхватил из криптора ледяное шило с замораживающей рыбы. Серьезно его не восприняли, но игла отлично пробила грудь, заморозив несколько сантиметров вокруг и продолжив разрастаться ледяным пятном, а когда здоровяк понял, что я уже проскользнул под руку и успел ударить первым, то сместил удар дубины, который пришелся мне по боку. Поздно! Я обломал рукоять, оставив шип в теле, а пятно начало расти и прихватило органы. Выхватить вмёрзшую иглу не удалось, а через пару секунд тело рухнуло с промороженной грудной клеткой.

Бежавший с другой стороны покатился кубарем. Вот же мать!.. Я же приказал уходить! У него на спине, обхватив бок ногами, сидела Склизкая, а в глазу у силача торчал зазубренный шип, который она доставала из воздуха. Мы кинулись спина к спине.

Я подхватил валявшийся меч и приготовился ударить руной «Облачная молния», а Склизкая сдёрнула с пояса Дефендер, подаренный вождем честнейших, и смотрела через прицел. Мы стояли спиной к спине, тяжело дыша и готовясь дорого продать свои жизни, а спустя мгновение из земли выросли чёрные побеги, симбионт завопил о химическом воздействии биологического характера, и свет выключили.

Глава 20

Секрет костей

Открыв глаза, ощутил себя привязанным верёвками к деревянной конструкции. Сооружение стояло посреди просторного шатра. Шею сжимал странный ошейник, а на руках надеты кольца, связанные тончайшей цепочкой из металла, которые интерфейс Восхождения опознал как кандалы подчинения, а описание оставил знаками вопроса. Пошевелил кистями рук и посмотрел на угрюмую компанию в составе целой группы разного сброда, один другого важнее.

— Спасибо за наручники подчинения! Вроде ничего: пальцы подчиняются, а то совсем в последнее время распоясались, стакан ко рту не поднести. И что за уродов сюда принесло?.. А ну пошли отсюда, освобождать не надо, я сам это сделаю.

Тупым и грязным существам потребовалось некоторое количество времени, чтобы дошло, а когда главарь и шайка прихлебателей въехала в тему, то очень напряглась. Один, особо жополизного вида, попытался нанести мне немного телесных повреждений, пока я связан и ответить не могу, но главный его тормознул. Подошёл сам, рывком за волосы вздёрнул мне лицо, чтобы я не смог отвернуться и смотрел прямо глаза в глаза, когда, разбрызгивая слюну, мне продолжили рассказывать о будущем величии:

— У меня будет семя Великого Игг- Древа. Это моя земля и моё семя. Это будет моё малое древо, и я назову его своим именем! Я не собираюсь ни с кем делиться. Оно будет светить только мне и тем, кому я разрешу. Тогда никто не сможет запретить мне войти в храм Вечности.

Что-то было явно не так с психикой у местного главаря. Пока я жил в городе Хастров, под малым древом, мне рассказывали о том, как Народ Чести отстаивал свой росток, как лезли из земли черви размером с грузовой состав монорельса; как тысячи маток несли свои тела, чтобы отложить яйца и выпустить стаи рабочих особей для сжирания корней. Всем этим управляли сильнейшие наездники с иной стороны Восхождения. На мой взгляд, изгой был не в курсе, что это такое, и ему явно пообещали помощь, которую оказывать не собирались.

— Мужик! У тебя, похоже, проблемы с самооценкой. Либо родители где-то ошиблись, когда тебя делали или когда воспитывали, хотя вряд это процесс воспитания. Что ты им пообещал? Золотую руну? Они живут на небе, им твоё дерево не светило.

— Ты рожден собакой, воспитан собакой и создан, чтобы лизать ноги, — меня слегка потрясли за голову, придавая значимости словам.

Общаться не хотелось. Тысячи погибших для того, чтобы высадить в палисадник малое игг-древо? Штука полезная, но жадность и гордыня сгубила сотни цивилизаций. Я даже рассмеялся. Всё оказалось очень просто. Шайка бандитов, мечтающих о величии, перебила кучу народа для того, чтобы вырастить себе светящееся растение. Цай всегда говорил, что у любой правды может быть много слоёв. Вот только не думаю, что для помощников с неба есть что-то интересное у этих свихнувшихся бродяг. Главари изгоев наверняка думают, что смогут легко рассчитаться с пришельцами, например, золотыми рунами, которые выдаст Наблюдатель за выращивания дерева, и продолжат быть великими властелинами. Не могу объяснить, но мне кажется, что всё будет иначе, и небесные ребята пришли не за этим, а почистить территорию для будущей посадки — чем не повод выселить соседей? Не надо искать чего-то загадочного, там где есть обычная жадность и деньги.

Мне опять вздернули голову, ухватив за волосы:

— Что тут смешного?

— То, что позволено грязному медведю со свалявшейся шерстью, не позволено гордому тигру, летящему высоко в небе.

Главарь наверняка знал этот стих, и по бешеному шипению я понял, что, когда ему произносили отрывок из поэмы честнейших, обстоятельства были не столь приятными. Я не стал ничего пояснять, оставив всё на усмотрение его фантазии. У меня перед глазами всплывали тысячи погибших людей, выжженные в поселении, мой громила с оторванной рукой, без малейшего сожаления пытающийся активировать Смертник. Было ещё и одно «но». Я им для чего-то был нужен. Специально наговорил гадостей. Если обдолбанные бродяги не порвали меня за такое сразу — значит, не станут этого делать и потом, потому что нельзя. Меня ловили не для того, чтобы притащить в шатёр и прибить.

Выдержав паузу, мне грозно сказали:

— Твоя девка у нас. Тебе нужно будет сходить в одно место, принести мне одну вещь, и я тебя и твою рыбу отпущу. У неё всё хорошо. Пока хорошо, но может быть плохо. Очень плохо. Подумай, — главарь развернулся и вышел из шатра, уводя всю свиту, а через пару минут внутрь затолкнули Склизкую. В общих чертах всё было в порядке.

Увидев меня, рыбообразная пыталась ощупать меня всего и сразу, охая над каждой царапиной, а я прошептал:

— Поцелуй меня. В щёку целуй! Соображай давай, — рулил я нежностями.

По замершей Склизкой понял, что переданный микрокриптор перешёл к ней и прилип где-то на лице, а она получила доступ, но соображала моя рыбка отлично и открывать экстрамерность не стала, а картинно бросилась на шею и тихо причитала на Едином и языке Народа Воды. Наверняка есть слухач, но здесь скорее всего отсутствует аудиоконтроль, и если не понять сразу, то потом восстановить не удастся. Мы обсуждали, как всё будет хорошо, когда я принесу некую штуку, и нас отпустят. Всё, как хотели услышать изгои. Я шепнул на Глобише:

— Утром будь как можно дальше от меня. Лучше в воде или в яме, — а потом, не меняя интонации, продолжил обсуждать, как мы, такие весёлые и свободные, станем гулять по лесам и плавать по рекам.

Сомневаться в том, что нас убьют, как только мы выполним задание, не приходилось. Чтобы убрать лишние глаза, здесь уничтожали аборигенов сотнями не задумываясь. Возможно, мне сохранят жизнь, но только если нужно будет это нечто отнести обратно. Других вариантов не было, убежать мне не дадут, а у Склизкой имелся шанс. В последний момент, когда уводили рыбообразную, она шепнула:

— Я тебя буду ждать. Я знаю. Ты вернешься из ада, чтобы стать ангелом и обрушиться с небес и убить их всех.

Её дёрнули и слегка пихнули к выходу. На «вы» не говорили, но сделали это демонстративно, без применения силы, показывая, что всё может поменяться, и это зависит от моей благоразумности.

Подошёл главарь. Оно был один и хотел уже выдать задание, но я его перебил:

— Вначале хочу увидеть рассвет, а потом буду говорить, — сказал я, когда увели подругу.

Мне пытались что-то говорить, но я просто посмотрел в глаза:

— Я разговаривать не буду, пока не увижу свет. Хочешь — можешь меня убить прямо сейчас. Мне нужен тот, кто вправе дать обещания, с другими я говорить не буду.

— Я здесь закон, — играя желваками, сообщили в ответ, но пришлось просто проигнорировать.

Меня были готовы разорвать на куски, но был тот, кто держал здесь всё в железных рукавицах и никогда бы не простил, если мне причинят вред без его распоряжения. Для сохранения личной самооценки мне презрительно фыркнули и плюнули под ноги, но больше ничего делать не стали, а гордо удалились, всем своим видом выказывая пренебрежение.

Белок покрывал внутреннюю часть кости, нейтрализуя и удерживая от взрыва органическую взрывчатку. В человеческом теле, оказывается, есть куча мест для хранения ценностей и химических веществ, если ты не собираешься потом этим телом пользоваться. Симбионт начал с ног, отключив нервы, удалив костный мозг и заполнив внутреннюю полость костей ног взрывчаткой, предварительно нарастив плотную плёнку из инертного белка. Очень сложное биологическое соединение. Те, кто придумал эту взрывчатку, были гениями. Все компоненты были в человеческом теле. Имплант сжимал и блокировал сосуды, чтобы не пустить переработанную кровь к сердцу, чтобы тело не умерло раньше, чем я это задумал. Каждая клеточка, каждый орган отдавал свою дань.

Любой симбионт умел делать это. Не всегда удаётся убить себя подручными средствами, и тогда отдаётся команда на синтез взрывчатки внутри мозга. Обычно хватает полграмма, чтобы разнести голову на куски, но я синтезировал уже второй килограмм, размещая его в костях вначале ног, а потом и рук. Не думаю, что кто-то создавал столько взрывчатки до меня. Просто незачем. Чтобы убить себя достаточно полграмма, но я хотел убить не только себя. Последний шанс. Такой же, как и мой трехзарядный разгонник.

С рассветом ножом разрезали боковину шатра, где меня держали. Нужно было только повернуть голову, чтобы увидеть, как разгорается игг-древо, а затем кусок ткани захлопнули. Зашёл главарь изгоев:

— Ну что, насмотрелся?

Он кривил лицо и выражал всяческое презрение, но был кто-то кто главнее, а самое главное, — страшнее. Сзади меня вылетела человеческая фигура. Не знаю, как этот оказался внутри шатра. Возможно, он был здесь всё время, а, может быть, за спиной у меня был проход. Либо просто появился из ниоткуда. Это была именно та самая, которая шептала, обещала вождю волосатых все богатства разом. Под капюшоном не было видно лица, но это тот самый страшный шепот шёл прямо в голову, и я услышал.

Вначале меня просто попытались сломать, а потом дернулись, сжались, отстранились. Моя неотделимая частичка души, симбионт, почувствовал чужое прикосновение, зло, и прорыв к моему сознанию, в самые глубины мозга, и резко ударил, оборвал и ответил. Кто хотел прорваться ко мне в мозг, был силён, но имплант создан прежде всего как защита, а ещё научился отвечать. Мой житель головы отреагировал резко и сильно, создав ответную реакцию в виде направленных команд, и попытался вскрыть разум чужака.

Этот кто-то обладал невероятной мощью, а мы смотрелись крошкой в виде шарика для роторного орудия, к которому подали электрический ток, перед могучим зверем. Любой предмет можно сломать, но разгрызть стальной шарик в пару миллиметров размером с керамической сердцевиной, когда он бьёт током, будет намного сложнее, чем кусок простой кости.

Такого отпора от меня не ожидали. Мы смотрели друг на друга, я не видел его глаз, но знал, чувствовал его взгляд.

— Ну что ж, тем лучше… Ты сможешь, и мне ничего не надо объяснять, учить и давать силы. Тебе нужно будет достать для меня одну вещь. А чтобы ты был послушным, твоя трель побудет у нас. Не волнуйся за неё, её никто не посмеет тронуть пальцем, у неё будет полно воды и еды. Она будет ждать тебя, но если ты подумаешь сделать что-то не так, то в её милом озере вода закипит. Я знаю, ты любишь рыбу. Я сама лично её сварю с самыми изысканными специями и лучшими водорослями. Целое озеро рыбного супа, и она будет главным украшением стола.

— И что я должен сделать?

— Принести. Просто зайти, взять, принести и вернуться за наградой. Это небольшой ларец, древний маленький сундук, ящик, коробка, — в вашем языке нет подходящего слова, но ты узнаешь. Принести мне. Даже можешь попытаться открыть. Нет сил в этом мире, кроме меня, кто может его сделать. Это моё! Это только моё. Я вам подарю эти леса, моря, озера, и у вас будет много детей, будете метать икру и выращивать потомство. Я тебе подарю жизнь в тысячу лет. У тебя будет много рыбы как для еды, так и для развлечений, — и он рассмеялся.

У этого существа нет и не могло быть эмоций. Так смеялись молодые скины, подражая людям и стараясь научиться быть человечными. Но у них была своя логика, свои мысли и своя личность, но они были другими, нечеловеческими. Были иными, совсем непохожими ни на что остальное.

— А зачем вы убиваете?

Он подплыл совсем близко, но даже так я не видел того, что под капюшоном, и я ощутил, как мне в глаза внимательно посмотрели.

— Ты не поймёшь. Ты не Восходящий. У тебя нет гвоздя, и ты никому не сможешь рассказать эту тайну после смерти. Зачем тебе? Почему ты хочешь узнать?

— Потому что я просто хочу это знать. Вы убили тысячи людей. Зачем? Ради чего?

— Это Руна. Великая руна, которую разорвали и выплеснули в сотни кругов.

— Золотая палка, которой можно рабов погонять? — закипая от злости, но сдерживая себя, спросил я.

— Выше. Это Небо.

— Это что такое?

— Небо — это выше. Выше золота, выше всего.

— Из-за какой-то козявки посреди рунного кружка вы перебили столько народа?

— Я же говорил — ты не поймешь.

— Конечно, не пойму. Потому что вы все тут больные. У нас таких, как ты, удаляют из утробы матери на третьей неделе беременности.

Мне в ответ рассмеялись, а я запел:

— Солнце Создатель нам подарил, чтобы сияло над головами, и искру огня в сердце мне вложил, чтобы делиться с врагами, — а потом добавил: — Двадцать пять тысяч.

— О чем ты говоришь, трель?

— Скорость детонации двадцать пять тысяч метров в секунду.

— Объясни мне. Я не понимаю, что тебе надо, — непонимающе прошептали.

Я просто открыл скрижаль. Все руны были заблокированы. Скорее всего, это работал обруч или наручники; все, кроме одной, чёрной. Проклятая руна великого усиления и истинной преданности — чёрная. Нет большей чести, чем убить врагов во имя великого червя. Любая ваша атака, любым оружием, любой руной, любой стихией будет усилена тысячекратно. Время действия — мгновенно. Стоимость — весь запас звездной крови безвозвратно. Смерть.

Я почувствовал, как у капюшона внутри всё существо в ужасе дёрнулось, а я опустил её на себя. «Позор! Тёмная тварь Архераил…» — сыпались ругательства Наблюдателя, симбионт предупредил о том, что звёздной крови теперь у нас совсем нет, увидел испуганные глаза вождя изгоев. Никому ничего отвечать я не стал, а просто дал сигнал симбионту разложить белок. Вспышку органической взрывчатки, наполняющей твои кости, почувствовать невозможно.

* * *

Здоровенный мужик вёл стройную девушку по лагерю-сральнику, наполненному опустившимся отребьем, забросанному мусором, и снующими туда-сюда самыми неприглядными личностями. Хаотично расположенные шатры перемежались с повозками и теми, кто просто ночевал под открытым небом, разжигая костры.

— Если ты не видишь, то я ребенок — Народа Воды. Мне нужна вода. Много воды. Пойдём. Я видела реку. Мне надо, мне надо ночевать в воде, — ныла Склизкая, дёргая крупного мужика, которому поручили её охрану, и он крепко держал её за руку.

Изгой хмыкнул и пошёл к краю поселения. Почти дошли до реки, затем свернули немного в сторону, а потом мужик одел веревку на шею рыбообразной, тщательно связав петлю. Легко поднял Склизкую и, пройдя пару шагов, швырнул в низ неприметного старого колодца. Он глубок и многовден. Места изобильные, а когда его рыли древние строители, то аккуратно укладывали каменными плитами, укрепляя стены. Воды набралось больше полутора человеческих ростов. Вывернувшаяся, словно кошка в падении, Склизкая, ушла в воду и развернулась у самого дна, не став выныривать.

— Посиди в водичке здесь. Как раз до утра будет время расслабиться, пока твои чешуйки размякнут. Не вздумай снимать веревку: узлы только затягиваются, развязать их могу только я. Даже жабры не помогут. Думала — я тебя к реке отведу и на глубину под честное слово выпущу, а сам буду на бережке сидеть? Станешь дёргаться — верёвка голову отрежет, — сообщил бандит и заржал.

Дочь воды опускалась вниз как можно глубже с поднятыми вверх глазами. Из глубины колодца заметно пятнышко неба. Открылась экстрамерность, и нож проекта «Космо» легко срезал верёвку. Склизкая обмотала срезанный кусок вокруг руки, чтобы на той стороне чувствовали, что он привязан к живому телу, и стала ждать. Холода Народ Воды не чувствовал, но её била нервная дрожь. Она всё сделает как надо, выберется и отомстит, но сейчас она выполнит приказ и останется живой.

Свет закрыла деревянная крышка, а сверху положили что-то большое и очень тяжелое.

* * *

Погонщик тауро Брам свой навык предчувствия взращивал тихо, никому и никогда об этом не говоря, нарочно замедляя свою реакцию. Иногда даже позволяя случайной беде произойти, даже оцарапать летящему дротику или стреле кожу; разумеется, когда они были не ядовиты. Мог специально наступить на неудачный камень и слегка подвернуть ногу, хотя знал, что будет именно так. Он молчал и не выделялся.

В этот раз предчувствие тоже не обмануло, но реакции хватило только на то, чтобы резко обернуться. Брам увидел вспышку и несущуюся плотную стену воздуха. Он видел, как напирающая стена пыли подхватила походную телегу, запряженную четырьмя тауро, и швырнула в его сторону.

Он знал, куда бежать, как уклониться, и даже точно знал, как, кувыркаясь колесами, будет биться об землю повозка, сделанная как дом из массивных бревен и металла телега. Как, разрываемые упряжью, будут умирать покалеченные тауро, падать, ломая ноги и позвоночники, мычать в предсмертной агонии, но ни одно человеческое тело уже не было в силах уйти с траектории полёта походной телеги, подхваченной ударной волной.

Последнее, что увидел Брам, — это приближающийся к лицу борт, обитый металлом. Свет выключили.

* * *

Всё, что находилось в радиусе трёхсот метров от главного шатра, снесло до ровного каменного основания, а дальше царил хаос из мешанины деревяшек, тел, железа, тлеющих углей, пылающих пожаров и ревущих в предсмертной агонии животных. Ещё в полукилометре от эпицентра взрыва можно было найти чудом выживших, кричащих и истекающих кровью из ушей и рта, с выбитыми глазами и поломанными костями.

А над долиной высоко в небо подымался дымный гриб взрыва, извещавший о том, что кочевой лагерь изгоев прекратил свое существование.

Склизкая ушла в воду, заметив вспышку резкого света, пробивающуюся через доски крышки колодца, а затем оттуда полыхнуло огненной светящейся бурей, и в воду полетели камни из разрушенного ограждения, оставляя пятно света, затянутое пылью и дымом, над которым пронеслась огненная струя. Сердце сжалось, но как только огонь сменился на пыль, а страшный грохот утих, она вцепилась в старинные камни борта колодца и словно кошка полезла вверх.

Вокруг стонали, взывали о помощи. Валялись изломанные трупы людей и животных, обломки телег и рванина от шатров, везде горело и дымило, и никто не обратил внимание на бегущую к реке почти обнажённую молодую девушку из племени Народа Воды.

* * *

Лампочка с красного поменяла цвет на зелёный, включилось внутреннее освещение. Та же древняя капсула.

Ударил рукой по страхующим ремням. Перегнуться! Схватить коробку из-под ложемента! Ну же, ещё секунда, две… пока руки давили на боковые защёлки, выхватить криптор, — некогда надевать, ремешок в зубы, Дефендер в руку! Хорошо, что догадались зарядить магазин, но не взвели. В экстрамерности пружины не садятся, можно было оставить взведённым, с досланным патроном и без предохранителя, а так это ещё две секунды, нож в руку и напружиниться, готовясь убивать всех тех, кто придёт за тобой.

Секунда, ещё одна… пять… минута… На этот раз крышку никто не открывал. Словно повинуясь моему желанию, симбионты подхватили модуль управления, и капсула открылась. Создатели спасательной капсулы озаботились многим, но почему-то не поставили самой простой камеры внешнего обзора. Я осторожно выглянул. Враг мог притаиться, ожидая, пока я сам вылезу, ведь не у всех есть Восходящий, который может силой мышц оторвать с креплений кусок пластстали. Приподнялся, осматривая окрестность сквозь прицел. Свет игг-древа встретил меня знакомым добрым теплым сиянием. День шёл на убыль, а световое пятно стремительно уменьшалось.

Ещё немного понаблюдав, я сплюнул криптор на колени, положил нож на край капсулы и, не выпуская пистолет из руки, надел браслет на запястье. Словно издеваясь, интерфейс дополненной реальности показал знакомый кустарник с переспелыми плодами. Пьяный тыквенник — не содержит звёздную кровь. Капсула стояла прямо посреди куста, и переспелые плоды размером с небольшую вытянутую тыкву висели на расстоянии вытянутой руки. Игг-древо стремительно гасло, уступая место свету иглы, а я сорвал перезрелый плод ярко-синего цвета. Он были уже на последней стадии зрелости, и из-под оторванного хвостика зашипела пенка. Очень удобно: и вино, и сразу бутылка, осталось только не смущаться пить из горла. Чудный мир, где игристые напитки растут прямо на деревьях, причем сразу в таре.

Было немного зябко. Меня кинуло практически на границу ночи. Было весьма холодно, по небольшой речушке проплывали льдинки, приносимые течением со стороны ночных земель. Флора была узнаваема, но пореже и помельче. Очень напоминало небогатую растениями природу моей Претории с её скудной растительностью. Даже пьяный тыквенник — какой-то карликовый, с плодами вполовину тех, которые мы пили со Склизкой, но с таким же отличным вкусом и наверняка большей долей спиртного.

Совсем недалеко возвышался заснеженный горный массив. Оставалось выяснить, как обстоят дела под сугробами и ледяными шапками. На моей планете именно там водились самые страшные и злобные хищники, основу жизни которых составлял каннибализм и агрессивность. Они и представляли самую большую опасность и могли легко порвать человека даже в тяжёлой планетарной броне.

Рассмотрел себя, используя полированную плоскость мачете. На мне — синий комбинезон специалиста, чуть смуглая кожа, но вполне европейская внешность. Пожалуй, только нос непривычно большой, который попадал в поле зрения, если скосить глаза, а так вполне себе нормальное тело.

Симбионт уже вовсю пыхтел, проращивая недостающие нервные окончания, соединяя позвоночный столб дополнительными связками пилотского импланта и раскидывая целую сеть дополнительных нервов для управления внешним электронным оборудованием. Это уже капитанская часть симбионта. Кусок сублимированного мяса, вытащенный из пайка, и перебродивший сок сладкого плода с изрядной долей алкоголя отлично подходили к обстановке.

Я жевал и напевал песню. И тут затухающий свет игг-древа на мгновение обжёг кожу и ослепил глаза, по волосам прошли искры и больно засаднили открытые участки кожи. Что? Опять?.. Я на пару мгновений снова стал тёмной тварью, а затем свет снова стал добрым и привычным. Моя рожа расплылась в улыбке. Да, нет, не может быть… Это не мог быть Кусь. Я находился очень далеко. Очень-очень далеко.

Через десять минут, как свет древа окончательно угас, я увидел на интерфейсе симбиотического управления красную точку. Вначале она была далеко, обходила меня по кругу, а потом, что-то решив, бросилась ко мне напролом. Из редкого подлеска вывалилась зверюга и, увидев меня, рванулась, но через долю секунды поменяла своё мнение. Зверь подпрыгнул на месте и осторожно начал подходить, а красный маркер сменился на зелёный, обозначая союзника. Наверное, действительно тогда, на корабле, я хватанул изрядный кусок азура, что теперь теневые твари принимают меня за своего и радостно принимают в стаю. Конечно, это не был мой Кусь. Животина вдвое больше моего волчары, огромные клыки, пасть размером с обхват моих рук и веса под тонну. Всё тело было покрыто клочковатой шерстью и язвами, из которых сочились капельки белёсой жидкости. Больше всего он напоминал енота или медведя, только которого полностью охватил лишай.

Зверь подошёл и внимательно меня обнюхал. От предложенного куска мясного сублимата зверюга не отказалась и начала жевать, а потом плюхнула задницу, усевшись рядом и внимательно за мной наблюдая. Я пил и пел, а медведь, стараясь подражать моему пению, утробно рычал, оглашая округу низким инфразвуковым ореолом.

Неожиданно под столь увлекательное занятие, как попойка с теневым медведем, меня отвлекло сообщение. «Восходящий Архераил, нейротрансформация завершена». Первое, что сделал, — посмотрел на карту. С моим кругом меня разделяло не так много. Между этим и предыдущим — всего тройка игг-древ и зоны чёрных земель, если по прямой. Теперь хотелось бы понимать, где обитают местные племена, самобытные особенности и как сориентироваться? Я оказался всего в нескольких кругах от своего, что по космическим меркам недалеко. Связь между некоторыми кругами существовала, но есть ли связь конкретно с этим кругом и надо ли мне возвращаться? По времени, любезно предоставленному имплантом, прошло всего пять древо-дней.

— Да, немало деньков минуло, — обратился я к зверюге, который вместе с моей песней перестал выть и внимательно смотрел на меня своими пятью парами глаз.

Я показал в воздухе указательным пальцем, рассматривая три пары глаз спереди и две пары глаз по бокам морды.

— Отличный у тебя обзор, почти на триста шестьдесят градусов. Для хищника — прекрасная тема.

Вздрогнул от неожиданности. Я уже и забыл, что являюсь Восходящим, и меня постоянно информируют и дают задания. Мне пришло увесистое сообщение: «Позор! Грязь! Проклятие!», а потом следующее: «Ты обнаружил в себе темную тварь! Ты воспользовался тёмным оружием, чтобы уничтожить мерзость, угрожающую всему Единству! Слава повышена на пятьдесят. Восходящий Архераил, ты уничтожил замаскированную тёмную тварь Архераил, пожертвовав собой», — и посыпались награды от Наблюдателя.

Я глянул на список положенного мне вознаграждения. Надо будет всё внимательно перечитать и разобраться во всем выделенном мне. Похоже, местный божественный искин переклинило. Сам себя прибил, ещё и кусок тёмной твари ко мне прилип, ещё и чёрную руну червей использовал!.. Интересно, я считаюсь тем же Архераилом, который всё это устроил, или всё-таки другим, который предыдущего гадёныша и позорника удушил? Как это работает? Надо просто выбросить из головы и пользоваться ситуацией. Логика управляющих систем бывает столь мудреная, что переложить её на человеческую голову просто невозможно.

— А отлично получилось! — обратился я к сидящему рядом медведю, наблюдающим, как я пью из перебродившей тыквы.

Сорвал плод и протянул зверю, которого теперь обозначили как теневой медвегрыз — содержит звёздную кровь. Вначале он понюхал и фыркнул, а затем раздвоенный язык обвил бутылку пьяного тыквенника и утащил в пасть. Задвигались челюсти, разбрызгивая сок и немного пены. Вытащил из криптора кусок сублимата, но снять пластик мне не позволили. Длинный сдвоенный язык обвил пакет в моих руках и изъяли, клацнув массивными зубами. Зверь зачавкал, наплевав на пластиковую оболочку.

В отличие от Куся, плешивый жрал что дают. Не отказался от ещё одного куска сублимата, сожрал консерву, так же разжевав пластиковую оболочку вместе с содержимым, галеты, а в качестве эксперимента прекрасно проглотил пакетик с чаем и облизал руку с насыпанным сахаром.

— Ну, Плешивый, точно подружимся, — сообщил я косившемуся на меня боковыми глазами зверюги, продолжая выдавать разносолы из выпотрошенного рациона.

В моей скрижали, который я открыл чисто из любопытства, было всего три руны: руна «Иллюмовый коготь сна», которая изначально привязана к душе, «Корзинка удовольствий», подаренная Махантом и чёрная руна, которую нельзя было никогда использовать. Звездной крови было ноль из ноля, зато все навыки остались на месте. Симбионт пыхтел и проращивал нервные окончания, развивал позвоночник дополнительными дисками, увеличивая мой рост на несколько сантиметров и доращивал недостающие нервные окончания и дополнительную кровеносную систему, защищающую меня от перегрузок.

Неожиданно я вернулся и ещё раз перечитал описание чёрной руны. Почти всё осталось по-прежнему, но…

Проклятая руна великого усиления и истинной преданности — чёрная. Нет большей чести, чем убить врагов во имя Великого червя. Любая ваша атака любым оружием, любой руной, любой стихией будет усилена тысячекратно. Время действия — мгновенно. Стоимость — весь запас звездной крови безвозвратно. Смерть. Для повышения статуса воспользуйтесь ещё: одно применение из одиннадцати.

Я замер от неожиданного открытия. Это как?.. Обратился к медведю:

— Скажи мне, уважаемый медвегрыз, а как насчет вечеринки на тему пожрать? Мне тут кое-кто кое-что должен остался. Готовь брюхо, Плешивый! Список моих должников в этом мире очень обширен.

Зверь утробно рыкнул, словно поняв смысл моего монолога.

Конец первой книги.

Архераил 2. https://author.today/work/380366

Content

Архераил Звёздная Кровь Книга-1. Капитан

Глава 1 Атом водорода

Глава 2 Старая капсула

Глава 3 Добрые дяди «Космо»

Глава 4 Отравители

Глава 5 Склизкая

Глава 6 Бульбы

Глава 7 Маленький островок

Глава 8 Рыбий мужчина

Глава 9 Плохие чувства

Глава 10 Храм

Глава 11 Однорукий Бандит

Глава 12 Граница

Глава 13 Второй заход

Глава 14 Ха!

Глава 15 Город торговцев

Глава 16 Главное — жабры

Глава 17 Воздух!

Глава 18 В азиатском стиле

Глава 19 Мальчишка

Глава 20 Секрет костей