Боярский сын IV — Офицер Империи

Пролог

Пролог.

РИ, Санкт-Петербург, набережная Обводного канала, дом 76, литера В, медицинский лазарет императорского двора, 21 октября, 23.45

Раньше, еще месяц назад, а лазарете императорского двора на ночное дежурство оставался только один врач и три медсестры. Но после саботажа и взрыва на балу прямо в императорском дворце в медицинском центре круглые сутки кипела жизнь. Мало того, что ночная бригада увеличилась десятикратно, так и количество охраны увеличилось, и сама охрана лазарета изменилась. Теперь сам лазарет находился под круглосуточной охраной императорской службы безопасности, периметр лазарета перекрывали бойцы силового крыла Тайного Приказа, а весь третий этаж и вовсе заняла царская «охранка»…

Виктор Валентинович Балошин был старым опытным хирургом — реаниматологом, крепким Одаренным в Ранге Магистра, лишь немногим уступая своими навыками легендарным Долгоруковым, но так как сами Долгоруковы были нынче в императорской опале, именно ему, как главврачу императорского лазарета выпала доля исполнять обязанности Лейб-Лекаря. И он старался.

Трагической ночью к нему в лазарет поступило почти сто семьдесят пострадавших Одаренных в результате взрыва, среди которых были и главы родов Кобылиных, Шереметьевых, Трубецких, Скуратовых, Морозовых, Воробьевых, Милославских, Кошкиных, Задунайских, Лопухиных, Трубецких, Воронцовых, Давыдовых — Морозовых, Волконских, Багровых и Волковых. Тут же лежали и их наследники. И, конечно же, сам император Александр. Лишь четыре главы рода не присутствовали на императорском балу, что спасло двоих из них — у Долгоруковых до сих пор не было представленного императором князя, а Юсупов, как говорили тихим шепотом, сам удавился в застенках Петропавловской крепости…

Сам взрыв унес жизни ста тридцати человек. Мог бы забрать и больше, но император и главы родов — самые сильные Одаренные империи, смогли сдержать большую часть энергии взрыва своими собственными силами, хотя и пострадали сами. Но без их сил погибли бы тысячи…

Виктор Валентинович практически не покидал свое место службы почти весь месяц, лишь изредка, раз в неделю отправлялся домой, повидать супругу, поесть домашнего, собрать новую сумку со свежей одеждой и оставить для стирки ношенную. Сейчас Виктор Валентинович совершал уже ставший обычным для него полуночный обход всех пациентов, находящихся в состоянии комы. Он вошел в палату, в которой как раз находилась одна из дежурных медицинских сестер, что меняла пакеты капельниц у пациента в семнадцатой палате и обмывала тело молодого юноши с жуткими багровыми, недавно зарубцевавшимися, шрамами, пересекающими весь корпус от шеи до поясницы рубленными линиями, словно разбитое зеркало. Виктор Валентинович его помнил — он сам лично его зашивал — Волков Матвей Александрович, наследник графа Волкова Аристарха Прохоровича. Балошин сам наложил на тело юноши больше пяти сотен швов. Его привезли обращенного в форму рыкаря с развороченной грудной клеткой и вывалившимися кишечником. Даже Одаренный не выдержал бы дороги до лазарета, но молодой рыкарь выжил, словно неизвестная сила удерживала его в этом мире среди живых…

Они собрали его тело обратно, вернули в правильное положение сломанные кости, вначале сшили, а позже и срастили плоть. Над восстановлением тела юного рыкаря постоянно работали несколько Одаренных почти целую неделю. Но пострадало не только тело Волкова — травма была нанесена и его Ядру. Парень выложился на полную, заработав глубокое магическое Истощение, что и привело к коме. И пока Ядро Источника не восстановится и не начнет набирать энергию в себя, парень не очнется — Виктор Валентинович не раз видел подобные случаи. Тут лишь два варианта — либо выкарабкается и станет сильнее, либо состарится, так и не приходя в сознание. Для такого состояния Одаренных даже приняли отдельный термин в медицине — Магический Сон…

— Как наш пациент, Мария Львовна? — С улыбкой спросил Балошин, подходя к постели Волкова.

С Марией Львовной Виктор Валентинович совместно работал уже почти двадцать лет. И хоть сестра милосердия не была Одаренной, навыки ее были выше всяких похвал…

— Стабилен, Виктор Валентинович, есть небольшие улучшения, но пока рано говорить о пробуждении, показаний поглощения из заряженного янтаря Ядром пока не выявлено. — Ответила сестра милосердия.

— Шрамы так и не белеют? Процедуры повторяли сегодня вечером? — Кивнул Балошин на жуткие длинные багровые рубцы на груди.

— Да, Виктор Валентинович, дважды, но положительного результата нет. Двое Лекарей и один целитель, все Ранга Мастера. Но повлиять на тело Волкова они так и не смогли. — Покачала головой Мария Львовна.

— Что ж, будем верить в лучшее. Нам остается только поддерживать Волкова всеми силами. Как поддерживаем и его деда. Кстати, как он? Вы уже были у него?

— Ситуация и сложнее, и проще одновременно. Как вы сами помните, физические повреждения Волкова — старшего были значительно меньше, но возраст у него все же уже преклонный, и болезнь графа только уменьшает шансы на быстрое восстановление… — Печально покачала головой Мария Львовна.

— Хорошо, Мария Львовна, я тогда пройдусь по остальным нашим пациентам. Заходите на чай в ординаторскую через пару часов. — Кивнул Балошин, направляясь к двери.

— С удовольствием, Виктор Валентинович, как раз к этому времени закончу вечерние процедуры. Я как раз сегодня елисеевских пряников взяла… — Кивнула с улыбкой Мария Львовна.

Балошин покинул палату Волкова — младшего и отправился в следующую. В ней лежал князь Волконский Аркадий Борисович…

Глава 1

Глава 1. «Во дворце на темной стороне».

Мир Духов, Владения Чернобога, время неизвестно…

Лезвие тяжелого черного двуручного меча упало вниз, словно крыло сокола, заставляя меня отскочить в сторону. Принимать такой исполинский клинок на блок было бы полнейшей глупостью. Этому я убедился в первые же дни прошедших месяцев, что я провел здесь, во дворце Чернобога…

Последним, что я помню — взрывная волна, хаотически разносящейся во все стороны энергии, хлынувшей из странного артефакта. Я помню, как взрывная волна ударила меня в корпус, ломая грудную клетку, после того как она разрушила мой щит. И тогда я отключился от боли. И открыл глаза на узкой пешей тропе, раскинувшейся среди звезд. На которой меня ждал Чернобог. Он сказал, что мое физическое тело будет находится в коме, пока он будет обучать меня. Он сказал, что я проведу в земном мире один месяц в коме. В Мире Духов, в его царстве Нави это составит три месяца по моим ощущениям. Я так и не понял, как это возможно, но Чернобог до объяснений не снизошел, просто приказал принять это как данность. В след за ним я вышел по этой тропе к его дворцу.

На огромной одинокой скале возвышалось строение колоссальных размеров, превышающее дворец императора Всероссийского в несколько десятков раз. От самого края горизонта по левую руку от меня раскинулось огромное озеро с черными водами. По правой руке виднелся лес высоких деревьев с серой листвой, кронами своими образуя второе озеро, если смотреть с высоты птичьего полета… И по центру десятками башен, уходящими в небо, стоял дом Чернобога… Словно отлитый из металла он отливал всеми оттенками черного и серого. И над ним в небе висело черное солнце, испускающее свет… Отчего я впал в ступор…

— Из Тьмы льется Свет, и из Света рождается Тьма… — Только и сказал мой Небесный Покровитель на невысказанный вопрос.

Огромные ворота сторожили двое витязей в древнерусских доспехах с закрытыми личинами безликих лиц с черными провалами глазниц, рядом с каждым из них сидели серые псы — Стражи Могил. Только эти были раза в три крупнее того, что сторожил родовую библиотеку Боярских…

И за воротами нас ждал тот, кого я никак не ожидал увидеть. Князь Боярский собственной персоной.

— Каждый дед должен наставлять внуков. И кто как не твой дед сможет лучше раскрыть твой семейный Дар… — Ответил тогда Чернобог.

При этом, как позже выяснилось, что мой Небесный Покровитель снизошел до некоторого короткого объяснения для князя еще до моего прибытия сюда. При этом он не соврал князю, просто не все сказал… Для князя Боярского я действительно являлся его кровным потомком, но душа моя помнит свою прошлую жизнь, и пришла в этот мир со всем своим опытом и знаниями. То, что Матвей и Андрей Волковы стали одним человеком в виде личности, наделенной памятью обоих, Чернобог умолчал… Так что князь Боярский искренне верил в то, что я — его кровный внук и наследник рода. Последний Боярский сын, как от тогда сказал.

После этого начались наши с ним тренировки. Князь Боярский учил меня все прошедшие месяцы всему, что знал сам. Он рассказывал о возможностях Темного источника, всех возможных гранях его применения. Он учил меня родовой школе фехтования, которую применяли Боярские с учетом применения Темного источника прямо в ходе схватки. Родовые боевые арканы, мгновенные и отложенные проклятия, способы поднятия нежити для формирования собственной армии, а главное — призыв рода прямо на поле боя в виде Теневых Солдат… Чудо, созданное Боярскими, которое применялось лишь дважды за всю историю существования рода русских некромантов…

— Продолжай уходить от атак, с таким тяжелым оружие не справиться в прямой сшибке! Продолжай уходить и выгадывай время своего удара! — Князь говорил одновременно с атакой, вновь делая шаг вперед, широким полукругом рассекая пространство вокруг себя, заставляя меня уйти сначала отскочить прыжком назад, и тут же перекатом рвануть вперед.

Я вскочил за спиной князя, поворачивая рукоять короткого меча навершием в сторону князя. Сформированный аркан «Тарана Тьмы», сжатый и уплотненный всего до четырех сантиметров в диаметре, сорвался с яблока на рукояти клинка и рванул к центру корпуса Боярского.

— Неплохо! — С улыбкой ответил Боярский, отпуская одну руку с рукояти двуручного меча и выставляя ее тыльной стороной ладони, сжав мизинец и безымянный пальцы в суставе первой фаланги. — Рудо!

«Зеркало Тьмы» раскрылось перед князем, и мой Таран просто отразился, уходя в серое безоблачное небо. Зеркало рассыпалось ворохом черных искр, осыпающихся на серый песок под нашими ногами.

Я рванул к князю, сокращая дистанцию, понимая, что в плотном контакте у меня преимущество, но на встречу мне из вороха темных искр вырвалось лезвие клинка князя. Пришлось уйти в бок, сместив корпус правее, и нанести удар крест на крест по месту, где должен был сейчас стоять князь. Клинки одновременно ударились в выставленную защиту и отскочили обратно, а мне в лоб прилетел удар навершием двуручного клинка, опрокинув меня на лопатки.

— Ха, неплохо! — Выдохнул князь, протягивая руку, — Ты значительно улучшил свою технику владения клинком!

— Все благодаря вам, князь. — Кивнул я, поднимаясь с его помощью на ноги.

— Ты и до этого обладал талантом, его нужно было лишь раскрыть. — Весело ответил Боярский, — но и зазнаваться пока что рано, за такой короткий срок я смог лишь вложить в тебя основы нашей родовой школы. До звания Мастера тебе еще далеко, нужно оттачивать мастерство ежедневно, наш зал в библиотеке это позволяет…

— Я уже занимался в нем, но, честно говоря, Анна ни разу не предлагала мне использовать оружие в поединках. — Я потер ушибленный лоб.

Хоть здесь и был Мир Духов, боль ощущалась также, как и в физическом теле. Еще одна тайна Мира Духов, которую я пока не смог осознать…

— Просто ты не просил ее об этом. Но, когда вернешься, сможешь опробовать все возможности системы подготовки, созданной и совершенствуемой нашим родом долгие годы. Опять же, мы смогли глубоко расширить твои познания в использовании наших сил, что даст тебе серьезное преимущество в бою в будущем. Как сказал Владыка, война уже на пороге. — Серьезно проговорил Боярский.

— Время пролетело так быстро. Словно я только вчера прибыл сюда. — Покачал головой я, — Но меня не отпускают мысли о том, что сейчас творится дома.

— Не терзай себя, внук, Владыка не оставлял бы тебя здесь, если бы это грозило твоей жизни. — Князь положил руку мне на плечо, — Пойдем, повторим основы магических рун и построения масштабных арканов на их основе.

Мы вместе двинулись в библиотеку во дворце Чернобога. Князь Боярский обращался к Чернобогу и говорил о нем при его отсутствии, да и в его отсутствие, именуя его только титулом Владыки, ни разу за все три месяца он не использовал какого-то другого обращения к Главе Темного Пантеона. Чернобог, в свою очередь, общался с нами двумя всегда подчеркнуто уважительно, но с некоторой холодностью. Все наши встречи проходили в строгой манере. При этом Чернобог не был надменен, просто всегда следовал какому-то собственному стилю общения. Но общался с нами он довольно редко. При этом, я не раз ловил на себе его взгляд в моменты тренировок с князем…

— Построение наших родовых арканов было выведено обособленно от общей системы в империи, их строили примерно в одно и тоже время. Но наш родовой Аспект давал нам преимущество в освоении собственных сил, умение передавать собственную память и знания, делиться накопленным опытом с молодыми потомками давал просто огромную «фору» по сравнению со всеми другими Одаренными. Лишь император и наследник могли с нами соперничать в схватках. Весь опыт меркнет с возможностью видеть будущее… — Князь Боярский перевел свой взгляд к черному солнцу посреди серого неба, — Однажды я сражался в тренировочной схватке с Василием, и это было… увлекательно. Он знал каждую мою атаку и всегда был на шаг впереди. И всегда находил способ контратаковать и защититься от моих ударов. Самый сложный и одновременно самый интересный противник из всех, с кем я когда-либо встречался…

— Вы считаете, князь, что император и наследник непобедимы? — Я с удивлением посмотрел на Боярского, который произнес последние слова с ярко выраженным уважением.

— Я этого не говорил, — Хитро усмехнулся Игорь Никитич, — просто никто, по крайней мере, публично при моей жизни так и не смог подобрать нужную тактику и стратегию для победы над императором или наследником.

— Пока что таких людей публично так и не объявилось и в современное время. — Согласился я.

Мы прошли через главный вход во дворец и начали подниматься по широкой лестнице, выполненной из черного мрамора, на третий этаж, где располагалась библиотека. Собственно, весь третий этаж и был огромной библиотекой, заполненной трудами самого Чернобога и других богов подконтрольной ему части славянского пантеона. Все книги здесь были написаны им или его подчиненными, если других богов можно так назвать… Первые дни я старался попасть сюда всеми правдами и неправдами, но князь останавливал меня от долгого нахождения здесь. По его словам, знания без практики были бесполезны, а также нет смысла черпать новые, пока не усвоены старые… В чем-то Игорь Никитич, конечно, прав, но и не совсем, как было по моему мнению…

— И так, ты запомнил схему аркана «Сада Родовых Теней», что я показывал в прошлый раз? — Спросил князь, занимая позицию передо мной.

Я утвердительно кивнул.

— Тогда составь схему ритуала. — Князь положил передо мной стопку листов, простой карандаш и линейку.

Стоит ли говорить, что цветных карандашей в Царстве Чернобога я не видел?..

Пришлось сложить шесть листов и небольшим нахлестом друг на друга — на меньшей площади начертить детальную схему ритуала для построения аркана из родовой школы Боярских было просто невозможно…

На построение схемы у меня ушло около часа. После чего я встал и отошел от стола, давая возможность Игорю Никитичу занять мое место и осмотреть всю схему с моей точки зрения.

— Недурно. Вполне сносно. — Кивнул князь Боярский.- Запомни, Матвей, этот аркан весьма сложен. Он требует не только должной подготовки, но и огромного, просто колоссального количества энергии Темного источника. Лишь Одаренные, достигшие Ранга Стихии способны накопить и пропустить через себя подобное количество темной энергии. Даже рыкари не способны к подобным подвигам.

— То есть я сейчас не смогу построить подобный аркан? — Уточнил я.

— Построить-то построишь, но умрешь, так как не сможешь его завершить. Твои запасы энергии закончатся раньше, чем ты разрушишь печать, когда поймешь, что твоей энергии недостаточно, а жизненные силы эта печать сожрет за мгновения. — Пожал плечами Боярский.

— Другими словами, это аркан равняется абсолютному разрушению? — Заинтересовался я.

— Нет. — Покачал головой князь Боярский, — он позволяет стать полководцем армии Теней, как твои нынешние солдаты. Только эта армия будет состоять из твоих кровных родичей — нас, Боярских. Весь наш род, каждый Одаренный, когда-либо родившийся внутри нашей семьи, придет к тебе на помощь и встанет на твою защиту. Ненадолго, всего лишь на один час. Но на войне этот час может перевернуть практически любое сражение. Представь себе сотни таких воинов как наши Одаренные, которых невозможно сразить обычным оружием. Для врагов подобная атака мертвецов не только разрушительна, но и полностью деморализует личный состав.

— Вы применяли этот аркан хоть раз, князь?

— Дважды, — Кивнул Игорь Никитич, — в первый раз в четвертую русско-турецкую войну, когда я уже возглавлял пехотный полк, второй — в русско-британский конфликт за наши территории на Аляске. Там я оказался уже в качестве главы инспекторской комиссии. Британцы выбрали очень удачный момент для нападения, но не учли одного фактора…

— Фактора, который именуется «князь Игорь Никитич Боярский»? — Усмехнулся я.

— Именно. — Щелкнул пальцами князь, продолжая рассматривать черное солнце в огромном окне — розе, опускающемся за горизонт серого лесного моря, — Когда два британских полка максимально приблизились к золотым приискам империи, я открыл Сад Родовых Теней… Британцы знатно драпали, сверкая своими белыми панталонами, побросав оружие и технику… Те, что остались живыми.

В этот момент на лице князя ухмылка сменилась звериным оскалом, всего на пару секунд, но выглядело это по-настоящему жутко, что меня внутри всего пробрало. А теневая форма только добавляла мрачности его лицу…

В этот момент двери библиотеки открылись. К нам на «огонек» заглянул сам Владыка Чернобог…

Звуки шагов Владыки Темного Пантеона напоминали шелест осенней листвы, которые на опушке леса гонял легкий ветер.

— Добрый вечер, господа. — Холодный голос хозяина местных владений мог бы заморозить все моря и океаны в Срединном Мире Яви.

— Добрый вечер, Владыка. — Одновременно ответили мы с князем Боярским и склонились в глубоком поклоне перед Чернобогом.

— Матвей, идем со мной. Время пришло. — Коротко сказал Чернобог, и за его спиной из пола выросла арка, внутри которой сияло звездное ночное небо.

— Позвольте вопрос, Владыка? — Я встал в полный рост, рассматривая арку за спиной моего Небесного Покровителя.

— Задавай.

— Куда мы отправимся?

— В мою память. Я покажу тебе, как все началось. — Ответил Чернобог и, более не ожидая, развернулся и шагнул в арку.

— Иди. Владыке не отказывают. — Боярский положил руку мне на плечо.

Я кивнул и двинулся вслед за первым Небесным Покровителем, которого я увидел в этом мире…

* * *

Шагнув вслед за Чернобогом, я оказался посреди ночного неба. От неожиданности я упал на колени, ожидая падения вниз, на раскинувшуюся вдалеке серую пустыню, которая тянулась от края до края.

Но падения не последовало. Мои колени и руки уперлись в невидимую преграду, которая и стала полом под нами. Рядом со мной стоял Чернобог.

— Не волнуйся, ты не рухнешь вниз, я держу нас здесь, чтобы ты увидел все, так скажем, с высоты птичьего полета. — В голосе Чернобога звучала легкая усмешка.

Я поднялся на ноги и начал осматриваться вокруг. Только теперь я заметил, что с нашей стороны пустыни стояла огромная армия, заполнившая собою все открытое глазу пространство…

— Это армия богов. — Начал говорить Чернобог. — Превоначально не было разделения всего и вся на миры, которые теперь стали привычными за прошедшие мириады лет. Вначале был Хаос.

За спиной Чернобога возник черный стул с высокой спинкой, на который Владыка Темного Пантеона опустился, закинув одну ногу на другую и переплетя пальцы кистей на колене.

— Хаос был непостоянен. Он постоянно изменялся, никогда не останавливаясь в какой-то постоянной форме. Он принимал бесконечные сонмы форм, он связывал в себе все, что теперь вы, смертные, называете Стихиями: Свет и Тьму, Жизнь и Смерть, Огонь, Воду, Землю и Воздух. Хаос стремился обрести все больше форм, но всегда возвращался в состояние чистой энергии. Так продолжалось мириады лет, которыми вы исчисляете время… Но затем, от самого Первородного Хаоса отделился поток. Он начал делиться и дробиться, и каждая капля этого потока стремилась уже к собственному существованию… Так родились Стихии, которые образовали Порядок. — Чернобог рассказывал, полностью уйдя в свои воспоминания, — Стихии осознали себя и поняли, что даже в своем Порядке они слишком сложны, и им требуется разделение на Простые части. Так появились мы, Первородные Порядка.

Чернобог указал на стоящую под нами армию.

— Мы стали развиваться. Хоть мы и были первыми Детьми Порядка, среди нас царил Хаос. Мы сражались друг с другом, поглощая силы братьев и сестер, отцов и детей, мы стремились занять позицию во главе своего первобытного общества. Но так не могло продолжаться вечно, и мы встретились для переговоров. Впервые мы собрались друг с другом не для сражения, а для разговора. И тогда мы приняли для себя первый Закон. Но мы не могли предсказать, что та часть Хаоса, что осталась в своём первородном состоянии, тоже претерпит изменения без нас. Так появились те, кого люди назвали демонами. Они не принимали наш Закон, их целью стало уничтожение нас, Первородных, чтобы поглотить собранную нами силу и вернуться в состояние Хаоса Неделимого. Но мы этого не хотели. Мы не хотели вновь объединяться с ними, и не хотели сдаваться, не хотели потерять свою личность. И мы решили принять Второй Закон, что позволил нам объединиться и сражаться плечом к плечу.

В этот момент с противоположной стороны пустоши появилось черно-бардовое пятно, которое быстро приближалось, расползаясь по всему горизонту.

Наша невидимая платформа начала медленно опускаться в сторону этого разрастающегося пятна. Мы спускались вниз, и чем ближе мы были к серой земле, тем больше силуэтов я мог рассмотреть…

Это действительно была орда демонов, словно вышедшей из фантазий, самых чудовищных фантазий безумного разума. Трехголовые, рогатые, четырех и шести рукие чудовища… Внешне напоминающие людей, животных, насекомых и просто бурный водоворот… Всех видов и мастей.

— В самом начале своего осмысленного существования и мы были похожи на них. — Чернобог указал широким жестом открытой ладони на орду демонов перед нами, — но каждый принятый нами всеми Закон все больше подводил нас к Порядку. Мы становились все более… человечными. Возможно, это и привело нас к войне, ведь, мы постепенно становились единоличны и эгоистичны в своих желаниях…

Толпа демонов взревела и бросилась вперед. Без боевых порядков, без каких-либо внешних проявлений единого командования. Просто вперед, в атаку. В иступленной ненависти к тем, кто стоял в ровных рядах войска богов напротив. Подобно безумной полноводной реке орда демонов атаковала стройные ряды богов и разбилась об их защиту, как разбивается вода об скалы. Вспыхнули магические щиты в ответ на пущенные заклинания и атаки сырыми стихиями. Лишь в отдельных местах защита богов мерцала от напряжения, а иногда и проседала под атаками особо сильных противников.

— Это атаки старших демонов. — Ответил Чернобог, даже не дожидаясь моего вопроса, — В последствии они займут старшие позиции в иерархии Хаоса, станут баронами, графами, герцогами и принцами Преисподней. Они были и остаются сильнейшими в этом войске.

В этот момент одна из волн мрака, выплеснувшаяся от удара особо крупного рогатого демона с серой кожей, покрытой трещинами, сквозь которые пылало багровое пламя, пробила золотистый щит богини явно восточного пантеона, судя по внешности и одеждам, над которой пылало маленькое золотистое солнце. Волна обрушилась на первые ряды Небожителей, покрывая воинов тягучей Тьмой, которая начала разъедать их словно кислота. Воины умирали, кричали, но продолжали драться с низшими демонами, которые старались проникнуть внутрь защитного барьера через образовавшуюся прореху. Умирая, воины рассыпались каскадами ярких искр, но их место тут же занимали другие…

— Эту битву мы выиграли. — Продолжил говорить Чернобог, а наша прозрачная платформа начала вновь подниматься наверх, — Как и три следующих сражения. Благодаря этому наш Порядок укрепился, и мы окончательно отделились от Хаоса, став его противовесом. После того, как мы смогли развоплотить, пусть и на время, большинство старших демонов, их войско уползло обратно в Пустоту, чтобы зализать свои раны и вернуть своих предводителей. И тогда они, сами того не понимая, стали уподобляться нам. Они создали свои территории, стали сражаться за власть между собой, строить свою иерархию, покорять и подчинять… И, по-хорошему, нам бы стоило их окончательно добить тогда, но нам было не до этого. Мы вдруг осознали, что способны творить. И с тем же рвением жадных учёных твоего времени, стремящихся к раскрытию тайн природы, мы начали творить целый мир. Нам это было интересно, мы стремились создать мир, а, создав, мы тут же начали творить новый, и так раз за разом, один за другим… Где-то мы отрезали доступ к магии и энергии, как в твоем, и там шло усиленное развитие технологий, где-то магия полностью закрыла все потребности жителей, и теперь они не нуждаются в технологическом развитии так остро… Но самый интересный результат случился здесь, в Изначальном Мире. Возможно, тому причиной стали мы сами, возможно, близость к Нави и Прави дала такой эффект в Яви, я и сам не до конца этого понимаю… Но случился факт — здесь, в мире, за которым мы присматриваем неустанно, и граница которого с Навью и Правью максимально тонка, стал развиваться быстрее и стремительнее.

Но, как ты и сам прекрасно знаешь, у каждой медали есть и обратная сторона. Близость с Навью и демонами тоже оказывало свое влияние. И пусть они не могли прорваться в этот мир благодаря нашей защите, их Шепот слышали отдельные люди. Сильные, властные, слабые, отчаявшиеся, покинутые… А мы уже не могли ничего с этим поделать…

— Великий Предок, но почему вы позволили им общаться и влиять на людей? Главная задача родителя — защищать своих детей, разве не так? — Я перебил Чернобога, и только после собственных слов, понял, что сделал глупость и прикусил язык, хотя уже и было поздно.

— Ты все верно говоришь, Матвей, — Грустно улыбнулся Владыка Темного Пантеона, — но наши Законы, принятые нами же самими, нас и ограничивали. Один из Законов гласил, что никто из Богов не в праве влиять на волю и решения смертных. Мы можем общаться с теми, кому даём своё покровительство, можем делиться частицей собственного величия на краткое мгновение, можем просить вас выполнить наше поручение и одаривать вас за эти поступки и подвиги, но мы не можем влиять открыто на вас и приказывать вам. Мы сотворили Волю не для того, чтобы лишать вас ее… Воля — самый великий из Даров Богов, которым мы наделили каждого в равной степени от рождения в любом из миров. Как вы сможете выковать Её, как сможете воспитать себя, какие поступки вы совершите, пользуясь этим Даром — зависит только от смертных. Да, мы читаем вас словно книги, но не лишаем вас Права Выбора. Белобог являлся к тебе и давал указания, однако, ты мог бы не согласиться их исполнять. Но ты исполнял их, потому что они не противоречили твоим собственным убеждениям и принципам. В старом мире, в прошлой жизни, ты ведь не подчинился приказу особиста и не остался в палатке полевого госпиталя, а поспешил отправиться к раненным товарищам твоего полка. Потому что тот приказ был тебе не по нраву. Но поступок и те, и другие, совершены тобой на основе Воли, которую ты получил от рождения, но выпестовал и воспитал в себе сам…

Я перевел взгляд себе под ноги, где армия богов впервые дала единый ответный удар по ордам демонов. Первые шеренги войска Небожителей сделали шаг вперед, а из-за их спин, словно снаряды баллист и катапульт по навесной траектории рванули арканы различных Стихий, прижимая чудовищ таранными потоками ветра, растекаясь потоками жидкого огня, замораживая песок и сковывая льдом чудовищ… Первая атака демонов захлебнулась в собственных рядах, и инициатива перешла к Небожителям.

— Так для чего вы мне это показали? — Я вернул взгляд к фигуре Небесного Покровителя.

— Решил, что тебе стоит понять — с последователями кого ты столкнулся и столкнешься еще ни единожды, да и их хозяева уже совсем скоро с тобой познакомятся. Идем. — За спиной Чернобога вновь возник черный провал арки, внутри которой горели далекие серебряные звезды, — Продолжим беседу в более удобном месте.

И, как обычно, не дожидаясь моего ответа, Чернобог развернулся ко мне спиной и шагнул внутрь портала.

Мне ничего не оставалось кроме как шагнуть вслед за ним.

* * *

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

Я вышел в одну из комнат дворца вслед за Небесным Покровителем. Чернобог уже успел расположиться на балконе в одном из мягким кресел, откуда открывался вид на черную гладь озерных вод. Я в очередной раз удивился, как черное солнце выпускает белый свет, который играет и переливается на черной воде…

— Присаживайся. — Легким жестом, которым Чернобог указал на соседнее кресло, можно было бы отдавать приказы палачу снести голову с плеч, — Я продолжу свой рассказ.

Я занял указанное место. Передо мной возник небольшой круглый журнальный столик с одинокой чашкой, внутри которой с полупрозрачной серой дымкой исходил горячий кофе.

— Просто для удобства. Вкус будет тот же, что и в Яви. — Улыбнулся Чернобог, когда я взял в руки чашку и понюхал предложенный ароматный напиток, — И так, я остановился на сотворении… После сотворения мира, мы все начали творить живых существ. Уже и не помню, кто из богов решил первым создать разумных, но все остальные последовали его примеру. Так сложилось, что мы разделили мир на свои зоны ответственности. И, разумеется, мы быстро поняли, что Вера разумных — это та энергия, которая подпитывает нас, Богов, как вы начали нас называть. Только в это время и в Хаосе все упорядочилось, уж прости за антонимию, среди демонов сложилась собственная иерархия, они образовали свой собственный мир, который разделили на домены, единственным отличием их от нас было то, что они не могли договориться между собой и постоянно враждовали. Это нас и выручало. Только все домены Хаоса постоянно старались пробиться через Завесу, что мы создали, чтобы отделить наши миры от Хаоса Изначального. Они стремились и стремятся уничтожить и нас, и наш труд. Первый серьезный удар мы получили почти две тысячи лет назад. Тогда мы поняли, что сами с этой угрозой справиться уже не в состоянии. Вернее, мы можем их сдерживать на собственных границах, но демоны поняли, что пробиться в Явь гораздо проще, чем в Правь или Навь. Тогда они сконцентрировали все свои силы на том, чтобы попасть в ваши миры. И в нескольких у них это получилось. И мы не смогли ничего сделать, потому что нас ограничил свой собственный Закон.

Тогда мы решили перенести Завесу к ближайшему к нам миру, первому из сотворенных, в котором наше проявление было возможно. Пусть и с ограничениями. Ведь, здесь люди не просто верят — они все знают, что боги существуют. И тогда мы придумали способ, чтобы дать своим детям к использованию сил, которые были в них скрыт. Стихии, которыми вы владеете, заложены были в вас с самого рождения. Просто ваши рода и народы имеют огромное количество кровных связей, и каждый человек несет в себе проявления нескольких стихий, потому что именно Боги были основоположниками каждого рода людского. В душу мы вкладывали частицы Света и Тьмы, Жизни и Смерти, в телах ваших были заключены Огонь, Вода, Земля и Воздух. Затем, уже через сотни поколений стали образовываться первые Звезды Источников — Сильные Стихии объединялись в потомках, снижали влияние более слабых. Метеоритный Дождь стал лишь катализатором ваших сил…

— Но как тогда быть со мной? — Покачал головой я, — Ведь я владею Двумя источниками? Но тело это изначально не мое, а Воздух является прямым антогонистом Земли, а Смерть противоречит Жизни…

— Именно. — Щелчок пальцев Чернобога прозвучал словно выстрел из револьвера, — Тут сложилось несколько уникальных моментов. Во-первых, тело Матвея Волкова изначально обладало равным потенциалом в гамма-стихиях, что от рождения давало ему нестандартный источник сил. «Смерть — Тьма — Земля — Вода — Воздух»: источник с пятью стихиями, и задавленная Смертью Жизнь глубоко внутри. Он также уникален, как уникален и Дар русской императорской семьи. И, когда мы поняли, что первоначальный Матвей не стремиться жить, а желает переродиться, чтобы не нести крест давления, который висел на нем с детства, мы с братом решились на новый эксперимент. Мы нашли душу, которая была очень крепко связана с Жизнью, чья Воля прошла через горнило испытаний, закалилась, окрепла, даже огрубела, но продолжала стремиться жить. И выбор пал на тебя. Мы аккуратно отделили ядро души Матвея — первоначального и отправили на перерождения, а все накопленное им — привычки, память, повадки, все то, что образует человека, присоединили к душе Андрея — первоначального. И Жизнь Души Андрея уравновесила Смерть Матвея, что послужило образованию двух Источников внутри одного тела, фактически, сделав его завершённым. Но и на этом все не закончилось. Душа Андрея — первоначального быстро «поглотила» остатки от Матвея — первоначального, при этом отбросив то, что посчитала ненужным — лень, злость, скрытую агрессию, детскую обиду на родичей, но привычки поведения и действий прочно срослись с ядром личности Андрея, то бишь тебя. Просто сорокалетний мужчина оказался крепче мальчишки, что было ожидаемо. Ты быстро обжился в новом теле, начал развиваться, с жадностью неофита вникал в свою новую жизнью, в семью, которой был лишен, в собственное развитие, на котором ты строил свою Волю в прошлой жизни… А первый год твой источник креп и развивался под влиянием твоего учителя Конева. Вместе с тренировками росла и связь души и тела, что и дало нам возможность быстро привести тебя к становлению рыкарем.

— Владыка Белобог тогда говорил, что я — пешка на шахматной доске, которой нужно стать ферзем… — Припомнил я старый разговор.

— Он не соврал ни в чем. Нам нужен был свой человек, которого мы сможем направлять, чтобы он вел людей за собой в новой войне. Демоны прорвутся, точнее, они уже прорвались в твой новый мир, и только с нашей поддержкой и знаниями вы сможете выстоять. Завеса истончилась, и теперь уже людям придется сражаться с порождениями Хаоса.

— А ее, Завесу, отделяющую нас от Хаоса, никак нельзя… отремонтировать? — Я сделал глоток ароматного напитка, с удовольствием отмечая приятное пряное послевкусие.

Чернобог впервые с ярко выраженным удивлением на лице посмотрел мне прямо в глаза. Пару секунд царило молчание, после чего громоподобный хохот сотряс весь замок и окружающие его владения.

— Нет… К сожалению… Такой возможности…у нас нет… — С перерывами на смешки ответил Чернобог, — Мы принимали Законы для себя, чтобы исключить даже возможность искушения влиять на Явь и наших потомков. Но теперь для нас наши же Законы играют злую шутку.

— И я теперь должен исправить все? Не слишком ли большая ответственность на одинокого отставного калеку — офицера?

— Нет, исправить все ты не сможешь. Даже твоих сил на это не хватит. Но ты сможешь стать тем маяком, за которым потянутся. Люди готовы сражаться, если у них есть эта цель и есть пример. Ты и станешь этим примером, Матвей, ты дашь людям эту цель. — Взгляд Чернобога уперся в меня.

— Да с чего мне становиться этим примером? — Покачал головой я в ответ, — Вокруг меня в этом мире десятки людей. Сильных Одаренных, благородного происхождения, могущественных, не только с помощью Дара, которым вы их и наделили, но и связями, и влиянием, и родовой силой… Как я могу быть лучше их?

— Этим-то ты и лучше любого из благородных. Ты лишен этих привязанностей и ответственности за столетия существования твоего рода. Нет у твоей семьи ни враждующих с вами родов, да и твоих личных уже не осталось. Ты поднялся в глазах всей империи, всей ее знати, при этом остался самостоятелен. Ты не связан ни с императорской династией кровными узами, и ни один из старших родов империи не будет претендовать на тебя. А сам ты уже смог неплохо разойтись в новой для себя реальности, создал компанию, внедряешь свои разработки, вся империя постепенно попадает в твои сети. — Ухмыльнулся хозяин замка, — И ты можешь не просто бороться с демонами, но и вычислять их поклонников среди людей. А это гораздо важнее простых баталий в поле.

— В моем нынешнем мире поклоняются демонам⁈

— А как еще их силы могли появиться в твоем мире? Или ты думал, что Скверна — дело рук человеческих? Или тот артефакт, с помощью которого тот афганец превратился в чудовище, был придуман его народом?

— Если честно, то да. Я думал, что это дело британцев.

— Дело рук британцев, а вот кто нашептал конкретному человеку рецепт и способ создания Скверны — вопрос риторический. В мире никто бы не смог выдумать подобный рецепт, уж поверь мне. Ведь я, в отличие от тебя, знаю способ создания этих… изделий…

Я замолчал на секунду. Знать подобные рецепты у меня не было никакого желания. А вот вопросы у меня еще оставались.

— А просто назвать мне имена тех, кто поклоняется демонам, вы можете, ну, чтобы решить все раз и навсегда?

— Небесный Закон. — Отрицательно покачал головой Чернобог.

— И что мне теперь делать дальше? Драться с демонами? — Я откинулся на спинку кресла.

— О, этих возможностей у тебя теперь будет предостаточно. Но мне больше по душе, чтобы ты не просто сражался с демонами, но еще и думал. И постарался выжить в ближайшие месяцы. Как показывает история — в любой войне первые годы — самые опасные. Особенно, когда противник тебе неизвестен.

— Значит, я пока что продолжу заниматься с князем Боярским?

Чернобог покачал головой:

— Нет, твое обучение закончено, максимальное время, что я мог тебе дать в своем царстве, не нарушая Небесного Закона, я уже дал. Теперь пришло время возвращаться назад. Все, что ты смог усвоить, ты унесешь с собой. Но война уже началась. Пора сражаться.

Рядом с Чернобогом вновь возникла арка звездного неба.

— Мне пора? — Я даже немного растроился от слов Чернобога.

— Пора.

— Попрощаетесь за меня с князем? Как-то не привык я уходить вот так по-английски…

— Вы с ним еще встретитесь, так что прощаться пока что преждевременно. Так что ступай с легким сердцем. — Усмехнулся Владыка Темного Пантеона.

Я молча поклонился Чернобогу и шагнул в портал.

Пора возвращаться домой.

* * *

Российская империя, Санкт-Петербург, зимняя резиденция императорской династии, 23 октября, 14.20

Михаил Васильевич нормально не высыпался уже третьи сутки подряд. Собственно, весь прошедший месяц для него прошел неспокойно. Регулярно поступали доклады о столкновениях с чудовищами. Старший брат находился в коме, как и большая часть глав старшей аристократии и их наследников. Все проклятые места, что в народе называли Губительными Пустошами, в одну ночь превратились в рассадники чудовищ… Великий князь не хотел верить в это до последнего момента, пока в столицу ко двору не привезли тела тех тварей, которых смогли уничтожить регулярные войска и гарнизоны Внутренней Стражи, что охраняли эти Пустоши.

Служба Внешней Разведки докладывали о таких же проявившихся Пустошах по всему миру. В общей сложности насчитывалось около пятидесяти подобных Пустошей по всем континентам. И у других государств сейчас тоже хватало забот. Обо всех старых распрях и спорах все одновременно забыли. По крайней мере, на ближайшее время… Сейчас всех занимал лишь два вопроса: первый — как с этими тварями бороться, второй — кто за всем этим стоит?..

Сейчас вокруг Пустошей срочно возводились огромные инженерные заграждения, чтобы не выпустить чудовищ из уже занятых ими территорий. Но пока заграждения еще не были полностью возведены, и чудовища регулярно совершали набеги на поселки, деревни и села… Ситуация осложнялась тем, что на территории Российской Империи находилось самое большое количество Пустошей.

Великий Князь принял на себя руководство государством и первым делом потребовал возвращения наследника престола обратно на родину, хотя тому было дозволено жить инкогнито в Европе и получить там образование… Молодой Константин прибыл спустя неделю после этого указа своего дяди, и сейчас он постоянно находился при дворе вместе с Великим Князем…

В дверь аккуратно постучали, и Великий Князь отложил очередную пачку бумаг, принесённую его личным помощником:

— Войдите!

Дверь открылась, и в рабочий кабинет вошел наследник престола Российской Империи — Константин Александрович Рюриков. Старший сын императора Александра унаследовал внешность своего отца. Наследник обладал таким же выдающимся ростом, как и отец, и дядя, те же черные, как смоль, волосы бликовали странным багрянцем, тонкий прямой нос смотрел прямо, словно клюв хищной птицы, а глаза с алыми радужками обводили все пространство вокруг пронзительным взглядом. Отличало наследника и императора только отсутствие шрама и внешняя молодость. Но последнее отличие постепенно таяло с каждым годом…

— День добрый, дядя! — С улыбкой поздоровался наследник российского престола.

Все-таки, было еще одно отличие между наследником и императором — наследник еще не разучился так открыто и искренне улыбаться…

— Добрый день, Костя. — Кивнул Великий Князь, — С чем пожаловал?

— Так ведь через полчаса заседание Государственного Совета, ты же вчера сам сказал, что мы должны оба на нем присутствовать, разве нет?

— Да, точно. Сам же говорил… Ладно, пока что присаживайся, чайку выпьем, да пойдем вместе в Зал Собрания. — Великий Князь устало откинулся на высокую спинку стула.

— Новостей пока что нет с линий соприкосновения с Пустошами? — Поинтересовался наследник, как только в рабочий кабинет принесли две чашки ароматного чая с чабрецом.

— Почему же нет? Есть! Каждые сутки новые доклады с каждой Пустоши приходят через военное ведомство. — Великий Князь поднял ту самую пачку бумаг, которую читал перед приходом наследника и положил ближе к нему, — Только хороших новостей очень мало…

Наследник интересом взял в руки пачку бумаг и начал пролистывать, бегло просматривая каждый лист. Чем дальше наследник просматривал доклады, тем больше расширялись его глаза.

— Это больше похоже не на доклады а на…

— Это похоже на некрологи. — Хмуро перебил наследника Михаил Васильевич.

— Столько погибших… И пропавших без вести… Мне становиться не по себе. — Выражение лицо наследника поменялось, как только он отложил от себя доклады.

— Пропавшие без вести — это либо мирное население близлежащих поселений, которых чудовища утаскивали с собой обратно в Пустоши, либо разведчики, которых мы сами отправляли вглубь территории Пустошей. Опять же, те разведчики, что смогли вернуться обратно, и смогли пробраться внутрь, хотя бы немного углубиться в территории, поголовно докладывают об отсутствии возможности использования огнестрельного вооружения в глубинных районах Пустошей. Там бал правят клинки и магия. При этом, у некоторых чудовищ есть иммунитет к определенным Стихиям, что усложняет возможность разведки местности нашими войсками.

— И что с такими темпами негативного развития всех этих событий ты думаешь делать? У тебя есть какие-то идеи для перелома ситуации? — Наследник взял в руки чашку.

— Пока только мысли, но наметки есть. Но нужно обсуждать с Государственным Советом это решение.

— Поделишься?

Князь взял в руки свою чашку в руки:

— Пока у меня есть только такая цепочка действий в голове. Раз только Одаренные могут результативно сражаться с этими чудовищами, то нам нужно быстро увеличить число действующих военнослужащих — Одаренных в рядах армии. А для этого нам нужно призвать на службу три подразделения, которые полностью состоят из Одаренных. Это будет первым шагом.

— Ты имеешь в виду полки?

— Именно. — Кивнул Великий Князь, — Но это должен одобрить Государственный Совет, пока император недееспособен. Только сам император и Государственный Совет могут призвать полки на действительную службу в ряды армии — это Закон империи.

— Почему-то я чувствую некоторую злость в твоих словах, дядя. Ты считаешь, что в этом вопросе могут возникнуть сложности?

— Именно сложности и возникнут, Костя. — Михаил Васильевич сурово сдвинул брови к переносице, — В рядах полков действительно находятся только Одаренные, что отличились своими ратными подвигами. Да вот только почти все они поголовно связаны если и не со старшей аристократией империи, то уж точно со знатными фамилиями, и главы этих семей вряд ли будут рады отправлять своих потомков в бой. И не просто на очередную войну, в которой хотя бы противник известен, а в кровавую бойню, где противник даже толком неизвестен, а вот отчеты о боестолкновениях и наших потерях они читают регулярно… Поверь моему опыту — данное решение будет очень сложно достичь, если твой отец в ближайшее время не придет в себя.

На пару минут в рабочем кабинете Великого Князя воцарилась тишина. Каждый из Рюриковичей погрузился в свои мысли, обдумывая сказанное. Империя находилась в состоянии войны, однако простой народ не знал и половины тех бед, что свалились на русские земли.

— Дядя, нам пора идти. Заседание Государственного Совета скоро начнется. — Прервал затянувшееся молчание наследник престола.

— Идем. Пора вновь выслушать доклады этих подпевал и лизоблюдов. — Скривился Великий Князь, но все же поднялся из-за стола.

Глава 2

ГЛАВА 2. «Конец долгого сна»

РИ, Санкт-Петербург, набережная Обводного канала, дом 76, литера В, медицинский лазарет императорского двора, 2 3 октября, 2 2 .45

Я открыл глаза. Знакомая картина. Почти такая же, как и три года назад. Ночь, луна за окном, я лежу под толстым пуховым одеялом в идеально выстиранном белом пододеяльнике. С правой стороны от кровати белая тумбочка, впереди шкаф с зеркалом на одной из дверец и кресло у окна, рядом с кроватью одинокий стул. Все белое и чистое. Вокруг царит тот самый, такой родной и знакомый запах стерильности, который мы ощущаем только в больницах…

Ни часов, ни календаря в палате не было, так что понять сколько сейчас времени и какое сегодня число и месяц я так и не смог. В левой руке стоял катетер, соединенный с пакетом капельницы.

Тело слушалось с неохотой. Я явно похудел на несколько килограмм. Стянув одеяло, я начал осматривать свое тело. Точно похудел, и явно больше, чем на десятку. Руки и ноги стали тоньше, корпус «сдулся», но не это меня смутило больше всего. Темные багровые рубцы, разной ширины и длины, покрывали всю грудь и живот, пресекаясь и продолжая ползти дальше, образовывали жутковатую паутину. Свободной рукой я провел по шее и лицу. Шрамы тянулись и по шее, а на лице появился новый рубец. От середины лба через переносицу, он опускался на правую сторону носа. Пришлось всё-таки встать, найдя дополнительную опору в стойке капельницы, и достичь шкафа с зеркалом. Путешествие выдалось долгим — ноги явно забыли о том, что они даны мне для того, чтобы перемещаться, и так и норовили сложиться в коленях…

Встав перед зеркалом, я поднял глаза на отражение. Лунного света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть свое отражение.

— Хорош… — Впервые сказал я с момента пробуждения, глядя на свое отражение. Голос звучал хрипло и грубо, словно наждачная бумага, которой в моменте чистят металлический ящик от облупившейся краски…

Я действительно похудел. Явно килограмм на десять — пятнадцать. Скулы заострились, подбородок обтянуло кожей, под глазами залегли темные мешки, словно я и не спал последние… А фиг его знает, сколько времени прошло здесь… Все тело разом потеряло практически всю форму, что я нарабатывал прошедшие годы. Паутина шрамов тянулась от горла до паха, некоторые уходили на плечи и спину, и один разрубал лицо. С этим шрамом я как-то разом внешне повзрослел на несколько лет…

Но глаза трансформировались сразу, стоило только пожелать. Я опустил взгляд на грудь. Ядро Источника сияло ярко и пульсировало равномерно в такт биению сердца, переливаясь всеми шестью цветами подвластных мне Стихий. Даже, кажется, Ядро стало немного больше и плотнее… По всей видимости, резкая выдача всей доступной мне энергии в очень короткий промежуток времени, когда я создал одновременно со взрывом во дворце щит «Зеркала Тьмы» и выдал за спину «Целебный покров», вложив всю доступную энергию в них, и дало этот эффект… А, может быть, это связано с тем, что моя душа все это время провела в чертогах Чернобога…

Никаких кнопок вызова персонала здесь не было, так что пришлось медленно ковылять к выходу из палаты. Интересно, а в какой я вообще больнице лежу?..

Медленно проковыляв до двери, я с усилием потянул ручку вниз, и смог вырваться в коридор. В коридоре царил полумрак. Мутным зеленым светом разливались ночные светильники на стенах, которые висели через каждые три двери. В конце коридора горела настольная лампа на столе дежурной медсестры. К ее посту я и отправился. Женщина настолько была погружена в чтение, что даже не заметила моего медленного приближения.

— Доброй ночи. — Поздоровался я, выходя на свет.

— Ой! — Женщина подскочила на месте, резко поворачиваясь в мою сторону. Слова, которыми она хотела продолжить явно резкую отповедь, так и остались у нее в горле, когда ее взгляд уперся в меня.

Еще бы! Не каждую ночь увидишь своего пациента в расстёгнутой пижаме с кучей шрамов на груди, краше которого иной раз в гробах покойники лежат…

— Божечки… Вы…

— Волков… Матвей Александрович… Сударыня… Позвольте узнать, сколько сейчас времени? И какая сегодня дата?… — Голос понемногу креп. Горло постепенно вспоминало, что с его помощью я обычно разговаривал.

— Двадцать третье октября… Одиннадцать часов…вечера. — Голос дежурной медсестры звучал отрешённо, словно ее мысли уплыли куда-то очень далеко…

«Тридцать два дня… Долго же меня не было… Нужно узнать как можно больше!» — Подумал я про себя, и продолжил задавать вопросы:

— Где я сейчас нахожусь, сударыня?

— Императорский медицинский лазарет… вы…

— Вы видели моего деда? Графа Волкова Аристарха Прохоровича?

— Да… Стоп, молодой человек! Вы почему на ногах⁈ Вам лежать положено! Я сейчас вызову врача! Но сначала провожу вас обратно в палату! Вы же месяц в коме были! Вам нельзя так напрягаться! Пойдемте в палату! Сейчас же!

— Постойте, сударыня! Мне бы…

— И слушать ничего не желаю, сударь, сейчас же вернемся в палату! Главврач лазарета сейчас как раз на дежурстве, он придет и ответит на все ваши вопросы! А сейчас — отправляемся в палату! Немедленно!

Женщина явно пришла в себя. Спорить уже было бессмысленно, так что я решил вернуться в палату и дождаться врача. Медсестра проводила меня назад, уложила на койку, и тут же умчалась прочь. Явно, побежала на пост, звонить в ординаторскую, а, может быть, и сама туда помчалась…

Ждать пришлось недолго. Уже через десять минут в мою палату вернулась дежурная медсестра и главврач императорского лазарета.

Высокий, явно за два метра, поджарый мужчина с полностью седой головой и усами, обладал серыми глазами, а усы и морщинки вокруг серых глаз создавали ощущение, что он всегда тепло улыбается.

Мужчина был облачен в белоснежный халат, через шею был перекинут стетоскоп, под халатом были голубая рубашка и бежевые брюки. Ноги главврач спрятал в мягкие тапочки голубоватого цвета — я и сам носил такие же на работе в больнице.

— Доброй ночи, Матвей Александрович. Позвольте представиться — Балошин Виктор Валентинович, ваш лечащий врач. — С улыбкой, половину которой закрывали густые седые усы, проговорил врач.

— Доброй ночи, Виктор Валентинович. Мне сказали, что я сейчас нахожусь в императорском лазарете… — Я начал говорить, но остановился, глядя, как поднялась рука Виктора Валентиновича.

— Прошу вас, сударь, все разговоры после осмотра. А сейчас, если вы позволите, я проведу первичный осмотр, всё-таки вы больше месяца провели в состоянии комы, так что перенапрягаться не стоит, право слово… — Виктор Валентинович шагнул ко мне, — Прошу вас, если вам несложно, снимите пижаму.

Пришлось повиноваться. По своему опыту знаю, что спорить с врачами — дело абсолютно бесполезное. Со мной так точно было бы бесполезно… Проще сперва выполнить все требования, а уже после задавать вопросы…

Осмотр занял чуть больше получаса. Виктор Валентинович осмотрел меня, снял общие показатели, забрал кровь на анализ, заставил встать на весы, которые оказались спрятаны под кроватью, и попросил принести аппарат для сканирования Дара.

— Сколько вы весили перед ранением, Матвей Александрович?

— Около девяноста пяти килограмм. — Тут же ответил я.

— Значит, вы потеряли около двенадцати килограммов… — Задумчиво проговорил Балошин, делая пометки в своём блокноте, — Вы же помните, как используется аппарат для сканирования Дара?

Виктор Валентинович достал маленькую металлическую коробочку из нагрудного кармана. Я сразу узнал футляр — точно в таком же дед привез частицу мифрила из Новосибирска, когда проверял мой Дар после посещения родового Святилища…

— Разумеется. — Кивнул я.

— Вот и отлично. — Улыбнулся Балошин, — В настоящий момент я не стремлюсь уточнить ваш текущий объем резерва сил в Ядре, нам нужно просто удостовериться в том, что вы не потеряли Дар, поможете успокоить мою грешную душу, Матвей Александрович?

— Хотите понять, не произошло ли Выгорание моего Источника, и не начал ли я превращаться в безумного психопата? — Криво усмехнулся я в ответ.

— Простоя обязательная процедура для всех Одаренных, переживших критические повреждения, — Развел руками Виктор Валентинович, — да, вы не потеряли конечности, однако, то, в каком состоянии вас привезли, говорит о том, что это возможно, поверьте, я сам зашивал вашу грудь и сращивал ребра и позвоночник, повреждения были критическими, возможно, только то, что вы являетесь рыкарем, вас и спасло.

В этот момент вернулась дежурная медсестра, неся в руках небольшой сундучок из темного дерева.

Виктор Валентинович, благодарно кивнув, принял сундучок и отпустил медсестру, и открыл его. Я уже видел этот прибор однажды. У нас в Искитиме был точно такой же. Каменная пластина чёрного цвета с бело-серыми разводами, два стальных тросика с прикреплёнными к пластине кольцами, заканчивающиеся браслетами на каждом, которые надевались Одаренному на запястья. На самой пластине была высечена восьми лучевая звезда, замкнутая в правильном круге. Восемь основных стихий: огонь и вода, земля и воздух, свет и тьма, жизнь и смерть. Зажёгшийся огонёк, подобный простой свече, на определённой вершине звезды — знак того, что данная стихия доступна Одаренному…

Ещё два года назад я бы всеми правдами и неправдами отказался от прохождения данной процедуры, но уже больше полугода все и так прекрасно знали о наличии двух Источников у меня, так что уклоняться сейчас причин не было…

— Вы позволите? — Виктор Валентинович протянул ко мне раскрытые браслеты.

— Прошу вас. — Я протянул в ответ руки вперед.

Балошин быстро закрепил браслеты и открыл футляр с мифрилом. Виктор Валентинович перевернул мне на ладонь футляр, оставляя на ней крохотную частицу мифрила. Приятное тепло побежало по энергоканалам в ладони, моментально подхватив силы, скованные в крохотной частице Небесного Металла. Секунда — и над выгравированной на пластине звездой начали зажигаться крохотные светлячки родных для меня Стихий: Вода, Воздух, Жизнь, Земля, Тьма и Смерть… Все как и тогда, в рабочем кабинете деда, в нашем поместье в Искитиме… Как же давно это было…

— Удивительно… Я, разумеется, был в курсе вашей особенности, но… Но в живую такое вижу впервые… Удивительно… Я, признаться, до последнего не хотел верить в то, что мне говорили о вашем Даре… Но прибор обмануть невозможно. И такой насыщенный цвет у каждой стихии… У вас просто идеальный баланс между всеми Лучами… А такое довольно редко встречается даже среди рыкарей, что уж говорить о простых Одаренных…Если бы мы говорили не о Даре рыкаря, я бы сказал, что вы находитесь в пограничном состоянии перехода от ступени Магистра к Архимагу, что в вашем возрасте просто удивительно… — Задумчиво проговорил Виктор Валентинович, продолжая наблюдать за проявлениями Стихий над пластиной.

— Благодарю за похвалу, Виктор Валентинович, как вы видите сами — я в полном порядке. Не могли бы вы сообщить моему деду о том, что я пришёл в себя, чтобы он завтра забрал меня в поместье?

— Боюсь, Матвей Александрович, пока что это невозможно. — Устало покачал Балошин, — Я вынужден вам сообщить, что ваш дедушка, граф Волков Аристарх Прохорович, находиться здесь же, и он пока что не пришел в сознание. Хоть его ранения были значительно легче ваших, но его болезнь очень сильно усугубилась под их давлением. Так что сейчас вы, фактически, становитесь главой своего рода, ведь, как я понял, кроме вас и деда, мужчин в роду Волковых больше нет…

— Да… — Я проглотил вставший в горле ком, — Мой отец погиб много лет назад на последней войне на Востоке… Он совсем плох?

— Нет, что вы, все не так плохо, как вы могли подумать, не волнуйтесь, просто нам, старикам, нужно больше времени на восстановление, чем вам, молодым. — И снова эта теплая улыбка. Обычно, за такими улыбками, дарующими надежду, прячут горькую правду о том, что родственник уже вряд ли когда-либо проснется.

— Как я понимаю, здесь находимся не только мы с дедом? — Кивнул я.

С некоторой паузой Балошин все же молча кивнул.

— Виктор Валентинович, прошу вас, ответьте честно — сколько людей мы потеряли в результате теракта безвозвратно и сколько людей оказались в больницах и госпиталях?

— Я не уверен, что вам дозволено знать о подобных…

— Виктор Валентинович, я — наследник своего деда и, как вы сами только что сказали, фактически действующий глава рода Волковых, представитель старшей аристократии империи, к тому же, поручик Первого Стрелецкого Полка. К тому же, вы понимаете, что уже завтра я все равно узнаю обо всем — мои же товарищи и родные расскажут мне все, что знают сами. — С нажимом прервал я своего лечащего врача.

— Почти две сотни погибших, более трех сотен пострадавших, среди них практически все главы княжеских и боярских родов и их наследники, и сам император. — Выдохнул Балошин.

Я застыл на месте. Это что же получается? Чернобог говорил, что скоро начнется война с силами Хаоса, а империя осталась без головы? Да это же просто немыслимо…

— Это не самые плохие новости, Матвей Александрович. — Продолжил Балошин, наблюдая за мной.

— Что может быть хуже? — На автомате спросил я.

— Война, Матвей Александрович. — Склонил голову Виктор Валентинович, — На нас напали.

— И кто же? — Внутри меня пробежал холодок.

— Если бы кто-то мог ответить на этот вопрос…

И тут меня по настоящему пробила крупная дрожь по спине…

* * *

РИ, Санкт-Петербург, набережная Обводного канала, дом 76, литера В, медицинский лазарет императорского двора, 2 4 октября, 13 . 00

— Спасибо, Виктор Валентинович, что согласились меня выписать под амбулаторное наблюдение. Сейчас я действительно очень нужен дома. — Я протянул руку Балошину.

С утра Балошин устроил мне марафон по анализам и обследованиям, которые заняли почти четыре часа, но после согласился отпустить меня домой, при обещании, что ближайшие три недели я буду каждый понедельник являться к нему на осмотр. После я заскочил в палату к деду. Осмотрел его сам, просканировал его Источник, убедился, что он хоть и в тяжелом состоянии, но хотя бы в стабильном… Вид изрядно исхудавшего за месяц деда меня довольно сильно опечалил…

— Не стоит благодарности, Матвей Александрович, я все понимаю. Буду ждать вас в понедельник на осмотр. — Улыбнулся Виктор Валентинович, пожимая руку в ответ.

Я кивнул и двинулся к выходу из лазарета императорского двора. За мной уже приехал Конев, который примчался с самого утра и ждал меня уже около тех самых четырех часов у ворот. Его не пустили даже на внутреннюю территорию лазарета, не говоря уже о самих медицинских корпусах. У Тайного Приказа были очень строгие инструкции, и нарушать их никто не спешил. Я же спокойно прошел небольшой дворик, у ворот меня встретил боец в черной форме без шевронов и автоматом на груди, проверил выписку, подписанную Балошиным, сообщил обо мне по рации дежурному, и только после его разрешения, выпустил меня за территорию. Погода стояла непривычно солнечная для конца октября, хотя и было довольно прохладно благодаря блуждающему по городу балтийскому ветру…

За воротами стоял черный внедорожник явно отечественной сборки. Рядом с ним стоял Василий Иванович, облокотившись на капот. Черный костюм — двойка с белоснежной сорочкой без галстука, сверху черное полупальто. Если не знать прошлого этого человека, он вполне мог бы сойти за какого-нибудь успешного бизнесмена средней руки или управленца большой торговой компании. Только вот выражение лица и глаза выдавали в нем отставного военного специалиста узкого профиля…

— М-да, субординации и дисциплине тебя еще учить и учить… — Конев наконец-то «отклеился» от капота машины и подошел ко мне.

— Кто бы говорил, Василий Иванович. Тут наследник рода к тебе подошел, а ты даже поклоны не отбиваешь, челом не бьешь… — Улыбнулся я.

— Об асфальт? — Удивился Конев, показательно осматривая пространство вокруг своих ног, — Подушек нет. Неудобно будет.

— И я рад тебя видеть, Василий Иванович. — Улыбнулся я, подходя ближе.

— А я-то как рад! — Конев сгреб меня своими лапами, словно медведь, крепко обнимая, — Как я-то рад, что ты выжил! Ну, здравствуй, что ли, Матвей Александрович!

— Здравствуй что ли, Василий Иванович. — Я крепко обнял своего наставника.

— Давай уже в машину, не дай-то боги, еще и простудишься! — Отпустил меня наконец Конев, указывая головой на машину, — Поехали домой.

— Поехали. — Кивнул я, запрыгивая на переднее пассажирское сиденье черного кожаного салона.

Конев быстро запрыгнул на место водителя и завел внедорожник. Мерный рокот двигателя стал ответом на поворот ключа зажигания, и машина с тихим шелестом шин двинулась в сторону Невского проспекта.

— Как ты себя чувствуешь? Что сказал врач? Как дед? Нам же ни фига не рассказывают эти коновалы… Даже не пускали к вам! Сказали тогда, что только близкие родственники могут посещать, а Софью не пустили, потому что она, видите ли, слишком мала… Все что нам говорили: живы, лечим, как только очнуться — сообщим… — Конев с ходу забросал меня вопросами.

— Я — нормально, восстановился, Василий Иванович, не переживай. Дед — не так хорошо, как мог бы быть, но и не так плохо, как может показаться. Он действительно в сознание пока не приходил, в коме сейчас, фактически, но хотя бы стабилен, судя по показателям, что я видел в журнале наблюдения. К врачам нужно будет в понедельник приехать на осмотр, только под этим условием отпустили домой. — Ответил я, — Как наши дела, ты мне лучше расскажи?

— Что именно тебя интересует? Я? Софья? Поместье? Компания? Государство? Мировая политика? — Конев не отрывал взгляда от дороги.

— Давай все по порядку. — Кивнул я.

— Ты серьезно? — Конев на секунду даже отвлекся от дороги, но, увидев мой взгляд, продолжил, — По порядку, так по порядку. Софья много плакала, когда нам сообщили о взрыве, потом понемногу успокоилась. Вчера радостная скакала, когда узнала, что ты сегодня вернешься домой. Твои вещи, кстати, с Декабристов, я все забрал в поместье. Его уже закончили, поэтому мы все переехали туда. Мебель еще не всю завезли, но необходимый минимум уже весь есть, так что жить можно. Хорошо, что ты полностью оплатил строительство, и мебель с техникой необходимой заказал заранее. Аристарх Прохорович — калач тертый, как оказалось, он оформил временную опеку на меня на случай какого-нибудь ЧП… И, как видишь, не зря. Минимальный персонал я набрал из семей тех, кто уже работает на «БВК», там народ с удовольствием откликнулся, даже выбирать пришлось… Разумеется, я всех проверил. Это, конечно, не вассальные слуги рода, как у князей и бояр, но люди работают на совесть уже почти месяц, замечаний пока никому не требовалось делать… Компания продолжает работать, Кобылин — младший и Богомолов смогли заграбастать еще несколько крупных заказов, плюсом свалились несколько зарубежных контрактов — ваша техника заинтересовала сразу и французов, и немцев, и англичан, и японцев. Твоя идея с мобильной связью выстрелила пулей — как горячие пирожки разлетелась вся первая партия, выпущенная на рынок, что бюджетные версии, что дорогие модели. Электронную социальную сеть запустили, уже свыше ста тысяч пользователей зарегистрировались, также стартовало приложение «Купи-Продай», тоже успешно, народ уже вникает. Саша задумался с реализацией твоих задумок по поводу игровой индустрии для этих машин. Те игрушки, что ты придумал, «Змейка» и «Стройка» всем на «ура!» просто зашли, пользователи только положительные отзывы пишут… А! Точно! Богомолов вроде как придумал способ реализации экранов твоих… Как их… Сен-сор-ных, вроде бы… Так что скоро можно будет пустить в оборот новую игрушку, как он сказал. Акции компании подскочили резко со всеми успешными стартами, как сам понимаешь, было несколько предложений о покупке акций у нас, некоторые даже пытались угрожать, но после того, как увидели в уставных документах императорскую фамилию, резко свалили, даже угрожать не пришлось никому… Штат серьезно расширили, Саша даже в Новосибирск и Владивосток слетал для открытия офисов компании там. В государстве нашем родном твориться черт-знает-что, большая часть органов власти оказалась парализована после теракта, почти три недели был настоящий цирк, пока брат императора, Михаил Васильевич, не начал откровенно сажать идиотов — заместителей, которые оказались некомпетентны в отличие от своих начальников, среди старшей аристократии тоже словно все заморозили — глав родов и наследников нет, их заменили те люди, кто оказался не готов в полной мере к управлению родами и всеми их активами, так что перебои наблюдаются практически везде… Плюс, началась война… Непонятно с кем только. Несколько районов в разных регионах империи закрыли для посещения, войска переведены в боевую готовность, часть войск уже переброшены к закрытым районам, гражданское население эвакуировали частично оттуда. Ходят разные слухи, говорят, что такие районы появились не только в империи, но и по всему миру. Еще говорят, что там солдаты с монстрами сражаются. Пока официальных заявлений Имперская Канцелярия не делала, мобилизацию тоже не объявляли, но все говорят, что к этому все и идет… Все словно на пороховой бочке сидят — каждая страна ищет виноватых, но никто ответственности на себя за это не берет… Эти места уже Гибельными Пустошами окрестили…

— Где еще появились эти Пустоши? — Перебил я Конева.

— Говорят, что есть и в Китае, и в Японии, и в Европе, и в Британии, и в Африке на территориях разных колоний, и в британских колониях в Америке… Но точно информации нет. Даже мои товарищи, кто на службе еще остался, с кем я смог связаться, не могут ничего толкового сказать…

— А с кем-то ты не смог связаться? — Уловил я главное.

— С большей частью. — Кивнул Василий Иванович, — Большая часть специальных частей в срочном порядке была переброшена в районы возникновения Пустошей.

— А с англичанами что после всех событий? На нашей земле убили и посла и несколько десятков подданных британской короны, еще сколько в плену сидит…

— Нет уже никого в плену. — Отрицательно покачал головой Василий Иванович, — Великий Князь приказал выслать всех оставшихся в живых членов дипломатической миссии из столицы после переговоров с британцами, опять же официально — в настоящее время все дипломатические и торговые отношения между империями заморожены. Великий Князь отказал в двух визитах послам англичан, ссылаясь на болезнь императора, а сам он якобы занимается только внутренними делами империи и вести переговоры с западными «друзьями» его никто не уполномочил. А у британцев явно и своего геморроя хватает, потому что даже протеста никакого официального они не выкатили после второго отказа. Пока и висит вопрос подвешенным, но флот в боевой готовности, у саксов вроде бы как тоже.

— Действительно, пороховая бочка. — Кивнул я в ответ.

— Не то слово, просто все пытаются оттянуть момент официального заявления, будто бы у всех сейчас все нормально, а на самом деле все далеко не так хорошо, как выглядит на первый взгляд, или как пытаются нам показать. Оружейные и оборонные заводы и фабрики получили крупные заказы, и самое интересное, что не на огнестрельное оружие. Насколько я смог выяснить, в Туле оружейники резко переделали несколько линий производства для изготовления клинкового оружия с использованием мифрила, та же ситуация в Барнауле и Ижевске. Практически весь мифрил с Байкала сейчас распределяется по этим городам. Плюс появилась новая модель доспехов, как говорят, которая способна летать… При этом, вооружена она холодным оружием, а не огнестрелом, даже боевых турелей на ней нет. Не знаю уж, как дела обстоят там за океаном, в том же Сегунате или у саксов, но у нас словно все стараются подготовиться к огромной заварушке в тихую, только это уже секрет полишинеля…

— То есть, сейчас империей правит Великий Князь?

— Официально — да, но, опять же, ходят слухи, что наследник вернулся на родину, хотя пока об этом никто официально так и не объявил. А! Еще был интересный факт — после теракта резко жрецы различных религиозных течений начали на перебой говорит о начале войны между богами и демонами, но также быстро замолчали… Вроде бы как после указания Тайного Приказа.

Машина покинула город и уже мчалась в сторону поместья. Небо понемногу начало затягивать серыми облаками, бегущими со стороны залива, обещая вечером пролиться противным мелким холодным осенним дождем…

— Ладно, будем разбираться со всем по мере поступления. — Я откинулся на спинку пассажирского кресла, — Завтра нужно заехать в Университет с утра, а после в офис компании, Саше и Давиду я сегодня напишу по электронной почте, что я снова в строю. Что у нас с охраной поместья?

— Пока слабовато. — Поморщился Василий Иванович, — я смог набрать только два отделения службы безопасности, да и они пока «сырые», ребята толковые, но их еще гонять и гонять до достойного уровня… Да и по-хорошему, нужно набрать еще три полных отделения, чтобы быть уверенными в безопасности. Три отделения — охрана поместья, с графиком сутки-двое, два отделения — сопровождение тебя, Софьи, Аристарха Прохоровича, да и сторонние поручения чтобы выполнять могли, кто знает, что нас еще впереди ждет… Тут как бы срочно расширять СБ не пришлось… Опять же, я бы предпочел на должности начальников СБ на объектах «БВК» поставить наших людей, которые будут иметь прямое отношение к роду Волковых, а не к компании, но это, в лучшем случае, получиться сделать через год, когда я на первых набранных людей посмотрю, смогу среди них выбрать тех, кто подходит… И когда они сами решат принести вассальные присяги роду.

Конев свернул с главной дороги на поворот в сторону бывшей земли Боярских. Я моментально почувствовал откуда-то пришедший отклик Хранителя Библиотеки. Призрачный пес радовался прибытию хозяина. Я с удивлением погрузился в собственные ощущения. Раньше я не мог почувствовать его на таком расстоянии. Все прошлые наши встречи я чувствовал его в лучшем случае за метров пятьсот от входа в библиотеку Боярских, а тут расстояние было около трех километров… Однако, факт оставался фактом — я почувствовал родового фамильяра, оставшегося мне по наследству от рода моего кровного отца на таком расстоянии…

Поместье возвышалось на три этажа прямо перед нами. Исчезли строительные леса, техника и рабочие. Я прямо сейчас почувствовал, что не зря отдал те безумные деньги на срочную стройку с привлечением Одаренных с упором развития в Луч Земли. Монолит огромной коробки с двумя крыльями. Небольшой домик охраны стоял чуть в стороне рядом был построен дом для прислуги. Вся территория поместья была окружена кованным забором, деревья рядом с забором были выкорчеваны, оставляя чистую полосу в пять-семь метров шириной. Темная черепица словно крылья огромной птицы обнимала все здание нежного молочного цвета. Большие окна в полный рост взрослого человека в темных деревянных рамах дополняли картину.

— Разве мы должны были через месяц уже закончить все работы? — С удивлением спросил я Конева.

— Нет, но вас с дедом не было, а я остался официальным опекуном Софьи. Я поговорил со строителями, и они согласились вывести на объект две дополнительные бригады, чтобы параллельно заниматься еще и забором усадьбы, и возведением дома для слуг и охраны, которые работают на сутках. Немного пришлось потрясти родовой счет, но, как сам видишь, дело того стоило.

— Надеюсь, Марфу Петровну ты не рискнул в дом для слуг переселить? — Мысль о потраченных деньгах меня абсолютно не обрадовала.

— Обижаешь! Как я могу ей указать переселиться? Это только ваше семейное право, она все же на вассальной клятве у твоего рода… — Ответил Конев, проезжая открытые ворота.

— Клятва может и вассальная, только она не вассал, а член семьи уже давно. Она еще отцу деда начала служить девчонкой молодой, как дед говорил, она деда старше на два года так-то. Так что на некоторые вещи у нее прав больше, чем и у меня, и у Софьи. — Сказал я, глядя как из дверей поместья как раз выходят Марфа Петровна и Софья.

— Да я и сам знаю, Аристарх Прохорович рассказывал. Была бы она построже, могла бы и тебя ремнем по поместью в Искитиме гонять, да только добрая она больно. — Кивнул Конев.

— Так дети деда для нее как свои были, а мы с Софьей — как свои внуки. Тебе дед рассказал, что у нее трое сыновей было и дочь? И как она всех потеряла? — Повернулся я к Коневу.

— Да. Двое на войну были призваны, и там и остались. Младшего на охоте медведь подрал, а дочь при родах померла, после этого и муж ее к предкам отошел. Твой дед всю ее семью разрешил рядом с вашим семейным склепом похоронить. Только я не понимаю, к чему ты обо всем этом сейчас вспомнил? — Конев смотрел на меня очень внимательно.

— Сам не знаю, просто есть чувство, что скоро у нас будет очень много работы. Опасной и тяжелой. И нам придется все, абсолютно все свалить на плечи этой женщины. — Задумчиво проговорил я, глядя, как они спускаются по короткой лестнице к машине, — Пошли уже, пора на дом посмотреть! Думать обо всем будем уже завтра, а сегодня я хочу хорошенько и вкусно поесть — месяц уже за столом не сидел!

Я вышел из машины. Источник Софьи, как только младшая сестра увидела меня, вспыхнул — энергия потекла по лучу Воздуха, и с высоким прыжком, в котором родная стихия приняла малышку в свои руки, мне на грудь прыгнул комочек счастья:

— Братик!!!

— Я дома. — Я обнял сестренку.

Марфа Петровна осталась стоять с улыбкой наверху небольшой лестницы. Я действительно дома.

* * *

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

РИ, пригород Гатчины, новое поместье Волковых, 25 октября, 10.00

— Матвеюшка, ну посиди и поешь спокойно, куда спешишь-то так⁈ — Марфа Петровна уперла руки в крутые бока, грозным взглядом наблюдая, как я с пирожком с мясной начинкой натягиваю на себя серое пальто.

— Спешить нужно, Марфа Петровна! Меня месяц не было в Университете, нужно к занятиям возвращаться, да и дела остальные откладывать в долгий ящик мне не с руки, как говориться, дед пока в лазарете остался, значит, мне нужно за делами рода следить. — Ответил я, вытащив пирожок изо рта.

— Дела — дела, все о делах говоришь одних, только вчера с койки больничной вскочил, а уже весь в делах каких-то, можно и отдохнуть пару дней, а потом уже делами заниматься. — Забурчала она, подходя ближе и расправляя поднявшиеся отвороты пальто.

— В морге отдохнем, и на том свете отоспимся, а сейчас жить нужно. — С улыбкой ответил я.

— Взрослый уж совсем стал. Так на деда в молодости похож стал. Тот тоже такой же энергичный всегда был, когда в отпуска к отцу с матерью приезжал. Все спешил постоянно, опоздать боялся. Ну, ладно, беги — ступай, занимайся своими делами, но к ужину чтобы дома был, как военные говорят, как штык! — Сдалась наша главная кормилица.

— Как штык и буду. Все, до вечера! — Кивнул я и, не дожидаясь ответа, выскользнул за дверь.

На улице меня уже ждала машина с одним из новых сотрудников службы безопасности рода, которого нанял Василий Иванович.

— Доброе утро! — Поздоровался я, спускаясь по лестнице к машине и протягивая руку, — Борис, верно?

— Доброго утра, Матвей Александрович, все верно. — Кивнул Борис и пожал протянутую руку с секундной заминкой, — Сегодня я — ваш водитель и телохранитель, Василий Иванович наказал мне от вас не отходить ни на шаг.

Крепкий, сбитый, горбинка на носу и, судя по дыханию, явно она появилась после перелома, челюсть как наковальня. Высокий лоб, глубоко посаженные серые глаза, низкие брови, которые он искусственно поднимает, контролируя мышцы лица, явно взгляд тяжелеет, когда он расслабляет мышцы бровей и лба. Короткая стрижка, строгий черный костюм с белой рубашкой и черным галстуком. Практически классический «бодик» из моей прошлой жизни. Только глаза другие — быстро осматривают каждый объект, который попадает в поле зрения, явно оценивает. Возможно, бывший сыскарь из сотрудников полиции…

— Ну прям ни на шаг не получиться. — Улыбнулся я, — В Университет могут пройти только студенты, слушатели курсов, преподаватели и сотрудники учреждения. Так что вас, Борис, туда не впустят ни под каким предлогом. Придется вам подождать меня на парковке.

— Как прикажете, Матвей Александрович. Хоть мне это и не по душе, позвольте быть откровенным, особенно, с учетом того, что совсем недавно с вами и главой рода произошло…

— Борис, к счастью, это покушение было направлено не на меня и моего деда, мы просто оказались не в то время, и не в том месте. Стечение обстоятельств. — Ответил я, — А теперь пора спешить, не думаю, что стоит опаздывать на приемные часы декана моего факультета.

— Прошу, садитесь. — Борис распахнул заднюю дверь, так что пришлось уместиться на заднем ряду.

Сам Борис быстро обошел машину, занял водительское место, и мы отправились в город. В дороге Борис не отвлекался от дороги, молча ведя машину к указанной точке маршрута, чем меня только порадовал. Говорить особо не хотелось, а вот молчаливо понаблюдать за городом было приятно. Низкое свинцовое небо быстро скользило над нами, гонимое балтийским ветром дальше, и Петербург оделся в привычные осенние тона — все оттенки серого с яркими пятнами домов и еще более яркими пятнами завлекающих вывесок. И вроде бы все было как обычно, и одновременно что-то изменилось. Люди стали двигаться чуть быстрее, постовые смотрели вокруг чуть внимательнее, провожая отдельных людей долгим взглядом, почти у всех добавился второй подсумок для пистолетного магазина на поясе… Народ бросал взгляды друг на друга, в автобусы, трамваи и троллейбусы люди не забивались толпой, а входили на небольшой, но все же дистанции друг от друга… И траурные флаги, которые продолжали развиваться на зданиях…

События августа и сентября явно не прошли для столицы просто так. Самая большая империя в мире, в которой самое большое количество Одаренных, где почти каждый член старшей аристократии сам по себе является армией и способен сравнять с землей небольшой город в одиночку, новая столица которой никогда не подвергалась нападениям противника, не смотря на все войны и близость к Европе, оказалась под ударом неизвестной организации, умылась собственной кровью, но смогла справиться. А потом теракт в самом сердце империи — внутри императорского дворца, прямо на одном из главных ежегодных событий. Дворец до сих пор не восстановлен, как мне вчера рассказал Василий Иванович, и вряд ли будет восстановлен даже за год — слишком большие повреждения как самого здания и коммуникаций, но и всей магической системы защиты дворца, которая, как я тогда и подумал, была привязана к императорскому трону…

Подъезжая к главному корпусу Университета я с удивлением обнаружил уже не только привычную охрану из двух человек, которую я наблюдал прошлые два года каждый день учебы, но и две патрульные пары полицейских, что курсировали вокруг стоянки автомобилей и по прямой по пешеходной дорожке у главного корпуса.

— Да, город действительно изменился. — Вслух я проговорил свои мысли.

Борис повернулся ко мне, и, явно поняв, о чем я примерно думаю, глядя в окно в сторону патрульных, молча кивнул.

— Я постараюсь закончить все дела быстро, но пару — тройку часов это точно займет, если есть желание, Борис, можешь отъехать пообедать или выпить чашечку кофе или чая. — Кивнул я, глядя на часы, — Главное, вернись, пожалуйста к половине второго.

— Я вас понял, Матвей Александрович, не волнуйтесь. — Кивнул Борис, — сейчас я вам открою.

— Оставь, пожалуйста, это право мне. — Улыбнулся я, — я все-таки не потерял руки, и открыть дверь самостоятельно могу, не нужно этого делать, и на будущее, сесть в машину я тоже могу сам. — С улыбкой кивнул я, открывая дверь.

— Понял, Матвей Александрович, не дурак. — Улыбнулся Борис в ответ, провожая меня взглядом.

Я же отправился ко входу в Университет. Не успел я даже войти под арку, как меня тут же остановили поднятой рукой дежурившая тут охрана.

— Доброе утро, молодой человек, прошу предъявить пропуск для входа на территорию Университета.

— Доброе утро, прошу прощения, но никаких пропусков у меня нет, ранее я показывал только студенческий билет, но я, к сожалению, месяц не посещал Университет, и могу не знать о каких-то нововведениях в пропускном режиме. — Ответил я, остановившись и протягивая корочку билет в раскрытом виде.

— Тогда мы будем вынуждены просить вас подождать, пока наши сотрудники свяжутся с вашим деканатом… Волков Матвей Александрович. — Ответил охранник, прочитав мои данные в студенческом.

— Прошу вас, я подожду. — Кивнул я и отвернулся.

Пока я перекинулся парой фраз с университетской охраной, патрульная пара уже успела приблизиться к нам и вроде как просто встала рядом с урной для мусора, закурив и что-то тихо обсуждая, но бросая взгляды в нашу сторону. Борис тоже вылез из машины и стоял спиной к капоту, наблюдая за мной и охраной. Я кивнул ему, показывая большой палец, что все в порядке. Мой водитель кивнул в ответ, но так и продолжил стоять спиной к машине, наблюдая за мной.

— Благодарю за ожидание, Матвей Александрович, ваш деканат подтвердил ваш студенческий билет, и вас просят явиться в него немедленно. Чтобы в будущем мы не вынуждали вас ждать на входе, настоятельно рекомендую забрать пропуск нового образца в вашем деканате, их изготавливали на каждого студента университета по указанию министерства. — Ко мне вернулся охранник, остановивший меня на входе.

— Благодарю, я как раз собирался посетить руководство факультета. — Улыбнулся я и двинулся внутрь Университета.

Кабинет нашего декана находился на третьем этаже, как и кабинет и приемная ректора, и я сразу же поднялся туда. После трех удар по двери двумя согнутыми пальцами правой руки, я услышал глухое «Войдите!» и открыл дверь.

Кафедра врачебного факультета представляла собой большое просторное помещение, к котором по периметру располагалось девять рабочих столов, в центре стояла пара длинных диванов и четыре кресла вокруг низко прямоугольного журнального столика со стеклянной поверхностью. Отдельным кабинетом обладал только сам декан Золотой Андрей Владиславович, а в небольшой нише у последнего окна явна спряталась небольшая офисная кухня для сотрудников факультета.

Внутри сейчас сидели четверо как раз за журнальным столиком, и по деканату расплывался аромат душистого черного чая с чабрецом и листьями смородины. Сам декан и глава кафедры лекарского дела, Золотой Андрей Владиславович, и его дочь, преподававшая у нас же, Золотая Анна Андреевна, Сергей Александрович Скворцов, тоже один из преподавателей — Целителей, обладающий уникальным талантом — унижать любого собеседника всего одной фразой без единого оскорбления, и наш преподаватель анатомии — Вией Анатолий Платонович, не целитель, и даже не Одаренный, но весьма уважаемый хирург, который и без всяких способностей творил чудеса.

— Какие люди к нам вернулись⁈ Господин Волков! — Улыбнулся Золотой, поднимаясь с диванчика.

— Доброе утро! — Поздоровался я со всеми одновременно, слегка поклонившись.

Вид у всех остальных был слегка ошарашенный, даже у Скворцова. Видимо, никто и не ждал, что я появлюсь в университете в ближайшее время.

— Андрей Владиславович, вы позволите с вами поговорить? — Спросил я декана после того, как мы пожали руки.

— Конечно, Матвей, проходите, присаживайтесь! Буду рад выслушать вас, тем более, думаю, Анне Андреевне также стоит вас выслушать, все-таки она является куратором вашей группы. — Кивнул Золотой, указывая рукой на свободное кресло.

— И так, Матвей, как ваше самочувствие? Нам сообщили, что вы получили обширные повреждения грудной клетки и Ядра, вы были в коме… Кстати, когда вы пришли в себя?

— Прошлой ночью, Андрей Владиславович, благодарю за заботу, со мной все в порядке, все анализы и процедуры проверки дееспособности Источника мною пройдены, по этому я смог так быстро выписаться со стационарного наблюдения, перейдя на амбулаторное. И я хотел бы попросить вас разрешить мне вернуться к учебе.

— Матвей, а вы уверены, что вы справитесь? Все-таки, уже прошел месяц очень интенсивных занятий, студенты наверстали все упущенное время сентября, чтобы не провалиться по программе, и всего через два месяца будет новая сессия. Вы уверены, что сможете освоить необходимую полугодовую программу семестра третьего курса в течение всего лишь двух месяцев? Может быть, будет рациональнее взять академический отпуск на этот год, и вернуться к учебе с началом следующего?- Анна Андреевна смотрела на меня во все глаза.

— Уверен, Анна Андреевна, с этим проблем не будет, уверяю вас. Тем более, что общеобразовательных предметов осталось очень мало с окончанием второго курса, а профильные учебные пособия по специальности я начал читать еще прошлым лет, хоть и не успел написать заявление на специализацию в начале этого года.

— И какую же специализацию вы решили выбрать, молодой человек? — Скворцов, сидя с идеально прямой спиной, повернул в мою сторону голову и впервые посмотрел мне прямо в глаза с того момента, как я зашел в деканат.

— Ту же самую, в которой я работаю последние два года в больнице Святого Георгия — хирургия, Сергей Александрович. — Ответил я, слегка пожав плечами, — Тем более, Андрей Владиславович еще после первого курса советовал мне именно это направление, когда принимал у меня практические зачеты, и обещал стать моим куратором в подготовке к практическому экзамену перед выпуском.

Ну не могу же я им сказать, что почти все мои знания по обычным дисциплинам и практические навыки я получил еще в прошлой жизни?.. Тем более, в моей прошлой жизни нельзя было пользоваться такой «волшебной палочкой» как Дар… А вот учили медиков в моей прошлой жизни на совесть, иной раз по два-три дня не спали, все зубрили и зубрили, грызли «гранит науки», потому что иначе сдать дисциплины было невозможно…

— Действительно? — Скворцов с некоторой толикой удивления перевел взгляд на Золотого.

— Да, у нашего юного дарования явно талант. Я такие навыки вижу очень редко, да и Володин все два года отзывается о нем исключительно в положительном ключе. Последние полгода он даже позволял Матвею ассистировать ему в операциях, а не быть просто «батарейкой» для поддержания жизни в тяжелых пациентах. — Подтвердил мои слова Золотой, — Но, Матвей, ты должен понимать, что и поблажек тебе никто не даст. Наша профессия, в любой из своих специальностей, ошибок не прощает — ты и сам уже это должен понимать.

— Понимаю, Андрей Владиславович. И уверен, что справлюсь. — С готовностью ответил я.

— Тогда я не вижу проблем в том, чтобы дать шанс Матвею, коллеги, он своими прошлыми поступками нам всем уже доказал, что к знаниям он тянется и, получая их, сразу же начинает оттачивать новые навыки на практике. — Кивнул декан, как бы предоставляя слово остальным.

— Раз уж и сам декан поручается за молодого человека, я тоже не буду против. — Кивнул Скворцов.

— Постараюсь помочь всем, чем смогу. — Согласилась Анна Андреевна.

— Глупо будет терять такой талант, — Согласился Анатолий Платонович, — Матвей, можете смело обращаться ко мне по всем вопросам практической хирургии, которые у вас возникнуть, я всегда найду время для помощи своему будущему коллеге, тем более, вы всегда можете записаться как ассистент на мои операции, буду этому только рад.

— Благодарю. — Улыбнулся я, — я правильно понимаю, что с завтрашнего дня я могу приступать к занятиям?

— Все верно. — Кивнул Золотой, — но также ты теперь должен проводить один полноценный день на практической подготовке. Это нововведение мы решили принять как тестовый вариант дополнения обучения, чтобы расширить практическую подготовку специалистов. Но с учетом того, что ты последние уже два года работаешь в больнице Святого Георгия, думаю, Володин не откажет подписать тебе соответствующие документы и ангажировать тебя на полный рабочий день каждый второй четверг месяца.

— Уверен, он будет только рад такому. — Усмехнулся я.

— Вот и прекрасно. А сейчас тебе нужно забрать у Анны Андреевны свой именной пропуск на территорию Университета, это теперь обязательная процедура, а документы для практической подготовки Анна Андреевна подготовит к завтрашнему дню, заберешь весь пакет у нее на кафедре. А теперь позволь утолить мое профессиональное любопытство: какие в действительности повреждения ты получил? Остались ли у рыкаря шрамы после лечения? Мне действительно интересно! Если ты не против, можешь продемонстрировать места ранений?

— Отец… — Анна Андреевна даже отпустила вопрос субординации.

— А что такого? Это профессиональный интерес! Нам ведь всем здесь интересно узнать, как Матвей перенес такие тяжелые повреждения! Матвей, я, разумеется, не заставляю тебя это делать, но нам всем было бы очень интересно.

Отказывать смысла я не увидел, так что молча встал с кресла, снял пиджак и водолазку с высоким горлом, оголяя торс. Золотой снова поднялся со своего места и подошел ближе, внимательно рассматривая длинные бордовые рубцы.

— Ты позволишь? — На открытой ладони Золотого вспыхнул изумрудный шар аркана диагностики.

Я утвердительно кивнул.

Золотой вложил аркан в собственную голову, и его глаза заполнились изумрудным светом. Главный Целитель снова начал пристально рассматривать мое тело, при этом даже не прикасаясь ко мне. Золотой трижды обошел меня по кругу, время от времени прося поднять то руку, то ногу, и только после окончания третьего круга изумрудный свет в его глазах погас — декан развеял аркан.

— Удивительно… — Задумчиво проговорил он, — Удивительно, что твой Источник не просто сохранился, но и усилился после таких обширных и глубоких повреждений… Нет, я этому только рад! Но, если бы Одаренного с такими повреждениями доставили ко мне, я вряд ли смог бы что-то сделать. С такими повреждениями шанс выжить и сохранить Источник — один на миллион…

— Значит, мне именно он и выпал, Андрей Владиславович. — Кивнул я.

Ну, не могу же я сказать, что выжил я благодаря своей особенной связи с Небесными Покровителями. Даже в мире, в котором магия и Боги реальны и обыденны, подобное заявление могут счесть за бред сумасшедшего… Тем более, после подобных повреждений…

— Истинно так, Матвей, истинно так… И я весьма рад такому исходу.- Улыбнулся Золотой.

— А уж как я рад этому. — Согласно кивнул и я с улыбкой, — Если вы не против, я пойду, еще остались дела на сегодня.

— Конечно, Матвей, ступай, завтра жду на практическом занятии. — Золотой жестом отпустил меня.

Я быстро оделся, забрал у Анны Андреевны карточку именного пропуска в Университет, попрощался со всеми преподавателями и покинул деканат. Мне еще предстояло поймать Сашу Кобылина между парами, чтобы договориться о встрече в офисе нашей компании сегодня…

Я спустился на первый этаж и отправился к вывешенную расписанию занятий. Найдя юридический факультет, я отыскал глазами в общем расписании занятия третьего курса. Поняв, что Кобылин сейчас в общем потоке на лекции на втором этаже, я посмотрел на часы. До конца лекции оставалось меньше тридцати минут, поэтому я решил подождать его у дверей аудитории.

На втором этаже рядом с нужной аудиторией как располагалось высокое окно с широким подоконником, на котором я и расположился. Было время подумать о сложившейся ситуации, и я задумался. Дед Аристарх находился в коме, а из членов рода остался только я и Софья. Я юридически являлся наследником рода, и должен был его возглавить, пока дед не придёт в сознание. Однако, согласно законам империи, отпрыск дворянского рода не обладал всей полнотой власти и прав как глава рода, пока не закончит образование. Фактически, по законам империи, даже в случае гибели деда, я, пока не получу диплом в свои руки, не могу быть главой рода. Если мне не изменяла память, в таком случае рода старшей аристократии переходили под протекцию императора до вступления наследника рода в полную юридическую дееспособность. Только вот конкретно сейчас есть одна загвоздка — сам император был недееспособен. Он находился в том же лазарете, что и дед, и также не был в сознании. И отсюда рождается один интересный вопрос: а кто сейчас несет ответственность за род Волковых? И ответа на этот вопрос у меня не было, значит, его нужно искать у хорошего грамотного юриста…

По коридору разнесся звонок, означавший окончание лекции и начало пятнадцатиминутного перерыва. Из всех аудиторий хлынула волна студентов разных курсов. Все стремились по своим делам: кто-то стремился выскочить на улицу и успеть перекурить перед следующим занятием, кто-то двигался сразу к новой аудитории, чтобы занять места в ближайших к преподавателю рядах, кто-то явно пропустил завтрак и теперь решился чем-нибудь «заправиться» в университетском буфете…

Саша выскочил из аудитории в середине потока и наверняка завис бы на месте, если бы не однокурсники, двигающиеся за ним. Первый взгляд на меня выражал абсолютное неверие в то, что он видит меня сейчас. Неудивительно, я же так и не написал ему вчера по электронной почте, что сегодня буду в Университете. Детское желание покрасоваться и произвести эффект я позволил себе реализовать…

Саша приблизился ко мне, недоверчиво потыкал пальцем в плечо и грудь, и только после крепко обнял.

— Живой, чертяка! — Проговорил Кобылин, отстраняясь, — Мог бы и сообщить, что уже не изображаешь из себя мертвую царевну!

— Так вот и сообщаю, дружище, улыбнулся я, — Считай, ты — в первой десятке, кто узнал.

— Когда вернулся? — Саша расплылся в улыбке.

— Вчера только. — Ответил я.- Я собственно, чего тебя ждал. Я в университете на сегодня все дела закончил, и сейчас собираюсь в офис компании, ты сможешь после лекций туда подъехать? Там бы и посидели…

— Конечно, у меня один коллоквиум по пройденному блоку остался на сегодня, и потом я свободен. — Кивнул Саша, — Была бы простая лекция, так я бы вообще сбежал с тобой.

— Тогда буду ждать тебя в офисе. — Кивнул я, — Не прощаемся.

— Не прощаемся. — Кивнул Саша, — Часа через два с небольшим приеду. Там и поболтаем.

Мы пожали руки и разошлись. Саша помчался на следующее занятие, а я пошел к лестнице.

Выйдя из Университета, я быстро нашел машину с Борисом. Мой водитель откинул кресло в крайнее заднее положение и дремал на своем месте. После стука в окно он моментально вскочил. Увидев меня, он разблокировал двери. Я обошел машину и сел на задний ряд.

— Куда теперь, Матвей Александрович?

— Сначала за кофе, а после в Купчино, в офис компании. — Кивнул я.

— Простите, но я не знаю, где здесь кофе купить можно. — Потупился Борис.

— Заводи, Борис, я покажу, куда ехать. — Улыбнулся я, — Уверен, такого кофе ты еще не пробовал.

* * *

РИ, Санкт — Петербург, Купчино, промзона, производственная база/офис компании «БВК», 25 октября, 17.30

— Да, брат, событий много, а вот чем это все закончиться — еще вопрос… — Выдохнул Саша, отпивая из своей кружки.

— Главное, что мы можем работать. И народ от нас не бежит, в отличие от многих производств. У нас люди знают, что руководство их не бросит. Прошедший карантин показал это всем рабочим. — Кивнул Давид. — У нас потери персонала составили меньше семи процентов среди рабочих и техников, инженеров вообще ни одного не потеряли. Повторюсь, народ знает, что руководство компании их не бросит, и ценит это.

Мы впервые смогли собраться втроем и спокойно обсудить все произошедшие события. Мы не смогли это нормально сделать ни после окончания эпидемии, ни в период снятия карантина. Нет, мы встречались и с Сашей, и с Давидом, но не все вместе. У каждого было много дел, которые требовали внимания здесь и сейчас, и мы работали. Точнее, больше всего работал Давид, а мы с Сашей еще и на учебу время должны были находить. Ну, Саша должен был находить, моя бренная тушка в это время валялась на больничной койке в лазарете…

— Империя действительно «зависла» после теракта во дворце?

— Ага, просто все буквально встало. Три дня продолжалась неразбериха. На третий день брат императора выступил с обращением к подданным империи, который транслировали все радиостанции. Вся государственная система со скрежетом заработала после этого. Нескольких чиновников сняли со своих должностей, нескольких и вовсе взяли под стражу в течении недели после этого обращения. Потом поползли слухи об ограничении движения гражданского населения на определенных территориях империи. Потом приползли слухи о том, что такие же территории появились не только в империи, но и на всех остальных континентах… Часть войск даже от столичного гарнизона были переброшены куда-то в Сибирь… И пока официальных заявлений на эту тему больше не было. Но слухи как обычно ходят разные… — Кивнул Саша.

— Слухи? — Заинтересовался я.

— Да. Говорят, что идет обсуждение вопроса о мобилизации части населения. Якобы, нужны войска для сдерживания появившихся чудовищ… — Голос Саши стал тише, будто он сам не доверял тому, о чем говорил.

— Хочешь сказать, что народ империи и сам не знает, с кем воюет империя, и что в ней происходит?

— А разве когда-то было иначе? — Усмехнулся Кобылин.

— Да, вопрос риторический. — Согласился я, — А как наши дела на фоне всего этого бардака?

— Довольно неплохо, на самом деле. Мы получили повторный заказ от военного ведомства, также заказ пришел от Тайного Приказа. Новые устройства мобильной связи их тоже заинтересовали, так что ждем в ближайшее время новый заказ с индивидуальным техническим заданием. Также мы получили заказ от Торгового Союза Зерна и Стали на наши машины. Заказ небольшой, но сам факт, что нами заинтересовались за рубежом…

— Ганза решила сделать у нас заказ? — Удивился я.

Ганзейский Союз Зерна и Стали, который продолжал свое существование в современные дни и вел свою «родословную» от тамплиеров в этом мире был одной из крупнейших современных мировых торговых организаций. Раньше они имели серьезное влияние и в Российской Империи, но после прихода к власти Ивана Грозного, влияние Ганза потеряла всего за несколько лет. Говорят, что они попытались ставить условия Грозному, тот в ответ очень осерчал… В итоге, главное посольство Союза Зерна и Стали в Новгороде буквально сравняли с землей, а саму землю, согласно старым поверьям перепахали с солью, а всех представителей Иван Васильевич очень показательно казнил по одному каждую неделю в течении одного года…

Ганзейцы поняли свою ошибку и помирились с Грозным, и тот вернул им право вести торговлю на территории русского царства. Потому что обида — обидой, а вот терять такой огромный рынок сбыта было бы просто ошибкой уровня первоклассника церковной приходской школы…

— Сколько машин они заказали?

— Пятьдесят. Но по итогу переговоров стало ясно, что, если наша техника им зайдет, будем говорить о второй поставке, более широкой. — Улыбнулся Богомолов.

— Неплохо, — Кивнул я, — но ты же предупредил их о наличии сети?

— Да, разумеется, поэтому у нас есть от них заказ на три десятка антенн. Конечно же, договор на обслуживание и установку — наш. — Усмехнулся Давид.

— Значит, наша сеть продолжает расти, как мы и задумывали. — Улыбнулся я, — Пока наши заказчики готовы платить за изготовление, установку и обслуживание нашей сети, мы будем прирастать в чистом покрытии без финансовых затрат.

— Да, твоя стратегия работает. — Улыбнулся Саша, — Так что покрытие Восточной Европы теперь уже просто вопрос времени, а там и до Западной доберемся.

— Парни, кстати, а у нас есть запас телефонов? Мне бы несколько штук для себя и семьи… — Вспомнил я.

Давид и Саша хитро переглянулись, и Богомолов поднялся со своего места и двинулся к сейфу, стоящему в своем кабинете.

— Мы, на самом деле, ждали от тебя этого вопроса. — Хитро улыбнулся Саша, — и буквально несколько дней назад выпустили первую партию смартфонов, которые ты придумал. Мы с Давидом уже несколько дней пользуемся премиум — моделью новой линейки. Их пока нет в продаже, будем вводить их на рынок прямо перед Новым Годом. Для тебя мы отложили пять штук. Если будут нужны еще — просто сообщи.

В это время к столу вернулся Богомолов, неся в руках пять черных прямоугольных коробочек. Давид разложил их в ряд на столе, и на верхней поверхности каждой я увидел эмблему компании, выполненную серебряным цветом: «БВК». Отличались только уникальные номера на боковых гранях. Давид тогда отказался от моей идеи с сим-картами и пошел по тому же пути, что с компьютерами — каждый телефон обладал своим уникальным номером из шестнадцати цифр, что и выступал как номер телефона. Его нужно было ввести в специальное поле программы на компьютере, что и привязывало его к определённому владельцу и регистрировало в общей сети под конкретными данными пользователя. Так Богомолов связал продукцию компании в сеть и фактически вынудил покупать и компьютеры и смартфоны для любого пользователя, кто хотел бы иметь доступ к мобильной связи…

— Все устройства активированы и готовы к использованию. Зарегистрированы на компанию, как на юридическое лицо, номера самих смартфонов здесь. — Давид передал отдельный листок, сложенный вдвое, — наши номера после списка, чтобы ты мог забить их себе в контакты. Не забудь отправить сообщения нам, чтобы мы сохранили твой.

— Спасибо, ребят, пяти должно хватить как раз. — Кивнул я. — А правду говорят, что наследник престола вернулся в столицу по указу Великого Князя?

— Ага. Опять же, официальных заявлений на этот счет пока нет, но мой дядя, который сейчас исполняет обязанности главы роды, пока отец и дед в больнице, обмолвился, что наследник присутствует на всех заседаниях Государственного Совета, но слова пока не брал.

— У тебя есть дядя? — Удивился я.

— А ты думал, что у моего деда только один сын⁈ — Саша весело рассмеялся, — Вообще-то у моего отца двое братьев и одна сестра, и у каждого из них по двое детей, и это я не считаю еще троюродных и других дальних родственников, так что ты не видел и половины рода Кобылиных.

— Вот дела. Я, честно говоря, думал, что все твои родичи живут здесь, в столице…

— Нет, ты что! Большая часть земель, принадлежащих роду, находятся в Хабаровском крае, так что большинство нашей родни именно там, в столице только старшая ветвь рода.

— Чудеса! — Искренне удивился я, — Так окажется, что род Волковых — самый малочисленный из всей старшей аристократии…

— Матвей…

— А?

— Вообще-то так оно и есть. — Подтвердил Саша, Давид только молча кивнул, соглашаясь, — Род Волковых в настоящее время — самый малочисленный из всех родов старшей аристократии, в вашем роду всего трое кровных родственников. Следующий род после вас — Багровы, но их и то около двадцати. Про княжеские и боярские рода я вообще молчу, среди них больше пятидесяти родственников по самым скромным подсчетам, не считая байстрюков, которых глава рода может признать и принять в род с присвоением родовой фамилии. Так что я бы серьезно задумался на твоем месте.

— О чем же?

Давид и Саша переглянулись и оба одновременно покачали головами:

— Вот, Матвей, ты вроде бы не дурак, и идеи твои пробивные, никто такого не придумывал в моем окружении, хотя я общаюсь регулярно в кругах разработчиков и всяких слегка двинутых товарищей — изобретателей. А вот в в обычных вопросах ты такой же недалекий, как и все мужики. — Кивнул Богомолов, — Жениться тебе надо и делать маленьких Волковых в производственных масштабах.

— Это почему это именно в промышленных? — Не понял я.

— Потому никто, кроме членов твоего собственного рода, не будет отстаивать интересы семьи так рьяно. Опять же, именно члены рода лучше всех наемных сотрудников будут следить за интересами рода в различных проектах и делах. — Кивнул Богомолов.

Теперь молча кивал Кобылин, соглашаясь со всеми словами Давида.

В этот момент я задумался, что не так просты мои товарищи и друзья. Да, мы с ними хорошо общались, строили одно совместное дело, но только они оба — наследники своих родов. Давид — пусть и не титулованного, но старого дворянского, Саша — одного из старейших родов в империи. И, так или иначе, но в них были вложены основы правления. Не так, как вкладывают знания в университете или в гимназии — эти знания были вложены гораздо глубже, корни которых уходили в раннее детство обоих…

Глава 3

Глава 3. «Проводим Старый Год, да встретим Новый!»

Российская империя, Санкт-Петербург, зимняя резиденция императорской династии, 20 ноября, 14.00

— Нет, я уверен, что Государственный Совет не одобрит эту инициативу. — Отрезал князь Трубецкой Алексей Андреевич.

В рабочем кабинете Михаила Васильевича находились шестеро: князь Трубецкой Алексей Андреевич, командующий столичного гарнизона, Богомолов Андрей Григорьевич, директор Столичного управления Тайного Приказа, который временно исполнял обязанности Главы всего Приказа, Островский Федор Михайлович, третий заместитель главы Имперской Канцелярии, который также вынуждено возглавил Канцелярию, князь Задунайский Павел Петрович, Одаренный ранга Стихия и временный глава княжеского рода Задунайских, младший брат нынешнего главы, который лежал в том же лазарете, что и император, сам Великий Князь и наследник престола.

— Вы понимаете, что в каждом роду, будь то княжеский или боярский, есть мужчины, которые до сих пор входят на почетном праве в Стрелецкие Полки? И ладно еще представители дворянского сословия, выросшие из военных, или личные дворяне, они и так в большинстве своем на службе состоят в настоящее время, но старшая аристократия и старые дворяне, чьи рода имеют высокие влияние в Совете, да и властью лишь самую малость отличаются от старших родов, никогда не допустят отправить своих детей против неизвестного противника… — Островский Федор Михайлович покрылся испариной, не смотря на то, что окна в кабинете Великого Князя были открыты, впуская свежий воздух.

— Опять же, войну кормят люди… И вся государственная машина работает именно за счет людей, а многие почетные гвардейцы не просто Одаренные, но и действующие государственные чиновники, и, если их призовут на военную службу, вся система может начать буксовать… — Подхватил Задунайский песню Островского.

— А вы ничего не перепутали, дорогие господа⁈ — Тихий и вкрадчивый голос брата императора заставил всех моментально замолчать. Даже те, кто набрал в грудь воздуха, чтобы высказать свое мнение, моментально замолчали и уставились на Михаила Васильевича.

— Это грозит нам прямо сейчас. — Князь упер указательный палец в стопку бумаг, вминая ее в дорогую лакированную столешницу, изготовленную из массива моренного дуба, — Вы совсем ничего не понимаете? Да если хотя бы половину того, о чем нам докладывают — правда, уже через полгода самой империи может не стать. Пока мы спорим, стоит ли выносить на обсуждение Государственного Совета вопроса о частичной мобилизации Одаренных, простые солдаты умирают. Регулярные части несут постоянные потери, и это уже не просто доклады, — Великий Князь взял очередную стопку бумаг и швырнул ее в центр стола, — Это сухие цифры! Это факт! Мы на текущий момент имеем невосполнимых потерь около четырех тысяч солдат и офицеров, раненными — около семи тысяч, пропавшими без вести — почти пять тысяч! Вы понимаете, что это значит, Федор Михайлович? Три тысячи сыновей никогда не вернутся к своим матерям, три тысячи отцов никогда не обнимут детей, три тысячи мужей никогда не поцелуют своих жен! Вы когда-нибудь видели войну?

— Н-н-нет, Михаил Васильевич… — Временно исполняющий обязанности главы Имперской Канцелярии почувствовал, как по спине завели свои хороводы дружные коллективы мурашек.

— Так давайте я организую вам одну увлекательную экскурсию. — Вновь нарочито тихо и вкрадчиво заговорил Великий Князь, — Вы лично объедите каждую семью, каждого солдата, каждого офицера, от рядового до полковника, которые погибли. Вы лично будете говорить каждой матери, каждой жене, каждому ребенку, что дорогой им человек больше никогда не вернется к ним. Вы лично передадите каждый закрытый гроб в семью вместе с флагом империи, и вам лично придется на каждых похоронах зачитать письмо от имени императора со словами благодарности за службу и жертву во имя отечества.

— Простите, Ваше Императорское Высочество, но я никогда ранее ничем подобным не занимался… И не думаю, что смогу выполнить подобные обязанности… корректно…

— А вы смогите, Федор Михайлович, смогите. Возможно, тогда вы поймете, что империя — это не только государственный аппарат. Прежде всего империя — это люди. Не будет людей — не будет и империи. И почему я вынужден говорить о таких простых вещах⁈.

Великий Князь тяжело выдохнул, но все продолжали молчать, ожидая от него продолжения.

— Я не мой старший брат, господа. — Продолжил он спустя минуту молчания, — Я не могу оперировать в своих словах тем, что вижу будущее всей империи. И не могу сослаться на слова царевича Константина, так как он только учиться использовать свой аспект… Однако, я могу ссылаться на свой опыт. Возможно, кому-то из нас не хватает военного опыта, — При этом Великий Князь вначале посмотрел на Островского, а после и на Задунайского, — А кто-то, наоборот, в силу своей должности должен охватить гораздо большие масштабы, в том числе и вопрос защиты границ империи, — Взгляд переместился на Трубецкого, — Однако, здесь и сейчас мы собрались для обсуждения одного конкретного вопроса: что нам делать с Пустошами? Я предложил свой вариант действий на основе предоставленной нам всем информации. Я не предлагаю собрать всех пятерых Одаренных империи ранга Стихия и выжигать Пустоши, как минимум, потому что только трое из них имеют реальный боевой опыт, и самый сильный из них лежит в лазарете.

Князь взял в руки чашку с давно остывшим напитком и одним глотком осушил её, после чего продолжил:

— Я прекрасно знаю, что лично ваши таланты, Павел Петрович, лежат далеко от ратного дела, не зря же вы возглавили министерство торговли и легкой промышленности, а Милославский Валерий Андреевич, хоть и Одаренный Ранга Стихия с упором во Тьму, по своим способностям скорее дуэлянт, а не полководец. Да и дел у него самого сейчас немало, все-таки одна из Пустошей как раз у него под боком на Куршской Косе, и генерал — губернатор Королевца нам нужен на своем месте. Но простыми войсками, регулярными частями мы не справляемся. И в такой ситуации прорыв чудовищ в крупные города и выход за территории Пустошей становиться лишь вопросом времени. Будь мой брат в сознании, и нам бы не пришлось это обсуждать. Но сейчас он не может править, не может отдавать приказы и выполнять свой священный долг — защищать Отечество. Значит, этот труд ложиться на наши плечи. Разве я не прав, Алексей Андреевич?

— Правы, Ваше Императорское Высочество. Конечно, правы. — Кивнул Аватар Молнии.

— Тогда я прошу вашей помощи, господа, чтобы реализовать нашу с Константином задумку. — Кивнул Великий Князь. — Мы должны убедить Государственный Совет… То, что от него осталось, призвать на действительную службу хотя бы два Стрелецких полках из трех. Это поможет создать для регулярных войск серьезную поддержку в виде нескольких сотен Одаренных на каждом проблемном участке. Опять же, мы ведь не будем отправлять стрельцов в их штатном порядке в бой. Я предлагаю внедрить отдельные малые группы стрельцов численностью до одного полного отделения в уже регулярные роты и батальоны. Это позволит не допустить глупых потерь, а также усилит регулярные части. Даже Мастер на поле боя в составе роты инфантерии при грамотном руководстве способен заменить полноценное пехотное орудие… Представьте, на что способны две сотни Одаренных при грамотном руководстве… Ладно, я уже начинаю углубляться, хотя мы еще не решили первоначальный вопрос. Так вы поможете мне «протащить» решение вопроса на Государственном Совете, господа?

Четыре головы одновременно кивнули. Наследник молча продолжал наблюдать за беседой, так ни разу и не проронив ни единого слова в присутствии приглашенных гостей Великого Князя.

— Благодарю вас. Тогда через две недели поступим следующим образом… — Великий Князь пустился в объяснения, которые заняли почти полностью следующий час.

Когда все детали были обсуждены, гости удалились по своим делам, возвращаясь и к своим обязанностям, в кабинете остались только Великий Князь и царевич. Поджали новый свежезаваренный чайник, и Великий Князь разлил напиток по чистым чашкам для себя и наследника.

— Думаешь, это поможет? — Впервые задал вопрос Константин.

— Мобилизация Одаренных. Уверен. — Кивнул Михаил Васильевич.

Наследник помотал головой:

— Я говорю про поддержку четырех членов Совета. Это же не Чайный Клуб в полном составе, который поддерживал каждое решение императора.

— Так и Государственный Совет не полон. — Усмехнулся младший брат императора, — Я уверен, что мы сможем протащить вопрос о частичной мобилизации, но далеко не с первого заседания, в лучшем случае, я рассчитываю получить согласие Государственного Совета к третьему собранию. Если, конечно, у нас не будет какого-нибудь железного аргумента в кармане.

— К примеру? — Заинтересовался наследник.

— К примеру, чудовища прорвутся в крупный город и устроят массовую резню. Тогда уже народ будет требовать от власти решить вопрос и защитить их, а тут даже снобы из Государственного Совета ничего не смогут сказать против. — Мрачно выдал Великий Князь, — Но я очень надеюсь, что мы сможем обойтись без таких кровавых козырей.

* * *

РИ, Санкт-Петербург, Городская больница Святого Георгия, отделение хирургии и неотложной помощи, 1 декабря, 21.00

— Что читаешь? — Володин, как обычно устроившись на широком подоконнике с пепельницей, сигаретой и кружной кофе, смотрел на меня.

Четверг выдался жарким только в первой половине дня. Прямо с раннего утра к нам привезли рабочего со стройки, на которого упала бетонная плита, переломав ноги, на которого мы потратили все время до обеда, а после мы просто перешли в соседнюю операционную, в которой нас уже ждал городовой полицейского управления с пулевым ранением в правом плече, который поймал пулю, когда парочка недальновидных товарищей пытались ограбить ювелирную лавку — на него мы потратили меньше трех часов. Первого пациента отправили в шестое хирургическое отделение под наблюдение на три дня, а городового и вовсе отпустили домой после того, как тот пришел в себя — держать его в больнице не было никакого смысла, пулю мы из него достали, ткани срастили, заражения не было, а после нескольких арканов гарантировано не будет и воспалений — все, что ему было нужно для полного восстановления — это хороший сон, плотное питание и покой в следующие три дня, о чем мы и заверили начальника отделения, примчавшегося в больницу, пока мы оперировали его подчиненного.

После четырех часов у нас было полное затишье. Нас никто не искал, не кричал, чтобы мы срочно мчались в хирургию, словно у всех в миллионном городе все было хорошо, и никто не получал ни одной травмы. А, может быть, Вселенная встала на мою сторону, позволяя не только навёрстывать все то, что я пропустил, но и уделять хоть немного времени самообразованию…

— «Практика формирования новых арканов на основе Тьмы и Смерти. Основные законы школы Боярских. Практика в правилах, теориях и выкладках», автор — князь Игорь Боярский. — Ответил я, переворачивая страницу.

— Пф-ф-ф-ф— … — Сквозь сжатые зубы, Володин выдохнул сизый дым в сторону раскрытого окна, стряхивая пепел в керамическую чашу, — Почитал бы хоть что-то полезное для учебы и работы. Тот же труд Долгорукова Степана Тимофеевича «Способы блокирования и гашения инфекционных заболеваний с помощью арканов на основе Жизни»…

— Уже читал. — Выдохнул я, уже понимая, что время, которое я мог посвятить своей самоподготовке, явно подошло к концу — Володин заскучал, и теперь искал способ себя развлечь.

— И что же говорит господин Долгоруков о подобных способах? — Борис Геннадьевич явно не был готов отступать с выбранного направления атаки.

— Степан Тимофеевич говорит в своем труде, что абсолютной системы для пресечения распространения инфекций, будь то организм простого человека или Одаренного, как таковой нет, однако он вывел три базовые системы активно взаимодействующих арканов — связок, которые могут быть использованы в экстренных условиях, при этом выбирать систему следует тщательно, как минимум, опираясь на текущее состояние больного, так как любая из систем требует крупных энергетических затрат от врача, и полное исполнение хотя бы двух подобранных систем способны привести к Малому Истощению сил. В идеале, чтобы присутствовало трое Одаренных Ранга Аколит или Подмастерье, а лучше выше, каждый из которых сможет построить по одной системе из перечисленных в труде, тем самым будут защищены Источники каждого, и пациенту будет оказана максимально возможная помощь. При этом, Степан Тимофеевич не исключает необходимость классического хирургического вмешательства в случае простого естественного очага воспаления, к примеру, банального аппендицита. Подобное воспаление лечить с помощью Дара затратно и практически бессмысленно, а классическая хирургия здесь — прекрасное решение. — Ответил я, закрывая книгу.

— И это все, что ты можешь сказать по целой книге на триста страниц?

— Это главное. — Усмехнулся я, — Вообще Долгоруков очень много лишней воды «льет», особенно о своих изысканиях и наблюдениях. Мне кажется, в его книге только сто страниц — реальный необходимый материал для врача, все остальное — восхваление себя любимого и своего рода.

Володин весело рассмеялся:

— Ну, тут ты прав, но сам себя не похвалишь — никто не похвалит, как говориться. Вот Степан Тимофеевич и поет сам себе дифирамбы.

— Можно было бы и покороче их спеть, Борис Геннадьевич, однако мне кажется, что его системы морально немного устарели. — Пожал я плечами, — Его труд написан в начале двадцатого века, почти век прошел с того времени, тогда даже антибиотиков не было, сейчас вопрос лечения стал уже гораздо проще и доступнее. Да, в полевых условиях его системы вполне применимы, особенно, если кроме Дара у врача ничего нет под рукой, и, наверное, именно на такой случай их и стоит знать, но регулярное использование… Вот я, рыкарь, обладаю достаточно большим резервом, и, судя по внесенным в книгу расчетам, я вполне могу реализовать все три системы самостоятельно и даже не свалюсь с Малым Истощением после этого «подвига», однако мои возможности без внешней подпитки серьезно упадут, меня после этого, максимум, на десяток арканов обезболивания и общего укрепления хватит, а это непростительная трата сил при условии постоянного поступления больных…

— И снова ты прав с практической точки зрения. В нашей повседневной деятельности эти системы вряд ли применимы в том же масштабе, как, скажем, в Первую Магическую Войну. Если ты почитаешь мемуары военных врачей того времени, то точно поймешь, что его системы помогли спасти не одну жизнь. Да, тогда профессия врача считалась уважаемой любым Одаренным, даже среди старшей аристократии… — Кивнул Володин, с явным удовольствием включаясь в беседу, которую он сам себе, по сути, и организовал, — Однако, в практике полевой хирургии, особенно в условиях нужд военной разведки, пограничных егерей и просто полевого госпиталя все эти системы могут оказаться полезны в любой момент. Не забывай — все врачи, тем более врачи — Одаренные имеют обязательную воинскую повинность, и в случае требования со стороны государства, любого из нас могут призвать на действительную военную службу просто при любом военном конфликте, если на то будет серьезная необходимость. Так что лучше иметь такие знания и понимать, что в необходимый момент ты сможешь ими воспользоваться.

— Тут мне крыть нечем. — Я развел руками, — Я согласен, что знаний лишних не бывает, особенно, в нашей сфере.

В этот момент в дверь ординаторской постучали.

— Войдите! — Гаркнул Борис Геннадьевич, потушив свой окурок в пепельнице, и поднялся с любимого подоконника.

Дверь открылась, и на сцену добавилось новое действующее лицо в черно-золотом кителе Имперской Канцелярии. Один чистый погон на правом плече с вышитой розой ветров указывал на то, что человек, заглянувший к нам на огонек, являлся посыльным Канцелярии Его Императорского Величества. Черноволосый молодой парень с карими глазами и тонким острым подбородком явно пытался скрыть свой реальный возраст за лихо закрученными тонкими усами на гусарский манер прошлых лет… Хотя и в наши дни гусарские полки из армии Российской Империи не ушли — просто сменили коней на механизированные доспехи пилотов…

— Это, наверное, к тебе. — Усмехнулся Володин.

Я поднялся с дивана, повернувшись к посыльному лицом, как того требовали банальные приличия:

— Добрый вечер, чем мы можем быть вам полезны, сударь?

— Добрый вечер, господа, я — Дмитрий Дроздов, посыльный Канцелярии Его Императорского Величества Александра Четвёртого, прибыл по поручению к Володину Борису Геннадьевичу, на посту регистрации мне сказали, что я могу найти его здесь. Это вы? — Юноша сделал шаг вперед и коротко поклонился.

— О, нет. — Улыбнулся я, — Вам нужен как раз-таки этот уважаемый сударь, который вас на меня и переключил.

Володин и сам явно удивился, услышав свою фамилию от посыльного. Парень, не теряясь, подошел к моему начальнику и, достав из небольшой кожаной сумки черный конверт с косой золотой полосой, с поклоном передал его до сих пор молчавшему Володину.

— Что это? — Выдавил из себя Борис Геннадьевич.

— Приглашение на Бал Зимнего Солнцестояния, ваше благородие. — Кивнул посыльный, — Прошу вас ознакомиться и не опаздывать в указанную дату, все подробности вы найдете в конверте, за сим прошу меня простить, у меня еще остались поручения Канцелярии на сегодня.

Посыльный снова коротко поклонился, развернулся и быстрым шагом покинул ординаторскую, вновь оставив нас вдвоем с Володиным. Борис Геннадьевич распечатал конверт и развернул приглашение, вчитываясь в строчки письма. Спустя минуту он оторвался от чтения, вновь сложил письмо и убрал в конверт:

— Удивительно, впервые получаю приглашение на один из четырех ежегодных балов… Это что получается, мы с тобой вместе пойдем на него, Матвей?

— Не знаю, Борис Геннадьевич, — Улыбнулся я, — я пока что приглашение так и не получил.

— Ты же наследник одного из родов старшей аристократии? Как ты не получил приглашение? — Удивился Володин.

Я снова молча пожал плечами. Приглашения нам домой действительно не доставляли, и я, честно говоря, был этому рад — желания попадать в императорский дворец у меня не было…

* * *

РИ, Санкт-Петербург, Университетская набережная, больница при Санкт-Петербургск ом Университет е его Императорского Величества Константина V «Багрянородного», 10 декаб ря, 1 4 .00

— Великолепно, Матвей Александрович, я доволен. Зачет мой вы, считайте, уже сдали. Принесете зачетку в последний день семестра через две недели на кафедру, проставлю «автомат». — Кивнул с улыбкой Золотой, следя за моими манипуляциями с беременной женщиной.

В этом семестре Андрей Владиславович преподавал нам курс арканов для магической диагностики, и сейчас я продемонстрировал ему последний блок из изученных на прошлой неделе — арканы направленные на диагностику беременности. По сути своей все эти арканы были довольно просты, главное в них было просто не перепутать построение рун… А когда ты оперируешь даром не на основе слов или жестов, а на прямую строишь с помощью узлов воли, такие ошибки допустить практически невозможно. Это как с пазлами — начинаешь с простого и постепенно идешь к более сложным наборам. Благодаря Коневу, который больше года тренировал меня постоянно именно в технике Воли, для меня эта школа построения арканов стала гораздо более понятна и морально доступнее, чем оставшиеся две…

— Я бы с удовольствием познакомился с тем человеком, который развивал ваш Дар и помогал с Контролем. Так натренировать ученика именно в узловой технике — это нечто, такое ощущение, что вас готовили как будущего офицера армии, однако, и в нашей отрасли подобная техника также показывает свои плюсы. Может, я мог бы побеседовать с вашим учителем?

— Это вряд ли, Андрей Владиславович, — Ответил я, развеивая аркан, — Он не в Петербурге.

Бр-р-р-р… Вспоминать-то неприятно, как Конев меня тренировал… Нет, я ему очень благодарен, но его упражнения… Помню, когда Василий Иванович понял, что я полностью выучил все руническое письмо, он вначале заставил меня просто создавать на основе воздуха все руны в реальности, потом он начал добавлять другие природные стихии, потом я должен был тягать гири и на каждый подъем зажигать названную руну, потом он заставил меня вставать ногами в огромный таз с холодной водой и контролировать свое тело с помощью Жизни одновременно с толчками гирь и формированием названных рун… И запрещал лечиться с помощью Дара, когда я не справлялся… Так что лучше уж я немного совру, поберегу Золотого, а то моего декана еще удар хватит, когда он встретиться с Коневым и услышит его методы подготовки Одаренных…

— Жаль… Очень жаль… Ну, если он все-таки окажется в Петербурге, я буду рад с ними познакомиться и побеседовать. — Кивнул Золотой, явно по своему истолковав свои слова, — И так, Матвей Александрович, ваш вердикт?

— Беременность, восемнадцать — двадцать недель, патологий нет, плод здоров, будущая мама хочет знать пол ребенка? — Я посмотрел на женщину, которую Андрей Владиславович пригласил для моего зачета.

— Я уже знаю, Андрей Владиславович уже назвал. — Улыбнулась она, поглаживая живот.

— Девочка, — Кивнул я, продолжив доклад, — По результатам общей диагностики я бы посоветовал будущей маме продолжить курс препаратов общего укрепления для беременных, который она принимает, и пригласил на следующее наблюдение через две недели, чтобы повторно осмотреть перед Новым Годом.

— Прекрасно, — Улыбнулся Золотой, — Вот видите, Софья Никитична, какую смену растим, таланты! Таким не страшно знамя будет передавать, когда на покой отправимся!

— Согласна, Андрей Владиславович, ваши воспитанники — будущее нашей медицины. — Кивнула пациентка Золотого, — Я могу уже идти, а то нам с супругом еще в магазин детский успеть надо?..

— Конечно — конечно, голубушка, ступайте, — Золотой поднялся со своего места, помог подняться пациентке и одеться, продолжая говорить, — Как и говорилось, буду ждать вас у себя… — Андрей Владиславович кинул взгляд на настенный календарь, — двадцать шестого декабря. Посмотрим вас еще раз, а потом уже увидимся после праздников.

— Разумеется, Андрей Владиславович, буду у вас, как вы и сказали. — Кивнула Софья Никитична, — Прощайте, господа, была рада помочь!

— Всего доброго, Софья Никитична, жду вас через две недели!

— Всего доброго!

Пациентка покинула кабинет, и Золотой упал в свое кресло.

— Как у Володина дела? Давно с ним не встречались, с конца эпидемии, все время практика и Университет забирают, толком на себя не остается…

— У него все хорошо, недавно получил приглашение на Бал Зимнего Солнцестояния, теперь регулярно в ателье наведывается — костюм заказал по такому случаю. Готовится. — Улыбнулся я, — Для него подобное приглашение впервые.

— Действительно, врачи редко получают приглашение на императорские балы, если сами не являются высокими чиновниками или представителями старшей аристократии. Чаще на них можно встретить представителей государственного аппарата власти, армии, послов со свитами и старшие рода. — Кивнул Золотой, — А ты сам, Матвей, пойдешь на бал?

Третьих лиц в кабинете не было, и Андрей Владиславович перешел на свободный тон в общении, как было в Университете.

— Вряд ли, Андрей Владиславович, наш род так и не получил приглашение от Имперской Канцелярии. — Я с улыбкой пожал плечами.

— Как так? — Золотой с удивлением посмотрел на меня поверх своих очков — половинок, — Ваш род получил графский титул и официально входит в состав старшей аристократии империи, разве не так? Как же тогда это назвали в газетах? Бронзовые рода империи?

— Да, — Кивнул я,- боярские рода — золотые, княжеские — серебряные, графские — бронзовые. Тогда же писали о том, что не за горами введение титулов герцогов, виконтов, баронов… Почему-то все журналисты решили, что император расширяет сословие дворянства.

— Ну, герцогов у нас точно не будет, как мне кажется, все-таки у нас есть титут «Великий князь» специально для обозначения принадлежности к императорской фамилии. — Хитро улыбнулся Золотой, — Однако, я не думаю, что император вводил графский титул только для расширения дворянства. Мне кажется задача была в другом.

— И какая же, Андрей Владиславович? — Я с интересом уставился на Золотого.

Хоть мой декан и был нетитулованным наследным дворянином, общался он в самых высоких кругах, и уступали талантами Долгоруковым Золотые совсем немного, как и родовитостью — пару веков, не больше. Просто если у московских князей проснулся Дар, когда они сами стояли у власти, то Золотые были выходцами из простых новгородских холопов, как говорил сам Андрей Владиславович. Ну, и сам Андрей Владиславович признавал, что Лекари среди Долгоруковых рождаются действительно чаще, чем в его собственном роду. Однако, Золотые оставались лишь в медицинской сфере, в то время как Долгоруковы занимались не только врачеванием — их интересы были более широки…

— Приблизить те рода, что обрели достаточный уровень власти как внутри государства, так и за ее пределами, чтобы иметь возможность говорить «нет» даже старшей аристократии, опять же, развившие свой Дар на очень высокий уровень. Посуди сам, Матвей, четыре фамилии получили графское достоинство: Абрамовы, Багровы, Злобины и Волковы. Абрамовы — главные артиллеристы империи уже три поколения, их уважает вся армия, и очень многие офицеры готовы идти за словом этих генералов. А их у этого рода было семь за три поколения, и все, абсолютно все получили свои награды за войны. С Багровыми та же ситуация, только другие войска — инфантерия. Пехотные генералы, четверо за три поколения, каждый с темным Источником, достигших Ранга Архимага в пятьдесят лет, при этом все трое выросли до своих в приграничных участках империи. Злобины — дипломаты, яркий дар менталистов и чтецов, крайне редко встречающийся и еще реже развивающийся так сильно, что при простом прикосновении они погружаются в мысли собеседника, прадед нынешнего главы рода вытащил в ходе беседы данные с турецким султаном все последние доклады о войсках на границе, что позволило Боярским в свое время пройтись словно каток по крепостям турков, отец нынешнего договаривался с немцами о нескольких торговых соглашениях, нынешний глава — дипломатически закончил войну на Востоке с сёгунатом. И пусть как бойцы они не так сильны как те же Трубецкие, но в вопросе переговоров они стали незаменимы для империи, ходили даже слухи, что они связаны со службой внешней разведки Тайного Приказа… И, наконец, вы, Волковы, легендарный дед Аристарх Прохорович Волков, один из самых знаменитых оперативников, который отправил в «Кресты» и «Матросскую Тишину» больше сотни старших чиновников и офицеров за преступления против короны, у которого внук — рыкарь с гибридным Источником с претензией вырасти до Одаренного Ранга Стихия еще до пятидесяти лет. И при этом ни один из новоиспеченных графских родов никогда не был в вассальном положении у старшей аристократии. Да, связи, дружба, сотрудничество — были, но вассальной клятвы никто из вас от имени рода не давал… Иными словами, по моему мнению, император усиливал свою собственную партию в Государственном Совете. Боярские рода уже давно живут по принципу собственных интересов, один княжеский род вообще уничтожен, несколько княжеских родов тоже начали действовать по такому же принципу, главным противовесом для них был император и его сторонники. Возведя четыре рода в статус старшей аристократии, император фактически уровнял силы партий на внутренней политической арене империи, если бы он успел выбрать еще четыре лояльные фамилии — его партия снова была бы, как говориться, на коне.

— Возможно, вы правы, Андрей Владиславович, с этой точки зрения мы с дедом не обсуждали вопрос присвоения титула. — Кивнул я, — Только сейчас во всем этом главное «если бы». Сейчас мы имеем следующую картину — империя полнится слухами о войне с чудовищами, отношения с британцами заморожены, такие же слухи приходят из-за моря, император в коме, править старается его брат, а старшая аристократия фактически обезглавлена. У руля империи сейчас стоят люди, которые не были готовы к таким сложностям. Возможно, и среди них есть умелые и талантливые управленцы, но для того, чтобы они могли работать максимально продуктивно, им тоже нужно «акклиматизироваться» на текущих должностях, и чем выше должность — тем больше реального времени для этого нужно.

— Слова не мальчика, но мужа. — Улыбнулся Золотой, пролистывая журнал посещений, — Только всем нужен результат, как обычно, уже вчера… Но я, собственно, не понимаю, почему твой род не приглашен на бал, раз император старался выстроить новую систему…

— Так и самого императора сейчас нет на престоле. — Покачал головой я, — Возможно, именно поэтому приглашение мы и не получили. Честно говоря, я не слишком огорчен этим фактом.

— Вопрос не в личной обиде, Матвей, вопрос в лояльности императорской фамилии к роду. — Андрей Владиславович назидательно поднял указательный палец, — Если род старшей аристократии приглашен на ежегодные балы, значит, императорский род в хороших отношениях с ним, если род не получает приглашение, то это значит, что императорский род выражает свое недовольство. А это уже может иметь свои последствия. К примеру, с компаниями, принадлежащими опальному роду, стараются не иметь никаких дел…

— Интересная точка зрения, Андрей Владиславович, обещаю, что подумаю над вашими словами. — Согласно кивнул я, — Я могу идти, если вы не против?

— Ступай, конечно, зачет ты сдал. — Отпустил меня Золотой, закрывая журнал, — Увидимся на лекции в понедельник.

— Всего доброго, Андрей Владиславович!

— Всего доброго, Матвей.

* * *

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

РИ, Санкт-Петербург, Сенатская площадь, Здание Заседаний Государственного Совета Российской Империи, 10 декабря, 16.00

Здание Государственного Совета было возведено почти полтора века назад, Великий Князь, Михаил Васильевич не впервые находился в его стенах. Белоснежные мраморные колонны поднимались в зале собраний до самого потолка, словно колоссы, удерживали крышу от падения на головы самых именитых людей в Российской Империи. В зале было почти сто мест для участников Собрания, однако сейчас больше половины мест пустовали. Ни одного главы рода старшей аристократии на заседании Государственного Совета сегодня не присутствовало, большая часть высших чиновников также отсутствовала. В итоге, из девяносто семи мест в зале была занята едва ли половина. Но Государственный Совет продолжал действовать. Хотя, его деятельность сейчас сложно было назвать плодотворной…

— Вы понимаете, что мы должны взять на себя такую ответственность⁈ Как мы будем отвечать перед императором и главами родов, после того, как они встанут на ноги? Чем мы обоснуем принятие подобного решения⁈

Михаил Васильевич перевел взгляд на заместителя министра финансов, который сейчас надрывался, поднявшись со своего места. Как он и ожидал, его предложение о мобилизации Одаренных, состоящих в Стрелецких Полках, было воспринято «в штыки». Это заседание, после того, как Великий Князь озвучил свое предложение, постепенно превращалось в цирк. Собственно, этого он и ждал. Моментально согласия он не ждал…

— И как мы можем в таком скудном составе вообще разговаривать о подобных решениях? Разве у нас не достаточно регулярных войск для преодоления текущего кризиса? Ваше Императорское Высочество, вы все-таки предлагаете призвать на службу золотой цвет империи! Одаренные — наша главная мощь!.. — Это уже завел свою песню заместитель министра культуры.

— И как на это смотрит командующий столичного гарнизона⁈ Мы не слышали его мнения по данному вопросу?

— Я согласен с предложением Великого Князя. — Оперевшись щекой на правую руку, коротко ответил князь Трубецкой.

Все повернулись к Аватару Молний. Все-таки не считаться с мнением одного из представителей старшей аристократии и просто одним из сильнейших Одаренных империи в этом зале сейчас не мог никто.

— К-хм… Прошу Вас, Алексей Андреевич, поясните свой ответ… — Прокашлялся заместитель министра образования, — Нам бы хотелось понимать всю картину… Возможно, с вашей помощью, мы сможем лучше понять всю… картину…

— Если коротко — все плохо. — Трубецкой не поменял позу, переводя взгляд между тремя заместителями, которые временно заняли кресла в этом зале, — Если говорить более раскрыто… Мы до сих пор не знаем, с чем столкнулись. Мы понесли серьезные потери в живой силе. Как восполнимые, так и летальные… На указанных Его Императорским Высочеством участках местности, которые получили наименование Гибельных Пустошей, невозможно использовать тяжелую технику, огнестрельное оружие также отказывается работать, чем ближе к центру указанных областей продвигались разведчики, тем чаще случались случаи неконтролируемой детонации пороха, инженерных боеприпасов и взрывчатых веществ, что также привело к ранениям и гибели бойцов. Оптимальным остается только использование холодного оружия. Опять же, по прошествии месяца после образования Пустошей, ученые, приглашенные нами, констатируют изменения местной флоры и фауны… Простым солдатам и офицерам сложно находиться на этих территориях, в то же время, Одаренные спокойно находятся там. Также, констатировано изменение уровня магической энергии… И…

— Хотите сказать, что во всех этих областях есть скопления мифрила? — Тут же навострил уши заместитель министра культуры.

— Я ничего не хочу говорить и ничего не заявляю, господа. Я раскрываю перед вами факты, которые уже подтверждены и доказаны. — Князь Трубецкой опустил руку вниз, уперевшись взглядом в заместителя министра культуры, — Также, подтвержденным фактом является то, что все Пустоши разрастаются. Первоначальная площадь каждой Пустоши увеличилась на несколько километров на прошедший месяц.

— Хоти сказать, что эти… Пустоши могут со временем захватить всю территорию континента⁈ — Снова вскочил на ноги заместитель министра финансов.

Вслед за ним вскочили еще пара десятков присутствующих в зале людей. Великий Князь на это лишь поморщился — по всей видимости, даже в текущем своем виде Государственного Совета уже успела сложиться определенная фракция чиновников, которые была готова вставлять палки в колеса всей государственной машины.

— Я повторюсь, я ничего не хочу сказать вам, уважаемые господа. Я лишь излагаю уже изложенные в научных докладах факты максимально доступным языком. И факты говорят нам, что за следующий год та же Пустошь Куршская Коса дойдет до города Кранц. — Поморщился князь Трубецкой. — И если мы не хотим допустить подобного, нам следует уделить максимальное внимание к изучению каждой Пустоши, а также выстроить оборонительные рубежи для пресечения нападений чудовищ на мирное население империи.

— И во сколько обойдется нам подобное строительство⁈ — Тут же попытался надавить заместитель министра финансов.

— Без разницы. — Трубецкой перевел взгляд на временного главного казначея империи, — Без этих мер рано или поздно эти твари смогут закусить и вами, уважаемый заместитель министра.

Толстячок нервно сглотнул и опустился на свое место, так и не найдя, что ответить Аватару Молний. А может, он просто не решился вступать в перепалку с Командующим столичного гарнизона, потому что между пальцами последнего забегали яркие белоснежные искры…

— В любом случае, господа, я не требую от вас ответа прямо сейчас. — Кивнул Великий Князь, — Это предложение вынесено мною пока что лишь на обсуждение. У вас будет время до следующего заседания для размышлений. За сим прошу всех вернуться к своим обязанностям. На правах временного председателя текущее заседание Государственного Совета объявляю закрытым!

Все присутствующие поднялись со своих мест, поклонились и начали покидать Зал Заседаний. Когда зал опустел, в нем остались лишь трое: Великий Князь, Трубецкой и Задунайский. Оба подошли к временному правителю империи.

— М-да, собственно, все произошло именно так, как мы и предполагали. — Кивнул Трубецкой.

— Согласен, Алексей Андреевич. Первый накат, как у вас говорят, отбит. Думаю, в следующее заседание после Нового Года они будут пытаться давить на свои аргументы, чтобы оттянуть решение вопроса на еще на месяц. — Согласился Задунайский.

— Пусть хоть сотню аргументов придумают, реальности это не изменит. — Великий Князь откинулся на высокую спинку кресла, — Конечно, если бы мой старший брат пришел в сознание, все стало бы гораздо проще. Но пока он в коме, мы будем работать с тем, что имеем. Главное, чтобы это все не затянулось до весны…

* * *

РИ, Санкт-Петербург, Университетская набережная, Санкт-Петербургск ий Университет его Императорского Величества Константина V «Багрянородного», 28 декаб ря, 16.00

- Наконец-то все сдал! — Улыбнулся я, закрывая зачетку, в которой стояли все отметки за первый семестр третьего курса.

— Счастливчик. А я досрочно закрыть сессию не смог. — Выдохнул Саша, делая глоток обжигающе горячего чая, — Мне еще восьмого января придется приехать для зачета по имперскому праву. Преподаватель отказался вообще автоматы ставить, так что весь поток поедет на сдачу.

— У нас тоже не много «автоматчиков». Со всего потока всего семь человек в счастливчиках оказались. — Ответил я, беря в руки свою чашку. — Остальным всем на сдачу кататься придется. Уже второго января поедут.

— Да, тут никакой Новый Год не нужен. Лишь бы из университета не вылететь. С вашего факультета больше всего именно на третьем курсе отчисляют.

— Так больше всего практики именно на третьем курсе. Многие просто проваливаются на вскрытии. Особенно те, кто ни дня не работал в больнице. — Пожал я плечами, — Собственно, если сдать все практические зачеты, то остальные предметы тебе позволят сдать в следующем семестре. А вот завалишь практику — сразу и отчислят.

— Вот удовольствие то какое — в трупах со студентами копаться… — Поморщился Кобылин.

— Ой, брось, у каждого — своя работа. Лучше расскажи, как прошел бал во дворце? — Улыбнулся я.

— Так я же тоже не присутствовал. Нам пришло одиночное приглашение, так что присутствовал только дядя, как исполняющий обязанности главы рода. Он, кстати, отметил, что гостей в этот раз было меньше двухсот человек, и журналистов вообще не допускали. Безопасная зона начиналась от границы площади.

— Да пофиг сколько гостей было, Саша, дядька твой говорил, о чем говорили на самом Балу?

— Говорили о…

— О Пустошах?

— Да… Говори потише! — Зашипел Кобылин, — Все-таки информация не для широкой общественности… Опять же, как дядя сказал, заявлений о Пустошах от Великого Князя или наследника не было. Но слухи ходят, что на прошлом заседании Государственного Совета Великий Князь вынес на обсуждение вопрос о частичной мобилизации Одаренных. Два из трех Стрелецких Полков хотят мобилизовать и отправить на пограничные с Пустошами территории.

— И что сказал Государственный Совет?

— Пока что против такого решения. Говорят, что вопрос снова поднимут на следующем заседании Государственного Совета после Нового Года.

— А разве император не может просто отдать приказ и призвать на службу полки?

— Именно, что только император может отдать подобный приказ. Во всех остальных случаях подобные приказы должны быть одобрены решением Государственного Совета.

— Даже в случае открытой войны? — Я даже немного удивился.

— Конечно, в противном случае будет нарушены основополагающие законы империи, и конкретно права офицеров Стрелецких Полков…

В этот момент раздался телефонный звонок. Я достал телефон и посмотрел на экран. Звонил Василий Иванович. Это был второй раз, когда он пользовался новой для себя игрушкой.

— Алло! Алло! Ты меня слышишь⁈ — Конев практически орал в трубку.

— Слышу, Василий Иванович, не кричи. Связь у нас на уровне. — Поморщился я, немного отодвинув трубку от уха, — Что-то случилось?

— Ничего не случилось, все нормально. Просто один из моих однополчан оказался в городе, в госпиталь привезли, он в сознании и может говорить, можем его навестить.

— А мне зачем его навещать? Это же твой сослуживец…

— Он был в Пустоши рядом с Королевцем. На Куршской Косе. Это может быть интересно.

Я задумался. Полноценной информации о Пустошах, или как говорили в официальных газетах «временно ограниченных территориях», не было, информация из дворца до нас не доходила, а пообщаться с живым свидетелем того, что твориться хотя бы в одной из них, было бы действительно полезно.

— Сможешь меня забрать со стоянки университета? — Решился я.

— Ты уже свободен?

— Да.

— Отлично, я уже в пути, буду через двадцать минут. Борю можешь отпустить в поместье, все равно назад поедем вместе.

— Принял. Конец связи.

— Отбой! — Конев отключился.

— Что-то случилось? — Поинтересовался Саша, когда я положил телефон на стол, — Помощь нужна?

— Нет, просто Василий Иванович предложил посетить с ним одну встречу. Думает, это будет полезно для общего развития. — Ответил я, выбивая дробь пальцами.

— Расскажешь?

— После встречи, пока я сам ничего не знаю толком. Просто есть шанс встретиться с тем, кто был в Пустоши — от такого отказываться не стоит.

Саша согласно кивнул.

— Дед и отец так и не пришли в себя? — Задал вопрос уже я.

— Нет, к сожалению. Пока все по-прежнему — они оба находятся в коме. — Покачал головой Кобылин — младший.

— Не отчаивайся, дружище, я уверен, что скоро они вернуться к нам. — Кивнул я.

— Да я и не отчаиваюсь. Просто уже устал от дяди в доме, если честно. Мне кажется, что со временем он начинает считать себя главой рода… А пока я не закончу учебу, мне ему нечем ответить… Опять же, по законам империи.

— Все упирается в законы… А ведь раньше все решало одно право — право сильного. — Задумчиво проговорил я.

— Если бы мы продолжали жить лишь по праву силы, то ни одного государства бы не существовало. — Усмехнулся Саша, — Возможно, именно наличие законов, которые мы добровольно соблюдаем, и делают нас людьми…

— Философский спор… Нет уж, уволь, мне не хочется в него вступать. Я уверен, что гарантированно тебе проиграю, ведь, у меня в учебной программе ораторского дела нет. — Улыбнулся я.

— Ну должен же я быть хоть в чем-то лучше тебя. — Вернул улыбку Кобылин.

— У тебя много достоинств, и философия далеко не самое главное из них. — Ответил я любезностью, поднимаясь из-за стола, — Ладно, я пойду, мне еще своего персонального водителя нужно отпустить, а Конев уже мчит сюда, не буду его заставлять ждать. Увидимся после Нового Года?

— До встречи в Новом Году! — Улыбнулся Саша, поднимаясь и пожимая протянутую руку.

Я кивнул, накинул пальто и двинулся к выходу. На входе в университет все также дежурили четверо сотрудников службы безопасности и две патрульные пары городовых… Пройдя мимо, я уже по привычке кивнул сотрудникам университетской СБ и двинулся на стоянку. Боря стоял рядом с машиной, выпуская клубы сизого дыма. С самого утра шел снегопад с низкого серого неба, и машины на стоянке были покрыты горками белоснежного снега. Свою машину Боря явно регулярно чистил, потому что снег лежал лишь мелким слоем, и на лобовом стекле были видны следы работы дворников…

— Борис! — Позвал я своего водителя и телохранителя по совместительству.

— Матвей Александрович! Отправляемся домой, в поместье? — Борис моментально потушил сигарету, только увидев меня.

— Нет, не совсем. Можешь возвращаться без меня. Сейчас приедет Василий Иванович, и я поеду вместе с ним на встречу. Назад я вернусь также с ним. Так что можешь быть свободен.

В этот момент на стоянку завернул черный внедорожник Конева и просигналил два коротких гудка.

— А вот и Василий Иванович подъехал. Так что отправляйся в поместье, Борис, спасибо за работу сегодня. — Ответил я, указывая на машину.

— Я все понял, Матвей Александрович. До встречи в поместье! — Кивнул Борис, открывая дверь на водительское место.

— Ага, до встречи! — Я махнул рукой на прощание, двигаясь к машине начальника службы безопасности рода.

— Вечер добрый, Василий Иванович! — Улыбнулся я, садясь на переднее пассажирское место.

— И тебе здорово! Ну, что, погнали?

Конев явно был возбужден, постоянно ерзая на водительском месте.

— Погнали. — Ответил я. — Как зовут твоего однополчанина?

— Хартов Андрей Андреевич. Гвардии капитан. Командир группы. Очень хороший друг и талантливый командир. Специалист по огненной стихии и конкретно по дальнобойным атакам. — Ответил Конев, выворачивая руль, когда машина выскочила со стоянки на дорогу.

— Он долго пыл в Пустоши?

— А я откуда знаю⁈ Знаю только, что его подразделение было одним из первых, которые перебросили к Пустоши на Куршской Косе. Так что, я думаю, он сможет нам хоть что-то рассказать о том, что там сейчас твориться.

Снег продолжал укрывать Петербург белоснежным покрывалом. Вывески магазинов уже давно были украшены к новогодним праздникам, вытаскивая из памяти осколки детских воспоминаний… Я смотрел в окно на пролетающие с другой стороны вывески, украшенные елки и огромные бумажные снежинки и вспоминал, как сам вырезал подобные снежинки вместе с мамой и бабушкой всю начальную школу перед каждым Новым Годом для украшения класса… Как же я тогда хотел побыстрее вырасти, чтобы просто вырасти и быть взрослым… Как же тогда все было просто и понятно…

— О чем задумался? — Конев посмотрел на меня, сбрасывая скорость.

Внедорожник заезжал на небольшую стоянку перед главным военным госпиталем недалеко от центра города.

— Ни о чем. Вспомнил, как в детстве праздновал Новый Год с родными. Тогда все было… гораздо проще.

— В детстве все было гораздо проще. — Улыбнулся Конев, — В моем тоже все было гораздо проще… Ладно, пошли уже к Хартову.

Мы выбрались из машины и пошли к главному входу в госпиталь. На входе нас втречал молодой парень в полевой форме с чистыми погонами.

— Я поговорю, подожди тут. — Сказал Конев и пошел в парню.

Пара минут разговора, и дневальный, позвонив по телефону, открыл для нас калитку. А потом умчался куда-то, попросив подождать тут же.

— Что ты ему сказал? — Спросил я, когда Конев вернулся.

— Я сказал, что молодой граф Волков, поручик Стрелецкого Полка, желает увидеться со своим любимым дядюшкой по материнской линии, который сейчас находится здесь на лечении. Парень удивился, что сам граф появился в госпитале, позвонил дежурному офицеру, а тот сказал тебя пропустить вместе с сопровождающим. — Улыбнулся Василий Иванович.

— Вот ты жучара… — Выдохнул я, — То есть ты все провернул, используя только меня?

— Так меня бы сюда без тебя никто и не пустил бы в такое время. — Усмехнулся Конев, скидывая свое пальто, — А с графом никто не будет связываться из дежурной смены. Ну, наверное, никто… Был бы дежурным офицером от руководящего состава какой-нибудь полковник, может быть и связался, а так… Да ладно тебе, все же хорошо получилось, не забивай голову!

— На будущее давай договоримся — если решишь провернуть нечто подобное еще раз, то предупреди меня об этом заранее, Василий Иванович. — Твердо сказал я.

— Есть, господин граф, будет исполнено! Но только после того, как вы сможете одолеть меня в честном поединке. — Конев театрально исполнил поклон.

— Шут. — Прыснул я.

— Как вам будет угодно, господин граф. — Вновь насмешливый поклон, — Но не забывайте — вы еще не победили.

— С использованием Дара я тебя свалю, даже не приближаясь. — Ответил я.

— Именно поэтому мы с тобой теперь тренируемся без применения активных атакующих арканов. — Назидательно поднял палец Конев, — При твоем текущем уровне Дара, в честном поединке мне с тобой не справиться, это правда. Но только в честном. Подлые удары на поле боя никто не отменял. Ты ведь и сам это понимаешь — не зря я тебя учил.

— Понимаю, — Кивнул я, — поэтому продолжаю тренироваться с тобой, потому что знаю, что это тоже полезно.

— Молодец. — Удовлетворенно кивнул Конев, — Эх, нам бы еще стрельбище свое, и была бы вообще красота!

— Со временем построим. — Кивнул я, — для тренировки собственной службы безопасности это будет полезно. Да и выгодно в долгосрочной перспективе…

— О, какие мы умные слова в университете выучили. Пер-спе-кти-ва! — Усмехнулся Василий Иванович, произнося последнее слово по слогам.

— Прекрати паясничать уже, а⁉

В это время вернулся парень с парой медицинских халатов в руках.

— Прошу вас, господа, наденьте это, врачи требуют. Вам в шестое хирургическое отделение, вы знаете, куда вам идти?

— Да, не волнйтесь. Дорога нам известна, можете не провожать. — Кивнул Конев и двинулся к лестнице.

— Откуда ты дорогу знаешь? Бывал уже здесь? — Спросил я, когда мы уже поднимались по лестнице.

— Ага, валялся тут почти два месяца после ранения. Очень неприятно получить два десятка осколков по всему телу, знаешь ли. — Поморщился Василий Иванович, потирая грудь и усмехаясь своим воспоминаниям, — В две операции доставали все, я тогда знатно обматерил всю хирургию дважды, а потом коньяком проставлялся и извинялся перед всеми… Эх давненько это было!..

Мы поднялись на четвертый этаж и вошли во отделение, над дверью которого висела табличка «6-ое хирургическое отделение».

На посту, как и у нас в отделении в георгиевской больнице, сидела медсестра и заполняла журнал под светом настольной лампы. Основной свет в отделении уже был выключен, и создавалось ощущение, что уже наступила глубокая ночь…

— Добрый вечер. — Тихо поздоровался Василий Иванович, подходя к столу медсестры.

— Ой! — Удивленно воскликнула та, вскакивая со своего места и хватаясь за грудь, — Судари, нельзя же так пугать⁈ А вдруг у меня сердце встанет⁈

— Простите нас, сударыня. — Продолжил улыбаться Василий Иванович, — Прости нас и за столь поздний визит. Но граф Волков Матвей Александрович, что прибыл вместе со мной, хотел бы увидеть своего дядю, Хартова Андрея Андреевича. Он сейчас проходит лечение в вашем отделении.

— Добрый вечер, сударыня. — Поздоровался я, — будьте любезны, подскажите, в какой он палате сейчас находится, дежурный офицер любезно согласился допустить нас на свидание с дядей.

— А… О… Ну, конечно… Разумеется… Господин граф… Ротмистр Хартов сейчас находиться у нас в двадцать второй палате…

— Благодарю вас, не беспокойтесь, мы сами найдем палату. — Кивнул я и двинулся вглубь отделения.

— Ты подумай только, он уже ротмистр! — Прошептал Конев с улыбкой.

— Так сколько лет прошло с вашей последней встречи? — Я посмотрел на Василия Ивановича.

— Ну, может, года три… или четыре даже…

Палата отыскалась без проблем. Все они размещались строго прямо по коридору. Остановившись рядом с дверью с номером «22», мы острожно постучались и вошли, не дожидаясь ответа.

— Ну, здравствуй, старый друг! — Первым поздоровался Конев, входя в палату.

— Вот-те раз, Сармат собственной персоной! А с тобой кто? — Воскликнул Хартов.

Андрей Андреевич оказался крепко сбитым мужчиной глубоко за сорок. Однако, возраст не дал ему потерять форму. Под пижамой виднелись крупные бугристые плечи, распахнутой на середине груди, из-под которой виднелся мускулистый торс. Рукава пижамы были закатаны по локоть, и предплечья ротмистра были покрыты старыми белыми шрамами от кончиков пальцев и до самых локтей. Лицо с крупными скулами и мощным прямым подбородком обрамляла огненно-рыжая борода, которая была разрублена свежим багровым шрамом, с которого явно недавно сняли швы. Карие глаза смотрели с небольшим прищуром.

— Ты не узнаешь своего племянника, графа Волкова⁈ — Усмехнулся Конев, обнимая старого друга.

— Ты чего несешь, старый⁈ Откуда у меня племянник Волков? Я с Волковыми в родстве не состою… Только с Волковскими…- Потерявшись немного, заговорил Хартов.

— Андрюха, успокойся. — Продолжая улыбаться, ответил Василий Иванович, — Это Матвей Волков, внук Аристарха Волкова, если помнишь такого. Мы работали под его началом в Сибири около года. Я сейчас служу в его службе безопасности.

— Ты? И пошел на службу к кому-то, кроме государства? — Усмехнулся Хартов, — А не ты ли кричал, что ни к кому не пойдешь на службу, когда тебя те высокородные ублюдки выгоняли из армии с позором?

— Все течет, все меняется. — Согласно кивнул Конев, — Но именно Волков мне помог, когда узнал, что я больше не в армии. И я за это благодарен. Да и парень оказался не без таланта… Просто немного ленив, это нужно было исправить… Вот я и исправлял. Почти год его тренировал. Неплохо, кстати, время провел, как в старые — добрые… Ты как сам? Я же тебя проведать приехал, мне птичка напела, что ты в госпиталь загремел.

— Загремел, как видишь. Хорошо хоть, заштопать смогли. — Поморщился Хартов, потирая грудь. — Никогда не думал, что меня ножами простыми так нашинковать…

— Ножами простыми? Ты издеваешься? Кто-то смог подойти к тебе на расстояние удара ножом? Ты же специалист под дистанционным атакам. К тебе в твое море огня иногда подступиться и на пятьдесят шагов невозможно… — Явно удивился Василий Иванович.

— А тут подступились… Прям вот на то же расстояние, что и ты сейчас от меня сидишь… — Буркнул Хартов.

— Андрюха, — Конев подсел немного ближе, — что там произошло? Я знаю, что ты был на Куршской Косе, земля, как говориться, слухам полнится… Но мне слухи не нужны, я хочу услышать о том, что там происходит, от того, кому я сам доверяю. Прошу тебя, по старой дружбе.

— Так ты за этим приехал… — Ухмыльнулся Андрей Андреевич, — А ты уверен, что хочешь знать правду?

— Уверен. — Коротко кивнул Василий Иванович.

— И поверишь мне, даже если правда звучит как бабкины страшилки из деревни, что ты слышал, когда еще пешком под стол ходил?

— Да даже если и так. Мне нужна правда. Знать, к чему готовиться.

Хартов молча смотрел в глаза Коневу больше минуты. Только после этого он выдохнул и, откинувшись на подушки, начал говорить:

— Хорошо, тогда не перебивай. Почти месяц назад нас подняли по боевой тревоге. Мы в положенные четыре часа прибыли в подразделение, нас зачитали приказ и дали два часа на сборы для командировки на неопределенное время. Мы собрались, и нас вместе с техникой перебросил на военный аэродром, загрузили все боевые подразделения и только перед самой отправкой сообщили, что мы летим в Королевец.

Хартов взял в руки стакан с водой и сделал два глотка, вытерев губы тыльной стороной ладони. Поставив стакан обратно на прикроватную тумбочку, он продолжил:

— Там нас недалеко от Кранца расквартировали, в детском лагере. Три дня мы просто на постое стояли, ни задач, ни вводных, сами себя охраняли, посты по периметру выставили и все. Потом на четвертый день прибыл адъютант от генерал-губернатора Милославского Валерия Андреевича. Полдня командир сводного отряда всех мариновал, но вечером все-таки собрал на совещание. Рекогносцировку провел перед этим вроде как… Короче, нам поставили задачу войти на территорию Пустоши, дойти на траспорте до одного из опорных пунктов на территории Куршской Косы, с которым связь пропала в начале всего этого дурдома… Выдвижение поставили на вечер… Потом мы подготовились, снарягу проверили… Нам, кстати говоря, сразу сказали идти по полной выкладке. Ну, мы, как говориться, с Богом, да помолясь… Выдвинулись по расписанию. Прошли кордон оцепления, дальше углубились, все в порядке было первые километров семь дороги… А потом техника просто встала. В один момент, без причин. Все в порядке с техникой, но в определенной зоне она просто глохла. Вот словно порог какой-то пересекаешь, и все — баста! Ну, мы вышли на связь, доложили о том, что техника продвигаться вглубь не может, сами к движению готовы. Нам дали команду двигаться пешком. Да там и оставалось-то километра три через лесок напрямую до дюн… Мы двинулись. Пройдя еще два километра через лес, мы поняли, что теряем связь. Помехи начались жуткие, словно какой-то новый порог… Опять доложили, нам снова сказали двигаться вперед и работать в автономке. Кивнули сами себе, да двинулись дальше. Ну, сам знаешь, на ЛБС-е разное бывало…

— Помню, бывало. — Согласно кивнул Василий Иванович.

— Да… Так вот, прошли мы до опорного пункта. Там три здания стоит. Мы тихо вошли и начали осматривать все. Крови море внутри, а тел нет… Но кровью залито было все вокруг. И казарма, и командирская, и пункт контроля… И следы эти в лес вели… Мы решили проверить. Пошли по следам. Через километр примерно мы столкнулись с волком. Вот отсюда и начались наши приключения…

— С волком? Что простой санитар леса может сделать группе Одаренных, которые вооружены до зубов?..

— В том-то и дело, Сармат, в то-то и дело… — Хартов вновь взялся за стакан с водой, — Зверь простым не был… Волк крупнее своего обычного собрата раза в два-три, черный как уголь, черные когти и зубы, красные глаза… И три костяные шпоры из позвоночника торчали. Мы в него под три сотни пуль всадили, а его шкуре ни хрена… Он просто стоял и ждал, словно красовался перед нами… А потом он выдохнул. Он выдохнул Черным Дымом.

«Черный Дым» был фактически даже не оформленным арканом, а «сырым» выбросом силы через стихию Тьмы в темном Источнике. Критического урона нанести он, конечно, не мог, разве что только для простого человека был страшен. Эта простейшая манипуляция с Источником использовалась в подготовке Одаренного для обучения контролю «альфа-стихии».

— Ты хочешь сказать, что простой зверь использовал Дар? — Прищурился Конев.

— Не просто использовал, а атаковал нас с его помощью. После «Черного Дыма» были «Осколки Тьмы», а итогом он поймал одного из моих бойцов в «Теневые Путы». И все это он выдал меньше, чем за полминуты.

— Ранг Адепта?

— Скорее, молодой Аколит. — Покачал головой Хартов, — Скорость выдачи арканов, мощность, качество… Я впервые такое увидел… Да только это не самое жуткое.

— Что может быть более жутким, чем хищник, использующий Дар?

— Дети. — Ответил Хартов, и замолчал, уставившись на Конева.

— А что с ними было не так? Вы нашли детей?

— Нашли… Только не таких, которых ты себе представляешь… — Покачал головой Андрей Андреевич, — Мы прошли дальше до поселка на Косе… Время как раз глубокой ночью уже было… Первый дом осмотрели, второй, третий, потом собрались все на улице. На улице мы услышали детский смех. Все начали осматриваться, искать глазами источник звука. Звук повторился со стороны одного из домов, который мы проверяли… Я пару бойцов отправил проверить. Их несколько минут не было. А потом показался ребенок. Мальчишка, лет семь на вид внешне… Кожа серая, глаза, волосы и губы черные, как гуталин для обуви… И в руках он оторванную руку бойца моего держал…

— В смысле руку?

— В прямом — мальчишка руку оторвал моему бойцу. Те даже отреагировать не успели. Мы как руку увидели, тут же начали стрелять, а мальчишка просто в землю провалился под ногами. Я скомандовал отходить через дом, куда бойцы ушли. Мы прошли, а там два тела, у обоих глотки перерезаны, у одного рука из локтевого сустава вырвана… Судя по тому, что я увидел, никакого сопротивления они оказать так и не успели. Мы смогли довольно спокойно из деревни выйти. Прошли пару километров абсолютно спокойно. Думали уже, что вырвались, и тут началось самое веселое.

Хартов начал нервно перебирать складки на одеяле.

— В лесу нас атаковали. Сразу нескольких бойцов. Не стреляли. Только холодняк, эти серокожие детишки выскакивали из-под земли как кроты, резали бойцов, смеялись и вновь под землю проваливались… Они нас, подготовленных бойцов, резали как свиней, Вася, я…

Хартов замолчал, наконец-то отпустив одеяло.

— У тебя сигарет нет, Сармат?

— Нет, не взял с собой, извини, завтра привезу… — Ответил Конев, — Ладно, Андрюха, мы сегодня уже поедем, я завтра в обед к тебе заеду, хорошо?

— Хорошо. — Кивнул Хартов.

Конев и Хартов пожали руки, и мы покинули палату. Выходили молча. Также молча мы покинули госпиталь. Лишь у машины мы впервые начали говорить. Василий Иванович завел машину, достал пачку сигарет. Запалив никотинового солдатика, Конев выдохнул облако сизого дыма, и сказал ни к кому не обращаясь:

— Дела…

— На сколько ты ему довераешь, Василий Иванович?

— На все сто. — Ответил Конев, — Если Хартов сказал, что их резали как свиней неизвестные дети Одаренные, то это так и есть.

— А если это не дети?

— Что ты имеешь в виду, Матвей? — Конев уставился на меня.

— Я уверен, что это были не дети. — Кивнул я.

— А кто тогда?

— Демоны. — Просто ответил я. — Это были демоны.

Глава 4

Глава 4. «Во имя процветания империи!»

РИ, Санкт-Петербург, набережная Обводного канала, дом 76, литера В, медицинский лазарет императорского двора, 7 января , 12.00

— ГДЕ МОЙ БРАТ⁈ — Рев Великого Князя сотряс приемное отделение лазарета императорского двора, хотя распахнутые входные двери еще не успели закрыться.

— Божечки мои… — Выдохнула приемная медсестра, закрыв нижнюю половину лица планшетом.

Бумаги не были закреплены в держателе и рассыпались под ноги девушки. Все в приемном отделении замерли на мгновение. Раздался хлопок закрывшихся дверей.

Великий Князь бросил взгляд за спину, поняв, что наследник и четверо сотрудников царской охранки зашли вслед за ним, он двинулся вперед. Пройдя половину отделения, он вновь остановился и повторил уже гораздо спокойнее:

— Где мой брат?

— Я… я сейчас… сейчас главврача позову, Ваше Императорское Высочество… Он… он вас проводит…

— Я жду.

Медсестра убежала искать главврача. А Великий Князь остался стоять посреди приемного отделения. Наследник тяжелым шагом подошел к Великому Князю и встал по правую руку от него.

— Уверен, что ошибки нет?

— Не думаю. К сожалению. — Коротко ответил Михаил Васильевич.

Час назад Великому Князю сообщили новость, в которую он не хотел верить. Он забрал с собой Константина, первых дворцовых, что стояли у его кабинета и покоев наследника, и помчался в лазарет императорского двора…

— Добрый день, Ваше Императорское Высочество. — К Великому Князю подошел высокий седой мужчина в медицинском халате и коротко поклонился, — Позвольте представиться, Балошин Виктор Валентинович, заведующий лазаретом.

— Добрый день, Виктор Валентинович. Не буду рассыпаться в любезностях, сейчас не время и не место. Прошу вас сопроводить нас к моему старшему брату. — Кивнул Михаил Васильевич.

— Прошу за мной, господа. — Кивнул Балошин и, развернувшись, быстрым шагом отправился вглубь лазарета.

Великий Князь, наследник, медсестра, сотрудники охранки — все единым потоком отправились следом. Вся толпа разношерстного народа двигалась во главе с главврачом и Великим Князем. Только главврач не поднимался к палатам пациентов, а вместо этого начал спускаться в подвал. Весь народ двигался следом. Пройдя по коридору, главврач остановился у единственной металлической двери, выкрашенной серой краской. Запах еще не успел выветриться из коридора, и все дышали парами недавно нанесённой краски…

— Ваше Императорское Высочество, прошу вас, входите. — Виктор Валентинович посторонился, распахнув дверь.

Великий Князь и наследник вошли в помещение, облицованное белым кафелем от пола до потолка. В дальней стене стройными рядами в три ряда поднимались три ряда металлических квадратных люков. Перед ними располагались пять металлических столов. Лишь на одном лежало тело, укрытое белой простыней. Великий Князь приблизился к телу и взялся за простыню. Белая ткань соскользнула с лица, открыв побелевшую кожу. Пропал багряный отблеск с черных волос, глаза с багряными радужками были закрыты, шрам, разрубивший бороду, слился с побелевшей кожей. Император и самодержец Всероссийский, хозяин русской земли, Александр Четвертый, именуемый Великим, умер, так и не приходя в сознание. Великий Князь стянул простынь до конца, открывая тело императора. Все тело покрывала паутина новых шрамов, успевших затянуться.

— Причина смерти? — Коротко спросил наследник.

— Выгорание источника. Организм императора не справился с восстановлением. Примите мои соболезнования, Ваше Императорское Величество. — Ответил Балошин.

В морге снова повисла тишина. Великий Князь и Балошин смотрели на Константина, из коридора торчали головы охранки и медсестры из приемного отделения.

— Все верно. — Кивнул Великий Князь, — Император Александр умер. Да здравствует император Константин!

* * *

РИ, пригород Гатчины, новое поместье Волковых, 7 января, 18.00

Период отдыха. Как же хорошо, когда сессия закрыта досрочно. Есть время, которое можно провести с пользой. И отдохнуть. Сейчас мы вместе с Софьей, Марфой Петровной и Василием Ивановичем пили чай в гостиной. Фоном играло радио.

— Завтра поедем на производство? — Спросил Конев, сворачивая очередной блинчик в трубочку и макая в варенье из черной смородины.

— Да. Поздравим работников, проверю документы, заодно нужно проверить, как идет подготовка заказа к передаче союзу Ганзы. С ними мы сможем хорошо заработать и начнем расширение нашего дела в Европу.

— У тебя грандиозные планы. — Усмехнулся Конев.

— Нужно ковать железо, пока оно горячо. — Усмехнулся я в ответ.

— Думаешь, ганзейцы откроют тебе дверь в Европу?

— Нет, конечно, нет. — Я отрицательно покачал головой, — Но они сами откроют нам форточку, а мы уже прорубим на его месте себе дверь.

— Ладно, мы еще посмотрим…

— Внимание! Внимание! Внимание! Срочное объявление! Срочное объявление для всех подданных империи! — Музыка на радио резко остановилась на посередине припева, и начал вещать голос диктора, — Прослушайте обращение Его Императорского Высочества, Великого Князя Михаила Васильевича Рюрикова.

На пару секунд голос диктора замолчал, а после уже включился голос младшего брата императора:

— Уважаемые подданные Российской Империи! Сегодняшний день стал днем траура и скорби для каждого из нас. Будьте сильными, будьте стойкими, будьте отважными. Сегодня утром император и самодержец Всероссийский Александр Четвертый Великий скончался, так и не приходя в сознание после полученных ран. Наследник престола, цесаревич Константин, старший сын почившего императора, уже вернулся ко двору и будет готовиться к коронации. Коронация пройдет до конца месяца. Все дополнительные сведения будут сообщены позднее.

Радио замолчало, музыка так и не начала играть вновь. В гостиной встала гробовая тишина.

— Что теперь будет… — Выдохнула Марфа Петровна.

— Новый император. — Ответил Конев, ставя чашку с недопитым чаем на стол, и повернулся ко мне, — Тебе следует посетить похороны, как подобает наследнику рода старшей аристократии.

Я молча кивнул, еще не до конца переварив услышанное.

* * *

РИ, Санкт-Петербург, Главный Храм Славянского Пантеона, 15 января, 12.00

Люди были везде. Во дворе перед храмом, прямо на дороге перед ним, на прилегающих улицах. Машину нам с Василием Ивановичем пришлось оставить еще четыре квартала назад, впрочем так же пришлось поступить и всем остальным представителям старшей аристократии, судя по кортежам. А причиной тому был первый кортеж и гербами императорской семьи, оставшийся у оцепления.

Создавалось ощущение, что с императором Александром приехала проститься едва ли не половина империи…

— Тут вся империя в столицу приехала⁈ — Проворчал Конев, пробираясь сквозь толпу народа, словно ледокол в северных морях.

— Половина. — Усмехнулся я.

— Ну тогда ладно. Половину мы точно осилим. — Ответил Конев, продолжая продвигаться в толпе.

Вблизи самого храма стояли стройные ряды имперской армии в парадной форме с черными полосами, спускающимися с левого плеча до пояса. Когда мы приблизились, к нам тут же подскочил человек в черном кителе Имперской Канцелярии. Не дожидаясь от него приветствия, я заговорил первым:

— Наследник графа Волкова, Матвей Александрович Волков, прибыл на похороны Его Императорского Величества Александра Великого.

— Приветствую вас, Матвей Александрович, прошу вас пройти за мной. Ваш спутник должен ожидать вас за территорией храма. — Кивнул чиновник в сторону Конева.

Я обернулся к Василию Ивановичу.

— Все нормально, ступай, Матвей, я дождусь тебя здесь. — Кивнул Конев.

Я двинулся вслед за чиновником. Пройдя три ряда армейцев, мы прошли за кованную ограду, окружающую Храм Всех Богов, как его называли «в народе». Поднявшись по ступеням, мы вошли под свод.

— Все представители старшей аристократии будут находиться внутри храма, как и лица, получившие персональные приглашения. За сим спешу откланяться, Матвей Александрович, еще не все прибыли. Прошу меня простить. — Чиновник кивнул и умчался по своим канцелярским делам, не дожидаясь моего ответа.

Я же взялся осматриваться вокруг. Народу внутри храма действительно было огромное количество. Видимо, персональное приглашение получили многие, потому что, даже собрав всех представителей старшей аристократии со всей империи, такой толпы бы не набралось…

Но не присутствующий здесь народ меня впечатлил. Раньше я ни разу не бывал в главном храме Славянского Пантеона, лишь читал о нем. Но увидеть все это в живую было гораздо более… Впечатляюще. Я больше всего удивился огромном статуям в четыре человеческих роста, поднимающимся по двум сторонам от центральной части храма. Левая сторона скульптур была вырезана из черного мрамора, правая — из белого гранита. Темная и светлая стороны пантеона… Оба ряда уходили к алтарю в дальнем от меня конце храма, над алтарем возвышался огромный, рослый, с раскинувшейся пышной зеленой кроной, словно под изумрудной короной, не смотря на господствующий на улице январь, почти трехвековой дуб, символизирующий Рода. Лишь у этого славянского бога не было рукотворных статуй, которые изображали бы его в человеческой форме… Как писали в учебниках по истории, этот дуб был посажен здесь, внутри храма, еще до окончания строительства, и, после того как в первый раз зацвел, листва с него уже никогда не опадала. Это считали благим знамением, которые боги подарили своим верующим…

Перед алтарем сейчас был установлен деревянный постамент, укрытый черным покрывалом, на котором лежало одинокое тело. Черный китель резко очерчивал белоснежную кожу кистей и лица императора Александра. Никаких наград и регалий на кителе не было. Лишь одноручный прямой клинок из серебристого металла без каких-либо украшений, который почивший император сжимал своими бледными руками. Трансформировав глаза, я сразу понял — в руках императора клинок из мифрила, напитанного энергией до отказа… Интересно, это реликвия императорской семьи или же просто ритуальный элемент обряда?…

— Здравствуй, друг. — Ко мне приблизился Саша Кобылин, протягивая руку.

— Привет, Саша! — Я крепко пожал протянутую руку, — И как ты только смог меня увидеть в этой толпе, тут же просто море народа…

— Так я сам только приехал с дядей. Он уже пошел туда, к главам родов… — Саша хмуро кивнул в сторону удаляющейся спины в черном пиджаке, — Мне велел здесь остаться, мол, рано мне еще туда…

— Знаешь, у меня создается странное ощущение… — Начал было я, но Кобылин — младший меня перебил.

— И не только у тебя, дружище… Видимо, мой дядя решил уже для себя, что ни дед, ни отец тоже не выйдут из комы, и их смерть — просто вопрос времени… Вот и пытается оттяпать кусок пожирнее…

— Но наследник рода — ты. — Я посмотрел на Сашу, — Он же не рискнет убрать тебя с доски…

— Наследник, но не глава. По крайней мере, пока не закончу учебу… Да нет, не думаю… Вряд ли он решиться на что-то подобное… — Покачал головой Кобылин, прекрасно понимая мои недосказанные слова, — Да и старый он уже. Молодой император Константин вряд ли решится назначить его новым главой рода, а сыновей у него нет… Так что в случае гибели всех мужчин главной ветви, власть в семье может уйти и в побочную…

— Будем надеяться, что твой дед и отец скоро очнуться. — Кивнул я, — Это точно решит все эти скользкие вопросы.

— Согласен. Дед или отец — без разницы, пробуждение любого очень быстро закроет все внутрисемейные вопросы. — Согласился Саша, — А вообще, лучше пусть оба вернуться к нам. Как и твой дед. Аристарх Прохорович нам бы тоже мог очень пригодиться сейчас…

Тут уже согласно кивнул я.

— Смотри! Там наследник, Великий Князь и его старший сын! — Саша кивнул в сторону алтаря.

Я перевел взгляд в ту сторону. Действительно, перед постаментом появились трое. Великого Князя Михаила Васильевича и его старшего сына я узнал сразу, а вот старшего сына покойного сына императора Александра я видел впервые. Рослый, почти с Великого Князя и покойного отца, но более сухой и поджарый, те же темные волосы с багряным отливом, тот же разрез глаз, волевой подбородок, выдвинутый вперед, прямой острый нос, словно клюв хищной птицы. И такая же аура призрачного пламени вокруг него. Не такая яркая и широко раскинувшаяся, как была у его отца при жизни, но не менее плотная. И такая же странная смешанная Звезда Источника. Уже не парень, а молодой мужчина, года на два — три старше нас с Сашей. Цесаревич Константин, судя по источнику, был на грани прорыва на Ранг Архимага. Весьма достойно для такого возраста…

— Сегодня мы прощаемся с нашим императором. Он правил жестко, но всегда был честен. Он правил строго, но всегда был справедлив. Он карал врагов жестоко, но всегда был милостив к поверженным. Он всегда стремился к процветанию империи. Даже в самом конце он старался защитить своих подданных, как то предписывает долг правителя. — Михаил Васильевич сделал паузу, повернувшись к телу старшего брата, — Но я сегодня прощаюсь с братом, которого я помню столько же, сколько помню самого себя. Я прощаюсь с братом, который защищал меня в лесу от стаи волков, когда мы впервые сами решили отправиться на охоту, никому об этом не сказав… Я прощаюсь с братом, который взял на себя вину за сожженый ковёр перед нашим отцом, когда впервые проснулся мой Источник… Я прощаюсь с братом, который примчался в Красноярск, когда моя жена, больная и ослабевшая, рожала моего старшего сына вторые сутки… Я прощаюсь с братом, который всегда вставал на мою сторону, даже если я был не прав…

— Сегодня я прощаюсь со своим отцом, который учил меня владеть моим Даром… Сегодня я прощаюсь со своим отцом, что впервые повез меня на рыбалку и помогал вытащить из озера мой первый улов… Я прощаюсь с отцом, который всегда спрашивал меня о моих мыслях. Я прощаюсь с отцом, который вечно побеждал меня в спорах… — Продолжил цесаревич Константин, — Я прощаюсь с отцом и обещаю ему обещание: я продолжу твое дело!

Толпа вокруг начала апплодировать, когда наследник обернулся к постаменту с телом, закончив говорить. Великий Князь и его старший сын последовали примеру цесаревича.

— А что сейчас будет? — Прошептал я в сторону Саши.

— А ты разве не знаешь, как проходит погребение мужчин императорской фамилии? — Удивился Кобылин.

Я отрицательно покачал головой.

— Я сам не видел такого ни разу… Но читал… Смотри, это будет удивительно! — Саша подмигнул мне с улыбкой и повернулся снова в сторону алтаря.

Я решил не допытываться до Кобылина и молча уставился вперед. Трое Рюриковых поднял руки вверх. Источники каждого вспыхнули, выпуская энергию через луч Огня. Три потока энергии сплелись друг с другом, формируя единую спираль. Спираль, словно змея, упала на пол, оставляя след на плавящемся от температуры каменном полу, поползла вокруг постамента, образовывая кольцо правильной формы. На миг мне показалось, что эта спираль провалилась под пол храма, и в следующую секунду вокруг постамента вспыхнуло лиловое пламя. Оно, словно бутон цветка, который жил в противоположном порядке, свернулось языками, образовывая полусферу. Не было ни запах гари, ни запах горелой плоти. Но я четко видел, как внутри этого пламени тело императора Александра рассыпалось серым прахом на черное полотно, которое удивительным образом не горело…

Несколько минут внутри храма беззвучно ревело лиловое пламя, закрывая собой огромный дуб позади. Несколько минут внутри стояла абсолютная тишина. Все смотрели на погребальный костер императора Александра.

За несколько минут перед алтарем остался только серый прах на черном полотне и клинок из мифрила.

К мужчинам императорского рода вышли трое служителей в длинных черных рясах с бородами до пояса, подвязанные простыми веревками. Двое подняли полотно с прахом императора и быстро поместили останки в ритуальную урну, запечатав ее каким-то странным арканом. Пользовались они, как я сразу отметил именно техникой Воли, как и я. Третий поднял из праха меч и приблизился с ним, держа на вытянутых руках к цесаревичу. Между ними, прямо под лезвием клинка поставили урну с прахом отца. Тот положил кисть на лезвие клинка и сжал. Выступила кровь и первые капли упали на крышку урны, которая зашипела, словно была раскалена.

— Клянешься ли ты, Константин, сын Александра, охранять и защищать империю от всех напастей и бед, как внешних, так и внутренних? — Спросил жрец.

— Клянусь. — Ответил цесаревич.

— Клянешься ли ты, Константин, сын Александра…

— А это кто такой? — Снова я обратился к Саше.

— Федул, глава храма. — Прошептал Кобылин.

Три клятвы взял глава храма с цесаревича. Трижды упала его кровь на урну с прахом отца. После чего глава храма повернулся лицом ко всем присутствующим.

— Как и подобает древним обычаям, сын дал клятву пред прахом своего отца и под взором всех богов наших предков. Этот обет непреложен, и нарушить его он не в силах. Цесаревич Константин будет коронован на седьмой день от сего дня, как и предписывают наши традиции.

— Во имя империи! — Воскликнул Михаил Васильевич.

— ВО ИМЯ ИМПЕРИИ! — Раскатился рев по залу.

— ВО ИМЯ ИМПЕРИИ!

— ВО ИМЯ ИМПЕРИИ!!!

* * *

РИ, Санкт-Петербург, Сенатская площадь, Здание Заседаний Государственного Совета Российской Империи, 25 января, 15.00

Молодой император Константин, коронованный всего три дня назад, вместе с Великим Князем выбрался из машины.

Коронация прошла тихо, можно сказать, по-семейному. Присутствовали только представители императорской семьи и временные главы родов старшей аристократии да несколько высокопоставленных чиновников, что имели реальный вес в обществе. В общей сложности, человек под двести, не больше. По сравнению с коронацией его отца, которая проходила открыто на главной площади столицы, и на которой присутствовало около десяти тысяч зрителей, его действительно можно было назвать скромной…

Первый указ молодого императора потребовал прибыть всех участников Государственного Совета на заседание всего два дня назад. Собственно, это был его первый указ, как императора Российской империи. И сейчас он собирался отдать второй, который, скорее всего, постараются воспринять «в штыки», но Константин этого не боялся. За прошедшие два дня он встретился со всеми представителями родов старшей аристократии, в том числе и опальных Юсуповых и Долгоруковых, заручился поддержкой большинства, и был готов действовать.

— Ваше Императорское Величество, Государственный Совет в текущем составе собран по вашему указанию. Могу ли я узнать… — К молодому императору подскочил чиновник Имперской Канцелярии в черном кителе с погонами полного титулярного советника.

— Не можете. — Отрезал Константин, шагая вперед в сопровождении Михаила Васильевича и личной охраны, — Узнаете все вместе с остальными, у меня не так много времени, впрочем, как и у вас всех.

Чиновник засеменил следом за всеми, а к Константину обратился его дядя:

— Молодец. Теперь никто из них не посмеет тебе перечить.

Молодой император только кивнул, борясь с внутренним мандражем, который сковывал его с каждым шагом к залу заседаний. Лишь перед самыми дверьми молодой император выдохнул, окончательно подавив непонятно откуда возникший внутри страх, и, расправив плечи, вошел первым в распахнувшиеся двери.

— Император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, царь Казанский, царь Астраханский, царь Польский, царь Сибирский, царь Херсонеса Таврического, царь Грузинский; государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; государь и великий князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны повелитель; и государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный государь и обладатель, государь Туркестанский; наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, Хозяин земли русской, Его Императорское Величество Константин, именуемый Восьмым.

Все присутствующие в зале люди поднялись со своих мест и низко поклонились.

— Прошу всех занять свои места, судари и сударыни. — Ответил Константин и прошел на положенное императору место.

Все заняли свои места, рядом с императором по правую руку сел Михаил Васильевич, как генерал-губернатор Санкт-Петербурга, и все замерло. Молодой император не спешил начать говорить, обводя всех присутствующих тяжелым взглядом молодых глаз. И каждый чиновник старался спрятать свой после недолгого зрительного контакта. Все знали про Аспект императорской семьи — «Светоч Проклятого Пламени» — возможность заглядывать в будущее, как одного отдельно взятого человека, так и целого государства, и каждый боялся этого взгляда багровых глаз…

— Я собрал всех вас сегодня не для совещаний. — Император начал говорить, — И не займу у вас всех много времени, тем более, что совсем скоро у вас свободного практически не останется… Всем нам нужно будет потрудиться на благо империи. После коронации я использовал родовой Аспект, чтобы узнать, к чему нам стоит подготовиться. И ужаснулся тому, что нас ждет, если мы не начнем действовать немедленно. Поэтому я, согласно своему личному праву, как император и самодержец Всероссийский, призываю к службе Первый и Второй Стрелецкие Полки Императорской Гвардии. Указ свой я требую исполнить в следующие десять дней. Согласно ему, каждый Стрелецкий Полк будет разбит по ротам, каждая рота должна будет отбыть к месту своего командирования. Срок мобилизации — шесть месяцев. За это время Государственный Совет должен разработать и провести вербовку молодых Одаренных в войска, с их подготовкой согласно армейским стандартам полковых магов.

Сказанные Константином слова имели эффект взорвавшейся бомбы. Люди вскакивали со своих мест, начинали орать прямо из кресла, не дожидаясь окончания слов соседей. Каждый стремился высказать свою точку зрения. Кроме нескольких. На своем месте оставались князья Трубецкой и Задунайский, не поднимался и молчал временный Глава Тайного Приказа Богомолов и временный глава Имперской Канцелярии Островский, молчал молодой Юсупов, которого Константин вернул в Государственный Совет.

— Молчать. — Тихо сказал молодой император, выпуская свою ауру на волю.

Шагнувший на Ранг Архимага всего два дня назад, однако уже научившийся контролировать свои силы, вышедшие на качественно новый уровень, молодой император не стал сдерживаться, как и советовал ему Великий Князь прошлым вечером, и просто выпустил свои силы на волю.

Все вскочившие на ноги члены Государственного Совета попадали на свои места и замолчали, с ужасом глядя, как столешница стола перед молодым императором рассыпается пеплом.

— Мне кажется, вы не совсем понимаете, что произошло за последнюю декаду, дамы и господа. — Молодой император поднялся на ноги, скрестив руки на груди, — Мой отец нас покинул, отныне император — я, и вы все будете исполнять мою волю, как того требует закон. Никто из вас не способен увидеть и осознать то, что вижу и знаю я. Я не буду требовать от вас веры в мои решения и приказы, однако, требовать от вас подчинения и исполнения — мое право. Если вы откажетесь от исполнения моих приказов — я найду тех, кто займет место каждого из вас. Надеюсь, я понятно выразился?..

Первыми поднялись на ноги именно те, кто все это время молчал и ждал окончания слов молодого императора. Трубецкой, Задунайский, Юсупов, Богомолов и Островский поднялись со своих мест и низко поклонились императору. То же самое сделал и Михаил Васильевич. Следом в тишине начали подниматься и остальные и склоняться в поклоне молодому государю.

— Прекрасно. А теперь, когда мы решили такой вопрос, давайте перейдем к обсуждению деталей. — Император Константин уселся обратно в кресло, нисколько не смущаясь сгоревшей в призрачном пламени столешницы.

Первым руку поднял глава рода Юсуповых. Великий Князь улыбнулся в бороду. Все прошло именно так, как они и спланировали два дня назад.

* * *

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

РИ, Санкт-Петербург, Университетская набережная, Санкт-Петербургск ий Университет его Императорского Величества Константина V «Багрянородного», 1 февраля , 14.00

Занятия начались всего неделю назад, а нас уже сегодня собрали в одном из актовых залов университета. Никто ничего подобного не ждал. Просто в обеденный перерыв по громкой связи прошло объявление, что все студенты, находящиеся сейчас в университете, обязаны прибыть в указанный актовый зал для срочного объявления. Далее перечислились актовые залы для каждого из факультетов, после чего объявление закончилось. Мы, конечно, удивились, но распоряжение добросовестно выполнили.

Нас объединили как раз с юридическим факультетом, так что мы с Сашей Кобылиным вместе разместились на краю одного из центральных рядов, ожидая того самого «срочного объявления». Саша тоже не присутствовал на коронации молодого императора Константина, как и я не получил приглашения для рода Волковых. Мы весело над этим посмеялись, порадовавшись, что нам обоим не пришлось тащиться во дворец.

— Как думаешь, из-за чего нас так срочно собрали? — Спросил Саша, глядя как рассаживается четвертый курс его факультета, который только зашел в актовый зал.

— Не знаю. — Пожал я плечами, — Возможно, вышел какой-то новый указ императора, который потребовали срочно довести и до нас. Может быть, что-то, касающееся сферы образования…

В этот момент на сцену к трибуне вышел ректор Императорского Университета, Петр Александрович Задунайский. Вместе с ним к трибуне вышел, встав вровень с ректором, мужчина в черном кителе Императорской Канцелярии и золотым погоном коллежского советника, который можно было бы приравнять примерно к званию полковника в армии или капитана первого ранга на флоте.

— Дамы и господа, рад приветствовать вас в новом учебном семестре. Все мы пережили новые трагические и радостные события с началом нового календарного года. Но сегодня к нам прибыл коллежский советник Канцелярии Его Императорского Величества Константина Восьмого, Антон Пахомович Довлатов. Господину коллежскому советнику поручено довести новый указ императора до всех студентов и преподавателей нашего славного университета, так как он может коснуться и кого-то из нас. За сим я уступаю слово Антону Пахомовичу.

Ректор отошел от трибуны, уступая место коллежскому советнику. Тот быстро занял предложенное место, с благодарностью кивнув Задунайскому.

— Добрый день, судари и сударыни. Я благодарю вас всех за то, что вы все так быстро откликнулись на приглашение уважаемого всеми нами Петра Александровича. Петр Александрович, я благодарю и вас за столь оперативное реагирование на нужды Канцелярии Его Императорского Величества Константина. — Советник вновь повернулся к Задунайскому и коротко поклонился, вернувшись лицом снова к залу, он продолжил: — Сегодня я прибыл к вам, чтобы довести до студентов и преподавателей Санкт-Петербургского Университета его Императорского Величества Константина V «Багрянородного» новый указ, подписанный Его Императорским Величеством всего несколько дней назад. Прошу вас выслушать меня.

Коллежский советник положил перед собой на трибуну папку из черной кожи, которую до сих пор держал только в руках, и распахнул:

— Мы, Император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, царь Казанский, царь Астраханский, царь Польский, царь Сибирский, царь Херсонеса Таврического, царь Грузинский; государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; государь и великий князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны повелитель; и государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный государь и обладатель, государь Туркестанский; наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, Хозяин земли русской, Константин Восьмой, вняв мольбам и просьбам подданных наших из краев и губерний разных государства Российского, проведя в беседах с членами Государственного Совета время потребное нам для решения, решение сие принимаем с тяжелым сердцем, но понимаем, что каждый подданный империи нашей, богами всеми благословлённой, готов встать на защиту её от врагов внутренних и внешних, дабы сохранить ее существование и целостность.

По сему, мы, Константин Восьмой, Император Всероссийский, повелеваем: как самых верных и первых средь равных призвать на службу к исполнению долга ратного перед отчизной Первый и Второй Стрелецкие Полки в полном их составе и передать их во ведение Военного Приказа сроком службы на полгода с 3 февраля по 3 августа сего года. От дел мирских и работы мирной сих подданных освободить, а семьям им предоставлять поддержку всяческую, дабы призванные были покойны о родне и собственности своей и с честью служили на благо отчизны. Указ сей требуем довести до каждого подданного Российской Империи…

Я сидел и уже не слушал. Меня будто пыльным мешком по голове ударили. Мобилизация гвардии. Значит, все гораздо хуже, чем я думал… И как быть мне? Я подлежу призыву или нет? Дед в коме, по идее, я — единственный наследник… Но тут не все понятно… Распространяется это право на указ императора?.. А как быть с поисками Яны?.. А как все мои тут без меня?..

Коллежский советник все продолжал вещать, но я его уже даже не слушал, все гоняя в голове новые и новые вопросы. Лишь спустя полчаса я вернулся в реальность.

— За сим, подводя итог, озвученные мною губернии перешли с сегодняшнего дня в режим чрезвычайной ситуации, аномальные зоны подлежат изоляции и изучению по решению Государственного Совета. Благодарю за внимание, судари и сударыни, свой доклад окончил. — Советник кивнул головой, отходя от трибуны, которую тут же занял Петр Александрович.

— Мы все благодарим вас, Антон Пахомович, что нашли время прибыть лично и довести указ императора до всех нас. — Задунайский кивнул и отпустил коллежского советника со сцены, — Дамы и господа, на этом наша с вами встреча закончена. Как и сказал Антон Похомович, повестки о призыве на службу будут вручены начальником нашего военного учетного стола в ближайшие три дня, после чего у призванных на службу будет день для сборов, а после убытие к месту несения дальнейшей службы. Можете быть свободны!

Все начали подниматься со своих мест и выходить из актового зала. Мы с Сашей двигались в общем потоке, который вынес нас на улицу. Лишь выйдя на стоянку машин, мы остановились рядом с болидом Кобылина-младшего. Чуть дальше стояла и моя вместе с водителем.

— И что же это у нас получается? — Первым прервал тишину Кобылин.

— А получается у нас, Саша, жопа. Такая большая, жирная, волосатая и с прыщами. — Поморщился я.

Вдруг резко захотелось закурить. Чтобы горький табачный дым обжог горло, пробрался в легкие, голова закружилась от попавшей в кровь химии и быстро отрезвила этой горечью во рту и кисловатым привкусом на языке. Выдохнуть сизый дым через ноздри, словно паровоз, сбрасывающий давление в паровом котле, и снова глубоко затянуться… И так по кругу, пока сигарета не прогорит до фильтра, обжигая кожу на пальцах… А потом и второй круг… А за ним и третий…

— Мне бы вот понять — а меня призовут или нет? — Криво усмехнулся я, вспомнив, что мой водитель Боря курит…

* * *

РИ, Санкт-Петербург, Университетская набережная, Санкт-Петербургск ий Университет его Императорского Величества Константина V «Багрянородного», 2 февраля , 09.00

— Матвей Александрович, вас ко скольким часам ждать? — Боря приоткрыл окно на своем месте.

— Думаю, закончу к пяти вечера. Можешь смело скататься пообедать, Борис. — Ответил я.

— Принято. — Улыбнулся мой водитель и махнул рукой.

Вчера у нас с Василием Ивановичем состоялся очень тяжелый разговор. Вернувшись домой, я сразу же рассказал ему о новом указе императора, о сроках выдачи повесток с призывом на службу. И пока я рассказывал, тот же указ уже зачитали по радио на всю империю. Мы даже переключались между радиостанциями, и на каждой транслировался указ императора о мобилизации и установления режима чрезвычайного положения в нескольких губерниях. Василий Иванович слушал указ по радио в полном молчании. После мы решили, что завтра Конев посетит парочку юристов, чтобы получить консультацию от более компетентных людей, чем мы с ним… Радовало то, что дед успел официально оформить опеку на Василия Ивановича, так что с Софьей ничего не случиться, даже если меня заберут…

— Доброе утро, Матвей Александрович, рад снова видеть вас в добром и крепком здравии… — Тошнотворно мягкий голос догнал меня в спину, стоило мне пройти арку главного входа на территорию университета.

Я обернулся. Ко мне приближалась очень интересная компания. Первым шел Борис Александрович Ростов, начальник военного учетного стола, с которым я столкнулся перед началом второго курса, после моей практики в крепости Саркел. Чуть позади него шел ротмистр Шишикин Александр Юрьевич, который вез меня к ректору и начальнику военного учетного стола в тот же день, за ними пристроились двое молодцов с погонами прапорщиков на плечах. Если ротмистр Шишикин вел себя сдержанно, и, судя по ауре, явно не был доволен тем, что сейчас происходило, тот полковник Ростов буквально наслаждался всей ситуацией.

— Господин полковник, господин ротмистр, рад вас видеть в добром здравии. Я чем-то могу вам помочь? — Я приподнял одну бровь.

— О, не волнуйтесь, в вашей помощи мы не нуждаемся. — Мило улыбаясь ухмылкой заправского мясника, ответил Ростов, — Но я абсолютно не понимаю вас, поручик, почему вы вчера сразу же не прибыли в мой кабинет после того, как перед вашим курсом зачитали новый указ императора…

— А разве я должен был? — Я прервал полковника на середине речи.

— Ну, что же вы, конечно, вы не обязаны были буквально сразу же мчаться ко мне, тем более, что меня уже не было на рабочем месте. Я в это время уже как раз был в Военном Приказе, получал списки стрельцов, которые подлежат призыву. — Улыбка полковника стала еще шире.

— Раз вы получили списки, то теперь вы точно знаете, кто подлежит призыву. — Кивнул я, — Но, насколько я помню, со слов князя Кобылина, призыву я не подлежу в ближайшие несколько лет.

— Да, вы не подлежали призыву в связи с вашими родственными связями. — Полковник выделил слово «не подлежали», — Но теперь, когда империя находиться в столь сложной ситуации, и мы не воюем за пределами самой империи, такой опытный офицер и специалист медицинского профиля в армии будет весьма полезен. Так что, прошу, получите.

Полковник Ростов раскрыл папку из коричневой кожи и протянул верхнюю бумажку мне.

'Поручик Первого Стрелецкого Полка, Волков Матвей Александрович подлежит призыву согласно Указу Императора Константина Восьмого №00003/17–318 от 28 января…

Поручику Волкову М. А. надлежит прибыть 3 февраля… на аэродром Кузьмолово, войсковая часть 678555, для убытия к месту дальнейшего несения службы…

Начальник военного учетного стола Санкт-Петербургск ого Университет а его Императорского Величества Константина V «Багрянородного» полковник Ростов Б. А.'

Вот и приплыли… Теперь ты в армии… Воу-уо-уо, теперь ты в армии…

— Также, исключительно согласно регламенту, я вынужден напомнить, что неявка приравнивается к дезертирству, что навлечет соответствующие последствия на ваш род. — Маниакальная улыбка так и не сходила с лица полковника Ростова, — Поздравляю, господин поручик, теперь вы по-настоящему встанете в строй нашей армии. Честь имею. На сегодня вы освобождены от занятий, можете отправляться собираться, список вещей, которые вы должны взять с собой на оборотной стороне повестки.

Полковник выполнил воинское приветствие, развернулся на пятках и отправился по своим делам. А я так и остался стоять с повесткой в руках. И что теперь делать?..

Так, стоп! В любом случае, раз я в университете, нужно зайти к Золотому и решить все организационные вопросы…

* * *

— Да этого Ростова с землей сравняю! Вот сейчас он придет, я ему такую выволочку устрою, он у меня эту повестку сам лично сожрет!!! — Золотой метался по кабинету кафедры последние десять минут.

Впервые я видел Андрея Владиславовича таким злым. Когда я пришел к нему, рассказал о повестке и показал её ему, Золотой словно взбесился. Судя по всему, у главы врачебного факультета и начальника военного учетного стола были старые разногласия, которые тянулись сквозь года, если не десятилетия…

— Разрешите войти. — Спокойный голос прервал продолжающуюся гневную тираду Золотого.

На кафедру прибыл ротмистр Шишикин Александр Юрьевич. Мужчина вошел в помещение и замер на входе, закрыв за собою дверь.

— Где полковник Ростов⁈ Я не вас приглашал к себе, господин ротмистр! — Зло бросил Золотой, остановившись напротив Шишикина.

— Господин полковник убыл в Главное управление Военного Приказа сразу после того, как вручил последнюю повестку поручику Волкову. — Спокойно ответил Шишикин, продолжая стоять на месте.

— Ротмистр, какого хрена моему студенту вручается повестка с призывом⁈

— Андрей Владиславович, я очень уважаю вас и ваш труд, но давайте сейчас остынем и поговорим спокойно… Вы позволите присесть?

Золотой думал секунд десять. Я, честно говоря, уже подумал, что сейчас Андрей Владиславович даст волю своим эмоциям и выкинет Шишикина из кабинета с помощью Дара. Но Золотой успокоился, как и его Источник, выдохнул и указал рукой в сторону диванчиков вокруг журнального столика:

— Прошу, сударь.

Ротмистр благодарно кивнул и занял предложенное место. Мы с Золотым уселись напротив него.

— Сразу же, прошу у вас прощения, Матвей Александрович, я изначально был против включать вас в список мобилизации, но господин полковник решил иначе… Теперь уже ничего поделать нельзя без судебного разбирательства…

— Но зачем Ростов так поступил, Александр Юрьевич? Разве полковник не в курсе того, что студенты — медики подлежат мобилизации в последнюю очередь… Это просто рациональная мысль, и она изложена в указе о мобилизации. Чем лучше подготовлен медик, тем большую помощь он способен оказать на войне!

— Я прекрасно ознакомлен с этим указом, Андрей Владиславович. Только сейчас уже ничего не исправить… Поймите, в Главном управлении Военного Приказа сейчас твориться какой-то безумный цирк, и ни один военный чиновник не будет заморачиваться действиями полковника в отношении поручика, пусть и из Стрелецкого Полка… Если Матвей Александрович завтра же не явится на мобилизационный пункт, его действия будут оценены как уклонение от мобилизации, соответственно, как дворянин, фактически, он откажется выполнить указ императора. А это равнозначно измене… В лучшем случае, род Матвея Александровича лишиться дворянского достоинства и подвергнется ссылке… В худшем — приговор военного трибунала и казнь на эшафоте.

С минуту в кабинете царила тишина. Перспективы, раскрытые Шишикиным меня не радовали… Ни лишение дворянства, ни ссылка, и уж тем более казнь меня не радовали…

— И из-за чего Ростов так взъелся на Волкова? — Прищурился Золотой, продолжая смотреть прямо на Шишикина.

— Собственно, если уж мы говорим откровенно, Андрей Владиславович, то тут все дело не столько в Волкове, сколько в вас. — Покачал головой заместитель начальника военного учетного стола.

— Я-то ему что сделал⁈ — Вскочил на ноги декан моего факультета.

— Борис Александрович очень болезненно воспринял вашу отповедь в кабинете ректора полтора года назад, когда Матвей Александрович прибыл после лета перед началом второго курса. Ваши слова очень сильно зацепили его, и он сохранил обиду.

— Так, ладно… Наши взаимные склоки с Ростовым я сам разрешу. Но как быть Матвею?

— Если вы хотите услышать мое мнение, то я скажу следующее: Матвею Александровичу стоит выполнить волю государя и явиться на мобилизационный пункт. Все-таки, с самого начала мобилизации их никто не отправит в бой. Пару месяцев у них уйдет на прохождение подготовки и боевое слаживание в подразделении под руководством командиров. Опять же, специальность Матвея Александровича скорее ближе к работе в госпитале, а не на передовой. А это значит, что у вас буде пара месяцев для того, чтобы оспорить решение о мобилизации Волкова в военном суде… Да, Матвей Александрович фактически будет вынужден пропустить полгода очного обучения, но лучше так, чем отправиться на эшафот.

— Других вариантов нет? — Прорычал Андрей Владиславович сквозь зубы.

— Если мы по-прежнему говорим о бескровных вариантах, то да. Ростов не остановится, раскручивая эту ситуацию до абсурда, чтобы выставить вас, Андрей Владиславович, из университета, тем более, что покровителей у Матвея Александровича сейчас нет. И его дед, и князь Кобылин вместе с наследником в лазарете императорского двора, вокруг просто нет никого, кто сейчас рискнет встать на его защиту, а значит, и вашу, опять же ваша протекция от Волконских также под вопросом по причине того, что и их глава в том же лазарете… — Кивнул Шишикин.

— Что будешь делать, Матвей. Выбор конечный все равно за тобой? — Золотой повернулся ко мне.

— Выполню волю государя, Андрей Владиславович. Я не могу подвести свою семью. Но я хотел бы попросить вас об одном одолжении.

— Каком?

— С вашего позволения я возьму всю необходимую литературу с собой. И по возвращении я экстерном закрою второе полугодие третьего курса. Тогда я не потеряю время в пустую, и вместе со своей группой перейду на выпускной курс.

Золотой завис на пару секунд, а после расплылся в улыбке:

— Тебя отправляют на войну с неизвестными миру чудовищами, а ты думаешь об учебе… Хорошо, я отдам все необходимые распоряжения. Литературу заберешь через час здесь на кафедре. А пока напишешь заявление на академический отпуск по причине мобилизации. До тех пор не смей даже покидать кафедру, понял меня?

— Так точно, Андрей Владиславович. — Улыбнулся я в ответ.

— Разрешите дать еще один совет, судари. — Шишикин поднялся со своего места, уже собираясь уходить.

— Слушаю вас, Александр Юрьевич. — Повернулся к нему Золотой.

— Наймите хорошего юриста, чтобы он максимально быстро занялся вопросом господина Волкова. — Кивнул ротмистр, — Честь имею, господа.

* * *

Место неизвестно, 2 февраля, 23.00 по местному времени.

Мужчина средних лет заседал во главе круглого стола. Одиннадцать стульев по кругу были заняты голубоватыми проекциями участников собрания, разбросанных по всему свету. Совет Ордена вновь собрался в полном составе, обсуждая выполнение текущих целей…

— Таким образом, Магистр, нашу акцию в Российской Империи мы можем считать успешной, хоть и окончательного результата нам пришлось ждать несколько месяцев… Молодой император Константин только взошел на трон и еще не успел погрузиться во все вопросы. Это дает нам некоторые преимущества на данном направлении для дальнейшей деятельности Ордена.

— Что сейчас с открывшимися порталами? — Голос Магистра был сухим, словно новости о смерти императора его не обрадовали.

— Все порталы работают стабильно. Каждая зона продолжает свой рост, о чем докладывают государственные службы всех стран, в которых произошло Отворение Врат. Наши… союзники… они просят вас предоставить еще больше жертв для расширения территорий. — Ответила уже другая проекция по правую сторону от Магистра Ордена.

Магистр выбил перебор пальцами правой руки об столешницу стола из темного дерева.

— Раз наши действия в России оказались так успешны, возможно, нам стоит и дальше развивать там полученный нами оперативный успех… — Все голубоватые полупрозрачные проекции согласно закивали на слова Магистра, — Какая зона для нас наиболее удобна для переброски тех Одаренных — пленников, которых мы смогли выкрасть из русской столицы?

— Куршская Коса, вблизи от города Королевец. — Кивнула третья проекция.

Новый стук по столешнице.

— Перебросьте оставшихся пленников из русской столицы на Куршскую Косу, братья. Пусть русские Одаренные станут кормом для пожара, который разгорается в их собственном доме. Это будет… вполне поэтично… Стать жертвой во имя своей родины. — Хищная улыбка появилась на лице Магистра, — Брат Клаус, вы станете ответственны за выполнение этой задачи. В остальных направлениях продолжаем действовать согласно плану… Кстати, что там с тем талантливым юнцом, как его звали… Волков, вроде бы…

— Мы смогли выйти на его техническое производство в Санкт-Петербурге и сделали заказ от лица Союза Зерна и Стали, так что контакты постепенно налаживаются. Думаю, скоро мы сможем встретиться с ним лично. Один из наших младших эмиссаров отправиться для принятия продукции по нашему заказу, он же и предоставит отчет после встречи с Волковым.

— Отлично. Жду с нетерпением. Очень уж мне интересен этот талантливый юноша… — Улыбка Магистра стала еще шире.

Глава 5

ГЛАВА 5. «Теперь я в армии, воу-о-у-о, теперь я в армии…»

РИ, пригород Гатчины, новое поместье Волковых, 3 февраля, 08.00

— Ну, что? Выезжаем? — Спросил Василий Иванович, как только я вышел из дверей поместья.

— Да. Едем. — Кивнул я, подходя к машине.

Я закинул сумку с вещами на заднее сиденье и уселся рядом с Коневым спереди.

Прошлый вечер и ночь я провел с близкими. Спать разошлись глубоко за полночь. Софья сдалась первой, уснув у меня на руках. Марфа Петровна сдерживалась весь вечер, стараясь не подавать вида, но когда я спустился вниз, застал ее на кухне всю в слезах. Она плакала и пыталась собрать еду мне в дорогу. В итоге, мне кажется, теперь я готов накормить целый взвод дважды… Прощание утром было…скомканным. Я обнял Марфу Петровну и Софью, пообещав себя беречь и возвращаться как можно скорее.

— Волнуешься? Боишься? — Спросил Василий Иванович, выезжая за ворота поместья.

— Конечно. — Ответил я.

— Это хорошо. — Кивнул Василий Иванович.

— Это еще почему? — Удивился я.

— Потому что не боятся дураки и смельчаки. — Улыбнулся мой наставник, — Ни первые, ни вторые долго не живут на войне. Всегда выживают крепкие середнячки.

— Я похож на середнячка? — Я вернул улыбку Коневу.

— Ты похож на салагу. Правда, разумного салагу, который отдает себе отчет в том, что вокруг него происходит. Это очень ценно сейчас. Ты же запомнил хоть что-то из того, о чем я тебе рассказывал всю прошлую ночь?

— Много чего. Спасибо тебе за это, Василий Иванович. — Благодарно кивнул я.

— Потом коньяк поставишь, и мы вместе с тобой его и разопьем после того, как ты вернешься домой. — Кивнул Конев, выворачивая руль на объездную дорогу вокруг всего Петербурга.

С Василием Ивановичем мы действительно проговорили всю ночь до самого утра. Конев вывалил на меня просто тонну информации об армии, подразделениях, вооружении, порядке действий и тактиках отдельных войсковых отрядов, а также о взаимодействии различных родов войск. И просто кучу всевозможных полезных мелочей, о которых стоило задуматься… А еще он рассказал о том, как в регулярных частях относятся к почетным Стрелецким Полкам… И да, отношение это, мягко говоря, было не особо положительным.

Просто Стрелецкие Полки были почетной гвардией с постоянным денежным содержанием аристократов и дворян. В них можно было состоять, продолжая проходить службу в регулярных частях, и тогда к офицерам не было никакого негативного отношения. Но, если ты был простым гражданским, пусть и дворянского происхождения, которого «наградили» почетным званием и должностью в Стрелецком Полку, то нужно было быть готовым получить негативную встречу как от старших офицеров, так и от простых старослужащих…

Внедорожник Конева остановился рядом с контрольно-пропускным пунктом войсковой части военного аэродрома Кузьмолово в северном пригороде Санкт-Петербурга.

— Ну, пошли что ли, провожу тебя до КПП. — Конев открыл дверь, выпрыгивая наружу.

Я вылез из машины и забрал сумку с заднего сиденья. Вместе с Василием Ивановичем мы дошли до металлической двери КПП, выкрашенной в серый цвет, и Конев первым вдавил кнопку звонка справа от серого прямоугольника.

— Дневальный КПП, рядовой Сидоренко! — На дверце открылось небольшая смотровая щель, откуда и зазвучал голос, — По какому вы вопросу?

— Поручик Первого Стрелецкого Полка Волков Матвей Александрович. — Представился я, — Прибыл согласно указу Его Императорского Величества о мобилизации.

— Прошу вас предоставить документ с предписанием и удостоверение личности, господин поручик! — Бодро ответил рядовой.

Я протянул в щель повестку, врученную Ростовым и удостоверение личности офицера, которое мне вручили при награждении.

— Ожидайте, господин поручик! — Смотровая щель закрылась, и мы с Коневым услышали удаляющиеся шаги и хлопок закрывшейся двери.

Василий Иванович достал пачку сигарет, вытянул зубами одинокого никотинового солдатика и чиркнул зажигалкой. Крепко затянувшись, Конев повернулся ко мне, выпуская сизый дым через раздувшиеся ноздри:

— Матвей, я очень хочу увидеть тебя в августе дома. Не геройствуй там. Я уже говорил тебе — выжить для солдата важнее, чем убить противника.

— Я помню, Василий Иванович, не волнуйся, геройствовать не стану лишний раз.

— Лишний раз⁈ — Тут же встал в стойку Конев.

Я на его реакцию лишь весело рассмеялся. Тот непонятный липкий страх, что терзал меня всю дорогу, с того самого момента, как я вышел из дверей поместья, наконец-то отступил. Не пропал полностью, развеявшись словно дым от сигареты Конева, но ушел куда-то глубоко внутрь, словно лиса, забравшаяся в свою нору ранним утром, чтобы дождаться новой ночи… В голове прояснилось, и остался только покой.

В этот момент за дверью раздались новые шаги, приближающиеся к нам. Противный скрип мощного засова — и дверь перед нами открылась, явив нам рядового Сидоренко — молодого худощавого паренька лет девятнадцати на вид в зеленой форме на пару размеров больше, чем ему была нужна…

— Господин поручик, прошу вас пройти за мной.

— Ладно, Василий Иванович, давай, что ли, прощаться. Увидимся теперь уже только летом. — Я повернулся к Коневу.

— Может быть и раньше, Матвей. — Покачал головой Василий Иванович.

— Может и так, но я не загадываю. Получится, значит, получится, а коли нет — дольше августа не продержат. — Улыбнулся я.

Мы с Коневым крепко обнялись, и я вошел на КПП. Дверь тут же закрылась, а Сидоренко протянул мои документы.

— Господин поручик, прошу вас следовать за мной, я проведу вас к вашим сослуживцам.

— Не уже ли кто-то уже прибыл?

— Да, около десяти человек. Они сейчас все размещены в офицерском клубе. Прошу следовать за мной.

Сидоренко прошел через коридор с окном в дежурку, где сидел второй рядовой за столом перед раскрытым журналом.

Вертушка была открыта, и я спокойно прошел вслед за Сидоренко. Тот у второй двери схватил с вешалки бушлат, находу натянул его на себя, положил на голову шапку и выскочил на улицу. Выйдя за ним, я словно окунулся в воспоминания. Белые бордюры, опавшая листва собрана в кучки под деревьями, дорога для машин и пешеходные дорожки тщательно выметены… Эх, мир другой, а порядки все те же…

Сидоренко, не оборачиваясь, припустил вперед быстрым шагом. Я, не отставая, двинулся следом.

Мы прошли по дорожке и двинулись по краю строевого плаца, вынырнувшего из-за деревьев. Пройдя мимо двери, рядом с которой висела табличка «Штаб», мы двинулись дальше. Вся дорога заняла у нас минут пятнадцать. Пройдя мимо штаба и через весь плац по длинному краю, мы обогнули здание штаба и вышли к отдельно стоящему трех этажному зданию, спрятавшемуся под крышей из бордовой черепицы.

У входа висела таблица «Гарнизонный Дом Офицеров». Зайдя внутрь, Сидоренко тут же заскакал по лестнице на второй этаж. Пришлось двигаться вслед за ним. Поднявшись на второй этаж, Сидоренко подскочил к первым же дверям и распахнул их.

— Господин поручик, прошу вас, ожидайте здесь, как только все прибудут согласно списку, к вам прибудет командир полка. Дом офицеров вам разрешено покидать только до курилки, если вы курите, она слева от входа, если стоять к нему спиной, на обед вас всех сопроводят. — Сидоренко приложил руку к голове.

— Благодарю, рядовой Сидоренко. Дальше я сам. — Кивнул я и вошел внутрь.

Дверь за моей спиной закрылась. Я оказался в большой просторной комнате, заставленной круглыми столиками, укрытыми зеленым сукном. По трем стенам стояли стеллажи, заполненные книгами. С одной стороны были окна, из которых открывался вид на казармы.

В комнате находилось восемь человек, помимо меня. Все были одеты по «гражданке». И все были мужиками, которые явно разменяли уже пятый десяток!..

Это понимание меня искренне удивило — ну, куда, спрашивается, отправлять уже почти дедов? На войну? Может, еще и в передовые отряды, по окопам их рассадить⁈. М-да, государственная машина действует бессмысленно и беспощадно… Впрочем, как и всегда…

Каждый из ранее прибывших сидел за отдельным столиком на удалении друг от друга, в комнате царило почти гробовое молчание, если не считать шелеста страниц книг, которые держали в руках двое из присутствующих.

Я решил последовать их примеру. Выбрал столик, бросил рядом с ним сумку с вещами и пошел исследовать стеллажи.

Как и ожидалось, все книги были сугубо художественными. Нас явно оставили в гарнизонной библиотеке. Выбрав книгу, я вернулся за столик. Никого из присутствующих я явно не интересовал, так что почти час я смог уделить время чтению.

Когда дверь снова открылась, я оторвал взгляд от страницы. Из-за края двери выглядывал Сидоренко с КПП, а в библиотеку вошел молодой мужчина. Крепкое телосложение, короткая стрижка светлых волос, кожаная косуха и морская тельняшка под ней, синие джинсы с порванным левым коленом, серьга в левом ухе, ботинки из грубой кожи с высоким берцем, трехдневная щетина на лице, яркие голубые глаза цвета полуденного неба, острый нос с горбинкой от перелома…

Парень был высоким, около двух метров ростом, и со своей шириной плеч ему пришлось проходить в комнату боком. За спиной у парня висел выцветший от времени баул, на котором еще оставались следы синей краски и посеревшее клеймо с изображением якоря, обвитого цепью, вписанного в правильный круг, вокруг которого расходились восемь лучей белой звезды.

Осмотрев зал взглядом, парень остановился глазами на мне, улыбнулся, поправил лямку на плече и двинулся навстречу.

Приблизившись к моему столу, парень скинул баул с плеча на пол, отодвинул стул и уселся напротив.

— Уф-ф! Ну и замотался я сюда добираться! Честно говоря, ожидал здесь сборище одних стариков и профессоров увидеть, а тут такой подарок! Здорово, дружище, я — Виталик! — Здоровенная лапища протянулась через маленький столик ко мне.

Голос у парня был под стать внешности. Глубокий бас с толикой хрипоты разнесся по всей библиотеке. Виталик явно не стеснялся своих слов и говорил в полный голос, однако, злости или прямой агрессии ни к кому из присутствующих не испытывал, судя по ауре вокруг его Источника. Источник, кстати у него был интересный: три луча звезды «свет-вода-воздух», при этом лучи воздуха и воды уходили в противоположную сторону от ядра, а луч света протянулся одиноко в сторону головы, при этом расстояние между воздухом и водой было очень маленьким и увеличивалось едва-едва, что образовывало какую-то туманную голубоватую дымку между ними. Крепкий Мастер, может быть, даже на границе прорыва на Ранг Магистра…

Ко мне Виталик тоже не испытывал ничего кроме интереса. Так что я решил ответить на жест, протянув руку и крепко пожав эту медвежью лапу.

— Матвей Волков. — Представился я, — Пришлось из далека добираться?

— Неа! — Покачал головой Виталик, подтягивая второй рукой баул и открывая верхний клапан, — Я только ночью с рейса вернулся, а мне начальник порта сразу повестку в зубы засунул! Я даже по девкам пробежаться не успел, а я, между прочим, четыре месяца в плавании был! Что случилось в столице, собрат мой по несчастью, можешь рассказать? А то я вообще ничего не понимаю, только и узнал, что император умер, мир праху его, как говориться, сын его, новый император, на престол взошел, да правит он долго и мирно, как народ того чает, и тут указ, война, в порту говорят, началась, а с кем воюем никто ответить не смог… Кофе будешь⁈ — Виталик достал огромный термос, разрисованный ромашками, и пару эмалированных кружек.

— Кофе буду. — Улыбнулся я.

Виталик нравился мне все больше. Ну не будет же плохой человек термос объемом не меньше двух литров с кофе таскать с собой и угощать первого знакомого⁈.

Виталик тем временем разлил кофе по кружкам и протянул одну мне. Мы чокнулись, словно решили «адмиральский чай» распивать в библиотеке. Я поднес кружку и вдохнул аромат. А аромат у напитка был божественный. Сделав первый глоток, я вновь вдохнул аромат горячего напитка и мысленно поставил Виталику третий плюс в личном деле за толковый напиток.

— Тут, друг мой, рассказ долгий будет, так что термос не убирай. — Улыбнулся я.

— Понял, не дурак! — Виталик поставил термос на столик.

Рассказ действительно выдался долгим. Сначала я рассказал об эпидемии в столице, потом как старшая аристократия сражалась с британским послом, превратившимся в чудовище, потом как случился теракт в императорском дворце, и как появились Пустоши в то время, как у власти в империи оказались связаны руки… Виталик не перебивал, слушал молча, иногда угукал, хмыкал, кивал головой и подливал кофе в наши кружки.

Пока я рассказывал, в нашу библиотеку прибыли еше около двадцати человек. Молодежи среди них не было, как, в прочем, и мужчин на пятом десятке лет, все были мужчинами в районе тридцати пяти — сорока лет от роду. И, так как развлечений тут особо не было, весь народ нет-нет, да подслушивал нас с Виталиком, хотя мы и говорили особо и не стараясь переходить на шепот.

— М-да, брат Матвей, вот так дела тут творятся… А ведь я всего четыре месяца в море провел, мы в Африку ходили, груз доставили, новый погрузили и назад… Там зарплата за долгий поход вот такая накапала! — Виталик поднял большой палец вверх, — Я-то уж вчера думал, что три дня на берегу проведу, ласки женской найду, выпью коньячка да водочки по-человечьи, а не ту бурду, что в Африке пьют… Брррр… Вот представь, пьешь, пьешь, а захмелеть не можешь! Ну, не берет русского моряка африканский алкоголь! Слабенькое винцо у них, ох слабенькое! — Виталик всплеснул руками с опустевшей кружкой, — А теперь когда я ее потрачу⁈ Только летом! Да и мои в новый поход уйдут, а мне потом из только осенью ждать, а жить все это время на что-то надо!

— Так ты моряк? — Кивнул я на баул.

— Ага, Транспортное судно класса «Ладья», имя моей пузатой крошки «Княгиня Ольга». Уже почти два года как на нем лямку морскую тяну! Ну, как с имперского флота уволился…

— А что так уволился, если не секрет, конечно?

— Да не секрет, и так все узнают со временем. Я-то на торпедоносце служил раньше на Дальнем Востоке каплеем, там за пару заслуг получил стрелецкий чин… Да это к делу не относится. В общем, пришли мы как-то обратно на базу, отдых положенный нам после рейда предоставили, ну мы и завалились младшим комсоставом в бар один, а там мазута сухопутная была, ну и один попытался официанточку полапать, на которую и я взгляд положил, чести ради, она мне взаимностью уже ответить успела, согласилась, чтоб я ее проводил, а он перебрал немного, да и я был хорош… Ну, как заведено, перчатку в рожу, вызов, тот согласился. На утро, едва протрезвев, поехали на дуэль. Я предлагал до первой или третьей крови, а он в отказ, только на убой и все там. Ну, и сдох, похмельный, со своим собственным арканом не справившись. Только он не из простых оказался, с лапой, как говорят, большой такой и волосатой… Там на меня старались все повесить тогда, да не получилось — свидетелей слишком много было, да и нет у меня Огня в источнике. Под трибунал отдать не смогли, а вот за дуэль выгнали, только стрелецкого звания лишить не смогли. Вот и вся история, брат Матвей. А ты как в стрельцы попал? — Виталик растянул руки в стороны, обозначая размеры той самой «лапы».

— Я — медик, на границе с Афганистаном отличился вместе с егерями пограничными, вот и наградили чином. — Ответил я общими формулировками.

— О, погранцов на флоте уважают! Ребята справные, лишнего не болтают, делом всегда заняты, природу берегут, чтоб потом партизанить легче было! — Хохотнул Виталик, поднимаясь из-за стола, — Пойдем что ли, брат Матвей, выползем из этой берлоги, а то курить охота, а господам мешать не хочется! — Виталик отвесил шутливый поклон в сторону присутствующих мужчин и сгреб в одну руку термос и обе кружки.

— Ну, пойдем, брат Виталик, только я не курю, за компанию схожу. — Кивнул я поднимаясь со своего места.

— За компанию и кружечку горяченького не грех бахнуть, раз уж горячительного нам не предлагают! — Улыбнулся Виталик и двинулся к двери.

* * *

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

Военный аэродром Храброво, недалеко от города Королевец, 5 февраля, 11.00

Корабль причалил у пирса вышки, и нас тут же погнали на выгрузку.

— Четвертая рота — к выгрузке! Пятая рота — к выгрузке! Быстрее, хлопцы, не с барышнями в трамвае едите! К месту службы прибыли с опозданием на три часа с этой погодой, будь она не ладна!… — Командир сводного отряда продолжал что-то горланить, но я его уже не слышал из-за хлестанувшего по ушам ветра. Впереди маячила спина Виталика, и я следовал за ним. Выгрузившись, нас снова построили по взводам. В это время к нашим не особо стройным, но весьма внушительным шеренгам подъехал армейский внедорожник, окрашенный в болотный цвет.

— Четвертая — пятая роты, становись! Равняйсь! Смирно! Равнение — направо! — И Соломатин, чеканя строевым, отправился на доклад к явно более высокому начальству.

— Виталик, а это кто? — Шепнул я, глядя на вылезшего из внедорожника высокого мужчину с явными кавказскими чертами.

— Ты что, брат⁈ Это жа сам Багратион! Командующий всем западным гарнизоном! Архимагистр, почти что Стихия! Говорят, что он как прорвется на новый Ранг, так его император наш сразу до графа и поднимет…

— Наверное, это император Александр еще обещал. — Усмехнулся я, — А вот император Константин явно еще ничего не обещал, так что еще вопрос — станет ли Багратион графом…

— Эх, у него всяко шансов больше, чем у нас с тобой, брат Матвей, не ему на передовую соваться. Он-то как подобает высокому начальству, в кабинетике будет сидеть, чаи гонять да доклады слушать, а мы с тобой, как те рабочие лошадки, что везут и везут…

— А мы с тобой как пони. — Улыбнулся я.

— А это кто? — не понял Голиков.

— Маленькие, крепкие и упрямые лошади. — Ответил я с улыбкой.

— Ты сейчас такое описание привел, что под него и осел, и мул подойдут.

— Я сказал маленькие и упрямые, а не маленькие и тупые. — Прошептал я, — но главное не это.

— А что?

— Пони бессмертные. — Усмехнулся я, вспоминая стишок из старой жизни, — Пусть на работе дохнут кони, ну а я — бессмертный пони…

— Здравствуйте, стрельцы! — Рявкнул во всю глотку Багратион, когда Соломатин отошел к нему за спину, закончив доклад.

— Здравие желаем, ваше высокоблагородие! — Рявкнули в ответ почти две полные сотни глоток.

— Рад всех вас приветствовать на Балтийском берегу! Император призвал вас на службу, и я рад, что вы все исполнили волю нашего государя! Сейчас вы погрузитесь на транспорт и отправитесь в пригород города Кранц, где будете квартироваться ближайшие шесть месяцев. Вас распределят и представят командирам действующих подразделений, в которых вы будете проходить дальнейшую службу. Надеюсь, что каждый из вас послужит империи с честью и достоинством, присущем каждому гвардейцу!

— Так точно, ваше высокоблагородие! — Снова рявкнули две роты полным составом.

— Ротмистр, командуйте! — Багратион кивнул Соломатину, а сам тут же двинулся к машине.

— Четвертая рота, направо! К машинам — шагом марш! Пятая рота, направо! К машинам — шагом марш!

Мы повернули вслед за «четверкой» и двинулись следом к ряду зеленых тентованных грузовиков, стоявших в метрах трехстах от нас. На посадке все немного потолкались, занимая места. Мы с Виталиком запрыгнули в конец кузова, заняв места старших бортов, и помогли водителю закрыть кузов, после чего опустили тент.

Вчера к вечеру нас только в библиотеке было около тридцати человек. С Виталиком мы регулярно выходили на перекуры и видели, как мобилизованные стрельцы продолжали прибывать и после обеда, но их уже размещали по другим комнатам внутри гарнизонного дома офицеров. В итоге, после четырех часов вечера в курилке постоянно находилось около десятка человек. Одни группы сменялись другими, и так по кругу. Радовались этому больше всего, как мне показались, молодые парни — срочники из Кузьмоловского полка, которые регулярно бегали и стреляли сигареты у почетных гвардейцев…

Еще спустя два часа в тот же вечер нас собрали всех на плацу перед командиром полка в Кузьмолово. Тот выступил с речью о долге перед империей, поблагодарил нас за то, что весь личный состав, приписанный к его части, прибыл для дальнейшей переброски к месту службы. Нас оказалось почти четыре сотни стрельцов. Командир полка также зачитал списки рот и взводов, и нам с Виталиком тут повезло — мы оказались в одной роте и одном взводе. Затем нас поделили на два сводных отряда по две роты в каждом и представили наших командиров. Нашим командиром оказался майор Соломатин Павел Николаевич, мужичок слегка за сорок, с цепким взглядом и идеально выбритым подбородком, но пышными рыжими бакенбардами на щеках, небольшим пивным животиком, сам он был небольшого роста, но с широкими плечами профессионального штангиста, да такими, что несильно уступал их шириной и Виталику… А вот Источник у майора Соломатина был интересный: «тьма-смерть-огонь», и пусть тьма и смерть в его Звезде выглядели словно рудименты, которые так и не смогли полноценно развиться, но луч пламени протянулся от мечевидного отростка аж до самого лба, постоянно испуская оранжевую яркую пыльцу вокруг себя внутри границ физического тела Соломатина. Явный признак того, что перед тобой стоит Одаренный Ранга Архимаг… И тут уже не встает никаких вопросов, какая стихия у него является ведущей в Даре…

Соломатин был еще более краток, чем комадир Кузьмоловского полка. Он просто сказал, что сейчас мы все дружно идем на склад, там получаем стандартную полевую форму, баулы и имущество, полагающееся каждому офицеру, сухой паек на ужин и завтрак, переодеваемся в форму, после чего снова чешем дружной и счастливой семейкой к причальной башне, где нас уже ждет корабль до Королевца. Говорил Соломатин тихо и спокойно, да только ни у кого почему-то не было и желания его перебивать. Может быть из-за внешнего облика, а может быть все просто прекрасно рассмотрели темный багровый рубец, который выглянул из-за ворота оливкового кителя майора, пересекая его горло по всей длине слева направо…

В итоге, мы очень быстро получили все вещевое имущество, споро переоделись, засунули в огромные зеленые баулы все оставшиеся вещи и скрутки стандартных армейских несессеров с мыльными и обувными принадлежностями, закинули их на плечи, построились и быстрым шагом двинулись к причальной башне. Мои часы даже не показали десяти часов вечера, а корабль начал медленно удаляться от причального пирса за иллюминатором. В десять Соломатин встал со своего места, как только погасли огни, запрещающие расстёгивать страховочные ремни, и объявил, что завтра в восемь утра мы должны прибыть к Королевцу, на авиабазу Храброво, после чего нас определят на постой или расквартируют, посоветовал всем ложиться спать и не дурить с алкоголем, если у кого-то «одаренного» хватило мозгов протащить его с собой. Желающим покурить он разрешил выходить группами до десяти человек на нижнюю стрелковую палубу корабля.

Мы с Виталей честно рассудили, что лучше выспаться, достали из баулов свежевыданные спальные мешки и коврики, расстелились прямо на свободных лавках, закинув под головы баулы с оставшимися вещами, и улеглись спать. Правда, в пять утра нас, как и почти всех остальных, подняла резкая тряска, натужная работа винтов и чувство падения оттого, что корабль то и дело «падал» в воздушные ямы. Спустя час все успокоилось, и корабль снова шел легко и плавно рассекая бесконечное ночное море воздушных просторов. Соломатин вернулся из командной рубки, сказав, что нашему капитану пришлось изменить курс и пойти по другому маршруту, сделав крюк, из-за налетевшего циклона, так что мы прибудем с опозданием на два — три часа от назначенного времени.

Сна уже не было ни в одном глазу, так что мы с Виталей отправились по утренним делам. Умылись, привели себя в порядок, сгоняли на корабельную кухню, разогрели сухой паек на нормальном огне. Разбудили полусонный наряд, выпросили нормальную турку и кофемолку у корабельного кока (да-да, у Виталика оказался не только напиток в термосе, но и почти два килограмма этого же зерна в родном бауле!), наварили полный термос кофе и ушли на нижнюю стрелковую палубу.

На нижней стрелковой палубе были установлены четыре станка крупнокалиберных пулеметов, на которых сейчас дежурила пара стрелков. На нас они не обратили абсолютно никакого внимания, что нас полностью устраивало. Мы с Виталиком устроились на одной из лавок рядом с импровизированной пепельницей, которой служило довольно уставшее на вид жестяное ведро с россыпью мелких рыжеватых пятен ржавчины. Так мы и провели почти три часа, болтая обо всем и ни о чем одновременно, пока по громкой связи не прозвучала команда капитана, что корабль начинает снижение, и всем необходимо занять положенные места…

Колона наконец тронулась, и мы двинулись в сторону города Кранц. Из кузова мы видели, как проносится дорога и меняется пейзаж вокруг нас. Архитектура рядом с Королевцем разительно отличалась от петербургской и ещё больше от сибирской. Хоть я в своей прошлой жизни и не бывал в Калининграде, часто слышал, что общая стилистика архитектуры здесь была ближе к европейской стилистике… Так было и здесь — большинство домиков, которые мы оставляли позади, были какими-то картинными, можно сказать, пряничными, словно все они сошли со страниц детских сказок европейских авторов…

Колона армейских машин пронеслась мимо города Кранц, выскочила в пригород, и, проехав от силы еще минут десять, остановилась возле металлического забора с высокими воротами под сварной металлической аркой. Машины не стали заезжать за ворота на территорию, остановившись на обочине дороги и заглушив двигатели. Машин на дороге практически не было, так что до нас быстро начал доноситься шум бьющих в берег морских волн.

— Господа офицеры, выгружаемся! — Раздался над колонной зычный голос Соломатина, явно усиленный магией на основе Воздуха.

Пришлось выбираться из кузова, и хорошо, что мы с Виталиком сели у края борта.

Выбравшись из полумрака кузова, мы оказались возле металлических ворот, рядом с которыми стоял маленький деревянный зеленый грибок с белый горошек. За воротами стояла пара часовых с оружием в руках. Через дорогу за моей спиной раскинулась улица с частными домами.

Перед грибком стояла табличка на высоте человеческого роста «Лагерь спортивного ориентирования 'Эльбрус».

— Судари, построиться! — Голос Павла Николаевича вывел меня из задумчивости, и я двинулся вслед за уже ушедшим вперед Виталиком.

На территории детского лагеря располагалось около десятка домов для детских отрядов, главный корпус для управления лагерем, который явно использовался сейчас как штаб находящегося здесь подразделения, одна большая столовая с открытой летней террасой. Чуть дальше виднелся бокс для техники и крыши складских помещений, еще дальше высилась стальная вышка водонапорной башни. Все дома были соединены между собой пешеходными дорожками, усыпанные мелким гравием. Сам лагерь укрылся под кронами могучих вековых сосен, скрывающими своими кронами все, что происходило на земле.

Собственно, между двумя рядами отрядных домов всю нашу честную братию и построили. К Соломатину вышел еще один майор, явно кто-то из местного командования. Они перекинулись несколькими фразами, после чего Павел Николаевич вместе с местным майором приблизились к нашему строю. За это время из каждого домика одна за другой высовывались любопытные головы, которых с каждой минутой становилось все больше. Часть народа выходила на крыльцо, другие открывали окна и высовывались из них наружу, не смотря на февральский кусачий ветер и мороз.

— Судари, рад приветствовал вас в нашем лагере. Меня зовут майор Седых Сергей Вениаминович, я являюсь временно исполняющим обязанности командира сто десятого пехотного полка второй западной армии Его Императорского Величества Константина. С настоящего момента и до конца срока вашей мобилизации вы становитесь частью нашего славного подразделения. Командование полка радо, что именно стрельцы будут выступать как поддержка нашего полка в предстоящих войсковых операциях, надеюсь, что каждый из вас внесет посильную лепту и сделает все возможное, чтобы мы в кратчайшие сроки разбили врага! — Голос у местного командира был хрипловатый, больше похожий на рык росомахи, готовящегося атаковать.

Седых достал из-под бушлата несколько листов бумаги, скрученных в трубочку и передал Соломатину.

— Командир вашего сводного отряда, майор Соломатин, сейчас зачитает списки, с помощью которых вы поймете к каким подразделениям прикомандированы. Мы формировали команды Одаренных, исходя из наших потребностей внутри подразделений, так что прошу отнестись с пониманием к тому, что большая часть из вас будет разделена на четверки, и все они будут раскиданы как усиление каждого взвода. Также, мы сформировали два отдельных отряда Одаренных старших Рангов на основе их источников и согласно данным о том, что все они способны работать в связке с другими Одарёнными. Эти отряды будут отдельными подразделениями внутри полка, выполняя роль массированной огневой поддержки. Павел Николаевич, прошу. Господа, увидимся с вами вечером на поверке.

Седых удалился, оставив нас с Павлом Николаевичем одних. Народ так и не расходился, продолжая наблюдать за нами.

Соломатин развернул списки и начал зачитывать. Первыми он зачитал списки двух ударных отрядов, вывел их по очереди из общего строя и отправил в собственный отрядный дом, где и должны были разместиться сорок восемь человек.

Затем пришел черед четверок. Меня и Виталика назвали в седьмой четверке вместе с еще двумя стрельцами.

— Поручик Волков Матвей Александрович⁉

— Я! — Ответил я

— Поручик Березин Виталий Григорьевич⁈

— Я! — Тут же отозвался Виталик, весело подмигнув мне.

— Ротмистр Ракитин Иван Никитич!

— Я! — Отозвался голос с другой стороны строя.

— Ротмистр Мурзаев Арсений Алексеевич⁈

— Я! — Второй голос прозвучал с той же стороны, что и первый.

— Выйти из строя!

Мы все вышли из общего строя на два шага и замерли перед Соломатиным.

— Вы прикреплены к третьему взводу второй роты. Третий дом по правой стороне у меня за спиной. Располагайтесь там. До ужина у вас свободное время.

— Есть! — Ответили все одновременно и двинулись к указанному дому.

Голос Соломатина начал уже дергать очередную четверку Одаренных, а мы приблизились ко входу в третий дом. На крыльце находилось около десятка человек, еще столько же выглядывало из открытых окон.

Стоило Виталику подняться на крыльцо по трем ступенькам и шагнуть ко входу, как ему тут же перекрыла путь волосатая лапа с завернутым до локтя рукавом форменного кителя.

— А здороваться вас не учили, господа хорошие⁈ — Усатый лысый мужик в полевой форме и тапочках на босых ногах закрыл рукой проход, пожёвывая зубами фильтр дымящейся сигареты и улыбаясь нам до ушей пожелтевшими зубами с огромной щелью между двумя первыми сверху.

— Убери руку, сержант, может тогда и поздороваемся. — Виталик опустил подбородок к груди, словно бык, готовый насадить на рога тореадора.

— Вот вроде бы и аристократы вы все, господа хорошие, а вежливости в вас нет вообще никакой. — Сплюнул сквозь щель за крыльцо сержант. — Воспитывать вас что ли начать, господин поручик?

«Господин поручик» из уст этого лысого нагловатого сержанта звучало как самое натуральное оскорбление. Было видно, что он старается спровоцировать Виталика, но я просто не понимал, зачем ему это было нужно…

— А ты попробуй, сержант, поучи меня. А я тебя в ответ тогда поучу, глядишь, науку друг у друга и переймём. — Оскалился Виталик, делая шаг вперед, помахивая пудовым кулаком, словно разминая кисть.

— Ну-ну, посмотрим, мы попозже к вам в кубарь заглянем с ребятами, поучиться, так сказать, да и свою науку передадим, господа хорошие. А пока располагайтесь. Там в конце дома кубарь свободный полностью, господам офицерам подойдет, не сумневайтесь! — Усатый сержант убрал руку с прохода, доставая второй пачку сигарет.

— Благодарствую, господин сержант, заходи на огонек, если что, науку преподам, рубль всего за урок возьму! — Усмехнулся Виталик и шагнул внутрь домика.

— Ага-ага, зайду-зайду, не волнуйся, господин поручик! — Помахал рукой с зажатым в ней спичечным коробком сержант, отворачиваясь от нашей компании.

Ух, видимо, предстоящие полгода будут о-о-о-очень интересными!…

* * *

ТРЕТЬЯ ВЫКЛАДКА:

Первая пара часов на новом месте для нас прошла спокойно. Мы разместились в последнем кубрике, рассчитанном на десять человек. Внутри комнаты без двери в общий коридор стояло пять двухъярусных кроватей со скрученными матрасами на каждой. Не особо выбирая, каждый из нас занял по одной нижней кровати, свободной осталась только у самого входа. Порядок получился следующим: первая койка у окна — моя, следующий Виталик, потом Мурзаев и последний — Ракитин. Самое интересное, что Мурзаев и Ракитин явно не стремились к общению. Сдержанно поздоровались, представились, но держали явную дистанцию, не стремясь объединиться в одну команду на фоне явно назревающего конфликта с местным личным составом…

Мы успели расстелить матрасы, вновь достать коврики и спальники, кинув их поверх матрасов, когда к нам прибежал дневальный по роте.

— Господа офицеры, в расположение прибыл командир роты, он приглашает вас на беседу, желает познакомиться с вами до ужина. — Бодро отрапортовал молодой парнишка, которому явно не было еще и двадцати лет.

— Как командира-то хоть зовут скажи, мил человек? — Поднял голову от разложенного на кровати добра Виталик.

— Капитан Дятлов Александр Евгеньевич. — Тут же ответил дневальный.

— И куда идти? — Это уже был Мурзаев.

— Так от входа сразу налево, там всего две двери. Одна в арсенал ведет, на ней и табличка соответствующая висит, а соседняя дверь без таблички — командирская. Вам всем туда и надобно.

— Спасибо, сейчас прибудем. Ну, что, мужчины, пройдемте, познакомимся с командиром! — Улыбнулся Виталик, первым двигаясь к выходу.

Все остальные двинулись вслед за ним. Пока мы шли по коридору, на нас то и дело бросали взгляды из других кубриков солдаты роты. Пока мы шли, я насчитал еще три группы стрельцов, как и мы прикомандированных к этой роте. Только их разместили вместе со штатным личным составом, все группы заняли свободные койки на втором ярусе по одному — два человека в разных отделениях…

Дойдя до командирской, Виталик трижды стукнул в косяк рядом с дверью без таблички, приоткрыл ее и зычно спросил, почти прокричал:

— Господин капитан, разрешите войти⁈

— Проходите, судари. — Послышался приглушенный ответ с другой стороны, и мы вошли вслед за Березиным.

— Господин капитан, ротмистры Ракитин и Мурзаев, поручики Березин и Волков по вашему приказанию прибыли! Доложил поручик Березин! — Отрапортовал Виталик, вытянувшись в струну.

Мурзаев и Ракитин также вытянулись, так что и мне пришлось последовать их примеру.

— Добрый день, господа. Меня зовут, капитан Дятлов Александр Евгеньевич. Прошу, присаживайтесь. — Жестом командир роты указал на четыре стула, стоящими перед столом. — Мы сейчас, можно сказать, на полевом постое, так что удобства у нас минимальные.

Мы расселись по указанным местам. Командир роты был интересным. Классический темный источник «тьма — земля — огонь» и Ранг крепкого Мастера не особо его чем-то выделяли, но вот каменное спокойствие, которое излучала его аура меня искренне удивили. С идеально выбритой до натурального блеска головой и таким же лицом, Дятлов спокойными карими глазами внимательно осматривал каждого из нас. Командир роты явно не был каким-то поклонником спорта, но держал себя в форме, а голос выдавал в нем выходца из Вологды с характерным «оканьем», о котором так любили сочинять анекдоты…

— На время встречи, господа, давайте обойдемся без званий, так что прошу обращаться ко мне просто по имени — отчеству, я, в свою очередь, также буду обращаться и к вам, если никто не против… Раз возражений нет, так и поступим. Как вы уже знаете, я являюсь командиром этой роты. Я пригласил вас, чтобы познакомиться лично. Ваши личные дела, которые мне передал майор Соломатин, я бегло успел просмотреть… И так, ротмистр Мурзаев?

— Я. — Тут же отозвался Арсений Алексеевич.

— Уволены в запас полгода назад, командовали механизированной ротой на Кавказе, боевой опыт в двух приграничных конфликтах с Османской империей. В последнем отличились, за что и были награждены почетным титулом ротмистра и зачислены в гвардию. — Дятлов не спрашивал, а коротко перечислял данные, на которых заострил внимание.

— Так точно, Александр Евгеньевич. — Согласно кивнул Мурзаев.

— Позвольте вопрос: почему ушли из армии?

— Рождение третьего ребенка и смерть отца, семейное дело требовало присмотра, и отец просил именно меня им заняться. — Моментально ответил Мурзаев.

— Благодарю, буду рад послужить вместе с вами, Арсений Алексеевич.

— Взаимно, Александр Евгеньевич.

— Ротмистр Ракитин?

— Я. — Иван Никитич слегка приподнялся на месте, обозначая себя, и опустился обратно.

— Дальний Восток, граница с Поднебесной, особый егерский летучий эскадрон, заместитель командира, четырнадцать лет выслуги вместе с Голицынским Пограничным Училищем. За образцовую службу удостоен чести почетного гвардейского чина ротмистра. После его получения попытка переподготовки и для дальнейшего перехода в подразделение операторов Мобильных Боевых Комплексов. Травма, восстановились, но первоначально к строевой службе были не годны, по решению столичного погрануправления направлены для дальнейшего прохождения службы в Кронштадтский кадетский корпус в качестве офицера — воспитателя. За последние полгода пять раз подавали рапорт на возвращение в строй, из них трижды после появления Пустошей.

— Так точно, Александр Евгеньевич. — Кивнул Иван Никитич.

— Обещаю вам лично, Иван Никитич, что после окончания периода мобилизации Стрелецких Полков, если вы все также будете желать восстановиться на службе, я лично и командир полка составим вам нашу характеристику и ходатайство на ваше руководство. — Дятлов все время смотрел четко в глаза Ракитина, пока говорил.

— Благодарю, Александр Евгеньевич, буду вам весьма благодарен. — Вновь привстал Ракитин.

— Поручик Березин? — Продолжил Дятлов.

— Я! — Бодро отозвался Виталик, полностью поднявшись со своего места.

— Садитесь, Виталий Григорьевич, в ногах правды нет, как говориться… Честно говоря, даже не знаю, как вас оценить. Моряк, капитан — лейтенант, отличный торпедист, толковый специалист в области корабельной артиллерии и минном деле, талантливый Одаренный. Как сказано в вашей психологической характеристике: храбр, напорист, инициативен, амбициозен. Но также в ней сказано: не признает авторитета командиров и начальников, склонен к импульсивному поведению, проявляет открытую агрессию на критику в собственный адрес. Уволен по причине участия в дуэли, не получил уголовного наказания только потому что второй дуэлянт был настолько пьян, что сжег себя собственным арканом… И как мы с вами будем служить, Виталий Григорьевич?

— Весело будем, Александр Евгеньевич! — Улыбнулся Виталик.

— Надеюсь, что исключительно в положительном ключе. Я скажу вам прямо: вы можете не признавать мой авторитет как вашего командира, но мои приказы исполнять обязаны. И искренне прошу вас воздержаться от новых дуэлей. — Прищурился Дятлов.

— Только если меня самого на нее не вызовут, Александр Евгеньевич. Трусом не был, и никогда не буду. Могу обещать только, что никого я сам вызывать не стану, и провоцировать не стану. Но на колкость колкостью отвечу, а там уже как человек сам себя поведет. — Пожал могучими плечами Виталик, продолжая улыбаться.

— Уже неплохо. Для начала сойдемся и на этом. — Кивнул Дятлов и уже целенаправленно перевел взгляд на меня, — И остался у нас поручик Волков Матвей Александрович.

— Я. — Поднялся со своего места и ответил я.

— Присаживайтесь, Матвей Александрович… — Устало выдохнул командир роты, откидываясь на спинку стула и скрестив руки на груди, — Честно скажу, вы для меня — темная лошадка. Студент Императорского Университета, ни дня не служивший в армии или на флоте, даже не были в полиции, на худой конец. При этом отличились, судя по выписке из личного дела, на границе с Афганистаном, за что вам и присвоили чин поручика. Прошу вас, ответьте честно: вы проходили обучение в Академии Тайного Приказа?

— Нет, Александр Евгеньевич, похвастаться таким достижением не могу. — Я отрицательно качнул головой.

— Тогда для меня все становиться еще более непонятным… Студент, единственный наследник графского рода, будущий врач, и, как говорят, фаворит почившего императора Александра… Ваш род перешел кому-то дорогу?

— О, это точно про нашу семью. — Усмехнулся я.

— Что ж, пока весь этот дурдом будет приходить в нормальное состояние, может пройти не один месяц. Я — человек простой, и в армейской иерархии достаточно маленький, так что демобилизовать вас не смогу, и вам придётся служить под моим командованием, возможно, вплоть до окончания срока мобилизации, вы это понимаете, Матвей Александрович?

— Да, Александр Евгеньевич.

— Отлично, этот вопрос мы будем считать закрытым. С военной иерархией, я надеюсь, вы знакомы?

— Так точно.

— Прекрасно. Я сразу расставлю все точки над «Ы». Я нисколько не преуменьшаю ваших заслуг на границе с Афганистаном и уважаю погоны, что вы ныне носите, искренне верю, что на ваши плечи они легли не за красивые глазки… Но в армейском быту для меня и всех офицеров вы будете выглядеть еще долгое время простым салагой, по крайней мере, первое время, так что прощу это учесть на будущее.

— Я вас понял, Александр Евгеньевич. — Снова кивнул я.

Ага, только те же взводники очень быстро разболтают это прапорщикам, прапорщики — сержантам и старшинам, а те, в свою очередь, простым солдатам. И уже через неделю весь полк будет знать, что я — поручик только по императорской грамоте, и наверняка найдется пара десятков сорвиголов, да и просто дураков, которые захотят самоутвердиться за мой счет… Самая натуральная свинья мне подложена оказалась Долгоруковыми… Вот ведь, князь, удружил ты, так удружил… Пусть земля тебе стекловатой будет, Андрей Павлович, хорошо, что князь Боярский разрубил тебя от темечка до паха, утащив твою душу в царство Кощея, а то я бы точно попытался сделать что похуже сейчас…

— Кстати, в вашем личном деле сказано, что вы являетесь рыкарем. Это правда?

В этот момент все присутствующие повернули головы ко мне с явным интересом, даже Виталик. Ну, да, я как бы не особо об это распространялся. Да и зачем?…

— Это правда.

— Продемонстрируете, если вам не трудно. — Взгляд Дятлова сразу же изменился.

Вдох-выдох… Вдох-выдох… Внутрь себя, к той Темной Звезде… Волосы удлинились и упали за спину, побелев, словно снег, глаза приобрели антрацитовый цвет, радужка и белки растворились в этой черноте, кожа посерела, черты лица заострились. На руках вместо ногтей появились короткие когти такого же антрацитового цвета, как и его глаза. И сила, словно бутон распускающегося цветка, вышла за границы физического тела, растекаясь по командирскому кабинету бурной горной рекой в весенний паводок, когда снега сходят с вершин, да таким сильным был этот поток, что все остальные подняли простенькие интуитивные щиты.

— Вы довольны? — Прорычал я.

— Да… Возвращайтесь. — Дятлов моментально взял себя в руки.

Я вернулся в прежнюю форму, поправив рукава кителя и ворот.

— Я слышал о том, что изредка встречается форма рыкарей, которая ближе к человеческому облику, чем к зверю, но увидел такое сегодня впервые… — Выдохнул Мурзаев.

— И что дает такой тип формы превращения? — Тут же спросил Ракитин.

— Нет такого серьезного увеличения физической силы и мощи, как у обычных рыкарей, а вот Дар и запас энергии усиливается значительно. — Ответил я.

— Удивительно. Но это, ведь, не все ваши таланты? — Усмехнулся Дятлов, выделяя последнее слово.

Я усмехнулся и вытянул руки перед собой на уровне груди, опустив подбородок к груди. Призывать оба источника всегда было непростым делом, потому что нужно было четко строить маршрут по энергетическим меридианам, чтобы энергия, пропущенная через определенный луч, не встретилась с другим потоком, пропущенным через луч стихии — антагониста…

В левой руке заплясал вихрь серого цвета, распускающий запах тления и старости. В правой ладони зажглась яркая изумрудная звезда, от которой во все стороны потекло тепло. Между руками, где серые частички праха сталкивались с волнами изумрудных вспышек, образовывалось белоснежное пламя, в котором сгорали обе противоборствующие энергии…

Зрелище это было таким красивым и завораживающим, что я не сразу понял, что Дятлов и Березин сидят и аплодируют, а вот Мурзаев и Ракитин вскочили со своих мест и спрятались за Виталиком около входной двери в кабинет…

— Вот это действительно… неописуемо… Я, честное слово, до последнего не верил в ваши способности, когда читал личное дело… Но теперь верю. — Кивнул Дятлов, — Просветите меня, Матвей Александрович, какие стихии вам доступны?

— Вода, Воздух, Жизнь, Тьма, Смерть, Земля. — Отозвался я, опуская руки.

— М-да… Жаль нет ни Света, ни Огня… Тогда бы я вас быстро перевел в один из ударных отрядов… — Печально покачал головой командир роты.

— Что есть, то есть… — Пожал я плечами, не особо переживая о тех стихиях, которые мне не были подвластны.

— Что ж, иногда отсутствие опыта быстро компенсируется временем в нужной среде. Среда у вас теперь подходящая, будем надеяться, что большая сила поможет этот опыт приобрести. — Кивнул Дятлов, — Настоятельно советую вам, Матвей Александрович, прислушиваться к более старшим товарищам в будущем.

— Я вас понял, Александр Евгеньевич. — Кивнул я, наблюдая боковым зрением, как Мурзаев и Ракитин продолжают прятаться за широкой спиной Виталика.

— Тогда больше не смею вас задерживать, судари, тем более, сейчас для всех вновь прибывших будет организован прием пищи. Приятного аппетита, можете быть свободны.

Мы покинули кабинет командира рота. Мурзаев и Ракитин, кинув на меня подозрительные взгляды, первыми умчались в кубрик.

— Пойдем покурим. — Виталик взял меня под локоть и потащил на улицу, — Им обмозговать надо и привыкнуть.

— К чему? — Тут же спросил я, пока Виталик вытаскивал меня на крыльцо.

— К тому, что зеленый пацан сильнее их обоих вместе взятых. И сильнее всех четырех Одаренных, находившихся в то время в одной с ним комнате… — Виталик достал пачку сигарет, вытянул одну, щелкнул бензиновой зажигалкой по груди и прикурил от вспыхнувшего огонька, — Колись, брат Матвей, ты же уже крошил людей с помощью Дара?

— Нелюдей. — Буркнул я.

— Не суть важно, — Махнул рукой с тлеющей сигаретой Виталик, — суть в том, что ты такой же волчара, как и они. Матерый, кусачий волк, готовый рвать глотки за свое… Да, салага в армейском быту, но не в бою… А это сейчас поважнее будет. Можно сказать, они конкурента увидели.

— А ты? — Я взглянул в глаза Виталику.

— А что я? Я не вижу конкурента, мы же с тобой в одной стае. Так что еще посоревнуемся, кто больше тварей этих накрошит! — Усмехнулся Березин.

— Посоревнуемся… — Кивнул я.

В этот момент дневальный по роте прокричал, что все прибывшие офицеры сегодня могут проследовать в столовую, где организован внеочередной прием пищи.

— Пойдем? — Повернулся я к Виталику.

— Пошли конечно, горячего потрескать всяко лучше чем сухпаем давиться… А паек мы еще успеем уговорить… — Кивнул Виталик.

Так мы и пошли, даже не взяв куртки. Столовая, как я и думал, оказалась самым большим зданием во всем лагере. Мы с Виталиком прискакали первыми, по этому без очередей получили подносы с борщом, картофельным пюре с рыбными котлетами, витаминным салатом, кружке компота и три ломтика хлеба. В принципе, в этой жизни армейская стряпня оказалась лучше, чем в моей прошлой… А курсантские годы мы вообще были готовы почти на все, что угодно, лишь бы не видеть в очередной раз бикус в своей тарелке…

Пока мы ели, столовая начала наполняться стрельцами, которые не так уж и спешили на обед. Мурзаев и Ракитин тоже пришли сюда, но к нам не подсели, хотя места рядом было более чем достаточно…

Закончив есть, мы с Виталиком отнесли подносы с грязной посудой на отдельный стол, а сами двинулись обратно в сторону своей «казармы».

— Ты снова курить собрался? — Удивился я, увидев как Виталик вытаскивает новую сигарету из пачки.

— Так чтобы обед улегся правильно, нужно перекурить для порядка. — С улыбкой ответил Березин.

— А… — Я остановился на полуслове. Одна из магических сигнальных струн, связанных с моим темным источником звонко дрогнула.

— Что такое? — Виталик тоже остановился, глядя на замершего меня.

Струна дернулась во второй раз. Один раз — случайность, два, как говориться, совпадение, три — уже серия… Но до третьего доводить не стоит…

Я рванул с места в сторону нашего нового дома.

— Отставить сигареты, поручик Березин, наш кубарь внаглую грабят! — Прокричал я.

Виталик явно ничего не понял, но среагировал правильно, рванув за мной следом.

Мы вдвоем промчались до входа в нужный отрядный дом меньше, чем за тридцать секунд. И именно на входе произошло то, чего мне, с одной стороны, не хотелось, а с другой — я даже был этому немного рад. Трогать чужие вещи нельзя. Чужие артефакты тем более… Особенно старые парные клинки, от которых так и веет Тьмой и Смертью…

Клинки я взял с собой по указу Василия Ивановича. Он честно признал, что это лучшее личное оружие, которое я могу сейчас брать с собой, ножны для них изготовили по заказу деда, они полностью экранировали выпускаемую во вне энергию Тьмы и Смерти и погружали из в несколько накопителей из кристаллов кварца, которые были вшиты в ножны. Такое универсальное средство — и личное оружие, и одновременно вспомогательная батарейка поддержки с готовой энергией… Одного дед не учел — не попросил создать контур «владельца», чтобы чужак не смог вытащить клинки из ножен, а может просто не посчитал нужным… А я не мог такой аркан вплести в готовый артефакт, так как банально боялся нарушить работу готового продукта… Вот и выходило, что вытащить клинок можно было, а вот выжить при этом шансы были не велики, ну, если вы не рыкарь с темным Источником, в котором есть Тьма или Смерть… И вам повезло взять клинок совпадающей стихии…

— Аааааааа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — Крик, переходящий в визг, разнесся по всему коридору от дальнего кубрика.

Я сплел «Теневой шаг» и рванул туда. А там было стояли пять солдат, три сержанта, среди которых и наш усатый лысый знакомец, который склонился над девятым солдатом — молодым мальчишкой, который сжимал в руке один из клинков, валяясь на полу в судорогах с черной пеной у рта и почерневшими глазами. Тьма клинка уже рванула вверх, полностью покрыв кисть и предплечье. Вздувая все сосуды, чистая стихия черными змейками скачкообразно рвалась вверх по плечу, стремясь полностью заполнить новый сосуд…

— Долбо… — Выдохнул я со входа, хватая ближайшего солдата за шкирку и просто вышвыривая себе за спину.

— Э! Ты… — Следующий заметил движение боковым зрением, но сделать ничего не успел — вылетел вслед за горе-товарищем.

Пять солдат я выкинул за несколько секунд. Но этого хватило, чтобы лысый усач обернулся и успел рявкнул:

— Мужики, это его шмурдяк! Он Ваську проклял! — Следом усач получил прямой в зубы, прямой в корпус, махнул руками и улетел вслед за пятеркой солдат.

— Сука! — Успел рявкнуть еще один, вскакивая на ноги, но тут же получил первый удар в пах, и следом второй в подбородок.

Второй успел вскочить, но из-за моего правого плеча вылетела могучая лапа Виталика, кулак которой был окован льдом, словно броней, и врезалась сержанту четко в лоб, вырубая на месте.

— Сделай так, чтобы мне не мешали, а не то мальчишка сдохнет! — Я резко бросил Виталику за спину, даже не оборачиваясь к товарищу.

— Принял, работай! — Услышал я ответ, и два тела по сторонам от меня схватили за ноги и выдернули за спину.

Теперь парнишка. Я опустился на колени, аккуратно вынув клинок из руки. Почувствовав руку с родной стихией, клинок сам распустил пальцы тушки. Стоило клинку вернуться в родную руку, в подсознании словно бы раздался довольное утробное урчание, словно внутри клинка был скован дух какой-то кошки… Забрав клинок, я вернул его в ножны, а сам вновь встал на колени перед мальчишкой. Тьма заполнила руку до плечевого сустава и уже начала проникать в сосуды на ключице… Будем вытаскивать ее из этого идиота естественным путем…

Достав из кармана небольшой складной нож, я сделал несколько мелких надрезов на руке мальчишки. Клинок ножа тут же почернел, а лезвие стало похоже на кусок металла, который вытащили из кислоты. Все, можно выбрасывать… Ладно, черт с ним…

Вытягивая Тьму трансформированной левой рукой, я втягивал ее в собственные антрацитовые когти, а правой плел связку целебных арканов. Первым шел аркан детоксикации (да, да, что я там говорил Володину об устаревших способах детоксикации…), вторым аркан восстановления тканей, третьим — общее укрепление, четвертым — общий тонус мышечных тканей… И так повторял по кругу на каждый освободившийся участок плоти мальца от Тьмы.

Сзади уже начался какой-то шум, Виталик что-то орал, явно кого-то бил, но мне было все равно. Мальчишку нужно было спасти, и Тьму надо было вытащить полностью, иначе она вновь начнет разрастаться, и уже так просто ее будет не вытащить…

Потратив примерно двадцать минут и около одной тридцатой резерва светлого источника, пересытив при этом темный, я поднялся на ноги. Парнишка останется жить, даже руку у него не отнимут. Всю Тьму я вытащил, ранки закрыл и погрузил его в лечебный сон.

Меня просто потряхивал от темной энергии и ярости внутри… Нужно срочно как-то ее выпустить…

Я повернулся. Виталик стоял и орал на бойцов караула, непонятно откуда взявшегося здесь, тот самый лысый усач — сержант, теперь уже без передней верхней пары зубов что-то орал в ответ на Виталика. За спиной караула уже торчало не меньше половины роты. С десяток человек валялись вокруг сержанта и Виталика с явными следами обморожения на лицах. Видимо, ледяные кулаки Витали не так просты…

Усач…

Как говорят, у меня просто упало забрало…

Теневой шаг так и не был развеян все это время, поэтому даже караул дернулся в стороны, когда я в форме рыкаря с милым оскалом во все тридцать два белоснежных клыка возник перед сержантом. Усач попытался дернуться в сторону, но куда ему против меня сейчас… Один удар, и сержант улетел мимо караула в дальний конец коридора. Убить его я не убил, но вот нижнюю челюсть ему собирать будут долго…

— Куда идем, господа? — Я вернулся в обычную форму, одновременно создавая один за другим арканы массового исцеления и массового восстановления, выпуская его на всех «подбитых» солдат и сержантов, глядя на стволы автоматов, направленных на меня.

— Прошу вас… — Начал было разводящий, но осекся, не зная моего звания.

— Поручик. — Кивнул я.

— Прошу вас, господин поручик, проследовать на гауптвахту. — Кивнул прапорщик.

— Одну минуту, вещи заберу. — Кивнул я и вернулся в кубрик.

Забрав куртку и клинки, я вышел в коридор.

— Господин поручик, оружие на гауптвахте запрещено для…

— Задержанных? — Усмехнулся я.

— Так точно.

— Господин прапорщик, эти ухари решили стащить эти клинки, из-за чего один из них чуть не умер после простого прикосновения в ним. — Я вытащил клинок Смерти из ножен, выпуская его ауру на свободу, — Во всем гарнизоне только я могу ими пользоваться и контролировать их. Любой другой человек, прикоснувшись к ним — умрет. Не обязательно медленно, но точно мучительно. Так что я забираю клинки не из прихоти, а исключительно из-за заботы о безопасности окружающих. Впрочем, вы можете взять клинок в руки сами и убедиться в этом лично. Обещаю, откачать вас я успею.

Я перехватил клинок за костяное лезвие молочного цвета и протянул рукоятью в сторону прапорщика.

— Благодарю, воздержусь. — Поморщился разводящий, почувствовав, что могильный холод стал еще сильнее, как только клинок приблизился к нему ближе. — Можете взять клинки с собой, я объясню ситуацию начальнику.

— И да, парнишка в нашем кубрике сейчас под чарами лечебного сна, так что его стоит доставить в лазарет, после того, как он очнётся, его будет мутить и выворачивать на изнанку, как после отравления. — Продолжил я, натягивая куртку и застёгивая пояс с ножнами поверх куртки.

— Сделаем. — Кивнул прапорщик.

Виталик встал рядом со мной:

— Так-то я тоже морды тут многим помял, давайте и меня на губу. — И подмигнул мне, — Стая всегда вместе.

— Следуйте за нами. — Прапорщик развернулся и двинулся вперед.

Нас с Виталиком взяли в «коробку» и повели на выход из отрядного домика.

Я же говорил, что служба будет веселой!..

Глава 6

Глава 6. «Улыбайтесь, парни, вы в спецназе!»

Российская империя, окрестности города Кранц, лагерь спортивного ориентирования «Эльбрус», 8 февраля, 12.15

Александр Евгеньевич Дятлов сидел в своем кабинете в гордом одиночестве. С самого утра его никто не искал, никто не беспокоил, не требовал куда-то срочно бежать и срочно решать очередной вопрос, который не может ждать… Потасовка солдат его роты и гвардейцев — стрельцов, произошедшая два дня назад, дала тут самую долгожданную передышку, о которой капитан мечтал уже давно…

Но теперь вопрос стоял не менее сложный, чем раньше. С одной стороны — солдаты и сержанты вверенной ему роты сцепились с двумя стрельцами, с другой — этот грёбанный сержант Михальчук, с которым уже не впервые возникли проблемы, подбил парочку сержантов и несколько солдат на кражу у дворян… На этот раз ему уже не отвертеться, но и просто спускать всех собак на, пусть и проблемного, но все же «своего» сержанта, тоже было нельзя — просто свои же бойцы не поймут…

В итоге, перед командиром роты вставал вопрос: как наказать своих, чтобы у остальных больше таких мыслей даже не возникало, но и наказать стрельцов тоже было нужно…

— Здорово, брат! — Дверь открылась без стука, и в кабинет командира роты вошел офицер с шевронами войсковой разведки на плечах.

— Вспомни о меде, и медведь тут как тут… — Улыбнулся капитан, поднимаясь со своего места, глядя на брата, словно в зеркало, — Здравствуй, Сергей, с чем пожаловал?

Близнецы крепко обнялись и расселись в кабинете. Старший на десять минут Сергей выбрал для себя после выпуска из командного училища другое направление в службе. По результатам выпускных экзаменов и итоговой аттестации его пригласили в подразделение войсковой разведки. В силу своего горячего характера старший брат согласился и двинулся по карьерной лестнице в армейской разведке. Брат был зеркальным отражением командира роты, с то лишь разницей, что не брил череп под ноль и гораздо больше улыбался, как было и сейчас… В остальном оба брата были зеркалом друг друга.

— Ты чего такой уставший, брат? На тебе лица нет… — Сергей с улыбкой опустился на стул перед рабочим столом брата.

— Да тут каждый день, что ни праздник, то спортивный, что ни отдых, то активный… — Выдохнул Александр, откидываясь на спинку кресла, — Чаю будешь с сушками?

— Буду, конечно! — Продолжая улыбаться, Сергей хлопнул в ладоши.

Младший брат поднялся со своего места, включил электрический чайник и достал из стола два подстаканника с гранёнными стаканами. Чайник закипел, и Сергей, не вставая с места, протянулся через весь маленький кабинет командира, взял его в руки, протянулся через стол брата, разливая кипяток по кружкам, и вернул чайник обратно на место.

— Вечно ты ленивый. — Усмехнулся Александр.

— Лень — двигатель прогресса, брат, это вся история человечества подтверждает! — Ответил старший брат.

— Ой, ну, не начинай… — Поморщился Александр, закидывая в каждую кружку два металлических ситечка с заваркой.

— Ладно, ладно… Ты выдыхай, бобер, а тот так королевским бобром станешь… — Усмехнулся Сергей, — До меня даже докатились случи о том, что у тебя здесь произошло, и какой активный отдых у тебя тут был.

— Кто принес? — Хмуро уставился на брата Александр.

— Сорока на хвосте. — Улыбнулся Сергей, беря в руки кружку, — А вместе с ней ворона, одна новости прокаркала, а вторая сыром угостила.

— Зампотыл проболтался?.. — Усмехнулся теперь Александр, беря в руки вторую кружку.

— Водитель его. — Сознался старший брат. — Они к нам с проверкой приезжали, гусятина тыловая, пока мой замком водил зампотыла, я с водителем за жизнь перетирал…

— Так и скажи, за блок сигарет слухи собирал. — Александр поставил на стол эмалированную миску с сушками.

— Слухи — пища для размышлений. — Назидательно поднял палец вверх Сергей, — Но слухи это одно, а ты-то мне что можешь рассказать?

— Да и рассказывать особо нечего. Михальчук, сержант мой с третьего взвода и до этого чудил, по мелочи правда, ничего критичного не было, иногда выступал, но на офицеров рот не разевал. А тут с началом этой операции просто начал выпрыгивать выше головы. Ну, я решил, что пока можно не осаживать, порядок и дисциплину как сержант он в роте держал… Ну, видимо, я и не досмотрел. Когда стрельцы приехали, он решил их сумки обшмонать. У молодого поручика они клинки родовые нашли и решили, судя по всему, украсть, пока клинки в ножнах были, они не «светились», а как один дурак достал клинок из ножен, артефакт его Тьмой ударил…

— Помер дурак?

— Самое смешное, что нет, владелец клинков его и спас. А потом по мордам с другом своим и надавал всем им, в том числе и Михальчуку. Под итог еще и челюсть сержанту сломал и шесть зубов выбил…

— И где сейчас твой герой?

— Сержант? Так в лазарете…

— Я про поручика!

— На губе он, и его сотоварищ… Честно говоря, я от второго, который морячок, как раз и ждал больше всего проблем, а тут вот так все сложилось… Теперь вот думаю, что со всем этим делать. Командир полка тоже сказал самому разбираться и решать вопрос с наказанием, он просто его согласует… А я вот теперь думаю, как спасти всю ситуацию: и сержанта наказать, да так чтобы рота вся не отвернулась от меня, и стрельцам не спустить, но и не перегнуть…

— А личные дела у тебя их здесь?

— Здесь. — Кивнул Александр.

— Дай посмотреть. — Сергей требовательно протянул руку.

— Слушай, там один парень вообще ни дня не служил, студент вчерашний. Я и сам не знаю, что с ним делать! Из всех плюсов, что сильный Одаренный и медик!

— Тем более, давай дела посмотрю.

Младший брат пожал плечами и достал из стола две папки.

Старший брат схватил обе и начал пролистывать, читая листы по диагонали. Спустя пять минут папка Березина была закрыта и вернулась на стол, с комментарием «Толковый парнишка…», и Сергей взялся за папку Волкова. С этой папкой он потратил почти полчаса, после чего хлопнул папкой об стол.

— Отдай из мне! — На лице старшего брата расцвела хищная улыбка.

— Ты с дуба рухнул⁈ — Глаза младшего брата расширились от удивления.

— Да ты сам подумай, брат! — Сергей начал загибать пальцы, — Во-первых, убрав их из роты, ты сразу же погасишь конфликт на корню. Как бы ты не наказал сержанта, бойцам в роте эта пара стрельцов всегда будет как красная тряпка для быков, не ровен час, кто-нибудь по дурости им еще в спину пальнет, когда воевать будем, а от такого отписаться уже не получиться… А так ты и стрельцов проблемных уберешь, и наказать сержанта сможешь по всей строгости. Во-вторых, наказание сержанта не будет выглядеть как прогиб перед стрельцами, а как наказание за провинность, которую он совершил. И наказывать надо не одного Михальчука, но и остальных, кто в этом был замешан. Шпицрутены никто не отменял. Всем, кто участвовал по сотне — другой, а Михальчуку по всей строгости за попытку кражи, нарушение субординации и превышение должностных полномочий — пять сотен ударов шпицрутенами. Наказание растянуть можно, устав это позволяет. Командир полка одобрит, ты сам это сказал… В-третьих, от командира моего батальона благодарность тебе обеспечена за комплектование моей группы.

— А сколько у тебя не комплект сейчас?

— Четыре ваканта. Как раз половину закрою, по грани, но смогу их поднатаскать, и можно работать будет. Тем более, натаскивать нужно только одного, морячок-то после службы, основы заложены уже, по мелочи нужно поработать только, физуху подтянуть только, в форму привести. — Махнул рукой Сергей.

Младший брат молча отхлебнул и кружки, обдумывая предложение старшего. В принципе, все, что предложил Сергей звучал рационально, но и он тогда оставался неукомплектованным, придётся пересматривать списки роты… С другой стороны, в текущей ситуации лучше действительно некомплект, чем постоянные стычки прикомандированных офицеров — стрельцов и солдат…

— И что, ты их просто так заберешь? — Прищурился младший брат.

— Ну, для начала давай хоть побеседуем с ними. Пошли на губу, прогуляемся за одно! — Сергей поднялся со своего места, ставя свою кружку на стол брата.

— Ну, пошли тогда! Только предлагать переход сам будешь! — Александр поднялся со своего места.

* * *

— Брат Матвей, ты как там, согрелся⁈ — Веселый голос Виталика с явной отдышкой глухо доносился до меня из-за боковой стены.

— Нет еще, брат Виталя, давай еще поработаем! — Выдохнул я, поднимаясь с пола.

Гауптвахта была классической. Одиночная камера полтора на четыре с высокими потолками под четыре метра высотой. Первые два метра стен от пола были выкрашены в синий цвет, дальше шла побелка до потолка со следами отпечатков рук бывших «сидельцев», голый холодный бетон на полу. И лютый холод в камере, потому что весь горячий воздух от единственной маленькой батареи поднимался под потолок. На день узкую кровать на цепях, боковое основание которой было вмуровано в стену, нужно было поднимать наверх, самостоятельно фиксируя на щеколду. Если кровать не была зафиксирована, то завтрак, обед или ужин можно было потерять… Вот и развлекались мы с Виталиком последние три дня физическими упражнениями, и грелись, и время убивали. В блокираторы нас не заковали, но только под честное слово, что бузить мы не будем… В противном случае, обещали все-таки сковать…

— Тогда приседаем, полста раз! Поехали! — Откликнулся Виталя, — Раз! Два! Три!…

Присев пятьдесят раз, я выдохнул, вставая на загудевшие ноги.

— Ну как, согрелся, брат Матвей⁈

— Есть немного, чую тепло в теле, брат Виталя! — Ответил я, с трудом переводя дыхание.

Последние три часа мы только и делали, что развлекались физическими упражнениями с собственным весом.

— Тогда две минуты отдыхаем и продолжаем! — Раздался новый крик.

— Ага!

В этот момент в коридоре хлопнула металлическая дверь и раздалась пара шагов. Я тут же сформировал на рефлексах аркан «Нитей Жизни». В коридоре шли трое мужчин в сторону наших с Виталей камер.

Спустя полминуты дверь в мою камеру открылась, и в нее вошел Александр Евгеньевич Дятлов со своим клоном. В это же время соседняя дверь к Виталику открылась и ему скомандовали выйти.

— Здравия желаю, господин капитан! — Поприветствовал я своего командира.

— О, здравия желаю, господин капитан! — Караульный завел Виталика в мою камеру, закрыв за ним дверь, — Ого, был у нас, брат Матвей, один командир три дня назад, а теперь их двое!

— Рад видеть вас, судари, в полном здравии и хорошем настроении. — Кивнул обоим Александр Евгеньевич, — Знакомьтесь, господа поручики, мой брат — близнец, капитан Сергей Евгеньевич Дятлов, командир группы разведки. У него для вас есть предложение.

— Ходить вокруг да около долго не буду, судари. Мое предложение простое — переходите ко мне в группу. Будете служить в разведке под моим началом до конца мобилизации. — Улыбаясь во все тридцать два, вышел вперед клон командира с короткой стрижкой темных волос.

— А что, так можно было⁈ — Удивился Виталик, — И с чего такая щедрость? Из стройных рядов царицы полей в войсковую элиту⁈

— У меня тот же вопрос? С какого такого барского плеча нас в разведку сманивают? Вроде бы за драку с солдатами офицерам такого не полагалось?

— Считайте, что ваш случай — исключение. Сугубо благодаря вашим талантам я готов вас взять. — Сергей Евгеньевич скрестил руки на груди.

— Я все равно не понимаю. Поясните свое решение, господин… — Замялся Виталик, понимая, что на форме второго Дятлова нет никаких знаков различия на плечах.

— Капитан. — Напомнил Сергей Евгеньевич.

— Господин капитан. — Кивнул Виталик.

— Поясняю: вам жизни в роте никто не даст, просто потому что вы встряли в зарубу со сложившимся коллективом, а моему младшему брату не нужны проблемы в роте, тем более, если он будет впрягаться за стрельцов, его свои собственные офицеры не поймут. И вам проблемы эти на следующие полгода не нужны. А у меня в группе таких проблем не будет, у нас дерзких и резвых уважают! Да и коллектив маленький, все при звездах, никого младше прапорщика в группе нет. Да и не подерешься особо в группе из восьми человек.

— У вас всего восемь человек в группе? — Виталик поднял бровь.

— Вместе с вами будет. — Кивнул Дятлов Сергей Евгеньевич, — Еще два ваканта позже закрою, ну, и я как командир, одиннадцатый. У вас, кстати, позывные есть?

— Нет. — Ответил я.

— Не обзавёлся. — Ответил Виталик.

— Ну, с тобой все в понятно, Военно-Морской Флот, капитан-лейтенант… Моряк, вполне подходяще. — Улыбнулся Дятлов — старший и повернулся ко мне, — А с вами как быть, молодой человек?

Я молча пожал плечами. В прошлой жизни у меня позывной был числовой, но тут такой практики в разведке явно нет…

— Медик… Студент… Рыкарь… Игла… Скальпель… Пинцет… Не, все не то… — Дятлов перебирал варианты, никого не спрашивая, словно размышлял вслух, — А ты откуда родом, кстати?

— Из Сибири. — Коротко ответил я.

— Рядом с Байкалом что ли?

— Ага в тысяче с лишним километров. — Усмехнулся я.

— Для Сибири это считай соседи. — Вновь махнул рукой Дятлов — старший, — Байкал… нет, такой уже у кого-то есть в сводной бригаде… Сибирь… Тоже не то, слишком уж пафосно звучит… Бурят? Да не, какой из тебя бурят, русская твоя морда, буряты не поймут… О! Знаю! Шаман! Будешь шаманом, это жрецы у бурят, если ты не в курсе, кстати, очень интересные ре…

— Я в курсе. — Прервал я словесный поток капитана разведки, — Только я еще не соглашался на перевод в ваше подразделение.

— А ты против? Я вроде бы нормально расклад вам обоим дал по всему прекрасному будущему, что вас здесь ждет? — Удивился Сергей Евгеньевич.

— Честно говоря, господин капитан, манера речи у вас не как у армейского офицера, а как у… — Виталик прервал наш спор в своей привычной манере.

— Как у гопника на окраине Петербурга? — Снова улыбнулся Сергей Евгеньевич, — Не парься, я просто не заморачиваюсь со всем этим высоким культурным слогом… Время не люблю в пустую тратить! Ну, так что? Переводиться будем или будете развлекаться тут?

Я посмотрел на Виталика. Тот пожал плечами:

— А что мы теряем? В разведке всяко интереснее будет, да и время быстрее побежит. Я согласен.

Я задумался. Ход мыслей Сергея Евгеньевича был мне понятен, да и я с самого начала думал, что нечто подобное рано или поздно случиться, а после произошедшего так и вообще загадывать не приходилось… В какой-то момент своих раздумий я почувствовал легкую вибрацию от клинков, которые сейчас лежали в ножнах на поднятой кровати. Это что еще такое? Сигнал от Чернобога? Если да, то вопрос в том, что он означает? Нужно соглашаться или отказываться? В какой-то момент в голове возникла черно-белая картинка Яны. По спине прокатился водопад мурашек. Там я смогу найти Яну?.. Яну не смог найти князь Кобылин, а потом, я уверен, приказчики вообще «забили» на поиски простой дворянской девчонки, потому что в империи начался натуральный цирк… Тогда точно нужно соглашаться…

— Тогда и я в деле. — Кивнул я.

— Ну, вот и ладушки. — Хлопнул в ладоши Сергей Евгеньевич, — Мой позывной, кстати, Красавчик. Внутри группы можно на «ты» и по позывным, при посторонних соблюдаем полную субординацию. А теперь двигаем в роту, собираем шмотки и садимся в машину.

— Зачем? Разве вы не здесь же базируетесь? — Удивился теперь я.

— Нет конечно! Тонкая натура разведчика не может вынести строгого армейского быта, нам простор нужен, да такой, чтобы душа разгулялась! Так что бегом в роту, меняем место дислокации, бойцы! И улыбайтесь, парни, улыбайтесь, вы в спецназе!..

Блин, я, конечно, обещал никуда особо не лезть Василию Ивановичу, но, видимо, придётся лезть… С другой стороны, если он чего-то не знает, то и спит спокойнее, у него и так дел много…

* * *

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

— Выгружаемся, ребята! Вот это наше пристанище! Добро пожаловать в поселок Вольное! — Дятлов первым выпрыгнул из внедорожника.

Мы с Виталей выгрузились с заднего ряда. Сергей Евгеньевич привез нас к частному трехэтажному дому на окраине небольшого коттеджного поселка за городом. Добротный, сложенный из красного кирпича, дом под зеленой кровлей был одним из самых высоких в округе. Вокруг дома стоял забор высотой под два метра высотой, скрывающий все, что происходит на территории, которая, судя по ширине фронта забора, была довольно большой.

— Это разведка у нас всегда так шикует? И не подумал бы… — Ухмыльнулся Виталик, осматриваясь вокруг.

— Не шикует, а использует возможность. — Назидательно поднял палец Дятлов, — Мы просто скидываемся на аренду. Все командиры групп выступили с предложением о расквартировании, чтобы не в детских лагерях ютиться, командир батальона одобрил. Так что мы все в ближайших трех поселках сняли подходящие дома. Тут за нас, конечно, никто не убирается, еду сами готовим, порядок сами наводим, зато и выход в поселок самостоятельный, надзора лишнего нет, и уставняк не донимает…

— Шикарно, конечно. — Кивнул Березин.

— Согласен. — Подтвердил и я.

— Пошлите, познакомлю вас с группой. — Махнул Дятлов, двигаясь первым и открывая калитку.

Мы прошли на территорию. Справа от дома бала отсыпана песочная площадка. На деревянных поддонах стояли гири, гантели, штанги и блины. В рядом были установлены три деревянных колоды высотой около двух метров, на которых явно отрабатывали удары холодным оружием, следом стояли два «Гоши» для рукопашной отработки. Дальше шел ряд турников… За турниками была расчищенная площадка метров двадцать в длину и восемь в ширину, по обеим сторонам площадки стояли две металлические бочки, словно они исполняли роль баскетбольных колец.

Мы прошли через площадку и вошли в дом.

— Первый этаж — столовая, гостиная и одна спальня, из нее мы, кстати, сделали арсенал, второй и третий этажи — спальни. Второй этаж полностью занят, там живу я, мой зам, и трое бойцов. На третьем этаже есть две свободные спальни, каждая на двоих бойцов, можете пока хоть каждый по одной занять, можете в одну заехать, чтобы убирать меньше было. Дежурство по кухне и порядку в общих комнатах у нас переходящее, в своих комнатах все убирают сами, если замечу бардак — получите по шее от меня лично. Тут не детский сад, все мужики взрослые. Салаг и старожил тут нет, все лямку тянут одинаково. Вопросы?

— Выход в город у нас есть? — Тут же спросил Виталик.

— В поселок выход в свободное время, если не дежурите на охране или кухне, если по порядку — то после наведения. В город выезжаем раз в две недели на выходных, если по очереди попадете на дежурство или показываете худший результат на тренировке — не обессудьте. — Ответил Дятлов, и подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, — Бойцы, все вниз! Командир вернулся!

Сверху раздался топот, и спустя секунд двадцать вниз спустились шесть бойцов в оливковом камуфляже и зеленых армейских тапочках.

Все шестеро пожали руку Сергею Евгеньевичу и уставились на нас.

— Парни, рад представить вам наше пополнение: поручик Березин Виталий Григорьевич, торпедист, служил ранее на Дальнем Востоке, позывной «Моряк». — Дятлов указал на Виталика, — будет теперь исполнять обязанности бойца — разведчика. И поручик Волков Матвей Александрович, рыкарь, позывной «Шаман», с сегодняшнего дня будет исполнять обязанности штатного бойца — парамедика разведгруппы.

Дятлов повернулся лицом в своим бойцам.

— Теперь, парни, представлю наших старичков: Королев Андрей Станиславович, позывной «Король», капитан, мой заместитель, в мое отсутствие является командиром группы.

Король был здоровенным мужиком возрастом около сорока лет и спокойным взглядом карих глаз, больше похожим на медведя. Высотой роста он был даже выше Витали, точно пробивая отметку в два метра, а борода и шевелюра были того же цвета, что и бурая медвежья шкура. Темный источник Ранга крепкого Аколита с упором в Огонь.

Зам командира кивнул, выйдя вперед, и пожал нам обоим руки.

— Этот молодец у нас Ваня Курилов, прапорщик, раньше был самым молодым бойцом в группе, теперь, Ваня, Матвей тебя сместил на этом пьедестале. Позывной «Царевич», снайпер, но в связи со спецификой местности в данном регионе, временно исполняет обязанности простого бойца.

Царевич, наоборот, был легким, худощавым, о таких часто говорят «двужильный». Блондин с чисто модельной внешностью и ярко-зелеными глазами. От такого парня в нашем университете девчонки бы ни на шаг не отходили. Одаренный Ранга Мастера с явным упором развития в стихию Воздуха.

Царевич, следуя примеру замкомандира, вышел вперед и пожал руки нам обоим.

— А это у нас Султангалиев Есжан Тагирович, поручик, боец, знаю, имечко такое, что с похмелья язык сломаешь, так что мы все в обычной жизни называем его Султан. Позывной «Хан», кстати, отличный специалист по коротким клинкам и стрельбе из лука. Он сейчас натаскивает всех нас по холодному оружию.

Хан был телосложением напоминал Царевича, «двужильный», сухой, как жердь, с четко очерченными тонкими мышцами. Выходец из казахских степей, с коротким ежиком черных волос, узловатыми пальцами и самым ярким темным классическим Источником из всех «старичков» с упором развития Луча Земли.

— А это у нас двое братьев, Одинцовы Макар и Захар, оба поручики, выходцы из Барнаула, твои земляки, Матвей, старший Макар — позывной «Молчун», младший Захар — позывной «Африка». Второй хотел после выпуска из училища в колонии отправиться служить, но наш комбат его вытащил как котенка нашкодившего из самолета и отправил к брату, который выпустился из того же училища на два года раньше. — Усмехнулся Дятлов.

— Ну, командир! — Насупился Захар.

— Не «командиркай» мне тут! Я уже двенадцать лет командир! — Весело ответил Сергей Евгеньевич.

Братья — поручики Одинцовы действительно были очень похожи: старший Макар был немного тяжелее, что можно было списать на возраст, младший Захар явно был килограмм на пятнадцать легче, но у обоих был одинаковый овал лица, серые глаза и русые волосы одного оттенка. Так бывает, когда видешь две разные по времени фотографии одного и того же человека — вроде бы и другой, но узнаешь его сразу. Оба обладали светлыми источниками с упором в Свет, при этом старший брат явно был гораздо сильнее младшего, как минимум на Ранг — Макар явно был недавно прорвавшимся на Ранг Магистра, а вот младший только — только тянулся к Мастеру.

— И последний по списку, но не по качеству, поручик Яковлев Никита Игнатьевич, взрывотехник нашей группы, умелец собрать заряд на коленке, химик, любитель варить всякую дрянь из бытовой химии на кухне, так что дом потом три дня проветривать приходится, и самый сильный Одаренный в группе, специализируется на дальнобойных атаках в стихии Огня, позывной «Остров». Сразу объясняю, позывной от его малой родины — родился и вырос наш Никитос в славном городе Кронштадте. Ему, в свое время, предлагали от нас уйти в штаб, потом попытались насильно перевести, так он одному офицеру штабному морду набил, в итоге, таким не совсем правильным, но истинно праведным путем остался в разведке.

Остров оказался действительно самым сильным в группе. Одаренный на грани прорыва на Ранг Архимага с реальным упором в развитии в Огонь. Только и Земля у него не сильно уступала в развитии. Лишь Тьма отставала от двух других стихий. Внешне Никита ничем не выделялся: обычное лицо к квадратным подбородком, нос с небольшой горбинкой, атлетично сложенный, каштановые волосы, серые глаза. Если бы не возможность видеть источники Одаренных, я бы его и не запомнил, столкнувшись в толпе. Будущего Архимага явно отвлекли от тренировки, потому что яркость его звезды была значительно меньше того же Хана, а такого быть не должно, к тому же я чувствовал что резерв Острова не наполнен до края…

— Ну, раз познакомились, давайте посмотрим, на что способны наши новички. Всем вводная — форма одежды номер четыре, шапки и перчатки, готовимся к вечерней пробежке. Раз у нас снова в строю есть медик, который может нас восстанавливать и работать с нашими травмами в случае их появления, начинаем работать в полную силу, после пробежки полный комплекс и игра, один полный круг. Вопросы?

— Вопросов нет, командир. — Ответил за всех Король.

Все бойцы рванули собираться. Мы же с Виталиком застыли на месте, не понимая, что нам делать.

— А вы чего ждете? Особого приглашения? — Уставился на нас Дятлов.

— Так а что делать? — Спросил Виталик.

— Форма четыре — это китель и брюки, куртки снимаем, шапки на головы, перчатки на ваши нежные лапки, и выходим строиться на улицу. В доме останется только Молчун, сегодня его вахта на охране, говоря твоим языком. На улице дополнительные указания все и получите, сумки и куртки пока оставьте в гостиной, их тут никто не тронет. — Дятлов, подавая пример, сам скинул куртку и пояс с кобурой.

Я скинул куртку и смутился, раздумывая о своих клинках. Если мы далеко убежим, то есть все шансы, что я банально не успею вовремя оказать помощь тому, кто попытается достать их из ножен…

— Клинки засунь в сумку, у нас не принято по сумкам братишек лазить. — Подсказал Сергей Евгеньевич, поняв, о чем я задумался.

Я последовал совету своего нового командира и убрал пояс с клинками в сумку. Мы с Виталей быстро скинули куртки и выскочили на улицу. Даже здесь февраль давил на плечи морозом, так что стоять на улице было зябко. Спустя минуту на улицу выскочили и остальные бойцы. Король, замкомандира группы, вышел на улицу с увесистым мешком, от которого так и фонило всепожирающей пустотой. О, этот «фон» я никогда ни с чем не спутаю, так что я противно поморщился, уже немного догадываясь, что нас ждет…

— Вижу, не зря говорят, что рыкари чуют любую магию. — Усмехнулся командир, закрывая за собой дверь, — Шаман, ты же уже понял, что в мешке у Короля?

— Подавители. — Ответил я.

— А мне вот интересно, как ты их ощущаешь? — Тут же приблизился ко мне Дятлов.

— Как пиявок, голодных и прожорливых. — Задумавшись на секунду, ответил я.

Дятлов в ответ весело расхохотался.

— А зачем они нужны? — Спросил Виталик, глядя на мешок в руках Короля.

— А как еще тренировать физическую силу, скорость и выносливость у Одаренных? При поддержке источника каждый из нас в разы сильнее обычных людей, а так хоть какая-то нагрузка будет идти на тело. — Пожал плечами Король.

— И так, бойцы, надеваем браслеты. В голове бежит Король с Африкой, следующая пара — Царевич и Моряк, за ними Остров и Шаман, замыкаю всех я, бежим полный круг вокруг поселка в среднем темпе. За каждые десять секунд опоздания от головной пары после их финиша пятьдесят дополнительных отжиманий. Все! Вперед бегом — бегом вперед!

Как только мы замкнули браслеты на запястьях, Король тут же с места стартовал легким бегом. Остальные пристроились к его темпу, моментально выстраиваясь в указанном порядке, оставив нам с Виталиком пару мест по правой стороне колонны, так что и нам пришлось встраиваться в указанный ритм.

«Нулевые» браслеты действительно мешали Источнику быстро восстанавливать физическую энергию и снимать общую усталость, но опыт их ношения у меня уже был, и все потоки энергий, пульсирующие через луч Жизни, быстро перестроились в закрытый контур, так что усталости особой я не ощущал. На пробежку у нас ушло чуть больше часа. Мы действительно обогнули весь поселок по периметру. Местные жители, увидев нас, махали руками в знак приветствия, Королев и Дятлов в голос с ними здоровались, к некоторым обещали зайти завтра, с некоторыми успевали перекинуться парой фраз. Разведчиков явно знали местные, и отношения у них были довольно хорошими…

Если я чувствовал себя абсолютно нормально, то вот Виталику явно весь наш путь давался тяжелее. На финальной трети он сдал в темпе, начал бежать медленнее, но на шаг не переходил. Пришлось замедлиться, чтобы остаться с ним и подбадривать его около трех сотен метров до финиша. Дятлов молча бежал сзади, не давая никаких комментариев.

Финишируя, Виталик с тяжелой отдышкой остановился, но явно остался довольным собой.

— Шаман и Моряк, по предмету «командный дух» — оценка «отлично», а по физподготовке ставлю «неудовлетворительно». Король, на сколько отстали?

— Двадцать секунд. — Тут же отозвался Замкомандира.

— Моряк и шаман, упор лежа принять! — Дятлов встал перед нами с Виталей.

Пришлось опускаться вниз в упор лежа.

— Раз!.. Два!.. Три!.. Четыре!..

Опустился — поднялся… Опустился — поднялся… Энергия Жизни циркулирует внутри тела, восстанавливает все ткани, закрываем микро-разрывы и все травмы… Слушай голос и выполняй команды… И ни о чем не думай сейчас…

— Девяносто восемь!… Девяносто девять!… Сто!

Виталик свалился на колени, как и я. Все-таки, я слишком давно не занимался, и руки быстро «забились».

— Отлично, а теперь на круговую! Парни, первый круг без Моряка и Шамана, пусть посмотрят очередность упражнений! — И Дятлов первым встал на первый снаряд.

Первыми шли рывки гири. Три пары гирь по шестнадцать, двадцать четыре и тридцать два килограмма. Дятлов выполнил по пять повторов на каждой паре и тут же перешел к следующему снаряду. Его место занял Король, а Дятлов уже выполнял выпрыгивания с пустым грифом. Следом он перешел к штанге и «армейскому» жиму, после были отжимания на брусьях, следом — подтягивания, после них командир побросал мешок, явно набитый песком с опилками через себя, дальше была кувалда и покрышка от грузовика, затем снова мешок, но уже на плечах и выпады с ним, и на финал цикл с гантелями…

— Запомнили? — Выдыхая, спросил Сергей Евгеньевич, закончив последнее упражнение с гантелями.

Мы с Виталиком утвердительно кивнули.

— Тогда вперед, вставайте в круг после Острова. Отдых после круга — минута. ВЫ должны выполнить по восемь кругов. Понятно⁈

— Есть!- Согласно ответили мы.

Первым пошел я, давая Виталику чуть больше времени на отдых, когда Остров двинулся дальше по круговому комплексу…

На комплекс у нас ушло еще около часа. Все упражнения были довольно простыми, но высокий темп, который задавали наши командиры и сослуживцы, действительно выматывал. Вот вроде бы всего тридцать килограмм на «армейском жиме» в руках держишь, и поднять нужно всего десять раз, но на четвертом круге и эта тридцатка уже начинает казаться неподъемной…

После финального восьмого круга мы с Виталиком просто были готовы свалиться прямо на землю, но продолжали упрямо стоять на ногах, ожидая, что Сергей Евгеньевич закончит тренировку. Только это нас не ждало…

— Ну, и на финалочку переходим на игровую. — Ухмыльнулся Дятлов и первым пошел на площадку с бочками за турниками.

— Игровую? — Выдохнул Виталик.

— Не парься, Красавчик все сейчас объяснит. — Улыбнулся Царевич, двигаясь за командиром.

Мы пошли вслед за остальными.

Дятлов же подхватил кожаный мяч, явно наполненный чем-то тяжелее, чем воздух, и вышел на центр «поля».

— Рассказываю для новеньких. Эта игра напоминает британский колониальный «регби», но с некоторыми особенностями. Мяч весит двенадцать килограмм, набит песком. Задача команды забить его в ворота противника, роль которых мы отводим бочкам. Можете забрасывать с любой точки на половине противника, разрешены броски, подсечки, подножки и удары самим мячом, бить руками и ногами противников запрещено. Выигрывает та команда, которая первая кладет три мяча в ворота противника. Если одна команда проигрывает в «сухую», то она коллективно решает, кто из них остается на дежурство во время увольнительной. Играем трое на трое. Я выступаю в качестве судьи. — Усмехнулся Дятлов, подбрасывая мяч, — Первая команда: Король, Царевич и Шаман, вторая: Остров, Хан и Моряк. У вас три минуты на подготовку.

— Царевич, Шаман, ко мне! — Скомандовал Король.

Мы приблизились к Король, Остров в то же время собрал свою тройку.

— Играл когда-нибудь в команде? — Тут же спросил Король.

— Очень давно. — Тут же ответил я.

Ну не скажу же я, что это было в прошлой жизни⁈.

— Уже неплохо. Задача следующая: находись на третьей линии, если кто-то из них прорвется, забери мяч и бросай мне, я уже перепасую Царевичу, он у нас бегает хорошо и верткий, словно уж. Главное: встречай жестко и не бойся идти в кость.

— Принял. — Кивнул я.

— Время! На розыгрыш! — Крикнул Дятлов, вставая в центре «поля».

Король встал на против Острова чуть согнув ноги в коленях. Дятлов подбросил мяч вверх и отпрыгнул назад, уходя от возможности столкновения двух центральных игроков.

Король, за счет своего роста, в прыжке первым дотронулся до мяча и отправил его себе за спину. Царевич рванул вперед, переходя на половину противника, а мяч прилетел мне в руки. Я уже хотел отправить его в полет к Ване, как меня обхватили за пояс и рванули вверх. «Двужильный» Хан перекинул меня через себя, дезориентируя в пространстве, тут же попытался подскочить Виталик, но я просто бросил мяч ему в голову. Явно не ожидая такой «подлянки», Виталик не успел среагировать, и мяч впечатался ему в лицо, сшибая здоровяка на землю. Хан меня уже не держал, но понять, что произошло не успел, я рывком прыгнул к мячу, хватая его, пока Виталик старался подняться на ноги и уже отправил его в полет к Королю, пока ко мне рвался Остров. Король, поймав мяч, тут же перепасовал его Царевичу, который стоял возле бочки противника. Бам!

— Один — ноль! Мяч Острову и компании! — Скомандовал Дятлов.

Парни пошли со своей половины в атаку, перекидывая мяч между друг другом на короткой дистанции. Царевич постарался выйти против Хана, я встал на пути Виталика, а Король шел на встречу Острову. Как только мяч оказался в руках Хана, Царевич рванул к нему, но казах тут же перебросил его, только не Виталику как в прошлые разы, а обратно Острову в руки. Тот же, как заправский баскетболист просто по высокой дуге бросил мяч в сторону бочки, словно тот и не весил двенадцати килограмм, буквально сделав три шага по нашей половине поля. Мяч с глухим хлопком опустился в бочку.

— Один — один! Мяч Королю и компании! — Дятлов явно наслаждался зрелищем. — Ум, господа, самое важное оружие. Остров вам это всем наглядно показал только что!

Мяч вернулся нам. Король взглядом указал мне на половину противника, и я, не задумываясь, рванул на вторую половину поля. Король же с мячом в руках шел на встречу Острову. Тот, на дистанции трех шагов от Короля, попытался рвануть вперед, но Король просто подбросил мяч в небо, а сам нырнул вниз, обхватив Острова за пояс и роняя его в боковом броске. Царевич в это время рванул вперед, поймав мяч, спрятавшись от Хана за борющимися Островом и Королем, нырнул от Виталика вниз и вправо, полностью открывшись для броска ко мне. Виталя успел развернуться и схватить Царевича за шкирку, только мяча у него уже не было. Я же, поймав мяч, уже развернулся, собираясь разжать руки, как мои ноги поймали в ножницы и дернули мне за спину. Я начал падать лицом на землю. Интуитивно разжал руки, отпустив мяч, и упал на подставленные ладони. Бам!

— Два — один! Мяч Острову и компании! — Скомандовал Дятлов.

«Ножницы» на моих ногах разжались с диким шипением. Я повернул голову и увидел поднимающегося на ноги Хана, шипящего словно Тайпан перед атакой. Только шипел Хан явно не на меня, а на самого себя — ему явно было не по душе проигрывать. Просто из-за спортивного интереса и азарта. Это просто читалось по его ауре вокруг источника…

В принципе, тоже самое читалось и у остальных разведчиков. Ни у кого из них не было агрессии — для всех «старожил» группы эта часть тренировки была расслаблением и весельем…

Остров решил провернуть тот же фокус, что и с первым мячом, только поменявшись местами с Виталей. Они также шли на короткой дистанции вперед в одну шеренгу до центра поля, после резко разорвали дистанцию между собой, а Остров постарался вырваться на пять шагов вперед в чистую зону. Только пока Остров ловил мяч и отправлял его в «кольцо», я рванул не к нему, а обратно к нашей бочке, и поймал мяч прямо над «кольцом».

— Смотрите, генерал Багратион на воздушном шаре! — Сказал я, подняв голову вверх. Все подняли следом, включая и Дятлова.

Король, первым поняв, что я сделал, схватил Хана на прогиб и бросил под ноги Виталику, а Ваня рванул к «кольцу» противника. Мяч полетел строго по прямой к Царевичу, а Остров просто не успевал его догнать.

Царевич демонстративно вальяжно поймал мяч, сделал один маленький шаг к бочке, и вытянутой рукой положил мяч в «кольцо».

— Три — один! Матч завершен, команда «Король, Царевич, Шаман» побеждают в сегодняшнем состязании! — Дятлов театрально зааплодировал, подняв руки над головой. — А теперь, Король, сними все браслеты, проверим нашего парамедика в деле. Шаман⁈

— Я. — Тут же откликнулся я.

— Задача проста как три копейки. Первая — восстановление сил всех участвовавших, вторая — исцеление ссадин, царапин, гематом и иных мелких травм, третья — остаться на ногах после лечения. Приступай.

Браслеты как раз отомкнул Король. Энергия вокруг снова начала попадать внутрь тела, проходя через Ядро… Мр-р-р-р, был бы я котом, точно заурчал от удовольствия…

— Без проблем сделаем. — Кивнул я.

— Так может… в дом пройдем? Там же удобнее будет… — Засомневался Царевич.

— Не волнуйся, Царевич, я быстро. — Ответил я, осматривая каждого из них через «Око Целителя», и уже начав формировать аркан «Цепей Жизни»…

— Так надо же с каждым по отдельности… — Продолжил болтать Царевич.

— Не мне, я смогу оказать помощь всем разом, по крайней мере, такую малую. А теперь помолчите все. — И я выпустил изумрудные цепи из своего Ядра, обвив руки каждого стоящего напротив.

В первую секунду все дернулись назад, но, почувствовав привычное тепло Жизни, замерли. А я просто создавал внутри своего Ядра нужные мелкие арканы и отправлял их по цепям всем одновременно. Все лечение заняло меньше десяти минут. И то, больше всего я провозился с Островом, у которого не до конца восстановилась связка на левом голеностопном суставе после растяжения…

— Все, господа офицеры, можете гулять на все четыре стороны. Остров, твоя связка полностью восстановлена. Больше болеть не будет. — Сказал я, открывая глаза.

Все уставились на Острова. Тот покрутил ногой по часовой и против, попробовал опереться на одну ногу, покачался на ней, пару раз присел «пистолетиком» и выдал свой вердикт:

— Вообще не болит.

— М-да, дела… А Сатир, царство ему небесное, таких выкрутасов делать не мог, хотя и был в Ранге Мастера. — Задумчиво потёр подбородок Король.

— И в правду. Шаман — талантище! — Улыбнулся Дятлов, подходя ближе, — Ну, доктор, какие рекомендации будут для бойцов и командиров⁈

— Сейчас лучше всего всем поесть. Но перед ужином помыться — воняем мы все знатно. — Ответил я, понимая, что китель успел приклеится к моей спине.

Предложение мое все дружно поддержали.

* * *

ТРЕТЬЯ ВЫКЛАДКА:

РИ, Санкт-Петербург, Главное управление Военного Приказа Российской Империи, 21 февраля, 14.00

— Крысы помойные! Олени рогатые! Да чтоб вы все в окопах оказались и там простату застудили и годами после этого от болячки мучились! — Василий Иванович Конев вышел на крыльцо Главного управления Военного Приказа и нервно выбил из мягкой пачки одинокого никотинового солдатика, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся.

— Простите, сударь, здесь нельзя кури-и-и… — Одного бешенного взгляда Конева хватило, чтобы молодой парнишка — дневальный, дежуривший у главного входа в Приказ, замолчал и вернулся к дверям.

Конев еще пару раз глубоко затянулся, так что сигарета обуглилась почти на половину, после чего начал успокаиваться и рассуждать в слух. Почти три недели он носился по различным юристам и адвокатам, чтобы получить максимальное количество информации, как вытащить своего ученика и друга из той западни, в которую он угодил. Он даже пытался попасть на прием к временному главе рода Кобылиных, но там ему сразу дали, как говориться, от ворот поворот. Текущий глава рода не собирался заниматься делами друга внука своего старшего брата, просто передав через управляющего поместья ответ: «У нас хватает и своих дел внутри рода, чужим родом должен заниматься его собственный патриарх, а если его нет, бейте челом перед императором!»

Конев уже думал записаться на прием к Великому Князю Михаилу Васильевичу, но и тут ему быстро остудили голову — ближайшее время на прием было в конце августа, все более ранние аудиенции были расписаны на полгода вперед… Был вариант поменяться с кем-то из тех, кто ожидал приема в ближайшее время, только Василий Иванович никогда не умел договариваться, вот и сейчас не получилось — секретарь в приемной даже не согласилась помочь в этом вопросе, дав контакты тех, кто готовился к аудиенции с генерал-губернатором в ближайший месяц, а когда Василий Иванович вспылил, то та мадам в ответ просто вызвала полицию. Благо, все закончилось без ареста…

Но жалобу вместе с очень хорошим адвокатом Антоном Павловичем Гордым он смог составить и подать в Главное управление Военного Приказа. Ответ Конев получил сегодня. Вначале его пригласили к определенному времени, и Василий Иванович приехал за двадцать минут от означенного срока. Потом его мариновали в приемной почти три часа, а после без всяких объяснений один из секретарей вынес запечатанный конверт и удалился обратно в свой крошечный кабинет.

В конверте было письмо с гербовым штампом, что Военный Приказ в ближайшее время обещает разобраться в сложившейся ситуации, и, если мобилизация поручика Волкова Матвея Александровича не имела смысла, то вернуть наследника рода обратно в Петербург. Только вот Василий Иванович прекрасно знал, что армейский бюрократизм долгий и неповоротливый, а формулировка «в ближайшее время» равносильна «когда-нибудь потом». С таким же успехом Матвей мог уже вернуться обратно домой после окончания периода мобилизации, а решением его вопроса так никто и не займется всерьез… А, ведь, и время боевого слаживания новых бойцов с основными составами подразделений уже подходило к концу… А это значило только одно — в скором времени они начнут действовать. Опять же, новости из военных гарнизонов вокруг Пустошей каждый раз приходили все страшнее…

Впрочем, адвокат Гордый предполагал такое решение по жалобе Конева и заранее предупредил, что готов взяться за это дело, так как тут сталкивались интересы двух законов, а разъяснений по ним пока еще не было, так как прецедента в данном юридическом споре еще не рассматривалось судами империи…

— Что ж, значит, нам придется раскошелиться и нанять Антона Павловича. — Сам себе кивнул Конев, туша окурок о край урны, — Поеду к нему сразу, чем быстрее начнем этот цирк, тем быстрее он закончится. Надеюсь, Гордый у себя в кабинете.

Василий Иванович запрыгнул в свой внедорожник и завел двигатель. Работы снова резко прибавилось.

* * *

Территориальные воды Священной Римской Империи, Балтийское море, недалеко от порта города Паланга, 23 февраля, 00.00

Вильгельм Лайонхарт и Эдвард Рифт снова сидели на носу корабля. На этот раз они плыли не на наемном судне, а на собственности Ордена, и им не нужно было скрываться за кулисой очередной торговой легенды. Вся команда была частью Ордена, и их встретили с огромным уважением на борту, понимая, что двое эмиссаров Ордена почтили их свои присутствием. На этот раз их новое задание было связано с прошлым. В последнем поручении Магистра они вытащили из русской столицы почти три сотни Одаренных, которых члены Ордена отлавливали во время царствующей в городе анархии. Теперь им предстояло доставить сто пятьдесят русских Одаренных из той же партии на Куршскую Косу, в новую Пустошь, которая косвенно появилась благодаря их же стараниям…

— Все проверил? — Лайонхарт повернулся к Рифту.

— Да, все капсулы в порядке, работают штатно, изменений состояния Одаренных не наблюдается. Так что к выгрузке груза можем приступать без опасений. — Кивнул Рифт.

— Великолепно! — Улыбнулся Вильгельм, — Эдвард, дружище, ты же тоже чувствуешь это⁈ Чувство азарта. страх и предвкушение? Совсем скоро мы встретимся со своими покровителями! Магистр оказал нам великую честь! Не каждый из Совета ее был пока удостоен! А мы сможем увидеть их!

— Что-то в этом есть. — Задумчиво кивнул Рифт, — Правда, я немного побаиваюсь этой встречи…

— Это нормально, друг мой, испытывать страх перед Великой Силой, что могущественнее и древнее всего того, что ты даже просто знал ранее! Только подумай о том, какие тайны хранят в своей памяти наши покровители⁈ Представь, что мы сможем сделать, чего достичь, чем стать, когда приобщимся к этой мудрости⁈ — В глазах Лайонхарта снова зажегся тот фанатичный огонек, который последние месяцы посещал его все чаще.

— Да… Может быть, ты прав, друг мой. — Опасливо кивнул Эдвард.

Чего говорить, Рифт в Орден вступил ради связей и силы. Силу он получил сполна. Простого Мастера в Ордене развили до Архимага, его стихия Тьмы стала мощной и опасной, он смог полностью подчинить ее своей воле. И связями Эдвард обзавелся внушительными на политической арене Европы. Только вот результатом дел Ордена он был не то чтобы доволен… Нет, он прекрасно понимал необходимость торможения и оттеснения определенных государств и правителей от международного политического стола, готов был проливать кровь ради этого, как свою, так и чужую. Готов был готовить и устраивать государственные перевороты, строить придворные интриги, исполнять роль серого кардинала в различных организациях… Но вот демоны… Нет, этого Эдвард не понимал… По крайней мере, пока что… но и обратного пути уже не было. Пустоши уже появились, демоны уже пришли в этот мир, и даже если бы Эдвард постарался сбежать, его бы все равно нашли и, в лучшем случае, просто убили как предателя Ордена, а в худшем… В худшем случае Эдварда ждало бы тоже самое, что всех тех бедолаг, которые сейчас лежали в медицинских капсулах разработки Долгоруковых внутри трюма этого корабля.

Самое жуткое было то, что все эти бедолаги приходили в себя как раз перед своим концом, это было нужно «покровителям», как ему объясняли… Эдвард уже успел стать свидетелем действий на алтаре… Поэтому Рифт продолжал исполнять указания Ордена, хотя уже и прекрасно понимал к чему все идет… Понимал, но принимать не хотел…

— Уже совсем скоро, друг мой, совсем скоро! — Фанатичный взгляд Лайонхарта уперся в ночную даль, туда, где проходила Куршская Коса.

* * *

РИ, город Кранц, 1 марта, 11.00

— Выгружаемся, бойцы! Пришло время оторваться от сурового армейского быта и вернуться к жизни гражданской! — Весело скомандовал Сергей Евгеньевич, глуша двигатель.

Весь прошлый месяц мы с Виталей вливались в группу. Каждый день нас ждало две тренировки: с утра — легкая, можно сказать, разминочная, вечером — полноценная. Разведка не замыкалась на каком-то одном комплексе, Дятлов гонял нас и по рукопашному бою, и по обращению с холодным и огнестрельным оружием, и по общим силовым упражнениям, мог спокойно устроить такую же игру, с которой мы столкнулись в первый же день, мог спокойно посадить всех за медитацию или отправить на отработку боевых арканов на полигоне, который резервировал под нас. Медицинскую подготовку он почти сразу скинул на меня, и уже к концу первой недели я объяснял и показывал бойцам не только как жгутовать, бинтовать и накладывать шины, но как извлекать пули, когда их можно извлекать, объяснял, когда не стоит этого делать, как вправлять вывихнутые конечности правильно, а не просто дергая их в сторону, да и кучу других мелких, но весьма полезных навыков… Разведчики не выступали, не оспаривали мои навыки, даже шуток не отпускали. Просто перенимали навыки, осваивали их и отрабатывали на практике.

Работа на полигоне и в спаррингах с разведчиками тоже дала свои результаты. Я, грешным делом, уже возомнил себя самой большой лягушкой в своем болоте, а вот разведчики мою буйную голову хорошо остудили. Даже тот же Виталик, что уже несколько лет как живший простой гражданской жизнью моряка — международника просто за счет своего опыта, который он приобрел за годы службы на флоте, учебы в академии и участия в нескольких конфликтах и стычках с пиратами, когда мы сражались, выходил победителем, как минимум, в двух схватках из пяти. Да, я мог плести арканы быстрее него, имел больший резерв, но даже в таком потешной схватке при искусственном ограничении в использовании определённых стихий, во владении теми же воздухом и водой, и их главном стыке в виде льда Виталя давал мне фору на десять очков вперёд…

Тот же Хан уступал мне в атакующих арканах, но вот защитные чары у него были выше всяких похвал — сложные, многослойные, а арканами, позволяющими прятаться в земле, блуждать в ней и атаковать противника из засады я вообще не владел в отличие от нашего казаха. А в сумме с его навыками владения холодным оружием, эти таланты творили просто безумно опасный коктейль для его противников…

С Островом у меня вообще не было шансов без использования тьмы и смерти. Его пламя испаряло воду и лед в считанные мгновения, ветер не мог изменить направления его арканов, а земля превращалась в песок и стекло, в зависимости от того, какую мощность Одинцов закладывал в свои плетения.

За месяц тренировок у меня сложилось стойкое ощущение, что наш капитан Дятлов целенаправленно собирал в группу людей с различными по направленности талантами, которые могли дополнять друг друга, и Сергей Евгеньевич явно не жалел сил, ни моральных, ни физических, на развитие этих талантов. При этом не забывал и подгонять в развитии с остальными доступными Одаренным стихиями. Но весь свой стиль боя каждый строил одновременно и индивидуально, опираясь на свои сильные стороны, и, в то же время, комбинируя с остальными членами группы.

Когда Дятлов оценил мои способности и возможности как Одаренного и рыкаря, он просто поставил передо мной цели, которые я должен был достичь за месяц. Количество простых атак, их плотность и скорость, количество защитных арканов, их плотность, закрываемая площадь и скорость построения, и те же самые критерии к сложным составным арканам, которые задействовали несколько стихий. Лишь к тьме и смерти у него не было вопросов, мое владение тьмой Сергей Евгеньевич оценил как «выше среднего», а со смертью просто не знал, что делать — с Одаренными этой стихии он никогда не сталкивался…

— Ну что? Кто куда — сами знаете. Время на личные нужды у вас шесть часов. Через шесть часов жду вас здесь, не проспите, часы у каждого есть. Кто опоздает — совершит марш-бросок до нашего прекрасного загородного домика, все понятно?

— Так точно! — Кивнули все бойцы группы.

— И напоминаю, с солдатами не драться, патрули военной полиции не задирать. Не хватало еще вас из кутузки вытаскивать… Все! Все свободны, у меня тоже дела есть! Машина останется тут, как ориентир для вас, лоботрясы! — Дятлов, усмехнувшись, махнул рукой на прощание и пропустил быстрым шагом в сторону набережной.

— Куда он так рванул? — Удивился Виталя.

— Известно куда. — Хохотнул Макар.

— Да, командир у нас тот еще Казанова. Сам не женат, так в каждой командировке себе очередную «любовь до гроба» находит… Видимо, снова нашёл. — Поддержал брата Захар.

— Ладно, парни, я помчал по своим делам. Увидимся вечером! — Султан тоже махнул рукой и двинулся в сторону пряничных домиков.

— Мне тоже пора, мужики, я пока на почту, потом на телеграф, потом в книжный… До вечера! — Остров тоже быстренько свалил.

— А вы куда, одинаковые? — Виталя повернулся к братьям.

— Известно куда. — Кивнул Макар, а на его лице расцвела дурацкая улыбка.

— Ага… — Замотал головой Захар.

— Все с вами понятно… — Выдохнул Виталя, — По бабам…

Братья пожали плечами и двинулись в сторону частного сектора.

Собственно у машины на небольшой площади в городе Кранц остались только я и Виталя. А вот у нас дел было выше крыши… Во-первых, Дятлов привез нам сберегательные книжки, на счета которых должно было уже прийти денежное довольствие и материальная помощь, как подъёмные, на новом месте службы. И нам обоим нужно было съездить в местное отделение банка, проверить поступление денег на книжки и снять часть на покупки и просто карманные расходы… Во-вторых, нам нужна была обувь. Да, базовые армейские ботинки с высоким берцем были не так уж и плохи, но вот разведка пользовалась другой обувью, более удобной и износостойкой, по сути, это были высокие трекинговые ботинки оливкового цвета. Дятлов посоветовал каждому из нас приобрести по две пары для дальнейшей службы в единственном во всем Кранце магазине экипировки и дал нам его адрес. Какой бы ты не был Одаренный, а ноги требуют сухости, тепла и комфорта, как он нам сказал после первой недели в подразделении… Да и нам с Виталей просто хотелось прогуляться по этому крошечному сказочному городку и где-нибудь поесть даров моря, которыми он славился… Выдохнуть и перевести дух, так сказать…

— Ну, что? Пойдем и мы? — Кивнул Виталя.

— Ага, у нас тоже дел много. — Согласился я.

Кранц, как город, действительно оказался совсем небольшим, практически крошечным. Большинство домой не превышало трех этажей, а самыми высокими на весь город оказались несколько водонапорных башен, здание городской мэрии, храм всех богов с высокой колокольней и полицейское управление в четыре этажа. Большую часть жилых домов занимал частный сектор. Мы быстро нашли пустое отделение имперского банка, проверили сберегательные книжки, сняли деньги и отправились в магазин экипировки, который был в двух улицах от отделения банка. Обувь для нас тоже нашлась быстро, и мы, взяв по две пары ботинок, с чувством выполненного долга отправились искать ресторан, в меню которого были морские гады…

Город вроде бы жил своей привычной жизнью, но вот количество патрулей военной полиции говорило о том, что все не так спокойно как раньше. Местные жители тоже к ним явно не успели привыкнуть, то и дело оглядываясь на парней в оливковой форме, в броне, с автоматами и красными повязками на плечах… Нас с Виталей патрули останавливали трижды на пути к городской набережной, но Дятлов выправил всем увольнительные, так что от нас все быстро отставали, когда видели офицерские книжки, увольнительные и приписное к разведывательному батальону…

Спустя два часа после прибытия в город мы с Виталей засели на зимней веранде рыбного ресторана «Балтика», уплетая по двойной порции тушёных мидий в сливочно-сырном соусе со свежеиспечённым багетом, потягивая светлое пиво.

— М-м-м… Вкуснотища… Но в меня больше не влезет… Жаль, что в желудке у меня не черная дыра! Так бы я попробовал все, что тут подают к столу! — Виталик откинулся на спину стула, крепко прикладываясь к пузатому бокалу.

— Осторожнее с желаниями, дружище, еще исполниться. — Усмехнулся в ответ я, вытирая губы салфеткой.

То ли повара в «Балтике» были настолько хороши, то ли мы просто соскучились по еде, которую готовили не сами, то ли всё разом, и над нами сошлись звёзды, но мидии нам зашли, что называется, «на ура»… Вроде бы уже ничего не могло испортить этот день, в запасе у нас было около трех часов свободного времени, как я уловил внутри себя тонкий протяжный звоночек…

Такие звоночки, как говорил Василий Иванович, нужно было слушать очень внимательно, прислушиваться к ним и всячески стараться развивать в себе эту чуйку… Потому что таким образом к нам обращалась по внутреннему телефону старая и добрая тетушка Интуиция…

Я же в ответ на звоночек трансформировал глаза в форму черного рыкаря и начал внимательно осматриваться вокруг и за стеклянную перегородку зимней веранды, за которой двигались люди.

— Что случилось⁈ — Тихо прошептал Виталя, увидев, что мои глаза заволокло тьмой.

— Пока не знаю… Подожди… Но что-то не так… — С паузами ответил я, продолжая осматривать все и всех вокруг.

Еще около минуты не происходило ничего странного, но тетушка Интуиция продолжала настойчиво названивать по телефону внутри моей головы. И наконец-то я увидел, из-за кого у меня так засвербило под черепной коробкой. На улице по главной городской набережной шёл мужчина в сером пальто до колен. На шее повязан шарф кашне, руки скрыты черными перчатками, черные классические брюки и ботинки из коричневой кожи. На вид незнакомцу было около тридцати пяти лет, прямой нос, светло-русые волосы, острый подбородок. Мужчина на вид был подтянут, не отличался ни излишней полнотой, ни дистрофичной худобой, разве что бледноватой кожей на лице… И мужчина явно был Одарённым… Только вот его аура была совсем не такой как у обычных людей или Одарённых. Вместо привычного источника в его груди вился клубок из кроваво-красных мелких червей, как это было у Оскверненных или у британского посла Белейна в Петербурге после превращения… Мужчина прошел спокойной походкой мимо нас и начал удаляться в сторону частного сектора.

— Срочно рассчитываемся и уходим. — Решение было принято практически сразу же, и я поднялся из-за стола.

— Да ты можешь хоть объяснить, что случилось, брат Матвей⁈ — Спросил ничего не понимающий Виталик, поднимаясь вслед за мной.

— Помнишь, я рассказывал тебе о тварях, Оскверненных, которые появились в столице во время эпидемии?

— Конечно, жуткая мерзость. — Кивнул Виталя.

— От того мужчины воняет так же, как от этих тварей. — Кивнул я в спину удаляющегося мужчины, — Думаю, нам стоит проследить за ним.

Глава 7

Глава 7. «И тут Матвея понесло…»

РИ, город Кранц, частный сектор, 1 марта, 15.20

Последние двадцать минут мы с Виталей двигались вслед за незнакомцем, который нес на себе явные признаки одержимости. Мужчина уже прошел всю набережную и свернул на одну из улиц частного сектора. От береговой линии нас отделяли две улицы. Спасало нас то, что даже на этих улицах были люди, и мы не выглядели как два идиота… Или выглядели? Все же мы с Виталей не профессиональные шпики… Наверное, со стороны так и выглядело: два идиота в военной форме, один из которых еще и здоровый как кузнечный горн, крадутся от дома к дому вслед за одиноким мужчиной… Благо, вроде бы серое пальто нас так и не заметил…

Мужчина зашел в калитку, ведущую к кирпичному двухэтажному зданию под красной черепицей. Высокий забор был увит от земли до верхнего края плющом. Рядом с калиткой висела одинокая табличка «Осторожно, злая собака!», вот только «Цепи Жизни» показывали мне, что на территории дома нет никого крупнее землеройки…

А вот в самом доме собралось семь человек. Ну, как сказать человек… Пятеро были вполне нормальными людьми, а вот двое явно обладали сгустками кроваво-алых червей внутри вместо классических источников, основанных на стихиях…

Все семеро сидели вокруг прямоугольного стола, явно беседуя. Кроме них в доме больше не было никого… М-да, и как нам с ними разбираться… Нет, пятеро простых людей вообще не проблема, их можно просто скрутить в бараний рог просто с помощью земли, даже если они поведут себя как шакалы, попытавшись отгрызть ноги, успеть они все равно не успеют, потому что я вырублю их раньше… Но вот как справиться с двумя Одержимыми, да так, чтобы никто не пострадал? Вдвоем с Виталей мы можем и не сдюжить… Вернее, завалить-то мы их сможем, а вот взять живыми вряд ли, да и соседние дома и их жители могут пострадать…

— Виталя? — Я повернулся к Березину.

— А?

— Беги обратно на площадь. В машине точно есть стационарная рация. Остров и Красавчик уходили с переносными. Выходи в эфир и зови на площадь обоих, а потом веди сюда.

— А ты?

— А я останусь здесь и буду дожидаться вас, если постараются свалить, буду придумывать, как из задержать. Давай мчи, фиг их знает, как скоро они закончат встречу!

Виталик сомневался пару секунд, но все же кивнул и припустил легким бегом в обратном направлении.

«А что, если я их немного подслушаю?» — Улыбнулся я, глядя, как Виталик скрылся за поворотом.

Светлый источник отозвался приятным теплом, и вокруг меня заструились потоки легкого ветерка, отзываясь на мой призыв. Пора использовать полученные из книги, что хранилась у князя Юсупова, знания…

* * *

Внутри дом в то же время…

Сергей был доволен собой. За прошедшие две недели с момента последней встречи его ячейки он более-менее смог освоиться с дарованными ему силами, наладить контакты в трех подразделениях имперской армии, собрать общую информацию о них. Теперь он нес на доклад списки по численности подразделений, их вооружению и технике, количеству личного состава, численности офицеров и Одаренных… По отдельным Одаренным он получил более раскрытые сведения: Ранг, тип источника, используемые стихии. Для планов Ордена это были очень важные сведения, с учетом того, что готовились совершить его братья и сестры при поддержке Владык… Именно Владыки одарили его крошечной частицей своей силы, превратив простого смертного в совершенно новое существо. И Сергею, бывшему мелкому чиновнику земельного управления губернии, было абсолютно плевать, что ради этой силы трое слабеньких Одаренных попали на жертвенник… За все есть своя цена.

Сергей вошел в дом, в котором должна была состояться встреча с его единомышленниками. Братья уже были здесь и тут же поднялись на ноги при его виде.

Сергей, не показывая вида, молча кивнул, и занял свое место, хотя внутренне ликовал: «Вот оно, вот! Сила заставляет уважать меня! Меня!! Еще неделю назад я был простым смертным, а теперь я совершенно новое существо высшего порядка!!!…»

— О, Серёженька прибыл! — Промурлыкал бархатный женский голос за спиной мужчины, и ему на плечи легли тонкие ухоженные кисти с бордовым маникюром, — Как твои успехи, мой хороший?

— Госпожа Катерина, успехи присутствуют, как вы и поручали на прошлом собрании, я начал собирать информацию об армейских частях, прикомандированных в нашу губернию. — Сергей расстегнул свое пальто и достал пачку слегка помятых листов альбомного формата, скрепленных двумя скрепками, — Здесь информация по трем подразделениям, численность, вооружение, техника, сколько офицеров, сколько Одаренных… По отдельным Одаренным есть более полная информация.

— Молодец, Сережа, ты такой большой молодец… — Женщина за спиной приблизилась к уху мужчины, обжигая его горячим дыханием, — Возможно, ты заслужил награду…

— Как вам будет угодно, госпожа Катерина, — Сглотнув подкативший к горлу ком, ответил Сергей, вкладывая пачку листов в протянутую руку.

— Как мне будет угодно… Верно мыслишь, Серёжа. — С легкой усмешкой прошептала Катерина, и Сергей почувствовал как тонкий раздвоенный язычок скользнул по его уху.

Катерина выпрямилась и на ходу бегло просмотрела пачку доставленных бумаг, двигаясь к своему месту во главе стола.

Заняв свое место, руководитель их ячейки продолжила просматривать бумаги, и никто ей не мешал, храня полное молчание…

— Прекрасно, Сережа, я довольна проделанной работой. Останешься со мной после собрания. — Карие глазки Катерины стрельнули в сторону Сергея, у которого снова застрял комок в горле.

— Да…госпожа. Благодарю. — С некоторой заторможенностью ответил Сергей.

Остальные с нескрываемой завистью посмотрели на своего более удачливого товарища. По комнате у самого пола заскользил лёгкий сквозняк, который ощутили все, словно кто-то забыл закрыть дверь…

— И так, друзья мои, нам с вами… — Катерина осеклась на середине фразы, словно что-то почувствовав, и опустила взгляд на пол, словно движения воздуха можно увидеть.

Девушка глазами побежала по одной ей видимому рисунку плетения и подошла к зашторенному окну. Ей не были нужны глаза, чтобы видеть, куда тянется рисунок тонкого плетения на основе воздуха. В нескольких метрах от дома, буквально за забором, пристроился странный Одаренный с двумя ядрами источника в груди. Катерина чувствовала сияние двух звезд в одном теле — ядра темного и светлого источников… Уникум, талант, индивид! Да за такую жертву она получит ещё больше даров от Владык!!!

— Сереженька, я очень расстроена! — Картинно надула губки девушка, резко поворачиваясь в сторону мужчин, — Ты был неосмотрителен и привел за собою хвост!

— Госпожа, я… — Сергей вскочил на ноги, не понимая, о чем говорит Катерина.

— Сейчас поймешь, Серёженька… — Из ее руки вылетела кровавая сфера, развернувшись неправильной красной паутиной, внутри которой бегало темное багровое пламя. — Твой хвост сидит прямо за забором. Одаренный. Но сначала давайте схватим его, а уже потом решим, что делать с твои наказанием. И, Сережа, он мне нужен живым. Я хочу преподнести его Владыкам!!!

Второй рукой Катерина подняла перед собой алую полусферу, укрыв всех своих сподвижников от паутины, которая начала раздуваться, словно воздушный шар.

— Всем приготовиться к взрыву, мальчики! Закройте ушки и откройте ротики! — Улыбнулась ведьма и щелкнула пальцами.

Паутина рванула почище инженерного кумулятивного боеприпаса, разламывая кирпичную стену дома и запуская в полет крупные куски кирпичной кладки, ломая внешний глухой забор, увитый плющом, снося крышу стоящего через дорогу дома…

* * *

Ой, мне кажется, что пора вжиматься в землю, судя по водопаду энергий этих двух странных червивых источников! Кажется, меня спалили!…

Я упал на землю, вжимая голову в плечи и укрывая себя сразу смешанными щитами на основе тьмы и земли. Спустя две секунды стена дома разлетелась на куски, вылетая на дорогу, снося часть забора рядом со мной, падая на крышу стоящего напротив дома. Одним арканом кто-то из этой парочки снес половину здания. Все семеро начали выскакивать в новый проход.

Как я и понял, их было действительно семеро: шесть мужчин и одна женщина, при чем пятеро были, не считая недавнего знакомца в сером пальто, простыми смертными людьми без источников. И зачем такие связываются с демонопоклонниками⁈ Вы же для них просто дрова для костра…

А вот женщина, хоть и пыталась выглядеть неброско с помощью внешнего вида, но внешность явно выдавала в ней одну и первых красавиц на селе — точеная фигура с высокой грудью, тонкая талия, очерченная тонким черным кожаным ремешком на однотонном коротком сером платье, черные сапожки плотно обтягивали аккуратные ножки, каре черных, как крыло ворона, волос обрамляли тонкое бледное симпатичное лицо с тонким подбородком и темно алыми полными губами с карими, почти черными, глазами… Если бы не фигура девушки, я бы решил, что это лицо девятиклассницы церковно-приходской школы…

— Какой интересный юноша… Поднимись, поднимись, солдатик… Нечего валяться на сырой земле. — полные губы растянулись в хищной улыбке, что испортила такое симпатичное личико.

Я молча поднялся с земли, поднимая щиты и вливая сразу десятую часть собственного резерва в них… Ну почему я оставил свои клинки дома именно сегодня, а?!?!…

— Какой симпатичный солдатик… И зачем ты нас подслушивал? — Продолжая улыбаться, спросила девушка, делая короткий шаг вперед.

Я отзеркалил ее действия, делая короткий шаг назад.

— А бегать от девушки — признак плохих манер, юноша, как и игнорирование вопроса. Ну же, давай побеседуем, ну, пожалуйста, сладенький?… — Да у меня от этого голоса реально мурашки по спине побежали.

Блин, и время надо тянуть, Виталя до сих пор не вернулся, а махаться с семью противниками, пусть даже пятерых я прикончу первым же арканом, в черте города — плохая идея… Значит, нужно тянуть время…

— Да вот, пальто понравилось у вашего друга… Вот я и решил у него узнать, где он его прикупил… — Ляпнул я первое, что пришло на ум.

— Какой талантливый юноша… — Промурлыкала девушка и, не стесняясь меня, повернулась к мужчине в сером пальто, — И где ты спалился, Сережа?

— Я не знаю, госпожа, клянусь! Я вижу этого парня впервые! Никогда раньше не встречался с ним! — Тут же затараторил мужчина в сером пальто.

Остальные участники этого демонического собрания застыли в паре шагов от них, не решаясь приблизиться. Мужчина поднял руки вверх на уровень груди, словно сдавался девушке.

— Хм… Вижу, что ты не врешь… А парнишка явно тоже не дурак… — Девушка приложила тонкий ухоженный указательный пальчик к нижней губе, вновь переводя взгляд на меня, — Ты, ведь, здесь был не один, я права? Твой друг, скорее всего убежал за подмогой, я правильно понимаю?

Видимо, у меня все было написано на лице, потому что спустя мгновение девушка весело рассмеялась.

— Да! Я вижу по твоему лицу, что попала в точку! Но, к сожалению, раз твой друг сбежал, мы не можем рисковать. Нужно нам с тобой что-то сделать… — Девушка, абсолютно никого не стесняясь, начала прямо на месте раздеваться, скидывая сапожки, платье и нижнее белье.

Меньше, чем за минуту, она полностью скинула весь свой наряд на землю, оставшись стоять нагишом.

— А это еще зачем? — Не понял я.

— Ах, не волнуйся, сладенький, я просто не люблю рвать вещи при обращении. Знал бы, какую часть гардероба я выкинула, пока научилась это контролировать. — Снова улыбнулась девушка. Новая волна мурашек прокатилась по моей спине, потому что вместо обычных зубов у девушки во рту выступили кривые желтоватые клыки, — Но, прежде, чем мы начнем… Нужно подготовиться.

Один взмах ее руки, уже начавшей превращаться, и пять голов неодаренных покатились по земле.

Кровавый бич вырвался из кисти, одним взмахом снеся все головы, и тела повалились на землю, а из тел мужчин к девушке потянулись струйки крови. Они поднимались в воздух, сворачиваясь в пять кровавых сфер вокруг нее, словно кошмарный ореол.

— Не хочу оставлять твоим друзьям даже шанса, хоть что-то узнать об Ордене, если они вдруг окажутся здесь не вовремя… Превращайся, Сергей. Нам нельзя отпускать нашего служивого… А он тоже не так прост, как кажется. — Прошипела демоническая нага, окончательно принимая свою форму.

Волосы девушки удлинились, рассыпавшись черным морем по земле, вместо ног появился хвост с погремушкой, руки удлинились, ногти стали когтями, на которых выступали кровавые прожилки. Вены на теле девушки вздулись и почернели, грудь обвисла, словно высушенные рыбьи желудки, аккуратный маленький носик пропал, вместо него появился черный треугольный провал. Глаза заполнились кровью, оставив только расширившиеся до рублевой монеты черные зрачки.

— Да, госпожа Катерина… — Прохрипел-прорычал мужчина в сером пальто.

Пальто разорвалось и упало на землю, ботинки развалились на изменяющихся ногах, из лопаток вырастали прямо на глазах скачкообразно прорываясь, вторая пара рук с двумя локтевыми суставами с нежной розоватой кожей, коленные суставы Сергея выгнуло в обратную сторону, словно у саранчи, а ступни сменились мощными копытами. На первой паре рук вместо кистей появилась пара клешней, а голова мужчины превратилась в морду саранчи с мутными зеложеновато-жельыми фасеточными глазами и четыремя жвалами на месте рта, голову этого розоватого кузнечика — мутанта украшали три пары бычьих черных рогов, словно заменяя ему корону…

— А, знаешь, ты права, Катюшка. — Первый страх и омерзение отступило, и на меня накатил адреналин с лихим азартом, — Я действительно не так прост, как кажется на первый взгляд!

Тело сменило форму на черного рыкаря за мгновение. Мир привычно окрасился в потоки энергий различных стихий, я прибавил в росте, расправляя плечи и расширяя собственную тень за спиной и позвал свои Тени.

— Арсений! Абдулматин!

Обе Тени моментально встали по обе стороны от меня. Воин в доспехах Древней Руси с совиной личиной на шлеме, булавой и щитом в руках, и воин Востока, с кривыми саблями в обеих руках.

— Разберите эту саранчу на запчасти! А я потанцую с дамой! — Я указал рукой на «серое пальто», а сам рванул в сторону Катерины.

— Будет исполнено, господин. — Раздался в моей голове ответ от обоих Теней, и воины рванули к Сергею.

— Кавалеры приглашают дам⁈ — Рявкнул я, формируя копье тьмы и воздуха и выпуская его по прямой в демоницу.

— С-с-слабовато! — Усмехнулась — прошипела она, просто рукой отмахнувшись от копья. — Тьма меня не страшит. Тьма во мне, как и вс-се ос-с-стальные с-с-стихии, с-с-сладенький, можеш-шь убедитьс-с-ся! — И она выдала мощную волну черно-багрового пламени в мою сторону.

«Ага, как же, все стихии… Красиво брешешь, су*ка бешенная, только меня научили драться с такими, как ты!» — Про себя подумал я, выпуская водную волну, чтобы погасить ринувшееся вперед пламя.

Не зря же я провел три месяца вместе с князем Боярским и Чернобогом… В его библиотеке было очень много знаний. В том числе, и о том как бороться с самыми разными демонами, Оскверненными и Одержимыми…

И главными врагом любой твари из плоти и крови все равно оставалась Смерть. И она рано или поздно заберет любого. Эта стихия была рождена первой, одновременно с Жизнью. Они две сестры, начало всего и вся, что имеет плоть и кровь, начало и конец, идущие рука об руку, словно легендарный змей Уроборос, что вечно пожирает свой хвост. Этот круг не закончиться никогда… Но для смерти нужно время, которого в бою нет. Так что тут мы попляшем…

Ледяные иглы формировались прямо в воздухе, закручивались им, словно сверла и срывались со скоростью пули в демоницу. Катерина была сильна, очень сильна, как минимум, равна мне по силе, только в опыте сражений проигрывала мне. Потому что она сразу же допустила ошибку — позволила уйти в глухую оборону, закрыв себе обзор. Три кровавые сферы растянулись в полусферу, закрыв Катерину от моих ударов, а из двух начали вырываться кровавые бичи, стараясь задеть меня. Стоит отметить, девушка явно понимала, где я стою, значит могла ориентироваться из-за своего кровавого укрытия, как минимум, по энергии, которую я использовал. Только одну сферу она спрятала, явно решив подготовить какую-то пакость. Теперь весь вопрос состоял в том, кто из нас успеет первым…

Сергею тоже приходилось не сладко. Арсений и Абдулматин наседали на него слаженно, чередуя атаки сотворенным оружием с собственной магией. Одну клешню Одержимый по незнанию поставил в блок под булаву Арсения, за что сразу же поплатился — тяжелое ядро моментально разнесло мутировавшую лапу на куски, оставив отвратительную культю, истекающую черной жижей, которая заменяла ему кровь. Тут Сергей понял, что с магией нужно бороться магией и нарастил на себе пластины доспеха, состоящего из мелких черных кристаллов, покрыв ими практически все тело и уцелевшую клешню, и создал два длинных меча в задних руках. Теперь саранча — мутант с натугой вертелся точно волчок вокруг своей оси, отбивая удары сабель и булавы и стараясь зацепить моих Теней. И у него это получалось, судя по тому как таял мой резерв в темном источнике…

Я как раз заканчивал речитатив словесной формулы Аркана «Ящика Пандоры», как кровавая полусфера разлетелась кровавыми брызгами во все стороны и змееподобная Одержимая направила в мою сторону кровавый лук с огромной стрелой, налитой рубиновым светом.

— Пока-пока, сладе…

— Поздно! — Я щелкнул пальцами.

Одну пятую резерва темного источника словно корова языком слизала, а вокруг Катерины возник огромный серый гроб и захлопнул крышку. Второй щелчок пальцами, и я почувствовал всем своим нутром как тело внутри пронзили сотни серых кольев, сотканных из праха, разрывая мутировавшую плоть на куски. Оба сердца и мозг демоницы пробило навылет, и тело выгнуло в конвульсии внутри гроба. Протяжный глухой вой из гроба разнёсся по всему частному сектору, и я увидел как деревья на соседних участках почернели.

Сергей отвлекся от схватки на этот звук, бросив взгляд на гроб, потом на меня, застыв на мгновение. Этим воспользовались мои Тени. Арсений опустил булаву на вывернутое колено, выпуская скованную внутри тьму, отрывая ногу, а Абдулматин всадил свои сабли в глаза саранчи. Визг с треском нервно дергающихся жвал дополнил канонаду звуков, а афганец выдернул сабли и ударом крест-накрест снес голову мутанта. Бывший наследник Долгоруковых рубанул щитом по треснувшей на груди броне, вскрывая ее и грудную клетку одновременно. Абдулматин тут же всадил клинки в показавшееся сердце. Тело саранчи завалилось на бок. Вся схватка пролилась меньше трех минут… А из меня будто бы все соки выжали… В начале улицы разнесся свисток военного патруля, бегущего в мою сторону, и я отозвал своих воинов в собственную тень.

«Молодцы парни, отлично поработали!» — Поблагодарил я обоих.

— Мы рады, что смогли угодить вам, господин. — Снова одновременно ответили они и тут же затихли.

Патруль мчался ко мне со всех ног, а я вытянул руку в сторону серого огромного гроба. Смерть сожрала источник Катерины, и внутри сейчас валялась просто мутировавшая тушка без признаков жизни. На всякий случай я просканировал ее еще раз, убедившись окончательно, что Одержимая мертва.

— Именем Российской Империи, приказываю вам сдаться! — Рявкнул во все горло усатый капитан с тремя бойцами, которые тут же направили в мою сторону стволы автоматов.

— Тише, господин капитан! — Я трансформировался обратно в обычную форму, делая шаг к нему на встречу и развеивая гроб.

Тело демоницы упало на землю с противным звуком, словно кусок мяса упал на асфальт с третьего этажа.

— Меня зовут поручик Волков Матвей Александрович, мною были встречены чудовища, что напали на меня, и мне пришлось защищаться. Вот их те… — Начал я объясняться, но капитан был уже рядом и прервал меня.

— Да мне по ***! — И хорошо поставленный классический удар, как по учебнику, в челюсть, еще и усиленный на основе земли отправил меня в глубокий нокаут.

«Эх… Придется меня Дятлову всё-таки из кутузки доставать…» — Последняя мысль проскочила в голове, и я провалился во тьму.

* * *

Спустя несколько часов того же дня в комендатуре…

— Волков, на выход! — Дверь камеры открылась, и пара солдат караула вывела меня из камеры.

— Пора на допрос? — Усмехнулся я.

Эх, в прошлой жизни я ни разу не загремел на губу после выпуска из академии, а в этой жизни уже в третий раз оказываюсь… После нокаута пришел в себя я уже внутри здания комендатуры, закованный в подавители и наручники. Меня без пояснений посадили в камеру и оставили в городом одиночестве на два с лишним часа. Только сейчас сподобились прийти…

— На выход. — Повторил сержант и указал в сторону двери.

Я пожал плечами и пошел вперед, насвистывая придирчивый мотивчик из детского мультфильма «какой чудесный день, какой чудесный я…». Караульные не обращали на это никакого внимания. Меня вывели к окну дежурного, тут же стоял дежурный комендант и капитан Дятлов.

— Твой? — Спросил комендант.

— Так точно, господин майор. Как и говорил, под мою ответственность. — Кивнул мой командир.

— Забирай. — Согласился комендант и повернулся к дежурному, — Сними браслеты все. Парень свободен. Герой, как-никак.

С меня сняли браслеты, и я с облегчением выдохнул. Голова еще кружилась после мощного удара старшего патруля, и энергия двигалась внутри тела нехотя, словно кисель. А тут дело без внешних преград пошло гораздо быстрее. Меньше минуты мне потребовалось, чтобы привести голову и лицо в порядок.

Дятлов на мои манипуляции только хмыкнул и, когда я закончил, резко отвесил мне хороший подзатыльник.

— За что⁈

— За то, что прервал мое свидание на самом интересном месте, когда я уже был без кителя и носков в одних брюках на пороге ванной комнаты у одной прекрасной дамы! Вместо приятной компании пришлось мчаться к Моряку, выслушивать бред о человеке — демоне, а потом мчаться на место, где он тебя оставил, видеть два изорванных тела чудищ и искать тебя. А я, между прочим, говорил, чтобы ты в кутузку не загремел!… Ладно, пошли на улицу, там уже все ждут, расскажешь все там, чтобы не повторяться.

Мы вышли из здания комендатуры, где у крыльца толпилась вся наша честная компания. Дятлов приказал рассказать все с самого начала, так что пришлось рассказывать с момента, как мы все разошлись. Потратил я на рассказ около сорока минут. Сергей Евгеньевич выслушал все, кивнув несколько раз, после чего приказал грузиться в машину и снова ехать на место схватки с демонами.

Вся наша честная компания забралась во внедорожник Дятлова и помчалась на место драки.

Там нас ждали два вооруженных отделения военной комендатуры, что оберегала место нашей с демонами драки.

Как только Сергей Евгеньевич выпрыгнул с водительского места, к нему подскочил усатый капитан. Не поняв, кто перед ним, потому что погон на плечах Дятлово не было, он отрапортовал, что является старшим группы охраны места прорыва чудовищ и попросил предъявить документы, удостоверяющие личности прибывших. Дятлов достал офицерскую книжку и протянул капитану, и мы все последовали его примеру. Капитан внимательно изучил книжки каждого, сравнивая фотографии с лицами, после чего вернул их обратно.

— И чего тут разведка забыла? Это не ваш профиль, капитан.

— Это мой боец и сними дрался. — Дятлов кивнул в мою сторону, — этот малец ушатал двух чудищ, я же хочу осмотреть дом как место сражения, возможно, у меня получится что-то выяснить об этих тварях. У меня в группе есть сенсор. — И Сергей Евгеньевич кивнул в сторону Острова.

Внутренне я очень сильно удивился, потому что не знал, что у Острова есть такой редкий талант. Сенсоры могли видеть способности Одаренных, их Источники, и следы примененной магии. Такой Дар встречался еще реже, чем рыкари, потому что сенсорами можно только родиться, а по статистике на сто тысяч Одарённых приходился лишь один сенсор, и способности их тоже могли отличаться по силе…

— Не велено никого пускать до прибытия следственной группы из Петербурга. — Помотал головой капитан.

— Ой, брат, до брось! Что эти следаки, кабинетные пиджаки, в войне в отличие от нас с тобой понимают, они и винтовки в руках ни разу не держали. — Дятлов указал на нашивку тяжелого ранения на груди капитана, — Мы с тобой больше поймём за пять минут осмотра, чем они найти ща пять лет своей работы смогут!

— Это да, только приказ есть приказ… — Начал ломаться старший караула.

— Да ладно тебе, давай так, за пять минут осмотра, от меня тебе будет подгон в пять бутылок адмиральского чая пятизвёздочного, и нас как ветром сдует. Обещаю, нас никто не увидит. Я с собой только сенсора и возьму, ничего трогать не будем, обещаю. — Дятлов клятвенно положил руку на сердце.

— Ну… Ладно, но только в знак офицерской солидарности. — Кивнул капитан и повернулся к своим бойцам, — Двоих пропустить.

— Остров, со мной, остальные, ждите здесь, мы недолго. — Отдал указание Сергей Евгеньевич, не оборачиваясь, и шагнул вперед.

Одинцов двинулся вслед за нашим командиром, а мы остались ждать у границы оцепленного периметра.

— И какие они, эти чудища были? — Обратился ко мне капитан, стоило Дятлову скрыться в развалинах дома.

— Один как рогатая саранча — переросток был, вторая — девка со змеиным хвостом вместо ног. — Ответил я, поняв, что весь личный состав караула внимательно прислушивается к нам, оставив дом без внимания.

— Вот ни фига себе? А даром пользовались? — Это уже был Виталик.

— Да, саранча каким-то аналогом земли пользовался, нарастив черную кристаллическую броню, похожую на минерал, а девка кровью манипулировала, словно это простая вода была. — Кивнул я.

— И как ты их завалил? Чем пользовался? — К нам приблизился явно заместитель начальника местного караула, молодой поручик с юношеским лицом.

— Змею ударил смертью, а саранче пробил глаза и сердце тьмой. Обе твари сдохли после этого. — Ответил я.

Ну, не буду же я каждому встречному рассказывать о двух источниках и призванных тенях. Такая информация пусть у меня останется, пока я не на всю империю стал известен как обладатель смешанного источника. Это может помочь мне мою бренную нежную тушку сберечь в будущем…

— Силен, брат, ничего не скажешь. — Уважительно кивнул Африка, Молчун просто кивнул, подтверждая слова брата.

В этот момент к нам вернулись Дятлов и Одинцов. Оба были хмурыми.

— Что скажешь, капитан? — Спросил командир караула.

— Что нам пора готовиться с большой войсковой операции, раз эти твари уже среди людей ходят. — Кивнул Сергей Евгеньевич, протягивая руку, — Спасибо, капитан, мы поедем, коньяк завтра утром в комендатуру привезу.

— Добро. Бывай. — Кивнул командир караула, поднимая протянутую руку.

Мы загрузились обратно в машину и стартовали в сторону своего поселка. На выезде из города мимо нас промчался кортеж из четырех черных внедорожников.

— А вот и пиджаки пожаловали. — Усмехнулся Сергей Евгеньевич, повернувшись к Одинцову, — Можешь доставать, Остров. Теперь уже точно не остановят.

Одинцов в ответ расстегнул китель и достал из-за пояса пачку бумаг формата А4, исписанную черной ручкой, и протянул на наш задний ряд.

Хан, сидящий в центре, принял бумаги и начал листать, мы с Виталей, сидя по бокам от Хана, тоже смотрели в бумаги, из багажника к нам переглянулись Молчун и Африка. Все пятеро видели как каллиграфическим подчерком с легким наклоном вправо листы были исписаны данными по различным армейским подразделениям наших войск.

— И что это значит? — Спросил явно ничего не понявший Африка.

— А это доказательство, что Пустоши возникли не просто так. Эти прорывы рукотворны. — Ответил Одинцов, глядя на Дятлова.

— Именно. — Кивнул Сергей Евгеньевич, продолжая следить за дорогой, — Эти бумаги доказывают, что за Пустошами стоит неизвестная нам организация, которая очень не хочет, чтобы вся наша операция завершилась успехом.

— Разве это не было понятно и раньше? — Спросил Молчун.

— Раньше это были только догадки, а теперь у нас есть тому прямо подтверждение. — Ответил Дятлов, вдавливая педаль газа в пол, — Я сейчас вас отвезу на базу, а сам с Островом поеду к комбату на доклад. Своим я доверяю больше, чем пиджакам из особого отдела военного трибунала, так что пусть наш командир едет на доклад к генерал-губернатору, там большие головы есть, пусть решают, что со всем этим делать…

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

РИ, поселок Вольное, временный пункт размещения разведгруппы капитана Дятлова, 8 марта, 15.00

— Парни, чай готов, давайте за стол! — Африка поставил к исходящему паром самовару поднос с кружками всей группы и здоровенную чашку доверху наполненную сушками с маком.

Все бойцы группы тут же принялись рассаживаться вокруг обеденного стола. Уже почти два часа все ждали возвращения Сергея Евгеньевича с командного совещания всей войсковой группировки.

Неделю назад Дятлов доставил вытащенные из дома демонопоклонников документы в штаб батальона. В ту ночь он так и не вернулся домой, приехав только после обеда следующего дня. Упал спать, оставив все разговоры на потом, и лишь после того как проснулся, рассказал, что командир батальона утащил его вместе с бумагами в штаб объединённой группировки войск на доклад к генерал-губернатору Милославскому. Там они и провели остаток ночи и первую половину следующего дня…

После передачи бумаг количество военных патрулей внутри губернии увеличилось, в одно утро у нас на пороге появился следователь особого отдела, который провел беседы с каждым бойцом группы. Дятлов тогда так вскипел, что лично ездил в штаб батальона, чтобы ему ответили на вопрос: «А с какого, спрашивается, хрена?..» Там ему быстро объяснили, что рычать не стоит, это распоряжение генерал-губернатора, который распорядился найти крыс внутри подразделений, на что Сергей Евгеньевич только фыркал и ржал, как конь…

С нами еще все прошло легко. О разведбате информации в записях демонопоклонников не было, так что батальон проверили, что называется, для галочки. А вот те подразделения, о которых записи были, продолжали потрошить и спустя неделю, после инцидента…

— Долго Красавчика уже нет, видать, что-то серьёзное назревает. — Прервал общее молчание Остров.

— Да после того, как Шаман тех чудищ выпотрошил, тут что угодно может начаться. — Кивнул Хан, — Тут и так неспокойно было из-за близости Пустоши, а уж после раскрытия факта, что они как обычные люди могут выглядеть, так вообще паника начнётся, если узнает простой люд… Тут точно нужно что-то предпринимать…

— Ага, только главный вопрос: что именно предпримет командование, а⁈ — Царевич закрыл краник на самоваре и уселся на свое место с полной кружкой.

— Да все понятно, что прикажут. — Кивнул своим мыслям Король, — Уверен на девяносто девять процентов, что отдадут команду на разведку боем, а после и тотальную зачистку всей Куршской Косы… Думаю, меньше, чем через месяц мы пойдём к эпицентру Пустоши.

Африка, Молчун и Остров кивнули на слова заместителя командира группы.

— Главное, парни, не давать себя ранить. А если ранят, неситесь сразу ко мне. Их источники какие-то странные… Они словно… отравлены силой. — Сказал я, беря в руки свою кружку.

— Почему ты так думаешь? — Повернулся ко мне Виталик.

— В Петербурге Осквернённые, ну, те Одарённые, что под действием вируса мутировали в тварей, когда ранили своих жертв, словно запускали червей в тела жертв. Если жертва была неодаренной, то она просто погибала в течении суток с момента ранения. А вот если жертвой был Одаренный, он и сам начинал превращаться… Я не могу это объяснить подробно, просто не знаю как, всё-таки я не специалист по Одарённым… Это скорее личные наблюдения. Все вы знаете, что рыкари чувствуют энергию более чутко, так что просто примите мои слова на веру. Опять же, любой опытный лекарь способен исцелить это заражение. Мы в столице смогли спасти несколько тысяч жителей, которые подверглись заражению. Как ни странно, для этого прекрасно подошел один из Арканов родовой школы Долгоруковых. — Пожал я плечами.

— Да, дела… Не зря Долгоруковы столько лет лейб-лекарями были, их дар в исцелении круче всех остальных развит… — Вздохнул Африка.

— Да, как Лекари, они, бесспорно, хороши, а вот как люди, ублюдки еще те… Помню мы с женой обращались к ним в клинику в Иркутске. Так с нами там через губу буквально разговаривали… Но за деньги работу выполнили на отлично. — Кивнул Король.

— Группа, собираемся!!! — Проорал Сергей Евгеньевич, только войдя с порога в дом.

— Командир, мы все здесь! Тебя ждем! — Проорал Король из-за стола.

Дятлов зашёл в кухню — гостиную, неся в руках два бумажных конверта. На каждом конверте стояли красные печати «Секретно», и запечатаны оба были сургучной печатью генерал-губернатора.

— О! Чаек! Налейте-ка и мне кружечку! — Дятлов упал на свое место за столом, кинув оба конверта в центр, и принял протянутую полную кружку из рук Молчуна.

— Это что? — Указал на конверты кружкой Король.

— Наше Бэ-Зэ. — Ответил Сергей Евгеньевич, делая большой глоток и закидывая в рот сразу три сушки, — План операции озвучили на совещании, теперь у нас почти три недели на подготовку есть!

— Что так долго? Обычно не больше трех дней дают… — Удивился Остров.

— Оружие на всех подвести не успеют просто. Только через три недели все вверенные генерал-губернатору подразделения получать холодное оружие с мифриловым напылением и боеприпасы к стрелковому и артиллерии прибудут в полном объёме. — Ответил Дятлов.

— Мифрил тратят на оружие? Вот никогда бы не подумал… — Откинулся на спинку стула Африка.

— А нам думать и не надо. За нас всех уже подумали. — усмехнулся Красавчик, — Наше дело маленькое, зайти, разведать, подраться, если придётся, выйти в зону связи, доложить командованию и убраться до начала артподготовки. Потом пойдет до рубежа огнестрела пехота, а дальше уже отдельные подразделения будут зачищать площадь в сторону центра Пустоши. — Отрезал его Красавчик.

— Да это-то понятно, командир, тут вопрос в том, кто додумался чудищ валить с помощью мифрила? — Покачал головой Молчун, вступаясь за брата.

— А, ты про это… Я, честно говоря, не совсем понял, но вроде бы в Якутии у одного из наших местных братишек был нож из мифрила, родовая реликвия, так сказать, так он им трех чудищ завалил в первый поход в Пустошь, и во второй также неуспешно действовал. Кто-то из командиров заметил доклад разведчика, провел полевые испытания, понял, что тема рабочая, и доложил наверх. Теперь у нас везде по стране клепают оружие с мифрилом… Так что теперь можно этих тварей не только арканами жечь… — Ответил Сергей Евгеньевич.

— Только мифрил не отменяет того, что порох детонирует ближе к центру Пустоши. Старую добрую рукопашную вспомнить всем придётся. — Пожал плечами Остров.

— Вот и пускай вспоминают, мы ее и не забывали. — Усмехнулся Дятлов.

Все дружно кивнули. Действительно, разведка отдавала значительную часть внимания тренировкам с использованием холодного оружия и рукопашному бою.

— И когда вскрываем конверты? — Вернулся к посылке Дятлова Король.

— Тридцатого марта. Операция начнется первого апреля в пять ноль-ноль. — Ответил командир.

— В день дурака? — Улыбнулся Король.

— Ага, главное, чтобы в дураках не оказались мы сами. — Дятлов снова приложился к кружке, — С сегодняшнего дня выходы в увольнительные в город для нас всех под запретом. По сути-то, нам и по поселку шарахаться запрещено, но я лично считаю это бредом, так что правила выхода в поселок останутся прежними. Под мою ответственность, главное, не начудите тут. А в остальном — у нас есть три недели, чтобы подналечь на тренировки и выйти на задачу на пике формы. Так что жду через полчаса всех во дворе готовыми к пробежке! — Дятлов поднялся из-за стола первым.

* * *

РИ, Особая Зона «Пустошь 'Куршская Коса», недалеко от города Кранц, 10 марта, 02.00

Рифт и Лайонхарт сидели у огромного круга каменных столов. Демонические твари постоянно сновали вокруг эмиссаров Ордена и членов команды корабля, которые перевозили саркофаги с русскими Одаренными несколько последних дней прямо к этому месту. Капитану пришлось разворачивать полевой лагерь, выделять генераторы и топливо, людей и провиант, чтобы лагерь смог функционировать, где их спящие пленники будут дожидаться своего часа.

В принципе, капитан предлагал всем оставаться на корабле, пока огромный жертвенный алтарь не будет полностью готов, и Рифт был с этим вполне согласен, но Лайонхарт категорически отказался, а потом еще и пригрозил вырезать половину команды вместе с капитаном, если тот не согласиться выполнять приказы эмиссара, а вторую половину увезти в лагерь… Капитан сдался, уже явно и сам понимая, что Лайонхарт понемногу трогается умом… Рифту же ничего не оставалось, кроме как следовать за напарником… Хотя, он иногда и подумывал о том, чтобы свалить из лагеря к капитану на корабль с оставшейся командой и дать деру с этой проклятой косы… Но не получиться. Они попали на Косу только благодаря артефакту Лайонхарта, который скрывал присутствие корабля от русского флота, стоящего на Балтике, и этот артефакт оставался в руках безумного напарника…

— Эдвард, ты только посмотри, как они трудятся, не покладая рук⁈ Никто не филонит, никто не стремиться сбежать от работы, никто даже не прерывается на перекур или обед! Идеальная система! — Воодушевлено продолжал вещать Вильгельм, а черноволосый Эдвард только поморщился, пока его товарищ не видел его реакции.

Вильгельм уже три дня находился подле всех этих тварей, которых он называл Владыками. Лайонхарт не переставал удивляться и восхищаться их «талантами». Его восхищали все твари: и маленькие серокожие демонята, похожие на детей пяти — шести лет с черными клыками и такими же черными глазами, скользящие по теням, огромные рогатые кроваво-красные минотавры с алыми глазами, демоницы — гарпии с огромными орлиными крыльями вместо рук и когнистыми лапами вместо ног, и демоницы — наги, покрытые чешуей, у которых вместо ног извивались огромные змеиные хвосты… Даже черные противные мелкие паучки, которые вгрызались под кожу и занимали тело носителя словно паразиты, и те восхищали Вильгельма… А вот Рифт чувствовал только омерзение. Омерзение и отвращение… Особенно к так называемым Жрецам… Жрецами называли отдельный вид демонов. Долговязые, лишенные половых признаков, с узкими плечами и двумя парами рук: первая пара росла из плеч и спускалась до колен, а вторая была больше похожа на рудименты, вырастающие прямо из груди, однако, Рифт сам видел как один из Жрецов пользовался ими… Жрецы обладали одним огромным глазом на лбу, словно циклопы, рот их был лишён губ, так что, когда они молчали, под глазом была просто слегка приоткрытая ротовая щель, собственно, как и нос — просто две вертикальные щели под глазом с перегородкой…

Но не внешний вид Жрецов пугал Рифта. Сила. Именно та Сила, бурлящая и непостоянная, вечно изменяющаяся, текучая, постоянно меняющая свою форму пугала его до дрожащих коленей. Жрецы, которые меняли тела демонопоклонников из числа простых смертных, превращая их в верных марионеток с частицей демонической силы… Как получить довольного и сытого Жреца и новую марионетку из числа смертных? Очень просто, достаточно положить перед Жрецом на жертвенный алтарь троих Одаренных. Дальше Жрец сделает все сам… Свидетелем этого и стал Рифт…

С каждым днем нахождения тут Эдвард все больше думал о том, что совершил неправильный выбор почти что пятнадцать лет назад, когда принял приглашение Магистра… Возможно, лучше тогда бы он выбрал смерть… Смерть теперь не казалась ему такой уж страшной участью…

— Эдвард, смотри, к нам идет Жрец! Жрец!! — Вильгельм вскочил со своего походного стульчика у костра и замахал рукой, словно пятилетний мальчишка.

«Какое убожество…» — Рифт внутренне поморщился, глядя на идиотское выражение лица своего фанатика — напарника.

— Здравствуйте, дети мои. — Рот приблизившегося к ним Жреца растянулся в мерзкой улыбке.

— Здравствуйте, Владыка! — Вильгельм склонился в пояс Жрецу.

Рифт молча кивнул, не давая никаких словесных реакций.

— Эдвард, я пришел к тебе. — Огромный желтоватый глаз Жреца опустился на Рифта, и тому моментально стало не по себе.

— А? Зачем? — Впервые раздался голос Рифта, у которого уже покатился пот по спине.

— Я хотел спросить тебя, Эдвард, ты веришь? — Глаз Жреца смотрел прямо в глаза Рифту.

— Во… — Начал отвечать Рифт, но тут же покатился со стула на землю с разбитой головой, теряя сознание.

Вильгельм уже не стоял в раболепном поклоне. Лайонхарт выпрямился, держа в руку короткий туристический топорик, тыльной стороной которого он и зарядил по затылку Рифта.

— Прекрасно, Вильгельм. Пойдем, пора твоему другу обрести веру! — Кивнул Жрец.

Вильгельм подхватил бесчувственного Рифта, закинул его на плечо и потащил вслед за Жрецом. Вместе они подошли к одному из новых, недавно обработанных, алтарей. К ним тут же подошли пара кровавых минотавров. Рифта уложили на алтарь, минотавры сковали конечности Одаренного, следом приблизился серокожий ребенок — демон и ловко перерезал сухожилия Рифта на ногах и руках, да так, что не вскрыл опасных сосудов.

Жрец поднял руки и начал речитатив на противном грубом рычаще-шипящем наречии, которого Лайонхарт не знал. Но Вильгельм стоял рядом, прыгая с ноги на ногу, словно мелкий мальчишка, которому впервые покупали сладкую вату в цирке…

В какой-то момент Рифт задергался и открыл глаза. Понимание, что с ним происходит, пришло к Одаренному быстро. Мужчина рванулся всем телом вперед, стараясь хотя бы дотянуться зубами до Вильгельма, который навис над ним…

— Не дергайся, Эдди! Ты совсем скоро обретешь Веру! Настоящую веру, Эдди! Внутри тебя будет танцевать Бог!!! — Глаза Лайонхрата безумно задергались, словно у наркомана, который наконец-то получил свежую дозу психотропной отравы после трех дней наркотической ломки. Эдвард видел, как в глазах Лайонхарта лопаются капилляры, заполняя белки кровавыми пятнами. Рифт начал задыхаться, просто пытаясь сообразить, что ему сделать. А Жрец все читал и читал свой речитатив на гортанном гавкающем, рычащем, шипящем наречии.

Решение пришло в одну секунду — откусить язык. Да, больно, да, страшно, но это лучше, чем умирать на алтаре демонов!

Рифт, зажмурился, открыл рот, вытягивая язык наружу и поднимая голову от плиты жертвенника. Он собирался ударить затылком об стол со всей возможной силой, чтобы откусить хотя бы кончик и просто быстро истечь кровью…

Противная рука с худыми тонкими пальцами схватила Рифта за открытый рот и подбородок, прижимая, голову опального эмиссара Ордена к жертвеннику.

— Не стоит, Эдвард. Ты обретешь иное существование. Это благо для тебя, ты обретешь Веру! — Рифт открыл глаза, чувствуя как одна из мелких рук Жреца залезла ему в рот тремя пальцами, а сам Жрец навис на ним всем телом.

Первым желанием было проблеваться, настолько Рифту стало мерзко! Все содержимое желудка поднялось к горлу, но Рифт справился с позывом и с силой постарался прикусить пальцы Жреца.

— Это бесполезно, Эдвард. Да и уже слишком поздно. — Лицо Жреца снова растянулось в отвратительной улыбке, и Рифт почувствовал, как его грудную клетку, медленно ломая ребра, пробивает рука Жреца.

Рифт затрясся всем телом, скованный судорогой, не в силах кричать, он лишь мычал, чувствуя как рука Жреца сжала его бьющееся сердце узловатыми пальцами. Она начала наполнять его этой чудовищной постоянно меняющейся силой. Эдвард потерял счет времени, он выгибался всем телом вновь и вновь, надеясь сломать себе спину и умереть от болевого шока, он старался отгрызть пальцы Жреца, который продолжал держать таким образом голову Рифта…

В один момент Рифт понял, что он устал. Просто очень сильно устал сражаться, бороться с этим чудовищем… Ему просто хотелось спать… И этот далекий голос, который предлагал уйти в сон… Предлагал поспать… Так заманчиво…

Вильгельм видел, как Рифт перестал биться в конвульсиях, как черная змея, словно сотканная из черного дыма, выскользнула из ладони Жреца, прогрызла дыру в бьющемся сердце Эдварда, и заползла внутрь. После чего Жрец аккуратно вытащил руку из раны, почти что заботливо укрыл тело Рифта какой-то шкурой, отошел на два шага и возвел вокруг жертвенника хитрую защиту в виде купола.

— И что будет дальше, Владыка? Эдди обрел веру⁈ — Лайонхарт повернулся к Жрецу.

— Да, Вильгельм, Эдди обрел веру. Всего через семь дней он проснется, и будет совершенно другим. Теперь в нем будет жить наш господин. — Улыбнулся Жрец, глядя, как кожа Рифта начинает темнеть…

* * *

РИ, граница Особой Зоны «Пустошь 'Куршская Коса», недалеко от города Кранц, 1 апреля, 05.00

Три недели пролетели как один день. Дятлов превратился в натурального зверя, выжимая нас до последней капли пота. Больше не было «легкой утренней тренировки», и утром и вечером Сергей Евгеньевич вытягивал из нас все жилы, при этом работал наравне с остальными. Даже Король и Остров, самые старые бойцы группы говорили, что Дятлов будто бы с цепи сорвался…

Но плоды от такой нагрузки были. Во-первых, лишних сил на раздумья и собственную моральную накрутку перед боем у нас просто не оставалось. Во-вторых, наша физическая форма, особенно моя и Витали, явно шагнула на новый уровень, а при условии, что физические нагрузки Одаренные переносят гораздо лучше простых людей, это было серьезным достижением. В-третьих, Красавчик задолбал лично меня настолько, что теперь и форма белого рыкаря для меня была полностью доступна. Стоило один раз ляпнуть, что я могу принимать и вторую форму, но пока она мне дается с большим трудом, Сергей Евгеньевич взялся за меня персонально, заставляя переходить несколько десятков, а потом и сотен раз в день. Вначале просто на нашей тренировочной площадке, потом при активных действиях: при беге, в спаррингах, при отработке арканов… Удобно или нет — без разницы, принимай. Итогом стало то, что теперь я свободно тасовал белую и черную формы…

Грузовик остановился, стоило нам пересечь шлагбаум, Дятлов, выпрыгнув первым из кунга, тут же скомандовал:

— Выгружаемся! Король за старшего, я к командиру.

Мы выпрыгнули на землю, оказавшись в кипящем котле армейского полевого лагеря вспомогательного пункта управления. Вокруг бегали бойцы различных подразделений. Батальон материального обеспечения продолжал разворачивать палатки, оперативное сопровождение выставляло посты, инженеры разворачивали временные укрепления, даже полевые кухни уже чадили серым дымом от работающих котлов, а повара готовились кашеварить на всех присутствующих… В дальней левой части лагеря я увидел знакомую палатку темно-зеленого цвета с характерным красным крестом над входом. Пока в палатке было пусто, и бойцы санитарного батальона просто разворачивали раскладушки для оперативной встречи раненных. Жизнь в лагере кипела уже с полуночи, постепенно принимая привычный внешний вид полевого армейского быта…

По всей видимости, командование готовилось к затяжному характеру действий прямо на границе текущей зоны Пустоши…

— Группа, двигаемся к командной палатке! Не разбредаться! До выхода двадцать минут! — Скомандовал Король, и мы все дружно двинулись за ним.

Пройдя метров пятьсот, мы замерли на свободном пятаке перед штабной палаткой. Тут же уже были еще шесть групп разведки, прибывшие немногим раньше нашего, и уже проверявшие снаряжение.

— Проверить и подогнать снарягу, готовность выхода — семь минут! — Скомандовал Король и первым скинул с себя рейдовый рюкзак, начиная очередной осмотр снаряжения.

Мы все повторили за ним. Я скинул свой рюкзак, в котором большую часть объёма занимали медикаменты, проверил разгрузку, повторно затянул гамаши на ногах, поболтал флягу на наличие воды, проверил врученный на прошлой неделе личный автомат и короткий меч с мифриловым напылением, загнал один из двенадцати магазинов с новым спецпатроном с частицами мифрила в автомат, перешнуровал ботинки, проверил первый эшелон аптечки на разгрузке, прошелся по аптечкам остальных бойцов группы, так как это была моя обязанность как штатного парамедика, хлопнул уже привычным жестом по костяным клинкам Кобылиных, чьи ножны висели под разгрузкой на поясе, и только после этого уселся на землю к остальным. Ждать нам пришлось меньше двух минут, как из штабной палатки начали выходить командиры групп. Дятлов вышел вместе с коренастым седоусым командиром соседней с нами группы, и они вместе приблизились к нам.

— Братцы, давайте в круг, есть, что обсудить! — Скомандовал седоусый, и наш Красавчик подтверждающее кивнул.

Бойцы двух групп окружили командиров, которые прямо на земле развернули масштабированную карту Куршской Косы.

— И так, представлю наших товарищей по несчастью. — Усмехнулся Дятлов, обводя взглядом нас, — Это семнадцатая группа нашего батальона. Командир — майор Скворцов Сергей Вениаминович, позывной «Черномор», он с парнями будут осуществлять нашего боевое прикрытие при отходе. Им же мы, перед входом в красную зону, оставим огнестрел на хранение. Наша задача следующая. — Сергей Евгеньевич опустился на корточки перед картой, включив налобный фонарик и достав из черных ножен свой нож.

— Мы здесь. Вот это наша точка входа в красную зону. К ней мы двигаемся двумя группами с разницей в старте в две минуты. Черномор со своими бойцами расчищают фронт и следят за флангами. Всех встреченных людей без опознавательных знаков, если мы, конечно, их там встретим, приказано считать угрозой и ликвидировать на месте без разговоров. Простых людей здесь быть уже просто не может. Моя группа будет контролировать тыл и фланги, и, если Черномора прижмут, придет на выручку. Шаман и Остров, вы самые чувствительные у нас, контроль в первую очередь ваша постоянная задача. При переходе в красную зону, оставляем весь огнестрел и патроны Черномору и его группе. Дальше идем с холодняком, и ушки на макушке. Напоминаю, уже в желтой зоне мы окажемся без связи и возможности эвакуации техникой, так что ушки на макушке с того момента как пересечем вторую полосу инженерных заграждений. Четкой цели нам не дают, но приказано как можно ближе подобраться к центру Пустоши. Там осматриваемся, собираем максимум возможных данных и валим обратно к Черномору и компании, потом выходим к точке связи и докладываем, потом ждем новых вводных. Вопросы? Вопросов нет! Две минуты на подготовку и проверку и выходим! — Дятлов поднялся, убирая нож обратно в ножны.

Все тут же вернулись к рюкзакам и начали натягивать все свое добро на себя. Меньше, чем за две минуты, все раведгруппы разбились по две вокруг своих командиров.

— Давайте, присядем на дорожку. — Сказал Черномор и первым опустился на землю.

Мы все присели. Я успел отсчитать внутри себя до тридцати, когда Черномор и Красавчик поднялись на ноги и молча двинулись к забору. Обе группы поднялись на ноги и двинулись за командирами. Другие группы тоже стали расходится к своим точкам входа.

У самого забора нас встретил наряд бойцов оперативного сопровождения. Они раскрыли сетчатые ворота, пропуская нас, командир караула отдал воинское приветствие, на что Черномор и Дятлов просто кивнули, перехватывая оружие в положение «патруль». Стоило нам перейти границу, как Красавчик поднял вверх кулак, и мы остановились. Группа Черномора двинулась вперед, и, как только мимо Сергея Евгеньевича прошел последний боец первой группы, он тут же скомандовал:

— Король, время⁈

— Ноль. — Откликнулся Король.

— Десять…

— Двадцать…

— Тридцать…

— Пятьдесят…

— Восемьдесят…

— Сто…

— Сто десять…

— Сто двадцать…

— Выдвигаемся. — Скомандовал Дятлов, как закончилось отведенное время, и мы двинулись вслед ушедшей группе Черномора.

Легким бегом мы стартовали за Королем, как за ведущим бойцом группы, Дятлов встал в центре цепочки, а замыкающим был Хан…

Пятнадцать минут мы достаточно спокойно двигались вперед. Пройдя очередную низину, мы услышали сухие щелчки затворов. Король вскинул сжатый кулак вверх, и вся группа опустилась в положение на колено.

— Черномор — Красавчику. Что у вас там происходит? — Дятлов зажал тангету радиостанции.

— Красавчик, это Черномор, встретили мутировавшего лося. Бьет смешанными тьмой и льдом… Ведем бой!

— Принял. Жду команды.

— Плюс. — Прозвучал ответ.

Стрекотание затворов прекратилось через несколько минут.

— Красавчик — Черномору. — Донеслось из рации.

— Слушаю тебя, Черномор. — Ответил Сергей Евгеньевич.

— Лосяру завалили, продолжаем движение. Потерь нет. Как приняли?

— Плюс, Черномор, я — Красавчик. Продолжаю движение. — Ответил Дятлов, поднимаясь с колена.

Спустя две минуты мы увидели тушу лося, проходя по краю места схватки. Огромная туша с серебристо-черным мехом, и массивные ветвистые рога, словно отлитые из черного льда. Мутант валялся в очередной низине, вокруг него все было покрыто черным льдом… Само тело исходило тонкими струйками черного дыма, и я четко чувствовал расходящуюся по округе волнами концентрированную тьму…

— Вот же мерзота… — Поморщился Виталя, — Если такое по всей империи начнется, то мы горя хапнем…

— Так мы же тут для того, чтобы этого не произошло. — Хлопнул по плечу его Африка.

— Разговорчики в строю! — Шикнул Дятлов на болтунов, и дальше мы снова двинулись в полном молчании.

Я же перешел на зрение рыкаря, прочесывая все вокруг. И почти сразу я заметил странность — все вокруг нас было словно переполнено энергиями стихий: деревья, сухая трава, даже оставшийся местами снег, воздух вокруг и земля под ногами. И чем глубже в лес мы погружались, тем плотнее становились потоки энергий.

Помнится, Чернобог говорил, что оставшаяся часть Хаоса, которая потом преобразовалась в противников богов, тоже состояла из стихий… Тогда появляется вопрос: присутствие демонов влияет на концентрацию энергий? Повышает ее количество в местах их появления? Или именно в Пустошах происходит такой активный рост силы?…

Вопросы только множились, и я опомнился только от крика Хана.

— Контакт!

Все разом обернулись в тыл.

По нашим следам на другой стороне оврага показался здоровенный бурый медведь, чья шкура была покрыта мелкими языками оранжевого пламени.

— Ррррррррааааавввв!!! — Заорал зверь, увидев нас и рванул к нам.

Все семь автоматов разом выдали очереди в мутировавшего зверя, вокруг которого вспыхнул оранжевая сфера купола.

— Прикройте! — Крикнул Хан, проваливаясь под землю

— Продолжать огонь! — Рявкнул Красавчик, — Хан, работай!

Сгусток энергий скользнул под землей прямо на место, куда прыгнул медведь.

Стоило тому только приземлиться на все четыре лапы, как из земли рванулась рука Хана, сжимающая меч, пронзая брюхо медведя. Зверь снова заорал, теперь уже от боли. Мутировавший медведь попытался рвануть в сторону, только сильнее раня себя и вспарывая себе брюхо. Сфера щита вокруг мишки погасла, и Дятлов тут же скомандовал:

— Остров, давай!

Одинцов вскинул руку и перед его рукой сформировалась печать Аркана.

Тонкая концентрированная струя пламени ударила в распахнутую пасть, прожигая мозг зверя. Мишка свалился на землю и затих. Вся схватка длилась меньше минуты.

Хан переместился обратно к группе и вынырнул к нам.

— Продолжаем движение. — Скомандовал Красавчик.

Мы двинулись дальше.

— Красавчик — Черномору. Что у вас там? — Раздалось из рации.

Дятлов коротко пересказал схватку.

— Принял. Через три минуты будет на первой расчётной точке. Связь пропадет. Дальше ждем вас. — Раздался ответ.

— Плюс. — Ответил Красавчик и отпустил кнопку на тангете, — Поспешим. Группа Черномора почти на месте!

Мы разом ускорились.

Глава 8

Глава 8. «Мое почтение, господа, позвольте представиться, граф Декарабия!»

РИ, Особая Зона «Пустошь 'Куршская Коса», 1 апреля, 09.00

Около двух часов назад мы оставили все огнестрельное оружие и боеприпасы команде Черномора на середине желтой зоны Пустоши. Вторая группа разведчиков заняла небольшую охотничью заимку, которой пользовались местные лесничие, присматривавшие за Косой — они кормили местных зверей зимой. Парни должны были оставаться на контрольной точке до нашего возвращения, или, при необходимости, помочь при нашем отступлении… Но вперед нам пришлось идти самим…

Стоило пересечь очередной овраг, как насыщенность энергий стихий резко возросла. Этот овраг словно бы являлся незримой границей эпицентра Пустоши… Мы наконец-то вступили на территорию красной зоны Куршской Косы.

— Клинки наголо. — Тихо скомандовал Красавчик и первым бесшумно вытащил клинок из ножен.

Клинки все держали в руках. Вторую руку я держал на кинжале смерти, а Хан вообще вырастил из земли себе небольшой кулачный щит…

Король и Красавчик долго прислушивались в треск верхушек деревьев, пытаясь вычленить в этом сумеречном хоре какие-то нарушения, найти звуки, которые природе не принадлежат.

Виталик в это время подобрался ближе ко мне, встав плечом к плечу. Он пальцами показал на глаза, после чего скорчил гримасу, которой обычно обозначал мою форму черного рыкаря, и обвел в воздухе над головой круг, означающий окружающее нас пространство. Виталик интересовался, не вижу ли я что-то необычное или враждебное вокруг нас?..

Я отрицательно покачал головой. Необычного вокруг нас было много чего, начиная от толстых жгутов энергий внутри древесных стволов, и заканчивая голубой травой в соседнем с нами овраге… Но вот прямой опасности я сейчас не чувствовал…

— Король и Царевич впереди, следом ядро: я, Шаман, Остров, Моряк, тыл: Молчун, Африка и Хан. Дистанция в семь шагов. — Скомандовал Дятлов.

Группа разбилась на указанные авангард, арьергард и ядро и медленно двинулась вперед. Связь уже не работала давно, так что ориентировались мы только на язык жестов внутри группы.

Наш маршрут пролегал мимо левой окраины поселка Рыбачий, мимо гор Черная и Круглая, мы должны были пройти по контрольным точкам в конкретное время и выйти к Танцующему Лесу с юга. Именно в нем, судя по аэро — разведке и находился эпицентр Пустоши. Еще одна группа должна была войти в сам поселок Рыбачий и обследовать его. Третья группа шла через Росситтенский лес и должна была выйти к Танцующему Лесу с северо-западного направления. Третья группа, работающая как и мы на Танцующий Лес, двигалась по воде с восточного направления. Она должна была высадиться на прибрежной полосе. С одной стороны, топать им было меньше всех остальных, но и на воде они были легкой мишенью…

— Рыбачий в четырехстах метрах по правую руку от нас. Ушки на макушке, глазки на триста шестьдесят, мальчики, медленно и аккуратно вальсируем по границе поселка и дальше к Черной… — Прошипел Красавчик.

И правда, в просветах между деревьями уже можно было увидеть крыши частных домов через дорогу.

Мы медленно приблизились к самой кромке лесополосы, укрываясь за деревьями и кустарником, впереди была дорога, как естественная граница поселка, и мы двинулись вдоль нее. Нас от дороги отделяло не больше пятидесяти метров…

Поселок буквально вымер. За прошедшие полгода с момента появления Пустоши на Куршской Косе, никого, кроме групп разведки, здесь официально не было. Сам поселок сразу оказался в «красной зоне», и эвакуироваться из него не смог никто. Лишь несколько рыбацких лодок вышли из порта, но обратно они так и не вернулись, потому что их остановили моряки Балтийского флота…

Король вскинул кулак, и мы вновь оказались на колене… Король показал жестом присутствие двух объектов и показал направление. Вся группа, кроме арьергарда, всматривалась в один из домов на окраине поселка.

Пару минут ничего не происходило. Потом взгляд рыкаря выхватил бардовый сгусток внутри дверного проема. Я жестом подтвердил наличие как минимум одного объекта. Я вернулся к обычному зрению, потому что на таком расстоянии энергия твари закрывала все её физическое тело, которое было ниже обычного человеческого роста. Как только я вернулся к обычному взгляду, сразу стало понятно, почему тварь казалась мне низкой…

Этих я уже видел. И упокоил несколько подобных тварей. Из дома, передвигаясь на четвереньках, словно паук, выполз Оскверненный. Четыре руки и ноги служили ему лапами, деформированный череп был лишен глаз, закрытых костяной пластиной, половые признаки отсутствовали, грудь Осквернённого была закована в желтоватый костяной панцирь, на каждом суставе и по позвоночнику твари проросли костяные шпоры…

— Оскверненные… — Тихо прошипел я на ухо Красавчику, сидя за его спиной, — Способностей особо не проявляли в столице, но физически сильнее и быстрее Одаренных. Организм защищен костным доспехом… Два сердца, расположены зеркально. Высокая регенерация. Даже при поражении обоих сердец или головы продолжают регенерировать, для уничтожения нужно поразить Ядро под мечевидным отростком.

Сергей Евгеньевич коротким кивком подтвердил, что информацию принял, и я отступил на свою позицию.

Тварь подняла голову, поведя ей слева направо, словно вдыхая воздух и стараясь уловить ускользающий от нее запах. Вслед за первой тварью из дома выползла вторая образина, порыкивая на первую, которая замерла почти у дверного прохода, блокируя его…

Мужской визг правее и позади нас, полный боли, разорвал всю тишину утра. Оба Осквернённых рванули на крик, толкаясь и мешая друг другу.

— Красавчик. — Король повернулся к Дятлову, — Там пятая группа должна быть.

— Тихо. Продолжаем движение. У братишек есть своя задача, у нас — своя. Пошли, пока новые твари не повылазили. — Шикнул Дятлов.

С одной стороны я прекрасно понимал душевный порыв Короля, но и Красавчика я тоже понимал, как командира… Сейчас мы все на службе, у нас есть задача, которую нужно выполнить, чтобы зачистить всю эту чертову Пустошь, но на сердце все равно было тяжело, потому что своих всегда хочется вытащить… Только так бывает лишь в кино… Реальность гораздо суровее. В кино всегда показывают все более красиво, помпезно, гротескнее, чем оно есть. Очень приятно смотреть полчаса награждения главного героя военной саги, спасшего мир, когда его главный бой занял пять минут, и сам главный герой, раненный, но лихой, легко победил в бою главного злодея… Только в жизни война — это не встреча двух противников… В жизни это столкновение тысяч людей на поле боя. Пехота против пехоты, танки бьют по людям и технике, артиллеристы, настоящие боги войны, не видя друг друга, ведут дуэли между собою на дистанциях в десять километров, реактивные системы залпового огня выкашивают тысячи жизней полной загрузкой БК, саперы, эти тихие «Кулибины» устраивают тихий ужас врагу, когда у них есть время на подготовку… А медики просто стараются спасти всех, кого могут… Я, собственно, к чему, победа и успех в войне — это, прежде всего, дисциплина и самоорганизация, и действовать здесь можно только с холодной головой…

Группа медленно продвигалась дальше. Мы прошли Рыбачий, миновали водонапорную башню перед горой Черная и саму гору и двигались к горе Круглая. Лес менялся с каждым пройденным метром. Все больше деревьев уже не сочились энергией Жизни. Чем дальше мы углублялись, тем больше наполнялись деревья Смертью и Тьмой. Сама земля словно умерла вокруг нас…

— Мы словно по мертвой земле идем. — Буркнул Виталя, подтверждая мои мысли.

— Ты даже не представляешь, как ты близок к истине, Моряк. — Подтвердил его слова Остров.

— Группа, стоп! — Скомандовал Дятлов, и мы замерли.

Красавчик достал карту из нагрудного подсумка, сверился с ней и часами, посмотрел снова вперед, помотал головой, снова что-то проверил, и только после этого выдал:

— Ни черта не понимаю.

— Что не так, командир? — Спросил Царевич, обернувшись.

— А то, что до Танцующего Леса нам пилить еще около получаса, минимум, а я вижу его прямо перед нами.

Лес перед нами действительно был странным. Не по энергии, этого добра хватало еще с желтой зоны. Стволы деревьев тут изгибались под непонятными углами, образовывали кольца. Дальние стволы вообще были похожи на людские фигуры и очертания зверей…

— Есть вероятность того, что Танцующий Лес мог так сильно разрастись за полгода? — Король явно не верил и сам в то, что говорил.

— В реальных условиях нет… — Кивнул Дятлов, рассуждая, — Но мы, ведь, сейчас и не в нормальных условиях. Возможно, под воздействием энергий Пустоши Танцующий Лес тоже изменился. Бойцы, всем приготовиться, удвоить бдительность, принимаем как данность, что Эпицентр Пустоши увеличился в различных направлениях на неизвестную нам площадь. Задача остается прежней. Продвигаемся к старым границам Танцующего Леса и собираем информацию. Как только соберем необходимый минимум — выходим к границе желтой зоны. Не высовываться лишний раз, не геройствовать, тише мышей ползем. Все приняли?

Все синхронно кивнули и продолжили двигаться.

Мы прошли еще около пятисот метров, когда Король и Царевич одновременно вскинули кулаки вверх и нырнули за стволы деревьев. Мы повторили маневр авангарда, прячась за стволами, хоть еще и не успели понять, что они увидели.

Я выругался сам на себя, поняв, что я так и не вернулся к зрению рыкаря, после того, как мы прошли Рыбачий. Вернувшись к взгляду темной формы, я улегся на сырую землю и выглянул из-за ствола дерева одним глазом. И обомлел. В нашу сторону двигалась огромная махина выше трех метров ростом. На плече здоровяк тащил здоровенный топор. Чем ближе он приближался, тем чётче становился силуэт монстра. Да это ж минотавр натуральный! Копыта вместо ног, темная багровая шерсть на ногах, тазе, верхней трети груди и плечах, багровая кожа, и две пары черных рогов на здоровенной бычьей голове. Минотавр обладал источником с одной — единственной стихией — Пламенем…

Монстр продолжал двигаться, и, не смотря на все свои немалые габариты, практически не задевал «танцующие» деревья. Разминуться с монстром не представлялось возможным, и Дятлов кивнул Хану.

Наш казах провалился под землю, и я увидел, как его силуэт, окутанный потоками Земли, медленно, практически вальяжно пополз на перерез маршруту минотавра. Только все было не так просто…

Вокруг минотавра в спектре зрения рыкаря виднелась тонкая пленка огненного щита. Я повернулся к Дятлову и жестами стал привлекать его внимание. Остров, лежащий рядом с командиром, увидел меня и толкнул того в плечо.

Красавчик повернулся ко мне с вопросительным взглядом.

— Щ-И-Т!!! — Я жестами постарался показать, что вокруг минотавра действует защитный аркан, одними губами стараясь прокричать всего одно слово в немом крике.

Дятлов быстро сообразил, что я имею в виду, или вообще умел читать по губам. Он жестами спросил, смогу ли я пробить щит, и я утвердительно кивнул.

— За три шага от Хана! — Прошипел Красавчик, благо, слух рыкаря меня не подводил.

Я сформировал лук из Тьмы и Ветра. На магическую тетиву легла стрела, созданная арканом. Я встал на одно колено, ожидая нужного момента. Минотавр приближался. Медленно и верно… Хан застыл на его пути под землей, явно формируя новый аркан…

Три…

Два…

Один…

ВЫСТРЕЛ!!!

Тетива без единого шелеста соскользнула по щеке, обдав ледяным ветром меня и Моряка, и стрела унеслась в сторону минотавра. Тот успел почувствовать опасность и развернуться в мою сторону, вскидывая оружие, явно ожидая увидеть противника прямо перед собой. Но моя стрела врезалась в щит. Тьма выскользнула из стрелы, растекаясь по щиту черной кляксой. Щит минотавра полыхнул пламенем, пытаясь уничтожить чуждую стихию. Но куда Пламени соревноваться с Тьмой. Тьма как кислота прожгла щит, разрушая структуру аркана. В этот момент сработал Хан.

Каменный шип вырвался из земли со скоростью пули и пробил подбородок, выходя из затылка бычьей головы. Ни единого крика или звука боя. Только огромный топор с характерным глухим «БУМ!» упал на землю…

Группа медленно приблизилась к монстру. Хан выбрался из-под земли.

— Мифов Древней Греции нам тут только не хватало! — Выдал Молчун первую фразу с того момента, как мы разделились с группой Черномора.

Мы осмотрели тело, Король даже попытался поднять топор минотавра. Дятлов в это время отрубил рог монстру и повернулся ко мне.

— Шаман, возьми образцы крови и тканей для ботаников. — Кивнул он на тушу.

Я скинул рюкзак, достал инструменты и емкости, вырезал небольшой кусок кожи и мышц, забрал кровь, вырезал глаз, отсек один из пальцев на здоровенной лапе, взял часть костной ткани и упаковал все обратно в рюкзак.

— Продолжаем движение. — Кивнул Дятлов.

В этот момент раздался женский крик. Тонкий, протяжный, с надрывом. И этот голос я узнаю всегда и везде. Из сотен и тысяч других женских голосов. Ярость заполнила сознание, «Теневой Шаг» сложился меньше чем за пару секунд, клинки Кобылиных выскользнули из ножен, распуская свои ауры, словно цветы. Я рванул вперед, уже за спиной слыша крик:

— Куда-а-а-а⁈ Идиот!!!

А мне уже было плевать. Что я там говорил о рассудительности, субординации и холодной голове полчаса назад? Ага, конечно, если хочешь рассмешить Богов, как говориться, расскажи им о своих планах… Только бы она была жива!!!…

* * *

РИ, Эпицентр Пустоши «Куршская Коса», Танцующий Лес, в тоже время, как группа Дятлова входила в «желтую зону»

Яна распахнула глаза, чувствуя ужасный холод.

Последнее воспоминание, которое она вспомнила, перед тем, как все вокруг заполнила тьма, было бегство.

Отец и мать, быстро поняв, что непонятная болезнь захватила город, попытались покинуть столицу. У родни по отцовской стороне было имение во Пскове, и глава семьи принял решение прорываться к ним, на малую родину. Мать собрала вещи первой необходимости: ценные вещи, наличные деньги, смену одежды, нехитрый перекус. Экономку они так и не дождались, и покинули квартиру на Загородном проспекте. До окраины города они смогли добраться довольно спокойно. Не быстро, но и без происшествий… А вот стоило им покинуть город и выехать за территорию пригорода, их остановил мобильный пункт досмотра. Люди в военной форме попросили выйти из машины для проверки на предмет заражения. Отец, как чиновник, вышел, соблюдая все указания, за ним последовали Яна и супруга. К ним подошли трое медицинских работников, взяли кровь на мобильный анализ и ушли к себе в лабораторию. Старший пункта спокойно переговаривался с отцом, стоя рядом, узнавал, как дела в самом городе, что происходит на улицах… Яна толком и не слушала их разговор, она все время думала о Матвее. У него сегодня была смена в Георгиевской больнице… Она даже не смогла просто дозвониться до справочной, потому что телефонная связь была настолько перегружена, что звонки просто не проходили…

Яна успела заметить, как один из медицинских работников вышел из мобильного комплекса лаборатории на колесах, подошел к старшему пункта досмотра и тихо сказал: «Все Одарённые, не инфицированы, нужно брать.»

Яна не поняла этой фразы, но повернулась. В этот момент она увидела, как местный командир ударил прикладом автомата отца в голову, а с руки медицинского работника срывается моментально сформировавшийся аркан Водяного кулака и несется ей прямо в лицо… И все, пришла тьма…

Но сейчас Яна почувствовала холод. Не ту сонную прохладу, от которой медленно просыпаешься ранним утром поздним летом, перед самым началом осени, когда скинутое ночью одеяло из-за жара тела любимого мужчины, обнимающего тебя с того момента, как вы уснули, вдруг неожиданно тебе понадобилось, потому что начали мерзнуть стопы… Нет, сейчас Яна почувствовала обжигающий холод всей спиной и задней поверхностью бёдер. Она открыла глаза и попыталась сесть, но чужая широкая мощная рука сжала шею и прижала тело бывшей фигуристки к чему-то холодному.

Взгляд медленно фокусировался. Вокруг царили сумерки, которые уже начали уступать место багряному рассвету, поднимающемуся где-то за головой. Яна начала различать силуэт огромного мужчины в красных одеждах, стоящего над ней, чуть склонившись, одной рукой удерживая ее за шею… Зрение возвращалось постепенно, словно она несколько месяцев провела с закрытыми глазами…

Силуэт становился все чётче, а Яну начинала бить с каждым ударом сердца все более сильная дрожь по всему телу. Над ней стоял не мужчина. Огромная тварь, словно вышедшая со страниц древних греческих мифов. Темная багровая шерсть островками закрывала, словно элементы брони мощное мускулистое тело с кожей багрового цвета. Могучий торс вырастал из той же шерсти, на нем были видны все изгибы мускулатуры, которым могли позавидовать любые чемпионы конкурсов бодибилдинга, а на могучей шее, диаметром не уступающей крепкой сосне, сидела бычья голова, клыками хищника во рту вместо жвальных зубов травоядных, черные глаза, каждый размером с бильярдный шар для американского пула были лишены ярко выраженных зрачков, но Яна точно знала — монстр смотрит именно на неё. На ее полностью обнаженное тело, которое лежало привязанное к каменному ложу. Между двух пар черных рогов чудовища клубился клубок густого черного дыма, который постоянно перетекал из одной формы в другую, ни на секунду не замирающий…

— Это сон…кошмар…я все еще сплю…это…кошма-а-а-а-а-а-а-ар-р-р-р!!! — Сбивчивая речь быстро перешла в крик, но тут же голос Яны треснул от сухости в горле, и девушка задохнулась в сухом кашле.

— Это не сон, дитя… Это Явь… Мы здесь… В Яви… Рядом с тобой… С твоей семьёй… — В поле зрения Яны попало новое чудовище.

Непропорционально высокое и узкое в плечах создание, без носа и губ, с одним огромным глазом в центре лба с золотой радужкой, с двумя парами рук, вторая пара которых выглядела уродливой, словно конечности насекомых, и росла прямо из груди…

— Кто… вы⁈. И… Где… Мои мама и папа?!?! — Прохрипела девушка, собирая все остатки воли в кулак.

— Сильная… Смелая… Глупая… — Щель на остром подбородке растянулась в жуткую улыбку, оголяя кривые мелкие желтые клыки, — Ты у нас… И твоя…родня… Они тоже у нас. Посмотри сама.

Правая рука златоглазого указала в сторону, и Яна повернула голову.

На соседнем каменном столе лежал её отец. Полностью обнаженный, истекающий кровью, покрытый десятками порезов. На нем сверху сидели четверо серокожих чудищ, похожих на детей пяти — шести лет от роду. Твари, почуяв чужой взгляд, посмотрели в сторону Яны, мерзко хихикнули, и продолжили слизывать кровь с тела отца. В маленькой ручке одного из них мелькнуло тусклое лезвие, и ее отец коротко вскрикнул от боли, а тварь снова мерзко захихикала и припала губами к новой ране. Они пили его кровь, словно воду! Они мучили ее отца! Яна попыталась призвать свой источник, самого верного друга и товарища, которого она только знала. Источник полыхнул внутри… и тут же затух. Впервые Яна не смогла призвать свои силы, что были даны ей от рождения. Впервые, то, что она считала такой же частью себя, как руки и ноги, как собственное тело, не ответило на ее зов… Новая волна страха захлестнула девушку, заставляя тело биться мелкой дрожью.

— Правильно, дитя, правильно. Бойся нас, ненавидь нас… Мы будем рады твоим эмоциям… А сейчас ты будешь смотреть… На своего отца… На свою мать… — Рука циклопа повернулась в другую сторону, и Яна тут же повернула голову, понимая, кого увидит там…

Ее мать лежала с левой стороны. Пока чистая и нетронутая. Но только пока…

Неожиданно тонкие руки с невиданной силой схватили девушку за голову, и жрец развернул лицо Хмельницкой к себе, приближаясь практически вплотную, так что она почувствовала противное дыхание с ароматом плесени.

— А потом я приду к тебе, дитя… Твоя сила…послужит нашей пастве… Твоя душа…послужит нашим вратам… А твое тело…станет нашей пищей сегодня… Сегодня, дитя, мы празднуем. Мы празднуем приход нашего отца в ваш мир! Наш отец снова с нами! И он поведет нас! Дети Отрекшихся не имеют права быть здесь. У вас нет права быть! Вы все вернетесь в Хаос! И я подарю тебе эту милость…но только после того, как ты признаешь меня своим Пастырем!

Златоглазый отпустил ее и шагнул к истерзанному телу отца. Мужчина тихо взвыл, стоило ему увидеть, что его мучитель снова вернулся к нему. Серокожие мелкие твари тут же спрыгнули с постамента, обступив его по кругу.

Одноглазый повернул голову, ловя единственным глазом взгляд Яны и снова улыбнулся:

— Смотри…смотри, дитя, как твой родитель, снова станет частью Хаоса!

И мужчина взвыл, стоило длинной руке Жреца с острыми когтями пробить грудную клетку и сжать трепыхающееся сердце…

* * *

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

РИ, Эпицентр Пустоши «Куршская Коса», Танцующий Лес, круг жертвенных алтарей

Я прорвался на «Теневом Шаге», создавая аркан «Ветер клинков» перед собой. Деревья просто валились в стороны, перерубленные на уровне колена…

Я выскочил на открытую поляну, диаметром около двух сотен метров, полностью очищенную от деревьев. Пока я несся сюда на крик Яны, мое тело приняло форму рыкаря.

Затормозив, я замер, осматриваясь вокруг и выпуская энергию темного источника. Оба кинжала в руках, получив родные стихии, изменились. Каждый превратился в слегка изогнутую саблю, одна с серым лезвием, другая — с черным. И в таком виде меня увидела толпа демонов…

Беловолосый, с серой кожей и черными глазами, сжимающий две сабли в руках, окутанный плотными потоками ветра… И безумно жуткой мордой.

На мгновение зависла пауза, и со стороны, наверняка, вся эта сцена напоминала сцену «Не ждали⁈»…

Первым «отмерли», как ни странно, самые мелкие. У крайнего стола один серокожий демоненок провалился в свою тень и тут же выпрыгнул из моей собственной, сжимая в руке какой-то первобытный угловатый нож из черного обсидиана. Серая сабля, словно змея, зажатая в левой руке, рубанула снизу вверх. С её лезвия сорвался серый серп и впился в грудь демоненка. Горе-нападающего отбросило назад, но на землю его тело в прежнем виде так и не упало. За пару метров полета тело демоненка успело полностью обратиться в прах, и на землю упал серый песок…

— МАТ…ВЕЙ…- Пока демоненок превращался в прах, чуткий слух рыкаря уловил едва слышимый шепот, который для меня звучал словно пушечный выстрел.

Я повернул голову на звук такого родного и знакомого голоса, который я не мог слышать последние полгода…

Яна лежала на одном из множества каменных алтарей, которые располагались по кругу по всей поляне. На каждом из них, насколько я мог видеть, лежали тела. Все обнаженные, окровавленные, разорванные, измученные… Над кем-то еще нависали различные демоны, какие-то трупы они уже банально жрали. А некоторые еще дергались в судорогах… Как Яна…

Она была так же полностью обнажена, тело покрыто свежими порезами, и два серокожих демоненка стояли на алтаре прямо над ней, вытирая окровавленные рты…

У разных столов стояли восемь одноглазых циклопов с золотой радужкой, телосложением напоминающих выходцев из Бухенвальда, с отвратительными корявыми крохотными ручками на груди. В голове сразу прозвучала отсылка к ксеноморфам…

Ближайшая ко мне златоглазка резко зашипела:

— Ш-ш-ш-мах-х-хар-р-рат!!! Ос-с-с-сколок с-с-с-силы Отрекш-ш-ших-х-хс-с-с-ся!!!

— И тебе приветик, златоглазка! — Оскалился я и взмахнул обеими саблями параллельно земле, выпуская две волны.

Первой совался черный серп Тьмы, следом тут же понёсся серый серп Смерти.

Вокруг циклопа — дистрофика вспыхнула золотистая сфера защитного купола. Волны ударились в нее и разошлись в стороны, разрубая пополам двух минотавров, стоявших по разным сторонам от него. Их щиты просто не выдержали Тьмы, а Смерть завершила атаку…

— Кья-я-я!!! — Раздался крик с неба.

Я интуитивно ушел в сторону, ударив кулаком по земле, сжимая темную саблю. Вокруг меня во все стороны вылетели каменные пики длиной под три метра, пропитанные тьмой.

— Р-р-р-р-р-рья-я-я-я-я-а-а!!! — Крик, полный боли раздался слева.

Поднимаясь, я бросил в его направлении один короткий взгляд.

На каменных кольях повисла гарпия с распахнутыми крыльями… Тело пробито в трех местах, левое крыло — в двух, правое — в трех, обе лапы насажаны на колья, словно шашлык… Один жест, и новый кол пробивает подбородок твари и выходит из черепа, как Хан поступил с минотавром…

Снова чуйка замигала красным, и я поставил перед собой щит тьмы… Золотистая молния ударила в щит, заставляя меня буквально вспороть землю ногами и спиной сломать несколько каменных кольев. Я уже собирался ответить первой златоглазке, как тетушка интуиция снова набрала номер моего внутреннего телефона. Теперь пришлось укрываться справа, и тут же слева. Молнии посыпались одна за другой, а следом прилетела пара огненных шаров и такая же стрела… Я оказался под шквальным огнем…

И только тут меня начало отпускать…

Вот я дурак… Нужно, конечно, было с самого начала подумать, а уже после прыгать в омут с головой…

Страха, как ни странно, не было, азарт и гнев тоже отступили. Было лишь какое-то умиротворение… Был покой… И готовность действовать. Действовать, чтобы спасти Яну. Может, это покажется кому-то эгоистичным, но остальные невольные участники обряда меня сейчас абсолютно не интересовали. Только она.

И я знаю, что мне нужно конкретно сейчас. Мой резерв темного источника сейчас на пограничном уровне между рангами Магистра и Архимага. И чувство единения с близкими мне стихиями на уровне рыкаря. А что это значит? Что я могу замахнуться на один аркан, который доступен архимагам для прицельного поражения множества одиночных целей на конкретно заданной площади. Молнии и огонь, конечно, неприятные, но здесь, в эпицентре аномалии, где я вижу все потоки энергий, шестью из восьми которых я могу воспользоваться, мои щиты им не разрушить…

Скорее бы я умер от обезвоживания…

Щиты завязываем на потоки родных стихий, укрепляем и наращиваем… Дополнительно защищаем собственную тень, помня о мелких демонятах… Разравниваем площадку под ногами и начинаем творить…

Первый круг, второй, третий, четвертый… Двенадцать рун в первом… Девять во втором… Пять в третьем… Три в четвертом… Делаем этот орнамент центром восьми лучевой звезды… На каждом луче еще семь рун… На вершине каждого луча, прямо сразу за острым углом, указывающим направление, еще по три руны, которые образуют равносторонние треугольники…

Темная сабля вернулась в привычную форму костяного кинжала для удобства черчения, но каждое прикосновение буквально оставляет чернильные ожоги на земле…

А теперь нужна кровь. Моя кровь, как печать аркана…

Капля крови срывается с пореза на пальце и бьет в центр печати…

— Папа дома, суки… — Прошипел я сквозь зубы и добавил уже в полный голос слово-ключ, — Аш-тарам!!!

Прогремел гром над головой. Атаки демонов замерли. Все твари подняли головы к небу. Прямо сейчас над ними разрасталась тёмная иссиня-чёрная туча.

— Теперь потанцуем, девочки… — Усмехнулся я, чувствуя как энергия вытекает из источника. Циклопы — дистрофики первыми догадались, что сейчас что-то произойдет, и каждый из них укрылся под золотистым куполом щита…

Долго я контролировал Черный Гром не смогу. Но много времени мне и не нужно…

* * *

РИ, Пустошь «Куршская Коса», красная зона «Танцующий Лес», в то же время, группа Дятлова

— Бегом! Бегом! Бегом!!! — Дятлов гнал свою группу вслед за умчавшимся вперед Шаманом.

Тот сорвался вперед без предупреждения, как только раздался тот женский крик… Теперь приходится бежать и спасать этого дурака…

До старой границы Танцующего Леса оставалось буквально пятьсот метров, когда в небе прогремел первый гром.

— Группа, отставить бег! Двигаемся спокойным шагом и осматриваемся! — Скомандовал Красавчик.

— Красавчик, Шамана потерять можем! Давай продолжим в темпе! — Встрял Моряк.

— Отставить! Я не хочу еще и остальных потерять! Идем пешком! Идем спокойно! Двигаемся цепью! Дистанция — два шага! Я — центр! Вперёд! — Отрезал Сергей Евгеньевич и двинулся вперед первым.

Группа растянулась цепью и двинулась вперед.

Спустя сотню метров первая черная молния ударила где-то впереди, протянувшись из иссиня-чёрной тучи, повисшей прямо над центром Танцующего Леса, прямо до земли. Дятлов вскинул руку, ожидая… Вторая молния ударила на той же поляне… Перед третьей молнией в небо поднялась натуральная гарпия с размахом крыльев не меньше четыре метров, но очередной черный разряд сжег ее в небе. На землю начало падать охваченное черным пламенем тело…

— Двигаемся вперёд! — Скомандовал Красавчик.

Группа двинулась вперёд, постепенно приближаясь к сердцу Пустоши…

— Что за хрень… — Выдохнул Моряк, стоило разведгруппе выйти на прямой зрительный контакт с поляной.

А там было на что посмотреть…

Закрытый куполом темного щита, Шаман, явно принявший облик рыкаря, стоял, вознеся руки к небу. На каждый жест кисти Шамана, с неба срывалась черная молния, которая била в одну из тварей на земле. Минотавры бегали между каменными алтарями, на которых лежали окровавленные человеческие тела… Кто-то из чудовищ оказался достаточно смышленым и довольно сильным и укрылся под золотыми щитами…

Серокожие демонята, о которых читал в отчетах Дятлов, выныривали из теней, словно это были какие-то лужи, но стоило им задержаться на поверхности, как Шаман отправлял в них очередную молнию…

— И что нам делать⁈ — Король повернулся к Красавчику.

— Ждать. И молиться. — Буркнул Дятлов.

Буйство стихий продолжалось еще пару минут, после чего от доброй сотни тварей на поляне остались только те, что были укрыты золотыми куполами защиты.

На ближайшем Шаман сконцентрировал все свое очень пристальное внимание… И тому явно это не понравилось… Молнии были с завидным постоянством. Каждые три секунды новый разряд бил по золотому щиту. На семнадцатой молнии щит не выдержал и разлетелся ворохом золотистых искр, и вся группа увидела высокого златоглазого циклопа, сухого как жердь…

— Ты вс-с-се равно нич-ч-чего не добьеш-ш-ш-шьс-с-ся, Ос-с-сколок! Наш-ш-ш Отец-ц-ц уже здес-с-сь! Он тебя унич-ч-чтожит!!! — Прошипел циклоп.

— Посмотрим! — Прорычал Шаман, скинувший щиты, и каким-то хитрым арканом переместился вплотную к циклопу. В руках Шамана появились два его кинжала, которые превратились в две сабли, лезвие первой было черной ночью, а вторая словно состояла из серого праха… Черная сабля пронзила грудь циклопа, а серая снесла голову монстра.

И все бы ничего, но только голова продолжила говорить, даже отделенная от тела…

— Ты ничего не добьеш-ш-шьс-с-ся! Пока жив наш-ш-ш Отец, я буду вос-с-скрес-сать!

— Не будешь. Одна госпожа никогда не отпускает своих гостей. — Покачал головой Шаман и вонзил серую саблю в широко открытый золотой глаз.

Чудовище заорало от боли и начало рассыпаться прахом. Как только тело циклопа развеялось, Шаман поднял раскрытую руку в сторону оставшихся золотых куполов и признес:

— Вер-герес!

— Шквальный ветер ударил вперед, снося щиты вместе с их владельцами куда-то в лес. Шаман же подошел к одному из каменных алтарей, принимая обычный облик. Он поднял на руки хрупкое девичье тело, приблизил голову девушки к себе, которая что-то прошептала, посмотрел на соседние алтари, развернулся и пошел в сторону группы.

— Шаман, это что за самодеятельность⁈ На губу вернуться решил⁈ — Дятлов был готов порвать Волкова прямо на месте, если бы они не были в Танцующем Лесу.

— Простите, парни. В голове помутилось. — Опустил голову Шаман.

По лицу Волкова буквально струились ручьи пота.

— Остров, а ты так можешь? — Толкнул Царевич Одинцова в бок локтем.

— Нет, на такие фокусы у меня энергии не хватит. — Покачал головой Остров, — Шаман реально монстр.

— Разговоры убили, тишину поймали! — Рявкнул Красавчик и вновь повернулся лицом к Волкову, — Ну, и из-за кого ты так сорвался⁈ В героя решил поиграть, а⁈

Волков опустил снова взгляд на девушку на руках, улыбнулся ей и поднял взгляд на бойцов группы:

— Парни, ознакомьтесь, это Яна, моя невеста.

Тут охренели все. Даже Красавчик не нашелся, что сказать…

* * *

То же место, те же лица, Волков…

Я держал Яну на руках, которую наконец-то покинуло сознание под действием «Целебного сна». Дятлов и остальные стояли передо мной, и буквально у каждого отвисла челюсть. С меня катился пот ручьями, темный источник опустел почти до самого нуля, я буквально чувствовал, что тело готово упасть и уснуть сном младенца, и только активный светлый источник удерживал меня на ногах…

Целую минуту минуту царила тишина, даже демонов не было слышно. Первым отмер Виталик:

— Шаман, а ты всегда так подбираешь женщин себе? Спас школьницу — старшеклассницу, узнал имя и тут же под венец тащишь, пока она не сопротивляется? А я был о тебе лучшего мнения, братишка…

Первым не выдержал Молчун. Старший из близнецов сперва прыснул, задержал дыхание, но не выдержал и заржал в голос. Следом заржали Африка, Царевич и Хан. Король и Остров стояли и улыбались… Ухмылялся и Моряк…

— Так! Отставить ржач! Все потом! Сейчас быстро собираем инфу, все запоминаем, все подмечаем! Шаман! Положи свою благоверную на носилки и укрой ее чем-нибудь, а то тут у особо одаренных спермотоксикоз полового мозга случится, ей-богу! И бегом материал собирать! Особенно с этого мутанта — дистрофана! Всем проверить постаменты на предмет выживших на алтарях! Бегом! И валим-валим! Разбор полетов оставим до базы! — Красавчик выдохнул и первым пошел к алтарям.

Все разошлись по поляне, я же уложил Яну на носилки и укрыл плащ-палаткой, а сам достал инструменты из снятого со спины рюкзака. Сил почти не осталось, и я пахал исключительно на волевых и светлом источнике.

Собрав образцы с трупов гарпии, серокожего демоненка и какого-то мутанта с головой богомола, я присел у тела циклопа. Все, кроме глаза, я собрал меньше, чем за минуту. И тут же пригнул голову, почувствовав, как в мою сторону подул ветер. Только ветер дул из-за спины…

Аркана я не видел, потому что он был основан на Воздухе, и мои глаза были в простой форме, но за моей спиной, буквально в трех метрах от Яны, кусок каменного алтаря разлетелся на мелкие осколки…

— Ты не можешь уйти! Не можешь! Не можешь! Нет-нет-нет! Ты должен встретиться с Владыкой! Да-да-да-да-да! Владыка скоро прибудет сюда! Он велик! Он могуществен! Он великодушен! Ты присегнешь ему, как только узришь его лик!!! — Раздался крик с той стороны, откуда пришла наша группа.

Из кустов выбрался мужчина. Безумный взгляд с залёгшими под глазами синими мешками, впалые щеки, какой-то безумный бардак на голове светлых русых волос, пятна грязи и засохшие капли крови на лице и когда-то хорошем дорогом костюме, босые ноги со следами обморожения… Ко мне быстро шагал, прихрамывая на левую ногу, мужчина с явно поехавшей психикой… Говорил мужчина на английском, но я его вполне сносно понимал.

Я сменил зрение на форму рыкаря и стал готовиться к новой атаке. А парень явно уже был готов к новому удару. Новый воздушный кулак, накаченный энергией до предела, сорвался с его кисти, и я снова нырнул в сторону, уходя от атаки и уводя из-под прицела Яну, лежащую на носилках.

— Ты кто такой⁈ — Рявкнул я.

— Я! Я⁈ Я⁈. Я — верующий! Я — наследник! Я…я есть Воля нашего Отца!!! — Третий кулак сорвался с руки Одаренного, снова врезавшись в очередной алтарь с окровавленным трупом.

— И что тебе нужно⁈ — Краем глаза я уже увидел, как Хан провалился под землю, а Красавчик и Моряк несутся ко мне на выручку.

— Мне нужна любовь! Да, мне нужна любовь нашего Отца! И он одарит меня ею! Да-да-да-да… Конечно же, он меня одарит своей любовью, если я подарю ему твою голову, неверный!!! Отдай мне свою голову! Отдай! Отдай! Дай голову! Дай! Дай! Дай!! Отда-а-а-а-а-ай!!! — Парень превратился буквально в пулемет воздушных кулаков, которые начали срываться с завидной скоростью автоматной очереди с обеих рук.

Пришлось сформировать аркан на Земле, и выставить на его атаки Каменную Стену. Девятый кулак все-таки пробил мою защиту. В открывшемся окне, я увидел, как этот псих начал пританцовывать на месте, кружась в каком-то безумном хороводе.

— Да! Да! Да!!! Я сильнее тебя, потому что я верю в истину! Я верю в нашего Отца!!! Это он-он-он-он одарил меня своей силой! Да-да-да-да-да! Это его сила плещется в моих венах!!! Отдай свою голову! Отдай! Отдай! Дай-дай-дай-дай! Хочу-хочу-хочу-хочу-хочу-хочу!!! — Затараторил местный полоумный «Робинзон».

Он резко замер в странной позе, словно находился на сцене и повернул лицо ко мне:

— А что, если я принесу не только твою голову, но и твои кишки⁈ Твои кишки…красивые⁈ Дай мне посмотреть! — Он сделал шаг ко мне на встречу, с уголка рта, растянутого в безумной улыбке, психопата начала стекать пенящаяся слюна, — Дай посмотреть! Дай-дай-дай-дай!!!

В этот момент за его спиной возник Хан. Короткий меч зашел в спину психа, выглянув из грудной клетки. Абориген непонимающе посмотрел на собственную грудь, из которой торчал клинок меча нашего казаха. Абориген булькнул, дернулся, словно булькнул, и из его рта потекла темная кровь…

Хан вырвал клинок из спины и вторым ударом пробил область мечевидного отростка, где располагалось Ядро источника. «Робинзон» свалился на землю.

— Жив? — Хан поднял лицо в мою сторону.

— Жив. — Подтвердил я, поднимая голову, после чего поднялся на ноги.

— Это кто такой⁈ — К нам подлетел Красавчик.

— Не знаю. — Покачал я головой, глядя на тело перед Ханом, — Псих какой-то. Набросился на меня, нес какой-то бред про отца и веру…

Вся группа уже приближалась к нам с разных концов поляны.

— Больше выживших нет, командир! Только невеста Шамана, остальные все — двести. Второй и третьей группы тоже пока не видно. — Отрапортовал Король.

— Если он псих, то говорил о том, во что верил. Психам не свойственно врать.

В этот момент с северо-восточного направления на нас пронеслось эхо чьей-то силы. Мощь чужого источника была настолько велика, что мы все замерли и замолчали. Эхо, словно морская волна, прокатилась через нас и ушла дальше в сторону желтой зоны…

— Так! Тишину поймали! Хватаем шмотки и валим! Валим! Валим отсюда! — Рявкнул Красавчик и подскочил к носилкам с Яной, — Первая пара на раненного я и Король, потом Молчун и Африка, дальше Моряк и Остров, потом снова поменяемся! А сейчас валим-валим-валим!!!

— С трехсотым до желтой зоны не дойдем! Догонят быстрее, мы же не с людьми соревноваться в скорости будем! — Тут же сказал Остров.

— Остров верно говорит, Красавчик. Нужно менять вводные. — Кивнул Король, вставая вторым номером у носилок.

— Критикуешь — предлагай! — Ответил Дятлов.

— Отступаем к третьей группе. Пока их не встретим, двигаемся по их маршруту. У нас больше шансов прыгнуть к ним в лодку. Как только окажемся в зоне действия радиостанций, доложим в штаб и попросим отозвать группу Черномора. — Король быстро предложил альтернативу.

— Логично… — Дятлов думал буквально пару секунд, — Хорошо, действем по вводной Короля. Остров, дай сигнал пламенем в небо. Да запусти повыше, чтобы даже экипаж катера увидел фейрверк!

Остров кивнул и поднял руку в воздух. Сфера огня возникла над ладонью Архимага, разрослась до размеров футбольного меча и сорвалась в небо кометой. Поднявшись на высоту свыше ста метров, сфера взорвалась с характерным хлопком, а вырывавшееся пламя разрослось, заполнив собой пару кубических метров пространства, после чего погасло, не найдя пищи для своей жизни… Такой фейрверк действительно сложно не заметить…

— А теперь ходу-ходу-ходу!!!

Король и Красавчик подхватили носилки и двинулись первыми в нужном направлении. Молчун и Африка их обогнали и пошли в авангарде, а с Ханом рядом встал Царевич, закрывая наш тыл.

Легким бегом мы ушли с поляны и двинулись в сторону смотровой площадки. Триста метров до смотровой площадки мы преодолели без проблем. Хоть я и чувствовал демонов вокруг нас, никто из них почему-то не решался на нас нападать. Еще две с половиной сотни метров по узкой тропке мы тоже пробежали резво и без происшествий. У самого начала тропы валялось девять разорванных на куски тел в оливковой форме. Бойцов словно рвали голыми руками… Куски тел валялись везде, начиная от опушки леса и заканчивая на песке прибрежной полосы…

— А вот и третья группа… — Сказал, ни к кому не обращаясь, Африка и потянулся к первому окровавленному куску плоти, который когда-то был чьим-то торсом.

— Отставить, Африка. У нас нет времени собирать жетоны. Двигаемся дальше! — Одернул его Красавчик, — Смените нас с Королем.

Пары поменялись прямо на ходу, лишь немного замедлив движение. Король и Красавчик встали в авангард, и группа снова ускорилась. Стоило нам немного подняться на небольшую высоту, как Король сразу вскинул к лицу расчехленный бинокль, стараясь найти катер третьей группы.

— Катер на месте! Двигаемся дальше! — Слова Короля явно придали всем моральных сил, и группа дружно ускорилась без всякой команды.

Мы почти преодолели очередной отрезок до нового возвышения, как сзади раздался мощный удар об песок. Вся группа резко остановилась и повернулась на шум.

В образовавшейся воронке по центру прибрежной полосы, оперевшись на одно колено, стояло существо. Уже в который раз за сегодня мы замерли на месте. Только сейчас все замерли из-за страха. В том числе и я.

Это существо поднялось в полный рост, расправляя плечи. Даже с учетом того, что оно стояло на глубине полуметровой воронки, мне показалось, что его огромное лицо оказалось на одном уровне высоты от земли с моим.

Демон явно был не из простых. Высокий, статный, с атлетичным рельефным телом, укрытым аккуратным, можно даже сказать, изящным костяным доспехом, закрывающим ноги до колен и верхней трети груди, оставляя шею, плечи, полностью все руки, икры и стопы обнаженными. За спиной демона извивался тонкий черный хвост. Из черных длинных прямых волос прорастали пять пар золотых рогов по всему черепу, образующих некое подобие короны, такого же цвета были и его глаза — словно заполненные жидким золотом. Правильные аристократичные черты лица портил лишь подбородок — раздвоенный, с двумя костяными шипами, разорвавшими кожу. В руках мужчина держал небольшую сферу, диаметром не больше десяти сантиметров. Внутри сферы, переливаясь всеми оттенками фиолетового, постоянно вращался водоворот странных энергий…

Демон поочередно посмотрел в лицо каждого из бойцов группы, задержался взглядом на бесчувственной Яне и чуть вывел руку, сжимающую странную сферу вперед.

— Добрый вечер, господа, позвольте представиться, граф Декарабия! Владыка птиц и властелин кошмаров. Рад нашей встрече. Возможно, вы еще и не знаете, но вы уже готовы умереть за меня? — Голос демона оказался таким мелодичным и гипнотизирующим, что я внутри себя даже подумал, а может быть и действительно я готов уже умереть за него…

Сфера полыхнула фиолетовой вспышкой, и я провалился в пропасть…

* * *

Чернобог вместе с князем Боярским наблюдали за Куршской Косой через черное зеркало. Словно телепередача, в зеркале им транслировалось все, что сейчас проиходило в рельном мире…

— Я думал, германцы задержат Декарабию подольше. — Покачал головой князь Боярский, — А они и пяти минут не выдержали. Сила есть, воля есть, а вот силы воли нет, как говориться.

— Будто бы ты, князь, не зная, в чем заключена сила Декарабии, смог бы справиться с первой атакой? — Чернобог шутливо поднял бровь, переводя взгляд черных глаз на князя.

— Так он же сам представился как «властелин кошмаров», Владыка. Это и ключ к его силе. Он же всех погружает в кошмары. Сдашься — проиграл, выстоял — вернулся, умер — тоже вернулся, все просто, как по мне. — Пожал плечами князь.

— Просто — непросто, а наш мальчик оказался в ловушке, и нужно его выручать. Так что поднимайся, князь, пойдем выручать внука. — Чернобог поднялся со своего трона.

— Простите, Владыка, но вы же сами говорили, что не можете столь явно вмешиваться в дела смертных… — Князь Боярский поднялся в след за Чернобогом.

— Я думаю, Род простит мне некоторое вмешательство после того, как эти идиоты призвали в мир и создали воплощение Декарабии… Да и к тому же, спасать своего потомка буду не лично я, а его родичи, так сказать, я лишь в порыве праведного гнева позволил себе маленькую шалость — привести их в мир к внуку и дать возможность использовать привычные им частицы их собственной силы. — Улыбнулся Чернобог, взмахом руки открывая перед собой арку, по другую сторону которой горела тысячами звезд зимняя ночь, — Пойдем, князь, нам нужно пригласить с собой еще и графа.

— Кого⁈ — Не понял Боярский.

— Ну ты же не единственный дед Матвея, и я сейчас намекаю тебе не о Долгоруковых. — Ответил Чернобог и шагнул в арку.

Боярскому ничего не оставалось, кроме как шагнуть за ним.

Глава 9

Глава 9. «Взгляни в глаза своему страху…»

Неизвестно, неизвестно, неизвестно…

Просыпаться было…неприятно. Я открыл глаза, видя перед собой ткань оливкового цвета. Я что, в санчасти успел оказаться?

Я повернул голову на бок. Впереди стоял ряд из четырех кушеток. На каждой лежали бойцы батальона ДШБ. Моего батальона. Я служил в этом батальоне в прошлой жизни почти десять лет…

Я повернул голову в другую сторону, сел, посмотрел вперед и за спину, пересчитал бойцов. Вокруг меня было больше тридцати раненых солдат и офицеров. Я лишь усмехнулся на эту картину — в кошмарах я уже бывал… Такой номер не прокатит дважды. Да и выбрал этот демонический граф не то воспоминание… Этот кошмар я переживал не первый, и не десятый, и даже не сотый раз в прошлой жизни. И я его помню до последней детали…

Я посмотрел на себя. Мои старые руки, старые ноги. Сломанный с детства ноготь на левом большом пальце, татуировка на левом предплечье в виде посоха Асклепия, которую я сделал на спор в день выпуска из медицинской академии в Петербурге, и шрам на правом, который я сам себе оставил, испугавшись на первом вскрытии и неудачно дернув левой, в которой и держал скальпель…

— Товарищ майор, вы уже очнулись⁈ — Я услышал приятный женский голос из-за спины.

Я повернулся и обомлел. На меня шла та самая девушка, которая была в видениях, насылаемых на меня стражем моста у дворца Эрлик-Хана… Только моложе лет на десять… И это было первое отличие от, так сказать, оригинальной версии, которую я помню…

— Доброе утро… — Буркнул я.

Девушка подошла ко мне, присела на край кушетки и обвила правую руку.

— Вообще-то уже день, Андрей, ты проспал все утро, или ты уже успел забыть, что ушел от меня в пять часов утра? — Тихо прошептала она со смеющимися глазами.

— Да, что-то я совсем запамятовал, прости. — Кивнул я, — А что у нас сегодня по плану?

Ее глаза изобразили удивление:

— Ты что? Забыл⁈ Сегодня же после обеда к нам приезжает министр обороны! Он же ваших награждать приезжает, в том числе, и тебя! У тебя все нормально⁈ Может, температура поднялась⁈

Девушка приложила прохладную крохотную ладошку к моему лбу.

— Вроде бы нет… Ладно, я вообще-то пришла проинформировать вас, товарищ майор, что вам скоро принесут отпаренную парадную форму, и через два часа вас и бойцов вашего батальона ждут на плацу перед главным корпусом госпиталя. К трем часам прибудет министр, награждение начнется сразу же.

— Да? Хорошо… А напомни, пожалуйста, чем меня награждают? — Удивлялся теперь я.

Девушка теперь смотрела на меня с легким прищуром и тихо прошептала:

— Ты точно не заболел? Или контузия так сказывается?.. Тебе же присвоили досрочно звание подполковника и вручат золотую звезду!

— Какую звезду? — Не понял я.

— Золотую! Золотую звезду Героя!

Вот тут я немного прифигел. В моем кошмаре такого не было. Я просыпался в госпитальной палатке, то без рук, то без одной ноги, то без другой, иногда — лишенный обеих, изредка — потеряв все конечности разом… А тут у меня руки-ноги на месте, ко мне пришла не безликая медсестра, а вполне конкретная девушка, которую я действительно видел (пусть лишь обманчивых грёзах), и которая откровенно намекает мне, что, как минимум, прошлая ночь нас объединяла отношениями пикантного характера… Вроде бы это мой кошмар, и в то же время не мой…

Морок можно разрушить тогда, когда его творец начинает активную фазу всего представления… Только никаких чувств окружающая меня обстановка у меня не вызывала, значит, «активная фаза» еще не началась. Видимо, демонюга пока только готовится к кульминации всего это представления…

— Андрей, если тебе не понравилось вчера быть со мной, просто скажи об этом прямо, и я не буду за тобой бегать! — Девушка картинно надула губки и сцепила руки в замок под пышной грудью.

Господи, ну что это за показушная театральность, господин граф⁈ Постановщик пьес и режиссер из вас явно никудышный… И мне придется в этом участвовать в качестве главного героя? Фу, как это неприятно… И самое поганое — отказаться от всего этого спектакля прямо сейчас я не могу… Что ж, придется подыграть…

— Не волнуйся, я просто задумался. Можешь принести мне форму, пожалуйста? Я начну уже собираться… — Я коснулся плеча девушки.

Та моментально расцвела, распустила замок и снова повернулась ко мне:

— Конечно, я мигом! А ты пока сходи умойся и побрейся! Перед министром обороны с такой щетиной появляться нельзя!

— Конечно — конечно, прямо сейчас и займусь. — Кивнул я, соглашаясь.

— Тогда я побежала, через полчаса прибегу к тебе! — Девушка чмокнула меня в щеку, вскочила с кровати и умчалась к выходу.

Я покачал головой и полез рукой под шконку. Как я и думал, там оказался мой баул, в котором валялись вещи и мыльные принадлежности.

Взяв скрутку с мыльными и рыльными атрибутами, я встал с койки и отправился к выходу. Помниться с боку от поляны для нас был установлен летний душ…

* * *

В те же мгновения…

Аристарх Прохорович Волков ощущал себя лежащим на поверхности спокойной темной воды посреди моря в безлунной ночи при полном штиле. Так ему было комфортно — ни холодно, ни жарко, ни ветрено, ни душно.

В этой темноте он провел очень много времени. С того самого злополучного взрыва во дворце императора. Он помнил последнее: взрывная волна сносит щиты князя Волконского, отбрасывая могучее тело на барьеры Волковых, сначала в щит бьется тело князя, а после уже ударная волна с отставанием на какие-то доли секунды бьет в покров, снося его словно цунами — первую линию причалов… И все, открыл глаза «молодой» граф Волков уже в этой тьме…

Вначале он просто ходил. Потом пробовал идти строго в одном направлении… Потом старался найти хоть что-то под ногами… Потом пытался считать… Счет тогда дошел до полутора миллионов волчат, и после Аристарх Прохорович сдался, потому что решил, что начинает терять рассудок… Тогда он впервые лег на землю, по которой все предыдущее время ходил по кругу. И тут он почувствовал себя лежащим на водной глади…

Сколько часов или даже дней Аристарх Прохорович здесь находится? Как дела у Матвея? Он в такой же ситуации? Что с Софьей? Смог ли Конев взять опеку над внучкой?… Вопросы — вопросы — вопросы… Огромное количество вопросов крутились в голове Волкова — старшего, и ни на один он не мог найти ответ… Но главным вопросом для него оставался один — что с его родными?..

Неожиданно граф Волков распахнул глаза, впервые услышав новый звук в своем заточении, такой хорошо знакомый и привычный во всей его жизни, и от того сейчас настолько чужеродно прозвучавший в этом тихом месте… Скрип открывающейся двери, словно дверные петли давно уже не смазывались маслом…

Граф Волков открыл глаза, сел и повернул голову на звук.

В бесконечной черноте окружающего пространства действительно появился дверной проем с приоткрытой дверью. И если бы не звезды, прорезавшие безоблачное ночное с другой стороны двери, он бы никогда не смог его найти…

Аристарх Прохорович долгое время просто сидел и наслаждался открывшейся новой картиной…

— Ты долго там сидеть собираешься⁈ — Прозвучавший из нового проема заставил Волкова — старшего вздрогнуть всем телом против собственной воли.

Он не слышал этот голос почти двадцать лет. Но он помнил, как этот голос уничтожал сотни, а после призывал эти сотни, и умирали уже тысячи… Этот голос принадлежал самому страшному человеку империи, а, возможно, и всего мира… Этот голос принадлежал Живому Воплощению Смерти… Князю Игорю Никитичу Боярскому, Одаренному Ранга Стихия, герою империи и личному позору Аристарха Прохоровича, как оперативника Тайного Приказа.

В дверном проеме показался, словно дразня Волкова — старшего, лысая голова князя.

— Я повторяю, ты там долго сидеть собираешься, Аристарх⁈ Или ты в этой черноте оглох уже на старости лет? — Улыбка князя была, как говориться, до ушей.

— Я, честно говоря, до последнего не верил, что у рода Боярских НАСТОЛЬКО особенные отношения со смертью… Но теперь верю, раз уж, вы лично пришел за моей душой, князь. — Ответил Волков — старший.

— Ой, да мне твоя душа и даром не сдалась, Волков! Ты и так уже об*срался! Я из-за тебя, между прочим, с сыном императора схлестнулся и помер! Внука воспитать не смог, и тут ты снова, кстати, об*срался! А теперь приходится его из задницы вытаскивать… — Махнул рукой Игорь Никитич.

— Что⁈ Что с Матвеем⁈ Что случилось⁈ — Аристарх Прохорович моментально подскочил со своего насиженного места и приблизился к дверному проему, но не пересекая черту порога, — И откуда ты узнал о том, что Матвей — твой кровный родственник⁈

— Ты думаешь, только Долгоруковы способны на подобные фокусы? — Усмехнулся Боярский, — Смерть — всего лишь часть Жизни, Волков, закономерный итог… А вообще, можешь обратиться со своими вопросами к нему.

Рядом с князем Боярским стоял Чернобог. Аристарх Прохорович сразу же узнал Главу Темного Пантеона, потому что именно к нему он обращался, часто прося о достойном посметрии для рода Боярских, которые были уничтожены ошибочно…

— Владыка… — Волков опустился на колени, впечатывая лоб в пол перед одним из Небесных Покровителей Российской Империи.

— Поднимайся, граф. — Голос Чернобога буквально силой поднял Волкова на ноги, — Нам стоит поспешить к твоему внуку…

— Владыка, вы обещали. — Сделал шаг вперед Боярский, перебивая Чернобога, отчего по спине Волкова побежали мурашки.

— Ах да, верно… Только быстро. И отправляемся. — Чернобог кивнул, и по одному его жесту открылась новая арка, в которой выглядывал песок, морские волны и серое свинцовое небо…

Боярский повернулся к Волкову. Пару секунд граф и князь смотрели друг на друга, не произнося ни слова. После Боярский с коротким взмахом врезал по челюсти Волкову, сажая того на пятую точку.

— Это за то, что ты так хреново сделал свою работу в тот раз, — Усмехнулся Боярский, отступая на два шага назад, — я вообще-то из-за тебя почти двадцать лет в гробу запечатанный в собственном мертвом теле провел…

— Будем считать, что за дело. — Кивнул Волков, поднимаясь.

Хоть он явно не обладал физическим телом сейчас, удар он почувствовал и прямо сейчас он чувствовал боль. И просто радовался тому, что он что-то чувствует…

— Идемте. — Коротко приказал Чернобог, первым шагая в новую арку.

* * *

Неизвестно, неизвестно, неизвестно…

— Батальо-о-он! Становись! Р-р-равняйс-сь! С-с-смир-р-р-рно! Р-р-равнение на-а-а-а сер-редину! — Подполковник Макласов, командир нашего десантно-штурмового батальона отдал команду, развернулся и образцовым строевым шагом двинулся к министру обороны.

Двадцать один шаг подполковник совершил за восемнадцать секунд. Приблизившись, командир батальона доложил министру обороны, после чего отступил к нему за спину. Министр обороны, продолжая держать поднятую руку у козырька фуражки, крикнул во все горло:

— Здравия желаю, товарищи гвардейцы!

— Здравия желаем, товарищ министр обороны! — Рявкнули почти четыре сотни лужёных глоток.

Парадную форму мне действительно принесли, и сейчас я стоял в первой шеренге, с привычными майорскими погонами на плечах и медицинскими петлицами на воротничке. Голубой берет, такой родной и близкий за все те годы, привычно сидел каплей на загорелой бритой голове… Родные лица в строю, все живы, хоть и ранены… Вот Макс Калмыков, снайпер со второй роты стоит, вот Талиген Акзанов, сапер из отдельного взвода, вон Леша Савиных, его командир… Все те, кто тогда погиб в эти злощастные три дня войны… И я, полностью здоровый, нога не болит, тело целое…

А вот министр обороны не тот, которого я помню. Этот был высоким, стройным, с короткой бородкой, побитой сединой… Строгий костюм — тройка черного цвета, бирюзовый галстук, запонки серебряного цвета, такая же заколка на галстуке… Прям образец внешнего облика для дипломата.

Солдат и офицеров нашего батальона начали вызывать по одному выйти из строя и награждать. Когда боец приближался к министру обороны, рядом стоящая женщина из внутренней службы зачитывала наградной лист, после чего награду вручали герою…

— Гвардии майор Волков Андрей Григорьевич! — Скомандовал министр обороны, и я вышел из строя.

Приблизившись к министру обороны, я вскинул руку в воинском приветствии, приложив ее к берету:

— Товарищ министр обороны, гвардии майор Волков по вашему указанию прибыл!

В этот момент женщина начала зачитывать наградной лист:

— Десятого августа две тысячи восьмого года гвардии майор Волков получил доклад о ранении восьми военнослужащих на блокпосту, осуществляющих контрольно-пропускные мероприятия, и ведущих бой с превосходящими силами противника… Прибыв на место боестолкновения, гвардии майор Волков организовал эвакуацию раненных, также оказав необходимую помощь пострадавшим лицам из числа гражданского населения, находящихся на блокпосту. В процессе оказания помощи гвардии майор Волков получил тяжелую контузию и множественные осколочные ранения, но продолжил руководить эвакуацией гражданского населения и военнослужащих батальона, а также возглавил оборону блокпоста как старший офицер батальона до прибытия подкрепления… За проявленные мужество и героизм при спасении жизни гвардии майору Волкову Андрею Григорьевичу досрочно присваивается звание гвардии подполковника. Также гвардии подполковник Волков Андрей Григорьевич награждается звездой Героя Российской Федерации, согласно указу…

Женщина продолжала вещать, зачитывая окончание наградного листа, а министр обороны приблизился ко мне, держа в руках коробочку со звездой. Он ловким движением приколол ее к груди и протянул руку. Я пожал протянутую руку.

— Так может быть и дальше… Ты проживешь долгую и счастливую жизнь, майор… Тебе достаточно просто опуститься на колени и присягнуть мне. — Глаза министра окрасились золотом.

— Так и думал, что это будешь ты. — Усмехнулся я.

— Не уже ли я так предсказуемо действую? — Усмехнулся Декарабия.

— Вполне предсказуемо. — Пожал я плечами, отпуская руку и делая шаг назад, — Да и накосячил ты в этом сне… Лист наградной составлен с ошибками, министр обороны в то время был другой… Да и Звезду Героя у нас присваивают, в большинстве случаев, посмертно… Не знаешь ты моего мира. Абсолютно не знаешь…

— Но ЭТОТ мир может быть твоим… Я могу сделать тебя в этом мире богом… Ты будешь абсолютно всемогущим… И никто и никогда не сможет тебе перечить. — Лицо Декабрии расплылось в улыбке, оголяя белоснежные треугольные зубы.

— И что мне толку от сна? Сон — это лишь грезы… — Усмехнулся я.

— Иногда грезы могут превратиться в кошмары. И я могу это устроить. — Улыбка пропала с лица демонического графа.

— А мне пофиг. — Продолжил улыбаться я, нащупывая в кармане брюк скальпель, который я успел стащить в перевязочной.

— Тогда я замучаю тебя до смерти. Ты потеряешь рассудок, так и не приходя в сознание. А потом ты сам меня будешь молить о смерти. И тогда я верну тебя в мир. И ты сам перережешь себе глотку. — Декарабия начал говорить сквозь зубы.

— Ты знаешь, граф, я уже проходил через подобное испытание. И точно знаю, что нужно делать, чтобы проснуться. — Я наклонил голову на бок, рассматривая демона, чья человеческая внешность начала постепенно «оплывать»…

Декарабия постепенно превращался в свою обычную «рогатую» версию, которую я встретил на берегу Куршской Косы.

— Что ты можешь знать, смертный? Та сила, которую тебе дали, лишь осколок от того, чем обладаю я. Ты даже не представляешь себе, что я с тобой могу делать… И как долго это будет продолжаться… Готовься, мальчик, я очень изобретателен… — Оскал снова появился на демонической морде.

— Прости, но я с тобой не останусь. — Я вытянул скальпель из кармана, — Увидимся в реальности.

— Стой!

Я уже не слушал его, полоснув себя по горлу скальпелем. А вот боль была вполне настоящая по ощущениям… Кровь хлестанула на лицо Декарабии, заставив того зажмуриться, будто он простой человек, а все «миньоны» этой сцены просто замерли…

Кровь залила грудь, и я упал на колени. Глаза начали закрываться.

— Увидимся в реальности, тварь! — Я улыбнулся и показал демону средний палец.

Умри во сне — и проснешься. Эту простую истину до меня донес мой дед, князь Боярский…

* * *

Я открыл глаза и понял, что падаю. Интуитивно выставил ногу вперед, чтобы не впечататься лицом в песок. Вокруг валялись парни из моей группы. Пока все были живы…

Декарабия по прежнему стоял на своем месте. Черная сфера с фиолетовой воронкой внутри продолжала висеть над его правой рукой.

— Ну и чего ты добился, смертный? Я же прямо сейчас могу вернуть тебя в грезы… — Усмехнулся Декарабия.

— А я все равно найду способ умереть во сне. Снова вскрою себе глотку, спрыгну с крыши высотного здания, утоплюсь, застрелюсь, повешусь, вскроюсь… Знаешь, демон, люди такие изобретательные, особенно по части членовредительства… Я всегда, в любом сне, в любом твоем кошмаре найду способ вернуться…

— А они? — Усмехаясь, Декарабия, обвел остальных разведчиков свободной рукой, — Они что-то до сих пор валяются на песке…

— Да, не задача, действительно… — Кивнул я, выпуская «Нити Жизни» и связывая себя со всеми разведчиками, — Но я так же знаю, что если они умрут в реальности, их сон также закончиться.

— И ты их убьешь? Своих товарищей⁈ Не смеши меня, смертный! — Рассмеялся демонический граф.

— Знаешь, граф, я вообще-то тоже чисто технически сейчас граф. Здесь, в этом мире. А еще я — Лекарь, а лекари не только знают как спасать, но и как можно быстро убивать. — Улыбнулся я, принимая форму белого рыкаря.

Импульс Жизни — и все сердца останавливаются. Три удара собвственного — и снова Импульс… Сердца запущены. Вокруг раздались кашли, маты и хрипы знакомых голосов… Сон закончился для всех.

— Братишки, это что такое было…

— Я с такой блондиночкой завис…

— Я с отцом мирился как раз…

— Мне император погоны полковника на плечи сам лично вешал…

— Оставить разговоры, подняться! Противник по фронту! — Красавчик первым среагировал, поняв, что вернулся в реальность.

— Спать! — Рявкнул Декарабия, и сфера в его руке снова полыхнула фиолетовой вспышкой.

Разведчики снова упали на песок. Новый импульс — новая остановка, новый импульс — сердца запущены. Вспышка — импульс — остановка — импульс — запуск… Вспышка — импульс — остановка — импульс — запуск… Вспышка — импульс — остановка — импульс — запуск… Вспышка — импульс — остановка — импульс — запуск… Энергия светлого источника тоже постепенно таяла, хоть форма белого рыкаря и позволяла работать долгое время…

— И что? Будем продолжать, смертый, моя сила гораздо больше твоей. Я могу так развлекаться гораздо дольше тебя… И кроме того, ты не можешь, ведь, сбежать… Иначе они умрут… — Произнес Декарабия.

— То есть, и у твоей силы все же есть предел в этом мире? — Усмехнулся я.

— Насекомое… — Поморщился демон и взмахнул рукой.

Я не понял, что он сотворил, но резко почувствовал боль в районе живота. Рот наполнился солоноватым привкусом, и я опустил взгляд вниз. Из живота торчал черный длинный штырь, сочащийся тьмой.

— А я придумал новую забаву! — Улыбнулся Декарабия, выпуская новую волну фиолетовой энергии из сферы, — Каждый раз, как ты будешь воскрешать своих друзей, я буду вгонять в тебя новое копье… Вот и проведём новый эксперимент — на сколько хватит твоих сил…

Я выдал два импульса, сжав зубы. Декабрия снова выполнил жесть, и мой живот пробило второе копье… Третье… Четвертое… Я зарычал от боли, схватившись за два копья сразу и вытягивая их из своего тела. Стоило копьям выйти из ран, они тут же рассыпались черным дымом, который унес морской ветер, а раны начали закрываться…

— Какой крепкий… Продолжим… — Декабрия выдал новую фолну.

Два импульса — копье… Силы уходят, а я просто не знаю, что мне делать дальше… Забрать всех я не могу… Сражаться с ним тоже… Я в глухой обороне… И как выползать из этой ситуации я не понимаю… Владыка Чернобог, самое время вам вмешаться — этот ублюдок не из моей лиги…

Вдруг Декарабия остановился, его взгляд остался у меня за спиной.

— А ты здесь откуда, Отрекшийся⁈

Я повернул голову, почувствовав знакомый холодный взгляд на своей спине…

Черные глаза, прямые черные волосы темнее безлунной ночи, костяная корона на голове… Владыка Чернобог, Глава Темного Пантеона лично явился в наш бренный мир… У него в руках, как ни странно, сияла крохотная звезда, переливаясь лазурным, изумрудным и сапфировым оттенками. Что-то было в этой крохотной звезде знакомое и даже родное… Только мои силы, и моральные и физические уже были на пределе, чтобы стараться в этом разобраться прямо сейчас…

— И почему вас так долго ждать пришлось, Владыка⁈ — Усмехнулся я, глядя в глаза Чернобога.

* * *

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

РИ, Пустошь Куршская Коса, прибрежная полоса, в двух километрах от поселка Рыбачий

Аристарх Прохорович вышел вслед за князем Боярским из арки, сотворенной Чернобогом. Вперед и назад раскинулась прибрежная полоса, на которую с правой стороны от Волкова — старшего били свинцовые волны, укрытые пышной морской пеной на гребне… В километре от их троицы виднелся силуэт морского катера, скользящего по холодным волнам. С левой стороны поднимался плотный лесной массив, уже начавший наполняться зеленью…

— Так уже пришла весна… — Сам себе озвучил собственные мысли Аристарх Прохорович.

— Да… Всё-таки приятно иногда оказываться в Яви, даже если ты уже и не можешь воспользоваться своим физическим телом. — Усмехнулся Игорь Никитич.

— Но я не умер ведь, князь. Как я могу стоять рядом вами и… — Волков — старший замялся, не зная, как назвать главу темного пантеона.

— Владыку. — Снисходительно кивнул Боярский.

Волков согласно кивнул в ответ.

— Все просто, граф, ты здесь только по его личной прихоти. Ты не жив, но ты и не мертв, ты в пограничном состоянии, так сказать.- Князь кивнул в сторону Чернобога.

Чернобог повернулся к главам родов лицом, но взгляд его ушел куда-то за спины мужчин.

— Обернитесь. — Попросил — приказал он, и оба повернулись в направлении взгляда Чернобога.

— МА… — Волков — старший попытался сразу же закричать, как только узнал знакомую фигуру в паре сотен метров от них, но голос тут же пропал.

— Молчи и смотри. — Теперь уже точно прозвучал приказ, и Волков смотрел во все глаза.

Его внук, единственный среди всех, кто был одет как военнослужащие, стоял на ногах. На нем была военная форма оливкового цвета, которую использовали разведчики русской императорской армии для выполнения служебных боевых задач в лестной и смешанной местностях. Вокруг него валялись несколько мужчин в такой же форме, то стараясь подняться, то вновь падая лицом в песок… На носилках лежала молодая девушка, накрытая до горла армейской плащ-палаткой с такой бледной кожей на лице, что, как говорится, в гробу краше лежат…

Перед Матвеем стояло чудовище-гуманоид. Ростом монстр явно преодолевал отметку в два с половиной метра. Огромные золотые глаза выделялись ярким пятном на черно-серой коже, корпус монстра, предплечья, таз и бедра закрывала странная желтоватая Броня, будто сделанная из кости. Из гривы черных волос на голове монстра по кругу, словно жуткая корона, выходили шесть пар могучих черных рогов, первая из которых прорастала вниз под подбородок твари…

Над рукой монстра явно парил неизвестный Волкову — старшему артефакт, испускающий волны глубокого насыщенного фиолетового цвета. Неожиданно артефакт выдал яркую вспышку, и бойцы разведки вокруг Матвея, которые пытались подняться с прибрежного песка на ноги, снова свалились в него лицами, не пытаясь больше даже пошевелиться. Матвей в ответ выдал две изумрудные вспышки с коротким промежутком не более пяти секунд, и бойцы снова зашевелились. В этот момент монстр непринужденным жестом хозяина ситуации создал очередное черное копье и всадил его в Матвея. Юноша сделал полшага назад, слегка согнувшись, но тут же выпрямился, возвращаясь на прежнее место. Круг вспышек повторился. Новое копье снова пробило корпус парня… В этот раз Матвей схватился за два копья обеими руками разом и с диким криком вырвал оба из себя. Сквозные раны в корпусе юноши тут же начали закрываться…

Аристарх Прохорович сам не заметил, как на прямых деревянных ногах постепенно приблизился к схватке… От новых шагов его удержала тяжелая рука князя Боярского.

— Дальше нельзя. — Горько сказал он.

— Нельзя? Нельзя⁈ Ты — идиот, Боярский⁈ Это же и твой внук тоже! Твоя плоть от плоти! Кровь от крови! И ты так и будешь смотреть, как этот зверь его истязает и медленно убивает⁈ Отвечай, мразь⁈ — В Волкове словно проснулся тот пожар, из которого он черпал все свои силы во время службы в Тайном Приказе.

Он забыл о том, что сейчас он просто дух, он забыл о том, что схватил за воротник призрачного камзола дух самого опасного Одаренного в Российской империи за прошлые два века, у которого особые отношения со Смертью. Он даже забыл, что рядом с ним стоит один из богов, которого почитали, уважали и боялись на его родине уже больше тысячи лет… Хотя, почему забыл? Конкретно сейчас ему на все это было просто плевать. Там, впереди, прямо сейчас сражался и умирал его внук. В одиночестве. Но не сдавался, продолжал сражаться, не имея даже призрачной надежды на победу…

— Выдохни, Волков. Мы пришли его спасать вообще-то. — Кивнул князь.

— Что для этого нужно? — Тут же задал вопрос Аристарх, поворачивая голову к Чернобогу, — Владыка, что нужно, чтобы спасти МОЕГО внука⁈

Секунду продолжался этот взгляд. Чернобог просто убеждался, что не ошибся, но для Аристарха эта секунда растянулась в вечность…

— Именно за это я и люблю смертных. — Ответил Чернобог, поднимая голову к свинцовому небу с грустной улыбкой на устах, — Именно за это, брат. Они готовы идти до конца, даже зная, что лично для них это конец. Знамя из ослабевшей руки павшего деда всегда подхватит крепкая рука сына, потом — внука, и так всегда повторяется вновь и вновь… Готовность сражаться и отстаивать свои идеалы, не изменять им, потому что их век так короток… Воля — наше величайшее творение. Всех нас. Ты согласен?

Золотая вспышка разбила серое небо, рванув к земле и ударив в трех шагах от Чернобога. Из нее вышел его брат — близнец. Белоснежные волосы, маленькое солнце, повисшее над головой, словно корона… От этого света Волков сощурился и прикрыл лицо рукой — он не мог смотреть в лицо Белобога… Это право давалось только тем, кому он оказывал свое покровительство…

— Да, брат, я согласен. — Точно такой же голос раздался от Белобога, — смертный, ты готов на все? Даже, если для тебя это будет означать конец этой жизни и перерождение?

— Если это поможет моему внуку — да. — Твердо ответил Аристарх Прохорович.

— Так тому и быть. — Кивнул Белобог, и голос его прозвучал с некоторой толикой грусти.

Но Аристарх Прохорович провалился в воспоминания, уже не слушая Главу Светлого Пантеона.

Он провалился на десятилетие назад, в пучину собственной памяти…

* * *

РИ, Эскитим, родовое поместье Волковых, десять лет назад…

— Ну, что тут может быть непонятного⁈ Почувствуй — направь — выпусти! Все! Я же не требую от тебя арканы строить! Просто продемонстрируй, что ты способен контролировать свой источник! Ты должен мне это показать! — Женский голос разносился по всей территории усадьбы.

Последние два часа Волков — старший слушал, как жена его сына требовала от своего пока единственного ребенка пробудить свой источник. Мальчику исполнилось уже десять лет, и первые стихийные прорывы источника уже произошли, и первая стихия, которая проснулась в Матвее, была Жизнь.

Когда Марфа Петровна упала со стремянки и сломала лодыжку неделю назад, мальчик выдал мощный поток энергии жизни, который не только срастил сломанные кости, но и вылечил варикоз вен на обеих ногах…

— Пошел вон отсюда, бестолочь! — Аристарх Прохорович, сидя на втором этаже в библиотеке, услышал крик Елизаветы, разнесшийся по всему дому, словно утренний сигнал к побудке в армейской части.

Топот убегающих мальчишеских ног был ей ответом. Аристарх Прохорович вздохнул, вложил закладку в книгу, и поднялся из своего любимого кресла, оставив ее на журнальном столике.

Волков — старший спустился на первый этаж. По гостиной постоянно двигалась вперед — назад Елизавета Волкова, в девичестве — Долгорукова. Девушка, которая пережила изнасилование, рожденная с запечатанным источником, иными словами, «нулем», ставшая женой его сына по указу императора. Его сын принял указ императора как очередной приказ командования, тем более, что и дома он особо не появлялся, скинув, так сказать, обязанность общения на своего отца, который и привез эту новость…

Елизавета приняла указ императора даже с некоторым облегчением. Она смогла с его помощью, фактически, сбежать от собственного рода, освободиться от вечного рабства у Андрея Павловича, о котором даже в высшем свете ходили слухи как о настоящем тиране и деспоте внутри рода. Изначально Елизавета всего боялась, а после того, как выяснилось, что она еще и беременна, так и вовсе словно ждала, пока ее тихо придушат во сне. Но у Аристарха Прохоровича такой цели и не было. Она выносила и родила здорового мальца, оставив за главой Волковых право дать имя своему «внуку»…

И Аристарх дал. И заботился о мальчике, как о своем родном внуке, хоть и понимал, что доношенные дети на седьмом месяце после свадьбы не рождаются… Император, разумеется, был в курсе, что родился байстрюк княжича Боярского, но дозволил тому жить. Когда Аристарх получил об этом сообщение, он даже как-то слегка выдохнул… Не хотел он брать на свою душу такой грех… Да и привязался он к мальцу довольно быстро…

Шли годы, Елизавета пообжилась, перестала ходить по дому бледной тенью и даже как-то расцвела… Спустя десять лет Аристарх Прохорович в собственной гостиной видел женщину благородного происхождения. С идеально прямой спиной, расправленными плечами, в строгом белом платье и тонкой черной лентой, завязанной бантом на лебединой шее, сцепив тонкие музыкальные пальчики в замок, гордо поднятым подбородком, Елизавета расхаживала, стараясь восстановить дыхание. Каблуки бежевых туфель гулко стучали по паркетной доске. Из высокой прически, собранной двумя прямыми шпильками, выбились пара прядей золотистых волос, но бывшая Долгорукова не сразу это увидела. Наконец заметив, она подошла к большому овальному зеркалу в оправе из темного дерева и начала поправлять испортившуюся прическу.

— Что за шум, а драки нет? — Спросил Аристарх, сходя с последней ступеньки лестницы.

— Прошу прощения, Аристарх Прохорович, что отвлекла вас. Я пыталась…заниматься с…с…с…Матвеем. — Елизавета так и не смогла отпустить прошлое.

К Матвею, собственному сыну, она относилась максимально холодно и отстранено… Даже обращалась к нему «Матвей» или говорила о нем как «этот мальчик»… Аристарх ни разу за десять лет не слышал из ее уст такое простое и короткое слово: сын… Аристарх уже отметил для себя, что, до момента пробуждения источника, Матвей ее особо и не интересовал. Она даже отдала его кормилице сразу после рождения…

— Да, чего уж там, дочка. Зачем внука ругаешь? — Улыбнулся Аристарх, опускаясь на диван перед камином.

— Я старалась его научить контролировать свои собственные силы. А он просто не способен к обучению. Бездарь… Такой позор… — Начала тут же причитать Елизавета, но Аристарх ее тут же перебил.

— Елизавета, а ты чего хочешь от него?

Молодая женщина замерла на месте, остановившись на середине фразы. Она повернулась к главе Волковых с удивленными глазами.

— Как чего хочу? Я хочу, чтобы он стал сильным, образованным, дисциплинированным и достойным подданным империи… Чтобы он… — Елизавета снова начала распыляться, но Аристарх снова прервал ее.

— Елизавета, я все понимаю. Но ты не права, уж прости. Постой! Не прерывай меня, пожалуйста, я договорю. — Аристарх поднял руку, увидев что Елизавета набрала воздух, чтобы возмутиться, — Во-первых, я знаю, что любого Одаренного с запечатанным Источником очень сильно задевает, что они не способны воспользоваться своими силами. Каждый из вас считает себя ущербным и обделенным, по сравнению с остальными, кто может использовать свои силы, которые получены от рождения… Сознательно или подсознательно, без разницы. Это факт. И то, что ты требуешь от Матвея полноценный контроль своего Дара в десятилетнем возрасте, это только подтверждает… Лиза, он не гений — Одаренный, проснувшийся до семи лет, он — простой мальчишка, растущий в семейном поместье, да, он — Одаренный, и его развитие идет по самым базовым срокам, может быть, с небольшим опережением. Учиться Контролю мальчишки начинают с шестнадцати — семнадцати лет, девушки чуть раньше — с пятнадцати. Как минимум, еще несколько лет должно пройти, прежде чем он сможет начать свое обучение… Во-вторых, ты не можешь вечно относиться к собственному сыну так, словно он — чужой для тебя человек. Я понимаю, что в нем заключены все твои эмоции о не самых приятных воспоминаниях, но Матвей в этом не виноват. Он просто ребенок. Это не он тебя положил под Боярского, которого опоили наркотой. И пусть твой дед не будет за это отвечать перед императором, потому что никто не может подтвердить его причастность к заговору, и из доказательств у нас только твои слова, и ты сама была не в себе после того, как…после тех событий, но сейчас ты живешь у нас, ты свободна и больше не подчиняешься Долгоруковым. Ты — Волкова. Уже больше десяти лет. Пора бы уже к этому привыкнуть. И, наконец, Матвей растет и воспитывается Волковыми, он — Волков, и вырастет Волковым, не нужно видеть в нем Боярского, пусть и есть значительное внешнее сходство…

Елизавета хотела начать отвечать Аристарху Прохоровичу, но в последний момент из нее словно выдернули это стержень, и она опустилась в кресло напротив главы рода, закрыв лицо руками, заплакала. Пару минут Аристарх сидел молча, давая молодой женщине выпустить свои накопившиеся эмоции, после чего достал чистый носовой платок из кармана и передал ей. Елизавета вытерла покрасневшие глаза, снова села прямо, расправив плечи, словно проглотила черенок от лопаты.

— Я…не могу… не могу перестать видеть этот кошмар, Аристарх Прохорович. Каждый раз, как я вижу этого мальчика, я вспоминаю. И понимаю, что мой собственный дед, глава моего рода, сделал со мной, просто потому что я — «ноль»… И ему за это ничего и никогда не будет!- Новый поток слез ручьями полился из ее глаз, и Елизавета снова спряталась за платком.

— Я понимаю, Елизавета, но нужно бороться со своими демонами. А про то, что ему ничего не будет… Боги всех нас рассудят. Рано или поздно. Ладно, ступай к себе, я пока Матвея найду. — Кивнул он и поднялся с дивана.

Волков покинул гостиную и вышел на улицу, закрыв за собой входную дверь дома. Призвав собственный источник, он обратился к самой сильной своей стихии — Ветру.

— Умбра-раиис-теребера-доро. - Тихо и спокойно прошептал Волков, и от него во все направления разошлась волна легкого осеннего ветерка.

Аркан «Шепот ветров» помогал слышать на гораздо больших расстояниях, чем позволял обычный человеческий слух. Чувствительность слуха Одаренного, применявшего этот аркан, возрастала в геометрической прогрессии, в зависимости от его Ранга. Волков пыл Мастером, что позволяло ему слышать все в радиусе почти трех сотен метров. При активном аркане он мог спокойно слушать шепот двух собеседников, которые старались не афишировать свой диалог. Этот аркан не раз помогал ему в оперативной работе, когда они с Кобылиным осуществляли наружную слежку за объектами…

А теперь он с помощью Аркана искал собственного внука… Проследив в этом смешную составляющую, что ранее Волков подслушивал так преступников, а теперь своих родичей, Аристарх усмехнулся сам себе. Было в этом что-то… забавное…

Прошла пара секунд, пока Аристарх привык в потоку усилившихся в разы звуков. Тут было все: мощные удары теста об столешницу на кухне Марфы Петровны, тихий женский плач, чередующийся со всхлипами из спальни Александра и Елизаветы на втором этаже усадьбы, рассекающий воздух свист косы Гаврилы, что сейчас орудовал инструментом с другой стороны поместья, шелест травы и листьев под легким ветерком, звук быстро бегущей воды из мелкого ручья на границе его земли… И тихий детский плач из-за прикрытых дверей сарая, в котором Гаврила хранил свой инструмент…

Поняв, где искать внука, Волков быстрым шагом направился туда. Подойдя к дверям, он остановился, продолжая слушать все, что происходило внутри. Дождавшись, когда Матвей немного успокоится и перестанет плакать, чтобы не ранить молодую мальчишескую гордость, Аристарх постучал в дверь.

— Земля вызывает Матвея, повторяю, Земля вызывает Матвея. — Тихо произнес он.

Матвей обожал летную форму своего «отца», хоть тот и оставался довольно холоден к своему «наследнику». Форма офицеров военного воздушного флота российской империи разжигала в глазах мальчишки такой пожар, что Аристарх уже сейчас был уверен, какой удел для себя выберет его внук. Понимая и чувствуя любовь и неподдельный интерес внука к воздухоплаванию, Аристарх несколько раз возил его на аэродром и к строящейся причальной башне в Новосибирске. Как-то раз они посетили диспетчерскую на военном аэродроме, после чего у них и появилась своеобразная игра — общаться в стиле радиопереговоров между пилотом и диспетчером вышки.

— Матвей в канале. — Раздался тихий ответ мальчика из-за дверей.

— Матвей, у Земли запрос — можешь состыковаться с Аристархом? — Продолжил игру Волков — старший.

— Могу. — Раздался ответ после почти минутного молчания.

Аристарх открыл двери сарая и вошел внутрь. Матвей сидел на единственной лавке у дальней стены. На щеке мальчика налилась алым отметина от пощёчины матери. Аристарх внутренне поморщился. Елизавета иногда срывалась и опускалась до рукоприкладства, выдавая то пощечину, то подзатыльник мальцу. Аристарх это не одобрял и ни раз об этом говорил, но поделать больше ничего не мог — при нем лично Елизавета себе такого не позволяла…

— Как ты? — Спросил дед внука, опускаясь на лавку по соседству.

— Плохо… Маму расстроил… Опять. — Глаза мальчика снова наполнились слезами.

— Ну, полно тебе, мы все мам расстраивает, мы же мужчины. — Улыбнулся Аристарх, приобняв внука за плечи, — Я тебе по секрету кое-что расскажу, только ты никому, слово?

Мальчик тут же утвердительно кивнул.

— Однажды я так сильно расстроил маму, что она плакала полночи из-за меня. Я только гораздо позже понял, почему она так сильно расстроилась. А я тогда так сильно на нее обиделся, что сбежал из дома. Она меня вместе с отцом тогда весь день по поселку искала. А потом еще от отца получил ремня за побег свой…

— Но ты не расстраивал маму, как я. — Всхлипнул Матвей.

— Матвей, взрослые очень часто хотят, чтобы их дети добились того, чего они сами не смогли добиться… Это называют «реализовать свои несбывшиеся мечты в детях»…

— Что значит «реализовать»?

— Ну, это значит сделать так, чтобы они сбылись.

— Но мои мечты не такие как у мамы. — Выражение лица мальчишки стало взрослым не по годам.

— Верно. — Согласно кивнул Аристарх, — просто она сама этого не понимает пока. Но поймёт, просто дай ей время.

Мальчик пару минут сидел молча, шмыгая носом и стараясь успокоиться. Аристарх ему не мешал. Просто сидел рядом.

— Иногда я думаю, что она меня не любит. — Выдал мальчик после долгого молчания.

— Почему ты так думаешь? — Откровенно удивился Волков — старший.

— Не знаю… — Пожал плечами мальчик, — Просто так чувствую…

— Не волнуйся, она очень сильно тебя любит. Просто не знает, как об этом сказать…

— Сказать это можно просто — словами через рот. — К мальчику вернулось серьезное выражение лица.

Аристарх на это только весело рассмеялся. Иногда Матвей выдавал такие фразы, что могли заткнуть за пояс даже взрослого, умудренного житейским опытом старика.

— Тут ты полностью прав, Матвей, иногда мне кажется, что ты взрослый не по годам… Ладно, там Марфа Петровна уже пирожки достала из печи, пойдем-ка, чайку с пирогами навернём! — Аристарх поднялся с лавки.

— С вишней⁈ — Тут же загорелся мальчик.

— И с вишней, и с яблоками, и с капустой. — Улыбнулся глава рода Волковых, — Пошли, богатырь, а то я сам все съем.

Матвей с готовностью поднялся со своего места…

* * *

— Теперь ты знаешь, что тебя ждет, смертный. Ты все также согласен на эту жертву? — Белобог закончил свой короткий рассказ для Аристарха Прохоровича.

Аристарх снова посмотрел на спину Матвея, который продолжал противостоять златоглазому демону.

— Согласен, Владыка. — Кивнул граф Волков.

Он не колебался. Не раздумывал. Решение он принял сразу же, как только ему предложили пойти на жертву ради внука. Ради рода… Он просто старался запомнить… Хотел побыть рядом еще немного… Еще раз увидеть того мальчика, которого он вел за руку на кухню выпить кружку чая и сесть парочку пирожков с вишней… Как же давно это было… И почему он вспомнил именно этот момент…

— Так тому и быть. — Кивнул Белобог, поднимая руки, между которыми вспыхнула золотисто — изумрудная сфера размером с футбольный мяч, — Я принимаю твою жертву. И благословляю на новую жизнь. Пусть твоё перерождение будет легким и быстрым, Аристарх сын Прохора.

Сфера распустилась на ленты и окутала все призрачное тело Волкова — старшего. Последняя лента легла на глаза графа, полностью сокрыв его от мира. Покров лент начал пульсировать, постепенно ускоряясь, пока вспышки не слились в единый поток золотого и изумрудного света, после чего ленты рассыпались такими же искрами, оставив лишь крохотное ядро размером с зерно, испускающие волны энергий.

— Твоя жертва принята. — Кивнул Чернобог, бережно принимая в свою ладонь крохотное зерно, — Она поможет твоему названному родичу.

Чернобог кивнул Белобогу, тот зеркально повторил жест божественного брата — близнеца и исчез в потоке света. Чернобог повернулся к Боярскому:

— Пойдем, князь, пора развоплотить одну тварь… Или, как ты тогда сказал? Надрать ублюдку задницу?

Боярский расплылся в довольной улыбке.

* * *

РИ, Санкт-Петербург, набережная Обводного канала, дом 76, литера В, медицинский лазарет императорского двора , в тоже время

Медсестра услышала срабатывание аварийного датчика за спиной. Быстро обернувшись, она увидела, что в двадцать седьмой палате у пациента остановилось сердце.

Кинув взгляд на таблицу, в которой напротив номеров палат были указаны фамилии и инициалы пациентов, она схватила трубку телефона и набрала номер ординаторской, расположенной этажом ниже.

— Граф Волков Аристарх Прохорович, остановка сердца, время…

Закончив доклад она тут же сорвалась со своего места и побежала в двадцать седьмую палату.

Залетев словно метеор, девушка тут же скинула одеяло с пациента, расстегнула больничную пижаму и начала массаж сердца. Спустя еще минуту, как примчалась девушка, в палату влетела вся дневная дежурная смена, состоящая из пяти врачей во главе с заведующим лазаретом, Виктором Валентиновичем Балошиным. Врачи тут же ринулись к Волкову.

— Время? — Тут же задал вопрос Балошин, стоило девушке остановиться и сделать два шага от койки пациента, поменявшись с одним из врачей.

— Восемьдесят две секунды. — Тут же ответила она.

— Принял, бегом за адреналином! — Скомандовал завотделением, и медсестру сдуло ветром из палаты.

— Схема три, второй вариант, начинает Копылов, работаем! — Скомандовал Виктор Валентинович.

Один из врачей уже наложил мешок Амбу — маску для сердечно-легочной реанимации, второй начал массаж сердца, а третий, единственный обладатель крупных очков в роговой оправе, уже формировал импульс жизни. Стоило аркану окончательно оформиться, целитель тут же погрузил его в грудь графа. Датчики выдали три удара сердца, и снова поползла ровная линия. Второй и третий врачи также выдали по импульсу — результат повторился. Балошин скрипнул зубами и, сформировав свой аркан, погрузил его в грудную клетку пациента. Сердце Волкова выдало четыре удара, и снова по палате пополз противный писк, сопровождающий ровную линию пульса…

— Второй круг! — Скомандовал Балошин, и врачи начали повторять всю процедуру. Сердце графа Волкова выдавало несколько ударов на каждый импульс и снова останавливалось. Балошин искренне не понимал, почему так происходит, но продолжал реанимационные мероприятия…

— Третий круг! — Снова скомандовал Виктор Валентинович.

К концу третьего круга вернулась дежурная медсестра со шприцом в руке.

— Коли! — Скомандовал Балошин, как только погрузил свой, третий по счету, аркан в грудь графа.

Медсестра тут же ввела ударную дозу стимулятора в тело старого графа.

— Четвертый круг!

Реанимационные мероприятия продолжились, но и сейчас результата не было. Балошин скомандовал начать пятый круг, хотя и сам уже понимал, что пациента им уже не вернуть. Даже сердце уже не отзывалось на применение арканов… С окончанием пятого круга реанимационных мероприятий Виктор Валентинович остановил всю бригаду, подняв руку.

— Отставить, господа. Зафиксируем время смерти… — Балошин повернулся к часам, висящим на противоположной стене, но его прервала дежурная медсестра со второго этажа.

— Виктор Валентинович! Виктор Валентинович! Там такое… — Женщина остановилась в дверном проеме, поняв, что ее улыбка и веселый голос сейчас абсолютно не к месту. Она увидела посмурневшие лица реаниматологов, стоявших вокруг графа Волкова и замолчала, так и не закончив фразу…

— Что еще случилось⁈ Кто-то еще умер⁈ — Повернулся к ней резко Балошин и говоря чуть выше, чем были нужно.

— Н-н-нет, Виктор Валентинович, там у Кобылиных и Волконских пришли пациенты в себя. — Ответила женщина, переведя взгляд на Балошина.

— Кто именно очнулся? — Балошин с усталостью провел рукой по лицу.

— Так все четверо и очнулись… Князья… и наследники… — Пожала плечами она.

— Ну хоть какие-то хорошие новости… — Выдохнул Виктор Валентинович.

* * *

РИ, Пустошь Куршская Коса, прибрежная полоса, в двух километрах от поселка Рыбачий

— Я повторяю, Чернобог, что ты здесь делаешь? — Прорычал Декарабия, опуская подбородок к груди и выставляя вперед вторую пару рогов, словно собираясь бодаться с Главой Темного Пантеона как горный козел.

— Ничего особенного, просто решил посмотреть на тебя, отродье. — Чернобог наоборот поднял подбородок выше, показательно открывая шею, — Или ты решил мне перечить?

— У тебя нет власти, Отрекшийся, мы встретились не в Лимбе… Тут ты не можешь использовать все свои силы… Ты вообще не можешь их использовать, ты скован Законом! — С каждым словом голос демонического графа становился все грубее и в конце уже напоминал звук резца, ползущего по стеклу.

— Ты, конечно же, прав, Декарабия. Только я и не собирался вмешиваться. Мне пока рано растворяться во Тьме… Но по тому же Закону, о котором ты вспомнил, я могу помогать своим избранникам. И этот юноша — один из них. Весь их род благословлён моим сыном. И я как отец, не могу оставить детей своего сына, моих внуков. Где-то внутри каждого из них все же скрыта капля моей крови. — Пожал плечами Чернобог, и зерно силы, испускающие теплые потоки энергий, влетело ко мне в грудь. По телу прокатилась волна теплой энергии, разливаясь от ядра по всем конечностям, даря облегчение и новые силы… Странным было то, что эта энергия была от «светлых» стихий…

«Матвей, это твой дед. Я стою рядом с тобой. Пусть ты и не видишь меня, но слышать можешь. Времени на долгие разговоры нет, так что просто запоминай и сделай все так, как я скажу…» — Раздался в моей голове голос князя Боярского.

Пока я слушал его, Чернобог и Декарабия продолжали свой разговор.

— И что теперь? — Усмехнулся Декарабия, делая полшага назад и принимая защитную стойку, — Ты веришь, что такие крохи силы способны ему помочь победить меня⁈ Ты совсем отупел за прошедшие тысячелетия с этими смертными, Повеливающий Тьмой и Смертью⁈

Чернобог перевел взгляд в небо, пару секунд он молчал, потом выдохнул и снова упер взгляд черных глаз в Декарабию:

— Как же давно я не слышал этого титула… Что же, я тебе отвечу, разжую, как младенцу, тем более, ты совсем скоро все поймёшь… — Чернобог стал медленно приближаться ко мне, все еще слушающему инструкцию от князя Боярского, и на каждый его новый шаг, Декарабия делал шаг назад, стараясь сохранить дистанцию, — Краткий экскурс в историю: первыми вестниками нашей Воли в этом мире стали шаманы. Потом уже появились жрецы культов, монахи, эмиссары и другие… Но именно шаманам мы даровали один интересный фокус… Призыв предков. Возможность призвать душу из своего рода, если она не ушла на перерождение. Мы не давали имя этому навыку, но смертные на Востоке придумали этому свое название. Онгон — дух предка, приходящий в тело шамана на помощь своему потомку. И знаешь, что самое интересное, у этого мальца как раз есть подходящий предок… А для использования подобного фокуса нужна все одна единственная малость — мое дозволение. И добавлю немного из курса законов миропорядка: раз ты воплотился в теле одного из смертных, рожденных в этом мире, а я вижу, что это именно так, то и твои силы здесь довольно крепко ограничены рамками смертных, как бы ты не хотел, чтобы это выглядело иначе.

Чернобог щелкнул пальцами, и рядом со мной появился князь Боярский.

Игорь Никитич улыбнулся мне во все тридцать два белоснежных и перевел взгляд на демона.

— Читай, Матвей. — Только и сказал он.

— Великий предок мой Никиты сын Игорь, предок по отцовской стороне. Прошу вас, молю вас, слова мои услышьте — внемлите, будьте так великодушны, будьте так добры, придите — спуститесь, в мои руки свои руки вложите, в мое дыхание свое дыхание вдохните, тело мое займите, род защитите и врага моего сразите и поддержите меня во всех делах и начинаниях моих! — Повторил я все слова, что мне только что нашептал князь Боярский, и начертил перед собой руну рода.

Князь повернулся к Чернобогу. Тот кивнул со своим привычным холодно-отстраненным выражением лица:

— Дозволяю.

Одно единственное слово Главы Темного Пантеона прозвучало словно раскат грома. Мгновение, и уже я стою рядом с Чернобогом и смотрю на свое собственное тело со стороны. И я вижу два лица — свое собственное и словно призрачное, едва заметное, лицо Игоря Никитича Боярского… Я — он понимает одну руку, вторую, совершает несколько гимнастических движений из армейского комплекса разминки и переводит взгляд на демона:

— Ну, что, страхолюдина, готов взглянуть в глаза своему страху?

Усмешка на моем лице повторяет усмешку призрачного лица князя Боярского. Мое тело стояло по другому, держалось по другому, даже привычный голос звучал иначе… Словно пытаясь подстроиться под душу князя…

Со свободной руки Декарабии сорвалось уже привычное черное копье, но разбилось об щит тьмы, моментально возникший перед князем. Ни слова, ни жеста — чистая техника Воли. Мне до такого уровня построения арканов было еще ой как далеко…

Следующие три копья атаковали князя с различных сторон, но и там их встречали новые щиты. Декарабия зарычал словно зверь, и из его сферы вырвался поток фиолетового огня. Ответ князя был сложен, но безумно быстр. Первым шагом он укрыл защитными куполами каждого человека, лежащего на песке, а вторым выпустил огромное серое покрывало и «укутал» странное пламя в него, словно завернул в газету. Покрывало сжалось до толщины струны и просто растаяло в воздухе, не оставив ни единого следа…

— Ладно… Пора заканчивать с фокусами. — Прорычал демон, с уголка рта которого закапала противная желтая слюна.

Декарабия оторвался от земли, начав парить в воздухе. Он сложил ступни к паху, выставив острые колени в разные стороны, такое же положение приняли и руки. При этом голова демонического графа повернулась на сто восемьдесят градусов по вертикали, с таким противным хрустом, что мне стало тошно даже в форме духа…

Нижняя пара рогов, уходящих под подбородок чудовища, теперь смотрела в небо, и перед нам повисла пятиконечная звезда, сложившаяся из демонической твари.

— Мои дети есть продолжение меня самого, и сражаясь с ними, ты сражаешься со мной. — Проскрипел голос демона и издал пронзительный вопль, разнесшийся по всей Куршской Косе.

Лес противно зашумел. В небо стали подниматься десятки и сотни разнообразных крылатых тварей — измененные энергиями хаоса птицы, демоны — гарпии, странные насекомые размером кто с собаку, а кто с кошку, змеи, отрастившие себе крылья… Я заметил даже парочку тварей, похожих на классических чертей с маленькими кожаными крылышками за спиной…

Рой чудищ рос и двигался в нашу сторону.

— И это все? — Откровенно усмехнулся Боярский. — На большее силёнок не хватает? А я-то ожидал настоящего сражения… Что же, граф, я — князь, и по праву старшинства, я покажу тебе, как сражаются те, кто достиг вершин мастерства!

Мое — Боярского тело заковалось в костяные доспехи. Не такие красивые и жуткие одновременно, как было на Байкале полтора года назад, но тоже внушающего вида. Полностью скрывающие фигуру меня — князя, они были покрыты письменами на старославянском языке, на центре грудной пластины словно выплавлен был волчий череп, распахнувший голодную пасть, глухой шлем с одной горизонтальной прорезью для глаз вспыхнул двумя голубоватыми огоньками внутри, в костяные рукавицы легла исполинская коса с жутким огромным лезвием, навершием которой служила волчья голова, пожирающая яблоко, обозначающее, по всей видимости, солнце. Лезвие косы отличалось от древка и доспехов меня-князя — оно словно состояло из плотно сжатого антрацитово-черного тумана…

Я-князь поставил косу навершием а землю, а вторую руку вытянул перед собой. Снова ни единого слова или жеста. Вокруг рыцаря в костяных доспехах ч жуткой косой вспыхнула печать ритуала, сотканная из тьмы и упала в землю, выжигая орнамент на стекле, еще недавно бывшего простым песком…

— Я — продолжение своего меча,

Слит я из тысяч клинков,

Сталь тело моё, а в жилах моих — Тьма.

Род, создавший тысячи мечей,

Не знавший начала, не знающий и конца.

Выдержавший боль множества орудий,

Мои руки никогда не сожмут чужого клинка,

Моё пламя никогда не погаснет.

Чужд пораженьям я, как чужд и победам,

Я проявления ждал, через боль воплощая оружье,

И это единственный путь,

Вечно меня окружал,

И все тело моё — моего рода клинков бесконечный край…

Князь выдал поток черного огня в печать ритуала под ногами. Аркан буквально засветился Тьмой, а князь уже поднял руку с распахнутой кистью в небо:

— Сад родовых теней…

Глава 10

Глава 10. «Сад родовых теней»

РИ, Пустошь Куршская Коса, прибрежная полоса, в двух километрах от поселка Рыбачий

— Сад родовых теней… — Произнес князь Боярский.

Капля Тьмы сорвалась с кончика пальца Игоря Никитича и ударила в песок. И одна единственная капля мгновенно разлилась в целое чернильное озеро Тьмы диаметром около пяти сотен метров. Мы с Чернобогом оказались в его водах…

Концентрация Тьмы резко взлетела, словно я оказался в спортивном зале, заполненном ящиками, забитыми доверху заряженными осколками кварца… Твари Декарабии уже летели над границей, а князь Боярский словно бы замер, точно мраморная статуя. Еще пару секунд ничего не происходило, а потом пришел первый толчок из-под ног. Толчок повторился второй раз… Затем третий… Каждый новый толчок приходил с меньшей паузой, чем предыдущая. Меньше десяти секунд этим толчкам потребовалось, чтобы перейти в звук ритмичного боя по огромным барабанам… Я не мог видеть лица Игоря Никитича, но почему-то был уверен, что прямо сейчас его лицо украшал дикий оскал предвкушения новой схватки с сильным противником…

— Ты не знаешь, потому что тебе никто никогда не мог этого рассказать. — Чернобог неожиданно начал говорить, — Род Боярских всегда воспитывал своих потомков в военных традициях с некоторым уклоном в своеобразное рыцарство. Высокие моральные принципы, идеалы, боевое братство, взаимовыручка и поддержка молодого поколения старшим — все это было частью его жизни… Но также старшие Боярские всегда прививали своему молодому поколению одну простую вводную — проще сражаться в одиночку, чем иметь за спиной товарищей, которые бояться твоей собственной силы… Страх — универсальное оружие, и в тоже время — самый непредсказуемый фактор для действий. Как врага, так и союзника… И эту родовую аксиому князь Боярский воспринял очень остро еще в курсантские годы, когда понял, насколько боятся окружающие его люди силы Смерти, которой он был наделен с самого рождения. И тогда он сам себе дал обещание всегда идти в бой в одиночку, лишь с помощью своего рода. Собственно, это ты сейчас и увидишь…

Из разлившегося у нас под ногами озера тьмы начали выходить они. Мужчины и женщины… Молодые и старые… В простых одеждах и в доспехах, сотканных из тьмы и серого праха… С пустыми руками и сжимая оружие в них… Сначала их были десятки, но всего за несколько секунд их стало несколько сотен… Я говорил, что концентрация энергии Тьмы возросла в разы, когда князь сотворил озеро своим арканом? Так вот — я был не прав, вот сейчас, когда призванные духи — Тени рода Боярских проявились полностью в нашем бренном мире…

Их было двести девяносто девять, считая самого князя. И судя по выражению лиц, Боярские были готовы порвать всех демонов, включая самого Декарабию на чей-то там флаг… И им всем было абсолютно плевать на то, с кем им придётся сражаться… С другой стороны, а чего им париться⁈ Они же и так уже все мертвы…

Боярские выстроились клином, на острие которого и встал последний князь рода. Летающие твари уже летели над песком, из леса вырвались минотавры, гуманоиды с головами богомолов и здоровенные мохнатые пауки размером с пони… Игорь Никитич вскинул свою косу над головой и заорал во все горло. Голос его звучал приглушенно из-под сплошного забрала, но его услышал все присутствующие:

— Без пощады!

— БЕЗ ПОЩАДЫ!!! — Вторили ему все остальные Боярские.

Декарабия, продолжая находится в форме пятиконечной звезды, отлетел назад, ближе к лесу.

В небе прогремел раскат грома, словно сигнал для начала, и князь Боярский взмахнул своей косой. С лезвия сорвался серп черной энергии, мгновенно разросшийся до десяти метров по длине и врубившийся в первую линию бегущих ему на встречу демонов и мутантов. Послышались первые крики боли и стоны. Часть гуманоидов и минотавров развалились пополам, перерубленные ударом огромного серпа. И Тени сорвались с места.

Боярские атаковали коллективно и индивидуально одновременно. Несколько Теней слаженно организовали круг и выпустили огромную тучу Стрел Тьмы в летающих гарпий и насекомых. Вторая группа тоже сложила круг магов и сотворила новый Чёрный Гром, который был раза в четыре больше того, что совсем недавно использовал я… Черные молнии начали выжигать одиночных тварей в небе, и нам на головы начал падать серый пепел, словно пошел снег…

Другие Боярские уже сцепились в свалке с демонами. Вот одна девушка распустила волосы, рассыпавшиеся на песке и тут же ожившие. Словно щупальца медузы, они обвили сразу нескольких демонов, оставляя на них ожоги с помощью Тьмы, пожирая демоническую плоть… Вот бородатый Боярский, вооруженный странными латными перчатками, скрывающими руки до локтей и заканчивающиеся шипами в палец длиной, мощным боковым правой размозжил голову богомола, пируэтом ушел от дубины Минотавра, схватил за осьминожьи щупальца второго гуманоида левой рукой и правой пробил грудь мутанта на вылет. Закрывшись мутантом, словно щитом, он разжал ладонь и выпустил Копье Праха, пробившее сразу двух пауков на вылет и остановившееся только в теле огромной сколопендры…

Третий, молодой парень, явно не доживший даже до двадцати, раскинул руки в стороны, выпуская стаю черных Воронов с серыми клювами, которые совались в полет со скоростью пули, пробивая мутантов на своем пути…

А князь все также продолжал двигаться вперед на острие атакующего клина, кося своей косой всех, кто попадался ему под руку…

Князь прорывался вперед, стремясь достать Декарабию. Он не старался создать какие-то сложные арканы, пользуясь максимально простыми, но вкладывал в них столько энергии, что простой «Выдох Тьмы» прожигал сквозные дыры в телах демонов и мутантов. Он рвался вперед, словно безумец, как берсерк, идущий на приступ вражеской крепости, который хотел первым ворваться за осажденные ворота и удивить богов своей отвагой…

Князь снова взмахнул косой, выпуская очередной серп, освободил себе пространство для трех шагов, рванул перед, с последним шагом формируя стену серого тумана и отталкивая его от себя. Туман прошелся вперед на десять шагом, пожирая плоть каждого, кто попал в него…

Интересно, я такой аркан не знаю…

А князь рубанул по пикирующей на него гарпии, забрав у нее одно крыло. Гарпия, вереща во все горло, упала на землю, разбрызгивая вокруг белесую жидкость, заменяющую ей кровь. Князь сложил пальцы левой руки на манер пистолета и характерным жестом, означающим выстрел, всадил Иглу Тьмы в распахнутую пасть. Тени Боярских получали урон, но тут же восстанавливались, черпая силы из озера Тьмы. В то время как мутанты и демоны такой возможности не имели. Их тела не восстанавливались. Хоть они и регенерировали, но критические повреждения головы, сердца или спинного мозга оканчивали их путь в нашем мире… Твари и демоны погибали от рук Теней, не знающих пощады… Даже развоплощенные Тени, попавшие под магические атаки демонов, снова формировались во тьме чернильного озера, выходили на поверхность и снова врубались в схватку… И хоть демонических тварей под рукой Декарабии было гораздо больше, чем союзников у Боярского, Тени их теснили. Прошло всего несколько минут с начала общей свалки, а демоны уже дрогнули. Первые ряды начали пятиться назад, на них давили стоявшие за их спинами, а Боярские, пользуясь этой неразберихой, начали бить атакующими арканами по площади…

Сразу несколько Вуалей Праха развернулись над центром сражения и опустились на головы тварей. Могильные Ветра подхватили Вуали и понесли их через орду демонов, собирая свою жатву…

Только я подумал о жатве, как Боярский опустил косу лезвием в песок перед собой и опустился на одно колено, погружая обе руки вглубь. От Боярского разошлась волна энергии Смерти, собирая последние предсмертные вздохи сотен тварей, умирающих в этот момент на берегу Балтики…

Следом вокруг Боярского, будто он центр столба, сразу вспыхнуло шесть кругов по семь рун в каждом. Каждый ряд упал в землю-матушку, сформировав новую печать, а Боярский громко произнёс:

— Шаб-нигурахт! Примите мое подношение вам, Вестницы Полуденной Жатвы!

С обеих сторон от меня-князя закружились два серых вихря, из которых вышли на песок две тонкие девушки с серебряными серпами в обеих руках у каждой. Идеальные фигуры были укутаны в серые ритуальные балахоны, лица обеих были видны только наполовину, скрытые капюшонами балахонов, на всеобщем обозрении оставались только тонкие ручки с серой кожей и черными ногтями на изящных пальчиках. Выше острых подбородков в милых улыбках были растянуты тонкие черные губки… Босые крохотные ножки коснулись песка, и головы, скрытые капюшонами, повернулись в сторону князя.

— Жертва принята, бессмертный. Чего желаешь ты за плату? — От обеих девушек прозвучал один и тот же вопрос.

— Сражайтесь за нас. — Ответил Игорь Никитич и снова взялся за свою косу.

Жнецы — Полуднецы кивнули и сорвались с места, оставляя за собой только серебряные блики своих жутких серпов…

А князь заорал во все горло:

— ДЕ-КА-А-РА-А-БИ-И-Я-Я!!! ТЫ — ТРУС! СРАЗИСЬ СО МНОЙ!!!

Строй Боярских начал вытягиваться в полумесяц, стараясь «обнять» как можно больше демонов и мутировавших чудищ. Боярские откровенно теснили монстров по всему фронту, постепенно завоевывая инициативу и на флангах. Лишь тыл орды демонов оставался открытым, как единственный путь к отступлению. Декарабия продолжали висеть в воздухе в форме пятиконечной звёзды, не отвечая на все оскорбления князя, который продолжал всячески изгаляться, рубясь с демонами в первом ряду…

Боярские без всяких слов и команд прекрасно и слаженно работали, словно уже давно сражались вместе. Будто бы это был не простой отряд Теней из разных поколений рода, а единый боевой отряд, не раз участвовавший в схватках со значительно превосходящим их по численности противником…

— Я вот только не могу одного понять, Владыка, как Боярские, рожденные и умершие в разные года и даже столетия, способны так слажено биться с незнакомым противником? — Я повернул голову в сторону Чернобога, на секунду теряя из поля зрения князя.

Чернобог в очередной раз за день улыбнулся, указательным пальцем левой руки обводя всех Боярских:

— Родовая Способность Боярских, или как говорят в империи Атрибут «Память Мертвых», он, как и твоя «Длань Владыки» имеет пассивное влияние на Одаренного. Боярские способны передавать свои знания и накопленный опыт молодому поколению, если уходят из жизни собственной смертью. Но вот для мертвых этот Атрибут раскрывается в совершенно других возможностях… Сейчас они все мертвы, и, технически, каждый из них обладает памятью всех остальных. Они в равных правах. Каждый из них чувствует и помнит все мысли, все воспоминания. Каждый знает, на что способны родичи, кто кого превосходит в силе, у кого больше опыта сражений в одиночных боях, а кто может образовать круг… Им не нужно говорить вслух, мысли гораздо быстрее… Если топорно сравнивать, то можно найти некоторое сходство с пчелиным роем. И князь Боярский — их королева…

А Игорь Никитич не останавливался и продолжал поливать главного демона грязью:

— Козел ты сраный, а не граф! Жучара навозный, крыса трусливая, падальщик позорный, червь подземный!!!

— О, тут Боярский попал в точку, первая форма Декарабии была червеобразной… Над ним смеялись тогда все. Теперь его накроет… — Усмехнулся Чернобог, продолжая стоять рядом со мной.

Чернобог, что называется, как в воду глядел. Стоило последнему оскорблению прозвучать, как терпение демонического графа явно лопнуло…

Декарабия яростно заревел, словно раненный бизон, возвращаясь в обычную форму:

— КАК⁈ КАК ТЫ МЕНЯ НАЗВАЛ, НАСЕКОМОЕ⁈. ЗНАЙ СВОЕ МЕСТО!!!

— ЧЕРВЯК ПОМОЕШНЫЙ! ВАЛИ НА СВАЛКУ!!!… — Раздался новыми оскорблениями в ответ князь Боярский.

Декарабия опустился на песок, сфера пропала, вместо нее в руке демона появился исполинских размеров трезубец. Декарабия поднял трезубец над головой…

Над демоническим графом, властелином легионов и повелителем кошмаров начал разрастаться огромный черный вихрь торнадо, внутри которого золотыми размытыми отблесками мерцали странные молнии.

— Грезы и сны всегда перерождаются в кошмары по одной лишь моей прихоти, смертный! — Прорычал Декарабия, указывая трезубцем в сторону отряда Теней, возглавляемых Игорем Никитичем.

И торнадо, уже поднявшийся к небу на добрые полсотни метров начал падать словно огромная колона на головы Боярских, стоящих в центре. Коснувшись голов и наверший шлемов Теней, вихрь резко обернулся морской волной и разлился в разные стороны черно-золотой жидкостью. Центр Боярских замер на месте, остановив сражение.

— Аха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а-а-а!!! Насекомое! Теперь ты в моих кошмарах!!! А пока ты грезишь, я могу тебя пригвоздить к земле, вырвать твое сердце и сожрать у тебя на глазах!!! — Декарабия сорвался с места, быстро приближаясь к замершему князю.

Я уже собирался сам рвануть в их сторону, как на мое плечо опустилась рука Чернобога.

— Не стоит, Матвей. Декарабия уже проиграл. Сферы больше нет, и он уже не может контролировать своих слуг. А трезубец для Боярского не проблема.

Я ничего не понял, но снова встал на месте рядом со своим Небесным Покровителем.

Последние десять метров до князя Декарабия преодолел одним мощным прыжком, встав на расстоянии метра от Боярского. Рука демона, сжимающая трезубец взлетела вверх, нацелив тройку зубцов в грудь Игоря Никитича.

— СДОХНИ! — Рявкнул демон, сияя золотом глаз на маленького, по сравнению с ним, человека в странных доспехах.

Раздался звон, и лезвие косы ударило снизу вверх по основанию трезубца. Князь в последний момент нанес удар, подбросив оружие противника над собой, пируэтом проскользил вдоль древка трезубца, крутанув косу и набирая скорость, ударил навершием снизу вверх в подбородок демонического графа. Два костянных шипа, которые росли из него с характерным звуком ломаемых костей разлетелись в стороны.

— Разве ты не знаешь, демон? Мертвецам не снятся сны… Как и кошмары. — Глухой голос князя разнёсся над толпой сражающихся.

Князь снова крутанул косу, впечатывая второй удар в грудь демона, снова пируэт за спину, коса проворачивается тупой стороной, и князь, словно огромной палицей наносит дробящий удар в затылок демона, ломая заднюю пару рогов. Демон пытается подняться из песка, взмахивая рукой в сторону князя, даже не применяя своего дара. Князь же снова уходит за спину Декарабии. Коса уже повернулась лезвием к демону. Черное лезвие вспыхивает черным пламенем и погружается в тыльную сторону правого бедра твари. И теперь уже Декарабия орет не от гнева. Коса Боярского явно смогла нанести серьезное увечье…

Князь же, будто и не слышит этого крика. Он хватает косу ближе к лезвию и с силой рвет на себя. Коса пропарывает всю длину бедра и выходит из тела демона на колене. Декарабия снова орет от боли — из раны разливается жидкое золото, края самой раны горят черным пламенем, и я уверен, закидав песочком, потушить его не получиться… А Игорь Никитич уже слева от графа, и коса одним взмахом сносит три рога из его короны…

— Мы — худший твой враг, Декарабия. Мы — мертвецы, что оберегают свой род и империю. — Боярский передвинулся выше и новым ударом косы лишает Декарабию левой кисти, не давая тому взяться за трезубец, — Эй, граф, ты все-таки готов заглянуть в глаза своему страху⁈

Нового удара не следует. Князь наоборот отпрыгивает на пару шагов назад. А все Боярские вскидывают левые руки в сторону воющего и стонущего Декарабиии.

— Вайзэ-хаил! — Почти три сотни голосом, наполненных Силой, произносят форму магической клетки на основе Тьмы.

Столько родственных арканов сливаются воедино, и вокруг демонического графа появляется клетка размерами примерно четыре на четыре метра.

— Посмотри в небо, Декарабия, там твой страх! — Весело кричит князь.

Коса пропала из его рук, осыпавшись на грязный песок серым прахом. Князь поднял руки к небу, сложив кистями сложную фигуру, которая мне было не разглядеть со своего места… Над руками князя вспыхнула черная печать на два рунических круга. Во внешнем круге было четырнадцать символом, во — внутреннем — пять.

— Черное Солнце!

Я непроизвольно моргнул. Вот небо было просто свинцовым. И уже в нем висит черный шар размером с футбольный мяч. Снова моргнул. Уже не футбольный мяч, а воздушный шар. Только он не поднимается, а падает. Быстро… Прямо на клетку Декарабии.

— Приготовьтесь к взрыву! — Боярский щелкнул пальцами и сам спрятался за двумя щитами, поставив их клином.

Шар упал. Я не отводил глаз. Сперва я увидел будто в замедленной сьемке, как клетка, почувствовав родную стихию, просто втягивается в шар. А после шар врезается в Декарабию, который раскрыл свою пасть в немом крике. Шар продолжает опускаться, вминая демона в песок и закручиваясь против часовой стрелки, словно волчок… Звук пропал… Пропал и свет… Я оказался в полной темноте и абсолютной тишине на пару мгновений вместе с Чернобогом.

— Владыка… — Сглотнул я подступивший к горлу комок, — а мои товарищи выживут?

— Конечно, я же укрыл их. — Ответил снисходительно Чернобог, не оборачиваясь, указав себе за спину. Для него наступившая тьма и тишина явно не были проблемами для того, чтобы видеть все творящееся на поле боя безумство.

Тьма ушла также внезапно, как и пришла. Словно мы пронеслись по полностью лишенному свету тоннелю. Раз — и все, над головой снова низкое свинцовое небо… А впереди нас воронка диаметром около ста пятидесяти метров и явно глубже десяти… Мы как раз стояли на ее краю… Внутри, по склонам к центру лежали пожранные Тьмой демоны… У кого-то не хватало головы, у кого-то ног, а от кого-то остались только перья… В центре лежал Декарабия. От всех его огромных рогов осталась лишь та пара, что уходила под подбородок, при этом один был отколот на половину… Правой ноги до бедра и руки до локтя не было, на обрубках игралось черное пламя, левая нога была разрублена в бедре, левой кисти не было… Но повелитель кошмаров все еще был жив… Все его изуродованное тело было покрыто золотой кровью, но он пытался ползти куда-то вперед, втыкая кровоточащую культю левой руки прямо в песок

— Да, вот упрямства ему точно не занимать. — Произнес я свои мысли вслух.

— Другой бы и не смог повелевать этими тварями. — Усмехнулся Чернобог и сделал шаг вперед.

С другой стороны от воронки показались выжившие демоны. Но как только они почувствовали, что Чернобог двинулся к ним на встречу, все остатки демонической орды кинулись в рассыпную в сторону леса…

Поле битвы оставалось за Боярскими. Счет открыт: род Боярских — один, демоны Хаоса — ноль… О реванше, пожалуйста, договаривайтесь заранее…

— Матвей, иди со мной. — Приказал Чернобог, и мне пришлось следовать за ним, хотя не могу сказать, что у меня было большое желание приближаться к пусть и помирающей, но все равно опасной демонической твари…

Прямо под ногами Чернобога поднимались тени, отрываясь от земли и формируя лестницу вниз. Когда мы начали спускаться, за нами начал двигаться и Игорь Никитич. Перед началом спуска он повернулся к застывшим Боярским.

— Благодарю вас, родичи, что откликнулись на мой зов. Более я вас не держу.

Услышав слова князя, я с интересом повернулся к ним, чтобы увидеть, как Боярские будут уходить обратно в озеро… Но нет. Боярские синхронно ударили себя правыми руками, сжатыми в кулак по левой стороне груди и развеялись черным дымом. Одно огромное облако просто наползло на озеро и растворилось в нем… Остались только два духа Жнеца — Полудницы, вставшие напротив князя.

— Мы исполнили свою часть договора, князь? Сражение окончено? — И снова эти дамочки говорят одновременно, словно это два тела одной и той же души.

— Да, старшие сестры, я, князь Боярский, сердечно благодарю вас и буду рад вновь позвать вас в битву, когда придет час. — Игорь Никитич, не стесняясь духов, поклонился обеим буквально в пояс.

— Зови, бессмертный княже, и мы придем… Когда настанет час…- Обе девушки, так и не показавших свои лица, исчезли, оставляя серый шлейф…

— Вот бы и мне таких помощниц Сильные, смелые и красивые… Что еще мужчине нужно для счастья… — Мечтательно произнес я, глядя как князь спускается к нам.

— Поверь, Матвей, ты не захочешь ни с одной женщиной возлечь, как минимум, месяц, если увидишь то, что скрыто под капюшонами… — Усмехнулся Боярский, — Я, по крайней мере, к своей жене, бабке твоей, не приближался дней сорок… Стоило ее обнять, так вместо ее лица, их видел… А там никакого желания не будет к близости, ты уж мне поверь. Но бойцы они хорошие, это да.

— Их призывают ритуалом? — Тут же поинтересовался я.

— Верно, — Кивнул Игорь Никитич, — только для проведения ритуала тебе нужны и предсмертные дыхания нескольких десятков живых, а с этим уже сложнее…

— Ты убил людей, чтобы ритуалом призвать Жнецов? — Нахмурился я.

— Боги с тобой, нет конечно, просто в одном из приграничных конфликтов с османами все обстоятельства сложились, вот я и не стал упускать возможность… — Махнул на меня рукой Игорь Никитич, — И вообще, давай спускайся! Владыка уже вон, рядом с графом подыхающим стоит…

Я обернулся к Чернобогу и понял, что в очередной раз, как говориться, «затупил»… Глава Темного Пантеона явно не собирался нас ждать, и уже начал неспешную беседу с демоном, который теперь уже не старался куда-то уползти, а скалил зубы на Владыку. Мы с Боярским спустились ко дну воронки и замерли на последней паре ступеней перед останавливающим жестом моего Небесного Покровителя…

— И стоило оно того, Декарабия? Мы дважды разбили вас в Лимбе, а вы снова лезете туда, где мы сильнее всего? — Чернобог опустил взгляд на залитую золотой кровью морду демона.

— Вас…осталось… не так уж… много… Отрекшийся… Вы давно…заперли себя… в одиноких стихиях… А нам доступен весь… Хаос… Мы есть… Хаос… А… Хаос…это мы… Ты же прекрасно знаешь… Отрёкшийся… что я смогу возродиться… Ну, убьет твоя пешка моего… аватара… И что?.. Я вернусь…в Хаос… А потом вернусь…и сюда… И ты прекрасно знаешь… что я смог…проявиться…так быстро…просто потому…что я не так уж и…силён… Но я бессмертен!..

— Кто ваш эмиссар среди смертных?

— Ха-ха-ха-ха-ха… Отрекшийся, ты думаешь, что он всего один⁈ Нам уже…поклоняются тысячи ваших хвалёных…детей! — Морда Декарабии растянулась в противной усмешке.

— Мне плевать на тысячи слепых котят, которых вы создали. Все они лишь тело змеи. Мне нужна голова. — Рука Чернобога вытянулась в сторону, и в ней возник боевой топор с серебристым лезвием в форме полумесяца.

— Аха-хах… Еще одно дело рук… Отрекшегося… Как там поживает… Сварог?.. Нога у него уже зажила⁈ А-ха-ха… кхе-кхе-кха!…

— Ты не достоин даже одинокого удара его молота по наковальне. — Поморщился Чернобог.

— Просто не стоит ремесленнику примерять на себя роль воина. Кха-кхе-кхе-кха!.. — Демон зашёлся кашлем, сплевывая на песок сгустки золотой крови.

— Ты все также ущербен в своих суждениях, Декарабия. Путаешь понятия воина и бойца… Ладно, сражаться с тобой в остроумии я не собирался. Боярский!

Князь мгновенно оказался рядом с Чернобогом. Владыка протянул ему топор, и князь с готовностью его принял, словно все уже было обговорено еще задолго до этого утра…

Игорь Никитич замахнулся топором, встав напротив могучей шеи демона.

— До встречи… Чернобог! — Выплюнул имя Декарабия.

— До встречи? — Наигранно удивился Чернобог, — Разве я говорил, что отпущу тебя на перерождение? О, не-е-ет, мой старый враг, я нашел способ, как нам наконец скрывать вас ровно настолько, сколько будет существовать сам Хаос! Ты так любил делать всех своими рабами. Как насчет того, чтобы самому окунуться в кошмары?

— Что⁈ Нет! Постой! Давай поговорим!?!

— Руби! — Кивнул Чернобог.

Князь Боярский с характерным «хеканьем» опустил лезвие топора на шею монстра. Серебряное лезвие прошло шею Декарабии без сопротивления, словно раскаленный нож через масло, от места среза вверх поползла серая дымка, и рана выглядела так, словно ее прижгли…

Голова демона скатилась к ногам Чернобога. Ну, вот и закончилось недолгая власть графа демонов…

— А? И… Что дальше?.. — Проговорила голова, отсеченная от тела.

Что за нафиг⁈ Как башка эта говорить вообще может⁈.

Меня пробрало от затылка до пяток от этой картины. Тело обезглавлено, голова у ног Чернобога, и она говорит. Говорит! Декарабия, мать его за ногу, не сдох, даже после такого!?! Да что эту тварь вообще завалить сможет⁈ Новый Судный день⁈.

А Чернобог наоборот улыбался во всю ширь.

— Благодарю тебя, Декарабия, ты мне только что очень помог.

— А⁈ Ты чего несешь, Отрекшийся⁈ Я просто уйду, и ты так ничего и не сможешь мне сделать! — Декарабия начал ржать, словно осел.

Его оставшиеся рога начали рассыпаться черной пылью.

— Не успеешь. Мне нужно было понять, где ты оставишь свое Сосредоточение. И теперь ты сам подарил мне на блюдечке это знание. Ты в голове этого тела. — Чернобог поднял голову демона, ухватившись за черные волосы.

— И что дальше⁈ Ты совсем отупел, Отрекшийся! — Декарабия продолжал поливать Чернобога грязью, а Глава Темного Пантеона взял голову двумя руками, держа на вытянутых руках.

Руки Чернобога начали наливаться Тьмой. Окружающие нас меридианы темной энергии изогнулись по одному лишь его желанию и начали укутывать голову демона, словно бинты. Первым делом мой Небесный Покровитель заткнул рот демона, и тот только мычал, постепенно чёрные бинты укутали всю голову, словно мумию.

— Ну вот и все, Декарабия, ступай в МОЮ ТЬМУ!!! — Чернобог резко изменился в лице, выпустив накопившуюся внутри ярость, и бинты вспыхнули черным пламенем.

Изнутри бинтов заверещала голова демона. Какую боль он испытывал от черного божественного пламени, я не знаю, но испытывать силу Главы Темного Пантеона на себе у меня не было никакого желания… С минуту Владыка с явным удовольствием слушал вопли демона, после чего рядом с его ногами раскрылась чернильная лужа, и Чернобог просто бросил в нее голову демона, окутанную черным пламенем. Моментально стало так тихо вокруг… Только шум волн доносился до нашей троицы, стоящей на дне котлована.

— Мерзость. — Поморщившись, произнес Чернобог после недолгой паузы, — Сгинь во Тьме и стань частью моей силы!

* * *

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

РИ, Пустошь Куршская Коса, прибрежная полоса, в двух километрах от поселка Рыбачий, полчаса спустя

— Теперь понял, почему? — Чернобог упер в меня свой тяжелый взгляд, и мне стало сразу несколько не по себе.

— Да, Владыка. — Кивнул я, сглотнув подкативший к горлу комок.

Последние полчаса Чернобог объяснял мне почему твари, подобные Декарабии, стремятся прорваться в наш мир, как они это делают, используя аватары — потенциально сильных Одаренных, способных вместить энергию Повелителей Хаоса… Тот же Декарабия, как оказалось, был одним из младших командиров, и смог «воплотиться» в нашем мире, Яви, только за счет малой личной силы, хотя, лично мне этот «простой старший демон», как назвал его Чернобог, не показался таком уж слабым…

Если ты ни разу не сталкивался с испытанием грезами, то и из кошмара тебе будет выбраться сложно… Да и быстро понять, когда ты уснул в своей постели, в то же время «проснулся» вроде бы как в ней же, а по факту ты уже в кошмаре… Короче, благодаря моей богатой фантазии, вариантов использования главной силы графа Декарабии у меня сложилось очень много, и, к моему огромному личному счастью, я не испытываю их сейчас на себе.

А вот Чернобог до сих пор пребывал, что называется, не в духе. Вроде бы поза привычная, говорит, как и всегда, спокойно, холодно и немного отстранённо. И выражение лица привычное… Но взгляд то и дело цеплялся за какие-то детали, которые выдавали внутреннюю скованную злость… Словно Чернобог не был доволен достигнутым результатом…

— Простите, Владыка, позвольте задать вопрос? — Я осторожно обратился к своему Небесному Покровителю.

— Говори. — Одними губами ответил он.

— Я не могу не заметить, что вы чем-то недовольны. Мы что-то или кого-то упустили?

Чернобог вместо ответа поморщился и устало провел рукой по лицу, совсем как простой человек. Глава Темного Пантеона перевел взгляд на бьющие в песок серые волны, накрытые сверху желтоватой пеной. Несколько секунд один из Вышних Богов всех славян смотрел на волны, будто размышляя, стоит ли делиться известными ему сведениями с нами…

— Не вы. На Куршской Косе все прошло так, как и планировалось. А вот на Дальнем Востоке не все так гладко… Пусть там никого из повелителей Хаоса и не воплотили, но вот несколько десятков тысяч жизней загубили… Какой-то идиот решил провести десант с моря на бухту Бечевинскую… В итоге, империя лишилась полной флотилии.

Новость была неприятной. Если раньше корабли приходили в негодность за несколько месяцев в акватории бухты, то теперь, по всей видимости, затонули практически сразу. А моряки и морская пехота, что находились на них, были вынуждены покинуть суда…

Уже зная, как энергии Хаоса меняют суть местной флоры и фауны и, добавив к этому разномастных отродий Хаоса, уже можно попытаться представить, какая резня там творилась, когда люди оказались в воде…

Я мотнул головой, прогоняя картинки, которые нарисовала моя буйная фантазия…

— В любом случае, теперь нас будет ждать новый ход Хаоса. В особенности, их эмиссара. — Кивнул своим мыслям Чернобог.

— Я все равно не понимаю, почему вы так уверены, Владыка, что они направят удар на Матвея. — Продолжил князь Боярский.

— Потому что это самое логичное решение. — Пожал плечами Чернобог, отвечая Игорю Никитичу, — Будь я на их месте, я бы постарался лишить людей возможности иметь божественную поддержку. Небесное Покровительство — лишь одна из граней нашего взаимодействия, самая простая. Сейчас Матвей — один из немногих, кто способен призвать нас на поддержку напрямую.

— Но есть, ведь, и другие шаманы. — Парировал князь.

— Есть. — Согласился Чернобог, — Только они заперты рамками территорий, на которых они имеют право призвать своих Небесных Покровителей. Матвей в настоящее время единственный шаман из славян. А Россия — это огромная территория. Больше одной десятой от всего мира принадлежит России, и на этой одной десятой лишь один человек способен полноценно действовать на всей территории, в любом ее уголке. Убери такую фигуру с доски, и ты нанесешь очень мощный удар по нашему лагерю.

Последние полчаса Чернобог только об этом и говорил. Как я являюсь эмиссаром славянского пантеона, так и у повелителей Хаоса тоже явно есть свой эмиссар. И вывод напрашивается один — таинственный Орден, который стоит за появлением всех Пустошей в мире и воплощением Декарабии, создан именно их эмиссаром. Усложнялось все тем, что, во-первых, все боги были разобщены между собой, во-вторых, сам этот Орден был организацией межнациональной, и их ячейки были разбросаны по всему нашему прекрасному шарику, в-третьих, люди, начавшие поклоняться повелителям Хаоса, становились отрезаны от своих родов, и Боги не могли их «увидеть» в Реке Мира…

Оставалось только ловить на живца всех этих ублюдков… И самый лучший «живец» из всех возможных — это я…

— А если Матвей будет не единственным? — Боярский задумчиво почесал голову.

— Проще сказать, чем сделать. — Отрезал Чернобог.

На полминуты все замолчали. Мы с Игорем Никитичем ждали Чернобога, а Владыка вновь унесся взглядом куда-то в сторону Балтики.

— Ладно, пора закругляться. Я и так уже довольно долго нахожусь в Яви. И это никому на пользу не пойдет… Главное мы сделали — с корнем вырвали первый мощный росток Хаоса в виде Декарабии. Он нас больше не побеспокоит. Так что пришло время возвращаться домой. Князь, ты пойдешь со мной. Пора Матвею вернуться в тело. Тем более, здоровья призыв онгона не добавляет. — Чернобог повернулся к Боярскому.

Князь, который до сих пор находился в моем теле, согласно кивнул.

— А… Я, видимо, что-то упустил… — Медленно проговорил я, — Владыка, о каких последствиях вы говорите?

— Я разве забыл сказать? — Чернобог удивленно вскинул правую бровь, — Точно… Призыв онгона использует энергию Источника. В конкретно твоем случае — темного, так как князь пользуется Тьмой и Смертью. Такое долгое пребывание его в твоем теле привело бы в обычной ситуации к смерти физической оболочки, но тут такое насыщенное энергией место сейчас, что он смог находиться в твоем теле почти час… Опять же, рядом был я. В при обычном призыве, князь смог бы находиться внутри твоей физической оболочки всего несколько минут, не смотря на всю твою силу… А так тебя ждет Полное Истощение. При чем обоих источников сразу. Светлый же ты уже успел потратить почти в ноль, пока спасал своих людей… Так что пара недель больничной койки тебе обеспечены… Ну, и кое-какие изменения во внешнем виде тоже произойдут, я в этом уверен. Без последствий с мертвыми без подготовки общаться не стоит. Считай, что все произошедшее — форс-мажор, как говорят смертные.

Чернобог щелкнул пальцами, и меня буквально потянуло к моему телу. Я увидел, как Игорь Никитич вышел из моего тела, словно из доспеха, вернувшись к своей форме духа, а меня засосало, словно в пылесос…

Я открыл глаза, снова глядя на мир с привычной точки зрения, ощущая, как все тело начинает мелко трястись от боли. Жар разливался от центра груди, постепенно дотягиваясь до кончиков пальцев на руках и ногах.

— Не волнуйся, ты не умрешь, но вытерпеть это тебе все же придется. Твои люди придут в себя через пару секунд. Они вытащат тебя. — «Обнадежил» меня Чернобог.

За его спиной открылась арка портала, внутри которой виднелось ночное небо, усеянное мириадами звезд. Мой Небесный Покровитель в своей привычной манере шагнул внутрь арки, не прощаясь. Вслед за ним шагнул к арке князь Боярский, перед последним шагом он обернулся, глядя на меня:

— Спасибо, внук. Не за спасение. За то, что позволил вновь почувствовать себя живым. Это дорогого стоит. — И князь шагнул в портал.

Мне показалось, что в последний момент, пока он не погрузился в звездную ночь, я услышал тихий шепот Игоря Никитича: «Аристарх, ты выплатил свой долг…»…

Возможно, это было лишь бредом. Потому что в ту же секунду, как захлопнулась арка портала, я почувствовал боль, накрывающую меня с головой…

Из последних сил я попытался сделать несколько шагов вперед. Боль начала прокатываться по телу волнами. Чтобы не свалиться на песок, я попытался ухватиться хоть за что-то, но лишь споткнулся об обезглавленное тело Декарабии, и упал на него сверху. Сознание, не выдержав этого подлого удара, решило попрощаться со мной…

* * *

Сергей Евгеньевич резко вскочил на ноги, только открыв глаза. Рука так и не выпустила короткого меча, которым он обзавёлся не так давно, но уже успел к нему привыкнуть… Через пять секунд Красавчик понял, что ему и его группе ничего не угрожает, девушка, которую Волков назвал своей невестой, все также лежит на носилках…

А через десять секунд его голова начала обрабатывать картину, которую видели его глаза. А посмотреть было на что.

В тридцати метрах от группы начиналось кладбище. По всюду валялись тела тварей, от которых совсем недавно по его ощущениям убегала вся его группа. До самого леса тянулась вереница разрубленных, разорванных, пробитых на вылет тел монстров самых разных видов и их отдельных частей. Тут были и минотавры, разрубленные пополам, и серые монстры, похожие на детей, и монстры, с телом женщин и змеиным хвостом вместо ног, и разорванные гарпии, и гуманоидные монстры с головами богомолов и саранчи, и непонятные гуманоиды с щупальцами осьминогов на лице и руках… Несколько туш он вообще увидел впервые, в которых угадывались внешние признаки простых животных, по всей видимости, мутировавших под действием аномального количества энергий… И ни одно тело не рассыпалось прахом, как было раньше!

Впереди виднелась граница здоровенной воронки, словно по прибрежной полосе пришелся удар крупнокалиберной артиллерии…

Рядом завозился Остров, со стоном поднимаясь с песка. Помотав головой, он посмотрел вокруг, и, увидев, что командир на ногах, поднялся и сам.

— Командир, что произошло?

— Сам не знаю. — Помотал головой Дятлов, продолжая осматриваться вокруг и стараясь отогнать противные ощущения от кошмара, в котором его брат-близнец истязал собственных детей на глазах у Дятлова, — Я не знаю, что тут произошло… Сам только что проснулся… Но я не вижу ту страхолюдину огромную со странной сферой, которая нас усыпила…

Дятлов снова обежал глазами всю группу.

— А еще я не вижу Шамана. Его нет. — Кивнул Дятлов, убеждаясь, что не ошибся, — Давай, буди-поднимай остальных!

Одинцов начал толчками поднимать группу, не трогая лишь девушку. Разведчики просыпались от хороших пощечин, которые, не стесняясь, раздавал Архимаг, сопровождая легким выплеском силы.

— А…

— Бл*…

— Да, мне словно кошки в рот нассали…

— Что за…

Постепенно группа поднималась на ноги, беря в руки оружие. Через минуту все уже были на ногах, наблюдая поле недавнего боя, прошедшего между монстрами и неизвестными… Ну, не один же Шаман их всех выкосил⁈…

— Король и Остров, за мной, проверим воронку. Остальные двигаются в сторону катера, раненную не забудьте. — Отдал команду Дятлов, и двинулся в указанном направлении, подняв меч к груди.

Король и Остров встали за спиной командира по обеим сторонам, образовав треугольник. Тройка бойцов продвигалась медленно, аккуратно ступая между телами. Дятлов уже почти приблизился к краю воронки, как один из гуманоидных монстров, разрубленный в поясе, с головой богомола и лапами — мечами вместо рук издал противный стрекот, судорожно дернув левой лапой в сторону разведчиков. Дятлов тут же взмахнул клинком, рубанув лапу твари в суставе. Лапа отлетела в сторону, а Сергей Евгеньевич шагнул вперед, не дожидаясь ответной реакции монстра, сделал еще полшага к богомолу и вонзил клинок в огромный фасеточный глаз. Тварь дернулась и затихла.

— Командир! Там Шаман! — Король уже успел приблизиться к краю воронки и заглянуть внутрь.

Дятлов приблизился к своему заместителю. Скаты воронки превратились в серое мутное стекло, они были чисты от трупов монстров, только на дне самой воронки лежали два тела. Сверху лежал человек, лишь в одних оливковых штанах, с голым торсом, весь покрытый разводами белесой и зеленоватой жижи, которая заменяла монстрам кровь. Под ним лежало огромное обезглавленное тело того монстра, что усыпил группу, без одной кисти и ноги, отрубленной в бедре. Второе бедро было разрублено вдоль страшным ударом от поясницы до колена, а головы нигде не было.

— Спускаемся! — Скомандовал Дятлов, и тройка поползла вниз.

Бойцы спустились и медленно приблизились.

— Шаман!!! — Закричали сверху, и Дятлов поднял голову.

На краю воронки стоял Моряк, глядя на тела внизу. Виталя заскользил вниз, формируя под ногами ледяную горку.

— Я сказал отступать к катеру! — Рыкнул на него Дятлов.

— Там Шаман, командир! — Крикнул Виталик, проносясь мимо.

Моряк первым спустился вниз, бережно поднимая Волкова с тела монстра.

Дятлов как раз спустился вниз вместе с Островом и Королем.

— Он еще живой! — Громко крикнул Виталя, держа бесчувственное тело Волкова на руках.

Остров подскочил к нему, задирая веко Волкова.

— Истощение. Очень сильное. — Констатировал Остров, видя закатившиеся глаза и чувствуя, как мелкая дрожь бьет все тело Шамана.

От тела Волкова, не смотря на плюсовую температуру, поднимались струйки горячего воздуха. Дятлов приблизился к ним, осматриваясь вокруг. Тело монстра не подавало никаких признаков жизни, хотя Красавчик и ожидал любой подлянки.

Дятлов перевел взгляд на Волкова. Молодое крепкое тело мелко тряслось от перенесенных нагрузок. Тут они особо помочь ничем не могли — нужна была квалифицированная помощь медиков, специализирующихся на Одаренных…

— Рация ожила! — Доложил Король, выкрутив реле на переносной радиостанции.

Дятлов тут же развернулся к нему. Взяв радиостанцию, он переключился на общую волну командования:

— Всем внимание! Говорит Красавчик! Группа три! Срочно нужна эвакуация группы! Столкнулись с большой группой противника! Бой закончился! Один боец группы с Магическим Истощением! Возможно, с Полным Магическим Истощением! Координаты… Повторяю! Всем внимание! Говорит Красавчик! Группа три! Нужна срочная эвакуация группы… — Дятлов назвал координаты, трижды повторил сообщение и отпустил клавишу на тангете.

Секунд пять ответа не было, после чего рация зашипела в ответ:

— Красавчик, прием! Говорит Броня! Данные приняты! Карусель отправляется, ориентировочное время — семь малых! Готовьтесь к эвакуации! — Ответил связной на штабном узле связи.

— Я — Красавичк, да! — Подтвердил прием Дятлов, — Собираемся и валим.

— Командир! — Снова позвал Дятлова Моряк.

— Ну чего тебе еще⁈ — Рыкнул Сергей Евгеньевич, снова поворачиваясь в сторону Виталика, держащего Шамана на руках.

— А чего Шаман поседел? — Моряк кивнул на тело в своих руках.

И только сейчас Дятлов понял, что смутило его во внешности Волкова — голова их штатного парамедика было белой, словно первый снег…

* * *

РИ, Санкт-Петербруг, Васильевский остров, Резиденция генерал — губернатора Санкт-Петербурга, 16 апреля, 16.00

Михаил Васильевич сидел в своем кабинете. Все встречи молодого императора Константина на сегодня уже закончились, и «молодой» генерал-губернатор Санкт-Петербурга мог позволить себе наконец-то заняться делами столицы, а не всего государства… Последние полгода именно такие вечера Великий Князь Сибирский воспринимал как отдых — пара встреч, несколько часов спокойного времени в беседах, ознакомлении с документами и обсуждений новых проектов… А не всех этих чудищ, тварей, мутантов, военных докладов о новых боестолкновениях…

В дверь кабинета аккуратно постучали. Великий Князь Сибирский отвлекся от очередного документа по строительству дамбы на Финском Заливе, подняв взгляд к дверям:

— Войдите! — Мощный глубокий бас великого князя разнёсся по кабинету.

Дверь тут же открылась, и появился личный секретарь генерал-губернатора. С молодым парнем у Михаила Васильевича сложились довольно хорошие отношения. Парень был исполнительным, получив хорошее образование, отправился на государственную службу, и за свою верность и исполнительность получил чин при императорской канцелярии. После гибели прошлого секретаря при взрыве во дворце, Великий Князь лично выбрал нового, остановившись на его личном деле. Дмитрий Огнев, которого выбрал Великий Князь, вначале стеснялся свалившейся на него «милости», но за полгода, прошедшие с момента вступления в должность, пообвыкся на новом месте службы, и уже не так сильно тушевался при виде Михаила Васильевича…

— Михаил Васильевич, прибыл князь Кобылин. У вас с ним запланирована встреча на четыре часа по полудни. — Доложился Огнев.

— Проси князя, Дмитрий. — Кивнул Михаил Васильевич, поднимаясь из-за стола, — И прикажи чаю подать нам.

Секретарь кивнул, скрывшись за дверью. Спустя пару секунд двери распахнулись, и в кабинет генерал-губернатора вошел, опираясь на черную трость князь Кобылин Владимир Алексеевич, Глава Тайного Приказа империи и царский постельничий. В результате взрыва князь потерял один глаз и получил серьезные повреждения мышц левой ноги, что заставило его теперь передвигаться с использованием трости, а левый глаз он закрывал черной бархатной лентой, что придавало ему слегка лихой внешний вид… Кобылин был облачен в привычную строгую черную тройку с белой рубашкой и черным галстуком. На плечи князя было накинуто черное пальто с серебристым меховым воротником, во второй руке князь держал черный кожаный портфель для бумаг.

— День добрый, Михаил Васильевич! — Улыбнулся князь Кобылин, коротко поклонившись генерал-губернатору.

— Выдохни, пожалуйста, Владимир Алексеевич, не на приеме же. — Михаил Васильевич с улыбкой приблизился к Кобылину, опустив могучие руки на плечи князя, — Рад видеть тебя, старый друг. Все ждал, когда же ты вернешься к нам. Твоего ума нам действительно не хватало.

— И я рад вернуться. — Усмехнулся Кобылин, — А то тут все так интересно стало, а меня нет и нет, даже завидно стало, без моего участия такие дела творятся в мире… Вот и пришлось к вам возвращаться!

Михаил Васильевич весело хохотнул и указал рукой на четыре кресла у окна, стоявших вокруг низкого журнального столика.

Двое мужчин переместил в кресла. Великий князь пригласительным жестом раскрыл шкатулку, наполненную кубинскими сигарами и, подавая пример, первым взялся раскуривать табачную торпеду. Кобылин, благодарно кивнув, взялся за вторую, повторяя действия Великого Князя Сибирского. Пока они готовили и раскуривали сигары, к ним пришел личный секретарь с подносом, заполненным на две персоны. Оставив поднос, Огнев поклонился и покинул кабинет, оставив князей наедине.

— Ты уже погрузился в дела, Владимир Алексеевич? — Спросил Михаил Васильевич, выпуская облако сизого дыма.

— Погрузился. — Кивнул Кобылин, разливая ароматный напиток с сибирским сбором трав по чашкам из костяного фарфора, — Не могу сказать, что рад всему, что произошло… Но, как говориться, что есть, то и имеем. Будем работать. Со своим приказом я разберусь за три недели, а там и за остальные возьмусь, не волнуйся. Но я к тебе не только повидаться прибыл, да о делах государственных говорить. Я тебе еще и новости привез.

— Да? — Удивился Михаил Васильевич, — Надеюсь, что хорошие?

— Нет. — Отрезал Кобылин, покачав головой.

— Ох… Ну, рассказывай, все равно же узнаю. — Махнул рукой генерал-губернатор.

— Ты в курсе, что Аристарх Прохорович умер?

Генерал-губернатор замер, так и не донеся чашку до губ.

— Тогда ставлю в известность, Михаил Васильевич. — Продолжил Владимир Алексеевич, видя реакцию младшего брата почившего императора, — Граф Волков Аристарх Прохорович скончался две недели назад в императорском лазарете. Теперь Матвей Александрович и Софья Александровна Волковы — единственные представители графского рода Волковых. И так как Матвей еще не закончил учебу в университете, род Волковых должен находиться под опекой императора до момента окончания им учебы, и признания императором Константином наследования Матвеем титула графа и места главы рода.

— Верно все говоришь, Владимир Алексеевич, нужно выделить время в расписании Константина и пригласить Матвея на аудиенцию к императору. Все-таки, нас не только товарищеские отношения связывают, но и дело общее… Да их компания нас сейчас ой-как выручает своими машинами…

— А вот это не получиться. — Перебил генерал-губернатора князь.

— Это почему? Не уже ли что-то с Матвеем случилось? Я, конечно, с ним не встречался — времени все не было, но я точно знаю, что он первым пришел в себя и вернулся домой…

— Его мобилизовали. Он сейчас в армии. Уже несколько месяцев. Их опекун, Конев Василий Иванович, все пороги Военного Приказа оббил, в императорский суд иск подал, сейчас ждет заседания, оно на двадцать первое апреля назначено, кстати.

— Как мобилизовали⁈ Кто приказ подписал⁈ — Поднялся на ноги Великий Князь Сибирский, сжимая могучие кулаки.

— Так император и подписал. — Усмехнулся Кобылин, — Да ты не ярись, Михаил Васильевич, тут такая неразбериха с этими Пустошами творилась, что сам черт ногу сломит… Я уже пробил по своим канал, где он и что с ним. Доклад у меня с собой. Ознакомишься?

— Давай. — Михаил Васильевич протянул руку, опускаясь обратно в кресло.

Князь зажал сигару в зубах, взял в руки портфель, который поставил у кресла, достал пачку бумаг, объёмом на два десятка листов, и передал генерал-губернатору. Тот начал быстро просматривать все бумаги, читая по диагонали каждый лист. Спустя несколько минут Михаил Васильевич отложил бумаги на журнальный столик, взял снова в руку сигару и крепко затянулся.

— Дела… Не досмотрели. Еще и в разведке… И повоевать успел… Наш пострел везде поспел… А теперь в госпитале валяется с Полным Истощением… Хорошо еще, что не «перегорел»… Вытаскивать будем. А начальника военного учетного стола университета лично с должности сниму. Погоны сожрать заставлю и в ссылку отправлю. Будет у меня мифрил намывать на Байкале. — Прорычал Михаил Васильевич, — Нужно с опекуном их встретиться. Хочу все от него услышать, перед тем как в университет ехать.

— Во-первых, Михаил Васильевич, не горячись. По закону этот полковник Ростов все делал верно. Списки подготовил, предоставил. Матвей юридически на тот момент не единственный мужчина в роду был… Но вот то, что он не указал, что он — единственный наследник титула, и глава рода в коме, да и сам Матвей учится на врача — все это минус…

— Только поэтому и не придушу его лично, а сошлю в Сибирь. Если бы он еще и указ государственный нарушил, так вообще бы пристрелил как собаку бешенную. — Рыкнул генерал-губернатор.

— А, во-вторых, Михаил Васильевич, с Коневым Василием Ивановичем, побеседовать можешь прямо сейчас, я его к тебе с собой взял, он в приемной дожидается… Собственно, он ко мне примчался сразу же, как узнал, что я в себя пришел. — Князь Кобылин указал на двери кабинета у себя за спиной.

— Дмитрий!!! — Крик Великого Князя Сибирского заставил стекла в кабинете задрожать.

Личный секретарь генерал-губернатора показался в дверях спустя секунду.

— Пригласи Конева Василия Ивановича и чашку еще одну подай! — Скомандовал Рюриков.

Огнев тут же пропал, и в кабинет князя вошел Василий Иванович.

Сделав пять шагов, Конев остановился и низко поклонился стоявшему напротив Михаилу Васильевичу.

— Ваше Императорское Высочество, Конев Василий Иванович по вашему указанию прибыл! — По-военному приветствовал Великого Князя опекун Волковых.

— Здравствуй, Василий Иванович. Присаживайся. — Михаил Васильевич указал на одно из двух свободных кресел, — Можешь закурить, если хочешь, сейчас чаю нальем, а ты пока рассказывай…

Конев кивнул, занимая указанное кресло и начал рассказывать. Рассказ Василия Ивановича затянулся на добрые два часа. Солнце за окном уже скрылось за домами, когда он закончил. Им уже дважды успели поменять чайник…

— Понял я тебя, Василий Иванович. Матвея вытащим. По закону вытащим, это я тебе обещаю. Сам лично завтра в суд явлюсь и распоряжения все отдам, и начальника военного учетного стола императорского университета лично накажу за наглость. — Подводя итог, сказал Великий Князь.

— Благодарю, Ваше Императорское Высочество. — Кивнул Конев, — Позвольте вопрос задать?

— Задавай. — Кивнул Михаил Васильевич.

— Когда Матвея домой ждать?

— Скоро. Обещаю. Но за такое его не просто домой вернуть надо. Тут и награда требуется. — Ответил Великий Князь.

— Простите, Ваше Императорское Высочество, я не совсем понимаю, о чем вы говорите… — Конев непонимающе уставился на генерал-губернатора.

— Я не передавал ему отчет для ознакомления. — Внес ясность Владимир Алексеевич, — Сам получил его только утром.

Великий князь, кивнув, снова взял в руки пачку бумаг, достал последние пять листов и передал Коневу. Василий Иванович тут же принялся читать. Закончив ознакамливаться с бумагами, Конев с хлопком опустил их обратно на стол:

— Вот же засранец, а писал, что никуда не лезет! Вот только вернется, три шкуры, семь потов с него сгонять каждый день буду!!!

Глава 11

ГЛАВА 11 «Дом, милый дом…»

РИ, Королевец, госпиталь Балтийского флота, 22 апреля, 13.40

— Да, кстати, Красавчик с Королем наконец-то перестали каждый день в штаб объединенной группировки войск носиться, так что, думаю, скоро жди дорогого гостя или гостей. — Виталик, жизнерадостно улыбаясь, сорвал в два движения всю оранжевую кожуру с очередного мандарина, пять килограмм которых он мне и притащил сегодня.

— Он хоть злиться на меня перестал? — Усмехнулся я.

— Да все путем, тебе париться особо не о чем, он же уже перекипеть успел. Вот если бы ему дали время к тебе заявиться в первую неделю, как тебя в госпиталь приволокли, тут бы и до смертоубийства дело могло дойти! — Виталик открутил крышку у которого термоса и разлил новую порцию кофе по алюминиевым кружкам.

Вообще-то Виталик умудрился протащить с собой и кубинский ром (где только он его достать умудрился⁈), и Моряк с недвусмысленным намеком предложил бутылочку уговорить, но мне пришлось отказаться, хотя внутренне я был готов согласиться на предложение Березина. А все из-за терапии по восстановлению источника — при ней алкоголь был противопоказан в строжайшей форме…

Собственно, Чернобог, как и всегда, оказался прав. После их с князем Боярским ухода мой обморок был только «цветочками». «Ягодки» начались позже. Первую неделю я провалялся в жарком бреду, меня лихорадило так, что другие пациенты из моей палаты, рассчитанной на троих офицеров, просто сбежали, выпросив переселение у заведующего отделения. Вторая неделя принесла облегчение и истощение, но уже физическое. Ядра Источников перестали беситься, наконец начав принимать энергию из кварца и янтаря, и потихоньку начали вырабатывать ее сами, что позволило врачам (и мне тоже, если честно!) выдохнуть. Основной проблемой уже стало не мое истощение источников, а истощение физического тела на фоне всего произошедшего. Перед госпиталем я весил около девяносто пяти килограмм. У меня была хорошая форма и крепкий, развитый мышечный корсет… При росте сто восемьдесят восемь сантиметров, этот вес можно было считать в пределах нормы. А вот сейчас мой вес и физическая форма, которая видна обычному глазу, приводят врачей в тихий ужас, по крайней мере, каждого диетолога и терапевта, которые меня наблюдали…

При своем росте почти под два метра, я вешу сейчас шестьдесят килограмм. И есть нормально просто не могу до сих пор. Так, пару ложек съем, и все, дальше только если вырвет…

Сейчас уже шел последний день третьей недели моего прозябания в главном морском госпитале Балтийского флота в Королевце. Собственно, пока я валялся без сознания после схватки Боярского и Декарабии, меня сначала эвакуировали в полевой госпиталь медсанбата при командном пункте управления, а после практически сразу увезли в Королевец…

За время, пока я тут обитаю, ко мне по очереди в гости наведывались все бойцы группы, за исключением Дятлова и Королёва. Их каждый день то и дело дергали в штаб на «разбор полётов». Но Виталик приезжал чаще остальных. Вот уже в четвертый раз приехал, не смотря на службу…

— Сколько тебя тут еще держать-то будут? Или белые халаты по классике отмалчиваются? — Усмехнулся Виталик.

— Не знаю, они тоже ничего не говорят конкретного… Все время отделываются фразочками про наблюдение и анализы. — Пожал я плечами.

— А, может, оно и правильно? Лучше перебдеть, как говориться… Опять же, я тут таких медсестричек видел, м-м-м… На корму так взгляд и опускается… Молоденькие, веселые, задорные… Курорт самый настоящий! — Усмехнулся Виталик.

Улыбка Виталика растянулась до ушей, но Березин тут же поднял руки, увидев мой взгляд.

— Ладно-ладно, я молчу! У тебя же невеста есть! Ты же у нас теперь принц на белом коне из сказки! Прискакал, от чудищ принцессу спас и жениться обещал! Куда тебе теперь за медсестрами из простолюдинок бегать⁈… — Виталик продолжал улыбаться, пока говорил.

Да, с Яной как-то не так получилось, как мне хотелось бы… Ее тоже эвакуировали с Косы, но, так как она была гражданским лицом, ее отправили в городскую больницу, а через неделю приняли решение переправить в Санкт-Петербург. Решение это, по всей видимости, спустилось от кого-то сверху, так что перевозку единственной выжившей на Куршской Косе организовали очень быстро, буквально через день, как спустили приказ, Яну отправили в столицу. А я валялся все это время валялся в бреду… Так что поговорить нормально мы так и не смогли…

В дверь палаты постучались.

Стук был больше похож на серию ударов правой в чью-то дубовую челюсть.

— Войдите. — Ответил я на стук.

Дверь в палату открылась, и я увидел входящего в мою палату мужчину возрастом около сорока лет, в строгом черном костюме-двойке при бордовом галстуке и черной рубашке. Лицо мужчины изменилось с тех пор, как я видел его в последний раз — теперь на левой стороне половину щеки и всю скулу покрывал уродливый шрам от ожога с вкраплениями мелких черных точек, словно частицы не успевшего сгореть пороха вплавились под кожу. Мужчина серьёзно похудел за последние полгода, но взгляд остался таким же цепким, как и прежде…

И этого человека боялась и ненавидела, как мне кажется, половина империи, впрочем, как и его отца. А мой дед любил, как собственного сына. Ко мне в гости пожаловал княжич Кобылин Алексей Владимирович собственной персоной.

— Добрый день, Матвей. Представишь меня своему другу? — Князь шутливо отвесил короткий поклон.

— Здравствуйте, Алексей Владимирович… — Сказать, что я удивился, увидев Кобылина, значит, ничего не сказать.

На минуту повисла немая сцена. Княжич стоял и улыбался, я сидел с открытым ртом, а Виталик, ничего не понимая, переводил взгляд с гостя на меня и обратно.

— Ну, все, хватит меня глазами поедать, словно я невеста на смотринах. — Усмехнулся Алексей Владимирович, — Представишь меня всё-таки товарищу, Матвей?

— А… Да, Владимир Алексеевич, простите… Кстати, здравствуйте. — Ко мне наконец-то вернулась способность говорить, — Виталий, это княжич Кобылин Алексей Владимирович, руководитель силового крыла Тайного Приказа, тайный советник…

— Уже действительный тайный советник. — Продолжая улыбаться, легко поправил меня Кобылин.

— Поздравляю, Алексей Владимирович. — Я с уважением кивнул Кобылину, — Это поручик Виталий Григорьевич Березин, разведчик-боец третьей разведывательной группы отдельного разведывательного батальона.

Кобылин протянул раскрытую ладонь Виталику, и Березин с готовностью её пожал.

— Приятно познакомиться, господин поручик.

— Взаимно, господин действительный тайный советник. — Кивнул Виталик.

— Прошу прощения за бестактность, Виталий Григорьевич, но нам с Матвеем Александровичем, так сказать, пошептаться нужно. Не могли бы вы нас оставить?

— Разумеется, прошу меня простить, мне тоже пора возвращаться в расположение группы. Матвей, я заскочу через пару дней! — Согласно кивнул Виталик и повернулся ко мне.

— Принято. Термосы не забудь. — Улыбнулся я в ответ.

Мы подали с Виталиком руки, и Березин покинул палату, закрыв за собой дверь.

Мы остались с Алексеем Владимировичем в палате одни. Кобылин забрал стул от окна, на котором сидел до этого Виталик. Княжич перенес стул ближе к моей постели, и со вздохом опустился на него, положив чёрный кожаный портфель к себе на колени.

— Рад, что вы пришли в себя, Алесей Владимирович. — Улыбнулся я,- А Владимир Алексеевич?

— А уж как я этому рад, ты даже не представляешь! Хотя, как раз-таки ты — один из немногих, кто прекрасно меня понимает… Ладно, было и было. А отец тоже в себя пришел, сейчас порядок в приказе наводит, как раз в Новосибирск вылетел два дня назад. Он-то и попросил меня за тобой съездить.

— Простите, Алексей Владимирович, я не совсем понимаю, что значит «за мной», я пока что остаюсь мобилизованным военнослужащим русской императорской армии и не могу покинуть свое подразделение просто так.

— Больше нет, Матвей, — Княжич раскрыл свой портфель и достал несколько бумаг, первые три верхних листа, скреплённых между собой, он протянул мне, — Ты третий день уже как демобилизован. Твою мобилизацию признали недействительной и проведённой по ошибке в связи с тем, что начальник военного учетного стола не предоставил полностью все данные для оценки твоего правового статуса в моменте. Можешь ознакомиться с решением императорского суда.

Я взял в руки переданные бумаги, углубившись в чтение. Все сказанное Алексеем Владимировичем было правдой. Решением императорского суда, выше которого в империи было бы только личное решение самого императора Всероссийского, я был демобилизован и возвращен в статус студента третьего курса Императорского университета. Кроме того, в качестве компенсации за ошибки, допущенные в Военном Приказе, мне полагалась солидная денежная выплата, а на последнем листе была информация, что за военные заслуги мне представили к награждению правом императора, при этом информации о том, к какой награде мне представят, не было…

— Интересно, как император узнал о моих воинских заслугах? — Усмехнулся я, заканчивая чтение.

— Не смейся, доклады о результатах операции на Куршской косе уже долставлены в столицу. И твоя фамилия там довольно часто мелькает. Спас девушку, победил предводителя чудовищ, перед этим вычислил ячейку так называемого Ордена… Неплохой результат для дилетанта, уж прости. Ты, кстати, не думал о карьере в нашем Приказе?

— Спасибо, Алексей Владимирович, но нет, служить среди рыцарей плаща и кинжала явно не по мне.

— Жаль, у тебя точно есть задатки для нашей работы, я тебе как опытный сотрудник говорю. Ну, да ладно, насильно мил не будешь… Теперь перейду к неприятным новостям. — Кобылин протянул вторую пачку бумаг, оставив у себя в руках один-единственный лист с гербовым оттиском, который просвечивал сквозь тонкую бумагу.

— Так, а что это? — Тут же спросил я, даже не заглянув в новую пачку бумаг.

— Читай. — Княжич взглядом указал на документы в моих руках.

Пришлось читать. И стоило мне прочитать заголовок, я бросил один недоверчивый взгляд на Кобылина, и снова опустил глаза на бумаги. А в бумагах был разложен указ об императорской опеке для рода Волковых, представленных мною и Софьей. Император обязывал себя защищать и оберегать нас, как своих собственных родичей до того момента, пока я не закончу образование и не унаследую титул графа согласно законам империи, на нас же ложилась стандартная формулировка обязанностей в стиле «во всем слушать папу, дети, между собой не ругаться и с одноклассниками не драться»…

Прекрасно понимая, что это значит, морально я сам не готов был принять то, что мне говорил мой рассудок. Внутри всё как-то разом сжалось в тугой комок. Такой же комок подкатил к горлу. В глазах резко что-то защипало, и голос задрожал:

— Алексей Владимирович, что это значит? Что это всё значит⁈

— Прости, Матвей, но ты все равно узнаешь. И тут, как мне кажется, лучше рано, чем поздно. Мы взяли на себя ответственность подготовить все документы и тело Аристарха Прохоровича. Он ждет тебя в столице. Отец сказал, что у вас есть собственный родовой храм в поместье, в Искитиме. Его же нужно будет доставить туда, как и твоего отца. — Кобылин протянул последний лист с гербовым оттиском. В нем было указано, что Волков Аристарх Прохорович скончался первого апреля. Официальная причина смерти — угасание источника.

Я вдруг осознал, что это был за сгусток энергии, такой знакомой и родной там, на прибрежной полосе… Комок встал поперёк горла, дышать резко стало тяжело… Спасибо, деда, спасибо, за всё… Я этого никогда не забуду…

* * *

РИ, поселок Вольное, временный пункт размещения разведгруппы капитана Дятлова, 24 апреля, 15.00

— Я постараюсь быстро попрощаться, Алексей Владимирович. — Сказал я, выползая из машины.

В моих руках были бумаги с печатями командующего объединённой группировки войск Багратиона и генерал-губернатора Милославского, в них говорилось, что я вновь уволен в запас согласно имперским законам.

— Давай, я тебя подожду в машине. У тебя полчаса максимум, опаздывать на воздушный корабль нам не стоит. Могут и без нас улететь. — Кивнул Кобылин.

— Понял-принял. Полчаса максимум. — Я закрыл дверь и пошел в сторону дома.

Эх, а этот домик несколько месяцев был для меня настоящим Домом. Сказал бы мне год назад, что я всего за один год превращусь в армейского разведчика и буду сражаться с демонами на землях Российской империи… Даже при всем моем прошлом опыте, я бы, скорее всего, рассмеялся этому человеку в лицо…

Я прошел калитку, поднялся по ступеням, постучал в дверь и вошел внутрь.

— Кого к нам батька — леший притащил⁈ — В коридор из кухни — гостиной вышел улыбающийся Король, — Батюшки, да к нам сам граф Волков пожаловать изволил! Народ, Матвей приехал! Спускайтесь сверху все!

— Здравия желаю, замком. — Улыбнулся я, протягивая руку.

— Все, Шаман, тебе уже положено говорить «здравствуйте», «привет» или «доброе утро», устав над тобой не властен! По крайней мере, до новой мобилизации. — Усмехнулся Король, пожимая мою руку.

— Так точно. Уже в курсе, как я понимаю? — Усмехнулся и я в ответ.

— Конечно, нам вчера в штабе сообщили. Попрощаться заехал? — Сразу понял, зачем я приехал, Король.

— Ага… Всё-таки столько времени вместе провели…

— Верно, — Король явно был доволен моим прибытием, — И время вместе провели, и задачу выполнили поставленную, и, уж чего скрывать, все в группе понимают, что того монстра ты завалил. А то, что отделываешься общими ответами, так на то твое право, родовые секреты никто раскрывать не будет…

Народ начал спускаться. Каждый подходил и здоровался со мной. Последним спускался Дятлов Сергей Евгеньевич.

— Батюшки, кто к нам пожаловал! Я тебя мобилизовать не могу, хоть и очень хотелось бы. Такого бойца терять нам не с руки… Соболезную твоей утрате, Шаман. — Сказал Красавчик, подходя ближе.

— Спасибо, командир. — Кивнул я, протягивая ему бумаги, — Это приказ о моем увольнении в запас, подписанный командующим и генерал-губернатором.

— Добро… Когда отправляешься в Санкт-Петербург? — спросил Сергей Евгеньевич, мельком глянув на бумаги, и вновь возвращаясь ко мне взглядом.

— Через полчаса на аэровокзале Храброво должен быть. Меня на улице друг семьи в машине дожидается.

— Значит, времени немножко есть. Пошлите все на кухню, проводим Шамана, как полагается!

Вся группа дружно двинулась на кухню. На стол моментально поставили восемь армейских эмалированных кружек, появилась «праздничная» фляга, в которой вместо воды жил армянский коньяк. Красавчик своей рукой плеснул на дно каждой кружки. Все взяли кружки в руки, ожидая тоста от командира.

Дятлов поднял кружку:

— Я, конечно, тот еще словоблуд, но не мастер говорить, когда нужно выдать что-нибудь умное… Шаман, мы все благодарны тебе, что ты наши шкуры спас… И все соболезнуем твоей утрате. Пусть же боги в будущем будут к тебе и твоему роду благосклонны. Невеста у тебя уже есть, так что вперед, тащи под венец, а дальше ты и так знаешь, что делать… Детей должно быть много! Никак не меньше семи! — Дятлов вытянул кружку, и все чокнулись.

По кухне пронесся глухой металлический стук, и все разом осушили свои «бокалы».

— А почему семь, командир? — Спросил Царевич.

— А почему не семь? Число же хорошее, удачу сулит! — Парировал в ответ Дятлов.

За шутками разлилась вторая порция коньяка, и мы снова подняли кружки.

— Как говориться, на дорожку! — Кивнул Король.

Глухой стук повторился, мы снова выпили, и кружки вернулись на стол.

— Чья, кстати, сегодня смена по кухне? — Дятлов проверил кастрюли, стоявшие на плите.

— Моя. — Поднял руку Африка.

— Вот ты, блин, хозяюшка, — Прыснул Красавчик, — нам даже товарища на дорогу снабдить нечем!

— Так я же не знал, Красавчик! — Развел Руками Африка.

— Ладно уж, чего тут… На казенных харчах придётся побыть еще немного, Шаман, а там уже и дом. — Повернулся Дятлов ко мне.

— Все нормально, парни. Не волнуйтесь. Завтра уже дома буду ужинать… Ладно, давайте прощаться что ли, глядишь, еще и свидимся! — Ответил я.

— Конечно свидимся, вся Земля — одна большая деревня, а Петербург, считай, что чемодан по площади. — Кивнул Молчун.

— Да, сибиряки… Для них, как для бешенных собак, и десять лиг не крюк. У них, считай, даже если между деревнями тысяча верст — то все равно землячки — сибиряки! — Усмехнулся Король.

Все весело рассмеялись. Обстановка в кругу этих людей мне нравилась. И сейчас, и все то время, что мы провели вместе… Может, я, конечно, немного романтизирую, немного приукрашиваю, где-то окунулся в старую, уже давно привычную для меня, «зону комфорта», но вот в таких идейных армейских подразделениях мне всегда было комфортнее всего находиться. Так был в моём батальоне в прошлой жизни, так я себя ощущал и здесь…

Я обнялся с каждым бойцом на прощание. Моряк остался последним.

— Я тебя до машину провожу. — С улыбкой сказал он, подняв на уровень груди один из своих термосов, когда я шагнул к нему.

Я только кивнул. Мы вышли из дома, прошли наш небольшой дворик и вышли за ограду.

— Ты снова с княжичем? — Догадался Виталик, увидев черный тонированный внедорожник.

— Да, он друг рода… Он, собственно, ради меня и приехал в Королевец.

— Деловой мужик… И опасный… Мне при нем даже шутить не хочется. Знаешь, брат Матвей, меня мало кто мог напугать в этой жизни, но вот он смог, даже не угрожая мне и не используя источник. Но мне жутко неудобно рядом с ним. — Тихо прошептал Виталя.

— Поверь мне, его боятся половина империи, а, может быть, и всего мира… Но он мужик правильный. Такой же идейный, просто по-своему…

— Ладно… Как говориться, мне с ним не венчаться… Держи, как чувствовал, что ты сегодня заедешь, заварил один. На дорожку, чтоб нормальный пить, а не бурду всякую. — Виталик протянул мне термос.

— Спасибо, братишка. Заезжай ко мне, как уволишься в запас. Термос верну. — Улыбнулся я.

Было такое поверье в армии, своеобразная традиция, что должники не умирают. Им нужно все долги вернуть, и только тогда они могут погибнуть на войне… Не помню уже откуда она пошла, но у нас тоже была эта традиция. Когда мы уезжали в командировку, то занимали у друзей и товарищей символическую сумму — сто рублей, а по возвращению возвращали долг.

— Заскочу на огонёк, не сомневайся. — Кивнул Моряк, расплываясь в своей привычной улыбке, — До встречи, брат Матвей!

— До встречи, брат Виталик, спасибо, что вытащил меня на своём горбу.

— Ну, на горбу — это сильно сказано… Как спящую красавицу, на руках, аки «прынц заморский». — Ответил Моряк.

Мы с Березиным попрощались, и я вернулся в машину. Виталик остался стоять перед калиткой, засунув руки в карманы форменных брюк. На его лице продолжала сиять его фирменная улыбка.

— Попрощался? — Кивнул Кобылин.

— Да, можем ехать. — Подтвердил я.

— Саша, трогай. — Кобылин скомандовал водителю, и молчаливый мужчина в черной форме с гербами империи на плечах, который возил нас прошлые два дня, тронулся.

Отъезжая от дома, я обернулся. Виталик поднял руку в прощальном жесте. Я не знаю, почему я ответил тем же жестом, хотя прекрасно понимал, что Виталик увидеть мою поднятую руку не мог. Я вновь повернулся лицом в направлении движения.

— Пора возвращаться домой. — Тихо сказал я сам себе.

* * *

РИ, Санкт-Петербург, зимняя резиденция императорской семьи, 26 апреля, 13.00

Я вместе с князем Кобылиным и наследником прибыл во дворец.

Вчера утром мы прилетели в Санкт-Петербург, и Алексей Владимирович сразу повез меня домой. У ворот поместья стояла одинокая черная машина с волжского завода с гербом Имперской Канцелярии. Стоило нам въехать на территорию, как машина тронулась за нами следом. У главных дверей я вылез из машины, а из канцелярской выскочил фельдъегерь в черном камзоле и с низким поклоном, будто я — член императорской семьи, вручил мне конверт с золотым теснением, попросив ознакомиться прямо при нем и подтвердить готовность. Я распечатал конверт и прочитал в письме, подписанном лично рукой императора Константина, что меня приглашают(!) на личную неформальную аудиенцию к государю двадцать шестого апреля в час дня. Не приказывают явиться, не желают видеть меня перед собой, не требуют прибыть, а именно приглашают.

Я искренне удивился такой формулировке, но согласие свое выразил — императору не отказывают… После чего фельдъегерь умчался по своим посыльным делам. Алексей Владимирович при этом стоял рядом, как и выбежавший Василий Иванович, но при этом ни один из них не вмешивался в наш диалог.

Вечер я провел в кругу семьи. Кобылин передал меня в руки Марфы Петровны, пообещав прибыть за мной завтра еще до двенадцати.

Дома обрадовались моему возвращению. Все время мы просто проболтали вчетвером. Тихо посидели, поболтали, старательно избегая темы о похоронах деда, которым мне, как наследнику, следовало заняться.

Утром кто-то из новеньких служанок притащил ко мне парадную форму Стрелецкого Полка, идеально выглаженную и с начищенными до блеска медными пуговицами. Вместо кортика на поясе сейчас покоился кинжал, который для меня изготовил на заказ Василий Иванович, когда я только уезжал на учебу из Искитима. Две небольшие волчьи головы с распахнутыми пастями по обеим сторонам крестовины сейчас смотрели по обеим сторонам от меня, а большая оскаленная морда, заменяющая яблоко в навершии бросала на меня злые взгляды при каждом шаге.

Нас провели на зимнюю веранду на первом этаже в дальней части дворца. Ростовые четырехметровые окна, заменяющие одну из стен открывали нам вид на весенний сад, который уже начинал распускать первые почки. День выдался теплым и ясным, что было редкостью для Петербурга в конце апреля, и я с удовольствием уселся лицом к окнам, наслаждаясь лёгким прохладным, но по-весеннему свежим воздухом…

— Матвей, все хорошо? — Немного озабоченно спросил Владимир Алексеевич, глядя на меня.

Кобылины разместились на небольшом диванчике сбоку от меня. Нас усадили за прямоугольный стол с толстой стеклянной столешницей. Его окружали два дивана и два кресла, обитые тканью песочного цвета.

— Все прекрасно, Владимир Алексеевич, не волнуйтесь. — Ответил я.

— Ты как-то молчалив сегодня. — Приподнял бровь князь.

— Просто я прошлые три месяца очень много говорил, и слышал постоянно очень много людей вокруг, и сейчас просто наслаждаюсь минутками тишины. Честно скажу, будь на то моя воля, ближайшую неделю я провел бы исключительно за учебниками, чтобы нагнать своих однокурсников. — Усмехнулся я.

В этом действительно была некоторая толика правды. Но только частично. Вторую часть я не раскрою никому и никогда из других родов… Пока что я поговорил об этом прошлой ночью только с Василием Ивановичем. После того, как оба Источника пришли в норму, а это случилось как раз на борту корабля, когда мы возвращались в Санкт-Петербург, я четко понял, что нахождение в моем теле князя Боярского и вливание в мое Ядро силы деда Аристарха, привело к резкому скачку в развитии обоих Ядер. Сейчас я чувствовал, что мой общий Резерв вырос примерно в два — два с половиной раза, но тут я не был уверен до конца — ни один из Источников до сих пор не заполнился, что называется, до краев… А еще изменилось чувство Стихий. Именно их осязание. Если до этой схватки я мог только видеть и «присасываться» к ним, как паразит, используя мировую энергию для сотворения арканов, то теперь я мог их плести прямо внутри меридиан и «доставать» готовое заклятие в любой точке пространства вокруг себя, ограниченное только моим уровнем Контроля. Эти примерно около ста шагов от меня, как центра окружности. Ночью мы с Коневым посетили библиотеку Боярских, точнее, последний этаж, где располагался полигон. Тех самых трех Мастеров — кукол, которых я не мог преодолеть больше полугода, я развалил за полчаса все десять раз, с чем меня поздравила АННА, а после допустила меня сразу к учебным спаррингам сразу с двумя куклами — магистрами, потому что я показал эффективность выше девяноста процентов все десять раз подряд…

Моя личная сила выросла, и я стал гораздо ближе к Стихии, чем был еще месяц назад. Возможно, первый князь Боярский был прав в своих догадках, что Одаренные развиваются быстрее, когда выкладываются на полную с сильными рисками для жизни…

— Владимир Алексеевич, я, честно говоря, хотел обратиться к вам с просьбой…

В этот момент, как обычно, очень неудачно, распахнулись двери, ведущие из дворца в зимнюю веранду.

В зал шагнул Михаил Васильевич, Великий Князь Сибирский, действующий генерал-губернатор Санкт-Петербурга, младший брат почившего императора Александра Четвертого и дядя нынешнего Императора Всероссийского Константина Восьмого.

Вместе с ним в простом черном камзоле без каких-либо наград или отличительных знаков с вышитым серебром гербом Российской империи стоял молодой мужчина, словно молодая версия Александра — император Всероссийский Константин.

Такой же высокий, но более сухой, крепкий, с цепким взглядом, идеально выбритым лицом и радужками, в которых плясало странное пламя. Новый хозяин русской земли, которому еще нужно доказать свое право сидеть за большим мировым столом.

— Господа, рад видеть вас всех! — Молодой император взял слово, выйдя вперед дядьки.

Мы трое поднялись и поклонились ему.

— Владимир Алексеевич, Алексей Владимирович, мой дядя просит вас, чтобы вы уделили ему время, у него есть несколько срочных вопросов, касающихся вашего внимания. Позже вы сможете вернуться к нам вместе с ним. — Константин повернулся к Кобылиным.

Те явно удивились сказанному. Князь и княжич даже переглянулись между собой. Но Глава Тайного Приказа быстро взял себя в руки, поняв желание молодого императора оставить его со мной наедине, и, поклонившись, ответил:

— Как вам будет угодно, Ваше Императорское Величество. Мы постараемся решить все в кратчайшие сроки.

— Не спешите, князь, время у вас есть. — Кивнул император, отпуская обоих Кобылиных вместе с Михаилом Васильевичем.

Трое мужчин ушли, закрыв дверь за собой. Мы остались вдвоём.

— Ну, здравствуй что ли, Матвей Александрович. — Император улыбнулся открыто, как десятилетний мальчишка.

* * *

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

Император упал на диван, расслабленно опустив плечи и закинув голову. Константин набрал полную грудь воздуха и громко выдохнул. При этом его источник проснулся и выпустил вместе с дыханием небольшую струйку белоснежного пламени, которая пронеслась по всей зимней веранде, как будто бы обыскивая помещение.

Весь обыск у пламенной змейки занял не больше двух минут, после чего она просто нырнула в грудь императора. Только после этого молодой император выпрямился, уперевшись в меня взглядом смеющихся глаз, в которых плясали веселые бесята. Император закинул ноги друг на друга, сняв ботинки. Из внутреннего кармана кителя вынырнула пачка сигарет. Константин достал одну, щелкнул пальцами, и на большом вспыхнуло белое пламя с черными прожилками…

Интересный эффект. Насколько я помню, у императора Александра пламя было по-настоящему призрачным, по крайней мере, пока он сам не хотел, чтобы его пламя было зримым…

— Я еще не до конца освоил родовой Аспект. — Ответил Константин, словно прочитав мои мысли, — Мое пламя позволяет заглянуть в будущее, но не скрывается в токах энергий мира, как это было у отца. Светлая энергия не растворяется в общем потоке, как темная… Не могу пока что одновременно хорошо контролировать обе стихии… Если концентрируюсь на энергии света, проступает энергия тьмы.

— Вы еще молоды, Ваше Императорское Величество, а навык приходит с опытом. — Кивнул я.

— Ой, Матвей, брось! Я старше тебя всего на три неполных года! Можешь со мной хоть ты поговорить нормально, а не как все вот эти вот все⁈ — Константин указал в сторону дверей, через которые ушли Кобылины и Михаил Васильевич, — Я за последние полгода услышал этих «моих императоров», «ваших императорских величеств» и «государей» столько, что хватило бы Большую Русскую Энциклопедию заполнить! Хоть кто-то со мной может пообщаться нормально? Хотя бы те, кто со мной одного поколения?

— Одно поколение — тоже разброс довольно большой, Константин. Может оказаться так, что первые последних вообще не понимают. — Кивнул я, вспоминая свою прошлую жизнь и детей девяностых, рожденных на свалке страны советов, и детей, родившихся после двухтысячного.

— Уже прорыв! Мы вышли на новый уровень! Курить будешь? — Константин протянул пачку.

— Только за компанию. — Я вытянул одинокого никотинового солдатика из пачки, а молодой император щелкнул пальцами, протягивая свою «зажигалку».

Табачный дым обжег горло, голова на секунду словила «вертолет», но тут же вернулась в нормальное состояние.

— Ты уже бросить успел что ли? — Константин улыбнулся.

— Ага, за время эпидемии. И начал, и бросил. — Кивнул я.

— Да, мне рассказывали, что тут творилось… И отчеты я читал. Ты тоже считаешь, что британцы постарались?

— Нет. — Покачал головой я, — Я не думаю, что так называемый Орден — заготовка британцев. Вполне возможно, что в нем состоят представители разных стран.

Ну не могу же я сказать, что точно это знаю⁈ По крайней мере, сейчас… Если бы мне выдал такую информацию при первой встрече молодой парень, которого я вижу впервые в своей жизни, то я бы счел его, как минимум, сумасшедшим…

— Вот и я также думаю… — Задумчиво произнес Константин, глядя на сизую струйку дыма, поднимающуюся от своей сигареты, — Мне кажется, что тут что-то более масштабное.

— Приказ Кобылина пока не смог ничего раскопать?

— Нет. Приказ Кобылина, фактически, вынужден идти по пожарищу. Они не смогли до сих пор взять ни одного члена Ордена живым, хотя специальные операции проводились. Участники ячеек либо сражались до смерти, либо использовали яд, чтобы не подвергаться допросам. Можно сказать, что они фанатично верят своему руководству. — Молодой император отрицательно покачал головой и глубоко затянулся, — Ладно, я, если говорить прямо, не ради беседы об Ордене и даже не ради беседы по поводу операции на Куршской Косе тебя позвал встретиться.

— Это я понимаю, Константин, только вот основной твоей цели не вижу. Мы впервые с тобой видимся лично. Ранее при дворе ты не появлялся. И меня толком не знаешь.

— Это верно. Но получить информацию о тебе в косвенной форме я могу, все же теперь император — я. И я прочитал твое личное дело, оценку Тайного Приказа, получил мнение от дядьки и князя Кобылина… Даже копию личного дела из Университета получил. И могу точно сказать, что ты не плохой человек.

— Субъективно. — Усмехнулся я на слова Константина, — Спроси тех же афганцев, наемников — поляков или же просто род Долгоруковых или род Юсуповых — все они скажут, что я — последняя тварь.

— На Долгоруковых и Юсуповых мне плевать. — Отрезал Константин, — Я не такой, каким был мой отец в молодости, и только по этому их рода не вырезаны на корню. К тому же, тяжело искать замену родам «старшей аристократии», да и как скажется на обществе информация о том, что главы старейших родов империи — предатели… Нет, такой информации не нужно подданным, особенно сейчас. Мне также плевать, что ты — последний байстрюк Боярских, уж прости за прямоту. Я не считаю, что сыновья должны отвечать за грехи своих отцов. У нас и своих навалом.

Константин говорил, глядя мне в глаза. И чем больше молодой император говорил, тем больше он мне нравился, если честно. У парня были свои моральные устои и принципы. Да, он — глава самого большого в мире государства, да, он — сын своего отца. Но при этом у него явно есть свое мнение и своя голова на плечах. И он не боится говорить о своих мыслях. И он не врал. Его источник и тело говорили об этом лучше, любого полиграфа.

— Приятно слышать. — Кивнул я.

— Знаешь, мой отец вел дневники. Все время. С того момента, как начал писать и до последнего дня, пока находился в сознании. Он написал о тебе в тот же день, как состоялось твое награждение. — Улыбнулся Константин.

— Мне даже интересно, как меня охарактеризовал человек, которого боялась половина мира? — Я упер локти в колени, наклонившись к столику.

— О! Такой оценки мало кто удостаивался! — Рассмеялся молодой император, сжигая в белом пламени окурок и тут же доставая из пачки нового никотинового солдатика, — Если цитировать: «Из этого щенка можно вырастить цербера, который будет хранить империю просто своим существованием, мало кто отважиться поднять руку на нашу родину, зная, что его рука в посметрии сможет повернуться против его собственного народа. Уверен, если бы Боярский или его наследник были бы живы, то парнишка уже бы прорвался на Ранг Архимага…»

— Странно слышать, что я — монстр от того, кого почти весь мир считал монстром. Можно счесть это за некоторую похвалу. Хотя, признаю, пафоса в письменной речи императору Александру было не занимать, если ты цитируешь дословно, конечно… — Усмехнулся я.

— Дословно, — Кивнул Константин, — у папеньки был талант и много опыта. Я даже в шутку задумался опубликовать его дневники, можно было бы собрать неплохую прибыль… И писал он действительно красиво — сказывается опыт изложения своих мыслей на бумаге… Да вот только вещи, о которых он писал в своих дневниках точно не для простого народа… Там слишком много личного и государственного.

— Понимаю, — Согласился я, посмотрев на потухший окурок в своей руке, — Но раз ты говоришь, что не хочешь быть твоим отцом, то и лепить из меня монстра, которого будет бояться весь мир, ты тоже не станешь?

— Не стану. — Император протянул пачку, и мне пришлось вытянуть вторую сигарету, — У меня другая цель.

— Отстоять свое право на власть? — Пришла моя очередь ухмыляться.

Константин удивленно округлил глаза, глядя на меня:

— Вот теперь ты меня удивил… Как…

— Все просто. Мы живем в эпоху империй. И Российская империя — самая большая в мире. Самая богатая, и самая доступная для нападения. Вокруг нас множество соседей, каждый из которых хотел бы откусить себе кусочек… Саксы с удовольствие оттяпали ту же Аляску и присоединили к своим американским колониям, Священная Римская империя хлопнула бы Польшу, Малороссию и Новороссию до кучи, Сёгунат с большим удовольствием отожмет острова и кусок Дальнего Востока, османы полезут в Крым, они до сих пор считают ханство своим вассалом… Поднебесная тоже не останется в стороне, если все начнут нас рвать на части — попытается мирно прирасти за счёт Хабаровского края в обмен на помощь или простое невмешательство… Пока их всех останавливают Пустоши. Никто толком ничего о них не знает, а значит, они все бояться неизвестности. Пока твари нападают единичными случаями, но что будет, если случиться прорыв территорий, и монстры войдут в крупные города… Вот никто и не хочет отправлять армии на войну, пока дома не все спокойно. — Пожал плечами я.

— Все верно говоришь, я уже читал доклады, что и британцы, и немцы обожглись на своих Пустошах… Немцы вроде как даже одного Архимагистра потеряли… Но сейчас не об этом. Ты прав — мне нужно отстоять свое право на власть. А это непросто сделать в одиночку. Мне нужна команда единомышленников, кто будет идти вместе со мной. И я говорю именно про молодых. Старики будут у власти не так долго, как кажется, они не молодеют. Еще пять, может, десять лет, и все — им всем придется уходить на заслуженный покой. И тогда мне потребуются новые люди, которые встанут во главе империи. И, если хоть кто-то всего на одну секунду решит, что мы стали слабее, то нас будут попробовать на зуб, не важно как — открытой войной, спровоцированным конфликтом или же изнутри страны, разжигая внутренние распри… Но мы должны быть готовы ко всему. — Согласился Константин.

— Так чего ты хочешь от меня лично? — Я решил перейти к конкретике.

— Верности. — Кивнул Константин, — Не мне лично, а империи. Я прекрасно понимаю, что могу умереть раньше тебя. Мой отец — наглядный пример того, что и императоры в Ранге Стихии смертны. Но империя будет и после меня. А вот верных людей у нее мало. Встань рядом со мной, иди рядом со мной. В ближайшем будущем я поставлю тебя на руководящую должность, чтобы ты мог набираться опыта, постепенно ты будешь расти, а через те самые пять — десять лет будешь стоят во главе одного из Приказов или управлений.

Я задумался. Предложение было привлекательным. Но вот готов ли я снова кому-то подчиняться? Вряд ли. Несколько месяцев в армии мне прекрасно дали понять, что армейщину я морально перерос. Да, когда-то я хотел вернуться в армию. Но вот уже спустя десятилетия, об армии я не мечтал. Все-таки, в прошлой жизни в той же полулегальной артели, намывающей золото в Сибири и на Дальнем Востоке я был тем самым руководителем на «земле», по сути занимая должность «ротного»… Тогда что? Лечение? Тоже не совсем то. Не могу назвать это стремлением всей моей жизни… Это уже скорее увлечение. Я и учиться на врача пошел просто потому что к этому располагал мой Дар, а знаниями и опытом в этой области уже я обладал по сравнению с молодыми студентами… Тогда что же мне будет действительно интересно? Да, я, наверное, как и любой мальчишка в определенном возрасте, мечтал войти в историю, прославиться… Теперь же передо мной стояла конкретная задача, которую я на себя принял — не дать демонам Хаоса уничтожить этот мир…

Неожиданно меня пронзила идея. Это было как какое-то наваждение, иллюзия, фантазия, подкинутая мне моим подсознанием. Я широко улыбнулся, поворачиваясь к Константину:

— Знаешь, Константин, я плохо играю под чужим началом… Особенно, когда начальник — идиот, а у нас таких, уж прости, хватает… Но у меня есть идея. Только для её реализации необходимо выполнить несколько подготовительных условий.

— Люблю смелые идеи. — Улыбнулся молодой император.

— Во-первых, мне нужен будет Александр Кобылин, внук Владимира Алексеевича, и Давид Богомолов. Первый займет место моего заместителя и второго руководителя, второй станет заместителем по технической части и третьим руководителем исследовательского блока. Поверь, они очень толковые специалисты в своих сферах, и как руководители — уже полностью готовы. А главное — они верны. Не только идейно, но и финансово. Всех нас и тебя, как главу императорской семьи, объединяет общий бизнес…

— Честно говоря, я даже не в курсе всех семейных активах. О чем конкретно идет речь? — Заинтересовался Константин.

— О компании «БВК» слышал? — Улыбнулся я.

Император молча залез снова во внутренний карман камзола и вытащил премиальную модель наших мобильных телефонов — ультра тонкий в титановом корпусе. Эту модель мы согласовывали как раз после нового года на старт продаж в мае.

— «БВК». Богомолов, Волков, Кобылин. — Улыбнулся я, — И часть акций у императорской семьи.

— Удивил! Я знал, что это отечественная разработка, и в мире мы первые в этой технологии, но я не знал, что это твое детище… — Улыбнулся Константин, — Так, первое условие я услышал, и оно вполне реализуемо. А что насчёт других.

— Второе, как император и главный меценат университета, сделай, пожалуйста, так, чтобы у меня приняли имперский аттестационный экзамен на звание бакалавра уже этой осенью. Подожди, пожалуйста, я договорю до конца, — Я поднял раскрытые кисти, видя, что Константин уже набрал воздух для ответа, — Я не прошу, чтобы мне просто зачли экзамен за красивые глазки. Я готов пройти аттестацию. Полную, как и полагается. Я успею закрыть третий курс в срок. Для освоения шестимесячной учебной программы мне хватит трех, и в конце сентября я буду готов пройти экзамен перед комиссией. Получив диплом и звание бакалавра, я смогу стать юридически полностью дееспособным, значит, унаследую титул деда, и буду уже не просто юношей под твоей опекой, а самостоятельным человеком, главой рода, который поддерживает императора.

— Но ты понимаешь, что мой протеже не может ударить в грязь лицом? Лично мне в общем-то на слухи плевать, которые пойдут, в случае если ты провалишь такую аттестацию, но вот для тебя это останется клеймом на всю жизнь, как зарвавшегося выскочки, который не смог прожевать кусок, который отхватил… А в высшем свете такое понят долго…

— Не провалюсь, не волнуйся. Это я тебе обещаю. — Серьезно ответил я.

— Хорошо, это непросто, но осуществимо, как я думаю. Можно поговорить… Ты меня интригуешь с каждым условием все больше… Что дальше по списку?

— А тут, Константин, разговор будет долгий. — Продолжил я улыбаться, — Так что прикажи, пожалуйста, подать нам пачку бумаг, ручки и кофе. Я тебе все объясню.

* * *

Константин вместе с Михаилом Васильевичем вернулся в свой рабочий кабинет. С Кобылиными и Волковым они попрощались полчаса назад. Всего вся встреча заняла четыре часа в расписании императора, и предложение Матвея для Константина выглядело очень интересным. Матвей не показался Константину наглым или эгоистичным, полностью оправдывая свою психологическую характеристику, составленную Тайным Приказом почти два года назад. И Константина это обрадовало.

Молодой император действительно верил в то, что говорил Волкову. Он понимал, что совсем скоро рядом с ним будут стоять не люди его отца, а его собственные. И ошибиться в тех, кто будет вместе с ним решать судьбу империи, ему не хотелось. Он любил свою страну. И хотел сделать все возможное, чтобы она процветала…

— Как тебе Матвей? — Спросил Михаил Васильевич опускаясь в мягкое кресло с серой обивкой.

— Вполне разумный молодой человек. И он мне понравился. Пусть он и моложе меня по возрасту, у меня создалось ощущение, что морально он старше меня. Я бы даже сказал, что он ближе к тебе или князю Кобылину. — Задумчиво ответил Константин, опускаясь в кресло напротив.

— Это верно. С другой стороны, не зря же говорят, что не с годами приходит мудрость, а благодаря преодолённым трудностям… А на долю этого парня выпало их немало… Что он ответил на твое предложение?

— А ты так уверен, дядя, что я предложил ему место рядом с троном Российской Империи? — Усмехнулся молодой император.

— Уверен. Я был уверен в этом с самого начала, а после того, как ты его охарактеризовал, и подавно. — Кивнул Великий Князь Сибирский.

— Он согласился, но перевернул мое предложение с ног на голову. — Снова улыбнулся Константин.

— Поделишься? — Заинтересовался Михаил Васильевич.

— Позже. Для начала пускай он выполнит взятые на себя обязательства. — Покачал головой молодой император, протягивая руку к бутылке коньяка, стоящего на журнальном столике, — А пока нам стоит встретиться с ректором петербургского университета. У меня к нему есть одно дело, не терпящее отлагательств.

— Эх… Все тебе дела и встречи подавай. И ладно бы с девками молодыми, так нет же, ты все с мужиками встречаешься, что на государственных стульях сидят. — Пробурчал великий князь, наблюдая, как племянник разливает напиток по бокалам.

— Дядька, не начинай снова… — Махнул рукой Константин.

— А что «не начинай»⁈ Что «не начинай»⁈ Жениться тебе надо! Не гоже императору молодому без жены и наследников на престоле сидеть! Наследник нужен! Видишь же сам, что времена снова неспокойные пришли!

— НУ, ДЯ-Я-Я-ЯДЬ!!!…

* * *

РИ, Санкт-Петербург, Университетская набережная, Санкт-Петербургск ий Университет его Императорского Величества Константина V «Багрянородного», 1 мая , 12.00

Полковник Ростов прибывал в умиротворенном расположении духа. За стенкой по кнопкам пишущей машинки стучал ротмистр Шишикин, подготавливая документы на окончание учебного года, а сам Борис Александрович просматривал бумаги по имуществу, которое подготовили к списанию на военной кафедре. Список был стандартным, полевых занятий уже не ожидалось в этом году, и полковник раздумывал, в какой из домов отдыха в Крыму на берегу Черного Моря ему поехать в первые три недели отпуска…

Начальник военного учетного стола с удовольствием откинулся на спинку кресла, откладывая список имущества, вновь беря в руки справочник с перечисленными домами отдыха, санаториями и курортами черноморского побережья. Нужно было решить, куда конкретно ехать, потому что Борис Александрович искренне верил, что во всем должен быть план…

Размышления его прервал хлопок резко ударившей в стену входной двери. Борис Александрович нахмурился. Студенты университета на подобные действия никогда бы не решились, а преподаватели никогда себе бы не позволили в меру своей «высокой культуры»… Оставался один вариант — высокое начальство. Очень недовольное высокое начальство. Чуйка у полковника была звериная, иначе бы до своих погон он бы не дослужился, поэтому реакция была моментальной: китель застегнут на все пуговицы, справочник нырнул в стол в след за бутылкой коньяка, бокалом и распечатанной плиткой горького шоколада. Фуражка с дивана перекочевала на вешалку, а сам полковник поморщился, вспомнив, что так и не удосужился повесить портрет молодого императора взамен снятого…

— Добрый день, господин ротмистр, где я могу найти полковника Ростова Бориса Александровича, начальника военного учетного стола Санкт-Петербургского Императорского Университета? — Неизвестный голос звучал очень вкрадчиво.

— У себя в кабинете, господин… — Голос Шишикина прозвучал несколько потерянным.

— Не волнуйтесь, господин ротмистр. У нас вопросы сугубо к господину пока еще полковнику. — Продолжил тот же голос.

Шаги двинулись в сторону двери полковника, и Ростов нервно сглотнул. Чуйка прямо сейчас подсказывала, что впереди у него большие проблемы. Полковник бросил взгляд в сторону окна, но тут же вспомнил, что кабинет его на третьем этаже, и прыгать, как говориться, не вариант…

Дверь в кабинет открылась без стука.

— Добрый день, господин полковник. Разрешения не спрашиваю, оно мне и не нужно. — В кабинет Ростова вошел мужчина в строгом черном костюме с белой рубашкой и черным галстуком, черная кожаная папка в руках, мягкая улыбка на лице скрадывала агрессивные рубленные черты лица, короткая стрижка темных волос с легкой сединой… Стандартный внешний вид для сотрудников Тайного Приказа.

За спиной приказчика стояли трое крепких парней в черной полевой форме с шевронами — гербами империи на плечах. Бойцы силового крыла…

— Кто вы такой⁈ И что себе позволяете⁈ Вы без разрешения вторглись в кабинет старшего офицера⁈ Вас уставу не учили в своем приказе, а⁈ — Вскипел полковник.

Приказчик повернул голову и кивнул одному из силовиков. Тот молча шагнул вперед и нанес два удара. Первый пришелся в печень полковника, второй влетел под солнечное сплетение. Ростов захрипел, согнувшись пополам, и его аккуратно, практически с любовью, опустили в собственное кресло.

— И так, господин полковник, я все же представлюсь. Дознаватель особого отдела Столичного управления Тайного Приказа, титулярный советник Садовый Дмитрий Александрович. Прошу ознакомиться вас с ордером вашего ареста. — Садовый открыл папку и достал бумагу и передал через силовика Ростову.

— В чем меня обвиняют⁈ — Прорычал полковник, до сих пор стараясь восстановить дыхание.

— В подлоге документов, скрытии важных сведений, умышленном использовании должностных полномочий, а также их превышении. И на десерт, в том, что благодаря вашим действиям, косвенно разумеется, чуть не был уничтожен один из родов старшей аристократии. — Садовый продолжал дежурно улыбаться, хотя глаза дознавателя из спокойных превратились в холодные.

— Вы ничего не докажете. — Усмехнулся Ростов.

— Уже, Борис Александрович, уже. Есть показания сотрудников, которые участвовали в подготовке документов о мобилизации, есть показания преподавательского состава. Кроме того, есть факты, которые подтверждают, что вы были в курсе состояния дел рода Волковых… Иначе бы вас не подвергли аресту. Сейчас вопрос только в том, какое наказание для вас изберут: ссылка или заключение с лишением всего, чего вы добились долгими годами службы, а, может быть, и казнь… Вот я только одного не понимаю, Борис Александрович, стоило оно того? Насолить тем, кто с вами, так сказать, не в одной весовой категории? Вы же сами себя и закопали. И ради чего? Простой мести? Никакой личной материальной выгоды для вас я не вижу. Выше вы не поднимитесь, и это не «заказное дело», где вам что-либо, скажем так, перепало за выполненную работу. Так зачем?

— Ненавижу… — Сквозь зубы процедил Ростов, уже понимая, что отвертеться у него не получиться.

— Что, простите, вы сказали? — Садовый слегка наклонился вперед.

— Ненавижу… Ненавижу… Ненавижу вас всех… Одаренные… Ненавижу вас всех, гребанные твари… Вы все — чудовища!!! — С последней фразой Ростов перешел на крик.

— Понятно… Очередной борец за справедливость. — Кивнул Садовый, — Господа, пакуйте бывшего полковника, в Петропавловской крепости его уже заждались.

Силовики дружно скрутили полковника, защелкнув наручники. Полковника согнули буквой «Г» и повели на выход.

— Все опозорить стараетесь, твари⁈ — Рявкнул полковник Ростов с побагровевшим лицом, стараясь выпрямиться. Садовый поднял руку, и силовики остановились, позволив Ростову выпрямиться.

— Вы опозорили свой мундир и нарушили законы, которые клялись защищать, когда клялись защищать всю империю, а для меня меня это недопустимо. Теперь ваша очередь, Борис Александрович, испытывать позор. — Прошипел в лицо, приблизившись, дознаватель особого отдела, — Выводите этот мусор!

Бойцы силового крыла снова согнули Ростова и потащили полковника в коридор. Сопротивляться двум Одаренным уже бывший начальник военного учетного стола императорского университета, когда они взялись за него всерьез, не смог…

— Александр Юрьевич, вам приказано занять, пока что разумеется временно, должность начальника военного учетного стола. — Садовый протянул Шишикину, который до сих пор сидел за своим столом, одинокий лист с императорским штампом, — И да, меня просили передать благодарность от руководства Столичного управления Тайного Приказа за данные вами показания о характере действий полковника Ростова. Думаю, что в ближайший квартал решиться вопрос о вашем назначении на эту должность уже на постоянной основе.

— Служу империи. — С улыбкой Шишикин поднялся из-за стола и принял бумагу.

— Честь имею. — Кивнул Садовый и покинул учетный стол.

Внутри остался только Александр Юрьевич. Когда он всего неделю назад давал показания против Ростова, он и не думал, что Тайный Приказ придет за его начальником так быстро…

Глава 12

Глава 12 «Алое небо над головой».

РИ, предместья Искитима, родовое поместье Волковых, 1 мая, 12.00

Весна уже вступила в свои права в Сибири. Снег таял день ото дня, талая вода сбегала крохотными ручейками, сливаясь в единый поток, и неслась вниз, к крупным рекам и ключам, бьющим из-под земли. Быстрые сибирские реки несли огромные куски льда, освобождаясь от зимнего плена, очищая и собственные берега от снежного покрова и утаскивая талые кучи вниз по течению. Уровень воды значительно вырос лишь за прошедшую неделю, и весенний паводок уже поднялся выше привычной нормы. Совсем скоро уже по крупным сибирским рекам, стоит им только очиститься от крупного льда, начнут свое движение корабли и баржи речного судоходства…

Мы прилетели ранним утром в Новосибирск специальным бортом Тайного Приказа. Собственно, моя просьба к Владимиру Алексеевичу и состояла в том, чтобы помочь переправить тело деда к родовому поместью в Искитим. Князь Кобылин к просьбе отнесся со всей серьезностью, выделив личным приказом спецборт Тайного Приказа и кортеж из Сибирского управления. Когда я начал благодарить за это, он сказал: «Аристарх Прохорович очень много отдал родине, он заслужил гораздо большего…»

Вместе со мной в Искитим отправились Софья, Марфа Петровна, Василий Иванович Конев, Владимир Алексеевич и Алексей Владимирович Кобылины. С Новосибирска князь Кобылин выделил салютную команду из караульной роты управления и пригласил жреца из новосибирского храма всех богов.

На следующий день после нашего приезда они были в поместье.

— Доброго дня, барин! Дождались вас! — Гаврила тут же подскочил ко мне, стоило только покинуть салон машины.

— Здравствуй, Гаврила, и я рад тебя видеть. — Улыбнулся я, встречая старого приказчика деда.

— Гостей сколько привезли! А Аристарх Прохорович где сам быть изволит? Аль не прибыл ещё?

— Прибыл он, Гаврила, прибыл в последний путь свой отправится. — Ответил я, не опуская взгляда.

— Но… Как же так, Матвей Александрович? — Голос Гаврилы сломался и наполнился горечью.

— Все мы смертны, Гаврила. Прикажи подготовить спальни гостевые и наши с Софьей. Завтра провожать деда будем.

— Исполню, Матвей Александрович, все исполню. — Гаврила поклонился и, развернувшись, помчался к поместью.

В его глазах я заметил слезы…

На этом наш разговор вчера закончился. Ночь я не спал. Не мог уснуть. Я крутился, вертелся на кровати, даже овец считать пытался. Потом пытался дозваться до Чернобога или Белобога, но так и не смог. Никто не отвечал на все мои молитвы. Провалиться в мир духов у меня так и не получилось…

Я даже не заметил, как восток окрасился в багряные цвета, разгоняя ночную тьму…

Я поднялся с кровати и начал собираться. В родовой книге Волковых был прописан порядок церемонии проводов усопшего главы рода. Наследник надевал на себя простую одежду — холщовые рубаху и штаны, босым входил в храм вместе с телом бывшего главы, оставаясь в родовом храме наедине с духом ушедшего перед взором богов. Там происходило таинство. Оно не описывалось в книге, но указывалось, что после из храма выходил уже не наследник, но новый глава рода. Либо не выходил… Тогда выносили двоих… Этот обряд, хоть и с некоторыми отличиями, повторял обряд, который проводили в общественных храмах по всей империи для потомственных дворян…

Что за таинство должно произойти, я не понимал, но готовился к самому очевидному — встрече с одним из своих Небесных Покровителей. Других вариантов у меня не было…

Спустившись на первый этаж в своем странном (для меня лично) наряде, я увидел всех собравшихся проститься с дедом. Софья, Гаврила, Марфа Петровна, Владимир Алексеевич и Алексей Владимирович Кобылины, Василий Иванович… Остальных слуг из дома на сегодня отослали. Мы никому особо не сообщали о том, что сегодня деда будут хоронить. Да и друзей у него особо не было, либо о них никто толком и не знал… Аристарх Прохорович никогда особо не распространялся о своем круге общения…

Сам Аристарх Прохорович лежал на носилках посреди гостиной. В точно такой же простой одежде, что была и на мне. Но у его ног сложили китель офицера Тайного Приказа со всеми наградами деда, наградной кортик лежал поверх кителя. Рядом с ним лежали два холщовых мешочка с золотыми и серебряными монетами и пять кульков с различными видами круп, культуры которых выращивали в Сибири: рожь, ячмень, пшеница, лён и горох. В отдельной крынке был набран мед. Для отправки оставалось добавить один элемент, но его ставили на костер прямо перед отправкой…

— Идемте к храму. — Просто сказал я.

Все кивнули и двинулись за мной, стоило мне оказаться у входной двери. Во дворе, рядом со входом в маленький родовой храм рода Волковых уже стояли бойцы почетного караула, выделенные по приказу князя Кобылина и одинокий жрец храма, облаченный в черные одежды. По всей видимости выделили именно жреца, который отвечал за Темную часть пантеона, так как белые жрецы одевались в золотые одеяния. Исключением были только жрецы, почитающие Макошь-матушку — они носили цвета всех оттенков зеленого…

В ста метрах от входа в храм, почти у спуска к воде уже был сложен высокий погребальный костер в форме большой остроносой лодки, смотрящей на северо-запад. Волковы, в отличие от того же императорского рода, никогда не обладали Темными источниками, и, соответственно, Пламя им не было подвластно. Поэтому отправлялись в последний путь все в роду через простой костер, но раздуваемый Ветром нового главы рода.

Носилки с телом деда подхватили Кобылины, Василий Иванович и Гаврила. Они первыми вышли вслед за мной, следом Марфа Петровна вела под руку плачущую Софью.

Мы приблизились ко входу в родовой храм. В это же время командир салютной команды в чине капитана отдал команду и так стоявшим, вытянувшись, бойцам:

— Сми-и-и-рно! Равнение на-пра-аво!

К нам же приблизился жрец. Лицо у мужчины было интересным, слегка вытянутое, с полностью седыми волосами, сплетенными в косу, и такой же бородой и усами, словно у глубокого старика, но при этом абсолютно лишенное старческих морщин. Тонкие слегка бледные губы несли на себе грустную улыбку, а яркие насыщенные синевой глаза смотрели с искренним сочувствием и состраданием.

— Век человека краток… — Начал ритуальное приветствие.

Я еще прошлым вечером прочитал родовую книгу и знал, что должен в точности отвечать:

— Но род людской вечен…

Подул легкий ветерок откуда-то с северо-запада, куда и смотрел погребальный костер…

— И бессмертие человека… — Продолжил жрец мягким приятным баритоном, который больше бы подошел какому-нибудь артисту, чем священнослужителю.

— В наследии его и детях его, что род продолжат и впредь…

— Так пусть же муж сей…

— Прохора сын Аристарх из рода Волковых, глава рода усопший…

— Пройдет на ладье по реке — Смородине против теченья ее, да услышит глас он милый сердцу его при жизни в Яви, да восхвалит сей глас поступки и потуги его, и благодарит сей глас он…

— За все благие поступки и потуги его… — Продолжил я.

— Против теченья огненного пронесет его река — Смородина, да не почует он и не понесет на себе смрада зловонного, и прибудет в дом праотцов своих дабы…

— Предстать перед судом их и ответ держать за дела свои пред ними. — Закончил я.

Жрец поклонился и сделал три шага в сторону. Только сейчас я понял, что внутри Жреца горит просто огромный Темный Источник. Больше, чем у жреца, я видел только у князя Трубецкого. Судя по всему, прямо сейчас я говорил с Одаренным Ранга Архимагистра…

Времени обдумать эту мысль у меня не было. Жрец, согласно ритуалу, уступил дорогу, и я двинулся вперед. В полном молчании я вошел под свод родового храма, вслед за мной внесли тело деда и установили в самом центре в окружении статуй всех славянских богов.

Кобылины, Василий Иванович и Гаврила низко поклонились статуям Чернобога и Белобога и сразу же покинули стены храма. Жрец дождался их выхода, кивнул мне на прощание и лично закрыл двери. Я услышал, как провернулся ключ в замке дверей. Следующий час мне предстояло провести здесь вместе с дедом…

Я опустился на колени перед статуями своих Небесных Покровителей, положи руки на колени и склонился, почти касаясь лбом холодного мраморного пола.

Я снова молился и просил дать мне ответ.

Снова и снова внутри себя я взвывал к ним и просил дать ответ.

В какой-то момент храм словно покрасили во все оттенки серого.

— Здравствуй, Матвей. — Этот голос я узнаю всегда и везде.

Я поднял лицо от пола, глядя на мужчину, над головой которого горела маленькое солнце.

— Здравствуйте, великий предок Белобог. — Я склонил голову перед одним из двух Владык.

— Твой названный дед был достойным мужем. И совершил то, на что решится не каждый глава рода. — Голос Белобога звучал тихо и вкрадчиво.

Впервые я слышал его голос без вечной легкой насмешки или издевки. Он не приказывал, не угрожал, не хитрил. Все острые и игривые интонации пропали, оставив только голос уставшего мужчины…

— Благодарю вас, великий предок, но я все равно не понимаю…

— Почему мы так поступили? — Прервал меня Белобог и, дождавшись моего резкого кивка, продолжил, — Ты не совсем прав, Матвей, не мы поступили так, мы лишь предложили выбор. Ты же помнишь, что мы говорили тебе о Воле?

Я снова кивнул, не в силах выдавить из себя ни единого слова. По какой-то непонятной причине в моем горле снова встал ком.

— Воля — Дар каждому смертному. Каждый Волен выбирать сам свою судьбу. Мы не всевластны над вами в Яви. Каждое ваше решение — только ваше, вашей Воли… Да и мы, говоря откровенно, тоже ошибаемся… Предвидение — это мой Дар, но я не смог узреть в будущем, что Декарабия появиться так скоро в Яви… Когда ты столкнулся с ним, единственным шансом для твоей победы был призыв князя Боярского, но дух, что так крепко сроднился со стихией, убил бы твое тело. И уравновесить его мог только человек со светлым Источником… Пускай и не особо сильным, но родным по крови, и обладающий крепкой Волей. Аристарх был именно таким. Он не бросил того, кого признал и считал своим внуком. Теперь вас действительно можно назвать родичами… Часть твоего Светлого источника — его собственный, отданный по собственной Воле…

Белобог опустился на одно колено, и его лицо оказалось почти напротив моего. Белоснежные глаза смотрели в мои.

— Я не стану просить прощения. Не стану обещать тебе каких-то благ, отступных или подачек. Но я обещаю тебе, что твой дед переродиться внутри вашего рода через три поколения. И жизнь его будет хорошей. И его Воля будет с ним. И в дар ему я преподнесу то же, что и тебе — память о прошлой жизни.

Я хотел злиться на него, но почему-то не мог. По щекам покатились слезы. Я стоял на коленях, а по щекам моим катились изумрудные слезы. Падая на мрамор, невообразимым образом от каждой новой слезы прорастали белоснежные крохотные цветы. Слезы скользили по уже выросшим цветам к свободным местам, укрывая весь пол зеленым покровом с раскрывающимися белоснежными бутонами. Весь храм наполнился запахом весны.

— Живи, юный шаман. Ты уже не пешка. И теперь от тебя будет зависеть многое. Очень многое. Теперь ты — глава рода. — Продолжил Белобог.

Рука Небесного Покровителя легла на мое левое предплечье.

По телу от руки прокатилось приятное тепло. Оно, словно кокон, схлопнулось где-то над макушкой. Белобог убрал свою руку и поднялся на ноги.

— Живи, юный шаман, и побеждай. Никто, кроме тебя, не защит свой род. Никто, кроме тебя, не продолжит его. Живи и здравствуй. Я благословляю род Волковых. Вот мое слово.

Я склонил голову и моргнул, прогоняя слезы. Мир вернул себе краски. Застывшее пламя свечей снова затрепетало. Левое предплечье до сих пор было теплым, и я задрал рукав рубахи. Под ним, словно татуировка, горела изумрудным светом одинокая руна, схематично напоминающая собой двускатную крышу избы, украшенную на верху двумя фигурами коней, смотрящих в разные стороны. Руна, означающая Род.

Постепенно изумрудный свет на предплечье начал гаснуть, и сама руна словно бы погрузилась куда-то внутрь. Я с уверенностью мог сказать, что она так и осталась на мне. Но в то же время, ее не было видно простому глазу.

Меня посетила догадка, и мои глаза трансформировались. Как я и думал, глаза рыкаря руну видели…

За моей спиной скрипнул открывшийся замок. Я поднялся и повернулся к дверям. Жрец распахнул двери, и вошел в храм первым. За его спиной, не переступая порога стояли все остальные. Жрец замер на месте, сделав три шага ко мне, поняв, что весь пол усеян зеленым ковром с морем белоснежных цветов.

— Благое знамение сие тебе послано богами, глава. — Сказал он спустя несколько секунд, когда его взгляд вновь вернулся ко мне, — Ты благословлён.

— Я знаю. — Кивнул я.

Жрец поклонился мне, словно я резко стал выше него самого в иерархии.

— Позволь вынести тело и возложить на костер?

— Позволю. — Кивнул я.

Кобылины, Василий Иванович и Гаврила вошли в храм и, осторожно ступая, вновь взяли носилки и понесли тело деда к погребальному костру. Я же, перед выходом остановился, присел и сорвал один цветок. Сам не знаю почему, но в моменте я был уверен, что это крайне необходимо сделать. Благословление…

Выйдя из храма я подошел к Софье и склонился.

— Нас благословил дедушка, сестренка. Он рад за нас. — Тихо прошептал я, вставляя в ее распущенные волосы белоснежный цветок.

Цветок мгновенно рассыпался, и прядь волос Софьи побелела, став такой же, как и моя шевелюра.

Слезы Софьи покатились по щекам с новой силой. Марфа Петровна, удивлённая произошедшим у нее прямо на глазах преображением младшей сестры, только и смогла, что прижать Софью к себе.

Я же двинулся дальше. За мной, словно тень, двигался жрец.

Мужчины подняли носилки с телом первого графа Волкова на уровень груди и поставили на костер. Я повернулся к Марфе Петровне и кивнул. Женщина поняла, что время пришло и двинулась вместе с Софьей к дому.

Князь Кобылин приблизился ко мне:

— Пора, Матвей.

Я кивнул и шагнул к факелу, одиноко стоящему рядом с лодкой, воткнутому прямо в землю. Марфа Петровна уже выходила из поместья, присматривая и контролируя Софью, которая несла на расшитом богатом ручнике большой каравай с солью. Сестренка уже перестала плакать и, приблизившись, с легким поклоном передала каравай мне в руки. Я с улыбкой принял его в свои руки и поставил в ноги деду.

Все было готово.

Я обошел лодку по часовой стрелке — зажигать костер полагалось с носовой части. Внутри основания лодки располагалось одиннадцать масляных сосудов с фитилями, которые должны были помочь разгореться и так сухим поленьям, щепе и бревнам…

Первый фитиль вспыхнул, стоило только поднести факел. Я двинулся дальше по кругу, зажигая все по очереди. Когда круг замкнулся, пламя уже во всю весело разбегалось по мелкой щепе внутри, я поклонился носу лодки трижды, приложив правую руку к груди напротив сердца, после чего снова ушел в хвост.

Первые минуты костер разгорался сам. Я не призывал ветер, ожидая пока жрец скажет свое слово.

— Да встретят тебя на пороге дома праотцов твоих с хлебом и солью, Аристарх, сын Прохора. — Наконец я услышал голос за спиной.

Я обратился внутрь себя, призывая Светлый источник.

Ветер откликнулся на призыв мгновенно, и начал раздувать пламя костра.

И в то же мгновение в голосе прозвучал знакомый голос:

«Шаманы провожают усопших под бой бубнов…»

Бубна у меня, разумеется, не было… Но почему-то я точно знал как его создать…

В каждой руке вспыхнули печати арканов. В левой руке он был основан на Светлом источнике, в правой — на Темном. Спустя пару секунд, как печати напитались силой, в левой руке возник круглый бубен с восемью лучами по периметру, сотканный из переливов изумрудно-лазурной энергии, а в правой появилась колотушка, сотканная из серо-черных и антрацитовых тонов… Первый удар выдал сноп разноцветных искр, унесшихся в сторону костра и растворившихся в нем. Второй, третий, четвертый… Десятый… Двадцатый… Каждый новый удар превращался новым потоком разноцветных искр, уносящихся в костер. Пламя костра весело плясало, полностью скрыв тело деда, переливаясь всеми цветами от белого до изумрудно-голубого. Самые разные лепестки пламени кружились в танце бушующего ветра, кружащего спиралью вокруг погребального костра…

В один момент все пламя слилось воедино, и в вечернее небо вознеслась огромная голова волка, издавшая протяжную печальную песнь.

Я опустил руки. Рубаха прилипла к спине и груди, пропитавшись потом. Бубен и колотушка развеялись по ветру, оставив в руках чувство усталости от хорошо проделанной работы. Пламя вернулось к своему обычному виду, снова став оранжево-багряным. Костер осел больше чем на половину. Тела в погребальной ладье больше не было. Аристарх Прохорович Волков отправился в свой последний путь в этой жизни…

— До встречи, деда. — Прошептал я, — Увидимся в новой жизни. Обещаю тебе, ты еще будешь гордиться тем, что род Волковых сделал для всего мира…

Я поднял голову к небу. Пока длился мой транс, небо уже окрасилось в алый…

* * *

РИ, Санкт-Петербург, Университетская набережная, Санкт-Петербургск ий Университет его Императорского Величества Константина V «Багрянородного», 3 июня , 17.00

— Ну что же, Матвей. Искренне поздравляю тебя, честно говоря, я, грешным делом, сомневался, что ты все успеешь подготовить и выучить, но ты справился. Такой результат не грех и отметить сегодня вечером. Далеко не каждый сможет освоить учебную программу семестра самостоятельно и сдать ее в такие сжатые сроки! — Улыбнулся Золотой, подписывая своей рукой последний экзамен в моей зачетке.

Месяц выдался очень напряженный. Я действительно готовился по всему пропущенному материалу. И все сдал. Да, я спихнул все дела компании на Сашу и Давида, но они отнеслись к моей просьбе с пониманием. Опять же я посвятил их в свой разговор с императором. Парни после моего рассказа округлили глаза по пять рублей, но согласились все держать пока что в тайне. Больше всего радовался Саша, который сказал, что теперь он сможет не идти в Приказ, как того желали отец и дед. Как оказалось, его это очень тяготило… Давид же просто был на седьмом небе от счастья, когда я сказал, что разработками и научными изысканиями в своей сфере он сможет заниматься не просто на уровне частного сектора, а уже на государственном с соответственной поддержкой и обеспечением…

Но все еще моя идея упиралась в меня самого. По законам империи я мог стать главой рода только после того, как закончу образование, и соответственно, смогу занимать руководящие позиции. И эту «дыру» я собирался закрыть уже в начале осени. А для того, чтобы у меня не было никаких препятствий на этом пути, я максимально ударился в учебу, благо, большая часть нужных знаний у меня и так была уже вложена в мою дурную голову…

— Спасибо, Андрей Владиславович. Искренне вас благодарю за помощь. — С улыбкой кивнул я, — Но на празднования времени пока нет.

Золотой, как и дочь, действительно мне помогали. Большинство материалов для подготовки я получил именно благодаря им обоим…

— Да, ходят слухи, что кроме опеки императора, род Волковых уже был приглашен и на личную аудиенцию к Его Императорскому Величеству, а после в университет обратился лично генерал-губернатор. После этого наш ректор посетил летний дворец императорской семьи и вернулся с интересным предложением о расширении поддержки университета. При этом он как бы невзначай поинтересовался у меня, можем ли мы провести досрочную аттестацию Лекарей уже осенью, если найдутся желающие среди будущих бакалавров… Ты, случайно, не хочешь попробовать свои силы? — Усмехнулся мой декан.

— Раз такая возможность появляется, то наверняка буду пробовать. — Пожал плечами я.

— Ох, Матвей — Матвей… Я понимаю, что молодость очень часто требует от нас свершений и побед, хотя бы личных, но стоит ли так торопиться? Императорский аттестационный экзамен — это не просто прийти на экзамен по конкретному предмету. Это экзамен по всей пройденной программе, за исключением второстепенных предметов. И для Лекарей он состоит из двух частей — теории и практики. В твоих практических навыках я уверен, но вот теория может подвести. Может, стоит подумать об обычном окончании четвертого курса? Зачем так спешить? — Покачал головой Золотой.

— Поверьте, Андрей Владиславович, была бы такая возможность, я бы и не подумал спешить, но это желание императора. Можно сказать — его испытание. — Немного приврал я, — А ослушаться императора… Это будет равносильно подписанию собственного приговора.

— М-да… Молодежь… Все спешите куда-то… — Вздохнул Золотой, — Надеюсь, это не связано никак с армией? Я искренне верю, что тебя ждет блестящее будущее в медицине и без всякого устава и строя.

— Нет, не волнуйтесь, Андрей Владиславович, в армию я точно больше ни ногой. Мне прошедших месяцев хватило за глаза. Мне предложили участие в более интересном проекте. — Ответил я.

«Да, точнее, я сам организую этот проект…»

— Уже хорошо, но, во всяком случае, готовься тщательно, я тут подготовил для тебя список примерных вопросов, которые могут быть заданы на аттестации, так что можешь начинать готовиться по ним. Если будут возникать вопросы — смело звони ко мне домой, только мы с супругой уедем на первые две недели июля из столицы в отпуск. Потом снова вернусь. Так что обращайся. — Золотой передал мне пачку заполненных печатным текстом листов.

— Что же, тогда не смею задерживать, Матвей. Да, на последнем листе ты найдешь список необходимой литературы. Я дал распоряжение заведующей нашей библиотекой. Ирина Васильевна выдаст тебе все книги на лето. Но ты должен получить их до десятого июня — потом она уйдет в отпуск до августа, и тогда книги придется уже покупать за свои кровные, а зачем тратиться, когда все есть в университете?..

— Благодарю, Андрей Владиславович, если будут вопросы — обязательно обращусь. — Кивнул с благодарностью я, принимая бумаги.

Я поднялся со своего места, а Золотой встал со своего с другой стороны стола.

— До встречи осенью, Матвей.

— До встречи, Андрей Владиславович, приятного вам отпуска!

Мы пожали руки, и я покинул аудиторию. Быстро пролетев по лестнице, словно школьник, на первый этаж, я выскользнул через приоткрытые двери из холла университета.

Погода стояла ясная, солнце приятно грело, и все вокруг было усыпано зеленью. Красота!

Я с удовольствием улыбнулся, зажмурившись и подставляя лицо мягким солнечным лучам. Сессия была закрыта, третий курс успешно завершен, а это значит, что впереди у меня осталось всего одно официальное мероприятие на это лето, и дальше до осени я буду предоставлен самому себе.

Двадцать первого июня должен будет пройти один из четырех императорских балов, посвящённых Летнему Солнцестоянию. И род Волковых был приглашен. И не просто приглашен, а как часть личной свиты императора Константина.

Но вначале нужно сделать еще кое-что…

* * *

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

РИ, поселок Куоккала, Научный Исследовательский Центр Одаренных имени Константина I «Богоподобного», 10 июня, 11.00

— Простите, Матвей Александрович, но к госпоже Хмельницкой по прежнему нельзя. — Развел руками встретивший меня научный сотрудник.

К Яне я пытался попасть уже в пятый раз. Каждую неделю я приезжал сюда, чтобы встретиться с ней, а мне каждый раз давали, что называется, «от ворот — поворот». Я уже злился, но пока не выходил на резкие тона в разговоре.

— И какая причина на этот раз? — Я опустил руку с букетом пионов, которые привез с собой.

— Причина все та же, Матвей Александрович, Яна Вячеславовна находиться на карантине…

— Простите, но я не понимаю, карантин продолжается уже больше месяца. Если бы она и была чем-то заражена, внешние признаки уже бы проявились, или анализы что-нибудь показали… Вы же постоянно говорите мне, что с ней все в порядке, чувствует она себя хорошо, но вы продолжаете держать её на карантине…

— Я понимаю ваше недовольство, Матвей Александрович, но и вы поймите меня правильно. — Научный сотрудник снял очки и достал платок, начав их протирать, — У нас есть распоряжение директора центра, карантин продлевает он, а не я. Если у вас есть какие-то вопросы, то обращайтесь к нему напрямую. Хотите совет?

— Удивите меня. — Буркнул я.

— Обращайтесь через Имперскую Канцелярию. Возможно, так будет даже быстрее. А сейчас прошу меня простить, мне нужно работать. — Мужчина натянул на нос свои очки, развернулся и двинулся вглубь центра, оставляя меня одного.

Я скрипнул зубами. Вот и что тут делать? На штурм идти? Форму рыкаря принять и к чертям разнести вход и просто пройти в центр? А что? Вариант неплохой, если честно…

Я развернулся и двинулся к выходу. Букет остался лежать на стойке регистратуры. Покинув территорию центра, я сел в машину с Борей, который ждал меня на стоянке.

— Куда дальше, Матвей Александрович? — Мой уже постоянный водитель кинул взгляд на меня через зеркало заднего вида.

— Поехали в императорский лазарет. Знаешь, где это? — Я посмотрел на Борю.

— Разумеется. — Кивнул Боря и завел двигатель.

Недавно, как мне показалось, я придумал способ, как вывести всех остававшихся в коме глав родов, их наследников и высших чиновников империи. Правда, для начала стоило бы это проверить на ком-то одном… А потом уже можно сотворить и массовый аркан…Опять же, теперь я еще обладал и благословением Белобога…

На решение меня натолкнули воспоминания об нашем разговоре с Закаменским. Баир Баторович тогда рассказывал, как шаманы обладающие разными источниками могли вывести из состояния клинической смерти раненного воина на поле битвы. Все применение основывалось на арканах цепей, которому меня учил старый шаман…

Машина плавно двигалась по дороге, Боря вел уверенно, расслаблено откинувшись на спинку сиденья. Мы быстро проскочили пригород и вернулись в столицу. Дорога к центру Петербурга была на удивление свободной, видимо, сказывалась летняя пора, и большая часть населения по возможности перебиралась за город, если была такая возможность…

Всего за сорок минут мы домчали до набережной Обводного канала, и Боря остановился у будки охраны перед опущенным шлагбаумом, закрывающим въезд на внутреннюю территорию императорского лазарета.

— Волков Матвей Александрович к Балошину Виктору Валентиновичу на осмотр. — Сказал я приблизившемуся к машине бойцу караула Тайного Приказа в черной форме.

Тот молча кивнул и отправился назад в будку.

Спустя пару минут шлагбаум просто поднялся вверх, и из открывшегося окошка вынырнула рука бойца, указавшая нам проезжать на территорию.

Боря медленно вкатился внутрь и тут же припарковался на свободном месте почти полностью свободной парковки для посетителей.

— Я быстро вернусь. — Сказал я и вышел из машины.

Быстрым шагом я прошел через парковку и вошел через двери главного входа в лазарет, оказавшись в приемной. Подойдя к стойке регистрации, за которой дежурили две молодые девушки, брюнетка и блондинка, я мило улыбнулся каждой:

— Добрый день, дамы. Волков Матвей Александрович, к заведующему лазаретом, Балошину Виктору Валентиновичу.

— Ожидайте, пожалуйста. — Кивнула брюнетка, поднимая трубку внутреннего телефона.

Нажав две клавиши на наборе, она практически сразу заговорила:

— Здравствуйте, Виктор Валентинович. К вам прибыл Волков Матвей Александрович… Да… Да… Один… Нет… Конечно, провожу, Виктор Валентинович!

Девушка положила трубку и поднялась со своего места:

— Прошу вас, следуйте за мной, Матвей Александрович.

Я молча кивнул и двинулся вслед за медсестрой. Вместе мы прошли на лестницу, поднялись на четвертый административный этаж. По этажу мы прошли в дальний от лестницы край и у двери с табличкой «Балошин В. В.» остановились. Девушка аккуратно постучалась и сразу же открыла дверь.

— Виктор Валентинович, позвольте?

— Да. — Раздался голос с другой стороны.

Девушка отступила от прохода в кабинет и приглашающим жестом указала на проход:

— Прошу, Матвей Александрович.

— Благодарю. — Коротко ответил я и прошел внутрь кабинета.

Дверь за спиной закрылась с тихим щелчком, и послышались глухие удаляющиеся шаги.

— Здравствуйте, Матвей Александрович, давненько вас не было! Не исполняете предписания лечащих врачей, хотя сами скоро им станете. — Балошин поднялся из-за рабочего стола и вышел меня встречать, улыбаясь в густые седые усы.

— Здравствуйте, Виктор Валентинович, прошу простить великодушно, был в отъезде. — Ответил я, пожимая руку заведующего императорским лазаретом.

— Да, я в курсе. Ваш друг, Конев Василий Иванович, он несколько раз навещал вашего покойного деда, графа Волкова, и нам удалось пару раз перекинуться последними новостями… Примите мои искренние соболезнования, Матвей Александрович, мы сделали все, что могли…

— Благодарю, Виктор Валентинович, и не беспокойтесь, я уверен в вашем профессионализме и был в курсе диагноза деда. Тут сложно чем-то оперировать. Угасание источника до сих пор не изучено.

— Да, бич Одарённых… Возможно, когда-нибудь мы и сможем это побороть… С чем пожаловали ко мне сегодня, Матвей Александрович? Боль, слабость, травмы? Что вас беспокоит? — Балошин резко сменил тему разговора, как только повисла слишком долгая пауза.

— О, Виктор Валентинович, я к вам не по вопросу здоровья. Точнее, по нему, конечно, но не своего. У меня родилась идея, как вывести весь высший свет из комы.

Балошин нахмурился:

— Матвей Александрович, я нисколько не приуменьшаю ваш талант и силу, но все же мы перепробовали все, что могли… Все, кто очнулся, пришли в себя сами. Наши методики откровенно не работают. Что вы можете сделать такого, что не может сделать коллектив первоклассных специалистов широкого профиля, которые работают у меня?

— При всем уважении, Виктор Валентинович, ни один из ваших специалистов не является рыкарем. За время в армии я смог продвинуться в понимании своих сил, а также меня обучили одному интересному аркану.

— И что это за аркан? — Заинтересовался тут же Балошин.

— Простите, раскрыть детали не могу. Как и научить ему вас. Всё-таки это аркан из чужой родовой школы. Однако, точно могу сказать, что этот аркан позволил мне одновременно спасти семь человек, находящихся в состоянии клинической смерти. — Ответил я.

Да, а еще с помощью того же аркана, только запитанным на стихию смерти, я их в клиническую смерть и отправил… Только об этом рассказывать я не буду… Не поймут…

— Очень интересно, Матвей Александрович, очень-очень-очень интересно…

— Не волнуйтесь, Виктор Валентинович, вы ничего не теряете. Если у меня получится, то вас будут восхвалять как непревзойдённого специалиста, а если нет — они останутся просто в коме, а вы продолжите поддерживающую терапию. — Пожал я плечами.

Балошин пару раз щёлкнул пальцами, гоняя мысли в своей голове. Наконец, он снял свои очки — половинки и кивнул:

— Хорошо, но давайте начнем с одного пациента. У нас на втором этаже лежит юноша, молодой офицер императорской охраны, у него похожие на вас повреждения. Тело физически давно восстановилось, но сам он по прежнему в коме. Идёмте. Продемонстрируйте ваш метод.

Мы двинулись на выход. Покинув кабинет, Балошин закрыл свой кабинет и повел меня к пациенту.

Спустившись на второй этаж, мы вошли в первую же палату по правой стороне. В палате, на такой же навороченной различной аппаратурой койке, что была у меня, лежал молодой парень, накрытый одеялом.

Балошин взял планшет с медицинской картой в руки и начал читать:

— Поручик Яковлев Сергей Петрович, обширные повреждения грудной клетки, сквозное ранение обоих легких, повреждение трахеи, проникающее осколочное ранение желчного пузыря и печени…

Балошин стянул одеяло, и моему взгляду открылось изуродованная десятками шрамов грудь поручика. Начиная от гортани и до верхней трети живота все было усеяно багровыми рубцами.

— Начинайте, Матвей Александрович, я готов увидеть чудо. — В голосе Балошина прозвучали легкие нотки сарказма.

Я же кивнул и сменил форму на белого рыкаря.

У Балошина расширились глаза. Видимо, он почувствовал, как мой светлый источник выдал поток энергии во вне вслед за расширившейся аурой, наполняя ее.

— Удивляйтесь, Виктор Валентинович, — Усмехнулся я, чувствуя, как изумруд в диадеме на голове начал испускать волны мягкого теплого света. С рук сорвались цепи жизни и опутали источник поручика.

* * *

Балошин был опытным врачом. Опытным и талантливым. И свой Дар он развивал на совесть, постоянно совершенствуя и отрабатывая навыки, при этом не гнушаясь и базовых методик лечения… А еще Виктор Валентинович очень любил головоломки. простые, сложные, детские, взрослые — в общем, самые разные, он начал их решать еще в детстве, приучил к этому и сына, и обоих внуков…

За годы практики он уже давно принял за аксиому, что организм человека способен на многое. И он же является самой сложной головоломкой во всем мире. И решить ее полностью ему не под силу.

Но сейчас он действительно видел Чудо. Молодой парень, которого еще полгода назад он сам выписывал из лазарета, а перед этим наблюдал почти три месяца, принял форму рыкаря и создал за секунды какой-то странный аркан, который Балошин никогда раньше не встречал… И этот аркан связал молодого рыкаря и пациента. Балошин почувствовал всего два импульса от рыкаря, после чего Матвей просто замер. Виктору Валентиновичу даже показалось на одно мгновение, что Волков больше не дышит…

— Сейчас. — Голос Волкова в форме рыкаря оказался немного грубее, чем привык слышать Балошин от Матвея.

Но задуматься об это Виктор Валентинович не успел. Все его внимание захватили датчики, которые начали сигнализировать об изменениях в состоянии пациента. Балошин с удивлением смотрел на экраны приборов, возвращал взгляд к первым, снова смотрел на последние… Пока краем глаза не заметил, что рука пациента дрожит, пытаясь подняться. Балошин перевёл взгляд на лицо Яковлева и с удивлением взглянул на раскрытые глаза пациента, который явно тянулся к лицевой маске искусственной вентиляции легких.

— Тише, тише, молодой человек, успокойтесь, вы в императорском лазарете, все хорошо… — Балошин уложил руки Яковлева вдоль корпуса и повернул голову в сторону Волкова, — Матвей Александрович, я толком ничего не понимаю, что вы сделали, но это сработало! Сработало, черт меня побери!..

Волков улыбнулся, оставаясь в форме рыкаря, и изумруд в центре странной диадемы выдал яркую вспышку:

— Я вижу, Виктор Валентинович, вижу. Давайте же поднимем остальных!

— Постойте, Матвей Александрович, давайте хотя бы анализы… — Балошин хотел остановить Матвея, но тот и не думал слушать.

От рыкаря во все стороны ударила волна энергии, и Балошин понял, что аура Волкова накрыла собой весь императорский лазарет. Первый импульс прокатился вокруг, словно волна цунами по понятным лишь рыкарю связям. Виктор Валентинович смог лишь понять, что сейчас вокруг него пронеслось огромное количество энергии. Второй импульс не заставил себя ждать. Видимо, как только Волков понял, что все его арканы достигли своих адресатов, он выдал вторую волну. Балошин же старался просто ровно дышать, примерно понимая, какие объёмы силы прокатились только что по лазарету.

Выждав около минуты, Матвей принял обычную форму и с улыбкой посмотрел на Балошина.

— Чудо заказывали, Виктор Валентинович? Получите-распишитесь. Вас теперь ждет очень много административной работы…

* * *

РИ, пригород Петербурга, Царское Село, Рюриковский Летний Дворец, 21 ию н я, 20.00

Летний дворец императорской семьи пылал яркими огнями в вечерних сумерках. И хоть в Петербурге уже полностью властвовали знаменитые белые ночи, летняя резиденция Рюриковых выделялась ярким озером сотен искусственных источников света самых разных оттенков… Да, в подготовке этого бала Константин явно превзошёл своего отца…

— Подъезжаем, Матвей Александрович. — Доложил Боря, медленно выруливая от главных ворот к главному входу дворца.

Машины соответствующего класса у меня в гараже не нашлось, а прибывать на императорский бал на мотоцикле было бы не совсем вежливо, хотя довольно весело…

По этой причине, я попросил Сашу Кобылина дать свой автомобиль. Кстати, Саша тоже получил именное приглашение, и сейчас сидел рядом со мной на заднем ряду.

Темно-синяя «Астарта» Саши, тихо рокоча мощным двигателем, словно дикий зверь на окруживших его собак, которыми были десятки черных автомобилей представительского класса вокруг нас.

Стоило Боре остановиться напротив главного входа, мы с Сашей выбрались из машины и двинулись ко входу. Снова были допущены журналисты ко двору, и мы тут же попали под сотни ярких вспышек.

— Матвей Александрович, позвольте вопрос!…

— Александр Алексеевич, уделите нам всего десять секунд!…

— Матвей Александрович, будьте любезны!…

— Александр Алексеевич, как вы относитесь к обвинениям в адрес вашего деда в смерти князя Юсупова⁈…

— Матвей Александрович, прокомментируйте работу императорского лазарета в вопросе спасения вашего деда?…

Мы прошли мимо всех корреспондентов и репортеров, оставив их без внимания. Стоило вступить под крышу императорского дворца, и все лишние звуки остались позади.

— Ху-у-у… И зачем дорожку было такой длинной делать? Я уже с последним вопросом хотел по этому журналисту Тьмой ударить со всей дури, если честно… — Выдохнул Саша, проводя рукой по волосам.

— Ну, у них хлеб такой. И жизнь вся на этом строиться… Скандалы, интриги, расследования… — Ухмыльнулся я, — Так что относись снисходительно к этому, по крайней мере, пока не начинают поливать лживой грязью тебя и семью.

— Возможно, ты и прав… Только это не отменяет эмоционального напряжения от их вопросов… Мне вот до сих пор хочется морду начистить тому служителю пера и бумаги…

— Я прекрасно тебя понимаю. У меня также было желание вафельным полотенцем побрить бывшего начальника военного учетного стола нашего университета, но не случилось. — Покачал головой я, продолжая двигаться к главному залу.

— А что с ним, кстати, стало?

— Твой дед собрал доказательства и арестовал его. Полковник Ростов в настоящий момент должен находиться под стражей в Петропавловской крепости и ожидает военного суда. Меня к нему никто и не пустит. — Пожал плечами я.

Мы вошли в главный приемный зал. Народа уже здесь было не меньше, чем килек в консервной банке. В глаза сразу бросились главы родов и их наследники, которые совсем недавно валялись в коме в императорском лазарете. Я с улыбкой начал продвигаться в сторону главной лестницы.

В узких дорожках сновали официанты, разносившие напитки и закуски. По обеим сторонам зала растянулись столы для фуршета. Вход на главную лестницу оставался под охраной бойцов Тайного Приказа.

Мы успели продвинуться через половину зала, как церемониймейстер вышел на центр лестничной площадки наверху. Трижды ударив посохом в правой руке об мраморный пол, он начал вещать:

— Его Императорское Величество, Император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, царь Казанский, царь Астраханский, царь Польский, царь Сибирский, царь Херсонеса Таврического, царь Грузинский; государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; государь и великий князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны повелитель; и государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный государь и обладатель, государь Туркестанский; наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, Хозяин земли русской, Константин Восьмой!

На «сцену» вышел сам Константин. И вновь он был одет в простой черный камзол без каких-либо наград или регалий с одним лишь гербом империи напротив сердца. За его спиной показался Михаил Васильевич, мать, императрица Екатерина Александровна, облаченная в черное платье, которая продолжала носить годовой траур по императору Александру, с маленьким мальчиком на руках, и три сестры, среди которых я узнал великую княжну Екатерину…

— Дамы и господа, я рад приветствовать вас всех сегодня в своем доме! Я знаю, что для многих из вас мой отказ от проведения Ежегодного Бала прошедшей весной, посвященного Дню Весеннего Равноденствия был настоящим ударом. Однако, в тот момент, мною и Высшим Советом было принято такое решение по причине, которая известна каждому подданному империи, а именно — появление Пустошей. В тот момент это было для нас настоящим Ящиком Пандоры, открытие которого сулило немало бед и опасностей для всей империи. Но сейчас я могу с уверенностью заявить — с чудовищами Пустошей мы можем и будем бороться! Наша земля останется только нашей, и никто не смеет лишать нас с вами свободы и воли в нашем собственном доме! После проведенных войсковых операций мы совершили ряд открытий, которые смогли приоткрыть перед нами завесу тайны возникновения Пустошей. И мы продолжим их изучение в будущем. По сему мы, император Всероссийский, Константин, объявляем, что до конца этого календарного года будет учреждена специальная государственная структура, которая возьмет на себя задачи обеспечения безопасности и защиты мирного населения от тварей Пустошей! Наименование государственной службы, ее руководителя, штатный состав и проводимые организационные мероприятия будут доноситься до подданных империи с помощью средств массовой информации согласно законодательству Российской Империи. Уже этой осенью вы сможете ознакомиться с порядком поступления на службу. Надеюсь и верю, что смельчаки и первопроходцы найдутся среди нас и в нынешнее неспокойное время… Виват, господа и дамы! Виват империи!

— Виват!

— Виват!!

— ВИВАТ!!!

Гости скандировали, подняв бокалы над головой. А я смотрел на всех присутствующих и думал: «А найдется ли тут хоть один человек, живущий в богатстве и достатке, но готовый поставить свою жизнь на кон в бою с демонами?»

— Виват!

— Виват!!

— ВИВАТ!!!

И, честно говоря, пока ответа я не находил. Слишком хорошо и сытно жил Высший Свет последние десятилетия. Слишком комфортно и удобно. Будут ли среди них те, кто готов рисковать своей жизнью? Особенно, когда узнают, кто возглавит новую государственную структуру… Не знаю, но я точно знаю, что не только среди высшей знати рождаются сильные Одарённые…

— Виват!

— Виват!!

— ВИВАТ!!!

Зал смолк сразу же, как Константин поднял руку, ожидая продолжения речи императора.

— Благодарю, дамы и господа. Перед тем, как перейти к торжественной церемонии награждения наших доблестных воинов и отличившихся государственных служащих, моя сестра, великая княжна Екатерина, хотела бы порадовать вас исполнением одной старинной песни, переведенной на наш язык. После того, как она впервые исполнила ее в моем присутствии, я решил, что вы должны тоже услышать её.

Константин указал рукой с раскрытой ладонью в сторону сцены, на которой размещался оркестр, и все тут же повернулись к ней. А там уже усаживалась на центр первой линии великая княжна. Тонкая фигура была облачена в черное платье, расшитое серебряным жемчугом, и создавалось впечатление, что девушка укутана в саму ночь. Пепельные волосы собраны в высокую прическу, оставляя лишь одну свободно опустившуюся прядь до левой ключицы. На каждом запястье по два тонких браслета из белого золота, и такие же серьги с жемчугом. Я вдруг задумался, что мы бы смотрелись очень забавно рядом друг с другом, с учетом наших шевелюр…

Екатерина заняла место рядом с арфой. Весь оркестр только этого и ждал. Стоило дирижёру увидеть кивок согласия к началу от великой княжны, как руки его поднялись…

По залу потекли первые ноты мелодии. Мягкие, невесомые звуки флейт оттенялись заигравшей вслед за ними парой скрипок, а после вступил и глухой барабан. Постепенно вступили в игру все инструменты, и последним стала арфа великой княжны…

Там, где взрываются волны,

Бьют о борт корабля…

Через туманные воды

Ждёт «Удача» короля…

Мир — словно яркий цветок —

Каждый здесь уголок…

Полон тайн,

Но, где сгущается мрак,

Те места лучше ты избегай…

Голос в твоей голове

Не подвластен тебе,

Постепенно он сводит с ума!

Коль не возьмешь под контроль

Ты стихийный огонь,

Он сожжет тебя вскоре до тла!..

В пустыне средь иллюзий

Себя не потеряй,

Глазам своим и чувствам,

Мой друг, не доверяй…

На вид песок так мягок…

Так золотом блестит…

Но если б знал ты, сколько

Он тайн в себе хранит…

Там, где взрываются волны,

Бьют о борт корабля…

Через туманные воды

Ждёт «Удача» короля…

Зреет проклятие, манит в объятия,

Лишь поддайся!

Тросы обрубит, тебя погубит,

Попрощайся… [1]

Зал застыл на месте с последним ударом глухого барабана. И я тоже. Да, великая княжна обладала сильным даром, но сегодня она для меня открылась с совершенно новой стороны. Сильный голос, поставленный и выпестованный явно не одной сотней занятий, буквально гипнотизировал и погружал внутрь песни. В мой голове мелькали образы парусника пробирающегося сквозь шторм… Как поет сирена, завлекая его на скалы… Как капитан выплывает на песочный берег, единственный выживший из всей команды… Он приходит в себя и в бешенстве с помощью огня собственного источника бьет по песку и морским волнам, пытаясь выместить весь гнев и ярость и понимая, в какую засаду он привел свой корабль и обрек на погибель своих людей… Было в этом что-то печальное и одновременно красивое…

Зал постепенно заполнился аплодисментами. Первыми были овации Константина и Михаила Васильевича. Постепенно все отходили от ступора и начинали аплодировать великой княжне.

Екатерина гордо поднялась со своего места и отдала короткий поклон в зал, благодаря за овации.

Гости постепенно затихли, когда великая княжна вернулась на свое место в свите молодого императора. Константин с улыбкой лично отбил три хлопка после того, как все гости затихли, и продолжил:

— А теперь, дамы и господа, давайте перейдём к торжественному награждению наших сегодняшних героев, ради которых мы все сегодня собрались. Михаил Васильевич, прошу вас, начинайте.

Великий Князь Сибирский раскрыл папку из тёмной бардовой кожи на манер книги и начал читать:

— За проявленные мужество и героизм во время войсковой операции в якутской Пустоши «Елою Черкечех», орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени награждается гвардии ротмистр…

Михаил Васильевич продолжал зачитывать указ, ротмистр с перебинтованной левой рукой, лежащей в ортезе — косынке, уже поднимался к императору, а я почувствовал на себе чужой взгляд из свиты императора. Не поняв сразу, кто именно на меня смотрит, я начал бегать глазами по лицам участников свиты, пока не столкнулся взглядом с великой княжной.

В глазах Екатерины читалось искренне удивление. Она явно не сразу смогла меня узнать, всё-таки она впервые видела мою новую шевелюру. Но, когда поняла, что я — это я, обозначила улыбку одними губами…

Я улыбнулся в ответ, слегка кивнув, обозначая, что увидел ее взгляд. Всё-таки события годовой давности оставили нас, как минимум, в хороших приятельских отношениях…

В этот момент до моего локтя дотронулась чья-то рука. Я слегка повернул голову и увидел, что со мной поравнялся князь Волконский Аркадий Борисович, крестный великой княжны.

— Добрый вечер, Матвей. — Кивнул мужчина, поравнявшись со мной.

Князь Волконский уже самостоятельно стоял на ногах. Мужчина явно сильно похудел за время комы, но серый костюм-тройка с белой рубашкой и черным тонким галстуком-селедкой на князе сидел строго по фигуре. Седых волос у Аркадия Борисовича тоже добавилось. Но держался князь уверенно.

На секунду я трансформировал глаза, бегло осмотрев тело и источник князя, вернулся к обычному зрению и тут же выдал по Аркадию Борисовичу три аркана: общего укрепления, общего мышечного тонуса и общего снятия усталости.

Какие бы чудесные и опытные специалисты не работали на Волконских, они не могли видеть того, что видел я. И у них точно не было благословения от Белобога, что вывело все мои арканы от светлого источника на качественно новый уровень…

— Ох…- Волконский вздохнул с некоторой толикой облегчения, — Теперь мне придётся благодарить тебя уже дважды.

— Здравствуйте, Аркадий Борисович, — Кивнул я, улыбаясь, — рад видеть вас на ногах, а не в больничной палате.

— Да, больничные палаты, пусть и императорские, здоровья явно не добавляют. — Покачал головой князь.

— Простите, но не соглашусь с вами, Аркадий Борисович, все же вас именно они поставили на ноги. — Усмехнулся я в ответ.

— Ой, да брось прибедняться, Матвей, Балошин мне рассказал, что именно благодаря тебе мы все встали на ноги. Так что, спасибо… И прими мои искренние соболезнования по поводу Аристарха Прохоровича, жаль терять такого человека в такое непростое время.

— Благодарю, Аркадий Борисович.

— Я уже тут слышал интересные слухи дворцовые, будто бы ты чуть ли не живёшь при дворе и каждый день с молодым государем встречаешься и беседы бесконечные водишь? — Улыбнулся князь.

— Врут все черти языкастые, Аркадий Борисович, как пить дать, врут. Всего одна встреча у меня была с императором Константином по причине смерти деда. Наш род до окончания мною учебы теперь будет находиться под опекой императорской семьи, так как полностью юридически дееспособных Волковых больше нет. — Пожал я плечами.

— А… Так вот оно как дело было, я, честно говоря, даже и не вспомнил о такой юридической тонкости, уж прости. Но раз так сложилось, дам совет, уж прости старика за назойливость. А совет простой — не теряйся. Коль оказался у бога за пазухой, пользуйся моментом.

— Я вас услышал, Аркадий Борисович, спасибо за совет…

Пока мы говорили с князем Волконским, уже успело выйти пятеро человек, представленных к награждению.

— За проявленные профессиональные качества и верную службу отечеству и государю — императору, к награждению орденом Белого Орла Российской Империи приглашается действующий Лейб-Лекарь императорской семьи Балошин Виктор Валентинович!

Виктор Валентинович, лишившись привычного белого халата и мягких тапочек, был облачен в строгий черный смокинг при черном галстуке-бабочке. С идеальной прямой спиной Балошин поднялся к Константину, дождался, пока молодой император приколол орден к груди, пожал протянутую руку, задал вопрос, согласно кивнул на ответ и не ушел за спину императора, а наоборот развернулся лицом к залу.

— Дамы и господа, с позволения Его Императорского Величества я займу пару минут вашего внимания. — Балошин принял бокал с игристым от подскочившего к нему официанта, продолжая говорить, — Среди вас я вижу многих своих пациентов, которые еще декаду назад находились на больничных койках вверенного мне лазарета. И вы пришли в себя в нем. Но я не смог бы справиться в одиночку. И моя команда не смогла, буду честным с вами до конца. И по воле Его Императорского Величества я награжден столь высокой наградой, я также хочу сказать вам всем, разумеется, с дозволения государя, что огромный вклад в ваше выздоровление внес наше юное дарование и, я уверен, будущее светило имперской и мировой медицины, Матвей Александрович Волков!

— Да, это действительно правда, Матвей Александрович Волков внес огромный вклад в спасение членов семей и глав родов старшей аристократии. — Кивнул император, — В связи с чем, я прошу генерал-губернатора нашей столицы зачитать последний указ. Но последний он лишь по списку.

После слов Константина Михаил Васильевич перевернул очередную страницу и снова начал зачитывать текст указа:

— За проявленные мужество и отвагу при проведении войсковой операции на территории Пустоши «Куршская Коса» в период мобилизации, а также за неоценимый вклад в спасение жизни и здоровья населения столицы в период эпидемии, вклад в спасение глав родов старшей аристократии и членов их семей, а также за вклад в проведение специальных мероприятий Тайного Приказа, гвардии поручик Волков Матвей Александрович награждается орденами «За заслуги перед Отечеством» второй и первой степеней, а также гвардии поручику Волкову Матвею Александровичу присваивается звание штабс-капитана гвардии в составе Второго Стрелецкого Полка. Согласно законам Российской Империи «Во сохранение родов аристократических и народов всероссийских» Константина Пятого «Багрянородного», считать штабс-капитана Волкова Матвея Александровича с сегодняшнего дня этого года уволенным с воинской службы. В период следующих шести календарных месяцев будет определено, на какой государственной должности Волков Матвей Александрович послужит отечеству в будущем…

Михаил Васильевич уже заканчивал читать императорский указ, а я уже заканчивал подниматься по лестнице.

Встав перед Константином, я замер, ожидая, пока император приходит два ордена на груди. Две серебряные звезды оказались закреплены у меня на груди.

— Все, Матвей Александрович, добро пожаловать на гражданку. Уже безвозвратно. — Усмехнулся Константин, протягивая руку.

— Как вам будет угодно, Ваше Императорское Величество, во благо империи. — С улыбкой ответил я, пожимая руку.

Я отошел на шаг, поклонился императору и императорской семье, после чего прошел за их спины и встал рядом с Балошиным.

— Виват, дамы и господа, виват империи!

— Виват!

— Виват!!

— ВИВАТ!!!

Эпилог

ЭПИЛОГ.

РИ, Санкт — Петербург, Купчино, промзона, производственная база/офис компании «БВК», 01 июля, 19.05

— Матвей, танцуй!!! — Ко мне в кабинет одновременно влетели Давид Богомолов и Саша Кобылин, сияя улыбками во все тридцать два белоснежных.

При этом первый размахивал огромным конвертом формата А4, явно дорогим, покрытый с лицевой стороны стройными строками чернил золотистого цвета и кучей разноцветных марок с обратной, а второй в левой руке болтал коллекционную бутылку виски, а правой пытался удержать три пузатых бокала… Вид у обоих моих компаньонов был настолько идиотский, что даже желания ругаться у меня моментально испарилось.

— Давид, не получиться. Ты мне явно не новости принес о том, что мы новый грант от империи получили, так что танцевать не буду. И чего вы вискарь коллекционный схватили⁈ Мы же договорились, что откроем бутылку только тогда, когда к нам пожалует главный хрен из Ганзейского Союза… — Откинулся на спинку я, продолжая наблюдать за этими оболтусами.

— Ага. Наливай, Саня, наливай! — Махнул рукой Давид.

Саша словно только его команды и ждал. Первым движением Кобылин-младший отправил в полет крышку в сторону урны (не попал, хотя и был еще трезв). Вторым движением из бокалов он сообразил небольшой треугольник на уголке моего (!) рабочего стола, и третьим опустил горлышко бутылки к первому бокалу…

— Да чего вы веселые такие? Может, мы имперский заказ новый получили? — Я абсолютно не понимал, почему эти двое здоровых мужиков ведут себя как подростки, впервые стащившие бутылку алкоголя у родителей на новогоднем застолье.

— Да случилось, случилось! Есть подтверждение! — Улыбнулся Богомолов, переставляя два стула ближе к столу.

Саша в это же время расставил три бокала каждому из нас и уселся на подставленный стул. Я же ничего не понимая из их слов, продолжал хмуриться и бокал в руки не брал.

— Вот он иногда выдает такие идеи, что я просто не понимаю, откуда в его чугунке такие рождаются! Вот правда! Иногда я его настоящим гением считаю! — Давид посмотрел на Сашу, при этом указывая в мою сторону подхваченным бокалом, — Но вот в такие моменты, как сейчас, я начинаю сомневаться на своими выводами. Мы ему уже всю цепочку, только в обратном порядке, рассказали-расписали, а он все еще не в зуб ногой!

— Да-а-а, Матвей, хорошо, что ты не следователь. — Улыбнулся Саша, беря в руки бокал напротив него.

— А твой отец с этим не согласен, между прочим, он мне в госпитале предлагал на службу в Приказ идти. — Усмехнулся я в ответ.

— Ладно, не будем тебя больше мучить! — Давид снова вскочил на ноги, — Сам сейчас все поймёшь!

Богомолов отошел от стола на два шага, прокашлялся, достал письмо из конверта, который так и не выпустил из рук, и театральным голосом начал вещать:

"Господа Богомолов Д., Волков М. И Кобылин А…

В Союзе Зерна и Стали высоко оценили наше сотрудничество. Совместный проект, который вы успешно реализовали с досрочным выполнением на полный квартал, показал нам, что вы являетесь благонадежным партнером, с которым мы могли бы сотрудничать в будущем. Также, Верховный Совет Союза Ганзы и лично Верховный Магистр признали ваши разработки инновационными в сфере технических наук. В связи с чем, еще до конца лета мы предоставим вам новый заказ на десять тысяч единиц вашей техники различного назначения.

А также, информируем Вас, что все руководство компании «БВК» приглашено на прием Верховного Магистра в октябре сего года, который пройдет в петербургском представительстве Союза Зерна и Стали. Верховный Магистр Союза Зерна и Стали, господин Анри де Сент-Дьюри вместе с делегацией от Верховного Совета пожелал лично познакомиться со столь талантливыми молодыми людьми, и посему прибудет на ежегодное празднование дня основания Союза. Дополнительные сведения мы сообщим вам не позднее, чем за месяц до назначенного срока.

С Уважением и наилучшими пожеланиями, Андрей Константинович Стольников, секретарь петербургского представительства Союза Зерна и Стали. "

Кобылин сложил листок и убрал обратно в конверт:

— Ты понимаешь, Матвей? Ты понимаешь, что это значит для нас? Нам больше нет нужды продавать самим! Ганза станет нашей розничной сетью по всему миру! И для этого нам нужно только одно — просто не ударить в грязь лицом перед самым богатым человеку в мире!!!

Парни уже подхватили бокалы с улыбками до ушей. А я задумался. Мой мозг уже начал думал в другом ключе — чем это нам может грозить. Я с ходу мог назвать с десяток плюсов и минусов такого сотрудничества… По сути, все упиралось в то, что нам предложат ганзейцы…

— Приятная новость. — Улыбнулся я, поднимаясь со своего места и подхватывая бокал, — Только давайте не будем терять голову, парни. Союз Зерна и Стали никогда не упустит своего… Так что давайте не будем так радоваться раньше времени.

— Почему? — Не понял меня Давид.

— Потому что Ганза может попытаться надавить на нас, как более старший игрок в торговле, у которого есть и связи и репутация. Опять же, Давид, не забывай, нам нужно согласовать такие взаимодействия с императорской семьёй. Без их согласия ничего не будет реализовано, хоть у нас на руках и будет большинство голосов, если мы прибегнем к голосованию. С императором ссориться — себе дороже выйдет. Тем более, что проект, связанный с Константином имеет большее значение для всех нас. Он дороже денег.

Мои слова явно отрезвили парней, взгляд у обоих стал более спокойным и ушли улыбки до ушей с лиц.

— И что, зря открыли бутылку, получается? — Кивнул на бокалы Саша.

— Не зря, конечно, — Ответил я, — Во-первых, глава Ганзы приедет в Петербург, чтобы познакомиться именно с нами, а, во-вторых, это наш первый частный заказ, который сравнился с любым государственным. Верно же я говорю, Давид Батькович?

— Верно, Матвей Батькович. — Снова расплылся в улыбке Богомолов.

— Тогда давайте сразу заложим в производство необходимый минимум комплектующих для развертывания нового участка Паутины. — Улыбнулся я, протягивая руку с бокалом в центр стола.

Богомолов и Кобылин ударили своими бокалами о мой, и все дружно выпили.

Ну, что же, посмотрим, что за фрукт этот Верховный Магистр…

Примечания:

[1] Daniela — Туманные воды

Традиционно, слово автора на закуску:

Доброго времени суток, дорогие друзья!

Не знаю, во сколько вы уже это читаете, и какой у вас сегодня день недели, но знайте, что 17-ого января 2025 года была последняя выкладка четвертой части цикла «Боярский сын». Собственно, что я могу сказать по своим ощущениям — я закончил том, и рад этому. Я закончил его с опозданием от собственного первоначального плана, и это меня искренне злит.

Я давно не являюсь человеком дедлайна, скорее даже, наоборот, мне максимально комфортно, когда у меня все готово с запасом по времени. Тогда можно еще подумать, где-то что-то подправить — изменить — переиграть — переписать… Но тут уж так все сложилось, что я писал и выкладывал практически сразу, а запас времени редко превышал одну неделю, иными словами, две выкладки или одну главу…

Опыт интересный, но не скажу, что приятный. Ну, да ладно, как говорится, что было, то прошло.

Теперь о планах на будущее. Сразу говорю честно, в ближайшие две недели садиться за пятый том я не планирую, всё-таки у меня снова есть учеба, если вы читаете сообщения в блоге. И мне нужно закрыть вопросы по ней, она как раз идет полным ходом. Собственно, после сессии я возьму отдых на месяц, напоминаю, самый короткий месяц в году(!), и с началом марта вернусь к творчеству. В марте же планирую заказывать новую обложку.

Напоминаю, что пятая часть Боярского сына станет заключительной в цикле. Всё-таки, я стараюсь соблюдать собственный план повествования. Думаю, что выкладки пятой части начнутся в первой декаде апреля, плюс-минус пять дней.

Спасибо всем, кто продолжает читать и переживать вместе с нашим ГГ все его приключения!

Напоминаю, что порадовать автора очень просто: нажать на сердечко (поставить лайк, требующееся время — 2 секунды), написать комментарий под книгой (конструктивная критика, как и всегда, приветствуется, требующееся время — от 10 до 120 секунд), наградить книгу наградой ( сугубо личное желание читателя, требующееся время — до 60 секунд)

Награды идут в копилку на новую обложку, их разработка нынче стоит дорого!)

На этом пока что все, спасибо всем!)

С Уважением, всегда ваш, Никита Гримм.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Боярский сын IV – Офицер Империи

Content

Боярский сын IV — Офицер Империи

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Nota bene